Переведено poiskpravdy.com

1

Оглавление
Посвящение
Благодарности
Глава 1: Nate 'n' Al's
Глава 2: Эйб и Багги
Глава 3. Современники
Глава 4: Война в Браунсвилле
Глава 5: Делегаты по месту жительства
Глава 6: Углы
Глава 7: На ламе
Глава 8: Умер или уехал из города
Глава 9: Воины
Эпилог: Nate 'n' Al's
Фотографии
Об авторе
Примечание по источникам
Библиография
Индекс
Авторское право

Переведено poiskpravdy.com

2

Спасибо, что скачали эту электронную книгу Simon &
Schuster.

Присоединяйтесь к нашему списку рассылки и получайте
информацию о новых релизах, предложениях, бонусном
контенте и других замечательных книгах от Simon & Schuster.
CLICK HERE TO SIGN UP
или посетите наш сайт, чтобы подписаться на рассылку по
адресу
eBookNews.SimonandSchuster.com
И ОТЦА

Переведено poiskpravdy.com

3

Благодарности
Написание этой книги было бы невозможным без помощи
многих людей. Во-первых, я хочу поблагодарить Алека
Уилкинсона, который является самым лучшим парнем из всех,
кого я знаю. А также Яна Фрейзера, от которого я узнал, что
серьезные люди могут быть смешными, а смешные серьезными. А также Саре Баррет, Дэвиду Липски, Джиму
Альбрехту, К. С. Ледбеттеру III, Хелен Торп, Мелиссе Рот, Тодду
Кларку, Ральфу и Рене Блюменталь, Дебре Айзенштадт, Таду
Флоридису, Джули Бауэр, Биллу Бреннеру, Моррису Либману,
Марку Варусакису, Деннису Кону, Брендану Лемону, Крису
Кнутсену и моим дедушке и бабушке Бенджамину и Бетти
Айзенштадт. Я также хочу выразить признательность журналу
The New Yorker в том виде, в каком он был, когда я закончил
колледж, где, получив работу посыльного, я начал донимать
всех тем, что когда-либо написал. Особенно я хочу
поблагодарить редакторов, которые дали мне первый шанс, Боба Готлиба и Чипа Макграта. Я также в особом долгу перед
Янном Веннером, который привел меня в Rolling Stone, где он
был не столько работодателем, сколько другом, покровителем,
предоставившим мне столько возможностей. Также в Rolling
Stone спасибо Бобу Лаву, Сиду Холту, Тобиасу Персу, Тому
Конрою и Уиллу Дане. В издательстве Simon & Schuster я хочу
поблагодарить Доминика Анфусо и Ану ДеБевуаз. Я также
благодарен Джессике Тучински из Creative Artists, которая
стала моим хорошим другом. А также моему агенту Эндрю
Уайли, который, как Реджи в команде "Янки", стал соломинкой,
мешающей пить. Также в агентстве Уайли я хочу
поблагодарить Джеффа Постернака.

Переведено poiskpravdy.com

4

И, конечно, Джессика Медофф, та, кого я бужу, когда у меня
посреди ночи возникает дурацкая идея, без чьей поддержки и
понимания я бы не закончил эту книгу.
Больше всего я хочу поблагодарить моих родителей, Герба и
Эллен из моих лучших рассказов; мою сестру Шэрон Левин и
моего зятя Билла Левина; моего брата Стивена Коэна и его
жену Лизу Мелмед. А еще в Северном Майами-Бич, настоящей
земле обетованной для евреев, я хочу поблагодарить свою
бабушку Эстер, поблагодарить ее и сказать: "Нет, бабушка, не
надо присылать грудинку. У нас здесь, в Нью-Йорке, полно
еды".

Переведено poiskpravdy.com

5

Мальчики Арнольда
Криминальное потомство, выросшее из преступной империи
Арнольда Ротштейна.

Переведено poiskpravdy.com

6

Nate 'n' Al's
Они приезжают на немецких и итальянских спортивных
автомобилях. Они дважды паркуются и выбрасывают штраф.
Они входят в дверь Nate'n'Al's, деликатесной лавки в БеверлиХиллз, и ожидают увидеть дружелюбные лица с Родео Драйв.
Они не разочарованы. Они приходят на туфлях итальянского
производства. Они загромождают проходы, наполняют воздух,
говорят на псевдо-идиш. Они просят соленые огурцы, кетчуп,
селедку и никогда не говорят "пожалуйста". Они всегда говорят
"дай, дай, дай".
"Да ладно, ты же слышал Ашера", - говорит Херби, складывая
руки. "Дай им селедку". Ашер берет селедку, кладет ее на свой
бублик и не говорит спасибо. Это нормально. Это понятно.
Ашер вообще много чего не говорит.
Каждое утро они сидят в одной и той же кабинке в задней
части ресторана. Они смотрят на переполненные столы и
кабинки, на смешавшихся толстосумов и суетящихся
официантов, на портсигар, где можно бесплатно получить
зубочистки и мятные конфеты. Они мерцают в полумраке,
знакомом всем настоящим деликатесам, где каждое утро - одно
и то же. Они сидят среди евреев, переехавших с востока - из
Балтимора, Чикаго, Бруклина - и теперь ищущих то, что
потерялось по дороге на запад. Они приходят в час, о котором
договорились накануне. "Завтра в девять утра", - сказал Сид,

Переведено poiskpravdy.com

7

постукивая по часам. "Кто придет последним, тот и платит.
Согласны?" Головы кивают. Согласны.
Сегодня Сид пришел последним. Сид заплатит. Сид - человек
слова. Он следует правилам. "Особенно если это мои правила", говорит он, проскальзывая в кабинку. "Человек, нарушающий
свои правила, - не человек вообще".
Рост Сида на несколько дюймов ниже шести футов, он
широкоплеч и крепок, но размер - не первое, что бросается в
глаза. Первое, на что обращаешь внимание, - это его глаза,
полные озорства. "Хорошие глаза видят настоящее и прошлое
одновременно", - говорит он.
У Сида хорошие глаза. За последние несколько десятилетий
он переехал на запад вместе со страной, из Нью-Йорка в ЛосАнджелес. Он проводил время на съездах риэлторов на
Среднем Западе, с напитками в руках, когда вокруг созревали
кукуруза и рожь. Он бывал на семинарах, рассказывал о
родительском комитете, о будущем "ржавого пояса", о
компьютерах, о взрыве на Юго-Западе, об Интернете. И все же
за все эти годы, во всех домах, со всеми женщинами он ни разу
не оторвал глаз от Бенсонхерста, района в Бруклине, где он
достиг совершеннолетия пятьдесят лет назад. Куда бы он ни
пошел, он окружает себя людьми, которые чем-то смутно
напоминают ему тех детей, которые формировали его мир в
Бруклине, где каждый сын был сыном иммигранта, каждая
мечта - несбыточной мечтой сына иммигранта. В ЛосАнджелесе, где так много его друзей детства, он бежит со
старой толпой. "Привет, ребята, - говорит он, протягивая меню.
"Счастлив видеть, что все выглядят такими счастливыми".
Сид - миллионер. Он занимался недвижимостью. Он продал
свою компанию. Он говорит, что быть жителем Бруклина - это
Переведено poiskpravdy.com

8

работа на полную ставку. Когда Сид говорит, он поет высоким
певучим голосом, который приятно противоречит его
комплекции. "Я вижу, что я последний в дверях", - говорит он,
приглашая официантку. "Видимо, мне придется заплатить. Ну,
ладно. Не стесняйтесь, ребята. Ешьте. Я нагружен".
Они хрюкают в знак признательности. Они потеряны в еде:
Ашер со своим яично-белковым омлетом, заляпанным
кетчупом; Херби со своим бубликом, светлым тостом, светлым
шмиром; Ларри, ковыряющийся в яично-белковом омлете
Ашера, заляпанном кетчупом. "Я хочу бублик и рыбу", - говорит
Сид официантке. Передавая ей меню, он говорит: "Скажи
кассиру, чтобы выколол глаза. Я не хочу, чтобы завтрак
смотрел на меня".
"Эй, Ашер, ты пытаешься спрятать от меня свою яичницу?" спрашивает Ларри, глядя на тарелку Ашера. "А что это за
кетчуп?"
"Заткнись", - говорит Ашер. "Никто тебя не приглашал".
В Лос-Анджелесе процветает целая плеяда таких людей:
брокеры, юристы, артисты, адвокаты, промоутеры, магнаты,
бывшие меховщики, дистрибьюторы, импортеры, экспортеры,
саморекламщики, люди досуга. Они бежали из Бруклина
тридцать пять-сорок лет назад и избавились от многих
внешних признаков своего наследия, но все же сохранили чтото от старого мира, последний, мимолетный проблеск того,
чем, должно быть, были их отцы. Их лица сосредоточены, их
речь полна предостережений, предчувствий грядущих
событий, повторения времени, хороших людей, лишенных всех
мирских благ и оставленных сражаться, не имея ничего, кроме
инстинкта. Каждый раз, входя в комнату, Ашер отмечает, где
находится каждый человек, кто представляет наибольшую
Переведено poiskpravdy.com

9

угрозу и кого, если понадобится, он уберет первым. "Об этом я
думаю постоянно", - говорит он, вытирая руки. "Для меня это
как кроссворд".
В те утра, когда банда находится в отличной форме, когда
истории приходят быстро, как треки на компакт-диске, они
уносят Nate 'n' Al's в болото времени, где старый Бруклин
сталкивается с современным Лос-Анджелесом. В таких случаях
группа становится аттракционом для тех, кто заполняет
дальние кабинки, постоянных клиентов Nate 'n' Al's, которые
наблюдают за бандой, как за мимами на сцене, читая смысл в
каждом жесте, видя в них все: от того, как богатство тратится
на нелюдей, до последнего представителя исчезающей породы,
сам диалект которой, густой бруклинский, не существует
нигде, кроме как в подобных рассказах, обращенных назад.
"Моего внука пытаются учить в школе испанскому языку", говорит Ашер, уступая свою тарелку Ларри. "Какого черта?
Если ему и нужно что-то учить, так это идиш. Язык моего
народа умирает".
И когда мужчины на сцене оглядываются назад через весь
ресторан, вглядываются в глаза, которые их принимают, что
они видят? Много чего. Людей, которые портят каждый
бутерброд майонезом, которые покупают дорого и продают
дешево, которые делают то, что им говорят, которые говорят
что-то вроде "Приятно быть важным, но важнее быть милым",
которые влюбляются в каждого дешевого карни, который
появляется в дверях, и которые ничего не знают о Бруклине, о
тех днях, когда старый мир существовал рядом с новым, когда
каждая крыша выглядела как место полицейской погони. "Я
иду туда, куда хочу, и веду себя как я", - говорит Сид, оглядывая
комнату. "Для меня дом всех остальных - это дом".
Переведено poiskpravdy.com

10

В общении друг с другом эти мужчины обладают той
легкостью, с которой хочется довериться. Легкость старых
друзей. Поздние вечера. Истории, в которых уже больше
вымысла, чем фактов. Истории, действие которых происходит
на крышах и углах Бенсонхерста, Флэтбуша, Браунсвилла, в те
времена, когда еврейские гангстеры, эта утраченная
романтическая порода, еще бродили по улицам, когда
итальянцы не имели монополии на хулиганство, когда
еврейский мальчик еще мог представить свое будущее как
убийственное, дерзкое и широко открытое, будущее,
простреленное до дыр. Переулки. Синие прокуренные комнаты.
Подвалы. Зловещее эхо шагов. Кожаные наплечные кобуры.
В юности Сид мог выйти из многоквартирного дома своей
семьи на Семьдесят четвертой улице, пройти среди
многоэтажных домов до Кингс-хайвэй, , где он мог последовать
за бессмертным Шолемом Бернстайном, выполнявшим
"поручения" Еврейского синдиката, и выйти на набережную,
где, казалось, открывался мир. Если очень постараться, Сид мог
почти ходить, как Шолем, пригибать плечо, как Шолем,
волочить ногу. Или как любой другой член Murder Incorporated,
еврейской банды, занимавшейся рэкетом, бутлегерством и
махинациями. Но все это было так давно, в те времена, когда
еврей в тюрьме не обязательно означал преступление,
совершенное белыми воротничками.
"Я говорил вам, ребята, с кем я познакомился?" - спрашивает
Ларри, поднимая взгляд от тарелки Ашера. "Майка Тайсона. Я
брал у него интервью на ринге после того фарсового боя с этим
бездельником Макнили. Мы немного поговорили о поединке, а
потом целый час посвятили старым гангстерам". Тайсон уроженец Браунсвилла, родины "Убийства в законе". И сколько
Переведено poiskpravdy.com

11

бы семей среднего класса ни бежали в пригороды, к
кустарникам и живым изгородям Лонг-Айленда, герои никогда
не уезжают по-настоящему. "Когда Тайсон рассказывает о
Лепке, - говорит Ларри, - он захлебывается, как школьница".
Ларри - это телеведущий Ларри Кинг. Под именем Ларри
Зейгера он вырос в Браунсвилле и Бенсонхерсте, присматривая
за такими людьми, как Сид и Ашер, и мечтая о долгих ночах на
радио. "Я не даю Ларри покоя, - говорит Сид, глядя на своего
друга. "Иглами". Проходит час, а он все еще не может поверить
в происходящее, в то, что кто-то издевается над Ларри Кингом.
Может быть, Ларри Зейгер, но Ларри Кинг?"
Ларри, которого удерживают высушенные феном волосы и
подтяжки, сгорбился над столом, проверяя свое отражение в
тарелке Ашера. Как и для остальных сидящих в кабинке, его
поход в Nate 'n' Al's был длительным блужданием по годам и
пейзажам. В 1962 г. он сидел с микрофоном в окне ресторана
Pumpernicks в Майами и брал интервью у любого дурака,
заглянувшего в дверь. Однажды утром он обедал рядом с
Мейером Лански, пожилым человеком, принимавшим у себя
старого друга, триггермена Джимми Блю Айза. Лански все
время говорил: "Джимми, почему ты остаешься в Нью-Йорке?"".
вспоминает Ларри. "Ты знаешь, какая сегодня температура в
Бруклине? Второе. Почему ты хочешь так жить? Переезжай
сюда. Майами - это земля обетованная". "
Несколько лет спустя Ларри выбрал плохую лошадь, и его
самого чуть было не прогнали из Майами, обложили газетами и
посадили в какую-то тюрьму для крекеров. "Раньше я был там,
а теперь, слава Богу, я здесь", - говорит Ларри, постукивая по
столу.

Переведено poiskpravdy.com

12

Ларри находится в Лос-Анджелесе для освещения судебного
процесса над О. Дж. Симпсоном. Он прилетел сегодня утром,
бросил чемоданы в отеле Beverly Wilshire и сразу подошел к .
"Эй, Ларри, что там с этим делом Симпсона?" - спрашивает
Ашер, беря в руки вилку. "Что знают присяжные? И насколько
секвестрировано дело?"
"Вчера вечером у них был супружеский визит, так что они
знают все, что знаешь ты", - говорит Ларри.
"Супружеский визит? Как часто они бывают?" - спрашивает
Ашер.
"Раз в неделю".
"Этого достаточно", - говорит Ашер. "У меня еще останется
время".
Ашер - лихой темноглазый член группы. Когда он улыбается,
его глаза исчезают. Волосы у него седые, очки тонированные.
Он продает недвижимость из офиса за углом. "Когда ты
пришел, Херби?" - спрашивает он, глядя через стол.
Херби задремал. Это ничего не значит. Херби постоянно
дремлет. Он расслаблен. Однажды он задремал, когда ему
сверлили зубы. "Эй, Сид, потряси Херби".
"Что?" - спрашивает Херби, открывая глаз.
"Когда ты вошел?" повторил Ашер. "Только не говори мне,
что ты прятался здесь от своих приятелей. Это разобьет мне
сердце".
"Нет, Ашер", - говорит Херби, закрывая глаз. "Я пришел вчера
поздно вечером".
Херби - мой отец. Всю свою жизнь Херби был рад меня
видеть. Когда он меня видит, он ведет себя совсем не так, как
до встречи со мной, - это я знаю из подслушанных разговоров и
из того, как его описывают друзья. Когда он меня не видит, его
Переведено poiskpravdy.com

13

язык наполнен нецензурщиной, хуесосами, ублюдками и
долбаными мудаками. Одна вещь, которая часто встречается в
его рассказах - до того, как он меня увидит, - это мертвые
мужчины. "Этот долбаный хуесос и эти долбаные мудаки,
которых он называет командой, - мертвецы". После того как он
меня видит, разговор идет о будущем, о том, как надо
поступать, о Боге, о тайнах жизни, о соседях, о том, что Хэнк
Гринберг мог бы забить в этом парке, о забавных дорожных
знаках, о еврейских спортивных легендах.
Пока он меня не видит, его разговоры крутятся вокруг Луиса
Лепке и Гурра Шапиро. После встречи со мной - Сэнди Куфакс и
Сид Лакман. Конечно, то же самое, что движет его разговором
(без меня) с Луисом Лепке, движет его разговором (со мной) с
Сэнди Коуфаксом. Все дело в том, что евреи ведут себя не так,
как должны вести себя евреи, евреи покидают мир своей
головы, чтобы процветать в физическом мире, мире чувств,
запахов, грубости, силы, мужества, боли. "День, когда Куфакс
отказался подавать в Мировой серии в Йом Кипур, был
великим днем для нашего народа, - говорит Херби.
В доме, где я вырос, у нас было не менее трех книг о
подвигах еврейских легенд спорта. Мой отец часто указывал на
запись в "Бейсбольной энциклопедии", в которой заключен весь
опыт евреев в Америке: "Мо Соломон. Раввин из Свата". На бите
8. Хитов 3. Родился в Нью-Йорке, штат Нью-Йорк, 1900 г. Умер в
Майами, Флорида, 1966". В моем доме не было ни одной книги
о еврейских гангстерах. И хотя я наслаждаюсь беседами с отцом
(хоум-раны, ноу-хиттеры), мне иногда хочется поговорить с
ним до того, как он меня увидит, поговорить о Лепке и Шапиро,
поговорить, изобилуя непристойностями, поговорить с кровью,

Переведено poiskpravdy.com

14

где в каждом втором предложении скрывается мертвый
человек.
У моего отца очень выразительное лицо, на котором каждая
эмоция отражается как светотень. Линии его лица идут с
севера на юг, как борозды в горах. Он говорит медленно и
затянуто, что притягивает людей и удерживает их дольше, чем
они собирались. Друзья звонят, ищут меня, часами
разговаривают с ним по телефону, наконец, соглашаясь с тем,
что он прав, что они не на том карьерном пути и быстро идут в
никуда.
Мой отец рос вместе с Сидом, Ашером и Ларри в
Бенсонхерсте. Они создали банду под названием "Воины", но у
них никогда не было ни возможности, ни желания подражать
Murder Incorporated в чем-либо, кроме языка и одежды. И
прозвища. Они давали себе всякие дурацкие прозвища,
которые полагается иметь гангстерам: Mouth Piece, Who-Ha,
Inky, Bucko, Lefty, Gutter Rat, Moppo. Мой отец назвал себя РукиДомо - имя, которое, на мой взгляд, звучит нелепо. Тем не
менее, некоторые из старой банды утверждают, что мой отец
действительно был красив. "Твой старик заслуживал того,
чтобы его звали Рукастым", - сказал мне Ларри. "У него были
темные черные волосы и зеленые глаза - редкое сочетание для
нашего района". Ларри написал по меньшей мере две книги,
повествующие о детских подвигах Херби. Мой отец проходит
через эти тексты так, как проходит через все романы о
взрослении герой-юноша, которому суждено пасть: "В моей
жизни был период, когда я хотел быть Герби", - писал Ларри.
"Герби был провокатором. Он был интриганом и дебоширом,
но он занимался этим ради спорта и получал такое же

Переведено poiskpravdy.com

15

удовольствие от того, что попадал в неприятности, как и от
того, что из них выбирался. . . ."
После службы в армии и окончания юридического
факультета Нью-Йоркского университета мой отец был принят
на работу в страховую компанию Allstate, где ежедневно
объявлял о своем приходе словами: "Проезжает еврей
компании". Через несколько переездов (Нью-Джерси, ЛонгАйленд, Иллинойс) он уволился из Allstate и стал работать
самостоятельно. Он консультировал, читал лекции, вел
переговоры. "С кем ты будешь советоваться?" - спрашивал его
отец.
"Дженерал Моторс", - сказал Херби.
"Как давно работает этот General Motors?"
"Уже несколько десятилетий, папа, - сказал Херби.
"А без тебя они пока справляются?"
Так мой отец оказался в диких землях Иллинойса, где буква
"с" не произносится. И по мере того как я рос, я обнаруживал,
что становлюсь в некотором смысле совсем не таким, как он. Я
стал воспринимать себя как представителя Среднего Запада,
такого же открытого и дружелюбного, как равнины, в то время
как он лишь плотнее закутался в Бруклин. К пятидесяти годам
он разработал теорию великого человека в истории, согласно
которой все значимые люди - выходцы из Бруклина. "Тебе
нравится этот парень?" - спрашивал он, глядя в телевизор. "Ну,
это еще один из Бруклина".
Примерно через десять лет после увольнения из Allstate мой
отец написал книгу, ставшую бестселлером. Книга называлась
"Вы можете договориться о чем угодно", за что я был наказан в
старших классах. "Вы не можете договориться обо всем в этом
классе, мистер Коэн".
Переведено poiskpravdy.com

16

Да? Да пошел ты.
На мой взгляд, это название - "Вы можете договориться о
чем угодно" - подводит итог этике его старого блока, этике,
которая так же много значит для Сида, Ашера и Ларри, как и
для моего отца. Речь идет о том, чтобы быть ловким, о том,
чтобы никогда не давать никому понять, настоящий ты или
фальшивый, сумасшедший или здравомыслящий, праведный
или падший, хороший или плохой. Речь идет о риске. Во время
семейных поездок отец управлял универсалом, читая газету
(вытянувшись поперёк руля) и поедая гамбургер (левой
рукой). "Любой дурак может водить машину", - говорил он,
переворачивая страницу. "Читать газету, есть еду и водить
машину - вот это уже что-то!"
Во время Корейской войны мой отец, как и Элвис, который,
кстати, был не из Бруклина, служил в Западной Германии.
Через десять лет после окончания Второй мировой войны он
служил в Бад-Киссингене на границе с Восточной Германией.
Однажды, рассматривая несколько зернистых фотографий, на
которых он был запечатлен в военной форме, я спросил, не
пугает ли его это - окружение людей, которые, возможно,
совсем недавно были нацистами. "Страшно?" - повторил он, как
будто я был дураком. "Привет, малыш. У меня на бедре
тридцать восьмой. Это значит, что когда я говорю, ты
слушаешь. Оккупационная армия, детка. Я не был тем, кому
было чего бояться. Фрицы, джерри, гунны - вот кто дрожал".
И это урок, который многие евреи поколения моего отца
вынесли из войны. Стрелять - это плохо. Стрельба заслуживает
сожаления. Но если уж стреляют, будьте уверены, что вы на
правильной стороне оружия. Оккупационная армия, детка! Это
одна из причин, по которой друзья моего отца
Переведено poiskpravdy.com

17

придерживаются романтического образа еврейского гангстера.
В годы их становления, после Холокоста, когда перед ними
вставал образ мертвых, деградировавших евреев, которых
бульдозерами сгребали в братские могилы, возникал другой
образ, более близкий к дому - евреи с оружием, крутые,
бесстрашные евреи. Пусть вас не обманывает ермолка. Эти
евреи убьют вас раньше, чем вы их. Багси Сигел, Эйб Релес,
Луис Лепке - антигерои, сама развязность которых, казалось,
давала возможность выбора. Если бы еврейские гангстеры
процветали и сегодня, если бы они не стали легальными, если
бы евреи моего поколения не считали их выдумщиками,
существами, которых можно отнести к Большим Ногам и ЛохНесскому чудовищу, я думаю, еврейской общине было бы
лучше. В конце концов, каждому нужен кто-то, кто дает ему
иллюзию силы. Как еще объяснить то священное положение, в
котором американские евреи держат израильскую армию?
Армия оккупации, детка!
Еврейские гангстерские истории, которые каждое утро
рассказывали мой отец и его друзья, на самом деле являются
остатками старых соседских историй, легенд, которые
передавались из клубов и уличных углов в залы заседаний и
гастрономы, а затем и в пригородные города, как тот, в
котором я вырос. С годами, в ходе рассказов, которые их
изрядно потрепали, эти истории, конечно же, дорабатывались
и приукрашивались, подстраиваясь не столько под нужды
субъекта, сколько под нужды рассказчика. Поэтому история, с
которой я остался, - это не столько факты, сколько шум,
который эти факты производят, проходя сквозь время. Это
история о смене перспектив, о том, как группа бруклинских
бандитов, каждый со своим взлетом и падением, восполняет
Переведено poiskpravdy.com

18

потребность в жизни моего отца и его друзей, а также в моей
жизни. Поэтому то, что следует далее, - это не столько прямая
история, сколько история бруклинской банды, увиденная
глазами моего отца и его друзей, а затем эта история (мой отец
смотрит на бандитов), увиденная моими глазами, как цветное
стекло на цветное стекло.
И хотя эта история охватывает десятилетия и часовые пояса,
от крыльца и кондитерских Бруклина до подъездных дорожек
пригородного Чикаго, где отцы позволяют своим сыновьям
выигрывать в баскетбол, на самом деле это история трех
поколений: поколения гангстеров, той горстки евреев начала
века, которые пытались ворваться во дворец с ломом;
поколения моего отца, прилежных сыновей, переступивших
порог благодаря упорному труду; моего поколения, круто
мыслящих жителей пригородов, которым интересно, как это
было на самом деле. Для таких людей, как я, выросших на и
слышавших только о хороших евреях, сборщиках денег и
активистах, бандиты - это взгляд на менее стабильное время,
подобное ледниковому периоду, когда на земле процветало
большее разнообразие видов.
Еврейский гангстер забыт, потому что никто не хочет его
помнить, потому что моя бабушка не хочет о нем говорить,
потому что его надо стыдиться. Ну, а для меня воспоминания о
еврейских гангстерах - это хороший способ справиться с тем,
что я родился после 1945 года, с тем, что у меня за спиной
всегда был Холокост, далекий том-том: шесть миллионов,
шесть миллионов, шесть миллионов. Гангстеры, с их
собственным остроумным пулеметным ритмом, вытеснили
этот другой шум из моей головы. Они заглушают и другие
вещи, например, стереотип, который сводит всю еврейскую
Переведено poiskpravdy.com

19

общину к среднему классу, удобным евреям в кресле, у которых
на десерт только мораль. Там, где я рос, это понимали: Даже
самый безрассудный еврей попадает в медицинскую школу.
Бандиты помогли мне избавиться от этой ловушки, показав,
что раз возможно худшее, то возможно и все остальное. Если
еврей может умереть на электрическом стуле, значит, все
может быть.
Прожив в Чикаго двадцать семь лет, мои родители
репатриировались на восток и поселились в Вашингтоне, округ
Колумбия. Однако время от времени, когда мой отец по делам
приезжает в Лос-Анджелес, он проводит утро в ресторане Nate
'n' Al's. Оказавшись там, он подхватывает рассказ о еврейских
гангстерах, как нечто, что он оставил лишь мгновение назад.
"Однажды я возвращаюсь домой из школы, и тут на
Восемьдесят пятую улицу выбегает парень, - рассказывает
Херби, выходя из дремоты. "За ним мчится машина, и из нее
выходят два парня. Они в шляпах. Они швыряют парня в стену.
Они хватают его за шею и бьют в живот. Он переворачивается,
и они бьют его по голове. Парень падает на стену. Когда
бандиты шли к машине, они увидели меня, и один из них
сказал: "Какого хрена ты смотришь?". Тогда я впервые увидел
настоящее насилие - жестокое, неспровоцированное насилие.
Это была не драка двух парней. Это было что-то другое. "
В действительности такие люди, как мой отец, Сид, Ашер и
Ларри, являются потомками тех старых гангстеров. Они
выросли в тех же кварталах, были частью того же мира, их
тянуло к тому же будущему. Они были детьми на улицах, где
Лепке и Релес были родителями, бабушками и дедушками. В
каком-то смысле Сид, Ашер, Херби и Ларри - это мечта
гангстеров о будущем. Евреи, неотличимые от американцев.
Переведено poiskpravdy.com

20

Евреи, которые являются американцами. Евреи, которые ходят
в храм с той невозмутимостью, с какой президент Клинтон
ходит в церковь. Евреи, вымытые из Одессы, штетла, лагерей,
доходных домов, евреи-миллионеры, которые ездят на
немецких машинах, которые заключают законные сделки до
завтрака, которые окупаются сразу после обеда.
И все же, эти евреи, счастливы ли они? Могут ли они вообще
быть счастливы? Счастлив ли хоть один настоящий еврей?
Счастлив ли ты, говоря о Моисее? Иисуса? Фрейда? Эйнштейна?
Гручо? Нет, черт возьми, они не счастливы. Они жаждут
физической силы гангстеров. Они смотрели "Крестного отца"
десятки раз. Они жестко разговаривают в очереди за
продуктами. Будешь с ними шутить - получишь что-нибудь
тяжелое, возможно. Нет. Они не счастливы. Они тоскуют по
прошлому, по тому времени, когда все старые представления о
евреях были как немецкая марка после Великой войны - ничего
не стоили.
Каждый день, после яичницы, но до кофе, после турнирных
таблиц, но до фьючерсов, разговор возвращается к тем старым
преступникам. И в нарочитой манере разговора банды снова
слышны голоса убийц под мостом, рассветного канала Гованус,
шарпи и акул, загаженных улиц и ранних утренних подъездов,
где молодые капюшоны совершают свой последний ночной
обход, пока лопухи-старшие братья только просыпаются,
чтобы получить очередной кусок дерьма на работе.

Переведено poiskpravdy.com

21

Эйб и Багги
АБРАХАМ РЕЛЕС И МАРТИН ГОЛДСТЕЙН как раз возвращались
домой. На восточном горизонте уже светало, так что было
около четырех-тридцати-пяти утра. Они возвращались из
Восточного Нью-Йорка, ночного мира молодых итальянцев в
блестящих костюмах и старых итальянцев в рваных футболках,
с иностранным акцентом и пожарными лестницами. Они
доехали по Ван Сиклен-авеню до Ливонии, оставили машину у
гаража и пошли пешком. Прогуливаясь по центру Браунсвилла
в 1931 году, в разгар депрессии, они могли бы увидеть редкую
тележку с льдом и только тех мужчин, которые работали в
первую смену на мельницах и в упаковочных цехах. Ранним
утром эти люди должны были казаться призраками,
призраками жизней, которые могли бы прожить Абрахам и
Мартин, если бы они следовали правилам и делали то, что им
говорили.
Релес был известен в квартале как "Кид Твист" - это имя он
дал себе сам, отчасти отдавая дань уважения гангстеру из ИстСайда давней эпохи, отчасти в знак признания своего стиля,
который заключался в том, чтобы схватить противника за шею
и выкрутить из него жизнь. Для друзей он был просто
"Малыш", невысокий мужчина с длинными руками, огромными
кистями и пальцами, которые полицейский однажды назвал
"лопатообразными". Релесу только что исполнилось двадцать
пять лет, но выглядел он вдвое моложе - с мягкими, не

Переведено poiskpravdy.com

22

очерченными чертами лица призового ученика или, что еще
хуже, маменькиного сынка. Он выглядел молодо, как выглядят
самые жестокие преступники, словно что-то в его развитии
было задержано, или сорвано, или превратилось в нечто иное.
Гольдштейну, которого все знали как Багги ( ), должно быть,
было приятно иметь такого друга, как Эйб.
Когда Релес и Гольдштейн шли по затянутой стальными
ставнями улице ранним утром, их слова, наверное, были
усталостью конца дня. Вероятно, они говорили о последних
месяцах, о том, что плохого произошло, что плохого еще
произойдет, и о том, как они восполнят свои потери.
В те времена властью в Браунсвилле были братья Шапиро.
Старший брат, Мейер, родился в этом районе, был толстым
ребенком и вырос в толстого мужчину. Все в нем было
толстым: толстые глаза, толстый нос, толстые уши, толстый
рот. Его младшие братья (Ирвинг, Уильям) были как дешевые
подделки оригинала: не такие толстые, не такие опасные, не
такие умные, они в основном помогали Мейеру в его
ростовщичестве, хулиганстве, сутенерстве. Братья содержали в
трущобах пятнадцать борделей. Они были похожи на
еврейских главарей Одессы XIX века, терроризировавших
лавочников и торговцев, которые, как и они, были заточены в
Палестине.
Большие деньги, их будущее, были связаны с игровыми и
торговыми автоматами. Любой владелец магазина или
ресторана, желающий купить или арендовать игровой автомат
в Бруклине начала тридцатых годов, должен был обращаться к
Шапиро, которые, помимо процента от выручки, получали по
пять долларов за каждый автомат. А если "шапиро" не получат
денег? Если вы купите свой музыкальный автомат, сигаретный
Переведено poiskpravdy.com

23

автомат или пинбольный автомат в другом месте? Ну, тогда
может случиться что-то неприятное - ваш магазин может
сгореть, или его ограбят, или кто знает, что еще? Такое
случается.
Если вы были молодым соседом, желающим воровать,
запугивать, устраивать скандалы, то вы тоже шли к Шапиро. В
Браунсвилле братья были единственной дорогой в криминал,
единственным выходом на скоростную автомагистраль.
Авраам Релес и Мартин Гольдштейн - оба не закончили
седьмой класс - пришли работать к Шапиро в конце двадцатых
годов. К пятнадцати годам Мейер заставлял их взрывать
рестораны, избивать забастовщиков, собирать кредиты. А
проявляет ли Мейер благодарность? Дает ли он мальчикам
знак благодарности? Продвигает их по службе? Платит им?
Конечно, нет. В основном он просто издевается и дразнит Эйба,
который действительно был забавным на вид. Малыш был на
пределе терпения в ту ночь, когда копы поймали его на
грязной работе Мейера. А Шапиро приходят с адвокатом или
залогом? Нет. Даже не навестили. Вероятно, это все, о чем
думал Малыш, когда копы передали его адвокатам, которые
передали его судье, который передал его охранникам,
посадившим его в автобус, следовавший на север в
исправительную колонию Эльмиры. Релес получил два года на
севере штата. Он, должно быть, поклялся, что если когданибудь вернется в Браунсвилл, то расплатится с Шапиро.
1 апреля 1930 г. Департамент исправительных учреждений
Нью-Йорка разыграл Бруклин - выпустил из тюрьмы Эйба
Релеса. Пока Малыш был в отъезде, Багги купил бильярдный
зал - захудалое заведение под эстакадой на Саттер-авеню. Релес
проводил большую часть своего времени в бильярдной,
Переведено poiskpravdy.com

24

просаживая все, что попадалось под руку. Однажды вечером к
нему зашел симпатичный паренек, который искал игру. Парень
забирает у Релеса почти сто долларов. После этого Релес и
парень стали друзьями.
Эйбу не потребовалось много времени, чтобы понять, кто
этот парень - Джордж Дефео, младший брат Уильяма Дефео,
который был близок к Мейеру Лански и Бену Сигелу. Даже в
Браунсвилле, на краю карты, имена "Лански" и "Сигел" были
магическими: они вызывали в памяти всю историю,
восхождение двух еврейских детей из трущоб Нижнего ИстСайда к вершинам преступного мира. "Значит, твой брат Уильям Дефео", - должно быть, сказал Релес. "Неплохой брат".
Несколько
недель
спустя,
во
время
случайной
послеобеденной игры в бильярд, Релес сказал что-то вроде:
"Эй, Джордж, банда твоего брата, они ведь занимаются
игровыми автоматами?".
"Конечно", - сказал Дефео. "А как же?"
"Скажите ему, что если он сможет поставить нам машины, то
мы сможем разместить их в Браунсвилле и Восточном НьюЙорке".
"Вы не можете этого сделать", - сказал Гольдштейн. "Это все
еще территория Шапиро".
"К черту Шапиро", - сказал Релес. "Если нас поддерживают
Лански и Сигел, что они могут с этим поделать?"
Дефео сказал, что изучит этот вопрос.
Через несколько недель Релес и Гольдштейн занялись
бизнесом вместе с Дефео. У них был запас игровых автоматов,
которые они сдавали в аренду барам и ресторанам. Хотя они
оставляли себе процент от выручки каждого автомата,
пятидолларовая плата за автомат не взималась. Более того,
Переведено poiskpravdy.com

25

поскольку Лански и Сигел видели в этом путь в Браунсвилл, на
девственную территорию, они предоставили банде Релеса
автоматы в кредит. Когда Шапиро угрожали владельцам баров
и ресторанов, Малыш отшучивался. "Не волнуйтесь", - говорил
он клиентам. "За нами стоит настоящая сила".
Вскоре Релес занялся другими оплотами Шапиро:
букмекерством, шейлокингом. Не прошло и полугода, как
Малыш вышел из тюрьмы и привлек внимание Мейера
Шапиро. После того как сделки и угрозы не смогли удержать
Релеса, Шапиро предпринял следующий шаг: в окрестностях
Браунсвилля знающие люди знали, что Эйбу Релесу, Мартину
Голдштейну и Джорджу Дефео осталось жить недолго.

У евреев поколения и менталитета моего отца есть любимый
гангстер, как у католиков - святой покровитель: мифическая
фигура, оставившая им образ жизни, стиль, способ ведения дел.
В квартале моего отца был парень, который не хотел драться
по субботам, который скорее позволил бы выпороть себя
человеку вдвое меньше себя, чем драться в пятницу вечером,
потому что так делал Ред Левин. Для моего отца, который
перепробовал и отверг несколько гангстеров, считая их либо
слишком жестокими, либо недостаточно жестокими, самым
великим из всех старых бандитов был Эйб Релес. "Однажды я
видел, как Малыш вышел из укрытия, чтобы купить газету, рассказывал мне отец. "Газета стоила пять центов, но он дал
женщине пятьдесят. Вот как надо быть героем. Обкладывай
всех, кого встретишь, зеленью. Когда вы переплачиваете, вы не

Переведено poiskpravdy.com

26

выбрасываете деньги на ветер. Вы вкладываете деньги в свою
легенду".
Легенда о Релесе была передана мне от отца. Я узнал каждую
деталь, каждый шаг, каждую оплошность, каждый поступок
храбреца. Я также научился обобщать, видеть за деталями
поэзию, заложенную в хронологии жизни каждого человека.

Релес вырос на Питкин-авеню и Уоткинс-стрит в Браунсвилле.
Он рос в годы, предшествовавшие Первой мировой войне,
перед тем как Америка с головой погрузилась в двадцатый век.
Ночью улицы были полны лиц, мрачных хмурых лиц и лукавых
улыбок, плачущих детей. Ночью в Браунсвилле на улицах были
люди, и все они пытались выбраться, двигаться дальше, идти
вперед, не останавливаться, устроиться, разбогатеть, вернуться
домой.
Как и большинство взрослых в этом районе, отец Эйба, Сол
Релес, был родом из Европы, из Галиции, пустынной части
восточной Австрии. Спасаясь от погромов, Сол покинул свою
деревню. К моменту прибытия на остров Эллис в первом году
нашего века у него не было ничего. Через несколько лет он
встретил женщину, тоже приехавшую из Австрии, и у нее тоже
ничего не было. Они поженились и вместе ничего не имели. В
1905 году у них родился ребенок , и впервые у них не было
ничего. У них родился сын, и когда-нибудь у этого сына будет
все. Но даже когда Авраам пробивал себе дорогу в преступном
мире, Сол продолжал бороться. "Мой Эби всегда был хорошим
мальчиком", - сказала миссис Релес репортеру, когда Малыша

Переведено poiskpravdy.com

27

арестовали в сорок третий раз. "Если он такой большой
человек, неужели его папе придется продавать галстуки и
подтяжки с тележки?"
Авраам Релес вырос евреем. Ему рассказывали об Аврааме и
Исааке, о связывании Исаака, и он, должно быть, представлял
себе клинок, который Авраам держал у горла Исаака. Ему
рассказывали о Потопе, чуме, Исходе, Заповедях. Но
окружающая жизнь, шум улиц, должно быть, были бесконечно
более яркими, чем эти старые истории. Время юности Эйба
было для евреев Америки промежуточным. Как и многие
другие, Кид Твист родился во время долгого путешествия, не
зная ни откуда он пришел, ни куда идет; он должен был
завершить путь, начатый его родителями в тот день, когда они
бежали из деревень и штетлов Восточной Европы, путь,
который в конце концов привел к ресторану Nate 'n' Al's в
Беверли-Хиллз.
Став взрослыми, такие люди, как Авраам Релес, отправились
покорять новый мир. Они взяли мечту об Америке и
превратили ее в свою личную мечту. Они сколотили состояния.
Они ездили в шикарных автомобилях. Они без страха ходили по
улицам. Однако в конце концов именно их завоевывали,
преследовали, гоняли и сажали в тюрьму. Некоторые из них,
самые кровожадные и дерзкие, умирали на электрическом
стуле. Позже остались лишь обрывки историй и колоритные
имена, забавные анекдоты, украшавшие разговоры таких
людей, как мой отец. Позже их правнуки вступали в
межнациональные отношения и теряли свой путь. Их традиции
и прошлое испарятся, как вода на горячей плите. Но это было
далеко в будущем, а к тому времени уже не было старого мира,
в который можно было бы мечтать вернуться.
Переведено poiskpravdy.com

28

Будучи мальчиком в Браунсвилле, Эйб наверняка слышал
рассказы о старой стране. О плоском горизонте и высоком
белом небе. О лошадях, мулах и курах. И о земле, и о том, что
это единственное, что имеет ценность. И об Америке,
прекрасной стране прекрасных людей. Когда дети
иммигрантов слышали об Америке, можно было подумать, что
она не спускается по лестнице и не выходит за дверь, а
находится за океаном, в далеком краю, где все обещано, а за
упорный труд все дается. С того дня, как он покинул
родительский дом, Эйб должен был знать, что его отец прав,
что Америка обещает все, но он также должен был знать, что
его отец не прав - Америка не дает ничего. Те вещи, которые
обещаны, не могут быть заработаны, их нужно взять, выманить
с помощью красивой внешности, угодливости, мимикрии; или
выменять с помощью кусочков души или морали из историй,
рассказанных родителями; или выманить с помощью лжи; или
вырвать с помощью грубой силы. В Бруклине домом была
старая страна, земля шул и штетлов, но улица - это место, где
заключались сделки, где Рокфеллер добывал нефть, где все
дороги вели в Таммани-Холл, где Джимми Уокер был королем.
В Бруклине улица была новым миром.
В то время район находился на подъеме. Каждый день на
узкие улочки вливались все новые и новые иммигранты. Все
ломалось. Раздоры были в порядке вещей. Забастовки и угрозы
забастовок. Посреди многолюдного рынка на молодого
человека нападали, избивали его и оставляли истекать кровью.
Все заканчивалось через минуту, нападавшие исчезали в
переулках. И каждый день по всему району братья и сестры
просыпались в школу - бесполезное занятие на чужих языках.
Самые отвязные из них убегали, проводя время как попало:
Переведено poiskpravdy.com

29

толкались с бомжами, играли в карты, устраивали драки,
разгружали ящики, бросали монеты.
В кварталах, подобных тому, где вырос Авраам, уже выросло
целое поколение опытных еврейских гангстеров. Ветераны.
Они проворачивали всевозможные копеечные аферы, и у них
тоже были мечты. Они будут сильнее своих отцов, сильнее
копов. Они будут своей собственной нацией, со своими
законами, лояльностью и справедливостью. Самых известных
из них звали Бухальтер (Луис Лепке), Флегенхаймер (Датч
Шульц) и, конечно же, Лански и Сигел. По слухам, некоторые из
них совершали убийства. Релес старался подражать этим
старшим. Они показывали, что возможно. Поэтому уже в самом
начале, когда Мейер Шапиро еще не был даже тучей на
горизонте, Малыш искал других детей, в основном еврейских,
которые серьезно, но не слишком серьезно относились к
урокам своих родителей. В основном он искал детей, которые
не боялись итальянцев, ирландцев, копов, последствий. С
самого начала Релес знал, что главное - это то, где ты
окажешься, а не то, как ты туда попадешь. Как ты туда попал это уже вопрос, о котором будут спорить те лохи, которые так и
не выберутся.
Со временем Релес стал лидером. Несмотря на то, что его
рост составлял чуть более пяти футов, что-то в нем требовало
уважения. Малейшая провокация, значение которой знал
только он, могла привести его в ярость. Однажды в начале
двадцатых годов ему показалось, что группа ребят постарше
нахлобучила на него шляпу, и он, перепрыгнув через бордюр на
своем мотоцикле, впечатал их в стену. Эта его сторона, эта
дикая, ковбойская сторона, обычно была скрыта легкой,
непринужденной, как только что с корабля, манерой
Переведено poiskpravdy.com

30

поведения. Он говорил медленным, гортанным шепотом. У
него была забавная манера ходить; идя по улице, он был похож
на человека, пытающегося скинуть ботинки. Когда на него
заводили уголовное дело, он указывал свою профессию как
придурка с газировкой.
Когда
Релес
рос,
Браунсвилл
был
рассадником
криминальных талантов. Как раз напротив, на проспектах
Алабама и Дюмон, Гарри Штраус достигал совершеннолетия.
Малыш знал Штрауса еще со школы. Он был одним из тех
детей, которыми восхищались, но от которых держались
подальше, которые ели в одиночестве в углу игровой
площадки. Его называли Большой Гарри - он действительно
был очень большим. Или Пеп - он мог быть таким
дружелюбным, что требовал милого уменьшительного имени.
Или Питтсбургский Фил - это звучало жестче и интереснее, чем
Большой Гарри или Пеп. Когда Пеп вырос в мужчину, его часто
привлекали отчаянные люди, чтобы уравнять шансы. Он был
большим, сильным, безрассудным. У него было чувство честной
игры, добра и зла, справедливости. Тем не менее, он был на
голову выше всех. Насилие - это то, что ему слишком
нравилось. Насилие - это то, чего нельзя бояться, но и любить
его тоже нельзя. Один порок так же плох, как и другой.
Излишества - это начало конца любого амбициозного молодого
человека. Большого Гарри хорошо иметь в запасе, как иприт, но
он не был первым, к кому вы обратились.
Первым, к кому обратился Малыш, был Мартин Гольдштейн,
живший через несколько домов от Релесов. Марти был робким,
но Малыш что-то в нем разглядел. Если его робость
оспаривалась, он мог впасть в психоз. Вот почему его прозвали
Багги - потому что он был немного багги, немного
Переведено poiskpravdy.com

31

сумасшедшим, качество, которое всегда отмечается у
некоторых гангстеров, и их всегда называют Багги.
Все, кто был знаком с бруклинскими мальчишками, были
уверены, что Эдвард Г. Робинсон взял за основу своей
киноперсоны Багги Голдштейна, у которого была такая же
манера разговора, утиная походка, крутой характер, как и у
кинозвезды. И это тоже: Багги обладал настоящим чувством
стиля, остротой мудрого парня. Если в тридцатые годы вы
работали в преступном мире, и вас звали Багги, а фамилия
была не Сигел, вам лучше было иметь чувство стиля. Однажды
полицейский спросил Гольдштейна, под каким именем он
работает.
"Багги", - сказал он.
"Известный под любым другим именем?"
"Насколько я знаю, нет", - сказал Багги. Конечно, это была
своего рода шутка. Он был известен под множеством других
имен: придурок, еврей, мудак, чмо.
С годами Багги и Малыш подталкивали друг друга к
преступлениям так, как друзья всегда подталкивают друг друга
от одного дерзкого поступка к другому. Он был там в начале, а
Эйб следил за тем, чтобы он был там в конце.
В двенадцать лет Релес и Гольдштейн перестали ходить в
школу. Чему она могла их научить? Вместо этого они стали
подрабатывать: Эйб - у гравера, Марти - у водопроводчика. И
они грабили: магазины, машины, квартиры. Их арестовывали.
Их освободили. Их акции выросли. В квартале их дружбой
восхищались, как партнерством.
Вокруг были и другие парни. Сотни. Их можно было
встретить на углу, поздороваться, попрощаться, и все. Одних
называли в честь старых бандитов, или за смелые поступки,
Переведено poiskpravdy.com

32

или вообще без всякой внятной причины. Других называли за
их физические уродства: Толстяк, Большая голова, Маленькие
уши. Некоторые становились лучшими друзьями на день,
неделю, месяц, а потом снова уходили на второй план. Другим
вы старались помочь, как, например, Джоуи Сильверу,
соседскому мальчишке, который постоянно бегал за Релесом и
Гольдштейном. Когда Эйб говорил о будущем, о том, что ему
предстоит сделать, Джоуи цеплялся за каждое слово. Джоуи
был группой поддержки, и Малышу нравилось, что он рядом.
Перед самой отправкой в Эльмиру Релес устроил Джоуи на
работу к братьям Шапиро. Через три года, когда Эйб создал
свою собственную банду, Джоуи остался у Шапиро. Но это было
нормально. Это было ожидаемо. Работа есть работа. Кроме
того, Джоуи выполнял для Шапиро лишь мелкие поручения. И
если вдруг дела пойдут совсем плохо, Малыш знал, что всегда
сможет обратиться за помощью к своему старому протеже. А
дела были плохи. Был вынесен смертный приговор. Поэтому
Эйб попросил Джоуи об одолжении. "Скажи мне, когда Мейер и
другие Шапиро выходят на улицу", - попросил он. Так Малыш
узнает, когда будет нанесен удар; он также узнает, когда штабквартира Шапиро не охраняется, когда можно устраивать свои
партизанские вылазки.
Однажды вечером, когда Релес, Голдштейн и Джордж Дефео
слонялись по бильярдной, зазвонил телефон. Возможно, Багги
унес его в заднюю комнату. Пока Дефео забивал шары, Малыш
слышал, как Марти говорил на низких тонах. Он услышал, как
Марти сказал "спасибо" и повесил трубку. "Это был Джоуи
Сильвер", - сказал Багги, доставая пальто. "Шапиро только что
ушли".

Переведено poiskpravdy.com

33

Эйб, Багги и Джордж припарковались на расстоянии от
здания клуба Шапиро. Они пошли пешком к стоянке Шапиро. За
грузовиками и седанами в темноте стояло приземистое здание
клуба, нигде не горел свет. Вдалеке проехала машина. Эйб
подкрался к одному из седанов. Достав из кармана нож, он
вогнал лезвие в шину , издав резкое шипение воздуха, похожее
на неодобрительный вздох родительницы, скажем, матери
Малыша, в домашнем халате, с грудинкой в руках, качающей
головой. "Почему, Эби? Почему?"
На другой стороне участка, когда Дефео наблюдал за улицей,
Багги бросил камень в грузовик. В лобовом стекле,
разлетевшемся на тысячу мелких осколков, Багги мог видеть
людей, высыпавших из здания клуба позади него. Он должен
был слышать выстрелы и видеть искры, пляшущие на асфальте
в местах попадания пуль. Багги добежал до угла, его лицо было
в крови, кончик носа отстрелен. Дефео был потрясен, но не
пострадал. Релес бежал последним. Он был убит выстрелом в
спину, пуля, которую он будет носить до самой смерти.
Пока он бежал, Малыш, должно быть, думал: "Черт. Джоуи.
Джоуи Сильвер. Хуесос. Кик. Чертов ублюдок. Подставил нас.
Выбрал не ту банду. Надеюсь, мы не выживем.
Вдалеке Эйб услышал, как завелся мотор, а затем хруст шин
по битому стеклу - Шапиро уехали. В ту ночь Мейер Шапиро
объехал весь Браунсвилл в поисках девушки Малыша. Наконец,
заметив ее, он позвал ее в машину. Он показал пистолет.
"Садитесь", - сказал он. Мужчины, сидевшие сзади, задвинулись.
Майер выехал на пустынную улицу. Он вытащил девушку из
машины, избил ее, изнасиловал, снова избил. Он бросил ее в
поле.

Переведено poiskpravdy.com

34

Это была плохая ночь для Малыша - его личная Ночь
разбитых стекол. И все же Шапиро совершили ошибку. Они
причинили Релесу все возможные повреждения, а он все еще
был жив. Следующие несколько недель Малыш провел сначала
в больнице, потом у Багги, пытаясь прийти в себя. Когда он
снова вышел на улицу, он был худым и бледным. Если он и не
был убийцей, то Шапиро сделали его таковым. Он отправился к
своему старому другу, Большому Гарри Штраусу.
Гарри жил в кирпичном доме с узким деревянным
крыльцом. "Заходи", - сказал он Эйбу.
Эйб рассказал историю о своих проблемах с Шапиро, о том,
как он хотел отплатить им. "Мы будем управлять
Браунсвиллем, и вы можете принять в этом участие", - сказал
он.
Хотя обычно Пеп не вмешивался в подобные дела, то, что
Мейер Шапиро сделал с девушкой - а что она вообще сделала с
ним - задевало его чувства. "Конечно, я помогу", - сказал Пеп.
"Только скажите мне, что мы делаем".
Затем Релес и Багги поехали в Восточный Нью-Йорк, где
небо открылось и воздух наполнился ароматом чеснока.
Припарковавшись на Пасифик-стрит, , недалеко от Истернпаркуэй, они зашли в пастиччерию - крошечный магазинчик,
где мужчины пили чашки густого черного кофе и изучали
результаты скачек в газетах на итальянском языке. Из-за
прилавка вышел мужчина лет сорока пяти, может быть,
пятидесяти, седовласый, грузный, в синей рубашке с
костяными белыми пуговицами. Он взял Малыша за руку.
Луис Капоне сломал себе нос много лет назад, и теперь,
когда он смотрел на вас, его нос, казалось, смотрел куда-то в
сторону. У него были водянистые голубые глаза. Очень
Переведено poiskpravdy.com

35

сочувствующие. А то, как он стоял, опираясь на пятки, выпятив
живот, напоминало старого повара, дающего советы. Магазин
Капоне с годами стал притоном для местных бандитов.
Впервые они пришли сюда еще детьми. Луис кормил их, и они
возвращались. Теперь, когда Капоне требовалось оказать
услугу, он звал одного из своих прирученных головорезов. Если
он видел особенно перспективного ребенка, то передавал слово
одному из более авторитетных гангстеров своего круга Альберту Анастасии, Луису Лепке.
Накормив Релеса и Гольдштейна - еда всегда приносит
определенный комфорт, - Капоне отправил их в Sally's Bar and
Grill. "Фрэнк Аббандандо и Хэппи Майоне находятся там", сказал он. "Они хорошие ребята. Они не испытывают любви к
Шапиро. Повидайтесь с ними".
Конечно, Малыш знал все о Майоне и Аббандандо - они
возглавляли "Хулиганов Оушен Хилл", самую жестокую банду в
Восточном Нью-Йорке. Но даже здесь, на своих улицах, они
уступали Шапиро. С Аббандандо Кид встречался уже однажды,
в Эльмире, где Фрэнк отбывал срок за грабеж. Малыш смотрел,
как Фрэнк играет в бейсбол в тюремном дворе. Люди говорили,
что Фрэнк - очень хороший игрок, что при небольшом усердии
он мог бы попасть в команду "Янкиз" или "Джайентс".
Некоторые даже говорили, что он получил свое прозвище Дашер - на дорожках базы в Эльмире. Другие говорили, что он
получил это прозвище однажды утром в Бруклине, когда
пытался застрелить противника. Когда пистолет Фрэнка
заклинило, за ним погналась его жертва. Потеряв его, Фрэнк
обежал квартал, догнал человека сзади и выстрелил ему в
затылок. Отсюда и пошло название "Дашер". Эти люди

Переведено poiskpravdy.com

36

отличались от Браунсвильских парней. Они были настоящими.
Гангстеры. Убийцы. Но что оставалось делать Малышу?
Sally's
был
маленьким
баром
с
музыкальным
сопровождением на Эвклид-авеню. Войдя в дверь, Малыш
заметил сзади Дашера. У него были маленькие глаза, высокий
лоб, темные волосы с острым, как корешок книги, пробором. У
него была толстая шея. Когда он поднимал голову, над
воротником сзади собирался валик кожи. Даже на фотоснимках
его голова высоко поднята. И всегда одна и та же
самодовольная улыбка. Самую большую улыбку он приберегал
для худших времен. Когда дела шли особенно плохо, когда
приходили копы с вопросами, он появлялся на улице с
чемоданом, пожимал руки, заглядывал в окна, потом пропадал,
на неделю, на две недели, на месяц; потом, когда спадала жара,
он появлялся снова - "Дашер вернулся!". В тот вечер он снова
был в "Салли", покупал выпивку, сорил деньгами. "Эй, Фрэнк", сказал бы кто-нибудь. "Где ты был?"
"За приключениями", - может сказать он, поднимая бокал.
"Эй, Фрэнк", - сказал бы кто-то другой. "Откуда у тебя
столько денег?"
"Больше приключений", - может добавить он, глядя на
Хэппи.
Фрэнк постоянно смотрел на Хэппи, пытаясь понять, когда
ему следует говорить, а когда нет. Хэппи мог давать такие
указания одними лишь глазами. Он был маленьким парнем пять футов четыре дюйма, но чертовски харизматичным. Он
носил ботинки пятого размера - размер китайских ног после
переплетения. Он был хорошо одет, носил сшитые на заказ
костюмы даже по самым пустяковым поручениям. Его черные
волосы были зачесаны назад - эффектный фон для темного,
Переведено poiskpravdy.com

37

меланхоличного лица. До тридцати одного года его
арестовывали тридцать один раз. Он знал всех в округе и
помогал всем, кого не нужно было обижать. Он любил бывать
среди них, проводить время, разговаривать, хвастаться,
смеяться. Люди приходили к нему с историями. Он был лучшим
слушателем в Оушен-Хилле.
Хэппи внимательно слушал, как Малыш рассказывал ему о
Шапиро, о том, что они сделали с его девочкой, о том, как они
застрелили его и Багги, а также о своих планах: шейлокинге,
игровых автоматах. "Если мы объединимся, то сможем
окончательно разогнать Шапиро", - сказал он. После
нескольких рюмок Багги и Малыш ушли, взяв с Хэппи и Дэшера
обещание встретиться на следующий вечер в закусочной в
Браунсвилле.
Когда Кид Твист и Багги ранним утром возвращались домой,
они, должно быть, были довольны своими успехами; находясь
на краю поражения, они сплотились, собрав своего рода армию.
Когда они поворачивались, чтобы пожелать друг другу
спокойной ночи, трудно не представить, как Багги хватает Эйба
за рукав и говорит: "Эй, Кид, завтра в девять вечера в
закусочной. Платит тот, кто зайдет в дверь последним.
Согласен?"

Одна из закусочных, которую часто посещала банда Релеса,
находилась на Ливонской улице, недалеко от Питкина.
Ресторан занимал первый этаж четырехэтажного кирпичного
здания. Там была длинная обеденная стойка, перед которой

Переведено poiskpravdy.com

38

стояли табуреты. Прилавок был отполирован до блеска. За
стойкой находился гриль, который повар вычищал лопаткой.
За стойкой располагались кабинки и столики. Всегда казалось,
что в закусочной только что закончилась суета или вот-вот
что-то произойдет. Заведение никогда не было заполнено
более чем наполовину. В течение многих лет она принадлежала
семье ирландских иммигрантов. Затем, примерно в 1927 г., эта
семья, решив переехать, выставила заведение на продажу. Дед
моей матери собрал немного денег и купил ресторан. Зачем он
это сделал, я не знаю. Владение закусочной не кажется самым
очевидным путем к американской мечте. Но, тем не менее,
забегаловка вела неплохой бизнес и до сих пор занимает
мифическое место в нашей истории, напоминая о более
веселом, экспериментальном периоде семейной истории.
Когда-то у этого заведения наверняка было название, но все,
даже мой прадед, называли его просто "закусочной".
Вскоре после того, как бабушка и дедушка моей матери
купили это заведение, они узнали, что оно было местом
тусовки еврейских гангстеров. В будущем эти гангстеры стали
известны как Murder Incorporated, а закусочная превратилась в
своего рода святыню их бравады. У гангстеров была обычная
кабинка в задней части заведения. Часто в ней собиралось
много людей, и приходилось ставить еще один столик. Сам
Луис Лепке однажды сидел в углу кабинки, спиной к стене.
Когда он стал достаточно взрослым, дядя моей матери
Абрахам пошел работать в закусочную. Однажды вечером,
перед закрытием, Питтсбургский Фил подошел к моему
двоюродному дедушке, который укладывал посуду. "Такой
здоровенный хриплый парень, как ты?" - спросил Штраус.
"Зачем ты тратишь время на женскую работу? Ты мог бы
Переведено poiskpravdy.com

39

зарабатывать неплохие деньги, выполняя поручения для меня
и мальчиков".
Дядя не ответил и продолжил укладывать посуду. Это
расстроило мою бабушку, которая решила, что Штраус может
воспринять это как проявление неуважения. "Этот человек
убил бы тебя, едва взглянув на тебя", - сказала она мне недавно.
"Я была уверена, что Авраам умрет".
Она оказалась права. Несколько лет спустя Абрахам был
убит в бою во время Второй мировой войны - тот же результат
во имя более великой цели. Люди из Murder Incorporated тоже
были готовы умереть за дело. Они были достаточно
эгоистичны, чтобы понять, что это за дело - они сами. Они не
были настолько глупы, чтобы умереть за что-то столь
неопределенное и абстрактное, как свобода или свободолюбие.
Конечно, после Дня Победы, когда стали ясны особенности
гитлеровской войны, эти чувства изменились.
Примерно в это же время мать моей матери вышла замуж за
Бенджамина Айзенштадта, моего деда. Несмотря на то, что он
сдал экзамен на адвоката, работа не была легкой для юристов,
особенно еврейских, во времена депрессии. Перепробовав
практически все возможные варианты, Бен устроился работать
счетчиком в закусочную. Если вы зайдете в дом во Флэтбуше,
где до сих пор живет моя бабушка, то увидите на стене
газетную вырезку того времени: фотография Бена в фартуке с
кофейником сопровождается текстом: "Если вам нужна чашка
кофе и юридическая справка, приходите к Бенджамину
Айзенштадту". После нескольких лет работы в закусочной мой
дед, устав от настольных дозаторов сахара и от того, что они
покрывались коркой (он считал это антисанитарным), изобрел
пакет для сахара, что окончательно освободило его от работы в
Переведено poiskpravdy.com

40

сфере обслуживания. Гораздо позже он придумал Sweet'n Low,
но это было уже в далеком будущем, когда мой дед уже стал
совсем другим человеком.
Мама вспоминает о забегаловке очень смутно, а вот бабушке
это место снится до сих пор. Когда я рассказал ей о своем
желании написать о ресторане, а также о бандитах и их столике
сзади, ее лицо омрачилось. "Они тебя убьют", - сказала она. "Эти
люди, они не такие, как ты. Они убьют такого мальчика, как
ты".
Когда я отметил, что эти люди - Релес, Штраус, Гольдштейн,
Майоне, Аббандандо - давно мертвы, она покачала головой и
сказала: "Они убьют тебя". Тогда я понял, что для моей
бабушки, да и для многих других людей, еврейские гангстеры,
пришедшие к власти в двадцатые и тридцатые годы, были не
столько людьми, сколько погодными системами, дикими,
непредсказуемыми и не останавливаемыми такой мелочью, как
смерть. "Я прошу вас не задавать никаких вопросов об этих
людях, - продолжала она. "Они все слышат и с удовольствием
убьют вас".

Однажды вечером 1931 года, в девять часов вечера, все люди,
которых позвал Эйб, сидели в кабинке в задней части
закусочной, все, кроме Джорджа Дефео и Дашера. Здесь были
Питтсбург Фил, который вскоре станет известен как самый
эффективный убийца в Бруклине; Хэппи Майоне, который
оскалился задолго до Элвиса; Багги Голдштейн, которого мать
называла Мотл; Уолтер Сейдж, который говорил, что ворует,

Переведено poiskpravdy.com

41

чтобы поддержать изучение Талмуда; и Ганги Коэн, огромный
танк человека, который говорил быстро и четко, как будто его
слова были связаны дефисами. Сейчас, когда я думаю об этих
людях и их прозвищах, каждое из которых было тщательно
подобрано и торжественно дано, я представляю их в виде
красочных фигурок из боевиков, вооруженных пистолетами.
"Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, где этот товарищ - ,
которого называют Дэшер?" - спросил Ганги Коэн. "Where-thehell-is-this-fellow?"
Окно рядом со столом было открыто, и через него
доносились звуки улицы: машины, дети на крыльце, матери,
зовущие сыновей домой. "Слушай, я тут подумал и решил, что
нам нужно убить всех, кто связан с Шапиро", - сказал Малыш.
"Если мы не убьем их всех, они убьют нас. И послушай: Мейер и
Джоуи Сильвер. Они особенные. Я хочу быть рядом с ними".
Пеп, сидевший рядом с Малышом, кивнул. Штраус был высок
и хорошо сложен, с широко расставленными глазами, темными
волосами, высокими скулами, длинным носом, тонкими губами
и мелкими зубами. Когда подошла официантка, он заказал
первым. Он всегда заказывал первым, и всегда осетрину, самое
дорогое блюдо в меню. "Дайте мне тарелку осетрины", - гордо
говорил он. Хотя Штраус еще не был богат, осетрина была для
него чем-то обязательным, чего его родители никогда не могли
себе позволить. Мясо осетра было белым и мягким и
разваливалось на вилке. Для Штрауса один кусочек осетрины
стал местом всех моральных устоев его отца. Остальные
мужчины заказали кофе, гамбургеры, бутерброды с грудинкой,
пончики.
"Привет, ребята", - сказал Дашер, входя в дверь. "Вы
получили новости?" Когда мужчины подняли глаза, Дашер,
Переведено poiskpravdy.com

42

видимо, понял, что они не слышали, и, должно быть,
почувствовал волнение от того, что сообщил плохие новости.
"Я слышал, как она проплывала мимо", - сказал он, снимая
пальто. "Джордж Дефео поймал его".
И это было все. Эйб и Марти провели большую часть
последних месяцев с Джорджем, но в конце концов это было все
равно, что слушать о незнакомце. Все, что они узнали, - это
один холодный факт: Джордж мертв. Но они не видели, как он
упал. Они не видели, как он прижался спиной к стене на
Атлантик-авеню. Они не видели узора, который оставили на
кирпичах выходные раны. Полицейские были бы в курсе всего
этого дела, поэтому они даже не стали присутствовать на
похоронах. "Придется искать кого-то на его место", - сказал
Малыш.
Много времени спустя Релес и Гольдштейн, вероятно,
отправились посмотреть надгробие на кладбище Mount Zion
Cemetery. Джордж Дефео. Родился в 1910 году; умер в 1930
году. И все. Нигде не было и намека на настоящего Джорджа, на
то, как хорошо он играл в бильярд, как носил шляпу.
Мужчины сидели в задней кабинке до самого закрытия. Они
разговаривали на повышенных тонах. Иногда наступало долгое
молчание, кто-то что-то бормотал, а потом раздавался взрыв
смеха. В такие моменты казалось, что задняя часть закусочной
заполняется зубами. В такие моменты моя прабабушка
нервничала, но мужчины в задней кабинке давали хорошие
чаевые, а мысль о том, что закусочную когда-нибудь ограбят,
превращалась в шутку.
По окончании трапезы Малыш перечислял задания,
рассылая людей, как солдат, по окрестностям. Он готовился к
войне; он хотел сражаться с Шапиро на улице, чтобы все
Переведено poiskpravdy.com

43

видели трупы. Джордж Дефео стал первой жертвой этой войны,
но настоящие бои начнутся только летом, и это будет первым
испытанием для Кида Твиста и его банды.

Переведено poiskpravdy.com

44

Современники
Когда Абе Релес и его банда вступали в войну с Шапиро, это
был обряд посвящения: для итальянцев - в кости, для евреев своего рода бар-мицва в подполье, как становление мужчины.
И это была еще одна часть долгой истории войн между
бандами в Нью-Йорке, которая тянется аж с XVIII века, когда
неудачная ночь означала выпивание нокаутирующего
коктейля, ограбление и перекидывание, а затем пробуждение
через несколько часов на разбитом корабле, направляющемся в
Китай, где капитан говорил: "Работай или плыви".
Каждый парень, пробивающий себе дорогу в преступном
мире города, независимо от его происхождения, наследует эту
традицию, как даже самый низкий бейсболист кустовой лиги
наследует мантию Герига и Рута. Именно поэтому Релес назвал
себя в честь Кида Твиста Цвейбаха, гангстера, убитого ночью
1908 года Луисом Глыбой на Кони-Айленде; почему в 1920-х
годах Артур Флегенхаймер, еврейский паренек из Бронкса,
назвал себя Датчем Шульцем в честь немецкого гангстера
столетней давности.
Для живых гангстеров истории мертвых гангстеров, их
подвиги и неудачи, то, как они умерли, - единственная история,
которая действительно имеет значение. Это история, частью
которой пытаются
стать большинство амбициозных
гангстеров, история, начавшаяся более двухсот лет назад в
Файв-Пойнтс и Бауэри - самых суровых, самых легендарных

Переведено poiskpravdy.com

45

трущобах Нью-Йорка - и повествующая о великих бандах,
обитавших там: Мальчишки Бауэри, которые воевали к северу
от Гранд-стрит, на Банкер-Хилл; Мертвые кролики , к которым
иногда присоединялась Адская кошка Мэгги, свирепая
женщина-гангстер, подпиливавшая зубы до остроты;
Настоящие голубые американцы, носившие шляпы с печными
трубами и жилеты длиной до щиколоток; Парни с рассветом,
которые работали в доках, убивая бродяг и ночных сторожей,
грабя корабли и склады; Уродцы, носившие огромные шляпызатычки, которые перед боем набивали шерстью и кожей,
создавая ранний вариант спортивного шлема; Буки; Шлюхи;
Болотные ангелы; Американские стражники; Убойщики;
Короткие хвосты; Рубашечные хвосты; Пэтси Конрой;
Пограничная банда; Стражи О'Коннела; Атлантические стражи;
Сорок воров; Стражи Таракана.
А позже: "Белые руки" - бруклинская банда, которая каждую
ночь проносилась через Бруклинский мост, терроризируя
районы центра города; "Whyos"; "Hudson Dusters"; "Gophers";
"Potashes"; "Chichesters"; "Stable Gang", которая тусовалась в
сарае на Вашингтон-стрит в Гринвич-Виллидж, всего в
нескольких кварталах от того места, где я сейчас живу.
Если порыться в полицейских архивах или на страницах
старых книг, то можно найти фотографии многих гангстеров
начала века. Их зовут Ред Рокс Фаррелл, Слопс Коннолли,
Большой Джош Хайнс, Гуги Коркоран. Их лица мрачны и
напряжены, черты сжаты, как пальцы в кулак. Вероятно, у них
не было того, что мы сегодня называем сбалансированным
питанием. Они были удивительно маленького роста: сто лет
назад средний нью-йоркский гангстер не превышал пяти футов
трех дюймов и весил не более 135 фунтов.
Переведено poiskpravdy.com

46

Если вернуться еще дальше, к временам президента Улисса
С. Гранта и твидового кольца, то фотографии уступают место
полицейским рисункам. Глядя на эти наспех сделанные
зарисовки - линия здесь, тень там - трудно поверить в
реальную, повседневную жизнь таких людей. Они похожи на
персонажей сказки.
А если вернуться в прошлое, к десятилетиям,
предшествовавшим Гражданской войне, то остается лишь
несколько легенд - мифов о создании преступного мира НьюЙорка,
историй
столь
же
загадочных
и
полных
предзнаменований, как в книге Бытия. Герои этих историй
навсегда остаются за спиной таких известных преступников,
как Релес и Гольдштейн, на фоне которых совершаются их
самые дерзкие преступления.
В своей книге "Банды Нью-Йорка", вышедшей в 1927 г. и
представляющей собой "Ветхий завет" нью-йоркского
преступного мира, Герберт Эсбери пишет об одном из этих
ранних гангстеров:
Величайший из Bowery Boys, самая внушительная фигура
во всей истории нью-йоркских банд, был лидером,
расцветшим в 40-е годы и возглавлявшим гангстеров в
самых важных из их карательных и мародерских
экспедиций в Five Points. Личность его до сих пор
неизвестна, и есть все основания полагать, что он может
быть мифом, но с годами дошли до нас порочные рассказы
о его доблести и отваге в борьбе с "Мертвыми кроликами"
и "Уродцами Плуга", обрастая все новыми и новыми
событиями. Под простым именем Моуз он стал
легендарной фигурой поистине героического масштаба,

Переведено poiskpravdy.com

47

одновременно Самсоном, Ахиллом и Полом Буньоном с
Бауэри. А рядом с ним, в уличных легендах, шествует
миниатюрная фигурка его верного друга и советчика по
имени Сикси, который, как говорят, придумал фразу
"держи окурок" - впечатляющую просьбу об остатках
погасшей сигары.
Когда в середине прошлого века евреи стали массово
приезжать в Нью-Йорк, они сразу же оказались среди банд. В
Нижнем Ист-Сайде, в ветхих домах, на узких улицах, в
кирпичных переулках и тесных закоулках, они сталкивались
лицом к лицу с ирландскими бандитами. Поздно ночью, когда
единственным источником света были луна или мерцающий
газовый фонарь, улицы заполнялись бандитами, которые
перемещались среди новоприбывших. Одни охотились на
иммигрантов, итальянцев и евреев, у которых часто можно
было выманить то немногое, что у них было; над теми, кто не
поддавался на уловки, можно было издеваться; тех, кто не
поддавался на уловки или обман, можно было убить. В те
времена, до распространения огнестрельного оружия, старого
иммигранта часто находили в каком-нибудь темном переулке с
разбитым черепом и вывернутыми карманами, что служило
временным сигналом для мусорщиков: Здесь больше ничего
нет.
Для некоторых евреев, все еще пытавшихся найти свой путь
на улицах, это было просто продолжением прошлого,
продолжением тех же преследований, которые они знали в
Европе. В воздухе витал настоящий антисемитизм, ненависть,
часто прикрываемая гражданской гордостью. Фрэнк Мосс,
работавший с проповедником Уильямом Панкхерстом, писал о

Переведено poiskpravdy.com

48

своем посещении еврейских трущоб, что он пытался навести
порядок в городе:
Невежество,
предрассудки,
упорное
нежелание
подчиняться американским идеям, религиозные привычки
и требования, клановость, ненависть и недоверие к
христианам - все это препятствует любым мерам по
улучшению положения бедняков большого еврейского
района. ...Нет ни одной части света, где бы паразиты-люди
встречались в более подавляющем количестве. . . .
Преступные инстинкты, столь часто присущие русским и
польским евреям, выходят на поверхность в таких формах,
что можно с уверенностью утверждать, что эти люди
являются худшим элементом во всем составе населения
Нью-Йорка.
Самые сильные из иммигрантов восприняли эти слова как
вызов. В Америке над евреями издевались, но в Америке евреи
могли дать отпор. Они не были прикованы, во всяком случае, в
юридическом смысле, к какому-то определенному месту или
профессии - они были свободны быть преступниками. И у них
было преимущество, которое ирландские гангстеры, многие из
которых родились в США, не совсем понимали: евреям было
нечего терять. Почти два миллиона из них покинули
Восточную Европу в последние два десятилетия XIX века и
оказались здесь, как на дрейфе, не имея ничего, кроме
нескольких имен и нескольких загадок. Как, черт возьми,
выбраться из Нижнего Ист-Сайда?
И погромы в Европе их кое-чему научили. Одних они
научили умирать, других - не умирать. Мейер Лански,
приехавший в Нижний Ист-Сайд в 1911 году, уже в преклонном
Переведено poiskpravdy.com

49

возрасте рассказывал израильскому репортеру Ури Дану о
погромах, прокатившихся по его родному городу Гродно
(Польша). Лански рассказывал о тех, кто опустил руки, кто
считал ситуацию безнадежной, наказанием от Бога; но он
рассказывал и о других, о новом поколении, которое решило
дать отпор.
"Один человек - я не помню его имени, но хотел бы знать устроил собрание в доме моего деда, - рассказывает Лански.
"Евреи, - кричал он. Почему вы стоите, как глупые овцы, и
позволяете им приходить и убивать вас, красть ваши деньги,
убивать ваших сыновей и насиловать ваших дочерей? Как вам
не стыдно? Вы должны встать и сражаться. Вы такие же
мужчины, как и все остальные. Еврей может сражаться. У нас
нет оружия, но это неважно. Мы можем использовать палки и
камни. Сражайтесь! Не бойтесь. Бейте их, и они побегут. Если
уж умирать, то умирать в бою".
"Эта речь выжжена в моей памяти, - продолжал Лански. "Я
взял ее с собой, когда вместе с матерью наконец-то отправился
в Америку и в Нижний Ист-Сайд. Я вспомнил эти слова, когда
мальчишкой отбивался от ирландцев в Ист-Сайде. Они были
как горящие стрелы в моей голове".
К тому времени, когда многие еврейские иммигранты
добрались до Нью-Йорка, они тоже были готовы дать отпор.
Одни потому, что были вынуждены - ради своих жен и детей.
Другие - потому что должны были, но и потому что хотели. А
другие, выходцы из семей среднего класса, и вовсе не обязаны
были сражаться, потому что им лучше было сражаться, чем
ходить в школу или на работу. Они дрались ради спорта. Самые
умелые из них становились бандитами, овладевая такими

Переведено poiskpravdy.com

50

навыками, как воровство и убийство, которые евреям не
положены.
В отличие от гангстеров, появившихся позже, - гангстеров
действительно двадцатого века, таких, как Сумасшедший Джо
Галло и Джон Готти, - эти ранние фигуры, которые часто прямо
с лодки попадали на улицу, не шли в семейный бизнес, не шли
по проторенной дорожке. Их отцы были торговцами или
портными, мясниками или коммерсантами, а вот их сыновья,
хорошие еврейские мальчики, шли в криминал, который для их
отцов, должно быть, казался таким же странным и
экзотическим, как инвестиционный банкинг или реклама
могут показаться Галло или Готти сегодня. Как и многие
американцы первого поколения, эти гангстеры брали на себя
трудную задачу переосмысления себя, создания новой
идентичности для новой страны.
"Они были жесткими, потому что должны были быть
жесткими", - говорит Джон Кьюсак, в прошлом агент
Федерального бюро по борьбе с наркотиками, а ныне
руководитель отдела по борьбе с наркотиками на Багамах. В
пятидесятые годы Кьюсак давал показания по организованной
преступности в Комитете Макклеллана по борьбе с рэкетом.
"Если бы эти люди выросли в другом месте, в другое время, кто
знает? Но они играли в то, что выпадало. Они просто пытались
выжить на улицах, куда их занесло ветром".

Хотя в период до 1900 г. существовало много известных
еврейских гангстеров, первым по-настоящему знаменитым из

Переведено poiskpravdy.com

51

них стал Монк Истмен. Его настоящее имя - Эдвард Остерман.
Он родился в Вильямсбурге (Бруклин) около 1873 года. Его
отец принадлежал к среднему классу и был владельцем
ресторана. Еще до того, как Монку исполнилось двадцать лет,
его старик отдал ему в управление магазин - зоомагазин на
Брум-стрит на Манхэттене. Монк продал магазин и пошел
работать вышибалой в "Нью Ирвинг Холл", ночной клуб на
Одиннадцатой улице, где стал известен и страшен тем, как
легко он расправлялся с пьяницами, несколькими меткими
ударами побеждая мужчин вдвое крупнее себя. Как герой песни
калипсо, он бил всех мужчин и любил всех женщин.
Монк был уродлив так, как уже не встретишь уродства XIX
века. Его лицо - последствие оспы и драк - напоминало участок
каролинского ландшафта после урагана: лодки посреди города,
перевернутые автомобили, коровы, зацепившиеся за
флагштоки. Знаете, как выглядело его лицо? Как скульптура
восьмилетнего ребенка из художественного класса: уши в
форме цветной капусты, нос - только намек на нос, рот - темная
дыра. Волосы были аккуратно разделены на пробор странный, дендированный штрих, как шляпа на лошади. Его
рост составлял около 5 футов 5 дюймов, а вес - 150 фунтов. На
темной улице в центре города он, должно быть, выглядел как
сама смерть.
К двадцати годам Монк собрал вокруг себя большинство
еврейских бандитов Ист-Сайда. Истмэны", как он называл эту
банду, собирались в клубном зале на улице Христи возле
Бауэри. Монк мог призвать более тысячи бойцов. В основном
эти люди сражались с итальянской бандой, возглавляемой
Паоло Ваккарелли, бывшим бойцом, называвшим себя Полом
Келли. Однажды ночью главари банды сражались один на один
Переведено poiskpravdy.com

52

за превосходство. Истмен и Келли бились под светом колье в
течение двух часов, пока каждого из них, избитого и покрытого
синяками, не пришлось уносить на руках.
Истмены не были жестко организованы. Не было ни
расписания мероприятий, ни информационного бюллетеня.
Они либо воевали, либо не воевали. Когда требовались солдаты
для боя, об этом кричали на улицах, шептались в забегаловках в одесской чайной Глюкова на Брум-стрит, в "Хмельном
джойнте" Сэма Боеска на Стэнтон-стрит, в кондитерской Доры
Голд на Первой улице. Истмэны вели немыслимые сегодня
войны: многодневные перестрелки с враждебными бандами,
падающими то тут, то там прохожими, "питч-бои" с целыми
подразделениями полиции. Возводились баррикады, бросались
камни. Хотя иногда у бандитов было оружие, в большинстве
случаев они дрались дубинками, дудками или дудками. При
обыске в клубе Истменов полиция забрала две тележки с
дубинками.
Когда бандиты не воевали, им приходилось зарабатывать на
жизнь грабежами, мародерством, воровством. Одевались они в
основном как речные крысы - в рваные рубашки и пестрые
пиджаки, перчатки без пальцев и шапки с рваными полями. По
ночам они пили blue ruin, самое дешевое виски rotgut, бегали за
девушками, затевали драки. Наутро жертв находили в ИстРивер. Это была эпоха Дикого Запада в Нью-Йорке, когда самые
главные гангстеры были всего лишь уличными бандитами.
Преступный мир еще не успел перейти в ХХ век. На фоне
нижнего Манхэттена Томбстоун (штат Аризона) выглядел
сонным приграничным городком.
В 1904 г. Монк совершил ограбление, застрелив при этом
детектива Пинкертона. Его отправили в Синг-Синг. В его
Переведено poiskpravdy.com

53

отсутствие череда главарей еврейских банд поднималась и
падала, сменяя друг друга, как карты в быстро перетасованной
колоде: Кид Твист Цвейбах, погибший в драке из-за девушки;
Большой Джек Зелиг, широкоплечий, заносчивый молодой
человек, которого враги прозвали Большим Жидом ("Где этот
Большой Жид?" - спросил однажды ночью итальянский киллер.
"Я должен приготовить себе этого Большого Йида"); сонный
Бенни Файн - первопроходец, проложивший путь к рабочему
рэкету; Кид Дроппер, застреленный при задержании у здания
суда на Эссекс-стрит таинственной личностью, назвавшейся
Луисом Коэном; Малыш Оги Файн, убитый в 1927 году Луисом
Лепке и Гуррахом Шапиро на улицах Норфолк и Деланси, за
которым наблюдал его телохранитель Легс Даймонд.
В 1916 году Монк Истмен был освобожден из тюрьмы.
Внезапно прозвучало сообщение: Монк вернулся! Но все
изменилось. Старые гангстеры умерли или ушли на покой;
молодые гангстеры были другими. Люди больше не дрались
ради удовольствия. Монк не мог собрать армию. Ему не было и
тридцати, он был стариком, реликтом. Он работал вором,
карманником, торговцем наркотиками. После полудюжины
мелких арестов и недолгого пребывания в тюрьме он решил
отправиться туда, где наверняка будут воевать. Весной 1917
года Монк Истмен вступил в ряды армии США. На призывном
пункте, когда его раздевали и осматривали, врачи, заметив на
его торсе около десятка ножевых ранений, спросили: "В каких
войнах вы участвовали?".
"Просто множество маленьких войн вокруг Нью-Йорка", сказал Монк.
Его отправили во Францию. Мне нравится вспоминать, как
он прибыл в Париж через несколько лет после дела Дрейфуса Переведено poiskpravdy.com

54

этот большой, уродливый, с разбитым носом, еврей с разбитой
спиной. Как могли французы с их представлениями о евреях как они выглядят, что делают - справиться с таким человеком,
как Монк Истмен?
На полях сражений во Франции Монк был героем. Он
руководил атаками, отдавал приказы. Он совершал
мужественные поступки под огнем противника. Вероятно, это
напоминало ему о былых временах на улице Христи. Через год
в Нью-Йорке он был вознагражден за то же самое поведение, за
которое его когда-то отправили в Синг-Синг. 3 мая 1919 г.
губернатор Эл Смит подписал указ о восстановлении Монка в
гражданстве.
Полиция помогла ему найти работу, но как она могла помочь
ему устроиться? Когда большинство людей видят
экстравагантные витрины , они думают: "Подождите, пока я
получу свою зарплату! Когда Монк увидел экстравагантные
витрины, он, вероятно, подумал: Где же камень? По ночам он
совершал долгие прогулки у реки - герой, вернувшийся с войны
и понимающий, что он все еще не дома. Вскоре Монк смешался
с преступниками. 26 декабря 1920 года он был найден мертвым
у кафе "Синяя птица" на Четырнадцатой улице. В него было
произведено пять выстрелов. Он был похоронен с воинскими
почестями.

Смерть Монка Истмена ознаменовала конец гангстера старого
времени, чей мир состоял из грубой силы и тупого
инструмента, чьи деньги приходили по каплям и по крупицам.

Переведено poiskpravdy.com

55

Уже в первые годы века появились намеки на будущее, когда
гангстеризм наконец-то станет американизмом - не только
переделать себя, но и разбогатеть. На самом деле Монк заметил
это будущее много лет назад, в одном из игорных домов в
центре города. Худой паренек (тонкие руки, тонкие запястья),
склонившись над столом, бросал кости. "Кто это, черт возьми?"
- спросил Монк.
"Это Ротштейн", - сказал кто-то.
Хотя Арнольд Ротштейн был еще мальчиком - пятнадцатишестнадцати лет - в нем уже было что-то великое, что-то, что
только вырисовывалось. Монк сразу же почувствовал это.
Ротштейн был не только будущим еврейской преступности в
Нью-Йорке, он был будущим всей преступности в мире. В
ближайшие десятилетия этот худощавый паренек, который,
вероятно, проигрывал в тот вечер в кости, найдет то идеальное
сочетание изящества и жестокости, блефа и бравады,
утонченности и брутальности, которое и станет современным
американским гангстером. "Берегись номера один", - сказал
Ротштейн репортеру много лет спустя. "Если ты этого не
сделаешь, никто другой этого не сделает. Если человек тупой,
то кто-то обязательно возьмет над ним верх, так почему бы не
взять и тебя? Если ты этого не сделаешь, ты будешь таким же
тупым, как и он".
Арнольд Ротштейн был сыном богатого человека. Он вырос
в городском доме в Верхнем Ист-Сайде. Его отец, Абрахам
Ротштейн,
владел
магазином
сухих
товаров
и
хлопкоочистительной фабрикой. У Авраама было одно из тех
мрачных, призрачных еврейских лиц, которые, казалось,
исчезли в прошлом веке, или же сохранились достаточно долго,
чтобы погибнуть в Треблинке или Освенциме. У него была
Переведено poiskpravdy.com

56

борода, нос, глаза. Некоторые друзья называли его Эйбом
Справедливым. На обеде, данном в его честь в 1919 г.,
присутствовали губернатор Эл Смит и судья Луис Брандейс.
Когда у протестантских политиков возникали проблемы с
бедными евреями в центре города, они обращались за советом
к Эйбу Справедливому. С ранних лет Арнольд, видимо, знал, что
разочарует своего отца, что его не очень-то интересует
отцовское чувство справедливости.
Когда Арнольду было около пятнадцати лет, он начал
ускользать из отцовского дома и отправляться в центр города.
Хотя до него было всего несколько минут езды на электричке,
он словно попал в другую страну. Он шел по вспыхивающим
улицам, толкаемый пьяными мужчинами и загадочными
женщинами, окруженный акцентами, криками, звоном буйков,
криком чаек. Сливаясь воедино, эти звуки складывались в рев песню трущоб. Арнольд искал жизнь гетто так же, как позже
белые подростки искали черную музыку - джаз, рок-н-ролл,
рэп. Здесь был мир, выходящий за рамки невеселых
условностей общества среднего класса. Арнольд отправился в
Нижний Ист-Сайд, как Тедди Рузвельт отправился в Африку в
поисках крупной дичи.
Больше всего он любил карточные игры и игры в кости,
которые велись на каждом углу. Когда Ротштейн впервые
бросил пару костей, должно быть, произошло нечто волшебное,
вспышка,
осветившая
последующие
двадцать
лет:
прокуренные комнаты, поздние ночи, смех, блеф, рассказ, коды,
стриты, пистолеты, бутлегеры, казино, лошади, шоу-герлз,
Саратога, Майами, выигранные ставки, проигранные ставки,
еще больше проигранных ставок. Хотя Ротштейн со временем
устал от многих вещей - друзей, городов, штатов, стилей,
Переведено poiskpravdy.com

57

девушек, - он никогда не терял интереса к азартным играм. Она
построила его в начале и разрушила в конце. С того дня, как он
впервые спустился ниже Четырнадцатой улицы, его жизнь
стала бесконечной чередой ставок.
Азартные игры отдалили Арнольда от отца. Если из
карточной
игры
можно
было
выйти
богатым
и
удовлетворенным, если бесхитростный блеф приносил
уважение и деньги, то что это говорило о старой морали?
Действительно ли тяжелый труд - это путь к хорошей жизни,
или это просто путь для лохов? Но, несмотря на первый порыв,
Арнольд намеревался вернуться домой. Он собирался бросить
трущобы, заняться семейным бизнесом, посещать шулу. Он
всегда хотел быть хорошим сыном. И что же произошло? То же,
что и всегда. Арнольд Ротштейн встретил девушку.
Когда Арнольд привел свою девушку домой, чтобы
познакомить с отцом, когда Эйб Справедливый спустился по
лестнице, подергал бороду, поправил ермолку, когда он
выслушал своего мальчика о планах жениться, когда девушка
сказала старику, что нет, она не еврейка, и нет, она не будет
принимать гиюр, старик покачал головой и сказал: "Ну, я
надеюсь, ты будешь счастлива". А после свадьбы, когда старик
объявил о смерти своего мальчика, когда он закрыл зеркала и
прочитал кадиш, это было великим событием в американской
преступности. Это освободило Арнольда.
Для Ротштейна это был решающий перелом, повод
отвернуться от старых законов, подчинив себя господству
улицы - раскол между отцом и сыном, который отразился на
всей еврейской Америке. "Мы видели это повсюду", - писал
репортер Линкольн Стеффенс. "Реагируя на сообщение о
самоубийстве, мы проезжали мимо синагоги, где десяток или
Переведено poiskpravdy.com

58

более мальчишек сидели без шапок в старой одежде и курили
сигареты на крыльце, а их отцы, одетые в черное, в высоких
шапках, с нестрижеными бородами и височными кудрями, шли
в синагогу, рвали на себе волосы и раздирали одежду. . . . Их
сыновья были мятежниками против закона Моисея; они были
заблудшими душами, потерянными для Бога, для семьи и для
древнего Израиля".
Ротштейн был смуглым красавцем с высоким лбом, покатым
носом, впалыми глазами, тонкими губами и родинкой на левой
щеке. Каждая черточка его лица, каждый изгиб казались
тщательно нанесенными, как боевая раскраска у сиу, каждая
отметина заявляла о его страшных намерениях: выиграть
любое пари, победить любого врага, ответить на любой вызов,
взять каждого лоха. В комнатах, где другие мужчины носили
матерчатые пиджаки или поношенные костюмы, он надевал
смокинги и шляпы. "Я и не подозревала, что он азартный
игрок", - говорит Кэролин Грин, его подружка-шоумен. "Он
выглядел как успешный молодой бизнесмен или адвокат".
В начале 1900-х годов Ротштейн пробивал себе дорогу в
небольших игорных домах и бильярдных залах Бауэри. Он
менял этот мир по мере того, как проходил через него,
показывая молодым толстосумам, как должен вести себя
джентльмен. Как любое великое стилистическое изобретение
представляет собой слияние высокого и низкого, перекрестное
опыление культур, так и Ротштейн привнес свою изысканность
из верхнего города в еврейский даунтаун. Он оказал на облик
американских преступников большее влияние, чем Джеки О на
американских домохозяек среднего класса. Джеки принесла
шляпы, перчатки, большие солнцезащитные очки. Арнольд
приносил с собой туфли на шпильках, шелковые костюмы,
Переведено poiskpravdy.com

59

дорогие шляпы. Он держал свои деньги, свой банк, в переднем
кармане. Когда другу требовался кредит, он доставал весь
рулон, который, благодаря выигрышным рукам и смелым
ставкам, становился все больше. "Без проблем", - говорил он,
отрывая несколько купюр. "Сколько вам нужно?"
О Ротштейне, как и о большинстве великих людей, можно
судить как по его врагам, так и по его друзьям. В 1911 году
некоторые из этих врагов - старые сердобольные игроки решили преподать ему урок. Арнольд считает себя великим
игроком в бильярд? Что ж, давайте пригласим сюда настоящую
акулу и покажем ему, что он ошибается. И они привезли из
Филадельфии Джека Конвея, вундеркинда бильярда. Они
отвели Конвея в бар Jack's, популярный среди бродвейской
публики, где он завязал разговор с Ротштейном. "Я слышал, вы
играете в бильярд", - сказал Конвей. "Может быть, вы думаете,
что сможете меня обыграть? Что скажете? Хотите сыграть в
бильярд?"
Прежде чем Ротштейн почувствовал, что все эти азартные
игроки ухмыляются в темноте, он принял ставку. А потом было
уже поздно. Раз уж взялся, так взялся. Хорошо, - сказал
Ротштейн. Побеждает тот, кто первым наберет сто очков.
Поскольку претендентом был Конвей, Арнольд выбирал
бильярдный зал. Легко. Бильярдный зал Джона Макгроу,
расположенный рядом со зданием "Геральд". Макгроу в то
время был менеджером "Нью-Йорк Джайентс". Один из великих
бейсболистов всех времен, он был одним из великих
спортсменов своего времени. Он следил за скачками, боями. В
свободные дни его можно было увидеть на ипподроме,
облокотившимся на перила. Он был дружен со всеми крупными

Переведено poiskpravdy.com

60

нью-йоркскими игроками. Для Ротштейна "Макгроу" был
домашней площадкой.
Арнольд вышел на первый перерыв в четверг рано вечером,
небо уже было скорее черным, чем голубым. Единственный
свет в зале исходил от ламп, висевших над столами. При этом
освещении были видны только войлок столов и расположение
шаров. Когда Ротштейн наклонялся, чтобы выстрелить, были
видны его лицо и покрытые венами руки. Стоя вокруг стола
или наблюдая с трибун вдоль стены, другие мужчины в зале
были лишь тенями или отблесками сигарет.
Когда шары разбивались, тени смещались, голоса рокотали.
Зал был полон голосов. В этот вечер в зале находились все
известные нью-йоркские игроки и гангстеры. Люди, которые
привезли Конвея из Филадельфии, были здесь и делали ставки
на всех, кто был настолько глуп, чтобы поверить в Арнольда который, кстати, ставил на себя, что и делал до самого конца.
Конвей первым достиг ста очков. "Хорошая игра", - сказал
Арнольд. "Что скажете, не хотите ли сыграть еще в бильярд?"
"Хорошо", - сказал Конвей. "Let's play."
Арнольд выиграл и вторую партию, и третью. Со временем
он измотал Конвея. К рассвету Ротштейн выиграл три тысячи
долларов. "Отличный бильярд", - сказал Конвей. "Давайте
сыграем еще".
И они продолжали работать, а большая стрелка кружила по
часам, как устройство из старого фильма. Солнце то
появлялось, то исчезало. Тени удлинялись и укорачивались.
Шум на улице менялся. Дневные шумы: дети, собаки, толпы
людей. Ночные шумы: дождь, смех, шаги. В шляпе лежали
деньги для детей, бросающих шары и ведущих счет. Черный
кофе подавали на серебряных подносах. Когда в субботу утром
Переведено poiskpravdy.com

61

небо побледнело, игроки, поддерживавшие Конвея, потеряли
более десяти тысяч. Конвей, которому еще не удавалось
выиграть ни одной лучшей серии из трех, пожал руку
Арнольду. "Отличная стрельба", - сказал он. "Что скажете, не
хотите ли сыграть в бильярд?"
Прежде чем Арнольд успел ответить, в разговор вмешался
Джон Макгроу. "Все", - сказал он. "Если я позволю тебе
продолжать, ты будешь у меня на руках".
Ротштейн положил свою руку на руку Конвея. Он
поблагодарил его. Должно быть, они находились в той области
изнеможения, когда каждое слово - шутка, а каждая шутка лишняя. Когда зрители - одни счастливые, другие нет - ушли в
утро, Ротштейн повел Конвея в центр города в турецкую баню.
К вечеру новость облетела весь мир: Арнольд Ротштейн
совершил великий подвиг в эпоху великих подвигов - он
одержал победу в эпическом поединке, в подпольном
спектакле. Это был триумф воли. Даже на сороковом часу, когда
все глаза в комнате чесались и жаждали сна, когда шары
двигались траекториями по столу, когда внешний мир был
лишь размытым пятном за стеклом, Ротштейн сохранял
хладнокровие. Он не дрогнул и не сломался.
Преступный мир теперь был открыт для Ротштейна. Каждую
ночь он забредал то на север Гарлема, то на юг, на Делансистрит. Если в те годы вы заходили в ночной клуб на
Манхэттене - темное заведение у подножия каменной
лестницы или, может быть, казино, спрятанное в глубине
высокого офисного здания, - вы видели гангстеров в рубашках
и шляпах цвета попугая, спины и плечи, лица. Если в углу одной
из таких комнат вы видели хорошо одетых молодых людей с
оттопыренными губами и опущенными глазами, окруженных
Переведено poiskpravdy.com

62

другими мужчинами, борющимися за его внимание, то это был
Арнольд Ротштейн, совершающий обход. Спортсмены, звезды,
магнаты - они искали его. Они хотели пожать ему руку, собрать
деньги за встречу.
Примерно в это время с Ротштейном подружился Большой
Тим Салливан, великий ирландский политический босс
Нижнего Ист-Сайда. Обнимая Арнольда, Салливан говорил:
"Это один из моих умных молодых евреев".
Заинтересовавшись новым протеже Салливана, один из
руководителей прихода как-то спросил: "Как можно понять, о
чем думает еврей? Они отличаются от нас".
"Ротштейн - хороший парень, - сказал Салливан. "Держись за
него, и ты заработаешь много денег".
Под защитой Салливана - и от бандитов, и от полицейских Ротштейн сделал следующий шаг: открыл роскошное казино в
центре города. Помимо денег, казино, приносившее около
десяти тысяч долларов в неделю, придало Ротштейну
авторитет. Теперь он был "домом", "заведением", встречающим
и провожающим, принимающим или не принимающим
маркеры, видящим людей в их истинной сущности, как они
ведут себя в предрассветные часы, когда за столом лишь море
фишек. Среди его постоянных клиентов были Чарльз Гейтс,
сын Джона В. "Bet-a-Million" Гейтса; Джулиус Флейшман,
дрожжевой король, семья которого впоследствии основала
журнал The New Yorker; Джозеф Сигрэм, канадский виски-барон,
чьи наследники сейчас управляют MCA; Гарри Синклер,
нефтяной магнат. Для многих состоятельных ньюйоркцев
Арнольд Ротштейн стал дверью к тем развлечениям, которые
невозможно было получить легально.

Переведено poiskpravdy.com

63

Однажды ночью Персиваль Х. Хилл, президент American
Tobacco Company, проиграл в казино Ротштейна 250 тыс. долл.
Хилл оставил Арнольду маркер, который, по его словам, можно
было выкупить у некоего мистера Сильвестра на следующий
день в American Tobacco Company.
Когда Ротштейн явился с долговой распиской, г-н Сильвестр
покачал головой и сказал: "Долг за азартные игры, я полагаю?".
Ротштейн не только богател - теперь у него было больше
денег, чем у его отца, - но и поднимался по криминальной
лестнице от дерзкого молодого игрока к старшему
государственному деятелю. Выйдя из собственного казино, он
был не столько умным молодым евреем, сколько Мозгом,
Банкроллом - так его называли на Бродвее. Для тех, кто
никогда не встречался с ним, он был А.Р., как Джеймс Пирпонт
Морган был Джей Пи. Биограф Джин Фаулер сравнивал его с
"мышью, стоящей в дверном проеме и ждущей своего сыра".
Когда у Арнольда появилось достаточно денег, он пошел еще
дальше и стал финансистом преступного мира, поддерживая
любые сомнительные проекты, которые попадались ему на
глаза. Он занимался торговлей наркотиками, разводил
лошадей, устраивал драки. Для евреев из центра города он был
евреем с деньгами, "человеком из центра". Они называли его
Ph.G.: Pappa has gelt - старик с деньгами. Каждый вечер его
можно было встретить в закусочной Lindy's на углу Бродвея и
Сорок четвертой улицы, где он выслушивал схемы получения
денег. Именно здесь к нему впервые обратились с
предложением подстроить ход Мировой серии 1919 года. Хотя
Ротштейн отказал обратившимся к нему членам чикагской
команды "Уайт Сокс" - "Вас линчуют, если это всплывет", -

Переведено poiskpravdy.com

64

сказал он им, - народное воображение прикрепило к его
легенде этот коррупционный эпизод.
В книге "Великий Гэтсби", вышедшей в 1925 г., Ф. Скотт
Фицджеральд взял за основу персонажа Ротштейна - Мейера
Вулфшима:
"В Нью-Йорке он довольно известный персонаж - обитатель
Бродвея, - рассказывает Гэтсби рассказчику Нику Каррауэю.
"Кто он вообще такой - актер?" - спрашивает Ник.
"Нет."
"Стоматолог?"
"Мейер Вольфшим? Нет, он азартный игрок". Гэтсби
заколебался, а затем холодно добавил: "Он тот человек,
который в 1919 году исправил результаты Мировой серии".
Фицджеральд уже описывал Вольфшима: "Маленький
плосконосый еврей поднял свою большую голову и посмотрел
на меня двумя тонкими ростками волос, которые роскошно
торчали в каждой ноздре. Через мгновение я обнаружил в
полутьме его маленькие глаза".
Конечно, в реальном мире Арнольд Ротштейн был так же
умен и хорошо сложен, как и Ф. Скотт Фицджеральд. (Если в
двадцатые годы были ножницы для стрижки волос в носу, то
Ротштейн наверняка владел ими). В этом и заключалась суть.
По глазам рептилии, по еврейскому носу Ротштейна было не
отличить от других успешных бизнесменов, слоняющихся по
Манхэттену. Он был бизнесменом, как и многие из тех отцов,
которые, возвращаясь каждый день из города, исчезают в
аккуратных пригородных домах, и чьи жены, когда все сказано
и сделано, понятия не имеют, чем занимаются их мужья. Он
вырвался из традиционных рамок преступного мира и оказался
там, где грань между преступным и порядочным расплывчата и
Переведено poiskpravdy.com

65

нереальна. Он работал в криминальном мире так, как работает
в высшем свете великий аристократ: грациозно перемещаясь
по комнатам и порогам.

Осенью 1920 г. к Арнольду Ротштейну обратился Ирвинг
Векслер, мелкий торговец наркотиками и проныра, которого
все называли Вакси Гордоном. Вакси и его партнер, Большой
Макси Гринберг, только что приехавший из Детройта,
придумали, как обойти закон Волстеда, который вводил в
действие Восемнадцатую поправку, запрещавшую продажу и
перевозку алкогольных напитков. Вакси и Макси переправляли
ящики с виски на лодках через озеро Мичиган из Канады в
Детройт. Затем виски переправлялся контрабандой и
продавался по всей стране. Все просто. Единственное, что
нужно: Вакси и Макси требовалось 175 000 долл. А.Р. был
единственным знакомым гангстером с такими деньгами.
Встретившись с Макси на следующий день на скамейке в
Центральном парке, Ротштейн сказал, что подумает над этим.
Лучшие гангстеры действуют так же, как лучшие
бизнесмены: их задача не в том, чтобы сделать великое
открытие, вспышку вдохновения. Их задача - распознать
великую идею в других. Увидеть ее, поддержать. В течение
нескольких последующих дней, обдумывая план Вакси,
Ротштейн, должно быть, понял, что здесь кроется ключ к
будущему: запрещая алкоголь, правительство США превращает
легитимный, законный бизнес в "алкогольный". Правительство
США, запрещая алкоголь, отдает законный многомиллионный

Переведено poiskpravdy.com

66

бизнес в руки преступников, как будто заходит на
заброшенный завод, а там все чисто, блестит и готово к работе;
что молодые бандиты, которые когда-то стали бы
преступниками, теперь останутся в криминале, получив,
наконец, нелегальный бизнес, в котором можно вырасти; что
этот новый бизнес потребует нового типа преступников, людей
с достаточным лоском, чтобы двигаться в верхнем мире,
достаточными мускулами, чтобы двигаться в нижнем, которые
могут убивать, но могут и запугивать, подкупать; Что, если все
пойдет хорошо, организованная преступность вскоре
превратится из городской угрозы в великую денежную
американскую индустрию, как сталь или нефть; и что он,
Ротштейн, возможно, единственный гангстер в Нью-Йорке,
обладающий связями, деньгами, изощренностью и умом, чтобы
превратить уличных панков Ист-Сайда в армию головорезовбизнесменов.
То, что Ротштейн осознал это, то, что он увидел за
пределами моделей организованной преступности, которых
придерживалась до этого времени (уличные драки, азартные
игры), мерцающий мир гангстеров-государственников, - вот
что отличает старожилов вроде Монка Истмена от
современников вроде А.Р. Ротштейн был для подворотни тем
же, чем денежный барон был для зала заседаний: он раздвигал
барьеры, нарушал правила. Он понял истины капитализма
начала века (лицемерие, отчуждение, жадность) и стал
доминировать над ними. Когда у друга возникли проблемы,
Ротштейн предложил воспользоваться услугами своего
адвоката. Адвокат посоветовал приятелю А.Р. отказаться
отвечать на вопросы, заявив, что он может оговорить себя, т.е.
встать на пятую поправку к Конституции США. Такого еще не
Переведено poiskpravdy.com

67

было, и адвокат обратился в Верховный суд с просьбой
признать это законом. Так что, в некотором роде, А.Р. создал
даже эту тактику - принятие пятой поправки - которая стала
определять американского гангстера. Если бы мир
организованной преступности был университетом, уже одно
это гарантировало бы Арнольду Ротштейну получение
диплома.
Когда А.Р. снова встретился с Вакси и Большим Макси, он
сказал им, что да, он поддерживает их план, но хочет внести в
него некоторые изменения. Вместо того чтобы А.Р.
финансировать Гордона и Гринберга, он должен был нанять их.
Он станет первым крупным американским бутлегером, а они его работниками. И еще одно: вместо того, чтобы везти ящики с
алкоголем на судах из Канады, что показалось А.Р.
несерьезным, они должны были доставить виски на кораблях
из Англии. После пересечения Атлантики - трудного и опасного
- судно должно было оказаться за пределами американских
вод, примерно в трех милях от побережья Монтока (ЛонгАйленд), где его могли бы встретить катера, достаточно
быстрые, чтобы обогнать катера береговой охраны. Ротштейн
приобрел шесть скоростных катеров, каждый из которых
должен был доставить на берег от семисот до тысячи ящиков
виски. Затем спиртное доставлялось на склад в Манхэттене,
откуда продавалось и расходилось по "спикизи" и клубам
города.
В 1920 году Монток был просто песчаной, незащищенной,
продуваемой ветрами точкой. Маяк. Хижины. Скала. Мне
нравится вспоминать, как парни А.Р. встречали на пляже
рубщиков - городских мужчин в черных костюмах, тащивших
тяжелые ящики с виски по темному песку в черных городских
Переведено poiskpravdy.com

68

туфлях; заводили грузовик и ехали на восток по пустой
океанской дороге, оставляя за собой шлейф песка и пыли,
дорогу - черную ленту под черным небом. Они ехали сквозь
тьму, состоящую из ферм и полей, городов, домов, церковных
шпилей, железнодорожных платформ. Городская преступность
впервые нащупывала мир за последним городским фонарем, за
палками, где все считаются лохами.
По дороге Ротштейн подкупал полицейских. Когда грузовик
проносился по одинокому перекрестку, патрульный просто
смотрел в другую сторону. А может быть, он останавливал
грузовик, завязывал светскую беседу, а потом просил бутылку.
"Ну, хоть что-то для поддержания сил", - сказал бы
полицейский. Нет, проблема была не в копах и не в местных
жителях. Проблема была в других бандитах. Появляясь из
ниоткуда на темных седанах и купе, с банданами под темными
глазами, с оружием наперевес, они останавливали грузовик,
задерживали водителей и забирали несколько десятков
ящиков. А кто может защитить товар А.Р.? Когда
контрабандиста грабят, может ли он обратиться в полицию?
Нет, не совсем. Ротштейну нужны были свои собственные
преступники, люди более жесткие и умные, чем те, кто его
грабит. В будущем каждый его грузовик будет отправляться в
путь с водителем впереди и двумя солдатами сзади, которые
будут ехать с ружьем, как герои Старого Запада, защищающие
почту от бандитов или апачей.
Эти новобранцы были родом из Нижнего Ист-Сайда. Они
были евреями и итальянцами - но в основном евреями. Если
А.Р. не находил их, то они находили А.Р. (Мейер Лански
познакомился с Ротштейном на бар-мицве). Это было
поколение, далекое от таких банд, как "Истмэны". Многие из
Переведено poiskpravdy.com

69

этих людей приехали сюда мальчишками из Италии, Польши
или России, но они уже были американцами. Им уже был
присущ прагматизм нового мира - евреи и итальянцы видели,
что они скорее похожи, чем отличаются, что старая вражда
значит меньше, чем новые деньги. Когда ирландские банды
пришли избивать иммигрантов, молодые итальянцы и евреи
вместе дали им отпор. Это было начало союза, который для
многих евреев стал большой частью американского опыта.
"Когда Лаки Лучано был депортирован из Америки и жил в
Италии, знаете, что он говорил о пропаже?" спросил меня Джон
Кьюсак. "Еврейской солонины, пастрами, ржаного хлеба. Он
говорил, что от одной мысли об этом у него перехватывает
дыхание".
И эти люди, выросшие на одних и тех же улицах, усвоили
одни и те же уроки: что в Америке недостаточно быть сильным,
нужно быть еще и умным; что в Америке недостаточно быть
сильным и умным, нужно еще и играть роль, давая другим
почувствовать, что ты действительно такой же, как они, только
моложе, старше или из другого места; что в Америке люди
помогают тебе только тогда, когда они уверены, что помогают
себе,
либо через
взаимный интерес,
либо через
идентификацию, убеждение, что, помогая тебе, они помогают
себе в каком-то другом воплощении.
Ротштейн отбирал лучших из этих молодых головорезов,
тех, кого он мог обучить, кто разделял его взгляды, кто
понимал его. В первые годы сухого закона ездить с ружьем за
А.Р. было все равно, что воевать за моджахедов: он учил тебя,
закалял тебя, отмечал тебя на всю жизнь. Среди тех, кого нанял
Ротштейн, были Лански, Сигел, Лучано, Фрэнк Костелло, Легс
Даймонд, Вакси Гордон, Датч Шульц, Луис Лепке, Гурра Шапиро
Переведено poiskpravdy.com

70

- люди, которые со временем превратили уроки А.Р. в
национальную одержимость и сами стали самыми известными
преступниками ХХ века. "Мейер Лански стал королем
нелегальных азартных игр в казино", - сказал мне ньюйоркский детектив в отставке Ральф Салерно. Я думаю, что
впервые он увидел зеленое сукно стола для игры в кости
только в заведении Ротштейна". Арнольд научил Лански
стилю. Возможно, он был первым, кто убрал крэпс с улицы и
поставил его в помещении, на стол".
В моем понимании Арнольд Ротштейн был Моисеем
преступного мира: он вел следующее поколение к земле
обетованной, но сам не смог туда войти. Он был убит
выстрелом в живот 4 ноября 1928 года. В воскресенье вечером.
Вечером ему позвонили из ресторана Lindy's. Его попросили
приехать в отель Park Central на Пятьдесят шестой улице,
чтобы обсудить долг. Проиграв за несколько недель до этого в
карты (пятьдесят тысяч за одну раздачу), он теперь был
должен калифорнийскому игроку несколько сотен тысяч
долларов. Мелочь. Но А.Р. отказался платить, заявив, что его
обманули. "Я не расплачиваюсь в фиксированном покере", сказал он официантке. То же самое, что дало Ротштейну силы
играть в бильярд сорок пять часов, не позволило ему
расплатиться с этим трусливым маркером. Выходя из "Линди",
он отдал свой пистолет другу. Оружие на таких встречах не
разрешалось. Ротштейна нашли через час, облокотившегося на
перила в холле отеля. "Вызовите мне такси", - сказал он
швейцару. "В меня стреляли". Позже, в поликлинической
больнице, когда полицейские спросили Арнольда, кто в него
стрелял, он отмахнулся от них, сказав: "Я сам разберусь".

Переведено poiskpravdy.com

71

Хотя Ротштейн был свидетелем гибели десятков фигур
преступного мира - Луи Глыбы, Монаха Истмена, Кида Твиста
Цвейбаха, Допи Бенни, Малыша Оги, он не мог поверить в
собственную смерть. Следующие несколько дней он провел в
бреду, обещая выздороветь. Ускользая из жизни, в больничном
окне которого не было видно ничего, кроме реки и неба, он,
должно быть, чувствовал себя не столько гением преступного
мира,
сколько
потерянным
сыном,
мальчиком,
разочаровавшим своего отца.
За несколько лет до этого Арнольд узнал, что его отец попал
в беду. Рынок хлопка рухнул. Хлопкоперерабатывающий завод
Абрахама Ротштейна ничего не стоил, его преследовали
кредиторы, он не мог получить кредит. Арнольд узнал об этом
от своего младшего брата Джека. "Ему нужно много денег", сказал Джек. "Больше двухсот тысяч".
"Почему он просто не спросит меня?" - спросил Арнольд.
"Ты же знаешь, что он бы так не поступил".
"Хорошо", - сказал Арнольд. "Скажи ему, чтобы завтра он
пришел в главный офис Банка Соединенных Штатов и
попросил ссуду".
"Он там был", - сказал Джек. "Они отказались от него".
"Я позабочусь о том, чтобы они передумали", - сказал
Арнольд, после чего отправился в банк и передал президенту
300 тыс. долл. в облигациях Liberty - достаточная сумма для
обеспечения кредита. "Когда придет мой отец, отдайте ему
кредит", - сказал Ротштейн. "Мой отец не должен знать, что я
был здесь".
Ротштейн больше не был соблюдающим евреем, но здесь он
жил еврейским опытом - дарил анонимно. Никто, кроме
Арнольда и Бога, не знал об этом даре. Что бы плохого ни
Переведено poiskpravdy.com

72

сделал Ротштейн, мне хочется думать, что этот поступок имел
значение для Бога. Ротштейн заботился о своем отце долгое
время после того, как отец перестал заботиться о нем.
Однажды днем к Ротштейну в больницу пришла его
разлученная жена. "Я хочу домой", - сказал он ей. "Я здесь
только и делаю, что сплю. Я могу спать дома". Через несколько
часов он умер. Похороны были переполнены акулами и
игроками, суеверными людьми, надеявшимися отнять у А.Р.
часть его магии. Перед толпой стоял Авраам Ротштейн, старик
в молитвенном платке, и во второй раз читал кадиш за своего
сына.
В основном наследие Ротштейна продолжали молодые
преступники, на которых он оказал влияние. "Он научил меня
одеваться", - вспоминал спустя годы Лаки Лучано. "Он научил
меня не носить громких вещей, иметь хороший вкус. Если бы
Арнольд прожил дольше, он мог бы сделать меня довольно
элегантным; он был лучшим учителем этикета, который
только может быть у парня, - настоящим гладким".
Наследие А.Р. было мощным, оно дошло даже до тех, кто
никогда не встречался с ним, кто стал известным лишь много
позже. Связь между Ротштейном и еврейскими худами
последующих поколений, такими как Эйб Релес и Багги
Гольдштейн, была непрочной, но реальной, как связь
фотографии с копией, сделанной с этой фотографии. Несмотря
на то, что прошло много лет и изображение размылось,
некоторые черты оригинала - намек на стиль, цветовое
решение - все еще можно было различить. И по сей день
каждый гангстер в Америке, возможно, даже не понимая этого,
подражает Арнольду Ротштейну.

Переведено poiskpravdy.com

73

Время смерти Ротштейна было промежуточным для
американской организованной преступности. Ротштейн
оставил после себя учеников - отряд молодых преступников,
решивших нести слово дальше: Деньги - это деньги, все
остальное - чушь. Но улицы все еще оставались во власти
последнего
поколения
традиционных
итальянских
гангстеров, которых парни А.Р. презрительно называли
"усатыми Питсами". Это были преступники старого мира с
густыми усами, темными глазами, изломанными бровями,
тяжелыми
руками,
сильной
преданностью,
древней
ненавистью, глубокой подозрительностью. Питы вели свою
родословную от сицилийской "Черной руки", тайных обществ,
вендетт, стильных символических убийств: выколоть глаза,
украв последний взгляд, уготованный даже мертвому; отрезать
язык, заявив всему миру: "Здесь лежит стукач".
Этих людей беспокоила коррупция нового мира, в котором
молодые перспективные бандиты, такие как Чарльз Лучано,
общались с евреями, подобными Мейеру Лански. Когда Фрэнк
Костелло представил Вито Дженовезе Багси Сигелу и Мейеру
Лански, Дженовезе сказал: "Что вы пытаетесь сделать?
Нагрузить нас кучкой евреев?".
"Успокойтесь, дон Витоне, - сказал Костелло. "Ты сам не кто
иной, как чертов иностранец".
Усатые Питы были недалекими, прихотливыми людьми,
которые действительно принадлежали прошлому. И скоро это
прошлое придет за ними. Последовавшая за этим борьба война Кастелламарезе - станет, возможно, самым важным

Переведено poiskpravdy.com

74

сражением в истории преступного мира. Она стала для
организованной преступности тем же, чем была Гражданская
война для США: битвой идей, экономик, видения: Идем ли мы
вперед, возвращаемся ли назад? Это была война, в которой
еврейские гангстеры должны были сыграть решающую роль.

К 1930 году, казалось, все было улажено: преступный мир, по
крайней мере, его итальянская часть, управлялся теми людьми
- Костелло, Лучано, Анастасией, Гамбино, - которые были
верны Джо Массерии.
Массерия приехал в Нижний Ист-Сайд из Сицилии, где его
разыскивали за убийство, в 1903 году. Он был невысоким,
розовощеким парнем ростом чуть выше пяти футов, но что-то в
его глазах, какая-то непоколебимость, застывали в глазах
людей. В молодости он имел репутацию атлета, ловкость
которого не соответствовала его внешности. Однажды, когда
враг преследовал его на Второй авеню, он буквально увернулся
от пуль. Убив телохранителей Массерии, киллер сделал
несколько выстрелов в Массерию, который покачивался и
извивался, а пули попадали в стену позади него.
В последующие годы Массерия возвысился до власти. За
этим ростом, как и за ростом всех влиятельных людей, стоял
отряд разбитых друзей и соперников: Лупо Волк, Питер
Морелло, Чиро Терранова. К концу двадцатых годов Массерия,
победив своих врагов и обманув друзей, объявил себя capo di
tutti capi, боссом боссов. Для тех, кто работал на него, он был
просто Джо Боссом.

Переведено poiskpravdy.com

75

Массерия не был популярным руководителем. Его не
любили даже собственные лейтенанты, особенно те, кто
работал на Ротштейна. Костелло и Лучано не доверяли боссу,
его любви к ритуалам, его предрассудкам. "Когда я начал
общаться с еврейскими парнями, такими как Мейер, Багси и
Датч, Массерия изводил меня по этому поводу", - писал позже
Лучано. "Он говорил, что когда-нибудь евреи заставят меня
вступить в синагогу".
Но что мог сделать Лучано? Массерия был силой на улице.
То, чего ему не хватало в предвидении, он восполнял оружием.
Хорошо вооруженное прошлое может на какое-то время
задержать даже самое процветающее будущее. Джо Босс будет
Джо Боссом, пока кто-то не отнимет у него этот титул. И это
будет не Лучано, не Костелло, не Лански и не Сигел. Во всяком
случае, пока. Пока же, , Лучано оставалось только ждать, играя
роль человека, стоящего за боссом.
Все вещи в мире взаимосвязаны. Выключатель здесь - свет
загорается там; нарушишь обещание здесь - наживешь врага
там. В 1926 году, когда Бенито Муссолини начал борьбу с
мафией на Сицилии, он, вероятно, не думал, что это отразится
на жизни там, в Нью-Йорке, но это произошло. Вскоре после
того, как диктатор вытеснил криминальных боссов из Италии,
они стали появляться на Манхэттене. В основном они
приезжали из окрестностей залива Кастелламмаре - суровой
страны приземистых белых домов, сбегающих по поросшим
кустарником холмам к морю. Некоторые из них - Джозеф
Бонанно,
Джозеф
Профачи
впоследствии
станут
влиятельными гангстерами. Однако, прибыв в Ист-Сайд, они
оказались просто голодными изгнанниками. И они
представляли угрозу для Джо Босса. Новые люди не уважали
Переведено poiskpravdy.com

76

существующий порядок. Да и с какой стати? Они управляли
делами на Сицилии. Почему бы им не управлять ими и здесь?
Этих людей возглавлял Сальваторе Маранзано, который в
1927 году обосновался в Америке со своими старыми
традициями. Один из бандитов, встретившийся с Маранзано,
позже писал: "Когда мы приехали, было очень темно. Нас
привели к Маранцано, который выглядел совершенно
величественно, с двумя пистолетами, засунутыми за пояс, и
около девяноста парней, также вооруженных до зубов,
окружали его. Мне показалось, что я нахожусь в присутствии
Панчо Вильи".
Создав штаб-квартиру в офисной башне рядом с
Центральным вокзалом, окружив себя лейтенантами,
Маранзано вступил в войну с Джо Боссом. По всему Манхэттену,
в синих прокуренных комнатах и подпольных клубах, в
бильярдных залах и ночных забегаловках, гангстеры встали на
одну сторону. Они стреляли из движущихся машин, с крыш, из
дверных проемов. Ночь была наполнена пистолетными
выстрелами. Утром за трупами приходили полицейские. С 1927
по 1930 год пало не менее пятидесяти человек. Лучано
разговаривал с молодыми солдатами с обеих сторон,
рассказывая им о том, что война - это пустая трата времени,
что из нее ничего не выйдет, что она стоит всем денег, что это
еще один пример того, как старые генералы сражаются с
молодыми жизнями.
Чарли Лучано приехал в Нью-Йорк из Сицилии в 1906 году. У
него было смуглое мясистое лицо, вьющиеся волосы и
качественная улыбка. Осенней ночью 1929 года четверо
бандитов вытащили его из доков Вест-Сайда, где он разгружал
партию героина, и усадили в машину. Пока седан проносился
Переведено poiskpravdy.com

77

по Бруклину, Чарли избивали, угоняли в тюрьму, били
пистолетом, кололи лед, резали горло и лицо, а затем бросили
умирать на пляже Гугенот в Статен-Айленде. На рассвете его
нашел полицейский и срочно доставил в больницу. Позже,
когда его спросили, кто на него напал, он покачал головой и
сказал: "Я со всеми дружу. Никто меня не преследует. Я всем
нравлюсь".
Гангстеры терпят те же неудачи, что и все остальные, только
их поражения более заметны. О поражении Лучано можно было
судить по шрамам на его лице. Мышцы под щекой были
разорваны. В результате левый глаз опустился, придав ему
зловещий вид. Женщины в его мире находили это
привлекательным. "Мне никогда не нравились красивые
мужчины", - сказала мне одна старая кукла-гангстер, с которой
я познакомилась в Майами. "Мне нравится мужчина, которого
пометили". На улице Лучано теперь называли Чарли Лаки единственный человек, которому повезло прокатиться и
выжить. Сам термин "прокатиться" был просто кодом, еще
одним способом говорить о смерти, как позже американские
солдаты во Вьетнаме говорили о "покупке фермы". Чарли был
религиозным человеком. Он должен был верить, что Бог спас
его не просто так, что ему еще предстоит работа.

Когда удавалось вырваться, Лучано отправлялся на Делансистрит, в переполненный людьми маленький деликатесный
магазин - звон серебряной посуды, разговоры, - чтобы
позавтракать с Мейером Лански. Впервые Лучано встретился с

Переведено poiskpravdy.com

78

Лански за несколько лет до этого, январским днем в начале
века. Мейер, тощий иммигрантский паренек с крупными
чертами лица, шел один по снегу на Хестер-стрит.
Оглянувшись, он увидел, что его окружают молодые
итальянцы. "Если ты хочешь остаться в живых, еврейчик, ты
должен платить нам пять центов в неделю за защиту", - сказал
главарь, Чарли Лучано.
Мейер поднял голову. Два острых глаза встретились с двумя
острыми глазами. Они увидели что-то друг в друге, что-то
знакомое. "Иди в жопу", - сказал Лански.
Это был один из тех моментов, когда Мик Джаггер
встретился с Китом Ричардсом, Отто фон Бисмарк - с кайзером
Вильгельмом, и это имело свои последствия. "Он стоял там,
этот маленький сопляк", - вспоминал позже Лучано. "Я был
старше его лет на пять или около того и мог бы разбить его на
куски. Но он просто стоял и смотрел мне прямо в лицо, говоря,
чтобы я засунул свою защиту себе в задницу. Он был готов
драться. Его кулаки были сжаты".
Лучано уважал наглость парня. Он нанес ему небольшое
оскорбление, сохранив лицо, и ушел. Позже он вернулся один,
ища союзника - того, кто будет бороться всеми силами. В
последующие годы мальчики присматривали друг за другом,
защищали друг друга . Пересекаясь с одним, мы пересекались с
обоими. Гангстерская арифметика. Они создали одну из
величайших дружб в истории криминала. "У нас было какое-то
мгновенное взаимопонимание", - рассказывал впоследствии
Лучано. "Это было нечто такое, что никогда нас не покидало.
Нам не нужно было ничего объяснять друг другу. Может быть,
это звучит дико, но если кто-то хочет использовать выражение
"родные братья", то, конечно, мы с Мейером были такими,
Переведено poiskpravdy.com

79

несмотря на то, что происходили из совершенно разных слоев
общества".
Это был пример гангстеров, опередивших свое время. В
эпоху, когда большая часть населения страны уделяла
повышенное внимание происхождению и религии, Лански и
Лучано не ограничивались этим. Они считали, что в Америке
твой брат может родиться у любых родителей, в любом доме.
"Гангстеры, не окончившие среднюю школу, преодолели
социальные барьеры за тридцать лет до того, как к ним
приблизились другие", - сказал мне Ральф Салерно. Гангстеры в
гораздо большей степени, чем люди из других слоев общества,
прагматичны и реалистичны". Почему итальянцы и евреи так
близки друг другу?" - продолжал он. "Это был брак по расчету.
Они были в трущобах в одно и то же время, они выступали
против сухого закона в одно и то же время. Это был брак трех
"М": смекалка, мускулы, деньги. Евреи приложили смекалку,
итальянцы - мускулы, и вместе они поделили деньги".
Всякий раз, когда Лучано говорил о войне между "Усатыми
Питомцами", Лански призывал к осторожности. Подождите.
Пусть боссы перебьют друг друга. Но к 1931 году оба человека
устали ждать. Слишком много людей погибло, слишком много
денег было потеряно. Нужно было что-то делать.
Весной того года Лучано пришел к Маранзано в его штабквартиру - офис по продаже недвижимости в здании Eagle
Building на Парк-авеню, 230. Лаки провел в офисе час, кивнул
телохранителям во внешней комнате, спустился на лифте вниз
и исчез в центре города. В тот момент только один человек,
кроме Лаки, знал, что произойдет дальше - Мейер Лански. Что
бы ни случилось, в этом обязательно будут замешаны ребята
Мейера. В конце концов, будущее, которое планировали Лаки и
Переведено poiskpravdy.com

80

Мейер, было итальянским и еврейским - значит, евреи и
итальянцы должны быть вместе.
15 апреля 1931 года Лучано пригласил Массерию на обед.
"Мы пойдем к Скарпато", - сказал Лучиано боссу. "Скарпато
готовит соус, как в старой стране, с моллюсками и хорошим
оливковым маслом".
Они поехали на стальном пуленепробиваемом лимузине
Массерии. От Ист-Сайда до Бруклина было рукой подать:
переулки и крыльца, проносящиеся за окном, ленивый Бруклин
из красного кирпича. То тут, то там стоял ребенок, наблюдая за
проезжающей машиной, темные окна, тайна.
Они ехали по гавани: шхуны и шлюпы тянулись к горизонту,
мачты вырисовывались на фоне неба. Ресторан находился на
Западной Пятнадцатой улице в Кони-Айленде - один из тех
захудалых итальянских ресторанчиков у набережной. Туда
можно зайти и сегодня. Ресторана уже нет, а здание осталось.
Сейчас в нем располагается корпорация General Iron, но
выглядит оно практически так же: узкий фасад, стройные
колонны, арочные окна. Улица проходит под чахлыми
городскими деревьями и спускается к океану. Стоя перед
входом, когда на горизонте быстро проплывают облака,
думаешь: вот так, наверное, было в 1931 году, только менее
беззаботно, менее живописно, менее зловеще; романтично
теперь только в образе руин, места, где когда-то давно
произошло что-то важное.
В тот день Лучано и Массерия заняли столик в задней части
ресторана. Они обедали долго и неторопливо, как это принято
у очень богатых и очень бедных. Массерия, вероятно, говорил о
войне, о том, как она идет, как он все еще надеется на победу.
Может быть, он говорил о евреях, снова рассказывая Чарли о
Переведено poiskpravdy.com

81

том, что человек может доверять только своим. Они пили
кьянти. Тарелки были убраны. Официант принес колоду карт.
Они играли в покер. Около трех часов дня Лучано отлучился,
сказав, что ему нужно в туалет.
Через мгновение входная дверь ресторана распахнулась.
Вошла разношерстная компания убийц: Бен Сигел, Альберт
Анастасия, Джо Адонис, Ред Левин. Они прошли в заднюю
комнату и начали стрелять. Двадцать выстрелов. Когда убийцы
вернулись к своей машине, Адонис сел за руль. Его трясло так,
что он не мог повернуть ключ. Сигел оттолкнул его в сторону,
завел двигатель и уехал.
Когда Лучано вернулся из туалета, он увидел паникующих
официантов, свалившегося на стол Массерию, дыры в стене,
дыры в боссе, конец (некоторым) его проблемам. На газетных
фотографиях видна только окровавленная рука Массерии,
ладонью вверх держащая бубновый туз. Среди гангстеров эта
карта с тех пор считается проклятой. Получение бубнового туза
посыльным было еще одним способом узнать о собственной
смерти.
Когда полицейские позже спросили Лучано, где он был во
время стрельбы, он ответил: "В банке, чтобы отлить". Он
задумался на минуту, а затем добавил: "Я всегда долго сливаю".
В ту ночь, узнав об убийстве, Маранцано объявил себя
победителем в кастелламаресской войне. Он получил послание
к Лучано: Спасибо. Лаки был назначен первым лейтенантом
Маранцано, что было, пожалуй, второй по значимости
должностью в преступном мире.
Через несколько недель Маранцано созвал совещание. Там
собрались практически все итальянские гангстеры Нью-Йорка:
огромный склад в Бронксе, в нескольких кварталах от реки
Переведено poiskpravdy.com

82

Гарлем. Двери патрулировались вооруженной охраной, крыша снайперами. Как на Венском конгрессе, последовавшем за
поражением Наполеона, или на Ялтинской конференции,
последовавшей за поражением Гитлера, оставшиеся в живых
собирались, чтобы перекроить карты. Стоя перед шумной
толпой, с оружием и телохранителями, Маранцано изложил
план действий для следующего поколения. Теперь
итальянский преступный мир будет разделен на пять
преступных семей. Каждая семья, которая на самом деле была
просто объединением бандитов-единомышленников, будет
действовать как профсоюз. Низшие члены семьи, солдаты,
платили боссу процент от своего заработка - дань. Взамен
солдат получает защиту - от других преступников, от
полицейских. Если солдат из одной семьи обижен солдатом из
другой семьи, ему есть к кому обратиться - к капо, главарю
района, который может довести дело до лейтенанта, тот - до
босса, а тот - до босса конкурирующей семьи, спокойно уладив
то, что когда-то могло привести к кровавой войне. А если
солдата арестовывают по семейному делу, семья вносит залог,
нанимает адвоката, назначает судью. Если судью найти не
удается, о жене и детях солдата заботятся, пока он отбывает
срок. Это была хорошая система.
Маранцано назначил боссов для управления каждой семьей.
Выбор не был случайным. Маранцано не делал ставку на
интуицию. Это были уже влиятельные лидеры преступного
мира. Каждый дал своей семье имя: семья Лаки Лучано; семья
Альберта Анастасии; семья Томми Лучезе; семья Джозефа
Профачи; семья Джозефа Бонанно. В большинстве своем эти
семьи существуют и по сей день, действуя по тем же
принципам, которые Маранзано заложил на складе в Бронксе,
Переведено poiskpravdy.com

83

управляя ресторанами, магазинами, оружейными, пекарнями,
автотранспортными
компаниями,
отелями,
курортами,
наркотиками, чем угодно. Когда они наиболее успешны, их
деятельность изменчива и невидима, как ветер.
С годами, когда главарей убивали, сажали в тюрьму или
депортировали, на их место вставали новые боссы, давая
семьям новые имена. Когда Альберт Анастасиа был застрелен в
центре города, его семья стала семьей Карло Гамбино и
продолжала называться так, когда ею руководил Джон Готти.
Когда Лаки Лучано был депортирован в Италию, его семья
стала семьей Фрэнка Костелло, затем семьей Вито Дженовезе,
затем, когда Дженовезе был объявлен в розыск за убийство и
скрывался на Сицилии, он снова стал семьей Фрэнка Костелло.
Когда Дженовезе вернулся Нью-Йорк и понял, что Костелло не
откажется от власти, он организовал переворот. Когда
Костелло проходил через вестибюль своего дома в Верхнем
Вест-Сайде, из тени вышел громадный юноша и выстрелил в
него. Хотя Костелло выжил, он отказался от власти. После
смерти Дженовезе руководство семьей перешло к парню,
который якобы застрелил Костелло, - Винсенту "Чину"
Джиганте, который, как говорят, до сих пор управляет семьей,
хотя в 1997 г. он был осужден за рэкет и заговор с целью
убийства Джона Готти. С тех пор как Маранцано впервые
создал эти семьи, политика преступного мира стала
источником большего количества интриг, красок и
драматизма, чем даже в самом отсталом государстве на
Балканах.
С точки зрения молодого поколения, Маранцано совершил
только одну ошибку. Он поставил себя выше семейных боссов,
сделав себя боссом боссов. И вот, после всего этого, после
Переведено poiskpravdy.com

84

перестрелок
и
поножовщины,
появился
еще
один
потенциальный диктатор, еще один cappo di tutti capi.
Маранзано должен был знать, что его решение не пользуется
популярностью, что клубы в центре города заполнены
молодыми людьми, которые не желают подчиняться
абсолютной власти, которые намерены сделать преступный
мир республикой, которые во всех важных отношениях больше
американцы, чем сицилийцы. Маранцано мог называть себя
как угодно - боссом боссов, боссом вселенной, - но это ничего не
значило бы, пока он не разобрался бы с этими молодыми
людьми, которых возглавляли Лучано и его друзья. Именно
поэтому Маранзано сделал Чарли своим главным лейтенантом
- держать Лаки рядом с собой было способом контролировать
его. А когда придет время убить Лаки, ему не придется далеко
ходить в поисках.
Лучано знал правду - он был помехой, чем-то, что мешало
ему. А если он этого не знал, то ему достаточно было спросить
еврейских гангстеров, которые были достаточно удалены от
сицилийского
преступного
мира,
чтобы
увидеть
закономерность. Лучано предупреждал не только Лански, но и
Луис Лепке, который был первым гангстером, вступившим в
реальный конфликт с Маранцано после войны.

Летом 1931 года, во время сезона забастовок, один из
важнейших профсоюзов швейников - Amalgamated Clothing
Workers - раскололся на фракции. Одна фракция,
возглавляемая Филиппом Орлофски, была связана с Лепке,

Переведено poiskpravdy.com

85

который обеспечивал ей защиту. Другую возглавлял президент
профсоюза Сидни Хиллман, который впоследствии вошел в
кухонный кабинет Франклина Рузвельта. Когда отношения
между группировками испортились, Хиллман отправился с
деньгами к Лучано, прося о помощи. Хотя Лаки и сказал, что
хотел бы помочь (деньги есть деньги), он не смог. Лепке был
его приятелем. Как можно пойти против своего друга? Поэтому
Хиллман обратился к Маранцано, который согласился на эту
работу. Маранцано сказал Лучано, чтобы тот не волновался. Он
знал, что они с Лепке приятели. Никакой ссоры не будет. Речь
шла только о деньгах. Однако через несколько недель люди
Маранцано открыли огонь и убили нескольких солдат Лепке.
"Разве ты не видишь?" сказал Лепке Лучано. "Он не просто
стреляет в моих людей. Преследуя меня, он преследует и тебя".
10 сентября 1931 года. В то утро в помещении клуба Лучано
зазвонил телефон. Это был Маранцано. Он хотел поговорить о
делах. Может ли Лаки подняться в офис? И может ли он взять с
собой своих друзей Фрэнка Костелло и Вито Дженовезе?
Для Лучано звонок Маранцано был предупреждающим
звонком: "Тебя собираются убить". Всего за несколько недель
до этого Лаки узнал о плане, вероятно, от Томми Лучезе,
доверенного лица Маранцано, который тайно сотрудничал с
Лучано. Маранцано составил список людей, которые должны
были быть убиты: Лучано, Костелло, Дженовезе, Вилли
Морретти, Джо Адонис, Датч Шульц (единственный еврей,
попавший в этот список) и, в Чикаго, Аль Капоне. Убийства
должны были начаться в тот же день с убийства Лучано,
Костелло и Дженовезе. Их должен был застрелить ирландский
гангстер Винсент "Бешеный пес" Колл, которого Маранцано
специально нанял для этой работы.
Переведено poiskpravdy.com

86

Колл был щуплым ирландцем лет двадцати двух, с широкой
зубастой ухмылкой, голубыми глазами и веснушками. Он был
похож не столько на убийцу, сколько на человека, которого
можно увидеть прислонившимся к стене на вечеринке в
загородном клубе и надеющимся, что никто не пригласит его
на танец. В двадцатые годы он работал на Датча Шульца.
Позднее между ними произошла ссора, перешедшая в насилие.
Пытаясь застрелить Голландца, Колл случайно убил
пятилетнего мальчика. Хотя Колл так и не был осужден,
впоследствии его стали порицать. Нанимая его, Маранзано
нанимал самого ненавистного стрелка в городе.
Закончив разговор с Маранцано, Лучано позвонил Лански.
Пришло время привести в действие план, который они
разработали несколько недель назад. Убийцы не должны быть
итальянцами - Маранцано их узнает. И это не могли быть
еврейские
гангстеры,
занимающие
слишком
видное
положение. Он бы их тоже узнал. Нет, убийцы должны были
быть незнакомцами Маранцано, людьми, которые могли бы
пройти мимо всех его пушек и телохранителей, как самолет
пролетает под радаром. И Лански принялся за работу, собрав
команду еврейских киллеров со всей страны. В эту группу
вошли Ред Левин из Толедо, штат Огайо, ортодоксальный
еврей, который не убивал по субботам, и Бо Вайнберг,
высокопоставленный лейтенант Датч Шульц.
На мой взгляд, эти убийцы выглядят примерно так же умело,
как израильские коммандос, пробравшиеся в Энтеббе и
освободившие евреев, взятых в заложники в аэропорту в
Уганде. Это были люди, отобранные Лански за их
хладнокровие. Выдав себя за федеральных агентов по борьбе с
алкоголизмом, они вошли в штаб-квартиру Маранзано, сказали
Переведено poiskpravdy.com

87

что-то о рейде, сверкнули значками и выстроили
телохранителей у стены. Пока двое прикрывали охранников,
остальные прошли с Маранзано в его кабинет. Когда он стал
доказывать свою правоту - "Здесь нет спиртного!" - Красный
Левин ударил его ножом. Он нанес ему шесть ударов ножом.
Когда Маранзано, с дикими глазами и умирающий, бросился на
убийц, они выстрелили в него четыре раза. Затем убийцы
выбежали через кабинет в коридор. Мне нравится
представлять их там, звук их ботинок по полу, скольжение по
углам, вращение колес.
Спустя годы Дикси Дэвис, адвокат Бо Вайнберга, рассказал о
причастности Вайнберга к убийству, в котором, по его словам,
Вайнберг ему признался. Дэвис рассказал о побеге Вайнберга, о
том, как убийцы свернули не туда и оказались в женском
туалете; как они увидели Бешеного Пса Колла, ожидавшего
лифт в вестибюле. "Пошел вон", - сказал один из убийц. "Копы
уже едут". Как они выбежали на улицу, раскрасневшиеся, с
колотящимся сердцем, толпа, движение, гудки, цвета, сирены;
как они разбежались, одни по боковым улицам, другие в
машины для бегства; как Вайнберг, оказавшись в часовой давке
на Центральном вокзале, плавно сунул пистолет в карман
ничего не подозревающего пассажира.
Некоторые историки говорят о последовавшей за этим
убийством чистке - "сицилийской вечерне", в ходе которой по
всей стране были казнены сорок "усатых питов". Многие
ученые утверждают, что этого не было, что это миф
преступного мира. Но даже если этого не было, сам факт того,
что гангстеры рассказывают эту историю - Джозеф Валачи,
который был одним из телохранителей Маранцано, рассказал
ее прокурорам, когда обратился в государственную
Переведено poiskpravdy.com

88

прокуратуру - сам по себе представляет интерес. Убийство
сицилийских вечерников - это своего рода библейская история
преступного мира, подобная истории о Ное и потопе, которая
знаменует собой разрушение одного мира и рождение другого.
Мир Питов ушел в прошлое, а выжило поколение, воспитанное
Ротштейном, сухоядением, двадцатыми годами, трущобами.
Для них насилие не было концом - оно было способом
достижения цели, заполняло пустоту между желанием и
возможностью иметь. Они были американцами.
В течение следующих нескольких месяцев эти лидеры
установили новые правила. Пять семей продолжали
существовать, только теперь они могли тесно сотрудничать с
еврейскими гангстерами, как это делала семья Лучано.
"Итальянские банды, имевшие друзей-евреев, работали лучше
других", - сказал мне Ральф Салерно. "Семья Дженовезе, семья
Гамбино - у них были друзья-евреи, и они процветали. Какое им
было дело до религии парня? Нравится ли он вам? Доверяешь
ли ты ему? Можешь ли ты делать с ним деньги? Вот и все, что
имеет значение".
Не будет и начальника начальников. Вместо этого система
будет работать как корпорация, где совет директоров будет
определять политику. В совет директоров входили Лански,
Лучано, Лепке, Анастасия, Сигел, Костелло. Вместе эти люди и
руководимые ими отряды назывались Мафией, Синдикатом
или Комбинацией; это было рождение современной
организованной преступности; это были ученики Ротштейна,
воплощавшие учение в жизнь. Прежде чем убить человека,
Синдикат должен был дать на это добро. В гостиничных
номерах по всей стране эти люди устраивали суды,
допрашивали свидетелей, выносили приговоры. Если нужно
Переведено poiskpravdy.com

89

было убить кого-то из членов семьи, совет нанимал убийц.
Поскольку убийство преступников из одной семьи могло
привести к войне, Лански и Лучано решили создать "силовое
крыло" - группу стрелков, которые будут убивать только для
Синдиката. Они искали таких людей в основном в Бруклине. С
тех пор как в 1903 г. был построен Вильямсбургский мост, а в
1909 г. - Манхэттенский, трущобы вместе с метро
переместились в конец линии. Нижний Ист-Сайд таял. Бруклин
стал местом, куда стекались молодые криминальные таланты.
Потом кто-то (Анастасия? Лепке?) вспомнил о ребятах,
пробивавшихся в Браунсвилле, о молодых крутых парнях, о
которых постоянно говорил Луис Капоне. Возможно, были
названы их имена: Эйб Релес, Багги Гольдштейн, Хэппи Майоне,
Фрэнк Аббандандо, Гарри Штраус. Лански, наверное, тоже их
помнил. Может быть, обращаясь к Бену Сигелу, он сказал: "А не
мы ли поставляли им игровые автоматы?". И, наверное, кто-то
упомянул о вражде между Релесом и братьями Шапиро. Что же
там происходило? Там уже шла стрельба. Кто выходил вперед?
Если кто и мог проверить банду Релеса, так это Мейер Шапиро.
Если "Браунсвильские парни" смогли справиться с Шапиро, то
они, вероятно, и были теми стрелками, которых искал
Синдикат.
Итак, с началом новой эры все внимание было приковано к
нескольким грязным улочкам Браунсвилля, где Кид Твист,
Багги, Питтсбург Фил, Хэппи и Дэшер должны были сражаться
за свою жизнь.

Переведено poiskpravdy.com

90

Война в Браунсвилле
Весной 1931 года война пришла в Браунсвилл. Это была одна
из первых весен Депрессии, и на улицах было полно молодых
безработных. Продавцы сгрудились с тележками вдоль
бордюров, грея руки на красных угольных кострах. Мясные
лавки были полны мяса, которое никто не мог позволить себе
купить, а ветер уносил в небо сладкий запах из пекарни, где в
окнах сидели старушки и зашивали швы для великого среднего
класса. Ночью Браунсвилл напоминал Манхэттен в негативе:
пустые переулки, обветшалые фасады, темные окна. Никакого
гламура. А потом - интригующий, слишком близкий звук
выстрелов, где промышляли убийцы.
Авраам Релес и Багги Гольдштейн каждую ночь занимались
с Шапиро, охотясь на братьев, как на дичь. Кид Твист не любил
честных поединков, он старался их избегать. Он предпочитал
заставать врагов врасплох. Если застать врасплох было
невозможно, он одолевал их числом. Если же ни численности,
ни неожиданности не было, он использовал всевозможные
хитрости. Релес считал себя самым умным человеком на свете
и постоянно пытался понять все с точки зрения другого
человека. Когда ему казалось, что он знает, как поступит
другой, пусть даже низкопробный и дешевый, он сам делал это
первым. И хотя той весной он не раз обманывал Шапиро, ему не
везло, и мечта убить Майера, наверное, иногда казалась такой

Переведено poiskpravdy.com

91

же несбыточной, как американские мечты всех этих нищих
безработных на углах.
Релес и Гольдштейн стреляли в Мейера около десяти раз той
весной в переулках, на улицах, в гаражах, в коридорах - и ни
одна пуля не попала в цель. Пули застревали в стенах,
отскакивали от бетонного пола или безвредно улетали в
темноту. И визг шин, увозящих Майера. Наверное, это стало
шуткой соседей: Релес не может попасть в бок сарая; Майер
обладает силой шестигранника. Кто знает? Может быть, у
Шапиро был доступ к какому-нибудь старинному боевому
кличу сиу, превращающему пули в воду в воздухе?
В апреле Релес заплатил какому-то соседскому панку
несколько баксов, чтобы тот вывел братьев из их клуба и
заманил в ловушку. Пока панк там что-то говорил, Релес
притаился в переулке за углом. Когда панк, за которым
следовал Мейер Шапиро, появился в переулке, он посмотрел на
Релеса, кивнул и убежал. Сцена, вероятно, еще только
складывалась в голове Мейера, когда Релес шагнул вперед и
выстрелил. Мейер почувствовал, что его рука согрета кровью. В
него наконец-то попали, но это была всего лишь пустая рана.
Мейер побежал в свой клуб.
Релес и Багги побежали в кондитерскую на углу Ливонии и
Питкина, где у них была штаб-квартира. Они позвонили
итальянцам в Оушен-Хилл; кого-нибудь из итальянской банды
всегда можно было найти выпивающим в баре "У Салли". Сидя
в задней комнате кондитерской, Релес объяснил ситуацию,
рассказал, что Мейер был ранен и теперь будет еще опаснее.
Война вступала в фазу мрачных картинок, бегущих по
маленькому экрану. Машины выезжают из мрачных гаражей,
грохочут по голубым улицам, стреляющие орудия бросают в
Переведено poiskpravdy.com

92

мутные реки. Иногда на улицах появлялись две-три группы
убийц, за которыми тянулся шлейф Майера. Чем занимались
тогда Шапиро, трудно сказать. Это явный случай, когда
историю пишут победители. В ближайшие годы Мейер уже не
сможет рассказать свою историю ни полиции, ни журналистам,
ни друзьям. Шапиро были уже на свободе, поэтому их
значимость проявляется только в моменты конфликта с
Релесом и его бандой. Когда Шапиро появляются в мире
Малыша, они оказываются на нашей карте. В остальное время
они находятся за кадром, где-то в кулуарах, занимаясь делами в
тех частях прошлого, которые никак не влияют на настоящее.
Мейер вновь появился на экране в один из майских дней,
когда Релес с друзьями проводил время в бильярдной Багги
Голдштейна. Это был один из тех полдней, которые в
маленьких городках и на окраинах больших городов наступают
даже для самых важных людей. А потом его не стало. Может
быть, кто-то услышал машину, а может быть, первое, что он
услышал, - это звон стекла и выстрелы по стенам. Может быть,
шальная пуля задела восьмерку, прокатив ее по столу и засунув
в угловую лузу. Скорее всего, нет. Малыш подполз к окну. Он
увидел, как Мейер стреляет с сиденья темного седана. Его
братья стреляли сзади. За рулем сидел незнакомый мужчина:
красивый, с грустным лицом богач, который смотрел прямо
перед собой, как заправский полицейский, не обращая
внимания на поведение своего пассажира. Стрельба
прекратилась, и машина поехала дальше.
Никто не пострадал. Ни одной царапины. Атака была
закончена. Оно должно было произойти, и теперь оно
закончилось. И это было хорошо. Нападение было способом
Мейера признать, что он попал в угол. Релес должен был знать,
Переведено poiskpravdy.com

93

что, вступая в бой, Майер признает свою уязвимость. Теперь он
был просто еще одним солдатом, а солдаты постоянно
умирают.
В июне Релес и ребята загнали Шапиро в угол на Шеффилдавеню, возле Городского демократического клуба. Застигнутые
врасплох, братья бросились бежать, каждый в свою сторону.
Пеп, Хэппи и Дашер бросились в погоню, перепрыгивая через
заборы и пробегая через задние дворы - этакая молодежная
гонка по пригородам от опасности. Релес и Багги вместо этого
направились в одну из квартир, которые держали Шапиро. Как
великие спортсмены, они играли в мяч там, где он будет, а не
там, где он был. Они поднялись на пятый этаж, где у Шапиро
была двухкомнатная квартира. Обмотав руку носовым
платком, Релес выкрутил лампочку в коридоре. Затем они с
Гольдштейном присели в темноте. Они ждали десять минут,
двадцать минут, час. Они услышали, что на лестнице кто-то
есть. Когда человек шагнул к двери, Релес подхватил его сзади.
Это был Ирвинг Шапиро. Релес вытащил Ирвинга на улицу,
прижал его к стене и выстрелил в него восемнадцать раз,
дважды в лицо.
Это было похоже на теорию домино. Как только падал
первый брат, так же падали и остальные. Релес настиг Майера
на пустынной улице несколько дней спустя. Пеп и Дашер тоже
были там, но они предоставили Малышу разбираться с ним.
Релес выстрелил в Майера только один раз. Может быть, он
хотел показать соседям, что Мейер - не Распутин, что жизнь в
нем можно вытравить, как можно вытравить ее из любого
живого существа. Он выстрелил Мейеру в ухо. Когда Мейера
нашли, он выглядел вполне нормально, если не считать крови
из уха.
Переведено poiskpravdy.com

94

Через несколько дней Релес и Хэппи поймали в ловушку
Джоуи Сильвера. Джоуи был тем самым мальчишкой, который
предал Релеса и Голдштейна, заманив их в засаду. Прижав его к
дереву, Релес разнес Сильверу голову.
После каждого убийства на вызов выезжал патрульный
автомобиль, который мчался по пустынным улицам
Браунсвилла (Питкин, Ван Сиклен, Ливония), прожектор на
приборной панели осматривал дорожное покрытие в поисках
улик, освещая тот или иной участок земли: бетон, брусчатку,
стеклянную лужу. После убийства бандиты часто оставляли
оружие на месте преступления. С оружия, которое они
использовали, стирались серийные номера и отпечатки
пальцев. Оружие можно было связать с преступником только в
том случае, если оно было найдено на нем. Поэтому лучшим
способом избавиться от оружия было оставить его на месте
преступления. Это также давало полицейским понять, что они
имеют дело с профессионалами.
Сол Бернштейн работал на Шапиро. Против него не было
никаких обид. Никто не хотел его смерти. Он был просто
исполнителем заказов, деталью, которую можно было вписать
в любую машину. Но на самом деле все зависело от
Бернштейна. Сможет ли он смириться со смертью своего
начальника? Будет ли он мстить? Примерно через неделю
после убийства Мейера Бернштейн подошел к углу у
кондитерской и спросил о своем начальнике. "Вы имеете в виду
Мейера Шапиро?" - сказал Пеп, почесывая голову. У Пепа было
одно из тех лиц, которые вы постоянно видите в метро.
Городское лицо - хитрое, скрытое, ожидающее чего-то, что, как
он знает, никогда не наступит. "Я не знаю, что случилось с
Майером", - сказал он. "Если подумать, я его не видел".
Переведено poiskpravdy.com

95

Затем Бернстайн отправился в бар на Рокавей-авеню, 161,
где тусовались Шапиро. Мейера там тоже не было. Когда он
выходил, Бернштейна окружили человек пятнадцать. В толпе
были Хэппи и Дашер. "Что вам нужно?" - спросил Бернштейн.
"Мы хотим, чтобы вы выпили", - сказал кто-то.
Они провели в баре весь день и всю ночь, заставляя
Бернштейна пить виски до тех пор, пока он не смог стоять на
ногах. Затем Дашер привел Бернштейна в кондитерский
магазин, где его усадили за стол вместе с Релесом,
Голдштейном и питтсбургским Филом. Пока соседские
детишки толпились у входа, Релес тихо говорил сзади,
рассказывая Бернштейну, деталь за деталью, как он убил
Ирвинга, Мейера, Джоуи Сильвера и как он убьет еще.
Рассказывая эту историю таким образом - когда Бернстайн
был достаточно пьян, чтобы крутить стены, - Релес убеждался,
что Бернстайн не в себе, что его чувства не так-то легко скрыть.
Алкоголь как сыворотка правды, то есть то, что выводит на
поверхность искренние эмоции. Рассказывая Бернштейну
таким образом, он мог смягчить удар, сделав все размытым и
нереальным - как если бы Малыш вошел в сон Бернштейна и
рассказывал ему там. Лица сидящих за столом повернулись к
Бернштейну, чтобы узнать, как он воспримет эту новость.
"Послушайте, - сказал Пеп. "Мы тебя знаем, и мы только что
позаботились о твоем друге. Иди домой и ни о чем не
беспокойся".
Dasher последовал за Бернштейном домой.
На следующий день к Бернштейну на улице подошел
паренек. "Пеп хочет тебя видеть", - сказал он.
"Кто такой Пеп?" - спросил Бернштейн.
"Гарри Штраус".
Переведено poiskpravdy.com

96

Бернштейн зашел в кондитерский магазин, где его ждал Пеп.
"Что происходит?" - спросил Пеп. "Что-нибудь важное
случилось в последнее время?"
"Ничего", - сказал Бернстайн. "Совсем ничего".
И это было все. Бернштейн был гражданским лицом.

Вилли Шапиро носил шелковые перчатки и кашемировые
шарфы. Когда умерли его братья, он, наверное, почувствовал
себя одиноким. Наверное, никогда в жизни он не чувствовал
себя таким одиноким. Борьба в нем, что бы там ни было, что
делало его угрозой для Малыша, угасла - свет погас вместе с
лампочкой, которую Релес выкрутил перед убийством Ирвинга.
И хотя торопиться с убийством Вилли не следовало, это нужно
было сделать. Вынесенный приговор должен быть приведен в
исполнение.
Через несколько лет Вилли был убит в баре на востоке НьюЙорка. Релес убил его гарротой, задушив Вилли до тех пор, пока
его время не истекло на полу. Затем, на случай, если какая-то
часть Вилли еще жива, Пеп связал его, положил в мешок для
белья, бросил в машину и закопал в Канарси. Через несколько
лет, когда его откопали и провели вскрытие, коронер
обнаружил грязь на месте легких Вилли. Он был похоронен
заживо.
Что-то в характере Релеса загадочное, от него бегут, как от
ртути. Причина в том, что, пока он не сразился с Шапиро, он
никак не давал понять, насколько глубоко в нем сидит
жестокость. До того, как он связался с Мейером, я даже не

Переведено poiskpravdy.com

97

думаю, что он был настолько жесток. Вероятно, он мог бы жить
дальше, как все люди, - найти работу, завести семью, а не
убивать горстки людей. Но то, как с ним обращались Шапиросы
- оскорбляли, унижали, угрожали, стреляли, насиловали
девушек, - превратило его в убийцу. Я не говорю, что он был
таким же, как все. У него, безусловно, была склонность к
насилию. Что-то в его характере или воспитании делало
убийство чем-то, с чем он мог справиться, в каком направлении
он мог двигаться. Но Шапиро, его окружение и характер
времени - двадцатые годы, депрессия - открыли в Релесе то,
что иначе могло бы остаться скрытым.
В ходе войны Релес и Гарри Штраус стали партнерами. Их
личности, взятые вместе, были горько-сладкими и могли
одновременно отталкивать и притягивать. Если Релес
действовал импульсивно, то Штраус жил в глубоко
нравственном
мире.
Его
взгляды
на
наказание,
ответственность, завет - во многом были иудейскими. Для
Штрауса Бог присутствовал в каждом движении, жесте,
поступке. Если вы были связаны с ним, то рано или поздно вы
переступите черту, нарушите его кодекс. И когда вы это
делали, он был рядом, вне пределов слышимости, но в пределах
видимости. Иногда он не мог определить, где кончается его
власть и начинается власть всего мира. Он был похож на Бога
Ветхого Завета: видел, судил, наказывал. Наказывать было
веселее, чем прощать. Прощение означало посиделки, кофе,
рукопожатие. Наказание означало веревку, ледоруб, костер. Его
мир был похож на одну из тех ранних пуританских общин, где
подозрение - это вина, где достаточно увидеть, что человек
выходит не из того здания - скажем, из клуба Шапироса, чтобы его объявили ведьмой, начали охоту, преследовали,
Переведено poiskpravdy.com

98

сжигали. Это был мир, где убийство не считается грехом, а вот
разговор за спиной друга - вполне; где убийство лучше
трусости; где правила верности изменчивы и сложны; где
слово "крыса" так же неизгладимо и проклято, как татуировка
в концлагере. Никогда не знаешь, как все будет выглядеть в его
глазах и что он объявит грехом.
Война переделала и других членов отряда - из наемников
они превратились в националистов. Члены банды теперь
действовали не столько ради себя, сколько ради чести, славы,
друг друга. Это видно на фотографиях, сделанных в то время.
На фотографиях бандиты так непохожи друг на друга, как не
похожи друг на друга люди, у которых разные родители. Они
высокие или низкие, толстые или худые, смуглые или светлые,
с острыми или широкими носами, со светлыми или
каштановыми, черными или рыжими волосами, кудрявыми
или прямыми, а то и вовсе без волос. Их объединяет одно глаза. Не цвет глаз - карих, черных, серых, зеленых, голубых, - а
то, что скрывается под этим цветом, - ледяное спокойствие, как
на дне реки. После того как моя бабушка познакомилась со
Штраусом в семейной закусочной, она говорила только о его
глазах, которые, по ее словам, были тревожными и
прекрасными. По отдельности эти мужчины были опасны.
Вместе они представляли собой нечто новое для Браунсвилля команду убийц, одновременно предсказуемых и загадочных:
ты умрешь, но где? Когда?
И постепенно слухи об этой банде - ее успехах, о том, как она
расправилась с Шапиро, - дошли до Манхэттена, до бальных
залов и апартаментов, где Чарли Лучано и Мейер Лански
планировали будущее преступности. Банда из Браунсвилля
выдержала испытание! Трудно было бы найти более
Переведено poiskpravdy.com

99

эффективную, артистичную, целеустремленную группу убийц в
преступном мире. "Мы были хороши и до того, как все это
случилось", - говорил позже Релес. "Но когда к нам добавился
Пеп, это было все равно что набрать новый отряд".

Зима и весна пронеслись как в тумане, как в дымке поздних
вечеров в местных барах, ночных клубах и танцевальных залах,
а то и в прокуренной задней комнате кондитерской, где играли
в карты, строили планы, гадали, кто следующим войдет в
дверь. Когда Мейер Шапиро был убит, кондитерская
превратилась в столицу преступности. Как Лондон после
потопления Испанской Армады, это был новый центр власти,
куда мечтательные местные жители устремлялись со своими
лучшими идеями. Иногда, если гангстер хотел оставить
другому гангстеру пистолет, или патроны, или ледоруб, или
веревку, он прятал их под унитазом в задней части магазина.
Через несколько часов другой убийца говорил: "Боже, мне надо
отлить", возвращался и забирал пакет. Молодые бандиты
целыми днями стояли на углу перед магазином, как грузчики
стоят в доках в надежде, что кто-нибудь позовет их на работу.
Магазином управляла Роуз Голд, сварливая, жестко
говорящая шестидесятилетняя иммигрантка, которая не умела
ни читать, ни писать по-английски. Для членов банды она была
Розой Полуночи, отчасти потому, что ее магазин работал всю
ночь, отчасти потому, что она достигала своего истинного
великолепия только в ранние часы, когда ее свет был
единственным, что горело в Браунсвилле. Со временем Роза

Переведено poiskpravdy.com

100

стала крестной матерью отряда. Когда одного из мальчиков
арестовали, она внесла за него залог. В конце тридцатых годов
сотни тысяч долларов переходили с ее счета на счет штата и
обратно. Позднее, когда ее арестовали, она предпочла тюрьму,
чем рассказывать о своих мальчиках. Когда, наконец, дело
дошло до суда и адвокат спросил: "Почему вы позволяете так
много преступников посещать ваш магазин?", она ответила:
"Почему полиция не держит их на расстоянии?".
Магазин находился на Саратога-авеню прямо под эстакадой
поезда номер два. Летним днем солнце проникало сквозь
рельсы, оставляя тени на кирпичном фасаде. Зимними
вечерами желтый свет магазина был виден за несколько
кварталов. Порой казалось, что здесь собрался весь район:
старики в рубашках с сигарами и рассказами, молодые
машинисты и докеры, бесплатно читающие World Telegram,
Brooklyn Eagle или Forward, работницы швейной фабрики в
длинных юбках, забегающие выпить газировки или на
свидание, дети, с широко раскрытыми глазами смотрящие на
витрины с лакрицей, кольцами, киселями, лимонными
каплями. Несколько раз в час, когда звонил телефон-автомат,
Роза отправляла одного из этих детей на поиски мужчины или
женщины, которым звонили. В те времена мало кто мог
позволить себе телефон, поэтому звонки принимали в местном
кондитерском магазине. После завершения разговора мужчина
или женщина давали Розе немного денег - обычно пять центов,
которые ребенок мог обменять на конфеты. За пять центов
можно было купить много колечек. И всегда из подсобки
доносился низкий, таинственный рокот гангстеров, которые
были гангстерами. Для многих детей первым представлением о
взрослой жизни - не считая родителей, которые все равно
Переведено poiskpravdy.com

101

никогда не считали много, - был этот тайный смех в подсобке
кондитерской.
С наступлением лета Релес и мальчики, должно быть,
слышали отдаленные раскаты армий над большими
ландшафтами, когда Лански и Лучано переделывали
преступный мир. Возможно, они даже слышали эхо других войн
в других городах - в Детройте, где "фиолетовая мафия"
сражалась с "маленьким еврейским флотом"; в Кливленде, где
Мо Далитц и "кливлендская четверка" укрепляли свой
контроль; в Чикаго, где Аль Капоне сражался с остатками
банды Багза Морана. Но в основном отряд Релеса был слишком
занят тем, что был боссом Браунсвилля, чтобы беспокоиться о
чем-то еще. Как и в политике, вся преступность носит
локальный характер. Отряд устраивал игры с дерьмом, давал
взаймы игровые автоматы, муштровал торговцев, преследовал
конкурентов, занимался шилоклюйством.
Зачем так жить? В понимании Релеса, это был единственный
способ жить. Других парней - тех, кто ходил на работу,
приходил домой, работал, приходил домой, работал - трудно
было понять. Девять на пять были дураками. Мужчины на
заднем дворе кондитерской были мудрецами. Wiseguy термин, появившийся примерно в это время, обозначает
любого мошенника, связанного с рэкетом. По своей природе
мудрец должен быть реалистом, житейски подкованным, не
квелым, не сентиментальным в отношении женщин, семьи,
машин, не жаждущим, не наивным, не романтичным. "В том,
что мы делали, не было ничего особенного", - говорил позже
Релес. "Мы просто делали все, что могли, чтобы заработать
доллар".

Переведено poiskpravdy.com

102

В конце того года, когда снег завалил Браунсвилл сугробами,
ситуация начала меняться. Первый звонок, вероятно, поступил
в кондитерский магазин, где Роуз послала мальчика в заднюю
комнату. "Мистер Релес, - сказал бы мальчик, - вас к телефону".
"Угу, - сказал Релес, откладывая карты.
Это был Луис Капоне. У него была работа для ребят. Через
несколько недель был еще один звонок, еще одно задание.
Потом еще один. После каждого убийства Капоне сообщал
ребятам: Вы очень хорошо поработали. Очень хорошо!
Возможно, он даже называл несколько имен: Лучано, Лански,
Лепке. Релес должен был знать, насколько важны эти имена. Он
не был глупым человеком. Однако в это время подобную
работу стали поручать другим ловкачам в других районах. Это
было похоже на открытый конкурс - Синдикат набирал
тяжеловесов. И только через несколько лет, когда отряд из
Браунсвилля уже явно стал лучшим киллером, Релес
отправился на Манхэттен, чтобы встретиться с Луисом Лепке.

Луис Бухальтер родился в 1897 году в Вильямсбурге (Бруклин).
Он был одним из четырнадцати детей. Его родители были
евреями русского происхождения. Мать назвала его Лепкелех так на идиш называли маленького Луи, а друзья сокращали до
Лепке. Его отец, Бертон, владел скобяной лавкой в Нижнем ИстСайде, одним из тех маленьких унылых магазинчиков с
колокольчиком над дверью. Иногда Бертон брал сына с собой
на работу. Они гуляли по Вильямсбургскому мосту, над Ист-

Переведено poiskpravdy.com

103

Ривер и крышами Чайнатауна. При любой возможности Луис
ускользал из поля зрения отца на узкие иммигрантские улочки.
Луис был одним из тех безрассудных детей, которые
появляются в больших семьях среднего класса, младший брат,
недосягаемый для родителей, который для них - последняя
работа в конце долгого семестра; дикий ребенок, который, как
все говорят, может стать либо хорошим, либо плохим, но почти
всегда становится плохим; ребенок на риталине; ребенок,
которого либо хочешь любить, но не любишь, либо хочешь
ненавидеть, но не можешь; ребенок, который заставляет
некоторых учителей верить в Бога: Если что-то настолько
плохо, то где-то должно быть что-то настолько же хорошее.
В тринадцать лет Лепке был брошен: сначала отцом,
умершим от сердечного приступа, затем матерью, которая
после смерти мужа переехала в Колорадо, оставив сына на
попечение старшей сестры. Отец умер, мать ушла - закон в одно
мгновение исчез из его жизни. И он должен был злиться: на
сестру, которая считала себя его матерью; на мать, которая
ушла к баттам и индейцам, а он остался искать свой путь здесь.
Пропуская школу, он переходил мост, теряясь на улицах. Он
шел от Бауэри к особнякам на Пятой авеню, вглядываясь во все
это, задумчивый, узкоплечий подросток. У него была ямочка,
которая не делала его симпатичным, а лишь подчеркивала его
жесткость, как голубое небо над покрытой граффити стеной.
Он попал в компанию пожилых людей - гангстеров,
работавших на Большого Джека Зелига и Лопоухого Бенни
Файна, которые научили его старым трюкам: как вывернуть
карман, подкатить к пьяному, выстрелить из пистолета,
обнаружить "нос" (шпиона, работающего на копов). Это было
примитивное общество сделок в темных подвалах, мир,
Переведено poiskpravdy.com

104

далекий от того, который создавал Арнольд Ротштейн. И хотя
Лепке вырос в олицетворение современного гангстера, он
всегда носил этот мир с собой. Когда он попадал в
затруднительное положение, инстинкт подсказывал ему, что
надо отступить, разобраться с проблемой по-старому, как это
делали его первые герои - с помощью пистолета и лопаты.
На этих улицах Лепке встретил других молодых евреев Лански и Сигела, а также Джозефа "Дока" Стахера, курившего
огромные сигары, за которыми его лицо было похоже на
планету в затмении; Луиса "Тени" Кравица; Хаймана
"Кудрявого" Хольца; Фила "Маленького Фарвела" Коволика.
Эти молодые люди составляли элитную молодежную группу:
Евреи, не боявшиеся ни родителей, ни полицейских, которые
шли вперед, пока их не сбивали с ног. Для таких ребят жизнь
складывалась как бесконечная попытка подняться больше раз,
чем их сбивали с ног.
Впервые Лепке попал в тюрьму зимой 1915 года. Пойманный
на ограблении магазина, он был отправлен жить к дяде в
Бриджпорт, штат Коннектикут, где его снова сбили с ног, на
этот раз за кражу у продавца кейса с образцами. Отправленный
в исправительную колонию в Чешире, он, должно быть, снова
почувствовал себя брошенным, потерянным для мира, который
вытеснил его на обочину жизни. Ему еще не было шестнадцати.
В последующие годы, когда детские травмы переросли в
неврозы среднего возраста, страх Лепке оказаться брошенным
оказался смертельно опасным для тех, кто, по его убеждению,
мог его предать. Но это было гораздо позже, когда от ребенка в
исправительном учреждении остались только ямочки и страх.
Вернувшись в Нижний Ист-Сайд, Лепке промышлял
воровством с тележек. Однажды он ограбил тележку, которую в
Переведено poiskpravdy.com

105

это время грабил кто-то другой. Когда воры убегали в одном
направлении, они начали разговаривать, и Лепке вскоре понял,
кто этот другой бандит: Якоб Шапиро, уже печально известный
в центре города.
Для большинства людей Шапиро был известен как Гурра. Он
всегда ходил со сгорбленными плечами и говорил людям:
"Убирайтесь отсюда!". И почему-то, когда он это говорил, из-за
его хрипловатого голоса и сильного акцента получалось одно
слово - Гурра. "Эй, что вы тут делаете ? Я же просил тебя побить
его! В последний раз говорю, Гурра!". Я пробовал произносить
"Убирайся отсюда" снова и снова, со всевозможными
фальшивыми акцентами, но это никогда не звучало как
"Гурра". Наверное, это еще одна вещь, потерянная при переводе
с годами: как бы я ни старался, мне не удается заставить слова
на идиш звучать так же разумно и элегантно, как это удается
моей бабушке.
Шапиро и Лепке создали прекрасное партнерство. Там, где
Лепке был сдержан, Шапиро был на виду, каждая эмоция
менялась на его лице, как погодная система. Шапиро был на два
года старше Лепке, но его манера говорить в сторону
заставляла думать: "Гангстер! На улице его можно было
увидеть издалека, когда он, как яхта, шел галсами навстречу. С
толстыми, бандитскими руками и мощным торсом циркового
силача он был восклицательным знаком в конце каждого
предложения Лепке. Он приехал в Нью-Йорк мальчишкой из
Одессы, родины жестоких, фарсовых еврейских бандитов,
увековеченных в "Одесских рассказах" Исаака Бабеля, описания
которых можно было применить как к еврейским кварталам
Нью-Йорка, так и к российским. "У Тартаковского душа убийцы,
но он один из нас", - писал Бабель в книге "Как это делалось в
Переведено poiskpravdy.com

106

Одессе". "Он от нас произошел. Он - наша кровь. Он - наша
плоть, как бы рожденная от одной матери. Пол-Одессы
работает в его цехах".
Вскоре Лепке и Гуррах уже принимали подношения от
торговцев по всему Ист-Сайду. Но на самом деле они все еще
оставались мелкими дельцами, идущими на большой риск ради
ничтожных призов. В 1918 году Луиса поймали на ограблении
чердака в центре города. Сначала его отправили в "Томбс" тюрьму, которую его старые друзья-гангстеры называли
Городским колледжем. Затем его отправили в аспирантуру
государственного университета в Синг-Синг.
По дороге между Ист-Сайдом и Синг-Сингом он оставил
позади себя того человека, которым был когда-то,
безрассудную энергию, мелкое веселье, которое двигало его
первыми уголовными преступлениями. Когда он вернулся в
город в 1923 году, у него уже было лицо, которое он принесет с
собой в дом смерти: глаза спаниеля, печальный рот. Он
славился
своей
сдержанностью,
никогда
не
терял
самообладания. Однако его внешность намекала на отчаяние,
которое таилось внутри; его глаза могли помутнеть в одно
мгновение. А вокруг него, как пасмурное небо, висела угроза
насилия. Ему было двадцать пять лет.
Вскоре после тюрьмы, когда у него появились деньги, он
занялся одеждой, изменив свою внешность в соответствии с
изменениями внутри. Теперь он носил темные костюмы,
консервативные галстуки, мокасины, запонки, крылышки,
фетровые шляпы. Он старался одеваться как бизнесмен, как
очередной торговец, возвращающийся с работы домой, но у
него никогда не получалось. Если он стоял в толпе "белых

Переведено poiskpravdy.com

107

воротничков" на сайте , что-то в нем, какая-то гордость или
вызов, бросались в глаза.
Лепке и Гурра, снова вместе, прошли путь от торговцев
тележками до коммерсантов, от воровства до вымогательства.
Люди называли их "Парни-гориллы". Незнакомым людям они
говорили, что занимаются пекарней. В то время как другие
поставляли муку, кастрюли, сковородки, они обеспечивали
защиту. "Позовите, пожалуйста, вашего босса", - мог сказать
Лепке, появляясь в какой-нибудь пекарне. "Скажите,
пожалуйста, что господа Бухальтер и Шапиро пришли по делу".
Пока Шапиро ходил по кухне, нюхал то, трогал это, Лепке
читал речь, лекцию о городе, о плачевном состоянии дел, об
иммигрантах и о том, что они принесли с собой дурные
привычки,
отсутствие
уважения,
пренебрежение
к
собственности; он говорил о бизнесе и о том, что, как бы
тщательно ты ни строил, всегда найдется кто-то, кто разрушит;
о человеке, о том, что им движут темные силы, тщеславие,
жадность, амбиции, и как эти недостатки заставляют его
совершать дико жестокие поступки. Может быть, он пускал
глаза по комнате, а потом говорил: "Почему так происходит,
кто знает?".
Если бы пекарь спросил, есть ли во всем этом смысл, Лепке
мог бы покачать головой и сказать что-то вроде: "Нет, не
совсем. Большинство важных вещей в жизни не имеют смысла.
Это просто как перекресток, на котором ты идешь в ту или
иную сторону. Я здесь для того, чтобы защитить вас от
неправильного пути, который может привести к проблемам. С
моей помощью этого не произойдет. Сумасшедшие
иммигранты не придут жечь ваш магазин".

Переведено poiskpravdy.com

108

За такую защиту взималась ежемесячная плата, которую
Лепке определял исходя из требований конкретной работы.
Если староста говорил "да", он мог воспользоваться такой
защитой, детали оговаривались тут же. Если же он
отказывался, то через несколько дней сумасшедшие
иммигранты действительно сжигали магазин.
Хотя Лепке и Гурра занимались многими видами
деятельности, ездили по стране, зарабатывали миллионы,
пекарня всегда занимала особое место. В течение многих лет
они вымогали деньги у крупнейших пекарен Нью-Йорка:
Gottfried's, Levy's, Fink's, California Pies, Rockwell's, Dugans. К
середине 30-х годов Лепке и Гуррах получали от индустрии
около миллиона в год.

Арнольд Ротштейн всегда был в поиске умных молодых
еврейских мальчиков. А кто был умнее, моложе, более
еврейским мальчиком, чем Луис Лепке? Так что где-то в
середине двадцатых годов Ротштейн позвонил Лепке;
получить звонок от А.Р. было все равно, что получить вызов в
"мэйджорс". Лепке стал ездить с ружьем на развозки
спиртного; он также выполнял разные работы, например,
крестил виски, поливая его водой. Позже, когда в швейной
промышленности начался настоящий ад, Лепке и Гурра
отправились на работу, чтобы принять участие в трудовых
войнах.
Еврейские гангстеры пришли в швейную промышленность
по той же причине, по которой состоятельные евреи

Переведено poiskpravdy.com

109

впоследствии отправились на Майами-Бич - потому что там
были другие евреи. Люди, владевшие швейными фабриками и
потогонными цехами, были в основном немецкими евреями,
проживавшими в верхней части города; их работники были в
основном евреями из Восточной Европы, проживавшими в
центре города. Среди этих людей были будущие лидеры
американского рабочего движения, идеологи, не менее
жесткие, чем бандиты, возглавлявшие банды на Бауэри. Одним
из первых профсоюзов в Нью-Йорке стал Объединенный
еврейский профсоюз.
В 1897 году, когда рабочие швейной фабрики впервые
вышли на забастовку, боссы обратились со своими проблемами
к главарям еврейских банд. Евреи ищут помощи у евреев. Один
из работодателей нанял Монка Истмена, чтобы заставить
забастовщиков вернуться на работу. Монк и его парни напали
на лидеров забастовки на Аллен-стрит. Во время забастовок
бандиты часто били рабочих металлической трубой,
завернутой в газету. Они называли это "шлемминг". В
последующие годы, когда страну сотрясали забастовки, даже
самый неудачливый гангстер мог устроиться на работу в
качестве шлемоносца, как впоследствии даже актер, внесенный
в черный список, мог получить работу на одном из курортов в
Катскиллз.
В течение многих лет, когда владельцы заводов жаловались
на рабочую силу, на то, что на грани каждой забастовки таятся
хулиганы, было полезно вспомнить об этом: Именно боссы
первыми привлекли гангстеров. Затем профсоюзные лидеры
последовали за своими работодателями в клубы: как еще они
могли защитить себя? В конце концов, именно Арнольд
Ротштейн согласился помочь профсоюзам, собрав (за
Переведено poiskpravdy.com

110

определенную плату) контрфорс - шлемоносцев для
шлемоносцев. Этим людям платили 7,50 долл. в день; их
лидеры были включены в профсоюзную ведомость, получая
около пятидесяти долларов в неделю. Одним из таких лидеров
был Малыш Оги Орген, опытный гангстер, работавший на Допи
Бенни Файна, одного из первых шламмеров.
Бандиты
шли
работать
в
профсоюзы,
защищая
забастовщиков, а также доводя до отчаяния боссов: устраивали
пожары, бросали камни, бомбы. Гангстеры усвоили уроки,
которые только начинали постигать лидеры профсоюзов:
безнаказанный поступок - это еще один способ попросить об
этом; благородные чувства, без мускулов, полезны примерно
так же, как открытки с пожеланиями выздоровления; враг
заключит мир только тогда, когда почувствует на себе укус
битвы.
Вполне
естественно,
что
некоторые
гангстеры
отождествляли себя с рабочими - они были выходцами с тех же
улиц, что и рабочие, из тех же районов. Они тоже происходили
от евреев Восточной Европы; они тоже обижались на боссов,
немецких евреев, которые смотрели на восточноевропейцев
свысока, вели себя так, будто те принадлежат к низшей расе,
будто это нечто большее, чем игра в кости, что происходит,
когда далекий предок на долгом пути из Сиона сворачивает
направо, а не налево. Теперь, поскольку они дольше прожили в
Америке, поскольку у них было больше денег, они были лучше
образованы и ассимилированы, немцы утратили ту самую
инаковость, которая делает еврея евреем. Какими бы плохими
ни были гангстеры, как бы далеко от закона они ни жили, они
считали себя в некотором роде более близкими к еврейскому
опыту, чем евреи из верхнего города, такие как Шиффы.
Переведено poiskpravdy.com

111

Гангстеры были там, где всегда жили евреи, - там, где разница
между жизнью и смертью заключается в одном неверном
решении. Бандиты только удивлялись, почему рабочие не были
похожи на них. Почему они страдают? Почему они терпят?
"Вы говорите, что профсоюзы нанимают динамитчиков и
громил", - заявил журналисту один из рэкетиров. "Может быть,
я и низкий преступник-извращенец, но, по-моему, в этом нет
ничего такого. Как капиталисты относятся к труду? Разве хуже
заминировать здание, чем посреди зимы оставить без работы
тысячи людей, чьи семьи живут по принципу "из рук в руки"?
Почему не стало больше динамитчиков? Если бы это было так,
я бы стал немного больше уважать рабочий класс. А сейчас черт с ними. Меня тошнит от этих чертовых работяг с их
покорными страданиями".
Настоящие проблемы начались после окончания забастовок,
когда профсоюзные лидеры пришли к бандитам и сказали:
"Большое спасибо. В ваших услугах больше не нуждаемся".
Гангстеры не хотели, чтобы война заканчивалась. Да, им
нравилась стабильная зарплата, но дело было не только в этом.
Работа в рабочем движении давала бандитам повод. Кроме
того, им было что рассказать людям на вечеринках. "Я? Я
работаю в швейном производстве. Я - меховщик!" И в какой-то
момент, когда маленький Оги прикидывал, что делать дальше,
вопрос осенил его как свет: Почему бы не возглавить
профсоюз? Собирать взносы? Объявлять забастовки? Быть
боссом?
Этот вопрос встал перед Оги в тот момент, когда все
продажные генералы понимают, что им не нужно выполнять
приказы, что они могут возглавлять парады, объявлять войны,
быть президентом. Когда Оги обратился с этой альтернативой
Переведено poiskpravdy.com

112

к профсоюзным лидерам, те мало что смогли сделать. За
лидерами стояли опыт, философия, мечты. За Оги стояло
несколько сотен вооруженных головорезов. В течение многих
лет те немногие лидеры профсоюзов, которые все же
противостояли рэкетирам, оказывались мертвыми в партиях,
или погребенными под элеваторами, или раздавленными в
результате несчастных случаев в доках, или вообще исчезали,
чтобы через несколько недель обнаружить себя на какомнибудь заросшем бурьяном пляже Статен-Айленда.
Для некоторых гангстеров трудовой рэкет был одним из
способов выбраться из двадцатых годов, уйти из кабаков на
фабрики. Стабильный доход, должность, офис. С трудовым
рэкетом началась долгая череда эвфемистических названий
должностей, когда ловкачи называли себя организаторами,
надсмотрщиками, фиксерами. Как власть, стоящая за
профсоюзом, гангстер не только имел доступ к взносам - это
само собой разумеется. Он также мог получать "откаты" от
рабочих - деньги в обмен на работу или повышение по службе.
Но настоящие деньги получали владельцы заводов. Как при
захвате: Дайте нам то, что мы хотим, или ваши работники
уйдут. И это была хорошая работа, как настоящая работа, с
офисом и секретаршей. Все, что им было нужно, - это телефон и
угроза насилия, которая плясала между их словами,
абстрактная и реальная, как солнечный свет на воде.
Несколько лет спустя, когда федеральные чиновники
прослушивали телефоны в офисе рэкетиров, они запечатлели,
как выполняется эта часть работы:
(Звонит телефон.)
Мо: Здравствуйте. Говорит Мо.

Переведено poiskpravdy.com

113

Рэкетир: Я должен вам кое-что сказать. Вам это не
понравится. Я пришлю вам лишнего человека.
Мо: Не годится. У меня теперь достаточно людей. Я знаю, что
Сэм - лучший человек в мучном бизнесе, но я не могу его
использовать.
Рэкетир: Слушай, Мо. Не надо быть жестким по телефону, а
потом приходить сюда и быть как котенок. Поговори со своим
делегатом. Прислушайтесь к голосу разума.
Мо: Послушайте. Я собираюсь заняться собственным
бизнесом.
Рэкетир: Нет, Мо. Я буду вести твой бизнес за тебя. Если этот
человек не пойдет на работу, кто-то пострадает.
Боссы и профсоюзные лидеры пригласили бандитов и
теперь не могут от них избавиться. Федеральному
правительству потребовались бы годы, чтобы сделать это. Тем
временем
владельцы
фабрик
перекладывали
свои
дополнительные расходы на потребителей. Во время
депрессии на каждые двести долларов, потраченные в НьюЙорке, еще двадцать три уходили гангстерам - это был налог на
гангстеров.
Уже через несколько лет борьба между рабочими и
менеджерами перестала иметь большое значение. Во многих
случаях границы этих отношений были уже перечеркнуты.
Теперь важна была борьба внутри профсоюзов, когда рэкетиры
боролись за контроль с честными лидерами профсоюзов или с
другими рэкетирами. Вскоре после того, как они включились в
борьбу, Лепке и Гурра были вызваны своим новым боссом. У
маленького Оги, который был лет на десять старше Лепке,
были большие ласковые глаза и мягкий рот.

Переведено poiskpravdy.com

114

Оги хотел, чтобы "Парни Гориллы" разобрались с Допи
Бенни Файном, который пытался вернуться в профсоюзную
игру. Лепке и Гурра загнали Допи Бенни в угол в баре на
Бауэри. Старый гангстер успел сделать несколько выстрелов,
после чего скрылся в ночи. Оглянувшись, Лепке увидел, что
Гурра лежит, под ним растекается кровь. Шапиро был ранен в
спину и провел несколько недель в больнице. Спустя несколько
месяцев пули, выпущенные Лепке в ту ночь, наконец-то нашли
Допи Бенни. Его убил перед зданием суда на Эссекс-стрит Луис
Коэн, таинственная фигура, выскользнувшая из толпы и
застрелившая гангстера там, где он сидел - на заднем сиденье
патрульной машины между двумя полицейскими.
У преступного мира нет мирного способа привести к власти
следующее поколение, нет иного способа, кроме убийства,
чтобы позвонить в будущее. Поэтому в 1927 году, когда Лепке
и Гуррах, воспользовавшись каким-то мелким вопросом,
разошлись со своим боссом, все знали, что на самом деле речь
идет о преемственности. Кто мог знать это лучше, чем сам
Малыш Оги, который так долго был представителем нового
поколения, ребенком, которого боялись старожилы? Всего за
год до этого он пытался убить Допи Бенни. Теперь он был
стариком. (В преступном мире все происходит так быстро, что
время там следует измерять в собачьих годах). И даже если бы
Оги захотел уйти в отставку, даже если бы он сказал: "К черту
все, я ухожу на пенсию", Лепке не позволил бы ему этого
сделать. Лепке пришлось убить Оги по той же причине, по
которой Ленину пришлось убить всех Романовых: потому что
даже отставной Оги представлял собой вызов. Кроме того,
убийство Оги было единственным надежным способом Лепке
обеспечить себе власть. Власть течет от мертвого гангстера к
Переведено poiskpravdy.com

115

его убийце, как через капельницу. Единственное, что мог
сделать Оги, - это сыграть роль действующего президента:
ждать и смотреть, откуда последует нападение.
Он нанял себе нового телохранителя: Джек "Легс" Даймонд,
вольный стрелок, который пугал даже самых страшных людей
в городе. Когда-то Легс охранял Арнольда Ротштейна. Хотя
Легсу еще не исполнилось и двадцати, он уже был гламурной
ночной фигурой, само имя которой вызывало в воображении
образы гостиничных номеров с ведрами льда и шампанским,
лимузинов, старлеток, шоу-герлз, ночных кабаре, где певца
прерывают выстрелы и бьющиеся стекла, или маленького
отеля на севере штата, где в одном номере живет его жена, в
другом - любовница, расположенном в конце коридора. Легс
прекрасно танцевал. У него были стройные плечи и тонкая,
сужающаяся кверху талия тореадора. Он был красив, но голова
у него была странно маленькая, с впалыми, истощенными
щеками, похожими на то, что можно представить на конце
палки каннибала. То, что Ноги Даймонда были на его стороне,
должно быть, улучшило настроение Оги, но это был отчаянный
поступок, как нагромождение мешков с песком перед
наводнением; оборонительный, уже побежденный маневр,
который любой преданный враг легко найдет способ обойти.
15 октября 1927 г. Маленький Оги стоял перед домом своего
клуба на углу Норфолк-стрит и Деланси - узкая улица,
проходящая между деревянными фасадами, дверные проемы
вдоль улицы низкие и неровные, что-то построенное для
людей более низкой расы. Сверху район представлял собой
лишь крыши и дымовые трубы. Оги разговаривал с Легсом на
тротуаре. Все, кто был на улице (работающие мужчины,
играющие дети), наверняка знали о бандитах (где они стояли,
Переведено poiskpravdy.com

116

как держались), поэтому наверняка видели, что произошло
дальше.
Из-за угла быстро выехал седан. Не успел он остановиться,
как из него выскочили двое мужчин: Лепке и Гурра. "Назад", крикнул Гурра на Лепке. Он кричал так, как кричат родители
на детей, стоящих слишком близко к железнодорожным путям.
Затем Лепке подошел к своему бывшему боссу достаточно
близко, чтобы прочитать время на его часах, выстрелил в него
четыре раза, вернулся в машину вместе с Гуррахом и уехал.
Лепке открыл огонь по машине, вероятно, для видимости.
Гурра открыл ответный огонь, задев Легса. В дальнейшем,
когда говорили о легенде Легса Даймонда, о его удивительной
силе выживания, обычно упоминали его спасение от смерти на
Норфолк-стрит.
На следующее утро Лепке и Гурра пришли в полицейский
участок и сдались. Они знали, что их ищут полицейские. Они
также знали, что у полицейских нет причин их задерживать.
Подозрения - да. Улики - нет. Они предстали перед ними, как
пара просроченных книг: Бухальтер и Шапиро для допроса.
Через несколько часов, когда полиция закончила допрос
подозреваемых, они заколебались. Они не хотели просто так
отпускать этих людей. Как только Лепке и Гурра выйдут за
дверь, они полагали, что какой-нибудь приверженец
Маленького Оги застрелит их. Меньше всего полиция хотела
повторения истории с Допи Бенни - убийцы, убитого на выходе
из полицейского участка.
Полиция решила убедиться в безопасности Лепке и Гурры,
отправив их домой под охраной . Горилла Бойз вышли из
участка в сопровождении целой армии полицейских. Они
прошли по улицам. Это было похоже на парад. Два еврея из ИстПереведено poiskpravdy.com

117

Сайда за синей стеной ирландских полицейских. Торговцы
наблюдали за ними из дверей, дети - с крыш. Один мужчина,
проскочив между припаркованными машинами, сделал снимок.
На следующий день, когда фотография появилась в газете,
создалось впечатление, что полицейские работают на Лепке и
Гурраха. Полицейские, сами того не понимая, короновали
"Парней Гориллы". Они убили Оги и получили полицейский
эскорт домой. К тому же мстить за Оги все равно никто не
хотел. Гангстеры - реалисты. Оги был мертв. Не было смысла
переживать по этому поводу. Это было частью истории. Теперь
оставалось выяснить, кто будет следующей силой, и
фотография в газете давала ответ на этот вопрос. Лепке был
новым королем трудового рэкета, Гурра - его лейтенантом.
То, что построил Оги, стало для Луи лишь отправной точкой.
Он собрал армию: 250 человек. Вскоре он переходил от завода к
заводу, собирая профсоюзы, как собственность на доске
"Монополии". Он нацелился на целые отрасли. В каждой
отрасли он нацеливался на ключевой профсоюз, на тот, от
которого зависело все остальное. Например, в швейной
промышленности он нацелился на профсоюз раскройщиков небольшой,
легко
контролируемый
профсоюз.
Они
раскраивали ткань, из которой шилась любая одежда в НьюЙорке. Если бы раскройщики объявили забастовку, то вся
швейная промышленность была бы подорвана. Следуя старой
формуле, Лепке представил себя профсоюзу в качестве
спасителя,
человека,
обладающего
силой,
способной
противостоять боссам. На арену жестокой конкуренции и
нестабильной зарплаты он быстро принес ценную
стабильность. Вам вовремя платили зарплату, вас повышали в
должности, как и обещали, в случае травмы вам выплачивали
Переведено poiskpravdy.com

118

компенсацию, рабочие не пересекали линии пикетов, босс
выполнял свои обещания, потому что теперь боссу было чего
бояться. Даже враги говорили, что Лепке удалось сделать то,
что не удалось государственным регуляторам.
И все это время, пока он повышал зарплату и обеспечивал
льготы, он занимал руководящие должности. И хотя он никогда
не становился президентом профсоюза - ведь он был
известным преступником, - он ставил у власти преданных ему
людей. Так, например, когда он взял в свои руки контроль над
резальщиками, он поставил во главе их Филиппа Орлофски.
Именно Орлофски впоследствии боролся за контроль над
профсоюзом с Сиднеем Хиллманом, что привело к перестрелке
с Сальваторе Маранзано, а затем к гибели Маранзано.
Лепке и Гурра присоединились к Маленькому Оги зимой
1925 года. В те первые годы они были мелкой шпаной, вместе с
рабочими, стояли на пикетных линиях в такие холодные ночи,
что, должно быть, раскололи в своих пальцах. К началу
тридцатых годов, когда Лепке пригласил Эйба Релеса в свой
офис, он контролировал тысячи рабочих через профсоюзы
дальнобойщиков, кинооператоров и маляров. Он и Гурра
ежегодно добавляли около 1,5 млн. долл. к расходам на муку в
грузовом бизнесе. Они также приобрели доли в легальных
предприятиях: Raleigh Manufacturing, Pioneer Coat Factory,
Greenberg & Shapiro. Каждый из них получал около миллиона
долларов в год. Их уже никто не называл "мальчикамигориллами", теперь они были "близнецами из золотой пыли". В
1933 г. Подкомитет по борьбе с рэкетом США предложил
чиновникам рассмотреть возможность "введения военного
положения или возобновления публичной порки".

Переведено poiskpravdy.com

119

Разные гангстеры покупали на свои деньги разные вещи. Ктото покупал квартиры, машины, девушек. Многие покупали себе
место в старых кварталах, в лучших номерах лучших отелей. В
двадцатые годы в "Уолдорф-Астории" жил Лаки Лучано, а
также Бен Сигел и Фрэнк Костелло. Это была своего рода
гангстерская общага, остановка на пути из Ист-Сайда в Вегас,
на Кубу или в пригород. В то время как Гурра остался в
Бруклине, переехав во Флэтбуш, Лепке купил квартиру в
Верхнем Вест-Сайде: лобби, швейцар, вид на парк. Он жил со
своей новой женой, Бетти Вассерман, дочерью лондонского
парикмахера. Лепке не принадлежал к числу гламурных
гангстеров. Он не ходил в бары и не встречался с шоу-герлз. Он
не танцевал в клубах. Он занимался этим не ради девушек, а
ради денег и власти. Кроме того, он был настроен на
долгосрочную перспективу и знал, что публичность, особенно
хорошая, - это самое страшное для гангстера. Имя гангстера в
газете - это реклама, говорящая полицейским и прокурорам:
"Сделайте себе имя здесь!".
Для людей, живущих в его доме, Лепке был просто еще
одним бизнесменом. Я вижу, как он поднимается на лифте в
свою квартиру, кивает другим пассажирам, морщится при виде
своего имени в чужой газете Herald-Tribune. Когда звонил его
домашний телефон, он отвечал только на имя Мерфи. Код.
Способ избегать врагов. А телефон звонил постоянно. Теперь
Лепке был востребован в преступном мире, его советы
ценились. Для коллег-гангстеров он был судьей Луисом. Когда
люди говорили о закулисных сделках, о людях, которых боятся

Переведено poiskpravdy.com

120

влиятельные люди, они говорили о Лепке. Дж. Эдгар Гувер
говорил, что он "самый опасный преступник в Америке".
К началу тридцатых годов Лепке действительно жил
жизнью бизнесмена. Каждое утро, после завтрака и кивка
швейцару, личный автомобиль доставлял его в офис на Пятой
авеню. Телефонные звонки, бухгалтеры, переговоры.
Несколько встреч до обеда и еще несколько после. Поэтому
встреча, состоявшаяся однажды утром в 1933 году, вероятно,
показалась ему просто чем-то из ряда вон выходящим. Но
откуда Лепке было знать, что она окажется одной из самых
важных в его карьере, что она приведет в его жизнь кого-то
нового, кого-то, кто поможет ему реализовать его худшие
опасения.

Переведено poiskpravdy.com

121

Делегаты по месту жительства
Абе Релес впервые встретил Луиса Лепке 3 марта 1933 года.
Уже тогда в чертах лица Релеса проглядывала насмешливая
снисходительность, которой он будет отмечен в средние годы, такое лицо люди ненавидят с первого взгляда. "Если бы
совершенно незнакомый человек подошел к Киду Твисту и, не
говоря ни слова, ударил его по лицу, я бы понял его", - писал
впоследствии помощник окружного прокурора Бертон Туркус.
"Именно такая реакция возникала при одном взгляде на него".
Релес, должно быть, нервничал. Кто в преступном мире был
важнее Лепке? Конечно, были Лански и Лучано, но эти парни
жили в другом мире, в стратосфере, где насилие и уличные
драки были просто ностальгией. Релес, Гольдштейн, Штраус,
Майоне, Аббандандо - это были бандиты из рабочего класса.
Как они могли отождествлять себя с элегантностью Лучано,
темпераментом Лански? Но Лепке, он был другим. В Лепке
Релес, должно быть, видел зеркало своей собственной истории,
свою собственную жестокость, возведенную в высшую степень.
Когда они встретились, Релеса и Лепке разделял стол, да и
другие вещи: возраст, репутация, мотивация. Релес хотел
произвести впечатление на старшего, сделать следующий шаг,
продвинуться по карьерной лестнице; Лепке - выполнить заказ
Лански и Лучано, которые попросили его набрать для
Синдиката отряд палачей. Насколько Лепке мог судить, никто
из киллеров не подходил для этой задачи лучше, чем банда

Переведено poiskpravdy.com

122

Релеса. Поскольку они не были связаны ни с одной из
преступных семей, их не трогала старая вражда; поскольку они
были этнически смешанными, их жертвы не могли сетовать на
то, что евреи убивают итальянцев или итальянцы убивают
евреев. И, так тщательно разобравшись с бандой Мейера
Шапиро и так легко справившись с заданиями, которые им уже
дал Лепке, банда доказала, что является первоклассными
убийцами. К моменту встречи с судьей Луисом Релес уже
получил работу.
Для Лепке встреча с Релесом была чем-то вроде риска. Для
такого человека, как Лепке, встреча с любым человеком - это
риск. Поговорить лично - это не то же самое, что передать
информацию через посредника вроде Луиса Капоне. Это
разница между человеком, пришедшим в суд со словами: "Я
слышал..." и человеком, пришедшим в суд со словами: "Я
видел...". Поэтому Лепке, вероятно, был осторожен в тот день,
избегая конкретики. Вероятно, он просто хотел как следует
рассмотреть Релеса, составить о нем впечатление. Сможет ли
он работать с этим человеком? Может ли он доверять ему? Он
увидел голодного молодого бандита, отчаянно пытающегося
подняться. А отчаяние - это то, с чем Лепке мог работать.
В течение следующих нескольких месяцев, пока Релес и
ребята занимались своими делами, были отработаны
особенности операции Синдиката по убийству. Отныне отряд
должен был убивать только для Комбинации. Взамен им была
предоставлена свобода действий в Браунсвилле и Восточном
Нью-Йорке. Это была их территория. Никаких вопросов. Они
могли использовать любую силу, необходимую для защиты
этой территории. Кроме того, им было разрешено проводить
игры по всему Бруклину. И, конечно, им платили. За убийства,
Переведено poiskpravdy.com

123

совершенные по заказу Синдиката, мальчики получали 250
долларов в неделю, или двенадцать тысяч в год. За особенно
эффектное убийство они могли получить премию или подарок,
какой-нибудь небольшой знак признательности.
Более того, теперь у них было что-то вроде советников в
преступном мире - старшие, влиятельные люди, которые
заботились об их интересах. В то время как Лепке занимался
еврейскими членами банды, итальянцы подчинялись Альберту
Анастасии, важному бруклинскому бандиту. Хотя Релес, Штраус
и другие еврейские гангстеры проводили много времени с
Альбертом А., всегда существовало ощущение, что евреи
должны заботиться о евреях, а итальянцы - об итальянцах.
Хотя евреи и итальянцы работали вместе, они никогда не
путали друг друга с собой. Еврейские и итальянские гангстеры
каким-то образом чувствовали, что они следуют каждый своей
собственной сюжетной линии. В будущем, когда эти линии
разойдутся, гангстеры и их потомки будут вспоминать друг
друга с нежностью, как вспоминают того, с кем провели лето в
детстве.
На работе в отряде действовал такой же непонятный и
запутанный порядок, как в российском уголовном кодексе. Все
начиналось с обиды. Один бандит обиделся на другого, тот его
унизил, тот его обошел, тот нарушил этикет. Вспыхивают
чувства. Звучат угрозы. Кто-то решает обратиться к боссу с
этим вопросом, и вскоре назначается дата суда. Через
несколько дней высокопоставленные мафиози собираются в
гостиничном номере или в клубе. Судьями на процессе, в
зависимости от серьезности дела, могут быть Мейер Лански,
Бен Сигел, Фрэнк Костелло, Джои Адонис, Луис Лепке, Вито
Дженовезе. Каждый гангстер представлен адвокатом, как
Переведено poiskpravdy.com

124

правило, другим гангстером, считающим себя особенно
красноречивым.
Судьи выслушивают все это, кивают, хмурятся. Затем зал
очищается, дверь закрывается, и на дальней стороне слышится
ропот голосов. Иногда раздаются крики или мольбы.
Адвокатов гангстеров вызывают обратно в зал и оглашают
вердикт. Иногда дело прекращается. В других случаях гангстер
приносит извинения или соглашается заплатить пострадавшей
стороне.
В других случаях, когда имело место двойное пересечение
или донос, судьи выносят смертный приговор. Через несколько
дней Лепке разговаривает с Альбертом А., тот - с Луисом
Капоне, а затем в кондитерской звонит телефон. Отряд
проводит там целые дни, играя в карты, в шинелях,
перекинутых через спинки стульев. Они носят кольца на
мизинцах, манжеты отворачиваются на темные волосы,
вьющиеся вокруг золотых браслетов. Они следят за
соблюдением не только законов Синдиката, но и своих
собственных - правил, разработанных ими для Браунсвилля.
Если они узнают, что какой-нибудь молодой мошенник
нарушает их закон, они могут напугать его, посадить в машину,
отвезти на заросший бурьяном пляж на южном берегу Канарси
или Пламб-Бич и проводить до кромки белых вод гавани. На
другой стороне, за доками и сараями Непонсита, виднеются
холмы. "Нравится пейзаж?" - спросит кто-нибудь из отряда. И
прежде чем парень успевает ответить, он спрашивает: "Как ты
смотришь на то, чтобы стать частью этого - постоянным? Если
хочешь зарабатывать деньги в Браунсвилле, делай это через
нас. Понял?"

Переведено poiskpravdy.com

125

Если такие предупреждения игнорируются, один из членов
отряда может выбежать из кондитерской на улицу, найти
сопляка, прижать его к стене и застрелить. А то и вовсе отвезет
его на машине, чтобы все обсудить, и больше о нем никто не
услышит.
Но когда речь шла об убийстве для Синдиката, все было
тщательно спланировано. Ничто не оставляло шансов.
Киллеры подбирались так же тщательно, как стартовый состав
команды, играющей в Мировой серии. Затем киллеры
объезжали весь город в поисках лучшего места для нанесения
удара. Затем - орудия убийства. Затем из угла вытаскивали
пару местных ребят и отправляли их угонять машину - машину
для убийства, в которой должны были перевозить метку, а
затем и труп. Затем выбирался маршрут отхода - планировался
каждый поворот, каждая остановка, которую должна была
сделать машина после убийства. Вторая машина, аварийная,
ехала за машиной-убийцей. Если полицейские или соперники
пускались в погоню, аварийная машина преграждала путь или
подстраховывала.
Иногда членам отряда приходилось импровизировать, так
было и с Пагги Файнштейном. Альберт А. сообщил, что Пагги
должен умереть. Может быть, он сделал что-то, чего не должен
был делать. Может быть, он разозлил не того человека. А
может быть, он задолжал что-то, чего никогда не сможет
вернуть. Кто знает? Главное, что он должен был умереть. Но
никто, даже Альберт А., не знал, как выглядит Пагги. Багги
Голдштейн встречал Пагги несколько лет назад, но не мог его
представить. А остальные - Релес, Питтсбургский Фил, Дьюки
Маффеатор, паренек, который выполнял поручения банды, - у
них не было даже этого. У них не было ничего, кроме имени. И
Переведено poiskpravdy.com

126

вот они искали "человека с пальцем", того, кто мог бы указать
на след, когда в их ночную карточную игру вошел не кто иной,
как Пагги Файнштейн.
Пагги прославился много лет назад как мелкий призовой
боец. Он был одним из тех боксеров, которые не уносят с ринга
ничего, кроме прозвища. Какой-то боксер расплющил ему нос,
и с тех пор его стали называть Пагги. После ухода с ринга
Файнштейн снимал квартиру в Боро-Парке и каждый месяц
зарабатывал на азартные игры в карты и лошадей. Он ставил и
проигрывал, ставил и выигрывал. Из-за женщины он однажды
попытался стать честным; из-за женщины он не смог стать
честным. Однажды, когда дела шли особенно туго, он занял
пятьдесят пять долларов у мелкого браунсвильского пройдохи
по имени Тайни Бенсон.
Через несколько месяцев он собрал пару своих друзей из
Боро-Парка и поехал в Браунсвилл. Пагги хотел отплатить
Крошке. Около десяти часов вечера Пагги и его друзья зашли в
заднюю часть кондитерского магазина. Гольдштейн, Релес,
Штраус и Дьюки Маффеатор играли в карты. Это было похоже
на один из тех вестернов, где незнакомцы входят в магазин и
никто даже не поднимает глаз. "Привет, Багги", - сказал
Файнштейн . "Помнишь меня? Мы встречались давным-давно.
Меня зовут Пагги Файнштейн".
"Мопс, да?" - сказал Гольдштейн, поднимая глаза. "Конечно, я
тебя помню. Эй, ребята, это Пагги Файнштейн. Помните, я
упоминал о нем. Как дела, Пагги? Что привело тебя в
Браунсвилль?"
"Я ищу Тайни Бенсона. Я должен ему немного денег. Я
подумал, что он может быть здесь".
"Нет, Пагги, его здесь нет", - сказал Багги.
Переведено poiskpravdy.com

127

Штраус подтолкнул Релеса. "Это Пагги", - прошептал он. "Его
можно узнать по поцелую".
"Крохи здесь нет", - сказал Штраус. "Но мы можем отвести
вас к нему. Эй, Багги, возьми Пагги в свою машину и отвези его
к Тайни Бенсону. Ты ведь знаешь, где Тайни, верно?"
"Конечно", - сказал Багги. "Let's go."
Никогда не ходите с незнакомцами, особенно если эти
незнакомцы носят такие имена, как Кид Твист, Багги, Дьюки,
Питтсбург Фил; это не те имена, услышав которые, можно
сказать: "Вот ребята, которым я могу доверять". Тем не менее,
Пагги так и поступил: он последовал за Багги Голдштейном и
Дьюки Маффеатором из магазина в бордовый "Понтиак". Перед
тем как уйти, Пагги сказал друзьям, чтобы они подождали, что
он скоро вернется.
Пока Пагги общался со своими друзьями, Релес сказал:
"Теперь, когда он у нас, что мы будем с ним делать?".
"Ну, ты же все равно переезжаешь", - сказал Пеп. "Давай
отвезем его к тебе домой".
"Ты с ума сошел?" - спросил Релес. "Мой дом!"
"Какая разница?" - сказал Пеп. "I won't make no noise. Если я
его ограблю, он останется ограбленным".
Багги ворвался в разговор: "Моя жена сказала мне, что она
собирается встретиться с Розой [жена Релеса] и пойти с ней в
кино".
Пеп сказал Багги и Дьюки, чтобы они покатали Пагги не
менее часа, прежде чем привезти его к Релесу. Затем Пеп и
Релес отправились в клубную комнату Альберта А. в Оушен
Хилл, чтобы убедиться, что можно снять Пагги с угла. "Что ты
делаешь?" - спросил Релес в какой-то момент. "Ты хочешь
поджечь наш собственный угол?"
Переведено poiskpravdy.com

128

"Какого черта, - сказал Альберт А. - Бери его, как только
сможешь. Просто возьмите его".
Поэтому они вернулись в дом Малыша, который должен был
быть пуст. Жена Багги и Роза Релес должны были быть в кино
на сайте , но они были здесь. "Я думал, ты идешь в кино", сказал Малыш, бросая пальто на стул. Пеп пошел на кухню,
чтобы налить себе стакан молока.
"Мы пропустили картину", - сказала Роза. "Кроме того, там не
на что смотреть".
Малыш дал каждой даме по полтиннику. "Найдите, что
посмотреть", - сказал он.
Теща Малыша спала в спальне в задней части дома, но это
было нормально. Это была железнодорожная квартира; между
старушкой и гостиной было три комнаты, шесть дверей.
"Хорошо, - сказал Пеп, отставляя молоко. "Let's get ready."
Пеп сказал Релесу взять веревку и ледоруб. Релес обшарил
кухню, гараж и спальню, но ничего не нашел. Наконец он
пробрался через эти шесть дверей и разбудил старушку. "Эй,
мама", - сказал он, стоя на коленях у кровати. "Ма, где веревка,
которую мы использовали прошлым летом на озере для
умывальника?"
"В погребе, в саквояже", - прошептала старуха. Релес пошел
за веревкой и через несколько минут снова стоял на коленях в
темноте. "Эй, ма", - сказал он. "А как же ледоруб? Где, черт
возьми, ледоруб?"
"В кладовке", - сказала она ему. "Ледоруб в кладовке".
Когда Пеп прятал ледоруб и веревку за креслом в гостиной,
дверь открылась, и вошла старушка. "Вы, кажется, так много
работаете здесь, что я подумала, что могу вам что-нибудь
предложить", - сказала она.
Переведено poiskpravdy.com

129

"Нет, спасибо", - сказал Пеп. "Почему бы тебе не лечь спать?"
Он сказал это так, что она поняла. Когда она скрылась в
глубине дома, Релес включил радио, что-то мягкое и приятное,
идеально подходящее для зимней ночи.

Багги Голдштейн катал Пагги по городу, делая вид, что ищет
Крошку Бенсона. "Нет, его здесь нет. Черт, а я-то думал, что он
будет именно здесь". Браунсвильские мальчики были
прекрасными актерами, аферистами, которые знали, какими
словами можно усыпить бдительность. "Эй, я знаю, где Тайни",
- сказал Багги. "Он у Малыша. Давай сбегаем туда и покончим с
этим".
Когда Багги и Дьюки привели Файнштейна в гостиную, Пеп
вышел из тени и обхватил Пагги за шею. Вот что, должно быть,
подумал Пагги: Ну и детишки! Или: Какая история получится!
Или, скорее всего: Я в жопе. Скорее всего, он не понимал, что
уже наполовину мертв. Когда Пеп держал Пагги, Малыш ткнул
его ледорубом. Багги и Дьюки избивали Пагги, нанося удары и
пинки. А Пагги отбивался, пытаясь убрать руки Пепа со своей
шеи. Он впился зубами в левую руку Пепа. Пеп закричал. Релес
включил радио. Пеп повалил Пагги на пол и сел ему на грудь.
Он обмотал веревкой шею, ноги, руки Пагги. С годами это стало
фирменным приемом Пепа. Чем больше Пагги двигался, тем
туже затягивалась веревка. Пока Малыш, Пеп, Багги и Дьюки
смотрели, сложив руки на коленях, пыхтя и отдуваясь, Пагги
задушил себя до смерти.

Переведено poiskpravdy.com

130

"Посмотрите на это", - сказал Пеп, подняв руку. "Этот
ублюдок укусил меня".
Пока Багги и Релес несли тело к машине, Пеп сходил в туалет
за йодом. Затем мужчины взяли канистру с бензином и сели в
две машины: машину для убийства и машину для аварии. Они
решили отвезти тело на городскую свалку. На свалках всегда
что-то горело, кто же заметит еще один пожар? Но Багги все
перепутал, и вместо этого они оказались в одной из тех жилых
колоний в квартирах возле Канарси, города в бурьяне. Они
оттащили тело в поле, облили его, бросили спичку и уехали.
Женщина, живущая в этом доме, заметила пожар и
прибежала с ведром воды. Она потушила пожар, который, по ее
мнению, устроили соседские дети, и увидела, что на нее
смотрит обугленное лицо. Плохие сны. Когда приехали
полицейские, у них нашли только часы и несколько зубов, но
этого оказалось достаточно, чтобы опознать Пагги.
В это время друзья Пагги ждали у кондитерской. В полночь
они решили, что Пагги, наверное, подвезли домой его новые
приятели. Но когда они добрались до парка Боро - Пагги не
было. Тогда они вернулись в Браунсвилл, где Багги, Пеп, Релес
и Дьюки снова сидели за кондитерской и играли в карты. После
большинства убийств убийцы возвращались в магазин. Сузив
глаза, они наблюдали за каждым, кто входил в дверь. "Ребята,
вы не видели нашего друга Пагги?" - спросил один из детей.
"Нет", - сказал Багги. "Он ушел. Знаете что, парни? Уже
поздно. Вы должны быть в Боро-Парке".
Сообщение о смерти Файнштейна попало в утренние газеты.
Еще один труп в бурьяне. Еще одно убийство мафии.
Преступники убивают преступников. Через несколько дней

Переведено poiskpravdy.com

131

после этого в газете New York Daily Mirror появилось письмо от
Сиднея Леви, адвоката, выросшего вместе с Пагги:
Уважаемый редактор:
Я хочу написать несколько слов о Пагги Файнштейне.
Мы с Пагги играли в панчбол в соседнем доме. Он был
маленьким, а хотел стать большим. Так что мы пошли
разными путями. Но оба пути настолько тесно
переплетены, что мы должны понимать тех, кто идет по
пути, который мы просто пропустили. У него тоже была
прекрасная биография.
В прошлом году Пагги с энтузиазмом рассказывал мне, как
он едет прямо. ... . . Причиной его возвращения в свою среду
стало то, что он влюбился в респектабельную девушку из
Флэтбуша.
Но после того как он купил мебель и спланировал свадьбу,
соседский мальчик подошел к родным девушки и
рассказал им о прошлом Пагги. Это нарушило ход поединка
и разбило ему сердце.
Он вернулся к типу. А теперь я читаю, что Пагги был
жертвой убийства с помощью факела.
Он был отличным игроком в панчбол.
Большинство убийств совершалось за городом, в какомнибудь городе на другом конце страны. Какой-нибудь гангстер
из Чикаго или Детройта звонил Лепке, Лаки или Лански с
проблемой - конкурентом, который не хочет подчиняться. Если
"большие парни" соглашались решить проблему, то телефон в
задней части кондитерского магазина звонил. Все, что вы
Переведено poiskpravdy.com

132

видите, - это руку, держащую трубку, и лицо, поджатые губы.
Через несколько дней один или двое убийц оказываются в
поезде, идущем на запад, под колесами щелкают рельсы, мимо
проносятся платформы. Прибыв в город, убийцы были
встречены членом местной мафии. Вероятно, они не держали в
руках табличку с надписью "Абрахам "Кид Твист" Релес, убийца
синдиката". Да и кому это было нужно? Местный бандит сразу
бы вычислил такого, как Эйб Релес. В маленькие, безыскусные
фермерские городки Средней Америки, пострадавшие от
депрессии, пришли гангстеры в темных кашемировых пальто и
шляпах, кожаных перчатках и шелковых шарфах.
Местный бандит пришел не только поприветствовать
убийцу, но и помочь. Бандиту предстояло убить человека,
которого он никогда не видел, и местный бандит должен был
указать на след. Обычно он указывал на след издалека, на
людной улице, выходя из магазина или ресторана ("Это он! Это
он!") - на бедного ничего не подозревающего ублюдка. В
течение следующих нескольких дней убийца изучал привычки
"метки" - куда он ходит? С кем он встречается?" - разрабатывая
план убийства. Ночи он проводил в гостинице или в доме на
железнодорожных путях, где останавливались приезжие. Когда
наступал подходящий момент, убийца собирал вещи,
выписывался из гостиницы, делал свой ход.
Они называли тех, кого собирались убить, "крысами",
"ублюдками" или "нехорошими крысиными ублюдками". Они
убеждали себя в том, что все метки виновны, что они несут не
случайную смерть, а некое правосудие. Таким образом, они
снимали остроту со своих преступлений, превращая метку из
человека в объект. Последнее, что видит метка, - это лицо
незнакомца, его последние минуты остаются загадкой. Мужчин
Переведено poiskpravdy.com

133

убивали в полях, коридорах, переулках. Гарри Штраус убил
метку в кинотеатре в Джексонвилле, штат Флорида, во время
просмотра фильма. Пока происходило убийство, местные
бандиты, у каждого из которых был свой мотив, позаботились
о том, чтобы оказаться где-нибудь на виду, чтобы вокруг были
свидетели и железное алиби. Не успели полицейские найти
тело, как убийца уже сидел в поезде, идущем на восток, а за
окном краснела страна.
В последующие годы Гарри Штраус убил более тридцати
человек в более чем десятке городов, включая Бостон, Чикаго,
Филадельфию, Майами, Детройт. Он путешествовал с
небольшим кожаным чемоданчиком, в котором хранились
брюки, шелковое белье, белая рубашка, пистолет и веревка. Он
был в традициях еврейского торговца, амбициозного
иммигранта, который движется на запад вместе со страной,
путешествует по грунтовым дорогам, как Леви Страус, надеясь
продать парусиновые палатки, а вместо этого кроит и шьет из
них первые пары джинсов. Питтсбургский Фил был таким же,
только все было наоборот. Он был агрессором, а не жертвой:
убийца в чужой стране. "Как игрок в мяч - это я", - объяснял он
позже. "Я решил, что здесь я получаю практику, выполняя
такие задания". Кто-нибудь из большой мафии меня заметит. И
тогда я попадаю в высшую лигу".
Синдикат изобрел заказное убийство. Незнакомец
приезжает, убивает и исчезает. Местные полицейские остаются
ни с чем - ни мотива, ни подозреваемого, ничего. К середине
тридцатых годов заказной убийца стал национальным
персонажем,
подобно
пограничнику
или
лесорубу,
воплощающим в себе все аспекты американской личности. Для
одних он был своего рода экзистенциальным ковбоем,
Переведено poiskpravdy.com

134

находящимся на грани между бытием и небытием,
таинственным незнакомцем Марка Твена, который носит
смерть в кармане. Для других он был монстром, порожденным
городом, католическим или еврейским иммигрантом,
вырвавшимся из своей трущобы, чтобы опустошить
протестантскую сельскую местность.
Эрнест Хемингуэй предвосхитил появление этого персонажа
в рассказе "Киллеры", написанном в 1927 г. и повествующем о
том, как в небольшом городке на Среднем Западе мафиози
заходят в ланч-бар в ожидании марки по имени Оле Андресон.
Убийцы проводят время в компании Джорджа, владельца
стойки, Ника Адамса и чернокожего повара Сэма. Убийцы евреи; они могут быть членами отряда Релеса.
Лица у них были разные, но одеты они были как близнецы.
Оба были одеты в слишком тесные для них шинели. Они
сидели, наклонившись вперед, положив локти на стойку. . .
. Оба мужчины ели в перчатках.
Через некоторое время Джордж спрашивает мужчин: "За что
вы собираетесь убить Оле Андресона? Что он вам сделал?"
"У него не было возможности сделать с нами что-нибудь. Он
никогда нас не видел".
"И он увидит нас только один раз", - сказал Эл из кухни.
"За что же ты собираешься его убить?" George asked.
"Мы убиваем его ради друга. Просто чтобы обязать друга,
смышленый мальчик".
"Shut up," said Al from the kitchen. "You talk too goddam much."
"Ну, я должен развлекать яркого мальчика. Не так ли, яркий
мальчик?"

Переведено poiskpravdy.com

135

"Ты слишком много болтаешь", - сказал Эл. "Ниггер и мой
смышленый мальчик развлекаются сами по себе. Я их связал,
как пару подружек в монастыре".
"Полагаю, вы были в монастыре?"
"Никогда не знаешь".
"Вы были в кошерном монастыре. Вот где ты был".
Через несколько страниц убийцы показаны как чужие в этом
городе:
Они вдвоем вышли за дверь. Джордж наблюдал через окно,
как они прошли под дуговым фонарем и пересекли улицу.
В своих плотных шинелях и шляпах-дерби они были
похожи на водевильную команду.
Дэймон Руньон, работая с тем же материалом, пришел к
другому выводу. Из Нью-Йорка, где жил Руньон, эти люди
казались не столько объектами презрения, сколько забавы,
даже гордости. Некоторые американцы всегда испытывали
своеобразную гордость за своих гангстеров - людей, которых
невозможно сломить. В рассказе "Делегаты на свободе",
впервые опубликованном в журнале Cosmopolitan в 1932 году,
Руньон пишет о бруклинских парнях, возглавляемых
человеком по имени Гарри Лошадь, которые отправились на
запад по адресу , чтобы выполнить контракт: "Несомненно,
Гарри Лошадь обладает дикой натурой и очень озорной", пишет Руньон. "Гарри" постоянно подговаривает "Испанского
Джона" и "Маленького Айседора" на такие проделки, как
ограбление их сограждан в Бруклине и, возможно, выстрелы в
них, а иногда "Гарри Конь" и сам делает пару выстрелов".
Маленький Айседор, рассказывая свою историю, затем дает
довольно хорошее описание заказного убийства:
Переведено poiskpravdy.com

136

Мы отправляемся в Чикаго по специальному приглашению
некоторых очень известных сторон. Я не буду называть
имен, но эти партии действительно очень известны,
особенно в области пива, и они приглашают нас туда,
чтобы мы разобрались с парнем по имени Осел О'Нил,
поскольку, похоже, этот Осел О'Нил тоже занимается пивом
в противовес тем известным партиям, о которых я говорю.
Естественно, эти партии не потерпят противодействия, и
им ничего не остается, как позаботиться о том, чтобы осел
О'Нил был убран. Но, конечно, они не хотят, чтобы им
занимался местный талант, так как это очень старомодный
способ ведения дел, и в наше время, когда в любом городе
нужно о ком-то позаботиться, принято приглашать
посторонних, так как они не оставляют знакомых следов,
как это обязательно делают местные таланты.
Когда репортеры впервые получили представление о том,
что происходит, о том, на чем специализируется отряд из
Браунсвилля, они дали ребятам прозвище: Murder Incorporated.
Так оно и было - корпорация, торгующая смертью,
организовавшая убийства по образцу современного бизнеса. В
тридцатые годы отряд убил десятки людей по всей стране.
Тела находили в полях, озерах, на свалках. Детали этих убийств
должны были сходиться в сознании убийц, создавая единое,
идеальное убийство, которое убийца мог прокрутить в голове
перед сном. Улица, небо, пистолет, приближение, бегство,
машина, проносящаяся мимо пустырей и темных домов, выезд
на одинокую железнодорожную платформу и долгая дорога
домой.

Переведено poiskpravdy.com

137

Я не хочу гламуризировать то, что сделали эти люди. Они
были убийцами. Они убивали так, как будто не было никаких
последствий, а для многих из них их и не было. Просто
поручения между отпусками. Их развитие сошло с рельсов. И
все же, глядя на то, как повсеместно обращались с евреями , на
те издевательства, которые они терпели и будут терпеть, я не
могу не восхищаться какой-то частью их истории. Это были
люди, которые не знали, что евреи должны быть слабыми,
поэтому они ими не были. Это были 1930-е годы, последние
годы европейской части еврейской истории, эпоха, когда евреи
покидали свои гетто, стригли бороды, отказывались от своего
Бога, отрицали свою уникальность. И, возможно, гангстер был
темной стороной этой истории, инстинктивной судорогой
чего-то умирающего.
Когда все было сказано и сделано, они были не более чем
профессиональными убийцами", - писал Альберт Фрид в книге
"Взлет и падение еврейского гангстера в Америке". "Они были
слишком грубы, чтобы приблизиться к вершинам, которые
занимали Лепке и лидеры синдиката, те, кто руководил
огромными деловыми концернами. В этом смысле они были
чудовищным отголоском старых гангстеров Нижнего ИстСайда - от Монка Истмена до Малыша Оги".
Несколько лет спустя Бертон Туркус, помощник окружного
прокурора, который вел дела многих из этих людей, спросил
Релеса, как ему удается убивать с такой легкостью. "Вас это
никогда не беспокоило?" - спросил Туркус. "Вы ничего не
чувствовали?"
"Что вы чувствовали, когда рассматривали свое первое
дело?" ответил Релес.
"Я очень нервничал, - сказал Туркус.
Переведено poiskpravdy.com

138

"А как у вас со вторым делом?"
"Все было не так плохо, но я все равно немного нервничал".
"А после этого?"
"О, после этого я была в порядке. Я привыкла к этому".
"Вы сами ответили на свой вопрос", - сказал Релес. "То же
самое с убийством. Я привык к этому".

Через несколько месяцев после вступления Релеса в Синдикат в
кондитерский магазин заглянул Луис Капоне. Он попросил
Релеса прислать Малыша. Мужчины разговаривали на углу
ранней осенью, вокруг них падали листья. "Слушай сюда, сказал Капоне. "Завтра ты будешь у дома Альберта А. в Оушен
Хилл".
"Зачем?" - спросил Релес.
"Альберт скажет вам, за что", - сказал Капоне.
На следующее утро Малыш поехал в Оушен-Хилл, Питкин - в
Ван-Сиклен, кошерные мясные лавки уступили место
итальянским булочным. Двое боевиков Альберта, Джо Коппола
и Джек Паризи, ждали у входа в клуб с машиной. Они сказали
Релесу, чтобы он садился. Они поехали вдоль воды. "Куда мы
едем?" - спросил Релес.
Стоявшие впереди мужчины посмотрели друг на друга.
Возможно, один из них улыбнулся. "Целевая тренировка", сказал Паризи, маленький и смуглый.
"Целевая тренировка?" - спросил Релес.
"Конечно", - сказал Паризи. "Босс хочет убедиться, что вы
умеете стрелять. Если не умеешь, мы тебя научим".

Переведено poiskpravdy.com

139

"О, - сказал Релес. Он, видимо, опустился на свое место и
вздохнул. Тренировка мишеней. Что ж, теперь он был частью
Синдиката. Местный босс. Торпеда. Поэтому он должен был
пройти обучение в Синдикате, так же как менеджер "Хоум
Депо" должен пройти обучение в "Хоум Депо".
Через несколько часов езды от города дорога стала
пробираться сквозь деревья. С вершины подъема виднелись
поля, дома, силосные ямы, амбары. Ньюбург, штат Нью-Йорк.
Долина привлекала иммигрантов. В магазинах и на полях
слышалась итальянская речь - сицилийский город прятался на
севере штата. Они видели, как дорога поднимается на дальнем
краю долины и исчезает в холмах.
Через несколько миль они свернули с шоссе на грунтовую
дорогу, между следами шин которой росла высокая трава.
Дорога заканчивалась у дома. На крыльце сидел пожилой
мужчина. Он разводил фазанов. Это был загадочный старик. В
городе говорили, что он когда-то убил человека в Нью-Йорке.
Он прятался здесь, сколько себя помнил. Единственным
человеком, которого он знал с прежних времен, был Альберт
Анастасия. Альберт иногда приходил на ферму, и свет на кухне
горел до поздней ночи. Иногда фермер прятал людей Альберта
или Лепке, скрывавшихся от правосудия.
Старик привел бандитов к побитому зданию, стоявшему на
краю поля. Он открыл навесной замок на двери. Здание было
заполнено оружием: винтовки, дробовики, пистолеты.
"Боеприпасов хватило бы на всю войну", - рассказывал позже
Релес.
Старик убрал несколько единиц оружия и вывел бандитов на
задний двор, где устроил грубый тир. Старик брал в руки
оружие и говорил что-то вроде: "Если вам придется стрелять в
Переведено poiskpravdy.com

140

человека из окна на этой улице с такого-то расстояния, то вот
вам оружие, которое вы хотите использовать". Затем он
показывал мужчинам, как нужно целиться и стрелять. Бандиты
стреляли по очереди. Они стреляли до захода солнца.
Ночь они провели в итальянском отеле в городе. На
следующее утро они вернулись на ферму и стреляли из ружей,
пока не закончились патроны . Когда была выпущена
последняя пуля, Паризи посмотрел на Релеса и сказал: "Ну, я
думаю, ты очень хороший стрелок".

Мальчиков из Браунсвилля шаг за шагом вводили в Синдикат.
Были телефонные звонки, встречи, работа. Каждая встреча,
независимо от того, знали они об этом или нет, была
проверкой. Их проверяли на мастерство, интеллект,
лояльность. С каждым пройденным тестом они все дальше
продвигались по карьерной лестнице. Секреты раскрывались.
К середине тридцатых годов Лепке стал делиться своими
боевиками даже с "Браунсвильскими парнями". Иногда было
трудно различить банды, поскольку Релес, Гольдштейн,
Штраус, Майоне и Аббандандо повсюду встречались с лучшими
торпедами Лепке, легендами преступного мира, самыми
крутыми евреями Америки: Альберт Танненбаум, Чарли
Воркман, Менди Вайс.
Киллеры не только хорошо работали вместе, но и нравились
друг другу. У них было больше общего друг с другом, чем с
такими крупными мастерами, как Лепке или Альберт А. Они
были
пехотинцами,
выполнявшими
грязную
работу.

Переведено poiskpravdy.com

141

Некоторые из них выполняли эту работу как средство
достижения цели, но другие делали ее потому, что она им
нравилась. Они не хотели сидеть в офисе и играть в
бизнесменов. Они хотели быть на улице, гоняться за тенями.
Мальчики Лепке вскоре стали почетными членами отряда
Релеса. Некоторые из них проводили каникулы вместе с
"Браунсвильскими мальчиками". Некоторые даже переехали в
Бруклин и околачивались возле кондитерского магазина. Как
Релес присоединился к Синдикату, так и Синдикат
присоединился к Релесу.
Из всех новых членов банды, а может быть, и из всех
гангстеров повсюду, мне больше всего нравится Альберт
Танненбаум. Мне нравится Альберт, потому что его опыт имеет
для меня наибольший смысл. Большинство других гангстеров
(Кид Твист, Пеп) прожили жизнь, которая сейчас кажется такой
же загадочной и архаичной, как библейские истории. Когда я
пытаюсь представить себе их мир, то вижу его только в чернобелых тонах. Они шли на преступление от необходимости или
от скуки, а может быть, это было в их природе. Они были
порочными людьми. Но Танненбаум был другим. Он сросся с
преступниками так, что я могу себе представить, как это
произошло со мной. Он общался с гангстерами - во всяком
случае, поначалу, - потому что был молод, а они были самыми
крутыми людьми на свете. Слишком крутой человек в слишком
юном возрасте опасен. Слишком крутой человек может
действовать как сильное магнитное поле, портить ориентиры,
портить компас. Находясь в окружении этих гангстеров,
Танненбаум, тогда еще подросток, был настолько возбужден,
что говорил и говорил. Он так много говорил, что его прозвали
Тик-Ток; говорили, что его рот ходит как часы. Это
Переведено poiskpravdy.com

142

единственный известный мне гангстер, чье прозвище вполне
благозвучно.
У Альберта было темное, узкое лицо, комично длинный нос,
грустные глаза и сильно нахмуренные брови. С годами выбор,
который он сделал, словно отразился на его лице. Листать его
фотографии - все равно, что смотреть в замедленном режиме,
как город засеивается, как сорняки пробиваются сквозь
тротуары. Его рост составлял 5 футов 9 дюймов, а вес - всего
140 фунтов. Он родился в Нантикоке, штат Пенсильвания, 17
января 1906 г., у него было три брата и сестра: Ирвинг,
который позже переедет в Джорджию и станет продавцом
абажуров; Соломон, который сделает себе имя на поставках
кинопродукции; Джин, которая будет обслуживать столики в
ресторане Enduro на Западной Тридцать девятой улице. В 1908
г. отец Альберта, Сэм Танненбаум, управлявший магазином
общего назначения в Пенсильвании, перевез свою семью на
Орчард-стрит в Нижнем Ист-Сайде.
За некоторое время до начала Первой мировой войны Сэм
Танненбаум собрал достаточно денег, чтобы купить курорт на
севере штата Нью-Йорк. Многие иммигранты мечтали сделать
это - купить участок земли в деревне. В большинстве стран
Старого
Света
евреям
было
запрещено
владеть
собственностью. Поэтому для многих из них земля стала своего
рода граалем, мечтой, тем, за что стоит бороться. Ведь они
приехали из таких мест, как Россия и Польша, где
правительства и валюты поднимались и падали, где земля
была единственной ценной вещью. Мой отец часто цитировал
рекламу фирмы, занимающейся разработкой земельных
участков, которая подводила итог взглядам многих его
предков: "Банки могут рухнуть, женщины могут бросить тебя,
Переведено poiskpravdy.com

143

но хорошая земля остается навсегда". В первые годы века
многие евреи отреклись от Бога и вложили деньги в участок
земли. Сэм Танненбаум сначала вложил свои деньги в кемпинг
в Рок-Хилле (штат Нью-Йорк), а затем, продав его, купил
загородный клуб Loch Sheldrake.
Вокруг Лох Шелдрейк - холмы, долины, ущелья, леса, полные
оленей, бобров и охотников, идущих по прямым или
извилистым тропам, выходящим на освещенные луной или
залитые солнцем озера. На машине это примерно в трех часах
езды к северу от города. Я не знаю точно, как выглядела
территория загородного клуба, но у меня в голове сложилась
довольно
четкая
картина,
сформированная
старыми
историями и призрачными снимками, сделанными моими
бабушкой и дедушкой на подобных курортах в горах Катскилл
и Поконо. Я вижу клуб как поляну в лесу; огни на зеленом
склоне холма; пещерную столовую, звенящую акцентами;
спасателя, стоящего на краю скалистого берега; мрачную баню ,
пахнущую дохлой рыбой. Поход в баню с куском мыла был
ритуалом, приятным воспоминанием, отчего последующие
разговоры о том, что европейских евреев травили газом в
банях, становились только ужаснее.
Загородный клуб Loch Sheldrake и другие курорты,
разбросанные по штату, были просто переполнены евреями.
Они приезжали сюда после Дня поминовения в повозках,
нагруженных багажом. Переехав мост через Уиллис-авеню, они
почувствовали, что дорога открыта, небо распахнуто. И вскоре
они уже катили по узкой гравийной дорожке к домику, где их
встречали друзья по летнему сезону. Вечером они сидели и
курили на верандах, глядя на лес. Отцы, работавшие всю
неделю в городе, приезжали каждую пятницу вечером - ритуал,
Переведено poiskpravdy.com

144

который соблюдался лучше и имел больше смысла, чем
зажигание свечей. Эти места кишели коммунистами,
сионистами, анархистами, социалистами, демократами и даже
несколькими республиканцами. Ночью, когда дети уже спали,
здесь велись оживленные дискуссии. Иногда казалось, что они
находятся не в штате, а на каком-нибудь черноморском
курорте, где благочестивые старики и преаэробики, полные
балабусты в огромных цельных купальных костюмах щиплют
дочерей, называя их настоящими купальными красавицами, а
их сыновей - маленькими Ромео. "Какой маленький Ромео, мой
сын - романтик купальных красавиц". Таких элитных курортов
было несколько десятков: "Конкорд", "Невель", "Рояль",
"Гроссингерс". Другие семьи останавливались в кочалайнах коттеджах с общими кухнями. А тем бедолагам, которые
жарились в городе, оставалось только мечтать о выходных в
Еврейских Альпах.
К тому времени, когда я был ребенком, от этого мира
остались лишь летние лагеря для еврейских детей,
разбросанные по озерам верхнего Среднего Запада. Эти лагеря
носили индейские названия - Оджибва, Кавага, Апачи. Я был в
лагере "Меномини" в Манагуа, штат Висконсин. У нас была
группа поддержки: "Изи, Иззи, Джейк и Сэм, мы - мальчики,
которые не едят ветчину. Мацох, мацох, вот наш клич; мацох,
мацох, пока не умрем. Да, Меномини!". Глядя на названия этих
лагерей, объявления о которых каждое воскресенье
появлялись в газете Chicago Tribune, мой отец качал головой и
говорил: "Ты думаешь, индейцы посылают своих детей в лагерь
Голдберг?".
Когда он стал достаточно взрослым, Алли начал проводить
лето на курорте. Вероятно, он обслуживал столики в столовой
Переведено poiskpravdy.com

145

или расставлял шезлонги на озере. Должно быть, ему было
весело, ведь он был сыном владельца курорта и имел
возможность управлять им. А Сэм Танненбаум, должно быть,
был доволен связями, которые мог завести его сын. Клуб
обслуживал богатую клиентуру. Это было недешево. Почти
каждый на пляже представлял собой историю успеха. Но Алли
смотрела на всех этих мужчин сквозь пальцы, видя вместо них
другие истории успеха - мужчин, которые громче всех шумели в
каждом зале, занимали лучшие столики, ни на кого не
производили впечатления и несли с собой облако смеха. Даже в
лесу, где жизнь города была лишь шумом вдалеке, самыми
гламурными мужчинами были преступники.
Каждый год в первые дни лета гангстеры собирались в
седаны и ехали на север. У Релеса был летний дом в Уайт-Лейк,
штат Нью-Йорк. Одинокая хижина, огонек в лесу, тропинка к
озеру, леска, на которой висела разноцветная одежда. Зимой на
этой же веревке душили мужчин. После обеда гангстеры
читали журналы или комиксы, а потом бегали по лесу, пытаясь
убить животных из ручного оружия. За ужином они
представлялись другим гостям организаторами труда или
говорили, что работают в швейной промышленности, на
грузоперевозках или в импорте. Вдали от столовой
респектабельные клиенты наверняка перешептывались:
"Угадайте, чем он занимается в городе?". Среди еврейских
успешных людей, проводивших лето в Лох-Шелдрейке, были
Грини Гринберг, Луис Лепке и Гурра Шапиро. Для большинства
детей летние каникулы означали пляж, замки из песка,
посиделки на природе. Для Альберта Танненбаума летние
каникулы означали гангстеров.

Переведено poiskpravdy.com

146

Алли познакомился с Гуррахом на курорте летом 1925 года.
Гурра с его суровым голосом и жестким взглядом, должно быть,
легко было заметить среди постоянных клиентов. Алли
привлекло к нему внимание так, как большинство молодых
людей притягивает власть. Он был впечатлен. Гурра
познакомил его с Лепке и Гринбергом, которые увидели в этом
парне того, кого они могли бы научить, кто отражал бы их
величие. Алли мог предложить и нечто конкретное: интеллект.
За годы работы он хорошо изучил местность вокруг лагеря,
тропы и дороги, пещеры и ущелья, короткие пути.
Наверное, был момент, когда Сэм Танненбаум понял, что его
сын отвергает его пример. Но что он мог сделать? Лепке и
Гуррах учили мальчика чему-то новому: быть жестким. Когда
Алли оказывался в сложной ситуации, когда он чувствовал
физическую угрозу, он, должно быть, проглатывал свой страх и
спрашивал себя: "А как бы поступил Гурра?". Для многих
молодых людей представление о крутом еврее было чем-то,
что можно было держать в кармане, чем-то, что позволяло
сохранять спокойствие, как религиозная икона. Конечно, Алли
не знал, что бандиты могут провести его лишь наполовину: они
могут увести его из дома, но как вернуть обратно?
Однажды днем в конце двадцатых годов Алли был в городе и
прогуливался по Бродвею, чтобы скоротать время. Он
собирался стать выпускником средней школы Бушвика в
Бруклине и подрабатывал в галантерейном магазине College
Shop на 113-й улице Манхэттена. Когда он пересекал 32-ю
улицу, кто-то окликнул его. Это был Грини Гринберг,
работавший у Лепке. Грини спросил Алли, не нужна ли ему
работа. Конечно, кому же не нужна? И Грини отправил Алли на
фабрику одежды в центре города, где бастовали рабочие. Лепке
Переведено poiskpravdy.com

147

обвинил Грини в том, что тот нарушил руководство
забастовкой. Алли должен был прийти на фабрику, сказать, что
он рабочий, и сидеть в швейном цехе. Когда появлялись члены
руководства, он говорил им, чтобы они уходили. Если они
отказывались, он применял силу, говоря, что делает это ради
Лепке и Гринберга.
Алли нравилась эта работа. Это было интереснее, чем
продавать шляпы, и у него хорошо получалось. Он бросил
школу. Но три года учебы в школе Бушвика все равно сделали
его одним из самых образованных членов мафии. Он хорошо
говорил и обладал тем идеальным почерком, которому учили в
государственных школах до Второй мировой войны. Он писал
четкими, лаконичными предложениями. Мозги всегда были
преимуществом для банды, и Алли продвигался по служебной
лестнице. Вскоре его перевели с улицы на фабрику Perfect Coat
Company, расположенную в центре города, где у Лепке был
офис. Он получил зарплату 125 долларов в неделю. Алли был
таким же, как и другие молодые, амбициозные личные
помощники, только он не ходил пить кофе, есть салаты или
писать под диктовку, он ходил вонять, бастовать или
шлемовать. И вскоре он уже бегал вместе с другими орудиями
Лепке, такими как Менди Вайс и Чарли Воркман. Так, шаг за
шагом, он становился убийцей. За эти годы он приложил руку
по меньшей мере к шести убийствам. Как он прошел путь от
рабочего на курорте своего отца до убийцы из Ист-Сайда,
остается загадкой. Где-то в этой тайне кроется секрет и
притягательность преступления.
Альберт Танненбаум также занимался фрилансом,
нанимаясь к тем, у кого были деньги. В 1931 г. он поехал
работать в Браунсвилл к братьям, которые вели войну с
Переведено poiskpravdy.com

148

молодыми новичками. Когда Мейер Шапиро расстрелял
бильярдный зал Багги Гольдштейна, Альберт был за рулем
машины. Именно Альберта Релес видел за рулем. Позже Луис
Капоне познакомил их, заставив пожать друг другу руки, как
детей после драки на школьном дворе.
К тому времени, когда Релес и Лепке работали вместе, все
уже были друзьями. Когда в тридцатые годы сестра Альберта
выходила замуж, Релес был в списке приглашенных, как и
Чарли Воркман, Багги Гольдштейн, Гарри Штраус и Менди
Вайс. В последующие годы на таких вечеринках укреплялась
связь между гангстерами, евреями и евреями, евреями и
итальянцами. Это были своего рода саммиты преступного
мира. По одному только списку гостей можно было судить о
том, как идут дела, о союзах и вражде.
Вероятно, пик активности пришелся на 1935 год, когда на
свет появился сын Чарли Воркмана, Соломон. Воркманы жили
на пересечении Авеню А и Четвертой улицы, в районе, который
сейчас называется Ист-Виллидж, а тогда был еще Нижним ИстСайдом. Они жили в многоквартирном доме: несколько комнат,
окно, вентиляционная труба. Гости стали приходить после
обеда. Была середина зимы, поэтому дамы, вероятно, носили
меха, их шубы были навалены на кровати. В гостиной мелькали
плечи, улыбки, прически. В квартире толпились одни из самых
важных преступников Америки: Лепке, Гуррах, Мой "Димплз"
Воленски, Лонги Цвиллман, Релес, Штраус, Гольдштейн, Дашер,
Майоне. Хорошие гангстеры не говорят о делах при женах,
поэтому, если нужно было сказать что-то важное, один
гангстер, скорее всего, вел другого в спальню и говорил рядом
с пальто. Может быть, они ощупывали стопку, проверяя, не
прячется ли там кто.
Переведено poiskpravdy.com

149

В другой комнате все пили, или только что выпили, или
собирались выпить еще. Рассказывали истории, анекдоты.
Мальчика обнимали, щипали, целовали. А в центре всего этого,
принимая подарки и пальто, стоял Чарли Воркман. На
фотографиях большинство гангстеров середины века выглядят
как древние, призрачные фигуры, что-то из мифологии. Чарли
был не таким; он выглядел современно, как человек, которого
можно увидеть на вечеринке по случаю Супербоула,
пользующийся большим успехом у дам. Глаза у него были
черные и глубокие, как лужи, в которых так и хочется
заглянуть на дно. Соседские девочки называли его
Красавчиком Чарли. Соседские мальчишки называли его
Жуком. В двадцатые годы, во время войны с бутлегерами, он
был ранен в плечо. Пуля пробила нерв, идущий по руке, и эта
рана мучила его до конца жизни. Если он держал что-нибудь в
правой руке дольше нескольких минут (пиво, пистолет), то
рука дрожала и тряслась. Это была одна из тех внешних травм,
которые отражают что-то искалеченное внутри.
История Чарли Уоркмана, возможно, самая печальная в
истории организованной преступности. Он дожил до того
времени, когда его лучшие друзья предали его, его друзья и
враги погибли, его образ жизни был отвергнут. Он вырос в
Нижнем Ист-Сайде, имел сестру и двух братьев, бросил школу
после девятого класса. Хотя какое-то время он работал в
пекарне своего отца, он не мог избавиться от своей натуры. В
нем жил дух гангстера. На пожарных лестницах и крышах
домов он привык к простой логике преступлений. Делай или
получишь. В восемнадцать лет он был арестован за кражу
двенадцатидолларовой связки хлопка с грузовика на нижнем
Бродвее. Через год, когда он еще находился на испытательном
Переведено poiskpravdy.com

150

сроке, его обвинили в том, что он выстрелил человеку в ухо во
время ссоры из-за десяти долларов. Он попал в поле зрения
Лепке несколько лет спустя, во время летних забастовок 1926
года. Он был талантливым шлемоносцем. Лепке назначил ему
зарплату в размере 125 долларов в неделю.
Воркмана часто посылали убивать конкурирующих
бутлегеров, задания, которые ему особенно нравились.
Удачливый бутлегер мог иметь при себе до десяти тысяч
наличными, и Чарли всегда был достаточно хладнокровен,
чтобы после убийства, наполненного сиренами, обшарить
карманы трупа. Когда его задерживали полицейские, он
называл свое имя Джек Харрис, Джек Коэн или любое другое,
которое приходило ему на ум. Он говорил, что был
бруклинским гробовщиком или продавал машины.
Воркманом открыто восхищались даже самые высокие
начальники. Когда он вместе с женой переехал на Лонг-Айленд,
подарки на новоселье присылали со всей страны. Его камин
был подарен Беном Сигелом. В полицейском отчете о нем
говорится: "Чарли состоял на службе у Лепке в качестве
триггермена. Он считался одним из лучших в этой линии. Он
может, если захочет, дать прокурору больше информации, чем
все остальные певчие птицы вместе взятые". Жена Чарли была
экстравагантной и постоянно держала его без средств".
Воркман провел много лет в Синдикате. По всем расчетам, он
должен был подняться по карьерной лестнице, от переулка до
зала заседаний, но ему нравилась улица, и он там и остался.
Когда Лепке связался с "Браунсвильскими парнями", Воркман
начал убивать вместе с ними. Вскоре он подружился с Релесом,
Багги и Штраусом. Он одевался в элегантные костюмы в центре
города, красивые рубашки и шляпы, и его называли денди. Над
Переведено poiskpravdy.com

151

ним можно было посмеяться (за его спиной), а потом пойти
подражать. Хотя он не хотел вести за собой, люди шли за ним.
Он был старшим в отряде, учил своим примером. Несколько лет
спустя прокурор спросил Релеса, как часто он встречается с
Воркманом. "При каждом удобном случае", - ответил Малыш.
"Когда у нас были совместные дела".
"Что это за бизнес?" - спросил адвокат.
"Убийственный бизнес", - сказал Малыш. "The extortion
business. Все виды бизнеса".
Воркман никогда не был очень далек от Альберта
Танненбаума. Когда вы искали одного, вы находили другого.
Они были лучшими друзьями. Они познакомились в офисе
Лепке, когда оба были наемными молодыми стрелками.
Дружба расцвела за месяц, проведенный вместе в отеле Park
Beach в Майами. Каждый был там по своим причинам. Они
проводили дни на ипподроме или в нелегальных казино в
округе Бровард. На Манхэттене они каждую неделю играли в
крэпс в республиканском клубе "Линкольн" на улицах Аллен и
Форсайт. Вместе с женами они поселились в домах,
расположенных через несколько дверей друг от друга на Ocean
Parkway в Бруклине. Чудаковатые соседи. Неожиданные
визиты. Совместные отпуска.
Каждое лето супруги отправлялись на север, в отель
"Амбассадор" в Фоллсбурге, штат Нью-Йорк, или в Эджемер в
Рокавее, Лонг-Айленд, где они снимали смежные бунгало.
Зимой они отправлялись во Флориду, где и находились, когда
Чарли и его беременная жена решили, что пора возвращаться
домой, что ребенок скоро появится на свет. Танненбаумы
провожали Воркманов на вокзале, поезд катился через

Переведено poiskpravdy.com

152

железнодорожные дворы, сигнальные башни разрезали небо
на цветные пятна.
Танненбаумы вернулись домой как раз к брату. Алли,
вероятно, сунул конверт в карман лучшего друга - что-то для
Соломона. Казалось, дела у Чарли идут хорошо. Здесь были его
друзья: Релес, Штраус и Гольдштейн бродили по комнате,
рассказывая анекдоты. Здесь были его начальники: Лепке и
Гуррах бродили по комнате, рассказывая анекдоты. Здесь была
его жена, которую он, очевидно, любил. Когда он жил на 441
Ocean Parkway, он однажды избил управляющего за то, что тот
не так на нее посмотрел. А вот Соломон Воркман, которому
предстояло получить клеймо - рану, с которой начинается
посвящение каждого еврейского мальчика Богу.
В какой-то момент моэль, проводящий обряд брадобрития,
произнес молитву. Молитвы на иврите всегда звучат так
печально, как песни потерянного народа. Потом нож. Ребенок
заплакал. Подали напитки. Играла музыка. И медленно, бокал
за бокалом, мужчины отдавались моменту, закатывали рукава,
обнимались, улыбались. Это было застывшее мгновение, такое,
о котором люди вспоминают потом. Снаружи небо почернело.
По проспекту проносились машины, направляясь в нижний
Манхэттен, где в залах судебных заседаний и офисах
принимались
решения,
которые
касались
всех
присутствующих. Так или иначе, все эти люди были отмечены
насилием, которое их породило. И хотя они избегали закона,
чем сильнее они бежали, тем ближе к нему приближались,
бежали к тому, от чего пытались убежать - к некрологам,
пестревшим заголовками на первых полосах газет.

Переведено poiskpravdy.com

153

Уголки
Для отряда BROWNSVILLE, как и для многих других
бруклинских мальчишек той эпохи, жизнь была сосредоточена
за углом. В тридцатые и сороковые годы у людей были
любимые углы, как сегодня есть любимые города. Для многих
мальчишек беда - это то, с чем они впервые столкнулись на
углу. Устоявшиеся гангстеры вербовались на углах, и именно с
углов молодые люди шли в азартные игры, вымогательство,
убийства. Когда ты шел на угол, тебе больше не нужно было
никуда идти. Мир, рано или поздно, приходил к тебе. У каждой
группы ребят был свой угол. Если они шли в чужой угол, они
рисковали. Некоторые углы были дружелюбными, некоторые не очень. В Бруклине у каждого крутого парня в голове была
карта дружелюбных углов, протянувшаяся отсюда до дома.
Летними вечерами компания приятелей могла пробираться
через весь район, дружелюбный уголок за дружелюбным
уголком, пока не добиралась до своего родного уголка, где их
ничто не могло тронуть.
Иногда поздно вечером к углу подъезжал темный седан.
Опускалось окно. Дети едва различали фигуру, но узнавали
голос. Кто-то из тех, кто когда-то тусовался здесь, кто прошел
путь от этого угла до власти в преступном мире, до местной
знаменитости. Выбрав одного из детей, гангстер говорил: "Эй,
ты! Иди сюда".

Переведено poiskpravdy.com

154

Парень мчится, нервы напряжены. И вот уже друзья видят
его в свете уличного фонаря, пригнувшегося к окну. Бандит
что-то шепчет. Парень садится в машину. Машина уезжает.
Оставшиеся за рулем радуются и грустят. Их друг ушел во
взрослый мир, оставив их позади. Занавес опустился. Что там,
по ту сторону? Не успев ответить, они снова теряются в
мелочах летней ночи.
В 1941 году прокурор спросил еврейского гангстера об этой
стороне жизни преступного мира. "Вы говорите, что
околачиваетесь по углам?" - спросил он.
"Да, сэр", - сказал гангстер.
"Какие уголки вы посещали в 1937 году?"
"Нью-Джерси" и "Питкин"; "Линвуд" и "Питкин"; "Саратога" и
"Ливония", - сказал гангстер.
"Итак, когда вы говорите об углу улиц Саратога и Ливония,
как вы его называете?" - продолжил прокурор.
"Ну, - сказал бандит, - мы называем это "угол". "
Перекресток Саратоги и Ливонии находился напротив
кондитерской. К тридцатым годам, когда к власти пришел
отряд Браунсвилла, это был один из самых важных углов в
Бруклине, куда члены Murder Inc. приходили покурить,
поговорить, развеяться. Ночью здесь собирались темные
фигуры, шляпы, сигареты, плечи. Это было жуткое зрелище. То,
что происходило с бандой в эти годы, хорошее и плохое, - это
всего лишь история того, что случилось на Саратоге и Ливонии,
история одного нью-йоркского закоулка.
Как и растению, уголку для процветания необходимы
определенные условия. Уголок должен быть достаточно
удаленным для уединения, но при этом достаточно
посещаемым, чтобы в нем можно было действовать. Вам нужны
Переведено poiskpravdy.com

155

присоски для тренировок. Рядом должен быть свет: витрина
магазина, уличный фонарь. Угол также должен быть хорошо
обжитым, с многоквартирными или городскими домами - теми
местами, перед которыми шатаются дети. И обязательно
должна быть кирпичная стена, скамейка или уличный знак что-то, к чему ребенок может прислониться, сесть или лечь,
посмотреть на себя со стороны. Угол Ливонии и Саратоги, хотя
и был часто тихим, находился под эстакадой, по которой шел
поток возвращающихся из города бизнесменов; его освещала
витрина кондитерского магазина; здесь была кирпичная стена,
скамейка и уличный знак. Это был тот самый угол, на который
бандиты смотрят и говорят: "Здесь должен быть талант".
В тридцатые годы, когда Пеп решил, что, раз дела идут так
хорошо, пора расширяться, готовить новое поколение евреев,
он не пошел дальше угла. Пеп постоянно рыскал по углам в
поисках соседских панков, которые могут превратиться в
жеребцов, артистов, выделяющихся на фоне других грязных
лиц в полицейских очередях. Пеп мог заметить их так, как
позже скаут бруклинской команды "Доджерс" заметил бы
Сэнди Куфакса, бросающего бейсбольный мяч в Проспектпарке. Он искал детей, которые еще достаточно молоды, чтобы
купиться на - великий розыгрыш, которым на самом деле
является преступная жизнь, - обещание, которое так велико,
что скрывает обратную сторону: тюрьму, казнь. Он искал
детей, которые плывут по течению, которые отвергли путь
своих родителей и еще не нашли свой собственный путь,
которых можно обманом заставить принять чужое видение
мира. Видение Пепа.
Красавчик Левин бросил школу в пятнадцать лет и с тех пор
плавал. У него были грязные светлые волосы, серые глаза,
Переведено poiskpravdy.com

156

ястребиный нос, широкая улыбка. Когда Пеп познакомился с
ним, он перебивался с работы на работу, работал печатником, в
мастерской по ремонту радиоприемников, в бакалее отца в
восточной части Нью-Йорка. Потом его дрейф закончился. "Эй,
ты", - сказал Пеп, заметив его на углу. "Иди сюда". Вскоре Пеп
стал посылать Претти на задания, на мелкую работу по всему
Бруклину. И он дал ему напарника: Дьюки Маффеатор, еще
одно открытие Пепа.
Дьюки был отморозком. Сегодня школьный психолог мог бы
назвать его энергичным. И, возможно, он был бы прав. Но он
все равно был бы пройдохой. А так как в те времена не было
выхода, Дьюки катился по спирали вниз, вниз и вниз, пока не
достиг той глубины, где его могли достать преступники. В 1934
году на одной из игр в дерьмо к нему подошел хорошо одетый
пожилой мужчина. "Эй, парень, тебе нравится это?" - спросил
он, показывая банкноту.
"Конечно, - сказал Дюков.
"Ну что ж, оставайтесь со мной, и вы сможете заработать
большие деньги", - сказал мужчина. "Все, что тебе нужно, - это
водить машину".
Через несколько дней Дьюки возил этого человека и его
друзей по Манхэттену. Мужчина попросил Дьюки остановиться
перед офисным зданием. Когда пассажиры вышли из машины,
Дьюки было велено ждать с включенным двигателем. Вскоре
после того, как мужчины вошли в здание, Дьюки услышал
звуки сигнализации. Он понял, что припарковался перед
банком. Он попытался сообразить. Какое имя назвал ему
мужчина? Саттон? Черт. Это Вилли Саттон, самый
разыскиваемый человек в Америке, который говорил, что
грабит банки, потому что "именно там деньги". Дьюки
Переведено poiskpravdy.com

157

выпрыгнул из машины и убежал. С тех пор он решил общаться
только с мошенниками из своего района.
Через некоторое время он стоял на углу, когда услышал, что
его кто-то окликнул. "Эй, ты!" - сказал Пеп. "Иди сюда".
В банде работали и другие новобранцы: Синяя Челюсть
Магун, Шолем Бернштейн. Для Штрауса эти ребята были не
просто исполнителями заказов: они были будущим, новым
поколением, гангстерами, которые однажды будут смотреть на
него так же, как он смотрел на Лепке. Америка - это движение
вверх, а один из способов подняться выше - это построить чтото ниже . Именно этим и занимался Пеп. Он организовал для
ребят бизнес. "Когда мне было двадцать, я связался с мафией", объяснял Дьюки. "Я занялся бизнесом, связанным с
шилоклюем. Питтсбургский Фил дал мне территорию. Он
заставил меня занять деньги для начала у своего брата Алекса".
Претти и Дьюки стали экспертами по угону автомобилей,
обеспечивая отряд постоянным количеством убитых и
разбитых машин. Раз в несколько недель Пеп вызывал к себе
Левина. "Эй, Претти, - говорил он. "Найди мне черную машину".
Левин брал Дюки, и они отправлялись на разведку улиц. Пеп
обычно угонял седан. Синий. Коричневый. Черный. Не броский.
Машина, которая отходит на второй план, еще один человек
едет на работу. И четыре двери. У нее должно быть четыре
двери. Садясь в двухдверную машину, можно запутаться,
запутаться, запутаться и, возможно, даже попасться.
Машины обычно угоняли с участка на другом конце
Бруклина. Мальчишки пробирались в гараж ранним утром,
когда какой-нибудь измотанный ночной сторож дремал в
офисе. Выбрав машину, мальчишки искали ключи над
козырьком, на приборной панели, под ковриками (есть!),
Переведено poiskpravdy.com

158

отпускали парктроник и выкатывались на улицу. Когда небо
стало серым, они пустили машину под уклон, а затем, медленно
включив передачу, повернули ключ, и двигатель разорвал
тишину. Претти, толкавшийся за бампером, побежал к другой
машине, той самой, что привезла их сюда, - побитому,
забрызганному грязью бордовому "понтиаку" Дьюки, и
пристроился за горячей машиной. И они поехали, проносясь
через Гринпойнт, Флэтбуш, Краун-Хайтс и возвращаясь в
Браунсвилл.
Каждый раз, когда Дьюки подъезжал к знаку "стоп" или
светофору, Претти притормаживал за ним, пряча номера,
чтобы ни один подозрительный умник не смог записать их и
позвонить в полицию. Когда солнце появлялось над
церковными шпилями, они ставили машину в гараж за домом
Пепа. Затем они заскочили в кондитерскую - утро уже
наступило, здесь были только бродяги и сумасшедшие - и
засунули ключи под туалет.
На следующее утро Претти снова отправляется в
кондитерскую, рассказывает о том, как подло он мочится,
возвращается, нащупывает под унитазом украденные номера,
которые оставил там другой вор. Затем он едет в гараж, где
снимает старые номера, сбивает их монтировкой и ставит
новые. После этого он оставляет машину на обочине или в
переулке, спрятав оружие в перчатку. Затем он ждет, каждый
день проверяя газеты, чтобы увидеть, какой труп окажется в
угнанной им машине. А в другой части Бруклина какому-то
бедолаге звонят из полиции: "Найдена ваша угнанная машина,
только вся в крови и с мертвым гангстером".
Так было, по крайней мере, с несколькими знакомыми
Претти Левина, детьми из Браунсвилля, которых он знал с угла.
Переведено poiskpravdy.com

159

В один прекрасный день они болтались вокруг, говорили о том
или ином, а на следующий день оказывались мертвыми в
одной из угнанных машин Претти. Чувствовал ли себя Претти
плохо? Наверное, не очень. Это была просто часть работы.
Дьюки и Претти были маленькими винтиками. Они не
смотрели на общую картину. Они не задумывались об этом - ни
на секунду. Несколько лет спустя, когда Дэшера судили,
адвокат спросил Претти о машине, которую он угнал для
совершения преступления. "Когда Штраус попросил вас
достать черный седан, как вы думаете, с какой целью ему
нужен был этот седан?"
"Я даже думать не хотел", - говорит Красавчик. "Я не задавал
никаких вопросов. Я бы не стал задавать никаких вопросов. Я
был бы сумасшедшим, если бы задавал вопросы. Он сказал мне
достать его, и я просто достал его".
Позднее адвокат спросил Релеса, почему Левин не
поинтересовался, как он использовал угнанные автомобили.
"Ему не нужно было спрашивать", - пояснил Релес. "Он мог
читать газеты и сам видеть, что происходит, кого находят в
машине".
Незнающие новобранцы, такие как Претти и Дьюки, были
важнейшей частью уравнения, оставляя копов с убийством,
совершенным в одном месте (Браунсвилл), и телом, найденным
в другом месте (Канарси) в машине, угнанной в другом месте
(Гринпойнт), с номерами, украденными в другом месте (Ред
Хук). Убийцы как будто издевались над полицейскими, и
система действительно разочаровывала власти. Полицейские
знали, что им никогда не раскрыть ни одного из этих
преступлений, пока кто-то изнутри не заговорит. А копы
ненавидели крыс почти так же, как и гангстеры.
Переведено poiskpravdy.com

160

Доставив угнанную машину, Претти и Дьюки отправились
на завтрак. Они часто обедали в закусочной, принадлежавшей
моим бабушке и дедушке в Браунсвилле. Сидя за угловым
столиком, они разговаривали на повышенных тонах, как
спортсмены после победы. У Дьюки были блестящие зеленые
глаза, и он, не говоря ни слова, требовал принести кофе. Когда
бизнесмены начинали входить, снимая пальто и раскрывая
бумаги, он требовал чек. Они всегда оставляли гораздо больше,
чем требовалось по счету. Это были ценные клиенты. "Вот что
я тебе скажу, - мог сказать Претти Дюки. "Отведи меня в баню.
Я, пожалуй, попарюсь". Иной раз Претти выезжал на шоссе и
гнал машину как сумасшедший, пока двигатель не
раскачивался и не дребезжал, из-под капота не валил пар,
колеса дымились. Когда машина заканчивалась, он тут же
бежал и угонял новую. Американская мечта.

Это были славные дни Murder Inc. Если бы банда была рокгруппой, то именно в это время они записали бы большинство
своих хитов. Если бы они были "Битлз", то это были бы 19671970 годы. Если бы они были Брюсом Спрингстином и группой
E Street Band, то это были бы восьмидесятые годы. Если бы это
были Wings, ну, этот отряд никогда нельзя было бы спутать с
Wings. Но если бы это были Rolling Stones, то это были бы годы
Beggar's Banquet, Exile on Main Street, Sticky Fingers. Трупы
находили по всей стране, и что могли сделать копы? Ничего.
Парни разработали систему убийств, столь же новаторскую,
столь же эффективную, столь же влиятельную, как сборочный

Переведено poiskpravdy.com

161

конвейер Генри Форда. И в процессе работы они стали,
возможно, самой важной частью операции Лепке, что сделало
их одними из самых важных преступников в Америке.
Хотя отряд направлялся сюда с тех пор, как они убили
Шапироса, по-настоящему их поразило другое убийство:
Амберги, преступная семья из Уильямсбурга, Бруклин. Амберги
были успешными соседскими хулиганами, которые грабили,
вымогали и убивали с начала 1900-х годов. Вероятно, они были
недовольны Релесом: его властью, его отношениями с Лепке. И
они были единственными гангстерами в Бруклине, готовыми
бросить вызов Киду Твисту. Иногда они даже вымогали деньги
у торговцев на территории отряда. Когда такое случалось, Пеп
хотел сразу же пойти и разобраться с ними. Но эти вопросы
решали суды, созданные Лански и Лучано для предотвращения
подобных войн между бандами. У Эмбергов были влиятельные
друзья (Джо Адонис, Ред Левин), которые всегда могли уладить
ситуацию. Но они продолжали давить, давить и давить. И когда
парни, наконец, дали отпор, это было похоже на одну из тех
кровавых гражданских войн, в результате которых буйная
территория (Бруклин) оказывается под единой властью.
Во главе вильямсбургской банды стоял Джоуи Амберг,
тридцатидвухлетний русский иммигрант. У Джоя были карие
глаза, а вьющиеся каштановые волосы он носил зачесанными
назад. Его рост составлял 54 см, вес - 135 кг, он носил обувь
седьмого размера. Его полицейское прошлое относится к 1908
году, когда он был обвинен в мелком воровстве. За эти годы его
арестовывали еще десятки раз - за продажу наркотиков и
грабежи. На его теле были видны следы его злоключений. На
животе зияла четырехдюймовая ножевая рана. В спину впилась
пуля 38-го калибра. Он был крепким евреем, но, вероятно, не
Переведено poiskpravdy.com

162

таким крепким, как евреи в Браунсвилле. Чтобы вступать в
схватку с убийцами, нужно быть определенного оттенка
глупцом.
В 1935 году у членов банды Амберга возникли разногласия с
Хай Казнером, мелким бандитом, работавшим на Murder Inc.
Согласно полицейскому отчету, один из торпед Джоуи Амберга
- Джек Эллиотт или Фрэнки Тиетлебаум - давал Казнеру 1100
или 1600 долларов. Всякий раз, когда Казнер пытался получить
деньги, эти люди упирались. Наконец, летом того же года
Казнер заявил отряду, что собирается получить деньги. Кто-то
посоветовал ему не ходить одному. Он улыбнулся, сказав, что
Эмберги - "просто бездельники", и что он сам может о себе
позаботиться. Это был последний раз, когда кто-то видел Хай
Казнера.
Через несколько дней Пеп Штраус отправился в
Вильямсбург, чтобы выяснить, что произошло. Штраус нашел
Амберга в его клубном доме. Амберг сказал, что Казнер не
появлялся уже несколько недель. Тогда Пеп отправился к
Луису Капоне в Оушен Хилл. Капоне тоже беспокоился о
Казнере. Но у него были только подозрения, а Джоуи Амберг
был слишком хорошо связан, чтобы его убили по подозрению.
Пока не произойдет ничего другого, исчезновение Казнера
будет оставаться лишь очередной бруклинской загадкой.
И все бы так и осталось, если бы не Ганги Коэн. Ганги был
красивым, широкоплечим бандитом, уроженцем Бруклина. Его
любили. Его лучшим другом был другой бандит по имени
Уолтер Сейдж. Иногда Ганги подрабатывал у Эмбергов,
околачиваясь в их клубе, шутя, подговаривая, подслушивая.
Выслушав особенно интересную новость, Ганги мог пойти к
Пепу. Так он и поступил, когда узнал о судьбе Хай Казнера.
Переведено poiskpravdy.com

163

За несколько недель до этого, когда Казнер прибыл в здание
клуба в Вильямсбурге, его попросили назвать свое дело. Когда
он сказал, что пришел за деньгами, люди Амберга затащили
Казнера в подвал, избили, связали, разрезали на куски,
положили куски в мешок и сбросили мешок в канализацию.
Канализация впала в залив Ямайка, и приливы унесли Казнера
в море.
Когда в отряде узнали об убийстве, они отправились к
Альберту А. и Лепке. Они знали, что хотят сделать, но им нужно
было разрешение. Лепке получил разрешение от других
руководителей Синдиката. Через несколько дней Альберт А. и
Луис Капоне встретились с Чарли Лучано в Саратоге (штат
Нью-Йорк). Они рассказали Лучано эту историю, и Лучано
одобрил ее: С Амбергом можно иметь дело. Ред Левин или Джо
Адонис ничего не могли сделать. Амберг и его оружие убили
партнера Релеса; Релес был партнером Лепке. В силу
переходного свойства, лежащего в основе всех дел мафии,
Амберг и его люди убили партнера Лепке.
Отряд из Браунсвилля, должно быть, был доволен тем, как
все сложилось. Hy Kazner на Joey Amberg был хорошим
обменом. Многие люди недолюбливали Амбергов. Когда такой
парень, как Джоуи Амберг, оказывается мертвым, люди
говорят: "Карма не должна срабатывать так быстро!". Джоуи
годами наносил удары в спину другим бандитам в Бруклине.
Теперь Джоуи получил свое. Может быть, Релес даже подумал:
"Что происходит, то происходит! Скорее всего, нет. Ведь это
говорит о том, что существует конечное количество дерьма, а
каждый гангстер знает, что количество дерьма бесконечно. Это
также предполагает определенную степень причинноследственной связи, а каждый гангстер знает, что дерьмо,
Переведено poiskpravdy.com

164

которое ты даешь, и дерьмо, которое ты берешь, связаны лишь
иногда. И это один из источников силы гангстера: свобода,
которой никогда не будет у остальной подозрительной,
богобоязненной Америки. Гангстеры знают, что даже если они
перестанут делать плохие вещи, которые им так нравится
делать, с ними все равно будут происходить плохие вещи. Так
почему бы не пойти вперед и не разбить все дерьмо, пока тебя
самого не разбили?
Джои Амберг был убит в гараже на Блейк-авеню, 385 в
Бруклине. Его схватили 30 сентября 1935 г., когда он
отправился забирать свой седан LaSalle 1933 года выпуска. В то
утро несколько гангстеров сидели у квартиры с видом на гараж
и ждали прихода Амберга. Квартира на верхнем этаже с тремя
спальнями по адресу 474 East Ninety-eighth Street принадлежала
Майки Сикоффу, бандиту, который хотел завязать хорошие
отношения с бандой. Его большое, круглое, пышное лицо
напоминало луну, увиденную в телескоп, - серо-белое, с
маленькими голубыми пятнышками, которые были глазами.
За день до убийства Сикофф столкнулся с Пепом Штраусом
на углу Сакмана и Ливонии. Штраус спросил, может ли он и его
друзья воспользоваться квартирой Сикоффа. "Когда Сикофф
спросил о цели этой встречи, Штраус заявил, что это для того,
чтобы обсудить некоторые вопросы, что-то уладить", говорится в полицейском отчете 1941 года. "Когда Сикоффа
заверили, что в квартире не будет никаких грубостей, он
согласился".
На следующий день в десять утра в дверь Сикова постучали.
Это были двое мужчин, которые, согласно отчету, были "явно
итальянского происхождения".
"Ты Майки?" - спросил один из мужчин.
Переведено poiskpravdy.com

165

"Да", - сказал Сикофф. "Кто вас послал?"
"Гарри", - сказал мужчина.
Бандиты сидели в гостиной. Появились новые. Луи Капоне.
Штраус. Дашер. Счастливый Майоне зашел, сказал несколько
слов и ушел. Большую часть времени эти люди говорили поитальянски, которого Сикофф не понимал. Они не снимали
пальто и держали в руках шляпы. Время от времени кто-нибудь
из них подходил к окну, отодвигал занавеску и выглядывал
наружу. На другой стороне улицы стоял человек,
облокотившийся на машину. Это был Уолтер Сейдж. Всякий
раз, когда гангстер смотрел вниз, Сейдж поднимал голову,
качал головой и снова смотрел на улицу. Примерно в
одиннадцать тридцать утра Сайкофф подошел к окну. Он
увидел, что Сейдж размахивает руками. Выглянув наружу, один
из гангстеров сказал: "Вот он".
"Вся группа немедленно покинула квартиру", - говорится в
полицейском отчете. "Примерно через час, выйдя из дома,
Сикофф узнал из уличных сплетен, что Джоуи Амберг был
убит".
Сэйдж помахал рукой - это был сигнал, означавший, что
Джоуи Амберг вошел в гараж. Он был не один. С ним был
Моррис Кеосслер, его тридцатилетний шофер. Убийство
Кеосслера не входило в планы, но он был здесь, как
присутствие, с которым нужно было разобраться. Они вошли в
гараж. Напротив стоял гоночный автомобиль, и двое мужчин,
передавая друг другу инструменты, работали над двигателем.
Когда они подошли к LaSalle, Кеосслер подошел к водительской
стороне, а Амберг - к пассажирской. Когда Амберг потянулся к
двери, из тени вышел человек, одетый как механик. На нем был

Переведено poiskpravdy.com

166

засаленный комбинезон. В руках у него был пистолет.
"Повернись", - сказал он Амбергу. "Это засада".
Амберг, казалось, узнал стрелка. Это был Хэппи Майоне.
Амберг начал что-то говорить ("Это..."), но не успел закончить,
как Хэппи выстрелил в него. Второй убийца, личность которого
так и не была установлена, застрелил Кеосслера. Выстрелы,
должно быть, отдавались в гараже диким эхом. Если бы в
гараже было выпуклое зеркало, то в нем отразились бы убийцы
- маленькие приземистые человечки с маленькими
приземистыми пистолетами, синее пламя из пистолетов и
кровь, стекающая по наклонному бетону в сточную канаву.
Амберг был трижды ранен в грудь и один раз в голову. На
нем был коричневый твидовый костюм с красными
вкраплениями, коричневая рубашка, зеленые шелковые
подтяжки, белая футболка в рубчик, синие трусы-боксеры с
темно-синими
вертикальными
полосками,
коричневые
шерстяные носки на кожаных подвязках, которые можно
назвать только роскошью, оксфордские ботинки на шнуровке
Lord & Taylor. При себе он имел два носовых платка, один с
инициалами J. В кармане у него было десять долларов и
расческа.
На другой стороне LaSalle, но уже на расстоянии
бесконечности, умирал Моррис Кеосслер. Он был убит
выстрелом в спину, вероятно, когда нащупывал ключи. На нем
был зеленый пиджак, правый рукав которого был измазан
кровью и жиром, жилет, рубашка с застегивающимся
воротником, коричневые туфли. Его мягкая серая фетровая
шляпа была вся в крови и мозговой ткани. Полицейские нашли
его на спине, пуля была в руке, другая - в голове. Через неделю
его похоронили на кладбище Маунт-Хеврон.
Переведено poiskpravdy.com

167

В нескольких кварталах от гаража выстрелы услышал
полицейский, работавший на школьном переходе на
пересечении Сакман-стрит и Блейк-авеню. Когда он подъехал к
месту происшествия, кто-то схватил его за рукав, указал на
двух мужчин, одетых как механики, и сказал: "Вон они идут!".
Один из них, убегая по Кристофер-стрит, обогнал
полицейского. Другой забежал в здание. Когда полицейский
вернулся в здание, он обнаружил, что дверь на крышу открыта.
На крыше он обнаружил загорелый комбинезон, синий свитер
и серую шапочку с солью и перцем.
Через несколько дней полиция арестовала Луиса Капоне. Но
у них не было улик, и они были вынуждены отпустить его.
Люди, работавшие на гоночном автомобиле, сказали
полицейским, что сожалеют, но ничего не видели, так как в
момент стрельбы оба находились под машиной.
Через неделю отряд настиг Фрэнки Титлебаума. Они
вытащили его на улицу, застрелили, засунули в багажник и
оставили багажник под Манхэттенским мостом, чтобы его
нашел мусорщик.
И на этом все должно было закончиться. Амберг убил
одного, отряд - трех: победная дробь. На этом все должно было
закончиться, но не закончилось. Оставался свободный конец:
Претти Амберг. Претти был на пять лет моложе своего брата
Джоя и еще более ненавистен. Когда-то он работал
оружейником у Датча Шульца. У него был буйный нрав. Его
часто можно было встретить в банях на Второй авеню,
невидимого сквозь пар, если не считать светящейся сигары.
Ночи он проводил в Yiddel Lorber's, притоне еврейских
гангстеров возле въезда на Вильямсбургский мост. Он вырос в
Бруклине, прожил там свою короткую, полную насилия жизнь
Переведено poiskpravdy.com

168

и оставил свои кости в почве пыльного участка, где пепел
разносится ветром.
Когда Претти узнал о смерти брата, он отправился в
кондитерскую "Полуночная роза". Он отправился в Браунсвилл
так же, как Хай Казнер отправился в Вильямсбург, пообещав,
что сам разберется с этим делом. На углу он обнаружил членов
отряда. Он потребовал ответов. Он сказал, что отомстит за
смерть брата. Он был в ярости. Он ничего не скрывал. Через
несколько дней он объявил всем, кто его слушал, о своем
намерении убить Луиса Капоне и Пепа Штрауса. Он не
остановился, чтобы спросить: "Я совершаю самоубийство?".
Даже те, кто мог бы поддержать Красавчика, отступили. Его
гнев сделал его слабым. Он оказался там, где никто не мог ему
помочь. Это была та злость, которая привлекает внимание угроза для всех. Даже законопослушные жители Бруклина
чувствовали это, ощущали напряжение в воздухе. В 1935 году
такой гражданин был достаточно обеспокоен, чтобы написать
в полицию:
Уважаемый господин:
Примите к сведению, что вы остановите новую войну банд
за месть, если заберете (Dopey) Red Levine и его напарника
Pretty Amberg.
Ред Левин, если он вспотеет, скажет вам, кто совершил
несколько последних убийств в Бруклине. Его можно найти
в любой вечер в ресторане Ratner's на Delancey Street.
Искренне,
Дэн Севеоцца

Переведено poiskpravdy.com

169

Если отряд не получал Красавчика, то Красавчик получал
отряд, или полиция получала Красавчика, а Красавчик получал
отряд таким образом. Но кто достанет Красавчика? Парень был
бдителен. Он считал, что почти все в Бруклине хотят его
заполучить, и был прав. Он не мог так просто уйти. Если отряд
входил в город с силой, он обязательно уводил с собой
нескольких ребят. Однажды, когда отряд размышлял над этим,
Менди Вайс вышел вперед. Менди был главным стрелком
Лепке, а также старым другом Амберга. "Красавчик не пойдет
ни с кем, кроме меня", - сказал он. "Я ему нравлюсь. Я буду его
направлять. Он никогда не поумнеет".
Менди попросил Красавчика встретиться с ним за ужином у
Идделя Лорбера. Прежде чем они сели за стол, Йиддель
пригласил мужчин на кухню, чтобы выпить. Там Претти ждали
две торпеды. Для многих гангстеров момент перед смертью это момент предательства. Это предпоследнее, что происходит
с ними в жизни. Глядя на фотографии погибших гангстеров,
можно сказать: "Предали, потом убили; предали, потом убили;
предали, потом убили". Это происходит постоянно, это одна из
тех вещей, которые, наверное, делают этот образ жизни
особенно тяжелым и изолирующим. Это придает многим
гангстерам остроту, паранойю, которая толкает их на убийства:
предать, пока не предали. А еще это делает гангстерскую жизнь
мощной метафорой жизни вообще.
Убийцы связали Претти Амберга. Затем, используя
маленькие ножи, они разрезали его на части. Мальчики
решили, что смерть Претти должна быть особенно
мучительной. Ведь он был последним из рода Амбергов. Этим
убийством отряд не просто устранял конкурента, а уничтожал
целый народ. Они крали у Претти все: традиции, истории,
Переведено poiskpravdy.com

170

мечты, которые его дед и бабушка привезли из России, детей и
внуков, которым он должен был передать эти традиции.
Менди погрузил то, что осталось от Претти, в машину и
выехал на ней в район Бруклинской военно-морской верфи. Он
припарковался на Норт Эллиот Плейс, напротив поля,
называемого Городским парком. Мальчики встретили его там,
посмотрели на Претти, пообщались. Они говорили о своих
подружках и женах. Женщины в преступном мире были
куклами, украшениями. Конечно, они чувствовали тот ужас,
который окружал их мужчин, ту угрозу, которую мальчики
проливали, как свет. Может быть, именно это и привлекало их в
первую очередь. Но они не имели ни малейшего представления
о том, как мальчики заработали эту ауру. Жены и подруги были
изолированы многими слоями невежества. Мужчина, который
все рассказывает жене, - романтик, дурак. Незнание защищало
парней от жен, а жен от ментов. Если ничего не знаешь, то и
выдавать нечего. И все равно женщины спрашивали: Куда вы
ходите по ночам? Чем занимаетесь? С кем встречаетесь?
Они хотят знать, чем мы занимаемся? Что ж, давайте им
покажем. Так что в тот вечер парни отправились по району,
помогая дамам садиться в седаны, ведя приятные разговоры,
пока возвращались в городской парк, где все стояли и смотрели
на Красавчика, пиранью в стекле. Окровавленные конечности.
Кто-то облил машину бензином. Женщины тянули соломинку.
Девушка Пэпа, Эвелин, "секс-бомба" группы, вытянула
короткую соломинку. Она пересекла поле и бросила спичку на
машину. Лица девушек и их бандитов мерцали в пламени.
Оглядываясь назад, парни говорили: "Да, это был женский
вечер".

Переведено poiskpravdy.com

171

Когда самые сильные соперники исчезли, отряд продолжал
действовать как никогда раньше. У большинства из них была
постоянная работа, средства к существованию, было что
рассказать копам. Танненбаум был резчиком. Красавчик Левин
водил мусоровоз, который иногда использовал для перевозки
трупов. Но настоящий заработок они получали, вымогая деньги
у торговцев, запугивая хулиганов, проворачивая аферы. Релес
устраивал игру в кости на улицах Стейт и Корт в Бруклине.
Когда игрок проигрывал свои деньги, Релес давал ему взаймы
еще, часто под 25% годовых. Чтобы расплатиться с Релесом,
игрок мог занять у Штрауса, или Претти Левина, или Дьюки
Маффеатора. Не успев понять, что произошло, игрок
оказывался должен отряду все, что у него было. Часть этих
денег ребята вкладывали в местный бизнес. Хэппи Майоне
купил цветочный магазин в Оушен Хилл. Шолем Бернштейн
открыл бар и гриль в Бенсонхерсте. Эйб Релес открыл
агентство по прокату автомобилей в Браунсвилле. Остальное
тратилось на одежду, поездки, машины, девушек. Бабушка
называла их "большими транжирами".

И все это - отдых, машины, магазины - оплачивалось за счет
убийств. Убийства для Синдиката давали парням право
управлять восточным Бруклином. А убивать нужно было
всегда. Если бы этим убийствам можно было дать названия,

Переведено poiskpravdy.com

172

они звучали бы как картины Эдварда Хоппера: "Нью-йоркские
тротуары", "Двое на проходе", "Конференция ночью". Убийство
Фрэнки Тиетлебаума называлось бы "Петля Манхэттенского
моста". Убийство Красотки Эмберг назвали бы "Шоу для
девочек". А убийство Уолтера Сейджа будет называться "Дорога
и деревья". Картина была бы написана в сине-черных тонах, а
фигуры на переднем плане имели бы те же расплывчатые
очертания, что и холмы на заднем плане. Это была бы мрачная
картина, но в то же время забавная.
За несколько лет до этого Сейдж получил контроль над
игровыми автоматами отряда на Лонг-Айленде. Со временем
возникла проблема. Бухгалтерия Сейджа не сходилась. Он
обкрадывал отряд. В мафии один плохой поступок сводит на
нет всю жизнь. Воровство карается смертной казнью. Сейджа
нужно было убить. И кто должен был его убить? Ганги Коэн. Он
мог провести Сейджа, не вызывая у него подозрений. Они были
лучшими друзьями. Несколько лет назад они вместе с Пепом
жили в квартире в Бруклине - холостяцкой берлоге киллера.
Теперь их отношения должны были получить достойное
завершение в преступном мире.
Собрать людей было достаточно просто. Была середина лета,
и все находились в Еврейских Альпах. Однажды днем Ганги
позвонил Сейджу и предложил прокатиться ночью по лесу.
Хороший способ расслабиться. Дальше оставалось только
собрать ребят вместе. В тот же день Штраус отправился на
курорт, набирая команду.
Претти Левин вместе с женой остановился в отеле Evans,
расположенном недалеко от Лох-Шелдрейка. Они любовались
открывающимися за окном видами гор, когда раздался стук в

Переведено poiskpravdy.com

173

дверь. Это был Пеп. "Я слышал, что вы в городе, - сказал он,
наклонившись в дверном проеме.
"Хочешь войти?" - спросил Красавчик.
"Нет, я просто решила зайти". Пеп сделал паузу, затем
сказал: "Эй, Красавчик, у тебя здесь есть машина?".
"Да, я припарковал его внизу. А что?"
"Слушай, встретимся сегодня в семь часов у твоей машины.
Не опаздывай. Хорошо? Рад был тебя видеть. Пока."
В тот вечер Штраус встретился со Штраусом у входа в отель.
Там же находился и Алли Танненбаум. Они сели в машину
Претти, проехали несколько миль по дороге и съехали на
обочину. И стали ждать. Прошло несколько часов. Это была
одна из тех одиноких проселочных дорог, которые петляют
среди деревьев. Когда Претти спросил, чего они ждут, Пеп
ответил: "Просто ждите".
В полночь по дороге проехала машина. Фары мигнули один
раз, очень быстро. "Вот он", - сказал Пеп. "Follow that car. Не
слишком близко. Просто следуй".
За рулем аварийной машины находился Претти. Впереди
ехал незнакомый ему человек. В этой машине также
находились Ганги Коэн и Уолтер Сейдж. Пеп внимательно
наблюдал за машиной-убийцей, пока Претти вел машину.
Этот рассказ основан на показаниях, которые позже дали
Левин и Танненбаум, поэтому наша точка зрения - это
автомобиль, который, как камера на тележке, следит за
происходящим. Мы видим приборную панель, капот, кусок
дороги, а затем машину впереди, где движутся фигуры.
Появляются предметы. Шумы. Сейдж сидит на переднем
пассажирском сиденье. Сразу за ним - Ганги, место,
предназначенное для доверенного друга Марка. Когда гангстер
Переведено poiskpravdy.com

174

садится в машину, он смотрит на того, кто сидит сзади, и
спрашивает себя: "Он меня убьет?
Пока мужчины в машине для убийства разговаривали, Ганги,
наклонившись вперед, вогнал ледоруб в грудь своего друга.
Затем, крепко держа Сейджа левой рукой, он нанес ему еще
тридцать один удар ножом.
Впереди в машине виднелась борьба, руки махали. В
мультфильме воздух был бы заполнен неровными линиями. Он
услышал крик. Он увидел, как машина вильнула влево, вправо,
влево, а затем съехала с дороги. Когда машина носом ушла в
кювет, задние колеса оторвались от земли. Левин увидел, как
открылась задняя дверь и фигура скрылась в лесу.
Когда реанимационная машина подъехала, задние колеса
машины-убийцы еще вращались. Когда Претти подошел, он
увидел, что водитель вытирает ледоруб. Время от времени он
поглядывал в сторону леса и кричал: "Давай, Ганги!
Возвращайся!"
Никто не знал, почему Ганги убежал в лес. Может, это была
шутка? Мальчики немного подождали на дороге, а потом ушли.
Больше Ганги никто не видел. Он просто исчез. Это была
большая загадка.
Мальчики положили тело Сейджа в машину Претти и
поехали в Лох Шелдрейк. Когда позже адвокат спросил Претти:
"Вы были в машине с Сейджем?" Левин на мгновение
задумался, а затем спросил: "Живой?". Они перенесли Сейджа в
лодку, привязали к его груди игровой автомат, выгребли и
выбросили тело. Через несколько месяцев, когда труп вместе с
игровым автоматом всплыл на поверхность, сообщение было
понятно тем, кто умел читать: Вот что происходит, когда ты
воруешь.
Переведено poiskpravdy.com

175

Несколько лет спустя Претти Левин и Дьюки Маффеаторе
пошли в кинотеатр Loew's Pitkin в Браунсвилле посмотреть
фильм "Золотой мальчик" - классическую картину о боксе,
написанную Клиффордом Одетсом и снятую Уильямом
Холденом и Барбарой Стэнвик. В одной из сцен, когда герой
борется в старом Мэдисон Сквер Гарден, камера проносится по
толпе и натыкается на крикуна. "Эй!" - сказал Красавчик. "Это
Ганги Коэн!".
"Где?" - спросил Дюков.
"Вон там, на картинке. Парень машет рукой".
"Это точно он", - сказал Дюков.
"Ух ты", - сказал Красавчик. "Подождите, пока отряд это
услышит".
Они вышли из кинотеатра и пошли на угол. Когда они
рассказали ребятам о Ганги, мало кто им поверил. Возник спор.
Были сделаны ставки. Потом все пошли смотреть "Золотого
мальчика". Они сидели бок о бок - Релес, Пеп, Капоне, Синяя
Челюсть, Магун, Красавчик, Дьюки, - когда появился Ганги. "Ну,
будь я проклят, - сказал Пеп.
Позже отряд выяснил, что произошло. После убийства
Уолтера Сейджа на Ганги снизошло озарение, которое мало кто
из бандитов успевает испытать: Если я убил Уолтера, то рано
или поздно меня убьет кто-то другой. К тому времени, когда
машина убийц остановилась, он уже принял решение. Он будет
бежать. Он прошел несколько миль среди деревьев. Ночь
сгущалась. Появились звезды. На поляне он нашел
железнодорожную станцию. Он купил билет и поехал на запад,
куда только мог доехать поезд. Добравшись до Калифорнии, он
стал искать работу. Он начал сниматься в кино в качестве
статиста. Он работал по найму. Он сменил имя. Теперь он был
Переведено poiskpravdy.com

176

актером Джеком Горденом. Через несколько лет полицейский,
долго искавший пропавшего Ганги Коэна, обнаружил его на
экране в кино, в роли полицейского. Ганги привезли из
Калифорнии в наручниках. Его судили. Его оправдали. Для
ребят он был героем. Если дела пойдут совсем плохо, они
всегда могли уехать в Голливуд и стать кинозвездами.

Вот что смутило отряд в отношении Ганги: Зачем бросать
такую прекрасную работу ради прихотей Голливуда? К
середине тридцатых годов парни были одними из самых
высокооплачиваемых людей в Бруклине. Каждый из них
зарабатывал около ста тысяч в год. Эти деньги поступали
частично от гонорара, выплачиваемого Лепке за заказные
убийства, частично - от случайных подработок в Бруклине. Это
не были деньги Лепке или Лански. Они не были миллионерами.
Они не были капиталистами. Им приходилось работать руками.
Тем не менее, они приносили домой больше денег, чем,
вероятно, могли себе представить. Большинство из них
никогда не заканчивали восьмой класс. Большинству из них
учителя, полицейские и родители говорили, что их ждет
неудача. И вот в разгар депрессии они оказались
единственными мужчинами, которые могли позволить себе
отдыхать, спать допоздна, ездить на новых машинах.
Конечно, успех принес новые заботы. Их поразило
честолюбие. Впервые почувствовав вкус власти, они знали, что
хотят большего. Члены отряда стремились подняться, а это
означало завоевать расположение Лепке и его оружия. И вскоре

Переведено poiskpravdy.com

177

они стали воспринимать своих соперников не как другие
банды или копов, а как друг друга. Старые друзья стали
обижаться на старых друзей, поскольку каждая встреча
превращалась в испытание, в установление позиций. Их
раздирала та политика, которая настраивает рабочего против
рабочего. Говоря о Релесе, Синяя Челюсть Магун как-то сказал:
"Он был подлый и дешевый. Когда он был с начальством в
мафии, он их кормил и поил, и делал из этого шоу. С равными
или подчиненными он спорил, когда наступало его время
платить по чеку. Но не с Менди Вайсом, Чарли Жуком или
другими мафиози более высокого ранга".
Однажды вечером Blue Jaw отправился на ужин с Релесом и
Штраусом. Они ели лобстера. После еды Пеп и Малыш
поспорили, кто должен платить. Так они и сидели, старые
друзья, глядя друг на друга. Прошло три часа, прежде чем они
согласились разделить счет. Наверное, будет несправедливо
сказать, что этот спор был не только из-за денег.
Наверное, логично, что, победив врагов (Шапиро, Амбергов),
отряд ополчился друг на друга. Они были людьми сварливыми,
и им нужно было с кем-то воевать. Полагаю также, что, когда
они начали воевать друг с другом, их крах стал неизбежен.
Созданная ими система убийств была настолько сложной, что,
возможно, единственное, что могло их погубить, - это
соперничество, которое последовало их успеха, успеха, который
изменил не только динамику группы, но и характеры ее
членов.
Даже друзья говорили, что Релес меняется. Когда-то его
считали аутсайдером. Теперь он превращался в очередного
хулигана. Он носился по Браунсвиллю, выбивая двери, избивая
панков. Когда его брат свидетельствовал против него в суде, он
Переведено poiskpravdy.com

178

ударил его ножом. Он был великим мелким хулиганом, как
игрок, побивший все рекорды во второстепенной лиге, но так и
не сумевший пробиться в основную.
Ему было двадцать пять. Двадцать пять - это возраст, когда
можно строить планы, заглядывать в будущее, когда
следующее мгновение и последующее еще только
вырисовываются. Когда он заглядывал в будущее, то, вероятно,
видел только себя: как он будет доминировать в любой
ситуации, побеждать любого врага. Он был одержим какой-то
высокооктановой уверенностью, верой в то, что сможет
выбраться из любой передряги. Ничто не казалось ему
фатальным. Так было и при встрече с Джейком Бомжом. Любой
другой в такой ситуации помолился бы и стал ждать смерти.
Может быть, Релес был просто слишком глуп, чтобы так
сдаться.
Джейк Бомж был преступником, забредшим на территорию
отряда. Однажды поздно вечером в переполненном клубе в
восточной части Нью-Йорка он разговорился с Релесом,
который сказал что-то вроде "В следующий раз, когда я тебя
увижу, я тебя убью".
"Нет, если я увижу тебя первым", - сказал Джейк. "Нет, если я
тебя поймаю".
"Думаешь?" - сказал Релес. "Ну что ж, даже если ты меня
одолеешь, даже если у тебя будут все преимущества, я все
равно убью тебя. Это обещание. Я говорю тебе это сейчас".
"Ты маленький крикливый ублюдок", - сказал Джейк.
"Посмотрим, насколько ты крут в мертвом виде".
Через несколько месяцев Джейк встретил Релеса в Ред-Хуке.
"Привет, малыш", - сказал Джейк. "Готов умереть?"

Переведено poiskpravdy.com

179

У Релеса не было пистолета. Копы преследовали его по
любому пустяку, поэтому ему приходилось путешествовать без
оружия. И вот он здесь, вдали от дома, смотрит в пистолет 38го калибра Джейка Бомжа. "Ты выиграл", - сказал Релес. "Я
болтун. Ты это доказал. И теперь мне конец. Ты победил. Но
послушай, Джейк. Что это тебе даст? Комбинация в конце
концов позаботится о тебе. Им придется. Ты не сможешь убить
одного из них, не убив при этом себя. Ты это знаешь. И каков
процент того, что нас обоих сотрут в порошок? Но вместе?
Вместе мы могли бы сделать дело".
Джейк нахмурился. Это имело смысл. Они пошли в салун.
Они проговорили несколько часов, выпивая, пока Релес
объяснял будущее, в котором Джейк и Кид Твист - партнеры,
занимаются рэкетом, богатеют. Когда они выходили, держась
за руки, Релес рассказал Джейку о проблемах, которые у него
возникли с копами. "Знаешь, если ты мой партнер, то не
должен так часто носить с собой пистолет", - сказал он. "Копы
трясут меня каждый раз, когда видят. То же самое они сделают
и с тобой. Кроме того, если ты со мной, то пистолет тебе не
нужен. Угроза Комбинации - это все, что вам нужно. Черт, дайте
мне пистолет, и я избавлюсь от него".
Когда Джейк передал ему пистолет 38-го калибра, Релес
сказал: "Ты тупой урод. Я же сказал, что убью тебя".
Тело Джейка было найдено в бурьяне через несколько дней.
Джейк был дважды убит выстрелом в голову из собственного
пистолета.
Релес считал, что может выпутаться из любой передряги, и
обычно ему это удавалось. В этом была его сила. Уверенность в
своих силах часто приносит победу. Это была и его слабость роковой недостаток. Успех преподнес ему неправильные уроки:
Переведено poiskpravdy.com

180

что нет никаких ограничений, что его характеру можно
доверять, что он никогда не подведет, что он важен. Вероятно,
он не мог представить себе достаточно большой мир, чтобы от
него отмахнуться. Когда я читаю о том, что впоследствии
случилось с Релесом, меня не покидает мысль, что он был
подставлен: обстоятельствами, успехом, судьбой, которая вотвот должна была отказаться от своей благосклонности.

В 1934 году Релес остановил свой седан на парковке в центре
города. Он посигналил. Никто не подошел. Его друзья
сцепились на заднем сиденье. Он снова посигналил. Ничего. Он
нажал на гудок. Наконец появился служащий, чернокожий
мужчина по имени Чарльз Бэттл. Бэттл сказал Релесу, чтобы
тот успокоился. Друзья, сидевшие сзади, разразились хохотом.
Выйдя из машины, Релес сказал мужчине, чтобы тот следил за
собой. В его словах прозвучала угроза, которую
сопровождающий не расслышал. А может быть, ему просто
было все равно. Бэттл сказал Релесу, чтобы тот шел к черту, что
он здесь не для того, чтобы выставлять его большим
человеком перед своими друзьями.
У Релеса был буйный нрав. В каждом предложении он искал
оскорбление. Когда он закрывал глаза, то, должно быть, видел
формы и цвета: красный, черный, оранжевый. Возможно, перед
тем как потерять контроль над собой, он увидел кровь, пламя
или искры. Вероятно, прежде чем он понял, что делает, Релес
ударил Батла. Он бил его снова и снова. Когда Батл упал, Релес
продолжал бить его ногами до тех пор, пока санитар не

Переведено poiskpravdy.com

181

превратился в кровавое месиво на полу. Его вспыльчивость,
которая всегда избавляла его от неприятностей, теперь его в
них. Насколько он был осторожен, убивая для Синдиката,
настолько же он был неосторожен и здесь. Он избил сторожа в
гараже, где его знали. На следующий день человек, пришедший
подменить Бэттла, по имени Снайдер, очень похожий на
Бэттла, был найден мертвым за гаражом с ножевыми
ранениями в груди и шее. Полицейские решили, что Релес
вернулся поздно вечером и убил Снайдера, которого он,
видимо, принял за Бэттла, выздоравливавшего дома. Релесу
было предъявлено обвинение в убийстве.
Это был скандал в Бруклине. Многие надеялись, что Релес
умрет на электрическом стуле или, по крайней мере, проведет
всю жизнь в тюрьме. Но доказательств не было. Релес был
признан виновным в нападении, что является мелким
правонарушением. Судья был разгневан. Он почувствовал, что
система была обманута. Он дал Релесу максимальный срок три года. "Я надеялся, что его признают виновным в тяжком
преступлении, - сказал судья. "Я мог бы отправить его за
решетку на десять лет". Затем, сделав Релесу своеобразный
комплимент, он добавил: "Этот человек - худший персонаж в
Большом Нью-Йорке. Он хуже Диллинджера!".
Релес был отправлен в Синг-Синг. Это должно было быть
легкое время. Он читал, писал, разговаривал с охранниками.
Каждую неделю приходил посетитель с конвертом - его долей
от доходов отряда. Однако этот опыт что-то сломал в нем. Его
вечно преследовала мысль о том, что он снова потеряет свою
самостоятельность в тюремной жизни. Большинство еврейских
гангстеров побывали в тюрьме в молодости. Она занимала в их
сознании маленькое, почти романтическое место, была частью
Переведено poiskpravdy.com

182

их воспитания. Они не попали в тюрьму в двадцатые или
тридцатые годы. К тому времени они отработали систему,
которая позволяла им оставаться на улице. Поэтому, когда их
снова отправили в тюрьму, многие поняли, что тюрьма
оказалась хуже, чем они помнили. Теперь, когда они стали
старше, толще, медлительнее, успешнее, им было труднее.
Тюрьма была местом для молодых людей, местом, где можно
учиться, а не местом, где можно скоротать свои средние годы. В
1935 г. Лепке и Гурра получили тот же урок, отсидев два года в
федеральной тюрьме за рэкет. Как и Релес, они, вероятно,
поняли, что не смогут пройти через это снова, и это понимание
во многом объяснило их дальнейшие решения.
Когда в октябре 1936 г. Релес был освобожден из Синг-Синга,
у него было всего 1600 долларов. Он отправился во Флориду,
чтобы отдохнуть. Когда он вернулся в Браунсвилл, то
обнаружил, что в отряде все идет по-прежнему, только с
большой буквы: БОЛЬШЕ ИЗБИЕНИЙ, БОЛЬШЕ УБИЙСТВ. Как и
многие успешные люди, члены отряда становились
карикатурами на себя в молодости, подражая сейчас тому, что
было естественно тогда. Штраус руководил делами, и бизнес
был тронут его дерзким стилем. Релес медленно возвращался в
строй. Тюрьма изменила его. Он не знал, куда себя деть. "Мне
нечего было сказать, - объяснял он позже. "Я только что вышел
из тюрьмы. Тогда я не был большой шишкой. Я был бомжом.
Когда я вышел, они были большими шишками".

Переведено poiskpravdy.com

183

Большинство людей никогда не слышали о еврейских
гангстерах. Они не верят в их существование. Сама идея
еврейского гангстера противоречит основным стереотипам о
евреях, стереотипам, которые объясняют место евреев в мире.
Евреи - физически неопасные офисные существа. Однажды я
услышал, как один комик в шутку назвал евреев еврейской
мафией. Сама идея казалась абсурдной. Одно лишь упоминание
о еврейской банде растормошило аудиторию. "Знаете, почему
еврейская мафия никогда не работала", - сказал он. "Потому что
прозвища были недостаточно жесткими. Были Мацобалл
Голдберг и Ханука Гарри Фишбейн". Иногда, когда я вижу по
кабельному телевидению повтор этого комика, я представляю,
как Пеп Штраус выходит на сцену слева и разрезает его от
живота до подбородка.
Даже те немногие еврейские гангстеры, которые широко
известны, воспринимаются через эти стереотипы. В них видят
вычислителей, финансовых гениев, которые могли бы с
одинаковым успехом работать как на Уолл-стрит, так и на
Хестер-стрит. Пролистывая одну из многочисленных книг о
настоящих преступлениях, которыми я владею, например,
"Всемирную энциклопедию организованной преступности" или
"Кровавые письма и злодеи", я нахожу раздел "Еврейские
гангстеры", и в начале параграфа обычно помещается
фотография Мейера Лански над абзацем, описывающим его как
своего рода бухгалтера мафии. Как люди могут верить в
жестоких еврейских мафиози? Евреи так не поступают.
Сами евреи подавляют память о еврейских бандитах. Когдато это рассматривалось как серьезная проблема общины.
Проводились конференции. Теперь, менее чем через два
поколения, даже евреи считают эту идею невероятной. Они
Переведено poiskpravdy.com

184

держат перед собой образ Холокоста: Никогда не забывайте.
Никогда не забывайте, что вы были жертвами. Они отодвинули
в сторону образ бандита: Забудьте. Забудьте, когда вы были
хулиганами. Когда я рассказываю старым евреям об этой книге,
они меняют тему. Кровь оттекает от их лиц. Иногда они спорят
со мной. Когда я рассказал о своей книге одному другу, он
расстроился. Он сказал, что это будет книга ненависти к себе,
книга, которая выставит евреев в плохом свете. Я не против
того, чтобы евреи иногда выглядели так плохо. Я хочу иметь
свободу быть хулиганом. Без этой свободы мое решение не
быть хулиганом мало что значит. Я - еврей. Какой у меня есть
выбор?
Реакция моего друга может быть связана с его воспитанием.
Он вырос на Манхэттене. Его предки были евреями из верхнего
города, а для евреев из верхнего города бандиты из центра
города были позором, шандалом. Они изо всех сил старались
отмежеваться от этого сброда. Мой отец вырос в Бенсонхерсте,
среди
этого
сброда,
потомков
восточноевропейских
иммигрантов. Конечно, у большинства евреев нет классового
сознания. В еврейской истории нет никакого сброда, есть
только избранные и невезучие. А сейчас в Америке мы все избранные.
Но даже среди тех, кто утверждает, что знает историю
еврейского гангстера, никогда не услышишь о еврейских
наркоторговцах. Они - вне поля зрения, за гранью даже
бруклинского
сброда.
Даже евреи, которые любят
романтизировать преступников, не говорят об этом. Их просто
не существовало.
Первым крупным американским наркодилером, вероятно,
был Арнольд Ротштейн. "Для нас становилось все более
Переведено poiskpravdy.com

185

очевидным, что наркотрафик в Соединенных Штатах
направлялся из одного источника", - говорится в федеральном
криминальном отчете конца двадцатых годов. "Полученная
нами информация все больше и больше убеждала нас в том, что
этим источником является Арнольд Ротштейн". Для Ротштейна
наркотики не имели того отпечатка падения цивилизации,
который они несут сегодня. Когда он рос, наркотики были
просто еще одним ярким аспектом жизни в центре города.
Опиумные
притоны
располагались
вдоль
страшного
перекрестка улиц Дойер, Мотт и Пелл в Чайнатауне, который
называли "Кровавым углом". Ежегодно на Кровавом углу
убивали больше людей, чем где-либо в мире. Убийства
совершались в основном китайскими топорщиками, которые,
засунув ножи в рукава, скрывались в Китайском театре, под
которым находились потайные ходы, уводившие убийц в
безопасное место многолюдного рынка.
Гангстеры Ист-Сайда встречались в норах, где они могли
планировать и сплетничать под кайфом. Они сидели в мрачных
подвалах, куря в полумраке старого китайского жилища,
представляя себе роскошь: белье, развешанное по стенам,
кровать или диван, скрипящий под их весом. В детстве
Ротштейн проводил там часы, спокойно наблюдая, как
бандиты поднимаются с улиц Хестер и Деланси, снимают обувь
и берут в руки кальян. "Многие из этих парней курили опиум", сказал мне Джон Кьюсак из Федерального бюро по борьбе с
наркотиками. "Лучано был курильщиком опиума. Я почти
уверен, что Лански курил опиум. Многие эти еврейские парни
курили. Это помогало им успокоиться".
Этот аспект жизни Ист-Сайда запечатлен в фильме Серджио
Леоне "Однажды в Америке" (Once upon a Time in America). Мне
Переведено poiskpravdy.com

186

кажется интересным, что единственный фильм, в котором
сделана реальная попытка изобразить еврейских гангстеров,
снят итальянским режиссером, более известным по вестернам.
Это также кажется уместным. Всякий раз, когда я читаю
рассказы Исаака Бабеля о еврейских бандитах России, они
напоминают мне о вестернах: в мире, где нормальная,
буржуазная мораль перевернута, герой едет в пустоте, в
контуре против солнца, которое всегда только заходит или
выходит. В этом мире Леоне показывает опиумный притон как
храм, отдушину, убежище, откуда сквозь дымку виден хаос
улицы.
В конце фильма один из гангстеров, которого играет Роберт
Де Ниро, заходит в роскошную каморку, снимает туфли и берет
трубку. И на мгновение, когда его глаза теряют фокус,
возникает ощущение, что, возможно, все это сон. И, возможно,
история евреев - тоже сон: плен в Египте, разрушение Храма,
изгнание, штетл, погромы, пересечение океана, Америка - все
это лишь мерцающие узоры в дыму. Для еврейских гангстеров,
да и для многих других людей, наркотики давали возможность
поверить в то, что все могло произойти по-другому.
На протяжении большей части истории Америки не
существовало такого понятия, как нелегальный наркотик. Это
была глупая идея, как и нелегальное яблоко. Затем, в середине
XIX века, когда правительство стало запрещать некоторые
наркотические
вещества,
наркотики
стали
ввозить
контрабандой из Европы и Дальнего Востока. Но это было
несерьезное занятие, а не бизнес. Ротштейн изменил ситуацию.
Он видел, что Repeal приближается, и знал, что наркотики
могут заполнить пустоту, оставленную алкоголем. Это был еще
один порок, который, казалось, не требует жертв, где
Переведено poiskpravdy.com

187

правительство законодательно устанавливало мораль, где
общество утратило способность давать взрослым американцам
то, что они хотели. Поэтому в конце двадцатых годов Ротштейн
переоборудовал механизм, созданный им для перевозки
спиртного. Теперь он мог перевозить, в частности, героин и
кокаин. Это было так же естественно, как если бы
автомобильный завод накануне войны переоборудовали для
производства оружия. И это был еще один из позорных,
непреднамеренных побочных эффектов запрета, создавшего
систему, которая до сих пор является образцом контрабанды
наркотиков в Америку.
Ротштейн собрал команду, группу молодых людей для
управления своей наркоимперией. Его первым лейтенантом
был Луис Лепке, который нанимал дилеров для перевозки
наркотиков и следил за тем, чтобы другие "умники" не
перехватывали грузы. Ротштейн также нанял полевого агента,
который занимался поставками. В те годы наркотики было
легко достать. Кокаин, героин и морфий легально
производились на фармацевтических заводах в Европе. "В
каждой стране было по восемь-десять фабрик по производству
наркотиков", - рассказывал мне Джон Кьюсак. "Можно было
поехать в определенные регионы Франции, и, просто дыша
воздухом, можно было поймать кайф".
Полевой агент Ротштейна проводил по нескольку месяцев в
году в Европе, переходя от завода к заводу и заключая сделки.
Он был своего рода преступником Вилли Ломаном, выходящим
на улицу в чистке обуви и с улыбкой. Его звали Яша
Катценберг, и он был одной из самых загадочных фигур
еврейского преступного мира.

Переведено poiskpravdy.com

188

После смерти Ротштейна в 1928 г. его операция по
производству наркотиков перешла к Лепке. Затем, в 1931 году,
Лига Наций разработала договор, запрещающий большую
часть мирового производства наркотиков. Теперь каждая
страна могла производить только то количество наркотиков,
которое было необходимо для внутреннего медицинского
использования. В последующие годы, когда страна за страной
подписывала договор, который был полностью ратифицирован
в 1934 году, запасы наркотиков Лепке иссякли. В середине
тридцатых годов, пытаясь сделать хоть что-то, он отправил
Катценберга на восток.
Яша исчез в Китае, оставив после себя след из писем. Через
несколько месяцев он объявился на холмах в окрестностях
Шанхая в окружении целой армии китайских головорезов. Он
научил их делать героин. Он построил завод в долине реки.
Вскоре героин потек в Нижний Ист-Сайд. Накануне Второй
мировой войны, когда японские солдаты ворвались в
Маньчжурию, Яша продолжал работать. В период хаоса он
действовал безотказно. Он был похож на древнего
монгольского военачальника со своим царством и армией. В
конце тридцатых годов его операции приносили Лепке около
10 млн. долларов.
Катценберг родился в России и вырос в Ист-Сайде. Я не знаю,
как он выглядел, но я пытался представить его себе. Я вижу его
глаза как зеркала, в которых отражается не то, на что он
смотрит, а то, что он увидит: горы, реки, войны. Я представляю
его высоким и стройным, в капюшоне, не торопящимся - то, что
давно пророчили, кочевником, который пересек пустыни,
чтобы добраться сюда. А может быть, он был совершенно
ничем не примечателен, просто еще один кудрявый еврейский
Переведено poiskpravdy.com

189

мальчик на задней парте класса иврита, который произносил
слова, но думал только о том, какие подарки принесет ему бармицва. Для меня Яша Катценберг был ярчайшим примером
странствующего еврея, переходящего из страны в страну, с
востока на запад, всегда по ту сторону стекла, затерянного в
пустыне.
В конце тридцатых годов, когда чиновники наконец-то
разобрались, чем занимается Катценберг, Лига Наций объявила
его международной угрозой. Через несколько лет Яше, вместе с
Лепке и еще двадцатью восемью людьми, было предъявлено
обвинение в нарушении законов о наркотиках. Я не знаю, что с
ним стало после этого.
По мере роста торговли наркотиками развивался и механизм
борьбы с ней. В 20-х годах прошлого века правительство
создало Федеральное бюро по борьбе с наркотиками для
борьбы с контрабандистами и дилерами. Поначалу ФБН,
предшественник Агентства по борьбе с наркотиками, было
похоже на группу людей, работающих в темноте в надежде, что
что-то попадется им на глаза. В то время Лепке управлял
опиумным заводом на Сеймур-авеню в Бруклине. В 1935 году
он взорвался. Это было трудно не заметить. С тех пор за Лепке,
знал он об этом или нет, следили, отслеживали его поставки
наркотиков. В конце концов, наркотики дали Лепке то же, что и
многим серьезным потребителям: короткий, сильный кайф, за
которым следуют ломка и гибель.
До создания FBN мало кто в правоохранительных органах
разбирался в организованной преступности. Местные
полицейские знали о бандитах в своем городе, но откуда им
было знать о национальном Синдикате? Это были
государственные и муниципальные полицейские: они могли
Переведено poiskpravdy.com

190

видеть только ту часть картины, которая находилась у них под
ногами. Национальные тенденции оставались загадкой. Даже
лучшие копы, те, кто хотел знать правду, мало что знали о
конференциях, на которых такие люди, как Лански и Лепке,
управляли преступным миром. А когда полицейские находили
гангстера, который мог говорить, они все равно мало что
узнавали. Для гангстеров разговор может быть просто еще
одним способом ничего не сказать, отвлечь полицейских, пока
правда ускользает от них. Для полиции это все равно что
сложить столбик цифр и получить ноль. По мнению некоторых
экспертов, преступники просто соблюдали "омерту" - кодекс
молчания, который мафия привезла с Сицилии.
Долгое время единственной организацией, способной
составить карту преступного мира, было ФБР. Созданное в 1908
г.
бюро
должно
было
заниматься
преступниками
(похитителями, контрабандистами), пересекающими границы
штатов. Крупные гангстеры, переправлявшие наркотики и
выпивку из штата в штат, должны были стать главной
мишенью. Но по какой-то причине Дж. Эдгар Гувер,
возглавлявший тогда ФБР, не интересовался мафией. Он даже
не верил в существование мафии. Он считал, что это сказка,
которую придумывают мэры, чтобы объяснить проблемы.
Когда следователи представили доказательства существования
огромного преступного сговора, он отверг эту идею как
абсурдную. Он заявил журналистам: "В Америке нет никакой
мафии".
Почему Гувер отрицал существование организованной
преступности? Некоторые говорят, что он просто не хотел в это
верить. Если бы он признал существование американской
мафии , он был бы обязан бороться с ней - сложная задача, не
Переведено poiskpravdy.com

191

имеющая гарантированного результата. У гангстеров были
хорошие политические связи и доступ к лучшим адвокатам.
Мафия настолько могущественна, что под ее контролем могут
находиться целые полицейские подразделения или даже
мэрия", - писал в своих мемуарах "Бюро" Уильям Салливан,
высокопоставленный сотрудник ФБР: My Thirty Years in Hoover's
FBI" ("Тридцать лет работы в ФБР Гувера"). "Вот почему Гувер
боялся позволить нам заняться этим делом. Он боялся, что мы
покажем себя не с лучшей стороны. Зачем рисковать?"
Другие считают, что Синдикат просто не привлекал
внимания Гувера. Он был слишком занят атаками на тех, кого
считал реальной угрозой: лидеров движения за гражданские
права, коммунистов. В конце концов, что такого плохого в
гангстерах? Они действительно были очень похожи на Гувера люди, знающие силу информации. Он считал, что
организованная преступность не представляет опасности для
установленного порядка", - пишет Альберт Фрид в книге
"Взлет и падение еврейского гангстера в Америке". "На самом
деле члены синдиката были столпами статус-кво. Они были
кровно
заинтересованы
в
системе
свободного
предпринимательства, в победе Америки над коммунизмом, во
всем, что угрожало их специфическим возможностям".
Другие чувствуют нечто более зловещее в безразличии
Гувера к организованной преступности. Что, если у мафиози
есть что-то на него? А как же все те дни, которые он проводил
на ипподроме? А как же советы по ставкам, которые он получал
от Фрэнка Костелло? А как же недавние разоблачения? Гувер в
платье. Мафия знала все остальное, почему бы им не знать и
это? Информация - это сила. Может быть, это было похоже на
сцену из фильма "Крестный отец, часть II", где сенатор из
Переведено poiskpravdy.com

192

Невады просыпается рядом с мертвой проституткой. Может
быть, Гуверу подчинялись. Для кого-то высокопоставленный
чиновник в платье - это просто слишком фантастично, чтобы
не объяснить множество других вещей. Как могло
переодевание Гувера не повлиять на американскую историю?
Таким людям я скажу следующее: Дж. Эдгар Гувер носил пояс с
подвязками по той же причине, что и все остальные, - для того,
чтобы поддерживать чулки.
А может быть, все гораздо проще. Может быть, Гувер просто
недооценил гангстеров. Может быть, он видел в них не более
чем грубых головорезов, явно недостаточно умных для
создания национального синдиката. Может быть, он относился
к итальянским и еврейским гангстерам так же, как многие
американцы относились к японцам до Перл-Харбора - как к
помехе, а не как к угрозе.
Работа FBN изменила ситуацию. Агенты FBN первыми
увидели всю изощренность преступного мира. Отслеживание
наркотиков показало им, как работает Синдикат, как он
устроен.
Для
агентов
наркотики
были
подобны
радиоактивному красителю, вводимому в сердце, который
показывает врачам , как течет кровь. Наблюдая за тем, как
грузы проходят через всевозможные клапаны и артерии, они
постигали систему, собранную Ротштейном в первые дни
запрета. "Мы в Бюро по борьбе с наркотиками были
единственными, кто действительно знал о мафии", - сказал мне
Джон Кьюсак. "Почему мы знали? Потому что мы потратили
время на ее изучение; потому что мы знали, насколько умны
эти люди; потому что мы работали в Италии еще в тридцатые
годы; потому что мы следовали за наркотиками по лабиринту".

Переведено poiskpravdy.com

193

Более двадцати лет Гувер игнорировал эту работу. "В
Америке нет мафии". Он игнорировал ее в тридцатые,
сороковые и большую часть пятидесятых годов. Он
игнорировал ее вплоть до 1957 года, когда двое полицейских в
сельской местности Нью-Йорка совершили преступление,
которое изменило все. Это была вспышка молнии, осветившая
пейзаж: поля, холмы, телефонные столбы и более шестидесяти
гангстеров, сговорившихся в темноте.
Местные полицейские получили анонимное сообщение:
"Следите за домом Джозефа Барбары. Что-то должно
произойти. Барбара приехал в Америку из Кастелламмаре,
Сицилия, в 1921 году. После первых неприятностей в Ист-Сайде
он перебрался на север штата. Он процветал. К 1957 году он,
как говорят, управлял мафией Буффало. Он также был
президентом компании Canada Dry Bottling Company в
Эндикотте, штат Нью-Йорк. Он поддерживал дружеские
отношения со многими гангстерами Ист-Сайда. Он жил в доме
на ранчо в окрестностях Апалачина, штат Нью-Йорк.
Дом был большим и уединенным, в нем проходили
многочисленные собрания Синдиката. Когда в 1957 году
полицейские проезжали мимо, это было похоже на то, как если
бы они наткнулись на автосалон среди деревьев. Повсюду
стояли черные седаны с номерами других штатов. Внутри
владельцы машин присутствовали на собрании, созванном
Вито Дженовезе. Они обсуждали будущее преступной семьи,
созданной Лаки Лучано. Дженовезе пытался захватить власть.
Полицейские свернули на проезжую часть.
Находящиеся внутри мужчины провели день за разговорами
за столом. Старые грузные бандиты. Подбородки опустились,
глаза были скрыты капюшонами, но угроза все еще
Переведено poiskpravdy.com

194

существовала - нужно было только поискать ее. Это попрежнему были самые опасные люди в Америке. Из Нью-Йорка,
помимо Дженовезе, сюда входили Карло Гамбино, Джозеф
Бонанно, Джозеф Профачи, Херардо Катена, Пол Кастеллано.
Мейер Лански и Док Стачер были приглашены, но не
присутствовали. Санто Трафиканте-младший приехал из
Флориды, Габриэль Маннарино из Пенсильвании, Фрэнк
ДиСимоне из Лос-Анджелеса, Джозеф Чивелло из Далласа ,
Джеймс Коллетти из Колорадо, Фрэнк Зито из Иллинойса,
Джон Скалиш из Кливленда, Джозеф Ида из Филадельфии, Сэм
Джанкана из Чикаго. Когда они говорили, зал был полон
двойных смыслов. Когда они молчали, в зале царила тишина,
для создания которой требуется больше одного человека. Но
больше всего вы обратили бы внимание на тех, кого здесь не
было, - тех, кто умер, попал в тюрьму или был отправлен в
изгнание. Жизнь в организованной преступности - это, прежде
всего, война на истощение.
Выглянув в окно, кто-то заметил патрульную машину,
подъезжающую к подъезду. Он крикнул остальным. Никогда
раньше этих людей не находили в одном и том же месте. Что
будет, если копы поймут, что они работают вместе? Они
запаниковали. Они выбежали из дома, как школьники с
вечеринки при слове "копы": Копы! Сверху было видно, как
гангстеры вываливаются из дверей со всех сторон дома, а
другие лезут в окна; видно, как шляпы и руки двигаются по
траве; слышно металлическое звяканье - смена и ключи в
карманах, - которое наполняет воздух, когда бегут старики.
Некоторые добирались до машин, вставляли ключ в замок
зажигания и мчались по проселочным дорогам. Другие
карабкались по тропинкам, поднимая пыль и грязь. На бегу, не
Переведено poiskpravdy.com

195

желая быть пойманными с лишней наличностью, они
подбрасывали купюры на ветер. Другие продирались сквозь
кусты и заросли и уносились в сосновые соборы. Сначала они
бежали, потом бежали трусцой, потом шли, потом стояли,
сгорбившись, переводя дыхание.
Некоторые полицейские пустились в погоню, крича и
стреляя в воздух. Другие вызывали подкрепление. На всех
местных дорогах были выставлены блокпосты. Так один за
другим полицейские штата останавливали бандитов в седанах.
Большинство из тех, кто ушел в лес, вернулись. Куда они могли
деться? За несколько часов полицейские собрали почти
шестьдесят человек. Когда их привезли, бандиты сказали, что
приехали навестить больную подругу. У Барбары за несколько
месяцев до этого случился сердечный приступ, но в эту
историю никто не поверил.
Сэм Джанкана был одним из немногих, кому удалось
спастись. Идя по лесу в мокасинах, хрустящих ветками, с
закатанными рукавами, он, должно быть, выглядел как
сумасшедший, останки сумасшедшего бизнесмена. Он был
сложен, как проволока, с жесткими черными волосами. Он
носил темные очки, панамские шляпы и костюмы в полоску.
Оглядываясь с дальнего холма, он видел полицейские огни,
машины, закованных в наручники гангстеров, полицейских,
катастрофу. Позже выяснилось, что Лански навел полицейских
на след. Он вел с Дженовезе низкопробную войну . Как лучше
дискредитировать противника, чем посадить в тюрьму его
гостей?
Полицейские предъявили бандитам обвинение в сговоре. Их
судили и осудили - впоследствии приговор был отменен. Но все
это было неважно. Важно то, как отреагировали избранные
Переведено poiskpravdy.com

196

чиновники и общественность, когда эта история попала в
газеты. В Америке нет мафии? Никогда больше гангстеры не
получат свободу действий от ФБР.
"Апалачин был большим советом мафии", - говорит Джон
Кьюсак. "В течение многих лет национальные собрания
проходили в Чикаго, Колорадо, Флориде, Лас-Вегасе, АтлантикСити. Эта встреча состоялась в штате Нью-Йорк. И это, наконец,
убедило ФБР в том, что мы все время говорили правду: что
существует мафия, которая организует преступность не только
в городах, но и по всей стране и миру. Иначе как объяснить, что
все эти люди, пользующиеся дурной славой в своих городах,
собрались вместе в небольшом городке на севере штата НьюЙорк? Эта встреча навсегда изменила взгляд американцев на
преступность".
Через несколько месяцев после ареста в законодательном
собрании штата Нью-Йорк были назначены слушания. Когда
сенаторы штата обратились к Гуверу за информацией о
бандитах, он направил их в ФБН. Когда осенью того года
начались слушания, ФБН направило в Нью-Йорк молодого
агента, который должен был объяснить, что за встреча
произошла в Апалачине. Посланным агентом был Джон Кьюсак.
Джон Кьюсак поступил на работу в FBN в 1947 году. Он был
агентом под прикрытием, пытался совершать покупки и
арестовывать дилеров. Пройдя путь наверх, он вскоре стал
заниматься торговлей и поставщиками. После тридцати лет
работы в бюро, а затем в DEA, в возрасте 65 лет он был
вынужден уйти на пенсию. Он не был готов к этому и переехал
на Багамы, где руководит работой по борьбе с наркотиками. Он
добился больших успехов. Пять лет назад, когда он занял эту
должность, страна занимала одно из первых мест по
Переведено poiskpravdy.com

197

международному обороту наркотиков. Сейчас она уже не
входит в число лидеров.
Кьюсак работает в колониальном здании из белого камня,
расположенном на холме над Нассау. Выглянув из окна, он
видит узкую кирпичную улицу, ведущую к гавани. Во второй
половине дня, когда приходят рыбацкие суда, улица
наполняется разговорами. Когда я встретил его одним зимним
утром, он пожал мне руку и откинулся в кресле. Его стол был
завален кружками, ручками и бумагами. У него большая,
точеная голова, черты лица и ясные голубые глаза. Ему было
семьдесят три года. "Так вы хотите узнать о еврейских
гангстерах?" - сказал он. "Кажется, что все это было так давно.
Другой мир. Иногда я с трудом верю, что он существовал". Он
нахмурился, потом сказал: "Но иногда кажется, что это было
вчера. Некоторые из этих людей были самыми интересными
людьми, которых я когда-либо встречал. А некоторые, конечно,
нет".
Когда Кьюсак начал работать в FBN, по Нью-Йорку еще
бродили десятки еврейских наркоторговцев - остатки машины
Ротштейна. Перед нашей встречей он написал их имена на двух
листах белой тетрадной бумаги. Рядом с каждым именем он
сделал несколько пометок, чтобы освежить память. В течение
следующих нескольких часов он внимательно читал каждое
имя, а затем рассказывал мне то, что смог вспомнить. Кьюсак
умеет выразительно говорить. Голос у него низкий и
спокойный, но слова полны красок, картинок, вспышек света.
Когда он зачитывал имя, гангстер, казалось, входил в комнату,
кивал мне и стоял в углу, держа шляпу, пока Кьюсак
рассказывал о нем. Вошел Ротштейн с бриллиантовым
зажимом для галстука и золотыми часами; ворвался Лепке с
Переведено poiskpravdy.com

198

горящими глазами; вошел Лански, пожал мне руку и сказал
что-то о своей язве. Ой, гевалт! Эта боль в боку!
"И были десятки других", - сказал мне Кьюсак. Очень много,
и все они погибли". Был такой Солли Гелб, который жил на
Вест-Энд-авеню и постоянно употреблял наркотики. И Солли
Гордон, который занимался наркотиками еще в 1914 году. А
еще Туди Шенфельд, Арти Вест, Нигги Руткин, Гарри Кох, Сэм
Хаас, Мо Таубман, Гарри Хечингер. В Вашингтоне есть очень
известный магазин скобяных товаров под названием
Hechinger's", - сказал Кьюсак, подняв глаза. "Гарри был братом
основателя. В молодости они занимались машинным бизнесом.
Они работали в одном из тех больших зданий в Сохо.
"Итак, один брат занимается техникой, другой - опиумом.
Мы все делаем выбор. Гарри был большим курильщиком.
Трубочный фанатик. Я арестовал его за это. Однажды ночью,
осенью 1947 года, руководитель моей группы получил
информацию о том, что парень по имени Мюррей Крим,
низкопробный барыга, торгует наркотиками у себя дома. Когда
мы пришли туда, Мюррей не пустил нас. Он сказал, что у него
траур - он сидит на шиве. Услышав это, мы сказали: "Ладно" и
ушли. Спускаясь по лестнице, мы столкнулись с Гарри
Хечингером. У него был большой поднос, завернутый в
целлофан. Мы подумали: "Ага! Мы обыскали поднос, и
оказалось, что это красивый набор печенья. Мы извинились и
ушли".
Некоторые из бандитов были гениальными людьми. Их
беспокойные, изобретательные умы были зажжены изнутри:
бедностью, необходимостью, амбициями. "А как насчет Толли
Гринберга?" - спросил Кьюсак, откинувшись на спинку кресла.
"Толли сделал кое-что очень умное. На большей части Юга не
Переведено poiskpravdy.com

199

было ни героина, ни морфия. А во время сухого закона эти
люди искали, чем бы заняться. Кроме того, мимо проходили
наркоманы, которым нужно было что-то сделать. Поэтому
Толли взял часть фармацевтического оборудования и
переделал его. Он перестроил эту машину так, чтобы она
превращала жидкий героин в таблетки, которые затем
продавал на Юге как таблетки морфия. Он сорвал куш".
Когда я думаю о таком человеке, как Толли Гринберг, я
вспоминаю своего дедушку Бена. Одна и та же неугомонная
энергия побуждала обоих мужчин к изобретательству. Бен
работал в закусочной, ему надоели громоздкие дозаторы для
сахара, и он переделал уже существующее оборудование упаковщик чая, создав первый пакетик сахара. Толли работал в
отделе по борьбе с наркотиками и знал, что на юге существует
рынок наркотиков, поэтому он переделал существующее
оборудование, создав первую таблетку морфия.
Я бы хотел сказать, что между этими людьми есть какая-то
большая разница. Я хотел бы сказать, что Толли работал во зло,
а мой дед - во благо, но не знаю, так ли это просто. Мне иногда
кажется, что момент изобретения, вспышка озарения - это и
есть добро, отражение божественной искры. То, что становится
с этим изобретением, то, какую ценность ему придает мир, - это
еще не вся история.
И тут возникает вопрос о мотивации. Обрадовался ли Толли,
когда наконец-то заставил работать свою пилюльную машину?
Поспешил ли он домой, чтобы рассказать жене? Или он думал,
что участвует в каком-то злодеянии? Я совсем не знал Толли,
но думаю, что еще меньше знал своего деда. Мотивы Толи мне
кажутся понятными: деньги, власть. Мотивы моего деда
остаются загадкой. Были ли это деньги или что-то другое? Я
Переведено poiskpravdy.com

200

думаю о его амбициях, как об абстрактной живописи: что-то
непонятное, что-то, что заставляет меня чувствовать себя
глупо. Кроме того, кто может знать, как его работа вписывается
в общую схему вещей? У кого хватит воображения, чтобы
почувствовать, как его действия влияют на других? Кажется,
это невозможно узнать. Что ж, и Толли, и мой дед уже умерли,
так что, возможно, у них есть ответы. А может, и нет.
Большинство евреев, которых я знаю, не верят ни в рай, ни в
ад. Или просто не считают это важным. Важно то, как ты
проживешь эту жизнь. В зависимости от того, как ты живешь,
ты можешь найти рай или ад здесь, на земле, - это мнение
могли подтвердить большинство гангстеров. Для них рай, ад,
искупление, проклятие - все это было в Бруклине. Мало кому из
гангстеров нужно было попасть на тот свет, чтобы понести
наказание. Расплата начиналась на парковках, в гаражах, на
углах улиц и крышах домов в Восточном Нью-Йорке,
Браунсвилле и Вильямсбурге. Если уж на то пошло, то Бог,
похоже, в большей степени присутствует в преступном мире:
каждый раз, когда умирает гангстер, вершится очередной суд.
Наказание, которое настигало наркоторговцев, часто было
самым страшным. "В этом и заключалось проклятие", - говорит
Кьюсак, хмурясь. "Эти парни начинали торговать наркотиками,
и не успевали они опомниться, как наркотики уже торговали
ими".
Они бродили по улицам, их элегантные костюмы были
смяты, как пижамы. Даже самые влиятельные из них, те, кто
держал руки на рычагах, могли быть пропущены через иглу. А
как же Вакси Гордон, который за несколько лет до этого
пришел к Ротштейну с планом незаконного оборота алкоголя?

Переведено poiskpravdy.com

201

"Просто подумайте о нем", - сказал Кьюсак. "Для Вакси
наркотики были последней остановкой на пути вниз".
Его настоящее имя - Ирвинг Векслер. В Нижнем Ист-Сайде,
где он натирал свои пальцы воском, чтобы легче было
вытаскивать кошельки из карманов незнакомцев, его стали
называть Вакси. В двадцатые годы он зарабатывал около 2 млн.
долл. в год. Он был похож на раннюю андеграундную версию
Ральфа Лорена: еврейский городской парень, превратившийся
в деревенского джентльмена из WASP. Он построил огромный
особняк на палисадах в Нью-Джерси. Он заполнил библиотеку
Теккереем, Диккенсом и Скоттом, все книги были в кожаных
переплетах, ни один переплет не был нарушен. Это было
похоже на сцену из романа "Великий Гэтсби", где Ник Каррауэй
наталкивается на человека, роющегося в библиотеке Гэтсби.
Махнув рукой в сторону полок, мужчина говорит: "Абсолютно
настоящие, с целыми страницами. Я подумал, что это будет
хороший прочный картон. . . . Какая тщательность. Какой
реализм. Я тоже знал, когда остановиться - не обрезал
страницы".
В 1933 г. Вакси попал в тюрьму за уклонение от уплаты
подоходного налога. Через десять лет, выйдя на свободу, он
занялся торговлей наркотиками: вот способ восстановить
империю. Вскоре он уже носился по всему городу, освещенный
отчаянием мелкого торговца. Для других хулиганов он стал
предостережением, фотографией на память. В 1951 году он
пытался продать героин агенту по борьбе с наркотиками,
работавшему под прикрытием. Когда он понял, что подкупить
его не удастся, Вакси попросил агента застрелить его. На
фотороботе Вакси выглядит изможденным и потускневшим.
Его лицо висит в воздухе, как отражение, увиденное в стекле.
Переведено poiskpravdy.com

202

Он был приговорен к двадцати пяти годам тюремного
заключения. Векслер умер в 1952 году в Алькатрасе.
Существует миф о преступном мире, распространенный не
только в кино, но и самими гангстерами: боссы мафии
запрещали членам семьи торговать наркотиками. В фильме
"Крестный отец" этот вопрос рассматривается как спор между
боссами. Когда Джозеф Валачи, низкопоставленный член семьи
Гамбино, стал информатором, он рассказал прокурорам, что
некоторые боссы платили капо по 200 долл. в неделю за то,
чтобы они не занимались наркотиками; он также сообщил, что
членов семьи, пойманных на продаже наркотиков, иногда
убивали. В своей автобиографии "Человек чести" ( ) Джозеф
Бонанно пишет: "Моя традиция запрещает наркотики. Всегда
было понятно, что люди чести не занимаются наркотиками.
Однако соблазн высоких прибылей склонял некоторых
подчиненных к фрилансу в торговле наркотиками".
Многие считают такие заявления тактикой, чтобы сбить с
толку полицейских. Даже самые самонадеянные мафиози
понимали, что наркотики могут стать гибелью мафии. Это был
тот случай, когда общественность требовала результатов. Одно
дело - бандиты, убивающие бандитов; совсем другое - бандиты,
продающие наркотики в школьной зоне. Это была та область,
где ловкачи не могли откупиться от полицейских, где даже
самые коррумпированные судьи не давали им прохода. А если
дилер низкого уровня каким-то образом был связан с
большими мальчиками, это могло привести боссов в тюрьму.
Поэтому боссы во всеуслышание заявляли капо: "Никаких
наркотиков", - и исправно получали свой процент. Вито
Дженовезе, который был одним из первых современных
гангстеров, умер в тюрьме за торговлю наркотиками.
Переведено poiskpravdy.com

203

"Я знал, что многие большие парни были замешаны в
наркотиках", - сказал мне Кьюсак. "Если не закрывать глаза, то
все было видно. Но в семидесятые годы я узнал кое-что, что
меня удивило. Я узнал, что Мейер Лански в какой-то момент
пристрастился к героину. Это был большой сюрприз. Это было
связано с тем, что в былые времена он почти сломался".
Кьюсак имел в виду кризис, который Лански пережил в
начале тридцатых годов. В разгар войны в Кастелламарезе его
первый ребенок, Бадди Лански, родился калекой на обе ноги.
"Первая жена Лански была очень религиозной", - сказал мне
Ральф Салерно. "Тем не менее она вышла замуж за гангстера и
провела медовый месяц на большой встрече мафии в
Атлантик-Сити в 1929 году, где познакомилась с такими
людьми, как Аль Капоне. Затем у ее первого сына возникли все
эти проблемы. Я думаю, что она винила в этом своего мужа; она
видела в этом гнев Божий. Стоит ли удивляться, что
впоследствии она оказалась в люке-лазе?"
Лански был обеспокоен. Кто хочет быть на стороне Бога?
Однажды в 1931 году он сел в машину и поехал на север, мимо
городов и рек, в убежище, которое банда держала недалеко от
Бостона. В течение следующих нескольких дней он не
принимал душ и не переодевался; он позволил своей бороде
отрасти. Он был Генри Торо, уединившимся в лесу и
докопавшимся до сути вещей; святым человеком, запертым в
пустыне и бросающим вызов ночи. Почему его сын стал
калекой? Неужели его грехи были возложены на мальчика?
Солнце то появлялось, то исчезало. Ветер стучал в окна. В
дверь постучали. Это был Винсент Ало, которого Лучано послал
присмотреть за Мейером. Ало был широкоплечим сицилийцем.
Друзья называли его Джимми Голубые Глаза. "Почти неделю
Переведено poiskpravdy.com

204

Ало сидел с Лански, - пишет Ури Дан в книге "Мейер Лански:
Mogul of the Mob. "Пока убитый горем Малыш справлялся со
своими эмоциями, Ало давал другу бутылку за бутылкой своего
собственного виски".
Проходили часы. Тени сменяли друг друга. И вот однажды
Лански встал, принял душ, побрился, сел в машину и поехал
обратно в Нью-Йорк. Хотя о его недельном отсутствии больше
никогда не вспоминали, это было понятно: Лански заключил
мир.
Джон Кьюсак согласен с этой историей, но он утверждает,
что в ней был еще один элемент: Лански не только боролся с
болезнью сына, но и сам переживал героиновую ломку. Лански
отправился на север, чтобы избавиться от этой привычки. Ало
был рядом, чтобы провести его через ад. Правда ли это? Кьюсак
утверждает, что да. Он утверждает, что агенты ФБР в то время
знали об этом. И если он прав, если Лански был там, где его
трясло, то у нас теперь есть новый образ гангстера, образ,
противоречащий сдержанному, застегнутому на все пуговицы
Лански из гангстерских фильмов: Ли Страсберг в "Крестном
отце", часть II; Бен Кингсли в "Багси". Это означает, что Мейер
Лански знал то, о чем позже узнают Курт Кобейн и Джими
Хендрикс. А это значит, что он прочно вошел в повествование
этого столетия, оказавшись на переднем крае гранжа, еще
одним наркоманом, ищущим свою колею. Это также означает,
что Лански был сильнее, чем мы предполагали. И слабее тоже.
В последующие годы Мейер Лански и Винсент Ало стали
лучшими друзьями. Когда Мейер, наконец, вышел из леса,
избавившись от поблажек молодости, Ало был с ним. "То, что
было между Лански и Ало, было любовной интригой", - сказал
мне Кьюсак. "Даже те из нас, кто находился по ту сторону
Переведено poiskpravdy.com

205

закона, стали уважать их чувства друг к другу". В
восьмидесятые годы оба мужчины жили в Майами, старые
гангстеры гуляли по пляжу, обедали в закусочных.
Когда в 1982 году Лански умер, Ало продолжил свою
деятельность, открыв ресторан в Саут-Бич. Он и сейчас там,
еще один беловолосый старик, который бродит по океанским
проспектам Майами. Невысокому, сутулому человеку за
девяносто, но люди по-прежнему боятся его. Они говорят, что
боятся его связей, но на самом деле это сам человек. Они боятся
его так, как можно бояться беззубого пса, который когда-то
был свирепым. Собака, вкусившая плоти, остается опасной
собакой.
Несколько лет назад я завтракал со своим отцом и его
друзьями (Сидом, Ашером, Ларри) в ресторане Nate 'n' Al's и
спросил, не могли бы они связать меня с Винсентом Ало. "Я
думаю, мы можем сделать несколько звонков", - сказал Сид.
"Мы знаем кое-кого, кто его знает".
"Да, но будьте осторожны", - сказал Ашер. "Когда Джимми
Голубые Глаза что-то не нравится, он не посылает письмо в
редакцию".
"Расскажи ему о любителе эспрессо", - сказал Сид. His voice
was pinched with excitement. "Давай, расскажи ему".
"Конечно, я ему скажу", - сказал Ашер. "Ну, у Blue Eyes есть
ресторан в Майами-Бич. А управляет им один парень, большой
любитель эспрессо".
"Этот парень постоянно потягивает эспрессо", - сказал Сид.
"Глоток, глоток, глоток".
"Да, всегда пью", - сказал Ашер. "В общем, Блю Айз разрешил
этому любителю эспрессо управлять заведением. Одно
условие: он должен держать свободным столик для Голубого
Переведено poiskpravdy.com

206

Глаза. Неважно, если Голубой Глаз уезжает из города, столик
остается открытым. Это столик Ало. Итак, хорошо. Проходят
месяцы, а Голубого Глаза все нет. В заведении становится
жарко. Очереди выходят за дверь. Однажды ночью любитель
эспрессо пожадничал. Кто-то сунул ему сотню. Он усаживает их
за столик. Час спустя, и кто же заходит с компанией друзей из
другого города, как не Джимми Голубые Глазки".
"Кто бы знал, - сказал Сид, хлопая в ладоши. "Заходит в ту же
ночь".
"Итак, Blue Eyes смотрит на стол, смотрит на того, кто пьет
эспрессо, и уходит", - говорит Ашер.
"Не злится и ничего не делает", - сказал Сид. "Просто уходит".
Ашер съел жареную картошку с тарелки Сида, затем сказал:
"Час спустя любитель эспрессо растянулся на кухне, плоский
как доска, мертвый".
"Плоский, как доска, мертвый", - сказал Сид. "Ядовитый
эспрессо".
Эта история неправда. Не может быть. Девяностолетний
старик не отравит того, кто пьет эспрессо. Но Ашер и Сид верят,
что это правда, и это показывает, каким хорошим гангстером
был Ало. В молодости он создал себе имидж, о котором спустя
семьдесят лет до сих пор говорят на другом конце страны. Моя
встреча с Ало так и не состоялась. Он прислал ответ, что ему
неинтересно говорить о старых временах. Однако перед тем,
как я ушел в то утро, Сид схватил меня за рукав и сказал: "Ты
нам нравишься, Ричи. Если встретишь Джимми Голубые Глаза,
будь добр".

Переведено poiskpravdy.com

207

Стоит
ли
удивляться,
что
некоторые
гангстеры
пристрастились к наркотикам? Их жизнь была наполнена
стрессом. Вещи, которые в корпоративной Америке
используются как метафоры (bagman, hit man, hatchet job),
здесь были реальностью. Дожить до среднего возраста было
своего рода победой. Они работали под давлением,
неизвестным даже глубоководным водолазам. Они строили
свой мир на изменчивом ландшафте, в буйстве вражды, войн,
схем. Они научились смотреть на свои поступки чужими
глазами, преломлять свою жизнь через глаза врагов. Кто убьет
меня следующим?
Их часто будили посреди ночи. Камешек на окне. Магазины
внизу закрыты, крыльца пусты. Под фонарем стоит человек. Эй,
малыш, это я, Пеп. Ты нужен нам в кондитерском магазине. И
вот они одеваются в холодной комнате, при свете голой
лампочки, не зная, кем они выйдут - убийцей или маркером.
Если они были тупыми, то вскоре погибали. Если они были
умными, они все время боялись. Боялись врагов, еще больше
боялись друзей.
Они присоединились к мафии в юности, еще не понимая, что
это такое. Только позже, после первого ограбления, первого
убийства, картина предстала перед ними. Это мир, где никому
не доверяют, где никто не уходит, мир без окон и дверей. И к
тому времени было уже слишком поздно.
Время от времени кто-нибудь все же пытался выбраться. Он
ходил по всему магазину сладостей, пожимал руки. Он
влюбился, нашел Бога или что-то еще. Он забыл, что последний
человек, который влюбился или нашел Бога, или что-то еще,
оказался в сорняках.

Переведено poiskpravdy.com

208

Но когда мужчина принимает решение, что вы можете
сделать? Просто качаешь головой и смотришь, как он уходит.
Лачуга в лесу, квартира в городе, дом в пригороде. На
несколько недель исправившийся преступник остается жить
новой жизнью, у него только начинает складываться
привычный уклад, появляется проблеск будущего. Но это
иллюзия, мечта, которая приходит после выстрела, до пули.
Рано или поздно раздается стук в дверь.
Для мальчиков тот, кто бросил, был угрозой. Это был
человек, над которым они потеряли контроль, как над
самолетом, который пропал с радаров, и кто знает, где он
появится? Не имело значения, сколько обещаний вы давали. Не
волнуйтесь за меня, ребята! Я ничего не расскажу! Как только
ты уходил, ты уносил с собой секреты всех членов банды.
Нельзя было позволить тебе уйти с этим. Это было бы
равносильно воровству. Рано или поздно ребята вычислили бы
тебя. А когда они это сделают, то вернут украденное. И
единственный путь к этому - через голову. Из нее вытекала
кровь. Единственный человек, которому удалось уйти, был
Ганги Коэн, и для этого ему пришлось бежать в кино. Нет.
Увольняться было нельзя. Если тебя отпускали, ты не только
представлял собой угрозу, ты был худшим видом рекламы,
посланием для всех, у кого есть претензии, стрелой, говорящей:
"Сюда!".
Так было и с Тутси Файнштейн. В тридцатые годы Тутси
ездил с Чарли Воркманом по разным поручениям. Они с
Воркманом были друзьями. Они заботились друг о друге. И вот
однажды Тутси говорит Воркману, что собирается стать
натуралом. Он хочет, чтобы будущее было таким же
настоящим, как и его прошлое. Воркман высаживает Тутси,
Переведено poiskpravdy.com

209

едет в город и рассказывает обо всем Лепке. Да, он дружит с
Тутси. Но ошибка, совершенная другом, все равно остается
ошибкой. Поэтому Лепке поручает работу Воркману. "У Чарли
трудное задание", - говорит Лепке. "Мне чертовски неприятно,
что приходится это делать, но мы должны взять Тутси
Файнштейн". Вынося смертный приговор, Лепке использовал
слово "взять", как небесный бюрократ, который просто следует
расписанию, установленному Богом.
Через несколько дней Воркман сказал Тутси, что у него чтото на уме, что он хочет покататься. Знал ли Тутси, что его ждет
смерть? Многие члены банды, погибшие от дружественного
огня, должны были почувствовать, что что-то не так. Они
видели это много раз: кто-то совершает ошибку, возникает
пауза, проходит время, раздается стук в дверь, друг хочет
прокатиться. Может быть, Марк знает, что выхода нет, и
решает, что если уж ехать, то с другом. По крайней мере,
разговор по дороге на траву будет приятным". Воркман
похоронил тело в Линдхерсте, штат Нью-Джерси, в
выложенной известью могиле, которую мальчики держали на
берегу реки Пассаик.
Через несколько дней один из членов отряда позвонил в
колокольчик Файнштейна. Когда ответила жена Тутси, он
протянул ей пятидесятидолларовую купюру. Он сказал, что ее
мужа не будет некоторое время. Каждую неделю кто-нибудь
приходил с полтинником. Некоторые женщины могли
разорвать деньги. Вдова Тутси была реалисткой. Если она
потеряла мужа, то должна ли она потерять и все остальное? Ей
нравился такой образ жизни. Она продолжала проводить время
с мальчиками. Она даже провела зиму с отрядом в Майами.
Алли снимала домашние фильмы на пляже, на отрывистой
Переведено poiskpravdy.com

210

черно-белой пленке - прибой, небо, вдова Тутси, дурачащаяся с
человеком, который убил ее мужа. Когда впоследствии
адвокаты судили убийцу Тутси, она выступала от его имени.
Это только укрепило легенду: Когда Красавчик Чарли убивает
человека, вдова выступает за него в суде.

К середине тридцатых годов гангстеры создали свой
собственный мир. У них были друзья в каждом городе, в
каждом штате. Неважно, в каком городе, всегда можно было с
кем-то связаться. Всегда было куда пойти. Целые округа на
западе были превращены в благоприятные для гангстеров:
дома куплены, полицейские и политики подкуплены. В
нескольких маленьких деревушках в Мичигане на дороге из
города можно было увидеть странных мужчин в темных
костюмах и фетровых шляпах, которые с продуктами в руках
шли к дому в лесу. Их видели на дороге каждый день в течение
недели, месяца. А потом исчезали. Проблемы на востоке были
улажены. В 1919 году, когда Аль Капоне разыскивали в
Бруклине за убийство, он прятался в доме Багси Сигела на
Четырнадцатой улице достаточно долго, чтобы Сигел смог
организовать безопасный проезд в Чикаго.
Если ситуация становилась особенно жаркой, если погибал
полицейский или ребенок, гангстера могли отправить за океан.
Для итальянцев существовала Италия, деревни их предков. В
1937 году Вито Дженовезе, разыскиваемый за убийство, бежал
в Неаполь, где занимался наркотиками и заключил союз с
Муссолини. В 1947 году его вернули в Нью-Йорк для суда. Он

Переведено poiskpravdy.com

211

был оправдан. Для евреев, чье прошлое, казалось, исчезло за
спиной, оставался Майами, другая святая земля. А вскоре
появится и Израиль. Для еврейских гангстеров успешная война
за независимость Израиля означала отчасти победу в борьбе за
самоопределение, отчасти - победу евреев в бегах.
А если гангстеру нужно было просто уехать, если он ждал,
когда что-то закончится, или если ему надоела жена, он всегда
мог отправиться в отель "Арканзас" - спа-салон и казино,
которыми управлял Оуни Мэдден в Хот-Спрингсе. Мэдден был
последним из старых старожилов. Его молодость прошла в
другой эпохе, в мире начала века, где существовали тысячные
уличные банды, опиумные притоны, Монк Истмен и Большой
Джек Зелиг и ножевые бои на рассвете. Он был похож на
экзотическое животное, явившееся из прошлого, на попугая,
кормящегося с голубями. У него было бледное лицо, на
котором все было написано. Он - то, что могло бы случиться с
диккенсовским персонажем, который жил в ХХ веке, оказался
слишком далеко от дома, имел все амбиции, но не имел удачи.
Для друзей детства он был "этим маленьким петушком из ада".
Мэдден приехал в Америку из Ливерпуля (Англия) в 1903
году. Он жил у своей тети в районе Адской кухни. В
одиннадцать лет он вступил в банду "Гоферс", одну из
последних старых уличных банд. До двадцати лет его
арестовывали сорок четыре раза. В семнадцать лет он
возглавил банду. Чтобы отпраздновать это событие, он вышел
на улицу и убил итальянского иммигранта, который не остался
незамеченным. В 1916 году он сел в трамвай и убил парня,
который пригласил его девушку. Хотя он убил парня на глазах
у свидетелей, никто не выступил. Он выстрелил в тот момент,
когда троллейбус , прогрохотав по Девятой авеню, пересек
Переведено poiskpravdy.com

212

Шестнадцатую улицу, в нескольких кварталах от того места,
где я сейчас живу. Трамвая больше нет, но вы все еще можете
посмотреть на надземные рельсы, которые проходят над
газетными киосками и авторемонтными мастерскими. Вдали
от зданий рельсы проходят по своеобразному стальному
виадуку, опоры которого проржавели. Летом сквозь шпалы
прорастают кошачьи хвосты. К своему двадцать третьему дню
рождения Мэдден убил пять человек. На улице его прозвали
Оуни-убийцей.
Мэдден был отправлен в Синг-Синг в 1914 году. Он был
осужден за убийство конкурента. Когда его освободили в 1923
году, он оказался в новом мире. Утром он попал в тюрьму, а
сейчас была ночь, буйная ночь Нью-Йорка двадцатых годов.
Мэдден был, пожалуй, единственным старожилом, которому
действительно удалось совершить этот переход. Пока такие
легенды, как Монк Истмен, пропитывали опиумом Ист-Сайд,
Мэдден заключал сделки с новым поколением, делая состояние
на цифрах и бутлегерстве; ему принадлежал клуб "Коттон" в
Гарлеме. Мэдден работал с Лански и Лепке по той же причине,
по которой Фрэнк Синатра позже записывал песни с Боно из U2
и Полом Саймоном: потому что все меняется. В 1929 году, когда
молодые лидеры преступного мира (Лучано, Костелло, Лански,
Аль Капоне, Лепке) проводили конференцию в Атлантик-Сити,
Мэдден был там - историческая фигура, забредшая не в ту
эпоху.
Когда сухое право закончилось, Мэдден отправился на юг. Он
уже достаточно долго находился на вершине нью-йоркского
преступного мира, чтобы понять, что не может делать это
вечно. Если он останется, то рано или поздно его убьют или
посадят. Такие люди, как Релес и Мэдден, жили в мире
Переведено poiskpravdy.com

213

убывающей отдачи, где все, что можно иметь, можно иметь в
молодости. Поэтому Оуни взял свой выигрыш и купил отель
"Арканзас", курорт и казино в Хот-Спрингсе.
К середине тридцатых годов отель стал местом отдыха
гангстеров. Бандиты приезжали на поезде из Нью-Йорка,
останавливались в больших, хорошо освещенных номерах,
лечились на водах, проигрывали состояния в казино. Они
оставались на неделю, месяц, сезон. Все пути вели в столовую,
где ребята засиживались допоздна, курили. После ужина они
усаживались в кресла на открытом воздухе, составляя карту
ночи по звездам. По выходным из Литл-Рока приезжали
оркестры, исполнявшие песни Гершвина и Коула Портера. А
жены капали драгоценности в тени. А парни гуляли по городу,
в клубах вдоль и поперек, оставляя заряд в воздухе. Когда на
Лаки Лучано был выписан ордер, он приехал в отель, где
чувствовал себя в такой же безопасности, как Вито Дженовезе в
Неаполе. Потребовалось несколько месяцев, политический
скандал и милиция штата, чтобы вычислить Лаки и посадить
его в поезд на север.
И именно в отеле "Арканзас" дождливыми вечерами и
теплыми
днями
гангстеры
развивали
важнейшую
составляющую своего стиля - тусовки, которые стали
определять их образ жизни. Гангстеры были, возможно,
первыми обычными американцами, которые не проводили все
свое время на работе или в семьях, людьми, у которых было
свободное время; они были одними из первых американцев,
которые столкнулись с великой проблемой эпохи: скукой, как
заполнить часы между бодрствованием и сном. С этой
проблемой столкнулись Эйб Релес на углу Ливонии и Саратоги,
Багси Сигел в холле отеля "Уолдорф-Астория", Фрэнк Костелло
Переведено poiskpravdy.com

214

в отеле "Арканзас". Это были, пожалуй, первые американцы, понастоящему освободившиеся от пуританской трудовой этики.
Они целыми днями стояли на углах, следили за солнцем на
небе, наблюдали, как уходят и приходят пассажиры. Они были
первопроходцами в классе бесцельных взрослых, которых
позже изобразили в таких телешоу, как "Сайнфелд". Они были
людьми, ожидающими автобуса, который никогда не придет.
Сейчас, спустя столько лет, мой отец и многие другие
мужчины, достаточно взрослые, чтобы знать, что им лучше, все
еще тусуются. Они теряют целые утра в таких забегаловках, как
Nate 'n' Al's, и отдают клубу целые дни. Несколько раз в год мой
отец и его друзья отправляются в Ла Коста, курорт недалеко от
Сан-Диего, где они живут примерно так же, как Лаки Лучано
жил в Хот-Спрингс. Они играют в карты, ходят на массаж,
плавают. Ночью они сидят под звездами, сжигая те лишние
часы, которые они с таким трудом накопили. Это наследие
гангстеров; так поступают мужчины. Всякий раз, когда я звоню
Ашеру Данну, я прохожу через ту же приятную абсурдную
цепочку событий. Позвонив ему домой, я получаю ответ: "Ашер
в отеле Friars. Попробуйте позвонить ему туда".
Когда я звоню в Friars Club, меня соединяют с раздевалкой.
"Ищете Ашера?" - спрашивает служащий. "Я его позову". Я
слышу, как кладут трубку, как служащий проходит через
комнату, крича: "Ашер! Ашер! Ашер!" Когда его голос затихает,
на его место приходит другой звук - звук тусующихся мужчин.
Хотя я их не вижу, я знаю, как они выглядят. Они одеты в
полотенца, сидят на деревянной скамейке вдоль ряда
шкафчиков. У некоторых полотенца намотаны на лицо, в них
есть отверстие, куда вставляется сигара. Некоторые носят
золотые цепи. Их подбородки покрыты жесткой седой
Переведено poiskpravdy.com

215

щетиной. Глаза блестят. Они озорные. В конце предложений их
голоса повышаются, указывая на шутку. У них в основном ньюйоркский акцент. Они говорят о сделке, которую собираются
заключить, о машине, которую собираются купить, об
удивительном поступке, который только что совершил их
ребенок. У них у всех самый лучший ребенок в мире. Они также
рассказывают о старых временах, о Бруклине и о том, как это
было, когда еврейские гангстеры были самыми крутыми.
"Извините, - говорит служащий, поднимая трубку. "Ашер
выходит на пар".

Клиентура отеля "Арканзас" состояла в основном из
итальянцев и евреев. Среди постоянных клиентов были Луис
Лепке, Лаки Лучано, Мейер Лански, Джои Адонис, Фрэнк
Костелло. Этих людей объединяла не только религия. Евреи
или итальянцы, они даже внешне были похожи друг на друга:
темные глаза и темные волосы, выходцы из одних и тех же
гетто, казалось, хотели одного и того же. "Знаете, как
определить еврейский район?" - спросил меня Ральф Салерно.
спросил меня Ральф Салерно. "Ищите итальянские рестораны".
На курорте Мэддена, в мерцающем свете бассейна, они были
одним народом. "Итальянские мафиози с огромным уважением
относились к евреям", - говорит Джон Кьюсак. "Они не давили
на них. Лучано был первым, кто сказал: "Бороться с этими
парнями? Что вы имеете в виду? С ними. Работайте с ними". "Но
это был мир, который быстро исчезал. Это был золотой век
еврейско-итальянского преступного союза. Этих людей свела

Переведено poiskpravdy.com

216

вместе нищета, а процветание вскоре разлучит их. В те времена
еврейские и итальянские гангстеры были похожи друг на
друга, как похожи семена. Но по мере того как они расцветали,
обрастая деньгами и властью, появлялись различия. Их
желания, амбиции, страхи, мечты о детях - все это было не
одинаково. Со временем эти различия уводили детей
еврейских гангстеров от преступности, пока еврейское
присутствие в преступном мире не становилось смутным
воспоминанием, в которое так же трудно поверить, как в
молодость своих родителей. "Евреи опережали итальянцев:
опережали их в иммиграции, опережали их в организации
преступности и опережали их в выходе из нее", - говорит
Кьюсак.
Когда итальянский гангстер наживался преступным путем,
он обычно оставлял деньги в своем районе. Он мог снять
квартиру получше, переехать на несколько этажей выше,
купить новую машину, новую девушку. Вы можете увидеть, как
он рассекает по улице в отутюженном костюме, а в его
ботинках - небо. Но итальянцы, по крайней мере те, кто ниже
высшего эшелона, редко покидали угол, где они выросли.
Зачем добиваться больших успехов, если не можешь
похвастаться ими на улице? Кто хочет выглядеть
привлекательно для незнакомцев? В итальянских кварталах,
таких как Оушен Хилл, криминальная иерархия была на виду у
всех, такая же голая, как вращение созвездий. Мужчины были
на улицах , в подъездах, в клубах, в квартирах наверху. И все это
было лучшим в мире рекрутинговым плакатом. Вот ваш
усталый, изможденный, измученный собаками отец. А здесь, в
нескольких дверях от него, - крутой, хорошо отдохнувший
мудрец, который только и делает, что тусуется. "Знаете, что
Переведено poiskpravdy.com

217

родители говорят своим детям в первый день в школе? спросил
меня Салерно. "Они говорили им: "Иногда вы деретесь на
школьном дворе. Ладно. Мы понимаем. Но есть человек, с
которым вы никогда не будете драться. Мы знаем, кто его
родители. Если вы его обидите, то окажетесь в канале Гованус,
обмотанном проволокой. А если вы увидите этого человека на
тротуаре, выйдите на улицу, протяните руки и скажите:
"Привет, Дон Чич". ' "
Когда еврейские гангстеры делали свой куш, занимаясь
рэкетом или грабежами, первым делом они уезжали. Они
переезжали из Бруклина или Квинса в нижний Манхэттен, в
Верхний Вест-Сайд, Централ-Парк-Вест или Вест-Энд-авеню, в
пригороды, Вестчестер, Нью-Джерси, Лонг-Айленд, а затем в
Майами, Лас-Вегас или Лос-Анджелес. Кто знает? Может быть,
евреям просто комфортнее в дороге. Может быть, все эти годы
в изгнании сделали их беспокойными. Может быть, отсутствие
родины означало отсутствие дома. Может быть, что-то в
глубине души говорило им: "Убирайся, пока крыша не
провалилась". Для успешного еврея большая часть жизни - это
посещение старого района, прогулки по заплеванным улицам с
чувством победы. Евреи коллекционируют родные города.
"Итальянцам нравилась знаменитость той жизни", - сказал мне
Кьюсак. "Еврейские гангстеры, добившись успеха, уходили из
района. У них не было той бравады, которая была у итальянцев,
которые хотели идти по улице, и чтобы все их знали, любили и
обожали. Итальянцы хотели быть в районе, хотели, чтобы
люди знали, кто они такие, и так далее. Но евреи были другими.
Они женились, переезжали в верхний город, жили в парке,
одевались скромно и следили за тем, чтобы все думали, что они
бизнесмены".
Переведено poiskpravdy.com

218

Для еврейских гангстеров преступность была не способом
уйти от системы, а способом войти в нее. В основном евреи
были не нужны в фирмах "белой обуви" на Уолл-стрит и
Мэдисон-авеню. Их детей не принимали в школы "Лиги
плюща". В обществе, столь часто закрытом, стоит ли
удивляться тому, что оружие могло показаться лучшим
способом войти, коротким путем к американской мечте? Но
они не превозносили его. Многим еврейским гангстерам оно
даже не нравилось. Когда они надевали кричащие костюмы, то
не для того, чтобы афишировать свое богатство, а потому, что
не знали, как лучше. Гангстер в костюме цвета фуксии - это
гангстер, который хочет, чтобы его любили.
Для этих людей самой большой мечтой, которую они
оставляли для своих детей, было стать успешным,
законопослушным американцем. Еврейский народ хотел
будущего, подобного тому, которым сегодня живет мой отец и
его друзья: лето в горах, зима на солнце, сделки в парной,
политика в доме, и не за что сесть в тюрьму. Легитимная
власть. Врачи. Адвокаты. Бандиты понимали, что сами они
этого иметь не могут. Они были слишком грубыми, слишком
зелеными, недостаточно далекими от Европы, от штетла, от
погромов. Они были подобны поколению, которое Моисей
вывел из Египта, поколению, заблудившемуся в пустыне,
поколению рабов, которое должно умереть, прежде чем евреи
смогут заселить землю обетованную. Вместо этого они
поставили себя в положение, чтобы сделать мечту реальностью
для своих детей. "Еврейская мафия не передавалась по
наследству, как итальянская", - сказал Кьюсак. "Евреи не
занимались вербовкой. Старожилы делали то, что считали

Переведено poiskpravdy.com

219

нужным; но они не хотели, чтобы в это ввязывалось молодое
поколение евреев".
Большинство еврейских гангстеров говорили, что они
импортеры, посредники или организаторы. Они редко
рассказывали своим детям о том, чем занимались. Я нашел
лишь несколько евреев, которые говорят, что они
родственники гангстеров. Да и те узнали об этом лишь спустя
годы, уже после смерти деда или прадеда. Это была семейная
тайна, которая вырвалась наружу после нескольких бокалов
вина. А ведь наверняка есть и другие, тысячи евреев, которые
никогда не узнают тайны всего лишь нескольких поколений
назад. Для них их предок - всего лишь добродушное старое
лицо, вклеенное в фотоальбом, а для других это лицо было
Кнадлсом, Багси или Кидом Твистом. Когда Эйб Релес умер, его
жена снова вышла замуж, сменила фамилию, сменила имена
своих детей. И они растворились в бормочущей толпе, которая
и есть еврейская Америка.
Гангстеры следили за тем, чтобы их дети жили нормальной
жизнью, оставались в школе, учились, поступали в колледж. У
них были силы, которых не было у их отцов, силы,
позволявшие им бороться с квотами в школах. "Я знал одного
еврейского парня, который с помощью гангстерских денег
Багси Сигела поступил в медицинскую школу", - сказал мне
Салерно. "Эти школы не хотели принимать ни евреев, ни
итальянцев. Мне плевать, насколько ты умен. Ясно? Но люди,
которые
принимали
решения,
тоже
могли
быть
коррумпированы. А кто из итальянцев и евреев мог это
сделать? Гангстеры. Кто-то из соседей мог подойти к гангстеру
и попросить об одолжении. Сделай это для своих людей! И вот
гангстер посылал кого-то в одну из этих модных школ, а тот
Переведено poiskpravdy.com

220

говорил: "Ваш ответ - нет? К кому мне обратиться, кто скажет
мне "да"?".
Сыновья гангстеров поступали в колледжи и аспирантуры, а
затем занимались медициной, юриспруденцией, бизнесом.
Второй сын Лански, Пол, окончил Вест-Пойнт по адресу . После
десяти лет службы в армии он переехал в Калифорнию и стал
программистом. Когда у него родился собственный сын, он
назвал его Мейер Лански II, что очень расстроило гангстера.
Идея заключалась в том, чтобы раствориться в Америке, а не
выпячивать свое имя. Другой сын Лански, Бадди, инвалид,
помнит реакцию старого гангстера. Отец был в ярости", рассказывал он Роберту Лейси в книге "Маленький человек".
"Он считал, что это несправедливо по отношению к ребенку,
что ему придется жить с этим". Для последующих поколений
жизнь гетто, преступность и насилие были просто историями, о
которых забываешь, не успев услышать. Почему они должны
помнить? В истории еврейского преступного мира нет ничего
общего с итальянскими династиями, Готти, Галло. Никто не
бежит мстить за фамилию. Этого меньше всего хотел бы
патриарх. Даже самые жестокие из бандитов считали себя
хорошими евреями, людьми Книги. Они ходили в храм в
Святые дни, вспоминали о Боге, когда дела шли плохо, делали
обрезание сыновьям и бар-мицву. О том, что они евреи, они не
думали постоянно, но они осознавали себя евреями,
участниками большой истории - Храма, Исхода. Как они
соотнесли свою преступную жизнь с жизнью библейской? Как и
большинство людей, они проводили различие: это жизнь души,
это жизнь тела. В следующем году в Иерусалиме. Но вот так я
живу в диаспоре.

Переведено poiskpravdy.com

221

Адвокат спросил Релеса, как он справляется с
противоречиями. "Есть ли у вас какие-либо сожаления?" спросил адвокат.
"Я так живу", - сказал Релес.
"Верите ли вы в существование Бога?" - спросил адвокат.
"Да, сэр".
"Когда Вы начали верить в Бога?"
"Я всегда знал, что Бог есть, - говорит Релес.
"Вы знали, что есть Бог, когда совершали эти разные
убийства?"
"Так сложилась моя жизнь", - говорит Релес. "Это была моя
профессия".
"Верили ли вы в Бога, когда убивали Джейка-художника?"
"Я знал, что Бог есть".

Разумеется, большинство жителей района не испытывали к
гангстерам никакой симпатии. Для жителей таких мест, как
Браунсвилл, тех, кто работал на всем, что у них было, гангстеры
были просто мошенниками. Наверное, никто не ненавидел их
больше, чем другие евреи. Когда федеральные прокуроры
начали преследовать еврейских гангстеров, значительная
часть каждой юридической команды состояла из евреев; евреи
считали важным, чтобы их видели борющимися с еврейскими
преступниками. Достаточно трудно найти свой путь в новом
мире без того, чтобы бандиты портили имя твоего народа.
Другие местные жители игнорировали эту проблему, говоря
себе, что гангстеры живут где-то в другом месте, в итальянских

Переведено poiskpravdy.com

222

районах, таких как Оушен Хилл. Но не здесь. Когда я спросил
Марти Гликмана о еврейских гангстерах, он опустил глаза.
Гликман, еврейский спортсмен, представлявший США на
летних Олимпийских играх 1936 года в немецком Мюнхене,
которого не допустили к соревнованиям из-за боязни обидеть
Гитлера, ставший первым голосом "Нью-Йорк Никс",
придумавший слово "swish", вырос в Браунсвилле в двадцатые
годы, когда районом управлял Эйб Релес; нельзя было
повернуться, чтобы не встретить умника. Однако Гликман,
похоже, убежден, что евреи были выше организованной
преступности. "Я не знаю, сколько было гангстеров, но их не
могло быть очень много", - сказал он мне. "В конце концов,
быть гангстером - это не еврейский образ жизни".
Даже когда гангстеры делали что-то полезное - следили за
тем, чтобы Браунсвилл получал свою долю государственных
расходов, противостояли ирландским или итальянским
хулиганам, - люди все равно спрашивали себя: "Хорошо это или
плохо для евреев?". И почти всегда они решали, что это плохо.
Образ евреев портился. В кино и художественной литературе
тяжелые люди часто носили еврейскую фамилию или мать с
европейским акцентом. Эдвард Г. Робинсон, еврейский актер,
получил известность, играя гангстеров, которых многие
считали похожими на Багги Голдштейна. Одним из величайших
поворотов в истории кино, который стоит в одном ряду с
мюзиклом, является то, как итальянские актеры стали играть
роли гангстеров; примерно до 1950 г. гангстер в кино с такой
же вероятностью ел солонину, как и макароны. "Большинство
евреев ненавидели еврейских гангстеров", - сказал мне Герберт
Браунелл. Браунелл, который руководил президентскими
кампаниями
Тома
Дьюи,
занимался
преследованием
Переведено poiskpravdy.com

223

гангстеров, будучи генеральным прокурором президента
Эйзенхауэра. "Эти люди разрушали имидж еврейской общины.
Ими восхищались только дети, потому что эти мошенники,
казалось, победили систему. Конечно, многие из них погибли.
"Мне показалось удивительным, что вообще существовали
еврейские гангстеры", - продолжал Браунелл. "У этих людей
были такие возможности, такие шансы. Они могли сделать все,
что угодно. А они все провалили. Я имею в виду, если вы
посмотрите на то, что еврейский народ сделал для этого города
- они построили его. И то, что некоторые из их сыновей решили
его разрушить... Я никогда этого не понимал".
Герберт Браунелл, умерший через несколько месяцев после
нашего разговора, был протестантом, родившимся в Небраске.
Он был выходцем из мира, отличного от мира гангстеров.
Силосные башни, элеваторы, кукурузные поля. Как он мог
понять человека по имени Багги Голдштейн? Многие из тех, с
кем работал Браунелл, были выходцами из того же мира маленьких протестантских городков, разбросанных по Западу и
Среднему Западу. Они отправились на восток, чтобы работать в
прокуратуре США, преследовать гангстеров, которые, по их
мнению, задушили Нью-Йорк. Когда я разговаривал с теми, кто
еще жив - им уже за восемьдесят и девяносто, и они помнят
лишь обрывки историй, - им было трудно вспомнить
гангстеров в отдельных деталях. Они помнят их скорее как тип,
как одного ухмыляющегося бандита. "Это были просто панки",
- говорит Эдвард Лумбард, работавший окружным прокурором
Нью-Йорка, а затем федеральным судьей. "Они прятались за
спинами своих людей, опустошая их общество".
Многие из обвинителей даже не видели в бандитах людей.
Они видели в них чужаков, инородное присутствие, причину
Переведено poiskpravdy.com

224

всех социальных зол; именно так сегодня многие белые
воспринимают черные и латиноамериканские банды. Для
некоторых проблема заключалась не в бедности или гетто, а в
евреях. В некоторых церквях говорили о том, что евреи
предали Бога, убили Иисуса и теперь занимаются своими
старыми делами в новом мире. В районе, где жил мой отец,
каждый будний день в четыре часа дня улицы заполнялись
детьми из католической школы, готовыми к драке. Когда я
спрашивал отца, почему они хотят драться, он отвечал:
"Потому что мы убили их Господа". Многие журналистские
материалы того времени несли на себе отпечаток старого
европейского антисемитизма, кровавой клеветы, евреев,
похищающих языческих младенцев. В двадцатые годы, когда
репортера газеты Saturday Press критиковали за то, что он
связывает иудаизм с преступностью, он ответил в печати:
"Когда я вижу, что люди определенной расы объединяются для
того, чтобы нападать на язычников; стрелки, убийцы,
бродящие по нашим улицам и стреляющие в людей, против
которых у них нет личной неприязни; нарушающие наши
законы; развращающие наших чиновников; нападающие на
бизнесменов;
избивающие
безоружных
граждан;
распространяющие террор на все сферы жизни, тогда я говорю
вам со всей искренностью, что отказываюсь отступить от этой
"проблемы" ни на шаг. "
Все это способствовало расколу между евреями верхнего
города и евреями центра. Образованные, преуспевающие,
ассимилированные евреи верхнего города оказались под
угрозой такого ползучего антисемитизма. И кого же они
винили? Антисемитов? Нет. Они винили евреев из центра
города, которые со своим акцентом и преступностью были
Переведено poiskpravdy.com

225

позором. Евреи из верхнего города смотрели на своих
двоюродных братьев из центра города так же, как мой старший
брат смотрел на меня, когда к нему приходили его крутые
друзья, - как будто они пробрались через черный ход. Со
временем такое отношение привело к тому, что некоторые
евреи из центра города стали симпатизировать бандитам. Для
жителей далекого Бруклина чувство отчуждения привело к
своеобразному единению. Гангстеры, по крайней мере, были с
ними.
Когда Релес и мальчишки зависали в закусочной моих
бабушки и дедушки и приходили полицейские, моя прабабушка
прятала их оружие в лукошко. Она ненавидела бандитов, но
еще больше она ненавидела людей, которые, по ее мнению,
ненавидели евреев. Кроме того, бандиты делали то, что не
могли сделать полицейские. Они обеспечивали безопасность на
улицах, устраивали местных ребят в колледж. Когда у моей
бабушки Бетти начались роды во время работы в закусочной,
как вы думаете, кто отвез ее в больницу? Эйб Релес. "Гангстеры
помогли сломать барьеры", - сказал мне Ральф Салерно. "Мир
был закрыт для людей в их кварталах, а у гангстеров хватало
сил и денег, чтобы сделать его открытым".
Бандиты вели борьбу за умы и сердца. Если бы они
нравились, их бы защищали. Бандит, который борется за
маленького человека, - это бандит, на которого не настучишь.
(Конечно, если их не любили, они старались, чтобы их боялись.)
А кому они нравились больше всего? Детям. Дети в таких
местах, как Браунсвилль, испытывали недостаток в примерах
для подражания. Они всегда были в поиске кого-то, кроме отца,
другой судьбы, чем та, которую они видели дома. Они следили
за еврейскими боксерами: Бенни Леонардом, Барни Россом.
Переведено poiskpravdy.com

226

Они знали еврейских актеров по их киношным и настоящим
именам: Кирк Дуглас, Джефф Чандлер, Тони Кертис (Берни
Шварц). В Бруклине дети создавали звездные бейсбольные
команды, состоящие исключительно из евреев: Эл "Флип"
Розен, Макс Фишл, Хайне Блум. В один год Хэнк Гринберг,
игравший на первой базе в команде "Детройт Тайгерс",
требовал больше денег", - рассказал мне Салерно. "Поэтому он
взял питчера и пошел в парк бить мух. Это было одно из самых
забавных зрелищ, которые я когда-либо видел. Там было,
наверное, двести аутфилдеров. Каждый еврейский ребенок в
округе хотел поймать мяч, отбитый великим Хэнком
Гринбергом".
Мой отец жил в Бенсонхерсте, неподалеку от Шолема
Бернштейна, младшего члена банды Релеса. Для детей из этого
квартала Шолем был одновременно и знакомым, и чужим. Он
был евреем, как и их отцы, но в то же время он был загадкой.
Он проносился по кварталу, как порыв цвета, в костюмах за 300
долларов, волосы зализаны назад, сигарета в углу рта. В
четырнадцать лет Ларри Кинг, пытаясь курить, как Шолем,
наклонился, чтобы поцеловать девушку, забыл о сигарете и
чуть не прожег дыру в ее лице. "Шолем был похож на
спортсмена-чемпиона", - рассказывал мне Ларри. "Все, что он
делал, выглядело круто и легко, но когда ты пробовал, то падал
плашмя на задницу".
У Шолема Бернштейна был магазин в Бенсонхерсте. Время
от времени кто-нибудь из ребят приезжал из Браунсвилля.
Если был хороший день, они могли пройтись по улицам. Когда
мой отец описывает проходящих мимо гангстеров, все, что вы
видите, - это большие мясистые руки, золотые часы, кольца на
мизинцах, зубы, очень белые, толстые запястья и широкие
Переведено poiskpravdy.com

227

плечи под зеленым небом. Идя по Bay Parkway, они шли за
ними, перешептываясь. Издалека люди различали их, как
"доджеров" на карточке с результатами. "Низкорослый
коренастый - это Релес; красавчик - Чарли Уоркман; злой с
голубыми глазами - питтсбуржец Фил Штраус; а тот, что похож
на Эдварда Г. Робинсона, - Багги Голдштейн".
Плечом к плечу они шли мимо пыльных баров и бетонных
крыш, где мужчины в рубашках читали газету "Бруклин Игл",
мимо переполненных баскетбольных площадок и окон
многоквартирных домов, где матери звали детей ужинать,
мимо боковых улиц, где дети играли в стикбол. Ашер Данн
подает мяч. Он откидывает волосы с лица. Сид Янг ловит мяч.
Он подает быстрый мяч. Херби бьет. Он размахивает метлой.
Ларри стоит на поле на соседней улице, он в очках и смеется
отсюда, ожидая розового пятнышка на фоне зеленого неба.
Ларри первым замечает бандитов. Он закусывает губу и бежит
на поле. Он призывает к совещанию. Пока мальчики делают
вид, что разговаривают, они рассматривают капюшоны.
Посмотрите на них! Они живут в другом мире, вне того, что
говорит раввин в пятницу вечером, говорят наши отцы в
остальное время недели. И все равно они процветают.
Посмотрите на эту одежду! Я вижу свое отражение в этой
куртке!
Для таких детей, как мой отец, бандиты были чем-то иным,
чем книги и молитвы, траур и плач евреев. Если бы гангстеры
жили в Палестине, там не было бы Стены Плача. Это была бы
Стена "Не трахайся со мной"! Несколько лет спустя, когда перед
детьми в этих кварталах возникнет образ немецкого
концлагеря, воспоминания о бандитах дадут им другой образ:
крутые евреи, евреи, которых не поведут на убой. Как вы
Переведено poiskpravdy.com

228

думаете, что Пеп Штраус сделал бы с таким человеком, как
Генрих Гиммлер? Просверлил бы в нем пятнадцать дырок,
фрицевский ублюдок! Я иногда думаю, что образ моего отца,
как он смотрит на мир, начался с тех первых встреч с
бандитами. И хотя он не последовал их примеру, они дали ему
иллюзию свободы. Кто знает? Может быть, и я стану таким
же. "Вот мой совет на будущее", - говорит один из гангстеров.
"Потеряй мяч, сохрани палку".
"Какова история евреев до их появления здесь?" спросил
меня Ральф Салерно. "Они были в Европе. Казаки рубили им
головы. Они приехали сюда и не были приучены к самозащите.
Кто был среди них, кто умел защищаться? Кто мог научить их
давать отпор? Гангстеры. Евреи с оружием, такие как Мейер
Лански, Датч Шульц и Бен Сигел. Они доказали, что евреи могут
быть самыми крутыми парнями из всех. Если вы хотите с ними
пошутить - хорошо, но вас ждет настоящая битва".
Поэтому в середине тридцатых годов, когда Том Дьюи,
работая сначала специальным прокурором, затем окружным
прокурором, а потом губернатором Нью-Йорка, взялся за
гангстеров, еврейские дети по всему Бруклину были
заворожены этой борьбой. Они каждый день следили за ходом
событий в газетах и пытались читать между строк.
Большинство из них верили, что гангстеры выйдут вперед. С их
точки зрения, гангстер находился где-то выше лидера хоум-ран
и чемпиона в тяжелом весе. Но из офиса Дьюи виднелась
другая картина. Он знал правду о гангстерах: их сила - в силе
слабого, террориста, человека вне системы. Проявив мужество
и терпение, он мог свергнуть лидеров преступного мира. И если
еврейские гангстеры не могли дать детям Бруклина победу, то
они, по крайней мере, дали бы им потрясающий бой.
Переведено poiskpravdy.com

229

На Ламе
Том Дьюи вырос в городе Овоссо, штат Мичиган. Родившись в
1902 году, он провел первые годы века среди лавочников и
официанток маленького городка Америки. Одетый в наряд
принца, с аккуратно уложенными волосами и широко
расставленными глазами, он выбил себе зубы, играя левым
защитником в футбольной команде маленького городка. Лето
он проводил на Верхнем полуострове, в том заросшем уголке
мичиганской дикой природы, где Эрнест Хемингуэй написал
свои первые рассказы. В старших классах он играл в
менестрельном шоу ("Чуваки из Блэквилля") и редактировал
школьный ежегодник ("Спик"). И хотя до школы он разносил
газеты, а после подрабатывал, он не пропустил ни одного
учебного дня. Он был идеальным сыном старой
республиканской семьи. Его отец во время юности,
проведенной в Нью-Йорке, дал обещание бороться с
коррумпированной демократической машиной Таммани-Холл.
Поэтому с самого начала некоторые мечты Дьюи носили
политический характер: он продолжал борьбу своего отца,
боролся с коррупцией в больших городах. Но у него были и
другие мечты. Он хотел петь в опере, в больших залах Востока,
на глазах взрослых мужчин. Поэтому, проучившись несколько
лет в государственном университете, он отправился в НьюЙорк по той же причине, что и отец Мейера Лански: чтобы
начать настоящую жизнь.

Переведено poiskpravdy.com

230

Когда мечты о жизни в музыке начали угасать, Дьюи
поступил в Колумбийскую юридическую школу (он учился в
одном классе с Полем Робсоном, чернокожим басом, который
впоследствии стал коммунистом и на время переехал в
Россию). Дьюи получил диплом всего за два года. После работы
в частной практике (1925-1931 гг.) он был назначен главным
помощником Джорджа Медали, прокурора США по Южному
округу Нью-Йорка. Так началась его борьба с организованной
преступностью - сын, одержимый идеей своего отца, штурмует
улей городской коррупции. Как странно! Том Дьюи, мальчишка
из захолустья, против преступного мира! Что он может знать?
Он не просто приехал из другого места, он приехал из другой
части времени. Сколько лет прошло между Мичиганом и
улицей Деланси? Сто? Тысяча? Что он мог знать о жестокости
гетто? В Овоссо проживало три тысячи человек - столько же,
сколько в одном квартале Ист-Сайда. Том Дьюи столкнулся с
армией экзотов, людей, которые, казалось, угрожали всему, что
представлял собой Овоссо.
А за что выступали гангстеры? Больше всего, даже больше,
чем деньги и власть, они символизировали стиль, образ жизни.
Они использовали правильные слова (jackpot, beef), носили
правильную одежду (wing-tips, spats), посещали правильные
клубы (Hotsy Totsy, Stork). Они никогда не были дурочками,
простачками, доброхотами, соблюдающими правила. Для таких
людей, как Датч Шульц и Лаки Лучано, которые больше всего
на свете хотели выглядеть крутыми, быть уничтоженными
Дьюи было, наверное, самым большим оскорблением. Дьюи
был, пожалуй, самым амбициозным чудаком в истории
Америки. В то время как Лучано сопровождал блондинок в
центре города, Дьюи все еще оставался в Мичигане, где
Переведено poiskpravdy.com

231

установил позорный рекорд - идеальную посещаемость школы.
Когда родители предложили ему пропустить один день, чтобы
повидаться с бабушкой и дедушкой, он написал записку в стиле
"Маленького лорда Фаунтлероя": "Как бы я ни любил своих
бабушку и дедушку, моя задача - быть в школе и учиться всему,
что я могу", - писал он. "Это часть подготовки к будущему".
В двадцатые годы прошлого века гангстеры впервые вышли
за пределы городов и стали промышлять наркотиками и виски
в захолустных американских городках. Они пришли как чужаки
из преступного мира: Парни Ротштейна, проносящие виски
мимо сонных ферм Лонг-Айленда; Релес, отправляющийся на
север штата, чтобы пострелять по мишеням; Штраус,
выполняющий контракты в Библейском поясе. Зло города
насквозь пропитало сельскую местность. Это то, к чему
стремился Хемингуэй в романе "Убийцы"; то, к чему стремился
художник Грант Вуд, уроженец Айовы, в таких картинах, как
"Смерть на дороге Ридж", где изображены черные седаны,
горящие на фоне пышной зелени сельской местности. С
приходом Тома Дьюи Америка из маленького городка, наконец,
отплатит ему тем же, приговорив к суду город. "Дьюи появился
как раз в то время, когда надо было поднимать вопрос о славе",
- сказал мне Герберт Браунелл. "До этого гангстеры были
известны как городская проблема, и люди презирали город.
Однако по мере того, как банды становились все более
мощными, это стало общенациональной проблемой, и Дьюи
стал героем, взявшимся за них". Преследуя гангстеров, Дьюи
также приобретал часть их блеска. Хотел он того или нет, но он
навсегда останется известным как половина уравнения, игрок
в истории американской преступности.

Переведено poiskpravdy.com

232

В 1933 г. Том Дьюи рассмотрел свое первое крупное дело о
мафии; именно этот процесс привел к уничтожению Вакси
Гордона. К тридцатым годам Гордон был одним из самых
богатых гангстеров Америки. Как и все богатые гангстеры, он
подозревался в неуплате налогов. В итоге его подставили под
удар не федералы, а конкуренты по преступному миру. Когда
Лански и Лучано надоело перестреливаться с Вакси, они
позволили неким документам попасть в офис Дьюи. Из
документов следовало, что Гордон не платил налоги в течение
десяти лет, за которые он заработал около 5 млн. долл.
Судебный процесс сделал Дьюи звездой. Когда он проводил
перекрестный допрос свидетелей, его лицо работало как
аккордеон, складываясь и раскладываясь, сверля гангстера
быстрым огнем фактов и вопросов. Его нападки на Вакси
казались
личными.
Дьюи
преследовал
не
только
организованную преступность, но и наглость преступников, то,
как они выглядели и одевались, пытаясь выдать себя за
настоящих американцев. Дьюи не устраивало осуждение Вакси,
он хотел выставить его таким грубым бандитом, каким он его
знал. Гордон был приговорен к десяти годам заключения в
федеральной тюрьме.
Следующим был Датч Шульц. Более грозный противник, чем
Гордон, Шульц, настоящее имя которого Артур Флегенхаймер,
вырос в еврейском Гарлеме. Свою фамилию он позаимствовал у
легендарного члена старой банды Frog Hollow. В начале
двадцатых годов он ездил за рулем грузовиков Ротштейна,
перевозивших виски. Позже он собрал собственную банду,

Переведено poiskpravdy.com

233

состоящую из еврейских крутых парней, обладающих такими
же специализированными навыками, как и члены группы
спецназа: Бо Вайнберг - искусный убийца, Аббадабба Берман,
который обрабатывал цифры как компьютер, Лулу Розенкранц
- вольный снайпер. После введения сухого закона банда
занялась рэкетом, вымогая деньги в самых шикарных
ресторанах Манхэттена: Brass Rail, Rosoff's, Lindy's. Они также
стали играть в "Гарлемские числа" - примитивную форму
лотереи. "Шульц пригласил чернокожих гангстеров, которые
занимались игрой в числа, на встречу", - рассказал мне Ральф
Салерно. Когда они вошли, Датч положил свои сорок пять на
стол и сказал: "Я ваш партнер". "
В отличие от Лански или Лучано, Шульц не считал себя
бизнесменом. Он знал, что его сила заключается в угрозе
насилия. Он был крут, резок, неприятен в толпе. У него были
темные глаза, узкий рот, загнутый нос. Одна девушка из хора
сказала, что он похож на Бинга Кросби с разбитым лицом отличное описание. Что такое гангстер, если не гротескная
версия поп-звезды, знаменитость, ставшая панком, одна черта
которой звучит не в ноту? Шульц знал это о себе; он обладал
удивительной способностью видеть себя таким, каким, по его
мнению, его должны видеть другие - нерафинированным,
кривоносым евреем. "В чем дело, что ты не хочешь идти со
мной?" - спрашивал он одного гарлемского гангстера. "Ты
думаешь, может быть, ты найдешь человека с рогами на
голове?"
К тридцатым годам Шульц был, пожалуй, самым заметным
гангстером в Нью-Йорке. Его дважды судили за уклонение от
уплаты подоходного налога. Первый раз его оправдали в
Сиракузах в 1933 г.; когда в 1935 г. обвинения были
Переведено poiskpravdy.com

234

предъявлены вновь, в деле, которое вел Дьюи, адвокаты
Шульца добились изменения места рассмотрения дела на
небольшой городок на севере штата: Мэлоун, штат Нью-Йорк.
Церковь. Улица. Стоп-знак. За несколько месяцев до суда Шульц
поднялся на ноги. По совету пиар-компании он поселился в
небольшом отеле, представлялся незнакомым людям,
жертвовал на местные благотворительные цели, носил
скромные костюмы. Когда его спросили, почему он не носит
более элегантную одежду, он ответил: "Я думаю, что только
квиры носят шелковые рубашки. Я за всю жизнь ни одной не
купил. Только лох заплатит за рубашку пятнадцать долларов".
Его можно было увидеть на церковных праздниках,
вечеринках в квартале, играх в бинго. За неделю до суда он
зашел в местную церковь и перешел в католицизм; он был не
первым и не последним евреем, который, желая играть в
пятнашки, отрекся от своей веры. К тому времени, когда
присяжные должны были приступить к совещанию, Шульц
одурачил или подкупил весь город. Есть фотография, на
которой он запечатлен сразу после оправдания: широкая
улыбка ребенка, укравшего выборы в студенческий совет. "В
этом суровом мире нет места тупицам", - сказал он
журналистам. "И вы можете сказать этим умникам в НьюЙорке, что Голландец - не дурак, и, насколько он понимает,
Алькатраса не существует. Я никогда не увижу Алькатрас".
После суда Шульцу пришло известие от мэра города
Фиорелло Ла Гуардиа: Вы не нужны в Нью-Йорке! Не
возвращайтесь! Чтобы избежать ареста, Датч поселился
сначала в Коннектикуте, а затем за рекой в Ньюарке. Каждый
вечер его банда собиралась в стейк-хаусе Palace Chop House,
расположенном в нескольких кварталах от ньюаркского
Переведено poiskpravdy.com

235

вокзала Penn Station. На фотографиях ресторан выглядит
мрачно, с грязными белыми скатертями и шатающимися
стульями, где повар стоит в дверях кухни и хмурится. Впереди
был зал с дюжиной столов и длинной, всегда пустой дубовой
барной стойкой, которую сегодня можно увидеть в ресторане
Bennigan's. Банда всегда занимала столик сзади, в дюжине
шагов от туалета. За столиком было зеркало, и стрелок,
стоявший перед зеркалом, мог наблюдать за залом, ведущим из
бара. Банда все еще собирала тысячи каждую неделю, играя с
числами.
Дьюи выдвинул новые обвинения против Датча Шульца,
взявшись за его ресторанный рэкет. Мэр Ла Гуардиа
преследовал игорную империю Датча, конфискуя его игровые
автоматы, сбрасывая их на баржи и разбивая. В газетах
появились фотографии мэра, оцепленного Ист-Ривер, бьющего
кувалдой по автоматам. А все эти процессы, дни, проведенные в
суде, ослабили хватку Шульца и в других видах рэкета.
Капюшоны двигались по его территории. Никто не верил, что
он вернется из суда в Малоуне. "Этот болтун никогда не
вернется", - говорил Лаки Лучано. Должно быть, для Датча это
были тяжелые дни: недели без воскресений, годы без
праздников. Он поймал Бо Вайнберга на сговоре с Лучано. На
Вайнберга надели цементные башмаки и сбросили в Ист-Ривер.
В 1936 году Шульц созвал заседание правления Синдиката преступной организации, управлявшей преступным миром.
Заседание совета директоров проходило в одном из отелей
Манхэттена. Я представляю себе мужчин (Лепке, Гурра, Лански,
Лучано, Сигел, Адонис, Шульц), сидящих за длинным столом,
официантов, несущих серебряные подносы. За окном городской хаос. Долгие годы Шульц умел работать в условиях
Переведено poiskpravdy.com

236

неопределенности, что, наверное, и есть определение
мужества. Но в конце концов борьба настигла его. В изгнании
он стал дряхлеть. С откинутой назад фетровой шляпой он,
наверное, был похож на торговца из маленького городка,
вывешивающего вывеску: "Все должно уйти!". Он попросил
Синдикат убить Тома Дьюи, который, по его словам, не уйдет,
пока все важные нью-йоркские преступники не окажутся в
тюрьме. Гангстеры решили провести расследование и
выяснить, можно ли убить Дьюи. Дело было передано Лепке,
который передал его Альберту Анастасии, руководившему
повседневными делами Murder Inc.
Анастасия приехала в Америку из Италии в 1917 году. Он
нелегально сошел на берег ночью, не имея ничего, кроме
одежды. У него были грустные, припухшие щеки. Когда он
говорил, его зрачки уходили в уголки глаз. Нос расползался по
лицу. У него были огромные руки. В преступном мире он был
известен как Лорд Верховный Палач. Считалось, что он лично
убил пятьдесят человек. Он был самым доверенным
помощником Лепке, к которому Луи обращался в случае
неприятностей.
Анастасия взяла ребенка на время. Это был ребенок друга, и
интересно, где этот ребенок сейчас. Какой-то взрослый человек
был, возможно, самым реалистичным реквизитом в истории
преступного мира. (Пришлите мне открытку.) Альберт отвез
ребенка в коляске к дому Дьюи на Пятой авеню, 214. В течение
нескольких утренних часов на той неделе Анастасия,
прогуливаясь с ребенком по кварталу, составляла карту
распорядка дня Дьюи, его жизненного пути. В этой рутине,
между киосками с газетами и поездками на машине, была
спрятана смерть прокурора.
Переведено poiskpravdy.com

237

Дьюи выходил из своего здания каждое утро около восьми
часов. В сопровождении телохранителей он садился в машину и
направлялся в центр города. Через несколько минут он
останавливался у аптеки. Дьюи заходил в аптеку, брал чашку
кофе и звонил из телефонной будки, телохранители стояли на
страже у входа. Дьюи проверял свои рабочие сообщения перед
долгой поездкой на Центр-стрит. Альберт А. решил, что он
может подождать у стойки, когда Дьюи войдет. Когда прокурор
пойдет звонить, Альберт последует за ним, разрядит пистолет
и выстрелит в прокурора через стекло. Затем он убьет кассира
и всех клиентов, после чего выскользнет на улицу. К тому
времени, когда телохранители что-то заподозрят, он уже будет
далеко. "Конечно, Дьюи получал всевозможные угрозы
расправы, - сказал мне Эдвард Лумбард, работавший в
прокуратуре США. "Но он никогда не боялся. Он был очень
смелым и прямолинейным. Никто не собирался вставать у него
на пути. Он считал, что поступает правильно. Мы все так
думали, а ведь мы были молоды, и неизвестно, что нас ожидало
в будущем".
На следующей неделе Анастасия представила свой план
совету директоров. Мне нравится представлять, как он держит
в руках круговые диаграммы и использует оверхед-проектор. Я
знаю, что этого никогда не было, но разве не было бы смешно,
если бы это произошло? Когда Альберт А. сел за стол, Шульц
был отправлен из комнаты. Вот как это работало. Когда совет
директоров обсуждал ваше будущее, вы ждали снаружи. Кому
охота, чтобы на него кричал не в себе бандит?
Мужчины решили отказаться от этого плана. Даже если бы
все прошло гладко, все бы знали, что это дело рук мафии. И в
результате будет такая жара, что никто и представить себе не
Переведено poiskpravdy.com

238

может. Возможно, Шульцу удастся выиграть несколько
месяцев, но пострадают все. Это все равно что принимать
мышьяк, чтобы вылечить простуду. Не все были с этим
согласны. Гурра Шапиро хотел смерти Дьюи. Он думал, что
окружной прокурор рано или поздно посадит всех. Но в итоге
план был отклонен 8 голосами против 1. "Полагаю, они
решили, что в случае убийства Дьюи будет вызвана
Национальная гвардия", - сказал Фрэнк Хоган, впоследствии
занимавший пост окружного прокурора Манхэттена. "И я
думаю, что они не сильно ошиблись".
Когда Шульц узнал о решении, он пришел в ярость. "Вы,
ребята, , украли мои ракетки, а теперь кормите меня перед
законом", - кричал он. "Дьюи должен уйти! Через сорок восемь
часов я сам его убью".
"Это означало, что его смертный приговор подписан", рассказывал позже Ури Дану Док Стачер, один из старых евреев
Ист-Сайда. "Все мы были согласны, что он должен умереть. Он
разглагольствовал и бредил. Он думал, что Лански, Лучано,
Багси Сигел и все остальные объединились против него и
собираются украсть его деньги". Поначалу предполагалось, что
это сделает Альберт Анастасиа, самый эффективный киллер из
всех, - продолжает Стачер. "Но хотя Датч Шульц стал
католиком, наши итальянские партнеры смотрели на нас, и мы
все понимали, что это внутреннее дело евреев. Это было
понимание, которое мы имели друг с другом. И итальянцы,
такие как Чарли Лучано, уважали наше желание сохранить это
в семье".
И вдруг у Лепке появилось новое задание. Убрать Шульца,
пока Шульц не убрал Дьюи. Работать нужно было быстро:

Переведено poiskpravdy.com

239

Шульц был бомбой замедленного действия, тикающей у всех в
ушах.

Преступные боссы заключают контракты на убийство другого
преступного босса - такая же редкость, как процедура
рокировки в шахматах. Лепке поручил эту работу Чарли
Воркману: Чарли Жучок, Красавчик Чарли. "Мы все
согласились, что нам следует отойти в сторону и позволить
Воркману организовать казнь", - рассказывал позже Стачер.
"Жучок был в организации с самого начала, и, на мой взгляд, он
был таким же холодным и безжалостным, как и Анастасия".
Для работы с "Жуком" был выбран Менди Вайс. Восходящая
звезда в машине Лепке, Вайс был отголоском старых времен,
"Уродцев" и убийств в доках. Словно некий ген, ген старой
банды, оказался рецессивным, пропустив поколение Лански и
Сигела, но вновь проявившись в Вайсе. Позднее в полицейском
отчете о нем говорилось следующее: "Хотя он является
общепризнанным наследником трона Лепке, утверждается, что
у него очень низкий уровень интеллекта, граничащий с
невежеством. Он обладает гагантюанским типом фигуры и
склонен к применению беспощадной жестокости для
подавления оппозиции".
Менди носил самые дешевые костюмы из самых дешевых
магазинов. Его пиджаки были просторными, а манжеты брюк
волочились по улице. Когда он надвигал шляпу на глаза и
улыбался, от него оставались одни зубы. Когда он надвигал
шляпу на глаза и хмурился, от него оставался только нос. У него

Переведено poiskpravdy.com

240

был большой, как у черта, оскал. Описывая его в тридцатые
годы, один детектив невольно написал отличный очерк о
еврейском гангстере в целом: "Из полученной информации
следует, что Вайс не пристрастен к азартным играм, не пьет в
больших количествах, не имеет привычки общаться с
женщинами, кроме своей жены, в компании которой его
неизменно видят, когда он выходит в свет, и постоянно курит
сигары".
Через две ночи после собрания Синдиката Воркмана и Вайса
отвез в ньюаркскую "Palace Chop House" человек по имени
Пигги, член нью-джерсийской группировки, знавший улицы.
Пигги был похож на одного из тех парней, которых подвозил
Джек Керуак в романе "На дороге": колоритный, а потом
пропал. В 10:15, пока Пигги ждал на улице, Чарли и Менди
вошли в дверь. В передней комнате было пусто, только бармен
и несколько официантов копошились вокруг. Вайс распахнул
шинель и продемонстрировал обрез ружья. "Всем тихо", сказал он. "Ложитесь на пол".
Пока Менди разбирался с людьми у входа, Уоркман
последовал за голосами в заднюю комнату, где люди Шульца
сидели за своим обычным столом и просматривали квитанции:
Лулу Розенкранц, Эйб Ландау, Аббадабба Берман. Воркман
поднял свой пистолет 38-го калибра и начал стрелять. Ландау
сполз на пол и потянулся за своим пистолетом. Лулу
опрокинула стол и открыла ответный огонь. Берман, вероятно,
остановился на красивом алгебраическом уравнении и ждал
смерти. Затем Менди отошел назад, его дробовик пылал. Бах.
Бах. Бах. Пули заполнили воздух. В Лулу выстрелили семь раз. В
Бермана стреляли шесть раз. Две пули разбили зеркало над
столом. "Это было похоже на шоу на Диком Западе", Переведено poiskpravdy.com

241

рассказывал позже Воркман. Пять пуль застряли в зеленых
стенах ресторана.
Ландау, получив один удар в шею и один в руку, продолжал
стрелять. Менди прижал его в угол. Но где же был Шульц?
Воркман бросил свой пистолет 38-го калибра на пол, достал
пистолет 45-го калибра и пошел в ванную. У писсуаров никого
не было, а зеркало над раковиной было пустым. Он убил Датча
в кабинке, попав ему под грудь пулей 45-го калибра, которая
прошла через желудок, толстый кишечник, желчный пузырь и
печень, а затем упала рядом с ним на пол. Вторая пуля застряла
в стене над его головой.
Воркман вышел посмотреть, как дела у Вайса. Все было в
порядке, и он вернулся в ванную. Нагнувшись, он ощупал
карманы Шульца. Это была его специальность: перехватывать
след. У такого парня, как Датч, может быть десять-двадцать
тысяч. Нет. У Шульца был только трехдюймовый нож. Когда
Воркман вернулся в столовую, все было спокойно. Стены были
залиты кровью. Берман ползал по полу. Вдалеке выла сирена.
Где был Вайс? Когда Баг вошел в зал, официанты все еще
лежали на полу. Все это заняло около четырех минут. Воркман
не мог найти ни Менди, ни Хрюшу, ни машину на улице. Позади
себя он услышал выстрел. Ландау, у которого из шеи текла
кровь, бросился за ним, открыв бешеную стрельбу. Воркман
выстрелил в ответ, и пуля разворотила Ландау, как медведя в
тире. Он упал на мусорный бак. Воркман побежал.
Внутри Датч поднялся на ноги и добрался до парадного зала.
"Первое, что я заметил, это Шульца", - рассказал бармен
полиции. "Он пришел в себя, как будто был в состоянии
алкогольного опьянения. Он с трудом держался на штырях и
держался за бок. Он ничего не сказал. Он просто подошел к
Переведено poiskpravdy.com

242

столу, положил на него левую руку, чтобы поддержать его, и
плюхнулся на стул, как и подобает сузу. Его голова ударилась о
стол, и я подумал, что на этом все и закончится, но вскоре он
зашевелился. Он сказал: "Позовите врача, быстро". "
Эта история уже рассказывалась, и всегда с точки зрения
Шульца. На моей книжной полке стоит, наверное, шесть
различных визуализаций, как версии разных художников
одного и того же события - Тайной вечери. "О, этот воздух плохой, прожженный воздух, влажный от крови", - пишет Э. Л.
Доктороу в "Билли Батгейте", своем вымышленном портрете
Датча Шульца. "Мистер Берман опускается на стол, его
заостренная спина напрягает материал клетчатого пиджака в
расширяющейся кровавой яме". История всегда заканчивается
последним героическим выстрелом Ландау, играющего только
ради гордости. А убийцы мчатся в ночь. "Скоростной
автомобиль без огней в полуквартале от нас делает рывок и
взмахивает рукой, а еще через мгновение он теряется в тени
улицы", - пишет Доктороу. Но что же произошло дальше?
Поняв, что он один, Воркман побежал из рубки через
небольшой парк, где он сбросил свою окровавленную шинель,
через болото и на свалку. Всю ночь он шел в ботинках, насквозь
промокших от дождя, по сверкающим черным вершинам НьюДжерси, и искал дорогу на Манхэттен. Он нашел несколько
железнодорожных путей и пошел по ним на восток. С каждым
днем он становился все злее. Вот он, сделавший всю работу,
убивший большого человека, а что делал Менди Вайс? Бежал
при первых звуках сирен. Менди оставил Воркмана умирать.
Ничего не поделаешь. Он сделал все, кроме того, что сунул ему
в рот пистолет. Должно быть, Воркман думал об этом всю
дорогу домой, переходя с рельсов на рельсы, отступая в
Переведено poiskpravdy.com

243

сторону, чтобы посмотреть, как проносится поезд, колеса
которого выбрасывают искры и воду. Он шел по туннелю под
рекой Гудзон. Когда он добрался до Нижнего Ист-Сайда, в
забегаловках было полно бизнесменов с газетами, сложенными
вдвое, чтобы читать спортивные новости. Когда Чарли
проходил мимо углов, заполненных молодыми людьми в
капюшонах, он уловил гул: Менди Вайс убил Датча Шульца.
Воркман лег спать в квартире своего друга в Челси.
Проснувшись днем, он отправил сообщение Лепке. Он хотел
убить Вайса. Убийство напарника во время выполнения
задания является смертным преступлением.
Через несколько дней Лепке встретился с Воркманом и
Вайсом в доме Вайса по адресу 400 Ocean Avenue в Бруклине.
Лепке выслушал Воркмана. Затем он вызвал Вайса. "Я
утверждаю, что наезд на Голландца был делом мафии", - сказал
Менди. "И я оставался до тех пор, пока наезд на Голландца не
закончился. Но потом Жучок вернулся в туалет, чтобы
устроить ограбление Голландца. Я утверждаю, что это уже не
было делом мафии - это было личное дело".
Когда Лепке слушал убийц, он, вероятно, задавал вопросы.
Может быть, он просил их повторить, рассказать все по
второму разу. Возможно, он говорил тихо, так что мужчинам
приходилось наклоняться, чтобы расслышать. Возможно, он не
торопился, делая паузы между предложениями, между
словами. Слышать его речь в таких случаях было, наверное, все
равно что читать вслух ключ к кроссворду. WELL-GENTLEMENDIFFICULT-PROBLEM. Приемы, позволяющие замедлить ход
событий, успокоить вспыльчивых людей, я узнал от своего
отца, который научился им на улице в детстве, подглядывая за
бандитами.
Переведено poiskpravdy.com

244

Лепке сказал Воркману, что его обида не стоит новых
убийств. "Забудьте об этом", - сказал он. "Это была ошибка, и
скажите всем, чтобы не говорили об этом".
А как насчет того, что Вайс присвоил себе заслугу удара
Датча?
"Какая разница, кто в него стрелял?" - спросил Лепке. "Он
застрелен. Давайте забудем о нем. It doesn't make a difference.
Почему бы вам, парни, не забыть обо всем этом?"
Воркман был отправлен в Майами, чтобы охладиться.
Лучано тоже был там, и Баг отправился к нему. Ему нужно было
занять денег. Воркман все еще жаловался, когда приехал в
отель к Лаки. "Вот деньги", - сказал Лучано. "А теперь
перестань болтать о том, о сем".

После попадания в "Palace Chop House" Шульц и его люди были
доставлены в городскую больницу Ньюарка. В течение
следующих нескольких часов Ландау, Берман и Розенкранц
умерли. Шульц прожил дольше всех. Медсестры входили и
выходили из его палаты, кровь поступала и вытекала из его
тела. Пять тысяч кубических сантиметров перелитой крови. У
меня есть фотография Датча, сделанная на сайте через
несколько часов после его расстрела. Он лежит на спине на
больничной койке, одеяло натянуто до пояса. Его лицо
покрыто складками, волосы перемазаны кровью. Он выглядит
так, будто пытается сесть, чтобы увидеть, кто входит в дверь,
но на самом деле он просто смотрит на свое тело. В боку дыра,
кровь течет на простыню. Его рот нахмурен, в нем меньше

Переведено poiskpravdy.com

245

разочарования или боли, чем сосредоточенности - человек
осматривает повреждения. Он то погружался в сознание, то
выходил из него. Когда он пришел в себя, детектив из Ньюарка
Люк Конлон задавал вопросы. Шульц, вероятно, отвечал как
мог, но он умирал. Обмен мнениями был загадочным, как
разговоры, которые я веду со своей девушкой поздно вечером,
когда она уже почти спит, но я этого не знаю.
"Кто в вас стрелял?" Conlon asked.
"Сам босс", - сказал Датч.
"За что он тебя застрелил?"
"Я показал ему", - сказал Датч. "Ты слышал, как я его
встретил? Встреча. Appeal stuck. Хорошо, мама".
"Это босс стрелял в вас?" Conlon persisted.
"Кто в меня стрелял? Никто."
"Мы вам поможем", - сказал детектив.
"Ты меня поднимешь?" - спросил Шульц. "Хорошо, я не буду
таким большим гадом. О, мама, я не могу пройти через это. Ну,
пожалуйста, а потом он меня зажимает. Ну-ка, прекрати! Мы не
должны ни копейки. Погоди. Я очень хороший крендель".
"Почему они в тебя стреляли?"
"Я не знаю, сэр", - сказал Шульц. "Честно говоря, не знаю. Я
даже не знаю, кто был со мной. Честно. Я пошел в туалет.
Мальчик набросился на меня".
"Большой парень дал его вам?" - спросил Конлон.
"Да, он мне его подарил".
"Вы знаете, кто был тот большой человек?"
"Нет", - сказал Датч. "Меня будут проверять и перепроверять.
Пожалуйста, помолитесь за меня. Будете ли вы тянуть? Сколько
хороших и сколько плохих? Пожалуйста, я не имею к нему
никакого отношения. Он был ковбоем на одном из боев семь
Переведено poiskpravdy.com

246

дней в неделю. Никакого бизнеса. Никаких тусовок. Никаких
друзей. Ничего."
С течением времени Шульц все хуже воспринимал речь. К
полудню температура поднялась до 106. Он погрузился в
лихорадочный сон. В последние часы жизни он говорил без
остановки, перебирая имена и названия мест, как
моментальные снимки умирающего сознания. В четыре часа
дня, надеясь собрать улики, полицейские приставили к нему
стенографистку. В результате получилась гангстерская проза, в
основном бессмысленная, но местами пронизанная красотой.
"Нас всего десять человек, а где-то перед вами сражаются
десять миллионов, так что поднимите лук, и мы поднимем флаг
перемирия", - говорил Шульц. "Он ест, как маленькая сосиска...
Тротуар был в беде, и медведи были в беде, и я его разорвал...
мои золоченые края набиты, и эти грязные крысы
настроились... Пожалуйста, мама. Забери меня сейчас же...
...мальчик никогда не плакал, и не ставил точку в тысяче
печей... ...пожалуйста, приструни друзей китайца и
гитлеровского полководца. Мама - лучший вариант, и не дай
сатане увлечь тебя слишком быстро. Я полусумасшедший. Они
не дают мне встать. Они покрасили мои ботинки. Дайте мне
что-нибудь. Мне так плохо. Дайте мне воды, единственное, что
я хочу".
В шесть часов вечера Шульц впал в кому. Через несколько
часов он умер. В ближайшие недели его империя была
поделена между членами правления Синдиката, причем Лепке
и Гурре достался ресторанный рэкет. В последующие годы
последние слова Шульца, этот великий мистический документ,
стали достоянием поклонников организованной преступности.
Как и в писаниях Нострадамуса, люди видят в нем что-то,
Переведено poiskpravdy.com

247

скрытые смыслы, предвестия, предзнаменования. Полагаю, что
ищейки-любители, которые в свое время снова и снова
просматривали
стенограмму,
сегодня
настроены
на
полицейские сканеры.

Бандиты не оказали Дьюи никакой услуги. Смерть Шульца,
возможно, увеличила продолжительность его жизни, но в то же
время отбросила назад его карьеру. Дело Шульца должно было
закрепить славу Дьюи. Теперь ему предстояло найти еще один
крупный куш - не самая приятная новость для гангстеров. Том
Дьюи, так долго занимавшийся Шульцем, должен был заняться
другими боссами.
Амбиции Дьюи вскоре нашли Чарльза Лучано, который жил
под именем мистера Росса в номере 39D отеля Waldorf-Astoria.
После ухода Шульца Лучано стал главным гангстером на ньюйоркской сцене. Он был одним из самых влиятельных людей в
городе и полностью контролировал доки: что входило, что
выходило. Каждый вечер он появлялся в самых шикарных
клубах с самыми шикарными девушками, каждое утро его имя
появлялось в колонках сплетен. Почему Том Дьюи взялся за
Лаки Лучано? Потому что он был самым толстым в меню.
В 1936 г., когда избиратели были уверены, что городом
управляют гангстеры, губернатор Герберт Леман, еврей из
верхней части города, назначил Дьюи специальным
прокурором по борьбе с организованной преступностью. Это
была новая должность, созданная для человека, которому, по
мнению многих, суждено было спасти Нью-Йорк. Хотя Дьюи

Переведено poiskpravdy.com

248

было всего тридцать два года, он уже обладал холодным
взглядом, за который его и запомнили. Временами казалось,
что черты его лица исчезают, и остаются только усы камышовые усы, которые и стали означать Тома Дьюи. Может
быть, он и есть то, что происходит, когда усы захватывают
власть над лицом, отнимая ее у глаз и носа. На некоторых
улицах
Бруклина
усы
стали
объектом
ненависти,
олицетворением всего, что было плохого в республиканцах:
высокомерия, презрения к иммигрантам. В районе, где жил мой
отец, когда Дьюи появлялся на экране во время хроники,
зрители освистывали его. "Для многих людей он был известен
только как человек, который преследовал гангстеров", - сказал
мне Герберт Браунелл. "Его воспринимали как объект
наказания, как нечто гневное. Он потерял свою
индивидуальность и стал просто еще одной порцией плохих
новостей".
Дьюи снял офисное помещение на тринадцатом этаже
Woolworth Building - белой башни в нескольких кварталах от
здания суда. Впервые в истории Нью-Йорка прокуроры стали
преследовать не солдат, а боссов. Дьюи превратил свой офис в
фабрику по борьбе с преступностью, намереваясь выносить
обвинительные приговоры так же, как впоследствии Motown
выпускал хиты. Temptations, Four Tops, Supremes; Lucky, Lepke,
Gurrah. Мы станем знаменитыми, парни! Знаменитыми! Он не
хотел недооценивать свою жертву; его кабинет был
звукоизолирован и регулярно проверялся на наличие жучков.
Опасаясь, что полицейских можно подкупить, он нанял
собственную полицию - правоохранительное крыло. Он также
нанял команду следователей и прокуроров. Ему нужны были
только те, кто одержим преступлением и убежден, что они Переведено poiskpravdy.com

249

агенты Добра. Том Дьюи, какой праведник! Он был духом своего
отца из маленького городка, вернувшегося, чтобы выполнить
задание: избавить город от зла, начиная с рэкета - незаконных
картелей, захвативших контроль над целыми отраслями
промышленности. Он даже собирался заняться теми
рэкетирами, которые контролировали запрещенные отрасли,
такие как игорный бизнес или ростовщичество, где мошенники
боролись с мошенниками. И у него был план, как лишить
гангстеров тех приемов, которые позволяли им оставаться у
власти. Вместо того чтобы проводить аресты то тут, то там, он
заставал преступный мир врасплох, сажая за решетку сотни
мошенников за один день. Если он брался за азартные игры,
его полицейские сажали за решетку каждого букмекера, бегуна
и прохвоста, не давая им возможности сравнивать версии или
переманивать информаторов. Лучшие атаки Дьюи на
преступный мир были столь же неожиданными и
разрушительными, как Перл-Харбор.
31 января 1936 г. Дьюи начал борьбу с проституцией. В
восемь вечера, после того как полицейские репортеры
написали свои репортажи, полицейские Дьюи начали
арестовывать девушек по вызову, мадам и сутенеров и
приводить их в здание Woolworth Building. Для мира
проституции это был полный разгром. К полуночи в офисе
находилось более ста девушек. Чтобы никто из работающих
допоздна в здании не пронюхал, что они могут дать наводку
бандитам, проституток доставляли на тринадцатый этаж в
грузовом лифте. Каждые несколько минут двери с лязгом
открывались, выплескивая в коридоры очередную волну цвета.
Девушки сидели и курили в темных кабинетах, наполняя
воздух дымом и эхом. Здесь работали одни из самых
Переведено poiskpravdy.com

250

легендарных проституток Нью-Йорка: Полячка Фрэнсис, Сэди
Чинк, Дженни Фабрика. Вместе они хранили секреты улицы,
фетиши и безумства, то, что каждый мужчина скрывал от своей
жены. Женщины просидели в офисе всю ночь. К рассвету они
устали, запутались и были готовы к разговору. Глядя через
стол на Дьюи (хмурый, усатый), они рассказывали о деньгах,
которые они заработали, и о том, куда они делись. В истории за
историей всплывало одно имя: Мистер Росс. Рано или поздно
часть каждого счета попадала к мистеру Россу, крупной шишке,
жившей в "Уолдорфе". Как только Дьюи определил, что Росс это Лучано, можно было легко построить уравнение: Если Лаки
платят сутенеры, то Лаки должен быть сутенером сутенеров,
силой, стоящей за нью-йоркской проституцией. Всего за
несколько месяцев работы на новом месте Дьюи предъявил
обвинение самому могущественному гангстеру Нью-Йорка.
В 1936 году был выдан ордер на арест Лучано. Лаки не
сдался. Вместо этого он отправился на курорт Оуни Мэддена в
Хот-Спрингс. Мэдден заплатил достаточно полицейским и
судьям, чтобы отсрочить арест на несколько месяцев. Такие
люди, как Лаки, редко бежали из страны: они были
американцами, и, ей-богу, если бы их прогнал какой-нибудь
хор-роший человек вроде Тома Дьюи. В любой другой ситуации
Лаки мог бы сдаться и покончить с этим. Но обвинения застали
его врасплох. Проституция? С начала двадцатых годов, когда он
был всего лишь самой яркой из крыс Ист-Сайда, Лаки
участвовал во всех видах дьявольщины - воровстве,
бутлегерстве, ширпотребе, наркоторговле, рэкете, убийствах.
Пожалуй, единственное, к чему он никогда не прикасался, - это
проституция. "Чарли испытывал такое же отвращение к
содержанию публичных домов, как и я", - говорил
Переведено poiskpravdy.com

251

впоследствии Мейер Лански. "Он считал, что ни один
уважаемый человек не должен зарабатывать деньги на
женщинах таким ужасным способом". Осенью того года
двадцать арканзасских рейнджеров пришли за Лучано. На него
надели наручники и посадили в поезд, зеленые поля которого
уступили место высушенной коричневой осени Севера.
Судебный процесс длился три недели. Зал заседаний судьи
Маккука был переполнен зрителями. Гангстеры в костюмах в
конфетную полоску разрезали зал на аккуратные цветные
квадраты. Лаки, одетый в мрачные серые цвета, был полон
надежд и действий. Есть фотография, на которой он изображен
в суде в окружении адвокатов. Они смотрят прямо перед собой.
Он смотрит в сторону, в камеру. Камеры понимали гангстеров
так, как никогда не понимали полицейские - камера знала, что
это самые яркие люди в зале, проливающие свет, когда они
идут.
Дьюи вызвал десятки свидетелей, проституток, которые
мелькали с именем "мистер Росс", как в зеркале, чтобы
привлечь внимание присяжных. В ретроспективе дело
выглядит хлипким, состоящим из фрагментов и полуправды.
Проститутки рассказывали о своей жизни, о том, как их
унижали, как продавали их невинность за доллар, который
часто попадал к мистеру Россу. Конечно, платя Лаки, сутенеры
на самом деле платили Синдикату - дань, за которую покупали
защиту от полицейских и судей, той самой системы, которая
теперь судила Лучано. Лаки не помог сам себе на суде. Он был
разбит на части, его манеры были так же важны, как и его
поступки. Газета Daily News утверждала: ДЬЮИ ЗАГАДЫВАЕТ
ЗАГАДКУ ЛУЧАНО.

Переведено poiskpravdy.com

252

Одним из последних свидетелей Дьюи была Молли Браун,
горничная отеля "Уолдорф". Браун опознала Лаки как мистера
Росса. Она сказала, что комната Лаки часто убиралась
последней, что он почти всегда спал в ней. Я полагаю, что это
показало Лучано как человека без явных средств к
существованию, а может быть, это просто показало его как
бездельника, но мне кажется, что это нападение на тех, кто
спит допоздна. Если спать допоздна - это преступление, то мне
и многим моим друзьям место в тюрьме. Я не утверждаю, что
Лучано был невиновен; возможно, он был наименее
невиновным человеком из всех живущих. Просто я считаю, что
он был осужден не за совершенные им преступления, а за то,
что его считали преступником. Это все равно, что привлечь Аль
Капоне за уклонение от уплаты налогов, если бы Аль Капоне
платил налоги. В этом было что-то неамериканское. Если ты
мошенник, это еще не значит, что тебя надо сажать на рельсы".
Для преступного мира Дьюи нарушал правила. "С гангстерами у
нас было определенное взаимопонимание", - сказал мне Ральф
Салерно. "Гангстеры говорили нам: Не подставляйте меня. Не
надо бросать мне в карман маленький конверт, а потом
подбегать и говорить: "Я поймал тебя с наркотиками". Это
подстава. Это запрещено. Вот что я от тебя требую, Ральф. Но
взамен я даю тебе следующее: если ты когда-нибудь поймаешь
меня правильно, я сяду в тюрьму и отсижу свой срок. И меня не
вытащат из зала суда со словами: "Ты, сукин сын, ты и твоя
семья мертвы". Ничего подобного. Я профессионал. И если вы
тоже будете настоящим профессионалом и поймаете меня
правильно, то ничего личного".
В день вынесения приговора площадь Фоули перед зданием
суда заполнилась людьми, в основном итальянскими
Переведено poiskpravdy.com

253

иммигрантами, болеющими за Лаки. Безликие старики с
измученными жизнью чертами лица; широкоплечие сыновья,
сапоги которых пропитаны грязью; дочери, нарисованные
одним мазком, с темными уверенными глазами; ряженые
Бетти, с темными и грубыми волосами на лице. Все утро они
стояли под небом, рассеченным зданиями. В полдень по толпе
пронесся шепот приговора: Виновен. Присяжные в течение часа
зачитывали вердикт: Виновен по 558 пунктам.
Есть причины, по которым вы никогда не должны позволять
своим друзьям называть вас Счастливчиком, - причины
слишком очевидные, чтобы их обсуждать. Чарльз Лучано был
приговорен к тюремному заключению на срок от тридцати до
пятидесяти лет - это самое длительное наказание, когда-либо
назначавшееся за проституцию. "После того как я сидел в суде
и слушал, как меня припирают к стенке и вымазывают дегтем
и перьями кучка шлюх, продавших себя за четвертак, и слышал,
как этот ничтожество Маккук (судья) назначает мне
пожизненный срок, я до сих пор злюсь на дерьмо Дьюи больше,
чем на что-либо другое", - писал Лучано в своей автобиографии
"Последний завет". "Этот маленький говнюк с усами прямо в
открытую признает, что подставил меня во всем, кроме того, в
чем обвинил. Я знал, что он знает, что я не имел ни малейшего
отношения к проституции, ни к одной из этих баб. Но Дьюи сам
был таким чертовым рэкетиром, причем на законных
основаниях, что залез ко мне на спину с рамкой и зарезал
меня".

Переведено poiskpravdy.com

254

Когда Лучано попал в тюрьму, он оставил после себя истории
для публики и уроки для гангстеров. Для Лански судьба его
друга лучше всего читалась как басня, с моралью, терпеливо
ожидающей в конце. С падением Лучано Лански забрал себе
приз - анонимность. Он стал дорожить тенью, фоном. Гангстер
в газетах - это гангстер, идущий к падению, пиньята, которую
каждый коп в Америке хочет разбить. В будущем Лански
избегал вспышек лампочек. Он вел бы скромную жизнь, жил бы
в домике в северной части Майами-Бич, был бы просто еще
одним отставным торговцем, пожимающим плечами и
улыбающимся: "Забудьте обо мне. Я всего лишь шнорер".
Лепке извлек другой урок. В этом нет ничего нового: два
человека читают один и тот же текст и слышат разные
истории. Для Луиса Лаки Лучано был просто еще одним
примером того, до чего могут опуститься ублюдки. Вот
человек, который все делал правильно, платил копам, покупал
политиков, прятал деньги, дистанцировался от насилия,
платил налоги. И что происходит? Правительство готовит дело,
привлекает мошенников низшего звена, чтобы посадить его за
то, чего он никогда не делал. Для Лепке эта история имела
кровавую мораль: победить обвинителей можно, только
уничтожив дело; уничтожить дело можно, только украв
свидетелей - это поручение он выполнял еще долго после того,
как Дьюи ушел в губернаторский особняк, а борьбу с ним
приняли Фрэнк Хоган из манхэттенской прокуратуры, Уильям
О'Дуайер из бруклинской прокуратуры и Дж. Эдгар Гувер из
ФБР. Чтобы противостоять таким угрозам, Лепке превратил
Murder Inc. из правоохранительного органа Синдиката в свою
собственную частную армию, которая действовала по каждому
его страху, по каждому подозрению. Он постоянно искал
Переведено poiskpravdy.com

255

свободные концы, кого-нибудь, у кого есть претензии, кто
может попасть в чужие руки, стать орудием прокурорского
замысла. Он искал таких людей, как Джо Розен, грузчик из
швейной промышленности, которого Лепке вытеснил из
бизнеса.
Приобретая компанию Розена, Лепке обещал позаботиться о
нем. Через несколько недель Розен был уволен своим новым
начальником. Он пришел в офис Лепке к человеку по имени
Рубин. "Лепке и вы обещали, что обо мне позаботятся", - сказал
Розен. Лепке устроил Розена на работу в местную компанию
Garfield Express, занимающуюся грузоперевозками. И снова
Розен был уволен. Он оставался без работы в течение
восемнадцати месяцев. Он открыл кондитерский магазин в
Браунсвилле, но туда почти никто не заходил. Как и все
мужчины, увидевшие, что их расцвет прошел, Розен начал
рассказывать о былых временах, о том, что было до того, как
этот бандит Лепке погубил его. В 1936 году, когда Дьюи начал
расследование деятельности швейного рэкета, Розен
представлял собой очевидную проблему. Он был как раз тем
человеком, которого Лепке хотел привязать к себе. Лепке
устроил Розена на очередную работу водителем, но тот вскоре
уволился, пожаловавшись на плохое сердце. Это расстроило
Лепке. "Розен разъезжает по Браунсвиллю, разевая рот, - сказал
он. "Он говорит, что идет в офис Дьюи".
Рубин сказал Лепке, что позаботится об этом. Он отправил
несколько десятков членов профсоюза в кондитерский магазин
Розена, чтобы они купили то, что им, вероятно, не нужно. Мне
нравится представлять их там, дальнобойщиков и резчиков,
румяные лица, проглядывающие сквозь матовое стекло - да,
дайте мне пять дюжин ринггитов, - как что-то из О. Генри, где
Переведено poiskpravdy.com

256

благодеяния проливаются дождем. Через несколько дней,
когда люди Дьюи начали расспрашивать о Браунсвилле, Лепке
послал Рубина в кондитерский магазин. Вручив Розену
конверт, Рубин сказал: "Здесь двести долларов. Лепке хочет,
чтобы вы ушли, пока все не утихнет". Перед тем как уйти,
Рубин повернулся и сказал: "Тебе лучше сделать то, что он
говорит".
Розен отправился к своему сыну в Рединг, штат
Пенсильвания, угольный городок в Аллеганских горах. Розен
был одним из первых из многих возможных информаторов ,
которым Лепке поставил ультиматум: смерть или выезд из
города. Это был вариант программы Лепке по переселению
свидетелей: переместить свидетеля так, чтобы он не смог дать
показания. Луис перевез их в глубинку, на Запад или на
дремучую южную улицу, где они могли вести новую жизнь
вдали от любопытных прокурорских глаз. Для многих людей
смерть или выезд за город были не таким уж простым
выбором. За городом означало вдали от запахов,
воспоминаний, улиц, друзей, семьи, планов, обещаний,
аппетитов, домашнего уюта. Мертвый или за городом. Какая
разница?
Через неделю Розен получил записку от жены. Она была
больна. Воспользовавшись предлогом, он помчался на восток, и
в окне поезда показался горизонт Манхэттена. Вскоре он снова
был на улице, его силуэт виднелся в кондитерском магазине,
где торговец из маленького городка проверял запасы. У Лепке
была репутация спокойного человека, его манеры были
холодными и прямыми, но в них была какая-то грань. Человек,
который теряет контроль над собой, совершает ошибки и
погибает. Лепке это знал. Но это было уже слишком. Конечно,
Переведено poiskpravdy.com

257

этот жалкий малый не может удержаться на работе. Он даже
не может уехать из города. Глаза Лепке вспыхнули, когда он
услышал, что Розен вернулся. Альберт Танненбаум находился в
соседней комнате. Почему Алли, который приходил к Лепке
несколько раз в месяц, должен был запомнить именно этот
день? Потому что это был единственный раз, когда он слышал,
как Лепке вышел из себя. "Хватит с меня этого дерьма", кричал Лепке. "Этот сукин сын Розен, этот ублюдок, он опять
ходит и разевает рот, чтобы повидаться с Дьюи. Он и никто
другой никуда не пойдет и ничего не скажет. Я с ним
разберусь".
Через несколько дней Шолем Бернштейн увидел на углу
Пепа Штрауса. Остановив Шолема, Штраус сказал: "Иди, купи
мне машину". Вскоре после этого Шолем и Луис Капоне
отправились кататься на машине. Пока они разговаривали,
мимо проплывали витрины магазинов Браунсвилля. Свернув
направо на Саттер-авеню, Капоне с широким, мрачным лицом в
профиль указал на небольшой магазинчик сладостей и сказал:
"Вот здесь кого-то убьют". Он поехал дальше, мимо пожухлых
газонов и ветхих домов, и остановился, когда они подъехали к
железнодорожным путям. Остановившись на обочине, Капоне
сказал: "Здесь ты бросишь машину". Так Шолем узнал, что ему
предстоит скрыться на машине, следуя по маршруту,
тщательно проложенному, как далекая звездная система.
Капоне рассчитал наилучший путь к месту падения, где люди
бросят машину-убийцу и совершат побег. Указывая на каждый
ориентир ("Смотри сюда", "Убедись здесь"), Капоне снова и
снова вел Бернштейна от кондитерской на Саттер, налево на
Wyona, направо на Blake, налево на Pennsylvania, направо на
Snediker, направо на Livonia, а затем на Van Sinderen, пыльную
Переведено poiskpravdy.com

258

полудорогу, идущую вдоль путей BMT, образуя аккуратную
линию, как созвездие в бруклинской ночи. "Он снова и снова
показывал мне маршрут", - рассказывал позже Шолем. "Семь
или восемь раз мы его проходили. Я выучил его наизусть".
Оставив Шолема на углу, Капоне сказал: "Иди и укради
тарелки. Отнеси их туда, где их сразу не заметят. Положи их на
горячую машину и привези примерно в половине десятого".
Инициаторами будут Пеп Штраус и Менди Вайс. Евреи чтобы убить еврея; эксперты - чтобы стереть глюк. Несколько
вечеров спустя мужчины проезжали мимо кондитерской, но им
не понравилась ее обстановка. Он находился напротив кафемороженого, прибежища местных шилоклювок. Пеп опасался,
что кто-нибудь из акул может узнать их, когда они будут
убегать. Зачем убивать одну крысу, чтобы создать другую? Они
решили заключить контракт рано утром, до того, как откроется
кафе-мороженое.
Штраус появился в кондитерском магазине в 7:30 утра. Вайс
как раз в это время находился в тени возле дома Розена. Когда
Менди увидел, что Розен вышел на улицу, он побежал за угол,
где его ждал Шолем. "Эта крыса только что вышла", - сказал он.
"Поезжай за машиной и остановись перед кондитерской.
Убедись, что мотор работает".
Когда Розен добрался до своего магазина, он снял замки,
включил свет и стал настраиваться на очередной день, в
течение которого дела шли неважно. Когда он увидел людей,
входящих в дверь, то, возможно, подумал: "Клиенты! Скорее
всего, нет. Вайс и Штраус, судя по выражению их глаз, скорее
всего, не были теми, кто идет покупать конфеты. Прежде чем
Розен успел произнести хоть слово, убийцы начали стрелять.
Из стволов пистолетов повалил дым. Когда наступало их время,
Переведено poiskpravdy.com

259

метки часто не видели ничего, кроме вспышек выстрелов. За
несколько месяцев до этого, когда Дашер убил бандита по
имени Спайдер Мерта, женщина, находившаяся с Мертой,
сказала полицейским, что не помнит ни лиц, ни одежды, ни
голосов, а только "синее пламя из пистолетов". Розен, дважды
раненный в грудь, упав на пол, размазал кровь по стеклянной
коробке из-под конфет. На улице Шолем был обычным
пригородным пассажиром, ожидавшим своих пассажиров.
Услышав выстрелы, он перегнулся через сиденье и открыл
дверь. Штраус и Вайс шли из магазина, разглаживая пальто.
Когда они сели в машину, Шолем нажал на газ и помчался в
утренний Браунсвилл. Он следовал по маршруту бегства шаг за
шагом, легко и неотвратимо, как цепь событий во сне.
Когда Шолем подошел к путям BMT, его ждали две машины.
За рулем одной сидел Луис Капоне, за рулем другой - Малыш
Фарвел Коэн. Убийцы уехали на машине Капоне. Шолем в
последний раз осмотрел машину убийц, как человек,
обыскивающий номер в гостинице перед тем, как выехать,
затем сел в машину к Маленькому Фарвелу и уехал, улицы
только ожили. "Когда вы узнали личность жертвы убийства?" спросил позже прокурор.
"Когда я взял в руки газету в тот вечер, - сказал Бернстайн.
"Я увидел фотографию убийства и имя. Я не знал этого
человека".

Через несколько месяцев один из парней наткнулся на
очередную неувязку. Уайти Рудник, низкопоставленный член

Переведено poiskpravdy.com

260

отряда, был замечен на встрече с адвокатом из штата Дьюи.
Быть замеченным с копом или прокурором - нехорошо. Уайти
был героиновым наркоманом, наркоманом, который плавал по
суровым местам на воде и кокаине - слабость, которая делала
его уязвимым для копов, прокуроров, всех, кто мог заключить
сделку. Мальчишки называли его "поплавком" - одиночкой,
который каждую ночь бродил по Бруклину. "Он дрейфовал на
всех углах, - говорит Релес.
"Вот видишь, я же говорил, что этот ублюдок - голубь", сказал однажды Пеп.
"Кто?" - спросил Релес, только что подошедший к углу.
"Твой приятель Рудник", - сказал Пеп. "Я видел, как он
выходил из машины Гарри Браузера". Браузер был прокурором
в офисе Дьюи. "Ты знаешь, что это значит, - продолжал Штраус.
"Этого бездельника надо взять".
Релес знал Уайти много лет на углу, а до этого - в
исправительной колонии Эльмира на севере штата. Прежде чем
парни решили убить Уайти, они оказали бы ему почти любую
услугу. Он всем нравился.
"Ну что ж, - сказал Релес, - если его надо взять, мы его
возьмем".
Чтобы мир узнал, за что убивают Рудника, ребята решили
подбросить ему записку, по которой его можно было бы
опознать как крысу. "Я попрошу Шолема достать нам пишущую
машинку", - сказал Релес. "Он принесет ее ко мне домой, и мы
напишем записку там". Печатная машинка, должно быть,
выглядела забавно в доме Малыша, это был странный
мозговой штрих, нота в бравурной песне.
Через несколько ночей бандиты приступили к работе. Они
подделали письмо на адрес , в котором Браузер благодарил
Переведено poiskpravdy.com

261

Рудника за полезную информацию. Когда заметка попадет в
газеты, подумали парни, заголовки сделают все остальное:
РУДНИК УБИТ ЗА РАЗГОВОР С ДЬЮИ.
Печатная машинка была сломана. Релес держал ленту, пока
Пеп ее отрезал. Они начали: Freind George.
"Нет, ты ошибся", - сказал Релес. "Ты написал "друг"
наоборот".
"Что за хрень?" - сказал Пеп, поднимая глаза. "Это
начинается с буквы D?"
"Нет, Пеп. Это пишется как f-r-i-e-n-d."
"Ты что, гений?" - спросил Пеп. "Откуда тебе, черт возьми,
знать что-то об этом дерьме?"
"Я ни черта не понимаю в дерьме, но я знаю, что ты не прав".
Они не могли определиться. Это была потрясающая драка. Я
представляю себе их, бруклинскую гостиную, фигуры в окне,
крики, взмахи руками, ворчание, вздохи. Я вижу их в длинном
ряду великих комедийных команд: Эбботт и Костелло, Глисон и
Карни. "Ладно, - наконец сказал Пеп. "Я попробую по-твоему".
Он развернул свежий лист бумаги и напечатал: "Дорогой
друг".
Оба мужчины посмотрели на страницу. "Да, ты был прав", сказал Релес. "Это не оно".
"Вот видишь, осел", - сказал Пеп. "Что я тебе говорил?"
Пеп вставил еще одну страницу и набрал текст:
Брат Джордж:
Не могли бы Вы как-нибудь встретиться со мной в НьюЙорке в связи с тем, что Вы рассказали мне на прошлой
неделе. Также у меня есть порошок, который я обещал Вам
при последней встрече. PS Надеюсь, Вы нашли это в своем

Переведено poiskpravdy.com

262

почтовом ящике в запечатанном виде. Я остаюсь твоим
другом. ВЫ ЗНАЕТЕ, ОТ ДЬЮИ, ОКРУЖНОГО ПРОКУРОРА.
Работая с запиской, Релес надел перчатки. Закончив работу,
он запечатал конверт и задвинул его в дальний ящик стола.
Затем он сжег ненужную бумагу в ванной комнате, спустив
пепел в унитаз.
Следующие несколько ночей Релес ждал на углу с запиской в
кармане. С ним был Дашер. Когда они поймают Уайти Рудника,
то отвезут его в гараж Хэппи Майоне в Оушен-Хилл, где его
будут ждать Штраус и Майоне. Когда позже адвокат спросил
Релеса, был ли у ребят какой-то более определенный план, тот
ответил: "Нам не нужен был никакой план. Мы - эксперты".
Три ночи Релес и Майоне простояли на углу с полуночи до
пяти утра. Они наблюдали за движением, слышали, как дети
хвастаются, видели, как выключается и включается свет. На
четвертую ночь, 25 мая 1937 г., они вышли рано утром. Около
четырех тридцати утра Релес увидел фигуру, крадущуюся
вдоль линии зданий. "Это он", - сказал он. "Это Рудник".
"Ты с ума сошел", - сказал Дашер. "Это не он". Затем, когда
фигура подошла ближе: "Черт. Ты прав. Это он".
Дашер побежал к своей машине. Рудник, вероятно, был
достаточно хорошо знаком с этой процедурой, чтобы понять,
что означает, когда Дашер, увидев его, уходит в другую
сторону. Повернувшись на пятках, Рудник пошел в ту сторону,
откуда пришел. Когда Дашер подъехал на своей машине, он
опустил окно. "Мы должны взять его сегодня ночью", - сказал
он Релесу. "Если мне придется тащить его в машину, я возьму
его сегодня".

Переведено poiskpravdy.com

263

Через несколько минут Релес сел в свою машину и поехал в
Оушен Хилл. Напротив гаража Майоне находилась квартира,
где жили его бабушка и дедушка. Дедушка Хэппи был очень
болен, это был прикованный к постели старик, окруженный
родственниками. Время от времени в дверь гаража стучали:
двоюродный брат рассказывал Хэппи, как поживает старик. Он
умирал там, наверху: деревянный пол, тени, священники.
Наверное, это была странная ночь для Майоне: смерть,
насилие, старость, убийство, одна и та же нота звучит снова и
снова.
Релес не торопился добираться до гаража. Он все больше
уставал от жизни, от борьбы, которая происходила каждую
ночь. К тому времени, когда он появился, работа была уже
почти закончена. Войдя в дверь, он увидел Дэшера,
прижавшего Рудника к полу; Пепа, обвязавшего веревкой шею
Рудника; ледоруб на земле рядом с Пепом. "Ты нам не нужен", сказал Хэппи, держа в руках тесак для разделки мяса. "Работа
закончена".
Зайдя в подъезд, Хэппи вытер руки. "Вы не подумайте, что
тощий бомж может так сопротивляться", - сказал он. "Это было
не так просто, как казалось".
Через несколько минут появился соседский мальчишка с
подрезанным седаном. По указанию Хэппи парень завел
машину в гараж, рядом с трупом. Дашер взял Рудника за ноги, а
Пеп - за плечи; они затолкали его на заднее сиденье. "Были ли
трудности с размещением тела Рудника в машине?" - спросил
позже прокурор.
"Он был слишком длинным", - сказал Релес. "Дашер
поджимает ноги, понимаете, о чем я? Это делает парня короче".

Переведено poiskpravdy.com

264

Когда они складывали тело, оно издало стон. Наверное, это
было похоже на жуткую историю Исаака Башевиса Зингера, где
мертвые кричат, упрекая друг друга: "Почему Ты оставил меня?
"Этот чертов бомж еще не сдох", - сказал Штраус, вытаскивая
тело на подножку. Он достал ледоруб и проделал в Руднике
несколько отверстий. "Это должно прикончить бомжа", - сказал
он. Убийцы задвинули Рудника обратно в машину.
Наклонившись, Хэппи сказал: "Дай-ка я ударю этого сукина
сына на удачу". И он нанес несколько ударов тесаком. "Одна из
этих мясницких штучек, которыми бьют по костям или мясу", объяснил позже Релес. "Все, что я знаю, это то, что я слышу
тупой звук".
Мальчики сели в машину и понеслись в дальние края
Бруклина. Релес последовал за ними на аварийной машине.
Они оставили машину-убийцу, угнанную в Восточном НьюЙорке, на жилой улице в Бушвике. Выключив зажигание, Хэппи
сунул фальшивую записку в карман Рудника. Усаживаясь в
машину, он сказал: "Когда найдут парня с запиской в кармане,
будет большой резонанс".
Когда на следующее утро полицейские обнаружили тело, их
больше поразила кровавая расправа, чем проза. "Когда он
заглянул внутрь, то сделал ужасную находку", - сказал позже
прокурор присяжным. "Прислоненное к двери, в заднем отсеке
машины лежало изуродованное тело мертвого мужчины.
Голова была пробита газом, волосы слиплись от крови,
рубашка окровавлена, вокруг горла трупа на уровне гортани
или адамова яблока была туго завязана веревка. Шея и лицо
над этой веревкой были интенсивно синего цвета. Между
губами торчал язык". Мальчики нанесли Руднику более
шестидесяти ударов ножом.
Переведено poiskpravdy.com

265

Когда Хэппи вернулся в свой гараж, солнце только-только
взошло. На улице было полно мужчин с кислыми лицами и
заплаканных женщин. Мужчины держали шляпы и прижимали
к глазам платки. Их пальто упало в тень, оставив головы в
подвешенном состоянии - фокус фокусника. Счастье
перекатывалось по лицам, глазам, ртам. Выйдя из машины, он
оказался в окружении родственников. Сегодня ночью умер твой
дедушка, Хэппи. Оглядев толпу, он, видимо, понял, какой
подарок оставил ему старик: алиби. Не может быть. Хэппи
Майоне не имеет к этому никакого отношения. Что за больной
ублюдок убивает наркомана в ту самую ночь, когда умер его
дед?

Лепке скрылся летом 1937 года. Боссу становилось все труднее.
Федералы стремительно приближались к нему с делом о
наркотиках, которое он унаследовал от Арнольда Ротштейна.
Уильям О'Двайер, окружной прокурор Бруклина, занялся
расследованием рэкета Лепке. Руководил расследованием
Бертон Туркус, молодой прокурор, который вскоре окажется
опаснее Эмбергов, Шапиро или мафии Шульца. "Он не
соответствует общепринятой модели прокурора", - писал Сид
Федер, репортер Associated Press. "Он не любит театральных
представлений в зале суда и уголовного процесса. Но он не
политик и не любитель рекламы. Он похож на киноверсию
прокурора - вежливый, динамичный в разговоре, резкий". Для
гангстеров Бертон Туркус был "мистером Мышьяком".

Переведено poiskpravdy.com

266

Лепке стало известно за несколько дней до предъявления
первого обвинения. Вместо того чтобы дожидаться стука в
дверь, он решил исчезнуть, уехать куда-нибудь, организовать
операцию из тени, разрушив дело правительства еще до того,
как оно будет сделано. Когда все болтуны умолкнут и все
грешники будут откуплены, он придет один, с улыбкой и в
костюме, готовый к суду. А пока он исчезнет, как дым в
бутылке. Куда же он мог деться? Ну, он не повторит ошибку
Лучано. Он не поедет в такое место, как Хот-Спрингс, не очень
хорошо хранимый секрет, где адвокаты могут извлечь его, как
щепку. И он не пошел бы по пути Вито Дженовезе, который
бежал с деньгами в Италию. Для евреев Европа становилась
самой страшной тюрьмой. Вместо этого Лепке поступил так,
как всего несколько лет спустя поступили Анна Франк и
многие другие европейские евреи. Исчезнет дома, уйдет из
этого мира в параллельный, с потайными лестницами и
фальшивыми дверями, призрачный гангстер.
Перед тем как Лепке скрылся, он созвал совещание боссов
преступного мира. Там были Лански, Багси Сигел, Альберт А.,
Моуи "Димплз" Воленски, работавший на Лански, и Лонги
Цвиллман, босс Ньюарка. Все эти люди знали Лепке с детства, и
они как будто пришли попрощаться. Луис уходил с карты, где
его не могли ни увидеть, ни услышать. Перед отъездом он
хотел получить благословение этих людей. В конце концов,
прятать и защищать его придется другим членам мафии, а
когда копы будут недовольны, они примут удар на себя. Лепке
объяснил свои планы: как они с Гуррой разделятся, оба будут
делать это, но не вместе, как Альберт А. будет их прятать, как
Менди Вайс возглавит отряд, но при этом будет выполнять
приказы Лепке. Остальные бандиты согласились, что это
Переведено poiskpravdy.com

267

единственный выход: Какого черта, Леп, мы не хотим, чтобы
федералы тебя поджарили!
Луис Лепке был самым разыскиваемым человеком в истории
США. Когда полицейские поняли, что он пропал, они
действовали так, как будто исчезла бочка с плутонием. Их
расследование переросло в масштабную охоту, и на поиски
Лепке вышло больше полицейских, чем когда-либо на поиски
Джесси Джеймса. В то время как Муссолини, Тодзио и Гитлер
только набирали обороты, Дж. Эдгар Гувер назвал Лепке самым
опасным человеком на свете, врагом номер один. Более ста
тысяч плакатов "Разыскивается" были напечатаны и
разосланы по почтовым отделениям и полицейским участкам,
раздавались на матчах и в школах, прикреплялись к
телефонным столбам и продуктовым прилавкам, висели в
железнодорожных депо, посольствах и консульствах по всему
миру: темное, меланхоличное лицо, виднеющееся под двумя
углами; низкий лоб, усталые глаза спаниеля. Вскоре его стали
замечать повсюду. Лепке видели в Англии, на севере штата
Нью-Йорк, на яхте у берегов Южной Америки, в Варшаве
(Польша), где он, по слухам, планировал похищение, в ПуэртоРико, на Кубе, в Канаде, Вермонте, на Западе и Северо-Западе, в
барах, гостиницах, казино, бассейнах, ресторанах. Люди,
надеявшиеся найти Лепке, вероятно, видели себя в газете под
заголовком ГЕРОЙ! Для тех, кто надеялся его не найти, тот же
самый заголовок был MISSING! Для тех, у кого в жизни мало что
происходило, мысль о Лепке, преступнике на свободе, была
безобидным развлечением. В годы, предшествовавшие Второй
мировой войне, Лепке стал драмой для нашей страны, поиском
национального сокровища: Где гангстер?

Переведено poiskpravdy.com

268

Где был Лепке? Вне радаров, переезжая с места на место, из
дома в дом, всплывая, чтобы поесть, выпить, поговорить. Даже
сейчас его местонахождение в те дни остается загадкой. Все,
что нам известно, получено от таких болтливых членов банды,
как Релес и Танненбаум. Если собрать все кусочки воедино, то
мы получаем фильм, снятый на супервосьмерку, полный
скачков и пропусков, некоторые кадры отсутствуют, другие
обгорели по краям.
Лепке сначала прятался в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Гурра
тоже был в Ньюарке, в подвальном помещении на другом
конце города. Иногда они встречались поздно вечером в
румынско-еврейском ресторане за гуляшом. После того как
тарелки были убраны, они долго сидели, разговаривали,
играли в карты. Ламстер никогда не должен задерживаться на
одном месте: его путь в мире вскоре становится закономерным,
а закономерности можно обнаружить. Когда наступила осень,
Гурра уехал на Средний Запад, в какой-нибудь безопасный
городок, где разыскиваемый человек может раствориться
среди деревьев. Без Лепке, который следил за ним, Гурра начал
вести себя неадекватно. Тишина подпольной жизни оказалась
для него слишком тяжелой, и вскоре он стал появляться на
сайте в клубах, барах, звонить по телефону. Менди Вайс
связался с Лепке. Он хотел воссоединить гангстеров, надеясь,
что Луис сможет умиротворить своего старого друга, что разум
сможет заземлить тело. Но Гурра хотел не просто увидеть
знакомое лицо, он хотел вернуть свою прежнюю жизнь.
Бандиты определенного сорта, дикие, физические бандиты,
увядают в подполье. Как некоторые виды виноградной лозы,
они погибают без постоянного пребывания на солнце. Гуррах
жаловался на боли в груди, одышку. 14 апреля 1938 года,
Переведено poiskpravdy.com

269

будучи слишком больным, чтобы продолжать, он сдался по
обвинению в рэкете. Он был приговорен к пожизненному
заключению.
Лепке провел несколько месяцев на западе, на ранчо в горах.
Лански поехал к Лепке, чтобы сказать ему, что нужно
распустить его банду. Синдикат оставит Воркмана на зарплате,
остальные парни пойдут своим путем. Лански сказал, что у
банды закончатся деньги, и она станет обузой для других
боссов. Это был первый признак разлада, первый намек на то,
что Лепке в подполье грозит беда. "Ничего не делаю", - сказал
он Лански. Без своих парней Лепке знал, что будет просто еще
одним стариком, запертым в квартире и скрывающимся от
мира.
Когда Лепке вернулся в город, он перешел в подчинение к
Альберту А., который перемещал босса с места на место,
опережая полицейских. Некоторое время Лепке жил над
ночным клубом на Кони-Айленде, Cavitola's Oriental Danceland,
2780 Stillwell Avenue; Кавитола состоял в родстве с Луи Капоне.
Оттуда Лепке перебрался жить в дом друга друга на углу
Девяносто первой и Авеню А, в нескольких кварталах от Релеса.
Для Малыша в этом районе поселилась рок-звезда. Он
проводил там много времени, сблизившись с Лепке, который
делился с ним своими секретами. Релес был одной из немногих
связей Лепке с улицей, со всем интересным. Когда Малыш
проходил через дверь с двойным замком, по темному коридору,
и его лицо то появлялось, то исчезало в свете, Лепке, должно
быть, испытывал нечто вроде зависти - зависти, которую
мертвые испытывают к живым. Релес иногда брал Лепке с
собой в призрачные поездки поздним вечером, и босс смотрел
на ровные, разматывающиеся дороги Бруклина. Он редко
Переведено poiskpravdy.com

270

видел свою семью. О мире он узнавал только из газет или со
слов тех, кто его укрывал, - гангстеров, которые приносили ему
новости по каплям, каждый из которых имел свои мотивы,
каждый окрашивал факты своими амбициями, своими
желаниями.
Конечно, все мальчишки хотели увидеть Лепке. Попасть в
тайник было все равно, что доверить национальную тайну.
Однажды вечером Менди Вайс столкнулся с Альбертом
Танненбаумом. Эй, Алли? Хочешь увидеть босса?
Конечно. А кто не хочет?
"Ну, если ты будешь хорошим мальчиком, ты сможешь его
увидеть", - сказал Вайс.
Через несколько недель Вайс встретил Танненбаума в
"Иддель Лорбер" - заведении у Вильямсбургского моста, где
был убит Красавчик Амберг. Там же находился и маленький
Фарвел Коэн. Все трое сели в черный седан и поехали в
гастроном, где взяли сэндвичи и шампанское. Это был канун
Нового 1938 года. Дальше они ехали по Бруклину, как парни из
полицейского сериала, пытающиеся сбросить хвост: не в ту
сторону по улицам с односторонним движением, срезая через
переулки, сворачивая назад. К тайнику они добрались в
одиннадцать часов. Они входили в дверь по одному,
обнимались с боссом, улыбались. Пробки были выбиты, пальто
накинуто на спинки стульев. Они разговаривали до самого
утра, шаркая ногами у окна подвала. Хотя Лепке редко выходил
из своей комнаты, он говорил, что ему нужны новые костюмы.
Он был похож на британского колониста, который в джунглях
носит красное платье. Танненбаум снял с Лепке мерки и через
несколько дней привез одежду.

Переведено poiskpravdy.com

271

В три часа ночи ребята встали, чтобы уйти. Лепке отозвал
Вайса в сторону. Босс сказал, что хочет увидеть свою жену, с
которой не разговаривал несколько месяцев. "Не волнуйся", сказал Менди. "Я позабочусь об этом". Менди, видимо,
нравилось контролировать своего босса. Это был самый
могущественный человек, которого все знали, и он не мог
выйти за дверь; он был таким же прекрасным куском пустой
работы, как корабль в бутылке.
Скрывать Лепке было нелегко. Для Альберта А. это была
почти постоянная работа. Он был похож на человека,
играющего в шахматы, всегда на пять ходов вперед, угадывая,
когда поумнеют соседи, когда появится полиция. Тайник - это
как пакет молока: на нем должен быть указан срок годности.
Если вы пользуетесь тайником три месяца, вы удовлетворены.
Даже самые лучшие места - подсобка в доме какой-нибудь
старушки - могут в один миг испортиться. Когда это
происходило, Анастасии приходилось планировать следующий
ход, а за ним и последующие. В какой-то момент, возможно,
устав от переезда из подвала в подвал, он попытался устроить
Лепке
более
стабильное
существование.
Позвонив
Танненбауму, Анастасия объяснила ему свой план: Тик-Ток
переедет в Элизабет, штат Нью-Джерси, откроет бизнес, купит
дом. Через несколько месяцев, когда "Танненбаум" будет
создан, Лепке переедет к нему. Работай усердно, сказал он
Алли. Работай в обычном режиме, одевайся просто. Танненбаум
будет работать в тесном контакте с Лонги Цвиллманом, боссом
Ньюарка.
Мальчики Лонги спросили Танненбаума, какой бизнес он
собирается открыть. Галантерею, - ответил Алли. Цвильман
сначала согласился, но потом передумал. Он хотел, чтобы "ТикПереведено poiskpravdy.com

272

Ток" продавал минеральную воду в бутылках. Он дал Алли 300
долларов для начала работы. В Элизабет предприниматель
отправился один, заглядывая в пыльные витрины "Сдается в
аренду". В городе он пользовался девичьей фамилией жены Милберн - и говорил людям, что переехал из Сент-Луиса. Кто
мог ему поверить? У него был узкий гангстерский рот и
измученные войной черты лица человека, чей босс находится в
бегах. Свой магазин он назвал Union County Mineral Water
Company. У дистрибьютора он покупал воду по двадцать
центов за галлон, которую затем продавал за тридцать пять
центов. Он открыл счет в банке на свои бандитские деньги,
купил "Форд" и нанял семнадцатилетнего паренька для
доставки. В течение недели он принимал заказы и выписывал
чеки, представляя себе ту жизнь, которую, должно быть, хотел
для него отец.
Танненбаум нашел дом - восемьдесят долларов в месяц за
деревянный двухэтажный двухквартирный дом в пригороде.
Как ему сказали, дом был окружен высоким кустарником. В
доме было три спальни, застекленная веранда, отапливаемый
гараж, гостиная, столовая, кладовка, кухня. Когда он уже
собирался уходить за мебелью, ему позвонил Цвиллман:
Агенты ФБР обходят Элизабет и задают вопросы;
возвращайтесь в Нью-Йорк. Для Анастасии сорвался один из
дюжины планов, для Элли - потеряно поручение. А что же с
курьером? Нашел ли он другую работу? Рассказывает ли он до
сих пор эту историю? Кто-то знает, но не я.
Анастасия
наконец-то
нашла
идеальное убежище:
подвальную квартиру на Тринадцатой улице в Бруклине.
Здание принадлежало Мэри Порция, старушке из той же части
Калабрии (Италия), что и Анастасия. Зимой 1939 года Релес
Переведено poiskpravdy.com

273

отвез босса в его новое жилище. Лепке отрастил усы и носил
фетровую шляпу, низко надвинутую на глаза. Он набрал
двадцать килограммов и имел изможденный вид беглеца; в
каждом покинутом убежище он оставлял частичку своей
непокорности. Рядом с Лепке сидела рыжеволосая женщина с
ребенком: Невестка и племянник Багги Гольдштейна. Тот, кто
искал Лепке, скорее всего, искал мрачного, одинокого
гангстера, а не семьянина.
Лепке жил в квартире под лестницей: кухня, гостиная,
спальня. В течение следующих нескольких месяцев он
руководил отрядом из подвала, отдавая приказы, которые
изменили жизнь людей по всей стране. Другим жильцом дома
был Юджин Сальвезе, грузчик из Италии. Хотя Сальвесе
прибыл в Америку нелегально, он пытался на сайте навести
порядок. Он несколько раз бывал в американском посольстве,
стоя в очередях за дверью. Однажды вечером он отодвинул
жалюзи, чтобы посмотреть на улицу: витрины магазинов,
крыльца, мусорные баки. Через дорогу он увидел коренастого
мужчину, который пристально смотрел на здание. В нем было
что-то подозрительное. Через некоторое время он ушел, и
Сэлвиз смотрел ему вслед. Через несколько дней Салвесу
представили незнакомца. "Юджин, я хочу тебя кое с кем
познакомить", - сказала мисс Порция. "Это Абрахам Релес. У нас
новый постоялец, и мистер Релес будет платить тебе за
квартиру". Каждую неделю Сэлвес встречался с Малышом на
станции метро "Саратога-авеню", где тот забирал у Лепке
арендную плату: пятьдесят долларов. Сэлвес платил десять.
Однажды вечером, когда Сальвес шел домой из доков, он
встретил на улице Релеса. "Ты хороший парень, - сказал ему
Релес. "Не говори никому про пансионера в подвале. Ты много
Переведено poiskpravdy.com

274

работаешь, чтобы заработать на жизнь. Если будешь делать,
как я говорю, ни с кем не разговаривать и быть хорошим
парнем, может быть, тебе больше не придется работать".
"Я всегда работал, чтобы заработать на жизнь", - сказал
Сальвезе, отворачиваясь. "Почему сейчас должно быть подругому?" После этого Релес сказал хозяйке, что не хочет
видеть Сальвеса рядом, когда тот приходит к Лепке.
Каждый вечер, возвращаясь домой, Сальвезе забирал газеты
Лепке: Daily News, Daily Mirror. Он не подозревал о славе Лепке и
знал его только как странного человека, который не выходил
из дома и жил ради своих газет. Снимок Лепке ближе к концу:
закрытый в бункере, следящий за своей судьбой в прессе,
вспышка на экране радара. О боссе рассказывали каждый день:
какой-нибудь слишком ретивый полицейский из маленького
городка, заметив на почтовом ящике фамилию "Букальтер",
начинал
расследование.
Юлиус
Букалтер
оказался
восьмидесятитрехлетним евреем литовского происхождения,
учителем на пенсии, который когда-то преподавал на Клинтонстрит в Нижнем Ист-Сайде. Письмо от человека, который
заметил какого-то сумасшедшего, бродящего по лесу с ружьем;
может быть, это Лепке шпионит в пользу Германии? "Я уверен,
что поблизости есть несколько военно-воздушных баз", пишет обеспокоенный гражданин. "Может быть, это
преступник, собирающий информацию для врага?"
Весной 1939 г. Сальвесе отправился на Кубу. Его идея
заключалась в том, чтобы доехать до Гаваны, развернуться и
снова въехать в Америку, на этот раз легально. На стене
иммиграционной службы США на Кубе он увидел плакат
"Разыскивается". Лицо на плакате было трудно разобрать, но
он был почти уверен, что это тот самый человек в подвале.
Переведено poiskpravdy.com

275

Когда рядом никого не было, он снял плакат и сложил его в
карман. Когда Сальвезе вернулся в Нью-Йорк, Лепке уже уехал.
Отодвинув в сторону хозяйку квартиры, Салвеси достал плакат.
"Посмотрите на это", - сказал он ей. "Вы втянули меня в эту
историю, особенно когда я так стараюсь стать американским
гражданином. Я прожил в Америке четырнадцать лет, и это
может стать для меня концом".
Порция сказала Сальвезе, что ему нужен отдых. Она
предложила ему провести время в Саратоге. Когда он сказал,
что не может позволить себе такую поездку, она сказала, что
деньги - это не проблема, что он должен собрать сумку и на
следующее утро отправиться на угол на Саратога-авеню. Она
знала нескольких человек, которые отвезут его на север штата
и найдут недорогое место для ночлега. Когда Салвес появился,
Релес уже ждал его. Взяв Салвеса за руку, Релес кивнула ему на
машину. "Я подошел к машине и очень боялся садиться в нее", рассказывал позже Сальвес. "Я думал, что меня покатают. Но
они затащили меня на заднее сиденье машины, и мы поехали,
ведя машину, как адские молоты. Все время, пока мы ехали, они
разговаривали только друг с другом и, казалось, даже не
замечали меня. Они называли друг друга Гарри и Эл".
Сальвеса оставили в доме на окраине города. Он провел там
месяц, гулял по лесу, купался - так Лепке платил человеку за
его неприятности, покупал его преданность, его молчание.
Когда Сэлвиз вернулся на Тринадцатую улицу, он был
загорелым и отдохнувшим, ни о ком не сказал ни одного
плохого слова.
Лепке жил с Дороти Уокер, дочерью гангстера Фэтти Уокера.
После ужина Лепке отодвигал стул и говорил что-нибудь
приятное о кухне Уокера. Он жаловался на последнюю
Переведено poiskpravdy.com

276

жиличку, мисс Порцию, чье меню приводило его в смятение.
Иногда это были спагетти каждый вечер в течение недели.
Релес часто бывал с Лепке. Когда гангстеры говорили о делах,
Уокер удалялась в соседнюю комнату. Релес не производил на
нее впечатления. В лицо она называла его Коротышкой. А за
спиной - кто знает? Тайник находился на Фостер-авеню, 2720, в
нескольких кварталах от средней школы Мидвуда, где моя
мама со временем станет застенчивой первокурсницей в очках
с кошачьими глазами. Лепке спал в задней комнате кирпичного
дома, с крыльцом и крыльцом перед домом, ничем не
отличавшимся от дюжины других домов на этой унылой улице.
К северу дорога поднималась на подъем, а затем сбегала к
магазинам на Кингс-хайвэй. В Мидвуде учителя, должно быть,
обсуждали Лепке, как человека одолевает преступность, губят
темные ангелы. А здесь, в нескольких минутах ходьбы от них,
на кухонном столе, разложив газету, лежал сам Лепке, внешне
ничем не отличавшийся от их отцов.

В старших классах бруклинских школ мнения о Лепке,
вероятно, расходились. Для учителей, которые часто были
выходцами из протестантских семей среднего класса, это был
простой случай разбойного нападения. Для учеников,
наблюдавших за тем, как отцы-иммигранты пытались найти
свое место в Америке, Лепке был более сложным. Хотя у таких
людей, как мой дед, было четкое представление о добре и зле,
сыновьям было трудно не восхищаться гангстерами. В Релесе и
Штраусе они видели бесстрашных евреев, людей, воюющих с

Переведено poiskpravdy.com

277

несправедливым миром. В то время как полицейские
прочесывали улицы в поисках Лепке, нацисты бойкотировали
и помечали евреев в Германии - преследования, которые,
возможно, не были известны в остальной Америке, но о
которых говорили в Бруклине. У большинства евреев все еще
оставались родственники в старой стране, и плохие новости
приходили в письмах, которые становились все более и более
туманными, пока письма не перестали приходить совсем. В то
время, когда лидеры Запада еще надеялись заключить сделку с
фашистами, гангстеры были одними из немногих, кто понимал
врага. На вопрос Бертона Теркуса, что он думает о ситуации в
Европе, Релес ответил: "Это - фишка".
"Что значит "зажим"?" - спросил Туркус.
"Они такие же, как и "Комбинация", - сказал Малыш. "Мы
стремимся взять Америку за кошелек. Когда надо, мы убиваем
людей, чтобы сделать это. Гитлер и Муссолини пытаются
сделать то же самое, только они хотят заполучить весь мир. И
они будут убивать людей миллионами, чтобы добиться этого".
Эти гангстеры были прообразом нового типа евреев спортивной, вездеходной модели, которая должна была
появиться из пепла Второй мировой войны. Такие люди, как
Лепке и Лански, были одними из первых евреев, узнавших
правду о насилии, о том, что люди жалеют жертв, но уступают
победителям. Задолго до Холокоста они узнали о том, как мало
значит обучение, когда сапоги бьют по земле. Эти люди не
были религиозны в смысле "ходить в храм, соблюдать субботу",
но они были за евреев. Лучшие из них знали, что бежать
нельзя, что ты либо становишься больше самого себя, бежишь
к своей идентичности, либо становишься никем, как Иона,
бегущий от Бога. Когда пришла война, они поняли нацистов
Переведено poiskpravdy.com

278

так, как не могут понять большинство законопослушных
взрослых. Они знали, на что способны люди, как далеко может
зайти такой человек, как Гитлер, и понимали, что с этим нельзя
бороться ни разумом, ни договорами, ни санкциями. Гангстеры,
которые заботились в основном о том, чтобы разбогатеть,
знали, что некоторые вещи не зависят от денег. Они знали, что
с нацистами можно иметь дело только так, как с ними
поступают на улице. Это не только вызывало восхищение у
таких детей, как мой отец, но и имело под собой серьезную
интеллектуальную основу: человеку, которому только что
рассекли губу, трудно поверить в то, что он супермен. "Мы
знали, как с ними справиться", - сказал Мейер Лански Ури Дану.
"Знакомые итальянцы предлагали помощь, но я из гордости не
согласился. Должен сказать, что мне нравилось избивать
нацистов. Бывали случаи, когда мы обращались с каким-нибудь
большим антисемитом по-особому, но главное было научить
их, что евреев нельзя пинать ногами".
В середине 30-х годов в Америке начали организовываться
пронацистские
группы.
Подпитываемые
яростным
антисемитизмом, они носили такие названия, как Немецкоамериканский
бунд.
"Пронацистская
организация,
распространявшая антисемитские лозунги в нацистском
стиле", - продолжал Лански. "Они разгуливали по улицам и
угрожали, например, бросить всех евреев в концентрационные
лагеря". К 1939 году американское нацистское движение было
достаточно сильным, чтобы привлечь двадцать восемь тысяч
человек на митинг в Мэдисон Сквер Гарден. "Я всегда был
очень чувствителен к антисемитизму, но в те годы и другие
люди стали беспокоиться", - говорит Лански. "Важные
представители WASP, как мы бы назвали их сейчас, открыто
Переведено poiskpravdy.com

279

делали антисемитские заявления, а некоторые журналы и
газеты поддерживали их. Это обеспокоило еврейских лидеров,
включая самого уважаемого из них, раввина Стивена Уайза. Он
направил мне послание с просьбой что-то предпринять в связи
с этой опасной тенденцией. Другим еврейским лидером,
который был обеспокоен, был уважаемый нью-йоркский судья,
важный член Республиканской партии. Мы были знакомы, и
однажды в 1935 году он пришел ко мне и сказал: "Нацизм
процветает в США. Члены Бунда не стесняются проводить
собрания в самых общественных местах. Мы, евреи, должны
быть более воинственными. Майер, мы хотим принять меры
против этих сторонников нацизма. Мы предоставим в ваше
распоряжение деньги и юридическую помощь, все, что вам
нужно. Можешь ли ты организовать для нас боевую часть? "
Когда весной того года бундисты проводили митинг в
Йорквилле, немецком районе Верхнего Ист-Сайда, Лански
пришел туда с друзьями. Когда они подошли, им показалось,
что они попали в Берлин: насмешки и свастики, поднятые руки
и сапоги с берцами, нацистские знамена, развевающиеся на
ветру. "Мы обнаружили несколько сотен человек, одетых в
коричневые рубашки", - вспоминал Лански. "Сцена была
украшена
изображениями
Гитлера.
Ораторы
начали
разглагольствовать. Нас было всего около пятнадцати человек,
но мы начали действовать. Мы напали на них в зале и
выбросили некоторых из окон. Повсюду были потасовки.
Большинство нацистов запаниковали и побежали. Мы их
преследовали, били, и некоторые из них выбыли из строя на
несколько месяцев. Да, это было насилие. Мы хотели преподать
им урок. Мы хотели показать им, что евреи не всегда будут
сидеть сложа руки и принимать оскорбления".
Переведено poiskpravdy.com

280

На западе такие торпеды, как Микки Коэн, драчливый
гангстер, сделавший себе имя в качестве телохранителя Багси
Сигела, вели аналогичную борьбу. Когда Коэн отбывал срок в
аризонской
тюрьме,
в соседнюю
камеру посадили
откровенного сторонника нацизма по имени Роберт Нобл.
Коэн, начитавшись газетных публикаций о тирадах Нобла,
подкупил охранников, чтобы они оставили его одного в камере
с Ноблом и его нацистским соратником. Внезапно дверь в
другом конце камеры открылась, и появился Ноубл и этот
парень с ним - нацисты, ненавидящие генерала Макартура", пишет Коэн в своей автобиографии "Своими словами" (In My
Own Words). "Это были настоящие проныры. Я схватил их обоих
и начал бить их головами друг о друга. Когда их было двое,
можно было подумать, что они будут сопротивляться, но они
ничего не делали. Так что я их здорово потрепал. В итоге они
забираются на перекладины, а я пытаюсь их спустить. Они так
кричат, так кричат, что все думают, что это бунт. После того
как об этом стало известно, мне стали звонить из таких
организаций, как Гильдия писателей, и просить помочь в
решении их проблем с нацистскими ублюдками. Однажды мне
даже позвонил судья по поводу собрания нацистского Бунда. Я
сказал ему, что все в порядке, не беспокойся об этом. И мы
поехали туда, схватили все, что попалось под руку, все их
дерьмовые вывески и выбили из них все дерьмо, разбили их,
как могли. Никто не мог заплатить мне за эту работу. На такие
вещи не купишь денег".
Примерно в это время произошел самый легендарный
случай борьбы еврейского гангстера с нацистами. У Багси
Сигела был роман с Дороти ДиФрассо, итальянской графиней. В
1938 году Дифрассо отвезла Сигела домой, на виллу "Мадама" в
Переведено poiskpravdy.com

281

Риме. Комнаты для гостей были заняты приехавшими
немецкими дипломатами: Герман Геринг и Йозеф Геббельс.
Узнав об этом, Сигел решил убить нацистов, составив схему их
дневного пути, приходов и уходов, времени, когда их можно
будет взять. Когда он рассказал о своих планах графине, она
нахмурилась. "Вы не можете этого сделать", - сказала она.
"Конечно, могу", - сказал Сигел. "Это простая установка".
По словам актера Джорджа Рафта, друга Сигела, который
рассказывал эту историю, Багси отговорился только тогда,
когда графиня объяснила, что произойдет с ней и ее мужем они будут убиты. Никто не знает, насколько этот рассказ
соответствует фактам, но, похоже, это и не важно. Половины
рассказа или фрагмента предложения иногда бывает
достаточно, чтобы найти утешение, придать такому огромному
явлению, как Холокост, человеческое измерение. Поскольку
Холокост часто кажется неизбежным, те, кто им руководил,
обладают властью исторических агентов. Тот факт, что Зигель
имел возможность убить двух таких агентов, делает трагедию
более управляемой, чем-то, что можно было бы убить по
одному нацисту за раз. Видите ли, для таких людей, как я,
родившихся уже после победы над Германией, самым
страшным в Холокосте были не трупы, а то, как изображались
еврейские жертвы. На уроках истории в моей средней школе в
штате Иллинойс нас заставляли смотреть фильмы, намотанные
на катушку каким-то аудиовизуальным гиком, в которых
показывали картины Холокоста: все эти евреи, ожидающие
расстрела, смотрящие вперед уже мертвыми глазами, деревья
на заднем плане, руки, прикрывающие гениталии. Ни на одной
из этих фотографий не было даже слабого намека на личность,
на индивидуальность. Была только безмолвная, широко
Переведено poiskpravdy.com

282

раскрытая масса, стыд за то, что их вели голыми, что их видели
женщины, мужчины. Если бы хотя бы на одной из этих
фотографий осужденный широко раскинул руки, большой
обрезанный член свободно покачивался, глаза были живыми,
то все смерти было бы на один градус легче воспринимать. В
течение сорока минут я сидел там, окруженный
одноклассниками-неевреями, глаза горели, шея начинала
чесаться. На перемене я подходил к Клэю Меллону, самому
большому парню в нашей школе, задире, который всем
заправлял, и говорил: "Ты тупой придурок". Для таких людей,
как я, то, что сделал Сигел, даже если это был не более чем
план, заставило меня отбросить квалификацию, которую мой
отец приписал к этой истории: "Не забывай, Багси был
преступником, плохим человеком". К черту. Багси был
ребенком на перемене, который подходил к хулигану и
говорил: "Ты тупой засранец".

Для многих гангстеров борьба с нацистами была не просто
актом неповиновения, а выражением патриотизма. Для
гангстеров выступление против врага было способом вновь
почувствовать себя
частью
мейнстрима,
участником
национального проекта. Через несколько лет, когда японцы
напали на Перл-Харбор, это стали признавать даже военные:
это было то, что они могли использовать. Когда сотрудники
спецслужб стали все больше опасаться вражеских агентов,
чувствуя в каждой тени шпиона, к кому они обратились? К
гангстерам. В феврале 1942 года на реке Гудзон загорелся

Переведено poiskpravdy.com

283

французский круизный лайнер Normandy, переоборудованный
для перевозки американских войск. Эксперты заподозрили
диверсию. Немецкие подводные лодки уже потопили 120
торговых судов у американского побережья. Сотрудники
военно-морской разведки знали, что многие докеры были
иммигрантами из Италии, такими, как Юджин Сальвезе.
Помогут ли эти люди Муссолини? Они могли сделать это,
сообщив иностранным агентам, когда планируется отправка
военных грузов или где пришвартованы военные корабли,
такие как "Нормандия". Свободные слова топят корабли.
Через несколько недель после пожара офицер военноморской разведки связался с бандитом Соксом Ланзой,
который, по слухам, контролировал нью-йоркскую гавань.
Когда офицер объяснил, что он хочет, чтобы гангстеры
заделывали течи, следили за подозрительными действиями в
доках, Ланза связался с Лански. Мейер сказал, что только один
человек может подойти для этой цели: Чарли Лучано. Хотя
Лаки уже провел четыре года в тюрьме, он все еще имел
высший авторитет в доках. Переведенный в лучшую камеру в
лучшей тюрьме, Лучано вскоре передал через Лански
информацию капо на набережной. "Я передал Кокки
[взбунтовавшемуся работнику доков] приказ, - объяснил
Лански. "Спустись на причалы и выясни, кто лоялен, а кто нет.
Ты должен следить за тем, чтобы не было забастовок и чтобы
работа при погрузке военного имущества выполнялась быстро.
И мы должны следить за тем, чтобы все молчали о
передвижении войск. Это означает, что надо ходить в бары и
следить за тем, чтобы экипажи и грузчики, напившись, не
начали болтать". Явившись в военно-морскую разведку на
Черч-стрит в Манхэттене, Лански сказал: "Я могу пообещать
Переведено poiskpravdy.com

284

вам одну вещь. В порту Нью-Йорка не будет немецких
подводных лодок".
Когда военно-морской флот планировал вторжение на
Сицилию, Лучано попросил старых друзей нарисовать
подробные карты их родных городов на острове. Он также
связал офицеров с сицилийской мафией - преступниками,
которые могли провести войска по дорогам, обычаям и
коротким путям чужой страны. Перед самым вторжением
Лучано обратился к военно-морским чиновникам: он хотел
сопровождать войска на берегу. Он должен был стать связным,
идеальным посредником. Возможно, он видел себя
возвращающимся домой во главе огромной армии. Хотя его
просьба была отклонена, правительство все же вспомнило о
вкладе Лучано. В 1946 г., примерно через год после Дня
Победы, он был досрочно освобожден. Освобождение подписал
Том Дьюи. Вместе со свободой пришел приказ о депортации:
Лучано вернут в Италию, где он потеряет власть, состарится,
возьмет молодую жену, будет носить куртку для курения и в
1964 г. умрет от сердечного приступа.
Luciano отплыл из Америки 10 февраля 1946 года. Седьмой
пирс. Терминал Буша. Бруклин. Шумный, печальный день,
фотографы вытеснили его последний взгляд на город. Друзья
пришли попрощаться. Фрэнк Костелло, Джо Адонис, Альберт
Анастасия, Мейер Лански, Бен Сигел, Лонги Цвиллман, Оуни
Мэдден, Томми Лучезе, Джозеф Бонанно, Карло Гамбино.
Прощание переросло в вечеринку, хвастовство, планы,
обещания встретиться вновь, устрицы, паста, вино. Когда
фотографы двинулись к месту съемки, им преградила путь
шеренга суровых стивидоров с болтающимися в каждой руке
крюками. Высоко в небе кружились чайки. Когда прозвучал
Переведено poiskpravdy.com

285

сигнал тумана и корабль отчалил, птицы улетели через гавань,
над домами и клубами нижнего Манхэттена, над серыми
костюмами Уолл-стрит, над залами суда и тюрьмами Сентрстрит, над деликатесами быстро исчезающего еврейского ИстСайда - Ratner's и Katz's - и вниз, в утреннюю суету Маленькой
Италии.

Переведено poiskpravdy.com

286

Умер или уехал из города
ЛУИС ЛЕПКЕ два года скрывался в подворотнях и подвалах
Бруклина. К 1940 году, когда немецкие танки двинулись на
восток, в лоскутные хутора Украины, Лепке потерял рассудок.
Его восприятие, искаженное месяцами заточения, стало
красным. Из потайных комнат все на улице казалось ему
угрозой. В сущности, он не сильно отличался от Иосифа
Сталина - диктатора, окруженного подхалимами, правящего с
трона в своем воображении. Паранойя Лепке брала верх.
Начиная с конца тридцатых годов он руководил чисткой,
уничтожая всех, кого считал врагом, тех, кто мог дать против
него показания. В Браунсвилле пьянящие дни лета перешли в
долгий вечер осени.
Приказы Лепке выполнялись отрядом, бруклинскими
мальчишками, ставшими лишь проводниками чужой агрессии.
Трупы находили на пустырях, в канавах и на задних сиденьях:
Леон Шарф (10 ноября 1938 г.); Изадор Фридман (29 января
1939 г.); Джозеф Миллер, бывший деловой партнер Лепке (30
марта 1939 г.); Альберт Плуг Шульман, которого подвезли Алли
Танненбаум и Кнадлес Ницберг (28 апреля 1939 г.); Ирвинг
Пенн, которого, выиграв в своеобразную обратную лотерею,
приняли за другого человека и начинили пулями (25 мая 1939
г.); Хайман Юран, который когда-то вместе с Лепке руководил
фирмой по пошиву одежды и был найден в известковой яме
около Лох-Шелдрейка (21 августа 1939 г.); Макс Рубин,

Переведено poiskpravdy.com

287

который сказал Джо Розену забыть о его кондитерской и
убираться из города, был убит выстрелом в голову (выжил);
Мойше Даймонд, тучный бригадир польского происхождения,
был шесть раз застрелен на улице Хэппи Майоне и Альбертом
А.; Пагги Файнштейн, убитый Штраусом и Гольдштейном в
гостиной Релесов. И многие другие, не менее тринадцати
человек, вычеркнутых из повседневной жизни. В те дни читать
криминальные некрологи было все равно что просматривать
объявления о бар-мицве в газете "Форвард", только вместо
того, чтобы вступить во взрослую жизнь, эти молодые люди
уходили из жизни. "Очевидно, что мафия Лепке ведет войну на
уничтожение против своих бывших и некоторых нынешних
членов", - заявил Том Дьюи.
Лепке пытался уничтожить государственные дела, похитить
свидетелей у прокуроров, но его чистка могла иметь обратный
эффект. Возможно, он создавал дела там, где их не было. Все
эти убийства создавали нервную, враждебную обстановку, в
которой убийцы соревновались с полицейскими: кто первым
получит информатора. Люди, которые в противном случае
могли бы не разговаривать с копами, теперь искали их. Какой у
них был выбор? Попав под подозрение Лепке, они были
равносильны смерти. Или в участок, или в морг. Для некоторых
из них последние дни стали бегством с колотящимся сердцем,
безумным рывком, чтобы успеть добежать до копов. Несколько
лет спустя, когда Лепке предстал перед судом и был осужден, к
нему можно было отнестись с сочувствием: человек,
загрызенный крысами до смерти. Но это была его вина - он
создал атмосферу, в которой человек должен был стать крысой,
чтобы выжить. Так, во всяком случае, было с Грини
Гринбергом.
Переведено poiskpravdy.com

288

Большой Грини вырос вместе с Лепке и Гуррахом в ИстСайде. Он пробился в рэкет, участвовал в разборках, следил за
порядком. В двадцатые годы он проводил лето в ЛохШелдрейке, наблюдая, как Алли Танненбаум уходит из
столовой в лес, где ребята учат его драться. Именно Грини
устроил Танненбаума на первую работу к Лепке, выведя его из
идиллии на севере штата в грубую и неуклюжую рэкетирскую
жизнь. Грини был рядом с Лепке на протяжении всего этого
времени, планируя, разрабатывая схемы, проводя поздние
ночные встречи в прокуренных забегаловках, когда
воротнички рубашек загибались от пота. Поэтому, когда
началась горячка, Гринберг стоял как мишень, на которую
могли нацелиться копы. Лепке поставил его перед тем же
выбором: Умереть или уехать из города.
Гринберг уехал в Монреаль. Вскоре у него закончились
деньги. Он послал весточку боссу. Вместо того чтобы просто
попросить денег, он сопроводил свою просьбу угрозой.
"Надеюсь, вы меня не забыли", - написал он. "Лучше не надо".
Он был похож на Моисея, который ударил по скале, а не
попросил у нее воды. "Мы все любили Большого Грини, но это
была нелояльность", - сказал позже Док Стачер Ури Дану. "Алли
Танненбауму сказали, чтобы он убрался".
Но когда Алли добрался до Канады, Грини уже не было.
Танненбаум поехал за Грини в Детройт и потерял его в Чикаго.
Он отправился ждать в Нью-Йорк. Следующие несколько
месяцев Гринберг ехал на запад, исчезая здесь, появляясь там.
Он следовал пунктирным линиям на карте, проезжая города в
ночной темноте, всегда на шаг опережая убийц.
Осенью 1939 года Бен Сигел нашел Гринберга. Багси было
тридцать шесть лет, и он жил по адресу 250 North Delfon Drive в
Переведено poiskpravdy.com

289

Западном Лос-Анджелесе. Он приехал на запад за несколько лет
до этого из Скарсдейла (Нью-Йорк), где жил с женой и
дочерьми. Он был послан мафией, чтобы объединить
преступный мир Лос-Анджелеса в Синдикат. Он также
вкладывал деньги в законные предприятия, чтобы сбить с
толку копов, например, в компанию по продаже хот-догов,
которой он владел вместе с Лонги Цвиллманом. "Вы
вкладываете десять центов и получаете хот-дог в целлофане, с
электрошоком и горчицей", - говорил он полицейским.
(Учитывая то, что вскоре произойдет со многими
подельниками Сигела, я считаю, что он употребил слово "убило
током" странно прозорливым). Вряд ли в Лос-Анджелесе
совершалось хоть одно преступление, о котором не знал бы
Сигел. Поэтому, когда Грини сбежал из страны и набрел на ЛосАнджелес, Багси не потребовалось много времени, чтобы найти
его: Грини жил в доме по адресу 1094 Vista Del Mar в БеверлиХиллз.
Когда новости дошли до Лепке, он разработал план, что-то
рассеянное, убийство, разбитое на дюжину частей,
кубистическое произведение, в котором полицейские никогда
не найдут убийцу. Танненбаум отправился на машине из НьюЙорка в Нью-Джерси. В аэропорту Ньюарка он встретил Лонги
Цвиллмана, который дал ему оружие и 250 долларов. На поезде
Алли отправился в Филадельфию, где купил патроны к
оружию. На аэродроме в Камдене (штат Нью-Джерси) он сел на
самолет, а через несколько часов в аэропорту Лос-Анджелеса
его встретил Фрэнки Карбо, один из людей Сигела. Карбо
оставил Алли на квартире. Через несколько часов появился
Сигел. Куда бы ни отправился Багси, за дверью его
сопровождали пальмы.
Переведено poiskpravdy.com

290

За несколько дней до этого Багси послал своего водителя,
Уайти Кракова, на Голливуд и Вайн - угол, где, как и дома,
тусовались местные гангстеры. Краков нашел там Шолема
Бернстайна. Он был в городе, навещал друзей. Краков отозвал
Шолема в сторону. "Бен Сигел хочет, чтобы ты пригнал
машину". Шолем заикался. Он был в отпуске. Он не знал
местности и не был настроен на преступную деятельность.
Краков сказал, что это был приказ с востока. "Если вы не
верите мне на слово, позвоните в Нью-Йорк, - сказал он.
"Спросите своего друга Штрауса".
Через несколько дней Шолем привез "Олдсмобиль". Багси
сказал, что машина не та, и Шолему придется подгонять
другую. Шолем выслушал, кивнул, вышел из комнаты и
направился на восток. Когда Сигел понял, что произошло - что
Шолем бросил машину, - он пришел в ярость. Бросить работу на
полпути - это все равно что бросить кого-то на полпути, как
Менди Вайс поступил с Багом Воркманом. Это был капитал.
После смерти Грини мы позаботимся о Шолеме.
Бен Сигел несколько дней в неделю занимался в YMCA в
Голливуде. Приседания, подтягивания, гандбол, массаж. Мне
нравится представлять его там, разгадывающего удар Грини,
когда какой-то мускулистый парень бьет его по спине. Друг
Багси садится за руль. Танненбаум, Карбо и сам Багси будут
выполнять контракт. От Багси не ожидали, что он примет
участие в убийстве. Он был одним из главных членов
Синдиката, таким же крупным, как Лепке или Лански. Ему
оставалось только сидеть и отдавать приказы, что позволяло
держаться на безопасном расстоянии от копов. Но когда планы
были разработаны, оружие и пути отхода выбраны, когда Багси
оставалось только ждать звонка - мы его взяли, - он не пошел.
Переведено poiskpravdy.com

291

Почему? По той же причине, по которой другие люди выходят
на трассу. Потому что для Бена Сигела убийство - это
гарантированное удовольствие.
В фильме "Багси" с Уорреном Битти в главной роли Эллиотт
Гулд играет Гринберга как порядочного гангстера, достигшего
дна. В этом персонаже есть меланхолия, отчаяние тех, кто
задается вопросом: Почему я? Реальный Гарри Гринберг не мог
питать иллюзий. Он был причастен к каждому шагу своей
гибели. Он жил в преступности, поднимался и падал вместе с
ней. Теперь ему возвращалось его собственное насилие исполнение его судьбы, кульминационный момент для всех
настоящих гангстеров. 23 ноября 1939 года убийцы поджидали
его возле дома. У Грини не осталось сил бороться. Все эти дни в
дороге, когда реальность жизни сократилась с лет до часов,
должно быть, остекленели его глаза и замедлилось сердце. Он
был застрелен в собственной машине. Водитель отвез Алли на
побережье в Сан-Франциско, где он сел на самолет до НьюЙорка. "На встрече было объявлено, что Бен Сигел лично
занялся этим вопросом", - говорится в полицейском отчете. "По
сути, информация сводилась к тому, что избавляться от Грини
не нужно и не стоит слушать никаких историй".
Спустя некоторое время на встрече в доме Джека Паризи Паризи стрелял в Альберта А., а несколькими годами ранее
брал Релеса на стрельбу по мишеням в штате - банда обсуждала
Шолема, как он кинул Сигела. Там была Анастасия, а также
Менди Вайс, Луис Капоне, Пеп Штраус, Релес и Сигел, который
специально приехал. В моем воображении это действо
напоминает сцену суда в фильме "Планета обезьян":
оранжевые лица орангутангов смотрят на адвокатовшимпанзе, а Чарлтон Хестон в цепях наблюдает за
Переведено poiskpravdy.com

292

происходящим. Сигел был настолько взвинчен, что лично вел
судебное преследование", - пишет Бертон Туркус в своей книге
"Убийство, Инк". "Когда он заканчивал, казалось, что нет
никаких опровержений его смертоносного обвинения. Отказ от
контракта означал смертный приговор".
Кто будет говорить от имени обвиняемого? Релес встал. Как
люди вроде моего отца (бизнесмены, адвокаты) мечтают быть
гангстерами, встречать каждую неудачу, каждое унижение с
усмешкой, толчком, угрозой насилия, так и гангстеры вроде
Релеса мечтали быть бизнесменами, адвокатами, хлестать
каждого врага словом и ничуть не заботиться о побеге. Это
своего рода переходное свойство, формула, связывающая
низшие и высшие порядки: Джордж Рафт мечтает стать
настоящим гангстером, как Бен Сигел мечтает стать настоящей
кинозвездой. Релес рассказал гангстерам о Шолеме, о том, как
он хотел выполнить контракт, но не смог, как его позвала более
глубокая преданность. "Когда он говорил, - пишет Туркус, Малыш был в своем классе".
"В тот же день, когда Бен передал ему контракт, Шолем
получил известие из Нью-Йорка, что его мама собирается
получить деньги", - сказал Релес бандитам. "Шолем - хороший
мальчик. Его мама умирает, и он считает, что должен быть
рядом. Вы все знаете, что такое мама. Ей легче уйти, если ее
мальчик сидит у кровати и говорит приятные вещи. Поэтому
Шолем даже не думает о контракте. Он вообще ни о чем не
думал. Он вылетает из Лос-Анджелеса и мчится домой, чтобы
быть с мамой, когда она выпишется. Он едет день и ночь. Все,
чего он хочет, - это держать ее за руку. Он хороший мальчик. И
именно поэтому, господа, Шолем покинул город. Не из-за того,

Переведено poiskpravdy.com

293

что уклонился от контракта. А из-за того, что его мамаша
отмазывается".
"В зале не было ни одного сухого глаза", - пишет Туркус.
"Судьи даже не покидали скамейку для обсуждения. Вердикт
был оправдательным - единогласно".

В Бруклине давление все время возрастало. Лиц на улицах
становилось все меньше и меньше, они превращались в
редеющую массу, как древесина на токарном станке. Если тебя
видели не в том окне, не в той двери, это означало конец твоим
приключениям. А полицейские все еще прочесывали улицы в
поисках Лепке, что накладывало отпечаток на все старые
рэкеты. Рано или поздно детективы настигали каждого
бандита, который мог что-то рассказать. Полицейские
арестовывали бандита за какую-нибудь ерунду и пытались
заключить сделку: Сдавай Лепке или мы тебя возьмем. Многие
из них выходили под залог, а потом сбегали. Умирали или
уезжали из города. Бандиты уезжали все дальше и дальше от
Нью-Йорка, за пределы карты, где черная полоса превращается
в пыль и каждый снимается в своем личном вестерне. Может
быть, никто из бандитов не уезжал дальше, чем Багги
Голдштейн и Голубая Челюсть Магун.
Гольдштейн был одним из основателей отряда. Невысокий,
смуглый, злобный. Его походка была похожа на походку
бульдога, переваливающегося с боку на бок. Голубая Челюсть
был молодым членом отряда. За эти годы они с Гольдштейном
стали большими друзьями. Вероятно, они были друзьями по

Переведено poiskpravdy.com

294

той же причине, что и другие люди. Ведь убийцы - это не
просто убийцы. Поэтому, когда Лепке передал сообщение:
"Умер или уехал из города", они поехали вместе, двое мужчин в
седане - машине, которую видно издалека, а потом - опа - ее нет.
Должно быть, это было похоже на сон: лица и цвета, пустыня
над каждым подъемом, вечеринка в каждом городе,
пересохший рот и бледное утро. Есть так много мест, куда
можно уехать, растворившись в потоке повседневности, где
тебя не найдут копы, где Бруклин не будет искать: Они
свернули в Канаду, эту глушь лосей, покера и выпивки; они
преследовали ночные клубы Чикаго; они проводили недели на
конспиративных квартирах Канзас-Сити, где дверь держал
какой-нибудь высокооплачиваемый политик; они пронеслись
по всему Среднему Западу, по дорогам, проходящим через поля
и фермы; и старый героический Техас, твинг-музыка, холмы,
вздымающиеся, как ноты, и дорога, как трубный взрыв,
исчезающая за подъемом. Парни совершали победный круг,
последнее турне по стране, как шах, который ездил из
больницы в больницу по всему миру. "Мы с Багги покинули
Бруклин и в своих странствиях пересекли всю страну, даже
заехали в Канаду, - рассказывал позже Магун. Их одежда,
должно быть, потрепалась и покрылась пылью".
Каждые несколько недель они съезжали с шоссе и
проезжали через какой-нибудь южный, или западный, или
среднезападный городок, где фермеры, механики и фабричные
рабочие в свободных комбинезонах или рабочей одежде
наблюдали, как эти чуваки с Востока пробираются по пыльным
улицам к офису Western Union, где Менди Вайс отправлял
телеграмму. Несколько сотен долларов. Еще несколько недель
в бегах. И снова в путь, раскачиваясь и ревя. Они отправились в
Переведено poiskpravdy.com

295

Калифорнию,
как
парочка
экскурсантов,
которые
возвращаются из Мексики в сомбреро. "В Калифорнии мы
познакомились с Мо Сассом, актером, игравшим небольшие и
дополнительные роли", - рассказывает Магун. "Мы также
познакомились с Маком Греем, шофером Джорджа Рафта. Из
гангстерских персонажей мы знали Бена Сигела и Мейера
Лански, двух главарей крупной комбинации . Сигел в момент
нашей поездки находился в Калифорнии. Багги [Гольдштейн]
хотел пойти к Сигелу, но я отказался. Я сказал: "Какого черта
мы хотим, чтобы кто-то узнал, что мы здесь? "
Но люди все равно узнали. Через несколько дней
пребывания на побережье пришло письмо от Штрауса. "Он
сказал, чтобы мы убирались из Голливуда", - рассказывает
Магун. "Потому что все в Браунсвилле знали, что мы там, и
Лепке не хотелось, чтобы нас задержали". Итак, ребята снова
отправились в путь, направляясь на юго-восток, к огням
ночного пограничного города Хуареса и в Мексику, дороги
стекали, как вода в канализацию. Линии Севера сбились в
клубок, цвета бежали друг за другом, и наконец они добрались
до другой стороны, зажав ее дальше всех, до конца преступного
мира. Наверное, был момент, когда они представили, что
останутся, возьмут жену-мексиканку, будут жить в саманном
домике, толстеть, довольствоваться и пересыхать от солнца,
Бруклин - это просто история, рассказанная в городе. Я слышал,
что гринго были убийцами на Севере. Но вскоре они снова были
в пути, ехали тем же путем, что и приехали, - на север, потом на
восток, ехали и ехали, а дорога все тянулась и тянулась вперед.
За окном мелькали пустыни, равнины, прерии, мягкие
холмы долины Гудзона, старые фермы Северо-Востока, дождь
по шиферным крышам. Дорога начала пробираться сквозь
Переведено poiskpravdy.com

296

деревья. С вершины холма они увидели поля и силосные башни
Ньюбурга, штат Нью-Йорк. Грунтовая дорога привела их к
дому. На крыльце сидел пожилой мужчина. Это был старый
знакомый Альберта А., тот самый человек, который много лет
назад учил Эйба Релеса стрелять. Все это время, пока парни
носились по всему континенту, пока Датч Шульц был застрелен
в туалете в Ньюарке, пока Лаки Лучано отправили в тюрьму,
пока Лепке, загнанный в подвалы, оставлял за собой россыпь
следов, эта ферма стояла здесь и ждала, не поддаваясь времени.
Магун и Гольдштейн несколько дней жили в домике для
гостей. Каждый вечер они играли со стариком в пинокль,
намеренно проигрывая доллар или два. "Таким образом мы
оплачивали свое пребывание", - говорит Магун. Однажды
вечером Гольдштейн отправился за денежным переводом в
город. Генеральная прокуратура перехватила телеграмму, и
местные полицейские уже ждали. В тюрьме Гольдштейн сунул
кому-то пять долларов и послание для Магуна: Беги! Вместо
этого послание было передано полиции. Полицейские
добрались до фермы в полночь. Когда они спросили у Магуна
его имя, он ответил: "Гарри Левинсон". Затем полицейские
показали ему фоторобот Гольдштейна. Они изучили лицо
Магуна. Когда он, казалось, узнал человека на фотографии, его
отвезли в тюрьму. Для многих гангстеров , выбравшихся из
города, дорога из Бруклина в конце концов привела обратно в
тесные камеры, которых они избегали всю свою жизнь. Это
лучше, чем известковая яма в Лох-Шелдрейке.

Переведено poiskpravdy.com

297

Лепке не мог вечно скрываться. Жара на улице все время
усиливалась. Только в Нью-Йорке его искали двадцать пять
детективов. И амбиции. Амбиции - это тоже часть истории.
Федеральное правительство и правительства штатов
оказались втянуты в гонку, не похожую на ту, что отправила
Россию и Америку в космос. Кто покорит Луну? Кто покорит
Лепке? Лидер Республиканской партии Том Дьюи стремился
сместить Франклина Рузвельта на президентских выборах
1940 года. Если бы Дьюи задержал Лепке, это показало бы, что
его правительство может сделать то, чего не смог сделать
Рузвельт. Считалось также, что Лепке хранит некоторые из
самых мрачных секретов администрации Рузвельта. Считалось,
что Сидни Хиллман, член кухонного кабинета Рузвельта,
возглавлявший в свое время профсоюз работников швейной
промышленности, был в сговоре с Лепке и поручал ему
заниматься шлемингом. Если Дьюи произведет арест, он может
заключить сделку с гангстером, которая поставит Рузвельта в
неловкое положение и приведет республиканца в Белый дом.
Близилась осень, и казалось, что лучший шанс для Лепке это торговаться, играя на стороне федералов против штата,
заключить сделку до выборов, пока его стоимость еще высока.
Возможно, в большей степени, чем Дьюи или Эдгар Гувер, к
сделке стремились другие гангстеры: Лански, Адонис,
Костелло. Гувер угрожал боссам, заявляя, что арестует всех,
если кто-нибудь не выдаст ему Лепке.
Осенью 1939 года к Лепке в подполье пришел Мой "Ямочка"
Воленский. Воленский был евреем из старого района, давно
работал с Лепке и Ланским, выглядел как цифра восемь
(круглое лицо, круглое тело), был на задворках всех
разговоров, в углу каждой комнаты. Он сказал Лепке, что
Переведено poiskpravdy.com

298

получил информацию от "больших людей": если Лепке сдастся,
его будут судить только за распространение наркотиков - за
это преступление ему грозит не более десяти лет. Обещание:
Гувер ни за что не отдаст его под суд Дьюи. В течение
нескольких дней Лепке, должно быть, привел и разбил дюжину
аргументов. Когда он обратился за советом к Альберту А.,
гангстер сказал, что сделка звучит нечестно. Он попытался
заставить Лепке взглянуть на нее с точки зрения улицы,
глазами свободного человека. Для Анастасии было ясно только
одно: Пока они не могут тебя схватить, они не могут тебе
навредить. Если ты сдашься, то самая лучшая сделка в мире
ничего не будет значить. В конце концов, все свелось к такой
простой истине: на что теперь была похожа жизнь Лепке? Все
эти прятки, беготня - неужели все это так сильно отличалось от
жизни в тюрьме?

5 августа 1940 г. Уолтер Уинчелл получил телефонный звонок
в клубе "Аист". (Некоторые говорят, что звонок поступил из
другого места). Клуб "Аист", расположенный по адресу 3 East
Fifty-third Street, был одним из самых популярных мест в
городе, местом обитания того бессмертного класса
посетителей клубов, который, кажется, пережил все взлеты и
падения в городе. В блестящие ночи они приезжали на
лимузинах и родстерах, оставляли ключи у камердинера,
проходили за широкую спину через канаты и попадали в звон
бокалов, голоса, смех, спортсменов, кинозвезд, политиков,
коллекцию довоенной ночной жизни, смелые краски,

Переведено poiskpravdy.com

299

льющиеся с загримированных лиц в воздух. За несколько лет
до этого Уинчелл, выступая по радио, назвал это место "Самым
нью-йоркским местом". Он проводил там несколько вечеров в
неделю, собирая материалы для своей колонки.
Уинчелл обладал мягкими красивыми чертами лица,
которое никогда не было в фокусе. В двадцатые годы он писал
для ряда газет, а затем начал вести колонку "На Бродвее" в
газете New York Daily Mirror. Эта колонка, наполненная
увиденными и услышанными событиями, причудами даже
самых великих знаменитостей, казалось, изобрела сплетни,
культуру, которая с годами стала американской культурой - то,
что происходит, когда дух пограничья запирается в городах. К
1940 г., когда Уинчелл получил телефонный звонок, его
колонка синдицировалась в сотнях газет по всей стране, и
каждую неделю его можно было услышать по радио.
Когда Уинчелл подошел к телефону, голос на другом конце
был отрывистым, загадочным. "Не спрашивайте меня, кто я
такой, - сказал он. "Я должен сообщить вам нечто важное.
Лепке хочет зайти. Если он найдет человека, которому сможет
доверять, он отдаст себя в руки этого человека. В городе
поговаривают, что Лепке будет застрелен во время
предполагаемого побега". Голос посоветовал Уинчеллу
связаться со своим другом Дж. Эдгаром Гувером и получить
гарантию, что Лепке сможет прийти невредимым.
Винчелл не смог установить личность звонившего, но,
скорее всего, это был Альберт Анастасиа. Как только Лепке
решил, что он (скорее всего) сдастся, Анастасия, хотя и был
против капитуляции, занялся подготовкой к ней. Его
беспокоила безопасность Лепке. За его голову по-прежнему
полагалось 50 тысяч долларов. Что могло помешать какомуПереведено poiskpravdy.com

300

нибудь внештатному охотнику за головами сделать выстрел?
Сдаваясь Винчеллу, Лепке надеялся получить некоторую
гарантию безопасности. Он ставил себя под защитный зонтик
знаменитости. В наши дни перспектива убить и звезду СМИ, и
преступника, возможно, одной пулей, выстроила бы на улице
стрелков.
И, возможно, была еще одна причина, по которой выбор пал
на Винчелла. Какая знаменитость могла бы лучше понять
Лепке? Жизнь этих людей, их амбиции и мечты, казалось,
отражали друг друга. Уинчелл тоже происходил из еврейской
семьи и имел корни в Нижнем Ист-Сайде. Рассуждая о своей
собственной этике, он даже мог говорить как гангстер. "Когда
кто-то делает мне гадости (после того как я ему помог), я
когда-нибудь возвращаю комплимент", - писал Уинчелл в своей
автобиографии. В газете, в эфире, с бутылкой кетчупа на
черепе". Я не придумываю гадости, чтобы написать о них. Я
жду, пока их посадят за наркотики или сутенерство, и только
потом предаю это огласке". Мстительный? Да вы правы! Ты
меня достал, я тебя достал!". Во многих отношениях Уинчелл
кажется предшественником следующего поколения, евреев,
которые сохранили этику, но избавились от насилия, которые
дважды вернули то, что получили.

6 августа 1940 г. Уинчелл выступил по радио и сказал: "Ваш
репортер достоверно информирован о том, что беглец Лепке
находится на грани капитуляции, возможно, на этой неделе.
Если Лепке найдет кого-нибудь, кому он может доверять (мне

Переведено poiskpravdy.com

301

сказали), он придет. . . . Я уполномочен людьми "Джи", что
Лепке гарантирована безопасная доставка. . . ."
В течение следующих нескольких дней Винчелл принимал
множество звонков в "Сторк", где гангстеры разрабатывали
сделку. Будет ли Лепке обеспечена защита? На какой приговор
он может рассчитывать? Все это время Уинчелл мчался из
"Аиста" в "Уолдорф-Асторию", где Гувер снял номер. Однажды
поздно вечером таинственный голос спросил Уинчелла, есть ли
у него машина с четырьмя лампами, под которыми
подразумевались противотуманные фары на автомобиле
Уинчелла. Скорее всего, гангстеры не просто выбирали
автомобиль, который они могли бы узнать, а предупреждали
Уинчелла: Мы знаем тебя лучше, чем ты нас. В три тридцать
утра Уинчелл, следуя указаниям гангстеров, проехал через
Голландский туннель и выехал на трассу Нью Джерси. Он
покатался по какому-то пустырю, освещая фарами тротуар.
Через пятнадцать минут ему стало страшно, и он вернулся в
Манхэттен. Позже он решил, что гангстеры следили за тем,
чтобы за ним не было слежки.
Прошло еще несколько недель, и Гуверу надоело выполнять
поручения. Он отправился в "Аист", где обнаружил Винчелла в
окружении поклонников. Винчелл, должно быть, увидел его с
другого конца комнаты, как стрелок в старом вестерне. "Вы и
ваши друзья мне надоели", - сказал Гувер. "Они могут сделать
из тебя дурака, но они не сделают дурака из меня и моих
людей".
"Они не мои друзья, Джон, - сказал Уинчелл.
"Они твои друзья", - сказал Гувер. "И не называйте меня
Джоном. Я начинаю думать, что вы - лучший мошенник в
городе. Можете сказать своим друзьям, что если Лепке не
Переведено poiskpravdy.com

302

появится в течение сорока восьми часов, я прикажу своим
агентам пристрелить его на месте".
Позднее Уинчелл говорил, что он был на грани слез. Его
авторитет, его карьера - все было поставлено на карту. Он
поставил свою судьбу в зависимость от прихоти хулиганов.
Позже, когда зазвонил телефон, Уинчелл рассказал об угрозе
Гувера - о том, как тот обещал застрелить Лепке. "Вы, люди, не
можете найти его уже два года", - сказал гангстер. "Как вы
собираетесь найти его за сорок восемь часов?"

За несколько дней до прихода Лепке Менди Вайс вызвал
Альберта Танненбаума на встречу. Лепке все еще не был
уверен, что сдастся. Если он не придет, он знал, что будут
проблемы. Некоторые из других боссов отправили сообщение.
Все эти укрытия слишком сильно накаляли обстановку,
повсюду были полицейские, никто не мог вести дела. Они
хотели, чтобы Лепке согласился на сделку. Когда Алли
появился, его встретили Вайс и маленький Фарвел Коэн. "Я рад
тебя видеть", - сказал Менди. "У нас могут возникнуть
проблемы. Вы не видели Воркмана?"
"Нет", - сказала Элли. "Он не в горах и не дома. Но если я буду
искать, то, наверное, смогу его найти. А что? В чем проблема?"
"Лепке получил сообщение", - сказал Вайс. "Заходи или нет".
Танненбаум отправился к Лепке, который жил в доме на
Третьей улице в Бруклине. Алли спросила, правда ли это:
"Могут ли другие боссы заставить вас сдаться?". Прежде чем
Лепке ответил, я представил себе, как он сидит на диване и

Переведено poiskpravdy.com

303

вздыхает, как отец девушки, с которой я когда-то встречался,
перед тем как поделиться тяжелым фактом жизни.
"Когда ты находишься рядом столько, сколько я, когда ты
видел то, что видел я, ты понимаешь, что означает подобный
ультиматум, насколько он серьезен и что находится по другую
сторону от него", - сказал Лепке. "Эти ребята работают строго
для себя. Они уже сделали это однажды, и они без колебаний
сделают это снова", - сказал он, вероятно, имея в виду убийство
Датча Шульца. "Чтобы уберечь вас, дети, от многих
неприятностей, лучше всего просто войти в дом".
Менди и Алли отправились к Анастасии. Они сидели в
машине у его дома, боясь войти внутрь. Менди был уверен, что
теперь все против Лепке, и против его людей тоже. Он знал, что
у Анастасии есть звуконепроницаемый подвал, и боялся, что
его там подстрелят. Менди поехал в ресторан и позвонил
Альберту, который приехал поговорить. Альберт сказал, что
согласится с любым решением Лепке. На следующее утро
парни нашли для босса новую квартиру - место, скрытое как от
полицейских, так и от других гангстеров.
На мой взгляд, члены отряда к этому моменту уже начали
увядать и блекнуть. Это люди, которые не спали всю ночь, у
которых глаза играют, которые легко пугаются. На следующий
день после того, как они нашли Лепке новое убежище, они
поехали на аукцион на Восьмой улице в Гринвич-Виллидж.
Восьмая улица - это обувная столица, здесь расположены
магазины, где продается обувь всех эпох: платформы,
босоножки, насосы, каблуки с шипами, шляпки, сандалии,
сапоги-луноходы, мокасины. Манхэттен впитывает в себя
стили, а затем, спустя долгое время, продолжает отдавать их,
как черное асфальтовое покрытие излучает тепло даже после
Переведено poiskpravdy.com

304

заката. Мальчики прошлись по выставленным на продажу
предметам - тумбочкам, диванам, пуфикам, стульям, столам - в
поисках того, что могло бы сослужить хорошую службу
человеку в укрытии. Они купили достаточно мебели, чтобы
заполнить убежище, договорились, что заберут вещи позже, и
ушли в деревню.
На следующий день Танненбаум отправился в ЛохШелдрейк. Там он должен был дождаться известия, сигнала, по
которому он с пылом ворвется в город. Лепке разбрасывал свои
части, пряча пушки то тут, то там. Но в конце концов Лепке
должен был понять, что у него нет никаких шансов в войне. У
него не было ни людей, ни оружия. Придется идти на поводу у
копов и других банд. Гурра сидел в тюрьме, а его лучшие
времена остались позади. Годы, проведенные в подполье,
сделали то, чего так и не смогли добиться его враги: он стал
подтянутым, с раздутыми щеками и щеками , человеком, в
котором не осталось ни унции энергии. Война стала бы не
столько новым началом, сколько драматическим концом,
поставив Лепке в один ряд с теми, кто сражается, а не сдается техасцами в Аламо, фанатиками на Масаде, людьми, чья
последняя фотография - это боевой кадр. Если бы Лепке
боролся до конца, насколько благороднее был бы его конец,
чем тот, который его ждал?

Ночью 24 августа 1940 г. Уинчелл принял звонок в клубе
"Аист". Гангстер велел ему ехать к театру Проктора в Йонкерсе.
Когда Уинчелл подъехал к зданию, рядом остановилась

Переведено poiskpravdy.com

305

машина. В ней было полно мужчин. Из машины вышел человек,
лицо которого было закрыто банданой. Он сказал Уинчеллу,
чтобы тот возвращался в город и ждал в аптеке на углу
Восьмой авеню и Девятнадцатой улицы. В 8:55 Винчелл пил
кока-колу в задней части магазина, когда незнакомец
пригласил его выйти. Незнакомец сказал ему позвонить Гуверу
и попросил подождать его в машине на углу Пятой авеню и
Двадцать третьей улицы между 10:00 и 10:20 вечера. После
того как звонок был сделан, незнакомец последовал за
Винчеллом в его машину и велел ему сесть за руль. Поначалу
Винчелл слишком нервничал, чтобы вставить ключ в замок
зажигания. В 10:15 незнакомец попросил Винчелла
остановиться на пересечении Мэдисон-авеню и Двадцать
четвертой улицы. Уинчелл спросил, почему он все еще должен
быть вовлечен в это дело, почему Лепке не может сам сдаться
Гуверу.
"Лепке этого не сделает", - сказал незнакомец. "Он не хочет
рисковать тем, что кто-нибудь застрелит его ради премии в
пятьдесят тысяч, прежде чем он доберется до Гувера. Если бы
кто-нибудь ударил вас, поднялась бы чертовски большая
шумиха".
Выйдя из машины, незнакомец снял с шеи цепочку,
поцеловал золотую Звезду Давида и протянул ее Уинчеллу со
словами: "Передайте это Лепке".

В девять часов вечера Анастасия пришла за Лепке в его
убежище. Лепке скользнул на заднее сиденье машины, и

Переведено poiskpravdy.com

306

Анастасия понеслась по Бруклину. Босс снова был
замаскирован под семейного человека, с женщиной и ребенком
на руках. Его глаза спаниеля были усыпаны кольцами и тенями.
Усы скрывали искривленный, неровный рот. На нем был серый
костюм. Они проезжали мимо конфетных лавок и газетных
киосков Бруклина. Мимо проносились пробки, лица, улицы . И
вскоре они уже въезжали на Манхэттен, где перемигивались и
светились огни финансового района. Впервые Лепке пересек
этот город много лет назад, после того как умер его отец, а мать
уехала в Скалистые горы, оставив мальчика одного пересекать
мост, стальные голубые арки и бурлящую внизу реку. И вот он,
спустя столько лет, его истинное лицо скрыто в бороздах
возраста, мчится навстречу капитуляции, человек вчерашнего
дня, совершающий последнюю поездку по кварталам,
которыми он когда-то управлял как король. Они проехали по
Саут-стрит, где пиратов когда-то выставляли на берег в виду
экскурсионных лодок; по Черри-стрит, где все еще крутились
ткацкие станки швейного района; мимо залов суда на Фоулисквер; по Чайнатауну; по зловещим притонам Ист-Сайда, где
жили Монк Истмен и Арнольд Ротштейн. К 10:15 они добрались
до центра города. Они остановились рядом с машиной, которая
тихонько простаивала, четыре фары горели тускло, как
самолет, пережидающий бурю на взлетной полосе.
Лепке скользил рядом с Уинчеллом. В 10:17 они
остановились за Гувером на Пятой авеню. Гувер, у которого
был шофер, сидел на заднем сиденье. Наклонившись, Уинчелл
сказал: "Мистер Гувер, это мистер Бухальтер".
"Приятно познакомиться", - сказал Лепке, садясь в машину.
"Let's go."

Переведено poiskpravdy.com

307

Альберт Танненбаум все еще находился в лесу. Сидя на
крыльце, положив ноги на перила, он мог видеть склон холма,
серое озеро, маленький извилистый берег на дальней стороне.
Может быть, парусник, идущий по ветру. Что сделал Алли?
Наверное, думал, ждал, ходил на прогулки. В августе днем лес
пахнет тошнотворно сладко, все перезревает и лопается. Он
ходил в город пешком. Когда он подошел к газетному киоску,
на глаза попался заголовок: "ЛЕПКЕ ОТКАЗЫВАЕТСЯ" - как
если бы вы узнали о смерти отца из некролога. И вот он здесь,
ждет на холмах, как какой-нибудь японский солдат, попавший
на остров и участвующий в войне, которая закончилась много
лет назад.
Вскоре после сдачи Лепке понял, что его дважды обманули.
Сделки с федералами не было. Не было и обещания скрыть
босса от Дьюи. История, рассказанная Димплзом, была
выдумкой, которую рассказывают детям перед походом к
стоматологу. В декабре Лепке были предъявлены федеральные
обвинения. Его признали виновным в нарушении правил
оборота наркотиков и приговорили к четырнадцати годам
тюрьмы - судебное разбирательство отодвинули на задворки
газет из-за более насущных проблем. Лепке приехал за неделю
до вторжения Гитлера в Польшу.

Переведено poiskpravdy.com

308

Последние дни Лепке были странным временем для отряда.
История заканчивается, а вы продолжаете. Копеечные кражи,
шлеминг, игры в дерьмо. И все это время копы продолжали
преследовать ребят, ища любой повод, чтобы на них наехать. В
течение десяти лет отряд был лучшим в Браунсвилле, штате
внутри штата. За несколько месяцев до того, как Лепке сдался,
полиция наконец-то поймала кураж. Гарри Рудольф, мелкий
жулик, то и дело попадавший в тюрьму, отбывавший срок на
острове Райкер, отправил письмо в прокуратуру Бруклина. У
него была своя история. Приведенный в наручниках Рудольф
беседовал с Бертоном Туркусом, восходящей звездой в офисе, о
Реде Альперте. В 1933 году Альперт был убит бандитами в
Браунсвилле. Рудольф, видимо, был взволнован, когда говорил.
Альперт был лучшим другом Рудольфа, и он все еще хранил в
себе обиду, презрение соседей, как когда-то Релес и
Гольдштейн хранили презрение к Шапиро. Но почему Рудольф
так долго ждал, заявив о себе спустя семь лет после убийства?
Вероятно, по той же причине, по которой во время Второй
мировой войны внезапно взрывались сброшенные и
потерянные бомбы. Потому что время позволило измениться,
произошел какой-то сдвиг в химическом составе, который
снова сделал содержимое смертоносным.
Ред Альперт был одним из легиона низкопробных бандитов,
которые работают на периферии, переходя от преступления к
преступлению. В 1933 году, грабя соседский магазин, он
наткнулся на большой груз. Неограненные камни. Не имея
связей, чтобы перевезти драгоценности, он договорился о
встрече с Пепом Штраусом. Альперт надеялся, что Штраус
выступит в роли посредника, купит камни, а затем передаст их
скупщику. Когда Пеп появился, у него было такое
Переведено poiskpravdy.com

309

самодовольное безразличие, как у рок-звезды, встречающейся
с фанаткой. Он сказал, что готов взять весь груз за семьсот
долларов. "Знаешь, что ты можешь сделать со своими семью
сотнями?" - сказал Альперт. "Можете отправляться в ад". И на
этом все закончилось. Несколько фраз, и судьба Альперта была
решена. Как Пеп мог терпеть такое дерьмо на своей
территории?
Через несколько недель, после двух неудавшихся
покушений, Штраус рассказал эту историю Релесу и
Гольдштейну. Господи, Пеп, парню всего девятнадцать лет. Ты
собираешься убить его из-за нескольких глупых слов? Поэтому
Релес и Гольдштейн отправились к Альперту, надеясь уладить
спор. Осмотрев камни, Релес сказал, что готов взять весь груз за
семьсот. Альперт покачал головой и сказал: "Я сказал Пепу, что
к черту его, и к черту вас, ребята". Через несколько ночей, 25
ноября 1933 г., Альперт был найден мертвым. "Я тоже скажу
вам, кто это сделал", - сказал Гарри Рудольф в интервью
Туркусу. "Эти парни из Браунсвилля - Релес и Багги. Они
забрали Рэда, когда он выходил из дома".
Это не было сильным делом. Рудольф был преступником,
человеком, пытавшимся свести счеты с жизнью. В штате НьюЙорк показания одного преступника не могут сами по себе
вывести из-под стражи другого преступника. Рассказ должен
быть подтвержден более надежным источником. И все же
полицейские продолжали вести дело об убийстве Реда
Альперта. Это была часть долговременной борьбы, которую
они вели, арестовывая мальчиков снова и снова, надеясь
домогаться или склонить кого-нибудь из членов отряда к
признанию. Они надеялись, что, раскрыв одно дело, можно
раскрыть дюжину других. Поэтому на следующее утро
Переведено poiskpravdy.com

310

несколько полицейских отправились в Браунсвилл, стучались в
двери, останавливались на углах и просили местных хулиганов
распространить
информацию:
Релес
и
Гольдштейн
разыскиваются за убийство Реда Альперта. (Гольдштейн, не
дав полиции ничего на Лепке, снова оказался на улице).
Полиция также разыскивала Дьюки Маффеаторе, которого она
связывала с этим убийством. Когда Релес и Гольдштейн
получили сообщение - "Вас ищут копы", - они, вероятно, не
слишком обеспокоились. Как только в Бруклине случалось чтото плохое, детективы приходили за парнями. В период с 1931
по 1940 год Релес попадал в поле зрения копов примерно раз в
семьдесят восемь дней. Рано утром следующего дня
подозреваемые шли в полицейский участок и сдавались.
Вскоре после ареста полицейские приступили к работе над
Маффеатором. Они посадили его одного в камеру. Иногда они
задавали ему вопросы или рассказывали о других мальчиках, о
том, что все свалили на Дюки. Рассказывали, чего ему ждать от
последних дней: еды, прогулки, электрического стула. Дьюки
не пришлось долго ломать. Ему было всего двадцать пять лет,
он был помешан на комиксах, почитал "Маленького Абнера" и
"Супермена". Он рассыпался, как мокрая бумага, рассказал
полицейским все: как связался с отрядом, как угонял машины
для убийств, как работал с Релесом, Гольдштейном, Штраусом.
Когда Дьюки сказал, что его напарником был Красавчик Левин,
копы взяли его, и он тоже сломался. Вскоре у полиции было
достаточно информации, чтобы арестовать большую часть
группы. Луис Капоне, Хэппи Майоне, Дэшер Аббандандо,
Сеймур Магун, Фил Штраус - они были рассеяны по тюрьмам
Нью-Йорка.

Переведено poiskpravdy.com

311

Релесу было тяжело в тюрьме. Он был физически изможден, и
однообразие,
изнурительная
одинаковость
тюремного
заключения, должно быть, тяжело сказывались на нем.
Прокуроры переводили его из одного учреждения в другое, из
окружной тюрьмы Квинса в тюрьму на Реймонд-стрит и в
"Томбс". Промозглые камеры. Потерянное время. Вариации
серого цвета. В "Гробницах" он встретился с Хэппи Майоне,
который тоже был заключенным. Майоне был на уровень выше
Релеса. Перед сном они звонили друг другу. Когда у Майоне
появлялась возможность, он разговаривал с Релесом, стоя
перед его камерой, пока охранник не прогонял его. Они
разговаривали и во дворе, под далеким городским небом, и в
тюремной
часовне,
перешептываясь,
когда
другие
заключенные пели гимны. Когда охранник оглядывался, они
смотрели прямо перед собой и пели.
А потом Майоне ушла, удалилась по коридору, оставив
Релеса одного думать. А подумать ему было о чем. Хотя он
пережил немало взлетов и падений, ему было всего тридцать
четыре года. У него была жена, сын, еще один ребенок на
подходе. Он только что открыл ланч-киоск - место, которое, как
он надеялся, приведет его семью к американской мечте. И вот
теперь на него обрушилось преступление, которое он совершил
много лет назад. Что мог сделать Релес? Он считал себя умным
человеком, который находит выход из ловушек, который
подтрунивает над своими охранниками, говоря: "Вы не
сможете построить тюрьму, чтобы вместить меня". Но когда он
оценил, что ему грозит - жизнь в тюрьме или еще хуже - его

Переведено poiskpravdy.com

312

разум, должно быть, помутился. Он искал лазейки, козлов
отпущения. Многие банды распадаются именно таким образом
- параноиком, оставшимся в одиночестве в камере.
В марте 1940 г. в газете Brooklyn Eagle была опубликована
статья о Питтсбургском Филе, о том, как он разговаривал с
полицейскими, выдавая Релеса, чтобы спастись. Газета
доставлялась в Томбс, поэтому Релес, вероятно, читал или
слышал об этой статье. Хотя история оказалась ложной возможно, ее подбросили, чтобы вынудить Малыша пойти на
сделку, - она, должно быть, подогрела паранойю Релеса:
настучать или быть настуканным. На этот путь его еще больше
толкнула жена, приехавшая к нему осенью. Роуз Релес сказала
мужу, что не может жить одна - двое детей, нет мужа, и все эти
годы. Она умоляла его помочь копам, заключить сделку, что
угодно, лишь бы выйти из тюрьмы. "Я знал Бертона Туркуса,
помощника окружного прокурора по этому делу", - сказал мне
Ральф Салерно. "Туркус прикидывал стратегию, разговаривал с
ним и с ней, пытаясь добиться перелома. И вот он решается на
авантюру и разрешает миссис Релес поговорить с мужем. Она
плачет, умоляет, все такое. К тому времени, когда она
заканчивает с ним разговор, он уже готов заключить сделку".
На следующий день Роуз Релес отправилась в офис
окружного прокурора в центре Бруклина. Она была
небольшого роста, слабо привлекательная, подозрительная, из
тех
женщин,
которые
сидят
на
краешке
стула,
приостанавливаются перед зеркалами, шепчутся в коридорах.
Ее волосы были закручены в тюрбан, на ней было бежевое
пальто с волчьим воротником. Она попросила принять Уильяма
О'Двайера, окружного прокурора Бруклина . Когда Бертон
Туркус спросил, не может ли он помочь, она выполнила
Переведено poiskpravdy.com

313

указания Релеса, сказав, что будет говорить только с
прокурором. Затем она начала плакать. "Я хочу спасти своего
мужа от электрического стула", - сказала она. "Мой ребенок
родится в июне".
Через несколько дней Туркус выписал Релеса из "Гробниц" и
доставил его в прокуратуру. Об этой встрече Туркус
вспоминает в своих мемуарах "Убийство, инкорпорейтед". "Я
отчетливо помню, что я подумал, потому что у меня возникала
одна и та же мысль каждый раз, когда я видел его после этого",
- пишет прокурор. "Я мог бы назвать тысячу и одну более
восхитительную компанию для прогулки по одинокой дороге
темной ночью". Было что-то такое в физическом облике Релеса,
в его взгляде, что заставляло волосы на затылке вставать
дыбом".
В тот день Релес сидел в кабинете О'Двайера, беседовал с
окружным прокурором и его помощниками, рассказывая о сути
их расследования. В те дни Релес был одет в синюю телогрейку,
застегнутую до подбородка, и улыбался улыбкой "fuck-you". Он
сказал О'Двайеру, что у него нет ничего на мальчиков, ни
фактов, ни свидетелей. "У вас нет никаких подтверждений", повторял он снова и снова. "Но я тот человек, который может
сказать вам, где их взять. Я могу сделать вас самым большим
человеком в стране". В обмен на это Релес сказал, что хочет
"выйти чистым". В то утро мужчины просидели в офисе до
четырех часов, обсуждая сделку. В итоге Релес получил
иммунитет, а после рассмотрения последнего дела он выйдет
на свободу. "Я не голубь", - сказал он Туркусу. "Каждый из этих
ребят хотел говорить. Только я их опередил. Они бы меня
сейчас повесили, если бы у них была такая возможность".

Переведено poiskpravdy.com

314

Релес не мог видеть себя в роли крысы. Он ненавидел крыс.
Вместо этого он должен был видеть себя находчивым
человеком, нашедшим выход из положения. Он ничем не
отличался от других мальчишек, только был умнее. "Они бы
меня сейчас повесили, если бы у них была такая возможность".
Когда Релеса попросили объяснить свои действия в суде, он
сказал: "Я ждал еще одного ребенка, и у меня уже был один.
Мне было противно от того, как я жил. Это была моя жизнь; я
был сыт по горло своей жизнью".
"Ваша совесть подсказала вам внести эти изменения?" спросил адвокат.
"Это слишком глубоко для меня", - сказал Малыш. "Я только
что внес изменения".

Рассказывая свою историю, Релес был похож на человека,
который лежит на кушетке и перебирает в памяти прошлое. Он
говорил навязчиво, называя Туркусу имена, даты, подробности
своей другой жизни, где искать, кого спрашивать, делился
секретом, который хранил слишком долго. Релес рассказывал
обвинителю не только о том, что произошло, но и о том, как
следует строить дело. Показания Малыша сами по себе не
могли упрятать за решетку ни одного бандита. Он был
признавшимся убийцей, человеком, который готов был сказать
все, что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Поэтому он
рассказал Туркусу о тех, кто мог подтвердить его слова: о
человеке в газетном киоске, который видел, как парни
скрылись с места преступления, о торговце оружием, который

Переведено poiskpravdy.com

315

продал им орудие убийства. Когда его попросили назвать
имена десяти человек, которых он убил, голос Малыша был
низким и хрипловатым. "Джоуи Сильвер, Рокко, Ирвинг
Шапиро, Джек Пэйли, Уайти Рудник, кто-то по имени Мумия,
Мо Гринблат, Джейк Художник". Он сделал паузу, затем сказал:
"Сколько их там, восемь? Рубен Смит". Фамилию он вспомнить
не смог.
Когда стало известно о Релесе, в преступном мире началась
паника. Гангстеры по всей стране начали вспоминать, не имели
ли они когда-либо профессиональных отношений с Малышом,
как человек, узнавший, что его подруга пишет мемуары,
быстро перебирает в памяти свое прошлое. Никогда еще
человек, занимавший столь высокое положение в мафии, не
становился крысой. Малыш знал все секреты. Он рассказывал
об убийствах Датча Шульца, Пагги Файнштейна, Грини
Гринберга, Джо Розена, Мойше Даймонда, об известковом
карьере в Лох-Шелдрейке, об истории отряда - от войны с
Шапиро до изобретения заказных убийств. Релес рассказал о
восьмидесяти пяти убийствах только в Бруклине. Его
признания заполнили семьдесят пять тетрадей.
Когда все это было изложено, показания Малыша читались
как поэма в прозе - лучшие хиты еврейского преступного мира.
Когда я сегодня смотрю на эти записи, меня охватывает стыд стыд за Бруклин, стыд за евреев. Не только за совершенные им
преступления, но и за то, что все эти годы спустя он пел копам.
Для большинства людей, я полагаю, убийства - это место, где
находится весь грех, все эти тела. Но для меня обращение в
крысу лишь усугубило то, что совершил Малыш. Это значит,
что вся его жизнь, даже справедливые сражения, не имели
никакого значения. Не было ни кодекса, ни границ, ни плана.
Переведено poiskpravdy.com

316

Заключив сделку, он отдал свой голос за анархию, где
действуют только самые фундаментальные законы природы.
Предательство Релеса теперь кажется мне неизбежным,
неотъемлемой частью истории. Он - Иуда еврейского
преступного мира, человек, чье предательство делает легенду
возможной. Без Релеса "Браунсвильские мальчики" стали бы
толстыми и раздутыми, усталыми мошенниками в усталых
камерах, а то и вовсе сгинули бы в Майами-Бич - старики с
дерьмовыми историями о стариках. Вместо этого они будут
жить вечно, всегда молодые, злые, жесткие. Что еще могут
сделать такие люди, кроме как сгинуть, озлобленные и
преданные, как буря, стирающая небо, не оставляя после себя
ничего, кроме голубых просторов?
С помощью информации, полученной от Релеса, следователи
смогли склонить к сотрудничеству других людей. Иногда это
делалось способами, которые сегодня кажутся необычными.
Альберт Танненбаум жил недалеко от Гранд Арми Плаза в Парк
Слоуп, когда его арестовали за какое-то древнее преступление,
судили, осудили и отправили в государственную тюрьму
Клинтон в Даннеморе. Семь лет каторжных работ. Он был там
один, вдали от других мальчиков, и часы текли мимо. Осенью
1940 года к нему пришел посетитель. Уильям О'Двайер,
окружной прокурор, приехал из Бруклина. Он рассказал Алли
все, что знал, и спросил, будет ли тот сотрудничать. Когда Алли
ответил, что он не крыса, О'Двайер предложил ему поехать с
ним. Окружной прокурор выписал гангстера из тюрьмы, и они
отправились в путь.
Они проехали сотню миль, дороги пели над вершинами
холмов, фермы желтели вдали. О'Дуайер, который вскоре
должен был быть избран мэром Нью-Йорка, был краснолицым,
Переведено poiskpravdy.com

317

старомодным городским политиком машинной конструкции.
Он знал, как изменить мнение человека. Вероятно,
Танненбауму не потребовалось много времени, чтобы понять,
куда О'Двайер его везет - Лох Шелдрейк, золотые летние дни
детства, коммунисты в столовой. Они съехали с дороги в толпу
полицейских. Шолем Бернштейн был в центре событий,
указывая полицейским, где копать. Соль из ямы размыла тела,
но некоторые черты лица, видимо, были различимы:
челюстные кости, глазницы. С большим трудом полицейские
вытащили на поверхность останки Хаймана Юрана, труп
которого смердел на осенней траве. Подноготная жизни Алли
была эксгумирована. Через несколько дней, когда он заявил
О'Двайеру о своем намерении сотрудничать, его тюремное
заключение было приостановлено.
Почему правительство стало заниматься делами, которых
раньше не было? Ну, в основном благодаря Эйбу Релесу. Когда
Малыш становился крысой, все было кончено. В прошлом
признавались в основном мелкие оперативники, бандиты
вроде Гарри Рудольфа, которые знали только часть истории, у
которых был только один из фрагментов, на которые Лепке
разбивал убийства. У Релеса была полная картина, поэтому,
когда он заговорил, началась цепная реакция: одно признание
влекло за собой другое, пока воздух не наполнился голосами.
Крысиные лапки на битом стекле. Всего за несколько месяцев
О'Дуайер и Туркус, который, собственно, и должен был вести
дела, превратили нескольких гангстеров в информаторов:
Дьюки Маффеатор, Эйб Релес, Шолем Бернштейн, Альберт
Танненбаум, Красавчик Левин, Микки Сикофф.
Со временем эти люди выполняли ту же основную функцию,
что и Иосиф, вероломный еврейский полководец, сражавшийся
Переведено poiskpravdy.com

318

с римскими войсками во времена Ирода. Когда ситуация
осложнилась, Иосиф сдал свои войска, переехал в Рим, стал
гражданином (Иосиф Флавий) и написал "Историю Иудейской
войны" - книгу, сохранившую историю, которая иначе была бы
утеряна. Как и Иосиф, бандиты-перебежчики покинули
проигравшую команду в трудную минуту; как и книга Иосифа,
их рассказы - единственное, что удерживает прошлое воедино,
проливая свет на хаотичную часть еврейской истории. В конце
концов, крысы уничтожили своих друзей, но сохранили
легенду.
Когда нерадивые члены отряда поняли, в чем дело, что их
продали друзья всей жизни, они отреагировали по-разному.
Одни отказывались в это верить, обвиняя копов и их
брехливые истории. Другие разговаривали со своими
адвокатами, ища способы замазать дыры в рассказах крыс. А
потом появился Штраус. Пеп всегда был самым строгим членом
банды, убийцей с обостренным чувством морали старого
времени. Услышав, что Релес заговорил, он сказал копам, что
тоже хочет поговорить. Но прежде чем рассказать свою
историю, ему нужно было побыть наедине с Малышом.
"Посадите меня с Релесом, и все вернется ко мне", - сказал он.
Когда полицейские отказали ему в этой просьбе, правда
вырвалась наружу: "Я просто хотел вонзить свой зуб в его
яремную вену", - сказал Пеп. "Меня не волновало кресло, если
бы я мог сначала просто вырвать ему горло". Возможно,
наиболее рациональной была реакция Менди Вайса, который
обдумал ситуацию, повернул хвост и убежал. Он скрывался в
течение года, переехав из Канзас-Сити в Колорадо, назвав свое
имя Джеймс Белл, вице-президент компании по добыче и
разработке вольфрама, Блэк Хок, штат Колорадо. Идея Вайса,
Переведено poiskpravdy.com

319

который был таким нью-йоркским (лицо, стиль, разговор),
выдавать себя за западного бизнесмена, показалась шуточной
даже полицейским. Он был арестован в Канзас-Сити 6 апреля
1941 года.

К моменту начала судебных процессов весной 1942 г. "крысы"
были вывезены из тюрем и острогов Нью-Йорка и перевезены
в своеобразную крепость. Как мальчики могли оставаться в
тюрьме? Для крысы тюрьма опаснее улицы, где тысяча
заключенных надеются зарезать информатора. Дома, даже под
охраной полиции, такой человек, как Релес, будет иметь
продолжительность жизни меньше, чем македонская плодовая
муха - хрупкое насекомое, чье существование длится менее
четырнадцати минут. Поэтому прокуроры перевезли
мальчиков в отель Half Moon, расположенный между Восточной
двадцать восьмой и Восточной двадцать девятой улицами на
набережной Кони-Айленда. Это место было известно как
"крысиный номер". Для мальчиков пребывание в Half Moon,
должно быть, было болезненной иронией, повторением давних
побегов из Флориды, только теперь запертых на курорте,
закрытых от внешнего мира, который делает внутренний мир
таким приятным.
Для информаторов на шестом этаже гостиницы был
построен комплекс из десяти номеров, заполнявших восточное
крыло. Спальни. Гостиная. Гостиная. Кухня. Люкс 620. Входная
дверь была заменена на пуленепробиваемую стальную
преграду: глазок, ригельный замок. Охрану номера

Переведено poiskpravdy.com

320

осуществлял
специальный
полицейский
батальон,
возглавляемый капитаном Бальсом, седовласым, ястребиным
полицейским из Нью-Йорка. Его подразделение состояло из
восемнадцати офицеров, которым поручалась постоянная
охрана "крыс": три смены по шесть полицейских, каждая смена
несла службу двадцать четыре часа, с десяти утра до десяти
утра. Когда ребята ложились спать, полицейский часто сидел в
кресле в углу. Иногда в комнате ставили три кровати, и
полицейский ложился между двумя бандитами. "Пулеметы,
дробовики и все остальное, что у них есть", - рассказывал о
номере Шолем Бернштейн. "Когда я ложусь спать, в комнате
всю ночь сидят два детектива".
Крысам в номере было нечем заняться. Они читали газеты,
разговаривали. Прокуроры и полицейские охранники делали
все возможное, чтобы информаторы оставались в здравом уме.
Полицейские задерживались, разговаривая с мальчиками, и
приглашали жен в гости. Охранники покупали Релесу виски и
иногда даже пили его вместе с ним. Охранники брали крыс на
прогулки, в такие места, как Хекшер-парк в округе Нассау на
Лонг-Айленде, где мальчики играли в бейсбол и жарили
барбекю. Я представляю себе мальчишек там, дым от гриля,
уходящий в ночь, звезды на востоке, Релес, рвущийся на третью
позицию, и вот уже бросок. Но в конце концов ждать было
нечего, кроме драмы, которая разыграется в зале суда и станет
эпилогом к стольким бруклинским жизням.

Переведено poiskpravdy.com

321

Бизнес убийств движется на волне технологий, растет вместе с
нацией, идет на запад вместе со страной, на поездах и
самолетах Америки, от блэкджека до пистолета Томми, от
седана до реактивного самолета, всегда на шаг впереди копов,
эволюционируя в сторону от закона, как радиоактивные
тараканы, меняясь, сливаясь, формируясь. Убийцы из Murder
Incorporated выросли в эпоху джаза и Депрессии, в высоких и
низких слоях общества. Они приехали в спекулятивные
заведения и на перестрелки, к боссам и забастовщикам. И вот
теперь, с приходом Второй мировой войны и великой
неизвестной земли за ее пределами, их время подходило к
концу. Захваченные копами, они вскоре уступят место новой
породе убийц, которые уступят место новой породе убийц,
которые уступят место новой породе убийц, цепочка которых
тянется еще с времен Гражданской войны, когда были отбросы
"Мертвых кроликов" и "Уродцев Плюх", и уходит в будущее
киберубийц и техноворов. Для "Браунсвильских парней"
история была на исходе. Как и многое в изоляционистской
Америке, они не переживут войну. В Бруклине все поезда были
поданы, машины для убийств и крушений стояли в гаражах,
убийцы сидели в тюрьмах. Это был век показательных
процессов. И вот еще одна партия убийц, готовых отправиться
на свалку истории.
В то утро, когда ему предстояло давать показания, Релес
проснулся около шести утра, принял душ, побрился. Может
быть, он побрился. Он надел костюм, завязал галстук. Может
быть, кровь от удара окрасила его цвет. Он спустился на лифте,
полицейские пронесли его через вестибюль в машину, которая
доставила его в суд. По мере того как продвигался процесс и
другие гангстеры понимали, насколько вредны показания
Переведено poiskpravdy.com

322

Малыша, они начали строить планы, как вывести его из игры.
Это была великая загадка: вопрос Эйба Релеса. Из еврейского
преступного мира Детройта были привлечены стрелки.
Пурпурной мафии. Они сняли комнату напротив "Полумесяца"
и устроили слежку, пыльные комнаты просматривались через
оптический прицел. Когда в прицел попадала крыса, ее убивал
стрелок. Пффф! Ушел. Но охранники старались держать
осведомителей только в восточном крыле, в комнатах, которые
выходили только на море. О'Дуайер узнал о стрелках и прогнал
их. Когда Туркус узнал о более изощренном замысле - создать
пробку на дороге, чтобы задержать машину, везущую Релеса в
суд, а потом снайпер убьет крысу и его охранников, - он заказал
бронированный автомобиль, чтобы перевозить Малыша туда и
обратно.
Первым из мальчиков перед судом предстал Чарли Уоркман.
Убийство Датча Шульца. Бруклинские прокуроры позволили
крысам дать показания в пользу штата Нью-Джерси. Воркман
пришел в суд в темном костюме. Его глаза были черными, как
пуговицы. Он уже был другим человеком, пойманным
преступником, побежденным. Его задевали его собственные
слова о том, как он рассказал всем об убийстве, поклявшись
поквитаться с Менди Вайсом. Танненбаум выступил в суде,
рассказав все, что смог вспомнить. Релес рассказал о
новогодней вечеринке, на которой Уоркман рассказывал об
убийстве. Родители Уоркмана сидели на галерке. Его брат тоже
был там, ребенок, впечатленный своим старшим братом.
Воркман был признан виновным и приговорен к
пожизненным каторжным работам. Когда его вели из суда, он
обратился к своему брату. Разговор, подслушанный
полицейским, намекает на будущее, на отношение, которое
Переведено poiskpravdy.com

323

поможет очистить ландшафт от еврейских гангстеров. "Что бы
ты ни делал, живи честно", - сказал Воркман. "Если ты
зарабатываешь двадцать центов в день, делай это. Если вы не
можете заработать на жизнь честным путем, заставьте
правительство поддержать вас. Держись подальше от банд и не
будь умником. Заботься о маме и папе и следи за Чесоткой. За
ним нужно присматривать".
Воркман был отправлен в тюрьму штата Трентон. Через
несколько месяцев, когда японцы напали на Перл-Харбор, он
отправил письмо федералам, в котором предлагал стать
добровольцем-самоубийцей. Его предложение было отклонено.
Уоркман был досрочно освобожден в 1964 году. Он устроился
на работу в швейный цех, на свое старое место, только теперь
вместо пистолета он таскал кейс с образцами. Он провел в
тюрьме двадцать три года.

После дела Воркмана обвинительные приговоры стали
поступать один за другим, два за другим, три за третьим.
Словно что-то пошло не так, словно кто-то, кто должен был
родиться, так и не родился, как в фильме "Замечательная
жизнь", если бы парень, которого играл Джимми Стюарт,
решил остаться нерожденным, и теперь мальчики жили в
каком-то историческом омуте, месте, которое не должно было
существовать. В 1941 году Гарри Штраус и Багги Голдштейн
предстали перед судьей Джоном Дж. Фицджеральдом по
обвинению в убийстве Пагги Файнштейна, бывшего
приземистого бойца, убитого веревкой и ледорубом в гостиной

Переведено poiskpravdy.com

324

Релеса. На суде гангстеры были одеты в свои лучшие одежды:
темные костюмы, запонки, опущенные рты, холодные
серьезные глаза, иногда смеющиеся, играющие на публику,
принимающие вздохи звездных прохожих за настоящую
любовь. Всем нравится смотреть, как человек умирает. Штраус
пристально смотрел на Релеса, когда тот давал показания.
Малыш крутил в руках красную бандану. Адвокат защиты,
пытаясь поставить под сомнение рассказы Малыша, изобразил
его как очередного мошенника, пытающегося спасти свою
шкуру. "Когда вы разговаривали с окружным прокурором
округа Кингс, вы были заинтересованы в том, чтобы избежать
электрического стула, не так ли?" - спросил адвокат.
"Да, сэр", - сказал Релес.
Когда адвокат спросил Релеса, почему кто-то должен верить,
что он говорит правду, тот ответил: "Потому что судья
О'Двайер сказал мне, что если он узнает, что я сказал хоть одну
ложь, он отправит меня на электрический стул, как и всех
остальных, и поэтому я говорю правду".
После того как Релес выступил с показаниями, судья
высказал свое мнение. "Для протокола я скажу, что у этого
человека никогда не было совести, когда он убивал людей. Он
убивал людей как бизнес. У него не было никаких симпатий. Он
убивал других людей за деньги. Он - живой тигр".
Каждый день в суде Релес противостоял своим старым
друзьям, тем, к кому он обращался, когда был никем и ничем.
Он противостоял тем силам, которые его создали. Для
большинства людей такая борьба происходит в кошмарах. Но
Релес боролся со своими демонами в открытую, стенографист
записывал все это. Гольдштейн и Штраус сидели бок о бок за
столом защиты. У Гольдштейна был миллион зубов и
Переведено poiskpravdy.com

325

настоящая улыбка преступного мира. Глаза у него были
большие, налитые кровью, не верящие. Он наклонялся вперед,
чтобы уловить каждое слово Малыша, откидывался назад,
качал головой, смотрел на Пепа, который просто смотрел
вперед, пытаясь проделать дыру в Релесе. Штраус позволил
своим волосам отрасти и теперь зачесывал их в помпадур. С
каждым днем его глаза становились все меньше и холоднее,
как у звезды, рухнувшей на саму себя. Он был человеческим
холодным фронтом, олицетворением гнева, восклицательным
знаком на улице.
По мере того как проходили недели и становилось ясно, что
они будут осуждены, каждый преступник реагировал посвоему. Багги рос, развивался, превращаясь в идеального
киношного гангстера. Когда его старый товарищ по дороге,
Блю Джав Магун, вышел на трибуну, Багги вскочил на ноги.
"Ради Бога, Сеймур, ну и историю ты рассказываешь", закричал он. "Ты меня спалишь".
Штраус обратился внутрь себя, стал человеком, не
связанным с миром. Он перестал бриться и принимать душ.
Однажды, когда он находился в тюрьме на Реймонд-стрит, его
насильно побрили. Парикмахеру было велено пользоваться
только ножницами, никто не доверял Пепу бритву. В основном
он сидел и бормотал в своей камере. Когда каждое утро
приходили охранники, чтобы отвезти его на суд, он
отказывался выходить, держась за решетку и крича. На
вопросы адвоката - "Вы его убили?" - он отвечал невпопад:
"Полегче, пожалуйста. Побольше тостов". Существует
фотография Пепа, сделанная в это время: на нем свитер с Vобразным вырезом, волосы длинные, борода дикая. Когда эта
фотография появилась в газетах, говорили, что на ней
Переведено poiskpravdy.com

326

изображен сумасшедший, сошедший с ума человек, но на самом
деле он похож на профессора, с которым я учился в колледже.
Безумие подобно прыжкам в высоту - они постоянно
поднимают планку.
В то время Пеп считал, что только длинные волосы могут
избавить его от ответственности: его сочтут психом, не годным
к суду. Он был предшественником, а может быть, даже
образцом Винсента "Чина" Джиганте, недавно осужденного
главы преступной семьи Дженовезе, который в течение многих
лет бродил по Гринвич-Виллидж на сайте , бормоча в халате и
тапочках: "Как я могу управлять организованной преступной
семьей? Я же сумасшедший". Но Пеп? Его обыденность никого
не обманывала, особенно его друзей. Когда Голдштейн увидел
его в суде, он сказал: "Боже, Пеп, меня тошнит от одного
взгляда на тебя".
Через несколько недель после вынесения приговора
Гольдштейн и Штраус вновь предстали перед судом для
вынесения приговора. Когда судья зачитывал смертный
приговор, Штраус смотрел на это сквозь капюшон. Когда судья
спросил, есть ли у мальчиков какие-либо комментарии,
Гольдштейн сказал: "Перед смертью я хотел бы сделать только
одну вещь. Я хотел бы помочиться вам на ногу, судья".
Их отвозили на Центральный вокзал, где им предстояло
пересесть на поезд до Синг-Синга. В те дни это было
единственное, чего осужденные могли ждать с нетерпением, последний взгляд на Манхэттен, на наполненный эхом зал, на
потолок и стены, прыгающие вдаль, на солнечный свет,
пробивающийся сквозь далекие окна; на бизнесменов с
портфелями; на кричащие заголовки газетных киосков; на
офисных девушек в шляпках; на тасовку карт на табло
Переведено poiskpravdy.com

327

отправления: Трентон, Камден, Филадельфия, Уилмингтон одинокая, продуваемая всеми ветрами платформа, ждущая
путешественника. Когда мужчины двинулись по полу, их
окружили репортеры. Полицейские расчистили дорожку.
Штраус двигался по ней, как экзотическая рыба, как человек,
который так долго играл в сумасшедшего, что сам в это
наполовину верит. Гольдштейн, возможно, был более спокоен,
с благодарностью принимая все это, а последняя шумная толпа
провожала его до дверей. Перед тем как скрыться в терминале,
он повернулся и сказал: "Передайте этому крысу Релесу, что я
буду его ждать. Может быть, это будет в аду. Не знаю. Но я буду
ждать. И наверняка у меня есть вилы".
У меня есть фотография Штрауса в поезде несколько часов
спустя. Он одет в помятый серый костюм поверх футболки. Он
не принял душ и не побрился, а его сальные волосы зачесаны
назад. Он похож на певца, приехавшего на гастроли, или на
киллера, отправившегося на задание. Он похож на Клинта
Иствуда в спагетти-вестерне, на Курта Кобейна в его первых
клипах, на моего отца на фотографиях, сделанных во время его
службы в армии, на Ицхака Рабина до 1948 года, на парня,
которого я знал в лагере и который мне так понравился, что я
стал ходить как он и заимствовал его выражения:
"порядочный", "злой", "охренеть можно!". Он похож на всех, кем
я когда-либо восхищался. Спокойный, хладнокровный,
здравомыслящий. Он смотрит вдаль, подняв ноги, улыбается.
Он пристегнут наручниками к Гольдштейну, но, кажется, не
замечает этого, как будто Багги - это просто аксессуар, что-то,
что хорошо смотрится с этим конкретным нарядом.
Гольдштейн и Штраус были казнены в ночь на 12 июня 1941
г., всего через несколько месяцев после вынесения приговора.
Переведено poiskpravdy.com

328

После последнего ужина их повели по последней миле, по
туннелю с глазами. И теперь их жизнь сводилась к этой
последней комнате, к месту, куда вели все поезда, самолеты,
автомобили, автобусы, шоссе и коридоры. На фотографиях
камеры смерти тени темные и тяжелые, как жидкость.
Электрические стулья я видел в кино и кинохронике. Во время
экскурсии в тюрьму штата Ангола в Батон-Руж, штат Луизиана,
я даже посидел на старом бессильном электрическом стуле. Что
я узнал? Что электрический стул - это не удобный стул. Это
действительно один из самых неудобных стульев, на которых я
когда-либо сидел. Почему это так? В конце концов, это
последний стул, который вы когда-либо будете знать, разве он
не должен быть хотя бы нормальным? По моему мнению,
электрическим стулом должен быть La-Z-Boy или какое-нибудь
кресло с откидным верхом. При создании кресла смерти
дизайнеры должны помнить об одном слове: комфорт.
Штрауса ударило током через несколько минут после
полуночи. Он умылся и побрился. Он решил выйти из жизни в
здравом уме. Когда он умер, он не произнес ни слова, хотя я
представляю, как он разговаривал сам с собой: Ладно, со всем
остальным мы справились. Пройдем и через это. Гольдштейн
умер через несколько минут, опустившись в еще теплое кресло.
Для Багги и Пепа шансов на искупление было мало. Казнь
наступила так скоро после вынесения приговора. Как они
могли чувствовать что-то, кроме ненависти? Даже под конец их
мысли, должно быть, были заняты гневом, образами Релеса,
греющегося в своем гостиничном номере. За несколько дней до
смерти Гольдштейн сказал журналистам: "Жаль, что я не могу
держать руку Релеса, когда сижу в кресле".

Переведено poiskpravdy.com

329

В начале 1941 года Дэшер Аббандандо и Хэппи Майоне
предстали перед судом. Их обвиняли в убийстве Уайти Рудника.
На фотографиях, сделанных в зале суда, Аббандандо выглядит
овечкой, человеком, не верящим в свои преступления. Адвокат
продавал его как всеамериканского парня. В свое время
Аббандандо был отличным бейсболистом, перспективным
профессионалом. "Игроки в мяч не убивают людей", - сказал его
адвокат присяжным. "За весь свой опыт я не могу вспомнить ни
одного бейсболиста, который когда-либо убивал людей".
Рядом с ним тенью стоял Майоне. Он был сложен как
пушечное ядро, носил красивые костюмы и элегантные
галстуки. Они называли его Счастливчиком - устаревшее, плохо
подходящее прозвище. Его гнев, вспыльчивый характер и
выходки задавали настроение судебного процесса. Однажды
днем, проходя мимо Релеса в коридоре перед залом суда, он
набросился на него с криком: "Ты, сукин сын, голубь. Я тебя
убью. Я вырву тебе глотку".
Когда Релес упомянул дом Майоне на трибуне, Хэппи,
вскочив на ноги, швырнул в Релеса стакан. "Ты, сукин сын, не
впускай меня в свой дом", - крикнул он, когда стакан разбился о
стену. "Ты никогда не был в моем доме".
Присяжные вынесли обвинительный вердикт, и судья
отправил их на смерть в Синг-Синг. Апелляция перенесла казнь
на 19 февраля 1942 г., и к этому времени Хэппи и Дэшер хотя
бы получили удовольствие от того, что увидели смерть одного
из своих врагов.

Переведено poiskpravdy.com

330

К моменту вынесения приговора Аббандандо и Майоне крысы
находились в заточении в отеле Half Moon уже более года. Они
находились в этих номерах часами, днями, месяцами.
Разнообразие их жизни, азарт преступного мира - налет, побег,
погоня - свелись к трем передачам: есть, спать, давать
показания. Внешний мир - это только то, что видно в окно, или
история, которую полицейский приволок с улицы. Мальчики
читали газеты, играли в карты или спорили. Если в номере
оставалась моя мама, она называла мальчиков "Бикерсонами" и
говорила, чтобы они прекратили. Они ненавидели друг друга
больше, чем прокуроры или полицейские. Почему? Потому что
они были крысами. Релес относился к Магуну так же, как и
Гольдштейн: "Ну и историю ты рассказываешь, Сеймур, ты
меня спалил!". А Магун относился к Релесу так же, как Майоне:
"Ты, сукин сын! Я тебе глотку вырву!" Все ненавидят крыс.
Так ненавидели ли они себя? Не думаю. У каждого человека
есть причины, оправдания даже для самых предательских
поступков. Релес говорит себе, что он не виноват, что его
самого скоро сдадут, что его обязанности отца превыше
обязанностей гангстера. Да и как Танненбаум может считать
себя виноватым, если он не был предназначен для этой жизни,
если мальчишки обманом спустили его с гор, если выход через
черный ход - это единственно правильное решение? Но в таких
оправданиях есть место только для одного, а остальные
остаются крысами без разума. И что же остается? Бесцельные
бандиты, вынужденные коротать день с крысами, в тесных
каморках, где тебя вечно тянет чужая тяжесть, где каждый

Переведено poiskpravdy.com

331

кашель, вздох, комментарий режет, как стекло. К осени 1941
года апартаменты превратились в лабиринт, где каждая крыса
должна была найти свой собственный способ жить, свой
собственный метод избавления от однообразия.
Как Релес справлялся с жизнью в "Полумесяце"? Он стал
агрессивным, несносным, невозможным. Он был похож на
клоуна в классе, на ребенка, который борется со школьной
скукой приколами и остроумными замечаниями. Он перестал
принимать душ, не менял одежду, от него пахло. Он прибавил в
весе, его лицо наполнилось, как воздушный шар. Он
разговаривал во время еды, поддевая вилкой, плевался, лез в
чужие дела. По ночам он напивался и буянил. Однажды он
оскорбил жену Шолема Бернштейна. На следующий день
Бернштейн пытался зарезать Релеса. Понимаете, крысы были
похожи на дерущихся рыб, запертых в аквариуме. У них столько
энергии, а делать нечего. Знаете, на кого они были похожи?
Испытуемые
в
исследовании
стресса,
проведенном
Массачусетским технологическим институтом. Релес, у
которого ухудшалось здоровье, выкашливал кровь в стакан и
оставлял стакан, наполненный красной мокротой, на
подоконнике. Он был болен и много ночей провел в тайной
комнате в близлежащей больнице. "Мне даже не нравилась
мысль о том, чтобы находиться в одной комнате с Релесом", говорит Танненбаум. "Он плевал себе в руку, кашлял вам в
лицо, и каждый раз, когда он набирал полный рот крови, он
подносил его и показывал всем. Потом он сплевывал в стакан и
ждал, пока тот наполнится, чтобы избавиться от крови. У меня
сложилось впечатление, что у него была чахотка".
Релес любил шутить, особенно с полицейскими, которые его
охраняли. Как бы далеко он ни зашел, он знал, что полицейские
Переведено poiskpravdy.com

332

не примут ответных мер. Релеса, звездного свидетеля, нельзя
было трогать. Возможно, это было несправедливо, но в то же
время весело. Это был способ Малыша скоротать время, а также
показать другим мальчишкам, что он все еще может
перехитрить закон. Шутки в основном напоминали что-то из
тридцатых годов: полдень в вагоне, бродяги на западе. Иногда
Релес прятался под столом, чтобы дать полицейскому
подножку, сунув ему в ботинок зажженную спичку. Когда
полицейский с воем носился по комнате, Релес падал от смеха.
Если полицейский был настолько глуп, что засыпал возле
радиатора, Релес привязывал его шнурки к трубам. Если ему
хотелось чего-нибудь попроще, он сворачивал мокрую
туалетную бумагу в клубок и бросал ее в лицо полицейскому.
"Что это?" - мог спросить он во время еды. Когда детектив
поворачивался, чтобы посмотреть, Релес подсыпал ему в еду
перец. Помимо того, что Релес был убийцей и крысой, он был
еще и придурком. Он говорил своим охранникам, что они не
могут его удерживать, что он может уйти, когда ему
вздумается. "Вы, ребята, жестяные полицейские", - говорил он.
"Я могу выбраться из этой консервной банки в любой момент".
Релес отключался и замолкал только по ночам. Он часами
слушал радио , голоса то исчезали в снах, то пропадали. 15
сентября он рано лег в постель. Перед этим к нему зашла жена
с бутылкой коньяка Rémy Martin. "Когда я увидела его, я была
потрясена", - рассказывала позже Роза Релес. "Он выглядел
ужасно. У него не было волос. В больнице ему побрили голову.
Я не могла ничего сказать. Я просто смотрела на него. Он даже
не спросил о семье".
Релес отвел жену в спальню. Остальные мальчики играли в
карты в гостиной. Шепчущий смех подвыпившей парочки
Переведено poiskpravdy.com

333

перешел в крики. Розе надоела такая жизнь. Она могла
видеться с мужем лишь несколько раз в неделю, да и то в
присутствии полицейских. У ее детей не было отца. Крики
сменились слезами. "Я никогда его не спрашивала, но он знал,
что я хочу развестись", - говорит Роза. "Я сказала ему, что это
будет ради детей. Он сказал, чтобы я забыла об этом и никогда
больше не вспоминала. Но в тот вечер я пришла с намерением
спросить его. Я знала, что он никогда не подпишет никаких
юридических бумаг, поэтому я спросила его, не подпишет ли он
обычную бумагу, где будет написано, что мне никогда не
придется приходить к нему за новой подписью. Он посмотрел
на меня. Наверное, он подумал, что я сошел с ума. После этого
он ничего не сказал".
В одиннадцать вечера мальчики из соседней комнаты
услышали, как открылась дверь спальни, увидели, как Роза
поправила платье, вытерла глаза и вышла. Малыш был болен,
сходил с ума, и теперь его жена - та, ради которой он все это
затеял, из-за которой он вообще попал в крысу, - пыталась от
него избавиться. Когда она вышла за стальную дверь, он зашел
в свою комнату и закрыл свет.
Время от времени в комнату заглядывал детектив, и всегда
на спине лежал Релес, глаза его были закрыты, рация ворчала.
Радио работало всю ночь. Оно ловило звуки страны, звонкие
кувшины аппалачских деревенщин, водевильные евреи с
приторными приколами про "возьми мою жену", новостники с
никуда не годными голосами, певцы, политики, голоса из
Чикаго, Колорадо, Бостона, выдуманных городов со своими
выдуманными гангстерами, бейсбольные матчи, комедии
положений.
Религиозные
программы
были
смешнее
комедийных: евангелисты-кретины рассказывали о грехе.
Переведено poiskpravdy.com

334

Ранним утром циферблат представлял собой свалку хоров и
морских оркестров.
Позднее полиция составила список передач и персоналий,
которые Релес мог слушать в тот вечер: Дядя Дон на WOR; WPA
in Action на WNYC; Movie Gossip на WMCA; спорт с Клемом
Маккарти на WHN; армия и гражданская оборона с генералом
Джорджем К. Маршаллом на WEAF; Li'l Abner, WJZ; Here's
Morgan, WOR; Amos 'n' Andy, WABC; бокс на WOR; The George
Burns and Gracie Allen Show, WEAF; Whitman Orchestra на WEAF;
спорт с Эдом Долли, WNEW; Are You a Missing Heir? на WABC;
Keep 'em Flying, WMCA; новости на идиш, WEVD; еврейские
философы, WEVD; Can You Top This? на WOR; битва полов, WEAF;
Мстители, WHN; Боб Хоуп на WEAF; Ред Скелтон на WEAF; доля
молодежи в борьбе за свободу, WJZ; обращение президента
Рузвельта в день перемирия, WOR; All-Night Jamboree, WEVD.
В тот же вечер по каналу WABC выступал Сидни Хиллман,
советник Рузвельта и бывший глава профсоюза швейников
Amalgamated Clothing Workers, который когда-то работал с
Лепке. Если Релес слышал, как Хиллман говорил о рабочем
человеке, об оптимизме, о будущем, он, должно быть,
чувствовал дистанцию между успехом и неудачей, везением и
невезением. Малыш прожил двадцать лет на линии огня, ставя
все на кон, и к чему это привело? В дрянной, кишащий крысами
номер отеля на Кони-Айленде, Сидни Хиллман на радио. В 7:10
утра, когда полицейский просунул голову в дверь, Релес уже
спал.

Переведено poiskpravdy.com

335

Утром 12 ноября 1941 г. Уильям Николсон, глава Бруклинской
призывной комиссии, сидел за своим столом в Кони-Айленде.
До начала войны оставалось всего несколько месяцев, и его
мысли наверняка были заняты новостями из Европы. Подняв
голову, Николсон увидел в окно, через Двадцать девятую
улицу, отель Half Moon. Отель располагался на втором этаже,
оставляя крышу первого этажа открытой. Николсон увидел
что-то на крыше, всплеск цвета. Он позвонил управляющему
отеля и сообщил, что на крыше что-то есть.
Детектив Виктор отправился на разведку. Он вышел через
окно второго этажа на крышу. В то утро было около тридцати
пяти градусов тепла, ветер с океана дул со скоростью тридцать
миль в час. Тело находилось примерно в двадцати футах от
стены, лицом к галечной крыше. Было около восьми утра.
Детектив перевернул тело. Эйб Релес. Глядя на солнце, Виктор
увидел шестой этаж, где было открыто окно. Релес упал с
высоты пяти этажей, сорока двух футов из своего номера на
крышу кухни отеля. Приземлился он сначала в сидячем
положении, сломав позвоночник в районе четвертого и пятого
позвонков. При падении у него также разорвало печень и
селезенку, произошло кровоизлияние в брюшную полость,
заполнив кровью все внутренности . Наверное, это был
эффектный трюк, падение кота из мультфильма. Лицо Малыша
было усыпано камешками. Он был полностью одет. В заднем
кармане была засунута клетчатая кепка. По словам Эдварда
Хефферана из бруклинской прокуратуры, одного из первых
прибывших на место происшествия, "Релес был полностью
одет, включая обувь, и его костюм был не таким, в каком он мог
бы ходить по комнате, а скорее таким, в каком он ходит в суде.
Его обувь была новой". На фотографиях с места преступления
Переведено poiskpravdy.com

336

видно, что Релес лежит на спине, одна рука направлена вверх,
другая - вниз, что напоминает дискотечный танец некрофила.
Его рубашка расстегнута, кожа белая и пастообразная. Его
резиновое лицо покрыто порезами. Врачи говорят, что после
падения он мог прожить не более тридцати минут. У него под
боком лежат простыни, разрезанные на полосы и связанные
узлом. На вопрос, были ли у Релеса ножницы, детектив Бойл
ответил: "Да, он использовал их, чтобы подстричь волосы в
ноздрях".
Вскоре гостиница была заполнена прокурорами и
полицейскими. Там был Бертон Туркус, а также капитан Бальс.
Они отправились в номер, чтобы провести расследование. В
комнате Малыша было полумрачно и прохладно, все еще
располагало ко сну. Релес спал на односпальной кровати на
простом деревянном каркасе. На одеялах еще виднелись
очертания его тела. На полу были разбросаны газеты и пустые
бутылки. Стены были высокими и белыми, штукатурка
потрескалась и облупилась у протекающего радиатора. К
радиатору был привязан провод, а окно было открыто.
Выглянув наружу, полицейские увидели бы низкие крыши
прибрежного Бруклина, рекламные щиты, улицы, уходящие к
морю. Посмотрев вниз, они увидели бы, как Релеса, с
маленьким и неподвижным лицом, поднимают на носилки.
Если посмотреть с десятка ракурсов, через десяток объективов,
то это будет все тот же труп.
Танненбаум жил в комнате напротив с Мейером Сикоффом.
"Будильник у меня был заведен на восемь тридцать", рассказывал позже Алли. "Я знал, что мне нужно идти в суд. Я
хотел встать пораньше, побриться и одеться. Около восьми
утра я услышала стук многих дверей. Я открыл свою дверь,
Переведено poiskpravdy.com

337

вышел и увидел взволнованных детективов. Я спросил: "В чем
дело? А они ответили: "Эйб выбросился из окна". "
Новость о смерти пронеслась по всему преступному миру.
Газета "Нью-Йорк Таймс" опубликовала статью на первой
полосе. "Позади него в комнате все еще горел свет", - говорится
в статье. За его спиной маленький радиоприемник, игравший
всю ночь, все еще бубнил и бубнил". Информатор смотрел на юг
и видел, как прибой разбивается о причалы. Он слышал
тоскливый звон буя, раскачиваемого приливом. Он мог видеть
далеко внизу пустынную набережную. Она была окутана
утренним туманом".
Смерть Эйба Релеса стала последним громким скандалом
предвоенной Америки. История, попавшая на первые полосы
газет по всей стране, была похожа на то, что придумали боссы
преступного мира. Когда Релес вышел в окно, он прихватил с
собой дела против по меньшей мере двух крупных мафиози:
Багси Сигела и Альберта Анастасии. (Хотя Лепке еще
предстояло предстать перед судом за убийство, Релес уже
выступал перед большим жюри, показания которого могли
быть использованы в уголовном процессе). Когда степень
неудачи стала очевидной, люди задались вопросом: Как это
произошло? Как случилось, что звездный свидетель, человек,
запертый в крепости со стальными крышами, человек,
находящийся под защитой шестнадцати полицейских, по
крайней мере один из которых должен следить за ним, когда он
спит, вышел в окно? Дежурившие в то утро полицейские
сказали, что в последний раз заглядывали к Релесу в 7:10 утра.
Начальник призывной комиссии обнаружил тело в 7:45.
Значит, все, что произошло, произошло в эти полчаса. На
просьбу объяснить свои действия, что они видели или
Переведено poiskpravdy.com

338

слышали за эти тридцать минут, охранники пожали плечами.
Они, мол, отлучились, вышли покурить или просто уснули. Они
не знали, что произошло.
В течение нескольких месяцев полицейское управление
Нью-Йорка проводило масштабное расследование. Детективы
изучали коробки с вещественными доказательствами и
опрашивали свидетелей. "На его лице была улыбка", - сказал
Танненбаум о том, когда он в последний раз видел Малыша. "Но
улыбался он только ртом". Тело Релеса исследовали, разрезали
на части, снова исследовали. Однако в итоге даже самые
убедительные
выводы
следствия
показались
подозрительными. В конце концов, отчет был составлен в
основном на основе данных полицейских стражей и их
начальника, капитана Бальса, - людей, которым, вероятно,
было что скрывать.
Так что размышлять об этом пришлось публике. В НьюЙорке это была большая игра, публичная тайна убийства,
загадка, которая вертелась в головах в метро, решалась за
обедом, обсуждалась за ужином. Смерть Релеса стала для того
времени кубиком Рубика, головоломкой, над которой каждый
надеется проявить свое остроумие. По сей день, когда я
рассказываю об этой смерти друзьям, которые не верят в
еврейских гангстеров, у них стекленеют глаза. Они поднимают
палец. Они задумываются. Они просят меня зачитать
показания. Итак, вы говорите, что у Релеса в карманах было
всего два доллара и тридцать пять центов, когда он умер? В
течение нескольких месяцев после смерти, пока люди ждали, а
затем переваривали официальный полицейский отчет,
сложился своего рода консенсус: объяснения выдвигались
безымянными детективами, взволнованными журналистами,
Переведено poiskpravdy.com

339

занятыми любителями-следопытами. У каждого было свое
решение.
Некоторые считали, что Релес погиб при попытке к бегству,
что он надеялся вымахнуть из номера на простыне, как Бэтмен.
Простыни были разрезаны на полосы, связаны в веревку,
примотаны к проволоке, примотаны к радиатору. Хотя длины
этой веревки хватало только на то, чтобы спустить Релеса на
один этаж, он мог бы вылезти через окно пятого этажа,
спуститься по лестнице, выйти через дверь. Но в остальном он,
похоже, не был готов к побегу. У него было всего несколько
долларов, и Релес не стал бы пытаться бежать без гроша. Кроме
того, простыни не были достаточно прочными, чтобы нести
его. Позднее лаборатория ФБР установила, что они могут
выдержать не более 110 фунтов. Релес, весивший 170 кг, сделал
себе имя, зная такие детали, разрабатывая идеальные планы
побега. А узлы, скреплявшие простыни, были слабыми,
любительскими. Один хороший рывок - и они распадутся. Если
мальчишки и научились чему-то во время всех этих переходов,
так это завязывать узлы. А что, если бы он добрался до улицы?
В Бруклине у Релеса была бы мишень на спине. Бежать? Куда
бежать?
Другие говорили, что Релес, должно быть, покончил жизнь
самоубийством. Для чего ему было жить? Предав своих друзей,
он бросил себя в пустоту, в место без смысла и правил. А что,
если он все-таки заслужил свободу? Что, если он прошел через
все испытания, отправил всех своих друзей в тюрьму? И что
тогда? В какой мир он вернется? Того места, которое он
покинул, - жизни преступного мира Бруклина - больше нет, оно
разрушено самим его предательством. В этом и заключалась
ирония решения, принятого многими информаторами. Сдавая
Переведено poiskpravdy.com

340

информацию, они лишали себя возможности вернуться в ту
самую жизнь, которую спасали. Свобода для таких людей - это
жизнь в бегах, новое имя в каком-нибудь захудалом городишке.
Смерть или уход из города. А теперь, ко всему прочему, Релес
узнал, что его жена уходит, забирая с собой детей и
единственное, что может оправдать его поведение: Мои
обязанности как отца перевешивают мои обязанности как
гангстера. И так далее: Не имея больше ничего, ради чего
можно было бы жить, Релес в тридцать семь лет, уже с
ослабленным здоровьем, последовал за Пепом и Багги, Хэппи и
Дашером тем путем, который он им указал.
Но как объяснить лист, который последовал за Релесом в
окно? Почему он взял шляпу? Почему человек хотел, чтобы его
самоубийство выглядело как попытка побега? И как он
оказался так далеко от стены? Около двадцати футов, как будто
в него выстрелили из пушки. Даже если бы он начал бежать,
Малыш не смог бы преодолеть и двадцати футов. Кроме того,
никто не думал, что самоубийство было в характере Малыша.
Он не был угрюмым, задумчивым или жалеющим себя. Он жил
на поверхности жизни, ожидая перемен, которые заставят все
изменить. Самоубийство просто не свойственно большинству
гангстеров. Когда вы слышите, что гангстер покончил с собой, ,
вы можете переключить канал, зная, что где-то убийцу
поздравляют с удачно выполненной работой. Когда версия о
самоубийстве была доведена до сведения полицейского
управления, капитан Бальс отверг ее. "[Релес] был озабочен
своим физическим состоянием больше, чем кто-либо другой,
кого я знаю", - сказал он. "Он больше опасался вреда извне, но
никогда не давал понять, что причинит себе вред. Мое

Переведено poiskpravdy.com

341

наблюдение было таким: Я считал его трусом, который никогда
не причинит себе вреда".
Некоторые полагали, что Релеса убили те, кто имел к нему
доступ - другие мужчины, часто бывавшие в номере. Его
ненавидели и полицейские, и его собратья-крысы. Каждый его
вход в номер сопровождался сжиманием кишок, а каждый
выход - вздохом облегчения. Кто знает? Может быть,
Танненбаум, которому надоели стаканы, наполненные кровью,
пробрался через коридор и выбросил Релеса в окно. Может
быть, Шолем Бернштейн, вспомнив, как Релес оскорбил его
жену, помог с тяжелым грузом. А как же полицейские? Люди, у
которых к лицу еще прилипли мокрые пачки туалетной бумаги,
подошвы еще болят от горячих ног, обед еще испорчен перцем?
Почему бы одному из них не выбросить крысу в окно?
"Детективы не жалели о том, что Релес мертв", - пишет The New
York Times. "Они не скрывали этого. Он был высокомерен,
угрюм, нечистоплотен в своих привычках. Внутреннее
заболевание, сопровождавшееся частыми кровотечениями,
которые он не пытался скрыть, усиливало их неприязнь к
этому человеку". Столкнувшись с подобными теориями,
капитан Балс защитил своих подчиненных, заявив, что они не
стали бы рисковать делом из-за своей неприязни. "Детективы
были проинформированы о том, насколько важны эти
свидетели", - сказал он. "Они также осознали, что содержание
людей в тюрьме такого типа требует много внимания, и что
они здесь для того, чтобы охранять их и постоянно
поддерживать их в хорошем расположении духа".
Более искушенные сыщики придерживались мотивов: Кто
больше всего выиграет от смерти? Это и есть убийца. Но иногда
казалось, что от смерти Релеса выиграет полгорода. Говорили о
Переведено poiskpravdy.com

342

политиках, высокопоставленных мафиози, которых Релес мог
убрать. А как насчет руководителей полицейского управления,
взяточников, чью карьеру Релес мог бы разрушить? "У
некоторых людей - политиков и мелких чиновников - была
практическая причина для ненависти к Релесу", - писал позднее
Бертон Теркус. "В этой связи следует напомнить, что Джон
Харлан Амен, проводивший в то время специальное
расследование коррупции, попросил окружного прокурора
Уильяма О'Двайера "одолжить" ему Релеса для допроса на тему
защиты и коррупции чиновников".
Конечно, больше всего от этого выиграли мафиози, такие,
как Альберт Анастасиа и Багси Сигел, которые наверняка
восприняли смерть Малыша как второй шанс. "Пока был жив
Эйб Релес, у нас было отличное дело против Альберта
Анастасии", - говорил по радио Уильям О'Двайер. "Но в тот
день, когда Эйб Релес вылетел в окно, это конкретное дело, за
неимением подтверждений, перестало быть явным".
Когда они закончили расследование, в полиции придумали
совершенно другое объяснение, достойное Марка Твена. По
мнению полицейских, Релес погиб в результате несчастного
случая. Его план? Спуститься на простынях на пятый этаж,
открыть замок, залезть в окно, подняться по лестнице,
постучать в дверь номера. Дальше начинается веселье.
Накануне вечером на ресепшн отеля позвонили из номера и
спросили, занят ли номер 523. Он не был занят. Неужели Релес
хотел убедиться, что у него есть свободный номер, в который
можно ворваться? Следователи также осмотрели замок окна на
пятом этаже в поисках каких-либо улик. Потускневший
латунный замок сейчас находится в ящике в Нью-Йоркском
архиве в нижнем Манхэттене, где хранятся материалы дела,
Переведено poiskpravdy.com

343

возбужденного против компании Murder Inc. Глядя на замок,
держа его в руке, двигая механизм вперед-назад, можно понять,
как это тонкое устройство может помешать человеку найти
выход в мир.
Уже несколько недель Релес называл своих охранников
"жестяными копами" и говорил, что может уйти в любой
момент. Что ж, вот и представился шанс доказать это. Теория
злоключений не только вписывалась в историю розыгрышей
Релеса, но и позволяла снять всех с крючка. Кто был виноват?
Никто, кроме плохого чувства юмора Малыша. Когда отчет был
обнародован, офицеры, дежурившие в то утро, были понижены
в должности, но ни один из них не был уволен. Роза Релес,
последняя из беседовавших с Релесом, похоже, поддержала эту
теорию. Однажды ночью, за несколько лет до этого, когда Эйб
гостил в доме Луиса Капоне, он разыграл похожую шутку. Он
был пьян наверху, голова кружилась, стены разлетались. Он
сорвал простыню с кровати, привязал ее, вылез в окно второго
этажа, ногами нащупал землю. Домой возвращался со смехом.
На вопрос о смерти мужа Роза вспомнила о той ночи. "Мне
кажется, я единственная, кто разгадал эту тайну", - сказала она.
Когда вы спросили: "Почему вы не были удивлены или
шокированы? Я не могла быть удивлена, потому что вдруг
вспомнила, что в ту ночь он спустился по простыне. Он был в
ступоре. Он был среди друзей. Он не хотел убегать. Когда он
вошел, он просто уставился. Он не знал, зачем он это сделал".
По словам полицейских, Малыш вылез в окно с надеждой
повторить трюк. Тот факт, что он уже не был прежним
человеком, что он был болен, имел лишний вес, находился в
депрессии, что теперь он будет работать на высоте шести
этажей, похоже, не беспокоил следователей.
Переведено poiskpravdy.com

344

Когда отчет был обнародован, жители Нью-Йорка, должно
быть, вдоволь посмеялись. Все эти интервью, все эти тесты, и
вот что они придумали? Смерть от розыгрыша? Не поймите
меня неправильно. Я считаю, что это отличный способ
закончить жизнь. Смерть в результате розыгрыша - мой самый
любимый способ умереть для кого-то (не для меня). Это
смешно до тех пор, пока кто-то не потеряет глаз, и еще смешнее
после. Жители Бруклина, должно быть, чувствовали себя
счастливчиками - они дожили до еще одного замечательного
примера юмора мафии.
Даже когда Америка вела Вторую мировую войну, Релес
продолжал интриговать жителей Нью-Йорка. Постоянно
появлялись какие-то свежие новости, факты, теории. Он
продолжал появляться в газетах, светиться со старых
фотографий, отказываясь оставаться мертвым. В брошюре о
настоящих преступлениях, выпущенной после войны, слишком
близкая фотография Релеса была помещена над надписью "Его
смерть преследует преступников преступного мира". Внутри
"Полумесяц" изображен под разными углами, окно шестого
этажа - пятнышко в небе. В 1951 г. суд округа Кингс начал
новое расследование этой смерти. Хотя было опрошено 86
свидетелей, отчет пролил мало света. "Эйб Релес погиб,
пытаясь спастись с помощью узловатой простыни, которая
была прикреплена к радиатору в его комнате", - говорится в
заключении. Он упал и разбился насмерть, держась за
простыню, когда проволока разошлась под его весом". Мы
считаем, что Релес не подвергался нечестной игре и что он
умер не в результате самоубийства. Пытаться выяснить
мотивы, побудившие его совершить побег, было бы чистой
спекуляцией".
Переведено poiskpravdy.com

345

Люди, знакомые с делом, выступили с опровержением этих
выводов. "На основании имеющихся данных я считаю, что
Релес был убит", - писал Бертон Туркус в 1951 году. "Вот
почему я считаю, что Кид Твист Релес был убит: Гораздо
большее число людей желали его смерти, чем его дальнейшего
благополучия. Его ненавидели все члены "Убийства Inc.",
потому что он помогал закону. Те самые свидетели, которые
находились с ним под охраной в гостинице, - все они были
мобстерами - презирали его".
В течение нескольких лет после этого в полицейское
управление продолжали поступать письма от людей,
уверенных в том, что они наткнулись на новую информацию:
Уважаемый г-н Сильвер:
А вам не приходило в голову, что мистер О'Двайер сказал:
"Эйб Релес боялся даже перейти улицу, чтобы выпить
чашку кофе, без помощи полицейского". Почему же тогда
он пытался покончить с собой, если боялся?
Запутался
3/20/51
Уважаемый г-н Галлей;
Находясь во Флориде, человек по имени Макс Боган
встретил отставного детектива, который сказал, что он
был одним из тех детективов, которые вырезали лист, по
которому спускался Релес. Связавшись с Боганом, вы,
возможно,
сможете
получить
дополнительную
информацию об убийстве Релеса.

Переведено poiskpravdy.com

346

SINCERELY (Предпочитает остаться неизвестным)
Уважаемый г-н Макдональд:
Нельзя ли привлечь шестерых полицейских, виновных в
убийстве Релеса, и заставить их петь? Это, я знаю,
прекратило бы эти слухи и позволило бы узнать, кто
приказал парням его убить.
В последующие годы, когда еврейские гангстеры первого
поколения увядали в изгнании или тюрьмах, когда их прошлое
постепенно побеждало их настоящее, стала появляться более
правдоподобная версия смерти Релеса. "Это Фрэнк Костелло
придумал план", - сказал Док Стачер Ури Дану в Израиле. "Не
стоит забывать, что все эти годы роль Фрэнка заключалась в
подкупе полиции и других официальных лиц. Как и все мы,
Костелло рассудил, что если удастся заставить Релеса
замолчать навсегда, то дело против Багси и, возможно, против
некоторых других будет закрыто. . . . Поэтому он принялся за
работу и выяснил, в каком номере "Полумесяца" находится
Релес - это было не так уж сложно, поскольку полицейские
держали там круглосуточную охрану. Но тут Фрэнк
действительно показал свою силу. Он знал столько
высокопоставленных копов, что узнал имена детективов,
охранявших Релеса. Мы никогда не спрашивали, как именно
Костелло это сделал, но однажды вечером он вернулся с
улыбкой и сказал: "Это обошлось нам в сто тысяч, но Кид Твист
Релес вот-вот присоединится к своему Создателю". "
У Мейера Лански была своя версия этой истории. "Я слышал,
что Бальс стоял в комнате и руководил всем происходящим", -

Переведено poiskpravdy.com

347

рассказал он Ури Дану. "Релес спал, и один из копов ударил его
билли и вырубил. Потом они подняли его и вынесли на улицу".
Даже сейчас, спустя более пятидесяти лет после того, как
Релес выбросился из окна, люди все еще ломают голову над
этой смертью. Загадка передается на низкой частоте, на
станции, находящейся на краю циферблата, станции, которая
также приносит новости о потерянных пиратских сокровищах
и наблюдениях НЛО. Невозможно пройти по Двадцать восьмой
улице и набережной в Бруклине, чтобы не почувствовать, что в
воздухе витает Релес. Его смерть преследует Кони-Айленд,
отбрасывая его в прошлое и настоящее, в заброшенную полосу
старой иммигрантской Америки. Сейчас "Полумесяца" уже нет,
на его месте возведен огромный комплекс из двух зданий еврейский гериатрический центр, что кажется вполне
уместным, как будто сам объект состарился вместе с еврейской
Америкой, пройдя путь от дикой, мореходной юности до
дряхлой старости, передвигающейся на ходунках. Но люди попрежнему стоят перед домом, указывая на место, где когда-то
находился люкс, проводя пальцем по траектории, по которой
Релес шел от окна к крыше. "Вот здесь", - говорят они. "Это
произошло вот здесь". И почему-то они знают, что случившееся
- это не просто смерть одного крысиного мафиози. То, что
произошло на этой пустынной полосе флибустьеров, под гулом
чаек и за рогами, за шелухой увеселительных заведений, - это
конец чего-то, образа жизни, этапа истории, стиля, пришедшего
из еврейских трущоб Бруклина, где мальчишки с угла учились
ничего не утаивать, драться без стыда и страха. Смерть Релеса
стала великим символическим убийством еврейского
преступного мира. Это была жертва, жертвоприношение,
полное ритуала и символизма. Это была смерть,
Переведено poiskpravdy.com

348

расплатившаяся за все остальные смерти, кровь, смывшая всю
остальную кровь. Но ознаменовало ли это конец жесткого
еврея в Америке? Нет. Конечно, нет. Жесткие евреи сегодня
заполняют лобби Уолл-стрит, Голливуда, Силиконовой долины,
Лупа. Но смерть Релеса ознаменовала конец начала, уход
поколения пионеров, необходимый финал, подобно тому как
первая ступень ракеты отлетает, позволяя капсуле взмыть в
космос.

Лепке предстал перед судом в Бруклине через три дня после
падения Релеса. Прокуратура с большим трудом собрала все
материалы дела. После того как Лепке был осужден по
федеральному
обвинению
в
торговле
наркотиками,
федеральные прокуроры не спешили передавать его в НьюЙорк для судебного разбирательства. Хотя бруклинский
окружной прокурор составил сильное дело, Министерство
юстиции хотело, чтобы Лепке отбыл свой федеральный срок,
прежде чем его отпустят в Нью-Йорк. "Они хуже всего судили
Лепке за убийство, потому что он был осужден по
федеральному обвинению в торговле наркотиками, а
Франклин Рузвельт и его Министерство юстиции не хотели его
передавать", - сказал мне Ральф Салерно. Возможно, Рузвельт
не хотел предоставлять Дьюи доступ к гангстеру, который,
спасая свою шкуру, мог бы разоблачить коррупцию такого
высокопоставленного федерального чиновника, как Сидни
Хиллман". Дьюи планировал бороться с Рузвельтом на
президентских выборах 1944 года, и скандал на федеральном

Переведено poiskpravdy.com

349

уровне помог бы ему. "Если бы Лепке говорил правду, он бы
сказал, что когда он занимался швейным делом, ломал головы
профсоюзам и все такое прочее, одним из лидеров, за которых
он убивал, был Сидни Хиллман из Amalgamated Clothing
Workers", - продолжил Салерно. Тогда Дьюи мог сказать:
"Человек, против которого я баллотируюсь, нанял человека,
который нанял Лепке для убийства людей". "
Федеральные чиновники хмыкали, выдвигали возражения все, что угодно, лишь бы Лепке не было в Нью-Йорке. Но когда
Релес заговорил, переведя дело прокурора против Лепке из
разряда рэкета в разряд убийств, федералы были вынуждены
выдать мафиози. Укрывательство подозреваемого в убийстве
стало бы самым громким скандалом. Находясь в тюрьме в
ожидании суда, Лепке получил записку от своего старого
партнера Гурраха Шапиро, отбывавшего наказание в тюрьме в
Атланте. В записке была одна строчка о той давней встрече, на
которой только Гурра настаивал на убийстве Дьюи: "Я же тебе
говорил".
Судебный процесс начался 15 сентября 1941 года. Считалось,
что Лепке заказал не менее семидесяти убийств. Теперь его
судили за одно из этих убийств - смерть Джо Розена,
бруклинца, убитого в его кондитерском магазине. Вместе с
Лепке перед судом предстали двое из тех, кто выполнял заказ:
Менди Вайс и Луис Капоне. Присяжным были зачитаны
показания Эйба Релеса, в которых излагалась механика
комбинации. Когда настала очередь Алли Танненбаума
говорить, он, должно быть, почувствовал, как у него
перевернулся живот. Танненбаум выступал против своего
старого босса, человека, который нашел его в Лох-Шелдрейке,
научил быть сильным и дал ему жизнь в городе. Вероятно,
Переведено poiskpravdy.com

350

Алли убил своего настоящего отца, когда впервые связался с
бандитами, а теперь он убивает второго отца . Двойное
отцеубийство. Он рассказал присяжным о том дне в 1939 году,
когда он подслушал разговор босса с Максом Рубином, который
сказал, что его достал Джо Розен. "Этот ублюдок, он все время
болтает о том, что видел Дьюи", - кричал Лепке. "Он и никто
другой никуда не пойдет и ничего не скажет. Я с ним
разберусь".
Затем на трибуну вышел Макс Рубин. Он был красив,
беловолос, патриций. Он пытался спасти Розена, сначала сказав
Лепке, что дальнобойщик не представляет угрозы, а затем
посоветовав Розену держаться подальше от города. Несколько
лет спустя, когда Лепке занимался чисткой преступного мира,
Рубин получил пулю в голову. Он поправился и теперь
расплачивался с Лепке. Когда адвокат Лепке попытался
дискредитировать Рубина, намекая на то, что тот сам является
мошенником, сводящим счеты с жизнью, Рубин покраснел от
гнева. "Мне пятьдесят два года, - сказал он. "Пока я не встретил
этого Лепке, я ничего плохого не делал. И только чтобы оказать
ему услугу, я попал в беду. Я никогда не был убийцей. Вы
грязные свиньи, раз называете меня такими именами. Я не
замешан в этом деле. Я пришел сюда добровольно".
Когда Рубин закончил говорить, он посмотрел на Лепке,
который сбрил усы и подстриг волосы и снова стал похож на
человека с улицы: холодные, расчетливые глаза гангстера
искали ответ, складывая лица в зале суда, мягкие головы в
ложе присяжных, весельчаков на галерее, Рубина на трибуне, и
не находили ответа. После шестичасового обсуждения
присяжные признали подсудимых виновными. "Луис
Бухальтер, он же Лепке, за убийство Джозефа Розена, в котором
Переведено poiskpravdy.com

351

он признан виновным, приговаривается к смертной казни", заявил судья Тейлор. "В течение десяти дней с этой даты, с
учетом всех законных препятствий, шериф округа Кингс
передаст указанного Луиса Бухальтера начальнику тюрьмы
Синг-Синг, где он будет содержаться в одиночной камере до
недели, начинающейся в воскресенье, 4 января 1942 года, и в
какой-то день в течение назначенной недели начальник
тюрьмы Синг-Синг приведет его в исполнение".
Это были последние слова сериала "Убийство в законе".
Бруклин был очищен от целой лиги убийц: одни были
застрелены в переулках, другие зажжены на электрическом
стуле, третьи ожидали смертной казни, четвертые выпрыгнули
в окно. В течение следующих нескольких недель крысы, все
еще жившие в "Полумесяце", тихо ушли, как выпускники
колледжа после последнего экзамена. Они растворились в
ткани американской жизни, на дорогах, исчезающих за
горизонтом. Шолем, Мейер, Голубая Челюсть. Я не знаю, что с
ними стало. Знаю только, что в пятидесятые годы Алли
Танненбаум объявился на сайте во Флориде, а затем в Атланте,
где жил рядом с братом и работал продавцом абажуров. Когда я
думаю о жизни Алли, о том, как он погрузился в преступный
мир, а затем ускользнул, я испытываю нечто похожее на
восхищение им. Я восхищаюсь Алли, потому что он, похоже,
ввязался в это ради приключений; потому что в конце концов
он не смог ужиться с Эйбом Релесом, который его отталкивал;
потому что он никогда не писал мемуаров и не работал
техническим консультантом в кино; потому что, когда он ушел,
его уже не было; потому что его прозвище относилось к его
личности, а не к его мастерству убийцы; потому что он менялся
вместе со страной; Потому что он был из тех захватывающих
Переведено poiskpravdy.com

352

молодых людей, которые превращаются в обычных стариков;
потому что в разговоре с детективом в 1996 году я назвал его
"Альберт", а детектив поправил меня, сказав "Алли"; потому
что даже на самой неудачной фотографии, где он закрывает
лицо и хмурится, его глаза все равно улыбаются. Я не знаю,
дожил ли Алли до штурма Энтеббе израильскими солдатами.
Скорее всего, он умер еще до этого. Но такие же евреи, как он,
процветавшие на тех же улицах, в тех же трущобах, учившиеся
тем же урокам и воевавшие в тех же войнах, дожили до
становления сильного Израиля, и, наверное, они видели в этом
повод для ликования, доказательство того, что не все, во что
верили бандиты, было неправильным.

Вскоре после суда Лепке, вместе с Капоне и Вайсом, отправился
в свое последнее путешествие на поезде. Глядя в окно по
дороге в Синг-Синг, Лепке думал: Это последний дуб, который я
когда-либо увижу; вот и последний холм; смотрите, это моя
последняя машина с тремя людьми, моя последняя дорога с
двумя полосами движения". Лепке все еще мог ценить старые
вещи: месть, уличное правосудие. Хотя это и не повлияло на его
дело, он, должно быть, был счастлив, когда Релес вышел в окно.
А еще, когда Альберт А. расправился с Димплсом Воленским,
отплатив предателю. Может быть, Бог использует бандитов,
чтобы вершить правосудие над другими бандитами. Но Лепке
сейчас был скорее зрителем, чем участником. Три года он
провел за решеткой, а год до этого скрывался. Его гангстерский
метаболизм замедлился, и в тюрьме он выглядел странным

Переведено poiskpravdy.com

353

человеком, поведение которого не соответствовало его
легенде. Он - единственный босс в истории мафии, которому
был вынесен смертный приговор. Роберт Лоуэлл, поэт,
проведший время в тюрьме, видел Лепке в последние дни его
жизни и записал свои впечатления в стихотворении
"Воспоминания о Вест-стрит и Лепке":
С учетом года,
Я шел по крыше тюрьмы на Западной улице, в нескольких
шагах от нее.
ограждение, как на моей школьной футбольной площадке,
и видел реку Гудзон раз в день.
сквозь копоть, запутавшуюся в бельевых веревках
и отбеливание домов цвета хаки.
Прогуливаясь, я заговорил с Абрамовичем о метафизике,
желтовато-желтый (на самом деле это загар)
и пацифист в весе мухи,
вегетарианский
он носил веревочные башмаки и предпочитал опавшие плоды.
Он пытался обратить в свою веру Биоффа и Брауна,
голливудских сутенеров, к своей диете.
Волосатый, мускулистый, из пригорода,
в шоколадных двубортных костюмах,
они взорвали свои вершины и избили его до полусмерти.
Я был настолько не в теме, что никогда не слышал.
Свидетелей Иеговы.
"Ты командир?" спросил я у своего товарища по тюрьме.
"Нет", - ответил он, - "я - J.W.".
Он научил меня "больничной подтяжке".
и указал на спину с рубашкой
Переведено poiskpravdy.com

354

Царя Лепке из "Murder Incorporated",
там на вешалке лежат полотенца,
или бездельничает в своей маленькой изолированной камере,
полной
вещей, запрещенных для обычного человека:
портативный радиоприемник, комод, два игрушечных
американца
флажки, перевязанные ленточкой из пасхальной вербы.
Дряблый, лысый, лоботомированный,
дрейфовал он с овечьим спокойствием,
где нет мучительной переоценки
сбил его концентрацию на электрическом стуле.
висит, как оазис, в его воздухе
потерянных связей. . . .
Казалось, судьба решила вытеснить Лепке со сцены, сделать
незаметными его последние минуты. Его апелляции обычно
попадали бы на первые полосы газет, но его осуждение
произошло накануне Перл-Харбора. Поэтому все, что
происходило в течение следующих нескольких месяцев, - качка
и заключение сделок - было отодвинуто на второй план
европейской драмой. Снова и снова казнь откладывалась из-за
апелляций. Прежде чем назначить дату казни, федеральное
правительство должно было помиловать Лепке, освободив его
от долга, который он не успел выплатить. Федералы некоторое
время медлили, возможно, опасаясь, что скажет Лепке, когда
федеральное правительство перестанет его контролировать.
Эта борьба велась в газетах, на задних рядах, около спорта, пока
Рузвельт, наконец, не подписал освобождение. Затем, по мере
того как тянулись недели, Дьюи принялся за Лепке, держа

Переведено poiskpravdy.com

355

смерть над его головой, палкой выбивая признание. Переживая
эти последние дни, Лепке, должно быть, помнил слова
Альберта А., убеждавшего его не сдаваться. Пока они не могут
тебя схватить, они не могут тебе навредить. Как только вы
сдадитесь, самая лучшая сделка в мире ничего не будет
значить.
2 марта 1944 г. Лепке, Вайсу и Капоне обрили головы, одели
их в белые носки, черные рубашки, белые тапочки и черные
брюки. В каждой левой штанине была прорезана щель для
электрода. Мужчин привели в мрачную камеру. В этой камере
ребята могли разговаривать, но не могли видеть друг друга.
Они называли ее танцевальным залом. Охранник камеры
смертников спросил Лепке, что он будет есть в последний раз.
На обед Лепке ответил, что будет стейк, салат, картофель фри,
пирог. На ужин: жареный цыпленок, салат, картофель на
шпажках. Капоне и Вайс сказали, что будут есть то же, что и
босс, - эти люди будут идти с Лепке до конца, ведя его в
неизвестность, как слуги фараона.
После трапезы, когда эта часть закончилась и остался только
стул, зазвонил телефон. В кино это красный телефон, и звонок
эхом разносится по каменным коридорам. Отсрочка. Дьюи
подарил ребятам еще сорок восемь часов жизни. "По крайней
мере, мы еще хорошо поедим", - сказал Менди.
О Лепке в последние дни писали много. Это был идеальный
сценарий для криминальных репортеров: босс мафии,
выходящий на свободу в безымянном сером одеянии зэка,
ничем не лучше всех безграмотных психопатов, сидевших в том
же кресле; интриги, тяжелые как туман; время на исходе;
мрачная заводская территория Синг-Синга, бледные
дымящиеся трубы, отражающиеся в мутном Гудзоне; отсрочки
Переведено poiskpravdy.com

356

на ветру и все гадают, заговорит ли он? Если Лепке заговорит,
он будет не лучше крыс, которые его туда посадили, не лучше
Релеса и Танненбаума. Если бы Лепке заговорил, он выдал бы
то единственное, чего не могло отнять правительство: то, как
он сам себя воспринимал. Он был настоящим гангстером,
ребенком Арнольда Ротштейна, хулиганом, который чувствует
пулю в груди и все равно отмахивается от копов, говоря: "Я
разберусь с этим по-своему".
После того как казнь была отложена, к Лепке пришел
посетитель. Том Дьюи прислал окружного прокурора
Манхэттена Фрэнка Хогана для заключения сделки. Хоган
хотел узнать о старых временах: Был ли босс когда-нибудь на
зарплате у Сиднея Хиллмана? Ходили слухи, что Лепке получал
от главы профсоюза триста долларов в неделю. Обсуждал ли
Хиллман когда-нибудь с Лепке шлемы или убийства? Ходили
слухи, что они встречались в отеле "Клинтон" на Манхэттене.
Лепке был в отчаянии, в бешенстве, цеплялся за жизнь, но он
не был крысой. "Мы перечисляли одно имя за другим, но
ничего не добились", - рассказывал позже Хоган. "Лепке
каждую минуту знал, что делает, хотя до электрического стула
ему оставалось два дня".
"Вы спросите: "Как он может это делать? Он знает, что умрет
в кресле. Как он может не пойти на сделку?" - говорит Ральф
Салерно. "У Лепке была жена, ребенок, брат. И даже если бы он
открылся, Дьюи не смог бы полностью выпустить его из
тюрьмы. И тогда его пришлось бы изолировать, иначе его
убили бы как крысу. Так бы он и сидел один в камере до конца
своих дней. Мафия не стала бы убивать его жену, сына, брата.
Но и заботиться о них они бы не стали. Но если бы он держал
рот на замке, о его жене, сыне и брате позаботились бы".
Переведено poiskpravdy.com

357

Салерно улыбнулся и сказал: "Лепке был тем, кого вы
называете мачо-гангстером". "
На следующее утро газеты были полны слухов: "Лепке
предложил губернатору материал, который сделает его
непревзойденным кандидатом в президенты", - сообщала
газета New York Daily Mirror. Во второй половине дня Лепке,
возможно, обеспокоенный подобными историями и тем
последним образом, который он оставит в мире, сообщил
прессе: Будьте в отеле Depot Square в Оссининге, в полумиле от
тюрьмы Синг-Синг. Около тридцати репортеров собрались в
баре отеля, чтобы встретиться с женой Лепке. На ней был
барашковый воротник и темные очки. "Мой муж только что
продиктовал это заявление в своей смертной камере", - сказала
она, держа в руках желтый блокнот. "Я очень хочу, чтобы было
ясно, что я не предлагала давать информацию в обмен на
обещание смягчить мой смертный приговор", - прочитала она.
"Я не просила об этом! Единственное, о чем я просила, - чтобы
была назначена комиссия для изучения фактов. Если эта
проверка не покажет, что я невиновна, я готова пойти на
скамью подсудимых". "
Лепке, Капоне, Вайс - что они делали в эти последние сорок
восемь часов? Они должны были умереть, а теперь оказались в
бонусе. Все ли вокруг них, плитка пола, вены на руках, мелкие
детали, из которых складывается большая деталь жизни,
выглядели четко и ясно? Замечали ли они тени, которые
отбрасывали их конечности на стену? Как отражается звук?
Или их откровения были внутренними? Я не думаю, что эти
люди
обязательно
были
несентиментальными
или
бесчувственными. Лепке и Вайс были воспитаны как евреи:
бар-мицва в тринадцать лет, Святые дни после, и они говорили,
Переведено poiskpravdy.com

358

что верят в Бога. Об этой вере они не говорили. Вероятно, они
держали ее в резерве, как галлон бензина в багажнике. Когда
он был нужен, он был там. Как и большинство из нас, они,
вероятно, откладывали важные вопросы в сторону, полагая,
что решат их позже, когда будет время. И кто знает? Может
быть, время было, и, возможно, они их решили.
Петь Петь. Ночь. 4 марта 1944 года. Месяцы задержек
приучили ребят к остановкам и стартам, к политике кресла.
Даже в последний день они, должно быть, ждали звонка,
отсрочки, дающей им еще один час. Кто может верить в
собственную смерть? Пока гангстеры ждали в танцевальном
зале своей последней трапезы, охранники перешептывались
между собой, решая, кто пойдет первым, - задача столь же
редкая, как определение порядка игры. Капоне был первым. У
него было больное сердце, и что, если он умрет раньше, чем
они успеют его убить? Когда надзиратель попросил Капоне
дать последнее слово, тот ничего не сказал. Смена. Заряд.
Следующий. Менди Вайс был пристегнут к стулу. "Я здесь по
подставному делу, и губернатор Дьюи знает об этом", - сказал
он. "Я хочу поблагодарить судью Лемана. Он знает меня, потому
что я еврей. Передайте привет моей семье и всем остальным".
Зап! И тут Лепке, промаршировав через весь зал, уселся на
последнее место в переполненном автобусе. Когда надзиратель
потребовал от него слова, он в последний раз огляделся по
сторонам, возможно, запоминая каждое лицо, людей, с
которыми ему, возможно, еще доведется встретиться. Когда
палач нажал на выключатель, его голова откинулась назад. Его
тело зазвенело, как колокол. Мысли разлетелись, как птицы.
Последним голосом, который он услышал, был голос раввина

Переведено poiskpravdy.com

359

Якоба Каца, который пел Кадиш - еврейскую молитву за
умерших.

Переведено poiskpravdy.com

360

Воины
Еврейские гангстеры не пережили Вторую мировую войну.
Самые смелые из них были посажены в тюрьму, казнены или
подверглись чистке. В последующие годы те немногие, кто
выжил, отставшие от остальных, отделились или отпали, как
Малыш Фарвел Коэн, убитый в пятидесятых годах в северной
части штата Нью-Йорк, из-за наркотиков, смерть "кого это
волнует?", которая мелькает в газетах, как вырезки из
фильмов, показанных после заключительных титров. А когда
уйдет это поколение, когда забудутся бандиты, родившиеся в
Браунсвилле в первые годы века, кто займет их место? Никто.
Это был последний вагон, кабинка, и поезд уходил. В
ближайшие годы, когда в Европе закончится поток евреев,
которых можно будет отправить за океан, когда гетто
иссякнут, когда университеты, медицинские школы и
юридические фирмы заполнятся евреями, когда еврейский
народ будет процветать в Америке, гангстеры исчезнут даже из
памяти. "Поколение Алли Танненбаума было последним
поколением еврейских гангстеров", - говорит Ральф Салерно.
"Гетто распались, евреи уехали, так кого же оставалось
вербовать?"
Когда гангстеры старого поколения, такие как Мейер
Лански, искали молодых, бесправных евреев для воплощения
своих замыслов, они возвращались ни с чем. Ноль. И это, как
мне кажется, как раз то, чего они хотели бы - общины,

Переведено poiskpravdy.com

361

достаточно сильной, чтобы забыть об улице. Для еврейских
гангстеров преступность была лестницей, которую они тянули
за собой, односторонним "только для этого поколения" путем к
власти. "Лански понял, что набрать крутых еврейских ребят
будет уже нелегко", - продолжает Салерно . Все они уезжали в
колледж". Моше Даян столкнулся с такой же проблемой в
Израиле. Он говорил, что у него были проблемы с поиском
людей для вождения такси и работы на заводах. Все они хотели
учиться в школе. Они не хотели работать вручную. Лански рано
понял, что больше не будет крепких еврейских ребят, которые
возьмут в руки оружие и наберутся смелости стрелять".
К концу Второй мировой войны было уничтожено целое
поколение гангстеров. Луис Лепке, Эйб Релес, Чарли Воркман,
Пеп Штраус, Багги Гольдштейн, Менди Вайс, Грини Гринберг все они были убиты в течение предыдущего десятилетия.
Проклятие еврейской преступности - чума, о которой когда-то
говорили на семинарах и в храмах, - сошло на нет во время
войны. Проснешься - и его уже нет. Но война изменила и тех
евреев, которые остались в живых. Когда стали ясны масштабы
Холокоста, когда стали появляться беженцы с историями и
татуировками, евреи, которые
никогда
раньше
не
задумывались о достоинствах насилия, теперь задумались о
нем.
Старый
мозговой
путь,
возвышавшийся
и
преодолевавшийся многими довоенными учеными евреями,
которые заполняли семинары, посвященные злодеяниям
еврейской преступности, теперь казался неудачным.
Блестящие, хорошо воспитанные евреи тысячами шли на
смерть. Теперь, когда люди обращались к войне за смыслом,
они возвращались с уроками, которые гангстеры восприняли
за много лет до того, как Мейер Лански научился у солдата,
Переведено poiskpravdy.com

362

который ругал своих соседей в Гродно, Польша: "Евреи! Почему
вы сидите, как глупые овцы, и позволяете им приходить и
убивать вас? Вы должны встать и бороться".
Холокост породил новый тип еврея, гибрид верхнего и
нижнего этажей, ума и развязности, для которого
конфронтация или насилие могут быть не первым вариантом,
но уж точно не последним, - стиль, который проявился в
Израиле,
еврейском
государстве,
одолевшем
более
многочисленных арабских врагов благодаря своей решимости.
В "Странствиях", своей истории евреев, Хаим Поток признает
эту перемену в характере. "Большинство нежных евреев
мертвы", - пишет он. "Газовые камеры и печи привели к
появлению в мире нового типа евреев. Даже хасиды перестали
быть мягкими... . . От Освенцима до Энтеббе за одно поколение".
Гангстеры были мертвы, но то, что делало их сильными, их
движущая философия борьбы до конца, продолжала жить. Хотя
Пеп Штраус не пережил войну, его этика - во всяком случае, ее
часть - не только выжила, но и победила.
Для моего отца и его друзей не было лучшего учителя новых
уроков, чем мертвые бандиты. Это были люди, которые,
образом, отдали свои жизни за свои убеждения. Когда они
могли настучать, они решили этого не делать. И то, что они
были гангстерами, то, что они действовали вне закона, за
гранью допустимого, придавало им некую легитимность,
мгновенный авторитет аутсайдера. Однако для большинства
людей мертвый гангстер всегда будет предпочтительнее
живого. С мертвым гангстером просто легче найти общий язык.
Если живой гангстер может быть хулиганом, придурком,
подлым, жадным, психопатичным, нецензурным ублюдком, то
мертвый гангстер - это то, чем вы хотите его видеть.
Переведено poiskpravdy.com

363

По всему Бруклину дети подражали гангстерам, копируя
образ жизни, который только что исчез. В мертвых гангстерах
они видели то, что им было нужно, - необходимый витамин. В
конце концов, именно этому поколению предстояло
продолжить наследие, извлечь уроки и воспоминания из
болезненной истории еврейского гангстера. В кино я
представляю, как монтажеры переходят от Лепке на
электрическом стуле с откинутой головой к углу Восемьдесят
шестой улицы и Бэй-паркуэй в Бенсонхерсте, под вест-эндом,
где мой отец и его друзья тусовались так, как когда-то
тусовались гангстеры в Браунсвилле, только без беспредела и
убийств.
Мой отец до сих пор помнит каждую деталь угла, подходы,
выходы, городской пейзаж, застывший в его сознании, модель,
которую он носит с собой, куда бы ни пошел. Когда его просят
описать угол и прилегающие к нему улицы, он закрывает глаза
и ждет, когда перед ним мелькнет картинка. "Хорошо", говорит он, улыбаясь. "Теперь я это вижу. . . ."
Если посмотреть на юг по Bay Parkway, то можно увидеть
узкие здания из красного кирпича в итальянском квартале,
тележки, пиццерии. Именно этим путем вы идете в школу,
переступая через дорогу, чтобы пропустить дам. Но школа
закончилась, и вы отправляетесь в другую сторону, мимо
магазина Richland Clothing, где никто из ваших знакомых не
может позволить себе делать покупки, мимо Vim Sporting
Goods, где из громкоговорителя на улицу доносятся мелодии
Фрэнка Синатры. Если вы свернете направо на Двадцать
первую авеню и отвяжетесь от вечно таскающихся за вами
панков - возможно, вы потеряете их в магазине F. W.
Woolworth's; в магазине Woolworth's можно потерять все, что
Переведено poiskpravdy.com

364

угодно; один ваш друг потерял девственность в магазине
Woolworth's, - вы сможете зайти в кондитерскую Сэма Мальца.
Вы ненавидите Сэма Мальца. Он всегда смотрит на вас через
стеклянную витрину, его восковая голова парит над звоном
колец. "Нет денег? Убирайся!" И вот однажды вы заходите к
нему с полным карманом пятицентовиков. "Эй, Сэм, ты не
можешь меня выгнать. У меня есть деньги". Вы подходите к
музыкальному автомату и играете "Wild Goose" Фрэнки Лейна
двадцать семь раз. Сэм Мальц, ругаясь, выталкивает автомат
за дверь. Все еще смеясь, вы направляетесь в Feder's Feedbox,
дремучую забегаловку, полную работяг. Ваш друг Берни только
что прочитал статью о еде, , где какой-то диетолог
утверждает, что, поскольку вся пища смешивается в желудке,
неважно, что вы едите вместе. "Разум превыше материи", повторяет он. "Я люблю соленые огурцы, я люблю мороженое,
поэтому я могу есть огурцы с мороженым". Тогда вы
покрываете десять долларов Берни своей десяткой и
подзываете официантку. "Мой друг будет мороженое с
печеными бобами, яичницей, солеными огурцами, шоколадным
сиропом и стаканом молока". Пока Берни блюет на колени
бедному незнакомцу, вы забираете свои двадцать долларов,
выходите за дверь, поворачиваете направо и вот вы уже снова
на углу, теплой летней ночью. Время от времени по рельсам над
головой проносится поезд, рассыпая белые искры.
Мой отец и его друзья иногда засиживались на углу до
поздней ночи, рассказывали истории, смеялись, помогали друг
другу преодолевать трудности, возникающие на пути от
юности к взрослой жизни. Должно быть, они чувствовали, что
являются частью традиции, искусства тусовок, доведенного до
совершенства Лепке и Лучано в отеле "Арканзас" в Литл-Роке.
Переведено poiskpravdy.com

365

Каждый вечер после ужина ребята из Бенсонхерста шли на угол
из домов и многоквартирных домов, расположенных по всему
району. Те, кто приходил первым, занимали место на скамейке;
опоздавшие прислонялись к знаку "Стоп" или к витринам
магазинов.
Сид Янг, тогда еще Сид Яловиц, шел по Семьдесят четвертой
улице, где он жил в квартире со своими родителями. Сид тогда
был Сидом сейчас, только уменьшился в размерах,
воображение ждало, когда вырастет тело. Он был маленьким, с
круглым лицом и широкой улыбкой. Он все время играл в
баскетбол, рассказывая истории и предложения в дриблинге.
Слышишь, что случилось? Дриблинг. Дриблинг. Я иду по улице и
сталкиваюсь с милейшей девушкой. Дриббл. Дриббл. А потом.
Отступаю назад. Я приглашаю ее на свидание. Снимаю. А она
говорит. Смахнула. Да. Сид плескался из спальни в кухню, из
кухни в гостиную, а потом, когда мама велела ему выйти на
улицу, он плескался на всех ступеньках по пути к выходу.
На первом этаже дома Сида находился продуктовый магазин.
Владельцем магазина был иммигрант по имени Ягода,
торговец, который приберег свои лучшие мечты для своего
сына Ашера. Сид впервые встретил Ашера на улице перед
домом, и они подружились. Вместе они играли в баскетбол,
ходили в школу, на угол, в мир. С самого начала Сид знал, что
Ашер особенный. Он был прирожденным аристократом,
красавцем-моряком из Мелвилла. Его черты вместе составляли
тот тип мрачного загадочного лица, к которому готовили
женщин Америки такие актеры, как Рудольф Валентино и
Тайрон Пауэр. В старших классах школы Ашер привлек
внимание взрослых, которые размещали его в рекламных
объявлениях в журналах. В семнадцать лет он начал
Переведено poiskpravdy.com

366

позировать для обложек романтических романов. Бывало,
проходишь мимо витрины аптеки , а там, с глянцевой обложки,
смотрит Ашер Ягода, рубашка расстегнута, девушка в руках,
под словами "Экзотика" и "Приключения". Все знали, что Ашер
отправился в какое-то другое место, далеко от Бенсонхерста,
откуда и пришли слова "экзотика" и "приключения".
К тому времени, когда Сид и Ашер свернули на Бэй-парквей,
на углу уже было полно лиц. Сэм Делюка, футболист с толстой
рукой, который позже, будучи игроком команды New York Jets,
отбивал мяч Джо Намату; Сэнди Коуфакс, который
впоследствии станет подающим в команде Dodgers; Питер
Макс, который станет всемирно известным художником,
заполнив стены красочными зарисовками. Они стояли там,
прижавшись друг к другу, и быстро разговаривали на понятном
только им языке.
Именно на углу мальчики впервые получили прозвища,
чтобы быть замеченными вне дома. Некоторые прозвища были
просто выбраны (Буко, Лапша), некоторые появились со
временем (Бен Беспокойный), а некоторые просто пришли
сами собой. Бернард Горовиц, отвечая на вопрос, говорил:
"Кто?", а когда вопрос повторялся, говорил: "Ха?" - и
впоследствии был известен как "Кто-Ха". В школе Ирвинг
Каплан, решившись, выпил чернильницу, и его быстро
окрестили Инки. В старших классах Инки мог есть зажженные
сигареты; сейчас он стоматолог. Одного ребенка, никто не
знает почему, даже его собственная мать называла Крысой. Эй,
Крыса. Заходи на обед!
Ларри Кинг, настоящее имя которого Зейгер, был известен
как Зик Крик - глашатай. Уже тогда Ларри был диктором и
сообщал о событиях на углу. "Вот идет Сэм Делюка", - мог
Переведено poiskpravdy.com

367

сказать он в свернутую газету. Ларри уже обладал своим
фирменным баритоном - голосом, предназначенным для
передачи больших, сокрушительных событий. "Сейчас Делюка
говорит Зейгеру, чтобы тот заткнулся", - продолжал он. "Теперь
Делюка подходит к Зейгеру. Теперь Делюка поднимает Зейгера
с земли. Это Ларри Зейгер, подписываюсь".
Ларри родился в Браунсвилле, где его отец, Эдди Цайгер,
трудолюбивый иммигрант (Пинск, Россия), владел баром и
грилем Eddie's Bar & Grill на Фултон-стрит, излюбленным
местом
полицейских.
Эдди был невысокого
роста,
широкоплечий, с открытым лицом, которое, казалось,
говорило: "Я? Я - никто. Но посмотрите на моего мальчика!"
Каждый день после школы Ларри проходил под фултонской
улицей, где солнце падало пятнами, и заходил в пыльное
помещение бара, где какой-то старый коп усаживал его на
стойку и спрашивал, в чем дело. "Парень, разве ты не знаешь,
что я коп?" - говорил он. "Я могу починить все, что угодно".
Однажды, вскоре после своего девятого дня рождения, когда
Ларри возвращался из школы домой, он увидел вдалеке
тусклый свет полицейских фонарей. Приблизившись, он увидел
патрульные машины, припаркованные у дома. Он услышал
крики. Это была его мать. Не успел он войти в дверь, как
полицейский усадил его в машину и повез к огромному
кинотеатру Loew's Pitkin. И именно там, когда Джон Уэйн
сражался с "япошками" в фильме "Назад на Батаан",
полицейский рассказал Ларри о том, как печально иногда
складываются судьбы. "Твой отец умер от сердечного приступа
сегодня утром", - сказал он в темноте. "Теперь ты - хозяин
дома". И Ларри досидел до конца - Уэйн, с автоматом в руках,
сражающийся насмерть, когда его настигает враг, в том самом
Переведено poiskpravdy.com

368

кинотеатре, где за несколько лет до этого Дьюки Маффеатор и
Красавчик Левин заметили давно пропавшего Ганги Коэна в
сцене боксерской толпы в кино.
"Эй, посмотри туда", - сказал Дуки. "Это Ганги".
Осенью того же года мама Ларри перевезла свою семью в
Бенсонхерст. Зейгеры, оставшиеся без отца и получавшие
пособие, сняли чердачную квартиру на Восемьдесят третьей
улице. "Город Нью-Йорк купил мне первые очки", - писал
Ларри. "Очки в проволочной оправе, которые говорили всему
миру, что ты беден, находишься на пособии и не можешь
позволить себе пару с оправой". Когда началась учеба, Ларри
было трудно освоиться. Для мальчика, потерявшего отца,
некоторые вещи просто не имеют значения. Что могли сказать
ему такие предметы, как математика и биология? Ларри
больше никогда не получал хороших оценок. Он был умным, но
безрассудным. Несколько раз в неделю его отправляли в
кабинет директора, и именно там он познакомился с моим
отцом. "Херби Коэн был моим первым другом в Бруклине", писал он. "Если в Бруклине и были свои герои, то Херби,
пожалуй, возглавляет этот список. Лучшего друга не было ни у
кого".
Когда я рос, мой отец рассказывал мне, что все его детские
прозвища были связаны с его внешностью, которая, по его
словам, была довольно невероятной. "Как они меня называли?"
- спрашивал он. "Красавчик", "Мистер Сногсшибательный".
Мистер Очаровашка, генерал Хорхеусимо Франко". Однажды за
пасхальным ужином я спросил свою бабушку Эстер,
действительно ли моего папу школьные друзья называли
Рукимо. Бабушка у меня старомодная, восточноевропейская:
низкий центр тяжести, акцент, копна голубых волос. Прежде
Переведено poiskpravdy.com

369

чем ответить, она тщательно прожевала пищу, проглотила, а
затем сказала: "Я знаю, что он просил их так называть его". Для
детей в Бенсонхерсте, как и для гангстеров в Браунсвилле,
получение прозвища было своего рода освобождением,
способом взять судьбу в свои руки, переименовать себя, своего
рода самокрещение, способ отмахнуться от прошлого, создать
свой мир, отличный от мира родителей, свободный от
традиций и ожиданий. Парень по имени Бако - это не тот
человек, от которого можно ожидать соблюдения субботы.
Время от времени на углу появлялся кто-нибудь с новостями
о бандитах. Мальчишки часами говорили о Лепке, гадали, где
он прячется, почему сдается, как ему спастись и, наконец, как
он погибнет - храбро или как трус. Участь Лепке послужила для
моего отца первым уроком: побег иногда невозможен даже для
самых стойких мужчин; иногда лучшее, что ты можешь сделать,
- это проиграть с изяществом. "Вы слышали о Лепке?" - спросил
отец после казни. "Ни слова не сказал. Он не крыса".
Мой отец был тронут примером бандитов. От них он
научился жить по кодексу, презирать крысу, дорожить
верностью. Для родителей бандиты могли быть шандалом,
позором евреев, но дети на углах знали правду - у бандитов
была хотя бы часть тайны, которую они искали.
С самого начала мой отец и его друзья неосознанно
подражали гангстерам. В начале пятидесятых годов несколько
ребят с угла решили создать банду. Воины". Они заказали
куртки. Куртки были двусторонними: с одной стороны красная с белой буквой W, с другой - белая, буква W - красная.
На груди, под фамилией члена, были пришиты буквы SAC:
Social Athletic Club. Однажды вечером Who-Ha ворвался в угол,
отозвал моего отца и Ларри в сторону и сказал: "Ребята, у меня
Переведено poiskpravdy.com

370

есть
вопрос".
У
Who-Ha
была
ленивая,
псевдоаристократическая манера разговора. Когда он говорил
"ребята", это звучало как "марля". "Ребята, а почему мы
называемся "Социальный атлетический клуб"?" - спросил он.
"Все, чем мы занимаемся, - это спорт. У нас нет миксеров и
прочего. Где тут социальность?"
Мой отец посмотрел на Ларри, а потом сказал: "Видишь ли,
Кто-Ха, атлетический - это социальный, потому что мы
разговариваем, когда занимаемся спортом. A - это S, так что это
SAC". Who-Ha улыбнулся, вздохнул и ушел.
У "Воинов" был клубный зал на Восемьдесят пятой улице
между Бэй-парквей и Двадцать первой авеню, в подвале дома,
принадлежавшего мистеру и миссис Горовиц, родителям ВоуХа. В подвале был свой вход - скрипучая лестница, ведущая
вниз с улицы. Иногда Воин останавливался на верхней
ступеньке, поворачивал голову, покачивал бедрами, выставляя
себя в дверной проем, и кричал: "Эй, парни". Воины платили за
необорудованную комнату сорок баксов в месяц, деньги
собирались в виде взносов. Со временем стены клуба были
уставлены диванами и стульями, мебелью, вывезенной из
многоквартирных домов в Бруклине . Заходя в какой-нибудь
холл, мой отец спрашивал управляющего. "Мы пришли за
диваном", - говорил он совершенно искренне. "Есть заказ на
перетяжку". Когда они выносили диван, отец поворачивался к
управляющему и говорил: "Эй, приятель, как насчет того,
чтобы открыть дверь?". Даже сейчас, проходя через вестибюль
квартиры по пути к детям или внукам, отец быстро
оглядывается и говорит: "Легкий счет. Входит и выходит. Но
тебе нужен весь набор".

Переведено poiskpravdy.com

371

На полу клубного зала мальчишки нарисовали светящейся в
темноте краской огромную голову индейца. Когда девчонки
возвращались в подвал, самый смелый из них мог сказать:
"Хочешь посмотреть, как светится индеец?". У Воу-Ха была
прабабушка, близкая к смерти старушка с ужасным
кровообращением. Когда у нее синели кончики пальцев, ее
клали на пол и катали. Так что даже эти романтические
моменты, когда украденные диваны вздымались и вздыхали,
когда индеец светился, часто проходили под грохот
катающегося по полу старика.
"Что это?" - спросила бы девушка, подняв глаза.
"Мое сердце", - говорил Ларри, притягивая ее к себе.
Воины часто собирались в клубной комнате, вели
бесцельные беседы, которые ни к чему не приводили, а то и
приводили к идиотским затеям, которые могли закончиться
только позором или гибелью. Эти замыслы обычно
разрабатывал мой отец, который всегда любил испытывать
себя на прочность, попадая в неприятности в основном для
того, чтобы проверить, сможет ли он из них выбраться. Даже в
самых ранних историях, рассказанных друзьями из начальной
и средней школы, Герби выступает в роли разрушителя,
возмутителя спокойствия, за которым следуют вполне
разумные дети. В любой ситуации, в которой он оказывался,
мой отец искал жест, который бы спровоцировал, разжег,
разрушил. Если бы вы оказались на улице Бенсонхерста,
скажем, в 1946 году, вы могли бы обнаружить, что он собирает
средства на похороны Гила Моппо, ребенка, который был жив и
здоров в Аризоне; или врывается на предвыборный митинг в
Нью-Хейвене, набивается бесплатными пончиками, а затем
выходит на сцену, чтобы выступить за кандидата, которого он
Переведено poiskpravdy.com

372

никогда не видел; или выводит из себя любое количество
дальновидных учителей государственных школ. "В Бруклине
Герби был, как говорят на идиш, "томбеником", - пишет Ларри
Кинг в книге "Ларри Кинг от Ларри Кинга". "А Ларри Зайгер
всегда был готов поехать с ним".
В более поздние годы, когда я был ребенком, эти планы
расширились: из Бруклина в Новый Орлеан, где он пытался
убедить сотрудников кафедры английского языка Тулейна, что
я отличник; на контрольно-пропускной пункт, ведущий из
Гонконга в Китай, где он сказал солдату, что хочет поехать в
Китай "всего на минутку"; в Москву, где он прошел через
советскую таможню со списком еврейских отказников в
нагрудном кармане. "Последнее место, куда русские могли бы
заглянуть", - объяснял он позже. "Прямо у них на глазах".
Бывали моменты, когда я был в восторге от его безрассудства,
от его стремления пройти по краю, например, когда он
пропустил все линии, убеждая египетских таможенников, что
мы - семья дипломатов, а бывали моменты, когда я смущался,
например, когда он сказал моему школьному директору,
пытавшемуся отстранить меня от занятий: "Смотрите
внимательно, потому что следующее, что вы увидите, это как я
пройду над вашей головой".
В своих мемуарах "Когда ты из Бруклина, все вокруг - Токио"
Ларри Кинг пишет о том, что моему отцу нужно было
пробираться внутрь, ускользать, обходить. Когда Ларри сказал
моему отцу, что будет в Мэдисон Сквер Гарден в Нью-Йорке,
где демократы проводили свой президентский съезд, мой отец
сказал, что встретит Ларри на площадке съезда. "Херби, ты не
понимаешь", - сказал Ларри. "Я не могу дать тебе пропуск. Здесь
все тщательно проверяется. Эда Маски вчера выгнали, потому
Переведено poiskpravdy.com

373

что у него не было красного бейджа. Он государственный
секретарь. У каждого входа стоит охранник. Встретимся у Сада,
перекусим".
"Херби не знает значения слова "не могу", - пишет Ларри.
"Увидимся завтра на полу", - сказал он.
"Херби просто вошел в "Гарден", нашел подходящий пандус
для входа на этаж и уверенным шагом подошел к
ошеломленному охраннику. Он крепко хлопнул его по спине,
сказал: "Отличная работа", - и вот он уже на полу конвенции. А
охранник просто стоял там с огромной улыбкой на лице. Я
поднял глаза, и это был Херби".
С годами я стал воспринимать выходки отца не столько как
развлечение,
сколько
как
философию
в
действии,
доказательство его веры в то, что авторитеты, будь то
российские таможенники или охрана Мэдисон Сквер Гарден,
всегда можно перехитрить. Это его способ показать нам, что
мир все еще управляем, что все эти правила - "делай то, не
делай это" - всего лишь придумка других людей, и их можно
победить. Став взрослым, Херби зарабатывал на жизнь как
переговорщик, стратег, а также как оратор, человек, делящийся
результатами исследования авторитетов, которое он вел всю
жизнь. В своей книге "Вы можете договориться обо всем" он
говорит: "Обо всем можно договориться", что, на мой взгляд,
относится не столько к цене автомобиля, сколько к той части
вашей судьбы, которая кажется предопределенной. Он верит в
свободу воли, в то, что можно найти способ обойти тех больших
шишек, которые говорят вам, на что вы не способны. Это
мудрость улицы - договариваться о пути к земле обетованной,
никогда не верить никому на слово - и все это старая
гангстерская мудрость , которую еще в двадцатые годы
Переведено poiskpravdy.com

374

прошлого века подытожил Арнольд Ротштейн. "Большинство
людей - тупицы и гантели", - говорил Ротштейн в интервью
газете Brooklyn Eagle. "У них гнилые суждения и нет мозгов, и
когда ты научился делать вещи, определять людей по размеру
и находить для себя методы, они сразу же делают вывод, что
ты криворукий".
Я думаю, что мой отец почерпнул свою философию отчасти
из детства в Бенсонхерсте, отчасти из старых фильмов, где
бруклинский умник всегда в конце концов побеждает, отчасти
от
еврейских
гангстеров,
которые
действительно
рассматривали власть как конкурирующую банду, и отчасти от
Холокоста, который (по его мнению) начался с признания
чужой власти. Каким бы маленьким ты себя ни чувствовал, ты
можешь перехитрить нациста; если ты перехитришь нациста,
ты подорвешь его власть; без власти нацист - это просто еще
один придурок, с которым ты столкнешься на улице. Уроки
отца всегда переплетались в моем сознании с тем, что мне
рассказывали в религиозной школе, с историей Авраама,
патриарха евреев, который пришел к недоверию к ложным
богам в тот день, когда он разрушил идолов на фабрике своего
отца. Недавно, когда я спросил отца: "Если я могу надрать
задницу Ребе Менахему Менделю Шнеерсону, значит ли это,
что он не Мессия?", он улыбнулся и ответил: "Интересный
вопрос".
Для моего отца каждое столкновение с властью - это
испытание, проверка того, как он будет противостоять
настоящему злу. Когда он пытается объяснить, почему он
участвует в какой-то стычке, которая мне кажется неважной,
он говорит: "Сейчас 1941 год, и эти ублюдки убивают евреев".
Когда Херби и Ларри было по пятнадцать лет, их забрала
Переведено poiskpravdy.com

375

полиция в Бенсонхерсте. Они стояли на углу, только что
вернувшись со свидания в пятницу вечером. Пока они говорили
о девушках, подъехала патрульная машина. "Ладно, - сказал
полицейский. "Вы двое, садитесь". Когда Ларри запротестовал,
говоря, что это какая-то ошибка, мой отец, знающий толк в
хорошей езде, сказал: "Ларри, когда они нас поймали, они нас
поймали". Полицейские искали двух детей, вандалов,
разгромивших район, и мой отец и Ларри подходили под
описание.
По дороге в участок глаза Ларри наполнились влагой. "Вы
взяли не тех парней", - сказал он.
"Хватит, Ларри, - сказал Херби. "Я же говорил, что
справедливость нас догонит".
В полицейском участке Воины были помещены в отдельные
комнаты и допрошены. В фильме эта сцена показана на
разделенном экране: с одной стороны - плачущий Ларри, с
другой - мой отец, признающийся в этом преступлении и в
других, еще не раскрытых. "Я думаю, он взял на себя
ответственность за Перл Харбор", - писал позже Ларри. Через
некоторое время полиция поняла, что это не те дети, что
произошла какая-то ошибка, а перед ними - умник и плакса.
Полицейские позвонили родителям мальчиков, чтобы те их
забрали. Когда "Воинов" отпустили, их встретили родители,
тети, дяди, друзья и сестра моего отца, мозгоклюйка Рене.
(Однажды, когда я сказал отцу, что чувствую себя тупым, он
сказал: "Ты чувствуешь себя тупым? У меня была сестра,
которая была на три года старше меня и на семь лет опережала
меня в школе. Как ты думаешь, что я чувствовал?") Когда они
вошли в толпу, мой отец повернулся и сказал: "Эй, Ларри, у них
тут вся банда!".
Переведено poiskpravdy.com

376

По мере взросления Воинов бандиты стали исчезать из их
памяти. Полезность их примера стала меркнуть. У моего отца и
его друзей были шансы, о которых бандиты могли только
мечтать. Колледж. Профессии. Карьера. В Бенсонхерсте
сороковых годов обещания Америки были чем-то реальным.
Для них попасть на улицу было не способом подняться, а
способом уйти. Неудача. Уже сейчас эти дети были устремлены
в будущее, в то время, когда евреи станут неевреями, а
некоторые неевреи даже захотят стать евреями. В еврейской
жизни день ледоруба закончился. Что же осталось у мальчишек
от гангстеров? Стиль, крутизну, позу, с которой можно было
выйти в свет. Больше ничего. Они взрослели, забывали,
переходили в основное русло. С собой они брали бруклинский
стиль, который на каком-то уровне является гангстерским.
Однако мой отец и его друзья по-прежнему общались с
гангстерами, следя за ними, как за полузабытыми друзьями. В
1950 году, когда сенатор Эстес Кефаувер из штата Теннесси
начал расследование деятельности преступного мира, которое
длилось два года и в ходе которого были заслушаны показания
более шестисот свидетелей, "воины" смотрели слушания по
телевизору. Херби и Ларри стояли перед экраном и смотрели,
как гангстер за гангстером дают показания.
Эй, смотрите. Это Микки Коэн. Он раньше занимался боксом.
Потрясающий боксер, Микки Коэн.
Нет, это не он! Это Мейер Лански, он раньше встречался с
Багси Сигелом. Сестра Сигела живет в Бруклине, знаете ли!
Конечно, кто же этого не знает!

Переведено poiskpravdy.com

377

Когда он давал показания, Фрэнк Костелло, опасаясь
разоблачений в СМИ, добился судебного решения,
запрещающего телеканалам показывать его лицо. Поэтому в
течение нескольких часов, в течение нескольких дней по всей
стране на экранах показывали только жирные руки гангстера.
Костелло, обеспокоенный тоном допроса, покинул слушания.
Впоследствии он был признан виновным в неуважении к суду и
провел восемнадцать месяцев в тюрьме. Когда Джейку
"Жирному пальцу" Гузику, еврейскому гангстеру из Чикаго,
задали вопрос, он отказался отвечать, заявив: "Мой ответ
может дискриминировать меня".
Однажды днем, когда мой отец стоял на углу и смотрел
сквозь рельсы на небо, он увидел Ларри, бегущего по Bay
Parkway.
Через
каждые
несколько
футов
Ларри
останавливался, чтобы водрузить очки на нос. Когда он
добежал до Восемьдесят пятой улицы, он уже запыхался.
"Слышал, что случилось?" - быстро сказал он. "Я только что
прочитал об этом в газете. Они убили Альберта Анастасию".
"Кто убил Альберта Анастасию?" - спросил мой отец.
Ларри посмотрел на балки, затем сказал: "Я не знаю".
Альберт Анастасиа был убит, вероятно, по приказу Вито
Дженовезе, в результате переворота, направленного на
установление контроля над преступной семьей Лучано. Он был
убит в парикмахерской отеля Park Sheraton, того самого, где
тридцать лет назад был застрелен Арнольд Ротштейн, как
будто у продюсера закончились декорации. Анастасия сидела в
кресле номер четыре в 10:15 утра. Он дремал, пока парикмахер
работал. Кресло было повернуто к двери, поэтому стрелки двое мужчин в костюмах, фетровых шляпах и солнцезащитных
очках - должны были видеть в зеркале обрюзгшего гангстера,
Переведено poiskpravdy.com

378

лицо которого было обернуто распаренным полотенцем.
Увидев парикмахера, он отошел в сторону.
Через стул Анастасию пять раз выстрелили в спину. Когда он
упал на пол, в него выстрелили еще пять раз в грудь. Есть
фотография тела, сделанная через несколько минут. Альберт
лежит на спине, лицо закрыто одной простыней, ноги - другой.
Грудь толстая, как ствол дерева. С этим убийством еврейская
мафия была отодвинута на одну смерть дальше в памяти. Еще
одно тело. Еще одна лопата грязи. Для Ларри известие об
убийстве означало связь с миром, в котором когда-то часто
бывали Релес, Штраус, Гольдштейн. Кресло, в котором была
застрелена Анастасия, кресло номер четыре, было продано на
аукционе за семь тысяч долларов. Поместье гангстера в ФортЛи, штат Нью-Джерси, было куплено Бадди Хакеттом. В конце
концов, все принадлежит комикам.

В пятидесятые годы часть Бруклина начала исчезать. Целые
кварталы собирали вещи и уезжали в дома в Нью-Джерси или
на Лонг-Айленд, или на запад, в открытые односезонные
штаты. Джеки Глисон, снимавший в Бенсонхерсте сериал
"Молодожены", увез всю свою телевизионную команду в
Майами. В 1957 г. даже "Доджерс" покинули Бруклин и погнали
своих болельщиков в Калифорнию. Через несколько лет на
месте стадиона Ebbets Field был построен жилой комплекс,
который сделал с коричневым цветом то же, что Гитлер сделал
с именем Адольф. А потом люди стали исчезать с этого угла.
После ужина вы спускались на Бэй Парквэй, а кого-то уже не

Переведено poiskpravdy.com

379

было. Друга, который раньше жил на углу, больше не было.
Может быть, это был Сэнди Коуфакс, и он уехал играть в
"Доджерс". А может быть, это был Инки, и он уехал в
стоматологическую школу Говарда. А на следующий день ктото еще уходил. На этот раз это был Who-Ha, или Gutter Rat, или
Bucko, или Sheppo, или Moppo. А потом еще кто-то.
Однажды на углу, когда Ларри, хвастаясь мечтами о радио,
объявлял о проезжающих машинах - "Здесь едет Ford Fairlane
1949 года, дамы и господа; большая рука, пожалуйста!" - мой
отец заметил, что Сида и Ашера нет. За несколько дней до этого
Сид и Ашер отправились в Калифорнию с туманными планами
играть в баскетбол, в Калифорнийском университете или,
может быть, в Калифорнийском университете, обучая детей
Западного побережья бруклинскому стилю. Время от времени
на углу появлялось сообщение. Сид и Ашер играют в каком-то
колледже; Сид и Ашер окружены женщинами; Сид и Ашер
постоянно пьяны; Сид и Ашер теперь Сид Янг и Ашер Данн; у
Ашера Данна была встреча с крупным руководителем
кинокомпании; Ашер Данн подписал контракт с Universal
Pictures; Сид Янг работает в сфере недвижимости; Ашер Данн
снимается в фильме категории "Б" под названием
"Сентябрьский шторм" в роли каютного парня, который почти
никогда не носит рубашку; Ашер Данн был признан самым
сексуальным мужчиной в Голливуде. После этого Сид и Ашер
как бы исчезают из виду, сигнал становится слабее по мере
удаления.
Умер или уехал из города - так было с моим отцом и его
друзьями, так было и с теми, кто мог свидетельствовать против
Лепке. Чтобы заявить о своей жизни, чтобы родиться, чтобы
овладеть миром, нужно уехать из города. Если не уехать из
Переведено poiskpravdy.com

380

города, то рано или поздно, через десять минут, а то и через
десять лет, ты проснешься и обнаружишь, что никогда не жил,
что твой город существует на фоне пустоты. Нужно покинуть
свой город, прежде чем претендовать на него - это мой отец и
его друзья поняли в пятидесятые годы, когда, казалось, весь
район собирал вещи и уезжал. Умер или уехал из города. Dead
or out. Out or dead of town. Мертвый город из. И, конечно, спустя
годы, когда они пытались вернуться, когда стояли на углу и
закрывали глаза, они понимали, что старого города больше
нет, что он умер, пока они жили своей жизнью. Но внутри себя
они сохранили частичку того старого города, мир, который
существовал когда-то, существует и сейчас, ночью, во сне.
Мертвые или уехавшие из города. Те, кто остался, умерли
вместе с городом, только они об этом не знают. Те, кто уехал,
тоже другие; они изменились так, как должен был измениться
город, если бы все остальное осталось прежним. Это
напоминает мне серию картин итальянского художника
Боччони: "Те, кто остался", "Те, кто уехал", "Прощание". По обе
стороны - лица, теряющиеся в цветовом супе, одинаковые и в
то же время разные. Но в центре - "Прощание", полное жизни, и
железнодорожный перестук, когда поезд со свистом несется по
рельсам. Проводы - это главное, проводы - это ваша жизнь.
В 1954 году мой отец призвался в армию. Он жил дома с
родителями и учился в Нью-Йоркском университете. В школе
он учился плохо. Каждый вечер, когда он откладывал учебники,
улица под его окном заполнялась воинами. "Эй, Херби", кричали они. "Выходи!" Мой отец смотрел на свои книги, на
окно, на книги, на окно, а потом бежал вниз по лестнице. Он
понимал, что так продолжаться не может, что он позволяет
своей молодости уйти в сумерки. Война шла в Корее - далеко за
Переведено poiskpravdy.com

381

городом. Когда он подписал документы о вступлении в армию,
то сначала почувствовал некое облегчение, как будто наконецто придал своей жизни форму. Его отец служил в Первой
мировой войне, а двоюродный брат Натан участвовал во
вторжении союзников на Сицилию, в Анцио и Нормандию во
время Второй мировой войны.
В ночь перед отчетом он сидел один в своей комнате. В его
голове проносились картины будущего: он умирал в
одиночестве на пустынном пляже в южной части Тихого океана
или возглавлял группу солдат в атаке на холм. Он смотрел, как
небо за окном наполняется звездами, а белая занавеска
колышется на ветру у залива Грейвсенд. Он слушал пластинку
Фрэнка Синатры "In the Wee Small Hours", пока каждая песня не
отпечаталась в его мозгу, пока он не погрузился в голубой
фанк. Когда небо побледнело, он погрузился в легкий сон.
Через несколько часов он обнял родителей на прощание,
тяжело сглотнул, явился на службу на Уайтхолл-стрит и был
немедленно отправлен в Нью-Джерси. Через несколько дней
после этого его родители приехали на базу, нагруженные
бутербродами с мацой.
После обучения в лагере Чафи в штате Арканзас мой отец
был отправлен в Европу, которая была охвачена напряжением
холодной войны. Он был расквартирован в Бад-Киссингене,
Германия, в равнинной местности, известной как Фульдская
пропасть, через которую в случае мировой войны Советы,
вероятно, бы перебросили свои танки. Некоторое время он
патрулировал границу на бронемашине, держа ружье сзади.
Позже он работал секретарем в судах и коллегиях, тренировал
армейские баскетбольные команды, находил лазейки в
запутанных правилах, ездил в командировки во Францию,
Переведено poiskpravdy.com

382

Испанию и Северную Африку, заполнял фотоальбом
открытками и в общем-то проводил время своей жизни.
Сегодня, когда кто-нибудь из старожилов спрашивает, служил
ли он, он улыбается и с легким южным акцентом отвечает:
"Ветеран Корейской войны в соответствии с Законом 550". Да.
Спас нас всех от коммунистов".

Когда мой отец ушел в армию, Ларри был последним из банды,
оставшейся в Бенсонхерсте. Он не ходил на угол. Там уже никто
не тусовался, только старшеклассники и дети. Он устраивался
на низкооплачиваемую работу (разносчик, почтальон,
молочник) и все время мечтал о радио. Ларри хотел быть на
радио с самого детства. В 1960 г. по совету одного из
руководителей радиостанции он отправился в Майами. "Это
город будущего, где полно детей, которые только
поднимаются, и стариков, которые только уходят", - сказал он
Ларри. "У них еще нет профсоюза, так что работу можно найти
быстро. Низкая зарплата. Долгие часы. Но, по крайней мере, ты
будешь работать на радио". В течение следующих нескольких
лет Ларри работал на разных станциях. Его первый
генеральный менеджер сказал, что Зейгер слишком еврейский,
и переименовал его в Кинга. Вскоре он стал звездой в Майами.
К концу шестидесятых годов, помимо радиопередач, он вел
телешоу, выступал в роли ведущего на "Дельфинах" и писал
колонки в газетах. Весь мир стал его уголком.

Переведено poiskpravdy.com

383

В эти годы Ларри и другие "Воины", разбросанные по всей
стране, следили за похождениями еще одного любимца НьюЙорка. То, что пришлось пережить Мейеру Лански в 1972 году,
сейчас кажется историей еврейского гангстера в микрокосмосе,
тем, что происходит с группой людей, когда их место в мире
исчезает. В 1970 г. Лански, проживавший в то время в Майами,
узнал, что ему грозит обвинение в уклонении от уплаты
подоходного налога. Вместо того чтобы предстать перед судом,
он бежал в Израиль. Он воспользовался израильским законом о
возвращении,
который
гарантирует
каждому
еврею
гражданство. Как только он обосновался в Тель-Авиве, Лански
начал вести судебные баталии, борясь с попытками
Министерства юстиции экстрадировать его. Дело дошло до
Верховного суда Израиля, который отказал Ланскому в
убежище. Позже кто-то обратился от имени Ланского к Голде
Меир, премьер-министру Израиля. Когда Меир услышала слово
"мафия", она покачала головой и сказала: "В Израиле нет
мафии".
Лэнкси вылетел из Тель-Авива 5 ноября 1972 года. В Цюрихе
(Швейцария) его встретил друг с билетами до Рио и пересадкой
в Буэнос-Айресе. Оттуда он должен был пересесть на рейс в
Парагвай, где расплатиться с чиновниками, взять новое имя и
исчезнуть. ФБР разослало бюллетень в аэропорты по всему
миру, и полиция настигла Лански в Аргентине. После ответов
на вопросы ему разрешили сесть на рейс 949 авиакомпании
Braniff. Когда самолет приземлился в Парагвае, Лански
встретили полицейские, которые запретили ему покидать
борт. Такое же суровое приветствие он встретил во время

Переведено poiskpravdy.com

384

остановок в Боливии, Перу и Панаме. В эти часы
семидесятипятилетний гангстер словно заново прожил
историю евреев, прибытия и отъезды, изгнания, скитания. Он
смотрел в окно, его лицо было как чистый лист бумаги. Он
положил под язык таблетку нитроглицерина.
Когда 7 ноября 1972 года самолет приземлился в Майами,
его встретила толпа газетных фотографов. Вспышка. Вспышка.
Вспышка. Он находился в пути уже тридцать шесть часов. В
конце концов, после всего этого, судебных разбирательств,
бегства, приезда и отъезда, он снова оказался в Майами, где так
много старых евреев уносят свои мечты в небытие. В
последующие годы Лански дважды привлекался к суду за
уклонение от уплаты налогов. Он был оправдан. В последние
дни жизни его можно было видеть прогуливающимся по
Коллинз-авеню, пожилым человеком с собакой. Он умер от
сердечного приступа в 1983 году. Ему был восемьдесят один
год. Он одержал единственную победу, которая только может
быть у гангстера: он умер от старости.

Когда мой отец вернулся из армии, он закончил колледж и
поступил на юридический факультет. В 1956 г. он встретил
мою мать в кафетерии Нью-Йоркского университета, и менее
чем через два года они поженились. Моя сестра Шэрон
родилась в 1960 г., а брат Стивен - через три года после этого.
Затем мой отец устроился на работу в страховую компанию
Allstate и начал медленное продвижение по карьерной
лестнице, каждое продвижение по службе означало новую

Переведено poiskpravdy.com

385

жизнь в новом городе. За годы до моего рождения, которые, по
словам моего брата, были самыми лучшими, моя семья
переехала с Оушен Парквей в Бруклине на Аурелия Корт в
Бруклине, в Сиоссет на Лонг-Айленде, в Беркли Хайтс в НьюДжерси, в Либертивилль в Иллинойсе, где я и родился в 1968
году. Как путешествие Лански отражает одну часть еврейской
истории, так и странствия моей семьи отражают другую:
путешествие из тесных городских квартир на лужайки
пригородов; с Востока на Запад, или, во всяком случае, на
Средний Запад. Мы были единственной еврейской семьей в
Либертивилле. Однажды осенью мама отвела мою сестру в
сторону и сказала: "Хорошие новости. В следующем году в
школе будет еще один еврейский ребенок". Когда сестра
спросила, кто именно, мама ответила: "Твой брат Стивен".
Когда мне было четыре года, мы переехали на берег озера в
Гленко. В Гленко было много других евреев, но они отличались
от моих родителей. Это были старые евреи, евреи Среднего
Запада. Они обращались со столовым серебром так же ловко,
как с хирургическими инструментами, и редко повышали
голос. Иногда, когда я узнавал, что какая-нибудь супер-важная
семья на самом деле еврейская, я говорил: "Вы меня
обманываете". В моем доме от голосов за едой дребезжали
стаканы. Увидеть отца на улице в городе означало увидеть
кусочек Бруклина на прогулке. Жизнь в Бруклине, казалось,
ускоряла его, приводила в движение, как педали на велосипеде,
когда с него слетает цепь. Однажды, когда мой брат подрался в
хоккейном матче, папа выбежал на лед и с разбегу плюхнулся
на сваю. Он ходил через подъезд к банку, стоя в очереди с
машинами; он стоял на трибунах, когда я играл в хоккей, с
сигарой во рту и кричал: "Шевелись!". Когда я привел домой из
Переведено poiskpravdy.com

386

школы суперблондина, он посмотрел на парня косо и сказал:
"Смотри, это белый друг Рича". Он часто говорил
дальновидными трюизмами из гангстерских фильмов. Он
говорил так, как говорит Дон Корлеоне в фильме "Крестный
отец": "К тебе придет человек, который назначит встречу с
Барзини. На этой встрече тебя убьют. Этот человек предатель". Однажды, вскоре после того, как моя бабушка
снова вышла замуж за человека по имени Иззи, который не
нравился моему отцу, мы ехали по шоссе, и отец сказал мне:
"Когда я умру, твоя мама встретит человека, который будет
покупать ей подарки и цветы, который будет делать все те
мелочи, которые я никогда не умел делать, и который
попросит твою маму выйти замуж. Я говорю тебе сейчас, чтобы
ты знал: Этот человек - ничтожество".
Вы видели Бруклина в основном во время его игры в
баскетбол. Мы играли каждый вечер после ужина. Я носил
шорты и футболки. Он носил рубашки на пуговицах и
костюмные брюки. В его карманах звенела мелочь. От него
пахло стейком. Отложив сигару, он говорил: "Давай, бери". И
бац! Он оказался рядом со мной. Если игра была близка, он
говорил. "Такой сопляк, как ты , никогда не победит старика".
Если я выходил вперед, он говорил: "Ты принят". Если я
начинал отступать, он понижал голос и говорил: "Твоей матери
нужна твоя помощь, я связал ее в подвале". Он использовал
целый ряд изящных старинных бросков: set shot, one-hand push
shot, fade away. Его любимым броском был "крюк". Он также
мог попасть в прыжке. Под лункой он был жесток. Однажды,
когда я навалился на него, чтобы сделать бросок, он повалил
меня на землю. "Мне все равно, что я в инвалидном кресле", сказал он, помогая мне подняться. "Я все равно тебя обыграю. Я
Переведено poiskpravdy.com

387

из Бруклина. А ты откуда? С холмов". Хотя в Иллинойсе нет
холмов, мой отец всегда говорил, что мы с братом с холмов, где
за воротами живут богатые дети. Слабые в своей утонченности,
мы затерялись в горах Иллинойса. Если бы моя жизнь была
книгой, я бы назвал эту главу "Почему наши отцы насмехаются
над нами".
Мое поколение евреев отличается от поколения моего отца.
Я и мои друзья еще на одно поколение оторваны от Европы, от
штетла. В моем случае я чувствую, что на смену жесткому,
усталому от мира бруклинскому юмору пришла гнусавая
ирония Среднего Запада. Когда я рос, любое упоминание о
евреях как о евреях заставляло меня содрогнуться. Кроме своих
родителей, я знал только один тип евреев: церебральных
буржуазных детей, которые учатся в колледже в пригороде.
Пьют ли евреи? Мусорят ли евреи в гостиничных номерах?
Защищают ли евреи себя? Вопросы, которые я никогда не думал
задавать. Почему? У меня не было возможности узнать
прошлое. После того как основная масса еврейских гангстеров
вымерла, после того как гетто остались за черными или
латиноамериканцами, эта часть еврейской истории, истории
Нью-Йорка, была в основном забыта. Я полагаю, что это был
своевольный поступок бабушек и дедушек, как если бы они
позволили зарости неудачной тропинке. Для еврейских детей
моего поколения Израиль должен был занять место гангстеров.
Здесь были крутые евреи, евреи, которые давали отпор, были
сильными, отвечали на агрессию агрессией. Еврейские дети
писклявыми голосами рассказывали об израильской армии, о
войнах, о победах. Но Израиль был далеким, чужим. Что это
могло значить в Гленко? И в отличие от моего отца, у меня не
было ни еврейских бандитов, ни даже еврейских боксеров. Кто
Переведено poiskpravdy.com

388

же у меня был? Майкл Милкен, Стив Гуттенберг, Абнер Миква.
На телевидении и в кино крепкие на вид евреи неизменно
играли итальянцев. Генри Уинклер в роли Фонзи в
"Счастливых днях", Джеймс Каан в роли Сонни Корлеоне в
"Крестном отце", Эдвард Г. Робинсон в роли Рико в "Враге
народа". В книге Ричарда Прайса "Странники" персонажитальянец, не веря, что кинозвезда - еврей, говорит: "Чушь, он
слишком хорош собой для хэбэ".
Впервые я услышал о гангстерах от Ларри Кинга, сидя на
нашей кухне в Иллинойсе. Одно только слово - еврейские
гангстеры - казалось, оживило комнату. Воздух наполнился
пулями, проклятиями, схемами. Висячий папоротник выглядел
более весенним. Щебетание птиц в соседней комнате звучало
зловеще, как предвестие. Мое собственное лицо в зеркале
выглядело мрачнее, жестче. Где-то там, в линиях, которые еще
не появились, мог скрываться гангстер. Еврейский гангстер.
Люди не верят в еврейских гангстеров, потому что еврейские
гангстеры не соответствуют стереотипам, не оправдывают
ожиданий, которые многие люди связывают с евреями.
Еврейские гангстеры были одними из первых евреев, которые
отбросили представление о еврейской исключительности,
отбросили евреев в мир убийц и воров, освободили их. Когда
Релес брал метку, он не просто прекращал жизнь; он выражал
сущностную свободу еврея в Америке.
В Гленко, если бы я рассказал кому-нибудь из своих "белых
друзей" о еврейских гангстерах, они бы рассмеялись мне в
лицо. И, наверное, поэтому я так крепко вцепился в эти слова:
еврейские гангстеры. Сам факт того, что еврейские дети когдато бегали в бандах, дрались, стреляли, менял все. Это означало,
что все возможно. Люди больше не могли судить обо мне по
Переведено poiskpravdy.com

389

стереотипу, потому что стереотип был неверен. Люди должны
были встретиться со мной, поговорить со мной, посмотреть
мне в глаза, прежде чем они могли подумать, что знают, какой
я. Однажды, когда отец вез нас с братом по Бенсонхерсту, мы
увидели, как по улице пробирается суровый мужчина. Отец
опустил окно и крикнул: "Эй, Шеппо".
Лицо мужчины озарилось. Он подбежал к нам. "Я не верю", сказал он, заглядывая в машину. "Хандсомо вернулся". И тогда
я понял, что мир до моего рождения был другим.

Когда мой отец уехал с Востока, он потерял связь с
большинством своих бруклинских друзей. Полагаю, это было
частью взрослой жизни - быть отцом, мужем. Человек может
прожить не так уж много жизней. В 1976 году, когда в Майами
умерла мать Ларри, моя бабушка увидела объявление в газете
и поехала на похороны. Она поговорила с Ларри, показала ему
фотографии моего отца и его семьи. Ларри, который был уже
на пути к CNN и всемирной славе, позвонил моему отцу. Хотя
они не общались десять лет, казалось, что времени не прошло.
Вскоре они уже болтали ночи напролет. Затем Ларри собрал
еще больше членов банды. В восьмидесятые годы он узнал, что
Сид каждый день завтракает в ресторане Nate 'n' Al's. Когда он
в очередной раз был в Лос-Анджелесе, Ларри зашел в
закусочную. Он увидел Сида в одиночестве в кабинке,
читающего газету во время еды. Ларри тихонько присел
напротив него. Сид был полупенсионером и заработал
достаточно денег на недвижимости, чтобы наслаждаться

Переведено poiskpravdy.com

390

завтраком. Отложив газету, он увидел ухмыляющегося Ларри.
"Что это за хрень?" - спросил Сид, уронив вилку. "Угол? Разве
это не Ларри Зейгер?" Через некоторое время появился Ашер.
Ашер, давно оставивший актерство, владел одной из
крупнейших компаний по продаже недвижимости в
Калифорнии. Лицо его постарело и поумнело, но симпатичный
паренек остался. Через несколько дней прилетел отец, и старые
друзья снова были вместе.
За последние несколько лет они много времени проводили
вместе, несясь с возбужденной болтовней в лифтах, по
коридорам. Я видел их пьяными на гала-концертах,
перекрикивающими благочестивых ораторов после ужина;
видел их в душных ресторанах в центре города,
забирающимися на столы, чтобы потанцевать; однажды днем я
завернул за угол отеля Four Seasons в Вашингтоне и увидел, что
Ашер болтает со служащим мини-бара, а Сид в одних трусах
расхватывает десятки мини-бутылочек Absolut. Однажды я
застал Сида в холле отеля, окруженного тремя блондинками, со
словами: "Скажите мне, дамы, когда начнется веселье?". Я был
на вечеринке, где Сид и Ашер так шумели, что к ним ворвалась
Хелен Герли Браун и сказала: "Джентльмены, пожалуйста,
заткнитесь". И я видел их ранним утром, разговаривающих
друг с другом нежными голосами, с оттенками озабоченности,
которые можно познать только со временем, обидами,
обидчиками и всем тем, что приносят годы. Куда бы они ни
пошли, они берут с собой угол.
Старые районы в основном исчезли. Названия еще
сохранились на картах, некоторые здания стоят, но люди уже
другие. Акценты на улицах изменились, как и запахи. В
Браунсвилле рядные дома, где молодые люди проводили ночи
Переведено poiskpravdy.com

391

на крыльце, уступили место проектам, уходящим вдаль: домам
Ван Дейка, домам Лотона. Loew's Pitkin - это магазин одежды.
На углу, где когда-то располагалась кондитерская Midnight
Rose, открылся Brownsville Bargain Center - заброшенная
витрина магазина с видом на ночные гастрономы и квартиры с
холодной водой. Дом, где Релес и Штраус поссорились из-за
написания слова "друг", все еще стоит на месте - это
двухэтажное кирпичное здание, обнесенное колючей
проволокой. Портьеры на окнах оборваны, как после урагана.
Дом за углом, где жил Штраус, заколочен досками, а доски
соответствующим образом испещрены граффити банды:
"Команда шишек здесь!". Закусочная моих бабушки и дедушки
тоже исчезла, сменившись бесконечными видами стальных
закрытых складов. Но легенды живы. Вы можете услышать, как
они стучат в двери и бегают по переулкам. И каждый раз, когда
мой отец снова собирается со старыми друзьями, рассказывает
истории, говорит о былых временах, о Бруклине Релеса,
Штрауса и Гольдштейна, годы уходят. И они продолжают
говорить, снова рассказывая себе о давних ночах, об острогах и
акулах под мостом.

Переведено poiskpravdy.com

392

ЭПИЛОГ

Nate 'n' Al's
В ресторане Nate 'n' Al's на завтрак уже нет людей, остались
только завсегдатаи. На кухне слышен звон столового серебра,
сзади раздается смех - ребята все еще говорят о Бруклине.
Посуда разбросана по столу. То тут, то там на солнце загорается
ломоть бублика или полоска локса. По краям тарелок
скапливается жир. Официантка Кайе дважды подходила убрать
со стола, и дважды ее отмахивали. "Убирайтесь отсюда", говорит Ашер, поднимая руку. Никто не признает, что трапеза
окончена. Герби все еще ковыряется, придумывая странные
сочетания блюд. Для Герби любое скопление тарелок - это
шведский стол.
"Что за черт", - говорит Ларри. "Французские тосты и белая
рыба?"
"Он смешивается в желудке", - говорит Херби. "Разум
превыше материи".
Ашер расстегивает пуговицу на брюках, а Ларри уже говорит
об обеде. Сид просит чек. "Хорошо", - говорит он, вставая.
"Давайте выберемся из этого заведения".
Мужчины медленно идут к кассе, стуча костяшками пальцев
по столешницам. Глаза следят за ними по залу. Каждый хватает
Переведено poiskpravdy.com

393

зубочистку. На улице это люди с зубочистками во рту,
похлопывающие себя по животу. Они пришли за комфортом и
весь день ходят, как доны мафии, в ярких комбинезонах.
Вечером они идут на ужин в шелковых гавайских рубашках,
украшенных рыбами, гоночными машинами или цветами. Как
будто они перешли от коротких штанишек своей юности к
униформе своей взрослой жизни, к костюмам за три тысячи
долларов, , сшитым специально для меня в Гонконге, прямо к
Джону Готти в клубе Ravenite - комфортный вид на все
времена, который можно получить только в действительно
безвкусном свитшоте. Они смотрят вверх по Беверли-драйв на
Уилшир, мимо проносятся машины - все эти лохи едут на
работу. Впереди у них еще как минимум десять хороших лет,
обеды, отпуска, гулянки. Они похожи на гангстеров, если бы
гангстеры поступили так, как сказал Лепке, и уехали из города.
История их жизни - это, в конце концов, история эмигрантов,
людей, поселившихся вдали от дома, которые говорят о
прошлом, потому что прошлое говорит им о том, кто они есть.
Перед тем как все разошлись по своим делам, Сид улыбается и
говорит: "Завтра в то же время. Кто последний зайдет в дверь,
тот и платит".

Переведено poiskpravdy.com

394

Арнольд Ротштейн, Моисей преступного мира. [UPI/CorbisBettman].
Джейкоб "Гурра" Шапиро,
[UPI/Corbis-Bettman].

Переведено poiskpravdy.com

один

из

мальчиков-горилл.

395

Эммануэль "Менди" Вайс, вечно бьющий, ворующий и курящий
сигары. [Culver Pictures].
Альберт
Анастасия,
руководивший
повседневной
деятельностью "Убийство в законе". [Culver Pictures].

Переведено poiskpravdy.com

396

Бенджамин "Багси" Сигел в 1940 г., самый красивый бандит
преступного мира. [UPI/Corbis-Bettman].
Я в 1972 году, одетый как Багси Сигел.

Переведено poiskpravdy.com

397

Абрахам "Кид Твист" Релес, ищущий в каждом предложении
оскорбление. [UPI/Corbis-Bettman].
Датч Шульц признан невиновным в Малоуне, штат Нью-Йорк.
Звездно-полосатая толпа последовала за ним в отель.
[Associated Press].

Переведено poiskpravdy.com

398

Мэр города Фиорелло ЛаГуардиа в 1934 г. во время задержания
игровых автоматов преступного мира. [UPI/Corbis-Bettman].
Томас Дьюи, мальчик-прокурор с прямыми глазами, который в
1930-е годы боролся с мафией. [UPI/Corbis-Bettman].

Переведено poiskpravdy.com

399

Бертон Туркус (со свидетелем), бруклинский прокурор,
который одного за другим отправлял мальчиков в дом смерти.
Они называли его "Мистер Мышьяк". [UPI/Corbis-Bettman].

Лепке разыскивается живым или мертвым: Плакат,
прикрепленный к фонарным столбам и доскам почтовых
отделений по всему миру, заставил Лепке скрываться.
[UPI/Corbis-Bettman].

Переведено poiskpravdy.com

400

Малыши Твист Релес (в центре) и Тик-Ток Танненбаум (слева),
крысы, готовые пообщаться со старыми друзьями. [UPI/CorbisBettman].

Чарли "Жучок" Воркман в 1941 году, обвиненный в убийстве
Датча Шульца. [UPI/Corbis-Bettman].

Переведено poiskpravdy.com

401

Эйб Релес (справа) и Алли Танненбаум на пути в суд в 1941
году, одетые как водевильная команда, в одинаковых шляпах и

пальто. [UPI/Corbis-Bettman].
Гарри "Питтсбургский Фил" Штраус на суде по обвинению в
убийстве в 1941 году. Бородач должен был убедить присяжных
в том, что он сумасшедший. Справа от него сидит Мартин
"Багги" Голдштейн. [Culver Pictures].

Пеп Штраус (слева) и Багги Голдштейн, похоже, наслаждались
своим последним путешествием - поездкой на поезде в дом
смерти в Синг-Синг. [Associated Press].

Переведено poiskpravdy.com

402

Во время поездки Штраус бросил ботинок в фотографа, когда
Гольдштейн спрятался за своей газетой, а полицейские
смеялись. [Culver Pictures].

Луи Капоне во время тихого часа в полицейском участке.
[UPI/Corbis-Bettman].

Переведено poiskpravdy.com

403

Луис Капоне (слева) и Менди Вайс в наручниках едут в СингСинг по реке. Одурманенные экскурсанты заглядывают в окна
машины. [UPI/Corbis-Bettman].

Луис "Лепке" Бухальтер, окруженный людьми из "G-Men", до
сих пор остается единственным в истории мафии боссом,
подвергшимся казни. [UPI/Corbis-Bettman].

Переведено poiskpravdy.com

404

Херби Коэн (мой отец, в верхнем ряду в центре), Ларри Кинг
слева от него и ребята из клуба Bensonhurst изо всех сил
старались выглядеть как гангстеры. Обратите внимание на
курильщиков сигар в шляпах в нижнем ряду.

Альберт Анастасия умер в парикмахерской отеля "Парк
Сентрал" в центре Манхэттена. [Daily News, L.P.].

Переведено poiskpravdy.com

405

Воины на крыльце. Мой отец - справа вверху. Ларри, как всегда,
рядом с ним.
Армия оккупации. Мой отец (крайний слева) с приятелями в
западногерманском лесу осенью 1954 года.

Переведено poiskpravdy.com

406

Чарли "Лаки" Лучано в изгнании в Италии в 1955 году, где он
носил куртки для курения и мечтал о солонине с Делансистрит. [UPI/Corbis-Bettman].

Мейер Лански в Майами-Бич в 1970-е годы, очередной шноррер
на прогулке с собакой. [Исторический музей Южной Флориды].

Переведено poiskpravdy.com

407

Я на свалке в Иллинойсе, школьник
притворяющийся, что он в Бруклине.

из

пригорода,

Мой отец, мой брат и я (слева) на свадьбе моей сестры в 1990
году. "Помни, Ричи, нет ничего важнее семьи".

Переведено poiskpravdy.com

408

Сид Янг, Ашер Дэнн, Херби Коэн, Ларри Кинг (слева направо) в
1996 году, все еще общаются, все еще говорят о еврейских
гангстерах.

Переведено poiskpravdy.com

409

Об авторе
Писательская карьера Рича Коэна началась в журнале The New
Yorker, где вскоре после окончания колледжа он писал рассказы
для "Talk of the Town". Последние несколько лет он работал
редактором журнала Rolling Stone, где занимался самыми
разными делами - от игры в теннис с Андре Агасси в Австралии
до путешествий по Югу с группой Rolling Stones. Его работы
недавно публиковались в журналах The New Yorker, New York
Times и Details. Он родился и вырос в Иллинойсе, а сейчас живет
в Нью-Йорке. Это его первая книга.

Переведено poiskpravdy.com

410

Мы надеемся, что вам понравилось читать эту
электронную книгу Simon & Schuster.

Присоединяйтесь к нашему списку рассылки и получайте
информацию о новых релизах, предложениях, бонусном
контенте и других замечательных книгах от Simon & Schuster.
CLICK HERE TO SIGN UP
или посетите наш сайт, чтобы подписаться на рассылку по
адресу
eBookNews.SimonandSchuster.com

Переведено poiskpravdy.com

411

Примечание по источникам
Материал, представленный в этой книге, получен из различных
источников. Помимо книг, упомянутых в библиографии,
значительная часть моих исследований была проведена в НьюЙоркском архиве, где можно в общих чертах проследить дни
славы еврейского гангстера. В сороковых годах, после судебных
процессов, в результате которых многие преступники
оказались в тюрьме, окружная прокуратура Бруклина собрала
свои доказательства в коробки, которые затем были помещены
в архив в здании на Чэмберс-стрит на Манхэттене - в коробках
содержатся не только стенограммы и полицейские отчеты, но и
карты маршрутов бегства, веревки, которыми душили
информаторов, прослушки и пули, извлеченные из тел. В
архиве я держал в руках пули, которыми был убит Плуг
Шульман. Я в долгу перед сотрудником архива Кеном Коббом,
который вел меня, коробка за коробкой, по истории Murder Inc.,
а также перед автором Робертом Лейси, который впервые
познакомил меня с архивом.
Большая часть моего исследования была получена в
результате интервью. Сегодня в живых осталось не так много
тех, кто помнит старых еврейских гангстеров из первых рук, да
и из живых мало кто готов был говорить. Гангстер умер, но
страх остался. Среди тех, кто рассказал, первым был мой дед
Бенджамин Айзенштадт, уже ушедший из жизни, который во

Переведено poiskpravdy.com

412

времена Депрессии работал в закусочной, посещаемой
гангстерами. Моя бабушка Бетти Гельман-Эйзенштадт, семье
которой принадлежала закусочная, также оказала мне
большую помощь. Среди других людей, с которыми я
беседовал, - Дорри Шапиро-Гриззард, внучка печально
известного главаря банды Гурраха Шапиро; Арлин Брикман,
которую в программе "60 минут" назвали самой близкой к нам
женщиной-мудрецом. Я также взял интервью у нескольких
представителей правоохранительных органов, включая Ральфа
Салерно,
отставного
нью-йоркского
детектива,
специализирующегося на организованной преступности; Бена
Якобсона, отставного офицера полиции, который сейчас
работает
частным
детективом;
Роберта
Паттерсона,
федерального судью, сделавшего выдающуюся карьеру в
качестве прокурора; Герберт Браунелл, недавно скончавшийся,
который до того, как занять пост генерального прокурора при
президенте
Эйзенхауэре,
руководил
президентскими
кампаниями Томаса Дьюи; Джон Кьюсак, многолетний агент
Федерального бюро по борьбе с наркотиками, ныне
возглавляющий отдел по борьбе с наркотиками на Багамах; Дж.
Эдвард Лумбард, федеральный судья и бывший прокурор США ,
работавший в прокуратуре США вместе с Томасом Дьюи; судья
Джозеф Стоун. Я также должен отметить помощь моей сестры,
Шэрон Коэн Левин, и моего брата, Стивена Коэна, которые в
настоящее время являются помощниками прокурора США в
Южном округе Нью-Йорка. Шэрон возглавляет отдел
конфискации активов, а Стивен - отдел по борьбе с
бандитизмом. Они смогли дать мне представление о том,
каково это - молодому прокурору противостоять известным
преступникам.
Переведено poiskpravdy.com

413

А еще есть соседские истории, фольклор, дошедший до меня
от бенсонхерстских друзей моего отца, особенно от Ларри
Кинга, Ашера Данна и Сида Янга, который много раз проводил
со мной время в лос-анджелесском клубе Friars Club, где Сид
однажды заставил меня заказать сэндвич с языком (язык на
вкус как язык - мой язык, твой язык; язык с горчицей на вкус
как мой язык с горчицей), чтобы он мог съесть его, когда я
откажусь. "Не хочешь, Ричи? Передай его мне". Однако больше,
чем другие источники, на создание этой книги вдохновили
сами еврейские гангстеры - эта исчезнувшая, полузабытая
порода, чья драматическая жизнь даже сейчас, столько лет
спустя, висит в воздухе как дым.

Переведено poiskpravdy.com

414

Библиография
Эсбери, Герберт. The Gangs of New York. New York: Paragon House,
1927.
Амен, Джон Харлан. Отчет о расследовании в округе Кингс,
1938-1942. New York, 1942.
Бергер, Мейер. "Murder Inc.". Life 9, September 30, 1940.
Коэн, Микки. Mickey Cohen: In My Own Words, as told to Peter
Nugent. Englewood Cliffs, New Jersey: Prentice Hall, 1975.
Dewey, Thomas E. Twenty Against the Underworld. New York:
Doubleday, 1974.
Doctorow, E. L. Billy Bathgate. New York: Harper & Row, 1989.
Айзенберг, Деннис, Дэн Ури и Эли Ландау. Мейер Лански: Mogul
of the Mob. New York: Paddington Press, 1979.
Федер, Сид и Иоахим Йестен. The Luciano Story. New York: David
McKay Company, 1954.
Финч, Эдвард Р. Младший, "Руки в карманах: Обзор истории и
работы Бюро по борьбе с рэкетом округа Нью-Йорк", т. 1 и 2.
Старшая диссертация, Принстонский университет, 1941.
Фрид, Альберт. The Rise and Fall of the Jewish Gangster in America.
New York: Columbia University Press, 1980.
Гэблер, Нил. Winchell: Сплетни, власть и
знаменитостей. New York: Random House, 1994.

Переведено poiskpravdy.com

культура

415

Хау, Ирвинг. Мир наших отцов. New York: Random House, 1976.
Джексон, Кеннет. Энциклопедия Нью-Йорка. Yale University Press,
1995.
Кэтчер, Лео. The Big Bankroll: The Life and Times of Arnold
Rothstein. New York: De Capo Press, 1958.
Кеннеди, Роберт Ф. Враг внутри. New York: Popular Library,
1960.
Кинг, Ларри. Larry King by Larry King. New York: Simon & Schuster,
1982.
---. Когда ты из Бруклина, все остальное - Токио. New York: Little,
Brown, 1990.
Лейси, Роберт. Маленький человек: Meyer Lansky and The Gangster
Life. New York: Little, Brown, 1991.
Макклеллан, Джон Л. Преступление без наказания. New York:
Duell, Sloan and Pierce, 1962.
Макдональд, Майлз Ф. Представление Большого жюри,
окружной суд, округ Кингс: Расследование обстоятельств
смерти Эйба Релеса 12 ноября 1941 г. в гостинице
"Полумесяц" на Кони-Айленде, Бруклин, Нью-Йорк, 1951 г.
Митганг, Герберт. The Man Who Rode the Tiger: The Life and Times
of Judge Samuel Seabury. New York: L. B. Lippincott, 1963.
Нэш, Джей Роберт. Blood Letters and Badmen: Нарративная
энциклопедия американских преступников от пилигримов до
наших дней. New York: M. Evans and Company, 1973.
---. Всемирная энциклопедия организованной преступности. New
York: Paragon House, 1989.
Панкхерст, Чарльз. "Наша борьба с Таммани-холлом". New York.
1895.
Переведено poiskpravdy.com

416

Петерсен, Вирджил В. Мафия: 200 лет организованной
преступности. Ottawa, Illinois: Green Hill Publishers, 1983.
"Отчет о пробации". Народ Нью-Йорка против Луиса Бухалтера
и др. Суд общих сессий.
Рот, Эндрю. Бесславный Манхэттен. New York: Citadel Press,
1996.
Санн, Полл. Убить голландца. New York: DeCapo Press, 1971.
Шварцман, Пол и Роб Полнер. New York Notorious. New York:
Crown Publishers, 1992.
Сифакис, Карл. The Mafia Encyclopedia. New York: Facts on File,
1987.
Смит, Ричард Нортон. Thomas E. Dewey and His Times. New York:
Simon & Schuster, 1984.
Туркус, Бертон и Сид Федер. Murder, Inc: The Story of the
Syndicate. New York: Farrar, Straus and Young, 1951.
Уинчелл, Уолтер. Things That Happened to Me and Me to Them.
New York: Prentice Hall, 1975.

Переведено poiskpravdy.com

417

Индекс
Аббандандо, Фрэнк (Dasher), 32-33, 35-36, 67, 71-73, 89, 102, 107,
115, 119, 179-81, 210, 221-22, 228
Адонис, Джо, 62, 65, 91, 116, 117, 150, 163-65, 194, 202
Ало, Винсент (Джимми Блю Айз), 16, 142-44
Альперт, Ред, 209-10
Амберг, Джоуи, 116-20
Амберг, Претти, 120-22, 123, 185
Анастасия, Альберт, 32, 58, 62, 63, 67, 90, 91, 92, 93, 100-102, 117,
163-65, 182-83, 184-86, 194, 196, 198-99, 201, 202-4, 206, 207-8,
227, 230, 236, 238, 252
Бабель, Исаак, 79, 132
Бальс, капитан, 216, 226, 227, 229, 233
Барбара, Джозеф, 136-38
Бэттл, Чарльз, 128-29
Бенсон, Кроха, 92-94
Берман, Аббадабба, 161, 166-67, 168
Бернштейн, Шолем, 16, 113, 123, 156-157, 176-78, 197-99, 214,
216, 223, 229, 235
Бернстайн, Сол, 72-73
Бонанно, Джозеф, 59, 63, 136-37, 142, 194
Браунелл, Герберт, 154-55, 160, 171
Браунсвильские мальчики, 32, 67, 92-95, 99, 102-11, 118, 213,
217

Переведено poiskpravdy.com

418

Браузер, Гарри, 178-79
Капоне, Аль, 65, 76, 142, 147, 148, 173
Капоне, Луис, 32, 67, 77, 90, 91, 100, 106, 117, 119, 120, 125, 17678, 184, 198-99, 210, 230, 234, 236, 238, 240
Кастеллано, Пол, 136-37
Катена, Херардо, 136-37
Коэн, Ганги (Джек Гордон), 35-37, 117, 123-26, 145, 246
Коэн, Херби, 13-22, 103, 143-44, 157, 190, 243-44, 246-55, 256258, 259, 263-64
Коэн, Литтл Фарвел, 178, 185, 205, 241
Коэн, Микки, 191, 251
Колл, Винсент (Бешеный пес), 65, 66
Конвей, Джек, 48-50
Коппола, Джо, 100-102
Костелло, Фрэнк, 55, 57, 58, 63-64, 65, 67, 87, 91, 135, 148, 149,
150, 194, 202, 232-33, 251-52
Кьюсак, Джон, 43, 55, 131-32, 133, 136, 138-43, 150, 151, 152
Дан, Ури, 42, 143, 165, 190, 196, 232, 233
Данн, Ашер (Ягода), 13-22, 143-44, 149-50, 157, 244-45, 247, 253,
260, 263-64
Дефео, Джордж, 25, 30-31, 35-37
Дьюи, Томас Э., 154, 158-65, 170-174, 193, 196, 202, 208, 234-235,
238, 239
Алмаз, ноги (Джек), 45, 55, 84-85
Алмаз, Мойше, 195-96, 213
Истман, Монк (Эдуард Остерман), 43-46, 53, 56, 81, 83, 100, 147,
148, 208

Переведено poiskpravdy.com

419

Файн, Бенни (Допи), 45, 56, 78, 81, 84-85
Файн, Малыш Оги, 45, 56, 100
Файнштейн, Пагги, 92-96, 196, 213, 218
Фицджеральд, Ф. Скотт, 51-52, 141
Фрид, Альберт, 100, 135
Гамбино, Карлос, 58, 136-37, 194
Дженовезе, Вито, 57, 63-64, 65, 91, 136-38, 142, 147, 148, 182, 252
Гиганте, Винсент (Чин), 64, 219-220
Гликман, Марти, 154
Золото, роза, 75-76, 100
Гольдштейн, Мартин (Buggsy), 23-26, 29-33, 35-37, 57, 67-77, 8990, 92-95, 102, 106, 107, 108, 109, 154, 155, 186, 196, 200-202,
209-10, 218-21, 222, 228, 232, 242, 252, 261
Гордон, Вакси (Ирвинг Векслер), 52-53, 55, 141, 161
Gorilla Boys (Gold Dust Twins), 80, 84-87
Готти, Джон, 64, 264
Гринберг, Гарри (Грини), 105, 106, 196-98, 213, 242
Гринберг, Макси (Большой), 52-53
Гринберг, Толли, 139-40
Хемингуэй, Эрнест, 97-98, 160
Хиллман, Сидней, 64-65, 86, 202, 225, 234, 239
Хоган, Фрэнк, 164, 175, 239
Гувер, Дж. Эдгар, 87, 134-35, 138, 175, 183, 202, 203-5, 207-8
Горовиц, Бернард (Who-Ha), 245, 247-48, 253
Джейк Бомж, 127-28
Художник Джейк, 153, 213
Еврейский синдикат, 16, 252

Переведено poiskpravdy.com

420

Каценберг, Яша, 133-34
Казнер, Хай, 117-18, 120
Кефаувер, Эстес, 251-52
Кеосслер, Моррис, 119-20
Кинг, Ларри (Зейгер), 13-22, 144, 157, 245-53, 255, 259, 263-64
ЛаГуардиа, Фиорелло, 162, 163
Ландау, Эйб, 166-67, 168
Лански, Бадди, 142, 153
Лански, Мейер, 16, 25, 28, 42, 55, 57, 58, 60-61, 64, 65, 67, 74-75,
77, 78, 89, 91, 96, 106, 116, 126, 130, 132, 134, 136, 139, 142-43,
148, 150, 158, 161, 163-65, 172, 174, 182-83, 184, 189, 190, 193,
194, 195, 200, 202, 233, 235, 241-42, 251, 255-56, 257
Леман, Герберт Х., 170-71
Лепке, Луи (Бухальтер), 16, 17, 18, 20, 21, 32, 34, 45, 55, 64-65, 67,
77-81, 84-91, 96, 100, 102, 105-6, 107, 108, 109, 113, 116, 117-18,
121, 126, 129, 132-34, 139, 146, 148, 150, 163-65, 168, 174-76,
182-88, 189, 195-196, 199-209, 214, 225, 227, 234-40, 242, 243,
244, 247, 253, 264
Левин, Красотка, 113-16, 122, 123-25, 210, 214, 246
Левин, Ред, 26, 62, 65-66, 116, 117, 121
Леви, Сидней, 95-96
Лорбер, Йиддель, 120, 121, 185
Лучезе, Томми, 63, 65, 194
Лучано, Лаки (Чарльз), 55, 57, 58-67, 74-75, 77, 87, 89, 96, 106,
116, 117, 131-32, 136, 142, 148, 150, 160, 161, 163-65, 170-74,
193-94, 201, 244
Лумбард, Эдуард, 155, 164
Макгроу, Джон, 49-50
Мэдден, Оуни, 147-48, 172, 194
Переведено poiskpravdy.com

421

Маффеаторе, Дьюки, 92-95, 113-16, 122, 125, 210, 214, 246
Магун, Голубая Челюсть (Сеймур), 113, 125, 126, 200-202, 210,
219, 222, 235
Майоне, Счастливый, 32-33, 35, 67, 71-75, 89-90, 102, 107, 119,
123, 179-181, 196, 210, 221-22, 228
Маранцано, Сальваторе, 59, 61-66, 86
Массерия, Джо (Босс), 58-59, 61-62
Мосс, Фрэнк, 41-42
Murder Incorporated, 16, 18, 34, 99, 112, 116, 117, 163, 175, 216217, 230, 231, 235
Усатые петухи, 57-58, 61, 66
Николсон, Уильям, 225
Нобл, Роберт, 191
О'Двайер, Уильям, 175, 182, 211-12, 214, 217, 218, 229-30
Орген, Маленький Оги, 81-86
Орловский, Филипп, 64, 86
Паризи, Джек, 100-102, 198-99
Порция, Мария, 186-88
Профачи, Джозеф, 59, 63, 136-37
Пурпурная мафия, 76, 217
Рафт, Георгий, 191, 199, 200
Релес, Эйб (Кид Твист), 20, 21, 23-33, 35, 39, 57, 67-77, 89-90, 92102, 106, 107, 108, 109, 115-118, 122, 123, 125, 126, 127, 145,
148, 149, 152, 153, 156, 160, 178-81, 183, 184, 186-88, 189, 196,
198-99, 201, 209-17, 218-34, 236, 238, 242, 252, 260, 261
Релес, Роуз, 93-94, 211-12, 224, 230-31
Робинсон, Эдвард Г., 29, 154, 258

Переведено poiskpravdy.com

422

Рузвельт, Франклин, 202, 234, 238
Розен, Джо, 175-78, 213, 234-35
Розенкранц, Лулу, 161, 166-67, 168
Ротштейн, Авраам, 46-47, 56, 57
Ротштейн, Арнольд, 46-57, 58, 66, 67, 78, 80-81, 84, 131-33, 136,
139, 182, 208, 238-39, 250, 252
Рубин, Макс, 195, 235
Рудник, Уайти, 178-81, 213, 221
Рудольф, Гарри, 209-10, 214
Руньон, Дэймон, 98-99
Сейдж, Уолтер, 35-37, 117, 119, 123-25
Салерно, Ральф, 55, 61, 67, 142, 150, 151, 152, 156, 158, 161, 173,
211, 234, 239, 241-42
Сальвезе, Евгений, 186-88, 193
Шульц, Датч (Артур Флегенгеймер), 28, 39, 55, 58, 65, 120, 158,
160, 161-70, 201, 206, 213, 217
Шапиро, Гуррах (Яков), 17, 18, 45, 55, 78-80, 84-87, 105, 107, 109,
129, 163-65, 182, 183-84, 196, 206, 234
Шапиро, Ирвинг, 24-25, 30-33, 36-37, 67-73, 116, 213
Шапиро, Мейер, 24-26, 28, 30-33, 36-37, 67-75, 90, 106, 116, 213
Шапиро, Уильям, 24-25, 30-33, 36-37, 67-73, 116, 213
Сигел, Багси (Бен), 20, 25, 28, 55, 57, 58, 62, 67, 78, 87, 91, 108,
147, 149, 152, 158, 163-65, 182-83, 191-92, 194, 197-99, 200-201,
227, 230, 251
Сильвер, Джоуи, 30-31, 36, 71, 213
Стахер, Джозеф (Док), 78, 136, 165, 196, 232
Штраус, Гарри (Big Harry; Pep; Pittsburgh Phil), 29, 31, 34, 35-37,
67, 71-75, 89-90, 92-95, 97, 102, 106, 107, 108, 109, 112-20, 122,

Переведено poiskpravdy.com

423

123-26, 130, 160, 176, 177-81, 189, 196, 197, 198-99, 209, 210,
211, 215, 218-21, 228, 242, 252, 260, 261
Салливан, Тим (Большой), 50-51
Сикофф, Майки, 118-19, 214, 226
Синдикат, 67, 77, 89, 90-102, 108, 117, 123, 129, 135, 136, 163165, 173, 175, 184, 197, 198
Танненбаум, Альберт (Тик-Так), 102-6, 108-9, 122, 124-25, 146,
176, 183, 185-86, 195, 196-98, 205-6, 208, 214, 217, 222, 223,
226, 227, 229, 234-236, 238, 241
Титлебаум, Фрэнки, 117, 120, 123
Туркус, Бертон, 89, 100, 182, 189, 199, 209-10, 211-13, 214, 217,
226, 229, 231
Валахи, Иосиф, 66, 141-42
Уолкер, Дороти, 188
Воины, 18, 247-48, 250-51, 254-55
Вайнберг, Бо, 66, 161, 163
Вайс, Менди, 102, 106, 121, 126, 165-68, 177-78, 182, 184, 185,
198-99, 200, 205-6, 215, 217, 234, 236, 238, 240, 242
Уинчелл, Уолтер, 203-5, 207-8
Воленский, Моисей (Димплс), 107, 182-83, 202, 208, 236
Воркман, Чарли (Жук; Красавчик), 102, 106, 107-9, 126, 146, 16568, 184, 198, 205, 217-18, 242
Янг, Сид (Яловиц), 13-22, 143-144, 157, 244, 247, 253, 260, 263-64
Юран, Хайман, 195, 214
Зелиг, Джек (Большой), 45, 78, 147
Зито, Франк, 137
Цвайбах, Кид Твист, 39, 45, 56

Переведено poiskpravdy.com

424

Цвильман, Лонги, 107, 182-83, 185-186, 194, 197

Переведено poiskpravdy.com

425

SIMON & SCHUSTER
Рокфеллеровский центр
1230 Avenue of the Americas
Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, 10020
www.SimonandSchuster.com
Copyright © 1998 by Rich Cohen
Все права защищены, включая право на полное или частичное
воспроизведение в любой форме.
SIMON & SCHUSTER и колофон являются зарегистрированными
товарными знаками компании Simon & Schuster Inc.
Разработано компанией Mspace
Дизайн пиджака Марка Коэна
Фотография куртки предоставлена Culver Pictures
Library of Congress Cataloging-in-Publication Data
Коэн, Рич
Жесткие евреи/Рич Коэн
p. cm.
Включает библиографические ссылки. 1. Еврейские
преступники - Нью-Йорк (штат)-Нью-Йорк. 2. Преступность Нью-Йорк (штат)-Нью-Йорк. 3. Евреи - Нью-Йорк (штат)-НьюЙорк - социальные условия. I Титул.
HV6194.J4C64 1998
364.3'492407471-dc21 97-39282
CIP

Переведено poiskpravdy.com

426

ISBN 0-684-83115-5
ISBN-13: 978-1-4391-4250-9 (eBook)
Отрывок из книги "Воспоминания о Вест-стрит и Лепке" из
сборника "Жизнеописания" Роберта Лоуэлла. Авторское право
© 1959 г. Роберт Лоуэлл. Авторские права обновлены © 1987 г.
Гарриет Лоуэлл, Шериданом Лоуэллом и Кэролайн Лоуэлл.
Перепечатано с разрешения издательства Farrar, Staus & Giroux,
Inc.

Переведено poiskpravdy.com

427