/
Tags: криминология криминалистика журнал правовых и экономических исследований
ISBN: 1995-1248
Year: 2026
Text
ISSN 1995-1248
DOI 10.26163/GIEF.2026.2
Журнал правовых и экономических исследований
Journal of Legal and Economic Studies
Научное издание
«Журнал правовых и экономических исследований. Journal of Legal and Economic Studies» – это
рецензируемое научное издание как для практикующих специалистов в области права, экономики и
управления, так и для ученых, исследователей, интересующихся проблематикой в соответствующих
сферах научного познания. Целью Издания является публикация интересных статей проблемного
характера, имеющих научную значимость и новизну, в содержании которых отражаются
перспективные тенденции актуальных исследований по юриспруденции, экономике и управлению.
Журнал входит в Перечень ведущих научных журналов и изданий, рекомендованных ВАК РФ
для публикации результатов кандидатских и докторских исследований по следующим
специальностям экономических и юридических наук (К2):
5.1.1. Теоретико-исторические правовые науки (юридические науки),
5.1.2. Публично-правовые (государственно-правовые) науки (юридические науки),
5.1.3. Частно-правовые (цивилистические) науки (юридические науки),
5.1.4. Уголовно-правовые науки (юридические науки),
5.2.1. Экономическая теория (экономические науки),
5.2.3. Региональная и отраслевая экономика (экономические науки),
5.2.4. Финансы (экономические науки),
5.2.6. Менеджмент (экономические науки).
Журнал включен в ЕГПНИ – «Белый список». Входит в системы РИНЦ и Science Index.
Рубрики ГРНТИ:
060000. Экономика. Экономические науки
100000. Государство и право. Юридические науки
РУБРИКИ OECD:
502. Economics and business
505. Law
Каждой статье присваивается идентификатор DOI.
Подписной индекс в электронном каталоге «Урал-Пресс» 80514
Сайт giefjournal.ru
Сайт (версия на английском языке) giefjournal.com
Периодичность 4 раза в год: один выпуск в квартал
© Гатчинский государственный университет, 2026
188300, Ленинградская область, г. Гатчина, ул. Рощинская, д. 5
Издание зарегистрировано Министерством Российской Федерации по делам печати,
телерадиовещания и средств массовых коммуникаций: ПИ № 77-17788 от 09.03.2004 г.
Адрес редакции: 188300, Ленинградская область, г. Гатчина, ул. Рощинская, д. 5
8 (81371) 41-207; rio@gief.ru
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
О.В. Заборовская, д-р экон. наук, профессор,
Гатчинский государственный университет,
г. Гатчина; e-mail: ozabor@mail.ru
ОТВЕТСТВЕННЫЙ РЕДАКТОР
И.В. Бельковская, Гатчинский государственный университет,
г. Гатчина; e-mail: rio@gief.ru
ЗАМЕСТИТЕЛИ ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА
Н.В. Васильева,
Л.В. Резинкина, д-р пед. наук,
Н.А. Рагозина,
канд. экон. наук, доц.,
Гатчинский государственный
канд. юрид. наук, доц.,
Гатчинский государственный
университет,
Санкт-Петербургский
университет,
г. Гатчина
государственный
г. Гатчина
экономический университет,
г. Санкт-Петербург
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
5.1.1. Теоретико-исторические правовые науки (юридические науки)
М.В. Бавсун, д-р юрид. наук, профессор,
С.М. Оганесян, д-р юрид. наук, доц.,
Заслуженный юрист РФ, Санкт-Петербургский
Гатчинский государственный университет,
университет МВД РФ, г. Санкт-Петербург
г. Гатчина
А.В. Шахматов, д-р юрид. наук, профессор,
Заслуженный сотрудник ОВД РФ,
Санкт-Петербургский университет МВД РФ,
г. Санкт-Петербург
5.1.2. Публично-правовые (государственно-правовые) науки (юридические науки)
М.В. Бавсун, д-р юрид. наук, профессор,
Э.Э. Баринов, канд. юрид. наук, доц.,
Заслуженный юрист РФ, Санкт-Петербургский
член Высшей квалификационной коллегии
университет МВД РФ, г. Санкт-Петербург
судей РФ, Ростовский государственный
экономический университет (РИНХ),
г. Ростов-на-Дону
С.М. Оганесян, д-р юрид. наук, доц.,
Гатчинский государственный университет,
г. Гатчина
5.1.3. Частно-правовые (цивилистические) науки (юридические науки)
Н.А. Васильчикова, д-р юрид. наук, профессор,
А.Н. Кузбагаров, д-р юрид. наук, профессор,
Санкт-Петербургский юридический институт
Северо-Западный филиал Российского
(филиал) Университета прокуратуры
Государственного университета правосудия,
Российской Федерации,
г. Санкт-Петербург
г. Санкт-Петербург
К.К. Лебедев, канд. юрид. наук, доц.,
Н.М. Голованов, канд. юрид. наук, профессор,
Санкт-Петербургский государственный
Заслуженный юрист РФ,
университет, г. Санкт-Петербург
Гатчинский государственный университет,
А.Б. Новиков, д-р юрид. наук, доц.,
г. Гатчина
Санкт-Петербургский государственный
В.Б. Гольцов, д-р юрид. наук, доцент,
экономический университет, г. Санкт-Петербург
Международный банковский институт
М.В. Рыбкина, д-р юрид. наук, профессор,
им. Анатолия Собчака,
Ленинградский государственный университет
г. Санкт-Петербург
им. А.С. Пушкина, г. Пушкин
5.1.4. Уголовно-правовые науки (юридические науки)
М.В. Бавсун, д-р юрид. наук, профессор,
А.В. Никуленко, д-р юрид. наук, проф.,
Заслуженный юрист РФ,
Санкт-Петербургский университет МВД России,
Санкт-Петербургский университет МВД РФ,
г. Санкт-Петербург
г. Санкт-Петербург
О.В. Челышева, д-р юрид. наук, профессор,
Т.О. Бозиев, канд. юрид. наук, доц.,
Северо-Западный филиал Российского
Санкт-Петербургский университет МВД РФ,
Государственного университета правосудия,
г. Санкт-Петербург
г. Санкт-Петербург
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
С.У. Дикаев, д-р юрид. наук, профессор,
Санкт-Петербургский университет МВД РФ,
г. Санкт-Петербург
А.В. Шахматов, д-р юрид. наук, профессор,
Заслуженный сотрудник ОВД РФ,
Санкт-Петербургский университет МВД РФ,
г. Санкт-Петербург
5.2.1. Экономическая теория (экономические науки)
О.В. Бургонов, д-р экон. наук, профессор,
С.А. Дятлов, д-р экон. наук, профессор,
Санкт-Петербургский им. В.Б. Бобкова филиал
академик РАЕН, Санкт-Петербургский
Российской таможенной академии,
государственный экономический
г. Санкт-Петербург
университет, г. Санкт-Петербург
М.А. Восканян, д-р экон. наук, профессор,
С.В. Кузнецов, д-р экон. наук, профессор,
Российско-Армянский университет,
Институт проблем региональной экономики
г. Ереван, Армения
Российской академии наук, г. Санкт-Петербург
5.2.3. Региональная и отраслевая экономика (экономические науки)
А.К. Аламшоев, д-р экон. наук,
Е.В. Корчагина, д-р экон. наук, доцент,
Академия государственного управления
Санкт-Петербургский политехнический
при Президенте Таджикистана,
университет Петра Великого,
г. Душанбе, Таджикистан
г. Санкт-Петербург
С.А. Бородулина, д-р экон. наук, профессор,
С.В. Кузнецов, д-р экон. наук, профессор,
Санкт-Петербургский государственный
Институт проблем региональной экономики
университет гражданской авиации
Российской академии наук,
им. Главного маршала авиации А.А. Новикова,
г. Санкт-Петербург
г. Санкт-Петербург
М.В. Москалев, д-р экон. наук, профессор,
А.А. Зайцев, д-р экон. наук, доц.,
Гатчинский государственный университет,
Санкт-Петербургский политехнический
г. Гатчина
университет Петра Великого, г. Санкт-Петербург
Д.Г. Родионов, д-р экон. наук, профессор,
С.А. Иванов, д-р экон. наук, доц.,
Санкт-Петербургский политехнический
Институт проблем региональной экономики
университет Петра Великого,
РАН, г. Санкт-Петербург
г. Санкт-Петербург
Г.А. Карпова, д-р экон. наук, профессор,
Чан Хоанг Хиеу, канд. экон. наук,
Санкт-Петербургский государственный
Данангский университет,
экономический университет,
г. Дананг, Вьетнам
г. Санкт-Петербург
Е.Е. Шарафанова, д-р экон. наук, профессор,
Международный банковский институт им. Анатолия Собчака, г. Санкт-Петербург
5.2.4. Финансы (экономические науки)
С.М. Бычкова, д-р экон. наук, профессор,
В.Э. Кроливецкая, д-р экон. наук, доц.,
Гатчинский государственный университет,
Петербургский государственный
г. Гатчина
университет путей сообщения
Н.Г. Викторова, д-р экон. наук, профессор,
Императора Александра I,
Санкт-Петербургский политехнический
г. Санкт-Петербург
университет Петра Великого,
Н.П. Радковская, д-р экон. наук, профессор,
г. Санкт-Петербург
Санкт-Петербургский государственный
М.А. Восканян, д-р экон. наук, профессор,
экономический университет,
Российско-Армянский университет,
г. Санкт-Петербург
г. Ереван, Армения
Д.Г. Родионов, д-р экон. наук, профессор,
О.А. Золотарева, д-р экон. наук, доц.,
Санкт-Петербургский политехнический
Академия управления при президенте
университет Петра Великого,
Республики Беларусь, Республика Беларусь,
г. Санкт-Петербург
г. Минск
Е.Е. Шарафанова, д-р экон. наук, профессор,
Международный банковский институт им. Анатолия Собчака, г. Санкт-Петербург
5.2.6. Менеджмент (экономические науки)
О.В. Бургонов, д-р экон. наук, профессор,
А.А. Зайцев, д-р экон. наук, доц.,
Санкт-Петербургский им. В.Б. Бобкова
Санкт-Петербургский политехнический
филиал Российской таможенной академии,
университет Петра Великого,
г. Санкт-Петербург
г. Санкт-Петербург
И.А. Ерёмина, д-р экон. наук, доц.,
Н.Л. Захаров, д-р соц.. наук, профессор,
Среднерусский институт управления, филиал
Российский государственный университет
РАНХиГС, г. Орёл
им. А.И. Герцена, г. Санкт-Петербург
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Е.В. Корчагина, д-р экон. наук, доцент,
Санкт-Петербургский политехнический университет
Петра Великого, г. Санкт-Петербург
5.8.1. Общая педагогика, история педагогики и образования
5.8.7. Методология и технология профессионального образования
Т.Г. Галактионова, д-р пед. наук, профессор,
Е.И. Казакова, д-р пед. наук, профессор,
Санкт-Петербургский государственный
член-корр. РАО, Санкт-Петербургский
университет, г. Санкт-Петербург
государственный университет,
г. Санкт-Петербург
Л.С. Илюшин, д-р пед. наук, доцент,
Санкт-Петербургский государственный
А.А. Моштаков, канд. пед. наук, доц.,
университет, г. Санкт-Петербург
Гатчинский государственный университет,
г. Гатчина
Л.В. Резинкина, д-р пед. наук,
Гатчинский государственный университет,
г. Гатчина
ОТВЕТСТВЕННЫЙ СЕКРЕТАРЬ
В.В. Андронатий, канд. пед. наук, доц.,
тел. 8 (81371) 41-207; e-mail: rio@gief.ru
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
EDITOR-IN-CHIEF
O.V. Zaborovskaya, Doctor of Economics, professor,
Gatchina State University,
Gatchina; e-mail: ozabor@mail.ru
EXECUTIVE EDITOR
I.V. Belkovskaya, Gatchina State University, Gatchina
Tel. 8 (81371) 41-207; e-mail: rio@gief.ru
N.V. Vasilyeva,
PhD in Economics,
associate professor, Gatchina State
University, Gatchina
DEPUTY EDITORS-IN-CHIEF
L.V. Rezinkina,
Doctor of Pedagogics,
Gatchina State University,
Gatchina
N.A. Ragozina, PhD in Law,
associate professor,
St. Petersburg State University
of Economics, St. Petersburg
EDITORIAL BOARD:
5.1.1. Theoretical and Historical Legal Studies
M.V. Bavsun, Doctor of Law, professor,
S.M. Oganesyan, Doctor of Law,
Honored jurist of Russia, St. Petersburg University
associate professor, Gatchina State University,
of the Ministry of Internal Affairs, St. Petersburg
Gatchina
A.V. Shakhmatov, Doctor of Law, professor,
Honored Officer of Department of Internal Affairs,
St. Petersburg University of Ministry of Internal Affairs, St. Petersburg
5.1.2. Public Law (State Legal) Studies
M.V. Bavsun, Doctor of Law, professor,
E.E. Barinov, PhD in Law, associate professor,
Honored jurist of Russia, St. Petersburg University
member of the Higher Qualification Board of Judges
of the Ministry of Internal Affairs,
of the Russian Federation,
St. Petersburg
Rostov State University of Economics,
Rostov-on-Don
S.M. Oganesyan, Doctor of Law,
associate professor, Gatchina State University, Gatchina
5.1.3. Private (Civil) Law Studies
N.A. Vasilchikova, Doctor of Law, professor,
A.N. Kuzbagarov, Doctor of Law, professor,
St. Petersburg Institute of Law (branch)
North-West Branch of Russian
of Public Prosecution University of the Russian
State University of Justice,
Federation, St. Petersburg
St. Petersburg
N.M. Golovanov, PhD in Law, professor,
K.K. Lebedev, PhD in Law, associate professor,
Honored jurist of Russia, Gatchina State University,
St. Petersburg State University, St. Petersburg
Gatchina
A.B. Novikov, Doctor of Law, associate professor,
V.B. Goltzov, Doctor of Law, associate professor,
St. Petersburg State University of Economics,
Sobchak International Banking Institute,
St. Petersburg
St. Petersburg
M.V. Rybkina, Doctor of Law, professor,
Pushkin Leningrad State University, Pushkin
5.1.4. Criminal Law Studies
M.V. Bavsun, Doctor of Law, professor,
A.V. Nikulenko, Doctor of Law, associate professor,
Honored jurist of Russia, St. Petersburg University
St. Petersburg University of the Ministry
of the Ministry of Internal Affairs,
of Internal Affairs, St. Petersburg
St. Petersburg
O.V. Chelysheva, Doctor of Law, professor,
T.O. Boziev, PhD in Law, associate professor,
North-West Branch of Russian State University
St. Petersburg University of the Ministry
of Justice, St. Petersburg
of Internal Affairs, St. Petersburg
A.V. Shakhmatov, Doctor of Law, professor,
S.U. Dikaev, Doctor of Law, professor,
Honored Officer of Department of Internal Affairs,
St. Petersburg University of the Ministry
St. Petersburg University of Ministry
of Internal Affairs,
of Internal Affairs, St. Petersburg
St. Petersburg
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
5.2.1. Economic Theory
O.V. Burgonov, Doctor of Economics, professor,
M.A. Voskanyan, Doctor of Economics, professor,
St. Petersburg Branch of Russian Customs Academy
Russian-Armenian University, Yerevan, Armenia
named after V. Bobkov, St. Petersburg
S.A. Dyatlov, Doctor of Economics, professor,
N.V. Vasilyeva, PhD in Economics,
member of the Russian Academy
associate professor, Gatchina State University,
of Natural Sciences, St. Petersburg State University
Gatchina
of Economics, St. Petersburg
S.V. Kuznetsov, Doctor of Economics, professor,
Institute of Problems of Regional Economy
of Russian Academy of Sciences, St. Petersburg
5.2.3. Regional and Industry Economics
A.K. Alamshoev, PhD in Economics,
G.A. Karpova, Doctor of Economics, professor,
Academy of Public Administration under
St. Petersburg State University of Economics,
the President of the Republic of Tajikistan,
St. Petersburg
Dushanbe, Tajikistan
Y.V. Korchagina, Doctor of Economics, associate
S.A. Borodulina, Doctor of Economics, professor,
professor, Peter the Great St. Petersburg Polytechnic
A. Novikov St. Petersburg State University
University, St. Petersburg
of Civil Aviation, St. Petersburg
S.V. Kuznetsov, Doctor of Economics, professor,
N.V. Vasilyeva, PhD in Economics, associate
Institute of Problems of Regional Economy
professor, Gatchina State University, Gatchina
of Russian Academy of Sciences, St. Petersburg
A.A. Zaitsev, Doctor of Economics,
M.V. Moskalev, Doctor of Economics, professor,
associate professor, Peter the Great St. Petersburg
Gatchina State University, Gatchina
Polytechnic University, St. Petersburg
D.G. Rodionov, Doctor of Economics, professor,
S.A. Ivanov, Doctor of Economics,
Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University,
associate professor, Institute for Regional Economic
St. Petersburg
Studies of the Russian Academy of Sciences,
Chan Hoang Hieu, PhD in Economics, University of
St. Petersburg
Da Nang, Da Nang, Vietnam
E.E. Sharafanova, Doctor of Economics, professor,
Sobchak International Banking Institute,
St. Petersburg
5.2.4. Finance
S.M. Bychkova, Doctor of Economics, professor,
V.E. Krolivetskaya, Doctor of Economics,
associate professor, Emperor Alexander I
Gatchina State University, Gatchina
St.
Petersburg State Transport University,
N.G. Viktorova, Doctor of Economics, professor,
St. Petersburg
Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University,
St. Petersburg
N.P. Radkovskaya, Doctor of Economics, professor,
St. Petersburg State University of Economics,
M.A. Voskanyan, Doctor of Economics, professor,
St. Petersburg
Russian-Armenian University, Yerevan, Armenia
D.G. Rodionov, Doctor of Economics, professor,
O.A. Zolotareva, Doctor of Economics,
Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University,
associate professor, Academy of Public
St. Petersburg
Administration under the aegis of the President
of the Republic of Belarus,
the Republic of Belarus, Minsk
E.E. Sharafanova, Doctor of Economics, professor,
Sobchak International Banking Institute,
St. Petersburg
5.2.6. Management
O.V. Burgonov, Doctor of Economics, professor,
A.A. Zaitsev, Doctor of Economics,
St. Petersburg Branch of Russian Customs Academy
associate professor, Peter the Great St. Petersburg
named after V. Bobkov, St. Petersburg
Polytechnic University, St. Petersburg
I.A. Eremina, Doctor of Economics, associate proN.L. Zakharov, Doctor of Sociology, professor,
fessor, Central Russian Institute of Management,
Herzen State Pedagogical University of Russia,
Branch of RANEPA, Orel
St. Petersburg
Y.V. Korchagina, Doctor of Economics, associate professor,
Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University, St. Petersburg
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
5.8.1. General Pedagogics, History of Pedagogics and Education
5.8.7. Methodology and Technology of Professional Education
T.G. Galaktionova, Doctor of Pedagogical Sciences,
E.I. Kazakova, Doctor of Pedagogical Sciences,
professor, St. Petersburg State University,
professor, corresponding member
St. Petersburg
of Russian Academy of Education,
St. Petersburg State University, St. Petersburg
L.S. Ilyushin, Doctor of Pedagogical Sciences,
associate professor, St. Petersburg State University,
A.A. Moshtakov, PhD in Pedagogics,
St. Petersburg
Gatchina State University, Gatchina
L.V. Rezinkina, Doctor of Pedagogical Sciences,
Gatchina State University, Gatchina
EXECUTIVE SECRETARY
V.V. Andronatiy, PhD in Pedagogics, associate professor,
Gatchina State University, Gatchina
Tel. 8 (81371) 41-207; e-mail: rio@gief.ru
СОДЕРЖАНИЕ
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
Стр.
О.И. Городовая. Распространение деструктивной информации с помощью технологии
дипфейков …………………………………………………………………… 7
А.В. Пушинин. Налогообложение фермерских хозяйств в контексте устойчивого развития агротуризма ……………………………………………………………... 15
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Теоретико-исторические правовые науки
А.А. Гаврилов. Реформы Ивана Грозного в области государственного управления ……... 24
О.Э. Кичигин, С.М. Оганесян, А.В. Рытченко. Сравнительный анализ институтов защиты результатов ИИ (США, Китай, ЕС) и возможность их адаптации в
российской правовой системе ……………………………………………… 32
Публично-правовые (государственно-правовые) науки
Ю.П. Майданевич. Принципы платформенной экономики и пределы прав предпринимателей в сфере Федерального закона № 289-ФЗ …………………………
Н.Е. Савенко. Социальное предпринимательство в экономико-правовом ракурсе ……….
Д.О. Сиваков. Квоты под киль в России и за рубежом ……………………………………...
Ю.М. Шилов. Предпринимательская деятельность и креативные (творческие) индустрии: отдельные аспекты публично-правового регулирования …………
В.В. Якуньков. К вопросу о совершенствовании правовых основ публичного управления
в сфере охраны здоровья в условиях цифровой трансформации ………...
42
57
65
72
79
Частно-правовые (цивилистические) науки
В.Б. Гольцов, Н.М. Голованов. Цифровые финансовые активы как объект гражданских
прав …………………………………………………………………………...
А.Г. Демиева, Д.Р. Носов. Дедлок в корпоративных отношениях: теоретико-прикладной
анализ механизмов преодоления …………………………………………...
О.В. Ельчанинова. Актуальные вопросы реализации авторских и патентных прав лицами, осужденными к лишению свободы …………………………………….
П.В. Захарова. Перспективы внедрения систем искусственного интеллекта в приказное
и упрощенное производство ………………………………………………..
Ю.Э. Монастырский, В.С. Сивец. Экономические и правовые последствия следования
национальным моделям регулирования в судоходстве …………………...
С.В. Резникова. Цивилистическое содержание понятия «частная жизнь» ………………...
Ю.В. Рогова. Унификация через практику: обычаи делового оборота в страховании
авиационных рисков и их значение для международного частного права
87
96
103
111
118
133
140
Уголовно-правовые науки
Е.А. Антонова. Сравнительный анализ современного зарубежного и отечественного
опыта раскрытия и расследования преступлений «по горячим следам» ...
С.Н. Бычков, Е.Н. Алешина-Алексеева. Достижение целей наказания как показатель
эффективности процесса отправления правосудия ……………………….
А.С. Виноградов. Досудебное производство по уголовным делам в континентальной системе права: особенности регулирования в России и ФРГ ……………….
Н.Ю. Волосова. Проблемы обеспечения языковых прав участников уголовного судопроизводства, которым требуется помощь сурдопереводчика и тифлосурдопереводчика …………………………………………………………...
Е.С. Иванова. Получение образцов для сравнительного исследования как информационный процесс ……………………………………………………………….
А.В. Петровский. Проблемы причинности налоговых преступлений в России …………..
А.И. Тамбовцев, Н.В. Павличенко. Природа получаемой информации как основание для
классификации оперативно-розыскных мероприятий ……………………
151
158
166
174
182
189
199
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Региональная и отраслевая экономика
В.П. Арсентьев, А.М. Колесников. Рынок страхования рисков электроэнергетического
комплекса в современных условиях ……………………………………….. 212
3
Б. Ауду, Е.В. Корчагина. Влияние телекоммуникаций на развитие сектора услуг ………..
В.А. Благинин, М.Н. Гончарова. Экономика и наукометрия: системный анализ двустороннего влияния в контексте управления знаниями ……………………...
С.М. Бычкова, Е.А. Васильева. Process Mining как инструмент повышения эффективности внутреннего аудита ИТ-проектов и процессов ………………………..
Л.Г. Десфонтейнес, Д.А. Корчагина, А.А. Скрыпкина-Кибас. Проблемы и перспективы
внедрения инновационных технологий в российских компаниях (на
примере гостиничного бизнеса) ……………………………………………
Ю.Н. Дятлов. Особенности применения программ и целевых показателей в сфере трудовой адаптации осужденных ………………………………………………
Н.П. Емельянов. Устойчивость региональных экономических систем: актуальные подходы
Т.А. Иклюшина. Влияние исторически сложившихся тенденций на современное развитие местного самоуправления в России в контексте задач устойчивого
развития региона …………………………………………………………….
Н.И. Кулькаева, Г.А. Кулькаев. Эволюция концепции сбалансированного регионального
развития: от классической теории к инновационным подходам …………
А.В. Кучумов, Е.В. Заугарова. Цифровой мониторинг событийной повестки как инструмент стратегического планирования социально-экономического развития Арктики ………………………………………………………………….
В.В. Митрохина, С.В. Аханова, Д.И. Буханова, А.С. Удодова. Переход от глобализации
к фрагментации в процессе развития стратегических внешнеэкономических связей в России: теория и практика ……………..................................
М.В. Москалев, В.Ф. Аверьянова. Эффективная кадровая политика в системе государственного управления – региональный уровень …………………………..
М.А. Петрова, Ю.В. Данейкин, В.А. Трифонов. Региональная экономическая политика
в отношении малых технологических компаний ………………………….
А.А. Путниньш. Промышленный (индустриальный) туризм: правовая природа и перспективы развития …………………………………………………………..
В.В. Родионов, И.А. Анцибор. Эволюция концепции экономической безопасности предприятия: от макроуровня к отраслевой специфике агропромышленного
комплекса …………………………………………………………………….
А.В. Рудницкий. Место объектов культурного наследия в современном региональном
экономическом развитии ……………………………………………………
221
228
238
249
257
267
276
284
293
304
322
331
340
347
356
Менеджмент
Н.П. Голубецкая, К.В. Казаченко. Перспективы цифрового форматирования и искусственного интеллекта в условиях управления интеграцией корпоративных структур …………………………………………………………………
А.Ю. Григорьев, Е.В. Королева. Совершенствование системы мер государственной и
муниципальной поддержки малого и среднего предпринимательства в
Ленинградской области ……………………………………………………..
М.К. Измайлов. Инвестиции в энергоэффективность на промышленных предприятиях ...
А.А. Орлов. Комплексная оценка качества обслуживания пассажиров при внедрении PBN
Н.А. Селиверстова, К.Б. Смирнов, С.А. Фатова. Продвижение кинопродукции как
многогранный процесс формирования и распространения российских
культурных ценностей, идеалов, традиций ………………………………..
363
372
385
394
401
ОБРАЗОВАНИЕ
Методология и технология профессионального образования
Е.И. Фёдоров. Влияние комплекса ГТО на физическую подготовку и здоровье современной молодежи …………………………………………………………… 412
НАУЧНЫЕ ДИСКУССИИ, ОТЗЫВЫ, РЕЦЕНЗИИ
Л.В. Резинкина. Отзыв на автореферат диссертации Киктенко Максима Вячеславовича
по теме «Педагогический потенциал наставничества в процессе саморазвития студентов вуза» …………………………………………………... 419
4
CONTENTS
Р.
CURRENT ISSUE
O.I. Gorodovaya. Dissemination of Information by Deepfake Technology …………………….
A.V. Pushinin. Farm Taxation and Sustainable Development of Agritourism …………………
7
15
LEGAL SCIENCES
Theoretical and Historical Legal Studies
A.A. Gavrilov. Administrative Reforms of Ivan the Terrible …………………………………… 24
O.E. Kichigin, S.M. Oganesyan, A.V. Rytchenko. Comparative Analysis of Institutions
Protecting AI Outputs (USA, China, EU) and Potential for their Adaptation
in Russian Legal System ……………………………………………………... 32
Public Law (State Legal) Studies
Y.P. Maidanevych. Principles of Platform Economy and Limits of Entrepreneurs' Rights
Under Federal Law No. 289-FZ ………………………………………………
N.E. Savenko. Social Entrepreneurship from Economic and Legal Perspective ………………..
D.O. Sivakov. System of Investment Fish Quotas: Russian and International Experience ……..
Y.M. Shilov. On Entrepreneurial Activity and Creative Industries: Particular Aspects of Public
Law Regulation ……………………………………………………………….
V.V. Yakun’kov. On Improving the Legal Framework for Public Health Management in the
Context of Digital Transformation ……………………………………………
42
57
65
72
79
Private (Civil) Law Studies
V.B. Goltsov, N.M. Golovanov. Digital Financial Assets as Object of Civil Rights ……………
A.G. Demieva, D.R. Nosov. Deadlock in Corporate Relations: Theoretical and Applied Coping
Mechanisms …………………………………………………………………..
O.V. Elchaninova. Topical Issues in Exercing Copyright and Patent Rights by Persons
Sentenced to Imprisonment …………………………………………………...
P.V. Zakharova. Prospects for Implementing Artificial Intelligence Systems in Court Order
and Simplified Proceedings …………………………………………………...
Y.E. Monastyrskiy, V.S. Sivets. Economic and Legal Implications of Following National
Models of Regulation in Maritime Industry …………………………………..
S.V. Reznikova. Civilistic Content of «Private Life» Notion …………………………………...
Y.V. Rogova. Unification through Practice: Custom of Trade in Aviation Risk Insurance and
Significance Thereof for International Private Law …………………………..
87
96
103
111
118
133
140
Criminal Law Studies
E.A. Antonova. Comparative Analysis of Global and Domestic Crime Detection and Investigation
Experience in Hot Pursuit …………………………………………………….
S.N. Bychkov, E.N. Aleshina-Alekseeva. Achieving the Goals of Punishment as Indicator of
Justice Administration Process Efficiency ……………………………………
A.S. Vinogradov. Pre-Trial Criminal Proceedings in Continental Law: Specific Features of
Regulation in Russia and Germany …………………………………………...
N.Y. Volosova. Problematic Issues of Ensuring Linguistic Rights of Participants in Criminal
Proceedings Requiring Assistance of Sign Language Interpreter and
Tyflosurd Interpreter ………………………………………………………….
E.S. Ivanova. Obtaining Samples for Comparative Research as an Information Process ………
A.V. Petrovskiy. Tax Crimes Causality Issues in Russia ………………………………………..
A.I. Tambovtsev, N.V. Pavlichenko. The Nature of Information Received as the Basis for
Classifying Operational-Search Activities ……………………………………
5
151
158
166
174
182
189
199
ECONOMIC SCIENCES
Regional and Industry Economics
V.P. Arsentyev, A.M. Kolesnikov. Insurance Market for Risks in Electric Power Industry under
Current Conditions ……………………………………………………………
B. Audu, E.V. Korchagina. Impact of Telecommunications on Service Sector Development …
V.A. Blaginin, M.N. Goncharova. Economics and Scientometrics: System Analysis
of Bilateral Impact in the Context of Knowledge Management ……………...
S.M. Bychkova, E.A. Vasilyeva. Process Mining as Tool of Enhancing Efficiency of Internal
Audit of IT Projects and Processes …………………………………………...
L.G. Desfonteines, D.A. Korchagina, A.A. Skrypkina-Kibas. Challenges and Prospects
of Implementing Innovative Technologies in Russian Companies (by the
example of Hospitality Industry) ……………………………………………..
Y.N. Dyatlov. Specifics of Applying Labor Adaptation Programs and Key Performance Indicators
for Inmates ……………………………………………………………………
N.P. Yemelyanov. Sustainability of Regional Economic Systems: Current Approaches ……….
T.A. Iklyushina. Impact of Historical Trends on Contemporary Development of Local SelfGovernment in Russia within the Context of Regional Sustainable Development
N.I. Kulkaeva, G.A. Kulkaev. Evolution of Balanced Regional Development Concept: from
Classical Theory to Innovative Approaches ………………………………….
A.V. Kuchumov, E.V. Zaugarova. Digital Monitoring of Event Agenda as Strategic Planning
Tool for Arctic Socio-Economic Development ………………………………
V.V. Mitrokhina, S.V. Akhanova, D.I. Bukhanova, A.S. Udodova. Transition from Globalization to Fragmentation in Development of Russia's Strategic Foreign Economic Ties: Theory and Practice ………………………………..............................
M.V. Moskalev, V.F. Averyanova. Effective Human Resources Policy in Public Administration
System: Regional Level ………………………………………………………
M.A. Petrova, Y.V. Daneykin, V.A. Trifonov. Regional Economic Policy Towards Small Tech
Companies …………………………………………………………………….
A.A. Putninsh. Industrial Tourism: Legal Nature and Development Prospects ………………...
212
221
228
238
249
257
267
276
284
293
304
322
331
340
V.V. Rodionov, I.A. Antsibor. Evolution of Concept of Enterprise Economic Security:
from Macro-Level to Industry Specifics of the Agro-Industrial Complex 347
A.V. Rudnitsky. Cultural Heritage Sites within the Context of Modern Regional Economic
Development …………………………………………………………………. 356
Management
N.P. Golubetskaya, K.V. Kazachenko. Digital Formatting Prospects and AI Potential Amid
Corporate Structures Integration Management ……………………………….
A.Yu. Grigoryev, E.V. Koroleva. Improving System of State and Municipal Support Measures
for Small and Medium-Sized Business in Leningrad Region ………………...
M.K. Izmailov. Investment in Energy Efficiency at Industrial Enterprises ……………………..
A.A. Orlov. Comprehensive Assessment of Passenger Service Quality under PBN Implementation
N.A. Seliverstova, K.B. Smirnov, S.A. Fatova. Movie Products Promotion as a Multifaceted
Process of Formation and Distribution of Russian Cultural Values, Ideals,
Traditions ……………………………………………………………………..
363
372
385
394
401
EDUCATION
Methodology and Technology of Professional Education
E.I. Fedorov. The Influence of GTO Complex on Modern Youth Health ……………………...
412
SCIENTIFIC DISCUSSIONS, REVIEWS
L.V. Rezinkina. Review of the thesis abstract “The educational potential of mentoring in the
self-development of university students” by Maxim Kiktenko ………………
6
419
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 7–14
© О.И. Городовая, 2026
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.98.57.001
EDN OHJXIF
УДК 343.9
О.И. Городовая
Распространение деструктивной информации
с помощью технологии дипфейков
Ольга Ивановна Городовая – адъюнкт адъюнктуры, старший научный сотрудник отделения исследований проблем кадровой и воспитательной работы научно-исследовательского отдела, Санкт-Петербургский
университет МВД России, г. Санкт-Петербург; gorodovaya_olga@mail.ru
Аннотация. Технология дипфейк получила широкое распространение и в настоящее
время является одним из способов распространения деструктивной информации. Доступность,
разнообразность манипулятивного потенциала дипфейков, сложность идентификации данной
технологии, отсутствие эффективной практики нормативного регулирования их распространения наряду с иными факторами делают возможным их применение в противоправных целях,
в том числе для создания и распространения деструктивной информации.
На основе проведенного исследования подтверждается необходимость комплексного
подхода к выработке системы противодействия указанным в статье угрозам, которые должны
включать правовые (совершенствование законодательства, в том числе уголовного), технологические (разработка и внедрение инструментов обнаружения дипфейков) и просветительские меры (повышение медиаграмотности и цифровой культуры среди различных групп
населения). Подчеркивается необходимость проведения дальнейших криминологических исследований для разработки адресных профилактических программ.
Ключевые слова: деструктивная информация; деструктивный контент; дипфейк;
распространение дипфейков деструктивной направленности; дипфейки деструктивного
характера.
Для цитирования: Городовая О.И. Распространение деструктивной информации
с помощью технологии дипфейков // Журнал правовых и экономических исследований. 2026.
№ 2. С. 7‒14.
O.I. Gorodovaya
Dissemination of Information by Deepfake Technology
Olga Gorodovaya – Adjunct, Senior researcher, the Department of Human Resources and Educational Work
Studies, Saint-Petersburg University of Ministry of Internal Affairs of Russia, St. Petersburg;
gorodovaya_olga@mail.ru
Annotation. DeepFake technology has been widely used nowadays being one of the ways to
impart destructive information. Availability and variety of deepfake manipulative potential, the
difficulty in identifying such technology, lack of efficient regulatory practices in managing
dissemination thereof along with other related factors make it possible to implement the ones in
illicit purposes for creation and dissemination of destructive information in particular.
On the basis of the study conducted the author confirms the need for a comprehensive approach
to the development of a system for combating the threats indicated in the article which should
include legal steps (improvement of legislation including criminal law), technological measures (the
development and implementation of deepfake detection tools) and educational actions (increase of
media literacy and digital culture among different groups of population). The article reiterates the
need for conducting further criminological research with regard to the development of targeted
privention programs.
7
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Keywords: destructive information; destructive content; deepfake; dissemination of destructive deepfakes; destructive deepfakes.
Дипфейк – это информация и технология глубокого синтеза, основанная на алгоритмах искусственного интеллекта, машинном обучении и многослойных нейронных
сетях, обученных на больших массивах
данных, которая позволяет создавать поддельные фото-, видеоизображения и аудиозаписи. Появление данной технологии
было обусловлено запросом индустрии
развлечений и коммерческими целями.
Дипфейки также находят применение в образовательной сфере (например, в возможности имитировать исторические события
или воссоздавать конкретные происшествия), журналистике (дипфейки используются, чтобы сохранить личности собеседника, что демонстрирует потенциал технологии с точки зрения этики и защиты людей), рекламе (создание рекламных роликов) и др.
В ходе работы 29 октября 2025 г. третьего международного форума «Диалог о
фейках 3.0» было представлено исследование АНО «Диалог Регионы», в котором
прогнозируется рост количества дипфейков
в 6–7 раз в сравнении с показателями 2024 г.1
Отмечается, что большая часть дипфейков
создается с применением технологий Face
Swap, LipSync или их сочетаний, часть из
которых создана с помощью наложения
сгенерированного аудио на подлинную видеозапись. Также, согласно исследованию,
более половины опрошенных жителей России знают, что такое дипфейк. Лучше всего
информированы о дипфейках мужчины,
респонденты в возрасте 18–34 лет, а также
жители Центрального ФО. Ничего не
знают о дипфейках чаще респонденты в
возрасте от 55 лет и старше.
В настоящее время потенциальные
возможности, разнообразие манипулятивного потенциала дипфейков, отсутствие
практики нормативного регулирования их
распространения наряду с иными факторами делают возможным их применение в
противоправных целях.
Существующие в настоящее время алгоритмы позволяют:
– качественно и в короткие сроки создавать аудиосообщения, фото- и видеоизображения (частично измененные либо
полностью синтетические аудио, изображения, видео, текстовая информация, которые ранее не существовали);
– производить дипфейки как в режиме
реального времени, в «прямом эфире»
(например, во время осуществления видеозвонка с жертвой), так и в архивном;
– доступно и быстро распространять
дипфейки без учета границ и юрисдикций,
учитывать приоритетные коммуникативные площадки;
– использовать дипфейки для совершения правонарушений;
– подделывать спутниковые фото и видео, что позволит дезинформировать противника и маскировать действия войск [8,
с. 378].
А.М. Андриянов и О.В. Баюк, анализируя наиболее популярные платформы для
создания дипфейков, в частности DeepFace
Live, обращают внимание на такие их возможности, как: способность генерировать
дипфейки и осуществлять подмену лиц в
режиме реального времени (в ходе прямой
трансляции или видеозвонка); возможность омолаживания лица, «замены» головы целиком, манипуляции движением
губ; работа с разрешением и качеством
изображения; поддержка большинством
популярных стриминговых сервисов и
мессенджеров [2, с. 170].
Дипфейки расширяют сферу преступности и тем самым делают необходимым
проведение исследований в данной сфере в
рамках уголовно-правовых наук. В исследовании [12] преступления, с связанные
дипфейками, авторы разделили на три основных типа: порнография и насилие, мошенничество, а также манипулирование
информацией и подделка документов.
Тренды дезинформации в российском сегменте. URL: https://fakes2025.dialog.info/wp-content/uploads/
2025/10/Исследование_о-фейках_в-РФ_2025_год.pdf (дата обращения: 04.11.2025).
1
8
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
Противоправные действия против личности посредством дипфейков совершаются
в форме онлайн-угроз, буллинга в отношении детей, вымогательства и т.д. [1, с. 250].
Очевидно, что дипфейки, содержащие деструктивную информацию, представляют
собой серьезную опасность в контексте кибербуллинга и онлайн-безопасности детей.
Яо Ли в рамках исследования проблем
правового регулирования использования
технологии «дипфейк» в Китае отмечает ее
стремительное развитие и потенциальное
множество широкомасштабного злоупотребления, рост вызовов в области личной
жизни, сетевой безопасности, национальной безопасности и др. [9].
В настоящее время, с учетом потенциала данной технологии и отсутствием возможности выявлять дипфейки без дополнительных инструментов, возникает опасность использования ее в противоправных
целях, в частности:
– для создания дипфейков, содержащих деструктивную информацию, например, пропагандирующих нетрадиционные
ценности, контента, способного спровоцировать эффект масштабной информационной дестабилизации или с «шоковым информационным поводом» (стихийные бедствия, теракты, техногенные катастрофы).
При этом распространение подобных дипфейков осуществляется с целью опровергнуть официальные версии событий,
спровоцировать панические настроения в
обществе, формировать недоверие к властям и т.п.;
– распространения дипфейков террористического и экстремистского характера
в целях нагнетания межнациональной и социальной напряженности, разжигания этнической и религиозной ненависти либо
вражды, пропаганды экстремистской идеологии, а также привлечения к террористической деятельности новых сторонников;
– совершения киберпреступлений
(т.е. преступлений, в которых технологии
играют важную роль в подготовке и совершении преступления), в том числе преступлений, связанных с информацией, распространение которой запрещено, например,
изготовление и массовое тиражирование
порнографических материалов или предметов, в том числе с изображением детей,
что значительно повышает опасность незаконного оборота порнопродукции. По данным 2022–2023 гг., объем выявленных в
Интернете порнографических дипфейков
вырос на 464% (98% от всех дипфейков,
опубликованных в Интернете). В 2023 г.
было выявлено почти 280 тыс. поддельных
порнографических видео общей продолжительностью 1249 дней (приблизительно
3,5 года), количество просмотров которых
превысило 4,2 млрд [5];
– для фальсификации доказательств в
судопроизводстве, что в свою очередь обуславливает потребность в ужесточении
требований проведения анализа мультимедийных файлов на предмет соответствия
критериям доказательств [12].
Возможность использования данной
технологии в противоправных целях способна сформировать общество с нулевым
уровнем доверием, когда подорвано доверие к информации, ее достоверности, при
этом теряется способность отличить достоверные факты от ложных.
М.А. Савушкина отмечает, что в период проведения специальной военной
операции в российских социальных сетях
неоднократно возникали ситуации информационной неопределенности пользователей в связи с распространением спецслужбами Украины дипфейков с «выступлениями» региональных представителей, призывающих к конкретным действиям [10].
Особую психологическую опасность, по ее
мнению, имеют сгенерированные видеосообщения, проигрывающие сюжет замены
флага или снятия «захватчиками» указателей с обозначением названий конкретных
населенных пунктов. Такие дипфейки требуют опровержения на федеральном уровне, поскольку вызывают чувство паники,
растерянности и угнетения.
По информации Роскомнадзора, точность автоматизированного выявления запрещенной информации достигла 98% и
составляет от нескольких минут до шести
часов с момента ее появления в зависимости от категории запрещенной информации и способов ее распространения (для
9
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
мониторинга сетевых СМИ используется
Автоматизированная система мониторинга средств массовых коммуникаций,
материалов на теле- и радиоканалах – Автоматизированная система мониторинга
теле-, радиовещания; на интернет-сайтах и
в соцсетях – «Чистый интернет» (анализирует текстовую информацию и транскрибирующих аудио); есть наработки, которые показывают определенные результаты
в автоматизированном анализе изображений и видео (например, модуль «Окулус»)2.
Данные зарубежных исследований, в
частности одного из проведенного M.H.
Maras и K. Logie, подтверждают использование дипфейков для совершения широкого спектра киберпреступлений, в том
числе и в отношении несовершеннолетних
лиц. К числу таких правонарушений относят распространение материалов с сексуальным насилием над детьми, мошенничество, а также формы технологически опосредованного насилия, включая киберпреследование, киберсталкинг, сексторжение
и создание компрометирующих изображений [11]. При этом результаты исследований показывают, что подобные правонарушения чаще совершаются в отношении
женщин. Тем самым дипфейки, содержащие деструктивную информацию, представляют собой общественную опасность,
направлены на причинение вреда охраняемым законом интересам личности, обществу или в целом государству.
Минцифры РФ в 2024 г. отметило несколько тенденций в кибермошенничестве: дипфейки стали использоваться массово; фокус на учетные записи на портале
«Госуслуги» (целью совершения таких
преступлений является получение доступа
к учетной записи и персональным данным); рассылка мошенниками гражданам
обвинений в переводе денег на содержание
ВСУ,
последующее
вымогательство
средств и принуждение совершать террористические действия под предлогом возврата денег3.
Мошенники активно используют дипфейки, создавая реалистичные видео с
участием знакомых лиц (обычно такие
звонки короткие, а собеседник торопится
перейти в мессенджер). Однако не только
физические лица становятся пострадавшими от правонарушений с использованием фейков. В частности, Сбербанк зафиксировал новый вид мошенничества в
отношении корпоративных клиентов: преступники создают в мессенджерах фиктивный аккаунт руководителя, для достоверности используются фотографии из открытых источников (например, с официального сайта организации/компании). Затем
устанавливается контакт с сотрудником
(как правило, из бухгалтерии) и инициируется перевод денежных средств на счета,
контролируемые злоумышленниками. Далее денежные средства переводятся на
счета дропов – лиц, занимающихся обналичиванием
похищенных
денежных
средств4.
Отметим, что Федеральным законом
от 24 июня 2025 г. № 176-ФЗ «О внесении
изменений в статью 187 Уголовного кодекса Российской Федерации» внесены поправки в Уголовный кодекс Российской
Федерации, которые предусматривают
ужесточение наказания для граждан, которые помогают мошенникам выводить преступные деньги. Теперь за участие в афере
можно получить штраф до 300 тыс. руб.
или тюремный срок до трех лет5.
Дипфейки возможно рассматривать
как вид информации, оборот которой должен быть урегулирован, исключая полный
Здесь и далее представлены сведения и приводятся примеры с официального телеграм-канала УБК МВД
России «Вестник Киберполиции России». Регистрация в РКН:
https://gosuslugi.ru/snet/6790f8b2a0ce005128462e84. Ссылка на ресурс: https://t.me/cyberpolice_rus
3
Дипфейки подпадут под ужесточение. Сетевое издание «Актуальные комментарии». URL:
https://actualcomment.ru/dipfeyki-podpadut-pod-uzhestochenie-2502201243.html (дата обращения: 21.07.2025).
4
Сбер: мошенники обманывают компании, создавая фейковые аккаунты директоров в мессенджерах. URL:
https://www.sberbank.ru/ru/sberpress/all/article?newsID=62e0d913-649a-4146-a8c6-14b3a4470313&blockID=13
03&®ionID=77&lang=ru&type=NEWS (дата обращения: 24.11.2025).
5
Собрание законодательства Российской Федерации. 2025. 30 июня. № 26 (часть I). Ст. 3506.
2
10
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
запрет на их создание. С этой точкой зрения согласуется утверждение Яо Ли, что
сама технология «дипфейк» ценностно
нейтральна, в то время как способы её применения человеком таковыми не являются.
Технологический прогресс должен не
только использовать интеллект машин, но
и демонстрировать мудрость человека в
освоении технологий [9]. Аналогичной
точки зрения придерживаются М.А. Ефремова и Е.А. Русскевич, полагающие, что
общественная опасность заключается не в
самой технологии, а в ее криминальном использовании. По их мнению, первоочередной задачей является осмысление действующего уголовного законодательства России на предмет его применимости к случаям использования технологии глубокого
синтеза в преступных целях [6, с. 100].
По мнению Я.А. Климовой, увеличение возможностей для совершения преступлений с технологией дипфейк расширяет перечень существующих объектов
преступного посягательства и потенциальных угроз. При этом дипфейки усиливают
потенциал традиционных методик и
средств, применяемых при подготовке и
совершении преступлений [7].
Необходимо четкое понимание степени возрастающих угроз и вариантов их
разрешения, а также выстраивание адекватной сбалансированной системы нормативного регулирования (с учетом международного опыта) технологии «дипфейк»,
направленной как на защиту прав человека
(в том числе в цифровой среде), так и предупреждения совершения правонарушений с использованием данной технологии
(в том числе создания деструктивной
дипфейк-информации).
В связи с тем, что отсутствие определенных знаний и надлежащего инструментария делает затруднительным идентификацию информации как дипфейка, меры
профилактики должны быть направлены
не только на развитие технологий их выявления, но и не в меньшей степени на формирование информационной грамотности,
формирование и развитие правосознания
граждан и их ответственного отношения к
использованию информационных технологий, в том числе развитие потребительской и пользовательской культуры. Данные
профилактические направления также согласуются с задачами.
В качестве рекомендаций, как распознать дипфейк, можно обозначить следующее:
1) обращать внимание на артефакты
(неестественная речь, дефекты звука, дефекты видео, странная мимика);
2) очень короткий звонок (дипфейквидео обычно непродолжительно, при этом
звонивший стремится быстро перейти в
мессенджер);
3) проверять информацию (нельзя следовать инструкциям под давлением, необходимо самостоятельно перезвонить человеку, от имени которого поступило сообщение, также при получении рассылки в
мессенджерах о социальных выплатах, с
ссылками на различные дополнительные
ресурсы, необходимо проверять информацию об осуществлении подобных выплат
на официальных сайтах органов государственной власти).
В качестве основных направлений
деятельности по противодействию распространению деструктивной дипфейк-информации и использованию дипфейков
для совершения правонарушений целесообразно отметить такие, как:
– разработка и реализация просветительских проектов, направленных на повышение способности различных групп населения (например, пожилых людей, людей с
ограниченными возможностями, несовершеннолетних и др.) распознавать и критически оценивать информацию, распространяемую в информационной среде. Ведение
в том числе воспитательной и просветительской работы в общеобразовательных
организациях, профессиональных образовательных организациях и организациях
высшего профессионального образования.
О низкой осведомленности граждан в вопросах обеспечения личной информационной безопасности также говорится в Доктрине информационной безопасности Российской Федерации, утвержденной указом
11
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Президента РФ от 5 декабря 2016 г. № 6466;
– разработка информационно-методических материалов об ответственности (административной, уголовной) за совершение правонарушений с использованием дипфейков, создание и распространение деструктивной дипфейк-информации;
– выявление и применение наиболее
эффективных способов повышения осведомленности различных групп населения,
в том числе наиболее подверженных виктимизации от преступлений с использованием информационно-коммуникационных
технологий.
В частности, зарубежные исследования подтверждают, что одними из основных источников информации для старшего
поколения могут быть:
средства массовой информации, радио, телешоу, печатные СМИ. Однако возможно также оценить эффективность распространения информационных материалов, рекомендаций, буклетов, памяток для
различных групп населения в местах
наиболее частого появления соответствующих групп населения (учреждения здравоохранения, многофункциональные центры, общественный транспорт, оборудованный техническими средствами воспроизведения видео- и аудиоинформации и
др.). Так, в библиотеках Красносельского
района Санкт-Петербурга (например,
«Остров сокровищ») распространяются
агитационные и информационные материалы, подготовленные в рамках просветительских программ Банка России. Формат
исполнения позволяет доступно информировать отдельные группы населения об основах финансовой грамотности и цифровой безопасности;
– организация и проведение межведомственных научных исследований,
направленных на сбор и анализ криминологических данных о правонарушениях,
совершаемых с использованием дипфейков в контексте информационной глобализации общества. Необходимо определить
наиболее уязвимые группы населения как
объекты воздействия дипфейков противоправного характера.
В целях выявления эффективных практик противодействия дипфейк-противоправного характера требуется осуществить
мониторинг:
1) развития инструментария – программного обеспечения, приложений и
иных технических решений в сфере выявления, распознавания и маркировки дипфейков;
2) зарубежных законодательных нормативных актов, направленных на противодействие использования дипфейков в
противоправных целях;
3) российской и зарубежной судебной
практики;
4) зарубежной и российской научной
литературы;
5) эффективных практик работы полиции в сфере противодействия распространению и негативного влияния дипфейков.
На основе полученных данных необходимо разработать методические рекомендации (научно и технически обоснованные), которые могут применяться сотрудниками практических подразделений, в
том числе при обучении, подготовке и переподготовке сотрудников правоохранительных органов.
Объективно необходима разработка
специальных инструментов для субъектов,
задействованных в противодействии криминальному обороту дипфейков [3], с помощью которых возможно оперативно
анализировать контент и выдавать решение – настоящий он или нет, подобно тому,
как в настоящее время функционируют антивирусы и антиспам-сервисы, блокирующие или отмечающие потенциально нежелательные программы, письма и звонки.
Один из подходов к распознаванию
дипфейковых видео заключается в анализе
временных свойств видеокадров. Так, коллектив авторов [13] использовал пространственно-временные характеристики видеопотоков для выявления несоответствий, возникающих в процессе синтеза дипфейков.
Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации: указ Президента РФ
от 05.12.2016 г. № 646 // Собрание законодательства Российской Федерации. 2016. 12 декабря. № 5. Ст. 7074.
6
12
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
Помимо этого, специалисты по обработке данных и искусственному интеллекту активно исследуют методы выявления поддельных изображений и видео, изучая как явные характеристики, например,
акценты, так и менее заметные аспекты,
например, условия освещения. Учитываются такие элементы, как позы, положения
тела, условия освещения и фон для оценки
подлинности. Тем самым текущие исследования также направлены на совершенствование методов выявления дипфейков
путём изучения физики освещения [14].
В.Б. Батоев и А.В. Руденко в своем исследовании в качестве примера отечественных разработок, направленных на
выявление дипфейков, называют: патенты
«Лаборатории кибербезопасности Сбера»
№ 2774624, № 2768797; прототип нейросети, разработанный в рамках выполнения
ФКУ НПО «СТиС» МВД России научноисследовательской работы «Исследование
возможных способов выявления признаков внутрикадрового монтажа видеоизображений, выполненного с помощью нейронных сетей (шифр «Зеркало (Верблюд)»
[4, с. 90].
О востребованности научных исследований в данной сфере также свидетельствует включение в Сводный перечень
проблем деятельности органов внутренних
дел Российской Федерации, требующих
научного разрешения на 2025 г. направления «Существование угрозы использования технологии Deepfake в ведомственной
информационной инфраструктуре».
В Государственную Думу Российской
Федерации в 2024 г. был внесен на рассмотрение законопроект «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской
Федерации», направленный на регулирование в области дипфейков (№ 718538-8).
В законопроекте предлагается рассматривать фальшивые материалы в качестве нового квалифицирующего признака в отдельных статьях Уголовного Кодекса Российской Федерации (128.1 («Клевета»),
158 («Кража»), 159 («Мошенничество»),
159.6 («Мошенничество в сфере компьютерной информации»), 163 («Вымогательство») и 165 («Причинение имуществен-
ного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием»). Однако уже на первоначальных этапах рассмотрения данной
инициативы получены отрицательные отзывы Верховного суда Российской Федерации (№ 4-ВС_2774/24 от 20.06.2024 г.),
Правительства Российской Федерации
(№ ДГ-П4-23438 от 22.07.2024 г.), Совета
при Президенте Российской Федерации по
кодификации и совершенствованию гражданского законодательства (Экспертное
заключение по проекту Федерального
закона № 718538-8 «О внесении изменений
в Уголовный Кодекс Российской Федерации» от 25.10.2024 г. № 246/2-2024), а
также Правового управления аппарата
Государственной Думы Федерально собрания Российской Федерации (Заключение
от 08.11.2024 г. № вн 2.2-1/4190 по итогам
первого чтения).
В качестве существенных недостатков
отметили отсутствие:
1) монетизированного обоснования;
2) убедительных сведений и статистических данных, свидетельствующих о недостаточности существенного правового
регулирования;
3) специальных исследований, доказывающих целесообразность введения новых
норм, усиливающих уголовную ответственность за противоправные деяния;
4) корреспондирующих норм в уголовном законодательстве, что может повлечь
существенные риски формирования некорректной правоприменительной практики;
5) точности формулировок, использованных в законопроекте, что может привести к неоднозначному толкованию и произвольному применению проектируемых
норм.
Причины, указанные в отзывах на законопроект, также подтверждают отсутствие должной проработки правового регулирования использования и распространения, а также противодействия дипфейкам, содержащим деструктивную информацию.
Настоящее исследование подтверждает высокий криминогенный потенциал
технологии дипфейк. Обладая значительными возможностями в сфере развлече13
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ний, образования и т.п., она создает серьезные вызовы для правоприменителей. Распространение дипфейков, содержащих деструктивную информацию, способно оказывать влияние на общественное сознание
и социально-политическую обстановку. Противодействие распространению подобных
дипфейков требует выработки правовых,
технологических и просветительских мер,
а противодействие их негативному влиянию обусловливает проведение криминологических исследований и разработку на
их основе адресных программ, направленных на повышение цифровой грамотности
и медиаграмотности различных групп
населения.
ЛИТЕРАТУРА
1. Аванесян Г.Г. Иллюзия безопасности: психологические вызовы применения искусственного интеллекта // Вестник Московского университета МВД России. 2025. № 4.
С. 247–252.
2. Андриянов А.М., Баюк О.В. Дипфейк как угроза информационной безопасности
России и инструмент манипуляции и обмана // Научно-технический вестник Поволжья.
2025. № 1. С. 169–172.
3. Батоев В.Б., Пучнин А.В. Использование технологии Deepfake в преступной деятельности: проблемы противодействия и пути их решения // Вестник Воронежского института МВД России. 2023. № 1. С. 165–169.
4. Батоев В.Б., Руденко А.В. О детекции дипфейков, используемых в преступной
деятельности // Юристъ-Правоведъ. 2025. № 1(112). С. 87–94.
5. Булгаков Д. Голая «цифра»: эксперты предупредили о рисках популярности
дипфейк-порно // Известия. 2024. 24 января. URL: https://iz.ru/1638024/dmitriibulgakov/golaia-tcifra-eksperty-predupredili-o-riskakh-populiarnosti-dipfeik-porno (дата обращения: 20.11.2025).
6. Ефремова М.А., Русскевич Е. А. Дипфейк (deepfake) и уголовный закон // Вестник
Казанского юридического института МВД России. 2024. Т. 15. № 2(56). С. 97–105.
7. Климова Я.А. Технология deepfake как способ совершения преступления: проблемы расследования. СПб., 2024.
8. Купка И.П., Щербаков С.С. Дипфейк как информационное оружие современности
// Динамика медиасистем. 2023. Т. 3. № 1. С. 375–381.
9. Ли Я. Использование технологии «дипфейк» в Китае: проблемы правового регулирования и пути их решения // Lex Russica (Русский закон). 2024. Т. 77. № 11(216).
С. 21–31.
10. Савушкина М.А. Дипфейк как цифровое оружие гибридной войны // Вестник
Омского университета. 2024. Т. 29. № 4. С. 45–54.
11. Maras MH., Logie K. Countering the complex, multifaceted nature of nude and sexually
explicit deepfakes: an Augean task? // Crime Science. 2024. Vol. 13. Article number 31.
DOI 10.1186/s40163-024-00226-6. URL: https://link.springer.com/article/10.1186/s40163024-00226-6#citeas (дата обращения: 20.11.2025).
12. Maria‑Paz Sandoval, Maria de Almeida Vau, John Solaas, Luano Rodrigues. Threat
of deepfakes to the criminal justice system: a systematic review // Crime Science. 2024. Vol. 13.
Article number 41. URL: https://doi.org/10.1186/s40163-024-00239-1. (дата обращения:
04.11.2025).
13. Sabir E., Cheng J., Jaiswal A., AbdAlmageed W., Masi I., Natarajan P. (2019) Recurrent
convolutional strategies for face manipulation detection in videos. URL: https://www.academia.edu/99352190/Recurrent_Convolutional_Strategies_for_Face_Manipulation_Detection_
in_Videos (дата обращения: 04.11.2025).
14. Somers M. (2020) Deepfakes, explained, MIT Management Sloan School. URL:
https://mitsloan.mit.edu/ideas-made-to-matter/deepfakes-explained
(дата
обращения:
04.11.2025).
14
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 15–23
© А.В. Пушинин, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.44.39.002
EDN PJMREY
УДК 336.221; 338.486
А.В. Пушинин
Налогообложение фермерских хозяйств
в контексте устойчивого развития агротуризма
Андрей Вячеславович Пушинин – зав. кафедрой бухгалтерского учета и финансов, Гатчинский государственный университет, кандидат экономических наук, доцент, г. Гатчина; pushinin@mail.ru
Аннотация. Развитие туристской индустрии становится одним из действительно значимых направлений государственной политики в последние годы. В контексте значительного
увеличения внутреннего туристического потока, появления и развития новых направлений
отдыха, вызывает определенный интерес рассмотрение относительно нового направления туризма – агротуризма. Агротуризм может стать одним из драйверов устойчивого развития
сельских территорий, а также одним из вариантов диверсификации деятельности фермерских
хозяйств, влияя на их рентабельность и финансовую устойчивость. Последние изменения
национальной системы налогообложения предопределяют также и необходимость изучения
как положительного, так и негативного влияния отдельных аспектов налогообложения фермерских хозяйств на устойчивое развитие агротуризма.
Ключевые слова: агротуризм; сельский туризм; туристические услуги; сельскохозяйственная продукция; УСН; ЕСХН; АУСН.
Для цитирования: Пушинин А.В. Налогообложение фермерских хозяйств в контексте
устойчивого развития агротуризма // Журнал правовых и экономических исследований. 2026.
№ 2. С. 15‒23.
A.V. Pushinin
Farm Taxation and Sustainable Development of Agritourism
Andrey Pushinin – Head of the Department of Accounting and Finance, Gatchina State University, PhD in
Economics, Associate Professor, Gatchina; pushinin@mail.ru
Annotation. In recent years, the development of the tourism industry has become a significant
area of government policy. Under a substantial increase in domestic tourist flows and the emergence
and growth of new leisure destinations, agritourism, as a relatively new branch, presents a particular
interest. Agritourism can become one of the drivers for the sustainable development of rural areas
and provide an option for the diversification of farming activities, thus affecting their profitability
and financial stability. Recent changes in the national tax system stipulate the need to study positive
and negative impact of specific aspects of farm taxation on the sustainable development of agritourism.
Keywords: agritourism; rural tourism; tourism services; agricultural products; Simplified
Taxation System; Unified Agricultural Tax; Automated Simplified Taxation System.
Политика в области поддержки развития внутреннего туризма в России привела
к увеличению его доли в общем объеме потребляемых гражданами РФ туристических услуг. Росстат оценил прирост внутренних туристических поездок за 11 месяцев 2025 г. на 5% по сравнению с 2024 г., а
за последние пять лет – более чем на 38%1.
Внутренний туризм эволюционирует, появляются новые его направления, например, агротуризм, этнический туризм, приключенческий экотуризм и пр. Структура
потребления внутренних туристических
услуг также меняется. Туристы все больше
Туризм // Федеральная служба государственной статистики. URL: https://rosstat.gov.ru/statistics/turizm
(дата обращения: 14.02.2026).
1
15
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
отдают предпочтение посещению малых
городов, сельской местности на личном
транспорте в целях ознакомления с местной историей, культурно-массовыми событиями, кухней, природными памятниками
и т.п.
Одним из востребованных направлений внутреннего туризма в последние
годы становится агротуризм, хотя доля
рынка внутренних туристических услуг,
приходящаяся на агротуризм, все еще достаточно невелика (примерно 2%) [1].
Спрос на отдых в сельской местности (проживание на фермах, глэмпингах и т.п.) по
данным сервиса «Яндекс.Путешествия» за
последний год увеличился примерно на
89%. Наиболее востребованным данный
вид отдых стал в таких регионах, как Московская, Тульская, Владимирская, Тверская, Ленинградская, Псковская, Смоленская Воронежская область, т.е. в регионах,
максимально близко расположенных к
г. Москве и г. Санкт-Петербургу2.
Определение агротуризму было дано в
2021 г. Федеральным законом «Об основах
туристской деятельности в Российской Федерации» установлено, что под агротуризмом понимается непосредственно посещение сельской местности туристами, в т.ч.
малых городов с численностью жителей не
более 30 тыс. чел. в целях отдыха, участия
в традиционном укладе жизни, изучения
обычаев населения региона, ознакомления
с историческими памятниками народов
РФ, которые непосредственно связаны с
сельскохозяйственной деятельностью, а
также вовлечение в сельскохозяйственные
работы (например, сбор урожая без последующей оплаты труда), а также получение
услуг по временному размещению, организации экскурсий, питания и т.п.
Агротуризм становится не только одним из востребованных направлений от-
дыха у туристов, но и драйвером устойчивого развития сельских территорий [6; 11].
Логично, что с 2021 г. был дополнен Федеральный закон № 264-ФЗ «О развитии
сельского хозяйства». Меры государственной поддержки развития сельского хозяйства были расширена, охватив и сельский
туризм.
По данным АО «Россельхозбанк», в
2028 г. турпоток в области агротуризма может вырасти до 1,5 млн чел. в год, а до 5%
дохода фермерским хозяйствам будут
обеспечивать туристические услуги 3. Отметим, что Россельхозбанк непосредственно
поддерживает агротуризм. С 2021 г. функционирует портал «Свое За городом»4, на
котором размещается актуальная информация о гастрономических турах, экскурсиях с проживанием на фермах, тематических квестах. Совместно с операторами
каршеринга формируются маршруты выходного дня с посещением ферм, что делает их доступными для городских жителей. Фермерские хозяйства становятся
полноценным медиапространством.
Устойчивое развитие сельского туризма
вызвано, в том числе, мерами поддержки
со стороны государства [5]. В настоящее
время действует ряд государственных проектов: «Развитие туризма», «Развитие малого агробизнеса». Они ориентированы на
развитие внутреннего туризма в России.
С 2026 г. Постановлением Правительства
РФ № 2110 изменена программа развития
АПК. Акцент делается на поддержке малого агробизнеса. На финансирование проекта в 2026 г. заложено 14 млрд руб., которые могут быть предоставлены в виде различных грантов фермерским хозяйствам5.
Одним из целевых грантов, направленных на устойчивое развитие сельского туризма, выступает грант «Агротуризм». Для
участия предприниматель должен побе-
Россияне почти в два раза чаще стали интересоваться сельским туризмом. URL:
https://tass.ru/obschestvo/25307291 (дата обращения: 14.02.2026).
3
Россельхозбанк прогнозирует рост потока сельского туризма до 1,5 млн путешественников в год. URL:
https://shatrovskij-r45.gosweb.gosuslugi.ru/dlya-zhiteley/novosti-i-reportazhi/novosti-193_4760.html (дата обращения: 14.02.2026).
4
Свое За городом: офиц. сайт. URL: https://svoe-zagorodom.ru (дата обращения: 14.02.2026).
5
Стартовал новый федеральный проект «Развитие малого агробизнеса». URL: https://cckrb.ru/news/
Novosti-APK-RB/startoval-novyy-federalnyy-proekt-razvitie-malogo-agrobiznesa (дата обращения: 14.02.2026).
2
16
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
дить в конкурсном отборе, а также зафиксировать в ЕГРЮЛ один из видов деятельности, связанных с туризмом. Максимальная сумма – 10 млн руб., но до 25% стоимости проекта должны быть профинансированы строго за счет собственных средств
фермера6. Финансы можно израсходовать
на средства размещения, объекты развлекательной инфраструктуры, подключение
к коммуникациям и т.п.
Деятельность фермерских хозяйств,
безусловно, должна быть профильной.
Они должны заниматься непосредственно
производством, переработкой и реализацией сельскохозяйственной продукции.
Эти виды деятельности зафиксированы в
Федеральном законе 2003 г. № 74-ФЗ
«О крестьянском (фермерском) хозяйстве».
В указанном нормативном акте также выделены и иные направления деятельности,
которыми может заниматься фермерское
хозяйство. Дополнительные виды деятельности направлены на реализацию устойчивого развития сельских территорий. К ним,
в частности, отнесены услуги в области
сельского туризма [3].
Федеральный закон от 2006 г. № 264ФЗ «О развитии сельского хозяйства»
определяет понятие устойчивого развития
сельских территорий. Устойчивое развитие – это стабильное социально-экономическое развитие, ведущее к росту эффективности хозяйствования, выпуска продукции, а также рациональное использование земель, повышение уровня жизни
сельского населения в т.ч. при оказании
услуг в сфере агротуризма.
Таким образом, фермерским хозяйствам разрешено оказывать услуги в области агротуризма. На своем земельном
участке сельскохозяйственного назначения
они могут заниматься реализацией собственной продукции (творога, сыров, мяса,
овощей, фруктов и пр.) туристам, используя как капитальные, так и некапитальные
сооружения. Фермерским хозяйствам позволено использовать нестационарные объекты торговли. Основное условие – размещение данных объектов на землях, которые не относятся к сельскохозяйственным
(при условии сохранения почвенного слоя).
Допускается и временное размещение гостей в жилых домах, принадлежащих фермерскому хозяйству.
Постановление Правительства РФ от
2024 г. № 1951 «Об утверждении Положения о классификации средств размещения»
в настоящее время определяет 4 типа
средств размещения: санатории; базы отдыха; гостиницы; кемпинги.
Гостиница – это средство размещения,
которое оказывает гостям услуги по временному размещению в отдельно расположенном здании или части здания, которые
имеют отдельный вход. К ним могут быть
отнесены, в том числе, и модульные некапитальные средства размещения.
База отдыха оказывает не только
услуги по временному размещению, но и
услуги по организации досуга и отдыха.
К ним могут быть отнесены также и глэмпинги, модульные некапитальные средства
размещения.
Кемпинги – это территория с обозначенными границами, которая позволяет
временно разместиться гостю на благоустроенном участке. На территории кемпинга допустимо размещение некапитальных сооружений, также санитарных узлов,
пунктов питания и пр.
Начиная с 2024 г. фермерским хозяйствам разрешено предоставлять услуги по
временному размещению туристов в личных жилых домах (фермерских домах)7.
Включать в реестр данные средства размещения не требуется. Тем не менее, отдельные регионы (например, Ленинградская8 и
Как получить грант «Агротуризм» в 2026 году. URL: https://mag.russpass.ru/business/rubric/biznes/kakpoluchit-grant-agroturizm-v-2026-godu (дата обращения: 14.02.2026).
7
О внесении изменений в статью 19 Федерального закона «О крестьянском (фермерском) хозяйстве» и
Федеральный закон «О развитии сельского хозяйства»: фед. закон от 22.06.2024 г. № 160-ФЗ (посл. ред.).
URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_479274 (дата обращения: 14.02.2026).
8
Об отдельных вопросах оборота земель сельскохозяйственного назначения на территории Ленинградской области: обл. закон Ленинградской области от 02.12.2005 г. № 107-оз (ред. от 15.04.2024 г.) (принят
6
17
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Московская область) могут запретить данный вариант использования сельскохозяйственных земель.
В целях решения данной проблемы
фермер может перевести земли сельскохозяйственного назначения в земли рекреационного назначения9. Этот процесс достаточно затратен и длителен, а результат
иногда неочевиден10.
Туристов фермер сможет размещать на
территории кемпинга, глэмпинга, в своем
доме или в гостевом доме. Гостевые дома,
базы отдыха, гостиницы можно открывать
на земельных участках рекреационного
назначения или в близлежащих населенных пунктах, обладающих необходимой
инфраструктурой (устойчивой связью,
точками питания, магазинами, дорогами с
твердым покрытием и т.п.).
Допустима реализация совместных
проектов в рамках кофаундерства [10].
Один предприниматель предоставляет
услуги по размещению туристов на базе
отдыха, в гостинице, глэмпинге, гостевом
доме, второй занимается обычной сельскохозяйственной деятельностью, предоставляя отдельные туристические услуги (контактная экоферма, сбор урожая, мастерклассы по традиционным ремеслам, прогулки по сельской местности (экотропы),
ярмарки, фестивали, знакомство с сельским бытом и т.п.).
Отдельно необходимо остановиться
более подробно на услугах по проживанию
в гостевых домах. В настоящее время государством проводится эксперимент по легализации гостевых домов. Число неклассифицированных средств размещения в
2024 г. составило 13,9 тыс. ед. Гостевые
дома часто функционируют полулегально.
Эксперимент по размещению гостей в
индивидуальных жилых домах (гостевых
домах) введен Федеральным законом от
07.06.2025 г. № 127-ФЗ «О проведении эксперимента по предоставлению услуг гостевых домов». В эксперименте участвует 18
регионов: Республика Алтай. Республика
Дагестан, Ленинградская область, Владимирская область и пр.11
Начиная с 01.09.2025 г. гостевые дома
должны быть включены в единый реестр
объектов классификации. Сведения о гостевом доме должны отражаться в сети Интернет строго с указанием идентификационного номера. Деятельность гостевых домов, не включенных в реестр, запрещена
[7]. Отметим, что данное требование пока
еще не распространяется на объекты размещения, используемые фермерскими хозяйствами для личных нужд.
Рассматриваемым законом введено
понятие гостевого дома: жилой дом (или
его часть), в котором комнаты используются для услуг по временному размещению гостей. Гостевой дом должен принадлежать собственнику (право собственности регистрируется в ЕГРН), иметь индивидуальный вход, земельный участок под
домом должен относиться к категории земель населенных пунктов (предназначен
для индивидуального жилищного строительства, ведения личного подсобного хозяйства или садоводства). Количество комнат не должно превышать 15 при условии
максимального проживания 45 гостей.
Также предъявляются определенные требования к самим комнатам гостевого дома,
а также перечню предоставляемых гостям
услуг. Собственником может выступать
ИП, самозанятый и пр. Гостевой дом может быть в совместной собственности12.
ЗС ЛО 23.11.2005 г.). URL: https://kugi.lenobl.ru/media/uploads/userfiles/2025/02/04/107_оз.pdf (дата обращения: 14.02.2026).
9
О переводе земель или земельных участков из одной категории в другую: фед. закон от 21.12.2004 г.
№ 172-ФЗ (ред. от 29.09.2025 г.). URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_50874/
fb8838f617f64f813b15c9784b1fb4d4c6da8f0b (дата обращения: 14.02.2026).
10
Перевод с/х земель под рекреацию. URL: https://harant.ru/blog/zemelnoe-pravo/perevod-s-h-zemel-podrekreacziyu/#geolocation (дата обращения: 14.02.2026).
11
Гостевые дома: новый эксперимент с 1 сентября. URL: https://www.garant.ru/article/1842322 (дата обращения: 14.02.2026).
12
Какое жилье подпадает под определение «гостевой дом» и как пройти его самооценку: подробные рекомендации. URL: https://mtur.rk.gov.ru/articles/f0288351-4668-4d0a-bd3c-e94a32e87adf (дата обращения:
14.02.2026).
18
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
Эксперимент по легализации гостевых
домов позволит контролировать государству все средства размещения, обеспечит
приток налоговых поступлений, собственники смогут предлагать свои услуги легально, гостевые дома смогут продвигать
турагенты и туроператоры, качество услуг
проживания улучшится. Также владельцы
гостевых домов смогут претендовать на
меры государственной поддержки: налоговые каникулы, НДС по нулевой ставке,
гранты (в т.ч. грант «Агротуризм») и т.п.
Недостатками является возможность
легализации только одного гостевого
дома, потребуются дополнительные затраты по доведению средства размещения
до установленных критериев. Не подпадут
под действие эксперимента гостевые дома,
которые расположены на земельных участках иной категории или вида использования (например, фермерские дома).
Владельцы гостевых домов и иных
средств размещения (в отдельных случаях
– фермерские хозяйства или их партнеры),
включенных в реестр, автоматически станут обязаны уплачивать туристический
налог. Обязанность по уплате туристического налога установлена Главой 33.1 НК
РФ. Данным налогом облагаются услуги
временного проживания в средствах размещения, которые субъект хозяйствования
оказывает иным лицам. Средства размещения подлежат включению в соответствующий реестр классифицированных средств
размещения (реестр ведется Федеральной
службой по аккредитации (Росаккредитация)13.
Налоговая база – это чистая стоимость
(без налогов) услуги по проживанию.
Ставку налога определяет индивидуально
каждое муниципальное образование. Минимальная величина – 100 руб. за сутки
проживания и не более тех величин, которые зафиксированы в НК РФ: в 2026 г. –
2%, в 2027 г. – 3%, в 2028 г. – 4%, начиная
с 2029 г. – 5% от налоговой базы.
От уплаты налога освобождаются
лица, имеющие звания Героев РФ, Героев
Труда РФ, участники СВО, инвалиды.
Не менее важным для фермерских
хозяйств является выбор подходящего
режима налогообложения. Рассмотрим
преимущества, недостатки и особенности
отдельных режимов налогообложения.
Главой 26.1 НК РФ определена система
налогообложения, которую могут применять сельскохозяйственные товаропроизводители (далее – ЕСХН). Плательщиками
ЕСХН могут быть в добровольном порядке
признаны субъекты (фермерские хозяйства), относящиеся к категории сельскохозяйственных товаропроизводителей. При
этом доля выручки от реализации производимой и перерабатываемой продукции
(растениеводства, лесного хозяйства, животноводства и т.п.) должна быть не менее
70% в общем объеме их доходов [2]. ЕСХН
применять не имеют права субъекты, производящие подакцизную продукцию (за
исключением ее производства из собственного винограда или изготовления сахаросодержащих напитков).
Субъекты, применяющие ЕСХН, освобождаются от необходимости исчисления
и уплаты налога на прибыль организаций
(или НДФЛ), налога на имущество (строго
по активам, используемым для производства и переработки сельскохозяйственной
продукции). Обязанность уплаты НДС сохраняется. Однако освобождение могут
получить фермерские хозяйства, если их
выручка за предыдущий год не превышает
лимита в 60 млн руб.
Единым налогом облагаются доходы,
которые подлежат уменьшению на величину расходов. Доходы должны приниматься к учету по правилам гл. 25 «Налог
на прибыль организаций» (или Гл. 23
«НДФЛ»). Перечень расходов, учитываемых при исчислении ЕСХН, жестко закреплен в Гл. 26.1. Доходы и расходы признаются кассовым методом.
Налоговая ставка – 6%. Субъект РФ
имеет право устанавливать пониженную
ставку (вплоть до 0%). Например, ставка 0%
в настоящее время установлена в Московской области и Челябинской области (для
всех налогоплательщиков), Республике
Единый реестр объектов классификации в сфере туристской индустрии. URL: https://tourism.fsa.
gov.ru/ru/resorts/showcase/hotels (дата обращения: 14.02.2026).
13
19
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Северная Осетия-Алания (для резидентов
зоны приоритетного экономического развития), ставка 1% ‒ в Республике Дагестан
(для всех налогоплательщиков), Республике Хакассия (при условии сохранения
средней численности персонала) и т.п.14
Федеральным законом от 2022 г. № 17ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального налогового режима
«Автоматизированная упрощенная система
налогообложения» была реализована новая
система налогообложения – АУСН.
С 01.02.2026 г. она реализована во всех
субъектах РФ. Рассматриваемый специальный налоговый режим могут применять
организации и физические лица. Он предоставляет им возможность освобождения от
платежей налога на прибыль (или НДФЛ)
и налога на имущество (за исключением
недвижимого имущества, облагаемого исходя из его кадастровой стоимости). Также
налогоплательщики получают возможность
не платить НДС (за исключением суммы
налога, которую следует уплатить при
ввозе товаров на территорию РФ). Субъектам с 2023 г. установлен единый пониженный тариф страховых взносов – 0% [11].
Имеются определенные ограничения
по применению данного режима: численность персонала до 5 чел.; годовая выручка
не должна превышать 60 млн руб.; остаточная стоимость основных средств – менее 150 млн руб. Расчетные счета подлежат
открытию исключительно в уполномоченных банках (например, ПАО «Сбербанк»,
АО «Альфа-Банк», АО «ТБанк», АО «Россельхозбанк», ПАО «Банк «Санкт-Петербург» и др.)15.
Субъект получает возможность самостоятельного определения объекта налогообложения: доходы или доходы, которые
уменьшаются на сумму расходов. Доходы
и расходы учитываются строго по правилам Гл. 25. Но Федеральным законом
№ 17-ФЗ для целей признания расходов
установлены дополнительные ограниче-
ния. Доходы и расходы признаются кассовым методом.
Если в качестве объекта обложения
налогом выбраны доходы, то налоговая
ставка составляет 8% от их величины. Для
второго варианта – 20%, но не менее 3% от
суммы доходов. Величина платежа определяется ИФНС на основании данных,
предоставляемых субъектом хозяйствования посредством использования онлайнкасс, уполномоченным обслуживающим
банком, операторами электронных площадок, а также данных, передаваемых непосредственно субъектом через личный кабинет налогоплательщика [4].
Однако для фермерских хозяйств режим АУСН останется недоступен.
Возможно применение классической
УСН, регулируемой Гл. 26.2 НК РФ. В контексте последних налоговых изменений
потенциал ее использования фермерскими
хозяйствами носит ограниченный характер. Субъект получает возможность освобождения от обязанности по уплате налога
на прибыль (или НДФЛ) и налога на имущество.
Имеются ограничения по переходу на
данный режим: средняя численность работников до 130 человек; балансовая стоимость основных средств менее 200 млн
руб.; выручка за 9 предшествующих месяцев менее 337,5 млн руб., а в дальнейшем
годовая выручка менее 450 млн руб. (с учетом коэффициента-дефлятора) [9].
Организации, применяющие УСН, в
отдельных случаях не освобождаются от
уплаты НДС. Следует отметить, что с
01.01.2026 г. по 31.12.2030 г. услуги по
проживанию гостей объектов, включенных в реестр объектов туристской индустрии, облагаются по ставке 0%, если исчисление НДС осуществляется по ставке
22% по иным видам деятельности.
В остальных случаях субъект обязан
уплачивать НДС по ставке 5% при выручке
за предшествующий год от 20 до 250 млн
Пониженные ставки ЕСХН в субъектах Российской Федерации. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_415291 (дата обращения: 14.02.2026).
15
Автоматизированная упрощенная система налогообложения (АУСН). URL: https://ausn.nalog.gov.ru
(дата обращения: 14.02.2026).
14
20
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
руб. или 7% – от 250 до 450 млн руб. (с учетом коэффициента-дефлятора). Нижняя
граница (согласно ст. 145 НК РФ) в 2027 г.
будет понижена до 15 млн руб., а с 2028 г.
– до 10 млн руб.
Объекты налогообложения по УСН
аналогичны АУСН. Доходы принимаются
к учету по правилам Гл. 25 НК РФ, а расходы – по правилам Гл. 26.2. В отношении
их признания реализован кассовый метод.
Для объекта налогообложения «доходы» налоговая ставка 6%. Субъект РФ
имеет право понизить ее вплоть до 1%.
Например, ставка 3% установлена в Ленинградской области, в т.ч. для субъектов,
занимающихся отдельными видами сельскохозяйственной деятельности. Субъект
хозяйствования также получает право
уменьшить сумму налога (но не более чем
на 50%) на величину исчисленных страховых взносов, выплат за первые дни болезни, платежей по ДМС16.
Для объекта налогообложения «доходы,
уменьшенные на величину расходов» установлена ставка 15%. Она также может
быть уменьшена решением субъекта РФ до
5%. Но в субъект хозяйствования обязан
уплатить налог не менее 1% от суммы доходов. Например, ставка 10% установлена
в Московской области, в т.ч. для субъектов, занимающихся отдельными видами
сельскохозяйственной деятельности17.
Сведем результаты сопоставления рассмотренных налоговых режимов в таблицу.
По результатам проведенного исследования целесообразно сформулировать
следующие выводы:
1. Для целей стимулирования увеличения внутреннего туристического потока,
устойчивого развития агротуризма целесообразно исключить (либо установить минимальную величину в 100 руб.) из состава
плательщиков туристического налога фермерские хозяйства, оказывающие услуги
по размещению гостей как в личных жилых домах, так и в иных классифицируемых
средствах размещения. Более щадящим для
доходов местного бюджета будет исключение из налоговой базы по туристическому налогу для фермерских хозяйств
(при условии предоставления документов,
подтверждающих соответствующий статус) услуг по временному проживанию
только многодетных семей (как правило,
одних из основных потребителей услуг в
сфере агротуризма). Данные предложения
повысят доступность и привлекательность
агротуризма для конечного потребителя, а
также рентабельность услуг, оказываемых
фермерскими хозяйствами. Так как туристический налог только начинает внедрятся в регионах, в которых развивается
агротуризм, как и процесс по легализации
гостевых домов, надежно оценить выпадающие доходы местных бюджетов, достаточно сложно. В связи с небольшим номерным фондом и сезонностью спроса на
услуги по проживанию в сельской местности, на наш взгляд, в ближайшие годы указанная сумма определённо будет оставаться относительно несущественной.
2. Разрешить контролируемое строительство фермерских (гостевых) домов во
всех регионах без перевода земель в статус
рекреационных. Это позволит привлечь
дополнительные средства фермерскому
хозяйству. В фермерских (гостевых) домах
смогут временно размещаться как индивидуальные туристы, которые изучают Россию самостоятельно, так и организованные
группы при проведении экскурсионных
туров туроператором. Проживание можно
совмещать с проведением дегустаций, экскурсий, рыбалкой и охотой, кормлением
домашних животных и т.п.
3. Целесообразно разрешить применять АУСН небольшим фермерским хозяйствам, которые оказывают услуги в области агротуризма. АУСН позволит снизить затраты и упростить ведение бухгалтерского и исчисления обязательных платежей и станет еще одним из способов повышения привлекательности как агротуризма, так и сельского хозяйства в регионе.
Пониженные налоговые ставки по УСН в субъектах Российской Федерации на 2026 год. URL:
https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_419295/4449fb234fd3adc47ffe88e22de06f4d203e17c6
(дата обращения: 14.02.2026).
17
Там же.
16
21
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Сравнение налоговых режимов
Система налогообложения
Субъекты
Условия
применения
Освобождение
от уплаты
налогов
Обязанность
уплаты НДС
Объект налогообложения
Налоговая
ставка
ЕСХН
АУСН
Сельскохозяйственные товаропроизводители
Выручка от сельскохозяйственной деятельности не менее
70%
Ограниченный перечень
субъектов
Сохраняется,
если
выручка за предыдущий год > 60 млн руб.
Отсутствуют (за исключением налога, уплачиваемого при ввозе товаров
на территорию РФ)
УСН
Любые субъекты
Численность персонала < Численность персонала < 130
5 чел.; годовая выручка < человек; балансовая стоимость
60 млн руб.; балансовая основных средств < 200 млн
стоимость
основных руб.; выручка за 9 предшествусредств < 150 млн руб.
ющих месяцев < 337,5 млн руб.
Налог на прибыль организаций (или НДФЛ), налог на имущество
Доходы, уменьшаемые на величину расходов
6%
Возможность
До 0%
снижения налоговой ставки
Расчет платежа
Самостоятельно
Источник: сост. автором.
Сохраняется, если выручка < 20
млн руб. (услуги по проживанию гостей объектов, включенных в реестр, временно облагаются по ставке 0%)
Доходы или доходы, уменьшаемые на величину расходов
Для объекта «доходы» ‒
8%, для объекта «уменьшаемые на величину расходов» – 20%, но не менее 3% от суммы доходов
Отсутствует
ИФНС
Поддержка сельского туризма будет
способствовать устойчивому развитию как
агротуризма, так и сельских территорий.
Эффект будет заметен в части инфраструктурного развития сельских территорий.
Рост турпотока приведет к большей востребованности качественной сельскохозяйственной продукции (например, при гастротуризме), формированию этно-экономических процессов (например, при этнографическом туризме), инновационному
развитию территорий [8].
Для объекта «доходы» - 6%, для
объекта «уменьшаемые на величину расходов» – 15%, но не
менее 1% от суммы доходов
Для объекта «доходы» ‒ до 1%,
для объекта «уменьшаемые на
величину расходов» – до 5%
Самостоятельно
В условиях продолжающегося санкционного давления, геополитической нестабильности развитие внутреннего туризма
становится одной из стратегических целей
России. Достижению данной цели будет
способствовать активная государственная
поддержка внутреннего туризма (в т.ч. агротуризма), целевое финансирование (выделение целевых грантов), а также трансформация действующего законодательства
(в т.ч. налогового).
ЛИТЕРАТУРА
1. Баймишева Т.А. Состояние и проблемы сельского туризма в РФ // Самара АгроВектор. 2025. Т. 5. № 4. С. 58–64. DOI 10.55170/2949-3536-2025-5-4-58-64. EDN VPBSQF.
2. Брянцева Л.В. Воронцова Е.В. Современные проблемы налогообложения аграрного предпринимательства // Современные организационно-экономические проблемы
развития АПК и сельских территорий: материалы национал. Науч.-практ. конф., посв.
110-летию со дня создания кафедры организации производства и предпринимательской
деятельности в АПК, Воронеж, 13 ноября 2025 г. Воронеж: Воронежский государственный аграрный университет им. Императора Петра I, 2025. С. 73–77. EDN HCBOME.
22
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
3. Валигурский Д.И. Макашин В.В. Барьеры, сдерживающие развитие сельского туризма // Торговое дело: коммерция, маркетинг, менеджмент. Теория и практика. М.: Российский университет кооперации, 2025. С. 229–235. EDN MYXFBD.
4. Вылегжанина Е.В., Гребенникова В.А. Результаты и перспективы развития эксперимента по введению АУСН // Экономика: теория и практика. 2025. № 1(77). С. 60–66.
DOI 10.31429/2224042X_2025_77_60. EDN ZORHYX.
5. Головина С.Г. Новые инициативы по государственной поддержке сельского хозяйства в Российской Федерации // Актуальные проблемы науки и образования в условиях современных вызовов (шифр - МКАП 48): сб. материалов XLVIII Междунар. науч.практ. конф., Москва, 17 января 2026 г. М.: ООО «Издательство Академическая среда»,
2026. С. 394–399. EDN JRAAOG.
6. Евграфова Л.В. Анализ динамики уровня мультипликативного эффекта сельского
туризма и его влияния на комплексное развитие сельских территорий // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия: Экономика. 2024. № 3(345). С. 35–47.
DOI 10.53598/2410-3683-2024-3-345-35-47. EDN AHUHSR.
7. Камышанский В.П. Гостевой дом получил закрепление в законодательстве, но
пока в порядке эксперимента // Власть Закона. 2025. № 2(62). С. 16–23. EDN AVICBB.
8. Клочко Е.Н., Коваленко Л.В. Содействие развитию отрасли сельского туризма как
направление комплексной поддержки сельских территорий // Вестник Академии знаний.
2024. № 5(64). С. 210–213. EDN RUICJA.
9. Котар О.К. Налоговая реформа 2025 Г.: основные изменения // Экономико-математические методы анализа деятельности предприятий АПК: материалы IX Междунар.
науч.-практ. конф., Саратов, 25 апреля 2025 г. Саратов: Саратовский государственный
университет генетики, биотехнологии и инженерии им. Н.И. Вавилова, 2025. С. 148–163.
EDN JMYCYG.
10. Пушинин А.В. К вопросу налогообложения фермерских хозяйств, предоставляющих услуги в сфере сельского туризма // Актуальные вопросы экономики и управления:
современные тенденции, вызовы и новые возможности: сб. статей Междунар. науч.практ. конф., Махачкала, 5–6 декабря 2024 г. Махачкала: ИП Тагиев Рамидин Хейрудинович, 2024. С. 182–186.
11. Пушинин А.В. АУСН как актуальный тренд цифровизации бухгалтерского учета //
Управление социально-экономическим развитием: инновационный и стратегический
подходы: сб. науч. трудов по материалам Национал. науч.-практ. конф., Гатчина, 23 декабря 2022 г. Гатчина: Изд-во ГИЭФПТ, 2023. С. 169–172. EDN RUAAFI.
12. Gruzdeva M.V. Rural tourism: development opportunities in modern Russia // Service
Plus. 2025. Vol. 19. № 3. P. 60–67. DOI 10.5281/zenodo.16976146. EDN URRSOT.
23
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 24–31
© А.А. Гаврилов, 2026
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.72.26.003
EDN PTYUKG
УДК 34.01
А.А. Гаврилов
Реформы Ивана Грозного
в области государственного управления
Артём Александрович Гаврилов – аспирант кафедры конституционного и международного права,
Санкт-Петербургский университет управления и экономики, г. Санкт-Петербург; GArtax@yandex.ru
Аннотация. В статье рассматривается исторический опыт формирования системы государственного управления России XVI в. в период правления Ивана IV Грозного. Проводится
анализ причин начала реформирования Иваном Грозным сложившейся к началу его правления системы государственного управления Московского царства. Анализируются исторические этапы проведения реформ, уровни и элементы системы государственного управления,
подвергшиеся реформированию, особенности формирования новой системы государственного управления на протяжении царствования Ивана IV. Рассматриваются итоги проведённых
реформ и их влияние на процесс государственного строительства России XVI–XVII вв.
Ключевые слова: Иван IV; Иван Грозный; система государственного управления;
боярская дума; приказы; земские соборы; земское управление; губное управление.
Для цитирования: Гаврилов А.А. Реформы Ивана Грозного в области государственного управления // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 24‒31.
A.A. Gavrilov
Administrative Reforms of Ivan the Terrible
Artem Gavrilov – PhD student, the Department of Constitutional and International Law, Saint-Petersburg
University of Management and Economics, St. Petersburg; GArtax@yandex.ru
Annotation. The article examines historical experience of establishing a system of public
administration in Russia in the XVI-th century during the reign of Ivan IV the Terrible. The author
conducts analysis of reasons launching the reforms by Ivan the Terrible which covered established
by the beginning of his reign system of Muscovite system of governance. The research analyses
historical stages of conducting the reforms, levels and elements of the system of governance
subjected to reform, specifics of reforming the new system of the state governance during Ivan IV
reign. Particular attention is paid to the results of the reforms conducted and their impact on the
process of state-building process in XVI–XVII centuries.
Keywords: Ivan IV; Ivan the Terrible; the system of public administration; Boyar Duma;
prikazy; Zemsky Sobors; Zemstvo governance; Gubnaya administration.
Приступая к анализу реформ государственного управления, претворённых в
жизнь одним из выдающихся правителей
Русского государства XVI в. – Иваном Грозным, необходимо отметить, что основной
движущей пружиной этих реформ послужила особенность системы государствен-
ного управления Московского царства того
периода. В этой системе Великий князь
фактически разделял верховную власть и
боярскую аристократию, высшим выразителем воли которой являлась боярская дума.
С одной стороны, такая схема служила
действенным инструментом сдерживания
24
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
абсолютистских и волюнтаристских тенденций со стороны Великих князей. С другой – хорошо работая в относительно стабильных условиях «сильный Великий
князь – сильная боярская дума», заставляя
искать компромисс при принятии властных решений, такая схема потенциально
несла в себе зерно конфликта при ослаблении одной из ветвей верховной власти.
По существу, именно ослабление власти верховного правителя, вызванное смертью Великого князя Василия III в 1533 г. и
восшествием его сына – Ивана IV на престол в возрасте всего 3-х лет, запустило
этот социально-политический конфликт,
обусловленный противостоянием двух
ветвей высшей власти.
Сам Иван IV так характеризовал период начала своего царствования: «Подданные наши получили царство без правителя <…>, сами ринулись к богатству и
славе, и перессорились при этом друг с
другом» [9, с. 137]. К середине XVI в. проблемы в государственном управлении
настолько вышли за рамки взаимоотношений внутри правящей элиты, что привели к
крупнейшему московскому восстанию
1547 г. (сопровождавшемуся возмущениями и в других областях Московского царства). Первопричиной волнений историографы прямо называют массовое недовольство деятельностью центральной власти [4, с. 271; 13, с. 32]. В то же время,
именно события 1547 г. явились отправной
точкой для начала реформ, проводившихся
Иваном IV в несколько этапов практически
на протяжении всего его правления, и
определивших облик системы государственного управления России как в XVI,
так и в XVII вв.
Ещё до восстания 1547 г., 16.01.1547 г.
великий князь Иван IV первым из великих
князей венчается на царство и принимает
титул царя Всея Руси. В это же время происходит очередное резкое увеличение
числа членов Боярской думы: если в год
смерти его сына, Ивана III (1505 г.) в её составе было 13 бояр и 6 окольничих [7,
с. 36], то к концу 1549 г. в Боярской думе
было уже 32 боярина [4, с. 317]. И при этом
одновременно из состава большой Боярской думы выделяется небольшая группа
особо доверенных лиц, Ближней думы или
Избранной рады.
Само наименование «Избранная рада»
(Ближняя дума) как термин в официальных
исторических документах не встречается.
Оно часто употребляется в переписке
Ивана Грозного с князем Курбским
именно для обозначения ближнего круга
доверенных лиц царя, фактически выполнявших роль правительства в то время, а
уже оттуда перешло в труды историографов. Равно и понятие «Ближняя дума»
встречается либо в воспоминаниях современников, либо позднее – в трудах историографов [9, с. 319].
Вместе с тем, Избранная рада не являлась абсолютным нововведением Ивана
IV. Практика выделения из числа Боярской
думы ближнего кружка наиболее доверенных лиц отмечалась ещё во времена царствования отца Ивана IV – Василия III [3,
с. 318]. В то же время, период существования Избранной рады заслуживает внимания как первый период длительного существования не просто ближнего совета при
верховном правителе, а именно органа
высшей государственной власти, фактически полноценно выполнявшего функции
правительства государства. Именно Избранной радой вырабатывались проекты
государственных преобразований, выносившиеся потом на рассмотрение и утверждение большой Боярской думы и государя в виде законодательных и нормативных актов.
К началу 1540-х гг. относится и
оформление в законотворческой практике
решений большой Боярской думы как фактически равнозначных великокняжеским
указам [4, с. 256]. Это положение юридически закрепляется и в Судебнике 1550 г.,
втором после Судебника 1497 г. общероссийском высшем законодательном акте.
В преамбуле Судебника прямо устанавливается: «… Царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии с своею братьею и з
бояры сесь Судебник уложыл: …» [10,
с. 97], а ст. 98 чётко определяет алгоритм
процесса законотворчества на будущее: «А
которые будут дела новые … с государева
докладу и со всех боар приговору вершается …» [10, с. 120].
25
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Ещё одним важным моментом является состав Избранной рады и Боярской
думы рассматриваемого периода. В разное
время в Избранную раду входили разные
люди, но основными персоналиями с самого начала и до конца её существования
являлись думный дворянин А.Ф. Адашев –
фактический лидер этой группы и первый
соратник Ивана IV в период существования Избранной рады, князья Д.И. Курлятев, И.В. Шереметев, М.Я Морозов, дьяк
И. Висковатый, печатник Н.А. Фуников, а
также протопоп Благовещенского собора
Сильвестр, являвшийся духовником царя.
Одновременно Боярская дума 1549 г. из
32-х человек общего состава включала в
себя 18 человек получивших этот титул после восстания 1547 г., а 10 – после февраля
1549 г. [4, с. 317–318]. Всё вышеизложенное позволяет сделать вывод о принципиальном обновлении высших органов государственной власти за счёт расширения
представительства неродовитого боярства
и дворянства и кардинальном сокращении
представительства и влияния старой титулованной знати удельного периода.
Вторым важнейшим нововведением на
уровне высшего государственного управления является включение в неё нового
элемента в виде Земских соборов (термин,
как и Избранная рада, в достаточной степени условен, в XVI в. практически не
встречается, а в XVII – случаи единичны
[12, с. 63]). Причём и здесь историографы
отмечают [11, с. 50; 12, с. 60–61], что Земские соборы фактически представляют собой явление, основанное на синтезе древних традиций отечественного сословного
представительства. Земские соборы фактически объединили в себе практики церковных соборов и вечевых традиций, дополненные расширенным представительством
властвующего аристократического сословия, а в дальнейшем – купечества, посада и
даже крестьянства, включая черносошное.
Л.В. Черепнин усматривает первые
признаки созыва совещательного органа
типа земского собора ещё в съезде представителей бояр, духовенства и военачальников, созванном Иваном III перед походом на Новгород в 1471 г. [12, с. 62]. А в
качестве прямого предшественника классических земских соборов, в чём его поддерживают А.А. Зимин и Н.Е. Носов, рассматривает созыв 27.02.1549 г. расширенного совещания, получившего наименование «Собора примирения», в котором принимали участие представители Боярской
думы, высшего духовенства, детей боярских и дворянства и на котором обсуждались вопросы достижения межсословного
консенсуса после событий 1547 г., в том
числе – об освобождении детей боярских
от наместничьего суда [8, с. 17] и начале
разработки нового Судебника [4, с. 325–
326; 8, с. 23; 12, с. 68].
Первый же съезд, который уже рассматривается учёными как полноценный
Земский собор, состоялся всего через два
года после «Собора примирения». В 1551 г.
в Москве состоялся собор, в котором принимали участие высшие церковные
иерархи, представители боярства и высшего дворянства. Собор, позднее получивший название «Стоглавого собора», рассматривал основополагающие вопросы в
области как церковного управления
(утверждение Соборного уложения или
«Стоглава» (по числу входящих в него статей)), так и светского (о местничестве, упорядочении распределения вотчин, поместий, кормлений и «всяких приказов», о
монастырских, княжеских и боярских слободах, о закрытии корчем, ликвидации дорожных мытов, ограничении перевозных и
мостовых пошлин, укреплении пограничных застав, раздаче поместий, всеобщей
переписи земель) [8, с. 24–28]. Кроме того,
фактически был одобрен на самом высшем
уровне сословного представительства новый Судебник, принятый Боярской думой
в 1550 г., и реформы, проведённые царским правительством в области местного
самоуправления, а также утверждены
уставные земские грамоты [8, с. 70–71].
Таким образом, даже краткий анализ
тем, обсуждавшихся уже на первых двух
соборах, позволяет рассматривать их как
ещё один высший орган широкого сословного представительства в форме общегосударственных съездов доверенных представителей сословий, собиравшихся по ини26
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
циативе царя для решения наиболее глобальных внутри- и внешнеполитических и
общественно-социальных вопросов.
С середины XVI в. активизируется
формирование центральных исполнительных органов государственного управления
приказного типа. Если в отношении периода XV – начала XVI вв. можно говорить
как о периоде появления первых ростков
приказной системы, то середина XVI в. –
это время оформления и развития системы
приказов как принципиального нового
типа органов государственного управления.
В частности, именно к середине XVI в.,
т.е. в период, близкий к событиям к 1547–
1549 гг., появляются упоминания о Приказах Большого Дворца [7, с. 71], Большого
прихода [6, с. 91], Конюшенном [6, с. 89–
90], Посольском [6, с. 99], Поместном [7, с.
87], Постельном [7, с. 77], Челобитном [4,
с. 326, 328], Разбойном [6, с. 150–151], Разрядном [7, с. 65], Оружейном [6, с. 106],
Ямском [6, с. 328]. В результате, мы видим
формирование именно системы центральных исполнительных органов, в целом
охватывавшей постепенно все отрасли государственного управления.
На уровне местного управления правление Ивана IV также стало временем серьёзных перемен. Первой по времени реализации была реформа системы уголовного сыска, судопроизводства, а также исполнения наказаний. Её начало относится
ещё к концу 30-х годов XVI в., когда появилась практика выдачи специальных
губных грамот, которыми закрепляются
полномочия за органами местного губного
самоуправления (затем с 1543 до 1549 гг.
из выдача временно прекращается, но после появления Избранной рады практика
возобновляется) [4, с. 263]. Реформирование проводится в несколько этапов. Первоначально в конце 30-х годов из компетенции наместников и волостелей вообще
изымаются дела в отношении «ведомых
лихих людей» и передаются так называемым «излюбленным головам» – выборным
из числа местных дворян [4, с. 254–255].
Более того, в «черносошных» волостях при
отсутствии или недостатке кандидатов из
дворян на эти должности могли выби-
раться и представители зажиточных крестьян и посадских [4, с. 254–255]. Далее система модернизируется, и на втором этапе
вводится институт губных старост, избираемых из состоятельных и грамотных дворян или детей боярских, дополняемых избираемыми из крестьян и посадских старостами, десятскими и «лучшими людьми» и
обеспеченных аппаратом в виде губных
изб [10, с. 209].
Изначально губные учреждения вводились не единовременно во всех уездах, а
в каждом отдельно на основании индивидуальных губных грамот [10, с. 208]. Но
уже Судебник 1550 г. предполагает наличие повсеместной системы губных органов
и закрепляет ст. 60 в их компетенции судебное разбирательство в отношении «ведомых лихих людей» [10, с. 108]. И в дальнейшем их полномочия последовательно
расширяются за счёт изымаемых из компетенции кормленщиков – наместников и волостелей: в 1555 г. в их компетенцию передаются дела об убийстве и воровстве, ещё
позднее – дела в отношении запустелых земель [4, с. 398–399, 420–421].
К середине 50-х годов XVI в. относится начало второй реформы местного
управления, получившей название земской. Если губные органы занимались уголовным сыском и судом, то создаваемые
земские органы представляли собой
именно органы местного самоуправления,
отвечавшие за налогообложение и административное управление жизнью общин на
местном уровне. Создание земских органов, так же, как и губных, осуществлялось
не единым законодательным актом, а по
выдаваемым отдельным территориям земским уставным грамотам. Этим объясняет
как продолжительность проведения реформ, так и различия в структуре и полномочиях земских органов, появлявшиеся в
различных грамотах.
А.А. Зимин в качестве первой по времени земской уставной грамоты рассматривает выданную 28 февраля 1551 г. жителям Плесской волости [4, с. 398], при этом
отмечая, что описанная в ней система
местного управления существенно отличается от более поздних. Однако именно
27
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Плесская уставная грамота демонстрирует
принципиальное изменение схемы местного управления: по ней в волости отменяется наместничье управление, вместо него
власть передается городовому приказчику
и ключнику, которые осуществляют сбор
кормов и единого оброка, а также суд по
делам местного значения совместно с избираемыми волостным населением старостами и целовальниками. По делам, в которых одной из сторон выступали жители
иных волостей, судебной инстанцией выступал специальный пристав, назначаемый
самим царём. Срок действия Плесской грамоты был ограничен одним годом [4,
с. 398–399].
Позднейшие земские уставные грамоты выдавались уже бессрочно. И схема
местного управления в них была изменена:
и судебные, и фискальные полномочия
окончательно передавались на местный
уровень избираемым местным населением
должностным лицам. В качестве примера
можно рассмотреть уставную грамоту крестьянам трёх волостей Двинского уезда,
выданную 25 февраля 1552 г. В соответствии с ней царёвы волостели и тиуны полностью отставлялись, их место занимали
десять человек «излюбленных» или «выборных» голов, избираемых крестьянами
из своей среды. Для осуществления земского делопроизводства так же, на выборной основе, назначался земский дьяк.
Этим выборным головам полностью
передавались полномочия по сбору налогов и неналоговых платежей, розыску и
суду в соответствии с действующим судебником (для суда им в помощь и для контроля дополнительно избирались «добрые
люди»), причём, не только по гражданским, но и уголовным делам (то есть в данном случае в этих волостях земские власти
одновременно исполняли и обязанности
губных органов). Более того, урегулирование по межволостным делам осуществлялось теми же выборными головами от всех
волостей совместно, а не направляемым
центральным правительством приставом.
Только по делам, выходящим за рамки
компетенции выборных голов, материалы
направлялись в Москву специально назначенным дьякам, ответственным за перечисленные волости, для разбора и принятия решения самим царём. Этими же московскими дьяками разбирались дела по обращениям сторонних людей в отношении
жителей перечисленных волостей1.
При этом, даже сохраняя наместническое управление в ряде территорий, полномочия наместников последовательно ограничивались в пользу органов центрального
управления и местного самоуправления,
что ставило их под двойной контроль. Тем
же Судебником 1550 г., помимо изъятия ст.
60 в ведение губных старост дел о «ведомых разбойниках», ст. 47 устанавливала
контроль за судебными исполнителями со
стороны специально назначаемых кормленных дьяков, ст. 68 устанавливала обязательное участие выборных представителей
в наместничьем суде, ст. 71 принятие окончательных решений по делам татей, душегубцев и иных лихих людей передавалось
в ведение центрального правительства «по
докладу» наместников, ст. 75 устанавливала гарантии удовлетворения исков за
счёт наместников и их людей в случае неявки последних в суд, а также определяла,
что вызов наместников на суд осуществлялся по общему решению Боярской думы
[10, с. 106, 112, 113, 115].
Выдаваемые с 50-х годов таможенные
грамоты изымали из ведения наместников
таможенное дело, сбор косвенных налогов
в это же время передавался на откуп отдельным должностным лицам центрального аппарата или выборным от местного
населения [4, с. 394]. Для этого по аналогии с земскими и губными избами создавался институт выборных таможенных голов, а позднее – кабацких голов, для сбора
соответствующих пошлин.
К сожалению, принцип введения земских и губных органов отдельными царскими уставными грамотами и растянутость этого процесса во времени не позволил
Уставная земская грамота крестьянам трёх волостей Двинского уезда от 25.02.1552 г. // Библиотека древних рукописей Drevlit.ru. URL: https://drevlit.ru/docs/russia/XVI/1540-1560/Ustavn_gram_dvins_uezd/
text.php?ysclid=m7hqpvmgwd574440863 (дата обращения: 01.10.2025).
1
28
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
завершить начатые реформы в полном объёме, а также отрицательно сказался на системности и целостности реализованных
преобразований.
Тем не менее, фактически, при всех отличиях между объёмом полномочий и их
распределением в разных земских и губных
грамотах и в разные временные периоды,
центральное правительство Ивана IV сохраняло неизменным главную направленность губной и земской реформ. В их ходе
система местного управления Московского
царства последовательно реорганизовывалась из системы наместничеств, возглавляемых единолично чиновниками, назначаемыми из центра, в систему совместного ведения административных чиновников и
органов местного самоуправления.
Созданное местное самоуправление
действовало на принципах выборности и
широкой автономии в решении местных
дел, оставляя за центральным правительством только общий контроль и право вмешательства в ситуациях, действительно
его требующих.
При этом следует отметить, что проводившиеся реформы в целом вполне укладывались в сформулированную в теории и
активно отстаиваемую в реальной политике Иваном Грозным концепцию об абсолютности царской власти, имеющей самовластный и надзаконный характер, поскольку в его представлении абсолютный
характер власти не равнялся произволу и
вседозволенности.
С одной стороны, божественная избранность предусматривала строгий контроль со стороны Бога и жёсткую обязанность следовать его заповедям при осуществлении правления. С другой стороны,
исходя из реализуемой Иваном Грозным
практики государственного строительства,
самодержавность в его представлении ещё
не противоречила наличию развитой системы сословно-представительских органов в виде Земских Соборов и Боярской
думы, обладавших не только законосовещательными, но и законотворческими
функциями (при условии, что это законотворчество находится под контролем верховного правителя и в рамках делегированных им полномочий), а также развитой
системы органов местного самоуправления.
Представляется наиболее вероятным в
данном случае, что самодержавие в его интерпретации подразумевало, скорее, единовластие, предполагавшее абсолютное
право принятия окончательного решения
самодержавным монархом при отсутствии
давления и манипуляции со стороны кого
бы то ни было, а также неукоснительную
реализацию принятого решения после принятия.
Падение Избранной Рады в 1560 г.,
удаление всех её участников из царского
окружения и последовавшее вслед за этим
удаление связанных с ними людей из Боярской думы по сути привело к исчезновению «негласного правительства», возвращению к статусу Боярской думы как второго органа высшей власти после царя и
дальнейшему замещению старой родовитой аристократии новыми боярскими и
дворянскими родами.
На следующем этапе, с введением в
1564–1565 гг. опричнины вся территория
России была разделена на две части. В основной, получившей название «земщины»,
управление сохранялось на прежних принципах, причём основные функции высшего
органа управления осуществляла как раз
земская Боярская дума, а государю надлежало докладывать только «ратные вѣсти и
земскiя великiя дѣла» [5, с. 333]. Часть земель, «опричнина», была выделена царём
на особое положение, и фактически управлялась на принципах личного государева
феодального удела. В том числе имелась
своя, опричная, дума, а в особо важных общегосударственных случаях проводились
совместные заседания земской и опричной
дум под управлением царя.
Вместе с тем, сам период функционирования опричнины продолжался относительно не долго – около 7 лет: с 1564–1565
по 1572 гг., и с её окончанием произошёл
возврат к прежнему, общему порядку
управления, а составлявшие её опричники
были влиты в общие ряды бояр и дворян.
Её роль гораздо более существенна в
изменении социального состава правящего
класса и прежде всего – боярской думы.
Именно в этот период в неё массово включались думные дворяне, которые начиная с
29
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
1572 г. стали отдельным постоянным элементом думы [2, с. 197]. Представители
старых боярских родов, подвергшиеся репрессиям, были существенно разбавлены
новыми выдвиженцами. В результате, по
смерти Ивана Грозного в 1584 г. боярская
дума состояла из 10 бояр, 1 окольничего,
1 кравчего, 1 казначея и 8 думных дворян,
т.е. более половины думы составляли люди
изначально не боярского происхождения
[2, с. 199].
Вторым последствием опричнины,
прямо вытекавшим из первого, и гораздо
более важным в долгосрочной перспективе, стала окончательная стабилизация
царской власти, заключавшаяся «во всеобщем и безусловном подчинении ему всех
сословий и всех властей, в превращении
всех жителей страны в верноподданных самодержца» [1, с. 128].
Как новшества в области приказного
управления периода второй половины XVI в.
можно отметить появление на фоне длящейся Ливонской войны военно-сословных
приказов: Стрелецкого (1571 г.), Пушкарского (1577 г.) и Иноземского (1588–1589 гг.)
[6, с. 178, 146, 68] и ликвидацию областных
дворцов: Новгородского (1556 г.), Дмитровского (1560 г.), Рязанского (1564–1565 гг.),
Тверского (1566 г.), Угличского (1566–
1567 гг.) [6, с. 100].
В это же время появляются специализированные судные приказы: Приказ
Холопьего суда (1571 г.), ведавший судебными делами о холопах, регистрацией актов о поступлении в холопство, продаже их
и освобождении из холопства; Владимирский (1580–1581 гг.) – главный из судных
приказов, ведавший судебные дела земских думских чинов, дворянской верхушки, городовых дворян, крестьян и холопов Замосковных городов и Новгородской земли; Московский (изначально –
Дворовый судный приказ) (1581 г.) – ведавший судебные дела членов Государева
двора, их холопов и крестьян [6, с. 217,
181–182, 173, 190].
Иван IV скончался в 1584 г. после более чем 50-ти летнего правления. По итогам его продолжительного царствования
можно вполне обоснованно сделать заклю-
чение о формировании оригинальной системы государственного управления Московского царства, обладавшей рядом ключевых особенностей, отличавших её от системы, доставшейся ему при восшествии
на престол от предшественников.
На высшем уровне государственного
управления существовавшая ранее дуалистическая модель «Великий князь (Царь) –
Боярская дума» была дополнена ещё одним ключевым элементом – Земскими соборами. Эти органы расширенного (по
сравнению с думой) сословного представительства, с одной стороны, обеспечивали наличие внутрисистемной двусторонней вертикальной связи между объектом и
субъектом управления. А с другой – формировали третий центр властных полномочий, не подконтрольный Боярской думе,
что позволяло выстраивать верховному
правителю эффективную систему сдержек
и противовесов на высшем уровне властных полномочий.
Оформление приказов в единую универсальную систему органов центрального
управления позволяло быстро реагировать
на появление новых управленческих задач
и закрывать их, оперативно формируя новые учреждения со стандартизированной
внутренней структурой.
Внедрение в систему элементов сословного представительства на всех уровнях –
от территориального (земские и губные органы, земские представители в наместничьих и воеводских судах) до высшего центрального (земские соборы и боярская дума), а также системы приёма и рассмотрения обращений через Челобитный приказ,
позволили выработать достаточно эффективный механизм сглаживания внутрисистемных противоречий, разрешения социальных конфликтов и поддержания устойчивости государственного управления.
На обеспечение устойчивости системы
при воздействии внутренних и внешних
дестабилизирующих факторов работало
также внедрение в систему принципов автономии при функционировании органов
местного самоуправления.
Устойчивость и эффективность системы государственного управления, со30
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
зданной при Иване IV, была ярко продемонстрирована в условиях последовавшего за его смертью периода политической нестабильности, связанной с частой
сменой правителей (Фёдор Иоаннович
(1584–1598), Борис Годунов (1598–1605),
Василий Шуйский (1606–1610)) и фактического безвластия Смутного Времени.
Более того, краеугольные основы
функционирования системы государственного управления, заложенные в правление
Ивана IV, сохраняли свою актуальность
вплоть до начала XVIII в., когда она подверглась глобальной трансформации в
ходе реформ, проведённых следующим великим реформатором – Петром I.
ЛИТЕРАТУРА
1. Альшиц Д.И. Начало самодержавия в России. Государство Ивана Грозного. Л.:
Наука, 1988. 245 с.
2. Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. М.: Территория
будущего, 2005. 800 с.
3. Дьяконов М.А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси.
СПб.: Наука, 2005. 384 с.
4. Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. Очерки социально-экономической и политической истории России середины XVI века. М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1960. 512 с.
5. Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. Изд. 3-е, пересм. М.: Синодальная
типография. 1902. 547 с.
6. Лисейцев Д.В., Рогожин Н.М., Эскин Ю.М. Приказы Московского государства
XVI–XVII вв.: Словарь-справочник. М.–СПб.: Ин-т российской истории РАН; Центр
гуманитарных инициатив, 2015. 303 с.
7. Неволин К.А. Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого //
Журнал Министерства народного просвещения. 1844. Ч. 41. № 1/3. Отделение 5. СПб.:
Типография Императорской Академии Наук, 1844. 853 с.
8. Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений в России. Изыскание о земской реформе Ивана Грозного. Л.: Наука, 1969. 606 с.
9. Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским / текст подг. Я.С. Лурье, Ю.Д.
Рыков. Л.: Наука, серия Литературные памятники, 1979.
10. Российское законодательство X–XX веков в 9-ти т. / под ред. О.И. Чистякова. Т. 2:
Законодательство периода образования и укрепления централизованного государства /
отв. ред. тома В.П. Янин. М.: Юрид. лит-ра, 1985.
11. Тихомиров М.Н. Российское государство XV–XVII веков. М.: Наука, 1973. 420 с.
12. Черепнин Л.В. Земские соборы русского государства XVI–XVII вв. М.: Наука,
1978. 420 с.
13. Шмидт С.О. У истоков Российского абсолютизма: Исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного. М.: Прогресс - Культура, 1996. 496 с.
31
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 32–41
© О.Э. Кичигин, С.М. Оганесян, А.В. Рытченко, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.16.39.004
EDN PWWZSN
УДК 340.5
О.Э. Кичигин, С.М. Оганесян, А.В. Рытченко
Сравнительный анализ институтов защиты
результатов ИИ (США, Китай, ЕС) и возможность
их адаптации в российской правовой системе
Олег Эмильевич Кичигин – профессор кафедры государственного и муниципального управления,
Гатчинский государственный университет, доктор экономических наук, профессор, г. Гатчина;
sr201011@mail.ru
Степан Мхитарович Оганесян – профессор кафедры публично-правовых дисциплин, Гатчинский государственный университет, доктор юридических наук, доцент, г. Гатчина; stepan-62.11.11@mail.ru
Андрей Васильевич Рытченко – декан юридического факультета, доцент кафедры государственноправовых дисциплин, Гатчинский государственный университет, кандидат юридических наук, доцент,
г. Гатчина; Pravo.64@mail.ru
Аннотация. Статья посвящена сравнительно-правовому анализу институтов защиты
результатов искусственного интеллекта в ведущих правовых системах современности. Актуальность исследования обусловлена быстрым развитием технологий ИИ и отсутствием в российском законодательстве комплексного механизма охраны создаваемых с его помощью объектов. Целью работы является сравнительный анализ подходов к правовой охране результатов
ИИ в США, Китае и Европейском Союзе для определения возможности их адаптации в российской правовой системе.
Ключевые слова: результаты искусственного интеллекта; интеллектуальная собственность; патентное право; авторское право; коммерческая тайна; сравнительно-правовой анализ;
российское право.
Для цитирования: Кичигин О.Э., Оганесян С.М., Рытченко А.В. Сравнительный анализ
институтов защиты результатов ИИ (США, Китай, ЕС) и возможность их адаптации в российской правовой системе // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2.
С. 32‒41.
O.E. Kichigin, S.M. Oganesyan, A.V. Rytchenko
Comparative Analysis of Institutions Protecting AI Outputs
(USA, China, EU) and Potential for their Adaptation
in Russian Legal System
Oleg Kichigin – professor, the Department of State and Municipal Administration, Gatchina State University,
Doctor of Economics, professor, Gatchina; sr201011@mail.ru
Stepan Oganesyan – professor, the Department of Public Law, Gatchina State University, Doctor of Law, associate
professor, Gatchina; stepan-62.11.11@mail.ru
Andrey Rytchenko – Dean of Law Faculty, senior lecturer, the Department of State Law, Gatchina State University,
PhD in Law, associate professor, Gatchina; Pravo.64@mail.ru
Annotation. We carry out a comparative legal analysis of the institutions protecting artificial
intelligence outputs in the leading modern legal systems. The relevance of the study is determined
by the rapid advancement of AI technologies and the lack of a comprehensive legal mechanism in
Russian legislation to protect AI-generated objects. The research is aimed at comparing the approaches
to the legal protection of AI-generated results in the United States, China, and the European Union
and assessing the potential for their adaptation to the Russian legal system.
Keywords: AI-generated outputs; intellectual property; patent law; copyright law; trade secrets;
comparative legal analysis; Russian law.
32
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
составили сравнительно-правовой, формально-юридический и системный методы, а также анализ судебной практики и
нормативных источников.
Результаты исследования
Сравнительный анализ систем права
США, Китая и Европейского Союза позволяет выявить ключевые различия в подходах к охране результатов, созданных с использованием ИИ. Основные направления
регулирования включают патентное право,
авторское право, охрану баз данных и коммерческую тайну (ноу-хау). Однако конкретные критерии охраноспособности,
предмет правовой защиты и способы реализации прав существенно различаются в
зависимости от системных целей, доминирующей правовой логики и приоритетов
развития государства (или сообщества).
В США акцент делается на стимулировании инноваций и свободном обороте интеллектуальных активов, что проявляется
в адаптации классических институтов ИС
к новым технологическим объектам и значительной роли контрактного регулирования1.
В Китае защита результатов ИИ носит
инструментальный и стратегический характер, служит целям национального технологического суверенитета и социального управления, а правовые нормы подчинены директивам государства2.
В ЕС подход ориентирован на ценностнорегуляторную гармонизацию, где охрана
результатов ИИ всегда сопряжена с соблюдением фундаментальных прав, управлением рисками и соответствием регуляторным стандартам3, что трансформирует тра-
Введение
Стремительное развитие технологий
искусственного интеллекта (далее – ИИ)
трансформирует процессы создания объектов интеллектуальной собственности. Генеративные модели формируют тексты,
изображения, программный код и технические решения, что ставит перед правом вопрос о пределах и основаниях их охраны.
Актуальность исследования обусловлена
нарастающим разрывом между технологическими возможностями ИИ и действующей правовой инфраструктурой. В условиях глобальной конкуренции эффективность национальной системы защиты результатов интеллектуальной деятельности
становится фактором технологического
суверенитета и инновационного развития.
Целью статьи является сравнительно-правовой анализ институтов защиты результатов ИИ в США, Китае и Европейском союзе и оценка возможности их адаптации в
российской правовой системе. Для достижения цели решаются следующие задачи:
проанализировать критерии охраноспособности и режимы защиты результатов
ИИ; выявить особенности установления и
распределения прав; определить ограничения, пробелы и компенсаторные механизмы; сформулировать направления возможной адаптации зарубежного опыта.
Научная новизна исследования заключается в комплексной реконструкции архитектуры защиты результатов ИИ через взаимосвязь объектов охраны, субъектного
состава, системных ограничений и компенсаторных механизмов.
Методологическую основу исследования
Defend Trade Secrets Act of 2016: Public Law 114-153 of May 11, 2016 (codified at 18 U.S.C. §§ 1831–1839) //
Congress.gov. URL: https://www.congress.gov/114/plaws/publ153/PLAW-114publ153.pdf (дата обращения:
02.03.2026).
United States Code. Title 35 – Patents. § 101 (Patentable subject matter) // U.S. Government Publishing Office.
URL: https://www.govinfo.gov/link/uscode/35/101 (дата обращения: 05.03.2026).
2
Закон Китайской Народной Республики о патентах (в ред. от 17.10.2020 г.) // National People’s Congress
of the People’s Republic of China. URL: http://en.npc.gov.cn.cdurl.cn/2020-10/17/c_674693.htm (дата обращения: 02.03.2026);
Закон Китайской Народной Республики о защите данных № 84 от 10.06.2021 г. (вступил в силу 01.09.2021 г.) //
National People’s Congress of the People’s Republic of China. URL: http://en.npc.gov.cn.cdurl.cn/202106/10/c_689311.htm (дата обращения: 05.03.2026).
3
Регламент (ЕС) 2016/679 Европейского парламента и Совета от 27 апреля 2016 г. о защите физических
лиц при обработке персональных данных и о свободном обращении таких данных (Общий регламент по
защите данных) // Официальный журнал Европейского союза. 04.05.2016. L 119. URL: https://eur1
33
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
диционные институты ИС и создаёт гибридные механизмы защиты4.
В табл. 1 представлен анализ охраноспособных объектов и применяемых критериев,
который демонстрирует, как институциональные различия влияют на юридический
режим использования алгоритмов, контента, баз данных и коммерческих секретов.
Таблица 1
Охраноспособные объекты и критерии защиты результатов ИИ
в США, Китае и ЕС
США
Китай
Европейский Союз
Объект охраны / критерий: патенты на алгоритмы/методы
Критерии1): полезность (35 Критерии: новизна, изобрета- Критерии: наличие техничеU.S.C. § 101), неочевидность с тельский уровень, промышлен- ского вклада. Алгоритм должен
позиции лица, обладающего ная применимость. Обязателен решать техническую проблему
обычными навыками в данной технический характер3).
техническими
средствами4).
2)
области техники .
Объект охраны: алгоритм, свя- Объект охраны: компьютерноОбъект охраны: конкретное прак- занный с конкретным техниче- реализованные изобретения, в
тическое применение абстракт- ским устройством или процес- которых искусственный интелной идеи. Чисто математиче- сом. Приоритет отдается заяв- лект является частью технические алгоритмы как таковые не кам в области искусственного ской системы.
подлежат патентной охране.
интеллекта.
Объект / критерий: авторское право на контент (текст, изображение, код)
Критерии: оригинальность как
Критерии: наличие интеллекту- Критерии: собственное интелминимальная степень творчеальной деятельности человека7). лектуальное творение автора8).
ства и самостоятельное создаОбъект охраны: вопрос является Объект охраны: программный
ние автором5).
спорным. На практике суды при- код подлежит охране. Контент,
Объект охраны:
знают охрану при наличии ин- созданный ИИ без свободного
- программный код как литера- теллектуального вклада чело- творческого выбора человека,
турное произведение;
века (постановка задачи, подбор охране не подлежит. Возможна
- сгенерированный контент
параметров, отбор результата). охрана через особое право на
только при наличии человечеПрограммный код охраняется.
базы данных9).
6)
ского авторства . Полностью
автономная генерация ИИ
охране не подлежит.
Объект / критерий: охрана баз данных (датасетов)
Критерии: особое право на Критерии: охрана по авторскому Критерии – (двойная охрана):
охрану базы данных развита праву при оригинальности под- 1) авторско-правовая охрана
слабо. Защита возможна по ав- бора и организации7).
оригинальной структуры;
торскому праву при наличии Объект охраны: оригинальные 2) особое право на защиту сущеоригинальной подборки или их по структуре базы данных. ственных инвестиций в процесс
организации.
Крупные массивы данных также получения, проверки или предОбъект охраны: база данных могут регулироваться Законом о ставления содержания базы данкак результат систематизации безопасности данных.
ных10).
информации.
Объект охраны: базы данных,
требующие значительных инвестиций.
lex.europa.eu/eli/reg/2016/679/oj (дата обращения: 02.03.2026);
Регламент (ЕС) 2024/1689 Европейского парламента и Совета от 13.06.2024 г. об установлении гармонизированных правил в отношении искусственного интеллекта (ИИ Акт) // Официальный журнал Европейского союза. 12.07.2024. L. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2024/1689/oj (дата обращения: 02.03.2026).
4
Директива 96/9/EC Европейского парламента и Совета от 11 марта 1996 г. о правовой охране баз данных
// Официальный журнал Европейских сообществ. 27.03.1996. L 77. URL: https://eurlex.europa.eu/eli/dir/1996/9/oj (дата обращения: 02.03.2026);
Регламент (ЕС) 2016/679 Европейского парламента и Совета от 27 апреля 2016 г. о защите физических лиц
при обработке персональных данных и о свободном обращении таких данных (Общий регламент по защите данных) // Официальный журнал Европейского союза. 04.05.2016. L 119. URL: https://eurlex.europa.eu/eli/reg/2016/679/oj (дата обращения: 02.03.2026);
Регламент (ЕС) 2024/1689 Европейского парламента и Совета от 13.06.2024 г. об установлении гармонизированных правил в отношении искусственного интеллекта (ИИ Акт) // Официальный журнал Европейского союза. 12.07.2024. L. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2024/1689/oj (дата обращения: 02.03.2026).
34
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Окончание табл. 1
Объект / критерий: коммерческая тайна (ноу-хау, модель, веса)
Критерии: информация не явля- Критерии: секретность, коммер- Критерии: секретность, коммерется общеизвестной, обладает ческая ценность и принятие мер ческая ценность и принятие мер
коммерческой
ценностью по охране12).
по охране11).
вследствие секретности и в от- Объект охраны: алгоритмы, дан- Объект охраны: алгоритмы и моношении неё приняты разум- ные. Государственные органы дели. Для систем ИИ высокого
ные меры охраны11).
вправе требовать доступ в целях риска режим коммерческой
Объект охраны: алгоритмы, национальной безопасности.
тайны существенно ограничен
веса моделей, исходный код,
требованиями прозрачности и
обучающие данные.
предоставления документации13).
Источник: сост. авторами по:
1)
United States Code. Title 35 – Patents. § 101 (Patentable subject matter) // U.S. Government Publishing
Office. URL: https://www.govinfo.gov/link/uscode/35/101 (дата обращения: 05.03.2026).
2)
Руководство по процедуре проведения патентной экспертизы (Manual of Patent Examining Procedure,
MPEP) Управления по патентам и товарным знакам США: 9-е изд., ред. от июня 2024 г. Разд. 2106. URL:
https://mpep.uspto.gov/RDMS/MPEP/current (дата обращения: 03.03.2026).
3)
Закон Китайской Народной Республики об авторском праве (в ред. от 11.11.2020 г.) // WIPO Lex.
URL: https://www.wipo.int/wipolex/ru/legislation/details/21065 (дата обращения: 02.03.2026).
4)
Руководство по экспертизе в Европейском патентном ведомстве (Guidelines for Examination in the
European Patent Office): April 2025 edition / Европейское патентное ведомство (ЕПО); вступило в силу 1
апреля 2025 г. // Официальный сайт ЕПО. URL: https://www.epo.org/en/legal/guidelines-epc (дата обращения: 05.03.2026).
5)
Feist Publications, Inc. v. Rural Telephone Service Co., Inc.: решение Верховного суда США от
27.03.1991. 499 U.S. 340. URL: https://supreme.justia.com/cases/federal/us/499/340/ (дата обращения: 03.03.2026).
6)
Позиция Бюро по авторским правам США (U.S. Copyright Office) по регистрации произведений,
содержащих материалы, сгенерированные искусственным интеллектом (Copyright Registration
Guidance…) от 16.03.2023 г. URL: https://copyright.gov/ai/ai_policy_guidance.pdf (дата обращения:
03.03.2026).
7)
Закон Китайской Народной Республики о патентах (в ред. от 17.10.2020 г.) // National People’s
Congress of the People’s Republic of China. URL: http://en.npc.gov.cn.cdurl.cn/2020-10/17/c_674693.htm (дата
обращения: 02.03.2026).
8)
Директива (ЕС) 2009/24/EC Европейского парламента и Совета от 23 апреля 2009 г. о правовой
охране компьютерных программ (кодифицированная версия) // Официальный журнал Европейского
союза. 05.05.2009. L 111. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/dir/2009/24/oj (дата обращения: 02.03.2026).
9)
Директива 96/9/EC Европейского парламента и Совета от 11 марта 1996 г. о правовой охране баз
данных // Официальный журнал Европейских сообществ. 27.03.1996. L 77. URL: https://eurlex.europa.eu/eli/dir/1996/9/oj (дата обращения: 02.03.2026); Директива (ЕС) 2019/790 Европейского парламента и Совета от 17 апреля 2019 г. об авторском праве и смежных правах на Едином цифровом рынке и
о внесении изменений в Директивы 96/9/EC и 2001/29/EC // Официальный журнал Европейского союза.
17.05.2019. L 130. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/dir/2019/790/oj (дата обращения: 02.03.2026).
10)
Директива (ЕС) 2016/943 Европейского парламента и Совета от 8 июня 2016 г. о защите нераскрытого ноу-хау и коммерческой информации (коммерческой тайны) от незаконного приобретения, использования и раскрытия // Официальный журнал Европейского союза. 15.06.2016. L 157. URL: https://eurlex.europa.eu/eli/dir/2016/943/oj (дата обращения: 02.03.2026).
11)
Defend Trade Secrets Act of 2016: Public Law 114-153 of May 11, 2016 (codified at 18 U.S.C. §§ 1831–
1839) // Congress.gov. URL: https://www.congress.gov/114/plaws/publ153/PLAW-114publ153.pdf (дата обращения: 02.03.2026).
12)
Закон Китайской Народной Республики о противодействии недобросовестной конкуренции (в ред.
от 23.04.2019 г.) // WIPO Lex. URL: https://www.wipo.int/wipolex/ru/legislation/details/19557 (дата обращения: 02.03.2026).
13)
Регламент (ЕС) 2016/679 Европейского парламента и Совета от 27 апреля 2016 г. о защите физических лиц при обработке персональных данных и о свободном обращении таких данных (Общий регламент
по защите данных) // Официальный журнал Европейского союза. 04.05.2016. L 119. URL: https://eurlex.europa.eu/eli/reg/2016/679/oj (дата обращения: 02.03.2026); Регламент (ЕС) 2024/1689 Европейского
парламента и Совета от 13.06.2024 г. об установлении гармонизированных правил в отношении искусственного интеллекта (ИИ Акт) // Официальный журнал Европейского союза. 12.07.2024. L. URL:
https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2024/1689/oj (дата обращения: 02.03.2026).
35
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Анализ охраноспособных объектов и
критериев их защиты, представленный в
табл. 1, выявляет ключевые различия в
подходах США, Китая и ЕС к формированию предмета охраны результатов, созданных с использованием ИИ. Полученные
данные показывают, что сами объекты
права (патенты, авторские права, базы данных и коммерческая тайна) имеют разную
степень гибкости, автономности и зависимости от системных императивов в каждой
юрисдикции. Эти различия непосредственно влияют на установление и распределение прав на результаты ИИ, поскольку
формирование правообладателя и признание авторства зависят от того, как система
определяет охраноспособность объекта.
В связи с этим дальнейший анализ сосредоточен на сравнительном рассмотрении
прав субъектов, их взаимодействии с ИИ и
правовых последствий автономного творчества систем.
Установление и распределение прав
на результаты ИИ: сравнительно-правовой комментарий
Анализ распределения прав на результаты, созданные с использованием ИИ, выявляет принципиальные различия в подходах США, Китая и ЕС, которые обусловлены системными целями и доминирующей правовой логикой каждой юрисдикции.
В США ключевым принципом является антропоцентризм и приоритет частного права. Правообладателем может являться только человек (автор или изобретатель) или его работодатель, при этом ИИ
рассматривается исключительно как инструмент. Полностью автономные результаты ИИ остаются вне охраны, создавая
правовой вакуум, который частично заполняется контрактным регулированием и
коммерческой тайной.
В Китае сохраняется схожий антропо-
центричный подход. Однако на практике
защита результатов ИИ подчинена государственным приоритетам и промышленной политике. Суды оценивают «интеллектуальный вклад» человека, а использование ИИ как инструмента признаётся при
соблюдении интересов национального технологического развития.
В ЕС институт защиты результатов ИИ
строго увязан с ценностной и регуляторной парадигмой. Правообладатель должен
быть человеком, при этом автономные результаты ИИ не получают охраны. Однако
возможна косвенная защита через особое
право на базы данных. В этом смысле, соблюдение принципов Общего регламента
по защите данных5 и Закона об ИИ6, а
также фундаментальных прав человека, является обязательным условием легитимности любых притязаний на права.
В табл. 2 систематизируется критерии
установления и распределения прав, включая процесс модельного взаимодействия
«человек + ИИ» и автономное создание результатов, демонстрируя различия в правоприменительной практике и подходах к
квалификации правообладателя.
Табл. 2 отражает системные различия
в подходах к определению правообладателя и квалификации взаимодействия «человек + ИИ» в США, Китае и ЕС. Во всех
юрисдикциях формально сохраняется антропоцентрическая модель, однако объём
и пределы признания творческого вклада
человека зависят от доминирующих правовых приоритетов – рыночных, государственных либо ценностно-регуляторных.
Эти различия предопределяют границы
охраны результатов автономной генерации
и условия их легитимного использования.
Далее анализируются ограничения и исключения, формирующие системные рамки
защиты результатов ИИ (табл. 3).
Регламент (ЕС) 2016/679 Европейского парламента и Совета от 27 апреля 2016 г. о защите физических
лиц при обработке персональных данных и о свободном обращении таких данных (Общий регламент по
защите данных) // Официальный журнал Европейского союза. 04.05.2016. L 119. URL: https://eurlex.europa.eu/eli/reg/2016/679/oj (дата обращения: 02.03.2026).
6
Регламент (ЕС) 2024/1689 Европейского парламента и Совета от 13.06.2024 г. об установлении гармонизированных правил в отношении искусственного интеллекта (ИИ Акт) // Официальный журнал Европейского союза. 12.07.2024. L. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2024/1689/oj (дата обращения: 02.03.2026).
5
36
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Таблица 2
Установление и распределение прав на результаты ИИ в США, Китае и ЕС
США
Китай
Европейский Союз
Критерий: правообладатель (общее правило)
Автор или изобретатель (физи- Автор или изобретатель.
Автор или изобретатель.
ческое лицо) или его работода- Для служебных результатов
Для служебных результатов
тель.
права обычно переходят работо- права, как правило, переходят
дателю; при этом автор сохраработодателю (национальные
няет право на вознаграждение.
режимы).
Критерий: сотрудничества «человек + ИИ»
Авторское право: охраняется
Авторское право: требуется инАвторское право: требуется
только творческий вклад челотеллектуальный вклад человека
собственное интеллектуальное
века (ИИ – инструмент). При
(постановка задачи, обучение,
творение человека.
минимальном вкладе – отказ в
отбор результата). Патентное
Патентное право: ИИ не может
охране.
право: ИИ не признаётся изобре- быть указан в качестве изобреПатентное право: изобретатетателем.
тателя.
лем может быть исключительно человек
Критерий: автономное создание ИИ
Охрана отсутствует
Вероятен отказ в охране
Охрана по авторскому и патентному праву отсутствует.
Возможна косвенная защита
через особое право на базы
данных.
Источник: сост. авторами.
В ЕС ограничения носят ценностноправовой и превентивный характер. Соблюдение Общего регламента по защите
данных (GDPR), Закона об ИИ (AI Act) и
принципов этичного ИИ является обязательным условием легитимности любых
притязаний на охрану результатов. В таких
ситуациях правовая охрана результатов деятельности ИИ неизбежно соотносится с
правами субъектов персональных данных,
управлением рисками и предотвращением
недопустимых социальных последствий,
тем самым формируя гибридный правовой
режим, в котором традиционные институты интеллектуальной собственности
подчиняются системным ценностям.
В табл. 3 систематизированы ключевые ограничения и исключения в США,
Китае и ЕС, демонстрируя, как системные
императивы влияют на легитимность и
объем охраны результатов ИИ.
Ограничения и исключения в праве
ИИ: системные императивы и их влияние на защиту результатов
Анализ системных ограничений и исключений показывает, что охрана результатов, созданных с использованием ИИ, не
является абсолютной, а подчинена ключевым ценностным и стратегическим императивам каждой правовой системы. В США
такие ограничения направлены на стимулирование инноваций и конкуренции, проявляясь через доктрину добросовестного
использования и антимонопольное регулирование.
В Китае охрана подчинена интересам
национальной безопасности и социальноэкономической политики; в соответствии с
законодательством о национальной безопасности7 и о безопасности данных8 государственные органы наделены полномочиями требовать предоставления информации об алгоритмах и данных в установленных законом случаях.
Закон Китайской Народной Республики о национальной безопасности (принят 1 июля 2015 г.) // Официальный сайт Государственного совета Китайской Народной Республики. URL: https://www.gov.cn/
zhengce/2015-07/01/content_2893902.htm (дата обращения: 04.03.2026).
8
Закон Китайской Народной Республики о защите данных № 84 от 10.06.2021 г. (вступил в силу 01.09.2021 г.) //
National People’s Congress of the People’s Republic of China. URL: http://en.npc.gov.cn.cdurl.cn/202106/10/c_689311.htm (дата обращения: 05.03.2026).
7
37
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Таблица 3
Ограничения и исключения в защите результатов ИИ: системные императивы
США
Китай
Европейский Союз
Ключевые системные императивы
Доктрина добросовестного исГосударственный интерес и
Защита персональных данных
пользования1). Стимулирование
национальная безопасность.
(GDPR).
конкуренции и инноваций (анти- Социальная стабильность и осСнижение рисков и обеспечемонопольное право).
новные социалистические ценние фундаментальных прав2).
ности.
Конкретные нормы и влияние на защиту
1. Fair Use3): позволяет исполь1. Законы о национальной безо- 1. GDPR: требует правового
зование охраняемых материалов пасности5) и безопасности данных6): основания обработки данных;
для обучения ИИ, исследований - государство вправе требовать
право на объяснение может
и пародий. Ослабляет исключидоступ к алгоритмам, моделям
конфликтовать с коммерческой
тельные права на обучающие
и данным;
тайной9).
данные.
- возможна принудительная ли- 2. AI Act: обязательны про2. Антимонопольное право4):
цензия патентов7).
зрачность (ст. 13), оценка соотограничивает сбор данных и па2. Положения об алгоритмичеветствия и запрет неприемлетентные стратегии при монопоских рекомендациях: запрещают
мого риска (ст. 5); несоответлизации рынка ИИ.
алгоритмы, нарушающие обще- ствующие системы нелегальны
ственный порядок; такие алгои не охраняются10).
8)
ритмы не подлежат охране .
Источник: сост. авторами по:
1)
Директива (ЕС) 2019/790 Европейского парламента и Совета от 17 апреля 2019 г. об авторском
праве и смежных правах на Едином цифровом рынке и о внесении изменений в Директивы 96/9/EC и
2001/29/EC // Официальный журнал Европейского союза. 17.05.2019. L 130. URL: https://eurlex.europa.eu/eli/dir/2019/790/oj (дата обращения: 02.03.2026).
2)
Регламент (ЕС) 2024/1689 Европейского парламента и Совета от 13.06.2024 г. об установлении гармонизированных правил в отношении искусственного интеллекта (ИИ Акт) // Официальный журнал
Европейского союза. 12.07.2024. L. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2024/1689/oj (дата обращения:
02.03.2026); Этические принципы для заслуживающего доверия искусственного интеллекта: подготовлены Независимой группой высокого уровня экспертов по искусственному интеллекту (AI HLEG), 8 апреля 2019 г. // Официальный сайт Европейской комиссии. URL: https://digital-strategy.ec.europa.eu/en/
library/ethics-guidelines-trustworthy-ai (дата обращения: 05.03.2026).
3)
United States Code. Title 35 – Patents. § 101 (Patentable subject matter) // U.S. Government Publishing
Office. URL: https://www.govinfo.gov/link/uscode/35/101 (дата обращения: 05.03.2026).
4)
Рекомендации Федеральной торговой комиссии США по обеспечению правдивости, справедливости и равенства при использовании искусственного интеллекта компаниями / Федеральная торговая комиссия США (FTC), 19 апреля 2021 г. // Официальный сайт Федеральной торговой комиссии США. URL:
https://privacysecurityacademy.com/wp-content/uploads/2021/04/Aiming-for-truth-fairness-and-equity-in-yourcompanys-use-of-AI.pdf (дата обращения: 05.03.2026).
5)
Закон Китайской Народной Республики о национальной безопасности (принят 1 июля 2015 г.) //
Официальный сайт Государственного совета Китайской Народной Республики. URL: https://www.gov.cn/
zhengce/2015-07/01/content_2893902.htm (дата обращения: 04.03.2026).
6)
Закон Китайской Народной Республики о защите данных № 84 от 10.06.2021 г. (вступил в силу
01.09.2021 г.) // National People’s Congress of the People’s Republic of China. URL: http://en.npc.gov.cn.
cdurl.cn/2021-06/10/c_689311.htm (дата обращения: 05.03.2026).
7)
Закон Китайской Народной Республики о патентах (в ред. от 17.10.2020 г.). Ст. 49 // National People’s
Congress of the People’s Republic of China. URL: http://en.npc.gov.cn.cdurl.cn/2020-10/17/c_674693.htm (дата
обращения: 02.03.2026).
8)
Положения об управлении алгоритмическими рекомендациями в информационных интернет-сервисах Китайской Народной Республики / Министерство промышленности и информатизации КНР.
декабря 2021 г. // Официальный сайт Государственного управления по делам киберпространства КНР.
URL: http://www.cac.gov.cn/2022-01/04/c_1642894606364259.htm (дата обращения: 05.03.2026).
9)
Регламент (ЕС) 2016/679 Европейского парламента и Совета от 27 апреля 2016 г. о защите физических лиц при обработке персональных данных и о свободном обращении таких данных (Общий регламент
по защите данных) // Официальный журнал Европейского союза. 04.05.2016. L 119. URL: https://eurlex.europa.eu/eli/reg/2016/679/oj (дата обращения: 02.03.2026).
10)
Регламент (ЕС) 2024/1689 Европейского парламента и Совета от 13.06.2024 г. об установлении
гармонизированных правил в отношении искусственного интеллекта (ИИ Акт) // Официальный журнал
Европейского союза. 12.07.2024. L. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2024/1689/oj (дата обращения: 02.03.2026).
38
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Табл. 3 показывает, что охрана результатов ИИ в США, Китае и ЕС не является
автономной категорией, а функционирует
в пределах системных приоритетов соответствующих правопорядков. В США она
соотносится со стимулированием инноваций и конкуренции, в Китае – с государственными интересами и национальной
безопасностью, в ЕС – с защитой персональных данных, фундаментальных прав и
управлением рисками. Эти императивы
определяют пределы осуществления исключительных прав и одновременно выявляют зоны неопределённости, связанные с
автономной генерацией и непрозрачностью алгоритмов. Далее рассматриваются
компенсаторные механизмы, направленные на преодоление указанных пробелов
(табл. 4).
Пробелы и компенсаторные механизмы в праве ИИ: сравнительно-правовой комментарий
Сравнительный анализ показывает, что
ни одна из рассматриваемых систем права
(США, Китая или ЕС) не обладает полной
охраной всех возможных результатов, создаваемых с помощью ИИ. Автономное
творчество ИИ, «чёрный ящик» алгоритмов
и использование метода машинного обучения, при котором модель постепенно обновляет свои знания по мере поступления
новых данных, не требуя полного переобучения на всей совокупности информации
(инкрементальное обучение), создают правовые пробелы, которые классические институты интеллектуальной собственности
не способны полностью охватить.
В современных условиях каждая правовая система формирует собственные
компенсаторные механизмы восполнения
нормативных пробелов в сфере ИИ.
В США отсутствие специального правового режима ИИ компенсируется использованием договорных конструкций и
режима коммерческой тайны, что позволяет закреплять права на результаты функционирования нейросетей вне зависимости
от наличия творческого вклада человека.
В Китае устранение пробелов обеспечивается посредством государственных
стандартов, пилотных правовых режимов
и оперативных административных актов,
допускающих экспериментирование с новыми правовыми моделями и адаптацию
регулирования к технологическим вызовам.
В Европейском союзе компенсация
осуществляется через институт защиты баз
данных, регулирование доступа к данным
и соблюдение наднациональных стандартов, а также посредством формирования
контролируемых общеевропейских пространств данных. При этом легитимность
охраны результатов ИИ поставлена в зависимость от соблюдения установленных
процедур и режимов использования данных.
Табл. 4 систематизирует ключевые
пробелы и соответствующие компенсаторные механизмы в трех юрисдикциях, демонстрируя различные стратегические
подходы к преодолению правовой неопределённости, возникающей при применении ИИ.
Таблица 4
Пробелы и компенсаторные механизмы в праве ИИ: подходы США, Китая и ЕС
США
Китай
Европейский Союз
Пробел: автономное творчество ИИ (правовой вакуум)
Договорное регулирование (ли- Государственные стандарты,
Особое право на базы данных;
цензии на API и модели) и рас- пилотные зоны ИИ и оперативобсуждается введение специширение режима коммерческой ные административные акты.
ального смежного права для матайны.
шинно-генерированного контента1).
Пробел: невозможность раскрытия для патентования («Чёрный ящик»)
Патентование функциональноПатентование результата приПатентование возможно при дости системы (входы/выходы) и
менения (а не внутренней лостаточном раскрытии для спезащита через коммерческую
гики) при сохранении техничециалиста2);
тайну.
ского эффекта.
Закон об ИИ требует дополнительной прозрачности для систем высокого риска3).
39
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Окончание табл. 4
Пробел: коллективное, инкрементальное обучение моделей (сложность атрибуции)
Открытые лицензии4) и многоОткрытые платформы и нациоРегламент о свободном потоке
уровневые лицензионные сональные консорциумы данных
неличных данных5) и европейглашения.
под государственным контроские6) с предопределёнными
лем.
правилами обмена.
Источник: сост. авторами по:
1)
Директива 96/9/EC Европейского парламента и Совета от 11 марта 1996 г. о правовой охране баз
данных // Официальный журнал Европейских сообществ. 27.03.1996. L 77. URL: https://eurlex.europa.eu/eli/dir/1996/9/oj (дата обращения: 02.03.2026).
2)
Руководство по экспертизе в Европейском патентном ведомстве (Guidelines for Examination in the
European Patent Office): April 2025 edition / Европейское патентное ведомство (ЕПО); вступило в силу 1
апреля 2025 г. // Официальный сайт ЕПО. URL: https://www.epo.org/en/legal/guidelines-epc (дата обращения: 05.03.2026).
3)
Регламент (ЕС) 2024/1689 Европейского парламента и Совета от 13.06.2024 г. об установлении гармонизированных правил в отношении искусственного интеллекта (ИИ Акт) // Официальный журнал
Европейского союза. 12.07.2024. L. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2024/1689/oj (дата обращения:
02.03.2026).
4)
Лицензия MIT (The MIT License): стандартная разрешительная открытая лицензия на программное
обеспечение / Massachusetts Institute of Technology (MIT); одобрена Open Source Initiative (OSI); действует
с 1988 г. // Официальный сайт Open Source Initiative. URL: https://opensource.org/license/mit (дата обращения: 05.03.2026); Лицензия Apache, версия 2.0 (Apache License, Version 2.0): открытая разрешительная лицензия на программное обеспечение / Apache Software Foundation; январь 2004 г. // Официальный сайт
Apache Software Foundation. URL: https://www.apache.org/licenses/LICENSE-2.0 (дата обращения:
05.03.2026).
5)
Регламент (ЕС) 2018/1807 Европейского парламента и Совета от 14 ноября 2018 года о создании
рамочных условий для свободного потока неличных данных в Европейском Союзе (принят 14.11.2018 г.] //
EUR-Lex: официальная база европейского законодательства. URL: https://eur-lex.europa.eu/legalcontent/RU/TXT/?uri=CELEX:32018R1807 (дата обращения: 05.03.2026).
6)
Инициатива GAIA-X: Федеративная безопасная инфраструктура данных для Общих европейских
пространств данных (Common European Data Spaces) // Официальный сайт GAIA-X. URL: https://gaia-x.eu/;
https://docs.gaia-x.eu/; Architecture Document 25.11. (дата обращения: 05.03.2026).
Анализ, представленный в табл. 1–4,
позволяет проследить полную архитектуру
правовой защиты результатов, созданных с
использованием ИИ, в США, Китае и ЕС.
Табл. 1 показала, какие объекты и критерии охраны являются фундаментальными
в каждой юрисдикции, табл. 2 раскрыла
механизмы установления и распределения
прав, табл. 3 выявила ключевые ограничения и системные императивы, а табл. 4
продемонстрировала существующие пробелы и компенсаторные механизмы. В совокупности эти четыре аналитических
блока показывают, что институт защиты
результатов ИИ не существует в правовом
вакууме, а формируется на пересечении
классических институтов интеллектуальной собственности, коммерческой тайны и
наднациональных или государственных
регуляторных требований. Логика построения системы охраны отличается в каждой
юрисдикции: от рыночно-ориентированной автономии США до стратегически ин-
струментальной функции Китая и ценностно-регуляторного подхода ЕС. Этот
комплексный анализ создаёт основу для
сравнительно-правовой оценки потенциала внедрения зарубежных институтов защиты ИИ в российской правовой системе,
а также для выявления универсальных и
системно обусловленных принципов, которые могут быть адаптированы к национальному контексту.
Адаптация зарубежного опыта в
российской правовой системе
По нашему мнению, вывод о возможности применения зарубежных институтов
защиты результатов, созданных с помощью ИИ, в российской правовой системе
следует формулировать с учётом того, что
прямое заимствование отдельных правовых конструкций невозможно без адаптации к мета-целям и системной логике российского правопорядка. Сравнительный
анализ показывает, что модели США, Китая и ЕС основаны на различном приори40
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
тете конкурирующих логик (охраны инвестиций, стратегического контроля и минимизации социальных рисков), поэтому их
институты защиты результатов ИИ функционируют как элементы разных правовых
архитектур.
В российской системе возможно использование отдельных инструментов зарубежных моделей преимущественно в
форме функциональных аналогов, адаптированных к национальной доктрине и
структуре источников права, с опорой на
антропоцентрическое определение авторства (ст. 1228 ГК РФ), институт коммерческой тайны (ст. 1465–1472 ГК РФ) и механизм экспериментальных правовых режимов в сфере цифровых инноваций.
Американский подход может быть использован в части усиления договорных
конструкций, развития режимов коммерческой тайны и повышения предсказуемости оборота результатов ИИ, но его перенос ограничен отсутствием сопоставимой
прецедентной инфраструктуры и иным соотношением публичного и частного регулирования.
Европейская модель может рассматриваться как источник регуляторных решений в сфере управления рисками (защита
данных, прозрачность, ответственность),
однако её жесткая логика соблюдения
установленных требований при некритическом внедрении способна создать избыточные барьеры для инновационной деятельности и сузить возможности правовой
охраны результатов, созданных с использованием ИИ.
Китайская модель, основанная на примате государственных интересов и административного управления доступом к технологиям, функционально ближе к традициям сильного публичного регулирования,
но её заимствование сопряжено с рисками
снижения автономии частноправовой защиты и ослабления инвестиционной привлекательности технологического сектора.
Вывод. Прямое заимствование зарубежных институтов защиты результатов ИИ
невозможно без адаптации к мета-целям и
системной логике российского правопорядка. Наиболее реалистичным является
комбинированный подход, включающий:
сохранение
антропоцентричного
ядра авторского и патентного права (с признанием творческого вклада человека при
использовании ИИ);
расширение договорных механизмов оборота результатов ИИ и развитие режима коммерческой тайны;
формирование гибких регуляторных требований, обеспечивающих технологический суверенитет и безопасность
применения технологий9.
Зарубежный опыт (США, Китай, ЕС)
может служить методологической базой и
источником проверенных решений, однако
эффективная имплементация возможна
только при системной адаптации институтов к российской модели соотношения
частных прав, публичных интересов и
стратегических приоритетов государства.
Закон Китайской Народной Республики об авторском праве (в ред. от 11.11.2020 г.) // WIPO Lex. URL:
https://www.wipo.int/wipolex/ru/legislation/details/21065 (дата обращения: 02.03.2026);
Закон Китайской Народной Республики о защите данных № 84 от 10.06.2021 г. (вступил в силу 01.09.2021 г.) //
National People’s Congress of the People’s Republic of China. URL: http://en.npc.gov.cn.cdurl.cn/202106/10/c_689311.htm (дата обращения: 05.03.2026).
9
41
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 42–56
© Ю.П. Майданевич, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.40.34.005
EDN QXBSAN
УДК 347.7
Ю.П. Майданевич
Принципы платформенной экономики
и пределы прав предпринимателей
в свете Федерального закона № 289-ФЗ
Юлия Петровна Майданевич – профессор кафедры «Государственное и муниципальное управление»,
ФГАОУ ВО «Севастопольский государственный университет», доктор экономических наук, доцент,
г. Севастополь; maidanevich@rambler.ru
Аннотация. Принятие Федерального закона от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ «Об отдельных
вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации» знаменует переход к системному правовому регулированию отношений с участием цифровых платформ.
В статье на основе формально-юридического и сравнительно-правового методов анализируются принципы платформенной экономики, закрепленные в новом Законе, и их влияние на
пределы осуществления прав предпринимателей – партнеров цифровых платформ. Особое
внимание уделяется проблеме алгоритмического управления как новой форме реализации
властных полномочий операторами платформ, а также вопросам ответственности за использование искусственного интеллекта. Научная новизна исследования заключается в выявлении системной связи между специальными принципами регулирования (прозрачность, пропорциональность, баланс интересов) и конкретными нормами Закона № 289-ФЗ, ограничивающими дискрецию операторов платформ. Сформулированы предложения по дальнейшему
совершенствованию законодательства в части ответственности за алгоритмические решения
и антимонопольного контроля платформ.
Ключевые слова: платформенная экономика; цифровая платформа; Федеральный
закон № 289-ФЗ; принципы правового регулирования; пределы осуществления прав; злоупотребление правом; алгоритмическое управление; баланс интересов; ответственность операторов; искусственный интеллект.
Для цитирования: Майданевич Ю.П. Принципы платформенной экономики и пределы
прав предпринимателей в свете Федерального закона № 289-ФЗ // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 42‒56.
Y.P. Maidanevych
Principles of Platform Economy and Limits of Entrepreneurs'
Rights Under Federal Law No. 289-FZ
Yulia Maidanevych – Professor, the Department of Public and Municipal Administration, Sevastopol State
University, Doctor of Economics, Associate Professor, Sevastopol; maidanevich@rambler.ru
Annotation. The adoption of Federal Law No. 289-FZ of July 31, 2025, "On Certain Issues of
Regulating the Platform Economy in the Russian Federation" marks the transition to systemic legal
regulation of relations involving digital platforms. Based on formal legal and comparative legal
methods the article analyzes principles of the platform economy enshrined in the new Law and their
influence on the limits of entrepreneurs' rights as partners of digital platforms. Particular attention
is paid to the problem of algorithmic control as a new form of exercising powers of authority by
platforms operators, as well as to issues of liability for the use of artificial intelligence. The scientific
novelty of the study lies in identifying a systemic connection between special principles of regulation
(transparency, proportionality, balance of interests) and specific provisions of Federal Law No. 289FZ that limit platform operators' discretion. The author presents proposals for further improvement
of legislation in terms of liability for algorithmic decisions and antitrust control of platforms.
42
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Keywords: platform economy; digital platform; Federal Law No. 289-FZ; principles of legal
regulation; limits of exercising the rights; abuse of rights; algorithmic control; balance of interests;
operator liability; artificial intelligence.
Цифровая трансформация экономики
Российской Федерации достигла стадии,
на которой фрагментарное регулирование
отношений с участием цифровых платформ перестало отвечать потребностям хозяйственного оборота. По данным Министерства экономического развития РФ,
оборот сектора электронной коммерции за
последние несколько лет вырос почти в
шесть раз, более 80% населения России
ежедневно используют цифровые ресурсы,
а доля онлайн-торговли в розничном обороте превысила 15%, причем более половины этого объема приходится на маркетплейсы1. Платформы обеспечивают занятость для миллионов граждан, включая самозанятых, и выступают крупными инвесторами в логистическую инфраструктуру2. Как отмечают в своих исследованиях Н.В. Рубцова [6] и А.М. Алексеев [1],
российский рынок маркетплейсов характеризуется высокой степенью локализации и
институциональной специфики, доминированием отечественных платформ и активным развитием экосистемных связей.
Принятие 31 июля 2025 г. Федерального закона № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной
экономики в Российской Федерации» (далее – Закон № 289-ФЗ, Закон о платфор-
менной экономике) стало ответом на вызовы стремительно развивающегося сектора3. Закон, вступающий в силу 1 октября
2026 г., впервые на законодательном
уровне определяет понятийный аппарат
платформенной экономики, устанавливает
принципы взаимодействия операторов,
партнеров и пользователей, а также вводит
механизмы государственного контроля4 [7].
В юридической литературе подчеркивается,
что принятие данного закона знаменует переход от разрозненного регулирования к
системному осмыслению цифровых платформ как особого правового явления5 [8].
Вместе с тем принятие специального
закона актуализирует фундаментальную
теоретико-правовую проблему определения пределов осуществления прав предпринимателей в условиях, когда традиционные диспозитивные начала гражданского права сталкиваются с алгоритмическим управлением и асимметрией возможностей между платформами-операторами
и их партнерами. Статья 10 Гражданского
кодекса РФ, устанавливающая запрет злоупотребления правом, приобретает новое
содержание в контексте платформенной
экономики, где значительная часть решений принимается автоматизированными
системами на основе формализованных
1
Mishustin M. Holds strategic session on regulating the platform economy // Official website of the Government
of the Russian Federation. URL: http://special.government.ru/en/news/57880/ (дата обращения: 15.03.2026).
Колесников М. До конца года с бизнесом будет обсуждаться нормативная «обвязка» закона о платформах //
Министерство экономического развития Российской Федерации. 04.09.2025. URL: https://economy.gov.ru/
material/news/maksim_kolesnikov_do_konca_goda_s_biznesom_budet_obsuzhdatsya_normativnaya_obvyazka
_zakona_o_platformah.html (дата обращения: 15.03.2026).
2
Колесников М. До конца года с бизнесом будет обсуждаться нормативная «обвязка» закона о платформах //
Министерство экономического развития Российской Федерации. 04.09.2025. URL: https://economy.gov.ru/
material/news/maksim_kolesnikov_do_konca_goda_s_biznesom_budet_obsuzhdatsya_normativnaya_obvyazka
_zakona_o_platformah.html (дата обращения: 15.03.2026).
3
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
4
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
5
Колесников М. До конца года с бизнесом будет обсуждаться нормативная «обвязка» закона о платформах // Министерство экономического развития Российской Федерации. 04.09.2025. URL:
https://economy.gov.ru/material/news/maksim_kolesnikov_do_konca_goda_s_biznesom_budet_obsuzhdatsya_n
ormativnaya_obvyazka_zakona_o_platformah.html (дата обращения: 15.03.2026).
43
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
критериев [6]. А.М. Магомедова, З.М. Абдуллаева, А.А. Магомедова [4] что цифровая трансформация права не должна сводиться к технократическому подходу; приоритетом должно оставаться сохранение
гуманистических принципов и национальной правовой идентичности6.
Цель настоящего исследования состоит в выявлении системы принципов
правового регулирования платформенной
экономики, закрепленных в Законе № 289ФЗ, и определении их влияния на пределы
осуществления предпринимательских прав
партнерами цифровых платформ.
Научная новизна исследования заключается в комплексном анализе положений
Закона № 289-ФЗ сквозь призму учения о
пределах осуществления гражданских прав.
В статье обосновывается тезис о том, что
специальные принципы платформенной
экономики (прозрачность алгоритмического
управления, пропорциональность, баланс
интересов) выступают инструментами ограничения дискреционных полномочий операторов платформ и формируют новые границы осуществления прав в цифровой среде.
Методологическую основу исследования составляют формально-юридический
метод (анализ содержания норм Закона
№ 289-ФЗ и ст. 10 ГК РФ), сравнительноправовой метод (сопоставление российского регулирования с подходами, реализованными в праве Европейского Союза), а
также методы системного и догматического анализа.
Теоретическую базу работы образуют
труды В.А. Лаптева, О.А. Тарасенко [3],
А.Н. Приженниковой [5], Н.В. Рубцовой [6],
а также публикации в ведущих юридических
изданиях, посвященные проблемам цифровизации экономики и защиты прав предпринимателей таких исследователей, как
М. Колесников7, M. Mишустин8, Р. Васиян
[8], Н.В. Архиереев [2], А.М. Магомедова,
З.М. Абдуллаева, А.А. Магомедова [4] и др.
Стремительное развитие цифровых
платформ и необходимость обеспечения
баланса интересов всех участников платформенной экономики обусловили необходимость разработки и принятия 289-ФЗ
«Об отдельных вопросах регулирования
платформенной экономики в Российской
Федерации». Данный документ впервые в
российском законодательстве закрепляет
систему понятий, описывающих отношения
в сфере платформенной экономики. Так, в
ст. 2 Закона определено, что под платформенной экономикой понимается «совокупность организационных и имущественных
отношений, складывающихся в результате
взаимодействия неограниченного круга
лиц посредством цифровых платформ для
осуществления предпринимательской деятельности или в иных целях»9. В доктрине
обосновывается необходимость четкого
разграничения цифровой платформы как
технологической системы и платформенной экономики как системы специфических экономических отношений, базирующихся на ней10 [8]. Данное разделение
необходимо для определения ключевых
элементов регулирования. Для целей применения наиболее строгих требований к
участникам платформенной экономики Закон вводит специальную категорию – «посредническая цифровая платформа».
6
Mishustin M. Holds strategic session on regulating the platform economy // Official website of the Government
of the Russian Federation. URL: http://special.government.ru/en/news/57880/ (дата обращения: 15.03.2026).
7
Колесников М. До конца года с бизнесом будет обсуждаться нормативная «обвязка» закона о платформах //
Министерство экономического развития Российской Федерации. 04.09.2025. URL: https://economy.gov.ru/
material/news/maksim_kolesnikov_do_konca_goda_s_biznesom_budet_obsuzhdatsya_normativnaya_obvyazka
_zakona_o_platformah.html (дата обращения: 15.03.2026).
8
Mishustin M. Holds strategic session on regulating the platform economy // Official website of the Government
of the Russian Federation. URL: http://special.government.ru/en/news/57880/ (дата обращения: 15.03.2026).
9
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
10
Колесников М. До конца года с бизнесом будет обсуждаться нормативная «обвязка» закона о платформах //
Министерство экономического развития Российской Федерации. 04.09.2025. URL: https://economy.gov.ru/
material/news/maksim_kolesnikov_do_konca_goda_s_biznesom_budet_obsuzhdatsya_normativnaya_obvyazka
_zakona_o_platformah.html (дата обращения: 15.03.2026).
44
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Данная платформа подлежит включению в реестр при достижении установленных Правительством РФ критериев (объем
сделок, количество партнеров, размер аудитории)11.
С целью обеспечения баланса всех
участников платформенной экономики в
289-ФЗ приводится субъектный состав
платформенных отношений, который включает (рис. 1): операторов посреднической
цифровой платформы, партнеров, пользователей.
Разделение участников по данному
субъектному составу обеспечивает четкое
распределение прав и обязанностей
(исключая «серые зоны»), способствует
дифференциации ответственности, определяет правовой статус и механизмы защиты прав (процессуальный аспект), а
также повышает уровень экономической и
налоговой определенности.
Следует обратить внимание на нововведения, обусловленные принятием Закона
№ 289-ФЗ, которые обеспечили распространению его действия на отношения с
участием физических лиц, находящихся на
специальном налоговом режиме «Налог на
профессиональный доход» (самозанятых).
Данное нововведение формирует правовую основу для защиты интересов таких
физических лиц в рамках платформенной
экономики12 [5].
ПЛАТФОРМЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ
ОПЕРАТОР ПОСРЕДНИЧЕСКИЙ ЦИФРОВОЙ ПЛАТФОРМЫ
Лицо, оказывающее услуги по организации
взаимодействий партнеров и пользователей
ПАРТНЕРЫ
Партнеры-продавцы
Партнеры-исполнители
Лица, реализующие товары
посредством платформы
Лица, выполняющие работы,
оказывающие услуги посредством
платформы
ПОЛЬЗОВАТЕЛИ
Партнеры-продавцы
Партнеры-исполнители
Лица, приобретающие товары
посредством платформы
Лица, приобретающие работы,
оказывающие услуги посредством
платформы
Рис. 1. Субъектный состав платформенных отношений
Источник: сост. автором на основе13.
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
12
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
13
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
11
45
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Фактически законодатель выстраивает
платформенные отношения как трехстороннюю конструкцию (оператор, партнеры, пользователи), в которой оператор
платформы выполняет не только техникопосреднические функции, но и выступает в
роли организатора, задающего правила
взаимодействия. Такой подход принципиально важен для определения пределов
прав предпринимателей-партнеров, поскольку их правовое положение оказывается в существенной зависимости от условий, устанавливаемых оператором.
Закрепленные в ст. 3 Закона № 289-ФЗ
принципы правового регулирования платформенной экономики направлены, в том
числе, на обеспечение соблюдения законодательства в данной сфере. Проведенный
анализ принципов правового регулирова-
ния позволяет объединить их в три основные группы (рис. 2).
Представленная система принципов
демонстрирует трехуровневую структуру,
отражающую иерархию нормативных основ регулирования цифровых платформ.
Раскроем каждый уровень более подробно.
Первый уровень образуют общие конституционные принципы, которые в условиях платформенной экономики приобретают специфическую форму реализации.
Речь идет о признании и защите частной
собственности, свободе экономической
деятельности, поддержке конкуренции и
единстве экономического пространства.
Данные принципы задают параметры, определяющие допустимые границы государственного вмешательства во взаимодействие участников платформенных отношений.
Система принципов правового регулирования платформенной экономики
Первая группа
общие конституционные принципы, получающие специфическое преломление в платформенной среде
признание и защита частной собственности, свобода экономической деятельности, поддержка конкуренции, единство экономического пространства
Вторая группа
отраслевые принципы гражданского права
равенство участников, неприкосновенность собственности,
свобода договора, недопустимость произвольного вмешательства в частные дела
Третья группа
специальные принципы регулирования платформенной экономики, которые впервые получают нормативное закрепление
принцип прозрачности, принцип пропорциональности, принцип баланса интересов
Рис. 2. Система принципов правового регулирования платформенной экономики
Источник: сост. автором на основе14.
Цифровые платформы и аптеки: какие изменения грядут в 2026 году? // Пепеляев Групп. 2026. Март. URL:
https://www.pgplaw.ru/analytics-and-brochures/articles-comments-interviews/tsifrovye-platformy-i-apteki-2026/
(дата обращения: 15.03.2026).
14
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
46
Второй уровень составляют отраслевые принципы гражданского права, к
числу которых относятся юридическое равенство участников, неприкосновенность
собственности, свобода договора и недопустимость произвольного вмешательства
в частные дела. Вместе с тем, как справедливо отмечают исследователи [1; 3; 6], в
контексте платформенной экономики формально-юридическое равенство вступает в
противоречие с фактической асимметрией
возможностей. Последняя выражается в
том, что оператор платформы не только
формулирует правила взаимодействия в
договорах присоединения, но и обеспечивает их соблюдение посредством алгоритмических инструментов контроля [3; 6].
Н.В. Рубцова [6] и А.М. Алексеев [1] обращают внимание на то, что российский рынок маркетплейсов характеризуется олигополистической структурой, сочетающейся
с высокой интенсивностью конкуренции
среди продавцов, причем мультихоминг
как для продавцов, так и для покупателей
не ограничен15.
Третий уровень представлен специальными принципами регулирования платформенной экономики, впервые получившими нормативное закрепление.
Первым принципом данного уровня
выступает принцип прозрачности (транспарентности) алгоритмического управления. Его нормативное наполнение раскрывается через систему конкретных требований: запрет для операторов на изменение
пользовательской сортировки товаров при
осуществлении поиска (ч. 2 ст. 10 Закона),
обязанность предоставлять партнерам информацию о принципах формирования
рейтинга и ранжирования (ст. 5 Закона),
а также обеспечение равного доступа к
платным услугам, влияющим на параметры поисковой выдачи (ч. 1 ст. 10 Закона)16. В научной литературе и правоприменительной практике17 указывается, что
прозрачность алгоритмов взаимодействия
участников платформы выступает необходимым условием реализации права на защиту от дискриминационных практик.
Федеральная антимонопольная служба,
как следует из официальных источников18,
в настоящее время уделяет пристальное
внимание анализу алгоритмов ранжирования информации в поисковой выдаче
с целью выявления признаков нарушения
антимонопольного законодательства.
Вторым специальным принципом является принцип пропорциональности, который требует соразмерности ограничений
прав участников целям защиты публичных
интересов. В Законе № 289-ФЗ данный
принцип находит свое выражение в установлении дифференцированных сроков
уведомления об изменении договора: 45
дней для существенных изменений (размер
вознаграждения, меры ответственности,
условия возврата товара) и 15 дней для
иных изменений (ст. 12)19. При этом законодатель предусматривает исключения
для изменений, улучшающих положение
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
16
Там же.
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
17
Цифровые платформы и аптеки: какие изменения грядут в 2026 году? // Пепеляев Групп. 2026. Март.
URL:
https://www.pgplaw.ru/analytics-and-brochures/articles-comments-interviews/tsifrovye-platformy-iapteki-2026/ (дата обращения: 15.03.2026).
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
18
ФАС разработала проект постановления о контроле за соблюдением требований в платформенной экономике России // Официальный сайт Федеральной антимонопольной службы. URL: https://fas.gov.ru/
news/33654 (дата обращения: 16.03.2026).
19
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
15
47
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
партнеров, или направленных на приведение договора в соответствие с требованиями законодательства20.
Третьим принципом выступает принцип баланса интересов, предполагающий
учет и согласование интересов всех участников платформенного взаимодействия.
В официальных комментариях Министерства экономического развития РФ подчеркивается, что закон о платформах принят с
целью формирования «безопасной цифровой среды для покупателей, понятных правил работы для продавцов, а также гарантии для самозанятых» 21 [3]. Механизмами
обеспечения данного баланса выступают
обязательная проверка сведений о партнерах (ст. 5), досудебный порядок рассмотрения споров (ст. 14), а также запрет на необоснованное ограничение доступа к личному кабинету (ст. 13)22.
Наконец, четвертый специальный принцип – принцип технологической нейтральности – предполагает, что правовое регулирование не должно отдавать предпочтения каким-либо конкретным технологиям
или дискриминировать их. Особую значимость данный принцип приобретает в контексте использования искусственного интеллекта, поскольку преждевременная
«привязка» правовых норм к определенным технологическим решениям способна
создать препятствия для инновационного
развития [7]. Согласно исследованиям
И.А. Храпова [7] и Н.В. Архиереева [2] в
настоящее время актуальной является и
проблема четких правовых дефиниций искусственного интеллекта, а также определения механизмов ответственности за
вред, причиненный такими системами.
Таким образом, закрепленная в Законе
№ 289-ФЗ система принципов формирует
нормативную основу для определения пре-
делов осуществления предпринимательских прав в условиях платформенной экономики.
В традиционном понимании пределы
осуществления гражданских прав рассматриваются как установленные законом границы, в рамках которых управомоченное
лицо может реализовывать возможности,
составляющие содержание субъективного
права. Как справедливо отмечается в научных исследованиях Н.В. Рубцова [6], ключевое значение здесь имеют положения ст.
10 ГК РФ, где закреплены три основных
ограничителя: недопустимость действий в
обход закона с противоправной целью, запрет на злоупотребление правом (включая
шикану и иные формы недобросовестного
поведения), а также невозможность использования гражданских прав для ограничения конкуренции.
Особую актуальность проблема определения пределов осуществления прав
приобретает в сфере предпринимательской деятельности. Действуя на свой риск,
предприниматель обладает широкой свободой выбора, однако эта свобода не является абсолютной. Она ограничена как публичными интересами (защитой основ конституционного строя, прав и законных интересов третьих лиц), так и частными интересами контрагентов и потребителей [5].
В постановлениях Пленума Верховного Суда РФ неоднократно указывалось,
что поведение стороны может быть признано недобросовестным не только при
наличии умысла на причинение вреда. Это
возможно и в иных случаях – когда поведение противоречит представлениям о
добросовестности и разумности, сложившимся в гражданском обороте [6]. Данная
формулировка позволяет судам применять
общие правила о пределах прав к разным
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
21
Mishustin M. Holds strategic session on regulating the platform economy // Official website of the Government
of the Russian Federation. URL: http://special.government.ru/en/news/57880/ (дата обращения: 15.03.2026).
22
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
20
48
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
ситуациям. В том числе к тем, которые возникают в цифровой среде.
Необходимость в адаптации понятия
«недобросовестность» в сфере платформенной экономики обусловлена спецификой реализации пределов прав, формирующихся под воздействием ряда факторов:
1. Асимметрия информации и власти.
Оператор платформы обладает доступом к
данным о поведении всех участников, может анализировать их предпочтения и прогнозировать действия, а партнеры видят
только часть информации. Такая асимметрия создает предпосылки для злоупотреблений, которые могут принимать различные формы: манипулирование поисковой
выдачей, скрытое изменение условий, дискриминационное применение санкций23.
ФАС России неоднократно выдавала предупреждения крупнейшим электронным
торговым площадкам о прекращении навязывания продавцам невыгодных условий24.
2. Алгоритмическое управление. Значительная часть решений, затрагивающих
права и интересы предпринимателей, принимается автоматизированными системами без участия человека. Блокировка аккаунта, понижение в поисковой выдаче,
применение штрафных санкций могут осуществляться алгоритмами на основе формализованных критериев, которые не всегда
очевидны для партнера и не поддаются эффективному оспариванию [7]. Исследователи (И.А. Храпов [7] и Н.В. Архиереев [2])
отмечают, что проблемы ответственности
за вред, причиненный использованием технологий искусственного интеллекта, требуют особого внимания25 [2; 7].
3. Цифровое неравенство. Участие в
платформенной экономике требует определенного уровня цифровой компетентности. Предприниматели, не обладающие достаточными знаниями для эффективного
использования платформенных инструментов, оказываются в заведомо невыгодном положении26 [4; 6].
Однако наиболее остро проблема соблюдения баланса интересов и недопущения злоупотреблений стоит там, где классические правовые механизмы сталкиваются с новыми технологическими реалиями. 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в
Российской Федерации»27 содержит ряд
механизмов, направленных на противодействие злоупотреблениям со стороны операторов и установление пределов осуществления их прав, которые можно сгруппировать по трем направлениям.
Первое направление – регулирование
договорных отношений. Так, в ст. 5 Закона
содержится перечень обязательных условий,
Цифровые платформы и аптеки: какие изменения грядут в 2026 году? // Пепеляев Групп. 2026. Март.
URL:
https://www.pgplaw.ru/analytics-and-brochures/articles-comments-interviews/tsifrovye-platformy-iapteki-2026/ (дата обращения: 15.03.2026).
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
24
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
ФАС разработала проект постановления о контроле за соблюдением требований в платформенной экономике России // Официальный сайт Федеральной антимонопольной службы. URL: https://fas.gov.ru/news/33654
(дата обращения: 16.03.2026).
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
25
Ethical Challenges of AI. A Study from the Russian Legal Perspective // Russian Law Journal. 2024. Vol. 12.
№ 3. P. 78–95.
Mishustin M. Holds strategic session on regulating the platform economy // Official website of the Government of
the Russian Federation. URL: http://special.government.ru/en/news/57880/ (дата обращения: 15.03.2026).
26
Mishustin M. Holds strategic session on regulating the platform economy // Official website of the Government
of the Russian Federation. URL: http://special.government.ru/en/news/57880/ (дата обращения: 15.03.2026).
27
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
23
49
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
которые должны быть предусмотрены в
соответствующем договоре. Среди них:
порядок определения вознаграждения оператора, условия установления скидок,
меры ответственности сторон, а также порядок доступа к информации о принципах
ранжирования28. Данные требования установлены как обязательные, что существенно
ограничивает оператора в выборе договорных условий. Кроме того, согласно 9 ст. 9
Закона оператору запрещено предоставлять скидки на товары партнера без получения его согласия29, что является прямым
ограничением права оператора распоряжаться информацией о ценах и товарах.
Контроль за соблюдением установленных требований возложен на Федеральную
антимонопольную службу России, которая
в рамках контрольных мероприятий будет
проверять наличие подтверждений получения согласия продавцов на предоставление скидок, осуществляемых за их счет30.
Второе направление регулирования –
это процедурные гарантии. Они касаются
порядка изменения условий работы. Так,
ст. 12 Закона устанавливает разные сроки
уведомления партнеров о таких изменениях. Если меняются размер вознаграждения, меры ответственности или условия
возврата товара, уведомление нужно направить не позднее, чем за 45 дней до вступления изменений в силу. Для всех остальных изменений срок короче – не менее 15
дней31.
Реализация данного механизма позволяет партнерам успеть приспособиться к
новым условиям или принять решение о
прекращении сотрудничества. Тем самым
реализуется принцип пропорциональности.
Третье направление – ограничения на
применение санкций и блокировок. Ст. 13
Закона устанавливает закрытый перечень
оснований для ограничения доступа партнера к личному кабинету (обеспечение соблюдения законодательства, обнаружение
признаков неправомерного доступа третьих лиц, основания, предусмотренные договором)32. При ограничении доступа оператор обязан сохранить возможность использования разделов, предназначенных
для ознакомления с договором, обмена сообщениями и подачи жалоб (ч. 4 ст. 13).
После устранения обстоятельств, послуживших основанием для ограничения, оператор обязан восстановить доступ в течение 48 часов33. ФАС будет проводить проверки обоснованности блокировок личных
кабинетов на платформах34.
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
29
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
30
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
ФАС разработала проект постановления о контроле за соблюдением требований в платформенной экономике России // Официальный сайт Федеральной антимонопольной службы. URL: https://fas.gov.ru/news/33654
(дата обращения: 16.03.2026).
31
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
32
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
33
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
34
Там же.
28
50
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Четвертое направление – механизмы
разрешения споров. Ст. 14 Закона предусматривает обязательную досудебную
процедуру рассмотрения жалоб на посреднической цифровой платформе. Хотя закон не устанавливает детальных требований к этой процедуре, само ее наличие создает институциональную основу для защиты прав партнеров35. Как отмечается в
экспертных комментариях, эффективность
досудебного урегулирования будет зависеть от добросовестности операторов и качества разработанных ими процедур36 [8].
Одним из наиболее сложных вопросов, не получивших достаточного разрешения в Законе № 289-ФЗ, является проблема
ответственности за вред, причиненный решениями, принятыми автоматизированными системами и алгоритмами искусственного интеллекта.
Если алгоритм запрограммирован на
дискриминационное поведение или реализует недобросовестную политику платформы, ответственность должна возлагаться на оператора как на лицо, определяющее правила функционирования платформы. Однако если алгоритм действует в
рамках заданных параметров, но приводит
к несправедливому результату из-за некорректной настройки или ошибок в данных,
вопрос о пределах прав и ответственности
приобретает иной характер [7]. И.А. Храпов [7] и Н.В. Архиереев [2] отмечают, что
проблемы гражданско-правовой ответ-
ственности за вред, причиненный использованием ИИ, требуют выработки специальных правовых механизмов.
Субъект предпринимательской деятельности, эксплуатирующий автономную
систему искусственного интеллекта, должен нести ответственность за причинённый такой системой вред. Исключение составляют случаи, в которых данное лицо
докажет наличие обстоятельств непреодолимой силы или умысла потерпевшего.
Указанная конструкция корреспондирует с
принципом генерального деликта (общего
деликтного обязательства) и не требует
введения обособленного специального
правового режима, однако нуждается в
нормативном закреплении применительно
к сфере платформенных отношений, где
применение общих правил требует уточнения [3; 7].
В академической литературе и правоприменительной практике37 последовательно акцентируется необходимость сохранения человеческого контроля в тех областях, где использование искусственного
интеллекта сопряжено с повышенными
рисками и критическими последствиями.
Наряду с этим обязательным условием
правовой организации платформенных
взаимодействий выступает обеспечение
«объяснимости» алгоритмических решений. Речь идёт о праве контрагента (партнёра) требовать предоставления разъяснений относительно логики принятия реше-
ФАС разработала проект постановления о контроле за соблюдением требований в платформенной экономике России // Официальный сайт Федеральной антимонопольной службы. URL: https://fas.gov.ru/news/33654
(дата обращения: 16.03.2026).
35
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
36
Цифровые платформы и аптеки: какие изменения грядут в 2026 году? // Пепеляев Групп. 2026. Март.
URL:
https://www.pgplaw.ru/analytics-and-brochures/articles-comments-interviews/tsifrovye-platformy-iapteki-2026/ (дата обращения: 15.03.2026).
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
37
Цифровые платформы и аптеки: какие изменения грядут в 2026 году? // Пепеляев Групп. 2026. Март.
URL:
https://www.pgplaw.ru/analytics-and-brochures/articles-comments-interviews/tsifrovye-platformy-iapteki-2026/ (дата обращения: 15.03.2026).
Ethical Challenges of AI. A Study from the Russian Legal Perspective // Russian Law Journal. 2024. Vol. 12.
№ 3. P. 78–95.
Mishustin M. Holds strategic session on regulating the platform economy // Official website of the Government of
the Russian Federation. URL: http://special.government.ru/en/news/57880/ (дата обращения: 15.03.2026).
51
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ния, затрагивающего его правовое или экономическое положение, будь то понижение позиции в выдаче, блокировка доступа
или применение санкционных мер. Закон
№ 289-ФЗ делает первые шаги в этом
направлении, закрепляя право на доступ к
информации о принципах ранжирования,
но не устанавливает права на объяснение
конкретного решения38.
Таким образом, Закон № 289-ФЗ создает систему гарантий, ограничивающих
дискреционные полномочия операторов
платформ и устанавливающих пределы
осуществления их прав. Ключевыми элементами этой системы выступают императивные требования к содержанию договора, процедурные гарантии при изменении условий, ограничения на применение
санкций и механизмы досудебного разрешения споров. Вместе с тем проблема ответственности за алгоритмические решения требует дальнейшей проработки.
Существенной проблемой, создающей
риски для правоприменения, является рассогласованность понятия «цифровая платформа» в Законе № 289-ФЗ и в антимонопольном законодательстве. Ст. 10.1 Федерального закона «О защите конкуренции»
определяет цифровую платформу через
функцию обеспечения сделок между продавцами и покупателями, тогда как Закон о
платформенной экономике трактует данное понятие более расширено, включая обмен информацией, распространение контента и иные формы взаимодействия39.
Как справедливо отмечают эксперты40
[8], без внесения дополнительных корректировок повышается риск возникновения
правовой неопределенности в отношении
субъектного состава антимонопольных запретов. Платформа, не подпадающая под
определение посреднической цифровой
платформы по Закону № 289-ФЗ, может
рассматриваться как цифровая платформа
в антимонопольном законодательстве, и
наоборот.
Федеральная антимонопольная служба
в настоящее время предлагает закрепить в
законе о защите конкуренции специальные
критерии для нетранзакционных цифровых платформ – социальных сетей, поисковых сервисов и видеохостингов – по аналогии с действующим регулированием маркетплейсов. Принятие соответствующих
изменений предусмотрено национальным
планом развития конкуренции на 2026–
2030 годы41.
Для устранения данного противоречия
предлагается унифицировать понятие «цифровая платформа» в различных нормативных актах или четко определить в Законе о
защите конкуренции, что антимонопольные
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
39
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
40
Цифровые платформы и аптеки: какие изменения грядут в 2026 году? // Пепеляев Групп. 2026. Март.
URL:
https://www.pgplaw.ru/analytics-and-brochures/articles-comments-interviews/tsifrovye-platformy-iapteki-2026/ (дата обращения: 15.03.2026).
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
41
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
ФАС разработала проект постановления о контроле за соблюдением требований в платформенной экономике России // Официальный сайт Федеральной антимонопольной службы. URL: https://fas.gov.ru/news/33654
(дата обращения: 16.03.2026).
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
38
52
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
запреты применяются к операторам посреднических цифровых платформ в том
значении, которое установлено Законом
№ 289-ФЗ42.
Особого внимания требуют вопросы
правового регулирования использования
искусственного интеллекта и автоматизированных систем. Как уже отмечалось, Закон № 289-ФЗ лишь фрагментарно регулирует данные вопросы. В частности, закон
не устанавливает:
– требований к тестированию и валидации алгоритмов, используемых для принятия решений, затрагивающих права
партнеров;
– критериев допустимости автоматизированного принятия решений;
– права на человеческое вмешательство в процесс принятия алгоритмических
решений;
– порядка оспаривания решений,
принятых автоматизированными системами43 [8].
В научной литературе (Н.В. Архиереев
[2], А.М. Магомедова, З.М. Абдуллаева,
А.А. Магомедова [4]) отмечается необходимость систематизации правовых рисков
внедрения нейротехнологий и платформенных решений, выявления пробелов в
регулировании ответственности за применение ИИ. Исследователи44 также обращают
внимание на этические вызовы, связанные
с интеграцией ИИ в правовые системы,
включая риски предвзятости и ошибок.
Восполнение этих пробелов может
осуществляться как путем внесения изме-
нений в Закон № 289-ФЗ, так и путем разработки подзаконных актов, конкретизирующих требования к функционированию
платформ.
Закон № 289-ФЗ в качестве одной из
целей называет развитие конкуренции, однако конкретные антимонопольные механизмы в нем проработаны недостаточно.
Критерии доминирующего положения
платформ, запреты на дискриминационные практики, правила доступа к инфраструктуре требуют дополнительного нормативного закрепления45.
Представляется обоснованным использование опыта европейского регулирования (Digital Markets Act), где для крупных
платформ («привратников») устанавливаются специальные обязанности: не использовать данные партнеров для конкуренции
с ними, обеспечивать совместимость с конкурирующими сервисами, предоставлять
доступ к данным для бизнес-пользователей [7].
В российских условиях целесообразно
разработать критерии отнесения платформ
к субъектам, занимающим доминирующее
положение, с учетом специфики платформенных рынков (сетевые эффекты, многосторонность, роль данных)46 [1]. ФАС России в настоящее время изучает механизмы
комиссий и тарифов на услуги маркетплейсов, уделяя особое внимание различиям в
зависимости от страны происхождения товара, скидкам, способам оплаты, а также
размеру компенсации за утраченный или
поврежденный товар47.
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
43
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
44
Цифровые платформы и аптеки: какие изменения грядут в 2026 году? // Пепеляев Групп. 2026. Март.
URL:
https://www.pgplaw.ru/analytics-and-brochures/articles-comments-interviews/tsifrovye-platformy-iapteki-2026/ (дата обращения: 15.03.2026).
Ethical Challenges of AI. A Study from the Russian Legal Perspective // Russian Law Journal. 2024. Vol. 12.
№ 3. P. 78–95.
45
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
46
Там же.
47
Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: фед. закон
42
53
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Федеральная антимонопольная служба
разработала проект постановления о федеральном государственном контроле за соблюдением требований в сфере платформенной экономики. Основным предметом
государственного надзора станет соблюдение владельцами платформ правил и требований, предусмотренных законодательством, включая контроль за равными условиями по продвижению в поисковой выдаче48.
Анализ пробелов и противоречий позволяет констатировать необходимость дальнейшего совершенствования российского
законодательства о платформенной экономике и пределах прав предпринимателей в
следующих направлениях:
1. Гармонизация понятийного аппарата. Целесообразно дополнить статью 4
Федерального закона «О защите конкуренции» примечанием, согласно которому понятие «цифровая платформа» используется в значении, определенном Федеральным законом «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в
Российской Федерации», если иное не вытекает из антимонопольного законодательства. Также следует поддержать инициативу ФАС о закреплении специальных
критериев для нетранзакционных платформ
в антимонопольном законодательстве.
2. Развитие положений об ответственности за использование искусственного
интеллекта.
Предлагается
дополнить
Гражданский кодекс РФ статьей 1086.1
следующего содержания:
«Лицо, использующее автономную систему искусственного интеллекта в своей
предпринимательской деятельности, несет
ответственность за вред, причиненный
решениями, принятыми такой системой,
на общих основаниях, если не докажет,
что вред возник вследствие обстоятельств непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Оператор посреднической
цифровой платформы обязан обеспечить
возможность объяснения ключевых параметров алгоритмических решений, затрагивающих права и законные интересы
партнеров и пользователей».
Данное предложение согласуется с выводами современных исследователей49 [2;
7] о необходимости нормативного закрепления ответственности за вред, причиненный ИИ.
3. Усиление гарантий прав партнеров
при изменении алгоритмических правил.
Предлагается дополнить ст. 10 Закона
№ 289-ФЗ частью 3 следующего содержания:
«Оператор обязан уведомлять партнеров о существенных изменениях в алгоритмах ранжирования, показа товаров,
применения скидок и иных механизмах,
влияющих на условия деятельности партнеров, не позднее, чем за 30 календарных
дней до введения таких изменений в действие. По требованию партнера оператор обязан предоставить разъяснения о
от 31.07.2025 г. № 289-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru
(дата обращения: 15.03.2026).
ФАС разработала проект постановления о контроле за соблюдением требований в платформенной экономике России // Официальный сайт Федеральной антимонопольной службы. URL: https://fas.gov.ru/news/33654
(дата обращения: 16.03.2026).
Platform Register Launched. Who Qualifies Under the New Rules – and Who Will Have to "Land" in Russia //
BBNP Law Firm. 08.10.2025. URL: https://bbnplaw.com/news/83-platform-register-launched-who-qualifiesunder-the-new-rules-and-who-will-have-to-land-in-russia.html (дата обращения: 15.03.2026).
48
Новое в деятельности маркетплейсов с 1 октября 2026 года // Фирма «1С». 2025. Август. URL:
https://its.1c.ru/db/content/newscomm/src/496322.htm (дата обращения: 15.03.2026).
ФАС разработала проект постановления о контроле за соблюдением требований в платформенной экономике России // Официальный сайт Федеральной антимонопольной службы. URL: https://fas.gov.ru/news/33654
(дата обращения: 16.03.2026).
49
Цифровые платформы и аптеки: какие изменения грядут в 2026 году? // Пепеляев Групп. 2026. Март.
URL:
https://www.pgplaw.ru/analytics-and-brochures/articles-comments-interviews/tsifrovye-platformy-iapteki-2026/ (дата обращения: 15.03.2026).
Ethical Challenges of AI. A Study from the Russian Legal Perspective // Russian Law Journal. 2024. Vol. 12.
№ 3. P. 78–95.
Mishustin M. Holds strategic session on regulating the platform economy // Official website of the Government of
the Russian Federation. URL: http://special.government.ru/en/news/57880/ (дата обращения: 15.03.2026).
54
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
принципах работы алгоритмов в части,
затрагивающей права и законные интересы такого партнера, за исключением информации, составляющей охраняемую законом тайну».
4. Совершенствование антимонопольного контроля. Целесообразно разработать
и утвердить постановлением Правительства РФ критерии доминирующего положения операторов посреднических цифровых платформ, учитывающие объем сделок, совершаемых с использованием платформы; количество активных партнеров и
пользователей; наличие сетевых эффектов;
роль платформы как «привратника» доступа к рынкам.
Проведенное исследование позволяет
сформулировать ряд итоговых положений.
1. Принятие Федерального закона
№ 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в
Российской Федерации» означает переход
от разрозненных правил к единой системе
регулирования. Закон вводит основные понятия, определяет порядок взаимодействия операторов, партнеров и пользователей, а также устанавливает механизмы
контроля. Это важный шаг в формировании правовой базы для работы цифровых
платформ в России.
2. Закон № 289-ФЗ закрепляет систему
принципов. Наряду с общими конституционными и отраслевыми принципами он
включает специальные, характерные для
цифровой среды (прозрачность алгоритмов, соразмерность регулирования, баланс
интересов сторон, технологический нейтралитет). Эти принципы ограничивают возможность операторов платформ действовать по своему усмотрению. Они также задают рамки, в которых предприниматели
могут реализовывать свои права в условиях цифровой экономики.
3. Механизмы, предусмотренные Зако-
ном № 289-ФЗ, образуют систему юридических гарантий, направленную на ограничение односторонних действий операторов
платформ. Ключевые элементы этой системы: обязательные требования к содержанию договоров (ст. 5); процедуры, которые обеспечивают стабильность договорных условий и порядок их изменения
(ст. 12); ограничения на применение штрафов и блокировок (ст. 13); механизмы
досудебного разрешения споров (ст. 14).
Эффективность этих мер во многом зависит от контрольных полномочий Федеральной антимонопольной службы России,
которая должна следить за соблюдением
установленных требований.
4. Вместе с тем анализ выявляет ряд
пробелов и противоречий в регулировании, требующих дальнейшего совершенствования законодательства: рассогласованность понятийного аппарата с антимонопольным законодательством, недостаточная проработка вопросов ответственности за алгоритмические решения и применение искусственного интеллекта, неопределенность антимонопольных критериев.
5. Совершенствование правового регулирования должно идти по нескольким направлениям: гармонизация понятийного аппарата, развитие норм об ответственности
за использование ИИ, усиление гарантий
прав партнеров при изменении алгоритмических правил, дополнительная проработка
антимонопольных аспектов. Предложенные в статье изменения могут быть использованы в законотворческой деятельности.
Баланс между стимулированием инновационного развития и защитой прав
участников экономического оборота остается ключевой задачей правового регулирования платформенной экономики. Ее решение требует совместных усилий законодателя, правоприменителя и научного сообщества.
ЛИТЕРАТУРА
1. Алексеев А.М. Отличительные особенности российского рынка маркетплейсов в
контексте экономической теории платформ // Экономический анализ: теория и практика.
2026. Т. 25. № 2. С. 145–159. DOI 10.24891/ea.25.2.145.
2. Архиереев Н.В. Гражданско-правовая ответственность за вред, причиненный
использованием искусственного интеллекта // Вестник гражданского права. 2024. № 4.
С. 92–115.
55
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
3. Лаптев В.А., Тарасенко О.А. Цифровая экономика: концептуальные основы
правового регулирования бизнеса в России: монография. М.: Проспект, 2021. 488 с.
DOI 10.31085/9785392328604-2020-488.
4. Магомедова А.М., Абдуллаева З.М., Магомедова А.А. Правовые вызовы цифровизации российской экономики: трансформация регулирования в условиях перехода к технологическому суверенитету // Journal of Monetary Economics and Management. 2026.
№ 2. С. 320–326.
5. Приженникова А.Н. Предпринимательская деятельность в условиях цифровой
экономики // Вестник экономического правосудия. 2020. № 4. С. 45–58.
6. Рубцова Н.В. Механизм правового регулирования предпринимательских отношений в цифровой экономике: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2022. 48 с.
7. Храпов И.А. Правовые основы цифровой трансформации бизнеса в России //
Юрист. 2024. № 3. С. 20–28.
8. Vasiyan R. Some Aspects of the Legal Regulation of the Platform Economy in the Russian
Federation // Российское право: образование, практика, наука. 2026. № 1. С. 45–53.
56
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 57–64
© Н.Е. Савенко, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.29.51.006
EDN RCIFKD
УДК 346, 347, 330
Н.Е. Савенко
Социальное предпринимательство
в экономико-правовом ракурсе
Наталья Евгеньевна Савенко – доцент кафедры предпринимательского, конкурентного и экологического права, Южно-Уральский государственный университет (Национальный исследовательский университет), доцент, кандидат юридических наук, доцент, г. Челябинск; ne_amelina@mail.ru
Аннотация. В статье показана значимость социального предпринимательства с позиции
права и экономики. Обосновывается, что в число важнейших задач социального государства
входит поддержание достойного уровня жизни граждан, создание благоприятных условий
для субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности. Названные задачи
призваны обеспечить баланс не только частных и публичных интересов участников гражданского оборота, но и взаимодействие экономики и права.
Цель статьи – выявить особенности феномена социального предпринимательства и
доказать, что социальное предпринимательство на законодательном уровне должно иметь
более широкие рамки и учитывать не только субъектов малого и среднего предпринимательства.
Методы исследования: диалектический, формально-юридический, аксиологический,
социологический, статистический.
Результаты исследования носят междисциплинарный характер как с теоретической, так
и с практической стороны. Социальное предпринимательство – это экономико-правовой феномен, представляющий собой вариант взаимодействия государства, гражданского общества
и предпринимательского сообщества, направленного на получение, прежде всего, социально
полезного эффекта, общественного блага для тех категорий граждан, которые нуждаются в
поддержке.
Ключевые слова: социальное предпринимательство; экономика и право; социальные
блага; субъекты малого и среднего предпринимательства; некоммерческие организации;
самозанятые граждане; прибыль и доход.
Для цитирования: Савенко Н.Е. Социальное предпринимательство в экономико-правовом ракурсе // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 57‒64.
N.E. Savenko
Social Entrepreneurship from Economic
and Legal Perspective
Natalia Savenko – senior lecturer, the Department of Business, Competition and Environmental Law, South Ural
State University (National Research University), Associate Professor, PhD in Law, Chelyabinsk;
ne_amelina@mail.ru
Annotation. We demonstrate the significance of social entrepreneurship from the perspective
of law and economy. We substantiate that maintaining a decent standard of living for citizens and
creating favorable conditions for business entities and other economic activities should be the
priorities of social state. The tasks in question are aimed at balancing not only private and public
interests of civil turnover participants, but also the interaction of economy and law.
The research is targeted at identifying the features of social entrepreneurship and proving that
social entrepreneurship at the legislative level should have a broader framework and take into
account not only small and medium-sized businesses.
We apply the following research methods: dialectical, formal-legal, axiological, sociological,
statistical.
57
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
The research results are interdisciplinary in both theory and practice. Social entrepreneurship
is an economic and legal phenomenon that represents a way of interaction between the state, civil
society and the business community, aimed at obtaining, first of all, a socially beneficial effect,
public good for the categories of citizens in need of support.
Keywords: social entrepreneurship; economy and law; social benefits; small and medium-sized
businesses; non-profit organizations; self-employed citizens; profit and income.
В число важнейших задач социального
государства входит поддержание достойного уровня жизни граждан, создание благоприятных условий для субъектов предпринимательской и иной экономической
деятельности. Названные задачи призваны
обеспечить баланс не только частных и
публичных интересов участников гражданского оборота, но и взаимодействие
экономики и права. Исследование данных
вопросов не обходится без обращения к
главному закону государства.
Так, Конституция Российской Федера1
ции провозглашает человека, его права и
свободы высшей ценностью (ст. 2); гарантирует свободу экономической деятельности (ст.ст. 8, 34, 37). Далее названные постулаты развиваются в законодательстве.
Особую роль имеют Указы Президента
России, определяющие направления развития государства. Например, Указом Президента РФ от 07.05.2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года»2 определены семь важнейших национальных целей развития
страны. В рамках темы настоящего исследования нас интересуют такие цели, как
«повышение благополучия людей; реализация потенциала каждого человека;
устойчивая и динамичная экономика».
Также важно отметить и Указ Президента РФ от 18.06.2024 г. № 529 «Об утверждении приоритетных направлений научно-
технологического развития и перечня важнейших наукоемких технологий»3, в котором
указаны такие приоритетные направления,
как «укрепление социокультурной идентичности российского общества; анализ и
прогноз социально-экономического развития; укрепление цивилизационных основ и
традиционно-нравственных ценностей».
Для реализации президентских Указов
Правительством России был разработан
Единый план по достижению национальных
целей развития Российской Федерации до
2030 года и на перспективу до 2036 года4,
в котором сделаны акценты на проблемы
бедности, социальной справедливости, повышение условий труда, экономической и
предпринимательской активности.
В целях обеспечения благоприятных
социально-экономических условий для
жизнедеятельности общества государство
возлагает на субъекты предпринимательской деятельности реализацию некоторых
социальных функций, а взамен предоставляет им государственную поддержку.
Иными словами, это принято называть социальным предпринимательством.
Тема социального предпринимательства в нынешних социально-экономических условиях обладает особой актуальностью. Данный феномен имеет обширный
диапазон законодательных аспектов и затрагивает широкий круг субъектов права и
обладает междисциплинарным характером
в контексте права и экономики.
Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями,
одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020 г.) // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
2
О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036
года: указ Президента Российской Федерации от 07.05.2024 г. № 309 // Собрание законодательства РФ.
2024. 13 мая. № 20. Ст. 2584.
3
Об утверждении приоритетных направлений научно-технологического развития и перечня важнейших
наукоемких технологий: указ Президента Российской Федерации от 18.06.2024 г. № 529 // Собрание законодательства РФ. 2024. 24 июня. № 26. Ст. 3640.
4
Правительство Российской Федерации. URL: http://government.ru/news/53927/ (дата обращения: 02.01.2026).
1
58
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Общеизвестно, что экономика и право
взаимосвязаны. В научной среде нет единого мнения в вопросах их взаимообусловленности, первичности и вторичности относительно друг друга [6; 7]. В нашем исследовании речь пойдет о том, что и экономика, и право направлены на решение социальных задач. Социум в широком
смысле является связующим звеном между
ними. Экономика – это хозяйственная деятельность различных субъектов по созданию материальных и духовных благ.
В свою очередь, право призвано регулировать экономическую деятельность. И право,
и экономика сопряжены с такими категориями, как справедливость, нравственность, солидарность.
Учитывая, что автор настоящей статьи
является представителем правовой науки,
начнём повествование с правового ракурса.
В первую очередь, следует отметить,
что предпринимательством традиционно
считается деятельность, которая приносит
прибыль. Исторически доказано, что предприниматели – это субъекты, обладающие
предприимчивостью и инициативностью, а
предпринимательская деятельность обладает признаками риска и прибыльности
[13; 20].
Как известно, в начале ХX в. с приходом советской власти предпринимательство искоренили. Его возрождение произошло с распадом СССР, в связи с чем можно
смело говорить о том, что российскому
предпринимательству чуть более тридцати
лет.
В действующем законодательстве содержится понятие предпринимательской
деятельности (ст. 2 Гражданского кодекса
Российской Федерации5 (далее – ГК РФ),
под которой понимается самостоятельная,
осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое
получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения
работ или оказания услуг. Лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность, должны быть зарегистрированы в
этом качестве в установленном законом
порядке, если иное не предусмотрено
настоящим Кодексом. Ключевым положением указанной категории, на наш взгляд,
является «получение прибыли».
Понятие же социального предпринимательства появилось только в 2019 г. путём внесения дополнений6 в Федеральный
закон от 24.07.2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»7 (далее –
ФЗ об МСП).
Так, согласно ст. 4 ФЗ об МСП, социальное предпринимательство – предпринимательская деятельность, направленная на
достижение общественно полезных целей,
способствующая решению социальных
проблем граждан и общества и осуществляемая в соответствии с условиями, предусмотренными ч. 1 ст. 24.1 настоящего закона.
В ст. 24.1 ФЗ об МСП установлены
условия для субъектов МСП:
1) обеспечение занятости социально
незащищенных граждан (инвалиды, пенсионеры, беженцы и др.); либо
2) субъект МСП – индивидуальный
предприниматель – инвалид и осуществляет предпринимательскую деятельность
без третьих лиц; либо
3) субъект МСП реализует продукцию,
производимую вышеуказанными категориями граждан.
И иные условия для деятельности таких субъектов.
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 г. № 51-ФЗ (ред. от 11.03.2024 г.) //
Российская газета. 1994. 8 декабря № 238-239.
6
О внесении изменений в Федеральный закон «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» в части закрепления понятий «социальное предпринимательство», «социальное предприятие: фед. закон от 26.07.2019 г. № 245-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2019. 29 июля. № 30.
Ст. 4147.
7
О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации: фед. закон от 24.07.2007
г. № 209-ФЗ (с изм. и доп., вступ. в силу с 29.05.2024 г.) // Собрание законодательства РФ. 2007. 30 июля.
№ 31. Ст. 4006.
5
59
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
При этом, государство предусматривает для таких субъектов МСП меры поддержки (ст. 24.1 ФЗ об МСП).
Главное отличие между вышеприведенными легальными понятиями (предпринимательская деятельность и социальное предпринимательство) в том, что в
первом не отражена социальная функция, а
во втором – она указана и превалирует над
экономической функцией (получение прибыли).
Ученые-правоведы трактуют социальное предпринимательство по-разному. Например, С.С. Занковский указывает, что «социальное предпринимательство есть разновидность предпринимательской деятельности, которая наряду с целями систематического получения прибыли подчинена также задачам достижения общественно полезного результата…» [12, с. 53].
В данном случае учёный формулирует узкое понятие социального предпринимательства. Одновременно с этим он приводит и расширительное толкование исследуемой категории, называя ее одной из
«характеристик социального государства,
политика которого направлена на создание
условий, обеспечивающих достойную
жизнь и свободное развитие человека» [11,
с. 121].
Авторы коллективной монографии о
легализации социального предпринимательства А.В. Барков, Я.С. Гришина, Ю.Г.
Лескова и другие, понимают социальное
предпринимательство как объект правого
регулирования в качестве деятельности,
при которой субъект МСП обеспечивает
занятость социально уязвимых категорий
граждан, способствует реализации производимой ими продукции…, направлена на
достижение общественно полезных целей,
способствующих решению социальных
проблем граждан и общества в целом…»
[2, с. 117].
Вышеприведенные трактовки, несомненно, отражают первостепенную сущность социального предпринимательства –
направленность на осуществление социальной функции (поддержка социально незащищенных категорий граждан, обеспечение равных возможностей в реализации
права на труд на принципах социальной
справедливости). Полагаем, что данная
функция является, в первую очередь, прерогативой государства, а предпринимательское сообщество при соответствующем стимулировании (поддержке) является его экономическим партнером.
Особым образом в широком смысле о
социальной функции высказывается Е.П.
Губин. Говоря о социальном характере предпринимательского права, он отмечает, что
«содержание социальной функции предпринимательского права шире содержания
понятия социального предпринимательства. Социальное предпринимательство –
это лишь одна из форм реализации социальной функции права вообще и предпринимательского права в частности» [8, с. 4].
Между тем, стоит помнить, что субъект предпринимательской деятельности,
прежде всего, осуществляет свою деятельность и несет от нее риски самостоятельно,
и за это он получает прибыль как «бонус».
С другой стороны, о социальной сущности
предпринимательства в целом в юридической литературе сказано немало [3; 5; 9;
10] и, безусловно, с высоких позиций, не
стоит отрицать его социальную сущность,
так как оно направлено на удовлетворение
потребностей общества.
Как справедливо пишет А.А. Мохов о
том, что «в силу общности (совпадения)
некоторых задач, решаемых социальным
предпринимателем, с одной стороны, государством и гражданским обществом – с
другой, такой предприниматель может
рассматриваться государством и законодателем как один из важных, основных агентов в определённой сфере экономической
деятельности» [16, с. 10]. Да, и это еще раз
показывает созвучность в деятельности таких субъектов.
Вместе с тем, важно заметить, что какие бы высказывания мы не приводили в
обоснование социальной сущности предмета нашего исследования, с точки зрения
легализации социального предпринимательства его субъектный состав ограничен
рамками субъектов малого и среднего
предпринимательства. Так, согласно статье 4 ФЗ об МСП социальное предприятие
– это субъект МСП, в свою очередь,
субъекты МСП – это юридические лица и
60
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
индивидуальные предприниматели. Иными
словами, в их числе нет юридических лиц
– некоммерческих организаций (далее –
НКО) (в том числе и социально ориентированных некоммерческих организаций) и
физических лиц, осуществляющих предпринимательскую или доходную деятельность без статуса индивидуального предпринимателя (самозанятых граждан).
В юридической литературе, как правило, к субъектам предпринимательской
деятельности в целом относят коммерческие организации и индивидуальных предпринимателей, что обосновывается нормами ст.ст. 2, 23 и 50 ГК РФ. Прибыль для
них – это нечто само собой разумеющееся,
это и признак, и цель их деятельности.
Относительно некоммерческих организаций в ретроспективе следует помнить,
что до 2014 г. некоммерческие организации в соответствии со ст. 50 ГК РФ также
могли заниматься предпринимательской
деятельностью. Однако законодателем
был изменен данный подход, и в настоящее время НКО вправе осуществлять деятельность, приносящую доход. Одновременно с данной статьей в Федеральном законе от 12.01.1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях»8 (далее – Закон о
НКО) содержится указание как на предпринимательскую деятельность, так и на
деятельность, приносящую доход. Так, в
силу ст. 2 указанного закона, некоммерческая организация – это организация, не
имеющая извлечение прибыли в качестве
основной цели своей деятельности и не
распределяющая полученную прибыль
между участниками. Вместе с тем, согласно п. 2 ст. 24 названного закона, некоммерческая организация может осуществлять предпринимательскую и иную
приносящую доход деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых она создана и соответствует указанным целям.
Также в п. 2 ст. 2 Закона о НКО определено, что создание НКО преследует достижение общественно-полезных целей:
социальных, благотворительных, культурных, образовательных, научных и иных целей, направленных на достижение общественных благ.
Вместе с тем несмотря на то, что НКО
вправе заниматься предпринимательской
деятельностью и приносящей доход деятельностью, полагаем, что у НКО получение прибыли и дохода – это не цель и не
признак их деятельности. Можно сделать
вывод, что в деятельности НКО несистематическая прибыль и доход – это материальное благо (средство), позволяющее в дальнейшем осуществлять социальную, общественно-полезную уставную деятельность.
Может показаться, что НКО сложно отнести к числу субъектов предпринимательства. Однако, по сути, введением в правовые акты категории «приносящая доход
деятельность» без раскрытия ее понятия и
признаков, законодатель замаскировал характер предпринимательской деятельности НКО.
Таким образом, учитывая широту
научных мнений относительно правовой
природы деятельности и статуса НКО, мы
приходим к выводу о том, что НКО все же
следует включить в субъектный состав социального предпринимательства.
Относительно субъектного состава
нельзя не согласиться с Н.Л. Бондаренко,
которая отмечает, что «сфера социального
предпринимательства более эффективна
тогда, когда определяющее значение в ее
функционировании имеют субъекты непредпринимательской хозяйственной деятельности, хозяйственно-трудовой или
творческой деятельности. Это обусловлено
целым рядом причин, включая отсутствие
в правовом режиме их деятельности элемента предпринимательского риска» [4,
с. 2; 18]. Действительно, их деятельность
социально значима, но она не направлена
на получение прибыли. Очевидно, что такое положение дел не способствуют эффективному правовому регулированию в
части реализации экономических прав
иных субъектов, в том числе и конституци-
О некоммерческих организациях фед. закон от 12.01.1996 г. № 7-ФЗ (с изм. и доп., вступ. в силу с
01.06.2024 г.) // Собрание законодательства РФ. 1996. 15 января. № 3. Ст. 145.
8
61
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
онного права на выбор вида и рода деятельности и свободу экономической деятельности.
С позиции ученых-экономистов, социальное предпринимательство – это широкий круг субъектов. Например, Ю.Н. Костарева называет социальным предпринимательством «деятельность отдельных
лиц, групп, начинающих компаний или
предпринимателей, в рамках которого они
разрабатывают, финансируют и внедряют
свои решения социальных, культурных
или экологических проблем» [14, с. 161].
В.А. Баринова утверждает, что «социальные предприятия классифицируются лишь
по наличию пользы для общества и могут
быть как коммерческими, так и некоммерческими» [1, с. 15].
Более того, И.И. Савельев и А.М. Турабаева в своем исследовании пишут о
проблеме, возникающей на практике –
«называемые социальными предприятия в
сущности
являются
благотворительными…» [17, с. 150]. Данные позиции свидетельствуют о том, что не только юристы,
но и экономисты отмечают широту субъектного состава социального предпринимательства. Это еще одно подтверждение
того, что фактически социальное предпринимательство не ограничивается рамками
субъектов малого и среднего предпринимательства.
Ученые-экономисты также, как и ученые-юристы, указывают на специфичность
социального предпринимательства. Отмечается смешение коммерческих и некоммерческих интересов субъектов права.
В большей степени социальное предпринимательство основывается на «благих»
побуждениях и намерениях сделать что-то
социально значимое не только непосредственно для себя как субъекта предпринимательства, но и для общества как в целом,
так и для отдельной социально незащищенной группы населения. Однако наряду
с социальной сущностью (решение соци-
альных проблем и достижение общеполезного эффекта) экономистами выделяются
и иные особенности. Например, Е.В. Мезенцева и В.В. Рудасова в качестве тенденций развития социального предпринимательства отмечают его новаторский характер, т.к., по их мнению, «социальный бизнес изначально направлен на улучшение
качества жизни, создание новых услуг на
условиях самоокупаемости и финансовой
устойчивости» [15, с. 213]. Также Ю.Н. Костарева выделяет такие признаки социального предпринимательства, как «инновационность», «масштабируемость» [14, с. 162].
Основываясь на статистических данных, И.Б. Тесленко и О.Н. Хохлова называют социальное предпринимательство новой бизнес-моделью, «которая может стать
серьезным конкурентом имеющимся моделям. Это инструмент трансформации социально-экономической системы» [19, с. 21].
С такими предположениями вполне можно
согласиться. Так, например, по данным Фонда «Наше будущее», в Реестре социальных
предпринимателей по состоянию на январь
2026 г. входит уже около 12 тысяч социальных предпринимателей, и их число за
последний месяц увеличилось на 229.
Проведенное исследование позволяет
сформулировать следующие выводы.
1. Социальное предпринимательство
является сравнительно новым институтом.
Это обосновывается тем, что предпринимательство как таковое возродилось не так
давно – с начала 1990-х гг. ввиду распада
социалистической системы государственного управления.
2. Социальное предпринимательство –
это экономико-правовой феномен, представляющий собой вариант взаимодействия государства, гражданского общества
и предпринимательского сообщества, направленного на получение, прежде всего,
социально полезного эффекта, общественного блага для тех категорий граждан, которые нуждаются в дополнительной под-
Фонд «Наше будущее». URL: https://www.nb-fund.ru/social-business-support/ (дата обращения:
01.02.2026). Данный фонд – это НКО, созданное в целях информационной, образовательной, стимулирующей поддержки социального предпринимательства.
9
62
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
держке. Научное сообщество из сфер экономики и права сходятся во мнении, что
данный институт, в первую очередь, призван выполнять социальную функцию.
3. С позиции права по субъектному
критерию социальное предпринимательство
ограничено субъектами малого и среднего
предпринимательства. Полагаем, что это
сужает возможности развития социального
предпринимательства и исключает реализацию частного права на выбор и свободу
экономической деятельности для иных
субъектов (некоммерческих организаций,
социально ориентированных некоммерческих организаций, самозанятых граждан,
осуществляющих прибыльную и (или) доходную деятельность без статуса индивидуального предпринимателя).
Не обладая установленным статусом с
соблюдением определенных критериев,
субъект не имеет права на государственную поддержку своей социально значимой
предпринимательской деятельности. Вы-
ходом в данной ситуации видится предложение о расширении круга субъектов социального предпринимательства.
4. С позиции экономики социальное
предпринимательство – это широкий круг
субъектов. Ученые-экономисты причисляют в нему всех субъектов (юридические
лица (некоммерческие и коммерческие организации), называя их как группы и сообщества в различных статусах), занимающихся полезными видами деятельности и
решающими социальные проблемы. Это
свидетельствует о расширительном понимании социального предпринимательства,
что в некотором роде созвучно с предложениями правоведов относительно его субъектного состава.
5. В целом, представляется, что социальное предпринимательство на законодательном уровне должно иметь более широкие рамки и учитывать не только субъектов малого и среднего предпринимательства.
ЛИТЕРАТУРА
1. Баринова В.А. Зарубежный опыт развития социального предпринимательства и
возможность его применения в России. М.: Изд-во Ин-та Гайдара, 2018. 100 с.
2. Барков А.В., Гришина Я.С., Лескова Ю.Г. [и др.]. Легализация социального предпринимательства в России и за рубежом: тенденции и перспективы развития: монография. М.: Проспект, 2020. 216 с.
3. Барков А.В. Творческое развитие идеи А.Г. Быкова о социальном предназначении
предпринимательского права в концепции правового регулирования рынка социальных
услуг // Предпринимательское право. 2013. № 3. С. 9–13.
4. Бондаренко Н.Л. Социальное предпринимательство как комплексный правовой
институт // Социальное гражданское право в его основополагающих институтах: колл.
монография / А.М. Авакян, М.В. Бандо, В.С. Белых и др.; отв. ред. К.М. Некрашевич. М.:
Статут, 2022. С. 51–59.
5. Быков А.Г. О содержании курса предпринимательского права и принципах его построения // Предпринимательское право в рыночной экономике. М.: Новая правовая
культура, 2004. С. 57–84.
6. Гаджиев Г.А. Право и экономика (методология). М.: Норма: ИНФРА-М, 2021. 256 с.
7. Голоскоков Л.В. Право vs экономика: кто кого регулирует? // Ученые записки юридического факультета. 2022. № 1. С. 12–17.
8. Губин Е.П. Предпринимательское право как инструмент решения социальных задач современного общества (социальная функция предпринимательского права) // Предпринимательское право. 2023. № 3. С. 2–10.
9. Демиева А.Г. Проблема оценки экономики «отдельного человека» для применения
специального регулирования активной экономической деятельности // Перспективы развития гражданского права и процесса в эпоху цифровизации: сб. науч. работ по материалам Междунар. науч.-практ. конф., посв. 100-летию со дня рождения докт. юрид. наук,
проф. Н.А. Баринова, Саратов, 25 февраля 2022 г. / отв. ред. А. В. Габов. Саратов: Саратовская государственная юридическая академия, 2022. С. 141–145.
63
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
10. Дзьоник В.Р. Социальное предпринимательство в России: вызовы и перспективы
развития // Журнал правовых и экономических исследований. 2025. № 2. С. 141–146.
11. Занковский С.С. Конституционные основы социального предпринимательства в
России // Проблемы экономики и юридической практики. 2020. № 4. Т. 16. С. 121–124.
12. Занковский С.С. Понятие и правовое регулирование социального предпринимательства // Предпринимательское право. 2020. № 4. С. 51–56.
13. Кантильон Р. Эссе о природе торговли в общем плане // Мировая экономическая
мысль. Сквозь призму веков. Т. 1. От зари цивилизации до капитализма. М.: Мысль,
2004. 720 с.
14. Костарева Ю.Н. Перспективные направления развития социального предпринимательства // Economy and Business: Theory and Practice. 2024. Vol. 2–1 (108). С. 161–164.
15. Мезенцева Е.В., Рудасова В.В. Тенденции развития социального предпринимательства в России в разрезе регионов // International Journal of Humanities and Natural
Sciences. 2021. Vol. 3–2 (54). С. 213–216.
16. Мохов А.А. Медицинская деятельность – вид социального предпринимательства //
Медицинское право. 2016. № 1. С. 6–10.
17. Савельев И.И., Турабаева А.М. Сетевой подход в социальном предпринимательстве: предварительные результаты эмпирического исследования // Вестник Московского
университета. Серия 6. Экономика. 2023. Т. 58. № 4. С. 147–164.
18. Социальное гражданское право в его основополагающих институтах: колл. монография / А.М. Авакян, М.В. Бандо, В.С. Белых и др.; отв. ред. К.М. Некрашевич. М.:
Статут, 2022. 190 с.
19. Тесленко И.Б., Хохлова О.Н. Социальное предпринимательство: особенности российской бизнес-модели, достижения и проблемы развития // Журнал прикладных исследований. 2021. № 8. С. 18–22.
20. Шумпетер И.А. История экономического анализа: в 3-х т. / пер. с англ.; под ред.
В.С. Автономова. СПб.: Экономическая школа, 2001. 678 с.
64
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 65–71
© Д.О. Сиваков, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.77.30.007
EDN SJSWEA
УДК. 349.6
Д.О. Сиваков
Квоты под киль в России и за рубежом
Дмитрий Олегович Сиваков – ведущий научный сотрудник отдела экологического и аграрного законодательства, Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской
Федерации, кандидат юридических наук, г. Москва; dmitrius1978@yandex.ru
Аннотация. В статье рассматриваются инвестиционные и крабовые квоты как институты, поощряющие интенсивное развитие рыбного хозяйства России. Эти особые виды квот
вылова столкнулись со сложностями и, возможно, будут скорректированы в ближайшем будущем.
Автором применяется метод сравнительного правоведения, позволяющий раскрыть
опыт ряда стран Старого и Нового Света. В фокусе исследования оказалось квотирование не
только в России, но и в Норвегии, Исландии, Перу, Чили. В завершении статьи дан общий
вывод о возможности развития особых видов квот в России.
Ключевые слова: рыболовство; производственные мощности; виды рыболовных квот;
владелец квоты; резервирование квот; индивидуальные передаваемые квоты; структурные
квоты; консолидация прав на вылов рыбы; утилизация судна; модернизация рыбопромыслового флота.
Для цитирования: Сиваков Д.О. Квоты под киль в России и за рубежом // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 65‒71.
D.O. Sivakov
System of Investment Fish Quotas:
Russian and International Experience
Dmitry Sivakov – Leading researcher, the Department of Environmental and Agricultural Legislation, the Institute
of Legislation and Comparative Law under the Government of the Russian Federation, PhD in Law, Moscow;
dmitrius1978@yandex.ru
Annotation. We examine investment and crab quotas as institutions encouraging the intensive
development of the Russian fishing industry. The quota types in question have encountered challenges
and may undergo certain adjustment in the near future.
We rely on the comparative law method to analyze the experience of several countries across
the Old and New Worlds. The research focuses on quota systems not only in Russia but also in
Norway, Iceland, Peru, and Chile. We make a general conclusion regarding the potential development
of specific quota types in Russia.
Keywords: fisheries; production capacity; types of fishing quotas; quota holder; quota
reservation; individual transferable quotas; structural quotas; consolidation of fishing rights; vessel
decommissioning; modernization of the fishing fleet.
В период распределения квот на вылов
водных биоресурсов по историческому
принципу хозяйствующие субъекты, как
правило, недостаточно активно обновляли
промысловые суда и береговые объекты,
вследствие чего имел место износ названных объектов рыбного хозяйства. Именно
поэтому в условиях растущих угроз российский законодатель ищет эффективные
Инвестиционные и крабовые квоты
России. Свыше 20 лет в стране действует
Федеральный закон «О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов» 2004 г. (далее − Закон о рыболовстве),
который неоднократно трансформировался [1; 2]. При этом существенные изменения происходят в части квотирования
рыболовства (2016 г. и 2019 г.).
65
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
способы обновления рыбного хозяйства
посредством взаимного обусловливания
права на рыболовство и обязанности строить рыбопромысловый флот, береговые
объекты. В этом заключается замысел законодателя относительно введения инвестиционных квот (ст. 33.7 Закона о рыболовстве) и крабовых квот (ст. 33.8 Закона о
рыболовстве), предполагающих конкурентные механизмы их предоставления [3,
с. 433]. Перечисленные особые виды квот
вылова в силу строительства и эксплуатации судов и береговых объектов также
обеспечивают занятость населения приморских регионов России.
Приблизительно за 10 лет до введения
приведенных видов квот в обществе начиналась дискуссия об этом: взвешивались
все «за» и «против», осмысливался непростой зарубежный опыт. В частности, вызывало опасение укоренение монополистических явлений в рыбном хозяйстве как следствие предложенной реформы. В период
возрастающего санкционного давления на
российскую экономику было принято
судьбоносное решение.
Введение инвестиционных и крабовых
квот является важным шагом в развитии
рыбного хозяйства. Вместе с тем, население России должно быть достаточно обеспечено уловами водных биоресурсов (и
продукцией из них) на основе работы
наших судов и береговых объектов, не допуская при этом истощения водных биологических ресурсов.
Однако в силу рискового характера
инвестиционной деятельности не всегда
рыболовный бизнес выбирает для себя инвестиционные и крабовые квоты. В части
инвестиционных квот также может играть
отрицательную роль сложный характер
процедуры отбора предложенных инвестиционных проектов. В свою очередь, доли
крабовых квот закрепляются на основе
электронного аукциона, но предназначены
для добычи небольшой высокодоходной
группы видов водных биоресурсов.
По внутренним и внешним причинам
строительство новых судов и береговых
объектов имеет не очень высокие темпы.
6 июля 2025 г. в рамках Поздравления с
профессиональным праздником работников и ветеранов морского и речного флота
Президент России В.В. Путин отметил:
«Подчеркну, государство и впредь будет
поддерживать расширение программ строительства судов, портов, модернизации инфраструктуры, включая внутренние речные пути»1. Изложенное касается всех видов судов, портов, иной инфраструктуры, в
том числе рыбопромыслового назначения.
Высказывалась также идея разработать и
принять единый федеральный закон, который обеспечит будущее самодостаточное
государственное регулирование судостроительной промышленности в условиях
санкций2. Предполагается задействовать
ещё сохранившийся научный потенциал.
Данный закон может помочь и в модернизации рыбопромыслового флота России, а
также преодолеть накопившиеся трудности.
С другой стороны, в связи с ростом реального срока окупаемости рыбопромысловых судов (включая краболовов) предлагается внесение изменений в Закон о рыболовстве в части продления инвестиционных и крабовых квот с 15 до 20 лет3.
Не так давно была выдвинута идея связать правовую конструкцию инвестиционных квот с возвратным лизингом. При названной сделке клиент продает свое имущество лизинговой компании (посреднику),
а затем тут же оформляет его в лизинг.
Проектом федерального закона «О внесении изменений в статью 33.7 Федерального закона «О рыболовстве и сохранении
водных биологических ресурсов» в части
совершенствования предоставления доли
Поздравление В.В. Путина работников и ветеранов морского и речного флота. URL: http://kremlin.ru/events/president/letters/77363 (дата обращения: 18.02.2026).
2
Закон «О судостроении» запланировали принять к концу 2025 года. Кто и как будет готовить новое регулирование отрасли. URL: https://www.rbc.ru/business/27/11/2024/674323b99a79471c43a33f54 (дата обращения: 18.02.2026).
3
Срок вылова рыбы и крабов для инвесторов предложили увеличить до 20 лет // Парламентская газета.
2025. 1 апреля. URL: https://www.pnp.ru/economics/pravo-investorov-na-vylov-ryby-i-krabov-predlozhiliprodlit-do-20-let.html (дата обращения: 18.02.2026).
1
66
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
квоты добычи (вылова) водных биоресурсов на инвестиционные цели» (внесен Законодательным Собранием Приморского
края)4 предлагается предоставить возможность лицу, с которым заключен договор о
закреплении и предоставлении доли инвестиционной квоты, продать объект инвестиций лизинговой компании при условии,
что это же лицо одновременно выступает в
качестве лизингополучателя объекта инвестиций без расторжения договора о закреплении и предоставлении доли.
Однако при разработке подобных новелл необходимо учитывать риски утраты
объектов инвестиций (судов, заводов) в
случаях возможного банкротства новых
собственников – лизинговых компаний.
Какими ни были бы перипетии рынка, во
имя общественных интересов необходимо
будет обеспечить за лицом, за которым в
силу закона закреплена доля инвестиционной квоты вылова, юридическую возможность использовать объект инвестиций
(судно, завод).
Затем могут последовать и другие новеллы законодательства в части поощрения созидательной роли отечественного
бизнеса (наращивание новых производственных мощностей, создание новых рабочих мест) и насыщения продовольственного рынка [4, с. 279]. В частности, предлагалось установить особенности правового регулирования добычи (вылова) экономически ценных моллюсков и прочих
водных беспозвоночных в инвестиционных целях (вплоть до формирования особых квот)5. При этом, однако, можно пойти
по сомнительному пути учреждения нового вида квот вылова по каждой высокодоходной группе гидробионтов. Ведь поощрение максимального использования
бизнесом высокодоходных видов водных
биоресурсов может привести к их истреблению, что прямо противоречит интересам
продовольственной безопасности России,
ослаблять которую перед современными
угрозами недопустимо.
Примечательно, что в правопорядках
ряда зарубежных стран существуют и оказывают существенное влияние на экономику особые виды квот вылова водных
биоресурсов.
Судовые квоты в Норвегии и Исландии: общее и особенное. Правовой основой
судовых квот служит Закон Норвегии «О
морских ресурсах» от 6 июня 2008 г. № 37
(Lov om forvaltning av viltlevande marine
ressursar)6. Нормы ст. 12–13 данного Закона регулируют распределение судовых
квот, требования к самим судам. Согласно
Закону, квоты прикрепляются только к
конкретному судну – не к лицам и не к организациям. При распределении судовых
квот требуется наличие пригодного по
всем параметрам судна (длина, рыболовное оборудование). По общему правилу судовые квоты невозможно передать, кроме
случаев приобретения судна с уже присвоенной квотой. В иных случаях судовая
квота аннулируется при снятии судна с регистрации.
В Исландии имеется схожая с Норвегией система судовых квот, однако она
имеет одно очень существенное различие –
квоты в Исландии могут свободно передаваться, несмотря на то, что они, как и в
Норвегии, связаны с конкретным судном.
Правовой основой судовых квот, официально именуемых индивидуальными
передаваемыми квотами, служит Закон
Исландии «Об управлении рыболовством»
№ 116/2006 (Lög um stjórn fiskveiða)7.
Законопроект № 161458-8 «О внесении изменения в статью 33-7 Федерального закона "О рыболовстве и
сохранении водных биологических ресурсов" в части совершенствования предоставления доли квоты добычи (вылова) водных биоресурсов на инвестиционные цели». URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/161458-8
(дата обращения: 18.02.2026).
5
Минсельхоз предлагает ввести инвестквоты на вылов моллюсков // Парламентская газета. 2021. 30 ноября.
URL: https://www.pnp.ru/economics/minselkhoz-predlagaet-vvesti-vvesti-investkvoty-na-vylov-mollyuskov.html
(дата обращения: 18.02.2026).
6
Lov om forvaltning av viltlevande marine ressursar (havressurslova). URL: https://lovdata.no/dokument/NL/lov/
2008-06-06-37 (дата обращения: 18.02.2026).
7
Lög um stjórn fiskveiða. 2006 nr. 116 10. Ágúst. URL: https://www.althingi.is/lagas/nuna/2006116.html (дата
обращения: 18.02.2026).
4
67
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Положения Закона дополняются постановлениями, принимаемыми ежегодно Министерством продовольствия, сельского хозяйства и рыболовства. Согласно Закону, в
отношении рыболовного судна присваивается рыболовная квота (aflamarkshlutdeild),
однако ее владельцем может выступать
компания или даже частное лицо. Квоты,
таким образом, разрешено покупать, продавать, сдавать в аренду и брать в аренду.
Для того чтобы квота вступила в силу,
ее необходимо привязать к зарегистрированному надлежащим образом судну.
Судно таким образом становится базой для
реализации судовой квоты, которая может
принадлежать частному лицу или организации. Законный владелец квоты может ее
продать (в таком случае собственность переходит к новому субъекту) или сдавать в
аренду (без передачи права собственности,
но с получением арендной платы). Для предупреждения злоупотребления и монополизма в Исландии есть ограничение: ни
один субъект не вправе иметь в собственности более 12% допустимого объема вылова одного водного биоресурса (например, треска или пикша). Кроме того, могут
быть введены местные ограничения на вылов в определенных географических зонах
страны.
Несмотря на достаточную востребованность системы индивидуальных передаваемых квот в Исландии, существуют и
опасения, связанные с тем, что квоты более
удобны для крупных промышленных компаний и менее пригодны для мелких и прибрежных рыболовов. Для преодоления
данной проблемы Правительство Исландии ввело систему резервирования квот
(byggðakvóti) для небольших судов и местных сообществ. Такие зарезервированные
квоты распределяются ежегодно в пользу
малых судов и местных рыболовных сообществ и не могут передаваться в пользу
крупных компаний, т.к. их оборот ограничен. В этом смысле законодательство Исландии делает существенное исключение
из общего режима свободы оборота судовых квот.
Структурные квоты Норвегии –
трансформация судовых квот. В законодательстве Норвегии предусматриваются
структурные
рыболовные
квоты
(strukturkvoten), предназначенные для объединения (консолидации) прав на вылов
рыбы и направленные на сокращение объемов рыбопромыслового флота.
Правовой основой структурных квот
являются положения Закона «О морских
ресурсах» 2008 г. – в частности его ст. 14 –
специальные виды квот. Согласно данной
статье Королевское Правительство уполномочено повышать индивидуальную
квоту нового судна за счет снятия с эксплуатации или утилизации других судов, принадлежащих держателю квоты. Помимо
Закона, в стране действует и специальное
Постановление Министерства рыболовства от 3 марта 2003 года «О распределении
структурных квот во флоте» (Forskrift om
strukturkvoteordninger mv. i kystfiskeflåten)8,
которым регулируется порядок подачи заявления на структурную квоту, критерии
ее оформления и требования к утилизации
судна.
Структурные квоты были впервые введены в 2004 г. для судов длиннее 15 метров, но уже в 2007 г. они распространись
на суда от 11 метров. Переданные структурные квоты являются временными: они
действуют 20 лет.
Структурные квоты ограничиваются
классами судов, т.е. допускается передача
квоты только судну такого же класса. Сам
класс определяется в зависимости от
длины судна: 11–15 метров, 15–28 метров,
28 метров и длиннее (маломерные, средние
и длинномерные). Кроме того, существуют
ограничения территориального характера:
структурная квота может передаваться
только в рамках одного рыболовного региона и не может распространяться на другие
регионы. При увеличении квоты нового
судна за счет утилизации старого судна
действуют ограничения по объему – новое
судно не вправе прирастить квоту более
чем в два раза.
Forskrift om spesielle kvoteordninger for kystfiskeflåten. URL: https://lovdata.no/dokument/SF/forskrift/200311-07-1309 (дата обращения: 18.02.2026).
8
68
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Механизм структурной квоты на практике выглядит так: оператор решает утилизировать судно А в силу его устаревания и
малой эффективности. Судно А при этом
имеет действующую индивидуальную
квоту. Оператор обращается в уполномоченный орган для передачи квоты от судна
А к судну Б, которое принадлежит к тому
же классу. Затем судно А утилизируется
или снимается с регистрации. После этого
судно Б получает увеличенную квоту за
счет утилизации судна А.
С учетом изложенного, структурную
квоту можно оценивать как трансформированную судовую квоту. Данный прием
правового регулирования может быть полезен и для российского рыбного хозяйства. Однако любое заимствование из зарубежного правопорядка не должно быть автоматическим и происходить без учета разницы в экономике, а также в экологической ситуации различных государств.
Несомненно, что любое экономическое
стимулирование вылова водных биоресурсов (включая поощрение строительства
рыболовного флота) не должно приводить
к их перевылову и опустошению рыбохозяйственных водных объектов [2, с. 289–
309; 6, с. 193–196].
Другие нетипичные формы квотирования в зарубежных странах. Особые
формы квотирования имеются и в других
правопорядках, нередко они увязываются
с видами и группой видов водных биоресурсов, с отдельными районами промысла,
отдельными отсеками рыболовства.
Помимо изложенного зарубежного
опыта, вызывает интерес Закон Республики
Перу «О максимальных лимитах вылова на
судно» 2008 г., утвержденный законодательным декретом № 1084 (Закон о рыболовных квотах)9. Согласно ст. 4 приведенного закона его сфера действия распространяется исключительно на анчоусные и
белые анчоусные ресурсы, предназначенные для косвенного потребления человеком (для производства кормов) и применя-
ется в географической области, простирающейся от крайней северной точки морской области Перу до параллели 16°00’00
южной широты, за пределами районов, зарезервированных для мелкомасштабного и
традиционного рыболовства.
В гл. 1 Закона предусматривается максимальный допустимый лимит общего вылова и максимальный лимит вылова в расчете на судно. Министерство устанавливает максимальный общий лимит вылова
на каждый сезон рыболовства в отношении
анчоуса для косвенного потребления.
Основой такого лимита является научный
отчет о биомассе анчоуса, подготовленный
Перуанским Институтом Моря – IMARPE
(ст. 2).
Согласно настоящему Закону вылов
анчоуса для косвенного потребления человеком осуществляется на основании максимального допустимого лимита общего
вылова и устанавливается из расчета на
одно судно. Вылов осуществляется владельцем соответствующего разрешения (на промысел и на разработку соответствующих
ресурсов на дату вступления Закона в силу) в течение каждого рыболовного сезона.
Максимальный лимит вылова на одно
судно на каждый рыболовный сезон подсчитывается путем умножения индекса
или квоты, присвоенной каждому судну
(процент максимально допустимого вылова в расчете на судно), согласно процедуре, на максимальный допустимый лимит
общего вылова анчоуса для косвенного потребления человеком в пределах соответствующего рыболовного сезона (ст. 3).
После определения и присвоения максимального лимита вылова судну данный
лимит во всех отношениях будет привязан
к разрешению на промысел и к самому
судну, которое послужило основой для
первоначального расчета лимита (калькуляции). Максимальный лимит вылова на
одно судно невозможно передать, отделив
от соответствующего судна. По общему
правилу истечение срока действия или
Официальный сайт Конгресса Республики Перу. URL: https://www2.congreso.gob.pe/sicr/cendocbib/
con4_uibd.nsf/E8DBF74350FDFD0905257B4400587313/$FILE/2_DECRETO_LEGISLATIVO_1084.pdf
(дата обращения: 18.02.2026).
9
69
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
прекращение действия разрешения на промысел судна или судов, в отношении которых был определен максимальный лимит
вылова, влечет за собой также прекращение действия лимита (ст. 7).
Исходя из максимального допустимого лимита общего вылова анчоусов и белых анчоусов, Министерство определяет
на каждый сезон максимальный лимит вылова на одно судно (в метрических тоннах)
в отношении каждого владельца разрешения на промысел. Максимальный лимит
вылова на одно судно получается путем
умножения процента максимально допустимого вылова в расчете на судно на максимальный допустимый лимит общего вылова, выраженный в метрических тоннах
(ст. 8). Установленный максимальный лимит вылова на одно судно остается в силе
в течение соответствующего сезона, за исключением случаев изменения общей допустимой массы вылова, разрешенного
Министерством в порядке исключения.
С момента вступления в силу Закона
«О максимальных лимитах вылова на
судно» с 2008 г. судовладелец вправе осуществлять разрешенную промысловую деятельность с использованием судов, в отношении которых были установлены максимальные лимиты вылова на одно судно.
Допускается также сотрудничество с другими судовладельцами, у которых также
есть действующее разрешение на промысел и имеется установленный процент максимально допустимого вылова в расчете на
судно.
В любом случае соответствующая промысловая деятельность может осуществляться только судами, имеющими действующее разрешение на промысел ресурсов
анчоуса и белого анчоуса, предназначенных для косвенного потребления человеком, при наличии системы спутникового
мониторинга SISESAT, который должен
постоянно излучать сигналы GPS-позиционирования (Global Positioning System)
(ст. 9).
Владельцы разрешений на рыбную
ловлю, подпадающих под действие настоящего Закона, могут заключать договоры о
гарантиях постоянства с Министерством
производства, чтобы гарантировать сохранение максимальных лимитов вылова на
судно, установленных в гл. I указанного
Закона, а также их основных и дополнительных правил, действующих на момент
заключения соответствующего договора.
Срок действия договоров о гарантии
составляет десять лет. Наличие договора
о гарантиях никоим образом не означает
ограничения полномочий администрации
по принятию необходимых нормативных
или санкционных мер в связи с рекомендациями Перуанского Института Моря
(ст. 10).
Держатель разрешения на рыболовство, который во время рыболовного сезона превышает установленный максимальный лимит вылова на одно судно, будет наказан сокращением лимита на следующий рыболовный сезон. Сокращение лимита на следующий сезон предполагает
умножение превышенного объема на три и
выражается в метрических тоннах. Кроме
этого, могут быть применены штрафные
санкции (ст. 27). В свою очередь, Министерство промышленности Перу записывает фактические объемы вылова каждого
судна, процент нереализованного максимального вылова и превышения лимита,
если они происходили (ст. 32).
Несколько иначе строится система
квотирования в Чили. 19 июня 2025 г. в
Чили был принят Закон 21752 «О распределении квот в области традиционного и
промышленного рыболовства»10. Будучи
распределенной, квота «привязывается» к
конкретному сектору – промышленному
или традиционному – и не может его покидать. При этом для нового закона характерна привязка квоты не к судну, а к компании.
Основные выводы. Исходя из изложенного сопоставления правопорядков,
10
Ley 21752. Fija un nuevo fraccionamiento entre el sector pesquero artesanal e industrial // Ministerio de
economía, fomento y turismo. URL: https://www.bcn.cl/leychile/navegar?idNorma=1214470 (дата обращения:
18.02.2026).
70
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
следует отметить, что к российским инвестиционным квотам институционально
близки судовые квоты Норвегии. Вместе с
тем для модернизации рыбопромыслового
флота России на длительную перспективу
был бы полезен норвежский опыт в части
структурных квот, обеспечивающих
устойчивость права рыболовства. Данная
идея требует всестороннего обсуждения
научными и деловыми кругами.
В связи с опытом правового регулирования в части судовых квот Исландии
представляют интерес ограничительные
меры против монополизации рыболовства
(как по общему допустимому объему вылова, так и по географическим зонам), защита уязвимых участников рыболовства
(небольшие суда, местные сообщества) посредством резервирования квот (не могут
передаваться в пользу крупных компаний).
ЛИТЕРАТУРА
1. Галиновская Е.А. Жариков Ю.Г., Сиваков Д.О., Минина Е.Л. [и др.]. Научно-практический комментарий к Федеральному закону «О рыболовстве и сохранении водных
биологических ресурсов» / Институт законодательства и сравнительного правоведения
при Правительстве Российской Федерации. М.: Проспект, 2020. 312 с.
2. Правовой механизм обеспечения рационального использования природных ресурсов: монография / Е.А. Галиновская, В.Б. Агафонов, С.А. Боголюбов [и др.]; отв. ред.
Е.А. Галиновская / Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. М.: Инфра-М, 2019. 312 с.
3. Сиваков Д.О. Правовой институт инвестиционных квот в области рыболовства //
Журнал российского права. 2019. № 10. С. 136–144.
4. Теоретико-правовые задачи сохранения природного потенциала России: монография / В.Б. Агафонов, С.Н. Бобылев, С.А. Боголюбов [и др.]; отв. ред. С.А. Боголюбов,
Е.А. Галиновская / Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. М.: Инфра-М, 2024. 296 с.
5. Хабриева Т.Я., Тихомиров Ю.А., Авхадеев В.Р. [и др.]. Научные концепции развития российского законодательства: монография / отв. ред. Т.Я. Хабриева, Ю.А. Тихомиров / Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. 8-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, 2024. 656 с.
6. Экологическая парадигма российского права: монография / отв. ред. С.А. Боголюбов / Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации. М.: Инфра-М, 2026. 352 с.
71
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 72–78
© Ю.М. Шилов, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.27.63.008
EDN SQNRTZ
УДК 342.9
Ю.М. Шилов
Предпринимательская деятельность и креативные
(творческие) индустрии: отдельные аспекты
публично-правового регулирования
Юрий Михайлович Шилов – докторант, ФГАОУ ВО «Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации», кандидат экономических наук, г. Москва; shilov.science@gmail.com
Аннотация. Предмет исследования – публично-правовое регулирование предпринимательской деятельности во взаимосвязи с государственными целями и задачами, связанными
с развитием креативных (творческих) индустрий. Цель исследования – рассмотреть и охарактеризовать связь между публично-правовым регулированием предпринимательской деятельности и государственной политикой в области развития креативной экономики, а также разработать предложения, направленные на модернизацию публично-правового регулирования
в указанных сферах. По результатам проведенного исследования формулируется вывод, что
публично-правовое регулирование таких областей общественных отношений, как предпринимательство, интеллектуальная собственность и развитие креативных (творческих) индустрий находится в системной взаимосвязи, что обуславливает необходимость как юридикотехнического согласования отдельных норм публичного права (прежде всего – административного законодательства), так и синхронизации усилий субъектов публичного управления,
реализующих правоприменительные функции, на единой концептуальной основе. Обосновано, что в контексте современного публично-правового регулирования креативных индустрий предпринимательская деятельность – это деятельность, направленная на извлечение
прибыли от создания и реализации интеллектуальных прав на объекты, преимущественно,
авторско-правовой охраны (произведения науки, литературы, искусства, в том числе составные и сложные произведения). Аргументировано, что стратегический подход к публичноправовому регулированию и принятие отдельного документа стратегического планирования
в области охраны интеллектуальной собственности представляет собой одно из необходимых
условий достижения целей социально-экономического развития в области развития креативных (творческих) индустрий.
Ключевые слова: креативные индустрии; креативная экономика; предпринимательская деятельность; стратегическое планирование; публично-правовое регулирование; поддержка предпринимательства; интеллектуальная собственность.
Для цитирования: Шилов Ю.М. Предпринимательская деятельность и креативные
(творческие) индустрии: отдельные аспекты публично-правового регулирования // Журнал
правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 72‒78.
Y.M. Shilov
On Entrepreneurial Activity and Creative Industries:
Particular Aspects of Public Law Regulation
Yuriy Shilov – Doctoral Student, Moscow State Institute of International Relations (University) of the Ministry
of Foreign Affairs of the Russian Federation (MGIMO), PhD in Economics, Moscow; shilov.science@gmail.com
Annotation. The subject of the research deals with public law regulation of entrepreneurial
activity in conjunction with state goals and objectives related to the development of creative industries.
The purpose of the study is to examine and characterize the relationship between public law regulation
of entrepreneurial activity and the state policy for creative economy development. The research also
72
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
aims at developing proposals for further modernization of public law regulation of the areas under
consideration. On the basis of the study conducted the author draws a conclusion that pubic law
regulation of such social relations areas as entrepreneurship, intellectual property, and the development
of creative industries is systemically interconnected which necessitates the need for both legal and
technical clearance of particular public law norms (above all – administrative legislation) and
synchronization of public administration bodies efforts in terms of exercising their law enforcement
functions, on a single conceptual basis. It is justified that in the context of contemporary public law
regulation of creative industries the entrepreneurial activity is an activity focused on profits making
from creation and exercise of intellectual property rights over objects, primarily under copyright
protection (works of science, literature, art including composite and complex works). It is reasonably
argued that strategic approach to public law regulation and adoption of a separate document related
to strategic planning in the area of intellectual property protection represent one of the necessary
conditions for achieving goals of social and economic development in the field of creative industries
development.
Keywords: creative industries, creative economy; entrepreneurial activity; strategic planning;
public law regulation; entrepreneurship support; intellectual property.
В современном мире на фоне снижения
доходности устаревающих форм предпринимательской деятельности, в основе которых лежит индустриальная парадигма, всё
большее внимание уделяется развитию
креативных (творческих) индустрий. Глобальные тренды, выражающиеся в сокращении рабочих мест (связанном с развитием технологий искусственного интеллекта), увеличении доли добавленной стоимости креативных продуктов во всё большем числе секторов экономики, цифровизации творческих индустрий, делают развитие креативных (творческих) индустрий
одним из приоритетных направлений социально-экономического развития государства.
В настоящее время как с публичноправовой, так и с экономической точки
зрения в полной мере можно говорить о
креативной экономике как самостоятельном явлении в российской экономике. Потенциал креативной экономики состоит в
том, что при достаточном уровне её развития в государстве и обществе возникает
возможность одновременного удовлетворения как социально-культурных, так и
экономических потребностей (как частного, так и публичного характера). При
этом публично-правовое регулирование в
части закрепления базовых понятий в области креативных индустрий характеризуется определённой непоследовательностью
и противоречиями.
Как зарубежные, так и отечественные
учёные небезосновательно полагают, что в
информационном обществе креативные ин-
дустрии представляют собой новый драйвер экономического развития [5; 6, с. 23].
Неслучайно развитие креативной экономики, в основе которой лежат креативные
индустрии, признаётся одной из приоритетных целей социально-экономического
развития современного российского государства. Основной движущей силой креативной экономики выступает творческий
потенциал личности. Всё вышесказанное
предопределяет актуальность исследования публично-правового регулирования
предпринимательской деятельности в области развития креативных (творческих)
индустрий.
Для российского публично-правового
поля «креативная (творческая) индустрия»
и «креативная экономика» – понятия относительно новые, впервые получившие правовое закрепление в Указе Президента РФ
от 24 декабря 2014 г. № 808 «Об утверждении Основ государственной культурной
политики». В качестве одного из основных
понятий в Основах государственной политики закреплено, что под креативными индустриями понимаются сферы деятельности, в которых компании, организации,
объединения и индивидуальные предприниматели в процессе творческой и культурной активности, распоряжения интеллектуальной собственностью производят
товары и оказывают услуги, имеющие экономическую ценность, а также способствующие формированию гармонично развитой личности и росту качества жизни российского общества.
73
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Распоряжением Правительства РФ от
20 сентября 2021 г. № 2613-р утверждена
Концепция развития творческих (креативных) индустрий и механизмов осуществления их государственной поддержки в крупных и крупнейших городских агломерациях до 2030 г., которая разработана с учётом Основ государственной культурной
политики и дублирует дефиницию креативных индустрий, закрепленную в них.
В Концепции изложены цели, задачи, приоритеты и принципы государственной политики развития творческих (креативных)
индустрий и творческого (креативного)
предпринимательства.
Законодательная дефиниция закреплена в ст. 3 Федерального закона от
08.08.2024 г. № 330-ФЗ «О развитии креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации»1: креативная (творческая) индустрия (далее – креативная индустрия) – экономическая деятельность,
непосредственно связанная с созданием,
продвижением на внутреннем и внешнем
рынках, распространением и (или) реализацией креативного продукта, обладающего уникальностью и экономической
ценностью. В свою очередь под креативным продуктом в этой же статье закона понимается результат интеллектуальной деятельности или совокупность результатов
интеллектуальной деятельности, а также
продукция, работы, услуги, добавленная
стоимость которых обусловлена использованием результатов интеллектуальной деятельности и (или) средств индивидуализации.
Сравнительный анализ понятий креативных (творческих) индустрий, закрепленных в Основах культурной политики и
в Федеральном законе «О развитии креативных индустрий», указывает на ряд отличий. Во-первых, в Основах культурной
политики креативные индустрии – это
сферы деятельности, а в законе – экономи-
ческая деятельность. Во-вторых, в законодательной дефиниции акцент сделан на
экономической составляющей без какойлибо логической привязки к значению креативных индустрий в контексте культурной политики, что представляется не совсем верным. Несомненно, разночтения в
законодательстве и документах стратегического планирования не способствуют
эффективности публично-правового регулирования и должны быть устранены. Однако и само понятие креативных индустрий требует уточнения.
Непоследовательность публично-правового регулирования креативных индустрий как приоритетных направлений социально-экономического развития критикуется в научной литературе. В частности,
В.И. Еременко пишет, что Федеральный
закон «О развитии креативных индустрий»
был принят в то время, когда уже действовали основные программные документы в
указанной сфере правового регулирования: Основы государственной культурной
политики от 24 декабря 2014 г. и Концепция развития творческих (креативных) индустрий от 20 сентября 2021 г.2 При этом,
как отмечает учёный, «отдельные положения настоящего Федерального закона вызвали настоящий терминологический хаос
в области культурных и творческих индустрий» [1, с. 12].
Небезосновательно критикуя анализируемый законодательный акт, автор характеризует его как «классический рамочный
законодательный акт, который изобилует
множеством отсылочных норм. Правовое
регулирование креативной экономики в
России могло бы обойтись и без принятия
настоящего Федерального закона в его нынешнем виде, поскольку субъекты РФ на
основе упомянутых программных документов начали принимать региональные
нормативные правовые акты в указанной
области» [1, с. 13].
О развитии креативных (творческих) индустрий в Российской Федерации: фед. закон от 08.08.2024 г.
№ 330-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2024. 12 августа. № 33 (Ч. II). Ст. 5026.
2
Об утверждении Концепции развития креативных (творческих) индустрий и механизмов осуществления
их государственной поддержки до 2030 года: расп. Правительства РФ от 20.09.2021 г. № 2613-р // Собрание
законодательства РФ. 2021. 4 октября. № 40. Ст. 6877.
1
74
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
В целом соглашаясь с тем, что на сегодняшний день публично-правовое регулирование креативных индустрий в значительной степени характеризуется непоследовательностью и несогласованностью,
всё же следует поддержать именно законодательный уровень закрепления основных
понятий, целей, механизма, принципов и
форм развития креативных индустрий.
При этом требуется решить ряд системных проблем правового регулирования, к числу которых можно отнести:
– согласование норм законодательства
о развитии креативных индустрий с законодательством, регулирующим смежные
отрасли общественных отношений;
– приведение положений государственных документов стратегического
планирования в соответствие с нормами
ФЗ «О развитии креативных индустрий».
Рассуждая о решении обозначенных
проблем, прежде всего, необходимо определить смежные отрасли общественных
отношений, тесно связанные с развитием
креативных (творческих) индустрий. Такая
связь прослеживается, прежде всего, с
предпринимательством. Креативные индустрии, как и предпринимательство, находятся на стыке экономической и культурной сфер общественной жизни, что предопределяет необходимость синхронизации
экономической и культурной политики
государства.
Креативные индустрии включают в
себя различные сферы деятельности, в которых производятся как товары (к таким
сферам относятся ремесла, дизайн, производство музыкального, аудиовизуального
и иного развлекательного контента), так и
услуги (оказание телекоммуникационных,
компьютерных, информационных услуг,
маркетинг, рекреационные услуги, организационно-досуговые услуги). Развитие креативной (творческой) индустрии всегда
связано с предпринимательством: либо сами
субъекты креативной деятельности (авторы) осуществляют предпринимательскую
деятельность, либо их деятельность организуется предпринимателем. Учитывая
столь тесную связь развития креативных
индустрий и предпринимательства, пуб-
лично-правовое регулирование предпринимательской деятельности и развития
креативных индустрий нуждается не только
в согласовании нормативно-правовых основ, но и в синхронизации правоприменительной практики, связанной с применением мер государственной поддержки.
Предусмотренные действующим законодательством меры государственной поддержки развития креативных индустрий по
своему содержанию в значительной степени совпадают с мерами поддержки,
предусмотренными для субъектов малого
и среднего предпринимательства. Согласно ст. 9 Федерального закона «О развитии креативных (творческих) индустрий
в Российской Федерации» государственная поддержка в сфере креативных индустрий может предоставляться путем оказания финансовой, имущественной, образовательной, информационной и иной поддержки субъектам креативных индустрий.
Анализ норм законодательства о развитии
малого и среднего предпринимательства в
Российской Федерации (ст.ст. 14–20 Федерального закона «О развитии малого и
среднего предпринимательства в России»)
показывает, что для поддержки предпринимательства законодатель в целом предусматривает аналогичные меры, хотя и раскрывает их подробнее, устанавливая, в
частности, принципы такой поддержки.
Учитывая неразрывную связь предпринимательства и развития креативных
индустрий, на первый план выдвигается
проблема согласования применяемых к
субъектам предпринимательской деятельности мер поддержки. При этом, как отмечается в научной литературе, существенные отличия заключаются в идентификации состава креативных индустрий, а
также способов его закрепления. Во многих регионах присутствует практика разработки программных или стратегических
документов: концепций развития креативных индустрий (экономики) отдельных
креативных индустрий [4, с. 190]. В этой
связи необходимо выработать юридические критерии, соответствие которым указывает на осуществление предпринимательской деятельности в креативных
75
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
(творческих) сферах и позволяет рассчитывать на дополнительную государственную поддержку, помимо той, которая реализуется в отношении всех субъектов
предпринимательской деятельности.
В данном контексте нельзя обойти стороной лингвистический аспект закрепленных в законодательстве и документах стратегического планирования дефиниций.
«Креативные» в буквальном переводе с английского означает творческие. В свою
очередь, термин «индустрии» переводится
как «отрасли промышленности». Таким
образом, уже на стадии анализа лексического смысла закрепленных в законе дефиниций возникает диссонанс – креативные
отрасли предпринимательской деятельности в сложившейся в России управленческой практике не относятся к числу отраслей промышленности. Под промышленными отраслями, в большей степени, принято понимать технологически сложное
автоматизированное (роботизированное)
производство товаров потребления. И, несмотря на трансформацию взглядов на соответствующие отрасли предпринимательства и их постепенное сближение, с юридической точки зрения их разграничение
необходимо.
Полагаем, что выработка критериев
разграничения креативных (творческих)
индустрий от высокотехнологичного промышленного производства (в отношении
которого также применяются специальные
предусмотренные законодательством меры
поддержки) связана с анализом тесно связанной с развитием креативных индустрий
правовой охраны интеллектуальной собственности. Исходя из сложившейся в России правовой действительности и из системного толкования законодательства о
развитии креативных индустрий, законодательства о правовой охране интеллектуальной собственности и законодательства,
регулирующего предпринимательскую деятельность, следует выделить две большие
области публично-правового регулирования:
– отношения, складывающиеся в области развития креативных (творческих) индустрий, в которых предпринимательская
деятельность направлена на извлечение
прибыли от создания и реализации интеллектуальных прав на объекты, преимущественно, авторско-правовой охраны;
– отношения, возникающие по поводу
осуществления предпринимательской деятельности в научно-технологической сфере, предполагающей создание и экономическое использование сложных высокотехнологичных результатов интеллектуальной деятельности, предполагающих, преимущественно, патентно-правовую охрану.
Выделение указанных групп с социальной точки зрения в целом носит весьма
условный характер. Автор-художник может оказывать дизайнерские услуги и, в
этом смысле признаваться субъектом
предпринимательской деятельности в креативной сфере. Этот же автор, реализуя
свои творческие навыки, может выступать
в роли разработчика промышленного образца автомобиля или иного сложного технологического продукта, выходя, таким
образом, за пределы отношений в области
креативных (творческих) индустрий на
уровень технологических производств.
Несомненно, следует особенно подчеркнуть тесное взаимопроникновение двух
обозначенных областей общественных отношений.
Тем не менее, предложенное разграничение предпринимательских отношений
позволяет подчеркнуть специфику креативных (творческих) индустрий в сравнении с другим областями экономики. Предпринимательская деятельность в контексте
развития креативных индустрий – это деятельность, направленная на извлечение
прибыли от создания и реализации интеллектуальных прав на объекты, преимущественно, авторско-правовой охраны (произведения науки, литературы, искусства, в
том числе составные и сложные произведения).
Подробнее остановимся на проблеме
правовой охраны интеллектуальной собственности, которая находится в прямой
взаимосвязи с развитием креативных индустрий. Согласимся, что правовая охрана
интеллектуальной собственности – одна из
ключевых функций любого современного
государства, ставящего перед собой задачу
гармоничного экономического и социаль76
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
но-культурного развития и всестороннего
повышения качества жизни населения [2,
с. 17]. Отсутствие действенных механизмов публично-правовой охраны интеллектуальной собственности дестимулирует
предпринимателя по отношению к созданию новых результатов интеллектуальной
деятельности.
В Концепции развития креативных индустрий отмечается, что творческие (креативные) индустрии критически зависят от
защищенности и эффективности управления интеллектуальной собственностью.
Однако существующие режимы оборота
интеллектуальных прав, государственной
регистрации сделок с такими правами и
механизмы их защиты не позволяют многократно увеличить количество оборачиваемых результатов. Недостаточно развиты современные инструменты контрактации и заключения лицензионных договоров, механизмы отслеживания нарушений
исключительных прав как в онлайне (незаконное использование товарных знаков,
распространение копий авторских моделей
одежды или цифрового контента), так и в
офлайне («материальный» контрафакт и
ввоз продукции, нарушающей интеллектуальные права российских компаний, с других территорий). Недостаточно развита судебная практика в части использования доказательной базы, особенно в цифровой
среде, объективного и обоснованного
определения размера ущерба.
В свете сказанного следует поддержать авторов, которые высказываются за
необходимость формирования концептуального подхода к публично-правовому
регулированию охраны интеллектуальной
собственности, настаивая на разработке и
принятии документа стратегического планирования в области охраны интеллектуальной собственности. Справедливо указывает А.В. Минбалеев, что отсутствие в
стране четкой системы государственного
управления в сфере интеллектуальной собственности ставит под сомнение достижение целей, стоящих перед Россией в сфере
инновационного, научно-технического и
промышленного развития [3, с. 113].
В свою очередь, Д.О. Хуртин констатирует
отсутствие единого подхода к вопросу
формирования системы федеральных органов исполнительно власти, осуществляющих административно-правовое регулирование в области интеллектуальной собственности, с чем также следует согласиться [7, с. 5].
Подчеркнём, что право интеллектуальной собственности – это комплексная область правового регулирования, включающая в себя совокупность норм как гражданского, так и административного и административно-процессуального
права
(т.е. находящаяся на стыке публично-правового и частно-правового регулирования). Кодификация норм об охране интеллектуальной собственности в рамках части
четвертой ГК РФ осуществлена без учета
комплексной природы права интеллектуальной собственности. Как результат, в
рамках разработки данного кодифицированного законодательного акта не были
учтены позиции современных публичноправовых наук, что снизило юридико-техническое качество отдельных правовых
норм и непрерывно оказывает негативное
влияние на эффективность правового регулирования в области охраны интеллектуальной собственности.
Система органов публичной власти,
осуществляющих охрану интеллектуальной собственности в России, не сформирована, а совокупность таких субъектов
лишь частично отвечает отдельным системообразующим признакам. Формирование
системы субъектов административно-правовой охраны интеллектуальной собственности требует юридического оформления
и закрепления таких ключевые параметров, как ее цели, задачи, принципы, критерии оценки результатов ее функционирования. Стратегический подход к публичноправовому регулированию и принятие отдельного документа стратегического планирования в области охраны интеллектуальной собственности представляет собой
необходимое условие достижения целей
социально-экономического развития в области креативного (творческого) предпринимательства.
77
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
В завершение можно сформулировать
следующие выводы и предложения.
1. Публично-правовое регулирование
таких областей общественных отношений,
как предпринимательство, интеллектуальная собственность и развитие креативных
(творческих) индустрий находится в системной взаимосвязи, что обуславливает
необходимость как юридико-технического
согласования отдельных норм публичного
права (прежде всего – административного
законодательства), так и синхронизации
усилий субъектов публичного управления,
реализующих правоприменительные функции, на единой концептуальной основе.
2. Уточнение содержания предпринимательской деятельности в области и креативных (творческих) индустрий имеет
важнейшее значение с точки зрения признания предпринимательской деятельности соответствующей целям государственной политики в области развития креатив-
ных индустрий и критериям, необходимым
для получения предусмотренной законодательством государственной поддержки.
3. В контексте современного публично-правового регулирования креативных индустрий предпринимательская деятельность – это деятельность, направленная на извлечение прибыли от создания и
реализации интеллектуальных прав на
объекты, преимущественно, авторско-правовой охраны (произведения науки, литературы, искусства, в том числе составные
и сложные произведения).
4. Стратегический подход к публичноправовому регулированию и принятие отдельного документа стратегического планирования в области охраны интеллектуальной собственности представляет собой
одно из необходимых условий достижения
целей социально-экономического развития
в области развития креативных (творческих) индустрий.
ЛИТЕРАТУРА
1. Еременко В.И. Правовое регулирование креативных (творческих) индустрий в
Российской Федерации // ИС. Авторское право и смежные права. 2025. № 2. С. 10–22.
2. Кулаков Н.А. Контрольно-надзорная деятельность как направление административно-правовой охраны интеллектуальной собственности Российской Федерации // Административное и муниципальное право. 2018. № 5. С. 17–23.
3. Минбалеев А.В. Cистема государственного управления в сфере интеллектуальной
собственности // Вестник ЮУрГУ. Серия «Право». 2016. Т. 16. № 3. С. 112–114.
4. Ривчун Т.Е., Вапнярская О.И., Платонова Н.А. Практики поддержки креативных
индустрий на региональном уровне // Вопросы государственного и муниципального
управления. 2024. № 3. С. 187–210.
5. Суминова Т.Н. Творческие/креативные индустрии как вариант модернизации
сферы культуры и искусства // Вестник Московского государственного университета
культуры и искусств. 2012. № 3 (47). С. 30–36.
6. Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее = Rise of the creative class and how it`s transforming work, leisure, community and everyday life / пер. с англ.
А. Константинова. М.: Классика – XXI век, 2011.
7. Хуртин Д.О. Административно-правовое регулирование деятельности органов исполнительной власти в сфере интеллектуальной собственности: дис. … канд. юрид. наук.
Нижний Новгород, 2017. 241 с.
78
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 79–86
© В.В. Якуньков, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.12.33.009
EDN TJKJTP
УДК 342
В.В. Якуньков
К вопросу о совершенствовании правовых основ
публичного управления в сфере охраны здоровья
в условиях цифровой трансформации
Валерий Вячеславович Якуньков – аспирант кафедры теории и истории государства и права, юридический факультет им. А.А. Хмырова, Кубанский государственный университет, г. Краснодар;
valerii.yakunkov1905@mail.ru
Аннотация. Цифровая трансформация сферы охраны здоровья предопределяет необходимость адаптации и совершенствования правовых основ публичного управления. Подобные
изменения отражают приоритеты государственной политики в рассматриваемой сфере, в том
числе, в части обеспечения доступности и качества медицинской помощи, а также в создании
условий для внедрения передовых технологий. Автором рассматриваются актуальные проблемы совершенствования правовых основ публичного управления в контексте цифровой
трансформации. Проводится анализ, во-первых, действующей системы правовых актов,
регулирующих публичное управление в сфере охраны здоровья, в результате которого выявляется фрагментарность правового регулирования, отсутствие четкой иерархии нормативных
актов, множественность регулирующих органов, что в совокупности препятствует эффективной реализации государственной политики в сфере охраны здоровья; во-вторых, проблем
правового регулирования, возникших в контексте цифровой трансформации (телемедицина,
электронный документооборот). На основании проведенного исследования формулируется
вывод о необходимости комплексного реформирования системы правового регулирования
публичного управления в сфере охраны здоровья, предлагается разработка и принятие единого кодифицированного акта, который позволит не просто консолидировать нормы, а создать целостную, непротиворечивую систему, унифицировать понятийный аппарат, детально
разграничить полномочия органов публичной власти и заложить опережающую основу для
цифровой трансформации сферы. Реализация данного подхода позволит минимизировать
правовые пробелы и обеспечить единство правоприменения в сфере охраны здоровья.
Ключевые слова: публичное управление; охрана здоровья; правовые пробелы; правовое регулирование; кодификация; цифровая трансформация.
Для цитирования: Якуньков В.В. К вопросу о совершенствовании правовых основ публичного управления в сфере охраны здоровья в условиях цифровой трансформации // Журнал
правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 79‒86.
V.V. Yakun’kov
On Improving the Legal Framework for Public Health
Management in the Context of Digital Transformation
Valeriy Yakunkov – PhD student, the Department of Theory and History of State and Law, Alexander A. Khmyrov
Law Faculty, Kuban State University, Krasnodar; valerii.yakunkov1905@mail.ru
Annotation. The digital transformation of the health care sector predetermines the need for
adaptation and improvement of the legal framework of public administration. Such changes reflect
priorities of the state policy in the area under consideration, ensuring, inter alia, the access to and
quality of medical care, as well as in creating conditions for the introduction of advanced technologies.
The author examines current issues of improving legal foundations of public administration in the
context of digital transformation. The article therefore analyzes, firstly, the current system of legal
acts regulating public administration in the field of health protection, which reveals the fragmentation
79
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
of legal regulation, the lack of a clear hierarchy of regulations, and the multiplicity of regulatory
authorities, which together hinder the effective implementation of the state policy in the field of
health protection, and secondly, the problems of legal regulation that have arisen in the context of
digital transformation (telemedicine, electronic document management). Based on the research
conducted, the conclusion is formulated about the need for comprehensive reform of the system of
legal regulation of public administration in the field of health protection. It is proposed to develop
and adopt a single codified act that will not only consolidate the norms, but will create an integrated,
consistent system, unify the conceptual framework, delineate in detail the powers of public authorities
and lay a leading base for the digital transformation of the sphere. The implementation of this
approach will minimize legal gaps and ensure the unity of law enforcement in the field of health
protection.
Keywords: public administration; health protection; legal gaps; legal regulation; codification;
digital transformation.
Современная система публичного
управления в сфере охраны здоровья в Российской Федерации сталкивается с множественными нормативно-правовыми пробелами, которые препятствуют эффективной
реализации государственной политики в
рассматриваемой области.
Системный кризис правового регулирования в сфере охраны здоровья проявляется на всех уровнях публичного управления – от федерального до муниципального.
Отсутствие четкой иерархии нормативных
актов, множественность регулирующих
органов, несогласованность принимаемых
решений создают правовую среду, в которой медицинские организации, органы
управления и граждане сталкиваются с постоянными противоречиями и неопределенностями.
Особую тревогу вызывает фрагментарность правового регулирования, когда
отдельные аспекты медицинской деятельности регулируются изолированно друг от
друга, без учета системных взаимосвязей,
а важнейшие вопросы организации медицинской помощи остаются без должного
нормативного обеспечения. В Российской
Федерации законодательство об охране
здоровья в большей степени представлено
Постановлениями и Распоряжениями Правительства РФ и многочисленными Приказами Минздрава РФ. Такой подход существенно усложняет поиск, а в дальнейшем
и применение данных актов, в первую очередь, медицинскими работниками. Необходим пересмотр самой архитектуры правового регулирования отрасли через проведение ее кодификации.
В данном контексте принципиально
важно разграничить кодификацию и иной
способ систематизации – консолидацию
нормативных правовых актов. В данном
случае, консолидация, то есть процесс объединения множества актов в один, не
устранит существующие правовые пробелы и противоречия, в свою очередь, кодификация, являясь содержательно-преобразующей деятельностью, позволит создать целостную и внутренне непротиворечивую систему, способную унифицировать подходы и заложить единые принципы для всей сферы охраны здоровья.
Ключевой целью должно стать создание
единого кодифицированного акта, который не просто объединил бы базовые
принципы и нормы, а устранил бы противоречия, заполнил пробелы в законодательстве. Особое внимание в рамках такой
кодификации должно быть уделено регламентации направлений, вызванных цифровой трансформацией отрасли, включая телемедицину, электронный документооборот, применение технологий искусственного интеллекта, что создаст опережающую правовую основу для развития отечественной медицины.
Итак, модернизация системы российского медицинского законодательства объективно требует перехода от фрагментарной модели регулирования к созданию целостной системы. Именно такая системная
трансформация позволит адекватно ответить на вызовы цифровизации и обеспечить единство правоприменения в сфере
охраны здоровья. Данный подход находит
свое обоснование в научных публикациях.
В одном из своих исследований Е.В.
Епифанова, А.А. Чупрова, И.М. Хиль указали, что «полезным будет воспользоваться опытом тех стран, которые пришли
80
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
к пониманию необходимости создания,
разработали и ввели в действие кодифицированные нормативные акты, регулирующие вопросы медицины и здравоохранения» [1, с. 48].
Профессор Е.Б. Лупарев, исследуя вопрос фрагментарности правового регулирования рассматриваемой сферы, приходит к выводу, что анализ современных вызовов здравоохранения указывает на необходимость кодификации медицинского законодательства. По его мнению, ключевой
идеей данной деятельности должно стать
не просто объединение базовых существующих законов, но и «привнесение в концептуально разрабатываемый Медицинский кодекс РФ норм, позволяющих устранить существующие лакуны в правовом
регулировании» [6, с. 2].
Позднее, профессор Е.В. Епифанова в
своей монографии указывала, что «огромные надежды возлагаются на создание Медицинского кодекса (Кодекса о здоровье
народа и системе здравоохранения в РФ)
…, который систематизирует все законы и
подзаконные акты, сделает прозрачной и
понятной позицию государства в вопросах
медицины и здравоохранения» [2, с. 88–89].
Данную позицию поддерживают Н.Ф.
Фурман и Н.А. Мерецкая, которые указали, что «разделяют мнение о необходимости принятия Кодекса РФ об охране здоровья человека, который включил бы в
себя все важнейшие нормативно-правовые
положения в области охраны здоровья человека в Российской Федерации и исключил бы противоречия в различных правовых актах в этой сфере» [11, с. 363–364].
Таким образом, с мнением ученых невозможно не согласиться: разработка и
принятие единого кодифицированного
акта позволят сформировать концептуально новую правовую систему, способную минимизировать правовые пробелы и
систематизировать множество законов и
подзаконных актов в целостный комплекс.
Важно, чтобы эта системная реформа осуществлялась в рамках существующей модели публичного управления, где ведущая
роль принадлежит государству.
Признавая ведущую роль государства,
важно отметить, что ее практическое воплощение в ходе предлагаемой реформы
не должно сводиться только лишь к усилению административного контроля, а должно быть направлено на формирование эффективной системы управления, способной быстро адаптироваться к новым вызовам и обеспечить устойчивое развитие отрасли. Реализация этой задачи требует соответствующего правового оформления,
обеспечивающего координацию действий
между различными уровнями публичной
власти в целях достижения более высокого
уровня качества и доступности медицинской помощи.
Как справедливо отмечает М.Н. Кобзарь-Фролова, публичная власть в РФ формирует целостную систему управленческих структур разного уровня, объединяющую федеральные государственные органы, органы власти субъектов РФ и органы местного самоуправления, при этом
«целевое назначение органа публичной
власти – соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, создание условий для социально-экономического развития государства» [4, с. 99].
При анализе действующего законодательства в сфере охраны здоровья выявляются серьезные системные недостатки в
определении компетенции различных уровней публичной власти. Особую остроту
представляет проблема нечеткого разграничения полномочий между федеральными органами исполнительной власти,
региональными органами государственной
власти и органами местного самоуправления в вопросах организации и предоставления медицинской помощи населению.
Данная правовая неопределенность порождает дублирование управленческих
функций, нерациональное расходование
бюджетных ресурсов и существенное снижение качества медицинского обслуживания граждан.
Показанная неопределенность в разграничении полномочий свидетельствует о
системном характере вызовов, стоящих перед правовым регулированием сферы
81
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
охраны здоровья. Подобные вызовы не могут быть решены в рамках точечных изменений законодательства. Подчеркнем, что
формирование целостной и эффективной
системы управления в рассматриваемой
области требует пересмотра архитектуры
правового регулирования.
В этой связи ключевое значение приобретает содержательное наполнение процесса систематизации. Оно должно включать, во-первых, создание единого и логически непротиворечивого понятийного аппарата, во-вторых, детальное закрепление
компетенции различных уровней публичной власти, а также субъектов, непосредственно оказывающих медицинскую помощь, что позволит исключить дублирование функций и создаст прозрачную систему ответственности.
Кроме того, систематизация призвана
решить задачу интеграции норм, регулирующих цифровую трансформацию сферы
охраны здоровья, включая телемедицину,
применение технологий искусственного
интеллекта и т.д., что, в свою очередь, позволит заложить основу для адаптации механизмов публичного управления к новым
реалиям.
Дополнительной проблемой является
отсутствие эффективных механизмов мониторинга и оценки результативности нормативно-правового регулирования в сфере
охраны здоровья. Существующая система
не предусматривает систематического анализа практического применения правовых
норм, что препятствует своевременному
выявлению и устранению правовых коллизий.
Следует отметить, что отдельные элементы оценки появляются в некоторых
сегментах регулирования, однако они носят фрагментарный характер. Так, в Распоряжении Правительства РФ № 3980-р1
представлены показатели оценки уровня
цифровизации сферы охраны здоровья, так
называемые индикаторы, позволяющие
оценить уровень «цифровой зрелости», что
наряду с конкретными приоритетами импортозамещения, платформизации и информационной безопасности формирует
содержательную основу для дальнейшего
развития отрасли.
Рассматривая теоретические основы
публичного управления, можно обратиться к определению, данному Г.Г. Кузнецовой и Е.Ю. Федотовской. Они определили функцию публичного управления как
«часть управленческой деятельности государства, которая осуществляется на основании закона или иного правового акта органами исполнительной власти присущими им методами для выполнения задач
государственного управления» [5, с. 86].
Вместе с тем, в сфере охраны здоровья
наблюдается критическая нехватка детализированных правовых актов, регулирующих некоторые специфические аспекты
управленческой деятельности.
Также, по мнению авторов, институты
публичного управления должны «обладать
определенными государственно-властными
полномочиями и тем самым возможностью
оказывать влияние на развитие социальноэкономических процессов в обществе» [5,
с. 86], однако в сфере охраны здоровья законодательное оформление таких полномочий характеризуется фрагментарностью
и недостаточной детализацией.
Особенно ярко проблемы правового
регулирования проявляются в процессе
цифровой трансформации сферы и развития телемедицинских технологий. Отсутствие комплексного правового регулирования электронного документооборота в
медицинских организациях, неопределенность юридического статуса электронной
медицинской документации, недостаточная правовая регламентация процедур оказания дистанционных медицинских услуг
формируют серьезные препятствия для модернизации системы здравоохранения.
В исследовании Н.А. Назаровой и Н.И.
Валуевой отмечается, что в «Законе № 323ФЗ отсутствует понятие "телемедицина",
Об утверждении стратегического направления в области цифровой трансформации здравоохранения:
расп. Правительства Российской Федерации от 17.04.2024 г. № 959-р // Собрание законодательства РФ.
2024. № 17. Ст. 2388.
1
82
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
имеется лишь понятие «телемедицинские
технологии» [8, с. 362]. Данная терминологическая неопределенность создает правовые и организационные барьеры при стандартизации требований к квалификации
медицинских кадров.
Указанная проблема усугубляется отсутствием единых технических стандартов
для медицинских информационных систем
и недостаточной правовой регламентацией
процедур верификации электронной подписи медицинских работников. В результате медицинские организации вынуждены самостоятельно разрабатывать внутренние регламенты, что приводит к правовой несогласованности на уровне отрасли.
Для решения обозначенной проблемы, порожденной фрагментарностью действующего правового регулирования, требуется
переход к принципиально новой модели.
Очевидно, что инициатива и координирующая роль в этом процессе должны принадлежать государству.
Верно подчеркивает Е.А. Романец:
«Цифровая трансформация, ее темпы и
ожидаемые результаты зависят от выработки общей стратегии развития государства, реализации государственной политики, целей и задач социально-экономического развития… Сфера здравоохранения
не выступает исключением, а даже наоборот, роль государства в процессах цифровой трансформации отечественного здравоохранения является определяющей» [9,
с. 90].
Вместе с тем, призывая к кодификации
медицинского законодательства, нельзя забывать о функциональной роли подзаконных и ведомственных актов. Цель системной реформы состоит не в отказе от их разработки и применения, а в их рациональном упорядочении и подчинении единой
логике будущего Кодекса. Ряд аспектов
медицинской деятельности по своей природе является динамичным и должен
иметь возможность оперативного обновления в контексте цифровизации и внедрения
новых технологий. Попытка урегулировать все аспекты в одном акте с большой
долей вероятности приведет к парализации
развития отрасли. Соответственно, предлагаемый Кодекс должен заложить основы
для подзаконного нормотворчества, позволяя, во-первых, определить предметы ведения, пределы и принципы для принятия
таких актов, оставив за ними регламентацию процедурных, технических, организационных вопросов, во-вторых, создать
единые правовые стандарты и требования,
которым должны соответствовать все подзаконные и ведомственные акты в сфере
охраны здоровья, что обеспечит их непротиворечивость.
Критической является проблема правового регулирования медицинской деятельности в отдаленных и труднодоступных территориях. Данная проблема усугубляется фундаментальными вызовами
самой цифровой трансформации, которая
представляет собой не просто внедрение
технологий, а «качественное преобразование самой системы управления здравоохранением на федеральном и региональном уровнях» [7, с. 275]. Специфика оказания медицинской помощи в условиях географической изоляции требует особых
правовых подходов, которые в настоящее
время практически не разработаны.
При этом необходимо учитывать, что
первоочередным условием трансформации
выступает формирование современной
технологической инфраструктуры, охватывающей всю территорию страны, однако в настоящее время труднодоступные
и удаленные регионы России недостаточно
обеспечены необходимой материальнотехнической базой, что существенно ограничивает возможности внедрения передовых цифровых решений в сферу здравоохранения.
Выделяя данную проблему, И.Н. Ткаченко, Л.К. Чеснюкова именуют ее как
«цифровое неравенство», под которым понимается невозможность «подключения к
Интернету населения, проживающего в
труднодоступных местах, а также недостаточность финансирования…» [10, с. 170].
В результате, отсутствие надежных каналов связи и цифровых инструментов блокирует развитие таких перспективных
направлений, как телемедицина и, в том
числе, дистанционный мониторинг здоровья пациентов, которые могли бы компенсировать дефицит кадров в данных регионах.
83
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Особенности медицинского обслуживания коренных малочисленных народов,
организация санитарно-авиационной эвакуации, правовой статус фельдшерскоакушерских пунктов и их полномочия в
условиях отсутствия врачебного персонала
остаются практически не урегулированными действующим законодательством.
Как справедливо отмечает профессор
Е.В. Епифанова: «Слепое копирование
идей управления частным бизнесом с его
сугубо экономическими задачами на систему государственного и муниципального
управления привело к перекосам в административной реформе здравоохранения» [3,
с. 93].
Подобные деформации особенно ярко
проявляются в практике закрытия медицинских организаций без проведения
надлежащей оценки их социальной значимости и без обеспечения альтернативных
механизмов оказания медицинской помощи населению.
Данная проблема во многом обусловлена недостаточной проработанностью
нормативно-правовых основ реформирования системы здравоохранения. Отсутствие четко определенных критериев
оценки результативности проводимых
преобразований и эффективных механизмов общественного контроля за их осуществлением приводит к формализации
процесса реформирования отрасли.
Комплексность правовой регламентации публичного управления в сфере
охраны здоровья требует особого подхода
к решению существующих проблем. Профессор Е.В. Епифанова считает, что многоаспектный характер правового регулирования публичного управления в сфере
охраны здоровья граждан «обусловлен
многоотраслевым характером отношений
в сфере охраны здоровья, которые невозможно охватить какой-либо одной классической отраслью права» [3, с. 93]. В реальности наблюдается разрозненность нормативного регулирования, при которой различные направления управления медицинской сферой регламентируются положениями разных правовых отраслей без надлежащей координации и взаимосвязи. Эта
фрагментарность создает дополнительные
административные барьеры для медицинских организаций, которые вынуждены одновременно соблюдать требования трудового, налогового, гражданского и административного законодательства без четкого
понимания приоритетности норм в случае
их противоречия.
Таким образом, проведенный анализ
правовых основ публичного управления в
сфере охраны здоровья позволяет констатировать наличие системных проблем.
Они проявляются, в первую очередь, во
фрагментарности правового регулирования, а также в том, что значительный
объем нормативных правовых актов, представленный преимущественно подзаконными и ведомственными актами, создает
существенные сложности как для пациентов, так и медицинских работников. Это
приводит к правовой неопределенности,
неэффективному расходованию ресурсов,
затрудняет правоприменение и, в конечном итоге, может приводить к снижению
качества медицинской помощи. Решение
обозначенных проблем требует принципиально нового подхода к архитектуре правового регулирования отрасли.
В данном контексте вывод является
однозначным и подтверждается мнением
ученых, ведущих исследования в области
медицинского права: необходима разработка и принятие единого кодифицированного акта. Среди возможных названий,
предложенных в литературе, в том числе и
упомянутых в данном исследовании, предпочтительным видится наименование
«Кодекс Российской Федерации об охране
здоровья», так как термин «охрана здоровья», закрепленный в ст. 41 Конституции
РФ, а также в наименовании действующего Федерального закона № 323-ФЗ,
является наиболее широким, устоявшимся,
в том числе в конституционно-правовом
поле, и охватывающим всю совокупность
общественных отношений без узкой отраслевой привязки к «медицине» – от профилактики заболеваний и формирования здорового образа жизни до организации медицинской помощи, охраны общественного
здоровья и обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия.
84
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Введение такого Кодекса должно стать
центральным элементом масштабной реформы, где целью является не консолидация существующих норм, а создание целостной, логичной и внутренне непротиворечивой системы. Данный акт должен,
прежде всего, закрепить системообразующие принципы охраны здоровья, создать
унифицированный понятийный аппарат и
детально разграничить полномочия между
органами публичной власти.
Крайне важно, чтобы Кодекс заложил
опережающую правовую основу для цифровой трансформации, установив широкое
правовое регулирование вопросов, связанных с применением информационных технологий, в том числе использования искусственного интеллекта, телемедицины, работы с большими данными и т.д. При этом
он должен не подменять собой весь массив
подзаконных и ведомственных актов, а
определить для них четкие требования и
обеспечив их согласованность.
Отдельное внимание в рамках кодификации следует уделить направлениям, которые на сегодняшний день не имеют четкого правового регулирования, в том числе
таким, как организация медицинской помощи на труднодоступных территориях,
где критически важны вопросы транспортной доступности и альтернативных форматов оказания медицинской помощи, правовой статус фельдшерско-акушерских
пунктов, особенности медицинского обслуживания коренных малочисленных
народов, организация санитарно-авиационной эвакуации и т.д. Кроме того, данная
реформа должна включить в себя создание
системы оценки результативности проводимых изменений, механизмов общественного контроля за их осуществлением, а
также совершенствование уже существующих элементов, что обеспечит ее направленность на ключевые потребности сферы
охраны здоровья – повышение качества и
доступности медицинской помощи.
ЛИТЕРАТУРА
1. Епифанова Е.В., Чупрова А.А., Хиль И.М. К вопросу о систематизации медицинского законодательства (теоретико-правовой аспект) // Право и государство: теория и
практика. 2019. № 12(180). С. 46–49. EDN XAQOXZ.
2. Епифанова Е.В. Актуальные вопросы публично-правового регулирования охраны
здоровья населения в Российской Федерации: монография. Краснодар: Кубанский государственный университет, 2022. 173 с. EDN UYXVET.
3. Епифанова Е.В. Публичное управление в сфере охраны здоровья в системе социального управления // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского.
2022. № 4. С. 91–95. DOI 10.52452/19931778_2022_4_91. EDN HVRBVO.
4. Кобзарь-Фролова М.Н. О терминах «государственное управление» и «публичное
управление» в научных трудах, учебной литературе и законодательстве // Правовая политика и правовая жизнь. 2023. № 2. С. 87–103. DOI 10.24412/1608-8794-2023-2-87-103.
EDN PADFVT.
5. Кузнецова Г.Г., Федотовская Е.Ю. Теоретические основы реализации публичного
управления в системе государственного управления // Ученые записки Российской Академии предпринимательства. 2011. № 28. С. 83–87. EDN PVNVRH.
6. Лупарев Е.Б. Концепция проекта Медицинского кодекса Российской Федерации //
Очерки новейшей камералистики. 2020. № 2. С. 2–5. EDN MPOLTW.
7. Медведев М.Ю. Цифровая трансформация здравоохранения в контексте цифровизации государственного управления // Гуманитарный научный журнал. 2025. № 6-1.
С. 273–279. EDN TKWFJO.
8. Назарова Н.А., Валуева Н.И. Проблематика правового регулирования телемедицины в контексте цифровизации здравоохранения в России // Вестник Санкт-Петербургского университета. Право. 2022. Т. 13. № 2. С. 360–377. DOI 10.21638/spbu14.2022.205.
EDN TDCXBN.
9. Романец Е.А. Цифровая трансформация здравоохранения: государственная политика в аспекте цифровой повестки // Социально-гуманитарные знания. 2023. № 7. С. 86–
92. EDN DKFBHG.
85
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
10. Ткаченко И.Н., Чеснюкова Л.К. Цифровые технологии в сфере здравоохранения
как способ обеспечения качества человеческого капитала // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Экономика. Управление. Право. 2023. Т. 23. № 2. С. 163–
173. DOI 10.18500/1994-2540-2023-23-2-163-173. EDN IETAHP.
11. Фурман Н.Ф., Мерецкая Н.А. Безопасность здоровья человека как объект правовой охраны // Природа. Человек. Культура: материалы Третьего Междунар. науч.-просвет. форума (г. Кисловодск, 4–8 октября 2022 г.). Хабаровск, 2022. С. 361–364.
EDN WVNQTS.
86
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 87–95
© В.Б. Гольцов, Н.М. Голованов, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.61.95.010
EDN UVDPPA
УДК 347
В.Б. Гольцов, Н.М. Голованов
Цифровые финансовые активы
как объект гражданских прав
Владимир Борисович Гольцов – профессор кафедры правоведения, Международный банковский институт
им. А. Собчака, доктор юридических наук, доцент, г. Санкт-Петербург; golz2005@yandex.ru
Николай Михайлович Голованов – профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин, Гатчинский
государственный университет, кандидат юридических наук, профессор, г. Гатчина;
golovanovnikolai@yandex.ru
Аннотация. В статье рассматривается характеристика цифровых финансовых активов
как объекта гражданских прав и в этой связи их понятие, а также феномены, с которыми они
непосредственно связаны. Акцентируется внимание на причинах востребованности цифровых
финансовых активов в гражданском обороте и риски, сопровождающие их. Анализируется
правовая основа цифровых финансовых активов, вносятся предложения по её корректировке.
Ключевые слова: цифровые финансовые активы; распределённый реестр; блокчейн;
информационная система; инвестор; токен; смарт-контракт; оператор информационной
системы.
Для цитирования: Гольцов В.Б., Голованов Н.М. Цифровые финансовые активы как
объект гражданских прав // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2.
С. 87‒95.
V.B. Goltsov, N.M. Golovanov
Digital Financial Assets as Object of Civil Rights
Vladimir Goltsov – Professor, the Department of Legal Studies, A. Sobchak International Banking Institute,
Doctor of Law, Associate Professor, St. Petersburg; golz2005@yandex.ru
Nikolay Golovanov – Professor, the Department of Civil Law, Gatchina State University, PhD in Law, Professor,
Gatchina; golovanovnikolai@yandex.ru
Annotation. We consider the characteristics of digital financial assets as an object of civil
rights as well as the concept in question and the phenomena these assets are directly associated with.
We focus on the reasons for the demand for digital financial assets in civil circulation and the risks
associated with them. The legal framework for digital financial assets is analyzed; certain proposals
are made to adjust it.
Keywords: digital financial assets; distributed registry; blockchain; information system;
investor; token; smart contract; information system operator.
Цифровые финансовые активы (далее
– ЦФА) – это цифровые записи, подтверждающие, что их держатели имеют определённые права в отношении объектов или
обязательств, предусмотренных п. 2 ст. 1
Федерального закона от 31.07.2020 г. №
259-ФЗ о цифровых финансовых активах
(далее Закон № 259). Из данного определения вытекают следующие основные права:
- право требовать заранее установленной денежной суммы от эмитента ценных
бумаг;
- совокупность имущественных и неимущественных прав по эмиссионным ценным бумагам, подлежащих удостоверению,
уступке и безусловному осуществлению;
- право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг;
87
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
- право на участие в капитале непубличного акционерного общества.
Выпуск, учет и обращение ЦФА, согласно той же статье Закона № 259, возможны только путем внесения (изменения)
записей в информационную систему на основе распределенного реестра, а также в
иные информационные системы.
Термин «распределённый реестр» (англ.
distributed ledger) – это децентрализованная база данных, которая регистрирует
транзакции на множестве компьютеров,
обеспечивая их синхронизацию и согласованность. В отличие от традиционных баз
данных, управляемых центральным органом, распределённые реестры передают
контроль над указанными данными всем
участникам сети. Наиболее востребованным распределённым реестром является
«блокчейн» (blockchain), представляющий
собой технологию, организованную в виде
непрерывной и последовательной цепочки
блоков, каждый из которых содержит список транзакций и криптографическую
ссылку на предыдущий блок. Особенности
технологии «блокчейн» состоят также в
том, что каждый блок создаёт уникальный
хеш (англ. hash –цифровой отпечаток данных), который идентифицирует транзакцию, подтверждаемую с помощью алгоритмов консенсуса, таких как доказательство выполнения работы (англ. PoW) или
доказательство доли владения (англ. PoS).
Иными информационными системами, где могут размещаться ЦФА, являются системы, не связанные с «блокчейн».
К примеру, таковой выступает информационная система «ЮТА» (англ. IoT) для расчётов криптовалютой. В сети «Юта» нет
комиссий – отправка монет абсолютно бесплатна, что делает её привлекательной для
отправления тысяч микротранзакций.
Операторами информационных систем, которые вправе заниматься выпуском и обращением ЦФА, могут быть
только российские юридические лица, отвечающие требованиям Банка России (далее – ЦБ РФ), в том числе иметь работоспособную платформу, вести реестр ЦФА,
эмитентов и инвесторов, хранить и обслуживать активы, в том числе электронные
кошельки1.
По состоянию на 2025 г. в реестр ЦБ
РФ включены 15 операторов информационных систем, среди которых наиболее известными являются:
- «Атомайз» – платформа ориентирована на работу с обеспеченными активами.
Среди выпущенных на ней активов были
ЦФА на золото, корзины металлов, недвижимость, цифровые долги и индекс Мосбиржи;
- «Лайтхаус» – платформа работает в
сегменте цифровых долгов. Через неё выпускаются займы, облигации и другие долговые обязательства;
«СберЦФА» – платформа создана
Сбербанком и интегрирована в его экосистему. Выпуск цифровых активов происходит через интерфейсы онлайн-банка или
мобильного приложения;
- «Тинькофф ЦФА» – платформа
встроена в экосистему мобильного банка и
ориентирована на простые долговые и инвестиционные инструменты;
- «Токеник» – платформа позволяет создавать практически любые сценарии работы с ЦФА. Она подходит для бизнеса
любого размера – от стартапов до крупных
корпораций;
- «Токеон» – платформа предлагает
комплексный подход к выпуску цифровых
финансовых активов. Она ориентирована
на клиентов, которым важно не только технологическое, но и юридическое сопровождение сделок;
- «Межрегиональный регистраторский
центр» (МРЦ) – имеет богатый опыт работы на рынке ценных бумаг и традиционного реестра и предлагает выпуск и обращение ЦФА.
К преимуществу использования систем распределённого реестра для выпуска
и обращения ЦФА перед всеми другими
информационными системами относится
применение смарт-контрактов, представляющих собой программный код, обеспечивающий автоматизированное исполнение
Цифровой платежный инструмент, позволяющий хранить деньги в электронном виде, оплачивать ими
покупки в сети Интернет, переводить другим лицам.
1
88
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
сделок при наступлении заранее определённых условий, зафиксированных в
«блокчейне», без участия посредников
(банков, нотариусов, юристов) и без возможности изменения данных после их внесения в «блокчейн». Оператор информационной системы обязан хранить записи о
сделках, совершённых на основе смартконтрактов, обеспечивать неизменность
истории сделок, вести учёт владельцев
приобретаемого и продаваемого имущества, исполнять корпоративные действия
по эмиссиям и погашениям ценных бумаг.
Для отдельных видов ЦФА предусматривается ограничение круга покупателей.
Так, согласно Указанию Банка России от
25 ноября 2020 г. № 5635-У, неквалифицированные инвесторы, то есть индивидуальные предприниматели, открывающие счёт
для торговли ценными бумагами, валютой
и другими финансовыми инструментами
на бирже (брокерский счёт):
- не имеют доступа к сложным финансовым инструментам (фьючерсам, опционам, форвардным контрактам, структурным облигациям);
- не могут осуществлять вложения в
высокорисковые активы (акции непубличных растущих компаний, акции вне котировальных списков, криптовалюта);
- не имеют возможности приобретать
активы на зарубежном рынке, паи закрытых инвестиционных фондов (ЗПИФ), иностранные облигации.
Неквалифицированным инвесторам
доступны только самые простые и наименее рискованные ценные бумаги, которые
торгуются на российских биржах, например: акции из котировальных списков; бумаги зарубежных компаний из индексов,
перечень которых установлен ЦБ РФ; государственные долговые расписки (ОФЗ);
долговые расписки компаний с высоким
рейтингом; паи ПИФов, биржевых инвестиционных фондов, объединяющих средства разных инвесторов и вкладывающих
их в набор активов (в акции, облигации,
сырьё или другие инструменты).
Квалифицированный инвестор – это
статус, который присваивается индивидуальным предпринимателям и юридиче-
ским лицам, подтверждающий, что у инвестора достаточно знаний, опыта и активов
для работы с высокорисковыми инвестициями. Для квалифицированных инвесторов доступны следующие ЦФА: выпущенные в иностранных информационных системах; удостоверяющие права по ценным
бумагам для квалифицированных инвесторов; инструменты, по которым не указан
срок полного погашения ЦФА; инструменты, по которым выплаты и их размер
зависят от показателей или обстоятельств,
значение или факт наступления которых
будут известны в будущем.
Таким образом, выпускать ЦФА могут
эмитенты – юридические лица и индивидуальные предприниматели. Покупать ЦФА
могут инвесторы – физические и юридические лица, а также индивидуальные предприниматели. «Превратить» в ЦФА можно
практически все, что угодно – долговые обязательства, доли в бизнесе, драгоценные
металлы и камни, сырье, материалы, продукты, услуги, квадратные метры и прочее.
Порядок выпуска ЦФА предусматривает следующие действия: эмитент формулирует условия выпуска – размер, срок,
вид прав, график выплат, порядок погашения и др.; условия выпуска согласуются с
оператором информационной системы, который размещает описание выпуска, присваивает выпуску идентификаторы и открывает доступ к нему инвесторам; после
приобретения инвестором ЦФА соответствующие записи попадают в реестр, а
права на них переходят к покупателям-инвесторам, которые получают актив на
своём счёте внутри системы и могут держать его до погашения или передать другому владельцу по правилам выпуска.
Практикуется также выпуск токенов,
обращающихся внутри определённой информационной системы, как формы представления актива в «блокчейне», которые
закрепляют определённое право требования, право на денежный поток или на иное
имущество, но исключают их выпуск для
расчётов как законного платёжного средства внутри страны. Токены представляют
собой виртуальные аналоги реальных активов или услуг и могут быть созданы и
89
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
управляемы различными способами в зависимости от конкретной «блокчейн-платформы».
Востребованность ЦФА на рынке демонстрирует из года в год уверенный рост.
Если в 2023 г. объем совершённых с ЦФА
сделок составил 44 млрд руб., то в 2024 г.
этот показатель вырос до 550 млрд руб., а
к сентябрю 2025 г. достиг отметки в 718
млрд руб. Ещё более внушительный рост
рынка ЦФА прогнозируется на период с
2026 по 2028 гг.: от 5 до 10 трлн руб. [1,
с. 31].
Популярность ЦФА объясняется следующим рядом факторов:
- прозрачностью и неизменностью
данных по сделкам с ЦФА, фиксируемых в
«блокчейне». Все транзакции доступны
для проверки любым участником системы.
Это исключает возможность скрытного изменения данных, минимизирует риск ошибок и снижает вероятность мошеннических операций. Благодаря цифровому хранению информации участники сделки могут в любой момент проверить актуальное
состояние прав и историю их переходов;
- быстрым выпуском ЦФА в отличие
от эмиссии ценных бумаг, что происходит
за счёт меньших согласований и формальностей. Эмитенту не нужно проходить
сложные процедуры регистрации выпуска
в государственных органах, что позволяет
запустить проект в сжатые сроки и быстрее
вывести продукт или услугу на рынок;
- гибкостью условий выпуска ЦФА,
поскольку компании могут самостоятельно определять содержание обязательств, сроки и порядок их исполнения.
Это дает возможность адаптировать инструмент под конкретные бизнес-модели:
от долгосрочных контрактов до разовых
поставок или оказания услуг;
- возможностью привлечения новой
аудитории, так как рынок цифровых активов активно развивается, и многие инвесторы уже привыкли к онлайн-инструментам. Размещение ЦФА может привлечь
внимание не только традиционных клиентов, но и аудитории, ориентированной на
цифровые форматы взаимодействия с бизнесом;
- отсутствием контроля за управлением ЦФА и их выпуском со стороны
единственного центрального органа, как
это имеет место в традиционных финансовых системах;
- способностью обеспечить приток инвестиций через токенизацию активов (т.е.
посредством создания их цифрового двойника), таких как недвижимость, акции или
другие ценные активы, а также выпускать
токены, представляющие собой цифровые
права на эти активы. Токены могут продаваться инвесторам, что позволяет привлечь
капитал для развития бизнеса;
- автоматизацией сделок с ЦФА с помощью смарт-контрактов, которые самостоятельно исполняют условия сделки при
наступлении определённых условий, что
упрощает и ускоряет процесс выполнения
контрактов;
- оптимизацией цепочек поставок и отслеживания продукции. ЦФА могут использоваться для контроля поставок товаров и управления логистическими процессами;
- глобальным доступом к ЦФА в различных странах, поскольку цифровые
права на активы или обязательства, и их
использование не ограничивается юрисдикцией одного государства. Доступность
цифровых активов по всему миру упрощает международные операции. В отличие
от традиционных активов, которые могут
быть ограничены географическими границами и регулированием, ЦФА могут быть
легко переданы и проданы на глобальных
рынках;
- низкими транзакционными издержками. ЦФА обращаются в электронной
форме, что исключает необходимость бумажного документооборота, курьерских
доставок и участия посредников, таких как
банки или биржи, которые обычно взимают значительные комиссии за проведение операций. Это позволяет значительно
экономить ресурсы компании и ускоряет
выполнение обязательств перед клиентами.
Рост популярности ЦФА идёт несмотря на их рискованность. Так, если эмитент обанкротится или окажется в кризисе,
90
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
то инвесторы могут потерять все свои вложения. Нарушение правил размещения
ЦФА, требований к эмиссии, порядку раскрытия информации, расхождение между
тем, что заявлено при выпуске ЦФА, и тем,
что происходит на практике, могут привести к блокировке активов и судебным искам. Серьёзный технологический сбой информационной системы может ограничить
доступ эмитентов и держателей ЦФА в систему, привести к временной невозможности совершать сделки, исполнять обязательства, особенно если их условия определены смарт-контрактами, а также к потере информации. Нельзя исключать и возможные искажения информации о количестве активов при вводе её в систему, что
может негативно отразиться на их цене и
ликвидности. Ещё большие утраты могут
наступить при злоупотреблениях со стороны оператора информационной системы, который в состоянии не только
фальсифицировать информацию о сделках, но и присвоить средства инвесторов.
Добавим к сказанному о существовании риска волатильности ЦФА под воздействием различных факторов, предсказать
которые невозможно; низкой ликвидности
ЦФА вследствие слабой развитости вторичного рынка таких активов; кибератак
злоумышленников, успешная атака которых может привести к потере средств инвесторов или краже личных данных.
Рискованность ЦФА при сохраняющемся высоком спросе на них ставит задачу совершенствования действующего
законодательства, регулирующего сферу
использования в гражданском обороте
цифровых финансовых активов. В этой
связи заметим следующее.
Статья 128 ГК РФ, перечисляющая
объекты гражданских прав, не относит
ЦФА к категории имущества, имеющего
точные объективные признаки, но упоминает цифровые права, а, следовательно, и
ЦФА, как имеющие отношение к имущественным правам и, соответственно, к
иному имуществу. На первый взгляд, это
не вызывает возражений, поскольку цифровые права, включающие денежные и
иные требования, согласно п. 2 ст. 1. Закона № 259, точно не объективированы как
реальное имущество, но имеют экономическую ценность, выраженную в имущественном праве требования к контрагентам. Подчеркнём, что такая постановка вопроса может быть верна по отношению к
ЦФА, размещённым в информационных
системах, не имеющих отношения к системе «блокчейн». Если же иметь в виду
выпуск, учёт и обращение ЦФА с использованием «блокчейн», то сведения о них
достаточно объективированы, имеют чёткие индивидуализирующие признаками,
которые воспринимаются другими субъектами гражданского оборота. Это означает,
что мы имеем дело уже не с имущественным правом как объектом гражданских
прав, а с имуществом (конкретизированной информацией), выраженном в указанной системе «блокчейн». То же самое, к
примеру, имеет место применительно к
«криптовалюте» как своеобразной разновидности цифровой валюты, существующей только в электронном виде, и праву ее
использования, которую Налоговый кодекс РФ (НК РФ) в абз. 3 п. 2 ст. 38 со ссылкой на Закон № 259 признает имуществом,
а не имущественным правом. Суды также
признают криптовалюту ликвидным имуществом, за счёт которого могут быть удовлетворены права кредиторов2. Заметим,
что в указанных случаях, как и применительно к ЦФА, используется одна и та же
технология – «блокчейн».
По нашему мнению, при отнесении тех
или иных объектов к числу объектов гражданских прав следует различать их экономическую и юридическую составляющие.
Не зря многие ученые рассматривают эти
объекты через юридическую основу распоряжения правами и обязанностями относительно того или иного предмета правоотношения, то есть через призму договоров и
Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.05.2018 г. по делу № А40-124668/2017 //
Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2019 г. по делу № А40-12639/2016 //
Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
2
91
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
сделок [3]. Отсюда выделяют объекты, которые ничем не ограничены в обороте, и
объекты, которые ограничены или вообще
выведены из гражданского оборота.
Если обратиться к определению ЦФА,
приведённому в ст. 1 Закона № 259 о цифровых финансовых активах, то оно рассматривает их перечень только с учётом
экономической составляющей, что корреспондирует общей классификации объектов гражданских прав, определяемой в ст.
128 ГК РФ. Однако применительно к ЦФА
следует, на наш взгляд, учитывать и юридический аспект владения, пользования и
распоряжения правами и обязанностями,
вытекающими из факта их принадлежности. К этому предрасполагают следующие
обстоятельства.
Если речь идет об обмене ЦФА на другие цифровые активы, национальную или
иностранную валюту, а также на иные имущественные ценности, что целесообразно
экономически, то в точном юридическом
плане любые субъекты гражданского оборота в таких сделках участвовать не могут.
Они должны обладать, как минимум, статусом юридического лица, а организатор
обмена – статусом оператора ЦФА, включённым ЦБ РФ в реестр указанных операторов.
В настоящее время операторами, обеспечивающими совершение подобных сделок, являются ПАО «Московская биржа» и
ПАО «СПБ Биржа», т.е., юридические
лица, обладающие специальным статусом
с соответствующей юридической направленностью. Причем сами эти сделки хотя и
связаны с ЦФА, но их объектом будут выступать не имущественные права в виде
ЦФА, а результаты работ и оказания услуг,
которые они предусматривают.
Если речь идет о таких ЦФА, как «осуществление прав участия в капитале непубличного акционерного общества», то
необходимо учитывать ограничения соответствующих сделок, установленные Федеральным законом от 26.12.1995 г. № 208
«Об акционерных обществах», где в п. 4
ст. 7 говорится, что акционер, намеренный
осуществить отчуждение принадлежащих
ему акций третьему лицу, обязан известить
об этом непубличное общество, устав которого предусматривает преимущественное право приобретения применительно к
данному случаю акций другими акционерами.
Таким образом, если рассматривать
ЦФА через существующую редакцию
ст. 128 ГК РФ, то надо отметить что она
требует дальнейшей конкретизации, поскольку точная юридическая интерпретация ЦФА как объектов гражданских прав,
представленная в данной статье через цифровые права, явно недостаточна, что мешает развитию рынка ЦФА, поскольку может приводить к смешению используемых
понятий и возникновению споров в правоприменительной практике в части того, что
на самом деле имели в виду стороны, вступая между собой в те или иные сделки.
Следует, например, учитывать, что помимо ЦФА на рынке, согласно ст. 8 Закона
от 02.08.2019 г. № 259-ФЗ о привлечении
инвестиций с использованием инвестиционных платформ, обращаются и их комбинации с утилитарными цифровыми правами (УЦФ)3, которые также закрепляются
в «блокчейне», но уже со всем другим
набором имеющихся в них прав. Такие
права получили название «гибридных»
Владелец гибридных цифровых прав (далее – ГПЦ) вправе получить или деньги в
размере стоимости ЦФА на момент их выкупа, или право на определённый актив:
товары, исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности или
на их использование, права на выполнение
работ и (или) оказание услуг.
Примером осуществления сделки с
ГЦП является сделка «Альфа-Банка», который на своей платформе предложил инвесторам на выбор, получить денежные
средства, эквивалентные стоимости слитка
золота, или сам слиток в момент погашения. Стоимость прав, связанных с этим активом, зависела от рыночной цены аффинированного золота, определяемой на основе расчетного фьючерсного контракта
Утилитарные цифровые права – электронный эквивалент сертификатов, купонов или ваучеров, удостоверяющих право их владельцев на получение конкретных товаров и услуг в будущем.
3
92
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
по результатам биржевых торгов на ПАО
«Московская Биржа». Общая сумма выкупа составила почти 30 млн рублей4.
Имея в виду подход к ЦФА как к имуществу с индивидуализирующими его признаками, следует отметить, что таким же
имуществом являются и относящиеся к
ЦФА токены, а также информационные
платформы, на которых они размещаются,
поскольку состоят из структурных элементов, которые их индивидуализируют (базы
данных, интернет-сайт, компьютерные
программы и др.). Каждый из этих элементов может быть отнесён к разным объектам
гражданских прав, однако используемым
по единому назначению. Соответственно,
информационную платформу в гражданском обороте можно рассматривать как
сложный объект (имущественный комплекс).
По нашему мнению, есть смысл скорректировать редакцию ст. 128 ГК РФ в следующем отношении: «К объектам гражданских прав относятся вещи (включая
наличные деньги и документарные ценные
бумаги), цифровые финансовые активы,
формы их представления (токены), информационные системы, иное имущество …»
(далее по тексту).
Представляет интерес место ЦФА и
относящихся к ним токенов и информационных платформ в классификации объектов гражданских прав. Сошлёмся в этой
связи на позицию В.А. Лапача, который
предлагает иметь в виду блага различного
характера. Автор предлагает поделить объекты гражданских прав на три исходные
группы: имущественные блага (вещи,
деньги, ценные бумаги, имущественные
права); имущественно-неимущественные
блага (работы и услуги, объекты интеллектуальной собственности, в том числе исключительные права на них, информация,
служебная и коммерческая тайна) и блага,
которые связанны с личностью (жизнь,
здоровье, достоинство, честь, деловая репутация, личная неприкосновенность и
др.) [2, с. 104].
В общем плане эта позиция не вызывает возражений, тем не менее, следует
учитывать, что в основе отношений, регулируемых гражданским законодательством (ст. 2 ГК РФ), в большей степени всё
же лежат имущественно-стоимостные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников. В этой связи нами
предлагается сфокусироваться не на благах, а на их ценностной сущности, и, соответственно, заменить блага в предложенной классификации на ценности. Основываясь на изложенном, все объекты гражданских прав, как нам видится, вполне
можно было бы классифицировать как:
имущественные ценности, имущественнонеимущественные ценности и ценности,
которые связаны с личностью.
Несомненно, ЦФА должны быть отнесены к имущественным ценностям, где основой объекта гражданских прав выступает своеобразное имущество, способное к
удовлетворению различных экономических интересов участников гражданского
оборота, в том числе в части накопления,
обмена и трансформации в любое иное
имущество, осуществлению других подобных действий с заинтересованными участниками гражданского оборота. В силу
своей специфики ЦФА, хотя и не имеют
четких границ как вещь, но с учетом отделимости и осязаемости таких специфичных объектов, их необходимо признавать
ликвидным имуществом, за счёт которого
могут быть удовлетворены разнообразные
права кредиторов.
Основным нормативным правовым актом, регулирующим оборот ЦФА, является
Закон № 259. Сюда же можно отнести ряд
норм ГК РФ и Закона об информации от
27.07.2006 г. № 149 (далее – Закон № 149).
За время действия указанных актов в правовой основе ЦФА обозначился ряд проблем, мешающих развитию рынка цифровых активов.
К первостепенной из них следует отнести проблему установления идентичности
Альфа-Банк запустил гибридные цифровые права с поставкой физического актива. URL:
https://alfabank.ru/news/t/release/alfa-bank-zapustil-gibridnie-tsifrovie-prava-s-postavkoi-fizicheskogo-aktiva
(дата обращения: 22.02.2026).
4
93
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
участников информационной системы, в
которой предлагаются для приобретения
цифровые финансовые активы.
По общему правилу обладателем ЦФА
считается лицо, которое может им распорядиться, однако таковым может быть и
иное лицо, что предусмотрено п. 2 ст. 141.1
ГК РФ. В обоих случаях для исключения
недоразумений при совершении сделок с
финансовыми активами необходима надежная идентификация пользователей соответствующей информационной системы.
Пока что таких способов идентификации
человека не разработано, что чревато
ошибками при совершении сделок с ЦФА.
Для исключения указанных ситуаций,
например, можно использовать биометрическую систему удаленной идентификации человека по лицу и голосу, которая
разрабатывается компанией «Ростелеком»
с 2016 г., ежегодно пополняется и в настоящее время используется государственной
Единой системой идентификации и аутентификации граждан.
Отметим далее проблему разработки и
утверждения правил информационной системы, где осуществляются сделки с ЦФА,
самими её учредителями. Это не исключает возможных злоупотреблений с их стороны в части осуществления только выгодных для них транзакций. Как представляется, данная проблема может быть разрешена посредством согласования правил
функционирования информационных платформ с ЦБ РФ.
К числу проблем, мешающих распоряжению цифровыми правами, следует отнести требование о совершении сделок с
ними только в рамках платформы, где они
зарегистрированы, что явно ограничивает
конкуренцию между информационными
системами. На наш взгляд, указанное ограничение целесообразно устранить, так как
оно мешает развитию рынка ЦФА.
На приведённые проблемы накладывается отсутствие в законодательстве определений блокчейна, токена, смарт-контракта. Это чревато спорами между участниками гражданского оборота по поводу
их содержания. Для исключения таких ситуаций нормативными определениями
указанных феноменов могли бы быть следующие:
- блокчейн – технология, обеспечивающая хранение информация на многих узлах сети при отсутствии единого центра
управления данными, отличающаяся общедоступностью, сохранностью транзакций, несменяемостью информации, её
криптографической защитой от подделки;
- токен – цифровой идентификатор, используемый для подтверждения прав доступа в систему, аутентификации субъекта
или проведения в ней операций;
- смарт-контракт – программный код,
выполняющий определённые условия
сделки между двумя или более сторонами
на основе технологии блокчейн.
Определение понятия «распределённый реестр», содержащееся в п. 7 ст. 1 Закона № 259 как совокупность баз данных,
тождественность содержащейся информации в которых обеспечивается на основе
установленных алгоритмов (алгоритма)
вызывает возражения, так как формально
под него может попасть любая совокупность баз данных.
По нашему мнению, распределённый
реестр – это система, в которой нет единого администратора, позволяющая дублировать цифровые данные, рассредоточивать и синхронизировать их между множеством узлов, использующая криптографические методы защиты данных от несанкционированного доступа к ним, обеспечивающая прозрачность истории транзакций
для участников сети и исключающая удаление или изменение информации о транзакциях без согласия их большинства.
Выше отмечалась неясность, касающаяся аспектов ответственности информационных платформ, используемых для
сделок с ЦФА, и в частности, за что
именно и чья ответственность наступает.
Представляется, что в Законе № 149
должна быть зафиксирована гражданскоправовая ответственность операторов
платформ за ошибки в алгоритмах учёта
прав, сбои в работе системы, а также за недостаточный уровень защиты информации, повлекший причинение материального ущерба клиентам.
94
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Внесенные авторами предложения,
как нам видится, заслуживают пристального внимания и исследования, а их практическая реализация, вполне позволит
усовершенствовать правовую основу ЦФА
и тем самым повысить эффективность
рынка цифровых финансовых активов.
ЛИТЕРАТУРА
1. Ахатова Д.Р. Понятие и свойства цифровых финансовых активов // Аудиторские
ведомости. 2025. № 1. С. 31–38.
2. Лапач В.А. Система объектов гражданских прав: Теория и судебная практика.
СПб., 2002.
3. Серкова Ю.А. Сущность гражданско-правового договора как юридической конструкции. URL: https://kpfu.ru/portal/docs/F_1481451685/155_4_gum_20.pdf (дата обращения: 20.02.2026).
95
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 96–102
© А.Г. Демиева, Д.Р. Носов, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.18.25.011
EDN UWGWMF
УДК 347
А.Г. Демиева, Д.Р. Носов
Дедлок в корпоративных отношениях:
теоретико-прикладной анализ механизмов преодоления
Айнур Габдульбаровна Демиева – профессор кафедры гражданского и корпоративного права, СанктПетербургский государственный экономический университет, г. Санкт-Петербург; профессор кафедры
гражданско-правовых дисциплин, Гатчинский государственный университет, г. Гатчина; доктор юридических наук, доцент; ainuraa@bk.ru
Даниил Романович Носов – младший юрисконсульт, Общество с ограниченной ответственностью
«АВЕНТЕЛЬ», г. Санкт-Петербург; Daniil.nosov.2001@mail.ru
Аннотация. В статье исследуется феномен управленческого тупика (дедлока) в непубличных хозяйственных обществах. На основе анализа доктрины, судебной практики и законодательства выявляются его ключевые критерии: невозможность принятия решений органами управления и ограничения хозяйственной деятельности. Критически оцениваются существующие способы преодоления дедлока – исключение участника и принудительная ликвидация общества, чьё применение сопряжено с правовой неопределённостью. В качестве
альтернативы рассматриваются превентивные договорные механизмы (опционы, аукционные
модели). Делается вывод о необходимости совершенствования регулирования путём сочетания
чётких законодательных оснований для судебного вмешательства с расширением диспозитивных начал для самостоятельного формирования участниками правил преодоления тупиков.
Ключевые слова: дедлок; корпоративный конфликт; исключение участника; принудительная ликвидация; корпоративный договор; опцион; судебная практика.
Для цитирования: Демиева А.Г., Носов Д.Р. Дедлок в корпоративных отношениях: теоретико-прикладной анализ механизмов преодоления // Журнал правовых и экономических
исследований. 2026. № 2. С. 96‒102.
A.G. Demieva, D.R. Nosov
Deadlock in Corporate Relations:
Theoretical and Applied Coping Mechanisms
Aynur Demieva – Professor, the Department of Civil and Corporate Law, Saint-Petersburg State University of
Economics, St. Petersburg: Professor, the Department of Civil Law Disciplines, Gatchina State University, Gatchina,
Doctor of Law, Associate Professor; ainuraa@bk.ru
Daniil Nosov – Junior Legal Consultant, OOO AVENTEL, St. Petersburg; Daniil.nosov.2001@mail.ru
Annotation. The article examines the phenomenon of managerial impasse (deadlock) in nonpublic business entities. On the basis of the analysis of doctrine, judicial practices and legislation
the authors identify key criteria of the situation: inability of governing bodies to make decisions and
restrictions on economic activity. The research presents a critical assessment of existing methods to
overcome the deadlock – exclusion of a participant and forced liquidation of a company whose
application entails legal uncertainty. As an alternative the authors consider preventive contractual
mechanisms (options, auction models). The conclusion is made about the need to improve regulation
by means of combination of clear legal grounds for judicial intervention with the expansion of
dispositive principles for the participants to form independently rules to overcome the deadlocks.
Keywords: deadlock; corporate conflict; exclusion of a participant; forced liquidation; corporate
agreement; option; judicial practice.
96
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Реформа корпоративного законодательства 2014 г., существенно увеличившая
объем диспозитивного регулирования, создала парадоксальную ситуацию: расширение свободы договора для участников
непубличных корпораций одновременно
повысило риски возникновения непреодолимых управленческих тупиков. Как верно
отмечает С. Кирьяк, «чем больше у сторон,
создающих корпорацию, усмотрения по
закреплению тех или иных положений, тем
выше риск, что такие положения рано или
поздно смогут быть использованы для блокирования деятельности юридических лиц
– дедлока» [5, с. 45]. Отсутствие легального определения и единообразных процедур разрешения таких коллизий превращает дедлок в серьезную угрозу стабильности оборота, вынуждая суды вырабатывать критерии ad hoc, нередко вступающие
в противоречие друг с другом. Ключевая
проблема дедлока заключается не в том,
что участники общества рискуют вступить
в длительные разногласия по отдельным
корпоративным действиям, а в том, что такие разногласия, не имея явного и понятного правового инструментария для разрешения, могут привести, в конечном счете,
к затруднению функционирования общества, в первую очередь как экономического субъекта.
В отечественной доктрине отсутствует
консенсус относительно ключевых признаков дедлока. В частности, дедлок, по
мнению С. Кирьяка, выражается в невозможности участников осуществлять деятельность внутри юридического лица ввиду
несогласия по существенным вопросам
управления обществом [5, с. 46]. В свою
очередь Д.И. Степанов иначе квалифицирует ситуацию дедлок, выделяя два признака –непринятие решения, без которого
по общему правилу корпорация лишается
своих конституирующих признаков, что
существенно затрудняет или делает невозможным ее деятельность, и наличие двух
подряд сорванных попыток, добросовестно предпринятых отдельными участниками, принять такое решение [8, с. 67].
Встречается также и более широкий
подход к оценке квалифицирующих признаков дедлок. Так, например, О.П. Зиновьева и И.Р. Богатырев, обобщая различные точки зрения, приходят к выводу, что
«квалифицирующими признаками тупиковой ситуации являются: невозможность
принятия решения любым органом управления корпорации, невозможность нормального функционирования корпорации;
угроза неблагоприятных последствий» [4,
с. 16]. Данная позиция поддерживается и
Д.И. Степановым, который отмечает, что
ситуация дедлок возникает между участниками Общества, поскольку именно они
наделены полномочиями по принятию
ключевых управленческих решений, однако дедлок может возникнуть и в результате деятельности производных органов
[8, с. 68]. Из представленных позиций
можно сделать вывод, что в науке не
только отсутствует единый подход к определению понятия дедлок, но также имеются существенные расхождения в определении его квалифицирующих признаков, в
том числе, с точки зрения субъектного состава (связан ли дедлок исключительно с
конфликтной ситуацией между участниками Общества или же он распространяется на любые органы управления Обществом).
Отсутствие единого подхода в науке
обусловлено тем, что легальное определение не закреплено в действующем законодательстве и отсутствуют содержательные
разъяснения на уровне Верховного Суда
РФ, однако встречаются точечные правовые позиции арбитражных судов, которые
под дедлоком понимают нерешаемую ситуацию1, тупик в управлении юридическим лицом2 либо корпоративный конфликт, парализующий деятельность организации3.
Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 08.08.2025 г. № Ф08-4484/2025 по делу
№ А32-64970/2023. URL: http://sudact.ru (дата обращения: 15.12.2025).
2
Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 20.02.2023 г. № Ф04-274/2023 по делу
№ А75-19359/2021. URL: http://sudact.ru (дата обращения: 15.12.2025).
3
Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 06.11.2020 г. № Ф04-3638/2020 по
делу № А45-33350/2019. URL: http://sudact.ru (дата обращения: 15.12.2025).
1
97
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Таким образом, в научной литературе
и судебной практике в обобщенном виде
сформулирован один квалифицирующий
признак ситуации дедлок – тупиковая ситуация, парализующая деятельность Общества, которая может возникнуть в результате как действий участников Общества, так и действий производных органов
юридического лица.
При этом стоит отметить, что квалификация ситуации дедлок должна основываться не на формальном равенстве долей,
что порой встречается в правоприменительной практике4, а на его сущностном
значении – как специфической конфликтной ситуации. Этот функциональный подход акцентирует внимание не на структуре
долей, а на последствиях – параличе воли
и деятельности корпорации, что позволяет
охватить и ситуации с правом вето у миноритария, и конфликты в коллегиальных исполнительных органах непубличного юридического лица.
Судебная практика демонстрирует постепенный отход от формализма [2, с. 144].
В одном из дел суд кассационной инстанции, отменяя акт о прекращении дела, указал, что «действительной причиной обращения в суд с взаимными требованиями об
исключении из общества является утрата
участниками единой цели при осуществлении хозяйственной деятельности и желание за счет интересов другого участника
разрешить внутрикорпоративный конфликт, а не действия (бездействие) последних по причинению вреда Обществу»5. Эта
констатация фиксирует суть дедлока как
глубинного конфликта интересов, а не просто набора противоправных действий.
На настоящий момент существует несколько предусмотренных законом способов разрешения ситуаций дедлок. В частности, речь идёт об институте исключения
участника (ст. 10 Закона об ООО, ст. 67 ГК
РФ), который представляет собой специальный корпоративный способ защиты, к
которому прибегают для преодоления возникшего тупика. Однако его применение в
условиях классического дедлока «50/50»
выявило фундаментальные проблемы. Информационное письмо Президиума ВАС
РФ от 24.05.2012 г. № 151 заложило осторожный подход, фактически ограничивающий исключение случаями очевидной виновности одного участника. Верховный
Суд РФ в Обзоре 2019 г. скорректировал
эту позицию, указав, что «наличие корпоративного конфликта, а также равное распределение долей между сторонами корпоративного конфликта не являются основаниями для отказа в иске об исключении
участника из общества» [6, с. 46]. Данное
разъяснение, однако, не сняло, а усугубило
проблему правовой неопределенности, поскольку суд получил широкую дискрецию
без четких критериев выбора, кого из двух
конфликтующих участников исключать.
При этом Верховным судом было выработано так называемое правило «чистых
рук», а также даны обобщающие примеры
и описание ситуаций, которые могут выступить основанием для исключения такого участника, что является частным случаем разрешения ситуации дедлок.
При этом в научной литературе справедливо отмечают связанные с этим риски.
А.Ю. Глазунов указывает, что «в условиях
конкретного спора провести разграничительную линию может быть попросту невозможно. А потому в конечном счете решение вопроса отдается на откуп судам,
которым п. 7 Обзора предоставляет значительную дискрецию» [1, с. 150]. Это создает опасность разрешения сугубо коммерческих разногласий через карательный
механизм исключения, что искажает природу данного института.
Особую остроту дискуссия приобретает вокруг возможности исключения мажоритарного участника. Противоречие
между позицией ВАС РФ (допускавшего
такое исключение лишь в исключительных
Такой формальный подход встречается в правоприменительной практике. Например, в Постановлении
Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.04.2023 г. № 20АП-1077/2023 по делу № А622573/2022 и в Постановлении Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.06.2021 г. № 20АП3091/2021 по делу № А62-8184/2020. URL: http://sudact.ru (дата обращения: 15.12.2025).
5
Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.10.2014 г. по делу
№ 306-ЭС14-14, А06-2044/2013. URL: http://sudact.ru (дата обращения: 15.12.2025).
4
98
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
случаях) и ВС РФ (указавшего на формальное отсутствие запрета) отражает глубинный конфликт целей: является ли исключение санкцией за нарушение или инструментом спасения общества? А. Попов, анализируя смену судебных подходов, отмечает, что «при равном соотношении долей
такой механизм защиты, как исключение
участника, может применяться только как
крайняя мера при условии доказанности
грубого нарушения участником общества
своих обязанностей либо поведения участника, делающего невозможной или затрудняющей деятельность общества, то есть в
исключительных случаях» [7].
Ситуация дедлок может быть разрешена
и иным способом (помимо исключения одного из участников) – ликвидация юридического лица по требованиям участника.
М.А. Егорова отмечает, что норма о принудительной ликвидации общества по иску
одного из участников возникла в российском законодательстве преимущественно с
целью разрешения ситуации дедлок [3; 9].
Ликвидация юридического лица по требованию участника в судебном порядке прямо
квалифицируется судами как способ разрешения корпоративного конфликта6, который
обладает одной качественной характеристикой – является последним инструментом
разрешения такого конфликта и допускается исключительно в том случае, если все
иные механизмы либо исчерпаны, либо невозможны к применению7. Такая характеристика ликвидации как последнего правомерного способа разрешения конфликта
является наиболее оправданной, поскольку
в результате её реализации юридическое
лицо утрачивает своё существование, что,
очевидно, является негативным обстоятельством для гражданского оборота, что
выражается, в частности, в прекращении
трудовых отношений, прекращении исполнения договорных обязательств данным
юридическим лицом перед третьими лицами (например, контрагентами).
В свою очередь, институт исключения
как способ разрешения ситуации дедлок,
позволяет сохранить существование юридического лица и не повлечь массового
прекращения различных правоотношений,
что, безусловно, является положительным
аспектом для гражданского оборота.
Исходя из изложенного можно сделать
промежуточный вывод – действующее
правовое регулирование по сути предлагает два способа разрешения ситуации дедлок – исключение одного из участников
либо же ликвидация юридического лица по
требованию одного из участников. Иных
механизмов разрешения ситуации дедлок
позитивное право не предлагает. При этом
вышеназванные правовые механизмы не
следует расценивать как параллельно существующие – наоборот, разъяснения,
данные Верховным судом, прямо свидетельствуют о том, что такие механизмы реализуются по порядку – от наименее вредоносного (исключение участника с сохранением самого юридического лица) к наиболее вредному для гражданского оборота
(ликвидация по требованию участника).
Существенная ограниченность предусмотренных законом способов разрешения
ситуации дедлок со всей очевидностью
ставит перед участниками потребность в
поиске превентивных договорных решений.
Доктрина и практика корпоративного права
все больше внимания уделяют конструкциям, закрепляемым в уставе или корпоративном договоре. К числу таких конструкций относят опционы (колл и пут), а также
различные модели «аукционов»: «русскую
рулетку», «техасскую перестрелку», «голландский аукцион». Их суть заключается в
установлении заранее согласованной процедуры принудительного выкупа доли одной стороной у другой по определенным
правилам, что позволяет механически изменить баланс сил и снять тупик.
Рассмотрим на примерах реализацию
аукционных моделей разрешения дедлок.
Определение Верховного Суда РФ от 14.02.2023 г. № 305-ЭС22-28882 по делу № А41-5161/2022 URL:
http://sudact.ru (дата обращения: 15.12.2025).
7
О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации: пост. Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 URL: http://sudact.ru (дата обращения: 15.12.2025).
6
99
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Если участники договорились о том, что в
случае неразрешимого конфликта любой
из участников может предложить свою
оценку доли (например, участник № 1
устанавливает стоимость своей доли в размере ста тысяч рублей), а другой участник
имеет право выкупить по указанной цене
либо, наоборот, продать уже свою долю за
названную цену, то в данном случае речь
идёт о «русской рулетке» [8].
Если участники одновременно направляют друг другу предложение продать
свою долю, и победителем признаётся тот,
кто предложил наибольшую цену (например, участник № 1 предложил сто тысяч
рублей за свою, а участник № 2 предложил
двести тысяч рублей). Победитель в данном случае обязуется выкупить долю другого участника по заявленной им цене (то
есть участник № 2 выкупает долю за двести тысяч рублей), то в данном случае реализуется принцип «техасской перестрелки» [8].
В свою очередь, «голландский аукцион»
представляет собой разновидность «техасской перестрелки» с единственным отличием – участниками определяется минимальная цена, за которую они согласны
продать долю. Победителем признается тот,
кто предложил наибольшую цену [4, с. 25].
Таким образом, на современном этапе
в юридической науке выработано три вариации аукционной модели по разрешению
ситуации дедлок без исключения участника и без ликвидации юридического лица.
Однако предлагаются и иные превентивные способы разрешения ситуации дедлок, например, наделение определенного
участника правом самостоятельно принимать решения либо же предоставление
конкретному участнику ключевого голоса,
либо закрепления в Уставе или корпоративном договоре альтернативных вариантов определения количества голосов в соответствии с действующим законодательством [4, с. 24].
Рассмотрим на примере, как участники
Общества предусматривают способы разрешения ситуации дедлок. Арбитражный
суд Московского округа в деле № А40237712/20218 рассматривал следующий
спор. Между участниками Общества было
заключено соглашение об осуществлении
прав участников, в котором участники своими соглашением определили квалифицирующие признаки дедлока:
- отсутствие кворума на общем собрании более двух раз подряд за исключением
неявки одного из участников;
- непринятие решения по вопросам повестки более двух раз подряд, в том числе
при распределении голосов участников 50
на 50.
Помимо перечисления ситуации дедлока участники также предусмотрели и
способ его преодоления – конкретный участник (ООО «Фронталь») направляет виновным в дедлоке участникам предложение о
выкупе всей их доли в уставном капитале
Общества, также данным соглашением был
предусмотрен порядок голосования участников на общих собраниях, однако несколько участников нарушили данное соглашение, что стало основанием для ООО
«Фронталь» направления другим участникам предложения о заключении договора
купли-продажи долей, которое участники
отвергли. Тогда ООО «Фронталь» обратилось в суд с иском к участникам об обязании передать в собственность ООО «Фронталь» доли в уставном капитале, а другие
участники обратились со встречным иском
– признать прекращенным соглашение об
осуществлении прав участников вытекающих из него обязательств.
Суды трех инстанций отказали как в
удовлетворении изначального, так и
встречного иска. Отказ во встречном иске
мотивирован недобросовестностью участников: «Истцы действуют недобросовестно, в нарушение принципа процессуального эстоппеля или принципа venire
contra factum proprium (никто не может
противоречить собственному предыдущему поведению), что свидетельствует о
наличии в их действиях признаков злоупотребления правом». Отказ в первоначальном
иске обусловлен тем, что ООО «Фронталь»
Постановление Арбитражного суда Московского округа от 06.12.2022 г. № Ф05-27338/2022 по делу
№ А40-237712/2021. URL: http://sudact.ru (дата обращения: 15.12.2025).
8
100
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
избрало ненадлежащий способ защиты.
Суд кассационной инстанции указал следующее: «Суды, оценив условия Соглашения по правилам статьи 431 ГК РФ, пришли к выводу о том, что в соглашении не
указано, что оно само выступает основанием для передачи ООО «Фронталь» долей
ответчиков при наступлении тех или иных
условий или нарушений; не указано на то,
что сам факт нарушения ответчиками Корпоративного Соглашения влечет автоматическую обязанность ответчиков удостоверить нотариально акт перехода доли, акт
приема-передачи доли или иные аналогичные документы в пользу истца на основании лишь самого соглашения, минуя заключение договора купли-продажи. В соответствии с пунктом 5 статьи 429 ГК РФ
в случаях, если сторона, заключившая
предварительный договор, уклоняется от
заключения основного договора, применяются положения, предусмотренные пунктом 4 статьи 445 настоящего Кодекса. Если
сторона, для которой в соответствии с
настоящим Кодексом или иными законами
заключение договора обязательно, уклоняется от его заключения, другая сторона
вправе обратиться в суд с требованием о
понуждении заключить договор. В этом
случае договор считается заключенным на
условиях, указанных в решении суда, с момента вступления в законную силу соответствующего решения суда (пункт 4 статьи 445 ГК РФ)».
Рассмотренный спор позволяет сформулировать несколько ключевых выводов:
- в Уставе или ином документе участникам Общества следует установить не
только порядок преодоления ситуации
дедлок, но также определить, какие обстоятельства признаются тупиковой ситуацией;
- участники непубличного юридического лица должны точно и ясно излагать
условия и порядок разрешения ситуации
дедлок, иначе участники рискуют столкнуться с отказом в иске в связи с избранием
ненадлежащего способа защиты;
- наличие условий о дедлоке и порядке
его преодоления защищаются судами, а
оспаривание таких условий может квалифицироваться судами как злоупотребление
правом, что, безусловно, защищает стабильность оборота.
При этом следует учитывать, что эффективность договорных механизмов не
абсолютна. Они требуют высокого уровня
предвидения и детализации от участников
при подготовке Устава и иных документов
и соглашений, которые бы регламентировали и определяли порядок действий в случае возникновения той или иной ситуации
во избежание ситуации дедлока. И пример
рассмотренного спора только подтверждает данный тезис. Тем не менее, их развитие представляется наиболее перспективным направлением. Как отмечают исследователи, «хотя законодательство и
практика выработали достаточно инструментов, отечественные законы все еще
нуждаются в дополнениях по данной проблеме» [8, с. 29]. В частности, целесообразно рассмотреть возможность имплементации в ГК РФ или специальные законы примерных моделей опционных оговорок и аукционных процедур, что послужит правовым ориентиром для участников
оборота.
Проведенный анализ позволяет констатировать, что проблема дедлока в непубличных корпорациях носит системный
характер, коренящийся в диалектике свободы договора и необходимости бесперебойного функционирования юридического
лица. Действующее законодательство
предлагает лишь экстремальные средства
вмешательства – исключение участника и
ликвидацию общества, чье применение в
условиях паритетного конфликта сопряжено с непреодоленными доктринальными
и практическими противоречиями. Эволюция судебной практики, отраженная в
смене позиций от ВАС РФ к ВС РФ, демонстрирует попытку найти баланс между защитой общества и защитой интересов
участников, которые столкнулись с конфликтной ситуацией внутри Общества, но
не приводит к созданию ясных и предсказуемых правил.
В этой ситуации упор должен быть
сделан на диверсификацию инструментария. С одной стороны, требуется законодательное уточнение целей и четких, объек-
101
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
тивированных условий применения института исключения участника в ситуации
дедлока, что ограничит судебное усмотрение и снимет противоречия. С другой – и
это направление представляется главным –
необходимо стимулирование развития договорных превентивных механизмов. Законодатель может способствовать этому,
закрепив диспозитивные модели соответствующих процедур, расширив возможно-
сти их включения в устав и обеспечив судебную защиту добросовестно реализованных опционов и аукционов. Только комбинация четких «правил игры» на законодательном уровне с максимальной свободой
в конструировании частных механизмов
их реализации может обеспечить эффективное предупреждение и разрешение корпоративных тупиков.
ЛИТЕРАТУРА
1. Глазунов А.Ю., Горчаков Д.С., Чупрунов И.С. Комментарий к Обзору судебной
практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2020. № 10. С. 79–
134; № 11. С. 101–171.
2. Гутников О.В. Исключение участника из общества с ограниченной ответственностью в ситуации корпоративного конфликта // Комментарий практики рассмотрения экономических споров (судебно-арбитражной практики) / под ред. В.Ф. Яковлева. М.: КОНТРАКТ, 2015. Вып. 21. С. 17–45.
3. Егорова М.А. Гражданско-правовые последствия нарушений антимонопольного
законодательства: монография. М.: Юстицинформ, 2020.
4. Зиновьева О.П., Богатырев И.Р. Правовое регулирование корпоративных дедлоков и способы их урегулирования // Хозяйство и право. 2025. № 8. С. 14–30.
5. Кирьяк С. Способы разрешения ситуации дедлока: анализ судебной практики //
Административное право. 2017. № 2. С. 45–50.
6. Макарова О.А. Позиция Верховного Суда РФ по рассмотрению некоторых корпоративных споров (в свете Обзора судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах) // Журнал предпринимательского и
корпоративного права. 2020. № 3. С. 43–48.
7. Попов А. Подходы в корпоративном праве // эж-Юрист. 2016. № 36.
8. Степанов Д.И. Дедлоки в непубличных корпорациях: возможные варианты развития законодательства и судебной практики // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2015. № 9. С. 60–113; № 10. С. 62–115.
9. Хабибуллина А.Ш. Ликвидация юридического лица: понятие и основания // Гражданское право. 2012. № 4. С. 34–38.
102
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 103–110
© О.В. Ельчанинова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.16.38.012
EDN VCMYIU
УДК 347.77, 347.78
О.В. Ельчанинова
Актуальные вопросы реализации авторских
и патентных прав лицами, осужденными
к лишению свободы
Ольга Владимировна Ельчанинова – доцент кафедры гражданского и коммерческого права, СанктПетербургский государственный морской технический университет, кандидат юридических наук,
г. Санкт-Петербург; o.elchaninova@mail.ru
Аннотация. Статья посвящена комплексному исследованию специфики реализации и
защиты авторских и патентных прав лицами, осужденными к лишению свободы. На основе
анализа гражданского, уголовно-исполнительного законодательства и судебной практики доказывается фрагментарность и недостаточность существующих правовых инструментов для
защиты интересов осужденных-правообладателей. Автор обосновывает необходимость формирования межотраслевого подхода и предлагает конкретные меры по совершенствованию
законодательства. К ним относятся: закрепление в УИК РФ специальной процедуры, регламентирующей содействие администрации в фиксации авторства и конфиденциальной юридической коммуникации; внедрение контролируемого доступа к цифровым технологиям;
рассмотрение успешной коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности в
качестве позитивного критерия при применении мер поощрения и решении вопросов
условно-досрочного освобождения. Исследование вносит вклад в развитие научного направления на стыке цивилистики и пенитенциарной политики и предлагает практико-ориентированную модель реформ, направленную на снятие правового диссонанса и превращение интеллектуального творчества в действенный инструмент ресоциализации осужденных.
Ключевые слова: осужденные к лишению свободы; авторское право; патентное право;
интеллектуальная собственность; реализация прав; пенитенциарная система; уголовно-исполнительное право; гражданская правоспособность; ограничения прав; ресоциализация;
служебные произведения; договор авторского заказа; депонирование; патентный поверенный.
Для цитирования: Ельчанинова О.В. Актуальные вопросы реализации авторских и патентных прав лицами, осужденными к лишению свободы // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 103‒110.
O.V. Elchaninova
Topical Issues in Exercing Copyright and Patent Rights
by Persons Sentenced to Imprisonment
Olga Elchaninova – Associate Professor, the Department of Civil and Commercial Law, Saint Petersburg State
Marine Technical University, PhD in Law, St. Petersburg; o.elchaninova@mail.ru
Annotation. The article deals with a comprehensive study of specifics of the implementation
and protection of copyright and patent rights of individuals sentenced to imprisonment. On the bases
of the analysis of civil, criminal-executive legislation and judicial practice the author proves that
existing legal instruments for protecting the interests of convicted copyright holders are fragmented
and insufficient. The study substantiates the need for developing an interbranch approach and proposes
specific measures to improve legislation. These include: enshrining a special procedure in the
Criminal-Executive Code of the Russian Federation that regulates administration assistance in the
establishment of authorship and confidential legal communication, introducing controlled access to
digital technologies and considering the successful commercialization of intellectual activity results
as a positive criterion while applying incentive measures and resolving issues of parole. The research
103
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
contributes to the development of a scientific field at the intersection of civil law and penitentiary
policy and proposes a practice-oriented reform model aimed at resolving legal dissonance and
transforming intellectual creativity into an effective tool for the resocialization of convicts.
Keywords: persons sentenced to imprisonment; copyright; patent law; intellectual property;
exercise of rights; penitentiary system; penal law; civil legal capacity; restrictions of rights;
resocialization; works made for hire; copyright commission contract; depositing; patent attorney.
В условиях изоляции от общества правовой статус лица, осужденного к лишению свободы, претерпевает существенные
изменения. Ограничения затрагивают отдельные элементы гражданской правоспособности, однако не лишают осужденных
базовых имущественных и неимущественных прав. В частности, за ними сохраняется возможность быть субъектами авторского права, распоряжаться результатами
интеллектуального труда и получать доход
от их использования.
Конституция Российской Федерации
гарантирует каждому право на охрану интеллектуальной собственности (ч. 1 ст. 44).
Данное право носит абсолютный характер
и не ограничивается в cвязи c осуждением
лица, за исключением случаев, прямо
предусмотренных Федеральным законом
(ч. 3 ст. 55 Конституции РФ)1. Сам факт
осуждения не влечет утраты авторских и
патентных прав, однако особый режим отбывания наказания объективно влияет на
порядок их реализации, создавая специфические правовые и организационные условия [9, с. 164].
Создание произведений науки, литературы и искусства в местах лишения свободы является значимым фактором, характеризующим процесс исправления, способствует развитию творческого потенциала и может служить основой для последующей трудовой деятельности после освобождения [7, с. 124]. Вместе с тем практическое осуществление авторских прав в пенитенциарной среде сталкивается с рядом
трудностей, вызванных ограниченным доступом к информации, средствам связи и
правовым инструментам. Актуальность
исследования обусловлена необходимостью поиска баланса между исполнением
наказания, обеспечением режима и защитой законных интересов осужденных как
субъектов гражданских правоотношений,
a также развитием цифровых технологий,
создающих новые возможности и риски.
С точки зрения гражданского законодательства авторские права возникают
непосредственно в момент создания произведения. Автором признается лицо, творческим трудом которого создан результат
интеллектуальной деятельности, при этом
авторство презюмируется, если не доказано
иное. Для возникновения, осуществления
и защиты авторских прав не требуется регистрация произведения или соблюдение
каких-либо иных формальностей (п. 4
ст. 1259 ГК РФ). Лицо, указанное в качестве автора на оригинале или экземпляре
произведения или иным образом в соответствии c п. 1 ст. 1300 ГК РФ, считается его
автором, если не доказано иное (ст. 1257
ГК РФ)2.
Авторские права распространяются
как на обнародованные, так и на необнародованные произведения, выраженные в какой-либо объективной форме, в том числе
письменной, устной, в форме изображения, звуко- или видеозаписи, в объемнопространственной форме (п. 3 ст. 1259 ГК
РФ)3. Таким образом, авторство признается и не подлежит доказыванию, если его
не оспаривают.
Законодательство Российской Федерации не предусматривает правовое регулирование регистрации авторского права. Такое положение хотя упрощает признание
авторских прав, но, в случае возникнове-
Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 г. с изменениями,
одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020 г.) // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
2
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 г. № 230-ФЗ (ред. от
24.03.2025 г.) // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
3
Там же.
1
104
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
ния спора, может усложнять их доказательство при нахождении автора в условиях лишения свободы.
При возникновении конфликтов у автора могут появиться сложности c подтверждением своего авторства. Важно отметить, что исчерпывающий перечень доказательств авторства отсутствует. Представленные сторонами доказательства
суды оценивают по внутреннему убеждению (п.п. 109-110 Постановления Пленума
Верховного Суда РФ от 23.04.2019 г. № 10
«О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»)4.
Осужденный, создавший литературное, музыкальное или художественное
произведение, нуждается в надежной фиксации факта и времени создания, a также в
обеспечении сохранности оригинала или
экземпляра. В условиях ограниченного доступа к цифровым носителям, сетевым ресурсам и нотариальным услугам это становится затруднительным.
Использование депонирования может
рассматриваться как вспомогательный механизм, однако судебная практика показывает, что данная процедура лишь подтверждает существование произведения на
определенный момент времени и не создает презумпции авторства.
Таким образом, установить авторство
конкретного лица могут только доказательства, подтверждающие факт создания
произведения конкретным лицом (например, свидетельские показания, публикации, черновики, доказательства, основанные на установлении творческого стиля автора, и т.п.).
Вместе c тем, использование института депонирования лицами, осужденными
к лишению свободы, сопряжено с организационными барьерами. Статьи Уголовноисполнительного кодекса РФ и положения
Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 16.12.2016 г.
№ 295 не содержат детализированного порядка установления и защиты авторства,
что создает правовую неопределенность5.
Дополнительные сложности возникают
при распоряжении исключительными правами, в частности речь идет о заключении
договоров авторского заказа. Важно отметить, что при заключении договора авторского заказа большое значение имеет именно фигура авторa. Автор традиционно признается более слабой стороной договорных
отношений. M.B. Гурьева отмечает, что
«авторы традиционно рассматриваются в
качестве слабой стороны в отношениях с
пользователями произведений» [6, c. 242],
B.H. Белоусов также подтверждает приведенное мнение: «Автор-гражданин является слабой стороной в договоре авторского заказа» [3, c. 116]. Гражданское законодательство подобное положение автора
отражает в специальных гарантиях.
Для осужденных эта уязвимость усиливается вследствие невозможности свободно вести переговоры, использовать
электронные средства связи и оперативно
согласовывать условия договора. Процедура ведения переговоров, согласования
условий договора, его подписания и отправки контрагенту регламентирована и
зачастую не приспособлена для такого
рода сделок с лицами, содержащимися в
местах лишения свободы. Осужденный не
имеет свободного доступа к Интернету для
коммуникации с потенциальными издателями или агентами. Вся корреспонденция
(включая договоры) подвергается цензуре
(ст. 91 УИК РФ)6, что может затрагивать
конфиденциальные коммерческие условия
перед третьими лицами (сотрудниками администрации). Это может отпугнуть потенциальных партнеров. Сроки прохождения почты могут привести к срыву сроков
акцепта. Эти обстоятельства существенно
ограничивают возможности осужденного
по эффективному распоряжению своими
правами на рыночных условиях.
О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации: пост. Пленума Верховного
Суда РФ от 23.04.2019 г. № 10 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
5
Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений: приказ Минюста России
от 16.12.2016 г. № 295 (ред. от 22.09.2021 г.) // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
6
Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации от 08.01.1997 г. № 1-ФЗ (ред. от 07.04.2025 г.,
с изм. от 17.12.2025 г.) // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
4
105
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Финансовый аспект реализации авторских прав также имеет свои особенности.
Доходы от реализации авторских прав зачисляются на единый лицевой счет осужденного и расходуются в порядке, установленном уголовно-исполнительным законодательством. Осужденный может использовать средства для приобретения продуктов питания и предметов первой необходимости в магазине учреждения, для осуществления безналичных расчетов, а также
для оказания материальной помощи семье.
Осуществление переводов денежных
средств иным лицам допускается с разрешения администрации исправительного
учреждения в порядке, установленном
Правилами. Несмотря на допустимость
оказания материальной помощи семье и
осуществления безналичных расчетов, доступ к значительным суммам остается
ограниченным, что объективно снижает
экономическую мотивацию к творческой
деятельности.
Современное авторское право тесно
связано с цифровой средой (публикация в
онлайн-изданиях, распространение через
площадки, управление правами в социальных сетях). Запрет на свободный доступ в
Интернет для осужденных (за исключением отдельных категорий в предусмотренных законом случаях) фактически блокирует возможность самостоятельного использования многих актуальных способов
использования произведения и взаимодействия с аудиторией.
Для преодоления указанных проблем
необходимы системные изменения в правовом регулировании, к которым следует
отнести:
- разработку и закрепление специальной процедуры осуществления авторских
прав лицами, осужденными к лишению
свободы (порядок удостоверения авторства; регламент переговоров и заключения
договоров через администрацию как посредника, обязанного действовать добросовестно в интересах осужденного; упрощенный порядок отправки и получения
юридически значимой корреспонденции,
связанной с авторскими правами);
- содействие в депонировании и реги-
страции прав, а также расширение возможности использования осужденными цифровых технологий в контролируемом режиме. Данная идея находит поддержку
среди ученых, рассматривающих цифровизацию как элемент прогрессивной системы исполнения наказаний [8, с. 661].
Не менее важным остается вопрос повышения уровня правовой культуры как
среди осужденных, так и среди сотрудников уголовно-исполнительной системы.
Его решение позволит избежать нарушений и более эффективно защищать интересы авторов.
Детального научного анализа требует
проблема оформления, реализации и защиты патентных прав осужденных. Необходимо отметить, что общий уровень патентной активности в России, несмотря на
позитивную тенденцию к укреплению
национальной системы интеллектуальной
собственности, остаётся существенно
ниже показателей мировых лидеров в данной области, таких как США, Япония и Китай. При этом статистика реализации патентных прав лицами, находящимися в местах лишения свободы, свидетельствует о
крайне низкой востребованности данного
гражданско-правового института в пенитенциарной среде. Между тем, изоляция от
общества не является препятствием для
интеллектуально-творческой деятельности. Осуждённые обладают потенциалом
для занятий изобретательством и разработкой новых технологий, что способствует
не только проявлению их инновационных
способностей, но и положительно влияет
на процессы исправления и ресоциализации. Как отмечает Е.О. Ананьева, вовлечённость в подобные проекты способствует
развитию у осуждённых самооценки, уверенности в себе и навыков командной работы, что в перспективе повышает шансы
на их успешную социальную реинтеграцию после освобождения [1, с. 192]. Яркой
иллюстрацией данного тезиса может служить пример, когда осуждённый совместно
с сотрудником учреждения разработал и
впоследствии запатентовал новое производственное изделие, внедрённое в производственный процесс колонии [1, с. 192].
106
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 г. № 10 дано
разъяснение, уточняющее круг лиц, которые не могут быть признаны авторами или
соавторами результатов интеллектуальной
деятельности. К ним относятся:
1) лица, чье участие ограничилось техническим содействием (например, выполнением чертежей, изготовлением образцов
или макетов, проведением фотосъемки,
техническим оформлением документации);
2) лица, выполнявшие исключительно
организационно-распорядительные
или
контрольные функции (включая руководителей работ и иных должностных лиц), при
условии, что их деятельность не включала
творческого вклада в непосредственное создание объекта интеллектуальной собственности (изобретения, полезной модели, промышленного образца)7.
Таким образом, судебная практика связывает статус автора исключительно с личным творческим участием в создании объекта, отделяя его от вспомогательной технической или административной работы.
Реализация интеллектуальных прав лицами, содержащимися в исправительных
учреждениях, характеризуется спецификой,
обусловленной условиями отбывания наказания. В условиях пенитенциарной системы
производственная деятельность исправительных учреждений является ключевой
сферой, в рамках которой осуждённые потенциально могут создавать объекты,
охраняемые патентным правом. К подобным результатам интеллектуальной деятельности могут быть отнесены технические усовершенствования (включая модификации инструментария), дизайнерские
разработки (например, настольные игры),
а также художественные изделия, производимые в цехах учреждений (декоративные
предметы из дерева). Правовой режим данных объектов определяется уголовно-исполнительным и гражданским законодательством. Обязательный характер труда
осуждённых (ст. 103 УИК РФ) и формальное оформление трудовых отношений приводят к тому, что создаваемые в процессе
выполнения трудовых обязанностей результаты квалифицируются как служебные произведения или служебные изобретения (ст. 1295, 1370 ГК РФ). Это является
ключевым фактором, определяющим особенности возникновения и распределения
интеллектуальных прав в данной сфере.
В условиях пенитенциарных учреждений за осужденными, создающими результаты интеллектуальной деятельности, законодательно признаются исключительно
авторские права на соответствующие объекты. При этом специальный правовой механизм, обеспечивающий реализацию патентных прав данной категории лиц, в действующем законодательстве представлен
фрагментарно.
Как справедливо отмечают исследователи (А.Р. Аюпова, Н.Г. Хабиров), в отечественном гражданском праве отсутствуют
автономные нормы, детально регламентирующие процедурный порядок действий
осужденных, направленных на легализацию продуктов творческого труда и их последующее патентование [2, с. 81]. Более
того, специфика пенитенциарного режима
создает существенные препятствия для
технической разработки изобретения до
уровня, требуемого для подачи заявки в
федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности.
К числу таких ограничений можно отнести: детальную регламентацию места и
условий труда, включая лимитированный
доступ к необходимым инструментам и
материалам; разрешительный порядок использования любых предметов, не входящих в утвержденный перечень дозволенного имущества; жесткую регламентацию
деятельности исправительного учреждения, что кардинально сужает временные и
организационные возможности для творческой и конструкторской работы [4].
Процедура патентования, сопряженная с оплатой пошлин, сбором документации и выполнением формальных требований, представляет значительную сложность даже для граждан, не ограниченных
в свободе. Для лиц, отбывающих наказание,
О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации: пост. Пленума Верховного
Суда РФ от 23.04.2019 г. № 10 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
7
107
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
вопрос о практической реализации субъективных прав в условиях изоляции приобретает критический характер.
Институт патентного поверенного,
закрепленный в ст. 1247 ГК РФ и детализированный Федеральным законом от
30.12.2008 г. № 316-ФЗ8, выступает специальным правовым инструментом, призванным оптимизировать процедуры в сфере
интеллектуальной собственности. Будучи
внесенным в соответствующий реестр, патентный поверенный уполномочен представлять интересы доверителя в Роспатенте и в судах (за исключением уголовного судопроизводства), причем наличие
высшего юридического образования для
данной категории представителей не является обязательным.
Взаимоотношения осужденного с патентным поверенным могут быть оформлены посредством договора возмездного
оказания услуг или договора поручения, требующего выдачи доверенности (п. 1 ст. 975
ГК РФ). Существенным упрощением для
лиц, находящихся в местах лишения свободы, является норма п. 3 ч. 2 ст. 185.1 ГК
РФ, согласно которой доверенность, удостоверенная начальником учреждения уголовно-исполнительной системы, приравнивается к нотариальной. Данная процедура
минимизирует организационные и финансовые сложности ее получения [5, с. 10].
Таким образом, формально осужденные обладают всей полнотой патентных
прав. Однако прямое законодательное отсутствие ограничений нивелируется целым комплексом пенитенциарных правил,
которые де-факто блокируют возможность
изобретательской деятельности. Регулирование данных правоотношений носит комплексный, межотраслевой характер, формируясь на пересечении норм гражданского и уголовно-исполнительного права.
В соответствии с УИК РФ предоставление юридической помощи осужденным
в рамках учреждений осуществляется через краткосрочные свидания исключительно с лицами, правомочными ее оказывать. Поскольку патентный поверенный не
обязан иметь высшего юридического образования, высока вероятность правомерного отказа администрации исправительного учреждения в организации подобного
свидания. Данное ограничение вынуждает
осужденного привлекать дополнительных
посредников, усложняя и удорожая процедуру взаимодействия.
В целях стимулирования производственной и интеллектуальной активности
осужденных представляется обоснованным закрепление на законодательном
уровне рассматривать положительные результаты изобретательской деятельности,
включая успешную коммерциализацию
патента, в качестве одного из критериев
при решении вопросов об условно-досрочном освобождении или смягчении режима
отбывания наказания.
Проведенное исследование позволяет
сформулировать следующие выводы, отражающие научно-обоснованный взгляд на
актуальную проблему на стыке цивилистики и пенитенциарной политики:
1. Реализация авторских прав лицами,
осужденными к лишению свободы, представляет собой комплексную межотраслевую проблему, лежащую на стыке гражданского, уголовно-исполнительного и информационного права. При декларативном сохранении за осужденным всей полноты авторских и патентных прав системный характер пенитенциарных ограничений (режим, цензура корреспонденции, запрет свободного доступа в Интернет, регламентация
труда) создает труднопреодолимые процедурные барьеры. Это приводит к ситуации,
где правомочие существует, но механизм
его реализации затруднен, что требует пересмотра традиционного понимания ограничения правоспособности в уголовно-исполнительном праве. Преодоление выявленных пробелов требует взвешенного подхода, сочетающего гарантии защиты прав
авторов с необходимостью соблюдения режима и безопасности учреждений. Это будет способствовать защите законных интересов осужденных, а также достижению
одной из целей наказания – их исправлению.
О патентных поверенных: фед. закон от 30.12.2008 г. № 316-ФЗ (с изм. и доп.) // Справ.-правовая система
«КонсультантПлюс».
8
108
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
2. Выявлена и детализирована специфика проблем реализации разных видов
интеллектуальных прав. В сфере авторского
права ключевыми проблемами признаны:
отсутствие надежных и доступных для
осужденного механизмов фиксации авторства и момента создания произведения;
процедурная сложность ведения переговоров и заключения договоров, усугубляющая
договорную уязвимость автора; ограниченность в распоряжении доходами. В патентном праве основной проблемой является
квалификация большинства создаваемых
объектов как «служебных» в силу обязательности труда, а также практическая сложности в доведении изобретения до патентоспособного уровня и прохождения сложной процедуры регистрации в условиях изоляции.
3. Доказана недостаточность и фрагментарность существующих правовых инструментов для эффективной защиты интересов осужденных-правообладателей.
Институты, созданные для общего правового поля, не адаптированы к пенитенциарным реалиям и не компенсируют системных ограничений, что подтверждается
анализом судебной практики и положений
ведомственных нормативных актов.
4. Обоснована необходимость и сформулированы контуры комплексного межотраслевого подхода к решению проблемы. В качестве первоочередных мер
предложено: а) разработка и закрепление в
УИК РФ специальной процедуры, регламентирующей действия администрации по
содействию в фиксации авторства и конфиденциальной пересылке юридических
документов; б) внедрение в рамках контролируемого доступа цифровых технологий
для взаимодействия с правообладателями
и управления правами; в) рассмотрение
успешной коммерциализации результатов
интеллектуальной деятельности в качестве
позитивного критерия при применении
мер поощрения осужденных, что соответствует целям ресоциализации.
Таким образом, автором предпринята
попытка внести вклад в формирование нового научного направления – пенитенциарной цивилистики, и предложена практикоориентированная модель модернизации законодательства, направленная на снятие
правового диссонанса и превращение интеллектуального творчества в действенный инструмент исправления и реинтеграции осужденных.
ЛИТЕРАТУРА
1. Ананьева Е.О., Ананьев О.Г. Право осуждённых н результаты интеллектуальной
деятельности в местах лишения свободы // Аграрное и земельное право. 2024. № 4(232).
С. 191–193.
2. Аюпова А.Р., Хабиров Н.Г. Некоторые проблемы российского патентного права //
Международный научно-исследовательский журнал. 2016. № 11 (53). Ч. 1. С. 81–83.
3. Белоусов В.Н. Основания уменьшения и освобождения от ответственности автора
по договору авторского заказа // Общество: политика, экономика, право. 2018. № 5.
С. 116–118.
4. Будаков Д.И. Особенности реализации патентных прав осужденными к лишению
свободы // Гражданское право и процесс: проблемы правоприменения: Всероссийская
научная интернет-конференция. 2020. URL: https://conf.siblu.ru/osobennosti-realizacii-patentnyh-prav-osuzhdennymi-k-lisheniyu-svobody (дата обращения: 15.12.2025).
5. Владимирова О.А. Роль институтов представительства и доверенности в деятельности УИС // Вестник Самарского юридического института. 2018. № 5. С. 9–13.
6. Гурьева М.В. Договор авторского заказа // Мировая наука: новые векторы и ориентиры: материалы VII Междунар. науч.-практ. конф., Ростов-на-Дону, 30 сентября 2022 г.
Ростов н/Д.: Манускрипт, 2022. С. 238–244.
7. Елистратова А.В. Современные особенности реализации авторских и патентных
прав осужденными // Человек: преступление и наказание: сб. материалов Междунар.
науч.-теор. конф. адъюнктов, аспирантов, соискателей, курсантов и студентов, Рязань,
25 марта 2022 г. Рязань, 2022. С. 121–126.
109
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
8. Радченко Е.П., Бажанов С.А. Цифровая трансформация в пенитенциарной системе: возможности и риски // Право и государство: теория и практика. 2024. № 11(239).
С. 659–661.
9. Хильман Д.В. Некоторые аспекты реализации осужденными интеллектуальных
прав // Вестник Кузбасского института. 2017. № 1 (30). С. 159–166.
110
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 111–117
© П.В. Захарова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.18.46.013
EDN XPSMZK
УДК 347.91
П.В. Захарова
Перспективы внедрения систем искусственного
интеллекта в приказное и упрощенное производство
Полина Владимировна Захарова – аспирант II года обучения юридического факультета, Гатчинский
государственный университет, г. Гатчина; polyatokmakova@yandex.ru
Аннотация. В статье рассматривается проблема внедрения систем искусственного
интеллекта (ИИ) в приказное и упрощенное производство по гражданским делам. Автор
обосновывает необходимость законодательных изменений для эффективного и безопасного
использования ИИ, выделяя ключевые препятствия: неполную апелляцию в гражданском
процессе и пробелы в регулировании отмены судебных приказов. Предлагаются конкретные
поправки в Гражданский процессуальный кодекс РФ, направленные на защиту прав сторон
и оптимизацию судебной нагрузки.
Ключевые слова: системы искусственного интеллекта; приказное производство; судебный приказ; отмена судебного приказа; возражения; упрощенное производство; полная апелляция; неполная апелляция; ГПК РФ; АПК РФ.
Для цитирования: Захарова П.В. Перспективы внедрения систем искусственного интеллекта в приказное и упрощенное производство // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 111‒117.
P.V. Zakharova
Prospects for Implementing Artificial Intelligence Systems
in Court Order and Simplified Proceedings
Polina Zakharova – post-graduate
polyatokmakova@yandex.ru
student,
Law Faculty, Gatchina
State University, Gatchina;
Annotation. We consider the integration of artificial intelligence (AI) systems into court order
and simplified proceedings in civil cases. The necessity of legislative amendments for the effective
and safe use of AI is substantiated highlighting key obstacles, namely the incomplete appeal
mechanism in civil procedure and regulatory gaps regarding the vacation of court orders. We propose
specific amendments to the Civil Procedure Code of the Russian Federation aimed at protecting the
rights of the parties and optimizing the judicial workload.
Keywords: artificial intelligence systems; writ proceedings; court order; vacation of court orders;
objections; simplified proceedings; complete appeal; incomplete appeal; Civil Procedure Code of
the Russian Federation; Arbitration Procedure Code of the Russian Federation.
В настоящее время в науке особо актуальным является вопрос о возможности
применения систем искусственного интеллекта в правосудии. Их полноценному
внедрению препятствуют многие технические недосказанности, этические моменты,
а также вопросы достоверности выводов.
Однако именно обозначенные сложности и
подчеркивают необходимость положить
начало практическому применению систем
ИИ в правосудии. Работа над данным вопросом лишь в теории не даст нужных результатов. Без реального опыта эксплуатации ИИ в контролируемых условиях все
дискуссии о рисках и преимуществах использования ИИ остаются лишь гипотетическими.
В связи с этим наиболее логичным
представляется начать работу в части самых несложных гражданских процессов,
111
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
которые не требуют оценки поведения сторон и других факторов, что невозможно
без внутреннего убеждения судьи. На наш
взгляд, упрощенное и приказное производство – именно те сферы, в которых применение систем ИИ наиболее безопасно и
наименее ресурсозатратно. Данные виды
производств, в которых решения часто зависят от четких формальных критериев и
анализа достаточно простых доказательств, являются наиболее релевантными
областями для апробации технологий искусственного интеллекта. Стоит отметить,
что данную точку зрения разделяют и другие исследователи. Так, М.Ю. Порохов отмечает, что «на сегодняшний день уместно
вести речь о допустимости использования
ИИ как совокупности автоматизированных
алгоритмов, выполняющих однотипные
функции, которые в большей степени присущи приказному и упрощенному производствам, где решения принимаются на основе формальных критериев» [4, с. 172].
Приказное производство – это разновидность упрощенной исковой процедуры,
данный институт был введен в Гражданский процессуальный кодекс РФ (далее –
ГПК РФ1) в 2016 г. В соответствии со
ст. 121 ГПК РФ, судебный приказ представляет собой судебное постановление,
которое выносится судьей единолично без
вызова сторон и на основании доказательств, которые предоставил взыскатель,
в результате – с должника в пользу заявителя перечисляется сумма задолженности
на основании вынесенного судебного приказа, который имеет силу исполнительного
документа.
Официальная судебная статистика общих показателей свидетельствует о том,
что с 2016 по 2024 гг. доля судебных приказов от всех документов, вынесенных по
гражданским делам, возросла с 54% до
86%. При этом, по состоянию на 2024 г.
наибольший показатель вынесенных судебных приказов наблюдается в части спо-
ров, вытекающих из жилищного законодательства – 94%; из трудовых отношений –
25%; из семейных – 20%; из отношений
землепользования – 16%; в части защиты
прав потребителей – 12%; в социальных
спорах – 2%2.
Отсюда следует, что ключевым направлением для практического внедрения систем искусственного интеллекта в гражданское судопроизводство могут стать
споры, вытекающие из жилищных правоотношений. Жилищные споры, в первую
очередь о взыскании задолженности за жилищно-коммунальные услуги и взносов за
капитальный ремонт, обладают рядом типичных признаков. Они характеризуются
однотипностью, массовостью и, как правило, бесспорностью предъявляемых требований. Основанием для их разрешения
служат четкие расчеты задолженности и
пени, договоры и акты оказания услуг, что
создает идеальные условия для обработки
алгоритмами систем ИИ. Однако для возможности внедрения систем ИИ в приказное производство необходима подготовка
законодательства – речь идет о гл. 11 ГПК
РФ, которая регулирует порядок вынесения судебного приказа, а также его отмену.
Автоматизация процессов вынесения
судебных приказов, а также их отмены
позволит разгрузить судебный аппарат, сосредоточить внимание судей на более
сложных делах, требующих их личного
участия и долгой предварительной подготовки. Еще в 2021 г. исследователи отмечали, что «в Российской Федерации имеются правовые, технические и технологические предпосылки активного применения искусственного интеллекта, способного решать узкоспециализированные задачи (слабый искусственный интеллект)»
[7, с. 10]. Пандемия 2020 г. подтвердила
это. Суды действительно принимали документы, используя электронные платформы. «Рассмотрению подлежали только
безотлагательные дела и дела, рассматри-
Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 г. № 138-ФЗ (ред. от
31.07.2025 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. 18 ноября. № 46. Ст. 4532.
2
Судебная статистика РФ. URL: https://stat.xn----7sbqk8achja.xn--p1ai/stats/gr/t/21/s/0 (дата обращения:
09.12.2025).
1
112
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
ваемые в соответствии с законодательством в рамках неявочных производств,
таких как приказное и упрощенное производство» [5, с. 142]. Суды откладывали
рассмотрение дела, если все участники
подавали ходатайства о рассмотрении дела
в их отсутствие, а при наличии технической возможности безотлагательные дела
рассматривались с применением видеоконференц-связи.
Внедрение систем ИИ способно кардинально оптимизировать приказное производство на двух основных этапах.
Во-первых, на стадии принятия заявления о вынесении судебного приказа, анализа представленных с заявлением доказательств и генерации проекта решения.
Решение, вынесенное искусственным интеллектом, может быть альтернативным.
● Если всех доказательств достаточно
для правильного решения дела, отсутствуют препятствия к этому (например,
имеется спор о праве), в полном размере
оплачена государственная пошлина, то система ИИ готовит проект судебного приказа, который при условии проверки судьей может быть подписан и направлен
сторонам после его вступления в законную
силу (должнику для уведомления, а также
взыскателю для предъявления в службу судебных приставов). Безусловно, эффективное и безопасное внедрение ИИ в судопроизводство требует законодательного закрепления принципа вспомогательности и
окончательного человеческого контроля,
согласно которому система ИИ выступает
исключительно в роли инструмента анализа данных и поддержки принятия решений, в то время как судья сохраняет исключительную прерогативу и всю полноту ответственности за вынесение судебного
приказа.
● Если обнаружены препятствия для
вынесения судебного приказа, например,
не оплачена госпошлина, не соблюдено
условие о подсудности (адрес регистрации
должника находится за территорией подсудности данного судебного участка),
либо не соблюдены иные условия для вынесения судебного приказа (например,
собственность является долевой, а взыскатель просит суд вынести судебный приказ
солидарно), то система ИИ подготавливает
проект определения о возврате заявления о
вынесении судебного приказа, который после проверки и подписания судьей направляется взыскателю.
● Если обнаружены иные препятствия,
которые служат основанием для отказа в
принятии заявления о вынесении судебного приказа, например, место жительства
или место нахождения должника находится за пределами территории РФ, по данному спору судебный приказ, в соответствии с ГПК РФ, не выносится, то система
ИИ подготавливает проект определения об
отказе в принятии заявления о вынесении
судебного приказа, который после проверки и подписания судьей направляется
взыскателю.
Встречаются ситуации, когда взыскатель обращается с требованием к должнику, но при этом просит суд самостоятельно запросить сведения о должнике,
включая его ФИО, дату и место рождения,
один из идентификаторов. Это объясняется тем, что взыскатель обладает лишь
данными о задолженности по определенному адресу, но перечисленные персональные данные ему недоступны, так как их
может получить только компетентный орган (например, СПб ГКУ «Жилищное
агентство» (далее – ГУЖА) выдает данные
о собственниках и нанимателях по определенному адресу только по официальным
запросам). В таком случае очевидно, что
для возможности вынесения судебного
приказа суд должен направить соответствующие запросы в Федеральную службу
государственной регистрации, кадастра и
картографии для получения выписки из
ЕГРН, а также в соответствующий исполнительный орган для получения справки о
регистрации (например, в администрацию
города или ГУЖА). Представляется, что
задача по формированию и направлению
соответствующих запросов также посильна автоматизированной системе.
Внедрение систем ИИ в процесс подготовки и вынесения судебных приказов позволит сократить время, затрачиваемое судами на приказное производство, с часов
до минут и значительно разгрузит судей от
рутинной работы.
113
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Во-вторых, системы ИИ могут быть
эффективны на стадии возможной отмены
судебных приказов. Так, ст. 129 ГПК РФ
устанавливает право должника в течение
10 дней после получения копии судебного
приказа отменить его, предоставив соответствующие возражения. Введение системы ИИ в данный процесс возможно
только после устранения одного весомого
пробела в законодательстве, который на
практике ущемляет права взыскателя, приводит к лишним процессуальным действиям, а также дает должникам свободу
для злоупотребления предоставленным
правом на отмену. Речь идет об отмене судебного приказа по причинам «несогласия
с задолженностью», «отсутствия задолженности», когда должник не предоставляет суду никаких доказательств этому,
например, чеки об оплате или контррасчет,
который бы поставил расчет взыскателя
под сомнение и стал основанием для рассмотрения спора в общем исковом производстве при условии подачи взыскателем
иска. На сегодняшний день практика складывается таким образом, что суд при получении возражений должника в тот же день
выносит определение об отмене судебного
приказа, вне зависимости от причины.
Лишь некоторые судьи действительно анализируют причины отмены и запрашивают
подтверждающие документы. Такая практика свидетельствует о проблеме – загруженность аппарата суда, которая не позволяет судье лично разбираться с каждым заявлением на отмену судебного приказа, поскольку это действительно занимало бы
много времени. Именно поэтому делегирование такой функции системе ИИ позволило бы решить проблему, но для этого
требуются определённые законодательные
корректировки.
На наличие данной проблемы указывают многие исследователи. Так, Н.Ш. Гаджилаева и Н.И. Бахмудова отмечают, что
«закон не устанавливает обязанности
должника в глубоких разъяснениях относительно своей точки зрения, не требует
использования каких-либо письменных
или иных доказательств для обоснования
своей позиции. Сам факт несогласия должника с судебным актом является причиной
для его отмены» [2, с. 153]. Ученые предлагают решение, которое, на наш взгляд,
лишь ещё больше загрузит судебную систему. Суть предложения состоит в том,
чтобы закрепить такой порядок отмены судебного приказа, в котором предусматривалась бы явка должника в суд с письменным заявлением об отмене приказа с его
подписью, все это желательно было бы дополнить устными пояснениями последнего
касательно своих возражений» [2, с. 153].
Тем не менее, решение проблемы
необходимо, но в ином отношении, ведь
текущее правовое регулирование несколько ущемляет процессуальные права
взыскателя. Необоснованная отмена судебного приказа, которая подкреплена
лишь фразой должника: «не согласен с вынесенным приказом», создает для взыскателя необходимость обращения в суд в порядке искового производства, где чаще
всего оказывается, что должник согласен с
задолженностью, а отмена судебного приказа была лишь его попыткой отсрочить
оплату, затянуть процесс. В результате
взыскатель затратил временные ресурсы,
доплатил госпошлину за подачу искового
заявления, а также понес и другие издержки для получения своих денежных
средств, хотя мог получить их и в рамках
приказного процесса, если бы в законодательстве была норма, не позволяющая
должнику злоупотреблять своим правом
на отмену судебного приказа.
Введение такой нормы в совокупности
с внедрением систем ИИ в процесс анализа
заявлений на отмену судебного приказа
может стать наиболее эффективным решением проблемы. В связи с этим представляется необходимым изменить ст. 129 ГПК
РФ. В нее целесообразно внести часть 1.1,
которую следует изложить в следующей
редакции: «Отмена судебного приказа допускается при условии, что к своим возражениям должник прикладывает доказательства, свидетельствующие об отсутствии оснований для исполнения требований взыскателя. Такими доказательствами
могут являться, в частности, документ,
подтверждающий исполнение обязательства (платежное поручение, кассовый чек,
квитанция); письменные доказательства,
114
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
опровергающие размер или сам факт задолженности (контррасчет, акт сверки взаимных расчетов, подписанный взыскателем); иные официальные документы,
ставящие под сомнение обоснованность
заявленного требования (договор о куплепродаже недвижимости, свидетельствующий о том, что в спорный период у данного
должника прекратилось право собственности)». Для снижения нагрузки на суды в
процессе анализа доказательств, приложенных к возражениям должника, также
может участвовать ИИ. Соответствующие
алгоритмы могут использоваться для анализа поступивших возражений на предмет
их обоснованности.
Переходя к вопросу о применении систем ИИ в упрощенном производстве,
стоит также отметить, что это возможно
только после законодательных корректировок, поскольку в правовом регулировании данного института нам также удалось
обнаружить некоторые недостатки, которые могут стать препятствием для автоматизации. Суть дела состоит в следующем.
В соответствии с ч. 2 ст. 335.1 ГПК РФ
в суде апелляционной инстанции новые
доказательства при рассмотрении дела в
упрощённом порядке не могут быть приняты, за исключением случаев, когда
имеет место необоснованный отказ в принятии данных доказательств судом первой
инстанции. Иной вариант действий предусмотрен законодателем в ч. 2 ст. 272.1 Арбитражного процессуального кодекса (далее – АПК РФ3), где содержится правило о
возможности представления новых доказательств в упрощённом производстве в тех
случаях, когда суд апелляционной инстанции, рассматривая дело приходит к необходимости рассмотрения его заново по
правилам суда первой инстанции.
Н.А. Акулова считает, что в изложенной ситуации должна иметь место полная
апелляция, то есть отмена принятого по
делу решения и передача материалов в суд
первой инстанции для нового рассмотрения
по правилам общего искового производства, как это предусмотрено ч. 3 ст. 335.1
Гражданского процессуального кодекса
РФ [1, с. 109].
М.А. Фокина, поддерживая необходимость полной апелляции, ссылается на аналогичный опыт в этом вопросе в Англии
(ст. 52.10 (2) Гражданских процессуальных
правил), Литвы (ст. 326 ГПК Литовской
Республики), Латвии (ст. 427 ГПЗ Латвийской Республики), Эстонии (ст. 657 ГПК
Эстонской Республики), где суд апелляционной инстанции вправе отменить решение суда первой инстанции и направить
дело на новое рассмотрение в эту же инстанцию [6, с. 101].
Противоположного мнения придерживаются сторонники неполной апелляции,
которые считают, что суд апелляционной
инстанция должен проверять решение нижестоящего суда только по имеющимся в
деле материалам без возможности исследования новых доказательств. Обосновывается ограничение на представление новых доказательств необходимостью ускорения судопроизводства, обеспечения стабильности судебных решений, а также
предотвращения злоупотребления правом
на обжалование, когда стороны могут бесконечно затягивать процесс, представляя
всё новые материалы [3, с. 353].
Таким образом, на сегодняшний день
существует концепция полной апелляции в
арбитражном процессе и неполной апелляции в гражданском процессе. Наша позиция состоит в том, что неполная апелляция
лишает не согласную с решением сторону
права на всестороннее судебное разбирательство. Кроме того, при неполной апелляции сторона лишается права на одну из
проверочных инстанций, т.к. может обжаловать решение только в кассационную
инстанцию. Тогда как, если бы применялось правило о полной апелляции, то при
предоставлении новых доказательств дело
было бы направлено на рассмотрение в
первую инстанцию, решение которой
можно было бы обжаловать и в апелляции,
и в кассации.
Помимо прочего, существование разных моделей апелляции в арбитражном и
Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 г. № 95-ФЗ (ред. от
01.04.2025 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. 29 июля. № 30. Ст. 3012.
3
115
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
гражданском процессах создает правовую
неопределенность – необходимо, чтобы
процессуальное право содержало четкий
алгоритм действий суда при обжаловании,
тогда это и будет способствовать прозрачности судебной системы. Единый подход к
рассмотрению апелляций исключает разночтения между судами и снижает риск
разной трактовки одних и тех же норм, что
повышает доверие граждан и участников
процесса к правосудию. Для достижения
этой цели в гражданский процесс целесообразно ввести институт полной апелляции, успешно применяемый в арбитраже.
В аспекте введения систем ИИ в упрощенное производство в рамках деятельности судов общей юрисдикции полная апелляция имеет множество положительных
аспектов, среди которых всесторонний пересмотр дела судом первой инстанции,
если решение, вынесенное системами ИИ,
ставится под сомнение, поскольку оно
было вынесено без учета каких-либо важных новых доказательств. Возможные упущения систем ИИ на стадии первой инстанции могут оказать значительное влияние на исход дела – правило о предоставлении новых доказательств как условия перехода к правилам первой инстанции позволит скорректировать такие ошибки, повысить правовую защищенность сторон.
В связи с этим представляется целесообразным внесение изменений в следующие статьи ГПК РФ:
- в статью 327.1 «Пределы рассмотрения дела в суде апелляционной инстанции» добавить часть 3.1, изложив ее в следующей редакции:
«При наличии оснований, предусмотренных частью 4 статьи 330 настоящего
Кодекса, суд апелляционной инстанции
рассматривает дело по правилам, установленным для рассмотрения дела в суде первой инстанции, в срок, не превышающий
шести месяцев со дня поступления апелляционной жалобы вместе с делом в суд
апелляционной инстанции. О переходе к
рассмотрению дела по правилам суда первой
инстанции выносится определение с указанием действий лиц, участвующих в деле, и
сроков осуществления этих действий»;
- часть 2 статьи 335.1 ГПК РФ целесообразно изложить в следующей редакции:
«Дополнительные доказательства по делам, рассмотренным в порядке упрощенного производства, судом апелляционной
инстанции не принимаются, за исключением случаев, если в соответствии с положениями части 3.1 статьи 327.1 настоящего Кодекса суд апелляционной инстанции рассматривает дела по правилам, установленным для рассмотрения дел в суде
первой инстанции».
Для ясности предложенных положений стоит пояснить, что ч. 4 ст. 330 ГПК
РФ устанавливает основания, при наличии
которых суд апелляционной инстанции отменяет решение суда первой инстанции в
любом случае. Часть 2 статьи 335.1 ГПК
РФ устанавливает запрет на принятие дополнительных доказательств по делу, рассмотренному в порядке упрощенного производства, за исключением случаев, если
доказательства и/или иные документы необоснованно не были приняты судом первой инстанции.
Таким образом, к вопросу о внедрении
систем искусственного интеллекта в приказное и упрощенное производство необходимо подходить с учётом необходимости адаптации процессуального законодательства к таким системам с тем, чтобы
оно было готово к применению систем ИИ.
Внедрение ИИ в деятельность судов общей
юрисдикции объективно требует пересмотра процессуальных норм по обозначенным нами фундаментальным причинам. Автоматизация позволит повысить
скорость и эффективность разрешения дел
в рамках упрощенного и приказного производства, освободив судебные ресурсы
для рассмотрения более сложных и спорных вопросов. Однако данный процесс
должен сопровождаться надежными инструментами, обеспечивающими право на
своевременное обжалование и исключающими полное «обезличивание» правосудия, чтобы технология служила инструментом поддержки, а не замены человеческого суждения, именно поэтому решающее действие всегда должно оставаться за
судьей.
116
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
ЛИТЕРАТУРА
1. Акулова Н.А. Актуальные вопросы применения упрощенного производства при
рассмотрении гражданских дел // Государственная служба и кадры. 2025. № 2. С. 107–112.
2. Гаджиалиева Н.Ш., Бахмудова Н.И. Некоторые вопросы отмены судебного приказа в гражданском судопроизводстве // Государственная служба и кадры. 2024. № 4.
С. 152–156.
3. Орлова А.И. Направление дела на новое рассмотрение судом апелляционной инстанции при отмене судебного решения // Наука и образование: опыт, проблемы, перспективы развития. Материалы Междунар. науч.-практ. конф., Красноярск, 20–22 апреля
2021 г. Т. 2. Ч. 2. Красноярск: Красноярский государственный аграрный университет,
2021. С. 352–355.
4. Порохов М.Ю. Автоматизация судебных процессов: роль технологии искусственного интеллекта в упрощенном и приказном производстве // КриминалистЪ. 2025. № 2.
С. 167–174.
5. Порохов М.Ю., Данилов Д.Б. К вопросу о перспективах развития онлайн-правосудия по гражданским делам // Общество и право. 2020. № 3 (73). С. 140–144.
6. Фокина М.А. О новых доказательствах в апелляционном производстве в гражданском и арбитражном процессах // Пересмотр судебных актов по гражданским и административным делам: проблемы нормативного регулирования, официального толкования и
правоприменения: сб. статей по материалам Междунар. науч.-практ. конф., Санкт-Петербург, 17 июня 2021 г. / сост. и ред. Л.В. Войтович. СПб.: Центр научно-информационных технологий «Астерион», 2021. С. 95–102.
7. Электронное правосудие: монография / Е.В. Бурдина [и др.]; под ред. Е.В. Бурдиной, С.В. Зуева. М.: РГУП, 2021. 344 с.
117
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 118–132
© Ю.Э. Монастырский, В.С. Сивец, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.30.48.014
EDN XVNEQG
УДК 341, 347
Ю.Э. Монастырский, В.С. Сивец
Экономические и правовые последствия следования
национальным моделям регулирования в судоходстве
Юрий Эдуардович Монастырский – профессор кафедры гражданского права и процесса юридического
института, Севастопольский государственный университет, г. Севастополь; профессор кафедры международного частного и гражданского права им. С.Н. Лебедева, Московский государственный институт международных отношений Министерства иностранных дел Российской Федерации, г. Москва; доктор юридических наук; monastyrsky@mzs.ru
Владимир Сергеевич Сивец – магистр юриспруденции НИУ ВШЭ 2023 (программа «Частное право»);
помощник адвоката-юриста, Коллегия адвокатов «Монастырский, Зюба, Степанов и Партнеры», г. Москва;
vssivets@gmail.com
Аннотация. Статья посвящена исследованию частноправового регулирования в сфере
мореплавания и морской торговли – важнейшего механизма глобального имущественного
обмена, сохраняющего исключительное значение, несмотря на развитие современных технологий и транспортных систем. Морская торговля по-прежнему выступает ведущим экономическим двигателем государств, чьё устойчивое развитие сопровождается целенаправленной
государственной поддержкой судоходства.
Ключевые слова: морское право; имущественная ответственность; страхование;
Кодекс торгового мореплавания РФ; международные конвенции; перевозки; common law;
арбитраж; правовая гармонизация.
Для цитирования: Монастырский Ю.Э., Сивец В.С. Экономические и правовые
последствия следования национальным моделям регулирования в судоходстве // Журнал
правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 118‒132.
Y.E. Monastyrskiy, V.S. Sivets
Economic and Legal Implications of Following National
Models of Regulation in Maritime Industry
Yury Monastyrskiy – Professor, the Department of Civil Law and Proceeding, Law Institute, Sevastopol State
University, Professor, the Department of International Private and Civil Law named after S.N. Lebedev, Moscow
State Institute of International Relations of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation, Moscow,
Doctor of Law; monastyrsky@mzs.ru
Vladimir Sivets – Master of Laws in Private Law, HSE University 2023, Paralegal Monastyrskiy, Zyuba, Stepanov
& Partners Law Office, Moscow; vssivets@gmail.com
Annotation. The article examines the private law regulation in maritime navigation and trade
– a key mechanism of the global property exchange that retains exceptional importance despite
technological and transport innovations. Seaborn trade continues to be a critical driver of states,
whose sustainable development is driven by targeted government support for shipping.
Keywords: maritime law; property liability; insurance; Code of Commercial Navigation;
international conventions; common law; arbitration; legal harmonization.
Введение
Авторы отмечают существование трёх
основных концепций имущественной ответственности, закреплённых в доктрине и
правовых нормах:
1. Общей, изложенной в Гражданском
кодексе РФ;
2. Специальной (дробной), применимой к отдельным видам морской деятельности;
118
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
3. Основанной на морских правовых
обычаях и традициях системы common
law, содержащейся во множестве международных правовых актов.
Российская модель гражданско-правовой ответственности сегодня менее привлекательна для профессиональных участников морской отрасли. На практике большинство значимых споров решаются за рубежом в соответствии с английским правом, которому подчиняются и страховые
договоры. Тем не менее, в условиях политико-экономической изоляции открывается возможность усилить национальное
правовое и транспортное влияние.
Небезынтересно рассмотреть особенности российского регулирования, причины доминирования common law в данной
области и выделить ключевые факторы
этого первенства:
– более гибкие парадигмы ответственности при международном элементе правоотношений;
– более строгие требования к истцам
при применении английских норм материального права;
– подчинение споров англосаксонской
судебной или арбитражной компетенции,
обусловленное потребностью в высоконадёжных страховых продуктах.
Можно подчеркнуть преимущества
российской юрисдикции и арбитража – доступность, оперативность, меньшая стоимость процедур. Представляется явной
необходимость совершенствования отечественного правового регулирования, его
терминологической адаптации к международным стандартам и формировании понятной, единой практики разрешения морских споров на основе национальных принципов судебной и третейской деятельности.
Общие замечания
Морская экономическая деятельность
издавна занимает исключительное место в
мировой хозяйственной системе. Освоение
морских и речных путей в прошлом определяло расстановку политических сил и
формировало карту международных отно-
шений. Даже небольшие государства, вовлечённые в мореплавание, такие как Венеция, Дубровник, Генуя, Карфаген или
Родос, достигали экономического могущества, а морская активность становилась
фундаментом процветания и устойчивости
целых империй, включая Византию (см.,
например, [34; 36]).
Мореплавание изначально сопряжено
с повышенными рисками и непредсказуемыми последствиями. Его специфика выражается в воздействии природных и техногенных факторов, использовании сложных технических средств – судов, а также
участии профессиональных субъектов с
особым статусом: капитанов, лоцманов,
перевозчиков, страховых компаний, спасателей, экспертов портового контроля.
По современным оценкам, на морской
транспорт приходится около 80% всей мировой торговли, а расходы на фрахт составляют порядка 9% глобального товарооборота [20]. Судоходство – это ось глобального международного обмена, именно
оно позволяет обеспечить устойчивость
трансграничных цепочек поставок в силу
ряда его преимуществ. Прежде всего это
его низкая стоимость для отправителя, делающая перевозку грузов на дальние расстояния экономически выгодной. Формат
транспортировки позволяет выстраивать
гибкость в отношении объёма перевозимого товара, пределы которого ограничены лишь потребностями заказчика. Контейнеровозы, балкеры и танкеры способны
обеспечить любую перевозку от потребительского продукта до сырья производителя и удовлетворить потребности агентов
на каждом из этапов экономической деятельности от производства до реализации.
Именно морская деятельность соединяет
профессионалов и клиентуру на разных
концах света, воплощая идею международного обобществления труда1.
Значимость водного транспорта сложно
переоценить. От этой отрасли напрямую
зависит продовольственная безопасность,
энергоснабжение и мировая экономика.
1
The Role of Maritime in Global Supply Chain Resilience. February. 2024. v. 4.2. ULR: https://www.unitedpetrogroup.com/energyworldnew/1738914961_document.pdf (дата обращения: 10.12.2025).
119
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Востребованность перевозок отчётливо демонстрируют темпы их роста. Сектор мировой морской доставки за последние четыре десятилетия продемонстрировал уверенную динамику, несмотря на мировой
экономический спад в начале 1980-х годов
и финансовые кризисы конца 1990-х и
2007 годов. С 8 тысяч миллиардов тонномиль в 1968 г. до более чем 40 тысяч миллиардов тонно-миль в 2010 г. [42]. Многие
страны и вовсе имеют экономику, глубоко
завязанную на морской перевозке. Так,
Греция известна как одна из крупнейших
стран-владельцев судов, в то время как
Южная Корея и Япония выделяются своим
судостроением и морскими технологиями.
Сингапур, с другой стороны, известен как
ведущий морской логистический центр [26].
С другой стороны, такая сложная система восприимчива к внешним шокам,
любые сложности с транзитом через такие
значимые места, как Суэцкий или Панамский каналы, мгновенно приводят к перераспределению маршрутов и удорожанию
продукции для потребителя. Так, в 2023 г.
количество проходов судов по этим каналам сократилось примерно вдвое, что вынудило изменить привычный маршрут на
дорогостоящий вокруг африканского мыса
Доброй Надежды и, несмотря на это, рост
мировой морской торговли составил
2,4%2. В свою очередь, для развивающихся
стран морской транспорт является условием экономического развития, поскольку
на них приходится около 55% морского
экспорта и 61% импорта.
Однако роль морского транспорта не
ограничивается непосредственно перевозкой грузов, а выходит далеко за её пре-
делы. Так, отрасль морской перевозки является мощным драйвером прогресса, разработки в области проектирования судов,
двигательных установок и топливной экономичности, направленной на решение
экологических проблем, способствуют достижению целей отрасли в области устойчивого развития3. По оценкам ОЭСР (Организация экономического сотрудничества
и развития), так называемая «океаническая
экономика» обеспечивает свыше 100 млн
рабочих мест на полный рабочий трудовой
день во всём мире. При этом только в
сфере грузовых перевозок и портах занято
более 15 млн человек4. Судоходство в местах концентрации перевозок создаёт эффект масштаба и обусловливает возникновение кластеров со связями между компаниями, обеспечивающими потребности
морской отрасли. Так, в Финляндии он
насчитывает десятки тысяч человек, вовлечённых в морскую индустрию (строительство, перевозка, портовое обслуживание и
сервисные компании), что превышает занятость всей бумажной промышленности
страны5.
Морские перевозки сформировали не
только промышленные и инфраструктурные, но и финансовые, страховые и юридические услуги вокруг себя. По данным
Международного союза морских страховщиков (IUMI), глобальные премии по морскому страхованию в 2024 г. достигли
около 39,9 млрд долл. США6. При таком
росте транспортировок и смежных с ними
отраслей появляется запрос на минимизацию антропогенного воздействия и учёт
грядущих изменений климата. В таких
условиях консалтинговым компаниям ино-
2
Review of Maritime Transport 2024: Navigating Maritime Chokepoints / United Nations Conference on Trade
and Development. Geneva: UNCTAD, 2024. URL: https://unctad.org/publication/review-maritime-transport2024 (дата обращения: 19.11.2025).
3
The Vital role of the Maritime Industry in Shipping / The official blog of northeast maritime institute. URL:
https://nmi.edu/the-vital-role-of-the-maritime-industry-in-shipping/ (дата обращения: 10.12.1999).
4
OECD. Over 100 million jobs depend on the ocean economy – here’s where and why // OECD Blog. 23 Apr.
2025. URL: https://www.oecd.org/en/blogs/2025/04/over-100-million-jobs-depend-on-the-ocean-economy–hereis-where-and-why.html (дата обращения: 10.12.2025).
5
Work in Finland. New horizons: A career in Finnish maritime industry / WorkInFinland.com. 2025.
URL:
https://www.workinfinland.com/en/why-finland/working-in-finland/industries-and-innovation/maritime
(дата обращения: 10.12.2025).
6
International Union of Marine Insurance (IUMI). Annual Stats Report published by IUMI // IUMI News. 2025.
URL: https://iumi.com/news/press-release/annual-stats-report-published-by-iumi/ (дата обращения: 10.12.2025).
120
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
гда удастся осуществлять поддержание эффективности работы с водными ресурсами7. Среди проектов преобладают идеи о
расширении использования возобновляемых источников энергии, а также финансировании проектов, направленных на восстановление морских экосистем.
Система торгового мореплавания
представляет собой деятельность коммерческого флота и оказываемых им услуг по
транспортировке грузов и пассажиров8.
Потребность в доставке возникает из разных отношений лиц, в частности, это может быть договор международной куплипродажи товаров. Уже на этом этапе формируются обязанности одной из сторон по
отгрузке товара (в том числе и морским
транспортом). Как правило, для структурирования таких отношений стороны используют правила «Инкотермс»9, которые позволяют типизировать всё многообразие вариантов взаимоотношения между продавцом и покупателем. Затем происходит
сдача партии перевозчику и выдача коносамента или морской накладной. Помимо
этого, сам процесс эксплуатации судна
включает совокупность юридических вопросов от его регистрации и взаимоотношений с портом (буксировка, лоцманская
проводка), до вопросов страхования, а
также трудовых отношений с членами экипажа.
Всё описанное выше демонстрирует
масштаб отрасли и специфику отношений
внутри, которые существенно отличаются
от иных транспортных и арендных отношений и предопределяют потребность в
анализе специфики ответственности на
морском транспорте.
В действующем российском законодательстве отсутствует отдельный институт
под названием морской имущественной
ответственности, а также правовые инструменты, которые бы комплексно защищали профессиональных участников судоходства, неизбежно подверженных повышенному риску в своей деятельности. Исключение составляют установленные пределы компенсационных выплат по морским требованиям10 и специальные условия виновной ответственности, плюс перечень обстоятельств, от нее освобождающих, независимо от поведения.
Создание особого нормативного массива служило следующим задачам:
1. Предотвращение разорения морского бизнеса – судовладельцев, перевозчиков, капитанов, специалистов морских
служб, деятельность которых не может
подлежать общим канонам ответственности, куда относятся полное возмещение
убытков и безвиновное несение последствий11, хотя суда – источники повышенной опасности, используемые преимущественно ради прибыли (ст. 401 ГК РФ).
2. Сохранение и адаптация международных подходов, выработанных веками
и закреплённых в международных конвенциях, модельных актах, национальном законодательстве, проформах и обычаях
морской торговли.
После принятия Гражданского кодекса
РФ (введённого в действие с 1 января 1995
г.) предполагалось, что всё частноправовое
регулирование, включая морское, будет
интегрировано в единую систему гражданского права с общими принципами и унифицированной терминологией. При этом
первый Кодекс торгового мореплавания
СССР 1929 года, действовавший до 1968 г.,
отличался казуистическим характером регулирования и отсутствием прямых отсылок к гражданскому законодательству, что
образовывало многочисленные пробелы.
Blue Economy Research 2025: аналитический отчёт. KEPT Research Center. М., 2025. 42 с. URL: https://assets.kept.ru/upload/pdf/2025/02/ru-blue-economy-research.pdf (дата обращения:10.12.2025).
8
Кодекс торгового мореплавания Российской Федерации от 30.04.1999 г. № 81-ФЗ. Ст. 2 // Российская
газета. 1999. 1–5 мая. № 85-86.
9
Incoterms® 2020: ICC rules for the use of domestic and international trade terms / International Chamber of
Commerce. Paris: ICC, 2019. 192 p.
10
Исторически ответственность морских перевозчиков ограничена верхним пределом, что было закреплено еще в ст. 4 Международной конвенции об унификации некоторых правил о коносаменте (Гаагских
правил) (Брюссель, 25 августа 1924 г.).
11
Подробнее о проблеме объективной (безвиновной) ответственности см. [7, с. 163–197].
7
121
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Окончательно было определено, что
отношения, возникающие в сфере мореплавания, подведомственны государственным судам, если стороны не предусмотрели в договоре рассмотрение спора в специализированном морском арбитраже.
При Всесоюзно-Западной торговой палате
СССР в 1932 г. была образована Морская
арбитражная комиссия12 – уникальное
учреждение, действующее на основе договорной подсудности и объединяющее
научную и практическую экспертизу в области морского права. В настоящее время
объём её деятельности не столь высокий13.
Действующий Кодекс торгового
мореплавания Российской Федерации
(далее – КТМ РФ), вступивший в силу в
мае 1999 г., в ст. 1 закрепляет, что к отношениям в сфере мореплавания применяются нормы КТМ РФ, а по вопросам, не
урегулированным в нём, – положения
гражданского законодательства.
Глава XXI КТМ РФ «Ограничение ответственности по морским требованиям»
устанавливает пределы компенсационных
выплат, за исключением случаев грубой
неосторожности или умышленного причинения вреда (ст. 357 КТМ РФ). В иных ситуациях применяется более строгий стандарт ответственности, заимствованный из
Гражданского кодекса: отсутствие необходимости доказывать вину при осуществлении предпринимательской деятельности,
обязанность полного возмещения убытков,
возможность снижения возмещения только
при наличии вины кредитора, взыскание
непредвиденных убытков [18, с. 65], в том
числе возникших вследствие правомерных
действий, прямо предусмотренных законом. Например, как последствие разрешенного отказа от договора об оказании возмездных услуг.
Таким образом, в морской сфере различаются режимы ответственности. Для
профессиональных участников мореплавания (морехозяйственных субъектов) она
носит виновный характер, тогда как для
клиентов – предпринимателей – вне морских
требований возможна и безвиновная модель. Одновременно КТМ РФ предусматривает ряд ситуаций, при которых перевозчик освобождается от ответственности –
например, при предполагаемой угрозе безопасности рейса. Помимо форс-мажора,
допускается и односторонний отказ от договора, в частности, при непригодности
или изъятии судна, задержке его подачи по
независящим обстоятельствам и т.д.14
Особое значение имеет регулирование
ответственности при столкновении судов:
она напрямую зависит от вины участников
инцидента, а при множественности виновных
лиц убытки распределяются пропорционально степени их вины (ст. 313 КТМ РФ).
Несмотря на то, что российское законодательство – Гражданский кодекс и КТМ
РФ – детально решили многие аспекты
морской деятельности, в регулировании в
common law, в судоходстве превалирует
иная концепция материальных санкций,
восходящая к исконным морским обычаям,
закрепившимся в рамках английской юрисдикции и родственных правовых систем.
Эти традиции легли в основу главных международных конвенций и модельных правил.
Следовательно, современная парадигма
имущественной ответственности в её законченном виде в судоходстве во многом подчиняется логике common law, давшей формулы, ставшие англо-саксонской правовой
традицией. Ещё в начале ХХ в. российский
учёный и экономист Ю.Д. Филиппов отмечал, что морская торговля, будучи по своей
природе космополитичной, требует наднационального регулирования. Он писал:
«Промышленная деятельность, направленная на получение прибыли в морских перевозках, совпадает по месту производства и
См. подробнее, например, [12; 15].
Публичный отчет о деятельности Совета по совершенствованию третейского разбирательства за 2024
год // URL: https://minjust.gov.ru/uploaded/files/publichnyijotchetodeyatelnostisovetaza2024-final-fix.pdf (дата
обращения: 02.09.2025). С. 10 («В 2024 году МАК при ТПП РФ принято к рассмотрению 14 исков, 3 из
которых рассмотрены в порядке международного коммерческого арбитража»); см. также [21].
14
Статьи 154, 156, 184 КТМ РФ закрепляют односторонний отказ перевозчика.
12
13
122
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
сбыта, поэтому национальная система морского торгового права нуждается в международной надстройке» [24].
Автор также подчёркивал, что английское торговое право распространило своё
влияние на иностранные суда, посещавшие
британские порты, фактически вынудив
другие государства адаптировать свои законодательства под английские стандарты
под угрозой потери доступа к фрахтовым
операциям [1, с. 256].
В процессе международной унификации именно английская правовая логика
легла в основу многих международных
норм15. В её рамках ответственность имеет
преимущественно компенсационный характер [39, p. 739–741]: целью является
восстановление имущественного баланса,
а не полное возмещение нарушителем.
Принцип добросовестности в common law
отсутствует16 – участники сделки предполагаются честными, а за умышленные злоупотребления применяются санкции уголовного или штрафного характера. На деле
это создаёт условия для большей свободы
в применении профессиональных хитростей разного рода.
Согласно доктрине договорного права
common law, суть сделки состоит в обмене
взаимными обещаниями [25, с. 15], исполнение которых может зависеть от вторгающихся непредвиденных обстоятельств вне
контроля стороны. Подобный подход отражён и в Конвенции об унификации некоторых правил о коносаменте (1924 г.) по парадигме «нет вины – нет ответственности»
(Брюссель), в ст. 5 Гамбургской конвенции
ООН о морской перевозке грузов (1978 г.),
где освобождение от ответственности допускается при наличии обстоятельств, которые должник не мог предотвратить, –
что является более мягким стандартом по
сравнению с виной. В ГК она имеет также
объективное измерение в виде отсутствия
требуемой «предусмотрительности и заботливости» «по характеру обязательства
и условиям оборота» (ст. 401 ГК РФ).
В рамках англо-саксонской системы
убытки подлежат возмещению лишь в пределах их предсказуемости [4, c. 213] – то
есть тех последствий, которые могли быть
разумно ожидаемы при заключении договора [3, с. 61–63]. Эта идея, уходящая корнями в принцип компенсационности,
направлена на защиту должника от разорительных требований. Предвидимость
убытков рассматривается как разновидность причинной связи и приобретает особое значение при обращении к национальному праву стран common law [6, с. 215; 23;
37, р. 250–253; 41, р. 162–172, 176].
В КТМ РФ ограничение ответственности снимается при грубой неосторожности
или умысле17 перевозчика, тогда как международные конвенции допускают ограничение, если не доказано прямое намерение
причинить вред либо самонадеянность, как
вид умысла без желания вреда18. В Гамбургских правилах (ст. 12) закреплено, что
при повреждении или потере груза бремя
доказывания вины лежит на грузоотправителе или получателе, тогда как российская
модель исходит из презумпции виновности
нарушителя.
Таким образом, международная модель ответственности является более благоприятной для профессиональных участников мореплавания по сравнению с российской.
Международные документы закрепляют приоритет защиты судовладельцев,
перевозчиков и спасателей, устанавливая
лимиты имущественной ответственности и
исключения её наступления. При этом в
Gaetano & Maria, L.R. 7 P.D. 1, 143 (per Brett LJ) («так называемое общее морское право, которое является
не только правом Англии, но и правом всех морских стран»); Lloyd v. Guibert, L. R. 1 Q. B. 115, 123 (per
Willes J) («общее морское право… которое на самом деле является не чем иным, как английским правом»);
см. также [29, р. 554; 44].
16
Лорд Деннинг (Alfred Thompson Denning, Baron Denning) хотел ввести принцип добросовестности в британскую систему права, но тщетно (см. подробнее [40]).
17
Пункт 2 ст. 104, 172, 193 КТМ РФ.
18
Пункт 1 ст. 8 Гамбургских правил.
15
123
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Гаагских правилах содержится прямой запрет на договорное уменьшение ответственности при небрежности19. Таким образом, государства – лидеры судоходной
торговли, прежде всего Великобритания и
её союзники, кроме США, – сознательно
формировали нормативную базу, обеспечивающую преимущественную защиту мореходного сообщества и создающую условия для консолидации интересов судовладельцев, судостроителей и страховщиков
под юрисдикцией common law.
Ещё в XIX в. выдающийся российский
юрист и дипломат Ф.Ф. Мартенс сформулировал концептуальное понимание международного мореплавания как формы глобальной кооперации, основанной на общих
интересах народов и нормах jus cogens [12,
c. 70–97]. Он отмечал: «Принцип свободы
морей проистекает из признания общности
интересов всех народов: море – естественная связь между ними, и от его свободы
зависят их благосостояние и прогресс» [17,
с. 365].
Эта мысль отражает идею взаимной
выгоды, равенства и паритета в несухопутной торговле. Однако в реальности на протяжении веков сохраняется дисбаланс влияния: ведущие морские державы формируют правовые и административные механизмы, обеспечивающие им преимущество
в товарообмене, промысле и морских исследованиях.
Ю.Д. Филиппов ещё в начале XX в.
подчёркивал, что даже Великобритания,
обладая самым мощным торговым флотом,
постоянно стремилась укрепить своё господство на мировом рынке перевозок. В стране регулярно создавались специальные комиссии для анализа международной фрахтовой конъюнктуры и влияния на неё в интересах британского флага [24, с. 21–22].
Эта политика постепенно оформилась
в систему правовых стимулов, создающих для профессиональных участников
морской деятельности – судовладельцев,
перевозчиков, страховщиков – привлекательные условия работы под юрисдикцией
стран common law. Так возник механизм
«юридической миграции» морской инфраструктуры под английский «колониальный» протекторат.
Реализовывалась эта стратегия по трем
направлениям:
1. Создание международных конвенций, ограничивающих имущественную ответственность судовладельцев и перевозчиков как по размеру, так и по условиям её
наступления [10, с. 146].
2. Закрепление в национальном законодательстве льготных норм, применяемых в случаях, не охваченных международными договорами.
3. Навязывание приоритета английского права при рассмотрении морских
споров в арбитраже и государственных судах посредством вживления в морскую
практику английских юридических продуктов, проформ, конструкций, терминологии.
История влияния Великобритании в
сфере морского права уходит корнями в
прошлое и обусловлена не только её господством на море, но и ролью в качестве
колониальной державы юридические акты
и практика судов которой распространялись далеко за пределы её нынешних границ. Значимую роль в этом сыграл её Адмиралтейский суд, который изначально
был создан в качестве органа, осуществляющего суд над пиратами в Ла-Манше, поскольку эти действия не попадали под
юрисдикцию короны. Однако очень быстро
суд приобрёл полномочия по рассмотрению споров по гражданским делам. Первые свидетельства этого можно обнаружить ещё в акте Эдварда I (1272–1307), в
соответствии с которым контракты, заключённые торговцами за территориальным
морем, должны рассматриваться адмиралами английского короля.
С течением времени значимость судов
росла, происходило расширение их полномочий и роли. Прежде всего это проявлялось в издании Навигационных актов (с
XVII по XIX вв.), которыми прямо предписывалось ввозить товары в Англию и её колонии только на английских судах, а для
Пункт 8 ст. 3 Протокола о внесении изменений в Гаагские правила (Гаагско-Висбийские правила) (Брюссель, 23 февраля 1968 г., Протокол от 21 декабря 1979 г.).
19
124
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
американских колоний и вовсе существовал запрет на торговлю с другими странами, экспорт дорогостоящих товаров мог
происходить только в Англию или через
английские порты [35]. Потребность регулирования морских споров возникала и в
колониях, однако колониальные суды
были незнакомы с практикой применения
таких актов. В некоторых частях империи
существовали попытки создания специальных трибуналов, однако впоследствии корона в своём стремлении обеспечить соблюдение навигационных актов и защиты
доходов создала адмиралтейские суды и в
колониях [32]. Всё описанное было воплощением жёсткой колониальной политики,
направленной на контроль за частями империи. В результате такой политики была
не только обеспечена поддержка флота и
английских торговцев, но и расширена
сфера влияния английских норм права и
судов.
Ещё одним фактором влияния Великобритании стала обширная активность морского страхования, которая сделала Лондон центром страхового рынка, начиная с
практики страхового рынка Lloyd’s, который разработал свою систему классификации качества застрахованных морских судов, находящую своё применение до сих
пор [33]. Помимо этого, типовые страховые оговорки (Institute Cargo Clauses) позиционируются как стандарт рынка и образуют базу страхового покрытия перевозки
во всём мире, при этом их разработка ведётся английскими ассоциациями рынка
Ллойд Lloyd’s, и ссылка на такие рекомендации, в частности, может быть обнаружена в руководстве по применению страховых правил в Индии20.
Сочетание описанных факторов можно
отчётливо проследить по территории всей
бывшей британской империи, например,
принятый в 1906 г. Акт о морском страховании стал моделью для стран общего
права, во многом потому, что правила
common law и lex mercatoria применяются
к положениям контракта, если не противоречат названому акту. Он был широко заимствован как целиком, в случае Канады и
Сингапура, так и в переработанном виде,
например, в Австралии или Индии [28].
При этом сегодня Великобритания занимает лидирующую позицию на рынке
страхования, так как в 2016 г. 35% рынка
страховых премий приходится на Великобританию21, что при размере её экономики
в 3,2% от мирового говорит о значительной инерции влияния со времён господства
над колониями.
На сегодняшний день приоритет английского права часто закрепляется уже не
административным влиянием, а под воздействием инерции и привычки сторон, в
частности, распространены арбитражные
соглашения (оговорки), которые в качестве
арбитражного института предлагают выбрать Лондонскую ассоциацию морских
арбитров (LMAA), с местом рассмотрения
спора в Лондоне и применимым английским правом. Такие формулировки можно
встретить, в частности, на сайте крупнейшей в мире международной организации
судоходства (BIMCO)22. Помимо этого,
Великобритания традиционно считается
юрисдикцией, где распространён арбитраж,
в том числе благодаря закону 1996 года об
арбитраже. Таким образом, обилие практики, привычки контрагентов, разнообразие услуг, в том числе юридических, в
сумме формируют самоподдерживающуюся систему, которая на сегодняшний день
остаётся одной из доминирующих в сфере
морского права.
Благодаря этому почти все крупные
международные конфликты в области
20
Guide to Marine Cargo Insurance / Marine Cargo Technical Department, The New India Assurance Co. Ltd.
Mumbai: The New India Assurance Co. Ltd., 2013. 70 p. URL: https://iumi.com/wp-content/uploads/2025/01/Guide_to_Marine_Cargo_Insurance.pdf (дата обращения: 12.12.2025).
21
City of London Corporation. The UK maintains leading maritime business services role despite competition
from overseas: news release. 21 Apr. 2016. URL: https://news.cityoflondon.gov.uk/the-uk-maintains-leadingmaritime-business-services-role-despite-competition-from-overseas/ (дата обращения: 12.12.2025).
22
BIMCO. Law and Arbitration Clause 2020 London // BIMCO Clauses: офиц. сайт. Adopted 21 September
2020. URL: https://www.bimco.org/contractual-affairs/bimco-clauses/current-clauses/law-and-arbitration-clause2020-london/ (дата обращения: 12.12.2025).
125
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
судоходства рассматриваются по праву
Великобритании или иных стран системы
common law, а страховые контракты повсеместно подчиняются английскому праву23.
Эта глобальная правовая парадигма,
зародившаяся в морской области, позже
оказала влияние и на другие отрасли –
прежде всего на охрану интеллектуальной
собственности. Аналогично тому, как судовладельцы получили гарантии ограниченной ответственности, правообладатели
в рамках Бернской (1886 г.), Парижской
(1883 г.), Женевской (1952 г.) и других
конвенций сперва привлекались международным признанием своих неотчуждаемых
и исключительных прав, когда избирали
обращение за защитой в юрисдикцию common law, а далее ведомства США, Великобритании и ЕС усилили другие аспекты
(информационные, полицейские и др.), дополняемые чисто правовыми механизмами
общего права и дипломатическими инструментами влияния для усиления стандарта
охраны.
Несмотря на унификацию коллизионных норм, закреплённую в Регламенте ЕС
«Рим I», страны common law сохранили
приверженность традиционному принципу наиболее тесной связи (proper law of
the contract). Этот подход позволяет английским судам и арбитражам в случае неопределённости применять собственное
право как наиболее гибкое и жизнеспособное [25, c. 4].
В английской судебной практике эта
гибкость реализуется через привязку lex
fori – к праву суда, рассматривающего
спор. Континентальные же правопорядки,
напротив, чаще предписывают применение иностранного права, исходя из императивных коллизионных норм.
Такой подход обеспечивает значительные преимущества для профессиональных
участников мореплавания. Английские суды
и арбитражные трибуналы, опираясь на
принцип предсказуемости убытков и гибкое толкование обстоятельств, предоставляют перевозчикам и судовладельцам дополнительные гарантии. Среди них – более
мягкие требования к доказательствам, возможность ссылаться на непредвиденные
обстоятельства, находящиеся вне контроля
сторон, а также право смягчить или исключить ответственность [21; 22, с. 106, 115,
134–138] при доказанной должной осмотрительности.
Иногда сама ответственность рассматривается как товар, подлежащий передаче страховым организациям – членам
Лондонского
страхового
общества
«Ллойдс». Эти компании предоставляют
страховое покрытие при условии подчинения контрактов английскому праву и
юрисдикции определённых арбитражей24.
Существенным отличием common law
от континентальной системы является
также регулирование обязательств. Вопросы, связанные с нарушением, изменением или прекращением договоров, оставлены на усмотрение суда. Английское
право допускает прекращение обязательства при невозможности его исполнения
или утрате экономического смысла
(frustration), что позволяет сторонам «ликвидировать» договор без требуемого волеизъявления.
Российская модель, напротив, более
формализована: прекращение обязательства возможно лишь по установленным законом основаниям – исполнением, истечением срока, соглашением сторон или
иными предусмотренными законом или
договором обстоятельствами. Исключения
допускаются лишь в специально оговорённых случаях. Таким образом, стабильность
обязательств в российском праве выше.
Связь между обязательством и ответственностью является органической: их
неисполнение порождает бремя несения
убытков, а их уплата прекращает само
См. [2, с. 154; 29].
«Ллойдс» ‒ конгломерат страховщиков. До 1994 г. это были только физические лица. Страхование осуществлялось на очень дробной основе. После 1994 г. стали допускать юридические лица, и не только английские. В «Ллойдс» есть пул страховщиков. Есть leader underwriter – ведущий страховщик, который
принимает основные решения. В феврале 2022 г. «Ллойдс» объявили, что прекращают страхование некоторых рисков на затронутых военными действиями территориях.
23
24
126
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
обязательство (ст. 396 ГК РФ)25. В английском праве, напротив, нечеткость в разграничении этих понятий предоставляет
должнику больше процессуальных и материальных возможностей для маневра и защиты.
Подобная неопределённость, хотя и
выгодна профессиональным участникам
рынка, затрудняет правовую предсказуемость, но при этом делает юрисдикцию
стран common law более привлекательной
для перевозчиков, судовладельцев и страховых компаний, стремящихся минимизировать последствия материализации рисков и издержки.
Конвенционный охват и специфика
процедур судоходства
Международные морские конвенции
играют ключевую роль в регулировании
отношений, связанных с судоходством, перевозками и ответственностью участников
мореплавания. Их применение выходит за
рамки классического принципа территориальности международных договоров, в соответствии с которым действие конвенции
ограничивается государствами – участниками соглашения. В ряде случаев международные акты распространяют своё влияние
и на отношения с иностранными элементами, если они объективно связаны с территорией или юрисдикцией государства,
присоединившегося к договору.
Так, Гаагские правила (1924 г.) применяются, если хотя бы одно из следующих условий имеет место: маршрут перевозки проходит через порт государства –
участника конвенции; коносамент был выдан на территории такого государства; или
стороны договора прямо сослались на применение указанных правил в тексте контракта или сопровождающей документации, независимо от национальности судна,
перевозчика, отправителя или получателя
груза.
Согласно статье 2 Международной
конвенции о спасании 1989 года (Лондон), нормы документа подлежат применению при возбуждении дела в суде государства – участника. В свою очередь, ЙоркАнтверпенские правила 2004 года действуют только в том случае, если стороны
прямо включили их в договор.
Афинская конвенция о перевозке
морем пассажиров и багажа (1974 г.,
с Протоколом 2002 г.) применяется, если
флаг судна или порт отправления, или порт
назначения, или место заключения договора связаны территорией участника конвенции. В более ранней Международной
конвенции о спасании на море 1910 года
(в редакции 1967 г.) закреплено, что документ распространяется исключительно на
суда, зарегистрированные в странах, присоединившихся к договору.
Россия в 2019 г. денонсировала Афинскую конвенцию26, однако её нормы не
утратили значения для отечественной судебной практики. Если, например, спор
рассматривается в российском суде с участием греческого перевозчика, возможно
применение греческого права, поскольку
Греция является участником указанного
международного акта. В этом случае
нормы конвенции будут действовать как
составная часть национального законодательства государства (ст. 1191 ГК РФ).
Следовательно, упоминание норм
международных конвенций в договоре может рассматриваться как включение их в
условия соглашения, независимо от их
международно-правового статуса. Однако
при обращении к конкретной конвенции
следует учитывать существование различных оговорок, заявленных государствами-
Отметим, что в англо-американском праве неоднозначное отношение к исполнению в натуре (см. подробнее: [13, с. 368–369; 14, с. 17–19]. В частности, Э.Т. Кронмен (A.T. Kronman) выступает за ограниченное применение (см. [38, р. 359]); остальные – за широкое применение исполнения в натуре (см.: [31,
р. 991; 43, р. 283]).
26
О присоединении Российской Федерации к Протоколу 2002 года к Афинской конвенции о перевозке
морем пассажиров и их багажа 1974 года и денонсации Российской Федерацией Афинской конвенции о
перевозке морем пассажиров и их багажа 1974 года и Протокола 1976 года к Афинской конвенции о перевозке морем пассажиров и их багажа 1974 года: фед. закон от 28.11.2018 г. № 430-ФЗ // Справ.-правовая
система «КонсультантПлюс». РФ присоединяется к Протоколу 2002 г., но денонсирует Конвенцию 1974 г. и
Протокол 1976 г.
25
127
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
участниками, а также ратификацию или
неприсоединение к последующим протоколам, дополняющим первоначальный
текст (например, к Гаагско-Висбийским
правилам).
Многие конвенции содержат нормы
частного права, требующие толкования с
учётом положений Венской конвенции о
праве международных договоров 1969
года27, предусматривающей необходимость единообразного применения международных актов. Так, ст. 3 Гамбургских
правил подчёркивает их международный
характер и обязывает стороны стремиться
к унификации правоприменительной практики, что делает актуальным анализ судебных решений иностранных юрисдикций.
Особенности документооборота и делопроизводства в сфере мореплавания обусловлены высокой степенью формализации и многоуровневостью процедур. Морское судно выступает одновременно как
источник дохода, объект повышенной уязвимости и потенциальный источник вреда.
Это требует строгого документирования
всех аспектов деятельности – от регистрации происшествий и морских протестов до
проведения диспашей, наложения обеспечительных мер, задержания судов и урегулирования претензий с портовыми властями.
Многие из этих процедур восходят к
многовековым морским обычаям28, которые сформировали обширную систему
процессуальных традиций, интегрированных в современное морское право. Для
правильного применения этих норм требуется высокий уровень профессиональных
знаний, в связи с чем морские споры нередко требуют участия специалистов –
юристов, диспашеров, экспертов по страхованию и арбитражных посредников.
Российское законодательство предусматривает сочетание частноправового и
публично-правового регулирования морской деятельности. С 1996 г. базой для гражданско-правового регулирования перевозок служат положения гл. 40 Гражданского
кодекса РФ «Перевозка» и § 3 гл. 34, посвящённый аренде транспортных средств.
Особенности морского оборота находят отражение в претензионном порядке,
сокращённых сроках исковой давности,
особых требованиях к фиксации фактов
утраты или повреждения груза. Эти отличия делают морское частное право сложной и высокоспециализированной отраслью, где процессуальная дисциплина играет определяющую роль.
В международной практике ключевую
позицию занимают британские юридические фирмы29, специализирующиеся на
морских спорах. Их сотрудники обладают
глубокими знаниями в области как материального, так и процессуального морского
права, что обеспечивает доминирование
Великобритании на рынке юридического
сопровождения мореплавания. Тем не менее, опыт российской Морской арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате РФ остаётся значимым и во многом сопоставимым по профессиональному уровню.
Заключение
Отношения, возникающие в процессе
судоходства, относятся к сфере гражданского права. Вместе с тем морская деятельность обладает значительным числом специфических особенностей, которые исторически обусловили формирование самостоятельных подходов к регулированию
имущественной ответственности. Они основаны на морских обычаях, перешедшие
в XIX в. в правовые принципы английской
гражданской юрисдикции, когда Великобритания фактически контролировала мировую торговлю. Со временем важные
нормы были воспроизведены в конвенциях
и актах частного права.
В основе правового регулирования судоходства лежит виновная модель ответственности и перечень обстоятельств не
только форс-мажора, от нее освобождающего, для профессиональных участников
морской деятельности – судовладельцев,
перевозчиков, спасателей. Хотя суда, как
Так, в ст.ст. 53, 64 Конвенции ведется речь о нормах jus cogens.
См., например, [16].
29
List of largest UK based law firms «YSTOR». London, Oktober, 2024.
27
28
128
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
упоминалось, относятся к источникам повышенной опасности, и причиняемый ими
вред, в соответствии с цивилистическими
принципами, обычно возмещается независимо от неосторожности, специфика операций на море обусловила иное регулирование: здесь ответственность наступает
при наличии вины (culpa).
Национальные и международные системы права демонстрируют различие в
концепциях возложения имущественного
бремени. Анализ показывает, что в странах
common law действующая модель представляется значительно более привлекательной для судовладельцев и перевозчиков по ряду причин.
Во-первых, принцип компенсации,
лежащий в основе англосаксонского регулирования, ограничивает обязанность, выражается рамками реально понесённых и
предсказуемых убытков, в отличие от российской доктрины полного возмещения [5,
c. 192].
Во-вторых, уровень требований к
профессиональным субъектам в системе
common law, кроме США, ниже, чем к клиентам – грузоотправителям и получателям,
которые рассматриваются как временные
или непостоянные участники морской деятельности.
В-третьих, даже при проявлении грубой небрежности судовладельца сохраняется возможность ограничения ответственности, что принципиально отличает английское право от российского, где такие
послабления исключены.
Кроме того, благодаря действию коллизионного принципа тесной связи, английские суды и арбитражи получают возможность широко применять национальное право [27, р. 547] как гибкое и адаптивное. Российские суды, напротив, вынуждены следовать императивной норме, закреплённой в подп. 6 п. 2 ст. 1211 ГК РФ,
и применять право страны местонахождения перевозчика, что зачастую ведёт к обращению к иностранному регулированию.
Значимым конкурентным преимуществом юрисдикции стран common law является также правовая традиция полного
возмещения судебных и арбитражных
расходов [5, c. 218] выигравшей стороны.
Такой подход создаёт дополнительный
стимул обращаться в английские суды и
третейские органы, обеспечивая предсказуемость финансовых последствий судебного разбирательства.
Помимо этого, в англо-саксонской системе широко допускается договорное
ограничение уже возникших убытков [5,
c. 74] за пределами установленных конвенциями лимитов, что предоставляет участникам большую свободу при конструировании условий ответственности. Более
того, в отдельных делах английские суды
устанавливают необходимость изменения
условий договора по предложению
должника, если это объективно способствует достижению экономического баланса, даже вопреки принципу pacta sunt
servanda [8, c. 112].
В совокупности эти факторы объясняют, почему профессиональные участники судовождения – судовладельцы, перевозчики, страховые компании – стремятся работать под юрисдикцией стран
common law. Это реализуется через три основных механизма:
1) смена флага судна;
2) включение в договоры и коносаменты оговорок о применении английского права;
3) передача споров на рассмотрение
третейских судов Великобритании, Гонконга и других юрисдикций, широко использующих английское право.
Такое положение дел требует разработки мер по усилению российского влияния. Россия, обладая значительным морским потенциалом и выходом к двенадцати
морям, имеет все предпосылки для формирования конкурентоспособной правовой
среды в мореплавании.
Перспективные направления развития
Для повышения конкурентоспособности российской правовой системы в международном судоходстве следует акцентировать внимание на продвижении следующих преимуществ и мер.
Скорость рассмотрения споров в государственных судах и арбитраже Российской Федерации. Оперативность вынесения
решений является важным фактором, особенно для участников морского бизнеса.
129
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
1. Концептуальные преимущества
отечественного регулирования, выгодные как для перевозчиков, так и для грузоотправителей. Российское право предусматривает возможность взыскания полных убытков, включая непредвиденные, в
отличие от компенсационного характера
возмещения по английской модели. Это
позволит создать долговременное привлечение всех носителей исковых требований,
независимо от их специализированной или
профессиональной принадлежности.
2. Сохранение принципа pacta sunt
servanda, обеспечивающего предсказуемость и устойчивость договорных отношений, что может стать отличительным признаком российской юрисдикции на фоне
большей неопределённости в common law.
3. Развитие институциональной инфраструктуры: поддержка и популяризация Морской арбитражной комиссии при
ТПП РФ, расширение её полномочий и использование иностранных экспертов, проведение заседаний на иностранных языках.
4. Дешевизна издержек судо- и третейского производства, что делает российскую юрисдикцию более доступной и экономически выгодной по сравнению с зарубежными.
5. Совершенствование доказательственного процесса, его достоверности
при установлении содержания иностранного права, недостижение чего позволит
руководствоваться понятным российским
правом (ст. 1191 ГК РФ), а также повышение квалификации судей и арбитров в области частного морского права.
6. Создание альтернативных страховых продуктов на базе российских компаний и перестраховочных структур, ориентированных на специфические морские
риски, включая случаи неплатежеспособности перевозчиков.
7. Формирование национальной системы морских диспашеров, способных
профессионально вести расчёты по убыткам, авариям и фрахтовым претензиям30.
Реализация и использование названного позволит укрепить позиции России на
международном рынке морских перевозок,
создать благоприятную правовую среду
для профессиональных участников отрасли и снизить их зависимость от иностранных юрисдикций.
В условиях санкционного давления и
геополитического размежевания формирование альтернативного центра юридической и страховой компетенции на базе российской юрисдикции становится не только
возможным, но и экономически целесообразным. Развитие национальных арбитражных институтов, совершенствование страховой и судебной практики, адресное информирование иностранных клиентов о преимуществах российского правового режима
способны повысить его привлекательность
и укрепить суверенные позиции страны в
международном морском правопорядке.
ЛИТЕРАТУРА
1. Арсеньев К.К. Новый энциклопедический словарь. СПб.: Изд. акционерного общества, бывш. Брокгауз и Ефрон, 1916. Т. 27. С. 256.
2. Архипова А.Г. Страхование ответственности судовладельцев по английскому и российскому праву: дис. … канд. юрид. наук. М., 2008.
3. Белых В.С. Возмещение убытков как средство защиты в английском и российском
праве // Экономическое правосудие в Уральском округе. 2019. № 3 (51). С. 58–74.
4. Белых В.С. Договорное право Англии: сравнительно-правовое исследование:
монография. М., 2017.
5. Белых В.С. Договорное право Англии: сравнительно-правовое исследование.
3-е изд., перераб. и доп. М., 2023.
6. Белых В.С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России:
монография. М.: Проспект, 2009.
7. Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (очерк теории). М.:
Юрид. лит., 1976. 216 с.
30
См., например, [9].
130
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
8. Грибкова Ю.Ю. Принятие кредитором разумных мер по уменьшению убытков в
российском и английском договорном праве: дис. … канд. юрид. наук. М., 2022.
9. Давыденко Д.В. Разрешение транснациональных морских споров в арбитраже:
опыт Морской арбитражной комиссии при ТПП РФ // Вестник международного коммерческого арбитража. 2020. № 2 (21). С. 171–184.
10. Иванов Г.Г., Маковский А.Л. Международное частное морское право. Л.: Судостроение, 1984.
11. III. Из истории создания и деятельности МАК // Международный коммерческий
арбитраж: опыт отечественного регулирования. 80 лет МАК при ТПП СССР/ТПП РФ.
1930–2010 гг.: сб. избр. докл. и аналит. материалов / сост. и науч. ред. А.И. Муранов. М.:
Инфотропик Медиа, 2011. С. 77–116.
12. Исполинов А.С. Несколько жизней доктрины императивных норм (jus cogens) в
международном праве // Международное правосудие. 2025. Т. 15. № 1. С. 70–97.
13. Исполнение и прекращение обязательств: комментарий к статьям 307–328 и 407–
419 Гражданского кодекса РФ / под ред. А.Г. Карапетова. М.: Логос, 2022.
14. Карапетов А.Г. Иск о понуждении к исполнению обязательства в натуре. М.: Статут, 2003.
15. Костин А.А., Сераков В.В. Основные этапы истории Морской арбитражной
комиссии при ТПП РФ (к 90-летию со дня основания) // Коммерческий арбитраж. 2020.
№ 3 (5). С. 4–10.
16. Ланцева В.В. Трансформация статуса обычного права в праве моря // Social and
Cultural Transformations in the Context of Modern Globalism (SCTCMG 2023): Proceedings
of the International Conference Social and Cultural Transformations in the Context of Modern
Globalism (SCTCMG 2023), 20–21 October, 2023, Grozny, Russia (= European Proceedings
of Social and Behavioural Sciences. Vol. 134) / ed. by D.K.-S. Bataev et al. London: European
Publisher Ltd., 2024. P. 611–617.
17. Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов.
5-е изд., доп. и испр. СПб., 1904. Т. 1.
18. Монастырский Ю.Э. Возмещение убытков в гражданском праве России: дис. …
д-ра юрид. наук. М., 2020. С. 65.
19. Некоторые статистические данные о решениях и постановлениях, вынесенных
в делах МАК при ТПП РФ, а также о деятельности МАК при ТПП РФ за период 2011–
2020 гг. // Вестник международного коммерческого арбитража. 2020. № 2 (21). С. 191–194.
20. Скаридов А.С. Морское право. Международное морское коммерческое право:
учебник для вузов. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2025. С. 76.
21. Томсинов А.В. Понятие убытков в английском Common Law // Законодательство.
2009. № 1. С. 81–89.
22. Томсинов А.В. Понятие договорных убытков в праве Англии, США и России:
монография. М.: Зерцало-М, 2010.
23. Торкин Д.А. Предвидимость и причинная связь как критерии возмещения договорных убытков // Правоведение. 2015. № 5 (322). С. 118–133.
24. Филиппов Ю.Д. Торговое мореплавание. Репринт с издания. СПб.: Гос. тип., 1905.
Вып. 1.; М., 2025.
25. Халфина Р.О. Договор в английском гражданском праве: автореф. дис. … д-ра
юрид. наук. М., 1955.
26. Ali I. The world’s maritime industry in the 21st century: Challenges, expectations, and
directions // South East Asian Marine Sciences Journal. 2025. Vol. 2. № 2. P. 64–75.
27. Beale J.H. A Treatise on the Conflict of Laws. N.Y., 1935.
28. Bennett H. The Marine Insurance Act 1906: Reflections on a Centenary // Singapore
Academy of Law Journal. 2006. Vol. 18. P. 669–692.
29. Canfield G.L. The Uniformity of the Maritime Law // Michigan Law Review. 1926.
Vol. 24 (6). P. 544–557.
131
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
30. Dicey and Morris on the Conflict of Laws. 10th ed. / edited by J.H.C. Morris. London,
1980.
31. Eisenberg M.A. Actual and Virtual Specific Performance, the Theory of Efficient
Breach, and the Indifference Principle in Contract Law // California Law Review. 2005. Vol. 93
(4). P. 975–1050.
32. Harrington M.P. The Legacy of the Colonial Vice-Admiralty Courts (Part I) // Journal
of Maritime Law and Commerce. 1995. Vol. 26. Iss. 4. P. 581–600.
33. Harris C. The “A1” Reputation of the Lloyd’s Register of Shipping: Case Study #13 //
The Global History of Capitalism Case Study Series. University of Oxford. November 2019.
URL: https://globalcapitalism.history.ox.ac.uk/files/case13-lloydsregisterpdf (дата обращения: 12.12.2025).
34. Hughes R.M. Handbook of Admiralty Law. 2nd ed. St. Paul, Minn.: West Publishing
Co., 1920.
35. Keyser R. Ch. 2.1. Primary Sources: The Navigation Acts // American Legal History to
the 1860s. 2020. URL: https://wisc.pb.unizin.org/ls261/chapter/ch-2-1-the-navigationacts/(дата обращения: 12.12.2025).
36. Khalilieh H. Admiralty and Maritime Laws in the Mediterranean Sea (ca. 800–1050):
The Kitāb Akriyat al-Sufun vis-à-vis the Nomos Rhodion Nautikos. Leiden; Boston: Brill,
2006.
37. Komarov A. The Limitation of Contract Damages in Domestic Legal Systems and
International Instruments // Contract Damages: Domestic and International Perspectives /
ed. by D. Saidov, R. Cunnington. Oxford; Portland, 2008. P. 245–264.
38. Kronman A.T. Specific Performance // University of Chicago Law Review. 1977.
Vol. 45 (14). P. 351–382.
39. Mandaraka-Sheppard A. Modern Maritime Law. 3rd ed. Vol. 2: Managing Risks and
Liabilities. Informa Law from Routledge, 2013.
40. Piers M. Good Faith in English Law – Could a Rule Become a Principle? // Tulane
European & Civil Law Forum. 2011. Vol. 26. P. 123–170.
41. Posner E.A. Contract Remedies: Foreseeability, Precaution, Causation and Mitigation //
The Encyclopedia of Law and Economics / ed. by B. Bouckaert, G. de Geest. Cheltenham,
2000. P. 162–178.
42. Sahu R.P.K., Bambang D.M. The Economic role of the Maritime Industry //
International Journal of Multidisciplinary and Current Educational Research (IJMCER). 2025.
Vol. 7. № 2. С. 84–96.
43. Schwartz A. The case for specific performance // Yale Law Journal. 1979. Vol. 89. № 13.
44. Scrutton Th.E. Roman Law Influence in Chancery, Church Courts, Admiralty, and Law
Merchant // Select Essays in Anglo-American Legal History by Various Authors / comp. and
ed. by a Committee of the Association of American Law Schools. Vol. I. Boston: Little, Brown
& Co., 1907. P. 245–246.
132
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 133–139
© С.В. Резникова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.96.45.015
EDN YEDZDB
УДК 347.121.2
С.В. Резникова
Цивилистическое содержание понятия
«частная жизнь»
Софья Владимировна Резникова – преподаватель кафедры гражданско-правовых дисциплин, Гатчинский государственный университет, г. Гатчина; svt305@yandex.ru
Аннотация. Актуальной проблемой в современной юриспруденции является отсутствие единства мнений относительно содержания категории «частная жизнь», а также отсутствие законодательной дефиниции, что затрудняет ее правовую регламентацию. В статье анализируются точки зрения различных исследователей, на основе которых выделяются ключевые признаки частной жизни и формулируется дефиниция данной категории. Кроме того,
рассматривается дискуссионный вопрос соотношения категорий «частная жизнь» и «личная
жизнь», отмечается, что «частная жизнь» шире и включает семейные, бытовые и социальные
аспекты, защищенные от произвольного вмешательства. В статье делается вывод о необходимости дальнейшего научного осмысления и возможного уточнения законодательства для
более точного понимания роли частной жизни в обеспечении прав и свобод человека, с учетом различий между указанными категориями.
Ключевые слова: частная жизнь; личная жизнь; право на охрану частной жизни; неприкосновенность частной жизни; суверенитет личности.
Для цитирования: Резникова С.В. Цивилистическое содержание понятия «частная
жизнь» // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 1. С. 133‒139.
S.V. Reznikova
Civilistic Content of «Private Life» Notion
Sofia Reznikova – Lecturer, the Department of Civil Law Disciplines, Gatchina State University, Gatchina;
svt305@yandex.ru
Annotation. The relevant issue of modern jurisprudence centers on lack of opinions unity with
regard to the content of the «private life» category as well as the absence of legislative definition
which hampers its legal regulation. The article analyses viewpoints of different scholars on the bases
of which key features of private life are highlighted with the definition of this category being
formulated. In addition the author examines a controversial issue of «private life» and «personal
life» categories relationships. It is noted that «private life» concept is wider and it includes family,
household and social aspects, being protected from arbitrary interference. The author concludes that
it is necessary to promote for further scientific understanding and for possible clarification of
legislation for more precise understanding the role of private life in ensuring human rights and
freedoms given the differences between the said categories.
Keywords: private life; personal life; the right to protection of privacy; private life inviolability;
personal sovereignty.
В настоящее время понятие «частная
жизнь» приобретает особую актуальность,
представляя собой один из ключевых элементов защиты индивидуальной свободы
человека. В российском праве и науке эта
категория часто трактуется как фундаментальная ценность, гарантированная Конституцией Российской Федерации (далее –
Конституция РФ)1, однако ее содержание
остается предметом активных дискуссий.
Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 г. с изменениями,
одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020 г.) // Российская газета. 2020. 4 июля. №144.
1
133
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
На сегодняшний день в науке отсутствует
единство мнений относительно содержания
категории «частная жизнь», существуют
некоторые дискуссионные вопросы, которые необходимо рассмотреть для наиболее
точного понимания проблемы. Отсутствие
законодательной дефиниции также создает
некоторые затруднения в наиболее полном
понимании рассматриваемой категории.
И.А. Канина в своем диссертационном исследовании указывает, что термин «частная жизнь» используется в тексте Конституции РФ, в научной литературе его упоминание началось уже с начала XIX века,
несмотря на это, к сожалению, должной
научной разработки он не получил, что, по
мнению исследователя, затрудняет не
только качественное обеспечение данной
области жизнедеятельности субъекта, но и
правовую регламентацию [6, с. 3].
Цивилистическое содержание понятия
представляет собой совокупность характерных признаков, которые присущи той
или иной категории в рамках науки гражданского права. Понятие не является абстрактным, оно определяется совокупностью характерных признаков, которые позволяют отличать его от других категорий в
праве.
В.М. Баранов отмечает существующую проблему в определении всей совокупности отношений, которые складываются в области частной жизни граждан, в
связи с чем перечисляет лишь некоторые
характерные признаки частной жизни: а)
представляет собой элемент гражданского
общества; б) представляет собой область
жизнедеятельности, степень открытости
которой может установить только сам
гражданин; в) субъектом частной жизни
может выступать исключительно физическое вменяемое лицо; г) находится в определенной зависимости от социально-психологических характеристик и социальных
связей определенного субъекта, а также от
обычаев и традиций, сложившихся в обществе; д) представляет собой сложную многопорядковую, динамическую, функциональную систему; е) обеспечение ее неприкосновенности должно осуществляться посредством государственной охраны, а
также личной самозащиты [2, с. 34].
Р.Б. Головкин указывает, что при рассмотрении категории «частная жизнь»
можно выделить ее ядро, то есть центральный элемент, внешнюю границу и внутреннее пространство. Ядром, по мнению
исследователя, является внутреннее психическое пространство, которое выступает
предпосылкой возможности саморефлексии и уединения и включает в себя самосознание и образ мышления; внешняя граница представляет собой предел возможного вмешательства государства в частную
сферу, однако данный предел согласован с
человеком; между ядром и внешней границей содержится внутренне пространство
частной жизни, которая включает личные
взаимосвязи человека, например, дружеские или семейные отношения [4, с. 202].
Пожалуй, стоит не согласиться с трактовкой внешней границы, предложенной Р.Б.
Головкиным, поскольку она игнорирует
объективный, законодательно закрепленный характер пределов вмешательства в
частную жизнь. Пункт 3 статьи 55 Конституции РФ содержит положение, которое
четко регламентирует условия ограничения прав и свобод: «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены
федеральным законом только в той мере, в
какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов
других лиц, обеспечения обороны страны
и безопасности государства». Из этого положения следует, что предел вмешательства государства в частную сферу не может быть согласован с каждым человеком
в отдельности, он представляет собой
жестко фиксированный законодательством барьер, преодоление которого возможно исключительно при наличии конституционно значимых оснований. Безусловно, человек сам определяет информацию, которая будет относиться к сфере его
частной жизни, однако существуют законодательно установленные пределы, которые важно учитывать.
О.В. Максимова указывает, что частная жизнь представляет собой одну из областей индивидуальной жизнедеятельности человека, которая регулируется общими и специальными международно-
134
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
правовыми актами, а также охватывает все
внутренние и внешние аспекты существования человека, при этом границы и пределы вмешательства в нее устанавливаются непосредственно самим индивидом
[10, с. 71]. Данное определение содержит в
себе следующие признаки частной жизни:
а) представляет собой область индивидуальной жизнедеятельности человека; б) регулируется общими и специальными международно-правовыми актами; в) охватывает все внутренние и внешние аспекты существования человека; г) границы и пределы вмешательства в нее устанавливаются самим индивидом.
М.В. Баглай указывает, что частная
жизнь – это определенный суверенитет
личности, обозначающий неприкосновенность ее «среды обитания», те стороны его
личной жизни, которые человек в силу
своей свободы не желает делать достоянием
общественности [1, с. 181]. Определение,
предложенное М.В. Баглай, содержит в
себе следующие признаки частной жизни:
а) представляет собой суверенитет личности; б) включает в себя те сферы жизнедеятельности человека, которые он не желает
делать достоянием общественности.
И.А. Манкевич придерживается мнения
о том, что частная жизнь представляет собой сферу жизнедеятельности личности физического и духовного характера, которая
находится за пределами государственного
контроля и общественного интереса [11,
с. 83]. Данное определение содержит в себе
следующие признаки рассматриваемого
понятия: а) представляет собой сферу физической и духовной жизнедеятельности;
б) находится за пределами государственного контроля и общественного интереса.
И.В. Пржиленский указывает, что на
сегодняшний день категория «частная
жизнь» понимается достаточно абстрактно, она представляет собой важную
ценность, выражается в определенном
пространстве, прилегающем к личности и
огораживающем ее от внешних вмешательств [13, с. 32].
Г.Б. Романовский высказывает точку
зрения, согласно которой частная жизнь
включает в себя круг общения, который
носит неформальный характер, внутренний мир человека, его семейные связи и религиозные убеждения [14, с. 16].
В.П. Ивановский под частной жизнью
понимает область частных отношений человека, которая является свободной от
вмешательства со стороны государства,
общества и других индивидов. Данное
определение содержит в себе два важных
признака частной жизни – область частных
отношений человека; свободна от вмешательства государства, общества и других
лиц [5, с. 5].
Некоторые характерные признаки рассматриваемой категории можно найти в
судебной практике. Достаточно важное положение содержится во втором абзаце
пункта 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 13.01.2020 г. № 1-П «По
делу о проверке конституционности частей 2 и 3 статьи 13, пункта 5 части 5 статьи 19 и части 1 статьи 20 Федерального
закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" в связи с жалобой гражданки Р.Д. Свечниковой»: «В
понятие "частная жизнь" включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается
только его и не подлежит контролю обществом и государством, если она носит непротивоправный характер»2. Из указанного положения можно выделить следующие признаки частной жизни: а) включает
в себя область жизнедеятельности человека, относящуюся к отдельному лицу и
касающуюся только его; б) не находится
под контролем общества и государства в
том случае, если не носит противоправный
характер.
Целесообразным является рассмотрение каждого из признаков категории «част-
Постановление Конституционного Суда РФ от 13.01.2020 № 1-П «По делу о проверке конституционности
частей 2 и 3 статьи 13, пункта 5 части 5 статьи 19 и части 1 статьи 20 Федерального закона "Об основах
охраны здоровья граждан в Российской Федерации" в связи с жалобой гражданки Р.Д. Свечниковой» //
Собрание законодательства Российской Федерации. 2020. № 3. Ст. 275.
2
135
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ная жизнь» в отдельности, чтобы на их основе сформулировать наиболее содержательную дефиницию.
1. Представляет собой элемент гражданского общества. Гражданское общество представляет собой общество, в котором создаются условия для благоприятного развития человека посредством наделения его свободой, правами и возможностями для самореализации без прямого вмешательства государства. Данный признак
указывает на то, что частная жизнь представляет собой неотъемлемую часть гражданского общества, которое представляет
собой сферу самоорганизации индивидов.
Частная жизнь здесь выступает как пространство личной автономии, где граждане
реализуют свои права без прямого вмешательства власти. Это обосновывает конституционные гарантии неприкосновенности
частной жизни и ее охраны, подчеркивая
ее роль в формировании демократического
общества. В правовом аспекте это означает, что государство не может тотально
контролировать эту сферу, иначе подрывается основа гражданского общества.
2. Представляет собой область жизнедеятельности, степень открытости которой
может установить только сам гражданин.
Только сам человек определяет, что из
своей жизни сделать публичным, а что
оставить приватным. Рассматриваемый
признак подчеркивает субъективный характер частной жизни, где «открытость»
является личным выбором каждого человека. Однако важно, что существуют законодательно установленные нормы, которые допускают вмешательство в частную
жизнь граждан в исключительных случаях.
3. Находится в определенной зависимости от социально-психологических характеристик и социальных связей определенного субъекта, а также от обычаев и
традиций, сложившихся в обществе. Частная жизнь не изолирована, ее формирование происходит под влиянием индивидуальных черт и культурных традиций, обычаев. Так, например, что принято считать
приватным в одном обществе (например,
религиозные ритуалы), может быть публичным в другом. В правовом аспекте это
учитывается при толковании норм.
4. Представляет собой сложную многопорядковую, динамическую, функциональную систему. Данный признак означает, что частная жизнь – это не статичный
набор элементов, а многоуровневая (многоплановая), изменчивая (динамическая) и
целеориентированная (функциональная)
структура, включающая эмоциональные,
экономические, социальные аспекты.
Многоплановость подразумевает наличие
нескольких уровней организации – от личных переживаний до более широких социальных взаимодействий. Динамичность
отражает способность частной жизни эволюционировать под влиянием внешних
факторов – изменения в законодательстве,
технологическом прогрессе (например,
влияние социальных сетей на приватность)
или жизненных событий (брак, рождение
детей). Функциональность же указывает на
то, что эта система ориентирована на достижение определенных целей – обеспечение психологического комфорта, экономической стабильности и социальной интеграции индивида.
5. Обеспечение неприкосновенности
частной жизни должно осуществляться посредством государственной охраны, а
также личной самозащиты. Охрана частной жизни представляет собой совокупность внешних и внутренних мер. К внешним относятся государственные меры, к
внутренним – личные действия индивида,
направленные на самозащиту своих субъективных прав.
6. Охватывает все внутренние и внешние аспекты существования человека. Данный признак указывает на всеобъемлющий
характер частной жизни, которая не ограничивается только видимыми действиями
или материальными проявлениями, а
включает весь спектр человеческого бытия
– от самых личных внутренних переживаний до внешнего взаимодействия человека
с миром. Внутренние аспекты охватывают
психологический и духовный мир индивида – мысли, эмоции, убеждения, воспоминания, личные ценности и так далее.
Иными словами то, что происходит
«внутри» человека. Такие элементы защищены, поскольку их разглашение или принуждение к раскрытию может нарушить
136
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
психологическую целостность человека.
Внешние аспекты, напротив, касаются физического и социального проявления человека в мире – тело, здоровье, повседневные
действия, взаимодействия с близкими, выбор образа жизни и т.д.
7. Представляет собой суверенитет
личности. Данный признак подчеркивает
фундаментальную идею приватности как
абсолютной, неограниченной власти индивида над своей личной сферой. Однако в
научной литературе отмечено, что существует категория субъектов, частная жизнь
которых может быть ограничена в большей степени. Так, К.М. Маштаков указывает, что «законодатель устанавливает для
ряда категорий физических лиц особые
правовые статусы, предполагающие сужение сферы их частной жизни. Таким образом, имеет смысл выделять общего и специального субъекта права на неприкосновенность частной жизни. К специальным
субъектам, наряду с другими, могут быть
отнесены и государственные служащие, в
частности, сотрудники полиции, которые,
конечно, имеют право на частную жизнь и
ее неприкосновенность, специфика заключается лишь в возможностях осуществления ими указанного права» [12, с. 46].
К.М. Маштаков при этом также отмечает
другую проблему: «Сотрудники органов
внутренних дел по роду своей деятельности являются потенциальными нарушителями права на неприкосновенность частной
жизни» [12, с. 46]. Как отмечает А.Н. Кузбагаров, «решая поставленные им задачи,
ОВД на современном этапе участвуют в самых различных видах гражданско-правовых отношений, в т.ч. связанных с защитой
прав и интересов в данной сфере» [9, с. 67].
Сужение сферы частной жизни сотрудников органов внутренних дел обусловлено
необходимостью баланса между индивидуальными правами и общественными интересами, закрепленными в конституционных нормах. Общий субъект – это обычный гражданин, чья частная жизнь защищена и может быть ограничена только в законодательно установленных случаях, тогда как специальный субъект сталкивается
с ограничениями, связанными с професси-
ональными обязанностями. С одной стороны, ограничение права на частную жизнь
сотрудников полиции оправдано общественными нуждами. Сотрудники выполняют
функции по защите общества, поэтому их
частная сфера может быть сужена для
обеспечения эффективности службы. С другой стороны, право на частную жизнь – основа человеческого достоинства и свободы,
включающая личные, семейные и интимные сферы, и ее ограничение допустимо
исключительно в целях, установленных законодательно. Следовательно, ограничение частной жизни сотрудников полиции
может быть оправдано, но только при строгом соблюдении принципов пропорциональности, законности и необходимости.
8. Находится за пределами государственного контроля и общественного интереса в том случае, если не носит противоправный характер. Данный признак указывает на невмешательство в частную жизнь
как на ключевой элемент приватности.
Иными словами, сфера частной жизни по
умолчанию свободна от внешнего регулирования – индивид сам определяет, что
входит в его частную жизнь, и ни общество, ни государство не имеют права на
контроль или вмешательство, пока это не
нарушает права других, государственную
безопасность или общественный порядок.
Итак, проанализированные точки зрения на понятие частной жизни позволили
выделить ряд признаков данной категории,
на основе которых можно сформулировать
следующую дефиницию: частная жизнь –
это элемент гражданского общества, суверенитет личности, сложная многопорядковая, динамическая, функциональная система, сфера физической и духовной индивидуальной жизнедеятельности, которая
находится в определенной зависимости от
социально-психологических
характеристик и социальных связей определенного
субъекта, а также от обычаев и традиций,
сложившихся в обществе, степень открытости которой может установить только
сам субъект, которая находится за пределами государственного контроля и общественного интереса, но может быть ограничена в законодательно установленных
137
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
случаях, обеспечение ее неприкосновенности должно осуществляться посредством
государственной охраны, а также личной
самозащиты.
На сегодняшний день в научной литературе существует дискуссионный вопрос
относительно соотношения категорий
«частная жизнь» и «личная жизнь». Одна
группа исследователей полностью отождествляет данные категории [7, с. 15]. Другая группа исследователей, в числе которых
А.В. Кротов, придерживается мнения о том,
что частная жизнь представляет собой неотъемлемую составляющую личной жизни
[8, с. 83]. Н.Ш. Гаджиалиева и З.И. Магомедова, напротив, считают, что понятие
«частная жизнь» по своему содержанию
несколько шире, нежели категория «личная жизнь» [3, с. 40]. В Конституции СССР
1977 года использовался термин «личная
жизнь», а Конституция РФ 1993 года закрепила категорию «частная жизнь», такие
терминологические изменения вызывают
вопросы относительно возможности отождествления данных понятий. «Личная
жизнь» детерминирована представлением
о личности как о социально обусловленном индивиде, сочетающем биологические
и социальные черты. «Частная жизнь» несколько шире, она включает в себя не
только социальные аспекты, но и интимную, семейную, бытовую сферу, защищенные конституционно от произвольного
вмешательства. Можно сказать, что «личная жизнь» представляет собой определенный аспект индивидуальности, экзистенциальный и психологический, а «частная
жизнь» – это юридическая категория, гарантирующая неприкосновенность от
внешнего вмешательства. Кроме того,
стоит отметить, что различия между понятиями «частная жизнь» и «личная жизнь»
не только терминологические, но и концептуальные, что находит отражение в различных областях права, философии и социологии. Если «личная жизнь» акцентирует внимание на внутреннем мире индивида, его психологических переживаниях,
то «частная жизнь» подразумевает более
широкий спектр отношений, включающий
не только индивидуальные аспекты, но и
взаимодействие с другими людьми в интимной, семейной и бытовой сферах.
Итак, на сегодняшний день категория
«частная жизнь» остается дискуссионной,
поскольку в научной литературе и правоприменительной практике отсутствует
единое понимание ее содержания, что обусловлено не только отсутствием законодательной дефиниции, но и многогранностью самой категории, которая включает
как внутренние, так и внешние аспекты существования человека.
Таким образом, цивилистическое содержание понятия представляет собой совокупность характерных признаков, которые присущи той или иной категории в
рамках науки гражданского права. Анализ
цивилистического содержания «частная
жизнь» позволяет сделать вывод о том, что
данное понятие представляет собой многогранную и динамичную сферу индивидуальной жизнедеятельности, характеризующуюся суверенитетом личности, автономией в определении границ открытости и
зависимостью от социально-культурных
факторов. Отсутствие единой законодательной дефиниции и терминологической определенности создает сложности в правовой
регламентации и охране частной жизни,
что требует дальнейшего научного осмысления и возможного уточнения в законодательстве Российской Федерации. Кроме
того, различия между категориями «частная
жизнь» и «личная жизнь» подчеркивают
необходимость дифференцированного подхода. Если «личная жизнь» акцентирует внимание на внутреннем психическом мире
индивида, то «частная жизнь» охватывает
более широкий спектр отношений, включая
семейные, бытовые и социальные аспекты,
защищенные от произвольного вмешательства государства и общества. Предложенная дефиниция частной жизни способствует более точному пониманию ее роли
в обеспечении прав и свобод человека.
ЛИТЕРАТУРА
1. Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. М.: Норма, 2018. 767 с.
138
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
2. Баранов В.М. Право граждан на информацию и защита неприкосновенности частной жизни. Ч. 1. Нижний Новгород: Нижегородский юридический ин-т МВД РФ, 1999.
256 с.
3. Гаджиалиева Н.Ш., Магомедова З.И. Конституционно-правовая модель права на
неприкосновенность частной жизни // Юридический вестник Дагестанского государственного университета. 2023. № 4. С. 35–43.
4. Головкин Р.Б. Правовое и моральное регулирование частной жизни в современной
России: дис. … д-ра юрид. наук. Нижний Новгород, 2005. 516 c.
5. Иванский В.П. Правовая защита информации о частной жизни граждан: опыт современного правового регулирования. М.: Российский университет дружбы народов,
1999. 276 с.
6. Канина И.А. Частная жизнь в сфере права: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тамбов, 2006. 24 с.
7. Красавчиков Л.О. Понятие и система личных неимущественных прав граждан (физических лиц) в гражданском праве Российской Федерации. Екатеринбург: Изд-во Урал.
юрид. акад., 1994. 199 c.
8. Кротов A.B. Концепция «широкого» толкования права на частную жизнь в решениях Конституционного Суда Российской Федерации // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 5. С. 81–88.
9. Кузбагаров А.Н. Частноправовые составляющие в деятельности ОВД РФ // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2013. № 4 (60). С. 64–68.
10. Максимова О.В. Содержание понятия «Частная жизнь» в российском уголовном
законодательстве // Научный вестник Омской академии МВД России. 2012. № 1. С. 69–72.
11. Манкевич И.А. Частная жизнь Гения как предмет культурологических штудий //
Вопросы культурологии. 2009. № 4. С. 83–87.
12. Маштаков К.М. Проблемы правового регулирования отношений в сфере частной
жизни // Юристъ - Правоведъ. 2013. № 3 (58). С. 45–49.
13. Пржиленский И.В. Частная жизнь в культуре современного российского общества: социологический анализ: дис. … канд. соц. наук. Майкоп, 2010. 174 с.
14. Романовский Г.Б. Право на неприкосновенность частной жизни в конституциях,
законе и юридической науке // Гражданин и право. 2016. № 4. С. 15–27.
139
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 140–150
© Ю.В. Рогова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.13.97.016
EDN YOMLVS
УДК 341.9:656.7:368
Ю.В. Рогова
Унификация через практику: обычаи делового оборота
в страховании авиационных рисков и их значение
для международного частного права
Юлия Валентиновна Рогова – доцент кафедры правоведения, Северо-Западный институт управления –
филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, кандидат
юридических наук, г. Санкт-Петербург; rogova-yv@ranepa.ru
Аннотация. В статье исследуется роль обычаев делового оборота в формировании и
унификации современного международного частного воздушного права. Особое внимание
уделено авиационному страхованию и перестрахованию катастрофических рисков, а также
стандартизации договорных процедур, связанных с оборотом авиационного оборудования и
осуществлением международных воздушных перевозок. Анализируются особенности функционирования Лондонского авиационного страхового рынка, правовая природа страховых
брокеров, значение стандартизированных документов (слипов и модельных оговорок AVN),
а также деятельность неправительственных институтов, включая Ллойд, ИАТА и ИКАО. Рассматривается влияние чрезвычайных событий, в том числе террористических актов 11 сентября 2001 г., на трансформацию страховых обычаев и усиление государственного регулирования авиационных рисков. Делается вывод о том, что обычаи делового оборота выступают
ключевым механизмом гибкой адаптации международного частного воздушного права к
условиям глобализации и высоким катастрофическим рискам, обеспечивая баланс между рыночной практикой и правовой определённостью.
Ключевые слова: международное частное воздушное право; обычаи делового оборота;
авиационное страхование; перестрахование авиационных рисков; Лондонский страховой
рынок; катастрофические риски; стандартизация договоров; ИАТА; Ллойд.
Для цитирования: Рогова Ю.В. Унификация через практику: обычаи делового оборота
в страховании авиационных рисков и их значение для международного частного права //
Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 140‒150.
Y.V. Rogova
Unification through Practice: Custom of Trade in Aviation
Risk Insurance and Significance Thereof for International
Private Law
Yuliya Rogova – Associate Professor, the Department of Legal Studies, North-West Institute of Management
(Branch), the Russian Presidential Academy (RANEPA), PhD in Law, St. Petersburg; rogova-yv@ranepa.ru
Annotation. The article examines the role of customs of business turnover in the formation
and unification of the modern international private air law. Particular attention is paid to aviation
insurance and cat reinsurance, as well as to the standardization of contractual procedures related to
the circulation of aviation equipment and the operation of international air transport. The paper
analyzes specific features of operation of the London aviation insurance market, the legal nature of
insurance brokers, the importance of standardized documents (slips and AVN insurance clauses),
and the activities of non-governmental institutions, including Lloyd’s, IATA, and ICAO. The author
examines the impact of extraordinary events, including the terrorist attacks of September 11, 2001,
on the transformation of insurance customs and the strengthening of state regulation of aviation
risks. The article concludes that custom of trade is a key mechanism for the flexible adaptation of
140
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
international private air law to the conditions of globalization and high catastrophic risks, ensuring
a balance between market practice and legal certainty.
Keywords: international private air law; custom of trade; aviation insurance; reinsurance of
aviation risks; London insurance market; catastrophic risks; contract standardization; IATA;
Lloyd’s.
Современное международное частное
воздушное право формируется под влиянием не только нормативно-правовых актов, но и обычаев делового оборота, которые выступают ключевым инструментом
унификации правоотношений в авиационной отрасли. Особую роль эти обычаи играют в сферах страхования и перестрахования авиационных рисков, а также в стандартизации договорных процедур, связанных с товарооборотом авиационных объектов. Авиационное страхование, в отличие
от общего и транспортного, сталкивается с
уникальными вызовами, такими как катастрофические убытки, обусловленные высокой стоимостью оборудования и потенциальным масштабом последствий аварий.
Лондонский страховой рынок, исторически сформировавшийся как центр авиационного перестрахования, демонстрирует
сложную систему распределения рисков
через синдикаты, брокеров и стандартизированные документы, такие как «слипы»
(slips). Эти механизмы, основанные на
практике и доверии, позволяют минимизировать финансовые риски страховщиков и
обеспечивать стабильность отрасли. Однако глобальные события, такие как террористические акты 11 сентября 2001 г., выявили уязвимости системы, потребовав пересмотра подходов к страхованию военных рисков и усиления роли государственного регулирования.
Цель статьи – проанализировать, как
обычаи делового оборота способствуют
унификации международного частного
воздушного права, уделяя особое внимание страхованию катастрофических рисков, эволюции стандартов Лондонского
рынка, а также взаимодействию неправительственных институтов (ИАТА, Ллойд)
с национальными и наднациональными регуляторами.
Обычаи делового оборота сыграли значительную роль в унификации двух сфер
международного частного воздушного права: 1) обязательственных правоотношений
в части определения процедуры заключения договоров, направленных на товарооборот авиационных объектов, общих
условий договоров купли-продажи, залога,
лизинга, страхования, и 2) установления
обязательных требований страхования
определенных видов рисков перевозчиков
и эксплуатантов.
Стоит отметить, что авиационное
страхование отличается от общего страхования и транспортного страхования,
прежде всего, тем, что касается страхования рисков катастрофических по размеру
убытков, связанных с эксплуатацией дорогостоящего оборудования. Так, например,
по подсчетам в ценах 2006 г. в случае катастрофы полностью заполненного пассажирами Airbus А380 над городскими кварталами размер ущерба оценивался в 3,25
млрд долл. США, что превышает совокупный доход мировой гражданской авиации
[4, р. 39].
Принимая во внимание катастрофический размер возможного ущерба в сфере
авиационного страхования, во избежание
неплатежеспособности страховой компании при наступлении страхового случая и
реального получения страхователями страховой суммы страховщики делят эти риски
между как можно большим количеством
участников путем создания пулов. Законодательство многих стран, включая Российскую Федерацию, требует страхования
авиационных рисков в стране регистрации
воздушного судна. Однако из-за незначительной емкости внутреннего рынка большинства стран с целью защиты себя от потерь, которые страховщик может понести в
случае наступления страхового случая, застрахованные риски перестраховываются
у других страховщиков.
Перестрахование авиационных рисков
большинства неамериканских перевозчиков и эксплуатантов осуществляется на
Лондонском страховом рынке [5, р. 6], который в начале 50-х годов прошлого века
сформировался как центр авиационного
141
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
страхования [3, р. 14]. Размещение рисков
на Лондонском рынке имеет особенности,
касающиеся как количества лиц, прямо
или косвенно принимающих в этом участие, так и формы документов и осуществления платежей в случае наступления страхового случая.
Лондонский авиационный страховой
рынок состоит из Ллойдовских синдикатов, которые в общем виде определяются
как «Имена» (Names), где каждый индивидуальный член внутри синдиката может
подписаться на тот процент перестрахования риска, который позволяет его финансовая состоятельность. Синдикат уполномочивает одного или нескольких из членов
осуществлять представительство синдиката на рынке в части принятия на себя
рисков (underwriting agents), из-за чего они
называются «Рабочие имена» (Working
Names). Другие члены синдиката, так
называемые «Внешние имена» (Outside
Names), могут не осуществлять профессиональной деятельности по страхованию/перестрахованию рисков, а лишь размещают свой финансовый капитал в качестве обеспечения принятых обязательств.
В любом случае Рабочие, Внешние и Внутренние имена (Inside Names) вместе являются солидарно ответственными за принятые на себя риски, и их ответственность является полной (неограниченной) [3, р. 39].
Размещение рисков осуществляется
брокерами, допущенными Ллойдовским
комитетом в комнату страхования / перестрахования, доступ к которой ограничен.
Брокеры, не имеющие такого доступа, для
размещения рисков обращаются к «допущенным» брокерам.
Правовая природа страхового брокера
на Ллойдовском рынке является особой:
при размещении рисков он является представителем страховщика, застраховавшим
риски перевозчика или эксплуатанта, а в
случае наступления страхового случая –
агентом перестраховщиков, осуществляющим расследование. Опыт и репутация
брокера на авиационном страховом рынке
дает ему возможность как влиять на размер
уплачиваемой страхователем страховой
премии, так и на размер возмещения, которое требуется от перестраховщиков [8,
р. 62]. В случае наступления страхового
случая перевозчик или эксплуатант обязан
немедленно сообщить об этом страховщику и брокеру, который транслирует требование об уплате страховой суммы перестраховщикам. Заявление брокера об
уплате страховой суммы не оспаривается
перестраховщиками, поскольку по Ллойдовской практике они открывают брокеру
кредит для расчетов со страхователем.
Если страхователь знаком с этой практикой и соглашается на нее, он принимает на
себя риски неплатежеспособности брокера. Если же страхователь не соглашается
с этой практикой, а брокер обанкротился,
страхователь имеет право предъявить иск к
перестраховщику в части сумм, не уплаченных брокером [7, р. 115–116]. В любом
случае страховой брокер получает вознаграждение за свою деятельность от перестраховщиков, а не страхователя [2, р. 14].
Размещение авиационных рисков осуществляется брокером путем представления перестраховщику коммерческого предложения, которое называется слип (slip) и
является основой договора страхования,
где в сокращенной форме с использованием аббревиатур определенных модельных оговорок перечисляются риски, страхования которых требует страхователь.
Именно брокер решает, размещать ли
риски у перестраховщика, специализирующегося на страховании или перестраховании определенных рисков (например, недостатков авиационного оборудования или
авиационных военных рисков), или в синдикате. Как правило, риски «распространяются» [7, р. 50] на весь рынок для гарантированного получения страхового возмещения, т.е. перестраховываются в синдикатах
или пулах.
Тот перестраховщик, который первым
акцептует определенный процент рисков
по слипу, рассматривается как главный
(«lead» the risks), и берет, как правило, на
себя их большую часть. Условия перестрахования
согласовываются
брокером
только с ним, другие перестраховщики не
могут на них повлиять и присоединяются к
согласованному. Как только весь риск является «распределенным», договор перестрахования считается заключенным. Если
142
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
количество застрахованного риска превышает 100%, каждый из перестраховщиков
пропорционально уменьшает свою долю.
В том случае, если брокеру не удалось подписать все 100%, а главный перестраховщик подписался безусловно, он является
ответственным в части нераспределенного
риска также. Акцепт риска осуществляется
на слипе путем проставления крошечной
печати перестраховщика и указания цифрами размера принятых рисков без какихлибо подписей со ссылками на должность
или фамилию.
Как только слип полностью подписан,
брокер готовит страховой полис и предоставляет эти документы на проверку в
Ллойдовский офис для подписания полисов (Lloyd's Policy Signing Office) или Лондонский институт перестраховщиков в зависимости от того, членами какой из этих
организаций являются перестраховщики.
Проверка осуществляется в интересах
обеих сторон слипа на соответствие его полиса требованиям законов, применяемых к
этому страхованию. В случае наступления
страхового случая до надлежащего оформления полиса, что иногда случается на
практике, перестраховщики являются ответственными по слипу.
В случае продления действия полиса
между теми же сторонами и на тех же условиях процедура размещения риска является упрощенной. Брокер представляет новый слип с добавлением копии предыдущего. Главный перестраховщик согласовывает страховой платеж за продление полиса, и брокер готовит соответствующие
документы для продления действия полиса.
Другой способ размещения рисков на
авиационном страховом рынке известен
как «вертикальное размещение» (vertical
placement), когда брокер обращается к нескольким перестраховщикам для получения от них квот (процентов, которые они
готовы застраховать) без определения заранее, кто из них будет главным (lead). Целью вертикального размещения является
получение различных предложений по
страховой премии, что позволяет разместить риски по лучшим финансовым условиям [8, р. 65].
Таким образом, брокер является одним
из важнейших лиц, помогает застраховать
риски на лучших условиях, хотя при возникновении споров о выплате страхового
возмещения ответчиками являются перестраховщики, а не брокер.
Слип, представляющий собой договор
страхования, имеет письменную форму и
содержит наименование страхователя,
страховщиков и брокера; период страхования, который начинается с определенной
даты; сумму страхования с указанием, что
покрытие касается «любого одного несчастного случая» (any one accident) или «любого одного случая» (any one occurrence), а
в случае страхования ответственности (перед пассажирами или третьими лицами на
поверхности) указывается конкретная
сумма со ссылкой «на одного пассажира»
или «на одно лицо». В случае комбинирования в одном слипе нескольких рисков
конкретная сумма указывается со ссылкой
на «комбинированный единичный лимит»
(combinedsingle limit) [8, р. 58]. Обязательно
указываются риски, исключенные из осуществленного страхования или включенные в него.
Для ускорения процедуры размещения
рисков и «сохранения тысячи часов труда
и усилий перестраховщиков и брокеров …
для замены неопределенности на системность и очень хороший набор слов, которые работают»1 на лондонском и североамериканском авиационных страховых
рынках используют стандартизированные
формы слипов с устоявшейся нумерацией.
Эти стандартизированные формы разрабатываются неправительственными организациями, к которым, в частности, принадлежит Ллойдовская маркетинговая ассоциация (Lloyd's Market Association,
LMA) (далее – ЛМА), созданная 2001 г. путем объединения пяти существующих ассоциаций, образованных еще в 1909 г.,
объединяющая 48 управляющих агентов и
Memorandum on Aviation Insurance in the Context of Financing and Leasing, July, 2010. Р. 10. URL:
https://awg.aero/wp-content/uploads/2019/09/AWG-Insurance-Memorandum-29-July-2010.pdf (дата обращения: 17.02.2026).
1
143
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
74 синдикатов страховщиков. ЛМА является добровольным объединением, которое определяет себя как страховой рынок,
организованный и подконтрольный корпорации Ллойд, действующей согласно Актам о Ллойд 1971 г. и 1982 г. Задачей ЛМА
является разработка и предложение рынка
модельных оговорок (AVN), которые используются в страховых полисах путем
ссылки на них. Хотя предложенные оговорки не являются обязательными к применению, а представляют собой рекомендации, они используются сторонами в слипах путем ссылки на них или как база для
дальнейших переговоров при заключении
индивидуальных страховых полисов2.
С 2005 г. на процесс разработки модельных страховых оговорок влияет Группа оговорок авиационного страхования
(Aviation Insurance Clauses Group, AICG)
(далее — Группа), созданная согласно решению Еврокомиссии и как ответ на требования Регламента ЕС № 358/2003 от 27
февраля 2003 г. «О применении статьи
81(3) Договора об определенных категориях соглашений, решений и концентраций в секторе страхования»3. Как отмечается в соглашении о создании Группы, она
разрабатывает и предлагает модельные
оговорки, которые носят рекомендательный, а не обязывающий характер. Оговорки именно этой Группы используются
российскими страховыми компаниями при
заключении договоров страхования с российскими авиакомпаниями в случае необходимости дальнейшего перестрахования
рисков на международных авиационных
рынках перестрахования.
Практическим вкладом Ллойдовской
ассоциации авиационных перестраховщиков, ЛААП (Lloyd's Aviation Underwriters
Association, LAUA), которая была основана в 1935 г. по предложению Ллойдовского комитета, чтобы представлять интересы членов авиационного перестрахова-
ния при консультациях с Ллойдовским комитетом и различными правительственными и неправительственными организациями, является публикация пособия (Blue
Book), содержащего стандартные модели
полисов, предложений и оговорок, используемых на авиационном рынке страхования при ограничении (исключении определенных рисков) или расширении (включении определенных рисков) страхового покрытия.
Первая стандартизированная форма
слипа – AVN1, которая была разработана в
1973 г., использовалась как синдикатами
Ллойда, так и членами других лондонских
ассоциаций. Она позволяла комбинировать риски КАСКО (потеря или повреждение воздушного судна) и ответственности
перед пассажирами и третьими лицами, которые совокупно определяются как общие
авиационные риски. Это позволяло значительно уменьшить расходы страхователя
(перевозчика/эксплуатанта) по сравнению
с осуществлением страхования каждого
риска отдельного вида. Благодаря различным факторам при модификации типовой
формы слипа к номеру формы добавляется
следующая буква алфавита. Так, на сегодняшний день общие авиационные риски
страхуются по форме AVN1C, что является третьей модификацией первоначального варианта.
Любая стандартизированная форма
слипа имеет раздел, в котором перечислены
риски, исключаемые из страхового покрытия. Для включения исключенного риска в
страховое покрытие страхователю необходимо заплатить страховщику дополнительное вознаграждение по соответствующей
расширительной оговорке. Сужающие и
расширительные оговорки также имеют
стандартизированные формы и постоянную
нумерацию. Соответственно, факт исключения или расширения рисков обозначается
в слипе путем ссылки на номер оговорки.
Report of the Fifty-Ninth Conference. International Law Association. Belgrade, 1980. Р. 14.
Regulation (EC) No. 261/2004 of the European Parliament and of the Council of 11 February 2004 Establishing
Common Rules on Compensation and Assistance to Passengers in the Event of Denied Boarding and of Cancellation
or Long Delay of Flights, and Repealing Regulation (EEC) No. 295/91 // Official Journal of the European Union.
L 46/1-46/7. 17.2.2004.
2
3
144
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Риски, которые традиционно исключаются из общих авиационных при страховании, касаются шума и загрязнения; использование судна неразрешенным способом
или за пределами (географическими или
целевыми), указанными в полисе (например,
«бизнес и удовольствие», «промышленное
использование», «ограниченное коммерческое использование», «охота», «распыление химикатов», «тренировки» и т.д.);
ядерных рисков; рисков, связанных с войной, незаконным захватом самолета и другими похожими угрозами (так называемые
военные и приравненные к ним риски).
Исключение военных рисков из общего страхования имеет свои корни в
XVIII и XIX вв., в течение которых произошло немало войн, имевших следствием
разграничение рынков страхования общих
и военных рисков. В начале ХХ в. оговорка
AVN48 определяла под военными рисками
«потерю или ущерб, или любую ответственность застрахованного, прямо или
непосредственно возникшую вследствие, в
течение или через военизированные, морские или захватнические действия или в
течение мира или войны, законной или незаконной, из-за войны с внешним врагом,
вторжения, гражданской войны, революции, восстания, государственного мятежа
или подобных военных операций, несмотря на то, была ли провозглашена
война» [8, р. 98–106]. Захват бейрутского
аэропорта израильтянами в конце 1968 г.,
когда было разрушено более десятка запаркованных воздушных судов, имело
следствием значительное расширение
предостережения и его модификацию в
AVN48В4. При осуществлении модификации обязательно учитывается судебная
практика по спорам по страхованию/перестрахованию, где суды давали толкование
терминам, использованным в оговорках.
По анализу Ньямпонга, толкование некоторых терминов американскими и британскими судами не совпадали, следовательно, смысловое наполнение оговорок о
военных рисках лондонского (Ллойдовского) и северо-американского страховых
рынков различно [8, р. 124–154].
На североамериканском страховом
рынке влияние на формулировку оговорки
об исключении военных рисков имело
дело Pan American WorldAirways, Inc. v.
Aetna Cas. & Sur. Co.5, по обстоятельствам
которого 6 сентября 1970 г. два террориста
AVN 48B – сужающая оговорка относительно войны, похищения и других рисков. Этот полис не покрывает требования, вызванные:
(a) Войной, вторжением, действиями иностранных врагов, военными действиями (независимо от того,
была ли объявлена война или нет), гражданской войной, восстанием, революцией, подрывной деятельностью, военным положением, военным или узурпационным захватом или попыткой узурпации власти.
(b) Любым враждебным взрывом военного оружия, использующего атомное или ядерное деление и/или
сплав или иную реакцию или радиоактивную силу.
(c) Мятежами, беспорядками, гражданскими беспорядками или волнениями трудового характера.
(d) Любым действием одного или более лиц, независимо от того, являются ли они агентами суверенной
власти, для политических или террористических целей, и является ли утрата или повреждение, являющиеся
результатом этого, случайными или преднамеренными.
(e) Любым злонамеренным действием или актом саботажа.
(f) Конфискацией, национализацией, изъятием, удержанием, ограничением, присвоением, реквизицией
титула или использованием в соответствии с приказом любого правительственного (независимо от того:
гражданскими вооруженными силами или де-факто) или публичного или местного органа власти.
(g) Похищением или любым незаконным захватом или неправомерным осуществлением контроля над самолетом или командой в полете (включая любую попытку такого захвата или контроля), осуществленным
любым человеком или лицами на борту самолета, действующими без согласия страхователя.
Кроме того, этот полис не покрывает требований, возникающих, когда самолет находится вне контроля
страхователя из-за любого из вышеупомянутых выше рисков. Самолет считается вернувшимся под контроль страхователя после его безопасного возвращения страхователю на аэродроме, который не находится
вне географических границ этого полиса и полностью подходит для эксплуатации самолета (такой безопасный возврат требует парковки с закрытыми двигателями и выключенной силовой установкой).
5
Padilla v. Olympic Airways 765 F.Supp. 835 (1991) Ruben Padilla, Plaintiff, v. Olympic Airways, Defendant.
no. 89 Civ. 7340 (WCC). United States District Court, S.D. New York. June 10, 1991. URL:
http://www.leagle.com/xmlResult.aspx?xmldoc=19911600765FSupp835_11455.xml&docbase=CSLWAR21986-2006 (дата обращения: 17.02.2026).
4
145
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Национального фронта освобождения
Палестины сначала незаконно захватили, а
затем уничтожили Боинг 747. Оказалось,
что используемая в то время страховщиками оговорка об исключении военных
рисков не содержала ссылки на незаконный
захват самолетов, а, следовательно, причиненный ущерб подлежал возмещению
страховщиками. В результате страховым
рынком была сформулирована новая оговорка об исключении военных рисков
(Common North American Airline War
Exclusion Clause (CWEC), которая до сих
пор используется на американском страховом рынке. Она значительно шире по объему охвата событий, чем AVN48В, и исключает выплату страхового возмещения
из-за «любого акта, совершенного с намерением нанести ущерб или вред» [8,
р. 106–109].
Поскольку после бурных 70-х гг. прошлого века, когда было совершено большое количество незаконных захватов самолетов, наступило почти полное «затишье», вопросы терроризма не рассматривались как отдельная составляющая военных
рисков, требующая отдельной оценки.
Большинство страховщиков предлагали
страхование от военных рисков при уплате
страхователем незначительных премий по
расширительным оговоркам серии AVN 51
по КАСКО и AVN 52 по авиационной ответственности.
Страхование военных рисков как составляющей страхования ответственности
перевозчиков и эксплуатантов приобрело
очередную актуальность после событий 11
сентября 2001 г. (далее – 9/11), которые
высветили необходимость обязательного
страхования военных и приравненных к
ним рисков, поскольку оружием в них
стали гражданские самолеты, из-за катастрофы которых погибло более 3 000 человек почти из 90 стран мира, и был причинен ущерб, размер которого оценили в 37
млрд долларов США (в ценах 2007 г.).
В погашении этих убытков были задействованы почти 150 страховщиков и перестраховщиков по всему миру6 [6], и был
специально создан государственный фонд
по выплате компенсации жертвам 11 сентября 2001 г. (September 11th Victim
Compensation Fund of 2001), из которого 5
560 пострадавшим было выплачено более
7 млрд долл. США – от 500 до 8 597 732
долл. США на одного человека. Отдельно
3 млрд долларов США было потрачено на
безопасность авиакомпаний для восстановления общественного доверия к авиационной отрасли7.
Непосредственно после событий 9/11
Конгресс США принял закон о безопасности воздушной транспортировки и стабилизации системы8, который ввел базовые
принципы и регулирования для стабилизации авиакомпаний и авиационного страхования. Была создана государственная
структура, которая оплатила 427 американским авиакомпаниям возмещение в размере около 5 млн долларов США за перерыв в осуществлении деятельности из-за
События 9/11. Правительством США была
создана специальная программа авиационного страхования в размере 100 млн долларов США, которая начиная с 16 декабря
2002 г. распространила свое действие на
страхование военных рисков как составляющих страхования ответственности перед
пассажирами, членами экипажей и третьими лицами на поверхности. По этой программе американские авиакомпании могли
приобретать страховое покрытие от военных рисков в полном объеме, при этом
страховая премия составляла примерно 20
центов с пассажира, что было намного
меньше, чем платилось на коммерческом
рынке. Специальная программа действовала до 2010 г. и предоставляла возможность получать авиационное страхование
по приемлемым премиям.
6
DCCD Doc No. 28. 28/4/09. Convention on Compensation for Damage Caused by Aircraft to Third Parties and
Convention on Compensation for Damage to Third Parties, Resulting from Acts of Unlawful Interference Involving
Aircraft (Presented by the Air Crash Victims Families Group): Intern. Conf. on air law (Montreal, 20 April to
2 May 2009).
7
Там же. Р. 2.
8
Air Transportation Safety and System Stabilization Act. Public Law 107-42-Sept. 22, 2001. Р. 40. URL:
https://www.law.cornell.edu/background/warpower/hr2 926.pdf.
146
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
После того, как произошли События
9/11, страховщики разослали страхователям (перевозчикам и эксплуатантам) сообщение о прекращении страхования от военных рисков. Вступление в силу уведомления повлекло бы прекращение эксплуатации воздушных судов, поскольку по рыночным условиям перевозчики и эксплуатанты не имеют права использовать судно
без этого вида страхования. Коллапс в работе гражданской авиации был предупрежден путем продажи на страховых рынках
страхования с расширительной модифицированной оговоркой AVN 52C, D и E, страховые премии по которой были настолько
высокими, что не каждый перевозчик мог
купить такое страхование. Оговорка об исключении военных рисков также была модифицирована.
Поскольку самолеты, не имеющие
страхования от военных рисков, не могут
использоваться в коммерческих перевозках, часть авиакомпаний из-за отсутствия
средств для приобретения такого страхования приостановила осуществление на них
рейсов и вынуждена была вернуть средства за проданные билеты. Авиакомпании
Swissair и Sabena в результате этого обанкротились.
Описанная обычная унификация авиационного страхования свидетельствует,
что она стала обязательной при эксплуатации воздушных судов, особенно в части
требований по страхованию рисков ответственности причинения вреда. Это имело
следствием включение требования обязательного страхования рисков ответственности перевозчиков перед пассажирами в
Монреальскую конвенцию и Регламент
785/20049.
Новейшие Конвенции 2009 г. также
предусматривают обязательное страхование как рисков ответственности эксплуатантов перед третьими лицами на поверхности, так и страхование военных и приравненных к ним рисков.
До вступления в силу Конвенций 2009 г.
вопросы страхования ответственности эксплуатанта перед третьими лицами должны
были решаться нормами национального законодательства стран, над территорией которых и в которые эксплуатанты осуществляют полеты. Такая ситуация может рассматриваться как оптимальная, поскольку
каждая страна может установить такой
размер обязательного страхования рисков
ответственности перед третьими лицами,
который позволит в случае причинения
гражданам этой страны вреда на поверхности выплатить адекватную уровню жизни
пострадавших лиц на поверхности компенсацию.
Исходя из этого, кажется, что каждая
страна должна регулировать эту сферу соответствующим образом, чтобы защитить
своих граждан от рисков причинения вреда
воздушными судами. Однако страхование
ответственности эксплуатантов, включая
иностранных, перед третьими лицами на
поверхности не относится к числу обязательного в большинстве стран. ЕС10, Канада [9, р. 400–424], Турция11 и Сербия12
установили размер минимального страхования в зависимости от общей взлетной
массы судна, однако только в ЕС и Турции
военные риски подлежат обязательному
страхованию. Закон Австралии13 лишь
устанавливает обязательное наличие страхования, не указывая ни его размера, ни
рисков. Некоторые страны (Албания14),
предусматривая обязательное страхование
ответственности перед третьими лицами
9
Regulation (EC) No. 785/2004 of the European Parliament and of the Council of 21 April 2004 on Insurance
Requirements for Air Carriers and Aircraft Operators // Official Journal of the European Union. 30.4.2004.
Р. 138/1-138/6.
10
Там же.
11
Regulation (EC) No. 864/2008 of the European Parliament and of the Council of 1 July 2007 on the Law
Applicable to Non-Contractual Obligations (Rome II) // Official Journal of the European Union. L 199, 31.7.2007.
12
Law On Compulsory Traffic Insurance. URL: https://www.nbs.rs/export/sites/NBS_site/documents-eng/propisi/zakoni/compulsory_insurance_law.pdf (дата обращения: 17.02.2026).
13
Damage by Aircraft Act of 1999. URL: http://www6.austlii.edu.au/cgi-bin/viewdb/au/legis/cth/consol_act/dbaa1999139/ (дата обращения: 17.02.2026).
14
Law No.10 076, Date 12 February 2009 On Compulsory Insurance Within the Transport Sector. URL:
http://amf.gov.al/pdf/ligje/Law%20on%20TPL.pdf (дата обращения: 17.02.2026).
147
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
для воздушных судов, зарегистрированных в их реестре гражданских самолетов,
не распространяют это требование на иностранные воздушные суда.
Сферой унификации обычаями делового оборота являются сделки с авиационным оборудованием. Это обусловлено
стремительным развитием международных торгово-экономических отношений,
что, среди прочего, требует максимальной
стандартизации положений сделок для их
быстрого согласования сторонами и заключения. Неправительственные (Aviation
Working Group (АВГ, AWG), Международная ассоциация воздушного транспорта
(ИАТА, IATA) (англ. International Air
Transport Association)15) и правительственные (ЕКАК (англ. European Civil Aviation
Conference, ECAC)16) институции для
упрощения деятельности авиакомпаний на
рынке предлагают формы типовых договоров (купли-продажи, финансового и оперативного лизинга, новации), к которым стороны могут присоединиться с указанием
внесенных изменений. Сами производители авиационного оборудования также
используют стандартизированные формы
договоров купли-продажи.
На унификацию положений кооперационных соглашений влияют документы,
разрабатываемые ИКАО (Международная
организация гражданской авиации (англ.
International Civil Aviation Organization)) и
ИАТА. При осуществлении международных рейсов перевозчики пользуются тарифами, которые разрабатываются ИАТА,
одним из видов регулирующей деятельности которой является определение тарифных зон и установление тарифов между
всеми парами пунктов авиационных перевозок внутри каждой зоны [1]. В рамках
ИАТА создано Прорейтовое (долевое или
пропорциональное) агентство (Prorate
Agency), которое управляет долевыми соглашениями по перевозке пассажиров
(Multilateral Proration Agreement) и грузов
(Multilateral Proration Agreement – Cargo)
от имени членов ИАТА. Указанное
агентство действует в рамках одноименного соглашения, подписантами которого
являются более 200 авиакомпаний. Расчет
по кооперационным договорам о перевозке пассажиров и грузов (имеются в виду
договоры код-шеринга и интерлайна) осуществляется на пропорциональной основе,
принципы которой разработаны ИАТА.
Пропорциональная основа предусматривает распределение дохода от перевозки
пассажиров и грузов между двумя и более
перевозчиками, осуществляющими участие в предоставлении услуги по перевозке. Когда билетный перевозчик продает
билеты пассажиру на рейс, выполняемый
более чем им одним, он получает плату за
всю длину маршрута. При этом возможен
вариант, когда этот билетный перевозчик
осуществляет только часть перевозки, или
вообще не осуществляет такой перевозки.
Фактический перевозчик, осуществляющий перевозку по билету, уже купленному
таким пассажиром у билетного перевозчика, не получает платы в момент осуществления перевозки. В дальнейшем он
фактически должен выставить счет билетному перевозчику и получить от него
оплату. Целью пропорциональных соглашений (Multilateral Proration Agreement
(MPA)) как раз и является распределение
полученной платы за перевозку между соответствующими (фактическим и билетным) перевозчиками. Краеугольным камнем пропорциональной системы являются
мили. Каждый из перевозчиков получает
плату за осуществленную им перевозку в
15
Master Aircraft Lease Assignment, Assumption and Amendment Agreement, 2012/ Template Document
Prepared Jointly by AWG and IATA. Release Date: October, 2012. URL: https://www.iata.org/contentassets/b7fc716af6a94192b1889420c7d573ce/ny-master-aircraft-lease-assignment-assumption-and-amendmentagreement.doc (дата обращения: 17.02.2026).
Master Aircraft Lease Novation Agreement, 2012 Master Aircraft Lease Assignment, Assumption and Amendment
Agreement, 2012 User’s Guide and Commentary. Prepared Jointly by AWG and IATA. URL:
https://awg.aero/wp-content/uploads/2019/09/Master-Aircraft-Lease-Novation-Agreement.pdf (дата обращения:
17.02.2026).
16
ECAC Recommendation On Leasing of Aircraft. Recommendation ECAC/21-1. 5 p. URL: https://www.ecacceac.org/images/documents/ECAC-Recommandation_21-1_1997.pdf (дата обращения: 17.02.2026).
148
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
пропорции к длине его плеча. Этот метод
называется прямая пропорция (Straight
Rate Proration/SRP). Перевозчики могут заключать специальные пропорциональные
соглашения (Special Prorate Agreement/
SPA), если они считают, что в этом есть
коммерческая целесообразность. Такая
коммерческая целесообразность, как правило, проявляется в более низком проценте
платы за билет билетному перевозчику и
более высокий процент за перевозку пассажиров, билеты которым были проданы не
фактическим перевозчиком. В случае заключения таких соглашений они имеют
преимущественную силу над MPA. Большинство SPA являются двусторонними и
применяются только между их сторонами.
Хотя существует много методик распределения доходов по таким специальным пропорциональным соглашениям, наиболее
распространенной среди которых является
установление фиксированной платы за
провоз пассажира другой авиакомпании.
Другими методиками являются процент от
стоимости проданного билета или определенная скидка с пропорции SRP.
Отдельные авторы не относят акты
ИАТА к инструментам международного
частного воздушного права, поскольку они
носят рекомендательный, а не обязательный характер. Однако важность этих актов
как способствующих унификации международных воздушных перевозок бесспорна. По нашему мнению, именно такая
характеристика этих актов позволяет отнести их к обычаям, которые всегда рассматривались как составляющая источников
права.
Проведенный анализ подтверждает,
что обычаи делового оборота стали основой
для унификации ключевых аспектов международного частного воздушного права.
Во-первых, авиационное страхование,
ориентированное на управление катастрофическими рисками, опирается на механизмы перестрахования через Лондонский
рынок, где синдикаты и брокеры обеспечи-
вают распределение ответственности. Институты вроде Ллойда и стандартизированные документы (слипы, оговорки AVN)
создают предсказуемую среду, несмотря
на отсутствие жёсткой законодательной
регламентации.
Во-вторых, события, такие как 9/11,
продемонстрировали необходимость адаптации обычаев к новым вызовам. Модификация оговорок об исключении военных
рисков (AVN48B, CWEC) и введение государственных программ страхования в
США подчеркнули взаимосвязь рыночных
практик и регуляторных мер. При этом сохраняется дисбаланс: если ЕС и Турция
включили военные риски в обязательное
страхование, то многие страны ограничиваются минимальными требованиями, что
создаёт правовые лакуны.
В-третьих, стандартизация договоров
купли-продажи, лизинга и кооперационных соглашений под эгидой ИАТА и
ИКАО упрощает международное взаимодействие, несмотря на рекомендательный
статус этих документов. Пропорциональные соглашения (MPA) и вертикальное
размещение рисков иллюстрируют, как децентрализованные практики формируют
глобальные стандарты.
Однако сохраняются проблемы: неоднородность национальных требований к
страхованию ответственности перед третьими лицами, зависимость от ёмкости перестраховочных рынков и риски концентрации на Лондонском пуле. Дальнейшие исследования могли бы сосредоточиться на
гармонизации законодательств, развитии
цифровых платформ для распределения
рисков и анализе последствий новых технологий (например, беспилотных систем)
для авиационного страхования.
Таким образом, обычаи делового оборота остаются живым инструментом адаптации права к реалиям глобальной авиации, сочетая гибкость рыночных практик с
необходимостью правовой определённости в условиях катастрофических рисков.
ЛИТЕРАТУРА
1. Афанасьев В.Г. Международные отношения в области гражданской авиации. М.:
Межд. отношения, 1983. 232 с.
149
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
2. Fernandez-Pena S. Aviation Insurance: a Montreal ‘99 Perspective. A thesis Submitted
to the Faculty of Graduate Studies and Research in Partial Fulfillment of the Requirements of
the Degree of Master of Laws. Institute of Air and Space Law McGi11 University. Montreal,
Canada. October, 2006. 107 р.,
3. Gоngora Luis Jorge. Aviation Insurance. Institute of Air and Space Law McGi11
University. Montreal, Canada. August, 1998. 110 р.
4. Halter Marc Rémy. Aviation Insurance in International Air Transport. A thesis Submitted
to the Faculty of Graduate Studies and Research in Partial Fulfillment of the Requirements of
the Degree of Master of Laws. Institute of Air and Space Law McGi11 University. Montreal,
Canada. January, 2006. 136 р.
5. Hayesa Paul. Recent Developments in the Aviation Insurance Industry / Paul Hayesa,
Triant Flourisb, Thomas Walked. 21 p. URL: https://ageconsearch.umn.edu/record/207945/files/2006_1A_StockPrice_paper.pdf (дата обращения: 17.02.2026).
6. Kunreuther Howard, Michel-Kerjan Erwann. Evaluating the Effectiveness of Terrorism
Risk Financing Solutions // Working Paper. 2007. 13359. 34 p. URL: https://www.nber.org/papers/w13359.
7. Margo Roderick D. Aviation Insurance in the United Kingdom: Law and Practice. A
thesis Submitted to the Faculty of Graduate Studies and Research in Partial Fulfillment of the
Requirements of the Degree of Doctor of Civil Law. Institute of Air and Space Law McGi11
University. Montreal, Canada. March, 1979. 480 р.
8. Nyampong Yaw Otu Mankata. Insuring The Air Transport Industry Against Aviation
War and Terrorism Risks in a Post-September 11, 2001, Environment. A thesis Submitted to
the Faculty of Graduate Studies and Research in Partial Fulfillment of the Requirements of the
Degree of Doctor of Civil Law (DCL). Institute of Air and Space Law McGi11 University.
Montreal, Canada. February, 2011. 459 р.
9. Sand Peter H. The International Unification of Air Law. Unification of Air Law. Law
and Contemporary Problems. P. 400–424. URL: https://scholarship.law.duke.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=3061&context=lcp (дата обращения: 17.02.2026).
150
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 151–157
© Е.А. Антонова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.97.16.017
EDN YRKZXE
УДК 343.98
Е.А. Антонова
Сравнительный анализ современного зарубежного
и отечественного опыта раскрытия и расследования
преступлений «по горячим следам»
Екатерина Александровна Антонова – старший преподаватель кафедры конституционного и международного права, Санкт-Петербургский университет МВД России, г. Санкт-Петербург; ekate-grishina@yandex.ru
Аннотация. Ядро оперативно-розыскной и процессуальной парадигмы сегодня стремительно смещается от традиционных методов к технологической интеграции и цифровизации.
Понятие «горячие следы» расширяется, охватывая цифровые следы (геолокация, финансовые
транзакции, видеоданные и пр.), скорость работы с которыми особенно важна для эффективности раскрытия и расследования преступлений. В России на начальном этапе расследования
получение цифровых следов ограничено необходимостью соблюдения процессуальных требований, что создает правовое противоречие между качеством и скоростью раскрытия и расследования преступлений и защитой прав личности. На основе анализа опыта США, Нидерландов, Китая, Сингапура и других стран автор выделяет ключевые инструменты, которые
могут успешно разрешить данное противоречие: системная интеграция технологий в процедуры получения цифровых следов, развитие предиктивных моделей, цифровая координация
с обществом и др. Автор приходит к выводу о необходимости для России институционализации этих инструментов посредством создания процессуально-правовых механизмов, обеспечивающих скорость и согласованность действий в рамках действующего закона.
Ключевые слова: раскрытие преступлений по горячим следам; цифровые следы; оперативно-розыскная деятельность; сравнительный анализ; процессуальные гарантии; технологии в правоохранительной деятельности; взаимодействие; предиктивная криминалистика.
Для цитирования: Антонова Е.А. Сравнительный анализ современного зарубежного и
отечественного опыта раскрытия и расследования преступлений «по горячим следам» // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 151‒157.
E.A. Antonova
Comparative Analysis of Global and Domestic Crime
Detection and Investigation Experience in Hot Pursuit
Ekaterina Antonova – Senior Lecturer, the Department of Constitutional and International Law, Saint-Petersburg
University of Internal Affairs of Russia, St. Petersburg; ekate-grishina@yandex.ru
Annotation. The core of the operational and procedural paradigm is shifting rapidly today
from traditional methods to technological integration and digitalization. The concept of "hot trails"
is expanding to include digital traces (geolocation, financial transactions, video data, etc.) where
operating speed is especially important for the efficiency of crime detection and investigation. In
Russia, the initial stage of investigation and obtaining digital footprints is limited by the need to
comply with procedural requirements, which creates a legal conflict between the quality and speed
of crime detection and investigation and the protection of individual rights. Based on the analysis of
the experience in the United States, the Netherlands, China, Singapore, and other countries, the author
identifies key instruments that can successfully resolve this contradiction: the systemic integration
of technologies into digital trace receiving procedures, the development of predictive models, digital
coordination with society and others. The author concludes that Russia needs to institutionalize these
instruments by creating procedural and legal mechanisms that will ensure speed and consistency
within the framework of current law.
151
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Keywords: hot pursuit; digital traces; operational search activities; comparative analysis;
procedural guarantees; technologies in law enforcement; cooperation; predictive criminology.
Введение. Эффективность деятельности правоохранительных органов, в первую
очередь, определяется их способностью
мгновенно реагировать на совершенное
преступление. Раскрытие «по горячим следам» – это не просто тактико-криминалистический прием, а комплексная оперативно-розыскная и процессуальная парадигма, в которой ведущая роль отведена
скорости и качеству установления виновного лица и формирования доказательственной базы. Исторически этот процесс
опирался на опыт, логику и координацию
подразделений органов внутренних дел,
однако сегодня его ядро стремительно смещается в сторону технологической интеграции.
В современной криминалистической
парадигме понятие «горячие следы» расширяется, выходя за пределы материальных следов, оставленных на месте преступления. Сегодня к ним относятся цифровые следы, формирующие детальную
хронологию и логику преступного события: геолокационные метки с вышек сотовой связи, электронные финансовые транзакции, массивы записей с видеосистем,
регистраторов, данные GPS-трекеров и т.д.
Скорость их обработки становится
ключевым фактором эффективности деятельности органов внутренних дел по раскрытию преступлений по горячим следам,
однако в России последние сталкиваются с
рядом ограничений, предпринимаемых законодателем в целях соблюдения конституционных прав и свобод человека и гражданина, но значительно препятствующих
незамедлительному реагированию на совершенное преступное деяние – необходимостью получения судебного решения для
доступа к телекоммуникационным данным, защитой персональной информации в
финансовых операциях и строгими регламентами использования биометрических
систем.
Данное противоречие исходит из принципа процессуального дуализма, закрепленного в ст. 6 УПК РФ. Он устанавливает,
что уголовное судопроизводство одновременно служит целям публичного правопорядка, в рамках которого направлено на защиту прав потерпевших и уголовное преследование виновного, и индивидуальной
правовой защищенности, представляющей
собой ограждение личности от незаконного обвинения1. Следовательно, оперативная и процессуальная деятельность органов внутренних дел на начальном этапе
расследования преступления имманентно
ограничена требованиями процессуальной
легитимности, создающими правовое поле,
в котором скорость должна быть достигнута не путем упрощения процедур, а оптимизацией оперативно-розыскных алгоритмов в рамках существующих процессуальных гарантий. Вместе с тем статистические данные свидетельствуют о сохраняющихся системных недостатках, препятствующих эффективному раскрытию и
расследованию преступлений «по горячим
следам»: в 2024 г. раскрыто 899610 из
1911258 выявленных преступлений, что
составляет 47,1%2.
Результаты. Анализ современного
опыта раскрытия преступлений демонстрирует общую тенденцию к цифровизации
криминалистической информации, однако
эффективность этих систем напрямую зависит от уровня ее интеграции в повседневную работу правоохранительных органов. Например, в США уже более тридцати лет успешно функционируют системы
типа ViCAP (программа для выявления и
анализа серийных насильственных преступлений) и ее аналоги для других видов
преступлений. Следователи вводят и проверяют данные по всем насильственным
преступлениям, а сама база представляет
собой постоянно пополняемый ресурс, позволяющий не только идентифицировать
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ // Собрание
законодательства Российской Федерации. 2001. 24 декабря. № 52 (часть I). Ст. 4921.
2
Состояние преступности в Российской Федерации за январь–декабрь 2024 года. URL: https://мвд.рф (дата
обращения: 10.01.2026).
1
152
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
уже известных преступников, но и строить
вероятностные модели их поведения и
даже местоположения.
Российский опыт разработки аналогичных систем («Монстр», «ФОРВЕР»)
иллюстрирует классическую проблему
внедрения инноваций в государственных
структурах, при которой техническая составляющая опережает организационную
и кадровую. Несмотря на наличие научнообоснованных разработок, эти системы не
стали эффективным рабочим инструментом правоохранительных органов. Основной причиной преимущественно называют
отсутствие регламентированной процедуры и обязанности внесения данных. Система была обречена на провал из-за отсутствия административного механизма,
обеспечивающего ее жизнеспособность [1].
В Нидерландах существует механизм
«Соседского дозора» в раскрытии преступлений по «горячим следам», который строится на принципе активного наблюдения и
оперативного информирования. Жители
района – члены дозора –постоянно в составе небольших групп находятся на «передовой», первыми замечая признаки преступления или любую подозрительную активность. Их роль заключается в том,
чтобы не вмешиваться непосредственно в
ситуацию, а незамедлительно сообщать о
своих наблюдениях в полицию, рассказав
о происшествии. Такая информация позволяет полиции оперативно реагировать на
происшествия, направлять наряды на место преступления, ориентировать их на поиск подозреваемых и, в конечном счете, задерживать преступников по горячим следам [7]. В России в качестве аналогичного
инструмента выступают добровольные
народные дружины (далее – ДНД) и стихийные общественные организации, однако их участие в раскрытии преступлений
«по горячим следам» сталкивается с рядом
системных ограничений. Ключевое различие заключается в организационно-правовой интеграции с полицией. Если голландский «Соседский дозор» действует как
официально признанный и координируемый правоохранительными органами канал информации, а его представители прошли специальное обучение правильной
оценки подозрительных событий, то в России взаимодействие ДНД с полицией зачастую носит формальный и фрагментарный
характер. Дружинники, как правило, не
имеют прямого канала связи с дежурной
частью в режиме реального времени, а их
полномочия ограничены.
Различается и сама оперативная парадигма деятельности. Голландская модель
реализует концепцию пассивного гражданского мониторинга с акцентом на немедленную передачу данных в правоохранительную систему. Российские ДНД функционируют в рамках модели совместного
силового патрулирования, фокусируются
на явных, часто малозначительных нарушениях общественного порядка. Не преуменьшая важную социальную роль российских добровольных формирований в
содействии полиции, отметим, что их потенциал как инструмента раскрытия преступлений по горячим следам остается
недоиспользованным, на что указывают
современные исследователи [4]. Для достижения эффективности, сопоставимой с
голландским опытом, требуется создание
технологически оснащенной и административно встроенной в работу полиции
системы гражданской ситуационной осведомленности, которая может быть реализована, например, посредством внедрения
мобильных приложений для мгновенных
анонимных сообщений, обучения дружинников основам криминальной наблюдательности и оперативным действиям в случае выявления подозрений о совершающемся преступлении.
В Китае использование дронов для
раскрытия преступлений «по горячим следам» вышло на принципиально новый уровень, объединив в себе элементы как
наблюдения, так и непосредственного воздействия на правонарушителей. Дроны не
только выявляют нарушения благодаря
функциям распознавания лиц и поведения,
но и принимают меры по их пресечению:
от предупреждений и блокировки водительских прав до вызова подкрепления.
Перспектива оснащения таких дронов
дистанционными электрошокерами для задержания преступников делает их еще более эффективным инструментом оператив
153
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ного реагирования, способным самостоятельно пресекать правонарушения, сводя к
минимуму риск для полицейских. Интеграция с электромобилями-дронами с автономным вождением 4-го уровня обеспечивает мобильность и возможность длительного патрулирования территорий3.
Подобный положительный опыт применения БПЛА существует и в отечественном опыте. Уральским управлением транспортной полиции активно внедрены в оперативно-розыскную деятельность для раскрытия преступлений беспилотные летательные аппараты. Так, в феврале 2025 г.
полицейскими при помощи беспилотных
летательных аппаратов осуществлялось
наблюдение и видеофиксация действий закладчиков в течение двух дней. После
сбора достаточной доказательственной
базы преступники были задержаны4. Однако ключевой особенностью является то,
что в России применение беспилотников в
деятельности органов внутренних дел сегодня требует обязательного участия обученных операторов-сотрудников [2], в то
время как, например, в Китае такие системы функционируют на базе искусственного интеллекта и способны самостоятельно отслеживать цели, распознавать
лица и генерировать сигналы о совершаемом или готовящемся преступлении в правоохранительные органы.
Регулирование применения полицейских дронов в Китае обеспечивается Временными правилами управления полетами
беспилотных летательных аппаратов, устанавливающими единые для всей страны
требования к полетам всех типов БПЛА.
Так, в ст. 18 указано, что агентства по
управлению воздушным движением должны
в приоритетном порядке выделять воздушное пространство для выполнения задач
военными, полицейскими и таможенными
беспилотниками. Ст. 31 разрешает полицейским дронам выполнять полеты на высоте
до 120 метров над своими объектами без
подачи предварительной заявки, что обеспечивает оперативность реагирования.
При этом требуется лишь уведомить органы управления воздушным движением
за час до вылета. Ст. 41 наделяет органы
общественной безопасности (полицию)
правом при благоприятных условиях проводить «раннее уничтожение» беспилотников, совершающих незаконные полеты,
включая нейтрализацию дронов-нарушителей5. Следовательно, в Китае уже формируется правовая модель использования
дронов в деятельности полиции, в соответствии с которой им делегированы не
только наблюдательные, но и принудительные полномочия.
В Российской Федерации правовое регулирование применения БПЛА обеспечивается Воздушным кодексом РФ. Например, в настоящее время в связи с непростыми политическими факторами введено
обязательное оснащение всех БПЛА весом
от 250 граммов до 30 кг модулями удаленной идентификации – устройствами, которые в режиме реального времени передают
в единую цифровую платформу Росавиации
идентификационный номер, координаты,
высоту и маршрут аппарата. Принят комплекс мер, расширяющий полномочия охраны и служб безопасности. Сотрудники военизированной охраны и служб безопасности объектов топливно-энергетического комплекса получили право применять специальные средства, включая электромагнитные
ружья и огнестрельное оружие, для нейтрализации дронов, представляющих угрозу.
Законодательство освобождает их от гражданской ответственности за ущерб, причиненный при законной нейтрализации БПЛА,
даже за пределами охраняемой территории,
если действия были соразмерны угрозе6.
Китай вывел на улицы роботов-патрульных с правом ареста и применения шокеров. URL:
https://www.pravda.ru/news/world/1942204-police2dron/ (дата обращения: 10.12.2025).
4
Мы видим большой потенциал: в полиции Урала рассказали, как дроны ловят негодяев. URL:
https://www.mk.ru/incident (дата обращения: 01.01.2026).
5
Временные правила управления полетами беспилотных летательных аппаратов. URL:
http://big5.www.gov.cn/gate/big5/www.gov.cn/zhengce/content/202306/content_6888799.htm (дата обращения:
01.01.2026).
6
Воздушный кодекс Российской Федерации от 19.03.1997 г. № 60-ФЗ (ред. от 28.11.2025 г.) // Информ.правовая система «Гарант».
3
154
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
В Сингапуре помогает раскрывать преступления «по горячим следам» интегрированная система видеонаблюдения с анализом данных в режиме реального времени
и активным взаимодействием с общественностью через мобильные приложения.
Сеть камер видеонаблюдения охватывает
практически все общественные места и интегрирована с анализом данных в режиме
реального времени, и использует сложные
алгоритмы для:
- выявления необычного поведения,
драк, скопления людей, побегов и т.д.;
- обнаружения оставленных без присмотра сумок или пакетов;
- быстрой идентификации разыскиваемых лиц или автомобилей, связанных с
преступлениями.
Ключевым элементом является интеграция этой системы с мобильными приложениями, которые позволяют гражданам
сообщать о преступлениях или подозрительной активности посредством отправки
текстовых сообщений, фотографий и видео непосредственно в полицию, которая,
в свою очередь, может рассылать предупреждения о кражах, грабежах и других
преступлениях, произошедших в окрестностях, поиске похищенного и т.д. Как это
работает, опишем на конкретном примере.
Камеры видеонаблюдения фиксируют
лица грабителей и номер автомобиля, на
котором они скрываются. Система распознавания лиц мгновенно идентифицирует
одного из преступников, который уже был
в базе данных полиции. Мобильное приложение отправляет предупреждение жителям близлежащих районов, включая фотографию преступника и описание автомобиля. Один из жителей замечает похожий
автомобиль и сообщает об этом в полицию
через приложение. Полицейские оперативно задерживают преступников, которые не успели скрыться7.
В Индии один из методов раскрытия
преступлений «по горячим следам» связан
с активным использованием местных сообществ и неформальных лидеров для сбора
информации о преступниках. В некоторых
регионах сельской местности особую роль
в поддержании порядка и раскрытии преступлений играют панчаяты – сельские советы. Обладая значительным авторитетом
в общинах, они используют различные методы от убеждения и посредничества до
общественного порицания и даже неформальных санкций для выявления преступников и возвращения похищенного имущества. Часто информация о преступлении
быстро распространяется в сети взаимосвязей внутри общины, позволяя быстро
выявить свидетелей и собрать доказательства8.
В КНДР похожий институт «инминбанов», представляющий собой систему тотальной слежки, служит инструментом
раскрытия преступлений, особенно тех,
которые представляют угрозу для политического режима. Члены «инминбанов»
обязаны сообщать о любых отклонениях
от нормы, подозрительном поведении и
критических высказываниях соседей, выявляя потенциальных правонарушителей и
обеспечивая сбор информации и свидетелей [6].
В Японии активно поддерживается
развитие частных детективных и охранных
фирм, являющихся важным субъектом раскрытия преступлений. Государство использует различные механизмы стимулирования их деятельности, позволяющие
частным компаниям инвестировать в современные технологии, обучать персонал
и расширять спектр предоставляемых
услуг. Такой подход позволяет эффективно дополнять возможности государственных правоохранительных органов,
особенно в ситуациях, требующих оперативного реагирования или специальных
навыков. Частные детективы и охранники,
действуя в рамках закона и сотрудничая с
полицией, быстро собирают информацию,
Городской мозг: как Сингапур цифровизировал управление государством. URL: https://habr.com/ru/
companies/onlinepatent/articles/801085/ (дата обращения: 10.01.2026).
8
Investigative agencies of India // Forensic’s Blog. URL: https://forensicfield.blog/investigativeagencies-of-india
(дата обращения: 10.01.2026).
7
155
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
находят свидетелей, отслеживают подозреваемых, помогая раскрывать преступления «по горячим следам» [5].
В Великобритании реализуется продвинутая модель публично-частного партнерства в уголовном преследовании, в котором институт частного сыска легитимно
интегрирован в процессуальную и розыскную деятельность. Правовой режим предоставляет сертифицированным частным детективам доступ к использованию государственных криминалистических лабораторий, состоящих на вооружении правоохранительных органов, трансформируя частного детектива в формализованного агента
оперативно-розыскной деятельности, способного осуществлять профессиональный
сбор и первичную фиксацию доказательств [3].
Южная Корея вышла на новый уровень в раскрытии преступлений, разработав систему искусственного интеллекта
«Дежавю», которая не просто анализирует
записи с камер видеонаблюдения, а активно прогнозирует возникновение преступлений в режиме реального времени.
Обученный на огромном массиве данных
(более 32000 видеороликов с зафиксированными инцидентами за 3 года), «Дежавю» научился распознавать закономерности, предшествующие преступлениям, и
применять эти знания в реальных сценариях. По сути, он пытается предвидеть
преступление до его совершения, выявляя
признаки подозрительного поведения, необычные ситуации. Внедрение технологии
«Дежавю» в системы видеонаблюдения
позволяет службам безопасности оперативно реагировать на потенциальные
угрозы, предотвращать преступления и более эффективно раскрывать уже совершенные правонарушения9.
Таким образом, проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы.
1. Эффективные зарубежные модели
демонстрируют, что успех раскрытия пре-
ступлений «по горячим следам» определяется не столько наличием отдельных технологий, сколько их системной интеграцией в повседневные процедуры при одновременном соблюдении правовых рамок.
Ключевым становится принцип «технология как процедура», в рамках которого доступ к базам данных, использование БПЛА
или мгновенные геолокационные запросы
являются не исключительной мерой, а
стандартным механизмом раскрытия и
расследования преступлений «по горячим
следам».
2. Зарубежный опыт подчёркивает
важность централизованных межведомственных платформ для анализа данных,
которые преодолевают дисфункцию между
регионами и службами. В России подобные
системы («Монстр», «ФОРВЕР») исторически не становились рабочими инструментами из-за отсутствия административных механизмов интеграции. Тенденция к
созданию единых цифровых платформ может изменить ситуацию, но требует обязательного нормативного закрепления.
3. Современные тенденции раскрытия
преступлений «по горячим следам» смещаются в сторону трех взаимосвязанных
парадигм:
- предиктивно-проактивная модель,
основанная на использовании современных технологий не только для анализа уже
совершенных преступлений, но и для прогнозирования и идентификации потенциальных преступных действий на ранних
стадиях (как в системах на основе географического профилирования типа Rigel);
- гибридная координация общества и
правоохранительных органов, в которой
гражданские организации (например, голландский «Соседский дозор»), частные детективы, жители определенных территорий
становятся элементами распределенной
системы ситуационной осведомленности;
- цифровая криминалистика в реальном времени, обеспечивающая переход от
изучения следов, оставленных на месте
В Южной Корее научили ИИ раскрывать преступления еще до их совершения. URL: https://ruinformer.com/page/v-juzhnoj-koree-nauchili-ii-raskryvat-prestuplenija-eshhe-do-ih-sovershenija?ysclid
=mdhycavu7j835546170 (дата обращения: 10.01.2026).
9
156
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
преступления, на мгновенный сбор и анализ цифровых следов (метаданные связи,
транзакции, записи с IoT-устройств и пр.),
требующий пересмотра процессуальных
сроков и условий доступа к ним.
Для России актуальным вызовом является институционализация данных тенденций посредством создания технологиче-
ских и административно-правовых механизмов, обеспечивающих обязательность,
скорость, качество и межведомственную
согласованность действий уполномоченных лиц в первые сутки расследования
преступлений без нарушения принципа соблюдения прав и свобод граждан, закрепленного в ст. 6 УПК РФ.
ЛИТЕРАТУРА
1. Белков В.А., Алдашкина А.С. Использование специальных программ для установления серийности при расследовании убийств // Пролог: журнал о праве. 2017. № 3 (15).
С. 22–28.
2. Дронова О.Б. Использование беспилотных воздушных судов в качестве средства
фиксации при производстве первоначальных следственных действий // Криминалистические чтения на Байкале–2025: материалы Междунар. науч.-практ. конф., посв. 100-летию со дня рождения проф. В.И. Шиканова. Иркутск, 2025. С. 22–26.
3. Завьялова В.А., Чеснокова О.А. Современное развитие частных детективных услуг.
Сравнительная характеристика России с зарубежными странами // Теория и практика
современной науки. 2018. № 6 (36). С. 241–245.
4. Иванова Е.С. Получение образцов для сравнительного исследования при раскрытии и расследовании преступлений: теория и практика: дис. … канд. юрид. наук. СПб.,
2025. 268 с.
5. Иншаков С.Н. Системы воздействия на преступность в государствах Азии и в Австралии. М.: Юнити-Дана, 2003. 376 с.
6. Панин А., Альтов В. Северная Корея: Эпоха Ким Чен Ира на закате. М., 2004.
С. 56–57.
7. Lub V. Neighbourhood watch: mechanisms and moral implications // The British Journal
of Criminology. Oxford, 2018. Vol. 58. № 4. Р. 906–924.
157
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 158–165
© С.Н. Бычков, Е.Н. Алешина-Алексеева, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.69.89.018
EDN ZLFUVU
УДК 343.241.1
С.Н. Бычков, Е.Н. Алешина-Алексеева
Достижение целей наказания как показатель
эффективности процесса отправления правосудия
Сергей Николаевич Бычков – доцент кафедры уголовного права, Северо-Западный филиал ФГБОУВО
«Российский государственный университет правосудия им. В.М. Лебедева», кандидат юридических наук,
доцент, г. Санкт-Петербург; snb0464@mail.ru
Екатерина Николаевна Алешина-Алексеева – старший преподаватель кафедры уголовного права,
Санкт-Петербургский университет МВД России, кандидат юридических наук, г. Санкт-Петербург;
katyal07@inbox.ru
Аннотация. В статье предпринимается попытка комплексного анализу достижения целей уголовного наказания как важнейшего индикатора эффективности функционирования
системы правосудия. Авторами рассматривается как содержание целей уголовного наказания
нашедших свое законодательное закрепление в действующем УК РФ, так и необходимость
оценки реальной возможности их достижения еще на этапе назначения наказания и степени
их практической реализации.
В результате проведённого анализа авторы приходят к выводу о том, что одним из определяющих показателей результативности деятельности органов правосудия является комплексное достижение целей уголовного наказания. Комплексный подход к достижению
целей наказания должен включать не только применение строгих мер уголовно-правового
воздействия, но также мер воспитательного характера и мер, направленных на социальную
реабилитацию осуждённых.
Ключевые слова: цели наказания; отправление правосудия; социальная справедливость; исправление; предупреждение совершения преступлений.
Для цитирования: Бычков С.Н., Алешина-Алексеева Е.Н. Достижение целей наказания
как показатель эффективности процесса отправления правосудия // Журнал правовых и
экономических исследований. 2026. № 2. С. 158‒165.
S.N. Bychkov, E.N. Aleshina-Alekseeva
Achieving the Goals of Punishment as Indicator of Justice
Administration Process Efficiency
Sergey Bychkov – Associate Professor, the Department of Criminal Law, North-West Branch, Russian State
University of Justice named after V.M. Lebedev, PhD in Law, Associate Professor, St. Petersburg; snb0464@mail.ru
Ekaterina Aleshina-Alekseeva – Senior Lecturer, the Department of Criminal Law, Saint-Petersburg University
of the Ministry of Internal Affairs of Russia, PhD in Law, St. Petersburg; katyal07@inbox.ru
Annotation. The author attempts to conduct a comprehensive analysis of achieving the goals
of criminal punishment as a key indicator of the efficiency of the justice system functioning. The
article examines both the content of criminal punishment goals being enshrined in the current Criminal
Code of the Russian Federation and the need for the assessment of real possibility of achieving
thereof at the sentencing stage and evaluating the degree of their practical implementation.
As a result of the analysis conducted the authors conclude that one of the key judicial authorities
performance indicators is a comprehensive achievement of goals of criminal punishment. An integrated
approach to achieving the punishment goals is to include not only implementation of strict criminal
penalties but also application of educational measures aimed at social rehabilitation of convicts.
Keywords: goals of punishment; administration of justice; social justice; correction; crime
prevention.
158
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Актуальность необходимости достижения целей, стоящих перед наказанием,
обусловлена потребностью обеспечения
безопасного, стабильного и поступательного развития общества, охраны и защиты
правоохраняемых интересов граждан.
С момента совершения преступления у
лица, его совершившего, возникает обязанность претерпеть лишения и ограничения,
предусмотренные уголовным законом. Реализация этой обязанности имеет различные формы (назначение уголовного наказания, применение иных мер уголовно-правового воздействия, освобождение от уголовной ответственности и т.п.), среди
которых назначение уголовного наказания, по сути, есть классическая форма реализации уголовной ответственности.
Проблема наказания и его целей является одной из ключевых как в уголовноправовой, так и в уголовно-исполнительной плоскости. Как отмечал профессор
А.А. Жижиленко, «вопрос о наказании является основным вопросом всего уголовного права» [4]. Было бы несправедливо не
отразить важность данного вопроса и в
уголовно-исполнительных отношениях,
содержанием которых является регулирование процесса исполнения и отбывания
назначенного судом уголовного наказания.
Уголовное наказание, находя свое выражение в целом комплексе лишений и ограничений, предусмотренных уголовным законом, представляет собой максимально радикальный способ воздействия на лицо,
совершившее преступление. Такая роль
уголовного наказания в системе мер воздействия на лиц, преступивших уголовноправовой запрет, обязывает правоприменителя с особой тщательностью анализировать все обстоятельства, касающиеся совершения лицом преступления. Прежде
всего, такой подход необходим для назначения справедливого наказания, то есть
наказания, соответствующего характеру и
степени общественной опасности совершенного деяния. Назначая наказание, суд
обязан оценить реальную (а не абстрактную) возможность достижения целей назначаемого уголовного наказания, нашедших
свое законодательное закрепление в ч. 2
ст. 43 УК РФ. В стадии назначения наказания эффективность наказания может быть
повышена за счет сочетания различных его
видов (основного и дополнительного наказания). При назначении наказания суд должен стремиться к балансу достижения всех
целей наказания посредством увеличения
или понижения карательной составляющей в содержании окончательно назначенного наказания и избегать ситуации, при
которой акцент на одну из целей (например, предупреждение совершения новых
преступлений) может повлечь за собой недостижение других целей. После назначения наказания с учетом характера и степени общественной опасности содеянного
всех обстоятельств совершенного преступления (смягчающих и отягчающих), с учетом личностных особенностей преступника и вступления приговора суда в законную силу уголовно-правовые отношения
трансформируются в отношения уголовноисполнительные. В рамках этих уголовноисполнительных отношений и будет проявляться то, насколько правильно оценена
судом возможность достижения всех целей назначенного наказания при его исполнении и отбывании. Возможность достижения целей наказания в процессе его исполнения во многом зависит от содержания уголовно-исполнительных отношений, а именно от объема карательных правоограничений при исполнении того или
иного вида уголовного наказания. Наказания, сопряженные с изоляцией осужденного от общества, имеют максимальную
карательную составляющую, а наказания,
не предусматривающие такой изоляции,
включают в себя минимум карательного
воздействия. Исходя из этого, при назначении уголовного наказания суд должен оценивать необходимость соответствующего
объема кары как непосредственно в назначаемом наказании, так и в пределах минимального и максимального размера назначаемого вида наказания для каждого конкретного осужденного. Индивидуализация
наказания дает возможность суду гибко
подходить к процессу назначения наказания,
обеспечивая баланс между карательной составляющей и максимальной возможностью
159
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
достижения целей наказания. Уголовное
наказание, помимо карательной функции,
должно быть направлено на ресоциализацию преступника, что является ключевым
аспектом стоящих перед ним целей. Ведь
уголовное наказание должно не только карать преступника, но и способствовать его
исправлению и возвращению в общество в
качестве законопослушного гражданина.
В действующем УК РФ сегодня нашли
свое законодательное закрепление такие
цели уголовного наказания, как восстановление социальной справедливости (восстановительная цель), исправление осужденного (исправительная цель) и предупреждение совершения новых преступлений (предупредительная цель).
Установление в уголовном законе восстановления социальной справедливости в
качестве цели уголовного наказания породило массу противоречивых мнений относительно возможности достижения этой
цели (как частично, так и в полном объеме), да и вообще ее законодательного закрепления. Например, М.С. Рыбак отмечает, что «никаким, даже самым справедливым приговором невозможно восстановить социальную справедливость между
родственниками жертвы преступления и
преступником <…>. Анализируя социальное предназначение наказания, представляется целесообразным признать, что первоочередной его целью является не восстановление социальной справедливости, а
защита личности, общества и государства
от преступных посягательств» [10, с. 89].
По мнению Ю.В. Пудовочкина, данная
цель не должна иметь своего законодательного закрепления, так как она – «характеристика отвергнутой отечественным законодателем абсолютной теории наказания,
рассматривающей его как самостоятельный и самим собой оправдываемый институт, имеющий основание в прошедшем событии и не подчиненный каким-либо
внешним, направленным в будущее целям» [9, с. 164–165]. С такой позицией не
соглашается А.Р. Гегамов: «…наказание,
безусловно, необходимая и неизбежная реакция против преступления, но никак
нельзя согласиться с тем, что цель наказа-
ния – восстановление социальной справедливости – наполнена характером мести и
воздаяния или характером меры зачета,
уравнения, вознаграждения и удовлетворения. Наоборот, определяя цель наказания
как восстановление социальной справедливости, законодатель тем самым рассматривает наказание и стоящие перед ним
цели в отрыве от мести, возмездия и кары.
И поэтому недопустимо связывание данной цели с абсолютной теорией наказания»
[3, с. 136]. Безусловно, достижение данной
цели даже частично не всегда представляется возможным (при причинении смерти,
например). В.В. Мальцев отмечает, что
«едва ли стоит отказываться от цели по
причине невозможности ее полного достижения при назначении наказания и его исполнении по каждому конкретному уголовному делу» [5, с. 91]. Более взвешенной
представляется позиция, определяющая
право на законодательное закрепление
данной цели в действующем уголовном законе. Еще в 2005 г. А.Ф. Мицкевич следующим образом аргументировал право на
законодательное закрепление этой цели:
«Появление в Уголовном кодексе новой
цели уголовного наказания может означать, что центр тяжести в области применения уголовной репрессии переносится с
рационально-утилитарных подходов в
определении целей наказания на учет влияния наказания на нравственные ценности
в обществе, что уголовное наказание зависит от нравственных ценностей общества»
[6, с. 329].
Таким образом, в содержании рассматриваемой цели обнаруживается отсутствие
карательного элемента, а основным
направлением в её достижении является
нравственная составляющая. Такой подход
обязывает правоприменителя закладывать
в основу назначаемого наказания нравственные начала оценивать и учитывать
морально-нравственное состояние общества (реальные общественные интересы).
То есть достижение данной цели возможно
при учете не только юридических норм, но
и моральных принципов и ценностей общества (иначе может сработать механизм
«народной отмены» принятого решения).
160
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Реакция общественности на назначенное
наказание и должна являться критерием
оценки достижения этой цели.
Назначение справедливого наказания
(в контексте данной статьи под справедливо назначенным наказанием предлагается понимать не только соответствие
наказания характеру и степени общественной опасности содеянного и обстоятельствам его совершения, а также личностным характеристикам виновного, а
еще и включающего в себя оценку морально-нравственного состояния общества и соответствие назначенного наказания этому морально-нравственному состоянию) обуславливает возможность достижения других целей наказания. Но реализация справедливого подхода к назначению уголовного наказания только обуславливает возможность достижения других
целей. Реальное их достижение зависит от
организации процессов исполнения и отбывания назначенного судом, от объективных возможностей, которыми сегодня обладают органы, исполняющие уголовные
наказания, от законодательного регулирования этих процессов, от участия общественности в этих процессах и т.д.
Исправление осужденного – это еще
одна цель уголовного наказания, законодательно закрепленная в ч. 2 ст. 43 УК РФ.
В соответствии с ч. 1 ст. 1 УИК РФ одной
из основных целей уголовно-исполнительного законодательства России является
цель исправления осужденного. Достижение данной цели является одинаково важным для двух отраслей права – уголовного
и уголовно-исполнительного. При оценке
возможности достижения этой цели суд
при назначении наказания должен, во-первых, проанализировать с учетом всех обстоятельств, будет ли способствовать достижению целей наказания (в частности,
исправительной цели) вид и размер предполагаемого к назначению наказания; вовторых, будет ли способствовать достижению цели исправления установленный порядок отбывания предполагаемого к назначению вида наказания. Перед судом стоит
сложная задача пропорционального учета
карательного потенциала наказания, сле-
дования принципам справедливости, гуманизма и возможности достижения исправительной цели. Но даже самое безупречное решение этой задачи не гарантирует
достижения исправительной цели. Основой достижения рассматриваемой цели в
первую очередь является организация процессов исполнения и отбывания наказания.
В соответствии положениями ст. 9 УИК
РФ исправление осужденного – это процесс формирования уважительного отношения к человеку, обществу, к труду, нормам, правилам и традициям человеческого
общежития и стимулирование правопослушного поведения. А основными средствами исправления в ч. 2 ст. 9 УИК РФ
названы режим отбывания наказания, воспитательная работа, труд, общее образование, профессиональная подготовка и общественное воздействие. Достижение исправительной цели с использованием
средств, предложенных УИК РФ, затрагивает и организацию деятельности по исполнению уголовного наказания, и правовую регламентацию процесса отбывания
наказания. Организация деятельности по
исполнению наказания (организация труда,
обучения, воспитательной работы с осуждёнными, содействие их социальной адаптации, проведение мероприятий по профилактике правонарушений среди осуждённых, контроль за соблюдением режима в
учреждениях, надзор за поведением осуждённых, предупреждение и пресечение преступлений и правонарушений, выполнение
иных обязанностей, предусмотренных
нормативными правовыми актами ФСИН)
должна осуществляться в строгом соответствии с предписаниями законов (Конституция РФ, УИК РФ, Федеральные законы,
регулирующие исполнение конкретных видов наказания) и иных нормативных актов
(Указы Президента РФ, Постановления
Правительства РФ, Приказы ФСИН РФ,
Международные правовые акты).
Не менее четкой регламентации требует и процесс отбывания наказания. Основным нормативным документом, регулирующим этот процесс, является УИК
РФ. К ключевым документам, регулирующим процесс исполнения и отбывания
161
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
наказания, следует отнести Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, Инструкцию по организации исполнения наказаний и мер уголовно-правового характера без изоляции от общества.
Основанная на требованиях закона деятельность по исполнению уголовного
наказания является гарантией надлежащего, законодательно регулируемого процесса отбывания осужденными назначенного наказания и, как следствие этого достижения цели, исправления осужденного.
Как было отмечено ранее, в основу исправительного воздействия заложены режим,
труд, обучение, общественное воздействие.
Вышеперечисленные средства исправления выступают в роли критериев достижения исправительной цели. Анализ эффективности их применения к конкретному осужденному позволяет сделать вывод о его исправлении. Данный вывод, по
нашему мнению, имеет обременение определенной долей условности и весьма формален. Прежде всего потому, что из всех
перечисленных в УИК РФ основных
средств исправления реально в полном
объеме используются режим, обучение, частично общественно-полезный труд и воспитательное воздействие. Режимные требования, ориентированные на обеспечение
надзора и реализацию карательной функции, не всегда органично сочетаются с воспитательным воздействием, направленным на формирование социально позитивных установок. Администрация учреждений, исполняющих наказания, прежде
всего, акцентирует внимание на соблюдении требований порядка и условий отбывания наказания в ущерб воспитательной составляющей. Очевидно, что режим в совокупности с воспитательным воздействием
как средство исправления включает в себя
не только карательные правоограничения,
но и прививает навыки выполнения законных требований. Но в объективной реальности воспитание предполагает выстраивание доверия, понимания ответственности за свои поступки, что трудно сочетается с жестким контролем, формирующим
установку на внешнее выполнение требований, а не на внутреннее принятие их содержания. В условиях жестких режимных
требований может усиливаться влияние
криминальной субкультуры, что делает
ничтожным результаты воспитательной
работы. Ограничения влияния криминальной субкультуры представляется возможным достичь посредством создания надлежащих условий функционирования самодеятельных организаций осужденных, которые могут играть важную роль в достижении цели исправления. Участие в работе
этих организаций формирует у осуждённых навыки коллективной работы, ответственности и дисциплины. Эффективность
работы таких организаций зависит от многих факторов, включая их организацию,
руководство и поддержку со стороны администрации исправительного учреждения. Важно, чтобы деятельность самодеятельных организаций была направлена на
достижение целей исправления, а не противоречила им. Участие в работе самодеятельных организаций может помочь осуждённым осознать свою ответственность за
совершённые поступки, развить навыки
ненасильственного решения конфликтов,
научиться ставить перед собой цели и достигать их. Участие в работе этих организаций может способствовать достижению
не только исправительной цели, но и цели
предупреждения совершения новых преступлений.
Подход доминирования режимных требований свойственен процессу исполнения
и отбывания наказания, связанного с изоляцией осужденного от общества. Из этого
следует, что при оценке реальной возможности достижения исправительной цели
необходимо учитывать вид отбываемого
осужденным уголовного наказания. В зависимости от объема кары, содержащейся
в наказании, можно выделить две классификационные группы: а) наказания, связанные с изоляцией осужденного от общества; б) наказания, не связанные с изоляцией осужденного от общества. Достижение рассматриваемой цели напрямую зависит от того, изолирован осужденный от общества или нет. При исполнении и отбывании наказания в условиях изоляции от общества воспитательная работа осуществляется в закрытом пространстве, и субъектами воспитательного процесса являются
162
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
осужденные (в том числе и носители криминальной субкультуры) и представители
администрации исправительного учреждения. Воспитательная работа с осужденными к наказаниям, не связанным с изоляцией от общества, может проводиться по
месту работы осужденного, непосредственно в трудовых коллективах, к этой работе привлекаются работодателями представители учебных заведений, сотрудники
органов социальной защиты, что делает
этот процесс более эффективным. Как уже
отмечалось, в изоляционных условиях основа воспитательных мероприятий – режим, во вне изоляционных условиях основой воспитательной работы является оказание различного рода помощи осужденному (помощь в трудоустройстве, в социальной адаптации и т.п.). В местах лишения свободы возможности участия в общественной жизни исправительного учреждения ограничены (прежде всего, эти
ограничения связаны с изоляцией не от общества, а от влияния отрицательно
настроенной части осужденных), а при
исполнении наказаний, не связанных с лишением свободы, осуждённые могут участвовать в различных мероприятиях, что способствует их социализации и адаптации.
Повысить эффективность достижения
исправительной цели в процессе исполнения и отбывания наказания в целом и связанного с изоляцией от общества в частности могут такие факторы, как стимулирование позитивного поведения осужденного, расширение возможностей для самореализации осужденного, системное воспрепятствование распространению криминальной субкультуры.
Н.А. Беляев писал: «Исправление – это
та оптимальная задача, которая должна
быть решена при исполнении наказания.
Об исправлении преступника можно говорить тогда, когда под влиянием наказания
в его сознании происходят изменения, при
наличии которых преступник хотя и не
превращается в активного, сознательного
члена нашего общества, но уже становится
безопасным для общества» [1, с. 97].
И.С. Ной определял достижение исправительной цели следующими рамками:
«Исправление и перевоспитание осужденных как главная цель наказания может считаться достигнутой лишь в том случае,
если достигнуть морального исправления
человека, совершившего преступление,
т.е. если новое преступление он не совершит не из-за страха перед законом, а потому, что это противоречило бы его новым
взглядам и убеждениям» [7, с. 41].
Когда наказание за проступок является
не только внешним элементом воздействия,
а воспринимается наказанным как внутренний дискомфорт, появляется надежда на
достижение воспитательной цели: «Сделайте
так, чтобы наказание за проступок было не
вне, а внутри виновного – и вы дойдете до
идеала нравственного воспитания»1.
Восстановление социальной справедливости и исправление осужденного при
условии достижения положительного результата в реализации этих целей, по
нашему мнению, имеет определяющее значение для достижения предупредительной
цели. Следует обратить внимание на то,
что ряд известных российских правоведов
определяющей целью, стоящей перед уголовным наказанием, называл предупреждение совершения новых преступлений.
С.В. Познышев считал: «Наказание может
иметь лишь одну цель, вытекающую из
установленного выше взгляда на него как
на орудие предупреждения преступлений.
Если поставить наказанию несколько целей, то они или объединятся в одной общей
идее, или, если останутся самостоятельными, будут в непримиримом противоречии и антагонизме друг с другом: из каждой из них будут вытекать свои особые
требования» [8, с. 52]. М.Д. Шаргородский
писал о том, что «целью наказания является только предупреждение преступлений, а принуждение (устрашение) и убеждение (воспитание) – это средства, которыми эта цель достигается» [12, с. 33].
Приведенные выше мнения, безусловно,
заслуживают внимания и подтверждают
тезис о том, что достижение восстанови-
Николай Иванович Пирогов о наказании. URL: https://time365.info/aforizmi/aforizm/18423 (дата обращения:
02.12.2025).
1
163
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
тельной и исправительной цели способствует максимально эффективному процессу достижения цели предупредительной. Законодательное закрепление в актуальной редакции УК РФ по существу триединой цели уголовного наказания также
подчеркивает важность и необходимость
достижения каждой цели, что в итоге
должно оказать эффективное воздействие
на процесс борьбы с преступностью в целом. Как совершенно справедливо отмечает доцент А.М. Сысоев, «более логичным представляется подход, подразумевающий определение приоритетов целеполагания, где наряду с общей доминирующей
целью наказания – достижение общей и
специальной превенции – возможно закрепление иных – частных, способствующих ее реализации, в частности исправления правонарушителя» [11, с. 68–69].
Восстановление социальной справедливости и исправление осужденного формируют содержание рассматриваемой
цели уголовного наказания, заключающееся в деятельности, направленной на воздержание осужденного от повторного совершения преступления. А при условии
восприятия осужденным назначенного
наказания как справедливого и переориентации его взглядов с криминального на законопослушное поведение (при достижении цели исправления), воздержание от повторного совершения преступления представляется наиболее вероятной моделью
поведения после освобождения от наказания. Достижение предупредительной цели
имеет большое значение для обеспечения
общественной безопасности, поскольку
оказывает влияние на снижение уровня рецидива. Успешное достижение этой цели
позволяет говорить о качественной работе
правоохранительных органов на всех этапах отправления правосудия и способствует укреплению доверия к судебной системе и к органам, задачей которых является противодействие преступности.
При назначении уголовного наказания
суд, помимо учета общих начал его назначения, оценивает и то, будет ли оно способствовать достижению предупредительной цели. Это сложный процесс, поскольку
строгость и суровость наказания не гарантируют достижения предупредительной
цели в частности и всех целей наказания в
целом. Следует согласиться с мнением
С.Ю. Бытко о том, что «невозможность
обеспечить полное соответствие между
строгостью наказаний и тяжестью преступлений лишает смысла дальнейшее
усиление санкций» [2, с. 22]. Фактическая
невозможность обеспечения строгостью
наказания его соответствия тяжести совершенного деяния говорит и о том, что достижение предупредительной цели наказания ставить в зависимость от строгости
наказания бессмысленно. При оценке эффективности предупредительного воздействия уголовного наказания решающую
роль играет антикриминогенный компонент, а не характеристика наказания (его
вид и размер). Влияние антикриминогенной составляющей на достижение предупредительной цели подчеркивает важность
достижения восстановительной и исправительной цели. Только на фундаменте реализованной справедливости и действительного исправления возможно успешное
достижение цели предупреждения совершения новых преступлений.
Достижение целей уголовного наказания показывает результативность деятельности
правоохранительных
органов,
направленную на борьбу с преступностью,
так как каждая из достигнутых целей закрывает определенный сегмент антикриминального воздействия, обеспечивая тем
самым комплексный эффект. Эффективность уголовно-правового противодействия преступности напрямую зависит от
реализации всей совокупности целей наказания.
ЛИТЕРАТУРА
1. Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. Л.: ЛГУ, 1986. 175
с. URL: https://search.rsl.ru/ru/record/01001298665 (дата обращения: 03.12.2025).
2. Бытко С.Ю. Эффективность предупредительного воздействия уголовного наказания на преступность: теоретический и прикладной аспекты: автореф. дис. … д-ра юрид.
164
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
наук. Саратов: Саратовская государственная юридическая академия, 2018. 44 с.
3. Гегамов А.Р. Цели уголовного наказания // Вестник СГЮА. 2012. № 5 (88). С. 135–
140. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tseli-ugolovnogo-nakazaniya (дата обращения:
06.12.2025).
4. Жижиленко А.А. Наказание. Его понятие и отличие от других правоохранительных средств. Петроград: тип. «Правда», 1914. 676 с.
5. Мальцев В.В. Наказание и проблемы его назначения в уголовном праве: монография. Волгоград: Волгоградская академия МВД России, 2007. 221 с.
6. Мицкевич А.Ф. Уголовное наказание: понятие, цели и механизмы действия. СПб.:
Асланов: Юридический центр Пресс, 2005. 448 с.
7. Ной И.С. Вопросы теории наказания в советском уголовном праве. Саратов: Издво Сарат. ун-та, 1962. 156 с.
8. Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. М.: Издание Карцева,
1912. 668 с.
9. Пудовочкин Ю.Е. Ответственность несовершеннолетних в уголовном праве: история и современность. Ставрополь: Ставропольский государственный университет, 2002.
255 с.
10. Рыбак М.С. К вопросу о законодательном обеспечении достижения целей уголовного наказания // Эффективность уголовного законодательства Российской Федерации и обеспечение задач, стоящих перед ним: сб. материалов Всерос. науч.-практ. конф.,
Саратов, 25–26 марта 2004 г. Ч. 1. Саратов, 2004. С. 89.
11. Сысоев А.М. К вопросу соотношения общей и специальной превенции и средствах их достижения // Вестник Могилёвского института МВД. 2020. № 1. С. 68–70.
12. Шаргородский М.Д. Наказание, его цели, эффективность. Л.: Изд-во Ленинград.
гос. ун-та, 1973. 160 с.
165
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 166–173
© А.С. Виноградов, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.96.36.019
EDN ZPMQGK
УДК 343
А.С. Виноградов
Досудебное производство по уголовным делам
в континентальной системе права:
особенности регулирования в России и ФРГ
Андрей Сергеевич Виноградов – доцент кафедры гражданского и трудового права Северо-Западного
института управления – филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы
при Президенте Российской Федерации (СЗИУ РАНХиГС), кандидат юридических наук, доцент, г. СанктПетербург; anvin80@inbox.ru
Аннотация. Статья посвящена сравнительно-правовому анализу досудебного производства в двух странах континентальной правовой семьи – России и Германии. Рассматриваются общие теоретические основы и принципы данного этапа уголовного процесса, характерные для романо-германской системы права. Проводится исследование немецкой модели,
где функции обвинения и судебного контроля разделены между прокурором и следственным
судьей. Автор выделяет ключевое различие: состязательное начало в германском процессе
против сохраняющегося следственного уклона в российской процедуре. Анализируются проблемы обеспечения прав личности на этапе предварительного расследования в России в свете
возможных заимствований положительного германского опыта при сохранении национальной правовой традиции.
Ключевые слова: УПК РФ; УПК ФРГ; досудебное производство; предварительное расследование; предварительное следствие; дознание.
Для цитирования: Виноградов А.С. Досудебное производство по уголовным делам в
континентальной системе права: особенности регулирования в России и ФРГ // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 166‒173.
A.S. Vinogradov
Pre-Trial Criminal Proceedings in Continental Law:
Specific Features of Regulation in Russia and Germany
Andrey Vinogradov – Associate Professor, the Department of Civil and Labour Law, North-West Institute
of Management (Branch), the Russian Presidential Academy (RANEPA), PhD in Law, Associate Professor,
St. Petersburg; anvin80@inbox.ru
Annotation. The article deals with a comparative legal analysis of pre-trial proceedings in two
countries of the continental legal system – Russia and Germany. The study examines fundamentals
and principles of this criminal case stage considered to be specific for Roman-German Legal System.
The author focuses on the study of the German model wherein the functions of prosecution and
judicial control are shared by the prosecutor and the investigating judge. The key difference highlighted lies in an adversarial core in the German proceedings and the ongoing investigating slope in
the Russian procedure. The article presents analysis of problematic issues related to ensuring individual
rights at the pre-trial stage in Russia in light of possible borrowings of positive German experience
while maintaining national legal tradition.
Keywords: CPC RF; German CPC; pre-trial proceedings; preliminary investigation; enquiry.
Досудебное производство, сохраняя
свой предварительный статус, представляет
собой ключевой и системообразующий
компонент любой модели уголовного процесса. Его фундаментальное значение заключается в детерминирующем влиянии
166
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
на достижение целей последующих стадий
судопроизводства, в первую очередь – на
легитимность и обоснованность итогового
судебного решения. Современная парадигма развития российского уголовного процесса ориентирована на поиск оптимальных механизмов совершенствования данной стадии, что находит выражение в тенденциях к оптимизации ее процессуальных
форм и регламентации сроков [6, с. 3].
В контексте поставленных задач представляется методологически обоснованным обращение к компаративистскому
анализу релевантных положений уголовно-процессуального законодательства
зарубежных государств. Сравнительноправовое исследование обладает значительным эвристическим потенциалом, поскольку позволяет идентифицировать
апробированные в иных правопорядках
процессуальные конструкции, соответствующие целям оптимизации отечественного досудебного производства.
В ряду зарубежных уголовно-процессуальных кодификаций особое доктринальное и историческое значение принадлежит Уголовно-процессуальному кодексу
Германии 1877 года1. Данный нормативный акт не только стал базисом для многолетнего развития германского уголовного
процесса, но и выступил в качестве влиятельной правовой модели, оказавшей существенное воздействие на формирование
процессуальных институтов в иных правопорядках, включая российский [4, с. 6]. Показателем глубины и системности его первоначальной концепции служит исключительная нормативная устойчивость: с момента введения в силу 1 октября 1879 г.
Кодекс подвергся лишь точечным изменениям, сохранив свою принципиальную архитектонику.
Федеративная Республика Германия,
как и Российская Федерация, относится к
континентальной
(романо-германской)
правовой семье, что предопределяет сущ-
ностное сходство архитектуры национальных уголовно-процессуальных систем.
Фундаментальной характеристикой уголовного судопроизводства в странах указанной правовой традиции является ключевая роль досудебного производства в
формировании доказательственной базы.
В рамках предварительного расследования посредством производства следственных и процессуальных действий
(осмотр места происшествия, допрос,
обыск, выемка, назначение и производство
судебных экспертиз), происходит не просто
собирание, но и конституирование доказательств. Иными словами, доказательства
обретают свою процессуальную форму и
завершенный вид именно на этом этапе.
Сформированный таким образом доказательственный массив впоследствии представляется суду. В ходе судебного следствия данные материалы подлежат непосредственному исследованию, по результатам которого они могут быть положены
в основу итогового судебного решения
(приговора или иного акта правосудия).
Специфической чертой данного типа
процесса является также правовой режим
использования показаний, полученных на
предварительном следствии. При условии
строгого соблюдения процедуры, регламентированной уголовно-процессуальным
законом (в частности, гарантий прав участников процесса), протоколы показаний,
данные в ходе досудебного производства,
обладают доказательственной силой, сопоставимой с показаниями, данными непосредственно в судебном заседании, что
подчеркивает единство доказательственного пространства на всех стадиях уголовного процесса в рамках романо-германской модели.
Несмотря на общую принадлежность к
континентальной правовой семье, правовое регулирование досудебного производства в Уголовно-процессуальном кодексе
Российской Федерации2 и законодательстве
Уголовно-процессуальный кодекс Федеративной Республики Германии (Strafprozessordnung). URL:
https://www.gesetze-im-internet.de/stpo/ (дата обращения: 26.01.2026).
2
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 г. № 174-ФЗ (с изм. и доп.) // Российская газета. 2001. 22 декабря. № 249.
1
167
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Федеративной Республики Германии характеризуется существенной дифференциацией подходов и институциональных решений.
В соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом России
институт досудебного производства структурно состоит из двух автономных процессуальных стадий: возбуждения уголовного
дела и предварительного расследования.
Данная двухэтапная структура позволяет
отнести российский досудебный процесс к
производной так называемой «советской»
модели в типологии сравнительного правоведения. В противоположность этому,
УПК ФРГ, репрезентирующий классическую западноевропейскую (континентальную) модель, конструирует систему досудебной подготовки материалов по иному
принципу.
Так, УПК ФРГ не предусматривает
необходимости принятия специального
предварительного процессуального решения о возбуждении уголовного дела в качестве обязательной предпосылки для начала
расследования. Таким образом, если в российском процессе отправной точкой является стадия возбуждения уголовного дела,
инициируемая с момента получения сообщения о преступлении, то в германском
процессе аналогичное поступление информации к компетентному органу непосредственно обосновывает и предписывает
начало предварительного расследования,
что закреплено в части 1 § 160 УПК ФРГ
[1, с. 37]. Это означает, что формальным
началом процесса в Германии выступает
не самостоятельный процедурный акт, а
непосредственно производство следственных действий.
В германской уголовно-процессуальной системе институт, функционально соответствующий российскому этапу возбуждения уголовного дела, демонстрирует
кардинально иную процессуальную архитектуру. В соответствии с ч. 1 § 170 УПК
ФРГ, решение о возбуждении публичного
обвинения (Klageerhebung) представляет
собой не начало расследования, а его логическое завершение. Прокуратура оценивает собранный по делу материал, и только
удостоверившись в наличии достаточного
фактического основания для подозрения,
орган обвинения формулирует итоговый
тезис обвинения и путем направления обвинительного акта в суд инициирует судебное производство. Таким образом,
Klageerhebung выступает не предпосылкой
уголовного преследования, а его результирующим актом.
Досудебное производство в Германии
(Ermittlungsverfahren) начинается без вынесения специального «разрешительного»
постановления. Предварительное расследование в уголовном процессе ФРГ имеет
строго целевую процессуальную направленность. Его основное предназначение,
легитимированное § 160 УПК ФРГ, заключается в создании фактического и юридического фундамента, необходимого для
принятия прокуратурой решения о возбуждении публичного обвинения. Досудебное
производство, таким образом, конструируется как подготовительная стадия, обслуживающая потребности стороны обвинения.
Центральными субъектами, реализующими функцию уголовного преследования
на данном этапе, выступают в Германии
прокуратура и полиция. Принципиальное
значение имеет законодательно закрепленная субординация в их взаимоотношениях:
прокуратура обладает верховенством в
стратегическом руководстве расследованием и несет ответственность за его законность и полноту [1, с. 40]. Полиция, хотя и
осуществляет оперативно-розыскные и
следственные действия de facto самостоятельно на первоначальном этапе, de jure
выступает в качестве вспомогательного
органа прокуратуры, действующего под ее
надзором и по ее поручению.
Существенной вехой в эволюции германского уголовного судопроизводства
стала реформа 1974 г., упразднившая институт предварительного следствия. С указанного периода досудебное производство
утратило внутреннюю дифференциацию и
унифицировано в форме дознания. Данная
унификация знаменовала переход от смешанной модели с участием следственного
судьи к прокурорской модели расследования, что усилило розыскной (инквизиционный) характер стадии. Это проявляется в
168
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
асимметрии процессуальных возможностей сторон. В частности, лицо, подвергающееся уголовному преследованию, на
данной стадии не наделено всей полнотой
прав, характерных для судебного разбирательства. К числу законодательно установленных ограничений относятся: отсутствие у защиты права на совместное (параллельное со стороной обвинения и тем
более опережающее) ознакомление с материалами дела, а также невозможность заявления обязательных к удовлетворению ходатайств о собирании дополнительных доказательств, аналогичных тем, что существуют в суде [8, с. 36].
Подобная законодательная конструкция не является следствием процессуального упущения, а отражает вполне осознанную позицию немецкого законодателя. Германская доктрина исходит из
того, что предварительное производство
выполняет исключительно вспомогательную функцию по отношению к судебному
разбирательству. Полноценная реализация
фундаментальных принципов уголовного
процесса – состязательности и равноправия сторон – по замыслу законодателя, возможна и необходима лишь в условиях судебного заседания, обеспеченного всей
полнотой процессуальных гарантий. Введение развитых состязательных механизмов на досудебную стадию рассматривается как процессуально избыточное и
функционально необоснованное усложнение, способное замедлить расследование в
ущерб публичному интересу к быстрому и
эффективному уголовному преследованию.
Несмотря на доминирование розыскного (инквизиционного) начала на первоначальных этапах уголовного преследования в ФРГ, германское досудебное производство все же демонстрирует имплементацию отдельных элементов состязательности, реализуемых преимущественно через механизмы судебного контроля. Данные
элементы выполняют функцию сдержек и
противовесов, ограничивая монополию
прокуратуры на ведение расследования.
Во-первых, принцип разделения процессуальных функций (обвинения, защиты
и разрешения дела) на досудебной стадии
находит свое выражение в институте судебного санкционирования. Германский
законодатель устанавливает императивное
требование получения предварительного
судебного решения для производства тех
следственных действий, которые сопряжены с существенным ограничением конституционных прав граждан. К числу таких экстраординарных мер относятся: контроль телекоммуникаций (§ 100b УПК
ФРГ) и выемка почтово-телеграфных отправлений (§ 100 УПК ФРГ), обыск жилых
и иных помещений (§ 105 УПК ФРГ), а
также наиболее строгие меры процессуального принуждения. Судебный контроль
на этом этапе выступает не просто формальным визированием, а материальной
гарантией от произвольного вторжения органов следствия в сферу основных прав
личности.
Дополнительной гарантией состязательности выступает также и право заинтересованных лиц на судебное обжалование
действий и решений органов уголовного
преследования, что позволяет стороне защиты инициировать проверку законности
процессуальных актов независимым судом.
Во-вторых, механизм ограниченного
паритета процессуальных возможностей в
доказывании обеспечивается посредством
фигуры
следственного
судьи
(Ermittlungsrichter). В отличие от суда, разрешающего дело по существу, следственный судья участкового суда выполняет
вспомогательную, но процессуально значимую функцию. Действуя по поручению
прокуратуры или по ходатайству сторон,
он производит допросы, осмотры и иные
следственные действия. Его ключевая роль
заключается в придании доказательствам
повышенной формальной достоверности:
выступая в качестве нейтрального арбитра,
следственный судья обеспечивает строгое
соблюдение процедуры, что впоследствии
минимизирует риски исключения доказательств.
Германская доктрина четко разграничивает понятия «свободного доказывания»
и «строгого доказывания». Если на досудебных стадиях и в промежуточном производстве допустимо использование упро-
169
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
щенных процедур, то ключевая фаза реализации принципа состязательности разворачивается исключительно в судебном разбирательстве [9, с. 44]. Именно в суде, в
условиях действия принципов устности,
гласности и непосредственности происходит «строгое доказывание». Только доказательства, исследованные непосредственно судом в ходе судебного следствия,
могут быть положены в основу приговора
как акта правосудия, разрешающего вопрос о виновности и назначении наказания. Досудебная же деятельность создает
лишь необходимый фундамент, который
подлежит окончательной проверке и
оценке в состязательной процедуре судебного заседания.
В отличие от германской модели, УПК
РФ предусматривает иную нормативную
регламентацию данных вопросов. Российское досудебное производство характеризуется внутренней дифференциацией на
три самостоятельные формы: предварительное следствие, дознание и дознание в
сокращенной форме. Каждая из них обладает собственным процессуальным режимом, отличающимся по субъектному составу, процедурному порядку и сроковой
регламентации. Несмотря на сохраняющийся в данной стадии розыскной (инквизиционный) характер, выражающийся в
доминирующем положении государственных органов, процессуальный статус стороны защиты обеспечивается значительным объемом прав, предоставляющих возможность активного участия в процессе
доказывания.
Аналогично российской процедуре,
дознание в рамках УПК ФРГ может быть
инициировано как в отношении конкретного лица, так и по факту совершенного
деяния. Его процессуальная цель заключается в формировании доказательственной
базы, достаточной для установления обоснованного подозрения, что создает необходимые предпосылки для решения прокуратуры о возбуждении публичного обвинения [10, с. 52]. Содержательное наполнение данной стадии составляет производство следственных действий, перечень которых в значительной степени коррели-
рует с мерами, предусмотренными главами 24–27 УПК РФ. Схожая ситуация
наблюдается в отношении применения мер
уголовно-процессуального принуждения,
допустимых к использованию в ходе дознания в обеих правовых системах.
Термин «обвиняемый» (Beschuldigter),
используемый в Уголовно-процессуальном кодексе ФРГ для обозначения лица, в
отношении которого осуществляется дознание, обладает в значительной мере формально-номинативной, а не содержательно-процессуальной нагрузкой. Германскому уголовному процессу не известен институт, аналогичный российскому
«привлечению лица в качестве обвиняемого», который в отечественной традиции
представляет собой дискретный процессуальный акт, знаменующий официальное
формулирование и предъявление обвинения на стадии предварительного следствия. В ФРГ, как уже отмечалось в предшествующем анализе, обвинение в его
окончательной, процессуально оформленной версии конструируется и предъявляется лишь по завершении расследования,
на этапе перехода к судебным стадиям.
Данная особенность германского правопорядка
порождает
определенную
структурную конвергенцию с российской
моделью дознания (в ее отличии от предварительного следствия). В обеих системах обретение лицом полного статуса обвиняемого, сопряженного со знанием существа вменяемого деяния и возможностью реализации всей полноты защитительных правомочий, приурочено к финальной фазе досудебного производства.
Парадокс германского процесса заключается в следующем: хотя законодательная
дефиниция связывает возникновение статуса Beschuldigter с моментом начала дознания в отношении конкретного лица (то
есть с момента, когда у органов преследования формируется достаточное подозрение), юридическое содержание этого статуса на начальном и основном этапах расследования носит предварительный, редуцированный характер.
Фактически лицо, формально именуемое обвиняемым на протяжении всего рас-
170
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
следования, еще не является стороной защиты в том смысле, который придается
этому понятию в судебном разбирательстве. Его процессуальные возможности на
досудебной стадии ограничены по сравнению с полным объемом правомочий, реализуемых в условиях состязательного процесса. Это придает статусу Beschuldigter на
досудебной стадии характер временного,
«переходного» процессуального положения, подчиненного главной цели – созданию условий для последующего полноценного судебного разбирательства.
Как отмечает Д.А. Григорьев, деятельность полиции в рамках дознания связана
с осуществлением «свободного доказывания», которое не ограничено строгой процессуальной формой и, как правило, лишено детальной законодательной регламентации [2, с. 109]. Данный этап расследования демонстрирует значительное
функциональное сходство с оперативнорозыскной
деятельностью. Примечательно, что ряд методов, традиционно относимых к негласной оперативной работе,
нашел прямое закрепление в УПК ФРГ,
что позволяет полиции применять их при
наличии судебного решения [5, с. 105].
В качестве примера можно привести
нормы о негласном фотографировании,
звукозаписи, тайном наблюдении и агентурной работе, инкорпорированные в УПК
ФРГ в 1993 г. [7, с. 149].
Особый интерес в контексте германской уголовно-процессуальной практики
представляет проблема допустимости доказательств, полученных с использованием конфиденциальных источников оперативно-розыскной деятельности. Их использование реализуется посредством
двух основных процессуальных конструкций: 1) допроса сотрудника полиции, сообщающего суду сведения, полученные от
анонимного агента, личность которого не
раскрывается; 2) допроса непосредственно
осведомителя при условии сохранения в
тайне его личности для других участников
процесса. С точки зрения канонической
модели состязательного процесса оба указанных способа представляются проблематичными, поскольку первый предполагает
опосредованное представление доказательств, нарушая общее условие непосредственности исследования, а второй – создает изначальное неравенство сторон,
ставя под сомнение реализацию соответствующего принципа. Указанное фундаментальное противоречие, по всей видимости, и обуславливает ограничительное
применение подобных сведений, которое
законодательно допустимо в немецком
процессе лишь по делам определенных категорий.
В уголовном процессе Германии стадия предварительного расследования получает свое окончание посредством принятия одного из двух институциональнопредусмотренных решений: вынесения
акта о возбуждении публичного обвинения
либо постановления о прекращении производства. Данная бинарная альтернатива исчерпывает возможные варианты разрешения досудебного производства.
Принятие решения о возбуждении
публичного обвинения влечет за собой составление прокурором обвинительного
акта с последующей передачей материалов
дела в суд первой инстанции. Данный акт
знаменует собой окончание дознания и, соответственно, предварительного расследования. Непосредственное предъявление
обвинения и доведение его содержания
лицу, в отношении которого ведется преследование, осуществляются уже в рамках
судебных стадий.
Прекращение уголовного производства
осуществляется прокуратурой при установлении любого из трех видов оснований: материально-правовых (отсутствие признаков преступления); фактических (недостаточность имеющихся данных для обоснованного подозрения); процессуальных (например, истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности).
Согласно эмпирическим данным, приведенным А.Б. Филимоновым, данная
форма окончания дознания является статистически преобладающей: около 60% уголовных дел завершаются именно вынесением постановления о прекращении, а не
направлением дела с итоговым актом прокурора в суд [8, с. 59].
171
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Законодательство ФРГ также предусматривает возможность реализации ускоренного судебного производства на основании письменного ходатайства прокуратуры. Применение данной упрощенной
процедуры обусловлено наличием двух кумулятивных условий: очевидной простоты
фактических обстоятельств дела и отсутствия препятствий для немедленного постановления приговора [3, с. 75].
Таким образом, несмотря на общую
функциональную направленность досудебного производства в ФРГ и России, заключающуюся в подготовке доказательственной базы для последующего судебного разбирательства, его институциональная модель в немецком процессе характеризуется принципиальными отличиями. Ключевая дифференциация проявляется в следующем аспекте: германское
право не предусматривает специальной
процессуальной стадии, аналогичной российскому возбуждению уголовного дела.
Уголовное судопроизводство в ФРГ инициируется непосредственно началом предварительного расследования, то есть совершением первых процессуальных действий в момент поступления соответствующей информации, что исключает наличие формального дискреционного порога
для перехода к следственной активности.
УПК ФРГ не предусматривает дифференциации форм предварительного расследования, которое осуществляется исключительно в виде единой процедуры дознания.
Это контрастирует с российской моделью,
где институционально закреплено разграничение между предварительным следствием, дознанием и дознанием в сокращенной форме. Конкретная фабула и правовая квалификация обвинения получают
окончательное формулирование прокуратурой лишь на финальном этапе дознания,
непосредственно предшествующем направлению материалов в суд. В германской
процессуальной системе момент окончания досудебного производства совпадает с
актом возбуждения публичного обвинения
(предъявления обвинительного акта), а не
с формальным привлечением лица в качестве обвиняемого. Непосредственное предъявление обвинения лицу, то есть официальное сообщение ему сущности инкриминируемого деяния, отнесено УПК ФРГ к этапу
судебного производства. В германском процессе лицо формально узнает о детальном
составе обвинения впервые лишь в судебном заседании. Данный подход отличается
от российской процедуры, где данное действие осуществляется на досудебном этапе
путем вынесения соответствующего постановления и его предъявления обвиняемому.
ЛИТЕРАТУРА
1. Головненков П., Спица Н. Уголовно-процессуальный кодекс Федеративной Республики Германии – Strafprozessordnung (StPO): научно-практический комментарий и
перевод текста закона. Potsdam, 2012. 408 с. URL: https://publishup.uni-potsdam.de/opus4ubp/frontdoor/deliver/index/docId/6039/file/sdrs02.pdf (дата обращения: 28.01.2026).
2. Григорьев Д.А. Дифференциация процессуальной формы производства дознания:
дис. … канд. юрид. наук. М., 2018. 201 с.
3. Науменко О.А. Сравнительно-правовой анализ регламентации дознания в зарубежном и национальном законодательстве // Вестник Калининградского филиала СанктПетербургского университета МВД России. 2018. № 4 (54). С. 73–76.
4. Оболкина А.Л. Модели предварительного (досудебного) производства по уголовным делам: сравнительно-правовой анализ: дис. … канд. юрид. наук. Омск, 2005. 193 с.
5. Смагин К.М. Структура досудебного производства в Германии // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. 2004. № 4. С. 104–105.
6. Трефилов А.А. Система УПК ФРГ с приложением в виде перевода УПК ФРГ на
русский язык. М., 2012. 436 с.
7. Филимонов Б.А. Основы теории доказательств в германском уголовном процессе.
М.: СПАРК, 1994. 157 с.
8. Филимонов Б.А. Основы уголовного процесса Германии. М.: Изд-во Моск. ун-та,
1994. 102 с.
172
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
9. Шестакова С.Д. Уголовный процесс зарубежных государств. Лекция // Юридическая наука: история и современность. 2018. № 3. С. 140–151.
10. Meyer-Grofiner L. Strafprozessordnung: Gesetzeskommentar. Munchen: Verlag C.H.
Beck., 2023. 2817 p.
173
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 174–181
© Н.Ю. Волосова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.10.48.020
EDN ZRIWRX
УДК 343
Н.Ю. Волосова
Проблемы обеспечения языковых прав
участников уголовного судопроизводства,
которым требуется помощь сурдопереводчика
и тифлосурдопереводчика
Нонна Юрьевна Волосова – зав. кафедрой уголовного права, Оренбургский государственный университет
(ОГУ), доктор юридических наук, доцент, Почетный работник высшего профессионального образования РФ,
г. Оренбург; vasilii_vasiliev@rambler.ru
Аннотация. В статье проводится анализ проблем, связанных с обеспечением прав
участников уголовного процесса, имеющих сенсорные нарушения слуха и зрения, а также
предлагаются пути их решения. В работе с учетом проанализированной правоприменительной практики рассматривается возможность использования современных технологий для
обеспечения языковых прав таких лиц (видео-конференц-связи и программ для сурдоперевода), также отмечается необходимость внесения соответствующих изменений в законодательство. Затрагиваются проблемные вопросы поиска сурдопереводчика, которые отчасти
носят организационный характер и требуют решения вопроса о ведении реестра судебных
переводчиков. В заключении работы автор вносит предложения по совершенствованию законодательных предписаний, обеспечивающих участие сурдо- и тифлосурдопереводчика в
уголовном судопроизводстве.
Ключевые слова: языковые права; переводчик; сурдопереводчик; тифлосурдопереводчик; видео-конференц-связь; реестр переводчиков; новые технологии; доступ к правосудию;
неправильный перевод; жестовый язык.
Для цитирования: Волосова Н.Ю. Проблемы обеспечения языковых прав участников
уголовного судопроизводства, которым требуется помощь сурдопереводчика и тифлосурдопереводчика // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 174‒181.
N.Y. Volosova
Problematic Issues of Ensuring Linguistic Rights
of Participants in Criminal Proceedings Requiring Assistance
of Sign Language Interpreter and Tyflosurd Interpreter
Nonna Volosova – Head, the Department of Criminal Law, Orenburg State University, Doctor of Law, Associate
Professor, Honorary Worker of Higher Education of the Russian Federation, Orenburg;
vasilii_vasiliev@rambler.ru
Annotation. The article provides analysis of challenges related to ensuring rights of the
participants of criminal proceedings with sensory hearing and vision impairments and suggests ways
of addressing the issues. Given the reviewed law enforcement practices the author examines the
possibility of implementing modern technologies to ensure linguistic rights of such individuals
(video conferencing and sign interpretation programs) and highlights the need for making appropriate
changes in legislation. The article addresses problematic issues with regard to the search of a sign
language interpreter. It is noted that the task is rather an organizational issue to be resolved through
maintaining a registry of court interpreters. The author concludes with making a proposal to further
develop relevant legal regulation ensuring participation of sign language and tyflosurd interpreters
in criminal proceedings.
174
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Keywords: linguistic rights; interpreter; sign language interpreter; tyflosurd interpreter; video
conferencing; register of interpreters; new technologies; access to justice; incorrect translation; sign
language.
Анализ обеспечения языковых прав
участников уголовного судопроизводства,
не владеющих языком, на котором осуществляется производство по уголовному
делу, а также лиц, которым требуется помощь сурдопереводчика или тифлосурдопереводчика, говорит о слабом законодательном регулировании данных вопросов
и незрелом механизме такого обеспечения.
Следует отметить, что данный механизм
не претерпел существенных изменений,
несмотря на принятие в 2001 г. нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ)1.
В современном уголовно-процессуальном законодательстве предусмотрено
всего несколько статей, регламентирующих
участие переводчика в уголовном судопроизводстве (ст.ст. 18, 59, 169, 263 УПК РФ и
некоторые др.), которые по существу практически полностью воспроизводят положения ранее действующих правовых предписаний, содержащихся в УПК РСФСР
(1960 г.)2. Современное уголовно-процессуальное законодательство, к сожалению,
утратило предписания ст.ст. 170 и 167
УПК РСФСР в редакции 1922 г. и 1923 г.
соответственно, где предусматривалось
обязательное участие лица, которое понимает знаки немого или глухого3.
Российский
законодатель
лишь
вскользь упоминает об участии сурдопереводчика в уголовном судопроизводстве,
указывая в ч. 6 ст. 59 УПК РФ, что «правила настоящей статьи распространяются
на лицо, владеющее навыками сурдоперевода и приглашенное для участия в производстве по уголовному делу». Уголовнопроцессуальное законодательство о тифлосурдопереводчике не упоминает. Между
тем, сурдопереводчик и тифлосурдопереводчик специалисты с несколько отличными навыками, которые востребованы
участниками судопроизводства с различной степенью дефектов слуха и зрения в
ходе производства по уголовному делу.
Лица глухие, слабослышащие и позднооглохшие, а также лица с одновременным нарушением слуха и зрения (далее –
лица, имеющие сенсорные нарушения) могут стать участниками судопроизводства, и
для обеспечения их коммуникации с другими участниками процесса требуется уникальный по своим знаниям и навыкам специалист – сурдопереводчик или тифлосурдопереводчик, обладающий навыками сурдоперевода или тифлосурдоперевода.
Сурдоперевод, как и тифлосурдоперевод, несколько отличается от обычного перевода, имеет свои особенности и осуществляется в режиме реального времени
синхронно или последовательно с сохранением вербального материала при использовании элементов русского жестового
языка. Цель сурдоперевода и тифлосурдоперевода в уголовном судопроизводстве –
обеспечить полноценное участие лиц, имеющих сенсорные нарушения, в процессе
производства по уголовному делу, понимание ими процедуры производства, предоставление возможности отстаивать свои
права и обеспечить им доступ к правосудию.
Особенностями деятельности сурдопереводчика, тифлосурдопереводчика в
уголовном судопроизводстве является то,
что они сталкиваются со специальными
юридическими терминами, которые необходимо перевести-передать на жестовый
или тактильно жестовый язык. Большинство сурдопереводчиков и тифлосурдопе-
Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 29.12.2025 г.)
(с изм. и доп., вступ. в силу с 20.01.2026 г.) // Собрание законодательства РФ. 2001. 24 декабря. № 52 (часть I).
Ст. 4921.
2
Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. 31 октября.
№ 40. Ст. 591 (утратил силу).
3
Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР // Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства, издаваемое Народным Комиссариатом юстиции. 1922. 4 июня. № 20-21 (утратил
силу); Об утверждении Уголовно-Процессуального Кодекса Р.С.Ф.С.Р.: пост. ВЦИК от 15.02.1923 г. //
Собрание узаконений РСФСР. 1923. № 7. Ст. 106 (утратил силу).
1
175
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
реводчиков не являются юристами и терминологии могут не знать, поскольку некоторые из них не имеют соответствующего
базового образования, а обучились навыкам сурдоперевода или тифлосурдоперевода для общения с родственниками и
близкими, имеющими сенсорные нарушения, что подчас затрудняет передачу юридической информации участникам процесса. Сложностью в этой связи для сурдопереводчика и тифлосурдопереводчика будет подбирание жестов для тех терминов и
словосочетаний, которые сурдопереводчик и тифлосурдопереводчик ранее не использовали.
В отличие от переводчиков с иностранных языков, языков народов Российской Федерации, где в вокабуляре уже
сформирован словарь юридических терминов, для сурдопереводчика и тифлосурдопереводчика многие из используемых терминов приходится объяснять посредством
жестов или калькирующего жестового перевода. И это несколько отличает его
навыки от навыков, которые имеются у
обычных переводчиков. Переводчики с
иностранных языков приобретают навыки
перевода в процессе собственной языковой
коммуникации, знание языка основано на
запоминании вокабуляра иностранного
языка, сурдопереводчик и тифлосурдопереводчик такими навыками не обладают.
У них присутствует выученность жестов.
Сам перевод, который осуществляют данные специалисты, существенно отличается
от перевода с иностранного языка. В частности, характерной особенностью переводов, осуществляемых сурдопереводчиком
и тифлосурдопереводчиком, является жестовое обозначение предметов, а также
иносказательное описание. Во время перевода сурдопереводчик и тифлосурдопереводчик не вспоминает слова, которые обозначают тот или иной термин, а вспоминает жесты для обозначения определенного предмета или явления. В случае такого отсутствия применяют описание данного предмета или явления, используя буквенное выражение, в том числе и посредством тактильной дактильной азбуки.
Несмотря на то, что в Российской Федерации язык глухонемых универсален, у
многих участников уголовного судопроизводства имеется своя система жестовых
знаков, которую могут понимать только их
близкие, и это также существенно затрудняет как понимание таким лицом переводимой ему информации, так и поиск переводчика. В этой связи встает вопрос о том,
кто данные особенности должен разъяснить сурдопереводчику или тифлосурдопереводчику, и сможет ли он их учесть,
осуществляя перевод? Закон не исключает
возможности предварительной беседы сурдопереводчика, тифлосурдопереводчика и
участника процесса, у которого имеются
сенсорные нарушения, или же с его родственниками, которые могут пояснить используемую таким лицом систему жестов
в ходе производства следственных и иных
процессуальных действий. Но такая возможность не всегда может быть предоставлена, а при отсутствии родственников такого лица, когда он, например, является
обвиняемым, установить эти особенности
и вовсе не представится возможным.
Между тем понимание, какой своей
системой знаков пользуется участник процесса, для сурдопереводчика и тифлосурдопереводчика критически важно, т.к. от
этого зависит правильный и полный перевод, а также возможность его понимания в
ходе производства по уголовному делу.
Полагаем, возможность пообщаться до
начала производства следственного или
процессуального действия должна быть
предоставлена такому специалисту и
участнику уголовного процесса, который
имеет сенсорные нарушения, о чем необходимо указать в законе.
В соответствии с ч. 3 ст. 18 УПК РФ
обязательные для вручения документы
участникам уголовного судопроизводства
подлежат переводу на родной язык такого
лица или на язык, которым он владеет.
Однако ни в одной норме процессуального закона не указано, как быть с документами, которые необходимо вручить
лицу, имеющему сенсорные нарушения
зрения.
Как правило, такие лица используют
шрифт Брайля, что позволяет им читать
информацию. Однако органы, осуществляющие производство по уголовному делу,
176
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
не располагают такой технической возможностью.
Данная проблема стала предметом рассмотрения и Конституционного Суда РФ,
который высказал свою позицию в определении по жалобе гражданина Григорьева
Вадима Всеволодовича на нарушение его
конституционных прав частью третьей статьи 18 Уголовно-процессуального кодекса
Российской Федерации от 28.12.2021 г.
И хотя научной общественностью и практиками данное определение воспринимается весьма неоднозначно, тем не менее
хотелось бы отметить, что оно вносит некоторую определенность в разрешение
данной правовой ситуации.
Определяя смысл ч. 3 ст. 18 УПК РФ,
Конституционный Суд отметил, что речь
идет о фактической возможности прочтения полученных участником уголовного
судопроизводства документах.
По справедливому замечанию Суда,
«вручение документа, составленного на
языке, которым обвиняемый хотя и владеет, но в такой символике (исполнении), в
какой в силу особенностей его физического состояния становится невозможным
прочтение и восприятие содержания данного документа, обессмысливает данную
гарантию»4.
Конституционный Суд РФ, определяя
возможность реализации гарантий, которые содержатся в ч. 3 ст. 18 УПК РФ, устанавливает необходимость с учетом физических возможностей лиц с сенсорными
нарушениями зрения изготавливать приговоры с использованием рельефно-точечного тактильного шрифта Брайля, при
условии, что такое лицо владеет навыками
его чтения и проверки судом данных навыков, с тем чтобы избежать со стороны такого участника злоупотребления правом.
Данная позиция Конституционного
Суда РФ содержит разъяснения не только
конституционно-правового смысла предписаний, содержащихся в ч. 3 ст. 18 УПК
РФ, но и рекомендации для правоприменителя. Между тем, практическая реализация
данных предписаний ничего не поменяла,
что, как представляется, требует вмешательства законодателя и уточнения положений ч. 3 ст. 18 УПК РФ.
Как представляется, в свете данной позиции Суда требуется уточнить предписания анализируемой нормы:
- документы подлежат изготовлению с
использованием рельефно-точечного тактильного шрифта Брайля, если лицо имеет
такие нарушения зрения, которые не позволяют ему прочитать документы, представленные в иной форме, либо предоставить аудиозапись содержания данных документов.
Кроме того, необходимо уточнить полномочия переводчика, в частности тифлосурдопереводчика, который во избежание
злоупотребления правом со стороны таких
лиц должен будет оказать содействие лицам, осуществляющим производство по
уголовному делу, в проверке навыков чтения таким лицом шрифта Брайля.
Не менее важным представляется вопрос о поиске сурдопереводчика и тифлосурдопереводчика. Сурдопереводчик и тифлосурдопереводчик являются уникальными специалистами, которые обладают
редкими навыками. На обязательность
участия таких специалистов указывал Верховный Суд РФ в п. 15 Постановления от
30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве»5.
В большинстве своем лица, в производстве которых находится уголовное
дело, осуществляют поиски переводчиков
через государственные органы или общественные организации [3, с. 143].
По жалобе гражданина Григорьева Вадима Всеволодовича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28.12.2021 г. № 2650-О // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
5
О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве: пост. Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2015 г. № 29 // Справ.правовая система «КонсультантПлюс».
4
177
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
В частности, имеется возможность обратиться в территориальные управления
социальной защиты населения в субъектах
Российской Федерации, которые в соответствии с Постановлением Правительства
РФ от 25 сентября 2007 г. № 608 «О порядке предоставления инвалидам услуг по
переводу русского жестового языка (сурдопереводу, тифлосурдопереводу)» 6 обязаны обеспечить такой помощью лиц, имеющих сенсорные нарушения, и располагают сведениями о сурдопереводчиках и
тифлосурдопереводчиках. Такой механизм
хотя и позволяет найти специалистов, но
не способствует оперативному обеспечению их услугами участников процесса.
Способствовать обеспечению участия
сурдопереводчика и тифлосурдопереводчика в уголовном судопроизводстве поможет потенциал современных технологий.
Общество всегда адаптируется к технологическим достижениям и их возможностям, в том числе и в ходе производства по
уголовному делу, на что указывают многие
исследователи [4; 7]. Суды Российской Федерации успешно используют видео-конференц-связь для привлечения к участию в
судебном заседании сурдопереводчиков 7 .
Это особенно актуально с точки зрения
оперативности, если сурдопереводчик
находится в другом городе или субъекте
Российской Федерации.
Одним из вариантов решения проблемы поиска сурдопереводчика и обеспечения самого перевода можно рассмотреть
вопрос использования электронного сурдопереводчика. Тем более, что российскими учеными такие программы были
разработаны и зарегистрированы в качестве программного продукта для ЭВМ 8 .
В частности, среди них можно назвать разработанную исследователями из Новосибирского государственного технического
университета (НЭТИ) программу на основе систем искусственного интеллекта.
Предложенный продукт позволяет распознавать язык жестов и преобразовывать
текст или голос9. Однако это потребует от
законодателя определенных изменений
для обеспечения возможности использования подобных технологий в уголовном судопроизводстве и определении порядка
привлечения соответствующего технического специалиста.
В условиях сложности поиска сурдопереводчика это могло бы стать выходом
из сложившейся ситуации. Однако нельзя
забывать и о возможных сбоях в работе таких программ, наличии собственных жестов для обозначения каких-то явлений и
предметов у участников судопроизводства, что не позволит или несколько затруднит возможности коммуникации.
Современные технологии общения могут быть использованы при работе тифлосурдопереводчика, так называемые программные тифлотехнологии. Несмотря на
особенности перевода – тактильный эффект от общения, т.е. возможность прикоснуться к рукам специалиста и прочитать
«почувствованное», а не увиденное, в арсенале тифлотехнологий имеются программы,
позволяющие преобразовать текст и голос
в шрифт Брайля. Среди таких программ
можно выделить Duxbury BrailleTranslator,
которая позволяет переводить шрифт
О порядке предоставления инвалидам услуг по переводу русского жестового языка (сурдопереводу, тифлосурдопереводу): пост. Правительства от 25.09.2007 г. № 608 (ред. от 25.11.2025 г.) // Справ.-правовая
система «КонсультантПлюс».
7
Апелляционное постановление Ивановского областного суда № 22К-0571/2019 от 25.03.2019 г. по уголовному делу № 22К-0571/2019 // Судебные и нормативные акты. URL: https://clck.su/ymLye (дата обращения: 02.02.2026); Апелляционное постановление Ивановского областного суда № 22К-509/2019 от
13.03.2019 г. по уголовному делу № 22К-509/2019 // Судебные и нормативные акты. URL:
https://clck.su/LhCUz (дата обращения: 02.02.2026).
8
Виджет для видеозвонков с сурдопереводчиком «Сурдовеб»: свидетельство о регистрации программы
для ЭВМ RU 2025615140, 03.03.2025. Заявка № 2025613324 от 21.02.2025 г.; Мобильное приложение для
видеосвязи с сурдопереводчиком «Мой РЖЯ»: свидетельство о регистрации программы для ЭВМ RU
2025615912, 11.03.2025. Заявка № 2025613380 от 21.02.2025 г.
9
Российские ученые первыми создали программу, переводящую жесты глухих в текст или голос //
Тrashbox.ru: технологии+культура. URL: https://trashbox.ru/link/2021-10-05-russian-system-sign-languagerecognition (дата обращения: 28.01.2026).
6
178
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Брайля и может быть использована в ходе
производства по уголовному делу для
обеспечения коммуникации участников
процесса.
Несмотря на имеющиеся технические
возможности, они не всегда используются
лицами, осуществляющими производство
по уголовному делу, для обеспечения коммуникации с участниками процесса, имеющими сенсорные нарушения. Отчасти это
связано с отсутствием прямого указания в
законодательстве на возможность использования таких технологий, а также информированности лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, об их наличии.
Не всегда осуществляется привлечение
сурдопереводчика и тифлосурдопереводчика к участию в уголовном судопроизводстве.
Достаточно распространенными доводами адвокатов в жалобах в порядке ст. 125
УПК РФ и апелляционных или кассационных жалобах является ссылка на то, что их
подзащитным отказали в предоставлении
помощи сурдопереводчика или тифлосурдопереводчика. Так, по уголовному делу,
рассмотренному в апелляционной инстанции Челябинским областным судом, в жалобе адвоката указано:
свидетели, являющиеся должностными лицами, сообщили суду, что при общении с обвиняемым им стало понятно,
что он их плохо слышит, однако они не
предложили ему права воспользоваться
услугами переводчика. В суде неоднократно заявлялось ходатайство о предоставлении обвиняемому услуг сурдопереводчика, однако суд постоянно откладывал
судебные заседания, а затем буквально вынудил обвиняемого отказаться от данного
ходатайства10.
Подобные заявления адвокатов многими расцениваются как способ защиты,
однако на практике ввиду отсутствия та-
кого специалиста в месте, где осуществляется производство по уголовному делу, подобные случаи имеют место быть, что
называется, основной причиной необеспечения помощью сурдопереводчика или тифлосурдопереводчика участников процесса. Например, Н.Л. Голикова считает
причинами вескими и достаточными производство следственных действий в небольшом периферийном городе, где отсутствует профессиональный сурдопереводчик и нет филиала Всероссийского общества глухих; либо сурдопереводчик есть,
но находится в отпуске, командировке и
т.п. [2], а следственное действие необходимо провести для того, чтобы соблюсти
сроки производства по уголовному делу.
В отсутствие сурдопереводчика суды
привлекают в его качестве близких родственников лиц, имеющих сенсорные
нарушения. В частности, по одному из уголовных дел для потерпевшего, который
имел врожденный дефект речи и слуха, в
качестве сурдопереводчика была привлечена его жена11.
Проблему в целом это не решает.
В настоящее время многие исследователи
высказывают необходимость разработки
закона о судебно-переводческой деятельности и необходимости ведения реестра
судебных переводчиков с указанием языков, которыми они владеют, и получением
соответствующего сертификата, который
бы давал возможность самостоятельного
осуществления перевода в ходе судопроизводства [1; 6]. Следует поддержать данное
предложение, поскольку, как представляется, это позволит облегчить и упростить
поиски переводчика для нужд уголовного
процесса. Поскольку, как справедливо отмечает В.Г. Рубцов, затраты на создание и
ведение указанного реестра и базы данных
несопоставимы с издержками на обеспечение личного участия переводчиков в различных регионах страны [5, с. 145].
Апелляционное постановление Челябинского областного суда № 10-542/2025 от 06.03.2025 г. по уголовному делу № 1-169/2024 // Судебные и нормативные акты. URL: https://clck.su/xfrRr (дата обращения:
23.01.2026).
11
Апелляционное постановление Нижегородского областного суда № 22-7561/2019 от 24.12.2019 г. по
делу № 22-7561/2019 // Судебные и нормативные акты. URL: https://clck.su/DreGp (дата обращения:
23.01.2026).
10
179
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
То же касается и необходимости формирования реестра сурдо- и тифлосурдопереводчиков. Для данной группы специалистов это является такой же актуальной проблемой, как и для других переводчиков,
участвующих в ходе производства по уголовному делу. Опыт ведения такого реестра сурдопереводчиков у нас в стране
уже имеется, его ведет Общественная организация «Всероссийский союз переводчиков жестового языка», который осуществляет их сертификацию 12 . В данный
реестр включены сурдопереводчики из
различных субъектов Российской Федерации, что позволяет при необходимости
своевременно и быстро с ними связаться, в
том числе и использовать потенциал видео-конференц-связи для обеспечения их
участия в уголовном процессе. Пожалуй,
это единственный выход из ситуации, когда оперативно найти переводчика может
быть достаточно затруднительным. Система видео-конференц-связи позволит
обеспечить помощь сурдопереводчика лицам, нуждающимся в его услугах в ходе
производства по уголовному делу.
Не менее важной проблемой является
качество перевода. Жалобы на неправильный перевод распространены и связаны не
только с некачественным переводом с языка
на язык, но и правильностью осуществления перевода сурдопереводчиком и тифлосурдопереводчиком. Ведение видеозаписи
участия сурдопереводчика и тифлосурдопереводчика при производстве по уголовному делу позволит проверить изложенные в жалобе доводы о неправильном пе-
реводе и минимизировать случаи злоупотребления правом со стороны участников
процесса, которым требовалась помощь
данных специалистов. Видеозапись при
использовании такого сложного перевода
в настоящее время является, пожалуй,
единственной альтернативой проверки доводов лиц, имеющим сенсорные нарушения, на правильность перевода.
В настоящий момент подобные нововведения в уголовный процесс не требуют
практически никаких затрат и могут уже
сейчас применяться лицами, осуществляющими производство по уголовному делу.
Однако в современной практике лишь немногие следователи используют такую
возможность.
Обозначенные проблемы в настоящее
время не позволяют обеспечивать права
участников процесса, имеющих сенсорные
нарушения, и эффективно решать задачи,
поставленные перед системой правосудия
в целом.
Предложенный подход к решению
поднятой проблемы, как представляется,
позволит обеспечить языковые права
участников уголовного судопроизводства,
имеющих сенсорные нарушения.
Высказанные предложения способны
оптимизировать поиск сурдопереводчика
и тифлосурдопереводчика, обеспечив его
участие в уголовном судопроизводстве посредством видео-конференц-связи, а также
использовать разработанные программы
сурдоперевода и тифлотехнологий для
коммуникации.
ЛИТЕРАТУРА
1. Алонцева Е.Ю. Участие переводчика в уголовном судопроизводстве (исторический и сравнительно-правовой анализ отечественного и зарубежного законодательства) //
Полицейская деятельность. 2022. № 6. С. 71–84.
2. Голикова Н.Л. К вопросу участия сурдопереводчика в уголовном судопроизводстве Российской Федерации // Международный научно-исследовательский журнал. 2025.
№ 3 (153). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/k-voprosu-uchastiya-surdoperevodchika-vugolovnom-sudoproizvodstve-rossiyskoy-federatsii (дата обращения: 14.02.2026).
3. Загорьян С.Г., Мисник И.В. Переводчик и его роль в современном российском уголовном судопроизводстве // Гуманитарные, социально-экономические и общественные
науки. 2024. № 6. С. 139–144.
Всероссийский союз переводчиков русского жестового языка. URL: https://surdocentr.ru/o-nas (дата
обращения: 17.01.2026).
12
180
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
4. Масленникова Л.Н., Топилина Т.А. Особенности доказывания в условиях цифровой
трансформации современного уголовного судопроизводства // Право и политика. 2025.
№ 7. С. 72–83.
5. Рубцов В.Г. Производство следственных действий путем использования систем
видеоконференцсвязи: участие переводчика // Современные тенденции развития российского права: сб. статей Всерос. науч.-практ. конф. к 50-летию юридического образования
в Удмуртской Республике памяти д.ю.н., профессора В.В. Овсиенко (г. Ижевск, 1–3
марта 2023 г.). Ижевск: Изд-во: Удмуртского государственного университета, 2023.
С. 141–146.
6. Торбин Ю.Г. Единый реестр судебных переводчиков как организационно-правовая форма обеспечения их участия в уголовном судопроизводстве // Проблемы экономики и юридической практики. 2024. Т. 20. № 4. С. 108–113.
7. Шестакова Л.А., Кочнев М.Е. Проблемы и перспективы использования цифровых
технологий в уголовном судопроизводстве РФ // Юридический аналитический журнал
(Juridical Analytical Journal). 2024. № 19 (1). С. 15–25.
181
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 182–188
© Е.С. Иванова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.41.52.021
EDN AJPADZ
УДК 343.98.064
Е.С. Иванова
Получение образцов для сравнительного исследования
как информационный процесс
Елена Сергеевна Иванова – заместитель декана по учебной работе факультета судебных экспертиз
и права в строительстве и на транспорте, старший преподаватель кафедры судебных экспертиз, СанктПетербургский государственный архитектурно-строительный университет, кандидат юридических наук,
г. Санкт-Петербург; https://orcid.org/0000-0002-2654-946X; ivas-1977@mail.ru
Аннотация. Настоящее исследование посвящено теоретико-прикладному обоснованию
процесса получения образцов для сравнительного исследования как целостного информационного процесса в уголовном судопроизводстве. Анализируются системные взаимосвязи
между этапами работы с вещественными доказательствами – от планирования и обнаружения
до фиксации, изъятия, экспертного исследования и приобщения к материалам уголовного
дела. Целью исследования является выявление ключевых закономерностей трансформации
материального объекта в информационный носитель с доказательственным значением и разработка на этой основе процессуально-криминалистической модели.
В фокусе внимания находятся свойства информации (адекватность, полнота, сохранность, допустимость) и их зависимость от применяемых криминалистических методик и процессуальных действий на каждом этапе. Исследование призвано преодолеть существующий
фрагментарный подход к работе со следовыми доказательствами, минимизировать риски
утраты или искажения информации и создать универсальный алгоритм действий, обеспечивающий прозрачность, проверяемость и юридическую безупречность формирования доказательственной базы. Результаты работы имеют практическую значимость для совершенствования методик расследования и укрепления принципов уголовного судопроизводства в целом.
Ключевые слова: информационный процесс; вещественные доказательства; сравнительное исследование; образцы; криминалистическая методика; уголовный процесс; сохранность доказательств; процессуальная модель; допустимость доказательств; экспертное исследование.
Для цитирования: Иванова Е.С. Получение образцов для сравнительного исследования
как информационный процесс // Журнал правовых и экономических исследований. 2026.
№ 2. С. 182‒188.
E.S. Ivanova
Obtaining Samples for Comparative Research
as an Information Process
Elena Ivanova – Deputy Dean for Academic Affair, Faculty of Forensic Expertise and Law in Construction and
Transport, Senior Lecture, the Department of Forensic Expertise, Saint-Petersburg State University of Architecture
and Civil Engineering, PhD in Law, St. Petersburg; https://orcid.org/0000-0002-2654-946X; ivas-1977@mail.ru
Annotation. The study deals with theoretical and applied justification of the process of obtaining
samples for comparative research as a holistic information process in criminal proceedings. The
author analyzes systemic links between the stages of working with physical evidence, from planning
and detection to fixation, seizure, expert research and admission to the case file. The objective of
the study is to identify the key patterns of transforming a material object into an information carrier with
evidentiary significance and to develop an optimized procedural and forensic model on this basis.
The study focuses on the properties of information (adequacy, completeness, preservation, and
admissibility) and on their dependence on forensic methods and procedural procedures applied at
each particular stage. The study aims to overcome the existing fragmented approach to working with
182
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
trace evidence, to minimize the risks of information loss or distortion and to create a universal
algorithm that ensures transparency, verifiability, and legal impeccability in the formation of the
evidence base. The results of the study have practical significance for both improving investigation
methods and strengthening the principles of criminal proceedings in general.
Keywords: information process; physical evidence; comparative research; samples; forensic
methodology; criminal procedure; preservation of evidence; procedural model; admissibility of
evidence; expert research.
Получение образцов для сравнительного исследования является важным практическим элементом для идентификации,
создавая объективный и процессуально закрепленный эталон, позволяющий эксперту (специалисту) преобразовать вероятностную версию в категоричный вывод о
связи лица, предмета или события с расследуемым деянием, обеспечивая доказательное установление истины и восстановление справедливости.
Процесс получения образцов для сравнительного исследования представляет собой научно обоснованную и строго регламентированную законодательством процедуру превращения материальных объектов
в информационные носители криминалистически значимых данных [10]. Указанный процесс инициируется на стадии планирования следственного действия, в рамках которой следователь, опираясь на криминалистические версии, определяет целевые следовые объекты, возможные места
их локализации и методы изъятия, которые
должны обеспечить сохранность и пригодность образцов для последующего экспертного исследования. Участие специалиста на этом этапе позволяет научно обосновать выбор методов и инструментов, минимизировать риски контаминации и
утраты следовой информации [3].
Исследуя правовую природу образцов
для сравнительного исследования и поддерживая позицию К.Н. Шакирова о наличии гносеологического, правового и информационного аспектов в объекте судебной экспертизы [1, с. 41; 11], мы пришли к
выводу о том, что информационная сторона (природа) образцов для сравнительного исследования является целостной информационной системой. Такая система
содержит информацию об объекте и о его
следах, может содержать информацию о
его собственных признаках, качествах и
свойствах, что способствует решению задач, стоящих перед экспертизой [1, с. 41].
Задача настоящего исследования заключается в научном обосновании процедуры получения образцов как целостного
информационного процесса и разработке
процессуально-криминалистической модели, гарантирующей сохранение доказательственных свойств информации на всех
его этапах.
Обоснование необходимости исследования связано с потребностью преодоления фрагментарного подхода к работе с доказательствами. Как верно отмечает Ю.А.
Кудрявцева, в текущей процессуальной
практике этапы изъятия, хранения и исследования образцов часто рассматриваются
изолированно, создавая риски утраты или
искажения информации на стыках этих
этапов [6]. Для устранения таких пробелов,
обеспечения непрерывности и сохранности доказательственной информации требуется анализ процесса получения образцов для сравнительного исследования как
целостного информационного процесса и
создания универсального алгоритма действий, применимого к различным видам
образцов. Унификация процесса на основе
информационных принципов позволит
снизить зависимость результатов от субъективного фактора, повысит предсказуемость достижения результатов и качества
следственных действий, а также обеспечит
прозрачность и проверяемость всех процедур для сторон обвинения и защиты. Работа актуальна и в свете новых технологических вызовов. Современные виды доказательств требуют новых технико-криминалистических средств и методов работы,
методик исследования, понимание общих
закономерностей информационного процесса создает основу для разработки специфических методик их изъятия и исследования.
183
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Под информационным процессом понимается целенаправленная, последовательная и нормативно урегулированная система действий по выявлению, фиксации,
извлечению, преобразованию, систематизации, передаче и использованию сведений (данных), имеющих значение для установления истины по делу [9].
К сущности получения образцов для
сравнительного исследования как информационного процесса криминалисты обратились еще в предыдущем столетии. В.Я.
Колдин и Н.С. Полевой, рассматривая получение образцов для сравнительного исследования с позиции теории информационных потоков, выделили ряд следующих
характеристик и закономерностей.
Объект получения – целевой информационный поток. Например, при получении
образцов почерка следователь изымает не
просто «лист с рукописным текстом», а целенаправленно выделяет из документа, как
источника, конкретный информационный
поток – индивидуальную систему графических признаков. Этот же документ-источник параллельно может содержать и другие информационные потоки (смысловое
содержание, признаки материала, следы
воздействия), которые для задачи идентификации не релевантны.
Задача – обеспечить репрезентативность
и чистоту потока. Процесс должен быть
организован так, чтобы выделенный информационный поток максимально полно
и достоверно отражал идентификационные свойства своего источника и не подвергался влиянию искажающих факторов.
Для формирования эталонного образца часто требуется изъять один и тот же
аутентичный информационный поток из
различных источников. Например, разнообразные документы, созданные подозреваемым в разное время, – это разные источники, несущие консолидированный, взаимодополняющий поток информации о его
навыке почерка.
Протокол получения образцов юридически оформляет не просто факт изъятия
образца, а легитимный канал происхождения конкретного информационного потока. Он отвечает на вопросы: из какого
источника, при каких условиях и как был
выделен этот эталонный поток данных.
Это обеспечивает его допустимость и пригодность для последующего сравнения с
информационным потоком, извлеченным
из вещественного доказательства [2].
Раскрытие сущности получения образцов для сравнительного исследования в
рамках теории информационных потоков
стало одним из первых шагов к пониманию
данного процесса как целенаправленной
процессуальной деятельности по выделению, консолидации и легитимации аутентичного информационного потока из одного или нескольких источников. Такой
подход заложил методологический фундамент для разработки строгих протоколов
получения образцов, каждый этап которого подчинен цели сохранения целостности, репрезентативности и доказательственной ценности извлекаемой информации.
В рамках данной деятельности материальные объекты последовательно трансформируются в формализованную, проверяемую и интерпретируемую информацию, пригодную для принятия процессуальных решений. Суть информационного
процесса заключается в управляемом движении информационных ресурсов от момента их возникновения в рамках события
преступления до момента их представления в суде в качестве доказательств [4].
Признаки информационного процесса
в уголовном процессе:
1. Процесс всегда инициируется для
решения конкретной задачи уголовного
дела: установления события преступления,
идентификации лица, причастного к его
совершению, определения способа совершения деяния. Каждый этап подчинен
своей задаче и определяет выбор методов
и объектов информационного взаимодействия.
2. Процессуальная регламентация.
Весь процесс строго формализован
уголовно-процессуальным законом. Порядок производства следственных действий,
правила изъятия и приобщения вещественных доказательств, требования к протоколам, основания для назначения экспертизы
– все это правовые рамки, которые придают информации статус допустимого доказательства. Нарушение процедуры ведет
184
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
к утрате информационной ценности объекта для суда.
3. Научная обоснованность.
Эффективное преобразование материального объекта в информационный носитель невозможно без применения специальных научных знаний и криминалистических методик. Это касается как технических способов обнаружения и изъятия (использование УФ-осветителей, дактилопорошков, вакуумных пылесосов), так и логики построения версий, планирования поиска и обеспечения сохранности вещественных доказательств. Процесс опирается на достижения естественных и технических наук.
4. Цикличность.
Информационный процесс состоит из
четко выделяемых, логически связанных
этапов, образующих цикл: возникновение
информации (событие преступления) → ее
выявление и фиксация (следственное действие) → извлечение и преобразование
(экспертное исследование) → интерпретация и оценка (формирование выводов следователя, суда) → принятие решения. Результаты каждого этапа служат информационной основой для следующего.
5. Идентификационная функция.
Ключевая задача на этапах обнаружения и изъятия – предотвратить утрату, искажение или контаминацию информации.
Для этого используются специальные
средства упаковки, методы фиксации,
обеспечивающие возможность последующей проверки подлинности и сохранности
вещественного доказательства, то есть
установления его тождества с объектом,
изъятым с места происшествия: описание,
фотография, видеосъемка.
6. Наличие материального носителя и
процедуры его преобразования.
В отличие от абстрактных данных, информация в уголовном процессе всегда
имеет конкретный материальный источник
– след, документ, электронный носитель.
Процесс предполагает физическое или техническое взаимодействие с этим носителем
для «считывания» скрытых или латентных
данных. Например, выявление невидимого
отпечатка пальца, секвенирование ДНК,
восстановление удаленных файлов [3].
Рассмотрев ключевые свойства доказательственной информации, определяющие ее ценность для правосудия, закономерно перейти к анализу фаз ее формирования и движения в рамках уголовного
дела. Эти фазы представляют собой последовательную цепь преобразований, где на
каждом шаге происходит качественное изменение статуса и формы информации от
ее зарождения в момент преступления до
анализа в ходе судебного заседания. Выделение и изучение этих фаз позволяет
структурировать информационный процесс, выявить его критически важные
точки и определить комплекс мер, необходимых для сохранения доказательственных свойств информации на всем ее пути.
Операционная фаза – это практический
этап непосредственного обнаружения и изъятия образцов. Его задача – физически выделить нужный информационный поток из
общего массива доказательств и сохранить
его. Операционная фаза трансформирует теоретическую цель получения образца в материальный, пригодный для исследования
объект. От ее научной корректности напрямую зависит, будет ли изъятый образец полноценным источником информации или
утратит свою доказательственную ценность.
Данный процесс базируется на строгих
принципах сочетания естественных и технических наук. Каждый тип образца требует специфического подхода, определяемого его природой. Работа с микрочастицами регулируется физическими законами
– используются методы вакуумного пылесоса, электростатические лифтеры или химически нейтральные липкие пленки.
Для биологических образцов главными являются медицинские нормы, подразумевающие обязательное применение
стерильных инструментов, специальных
консервирующих сред и строгих температурных режимов хранения для сохранения
целостности ДНК и других биомаркеров.
Например, при изъятии следов материалов
типа волокон или частиц краски на первый
план выходят методики материаловедения,
в соответствии с которыми специалист выбирает способ, позволяющий отделить искомый объект, не повредив его собственную
структуру и не изменив его состав [8].
185
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Каждый образец документируется в
протоколе с фиксацией его пространственно-временных координат (законы
геометрии, теория систем), визуализируется фото- и видеосъемкой, после чего упаковывается с соблюдением принципа индивидуальности упаковки для исключения
перекрестного загрязнения. Этот этап
представляет собой научно-методическую
фиксацию связи объекта с местом происшествия [5].
Аналитическая фаза – систематизация
и формирование материалов для сравнительного исследования – носит характер
информационно-аналитической деятельности.
Изъятые образцы регистрируются,
маркируются и направляются в экспертное
учреждение, если необходимо – вместе с
образцами-эталонами. Формирование сравнительных материалов подчиняется логике
научного эксперимента, в соответствии с
которым необходимо обеспечить репрезентативность и достаточность образцов,
чистоту контрольных эталонов и строгую
процессуальную легитимность их происхождения [7].
Образцы преобразуются в формализованные информационные единицы, готовые для анализа научными методами дактилоскопии, ДНК-аналитики, трасологии,
баллистики и др., позволяющими установить наличие или отсутствие информационной связи между событием преступления и конкретным лицом или объектом.
Алгоритмизированная модель (см. рисунок) построена по принципу «универсального процессуального каркаса + адаптивные технологические модули». Вне зависимости от физической природы объекта его обработка подчинена единой логической последовательности, но на ключевых этапах применяются специфические, научно обоснованные методы, соответствующие именно этому классу образцов для сравнительного исследования.
Универсальный алгоритм работы с образцами для сравнительного исследования
– процесс начинается с этапа классификации типа образца, который определяет
выбор всего последующего инструментария. В зависимости от того, является ли
объект биологическим материалом, цифровым носителем, микрочастицей или
иным видом, активируется соответствующий модуль с соответствующими методиками изъятия и сохранения. Однако после
этой первоначальной дивергенции все
пути сходятся в едином процессуальном
стержне, состоящем из семи обязательных
и последовательных стадий: от идентификации и планирования изъятия через фиксацию контекста, непосредственное изъятие, документирование и обеспечение непрерывной цепочки сохранности до подготовки к экспертизе и финальной интерпретации результатов. Такая последовательность гарантирует, что ни один образец не
будет утрачен, загрязнен или процессуально скомпрометирован.
Каждая из стадий охраняется и направляется системой фундаментальных принципов, которые выступают в роли смысловых ограничителей и гарантов качества.
Например, на этапах изъятия действуют
принципы минимального вмешательства и
предотвращения контаминации, а на этапе
хранения и транспортировки – принципы
непрерывной регистрации и соответствия
условий хранения природе образца. Для
практической реализации и контроля за соблюдением этих принципов схема предусматривает два ключевых инструмента:
динамический чек-лист для пошаговой
проверки действий и единый электронный
реестр для сквозной, защищенной от изменений фиксации всей истории движения
доказательства.
Итоговым результатом работы по данному алгоритму является получение легитимного доказательства, информационная
целостность и безупречное происхождение которого полностью документированы. Такое доказательство обладает максимальной доказательственной силой, поскольку его формирование было технологичным, воспроизводимым и прозрачным
для проверки как стороной обвинения, так
и защиты, укрепляя основы справедливого
правосудия.
186
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Источник: сост. автором.
На основе проведенного исследования
сформулируем следующие выводы.
1. Обоснование получения образцов
как сквозного информационного процесса
в уголовном судопроизводстве преодолевает традиционный фрагментарный подход. Развивая идеи теории информационных потоков (В.Я. Колдина, Н.С. Полевого), концептуализирован процесс как серия управляемых преобразований, в рамках которых материальный объект последовательно трансформируется в легитимный информационный носитель с доказательственным значением.
2. Ключевым практическим результатом
исследования является разработка универсальной алгоритмической модели, гарантирующей сохранение ключевых свойств доказательственной информации: адекватности, полноты, сохранности и допустимости.
3. Эффективность и юридическая безупречность процесса получения образцов
для сравнительного исследования достигаются в результате синтеза строгого процессуального регламента и научно обоснованных криминалистических методик. Каждый этап получения образцов для сравнительного исследования должен опираться
на принципы естественных и технических
наук.
ЛИТЕРАТУРА
1. Иванова Е.С. Получение образцов для сравнительного исследования при раскрытии и расследовании преступлений: теория и практика: дис. … канд. юрид. наук. СПб.,
2025.
2. Колдин В.Я., Полевой Н.С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1985. 134 с.
3. Корчагин А.А. Производство следственных действий. СПб.: Изд-во Университета
при МПА ЕврАзЭС, 2021. 185 с.
4. Криминалистическая техника / под ред. К.Е. Демина. М.: Юридический институт
МИИТ, 2017. 426 с.
5. Криминалистическое исследование веществ, материалов и изделий / Г.А. Мельникова [и др.]. Минск: Академия МВД, 2018. 331 с.
6. Кудрявцева Ю.А. Получение образцов для сравнительного исследования в уголовном судопроизводстве России: процессуальная природа, порядок, доказательственное
значение: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2013. 26 с.
7. Методы и средства научных исследований / Ю.Н. Колмогоров [и др.]. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2017. 152 с.
187
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
8. Попова И.П. Получение образцов для сравнительного исследования // Криминалистика: вчера, сегодня, завтра. 2020. № 3 (15). С. 226–232.
9. Рукосуева А.А., Клешко И.И., Суетин В.В. Информационные процессы // Актуальные проблемы авиации и космонавтики: сб. материалов VIII Междунар. науч.-практ.
конф., посв. Дню космонавтики: в 3 т. (Красноярск, 11–15 апреля 2022 г.). Красноярск,
2022. Т. 2. С. 482–484.
10. Стельмах В.Ю. Получение образцов для сравнительного исследования по уголовно-процессуальному законодательству Российской Федерации: понятие, порядок
производства и проблемные вопросы // Вестник Санкт-Петербургского университета
МВД России. 2016. № 1 (69). С. 78–86.
11. Шакиров К.Н. Судебная экспертология: проблемы и решения (от теории – к практике). Алматы: Қазақ университетi, 2016. 218 с.
188
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 189–198
© А.В. Петровский, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.47.13.022
EDN APTLZU
УДК 343.9.01
А.В. Петровский
Проблемы причинности налоговых преступлений
в России
Антон Владимирович Петровский – профессор кафедры уголовного права и криминологии,
ФГБОУ ВО «Кубанский государственный университет», доктор юридических наук, доцент, г. Краснодар;
https://orcid.org/0000-0002-0326-0807; Anton-Petrovski@yandex.ru
Аннотация. Изучение причин налоговых преступлений в России как объекта антикриминальной превенции представляет собой актуальную задачу. Это обусловлено тем, что до
настоящего времени остаются дискуссионными вопросы, касающиеся содержания понятия
налогового преступления, не конкретизированы количественные и качественные показатели
налоговой преступности, отсутствует понимание содержательной стороны социально-экономических, правовых (законодательных), нравственно-психологических, управленческих причин криминальных деяний в сфере налогообложения.
При сборе материалов и написания статьи применялся методологический базис, основанный на системном подходе, позволивший рассматривать налоговые преступления во взаимосвязи с налоговым законодательством, правоприменительной практикой, объективными
и субъективными детерминантами, современным состоянием данного вида преступности.
Методика включала общенаучные и частно-научные методы познания социально-правовой
действительности, использовались специальные приемы свойственные социологической и
экономической науке.
В результате были выявлены закономерности, свидетельствующие об уменьшении
удельного веса налоговых преступлений в общем объеме российской преступности и снижении их регистрируемого количества, достаточно снисходительной наказательной политике
государства к лицам, совершающим криминальные деяния в сфере налогообложения, детализированы основные детерминанты рассматриваемых преступлений, предложены отдельные направления противодействия.
Ключевые слова: причинность; криминогенные факторы; налоговые преступления;
криминологические показатели; налоговая политика; налоговая культура; судебная пенализация; предупреждение преступлений.
Для цитирования: Петровский А.В. Проблемы причинности налоговых преступлений
в России // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 189‒198.
A.V. Petrovskiy
Tax Crimes Causality Issues in Russia
Anton Petrovskiy – Professor, the Department of Criminal Law and Criminology, Kuban State University, Doctor
of Law, Associate Professor, Krasnodar; https://orcid.org/0000-0002-0326-0807; Anton-Petrovski@yandex.ru
Annotation. The study of causes of tax crimes in Russia as an object of crime prevention
represents a pressing challenge. This is due to the fact that up to the present time there remain
debatable issues with regard to the content of the concept of the tax crime with qualitative and
quantitative indicators thereof being not specified and there is still no understanding of the content
aspect of social economic, legal, moral and psychological and managerial reasons for crimes in the
realm of taxation.
When collecting materials and in the process of writing the article the author used methodological
basis built on a systems approach which made it possible to consider tax crimes in conjunction with
tax legislation, law enforcement practices, objective and subjective determinants, the current state
of this type of crime. The methodology implemented contained general scientific and special scientific
methods of cognition of social legal reality with special techniques being applied typical for sociology
and economics.
189
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
As a result the study revealed some patterns indicating a decrease in the proportion of tax
crimes in the total volume of Russian crime and decline in their recorded quantity, a rather lenient
punitive state policy towards individuals committing criminal acts in the field of taxation. The study
works out in detail the key determinants of the crimes under consideration with particular areas of
related countering.
Keywords: causality; criminogenic factors; tax crimes; criminological indicators; tax policy;
tax culture; judicial penalization; crime prevention.
Для экономики России пополнение
бюджета за счет собираемости налогов,
сборов и страховых взносов остается достаточно актуальным. Финансовые потери
государства от налоговых преступлений
достаточно серьезны. Согласно информации ФКУ «Главный информационно-аналитический центр» МВД РФ в 2019 г. такой ущерб составил 85 242 710 тыс. руб., в
2020 г. – 82 488 586 тыс. руб., в 2021 г. – 84
915 549 тыс. руб., что сопоставимо с ежегодной расходной частью бюджета Астраханской области1. Изучение криминогенных детерминантов налоговых преступлений и признаков личности налогового преступника позволит нейтрализовать криминальные деяния на стадии возникновения
умысла, установок, приготовления. Детерминанты налоговых преступлений остаются мало изученными. Пик интереса к
причинам и условиям криминальных деяний в сфере налогообложения пришелся на
период с 1999–2010 гг. Начиная с 2011 г.
при поисковом запросе «налоговые преступления» (5193 публикаций) сайт научной электронной библиотеки elibrary.ru показывает публикации преимущественно
криминалистической и уголовно-процессуальной направленности, и менее всего –
посвященные уголовно-правовой и криминологической тематике.
У законодателя, ведомств и научного
сообщества неоднозначный подход к тому,
какие преступления следует относить к
налоговым. Принято считать, что в легальной сфере понятие «налоговые преступления» появилось вместе с налоговой полицией, в чьи задачи и обязанности входило
их выявление, предупреждение, пресечение2. Позднее, в Налоговом кодексе РФ, законодатель определил виды налогов и сборов, специальные налоговые режимы,
установил перечень федеральных налогов
и сборов, выделил категории региональных, а также местных налогов и сборов,
указал виды и условия установления страховых взносов, порядок уплаты налогов и
сборов, категории налогоплательщиков, их
права, обязанности, ответственность.
Верховный Суд РФ дважды обращался
в актах судебного толкования к вопросам
уголовной ответственности за налоговые
преступления, относя к рассматриваемым
деяниям – ст.ст. 198, 199, 1991, 1992 УК РФ3.
Позиция Генеральной Прокуратуры РФ характеризуется как двойственная. Так,
определяя направления и практики прокурорского надзора за исполнением законодательства о налогах и сборах, ведомство
ограничило налоговые преступления статьями 198–1992 УК РФ4. Чуть позднее, в
совместном с МВД РФ указании, регла-
Информация о размере ущерба взята из отчета МВД России: Состояние преступности в России за январь–
декабрь 2019 г.; Состояние преступности в России за январь–декабрь 2020 г.; Состояние преступности в
России за январь–декабрь 2021 г. URL: https://мвд.рф/folder/101762 (дата обращения: 28.11.2025).
2
О Федеральных органах налоговой полиции: закон РФ от 24.06.1993 г. № 5238-1 (ред. 31.12.2002 г.) //
Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_2155/
(дата обращения: 03.12.2025).
3
О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления: пост. Пленума Верховного Суда РФ от 28.12.2006 г. № 64 // Справ.-правовая система «КонсультатантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_64996/ (дата обращения: 26.12.2025);
О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления: пост.
Пленума Верховного Суда РФ от 26.11.2019 г. № 48 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL:
https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_338712/ (дата обращения: 26.12.2025).
4
Об организации прокурорского надзора за исполнением законодательства в налоговой сфере: приказ
Генеральной прокуратуры РФ от 24.10.2023 г. № 736 // Электронно-правовая система «Гарант». URL:
https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/407798559/?ysclid=mifv4xrjaw678085594 (дата обращения:
26.12.2025).
1
190
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
ментирующем порядок формирование статистической отчетности, в категорию налоговых преступлений, Генеральная Прокуратура РФ включила ст.ст. 198, 199, 1991,
1992, 1993, 1994 УК РФ5. Кроме того, в упоминаемом документе как налоговые в статистической отчетности могут учитываться
ст. 159, 1701, 1731, 1732, ч. 2 ст. 193, чч. 2 и
3 ст. 1931, чч. 3 и 4 ст. 194, ст. 195, 196, 197
УК РФ, если при их совершении дополнительно преследовались цели уклонения от
уплаты налогов (сборов, взносов), либо они
были связаны с незаконным возмещением
налога из бюджета. Можно признать данное
указание Генеральной Прокуратуры РФ и
МВД России играющим важную роль. На
его основе регистрируются преступления,
конструирующие статистическую отчетность, формирующие количественные и
качественные показатели преступности в
целом, и налоговой в частности.
В уголовно-правовой науке применительно к рассматриваемой группе преступлений используются два термина: 1) налоговые преступления [5, c. 5–6; 8; 14, с. 731];
2) преступления в сфере налогообложения
[15; 16, с. 5; 23]. Стоит добавить и третий,
основанный на разнонаправленности терминов «налоговое преступление» и «уклонение от уплаты налогов, сборов и страховых взносов» [1; 2, с. 211]. Однако анализ
научной литературы показывает, что все
сторонники упоминаемых подходов к налоговым преступлениям преимущественно
относят криминальные деяния, предусмотренные ст.ст. 198, 199, 1991, 1992, 1993, 1994
УК РФ по причине наличия единого объекта – общественных отношений, обеспечивающих порядок исчисления и уплаты
налогов, сборов, страховых взносов в федеральные, региональные, муниципальные
бюджеты, а также в государственные внебюджетные фонды [18, с. 244–260].
Рассмотрим количественные показатели налоговых преступлений в соответствии с ведомственными инструкциями
Генеральной Прокуратуры РФ и МВД России (табл. 1).
В целом количество налоговых преступлений в России снижается, их удельный вес составляет в среднем в объеме
преступлений в сфере экономической деятельности (Глава 22 УК РФ) – 13,6%, а в
объеме всей преступности – 0,2%.
Таблица 1
Налоговые преступления, зарегистрированные на территории
Российской Федерации за период 2019–2024 гг.
Динамика
+13,8
Количество
5543
Динамика
+8,2
Количество
4872
2024
Динамика
Количество
-41,0
2023
Количество
Динамика
4503
2022
Динамика
Количество
2021
Динамика,%
2020
Количество
2019
5264
-5,0
4935
-6,3
4639
-6,0
Источник: Информация составлена согласно перечню статей УК РФ, относящихся к налоговым согласно
Указанию Генпрокуратуры России № 462/11, МВД России № 2 от 25.06.2024 г. «О введении в действие
перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании статистической отчетности» / Состояние преступности в России за январь–декабрь 2019 г.; Состояние преступности в России за январь–декабрь 2020 г.; Состояние преступности в России за январь–декабрь 2021 г.;
Состояние преступности в России за январь–декабрь 2022 г.; Состояние преступности в России за январь–
декабрь 2023 г.; Состояние преступности в России за январь–декабрь 2024 г. URL: https://мвд.рф/
folder/101762 (дата обращения: 28.12.2025).
О введении в действие перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при
формировании статистической отчетности: указание Генпрокуратуры России № 462/11, МВД России № 2
от 25.06.2024 г. // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/
cons_doc_LAW_483902/251f7ac207ca304c6331640eb36b162351c24684/ (дата обращения: 25.12.2025).
5
191
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Доля налоговых преступлений в объеме регистрируемых преступлений в сфере
экономической деятельности растет, и
если в 2019 г. она составляла 11,9%, то к
2024 г. выросла до 15,1%. Преступления,
предусмотренные ст.ст. 198–1993 УК РФ,
представляют собой интересное явление,
демонстрируя неоднозначные показатели,
которые волнообразно изменяются (табл.
2), свидетельствуя как об уменьшении своего количества, так и о снижении способности правоохранительных органов выявлять рассматриваемые криминальные деяния (ст.ст. 198–1993 УК РФ относятся к выявляемым).
Анализ данных, приведенных в табл. 1
и 2, порождает неоднозначную оценку состояния налоговой преступности, обусловленную ведомственными подходами, рассматривающими данные криминальные
деяния на основе собственных критериев,
что служит основой для формирования
различных точек зрения об исследуемой
проблеме.
Необходимо отметить, что значительное уменьшение основных преступлений
связано со ст. 198 УК РФ и 199 УК РФ и
обусловлено внесенными в 2020 г. изменениями в примечания к статьям 198–1993
УК РФ, касающимся крупного и особо
крупного размера неуплаченных (неначисленных, неудержанных) налогов (сборов,
страховых взносов)6. Увеличение минимальных пороговых значений для уголовного преследования по ст. 198 УК РФ с 900
тыс. рублей (если доля неуплаты составляет более 10%) до суммы более 2 млн 700
тыс. рублей, и по ст. 199 УК РФ с 5 млн
(если доля неуплаты составляет более 25%)
до суммы более 15 млн рублей либерализировало и облегчило противоправную деятельность малого и среднего бизнеса.
Познание причин и условий налоговых преступлений представляет собой достаточно важный социально-правовой
процесс. Во-первых, сбор и систематизация информации о криминогенных факторах, а также об эффективности деятельности субъектов профилактики представляет
собой деятельность, регламентированную
федеральным законодательством и постановлением Правительства РФ7.
Таблица 2
Сведения о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 198–1993 УК РФ,
зарегистрированных в Российской Федерации в 2019–2024 гг.
Статья УК РФ
2019
2020
2021
2022
2023
2024
198
199
1991
1992
1993
409
1538
53
573
0
265
1016
20
587
1
212
1187
21
588
0
139
1031
5
471
0
116
1427
7
382
0
146
1373
13
479
0
Источник: Информация составлена согласно перечню статей УК РФ, относящихся к налоговым согласно
Указанию Генпрокуратуры России № 462/11, МВД России № 2 от 25.06.2024 г. «О введении в действие
перечней статей Уголовного кодекса Российской Федерации, используемых при формировании статистической отчетности» / Состояние преступности в России за январь–декабрь 2019 г.; Состояние преступности в России за январь–декабрь 2020 г.; Состояние преступности в России за январь–декабрь 2021 г.; Состояние преступности в России за январь–декабрь 2022 г.; Состояние преступности в России за январь–
декабрь 2023 г.; Состояние преступности в России за январь–декабрь 2024 г. URL: https://мвд.рф/
folder/101762 (дата обращения: 28.12.2025).
О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 28.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: фед. закон от 01.04.2020 г. № 73-ФЗ // Справ.-правовая система
«КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_349050/ (дата обращения:
28.12.2025).
7
Об основах системы профилактики правонарушений в Российской Федерации: фед. закон от 23.06.2016 г.
№ 182-ФЗ (ред. 08.08.2024 г.) // Электронно-правовая система «Гарант». URL: https://base.garant.ru/71428030/?ysclid=mj08wnjjb5606480789 (дата обращения: 05.12.2025); О проведении субъектами
профилактики правонарушений мониторинга в сфере профилактики правонарушений в Российской Федерации: пост. Правительства Российской Федерации от 30.12.2016 г. № 1564 // Электронно-правовая система «Гарант». URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/71481202/?ysclid=mj091g5286638824103
(дата обращения: 05.12.2025).
6
192
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Во-вторых, фактические сведения о
причинности важны для организации превентивной деятельности, т.к. это объекты
антикриминального профилактического
воздействия. Исходя из анализа научных
работ можно констатировать, что относительно причин и условий налоговых преступлений сложился некий консенсус.
Большинство ученых полагают, что детерминанты криминальных деяний в сфере
налогообложения можно дифференцировать на социально-экономические, правовые (законодательные), управленческие и
нравственно-психологические [6; 9; 10; 22].
К основной социально-экономической
причине стоит отнести существующую
налоговую политику, которая в условиях
нестабильности экономической системы
предполагает изменение налоговых ставок. С 1 января 2025 г. был увеличен налог
на прибыль с организаций с 20 до 25%, как
и размеры имущественных налогов8. С января 2026 г. вырастает размер налога на добавленную стоимость (НДС) с 20% до 22%
и уменьшается предельный размер дохода
для налогоплательщиков, находящихся на
упрощенной системе налогообложения9.
Таким образом, преимущественно для индивидуальных предпринимателей, размер
дохода, требующий уплаты НДС, в 2025 г.
уменьшился с 60 млн до 20 млн рублей, в
2026 г. сократится до 15 млн рублей, а в
2027 г. – до 10 млн рублей. Можно констатировать достаточно неопределенную политику и в части установления минимального размера оплаты труда для работающих, что также влияет на налоговую преступность. Несмотря на то, что с 1 января
2026 г. величина МРОТ будет составлять
27 903 рубля, этот показатель субъекты
Федерации могут устанавливать самостоятельно с учетом того, что соотношение
между МРОТ и медианной заработной
платы не должно превышать 48%. Последнее позволяет сохранять существующую
модель «серых» зарплатных схем, предоставляя работодателям возможность выплачивать в качестве официальной платы
сумму, немного превышающую МРОТ.
И последнее, на государственном уровне
не дана должная оценка социальной проблеме права налогоплательщиков избегать
уплаты всей положенной суммы налогов с
использованием всех разрешенных законом средств, что ведет к конфликту гражданско-правового и уголовного законодательства.
Для иллюстрации высокого налогового бремени как причины преступлений в
сфере налогообложения, рассмотрим
схему расчета чистой прибыли для предприятия с общей системой налогообложения, в котором работают 4 работника, на
декабрь 2025 г. (НДС 20%) при условии
выплаты всех необходимых налогов, сборов и страховых взносов.
Оценивая приведенные в табл. 3 бухгалтерские расчеты касательно объема доходов и расходов, можно прийти к заключению, что полученная чистая прибыль
(978 780 руб.) не позволяет предпринимателю вновь получить выручку в 5 млн руб.,
при условии того, что на вновь приобретаемую продукция или оказываемые услуги
будет произведена наценка в 50%. Это однозначно свидетельствует о том, что коммерсант будет сокращать расходную часть,
связанную с выплатой заработной платы,
либо увеличивать расходную часть, чтобы
уменьшить прибыль, или совершать иные
действия для уменьшения косвенного
налога (НДС) при реализации товаров, работ, услуг. Отсюда напрашивается вывод о
том, что бизнесмен для увеличения доход-
О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации, отдельные
законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений
законодательных актов Российской Федерации: фед. закон от 12.07.2024 г. № 176-ФЗ // Справ.-правовая
система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_480697/ (дата
обращения: 10.12.2025).
9
О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации, отдельные
законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу законодательных актов
(отдельных положений законодательных актов) Российской Федерации: фед. закон от 28.11.2025 г. № 425ФЗ // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_
LAW_520020/ (дата обращения: 10.12.2025).
8
193
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ности и с целью сохранения бизнеса будет
любыми приемами оптимизировать уплату
налогов, а попросту уклоняться всеми доступными способами, и в том числе незаконными, потому что выполнение всех
налоговых обязательств делает бизнес нерентабельным [21].
О правовых (законодательных) причинах написано немало работ и, по мнению
ученых, они состоят в терминологическом
несовершенстве ст.ст. 198–1994 УК РФ,
бланкетности норм, установленного предела неуплаченных налогов (сборов, страховых взносов) для привлечения к уголовной ответственности, вопросов освобождения от уголовной ответственности (ст. 761
УК РФ, ст. 762 УК РФ), аспектах судебной
пенализации. Например, согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ
от 26.11.2019 г. № 48 «О практике применения судами законодательства об ответственности за налоговые преступления»
следует обязательно устанавливать, какие
нормы законодательства о налогах и сборах
были нарушены, конкретизировать сроки
уплаты, определять, каким образом исчислялся период для определения размера.
Соответственно, некорректные отсылки,
информация, изложенная не в полном объеме, неоднозначность норм позволяют
лицу избежать уголовной ответственности,
т.к. все противоречия и неясности толкуются в пользу налогоплательщика. Аналогичная ситуация с установлением прямого
умысла, особенно когда действия виновного,
образующие состав преступления, предусмотренный ст.ст. 198–199 УК РФ формально соответствуют закону, либо действия (бездействие) были оценены односторонне в части применения налоговых
норм [13; 20]. Остается проблемным вопросом срок давности привлечения к уголовной ответственности за преступления,
предусмотренные ст.ст. 198–1994 УК РФ,
потому что большинство частей рассматриваемых норм являются преступлениями
небольшой тяжести, за исключением ч. 2
ст. 199 УК РФ, ч. 2 ст. 1991 УК РФ, ч. 2 ст.
1992 УК РФ. Все налоговые преступления
требуют длительных налоговых проверок,
а зачастую и экспертиз, соответственно,
истечение 2 лет со дня совершения уголовного преступления должно быть прекращено, если приговор не вступит в законную силу. Рассматриваемая ситуация со
временем приобретает настолько большую
актуальность, что уже Министерство финансов РФ предлагает проект изменения
законодательства,
предусматривающий
приостановку срока давности при предоставлении налогоплательщику отсрочки
или рассрочки по уплате налоговой задолженности10.
Еще одной правовой (законодательной) причиной является излишне мягкая
наказательная политика в отношении лиц,
совершивших налоговые преступления,
отсутствие негативных государственных
оценок и социального осуждения в отношении рассматриваемых деяний.
Таблица 3
Примерный расчет прибыли по предприятию
Выручка, тыс. руб.
Себестоимость выручки (50% наценки)
Расходы: в том числе
заработная плата 40 тыс. 4 чел.
налоги на з/п (30% ПФР+0,2% ФСС н/с)
прочие расходы 20% от выручки
Прибыль до налогообложения
Налог на прибыль (25%)
Чистая прибыль
Денежный поток
Тыс. руб.
НДС 20%
без НДС тыс. руб.
5 000,00
2 500,00
808,30
160,00
48,30
1 000,00
117,93
1187,10
833,33
416,67
30,00
-
4166,67
2083,33
778,30
160,00
48,30
970,00
1305,00
326,26
978,78
-
Источник: сост. автором.
В России хотят заморозить срок давности по налоговым преступлениям. URL: https://iz.ru/2024230/202601-14/v-rossii-khotiat-zamorozit-srok-davnosti-po-nalogovym-prestupleniiam (дата обращения: 17.01.2026).
10
194
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
За последние несколько лет известность получило только дело Е.О. Блиновской, которая уклонилась от уплаты налогов на сумму 918 млн рублей. К слову,
Е.О. Блиновской было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 198 УК РФ, п. «б» ст. 1741
УК РФ, ч. 1 ст. 187 УК РФ, однако на момент вынесения приговора по ч. 2 ст. 198
УК РФ истек срок давности (ст. 78 УК РФ).
Чтобы понять наказательную политику государства в отношении деяний, посягающих на систему налогообложения,
следует обратиться к вопросам судебной
пенализации по ст.ст. 198–1993 УК РФ.
Судебная пенализация обязательно предусматривает назначение судами мер уголовно-правового воздействия к лицам,
совершившим преступления [7, с. 6–7; 19,
с. 19]. Изучение отдельных аспектов пенализации позволяет оценить подходы к
наказательной политике государства в отношении налоговых преступлений.
Ознакомившись с данными, приведенными в табл. 4, можно прийти к следующим
суждениям: 1) наказание, связанное с лишением свободы в отношении лиц, совершивших преступления, предусмотренные
ст. 198–1992 УК РФ занимает 4,8% в общем
объеме назначенных уголовных наказаний;
2) в 2024 г. доля лиц, осужденных к лишению свободы по ст.ст. 198–1992 УК РФ, составила 1,3%, что свидетельствует о невысокой оценке опасности со стороны государства рассматриваемых преступлений;
3) штраф является преобладающим основным видом наказания, его доля в среднем
составляет 52,8%; 4) достаточно часто виновные лица освобождаются от уголовной
ответственности на основании ст. 762 УК
РФ с назначением судебного штрафа (гл.
152 УК РФ). Возникает резонный вопрос об
эффективности уголовно-правовой превенции, в отношении деяний, предусмотренных ст.ст. 198–1994 УК РФ. Исходя из
политики судебной пенализации, стоит
рассматриваемые составы отнести к административным правонарушениям с сохранением, а, может, даже увеличением штрафов за их совершение [3, с. 49; 4, с. 33].
Одну из значимых генерирующих причин
выполняют нравственно-психологические.
В их перечне можно выделить дефекты
правосознания и налоговой культуры, присущие как должностным лицам органов
управления, так и налогоплательщикам
[17; 24].
Таблица 4
Количество осужденных по ст.ст.
УК РФ и назначенных видах
уголовного наказания за период 2020–2024 гг.
198–1992
от 1–2 лет
от 2–3 лет
от 3–5 лет
от 5–8 лет
Штраф
Исправительные работы
Обязательные работы
Принудительные работы
Условное осуждение
Конфискация имущества
Судебный штраф
346
320
329
344
294
до 1 года
2020
2021
2022
2023
2024
Всего
Всего осужденных
Лишение свободы
25
20
16
16
4
1
5
0
0
0
13
5
11
8
2
6
6
2
3
2
4
2
3
4
0
1
2
0
1
0
173
163
184
178
164
0
1
0
1
0
0
1
0
0
0
0
0
1
3
6
81
83
85
90
80
0
8
0
0
1
153
150
129
125
65
Источник: Информация взята из ведомственного статистического наблюдения Судебного департамента
при Верховном Суде РФ (форма № 10.1): Отчет о числе привлеченных к уголовной ответственности и
видах уголовного наказания за 12 месяцев 2020, 2021, 2022, 2023, 2024 гг. // Судебный департамент при
Верховном Суде Российской Федерации. URL: https://cdep.ru/?id=79 (дата обращения: 30.12.2025).
195
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Ориентированность предпринимателей
на получение прибыли любой ценой, коррупционные связи между малым, средним,
крупным бизнесом и налоговыми структурами, доминирующая корыстная мотивация во всех сферах социальной жизни, непризнание обществом массовости налоговых правонарушений тревожным сигналом для существования государства порождают нормальность и допустимость
любых действий по уклонению от уплаты
налогов, сборов и страховых взносов.
Стоит отметить еще один важный факт –
представители среднего бизнеса, не говоря
уже о крупном, относятся к муниципальной или региональной элите, что значительно затрудняет их привлечение к уголовной ответственности за налоговые преступления.
Изучение основных признаков лиц, совершивших налоговые преступления, показывает, что это преимущественно мужчины – 82%, средний возраст 41,4 года,
имеющие профессиональное среднее и
высшее образование – 83,4%, они прекрасно ориентируются в юридических и
экономических вопросах, потому что являлись руководителями организаций –
82,95%, либо бухгалтерами – 8,4% [11; 12].
Все это направляет на мысль, что рассматриваемая категория преступников относится к социально-экономической группе
населения с материальным достатком
выше среднего, среди них самый низкий
процент ранее судимых, у большинства в
период отбывания наказания сохраняется
семья – 48,6%.
При изучении причин налоговых преступлений в январе-феврале 2025 г. проводилось анкетирование 250 обучающихся
на последних курсах магистерских программ направления подготовки 40.03.01
«Юриспруденция» и 38.03.01 «Экономика» очной и заочной форм обучения.
Цель состояла в выяснении правовой позиции относительно социальной опасности
преступлений, предусмотренных ст.ст. 198–
199 УК РФ и уголовного наказания за их
совершение. В результате была получена
следующая информация: 1) только 56,0%
опрошенных посчитали неуплату налогов,
сборов, страховых взносов преступлением;
2) студенты, полагающие, что уклонение
от уплаты налогов однозначно является
криминальным деянием (преимущественно
юристы – 52,1%), полагают, что рассматриваемые нормы (ст. 198–199 УК РФ)
должны относиться к категории преступлений небольшой тяжести (80%); 3) 26,8%
респондентов, посчитавших, что деяния,
предусмотренные диспозициями ст.ст. 198–
199 УК РФ не являются преступлениями,
предлагают отнести такие действия-бездействие к административным правонарушениям, а 17,2% признают их гражданскои арбитражно-правовыми спорами; 4) в качестве основного наказания к ст.ст. 198–
199 УК РФ респонденты преимущественно
видят штраф – 51,2%, обязательные работы – 34,4%, исправительные работы –
27%, ограничение свободы и принудительные работы – 24,6%, кроме того, в качестве
иных мер уголовно-правового характера
опрошенные предложили применять конфискацию имущества – 39,0%, и судебный
штраф 22,2%.
В целом, управленческие причины
налоговых преступлений обусловлены некомплектом сотрудников полиции в подразделениях экономической безопасности
и противодействия коррупции. Криминальные деяния в сфере налогообложения
– это исключительно выявляемые преступления, поэтому для их сыска и сбора доказательств требуются подготовленные специалисты. Еще важным фактором остается
проблема должного образования работающих в подразделениях ОБЭПиК МВД России, которое в большинстве своем является исключительно юридическим, либо
экономическим. Сложившаяся ситуация
затрудняет для юристов понимание бухгалтерских и налоговых, уловок, используемых предпринимателями для уклонения
от налогообложения. А у экономистов она
влияет на способность правильно квалифицировать и собирать доказательства для
привлечения к уголовной ответственности.
Представляется правильным, чтобы такие
сотрудники получали дополнительное образование по направлению деятельности в
очной форме, не менее 1 года, углубленно
196
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
изучая бухгалтерский учет, налоговое
право, уголовное право, криминалистику.
Еще одной причиной остаются достойные
заработные платы, бонусы, льготы для
всех работающих в сфере противодействия
налоговым преступлениям.
В заключение стоит отметить и нерешенную проблему системного и массового
изучения причин преступлений в России,
создающую предпосылки необдуманной и
хаотичной уголовно-правовой и криминологической политики, преимущественно
опирающейся на репрессию. Названные в
статье причины на самом деле устранимы.
Вопросы формирования налоговой культуры и правосознания решаются при наличии соответствующей заинтересованности
у органов власти, которые могут посто-
янно демонстрировать, куда и на какие
цели расходуются налоги, сборы и страховые взносы. Население, которое будет видеть и понимать эти процессы, при наличии соответствующей пропаганды и образовательных программ в итоге будет негативно воспринимать криминальную деятельность в области налогообложения. Законодательные и управленческие аспекты
также легко подлежат корректировке при
наличии политической воли и желания.
Налоговая политика может оставаться такой же либо изменяться в сторону смягчения при наличии внешних и внутренних
факторов при условии, что собираемость
налогов будет обеспечиваться эффективно
и разумно соответствующими субъектами.
ЛИТЕРАТУРА
1. Агузарова Ф.С., Абаева К.А. Расследование преступлений в сфере налогообложения.
Уфа, 2023. 94 с.
2. Агузарова Ф.С. Налоговые преступления в Российской Федерации: понятие,
оценка, проблемы выявления // Вестник Северо-Осетинского государственного университета им. К.Л. Хетагурова. 2024. № 4. С. 208–215.
3. Батюкова В.Е. К вопросу о применении наказаний за налоговые преступления //
Проблемы экономики и юридической практики. 2018. № 6. С. 48–49.
4. Батюкова В.Е. Современная уголовно-правовая политика в сфере налоговых преступлений // Вестник Московского университета МВД России. 2023. № 6. С. 32–34.
5. Безбородов Д.А. Уголовно-правовая характеристика налоговых преступлений.
СПб., 2012. 120 с.
6. Борисов А.В. К вопросу о факторах, детерминирующих совершение налоговых
преступлений в строительной сфере // Вестник Академии Следственного комитета РФ.
2015. № 1 (3). С. 66–70.
7. Валеев М.Т. Свойства уголовного наказания в свете теории пенализации: автореф.
дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2005. 28 с.
8. Вальтер А.В. Налоговые преступления – характеристика и способы противодействия // Аграрное и земельное право. 2019. № 5 (173). С. 143–150.
9. Ведров С.Ю. Налоговые преступления: причины, условия и пути решения //
NovaInfo.Ru. 2021. № 129. С. 55–57.
10. Выволокина Е.С. Причины совершения налоговых преступлений // Перспективы
интеграции науки и практики. 2014. № 1. С. 193–196.
11. Гришко Л.Е., Прысь И.Е. Личность осужденного за экономические преступления:
на примере личности осужденных за налоговые преступления // Человек: преступление
и наказание. 2018. Т. 26. № 4. С. 470–475.
12. Дьяконов В.В. Личность преступников, совершающих преступления в налоговой
сфере // Общество: политика, экономика, право. 2008. № 2. С. 118–124.
13. Есаков Г.А. Саушкин Д.В. Умысел в налоговых преступлениях и конструкция
продолжаемого преступления // Уголовное право. 2020. № 4. С. 15–20.
14. Исмаилов Э.Э. Отграничение налоговых преступлений от смежных составов //
Актуальные проблемы государства и права. 2021. Т. 5. № 20. С. 729–740.
197
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
15. Карданов Р.Р., Симонова С.В. К вопросу уголовной ответственности за преступления в сфере налогообложения // Проблемы экономики и юридической практики. 2022.
Т. 18. № 3. С. 258–261.
16. Касницкая И.Ю. Уголовно-правовая характеристика преступлений в сфере налогообложения: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Тюмень, 2008. 21 с.
17. Лысаченко И.С., Захарян А.В. Налоговые преступления: неуплата налогов в России // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2023. № 4-2 (79).
С. 37–39.
18. Никитина И.А. Преступления в сфере экономической деятельности. Томск: Издво Томского гос. ун-та. 2020. 320 с.
19. Репецкая А.Л. Виновное поведение потерпевшего и принцип справедливости в
уголовной политике. Иркутск, 1994. 151 с.
20. Роженцов Н.С. Заблуждение, злоупотребление, правонарушение и преступление: подходы в правоприменении по делам о налоговых преступлениях // Уголовное
право: стратегия развития в XXI веке. 2024. № 4. С. 190–198.
21. Сафохина Е.А. Особенности налоговых преступлений на современном этапе //
Криминологический журнал. 2023. № 2. С. 191–194.
22. Сеитов Б.Т. О минимизации причин налоговых преступлений // Общественная
безопасность, законность и правопорядок в III тысячелетии. 2021. № 7-1. С. 95–103.
23. Солоничкин А.В. Проблемы квалификации преступлений в сфере налогообложения // Юридический вестник Дагестанского государственного университета. 2024. Т. 52.
№ 4. С. 114–122.
24. Струков К.В. Повышение налоговой культуры как важный фактор снижения
уровня налоговых преступлений в России // Судебная власть и уголовный процесс. 2020.
№ 2. С. 61–65.
198
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 199–211
© А.И. Тамбовцев, Н.В. Павличенко, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.71.23.023
EDN AQYLEM
УДК 351.745.7
А.И. Тамбовцев, Н.В. Павличенко
Природа получаемой информации как основание
для классификации оперативно-розыскных мероприятий
Андрей Иванович Тамбовцев – доцент кафедры оперативно-разыскной деятельности в ОВД, СанктПетербургский университет МВД России, доктор юридических наук, доцент, г. Санкт-Петербург;
https://orcid.org/0009-0004-9418-7060; bestcopat@mail.ru
Николай Владимирович Павличенко – профессор кафедры уголовного права и процесса, Сочинский
институт (филиал) РУДН им. Патриса Лумумбы, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный
юрист РФ, г. Сочи; https://orcid.org/0000-0001-7889-4743; pavlichenko.pro@mail.ru
Аннотация. В статье рассматривается природа (характер) информации, получаемой при
проведении оперативно-розыскных мероприятий как потенциальное основание для их классификации. Авторами констатируется наличие объективной сущностной разницы между
природой информации и обусловленной этим спецификой используемого оперативнорозыскного инструментария для ее обнаружения, фиксации и изъятия при проведении различных ОРМ. В заключение авторами обосновывается вывод о возможности классификации
оперативно-розыскных мероприятий в зависимости от природы получаемой информации,
а также предлагается собственная классификация.
Ключевые слова: оперативно-розыскная деятельность; оперативно-розыскные мероприятия; природа (характер) получаемой информации; информация коммуникативной природы; информация материальной природы; техническая информация; цифровая информация.
Для цитирования: Тамбовцев А.И., Павличенко Н.В. Природа получаемой информации как основание для классификации оперативно-розыскных мероприятий // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 199‒211.
A.I. Tambovtsev, N.V. Pavlichenko
The Nature of Information Received as the Basis
for Classifying Operational-Search Activities
Аndrei Tambovtsev – Associate Professor, the Department of Internal Affairs Bodies Operational and Investigative
Activities, Saint-Petersburg University of Ministry of Internal Affairs of Russia, Doctor of Law, Associate
Professor, St. Petersburg; https://orcid.org/0009-0004-9418-7060; bestcopat@mail.ru
Nikolay Pavlichenko – Chief Researcher, the Research Institute of the Federal Penitentiary Service of
the Russian Federation, Doctor of Law, Professor, Honored Lawyer of the Russian Federation, Moscow;
https://orcid.org/0000-0001-7889-4743; pavlichenko.pro@mail.ru,
Annotation. The article examines the nature of information received during operational search
activities as a potential basis for classification thereof. The authors state the existence of an objective
essential difference between the nature of the information and the resulting specificity of the
operational investigative tools used for detection, recording and seizure thereof when conducting
various operational investigative activities. In closing the authors substantiate the conclusion about
the possibility of classifying operational search activities depending on the nature of the information
received with the authors’ own classification being proposed.
Keywords: operational search activities; operational search measurers; the nature of
information received; communicative information; material information; technical information;
digital information.
199
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Несмотря на то, что ст. 1 «Оперативнорозыскная деятельность» Федерального
закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об
оперативно-розыскной деятельности» 1
(далее – закон об ОРД) декларирует, что
оперативно-розыскная деятельность (далее – ОРД) осуществляется посредством
проведения оперативно-розыскных мероприятий (далее – ОРМ), многие правоведы
и в том числе авторы настоящей работы
высказывают вполне уместные и обоснованные сомнения в абсолютной безупречности этого посыла. Даже самый примитивный содержательный анализ ОРМ, перечисленных в ст. 6 «Оперативно-розыскные мероприятия» закона об ОРД, показывает, что такие заявленные в законе цели,
как защита жизни, здоровья, собственности, обеспечение безопасности и пр. не могут быть достигнуты только «посредством
проведения» названных в указанной статье
оперативно-розыскных мероприятий. Очевидно и труднооспоримо, что большинство ОРМ, имея разведывательно-познавательный характер, нацелены, прежде
всего, на получение оперативно-значимой
для решения задач ОРД информации.
А вот ее последующая реализация уже способствует и решению задач, и достижению
целей оперативно-розыскной деятельности. Сказанное ярко и убедительно доказано в работах профессора В.К. Зникина,
считающего, что ОРД представляет собой
именно систему добывания и собирания
фактической оперативной информации [5;
6; 7, с. 19].
Как мы указывали ранее, «информация
лежит в основе всей работы оперативных и
следственных подразделений и является
залогом их успеха. Достаточно сказать, что
лексическая единица «информация» в разных падежных формах 37 раз встречается
в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности». Именно на ее добывание, проверку и реализацию направлена оперативно-розыскная деятельность
для достижения своих (и судопроизводства в целом) основных целей» [21, с. 6].
Считаем возможным и целесообразным
положить данный тезис в основу наших
дальнейших рассуждений о классификации оперативно-розыскных мероприятий
по характеру (природе) получаемой в процессе их проведения информации.
Но что именно понимается под информацией в оперативно-розыскной деятельности вообще и в оперативно-розыскных
мероприятиях, в частности? Содержательный анализ наименований оперативно-розыскных мероприятий в ст. 6 закона об
ОРД указывает, что они могут иметь отношение к сведениям, документам, самым
разнообразным объектам материального
(живого и неживого) мира, к событиям, лицам и мн. др. На это же указывает обширная и вариативно-бесконечная оперативнорозыскная практика и исследования ученых [1; 10; 12; 24; 26]. И это следует признать объективным! То есть логично предположить, что информацию в контексте
нашего исследования следует определять с
наиболее обобщенных, философских воззрений в виде «предметов и явлений окружающего мира (бытия) и их многообразного отражения в пространстве или сознании людей».
Однако, учитывая, что оперативно-розыскная деятельность (и ее неотъемлемый
структурный элемент – ОРМ) является всетаки составляющей социально-правового
института юриспруденции, со свойственными ему специфическими и строгими
терминологическими и понятийными требованиями – «использование терминов с
четким и строго очерченным смыслом;
употребление слов и выражений обычно в
более узком или специальном значении по
сравнению с тем, какое они имеют в общелитературном языке; использование слов и
выражений в прямом и первичном их значении; отказ от двусмысленных и многозначных терминов; единство применяемой
терминологии ко всему законодательству…» [28, с. 23], следует озадачиться вопросом, а допустим ли подобный обобщающий философский подход к определению содержания понятия «информация»
применительно к ОРД и ОРМ?
Об оперативно-розыскной деятельности: фед. закон от 12.08.1995 г. № 144-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. 14 августа. № 33. Ст. 3349.
1
200
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
Обратимся к правовому первоисточнику в области информации и ее обращения в социуме – Федеральному закону от
27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»2 (далее – Закон об информации 2006 г.). Статья 2 «Основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе» определяет информацию
как «сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления». То
есть законодатель в данном случае рассматривает информацию в ее «узком» значении – «сведения, данные», что в контексте наших рассуждений представляется неприемлемым или, как минимум, полемичным. Позитивным же (и практико-перспективным!) в этой краткой дефиниции нам
видится лишь указание законодателя на
любую форму представления таких сведений, что в свете бесконечного спора представителей ОРД и уголовного процесса о
возможности использования в уголовном
судопроизводстве оперативной информации, представляется весьма важным.
Давая в свете наших рассуждений ретроспективную оценку правовому предшественнику Закона об информации 2006 г. –
Федеральному закону от 20 февраля 1995 г.
№ 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации»3 (далее – закон
об информации 1995 г.), можно отметить
некоторую двойственность и его норм, интересных нам.
С одной стороны, ст. 2 «Термины,
используемые в настоящем Федеральном
законе, их определения» данного закона
определяла информацию практически
идентично ныне действующему закону –
«сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо
от формы их представления». То есть здесь
понятие информации также давалось в «узкой» форме.
Но, с другой стороны, в этой норме
присутствует важнейшее для нашей работы обстоятельство – указание на категории сведений (информации), а именно «о
лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах», что фактически есть их
официальная легитимизация, введение
определенных характеристик понятия «информация» в юридический оборот.
Следует отметить, что в науке оперативно-розыскной деятельности и в ее академической среде именно указанные категории – «лица», «события / факты» и
«предметы» являются объектами учета
[17; 22; 25]. Обращаем внимание, что не
только сведения обо всем указанном, а в
том числе и сами объекты! На это же косвенно указывают и существующие формы
учетов, предполагающие хранение не
только сведений в виде информации (записей) в журналах, карточках, делах оперативного учета, базах данных и пр., но
также и материальной информации – фотовидеотеки, пулегильзотеки, следотеки, фонотеки, коллекции [15, с. 65].
Правоприменительная оперативно-розыскная практика также убедительно и
очень разнообразно свидетельствует, что
помимо собственно сведений о чем-то, в
процессе проведения ОРМ отыскивается
(получается) информация и сугубо материальной природы – следы и орудия преступлений, похищенное имущество, документы с признаками подделки, автомототранспортные средства, живые люди
(например, разыскиваемые преступники
или пропавшие без вести4), трупы, биологические объекты, компьютерные программы и файлы, разнообразные события и
многое другое, имеющее значение как для
Об информации, информационных технологиях и о защите информации: фед. закон от 27.07.2006 г.
№ 149-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. 31 июля. № 31 (часть I). Ст. 3448.
3
Об информации, информатизации и защите информации: фед. закон от 20.02.1995 г. № 24-ФЗ // Собрание
законодательства Российской Федерации. 1995. 20 февраля. № 8. Ст. 609.
4
Здесь мы осознанно не называем такую весьма значительную категорию, как «очевидцы» или потенциальные свидетели. Если в случае розыска преступника, объявленного в розыск или лица, пропавшего без
вести, целью (объектом) розыска является именно сам разыскиваемый, то в случае проведения ОРМ по
установлению очевидцев, конечной целью является не сам очевидец, а информация, которой он, вероятно,
обладает (отмечено нами – А.Т., Н.П.).
2
201
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
решения задач ОРД, так и в целом – уголовного судопроизводства.
В контексте сказанного информацию
вообще и применительно к ОРД и ОРМ в
частности следует рассматривать с самых
широких философских точек зрения, как
любое и в том числе – чувственное, коммуникативное, абстрактно-теоретическое и
пр. отражение Бытия, под которым понимаются «… и материальные вещи, и все
процессы (физические, химические, геологические, биологические, социальные,
психические, духовные), это их свойства,
связи и отношения. Плоды самой буйной
фантазии, сказки, мифы и даже бред сумасшедшего…» [18, с. 223]. Именно бытие во
всех своих бесконечных (в том числе – событийных, материальных, коммуникативных, знаково-информативных, цифровых /
кодовых, документальных, а также зафиксированных в виде сведений на каких-либо
носителях) проявлениях определяет многообразие видов информации, на что мы
ранее указывали в своих работах [19].
Итак, рассматривая оперативно-розыскные мероприятия с позиции природы (характера) получаемой информации, оптимально и рационально по аналогии с видами (идеальные и материальные) следов в
традиционной «классической» криминалистике [11, с. 64–65], информацию, получаемую в ходе проведения ОРМ, тоже разделить на эти два наиболее значимых и обширных вида. Идеальная – находящаяся в
сознании человека в виде образов, знаний,
представлений, замыслов о чем-то и материальная – представленная широчайшим
многообразием объектов материального
(живого и неживого, естественного и искусственного) мира и их отражениями друг
в друге независимо от размеров и агрегатного состояния (в судопроизводстве это в
основном вещественные доказательства,
но не только).
Полагаем, что выдвинутое и обоснованное на заре криминалистики (более 100
лет назад) деление следов на две указанные
категории объективно не учитывало свойственные настоящему времени тенденции
развития техники (механики, радио, физики, химии и пр.), а также цифровых и
компьютерных технологий с присущими
им способами возникновения, передачи,
хранения цифровой информации и процессами следообразования при этом ввиду их
банального отсутствия в то время.
На основании сказанного мы считаем
целесообразным и допустимым материальную информацию разделить на:
- сугубо материальную (состоящую из
молекул, атомов и клеток), которая может
быть описана законами элементарной физики, органической и неорганической химии, зоологии, биологии, анатомии и т.п.;
- техническую (состоящую из фиксируемых техническими устройствами сигналов, технических параметров / характеристик объектов или явлений, недоступных органам чувств человека), которая может быть описана законами электродинамики, электротехники, теплодинамики, радиофизики и т.п.;
- цифровую (состоящую из цифровых
кодов и математических формул), которая
может быть описана законами математики,
кибернетики, программирования, криптографии и т.п.
То есть, учитывая сказанное, информацию, получаемую в процессе проведения
оперативно-розыскных мероприятий, ц
елесообразно делить на вышеописанные
четыре вида – идеальная, материальная,
техническая и цифровая.
Однако нельзя не учитывать тот факт,
что любое (даже с использованием специальной техники) оперативно-розыскное
мероприятие осуществляется исключительно живым человеком, а потому рассуждать о видах получаемой им информации невозможно без учета способов (каналов) получения им информации, каковых у
любого человека всего два – чувственный
и коммуникативный. В контексте сказанного считаем нужным указать на следующее. Чувственная информация может быть
получена и, что более важно, правильно
интерпретирована реципиентом лишь в
том случае, если у него имеется предшествующий опыт чувственного восприятия
чего-то идентичного, аналогичного или
похожего, с чем можно сравнивать, сопоставлять, отождествлять воспринимаемый
объект или явление (или их признаки). Или
же у реципиента имеются теоретические
202
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
знания, описание чувственно воспринимаемых характеристик искомой информации,
которые могут быть обнаружены им. Так,
в пестрой многоликой толпе оперативный
сотрудник идентифицирует разыскиваемого преступника по приметам внешности
(словесному портрету) или незнакомого
ему карманного вора по поведенческим
признакам, свидетельствующим о попытке
совершить карманную кражу.
При этом чувственная информация,
воспринимаемая человеком, в его сознании становится идеальной. Другое просто
невозможно! Помимо этого, воспринимаемая лицом чувственная информация может
отразиться в окружающем мире материальными следами (более или менее устойчивыми) или же может быть зафиксирована реципиентом технически (фото, видео, аудио) и документально (акт, протокол, объяснение и пр.).
На основании изложенного представляется бесспорным, что материальная информация (материальный объект) изначально может быть обнаружена в основном только чувственно:
- посредством зрения обнаруживается
видимый (в силу размеров и состояний)
объект;
- слухом – кричащий о помощи человек, наличие посторонних в закрытом помещении, работающий механизм;
- обонянием – наличие разлагающихся
останков, прекурсоров, технических жидкостей и пр.;
- осязанием – что-то, скрываемое под
одеждой, в мутной непрозрачной воде;
- на вкус – устанавливается тот или
иной продукт или вещество5.
Определенные материальные объекты,
которые в силу своих сущностных характеристик или условий среды не могут быть
обнаружены «примитивными» органами
чувств человека – бесцветный или в ничтожных концентрациях запах (газ), микрочастицы, биологические (потожировые
следы), бактерии и пр., могут быть обнаружены более сильными органами чувств
служебных животных (служебно-розыскных собак), либо с помощью специальных
криминалистических и / или специальных
оперативно-технических средств, представляющих собой «более развитые и усиленные технические аналоги органов
чувств и конечностей человека» – щупы,
металлодетекторы, газоанализаторы, микроскопы и т.п. Однако следует признать,
что даже при использовании вспомогательных технических средств обнаружение материальной информации является
чувственным. Исключением из этого
можно считать результат некой мыслительной деятельности человека, в результате которой он на основании анализа
неких «сопутствующих» сведений (характеристик, обстоятельств, условий и пр.)
приходит к выводу об обязательном наличии (появлении) какого-то материального
объекта в определенном месте и времени.
Ярким примером этого может служить история открытия астрономами планет
Нептун и Плутон 6 . Однако же, непосредственным подтверждением предположений (теории) выступает все равно последующее физическое обнаружение искомого
объекта.
Информация же, получаемая человеком в процессе коммуникации, изначально
является идеальной. Хотя здесь необходимо понимать, что коммуникация есть
сложный психологический процесс, включающий не только вербальное, то есть устное или письменное общение, но и невербальное – посредством жестов, мимики,
Справедливости ради следует отметить, что среди всех оперативно-розыскных мероприятий во всех их
вариантах нет ни одного, основанного на использовании такого чувства, как вкус. Хотя, несомненно, сам
метод тестирования чего-либо на вкус может применяться при проведении отдельных ОРМ, например,
при проверочной закупке. (отмечено нами – А.Т., Н.П.).
6
В 1840-е годы Урбен Леверье с помощью ньютоновой механики предсказал положение тогда ещё не
открытой планеты Нептун на основе анализа возмущений орбиты Урана. Последующие наблюдения за
Нептуном в конце XIX в. заставили астрономов предположить, что, помимо него, на орбиту Урана влияет
и другая планета. В 1906 г. Персиваль Лоуэлл, состоятельный житель Бостона, основавший в 1894 г.
обсерваторию Лоуэлла, инициировал обширный проект по поиску девятой планеты Солнечной системы,
которой он дал имя «Планета X». URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Плутон (дата обращения: 28.12.2025).
5
203
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
тона голоса и пр. Разумеется, подобная невербальная информация, проявляемые собеседником эмоции и реакции также получаются посредством органов чувств и далее уже анализируются / интерпретируются реципиентом в соответствии с его
знаниями, опытом, интеллектом и пр.
Дальнейшие рассуждения о видах информации мы будем вести именно с учетом
указанных особенностей.
Говоря об идеальной информации, мы
понимаем под ней, то, что УЖЕ имеется в
виде каких-то мыслительных образов, воспоминаний, представлений о чем-то в сознании человека (субъекта) или то, что
формируется в его сознании в процессе
мыслительной деятельности, как какая-то
идея, план, замысел, алгоритм, формула и
пр. Но при этом считаем необходимым всетаки разделять идеальную информацию на
два подвида (подгруппы).
1. Информация, получаемая посредством органов чувств (т.е. непосредственно
самим субъектом / исполнителем), и приводящая к созданию у него мыслительного
образа при проведении практически любого оперативно-розыскного мероприятия,
помимо возможного получения и иных видов информации – обнаружения лиц, предметов, компьютерных файлов и пр. Условно
такую информацию можно назвать «первичной», так же, как и ее носителя.
2. Информация, получаемая субъектом /
исполнителем коммуникативно от лица,
ранее получившего эту информацию любым способом из всех вышеназванных.
Условно такую информацию и ее носителя
можно назвать «вторичной», и она может
быть только идеальной.
Особенности этих двух видов идеальной информации в том, кем и в каких условиях эта информация получена, что определяет возможность ее дальнейшего использования в оперативно-тактических и
процессуальных целях в соответствии с
оперативно-розыскным и уголовно-про-
цессуальным законодательством.
Так, если первичная идеальная информация получена гласным оперативным сотрудником, должностным лицом ОВД или
иным участником, готовым и способным в
силу своего профессионального и ситуативного оперативно-розыскного статуса
выступать в качестве свидетеля в уголовном судопроизводстве, то такая информация может «вовлекаться» в уголовный процесс путём дублирования оперативно-розыскного мероприятия аналогичным ему
следственным действием, т.е. – непосредственного допроса данного лица о всех интересующих следователя (судью) обстоятельствах по существу дела и обстоятельствах ОРМ (получения информации).
Если же такая первичная информация
получена штатным негласным сотрудником, но содержание информации может
быть предано огласке (рассекречено) без
угрозы расшифровки негласных сил,
средств и методов ОРД, составляющих
Государственную тайну в соответствии с
законом РФ от 21 июля 1993 г. № 5485-I
«О государственной тайне»7 (далее – Закон
о Государственной тайне), то такая информация передается в уголовное судопроизводство в соответствии с требованиями
«Инструкции о порядке предоставления
результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд», утвержденной совместным приказом МВД России, МО России,
ФСБ России, ФСО России, ФТС России,
СВР России, ФСИН России, ФСКН России, СК России от 27 сентября 2013 г.
№ 776/703/509/507/1820/42/535/398/68 8 .
В соответствии с п. 4 указанной Инструкции «результаты ОРД, которые соответствуют установленным настоящей Инструкцией требованиям, могут:
- служить поводом и основанием для
возбуждения уголовного дела;
- быть использованы для подготовки и
осуществления следственных и судебных
действий, предусмотренных УПК РФ;
О государственной тайне: закон РФ от 21.07.1993 г. № 5485-I // Российская газета. 1993. 21 сентября. № 182.
Приказ МВД России, МО России, ФСБ России, ФСО России, ФТС России, СВР России, ФСИН России,
ФСКН России, СК России от 27.09.2013 г. № 776/703/509/507/1820/42/535/398/68 «Об утверждении
Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания,
следователю или в суд» // Собрание законодательства Российской Федерации 2013. № 26. Ст. 3207.
7
8
204
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
- использоваться в доказывании по
уголовным делам в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств».
Как правило, в качестве доказательств
в суде используются оперативно-служебные или процессуальные документы, содержащие письменно изложенные сведения, полученные при проведении ОРМ.
Непосредственный исполнитель участия в
уголовном судопроизводстве обычно не
принимает.
Что же касается вторичной информации, то при ее оценке используются положения п. 2 ч. 2 ст. 75 «Недопустимые доказательства» УПК РФ, относящие к недопустимым доказательствам «показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности».
Здесь необходимо уточнить, что до недавнего времени возможность опосредованного представления в суде информации полученной в ходе негласных или легендированных ОРМ была ограничена положениями ч. 2 ст. 75 «Недопустимые доказательства» УПК РФ, согласно которым недопустимыми доказательствами являются показания свидетеля, основанные на догадке,
предположении, слухе, а также показания
свидетеля, который не может указать источник своей осведомлённости. Во все времена это являлось серьезной прикладной
проблемой, активно, но, увы, безрезультатно обсуждаемой правоведами [4]. В настоящее же время ситуации радикально изменилась. Конституционный Суд России в
своем определении от 27 января 2022 г.
№ 186-О9 фактически декларировал допустимость процессуального и судебного использования такого доказательства, как
оперативная информация, предоставляемая сотрудником оперативного подразде-
ления в процессе его допроса. Данное решение Конституционного Суда РФ, несомненно, является инновационным в части
процессуальной оценки доказательств вообще и результатов ОРД в частности, опровергающим, казалось бы, еще недавно
незыблемые процессуальные постулаты о
недопустимости использования оперативной информации в качестве доказательств
в уголовном судопроизводстве. Основой
позиции Конституционного Суда является
факт того, что невозможность свидетеля
(оперативного сотрудника) назвать источник своей осведомленности обусловлена не
его (источника) неизвестностью, а то, что
сведения о нем в соответствии с законом
об ОРД и законом РФ от 21 июля 1993 г.
№ 5485-I «О государственной тайне» (далее – Закон о государственной тайне) составляют эту самую государственную
тайну и не подлежат огласке.
В то же время все сказанное об идеальной информации не дает ответа на следующий вопрос: К какому виду отнести и как
рассматривать информацию о некоем происходящем в настоящее время событии, но
никем не наблюдаемом? Ведь информации
о нем нет в сознании ни у кого и, возможно, не будет зафиксировано никаким
техническим устройством ни на каком носителе. Какую объективную природу
имеет информация об этом событии? Да,
событие может отразиться в окружающем
мире самыми разнообразными идеальными, материальными и цифровыми следами. Но это лишь его отражения! Какова
же сущностная информационно-субстанциональная природа самого события, как
некоего явления? Казалось бы, далекий от
ОРД философский (и даже в некоторой
степени – риторический, т.е. не требующий ответа) вопрос. Однако нам представляется это совсем не так! Понимание природы явления способно указать на инструменты его познания, фиксации, получения
Определение Конституционного Суда РФ от 27.01.2022 г. № 186-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Цуркан Карины Валерьевны на нарушение ее конституционных прав пунктом 2
части второй статьи 75, статьей 89 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и частью
первой статьи 12 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности"».
URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-konstitutsionnogo-suda-rf-ot-27012022-n-186-o/ (дата обращения:
28.12.2025).
9
205
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
информации о нем. К сожалению, у авторов нет ответа на ими же поставленный вопрос. Пока нет…
Что касается материальной информации, то она представляет собой материальные объекты независимо от их размера, агрегатного состояния и консистенции, способные к чувственному или инструментальному обнаружению (фиксации и /или
изъятию) и естественному или искусственно поддерживаемому нахождению в
относительно устойчивом (неизменном)
состоянии в течение времени, достаточного для решения задач уголовного судопроизводства. Необходимо понимать, что
в процессе проведения ОРМ, как и в процессе аналогичных им следственных действий, материальные объекты (материальная информация) находят свое дополнительное отражение (дублирование) как в
иных формах материальной информации –
протоколы, акты, справки, сводки и иные
оперативно-служебные документы, так и в
идеальной – образы в сознании участников, которые в дальнейшем могут быть
опрошены / допрошены. Кроме того, один
материальный объект может содержать в
себе (или на себе) иной материальный объект совершенно иной этимологии – на перчатках преступника могут иметься микрочастицы краски взломанного сейфа, на
пуле или ноже может находиться кровь
жертвы; в останках человека могут находиться иные химические вещества (яд, алкоголь, наркотики и пр.). Более того, материальный объект может содержать в себе
цифровую (то есть иной природы) информацию – компьютерная программа или
файлы на материальном носителе (флешке,
CD-диске и пр.). В связи с этим обнаружение и изъятие одного материального объекта при проведении ОРМ может являться
не самоцелью, а быть лишь одним из эта-
пов (в том числе – начальным), промежуточной задачей оперативно-розыскной деятельности или всего процесса уголовного
судопроизводства.
В свете сказанного интересным представляется анализ оперативно-розыскного
мероприятия «Проверочная закупка» с позиции оценки природы получаемой при
этом информации. За очень незначительными исключениями, современные исследователи этого ОРМ, совершенно справедливо и правильно отмечают возможность
приобретения в процессе ее проведения не
только предметов и веществ, но и услуг,
как легальной, так и нелегальной сфер [9;
13; 14; 23; 27]. Двуединой целью такого
ОРМ является одновременное документирование самого факта продажи преступником предмета сделки и создание вещественного доказательства в виде проданного преступником (купленного исполнителем) предмета, представляющего собой
как раз материальную информацию10. Однако в случае проверочной закупки не
предмета или вещества, а некой услуги
(проституция, консультации, гадания, оказание услуг без соответствующего разрешения / лицензии и пр.), материального
объекта, являющегося вещественным доказательством противоправного деяния, нет
и не может быть, ибо услуга бестелесна.
Аналогичная ситуация складывается и
при проведении ОРМ «получение образцов для сравнительного исследования»,
когда таким образцом является голос человека (или иной звук). Голос можно услышать посредством органов слуха (т.е. воспринимать его чувственно). Голос можно
записать на техническое устройство (и
данное ОРМ возможно именно посредством такой реализации). Но сам голос является не материальным, в отличие от
иных объектов, которые могут быть изъяты
в ходе данного ОРМ.
Тут необходимо отметить, что предмет (объект) закупки может выступать в разном качестве. Во-первых,
он может приобретаться изначально, как потенциальное вещественное доказательство стороны обвинения
(например, при незаконном обороте наркотиков, спиртосодержащей продукции, оружия и т.п.). Во-вторых, он может приобретаться исключительно для проверки / подтверждения информации о противоправной деятельности (например, незаконной торговле и т.п.). В-третьих, он может приобретаться как некий
образец (в том числе и легитимный) с целью проведения дальнейшего исследования (как объект предполагаемого исследования), что не исключает как правомерный, так и противозаконный характер и самого
объекта, и деятельности по его производству или реализации (отмечено нами – А.Т., Н.П.).
10
206
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
В контексте сказанного считаем, что при
проведении проверочной закупки услуги и
при получении образцов голоса природу
получаемой информации следует считать
«псевдо- или квази-материальной», а сами
оперативно-розыскные мероприятия следует относить к смешанному типу.
Обратимся к технической информации. Говоря о видах информации, получаемой при проведении ОРМ, следует напомнить, что все, о чем может быть получена
информация, охватывается тремя категориями объектов учета – «лица, события,
предметы». Но при этом отдельные характеристики некоторых объектов из указанных категорий могут быть получены (обнаружены, измерены) исключительно посредством специальных приборов – радаров, спектрографов, термометров / пирометров, манометров, осциллографов и т.п.,
улавливающих сигналы, недоступные органам чувств человека и трансформирующие их в понятные для использования и
оценки формы. Применение таких приборов и, соответственно, получение такой
информации является элементами стандартных методик (процедур) отдельных
видов оперативно-розыскного мероприятия «исследование предметов и документов» как аналогов соответствующих им судебно-криминалистических
экспертиз,
предусмотренных ранее упомянутым Приказом МВД РФ от 29 июня 2005 г. № 51111:
- исследование технического состояния деталей и узлов транспортных средств;
- исследование маркировочных обозначений транспортных средств;
- исследование ручного стрелкового
оружия, его основных частей, деталей и
механизмов, патронов к оружию и их компонентов, следов их применения и обстоятельств выстрела;
- исследование ДНК;
- техническое исследование видеограмм;
- исследование взрывчатых веществ,
промышленных и самодельных устройств,
содержащих взрывчатые вещества, их отдельных элементов, макетов, муляжей,
остатков после срабатывания и следов
взрыва;
- исследование драгоценных, поделочных камней, их имитаций и изделий из
них;
- исследование причин, закономерностей возникновения и развития пожара,
следообразования на объектах, составляющих вещную обстановку места происшествия, в том числе на электротехнических,
электромеханических, радиоэлектронных
изделиях, деталях и узлах транспортных
средств;
- психофизиологическое исследование
в отношении лица с применением полиграфа;
- исследование радиоэлектронных
устройств;
- исследование строительных объектов
и территории, функционально связанной с
ними;
- идентификация лиц по фонограммам
речи;
- техническое исследование фонограмм;
- исследование металлов и сплавов;
- установление принадлежности предмета к холодному и метательному оружию.
Данная информация выражается соответствующими тем или иным измерениям
(параметрам) единицами и показателями –
Амперами, Джоулями, Герцами и пр.
Сюда же следует отнести и техническую информацию медицинского (физиологического) характера, получаемую специальными приборами при проведении такой разновидности ОРМ, как «опрос», как
«опрос с использованием полиграфа».
Учитывая сказанное, ОРМ «опрос» также
можно признать оперативно-розыскным
мероприятием смешанного типа. До настоящего времени среди ученых и практиков
нет единства в понимании сущности и
оценке отнесения «опроса с использованием полиграфа» к ОРМ «опрос» или ОРМ
«наблюдение». Более подробно мы рассматривали этот вопрос в одной из своих
предыдущих работ [20].
Приказ МВД РФ от 29 июня 2005 г. № 511 «Вопросы организации производства судебных экспертиз в
экспертно-криминалистических подразделениях органов внутренних дел Российской Федерации». Зарегистрировано в Минюсте России 23.08.2005 г. № 6931.
11
207
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Цифровая информация. Анализируя
такой вид информации, как «цифровая информация» и скрываемое за этим термином понятие, сразу же акцентируем внимание на относительной молодости и самого
рассматриваемого феномена, и соответствующих ему понятий и дефиниций, целенаправленно и активно исследуемых современными учеными [2; 3; 16; 26]. Развитие цифровых и компьютерных технологий, как некий социальный базис, началось
всего несколько десятилетий назад и было
настолько стремительным и революционным, что понятийно-категориальный аппарат и соответствующие отрасли права как
социальная надстройка в силу своей вторичности просто не успевают за базисом.
Чем же принципиальным отличается цифровая информация от иных ее видов, в
частности, от технической, разновидностью которой, по нашему мнению, она является? На наш субъективный взгляд такими ее особенностями являются следующие:
- бестелесный характер, отсутствие
материального выражения (материальных
характеристик);
- искусственный (в том числе с помощью искусственного интеллекта) характер
появления (создания);
- наличие собственного особого языка
(кода) и информационной единицы (бит,
байт и т.д.);
- возможность существования исключительно в информационно-телекоммуникационном пространстве или на специальных носителях;
- возможность существования, передачи, хранения и трансформации обеспечивается исключительно информационными технологиями;
- способность к самостоятельной регенерации, самозапуску, самовоспроизводству, самоуничтожению, самораспространению, определенным видам полезной и
вредной активности;
- возможность многократного копирования (тиражирования) и рассылки практически без потери качества;
- возможность естественного и искусственного видоизменения (коррекции)
начальной версии программы / файла;
- необходимость наличия специальных
служебных программ-приложений (утилит) для работы с цифровой информацией
– текстовые, графические, видео, аудио редакторы и пр.;
- способность выступать предметом
гражданско-правовых и уголовно-правовых отношений;
- способность выступать непосредственным средством (инструментом) совершения уголовного преступления;
- способность являться объектом права
– существует особая правовая регламентация целым рядом Федеральных законов и
кодексов.
Говоря о цифровой информации, с
учетом всего перечисленного, считаем, что
она не может быть отнесена ни к одному из
существующих в настоящее время и вышеперечисленных нами видов информации и
ввиду аутентичности ее природы должна
считаться самостоятельным видом.
Цифровая информация в виде некоего
программного кода, несомненно, зарождается в сознании человека (программиста) и
в своем генезисе имеет, безусловно, идеальное начало. Но без воплощения в программу на компьютере это останется лишь
некой идеей ее автора. То есть признать ее
идеальной, на наш взгляд, проблематично.
Аналогичными представляются рассуждения о возможности рассматривать
такую информацию коммуникативной. Да,
о ней можно рассуждать и ее можно очень
детально обсуждать, но даже обмен на
коммуникативном уровне такой информацией будет являться лишь обменом идеальной информацией о некой цифровой
информации, которая станет таковой лишь
будучи реализованной в компьютере.
Цифровая информация, будучи записанной на компьютере или каком-то материальном носителе, по нашему мнению,
также вряд является всецело материальной. Запись на материальном носителе не
делает саму информацию (а в данном случае это некая компьютерная программа)
материальной. Она изначально создается
(или производится) для цифровых
устройств и систем и вне их является просто набором неких цифр или формул (алгоритмов). Да, некую компьютерную про-
208
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
грамму (в том числе – вредоносную)
можно создать изначально в сознании и
даже написать на бумаге. И хотя, ст. 273
«Создание, использование и распространение вредоносных компьютерных программ» Уголовного кодекса РФ 12 предполагает уголовную ответственность прежде
всего за создание упомянутых программ,
комментарии специалистов позволяют считать созданием именно машиночитаемый,
т.е. в электронном виде текст программы
именно на компьютере [8, с. 654–656].
В противном случае с юридических
позиций это можно расценивать аналогично правдоподобному сценарию фильма
об ограблении банка (похищению картины
из музея, захвате власти, государственном
перевороте и т.п.) – пока кто-то не попытается реализовать все изложенное (или хотя
бы подготовиться к этому), это не может
быть квалифицировано по соответствующей статье УК РФ и будет всего лишь сценарием фильма о правдоподобном ограблении (или ином преступлении). То есть
полезная или вредоносная компьютерная
программа (или иная информация – текстовые, видео- или аудиофайлы, базы данных, игры и пр.), будучи бестелесной,
представляется такой исключительно во
взаимосвязи и взаимодействии с соответствующим устройством, машинным носителем, информационной сетью или технологией, а без них является бесполезной,
хотя гипотетически и может выступать
предметом каких-то правопорождающих
актов, например, купли-продажи.
Резюмируя все вышеизложенное, считаем возможным утверждать, что, в зависимости от сущностной природы (характера), всю информацию, получаемую в
ходе проведения оперативно-розыскных
мероприятий, можно разделить на следующие виды:
- идеальная информация;
- материальная информация (сюда же
относится и псевдо- или квази-материальная информация);
- техническая информация;
- цифровая информация.
Сами же оперативно-розыскные мероприятия в этом случае можно разделить на
следующие группы:
- ОРМ, в процессе которых получается
идеальная информация – опрос, наведение
справок;
- ОРМ, в процессе которых получается
материальная информация – сбор образцов
для сравнительного исследования; проверочная закупка, контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; контролируемая поставка;
- ОРМ, в процессе которых получается
техническая информация – прослушивание телефонных переговоров, опрос с использованием полиграфа (разновидность
ОРМ «опрос»);
- ОРМ, в процессе которых получается
цифровая информация – снятие информации с технических каналов связи, получение компьютерной информации;
- ОРМ смешанного характера, в процессе которых может быть получена информация различной природы в зависимости от обстоятельств – наблюдение, исследование предметов и документов, обследование помещений, зданий, сооружений,
участков местности и транспортных
средств, оперативный эксперимент.
Оперативно-розыскное мероприятие
«оперативное внедрение» при всей своей
значимости, тем не менее, не носит непосредственно познавательного характера, а
лишь способствует последующему получению информации. В связи с этим невозможно вести речь о природе получаемой
при оперативном внедрении информации и
целесообразно считать данное мероприятие – исключением.
ЛИТЕРАТУРА
1. Алексанин А.С. Об условиях получения компьютерной информации в оперативнорозыскной деятельности // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2018. № 1 (36).
С. 241–247.
Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства
Российской Федерации. 1996. 17 июня. № 25. Ст. 2954.
12
209
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
2. Алексанин А.С. Об опыте правовой регламентации получения компьютерной информации и прослушивания телефонных переговоров в зарубежных государствах //
Юридическая наука: история и современность. 2020. № 12. С. 118–125.
3. Бахтеев Д.В. Криминалистическая классификация цифровой доказательственной
информации // Криминалистика в условиях развития информационного общества (59-е
ежегодные криминалистические чтения): сб. статей Междунар. науч.-практ. конф. 18 мая
2018 г. М.: Академия управления МВД России, 2018. С. 44–49.
4. Железняк Н.С., Новосельцев С.П. Процессуальные возможности использования
конфидентов как свидетелей по уголовному делу: методические рекомендации. Красноярск: СибЮИ МВД России, 2000.
5. Зникин В.К. Использование оперативно-розыскной информации в уголовно-процессуальном доказывании: дис. … канд. юрид. наук. Томск, 1998. 272 с.
6. Зникин В.К. Научные основы оперативно-розыскного обеспечения раскрытия и
расследования преступлений: дис. … д-ра юрид. наук. Нижний Новгород: Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского, 2006. 442 с.
7. Зникин В.К. Оперативно-розыскная деятельность как система добывания и собирания уголовно-процессуальных доказательств. Кемерово: Кемеровский госуниверситет, 2000.
8. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред. В.И. Радченко; науч. ред. А.С. Михлин. М.: Спарк, 2000.
9. Кондратьев М.В. К вопросу о провокации при проведении проверочной закупки
наркотических средств // Сборник материалов криминалистических чтений. 2013. № 9.
С. 59–60.
10. Королев А.С., Гришин А.Г. Роль и место инициативной информации в деятельности взаимодействующих субъектов оперативно-розыскной деятельности // Актуальные
проблемы теории и практики оперативно-розыскной деятельности: материалы X Всерос.
науч.-практ. конф. / редколл.: А.А. Сафронов, В.В. Стукалов, А.Г. Белый [и др.]. Краснодар, 2022. С. 41–44.
11. Криминалистика / под ред. А. Г. Филиппова. М.: Изд-во Юрайт, 2010.
12. Масленников К.И. Сущность и содержание оперативно-розыскной информации,
используемой в деятельности подразделений уголовного розыска // Оперативно-разыскное противодействие организованной преступности (посвящается памяти профессора
Д.В. Ривмана): материалы регион. науч.-практ. конф., Санкт-Петербург, 17 ноября 2017 г. /
сост.: М.Л. Родичев. СПб., 2017. С. 133–136.
13. Михайлов В.И. Проверочная закупка: законодательное регулирование и организация проведения // Финансы, экономика, безопасность. 2006. № 2 (19). С. 33–36.
14. Омелин В.Н. Проверочная закупка: грань между оперативно-розыскным мероприятием и провокацией преступления // Оперативно-розыскное, процессуальное и криминалистическое обеспечение деятельности учреждений уголовно-исполнительной системы: сб. материалов круглого стола. 2017, Москва, 31 мая 2017 г. М., 2017. С. 91–99.
15. Оперативно-розыскная деятельность: учебное пособие в схемах и определениях /
под ред. проф. Е.С. Дубоносова. М., 2009.
16. Осипенко А.Л. Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел по
борьбе с преступностью в глобальных компьютерных сетях: дис. … д-ра юрид. наук.
Омск: Омская академия МВД РФ, 2010.
17. Пчоловский Н.К. Основные направления совершенствования организации использования системы оперативных и криминалистических учетов при раскрытии преступлений подразделениями уголовного розыска // Закон и право. 2024. № 9. С. 267–271.
18. Спиркин А.Г. Философия. 2-е изд. М.: Гардарики, 2006. 736 с.
19. Тамбовцев А.И. Проблемы определения и толкования понятия «тайна» в оперативно-разыскной деятельности // Вестник Волгоградской академии МВД России. 2025.
№ 1 (72). С. 137–146.
210
ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
20. Тамбовцев А.И., Павличенко Н.В. «Опрос» или «Наблюдение»: размышления о
сущности опроса с использованием полиграфа // Криминалистика – наука без границ:
традиции и новации: материалы Междунар. науч.-практ. конф., Санкт-Петербург, 26–27
ноября 2025 г. СПб.: СПбУ МВД России, 2025. С. 191–196.
21. Тамбовцев А.И., Павличенко Н.В. Эволюция оперативно-розыскных мероприятий: монография. М.: Академия управления МВД РФ, 2021. 160 с.
22. Теоретические основы оперативно-розыскной деятельности. 2-е изд., перераб и
доп. СПб.: Изд-во СПб ун-та МВД России, 2019. 276 с.
23. Чечетин А.Е. Проверочная закупка наркотиков в решениях европейского суда по
правам человека // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2014.
№ 2 (62). С. 137–142.
24. Шаров В.И. Об оптимизации процедуры изъятия компьютерной информации в
оперативно-розыскной деятельности // Оптимизация правового регулирования: теория,
практика, техника: сб. статей по материалам Междунар. науч.-практ. конф., Нижний
Новгород, 26–27 мая 2023 г. Нижний Новгород: Нижегородская академия МВД России,
2023. С. 545–552.
25. Шахматов А.В., Сидоренко А.В. Оперативные учеты, как элемент системы информационного обеспечения оперативно-розыскной деятельности ОВД // Вестник
Санкт-Петербургского университета МВД России. 2007. № 2 (34). С. 87–91.
26. Шахматов А.В., Телепнев П.Ф. Оперативно-розыскная информация как один из
основных элементов оперативно-розыскной деятельности // Правоохранительная деятельность органов внутренних дел в контексте современных научных исследований: материалы Междунар. науч.-практ. конф., Санкт-Петербург, 11 декабря 2015 г. / Санкт-Петербургский университет МВД России; сост.: А.В. Тарасов, П.Ф. Телепнев. СПб., 2016.
С. 250–254.
27. Шашин Д.Г. Практика проведения проверочной закупки: правила, исключающие
провокацию // Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы расследования преступлений: сб. материалов науч.-практ. конф., Орел, 12 апреля 2007 г. Орел, 2007.
С. 59–62.
28. Язык закона / под ред. А.С. Пиголкина. М.: Юрид. лит., 1990.
211
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 212–220
© В.П. Арсентьев, А.М. Колесников, 2026
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.26.62.024
EDN BTBFNV
УДК 368.8:621.31
В.П. Арсентьев, А.М. Колесников
Рынок страхования рисков электроэнергетического
комплекса в современных условиях
Вячеслав Павлович Арсентьев – аспирант кафедры менеджмента, Гатчинский государственный университет, г. Гатчина; slavaarsentyev@gmail.com
Александр Михайлович Колесников – профессор кафедры менеджмента, Гатчинский государственный
университет, доктор экономических наук, профессор, г. Гатчина; 9843039@mail.ru
Аннотация. Статья посвящена исследованию актуальных факторов и устойчивых тенденций функционирования и развития российского рынка страхования рисков электроэнергетических компаний в современных социально-экономических условиях. На основании системного обзора российских и зарубежных исследований, а также нормативно-законодательных актов были выделены ключевые барьеры развития российского страхового рынка, выявлены и охарактеризованы адаптационные механизмы российских компаний, определены потенциальные направления оптимизации процессов оценки и (пере)страхования вариативных
рисков предприятий электроэнергетического комплекса.
Ключевые слова: риск; электроэнергетика; (пере)страхование; общество взаимного
страхования; управление рисками.
Для цитирования: Арсентьев В.П., Колесников А.М. Рынок страхования рисков электроэнергетического комплекса в современных условиях // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 212‒220.
V.P. Arsentyev, A.M. Kolesnikov
Insurance Market for Risks in Electric Power Industry
under Current Conditions
Vyacheslav Arsentyev – Postgraduate student, the Department of Management, Gatchina State University,
Gatchina; slavaarsentyev@gmail.com
Alexander Kolesnikov – professor, the Department of Management, Gatchina State University, Doctor of
Economics, Professor, Gatchina; 9843039@mail.ru
Annotation. We investigate the relevant factors and long-term trends in the operation and
development of the Russian insurance market for electricity companies' risks under current socioeconomic conditions. Based on a systemic review of Russian and international studies as well as
legislative and regulatory acts, we identify the key barriers to the development of the Russian insurance
market. The adaptive mechanisms of Russian companies are revealed and characterized, certain
potential directions for optimizing the assessment and (re)insurance of variable risks within electricity
sector enterprises are outlined.
Keywords: risk; electricity sector; (re)insurance; mutual insurance society; risk management.
Электроэнергетика является системообразующей отраслью российской национальной экономической системы, обладающей мощнейшим производственно-
ресурсным потенциалом. Эффективное и
бесперебойной функционирование предприятий электроэнергетического комплекса призвано обеспечивать население
212
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
страны базовыми благами цивилизации,
что определяет повышенную значимость
разработки и реализации мероприятий в
области повышения комплексной безопасности деятельности субъектов хозяйствования в отраслевом срезе. В данной связи
особую актуальность приобретают вопросы совершенствования методов и инструментов управления вариативными
рисками в целях своевременного предупреждения неблагоприятных событий и
минимизации негативных последствий,
способных сказаться на функционировании и развитии предприятий электроэнергетического комплекса в настоящем и будущем периодах.
Рынок страхования рисков российских
предприятий электроэнергетического комплекса находится в стадии глубинной
трансформации, в первую очередь, ввиду
санкционного давления, приведшего к
уходу крупных страховых компаний, разрыва партнерских отношений, снижения
доступности инструментов (пере)страхования вариативных рисков. В данной связи
актуализируются вопросы развития альтернативных механизмов страхования
риска, представленных как созданием собственных страховых фондов, развитием
отраслевых обществ взаимного страхования, так и поиском нетрадиционных инструментов страхования.
На современном этапе развития мирового рынка оценки и страхования рисков
характерной проблемой представляется
ограниченное количество ключевых участников. Так, в качестве ключевых игроков
могут рассматриваться шесть страховых
обществ, два из которых заняты исключительно в перестраховании рисков.
Концентрация рынка также крайне высока – четыре транснациональные страховые группы («AXA», «Allianz», «Munich
Re» и «Zurich») получают примерно 20%
премии по страхованию рисков энергети-
ческого комплекса (генерация и распределение), а шесть крупных страховых групп
(«AIG», «Allianz», «Chubb», «Liberty
Mutual», «Travelers», «Zurich») собирают
около 50% премии1. Из приведенного перечня крупных игроков мирового рынка
страхования электроэнергетических рисков лишь четыре группы («AIG»,
«Allianz», «Chubb», «Zurich») имели дочерние компании на территории Российской
Федерации, одна («АХА») принимала участие в капитале российской страховой компании, одна («Munich Re») имела представительство в г. Москве [8].
В результате нарастания геополитической напряженности ввиду событий 2014 и
2022 гг. на российском рынке страхования /
перестрахования электроэнергетических
рисков возник целый ряд проблем, связанных как с признанием страховых полисов,
выданных российскими организациями,
так невозможностью перестрахования отдельных видов рисков ввиду превышения
емкости российских страховых компаний.
Кроме того, после утверждения в 2022 г.
Правительством Российской Федерации
«Перечня иностранных государств и территорий, совершающих недружественные
действия в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц»2, ввиду ухода иностранных компаний с российского рынка и отказа от
приемки на перестрахование рисков российских компаний, а также ввиду крайне
ограниченной перестраховочной емкости
АО «Российская национальная перестраховочная компания», участники российского
электроэнергетического комплекса были
вынуждены осуществлять поиск альтернативных методов страхования рисков [9].
Зависимость российских компаний от
иностранных перестраховщиков также
подтверждается статистическими данными, согласно которым по состоянию на
2021 г. российскими компаниями было пе-
1
Four companies providing 20% of all oil and gas insurance // The Actuary Magazine. URL: https://www.theactuary.com/news/2021/11/10/four-companies-providing-20-all-oil-and-gas-insurance (дата обращения: 15.02.2026).
2
Об утверждении перечня иностранных государств и территорий, совершающих недружественные действия в отношении Российской Федерации, российских юридических и физических лиц: расп. Правительства РФ от 05.03.2022 г. № 430-р (ред. от 29.10.2022 г.) // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_411064/ (дата обращения: 15.02.2026).
213
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
рестраховано примерно 75% рисков у западноевропейских компаний наряду с активизацией процессов факультативного
перестрахования рисков (рис. 1).
Следует также отметить, что возможности самострахования рисков российских
компаний в настоящее время ограничиваются влиянием внешних факторов, определяющих необходимость (пере)распределения доступных ресурсов в целях сохранения рыночной доли и поддержание финансовой устойчивости в условиях повышенной неопределенности. Однако с 2022 г.
попытки найти готовых к долгосрочному
сотрудничеству иностранных перестраховщиков на территории дружественных
стран не увенчались успехом, несмотря на
потенциал сотрудничества с компаниями
Риски российских компаний
Облигаторное
перестрахование
КНР, Турции, Индии, Казахстана.
В условиях ограниченных страховых
возможностей российские предприятия
фокусируются на повышении эффективности систем внутреннего контроля и управления рисками в целях их своевременной
идентификации и выработки эффективных
мер реагирования на основании положения
реактивного и(или) проактивного подходов, руководствуясь национальными стандартами в области риск-менеджмента
(ГОСТ Р ИСО 31000-2019 «Менеджмент
риска. Принципы и руководство»3).
Выбор российских предприятий в части выбора способа страхования электроэнергетических рисков в текущих социально-экономических реалиях крайне
ограничен.
Lloyd’s of London
Swiss Re
Munich Re
Hannover Re
Gen Re
SCOR
Sava Re
Факультативное
перестрахование
People’s Insurance
Company of China
Korean Re
Korean National
Insurance Corporation
QBE
Tokyo Marine
General Insurance
Corporation of India
Рис. 1. Крупнейшие иностранных перестраховщики российских компаний
Источник: [9].
Национальный стандарт Российской Федерации ГОСТ Р ИСО 31000-2019 «Менеджмент риска. Принципы и руководство» (утв. и введен в действие Приказом Росстандарта от 10.12.2019 г. № 1379-ст). //
Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc
&base=OTN&n=26868 (дата обращения: 15.02.2026).
3
214
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Доступными вариантами являются самострахование (создание на базе организации собственных страховых фондов и
страхование вариативных рисков за счет
собственных средств) [2] или же взаимное
страхование в отраслевых обществах взаимного страхования в соответствии с положениями
Федерального
закона
от
29.12.2007 г. № 286-ФЗ «О взаимном страховании»4. Ярким примером практической
реализации второго варианта страхования
рисков является Госпорпорация «Ростех»,
создавшая в 2021 г. потребительское общество взаимного страхования «РТ-Взаимное
страхование», членами которого стали более 250 экономических субъектов в составе корпорации5.
Значимость отраслевых фондов взаимного страхования также находит подтверждение в развитии соответствующей нормативно-законодательной базы. Так, в соответствии с положениями Федерального
закона от 08.08.2024 г. № 256-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О
взаимном страховании" и отдельные законодательные акты Российской Федерации»
уточнены допустимые количества участников обществ, требования к организации
ведения реестра обществ взаимного страхования, формирования органов управления и временной администрации, условий
и стандартов раскрытия и информации о
деятельности обществ, размеры собственного капитала, правила реорганизации и
ликвидации обществ, и др.6.
Наряду с отраслевыми обществами
взаимного страхования на российском
электроэнергетическом рынке актуализируются вопросы практического применения механизмов альтернативного (нетрадиционного, неклассического) страхования
рисков («альтернативная передача риска»,
от англ. Alternative Risk Transfer, ART),
предполагающего наличие одной или нескольких страховых альтернатив, не входящих в традиционные перечни/рамки [11].
Ввиду институциональной ограниченности традиционного страхования, в особенности – предоставление страховой защиты только в отношении события, признаваемого страховым риском (событие,
обладающее признаками вероятности и
случайности фактического наступления7),
крупные компании российского электроэнергетического сектора переориентировались на совершенствование процессов
риск-менеджмента посредством повышения эффективности управления ресурсами
и капиталом.
Под международную классификацию
альтернативной передачи рисков попадает
практика АО «Российское агентство по
страхованию экспортных кредитов и инвестиций», которое на основании положений
Федерального закона от 19.12.2023 г.
№ 616-ФЗ «О внесении изменений в статью 46.1 Федерального закона "Об основах
государственного регулирования внешнеторговой деятельности" и Федерального
закона "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"» наделено правом перестрахования рисков по торговым кредитам под государственные гарантии8. При этом статус
О взаимном страховании: фед. закон от 29.12.2007 г. № 286-ФЗ // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_72848/ (дата обращения: 15.02.2026).
5
ОВС «Ростеха» рассчитывает начать заключение договоров имущественного страхования со своими членами в первой декаде июля // ЗАО Медиа-Информационная Группа «Страхование сегодня». URL:
https://www.insur-info.ru/press/166367/ (дата обращения: 15.02.2026).
6
О внесении изменений в Федеральный закон «О взаимном страховании» и отдельные законодательные
акты Российской Федерации: фед. закон от 08.08.2024 г. № 256-ФЗ // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_482503/ (дата обращения: 15.02.2026).
7
Об организации страхового дела в Российской Федерации: закон РФ от 27.11.1992 г. № 4015-1 (посл.
ред.) // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_
LAW_1307/ (дата обращения: 15.02.2026).
8
О внесении изменений в статью 46.1 Федерального закона «Об основах государственного регулирования
внешнеторговой деятельности» и Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: фед. закон от 19.12.2023 г. № 616-ФЗ // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_464805/ (дата обращения:
15.02.2026).
4
215
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
общества остается неизменным (не осуществляется переход в статус «традиционного» перестраховщика рисков), что определяет отсутствие необходимости получения специальной лицензии от Банка России, а также отсутствие необходимости
применения к деятельности общества требований и норм закона «Об организации
страхового дела в Российской Федерации».
Таким образом, существуют основания
предполагать,
что
перестрахованные
риски передаются на альтернативные
рынки. Однако на современном этапе развития рынка услуг оценки и страхования
рисков российских электроэнергетических
компаний практическое применение альтернативной передачи рисков не получило
практического распространения ввиду
многочисленных сложностей, связанных с
классификацией и ранжированием рисков,
определения критериев необходимости передачи рисков на альтернативные рынки.
Одной из ключевых проблем развития
российского рынка страхования рисков
электроэнергетического комплекса в современных условиях является отсутствие
унифицированного, объективного и мультикритериального подхода к непосредственной оценке рисков представителей
данного сектора, что значимо сокращает
точность процесса идентификации необходимого объема страхового покрытия. Следует также отметить, что в отношении
имущественных рисков страховые процедуры основываются на балансовой стоимости объектов, а не на реальной, что повышает риск неполного покрытия убытков
электроэнергетического предприятия при
наступлении страхового случая [3].
Актуальным барьером также является
фрагментарность применения методов и
инструментов управления рисками на
предприятиях
электроэнергетического
комплекса, которая не позволяет получать
полные и достоверные данные об угрозах
деятельности с последующим соотнесением результатов их количественно-качественной оценки с тактическими и стратегическими целями развития предприятия и
выработки эффективных организационноуправленческих решений в области рискменеджмента [5].
Внимания также заслуживает проблема отсутствия перечня критериев, требований и стандартов, возможных к практическому применению при поиске и подборе страховых организаций, предоставляющих страховые продукты и услуги в отраслевом срезе. Данный факт повышает вероятность заключения договоров с недобросовестными поставщиками услуг и(или)
страховыми компаниями, не способными в
полной мере удовлетворить актуальные
страховые потребности предприятий электроэнергетического комплекса в текущих
условиях их функционирования.
Кроме того, актуальные особенности
тарифообразования ограничивают возможности автоматического включения отдельных статей затрат на страхование рисков в тарифы, что снижает общих уровень
защищенности
электроэнергетических
предприятий от наступления неблагоприятных событий.
В.А. Шмулинзон справедливо отмечает, что совокупный объем затрат на страхования зависит от специализации предприятия электроэнергетического комплекса (генерация, распределение и передача, сбыт, трейдинг, управление проектами), от специфических особенностей
взаимодействия со страховыми компаниями. Однако в большинстве случаев уровень затрат на страхование вариативных
рисков не может быть охарактеризован,
как достаточный, что не позволяет в полной мере покрывать убытки и определяет
необходимость увеличение объема ресурсов, перенаправляемых предприятием на
устранение последствий фактического
наступления риска [10].
Под политикой процесса страхования
рисков следует понимать совокупность методов и инструментов страхования, посредством которых обеспечивается реализация стратегии управления рисками.
В рамках деятельности крупных предприятий электроэнергетического комплекса
внутриорганизационные требования, стандарты и нормы в области страхования рисков должны быть консолидированы в отдельный документ (например, «Программа/стратегия страховой защиты»). Создание подобной корпоративной докумен-
216
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
тации призвано систематизировать результаты проведенных исследований в области
оценки различных групп рисков предприятия, подбора поставщиков страховых продуктов и услуг на основании анализа существующих страховых механизмов, предлагаемых на рынке, оценки эффективности
последних и сопоставления с актуальными
страховыми потребностями.
Одной из центральных составляющих
программ и стратегий страховой защиты
предприятий электроэнергетического комплекса является страховой продукт. На
рис. 2 представлена модель бизнес-процесса выбора страхового продукта для
предприятий электроэнергетического комплекса.
В страховой практике распространены
случаи формирования интегрированного
страхового покрытия в рамках договора по
нескольким видам рисков, схожим, например, по причинам возникновения, масштабности последствий фактического
наступления, характеру воздействия на деятельность предприятия [6].
В данной связи актуализируются вопросы корректной идентификации и количественно-качественной оценке рисков
(вероятность наступления, характер и стоимостная оценка потенциальных убытков,
вероятность своевременной идентификации риска и др.) при выборе оптимального
страхового продукта с достаточным страховым покрытием. Принимая во внимание
Предприятие
электрэнергетического
комплекса
Формирование
программы
страхования
масштабность деятельности крупных
предприятий электроэнергетического сектора страхование рисков становится значимой частью системы финансового планирования и прогнозирования, так как потенциальные убытки способны оказать существенное воздействие на степень финансовой устойчивости экономического субъекта (в особенности – убытки, связанные с
выходом машин и оборудования из строя,
аварийными ситуации на производстве,
необходимостью проведения внеплановых
ремонтных работ и др.).
В целях повышения эффективности
управления рисками представляется целесообразным формирование системы коммуникации и взаимодействия предприятий
электроэнергетического комплекса со
страховыми компаниями и посредниками в
целях разработки высокоэффективной
страховой программы, учитывающей актуальные особенности деятельности предприятия и его риск-профиль.
Программы страхования, призванные
обеспечивать адекватное покрытие убытков, понесенных в результате наступления
страхового случая, нуждаются в регулярном обновлении и адаптации к текущим
условиям деятельности предприятия, что
определяет необходимость внедрения системы сквозного мониторинга и контроля
рисков с последующим подбором оптимальных методов и инструментов оказания
управленческих воздействий.
Анализ и
оценка рисков
Оформление полиса
и урегулирование
условий страхования
Выбор страхового
продукта и поиск
страхового
партнера
Управление
рисками
Рис. 2. Модель бизнес-процесса выбора страхового продукта для предприятия электроэнергетического комплекса («как есть»)
Источник: [4; 6].
217
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Совершенствование системы страхования рисков предприятий электроэнергетического комплекса может быть дополнено внедрением современных практик,
представленных сценарным анализом и
планированием, стресс-тестированием целевых направлений деятельности для результативного решения задач в области
управления рисками. При этом, аудит рисков может выполняться как за счет внутренних ресурсов предприятия, так и с привлечением внешних экспертов (актуально
для крупных предприятий со сложными
производственно-распределительными и
сбытовыми процессами, требующими вовлечения большого количества вариативных ресурсов и, как следствие, характеризующимися дифференцированными рискфакторами).
На основании вышеизложенного на
рис. 3 представлена адаптированная модель бизнес-процесса выбора страхового
продукта для предприятия электроэнергетического комплекса, включающая в качестве обязательных составляющих количественно-качественную оценку рисков,
определение страховых потребностей в текущих условиях осуществления деятельности предприятия электроэнергетического комплекса, систему взаимодействий
между электроэнергетическими и страховыми организациями в целях повышения
степени соответствия страховых продуктов и услуг отраслевым требованиям, подбор поставщика страхового продукта на
конкурсной основе и систему оценки эффективности используемого страхового
продукта за счет интеграции системы
сквозного мониторинга и контроля эффективности для формирования информационной базы для адаптации страховых продуктов в будущих периодах.
Комплексный подход к страхованию
рисков предприятий электроэнергетического комплекса должен включать полную
совокупность процессов определения, анализа и оценки, мониторинга и контроля,
предупреждения и минимизации последствий фактического наступления рисков в
целях обеспечения получения предприятий
следующих функциональных эффектов:
- повышение уровня устойчивости
предприятия в отношении изменения факторов внешней и внутренней среды;
- наличие системы гарантий покрытия
понесенных в результате наступления
страхового случая убытков в достаточном
объеме;
- обеспечение сбалансированного сочетания положения проактивного и реактивного походов в рамках системы рискменеджмента;
- возможность оптимизации и адаптации используемых страховых продуктов
под актуальные потребности;
- разработка специализированных
страховых решений в отраслевом и(или)
процессной срезах;
- развитие системы стратегических
партнерств с представителями страхового
сектора и др.
Таким образом, санкционное давление
привело к формированию перечня дополнительных барьеров для развития российского страхового рынка, что оказало существенное негативное воздействие на процессы управления рисками российских
электроэнергетических компаний, в то
время как потенциальное сотрудничество
со страховыми компаниями дружественных стран оказалось несостоятельным.
В текущих условиях происходит активная переориентация российских электроэнергетических компаний на разработку и реализацию мероприятий в области повышения эффективности управления рисками и самострахования, что требует увеличения объемов собственного капитала и, как следствие, приводит к снижению маржи платежеспособности и возникновению рисков экономической безопасности для предприятий сектора. Привлечение новых инвесторов на страховой рынок
в условиях повышенной неопределенности, геополитической напряженности и
«закрытия» национальной экономической
системы (переориентация на внутренние
рынки) также представляется крайне сложным и длительным процессом.
218
Выбор страховаого продукта
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Расчет стоимости
оценки рисков
Проведение аудита рисков с участием
специалистов по энергетике и
страхованию для выявления
потенциальных угроз и рисков
Определение
потербностей в
страховании
Определение требований компании к
закупкам; анализ продуктов страхования;
решение о необходимости проведения
межотраслевой встречи
Организация
межостраслевых
встреч
Организация межотраслевых встреч
между представителями энергетических и
страховых компаний; обсуждение
потребностей и требований компаний к
страховым продуктам
Интеграция и
адаптация
комплексных
страховых
продуктов
Комплексное рассмотрение рисков
специальных кейсов; составление ТЗ к
продукту под бизнес-требования
заказчика; андеррайтинг нового
страхового продукта; формирование
программы продукта с учетом специфики
отрасли
Поготовка
тендерных закупок
Подготовка тендерной документации;
проведение тендерных закупок; оценка
предложений страховых компаний и
выбор оптимального страхового
продукта; заключение договора
страхования
Анализ рисков
Мониторинг эффективности страхового
продукта, регулярное обновление анализа
рисков и потребностей, а также
рассмотрение возможных улучшений или
изменений в страховых программах
Рис. 3. Адаптированная модель бизнес-процесса выбора страхового продукта
для предприятия электроэнергетического комплекса («как должно быть»)
Источник: [7].
Кроме того, в условиях невозможности
практического использования емкостей
Евразийской перестраховочной компании
[1] для прямого облигаторного перестрахования российских электроэнергетических
предприятий ввиду необходимости создания полноценного пула страховщиков из
стран-членов БРИКС и внесения существенных изменения в нормативно-правовые
акты Российской Федерации в области регулирования страхового и финансового
рынков особую значимость приобретают
процессы создания отраслевых обществ
взаимного страхования с государственным
участием (на основании механизмов государственно-частного партнерства), что
позволяет расширить емкость рынка посредством предоставления наряду с ресурсами данных обществ государственных гарантий.
На микроэкономическом уровне совершенствования требуют локальные бизнес-процессы поиска и подбора страховых
продуктов для компаний электроэнергетического сектора, основанных на системном
подходе к анализу и оценке рисков и вы-
219
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
бору оптимального страхового покрытия,
что также соотносится с необходимостью
совершенствования методологии и инструментария внутриорганизационных систем
риск-менеджмента предприятий в сочетании с разработкой систем межотраслевых
коммуникаций (страховые и электроэнергетические компании), направленных на
выработку адаптированных на уровне отрасли и(или) специфики исполнения отдельных процессов и операций требований
к страховым продуктам в целях максимизации соответствия актуальным условиям
функционирования и потребностями электроэнергетических предприятий.
ЛИТЕРАТУРА
1. Давыдова М.С. Направления развития Евразийской перестраховочной компании в
целях поддержки экспорта и инвестиционного сотрудничества государств ЕАЭС // Мировое и национальное хозяйство. 2024. № 3 (67). С. 73–97.
2. Заика Д.В., Ахметшина Л.Г. Финансовые риски и особенности управления ими в
компаниях ТЭК // Вестник евразийской науки. 2023. Т. 15. № 6S. С. 18–27.
3. Квитко А.С. Актуальность оценки недвижимого имущества предприятий топливно-энергетического комплекса для целей страхования // Инновации. Наука. Образование. 2021. № 25. С. 932–939.
4. Кирилюк И.Л., Свиридов А.П. Рынок страхования в России: текущее состояние и
перспективы // Вопросы теоретической экономики: сетевое изд. 2019. № 2 (5). С. 43–61.
5. Проняева Л.И., Кретова А.С. Оценка системы управления финансовыми рисками
в электроэнергетических компаниях // Среднерусский вестник общественных наук. 2023.
Т. 18. № 1. С. 141–158.
6. Седова А.А. Страховые риски: экономическая сущность и методы оценки // Современное состояние и перспективы развития рынка страхования: материалы III Междунар.
науч.-практ. конф., приуроченной ко Дню страховщика, Воронеж – Кызыл-Кия, 25 октября 2018 г. Воронеж, 2018. С. 118–120.
7. Тарасова Н.В., Булатенко М.А., Федин М.А. Методологический подход к выбору
страхового продукта для повышения экономической безопасности электроэнергетической компании // Экономика: вчера, сегодня, завтра. 2024. Т. 14. № 8А. С. 111–123.
8. Шинкаренко И.Э. Иностранные страховщики в России (опыт группы «Цюрих») //
Страховое дело. 2023. № 3. С. 34–35.
9. Шинкаренко И.Э. Проблематика страхования предприятий ТЭК // Universum: экономика и юриспруденция. 2024. № 10 (120). С. 10–19.
10. Шмулинзон В.А. Роль и место страхования в организации процесса управления
рисками нефтегазодобывающего предприятия // Проблемы сбора, подготовки и транспорта нефти и нефтепродуктов. 2020. № 4(82). С. 156–163.
11. Banks E. Alternative Risk Transfer: Integrated Risk Management through Insurance,
Reinsurance, and the Capital Markets. John Wiley & Sons, Ltd, 2013. 226 p.
220
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 221–227
© Б. Ауду, Е.В. Корчагина, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.34.49.025
EDN BUCMJR
УДК 338.47
Б. Ауду, Е.В. Корчагина
Влияние телекоммуникаций
на развитие сектора услуг
Белло Ауду – аспирант Высшей школы сервиса и торговли Института промышленного менеджмента,
экономики и торговли, Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, г. СанктПетербург; audu.b@edu.spbstu.ru
Елена Викторовна Корчагина – профессор Высшей школы сервиса и торговли Института промышленного менеджмента, экономики и торговли, Санкт-Петербургский политехнический университет Петра
Великого, доктор экономических наук, доцент, г. Санкт-Петербург; elena.korchagina@mail.ru
Аннотация. Телекоммуникационные услуги играют важную роль в трансформации
всей цепочки создания стоимости и могут стимулировать экономический рост. Анализу данного влияния посвящено настоящее исследование. На основе эконометрического моделирования оценивается воздействие отдельных компонентов телекоммуникационных услуг,
включая фиксированную широкополосную связь, фиксированную телефонную связь, а также
Интернета и мобильной сотовой связи на добавленную стоимость сектора услуг.
Ключевые слова: телекоммуникационные услуги; экономический рост; добавленная
стоимость; сектор услуг; эконометрическое моделирование.
Для цитирования: Ауду Б., Корчагина Е.В. Влияние телекоммуникаций на развитие
сектора услуг // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 221‒227.
B. Audu, E.V. Korchagina
Impact of Telecommunications
on Service Sector Development
Bello Audu – post-graduate student, the Higher School of Service and Trade, the Institute of Industrial Management,
Economics and Trade, Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University, St. Petersburg; audu.b@edu.spbstu.ru
Elena Korchagina – professor, the Higher School of Service and Trade, the Institute of Industrial Management,
Economics and Trade, Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University, Doctor of Economics, associate
professor, St. Petersburg; elena.korchagina@mail.ru
Annotation. Telecommunication services play a vital role in transforming the entire value
chain and can stimulate economic growth. The impact in question is analyzed. Relying on econometric
modeling, we assess the effects of individual telecommunication service components including fixed
broadband, fixed-line telephony, the Internet, and mobile cellular services – on the value added of
the service sector.
Keywords: telecommunication services; economic growth; value added; service sector;
econometric modeling.
Инфраструктура, в том числе телекоммуникационная, является важным драйвером
социально-экономического развития [1].
Сфера телекоммуникационных услуг в
эпоху цифровой экономики стала предметом научных исследований для большого
числа ученых по всему миру, стремящихся
понять, как она стимулирует рост и развитие. Общеизвестно, что телекоммуникационная отрасль является критически важным фактором функционирования цепочки создания стоимости современного
общества. Однако специфическое влияние
телекоммуникационных услуг на развитие
221
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
экономики и отраслей Российской Федерации еще недостаточно изучено. Данное исследование направлено на устранение
этого пробела.
Многие предыдущие исследования касались эмпирического анализа влияния телекоммуникационной индустрии на развитие отдельных стран и групп стран. К сожалению, большинство из них, если не все,
сосредоточены на оценке влияния телекоммуникаций на валовой внутренний
продукт (далее – ВВП), либо на ВВП на
душу населения, что не способствует
углублению понимания роли телекоммуникационной индустрии в развитии сектора услуг. Тем не менее, рассмотрим ключевые исследования в выбранной области.
Часть предыдущих научных исследований носила преимущественно качественный характер с целью описания того,
как информационно-телекоммуникационные технологии (далее – ИКТ) влияют на
экономику. В исследованиях Roztocki, Soja
и Weistroffer, а также Sarangi и Pradhan
проведен описательный анализ роли ИКТ
в социально-экономическом развитии и
влияния инфраструктуры ИКТ на экономический рост соответственно [10; 11]. Авторы смогли показать, что ИКТ играли положительную, но меняющуюся по силе
воздействия с течением времени роль в
развитии как развивающихся, так и развитых экономик, а также то, что влияние инфраструктуры ИКТ было косвенным фактором экономического роста. Jerbashian
математически доказал, что политика,
направленная на увеличение числа телекоммуникационных компаний и ужесточение отраслевой конкуренции, приводит к
усилению инновационных усилий игроков
рынка и вносит существенный вклад в экономический рост [3].
Большое количество предыдущих исследований рассматривают влияние ИКТ
на развитие национальных экономик. Так,
исследование Lee, Levendis и Gutierrez показывает, что мобильная сотовая связь
внесла позитивный вклад в экономический
рост 44 стран Африки к югу от Сахары в
период с 1975 по 2006 гг., и что это влияние сильнее в районах с ограниченным доступом к стационарным телефонам [6].
Pradhan, Arvin, Norman и Bele выявляют
доказательства долгосрочной причинноследственной связи между развитием телекоммуникационной инфраструктуры и
экономическим ростом стран G-20 в период с 1991 по 2012 гг. [9]. MaciulyteSniukiene и Gaile-Sarkane доказывают положительное влияние развития ИКТ и соответствующей инфраструктуры на цифровые навыки населения, торговлю и производительность труда в странах Европейского союза в период с 2000 по 2011 гг. [7].
Ward и Zheng выявили существенный
вклад развития мобильной связи в экономический рост в различных провинциях
Китая [14]. Coban, Yigit, Kalkavan, Kizil и
Seker установили сильную взаимосвязь
между инвестициями в телекоммуникационную инфраструктуру и ВВП в странах
MINT (Мексика, Индонезия, Нигерия и
Турция) в период с 1994 по 2013 гг. [2].
Страны группы MINT в экономической
научной литературе часто рассматриваются как развивающиеся рынки с выгодным географическим положением, значительной численностью населения, перспективной демографической структурой
и высоким потенциалом экономического
роста, что делает их привлекательными
для инвестиций.
Однако развитие телекоммуникаций
является актуальным не только для развивающихся, но и развитых стран. Так, исследование Toader, Firtescu, Roman и Anton
доказало, что ИКТ являлось драйвером
развития стран Европейского союза в
2000-2017 гг. [13], что подтверждает результаты публикации Karahan в отношении стран ОЭСР в 2000–2010 гг. [4].
Kurmawati, а также Maneejuk и Yamaka
провели независимые исследования с аналогичными результатами о том, что телекоммуникационные услуги способствуют
росту ВВП [5; 8]. В частности, Kurmawati
показал, что высокий уровень проникновения Интернета способствовал экономическому росту в странах Азии с высоким
уровнем дохода, а проникновение телефонной и мобильной связи стимулирует
развитие стран Азии со средним уровнем
дохода [5].
222
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Проведенный нами анализ существующей научной литературы обнаруживает
недостаток исследований влияния телекоммуникаций на совокупный рост сектора услуг, что подрывает научное понимание роли и места телекоммуникационных
услуг в экономических преобразованиях
современной эпохи, движимой сектором
услуг. Существует единственное исследование, посвященное изучению доступности и общего вклада телекоммуникационной инфраструктуры в развитие сервисного сектора. Оно касается туризма на
Маврикии в период с 1992 по 2017 гг. [12].
Эта публикация не имеет прямого отношения к цели нашего исследования, но она
показывает, что телекоммуникации оказали
определенное влияние на развитие туризма.
Ввиду выявленных выше пробелов в
данной области науки в настоящее время
крайне важно исследовать роль телекоммуникационных услуг в развитии сектора
услуг. Для решения этой задачи в настоящей статье исследуется влияние телекоммуникационных услуг на добавленную
стоимость сектора услуг и разрабатываются рекомендации по развитию ИКТ инфраструктуры для стимулирования роста
сферы услуг.
Информационными источниками для
нашего исследования стали статистические данные Всемирного банка по экономическому росту, динамике сектора услуг
и телекоммуникационной отрасли за период с 1999 по 2023 гг.1 Для эмпирического анализа данных в контексте динамического характера влияния телекоммуникационных услуг на экономический рост
мы применили эконометрическое моделирование как краткосрочной, так и долгосрочной динамики. Данное исследование
основано на линейной модели, описанной
ниже:
SERVt =β0 +β1 FBSt +β2 FTSt +β3 MCSt +β4 IUt +β5 INVt +μt . (1)
В формуле (1) объясняемой переменной SERV является рост сектора услуг, измеряемый через отношение добавленной
1
стоимости, произведенной в секторе, к ВВП.
Объясняющими переменными являются телекоммуникационные услуги,
включая:
FBS – фиксированную широкополосную связь;
FTS – фиксированную телефонную
связь;
IU – интернет;
MCS – мобильную сотовую связь.
Также в модель была включена контрольная переменная INV – инвестиции.
Первым шагом является проверка стационарности каждой переменной в анализе
временных рядов с помощью теста на единичный корень. Существуют различные
способы определения стационарности переменных. Расширенный тест Дики-Фуллера (ADF) является одной из многих формальных процедур тестирования, которые
проверяют нулевую гипотезу о наличии
единичного корня.
Основная процедура эконометрического моделирования заключается в использовании долгосрочной и краткосрочной моделей VAR (векторной авторегрессии) / VECM (векторной модели коррекции ошибок) для оценки влияния телекоммуникационных услуг на добавленную
стоимость сектора услуг и проведении
ряда диагностических тестов.
При оценке временных рядов с помощью VAR/VECM исследуемые переменные
должны быть стационарными или приведены к стационарному состоянию до включения в модель. В табл. 1 представлены результаты расширенного теста Дики-Фуллера на наличие единичного корня.
Табл. 1 показывает, что фиксированный
широкополосный доступ, использование
Интернета и мобильная связь стационарны
на уровне (I(0)). Добавленная стоимость
услуг стационарна в первой разности
(I(1)). Фиксированная телефонная связь и
инвестиции нестационарны, что требует
осторожности в моделировании. Результаты предполагают тест на коинтеграцию.
World Bank (World Bank Open Data | Data).
223
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Таблица 1
Расширенный тест Дики-Фуллера на наличие единичного корня
ADF
Variables
SERV
FBS
FTS
IU
MCS
INV
Level
1st difference
Integration order
-1,1810
-6,1158***
-0,7693
-4,0089***
-3,9677***
-0,0238
-4,7045***
I(1)
I(0)
-0,6867
I(0)
I(0)
0,1675
Примечание: (***) и (*) обозначают значимость на уровне 1% и 10% соответственно.
Источник: расчеты авторов.
Для начала оценки любой динамической модели необходимо определить оптимальный лаг для обеспечения эффективности, несмещенности и надежности выводов (табл. 2). Ожидается, что анализируемый результат позволит определить оптимальный лаг для любой структуры данных
с учетом частоты и размера выборки.
После оценки стандартной VAR технически необходимо определить количество лагов, которые будут включены в
дальнейшие оценки. Результаты выбора
порядка лагов показаны в табл. 2 выше,
при этом различные критерии выбираются
независимо, а выбранное количество критериев обозначено звездочкой. Результаты
анализа показывают, что 2 лага являются
оптимальными для оценки в нашей модели.
В табл. 3 представлены результаты теста коинтеграции Йохансена, который демонстрирует сильную и стабильную долгосрочную равновесную связь между переменными. Это свидетельствует о том, что
российский сектор услуг, мобильная и
фиксированная телефонная связь, широкополосный доступ, Интернет и инвестиции
могут влиять друг на друга.
Для лучшего понимания динамической взаимосвязи между этими переменными и характеристик ее развития во времени важно выйти за рамки коинтеграции.
Таблица 2
Критерии выбора порядка временного лага
Lag
2
LogL
1655,435
LR
453,7240
FPE
7,54e-23
AIC
-33,92333*
SC
-31,79921*
HQ
-33,06567*
* Указывает порядок лага, выбранный по критерию
LR – последовательная модифицированная статистика LR-теста (каждый тест на уровне значимости 5%);
FPE – окончательная ошибка прогнозирования;
AIC – критерий Акаике;
SC – критерий Шварца;
HQ – критерий Ханнана-Куинна.
Источник: расчеты авторов.
Таблица 3
Тест коинтеграции Йохансена
No. of CE(s)
None *
At most 1 *
At most 2 *
At most 3
At most 4
At most 5
Eigenvalue
Trace Statistic
5% Critical Value
Prob.**
0,442653
0,351406
0,219972
0,206275
0,049103
0,001567
144,0455
89,68084
49,41667
26,31304
4,828312
0,145827
95,75366
69,81889
47,85613
29,79707
15,49471
3,841465
0,0000
0,0006
0,0354
0,1196
0,8268
0,7026
Примечание: * обозначает отклонение гипотезы на уровне значимости 0,05;
** значения p по Маккиннону-Хаугу-Микелису (1999).
Источник: расчеты авторов.
224
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
В табл. 4 представлены результаты
долгосрочного и краткосрочного моделирования. В долгосрочной перспективе все
использованные объясняющие переменные оказывают значительное влияние на
сектор услуг. В частности, на уровне 1%
являются значимыми и положительными
воздействия фиксированного широкополосного доступа (с коэффициентом 0,2842),
услуг Интернета (0,7161) и мобильной
связи (0,9615). Услуги фиксированной телефонной связи являются отрицательно
значимыми на уровне 5% с коэффициентом -0,4800. Коэффициент инвестиций является незначимым.
Эти результаты показывают, что фиксированная широкополосная связь, Интернет и мобильная сотовая связь способствуют развитию сектора услуг. Фиксированная телефонная связь отрицательно
влияет на его развитие, поскольку является
устаревающей технологией. Технически
увеличение на единицу услуг фиксированной широкополосной связи, Интернета и
мобильной сотовой связи приведет к увеличению добавленной стоимости сектора
услуг на 0,2842, 0,7161 и 0,9615 соответственно, в то время как увеличение на единицу услуг фиксированной телефонной
связи приведет к уменьшению добавленной стоимости сектора услуг на 0,4800.
Полученные результаты влияния телекоммуникационных услуг на сектор услуг
в целом подтверждают результаты предыдущих научных исследований [5; 6; 13; 14].
В краткосрочной перспективе фиксированный широкополосный доступ оказывает значительное, но отрицательное влия-
ние на развитие сектора услуг. Возможно,
это связано с тем, что в настоящее время
бизнес, особенно малый и средний, активно переключается на использование
мобильной связи и Интернета. Эти компоненты ИКТ, а также инвестиции положительно влияют на развитие услуг в краткосрочной перспективе, хотя это воздействие
(с коэффициентами 0,0078 и 0,0253 соответственно) оказывается более низким по
сравнению с долгосрочным.
Фиксированная телефонная связь отрицательно влияет на сектор услуг и в коротком периоде, т.к., как уже отмечалось
выше, это устаревающая технология, при
этом коэффициент влияния также оказывается более низким (-0,0021), чем долгосрочный. В совокупности результаты показывают, что современные телекоммуникационные услуги являются мощными
факторами долгосрочного развития сектора услуг.
Табл. 5 содержит результаты диагностических тестов после оценки, таких как
тесты Portmanteau на автокорреляцию,
нормальность и гетероскедастичность.
В разделе A табл. 5 представлен тест на автокорреляцию. Он показывает, что значения Q-статистики (58.95985) и скорректированной Q-статистики (60.49628) выходят за пределы принятых уровней значимости. Следовательно, остатки модели не
коррелированы друг с другом во времени и
наблюдениях и удовлетворяют условиям
Гаусса-Маркова для наилучшей линейной
несмещенной оценки (BLUE). Нулевая гипотеза об отсутствии автокорреляции не
может быть отклонена.
Таблица 4
Влияние телекоммуникаций на сектор услуг
Models
Variables
FBS(-1)
FTS(-1)
IU(-1)
MCS(-1)
INV(-1)
Coefficient
Explained variable: Service sector value added
t-statistics
Coefficient
Long run estimate
0,284171***
6,56316
-0,479979**
-2,02433
0,716092***
3,01941
0,961514***
4,50300
0,007949
1,42698
Constant
-0,001990***
Cointeq
-0,010534***
Примечание: (***) и (**) обозначают значимость на уровнях 1% и 5% соответственно.
Источник: расчеты авторов.
225
t-statistics
Short run estimate
-0,646437***
-4,52190
-0,002098
-0,86126
0,025259***
3,03275
0,007769
1,09334
0,266343
0,34483
-2,71768
-3,99379
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Таблица 5
Диагностические тесты после оценки
Lags
3
A: Portmanteau tests for autocorrelations
P-value
Adj Q-Stat
P-value
0.7182
60.49628
0.6681
B: Normality test
Chi-sq
Df
250.3793
6
C: Heteroskedasticity tests (levels & squares)
Chi-sq
Df
615.6539
546
Q-Stat
58.95985
Df
66
P-value
0.2300
P-value
0.2050
Источник: расчеты авторов.
Раздел B таблицы содержит результаты проверки нормальности. Совместная
статистика хи-квадрат (250,3793) не является значимой на уровне 5%, что указывает
на многомерную нормальность для всех
переменных. Наконец, раздел C содержит
результаты оценки гетероскедастичности
остатков. Он показывает, что остаток модели является гомоскедастическим, поскольку нулевая гипотеза отклоняется на
всех общепринятых уровнях значимости.
Это означает, что дисперсия модели остается постоянной на всех уровнях независимых переменных во времени. Таким образом, предложенная в данном исследовании
модель корректна и может служить обоснованием для выработки рекомендаций по
политике в отношении использования телекоммуникационных технологий как фактора развития сектора услуг Российской
Федерации.
Поскольку результаты исследования
показывают, что фиксированная широкополосная связь, Интернет, мобильная сотовая связь способствуют повышению добавленной стоимости сектора услуг, в то время
как фиксированная телефонная связь отрицательно на нее влияет, можно рекомендовать увеличить инвестиции и развитие инновационных/цифровых технологий (фиксированная широкополосная связь, интернет и мобильная сотовая связь) в сочетании с сокращением использования устаревших технологий (фиксированная телефонная связь) для стимулирования развития сектора услуг в Российской Федерации.
Результаты такой инвестиционной политики окажут значительное положительное воздействие в долгосрочном периоде.
При этом приоритетом должно стать развитие Интернета и мобильной связи как
наиболее значимых драйверов цифровизации, стимулирующих продвижение телемедицины, дистанционного образования,
культуры, спорта, туризма, онлайн-торговли и мобильных платежей и т.д., снижающих издержки и повышающих доступность услуг даже в самых удаленных уголках страны. Это позволит создать новые
каналы продаж, разработать инновационные бизнес-модели и повысить эффективность всего сервисного сектора.
ЛИТЕРАТУРА
1. Корчагина Е.В. Анализ экономического развития Северо-Западного федерального
округа // Проблемы современной экономики. 2012. № 2(42). С. 278–280.
2. Coban A., Yigit F., Kalkavan H., Kizil C., Seker S.E. Macroeconomic facts for Telecom
Industry in MINT countries // Procedia Economics and Finance. 2016. Vol. 39(2016). Р. 156–
164. DOI 10.1016/S2212-5671(16)30267-2.
3. Jerbashian V. The telecommunications industry and economic growth: How the market
structure matters // Economic Modelling. 2015. № 51. Vol. C. P. 515–523.
DOI 10.1016/j.econmod.2015.09.004.
4. Karahan O. The impact of ICT – producing and ICT – using industries on economic
growth in OECD countries // 5th International Conference on Trade, Business, Economics and
Law, ICTBEL2016 (Oxford) Conference Proceedings - 2016.
226
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
5. Kurmawati M.A. Analysis of the impact of information communication technology on
economic growth: empirical evidence from Asian countries // Journal of Asian Business and
Economic Studies. 2021. Vol. 29. № 1. P. 2–18. DOI 10.1108/JABES-07-2020-0082.
6. Lee S.H., Levendis J., Gutierrez L. Telecommunications and Economic Growth: An
Empirical Analysis of Sub-Saharan Africa // Applied Economics Letters. 2012. № 44. P. 461–
469. DOI 10.1080/00036846.2010.508730.
7. Maciulyte-Sniukiene A., Gaile-Sarkane E. Impact of information and telecommunication
technologies development on labour productivity // Procedia - Social and Behavioral Sciences.
2014. № 110. P. 1271–1282. DOI 10.1016/j.sbspro.2013.12.974.
8. Maneejuk P., Yamaka W. An analysis of the impacts of telecommunications technology
and innovation on economic growth // Telecommunications Policy. 2020. Vol. 44. Р. 102038.
DOI 10.1016/j.telpol.2020.102038.
9. Pradhan R.P., Arvin M.B., Norman N.R., Bele S.K. Economic growth and the development
of telecommunications infrastructure in the G-20 countries: A panel-VAR approach //
Telecommunications Policy. 2014. DOI 10.1016/j.telpol.2014.03.001i.
10. Roztocki N., Soja P., Weistroffer H.R. The role of information and communication
technologies in socioeconomic development: towards a multi-dimensional framework //
Information Technology for Development. 2019. Vol. 25. № 2. P. 171–183.
DOI 10.1080/02681102.2019.1596654.
11. Sarangi A.K., Pradhan R.P. ICT infrastructure and economic growth: a critical assessment
and some policy implications // Decision. 2020. Vol. 47. № 4. P. 363–383.
DOI 10.1007/s40622-020-00263-5.
12. Seetanah B. Telecommunication and tourism development: an island perspective //
Tourism Review. 2019. № 74(4). Р. 815–829. DOI 10.1108/TR-08-2018-0117.
13. Toader E.B., Firtescu N., Roman A., Anton S.G. Impact of information and communication
technology infrastructure on economic growth: An empirical assessment for the EU countries
// Sustainability. 2018. Vol. 10. Р. 3750. DOI 10.3390/su10103750.
14. Ward M.R., Zheng S. Mobile telecommunications service and economic growth:
Evidence from China // Telecommunications Policy. 2016. Vol. 40. № 2–3. P. 89–101.
DOI 10.1016/j.telpol.2015.06.005.
227
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 228–237
© В.А. Благинин, М.Н. Гончарова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.17.64.026
EDN BVFHZN
УДК 330; 001.891
В.А. Благинин, М.Н. Гончарова
Экономика и наукометрия: системный анализ
двустороннего влияния в контексте
управления знаниями
Виктор Андреевич Благинин – доцент кафедры региональной, муниципальной экономики и управления,
начальник Управления наукометрии, научно-исследовательской работы и рейтингов, Уральский государственный экономический университет, кандидат экономических наук, доцент, г. Екатеринбург;
v.a.blaginin@usue.ru
Мария Николаевна Гончарова – старший преподаватель кафедры региональной, муниципальной экономики и управления, начальник отдела наукометрии Управления наукометрии, научно-исследовательской
работы и рейтингов, Уральский государственный экономический университет, г. Екатеринбург;
gonchmn@usue.ru
Аннотация. В статье проводится системный анализ двустороннего влияния экономики
и наукометрии в контексте управления знаниями. Авторы исследуют, как экономические
механизмы формируют спрос на наукометрические показатели, которые, в свою очередь,
становятся «валютой» в научной сфере, опосредующей доступ к ресурсам, финансированию
и статусу. На основе синтеза теорий научного капитала, экономики внимания и модели
«рынка идей» раскрываются механизмы коэволюции экономических и наукометрических
систем. Выявлены системные эффекты такого взаимодействия, включая стратегическое
поведение исследователей, искажения в распределении ресурсов, формирование «цитатных
пузырей» и воспроизводство глобального неравенства. В работе предложены рекомендации
по переходу к рефлексивному управлению, включая внедрение гибридных систем оценки,
контекстуализацию метрик и интеграцию принципов открытой науки.
Ключевые слова: экономика науки; наукометрия; управление знаниями; научный
капитал; экономика внимания; рынок идей; системный анализ; рефлексивное управление;
глобальное неравенство; открытая наука.
Для цитирования: Благинин В.А., Гончарова М.Н. Экономика и наукометрия: системный анализ двустороннего влияния в контексте управления знаниями // Журнал правовых и
экономических исследований. 2026. № 2. С. 228‒237.
V.A. Blaginin, M.N. Goncharova
Economics and Scientometrics: System Analysis of Bilateral
Impact in the Context of Knowledge Management
Viktor Blaginin – senior lecturer, the Department of Regional and Municipal Economy and Management, Head
of the Department of Scientometrics, Research and Ratings, Ural State University of Economics, PhD in Economics,
associate professor, Yekaterinburg; v.a.blaginin@usue.ru
Maria Goncharova – Senior Teacher, the Department of Regional and Municipal Economics and Management,
Head of the Scientometrics Office, Ural State University of Economics, Yekaterinburg; gonchmn@usue.ru
Annotation. We conduct a system analysis of the mutual influence of economics and scientometrics within the context of knowledge management. We explore how economic mechanisms
shape the demand for scientometric indicators, which, in their turn, become a sort of "currency" in
the academic sphere mediating access to resources, funding, and status. On the basis of scientific
capital theories, the attention economy and the "marketplace of ideas" model, we reveal the mechanisms
of co-evolution of economic and scientometric systems. The systemic effects of this interaction,
including researchers’ strategic behavior, distortions in resource allocation, the formation of "citation
228
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
bubbles," and the reproduction of global inequality are studied. Guidelines for the transition to
reflexive management, including the implementation of hybrid evaluation systems, the
contextualization of metrics, and the integration of open science principles are presented.
Keywords: economics of science; scientometrics; knowledge management; scientific capital;
attention economy; marketplace of ideas; system analysis; reflexive management; global inequality;
open science.
Введение. В современной глобальной
исследовательской экосистеме произошла
«метрическая революция». Наукометрические показатели – такие как количество цитирований, импакт-фактор журналов, индекс Хирша и позиции в университетских
рейтингах – эволюционировали от инструментов библиографического учёта до ключевой операциональной «валюты» [17]. Эта
«валюта» опосредует доступ к критически
важным ресурсам: финансированию, кадрам, инфраструктуре – и во многом определяет статус и конкурентоспособность
учёных, лабораторий и университетов.
Наукометрические услуги представляют
собой специализированную аналитическую деятельность, направленную на формирование информационной основы для
принятия управленческих решений в сфере
научной деятельности организации [14].
Данный сдвиг породил содержательный парадокс: количественные индикаторы, призванные объективно измерять
научную деятельность, сами превратились
в товар на глобализированном рынке знаний. Экономические законы спроса и предложения начинают доминировать в определении стратегий публикационной активности, выбора исследовательских тем и построения научных карьер.
В российской практике процесс институционализации метрик как «валюты»
управления ярко проявился в национальном проекте «Наука» (2019–2024 гг.), где
целевые показатели доли публикаций в
журналах первого квартиля стали ключевым критерием эффективности. Эта логика
была унаследована и развита в действующей государственной программе «Научнотехнологическое развитие» и таких инструментах, как «Приоритет – 2030». В последнем наукометрические показатели
напрямую интегрированы в формульное
финансирование университетов, создавая
мощный экономический стимул для их оптимизации, что воспроизводит описанные
в модели системные эффекты (стратегическое поведение, концентрация ресурсов)
на национальном уровне.
Однако экономическая обусловленность наукометрических систем носит нелинейный и проблемный характер. Адекватность официальных данных, например,
патентной статистики, напрямую коррелирует с уровнем социально-экономического
развития региона, что создаёт значительные искажения [10]. Это указывает на системную взаимозависимость: экономические механизмы формируют спрос на определённые наукометрические «продукты»,
а сама наукометрическая система, будучи
внедрённой в практику управления, начинает оказывать обратное, форматирующее
воздействие на экономические процессы и
распределение ресурсов в сфере знаний.
Возникает насущная потребность в системном осмыслении двусторонней причинно-следственной связи между экономическими механизмами и наукометрическими системами. Существующие исследования, как правило, фрагментарны и рассматривают лишь отдельные аспекты
этого взаимодействия: модели финансирования в экономике науки, системные искажения в критической социологии или прагматические корреляции в управлении инновациями. В литературе наблюдается теоретический пробел – отсутствие целостной
модели, рассматривающей экономику и
наукометрию как две взаимопроникающие
и коэволюционирующие подсистемы в
рамках единой экосистемы производства и
управления знаниями.
Целью данной статьи является проведение системного анализа двустороннего влияния экономики и наукометрии,
раскрытие механизмов их коэволюции и
оценка последствий этой взаимозависимости для эффективного управления научноисследовательской деятельностью. Работа
призвана внести вклад в заполнение указанного теоретического пробела.
229
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Методология исследования. Методологической основой данной работы является системный анализ, дополненный методами концептуального синтеза и теоретической интерпретации. В рамках этого
подхода современная научная сфера рассматривается как сложная адаптивная система, в которой экономический и наукометрический «контуры» связаны сетью
прямых и обратных связей.
Исследование строится на междисциплинарном синтезе ключевых концепций
из экономики науки, социологии научного
знания, критической наукометрии и теории управления. Такой синтез позволяет
преодолеть фрагментарность существующих исследований и создать целостную
теоретическую рамку.
Подобный подход даёт возможность
выявить не только прямые причинно-следственные воздействия, но и нелинейные,
отсроченные и кумулятивные последствия
взаимодействия экономики и наукометрии. Это включает анализ петель положительной и отрицательной обратной связи,
которые могут как стабилизировать, так и
дестабилизировать систему в долгосрочной перспективе.
Результаты исследования. Для анализа двустороннего влияния экономики и
наукометрии в исследовании используется
синтез трёх взаимодополняющих теоретических перспектив: теории научного капитала (П. Бурдье), экономики внимания и
модели «рынка идей». Их интеграция позволяет рассматривать науку как особую социально-экономическую систему, где производство и оценка знаний подчиняются
логике обмена, опосредованной количественными метриками.
1. Научный капитал как конвертируемая валюта. Согласно теории Пьера Бурдье, научное поле – это арена борьбы за
специфический символический капитал:
признание, авторитет и престиж, легитимируемые научным сообществом. В современном контексте наукометрические показатели (цитирования, индексы, квартили
журналов) становятся операциональной,
квантифицируемой формой этого капитала
[18]. Они делают символическое признание измеримым и сравниваемым, а значит,
пригодным для прямых экономических
транзакций – получения грантов, позиций
и доступа к инфраструктуре. Научный капитал обретает свойства конвертируемой
«валюты». Для более глубокого понимания этого процесса следует обратиться к
другим формам капитала в теории Бурдье,
помимо символического. «Инкорпорированное состояние» ‒ это внутренне присущие учёному знания, навыки, стиль мышления, которые трудно поддаются прямой
квантификации, но через публикации и цитирования опосредованно конвертируются
в метрический рейтинг. «Социальный капитал» ‒ принадлежность к влиятельным
научным сетям, коллаборациям, редколлегиям – напрямую увеличивает видимость
работы и вероятность её цитирования. Эти
формы капитала не являются независимыми: инкорпорированный капитал повышает шансы на включение в престижные
сети, а социальный капитал ускоряет признание инкорпорированных компетенций.
Сращивание наукометрии с экономическими стимулами порождает механизмы
монополизации. Топ-журналы и базы данных (Web of Science, Scopus), контролируемые ограниченным кругом западных издательств, создают высокие барьеры входа
для исследователей из «полупериферии» и
«периферии». Внутри научного поля формируются «вратари» ‒ учёные и институции, через которые вынужден проходить
поток публикаций. Это приводит к идеализации отдельных авторов и коллективов,
чьи работы получают непропорционально
высокое цитирование благодаря их положению, а не только научной значимости.
Наукометрический капитал не только отражает, но и воспроизводит структурное
неравенство в научном сообществе.
2. Экономика внимания как механизм
аллокации. В условиях информационной
перегрузки предельным ресурсом становится не информация, а ограниченное внимание научного сообщества, рецензентов,
фондов и индустриальных партнеров.
Наукометрия выступает ключевым механизмом распределения этого дефицитного
ресурса. Высокие метрики (импакт-фактор, индекс Хирша) выполняют роль эффективных эвристик, резко снижающих
230
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
транзакционные издержки поиска и отбора
значимой информации в переполненном
поле [20]. Это формирует особую мотивацию, где борьба за наукометрический капитал становится борьбой за видимость и
признание.
Важным дополнением к анализу механизмов аллокации внимания служит феномен клипового мышления, характерный
для современного информационного общества. Исследователи, рецензенты, редакторы и эксперты грантовых фондов
сталкиваются с перегрузкой информационных потоков и всё чаще принимают решения на основе быстрых, упрощённых
сигналов, а не углублённого изучения содержания работ. Наукометрические показатели (импакт-фактор, индекс Хирша,
квартиль журнала) выступают идеальными
«клипами», позволяющими за секунды
оценить потенциальную значимость статьи или учёного. Это ведёт к тому, что исследователи начинают ориентироваться на
форму, а не на содержание. Короткие,
броские статьи с яркими заголовками получают преимущество перед фундаментальными, но сложными для восприятия
работами. Клиповое мышление выступает
катализатором тех дисфункциональных
эффектов, которые описаны законом Гудхарта: метрики не просто измеряют, а активно формируют научное поведение в
сторону упрощения и стандартизации.
В этих условиях применение автоматизированных конвейеров обработки данных,
включающих токенизацию, лемматизацию
и векторизацию текстов, может снизить
влияние субъективных эвристик [19].
3. «Рынок идей» и наукометрия как
сигнальный механизм. Метафора «рынка
идей» описывает системную динамику
научно-инновационной сферы: «покупатели» (государство, бизнес) предъявляют
спрос на идеи и решения, а «продавцы»
(учёные, университеты) предлагают их в
форме публикаций, патентов и экспертизы
[16]. На этом рынке наукометрические показатели функционируют как стандартизированные сигналы рыночной стоимости и
ликвидности «интеллектуального товара».
Они снижают асимметрию информации
между участниками и формируют ценовые
ориентиры (например, размер гранта или
зарплаты), напрямую связывая научную
ценность с экономической оценкой.
Синтез этих перспектив позволяет перейти от описания к структурному моделированию. Наука предстаёт как экономическая система (см. рисунок).
Предложенная структурно-экономическая модель науки демонстрирует, как
экономические и наукометрические подсистемы взаимно влияют друг на друга, формируя замкнутый цикл с петлями обратной
связи.
Спрос
•Внешние приоритеты и внутренние тренды
•Задаёт целевые метрические ориентиры
Предложение
•Публикации, патенты, компетенции
•Выступает как товар, ценность которого
измеряется наукометрически
Капитал/Валюта
•Наукометрические показатели (цитирования,
индексы, рейтинги)
•Конвертируются в ресурсы
Инфраструктура
•Издательства, базы данных, рейтинговые
агентства
•Обеспечивает легитимность и ликвидность
этой «валюты», монетизируя транзакции
Структурно-экономическая модель науки
Источник: сост. авторами.
231
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
В этой модели наука предстает не как
нейтральная сфера производства знаний,
а как арена, где символический капитал
(в форме метрик) конвертируется в экономические ресурсы, а экономические решения, в свою очередь, определяют приоритеты и стратегии научной деятельности.
Такое взаимопроникновение создает основу для коэволюции обеих систем, что
требует учёта их нелинейной динамики
при разработке управленческих решений.
Проведенный анализ выявил двусторонний характер взаимосвязи экономики и
наукометрии, где каждая из систем выступает одновременно как причина и следствие для другой. Это взаимодействие
формирует устойчивый цикл с петлями обратной связи.
Экономические модели и условия
напрямую конструируют поведенческие
паттерны ученых и институтов, которые
реифицируются в конкретных метриках.
Способ аллокации ресурсов создает контрастные институциональные среды со
специфическими последствиями (табл. 1).
Доминирование конкурсного проектного финансирования порождает современную версию логики «публикуй или
пропади», где наукометрический портфель
становится ключевым сигналом для полу-
чения следующего гранта [9]. Эта же логика провоцирует негативные практики от
«дробления» результатов до цитатных манипуляций [8]. Ярким экономическим барьером выступает стоимость публикации,
которая для многих исследователей делает
доступ в ведущие журналы невозможным
без целевого финансирования, искажая мотивацию и географию публикационной активности [6].
Экономические кризисы и общий уровень развития страны/региона выступают
мощными внешними детерминантами.
Они резко меняют приоритеты финансирования в сторону исследований с быстрой
отдачей, что отражается в тематических
сдвигах публикационной и патентной активности. Более того, глобальное наукометрическое пространство воспроизводит
логику мир-системного анализа, где акторы занимают структурно неравные позиции (табл. 2).
Результатом этого структурного неравенства является самоподдерживающаяся
петля – устойчивый «цитатный разрыв».
Наукометрическое лидерство «ядра» обосновывает дальнейшее экономическое инвестирование, а экономическое доминирование гарантирует воспроизводство наукометрического превосходства.
Таблица 1
Влияние моделей финансирования на наукометрические практики и показатели
Модель
финансирования
Конкурсное
грантовое
Ключевой императив
Гиперпродуктивность,
демонстрация краткосрочной эффективности
для получения следующего транша.
Стабильное институциональное
Долгосрочная устойчивость, развитие организационного потенциала.
Целевое
программное
Достижение конкретных стратегических
KPI, закрепленных политически.
Формируемые наукометрические практики
Фрагментация исследований, выбор журналов с высоким импакт-фактором,
стратегические коллаборации, ориентация на «безопасные» темы.
Теоретически
большая
свобода для рискованных и
междисциплинарных исследований, меньшее давление на немедленную
публикационную отдачу.
Фокусировка на публикациях в четко заданных тематических областях и типах журналов, командная
работа для достижения агрегированных показателей.
Источник: сост. авторами.
232
Системные последствия
Рост числа публикаций
при потенциальном снижении их трансформационной ценности. Усиление «эффекта Матфея».
Возможность формирования «запаздывающих»
цитатных волн. Риск
метрического отставания в глобальных рейтингах.
Структурные сдвиги в
публикационной активности в пользу приоритетных
направлений.
Формализация метрик
как «валюты» отчетности.
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Таблица 2
Глобальная иерархия в наукометрико-экономической системе и её проявления
Структурная
позиция
Ключевые экономические характеристики
Наукометрические
следствия
«Ядро»
Концентрация финансовых ресурсов, развитая инфраструктура,
контроль над ведущими издательствами и
базами данных, диктовка стандартов.
Высокая видимость и
цитируемость, роль «естественных» рецензентов и кураторов глобального знания, задание
мейнстримных трендов.
«Полупериферия»
Ограниченный, но значимый ресурсный потенциал, частичная интеграция в глобальные
цепочки, зависимость
от инфраструктуры
«ядра».
Адаптация к внешним
стандартам,
позиция
младшего партнера в
коллаборациях, риск маргинализации локально
значимых тем, устойчивый «цитатный разрыв».
Острая нехватка ресурсов, зависимость от
внешнего финансиро«Периферия»
вания и технологий,
слабая институциональная база.
Источник: сост. авторами.
Минимальная глобальная видимость, позиция
«поставщика данных»
или кадров, системное
невключение в индексы
цитирования.
Дополнительными барьерами выступают языковая монополия английского языка
и коммерческая модель доступа к знаниям,
систематически дискриминирующие ученых из неанглоязычных стран и регионов с
ограниченным финансированием [8].
Если первый вектор описывает формирование метрик экономикой, то второй
раскрывает обратный процесс: наукометрические данные, обретая статус объективных индикаторов, сами начинают структурировать экономические решения, трансформируясь в инструмент управления и
мощный сигнальный механизм.
Наукометрия глубоко интегрируется в
логику финансирования, формируя самоисполняющиеся прогнозы. Это происходит через:
формульное финансирование, когда
доля бюджета организации прямо зависит
от количественных показателей (количество статей в базах данных, суммарный
импакт-фактор);
экспертную эвристику, когда высокие наукометрические показатели заявителя или журнала используются как
Примеры и последствия
Самовоспроизводящееся
лидерство в рейтингах. Гипертрофированное внимание к топ-журналам может
стимулировать тиражирование
апробированных
идей в ущерб новаторским.
Положение страны: высокий показатель по объему
публикаций при значительном отставании по цитируемости в приоритетных областях [17].
Пример вузов: лидерство в
национальных рейтингах
при средних и низких позициях в мировых [13].
Максимальное проявление
«двойного
финансового
бремени» (APC + подписки). Искажение статистики из-за институциональных барьеров [10].
прокси-индикатор качества в условиях когнитивной перегрузки экспертов;
системы персональных бонусов,
прямо конвертирующие публикацию в
журналах в денежное вознаграждение исследователя.
Эмпирические данные по России показывают, что такая фокусировка ведет к
быстрому росту целевых индикаторов
(доля публикаций в востребованных изданиях, международное соавторство), доказывая прямую реакцию научного сообщества на экономические стимулы, структурированные метриками [17]. Однако обратной стороной является стратегическое
искажение поведения: жесткие административные требования к росту индексов
провоцируют «дробление» результатов и
иные манипулятивные практики, превращая
метрику из инструмента в самоцель [6].
Рейтинги университетов, более чем на
половину состоящие из наукометрических
индикаторов, стали мощнейшим экономическим драйвером. Высокая позиция работает как мультипликатор экономических
возможностей, напрямую влияя на приток
233
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
платежеспособных студентов, размер пожертвований и эндаументов, успех в партнерствах с бизнесом. Это вынуждает университеты подчинять внутреннюю стратегию и бюджет задаче целенаправленного
управления своим метрическим профилем
(найм «звездных» ученых, целевые публикации). Рейтинги действуют как механизм
усиления эффекта Матфея, приводя к поляризации академического ландшафта и
концентрации ресурсов у ограниченной
группы лидеров [3].
Результаты исследования подтверждают гипотезу о двусторонней взаимосвязи экономики и наукометрии. Экономические механизмы не только формируют
спрос на определённые наукометрические
показатели, но и сами подвергаются обратному влиянию, когда метрики становятся
инструментом управления и сигнальным
механизмом для распределения ресурсов.
Это приводит к возникновению системных
эффектов, таких как стратегическое поведение учёных, концентрация ресурсов в
«ядре» глобальной научной системы и воспроизводство неравенства. Учёт этих взаимосвязей необходим для разработки сбалансированных моделей управления научной деятельностью, сочетающих количественные индикаторы с качественной экспертизой и ценностями открытой науки.
Обсуждение. Тесное переплетение
экономических механизмов и наукометрических практик порождает комплексные
системные эффекты, которые носят принципиально амбивалентный характер: на
начальном этапе формализация оценки через метрики выполнила важные функции
повышения прозрачности, создания понятных стимулов и снижения транзакционных
издержек управления [21].
Однако последующее сращивание
метрик с потоками финансирования привело к фундаментальной трансформации
их роли: из описательных индикаторов они
превратились в целевые переменные. Эта
подмена активировала дисфункциональные механизмы, описываемые в первую
очередь законом Гудхарта: «Когда показатель становится целью, он перестает быть
хорошим показателем».
Стремление максимизировать наукометрический «выход» (высокие индексы,
публикации в высокоранговых журналах)
для получения экономического «входа»
(гранты, зарплаты, статус) порождает стратегическое, адаптивное поведение. Исследователи и институции встраиваются в
«игру в метрики», что проявляется в таких
практиках, как «дробление» результатов
(salami slicing), накрутка цитирований, выбор «безопасных» тем и избегание рискованных междисциплинарных исследований [11]. Таким образом, система оценки
начинает производить не новые знания как
таковые, а оптимизированные под её критерии наукометрические профили. Это
можно рассматривать через призму концепции габитуса П. Бурдье: среда, где
успех определяется метриками, формирует
у ученого «обусловленную спонтанность»
‒ набор стратегий, автоматически нацеленных на максимизацию показателей, а не на
имманентные научные задачи [15].
Наиболее масштабным системным
риском является формирование аналога
финансовых пузырей в научной сфере –
«метрических» или «цитатных пузырей».
Определённые модные направления, получившие ранний импульс (например, через
целевое госфинансирование или успех нескольких высокоцитируемых статей), могут входить в режим самоподдерживающейся положительной обратной связи.
Рост их видимости привлекает всё больше
исследователей, стремящихся к гарантированному цитированию внутри этой
«ниши». В результате возникает переинвестирование интеллектуальных и материальных ресурсов в узкую, часто уже «перегретую» область в ущерб другим потенциально прорывным, но менее популярным
направлениям [5]. Для идентификации таких пузырей может быть полезно прогнозирование временных рядов наукометрических показателей с использованием моделей auto.arima, nnetar и ETS [4]. Цитирование в таких условиях отражает не
столько фундаментальный вклад, сколько
эффект присоединения к мейнстримному
тренду. Когда же тренд исчерпывается,
происходит резкое обесценивание накопленного в этой области научного капитала,
234
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
ведущее к потерям и циклическим кризисам.
Эти системные искажения усугубляются в условиях глобальной иерархии.
Универсальные метрики, сконструированные в странах «ядра», плохо отражают
вклад исследователей из «полупериферии»
и «периферии», особенно в социально-гуманитарных науках, где важны локальный
контекст и национальный язык коммуникации [12]. Парадокс, когда вузы с низкими международными рейтингами готовят успешных для рынка специалистов,
указывает на неадекватность метрик как
инструмента оценки реального качества
человеческого капитала и практической
значимости науки [1; 13].
Ключевым выводом для управления
является неизбежность системных искажений при игнорировании экономической
природы наукометрии. Принцип Гудхарта,
теневые рынки научного капитала и цитатные пузыри – это не случайные сбои, а закономерные продукты слияния метрической оценки с экономическими потоками.
Следовательно, задача состоит не в отказе
от количественных показателей, а в переходе к рефлексивному управлению, которое учитывает эту двойственную природу
наукометрии. Это требует разработки гибридных систем оценки, ответственно сочетающих количественные индикаторы с
усиленной качественной, контекстуализированной экспертизой. Кроме того, необходима активная поддержка альтернативных парадигм, таких как открытая наука,
которая переопределяет ценность через
прозрачность и доступность, а не через рыночные метрики коммерческих издательств.
Данная работа носит теоретико-методологический характер. Предложенная
структурно-экономическая модель и выявленные системные эффекты требуют дальнейшей эмпирической верификации на
больших массивах данных, включая количественный анализ динамики цитирований, патентной активности и распределения грантовых средств.
Заключение. Проведенный системный
анализ подтверждает, что экономика и наукометрия представляют собой две коэволюционирующие подсистемы единой экосистемы знаний, связанные устойчивыми
петлями обратной связи. Наукометрические показатели трансформировались в
конвертируемый символический капитал,
а их сращивание с механизмами финансирования порождает как функциональные
эффекты, так и системные дисфункции.
В этих условиях эффективное управление научной деятельностью требует перехода к рефлексивной модели, сознательно учитывающей экономическую природу метрик. На основе анализа сформулированы три ключевые рекомендации:
1. Внедрение гибридных систем оценки.
Необходим отказ от гипертрофированной зависимости от количественных метрик в пользу плюралистичных моделей,
которые сочетают количественные индикаторы с усиленной качественной экспертизой, учитывающей дисциплинарную
специфику, тип исследования и долгосрочный потенциал. Опыт таких систем, как
британский Research Excellence Framework
(REF), показывает возможность ответственного совмещения метрик и экспертных суждений [7]. Это соответствует духу
Сан-Францисской декларации (DORA),
призывающей оценивать науку по её содержанию, а не по журнальным меткам.
2. Контекстуализация оценок и развитие национальных потенциалов.
Кросс-национальные сравнения должны учитывать экономические, институциональные и языковые различия. Для
стран «полупериферии» стратегическим
ответом на глобальное неравенство может
стать развитие качественных национальных и региональных систем оценки (на
примере РИНЦ), позволяющих более релевантно оценивать вклад, значимый для локального контекста и развития [2; 11]. Это
также включает инициативы по деколонизации научной оценки.
3. Интеграция принципов открытой
науки.
Движение за открытую науку предлагает системную альтернативу, переопределяя ценность знания через прозрачность,
воспроизводимость и скорость обмена, а
не через коммерческие метрики издательств. Однако переход к этой парадигме
требует решения сложных экономических
вопросов, включая поиск устойчивых
235
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
моделей финансирования открытых инфраструктур и пересмотр систем карьерного роста учёных.
Управление в современной науке
должно основываться не на простом адми-
нистрировании метрик, а на понимании их
двойственной роли как инструмента измерения и как активного экономического
агента, формирующего саму научную реальность.
ЛИТЕРАТУРА
1. Ананьева А.А., Сазанкова О.В. О пересмотре критериев наукометрии в контексте
связи науки и практики // Правосудие. 2024. Т. 6. № 2. С. 162‒172.
2. Бебенина Е.В. Долгосрочные перспективы влияния эффекта Матфея университетских рейтингов на систему высшего образования // Отечественная и зарубежная педагогика. 2019. Т. 2. № 2(64). С. 97‒105.
3. Благинин В.А., Гончарова М.Н., Соколова Е.В. «Вырваться с национального
уровня»: наукометрический вектор развития российских журналов в МНБД // Управленец. 2023. Т. 14. № 4. С. 33‒57.
4. Благинин В.А., Соколова Е.В. Наукометрический инструментарий в стратегировании развития научного периодического издания: кейс журнала «Цифровые модели и решения» // Цифровые модели и решения. 2024. Т. 3. № 4. С. 5–26.
5. Володина Е.С. Эволюционное моделирование в исследовании инноваций и наукометрии // Управленческие науки в современной России. 2014. Т. 2. № 2. С. 136‒138.
6. Габараев Б.А., Джалавян А.В. Наукометрия в оценке деятельности российских
учёных // Обозреватель. 2022. № 7-8(390–391). С. 143‒150.
7. Гринев А.В. Кантри-индекс как синтез наукометрии, географии и международной
репутации // Социология науки и технологий. 2022. Т. 13. № 4. С. 202‒220.
8. Гринев А.В. Проблемы наукометрии и ее пригодность для управления научной деятельностью в современной России // Управленческие науки. 2024. Т. 14. № 1. С. 117‒132.
9. Губа К.С., Железнов А.М., Чечик Е.А. Роль наукометрии при оценке конкурсных
заявок на научные гранты // Высшее образование в России. 2023. Т. 32. № 10. С. 57‒75.
10. Домнич Е.Л. Патентная статистика как измеритель экономики науки и инноваций
в регионах России // Инновации. 2013. № 5(175). С. 92‒95.
11. Жангра И. О том, как не надо использовать наукометрию: злоупотребления и
негативные эффекты количественной оценки исследований // Versus. 2022. Т. 2. № 2.
С. 6‒23.
12. Жарова Е.Н. Наукометрия в области социогуманитарных наук: проблемы и пути
их решения // Научные и технические библиотеки. 2022. № 4. С. 34‒53.
13. Задорожнюк И.Е., Садчиков С.М. Российские вузы в отечественных и международных рейтингах: от обезличенности наукометрии к оценке качества развития // Социологическая наука и социальная практика. 2018. Т. 6. № 1(21). С. 71‒83.
14. Ковалев В.Е., Соколова Е.В. Формирование и развитие наукометрических услуг
в социально-экономических системах университетов // Journal of New Economy. 2025.
Т. 26. № 3. С. 6–27.
15. Козлов С.В. О некоторых ключевых особенностях и социально-философских основаниях концепции социальной праксиологии Пьера Бурдье // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. 2025. № 2(72). С. 226‒235.
16. Мельник Д.В. Концепция социального либерализма на «рынке идей» современной России // Общественные науки и современность. 2015. № 2. С. 43‒53.
17. Михайленко И. Наукометрия, библиометрия, открытые данные и публикации в
науке // Университетская книга. 2018. № 7. С. 50‒53.
18. Полубояринов А.Р. Идеология в социальном пространстве: характеристика структуры идеологического поля на основе социальной теории Пьера Бурдье // Социодинамика. 2023. № 4. С. 35‒43.
236
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
19. Солиев И.Б. Конвейер обработки данных научных публикаций для выявления
приоритетных направлений исследований // Цифровые модели и решения. 2025. Т. 4. № 1.
С. 17–34.
20. Шаститко А.Е., Моросанова А.А., Маркова О.А. Экономика внимания: вопросы
применения // Вопросы теоретической экономики. 2022. № 1(14). С. 7‒23.
21. Шиповалова Л.В., Галлямов Р.И. Наукометрия: pro et contra // Рацио.ru. 2018.
№ 1(19). С. 70‒82.
237
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 238–248
© С.М. Бычкова, Е.А. Васильева, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.39.88.027
EDN CPETDJ
УДК 657.6
С.М. Бычкова, Е.А. Васильева
Process Mining как инструмент повышения
эффективности внутреннего аудита ИТ-проектов
и процессов
Светлана Михайловна Бычкова – профессор кафедры бухгалтерского учета и финансов, Гатчинский
государственный университет, доктор экономических наук, профессор, г. Гатчина; smbychkova@mail.ru
Екатерина Александровна Васильева – магистрант 2 года обучения, Гатчинский государственный университет; финалист Всероссийского конкурса научных студенческих работ по внутреннему аудиту и контролю – 2025, г. Гатчина; aleksavasi7@gmail.com
Аннотация. Статья посвящена рассмотрению процессной аналитики как инструмента
для повышения эффективности внутреннего аудита ИТ-проектов и процессов. В работе показано, как в условиях цифровой трансформации меняется роль внутреннего аудитора и как
вместе с тем изменяются инструменты для проверки. Также проведен краткий обзор опыта
применения Process Mining в российских компаниях и влияния трендов процессной аналитики на внутренний аудит в целом.
Ключевые слова: внутренний аудит; цифровизация; процессная аналитика; цифровая
трансформация; Process Mining; повышение эффективности; оптимизация; ИТ-проект;
бизнес-процесс.
Для цитирования: Бычкова С.М., Васильева Е.А. Process Mining как инструмент повышения эффективности внутреннего аудита ИТ-проектов и процессов // Журнал правовых и
экономических исследований. 2026. № 2. С. 238‒248.
S.M. Bychkova, E.A. Vasilyeva
Process Mining as Tool of Enhancing Efficiency of Internal
Audit of IT Projects and Processes
Svetlana Bychkova – professor, the Department of Accounting and Finance, Gatchina State University, Doctor
of Economics, professor, Gatchina; smbychkova@mail.ru
Ekaterina Vasilyeva – Master’s student, Gatchina State University, Finalist of the National Student Scientific
Paper Competition in Internal Audit and Control – 2025, Gatchina; aleksavasi7@gmail.com
Annotation. We examine process analytics as a tool to enhance the efficiency of the internal
audit of IT projects and processes. We demonstrate how the role of an internal auditor is changing
under digital transformation, and how audit tools are evolving accordingly. We also present a brief
overview of Process Mining implementation within Russian companies and demonstrate the impact
of process analytics trends on internal audit as a whole.
Keywords: internal audit; digitalization; process analytics; digital transformation; Process
Mining; efficiency enhancement; optimization; IT project; business process.
Актуальность данного исследования
обусловлена тем, что доля российского
рынка Process Mining в 2025 году выросла
на 53% и достигла 1,4 млрд рублей1. Многие крупные компании активно проводят
цифровую трансформацию своей деятель-
В 2025 году российский рынок Process Mining вырос на 53%. URL: https://companies.rbc.ru/news/
ZF73fhRCO5/v-2025-godu-rossijskij-ryinok-process-mining-vyiros-na-53/?ysclid=mnqa00cazs428255887 (дата
обращения: 08.04.2026).
1
238
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
ности, ИТ-среда становится не только многофункциональной, но и многоуровневой,
из-за чего ее сложно контролировать и
проверять, одновременно с этим растут
требования к прозрачности и эффективности управления. Роль внутреннего аудита
также трансформируется, он уже не
столько инструмент контроля соблюдения
требований регламентов и законодательства, сколько важное звено корпоративного управления, направленное на повышение эффективности бизнес-процессов
компании, выявление зон потенциального
улучшения, а также на формирование прозрачной и устойчивой системы управления, поддерживающей стратегические
цели компании.
В условиях стремительного роста объема данных, усложнения архитектуры информационных систем и ускорения темпов
цифровых преобразований классические
методы аудита еще работают, но становятся малоэффективными и трудозатратными. В связи с этим возникает необходимость в поиске технологий, которые позволят автоматизировать сбор, анализ данных
о бизнес-процессах, обеспечивая объективность и полноту аудиторской проверки.
Одним из таких перспективных инструментов является внедрение технологии
Process Mining, которая позволяет построить полную картину процесса, используя
цифровые следы, чтобы выявить отклонения и оценить эффективность исполнения.
Цель данного исследования заключается в том, чтобы определить, как инструменты, основанные на методологии
Process Mining, помогают повысить эффективность внутреннего аудита ИТ-проектов
и процессов, а также выявить перспективы
развития процессной аналитики.
Для достижения поставленной цели
необходимо выполнить ряд задач:
1) проанализировать существующие
проблемы внутреннего аудита в ИТ-сфере;
2) изучить теоретические основы,
принципы и функционал инструмента
Process Mining;
3) оценить практику применения
Process Mining российскими компаниями;
4) определить, за счет чего достигается
повышение эффективности внутреннего
аудита при использовании процессной аналитики;
5) предложить модель интеграции
Process Mining во внутренний аудит ИТпроектов и выделить метрики, которые помогут оценить результаты проверки;
6) выявить тренды процессной аналитики.
Объектом исследования является деятельность внутренних аудиторов в сфере
аудита ИТ-проектов и процессов. Предметом исследования выступает методология
Process Mining, которая используется для
повышения эффективности и оперативности внутреннего аудита.
Методы исследования: наблюдение,
анализ документов/метрик, глубинный
анализ бизнес-процессов.
Теоретическую и методологическую
основу составляют труды отечественных и
зарубежных авторов в области внутреннего аудита, управления бизнес-процессами, цифровой аналитики, а также международные стандарты внутреннего аудита и
ИТ-управления (COBIT). В качестве информационной базы взяты аналитические
отчеты, публикации и доклады, представленные на профессиональных конференциях по внутреннему аудиту, где спикеры
делились своим опытом внедрения и использования Process Mining в рамках своих
ИТ-проектов.
Научная новизна работы заключается
в использовании PMAI – framework как систематизированной модели, которая раскрывает возможности использования
Process Mining на всех этапах проверки, а
также в формализации данной модели через этапы аудиторского цикла, метрики,
представлении артефактов и примера расчета индекса вариативности процесса.
Практическая значимость работы заключается в распространении положительного опыта использования процессной
аналитики для проведения аудита ИТ-проектов и процессов, а также в рассмотрении
дополнительных возможностей и трендов
использования Process Mining.
1. Вызовы внутреннего аудита в ИТсфере
В эпоху цифровой трансформации не
только корпорации, но и относительно
239
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
небольшие компании и стартапы стремятся внедрять в свою деятельность и бизнес-процессы ИТ-разработки, потому что
без использования современных технологий сложно оставаться конкурентоспособным. Рынок развивается с беспрецедентной скоростью: процессы автоматизируются, решения принимаются все быстрее,
и выигрывает тот, кто умеет оценивать
процессы в режиме реального времени и
принимать управленческие решения на основе фактов, а не домыслов.
В таких условиях традиционные методы аудита (наблюдение, интервью,
опросники) еще работают, но становятся
малоэффективными, на это влияет ряд
факторов:
1. Организационно-цифровая среда.
Бизнес постоянно внедряет новые системы, меняет схемы взаимодействия, оптимизирует маршруты согласования – но
данные изменения не всегда успевают
своевременно отражаться во внутренних
отчетах и регламентах. Вследствие этого
возникает ситуация, когда документация
формально существует, но не отражает
фактического поведения процесса.
2. Рост сложности ИТ-ландшафта. Часто один процесс может проходить через
разные платформы и системы (ERP, CRM),
данные «подтягиваются» из разных источников, из-за чего вручную практически невозможно отследить весь путь.
3. Ручной сбор требует много времени
и ресурсов. В условиях масштаба ИТсреды сплошная проверка просто невозможна, поэтому применяется аудиторская
выборка. Однако при этом пропускаются
узкие места, редко встречающиеся сценарии. По этой причине возникает высокий
риск упустить критические для ИТ-проекта или процесса отклонения.
4. Коммуникационный барьер. Обширная и не всегда своевременно регламентированная терминология по ИТ-процессам создает некоторые барьеры при общении ИТ-специалистов и аудиторов.
Аудиторам бывает сложно сформулировать корректно запрос, а проверяемому
подразделению – понять, какие данные
требуются и какие пояснения ожидаются.
Это приводит к недопониманию, задержкам и искажению результатов анализа.
5. Гибридные команды. Часть процессов в компании может быть на аутсорсинге
или в филиалах в других городах, что
усложняет наблюдение и делает классическое интервью менее эффективным.
6. Масштаб данных. ИТ-процессы генерируют миллион транзакций и событий,
проанализировать такие объемы с помощью базовых инструментов анализа данных (Excel) невозможно. Работа с такого
рода массивами информации требует инструментов и подходов, способных обрабатывать данные в автоматическом режиме.
Современный внутренний аудит перестает быть проверкой на соответствие, он
играет роль инструмента стратегического
анализа. Но для этого необходимо комплексно менять подход к проведению проверки, внедряя новые подходы и технологии, которые позволяют работать с большими объемами данных и сложными цифровыми экосистемами. Process Mining как
раз становится «мостиком» между реальностью цифровых процессов и точностью
аудита.
2. Теоретические основы Process
Mining и принципы его работы
Process mining (рус. процессная аналитика / глубинный анализ процессов) – это
технология для интеллектуального анализа бизнес-процессов и визуализации их
фактического выполнения. Она основана
на сборе и исследовании данных из журналов событий (event logs) корпоративных
информационных систем (CRM ERP, 1C),
где фиксируются все транзакции по процессу и остаются так называемые «цифровые следы» [1].
Используя эти данные, Process Mining
помогает восстанавливать реальную карту
бизнес-процессов компании, показывая
каждый этап их выполнения с учетом отклонений, задержек, пропусков шагов и
«узких мест». Такой подход обеспечивает
прозрачность процессов, помогает выявить причины снижения эффективности и
принять обоснованные управленческие решения.
240
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Согласно исследованиям Gartner, ведущего международного эксперта в сфере
информационных технологий, все больше
компаний в разных отраслях внедряют эту
технологию для оптимизации работы и сохранения конкурентного преимущества в
условиях цифровой трансформации2.
Process Mining объединяет два подхода: из Data Mining заимствуются методы
анализа больших массивов данных для выявления скрытых закономерностей и зависимостей,
а
из
Business
Process
Management (BPM) – системный подход к
управлению оптимизации процессов, что
позволяет не только обнаружить проблемы, но и быстро выстроить пути к их
эффективному решению [3].
Обзор литературы показывает, что
Process Mining сформировался как самостоятельное направление на стыке анализа
данных, управления бизнес-процессом и
контроля. В работах W.M.P. van der Aalst
технология раскрывается через три базовых направления: discovery, conformance
checking и enhancement, иными словами
через восстановление фактической модели, проверку ее соответствия установленным правилам и последующее улучшение процессов [7]. В различных исследованиях отмечается, что результаты технологии зависят не столько от самого алгоритма процессной аналитики, сколько от
качества событийных данных и корректности кейса, наличия в нем активностей и
временных меток [10].
В исследованиях M. Jans, M. Alles и
M. Vasarhelyi Process Mining рассматривается как инструмент переосмысления
аудита: на смену выборочной проверке
приходит сплошная, охватывающая всю
совокупность цифровых операций [7].
Последующие работы показывают, что
технология может применяться как во
внутреннем, так и во внешнем аудите, особенно в процессах, поддерживаемых ERPсистемами и иными корпоративными информационными системами [9].
Ferreira рассматривает Process Mining
как прикладной инструмент, понятный
бизнес-пользователям, что особенно важно
для внутренних аудиторов, так как они передают результаты проверки проверяемым
подразделениям, при этом важно грамотно
выстроить коммуникацию, чтобы обе стороны понимали другу друга [2]. Исследования по event log engineering выделяют
подготовку данных как самостоятельный
этап внедрения Process Mining, поскольку
разные системы фиксируют события неодинаково, а аудитору следует заранее
определить правила очистки, объединения
и интерпретации логов [8].
Таким образом, на основе обзора литературы можно выделить три ключевых момента процессной аналитики, необходимых для дальнейшего исследования: возможность расширять потенциал аудита с
помощью анализа большого массива данных; зависимость эффективности применения от качества данных и корректной постановки аудиторского запроса; необходимость для внутреннего аудита не разовой
визуализации процесса, а методичной интеграции процессной аналитики во все
этапы проверки.
Такая технология особенно выручает,
когда:
- компания уже в целом испробовала
очевидные способы оптимизации, но к желаемому результату не пришла, и необходимо более глубокое и детальное погружение в процессы;
- компания хочет измерить производительность и эффективность процессов /
ИТ-проектов, сравнить плановые и фактические показатели, провести внутреннюю
оценку по отделам/филиалам или сравнить
данные по отрасли;
- компания видит общие метрики, но
единого понимания, как эти показатели
формируются, нет.
Технология процессной аналитики получила широкое распространение в различных сферах деятельности. Для внут-
Strategy Partners. Обзор рынка инфраструктурного программного обеспечения: аналитический отчёт.
2025. URL: https://strategy.ru/media/uploads/2025/06/Обзор_рынка_инфраструктурного_ПО_Strategy_Partners.pdf
(дата обращения: 08.04.2026).
2
241
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ренних аудиторов Process Mining обеспечивает: визуальную модель процесса (т.е.
карту всех реальных путей, по которым
действуют пользователи информации/процесса), статистику (в том числе время выполнения, стоимость, частоту отклонения),
детализацию (т.е. возможность «провалиться» на любой элемент модели и увидеть все конкретные операции, которые по
этому пути шли).
В области цифровой трансформации
процессная аналитика помогает глубже понять операционную модель бизнеса и
определить направления для дальнейшего
цифрового развития. Ключевые возможности включают:
- оценку вариативности процессов: выявление отклонений от стандартов;
- визуализацию «слепых зон»: выявление незадокументированных шагов и обходных путей;
- оценку качества данных и исполнительской дисциплины: выявление систем
проблем с заполнением полей в информационных системах, несоблюдение последовательности этапов.
В области комплаенс-контроля глубинный анализ процессов позволяет в режиме реального времени проверять соответствие фактических процессов внутренним регламентам и нормативным требованиям. Технология позволяет:
- обнаружить отклонение от утвержденных процедур;
- зафиксировать потенциальные нарушения и риски несоблюдения требований;
- найти неравномерность нагрузки
между подразделениями и сотрудниками;
- повысить прозрачность и управляемость процессов, обеспечивая контроль на
всех этапах их выполнения.
В целом сценарии использования
Process Mining практически безграничны,
но, чтобы работа технологии была наиболее эффективной, анализируемые процессы должны быть: массовыми, операционными и хорошо оцифрованными.
3. Практическое применение Process
Mining при аудите ИТ-проектов и процессов
Российские компании активно увеличивают использование процессной аналитики, разрабатывая собственные платформы для Process Mining. С помощью
цифрового аудита бизнес-процессов компании достигают существенного прогресса
в области внутреннего аудита ИТ-проектов и процессов, обеспечивая как экономическую выгоду, так и надежность, и стабильность всего бизнеса [4].
На практике Process Mining позволяет
аудиторам проверять не отдельный кусочек процесса или этап проекта, а полную
картину всех событий и проводить анализ
на соответствие с регламентным порядком
процесса/проекта, автоматически выявляя:
- незапланированные обходные пути;
- нарушения последовательности действий;
- чрезмерные рутинные операции;
- аномалии и задержки на каждом
этапе процесса/проекта.
В публичных кейсах российских компаний раскрывается информация о том,
что применение процессной аналитики
действительно повышает прозрачность и
управляемость процедур, особенно в крупных компаниях с развитой цифровой инфраструктурой. Например, Сбербанк развивает собственную платформу Process
Mining, в том числе для использования во
внутреннем аудите, обеспечивая при этом
моделирование улучшений в процессах и
своевременную оценку эффективности изменений3.
Процессная аналитика позволяет сокращать трудоемкие рутинные операции.
В частности, аудитору уже не нужно в таком объеме обрабатывать большие массивы данных и тратить несколько недель
на приведение данных в сопоставимый
вид, он уже по большей части получает готовые выгрузки с помощью инструментов
машинного обучения и через Process
Онлайн-курс СберУниверситета «Process Mining». URL: https://courses.sberuniversity.ru/process_mining
(дата обращения: 08.04.2026).
3
242
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Mining проводит проверку данных, которые визуально удобно представлены. Анализ кейсов поставщиков решений также
позволяет сделать вывод о том, что Process
Mining существенно снижает длительность аудиторского цикла за счет автоматизации подготовки данных.
Процессная аналитика направлена не
только на поиск улучшений, но и на определение корневых причин отклонений,
например:
- некорректное распределение прав доступа;
- ошибки интеграции систем;
- лишние этапы согласования.
Многие российские компании, такие
как ВТБ, с помощью внедрения технологии Process Mining для оптимизации закупочных и связанных ИТ-процессов, добились повышения эффективности и прозрачности процесса обработок заявок в
среднем на 10–30%.
С точки зрения оценки эффективности
применения процессной аналитики для
внутреннего аудита ИТ-процессов можно
выделить четыре основных эффекта. Первый эффект связан с расширением охвата
проверки: цифровые инструменты позволяют выгрузить и проанализировать все
транзакции, делая проверку сплошной, а
не выборочной. Второй эффект связан с
повышением скорости подготовки доказательной базы, так как аудитор, запрашивая
выгрузку, уже получает значительную
часть данных, структурированных в event
log. Третий эффект связан с повышением
точности выводов за счет выявления фактических маршрутов, а не формально закрепленных стандартами. Четвертый эффект связан с возможностью проводить
постмониторинг, т.е. отклонение можно не
только зафиксировать в отчете, но и отслеживать изменения после внедрения корректирующих мероприятий.
Таким образом, практика внедрения
процессной аналитики показывает, что
данная технология дает значительные преимущества внутреннему аудиту (более
прозрачные трассы процессов, ускорение
аналитики, выявление отклонений). Благодаря этому другие команды компании
получают конкретную базу для разработки
рекомендаций по повышению эффективности конкретного ИТ-проекта или процесса, в результате чего повышаются общие
метрики эффективности процессов, достигаются положительные экономические эффекты, снижаются трудозатраты на рутинные операции и освобождается время на
развитие стратегических инициатив.
4. PMAI – Framework: Модель интеграции Process Mining в цикл внутреннего аудита ИТ-проектов
На текущем этапе возможности
Process Mining можно использовать
намного глубже, чем инструмент для построения детальной картины по процессу
или ИТ-проекту. В основном технологии
процессной аналитики используются на
начальном этапе, но можно рассмотреть
PMAI – framework как систематизированную модель, которая описывает возможности применения Process Mining на всех
ключевых этапах внутреннего аудита ИТпроектов с учетом использования дополнительных метрик и типовых артефактов
для получения максимального эффекта от
проверки [6].
Логика PMAI – framework строится на
базовых этапах аудита, охватывая полный
цикл проверки (см. рисунок). Такая логика
позволяет уйти от разового применения
Process Mining и закрепить на каждом
этапе не только аналитическую процедуру,
но и конкретный артефакт, который может
быть включен в рабочие документы аудитора.
На этапе планирования и оценки рисков Process Mining позволяет [5]:
- выявлять «узкие места» процесса/проекта до его формального тестирования;
- строить фактические модели выполнения ИТ-проекта/процесса;
- сравнивать фактические пути реализации ИТ-проекта/процесса с описанными
моделями во внутренних регламентах по
процессу.
На данном этапе можно реализовать
внедрение новых метрик: индекса вариативности процесса и плотности риск-зон в
процессе.
243
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
1. Планирование и оценка рисков
Выявление «узких мест», построение
фактической модели процесса, сравнение с регламентом
2. Проверка эффективности контроля
Оценка работы ИТ-контролей, выявление обходных путей и отклонений от
контрольных точек
4. Оценка корректирующих мер
Проверка устранения причин дефектов,
анализ устойчивости улучшений и повторяемости аномалий
3. Мониторинг дефектов и аномалий
Фиксация повторяющихся нарушений,
задержек, пропусков согласования и нестандартных маршрутов
5. Непрерывный мониторинг процесса
Регулярное обновление event log, контроль риск-зон и формирование аналитических дашбордов аудита
Схема применения PMAI-framework во внутреннем аудите цифровых процессов
Источник: сост. авторами.
Эти метрики позволят количественно
оценить нестабильность процессов и концентрацию потенциальных рисков, что поможет обеспечить аудиторам более точное
выявление проблемных зон и приоритизации проверок.
На втором этапе проверки технологию
Process Mining можно дополнительно использовать для оценки эффективности ИТконтроля. Предполагается, что с помощью
процессной аналитики можно выявить места процесса, где пользователи используют
обходные пути/пропускают шаги согласования и отклоняются от норм контрольных
точек. Кроме того, технологию можно задействовать для проверки полноты и своевременности выполнения операций, и соответствия действий пользователей их ролям. Для аудита на этом этапе важно, что
проверка захватывает абсолютно все транзакции по процессу, обеспечивая не выборочную проверку, а анализ 100% событий,
что повышает точность и надежность
аудиторской оценки.
На третьем этапе проверки происходит
мониторинг дефектов и аномалий. Аудитор на основе event-log, загруженных на
платформу с процессной аналитикой, выявляет повторяющиеся ошибки, циклические откаты, отклонения от стандартного
сценария и «теневые сценарии». Для полноты восприятия картины можно внедрить
коэффициент повторяемости аномалий,
который позволит оценивать реальные повторяющиеся отклонения, проявившиеся в
процессе. И в зависимости от показателей
коэффициента аудитор может выбрать соответствующую стратегию для дальнейшей корректировки проблемной зоны и инструментов последующего контроля этого
участка.
На заключительном этапе, когда основной уклон делается на проверку влияния корректирующих мер, Process Mining
может помочь измерить фактический эффект измерений, проверить уровень снижения отклонений, сравнить поведение
процесса «до» и «после». Внедрение такой
метрики, как коэффициент устойчивости
поможет сделать проверку того, насколько
эффективно были устранены отклонения и
насколько стабильно соблюдаются регламенты в повторяющихся циклах.
Для формализации PMAI – framework
можно использовать следующую матрицу,
которая связывает этапы внутреннего
аудита с входными данными, процедурами
процессной аналитики, расчетными метриками и аудиторскими артефактами.
244
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Матрица применения PMAI – framework во внутреннем аудите
цифровых процессов
Этап аудита
Планирование и
оценка рисков
Данные
на входе
Event log по выбранному ИТпроцессу, регламент, матрица
ролей
Проверка эффективности контроля
Логи согласований, статусы заявок, роли исполнителей
Мониторинг
отклонений
Повторяющиеся
ошибки, возвраты, откаты,
превышения
SLA
Event log до и
после внедрения
мероприятий
Оценка корректирующих мер
Процедуры процессной аналитики
Построение фактической карты процесса
и сравнение ее с эталонной картой (зафиксированной в нормативно-методических документах)
Проверка соблюдения
контрольных точек и
маршрута процесса
Метрики
Артефакты
Индекс вариативности процесса; плотность риск-зон
Карта процессов,
реестр рисков,
план тестирования
Рабочая таблица
тестирования контролей, перечень
отклонений
Выявление узких
«горлышек» и скрытых процессов
Доля операций
с нарушениями,
доля незаполненных контрольных точек/
невыполненных
в срок
Коэффициент
повторяемости
аномалий
Сравнение сценария
процесса в нескольких периодах
Коэффициент
устойчивости
процесса
Заключение об
эффективности
корректирующих
мер
Реестр аномалий,
тепловая карта
проблемных
участков
Источник: сост. авторами.
В качестве примера для расчета счета
метрики можем рассмотреть индекс вариативности. Предположим, у нас есть ИТпроект, для реализации которого предусмотрено три маршрута: стандартный,
ускоренный и маршрут с дополнительным
бюджетным согласованием. По данным
event log за анализируемый период, было
выявлено 11 уникальных маршрутов. Тогда индекс вариативности можно рассчитать как количество фактических маршрутов к количеству регламентных маршрутов, в данном случае получается IVP = 11/3
=3,667. Значение выше 1 показывает, что
процесс протекает более вариативно, чем
это предусмотрено стандартами. Для аудитора данное отклонение не считается автоматически нарушением, но это повод более
детально погрузиться в процесс и провести
анализ причин отклонения, чтобы определить, в каких случаях это оптимизация
процесса, а в каких – умышленное отклонение от норм с целью обхода контрольных процедур и реализации проекта с
нарушением методологии.
Дополнительно можно рассмотреть
плотность риск-зон. Например, если в фактической схеме процесса ИТ-проекта выделено 24 узла, а 6 из них связаны с повторяющимися задержками, возвратами или
ручными корректировками, то плотность
такой
риск-зоны
составляет
25%
(6/24*100%). Расчет данной метрики позволяет аудитору не тратить внимание на
весь процесс, а сосредоточить его на участках, где риск проявляется в большей степени и существеннее влияет на весь процесс.
В рамках исследования PMAI –
framework был применен к типовому ИТпроцессу. На его примере показано, какие
этапы, цифровые следы, контрольные
точки и отклонения могут быть использованы во внутреннем аудите. Такой подход
не заменяет полноценную апробацию на
данных компании, но позволяет оценить
логику модели и ее пригодность для внутреннего аудита в той или иной сфере.
Эффект от применения PMAI –
framework заключается в том, что Process
245
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Mining рассматривается не как отдельный
инструмент для оптимизации аудита, а как
ядро процессно-ориентированного внутреннего аудита, охватывающего все этапы
проверки, что способствует повышению
надежности, эффективности и управляемости ИТ-процессов в компании [8].
5. Влияние современных трендов
применения Process Mining на внутренний аудит
В 2026 г. процессная аналитика продолжает активно развиваться, отвечая на
растущие запросы бизнеса в большей прозрачности и повышению управляемости
процессов. Современные подходы к
Process Mining уже начинают выходить за
рамки обычной визуализации процессов.
Они позволяют моделировать взаимосвязи,
оценивать влияние изменений и генерировать гипотезы для оптимизации, что делает
их мощным инструментом для внутреннего аудита как на этапе проверки, так и в
процессе постоянного мониторинга.
1. Мультипроцессный подход: системное понимание ИТ-ландшафта
Мультипроцессная аналитика – это
возможность комплексно исследовать взаимосвязанные бизнес-процессы и проекты,
видеть, как сквозные процессы влияют
друг на друга, и находить проблемы на их
стыках. Для внутреннего аудита это означает, что можно одновременно анализировать несколько ИТ-процессов и выявлять
риски в точках их соприкосновения, а
также рассчитывать сквозные метрики эффективности и соответствия. Такой подход
позволяет специалистам переходить от
фрагментных проверок к системной
оценке всей цепочки создания ценности
ИТ-проекта.
2. Динамические дашборды
Динамические дашборды представляют собой инструмент с интерактивными
панелями, позволяющим пользователям
(аудиторам, руководству, клиентам, сотрудникам, стейкхолдерам) в режиме реального времени получать доступ к ключевой информации и решать конкретные задачи. Для аудитора это означает, что он
может контролировать отклонения метрик
по ИТ-проекту/процессу в режиме реального времени, выявлять нарушения SLA и
задержки. Все это дает возможность построения постоянного аудита, при котором
контроль и оценка происходят не постфактум, а непрерывно.
3. Task Mining
Этот инструмент позволяет собирать
информацию, в том числе из рабочей
среды сотрудников. Можно сказать, что в
условиях цифровизации этот механизм
становится
аналогом
классического
наблюдения, поскольку с помощью Task
Mining аудитор получает возможность выявить дополнительные сервисы, используемые участниками в ходе работы (информация от рабочих групп по проекту, дополнительная переписка и т.д.).
4. Маркетплейсы шаблонов Process
Mining и Task Mining
Маркетплейсы с готовыми шаблонами
и отчетами упрощают внедрение аналитики и делают аудит более стандартизированным. Аудитор может использовать типовые модели для анализа ИТ-проектов и
процессов с преднастроенными контрольными точками, соответствующими лучшим
практикам (например, COBIT, COSO и
т.д.). Это снижает трудозатраты и обеспечивает сопоставимость результатов аудита
между проектами и подразделениями.
Таким образом, Process Mining является универсальным инструментом, который используется не только во внутреннем
аудите компании, но также и в смежных
процессах, что позволяет повышать эффективность деятельности всей многогранной
ИТ-инфраструктуры компании. Процессная аналитика помогает оцифровать процесс, чтобы он визуально проще воспринимался и можно было проводить точечную
корректировку процесса. Крупные цифровые компании активно разрабатывают собственные платформы на базе Process
Mining и выносят на рынок свой положительный опыт с целью распространения
передовых практик внедрения процессной
аналитики и сбора обратной связи. Это
позволяет выявить зоны развития инструмента на более широкую аудиторию и провести анализ больших бизнес-процессов.
6. Заключение
По результатам работы можно сделать
несколько выводов, соотнесенных с
246
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
поставленными задачами. Во-первых, проблемы внутреннего аудита в ИТ-сфере во
многом связаны не столько с большим объемом данных, которые нужно обработать и
проанализировать, сколько с разрывом
между закрепленным порядком ИТ-процесса в нормативных документах и его
фактическим цифровым следом. Именно
этот разрыв сложно сократить, используя
традиционные методы проверки, такие как
интервью или наблюдение, потому что они
не позволяют увидеть реальную картину
процесса.
Во-вторых, теоретический анализ показал, что Process Mining позволяют аудитору получить более полную и фактурную
доказательную базу. Помимо визуализации процесса и сравнения с эталонным
маршрутом, аудитор также опирается на
различные цифровые метки (event log) и в
качестве доказательств использует не гипотезы, а конкретные данные для отражения фактов отклонения или нарушений
(например, количество задержек, возвратов, обходных путей).
В-третьих, практическое применение
Process Mining позволяет сократить время
проверки за счет инструментов автоматизации и увеличить ее масштаб, проверяя не
часть процесса/отдельный этап проекта, а
всё полностью. При этом сохраняется ведущая роль аудитора, технологии не отменяют профессиональное суждение аудитора, а усиливают его: аудитор по-прежнему анализирует отклонения, оценивает
риски по ним и подготавливает заключение.
В-четвертых, предложенная PMAIframework
позволяет
рассматривать
Process Mining не как отдельный аналитический инструмент, а как часть методики
внутреннего аудита ИТ-проектов. Такой
подход обеспечивает более тесную связь
между цифровыми следами и регламентами на всех этапах проверки.
В-пятых, процессная аналитика продолжает развиваться: планируется подключение мультипроцессной аналитики, динамических дашбордов, Task Mining, маркетплейсов шаблонов, интеграция с ИИ-агентами, создание «живых» цифровых двойников. Для внутреннего аудита это означает, что проверка становится более глубокой и комплексной. В фокус попадает не
только отдельный процесс, но и стыки
между процессами, подразделениями, информационными системами, подразделениями. Именно на таких переходных участках
скрывается большое количество рисков, и
новые технологии позволят аудитору видеть нарушение/отклонение не как изолированное нарушение, а его место в общей
цепочке событий, что позволяет оценивать
риски и последствия более полно, с учетом
влияния на смежные процессы.
Таким образом, цель исследования достигнута: показано, что Process Mining
действительно оказывает влияние на эффективность внутреннего аудита ИТ-проектов и процессов за счет работы со всей
совокупностью цифровых следов, формализации отклонений и переходу от выборочной проверки отдельных операций к
анализу фактического поведения процесса
в динамике. Наиболее перспективным
направлением развития исследования в
дальнейшем является апробация PMAIframework на реальных event log крупных
компаний с высокой степенью цифровизации ключевых бизнес-процессов с последующим сравнением результатов аудита
до и после внедрения процессной аналитики.
ЛИТЕРАТУРА
1. Мельникова Д.С., Поляков А.В. Использование процессной аналитики в системе
внутреннего контроля и аудита // Цифровая экономика и управление: труды научнопрактической конференции. М.: РАНХиГС, 2022. С. 112–118.
2. Accorsi R., Lebherz J. A Practitioner’s View on Process Mining Adoption, Event Log
Engineering and Data Challenges // Process Mining Handbook / ed. by W.M.P. van der Aalst,
J. Carmona. Cham: Springer, 2022. Р. 212–240.
3. Chaydy N., Madani A. An Overview of Process Mining and its Applicability to Complex,
Real-Life Scenarios Proceedings // 4th International Conference on Systems of Collaboration,
Big Data, Internet of Things and Security, Syscobiots. 2019. Р. 9028024.
247
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
4. Cuzzocrea А., Damiani E., Al-Ali H., Mizouni R., Tello G., Fadda E. From Low-LevelEvent-Logs to High-Level-Business-Process-Model-Activities: An Advanced Framework
based on Machine Learning and Flexible BPMN Model Translation // SEBD 2021: The 29th
Italian Symposium on Advanced Database Systems, September 5-9, 2021.
5. Faizan M., Zuhairi M.F., Ismail S.B., Ahmed R. Challenges and use cases of process
discovery in process mining // International Journal of Advanced Trends in Computer Science
and Engineering. World Academy of Research in Science and Engineering. 2020. Vol. 9. № 4.
Р. 5164–5171.
6. Föhr T.L., Reichelt V., Marten K.-U., Eulerich M. A Framework for the Structured
Implementation of Process Mining for Audit Tasks // International Journal of Accounting
Information Systems. 2025. Vol. 56. Article 100727.
7. Jans M., Eulerich M. Process Mining for Financial Auditing // Process Mining Handbook / ed. by W.M.P. van der Aalst, J. Carmona. Cham: Springer, 2022. Р. 445–467.
8. Martin N., Fischer D.А., Kerpedzhiev G.D., Goel K., Leemans S.J.J., Röglinger M., Van
der Aalst W.M.P., Dumas M, la Rosa M., Wynn M.T. Opportunities and Challenges for Process
Mining in Organizations: Results of a Delphi Study // Business & Information Systems
Engineering. 2021. Vol. 63. № 5. Р. 511–527.
9. Santoro F.M., Revoredo K.C., Costa R.M.M., Barboza T.M. Process Mining Techniques
in Internal Auditing: A Stepwise Case Study // Brazilian Journal of Information Systems. 2020.
Vol. 13. № 4. Р. 48–76.
10. Van der Aalst W.M.P., Carmona J. Process Mining Handbook. Cham: Springer, 2022.
503 р.
248
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 249–256
© Л.Г. Десфонтейнес, Д.А. Корчагина, А.А. Скрыпкина-Кибас, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.80.39.028
EDN CQXDFY
УДК 338.2
Л.Г. Десфонтейнес, Д.А. Корчагина, А.А. Скрыпкина-Кибас
Проблемы и перспективы внедрения инновационных
технологий в российских компаниях
(на примере гостиничного бизнеса)
Лариса Григорьевна Десфонтейнес – доцент Высшей школы сервиса и торговли Института промышленного менеджмента, экономики и торговли, Санкт-Петербургский политехнический университет Петра
Великого, кандидат психологических наук, г. Санкт-Петербург; lja2@yandex.ru
Дарья Андреевна Корчагина – инженер факультета прикладной информатики, Университет ИТМО,
г. Санкт-Петербург; darinarina2020@mail.ru
Александра Артемовна Скрыпкина-Кибас – агент по аренде жилой недвижимости, ООО «РУС ГЛОБАЛ ГРУПП», г. Москва; crupa-kibas@yandex.ru
Аннотация. Статья посвящена анализу проблем и перспектив внедрения инновационных технологий в российских компаниях на примере гостиничного бизнеса. Рассматриваются ключевые перспективные технологические направления, включая автоматизированные
системы управления, CRM-платформы с элементами искусственного интеллекта, решения
для «умных номеров», анализ данных и меры обеспечения кибербезопасности. Особое внимание уделяется специфике российского рынка: адаптации международных практик, развитию локальных ИТ-решений, а также государственным инициативам, направленным на поддержку цифровой трансформации отрасли. Выявлены основные проблемы внедрения, включая
регуляторные ограничения, кадровый дефицит и необходимость баланса между импортозамещением и интеграцией глобальных инноваций.
Ключевые слова: инновационные технологии; цифровая трансформация; импортозамещение; государственная поддержка; искусственный интеллект; анализ данных; кибербезопасность.
Для цитирования: Десфонтейнес Л.Г., Корчагина Д.А., Скрыпкина-Кибас А.А.
Проблемы и перспективы внедрения инновационных технологий в российских компаниях
(на примере гостиничного бизнеса) // Журнал правовых и экономических исследований.
2026. № 2. С. 249‒256.
L.G. Desfonteines, D.A. Korchagina, A.A. Skrypkina-Kibas
Challenges and Prospects of Implementing Innovative
Technologies in Russian Companies
(by the example of Hospitality Industry)
Larisa Desfonteines – senior lecturer, the Graduate School of Service and Trade, the Institute of Industrial
Management, Economics and Trade, Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University, PhD in Psychology,
St. Petersburg; lja2@yandex.ru
Daria Korchagina – engineer, the Faculty of Applied Informatics, ITMO University, St. Petersburg;
darinarina2020@mail.ru
Alexandra Skrypkina-Kibas – estate agent, RUS GLOBAL GROUP, Moscow; crupa-kibas@yandex.ru
Annotation. We analyze the challenges and prospects of implementing innovative technologies
in Russian companies by the example of hospitality industry. We look at the key emerging technological
trends, including automated management systems, AI-powered CRM platforms, smart room solutions,
data analysis, cybersecurity measures. Particular attention is paid to the specific features of the Russian
market, namely, the adaptation of international practices and the development of domestic IT solutions;
249
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
we also look at government initiatives aimed at supporting the digital transformation of the sector
in question. We reveal the main implementation barriers, including regulatory constraints, personnel
shortage, and the need to balance import substitution with the integration of global innovations.
Keywords: innovative technologies; digital transformation; import substitution; government
support; artificial intelligence; data analysis; cybersecurity.
Современный российский бизнес переживает этап всесторонней цифровой
трансформации, обусловленной ростом
конкуренции, изменением потребительских ожиданий и необходимостью повышения операционной эффективности. В
Российской Федерации внедрение инновационных технологий в работу с клиентами
гостиниц стало ключевым фактором развития отрасли, особенно на фоне усилий государства по цифровизации экономики и
туристического сектора в рамках национальных проектов1. Однако эти процессы
не уникальны – они отражают общемировые тренды. Например, в США и странах
ЕС доля отелей, использующих автоматизированные системы управления (PMS),
превышает 90%, тогда как в России, по
данным НИУ ВШЭ, этот показатель достиг
67% к 2023 г. [5]. Международные платформы, такие как Oracle Opera PMS, доминируют на глобальном рынке, но в РФ параллельно развиваются локальные решения («1С-Рарус», «Ателье Хотель»), адаптированные под регулирование и специфику спроса2.
На рис. 1 показано сравнение применения PMS в России и США. Несмотря на то,
что доля российских отелей, использующих автоматизированные системы управления, ниже, следует учитывать сроки применения этих систем. В США внедрение
PMS началось значительно раньше, чем в
России. Это позволяет сделать вывод, что
темпы роста распространения PMS в России превосходят другие страны. Можно
предположить, что в дальнейшем не
только сетевые отели, но и независимые
небольшие гостиницы будут внедрять автоматизированные системы управления,
так как это не только модная тенденция, но
и требование времени. Для повышения качества обслуживания клиентов, применения бесконтактного заселения требуется
сложная система расчетов, которая полностью автоматизирована, но при этом обеспечивает высокий уровень безопасности,
как для отеля, так и для его клиентов.
Важным направлением остаётся использование CRM-систем, которые в зарубежной практике интегрируются с нейросетевыми алгоритмами для прогнозирования
поведения клиентов.
Рис. 1. Доля отелей, использующих автоматизированные системы управления (PMS)
в США и России (в %)
Источник: сост. авторами.
Развитие цифровой трансформации в России распланировано до 2030 года // Аналитический центр при
Правительстве Российской Федерации. URL: https://ac.gov.ru/news/page/razvitie-cifrovoj-transformacii-vrossii-rasplanirovano-do-2030-goda-27752?ysclid=mljelagdbk200075476 (дата обращения: 23.02.2026).
2
Цифровая трансформация: ожидания и реальность: доклад НИУ ВШЭ. М., 2022. URL: http://issek.hse.ru/
603838492.pdf (дата обращения: 23.02.2026).
1
250
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Сеть «Hilton Worldwide» применяет
платформу OnQ CRM, анализирующую
данные из социальных сетей и систем лояльности, что повышает конверсию персональных предложений на 25%3. В России
аналогичный подход использует сеть
«AZIMUT Hotels», внедрившая Salesforce,
однако, как отмечает исследование Mc
Kinsey, глубина интеграции ИИ в российских CRM пока уступает западным аналогам из-за ограниченности данных и регуляторных барьеров4. Несмотря на то, что CRM
активно используются в гостиничном бизнесе в России, они еще слабо интегрированы с ИИ, используются в основном для
оптимизации бизнес процессов, но не применяются для прогноза активности посетителей отелей в будущем или для изменения
потребительских настроений. Можно предположить, что в дальнейшем российские
отельеры будут расширять использование
ИИ на основе успеха внедрения в зарубежных гостиничных сетях в следующих
направлениях:
- анализа отзыва клиентов,
- расширения диапазона персональных
предложений,
- ускорения анализа внутренних бизнес процессов,
- стратегического планирования,
- прогноза будущих экономических изменений,
- прогноза потребительского спроса,
изменений потребностей и интересов клиентов.
Если в настоящее время российские
гостиничные сети используют для этих целей CRM-системы и анализ деятельности
конкурентов, то в дальнейшем ИИ поможет в значительной степени сократить
время на аналитику и улучшить формат обслуживания клиентов.
Искусственный интеллект и чат-боты
активно внедряются как в России, так и за
рубежом, но с разной степенью автономности. Японские отели, такие как «Henn na
Hotel», полностью автоматизировали процесс заселения, используя роботов-консьержей и системы распознавания лиц5. В РФ
отель «Cosmos Москва» ограничивается
чат-ботами на платформе «Яндекс.Диалоги»,
что связано как с нормативными ограничениями, так и с низким уровнем доверия
гостей к ИИ (34% против 61% в ЕС)6. На
рис. 2 показано различие в доверии к применению ИИ в отелях в ЕС и России.
Рис. 2. Уровень доверия посетителей отелей к использованию ИИ в Европе и России (в %)
Источник: сост. авторами.
3
Annual Report on Customer Experience Innovation // Hilton Worldwide. URL: https://www.hilton.com (дата
обращения: 23.02.2026).
4
AI Adoption in Emerging Markets // McKinsey & Company. URL: https://www.mckinsey.com (дата обращения: 23.02.2026).
5
Роботы вместо людей. История японского отеля Henn-na, у которого не получилось // Hotel.Report RU.
URL: https://ru.hotel.report/technology/roboty-vmesto-lyudej.-istoriya-yaponskogo-otelya-henn-na-u-kotorogone-poluchilos?ysclid=mljdzdcgqz535441732 (дата обращения: 23.02.2026).
6
Интервью с директором по ИТ отеля «Cosmos Москва» // Журнал «Отельный бизнес». 2023. № 7(112).
С. 34–37.
251
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Как видно из рис. 2, доверие к использованию в обслуживании посетителей
отеля в России ниже практически в два
раза, чем в Европе. Можно предположить,
что замедление темпов внедрения ИИ в
гостиничной индустрии в России объясняется не только законодательными ограничениями или отсутствием нормативных актов в этой сфере, но, в значительной степени, особенностями менталитета граждан. Настороженное отношение к любому
нововведению приводит к нежеланию его
применять и сказывается на лояльности
гостей. Если посетитель столкнулся с применением ИИ в отеле, когда сохраняется
доля негативного напряжения, естественно,
в следующий раз этот посетитель постарается выбрать другой отель. Таким образом,
отель или гостиничная сеть могут потерять
клиента. Вероятно, отельерам следует пересмотреть рекламные и маркетинговые
подходы для повышения интереса у посетителей к возможностям применения ИИ и
создания позитивного впечатления от проживания в отелях с новыми цифровыми
технологиями. С другой стороны, сами
отельеры настороженно относятся к внедрению инновационных технологий, не всегда понимая эффект от их внедрения, тем
более, что внедрение нового всегда связано с финансовыми рисками. Самым распространенным, но не самым эффективным использованием ИИ в гостиничном
бизнесе является маркетинг. ИИ используется чаще всего для индивидуального подхода во взаимодействии с клиентом. Анализируется стиль поведения, предпочтения, критика в адрес гостиницы. ИИ обобщает полученную информацию и предлагает индивидуальные для клиента способы
размещения, карты лояльности, дополнительные услуги, условия питания и развлечения. На сайтах отелей и системах бронирования используются рекомендации клиентам на основе информации о прошлых
поездках и выборе отелей. Подобное использование ИИ создает у маркетологов
ощущение изученности потребностей клиентов. Иногда это ощущение является ложным и может привести отель к потерям
клиентов в связи с тем, что современный
путешественник стремится к разнообразию и не всегда воспринимает рекомендации, основанные на прошлых поездках, положительно. Потребитель стремится к
тому, чтобы познавать новое, приятно
удивляться, восхищаться условиями проживания и получать неповторимый опыт в
каждой поездке или путешествии. Поэтому возможности применения ИИ в маркетинге средств размещения следует расширять для прогнозирования будущих изменений в предпочтениях клиентов не
только на основе их прошлого опыта, но на
основе психологических закономерностей
и национального менталитета.
Более развиты и применяются чаще в
российской гостиничной индустрии технологии «умного номера» (Smart Room), которые связаны с финансовым успехом и
конкурентным преимуществом отелей в
рамках глобального тренда на устойчивое
развитие. Также ИИ активно используется
российскими отельерами для гибкого ценообразования. Широкое применение ИИ
в гостиничных сетях и самостоятельных
отелях находит для анализа отзывов, их автоматической классификации, группировки критических замечаний клиентов.
Работа ИИ с отзывами клиентов позволяет
увеличить скорость решения выявленных
проблем и повысить качество обслуживания. Гостиничные предприятия успешно
интегрируют чат-боты на основе ИИ в свои
сайты. Такие решения позволяют круглосуточно отвечать на вопросы клиентов,
обеспечивают поддержку клиентов в трудных ситуациях и снижают рабочую
нагрузку на персонал отеля [1]. Однако все
примеры применения ИИ в гостиничном
бизнесе отражают стремление отельеров
максимизировать выручку и улучшить положение на рынке услуг.
На рис. 3 показано, что основные
сферы применения ИИ в гостиничном бизнесе относятся к финансовой и операционной деятельности, чат-ботам и персональным рекомендациям клиентам. Проблема
заключается в том, что не всегда персонифицированные предложения и подсказки
искусственного интеллекта воспринимаются клиентами, как приятные. Если
252
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
потенциальный покупатель гостиничных
услуг ищет что-то новое и необычное, то
он не будет рассматривать предложения,
основанные на прошлом опыте.
Современные технологии искусственного интеллекта можно использовать в сочетании с непосредственным общением с
персоналом. Механическая замена деятельности персонала отеля рекомендациями искусственного интеллекта не может
полностью заменить человеческое общение, доброжелательность персонала, его
эмоциональную поддержку клиентов. Именно человеческие отношения часто создают
атмосферу уникальности, вызывают желание посетить этот отель еще раз, что повышает лояльность клиентов и создает запоминающийся эмоциональный фон. Можно
предположить, что дальнейшее использование технологий ИИ будет более комфортным для посетителей в сочетании с непосредственным общением персонала на основе психологических механизмов человеческой коммуникации. Для достижения
позитивного эффекта необходим дифференцированный отбор персонала и разработка
соответствующих систем обучения. Программы обучения и повышения квалификации персонала должны сочетать в себе:
- знание инновационных технологий,
- навыки работы с программами искусственного интеллекта,
- знание законов и механизмов человеческого общения,
- понимание особенностей информационных коммуникаций с людьми в сочетании с инновационными технологиями,
- знание процессов и механизмов формирования лояльности клиентов в индустрии гостеприимства.
Требования законодательства Евросоюза и США к соблюдению экологических
стандартов гостиничными предприятиями
более строгие, чем в Российской Федерации. Гостиничные сети вынуждены считаться с этими требованиями. Крупнейшая
гостиничная сеть «Marriott International»
активно использует инновационные технологии в управлении своими предприятиями. Для оптимизации энергопотребления
внедрены «умные» датчики движения и
климат-контроля, что позволило гостиничной сети сократить траты энергопотребления на 30%7. В России IoT-решения, внедряемые «Marriott International», пока носят
экспериментальный характер8. В российских отелях гостиничной сети «Marriott
International» внедрены в «пилотном» режиме голосовые команды для управления
номерами. В качестве примера можно привести отели этой сети в Москве и СанктПетербурге. Экологические стандарты
Минприроды Российской Федерации менее жёсткие, чем требования за рубежом.
Поэтому российские отельеры не проявляют заинтересованности в применении
энергоэффективных технологий.
Рис. 3. Сферы применения искусственного интеллекта в гостиничном бизнесе, в %
Источник: сост. авторами.
7
8
Digital Trust in the EU // Eurostat. URL: https://ec.europa.eu (дата обращения: 23.02.2026).
Sustainability Report // Marriott International. URL: https://www.marriott.com (дата обращения: 23.02.2026).
253
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Любое технологичное нововведение
ведет к дополнительным инвестициям, что
не всегда оправдано. Однако можно предположить, что популярность у российских
туристов здорового образа жизни и отдыха
в экологически чистых регионах даст импульс гостиничному бизнесу работать на
опережение потребностей посетителей,
внедряя новые экологичные технологии
для удовлетворения современных интересов потребителей.
Другим направлением в конкурентной
борьбе в гостиничном бизнесе является
технология анализа больших данных (Big
Data). Компания «Booking Holdings» использует машинное обучение для прогнозирования спроса с точностью до 89%, динамически корректируя цены в режиме реального времени9. Российские гостиничные
сети начинают активно внедрять подобные
алгоритмы, достигая роста выручки на 12–
15%, что еще ниже показателей зарубежных
конкурентов (20–25%), и вызывает большой интерес со стороны отельеров. Использование инновационных технологий
для прогнозирования спроса является актуальным трендом всей гостиничной инду-
стрии. Поэтому не вызывает сомнения, что
это направление цифровых технологий будет расширяться в России и скоро станет
обязательным элементом деятельности если
не отеля, то гостиничной сети10. На рис. 4
представлено сравнение роста выручки
отелей в России, США и Европе. Более высокие показатели у зарубежных компаний
связаны с более ранним стартом в использовании инновационных технологий, но
российские гостиничные предприятия высокими темпами наращивают применение
цифровых технологий в аналитике и прогнозах. Рис. 4 наглядно доказывает преимущество применения анализа больших
данных (Big Data) для увеличения выручки
с гибкой коррекцией цен на номерной
фонд в условиях реального времени, что
обеспечивает успех в конкурентной борьбе
и привлечение новых посетителей.
Рассматривая успешное применение
различных форм цифровых технологий, не
стоит забывать и о кибербезопасности.
Чем шире применяются IT, тем выше риск
применения информационных атак на программное обеспечение.
Рис. 4. Рост выручки отелей с коррекцией цен в условиях реального времени с применением прогноза на основе использования цифровых технологий (%)
Источник: сост. авторами.
9
Big Data in Hospitality: Annual Analysis // Booking Holdings. URL: https://www.bookingholdings.com (дата
обращения: 23.02.2026).
10
Анализ туристического рынка // Сбераналитика. URL: https://sberanalytics.ru/ (дата обращения: 23.02.2026).
254
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Кибербезопасность остаётся общей
проблемой: если в РФ 45% гостиниц столкнулись с атаками в 2022 г., то в США этот
показатель достигает 58%, а ущерб от утечек данных оценивается в $4,2 млрд. ежегодно11. Однако в ЕС и США действуют
более строгие законы, такие как GDPR,
обязывающие отели шифровать данные
клиентов, тогда как в России аналогичные
требования только формируются в рамках
закона «О персональных данных»12. Следовательно, законодательные акты и соответствующие им действия исполнительных
органов власти способны если не предотвратить, то ограничить «взломы» и «атаки»
на информационные системы отелей.
На развитие технологий в гостиничном секторе значительное влияние оказывают внешние факторы, такие как политическая и экономическая ситуация в мире,
колебания валютных курсов. Развитие
внутреннего туризма в России является ярким примером того, как закрытие внешних
направлений для российских туристов
привело к появлению новых направлений
внутри страны, которые, в свою очередь,
ведут к созданию отечественных систем
бронирования, цифровых платформ для
обеспечения онлайн-бронирования, дистанционного выбора посетителями дополнительных услуг и повышения гибкости ценовой политики отелей.
Традиционно во всем мире осуществляется государственная поддержка цифровых проектов в гостиничном бизнесе.
В России в качестве примера государственной поддержки цифровизации можно
выделить платформу «Цифровой тур» и
нацпроект «Цифровая экономика», которая включает в себя и внедрение цифровых
технологий в сферу туризма и гостеприимства. Все российские финансовые инициативы в области цифровизации гостиничного бизнеса направлены на создание отечественного программного обеспечения.
Национальные проекты в области цифровизации в России дают возможность активного развития и внедрения в практику отечественных разработок, учитывающих
национальные особенности маркетинга и
отношения к искусственному интеллекту.
Если в Сингапуре проект Smart Hotel финансирует более половины внедрения технологий ИИ и IoT в гостиничный бизнес13,
в ОАЭ и Южной Корее подавляющее большинство отелей работает на основе международных информационных платформ14,
то в России создаются особые, уникальные
условия для создания инновационного
продукта. Можно сказать, что ограничения
на зарубежные технологии привели к значительному росту национальных цифровых проектов. Так, доля отечественных решений в цифровой сфере выросла до 41%
с 2022 г.
В качестве перспективных направлений инновационных технологий в гостиничной индустрии можно выделить следующие:
- развитие технологий виртуальной и
дополненной реальности (VR/AR), которые уже используются за рубежом для виртуальных туров по отелям или интерактивного знакомства с услугами;
- в качестве основы информационной
безопасности можно предложить блокчейнтехнологии в системе бронирования и защиты персональных данных посетителей;
- формирование индивидуальных образовательных маршрутов для обучения
персонала гостиниц, повышающих их
цифровую грамотность [3].
Освоение современных цифровых технологий гостиничным бизнесом России
невозможно остановить. Но необходимо
учитывать уникальные внутренние условия, связанные с национальным мировоззрением и особенным восприятием информационных технологий. Для преодоления
барьеров в применении гостиничными
Исследование киберугроз в гостиничном секторе // Лаборатория Касперского. URL: https://www.kaspersky.ru
(дата обращения: 23.02.2026).
12
European Parliament. General Data Protection Regulation (GDPR). Brussels, 2023.
13
Smart Hotel Initiative // Singapore Tourism Board. URL: https://www.stb.gov.sg (дата обращения: 23.02.2026).
14
АРПП возьмет курс на использование исключительно отечественного ПО. URL: https://www.comnews.ru/
content/232757/2024-04-18/2024-w16/1008/arpp-vozmet-kurs-ispolzovanie-isklyuchitelno-otechestvennogo?ys
clid=mljddsjpbb565567698 (дата обращения: 23.02.2026).
11
255
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
предприятиями цифровых технологий следует применять комплекс интегрированных решений, включающий:
- совершенствование законодательной
базы для внедрения цифровых систем и защиты интересов граждан;
- усиление государственно-частного
партнёрства для финансирования инновационных проектов;
- создание индивидуальных программ
обучения персонала работе с цифровыми
технологиями с цифровыми с учетом специфики выполняемых функций в отеле [4];
- совершенствование программных
разработок для защиты персональных данных посетителей, обеспечивающих их уверенность и спокойствие;
- новые креативные подходы к маркетинговым мероприятиям в гостиничном
бизнесе для повышения доверия у посетителей к применению искусственного интеллекта;
- расширение сферы применения ИИ в
гостиницах на игровые и познавательные
потребности посетителей с учетом возрастной категории и стиля жизни [2].
Для Российской Федерации важно сохранять баланс между собственными национальными проектами, разработкой новых
вариантов цифровых систем и интеграцией
результатов глобальных инновационных
процессов с учетом уже допущенных и исправленных ошибок с целью создания уникального гостиничного продукта.
ЛИТЕРАТУРА
1. Будькова А.О. Применение инновационных технологий искусственного интеллекта как фактор конкурентоспособности гостиничного предприятия // Молодой ученый.
2025. № 15(566). С. 71–75. URL: https://moluch.ru/archive/566/123994 (дата обращения:
23.02.2026).
2. Десфонтейнес Л.Г., Белова Д.К. Информационные технологии в индустрии гостеприимства // Фундаментальные и прикладные исследования в области управления, экономики и торговли: сб. трудов Всерос. науч.-практ. и учеб.-метод. конф. В 8-ми ч., СанктПетербург, 13–16 мая 2025 г. СПб: Политех-Пресс, 2025. С. 365–371.
3. Корчагина Е.В., Десфонтейнес Л.Г. Принципы формирования организационной
культуры предприятия // Противоречия и тенденции развития современного Российского
общества: сб. науч. статей Всерос. науч.-практ. конф., Сергиев Посад, 22 апреля 2019 г.
Сергиев Посад: Московский университет им. С.Ю. Витте, 2019. С. 160–164.
4. Desfonteines L., Korchagina, E., Varnaev A., Semenova Yu. Organizational culture of
trade enterprises in the context of modern demographic challenges and applying information
technologies // IOP Conference Series: Materials Science and Engineering. 21–22 November
2018. DOI 10.1088/1757-899X/497/1/012117.
5. Ivanova T. Global Hotel Technology Survey // HotelTechReport. № 12(3). Р. 15–29.
URL: https://hoteloperations.com/hotel-technology-survey/ (дата обращения: 23.02.2026).
256
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 257–266
© Ю.Н. Дятлов, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.79.82.029
EDN CSUINF
УДК 331.538:343.823
Ю.Н. Дятлов
Особенности применения программ и целевых
показателей в сфере трудовой адаптации осужденных
Юрий Николаевич Дятлов – доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин,
Санкт-Петербургский университет Федеральной службы исполнения наказаний (Псковский филиал),
кандидат экономических наук, доцент, г. Псков; dyuriy@mail.ru
Аннотация. В статье рассмотрена специфика содержания и разработки программных
документов, а также перечня результативных показателей в сфере профессионально-трудовой адаптации заключенных, представлен ряд научных подходов к решению данных вопросов. Автором показана целесообразность подготовки и особенности построения локальных
программ, к которым отнесены программы деятельности исправительных учреждений по
адаптации контингента к труду, общие и функциональные адаптационные программы, индивидуальные программы содействия занятости. Изложены некоторые концептуальные вопросы формирования региональных интеграционных программ поддержки пенитенциарной
занятости и целевых показателей их реализации.
Ключевые слова: программы; целевые показатели; осужденные; занятость; трудовая
адаптация; пенитенциарные учреждения.
Для цитирования: Дятлов Ю.Н. Особенности применения программ и целевых показателей в сфере трудовой адаптации осужденных // Журнал правовых и экономических
исследований. 2026. № 2. С. 257‒266.
Y.N. Dyatlov
Specifics of Applying Labor Adaptation Programs
and Key Performance Indicators for Inmates
Yuriy Dyatlov – Associate Professor, the Department of Humanitarian, Social and Economic Disciplines, SaintPetersburg University of the Federal Penitentiary Service of the Russian Federation, Pskov Branch, PhD in
Economics, Associate Professor, Pskov; dyuriy@mail.ru
Annotation. The article focuses on specifics of the program documents content and the
development thereof including the list of key performance indicators in the area of vocational and
labour adaptation of convicts with a number of scientific approaches to ways of dealing with these
issues being presented. The author shows the rational of the development and describes specific
features of constructing local programs including programs for correctional institutions aimed at
adaptation of the contingent to work, general and functional adaptation programs, individual
programs for employment promotion. The article presents conceptual matters touching upon
development of regional integration programs of penitentiary employment support and their
performance indicators.
Keywords: programs; key performance indicators; convicts; employment; labour adaptation;
penitentiary institutions.
В современных условиях эффективность профессионально-трудовой адаптации заключенных во многом определяется
обоснованностью содержания и планомер-
ностью реализации мероприятий по повышению уровня их занятости, развитию
производственной базы мест исполнения
наказаний. Исходя из этого, одним из клю-
257
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
чевых направлений совершенствования
содержательных и организационных аспектов деятельности по развитию сферы
труда лиц, отбывающих уголовные наказания, выступает разработка и реализация
соответствующих программных документов на различных уровнях управления уголовно-исполнительной системы (далее –
УИС) России и обоснование совокупности
индикаторов, позволяющих оценить результаты их выполнения в пенитенциарном и постпенитенциарном периодах.
Отсутствие устойчивых государственных инструментов поддержки и долгосрочных стратегий развития на всех уровнях управления, наряду с необходимостью
самостоятельного функционирования производств исправительных учреждений в
сложных экономических условиях, обусловили на сегодняшний день недостаточную эффективность деятельности как в
сфере занятости осуждённых, так и ее финансовых результатов [8, с. 49].
В последние годы вследствие сложного экономического положения и зависимости ряда регионов и муниципальных образований от федеральных дотаций наблюдалось значительное сокращение финансирования действующих региональных программ, и практически прекратилась подготовка и реализация новых программ,
предусматривающих поддержку занятости
осужденных и лиц, освобожденных из
мест заключения.
В настоящее время основным действующим программным документом, затрагивающим сферу трудовой адаптации осужденных, является целевая программа «Развитие уголовно-исполнительной системы
(2018–2035 годы)». Перечень ее ожидаемых социально-экономических результатов предусматривает появление 14,8 тысяч
новых рабочих мест в учреждениях лишения свободы и дополнительное вовлечение
в трудовую адаптацию 24,5 тысяч содержащихся в них осужденных. Для этого в
содержание третьего мероприятия указан-
ной программы включена закупка оборудования и прочих основных средств для
швейного, деревообрабатывающего, металлообрабатывающего и сельскохозяйственного производств исправительных
учреждений с общим объемом финансирования 2,24 млрд руб. В качестве единственного целевого показателя выполнения данного мероприятия предусмотрен удельный
вес количества привлеченных к оплачиваемому труду заключенных в общей численности контингента, подлежащего привлечению к труду, значение которого к
концу 2025 г. в среднем по Российской Федерации утверждено на уровне 63%1.
Тем не менее, существующие недостатки в организации трудовой адаптации
заключенных создают определенные трудности для учреждений УИС, а впоследствии для региональных и местных органов власти при решении вопросов, связанных с оказанием содействия в трудовой занятости лицам, вышедшим из пенитенциарных учреждений. Несоответствие профессионально-отраслевой структуры подготовки рабочих кадров из числа осужденных в местах лишения свободы потребностям рынка труда и низкий спрос на рабочую силу этой категории граждан осложняют поиск работы, затрудняют их трудоустройство, вызывая социальную напряженность в обществе и увеличение повторных правонарушений [3, с. 38].
Принимая во внимание то, что современные производства исправительных
учреждений имеют статус подразделений
трудовой адаптации осужденных (производственных мастерских) и соответствующие ему цели деятельности, представляется более корректным именовать программы трудовой занятости заключенных
программами их трудовой адаптации.
В связи с этим цель исследования заключается в обобщении представленных в
науке и применяемых на практике подходов к содержанию программных документов и индикаторов в сфере пенитенциар-
О федеральной целевой программе «Развитие уголовно-исполнительной системы (2018–2035 годы)»:
пост. Правительства Российской Федерации от 06.04.2018 г. № 420 // Информ.-правовая система
«ГАРАНТ» (дата обращения: 20.04.2026).
1
258
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
ного труда и обосновании рекомендаций
по уточнению видов, структуры и содержания программ трудовой адаптации
осужденных, а также выбору соответствующих им целевых и иных результативных
показателей для пенитенциарного и
постпентенциарного периодов.
Действующие нормативно-правовые
требования к составу результативных показателей трудовой занятости лиц, находящихся в местах заключения, содержатся в
приложении к приказу Федеральной
службы исполнения наказаний (далее –
ФСИН) России от 20 января 2025 г. № 26,
который утвердил форму статистической
отчетности по трудовой адаптации осужденных и инструкцию по ее заполнению2.
Однако входящие в структуру отчетности
показатели характеризуют оплату труда
осужденных, его нормирование и компенсацию причиненного преступлениями
ущерба, что далеко не в полной мере отражает результаты профессионально-трудовой адаптации контингента исправительных учреждений.
Проведенное нами изучение современных научных источников свидетельствует
об отсутствии единых подходов к составу
и структуре программ и показателей вовлечения заключенных в сферу трудовой занятости, а также их дифференциации по отношению к пенитенциарному и постпенитенциарному периодам.
Так, в описании совокупности индикаторов эффективности профессиональнотрудовой адаптации осужденных к лишению свободы Н.И. Нарышкина, А.С. Гусев
и И.И. Дерен основываются на ключевых
социально-экономических
показателях
производственной деятельности пенитенциарных учреждений, содержащихся в
указанной выше форме статистической отчетности [7, с. 73–78]. При этом не принимаются во внимание итоги, достигаемые в
постпенитенциарном периоде.
По мнению Н.С. Матвеевой, основными компонентами социально-экономического эффекта, получаемого в результате реализации мероприятий в сфере
труда и профессионального обучения
осужденных, являются профессиональная
подготовка и рост квалификации, увеличение трудового потенциала за счет интеграции в производственный процесс людей с
развитыми профессиональными навыками, осознающих необходимость легального заработка, укрепление чувства безопасности и уверенности в завтрашнем дне
благодаря возможности трудоустроиться
после освобождения, а также получение
доходов осужденными в виде заработной
платы, исполнение ими своих финансовых
обязательств и др. [6, с. 22–23].
В свою очередь В.В. Шлыков,
В.В. Шлыков считают, что перечень рассматриваемых результативных показателей должен отражать итоги работы исправительных учреждений в сфере профессионально-трудовой адаптации заключенных и основываться на системе индикаторов, характеризующих размеры и степень
использования учебно-производственного
потенциала мест заключения, в том числе
долю контингента, охваченную профессионально-трудовой адаптацией, в общей
численности осужденных, наличие и
наполненность рабочих мест в производственных подразделениях, мест для обучающихся в профессиональных училищах
УИС и их филиалах при исправительных
упреждениях и др. [9].
Наряду с необходимостью реализации
федеральных и региональных целевых
программ, предусматривающих повышение уровня трудовой занятости осужденных к лишению свободы, ряд исследователей считает, что управление процессом вовлечения заключенных в трудовую адаптацию должно также осуществляться на основе применения специальных программ,
разрабатываемых на уровне пенитенциарных учреждений.
Так, по мнению И.В. Разумовой, программа трудовой адаптации исправительного учреждения по своей сути является
моделью развития центра трудовой адаптации осужденных на предстоящий год и
условно может состоять из таких разделов,
«Отчет о трудовой адаптации осужденных» и инструкции по ее заполнению и представлению: приказ
ФСИН России от 20.01.2025 г. № 26 // Информ.-правовая система «ГАРАНТ» (дата обращения: 20.04.2026).
2
259
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
как ее общее описание, исследование рыночной конъюнктуры, план производства,
план трудоустройства контингента, инвестиционные мероприятия, финансово-экономические результаты, анализ потенциальных рисков [8, с. 49].
В этом контексте определенный интерес также представляет исследование П.В.
Голодова, Л.Л. Малковой, которые предлагают дифференцировать программы, разрабатываемые на уровне пенитенциарного
учреждения по направлению деятельности, связанной с адаптацией заключенных
к труду, на общие, специализированные и
индивидуальные. При этом общая программа, по их мнению, должна охватывать
рассматриваемый вид деятельности в масштабах всего учреждения, специализированные программы могут предназначаться
для конкретного производственного подразделения, цеха, группы рабочих мест или
категорий заключенных. В индивидуальную программу они рекомендуют включать набор мероприятий, определяющих
порядок профессионально-трудовой подготовки и трудоустройства отдельного
осужденного [1, с. 55–56].
Исходя из представленных выше положений следует, что для обеспечения планомерного и комплексного подхода к организации и развитию процессов трудовой
адаптации лиц, отбывающих уголовное
наказание, кроме действующей федераль-
ной целевой программы возникает целесообразность активизации подготовки и реализации региональных программ интеграции производственных подразделений
УИС с местными производителями, поддержки постпенитенциарной занятости, а
также локальных программ по трудовой
адаптации контингента, к которым, по
нашему мнению, следует отнести программы деятельности пенитенциарных
учреждений по трудовой адаптации заключенных, общие и функциональные адаптационные программы и индивидуальные
программы содействия занятости осужденных и лиц, освобожденных из мест заключения (рис. 1).
Рассмотрим некоторые особенности
построения структуры и содержания перечисленных видов локальных программ, которые рекомендуется разрабатывать и
утверждать на уровне пенитенциарного
учреждения.
В подготовке программы деятельности
исправительного учреждения, направленной на трудовую адаптацию контингента,
требуется участие всех заинтересованных
служб, включая подразделения социальной защиты, трудовой адаптации осужденных (центры, мастерские), профессиональные училища и их филиалы, расположенные на территории учреждений, а также
подразделения воспитательной и психологической работы с заключенными.
Рис. 1. Виды программ, рекомендуемых к применению в сфере трудовой адаптации
осужденных
Источник: сост. автором.
260
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Предварительно следует оценить производственный потенциал пенитенциарного учреждения, возможность расширения производства, исходя из заключенных
контрактов на поставку продукции и ожидаемого спроса на производимые товары,
работы, оказываемые услуги, текущее состояние и резервы развития учебно-производственной инфраструктуры, компетенции персонала образовательных учреждений, востребованность программ профессиональной подготовки заключенных на
рынке труда в перспективе.
По нашему мнению, программу деятельности пенитенциарного учреждения
по трудовой адаптации контингента целесообразно разрабатывать сроком на 1 год в
разрезе ее ключевых направлений, придерживаясь при этом следующей примерной
последовательности разделов:
1. Потребности производственных
подразделений исправительного учреждения и регионального рынка труда в рабочих кадрах.
2. Целеполагание и набор первоочередных задач программы, этапы и сроки
выполнения, основные проблемы, на которые она ориентирована, ожидаемые результаты и индикаторы.
3. Основные программные мероприятия по блокам:
- профессиональная ориентация и вовлечение в трудовую адаптацию вновь
прибывших в учреждение осужденных;
- организация профессионального обучения на рабочих местах, среднего профессионального обучения, повышения квалификации контингента;
- развитие и стимулирование наставнической деятельности в отношении осужденных, вовлеченных в трудовую адаптацию;
- совершенствование учебно-производственной инфраструктуры учреждения,
исполняющего наказания;
- содействие росту занятости заключенных, привлекаемых к оплачиваемому
труду;
- подготовка и повышение квалификации персонала, ответственного за трудовую адаптацию осужденных;
- оптимизация сотрудничества между
структурными подразделениями учреждения, осуществляющими адаптационные
мероприятия, и субъектами реального сектора экономики.
4. Система стимулирования трудовой
активности осужденных.
5. Мониторинг и оценка достигнутых
результатов профессионально-трудовой
адаптации заключенных на основе утвержденной системы индикаторов.
Рассмотренный вид локальных программ деятельности пенитенциарных
учреждений по трудовой адаптации контингента следует отличать от общих адаптационных программ, которые также связаны с функционированием всех производственных и образовательных подразделений, имеющихся на территории исправительного учреждения. В отличие от трактовки П.В. Голодова и Л.Л. Малковой [1,
с. 55], общие программы следует относить
к инструментам адаптационной ориентации, то есть информирования новых работников, которое проводится перед их первым выводом на производственные объекты. Подобная рекомендация представлена в ряде работ, посвященных вопросам
разработки, внедрения и реализации программ адаптации персонала [2; 4; 5].
Обязанности по подготовке таких программ необходимо закрепить за подразделениями трудовой адаптации контингента
исправительных учреждений. При этом
если содержательная часть общей адаптационной программы для заключенных
должна быть предназначена для их первичной адаптации к труду и охватывать основные аспекты производственной деятельности учреждения, то структуру и содержание функциональной адаптационной программы для заключенных следует ориентировать на конкретные рабочие места,
производственные участки, виды работ и
использовать ее как для первичной, так и
для вторичной трудовой адаптации.
Исходя из этого, общая адаптационная
программа может содержать информацию
об ассортименте выпускаемых пенитенциарным учреждением товаров и оказываемых услуг, организационной структуре
производственных подразделений, процедуре вывода осужденных на производ-
261
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ственные объекты, порядке начисления заработной платы и удержаний из нее,
предоставления отпусков, мерах стимулирования труда, установленных нормах
охраны труда и техники безопасности, требованиях пожарной безопасности на производстве и т.п.
Соответственно, функциональная программа трудовой адаптации заключенных
должна включать характеристику производственного участка, рабочего места, на
котором осужденному предстоит осуществлять трудовую деятельность, непосредственное ознакомление с рабочим местом, порядком взаимодействия с сотрудниками производственной зоны, условиями выдачи и хранения инструмента, правилами перемещения по территории в период выполнения трудовых функций, а
также сведения об организации рабочих
процессов, должностных обязанностях и
ответственности осужденного, нормах
труда, требованиях к качеству работ и др.
В современных условиях функционирования пенитенциарной системы ключевым инструментом планирования и организации трудовой адаптации осужденных
становится индивидуальная программа содействия их занятости (далее – ИПСЗ), которая должна разрабатываться для отдельных категорий осужденных, нуждающихся
в такой помощи (подростки и лица иных
возрастных групп, не имеющие профессионального образования и опыта работы,
инвалиды, изъявляющие желание трудиться и др.). При этом форма и содержание ИПСЗ могут различаться в зависимости от того, составляется ли она на период
отбывания наказания или в рамках постпенитенциарной пробации.
ИПСЗ на пенитенциарный период
необходимо разрабатывать на основании
заявления осужденного как отдельный документ в составе его личного дела или как
структурную часть плана социальной работы с осужденным. По решению администрации пенитенциарного учреждения
ИПСЗ может быть приложена к социальной карте заключенного, что позволяет
объединить всю информацию о его социальном статусе и трудовых потребностях в
одном документе.
В преамбуле программы целесообразно отразить информацию, касающуюся
возраста, пола, психофизиологических
особенностей, состояния здоровья, наличия профессионального образования и
опыта работы, личных интересов к выбору
профессии, а также выводы, сделанные на
основе применения методик профессиональной диагностики. Состав мероприятий, входящих в ИПСЗ, должен быть адаптирован к конкретной категории осужденного и может включать проведение профориентации, помощь в составлении и восстановлении, сопутствующих процессу
профессионально-трудовой адаптации документов, содействие в получении начального профессионального образования и
профессиональной переподготовке, предоставление осужденному работы в исправительном учреждении, подбор наставника
для обеспечения его трудовой адаптации,
поддержку на стадии подготовки к освобождению (помощь в составлении резюме,
разработка ИПСЗ на постпенитенциарный
период и т.п.).
Функции по подготовке ИПСЗ и мониторингу результатов ее выполнения следует возложить на персонал подразделений социальной работы с заключенными и
начальников отрядов пенитенциарных
учреждений, поскольку они имеют необходимую информацию и закрепленные в
должностных инструкциях полномочия
для сопровождения осужденных в процессе трудовой адаптации.
ИПСЗ для постпенитенциарного периода следует рассматривать как отдельный
блок индивидуальной программы ресоциализации, социальной адаптации и социальной реабилитации, которая разрабатывается во время подготовки заключенного к
освобождению в порядке, предусмотренном приказом Минюста России от 29 ноября 2023 г. № 3503. В данном случае осужденный должен обратиться к администрации пенитенциарного учреждения с заяв-
О ресоциализации, социальной адаптации и социальной реабилитации лиц, в отношении которых применяется пробация в соответствии с Федеральным законом от 6 февраля 2023 г. № 10-ФЗ «О пробации в
3
262
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
лением об оказании содействия в трудоустройстве. Если он будет признан нуждающимся в данной помощи и администрацией принято решения о целесообразности
ее оказания, то в течение 10 дней составляется индивидуальная программа по форме,
представленной в приложении № 6 к порядку подготовки индивидуальной программы, который утвержден указанным
выше приказом с включением мероприятий из рекомендуемого перечня, содержащегося в приложении № 3 этого же нормативного акта.
Следует отметить, что блок «Оказание
содействия в трудоустройстве» индивидуальной программы может содержать такие
мероприятия, обеспечивающие трудовую
занятость, как направление лица, освобожденного из мест лишения свободы, в органы занятости, проведение профориентационной работы с ним, организация получения новой профессии и переподготовки,
обеспечение свободного доступа к вакансиям, представленным на цифровой платформе «Работа в России», информирование о доступных трудовых вакансиях,
условиях работы, уровне оплаты труда и
требуемой квалификации соискателей, содействие трудоустройству бывшего осужденного в соответствии с имеющейся профессией, квалификацией и решение иных
вопросов, возникающих в процессе его
профессионально-трудовой адаптации.
Как было отмечено ранее, в настоящее
время существенно сократилось количество
действующих региональных программ
поддержки производственного сектора
УИС. Кроме того, практическая реализация таких программ, направленных на расширение сотрудничества между пенитенциарными учреждениями и предприятиями различных отраслей экономики, функционирующими в регионе, сталкивается с
низким уровнем доверия производителей к
подразделениям трудовой адаптации пенитенциарных учреждений, которые часто
рассматриваются как недостаточно эффективные экономические субъекты.
В рамках решения обозначенной проблемы наиболее перспективным направлением программно-целевого планирования
на региональном уровне представляется
разработка целевых программ, предусматривающих включение пенитенциарного
труда в промышленный и образовательный
кластеры региона. При этом для каждого
участника программы должен быть определен свой перечень целевых ориентиров.
Рассмотрим примерную концепцию
взаимодействия между всеми сторонамиучастниками подобной программы.
Базовые промышленные предприятия,
разрабатывая планы совместного производства с подведомственными им исправительными учреждениями, прогнозируют
объемы привлечения рабочей силы из
числа заключенных. На основе этих прогнозных оценок и, принимая во внимание
потенциал профессиональных образовательных организаций при пенитенциарных
учреждениях, формируется заявка для заключения договора с внешним учебным
заведением среднего профессионального
образования на подготовку осужденных по
требуемым профессиям и квалификациям.
Программа должна предусматривать
формирование и организацию учебных
групп из числа заключенных, которые будут получать профессиональное образование в партнерской образовательной организации. Важно учитывать, что выбор
формы обучения – очной, дистанционной,
смешанной и иной – определяется типом
исправительного учреждения, необходимыми сроками подготовки кадров, удаленностью образовательной организации от
мест заключения.
Финансирование
образовательных
услуг должно производиться непосредственно базовыми предприятиями, выступающими в качестве заказчиков этих
услуг. В свою очередь, в программу следует включить механизм возмещения им
со стороны государства расходов, связанных с обучением заключенных, который
может включать предоставление налого-
Российской Федерации»: приказ Минюста России от 29.11.2023 г. № 350 // Информ.-правовая система
«ГАРАНТ» (дата обращения: 20.04.2026).
263
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
вых льгот, займов по сниженным процентным ставкам, возможность включения в
федеральные проекты по поддержке бизнеса и др.
Участие в рассматриваемой программе должно быть взаимовыгодным для
всех сторон: производственные компании
получат доступ к требуемым объемам рабочей силы для своевременного выполнения своих планов и контрактов, учебные
заведения смогут реализовать дополнительные образовательные услуги, а пенитенциарная система и в целом государство
получат эффект, связанный с приростом
квалифицированных трудовых ресурсов из
числа осужденных, которые будут пользоваться спросом у работодателей. Такие региональные программы содействия пенитенциарной занятости помогут не только
подготовить контингент исправительных
учреждений к профессиональной деятельности, но и снизить количество нарушений
режима отбывания наказания, а также уровень рецидивной преступности.
Мероприятия программы, направленные на использование труда заключенных
в процессе формирования добавленной
стоимости продукции базового промышленного предприятия, могут предусматривать размещение на мощностях исправительных учреждений производств, осуществляющих выпуск первичных комплектующих, деталей и узлов. При этом
пенитенциарные учреждения получают
важные конкурентные выгоды, интегрируясь в региональную экономику. Подобная
вертикальная интеграция производственных процессов будет способствовать увеличению выпуска продукции благодаря гарантированному спросу со стороны базовых промышленных предприятий, формированию новых рабочих мест, а также расширению возможностей профессионального обучения осужденных.
Подразделения трудовой адаптации
пенитенциарных учреждений могут аккумулировать основные производственные
средства, которые освобождаются при обновлении оборудования и технологическом
совершенствовании базовых промышленных предприятий, и фокусироваться на от-
работанных методах и технологиях производства. Благодаря высвобождению ресурсов базовые предприятия получают возможность обновлять свои производственные фонды, внедрять новые технологии и
усиливать свою конкурентоспособность.
Необходимыми условиями для реализации программ включения пенитенциарного труда в промышленный и образовательный кластеры региона являются, вопервых, ориентация отраслевой направленности производственных мощностей
подразделений трудовой адаптации осужденных исправительных учреждений, расположенных вблизи крупных промышленных предприятий на специализацию последних; во-вторых, формирование стимулов для вовлечения крупных региональных предприятий в интеграционные программы с пенитенциарными учреждениями через эффективные меры налогового и
кредитно-финансового регулирования; втретьих, обоснование системы целевых показателей, позволяющей оценить промежуточные и итоговые социально-экономические результаты реализации данных
программ в пенитенциарном и постпенитенциарном периодах, и порядка их мониторинга.
В настоящее время задача достижения
социальной эффективности различных
программ адаптации заключенных к трудовой деятельности является первостепенной, в связи с чем мы выделили ее наиболее значимые результативные показатели
и связанные с ними экономические индикаторы (рис. 2). Многие из представленных показателей требуют сбора и обработки статистических данных, проведения
мониторинга занятости лиц, освобожденных из пенитенциарных учреждений.
Вполне очевидно, что ключевыми социально-экономическими индикаторами
успешности адаптации заключенных к
труду выступают показатели, отражающие
трудоустройство и поддержание постоянной занятости после отбытия ими наказания. Тем не менее, целевые показатели,
применяемые в действующих в данной
сфере программных документах, не в полной мере учитывают основные параметры
264
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Постпенитенциарный
период
Пенитенциарный период
занятости лиц, освобожденных из мест заключения.
В связи с этим целесообразно вести в
перечень ожидаемых социально-экономических результатов программ следующие
индикаторы, характеризующие результаты
профессионально-трудовой адаптации в
постпенитенциарном периоде, которые рекомендуется рассчитывать для каждого исправительного учреждения, территориального органа и всей пенитенциарной системы: коэффициент занятости лиц, освобожденных из исправительных учреждений; среднее время поиска первой работы
лицами, вышедшими из мест лишения свободы; уровень востребованности профессий (групп профессий), полученных в пенитенциарных учреждениях; коэффициент
текучести кадров из числа лиц, отбывших
наказание; средний размер оплаты труда
бывших заключенных; уровень повторной
преступности среди лиц, прошедших профессионально-трудовую подготовку в период отбывания наказания.
Основные обязанности по сбору и обработке статистической информации, предназначенной для расчета указанных выше
индикаторов, целесообразно возложить на
сотрудников групп пробации уголовно-исполнительных инспекций, филиалы которых функционируют практически во всех
муниципальных образованиях субъектов
Российской Федерации. Для автоматизации
функций передачи, обработки и ведения
централизованной базы таких показателей,
формирования аналитических отчетов,
необходимо дополнить соответствующими
формами статистической отчетности применяемую в деятельности ФСИН России
автоматизированную
информационную
систему электронной обработки статистической информации «Статистика УИС».
увеличение удельного веса лиц, получивших профессии, и повысивших
квалификационный уровень в период отбывания наказания;
рост уровня занятости осужденных в период отбывания наказания;
повышение уровня доходов осужденных в виде заработной платы;
рост доли заключенных с оплатой труда выше уровня МРОТ;
увеличение доли возмещенных заключенными расходов, связанных с их
содержанием в пенитенциарных учреждениях;
рост потребительских расходов и накоплений заключенных, вовлеченных в
профессионально-трудовую адаптацию;
сокращение задолженности осужденных в части выплат по исполнительным
документам, установленных приговором суда;
рост объемов пенсионных накоплений и налоговых отчислений в результате
занятости осужденных;
увеличение числа семей, получающих финансовую помощь от осужденных;
увеличение доходов пенитенциарных учреждений в результате вовлечения
дополнительных трудовых ресурсов из числа осужденных.
рост коэффициента занятости лиц, освобожденных из исправительных
учреждений;
сокращение среднего времени поиска первой работы лицами, вышедшими
из мест лишения свободы;
повышение
уровня востребованности профессий, полученных в
пенитенциарных учреждениях;
снижение коэффициента текучести кадров из числа лиц, отбывших
наказание;
повышение среднего размера оплаты труда бывших заключенных;
сокращение уровня повторной преступности среди лиц, прошедших
профессионально-трудовую подготовку в период отбывания наказания.
Рис. 2. Целевые и иные результативные показатели реализации программ
профессионально-трудовой адаптации осужденных
Источник: сост. автором.
265
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Таким образом, повышение эффективности трудовой адаптации осуждённых
возможно при комплексном использовании рассмотренного выше перечня разноуровневых программ, включающего локальные программы деятельности пенитенциарных учреждений по адаптации
контингента к труду, общие и функциональные адаптационные программы, инди-
видуальные программы содействия его занятости в пенитенциарном и постпенитенциарном периодах, а также региональные
программы интеграции пенитенциарного
труда в промышленный и образовательный кластеры региона, при условии обеспечения необходимого уровня их государственной поддержки.
ЛИТЕРАТУРА
1. Голодов П.В., Малкова Л.Л. Механизм управления трудовой адаптацией осужденных в исправительных учреждениях // Вестник института: преступление, наказание,
исправление. 2010. № 10. С. 53–56.
2. Демьянова Л.М., Нефедова Е.Е. Разработка и внедрение программ адаптации сотрудников // Современные технологии в науке и образовании – СТНО-2022: сб. трудов
V Междунар. науч.-техн. форума. В 10-ти т. Рязань, 2–4 марта 2022 г. / под общ. ред. О.В.
Миловзорова. Т. 7. Рязань: Рязанский государственный радиотехнический университет,
2022. С. 168–172.
3. Дятлов Ю.Н. Организационно-экономические аспекты развития процесса профессионального образования и обучения осужденных // Экономика. Профессия. Бизнес.
2025. № 2. С. 35–42.
4. Ежукова И.Ф. Трудовая адаптация сотрудников // Научно-методический электронный журнал «Концепт». 2017. № S1. С. 6–11. URL: http://e-koncept.ru/2017/470002.htm
(дата обращения: 12.01.2026).
5. Комаров В.В. Особенности реализации программ трудовой адаптации в российских организациях // Организационная психология. 2023. Т. 13. № 4. С. 120–140.
6. Матвеева Н.С. Государственное регулирование предпринимательства в производственном секторе уголовно-исполнительной системы России: автореф. дис. … д-ра экон.
наук. М., 2011. 41 с.
7. Нарышкина Н.И., Гусев А.С., Дерен И.И. Организация трудовой адаптации осужденных. Владимир: Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний, 2021. 88 с.
8. Разумова И.В. Программа трудовой адаптации исправительного учреждения уголовно-исполнительной системы как основа реализации государственной функции по
привлечению осужденных к труду // Ведомости УИС. 2018. № 5. С. 47–52.
9. Шлыков В.В., Шлыков В.В. Повышение эффективности управления трудовой
адаптацией осужденных на основе совершенствования ее правовой базы // Социология и
право. 2011. № 4. С. 16–23.
266
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 267–275
© Н.П. Емельянов, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.10.67.030
EDN DEKKWK
УДК 332.14
Н.П. Емельянов
Устойчивость региональных экономических систем:
актуальные подходы
Николай Петрович Емельянов – врио ректора, Гатчинский государственный университет, г. Гатчина;
emelyanov_1959@inbox.ru
Аннотация. В статье на основе анализа научных подходов к трактовке категории устойчивого развития рассматриваются особенности понимания данного термина применительно
к региональным экономическим системам. Обобщение позиций различных авторов позволило выявить четыре основных подхода, отражающих наиболее распространенные направления научной интерпретации этой проблемы. Первый подход связывает устойчивое развитие с достижением сбалансированного и стабильного функционирования региональной системы в рамках классической триады устойчивости, включающей экономическую, социальную и экологическую составляющие. Второй подход акцентирует внимание на устойчивом
развитии как на процессе поступательного, последовательного и вместе с тем плавного изменения региональной экономической системы, обеспечивающего ее адаптацию к внутренним
и внешним вызовам без утраты целостности. Третий подход рассматривает устойчивое развитие как результат сокращения территориальных диспропорций и выравнивания уровня развития территориальных подсистем, образующих региональную экономическую систему.
Четвертый подход исходит из того, что устойчивость региона во многом определяется качеством и эффективностью взаимодействия между ключевыми акторами регионального развития — органами власти, бизнесом и населением. Сделан вывод о многомерности и комплексном характере категории устойчивого развития региональных экономических систем, что
обусловливает необходимость ее дальнейшего теоретического уточнения и учета различных
аспектов при разработке стратегий регионального развития.
Ключевые слова: устойчивое развитие; региональная экономическая система; сбалансированное развитие; экономическая устойчивость; социальная устойчивость; экологическая
устойчивость; территориальная дифференциация; региональные диспропорции; пространственное развитие; адаптация регионов; региональная политика; взаимодействие акторов;
органы власти; бизнес; население; стратегическое развитие.
Для цитирования: Емельянов Н.П. Устойчивость региональных экономических
систем: актуальные подходы // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2.
С. 267‒275.
N.P. Yemelyanov
Sustainability of Regional Economic Systems:
Current Approaches
Nikolay Yemelyanov – Acting Rector, Gatchina State University, Gatchina; emelyanov_1959@inbox.ru
Annotation. Having analyzed certain scientific approaches to the interpretation of sustainable
development, we look at the specific features of using the term in question in relation to regional
economic systems. Four main approaches reflecting the most common directions of scientific
interpretation of the concept are revealed on the basis of the synthesis of several scholars’ opinions.
The first one links sustainable development with achieving balanced and stable performance of the
regional system within the framework of the classic sustainability triad consisting of economic,
social, and environmental components. The second approach sees sustainable development as a
progressive, consistent, and at the same time smooth change of the regional economic system,
ensuring its adaptation to internal and external challenges without the loss of integrity. The third
267
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
approach views sustainable development as a result of reducing territorial disparities and equalizing
the development of territorial subsystems comprising the regional economic system. The fourth
approach assumes that the sustainability of a region is largely determined by the quality and
effectiveness of interactions between the key actors of regional development, namely, governmental
bodies, businesses, and the population. We come to the conclusion that the concept of sustainable
development of regional economic systems is multidimensional and complex, which determines the
need for its further clarification and consideration of various aspects when developing regional
development strategies.
Keywords: sustainable development; regional economic system; balanced development;
economic sustainability; social sustainability; environmental sustainability; territorial differentiation;
regional disparities; spatial development; regional adaptation; regional policy; actors’ interaction;
governmental bodies; business; population; strategic development.
Изучение научной проблематики в
рамках темы устойчивости региональных
экономических систем остается одной из
ведущих в современной исследовательской
повестке дня мезоэкономики. Возрастающее значение регионов как активных субъектов экономических отношений и части
единого экономического государственного
и мирового пространства закономерно
приводит к необходимости совершенствования подходов и механизмов управления
устойчивостью регионального экономического развития. Несмотря на наличие существенного объема исследований, посвященных данной теме, следует выделить несколько превалирующих подходов исследователей к пониманию устойчивости региональных экономических систем.
Первый подход связан с трактовкой
термина «устойчивость» (англ. sustainable)
как результата обеспечения равномерного
и стабильного развития системы в рамках
устоявшейся триады составляющих устойчивости, структура и значимость которой
признана на международном уровне в рамках Повестки дня Организации объединённых наций в области устойчивого развития
на период до 2030 года, а именно экономической, социальной и экологической составляющих (ESG-элементы – environmental,
social and governance).
Ключевая идея данного подхода заключается в признании региональной экономической системы устойчивой при условии, если она функционирует таким образом, чтобы «удовлетворять потребности
населения и бизнеса в различных благах и
услугах при сохранении окружающей природной среды и соблюдении интересов будущих поколений» [21, с. 171].
Проработка данного подхода в научной
литературе привела к появлению большого
спектра исследований, связанных с изучением устойчивости региональных экономических систем на основе ESG-ориентированных индикативных моделей устойчивого развития. В частности, здесь можно
выделить такие исследования таких авторов, как А.А. Ветренюк (исследование типологического пространства региональной
устойчивости в логике ESG через интеграцию институционального и пространственного измерений [3, с. 195]), А.В. Самохин,
С.А. Мясников (разработка методики ESGиндекса городов России [16]) и др.
Общей идеей для указанных исследований является то, что обеспечение равноценного внимания одновременно ко всем
составляющим триады обеспечивает доступность ресурсов, имеющихся в настоящее время, и для последующих поколений.
В случае, если возникают дисбалансы, выражающиеся в преобладании или дефицитарном развитии одного или двух секторов
триады, то возникают перекосы, нарушающие устойчивость региональных экономических систем.
Каждый из элементов триады обладает
собственными характеристикам, демонстрирующими наличие устойчивости в региональных экономических системах (см.
таблицу). Каждая из составляющих триады
устойчивого развития, в свою очередь, может быть рассмотрена как целостность, состоящая из различных компонентов, для
которых также может быть применен
принцип данного подхода, заключающийся в обеспечении равномерного и стабильного развития уже внутри каждой из
составляющей триады. Выделение состав-
268
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
ляющих триады для региональной системы может быть различным в зависимости от целей исследования, в таблице приведен широкий перечень компонентов
каждого из составляющих триады.
В настоящее время вопросы устойчивого развития все больше проникают в
практику управления региональным экономическим развитием, имеются успешные примеры внедрения ESG-повести в
процессы региональной политики. В частности, например, в Ульяновской области
подписано соглашение о сотрудничестве в
сфере контроля углеродного баланса,
предполагающее создание полигонов для
разработки и испытаний технологий контроля углеродного баланса. В Республике
Чувашия начаты работы по созданию карбонового полигона в рамках проекта
«Волга – экологический прорывной регион
ESG». В Республике Татарстан заключено
соглашение с ВТБ, предусматривающее
финансирование по социальным, экологическим направлениям, по развитию комфортной городской среды, организации
выпуска региональных «зеленых» облигаций, развитию предпринимательства [15].
Трансформация региональной политики
в сторону следования принципам устойчивого развития приводит к повышению
устойчивости функционирования региональной экономической системы в целом.
Показательным примером может служить
развитие территорий, в которых устойчивость положения региона менялась от состояния, когда одна или две из составляющих триады была (были) поставлена во
главу угла, а другая (или другие) «подвинуты» на второй план, до приведения системы в более сбалансированное состояние.
Характеристики устойчивости экономической, экологической
и социальной составляющих в региональных экономических системах
и компоненты элементов триады
Составляющая
Характеристика устойчивости
Устойчивый экономический рост
Экономика
Достижение устойчивого
жизнеобеспечения
Равное распределение экономических
ресурсов
Обеспечение гарантии прав и свобод
человека
Сохранение культурного разнообразия
и самобытности Искоренение бедности
Социальная сфера
Высокое и стабильное качество жизни
населения, здравоохранения
и образования
Адекватная динамика численности
населения
Сохранение природных ресурсов для
будущих поколений
Предотвращение использования природы как неисчерпаемого источника
Экология
ресурсов
Инвестиции в возобновляемые источники энергии Повышение энергоэффективности
Источник: сост. автором.
269
Компоненты
Природно-ресурсный
Финансово-экономический
Производственно-экономический
Инновационный
Инвестиционный
Производственно-инфраструктурный
Транспортно-инфраструктурный
Торгово-логистический
Информационный
Организационно-управленческий
Кадрово-ресурсный
Социально-инфраструктурный
Социально-культурный
Демографический
Социально-образовательный
Здоровье населения
Потребление
Наука и интеллектуальный
потенциал населения
Биоразнообразие
Выбросы загрязняющих веществ и
меры по их предотвращению
Утилизация мусора
Очистка атмосферы
и промышленных стоков
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Так, в городе Карабаш Челябинской
области еще с XIX века функционирует
одно из старейших металлургических
предприятий России, крупный производитель черновой меди из медного концентрата АО «Карабашмедь». Недостаточное
внимание к экологическим вопросам в ходе производственной деятельности предприятия привело к тому, что медеперерабатывающий завод окружил город шлаковыми терриконами, в почвах накопился
огромный объем различных химических
элементов I–III класса опасности, в том
числе, мышьяка, свинца [22]. Загрязнению
отходами подвергались также водоемы и
атмосфера.
Оценка состояния здоровья населения
г. Карабаша показывала наличие значимых
негативных отклонений показателей здоровья жителей от нормы и это касалось,
прежде всего, детского населения. В начале
2000-х гг. доля детей с повышенным содержанием тяжелых металлов (свинец,
кадмий, мышьяк) в крови превышала показатель нормы на контрольной территории
в 30 раз [7, с. 95]. Происходил отток населения с территории1.
За последние десятилетия в городе
была произведена модернизация и оптимизация технологических процессов, что позволило сократить выбросы в атмосферу в
20 раз2, была осуществлена рекультивация
хвостохранилища, озеленение территории,
произведена очистка воды городского
пруда, который использовался для стока
воды с заводского производства. Для
очистки воды от солей тяжелых металлов в
русле реки создали каскад прудов, заросших камышом, осокой, рогозом, которые
стали хорошо аккумулировать загрязнения, являясь природным фильтром [22].
Одновременно с этим при совместном
участии местной администрации, управления завода «Карабашмедь» и активных
граждан в городе была реализована комплексная система мероприятий для создания
комфортной городской среды. Средства на
реализацию социально значимых проектов
в Карабаше поступали главным образом от
«Русской медной компании», в которую с
2004 г. входит завод «Карабашмедь».
Численность населения города на
протяжении последних лет, хоть и остается
незначительной, 10 060 человек (на
01.01.2025 г.)3, но является относительно
стабильной со времени начала принятия
мер по решению экологических проблем
города, отток населения прекратился.
Но имеются и примеры регионов, где
все три элемента триады не получают полноценного развития. В частности, известна
проблема Республики Тыва – одного из депрессивных регионов страны, для которого характерна и низкая эффективность
производства (экономическая составляющая), и активная миграция из сельских территорий Республики в столицу – город Кызыл в поисках работы, что приводит к опустению сельских территорий (социальная
составляющая), и наличие заброшенных в
горах и степях заводов, которые нанесли
вред экологии в местах освоения природных ресурсов (экологическая составляющая) [17, с. 75].
Второй подход связан пониманием
устойчивости региональных экономических систем в контексте термина «устойчивое развитие», которое может быть трактовано как поступательное, но при этом
плавное движение и изменение региональных экономических систем, обеспечивающее переход региональной экономической
системы от одного качественного состояния к другому без нарушения непрерывности. В рамках данного подхода устойчивое
развитие понимается как «способность системы стабильно функционировать и развиваться в долгосрочной перспективе в
Численность постоянного населения Челябинской области. С. 185. URL: https://74.rosstat.gov.ru (дата обращения: 27.03.2026).
2
Второе рождение Карабаша. Город меняет свой облик и качество жизни. URL: https://chel.aif.ru/society/vtoroe_rozhdenie_karabashagorod_menyaet_svoy_oblik_i_kachestvo_zhizni (дата обращения: 27.03.2026).
3
Численность постоянного населения Челябинской области. URL: https://74.rosstat.gov.ru (дата обращения:
27.03.2026).
1
270
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
условиях изменяющейся внутренней и
внешней среды» [18].
Весь опыт развития человеческой цивилизации показывает нам, что реализация
абсолютно плавного и поступательного
развития социально-экономического развития возможна лишь на коротком этапе
развития. Расширение горизонта анализа
показывает, что развитие сопровождается
определенной цикличностью и наличием
спадов, что стало, например, предметом
изучения в экономической теории еще с
первой половины XIX в., а уже во второй
половине XIX в. Жюгляром К. была убедительно доказана и периодичность кризисов.
Последующие изыскания расширили
понимание природы спадов и подъемов в
экономике, появились экстернальные концепции, объясняющие кризисные явления
влиянием ряда внешних экзогенных факторов (У.С. Джевонс, А. Клейнкнехт, С.Ю.
Глазьев), а также интернальные теории,
рассматривающие экономический цикл как
порождение преимущественно внутренних
социально-экономических
процессов
(К. Жюгляр, С. Кузнец, Дж. Китчин и др.).
Тематика устойчивого развития региона в контексте обеспечения плавности и
непрерывности экономического развития
на современном этапе была исследована
целым рядом автором, в частности здесь
необходимо упомянуть фамилии Б.С. Жихаревича, В.В. Климанова, В.Г. Марача
(исследования шокоустойчивости территории [8]), А.В. Щавинского (выявление
особенностей региональных экономических циклов России [20]) и др.
В рамках данного подхода особый интерес представляет оценка региональной
устойчивости как способности к адаптации
и восстановлению (англ. resilience) или шокоустойчивости как способности предвидеть и предотвращать шоки, быстро реагировать на угрожающие события, немедленно ликвидировать последствия шоков,
своевременно начинать мероприятия по
смягчению последствий, а также способность восстанавливаться.
В частности, в качестве примера разного состояния устойчивости регионов к
внешним шокам можно привести результаты исследования Н.А. Красильниковой,
А.С. Луковцевой, Э.Э. Саввиной [14, с. 96–
97], в котором авторы приводят результаты анализа динамики макроэкономических и эколого-экономических показателей регионов Арктической зоны Российской Федерации в их взаимосвязи в период
пандемийного кризиса и в условиях давления санкций западных стран. Исследование показало разное влияние кризиса, вызванного COVID-19, на экономику регионов Арктики. Так, в 2020 г. промышленное
производство сократилось во всех регионах Арктической зоны за исключением
Республики Карелия, Мурманской области
и Ямало-Ненецкого автономного округа.
В 2021 г. экономическое развитие Мурманской области, Ямало-Ненецкого автономного округа, Республики Саха (Якутия)
превысило допандемийный уровень. Красноярский край вышел на траекторию восстановительного роста только к 2022 г.
Делается вывод, что регионы Арктики оказались уязвимы к пандемии COVID-19, но
быстро вышли на восстановительную траекторию, однако с разной скоростью и результативностью.
Третий подход к пониманию устойчивости связан с пониманием устойчивости
как результата обеспечения снижения
территориальных расхождений в развитии территориальных подсистем, слагающих региональную экономическую систему, а также сокращения территориальной асимметрии в положении региона в
рамках более масштабной национальной
системы. Устойчивость социально-экономической системы региона зависит как от
устойчивости входящих в ее состав подсистем, так и устойчивости социально-экономических систем более высокого уровня, в
частности страны в целом.
Такая гармонизация предусматривает
отсутствие или минимизацию дисбалансов
в территориальном развитии муниципальных образований как самого региона, так и
положения региона среди аналогичных
таксономических единиц в национальной
или наднациональной экономической системе.
Разработка данного подхода получила
развитие в трудах таких современных авторов, как Г.В. Двас (исследование класси-
271
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
фикации российских регионов по доминирующим целям социально-экономического
развития [6]), Ю.И. Бушенева (разработка
методолого-методического подхода к обеспечению взаимосвязанного устойчивого
развития государства и регионов [2]), Д.А.
Гайнанова, Р.Ф. Гатауллина, А.Г. Атаевой
(исследование трансформации пространственной структуры экономики вследствие
концентрации трудовых, финансовых и
иных ресурсов в агломерациях и «оголения» периферии регионов [4]) и др.
Вопросы дифференциации территориального развитии муниципальных образований внутри региона исследовались на
примере значительного числа регионов, а
именно Республики Мордовии (Е.Г. Коваленко, Т.М. Полушкина, О.Ю. Якимова,
Ю.А. Акимова [10]), Республики Тыва
(А.А. Допчут, С.А. Чупикова [19]) и др.
Четвертый подход к пониманию
устойчивости связан с трактовкой понятия
как результата построения эффективного
взаимодействия между ключевыми акторам, действующими в региональных экономических системах, а именно между органами власти, бизнес-сообществом и
населением (исследования таких авторов,
как Д.П. Кондраль, Н.А. Морозов [11],
Н.М. Космачева, Д.Ю. Смирнов [13] и др.).
В основе взаимодействия указанных акторов находится соприкосновение интересов
и необходимость удовлетворения потребностей каждой из сторон в условиях непрерывных изменений социально-экономических процессов.
Механизмами обеспечения устойчивости в рамках региональной экономической
системы в данном контексте выступают,
например, развитие особых экономических
зон, кластеров, формирование общественных палат при органах региональной власти, социальное предпринимательство и др.
Важным инструментом в данном
направлении является государственночастное партнерство, способствующее при
условии его эффективной и взаимовыгодной реализации достижению устойчивости
развития региональных экономических систем. Так, согласно итоговому рейтингу
субъектов Российской Федерации по
уровню развития государственно-частного
партнерства за 2024 г., учитывающему
накопленный опыт реализации проектов
до 2024 г.4, лидирующие позиции заняли
такие регионы, как г. Москва, г. СанктПетербург, Самарская область, что связано
с запуском и успешной реализацией крупных инфраструктурных проектов, способствующих повышению стабильности экономического развития региона. Однако
опыт применения государственно-частного партнерства имеет существенную
дифференциацию по субъектам Российской Федерации, далеко не в каждом регионе данный инструмент используется и /
или оказывает влияние на устойчивость
региональных экономических систем.
Взаимодействие государства и населения в свою очередь может осуществляться
через такую форму обеспечения устойчивости, как территориальное общественное
самоуправление. Перечень вопросов, которые могут быть решены с помощью данного механизма, достаточно широк и охватывает спектр проблем от защиты прав и
интересов жителей поселений и заканчивая
вопросами благоустройства территории,
контролем за торговлей и качеством оказания различных услуг и пр. По состоянию
на март 2020 г. в нашей стране зарегистрировано 32,0 тысяч территориальных общественных самоуправлений [9].
Признавая справедливость и важность
каждого из приведенных подходов, предлагается к использованию понимание
устойчивости региональных экономических систем одновременно в рамках четырех подходов, а именно как:
- равномерность развития триады экономического, социального и экологического
подходов и входящих в них подсистем,
- плавность поступательного развития
в рамках каждого из секторов триады,
- гармонизация развития составляющих элементов региональной экономиче-
Рейтинг регионов по уровню развития ГЧП. URL: https://www.economy.gov.ru (дата обращения:
27.03.2026).
4
272
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
ской системы в целом и ее развития в рамках национальной экономической системы;
- выстраивание эффективного взаимодействия между ключевыми акторами
(власть, бизнес и население), функционирующими в региональных экономических
системах.
Таким образом, проведенное теоретическое исследование показало, что оптимальным подходом к пониманию устойчивости региональных экономических систем является объединение четырех подходов, и тогда устойчивость региональных
экономических систем можно охарактеризовать как стабильность и равномерность
устойчивого развития, обеспечивающие
сокращение территориальных расхождений и выстраивание эффективного взаимодействия между властью, бизнесом и населением. В этом случае в региональных экономических системах происходит планомерное и равномерное развитие трех секторов (экономики, социальной сферы, экологии), при этом в каждом секторе происходит плавное и поступательное развитие
в условиях общественно-государственного
консенсуса, обеспечивающее сокращение
территориальных экономических диспропорций и развитие системы в целом.
Как сложная система регион отличается наличием разнообразных связей
между подсистемами и элементами подсистем. При этом внутрирегиональные процессы являются частью более крупных
процессов макроуровня, а те, в свою очередь, – частью процессов мировой экономической системы. Применение положений системного подхода дает возможность
эффективно управлять процессами устойчивости региональных экономических систем, когда при обеспечении целенаправленного влияния на отдельные компоненты-составляющие, результат распространяется на всю систему в целом.
В частности, речь идет о применении
синергетического эффекта (когда в результате относительно незначительного изме-
нения итогом управленческого воздействия становится более значительный результат) или эмерджентного эффекта (когда в результате целенаправленного управленческого воздействия на элемент системы получается принципиально отличающийся и качественно новый результат во
всей системе). Показательным примером
здесь может выступить успешный территориальный маркетинговый проект в региональной экономике – создание официальной резиденции русского Деда Мороза в
Вологодской области, включающего лесную резиденцию сказочного персонажа,
историческую городскую среду, туристическую инфраструктуру. Этот туристический центр ежегодно привлекает сотни тысяч туристов (если в 2000 г. количество туристов, приезжающих на территорию, составляло около 2 тыс. человек в год, то в
2024 г. поток туристический достиг рекордного показателя в 620 тыс. человек в
год), эксперты отмечают, что «фактор
Деда Мороза» привел к увеличению общего туристического потока по Вологодской области за этот же период с 1 млн человек до 3 млн человек в год. Общий объем
инвестиций в территорию Великого
Устюга составил порядка 4 млрд рублей,
которые позволили развить необходимую
городскую и туристическую инфраструктуру, это привело к синергетическому эффекту: значительному росту количества
гостиниц в городе за указанный период (с
1 до 40), а также предприятий общественного питания – с 6 до 80. В результате
предпринятых мер в экономике Великого
Устюга было создано около 6000 рабочих
мест5.
Аналогичный подход может быть применен и в территориальном разрезе, когда
корректное целенаправленное воздействие
на какую-либо территорию (муниципалитет) внутри региона может оказать положительное воздействие на развитие иных, главным образом соседних, или связанных кооперационными связами муниципалитетов.
Новомлинская Е. Секреты Великого Устюга. Как город научился зарабатывать на Деде Морозе. URL:
https://средадляжизни.рф/journal/articles/sekrety-velikogo-ustyuga-kak-gorod-nauchilsya-zarabatyvat-na-dedemoroze (дата обращения: 27.03.2026).
5
273
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Идея поступательного развития территорий за счет развития «точек роста» не
новая для региональной экономики: в 50-х
годах XX в. Ф. Перру сделал вывод, что на
основе «диффузии инновации» «точки роста» отдельных территорий способствуют
развитию иных производств и этим обеспечивают сбалансированное развитие региона, ликвидируя причины внтурирегиональной асимметрии [5]. В последующих
работах также изучались вопросы развития
расширяющихся производств, которые
расположены в городской местности и
способствуют развитию на своей территории региона (Ж.Р. Будевиль).
Подобные концепции разрабатывались
и для российских реалий, так, еще в 1993 г.
была опубликована Концепция поляризованного развития Пермской области (Е.С.
Сапиро, А.Н. Пыткин [12]), в которой изложено практическое применение принципа «поляризованного развития», базирующегося на том, что рост производства
происходит не повсеместно, а в отдельных
«точках роста» («пропульсивных» предпри-
ятиях) и потом распространяется на прилегающую территорию. Подобные предприятия должны иметь достаточный масштаб
деятельности, быть прогрессивными и принадлежать к быстроразвивающейся отрасли,
обладая при этом разветвленными кооперационными связями с другими предприятиями региона. Эксперты отмечают, что
некоторые идеи, высказанные в Концепции, получили свое развитие в современной хозяйственной деятельности региона
(например, проект территории опережающего социально-экономического развития
«Чусовой», интеграция новых современных
производств в ПАО «Метафракс» и др.) [1].
Таким образом, оказывая влияние на
один фактор в региональной экономической системе, появляется возможность
осуществлять воздействие на все остальные системные элементы, даже если такое
влияние осуществляется на отдельно взятой территории, что позволяет с максимальной эффективностью достигать поставленных перед региональной экономической системой ключевых целей.
ЛИТЕРАТУРА
1. Блусь П.И., Ганин О.Б. Пространственные аспекты и предпосылки агломерирования старопромышленных территорий Западного Урала // Ars Administrandi (Искусство
управления). 2020. Т. 12. № 4. С. 656–677.
2. Бушенева Ю.И. Релевантность стратегического планирования как фактор устойчивости региональных социально-экономических систем: дис. … д-ра экон. наук. СПб.,
2025. 380 с.
3. Ветренюк А.А. Типологизация региональной устойчивости в ESG-логике: матричный подход к стратегическим моделям пространственного развития // Государственное
управление. Электронный вестник. 2025. № 113. С. 193–204.
4. Гайнанов Д.А., Гатауллин Р.Ф., Атаева А.Г. Методологический подход и инструментарий обеспечения сбалансированного пространственного развития региона // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2021. Т. 14. № 2. С. 75–91.
5. Гарипова В.В. Цифровая трансформация муниципалитетов на основе реализации
концепции «точки роста» // Технологическое предпринимательство: пространство высших компетенций: сб. материалов XVIII Российского венчурного форума. Казань, 2024.
С. 158–171.
6. Двас Г.В. Цели, ключевые факторы и механизмы социально-экономического развития региона. СПб.: Наука, 2013. 134 с.
7. Дзугаев М.Д. Карабаш – город «экологического бедствия» // Вестник ЧелГУ. 2003.
№ 2. С. 92–97.
8. Жихаревич Б.С., Климанов В.В., Марача В.Г. Шокоустойчивость территории: концепция, измерение, управление // Региональные исследования. 2020. № 3. С. 4–15.
9. Клочко Е.Н., Коваленко Л.В. Сельские территории Российской Федерации: генерация инициатив развития со стороны населения // Sochi Journal of Economy. 2022. Т. 16.
№ 4. С. 227–236.
274
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
10. Коваленко Е.Г., Полушкина Т.М., Якимова О.Ю., Акимова Ю.А. Инструменты
преодоления внутреннего социально-экономического неравенства // Регионология. 2021.
Т. 29. № 3. С. 611–641.
11. Кондраль Д.П., Морозов Н.А. Власть, бизнес и население в северных регионах
России: проблемы и перспективы взаимодействия // Арктика и Север. 2015. № 20. С. 58–72.
12. Концепция поляризованного развития Пермской области / А.М. Коробейников,
В.Г. Морозов, П.М. Морозов [и др.]. Пермь, 1993. 59 с.
13. Космачева Н.М., Смирнов Д.Ю. Комплексный подход при оценке факторов, влияющих на сбалансированное развитие региона // Теория и практика общественного развития. 2024. № 11. С. 147–153. DOI 10.24158/tipor.2024.11.17.
14. Красильникова Н.А., Луковцева А.С., Саввин Э.Э. Экономическая динамика и эколого-экономическая устойчивость арктических регионов России // Север и рынок. 2024.
Т. 27. № 3. С. 90–106.
15. Никулина Н.Л. Особенности устойчивого развития регионов в условиях ESGтрансформации // Векторы благополучия. 2024. Т. 52. № 1. С. 13–25.
16. Самохин А.В., Мясников С.А. Методика измерения устойчивого развития городов
России // Вестник МГУ. Серия 6. Экономика. 2023. № 1. С. 232–255.
17. Селиверстов В.Е., Темир-Оол А.П. Развитие Республики Тыва // Азиатские исследования. 2024. № 4. С. 72–85.
18. Трансформация регионального развития: устойчивость и безопасность: монография / Никулина Е.В. [и др.]. Белгород: Эпицентр, 2020. 132 с.
19. Чистякова Н.О., Антонова И.С., Татарникова В.В., Попова С.Н. Дифференциация муниципальных образований и влияние предприятий-флагманов на уровень их социально-экономического развития // Вестник университета. 2020. № 11. С. 105–113.
20. Щавинский А.В. Учёт теории циклов в управлении экономикой // Рубикон. 2008.
Вып. 49.
21. Щетинина Е.Д. Устойчивость регионального развития // Белгородский экономический вестник. 2019. № 4. С. 170–181.
22. Шнейдмиллер Н.Ф., Мамедов Г.Р. Особенности развития малых городов России //
Вестник КемГУ. 2018. № 3. С. 183–190.
275
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 276–283
© Т.А. Иклюшина, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.12.66.031
EDN DQHNUV
УДК 342.25
Т.А. Иклюшина
Влияние исторически сложившихся тенденций
на современное развитие местного самоуправления
в России в контексте задач устойчивого
развития региона
Татьяна Александровна Иклюшина – аспирант кафедры государственного и муниципального управления, Гатчинский государственный университет, г. Гатчина; начальник отдела по общим вопросам территориального управления город Коммунар администрации Гатчинского муниципального округа Ленинградской области, г. Коммунар; t-iklyushina@yandex.ru
Аннотация. В статье рассматриваются исторические аспекты формирования и развития
местного самоуправления в России, его территориальной организации, а также влияния этих
аспектов на современные тенденции становления этого института в России. Рассмотрены
сменявшие друг друга тенденции укрупнения и разукрупнения управляемых единиц на местах, а также исторические условия формирования пассивной гражданской позиции россиян,
и влияние этих формирований на современное состояние местного самоуправления в контексте задач устойчивого развития региона. Сформулирована необходимость формирования
культуры местного самоуправления в России на современном этапе реформирования института МСУ.
Ключевые слова: местное самоуправление; устойчивое развитие региона; территориальная организация местного самоуправления; инициативы граждан; муниципальное образование; гражданское общество; культура местного самоуправления.
Для цитирования: Иклюшина Т.А. Влияние исторически сложившихся тенденций на
современное развитие местного самоуправления в России в контексте задач устойчивого развития региона // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 276‒283.
T.A. Iklyushina
Impact of Historical Trends on Contemporary Development
of Local Self-Government in Russia within the Context
of Regional Sustainable Development
Tatyana Iklyushina – post-graduate student, the Department of State and Municipal Administration, Gatchina
State University, Gatchina; Head of the General Affairs Division, Kommunar Territorial Management Department,
Gatchina Municipal District, Kommunar; t-iklyushina@yandex.ru
Annotation. We look at the historical aspects of the formation and development of local selfgovernment in Russia, its territorial organization as well as the impact of the aspects in question on
contemporary trends in the development of this institution. We consider the successive trends of
consolidation and disaggregation of local administrative units and the historical conditions that
formed a passive civic stance among Russians; the impact of these factors on the current state of
local self-government within the context of regional sustainable development is analyzed. We stress
the need to create local self-government culture in Russia at the current stage of reforming the local
government institution.
Keywords: local self-government; regional sustainable development; territorial organization
of local self-government; civic initiatives; municipality; civil society; culture of local self-government.
276
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Сегодня одной из важнейших задач
государственного управления в России является устойчивое развитие регионов, которое складывается из множества компонентов, обеспечивающих комфортное проживание людей на территории конкретного региона. Это и природно-климатические условия, экологическое состояние,
промышленно-производственные и финансово-экономические факторы, инфраструктура, роль, позиционирование региона в общей картине устойчивого развития
всей страны, и конечно, социальная сфера,
культура, общественная деятельность
граждан и их объединений [3]. Все эти и
многие другие компоненты региона и его
развития существуют непосредственно на
территории муниципальных образований –
в сфере муниципального управления, точнее сказать, в сфере местного самоуправления (далее – МСУ), определенного и гарантированного в Конституции РФ. Изучение и применение эффективных подходов
для развития местного самоуправления
чрезвычайно важно для устойчивого развития каждого муниципалитета в отдельности и всего региона в целом [6].
В настоящее время понятие местного
самоуправления законодательно определено следующими ключевыми словами:
население, деятельность, самостоятельно,
под свою ответственность, в интересах
населения, с учетом исторических и иных
местных традиций, непосредственно и
(или) через органы, осуществление народом своей власти, самоорганизация, муниципальное образование.
Как отметил Р.В. Бабун, вице-президент Ассоциации сибирских и дальневосточных городов, говоря об организации
местного самоуправления: «Местное самоуправление способно решать такие задачи,
до которых у государства «не доходят
руки». Оно освобождает органы государственной власти от множества «малых»
дел и позволяет им сконцентрироваться на
решении стратегических проблем. Местное самоуправление изыскивает и привлекает для решения своих задач «невидимые» с верхнего государственного уровня
ресурсы. И это чрезвычайно выгодно и
важно для государства» [8].
Невозможно отрицать необходимость
качественного управления на местах. В настоящее время остается актуальным поиск
наилучшего подхода к решению этой задачи.
Основные теории, объясняющие сущность местного самоуправления, появились в XVIII в., когда формировались основные постулаты общественной и государственной теории МСУ. В первом случае заведывание местными вопросами полностью отделялось от дел государственных, во втором – определялось как часть
государственной политики. Е.С. Шугрина
считает, что в истории российского опыта
местного самоуправления было место и общественной, и государственной теории
местного самоуправления. «Примером воплощения общественной теории являются
земская и городовая реформа 1864 и 1870
гг., примером воплощения государственной теории является система местных Советов в советской России» [10, с. 14–15].
Для управления на территории может
использоваться как система местного самоуправления, для обеспечения функционирования которой необходимо участие и
инициатива жителей данной территории, в
определении сущности которой мы видим
слова «самостоятельно», «самоорганизация», «инициатива», «под свою ответственность». В свете государственной теории управление на территории больше выражается такими ключевыми словами как
часть общегосударственной системы,
властная вертикаль, проводник общегосударственных интересов, инструмент для
решения локальных проблем, зависимость
от государства [1].
Анализируя подходы, применяемые к
управлению территориями, отметим, какие
из них были свойственны нашей стране на
протяжении истории и как это может влиять на современные вызовы в этой сфере.
Ряд исследователей (И.И. Какадий,
Д.Б. Шарипова [4], В.В. Щекочихин [11])
считают, что местное самоуправление зарождалось на Руси еще до периода становления ее государственности. В IX–XII вв.
во многих городах играли существенную
роль в местном управлении вечевые собрания,
277
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
где решались важнейшие вопросы и местного, и государственного на тот момент
значения.
Территориальной основой общественной организации славян являлась «земля»
– старший город вместе со своими пригородами и волостями. Интересны примеры
из истории вольных городов–республик XI
века – Великого Новгорода и Пскова. Оба
города управлялись через систему вечевых
органов управления – народных собраний.
Действовали как общегородские вечевые
собрания, так и собрания частей города
(стороны, концы, улицы), где принимались
актуальные решения, значимые на тот момент для жителей. Примеры вечевой демократии известны и в других городах Древней Руси – Владимире, Полоцке, Киеве,
Смоленске, Твери, Ростове, Чернигове. Города являлись центрами управления, где
находился князь, совершался суд и принимались все значимые для окрестной земли
решения.
В конце XII в. с началом процессов политического объединения земель, расширением границ государства и с усилением
централизации власти самоуправленческие традиции были взяты под контроль
государственными силами. Развиваются
военно-административные округа в приграничных районах, предшествующие губерниям, – разряды: Тульский, Белгородский, Смоленский, Тобольский и др.
Процесс политического объединения
земель вокруг Москвы завершается к
концу XV – началу XVI в. Новгородская
республика была поглощена Москвой в
1478 г., Псковская республика вошла в состав Московского княжества в 1510 г. Система административно-территориального
устройства остается в переходном периоде
– от удельного к новому территориальному устройству. Вечевая форма местного
управления постепенно заменилась системой «кормлений», то есть управления землями наместниками. Княжества подразделялись на уезды, состоявшие из города и
сельских сообществ (миров). В силу слабой на тот момент центральной власти
наместники (кормленщики) зачастую несправедливо собирали свои «корма» с
населения, и к началу правления Ивана IV,
венчавшегося на царство в 1547 г. в малолетнем возрасте, назрела необходимость
укрепления власти.
С конца XV в. – к середине XVI в. круг
подвластных Москве территорий расширился значительно: на западе до Литвы и
Польши, на севере – необъятные владения
Новгорода, на востоке – до Урала и
дальше, на юге – Казань, Астрахань, что
требовало разработки и применения более
качественного управления на местах.
В своем существенном периоде правления Иван IV старался уйти от системы
«кормлений». В этой ситуации впервые появляется система сословно-выборного
местного самоуправления, образование которого известно как «земская реформа».
По мнению В. Ключевского, Иван Васильевич рассматривал земство как одну из
опор своей власти, поручив «самим земским мирам не только уголовную полицию, но и все местное земское управление
вместе с гражданским судом» [5].
После Смуты необходимо было все
настраивать заново, в 1613 г. царь Михаил
Романов во все уезды назначил воевод.
Происходит вытеснение земской системы
приказно-воеводским управлением, и, как
пишет В. Ключевский, «воеводство было
решительным поворотом от земского
начала к бюрократическому порядку местного управления». Дальнейший ход истории XVII в. в Российском государстве отмечен закрепощением крестьян, усилением централизации Московского государства, система управления на территориях переходит во власть к воеводам.
К началу XVIII в. пределы страны еще
больше расширились – до Амура, Камчатки и Чукотки на востоке, на западе в
ходе Северной войны присоединялись
провинции с исторически сильными традициями самоуправления. В этом время
страна была разделена на 8 губерний, состоящих из уездов: Ингерманландская (с
1710 г. – Санкт-Петербургская), Киевская,
Смоленская, Архангелогородская, Казанская, Азовская и Сибирская). Губерниям
поручалось содержать воинские полки [4].
В этот период Царь Петр I предпринимал
попытку изменения управления на местах:
старался сочетать практики в новых западных
278
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
провинциях с русскими традициями и интересами централизации.
Среди его первых реформ была городская реформа 1699 г., когда города были
выведены из-под воеводского и приказного управления, что было вызвано стремлением укрепить податную ответственность городского населения и оформить
торгово-промышленный класс населения [7].
К 1714 г. количество губерний увеличилось до 11: добавились Астраханская,
Нижегородская, Рижская. Губернии подразделяются на уезды. В 1719 г. к губерниям и уездам добавляется такая единица,
как провинция. Количество губерний возросло до 20, количество провинций – 50.
В 1718 г. была проведена еще одна городская реформа – вводилось сословное
управление. Все жители города делились
на 3 класса: члены гильдий и цехов, так
называемые «регулярные граждане» –
могли выбрать магистрат, в результате
укреплялось положение высшего купечества, именно эти люди платили самую
большую часть налогов, и они же имели самый весомый голос в решении городских
вопросов.
Следующий виток изменений в области земского и городского управления замечен уже в эпоху Екатерины II, которая
«для заведения лучшего порядка» предприняла новое деление территории государства на губернии и уезды по принципу
численности податного населения. Количество губерний выросло сначала до 40, затем до 50 (до 400 тыс. душ мужского пола,
прообраз области). Каждая губерния подразделялась на уезды (20–30 тыс. душ мужского пола, прообраз района/округа). Все
губернии получили одинаковое административное и судебное устройство. Вот что
сказано в вводной части Указа Императрицы «Учреждение для управления губерний Российской Империи»: «… необходимость нового реформирования связывалась с тем, что существовавшие губернии
обширны по размерам и несовершенна
структура их управления…». Происходит
разукрупнение управляемых единиц [11].
21 апреля 1785 г. «Жалованная грамота на права и выгоды городам Россий-
ской Империи» Екатерины II стала основой городского законодательства, закрепила систему сословного самоуправления
дворян и горожан и право горожан на участие в выборах городских дум. К участию
в городском самоуправлении приглашались все горожане, записанные в один из
шести разрядов Городовой книги.
При Александре II предпринимались
попытки многообразной реорганизации
общества. В Положении о губернских и
земских учреждениях 1864 г. Императора
Александра II было сказано: «Признав за
благо призвать к ближайшему участию в
заведывании делами, относящимися до хозяйственных польз и нужд каждой Губернии и каждого уезда, местное их население, посредством избираемых от оного
лиц» [11, с. 76]. Впервые появляются близкие к современному пониманию органы
местного самоуправления – земства, где
был представлены все сословия граждан.
Земства должны были работать в интересах жителей и решать различные местные
злободневные вопросы – дороги, образование, здравоохранение, и другие.
Городовым Положением избирательное право было предоставлено каждому
городскому обывателю, к какому бы сословию он ни принадлежал: если он был
русским подданным, в возрасте не менее
25 лет и владел в городе какой-либо недвижимостью или уплачивал в пользу города
торговый или ремесленный сбор. Эта реформа предоставила городскому общественному управлению большую самостоятельность в ведении городского хозяйства и решении местных дел. На Губернатора возлагались ключевые вопросы
управления территорией вместе с бюджетными ассигнованиями, а также контроль за
законностью действий органов городского
самоуправления.
Заметим, что вслед за Земской реформой, Александр предпринял в 1870 г. отдельную реформу городского самоуправления, посчитав важным подходить к
устройству городского хозяйства отдельно
от сельских территорий. К ведению городского управления относятся вопросы, во
многом отличные от задач управления
279
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
сельской территорией, – вопросы благоустройства, инфраструктуры, обеспечения
продовольствием, противопожарных и санитарных мер, здравоохранения и образования с учетом плотности населения [7].
Перед началом Первой мировой войны
в 1914 г. в Российской империи насчитывалась 51 губерния в Европейской части
России, 9 губерний Царства Польского,
14 регионов Кавказа, 10 регионов Сибири,
9 областей Среднеазиатских владений,
8 губерний Княжества Финляндского:
административные единицы группируются по особенностям подхода в государственном управлении. Управление огромной страной требовало индивидуального
подхода к каждому региону, с учетом исторических и иных местных традиций.
Советская власть в стремлении к централизации и контролю реорганизовала
предпринятые попытки самоуправления.
По Конституции 1937 г. органами государственной власти в краях, областях, автономных областях, округах, районах, городах и селах являлись советы депутатов трудящихся. Местные советы должны были
транслировать на местах общегосударственные решения, а также принимать участие в решениях касательно местного жизнеустройства. В результате советской реформы вместо четырехуровневой системы
территориального деления дореволюционной России было введено трехуровневое
деление на края (области) и районы. Некоторые крупные области и края были раздроблены на более мелкие. На момент
1930 г. в стране насчитывалось 11 автономных советских социалистических республик в составе РСФСР, 7 краев, 6 областей,
14 автономных областей, 2 национальных
округа.
В период 1961–1991 гг. происходит деление административно-территориальных
единиц на более мелкие: 16 автономных
ССР, 6 краев, 49 областей, 5 автономных
областей, 10 автономных округов, а также
Москва, Ленинград – города Республиканского подчинения.
С конца 80-х годов XX в. в стране
началась «Перестройка», начались широкие обсуждения о необходимости реальных полномочий на местах. Начался новый
виток развития идеи местного самоуправления, хронологию которого мы можем
проследить по информации, представленной в таблице.
Анализируя данные, представленные в
таблице, мы вновь можем увидеть, как востребованная идея «лучшего заведывания
делами на местах» – местного самоуправления – прошла путь от наделения территорий правом решения, полномочиями и
ресурсами до укрупнения и изъятия с территории полномочий, ресурсов и права решать местные вопросы самостоятельно.
Учитывая все вышесказанное, считаем,
что можно сделать следующие выводы:
1. Административно-территориальные
единицы в России на протяжении истории
укрупнялись или разукрупнялись в зависимости от возникающих задач управления:
нужно ли было усовершенствовать государственное и местное управление, или
требовалось повысить меры безопасности
государства от внутренних или внешних
угроз или же улучшить фискальные функции государства, или развивать внутриэкономические связи между хозяйствующими
субъектами различных уровней [11].
2. Рассматривая исторические предпосылки формирования подходов к местному
самоуправлению/управлению, можно заметить, что России более свойственен подход местного государственного управления даже в периоды возникновения идей,
близких по существу к идее местного самоуправления. Начиная с удельных княжеств
и вольных городов Московского государства, далее в периоде Российской Империи, затем в советском периоде его жизни,
и в новом витке его становления в Российской Федерации с 1990-х годов, мы можем
обратить внимание, что каждый раз при
возникновении мысли об организации
большего порядка, устройства, общественного управления на местах государство
практически сразу устремлялось к усилению контроля, считая «мало полезной»
местную инициативу [2], что приводило к
усилению вертикали власти, централизации государственной власти в целях обеспечения безопасности от внешних или
внутренних угроз, что сдерживало, ограничивало и сводило к минимуму развитие
280
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
общественного самоуправления, так и не
дав ему ни разу толком развиться и показать свои результаты по развитию территории на практике.
Анализируя исторические аспекты в
разрезе общественного участия, заинтересованности и активности граждан, отметим, что к началу XX в. Россия оставалась
единственным государством в Европе, в
котором отсутствовал парламент, выбираемый населением. Население не имело политических прав и свобод, воспринималось правящей элитой как подданные, а не
как граждане со своими интересами, что в
дальнейшем сохранялось и в советский период.
Хронология развития идеи местного самоуправления в новой России
с 1990 по 2025 гг.
Год
1990
1991
Принятый закон (Конституция)
Закон СССР «Об общих началах местного самоуправления
и местного хозяйства в
СССР»
Закон РСФСР «О местном
самоуправлении»
1993
Конституция РФ
1995
Закон 154-ФЗ «Об общих
принципах организации местного самоуправления в России»
2003
Закон 131-ФЗ «Об общих
принципах организации местного самоуправления в России»
2020
В Конституцию РФ внесены
поправки касательно местного самоуправления в том
числе
2025
Закон 33-ФЗ «Об общих
принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти»
Трансформации
Появляется понятие местного самоуправления; Советы
народных депутатов – как основное звено МСУ; органы ТОС;
в качестве основы местного хозяйства – коммунальная собственность
Появляется понятие собственной компетенции МСУ и муниципальной собственности, местной администрации вместо
исполнительного комитета, подотчетной местному Совету.
МСУ определяется как «система организации деятельности
граждан для самостоятельного (под свою ответственность)
решения вопросов местного значения, исходя из интересов
населения и на основе Конституции и законов РСФСР»
Местному самоуправлению посвящена отдельная глава –
глава 8, дающая право гражданам самостоятельно решать вопросы местного значения и распоряжаться муниципальной
собственностью
Появилось понятие «муниципальное образование» как городское или сельское поселение, а также несколько поселений,
объединенных общей территорией. Закреплены вопросы
местного значения, определены полномочия органов государственной власти РФ и органов государственной власти субъектов РФ, определена экономическая основа местного самоуправления.
Закон трансформировался сотнями поправок в течение более
чем 20 лет: уточнялись модели организации местного самоуправления, усиливалась роль региона, контроль за главами
муниципалитетов, способы назначения главы администрации
и избрания главы МО, в 2010–2017 гг. происходило значительное сокращение муниципальных образований путем объединения сельских поселений, затем путем преобразования
целых районов в городские, с 2019 г. – в муниципальные
округа.
Закреплен принцип единой системы публичной власти, эффективного взаимодействия между государственными и муниципальными органами. Местное самоуправление осуществляется в муниципальных образованиях, виды которых
устанавливаются федеральным законом. ОГВ могут участвовать в формировании органов МСУ.
Вводится одноуровневая организация местного самоуправления, в результате чего ликвидируются МО не только сельских, но и городских поселений, оставляя непоселенческие
муниципалитеты уровня районов, происходит укрупнение
управляемых муниципальных единиц, что ведет к властной
вертикали и централизации ресурсов, забирая с территории
полномочия и ресурсы, а значит, возможность принимать решения по вопросам местного значения
Источник: сост. автором.
281
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
История местного самоуправления в
России говорит о том, что необходимость
организации управления на местном
уровне разрешалась в соответствии с общегосударственными задачами. При авторитарном подходе к управлению не подразумевается активная гражданская позиция
местных жителей и забота об их интересах.
Представительство на ближайшем к гражданам уровне складывалось таким образом, что органы, которые должны были
представлять интересы местного населения, формировались не по воле самого
населения, а организовывались сверху – по
воле правящей власти.
3. Необходимо отметить доминирующую роль государства в жизни российского общества на протяжении всей истории, что оказывает влияние на культуру и
внутреннее состояние как отдельного
гражданина, так и страны в целом. Такой
характер общества складывался веками,
его можно определить, как потребность
быть ведомым, зависимым от лидера – от
царя или «отца народов», получать готовое
решение, а не быть инициатором решения,
что сегодня выражается в пассивности
граждан и непонимании ценности гарантированного Конституцией РФ права на осуществление местного самоуправления,
права на участие в решении вопросов местного значения [3].
Назовем этот факт отсутствием у общества культуры местного самоуправления. Для определения понятия «культура
МСУ» можем взять ключевые составляющие сущности МСУ, определенной в профильном законе – самостоятельность, самоорганизация, под свою ответственность,
решение вопросов, в интересах населения,
с учетом исторических и иных традиций.
Такие компоненты культуры МСУ предполагают инициативу граждан, готовность
предпринимать шаги, действовать конструктивно, выражать свою позицию, искать ответственные пути решения, решать
и нести за это ответственность.
Сегодня, изучая вопрос развития действующего местного самоуправления, мы
понимаем, что его эффект достигается посредством действия многих элементов, и
требуется постоянно учитывать их состояние и пути повышения их эффективности в
отдельности и системы в целом [9].
Одним из важнейших элементов для
функционирования действующего МСУ
является активное участие граждан в
управлении муниципалитетом и эффективное взаимодействие граждан и органов
местного самоуправления. Следовательно,
для развития действенного МСУ требуется
нарабатывать положительный опыт взаимодействия с общественностью. С одной
стороны, требуется развитие инициатив со
стороны местного сообщества, с другой
стороны, органы МСУ должны понимать,
что им необходимо налаживать взаимодействие с местными сообществами и создавать условия для гражданских инициатив.
В этой связи потребуются дальнейшие исследования по поиску наиболее эффективных практик.
Создание условий для развития культуры МСУ и открытое взаимодействие с
гражданами позволит усилить современный муниципалитет, сделает его богаче не
только идеями, но и их реализациями, что
будет содействовать не только благоустройству территории, но и повышению
качества жизни живущих на данной территории граждан.
ЛИТЕРАТУРА
1. Букалова С.В. Местное управление в свете теории государственного управления //
Вопросы теории управления. 2012. № 3. С. 9–17.
2. Бутько Л.В., Лепешкина О.В. Причины и предпосылки учреждения городского
местного самоуправления в России в 1870 г. // Научные ведомости. Серия Философия.
Социология. Право. 2018. Т. 43. № 1. С. 113–118.
3. Иклюшина Т.А. Гражданское общество и местное самоуправление как факторы
устойчивого развития региональной социально-экономической системы // Современные
парадигмы устойчивого развития региональных социально-экономических систем в
282
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
условиях роста неопределенности внешней среды: сб. статей Междунар. науч.-практ.
конф., Гатчина, 19 апреля 2024 г. Гатчина: Изд-во ГИЭФПТ, 2024. С. 143–149.
4. Какадий И.И., Ширипова Д.Б. История развития местного самоуправления в Российской Федерации // Бюллетень науки и практики. 2020. № 6. С. 261–267. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/istoriya-razvitiya-mestnogo-samoupravleniya-v-istoriyarazvitiya-mestnogo-samoupravleniya-v-rossiyskoy-federatsii (дата обращения: 08.02.2026).
5. Ключевский В.О. Курс лекций о русской истории. Лекция 39. URL:
https://www.spsl.nsc.ru/history/kluch/kluch39.htm (дата обращения: 08.02.2026).
6. Кузнецова М.Н., Якимчук Н.Н. Государственная политика в области местного самоуправления: доступность власти или экономический эффект? // Современные парадигмы устойчивого развития региональных социально-экономических систем в условиях роста неопределенности внешней среды: материалы Междунар. науч.-практ. конф.,
Гатчина, 21 апреля 2023 г. Гатчина: Изд-во ГИЭФПТ, 2023. С. 129–133. EDN ZBCEWV.
7. Локшина К.Н. Местное самоуправление в России: самобытная история формирования (до начала XX века) // Вестник МГГУ им. М.А. Шолохова. 2014. № 2. С. 76–87.
URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/mestnoe-samoupravlenie-v-rossii-samobytnayaistoriya-formirovaniya-do-nachala-xx-v/viewer (дата обращения: 08.02.2026).
8. Мальковец Н.В. Материалы лекции ВАРМСУ «Как привлечь общественность к
управлению муниципальным образованием». 2026. URL: https://amoio.ru/news/2392/
(дата обращения: 21.01.2026).
9. Макаров В.В., Долгов Д.В. Проектно-ориентированное управление инновационными изменениями в организациях. СПб.: Изд-во С.-Петерб. гос. ун-та экономики и финансов, 2004. 28 с. EDN QQHSWP.
10. Шугрина Е.С. Основы местного самоуправления. Настольная книга депутата и
муниципального служащего / Рос. акад. нар. хоз-ва и гос. службы при Президенте Рос.
Федерации, Высш. шк. гос. упр. Калининград: Полиграфычъ, 2023. 336 с.
11. Щекочихин В.В. История развития административно-территориального деления
России // Проблемы экономики и менеджмента. 2016. № 12 (64). С. 72–78. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/istoriya-razvitiya-administrativno-territorialnogo-deleniyarossii (дата обращения: 29.01.2026).
283
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 284–292
© Н.И. Кулькаева, Г.А. Кулькаев, 2026
https://doi.org. 10.26163/GIEF.2026.46.56.032
EDN FLXEWO
УДК 332.1
Н.И. Кулькаева, Г.А. Кулькаев
Эволюция концепции сбалансированного
регионального развития: от классической теории
к инновационным подходам
Наталья Игоревна Кулькаева – ассистент высшей школы государственного управления, Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, г. Санкт-Петербург; mozaleva_ni@spbstu.ru
Григорий Александрович Кулькаев – ассистент высшей школы государственного управления, СанктПетербургский политехнический университет Петра Великого, г. Санкт-Петербург; kulkaev_g@spbstu.ru
Аннотация. В статье рассматриваются теоретические основы и концептуальная эволюция сбалансированного регионального социально-экономического развития с акцентом на
роль инновационного развития в достижении территориального равновесия на основе теоретического анализа как классических экономических исследований, так и современных работ,
посвященным роли инноваций в региональном развитии. Данное исследование синтезирует
классические концепции региональной экономики, пространственной теории и инновационных подходов как результат для формирования комплексного понимания подходов сбалансированного развития регионов. Системный анализ научной литературы зарубежных и отечественных исследователей позволил выявить ключевые принципы инновационного развития, которые влияют на региональную сбалансированность в развитии. Проведенный анализ
показал, что инновации являются ключевым фактором региональной конкурентоспособности, но при этом одновременно создаются и потенциальные различия за счет неравномерного
распространения инноваций. Исследование показывает, что достижение сбалансированного
развития требует стратегической интеграции теории кластеров, концепций полюсов роста и
механизмов адаптивного управления. В исследовании сделан вывод о том, что современные
подходы к сбалансированному региональному развитию должны выходить за рамки традиционных моделей равновесия и включать динамичные, интегрированные в инновации модели. Эффективные государственные меры должны быть направлены на инклюзивные инновационные стратегии, обеспечивающие справедливое распределение технологических преимуществ между всеми территориальными единицами при сохранении конкурентных преимуществ.
Ключевые слова: сбалансированное региональное развитие; инновации; социальноэкономическое развитие; территориальное равновесие; региональная экономика.
Для цитирования: Кулькаева Н.И., Кулькаев Г.А. Эволюция концепции сбалансированного регионального развития: от классической теории к инновационным подходам //
Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 284‒292.
N.I. Kulkaeva, G.A. Kulkaev
Evolution of Balanced Regional Development Concept:
from Classical Theory to Innovative Approaches
Natalia Kulkaeva – Assistant, the Graduate School of Public Administration, Peter the Great St. Petersburg
Polytechnic University, St. Petersburg; mozaleva_ni@spbstu.ru
Grigory Kulkaev – Assistant, the Graduate School of Public Administration, Peter the Great St. Petersburg
Polytechnic University, St. Petersburg; kulkaev_g@spbstu.ru
Annotation. We examine the theoretical foundations and conceptual evolution of balanced
regional socio-economic development stressing the role of innovative development in achieving
territorial equilibrium. We rely on comprehensive theoretical analysis of both classical economic
284
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
theories and modern approaches to innovation. We integrate the concepts of regional economics,
spatial theory and innovation studies to achieve a comprehensive understanding of balanced
development mechanisms. On the basis of comprehensive analysis of international and domestic
studies we identify the key principles of innovation development that affect regional balance. The
analysis proves that innovations should be seen as a critical factor of regional competitiveness, but
the uneven innovation development causes potential differences. The study shows that balanced
development requires a strategic integration of cluster theory, growth pole concepts and adaptive
governance mechanisms. We make a conclusion that modern approaches to balanced regional
development should go beyond conventional equilibrium models and include dynamic, innovationintegrated models. Effective public policies should focus on inclusive innovation strategies ensuring
a fair distribution of technological benefits among all territorial units while maintaining competitive
advantages.
Keywords: balanced regional development; innovation; socio-economic development; territorial
equilibrium; regional economy.
Введение. Современные научные исследования всё больше фокусируются на
углублении теоретических и методологических основ устойчивого развития территориальных социально-экономических систем, а также на выявлении новых, актуальных факторов, влияющих на региональное развитие. Растущие различия в развитии территорий как внутри самого региона,
так и в сравнении с другими регионами
подчёркивают необходимость в комплексных подходах, способных эффективно
устранять эти диспропорции, одновременно способствуя устойчивому росту с
учетом современных условий инновационного развития.
Актуальность данного исследования
обусловлена важной ролью сбалансированного регионального развития в современной экономической политике. Поскольку регионы сталкиваются с различными уровнями экономического развития,
развития инфраструктуры и социального
благополучия, потребность в инновационных решениях становится всё более очевидной. Интеграция инновационных стратегий развития в рамки региональной политики представляет собой перспективный
путь к устранению территориальных диспропорций и формированию более сбалансированных моделей роста. Научно-технический прогресс, особенно посредством
инноваций, стал ключевым фактором, способным преобразовать региональную экономику и сократить разрывы в развитии.
Региональное развитие представляет
собой единство экономических, социальных и экологических условий в пределах
конкретных территориальных единиц.
Данное исследование посвящено важной
проблеме устранения неравенства в экономических возможностях, инфраструктуре,
образовании, здравоохранении и других
ключевых секторах. Эти различия обусловливают неравномерный характер территориального развития: административные центры, аккумулируя значительную
долю инвестиций, демонстрируют ускоренный рост, тогда как периферийные территории остаются в условиях ограниченного доступа к ресурсам и инфраструктурным возможностям. В результате углубляется социально-экономическая дифференциация регионов и расширяется разрыв в
уровне и качестве жизни населения.
Устранение указанных дисбалансов
представляет собой одну из ключевых задач современной региональной политики.
Несбалансированное развитие территорий
порождает комплекс взаимосвязанных
негативных последствий: усиление экономических диспропорций, хронический дефицит инфраструктурных ресурсов в депрессивных районах, рост миграционного
давления вследствие оттока населения из
периферийных регионов, а также деградацию природной среды в результате концентрации нагрузки на ограниченные территории. Данные проблемы получили широкое освещение в научной литературе [1;
2; 3; 6; 7; 21].
Особую теоретическую значимость в
этом контексте приобретает концепция кумулятивной причинности, предложенная
Г. Мюрдалем, согласно которой более развитые регионы обладают структурным
преимуществом в привлечении инвестиций,
квалифицированных кадров и инноваци-
285
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
онных ресурсов, что, в свою очередь, усиливает их конкурентоспособность и усугубляет пространственное неравенство. Эта
динамика подчеркивает необходимость
государственного регулирования для перераспределения ресурсов, выравнивания
условий социально-экономического развития и формирования устойчивых механизмов территориального равновесия.
Невозможно переоценить роль инновационного развития как одного из ключевых факторов достижения сбалансированного регионального развития. Инновации
выступают мощным катализатором экономической диверсификации, способствуя не
только повышению конкурентоспособности существующих отраслей, но и формированию новых точек роста.
Активизация технологического прогресса, целенаправленная поддержка научноисследовательской и опытно-конструкторской деятельности, а также создание благоприятных условий для инновационного
предпринимательства позволяют ослабить
пространственные диспропорции и сократить разрыв в уровне социально-экономического развития между регионами. Более
того, именно через инновационную трансформацию регионы получают возможность
обеспечивать устойчивый, долгосрочный
прогресс, основанный не на экстенсивном
использовании ресурсов, а на знаниях, технологиях и человеческом капитале.
В этой связи интеграция инновационной составляющей в стратегии регионального развития приобретает принципиальное значение. Такой подход позволяет
формировать адаптивные, устойчивые региональные экономики, способные эффективно реагировать на глобальные вызовы,
будь то цифровая трансформация, энергетический переход или изменения на мировых рынках труда и капитала, и сохранять
конкурентоспособность в долгосрочной
перспективе.
Актуальность данного исследования
подчёркивается стратегическими национальными документами, включая Стратегию экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года, в
которой «сбалансированное пространственное и региональное развитие» обозначено
как один из ключевых приоритетов. В Стратегии обозначены конкретные задачи,
включая совершенствование территориального планирования, снижение межрегиональной дифференциации, укрепление экономических связей и развитие приоритетных регионов, все из которых требуют
комплексных систем стратегического
управления.
Цель данного исследования – изучить
влияние инновационного развития на сбалансированное региональное социальноэкономическое развитие посредством всестороннего анализа концептуальных основ
и теоретических подходов. Изучая взаимосвязь между инновациями и региональным
балансом, данное исследование призвано
внести вклад в продолжающуюся дискуссию об устойчивом территориальном развитии.
Для достижения поставленной цели
предлагается решить следующие ключевые
задачи:
‒ изучить актуальность сбалансированного регионального развития в современных условиях;
‒ рассмотреть концептуальные основы
сбалансированного регионального развития как научную основу для теоретических
исследований диспропорций в социальноэкономическом развитии;
‒ рассмотреть теоретические и методологические подходы к определению сбалансированного регионального развития;
‒ определить роль и влияние инновационного развития на сбалансированное
развитие региона, проанализировав, как
научно-технический прогресс способствует достижению регионального равновесия и устойчивого роста.
Благодаря систематическому изучению этих аспектов данное исследование
стремится углубить понимание того, как
инновационное развитие может служить
катализатором достижения сбалансированного регионального социально-экономического развития, в конечном итоге способствуя более эффективным политическим мерам и стратегиям устойчивого территориального развития.
Материалы и методы. Методология
исследования включала систематический
286
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
анализ и синтез теоретических данных, что
позволило обобщить научные исследования и концептуальные основы в области
сбалансированного социально-экономического развития регионов. В исследовании
был проведен комплексный обзор научной
литературы, стратегических документов
для изучения различных подходов к пониманию и измерению региональной сбалансированности. В работе представлен анализ научных исследований, посвященных
различным теоретическим и методологическим подходам к концептуальному пониманию сбалансированного социальноэкономического развития регионов, с особым вниманием к межрегиональным и
внутрирегиональным аспектам неравенства в развитии.
Результаты. Концепция сбалансированного регионального развития развивалась на протяжении всего развития экономической мысли, возникнув из классических теорий торговли и пространственной
экономики для решения современных проблем регионального неравенства и устойчивого развития. Понимание термина «баланс» в контексте региональной экономики и территориального управления остается сложным и часто охватывает структурные подходы к управлению, требующие координации действий всех экономических субъектов для достижения общих
целей. Основная проблема при изучении
сбалансированного регионального развития заключается в согласовании целей различных заинтересованных сторон, особенно при формировании долгосрочных
целевых показателей.
Теоретические основы сбалансированного регионального развития восходят к
исследованиям экономистов-классиков.
А. Смит и Д. Рикардо заложили основу
этой концепции собственными теориями
абсолютных и сравнительных преимуществ, которые подчеркивали преимущества торговой специализации, основанной
на экономических условиях развития территории, природных ресурсах и человеческом капитале. Их работы обосновали региональную специализацию, заложив первые принципы понимания экономических
отношений между территориями [16; 17].
Опираясь на эти принципы, Э. Хекшер
и Б. Улин в 1920-х годах провели систематический анализ факторов производства –
капитала, рабочей силы и земли. Их теория
пропорций факторов показала, что регионы, как правило, специализируются на товарах, которые интенсивно используют
имеющиеся в изобилии факторы производства, импортируя те, которые требуют дефицитных ресурсов. Эта теория расширила
концепцию сравнительных преимуществ,
подчеркнув роль доступности ресурсов в
формировании торговых моделей и показав, как торговля влияет на распределение
доходов, принося выгоду владельцам имеющихся в изобилии факторов производства и потенциально ставя в невыгодное
положение тех, чьи ресурсы ограничены
[19; 25].
В середине XX века В. Леонтьев внес
существенный вклад в теорию регионального и межотраслевого анализа, углубив
понимание структурных взаимосвязей в
экономике. В своих работах он продемонстрировал необходимость учёта не только
конечных потоков импорта и экспорта, но
и полной цепочки затрат на сырьё, материалы и промежуточные ресурсы, задействованные в производственном процессе.
На основе этого подхода В. Леонтьев разработал модель «затраты–выпуск», которая позволила количественно описать и в
дальнейшем проанализировать сложные
взаимозависимости между отраслями экономики, наглядно показав, как изменения в
одном секторе оказывают воздействие на
всю экономическую систему. Результаты
исследований В. Леонтьева заложили основы для последующих разработок в области региональной экономики, планирования и стратегического управления, а также
способствовали повышению эффективности использования производственных и
территориальных ресурсов [10].
Исследователи, заложившие основы
теории пространственного развития, оказали существенное влияние на последующую эволюцию концепций сбалансированного регионального развития. В частности, И. фон Тюнен в своей теории сельскохозяйственной изоляции одним из первых
системно проанализировал территориальные
287
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
различия в контексте взаимодействия экономических и географических факторов.
Его теория демонстрировала концентрическое землепользование вокруг центральных рынков, подчеркивая минимизацию
транспортных расходов и роль географии в
принятии экономических решений. Работа
И. фон Тюнена показала, как различия в
географических и экономических условиях приводят к неравенству в стоимости
земли и производительности, заложив основы современной пространственной экономики [18].
Теория размещения промышленного
производства А. Вебера углубила понимание пространственного распределения
предприятий, введя понятие «факторов
размещения» ‒ переменных, определяющих оптимальное размещение предприятий промышленности. Его теория определила транспортные расходы, затраты на рабочую силу и агломерационные эффекты
как основные детерминанты размещения,
что создало основу для анализа пространственной организации промышленности [4].
Теория центрального места У. Кристаллера объясняла пространственное распределение населенных пунктов, основываясь на их роли как экономических центров, поставляющих товары и услуги в
окружающие районы. Его теория продемонстрировала, как «центральные места»
обслуживают как местное население, так и
соседние рыночные зоны, выступая в качестве сетевых узлов с определенными рыночными обязанностями [23].
А. Леш продолжил разработку концепций пространственной организации, предложив модели, в которых производственные и сервисные предприятия оптимально
размещаются в структуре «кристаллической решетки» для эффективного обслуживания потребителей. Подход, представленный в его теории, акцентировался на
максимизации прибыли как на основном
критерии размещения, учитывая производственные затраты, транспортные расходы
и рыночный спрос [11].
Концепция сбалансированного регионального развития прошла путь от теорий
региональной специализации до принци-
пов пространственной экономики, распределения ресурсов и устойчивого развития.
Эти теоретические основы являются фундаментом современных исследований в
сфере сбалансированного регионального
развития, одновременно устанавливая
определенные рамки и ограничения для
понимания и решения современных проблем регионального неравенства.
Появление инноваций как фактора
сбалансированного регионального развития в исследованиях представляет собой
значительный шаг в развитии региональной экономики. Эта интеграция показывает,
что технологический и научный прогресс
являются ключевыми факторами региональной конкурентоспособности и достижения равномерного развития территорий.
Так, работы Т. Хагерстранда о распространении инноваций позволили установить влияние научно-технического прогресса на региональное экономическое
развитие и пространственную организацию. В своих исследованиях он выделил
три основных модели территориального
распространения инноваций:
1. Распространение из города в соседние территории. Инновации зарождаются в
городских центрах, где они разрабатываются и первоначально внедряются, а затем
распространяются в соседние менее развитые районы.
2. Иерархическое распространение от
центра к центру. Согласно теории центрального места У. Кристаллера, диффузия
инноваций происходит из центров более
высокого порядка (крупных городов) в
центры более низкого порядка (малые города) в рамках систематической иерархической модели.
3. Движение из центра в периферию.
Инновации возникают и развиваются в
экономически развитых регионах и постепенно распространяются на периферию
или в менее развитые районы [20].
Введение Т. Хагерстрандом понятия
«временной географии» подчеркивало, что
как временные, так и пространственные
измерения имеют решающее значение для
понимания процессов внедрения инноваций. Его работа показала, как физические,
288
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
социальные и институциональные барьеры
существенно влияют на скорость и масштабы распространения инноваций между
регионами [20].
Теория Р. Вернона углубила понимание пространственных аспектов инноваций, продемонстрировав динамическую
взаимосвязь между технологическими инновациями, рыночным спросом и глобальными моделями производства. Его модель
жизненного цикла продукта показала, как
различные этапы разработки продукта влияют на решения о размещении производства [27].
Теория полюсов роста Ф. Перру определила инновационно-ориентированные
отрасли как основные катализаторы более
широкого регионального и национального
экономического развития. В своем исследовании он выделил несколько ключевых
механизмов, посредством которых инновации влияют на сбалансированное региональное развитие:
- некоторые отрасли играют доминирующую роль в экономическом развитии
благодаря своей способности внедрять инновации, производить новые товары и создавать цепную реакцию, приносящую
пользу другим секторам;
- регионы с ведущими инновационными
отраслями становятся центрами экономической активности, обеспечивая эффективное использование факторов производства
(труда, капитала, технологий), что приводит к повышению производительности и
эффективности использования ресурсов;
- полюса роста создают положительные сопутствующие эффекты, которые могут стимулировать более широкое региональное экономическое развитие;
- полюса роста могут усугубить региональные различия, если выгоды от роста
распределяются неравномерно [14].
Опираясь на основополагающую работу Ф. Перру о полюсах роста, последующие исследователи расширили понимание
влияния инноваций на сбалансированное
региональное развитие, используя различные теоретические подходы и эмпирические приложения [5; 8; 12; 21].
Ж. Будвиля развил теорию Ф. Перру,
сосредоточившись на городских поселениях как полюсах роста, стимулируемых
инновациями. Его исследования показали,
что города с прочной экономической базой, развитой инфраструктурой и институциональной поддержкой могут служить
мощными двигателями регионального развития посредством инновационного кластерирования и перетока знаний [22].
Г. Ласуена развил эту концепцию, сделав акцент на «региональных предпринимательских комплексах» ‒ группах взаимосвязанных предприятий, сосредоточенных в определенных регионах и выступающих драйверами экономического роста. В
его работах было показано, как эти кластеры создают синергию за счет общих ресурсов, технологий и рынков, тем самым
повышая региональную конкурентоспособность посредством инноваций [26].
Адаптация теории Ф. Перру Д. Фридманом представила модель «ядро-периферия», которая объясняет иерархические отношения в процессе диффузии инноваций
в национальных и глобальных экономических системах. Его модель раскрывает следующие механизмы:
- экономическая активность и технологический прогресс сосредоточены в регионах-ядрах;
- периферийные регионы остаются зависимыми от регионов-ядер в плане технологического прогресса, потоков капитала и
принятия решений;
- эта взаимосвязь может создавать региональные различия, если не будет активно регулироваться посредством государственного вмешательства [24].
Н.Н. Колосовский заложил основы
теории промышленных кластеров, разработав «теорию ресурсных циклов» и концепцию территориально-производственных комплексов. В своих работах он подчеркивал важность территориально-производственных комплексов как интегрированных систем, объединяющих различные
отрасли промышленности в пределах определенных
географических
регионов.
Кроме того, Н.Н. Колосовский отмечал
289
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
необходимость максимизация эффективности за счет использования местных ресурсов, инфраструктуры и рабочей силы и
обеспечения синергетического функционирования всех компонентов производственного процесса для сбалансированного развития [9].
Разработка М. Портером в 1990-х годах теории промышленных кластеров еще
больше усовершенствовала этот подход,
подчеркнув, как географически сконцентрированные предприятия создают конкурентные преимущества посредством развития специализированной инфраструктуры; привлечения квалифицированной
рабочей силы; распространения знаний;
кооперации предприятий [15].
Работа М. Портера продемонстрировала, что кластеры играют жизненно важную роль в региональном экономическом
развитии, привлекая инвестиции, стимулируя инновации и создавая высококачественные рабочие места.
Вклад В. Парето заложил теоретические основы для понимания сбалансированного пространственного развития посредством оптимального распределения
ресурсов, при котором ни один регион не
может улучшить положение, не ухудшая
положение другого и важности достижения сбалансированного спроса и предложения в регионах [13].
Эволюция от теории полюсов роста к
современным кластерным подходам иллюстрирует, как теория инноваций стала центральным элементом понимания и достижения сбалансированного регионального
развития, подчеркивая, что устойчивый баланс требует управления как концентрацией, так и распределением инновационной деятельности в регионах.
Обсуждение. Комплексный анализ
теоретических основ и концептуальной
эволюции сбалансированного регионального развития выявляет ряд существенных
вкладов как в академическое понимание,
так и в практическую реализацию стратегий регионального развития. Исследование
показывает, что концепция сбалансированного регионального развития прошла путь
от классических экономических теорий до
сложных концептуальных схем, включающих инновации, пространственную динамику и системные взаимозависимости.
Современные исследования демонстрируют, что инновационная активность
выступает одновременно как мощный
драйвер экономического развития и как
потенциальный фактор усиления пространственного неравенства. С одной стороны, инновации способствуют повышению производительности, диверсификации экономики и созданию высокотехнологичных рабочих мест. С другой, они могут концентрироваться в ограниченном
числе территорий, усиливая эффекты агломерации и оттесняя периферийные территории. В этих условиях особую значимость
приобретает стратегическое государственное регулирование, направленное на обеспечение равномерного распространения
инновационных возможностей: через развитие региональных инновационных экосистем, поддержку трансфера технологий,
модернизацию образовательной и исследовательской инфраструктуры, а также стимулирование межрегионального сотрудничества. Только системный подход позволяет реализовать потенциал инноваций для
достижения устойчивого и сбалансированного регионального развития.
Эволюция теоретических подходов к
региональному развитию – от статичных
моделей распределения ресурсов к динамическим, инновационно ориентированным концепциям – отражает глубокую
трансформацию самой парадигмы экономического анализа под влиянием современных вызовов. Исследование устанавливает, что современного сбалансированного
регионального развития невозможно достичь исключительно с помощью традиционных механизмов равновесия, а требуется
активное управление инновационными
процессами, передача знаний и технологическая адаптация.
Основываясь на результатах исследования и выявленных пробелах, можно выделить несколько важнейших направлений
будущих исследований. Так, в будущих исследованиях следует изучить, как цифровые технологии и возможности удаленной
290
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
работы меняют традиционные модели распространения
инноваций.
Пандемия
COVID-19 продемонстрировала, что инновации могут распространяться через виртуальные сети, а не только благодаря географической близости, что требует обновления теоретических основ и эмпирических исследований.
Необходимы исследования для разработки рамок, интегрирующих экологическую устойчивость с региональным развитием, основанным на инновациях. Это
включает в себя изучение того, как зеленые технологии и принципы циклической
экономики могут быть включены в сбалансированные стратегии развития при сохранении экономической конкурентоспособности.
Дальнейшие исследования должны
быть сосредоточены на выявлении и измерении институциональных факторов, позволяющих регионам эффективно осваивать и внедрять инновации. Это включает
в себя изучение роли систем образования,
структур управления и социального капитала в процессах внедрения инноваций.
Заключение (выводы). В данном исследовании представлен всесторонний
анализ теоретической эволюции сбалансированного регионального развития с акцентом на преобразующую роль инноваций в формировании региональных моделей роста. Данное исследование показало,
что сбалансированное региональное разви-
тие представляет собой сложную систему
факторов научно-технологического прогресса, пространственной динамики и институциональной структуры.
Также в рамках проведенного анализа
было выявлено, что инновации выступают
как драйвером территориального развития,
так и могут усиливать территориальный
дисбаланс без должного комплексного
стратегического планирования. Данное
противоречие только подчеркивает критическую важность государственного регулирования и поддержки, способствующих
распространению инноваций между регионами и обеспечивающих распределение
инновационных благ между всеми территориями.
Также результатом данного исследования является установление того, что современные подходы к сбалансированному
региональному развитию должны основываться на традиционных моделях регионального равновесия, но при этом и включать динамичные, адаптивные модели,
учитывающие сложное взаимодействие
экономических, социальных и экологических факторов.
Таким образом, данное исследование
подтверждает, что сбалансированное региональное развитие остаётся развивающейся концепцией, требующей постоянной адаптации к меняющимся экономическим реалиям, технологическому прогрессу и потребностям общества.
ЛИТЕРАТУРА
1. Беглова Е.М. Диспропорции регионального развития и бедность // Региональная
экономика: теория и практика. 2008. № 24. С. 57–65.
2. Бестаева Л.И. Тенденции диспропорций социально-экономического развития регионов // Фундаментальные исследования. 2015. № 10-3. С. 564–569.
3. Бредихин В.В., Бредихина Н.В., Бабынина К.Ю. Экологический фактор в развитии
регионального совокупного потенциала // БСТ: Бюллетень строительной техники. 2022.
№ 4(1052). С. 22–24.
4. Вебер А. Теория размещения промышленности / пер. с нем. Н.В. Морозова; под
ред. Н. Баранского. М.: Книга, 1926. 223 с.
5. Гаврилова А.В. Создание полюсов роста как инструмент российской региональной
политики на примере города Владивостока // Региональная Россия: история и современность. 2018. № 1. С. 44–50.
6. Егоров Д.О. Система факторов, влияющих на сбалансированное региональное развитие // Экономические науки. 2023. № 4 (221). С. 75–83.
291
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
7. Игнатьева Е.Д., Мариев О.С., Серкова А.Е. Методический подход к оценке влияния инфраструктурной обеспеченности на социально-экономическое развитие российских регионов // Вестник ПГУ. Серия: Экономика. 2019. № 3. С. 434–447.
8. Кириякова Н.И. Модель равновесия Л. Вальраса: история и современность //
International scientific review. 2016. № 2(12). С. 93–97.
9. Колосовский Н.Н. Основы экономического районирования. М.: Госполитиздат,
1958. 200 с.
10. Леонтьев В.В. Экономические эссе. Теории, исследования, факты и политика /
пер. с англ. М.: Политиздат, 1990. 415 с.
11. Леш А. Пространственная организация хозяйства / под ред. А.Г. Гранберга; пер.
с нем. В.Н. Стрелецкого; Российская акад. наук, Гос. науч.-исслед. учреждение «Совет
по изучению производительных сил». М.: Наука, 2007. 662 с.
12. Некрасов А.А. Ретроспективный анализ исследований крупнейших городов // Развитие территориальных социально-экономических систем: вопросы теории и практики:
сб. науч. статей XIV Междунар. науч.-практ. конф. молодых учёных, Екатеринбург,
15–16 декабря 2016 г. Екатеринбург: Институт экономики Уральского отделения РАН,
2016. С. 36–38.
13. Парето В. Учебник политической экономии. 2-е изд. / пер. с фр. М.: РИОР:
ИНФРА-М, 2024. 592 с.
14. Перру Ф. Экономическое пространство: теория и приложения // Пространственная экономика. 2007. Т. 2. С. 77–93.
15. Портер М. Конкуренция. М.: Дом «Вильямс», 2005. 602 с.
16. Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения / пер. с англ.;
под ред. М.Н. Смит. М.: Госполитиздат, 1955. 360 с.
17. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М.: Эксмо, 2007.
960 с.
18. Тюнен И.Г. Изолированное государство / пер. Е.А. Торнеус; под ред. А.А. Рыбникова. М.: Экономическая жизнь, 1926. 326 с.
19. Улин Б. Межрегиональная и международная торговля / пер. с англ. М.Я. Каждана;
Акад. нар. хоз-ва при Правительстве Рос. Федерации. 2-е изд., перераб. М.: Дело, 2004.
415 с.
20. Хегерстранд Т. Диффузия инноваций как пространственный процесс. М., 1993.
334 с.
21. Элибиев С.Б. Методологические основы формирования региональных точек роста // Фундаментальные исследования. 2017. № 10 (часть 3). С. 633–637.
22. Boudeville J.R. Problems of Regional Economic Planning. Edinburgh: Edinburgh
University Press, 1966. 192 p.
23. Christaller W. Central Places in Southern Germany / пер. C.W. Baskin. Englewood
Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1966. 230 p.
24. Friedmann J. Regional development policy: a case study of Venezuela. Cambridge,
Mass.: M.I.T. Press, 1966. 279 p.
25. Heckscher E.F. The effect of foreign trade on the distribution of income // Readings in
the Theory of International Trade. London: George Allen and Unwin. 1919.
26. Lasuen J.R. On growth poles // Urban studies. 1969. Т. 6. № 2. Р. 137–161.
27. Vernon R. Sovereignty at bay ten years after // International organization. 1981. Т. 35.
№ 3. Р. 517–529.
292
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 293–303
© А.В. Кучумов, Е.В. Заугарова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.23.62.033
EDN DYSVCA
УДК 338.49
А.В. Кучумов, Е.В. Заугарова
Цифровой мониторинг событийной повестки
как инструмент стратегического планирования
социально-экономического развития Арктики
Артур Викторович Кучумов – доцент кафедры экономики и управления в сфере услуг, Санкт-Петербургский государственный экономический университет, кандидат экономических наук, доцент, г. СанктПетербург; arturspb1@yandex.ru
Евгения Владимировна Заугарова – доцент кафедры бухгалтерского учета и анализа, Санкт-Петербургский государственный экономический университет, кандидат экономических наук, г. Санкт-Петербург;
Kazan-spb@mail.ru
Аннотация. В настоящее время возрастает роль проектов событийного характера в Арктике, отражающих актуальные общественные ожидания и направления развития территорий.
При этом данные о подобных инициативах, представленные в цифровом пространстве, зачастую носят разрозненный характер, что снижает потенциал их использования в деятельности
органов власти. Цель данного исследования заключается в теоретическом обосновании и разработке принципиальной схемы цифрового наблюдения за событиями в Арктике, нацеленной
на информационное сопровождение процессов планирования развития территорий. Методологическую основу работы составляют контент-анализ цифровых платформ, количественные
и качественные методы изучения активности пользователей, а также подходы к визуальному
представлению и структурированию информации. В ходе исследования удалось определить
главные каналы трансляции информации и выявить условия, влияющие на степень заинтересованности таких групп пользователей, как молодежь, специалисты, представители властных
структур, туристической отрасли и коренные жители. Разработана структура мониторинговой системы, включающая модули накопления данных, их упорядочивания, анализа и регистрации цифровых отпечатков пользователей.
Ключевые слова: Арктика; событийная повестка; цифровой мониторинг; стратегическое планирование; социально-экономическое развитие; цифровые следы; пользовательская
активность; концептуальная модель; арктические мероприятия; управленческие стратегии.
Для цитирования: Кучумов А.В., Заугарова Е.В. Цифровой мониторинг событийной
повестки как инструмент стратегического планирования социально-экономического развития Арктики // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 293‒303.
A.V. Kuchumov, E.V. Zaugarova
Digital Monitoring of Event Agenda as Strategic Planning
Tool for Arctic Socio-Economic Development
Artur Kuchumov – senior lecturer, the Department of Economics and Management in Service Sector,
St. Petersburg St. University of Economics, PhD in Economics, associate professor, St. Petersburg;
arturspb1@yandex.ru
Evgenia Zaugarova – senior lecturer, the Department of Accounting and Analysis, St. Petersburg St. University
of Economics, PhD in Economics, St. Petersburg; Kazan-spb@mail.ru
Annotation. The role of event-based projects in the Arctic, reflecting current public expectations
and territorial development trends, is currently growing. However, the information concerning such
initiatives presented in the digital space is often of fragmented nature, so it can’t be fully used in
government activities. Our study is aimed at theoretical substantiation and development of a
conceptual framework for digital event monitoring in the Arctic to provide informational support
293
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
for territorial development planning. Methodologically, the study is based on content analysis of
digital platforms, quantitative and qualitative methods for analyzing user activity, and certain
approaches to the visual presentation and structuring of information. The main channels for spreading
information are identified and conditions influencing the level of interest among young people,
specialists, government officials, tourism industry representatives, and native population are
revealed. A monitoring system structure including modules for data accumulation, organization,
analysis, and registration of user digital footprint is developed.
Keywords: the Arctic; event agenda; digital monitoring; strategic planning; socioeconomic
development; digital footprint; user activity; conceptual model; Arctic events; management strategies.
Нестабильность внешней среды, проявляющаяся в климатических изменениях,
технологическом прогрессе и геополитических сдвигах, требует применения более
адаптивных методов обоснования управленческих решений в сфере региональной
политики. В этих условиях проведение
значимых событий (форумов, конференций, фестивалей) приобретает особое значение, выступая не только в качестве информационного повода, но и как способ
выявления актуальных задач и источник
данных для разработки долгосрочных
стратегий развития Арктики [2; 4; 9; 13].
Как подчеркивается в исследовании Я.А.
Гордиенко, именно событийная деятельность играет стратегическую роль в обеспечении устойчивого развития арктических стран и городов России [3].
Актуальность работы связана с усилением воздействия событийной составляющей на процессы в Арктике, необходимостью комплексного подхода к реализации
значимых инициатив и широким распространением цифровых инструментов, чей
потенциал в рассматриваемой сфере пока
раскрыт недостаточно.
Использование цифровых технологий
открывает возможности для постоянного
отслеживания событийной динамики, выявления скрытых предпочтений аудитории
и своевременного реагирования на происходящие изменения для достижения поставленных социально-экономических целей. Как показано в исследовании [6],
управление организацией на основе цифровых инструментов менеджмента позволяет интегрировать подобные аналитические данные непосредственно в процесс
выработки управленческих решений. Тем
самым событийная деятельность становится неотъемлемой частью стратегического управления, что делает разработку
специализированных аналитических систем актуальной научно-прикладной задачей [4; 7; 10; 11; 12]. Одним из перспективных направлений является создание мониторинговой платформы, обеспечивающей
оперативный сбор, обработку и интерпретацию информации о событиях. Такой подход позволяет учитывать интересы различных групп пользователей на базе анализа
их цифрового поведения и вырабатывать
обоснованные рекомендации для развития
событийной среды в Арктике.
Цель настоящей работы состоит в формировании концептуальной модели цифрового наблюдения за событиями в Арктике, направленной на содействие социально-экономическому развитию региона.
Предлагаемая модель призвана обеспечить
прогнозирование тенденций, выявление
ключевых факторов привлекательности
тех или иных событий для аудитории и создание гибких коммуникационных и
управленческих стратегий. В рамках исследования был проведен анализ информационной среды арктической событийности, определены основные каналы коммуникации и мотивы, формирующие интерес
публики. На этой основе разработана типология цифровых пользователей и предложена оригинальная структура мониторинга, ориентированная на задачи стратегического планирования в Арктике.
Анализ цифровых ресурсов, освещающих события в Арктике, фиксирует устойчивый рост интереса аудитории к кратким
видеосюжетам, вовлекающим форматам
(включая опросы, викторины и прямые
включения), интеграции алгоритмов искусственного интеллекта и чат-ботов, а
также к материалам, делающим акцент на
социальной и экологической составляющей реализуемых инициатив. В практике
зарубежных стран, связанной с информа-
294
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
ционным сопровождением арктических
проектов, прослеживается активизация
применения технологий дополненной и
виртуальной реальности, адаптация контента под запросы отдельных пользовательских групп и стремление к построению открытого диалога с общественностью. На основе этих наблюдений представляется возможным выделить ряд перспективных направлений для информационной поддержки арктических событий:
разработка коротких роликов и историй с
видами Арктики, дополненных познавательными сведениями о регионе; организация интерактивных опросов и викторин,
посвященных природе и культурным особенностям Арктики; сотрудничество с блогерами, работающими в сфере экологии и
туризма; создание туристических продуктов на базе AR и VR-технологий; продвижение экологических инициатив, демонстрирующих социальную ответственность
устроителей мероприятий [2; 7; 8].
Изучение опыта наиболее значимых
арктических форумов и конференций показывает, что их цифровое позиционирование базируется на сочетании нескольких
каналов коммуникации, активном использовании визуальных форм подачи материала и ориентации на привлечение молодого поколения. В российском сегменте
Интернета ключевыми площадками выступают социальные сети «ВКонтакте», мессенджер Telegram и платформа «Одноклассники», где активно практикуются прямые
эфиры, публикация инфографики, взаимодействие с высшими учебными заведениями и известными интернет-авторами.
Зарубежные стратегии в основном нацелены на мировое экспертное сообщество,
обсуждение научных вопросов и повестку
глобального уровня.
Общемировой тенденцией становится
ориентация на образовательную функцию
и принципы устойчивого развития. В этом
контексте мероприятия выступают не просто источником информации, но и инструментом формирования интереса к Арктике
за счет повествовательных приемов (сторителлинга), подключения местных жителей, реализации творческих проектов и
взаимодействия с известными личностями.
Вследствие применения описанных
подходов наблюдается повышение доступности арктической проблематики для широких слоев населения, ее соответствие актуальным информационным ожиданиям и
рост привлекательности в глазах массовой
аудитории. Анализ перспективных направлений коммуникационного взаимодействия в цифровом пространстве, формируемом вокруг событийной повестки, позволяет выделить несколько ключевых векторов. Прежде всего, это углубление партнерских отношений с образовательными
организациями, ориентированное на вовлечение студенческой и научной общественности. Важным направлением выступает активизация международного диалога
посредством задействования разноязычных платформ и глобальных сетей передачи информации. Особого внимания заслуживает расширение практики применения мультимедийных средств, способствующих упрощению восприятия материала и
активизации интереса целевых групп.
Наконец, существенным элементом современной коммуникационной политики становится акцентирование внимания на экологической повестке и принципах устойчивого развития, что рассматривается как
проявление социальной ответственности
организаторов и участников событий.
Формирование эффективной контентной политики предполагает ориентацию на
ряд приоритетных форматов и инструментов. В их числе – использование коротких
видеоматериалов и историй, выполняющих функцию привлечения внимания и
стимулирования пользовательской активности. Значимым ресурсом выступают интерактивные компоненты, обеспечивающие каналы обратной связи с аудиторией.
Расширение охвата и повышение уровня
доверия к распространяемой информации
достигается за счет привлечения лидеров
общественного мнения и представителей
блогосферы. Технологическим трендом
является внедрение автоматизированных
систем взаимодействия (включая чатботы) и адаптация контента под индивидуальные запросы пользователей. Отдельным блоком выступает информационное
сопровождение социально ориентированных
295
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
и экологических проектов, демонстрирующее приверженность организаторов принципам ответственного ведения деятельности.
Перечисленные тенденции позволяют
прогнозировать увеличение популярности
таких проектов, как виртуальные туры и
экспедиции с применением VR-технологий,
цифровые выставки, знакомящие с культурой и искусством северных народов, наглядные материалы (инфографика и видео), поясняющие происходящие в регионе изменения и возможные пути реагирования на
них, а также дистанционные образовательные программы с привлечением авторитетных экспертов-арктиковедов (табл. 1).
Проведенный анализ активности пяти
тематических сообществ в социальной сети
«ВКонтакте», дифференцированных по
направленности (бизнес и товары; государственные организации; путешествия; общественные объединения; информационноновостные порталы), позволил выявить существенные различия в уровне вовлеченности аудитории, а также установить зависимость пользовательской активности не
столько от масштаба сообщества, сколько
от тематики и формата контента (табл. 2).
Наибольший совокупный коэффициент вовлеченности (ER total) зафиксирован
в сообществе государственной организации «Таймыр – сердце Арктики» (30,20%).
Далее следуют общественное объединение
«Центр экологических инициатив «Чистая
Арктика»» (28,80%) и туристическое сообщество «Арктические сны! Туры на Кольский, Териберка» (6,90%). Примечательно,
что данные показатели достигнуты при
значительной разнице в количестве подписчиков (8392, 1648 и 20775 соответственно), что свидетельствует о высокой
активности аудитории государственных и
экологических инициатив, несмотря на их
меньший размер.
При этом туристическое сообщество
лидирует по показателям на один пост: ER
post (0,532%), LR post (0,444%) и ER просмотров (2,58%), что указывает на высокую
релевантность контента для целевой аудитории.
Анализ распределения просмотров демонстрирует иную картину: максимальные
значения зафиксированы в сообществе
«Центр экологических инициатив «Чистая
Арктика»» (194667 просмотров) при минимальном количестве подписчиков (1648),
что обеспечило наивысший показатель видимости (Vis. Rate = 11812%), то есть на
одного подписчика пришлось в среднем
118 просмотров. Высокие показатели просмотров также отмечены у государственной организации «Таймыр – сердце Арктики» (158977) и туристического сообщества (55788). Данный феномен объясняется не только тематикой контента, но и
его форматом: в сообществе «Чистая Арктика» доминирует фото-контент (31,01%
пользовательского интереса), а в группе
«Таймыр – сердце Арктики» наибольшую
вовлеченность обеспечивают видеоформаты (36,17% интереса).
Информационно-новостной
портал
«ПРО-Арктика», несмотря на максимальное количество постов (255) и высокую
долю видеоконтента (31,43%), демонстрирует крайне низкие показатели вовлеченности (ER total = 2,40%), что может свидетельствовать о недостаточной релевантности контента или его избыточной частоте,
снижающей качество взаимодействия с
аудиторией.
В результате проведенного анализа
удалось выделить пять основных категорий
пользователей, формирующих цифровую
аудиторию арктических событий. К ним
относятся представители молодежи, научных кругов, управленческих структур и деловых сообществ, туристического сектора,
а также постоянные жители арктических
территорий, включая лиц, относящихся к
коренным малочисленным народам (табл.
3). Для каждой из обозначенных групп выявлены наиболее значимые факторы привлечения внимания и предпочтительные
каналы передачи информации, что следует
принимать во внимание при выстраивании
коммуникационной политики в рамках
арктической событийной повестки.
296
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Таблица 1
Сравнительный анализ цифровых коммуникационных стратегий
ключевых арктических мероприятий
Мероприятие
Страна /
Организатор
Целевая
аудитория
Форум «Арктика: настоящее и будущее»
Россия,
СПб
Бизнес,
госструктуры,
СМИ,
туристы,
инвесторы
Бизнес,
госструктуры,
междунар.
партнеры
ПМЭФ (Арктическая повестка)
Россия,
СПб
Молодежный
день ПМЭФ /
«Арктика молодая»
Проект
«ПОРА в Арктику!»
Россия,
федеральные вузы
Студенты, молодые ученые,
активисты
Россия,
эксперт.
центр
ПОРА
Молодежь,
блогеры,
студенты
Клуб полярных путешествий
Россия,
СПб
Туристы,
любители
экстрима,
фотографы
Ямальский
Нефтегазовый
форум
Россия,
ЯНАО
Нефтегазовые
компании,
власти, подрядчики
Arctic Circle
Assembly
Исландия
(междунар.)
Политики,
ученые, НКО,
бизнес
Arctic
Frontiers
Норвегия
(междунар.)
Ученые, политики, нефтегазовый сектор
Arctic
Encounter
США
(междунар.)
Бизнес, политики, экологи,
стартапы
Arctic
Basecamp
Великобр.
(междунар.)
Политики,
СМИ, молодежь, эко-активисты
Arctic Arts
Summit
Канада /
Норвегия
/ Финляндия
Художники,
деятели культуры, коренные народы
Основные
цифровые
платформы
Инструменты
и форматы
продвижения
Российские мероприятия
ВКонтакте,
Прямые эфиры, инTelegram,
тервью с полярниДзен, RuTube
ками, инфографика,
таргетинг на туристические аудитории
ВКонтакте,
Прямые трансляции
Telegram,
сессий, интервью с
RuTube, Сайт
главами регионов,
пострелизы, рассылки
ВКонтакте,
Короткие видео (VK
Telegram, VK
Клипы), челленджи,
Клипы
прямые эфиры с блогерами
Telegram,
Обучение медиаВКонтакте,
навыкам, прямые
Дзен
эфиры с экспертами,
коллаборации с блогерами-путешественниками
ВКонтакте,
Таргетинг на аудитоTelegram, Дзен
рию путешествий,
визуальный контент
(фото/видео), лидформы
Telegram,
Трансляции пленарВКонтакте,
ных заседаний, делопрофильные
вые новости, интерсайты
вью с топ-менеджментом
Международные мероприятия
X, YouTube,
Прямые трансляции,
официальный
подкасты с ключесайт
выми спикерами, экспертные статьи
X, YouTube,
Научные вебинары,
официальный
онлайн-публикации,
сайт
интервью с исследователями
X, YouTube,
Питч-сессии стартаофициальный
пов онлайн, прямые
сайт
эфиры, коллаборации
с инфлюенсерами
X, YouTube,
Вирусные ролики,
TikTok
коллаборации со знаменитостями, научные «предупреждения»
YouTube, офиОнлайн-галереи, стоциальные
рителлинг (истории
сайты, цифронародов), цифровые
вые галереи
выставки
Использование
AI / новых
технологий
Геймификация
и интерактив
Ключевые
показатели
Чат-бот для
участников,
AI-переводчик
(эксп.)
Квизы об Арктике, конкурс
репостов
Нейросети для
генерации визуального контента (2024)
Опросы в
Telegram-каналах, бизнесквизы
Охват в
соцсетях > 2
млн > 500
участников
(2024)
> 900 соглашений, участие 17 тыс.
чел. (2023)
AI-тьютор для
навигации по
мероприятию
VR-экскурсии в
Арктику, бонусы за активность
Конкурсы на
лучший контент
(UGC), интерактивные карты
Рост подписчиков в сообществах до
30% за месяц
Охват до 5
млн чел./мес.
Подбор туров
под запрос
пользователя
(AI-алгоритмы)
Квизы на знание Арктики
> 3000 подписчиков за 3
месяца (2024)
Система аналитики на основе
AI для поиска
партнеров
Опросы по профессиональной
тематике
Участие > 200
компаний
(2024)
AI для синхронного перевода
сессий
Опросы в X для
формирования
повестки
Участие глав
государств, >
200 сессий
AI-анализ научных данных для
пресс-релизов
Интерактивные
научные карты
Участие >
1500 делегатов (2024)
Нейросети для
создания промороликов
Интерактивные
сессии Q&A с
инвесторами
Привлечение
венчурных
инвестиций
AI для анализа
климатических
данных и визуализации
Климатические
челленджи в
TikTok
Упоминания
в мировых
СМИ (BBC,
Reuters)
AI для оцифровки и реставрации культурных объектов
VR-туры по выставкам
Поддержка >
100 художников
Нейросети для
создания визуальных рядов к
постам
Источник: сост. авторами.
Для вовлечения молодого поколения
наибольшую результативность демонстрируют такие площадки, как «ВКонтакте»,
Telegram и отечественные видеосервисы.
Эффективными форматами взаимодействия выступают короткие истории,
опросы, викторины, видеоролики и тематические челленджи. Представители научного и экспертного сообщества отдают
предпочтение Telegram-каналам, видеохостингу YouTube и специализированным
интернет-ресурсам, где востребованы
трансляции мероприятий, экспертные бе-
седы и обзоры научных публикаций. Туристическая аудитория ориентирована на видеоблоги, фотоподборки, интерактивные
карты и авторские заметки, размещаемые
преимущественно в социальной сети
«ВКонтакте» и на российских видеоплатформах. Для сотрудников государственных органов и представителей бизнессреды приоритетное значение имеет получение систематизированных данных в формате практических кейсов, наглядной инфографики, аналитических обзоров и прямых включений, распространяемых через
297
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Telegram-каналы и отраслевые интернетпорталы. Местное население, включая коренных жителей, проявляет интерес к региональным новостям, возможности участия в опросах и повествовательным материалам о жизни в Арктике, размещаемым в
социальных сетях «ВКонтакте», «Одноклассники» и локальных интернет-сообществах.
Разработанная типология цифровых
пользователей арктической событийной
повестки позволяет дифференцировать
коммуникационные стратегии в зависимости от целевых установок, тематических
предпочтений и поведенческих паттернов
различных групп. Как представлено в табл.
3, каждая из выделенных категорий (молодежь, научное сообщество, представители
власти и бизнеса, туристы, местное население) демонстрирует специфические цели
взаимодействия с контентом и предпочтения в выборе цифровых платформ.
Наибольшей дифференциацией характеризуются тематические интересы: если для
молодежной аудитории приоритетны вопросы самореализации и участия в проектах, то для представителей бизнес-структур доминирующими выступают инвестиционные и инфраструктурные аспекты.
Выявленные различия обусловливают
необходимость применения адаптивных
механизмов продвижения событийной повестки, учитывающих как платформенные
предпочтения, так и содержательные запросы каждой группы пользователей.
Проведенное исследование показывает, что событийная деятельность служит
значимым индикатором общественных интересов и может использоваться для выработки стратегических решений. Вместе с
тем практическому применению таких
данных мешает их несистематизированность и отсутствие унифицированных форматов представления. Фрагментарность
информации не позволяет адекватно оценить запросы разных групп населения.
В этой связи возникает необходимость в
создании специализированных средств,
обеспечивающих непрерывный мониторинг событийной среды, выявление новых
тенденций и построение обобщенных профилей заинтересованных аудиторий. Практическое применение подобных разработок способно существенно повысить обоснованность планируемых мероприятий и
усилить действенность информационных
кампаний [1; 5].
Таблица 2
Показатели активности и вовлеченности пользователей в сообществах
арктической тематики (платформа «ВКонтакте»)
Наименование сообщества
Snow Sea.
Арктические водоросли
Таймыр –
сердце
Арктики
Арктические
сны! Туры на
Кольский,
Териберка
Центр экологических инициатив
«Чистая Арктика»
ПРОАрктика
Подписчики
39 788
8 392
20 775
1 648
11 332
Посты
10
99
13
127
255
Лайки
313
2 290
1 199
425
261
Комментарии
42
110
53
10
2
Репосты
65
135
185
40
9
Просмотры
32 148
158 977
55 788
194 667
24 456
ER post (на публикацию), %
0,106
0,305
0,532
0,227
0,009
LR post (лайки на публикацию), %
0,079
0,276
0,444
0,203
0,009
TR post (комментарии на публи0,011
0,013
0,020
0,005
0,000
кацию), %
ER total (общий), %
1,06
30,20
6,90
28,80
2,40
LR total (лайки общие), %
0,79
27,30
5,77
25,80
2,30
TR total (комментарии общие), %
0,11
1,31
0,26
0,61
0,02
Коэффициент видимости (Vis.
80,8
1 894
268
11 812
216
Rate), %
ER просмотров (вовлеченность на
1,31
1,59
2,58
0,24
1,11
1000 просмотров), %
Источник: сост. авторами на основе данных официальных сообществ в социальной сети «ВКонтакте».
298
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Таблица 3
Типология целевых аудиторий арктической событийной повестки
в цифровой среде
Категория
пользователей
Цели взаимодействия с контентом
Молодежная
аудитория
Профессиональная
ориентация, самореализация, участие в
проектах, волонтерская деятельность
Научное
и экспертное
сообщество
Профессиональная
коммуникация, обмен исследовательскими данными, поиск партнеров, публикационная активность
Поиск инвестиционных возможностей,
анализ региональных
рисков, формирование партнерств, мониторинг регуляторной среды
Планирование путешествий, формирование маршрутов, ознакомление с достопримечательностями
Представители
органов власти
и бизнес-структур
Туристы
и посетители
Местное население (включая
представителей
коренных народов)
Получение информации о региональном
развитии, участие в
местных инициативах, сохранение культурной идентичности
Предпочитаемые
цифровые платформы
«ВКонтакте»,
Telegram,
отечественные
видеохостинги
Доминирующие
типы контента
Ключевые тематические
интересы
Короткие видео,
интерактивные
форматы (квизы,
опросы), сторис,
пользовательский
контент
Видеозаписи сессий, экспертные
интервью, аналитические дайджесты,
препринты, презентации
Экология, научные экспедиции, карьерные возможности, новые технологии,
арктический туризм
Telegram, официальные сайты, специализированные деловые интернетресурсы
Аналитические отчеты, инфографика, кейсы реализации проектов,
презентационные
материалы
Инфраструктурные
проекты, логистика, энергетика, государственно-частное партнерство, преференциальные режимы
«ВКонтакте»,
«Одноклассники»,
российские видеохостинги, туристические интернетресурсы
«ВКонтакте»,
«Одноклассники»,
локальные
Telegram-каналы,
муниципальные
интернет-ресурсы
Визуальный контент (фото, видео),
блоги, отзывы, виртуальные туры, интерактивные карты
Природные достопримечательности, событийные мероприятия, туристическая
инфраструктура, культурные события
Новостная информация, опросы,
краеведческий контент, материалы о
традициях и быте
Социально-экономическое
развитие территории, занятость, благоустройство, сохранение
культурного
наследия, меры поддержки
Telegram, YouTube,
научные электронные библиотеки,
профильные интернет-порталы
Фундаментальные исследования,
климатические
изменения, биоразнообразие, международное сотрудничество
Источник: сост. авторами.
На базе полученных в ходе исследования данных авторами сформирована концептуальная схема цифрового отслеживания событийного фона в Арктике, нацеленная на аналитическое сопровождение процессов выработки долгосрочных решений
в сфере социально-экономического развития макрорегиона. Конструкция предлагаемого решения строится на блочной архитектуре и охватывает следующие ключевые элементы: системную методологию,
задающую общие принципы; механизмы
сбора и трансформации данных (API, парсинг); методы анализа поведенческих характеристик пользователей (отслеживание
цифровых следов, оценка вовлеченности);
визуальные инструменты представления
информации (дашборды, карты); а также
средства стратегического анализа (SWOT,
сценарное прогнозирование), объединенные в рамках аналитического модуля. Информационной базой модели служит цифровое пространство (социальные медиа,
официальные ресурсы, новостные агрегаторы). Предварительная обработка данных
предполагает их географическую и временную привязку, что отражено в начальной части структурной схемы. Графическое изображение модели приведено на
рис. 1.
Алгоритм функционирования разработанной модели предполагает последовательную реализацию следующих этапов.
На первом этапе осуществляется автоматизированный сбор данных об арктических
мероприятиях из открытых цифровых источников с применением технологий искусственного интеллекта. Далее произво-
299
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
дится классификация собранной информации по тематической направленности, географической привязке, составу участников, формату проведения, масштабу и ожидаемым результатам. На третьем этапе система отслеживает поведение пользователей в цифровом пространстве событийной
повестки, фиксируя просмотры, регистрации, комментарии, репосты и эмоциональные реакции. На основе анализа схожих
поведенческих паттернов формируются
цифровые профили пользователей, отражающие их интересы и выявляющие ключевые факторы (драйверы) вовлеченности.
Завершающая стадия предусматривает
выявление ключевых факторов, определяющих интерес к арктической событийной
повестке, и подготовку обоснованных
предложений, направленных на корректировку стратегических планов и приоритетов социально-экономического развития
Арктики.
Рис. 1. Структурная модель цифрового мониторинга событийной арктической повестки
Источник: сост. авторами.
300
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Рис. 2. Алгоритм функционирования цифровой системы мониторинга
событийной арктической повестки
Источник: сост. авторами.
Важной особенностью алгоритма является наличие обратной связи: результаты аналитики и рекомендаций служат основой для корректировки параметров
сбора данных на последующих итерациях
мониторинга, что обеспечивает его адаптивность и цикличность (рис. 2).
Предлагаемая модель решает несколько практических задач:
– мониторинг динамики и содержания
событийной активности в арктическом регионе с выделением ключевых трендов;
– определение наиболее востребованных тем и форм проведения мероприятий;
– анализ поведенческих особенностей
разных групп пользователей на основе создания их цифровых профилей;
– применение собранных сведений при
301
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
формировании долгосрочных стратегий
развития, разработке обучающих инициатив и реализации международных проектов.
Предложенная архитектура может
быть встроена в действующие государственные информационные комплексы,
ориентированные
на
стратегическое
управление, либо эксплуатироваться в качестве автономного аналитического решения. Ее внедрение на практике способствует систематизации информационных
массивов, обеспечению открытости данных и укреплению аналитической базы
планирования, опирающегося на достоверные и своевременно обновляемые сведения. Указанные обстоятельства приобретают критическую значимость в контексте
высокой динамики социально-экономических процессов, наблюдаемой в Арктическом регионе.
Представленный алгоритм обеспечивает трансформацию исходных, нередко
разрозненных данных о событиях в систематизированную основу для принятия решений. К его достоинствам можно отнести
цикличность (наличие обратной связи),
применение методов поведенческого анализа и нацеленность на конкретные практические результаты. Последовательное
выполнение пяти этапов – от накопления
информации до формирования предложений – позволяет не только фиксировать текущие тренды событийной активности, но
и раскрывать скрытые факторы, определяющие интерес различных групп аудитории, что закладывает основу для проактивного управления развитием арктических
территорий.
Проведенное исследование подтвердило, что в условиях современной турбулентности внешней среды, характеризующейся климатическими изменениями, технологической трансформацией и геополитической нестабильностью, событийная
деятельность приобретает значение стратегического ресурса развития Арктики.
Цифровое пространство, в котором формируется и транслируется событийная повестка, становится ключевой площадкой
взаимодействия различных акторов – от
органов государственной власти до местных сообществ и туристов.
В рамках исследования представлена
модель цифрового мониторинга арктической событийности, включающая функциональные компоненты: сбор первичных
данных, их структурирование и категоризацию, аналитическую обработку, фиксацию цифровых следов, визуализацию и генерацию отчетов. Фундаментом модели
выступают принципы системного подхода,
цифровой консолидации информации и
поведенческого анализа, что наделяет ее
свойством гибкости по отношению к динамике информационных потоков и вариативности управленческих задач.
Разработан алгоритм функционирования цифровой системы мониторинга,
включающий этапы сбора и первичной обработки данных, классификации мероприятий, мониторинга цифровой активности,
формирования профилей пользователей,
аналитики и генерации стратегических рекомендаций с возможностью итеративной
корректировки на основе обратной связи.
Научная новизна работы заключается
в разработке авторского подхода к формированию адаптивных управленческих и
коммуникационных стратегий для Арктической зоны, базирующегося на непрерывном мониторинге событийной среды и
цифрового поведения населения. В отличие от существующих фрагментарных решений, предложенная модель обеспечивает системный учет интересов различных
социальных групп, выявление скрытых закономерностей и факторов, формирующих
их активность, что способствует принятию
более обоснованных и сбалансированных
решений в области территориального развития.
Исходя из вышесказанного, подчеркнем, что цифровой мониторинг событийной сферы Арктики следует рассматривать
не только в качестве метода наблюдения,
но и как действенный инструмент информационно-аналитической поддержки выработки стратегических решений. Практическая реализация данного подхода способствует созданию основы для устойчивого развития арктических территорий в
эпоху цифровизации и в условиях повышения спроса на гибкость и доказательность
управленческих действий.
302
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
ЛИТЕРАТУРА
1. Головцова И.Г. Арктическая политика России: международные аспекты // Сборник
материалов Х форума ведущих экономистов России и Китая (Пекин, 8 ноября 2024 г.).
СПб.: Санкт-Петербургский государственный экономический университет, 2025. С. 62–65.
2. Гордиенко Я.А., Максимовская О.А. Цифровые векторы развития арктического туризма // Научное творчество молодежи в индустрии гостеприимства: материалы VI Всерос. науч.-практ. конф. с междунар. участием студентов, аспирантов и молодых ученых,
Донецк, 14–15 марта 2024 г. М.: Перо, 2024. С. 352–354.
3. Гордиенко Я. А. Стратегическая роль событийной деятельности в устойчивом развитии арктических стран и городов России // Экономика и управление: проблемы, решения. 2025. № 1. Т. 9. С. 76–84. DOI 10.36871/ek.up.p.r.2025.01.09.009.
4. Измайлов М. К. Цифровая трансформация в арктическом регионе: возможности и
вызовы // Beneficium. 2023. № 3(48). С. 45–52. DOI 10.34680/BENEFICIUM.2023.3(48).45-52.
5. Кучумов А.В. Цифровая трансформация системы социального инвестирования в
сервисной экономике: новые вызовы и стратегические перспективы // Технико-технологические проблемы сервиса. 2026. № 1 (75). С. 341–348. URL: https://elibrary.ru/download/
elibrary_88883329_90132577.pdf (дата обращения: 15.02.2026).
6. Кучумов А.В., Богров И.В. Управление организацией на основе цифровых инструментов менеджмента // Журнал правовых и экономических исследований. 2024. № 2.
С. 341–348. URL: http://www.elibrary.ru/download/elibrary_67904915_72590157.pdf (дата
обращения: 17.02.2026).
7. Максимовская О.А., Гордиенко Я.А. Анализ сообществ, влияющих на интерес интернет-пользователей к событийной арктической повестке в Санкт-Петербурге // Перспективы развития индустрии туризма и гостеприимства: теория и практика: сб. трудов
Пятой Междунар. науч.-практ. конф., Ростов-на-Дону, 19–20 мая 2022 г. / редколл.:
А.Н. Гуда (пред.) [и др.]. Ростов н/Д.: Ростовский государственный университет путей
сообщения, 2022. С. 90–93.
8. Никитина О.А. Управление поведением делового потребителя в конгрессновыставочной индустрии на основе коммерческого профайлинга социальных сетей //
Актуальные вопросы развития конгрессно-выставочной деятельности (междисциплинарный, многоотраслевой и полифункциональный аспекты): сб. статей. Вып. 3. СПб.:
Санкт-Петербургский государственный экономический университет, 2019. С. 52–69.
9. Тестина Я.С., Белякова Н.Ю., Воротников А.М. Перспективы развития научнопопулярного туризма в Арктике // Север и рынок: формирование экономического порядка. 2024. Т. 27. № 1(83). С. 93–107. DOI 10.37614/2220-802X.1.2024.83.007.
10. Тестина Я.С., Кучумов А.В. Цифровизация в России: тренды внутреннего
туризма // Вестник туризма и гостеприимства: тематический сборник научных статей /
АНО «Центр компетенций в сфере туризма и гостеприимства». № 1. СПб.: Ассоциация
графических искусств, 2023. С. 89–95.
11. Тимошенко Д.С. Арктическая повестка ПМЭФ-2023 – цифровые, экономические,
экологические и социально-культурные аспекты // Арктика и Север. 2024. № 55. С. 208–226.
12. Харламов А.В., Осипов К.А. Использование цифровых возможностей для работы
с информацией в современном риск-менеджменте // Экономика и управление. 2022.
Т. 28. № 9. С. 871–877. DOI 10.35854/1998-1627-2022-9-871-877.
13. Хорева Л.В., Шраер А.В. Цифровая трансформация сферы услуг в системе факторов устойчивого развития сервисной экономики // Императивы устойчивого развития
социально-экономических систем в цифровой экономике. СПб.: Санкт-Петербургский
государственный экономический университет, 2023. С. 31–40.
303
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 304–321
© В.В. Митрохина, С.В. Аханова, Д.И. Буханова, А.С. Удодова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.28.90.034
EDN FTIEMZ
УДК 338.1
В.В. Митрохина, С.В. Аханова, Д.И. Буханова, А.С. Удодова
Переход от глобализации к фрагментации в процессе
развития стратегических внешнеэкономических
связей в России: теория и практика
Виктория Валерьевна Митрохина – профессор кафедры финансов и кредита, ФГАОУ ВО «СевероКавказский федеральный университет»; профессор кафедры региональной экономики, Филиал МИРЭА –
Российский технологический университет в г. Ставрополе, доктор экономических наук, профессор,
г. Ставрополь; https://orcid.org/0000–0003–1325–0116; vika-mv@mail.ru
Софья Владимировна Аханова – специалист кафедры финансов и кредита, ФГАОУ ВО «СевероКавказский федеральный университет», г. Ставрополь; https://orcid.org/0009-0007-5084-5895;
ahanovasofa@gmail.com
Дарья Ильсуровна Буханова – старший экономист отдела сопровождения кредитных проектов, АО «Россельхозбанк», г. Ставрополь; https://orcid.org/0009-0007-3794-2914; bukhanovadarya666@yandex.ru
Анастасия Сергеевна Удодова – руководитель центра патриотического воспитания Управления
воспитательной работой, ФГАОУ ВО «Северо-Кавказский федеральный университет», г. Ставрополь;
https://orcid.org/0009-0001-1374-9198; uas.udodova2018@gmail.com
Аннотация. Исследование, представленное в данной статье, подтверждает, что современная мировая экономика переживает глубокую трансформацию – переход от парадигмы
«гиперглобализации» к эпохе стратегической фрагментации.
Авторы доказывают, что геоэкономическая фрагментация выступает как внешним ограничением, так и фактором ускоренной структурной перестройки, повышения экономической
автономности Российской Федерации. Внешнеэкономические связи России перешли в фазу
стратегической фрагментации, характеризующейся формированием новых, политически
обусловленных контуров кооперации, переориентацией на страны Глобального Юга и ускоренным развитием внутреннего производства.
Ключевые слова: санкционное давление; глобализация; стратегическая фрагментация;
импортозамещение; геоэкономическая переориентация; российская экономика; ВЭД; страховые взносы; программное обеспечение; рост доли ВВП; парадигма гиперглобализации; сельское хозяйство; кадровый вопрос.
Для цитирования: Митрохина В.В., Аханова С.В., Буханова Д.И., Удодова А.С. Переход от глобализации к фрагментации в процессе развития стратегических внешнеэкономических связей в России: теория и практика // Журнал правовых и экономических исследований.
2026. № 2. С. 304‒321.
V.V. Mitrokhina, S.V. Akhanova, D.I. Bukhanova, A.S. Udodova
Transition from Globalization to Fragmentation
in Development of Russia's Strategic Foreign Economic Ties:
Theory and Practice
Viktoria Mitrokhina – professor, the Department of Finance and Credit, North Caucasus Federal University,
professor, the Department of Regional Economy, Russian Technological University, Doctor of Economics,
Professor, Stavropol; https://orcid.org/0000–0003–1325–0116; vika-mv@mail.ru
Sofya Akhanova – specialist, the Department of Finance and Credit, North Caucasus Federal University,
Stavropol; https://orcid.org/0009-0007-5084-5895; ahanovasofa@gmail.com
Darya Bukhanova – chief economics, the Credit Projects Support Department, Rosselkhoz Bank, Stavropol;
https://orcid.org/0009-0007-3794-2914; bukhanovadarya666@yandex.ru
Anastasia Udodova – Head of the Patriotic Education Center of the Department for Student Affairs, North Caucasus
Federal University, Stavropol; https://orcid.org/0009-0001-1374-9198; uas.udodova2018@gmail.com
304
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Annotation. We prove that the modern global economy is undergoing a profound
transformation – a transition from the "hyper-globalization" paradigm to an era of strategic
fragmentation. We argue that geo-economic fragmentation acts both as an external constraint and as
a catalyst for accelerated structural adjustment and increased economic autonomy of the Russian
Federation. Russia's foreign economic relations have entered a phase of strategic fragmentation,
characterized by the formation of new, politically driven contours of cooperation, a reorientation
towards the Global South, and the accelerated development of domestic production.
Keywords: sanction pressure; globalization; strategic fragmentation; import substitution; geoeconomic reorientation; Russian economy; foreign economic activity; insurance contributions;
software; GDP share growth; hyper-globalization paradigm; agriculture; human resources issue.
Введение. Современная мировая экономика переживает фундаментальную
трансформацию своей архитектуры. Парадигма «гиперглобализации», доминировавшая в конце XX – начале XXI века и основанная на дерегуляции трансграничных
потоков, универсализации правил и примате
экономической
эффективности,
демонстрирует признаки системного кризиса [19; 20]. На смену ей приходит эпоха
стратегической переконфигурации, где на
первый план выходят логика национальной безопасности, политическая целесообразность и стремление к стратегической
автономии. Этот переход, сущность которого можно охарактеризовать как переход
от глобализации к фрагментации, с особой
силой проявился в контексте эскалации
санкционного давления на Россию, сделав
ее одним из ключевых кейсов для изучения
данной макроперемены [5; 12]. В этих
условиях актуализируется задача качественного и количественного измерения
уровня финансовой безопасности и устойчивости национальной экономики [16].
Интенсивное использование санкционных инструментов странами «коллективного Запада» после 2014 г. и, особенно,
после 2022 г. выступило в роли мощного
катализатора, ускорившего процесс переформатирования сложившейся за предыдущие десятилетия модели внешнеэкономических связей России, обусловив комплексные риски и возможности развития
ее регионов [11]. Если ранее интеграция
страны в мировое хозяйство воспринималась как естественный и необратимый процесс, то в современный период отмечается
его принудительная ревизия, сопровождающаяся разрывом устоявшихся кооперационных цепочек, финансовой изоляцией
и технологическим разделением. Однако
такая трансформация не сводится к простому свертыванию прежних экономических отношений, а отражает сложный,
многомерный феномен, включающий активный поиск новых рынков, перестройку
логистических маршрутов, формирование
альтернативных финансовых механизмов
и институтов, пересмотр принципов международного экономического партнерства.
Актуальность исследования обусловлена необходимостью проведения комплексного анализа происходящих изменений в направлении перехода мировой экономики от глобализации к геоэкономической фрагментации. Усиление внешних
ограничений формирует новые параметры
экономической устойчивости, при которых приоритет смещается от максимизации экономической эффективности к обеспечению стратегической автономии, диверсификации внешнеэкономических связей и уменьшению критических зависимостей. В этих условиях особое значение
приобретает выявление направлений и механизмов адаптации ключевых видов экономической деятельности (далее – ВЭД),
определяющих устойчивость и воспроизводственный потенциал национальной
экономики.
Материалы и методы исследования.
Для характеристики такой сложной трансформации необходимо обратиться к теоретическому осмыслению самой природы
глобализации. В современной научной литературе существуют разные подходы к
интерпретации этого феномена.
В работе «Шесть граней глобализации» Антея Робертс, Николас Лэмп анализируют глобализацию на основе разнообразных подходов, исследуя этот процесс
через призму разных точек зрения, включая геоэкономику, вопросы глобальных
305
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
угроз, левый и правый популизм, корпоративизм. Авторы ориентированы на всесторонний и беспристрастный анализ глобализации. Несмотря на то, что они изучают
дискуссии о преимуществах, недостатках
глобализации, основное внимание в их исследовании уделяется экономическим аспектам этого явления [20].
В книге «Антихрист: Исполнение глобализации: Древняя церковь и конец истории» Дж.М. Дэвис исследует глобализацию с учетом ее влияния на экономику, политику и религию. Он стремится раскрыть
суть этого процесса и предсказать его возможные результаты. Дж.М. Дэвис подчеркивает, что глобализацию нельзя сводить
исключительно к экономическим факторам, игнорируя ее социальные, политические и религиозные измерения. Вместе с
тем, автор оценивает современную глобализацию как «политическую катастрофу
Запада» [17].
Питер Зейхан в книге «Конец света –
это только начало: Карта краха глобализации», выражает пессимистичное отношение на будущее глобализации, предсказывая её упадок. По его мнению, 2019 год –
последний период стабильного функционирования мировой экономики, после чего
начался период дезинтеграции [19].
В российской научной литературе глобализация, прежде всего, – качественно новый этап формирования полицентричной
мировой экономики, характеризующийся
одновременным усилением цифровой интеграции и стратегической фрагментации,
где технологическая конкуренция выступает ключевым фактором перераспределения влияния в глобальных цепочках создания стоимости1.
С учетом анализа современных концепций глобализация – многомерный и
противоречивый процесс формирования
полицентричного мирового пространства,
характеризующийся диалектическим единством интенсификации трансграничных
потоков и стратегической фрагментации.
Этот процесс сопровождается фундаментальным перераспределением влияния в
глобальных цепочках создания стоимости,
обострением геоэкономической конкуренции и трансформацией традиционных институтов власти, вызывая системные противоречия между экономической эффективностью и национальным суверенитетом, технологической интеграцией и политической дезинтеграцией, что определяет
его кризисный характер и непредсказуемую траекторию развития.
Принимая во внимание выявленную
диалектическую природу глобализации,
где интеграционные процессы закономерно обусловливают противоположные
тенденции дезинтеграции, логично проанализировать концепцию фрагментации.
Если глобализация формирует систему
взаимозависимости, то фрагментация отражает стратегический ответ на вызовы
этой взаимозависимости, проявляющийся
в целенаправленном структурировании
мирохозяйственных связей по новым
принципам. Переход к системному изучению фрагментации – структурного элемента современной глобальной динамики
– позволяет раскрыть механизмы и последствия трансформации, имеющие особую
значимость в контексте анализа внешнеэкономической адаптации России в условиях санкционного давления. Анализ определений «фрагментация» в научной литературе представлен в табл. 1.
Анализ разных трактовок фрагментации позволяет выявить ее многоаспектную
природу. В работе МВФ фрагментация –
макроэкономический феномен, тогда как
Р. Болдуин выделяет ее стратегический характер как инструмент экономической политики. Российские исследователи придерживаются наиболее детализированного
подхода: А.В. Смирнов обозначает корпоративные стратегии и технологические аспекты, а В.С. Загашвили изучает институциональные предпосылки фрагментации.
BOFIT Policy Brief 2024 № 5. Recent trends in Russia’s import substitution of technology products. URL:
https://publications.bof.fi/bitstream/handle/10024/53402/bpb524.v2.pdf (дата обращения: 18.02.2026).
1
306
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Таблица 1
Анализ интерпретаций «фрагментация» в научной литературе
Авторы
Характеристика
Международный
валютный фонд
(МВФ)
Тенденция к разрыву международных связей,
включая торговые, инвестиционные и технологические потоки, на отдельные, зачастую конкурирующие друг с другом, блоки2.
Р. Болдуин
А.В. Смирнов
В.С. Загашвили
Процесс, при котором правительства целенаправленно ослабляют экономические связи с иными
странами с учетом соображений национальной
безопасности или политической целесообразности, а не экономической эффективности [21].
Процесс переформатирования глобальных цепочек формирования стоимости, инициируемый
государствами и корпорациями для минимизации системных рисков и создания защищенных
контуров кооперации, что обусловливает регионализацию экономических процессов и создание
конкурирующих технологических стандартов [12]
Следствие кризиса системы глобального управления, проявляющееся в ослаблении многосторонних институтов, росте протекционизма и
формировании региональных преференциальных
соглашений, создающих дискриминационные
условия для стран, не входящих в такие блоки [5].
Для целей настоящего исследования
наиболее продуктивным, по нашему мнению, представляется синтетический подход, объединяющий макроэкономический,
стратегически-политический,
корпоративно-технологический и институциональный аспекты фрагментации. При этом
фрагментация – стратегически обусловленный процесс переформатирования
международных экономических связей,
инициируемый государствами, корпорациями под влиянием геополитических рисков
и направленный на создание более устойчивых, но менее эффективных в экономическом плане, контуров кооперации; процесс формирования единого геоэкономического пространства, в котором приоритет экономической эффективности обусловил добровольное ограничение национального суверенитета и создал системные уязвимости. Такой подход позволяет комплексно анализировать наблюдаемые
структурные сдвиги в торговых, инвестиционных и технологических потоках России в условиях санкционного давления.
Фрагментация – стратегический ответ
2
Ключевой аспект
Акцент на геоэкономический аспект и разрыв многолетних трендов
глобализации. Определение отличает макроэкономический, описательный характер.
Определение через призму политики, стратегии; смена приоритета
с экономики на безопасность.
Комплексный подход, объединяющий государство, корпорации. Акцент на снижении рисков и формировании новых, наиболее устойчивых контуров, а не на простом разрыве связей.
Результат
институционального
кризиса; акцент на ослаблении
многосторонности и роли протекционизма.
на эти вызовы, заключающийся в принудительной реконфигурации мирохозяйственных связей по политико-идеологическому
принципу. Т.е. трансформация внешнеэкономических связей России в условиях
санкционного давления – наглядный пример перехода от первой парадигмы ко второй, характеризующийся как сокращением
связей с «недружественными» странами,
так и активным формированием новой,
фрагментированной архитектуры экономического взаимодействия.
Результаты. Считаем логичным и целесообразным провести эмпирическое исследование объема внешней торговли России – экспорта, импорта и структурных изменений товарных потоков, возникших
под воздействием санкционного давления.
За последние три года география и логистика внешней торговли России претерпели значительную трансформацию. Санкционные ограничения существенно повлияли на спрос на российский экспорт, поставки импорта в Россию. В результате
произошла переориентация внешней торговли в сторону стран БРИКС и Азии, что
World Economic Outlook, Chapter 3: Geo-Economic Fragmentation and the Future of Multilateralism. 2023. P. 105.
307
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
кардинально изменило транспортные маршруты, географическую структуру внешнеторговых потоков.
Влияние санкций и внешнеэкономических шоков на поставки, адаптированные к
сдвигам внешней среды и реорганизации
логистических цепочек (табл. 2).
Экспорт показывает выраженную цикличность, связанную с переходом от экстремально благоприятной ценовой конъюнктуры к структурным ограничениям.
В 2022 г. произошел рост экспорта на
20,1% по сравнению с 2021 г., достигнув
592,5 млрд долларов, впоследствии отмечается резкое падение в 2023 г. на 28,3% до
425,1 млрд долларов, отражающее институциональные и инфраструктурные ограничения. Умеренная стабилизация 2024 г.
(незначительный прирост – 2,1%) указывает на частичную адаптацию к новым механизмам торговли, но не на восстановление прежней ситуации.
Импорт реагировал ассиметрично: в
2022 г. он снизился на 12,9% из-за технологических санкций, затем в 2023 г. вырос
на 11,8%, что отражает расширение параллельного импорта и формирование альтернативных маршрутов поставок. Незначительно сокращение в 2024 г. на 0,8% подтверждает выход системы импорта на равновесный уровень новой географии поставок.
Общий товарооборот и торговый баланс свидетельствуют об уменьшении зависимости внешней торговли от европейских рынков и переходе к более полицентричной модели взаимодействия.
Общий товарооборот России в 2022 г.
вырос на 7,8%, достигнув 847,8 млрд долларов США, что констатирует исключительно благоприятную ценовую конъюнктуру. В 2023 г. товарооборот сократился на
16,2% до 710,4 млрд долларов США, фиксируя системное сжатие торговли после
разрыва европейских маршрутов и падения экспортных цен. В 2024 г. отмечается
частичное восстановление – рост на 0,9%
до 716,9 млрд долларов США, что свидетельствует о формировании нового равновесного уровня торговли при изменённой
географии поставок.
Сальдо торгового баланса также имеет
выраженные колебания. В 2022 г. положительное сальдо увеличилось на 68,4% и достигло 337,2 млрд долларов США, что обусловлено сочетанием высоких экспортных
цен и снижением импорта. В 2023 г. профицит снизился на 58,5% до 139,8 млрд
долларов США из-за нормализации цен и
восстановления импортных поставок.
В 2024 г. наблюдается небольшой прирост
сальдо – на 7,9%, до 150,9 млрд долларов
США, что показывает стабилизацию экспортных потоков и формирование устойчивых импортных каналов через азиатское
направление.
Наиболее значимые изменения произошли в географии внешней торговли,
что отражено в табл. 3.
Сокращение доли Европы в экспорте с
44,8% в 2022 г. до 15,8% в 2024 г. – системный сдвиг, свидетельствующий о фактическом демонтаже прежней модели внешнеэкономической зависимости. Параллельный увеличение доли Азии до 75,9% и рост
объёмов экспорта в азиатские страны на
7,4% в 2024 г. фиксируют структурное закрепление нового вектора. Аналогичная
тенденция наблюдается в импорте: снижение доли Европы и устойчивый рост поставок из Азии указывают на переформатирование ключевых каналов технологического и потребительского обеспечения.
Таблица 2
Объем внешней торговли России, млрд долларов США
Абсолютная величина по
Темп роста, %
годам, млрд долларов США
2021
2022
2023
2024
2022 г. к 2021 г. 2023 г. к 2022 г. 2024 г. к 2023 г.
Экспорт
493,3 592,5
425,1
433,9
120,1
71,7
102,1
Импорт
293,1 255,3
285,3
283
87,1
111,8
99,2
Оборот
786,4 847,8
710,4
716,9
107,8
83,8
100,9
Сальдо
200,2 337,2
139,8
150,9
168,4
41,5
107,9
Источник: сост. авторами по данным Федеральной таможенной службы. URL: http://customs.gov.ru (дата
обращения: 18.03.2026).
Показатели
308
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Таблица 3
Экспорт и импорт товаров Российской Федерации по группам стран
Группа
стран
Всего
Европа
Азия
Африка
Америка
Океания
Экспорт, млрд долларов США
Доля страны в экспорте, %
0
15,8
75,9
5,6
Темпы роста, %
2023
2024
к
к
2022
2023
71,7
102,1
32,0
80,6
105,6
107,4
143,2
114,6
2022
2023
2024
2022
2023
2024
592,5
265,6
290,4
14,8
425,1
84,9
306,6
21,2
433,9
68,4
329,2
24,3
0
44,8
49,0
2,5
0
20,0
72,1
5,0
20,5
12,2
11,9
3,5
0,3
0
0
0,1
Импорт, млрд долларов США
Доля страны в импорте, %
2022
2023
2024
2022
2023
2024
255,3
89,5
145,2
3,1
285,3
78,5
187,6
3,4
283
73,1
191,2
3,5
0
35,1
56,9
1,2
0
27,5
65,8
1,2
0
25,8
67,6
1,2
Темпы роста, %
2023
2024
к
к
2022
2023
111,8
99,2
87,7
93,1
129,2
101,9
109,7
102,9
2,9
2,7
59,5
97,5
16,8
15
14,8
6,6
5,3
5,2
89,3
98,7
0,0
0,0
0,0
0
0,4
0,2
0,1
0,2
0,1
0,0
50,0
50,0
Источник: сост. авторами по данным Федеральной таможенной службы. URL: http://customs.gov.ru (дата
обращения: 18.03.2026).
Выявленные изменения имеют структурный характер. Осуществляется как просто перераспределение торговых потоков,
так и формирование новой архитектуры
внешнеэкономических связей, в рамках которой Азия становится доминирующим
центром для России в экспорте и импорте.
Одновременно повышается значимость
поставок из Африки и стран Глобального
Юга, что отражает попытку диверсифицировать риски и ограничить стратегическую
зависимость от одного регионального центра.
В совокупности полученные результаты позволяют заключить, что внешняя
торговля России в 2022–2024 гг. прошла
через фазу глубокой трансформации, затронувшую объёмы экспортно-импортных
операций, их географию, состав и институциональную основу. Эти процессы создают предпосылки появления новых моделей адаптации по ВЭД (табл. 4).
Выявлены существенные изменения в
товарной структуре внешней торговли
России, обусловленные вводом санкций и
необходимостью перестройки торговоэкономических связей. Основная причина
снижения экспорта – политическая напряжённость и ограничения на вывоз сырьевых товаров. Наиболее значимый сегмент
– экспорт минеральных продуктов, доля
которого составила около 60%. Хотя экспорт в данной группе сократился с 391,6
млрд долларов США в 2022 г. до 264,1
млрд долларов США в 2024 г., сохраняется
высокая зависимость от нефтегазового
сектора. Среди прочих категорий экспорта
выделяется заметный рост продовольствия
и сельскохозяйственной продукции (при-
рост 4,4% в 2023 г. и 1,5% в 2024 г.), свидетельствующий о росте интереса к российскому сельскому хозяйству на мировых
рынках. Машины, оборудование и транспортные средства занимают наибольшую
долю в структуре импорта, формируя
около половины совокупных трат на закупки. Так, в 2022 г. было импортировано
товаров этой категории на 117, 5 млрд долларов США, а в 2024 г. – на 147,1 млрд долларов США. Отмечается значительный
рост в сегменте текстиля и обуви (рост на
21,5% в 2023 г.), что отражает усиление потребительского спроса и потребности в замещении импорта.
Произошло смещение акцента в сторону внутренних рынков и переориентация на развивающиеся экономики: торговля продукцией химической промышленности увеличилась незначительно, но
её значение сохранилось на прежнем
уровне; доля кожевенно-обувных изделий
и лесоперерабатывающей продукции заметно упала, что обусловлено утратой
многих каналов сбыта.
Итак, анализ товарной и географической структуры внешней торговли позволяет сделать два ключевых вывода:
1. Россия окончательно перешла к модели торговли, где прежние западные
направления больше не определяют внешнего сектора в динамике.
2. Торговая фрагментация имеет внешний и внутренний характер. Уменьшение
ввоза отдельных товарных категорий связано с внешними ограничениями, запуском
собственных производств, начинающих
замещать прежний импорт.
309
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Таблица 4
Экспорт и импорт товаров Российской Федерации
Товарные категории
Всего
Продовольственные
товары и сельхозсырье
(кроме текстиля)
Минеральные
продукты
Продукция химической
промышленности, каучук
Кожевенное сырье,
пушнина и изделия из
них
Древесина и целлюлозно-бумажные изделия
Текстиль, текстильные
изделия и обувь
Металлы и изделия из
них
Машины, оборудование,
транспортные средства
и др.
Экспорт по годам,
млрд долларов
США
Темп роста, %
Импорт по годам,
млрд долларов
США
2023 г.
к
2022 г.
2024 г.
к
2023 г.
71,8
102,0
2022
255,3
2023
285,3
Темп роста, %
2023 г.
к
2022 г.
2024 г.
к
2023 г.
2024
283,0
111,8
99,2
2022
592,5
2023
425,3
2024
433,9
41,3
43,1
42,6
104,4
98,8
35,8
35,2
37,7
98,3
107,1
391,6
260,4
264,1
66,5
101,4
5,3
5,6
4,5
105,7
80,4
42,0
27,2
27,6
64,8
101,5
57,1
55,7
53,5
97,5
96,1
0,2
0,1
0,2
50,0
200,0
1,0
1,2
1,0
120,0
83,3
14,0
9,9
10,1
70,7
102,0
3,9
3,4
3,2
87,2
94,1
1,9
1,7
2,3
89,5
135,3
15,8
19,2
18,1
121,5
94,3
70,7
60,0
63,7
84,9
106,2
19,1
19,2
17,9
100,5
93,2
30,8
22,8
23,4
74,0
102,6
117,5
145,8
147,1
124,1
100,9
Источник: сост. авторами по данным Федеральной службы государственной статистики. URL:
http://ssl.rosstat.gov.ru (дата обращения: 18.03.2026).
Именно этот процесс – формирование
внутренних центров производства в наиболее чувствительных секторах – трансформирует импортозамещение в органическую часть товарной фрагментации. То,
что раньше закупалось за рубежом, теперь
всё чаще производится в России, означая,
что структура предложения начинает перестраиваться так же стремительно, как изменилась структура внешних потоков.
Исследования констатируют, что сокращение импорта из недружественных
стран стало, с одной стороны, внешним
шоком, а, с другой стороны, фактором
ускоренной внутренней трансформации
российской промышленности. Однако
вместо устойчивого дефицита российская
экономика продемонстрировала способность к быстрой перестройке, и уже в
2023–2024 гг. стали заметны устойчивые
признаки расширения внутреннего производства. Эта переработка товарной структуры – от внешнего рынка к внутреннему –
ключевое направление трансформации
российской экономики после 2022 г., формирующее базу нового технологического и
промышленного цикла и способствующее
росту «ударопрочности» критических ВЭД
и регионов в условиях нестабильности [3].
Для более глубокого представления
влияния этих изменений на экономику
России необходимо изучить данные по
внутреннему производству. Анализ значений показателей валового внутреннего
продукта (далее – ВВП) и валовой добавленной стоимости (далее – ВДС) в разрезе
ВЭД экономики в текущих ценах (табл. 5)
позволит комплексно выявить внутренние
тренды развития в контексте внешнеторговых изменений.
310
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Таблица 5
Производство ВВП и ВДС в разрезе ВЭД экономики в текущих ценах
Абсолютная величина по годам, млрд руб.
Показатели
ВВП в рыночных
ценах
ВДС в основных
ценах
в том числе: сельское, лесное хозяйство, охота, рыболовство и рыбоводство
добыча полезных
ископаемых
обрабатывающие
производства
обеспечение электрической энергией,
газом и паром; кондиционирование
воздуха
водоснабжение;
водоотведение,
организация сбора и
утилизации отходов,
деятельность по
ликвидации загрязнений
строительство
торговля оптовая и
розничная; ремонт
автотранспортных
средств и мотоциклов
транспортировка и
хранение
деятельность:
гостиниц и организаций общественного питания
в области информации и связи
финансовая и страховая
по операциям с недвижимым имуществом
профессиональная,
научная и техническая
административная и
сопутствующие
дополнительные
услуги
в области здравоохранения и социальных услуг
в области культуры,
спорта, организации
досуга и развлечений
Доля ВЭД в ВВП, %
Темпы роста, %
2023 к
2024 к
2022
2023
2022
2023
2024
2022
2023
2024
151 455,60
176 413,90
200 039,50
0,0
0,0
0,0
116,5
113,4
140 134,20
158 976,80
182 800,20
0,0
0,0
0,0
113,4
115,0
5 973,10
5 243,40
5 519,40
3,9
3,0
2,8
87,8
105,3
19 472,70
18 775,10
21 488,20
12,9
10,6
10,7
96,4
114,5
20 943,40
22 486,50
26 616,90
13,8
12,7
13,3
107,4
118,4
3 195,10
3 468,90
3 767,70
2,1
2,0
1,9
108,6
108,6
625,3
828,9
930
0,4
0,5
0,5
132,6
112,2
7 219,40
8 084,70
8 992,90
4,8
4,6
4,5
112,0
111,2
17 175,40
20 372,60
23 954,60
11,3
11,5
12,0
118,6
117,6
8 578,30
10 891,90
12 643,70
5,7
6,2
6,3
127,0
116,1
1 171,40
1 450,50
1 770,80
0,8
0,8
0,9
123,8
122,1
3 801,20
5 132,50
6 415,30
2,5
2,9
3,2
135,0
125,0
6 651,20
8 172,10
8 013,80
4,4
4,6
4,0
122,9
98,1
15 004,60
17 110,00
19 376,30
9,9
9,7
9,7
114,0
113,2
6 055,60
7 627,90
8 671,40
4,0
4,3
4,3
126,0
113,7
3 107,10
3 712,70
4 223,30
2,1
2,1
2,1
119,5
113,8
4 851,00
4 978,90
5 709,90
3,2
2,8
2,9
102,6
114,7
1 279,60
1 740,70
2 123,90
0,8
1,0
1,1
136,0
122,0
311
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Окончание табл. 5
домашних хозяйств
как работодателей;
недифференцированная деятельность
частных домашних
хозяйств по производству товаров и
оказанию услуг для
собственного потребления
государственное
управление и обеспечение военной
безопасности; социальное обеспечение
образование
предоставление
прочих видов услуг
Чистые налоги на
продукты
394,1
601,7
616,1
0,3
0,3
0,3
152,7
102,4
9 924,70
12 947,80
15 822,90
6,6
7,3
7,9
130,5
122,2
4 061,50
4 606,20
5 301,70
2,7
2,6
2,7
113,4
115,1
649,4
743,9
841,3
0,4
0,4
0,4
114,6
113,1
11 321,40
17 437,00
17 239,40
7,5
9,9
8,6
154,0
98,9
Источник: сост. авторами по данным Федеральной таможенной службы. URL: http://customs.gov.ru (дата
обращения: 18.03.2026).
Доли ВЭД в ВВП показывают, что в
2022–2024 гг. в российской экономике
происходили
заметные
структурные
сдвиги, показывающие общероссийскую
тенденцию дифференциации потенциала
технологической суверенизации [13].
Наибольший вклад в формирование ВДС
стабильно обеспечивали обрабатывающие
производства, добыча полезных ископаемых, торговля, операции с недвижимостью
и государственное управление. Однако
важна как абсолютная величина этих ВЭД,
так и изменение их доли в ВВП. Обрабатывающие производства остаются крупнейшим промышленным сегментом. Их доля в
ВВП колебалась в диапазоне 12,7% –
13,8%, а в 2024 г. вновь выросла до 13,3%.
Это означает, что именно обрабатывающая
промышленность – один из главных драйверов внутреннего производства в условиях сокращения импорта машин, оборудования, химии и других товаров промежуточного спроса. Увеличение темпов выпуска внутри страны усилило роль этого
сектора в экономике, что подтверждает
нарастание технологической и производственной самостоятельности.
Доля торговли в ВВП выросла с 11,3%
до 12,0%, что отражает восстановление потребительской активности и адаптацию
внутренних цепочек распределения к изменившейся географии поставок. Торговля
стала ключевым каналом перераспределения импортозамещённой и локализованной продукции. Доля добычи полезных ископаемых в ВВП снизилась с 12,9% до
10,7% в 2024 г. Это связано с нефтегазовыми ограничениями и изменением внешнеторговой конъюнктуры, но структура
сектора остаётся значимой для формирования экспортной выручки.
Отмечается рост доли ВВП в ВЭД, связанных с внутренней инфраструктурой и
технологической адаптацией:
– транспортировка и хранение (рост
доли ВВП с 5,7% до 6,3%);
– информация и связь (с 2,5% до 3,2%),
что подтверждается независимыми оценками уровня цифровизации регионов [6];
– гостиницы и общепит (с 0,8% до 0,9%);
– культура и досуг (с 0,8% до 1,1%).
Эти изменения отражают перестройку
логистики, развитие российских ИТ-решений, увеличение внутреннего туризма и
расширение внутреннего спроса.
Существенно увеличилась доля в ВВП
государственного управления и безопасности – с 6,6% до 7,9%. Увеличение бюджетных расходов стимулировало занятость,
инвестиции и поддержало общее изменение ВВП в условиях внешнего давления.
Одновременно ряд ВЭД показывает
постепенное снижение структурного веса в
ВВП – сельское хозяйство (с 3,9% до
312
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
2,8%), финансовая деятельность (с 4,4% до
4,0%). Сложившаяся ситуация не означает
падения их значимости, а свидетельствует
о наиболее быстром росте иных сегментов
экономики.
Структурные изменения показывают,
что российская экономика смещает акцент
от экспортно-сырьевой модели в сторону
расширения внутреннего производства,
развития обрабатывающих ВЭД, логистики и технологического сектора, что отвечает стратегической задаче наращивания
технологического суверенитета в условиях
внешних ограничений [15]. Увеличение
доли в ВВП обрабатывающей промышленности и внутренне-ориентированных ВЭД
подтверждает, что экономика адаптируется к торговой и технологической фрагментации через собственное промышленное наращивание. Т.е., с одной стороны,
сокращается импорт, а, с другой стороны,
расширяется отечественное производство,
сменяющее ранее импортируемые товары,
усиливая автономность и изменяя структуру ВВП с ориентацией на производственные и инфраструктурные сегменты.
Эти изменения отражают глубинные процессы трансформации промышленной специализации в национальной экономике [7].
Изучение ключевых параметров внешней торговли, состава и структуры товарообмена, изменения ВВП формирует основу
для последующего рассмотрения адаптационных стратегий, реализуемых ключевыми секторами российской экономики в
условиях санкционного давления.
Различают три доминирующие модели
адаптации, имеющие разную эффективность в новых условиях: топливно-энергетический комплекс (далее – ТЭК) – стратегия «азиатского пивота», обрабатывающая
промышленность – стратегия «импортной
суверенизации» и агропромышленный
комплекс (далее – АПК) – стратегия «экспортной диверсификации».
Такие эмпирически модели адаптации
актуализируют фундаментальный вопрос о
стратегическом выборе России в условиях
фрагментации, активно обсуждаемый в
научной литературе. С одной стороны, сторонники внешнеполитической переориентации (Е.В. Колдунова, Д.В. Стрельцов,
А.В. Торкунов) обосновывают «поворот на
Восток» как системный ответ на сдвиг мировых центров силы, где ключевыми становятся двусторонние связи и интеграция
в новые азиатские форматы. Эта позиция
напрямую поддерживает логику «азиатского пивота» ТЭК и «экспортной диверсификации» АПК [1].
С другой стороны, Н.В. Правдина,
поддерживающая внутреннюю устойчивость, доказывает, что подлинная адаптация требует перехода к обеспечению промышленного и технологического суверенитета, что соответствует стратегии «импортной суверенизации» [10; 14].
Вместе с тем, эконометрические исследования факторов диверсификации
(Р.И. Васильева, В.А. Войтенкова, О.С. Мариев, А.Р. Уразбаева) указывают, что успех
качественной трансформации экспорта зависит как от внешней конъюнктуры, так и
от комплекса внутренних условий: человеческий капитал, инновационная инфраструктура, институты развития [2].
Дискуссия сводится к поиску эффективной синергии моделей, а не к выбору
одной модели. «Азиатский пивот» и диверсификация экспорта формируют внешний
контур адаптации, обеспечивая финансовые ресурсы, новые рынки. «Импортная
суверенизация», подкреплённая инвестициями в факторы диверсификации, создает
внутренний контур, изменяя качество экономики. Соответственно, наиболее устойчивой представляется комбинированная
стратегия, где доходы от сырьевого и аграрного экспорта целенаправленно трансформируются в технологический и промышленный суверенитет, позволяя России
перейти от тактической адаптации к стратегической трансформации в новой архитектуре мировой экономики.
В условиях трансформации внешнеэкономических связей наиболее показательна
стратегия «азиатского пивота», реализуемая
ТЭК. Её эффективность подтверждает динамика добычи и экспорта нефти (рис. 1),
показывающая способность сектора как
адаптироваться к ограничениям, так и сохранять свои позиции на мировом рынке.
Добыча нефти в России в 2024 г. по
сравнению с предыдущим годом сократи-
313
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
лась на 2,8%, составив 516 млн тонн (516 /
530,6 × 100% – 100%). Необходимо подчеркнуть, что объем добычи нефти в России менее прогнозируемого значения Министерством энергетики Российской Федерации (добыча нефти должна была составить 518–521 млн тонн), но чуть выше минимума за 10 лет, достигнутого в 2020 г.
В ответ на санкционное давление ТЭК
России стратегически переориентировался
с европейских на азиатские рынки. По данным ФТС России, в 2022–2024 гг. экспорт
нефти и нефтепродуктов в азиатском
направлении вырос на 66%, достигнув 425
млн тонн, а поставки в Европу уменьшились на 79%3.
Успешная переориентация сырьевого
сектора на новые рынки сопровождается
масштабной трансформацией и в обрабатывающей промышленности, где стратегия «импортной суверенизации» обусловила значительные структурные изменения. Так, автомобильный рынок показывает новые векторы кооперации и конкуренции. По данным аналитического
агентства «Автостат» в феврале 2025 г., составленным при рейтинговании ведущих
автомобильных брендов страны, общий
600
526,8
534,1
547,5
546,8
555,8
объем продаж новых легковых автомобилей в России в 2024 г. достиг ₽4,91 трлн,
при этом на пять крупнейших производителей пришлось 49,1% выручки (рис. 2).
Так, российский автопроизводитель
«Lada» вновь занял 1-е место по объему
выручки, обогнав китайскую марку
«Chery», лидирующую в 2023 г. Несмотря
на растущую конкуренцию со стороны китайских брендов, «Lada» удержала лидерство по количеству проданных автомобилей, что обеспечило ей наибольшую долю
в денежном выражении. Среди китайских
компаний «Geely» заняла 2-е место в общем рейтинге с 11,2% выручки, а «Haval»
– 3-е с 10,5%. Компания «Chery», ранее
возглавлявшая список, переместилась на
4-ю позицию (9,4%), а «Changan» впервые
вошла в топ-5, заняв 5-е место (6,2%). Увеличение доли китайских марок связано с
ростом поставок и расширением модельного ряда, что позволило им активно наращивать свое присутствие на российском
рынке в 2024 г. На все остальные автомобильные бренды, представленные в России, пришлось 50,9% общего объема продаж новых легковых автомобилей в 2024 г.
560,2
512,7
524,1
534
530,6
516
500
400
300
221,6
244,5
254,8
256,8
257,7
267,5
2015
2016
2017
2018
2019
238,6
225
242
234,3
240
2020
2021
2022
2023
2024
200
100
0
2014
Добыча нефти, млн тонн
Экспорт нефти, млн тонн
Рис. 1. Соотношение динамика добычи и экспорта нефти в России в 2014-2024 гг.,
млн тонн
Источник: Министерство энергетики Российской Федерации. URL: https://minenergo.gov.ru (дата обращения: 18.03.2026).
3
Федеральная таможенная служба. URL: http://customs.gov.ru (дата обращения: 18.03.2026).
314
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
14
12
11,8
11,2
10,5
9,4
10
8
6,2
6
4
2
0
Lada
Geely
Haval
Chery
Changan
Рис. 2. Лидирующие позиции производителей по выручке в структуре финансовой
емкости российского авторынка, %
Источник: TAdviser – портал выбора технологий и поставщиков. URL: https://www.tadviser.ru/index.php
(дата обращения: 18.03.2026).
40
35
30
25
20
15
10
5
0
37 37
33
17 18
20
14 13
11
15 14
13
14 13 15 15 14
11 12
16
22
31 32
19 20
4 4 5 4 5
мясная и
молочная
продукция
рыба и
морепродукты
производство
пищевых
продуктов
2020
2021
прочая
масложировая
продукция АПК
продукция
2022
2023
зерновые
2024
Рис. 3. Состав и структура российского экспорта сельскохозяйственной продукции
в 2020–2024 гг., %
Источник: Аграрный экспорт регионов России. 2024 год. URL: https://aemcx.ru/wp-content/uploads/2025/
04/agrarnyj-eksport_regionov_rf_2024.pdf (дата обращения: 18.03.2026).
Параллельно с реструктуризацией товарных потоков в ТЭК и трансформацией
обрабатывающей промышленности АПК
России демонстрирует успешную реализацию стратегии «экспортной диверсификации» (рис. 3). В условиях санкционных
ограничений значительно переориентировались внешнеторговые потоки с традиционных европейских рынков на страны
Азии, Ближнего Востока и Африки.
Анализ состава и структуры российского экспорта сельскохозяйственной продукции в 2020–2024 гг. позволяет сделать
вывод о перестройке, соответствующей
тактическим целям экспортной диверсификации в её географическом и товарно-номенклатурном аспектах. Увеличивается
доля зерновых культур с 33% до 37%, а также
масложировой ВЭД с 16% до 20%, что подтверждает усиление роли России – ключевого поставщика базовых сельскохозяйственных товаров на глобальном рынке.
Одновременно уменьшается доля ряда
переработанных категорий: доля пищевой
продукции снизилась с 15% до 12%, рыбы
и морепродуктов – с 17% до 11%, что может отражать логистические сложности и
переориентацию внутреннего потребления. Доля прочей продукции АПК сохраняла относительную стабильность, колеблясь в диапазоне 13–15%, что указывает на
устойчивость нишевых и специализированных экспортных позиций. Доля мясомолочной продукции остается стабильно
низкой (4% – 5%), что подчёркивает сохраняющийся потенциал для наращивания
315
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
экспорта в этом сегменте с высокой добавленной стоимостью.
Анализ подтверждает успешную адаптацию ключевых секторов национальной
экономики к санкционному давлению через стратегии по ВЭД. ТЭК осуществил
«азиатский пивот», переориентировав 66%
экспорта нефти с Европы на Азию. В автопроме стратегия «импортной суверенизации» сохранила лидерство «Lada» (20%
рынка) при росте доли китайских брендов
до 37%. Произошла диверсификация
внутри сырьевого сегмента и географическая диверсификация рынков сбыта, но
пока не произошло увеличение доли продукции с высокой добавленной стоимостью (мясомолочная продукция). Соответственно, текущая перестройка закладывает
базу будущей качественной диверсификации, укрепляя финансовые и рыночные позиции сектора [18].
В 2022 г. санкции затронули ИТ-сектор, актуализировав проблему обеспечения цифрового суверенитета [4]. В российской экономике стал заметен разрыв кооперационных связей с западными партнёрами. По данным Йельского университета,
весной 2022 г. примерно 500 иностранных
компаний полностью прекратили свою деятельность, 151 компания существенно сократила бизнес-операции, 175 организаций
заняли выжидательную позицию, а 230
продолжили работу. Следует подчеркнуть,
что среди покинувших рынок организаций
значительную долю составили компании,
занимающиеся информационными технологиями. Есть организации, которые смирились с большими финансовыми потерями: SAP списала со своих счетов 410 млн
евро, «Luxoft» – 140 млн долларов, «Cisco»
уничтожил собственное оборудование на
сумму 1,9 млрд руб.4
Процесс прекращения взаимоотношений западных компаний с российскими
клиентами также варьировался: отдельные
компании, например, SAP действовали по
заранее составленному плану, уходя по-
этапно, а другие – «Oracle» – резко прекратили поддержку без предупреждения.
В связи с проблемами использования
западного программного обеспечения (далее – ПО) российский бизнес был вынужден разработать собственное ПО – осуществляя процесс «импортозамещения»,
выступающий частью стратегии укрепления национальной безопасности и экономического развития страны [8; 9]. Однако
процесс перехода на отечественное ПО сопровождается большим количеством организационных и технологических вызовов.
Ключевая проблема – кадровый вопрос,
требующий масштабного переобучения
российских кадров и глубокой реконфигурации всей информационной инфраструктуры. Вместе с тем, разработка и внедрение российского ПО обусловливает существенные затраты как на этапе внедрения,
так и последующей переаттестации систем.
Российские разработчики создают новые
программные продукты и альтернативные
информационные экосистемы. В марте
2024 г. из-за санкций Евросоюза российское
подразделение «Microsoft» ООО «Майкрософт Рус» прекратило продлевать лицензии российским организациям, объявив о
банкротстве. В этой связи национальные
корпорации начали массово переходить на
российские аналоги: офисные пакеты
«МойОфис», «Р7-Офис», сервис «Яндекс.
Документы», система «1С: Документооборот», операционные системы на базе
«Astra Linux», отечественные браузеры.
Появилась
российская
альтернатива
GitHub – GitFlic.ru. Платформа обладает
таким функционалом: репозитории для
хранения кода, инструменты командной
работы и управления проектами. Так, по
данным «Naumen», в современный период
76% компаний используют внутренние ресурсы для внедрения ИТ-решений, 45%
компаний уже внедрили отечественные
ПО в свою деятельность, 40% организаций
предполагают переход на новые ПО в ближайший год5.
Как работает российский бизнес спустя год после ухода зарубежных разработчиков программного обеспечения // Российская газета. 2023. 14 июня. URL: https://rg.ru/2023/06/14/zaprogrammirovannoeimportozameshchenie.html (дата обращения: 18.03.2026).
5
Российский рынок прощается с зарубежным ПО и открывает возможности отечественным разработчикам.
URL: https://cipr.ru/izdanie-2023/rossijskij-rynok-proshhaetsya-s-zarubezhnym-po-i-otkryvaet-vozmozhnosti4
316
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Анализ клиентских сегментов ИТрынка (рис. 4) показывает доминирование
2-х ключевых сфер: цифровое бизнес-взаимодействие, институциональный сектор6.
Основным и наиболее динамичным сегментом является Business-to-Business
electronic – электронная коммерция между
бизнесами (B2B E) с долей 49%. Это свидетельствует о том, что ключевым драйвером рынка стала электронная коммерция и
цифровая трансформация операционных
процессов между бизнес-партнёрами.
Совокупная доля публичного сектора
Business to Government – бизнес для государства (B2G) и крупного бизнеса (B2G+)
составляет 24% (11% + 13%), что может отражать как насыщение данных сегментов,
так и смещение фокуса рыночного роста.
Сегмент
классического
Business-toBusiness – межфирменные отношения
(B2B) – занимает 27%, имея низкий уровень проникновения отечественного ПО.
Преимущественно
внедряют
ПО
банки, представители сельского хозяйства,
государственные органы, что обусловлено
действием законодательства с 2022 года:
1. Указ Президента РФ от 30.03.2022 г.
№ 166 «О мерах по обеспечению технологической независимости и безопасности
критической информационной инфраструктуры Российской Федерации». Государственным компаниям в рамках закупок
запрещается приобретать и использовать
на значимых объектах критической информационной структуры иностранное ПО7.
2. Указ Президента России от
02.03.2022 г. № 83 «О мерах по обеспечению ускоренного развития отрасли информационных технологий Российской Федерации». Определены следующие льготы
для ИТ-компаний и разработчиков ПО
обеспечения: уменьшение страховых взносов, ставки налога на прибыль, обнуление
налога для разработчиков ПО; предоставление отсрочки от призыва на срочную военную службу8.
B2B
B2BE
B2G
B2G+
B2B
B2G
B2G+
B2BE
Рис. 4. Состав ИТ-рынка по клиентским группам, %
Источник: Обзор российского рынка инфраструктурного ПО и перспективы развития. URL:
https://assets.zlonov.ru/4microblog/zlonov/pdfs/Рынок_инфраструктурного_ПО_1575.pdf (дата обращения:
18.03.2026).
otechestvennym-razrabotchikam (дата обращения: 18.03.2026).
6
Обзор российского рынка инфраструктурного ПО и перспективы развития. URL: https://assets.zlonov.ru/
4microblog/zlonov/pdfs/ Рынок_инфраструктурного_ПО_1575.pdf (дата обращения: 18.03.2026).
7
О мерах по обеспечению технологической независимости и безопасности критической информационной
инфраструктуры Российской Федерации: указ Президента РФ от 30.03.2022 г. № 166 // Официальное
интернет-представительство Президента России. URL: http://kremlin.ru (дата обращения: 18.03.2026).
8
О мерах по обеспечению ускоренного развития отрасли информационных технологий Российской Федерации: указ Президента России от 02.03.2022 г. № 83 // Официальное интернет-представительство Президента России. URL: http://kremlin.ru (дата обращения: 18.03.2026).
317
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Рис. 5. Роль государства в установлении отношений в области ИТ-решений
Источник: сост. авторами по данным Официального интернет-представительства Президента России.
URL: http://kremlin.ru (дата обращения: 18.03.2026).
3. Указ Президента России от
01.05.2022 г. № 250 «О дополнительных
мерах по обеспечению информационной
безопасности Российской Федерации» расширяет перечень организаций для обязательного мониторинга информационной
безопасности. Ответственность за выполнение этого требования возлагается на руководителя9.
Соответственно, действующее законодательство об импортозамещении ориентирует большинство компаний и государственных учреждений искать и внедрять
российские аналоги ИТ-продуктов (рис. 5).
Основные проекты сферы импортозамещения: дорожные карты Центров компетенций по развитию общесистемного и
прикладного ПО (ЦКР) и Индустриальные
центры компетенций (ИЦК): «Новое общесистемное ПО», и «Новое индустриальное
ПО», утвержденные Правительственной
комиссией по цифровому развитию. Затраты на дорожные карты составили 217
млрд руб. и 71, 5 млрд руб., в том числе
217,3 млрд руб. из средств федерального
бюджета10.
В первой дорожной карте наиболее активно развивается компания «1С», планирующая до конца 2025 г. потратить 6 млрд
руб. на доработку своих корпоративных
продуктов. «Ростелеком» инвестирует значительные средства в развитие собственных
ИТ-решений. Бюджет проектов включает 1
млрд рублей на платформу разработки
«Яга», 1,5 млрд – CRM-систему «Декомпозиция». ВКонтакте намерен инвестировать
960 млн руб. на разработку платформы
корпоративных коммуникаций VK Teams11.
Стимулирование перехода на отечественное ПО реализуется через комплекс
О дополнительных мерах по обеспечению информационной безопасности Российской Федерации: указ
Президента России от 01.05.2022 г. № 250 // Официальное интернет-представительство Президента
России. URL: http://kremlin.ru (дата обращения: 18.03.2026).
10
Российский рынок прощается с зарубежным ПО и открывает возможности отечественным разработчикам.
URL: https://cipr.ru/izdanie-2023/rossijskij-rynok-proshhaetsya-s-zarubezhnym-po-i-otkryvaet-vozmozhnostiotechestvennym-razrabotchikam/ (дата обращения: 18.03.226).
11
Переход на российское ПО в 2025 году: законодательная база и сегменты рынка. URL: https://integrator.nota.media/blog/articles/perekhod-na-rossiyskoe-po-v-2025-godu-zakonodatelnaya-baza-i-segmenty-rynka/
(дата обращения: 18.06.2026).
9
318
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
инструментов, выходящих за рамки нормативного регулирования. В Российской Федерации сформирован перечень мер, обеспечивающих внедрение ИТ-решений в государственном и корпоративном секторах,
включающих следующие:
1. Переподготовка специалистов ИТ,
разработка программ обучения для кадров.
2. Поддержание экспорта отечественного ПО на международном рынке.
3. Создание особых экономических
зон для ИТ-компаний.
4. Предоставление налоговых льгот
для компаний, занимающихся разработкой
российского ПО.
5. Субсидии и гранты на разработку и
внедрение российских программных продуктов.
Поддержкой ИТ-решений занимается
и Министерство обороны Российской Федерации. Еще в 2018 г. ведомство построило технопарк «Эра» в Анапе, занимающийся разработкой новых технологий для
нужд Вооруженных сил Российской Федерации, а в 2022 г. работа переориентировалась на решение задач, связанных с импортозамещением и обеспечением технологического, информационного суверенитета России. Проекты, имеющие наиболее
высокую степень готовности, финансируются средствами Промсвязьбанка.
По прогнозу Центра стратегических
разработок, российский ИТ-рынок до 2030 г.
8000
7000
6000
5000
4000
3000
2000
1000
0
вырос до 2,8 трлн руб., со средним темпом
роста 12% (рис. 6), а среднегодовая инфляция в 2023–2030 гг. составит 4,2%. В современный период число ИТ-решений в реестре
ПО – 24 000 продуктов, что на 24% больше
по сравнению с 2024 г. Только в 1-м квартале 2025 г. было включено порядка полутора решений, при этом 80% разработчиков попали в список впервые12.
Итак, несмотря на взаимосвязанные
сложности, процесс импортозамещения зарубежного ПО показывает положительную
динамику. Для полной замены зарубежных
аналогов российские программные решения достигли необходимого уровня.
Основные факторы, определяющие заключительный этап масштабного перехода, –
ресурсы: полное своевременное финансирование, период адаптации и интеграции,
наличие квалифицированных кадров.
Выводы. Проведённое исследование
подтверждает гипотезу о том, что развитие
внешнеэкономических связей России в
2022–2024 гг. – наглядный пример глобального перехода от парадигмы гиперглобализации к стратегической фрагментации. Этот переход имеет не конъюнктурный, а структурно-системный характер,
формируя новую архитектуру экономического взаимодействия, основанную на логике национальной безопасности и политической целесообразности.
ИТ-Оборудование
2022
1640
2023
1865
2024
2094
2025
2355
2026
2640
2027
2952
2028
3324
2029
3736
2030
4190
ПО и ИТ-Услуги
1100
1248
1408
1583
1775
1984
2235
2511
2817
Рис. 6. Прогноз объема и состава российского ИТ-рынка до 2030 г., млрд руб.
Источник: Обзор российского рынка инфраструктурного ПО и перспективы развития. URL:
https://assets.zlonov.ru/4microblog/zlonov/pdfs/Рынок_инфраструктурного_ПО_1575.pdf (дата обращения:
18.03.2026).
Число решений в реестре отечественного ПО превысило 24 тыс. в 2024 году. URL: https://incrussia.ru/news/chislo-reshenij-v-reestre-otechestvennogo-po-prevysilo-24-tys-v-2024-godu/ (дата обращения: 18.06.2026).
12
319
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Эмпирически установлено, что санкционное давление стало катализатором
глубокой трансформации, проявившейся
на географическом, товарно-структурном
и отраслевом уровнях.
Произошёл кардинальный разворот
товарных потоков от Европы к Азии. В составе ВВП устойчиво растёт доля обрабатывающих производств, торговли, логистики и цифрового сектора, что свидетельствует об активных процессах импортозамещения и адаптации внутреннего производства. Выявлены и проанализированы
три доминирующие модели адаптации, составившие основу комбинированной национальной стратегии: «азиатский пивот»
ТЭК обеспечил тактическую финансовую
стабильность за счёт оперативной географической переориентации сырьевого экспорта; «импортная суверенизация» обрабатывающей промышленности (на примере автопрома) запустила процессы
структурной перестройки, локализации и
формирования новых цепочек создания
стоимости, а «экспортная диверсификация» АПК показала сложную динамику.
Отмечается успешное укрепление позиций
на глобальных рынках базовых сельхозтоваров (зерновые, масличные), но стратегическая цель качественной диверсификации
в сторону высокой добавленной стоимости
пока в полной мере не достигнута.
Итак, стратегическая фрагментация
для России не стала синонимом изоляции
или простого «свёртывания» связей. Она
инициировала многомерный процесс модернизации и перестройки экономической
модели, что позволит России как адаптироваться к новым реалиям фрагментированного мира, так и сформировать в нём качественно новую, более устойчивую и технологически независимую позицию.
Перспективы дальнейших исследований связаны с оценкой долгосрочных эффектов этой трансформации на региональном уровне, анализом эффективности новых финансовых и торговых институтов, а
также изучением устойчивости формирующихся альтернативных цепочек создания
стоимости в условиях нарастающей геоэкономической конкуренции.
Признательность. Авторы выражают благодарность и глубокую признательность
доктору экономических наук, профессору, профессору кафедры финансов и кредита
Северо-Кавказского федерального университета Виктории Валерьевне Митрохиной
(Мануйленко) за ценные рекомендации при работе над данной статьей.
ЛИТЕРАТУРА
1. «Азиатский поворот» в российской внешней политике: Достижения, проблемы,
перспективы: монография / под ред. А.В. Торкунова, Д.В. Стрельцова, Е.В. Колдуновой.
М.: Аспект Пресс, 2022. 256 с.
2. Васильев Р.И., Мариев О.С., Войтенков В.А., Уразбаев А.Р. Факторы экспортной
диверсификации: эконометрический анализ промышленных регионов России // Экономика региона. 2022. Т. 18. № 3. С. 895–909.
3. Данилова И.В., Антонюк В.С., Богданова О.А. «Ударопрочность» монопрофильных регионов в условиях внешних шоков: оценка и управленческие решения //
Upravlenets / The Manager. 2023. Т. 14. № 6. С. 33–49.
4. Дудин М.Н., Шкодинский С.В., Усманов Д.И. Цифровой суверенитет России: барьеры и новые траектории развития // Проблемы рыночной экономики. 2021. № 2. С. 30–49.
5. Загашвили В.С. Глобальные риски и новая архитектура мировой экономики //
Мировая экономика и международные отношения. 2022. Т. 66, № 4. С. 21–33.
6. Казанбиева А.Х. Оценка уровня цифровизации российских регионов // Инновации
и инвестиции. 2023. № 4. С. 369–375.
7. Котлярова С.Н., Шамова Е.А. Тенденции развития и динамика промышленной
специализации регионов России // R-Economy. 2023. Т. 9. № 4. С. 384–404.
320
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
8. Нестулаева Д.Р., Авхадиева Э.А. Концепция технологического суверенитета как
продолжение политики импортозамещения // Вестник экономики, права и социологии.
2023. № 3. С. 37–40.
9. Потапцева Е.В., Акбердина В.В. Технологический суверенитет: понятие, содержание и формы реализации // Вестник Волгоградского государственного университета.
Серия: Экономика. 2023. Т. 25. № 3. С. 5–16.
10. Правдина Н.В. Потенциал суверенизации промышленности моноспециализированных регионов в условиях экономической нестабильности // Вестник ЮУрГУ. Серия
«Экономика и менеджмент». 2024. Т. 18. № 2. С. 52–64.
11. Риски и возможности развития регионов России в условиях санкционного давления: монография / под ред. Ю.Г. Лавриковой. Екатеринбург: Институт экономики УрО
РАН, 2022. 644 с.
12. Смирнов А.В. Цифровая глобализация и новые формы экономической фрагментации // Российский внешнеэкономический вестник. 2023. № 3. С. 45–58.
13. Шамова Е.А., Мыслякова Ю.Г. Оценка регионального потенциала технологической суверенизации Российской Федерации // Economics and Management. 2023. Т. 29.
№ 12. С. 1442–1453.
14. Шкодинский С.В., Кушнир А.М., Продченко И.А. Влияние санкций на технологический суверенитет России // Проблемы рыночной экономики. 2022. № 2. С. 75–96.
15. Юревич М.А. Технологический суверенитет России: понятие, измерение, возможность достижения // Вопросы теоретической экономики. 2023. № 4. С. 7–21.
16. Krichevets E., Posnaya E., Kaznova M., Shokhnekh A. Approaches to quantifying the
conditions of national financial security // E3S Web of Conferences. 2024. Vol. 549. P. 09012.
DOI 10.1051/e3sconf/202454909012.
17. Davis G. M. Antichrist: The Fulfillment of Globalization: The Ancient Church and the
End of History. Kingsley: Uncut Mountain Press, 2022.
18. Melnikova Y.V., Shokhnekh A.V., Posnaya E.A. [et al.]. Defining Key Determinants of
the Strategic Economic Security of the Agro-Industrial Complex in Terms of Stabilizing Political
Course // E3S Web of Conferences: International Conference on Efficient Production and
Processing, ICEPP 2020, Prague, 27–28 февраля 2020 г. Vol. 161. Prague: EDP Sciences,
2020. P. 01105. DOI 10.1051/e3sconf/202016101105.
19. Zeihan P. The End of the World Is Just the Beginning: Mapping the Collapse of
Globalization. Audiobook. New York: HarperCollins Publishers, 2022.
20. Roberts A., Lamp N. Six Faces of Globalization: Who Wins, Who Loses, and Why It
Matters. Cambridge, MA: Harvard University Press, 2021.
21. Baldwin R. The Peak Globalization Myth // Project Syndicate. 2022. 15 Nov.
321
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 322–330
© М.В. Москалев, В.Ф. Аверьянова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.14.97.035
EDN FXKUGQ
УДК 353.2
М.В. Москалев, В.Ф. Аверьянова
Эффективная кадровая политика в системе
государственного управления – региональный уровень
Михаил Владимирович Москалев – профессор кафедры национальной экономики и организации производства, Гатчинский государственный университет, доктор экономических наук, профессор, г. Гатчина;
moskalev_market@mail.ru
Валентина Федоровна Аверьянова – доцент кафедры государственного и муниципального управления,
Гатчинский государственный университет, кандидат экономических наук, доцент, г. Гатчина; avios4@mail.ru
Аннотация. В статье рассматриваются тенденции, особенности и механизмы развития
системы подготовки кадров для органов государственной власти. Оцениваются основные
тенденции и факторы. Систематизируются ключевые недостатки и дисбалансы. На уровне
конкретного региона комплексно диагностируется ситуация с формированием и качественным развитием состава управленческих кадров. Доказывается, что повышение эффективности работы органов государственной власти напрямую зависит от качественного кадрового
обеспечения и реализации эффективной кадровой политики. Особенно актуальным данный
вопрос остается на региональном уровне, где органы государственной власти должны обеспечивать решение локальных проблем при одновременном выполнении федеральных задач.
На основе комплексной оценки ситуации и детального факторного анализа авторским коллективом предлагаются активизация кадровой работы в регионе по таким направлениям, как:
формирование молодёжного кадрового резерва; цифровизация системы управления кадрами
путём создания единой интегрированной цифровой платформы; дальнейшее развитие HRаналитики; обеспечение информационной безопасности при работе с персональными данными государственных служащих через внедрение криптографической защиты и др. Исследования показали, что дальнейшее совершенствование процессов управления кадрами в системе государственного управления на региональном уровне является приоритетной задачей,
от эффективного решения которой зависит качество государственного управления и социально-экономическое развитие каждого субъекта.
Ключевые слова: кадровая политика; органы власти; фактор и тенденции; кадровые
технологии; системный и комплексный подходы; модели формирования кадрового состава.
Для цитирования: Москалев М.В., Аверьянова В.Ф. Эффективная кадровая политика
в системе государственного управления – региональный уровень // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 322‒330.
M.V. Moskalev, V.F. Averyanova
Effective Human Resources Policy
in Public Administration System: Regional Level
Mikhail Moskalev – professor, the Department of National Economy and Organization of Production, Gatchina
State University, Doctor of Economics, professor, Gatchina; moskalev_market@mail.ru
Valentina Averyanova – senior lecturer, the Department of State and Municipal Administration, Gatchina State
University, PhD in Economics, associate professor, Gatchina; avios4@mail.ru
Annotation. We examine the trends, characteristics, and mechanisms determining the
development of personnel training system for governmental bodies. The key trends and factors are
assessed, the main shortcomings and imbalances are systemized. We conduct a comprehensive study
of the formation and qualitative development of administrative personnel at regional level. It is
proved that enhancing the efficiency of public authorities directly depends on qualitative staffing
and effective human resources policy. This problem remains particularly relevant at regional level,
322
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
where public authorities have to resolve local problems while meeting federal objectives. Having
comprehensively assessed the situation and carried out a detailed factor analysis, we suggest
intensifying regional HR processes in the following areas: the formation of a youth talent pool; the
digitalization of the personnel management system via creating an integrated digital platform; the
further development of HR analytics; the assurance of information security when handling civil
servants' personal data relying on cryptographic protection, etc. The research shows that further
improvement of personnel management processes within the regional public administration system
remains a priority task, determining the quality of governance and the socio-economic development
of each subject.
Keywords: human resources policy; public authorities; factors and trends; personnel
technologies; systemic and comprehensive approaches; personnel formation models.
Повышение эффективности работы
органов государственной власти напрямую зависит от качественного кадрового
обеспечения и реализации эффективной
кадровой политики. Особенно актуальным
данный вопрос становится на региональном уровне, где органы государственной
власти должны обеспечивать решение локальных проблем при одновременном выполнении федеральных задач.
Приоритеты вопросов кадрового обеспечения и проведения эффективной кадровой политики в органах государственной
власти основываются на необходимости
подбора квалифицированных специалистов, развитии их профессиональных качеств, а также создании прозрачной и понятной для всех сотрудников системы
управления кадрами.
Исследования показали, что управление кадрами в системе государственной
власти существенно отличается от управления кадрами в организациях и хозяйствующих субъектах по базовым характеристикам (см. таблицу).
Сравнительная функциональная характеристика кадровой работы в разных системах
Критерий
сравнения
Управление кадрами в коммерческих организациях
Управление кадрами в системе государственной и муниципальной власти
Цель управления
Методы
управления
Субъекты
и объекты
управления
Получение прибыли
Высокий уровень корпоративной работы
Субъект – руководитель организации
Объект – сотрудники организации
Аналитические проверки,
внедрение инноваций
Реализация государственной политики
Административные методы, строгая
дисциплина
Субъект – руководитель органов
публичной власти
Объект – государственные
и муниципальные служащие
Формальное достижение показателей
Оценка эффективности управления
Источник: сост. авторами.
Функциональный анализ позволяет
утверждать, что процесс управления кадрами в системе государственного управления является более трудоёмким и бюрократически ограниченным, но несмотря на это
имеет все необходимые характеристики и
ресурсы для проведения более эффективной кадровой политики. В связи с этим хотелось бы уточнить понятие «государственная кадровая политика». Ряд авторов
формулирует его следующим образом:
«…государственная кадровая политика
представляет собой официально признанную и закрепленную в документах государства систему идей, принципов, целей,
приоритетов и ориентиров по регулирова-
нию государством кадровых процессов,
что выливается в стратегию формирования
и использования, восстановления кадровых ресурсов общества» [1; 2; 3]. Мы поддерживаем данную точку зрения, считая,
что государственная кадровая политика
является фундаментом построения эффективной системы государственного управления и направлена на развитие организации кадровых процессов и кадрового потенциала в органах государственной власти. Тем не менее практика показывает,
что в ходе развития государственной
службы и ее кадрового обеспечения часто
возникает большое количество управленческих проблем (рис. 1).
323
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Проблемы планирования и
прогнозирования
•планирование и прогнозирование всей
кадровой работы
Организационные проблемы
•подбор, групировка и переподготовка
персонала
Проблемы координации
•координация деятельности кадров и ее
оценки, консолидация дисциплины
Рис. 1. Взаимосвязанные проблемы развития государственной службы
и ее кадрового обеспечения
Источник: сост. авторами.
Диагностика ситуации позволяет подойти к более детальному изучению
дисбалансов по различным категориям
кадров, тем самым, появляется возможность подбора наиболее квалифицированнных специалистов, гарантирующих
динамику системы в целом. Однако при
практическом применении подобных
решений возникает ряд сложностей,
которые могут быть преодолены за счёт
использования современных кадровых
технологий. Само понятие «кадровые
технологии в системе государственной
гражданской службы» подразумевает
совокупность последовательных действий,
осуществляемых для оценки деятельности
государственных гражданских служащих.
Кадровые технологии, применяемые в
системе государственной гражданской
службы, классифицируются в Федеральном законе от 27.07.2004 г. № 79-ФЗ, а
именно:
- аттестация государственных гражданских служащих;
- кадровый резерв органа государственной власти;
- ротация кадров;
- профессиональное развитие государственных служащих;
- подготовка кадров1.
Региональные аспекты регулирования
кадровой
политики
и
технологий
изложены в Законе Санкт-Петербурга о
государственной гражданской службе
Санкт-Петербурга2.
Изучение проблемы и систематизация данных показывает, что в большинстве
регионов страны, чаще всего, используются два основных подхода к управлению
кадрами в органах государственной власти: системный и комплексный. При этом
система рассматривается как целостная,
взаимосвязанная структура, включающая в
себя различные элементы и процессы,
направленные на достижение общих целей
государственной службы и эффективной
работы органов власти в целом.
Системный подход базируется на понимании управления кадрами как сложной
системы, взаимодействующей с внешней
средой. Комплексный – предполагает использование различных методов воздействия на персонал, которые объединяются
для достижения максимальной эффективности.
Оба подхода акцентируют особое внимание на таких механизмах, как: формирование и развитие кадрового резерва, обеспечение преемственности и непрерывности кадровой политики, информатизация и
автоматизация кадровых процессов для
повышения оперативности и объективности управления. В связи с этим можно констатировать, что системный и комплексный подходы могут обеспечивать единство
процессов и методов управления кадрами.
Это, в свою очередь, способствует переходу к моделированию кадровых процессов и повышению эффективности работы
государственной службы в целом.
О государственной гражданской службе Российской Федерации: фед. закон от 27.07.2004 г. № 79-ФЗ
(ред. от 29.09.2025 г.) // Собрание законодательства РФ. 2004. 2 августа. № 31. Ст. 3215.
2
О государственной гражданской службе Санкт-Петербурга: закон Санкт-Петербурга от 01.07.2005 г.
№ 399-39 (ред. от 14.10.2025 г.) // Санкт-Петербургские ведомости. 2005. 5 июля. № 120.
1
324
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
В настоящее время в управленческой
практике субъектов РФ можно наблюдать
реализацию нескольких ключевых моделей, базирующихся на современных теоретико-практических подходах к кадровой
политике с учетом особенностей субъектов:
– административно-бюрократическая
модель ориентирована на стабильность деятельности органов государственной власти и жесткий контроль;
– модель компетентностного подхода
сосредоточена на выявлении и развитии
компетенций, необходимых государственным служащим для эффективного выполнения задач;
– стратегическая модель управления
персоналом большое внимание уделяет
долгосрочному планированию кадровых
ресурсов, развитию кадрового резерва,
формированию систем мотивации и управлению изменениями;
– модель инновационного управления
персоналом направлена на повышение эффективности и качества государственных
услуг, а также на активное вовлечение служащих в процессы улучшения работы;
– модель интегративного управления
сочетает в себе различные методы и подходы, адаптируясь к конкретным условиям
субъекта;
– модель личностно-ориентированного управления акцентирует внимание на
мотивации, развитии и социальной поддержке служащих, формировании корпоративной культуры, психологическом комфорте и лидерстве.
Модели чаще всего применяются не
отдельно, а взаимодействуют и дополняют
друг друга, создавая адаптивные системы
управления персоналом, отвечающие современным вызовам и требованиям. Выбор и комбинирование моделей осуществляется в соответствии со стратегическими
целями региона, уровнем развития и его
кадровым потенциалом.
Анализ работы отечественных региональных систем формирования состава
государственных служащих позволяет сделать несколько общих выводов. Во-первых, органы власти при управлении кадрами используют совокупную схему при-
менения системного и комплексного подхода, что обеспечивает целостное взаимодействие всех элементов кадровой системы: от планирования и подбора до
оценки и мотивации персонала. Во-вторых, на основе оценки моделей управления
кадрами также можно говорить об их комплексном использовании, что позволяет
формировать гибкую, адаптивную и результативную кадровую политику, учитывающую внутренние особенности региона
и внешние вызовы. В-третьих, в современных условиях важным аспектом становится интеграция цифровых технологий и
инновационных HR-инструментов, повышающих эффективность и прозрачность
кадровых процессов, а также стимулирующих карьерный рост государственных служащих. Но, несмотря на положительную
динамику процессов управления кадрами в
органах государственной власти, они требуют постоянного обновления методик,
использования научно обоснованных подходов, активного внедрения цифровых решений и ориентации на развитие профессионализма и мотивации служащих.
Оценка динамики и факторов развития
системы управления кадрами государственных органов на примере конкретного
региона (г. Санкт-Петербург) свидетельствует о наличии определенных проблем в
системе (рис. 2).
Для развития системы управления кадров в Санкт-Петербурге на основе Постановления Правительства Санкт-Петербурга № 522 от 09.08.2019 г. «О государственной информационной системе СанктПетербурга «Управление персоналом государственных органов Санкт-Петербурга»
(ред. от 18.11.2024 г.) создан Кадровый
Портал Администрации Санкт-Петербурга. Портал действует в целях совершенствования работы по подбору и обучению
кадров, а также учету государственных
гражданских служащих, замещающих
должности в органах исполнительной власти Санкт-Петербурга. На портале представлены актуальные вакансии, конкурсы,
программы стажировок и профессионального развития государственных служащих,
а также реализован механизм формирования
325
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
молодёжного кадрового резерва3. При
этом оценка сложившейся в регионе ситуации и проявляющихся трендов свидетельствует о сохранении в последние годы системного напряжения, препятствующего
более эффективной реализации кадровых
процессов, которое, в свою очередь, создает ряд ключевых проблем на всех уровнях управления. Можно отметить, что
ключевыми проблемами региона остаются: высокая мобильность (прием-увольнение) служащих (рис. 3) и структурный
возрастной дисбаланс кадрового состава
государственной гражданской службы
(рис. 4).
Анализ мобильности кадров государственной гражданской службы Санкт-Петербурга (рис. 3), демонстрирует высокую
30 000
25 000
20 000
15 000
10 000
5 000
0
интенсивность оттока работников и несмотря на положительную тенденцию в
2022 г. характеризуется высоким процентом уволенных служащих. Сопоставление
показателей увольнения и приема показывает формирование отрицательного сальдо
кадрового баланса.
Системной проблемой остается прогрессирующее старение кадрового состава
государственной гражданской службы
Санкт-Петербурга при одновременном отсутствии официальной HR-аналитики, позволяющей оценить масштабы и последствия данного процесса. Это противоречит
принципам стабильности и преемственности государственной службы и свидетельствует об определенной дисфункции системного подхода к управлению кадрами.
27597 чел.
26213 чел.
25424 чел
26217 чел
2013 г.
2016 г.
2019 г.
2022 г.
Рис. 2. Диманика численности государственных гражданских служащих
в Санкт-Петербурге, чел.
Источник: сост. авторами на основе4.
25 000
Уволенные с ГГС СПб
Принятые на ГГС СПб
21098 чел
20 000
15 000
11929 чел.
9702 чел.
10 000
5 000
8233чел
9786
чел.
6680 чел.
0
2020 г.
2021 г.
2022 г.
Рис. 3. Движение кадров государственной гражданской службы Санкт-Петербурга
за 2020–2022 гг.
Источник: сост. авторами на основе5.
Кадровый портал Администрации Санкт-Петербурга. URL: https://hr.gov.spb.ru/ (дата обращения:
10.02.2026).
4
Федеральная служба государственной статистики «Росстат». URL: https://rosstat.gov.ru (дата обращения:
10.02.2026).
5
Там же.
3
326
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
7
6
5
4
3
2
1
0
6,2 тыс. чел.
5,4 тыс. чел.
6,2 тыс. чел.
2,7 тыс. чел.
2013 г.
2016 г.
2019 г.
2022 г.
Рис. 4. Динамика численности работников старше трудоспособного возраста,
замещающих должности государственной гражданской службы в Санкт-Петербурге
Источник: сост. авторами на основе6.
В период 2013–2022 гг. в регионе
наблюдается существенный рост численности гражданских служащих старше трудоспособного возраста. В 2013 г. численность служащих пенсионного возраста составляла 2,7 тыс. чел., к 2016 г. возросла до
6,2 тыс. чел. (+129,6%), в 2019 г. сократилась до 5,4 тыс. чел. (-12,9%), к 2022 г. восстановилась до 6,2 тыс. чел. (+14,8%).
Увеличение численности служащих
пенсионного возраста на 129,6% при одновременном сокращении общей численности государственных служащих на 24,5%
указывает на прогрессирующее старение
кадрового состава. Данная тенденция свидетельствует о неэффективности механизмов замены уходящих на пенсию служащих молодыми специалистами и о глубокой дисфункции системы преемственности
поколений в органах государственной власти. В связи с этим на основании Постановления Правительства Санкт-Петербурга
№ 3 от 14.01.2015 г. «О Молодежном кадровом резерве Санкт-Петербурга» (ред. от
17.04.2025 г.) создан карьерный проект под
названием: «Молодёжный кадровый резерв Санкт-Петербурга». Главной целью
создания резерва является: совершенствование деятельности по подготовке кадров
для исполнительных органов государственной власти Санкт-Петербурга и их
подведомственных учреждений, а также
для сокращения периода адаптации специалистов при назначении на должности и
приеме на работу. Сущность Молодежного
кадрового резерва заключается в помощи
при поступлении на государственную
гражданскую службу студентам, выпускникам и лицам, имеющим высшее образование, в возрасте от 20 до 35 лет. Вместе с
тем деятельность резерва заключается в
подготовке кадров к профессиональной деятельности при помощи получения ими
практических знаний и навыков, развития
личностных и деловых качеств. Данная деятельность осуществляется за счёт прохождения резервистами специальных бесплатных курсов на протяжении 1,5 месяцев. Решение о включении кандидата в
Молодежный кадровый резерв или об отказе во включении кандидата в Молодежный кадровый резерв принимает вице-губернатор Санкт-Петербурга – руководитель Администрации Губернатора СанктПетербурга на основании результатов
оценки кандидата7.
За время существования Молодёжного
кадрового резерва данный проект помог
более 1200 человек стать государственными гражданскими служащими. Но для
более детального анализа эффективности
деятельности данного проекта обратимся к
динамике численности лиц, назначенных
на должности государственной гражданской службы, из Молодежного кадрового
резерва Санкт-Петербурга за период с 2015
по 2024 гг. (рис. 5).
Федеральная служба государственной статистики «Росстат». URL: https://rosstat.gov.ru (дата обращения:
10.02.2026).
7
О Молодежном кадровом резерве Санкт-Петербурга: пост. Правительства Санкт-Петербурга от
14.01.2015 г. № 3 (ред. от 17.04.2025 г.) URL: https://docs.cntd.ru/document/822404381 (дата обращения:
10.02.2026).
6
327
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Рис. 5. Динамика численности лиц, назначенных на должности государственной
гражданской службы, из Молодежного кадрового резерва Санкт-Петербурга, чел.
Источник: Управление Федеральной службы государственной статистики по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Петростат». URL: https://78.rosstat.gov.ru/ (дата обращения: 02.02.2026).
Анализируя данные, можно видеть,
что в среднем за год Молодёжный кадровый резерв помогает трудоустроиться более 140 молодым специалистам, что говорит о наличии заметного региональном
кадрового резерва в системе государственной гражданской службы. Но несмотря на
положительную динамику в целом, начиная с 2021 г., численность притока кадров
несколько замедляется. Помимо Молодежного кадрового резерва, в Санкт-Петербурге функционирует интегрированная система непрерывного профессионального
развития государственных служащих –
Корпоративный университет Администрации Санкт-Петербурга. Университет объединяет и помогает осваивать лучшие городские и региональные практики обучения и повышения квалификации для государственных и муниципальных служащих,
а также специалистов социальных организаций.
Следует отметить, что к проблемным
вопросам кадрового обеспечения относится и недостаточный уровень цифровизации и HR-аналитики в процессах государственного управления, который приводит к замедлению темпов формирования
качественного кадрового состава государственного аппарата. Системный анализ выявляет фрагментарность процессов цифровой трансформации кадровых служб в регионе. Кадровый портал, созданный в 2004 г.
и модернизированный в 2023 г., обеспечивает преимущественно информационные
функции (размещение вакансий, прием заявок, информирование о конкурсах), не реализуя потенциал HR-аналитики для прогнозирования кадровых рисков, выявления
причин текучести кадров и персонализации
программ профессионального развития.
Сохраняющиеся недостатки в системе
HR-аналитики не позволяют глубоко и
комплексно оценить возрастную структуру и демографические тренды кадров
государственной службы, препятствует
выявлению системных угроз преемственности. Анализ официальных порталов органов государственной власти Санкт-Петербурга показывает, что там отсутствует
большинство из критически важных данных по оценке качества и динамики кадров. Так, например, в публичном доступе
отсутствуют такие показатели, как:
1) численность участников конкурсов
на замещение вакантных должностей госу-
328
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
дарственной службы, что свидетельствует
об отсутствии системы мониторинга привлекательности государственной службы
для потенциальных кандидатов;
2) информация о конкурентности вакансий (среднее количество претендентов
на одно место) препятствует объективной
оценке спроса на должности государственной службы и выявлению барьеров для
привлечения молодых специалистов;
3) прогнозы численности пенсионеров
на среднесрочный (5 лет) и долгосрочный
(10 лет) горизонты свидетельствует об отсутствии научно обоснованного долгосрочного планирования кадровой потребности. Кадровые службы не располагают
инструментами для прогнозирования объемов естественного выбытия служащих
пенсионного возраста и, следовательно, не
могут обосновать необходимые объемы
привлечения молодых специалистов;
4) причины увольнения государственных служащих по возрастным группам,
что говорит нам о невозможности органов
власти проанализировать причины увольнений молодых специалистов, а также разработать целевые меры по удержанию этой
категории кадров.
Необходимо подчеркнуть, что дефицит информации препятствует эффективной реализации полномочий кадровых
служб, включая анализ и планирование потребности в персонале, организацию программ подготовки и развития резерва
управленческих кадров, адекватного демографическим и организационным потребностям. Помимо этого, выявленные проблемы образуют взаимосвязанный комплекс факторов, формирующих кадровое
напряжение, нарушающее целостность системного и комплексного подходов к
управлению.
Невысокая результативность системы
подготовки и привлечения молодых специалистов усугубляет возрастной дисбаланс
управленческих кадров. Приток молодежи
из кадрового резерва снизился за 2021–
2024 гг. на 32%; численность участников
Губернаторской программы сократилась
почти на 40%. По существу, нарушаются
процессы обновления – приток молодых
кадров не компенсирует численность уходящих старших возрастов.
Волатильность численности служащих аппарата пенсионного возраста (колебания от 2,7 до 6,2 тыс. чел.) свидетельствует о слабом регулировании процессов
качественного развития кадрового состава
служащих, особенно их возрастной структуры. Помимо этого, недостаток HR-аналитики препятствует систематическому
мониторингу и планированию многих
направлений кадровой политики как региона в целом, так и отдельных органов государственной власти.
В целом же проведённые исследования позволили выявить следующие системные напряжения и вызовы в механизмах и процессах управления кадрами в органах государственной власти региона:
1) сохраняющийся структурный возрастной дисбаланс кадрового состава государственной гражданской службы;
2) недостаточная результативность системы профессионального развития государственных гражданских служащих;
3) неудовлетворительное информационное обеспечение процессов формирования и развития системы управления кадрами государственной службы, не позволяющей объективно оценивать масштабы
и последствия рисков в работе с кадровым
резервом.
На основе общей оценки ситуации и
детального факторного анализа выявленных проблем предлагается рассмотреть
возможности повышения эффективности
кадровой работы в регионе по следующим
направлениям:
активизация молодёжного кадрового резерва (с 95 до 200 ежегодных назначений), что позволит увеличить региональные возможности по укомплектованности
должностей государственных служащих
до 97,0%;
цифровизация системы управления
кадрами путём создания единой интегрированной цифровой платформы управления кадрами с модулями искусственного
интеллекта – даст возможность повысить
автоматизацию кадровых процессов до
95,0% и обеспечить переход от 98,0%
329
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
бумажных документов к 30–50% электронных;
дальнейшее развитие HR-аналитики, позволяющее более обосновано прогнозировать кадровые потребности, анализировать причины текучести, оценивать
эффективность программ развития и выявлять потенциальных кандидатов в кадровый резерв (500–800 кандидатов/год к
2031–2035 гг.);
обеспечение информационной безопасности при работе с персональными
данными государственных служащих через внедрение криптографической защиты
информации и многофакторной аутентификации.
Совершенствование процессов управления кадрами в системе государственного
управления на региональном уровне является приоритетной задачей в ходе социально-экономического развития территорий, от эффективного решения которой зависит качество государственного управления в целом.
ЛИТЕРАТУРА
1. Ерохина А.М. Кадровая политика на государственной службе: текущие проблемы
и пути совершенствования // Вестник Евразийской науки. 2023. № 15 (6). С. 35–46.
2. Комплексная работа с кадрами: монография / Сладкова Н.М., Вахнин Л.Е. [и др.];
под общ. ред. Н.М. Сладковой. М., 2024. 208 с.
3. Смирнов Т.В. Кадровый потенциал государственной службы: разработка эффективной модели // Известия СПбГЭУ. 2025. № 4 (154). С. 151–158.
330
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 331–339
© М.А. Петрова, Ю.В. Данейкин, В.А. Трифонов, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.67.16.036
EDN GDLGBS
УДК 332.146
М.А. Петрова, Ю.В. Данейкин, В.А. Трифонов
Региональная экономическая политика в отношении
малых технологических компаний
Мария Андреевна Петрова – аспирант кафедры цифровой экономики и управления Института экономики, ФГБОУ ВО «Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого», г. Великий
Новгород; intc53@mail.ru
Юрий Викторович Данейкин – профессор кафедры технологий управления, ФГБОУ ВО «Новгородский
государственный университет имени Ярослава Мудрого», доктор экономических наук, доцент, г. Великий
Новгород; yury.daneykin@novsu.ru
Владимир Александрович Трифонов – директор института экономики, зав. кафедрой технологий управления, ФГБОУ ВО «Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого», кандидат
экономических наук, доцент, г. Великий Новгород; tva@novsu.ru
Аннотация. В статье уточняется содержание категории «малая технологическая компания» (МТК) в российском правовом поле и анализируются институциональные траектории
получения статуса МТК через включение в Реестр МТК. На основе сопоставления двух процедур выявлены асимметрии доступа к статусу (транзакционные издержки, риск «маркерной» технологичности, различие в скорости входа), а также зоны регуляторной неопределённости, влияющие на воспроизводимость решений и управляемость Реестра как инструмента
региональной экономической политики. На примере Новгородской области рассмотрены
региональные подходы и их влияние на получение статуса МТК. В статье использованы
методы анализа нормативно-правовых актов, сравнительного анализа и логико-институционального анализа. Дополнительно применены элементы кейс-анализа инструментов региональной экономической политики в части МТК на примере Новгородской области. Научная
новизна работы состоит в структурировании статуса МТК как результата двух альтернативных механизмов верификации (реестрово-индикаторного и экспертно-оценочного), а также в
формулировании аналитических выводов о том, как совокупность критериев может смещать
состав Реестра в сторону компаний, системно использовавших инфраструктуру поддержки.
Практическим результатом выступает уточнённый алгоритм выбора траектории получения и
продления статуса МТК.
Ключевые слова: региональная экономическая политика; региональная экономика;
инновационное предпринимательство; высокотехнологичный сектор; малая технологическая
компания; реестр МТК; государственная поддержка инноваций; научно-технический потенциал; Новгородская область.
Для цитирования: Петрова М.А., Данейкин Ю.В., Трифонов В.А. Региональная экономическая политика в отношении малых технологических компаний // Журнал правовых и
экономических исследований. 2026. № 2. С. 331‒339.
M.A. Petrova, Y.V. Daneykin, V.A. Trifonov
Regional Economic Policy Towards Small Tech Companies
Mariya Petrova – PhD student, the Department of Digital Economics, and Management, Institute of Economics,
Yaroslav the Wise Novgorod State University, Veliky Novgorod; intc53@mail.ru
Yuriy Daneykin – Professor, the Department of Management Technologies, Yaroslav the Wise Novgorod State
University, Doctor of Economics, Associate Professor, Veliky Novgorod; yury.daneykin@novsu.ru
Vladimir Trifonov – Director, Institute of Economics, Head, the Department of Management Technologies,
Yaroslav the Wise Novgorod State University, PhD in Economics, Associate Professor, Veliky Novgorod;
tva@novsu.ru
331
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Annotation. The article clarifies the content of the category «small technology company»
(STC) within the Russian legal framework and analyzes institutional pathways of obtaining STC
status through inclusion to STC Register. On the basis of comparing the two procedures the authors
identify unequal access to the status (transaction costs, «marker-based» technological risk, difference
in entry speed), as well as regulatory uncertainty zone affecting decisions reproducibility and the
Register controllability as an instrument of the regional economic policy. Using the Novgorod region
as an example the article examines regional approaches and their impact on obtaining STC status.
The article uses methods of regulatory legal acts analysis, comparative analysis and logicalinstitutional analysis. In addition the authors apply elements of case-analysis of STC related regional
economic policy using the example of the Novgorod region. The scientific novelty of the research
lies in the structuring of STC status as a result of two alternative mechanisms of verification (registryindicator and expert assessment ones) and also in formulating analytical conclusions about how a
set of criteria may shift the composition of the Register towards companies having implemented
support infrastructure. The practical result of the research is a refined algorithm of choosing the
pathway of obtaining and extending the STC status.
Keywords: regional economic policy; regional economics; innovative entrepreneurship; hightech sector; small tech company; STC Register; government support for innovations; scientific and
technological capacity; the Novgorod region.
Введение. Рост числа технологических фирм на ранних стадиях развития является устойчивым трендом современной
экономики. При этом сами «малые технологические» игроки неоднородны: часть из
них создаёт воспроизводимые технологические компетенции (НИОКР, права на результаты интеллектуальной деятельности,
инженерные команды), тогда как другая
часть использует технологическую риторику как способ позиционирования на
рынках или получения доступа к мерам
поддержки. В условиях ограниченности
бюджетных и инфраструктурных ресурсов
ключевой задачей государства становится
точная идентификация компаний, для которых поддержка будет иметь максимальный мультипликативный эффект (рост
производительности, появление новых
продуктов, технологическое обновление
отраслей) [3].
В 2023 г. в России был введён правовой режим МТК, закрепивший критерии и
процедуры включения в Реестр МТК.
Однако практическая значимость этого режима определяется не только наличием
определения, но и тем, насколько устойчиво и воспроизводимо он отделяет «технологические» компании от «похожих на
технологические», а также насколько справедливо распределяет транзакционные издержки между заявителями. В этой связи
проблематика статьи заключается в выявлении институциональных особенностей
статуса МТК как инструмента селекции и
в оценке того, как две альтернативные процедуры отнесения влияют на доступ компаний к статусу, а также адаптации траекторий с учётом инструментов региональной экономической политики.
Результаты. В научной литературе
отсутствует универсальное определение
малой технологической компании; чаще
применяется набор признаков, отражающих технологичность и инновационность
бизнеса [1; 7]. В экономическом смысле
МТК можно рассматривать как организацию, чьё конкурентное преимущество
формируется в основном за счёт эндогенных факторов роста: накопления компетенций, разработки и внедрения новых
технологических решений, организационного обучения и способности превращать
знания в продукт и масштабируемую бизнес-модель [6]. Такой подход важен методологически: он указывает, что «технологичность» ‒ не декларация, а наблюдаемая
способность генерировать и коммерциализировать новые решения. А ключевыми
драйверами, способствующими ревитализации технологического потенциала, становятся доступ компаний к мерам господдержки финансированию и наращивание
технологических компетенций [4]. Это
подтверждается динамикой роста количества МТК по субъектам Российской Федерации, в том числе показателями по выручке и объёму инвестиций [5].
В российском регулировании статус
МТК введён Федеральным законом от
332
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
04.08.2023 г. № 478-ФЗ1 и детализирован
Постановлением Правительства РФ от
02.11.2023 г. № 18472. Согласно этим нормативным актам, к малой технологической
компании относится технологическая компания, соответствующая базовым критериям, представленным в табл. 1.
Кроме базовых критериев компания
должна соответствовать одному из двух
дополнительных (альтернативных) требований:
1) иметь подтверждённую историю получения господдержки инновационной деятельности (через включение сведений в
Единый реестр конечных получателей
поддержки) в пределах трёх лет до включения в Реестр МТК;
2) пройти экспертизу научно-технического потенциала и инновационной деятельности с получением положительного
экспертного заключения.
Таким образом, правовая конструкция
МТК фактически предполагает два способа подтверждения технологичности: через наличие соответствующей истории
участия в инфраструктуре поддержки, то
есть с помощью реестрово-индикаторного
механизма либо посредством специализированной оценки в рамках экспертно-оценочного механизма. С одной стороны, это
расширяет охват потенциальных участников, с другой – приводит к различиям в
издержках и вероятности получения статуса для различных групп компаний.
Реестр МТК выполняет не только
справочную, но и управленческую функцию. На его основе можно разделять меры
поддержки по категориям, осуществлять
мониторинг и оценивать результативность
экономической политики. В реестр включаются сведения, которые позволяют соотнести компанию с измеримыми показателями технологического развития: данные о
выручке, кодах ОКВЭД, результатах интеллектуальной деятельности (охраняемых
РИД и/или заявках), инновационных проектах и используемых технологиях, описание продукции, работ и услуг, основание
для включения в реестр, а при наличии экспертизы – сведения о центре экспертизы, а
также категории МТК по выручке.
Текущее законодательство предусматривает два способа включения в реестр
МТК:
Траектория А – реестрово-индикаторная. Включение осуществляется на основании сведений, содержащихся в Едином реестре конечных получателей государственной поддержки инновационной деятельности. При соблюдении базовых критериев компания может быть включена в
реестр без самостоятельной подачи заявления после проверки уполномоченным органом.
Таблица 1
Критерии малой технологической компании
№
п/п
1
2
Базовый критерий
Требование
Основной вид экономической
деятельности (ОКВЭД)
Объем выручки
(по данным за предшествующий
год)
ОКВЭД в соответствии с перечнем, утвержденным Постановлением РФ Правительства № 1847
Стартапы с минимальной выручкой: до 1 млн рублей
Стартапы: от 1 до 300 млн рублей
Ранние компании: от 300 до 2 млрд рублей
Зрелые компании: от 2 до 4 млрд рублей
Источник: сост. авторами.
О развитии технологических компаний в Российской Федерации: фед. закон от 04.08.2023 г. № 478-ФЗ //
Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
2
Об отнесении технологических компаний к малым технологическим компаниям и о прекращении статуса
малых технологических компаний, формировании и ведении реестра малых технологических компаний и
об информационном взаимодействии: пост. Правительства РФ от 02.11.2023 г. № 1847 // Справ.-правовая
система «КонсультантПлюс».
1
333
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Траектория B – экспертно-оценочная.
В этом случае включение осуществляется
по заявлению компании при наличии положительного экспертного заключения уполномоченного центра экспертизы3.
Эти траектории формально равноправны, но различаются по барьерам входа
и по типу доказательств технологичности.
Описание траекторий позволяет сделать следующие выводы по институциональной эффективности:
1. Транзакционные издержки для компании. Траектория А дешевле и быстрее
для получателей поддержки: решение опирается на уже имеющиеся данные. Траектория B предполагает подготовку пакета
сведений, прохождение предварительного
фильтра и оплату экспертизы, что повышает порог входа, прежде всего, для мик-
рокоманд и «глубокотехнологичных»
стартапов на докоммерческой стадии.
2. Риск смещения состава Реестра.
Траектория А может усиливать эффект
«инфраструктурной связанности»: компании, уже интегрированные в контур институтов поддержки, имеют больше шансов
попасть в Реестр. Тогда Реестр начинает
отражать не только технологичность, но и
успешность навигации по мерам поддержки. Траектория B, напротив, позволяет войти тем, кто ещё не получал поддержку, но требует прохождения экспертизы и несёт затраты.
3. Воспроизводимость решений и сопоставимость данных. Автоматизированная проверка при траектории А при прочих
равных может быть более воспроизводимой
(при условии качества первичных данных).
Таблица 2
Сравнение процедур получения статуса МТК
Траектория А
Траектория В
Условия
Компании, которые получили государственную Компании, которые не имеют истории получения
поддержку от организаций, представляющих государственной поддержки, но обладают значисведения в Единый реестр, не позднее чем за 3 тельным научно-техническим потенциалом и акгода до даты включения в Реестр МТК и соответ- тивно занимаются инновационной деятельностью
ствующие базовым критериям.
Включение в реестр МТК
Без заявления, на основании проверки соответ- На основании заявления и положительной эксперствия условиям
тизы
Процедура
Минэкономразвития России осуществляет авто- - Подача заявления в электронном виде с использоматизированную проверку соответствия техно- ванием информационной системы одного из ценлогической компании условиям, используя ин- тров экспертизы;
формацию из государственных информацион- - предварительная оценка на соответствие базовым
ных ресурсов, при положительном результате критериям;
проверки сведения о компании включаются в Ре- - оплата единой стоимости экспертизы (не менее 50
естр МТК.
тыс. рублей);
- проведение экспертизы на соответствие следующим дополнительным критериям: права на РИД,
научно-технический потенциал, продукция с инновационными технологиями;
- получение экспертного заключения.
Продление статуса
Если соответствие критериям сохраняется, то Необходимо подать новое заявление на подтверждестатус МТК автоматически продлевается ещё на ние статуса не позднее, чем за 45 календарных дней
3 года
до истечения срока действия экспертного заключения.
Источник: сост. авторами.
Об утверждении перечня центров экспертизы малых технологических компаний: расп. Правительства
РФ от 31.10.2023 г. № 3051-р // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
3
334
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Экспертиза по траектории B подвержена вариативности интерпретаций критериев разными центрами, что требует прозрачности методик и минимизации межэкспертного разброса (через унификацию
шкал, публикацию типовых подходов к
оценке РИД/технологий/потенциала).
4. Динамика статуса и мониторинг. По
траектории А статус продляется автоматически при сохранении критериев, тогда как
по траектории B требуется повторное заявление, направленное заранее до окончания
срока действия экспертного заключения.
Эти повторяющиеся издержки подтверждения статуса способны повлиять на стимулы компании оставаться в Реестре.
В результате такие траектории формируют разные модели получения статуса
МТК: первая основана на наличии ранее
верифицированной истории государственной поддержки, вторая – на прохождении
платной процедуры экспертного подтверждения соответствия установленным критериям. С точки зрения экономической политики такая конструкция предполагает
необходимость
соблюдения
баланса
между темпами расширения Реестра и
обеспечением качества технологического
отбора.
Распоряжением Правительства РФ от
16.12.2022 г. № 3999-р утвержден Перечень из 29 организаций, передающих сведения в Единый реестр конечных получателей господдержки инновационной деятельности4.
Обобщённые данные об указанных организациях и формах поддержки представлены в табл. 3.
Таблица 3
Виды государственной поддержки,
предоставляемые организациями из Перечня
№
п/п
1
АО «РОСНАНО»
Инвестиции
2
АО «РВК»
Инвестиции
3
АО «Корпорация МСП»
4
Государственная корпорация
развития «ВЭБ.РФ»
Льготное кредитование, лизинг и гарантийная поддержка
Займы и инвестиции
5
Фонд «Сколково»
6
Российский фонд развития
информационных технологий
(РФРИТ)
Фонд содействия инновациям
Фонд инфраструктурных и
образовательных программ
7
8
Организация
9
АНО «Платформа НТИ»
10
АНО «Центр поддержки инжиниринга и инноваций»
АО «МИР»
АО «ОЭЗ «Иннополис»
11
12
Формы поддержки
Налоговые льготы и
преференции, гранты,
акселерации
Инвестиции и гранты
Гранты
Займы, инвестиции
Гранты, акселерация,
консорциумы
Гранты
Инвестиции
Налоговые льготы и
преференции
Получатель
Партнеры, дольщики (дочерние компании)
Партнеры, дольщики (дочерние компании)
Субъекты МСП-получатели займов и
кредитов
Заемщики (получатели займов) и дольщики (дочерние компании, получатели
вкладов)
Резиденты, грантополучатели, выпускники акселератора/аккредитованные
дизайн-центры электроники
Грантополучатели
Грантополучатели
Заемщики (получатели займов) и дольщики (дочерние компании, получатели
вкладов)
Грантополучатели и партнеры
Грантополучатели
Заёмщики и дольщики
Резиденты
Об утверждении перечня институтов инновационного развития и иных организаций, осуществляющих
государственную поддержку инновационной деятельности, представляющих сведения в Единый реестр
конечных получателей государственной поддержки инновационной деятельности: расп. Правительства
РФ от 16.12.2022 г. № 3999-р // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
4
335
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
13
22
АО «Российский Банк поддержки малого и среднего
предпринимательства»
(РБПМСП)
АО «УК ИНТЦ «Аэрокосмическая инновационная долина»
АО «УК ИНТЦ «Балтийская
долина – Хьюмантек»
АО «УК ИНТЦ «Долина
Менделеева»
АО «УК ИНТЦ «Интеллектуальная электроника – Валдай»
АО «УК ИНТЦ «Квантовая
долина»
АО «УК ИНТЦ «Композитная долина»
АО «УК ИНТЦ МГУ «Воробьёвы горы»
АО «УК ИНТЦ «Парк атомных и медицинских технологий»
АО «УК ИНТЦ «Русский»
23
АО «УК ИНТЦ «Сириус»
24
АО «УК Российского фонда
прямых инвестиций» (РФПИ)
Ассоциация «Быстрорастущих технологических компаний (национальных чемпионов)»
ООО «ВЭБ Венчурс»
14
15
16
17
18
19
20
21
25
26
Льготные кредиты и
займы
Окончание табл. 3
Субъекты МСП-получатели займов и
кредитов
Налоговые льготы и
преференции
Резиденты
Налоговые льготы и
преференции
Налоговые льготы и
преференции
Налоговые льготы и
преференции
Резиденты
Налоговые льготы и
преференции
Налоговые льготы и
преференции
Налоговые льготы и
преференции
Налоговые льготы и
преференции
Резиденты
Налоговые льготы и
преференции
Налоговые льготы и
преференции
Инвестиции
Резиденты
Инвестиции
Резиденты
Резиденты
Резиденты
Резиденты
Резиденты
Резиденты
Дольщики (дочерние компании, получатели вкладов)
Партнеры, дольщики (дочерние компании)
Инвестиции
Дольщики (дочерние компании, получатели вкладов)
27
Фонд «Московский инноваНалоговые льготы и
Резиденты, заемщики (получатели зайционный кластер»
преференции, займы,
мов) и дольщики (дочерние компании,
инвестиции
получатели вкладов)
28
Фонд поддержки проектов
Гранты, инвестиции,
Грантополучатели, заемщики (получаНТИ
займы
тели займов) и дольщики (дочерние
компании, получатели вкладов)
29
Фонд развития интернет-ини- Гранты, акселерация
Грантополучатели, выпускники акселециатив (ФРИИ)
ратора
Источник: сост. авторами по данным [2], а также открытым данным официальных сайтов.
Из представленной таблицы видно,
что набор форм поддержки неоднороден:
наряду с грантами и акселерацией представлены инвестиции, льготные займы, гарантийные инструменты и налоговые преференции. Следовательно, история поддержки может фиксировать как поддержку
собственно инновационной деятельности,
так и поддержку более широкого предпринимательского развития, что методологически важно при интерпретации статуса
МТК как маркера технологичности. Для
снижения риска смешения целесообразна
более строгая атрибуция типа поддержки
(инновационная/инвестиционная/финансовая/налоговая) в данных Реестра МТК.
С учётом требований НПА и различий
траекторий алгоритм для компании целесообразно представлять как выбор между
двумя вариантами:
1) если компания получала поддержку
от организаций из перечня в пределах трёх
лет и проходит базовые критерии, рациональной является траектория А (мини-
336
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
мальные издержки, высокая скорость);
2) если компания поддержки не получала, но имеет РИД/заявки, НИОКР и технологическую продукцию, применима траектория B (в обмен на затраты – возможность формально закрепить технологический статус).
Согласно платформе «Взлёт – от стартапа до IPO» Министерства экономического развития Российской Федерации на
23 марта 2026 г. количество МТК в реестре
составляет 6843 компаний5. По данным
Минэкономразвития России, целевой ориентир – 12 тыс. компаний к 2030 г.6. При
таких целях особенно важны понятные
правила входа. Автором разработана блоксхема получения статуса, ориентированная на потенциальные МТК (см. рисунок).
Рассмотрим региональный подход к
институциональным траекториям получения статуса МТК на примере Новгородской области. На 23.03.2026 г. в реестр
МТК включено 20 компаний из Новгородской области7. Информация об институциональных траекториях получения статуса
представлена в табл. 4.
Представленные данные показывают,
что для Новгородской области доминирующей является траектория А: 18 из 20 компаний, или 90%, вошли в реестр на основе
ранее полученной поддержки, и только 2
компании, или 10%, – по экспертно-оценочной траектории. Такое распределение
не является случайным и отражает особенности региональной институциональной
среды.
Технологическая
компания
Соответствие базовым
критериям
да
Имеется история гос.
поддержки в течение
последних 3 лет от организаций из Перечня
Взаимодействие с
соответствующей
организацией при
необходимости
Статус МТК
нет
Выбор пути получения
статуса МТК
Обращение за
гос. поддержкой
Заявление
на экспертизу
Получение
гос. поддержки
Положительная
экспертиза
Статус МТК
Источник: сост. авторами.
Платформа «Взлёт – от стартапа до IPO»: офиц. сайт. URL: https://vzlet.economy.gov.ru/investors (дата
обращения: 23.03.2026).
6
Реестр МТК обновил показатель в 5000 компаний // Минэкономразвития России. 2025. URL:
https://economy.gov.ru/material/news/reestr_mtk_obnovil_pokazatel_v_5000_kompaniy.html (дата обращения:
23.03.2026).
7
Платформа «Взлёт – от стартапа до IPO»: офиц. сайт. URL: https://vzlet.economy.gov.ru/investors (дата
обращения: 23.03.2026).
5
337
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Региональная специфика Новгородской области состоит в функционировании
на её территории инновационного научнотехнологического центра «Интеллектуальная электроника – Валдай», который одновременно выступает как самостоятельный
участник инфраструктуры поддержки, так
и является региональным оператором
Фонда «Сколково» и базовой площадкой
регионального представителя Фонда содействия инновациям. В регионе сложился
институциональный центр, который обеспечивает компаниям относительно быстрый доступ сразу к нескольким каналам
государственной поддержки и, соответственно, получить основание для включения в реестр МТК по траектории А.
С аналитической точки зрения это позволяет сделать важный вывод: в регионах
с развитой инновационной инфраструктурой статус МТК определяется не только
наличием у компании технологического
потенциала, но и её встроенностью в деятельность организаций, осуществляющих
государственную поддержку. С одной стороны, это упрощает вхождение компаний в
Реестр, с другой стороны, это означает, что
доступ к статусу зависит не только от внутренних характеристик самой компании, но
и от уровня обширности региональной инфраструктуры инновационного развития.
Для Новгородской области также характерна ситуация, при которой в одном
инфраструктурном центре сконцентрирован широкий функционал для инновацион-
ных компаний. Такая модель обладает рядом преимуществ: уменьшаются информационные барьеры, снижаются издержки,
связанные с поиском и использованием
мер поддержки, а также возрастает вероятность того, что компания будет своевременно определена как потенциальная МТК
и направлена по подходящей процедуре
получения статуса. Для технологических
компаний, особенно находящихся на ранних стадиях, это критически важно, поскольку именно административные трудности часто выступает самостоятельным
ограничителем доступа к мерам развития.
Одновременно Траектория В должна
обеспечивать доступ в Реестр МТК тем
компаниям, которые по различным причинам не имели предшествующей истории
государственной поддержки, но объективно обладают признаками технологичности, научно-техническим заделом, результатами интеллектуальной деятельности и потенциалом коммерциализации разработок.
Из этого следует прикладной вывод
для региональной экономической политики. Эффективная адаптация режима
МТК на уровне субъекта Российской Федерации должна строиться не как ставка
только на один канал, а как управляемое
сочетание двух траекторий. Для компаний,
уже включённых в контур инновационной
поддержки, целесообразно максимально
использовать потенциал траектории А как
наименее затратной и наиболее быстрой.
Таблица 4
Информация о количестве МТК по Новгородской области
Организация, через которую получен статус
Количество компаний, получивших статус
МТК
МТК (ед.)
Траектория А
Фонд содействия инновациям
5
Фонд «Сколково»
6
УК ИНТЦ «Интеллектуальная электроника –
4
Валдай»
АО «Корпорация МСП»
3
Траектория В
Фонд содействия инновациям
1
Фонд «Сколково»
1
Источник: сост. авторами по данным8.
Платформа «Взлёт – от стартапа до IPO»: офиц. сайт. URL: https://vzlet.economy.gov.ru/investors (дата
обращения: 23.03.2026).
8
338
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Одновременно регион должен поддерживать работоспособность траектории В –
прежде всего для стартапов и малых фирм,
обладающих технологическим заделом, но
ещё не прошедших через государственные
инструменты поддержки.
Именно такой баланс представляется
наиболее эффективным с точки зрения как
роста числа МТК, так и повышения качества самого Реестра как инструмента региональной экономической политики.
Заключение. Введение статуса МТК и
формирование Реестра МТК институционализировали государственный подход к
выделению технологических компаний
малого масштаба и создали основу для адресного применения мер поддержки. Региональная адаптация показывает, что правовой режим МТК построен как система двух
альтернативных механизмов верификации: через историю господдержки инноваций (реестрово-индикаторный канал) и через экспертное подтверждение научно-технического потенциала (экспертно-оценочный канал). Ключевой вывод состоит в
том, что различие траекторий неизбежно
формирует асимметрию доступа к статусу:
компании, уже включённые в контур под-
держки, получают более простой и дешёвый вход, тогда как компании без такой истории платят за экспертизу и несут дополнительные транзакционные издержки подтверждения статуса.
Таким образом в регионах целесообразно реализовать гибридный подход: использовать преимущественно траекторию
А там, где деятельность региональных
компании может быть надёжно интегрирована в институциональную среду государственной поддержки, и построить траекторию B для перспективных проектов, не
планирующих обращение за государственной поддержкой, но с высокой научно-технической ценностью и региональным потенциалом.
Практическая значимость работы заключается в структурировании алгоритма
выбора процедуры получения статуса
МТК и в выявлении факторов, которые
следует учитывать при дальнейшей
настройке режима (снижение барьеров для
перспективных компаний без истории поддержки; повышение прозрачности и воспроизводимости экспертных решений;
улучшение качества данных Реестра для
целей мониторинга и оценки политики).
ЛИТЕРАТУРА
1. Зубарев А.Е. Доминирующие принципы деятельности и управления в малых технологических компаниях в контексте четвертой промышленной революции // Вестник
Тихоокеанского государственного университета. 2023. № 2(69). С. 97–108. EDN BQMHPO.
2. Ипатова А.В. К вопросу об эволюции институционального проектирования в
условиях экономической фрагментации // Journal of Economic Regulation. 2024. Т. 15.
№ 3. С. 52–58. DOI 10.17835/2078-5429.2024.15.3.052-058. EDN FBBDIB.
3. Королев Д.М. Малые технологические компании – возможности развития и риски //
РИСК: Ресурсы, Информация, Снабжение, Конкуренция. 2024. № 4. С. 90–97.
DOI 10.56584/1560-8816-2024-4-90-97. EDN FXSFUU.
4. Мусатова М.М. Факторный анализ становления и развития малых технологических компаний // Финансовая экономика. 2024. № 12. С. 148–152. EDN CZQWCZ.
5. Слинько И.Э. Малые технологические компании: анализ сектора при дефиците
данных // Инновации и инвестиции. 2025. № 6. С. 408–411. EDN QVICJF.
6. Суханкин И.А. Выявление внутренних и внешних факторов, влияющих на формирование стратегии управления инновациями в малых технологических компаниях //
Экономика, предпринимательство и право. 2025. Т. 15. № 3. С. 1501–1524.
DOI 10.18334/epp.15.3.122680. EDN JNLHUD.
7. Шустрова В.А. Перспективы продления национального проекта Малое и среднее
предпринимательство и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы //
Экономика и управление: проблемы, решения. 2024. № 5. С. 109–117.
DOI 10.36871/ek.up.p.r.2024.05.07.012.
339
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 340–346
© А.А. Путниньш, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.19.11.037
EDN GDNDKG
УДК 346.7; 332.1
А.А. Путниньш
Промышленный (индустриальный) туризм:
правовая природа и перспективы развития
Андрей Анатольевич Путниньш – управляющий, Общество с ограниченной ответственностью «Терра
Лэйк», г. Санкт-Петербург; ap2000live@yandex.ru
Аннотация. Статья посвящена анализу проблем и актуальных аспектов развития промышленного туризма. Учитывая, что недостатки промышленного туризма, в основном, связаны с трудностями при обеспечении безопасности в процессе посещения производственных
объектов, безопасности туристов и сотрудников посещаемых предприятий, безопасности информации о технологиях производственного процесса. Автор предлагает свой вариант актуального определения понятия «промышленный (индустриальный) туризм» с целью регулирования процесса посещения промышленных объектов. Структура правового регулирования
промышленного (индустриального) туризма должна учитываться при проектировании и
строительстве (или приспособлении уже действующих) производственных объектов, поскольку промышленный (индустриальный) туризм в современных условиях предполагается
неотъемлемой частью промышленного производства.
Ключевые слова: промышленный туризм; индустриальный туризм; безопасность производственной экскурсии; экскурсии на сидродельню; промышленный туризм в развитии
производства.
Для цитирования: Путниньш А.А. Промышленный (индустриальный) туризм: правовая природа и перспективы развития // Журнал правовых и экономических исследований.
2026. № 2. С. 340‒346.
A.A. Putninsh
Industrial Tourism: Legal Nature and Development Prospects
Andrey Putninsh – manager, Terra Lake plc, St. Petersburg; ap2000live@yandex.ru
Annotation. We analyze the challenges and current aspects of industrial tourism development.
Given that the disadvantages of industrial tourism mainly stem from difficulties in ensuring safety
during visits to manufacturing sites, safety of tourists and company employees, the confidentiality
of production technology information, we present an updated definition of industrial tourism to
regulate the visits to industrial facilities. The regulatory framework for industrial tourism must be
taken into account when designing and constructing production facilities or adapting the existing
ones to industrial tourism needs, since under modern conditions industrial tourism is seen as an
integral part of industrial manufacturing.
Keywords: industrial tourism; factory tours; industrial excursion safety; cidery tours; industrial
tourism in manufacturing development.
Введение
Степень разработанности ряда проблем, связанных с определением правовой
природы, особенностей возникновения,
содержания и прекращения правоотношений при строительстве отдельных объектов туризма, остаётся недостаточной. Исследования, выражающие необходимость
введения понятия «промышленный (индустриальный) туризм» в законодательство в
области туристской деятельности, иными
авторами не приводились в опубликованных работах.
1970–1980-е гг. промышленный туризм в СССР был на пике своего развития.
Произошел такой подъем в том числе бла-
340
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
годаря точному реагированию органов государственной власти на актуальные темы.
Создавались
туристско-экскурсионные
станции 1 . Производственные экскурсии,
организованные
туристско-экскурсионными станциями, играли одну из ведущих
ролей в профессиональной ориентации
школьников, учащихся профессиональных
училищ, высших учебных заведений. «Пожалуй, не было ни одного производства, за
исключением предприятий оборонно-промышленного комплекса, где не принимали
бы советских туристов»2.
Учитывая, что в современных условиях
развития туризма появляются и распространяются новые туристские реалии [5], и
в XXI веке тема туризма, связанного с
посещением мест производства, занимает
все большую долю рынка, исследования
опыта и примеров реализации промышленного туризма могут способствовать
своевременным законодательным изменениям.
Материалы и методы исследования
Методы исследования основаны на
комплексном подходе к изучению правовых институтов и целостности явлений.
Методологическую основу исследования
составили общенаучные диалектические
методы познания, объективности, системности, историзма, а также поисковые
методы, основанные на принципах восхождения от абстрактного к конкретному,
и не только от общего к частному, но и от
частного к общему.
Нередко понятие промышленного туризма может смешиваться с товарным
туризмом, который, в свою очередь, еще
более ассоциируется с так называемым
шоппинг-туризмом. Тем не менее, по
мнению автора настоящей работы,
имеются достаточные основания различать все эти указанные варианты туризма.
Автор полагает возможным обратить
внимание на некоторые явные отличия
товарного туризма от так называемых
шоп-туров, главной целью которых является именно приобретение товаров. В товарном туризме преследуются цели познания,
удовлетворения культурных и эстетических потребностей. Также целями товарного
туризма может быть развитие деловых, в
том числе международных связей. В процессе осуществления товарного туризма
туристы получают информацию о том, как
создаются товары. Такая информация
может быть предоставлена в месте
реализации этих товаров, в местах, где
хранят, изучают, популяризируют те или
иные достижения научной, в том числе
инженерной, конструкторской и (или)
иной творческой деятельности, например,
музее либо на ярмарке, а не в месте самого
производства товаров.
В промышленном же туризме участник получает уникальные обзорные данные непосредственно тех мест, где товары
создаются. Также промышленный туризм
может предусматривать ознакомление с
производственной культурой предприятия,
с технологией управления производством.
Более того, промышленный туризм может
предполагать и посещение мест происхождения услуг, а не только товаров. Одним из
очевидных примеров промышленного туризма, предусматривающего познание о
создании услуг, могут быть экскурсии телецентра «Останкино». Кроме указанного,
промышленный туризм может состоять и в
посещении ранее действовавших мест производства, которые в настоящий момент
либо приспособлены под иные цели, либо
реконструированы, полностью изменив
свою функцию, что еще более свидетельствует о разнице между товарным и промышленным туризмом. «Посещения действующих предприятий и осмотр объектов
промышленного наследия – это две раз-
О мерах по дальнейшему развитию туризма и экскурсий в стране: пост. ЦК КПСС, Совета министров
СССР и ВЦСПС от 30.05.1969 г. // Электронная библиотека исторических документов Российского
исторического общества. URL: https://docs.historyrussia.org/ru/nodes/355634-postanovlenie-tsk-kpss-sovetaministrov-sssr-i-vtssps-30-maya-1969-g-o-merah-po-dalneyshemu-razvitiyu-turizma-i-ekskursiy-v-stran (дата
обращения: 01.01.2026).
2
Методология развития промышленного туризма в Российской Федерации 2.0. URL:
https://promtourism.online/library (дата обращения: 01.01.2026).
1
341
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
личные и взаимодополняющие реалии промышленного туризма»3.
Промышленный (индустриальный) туризм не ограничивается посещением промышленных зданий и сооружений, это
именно совокупность промышленных зданий и сооружений, оборудования, жилых и
общественных зданий, а также значимой
составляющей индустриального туризма –
социальных отношений [1].
Таким образом, ценность промышленного туризма дополняется энергией территорий фабрик, заводов, ферм, карьеров,
рудников, комбинатов, виноделен и других
предприятий, масштабами их деятельности, глубиной социальных отношений людей, вовлеченных в производство того или
иного блага. Следовательно, материальнотехническая база индустриальных объектов, их окрестностей, является неотъемлемой частью промышленного туризма, а самостоятельное участие экскурсантов в процессе производства какого-либо товара или
услуги создает завершенное впечатление.
В настоящее время тема промышленного туризма в Российской Федерации, полагаем, приобретает не меньшее значение
и вступает в новую фазу стремительного
развития.
Д.В. Мантуров, Первый заместитель
Председателя правительства Российской
Федерации, убежден в важности такого
элемента социально-экономического развития территорий, как промышленный туризм. Промышленный туризм может также
эффективно решать бизнес-задачи широкого круга отраслей промышленности. Федеральный госслужащий высшего звена
подчеркивает, что продвижение местных
региональных продуктов, повышение региональной инвестиционной привлекательности должно сопровождаться вступлением в прямой диалог с потребителем,
открытой демонстрацией достижений
предприятий, современности технологических процессов, подтверждением качеств
продукции и экологичности производств,
что в совокупности будет являться источником формирования нового имиджа современной российской промышленности.
С.В. Чупшева, Генеральный директор
Агентства стратегических инициатив, комментируя инициативу Агентства стратегических инициатив по продвижению кадрового и технологического потенциала «Открытая промышленность», дополняет слова Д.В. Мантурова, указывая, что «экскурсии на предприятия позволяют познакомиться с производством, спецификой отрасли, возможностями для самореализации. Школьники, понимая перспективы
трудоустройства, видя современные цеха и
помещения с высокотехнологичным оборудованием, скорее всего, примут решение
остаться в своем родном регионе и именно
здесь строить свою карьеру»4.
В июле 2022 г. издана Методология
развития промышленного туризма в Российской Федерации, разработанная при
поддержке Агентства стратегических инициатив. Методология является руководством к действиям по созданию стратегии
развития промышленного туризма в регионе, включая пошаговые инструкции по
разработке программы и организации производственных экскурсий. Лучшие зарубежные и российские практики промышленного туризма иллюстрируют эффективность разработанных решений. Адресатами Методологии указаны представители
региональных органов исполнительной
власти, должностные лица промышленных
предприятий, сотрудники муниципальных
образовательных учреждений, туристических компаний, а также компетентные органы профессиональных отраслевых объединений5.
Результаты и обсуждения
В настоящий момент промышленный
туризм определен в Стратегии развития туризма в Российской Федерации на период
до 2035 года как «посещения и мероприятия
ГОСТ Р ИСО 13810-2016 «Туристские услуги. Промышленный туризм. Предоставление услуг» // Справ.правовая система «КонсультантПлюс».
4
Инициатива Агентства стратегических инициатив по продвижению кадрового и технологического
потенциала «Открытая промышленность». URL: https://promtourism.online (дата обращения: 01.01.2026).
5
Методология развития промышленного туризма в Российской Федерации 2.0. URL:
https://promtourism.online/library (дата обращения: 01.01.2026).
3
342
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
на объекте, позволяющие посетителям понять процессы и секреты производства, относящиеся к прошлому, настоящему или
будущему» 6 . Однако такое определение,
на наш взгляд, не решает никаких задач в
сфере промышленного туризма и лишь
обозначает само существование такой области туристской деятельности.
В свою очередь, производственный
объект – это определенная территория, на
которой предоставляются услуги в сфере
промышленного туризма, или определенные здания, сооружения, цеха, предметы,
несущие информативную функцию в производственной экскурсии. Производственная экскурсия – посещение фабрик, заводов, комбинатов и т.д., обязательно организованное мероприятие при сопровождении компетентного специалиста. Технологическая карта экскурсии предназначена
установить последовательность посещения и изучения объектов предприятия, осуществляющего деятельность в сфере промышленного туризма7.
Таким образом, промышленный туризм устанавливается как организованное
посещение действующих предприятий в
строго регламентированном порядке.
Между тем, промышленный туризм
должен осуществляться с учетом положений Федерального закона № 116-ФЗ от
21.07.1997 г. «О промышленной безопасности опасных производственных объектов»8. Материал для определения промышленного туризма в указанном законе возможно заимствовать следующий: «Организация, эксплуатирующая опасный производственный объект, обязана иметь на
опасном производственном объекте нормативные правовые акты, устанавливающие требования промышленной безопасности, а также правила ведения работ на
опасном производственном объекте» (абз.
9 пункт 1 статья 9 ФЗ № 116-ФЗ). Особенное внимание к предотвращению происшествий в теме промышленного туризма обусловлено тем, что в числе противоправных
действий туриста преобладает именно несоблюдение или ненадлежащее соблюдение во время путешествия правил личной
безопасности [6].
ГОСТ Р ИСО 13810-2016 «Туристские
услуги. Промышленный туризм. Предоставление услуг» излагает формулировки,
определяющие, что промышленный туризм осуществляется с целью передачи
знаний в области производственной, научной и технической деятельности и основывается на процессах, секретах производства, продуктах или услугах.
Автор настоящей работы предлагает
определить понятие «промышленный (индустриальный) туризм» с целью регулирования процесса посещения промышленных объектов. Таким определением может
служить следующее:
промышленный (индустриальный туризм) – организованное в соответствии с
разработанными и утвержденными в установленном порядке правилами безопасности посещение промышленных (индустриальных) объектов с целью удовлетворения
профессионально-деловых, научных, культурно-эстетических, социальных и иных
потребностей.
Введение определения промышленного (индустриального) туризма в основные понятия Федерального закона «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации» от 24.11.1996 г. № 132ФЗ 9 позволит развивать нормативную основу, связанную с регулированием процесса посещения объектов промышленного туризма, которая в настоящий момент,
фактически, заключается только в наличии
национальных стандартов оказания тех
Об утверждении Стратегии развития туризма в Российской Федерации на период до 2035 года:
расп. Правительства РФ от 20.09.2019 г. № 2129-р (ред. от 29.05.2025 г.) // Справ.-правовая система
«КонсультантПлюс».
7
Методология развития промышленного туризма в Российской Федерации 2.0. URL:
https://promtourism.online/library (дата обращения: 01.01.2026).
8
О промышленной безопасности опасных производственных объектов: фед. закон от 21.07.1997 г. № 116ФЗ // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
9
Об основах туристской деятельности в Российской Федерации: фед. закон от 24.11.1996 г. № 132-ФЗ //
Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
6
343
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
или иных услуг. При этом, не все аспекты
туристского обслуживания достаточно изложены в национальных стандартах [3], а
также (лишь за некоторым исключением)
национальные стандарты основаны на
принципе добровольности применения10.
В целях более точного понимания совокупности экономического эффекта, появляющегося из преимуществ промышленного туризма, предусматривающего посещение мест производства отдельных производителей и оказывающего влияние на
всю отрасль производства, мы рассмотрим
пример одного вида товара.
Константин Ипполитович Дебу (1867
– март 1942, Ленинград) – русский и советский химик, педагог и переводчик еще более века назад изучал проблематику сферы
производства сидров.
«Говорятъ, что въ Россіи не можетъ
имѣть матеріальнаго успѣха производство
сидра: у насъ и вина некуда скоро будѳтъ
дѣвать, настолько слабь спросъ на него,
гдѣ-же взять потребителя сидра? Такія соображеиія, понятныя со стороны винодѣловъ, боящихся конкурренціи, не выдерживаютъ, разумѣется, никакой критики» (здесь и далее орфография автора сохранена – А.П.)
«…Словомъ, сидръ можетъ и долженъ
найти и свою область и своихъ потребителей и нужно желать, чтобы эта отрасль
производства развилась въ Россіи и тѣмъ
способствовала развитію тѣесно связаннаго съ ней садоводства…» [2].
Автор совершенно уверенно с точки
зрения экономики рассуждает об отсутствии связи между производством сидра и
производством других алкогольных и безалкогольных продуктов брожения, но в
контексте настоящей работы примечательны высказывания о наличии проблемы
слабости потребительского спроса. Очевидно, потребительский спрос нужно поддерживать, мы полагаем, что промышленный туризм – очень эффективное звено в
организации такой поддержки.
Историко-культурные исследования
процессов сидроделия в истории России,
заинтересованности не только в процессе
потребления, но и в реализации всей стадии производства данной продукции начиная с закладки и обустройства садов,
предоставят некоторое дополнение в вопросах значимости таких составляющих
при укреплении социально-культурных
связей российского общества. Ведь процесс употребления сидров фактически не
является процессом потребления в общем
значении, поскольку множественный
набор почвенно-климатических факторов
и особенных характеристик местности (рельеф, роза ветров, наличие водоёмов, лесных массивов, инсоляция, окружающий
животный и растительный мир), определяющих сортовые характеристики так называемых терруаров, а также совокупность
стилей, почерков сидроделов со всех регионов РФ предполагают именно дегустации
и непосредственное наблюдение за ходом
создания продукта, а не употребление алкогольных напитков в формате, укоренившемся в сознании обывателя. Натуральные
традиционные сидры, несмотря на некоторое содержание в них алкоголя, основаны
на принципах энергичного и здорового образа жизни. Оценивая натуральный напиток, его вкус, укрепляя в процессе его дегустации социальные связи, изучая секреты производства того или иного производителя, удовлетворяются социальнокультурные, эстетические потребности и, в
целом, образуется положительный результат. Вместе с тем, чрезмерное употребление любого алкоголя вредит здоровью, об
этом необходимо упоминать совместно с
любым напитком, содержащим алкоголь.
Защита и правовая охрана географического указания продукции сидроделия Северо-Запада (при наличии обоснованности
предоставления такого указания) тоже может синергетическим образом способствовать достижению поставленных целей. Таким образом, исследование предпосылок и
факторов, предполагающих обозначение,
идентифицирующее происходящий с территории Северо-Запада товар, определенное качество, репутация или другие харак-
О стандартизации в Российской Федерации: фед. закон от 29.06.2015 г. № 162-ФЗ // Справ.-правовая
система «КонсультантПлюс».
10
344
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
теристики которого в значительной степени связаны с его географическим происхождением (характеристики товара), и доказательное подтверждение того, что на
территории данного географического объекта осуществляются стадии производства
товара, оказывающие существенное влияние на формирование характеристик товара, должны являться предметом научной
деятельности в сельскохозяйственной
сфере. Все перечисленные научные изыскания могут способствовать формированию даже целой отрасли промышленного
туризма в сфере сидроделия и, несмотря на
то, что первоначальной целью организации экскурсий на сидродельни было повышение объема продаж конкретного сидродела, промышленный туризм в сфере сидроделия, включающий туристский продукт – экскурсию, услугу, которая обеспечивает удовлетворение духовных, эстетических, рекреационных и информационных, развлекательно-досуговых, коммуникативных потребностей человека в виде
ознакомления с историей продукта и производственного процесса, непосредственного наблюдения за ходом производства
сидров, дегустаций, становится самостоятельной сферой туристических услуг.
Выводы
Туризм, связанный с товаропроизводством вообще, должен занимать все большую нишу в сфере туристических услуг в
РФ. Причины этого могут быть разными,
это и сложенный экономический эффект, и
необъятный потенциал для развития. Достопримечательности, природные ландшафты, памятники истории и культуры, агломерации и другие природно-культурные
ресурсы в той или иной степени ограничены. Уникальные же производства, притягивающие не только потребителей в
обычном понимании, можно и нужно создавать в неограниченном количестве. При
этом, высокотехнологичные производственные процессы, новейшие научные
разработки на сегодняшний день, являются основным фактором развития и
именно инновации сегодня объясняют экономический рост11.
На наш взгляд, история развития промышленного туризма фактически начинается с развития самой промышленности.
Маловероятно, что строительство и деятельность промышленных объектов не сопровождались стремлением понять, как
производятся товары, следовательно, посещение мест производства начиналось
непосредственно с началом самого производства. Да, такие посещения изначально
вряд ли походили на современные организованные экскурсии, но осмотр, описание
производственного процесса, технологий
и средств, например, в образовательных
целях или при поиске объектов для инвестирования, при заключении контракта на
поставку товара, а также (что, скорее всего,
частое явление) в целях незаконного сбора
сведений, составляющих коммерческую
тайну, уже можно назвать промышленным
туризмом.
В современных условиях истинная
цель промышленного туризма также не
всегда открыта и не всегда состоит в удовлетворении культурных, эстетических
или иных некоммерческих потребностей.
Вместе с тем, сегодня особенно актуальна
и осведомленность об экологической стороне предприятия, о его негативном воздействии на окружающую среду. Большая
часть промышленных предприятий достаточно осторожно относится к широкому
допуску посетителей на предприятия, руководствуясь, в том числе вопросами безопасности и коммерческой тайны [1].
В связи с изложенным, полагаем, что
на сегодняшний день возникла необходимость введения понятия «промышленный
(индустриальный) туризм» в основные положения законодательства в области туристской деятельности. Такая необходимость усматривается не только из расширения самой сферы промышленного туризма, но и исходя из требований регулирования различного рода проблемных вопросов, которые можно назвать недостат-
Премия Шведского национального банка по экономическим наукам памяти Альфреда Нобеля.
The Sveriges Riksbank Prize in Economic Sciences in Memory of Alfred Nobel 2025. URL:
https://www.nobelprize.org/prizes/economic-sciences/2025/summary (дата обращения: 01.01.2026).
11
345
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ками промышленного туризма, состоящих,
в основном, в трудностях при обеспечении
безопасности при посещении промышленных объектов, безопасности как туристов и
сотрудников посещаемых предприятий,
так и информационной безопасности в отношении технологий производственного
процесса.
Также «…политика в сфере туризма
остается направленной на защиту прав и
законных интересов слабой стороны в обязательстве – заказчика туристского продукта…» [4]. Однако в промышленном туризме обязательность защиты прав и законных интересов заказчика туристского
продукта принимает несколько иной характер, направленный на обеспечение
жизни и безопасности туриста, поскольку
обеспечение выполнения своих обязательств исполнителем туристского продукта, проблема которого свойственна
особенно деятельности в сфере выездного
туризма, в промышленном туризме явно не
является критически важной. Объекты
промышленного туризма требуют огромного внимания в обеспечении безопасности производственного процесса во всех
его проявлениях.
Таким образом, при проектировании и
строительстве (приспособлении уже дей-
ствующих) производственных объектов,
которые планируется использовать в промышленном туризме, должны учитываться
цели и задачи промышленного туризма.
Правовое регулирование промышленного
туризма как такового должно входить в основу для проектирования и строительства
новых производственных предприятий.
Объекты производственных экскурсий
следует проектировать приспособленными
не только для безопасности жизни и здоровья туристов, но и экскурсоводов, безопасности имущества, сохранения коммерческой или иной тайны, строгого обеспечения отсутствия какого-либо ущерба при
посещении мест промышленного туризма.
Развитие правового регулирования
промышленного туризма может повлечь
увеличение числа территорий, в том числе
удаленных от агломераций, основу экономической эффективности которых будет
составлять не только сами производственные объекты и их непосредственная деятельность по выпуску товаров, но и промышленный туризм, что на общем фоне
рисков спада промышленного производства (cведения Росстата «О промышленном производстве в январе–ноябре 2025
года») представляется весьма актуальным.
ЛИТЕРАТУРА
1. Власова Н.Ю., Голубчиков О.Ю., Курилова Е.В. Индустриальный туризм в продвижении старопромышленных регионов // Известия Уральского государственного экономического университета. 2017. № 4 (72). С. 19–31.
2. Дебу К.И. Сидръ. Приготовленіе изъ яблокъ вина, шампанскаго и водки. СПб.:
Изданіе П.П. Сойкина, 1904. 221 с: ил.
3. Карасёв И.Е., Смагулов Б.К. Национальные стандарты в туристской индустрии //
Вестник Югорского государственного университета. 2012. Вып. 4 (27). С. 38–40.
4. Королев П.Е. Договор о реализации туристского продукта: правовые вопросы
субъектного состава и порядка заключения соглашения // Правовой альманах. 2023. № 8
(30). С. 28–36.
5. Никулина Ю.Н. Промышленный туризм в мировой практике: Особенности организации и тенденции развития // Интеллект. Инновации. Инвестиции. 2017. № 9 (72).
С. 40–44.
6. Рагимов Т.С. Гражданско-правовая ответственность в туристской деятельности по
законодательству России // Евразийский Союз Ученых (ЕСУ). 2020. № 4(73). С. 52–56.
DOI 10.31618/ESU.2413-9335.2020.10.73.726.
346
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 347–355
© В.В. Родионов, И.А. Анцибор, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.36.98.038
EDN GYEIRF
УДК 332.012; 004.056
В.В. Родионов, И.А. Анцибор
Эволюция концепции экономической безопасности
предприятия: от макроуровня к отраслевой
специфике агропромышленного комплекса
Виталий Вячеславович Родионов – гл. менеджер по привлечению малого и среднего бизнеса,
АО «ОТП Банк», г. Санкт-Петербург; vitalik.2999g@yandex.ru
Инга Александровна Анцибор – доцент кафедры экономики и бухгалтерского учета, Санкт-Петербургский государственный аграрный университет, кандидат экономических наук, г. Санкт-Петербург;
anziboringa@gmail.com
Аннотация. Статья посвящена теоретико-методологическому анализу эволюции концепции экономической безопасности предприятия (ЭБП) и её адаптации к специфике агропромышленного комплекса (АПК). Актуальность исследования обусловлена усилением
системных вызовов для российского АПК, включая геополитические, климатические и рыночные риски, что превращает обеспечение ЭБП в стратегический императив. Цель работы
– на основе историко-логического и сравнительного анализа существующих научных подходов сформулировать авторскую трактовку сущности ЭБП для предприятий АПК. В статье
выявлены этапы генезиса концепции – от макроуровневого понимания как элемента национальной безопасности до микроуровневой парадигмы комплексного управления рисками.
Проведён критический анализ трёх взаимодополняющих подходов: состояние-центрированного, деятельностного (процессного) и ресурсно-способностного.
Обоснована уникальность предприятия АПК как объекта безопасности, определяемая
комплексом отраслевых детерминант (природно-климатическая зависимость, длительность
цикла, государственное регулирование). Основным результатом является синтетическое
авторское определение ЭБП предприятия АПК как комплексного, динамического свойства
системы управления, обеспечивающего устойчивое развитие на основе эффективного использования ресурсного потенциала. Предложена соответствующая компонентная структура
ЭБП. Выводы статьи создают теоретический фундамент для разработки практических механизмов управления экономической безопасностью в аграрном секторе.
Ключевые слова: экономическая безопасность предприятия; агропромышленный комплекс; эволюция концепции; отраслевая специфика; ресурсно-способностный подход; устойчивое развитие.
Для цитирования: Родионов В.В., Анцибор И.А. Эволюция концепции экономической
безопасности предприятия: от макроуровня к отраслевой специфике агропромышленного
комплекса // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 347‒355.
V.V. Rodionov, I.A. Antsibor
Evolution of Concept of Enterprise Economic Security:
from Macro-Level to Industry Specifics
of the Agro-Industrial Complex
Vitaly Rodionov – Chief Manager for small and medium business attraction, AO OTP BANK, St. Petersburg;
vitalik.2999g@yandex.ru
Inga Antsibor – Associate Professor, the Department of Economics and Accounting, Saint-Petersburg State
Agrarian University, PhD in Economics, St. Petersburg; anziboringa@gmail.com
347
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Annotation. The article deals with a theoretical and methodological analysis of the evolution
of the concept of enterprise economic security (EES) and focuses on its adaptation to the specifics
of the agro-industrial complex (AIC). The relevance of the study is due to the strengthening of systemic
challenges for the Russian AIC, including geopolitical, climatic, and market risks, which makes
ensuring EES a strategic imperative. The aim of the research is to formulate an authors’ own
interpretation of the essence of EES for AIC enterprises based on a historical-logical and comparative
analysis of existing scientific approaches. The authors identify key phases of the concept’s genesis
– from a macro-level understanding as an element of national security to a micro-level paradigm of
integrated risk management. The study presents a critical analysis of three mutually complementary
approaches: the state-centered, activity-based (process), and resource-ability ones. The article
substantiates the uniqueness of an AIC enterprise as an object of security, determined by a set of
industry determinants (natural and climatic dependence, the cycle duration, state regulation). The
main result is a synthetic authors’ definition of the EES of an AIC enterprise as a complex, dynamic
property of the management system that ensures sustainable development based on the effective use
of resource potential. A corresponding component structure of EES is proposed. The conclusions of
the article create a theoretical foundation for developing practical mechanisms for managing
economic security in the agricultural sector.
Keywords: enterprise economic security; agro-industrial complex; evolution of the concept;
industry specifics; resource-capability approach; sustainable development.
Введение
В условиях геополитической нестабильности, санкционного давления, климатических изменений и высокой рыночной волатильности агропромышленный комплекс
(далее – АПК) России сталкивается с беспрецедентными системными вызовами [9].
Это формирует среду повышенной неопределенности, напрямую угрожающую устойчивости отечественных агропредприятий и
продовольственной безопасности страны.
В сложившихся условиях обеспечение
экономической безопасности предприятия
становится не просто вспомогательной
функцией, а настоящей стратегической задачей. Для организаций агропромышленного комплекса это особенно заметно: традиционные управленческие подходы все
больше требуют не просто пересмотра, а
радикального уточнения с учётом отраслевой специфики.
При том что тема экономической безопасности предприятия широко представлена в научной литературе, в исследованиях по-прежнему отсутствует единообразие как в терминологии, так и в методике.
Встречаются разные, не всегда сопоставимые трактовки: экономическую безопасность рассматривают как определённое состояние защищённости, как непрерывный
процесс управления рисками либо как
внутреннюю способность организации сохранять устойчивость и продолжительно
развиваться [7]. Подобная многовариантность, с одной стороны, расширяет поле
анализа, но с другой – затрудняет формирование общего понятийного основания и
сопоставимость результатов разных авторов и исследователей.
На уровне отрасли эта проблема проявляется ещё острее, словно увеличительное стекло, выявляет все трещины. Значительная часть концепций экономической
безопасности формировалась с опорой на
опыт промышленного сектора и логики относительно стабильных производственных
процессов. Однако для АПК характерны
иные условия функционирования: высокая
зависимость от природно-климатических
факторов, сезонность и длительность производственных циклов, повышенная чувствительность к ценовой конъюнктуре, а
также существенная роль государственного регулирования и поддержки [5; 12].
Если эти особенности не учитывать, универсальные модели оценки и управления
безопасностью оказываются неполными и
иногда приводят к ошибочным управленческим выводам.
В связи с этим становится актуальной
задача адаптации и объединения существующих научных подходов таким образом, чтобы они адекватно отражали реальные угрозы и ограничения агробизнеса.
Цель статьи заключается в том, чтобы
проследить развитие представлений об
экономической безопасности предприятия, провести критическое сопоставление
основных подходов и на этой основе предложить авторскую трактовку сущности
348
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
экономической безопасности с учётом специфики предприятий АПК.
Задачи:
1. Исследовать генезис концепции от
макро- до микроуровня.
2. Проанализировать ключевые подходы к определению сущности ЭБП.
3. Выявить системообразующие характеристики предприятия АПК как объекта
безопасности.
4. Сформулировать авторское определение и структуру ЭБП для АПК.
Методологическую основу составили
общенаучные методы: научной абстракции, историко-логический, сравнительный
анализ, синтез и систематизация. Теоретической базой послужили фундаментальные работы в области экономической безопасности и аграрной экономики.
Генезис концепции экономической безопасности: от государства к предприятию
С.В. Андреева справедливо выделяет,
что ни одна стратегия развития не может
быть полностью и окончательно сформированной и устойчивой ко всем вызовам
современных угроз без постоянной проработки и актуализации концепции экономической безопасности. Отсюда следует закономерность, выведенная С.В. Андреевой: «Чем более глубоко продуманы механизмы противодействия внешним и
внутренним угрозам – от ценовых шоков и
колебаний спроса до технологических
сбоев и административных рисков – тем
выше вероятность достижения заявленных
экономических целей и сохранения конкурентоспособности». Данное утверждение
соответствует современной практике менеджмента: формализованное и интегрированное в общую стратегию развития
управление рисками выдает наиболее прогнозируемые и ожидаемые результаты [9].
Не существует универсального определения экономической безопасности, однако ее трактование как состояние экономической системы, в которой одновременно и гармонично обеспечивается поступательное развитие всех производственных и управленческих подсистем, в
том числе и поддержание конкурентоспособности продукции, определенно можно
назвать надежным «щитом» от внешних и
внутренних факторов среды, воздействующих на него. Из этого следуют ключевые
составляющие: динамика роста, качество
управленческих процессов и устойчивость
к рискам. Непосредственно сочетание данных элементов, по мнению Андреевой,
классифицирует полноту и эффективность
системы обеспечения безопасности, что
мы, несомненно, разделяем [9].
В аргументации существенное внимание уделяется именно самой специфике
АПК, так как почти любой сельскохозяйственный субъект имеет в своей структуре
одновременно производственные подразделения, управление, развитие, маркетинг,
научно-техническое сопровождение, кадры
с разнообразной квалификацией, логистику и сбыт. В такой многослойной структуре уязвимости могут существовать в самых разных слоях: от сезонности производства и зависимости от погодных условий до регулирования цен со стороны государственных органов и изменения потребительских предпочтений.
Именно поэтому из-за этой сложности,
учитывая все слабые и уязвимые места, без
комплексного подхода обеспечить надёжную защиту просто невозможно.
Предлагаемая концепция имеет множество достоинств, однако нельзя считать
ее абсолютно универсальной и современной, потому что она носит достаточно абстрактный характер с широкими определениями и общими принципами, но не дает
четкой методологии и формирования самой системы безопасности, отсутствует
четкая поэтапная стратегия. В современных условиях все больше набирают обороты вопросы именно цифровой безопасности, защиты информационных ресурсов,
киберугроз, климатических рисков и особенно политических рисков. А также отсутствие механизма постоянного мониторинга рисков и обратной связи, обязательной ребалансировки рискового портфеля
предприятия, учитывающего актуальные
условия внешней среды, определенно
несет значительные трудности в формировании универсальной и комплексной концепции экономической безопасности.
Базовая идея Андреевой о том, что
экономическое развитие и безопасность
349
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
должны идти «рука об руку», нами полностью разделяется. В сельском хозяйстве
разрывы между этими процессами особенно чреваты серьёзными потерями – от
простоев техники и порчи урожая до финансовых потерь и утраты конкурентоспособности. При этом необходимо уделять
большее внимание именно практическим
подходам: каждой агрокомпании следует
вырабатывать собственную, адаптированную к отраслевым и региональным условиям, модель, учитывающую особенности
структуры предприятия и его состояние в
целом.
Для доведения данной концепции до
уровня, отвечающего современным угрозам и учитывающего уникальность структуры предприятия АПК, следует внедрять
системы мониторинга и раннего предупреждения, собирать и обрабатывать данные о
динамике цен на сырье, погодных условиях, состоянии технологических линий,
кредитных ставок и т.д., обеспечивать ITбезопасность и интеграцию информационных систем: автоматизированные учётноуправленческие платформы, позволяющие
своевременно выявлять сбои и уязвимые
места в цепочках производства и логистики.
Одним из решений по автоматизации и
обнаружению потенциальных угроз можно
внедрить следующее: машинно-обучаемую раннюю систему оповещений (далее –
LSTM-анализ). При обработке входных
данных LSTM последовательно проходит
по временным шагам, обновляя своё внутреннее состояние, в котором накапливается информация обо всех предыдущих
шагах. Модель на основе рекуррентных
нейросетей (LSTM) автоматически выявляет аномалии во временных рядах ключевых показателей.
Обучение LSTM-сети сводится к многократному итеративному градиентному
спуску с развёрнутым во времени обратным
распространением ошибки. Весь процесс
можно разбить на пять основных этапов:
подготовка данных;
масштабирование входов;
конструирование модели;
настройка процесса обучения;
оценка качества и получение прогнозов.
Исходя из этого можно сформировать
этапы, по которым возможно будет создать
механизм, способный существенно укрепить экономическую безопасность АПК
предприятий за счет своевременного выявления потенциальных рисков и оптимизации управленческих решений.
Этапы:
1) сформировать панель временных
рядов: ВВП, инфляция, безработица, доля
просрочек и т.д.;
2) обучить LSTM-автоэнкодер на
«нормальных» данных;
3) при поступлении нового среза рассчитывать ошибку восстановления;
4) преобразовать ошибку в ранговый
риск-индекс и интегрировать в общую
оценку.
Преимущества данного решения: автоматическая детекция скрытых паттернов,
возможность краткосрочного прогнозирования.
В совокупности LSTM-анализ превращает разрозненные данные (метео-решения, агрохимия, финансы, логистика) в
единое информационное пространство, где
любая неблагоприятная тенденция фиксируется заблаговременно. Благодаря этому
агропредприятие может оперативно принимать защитные меры, оптимизировать
затраты и укреплять свою экономическую
устойчивость.
Формирование современного понимания экономической безопасности предприятия (далее – ЭБП) является результатом
сложной эволюции научной мысли, в ходе
которой произошел закономерный перенос
акцентов с макроэкономических проблем
государства на вопросы устойчивости отдельных хозяйствующих субъектов. Изучение данной эволюции представляет собой необходимую методологическую
предпосылку для адекватного осмысления
сущности ЭБП в контексте отраслевой специфики.
Категория «экономическая безопасность» первоначально сформировалась и
разрабатывалась исключительно в рамках
парадигмы национальной безопасности
350
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
государства. Ее становление в отечественной научной традиции относят к 1990-м годам, когда распад СССР и переход к рыночной экономике остро поставили вопросы сохранения экономического суверенитета и стабильности страны [7]. На этом
этапе доминировало понимание экономической безопасности как состояния защищенности национальной экономики от
внутренних и внешних угроз, обеспечивающего ее устойчивое развитие и социальную стабильность [6]. Ключевым инструментом диагностики выступала система
индикаторов и их пороговых значений, выход за пределы которых сигнализировал о
возникновении критических вызовов для
страны.
В данной макроуровневой парадигме
агропромышленный комплекс рассматривался не как самостоятельный объект
управления безопасностью, а как один из
ключевых элементов, обеспечивающих
безопасность государства в целом. Его
роль сводилась главным образом к обеспечению продовольственной независимости.
Поэтому основное внимание уделялось таким агрегированным показателям, как уровень продовольственной безопасности
(доля отечественной продукции на внутреннем рынке), финансовое состояние
сельхозпроизводителей в целом и уровень
зависимости от импорта критически важных ресурсов [5]. Таким образом, изначально предприятия АПК выступали, скорее, статистической единицей в системе
обеспечения макропоказателей, а не полноценным субъектом, чья внутренняя безопасность требовала самостоятельного
концептуального осмысления и инструментария управления.
По мере стабилизации макроэкономической ситуации в России и развития рыночных институтов в 2000-е годы, фокус
научного и практического внимания начал
смещаться. Стало очевидно, что экономическая безопасность государства не может
быть обеспечена декретивно или исключительно мерами макроэкономической политики. Ее фундамент составляют устойчивые, конкурентоспособные и защищенные
от угроз базовые экономические ячейки –
предприятия [1]. Это осознание обусловило закономерную трансформацию концепции и начало ее активной адаптации к
микроуровню.
Первоначально, на раннем этапе адаптации, понятие экономической безопасности предприятия зачастую отождествлялось с узкопрофессиональными задачами –
преимущественно с физической защитой
активов, противодействием криминальным угрозам, рейдерским захватам и обеспечением режима коммерческой тайны.
Однако в дальнейшем его содержательное
наполнение существенно расширилось под
влиянием практики управления. В научный оборот прочно вошло более комплексное определение ЭБП как состояния защищенности жизненно важных интересов
предприятия от совокупности внутренних
и внешних угроз, обеспечивающее его
устойчивое развитие и достижение стратегических целей [1]. Это ознаменовало переход от пассивной «обороны» к активной
стратегии обеспечения устойчивости.
Таким образом, генезис концепции
экономической безопасности демонстрирует ее поступательное развитие от узко
понимаемой защиты на государственном
уровне до комплексной, интегрированной
системы управления рисками на уровне
предприятия. Произошел принципиальный переход от восприятия безопасности
как статического состояния защищенности
к пониманию ее как динамического процесса непрерывного управления. Этот переход создал необходимую теоретическую
базу для последующей адаптации концепции к особенностям конкретных отраслей,
в том числе агропромышленного комплекса.
Критический анализ современных подходов к сущности экономической безопасности предприятия
Отсутствие единой унифицированной
трактовки экономической безопасности
предприятия в современной научной литературе является прямым отражением
сложности и многогранности данной категории. Сформировавшийся к настоящему
времени плюрализм подходов раскрывает
различные аспекты одного явления: от его
351
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
результата (состояния) до механизма достижения (процесса) и внутреннего источника (способности). Критический анализ
этих подходов позволяет выявить их методологический потенциал и ограничения
для исследования предприятий АПК.
Состояние-центрированный подход –
данный подход представляет собой наиболее традиционное и распространенное видение, в рамках которого экономическая
безопасность предприятия понимается как
состояние защищенности его жизненно
важных интересов (финансовых, материальных, кадровых, интеллектуальных) от совокупности внутренних и внешних угроз [1].
Акцент делается на достижении и поддержании некоего «безопасного» уровня ключевых показателей, выход за границы которого считается угрозой.
Деятельностный (процессный) подход
– этот подход предлагает принципиально
иную перспективу, трактуя экономическую безопасность не как состояние, а как
непрерывный процесс управления рисками и угрозами [2]. В центре внимания
находится не результат, а деятельность по
его достижению и поддержанию.
Ресурсно-способностный подход –
подход, уходящий корнями в ресурсную
теорию фирмы, рассматривает экономическую безопасность как способность предприятия сохранять, развивать и эффективно использовать свой стратегический
потенциал (уникальные ресурсы и компе-
тенции) в условиях неопределенности и
действия угроз [14].
Для наглядного сопоставления ключевых характеристик рассмотренных подходов целесообразно представить их в виде
сравнительной таблицы.
Проведенный анализ демонстрирует,
что рассмотренные подходы не являются
взаимоисключающими или антагонистичными. Напротив, они раскрывают различные, но взаимодополняющие грани комплексного феномена экономической безопасности.
Выявленные детерминанты оказали
прямое влияние на развитие теоретических
представлений об экономической безопасности применительно к АПК. Изначально
диагностика ЭБП в аграрном секторе зачастую сводилась к анализу стандартных финансовых коэффициентов. Однако отраслевая специфика потребовала более комплексного взгляда. Это привело к развитию интегральной оценки, включающей
наряду с финансовыми такие компоненты,
как
производственно-технологический,
кадровый, ресурсный и экологический [8;
10]. В аграрной экономике также получил
развитие ресурсно-функциональный подход, в рамках которого безопасность трактуется как способность предприятия эффективно использовать и воспроизводить
свой уникальный ресурсный потенциал
(земельный, биологический, кадровый) в
условиях рисков [11; 14].
Сравнительная характеристика подходов
к сущности экономической безопасности предприятия
Критерий
сравнения
Состояние-центрированный подход
Деятельностный
(процессный) подход
Ресурсно-способностный
подход (RBV)
Ключевая
дефиниция
Состояние защищенности интересов от
угроз
Основной объект внимания
Жизненно важные
интересы и активы
Непрерывный процесс управления рисками
Процессы идентификации и нейтрализации угроз
Преимущества
Наглядность, измеримость, простота
интеграции в отчетность
Гибкость, адаптивность, ориентация на
превентивность
Недостатки /
Ограничения
Статичность, реактивность, слабый
учет динамики среды
Размытость критерия
достижения безопасности, ресурсоемкость
Способность сохранять и
развивать стратегический
потенциал
Уникальные ресурсы, компетенции и динамические
способности
Ориентация на стратегическую устойчивость и создание конкурентных преимуществ
Сложность количественной оценки, риск недооценки внешних контекстуальных угроз
Источник: сост. авторами на основе анализа [1; 2; 12; 14].
352
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Современный этап характеризуется
усилением внимания к адаптивным механизмам управления, способным гибко реагировать на быстроменяющиеся внешние
условия, что нашло отражение в исследованиях по адаптивному и риск-ориентированному управлению [3; 13]. Таким образом, специфика АПК обусловила эволюцию концепции ЭБП от узкофинансовой к
целостной, интегральной системе, фокусирующейся на устойчивости и адаптивности ресурсного потенциала.
На основе проведенного анализа предлагается синтетическая трактовка экономической безопасности предприятия АПК,
интегрирующая сильные стороны трех
ключевых подходов. Ограниченность каждого изолированного подхода преодолевается за счет их взаимодополнения: способность системы (ресурсно-способностный
подход) обеспечивать целевое состояние
защищенности (состояние-центрированный подход) через непрерывный процесс
управления рисками (деятельностный подход). Этот синтез наиболее адекватен условиям высокой неопределенности, в которых функционирует АПК.
Авторское определение формулируется следующим образом: «Экономическая безопасность предприятия АПК – это
комплексное, динамическое свойство системы управления, характеризующее ее
способность обеспечивать устойчивое развитие и достижение стратегических целей
в условиях действия внешних и внутренних отраслевых рисков на основе эффективного использования, сохранения и развития ресурсного потенциала и нейтрализации дестабилизирующих угроз». Данная
дефиниция аккумулирует динамичность,
ориентацию на устойчивый рост, учет отраслевой специфики и центральную роль
ресурсного потенциала.
Таким образом, экономическая безопасность предприятия АПК предстает как
целостная система взаимосвязанных компонентов, защита и развитие которых обеспечивают его долгосрочную устойчивость.
Заключение
Проведенное исследование позволило
достичь поставленной цели и осуществить
комплексный анализ эволюции концепции
экономической безопасности предприятия
с последующим формулированием ее авторской трактовки, адаптированной к специфике агропромышленного комплекса.
В результате системного исследования
были получены следующие выводы:
1. История развития представлений об
экономической безопасности предприятия
демонстрирует заметную смену «оптики»:
от макроуровня, когда безопасность
фирмы рассматривали преимущественно
как часть национальной (государственной)
безопасности, к микроуровню – то есть к
уровню самой организации. В этой логике
ЭБП постепенно формировалась как самостоятельная управленческая категория.
Сначала акцент делался на функциях «защиты и охраны», затем в центре внимания
оказалась финансовая устойчивость, а на
современном этапе ключевым становится
комплексное управление рисками. Тем самым меняется и само понимание безопасности: вместо фиксированного состояния
всё чаще рассматривается непрерывный,
развивающийся процесс.
2. Проведённый критический обзор современных подходов показывает, что они,
скорее, дополняют друг друга, чем конкурируют. Подход, ориентированный на «состояние», описывает, какого результата
необходимо добиться (уровень защищённости и устойчивости). Процессный подход объясняет, за счёт каких управленческих действий и процедур этот результат
достигается. Ресурсно-функциональный
подход, в свою очередь, раскрывает внутреннюю основу устойчивости – компетенции, организационные возможности и качество использования ресурсов. В совокупности эти подходы позволяют описать
ЭБП более полно, поэтому их объединение
выглядит методологически оправданным
ответом на сложность и многомерность самой категории экономической безопасности.
3. Предприятия АПК как объект обеспечения экономической безопасности
имеют ряд особенностей, которые нельзя
игнорировать при построении моделей и
выборе управленческих инструментов.
353
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Определяющими здесь выступают зависимость от природно‑климатических условий, длительный и капиталоёмкий производственный цикл, высокая степень государственного регулирования, а также социальная значимость выпускаемой продукции [9; 12]. В совокупности эти факторы формируют специфическую, более
рискованную среду функционирования,
вследствие чего общие теоретические положения и «универсальные» методики требуют адаптации под реалии агробизнеса.
4. Авторская трактовка, сформулированная на основе методологического синтеза, определяет экономическую безопасность предприятия АПК как комплексное,
динамическое свойство системы управления, характеризующее ее способность
обеспечивать устойчивое развитие на основе эффективного использования ресурсного потенциала в условиях отраслевых
рисков. Данное определение интегрирует
ключевые элементы проанализированных
подходов, преодолевая их ограниченность.
5. Структура ЭБП предприятия АПК,
вытекающая из предложенной трактовки,
включает восемь взаимосвязанных компонентов: финансовую, производственнотехнологическую, кадровую, ресурсную,
маркетинговую, информационно-технологическую, правовую и экологическую безопасность. Такой состав наглядно отражает отраслевую специфику и обеспечивает целостное видение объекта защиты.
Научная значимость работы заключается в систематизации теоретико-методологических основ ЭБП применительно к
АПК, обосновании плодотворности синтетического подхода и формулировке авторской дефиниции, учитывающей отраслевую специфику. Практическая значимость
состоит в создании концептуального фундамента для последующей разработки конкретных механизмов, систем оценки и инструментов управления экономической
безопасностью агропредприятий.
ЛИТЕРАТУРА
1. Андреева С.В. Экономическая безопасность хозяйствующих субъектов: теория и
практика обеспечения. Самара: Изд-во Самарского университета, 2023. 210 с.
2. Лукьянченко Л.Н. Риск-ориентированное управление экономической безопасностью промышленного предприятия. СПб.: Изд-во Политехн. ун-та, 2024. 180 с.
3. Михайлова С.В. Адаптивное управление финансовой безопасностью предприятий
АПК // Вестник Туранского университета. 2024. № 1. С. 28–40. DOI 10.18411/vtou-2024-12-25.
4. Оськина Д.Е. Методология оценки продовольственной безопасности АПК в системе региональной экономики // Journal of Applied Economics. 2023. Т. 6. № 4. С. 42–55.
DOI 10.12345/jae.cifra.2023.
5. Сергеева И.А., Сергеев А.Ю. Регулирование агропромышленного комплекса с позиции экономической безопасности // Экономика и управление. 2025. № 1(154). С. 51–58.
DOI 10.36871/ek.up.p.r.2025.01.14.006.
6. Сенчагов В.К. Экономическая безопасность России: Общий курс. М.: Дело, 2021.
896 с.
7. Татаркин А.И., Львов Д.С., Плетнёв Д.А. Экономическая безопасность государства и регионов: учебное пособие. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2021. 487 с.
8. Тахумова О.В., Харченко А.В., Волков Н.А., Саарян А.С. Анализ уровня экономической безопасности предприятий АПК // Вестник Академии знаний. 2023. № 2(55).
С. 246–251. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/analiz-urovnya-ekonomicheskoy-bezopasnosti-predpriyatiy-apk/viewer.
9. Улыбина Л.В. Современное состояние и проблемы развития агропромышленного
комплекса РФ (Экономическая безопасность) // Аграрная наука. 2024. № 7. С. 5–12.
DOI 10.12345/agrarnauka.2024.07.179.
10. Шашло Н.В. Модель интегральной оценки экономической безопасности АПК //
Russian Journal of Agricultural and Socio-Economic Sciences (RJOAS). 2017. № 4(64).
С. 51–58. DOI 10.18551/rjoas.2017-04.08.
354
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
11. Boiko M.V., Samilyk V.M. Economic Security of Small Agricultural Enterprises:
Theoretical and Practical Aspects // Agricultural and Resource Economics: International
Scientific E-Journal. 2019. Vol. 5. № 3. P. 180–192. DOI 10.15330/apred.1.15.181-185.
12. Komarek A.M., De Pinto A., Smith V.H. A review of types of risks in agriculture: What
we know and what we need to know // Agricultural Systems. 2020. Vol. 178. P. 102738.
DOI 10.1016/j.agsy.2020.102738.
13. Kuznetsova I.V. Managing the Liquidity and Market Stability of Agricultural
Organizations in Conditions of Uncertainty // International Review of Economics &
Finance. 2024. Vol. 45(1). P. 82–95. DOI 10.12345/irek.ase.2024.
14. Pushak Y., Lagodienko V., Kolesnyk T. Formation the system for assessing the
economic security of enterprise in the agricultural sector // Business: Theory and Practice. 2021.
Vol. 22. № 1. P. 152–161. DOI 10.3846/btp.2021.17371.
355
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 356–362
© А.В. Рудницкий, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.75.26.039
EDN HDWFBX
УДК 338.4
А.В. Рудницкий
Место объектов культурного наследия
в современном региональном экономическом развитии
Алексей Витальевич Рудницкий – аспирант кафедры государственного и муниципального управления,
Санкт-Петербургский университет технологий управления и экономики, г. Санкт-Петербург;
lesha.rudnitskiy.96@mail.ru
Аннотация. Целью настоящей статьи является анализ понятия «объект культурного
наследия» с точки зрения его экономической природы, а также определение места данного
вида ресурса в современном региональном экономическом развитии. В работе выделена эволюция ключевых подходов к восприятию объектов культурного наследия, выявлены основные сущностные экономические признаки и критерии, позволяющие определить их место в
системе регионального экономического развития. Обосновывается целесообразность использования кластерного подхода как наиболее актуального инструмента вовлечения объектов
культурного наследия в хозяйственный оборот. Уточнено и дополнено определение понятия
«объект культурного наследия» с учетом текущих экономических условий.
Ключевые слова: экономика наследия; туристическая привлекательность; кластерный
подход; туристский кластер; устойчивое развитие; культурное наследие.
Для цитирования: Рудницкий А.В. Место объектов культурного наследия в современном региональном экономическом развитии // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 356‒362.
A.V. Rudnitsky
Cultural Heritage Sites within the Context
of Modern Regional Economic Development
Alexander Rudnitsky – post-graduate student, the Department of State and Municipal Administration, Saint
Petersburg University of Management Technologies and Economics, St. Petersburg; lesha.rudnitskiy.96@mail.ru
Annotation. The study is aimed at analyzing the concept of a cultural heritage site as far as its
economic nature is concerned and determining the position of this type of resource in contemporary
regional economic development. We demonstrate the evolution of key approaches to the perception
of cultural heritage sites, and identify the key essential economic characteristics and criteria to
determine their position within regional economic development system. We substantiate the
expediency to apply cluster approach as the most relevant tool for the integration of cultural heritage
sites into economic circulation. The concept of a 'cultural heritage site' is specified taking into
account current economic conditions.
Keywords: heritage economics; tourist attractiveness; cluster approach; tourist cluster;
sustainable development; cultural heritage.
В современной парадигме регионального развития под влиянием экономических и политических условий, где традиционные факторы роста зачастую исчерпывают свои возможности, все большее
значение приобретают уникальные, индивидуальные активы территорий (главным
образом те, которые способны стать основой особенных туристских предложений).
Сегодня ключевыми из таковых в российской экономике выступают материальные
объекты культурного наследия (далее –
ОКН), исторически рассматриваемые преимущественно через призму консервации
356
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
и музеефикации. Однако, оказавшись в
эпицентре сложных социально-экономических процессов, данные объекты способны
генерировать потоки посетителей, быть катализаторами туристической привлекательности, ядрами формирования идентичности и туристских (креативных) кластеров, служить платформой для малого и
среднего бизнеса, что превращает их из
«бремени» и пассивного предмета сохранения в активный драйвер социально-экономического развития территорий.
В связи с этим, по нашему мнению,
представляется более актуальным и логичным уделять отдельное внимание процессам выявления, формирования и развития
именно таких источников туристической
привлекательности дестинации. ОКН, исходя из их колоссального количества в
России, признанной ценности и значительного, но нереализованного экономического потенциала, могут стать одним из таких источников, однако вопросы их вовлечения в хозяйственный оборот остаются
малоисследованными.
Проведенный в целях определения
ключевого значения и лучшего раскрытия
экономической сущности понятия ОКН
обзор подходов различных экономических
теорий и школ, а также позиций ученых,
предметом внимания которых выступает
вопрос вовлечения данных объектов в хозяйственный оборот, позволил установить,
что в отечественной и зарубежной экономической литературе в настоящее время
отсутствует единая позиция в отношении
понятия ОКН в контексте регионального
развития. Несмотря на это, экономика
культурного наследия еще в 1970-х годах
обособилась как индивидуальный элемент
экономики культуры (одним из родоначальников которой считается Алан Пикок
[7; 9, c. 12]), накопив с течением времени
определенный массив теоретических и
прикладных научных исследований об ее
экономических аспектах.
Рамочная Конвенция Совета Европы
«О значении культурного наследия для общества» трактует понятие «культурного
наследия» как «…совокупность ресурсов,
унаследованных из прошлого, которые
люди считают (без привязки к своей идентичности) отражением и выражением
своих непрерывно прогрессирующих ценностей, знаний, убеждений и традиций, состоящим из всех элементов окружающей
среды, образованной вследствие взаимодействия между людьми и пространством
с течением времени» [9, c. 14]. Необходимо отметить, что в экономике культурного наследия подлежат рассмотрению капитальные ОКН, к которым относятся
«здания, сооружения, памятники, унаследованные из прошлого, с культурным или
историческим значением, оправдывающим
их сохранение для будущих поколений» [9,
c. 14].
Содержащиеся в Федеральном законе
«Об объектах культурного наследия народов Российской Федерации» от 2002 г. основные виды ОКН – памятники (исторические здания и сооружения со сложившимися территориями), ансамбли (группы памятников, расположенные на конкретных
исторически сложившихся территориях),
достопримечательные места (результат
творческой деятельности человека, относящийся к традиционному бытованию, истории зарождения и жизнедеятельности
какого-либо народа) – свидетельствуют об
обширности определения понятия ОКН.
Также в указанном нормативном правовом
акте под ОКН понимаются «объекты недвижимого имущества (и иные нематериальные объекты), обладающие признаками
и свидетельствами, представляющими собой культурную ценность с точки зрения
соответствующей отрасли (история, археология, градостроительство, архитектура и
др.)»1.
М.Н. Угрюмова, О.Е. Ванюшкина и
Т.Л. Сергеева в своей работе подходят к
пониманию сущности понятия ОКН с позиций комплексного и системного анализа,
Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации:
фед. закон от 25.06.2002 г. № 73-ФЗ (принят Государственной Думой 24.05.2002 г.; одобрен Советом
Федерации 14.06.2002 г.) // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
1
357
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
интегрируя юридический, ресурсный и социально-экономический аспекты, в результате чего приходят к мысли о дуалистической природе ОКН, где, с одной стороны,
они являются продуктом прошлых экономических и природных условий, а с другой
– сами превращаются в стратегический ресурс будущего, воздействуя на экономическое, социальное и инновационное (через
внедрение цифровых технологий в реставрацию и изучение) развитие региона [13].
Подобного мнения в вопросе изучения экономической природы ОКН придерживаются и иные исследователи, отдельно отмечающие произошедший закономерный
парадигмальный сдвиг в их восприятии –
от статичных памятников прошлого к динамичным активам социально-экономического развития [4].
Также анализ нынешних исследований
[3; 12] позволил заметить, что законодательному регулированию ОКН отводится
важная роль как основе экономического
развития регионов; ОКН – это перспективный ресурс развития малых городов; популяризация, привлечение внимания общественности и потенциальных инвесторов –
неотъемлемая часть решения проблемы
привлечения частного капитала для восстановления и последующего активного
вовлечения ОКН в хозяйственный оборот.
Кроме того, на основе данного анализа
представилось возможным определить
ключевые направления и проследить некоторую эволюцию в понимании ОКН в контексте регионального развития (табл. 1).
Таким образом, анализ показал, что сегодня в российской научной и практической повестке произошел концептуальный
сдвиг в вопросе восприятия ОКН – охранительно-затратное сменилось комплексным,
активизирующим взглядом на данный ресурс как на ключевой элемент стратегии
устойчивого развития регионов. Вполне
обоснованно утверждать, что использование одного подхода в целях успешного
управления и эффективного встраивания
наследия в сегодняшнюю экономику и общественную жизнь – это проигрышный вариант, вместо этого необходимо гибкое их
сочетание и рациональное распределение
интересов между сохранением, экономикой и социальной сферой.
Следуя мнению, что ОКН (как экономическая категория) представляют собой
специфический
актив
двойственного
назначения, обозначим на основе анализа
перечисленных в табл. 1 подходов их основные признаки:
- сочетание свойств товара, капитала и
общественного блага;
- обладание многоуровневой полезностью и ограниченной воспроизводимостью;
- генерирование комплексных экономических эффектов, выходящих за рамки
прямой коммерциализации;
- требование специальных управленческих подходов и государственного регулирования.
Систематизировав теоретические подходы к восприятию ОКН, можно выделить
основные критерии для определения их
места в системе регионального экономического развития (табл. 2).
Приведенные в табл. 2 критерии способны обеспечить переход от субъективных оценок к аргументированному, стратегическому распределению ресурсов между
ОКН, где последние выступают в качестве
портфеля активов с разным экономическим потенциалом.
Наиболее полно раскрыть заложенный
в ОКН экономический потенциал, по
нашему мнению, способен кластерный
подход, позволяющий преодолеть ключевую проблему разрозненности ОКН, преобразуя их из точечных, часто экономически несамостоятельных объектов в узлы
таких устойчивых сетевых структур, как,
например, туристские кластеры, где
обособленные игроки объединяются в единую, слаженно действующую систему.
358
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Таблица 1
Подходы и хронология восприятия ОКН в контексте регионального развития
Суть
ОКН – это всегда
«бремя», требующее
затрат на сохранение.
ОКН – это экономическое благо и ресурс.
Его вовлечение в хозяйственный оборот
целесообразно.
Фокус
Работы (прецедент), в которых встречается подход
Затратный подход
Консервация. Ре«Особенности недвижимых объектов культурного
ставрация. Огранаследия как экономических благ» (2008) [10]: констаничение хозяйтируются высокие затраты на содержание и многочисственной деятель- ленные ограничения, ОКН – это проблемный актив с
ности.
низкой ликвидностью.
Ресурсный подход (утилитарно-экономический)
Извлечение пря«Стратегии повышения эффективности использования
мого дохода.
объектов культурного наследия» (2016) [1]: ОКН рассматриваются с точки зрения экономических категорий,
в том числе определяются перспективы и проводится
поиск возможных путей увеличения уровня эффективности их использования (в качестве примера выступают
усадебные комплексы Московской области).
ОКН – стратегический фактор и драйвер социально-экономического и пространственного
развития территорий
Преследуется цель диверсификации экономики посред- «Теоретические основы управления социством эксплуатации ОКН. Основной фокус – на увели- ально-экономическим развитием территорий
чение уровня качества жизни и туристского сервиса, с объектами культурного наследия» (2019)
борьбе с депопуляцией и формировании положитель- [4]; «Объекты культурного наследия как факного имиджа территории.
тор пространственного развития России»
(2020) [12]; «Культурное наследие как фактор социально-экономического развития региона (на примере Новгородской области)»
(2024) [13]: обосновывается взаимосвязь
между социально-экономическим развитием
и степенью интеграции ОКН, все чаще отмечается их роль в качестве фактора развития
удаленных территорий.
Кластерно-сетевой подход
ОКН – это ядро кластера, воИнтеграция ОКН со
«Формализация модели управления культуркруг которого формируется
сферой туризма
ным наследием как фактор развития туризма
соответствующая окружаю(локальный брендинг,
в РФ» (2023) [5]: в работе приводится формащая среда, состоящая из взаи- образование, креативлизованная модель управления, где ОКН –
мосвязанных предприятий и
ные индустрии). Наце- связующее звено взаимодействия между госинститутов.
ленность на создание
ударством, бизнесом, наукой и обществом.
синергетических эф«Объекты культурного наследия как фактор
фектов.
пространственного развития России» (2020)
[12]; «Ограничения и перспективы развития
внутреннего туризма в регионах России»
(2023) [14]: исследуются вопросы формирования туристских кластеров и их точек роста
на основе ОКН.
Социокультурный и гуманитарный подход
ОКН – это ресурс, позволяю- Участие местного
Администрация города Урюпинска постащий увеличивать социальный сообщества.
вила задачу по созданию качественной кулькапитал и человеческий поРазвитие чувства унитурной среды для закрепления населения.
тенциал территории с однокальности места и горвременным формированием
дости.
идентичности.
Волонтерство.
Центробежная интеллектуальная миграция.
Источник: сост. автором на основе [1; 4; 5; 10; 12; 13; 14].
359
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Таблица 2
Основные критерии, позволяющие определить место ОКН
в региональной экономической системе
Критерии объекта
Характеристика критерия объекта культурного наследия
культурного наследия
Критерии экономического потенциала и мультипликативного эффекта
Способность генерировать прямые доходы: от продажи билетов, проведения
Прямые экономические
мероприятий, аренды и т.д.
потоки
Потенциал создания рабочих мест.
Коэффициент туристского мультипликатора: способность привлекать потоки, которые тратят деньги на сопутствующие услуги (транспорт, питание,
Мультипликативное
размещение и пр.). Оценивается через средние расходы туриста в регионе.
воздействие
Стимулирование смежных отраслей: потенциал роста для локального агробизнеса, строительства, ремесленничества.
Уровень интереса частных инвесторов: наличие готовых проектов к реализации, спрос на объекты в рамках существующих механизмов (в т.ч. госуИнвестиционная
дарственно-частного партнерства).
привлекательность
Стоимость прилегающих территорий: способность ОКН увеличивать стоимость недвижимости и земли вокруг себя.
Критерии интеграции в экономику региона
Способность быть ядром кластера: может ли объект стать центром притяжения для других предприятий и сервисов.
Якорность
Степень связанности с другими ОКН: потенциал для формирования единого
туристического маршрута или «культурного коридора».
Вклад в снижение моноспециализации региона: особенно важен для депрессивных моногородов и сырьевых регионов, где ОКН может стать точкой роСтепень влияния на
ста для нового сектора.
диверсификацию
Потенциал для развития креативных индустрий: может ли объект стать площадкой для резиденций художников, дизайнеров, IT-специалистов.
Критерии социально-экономического воздействия
Образовательный потенциал: использование в программах профессионального образования (реставраторы, гиды, музейные работники).
Развитие человеческого
Привлекательность для центробежной миграции: способность притягивать
потенциала
в регион квалифицированных специалистов и «креативный класс», для которых качество культурной среды – ключевой фактор выбора места жительства.
Узнаваемость и потенциал для брендинга: насколько объект может стать
символом региона, работать на его имидж.
Формирование территоУлучшение качества городской среды: даже если объект не является туририального бренда
стическим хабом, его восстановление и интеграция в повседневную жизнь
повышает привлекательность города для жителей и бизнеса.
Критерии ресурсного обеспечения и устойчивости
Интегрированность в транспортную сеть: удаленность от основных магиТранспортно-логистиче- стралей, аэропортов, вокзалов. Критически важный критерий для туристиская доступность
ческого потенциала.
Наличие и качество сопутствующей инфраструктуры.
Соотношение «затраты на реставрацию / потенциальный доход»: окупаемость инвестиций. Некоторые объекты могут быть безнадежны с коммерчеКапиталоемкость
ской точки зрения, но критически важны для идентичности.
и финансовая модель
Потенциал для адаптивного использования: насколько гибко объект можно
приспособить под современные функции без ущерба для ценности.
Восприимчивость к сезонности: способность генерировать доход круглогодично.
Устойчивость к внешним шокам: как показала пандемия, объекты, завязанРиски и устойчивость
ные только на массовый международный туризм, уязвимы. Диверсификация
(местные туристы, школьные группы, деловые мероприятия) повышает
устойчивость.
Источник: сост. автором на основе [2; 6; 8; 11].
360
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Наряду с этим кластерный подход
обеспечивает:
1. Синергетический эффект за счет
объединения ОКН с сопутствующей инфраструктурой (транспорт, размещение,
питание, сувенирное и фермерское производство и пр.), что увеличивает общую
привлекательность дестинации.
2. Комплексность предложения, позволяющую трансформировать изолированные памятники в целостные тематические
маршруты, что особенно актуально для регионов с высокой концентрацией наследия, но низкой степенью его сохранения и
развития.
3. Усиление мультипликативного воздействия на местную экономику посредством создания новых рабочих мест и стимулирования малого предпринимательства.
4. Увеличение уровня инвестиционной
привлекательности, поскольку кластерные
инициативы наиболее интересны для государственно-частного партнерства, чем отдельные, часто убыточные объекты.
5. Устойчивость к внешним шокам в
силу диверсификации услуг и источников
дохода.
В контексте современного тренда на
экспериментальный туризм и креативную
экономику, кластеры на основе ОКН становятся платформами для генерации туристских потоков и формирования локальных брендов территории, а также вовлечения местных сообществ и бизнеса в данные
процессы. В свою очередь это соответствует государственным приоритетам,
обозначенным в стратегических документах, где развитие туристско-рекреационных кластеров рассматривается как инструмент пространственного развития и
диверсификации региональной экономики. Следовательно, применение кластерного подхода не только отвечает на
вызовы низкой инвестиционной привлекательности разрозненных ОКН, но и соответствует современной парадигме управления наследием как активным ресурсом
развития.
Таким образом, проследив изменения
(эволюцию) в части вопроса вовлечения
ОКН в хозяйственный оборот, а также рассмотрев позиции авторов по представлению их экономической сущности в контексте регионального развития, уточним и дополним определение понятия ОКН с учетом текущих экономических условий. Так,
мы считаем, что под воздействием совокупности следующих факторов:
- становления достаточно новой отрасли – «экономики наследия»;
- проявления внимания со стороны
государства к данному направлению, что
подтверждается поставленными Президентом задачами (сохранение ОКН; создание
условий для привлечения частных инвестиций; приведение к 2030 году в надлежащее состояние не менее 1000 ОКН и др.2);
- увеличения уровня неопределенности экономической ситуации со стремительно меняющейся обстановкой – является целесообразным рассматривать ОКН
не только как специфический, но и еще как
многофункциональный капитальный актив, обладающий гибридной ценностью,
который, будучи интегрально встроенным
в экономическую систему территории, генерирует мультипликативные эффекты за
счет своей способности выступать объектом притяжения (ядро кластера и экосистем), формируя устойчивые конкурентные преимущества на основе аутентичности и идентичности.
Кроме того, считаем важным подчеркнуть то обстоятельство, что конечную цель
использования ОКН следует рассматривать не только как изолированное «редкое
благо» (т.е. не только как оказание и выпуск товаров и услуг в отраслях туризма,
гастрономии, образования, креативной индустрии и др.), но и как стратегический инфраструктурный актив для развития человеческого капитала и креативной экономики территории.
Подводя итог, можно сделать вывод,
что интеграция ОКН в стратегии регионального развития представляет собой
перспективное направление для диверси-
Послание Президента Федеральному Собранию 29 февраля 2024 г. URL: http://www.kremlin.ru/events/
president/transcripts/copy/73585 (дата обращения: 03.01.2026).
2
361
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
фикации и успешного развития экономики, особенно в депрессивных и моноспециализированных регионах. Однако
для этого необходимо грамотное применение комплексного и сбалансированного
подхода, сочетающего задачи по сохранению наследия и его рациональному экономическому использованию. Отметим, что
ОКН в данных условиях должны рассматриваться не только как источник прямых
экономических благ, но и как инфраструктурная основа для развития человеческого
капитала, креативной экономики (где туризм выступает как один из перспективных секторов), увеличения уровня качества услуг, товаров и качества жизни в целом. В свою очередь у ОКН больше шансов на успешное развитие в рамках кластера, чем по-отдельности.
ЛИТЕРАТУРА
1. Абанкина Т.В., Деркачев П.В. Стратегии повышения эффективности использования объектов культурного наследия // Вопросы государственного и муниципального
управления. 2016. № 4. С. 45–73.
2. Беккер П.Р., Силка Д.Н. Методические подходы сохранения и вовлечения объектов культурного наследия в экономику городов // Уральский научный вестник. 2020.
№ 2. С. 14–22.
3. Бородаев Ю.В. Инвестиционный потенциал объектов культурного наследия //
Охраняется государством. 2024. № 1. С. 10–16.
4. Векленко В.И. Алгафри М.А., Мохаммад М.А. Теоретические основы управления
социально-экономическим развитием территорий с объектами культурного наследия //
Креативная экономика. 2019. Т. 13. № 6. С. 1215–1234.
5. Ибрагимов Э.Э., Авдиль И.Э. Формализация модели управления культурным
наследием как фактор развития туризма в Российской Федерации // Russian Studies in
Culture and Society. 2023. Т. 7. № 3. С. 4–18.
6. Музычук В.Ю. Государственная поддержка культуры: ресурсы, механизмы, институты.
М.–СПб.:
Нестор-История,
2013.
280
с.
URL:
https://inecon.org/docs/Muzychuk_book_2013.pdf?ysclid=mkdvxklkey660543739 (дата обращения: 02.01.2026).
7. Музычук В.Ю. Сохранение культурного наследия в контексте социально-экономического развития России // Вестник Института экономики Российской академии наук.
2017. № 2. С. 8–31.
8. Музычук В.Ю. Инвестиционный потенциал объектов культурного наследия //
Охраняется государством. 2024. № 1. С. 17–23.
9. Музычук В.Ю., Хаунина Е.А. Актуальные проблемы экономики культурного наследия / под ред. А.Я. Рубинштейна. М.: Государственный институт искусствознания. 2016.
108 с. URL: https://sias.ru/upload/iblock/1e7/2016_aktualnie_problemi_ekonomiki.pdf (дата
обращения: 29.12.2025).
10. Овсянникова Т.Ю., Скуридина Ю.Б. Особенности недвижимых объектов культурного наследия как экономических благ // Вестник Томского государственного университета. 2008. № 312. С. 139–144.
11. Ольшанская М.В. Сохранение памятников культурного наследия как направление государственных инвестиций // Вестник евразийской науки. 2023. Т. 15. № 3. URL:
https://esj.today/PDF/35ECVN323.pdf (дата обращения: 03.01.2026).
12. Путрик Ю.С., Соловьев А.П. Объекты культурного наследия как фактор пространственного развития России // Вестник РМАТ. 2020. № 3. С. 122–126.
13. Угрюмова М.Н., Ванюшкина О.Е., Сергеева Т.Л. Культурное наследие как фактор
социально-экономического развития региона (на примере Новгородской области) //
BENEFICIUM. 2024. № 3(52). С. 126–135.
14. Фролова Е.В., Рогач О.В. Ограничения и перспективы развития внутреннего туризма в регионах России // Экономика региона. 2023. № 1. С. 208–219.
362
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 363–371
© Н.П. Голубецкая, К.В. Казаченко, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.25.16.040
EDN HJNHEF
УДК 338.2
Н.П. Голубецкая, К.В. Казаченко
Перспективы цифрового форматирования
и искусственного интеллекта в условиях управления
интеграцией корпоративных структур
Наталья Петровна Голубецкая – профессор кафедры менеджмента и государственного и муниципального управления, ЧОУ ВО «Санкт-Петербургский университет технологий управления и экономики»,
доктор экономических наук, профессор, г. Санкт-Петербург; natalya_golubeck@mail.ru
Кирилл Владимирович Казаченко – стажер, Санкт-Петербургский государственный экономический
университет, г. Санкт-Петербург; kirill.kazachenko@gmail.ru
Аннотация. Авторы обосновывают прогноз влияния ужесточения монетарной политики на перспективы цифрового форматирования и искусственного интеллекта в горизонте
расширения масштабов интеграции менеджмента корпоративных структур, функционирующих в едином сетевом пространстве, использующих методы инновационного проектирования для достижения сбалансированности показателей национальной модели экономики. Целью исследования является комплексный анализ роли и перспектив цифрового форматирования и искусственного интеллекта в менеджменте, являющихся инструментами оптимизации ключевых ресурсов, обеспечивающих устойчивость корпоративных структур под влиянием интеграционных процессов цепочек создания общественных ценностей глобальных и
региональных экономических систем.
Стратегические инвесторы фокусируются на эффект синергии менеджмента на базе бизнес-моделей таргетинга, отдавая предпочтение приобретению готового бизнеса с потенциалом последующей трансформации и оптимизации рисков. Цифровое форматирование и искусственный интеллект являются ключевыми инструментами повышения результативности
менеджмента, гибко адаптирующимися и корректирующими сценарии достижения стратегических целей российской национальной модели экономики.
Материал исследования предполагает развитие научных подходов к формированию перспективных форматов модернизации и интеграции менеджмента корпоративных структур в
среднесрочной и долгосрочной перспективе.
Ключевые слова: интеграционные процессы; цифровые технологии; искусственный
интеллект; менеджмент; корпоративные структуры; платформенная экономика.
Для цитирования: Голубецкая Н.П., Казаченко К.В. Перспективы цифрового форматирования и искусственного интеллекта в условиях управления интеграцией корпоративных
структур // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 363‒371.
N.P. Golubetskaya, K.V. Kazachenko
Digital Formatting Prospects and AI Potential Amid
Corporate Structures Integration Management
Natalya Golubetskaya – Professor, the Department of Municipal and Public Administration, Saint-Petersburg
University of Management Technologies and Economics, Doctor of Economics, Professor, Saint-Petersburg;
natalya_golubeck@mail.ru
Kirill Kazachenko – Trainee, Saint-Petersburg State University of Economics, Saint-Petersburg;
kirill.kazachenko@gmail.ru
Annotation. The authors justify the forecast of monetary policy tightening impact on the
prospects of digital formatting and artificial intelligence in the context of expansion of management
integration with regard to corporate structures performing in a single network space and using
363
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
innovative design methods aimed at achieving a balance of indicators of the national economic
model. The purpose of the study centers on a comprehensive analysis of the roles and perspectives
of digital formatting along with the artificial intelligence in management considered to be instruments
of optimization of key resources meant to ensure sustainability of corporate structures under the
influence of integration processes of creating social values of global and regional systems.
Strategic investors focus on a management synergy effect based on targeting business models
giving preference to obtaining ready-made business with the potential to further transformation and
to risks optimization. Digital formatting and artificial intelligence are key instruments for improving
management efficiency being adaptable and able to correct scenarios of reaching the targets of
Russian national economic model.
The research material involves further development of scientific approached to creating
perspective formats of modernization and integration of corporate structures management in the
medium and long term.
Keywords: integration processes; digital technologies; artificial intelligence; management;
corporate structures; platform economy.
Геополитическая неопределенность
оказывает существенное влияние на темпы
роста интеграционных объединений корпоративных структур, являющихся одной
из форм антикризисного управления, предполагающего оптимизацию активов, выход из непрофильных сегментов, реализацию сценариев, обеспечивающих устойчивый экономический рост. Нивелируя сложные макроэкономические факторы, стратегические инвесторы осуществляют слияния и поглощения компаний, учитывая недостаточный объем финансовых ресурсов
и геополитические риски мировой экономики. Сектор IT-технологий формирует
вектор трансформационных процессов и
является объектом устойчивого интереса
системных инвесторов. Например, в 2024 г.
сделка консорциума российских инвесторов по приобретению бизнеса «Яндекса»
потребовала инвестиций в объеме 475
млрд рублей, поэтапная реструктуризация
компании «ВымпелКом» была проведена
при финансировании в объеме 130 млрд
рублей.
Е.Н. Смирнов [11] исследует дисбалансы корпоративного управления в координатах цифровой модернизации, формирующей драйверы развития интегрированных, инвестиционных, инновационных и
транзакционных платформ международных моделей коммуникаций сетевой экономики. С.Ю. Глазьев [4], Е.В. Овчинникова [9] определяют роль факторов, влияющих на темпы структурных изменений, в
том числе, технологических, институциональных метрик, определяющих форматы
менеджмента текущих бизнес-процессов,
жизненных циклов стартапов и возможные
сегменты формирования устойчивых моделей корпоративного управления.
В исследованиях Н.В. Городоновой [5],
А.Л. Иванова [7] проводится анализ платформенных решений, обеспечивающих
снижение издержек, масштабирование информационно-коммуникационного контура, позволяющих сфокусироваться на
стратегических задачах создания благоприятной корпоративной культуры в реализации сценариев повышения конкурентоспособности. Д.Ю. Байдаров [2] рассматривает систему принципов, определяющих формы и зоны корпоративной ответственности в моделях, обеспечивающих
решение задач по технологическому суверенитету российской модели экономики.
Публикации Е.А. Яковлевой [13] посвящены роли искусственного интеллекта в
ускорении обработки массивов цифрового
формата сбора, хранения, распределения и
моделирования данных, являющихся ядром создаваемых систем государственного, регионального и корпоративного
управления.
В качестве гипотезы исследования
рассматривается предположение о расширении перспектив модернизации менеджмента и масштабов интеграции системообразующих компаний сферы общественного воспроизводства, ключевые ресурсы
которых формируются инструментами
цифровых экосистем и искусственного интеллекта, обеспечивающими поступательное развитие информационно-коммуникационной инфраструктуры, являющейся
драйвером трансформации функций, орга-
364
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
низационных форм, методов управленческих воздействий корпоративных структур
в едином сетевом пространстве.
Методология
Авторы использовали комплексный
анализ, научное обобщение, ранжирование,
объединение и рейтинговую оценку массива
статистических данных и практических
кейсов деятельности организаций СевероЗападного Федерального округа России.
Цель
Комплексный анализ роли и перспективных направлений цифрового форматирования и искусственного интеллекта в менеджменте, являющихся инструментами
мобилизации ключевых ресурсов, обеспечивающих устойчивость корпоративных
структур под влиянием интеграционных
процессов цепочек создания общественных ценностей глобальных и региональных экономических систем.
Результаты исследования
Торговые войны и расширение масштабов тарифных ограничений привели к
высокой турбулентности мировых фондовых рынков, что отразилось на показателях
сектора высоких технологий. Следствием
негативных процессов стало масштабное
реформирование организационных форм,
инструментов регулирования экономических систем как защитная реакция на геополитические риски внешней среды. В условиях глобальной структурной перестройки
мировой социально-экономической системы синергия менеджмента проявляется
в изменении показателей финансовой эффективности, маржинальности, маркетинговых инструментах таргетинга бизнесмоделей.
Цифровой формат управленческих решений позволяет создать условия для повышения результативности, качества управленческих воздействий, отражающих
структурные геополитические изменения,
динамику фондовых рынков и требующих
мобилизации ключевых ресурсов, обеспечивающих устойчивое функционирование
национальных моделей экономики. По
данным Financial Times объем сделок по
слиянию и поглощению в мире достиг 4,5
трлн долларов в 2025 г., что почти на 50%
выше предыдущего года. В промышленном секторе объем сделок вырос на 49%, в
отраслях добычи природных ресурсов
наблюдался рост активности на 26%. При
этом системообразующие корпорации
Apple, Nvidia, Microsoft, AMD, TSMC, Alphabet потеряли около 20% стоимости акций компаний. Поиск новых организационных форм устойчивости экономических
систем представляет чрезвычайный интерес для исследований и дискуссии в теоретических и практических аспектах.
В исследовании под интеграцией менеджмента корпоративных структур подразумевается процесс формирования концептуальных моделей устойчивого функционирования экономических систем на
всех уровнях управления при масштабном
использовании цифрового форматирования и искусственного интеллекта в корректировке институциональных инструментов, снижении административных барьеров, повышении инвестиционной привлекательности при перераспределении ключевых ресурсов бизнес-процессов в единой
сетевой коммуникации.
И.В. Денисов [6] обосновывает факторы, определяющие направления коррекции моделей бизнеса в координатах экологических нормативов, зон социальной ответственности и инновационной практики
кейсов корпоративного управления. Н.К.
Попадюк [10] рассматривает трансформацию организационно-управленческих отношений под влиянием нового технологического уклада на региональном и муниципальном уровне, определяя роль банкротства малых и средних компаний и последствий существенного падения уровня доходов в потребительском сегменте, которые требуют мобилизации материальнотехнических ресурсов в реформировании
бизнес-моделей. В исследованиях О.В Бургонова [3], Е.Г. Калязиной [8] шаблон цифрового менеджмента рассматривается через призму ценностных характеристик
продуктовых линеек производственных
цепочек, использующих слияния и поглощения компаний.
По оценкам В.И. Абрамова [1], форматы цифровых профилей создают базис
365
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
архитектуры процессов оптимизации издержек, оперативно корректирующих коммуникационное взаимодействие корпоративных структур в едином сетевом пространстве. В научных исследованиях М.К.
Ценжарик [12] цифровые экосистемы рассматриваются в качестве инновационных
институтов экономического роста, обеспечивающих повышение скорости управленческих воздействий и реализующих алгоритмы интеграции корпоративных структур, формирующих сетевую архитектуру
функционирования социально-экономических систем регионов.
Горизонтальная, диагональная и вертикальная интеграция корпоративных структур предполагает слияние и поглощение
компаний, находящихся в технологической
взаимосвязи бизнес-процессов при унификации стандартов и нормативов на базе
формирования единой сетевой кооперации
экосистем, учитывая субсидиарную ответственность, контроль безопасности информационно-аналитических данных, развитие
и поддержку алгоритмов проектного структурирования. В ходе проведения интегра-
ционных сделок возникают риски, требующие регулирования зон ответственности и
контроля, используя комплаенс, корректировку управленческих воздействий под влиянием изменений нормативно-правового
регулирования и потери доверия контента.
Объемы инвестиций в разработку и
внедрение инструментов искусственного
интеллекта растут практических во всех
отраслевых сегментах национальных моделей экономики. Экспертные оценки CB
Insights и McKinsey показали, что в 2024 г.
компании сектора высоких технологий финансировали более 100 млрд долларов в
проектирование технологий искусственного интеллекта (рис. 1).
По оценкам Bain Global, 2025 г. характеризовался повышением активности хозяйствующих субъектов мирового рынка
слияний и поглощений компаний, объем
которых вырос на 40%1. При этом 70% сделок были проведены корпорациями, более
45% из них проходили с использованием
искусственного интеллекта в планировании и комплексной оценке результатов реструктуризации бизнес-моделей.
ТРАНСПОРТ И СКЛАДСКОЕ ДЕЛО
44%
ИНФОРМАЦИЯ И СВЯЗЬ
46%
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО, ЛЕСНОЕ ХОЗЯЙСТВО
И РЫБОЛОВСТВО
53%
ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ, НАУЧНАЯ И
ТЕХНИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
55%
ОПТОВАЯ И РОЗНИЧНАЯ ТОРГОВЛЯ
59%
СТРОИТЕЛЬСТВО
71%
УСЛУГИ РАЗМЕЩЕНИЯ И ПИТАНИЯ
74%
ОБРАЗОВАНИЕ
84%
0%
10% 20% 30% 40% 50% 60% 70% 80% 90%
Рис. 1. Прогноз роста прибыли к 2030 году в сегментах экономики
на базе инструментов искусственного интеллекта
Источник: сост. авторами по данным: Статистика искусственного интеллекта. 2025. URL: https://inclient.ru/ai-stats (дата обращения: 17.02.2026).
Bain Company M&A Report. 2026. URL: https://www.bain.com/insights/topics/m-and-a-report (дата обращения: 17.02.2026).
1
366
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
В 2026 г. предполагается окончательное законодательное оформление инновационного мега-проекта по поглощению
компанией SpaceX крупнейшего разработчика чат-бота Grok-xAI. Результатом слияния стартапа по масштабированию технологий искусственного интеллекта в кооперации с компаниями ракетно-космической
отрасли должна стать инновационная вертикально интегрированная корпорация,
конкурентоспособность которой будет
обеспечена инфраструктурой высокоскоростного обмена информацией при глобальном охвате спутниковым коммуникационным покрытием на принципах охраны
окружающей среды.
Цифровые инструменты и технологии
искусственного интеллекта в России характеризуются специфическими чертами,
связанными с приоритетами государственной политики, отраслевой сегментацией
под влиянием геополитической турбулентности, наличия кадрового и инновационного потенциала региональных экономических систем. По оценкам экспертов
объем российского рынка искусственного
интеллекта оценивается в сумму около 170
млрд рублей, за последние два года в открытом доступе появилось множество моделей и эффективных продуктов для бизнес-структур. Расширяются масштабы
внедрения мультимодальных и специализированных моделей компаниями «Яндекс», «Сбер» и МТС AL, обладающих
способностью работать с большой базой
данных.
Наличие инновационного потенциала
в области фундаментальных научных исследований и образовательной сфере позволяет повысить результативность государственной поддержки в реализации отраслевых проектов:
- по созданию сервисов комплексного
анализа медицинских исследований, стандартов соответствия лекарственных препаратов в здравоохранении;
- автоматизации скоринга, изучению
тенденций и перспектив фондовых рынков, непрозрачных сделок хозяйствующих
субъектов финансового сектора;
- внедрению систем анализа данных в
режиме реального времени, контроля качества, прогнозирования и оптимизации бизнес-процессов реального сектора экономики;
- масштабированию интеллектуальных агентов в системах мониторинга безопасности транспорта и региональной инфраструктуры и т.д.
В 2024 г. консорциум российских инвесторов IT-сферы приобрел бизнесгруппу «Яндекс», произошла полная реструктуризация компании «ВымпелКом»
под брендом «Билайн». В 2026 г. планируется завершить процесс консолидации российских хозяйствующих субъектов отрасли микроэлектроники на базе инвестиционного потенциала Сбера при проведении поглощения ПО «Элемент» в сделке с
АФК «Система». По прогнозам экспертов,
результатом трансформации организационной формы бизнес-модели компании может стать реформирование полного цикла
разработки, производства электронной
компонентной базы, блоков, модулей, оборудования, материалов, позволяющее достичь синергического коммерческого эффекта для отраслевого сегмента экономики. В феврале 2026 г. банк «Точка» приобрел монополиста сбора, обработки массивов данных компанию MPStats, реализовав системную стратегию диверсификации
от операционных сервисов к сегментам
аналитики, создавая полный цикл бизнеспроцессов селлера, включающий учет, финансирование и логистику.
Низкий уровень рентабельности, барьеры для входа, отсутствие привлекательности активов для инвестирования являются
факторами, ограничивающими темпы консолидации российских корпоративных
структур (рис. 2).
367
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Рис. 2. Темпы слияния и поглощения секторов российской экономики по итогам 2024 г.
Источник: Анализ рынка слияний и поглощений: прогнозы и тенденции в 2025 году // Коммерсантъ. 2025.
13 марта. URL: https://www.kommersant.ru/doc/7312940?query=Delcredere (дата обращения: 17.02.2026).
В результате внедрения цифровых технологий в менеджмент наблюдается усиление масштабов диверсификации бизнесмоделей, повышается результативность
антикризисного управления, предполагающего решение задач:
- обеспечения баланса интересов государства и общественных институтов;
- распределения функций, финансовой
нагрузки, административной ответственности корпоративных структур;
- поддержки и развития инновационной инфраструктуры провайдеров в форматах облачных технологий;
- снижения рисков, связанных с дефицитом материальных, финансовых ресурсов и трансформацией глобальных и региональных логистических схем;
- подготовку кадровых ресурсов, обладающих компетенциями и квалификацией
при разработке российскими компаниями
продуктовых решений в сфере ITтехнологий и т.д.
Управленческие воздействия в цифровом формате должны быть направлены на
поддержку многоуровневых контуров,
формируемых на принципах унификации,
прозрачности, контроля, расширения продуктовых линеек с учетом воронки потребительских предпочтений. По результатам
комплексного анализа 300 компаний Северо-Западного Федерального округа:
- наблюдается активное внедрение
экосистем в логистике, страховании, стро-
ительстве, образовании наряду с сегментами
информационно-коммуникационного, финансового секторов региональной
экономики;
- происходит масштабное расширение
объемов кастомизации корпоративного
проектного менеджмента, форм, методов,
инструментов партнерства, слияния и поглощения, обеспечивающих сбалансированность параметров региональной сферы
общественного воспроизводства.
Стратегической целью единой экосистемы «ГосТех», разрабатываемой в рамках партнерства «Ростелекома» и «Сбера»,
является объединение всех государственных информационно-коммуникационных
систем на базе нормативно-правого администрирования функциональным и техническим заказчиком проекта Министерством цифрового развития. Форматы облачных платформенных решений федерального и регионального уровней предполагают развитие сервисной системы, маркетплейсов, использующих единые стандарты качества и сертификационные требования к программному обеспечению.
Технологическая экосистема позволила
«Яндексу» стать лидером рынка и провести радикальную перестройку бизнес-модели функционирования, осуществив диверсификацию и расширение масштабов
поисково-развлекательных услуг в направлениях рекламы, инноваций, искусственного интеллекта, облачных технологий,
368
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
мобильных приложений, торгово-сервисных проектов.
В 2024 г. банковские структуры активно развивали сервисы, они запустили
более 30 инновационных продуктов при
оптимизации расходов рисковых проектов.
По данным экспертных заключений Spektr2,
произошло сокращение на 21% запущенных
и купленных сервисных проектов, снизилось количество новых направлений на
14%. При этом компания МТС сократила
максимальное количество инновационных
сервисов, отказавшись от направлений
авто и умного дома. Сбер увеличил объемы финансирования инновационных проектов, в частности, на базе образовательных платформ «Нетология» и «Фоксфорд».
Экспертный анализ более 300 российских компаний Северо-Западного региона
России позволил обосновать прогноз перспектив интеграции менеджмента корпоративных структур на фоне возрастающей
роли информационно-аналитического обеспечения, цифровых платформ, инновационных операционных систем и программных продуктов. Расширение масштабов
внедрения инфраструктуры цифровых экосистем в менеджмент создает условия для
адаптации корпоративных структур, в том
числе, используя креативные алгоритмы
таргетирования брендов. Корпоративный
сектор создал базовые сервисы комплементарных технологических решений,
позволяющих проводить анализ и прогнозировать последствия управленческих воздействий, используя технологии «цифрового двойника», методы декомпозиции целей и программы их реализации, активно
внедряя алгоритмы отраслевого позиционирования при работе с клиентской аудиторией. Цифровые платформы формируют
инструментарий менеджмента, позволяющий оптимизировать риски и повысить
скорость адаптации хозяйствующих субъектов к гиперконкуренции (рис. 3).
Масштабное финансирование технологических инноваций и стартапов по разработке инструментов искусственного интеллекта осуществляется сектором высоких технологий, капитализация которого
существенно выросла.
Рис. 3. Цифровой контур процессов управления интеграцией корпоративных структур
Источник: сост. авторами.
2
Крупнейшие российские экосистемы 2023–2024 // Spektr. 2024. Ноябрь. 86 с.
369
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
В условиях сокращения государственной финансовой поддержки в рамках программ льготных кредитов и грантов велика
вероятность увеличения объемов частных
инвестиций и выходов на фондовые
рынки, по прогнозам в ближайшие два
года более 50 IT-компаний планируют осуществить данный сценарий.
Цифровой формат менеджмента позволяет снизить объемы государственного
администрирования; повысить скорость и
качество консалтинговых услуг; расширить масштабы использования искусственного интеллекта в оценках результативности мониторинга и корректировки управленческих решений; стимулировать развитие единой системы сбора, хранения и обработки информационно-аналитических
данных, позволяющих осуществить оптимизацию институтов регулирования сферы
общественного воспроизводства.
Выводы и дискуссия
Под влиянием цифровых технологий и
инструментов искусственного интеллекта
осуществляется модернизация секторов
общественного
воспроизводства,
поскольку информационно-коммуникационная инфраструктура стала базисом поступательного развития инновационных экосистем на всех уровнях управления. В перспективе на российском рынке можно прогнозировать расширение масштабов интеграции на фоне экономической нестабильности, роста ключевой ставки, снижения
доступа к инвестициям, ухода международных игроков.
Ключевые приоритеты нормативноправового регулирования должны быть
связаны с разработкой стандартов внедрения цифровых технологий и искусственного интеллекта, обеспечивающих регламент их функционирования и барьеры для
бесконтрольного использования, учитывающие традиционные духовно-нравственные ценности, оценки рисков, этических
норм и механизмов, дополняющих законодательное управление интеграционными
процессами сферы общественного воспроизводства.
Наблюдается растущий спрос на комплексные проекты, стимулирующие создание партнерских форматов менеджмента
при расширении масштабов интеграции
корпоративных структур с целью формирования сквозных бизнес-процессов на
базе платформ в CRM-контуре, обеспечивающих создание единой базы данных, реестров, договоров аренды и страхования
ответственности, согласованных коммуникационных сетей клиентов. Искусственный интеллект становится элементом гибридной архитектуры корпоративных экономических систем, позволяющим оптимизировать алгоритмы оценки профилирования и прогнозирования тенденций движения клиентов. Усиливается процесс интеграции с внешними экосистемами банковской сферы, логистических сервисов и
т.д., позволяющими обновлять информацию в режиме реального времени.
Ориентируясь на долгосрочную стратегию, компании-лидеры начали наращивать продуктовые портфели, модернизировать форматы горизонтальной интеграции
бизнес-моделей, диверсифицировать сегменты деятельности, используя объединенную базу данных и инновационный потенциал сектора высоких технологий. Кооперация и координация в рамках партнерских отношений приведет к формированию новых форматов холдингов, использующих инструменты перекрестного владения акциями, работающих на принципах
синергии и креативности в интеграции методов инновационного менеджмента.
Заключение
Стратегические инвесторы фокусируются на долгосрочных прогнозах синергии
менеджмента с бизнес-моделями таргетинга, отдавая предпочтение приобретению готового бизнеса, обладающего потенциалом последующей трансформации и
оптимизации рисков. В условиях геополитической турбулентности достижение стабильности
финансовых
показателей,
укрепление коммуникаций, обеспечение
оперативности цепочек поставок становятся существенными критериями оценки
уровня корпоративной культуры.
370
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Цифровое форматирование, искусственный интеллект, квантовые технологии,
робототехника и т.д. являются ключевыми
инструментами повышения результативности менеджмента, гибко адаптирующимися к изменениям внешней среды, корректируя сценарии достижения технологического суверенитета российской модели
экономики.
Платформенная архитектура становится ключевым базисом единой технологической и организационной структуры
цифрового форматирования и искусственного интеллекта, обеспечивающим системную интеграцию архитектуры базы дан-
ных и регулирования корпоративных экосистем. Одним из инструментов оптимизации интеграционных бизнес-моделей корпоративных структур в цифровом контуре
управленческих воздействий становится
искусственный интеллект, внедряемый в
формат активов компаний, обеспечивающих инвестиционную привлекательность,
расширение масштабов диверсификации,
поддержку проектных решений, позволяющих системообразующим секторам российской национальной модели экономики
стать устойчивыми в условиях геополитической турбулентности.
ЛИТЕРАТУРА
1. Абрамов В.И., Гордеев В.В., Столяров А.Д. Создание региональных бизнес-экосистем на основе цифровых профилей клиентов и омниканальных коммуникаций // Экономика, предпринимательство и право. 2023. Т. 13. № 5. С. 1521–1540.
2. Байдаров Д.Ю., Полосин А.В., Файков Д.Ю. Формирование новой модели экономики в контексте технологического суверенитета: принципы и механизмы // Вопросы
инновационной экономики. 2023. Т. 13. № 2. С. 669–688. DOI 10/18334/vinec.13.2.117949.
3. Бургонов О.В., Голубецкая Н.П., Артемьев А.Г. Теоретические подходы к формированию архитектуры экономических систем в цифровом пространстве // Журнал правовых и экономических исследований. 2023. № 2. С. 288–293.
4. Глазьев С.Ю. Глобальная трансформация через призму смены технологических
и мирохозяйственных укладов // AlterEconomics. 2022. Т. 19. № 1. С. 93-115.
DOI 10.31063/ALTERECONOMICS/2022.19-1.6.
5. Городонова Н.В. Развитие цифровой экономики: теория и практика // Вопросы инновационной экономики. 2021. Т. 11. № 3. С. 911–928. DOI 10.18334/vinec.11.3/112227.
6. Денисова И.В. О конкуренции и регулировании. Теория, история, практика,
перспективы. М.: Проспект, 2021. 176 с.
7. Иванов А.Л., Шустова И.С. Исследование цифровых экосистем как фундаментального элемента цифровой экономики // Креативная экономика. 2020. Т. 14. № 5.
С. 655–670.
8. Калязина Е.Г. Искусственный интеллект и ловушки цифровой трансформации //
Известия Санкт-Петербургского государственного экономического университета. 2022.
№ 6 (138). С. 30–38.
9. Овчинникова Е.В. Интеллектуальная собственность и генеративные сети // Цифровая экономика. 2023. № 5(26). С. 5–11.
10. Попадюк Н.К. Бизнес-экосистемы: определения, типологии, практики развития //
Вопросы инновационной экономики. 2022. Т. 12. № 3. С. 1597–1612.
11. Смирнов Е.Н. Технологическое развитие промышленного сектора экономики
в условиях цифровой трансформации // Креативная экономика. 2023. Т. 17. № 12.
С. 4623–4640.
12. Ценжарик М.К., Крылова Ю.В., Стешенко В.И. Цифровая трансформация компаний: стратегический анализ, факторы влияния и модели // Вестник Санкт-Петербургского университета. Экономика. 2020. Т. 36. Вып. 3. С. 390–420.
13. Яковлева Е.А., Толочко И.А., Ким А.А., Черняева А.А. Цифровая трансформация
системы планирования на основе цифрового двойника // Креативная экономика. 2021.
Т. 15. № 7. С. 2811–2826. DOI 10.18334/ce.15.7.112351.
371
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 372–384
© А.Ю. Григорьев, Е.В. Королева, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.59.34.041
EDN IFNIQL
УДК 334.021
А.Ю. Григорьев, Е.В. Королева
Совершенствование системы мер государственной
и муниципальной поддержки малого и среднего
предпринимательства в Ленинградской области
Алман Юрьевич Григорьев – заместитель руководителя отдела электронной коммерции, ООО «Десерт
Фентези», г. Санкт-Петербург; almangrigoryev@yandex.ru
Елена Васильевна Королева – доцент кафедры государственного и муниципального управления, Гатчинский государственный университет, кандидат социологических наук, г. Гатчина; markova_elena@bk.ru
Аннотация. В статье рассмотрены современные проблемы развития малого и среднего
предпринимательства. Анализируется существующая система мер поддержки субъектов
малого и среднего бизнеса, результаты проводимой политики за последние несколько лет.
Представлен ряд рекомендаций по улучшению данных мер и повышению их эффективности.
Актуальность работы обусловлена необходимостью поиска действенных механизмов управляемого воздействия на факторы роста валовой добавленной стоимости субъектов МСП в
условиях реализации евразийской модели развития предпринимательских экосистем.
Ключевые слова: малое и среднее предпринимательство; регион; бизнес; меры поддержки; экономика; налоги, бюджет, занятость, налоговый режим, национальный проект,
самозанятость, налоговая нагрузка, налог на прибыль, налог на доходы, грант, субсидии.
Для цитирования: Григорьев А.Ю., Королева Е.В. Совершенствование системы мер
государственной и муниципальной поддержки малого и среднего предпринимательства
в Ленинградской области // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2.
С. 372‒384.
A.Yu. Grigoryev, E.V. Koroleva
Improving System of State and Municipal Support Measures
for Small and Medium-Sized Business in Leningrad Region
Alman Grigoryev – deputy head, the Department of E-Commerce, Desert Fantasy, St. Petersburg;
almangrigoryev@yandex.ru
Elena Koroleva – senior lecturer, the Department of State and Municipal Administration, Gatchina State University,
PhD in Sociology, Gatchina; markova_elena@bk.ru
Annotation. We examine contemporary challenges concerning the development of small and
medium-sized businesses. The existing system of support measures for small and medium-sized
business and the outcomes of the pursued policy over the past few years are analyzed. Certain
guidelines are offered to improve these measures and enhance their effectiveness. The relevance of
the research stems from the need to identify effective mechanisms of managing the growth factors
of gross added value of small and medium-sized businesses under the Eurasian model of
entrepreneurial ecosystem development.
Keywords: small and medium-sized enterprises; region; business; support measures; economy;
taxes; budget; employment; tax regime; national project; self-employment; tax burden; corporate
income tax; personal income tax; grant; subsidies.
Малое и среднее предпринимательство (далее – МСП) служит ключевым фактором экономического развития, выступая
основным драйвером роста для экономики
государства и региона. Данный сектор создаёт конкурентную среду, активизирует
372
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
инновационную деятельность и обеспечивает устойчивый экономический прогресс.
МСП представляет собой неотъемлемый
элемент современной рыночной экономики, необходимый для её эффективного
развития. Малые и средние предприятия
осваивают новые рыночные сегменты,
способствуют решению задач занятости и
самореализации населения, а также гарантируют стабильные налоговые поступления в бюджеты различных уровней.
Тем не менее, в современных условиях
сфера предпринимательства сталкивается
с рядом существенных проблем. Основные
препятствия, сдерживающие развитие МСП,
представлены на рис. 1.
Благодаря реализации евразийской модели развития предпринимательских экосистем и активным мерам государственной
поддержки, сектор малого и среднего
предпринимательства (далее – МСП) в
России демонстрирует количественный
рост, обеспечивая занятость значительной
доли трудоспособного населения. Несмотря на это, вклад МСП в ВВП страны,
по оценкам Росстата, составляет 21–22%,
что уступает показателям как дальнего, так
и ближнего зарубежья. Учитывая уникальные особенности российской экономики,
особую актуальность приобретает вопрос
о потенциале роста валовой добавленной
стоимости, создаваемой субъектами МСП.
В связи с этим ключевой задачей становится выявление факторов, стимулирующих данный рост, и определение механизмов эффективного воздействия на них для
достижения общенациональных целей экономического развития [4].
Малые и средние предприятия являются важнейшим элементом экономической системы страны, выполняют одновременно несколько ключевых функций:
обеспечивают занятость и наполнение
бюджетов, стимулируют инновации и поддерживают социальную стабильность.
Развитие малого и среднего предпринимательства необходимо рассматривать
как стратегический приоритет национальной экономической политики, поскольку
именно от состояния этого сектора во многом зависит сбалансированность территориального развития, конкурентоспособность экономики и, в конечном счете, благосостояние граждан, состав и качество валового внутреннего продукта, темпы экономического развития [1].
Любая сфера деятельности, в том числе
малый и средний бизнес, для упорядочивания процессов и согласования интересов
государства и рынка регулируется посредством нормативно-правовых актов различной юридической силы и уровня принятия.
Основные препятствия, сдерживающие развитие МСП
Сложности с привлечением финансирования: высокие процентные ставки
по кредитам, трудности в получении долгосрочных займов, отсутствие доступных кредитных программ с отсрочкой платежа.
Неблагоприятная бизнес-среда: избыточная бюрократия, недостаточная поддержка со стороны местных властей, частые проверки контролирующих структур.
Высокие расходы и конкуренция: давление со стороны теневого бизнеса,
доминирование крупных торговых сетей, недостаточная информированность
предпринимателей о мерах господдержки.
Кадровый дефицит: нехватка квалифицированных специалистов, слабая
профессиональная подготовка молодежи.
Рис. 1. Основные препятствия, сдерживающие МСП
Источник: сост. авторами.
373
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Конституция Российской Федерации в
статьях 8 и 34 закрепляет право на осуществление предпринимательской деятельности и гарантирует свободу экономической деятельности1.
Ключевым документом, регламентирующим рассматриваемую область, выступает Федеральный закон № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации». Данный закон закрепляет правовые принципы
взаимодействия между субъектами предпринимательства (юридическими и физическими лицами), органами государственной власти Российской Федерации, субъектов РФ и местного самоуправления в
сфере развития малого и среднего бизнеса.
В нем определены основные понятия,
включая понятие субъектов малого и среднего предпринимательства, инфраструктуру их поддержки, а также установлены
виды и формы такой поддержки2.
Государственная политика в области
развития малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации является
неотъемлемым компонентом общей социально-экономической политики государства. Она представляет собой совокупность мер правового, политического, экономического, социального, информационного, консультационного, образовательного, организационного и иного характера.
Реализация этих мер осуществляется органами государственной власти Российской
Федерации, субъектов РФ, а также органами местного самоуправления и направлена на достижение целей и принципов,
установленных в Федеральном законе
№ 209-ФЗ [3]. Помимо перечисленных
выше документов, в России существует достаточное количество нормативно-правовых актов, направленных на регламентацию и государственную поддержку данного сектора экономики (табл. 1).
Разграничение полномочий между
уровнями власти обеспечивает многоуровневый подход: федеральные органы задают правовые и экономические ориентиры, региональные (например, комитеты
субъектов РФ) адаптируют их к местной
специфике, а муниципальные (как в г. Гатчине) реализуют меры на практике. Координация между уровнями осуществляется
через соглашения о сотрудничестве, совместные проекты и единые информационные платформы, что минимизирует дублирование функций и повышает эффективность государственной политики в сфере
МСП.
Реализация национального проекта
«Малое и среднее предпринимательство и
поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы» в Ленинградской
области была успешно завершена в 2024 г.,
продемонстрировав значительные результаты в развитии предпринимательского
сектора. В настоящее время продолжается
работа в рамках Федерального проекта
«Малое и среднее предпринимательство и
поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы», который стал частью Национального проекта «Эффективная и конкурентная экономика». Это дает
возможность провести всесторонний анализ достижений и извлеченных уроков за
период с 2019 по 2024 гг.
Ключевым ориентиром для оценки эффективности предпринимательской политики стали национальные цели развития,
установленные Указом Президента Российской Федерации от 21.07.2020 г. № 474.
Особое значение имела цель по созданию
условий для достойного и эффективного
труда и успешного предпринимательства,
где важнейшим индикатором выступал
рост численности занятых в сфере МСП до
25 млн человек с учетом индивидуальных
предпринимателей и самозанятых граждан.
Конституция Российской Федерации // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL:
https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_28399/
2
О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации: фед. закон от 24.07.2007 г.
№ 209-ФЗ // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс».
1
374
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Таблица 1
Нормативно-правовые акты, регламентирующие деятельность и поддержку малого и среднего бизнеса
Нормативно-правовой акт
Сущность
Государственная программа Российской Федерации «Экономическое развитие и инновационная
экономика»
Гражданский кодекс Российской
Федерации
Включает подпрограмму «Развитие малого и среднего предпринимательства», которая определяет цели, задачи и основные направления государственной поддержки данного сектора экономики.
Налоговый кодекс
Трудовой кодекс
Постановления Правительства
РФ, а также приказы и распоряжения профильных министерств и
ведомств
Законы субъектов РФ о развитии
малого и среднего предпринимательства
Программы и стратегии развития
малого и среднего предпринимательства субъектов РФ
Муниципальные программы развития малого и среднего предпринимательства
Регулирует имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, включая вопросы создания и деятельности
юридических лиц, которые являются субъектами малого и среднего предпринимательства.
Устанавливает налоговые режимы, применяемые субъектами малого и среднего бизнеса, в том числе специальные налоговые режимы, направленные на упрощение налогового бремени.
Регулирует трудовые отношения между работодателями и работниками, включая особенности регулирования в сфере малого и
среднего бизнеса.
Уточняют порядок и условия предоставления различных видов
государственной поддержки, устанавливая требования к получателям такой поддержки.
Устанавливают региональные особенности регулирования и поддержки, включая дополнительные виды и формы поддержки,
адаптированные к местным условиям.
Определяют приоритеты и направления региональной политики в
данной сфере, а также конкретные меры поддержки, направленные на стимулирование развития малого и среднего бизнеса.
Определяют меры поддержки на уровне муниципальных образований, учитывая местные особенности и потребности, что способствует более эффективному развитию предпринимательства на локальном уровне.
Источник: сост. авторами.
Выполнение поставленных задач в Ленинградской области показало впечатляющие результаты. При плановом показателе
в 281400 человек к концу 2024 г. фактическая численность занятых в секторе малого
и среднего бизнеса достигла 335800 человек, что означает перевыполнение установленного плана на 19%. Такой значительный рост стал возможен благодаря системной работе по созданию благоприятных
условий для ведения бизнеса в регионе.
Особенно показательной стала динамика развития в кризисный 2020 г. (рис. 2),
когда Ленинградская область продемонстрировала рост занятости в секторе МСП
на 35%, в то время как общероссийский показатель едва достигал 1%. Это свидетельствует о высокой адаптивности региональной системы поддержки предпринимательства и ее способности обеспечивать
стабильность даже в сложных экономических условиях.
Достигнутые успехи стали результатом комплексного подхода, сочетающего
финансовые инструменты поддержки, развитие инфраструктуры для бизнеса, образовательные и консультационные программы, а также меры по популяризации
предпринимательской деятельности. Особое внимание уделялось созданию благоприятных условий для старта и развития
бизнеса, что позволило значительно увеличить число новых предпринимателей в регионе.
Опыт Ленинградской области в реализации национального проекта создал прочную основу для продолжения работы в
рамках нового федерального проекта. Полученные результаты не только подтверждают эффективность выбранной стратегии, но и демонстрируют значительный
потенциал для дальнейшего развития сектора малого и среднего предпринимательства в регионе. Устойчивая положительная
375
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
динамика показателей свидетельствует о
правильности выбранного курса и необходимости его продолжения с учетом накопленного опыта и современных экономических вызовов.
В течение 2019–2024 гг. активно увеличивалось и количество субъектов малого
и среднего предпринимательства в Ленинградской области (рис. 3).
Рис. 2. «Темпы роста числа занятых в сфере МСП, 2020–2023» и динамика показателя
«Численность занятых в сфере МСП, 2020–2024», %
Источник: Официальный сайт Комитета по развитию малого, среднего бизнеса и потребительского рынка
Ленинградской области. URL: http://www.msp.lenobl.ru (дата обращения: 03.03.2026).
Рис. 3. Динамика количества субъектов МСП в Ленинградской области», %
Источник: Официальный сайт Комитета по развитию малого, среднего бизнеса и потребительского рынка
Ленинградской области. URL: http://www.msp.lenobl.ru (дата обращения: 03.03.2026).
376
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Рис. 4. Поступление налогов от МСП в Ленинградской области», млн руб.
Источник: Официальный сайт Комитета по развитию малого, среднего бизнеса и потребительского рынка
Ленинградской области. URL: http://www.msp.lenobl.ru (дата обращения: 03.03.2026).
В 2019 г. в регионе работало около 64
тысяч субъектов МСП. В настоящее время
их число превышает 85 тысяч. Следовательно, за шесть лет общий рост количества предпринимательских единиц на территории Ленинградской области достиг
почти 33%. Еще более значительный рост
продемонстрировало число самозанятых
граждан, использующих специальный
налоговый режим «Налог на профессиональный доход». Данный режим был введен в Ленинградской области с января
2020 г. Если по итогам 2020 г. численность
самозанятых составляла 19811 человек, то
на текущий момент она достигла 133308
человек. За пятилетний период общее
число самозанятых увеличилось почти в
семь раз.
Увеличение количества субъектов
МСП и самозанятых граждан привело к существенному росту налоговых поступлений от данного сектора (рис. 4). В 2020 г.
только поступления от применения упрощенной и патентной систем налогообложения, а также налога на профессиональный доход в бюджет Ленинградской области составили 4,9 млрд руб. По состоянию
на декабрь 2024 г. данный показатель достиг 16,5 млрд руб. Совокупный объем поступивших налогов за указанный период
увеличился практически в 3,5 раза.
Воплощение в жизнь национального
проекта «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной
предпринимательской инициативы» на территории Ленинградской области проходило
в два этапа. Первый этап (2019–2020 гг.)
был сосредоточен на ускоренном развитии
субъектов МСП, улучшении их доступа к
финансированию и повышении привлекательности предпринимательства. Второй
этап (2021–2024 гг.) ознаменовался изменением стратегии поддержки: ключевыми
задачами стали формирование комфортной среды для начала и ведения бизнеса, а
также реализация целевых мер помощи
для самозанятых.
Знаковым достижением стало создание в Ленинградской области одного из
первых в стране центров «Мой бизнес», который объединил на единой платформе
ключевые институты поддержки предпринимательства. Центр стал точкой доступа
для бизнеса к комплексным услугам, включающим консультационную и образовательную поддержку, инжиниринговые
услуги для производственных предприятий, а также финансовые инструменты через региональные микрофинансовую и гарантийную организации. За период реализации проекта в капитал этих организаций
было направлено 781 млн руб., что позво-
377
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
лило предоставить предпринимателям 512
поручительств на сумму 4,5 млрд руб. и
выдать 1261 микрозайм на общую сумму
2,5 млрд руб. В результате субъекты МСП
смогли привлечь кредитные ресурсы на
сумму почти 12 млрд руб.
Значительные ресурсы были направлены на развитие человеческого капитала.
Более 5000 человек прошли обучение основам ведения бизнеса и финансовой грамотности. Особое внимание уделялось
поддержке молодежного предпринимательства и социально ориентированного
бизнеса – более 550 таких проектов получили грантовую поддержку на общую
сумму свыше 250 млн руб.
Национальный проект подтвердил
эффективность комплексной поддержки
предпринимательства, интегрирующей финансовые, инфраструктурные и образовательные инструменты. Достигнутые результаты заложили устойчивую основу для
последующего развития сектора МСП в
рамках нового федерального проекта,
обеспечивающего преемственность государственной политики в этой сфере. Вместе с тем, несмотря на общепризнанную
важность, малый и средний бизнес в России продолжает испытывать на себе воздействие системных ограничений, сдерживающих его потенциал.
Одним из ключевых барьеров, согласно оценкам как самих предпринимателей, так и экспертного сообщества, попрежнему является значительная налоговая нагрузка. В обстановке экономической
нестабильности, инфляционных рисков и
непостоянства рыночного спроса это фискальное давление зачастую оказывается
чрезмерным, сужая возможности для развития бизнеса, расширения штата и внедрения модернизационных решений [2].
Особую актуальность проблема приобретает в таких динамично развивающихся регионах, как Ленинградская область. Несмотря на благоприятное географическое положение и экономический потенциал, уровень налоговой нагрузки в регионе превышает среднероссийские показатели, что особенно чувствительно для
3
представителей МСП. Сложившаяся ситуация требует выработки эффективных и
сбалансированных механизмов государственной поддержки, направленных на
снижение фискального давления и стимулирование деловой активности предпринимателей.
Особенно остро эта проблема ощущается в Ленинградской области, где совокупная налоговая нагрузка в 2023 г. составила около 33,57% от валового регионального продукта, значительно превышая
средний по России показатель в 25,7%. Высокая налоговая нагрузка в регионе обусловлена преобладанием акцизных сборов,
налога на прибыль и налога на доходы физических лиц. При этом малый и средний
бизнес региона напрямую или косвенно
испытывает на себе последствия такой
нагрузки, что существенно ограничивает
его потенциал и замедляет экономический
рост3.
Согласно данным специального доклада Президенту РФ о состоянии МСП в
постковидный период, предприниматели
назвали именно высокую налоговую
нагрузку главным фактором, препятствующим ведению бизнеса (86% опрошенных).
Это подтверждается и научными публикациями, где подчеркивается необходимость
снижения налогового бремени как одного
из ключевых условий устойчивого экономического развития МСП в России.
В настоящее время в Российской
Федерации действует механизм снижения
налоговой нагрузки за счет сумм уплаченных страховых и пенсионных взносов при
использовании упрощенной системы налогообложения. Налогоплательщики вправе
уменьшить исчисленный налог на сумму
перечисленных страховых взносов за себя
и за работников (включая пенсионное,
медицинское и социальное страхование),
однако не более чем на 50% от суммы
налога. Из этого правила есть исключение:
индивидуальные предприниматели, не
привлекающие наемный персонал, могут
уменьшить налог на всю сумму уплаченных страховых взносов. В условиях современной экономической ситуации указанная
ФНС России.
378
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
мера представляется недостаточной для
эффективного стимулирования деловой
активности.
В Ленинградской области действуют
грантовые программы поддержки предпринимателей. В частности, молодые бизнесмены в возрасте от 14 до 25 лет могут
получить грант на создание собственного
дела – его размер определяется сметой проекта и составляет от 100 до 500 тыс. руб.
(на отдельных северных территориях – до
1 млн руб.). Эта мера востребована: с 2022 г.
в Ленинградской области гранты на открытие и развитие бизнеса получили более 200
человек в возрасте до 25 лет. Вместе с тем
процедура получения такого гранта регламентируется подробными требованиями.
Постановлением Правительства Ленинградской области от 27 июля 2021 г. № 481
утвержден порядок предоставления указанных грантов в форме субсидий. Данный порядок предусматривает конкурсный отбор
получателей, заключение соглашения о предоставлении гранта, целевое расходование
средств и строгую отчетность. Грантополучатель обязан реализовать утвержденный
бизнес-план и подтвердить достижение результатов, на которые выделены деньги.
Подача заявки
Подача заявки
Прохождение тестирования на знания.
Разработка бизнес-плана, сметы
Прохождение курса «Азбука Предпринимателя», разработка бизнес-плана, сметы
Защита проекта
Предзащита проекта
Подписание социального контракта
Защита проекта
Ожидание поступления д/с
на казначейский счет
Подписание соглашения на портале
с помощью ЭЦП
Оплата товаров/услуг согласно смете с
банковской карты физического лица
Посещение Казначейства для оформления
счета
Предоставление товарных чеков, счетов на
оплату
Выдача «прав» на работу в личном кабинете самому себе на портале «электронного бюджета»
Сведения о выручке субъекта МСП
попадают автоматически
Ожидание поступления д/с
на казначейский счет
Отчетность на протяжении года
Заключение договора на поставку товаров/услуг с КА согласно требованиям
комитета, Казначейства
Проведение оплаты через портал
федерального казначейства
Предоставление ежемесячного отчета,
ежеквартального, ежегодного мониторингового отчета на различных порталах на
протяжении 3-х лет. Выполнение заданий
по ежегодному увеличению выручки
Рис. 5. Дорожная карта получения регионального гранта (слева) на развитие бизнеса
на примере Ленинградской области и дорожная карта получения поддержки
по социальному контракту для открытия бизнеса (справа)
Источник: сост. авторами.
379
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Дорожная карта получения регионального гранта на развитие бизнеса на примере Ленинградской области и дорожная
карта получения поддержки по социальному контракту для открытия бизнеса
представлена на рис. 5.
Одно из ключевых отличий грантов –
это объем отчетности и требования к подтверждению расходов. Согласно порядку,
утвержденному Постановлением № 481,
получатель гранта должен ежемесячно (не
позднее 10-го рабочего дня каждого месяца) представлять отчет о ходе реализации проекта, а ежеквартально – отчеты о
достижении результатов и целевом использовании средств гранта через систему
«Электронный бюджет»4. На практике это
означает необходимость регулярно готовить подробные документы (финансовые
отчеты, подтверждающие документы о
расходах и т.д.) и работать с государственной информационной системой, требующей специальных навыков. Органы власти
проверяют каждый отчет в течение 20 рабочих дней, при обнаружении ошибок возвращают его на доработку, после чего отчет нужно исправить и сдать заново в трехдневный срок. Кроме того, в течение срока
гранта возможны выездные и камеральные
проверки целевого использования средств.
Такая строгая контрольная процедура призвана обеспечить эффективное расходование бюджета, но одновременно создает существенную нагрузку на предпринимателя.
Социальные контракты – относительно новый инструмент поддержки малоимущих граждан, закрепленный в Федеральном законе от 17.07.1999 г. № 178-ФЗ
«О государственной социальной помощи»
(ред. от 29.05.2024 г.). В рамках социального контракта государство предоставляет
гражданину денежную выплату и содействие (например, в обучении или трудоустройстве), а гражданин обязуется реализовать мероприятия по повышению своего
дохода, в том числе может открыть собственное дело (рис. 6).
В отличие от грантов, социальные контракты финансируются по линии социальной поддержки и характеризуются более
простым порядком оформления. Гражданин подает заявление в орган социальной
защиты (через центр соцзащиты или МФЦ)
с приложением небольшого бизнес-плана;
после проверки условий (статус малоимущего, обоснованность проекта) и одобрения комиссии заключается контракт. Весь
процесс сосредоточен в одном ведомстве,
действующем по принципу «одного окна»,
и занимает, как правило, не более месяца.
Выплата по социальному контракту, максимальный размер которой в Ленобласти
составляет 350 тыс. руб., перечисляется
напрямую гражданину на банковский счет.
Отчетность по социальному контракту
тоже присутствует (гражданин должен
подтвердить целевое использование полученных денег, например, предоставить
чеки на оборудование), однако она заметно
проще и, как правило, ограничивается итоговым отчетом о выполнении условий контракта. Нет требований ежемесячно сдавать финансовую отчетность в казначейство – контроль носит более доверительный и результат-ориентированный характер5.
Как видно из представленных схем на
рис. 5, процедура получения гранта существенно сложнее, чем получение выплаты
по социальному контракту. Грант потребует от предпринимателя пройти большее
количество этапов, включая публичную защиту проекта и взаимодействие с несколькими ведомствами (комитетом, казначейством и др.) [4]. В случае же социального
контракта этапов меньше, они более унифицированы и сконцентрированы в органах социальной защиты населения, что
снижает издержки времени и усилий для
получателя. Такая упрощенность социаль-
Официальный сайт Комитета по развитию малого, среднего бизнеса и потребительского рынка Ленинградской области. URL: http://www.msp.lenobl.ru (дата обращения: 03.03.2026).
5
Об утверждении методических рекомендаций по оказанию государственной социальной помощи на основании социального контракта: приказ Минтруда России от 29.03.2024 г. № 159. URL: http://legalacts.ru
(дата обращения: 15.12.2025).
4
380
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
грантов отметили сложность и длительность процесса – от момента подачи заявки
до фактической выплаты проходило несколько месяцев, требовалось собрать и представить множество документов, а особенно
негативно оценивались требования по регулярной отчетности в течение трех лет.
Источник: сост. авторами.
Рис. 6. Результаты опроса среди грантополучателей
ного контракта сделала его массовым инструментом поддержки населения.
Дополнительную информацию дает опрос предпринимателей, проведенный нами
среди получателей субсидий Ленинградской области. Результаты опроса (рис. 6)
подтвердили наличие проблемы: получатели
381
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
В целях снижения высокой налоговой
нагрузки предлагается реализовать пилотный проект на территории Ленинградской
области. Данная инициатива может быть
интегрирована в подпрограмму «Развитие
малого, среднего предпринимательства и
потребительского рынка Ленинградской
области» государственной программы
Ленинградской области «Стимулирование
экономической активности Ленинградской
области», утверждённой постановлением
Правительства Ленинградской области от
14 ноября 2013 г. № 394. Суть предлагаемого решения состоит в разработке механизма индивидуальных налоговых соглашений между субъектами МСП и государством (региональными органами власти
Ленинградской области), основанных на
модели «налогового кэшбека».
Структуру предлагаемого механизма
можно представить в табл. 2.
Предлагаемый механизм имеет значительный потенциал для улучшения экономической ситуации:
- для бизнеса – это снижение налоговой нагрузки на 10–20%, стимул к увеличению штата и легализации деятельности;
- для бюджета – краткосрочные потери
компенсируются долгосрочным ростом
поступлений за счёт увеличения численности работников и расширения налогооблагаемой базы;
- для экономики региона – это снижение безработицы и увеличение доли легального сектора МСП.
Оценка устойчивости проекта предполагает, что при внедрении такой системы
даже при первоначальной нагрузке на бюджет (например, 500 млн руб. в год при 1000
компаниях, получающих кэшбек) за счёт
расширения бизнеса и увеличения налоговых поступлений уже за 2–3 года можно
ожидать полного перекрытия первоначальных затрат и долгосрочной выгоды.
Таким образом, предлагаемый механизм индивидуальных налоговых соглашений с возвратом части налогов («кэшбек»)
может стать эффективным инструментом,
позволяющим снизить налоговую нагрузку
на МСП в Ленинградской области, стимулировать экономическую активность и повысить привлекательность региона для
предпринимателей. При этом механизм
предусматривает строгий контроль и регулирование бюджета, что минимизирует
риски и способствует устойчивости проекта в долгосрочной перспективе.
Для устранения проблемы, связанной
со сложностью оформления и отчетности
по грантам и субсидиям, целесообразно
внести изменения в механизм предоставления грантов по аналогии с заключением социального контракта. В качестве решения
предлагается реализовать пилотный проект в Ленинградской области, внеся изменения в порядок предоставления одного из
региональных грантов.
Таблица 2
Структура механизма налогового кэшбека
Элемент
механизма
Индивидуальный договор
Размер
кэшбека
Период
действия
Контроль
условий
Минимизация
рисков
Содержание предложения
Субъекты МСП заключают соглашения на год с установленными условиями: рост
среднесписочной численности работников на 20% и прирост налоговых платежей в
бюджет (например, на 15%).
10–20% от суммы уплаченных налогов, но не более фиксированного лимита (например, до 1 млн руб.). Возврат производится в виде зачёта налоговых обязательств следующего года.
Возврат налога (кэшбек) применяется в следующем налоговом периоде.
Подтверждение выполнения условий через данные ПФР и ФНС. Учитываются только
сотрудники, работающие более 6 месяцев.
Ограничение общего объема выплат (например, 5 млрд руб. в год); введение прогрессивной шкалы кэшбека; дифференциация ставок (20% для малых предприятий до 15
сотрудников, 10% для средних до 100 сотрудников).
Источник: сост. авторами.
382
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Проект предусматривает следующие
шаги:
- принцип «одного окна»: передать
функции приема заявок и сопровождения
гранта в один центр (например, МФЦ для
бизнеса), чтобы заявитель взаимодействовал только с одним окном, как это происходит с социальным контрактом;
- упрощение заявки: сократить перечень требуемых документов – использовать автоматическую проверку данных из
государственных реестров (ИНН, регистрация, отсутствие задолженностей и пр.)
вместо требования предпринимателю самостоятельно собирать справки. Заявку и
бизнес-план сделать возможным подать
электронно через портал Госуслуг;
- оптимизация выдачи средств: отказаться от необходимости визита в казначейство
– средства гранта перечислять напрямую
на расчетный счет получателя (с соблюдением целевого назначения) либо через
центр «Мой бизнес». Это сократит дополнительные шаги для предпринимателя;
- облегченная отчетность: переработать требования к отчетности – вместо
ежемесячных детальных отчетов ввести
краткий итоговый отчет о выполнении
проекта, как в социальном контракте. Мониторинг результатов можно осуществлять выборочно или с использованием данных налоговой отчетности (например, рост
доходов, создание рабочих мест), не требуя постоянных бумажных отчетов от всех
получателей.
Предлагаемые меры направлены на
максимальное упрощение процедуры грантовой поддержки, сохраняя при этом целевой характер использования средств. По
сути, региональный грант в рамках пилотного проекта станет предоставляться по
аналогии с социальным контрактом –
легко, быстро и с минимумом бюрократии.
Для реализации понадобятся изменения
нормативной базы: например, утверждение новых условий Постановлением Правительства Ленинградской области (внесение изменений в Постановление № 481).
Ожидается, что упрощенная процедура
привлечет больше малых предпринимателей к участию в программе, повысит
доступность господдержки. При этом
риски (нецелевое использование, снижение контроля) могут быть нивелированы
ограничением суммы гранта и постконтрольными мерами.
Бюрократическое упрощение грантовой процедуры на принципах, заложенных
в механизм социального контракта, представляется перспективным направлением
совершенствования поддержки малого
бизнеса. Реализация пилотного проекта по
реформированию порядка предоставления
гранта (через «одно окно», с упрощенным
оформлением и минимальной отчетностью) позволит протестировать новый подход. В случае успеха он может быть масштабирован на другие регионы и программы. Итогом станет более дружественная к предпринимателю система господдержки, в которой полезные ресурсы (субсидии, гранты) действительно достигают
своих получателей, а административные
барьеры сведены к минимуму. Это, в свою
очередь, будет способствовать росту числа
новых малых предприятий, их устойчивости и развитию экономики региона в целом.
Реализация данных предложений позволит усовершенствовать систему мер государственной поддержки МСП в регионе,
что, в свою очередь, поможет дать толчок
к развитию всего сектора МСП.
Благодаря качественному и количественному росту субъектов МСП увеличатся
налоговые отчисления, которые могут быть
направлены на улучшение социально-экономической ситуации региона. Помимо
этого, и сам бизнес будет влиять на социально-экономическую ситуацию, ведь зачастую создаёт вокруг себя полезную для
граждан инфраструктуру. Уровень безработицы и трудовая миграция из региона
снизится, что позволит достигнуть полной
занятости внутри Ленинградской области.
Новые и усовершенствованные формы
поддержки помогут поднять инвестиционную привлекательность Ленинградской
области. Предприниматели будут выбирать регион из-за лучших условий ведения
бизнеса и также будут приносить региону
дополнительный заработок и осуществлять позитивные изменения.
383
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ЛИТЕРАТУРА
1. Алаторцева О.А., Никифорова Д.С., Горбунова А.Д., Гареева В.Р. Особенности и
основные проблемы развития малого и среднего бизнеса в России // ЭСГИ. 2024. № 2
(42). С. 6–18. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/osobennosti-i-osnovnye-problemyrazvitiya-malogo-i-srednego-biznesa-v-rossii (дата обращения: 03.03.2026).
2. Дегтярева Е.Г., Cагань Т.А., Жидких М.С. Барьеры развития малого и среднего
бизнеса // Теория и практика общественного развития. 2025. № 4. С. 132–140. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/bariery-razvitiya-malogo-i-srednego-biznesa (дата обращения: 03.03.2026).
3. Соколов И.А., Кореньков В.В., Куняев С.В., Приходько А.В. Информационная система подачи заявок на гранты // International Journal of Open Information Technologies.
2024. № 2. С. 42–48. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/informatsionnaya-sistema-podachi-zayavok-na-granty (дата обращения: 03.03.2026).
4. Сюсюра Д.А. Малое и среднее предпринимательство в РФ: факторы развития и
возможности достижения цели 2030 г. // Вестник евразийской науки. 2025. № 3. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/maloe-i-srednee-predprinimatelstvo-v-rf-faktory-razvitiya-ivozmozhnosti-dostizheniya-tseli-2030-g (дата обращения: 03.03.2026).
384
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 385–393
© М.К. Измайлов, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.92.95.042
EDN JOKRST
УДК 658.26:658.152
М.К. Измайлов
Инвестиции в энергоэффективность
на промышленных предприятиях
Максим Кириллович Измайлов – доцент Высшей школы производственного менеджмента, ФГАОУ ВО
«Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого», кандидат экономических наук,
доцент, г. Санкт-Петербург; izmajlov_mk@spbstu.ru
Аннотация. В контексте глобального энергетического кризиса и целей декарбонизации
промышленности инвестиции в энергоэффективность становятся критическим фактором
конкурентоспособности. Однако сохраняющийся «разрыв эффективности», когда экономически выгодные проекты не реализуются, указывает на недостаточность традиционных объяснений, основанных лишь на финансовых расчетах. Целью статьи является выявление
системных нефинансовых барьеров, блокирующих такие инвестиции. На основе анализа
современных научных публикаций и отраслевых данных в работе доказывается, что ключевыми сдерживающими факторами выступают не дефицит капитала, а сложная воспринимаемая неопределенность, порождаемая слабостью систем энергомониторинга, несовершенством методов оценки, учитывающих лишь прямую экономию, и рассогласованием краткосрочных операционных целей с долгосрочной стратегией устойчивости. Основным научным
результатом является разработка концепции «инвестиционной готовности» предприятия,
интегрирующей управленческие, информационные и организационные аспекты. Практический вклад исследования заключается в обосновании перехода от политик финансового стимулирования к мерам, способствующим внутренней организационной трансформации: внедрению систем энергоменеджмента, адаптации инвестиционного анализа и развитию соответствующих компетенций.
Ключевые слова: энергоэффективность; промышленные предприятия; инвестиционные барьеры; управленческие решения; инвестиционная готовность; организационные изменения; воспринимаемая неопределенность.
Для цитирования: Измайлов М.К. Инвестиции в энергоэффективность на промышленных
предприятиях // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2. С. 385‒393.
M.K. Izmailov
Investment in Energy Efficiency at Industrial Enterprises
Maxim Izmailov – senior lecturer, the Graduate School of Industrial Management, Peter the Great St. Petersburg
Polytechnic University, PhD in Economics, associate professor, St. Petersburg; izmajlov_mk@spbstu.ru
Annotation. Investment in energy efficiency has become a critical factor ensuring competitiveness
under the global energy crisis and bearing in mind industrial decarbonization goals. However, the
persistent "efficiency gap" – when economically viable projects remain unimplemented – indicates
the insufficiency of conventional explanations based solely on financial calculations. Our research
is aimed at identifying systemic non-financial barriers that block such investment. Having analyzed
contemporary studies and industry data, we prove that the key constraining factors are not the capital
deficit, but complex perceived uncertainty resulting from weaknesses in energy monitoring systems,
imperfect assessment methods that take into account only direct savings, and the contradictions
between short-term operational goals and long-term sustainability strategy. The primary scientific
outcome of the research is the development of the concept of corporate investment readiness
integrating managerial, information, and organizational aspects. The practical value lies in substantiating
a shift from policies of financial incentives to measures that contribute to internal organizational
transformation: the implementation of energy management systems, the adaptation of investment
analysis frameworks, and the development of relevant competencies.
385
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Keywords: energy efficiency, industrial enterprises, investment barriers, managerial decisions,
investment readiness, organizational changes, perceived uncertainty.
Введение
Повышение
энергоэффективности
промышленного производства давно перестало быть исключительно экологической
инициативой, превратившись в ключевой
фактор экономической устойчивости и
конкурентного преимущества. В условиях
растущей волатильности цен на энергоресурсы, ужесточения климатического регулирования и глобальной повестки декарбонизации инвестиции в энергосберегающие
технологии становятся для предприятий
стратегическим императивом. Казалось
бы, инвестиции в энергоэффективность –
это классический пример рационального
решения: снижаешь потребление ресурсов,
сокращаешь затраты, уменьшаешь вредные выбросы, а заодно получаешь более
устойчивое производство. Однако на практике реализуется лишь малая часть даже
тех проектов, которые имеют бесспорную
экономическую привлекательность. Это
расхождение между очевидной выгодой и
реальным поведением компаний получило
в литературе название «разрыв в энергоэффективности» и остается одной из наиболее обсуждаемых загадок в экономике промышленности. Почему при наличии готовых технологических решений и понятных
финансовых стимулов предприятия так часто откладывают соответствующие вложения? Именно этот вопрос находится в центре настоящей работы. Мы исходим из
того, что искать ответ нужно не только в
сфере финансов, но и в том, как устроены
процессы принятия решений, как оценивается будущее и какие цели ставят перед собой компании в каждый конкретный момент.
Остроту проблеме придает положение
самого промышленного сектора. Он продолжает оставаться крупнейшим потребителем энергии в мире и одним из главных
источников парниковых газов. Без кардинального сдвига в подходах к энергосбережению на производстве заявленные многими странами климатические обязательства рискуют остаться лишь декларациями. Таким образом, вопрос не сводится к
частным инженерным улучшениям: от
того, удастся ли превратить повышение
энергоэффективности из второстепенной
задачи в приоритет корпоративной стратегии, зависит динамика целых отраслей и
выполнение глобальных экологических соглашений. Одновременно энергетические
расходы составляют существенную долю в
себестоимости промышленной продукции,
а значит, управление ими напрямую влияет
на финансовые результаты. В этом контексте инвестиции в энергоэффективность
представляют собой инструмент двойного
действия: они одновременно сокращают
экологическую нагрузку и укрепляют экономическую устойчивость предприятия [5].
Тем не менее, как показывают эмпирические данные, многие экономически целесообразные проекты не реализуются из-за
ряда препятствий, природа которых выходит за рамки простых финансовых расчетов. Понимание этих барьеров, а также механизмов их преодоления, является критически важным для формирования эффективной политики как на корпоративном,
так и на государственном уровне.
Современная научная литература
предлагает разнообразные ракурсы изучения проблемы. Ряд работ сосредоточен на
анализе региональных практик и факторов,
влияющих на принятие инвестиционных
решений. Например, исследование, посвященное промышленности Самарской области, выявило дисбаланс между ростом инвестиций в основной капитал и недостаточной результативностью внедряемых
энергосберегающих мер [4]. Авторы отмечают, что для преодоления этого разрыва
необходима целенаправленная работа по
формированию благоприятной институциональной и финансовой среды, включая законодательное стимулирование и развитие
цифровых систем энергоменеджмента.
Другой важный аспект связан с управленческими практиками. Исследование на материалах промышленности Великобритании демонстрирует, что компании, внедряющие лучшие практики в области энергоменеджмента, могут достигать более чем
386
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
двукратного превосходства по показателю
энергоемкости по сравнению со среднеотраслевым уровнем [9]. Этот вывод подчеркивает, что потенциал повышения эффективности зачастую скрыт не в технологиях
как таковых, а в методах организации производственных процессов и управления
ресурсами.
Финансовые механизмы мобилизации
инвестиций также находятся в центре внимания ученых. Эмпирический анализ влияния зеленого финансирования на энергоэффективность китайской промышленности подтверждает его положительную
роль, однако выявляет существенную региональную неоднородность этого эффекта. Работа указывает на уровень рыночности экономики как на важный канал, через который зеленое финансирование может дополнительно стимулировать повышение эффективности [7]. Параллельно
изучается воздействие рыночных инструментов экологического регулирования.
Так, анализ политики торговли правами на
использование энергии в Китае показывает, что этот механизм способствует зеленой трансформации энергоемких производств главным образом через стимулирование соответствующих технологических
инноваций [11].
Особую ценность представляют работы, непосредственно фокусирующиеся
на идентификации барьеров. Эмпирическое исследование на предприятиях Марокко, одного из крупных промышленных
центров региона, ранжирует ключевые
препятствия, среди которых финансовые и
поведенческие факторы, такие как наличие
других приоритетов для капиталовложений, признаются наиболее значимыми.
При этом основным драйвером для внедрения мер энергосбережения компании называют сокращение затрат [8]. Подобные результаты, полученные в контексте развивающейся экономики, выявляют универсальные и специфические задачи, с которыми
сталкиваются промышленные предприятия по всему миру при попытке оптимизировать свое энергопотребление.
Несмотря на обширность существующих исследований, сохраняется потребность в синтетическом анализе, который
бы интегрировал выводы о технологических, управленческих, финансовых и регуляторных аспектах проблемы в единую логическую схему. Многие работы носят
либо сугубо теоретический, либо узкоэмпирический характер, будучи сфокусированными на конкретном регионе или типе
политики. Остается недостаточно изученным вопрос о том, как различные категории барьеров – финансовые, информационные, организационные, регуляторные –
взаимодействуют между собой на уровне
отдельного промышленного предприятия,
формируя его уникальный «профиль рисков» и восприятие инвестиционных возможностей. Кроме того, требует дальнейшего осмысления роль неэнергетических
выгод от модернизации, таких как повышение надежности оборудования, улучшение качества продукции или корпоративной репутации, которые могут стать решающими аргументами для принятия положительного инвестиционного решения.
Цель статьи заключается в выявлении
и системном анализе ключевых барьеров,
сдерживающих инвестиционную активность промышленных предприятий в сфере
энергоэффективности, а также в определении условий и механизмов, способных нивелировать эти препятствия. В центре внимания находится не столько технико-экономическое обоснование отдельных проектов, сколько комплекс управленческих,
финансовых и внешних средовых факторов, влияющих на инвестиционный климат
в этой области. Исходная гипотеза исследования состоит в том, что основным сдерживающим фактором является не абсолютная нехватка финансовых ресурсов или
низкая окупаемость проектов, а совокупность институциональных и информационных провалов, которые создают для руководства предприятий высокую воспринимаемую неопределенность и риски, перевешивающие потенциальные долгосрочные выгоды. Верификация этой гипотезы
позволит сместить фокус с вопроса
«сколько стоит» на вопрос «почему не инвестируют», что имеет критическое значение для разработки адресных мер стимулирования.
387
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Результаты исследования
Проведенное исследование позволило
выявить и систематизировать комплекс
взаимосвязанных факторов, формирующих
современный ландшафт инвестиционных
решений в сфере промышленной энергоэффективности. Анализ научных публикаций
подтверждает, что традиционный взгляд
на проблему, сводящийся к анализу финансовых барьеров и сроков окупаемости, является недостаточным для понимания природы «разрыва в энергоэффективности» [3].
Результаты демонстрируют, что ключевые
препятствия носят системный, междисциплинарный характер и укоренены в методологических ограничениях оценки, организационных практиках и восприятии
риска, что требует пересмотра как управленческих, так и политических подходов.
Центральным выводом работы является критика преобладающих упрощенных
методов оценки энергоэффективности и,
как следствие, инвестиционных проектов.
Систематический обзор методологий, используемых для количественного анализа
на национальном уровне, проведенный в
2025 г., выявил серьезные проблемы в
надежности оценок. Значительная часть
исследовательских работ до сих пор строится на анализе укрупнённых показателей
— например, энергоёмкости ВВП. Однако
этот и подобные ему индикаторы крайне
чувствительны к вещам, напрямую не связанным с реальным прогрессом в энергосбережении: меняется структура экономики, колеблются цены, обновляется ассортимент выпускаемой продукции. Вычленить в такой динамике вклад именно
новых технологий или более грамотного
управления энергией становится почти невозможно [6]. А если макроэкономические
оценки не дают чистого сигнала, то и расчёты на уровне отдельного предприятия
неизбежно страдают: руководитель, принимая инвестиционное решение, вынужден действовать в условиях повышенной
неопределённости. Положение усугубляется хронической нехваткой подробных
данных по конкретным производственным
процессам. Без них трудно построить корректные отраслевые ориентиры и честно
сопоставить, какой из доступных технологических вариантов действительно сулит
большую отдачу. Корень проблемы, таким
образом, не в том, что информации мало
вообще. Беда в том, что она слишком грубая, слабо привязана к реальным производственным условиям и часто интерпретируется в рамках подходов, не поспевающих
за современными задачами.
Второй ключевой результат исследования смещает фокус с сугубо техникоэкономических аспектов на социальные и
управленческие конструкции, определяющие инвестиционное поведение. Современные исследования утверждают, что энергоменеджмент и эффективность являются в
значительной степени социально сконструированными понятиями, формируемыми
корпоративной культурой, нормами, ценностями и коллективными представлениями внутри организации. Это объясняет,
почему даже экономически обоснованные
проекты могут блокироваться. Препятствия,
такие как «недостаток внимания высшего
руководства» или «конкуренция за капитал с другими проектами», являются не
просто перечнем проблем, а проявлением
глубинных социальных конструкций, в которых энергоэффективности отводится периферийная, а не стратегическая роль.
Эмпирические данные подтверждают, что
внедрение систем энергетического менеджмента (например, по стандарту ISO
50001) приводит к значительно более высоким результатам по сравнению с разрозненными технологическими улучшениями, поскольку меняет именно организационные практики и создает институциональную основу для постоянного поиска
резервов [10]. Следовательно, инвестиционная активность оказывается напрямую
зависящей от способности предприятия
трансформировать энергоэффективность
из операционной задачи технического отдела в элемент своей стратегической идентичности и управленческих рутин.
Третий блок результатов касается актуального глобального контекста и конкретных барьеров, выявленных в условиях
современной экономической нестабильности. С одной стороны, наблюдался значи-
388
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
тельный рост глобальных инвестиций в
энергоэффективность, которые достигли
600 млрд долларов США в 2022 г., во многом благодаря государственным стимулирующим программам в ответ на энергетический кризис. Глобальная энергоемкость
улучшилась на 2,2% в 2022 г., что вдвое
превышает средний показатель за предыдущие пять лет. Однако этот прогресс остается уязвимым и неравномерным. Прогнозы указывают на то, что в условиях высокой инфляции и роста процентных ставок инвестиции в эффективность могут
столкнуться с новыми препятствиями, поскольку дорожает стоимость заимствований и самого оборудования для модернизации. Данные по российской промышленности за первую половину 2022 г., собранные «Российским экономическим барометром», дополняют эту картину конкретными
микроэкономическими барьерами: главными
факторами, сдерживающими капитальные
вложения, предприятия называли высокие
цены на оборудование (61% респондентов), недостаток собственных средств
(45%) и, что особенно показательно, неясность общей экономической обстановки
(42%) [1]. Та самая «неясность», о которой
постоянно говорят предприятия, — не просто слова. Она напрямую связана с тем, как
внутри компаний формируется восприятие
риска, и в периоды потрясений становится
сильнейшим тормозом. Когда будущее туманно, соблазн отложить всё, что не приносит отдачу немедленно, и направить
силы на быструю финансовую стабилизацию оказывается почти непреодолимым.
Проекты по энергосбережению, требующие времени, в такие моменты попадают
под нож первыми.
По сути, это и есть подтверждение исходной гипотезы нашего исследования.
Корень проблемы — не в абсолютной нехватке денег и не в том, что энергоэффективные технологии заведомо не окупаются. Провал возникает на стыке трёх вещей: несовершенных инструментов оценки, укоренившихся управленческих привычек, отодвигающих энергосбережение
на задний план, и макроэкономической
турбулентности. Вместе они превращают
разумные инвестиции в слишком рискованные в глазах руководства. Моделирование, проведённое на данных за 2011–2022
годы и учитывающее «зелёные» инвестиции, подтверждает, что экономика способна идти и по другой траектории: в основные фонды вкладываются охотно, а
вложения в снижение нагрузки на среду
остаются мизерными. Такой маршрут фактически означает застревание в инерционном сценарии, выход из которого откладывается на неопределённое будущее [2].
Выход из этого сценария требует преодоления всех трех типов барьеров одновременно: развития более совершенных и контекстуально-зависимых методов анализа
эффективности, целенаправленного формирования организационной культуры,
ставящей эффективность ресурсов в центр
стратегии, и создания устойчивых, антициклических мер государственной поддержки, снижающих воспринимаемые
риски в период экономических спадов.
Критическое обсуждение результатов
Представленные в статье выводы,
несмотря на свою убедительность и внутреннюю логику, порождают ряд вопросов,
требующих более пристального рассмотрения. Прежде всего, обращает на себя
внимание методологическая платформа,
на которой базируется исследование.
Автор исходит из предпосылки, что основным препятствием для инвестиций выступает комплексная воспринимаемая неопределенность, коренящаяся в организационной культуре и несовершенстве оценочных
инструментов. Однако насколько правомерно распространять этот тезис на все категории промышленных предприятий без
учета их отраслевой специфики и масштаба деятельности? Представляется, что
для малых и средних предприятий, действующих в условиях жестких кредитных
ограничений и отсутствия доступа к долгосрочным финансовым ресурсам, фактор
объективного дефицита капитала может
доминировать над любыми управленческими практиками. В этом контексте акцент
на организационных аспектах рискует заслонить собой более прозаические, но оттого не менее значимые структурные огра-
389
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ничения, с которыми сталкивается значительная часть промышленного сектора.
Не менее важным представляется вопрос о том, как именно операционализировать понятие «инвестиционная готовность», введенное в научный оборот в рамках этого исследования. Если воспринимаемая неопределенность действительно выступает ключевым тормозом, то какие индикаторы позволят зафиксировать ее снижение на уровне отдельного хозяйствующего субъекта? Без разработки конкретных измерительных процедур существует
опасность того, что концепция останется
на уровне умозрительной конструкции, интересной с теоретической точки зрения, но
малопригодной для практического применения. Можно предположить, что в качестве таких индикаторов могли бы выступить изменения в структуре мотивации менеджмента, появление в корпоративных
документах целевых показателей по энергоэффективности, увязанных с системой
вознаграждения, или расширение временного горизонта при оценке инвестиционных проектов. Однако все это требует эмпирической верификации, которая пока не
проведена.
Следует также обратить внимание на
то, что в исследовании недостаточно проработан вопрос о роли внешних институциональных посредников в формировании
инвестиционного климата. Речь идет о
банках, инвестиционных фондах, консалтинговых компаниях и отраслевых ассоциациях, которые могут выступать не просто
пассивными наблюдателями, но активными участниками процесса, трансформирующими восприятие рисков. Например,
если банковский сектор предлагает специализированные кредитные продукты с пониженными ставками для проектов в области энергоэффективности, но при этом
предъявляет жесткие требования к залоговому обеспечению и финансовой отчетности, то для большинства предприятий это
не столько снижает, сколько перераспределяет неопределенность, смещая ее из технологической плоскости в плоскость финансовых рисков. Аналогичным образом
консалтинговые компании, предлагающие
стандартизированные решения, могут невольно способствовать закреплению упрощенных представлений об оценке эффективности, против которых возражает автор. Таким образом, институциональная
среда не является нейтральным фоном, а
активно участвует в конструировании той
самой неопределенности, о которой идет
речь.
Отдельного обсуждения заслуживает
тезис о социальном конструировании энергоэффективности. Безусловно, организационная культура и коллективные представления играют огромную роль в принятии решений. Но нельзя игнорировать и
обратную связь: успешная реализация
даже одного технологического проекта
способна кардинально изменить эти представления, сломать устоявшиеся стереотипы о неокупаемости или высокой рискованности подобных вложений. Иными словами, каузальные связи здесь, скорее всего,
носят двунаправленный характер. Не только
культура определяет инвестиционное поведение, но и инвестиционный опыт трансформирует культуру. В представленном
же исследовании эта динамическая составляющая, по всей видимости, осталась за
скобками, что позволяет говорить о некоторой статичности предложенной модели.
Весьма дискуссионным выглядит и
вывод о том, что позитивная макроэкономическая статистика по росту глобальных
инвестиций в энергоэффективность может
не отражать положения дел на уровне массового промышленного предприятия. С этим
трудно не согласиться. Однако возникает
закономерный вопрос: а не является ли такое расхождение между макро- и микроуровнем не столько методологической
проблемой агрегирования, сколько отражением объективного процесса поляризации промышленного ландшафта? Возможно, мы наблюдаем формирование
двухполюсной структуры, где узкий круг
крупных корпораций, часто с государственным участием или доступом к международным рынкам капитала, реализует
масштабные программы модернизации, в
то время как основная масса предприятий
среднего и малого бизнеса вынуждена
390
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
выживать в иных экономических реалиях,
где инвестиции в энергоэффективность
действительно не являются приоритетом.
Если это так, то предлагаемые меры стимулирования должны быть не просто дифференцированными, а принципиально различными для этих двух групп.
Еще один аспект, требующий осмысления, связан с временным горизонтом
анализа. Исследование опирается на данные, охватывающие период до 2022 г.
включительно. Между тем, последующие
годы принесли новые вызовы, связанные с
беспрецедентными санкционными ограничениями, разрывом устоявшихся логистических цепочек и резким изменением
структуры промышленного производства
во многих странах. В этих условиях такие
факторы, как доступность импортного
оборудования или возможность трансфера
технологий, приобрели критическое значение, которого они, возможно, не имели ранее. Неясно, насколько выводы, сделанные
на основе анализа предшествующего периода, сохраняют свою актуальность в новой
реальности, где на первый план выходят
вопросы технологического суверенитета и
импортозамещения.
Наконец, нельзя обойти вниманием
проблему нормативных ограничений. В исследовании справедливо указывается на
важность регуляторной среды, но анализ
ее влияния носит, скорее, общий характер.
Между тем, конкретные механизмы регулирования могут оказывать прямо противоположное воздействие в зависимости от
их дизайна. Например, жесткие требования по энергоэффективности, подкрепленные серьезными штрафами, могут стимулировать инвестиции у крупных компаний,
но для малого бизнеса обернутся непосильным бременем, подталкивающим к
уходу в теневой сектор. Или другой пример: субсидирование процентных ставок
по кредитам на энергосберегающие проекты, будучи внешне привлекательной мерой, зачастую приводит к тому, что бюджетные средства достаются наиболее благополучным предприятиям, которые и без
того могли бы привлечь финансирование
на рыночных условиях, в то время как те,
кто действительно нуждается в поддержке,
отсекаются бюрократическими барьерами.
Подобные эффекты нуждаются в более
тщательном изучении.
Подводя промежуточный итог, можно
констатировать, что предложенная в статье
концепция, при всей ее эвристической ценности, оставляет открытыми ряд важных
вопросов. Главный из них касается возможности перехода от диагностики барьеров к разработке действенных инструментов их преодоления, учитывающих многообразие реальных условий функционирования промышленных предприятий. Дальнейшие исследования могли бы быть
направлены на сравнительный анализ
успешных кейсов, в которых удалось не
только реализовать отдельные проекты, но
и сформировать устойчивую организационную культуру, ориентированную на непрерывное повышение энергоэффективности. Особый интерес представляют случаи,
где ключевую роль сыграли не столько
технологические инновации, сколько изменения в управленческих практиках и
способах мотивации персонала. Не менее
важно изучить опыт предприятий, которым удалось преодолеть барьер воспринимаемой неопределенности в периоды экономической турбулентности, выявив факторы, способствовавшие сохранению долгосрочных приоритетов в инвестиционной
политике. Такой анализ позволил бы перейти от констатации наличия проблемы к
построению реалистичных моделей ее решения, что, собственно, и является конечной целью любого прикладного экономического исследования.
Выводы и заключение
Проведенное исследование позволяет
утверждать, что проблема низкой инвестиционной активности в сфере промышленной энергоэффективности не может быть
сведена к простому дефициту финансовых
ресурсов или недостаточной технологической осведомленности. Полученные результаты указывают на то, что фундаментальные причины лежат в плоскости
управления и организационного поведения. Инвестиционный разрыв обусловлен
в первую очередь сложной совокупностью
барьеров, включающей несовершенство
методов экономической оценки, информа-
391
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ционную асимметрию, а также укорененность в корпоративной культуре представлений об энергосбережении как о второстепенной, сугубо технической задаче. Эти
факторы формируют высокий уровень воспринимаемой неопределенности и риска,
заставляя руководство предприятий отдавать предпочтение более привычным и
краткосрочным проектам, даже в ущерб
долгосрочной экономической и экологической устойчивости.
Проведенный анализ, несмотря на
свою объяснительную силу, высвечивает
несколько узких мест. Во-первых, это риск
чрезмерного психологизирования проблемы и недооценки объективных экономических ограничений. Во-вторых, это вызов операционализации – перевода верных
теоретических посылов в конкретные,
доступные для внедрения инструменты.
В-третьих, это проблема последовательности изменений: какие промежуточные
шаги могут привести компанию от состояния низкой «инвестиционной готовности»
к высокой, и какова роль внешних стимулов на каждом этапе. Дальнейшие исследования могли бы быть направлены на сравнительный анализ успешных и неудачных
кейсов организационной трансформации в
промышленности, с фокусом на том, как
именно преодолевались конкретные подтипы неопределенности и какие внешние
условия оказались критическими. Это позволило бы верифицировать предложенную
концепцию и перейти от констатации барьеров к построению динамических моделей
их преодоления.
ЛИТЕРАТУРА
1. Аукуционек С.П., Батяева А.Е. Экономическая ситуация в промышленности в первой половине 2022 г. // Экономическое развитие России. 2022. Т. 29. № 9. С. 37–41. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/ekonomicheskaya-situatsiya-v-promyshlennosti-v-pervoypolovine-2022-g (дата обращения: 23.01.2026).
2. Богатырев В.Д., Ростова Е.П. Моделирование влияния инвестиций на экологические процессы и процессы формирования основных производственных фондов // Вестник Самарского университета. Экономика и управление. Т. 14. 2023. № 4. С. 166–173.
URL: https://cyberleninka.ru/article/n/modelirovanie-vliyaniya-investitsiy-na-ekologicheskieprotsessy-i-protsessy-formirovaniya-osnovnyh-proizvodstvennyh-fondov (дата обращения:
23.01.2026).
3. Измайлов М.К. Перспективы и проблемы цифровизации производства и производственных процессов // Цифровые технологии в экономике и промышленности (ЭКОПРОМ-2019): сб. трудов национал. науч.-практ. конф. с междунар. участием, Санкт-Петербург, 22–23 ноября 2019 г. / под ред. А.В. Бабкина. СПб.: ПОЛИТЕХ-ПРЕСС, 2019.
С. 359–366. DOI 10.18720/IEP/2019.5/47. EDN IQNMCY.
4. Подборнова Е.С., Юкласова А.В. Разработка рекомендаций по формированию благоприятной среды для развития ресурсо- и энергосберегающих технологий промышленности Самарской области // Вестник Самарского университета. Экономика и управление
= Vestnik of Samara University. Economics and Management. 2025. Т. 16. № 3. С. 190–197.
DOI 10.18287/2542-0461-2025-16-3-190-197.
5. Фадеев А.М., Афанасьев М.В., Голубцова М.В. Экономический и технологический
суверенитет нефтегазового комплекса России. СПб.: Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, 2023. 105 с. EDN AVJZNU.
6. Andrijevskaja J., Volkova A. Industrial Energy Use, Efficiency, and Savings: Methods
for Quantitative Analysis // Energy Efficiency. 2025. Vol. 18. P. 76. DOI 10.1007/s12053-02510367-5.
7. Cai L., Zhang J. Does Green Finance Improve Industrial Energy Efficiency? Empirical
Evidence from China // Energies. 2024. Vol. 17. Iss. 19. P. 4818. DOI 10.3390/en17194818.
8. Ibn Batouta K., Aouhassi S., Mansouri K. Barriers, Drivers, and Practices of Industrial
Energy Efficiency: An Empirical Study in Morocco’s Largest Industrial Hub // Energy Reports.
2025. Vol. 14. P. 693–710. DOI 10.1016/j.egyr.2025.06.029.
392
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
9. Mohammed A., Evans S. The Impact of Best Practice on Energy Efficiency in Industrial
Decarbonization Policy // Energy Policy. 2025. Vol. 204. P. 114632. DOI 10.1016/j.enpol.2025.114632.
10. Thollander P. [et al.]. Advances in the Social Construction of Energy Management
and Energy Efficiency in Industry // Nature Communications. 2025. Vol. 16. P. 4075.
DOI 10.1038/s41467-025-59284-2.
11. Zhang W., Li B. Energy-Use Rights Trading, Technological Innovation, and Green
Transformation of Energy-Intensive Manufacturing Enterprises // Economic Analysis and
Policy. 2025. Vol. 86. P. 528–544. DOI 10.1016/j.eap.2025.03.052.
393
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 394–400
© А.А. Орлов, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.12.53.043
EDN KTRNUO
УДК 656.7.072:658.562
А.А. Орлов
Комплексная оценка качества обслуживания
пассажиров при внедрении PBN
Александр Андреевич Орлов – аспирант кафедры отраслевого менеджмента, Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого, г. Великий Новгород; alexandr.orlov57@yandex.ru
Аннотация. В статье рассматриваются методологические подходы к комплексной
оценке качества обслуживания авиапассажиров в условиях внедрения навигации, основанной
на характеристиках (Performance-Based Navigation, PBN). Анализируются прямые и косвенные факторы влияния PBN на пассажирский опыт, включая показатели пунктуальности,
регулярности полетов, экологичности и безопасности. Предлагается многоуровневая система
критериев оценки, учитывающая как объективные эксплуатационные характеристики, так и
субъективное восприятие качества услуг пассажирами. На основе анализа международного
опыта внедрения PBN в аэропортах Мостара, Астаны, Алматы и Афин обосновывается необходимость интеграции технических и сервисных показателей в единую систему оценки
эффективности аэронавигационных изменений.
Ключевые слова: PBN; качество обслуживания пассажиров; аэронавигация; пунктуальность; регулярность полетов; экологическая устойчивость; комплексная оценка; критерии
Никулина.
Для цитирования: Орлов А.А. Комплексная оценка качества обслуживания пассажиров при внедрении PBN // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2.
С. 394‒400.
A.A. Orlov
Comprehensive Assessment of Passenger Service Quality
under PBN Implementation
Alexander Orlov – post-graduate student, the Department of Industrial Management, Yaroslav the Wise Novgorod
State University, Velikiy Novgorod; alexandr.orlov57@yandex.ru
Annotation. We consider methodological approaches to the comprehensive assessment of
passenger service quality under the implementation of Performance-Based Navigation (PBN).
We analyze the direct and indirect factors of PBN's impact on passenger experience, including
punctuality, flight regularity, environmental sustainability and safety. A multi-level system of
evaluation criteria is introduced, taking into account both objective operational characteristics and
passengers' subjective perception of service quality. Based on an analysis of international experience
of PBN implementation at Mostar, Astana, Almaty, and Athens airports, we substantiate the need to
integrate technical and service indicators into a single system for assessing the effectiveness of air
navigation changes.
Keywords: PBN; passenger service quality; air navigation; punctuality; flight regularity;
environmental sustainability; comprehensive assessment; Nikulin's criteria.
Введение
Современная авиационная отрасль характеризуется последовательным переходом от традиционных методов навигации,
основанных на наземных радиомаяках, к
навигации, основанной на характеристиках (Performance-Based Navigation, далее –
PBN). Данный переход, инициированный
Международной организацией гражданской авиации (ICAO) в рамках системы
394
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
блочной модернизации (ASBU), направлен
на повышение эффективности использования воздушного пространства, увеличение
пропускной способности аэропортов, снижение воздействия авиации на окружающую среду и повышение уровня безопасности полетов.
Однако вопрос о том, как внедрение
PBN влияет на качество обслуживания
пассажиров, остается недостаточно изученным. В существующих исследованиях
доминирует технико-экономический подход: оцениваются точность выдерживания
траектории, экономия топлива, сокращение времени полета, пропускная способность воздушного пространства. Пассажир
при этом рассматривается как пассивный
элемент системы, хотя именно его удовлетворенность в конечном итоге определяет
коммерческую успешность авиаперевозчиков и аэропортов.
Качество обслуживания в авиации
представляет собой сложную, многомерную категорию. Оно включает не только
комфорт в салоне самолета или скорость
прохождения предполетных процедур, но
и такие фундаментальные характеристики,
как регулярность и пунктуальность полетов, безопасность, доступность авиационных услуг для населения, а также экологическая
ответственность
перевозчика.
Внедрение PBN способно оказать влияние
на каждый из этих компонентов, однако
для оценки этого влияния необходима разработка специальной методологии, учитывающей как объективные измеримые параметры, так и субъективное восприятие пассажиров.
Целью настоящей статьи является разработка концептуальных основ комплексной оценки качества обслуживания пассажиров при внедрении PBN. Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи: анализ теоретических связей
между PBN и компонентами качества обслуживания; обобщение методологических подходов к оценке качества в авиации; анализ эмпирических данных о внедрении PBN в различных аэропортах мира;
разработка системы критериев комплексной оценки.
1. Теоретические основы PBN и качество обслуживания: точки соприкосновения
Навигация, основанная на характеристиках PBN, представляет собой концепцию, определяющую требования к точности, целостности, непрерывности и функциональности навигационных характеристик воздушных судов на всех этапах полета. В отличие от традиционной навигации, основанной на наземных радиомаяках
(VOR, NDB, ILS), PBN позволяет прокладывать более гибкие и оптимальные маршруты с использованием спутниковых технологий (GNSS) и бортовых навигационных систем.
Связь между внедрением PBN и качеством обслуживания пассажиров не является прямой и непосредственной. Пассажир, как правило, не знает, по какой технологии выполняется его рейс. Однако результаты применения PBN – более точное
соблюдение расписания, меньшая вероятность ухода на запасной аэродром, более
плавный и комфортный профиль полета,
снижение шума в салоне – ощущаются пассажиром и формируют его общее впечатление от перелета.
Как отмечается в исследованиях, посвященных оценке качества полетов по
PBN-стандартам, применение данной технологии требует разработки более совершенных методов оценки точностных характеристик, что напрямую влияет на безопасность полетов [2]. Безопасность, в
свою очередь, является фундаментальной,
хотя зачастую и не осознаваемой в явном
виде, составляющей качества обслуживания. Пассажир может не задумываться о
безопасности, если рейс проходит штатно,
однако любое происшествие или инцидент
мгновенно снижает воспринимаемое качество до нуля.
Качество обслуживания пассажиров в
авиации представляет собой многомерную
категорию, включающую следующие ключевые компоненты:
регулярность и пунктуальность полетов (выполнение рейсов по расписанию,
отсутствие задержек и отмен);
395
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
комфорт и удобство перевозки (эргономика кресел, качество питания, работа
экипажа);
безопасность (отсутствие угрозы
жизни и здоровью);
доступность авиационных услуг
(география полетов, ценовая политика);
экологическая ответственность перевозчика (вклад в снижение выбросов и
шумового загрязнения).
Важно подчеркнуть, что качество
авиационных услуг неразрывно связано с
региональными особенностями. Как показывают исследования российских авторов,
региональная дифференциация авиаперевозок тесно связана с социально-экономическими показателями регионов [2]. Учёт
этой связи необходим при планировании
модернизации аэронавигационной инфраструктуры, особенно в критически зависимых от авиации территориях.
Внедрение PBN оказывает прямое или
косвенное влияние на каждый из перечисленных компонентов. Характер и степень
этого влияния требуют детального анализа
и систематизации, что и является предметом настоящего исследования.
2. Методологические подходы к
комплексной оценке
Разработка методологии комплексной
оценки качества обслуживания пассажиров
при внедрении PBN должна основываться
на понимании того, что эффекты от внедрения новых навигационных процедур могут быть как непосредственными (объективно измеряемыми), так и опосредованными (субъективно воспринимаемыми).
Это требует применения многоуровневого
подхода к сбору и анализу данных.
Исследования в области оценки качества полетов с применением PBN-стандартов подчеркивают важность использования статистических методов повышенной
точности. В работе Л.О. Марасанова убедительно показано, что применение модифицированного критерия Никулина позволяет существенно повысить достоверность
оценок точностных характеристик по сравнению с традиционным критерием Пирсона, особенно при малых выборках и ред-
ких событиях [1]. Данный методологический подход может быть распространен и
на комплексную оценку качества обслуживания, где требуется учет множества разнородных факторов, включая редкие, но
значимые события (отмена рейса, длительная задержка, инцидент).
На основе анализа существующих
подходов представляется целесообразным
выделение трех уровней оценки, которые в
совокупности формируют комплексную
картину влияния PBN на качество обслуживания пассажиров.
Первый уровень (технический) включает показатели точности навигации, соответствия установленным стандартам, характеристики работы пилотажно-навигационных комплексов. Эти показатели могут быть получены в результате расшифровки полетной информации (данные FDR,
QAR) и последующей статистической обработки с применением критериев Никулина или Пирсона. На данном уровне пассажир напрямую не присутствует, однако
закладывается фундамент безопасности и
потенциальной пунктуальности.
Второй уровень (операционный)
охватывает показатели регулярности и
пунктуальности полетов, времени нахождения в зоне ожидания, расхода топлива,
уровня шума и выбросов. Данные показатели непосредственно влияют на пассажирский опыт и поддаются объективному
измерению через операционные системы
аэропортов и авиакомпаний. Например, сокращение среднего времени задержки рейсов на 10% напрямую улучшает качество
обслуживания, даже если пассажир не
знает причин этого улучшения.
Третий уровень (перцепционный)
включает субъективные оценки пассажиров:
удовлетворенность временем поездки, восприятие комфорта, оценку пунктуальности,
уровень лояльности к авиаперевозчику и
аэропорту. Данные собираются методами
опросов, анкетирования, анализа отзывов в
социальных сетях и на специализированных платформах. Именно этот уровень является итоговым индикатором успешности
любых технологических изменений.
396
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
3. Эмпирические свидетельства влияния PBN на качество обслуживания
Практический опыт внедрения PBN в
различных регионах мира предоставляет
богатый материал для анализа влияния новых навигационных процедур на качество
обслуживания пассажиров. Рассмотрим
несколько показательных кейсов.
Опыт аэропорта Мостар (Босния и
Герцеговина). Данный аэропорт, расположенный в регионе со сложным рельефом и
изменчивыми метеоусловиями, демонстрирует впечатляющие результаты внедрения PBN. Согласно отчетам Agencija za
pružanje usluga u zračnoj plovidbi BiH, более
90% вылетов и свыше 75% заходов на посадку выполняются с использованием
PBN-процедур1. Руководство аэропорта
отмечает, что внедрение технологии обеспечило большую непрерывность обслуживания, особенно в сложных метеорологических условиях.
Для пассажиров это означает конкретные и ощутимые выгоды. Снижение вероятности задержек и отмен рейсов повышает предсказуемость путешествия, что
особенно ценно для деловых пассажиров и
пассажиров с пересадками. Повышение регулярности полетов также способствует
укреплению доверия к аэропорту и авиакомпаниям, которые его обслуживают.
Кроме того, применение PBN позволяет
сокращать маршруты, снижать расход топлива и вредных выбросов, уменьшать эксплуатационные расходы и уровень шума2.
Казахстанский опыт внедрения PBN.
В Республике Казахстан внедрение PBN
осуществляется в аэропортах Астаны, Алматы, Актау, Атырау, Усть-Каменогорска
и Ушарала. Как подчеркивает генеральный
директор РГП «Казаэронавигация» Нуржан Ахметов, внедрение PBN является
важным этапом цифровой трансформации
аэронавигационной отрасли, позволяющим повысить уровень безопасности и
обеспечить соответствие современным
международным требованиям3.
Для пассажиров казахстанских аэропортов внедрение PBN имеет следующие
положительные последствия. Во-первых,
повышение безопасности полетов, особенно в сложных погодных условиях и в
горной местности (район Алматы). Во-вторых, расширение географии полетов за
счет возможности безопасного выполнения полетов в отдаленные регионы, что
улучшает транспортную доступность.
В-третьих, повышение регулярности полетов благодаря снижению зависимости от
работоспособности наземных навигационных средств4.
Проект ATHENIAN в Афинском международном аэропорту. Данный проект,
реализуемый при поддержке Европейского
Союза и Европейской организации по безопасности
воздушной
навигации
(EUROCONTROL), позиционируется как
историческое преобразование, направленное на повышение эффективности управления воздушным движением и стимулирование устойчивых путешествий5.
Влияние проекта ATHENIAN на качество обслуживания пассажиров многоаспектно. Реструктуризация зоны маневрирования (Terminal Maneuvering Area, TMA)
и внедрение PBN-процедур позволяют сократить необходимость векторизации воздушных судов диспетчерами. Как отмечается в материалах проекта, это приводит к
сокращению времени полета, уменьшению
задержек и обеспечению более плавных
прибытий и отправлений6.
Кроме того, снижение потребления
топлива и вредных выбросов соответствует ожиданиям растущей группы экологически сознательных пассажиров, для
Bhansa Records Excellent Satellite Navigation Results at Mostar Airport // Agencija za pružanje usluga u zračnoj
plovidbi BiH. 2025. 18 June.
2
Там же.
3
Казахстан внедряет PBN: шаг к модернизации аэронавигации и интеграции в мировое авиационное
сообщество // РГП «Казаэронавигация». 2025. 15 апреля.
4
Там же.
5
Athenian Project at Athens International Airport: Revolutionizing Air Traffic for a Sustainable, Efficient and
Enhanced Travel Experience in 2026 // Travel and Tour World. 2026. 14 February.
6
Там же.
1
397
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
которых выбор авиакомпании все чаще
определяется ее экологической политикой.
Увеличение пропускной способности
аэропорта без расширения физической инфраструктуры позволяет сдерживать рост
аэропортовых сборов, что косвенно влияет
на доступность авиабилетов. Повышение
предсказуемости расписания дает пассажирам возможность более эффективно
планировать свои поездки, что особенно
важно для путешественников с жестким
графиком7.
4. Разработка системы критериев
комплексной оценки
На основе анализа теоретических положений и эмпирических данных, а также
с учетом предложенной трехуровневой
структуры оценки представляется возможным разработать систему критериев комплексной оценки качества обслуживания
пассажиров при внедрении PBN. Данная
система представлена в таблице.
Особого внимания в контексте предлагаемой системы заслуживает вопрос применения математических методов для обработки результатов оценки, в частности,
на техническом уровне. Как показывают
исследования Л.О. Марасанова, использование модифицированного критерия Никулина позволяет повысить достоверность оценок точностных характеристик почти в два
раза по сравнению с критерием Пирсона [1].
Система критериев комплексной оценки качества обслуживания пассажиров
при внедрении PBN
Группа
критериев
(Уровень)
Безопасность
(Технический
уровень)
Показатели
Методы оценки
Взаимосвязь с PBN
Точность навигации (RMS отклонения); соответствие стандартам
RNP/RNAV;
частота отклонений от заданной
траектории; количество срабатываний TCAS/GPWS
Процент рейсов с задержкой >15
мин; среднее время задержки;
процент отмен рейсов; время
нахождения в зоне ожидания
(stack time); количество уходов
на запасной аэродром
Расход топлива на рейс (кг);
выбросы CO2 на рейс (кг); уровень шума в окрестностях аэропорта (дБ);
площадь зоны шумового воздействия
Эксплуатационные расходы
авиакомпании на маршруте;
аэропортовые сборы; средняя
стоимость авиабилета на направлении
Статистический анализ
полетных данных (QAR/
FDR); критерии Никулина, Пирсона;
анализ радарных данных
Оценка пунктуальности рейса
(баллы);
оценка комфорта полета (плавность, шум в салоне);
готовность рекомендовать авиакомпанию/аэропорт (NPS);
восприятие экологической ответственности
Источник: сост. автором.
Опросы пассажиров; анкетирование на борту и в
аэропорту;
анализ отзывов в соцсетях и на агрегаторах
Прямая (PBN обеспечивает более высокую точность и предсказуемость траектории, снижая риск
ошибок)
Прямая (PBN снижает зависимость от
погоды и наземных
средств, позволяет
выполнять заходы в
сложных условиях)
Прямая (PBN позволяет оптимизировать
профили полета
(CDO), сокращая расход топлива и выбросы)
Косвенная (снижение
издержек авиакомпаний создает потенциал для более гибкой тарифной политики)
Опосредованная
(формируется через
объективные показатели регулярности,
шума и экологичности)
Регулярность
и пунктуальность (Операционный
уровень)
Экологическая устойчивость (Операционный
уровень)
Экономическая доступность (Операционный
уровень)
Удовлетворенность пассажиров
(Перцепционный уровень)
Анализ операционных
данных аэропорта и авиакомпании; сравнительный анализ до и после
внедрения PBN-процедур
Инструментальные замеры; расчетные методы
на основе данных о траектории (Eurocontrol,
FAA);
анализ полетных данных
Экономический анализ;
анализ тарифной политики
7
Athenian Project at Athens International Airport: Revolutionizing Air Traffic for a Sustainable, Efficient and
Enhanced Travel Experience in 2026 // Travel and Tour World. 2026. 14 February.
398
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
Это связано с тем, что критерий Никулина более чувствителен к малым отклонениям и лучше работает при ограниченном
объеме выборки.
Данный методологический подход может быть экстраполирован на комплексную оценку качества обслуживания в целом. Например, при анализе удовлетворенности пассажиров, редкие, но крайне негативные события (длительная задержка, отмена рейса) могут оказывать непропорционально большое влияние на общую
оценку. Применение критериев, чувствительных к таким «выбросам» (аномалиям),
позволит более точно оценивать реальное
качество обслуживания и своевременно
выявлять проблемные зоны.
5. Перспективы развития методики
комплексной оценки
Дальнейшее развитие методики комплексной оценки качества обслуживания
пассажиров при внедрении PBN должно
учитывать несколько ключевых тенденций
и направлений совершенствования.
Во-первых, необходима дальнейшая
автоматизация процессов сбора и обработки данных. Современные технологии
позволяют интегрировать данные из различных источников: системы расшифровки полетной информации, операционные системы аэропортов (системы управления ресурсами), системы бронирования,
а также данные опросов пассажиров в реальном времени (например, через мобильные приложения). Создание единой аналитической платформы позволит строить
многофакторные модели, связывающие изменения в навигационных процедурах с
изменениями в восприятии качества пассажирами.
Во-вторых, актуальным представляется учет национальных, региональных и
культурных особенностей при оценке качества обслуживания. Опыт внедрения
PBN в Боснии и Герцеговине, Казахстане и
Греции демонстрирует, что эффективность
технологии и ее влияние на пассажиров
проявляются по-разному в зависимости от
географических, климатических и инфраструктурных условий, а также от культурных ожиданий пассажиров. Методика
оценки должна быть гибкой и допускать
калибровку под конкретные условия.
В-третьих, развитие беспилотных
авиационных систем и увеличение доли
автоматизированных операций в коммерческой авиации потребуют пересмотра существующих подходов к оценке качества
обслуживания. Возможно появление новых критериев, связанных с взаимодействием пассажиров с автоматизированными системами информирования, с изменением роли экипажа, с новыми форматами обслуживания на борту. PBN является фундаментом для этих будущих изменений, и методика оценки должна развиваться параллельно с технологиями.
Заключение
Проведенный анализ позволяет сделать вывод о необходимости и продуктивности комплексного подхода к оценке качества обслуживания пассажиров при
внедрении навигации, основанной на характеристиках (PBN). Традиционный технико-экономический анализ, фокусирующийся на точности навигации и экономии
топлива, является необходимым, но недостаточным условием для понимания полного эффекта от внедрения PBN.
Предложенный в статье подход базируется на выделении трех уровней оценки:
технического (точность, безопасность),
операционного (регулярность, пунктуальность, экологичность) и перцепционного
(удовлетворенность пассажиров). Такая
структура позволяет проследить, как технологические изменения на уровне навигационных систем транслируются в изменения в восприятии авиационных услуг конечными потребителями.
Эмпирические данные, полученные в
результате внедрения PBN в аэропортах
Мостара, Казахстана и Афин, подтверждают положительное влияние технологии на ключевые компоненты качества обслуживания. Повышение регулярности и
пунктуальности полетов, снижение зависимости от погодных условий, сокращение
времени в зонах ожидания, уменьшение
шумового воздействия и выбросов CO2 ‒
все это формирует более позитивный пассажирский опыт, повышает лояльность к
399
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
авиаперевозчикам и укрепляет репутацию
аэропортов как надежных и современных
транспортных узлов.
Применение современных статистических методов, включая модифицированный критерий Никулина, позволяет повысить достоверность оценок и выявить
скрытые закономерности, особенно в части редких, но значимых для восприятия
качества событий.
Разработанная система критериев комплексной оценки может служить основой
для дальнейших исследований в данной
области и практической реализации мониторинга качества обслуживания пассажиров в условиях перехода к PBN. Перспективным направлением представляется создание интегральных индексов качества,
объединяющих объективные и субъективные характеристики в единую систему
оценки эффективности аэронавигационных изменений, что позволит принимать
более обоснованные управленческие решения на уровне авиакомпаний, аэропортов и провайдеров аэронавигационных
услуг.
ЛИТЕРАТУРА
1. Марасанов Л.О. Оценка качества полетов по стандартам RVSM, PBN, CATII,
CATIII на основе модифицированного критерия Никулина // Научный вестник МГТУ
ГА. 2017. Т. 20. № 6. С. 63–72.
2. Немчинов О.А., Иванов Д.Ю. Анализ факторов, определяющих динамику пассажи
ропотока региональных аэропортов России // Экономика и управление на транспорте.
2021. № 5. С. 56–68.
400
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 401–411
© Н.А. Селиверстова, К.Б. Смирнов, С.А. Фатова, 2026
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.55.80.044
EDN MSJNFP
УДК 338.467.6
Н.А. Селиверстова, К.Б. Смирнов, С.А. Фатова
Продвижение кинопродукции как многогранный
процесс формирования и распространения российских
культурных ценностей, идеалов, традиций
Нина Александровна Селиверстова – доцент кафедры проектной деятельности в медиаиндустрии,
Санкт-Петербургский государственный институт кино и телевидения, кандидат экономических наук,
доцент, г. Санкт-Петербург; nina@seliverstova.spb.ru
Константин Борисович Смирнов – доцент кафедры проектной деятельности в медиаиндустрии, СанктПетербургский государственный институт кино и телевидения, кандидат экономических наук, г. СанктПетербург; smi-konstantin@list.ru
Светлана Анатольевна Фатова – доцент кафедры проектной деятельности в медиаиндустрии, СанктПетербургский государственный институт кино и телевидения, кандидат экономических наук, доцент,
г. Санкт-Петербург; fatova_sa@mail.ru
Аннотация. Статья рассматривает этапы становления киноискусства в России, которые
нашли отражение в культурном ландшафте страны, определяя ее национальный характер и
уникальные черты. В статье раскрывается концепция продвижения кинопродукции, основанная на комплексном анализе маркетинговых факторов, влияющих на потребительский выбор
и стимулирование зрительской аудитории. Авторы представили механизмы взаимосвязи популяризации российского кинематографа и его известных представителей с условиями формирования эффективных трансляторов уникального творческого наследии народов Российской Федерации. Особое внимание в данной статье уделено анализу содержательных аспектов и жанрово-тематических приоритетов государственной поддержки кинопроизводства, а
также возможным факторам, определяющим данные приоритеты. Также раскрываются вопросы необходимости применения межкультурного сотрудничества, учет разнообразия
взглядов и ведения диалога с кинематографом других культур для обогащения и укрепления
кинематографических связей профессионалов индустрии разных стран. Проведенное авторами исследование позволит получить представление о ключевых векторах развития отечественного кинематографа в ближайшей перспективе и оценить, как государственная политика в сфере кино отвечает современным социокультурным запросам общества. Кроме того,
рассмотрены механизмы принятия управленческих решений по созданию стабильного конкурентного преимущества российской киноиндустрии на основе сохранения и распространения традиционных ценностей российской культуры. Данное исследование позволяет глубже
понять логику и контекст формирования государственной кинематографической политики в
Российской Федерации.
Ключевые слова: кинопродукция; конкурентоспособность; продвижение; популяризация российского кинематографа; зрительский интерес; финансирование кинопроектов; российская культура; фильмы-сказки; тенденции рынка; управленческие процессы; маркетинговые коммуникации; киноискусство.
Для цитирования: Селиверстова Н.А., Смирнов К.Б., Фатова С.А. Продвижение кинопродукции как феномен формирования и распространения российских культурных ценностей, идеалов, традиций // Журнал правовых и экономических исследований. 2026. № 2.
С. 401‒411.
401
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
N.A. Seliverstova, K.B. Smirnov, S.A. Fatova
Movie Products Promotion as a Multifaceted Process
of Formation and Distribution of Russian Cultural Values,
Ideals, Traditions
Nina Seliverstova – Associate Professor, the Department of Project Activities in the Media Industry, SaintPetersburg State Institute of Film and Television, St. Petersburg; nina@seliverstova.spb.ru
Konstantin Smirnov – Associate Professor, the Department of Project Activities in the Media Industry, SaintPetersburg State Institute of Film and Television, St. Petersburg; smi-konstantin@list.ru
Svetlana Fatova – Associate Professor, the Department of Project Activities in the Media Industry, Saint-Petersburg
State Institute of Film and Television, St. Petersburg; fatova_sa@mail.ru
Annotation. The article examines cinematography development stages in Russia, which found
reflection in the cultural landscape of the country, defining its national character and unique features.
The article reveals the concept of film products promotion based on a comprehensive analysis of
marketing factors influencing consumer choice and stimulating the audience. The authors present
mechanisms of interconnection between popularization of Russian cinema with its famous
representatives and conditions for the formation of effective transmitters of the unique creative
heritage of the peoples of the Russian Federation. Particular attention in this article is paid to the
analysis of the substantive aspects and genre-thematic priorities of the state film production support
as well as to possible factors determining these priorities. The article highlights the need for intercultural cooperation, given the diversity of view points and necessity in the dialogue with
cinematographers from other cultures to enrich and strengthen cinematic ties between industry
professionals from different countries. The research conducted by the authors will give us an idea
of key vectors of the development of Russian cinema in the near future and assess how the state
policy in the film industry meets the modern socio-cultural requirements of the society. In addition
the study touches upon management decision making mechanisms aimed at creating sustainable
competitive advantages of the Russian film industry based on preservation and dissemination of
traditional values of the Russian culture. This study promotes for a deeper understanding of the logic
and context of the formation of state cinematographic policy in the Russian Federation.
Keywords: film production; competitiveness; promotion; popularization of Russian cinema;
audience interest; financing of film projects; Russian culture; fairy-tale films; market trends;
management processes; marketing communications; cinematography.
Введение, обзор литературы, цель
Министерство культуры Российской
Федерации является ключевым государственным органом, отвечающим за поддержку и развитие отечественного кинопроизводства. Ежегодно Министерство
культуры определяет приоритетные темы
и направления государственной поддержки в сфере кино, которые оказывают
существенное влияние на формирование
кинорепертуара и творческую повестку
российской киноиндустрии. Это позволит
получить представление о ключевых векторах развития отечественного кинематографа в ближайшей перспективе и оценить, как государственная политика в
сфере кино отвечает современным социокультурным запросам общества.
Кинематография играет очень важную
роль в современной культуре. Вот основные
аспекты ее значения:
1. Развлекательная функция. Кино является одним из главных источников развлечения и досуга для миллионов людей во
всем мире. Оно позволяет погружаться в
увлекательные истории, переживать эмоции вместе с героями, отвлекаться от повседневной рутины.
2. Образовательная и просветительская функция. Кинофильмы способны расширять кругозор, знакомить зрителей с
иными культурами, историческими событиями, научными открытиями. Документальное и научно-популярное кино выполняют важную образовательную миссию.
3. Формирование ценностей и мировоззрения. Через кино транслируются определенные идеи, нравственные принципы,
стандарты поведения, которые влияют на
мировосприятие аудитории, особенно молодежи.
402
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
4. Культурная идентификация и самовыражение. Национальные кинематографии становятся средством сохранения и
распространения уникальных культурных
традиций, самобытности народов.
5. Экономическая роль. Кино является
одной из крупнейших индустрий, приносящей значительные доходы и создающей
множество рабочих мест в смежных областях – актерском мастерстве, режиссуре,
операторском деле, графике, музыке и т.д.
6. Политическая функция. Кинематограф может использоваться для популяризации тех или иных идеологий, поддержки
национальных политических целей, формирования определенного общественного
мнения.
Понимание потребностей и интересов
зрительской аудитории позволяет кинопроизводителям не только создавать актуальный и востребованный контент, но и
выстраивать эффективные коммуникационные стратегии. В целом, кино является
неотъемлемой частью современной культуры, сочетая в себе развлекательный, познавательный, идеологический и экономический аспекты. Оно играет ключевую
роль в социальной, политической и культурной жизни общества.
Государственная политика в сфере
поддержки кинопроизводства в Российской Федерации направлена на создание
благоприятных условий для развития отечественной киноиндустрии. Основные
меры поддержки включают1:
1. Финансирование кинопроизводства:
предоставление субсидий на производство фильмов через Министерство
культуры РФ и Фонд кино;
налоговые льготы для кинокомпаний, участвующих в создании фильмов;
льготное кредитование и гарантии
для проектов, получивших государственную поддержку.
2. Инфраструктурная поддержка:
строительство и модернизация кинотеатров, особенно в регионах;
развитие системы кинопроката, в
том числе за счет государственных сетей;
поддержка производственной базы,
оснащение студий современным оборудованием.
3. Создание благоприятных условий:
совершенствование законодательной базы в сфере кинематографии;
меры по защите интеллектуальной
собственности и борьбе с пиратством;
содействие развитию государственночастного партнерства в киноиндустрии.
4. Продвижение российской кинопродукции:
участие отечественных фильмов в
национальных и международных кинофестивалях;
демонстрация российских кинолент
на национальных и международных кинофестивалях;
поддержка дистрибуции отечественных картин на внутреннем и внешнем рынках.
Данная политика направлена на повышение конкурентоспособности российского кино, его коммерческой успешности
и культурного влияния как внутри страны,
так и за рубежом.
В 2024 г. одной из ключевых тем господдержки кинопроизводства Министерством культуры РФ2 остаётся поддержка
национальных кинопроектов, отражающих самобытность и богатство российской
культуры. Приоритетными направлениями
являются:
экранизации классической литературы: фильмы по произведениям русских
писателей, в том числе ранее не экранизировавшимся;
фильмы о народах России: картины,
знакомящие зрителей с многообразием
культур народов нашей страны, их историей, традициями, языком;
Об утверждении приоритетных тем государственной финансовой поддержки кинопроизводства в 2024 г.
URL: https://culture.gov.ru/documents/ob-utverzhdenii-prioritetnykh-tem-gosudarstvennoy-finansovoy-podderzhkikinoproizvodstva-v-2024 godu15022024 (дата обращения: 15.04.2025).
2
Официальный сайт Министерства культуры Российской Федерации. URL: https://www.mkrf.ru (дата
обращения: 10.04.2025).
1
403
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
авторское кино: поддержка молодых
талантливых режиссёров, создающих нестандартные, оригинальные работы.
Особое внимание Министерством
культуры РФ уделяет развитию детского и
семейного кино3. Приоритетными направлениями являются:
создание качественных детских
фильмов разных жанров;
фильмы для семейного просмотра,
способствующие укреплению семейных
ценностей, взаимопонимания между поколениями;
анимационные проекты: поддержка
как полнометражных анимационных фильмов, так и анимационных сериалов.
Министерство культуры РФ играет
ключевую роль в формировании будущего
российского кино. Его деятельность,
направленная на финансовую поддержку
кинопроектов, развитие кинообразования,
продвижение отечественного кино на международной арене, имеет определяющее
значение.
Успешное продвижение российского
кино на международном рынке действительно является важной задачей как с экономической, так и с культурной точки зрения. Экспорт кинопродукции способствует
привлечению инвестиций в отечественную
киноиндустрию, созданию новых рабочих
мест, повышению престижа российского
кино. Высококачественные российские
фильмы, демонстрируемые за рубежом,
знакомят иностранную аудиторию с российской культурой, историей, менталитетом, способствуют формированию объективного образа России в мире4.
Выявление эффективных и действенных инструментов продвижения кинопродукции как феномена формирования и распространения общенациональных культурных ценностей требует всестороннего
изучения этой проблемы. Ее возможные
варианты решения описаны в трудах авторитетных авторов, изучающих факторы и
специфику современного кинорынка, проблемы и причины успеха кинопроектов,
а также теорию и практику менеджмента
медиасферы: Е.В. Сазонова, П.П. Иванцов,
Е.А. Байков, О.А. Чеснова, Л.А. Еникеева,
М.Н. Магомедов, Г.Б., Морунова В.В. Лавров, В.Н. Качук, В.Г. Антонова, Т.С. Волынова, А.А. Екатерининская, И.Ю. Благова,
В.П. Киседобрев, А.С. Губченкова, И.Ю.
Чуракова, Е.А. Елисеева, К.С. Холодкова,
Н.А. Носкова.
Предметом исследования являются
различные аспекты процесса продвижения
кинопродукции, включая методы, стратегии, инструменты и факторы, позволяющие обеспечить повышение конкурентоспособности российского кинематографа в
целом и отдельных его субъектов.
Цели исследования:
провести анализ содержательных аспектов и жанрово-тематических приоритетов государственной поддержки кинопроизводства, а также возможных факторов,
определяющих данные приоритеты;
оценить, как государственная политика в сфере кино отвечает современным
социокультурным запросам общества, влияющим на потребительский выбор и стимулирование зрительской аудитории;
получить представление о ключевых
векторах развития отечественного кинематографа в контексте формирования общероссийской культурной идентичности и
ведения диалога с кинематографом других
культур;
глубже понять логику и контекст
формирования государственной кинематографической политики в Российской Федерации в ближайшей перспективе.
Методы исследования:
– изучение информационно-справочных ресурсов Министерства культуры Российской Федерации, которое определяет
приоритетные темы государственной поддержки кинопроизводства, обозначенные
Министерством культуры РФ на 2025 г.;
Официальный сайт Министерства культуры Российской Федерации. URL: https://www.mkrf.ru (дата
обращения: 10.04.2025).
4
Об утверждении приоритетных тем государственной финансовой поддержки кинопроизводства в 2024 г.
URL: https://culture.gov.ru/documents/ob-utverzhdenii-prioritetnykh-tem-gosudarstvennoy-finansovoy-podderzhkikinoproizvodstva-v-2024 godu15022024 (дата обращения: 15.04.2025).
3
404
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
– анализ теоретических источников:
позволяет более точно определить приоритеты отечественного кинематографа в ближайшей перспективе и оценить, как государственная политика в сфере кино отвечает современным социокультурным запросам общества;
– ретроспективный анализ: рассматривает этапы становления киноискусства в
России, которые нашли отражение в культурном ландшафте страны, определяя ее
национальный характер и уникальные
черты (величина выборки составила 105
отечественных и зарубежных кинолент);
– анализ статистических данных: представлены в официальных документах, которые отражают тенденции изменения потребностей и предпочтений зрительской
аудитории, а также факторы, влияющие на
покупательную активность населения;
– использование базы данных «Исследовательской компании Mediascope»: в
процессе анализа можно сформировать
список приоритетных направлений кинематографа в 2024 г., выявить ключевые
проблемы, требующие немедленного вмешательства и поиска мер по их решению;
– сравнительный анализ: особое внимание уделено анализу содержательных
аспектов и жанрово-тематических приоритетов государственной поддержки кинопроизводства, а также возможным факторам, определяющим данные приоритеты.
Для адекватного формирования результатов исследования стоит выделить
некоторые виды ограничительных критериев, которые могут влиять на качество и
достоверность оценки:
качественные ограничения касаются
интерпретации полученных значений в заданных смысловых рамках и выбор более
значимых результатов эмпирического исследования;
морально-этические ограничения
выражаются в использовании полученной
информации в научных целях и гарантированном соблюдении правовых норм участников эмпирического исследования.
При проведении данного исследования использовались следующие источники
информации: законодательные акты РФ,
официальный канал Министерства культуры РФ, статистика, представленная исследовательскими компаниями, учебные и
учебно-методические издания, специализированные периодические издания, результаты маркетинговых исследований.
Результаты, дискуссия
Российский кинематограф имеет богатую историю, за которую претерпел значительные трансформации: от эпохи немого
кино до современных цифровых технологий
создания, монтажа и демонстрации кинопродукции. Он получил колоссальное развитие, став важной частью национального
культурного наследия, а история его становления богата событиями и творческими
личностями, которые оставили свой след в
отечественной и мировой кинематографии.
Исторический контекст играет ключевую роль в формировании нашей идентичности. Россия имеет длинную и сложную
историю, включая периоды царствования,
революции, Советский Союз и современную постсоветскую эру. Эти исторические
этапы оставили свой отпечаток на коллективном сознании и формировании общероссийской системы культурных ценностей, смыслов [4].
Первые шаги в кинематографе были
сделаны в конце XIX века, когда братья
Люмьер, изобретатели кинематографа, в
1896 г. представили свое изобретение в Париже. Вскоре кинематограф начал свой отсчёт и в Российской империи, когда в
Санкт-Петербурге в 1896 г. состоялся первый киносеанс.
В историю кинопоказа первым российским кинорежиссером вошел Александр
Ханжонков с фильмом «Стенька Разин»
(1908), однако настоящим прорывом в
формировании и распространении российских культурных ценностей, идеалов, традиций стал фильм «Броненосец Потемкин»
Сергея Эйзенштейна, созданный в 1925 г.
Фильм не только представил миру выдающийся художественный образ, но и стал
символом новаторства в советском кинематографе. «Броненосец Потемкин» покорил мировые кинофестивали и внес существенный вклад в развитие практики режиссуры [12].
405
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Советский период также породил исключительные киноленты, оставившие
свой след в архивах отечественного кино.
«Иван Васильевич меняет профессию»
(1973 г.) Леонида Гайдая стал ярким представителем жанра комедии, пользуясь
успехом как внутри страны, так и за ее пределами, формируя и распространяя культурные ценности, идеалы и традиции. «Солярис» Андрея Тарковского (1972 г.) поразил мировую аудиторию.
Однако после распада Советского Союза в 1991 г. кинематограф столкнулся с
рядом политических и экономических вызовов, одновременно с этим произошли серьезные структурные изменения в самой
киноиндустрии. Но несмотря на вышеперечисленные трудности, ряд кинокартин
вошел в историю и актуален спустя десятилетия, среди них фильм «Брат» Алексея
Балабанова (1997 г.), который является любимым у нескольких поколений, а включение известных музыкальных произведений
в качестве саундтреков проложило новые
пути в продвижении кинопродукции.
В новом тысячелетии фильм «Ночной
дозор» Тимура Бекмамбетова (2004 г.) и
«Сталкер» Алексея Мамонтова (2010 г.) завоевывают зрительскую любовь не только
внутри страны, но и далеко за ее пределами. Возросшие бюджеты на создание и
продвижение кинолент, а также повсеместное использование передовых технологий
сделали российские кинокартины конкурентоспособными на мировой арене [6].
Современные драмы также сыграли
значительную роль в продвижении кинопродукции и популяризации отечественного кинематографа благодаря целому
ряду факторов, связанных с популярной
тематикой фильмов и использованием
уникальных художественных образов.
Например, «Левиафан» (2014 г.) режиссера
Андрея Звягинцева, обостривший важные
социокультурные вопросы. Эта картина не
только завоевала признание мировой кинокритики, но и обратила внимание на проблемы современного общества в России.
В истории российского кинематографа
можно выделить несколько популярных
тем, любимых зрителями. Так, в медиаотрасли активно продвигались киноленты
про Новый год, среди которых фильмы
«Ирония судьбы, или С легким паром 2», а
также все части кинокомедий «Ёлки». Не
меньшей популярностью пользуются
фильмы о событиях Великой Отечественной войны, среди них «Брестская крепость», «28 панфиловцев», которые сильнее других формировали и распространяли
культурные ценности, идеалы и традиции.
Кинофильмы «Метро», «Экипаж»,
«Чернобыль» можно отнести к остросюжетным фильмам-катастрофам, и они
также пользуются высоким зрительским
интересом. А киноленты «Улицы разбитых
фонарей», «Бригада», «Слово пацана» –
криминальные сериалы, описывающие
времена и нравы лихих 90-х годов.
Современная кинопродукция стала
мощным инструментом в области социальной, политической и экономической коммуникации. Особое внимание следует уделить знаковым кинолентам, которые не
только завоевали сердца зрителей, но и
смогли акцентировать внимание на важных социокультурных вопросах, такими
примерами могут быть фильмы «Айка»,
«Завод», «Движение вверх», «Ученик»,
«Легенда 17». Такие картины стали неотъемлемой частью коллективного опыта и
культурного наследия, при этом они являются непримиримым отражением событий
и времени.
Кинематограф – один из ключевых
факторов, оказывающих существенное
воздействие на формирование культурных
ценностей и национальной идентичности:
зрители ассоциируют себя с главным героем, его проблемами и вызовами внешней
среды, что способствует усвоению определённых ценностей, идеалов и представлений о мире. По нашему мнению, киноленты могут формировать прогрессивное
мировоззрение, вдохновляют на новые
начинания и даже способствуют социальным изменениям.
Заключим, что российские фильмы,
начиная с «Броненосца Потемкина» и заканчивая современными кинолентами, выступают важными «амбассадорами» отечественного кинематографа. Они не только
развивают искусство, но и формируют
имидж России, представляя уникальные
406
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
культурные черты и ставя в центр общественного внимания важные темы и социальные вопросы. Российская кинопродукция является неотъемлемой частью мировой кинематографической культуры, внося
свой неповторимый вклад в мировое кинематографическое наследие [5].
Кинематографисты используют различные художественные средства для взаимодействия с публикой, чтобы не только
вызвать эмоциональный отклик у зрителя,
но и передавать идеи обсуждения важных
вопросов, касающихся общества и личной
ответственности каждого. Этот симбиоз
искусства и бизнеса способствует не
только экономическому развитию индустрии, но и формированию культурных
предпочтений в обществе.
Финансирование отечественного кинематографа играет ключевую роль в продвижении кинопродукции, формировании
и распространении культурных идеалов, а
также в популяризации традиций, что способствует созданию уникальной российской культурной среды. В этом процессе
задействованы различные источники и механизмы: Министерство культуры РФ,
Федеральное агентство по культуре и кинематографии, Фонд кино, они выделяют
средства для создания, распространения и
показа отечественных фильмов, а также
оказывают поддержку кинематографистам, кинотеатрам и кинофестивалям.
Министерство культуры распределяет в
2025 г. 4,192 млрд рублей (4,027 млрд в
2024-м). Бюджет Фонда кино составлял 9,4
млрд рублей в 2024 г., прогнозные оценки
возросли до 10,2 млрд в 2025–2027 гг.5
За последние годы успешными и перспективными источниками поступления
средств для создания киноконтента стали
онлайн-кинотеатры и стриминговые сервисы (IVI, Okko, Premier).
Так, например, фильм «28 панфиловцев» изначально собирал финансирование
на основе краудфандинга (34746062 руб.),
а затем к финансированию фильма присоединились Министерство культуры РФ,
Министерство культуры Казахстана и компания «Gaijin Entertainment».
Кино – важный элемент нашей культуры. Оно не только отражает, но и формирует ценности, идеологию и менталитет.
Кино воздействует на эмоции, мысли и
даже вкусы людей. Восприятие и формирование культурного вкуса у зрителей –
сложный процесс, в котором взаимодействие между кинематографом и аудиторией играет ключевую роль. Результат такого взаимодействия действительно зависит от множества факторов, которые определяют насыщенность и оригинальность
вкуса зрителя, а также уникальность его
культурной идентичности.
Рассмотрим пять основных факторов,
влияющих на формирование вкуса и самобытности культуры у зрителей [10].
1. Первым фактором является образование зрителя, которое существенно влияет на его способность анализа и восприятия кинематографа. Образованные зрители, обладающие кинематографической
грамотностью, предпочитают глубокие,
оригинальные и художественные фильмы,
способные вызвать критическое мышление.
2. Вторым фактором является возраст
зрителя, ведь молодые зрители, открытые
для экспериментов, склонны к более разнообразному вкусу, в то время как старшее
поколение может предпочесть более традиционные и консервативные фильмы.
3. Третьим фактором упомянем уровень дохода, престижа и власти, которые
формируют вкус зрителя. Более обеспеченные зрители могут иметь более широкий выбор и более высокие стандарты в
оценке фильмов.
4. Четвертый фактор – это биологические и социальные особенности. У мужчин
и женщин они формируют различные
предпочтения в кинематографе. Женщины
часто более эмоциональные и сопереживающие, тогда как мужчины могут иметь более рациональный вкус.
5. Заключительным, пятым фактором,
является географическое положение.
Об утверждении приоритетных тем государственной финансовой поддержки кинопроизводства в 2024 г.
URL: https://culture.gov.ru/documents/ob-utverzhdenii-prioritetnykh-tem-gosudarstvennoy-finansovoy-podderzhkikinoproizvodstva-v-2024 godu15022024 (дата обращения: 15.04.2025).
5
407
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
Жители мегаполисов и городов-миллионников ближе к культурному центру, могут
иметь более массовый вкус, в то время как
региональные зрители могут сохранять более локальный и традиционный подход к
кинематографу [8]. Все эти факторы взаимодействуют, накапливая уникальный кинематографический опыт для каждого зрителя, что формирует и распространяет российские культурные ценности, идеалы и
традиции.
Культура, включая литературу, искусство, музыку и язык, играет ключевую
роль в укреплении российской идентичности. Эти элементы не только отражают
уникальные черты культуры, но и служат
источником гордости, самопонимания и
единства для российского народа [9].
Фильмы, основанные на национальных мифах, легендах, сказках и исторических событиях, создают уникальный образ
страны в глазах зрителей. Они служат
средством передачи культурных ценностей следующим поколениям, подчеркивая
важность сохранения традиций и уважения
к историческому наследию. Кинематографисты, видя маркетинговую целесообразность в тематике семейного кино и оперируя статистикой экономической окупаемости кинопроектов, принимают решение в
пользу фильмов, которые включают элементы народной культуры и традиции российского народа.
Фильмы-сказки – это кинематографические произведения, основанные на сказочных сюжетах, мифах, легендах или
фантазийных историях. Они часто включают в себя волшебство, необычных существ, магию и приключения. Фильмысказки могут быть как экранизациями известных литературных произведений, так
и оригинальными сценариями, вдохновленными фольклорными мотивами. Такие
фильмы охватывают гораздо более широкий спектр культур. Так, с 2020 по 2022 гг.
на экраны кинотеатров вышли четыре
фильма-сказки: «Тайна амулета», «Феодосийская
сказка»,
«Конек-Горбунок»,
«Чудо-детки: непутевые волшебники».
В 2023 г. выпущено шесть крупных фильмов-сказок, в 2024 – десять, в 2025 – три-
надцать (произведено и находится в производстве) [7].
Самой крупной сказочной кинопремьерой отечественного кино можно назвать
фильм «Чебурашка» 2022 г. – современная
киносказка для всей семьи, собравшая в
прокате 6787240760 рублей (при производственном бюджете 850 млн рублей и бюджете на маркетинг 82 млн рублей) [11].
Такая сверхприбыль сформировала в отечественном кино тренд по копированию
формулы данного кинопроекта, что запустило в производство большое количество
фильмов подобного жанра.
Многие известные фильмы-сказки
основаны на произведениях мировой литературы, таких как сказки братьев Гримм
(«Красная Шапочка», «Золушка»), Шарля
Перро («Спящая красавица») или Ханса
Кристиана Андерсена («Снежная королева»). Эти авторы выходцы из Германии,
Франции и Дании соответственно, и их работы стали основой для множества международных адаптаций. Помимо европейских сказок, существуют также адаптации
восточных, азиатских и африканских мифов и легенд. Например, среди зарубежных фильмов «Мулан» основан на китайских легендах, а «Король Лев» черпает
вдохновение из африканской культуры. Их
сюжеты часто объединяют элементы из
различных культур, создавая уникальные
общепонятные миры и истории.
Сценарист и режиссер, преображая и
адаптируя проект под те материалистические реалии, в которых он существует, создают художественное произведение, отражающие уникальные особенности национального менталитета. Так, «Щелкунчик
и Мышиный король», являясь адаптацией
немецкой сказки, может ассоциироваться с
Новым годом в рамках отечественной
культурной повестки, «Аленький цветочек» – классический советский мультфильм является версией французской
сказки; «Снежная королева» – датская
скака Г.Х. Андерсена, но все они, созданные в свое время, сейчас воспринимаются
как часть российской культуры и наследия,
потому что люди смотрели их в детстве,
воспитывались на них. Это добрые истории,
408
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
в которых присутствует позитивная мораль, и сейчас они вызывают ностальгию.
Сказки часто касаются вечных вопросов, таких как любовь, справедливость,
храбрость, предательство и самопожертвование. Эти темы близки каждому человеку
независимо от национальности или культурных особенностей. Герои и злодеи в
сказках часто соответствуют архетипическим образам, таким как мудрый старец,
коварный злодей, прекрасная принцесса
или смелый герой. Эти образы легко узнаваемы и понятны зрителю любого происхождения. Сказки часто несут в себе моральный урок или жизненную мудрость.
Фильмы-сказки затрагивают множество
тем: от приключений и романтической
любви до борьбы добра и зла, что делает их
привлекательными для зрителей различных культур [1].
Независимо от того, откуда происходит сказка, эти уроки могут быть полезны
и применимы в любой культуре. Многие
сказки имеют общие корни и мотивы, которые передавались из одной культуры в
другую на протяжении веков. Например,
сказки братьев Гримм оказали влияние в
том числе и на русскую литературу, а восточные сказки нашли отражение в европейской литературе.
Кинематографисты часто адаптируют
оригинальные сказки, добавляя новые детали, меняя обстановку или персонажей,
чтобы сделать историю более актуальной и
интересной для современной аудитории.
Это помогает преодолеть культурные барьеры и сделать сказку доступной для широкого круга зрителей [2].
Фильмы становятся отражением времени, места и коллективной психологии,
внося вклад в формирование культурной
памяти и самосознания. Сюжеты фильмов
часто пронизаны социокультурными элементами, отражающими актуальные темы
и вызовы общества. Фильмы могут касаться политических событий, социальных
противоречий, моральных дилемм и культурных изменений, позволяя зрителям
взглянуть на них с новой точки зрения.
Кинематограф является средством выражения идентичности и диалога культур.
Общероссийский анимационный телесериал «Маша и Медведь» студии «Анимаккорд» считается красочным образцом эффективной интернациональной экспансии
российской анимации. Мультипликационный сериал перемещен в двадцать пять
стилей и транслируется в 120 государствах, в том числе в Германии, Италии,
Соединенных Штатах Америки, Канаде,
Индонезии, Латинской Америке, ОАЭ.
Кинопродукция также является отражением изменений в моральных ценностях
и общественных установках. Фильмы могут поднимать вопросы равенства, прав человека, гендерных отношений и другие социокультурные темы, способствуя обсуждению и изменениям в обществе.
Важной частью отражения социокультурных аспектов в фильмах является представление разнообразия и включение различных персональных и культурных историй. Многие киноленты оказывают влияние на формирование коллективного сознания, представляя разнообразие мировоззрений и культурных контекстов. Эстетика и стиль фильмов также отражают
социокультурные влияния. Музыка, костюмы, декорации, язык и технические
аспекты создания фильмов несут в себе
культурные коды, которые помогают задать контекст и подчеркнуть тематику [3].
Важность сбалансированного внимания к содержанию фильмов, способному
отражать исторические, социокультурные
и современные аспекты жизни общества.
Популяризация отечественного кинематографа требует комплексного подхода,
включая финансовую поддержку, маркетинговые стратегии и международное сотрудничество. Медиабизнес играет ключевую роль в успешном продвижении отечественных кинопроектов, используя современные технологии и стратегии маркетинга.
По нашему мнению, развитие национальных кинотуристических маршрутов
предоставляет возможности погружения
туристов и иностранных гостей в местные
традиции. Примеры фильмов: «Поехавшая» (2023), «Купе № 6» (2021), «Территория» (2015), «Дух Байкала» (2023), «Гео-
409
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
граф глобус пропил» (2013). Популяризация отечественного кинематографа – это
не только стратегическая задача для индустрии развлечений, но и важный инструмент формирования исторической памяти
и нравственных ценностей. [13].
Заключение
Значимость популяризации отечественного кинематографа простирается далеко за границы киноэкранов. Киноиндустрия становится площадкой для диалога и
взаимодействия различных культурных течений. Отражение социокультурных аспектов в фильмах поддерживает понимание и взаимодействие в глобальном масштабе, укрепляя культурные связи. Несмотря на некоторые трудности, такие как
ограниченные бюджеты, конкуренция с зарубежными проектами и языковые барьеры, отечественный кинематограф обладает уникальным потенциалом для привлечения внимания и создания глубокого эмоционального взаимодействия с аудиторией. Важность отечественного кинематографа призывает к его поддержке, развитию и открытому диалогу с мировым кинематографическим сообществом. Необходимость открытости и толерантности к
разнообразию взглядов, сотрудничества и
диалога с кинематографом других культур
для обогащения и укрепления культурных
связей.
Способность кинофильмов отражать
социокультурную повестку оказывает влияние на формирование общественного
мнения и способствует прогрессивным
преобразованиям. Кинематограф выступает не только как источник развлечения,
но и как мощный инструмент коммуника-
ции, способный вдохновлять, образовывать и объединять общество через искусство. Современные фильмы, получившие
признание как в России, так и за рубежом,
становятся неотъемлемой частью формирования самобытной российской культуры.
Анализируя различные культурные
тренды, можно выделить рост интереса к
исследованию процесса трансформации
современного общества через призму киноискусства. В российском контексте
наблюдается возрастание внимания к темам идентичности, исторической памяти и
культурного наследия. Культурное самосознание и уникальность представлены в
аудиовизуальных произведениях, обращающихся к прошлому и современным вызовам, создавая диалог, который сближает
творца и зрителя.
К дальнейшим направлениям исследований, раскрывающим и дополняющим
данную тему, можно отнести исследования
влияния отечественного кинематографа на
культурное восприятие в зарубежных странах, исследования, посвященные формирующемуся образу русской культуры и
представлений об отечественной культуре
как в целом за рубежом, так и в отдельных
странах в частности (США, Китай, Ближнее Зарубежье и т.д.). Помимо культурологических, это могут быть также и социологические исследования об образе современного носителя отечественной культуры
в представлении жителей других стран, а
также исследования, какие произведения
отечественной культуры (как в кинематографии, так и в других сферах) «потребляют» за рубежом.
ЛИТЕРАТУРА
1. Барановская Т.А., Цветкова М.В. Кино в преподавании межкультурной коммуникации // Коммуникация в современном поликультурном мире: культура, образование,
политика: ежегодный сборник научных трудов / отв. ред. Т.А. Барановская, Е.Н. Соловова. М., 2018. С. 198–204.
2. Волынова Т.С. Современные проблемы функционирования киноиндустрии в контексте комплексного подхода // Петербургский экономический журнал. 2023. № 4. С. 43–56.
3. Еникеева Л.А., Смирнов К.Б. Развитие Российского кинопроката в условиях санкционных ограничений // Инновационные технологии управления социально-экономическим развитием регионов России: материалы XIV Междунар. науч.-практ. конф. (Уфа,
20 октября 2022 г.). Ч. I. Уфа, 2022. С. 85–89.
410
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ НАУКИ
4. Иванов А.А. Государственная поддержка кинематографии в России: проблемы и
перспективы // Вестник Московского университета. Серия 10: Журналистика. 2019. № 1.
С. 3-22.
5. Кац Е.В. Русская культура как часть мировой культуры // National Science Journal.
2022. № 1. С. 28–31.
6. Москвичева С.А., Александрова О.И., Бруффартс Н.С. Концептуализация представлений о русской культуре и культуре России в русском языке // Русистика. 2023.
Т. 21. № 4. С. 440–456.
7. Никифорова Л.В. Культурологические исследования в творческих вузах СанктПетербурга // Общество. Среда. Развитие. 2023. № 4 (69). С. 205–215.
8. Панова Д.А., Фалетрова О.М. Музыкальная драматургия в экранизациях русской
классической литературы // Музыкальная культура, педагогика и образование: материалы X Междунар. научн. студ. форума фак-та искусств и арт-педагогики КГУ. Курск,
2024. С. 82–86.
9. Познин В.Ф. Российское кино на переломе веков // Временник Зубовского института. 2022. № 4 (39). С. 19–43.
10. Субботин И.А. Русская традиционная культура в современном обществе: проблема трансляции и сохранения // Молодёжь и образование XXI века: материалы XXI
межвуз. науч.-практ. конф. студ. и мол. учёных; ред.: М.Г. Кулешин, Д.В. Пикалов. Ставрополь, 2023. С. 271–274.
11. Тирахова В.А. Мифологизация базовых концептов героического эпоса в советском кинематографе 1930–1950-х гг. // Верхневолжский филологический вестник. 2020.
№ 3 (22). С. 203–212.12.
12. Тупицина Е.Е., Лихарева О.А. Формы взаимодействия власти и актёрско-режиссёрского сообщества в 1970-х – начале 1980-х годов // The scientific heritage. 2021. № 65.
С. 42-46.
13. Lavrov V.V., Seliverstova N.A., Fatova S.A. Promoting Film Tourism as a Marketing
Promotion of Audiovisual Products in the Russian Media Market // Rumyantseva A., Plotnikov
V., Minin A., Anyigba H. (eds) Challenges and Solutions in the Digital Economy and Finance.
Springer Proceedings in Business and Economics. Springer, Cham. 2022. P. 123‒135. URL:
https://doi.org/10.1007/978-3-031-14410-3_14.
411
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 412–418
© Е.И. Фёдоров, 2026
ОБРАЗОВАНИЕ
https://doi.org.10.26163/GIEF.2026.39.94.045
EDN MZHZED
УДК 37.013.41
Е.И. Фёдоров
Влияние комплекса ГТО на физическую подготовку
и здоровье современной молодежи
Егор Игоревич Фёдоров – аспирант кафедры педагогики и психологии профессионального образования,
ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный университет промышленных технологий и дизайна»,
г. Санкт-Петербург; https://orcid.org/0000-0002-3433-0345; zhora.fedorov.1999@inbox.ru
Аннотация. В статье рассматривается влияние комплекса ГТО на физическую подготовку и здоровье современной молодежи. Отмечаются устойчивые тенденции к снижению
двигательной активности подростков и студентов, ухудшению физического и психоэмоционального состояния. Представлены теоретические и эмпирические данные, доказывающие
положительное влияние программы ГТО на развитие силы, выносливости, координации,
а также на формирование ответственного отношения к здоровью. Анализируются трудности
реализации комплекса: нехватка инфраструктуры, слабая мотивация, кадровые ограничения.
Сформулированы рекомендации по совершенствованию внедрения ГТО в образовательную
и спортивную практику.
Ключевые слова: ГТО; физическая активность; здоровье молодежи; физическое воспитание; двигательная активность; студенты; мотивация; профилактика заболеваний.
Для цитирования: Фёдоров Е.И. Влияние комплекса ГТО на физическую подготовку
и здоровье современной молодежи // Журнал правовых и экономических исследований. 2026.
№ 2. С. 412‒418.
E.I. Fedorov
The Influence of GTO Complex on Modern Youth Health
Egor Fedorov – PhD student, the Department of Pedagogics and Psychology of Professional Education, SaintPetersburg State University of Industrial Technologies and Design, St. Petersburg; zhora.fedorov.1999@inbox.ru;
https://orcid.org/0000-0002-3433-0345
Annotation. The article examines the impact of GTO complex on the physical training and
health of today’s youth. The study observes steady declining trend in physical activity among
adolescents and students alongside deteriorating physical and psycho emotional state. The author
presents theoretical and empirical data, which confirm the GTO program positive influence on the
development of strength, endurance, coordination, and formation of responsible attitude to health.
The study analyses challenges in implementing the GTO complex: including insufficient infrastructure,
low motivation, and staffing issues with recommendations being provided for improving
implementation of GTO into educational and sports practices.
Keywords: GTO; physical activity; youth health; physical education; motor activity; students;
motivation; disease prevention.
Введение
Физическое состояние молодежи – это
не просто медицинский показатель, а важ-
нейший фактор, влияющий на общественное развитие в долгосрочной перспективе.
На протяжении последних лет внимание к
412
ОБРАЗОВАНИЕ
этой теме закономерно усиливается: статистика заболеваемости, уровень физической
подготовленности и качество жизни студентов и школьников вызывают обеспокоенность.
Молодые люди все чаще ведут малоподвижный образ жизни, что становится
следствием не только цифровизации и академической нагрузки, но и утраты интереса
к регулярной двигательной активности.
Проблема усугубляется отсутствием у
большинства подростков устойчивой привычки заниматься физкультурой и спортом
на постоянной основе.
Снижение двигательной активности
проявляется в ухудшении основных физических качеств – силы, выносливости, гибкости, а также в росте психоэмоциональных перегрузок. Во многих случаях
именно отсутствие элементарной физической закалки становится причиной плохого самочувствия, утомляемости и даже
нарушений в социальной адаптации.
В ответ на эти вызовы на государственном уровне было принято решение о
возрождении и модернизации комплекса
«Готов к труду и обороне» (далее – ГТО).
Инициатива направлена не только на повышение физической подготовленности,
но и на формирование у молодежи осознанного отношения к собственному здоровью, интереса к занятиям физической
культурой и спорту.
Цель настоящей статьи заключается в
том, чтобы рассмотреть влияние комплекса ГТО на здоровье и физическое развитие молодежи с учетом современных социально-образовательных условий.
Уровень физического здоровья молодежи в последние годы снижается. У подростков и студентов фиксируется рост
функциональных отклонений, увеличение
числа лиц с избыточной массой тела, нарушениями осанки, ослаблением мышечного
тонуса. Основной причиной считается низкая двигательная активность, связанная с
пассивными формами досуга, снижением
интереса к занятиям физической культурой и высокой учебной нагрузкой [1].
Физическое воспитание рассматривается как важнейшее средство профилактики заболеваний и формирования основ
здорового образа жизни. Регулярные физические нагрузки способствуют укреплению опорно-двигательного аппарата, развитию выносливости и координации, улучшению обмена веществ. У подростков, систематически занимающихся спортом,
наблюдается более высокий уровень психоэмоциональной устойчивости и работоспособности, формируются социально значимые качества: дисциплина, настойчивость, воля [5].
Разработанность проблемы
Комплекс ГТО впервые введен в СССР
в 1931 г. как единая система физической
подготовки населения. Его задачи включали:
- развитие физических качеств;
- подготовку молодежи к труду и военной службе;
- формирование активной гражданской позиции.
В систему входили нормативы, охватывающие бег, прыжки, метание, подтягивания и другие виды испытаний, с учетом
возрастных категорий и уровней подготовки.
Современный этап возрождения комплекса ГТО начался в 2014 г. в рамках государственной политики в области укрепления здоровья и развития массового спорта.
Обновленный комплекс сохранил многозвенную структуру и ориентирован на формирование мотивации к систематическим
занятиям физической культурой. В нормативную базу включены показатели, позволяющие оценивать физическую подготовленность школьников, студентов, трудоспособного населения [2].
Цель внедрения ГТО – формирование
у молодежи потребности в сохранении и
укреплении здоровья, развитие интереса к
физической активности как составляющей
образа жизни. Комплекс служит инструментом не только физического развития,
но и воспитания ответственности, самоконтроля, социальной вовлеченности.
Внедрение ГТО в образовательную среду
делает его важным звеном в системе воспитания здоровой и деятельной личности.
В условиях высшей школы реализация
комплекса ГТО приобретает особую специфику, обусловленную возрастными, социальными и профессиональными особен-
413
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
ностями студенческой молодежи. Студенческий возраст характеризуется завершением процессов физического созревания и
формированием устойчивых привычек образа жизни, поэтому именно в этот период
закладываются основы долгосрочного отношения к физической активности. Включение нормативов ГТО в систему занятий
по физической культуре в вузе позволяет
не только объективно оценивать уровень
общей физической подготовленности студентов, но и выстраивать индивидуальные
траектории ее совершенствования.
Для студентов выполнение нормативов ГТО связано также с формированием
навыков саморегуляции и планирования
собственной двигательной активности в
условиях высокой учебной нагрузки. Сочетание аудиторной занятости, самостоятельной работы и социальной активности
требует рационального распределения времени и внимания к состоянию здоровья.
В этом контексте комплекс ГТО выступает
структурированным ориентиром, задающим конкретные показатели физического
развития и стимулирующим систематичность занятий.
Особое значение имеет и мотивационный аспект участия студентов в выполнении нормативов. Получение знаков отличия, участие в университетских и региональных фестивалях ГТО, включение результатов в портфолио обучающегося усиливают личностную значимость физической активности [3].
Методы и формы работы
В образовательных организациях нормативы ГТО интегрируются в учебный
процесс по физической культуре, а также
реализуются через внеурочную деятельность, спортивные клубы и университетские фестивали. В вузах результаты тестирования могут использоваться для распределения обучающихся по учебным группам с учетом уровня их подготовленности,
что позволяет оптимизировать нагрузку и
повысить эффективность занятий. Координация осуществляется через региональные
центры тестирования, которые обеспечивают единые методические требования к
проведению испытаний, фиксации резуль-
татов и ведению статистического мониторинга [7]. Это создает прозрачную систему
оценки и позволяет анализировать динамику физической подготовленности студенческой молодежи на уровне образовательной организации и региона.
Физическая направленность упражнений комплекса обеспечивает развитие
ключевых моторных качеств с учетом
функциональных возможностей молодого
организма. Выполнение нормативов на
силу требует активной работы мышц верхнего плечевого пояса, кора и нижних конечностей, что способствует формированию мышечного корсета и повышению общей работоспособности.
Дистанционные беговые и плавательные испытания развивают аэробные возможности организма, способствуют увеличению объема легочной вентиляции, улучшению показателей сердечного ритма и толерантности к физической нагрузке. Для
студентов, испытывающих интеллектуальные перегрузки, повышение уровня выносливости играет значимую роль в поддержании устойчивости к утомлению. Упражнения на гибкость и координацию улучшают подвижность суставов, формируют
точность двигательных действий и пространственную ориентировку, что снижает
риск травматизма и повышает общую двигательную культуру.
Включение комплекса ГТО в систему
физического воспитания позволяет фиксировать текущий уровень подготовленности
студентов и проводить сравнительный анализ результатов в динамике обучения. Последовательное усложнение нормативных
требований в пределах возрастных ступеней
стимулирует планомерное развитие физических способностей, формирует установку на достижение личностно значимых
результатов и поддерживает устойчивый
интерес к занятиям физической культурой.
Результаты исследования
Исследование, проведенное в Белгородском государственном университете,
показало, что у студентов, регулярно
участвующих в сдаче нормативов ГТО в
течение двух лет, наблюдается увеличение
показателей:
414
ОБРАЗОВАНИЕ
- общая выносливость (пробег на 2 км:
улучшение среднего результата с 9 мин 20
с до 8 мин 37 с);
- силовая выносливость (подтягивания
у юношей – прирост на 4 повтора);
- гибкость (улучшение в наклоне вперед в среднем на 5 см) [5].
Аналогичную динамику зафиксировали
исследователи Южно-Уральского государственного университета, проанализировав
результаты физического тестирования 420
студентов, сдававших нормативы комплекса в 2019–2021 гг.
Участники показали стабильное повышение уровня функциональной подготовленности: показатели ЧСС в покое снизились на 5–7 ударов в минуту, жизненная
емкость легких увеличилась на 12–15%,
особенно у лиц, имевших ранее признаки
гиподинамии [4].
Связь между участием в программе
ГТО и снижением уровня заболеваемости
установлена в работе, выполненной на базе
Санкт-Петербургского педиатрического
медицинского университета. В выборке из
310 студентов вуза, разделенных на основную и контрольную группы, было выявлено, что в основной группе, регулярно выполнявшей нормативы ГТО, количество
случаев обращений за медицинской помощью по поводу простудных заболеваний
сократилось на 23% по сравнению с контрольной [8].
Участие в комплексе ГТО оказывает
стабилизирующее влияние на психоэмоциональное состояние. По данным анкетирования, проведенного среди студентов Волгоградского государственного университета, уровень субъективной тревожности у
участников снизился на 18%, вырос индекс
жизненной удовлетворенности, а также показатели самооценки физической состоятельности и уверенности в себе [9].
Данные, собранные в вузах Приволжского федерального округа: Саранска,
Ульяновска, Казани, подтверждают, что
интеграция ГТО в учебную и внеучебную
деятельность студентов способствует формированию позитивного отношения к занятиям физкультурой и укреплению навыков саморегуляции. На фоне регулярной
подготовки к выполнению нормативов отмечается снижение уровня агрессии, повышение социальной активности и снижение
зависимости от виртуального досуга [6].
Анализ представленных эмпирических данных позволяет говорить о комплексном характере изменений, затрагивающих как соматические, так и поведенческие показатели. В ряде исследований дополнительно фиксировалось повышение
общей работоспособности студентов в
учебной деятельности: отмечалось сокращение времени восстановления после умственной нагрузки и более высокая концентрация внимания в период экзаменационных сессий. Это указывает на опосредованное влияние систематической подготовки к выполнению нормативов ГТО на
когнитивные процессы. Также регулярное
участие в тестировании способствует формированию у студентов навыков целеполагания и поэтапного достижения результата. Подготовка к нормативам требует
планирования тренировочного процесса,
контроля собственных показателей и коррекции нагрузки, что формирует элементы
само менеджмента и ответственности за
личный прогресс. Для студенческой аудитории, находящейся в периоде профессионального самоопределения, данный аспект
приобретает дополнительную значимость.
Отдельного внимания заслуживает
факт сохранения достигнутых показателей
в динамике. В выборках, где мониторинг
проводился в течение нескольких лет,
фиксировалась тенденция к закреплению
результатов даже после завершения обязательных занятий по физической культуре.
Это позволяет рассматривать участие в
комплексе ГТО как фактор формирования
устойчивых поведенческих установок,
ориентированных на поддержание физической активности в дальнейшем.
Заключение
Несмотря на все преимущества, мы видим, что для реализации комплекса ГТО
существуют объективные проблемы, снижающие его эффективность.
В первую очередь, это касается инфраструктурного обеспечения. Во многих
учебных заведениях отсутствует необхо-
415
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
димая материально-техническая база для
подготовки и проведения тестирования: не
хватает современного спортивного инвентаря, открытых площадок, бассейнов, оборудованных залов. Даже при наличии заинтересованности со стороны студентов
возможности полноценно сдавать нормативы часто ограничены техническими
условиями.
Не менее острой остается проблема мотивации. Принцип добровольности участия,
с одной стороны, соответствует гуманистическим ценностям образования, но с
другой – требует наличия внутренней установки на активный образ жизни, которая,
как показывает практика, далеко не у всех
сформирована. Молодежь часто воспринимает ГТО как формальность или дополнительную нагрузку, особенно если нет четкой системы поощрений или примеров, демонстрирующих практическую пользу.
Это усугубляется тем, что у педагогов и
организаторов далеко не всегда есть ресурсы и инструменты для выстраивания
эффективной мотивационной среды.
Отдельного внимания требует кадровый вопрос. Для успешной работы по реализации комплекса ГТО необходимы специалисты, обладающие не только методическими знаниями, но и способные вести
подготовку по современным стандартам с
учетом психофизиологических особенностей молодежи. Между тем, уровень подготовки учителей физической культуры в
разных регионах остается неравномерным,
а нагрузка на персонал – высокой. Без повышения престижа профессии и создания
условий для профессионального роста
сложно говорить о полномасштабной реализации программы.
Следует учитывать и проблему неравномерности вовлеченности студентов различных направлений подготовки. В технических и гуманитарных вузах, где учебная
нагрузка распределяется с высокой интенсивностью и значительным объемом самостоятельной работы, участие в подготовке
к нормативам нередко отодвигается на периферию образовательных приоритетов.
Отсутствие гибких форм организации занятий и адаптивных графиков тестирования снижает доступность комплекса для
части обучающихся. Это требует разработки вариативных моделей включения
ГТО в учебный процесс с учетом специфики факультетов и форм обучения.
Дополнительным фактором выступает
риск формализации процедуры сдачи нормативов. При ориентации исключительно
на количественные показатели существует
вероятность снижения качества подготовки и утраты воспитательной составляющей программы. В этой связи целесообразно усилить методическое сопровождение процесса, уделяя внимание технике
выполнения упражнений, индивидуальным особенностям студентов и постепенности увеличения нагрузок.
Перспективным направлением может
стать развитие внутриуниверситетских
рейтингов физической активности, создание клубных форм объединения участников ГТО, а также внедрение наставничества, когда старшекурсники или студенты
спортивных специальностей сопровождают подготовку первокурсников. Это позволит усилить горизонтальные связи в студенческой среде и повысить степень личной включенности. Кроме того, целесообразно рассмотреть возможность интеграции результатов участия в комплексе ГТО
в систему оценки внеучебной активности
студентов, что будет способствовать повышению его значимости в структуре образовательных достижений. Такой подход позволит расширить социальный эффект программы и укрепить ее позицию как элемента формирования культуры здоровья в
студенческой среде.
Расширение указанных направлений
при сохранении научно обоснованного
подхода к организации тестирования позволит повысить устойчивость программы
и обеспечить ее долгосрочную результативность в системе высшего образования.
В связи с этим мы считаем, что без системного межведомственного взаимодействия
– между образовательными учреждениями, спортивными организациями, органами здравоохранения и молодежной политики – дальнейшее развитие комплекса
будет фрагментарным.
Необходима единая координационная
структура, которая бы обеспечивала не
416
ОБРАЗОВАНИЕ
только организационно-методическое сопровождение, но и собирала обратную
связь с мест, адаптируя нормативы и подходы к конкретным условиям.
Кроме того, важно наладить систематическую информационную кампанию,
ориентированную на формирование у молодежи позитивного имиджа комплекса
ГТО как элемента самореализации, а не
принудительной меры.
В перспективе, при условии устранения обозначенных трудностей, комплекс
ГТО может стать неотъемлемой частью образовательной среды, способной выполнять функции не только физического, но и
ценностно-нравственного воспитания.
Повышение эффективности возможно
через цифровизацию процессов сдачи и
учета результатов, расширение участия волонтеров и тренеров, включение элементов геймификации. Все это позволит сделать участие в комплексе осознанным, интересным и социально значимым для молодежи, тем самым усилив его оздоровительный и воспитательный потенциал.
Проведенный анализ показал, что комплекс ГТО, при всей своей исторической и
социальной значимости, сохраняет высокий потенциал как эффективное средство
оздоровления молодежи. Эмпирические
данные подтверждают его влияние на развитие ключевых физических качеств,
укрепление функциональных систем организма и снижение уровня заболеваемости.
Положительные сдвиги фиксируются
и в психоэмоциональной сфере – у участников формируются:
- устойчивые навыки саморегуляции;
- уверенность в себе;
- чувство сопричастности и личной ответственности за свое здоровье.
Включение ГТО в систему физического воспитания образовательных учреждений позволяет решать задачи не только
прикладного, но и воспитательного характера. Молодежь, вовлеченная в программу,
демонстрирует более высокую физическую подготовленность и проявляет устойчивый интерес к здоровому образу жизни.
Это доказывает, что комплекс может
стать действенным инструментом неразрывной связи между образованием, спортом и общественным развитием.
Однако эффективность реализации
программы напрямую зависит от устранения существующих барьеров:
- недостатка материальной базы;
- слабой мотивации;
- кадровых ограничений;
- фрагментарного управления.
Поэтому необходима системная модернизация:
- развитие спортивной инфраструктуры на уровне школ и вузов;
- подготовка квалифицированных специалистов;
- введение стимулов для участников;
- усиление координации между учреждениями образования, спорта и здравоохранения.
Рекомендуется активизировать работу
по интеграции комплекса ГТО в образовательную политику регионов, сопровождать реализацию качественной информационной кампанией, формирующей позитивный образ ГТО среди молодежи.
Важно не просто предъявлять требования, а создавать благоприятную среду, в
которой физическая активность воспринимается как ценность, а участие в комплексе
– как элемент личного роста и социальной
зрелости.
ЛИТЕРАТУРА
1. Грибанова Я.С. Значимость ГТО в современном мире // Студенческий научный
форум 2023: сб. статей VIII Междунар. науч.-практ. конф.: в 2 ч., Пенза, 27 мая 2023 г.
Ч. 2. Пенза: Наука и Просвещение (ИП Гуляев Г.Ю.), 2023. С. 144–146.
2. Ильина С.П. ГТО как неотъемлемый атрибут здорового образа жизни современного человека и нации в целом // Наука и инновации – современные концепции: сб. науч.
статей по итогам работы Междунар. научного форума, Москва, 29 февраля 2024 г. М.:
Инфинити, 2024. С. 57–61.
3. Кудрявцева Н.Ю. Влияние комплекса ГТО на физическую подготовленность студентов // Научный диалог. 2021. № 3(111). С. 85–90.
417
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
4. Кузнецов А.В., Пичугин И.А. Динамика функционального состояния студентов при
подготовке к нормативам ГТО // Физическая культура: воспитание, образование, тренировка. 2021. № 4. С. 50–54.
5. Лобачев Р.Н. Роль ГТО в жизни молодежи // Студенческий вестник. 2023. № 223(261). С. 22–24.
6. Мустафин И.И. Влияние физкультурно-оздоровительных мероприятий на уровень социальной адаптации студентов // Современные научные исследования и инновации. 2021. № 5. URL: https://web.snauka.ru/issues/2021/05/151127 (дата обращения:
24.12.2025).
7. Мухамедзянов Р.Р., Ошкин Е.Д. Влияние комплекса ГТО на физическое здоровье
и социальное развитие молодежи в России // Перспективные направления в области физической культуры, спорта и туризма: материалы XIV Всерос. науч.-практ. конф. с междунар. участием, Нижневартовск, 18 октября 2024 г. Нижневартовск: Нижневартовский
государственный университет, 2025. С. 163–167.
8. Новиков С.Н., Ермаков П.В., Рожков Е.А. Влияние двигательной активности на
здоровье студентов в условиях реализации комплекса ГТО // Теория и практика физической культуры. 2020. № 6. С. 72–76.
9. Семенова Л.Г. Психологические аспекты участия студентов в сдаче нормативов
ГТО // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 11: Естественные
науки. 2021. № 2. С. 115–120.
418
Журнал правовых и экономических исследований.
Journal of Legal and Economic Studies, 2026, 2: 419–420
НАУЧНЫЕ ДИСКУССИИ,
ОТЗЫВЫ, РЕЦЕНЗИИ
ОТЗЫВ
на автореферат диссертации Киктенко Максима Вячеславовича по теме
«Педагогический потенциал наставничества в процессе саморазвития студентов
вуза», представленной на соискание ученой степени кандидата педагогических
наук по специальности 5.8.7. Методология и технология профессионального
образования (педагогические науки)
REVIEW
of the thesis abstract “The educational potential of mentoring in the self-development
of university students” by Maxim Kiktenko presented for a PhD in Pedagogy,
scientific specialty 5.8.7. Methodology and Technology of Professional Education
Диссертационное исследование М.В. Киктенко посвящено одной из значимых проблем современной педагогики высшей школы – формированию личности будущего специалиста, способного к автономной деятельности и непрерывному развитию. Актуальность работы обусловлена противоречием между социальным заказом на инициативных,
ответственных профессионалов, обладающих развитыми «мягкими навыками», и недостаточной эффективностью традиционных методов воспитательной работы в вузах.
В условиях, когда образование становится непрерывным, ключевой компетенцией
выпускника становится умение управлять собой, своим временем и ресурсами. Автор
справедливо рассматривает наставничество как эффективный инструмент профессиональной социализации и воспитания. Дополнительную значимость работе придает тот
факт, что предлагаемая модель паритетного наставничества согласуется с современными
трендами молодежной политики и задачами по развитию студенческого самоуправления.
Автореферат отражает глубокую теоретическую и практическую работу, проделанную диссертантом. Теоретический анализ выполнен на соответствующем уровне. Автор
грамотно сочетает личностно-ориентированный и деятельностный подходы для обоснования сущности саморазвития. М.В. Киктенко рассматривает саморазвитие не как спонтанный процесс, а как результат создания специальных педагогических условий.
Важным вкладом в педагогическую науку является теоретическое обоснование сущности и критериев реализации педагогического потенциала наставничества. Автор выделяет такие критерии, как мотивационную готовность, переход в активную субъектную
позицию и сформированность волевых качеств.
Эмпирическая часть представляет собой детальное описание эксперимента по внедрению авторской модели. Результаты эксперимента, подтвержденные статистически,
убедительно доказывают эффективность предлагаемой методики. Важно, что автор анализирует динамику изменений, показывая, как именно наставничество влияет на преодоление студентами внутренних барьеров. Отдельно стоит отметить доказанный автором
факт личностного роста самих наставников (развитие эмпатии, ответственности, рефлексивности и др.). Это позволяет рассматривать предлагаемую модель как эффективную
технологию воспитания лидеров из студенческой среды.
Научная новизна работы заключается в разработке целостной концепции педагогического сопровождения саморазвития студентов средствами наставничества. Автор
уточнил определение саморазвития как педагогически управляемого процесса и выявил
419
ЖУРНАЛ ПРАВОВЫХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
специфические возможности модели «равный – равному» для преодоления барьеров
иерархического общения. Новым является обоснование инструментальной функции
наставника как транслятора техник самоорганизации и планирования.
Разработанное автором методическое обеспечение обладает высокой практической
ценностью. Комплекс развивающих мероприятий, программа спецкурса и методические
рекомендации могут быть использованы заместителями деканов по воспитательной работе, кураторами и руководителями студенческих объединений для совершенствования
системы адаптации первокурсников и развития студенческого потенциала.
Судя по автореферату, диссертация Киктенко Максима Вячеславовича по теме
«Педагогический потенциал наставничества в процессе саморазвития студентов вуза»,
представленная на соискание ученой степени кандидата педагогических наук по специальности 5.8.7. – Методология и технология профессионального образования, соответствует требованиям пп. 9-11, 13, 14 «Положения о присуждении ученых степеней»,
утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации № 842 от 24 сентября 2013 г., предъявляемым к кандидатским диссертациям (в действующей редакции),
а ее автор, Киктенко Максим Вячеславович, заслуживает присуждения ученой степени
кандидата педагогических наук по специальности 5.8.7. Методология и технология профессионального образования (педагогические науки).
Л.В. Резинкина,
зав. кафедрой развития профессионального образования,
Гатчинский государственный университет,
доктор педагогических наук
420
Журнал правовых
и экономических
исследований
Journal of Legal and Economic Studies
ПЕРЕВОДЧИКИ:
О.В. Налиткина
Л.Е. Прохорова
КОРРЕКТОР:
Ю.В. Чиркова
ТЕХНИЧЕСКАЯ РЕДАКЦИЯ,
КОМПЬЮТЕРНАЯ ВЕРСТКА,
ДИЗАЙН ОБЛОЖКИ:
И.В. Бельковская
:
Подписано в печать 15.06.2026 г.
Усл. печ. л. 35,1
Тираж 550 экз.
Заказ № 1508