/
Author: Нечкина М.В. Городецкий Е.Н. Станиславская А.М. Алпатов М.А. Дубровский С.М. Вебер Б.Г.
Tags: историография новая и новейшая история
Year: 1963
Text
ОЧЕРКИ ИСТОРИИ
ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
В СССР
III
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ
ОЧЕРКИ ИСТОРИИ
ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
В СССР
III
Под редакцией
М.В. НЕЧКИНОЙ (главнЬш.редактор),
М. А. АЛПАТОВА, Б. Г.ВЕБЕРА,
Е. Н. ГОРОДЕЦКОГО,
С. М. ДУБРОВСКОГО,
А.И. СТАНИСЛАВСКОЙ
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА • 1963
ПРЕДИСЛОВИЕ
Третий том «Очерков истории исторической науки в СССР»
охватывает период империализма, т. е. время примерно со вто-
рой половины 1890-х годов до 1917 г. Он открывается крупней-
шей по значению темой — началом ленинского этапа в развитии
исторической науки. Этому посвящена первая часть книги.
В сжатых рамках «Очерков» невозможно изложить эту тему с
исчерпывающей полнотой. В настоящем томе «Очерков» освеще-
ны некоторые наиболее важные аспекты этой проблемы. В первой
части анализируется ленинская концепция всемирно-историче-
ского процесса и исторического развития России, борьба Ленина
с помещичье-буржуазной и мелкобуржуазной историографией.
Опыт этой борьбы приобретает особую актуальность на современ-
ном этапе, когда некоторые горе-«теоретики», претендующие
на роль единственных хранителей и истолкователей марксизма,
подменяют творческую, марксистско-ленинскую методологию
давно разоблаченным Лениным волюнтаристско-догматическим
методом субъективной социологии и псевдореволюционного
доктринерства.
В этой же части исследуется ранее почти не изученный во-
прос о дореволюционной большевистской исторической литера-
туре. В интересующий нас период вышло в свет в легальной и
подпольной большевистской печати немало исторических работ
большевиков и близко примыкавших к большевистской партии
авторов; в этих работах освещалась с позиций марксизма акту-
альная историческая тематика. Замечательно, что история рус-
ского и западноевропейского революционного движения, вопро-
сы экономического развития России и мировой экономики,
характеристика ряда исторических деятелей и отдельных памят-
ных исторических событий (например, восстание декабристов,
крестьянская реформа 1861 г. и др.) нашли свое место в боль-
шевистской периодике, агитационно-пропагандистской литера-
туре, в листовках и прокламациях. Совокупность этого материала
говорит о большой исторической работе, проделанной еще в под-
&
полье Коммунистической партией, о приложении марксистско-
ленинской теории к изучению важнейших вопросов истории.
К этому же периоду относится серьезная попытка применить
марксизм к разработке общей концепции всего русского истори-
ческого процесса — с древнейших времен до современности, при-
надлежащая М. Н. Покровскому. Задача была чрезвычайно
трудна, и в ее решении содержалось немало серьезных ошибок.
Однако в целом эта попытка М. Н. Покровского являлась важ-
ным шагом в борьбе за построение марксистской концепции рус-
ского исторического процесса. Этому вопросу посвящена III гла-
ва первой части тома. Одновременно с началом ленинского этапа
в истории исторической науки возникает и обостряется кризис
буржуазно-помещичьей историографии. Эта проблема рассматри-
вается во второй части тома.
Существо кризиса господствовавшей буржуазно-дворянской
исторической науки состояло в том, что наука эта оказалась отор-
ванной от реальной исторической жизни своего времени, гене-
зис которой она была призвана объяснить, бессильной в позна-
нии действительности, в понимании ведущих исторических явле-
ний как всемирно-исторического процесса, так и непосредственно
исторического развития России. Дворянско-буржуазная наука
или вообще не изучала возникновения тех исторических явлений,
которые играли роль ведущих исторических сил современности,
не замечала их, или не давала их научно-объективного историче-
ского анализа, искажала их. Привыкшие считать самодержавное
государство демиургом истории, дворянско-буржуазные ученые
столкнулись с нарастанием краха самодержавия, отдаваемого
историей на слом. История капитализма й нового класса капита-
листического общества — пролетариата даже не входила, как
правило, в проблематику изучения. Весьма мало занимаясь на-
родными движениями и революционной борьбой, не понимая их
генезиса и последующего развития, дворянско-буржуазная исто-
риография'оказалась в начале века перед фактом развертывания
первой русской революции, никак не предусмотренной ее концеп-
цией. В эти противоречия и уходил своими корнями кризис дво-
рянско-буржуазной исторической науки. Он обнаруживался в
разнообразных формах, являясь сложным и многообразным про-
цессом. Его никак нельзя понимать как прямолинейное движение
всех буржуазных историков «назад» и рисовать одной краской.
Кризис — сложный процесс научного развития (именно разви-
тия, а не прекращения движения), идейный перелом, отме-
ченный усиленной работой буржуазных историков, активными
поисками выхода из создавшегося идеалистического тупика,
идейной дифференциацией историков, из которых часть
скатывается на реакционные позиции и идет назад, часть мечется
в поисках других решений. Наиболее же передовая часть уче-
ных под влиянием идейных побед марксизма тянется к истори-
6
ко-материалистическим решениям, движется — иногда впотьмах
и ощупью — к материалистическому пониманию истории, к марк-
сизму, к историко-материалистической методологии. В этом
напряженном, живом научном движении, насыщенном острой
идейной борьбой, встречается немало конкретных завоеваний
исторической науки, правильных частных решений отдельных во-
просов или приближений- к ним. IV и V главы тома посвящены
этой сложной проблематике. Если первая из них — «Основные
черты кризиса буржуазной историографии» — сосредоточена на
общей характеристике кризиса исторической науки в целом, то
вторая посвящена более специальному вопросу — анализу исто-
риографии, непосредственно касающейся истории России.
Последующие (VI—X) главы раскрывают большую и мало
изученную историографическую проблему — работу русских уче-
ных над исследованием всемирной истории, как отдельных ее
отраслей, так и истории отдельных стран. Глава VI посвящена
историографии древнего мира и ее кризису в изучаемый период,
глава VII — медиевистике, глава VIII — историографии нового
времени. Глава IX отведена славяноведению и византиноведению,
глава X — историографии стран Ближнего и Дальнего Востока.
Как и в предшествующих томах, изучению специфической
отрасли — истории самой историографии в годы империализма,
а также истории источниковедения, археологии, этнографии и
исторической географии посвящена особая (XI) глава. В само-
стоятельную главу (XII) выделена история «вспомогательных
исторических дисциплин (палеографии, дипломатики, хроноло-
гии, нумизматики и др.).
Третья часть книги (главы XIII—XVI) посвящена историо-
графии народов России. Мы, разумеется, не ставили целью
осветить историографию всех народов нашей страны. Это было
бы непосильной задачей. Но уже представленные в томе мате-
риалы говорят о сложности и богатстве истории исторической
науки у народов России в эпоху империализма. Некоторые важ-
ные темы историографии народов, которые нам не удалось осве-
тить в настоящем томе «Очерков», будут включены в текст по-
следующих томов, относящихся уже к истории советской исто-
рической науки.
Авторами тома являются: А. И. Акатова, Г. Д. Алексеева,
М. А. Алпатов, А. В. Арциховский, Б. Г. Вебер, М. С. Волин.
В. Н. Габашвили, И. С. Галкин, А. Л. Гальперин, И. М. Гасанов,
Е. Н. Городецкий, Б. Б. Граве, Я. С. Гросул, А. Н. Гулиев,
А. И. Данилов, 1 Т. Я. Драудин, I С. М. Дубровский, В. А. Дунаев-
ский, А. С. Ерусалимский, Ю. И. Жюгжда, В. Е. Иллерицкий,
Ти. 3. Ионинас, С. М. Каштанов, И. Н. Кобленц, Л. А. Коваленко,
3. А. Кондратьев, М. А. Коростовцев, О. К. Кулиев, Э. И. Лаул,
|н. А. Машкин,|Б. Г. Могильницкий, Н. А. Мохов, В. Я. Непомнин,
7
М. В. Нечкина, С. А. Никитин, В. Н. Никифоров, Э. К. Путнынь,
А. А. Семенов , К. В. Сивков, Н. А. Смирнов,А. М. Станиславская,
И. В. Стригунов, С. А. Токарев, 3. В. Удальцова, М. И. Хейфец,
Л. В. Черепнин, К. И. Шабуня, В. Ф. Шахматов, А. М. Эльчибе-
кян, В. Л. Янин, Э. А. Янсен, В. К. Яцунский.
Основные авторы указаны в оглавлении, прочие формы ав-
торства и соавторства указаны, как правило, в .тексте,
в соответствующих примечаниях.
Над I главой проведена большая коллективная работа.
В написании главы принимали участие: С. М. Дубровский,
Б. Б. Граве, И. С. Галкин, А. М. Станиславская. В главе исполь-
зованы авторские тексты ряда добавлений: академика М. В. Неч-
киной, Е. Н. Городецкого, М. И. Хейфеца, В. А. Дунаевского,
учтены также редакционные замечания А. Л. Сидорова,
В. В. Горбунова, В. Е. Иллерицкого, М. С; Персова.
В подборе материалов для II главы участвовали: Е. М. Аме-
шина, К). Н. Емельянов, Е. Д. Игитханян, Р. А. Киреева.
С 7 по 13 июня 1961 г. проходила конференция по обсуждению
рукописи настоящего тома с участием историков союзных рес-
публик и различных научных центров РСФСР. Выступило
30 историков, сделавших ценные замечания, принятые во вни-
мание при окончательной доработке тома. Редакция приносит
благодарность участникам совещания и авторам письменных
отзывов рукописи: М. С. Волину (Институт истории АН СССР),
И. С. Галкину (МГУ), | X. Г. Гимади . (Казань), А. Н. Гулиеву
(Азербайджанская ССР), В. А. Дунаевскому (Воронеж) 7
М. А. Заборову (Москва), А. А. Зимину (Институт истории
АН СССР), В. Т. Илларионову (Горький), Л. А. Коваленко
(Ужгород), Э. И. Л аулу (Эстонская ССР), Б. Г. Могильницкому
(Томск), Н. А. Мохову (Молдавская ССР), А. М. Мухтарову
(Таджикская ССР), Н. Н. Новиковой (ВПШ при ЦК КПСС),
А. Н. Нусупбекову (Казахская ССР), М. С. Персову (Саратов),
Э. К. Путныню (Саратов), В. Г. Сарбею (Украинская ССР),
Б. Г. Сафронову (МГУ), М. И. Хейфецу (МГУ), Л. В. Черепнину
(Институт истории АН СССР)? Н. П. Шастиной (Институт наро-
дов Азии), С. О. Шмидту (Институт истории АН СССР).
К данному тому приложена библиография историографиче-
ской литературы ко всем трем томам «Очерков истории истори-
ческой науки в СССР». Библиография подготовлена сотрудни-’
ками Государственной исторической библиотеки Э. А. Вайс-
борд, К. И. Голиковым, Б. А. Каменецким, В. И. Мендельсоном,
А. А. Соленниковой, Р. Г. Эймонтовой.
Научно-вспомогательную и организационную работу по tomjj
провели младшие научные сотрудники Е. М. Амешина,
К). Н. Емельянов, Р. А. Киреева.
Чаешь I
НАЧАЛО ЛЕНИНСКОГО ЭТАПА
В РАЗВИТИИ МАРКСИСТСКОЙ
ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
Глава I
ЛЕНИНСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА.
БОРЬБА В. И. ЛЕНИНА
ПРОТИВ ПОМЕЩИЧЬЕ-БУРЖУАЗНОЙ
И МЕЛКОБУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
I
В. И. ЛЕНИН И ВОПРОСЫ МЕТОДОЛОГИИ
ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
Марксизм произвел коренной перелом в истории всего идео-
логического развития общества, в том числе в истории науки,
в частности науки исторической. Если весь исторический процесс
до пролетарской социалистической революции Маркс и Энгельс
называли предысторией человечества, то и развитие домарксист-
ской исторической науки можно считать предысторией подлин-
ной исторической науки.
В. И. Ленин писал, что марксизм есть «высшее развитие всей
исторической и экономической, и философской науки Европы» L
Марксистская историческая наука, чуждая всякому догма-
тизму и сектантству, возникла и развивалась на столбовой доро-
ге научного прогресса общества. Значение и сила марксистской
науки состоят в том, что она дала ответы на вопросы, поставлен-
ные всемирным историческим процессом, международным ра-
бочим и освободительным движением.
Марксизм не только дал научное объяснение исторических
явлений, но и обосновал закономерность процесса смены обще-
ственно-экономических формаций, объективную обусловленность
движения человечества к бесклассовому обществу — комму-
низму.
После поражения героической Парижской коммуны 1871 г.
центр революционной борьбы переместился сначала в Германию,
а затем — с начала XX в.— в Россию. На исходе XIX и в нача-
ле XX в. в России развивались в сложном переплетении и взаи-
мосвязи две социальные войны: первая — за победу буржу-
азно-демократической революции и вторая — против буржуазии,
1 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 25. стр. 49.
9
против капитализма, за перерастание буржуазно-демокра-
тической революции в пролетарскую, социалистическую. Даль-
нейшее развитие революционной марксистской теории и
марксистской исторической науки было связано в этих усло-
виях с героической борьбой российского рабочего класса,
с деятельностью большевистской партии и ее основателя —
В. И. Ленина.
Великий продолжатель дела Маркса — Энгельса В. И. Ле-
нин развил и поднял на новую, высшую ступень все марксист-
ское учение применительно к новой эпохе — эпохе империализма
и наступающих пролетарских революций.
В. И. Ленин внес огромный 'вклад в дальнейшее развитие
исторического материализма и исторической науки в целом. Все
гигантское идейное наследие политических, философских, эко-
номических и прочих его работ имеет богатейшее историче-
ское содержание и в своей совокупности составляет основу
ленинского этапа в развитии марксистской исторической
науки.
Развитие Лениным революционного марксистского учения в
целом и приложение теории исторического материализма к изу-
чению всемирно-исторического процесса и исторического разви-
тия России проходили в ожесточенной борьбе против дворянско-
буржуазной и мелкобуржуазной историографии, в том числе
против народничества, исторической концепции «легального
марксизма», меньшевизма, эсеровщины, анархизма и других ан-
тимарксистских течений и группировок. Великая заслуга Ле-
нина состоит в том, что он вместе со всей, партией отстоял от
всех видов идеализма и развил методологические философские
основы марксизма. Исходя из основных положений марксистской
исторической науки и творчески ее обогащая, он дал ответ на
важнейшие вопросы истории, которые тогда стояли перед пар-
тией, перед всем революционнььм движением.
В. И. Ленин развил и углубил учение об общественно-эконо-
мических формациях, о классах и классовой борьбе, о базисе
и надстройке, о государстве, об исторической миссии рабочего
класса, о неизбежности социалистической революции и ее дви-
жущих силах, о путях и методах строительства социалистическо-
го общества. Ленинское учение о социалистической революции
и диктатуре пролетариата базируется на огромном историческом
материале и играет основополагающую роль в общеисторической
концепции марксизма-ленинизма.
Работа Ленина над-проблемами материалистического пони-
мания истории неразрывно связана со всей его творческой раз-
работкой теории диалектического материализма.
В. И. Ленин глубоко исследовал объективные закономерно-
сти исторического процесса. «Домарксовская „социология" и
историография,— писал Ленин,— в лучшем случае давали на-
10
копление сырых фактов, отрывочно набранных, и изображение
отдельных сторон исторического процесса» 2. Прежние историче-
ские теории, как указывал Ленин, «в лучшем случае рассматри-
вали лишь идейные мотивы исторической деятельности людей,
не исследуя того, чем вызываются эти мотивы, не улавливая
объективной закономерности в развитии системы общественных
отношений, не усматривая корней этих отношений в степени раз-
вития материального производства» 3.
Учению марксизма-ленинизма свойственно признание объек-
тивных законов общественного развития, что является самой
глубокой методологической основой подлинно научного изуче-
ния исторического процесса.
«До сих пор социологи затруднялись,— писал Ленин,— отли-
чить в сложной сети общественных явлений важные и неважные
явления (это — корень субъективизма в социологии) и не умели
найти объективного критерия для такого разграничения. Мате-
риализм дал вполне объективный критерий, выделив производ-
ственные отношения, как структуру общества, и дав возможность
применить к этим отношениям тот общенаучный критерий пов-
торяемости, применимость которого к социологии отрицали
субъективисты» 4.
Важнейшее значение имело развитие Лениным марксистско-
го учения об общественно-экономических формациях.
Еще в ранней своей работе «Что такое „друзья народа** и как
они воюют против социал-демократов?» Ленин сосредоточил
внимание на этом основном для марксистской исторической кон-
цепции вопросе. Ленин подчеркнул, что развитие общественно-
экономических формаций марксистская теория рассматривает
как «естественно-исторический процесс»5.
Марксистская теория, писал Ленин в работе «Экономическое
содержание народничества», «выработала понятие общественно-
экономической формации. Взявши за исходный пункт основной
для всякого человеческого общежития факт — способ добывания
средств к жизни, она поставила в связь с ним те отношения меж-
ду людьми, которые складываются под влиянием данных спо-
собов добывания средств к жизни, и в системе этих отношений
(„производственных отношений** по терминологии Маркса) ука-
зала ту основу общества, которая облекается политико-юриди-
ческими формами и известными течениями общественной мысли.
Каждая такая система производственных отношений является,
по теории Маркса, особым социальным организмом, имеющим
особые законы своего зарождения, функционирования и пере-
2 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 57.
3 Там же.
4 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 137.
5 См. там же, стр. 133.
И
хода в высшую форму, превращения в другой социальный ор-
ганизм» 6.
Марксистско-ленинское учение об общественно-экономиче-
ских формациях и укладах, неразрывно связанное с положением
об объективном, «естественном» характере общественного раз-
вития, является основой исторического исследования.
Если историки-идеалисты рассматривали человеческое обще-
ство и его историю как скопление случайностей, то Маркс, Эн-
гельс, а затем Ленин превратили историю в подлинную науку,
дающую единственно правильное научное понимание «закономер-
ностей общественного развития.
По словам Ленина, «только сведение общественных отноше-
ний к производственным и этих последних к высоте производи-
тельных сил дало твердое основание для представления разви-
тия общественных формаций естественно-историческим процес-
сом»7. «Маркс,—(писал Ленин в работе «Что такое „друзья на-
рода"...?»,— положил конец воззрению на общество, как на ме-
ханический агрегат индивидов, допускающий всякие изменения
по воле начальства (или, все равно, по воле общества и прави-
тельства), возникающий и изменяющийся случайно, и впервые
поставил социологию на научную почву, установив понятие об-
щественно-экономической формации, как совокупности данных
производственных отношений, установив, что развитие таких
формаций есть естественно-исторический процесс»8. Как изве-
стно, существо этого естественно-исторического процесса было
сформулировано Марксом в 1859 г. в «Предисловии „К критике
политической экономии"», сделавшем эпоху в развитии науки
и прежде всего исторического знания. .
Блестящий анализ развития общественно-экономической фор-
мации проведен Марксом на примере капитализма. «Он,— пишет
Ленин о Марксе,— берет одну из общественно-экономических
формаций — систему товарного хозяйства — и на основании ги-
гантской массы данных (которые он изучал не менее 25 лет)
дает подробнейший анализ законов функционирования этой фор-
мации и развития ее. Этот анализ ограничен одними производ-
ственными отношениями между членами общества: не прибегая
ни разу для объяснения дела к каким-нибудь моментам, стоящим
вне этих производственных отношений, Маркс дает возможность
видеть, как развивается товарная организация общественного хо-
зяйства, как превращается она в капиталистическую, создавая
антагонистические (в пределах уже производственных отноше-
ний) классы буржуазии и пролетариата, как развивает она про-
изводительность общественного труда и тем самым вносит такой
6 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 429.
7 Там же, стр. 138.
8 Там же, стр. 139.
12
элемент, который становится в непримиримое противоречие с
основами самой этой капиталистической (организации»9.
Таков, по словам Ленина, скелет «Капитала». Однако, пи-
шет Ленин, Маркс этим не удовлетворился, он одной «эконо-
мической теорией» в обычном смысле не ограничился. «Объяс-
няя строение и развитие данной общественной формации
исключительно производственными отношениями — он тем не
менее везде и постоянно прослеживал соответствующие этим
производственным отношениям надстройки, облекал скелет
плотью и кровью». Маркс показал читателю «всю капиталисти-
ческую общественную формацию как живую — с ее бытовыми
сторонами, с фактическим социальным проявлением присущего
производственным отношениям антагонизма классов, с буржуаз-
ной политической надстройкой, охраняющей господство класса
капиталистов, с буржуазными идеями свободы, равенства и т. п.,
с буржуазными семейными отношениями» 10.
Важнейшей заслугой Ленина являлось то, что он не просто
изложил учение Маркса об общественно-экономических форма-
циях, но развил это учение дальше. В книге «Развитие капита-
лизма в России» и в ряде других работ по конкретно-историче-
ческим и теоретическим вопросам Ленин дал тщательный конкрет-
ный анализ экономической и политической истории отдельных
стран в различные эпохи. Он показал, как в определенных исто-
рических условиях складывались и развивались отдельные об-
щественно-экономические уклады и формации.
Марксистско-ленинское учение об общественно-экономиче-
ских формациях и укладах имеет громадное значение для всех
исторических исследований. На основе этого учения следует рас-
сматривать положение каждой страны в отдельные историче-
ские эпохи, точно учитывая все имеющиеся способы производ-
ства и уклады, отличая ведущий и господствующий уклад, опре-
деляющий всю данную конкретно-историческую формацию,
и подчиненные уклады, одни из которых развиваются, другие
отмирают.
В работах Ленина охарактеризованы все основные способы
производства: первобытнообщинный или родовой строй, раб-
ство, феодально-крепостнические отношения, капитализм, соци-
ализм-коммунизм. Анализируя их, Ленин показал как общие
социологические закономерности, так и специфические законы,
присущие каждому историческому обществу. Ленин определил
характерные черты последнего «высшего» этапа развития капи-
тализма— империализма, осуществил его социальный анализ и
раскрыл его закономерности, с объективной неизбежностью по-
рождающие предпосылки революционного перехода к социа-
лизму.
9 Там же, стр. 138.
10 Там же, стр. 138—139.
13
Чрезвычайно важными являются ленинские теоретические по-
ложения о так называемых прогрессивных явлениях в истории.
Как известно, развитие производительных сил и последователь-
ная смена общественно-экономических формаций 'составляют
содержание поступательного прогрессивного развития человече-
ства. Рост производительных сил и является высшим критерием
общественного прогресса.
Однако развитие производительных сил происходило и может
происходить в разных общественно-экономических условиях,
в условиях победы революции или торжества реакции. Необхо-
димо поэтому различать явления абсолютно прогрессивные и от-
носительно прогрессивные. Рассматривая вопрос о прогрессивно-
сти тех или иных явлений ib классовых обществах, нельзя
упускать из виду, что во многих случаях их прогрессивность
является относительной, т. е. это прогрессивность по сравнению
с прошлым, а в сравнении с тем новым, которое идет на смену,
или в сравнении с другими возможными, еще более прогрессив-
ными типами развития,— эти явления реакционны. Кроме того,
в классовых обществах прогрессивные акты господствующих
классов, как правило, предпринимаются под давлением массовой
борьбы угнетенных классов. Характеристика какого-либо явле-
ния прошлого как объективно прогрессивного не снимает обяза-
тельности его классового анализа, поставленного в определен-
ные исторические рамки.
Несомненно, абсолютно прогрессивной является борьба рабо-
чего класса за победу социалистической революции. Что ка-
сается капитализма, то его развитие было прогрессивным лишь
по сравнению с докапиталистическими способами производст-
ва н. В свое время капитализм дал возможность относительно
широкого развития производительных сил. При капитализме
формировался пролетариат как его могильщик, развивалось
революционное рабочее движение и т. д. Но только такой ти-
пичный апологет капитализма, как П. Б. Струве, мог призывать
идти на выучку к капитализму. Классики марксизма дали бле-
стящую критику капитализма, его внутренних противоречий, тех
бедствий, которые приносит он для народных масс, показали
неизбежность пролетарской социалистической революции и лик-
видации капитализма 11 12.
Относительную прогрессивность исторических явлений прош-
лого Ленин показал в своих трудах о реформах 1860-х годов
и столыпинской аграрной политике.
В развитии марксистско-ленинской исторической науки
огромную роль сыграло одно из основных положений материали-
11 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 433—434.
12 См. там же, стр. 157,1179 и др.
14
стической диалектики, гласившее, что абстрактной истины нет,
истина всегда конкретна. Ленин полагал, что «безусловным тре-
бованием марксистской тёории при разборе какого бы то ни
было социального вопроса является постановка его в определен-
ные исторические рамки, а затем, если речь идет об одной стра-
не..., учет конкретных особенностей, отличающих эту страну от
других в пределах одной и той же исторической эпохи» 13. Это
положение Ленина о своеобразии действия общих закономерно-
стей исторического процесса в истории отдельных стран имеет
большое методологическое значение для изучения конкретной
истории в национальных рамках.
В. И. Ленин, всегда выступая против догматического подхо-
да к теоретическим вопросам, смотрел на теорию Маркса как на
вечно живое, развивающееся целое, считал необходимой посто-
янную творческую работу над дальнейшим развитием теории,
непрерывно обогащающейся в ходе общественной практики, ко-
торая является высшим критерием истинности теоретических кон-
цепций.
«Мы вовсе не смотрим на теорию Маркса как на нечто за-
конченное и неприкосновенное; мы убеждены, напротив, что она
положила только краеугольные камни той науки, которую социа-
листы должны двигать дальше во всех направлениях, если они
не хотят отстать от жизни. Мы думаем, что для русских социали-
стов особенно необходима самостоятельная разработка теории
Маркса, ибо эта теория дает лишь общие руководящие положе-
ния, которые применяются в частности к Англии иначе, чем к
Франции, к Франции иначе, чем к Германии, к Германии иначе,
чем к России» 14.
В. И. Ленин последовательно выступал против универсаль-
ных отмычек «под флагом общих фраз», против игнорирования
«исторической точки зрения и конкретности», против догматизма
и субъективистского произвола в подходе к историческим проб-
лемам. Ленин требовал знания точных исторических фактов, уме-
ния анализировать конкретные особенности каждого историче-
ского этапа, явления и события. В своей работе «Статистика и
социология» Ленин показал несостоятельность приема выхваты-
вания «отдельных фактиков», рассмотрения их «вне целого, вне
связи», ибо, как он отмечал, «все дело в исторической конкрет-
ной обстановке отдельных случаев» 15. Ленин считал фундаментом
научного изучения любого общественно-исторического явления
«всю совокупность относящихся к рассматриваемому вопросу
фактов, без единого исключения»16.
13 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 263—264.
14 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 184.
15 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 350.
16 Там же, стр. 351.
15
Как писал Ленин в «Письмах о тактике», «марксизм требует
от нас самого точного, объективно проверимого учета соотноше-
ния классов и конкретных особенностей каждого исторического
момента» 17.
Опираясь на опыт реального исторического процесса, Ленин
определил основные проблемы научного изучения истории, дал
их постановку, а также философско-методологическое и конкрет-
но-историческое решение.
В. И. Ленин показал решающее значение народных масс в
истории. Марксистская историческая наука не может сводить
историю общественного развития к действиям князей, королей,
царей, полководцев, а должна прежде всего заниматься исто-
рией производителей материальных благ, историей трудящихся
масс, историей народов. Борьба масс в истории, народные дви-
жения должны находиться в центре внимания историков-маркси-
стов. Ленин изучал специфику и формы этой борьбы, ставил их
в зависимость от экономических, политических, национальных,
культурных условий. Историческое творчество народных масс,
роль трудового народа как творца истории всегда стояли в цент-
ре внимания Ленина.
«Вместе с основательностью исторического действия будет
расти и объем массы, делом которой оно является» — цитируя
эти слова Маркса, Ленин считал, что в них выражено одно из
самых глубоких и самых важных положений марксизма. «По
мере расширения и углубления исторического творчества людей
должен возрастать и размер той массы населения, которая яв-
ляется сознательным историческим деятелем» 18.
В. И. Ленин отмечал значение отдельных общественных дея-
телей и прежде всего деятелей революционного движения, но он
решительно боролся против ошибочных идеалистических и анар-
хистских воззрений на роль личности в истории. Так, выступив с
разоблачением эсеро-народнических теорий об особой роли исто-
рической личности и героев, противопоставляемых толпе, Ленин
развил основные марксистские положения о действии «живых
личностей» в пределах каждой общественно-экономической фор-
мации; действия, бесконечно разнообразные и, казалось бы, не •
поддающиеся никакой систематизации, обобщаются и сводятся
к действиям классов, борьба которых определяет развитие об-
щества. Этим был опровергнут наивный, чисто механический
взгляд на историю субъективистов, удовлетворявшихся ничего не
говорящим положением, что историю делают живые личности,
и не хотевших разобрать, какой социальной обстановкой и как
именно обусловливаются их действия 19.
17 В. И. Л ен и н. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 132.
18 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 2, стр. 539—540.
19 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 430.
16
При самой постановке и выдвижении тех или иных проблем
Ленин, выступая против ревизионистов и догматиков, отстаивал
и развивал марксизм как «учение о всестороннем и полном про-
тиворечии в историческом развитии». Он подчеркивал, что при
изменении конкретной социально-политической обстановки «и в
марксизме, как живой доктрине, не могли не выдвигаться на
первый план различные стороны его»20. В своей совокупности
ленинские взгляды образуют цельную и единую историческую
концепцию.
В работах о развитии капитализма !В России, об империализ-
ме — совершенно новой проблеме, до Ленина не освещавшейся
марксистской наукой, и в ряде других работ Ленин осуществил
самый тщательный конкретный анализ экономического и поли-
тического развития отдельных стран в разные исторические эпо-
хи. Он показал (прежде всего на примере России), как склады-
вались и развивались . отдельные общественно-экономические
уклады и формации 21. Учение об империализме как последнем
этапе капитализма и кануне пролетарской революции — один
из важнейших вкладов Ленина в историческую науку и методо-
логию исторического исследования.
В. И. Ленин конкретно и глубоко проанализировал взаимоза-
висимость политики и экономики, объективных и субъективных
факторов, внутренней и внешней политики — всех сторон слож-
ной жизни общества на различных этапах его исторического раз-
вития.
Особенно велик вклад Ленина в марксистское учение о клас-
совой борьбе и революции.
«Высокая оценка революционных периодов в развитии чело-
вечества,— писал он,— вытекает из всей совокупности истори-
ческих взглядов Маркса»22. Теория революционного развития
общества, основанная на учении о социально-экономических фор-
мациях, является краеугольным камнем исторического мате-
риализма.
Как и Маркс, Ленин считал революцию локомотивом истории.
Он требовал тщательного конкретно-исторического изучения
революционной борьбы. «Чудес в природе и в истории не бывает,
но всякий крутой поворот истории, всякая революция в том чис-
ле, дает такое богатство содержания, .развертывает такие не-
ожиданно-своеобразные сочетания форм борьбы и соотношения
сил борющихся, что для обывательского разума многое должно
20 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 85.
21 В IV томе «Очерков» будут особо рассмотрены ленинские взгляды на
различные общественно-экономические уклады в связи с анализом Лениным
экономики и классовых отношений в Советской России в первый период после
победы Великой Октябрьской социалистической революции. См В. И. Л е н и н.
Соч., т. 32, стр. 309—310.
22 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 23.
2 Очерки историографии, т. III 17
казаться чудом»23. Ленин позднее указывал на то, что «револю-
цию осуществляют, в моменты особого подъема и напряжения
всех человеческих способностей, сознание, воля, страсть, фанта-
зия десятков миллионов, подхлестываемых самой острой борьбой
классов»24.
В. И. Ленин всегда подчеркивал, что коренным вопросом
всякой революции является вопрос о власти.
Еще до Великой Октябрьской социалистической революции
Ленин разработал и развил учение об исторической миссии ра-
бочего класса и марксову теорию диктатуры пролетариата и про-
летарской революции, разработал теорию о возможности перво-
начальной победы социализма в отдельной стране. Ленин
глубоко исследовал содержание диктатуры пролетариата как
орудия пролетарской революции, как средства построения соци-
ализма и как творческой силы, необходимой для. преобразова-
ния классового общества в бесклассовое. Еще Маркс доказал,
что существование классового общества связано с определен-
ными исторически развивающимися ступенями производства и
что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетари-
ата, которая в переходный период от капитализма к коммунизму
осуществляет переход к бесклассовому обществу.
Выводы Ленина покоились на глубоком изучении историче-
ского опыта, на огромном материале о народных движениях
прошлых веков, о минувших революциях в истории человечества,
на изучении деятельности Парижской коммуны и истории рус-
ской революции, еще до 1917 г. выдвинувшей Советы как лучшую
в условиях России государственную форму диктатуры пролета-
риата. Ленинский вклад в марксово учение о социалистической
революции и диктатуре пролетариата занимает важнейшее место
в исторической концепции марксизма-ленинизма.
Глубокое исследование вопроса о взаимоотношениях проле-
тариата с трудящимися массами в современной Ленину дейст-
вительности и в прошлом человеческого общества позволило
Ленину определить исторические закономерности, в результате
которых складывается классовый союз пролетариата с кресть-
янством и другими эксплуатируемыми массами, в которОхМ про-
летариат осуществляет историческую миссию руководителя всех
угнетенных и эксплуатируемых.
Таким образом, вклад Ленина в развитие исторического ма-
териализма огромен. Ленин не только развил далее и обогатил
марксистскую теорию,— он оставил и бессмертные образцы
творческого приложения марксистской социологии к практиче-
скому изучению самых сложных исторических проблем. На ос-
нове научного анализа исторического процесса Ленин с величай-
23 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 11.
24 В. И. Л е н ин. Поли. собр. соч., т. 41, стр. 81.
18
шей ясностью показал основное направление его развития, ве-
дущую роль в нем единственного до конца революционного клас-
са — пролетариата, гегемона трудящихся масс, неизбежность,
закономерную историческую обусловленность и огромную роль
в прогрессе человечества пролетарской революции 25.
С этими важнейшими положениями тесно связано учение Ле-
нина о партии, возглавившей борьбу пролетариата.
В. И. Ленин, партия боролись против теорий стихийности и
самотека в историческом развитии, вели борьбу за руководящую
роль рабочего класса в революционном движении, за правильное
партийное руководство. Огромно значение ленинского учения о
так называемом субъективном факторе в истории — о роли ре-
волюционных идей, о роли сознательности и организованности
рабочего класса, о роли партии, правильной партийной програм-
мы, стратегии и тактики.
Надо особо подчеркнуть значение ленинской постановки во-
проса о партийности исторической науки. Выступая за точный
учет всей совокупности фактов, за соответствие исторического
анализа действительному положению вещей, выступая за пол-
ную и безусловную объективность исторической науки, против
всякой субъективистской и догматической фальсификации в об-
ласти истории, Ленин боролся за партийность науки вообще и
исторической науки в частности. Именно марксистский анализ,
требующий прежде всего классовой характеристики изучаемых
социальных явлений, и дает возможность занять на ее основе
партийную позицию. Ленин резко критиковал так называемый
объективизм буржуазной науки, которая требует «не исследо-
вать социальные законы и сводить их в цельную систему, а огра-
ничиваться протокольным описанием отдельных социальных
фактов прошлого и настоящего»26. Особенно отчетливо выра-
зились эти особенности буржуазной исторической науки в эпоху
ее кризиса, возникшего на рубеже нового, последнего этапа ка-
питализма — империализма. Кризис буржуазной исторической
науки, констатированный самими буржуазными историками, ска-
зывался и в их бессилии дать правильный ответ на исторические
вопросы современности и в их полном неумении научно про-
анализировать те пути, которыми история пришла к постановке
этих вопросов.
В. И. Ленин показал коренную разницу в отношениях к об-
щественному развитию «объективистов» и революционных марк-
систов. «Объективист,— пишет Ленин,— говорит о необходимости
данного исторического процесса; материалист констатирует с
точностью данную общественно-экономическую формацию и по-
25 Ленинский этап в развитии философии марксизма, в том числе развитие
Лениным исторического материализма, рассмотрен в «Истории Философии»
(т. 5, М., 1961).
йб В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 149.
19
2*
рождаемые ею антагонистические отношения. Объективист, до-
казывая необходимость данного ряда фактов, всегда рискует
сбиться на точку зрения апологета этих фактов; материалист
вскрывает классовые противоречия и тем самым определяет свою
точку зрения. Объективист говорит о „непреодолимых историче-
ских тенденциях"; материалист говорит о том классе, который
„заведует" данным экономическим порядком, создавая такие-то
формы противодействия других классов. Таким образом, мате-
риалист, с одной стороны, последовательнее объективиста и глуб-
же, полнее проводит свой объективизм. Он не ограничивается
указанием на необходимость процесса, а выясняет, какая имен-
но общественно-экономическая формация дает содержание этому
процессу, какой именно класс определяет эту необходимость.
В данном случае, например, материалист не удовлетворился бы
констатированием „непреодолимых исторических тенденций", а
указал бы на существование известных классов, определяющих
содержание данных порядков и исключающих возможность вы-
хода вне выступления самих производителей. С другой стороны,
материализм включает в себя, так сказать, партийность, обязы-
вая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на
точку зрения определенной общественной группы» 27.
Развивая марксистское учение о классовой борьбе и прежде
всего о борьбе пролетариата за торжество социалистической ре-
волюции, за установление диктатуры пролетариата и построение
социализма и коммунизма, Ленин нанес сильнейший удар как
волюнтаристическим, так и фаталистическим теориям в области
социологии и истории. Волюнтаризму, особенно проповедуемому
народниками, эсерами, анархистами и другими представителями
идеалистических и сектантско-догматических учений, Ленин про-
тивопоставил марксистское учение о закономерности обществен-
ного развития, о смене общественно-экономических формаций
как естественно-историческом процессе, о революционной ситуа-
ции как объективном условии революции. Фатализм же был
разгромлен ленинским учением о революции, о роли пролета-
риата как гегемона в революционной борьбе, о решающем зна-
чении партии в руководстве революционной борьбой рабочего
класса.
Большое влияние на развитие марксистской мысли оказала
борьба Ленина против вульгарно-экономического понимания
истории, против теории автоматического действия экономических
законов. Ленин при анализе ряда проблем (например, вопроса
о двух возможных путях развития капитализма в сельском хо-
зяйстве) показал, что исторический процесс в зависимости от
соотношения классовых сил, размаха и глубины революции мо-
жет развиваться в разных формах и различными темпами. Ле-
27 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 418—419.
20
нин разоблачил попытки либералов «от марксизма» и всяческих
ревизионистов эклектически смешивать отдельные положения
марксистской теории с разнообразными идеалистическими кон-
цепциями враждебных марксизму теорий.
Характеризуя особенности марксизма, Ленин дал глубокое
и всестороннее определение марксистско-ленинского метода изу-
чения проблем истории и современности. «Марксизм,— писал
он,— отличается от всех других социалистических теорий заме-
чательным соединением полной научной трезвости в анализе
объективного положения вещей и объективного хода эволюции
с самым решительным признанием значения революционной
энергии, революционного творчества, революционной инициати-
вы масс,— а также, конечно, отдельных личностей, групп, орга-
низаций, партий, умеющих нащупать и реализовать связь с теми
или иными классами»28.
Разработанные Лениным вопросы методологии истории, из
которых здесь выделены лишь некоторые важнейшие, оказали
огромное воздействие на становление и развитие марксистской
исторической науки, формировавшейся в борьбе против либе-
ральных, ревизионистских и догматических концепций.
Все эти научные положения Ленина органически входили в
то целое, каким является ленинская концепция всемирно-истори-
ческого процесса. Эта концепция имела первостепенное методо-
логическое значение для разработки конкретных вопросов исто-
рии России и других стран. Создавая концепцию русского и все-
мирно-исторического процесса, разоблачая антинаучные истори-
ко-политические доктрины, Ленин развивал и обогащал теорию
исторического материализма — марксистскую социологию и ме-
тодологию исторической науки.
II
РАЗВИТИЕ В. И. ЛЕНИНЫМ* МАРКСИСТСКОЙ КОНЦЕПЦИИ
ВСЕМИРНОЙ ИСТОРИИ
Начало ленинского этапа в историографии — явление интер-
национального масштаба. Оно неразрывно связано с развитием
марксистского учения и ростом международного рабочего и ре-
волюционного движения в условиях империалистической эпохи.
Ленин не только отстоял марксистскую концепцию всемирно-
исторического процесса в борьбе против буржуазной и ревизио-
нистской историографии, но развил и обогатил ее, внеся огром-
ный творческий вклад в научную разработку основных этапов и
главных проблем истории человечества.
26 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 23.
21
Ленинские выводы утвердили и продвинули вперед марксист-
скую историческую науку. По ряду кардинальнейших научных
вопросов исторического исследования Ленину принадлежит при-
оритет; он проанализировал и решил вопросы, до него в науке
еще не разрешенные, а иной (раз и не поставленные. Марксист-
ско-ленинская историческая концепция нанесла сокрушительный
удар по ложным взглядам дворянских и буржуазных историков-
идеалистов, с одной стороны, ревизионистов и догматиков — с
Другой.
Борьба Ленина против буржуазных философов и социологов
различных идеалистических оттенков позволила вскрыть глубо-
кие корни кризиса буржуазной науки и в ее составе — науки ис-
торической. Этот кризис прежде всего выразился в отрицании
возможности объективного научного познания, в разрушении по-
нятия «научного факта». Реакционное бергсонианство подвергло
критике рациональное познание с позиций интуитивизма. Э. Мах
и Р. Авенариус выступили против основ диалектического мате-
риализма с позиций субъективного идеализма. Этот реакцион-
ный натиск в области теории познания и мировоззрения совпал с
завершением периода «свободного капитализма» и началом пе-
риода империализма. В это время «разница между республикан-
ски-демократической и монархически-реакционной империалист-
ской буржуазией стирается именно потому,’что та и другая
гниет заживо...»29.
Неоценимая заслуга Ленина заключается прежде всего в том,
что он вскрыл суть всех буржуазных философских и социологи-
ческих учений,— их идеалистическую основу, объединяющую все
разнообразные антимарксистские течения в борьбе с научной
теорией диалектического материализма. Марксизм, говорил
Ленин, опровергает то, что есть общего у всех позитивистов, а
не то, что отличает их один от другого. Суть дела состоит в ко-
ренном расхождении материализма со всем широким .течением
позитивизма, «внутри которого находятся и Ог. Конт, и Г. Спен-
сер, и Михайловский, и ряд неокантианцев, и Мах с Авенариу-
сом»30. Это положение Ленина имело огромное значение в борь-
бе с враждебными марксизму методологическими конструкция-
ми в области исторической науки.
В конце XIX в. как в западных странах, так и в России не
только официальные политические деятели, но еще больше дип-
ломированные историки и социологи были весьма встревожены
распространением материалистического учения о развитии чело-
веческого общества. В Германии, вслед за В. Виндельбандом и
Г. Риккертом, с резким отрицанием основ диалектического мате-
риализма и материалистического понимания истории выступила
29 В. И. Лени и. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 164.
80 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 214.
22
группа неокантианцев: Э. Бернштейн, К. Форленде.р и др.
Во Франции и Англии против основ марксистской философии
активно выступили позитивисты, пытавшиеся противопоставить
марксистской теории теорию познания И. Тэна и Г. Спенсера,
которая представляла собой не что иное, как соединение субъек-
тивного идеализма и агностицизма.
Ведущие позитивистские историки, как и ряд их учеников и
последователей, немало сделали для разработки конкретных
проблем новой истории и сбора исторического материала; писа-
ли они также и работы, содержавшие попытки синтеза «всеоб-
щей истории». Будучи в методологическом отношении скрыто
или, чаще, открыто приверженцами субъективизма, они проти-
вопоставляли свои работы марксизму. Поэтому критика Лени-
ным субъективизма П. Л. Лаврова, Н. К. Михайловского и за-
падноевропейских философов этого направления являлась непо-
средственной критикой и методологии историков позитивистско-
го толка. Ленин не ограничился критикой общих методологиче-
ских основ субъективистов — историков и социологов. Он внес
значительный вклад в разработку конкретных проблем и общего
процесса всемирной истории, особенно истории нового и новей-
шего времени. В его трудах освещены весьма важные вопросы
всех периодов всеобщей истории начиная с древнейших времен —
с первобытнообщинного родового строя.
В ряде ленинских работ содержатся важные положения
о некоторых основных чертах истории рабовладельческого строя.
Они касаются преимущественно стран античного мира. В каче-
стве страны, базирующейся на рабстве, Ленин указывал Римскую
империю. По словам Ленина, «Рим... вел колониальную политику
и осуществлял империализм»31; Ленин находил, что «война Рима
с Карфагеном была с обеих сторон империалистической вой-
ной»32. При этом он подчеркивал принципиальную разницу меж-
ду докапиталистической и капиталистической колониальной по-
литикой. Касаясь внутренней жизни древнего Рима, Ленин отме-
чал наличие в нем гражданских войн.
При анализе некоторых важных вопросов средневековой ис-
тории у Ленина большое место занимала характеристика фео-
дально-крепостнических отношений.
В буржуазной науке главным признаком феодализма обычно
считалось наличие феодальной иерархии. Крепостничество рас-
сматривалось лишь с точки зрения формально-юридического за-
крепощения крестьянства. Между тем Маркс и Энгельс, а вслед
за ними Ленин рассматривали систему феодально-крепостни-
ческих отношений как особого рода способ производства с соот'
ветствующими базисом и надстройкой. Ленин указывал на мно-
31 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 379.
32 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 34, стр. 364.
23
гообразие форм эксплуатации крестьян помещиками. Вместе с
тем он отмечал развитие в ту эпоху ремесла, роль торгового и
ростовщического капитала и т. д. Определяя социальную при-
роду различных форм государства феодально-крепостной эпохи,
Ленин общим для всех их считал, что в этих государствах гос-
подствовал класс помещиков — феодалов-крепостников. Ленин
неоднократно подчеркивал большое значение классовой борьбы
крестьян против помещиков. Как пример Ленин приводил войну
крестьян против феодалов в средние века в Германии. Крестьян-
скую борьбу против феодально-крепостнических порядков, против
господства феодалов-крепостников Ленин рассматривал как про-
грессивную революционную борьбу.
Противопоставляя «плебейско-мюнцеровской» оппозиции
«лютеровско-рыцарскую»33, Ленин опровергал мнение Ф. Ласса-
ля, считавшего крестьянскую войну в Германии XVI в. реак-
ционной 34.
Буржуазные историки не смогли дать научную периодизацию
исторического процесса нового времени, так как не владели ме-
тодологией исторического материализма и оставались в плену
ложных идеалистических концепций. В. И. Ленин определил
марксистский критерий периодизации исторического процесса.
Он сформулировал основополагающее для научной периодиза-
ции положение, что содержание исторического периода в разви-
тии человеческого общества зависит не от случайных факторов,
а от того, «какой класс стоит в центре той или иной эпохи, опре-
деляя главное ее содержание, главное направление ее развития,
главные особенности исторической обстановки данной эпохи
и т. д.»35
Период с начала французской революции 1789 г. до Париж-
ской коммуны 1871 г. Ленин называет временем «подъема бур-
жуазии, ее полной 'победы», периодом «буржуазно-демократиче-
ских движений вообще, буржуазно-национальных в частности».
Это эпоха «быстрой ломки переживших себя феодально-абсолю-
тистских учреждений»36. Уже после Великой Октябрьской социа-
листической революции, возвращаясь к вопросам периодизации,
Ленин выделяет новый «вполне законченный исторический пери-
од, именно: от Парижской Коммуны до первой Социалистической
Советской Республики...»37.
В работах Ленина дан глубокий анализ всего периода разви-
тия капитализма, начиная с его первых стадий и кончая послед-
ней — стадией империализма.
33 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 90.
34 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 265.
35 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 142.
36 Там же, стр. 143.
37 В. И. Л е н и н. Соч., т. 31, стр. 17.
24
Базируясь на учении Маркса, Ленин прежде всего характери-
зовал так называемое первоначальное накопление капитала.
«От накопления капитала на базисе капитализма следует отли-
чать так называемое первоначальное накопление: насильствен-
ное отделение работника от средств производства, изгнание кре-
стьян с земли, кражу общинных земель, систему колоний и
государственных долгов, покровительственных пошлин и т. д.
„Первоначальное накопление** создает на одном полюсе „сво-
бодного** пролетария, на другом владельца Денег, капита-
листа» 38.
Огромное значение имеют высказывания Ленина о характе-
ре промышленного переворота вообще и в Англии в частности.
Ленин показал, что промышленный переворот является глубоким
социальным процессом, связанным с ломкой общественных от-
ношений. За «техническим переворотом неизбежно идет самая
крутая ломка общественных отношений производства, оконча-
тельный раскол между различными группами участвующих в
производстве лиц, полный разрыв с традицией, обострение и рас-
ширение всех мрачных сторон капитализма, а вместе с тем и мас-
совое обобществление труда капитализмом. Крупная машинная
индустрия является, таким образом, последним словом капита-
лизма, последним словом его отрицательных и „положительных
моментов**»39. Ленин подчеркивает здесь одно из существенней-
ших последствий промышленного переворота — формирование
рабочего класса как класса буржуазно-капиталистического об-
щества и 'неизменное ухудшение положения этого класса вследст-
вие эксплуатации, связанной с самой природой и особенностями
развития капитализма.
В трудах Ленина большое место уделено рассмотрению ос-
новных проблем истории буржуазных революций в Англии,
Франции, Германии и других государствах. Ленин осуществил
непревзойденный анализ предпосылок и хода классовой борьбы
в этих революциях, определение их существа и сопоставление их
особенностей. Бурные революции, которыми сопровождалось па-
дение феодализма, явились закономерным результатом развития
капиталистических отношений в недрах феодально-крепостного
общества.
Характеризуя позиции и роль разных классов в период вели-
ких буржуазных революций старых времен40, Ленин особенно
подчеркивал роль крестьянства и плебейских элементов городов
в борьбе за ликвидацию феодально-крепостнических порядков.
Ленин цитирует следующее положение Энгельса: «„...во всех трех
великих буржуазных революциях** (реформация и крестьянская
38 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 65—66.
39 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 455.
40 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 389, а аакже стр. 46.
25
война XVI века в Германии, английская революция XVII века
и французская — XVIII) „боевой армией являются крестьяне...
Исключительно благодаря вмешательству крестьянства" (йомен-
ри — в английской революции) „и плебейского элемента городов
борьба была доведена до последнего решительного конца, и
Карл I угодил на эшафот"»41. Также и во французской буржу-
азной революции конца XVIII в. успех был предопределен ре-
волюционной ролью крестьянства и городских плебейских эле-
ментов, установлением революционной якобинской диктатуры.
В. И. Ленин неоднократно отмечал, что союз городского
плебса е демократическим крестьянством придал силу и размах
английской революции XVII в., завершившейся свержением аб-
солютизма 42. Ленин доказывал историческую справедливость и
законность того террора, который был применен во время анг-
лийской революции 1649 г. и французской конца XVIII в. для за-
щиты революционных завоеваний против феодальных контрре-
волюционных сил.
При анализе предпосылок великих перемен в развитии об-
щества, при изучении социальных революций Ленин всегда вы-
ступал против всякого шаблона, против вульгарно-социологиче-
ских схем, против экономического эмпиризма. Анализируя
конкретный исторический процесс, он уделял большое внимание
специфике предпосылок каждой революции в каждой отдельной
стране. Так, Ленин писал об особенностях радикальной ломки
старых феодальных отношений в английской деревне, явившей-
ся ярким примером революционной роли капитализма в такой
стране классического развития капиталистических отношений,
какой была Англия. Наряду с этим Ленин отмечал, что в усло-
виях французской деревни происходил рост товарности сельского
хозяйства, появилось капиталистическое фермерство и что в ус-
ловиях измельченности и территориальной раздробленности кре-
стьянских участков во Франции возникли серьезные препятствия,
мешавшие развитию капитализма и росту технического прогрес-
са в земледелии. Особо Ленин подчеркивал прогрессивное и
революционное значение гражданской войны 1861 —1865 гг. в
Соединенных Штатах Америки, направленной против рабства.
Народные массы (рабочие, фермеры, негры) сыграли решающую
роль в осуществлении важнейшей революционной меры — унич-
тожении рабства, являвшегося основным препятствием на пути
развития капитализма.
В исключительно важной статье «О старых, но вечно новых
истинах» Ленин, развивая взгляды Маркса и Энгельса на анг-
лийскую и другие буржуазные революции, подчеркивал, что исто-
рический опыт всех европейских стран подтверждает идею о том,
41 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 389.
42 См. В. И. Л ен и н. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 89.
26
что «в эпохи буржуазных преобразований (или вернее: буржуаз-
ных революций) буржуазная демократия каждой страны оформ-
ливается так или иначе, принимает тот или иной вид, воспитыва-
ется в той или иной традиции, признает тот или другой минимум
демократизма, смотря по тому, насколько гегемония переходит
в решающие моменты национальной истории не к буржуазии, а
к „низам", к „плебейству" XVIII века, к пролетариату XIX и
XX веков...» 43.
Объясняя международное значение английской революции
XVII в. и французской буржуазной революции XVIII в., Ленин
указывал, что они явились поворотным этапом в развитии обще-
ства от феодально-абсолютистского строя к капитализму. Завое-
вание буржуазных свобод исторически означало громадный про-
гресс по сравнению с феодально-абсолютистскими порядками,
что Ленин всесторонне показал на примере французской буржу-
азной революции XVIII в. Высоко оценивая ее результаты, Ле-
нин дал точную научно-политическую характеристику позиций
различных слоев буржуазии в ходе развития революции.
Анализируя расстановку и соотношение классовых сил в анг-
лийской и французской революциях, Ленин всегда подчеркивал
решающую роль народных масс в развитии революционного дви-
жения. Ленин, как и Маркс, отмечал восходящий характер фран-
цузской революции по мере втягивания в революционный про-
цесс широких слоев крестьянства и городского плебса.
Наряду с вопросом о роли «низов» Ленин ставит и другую
важнейшую проблему — революционности идущей к власти бур-
жуазии в решающие моменты национальной истории Англии
40-х годов XVII в., Франции конца 80-х — начала 90-х годов
XVIII в. и последующего перерождения пришедшей к власти
буржуазии, оказывающего самое отрицательное влияние на даль-
нейшее политическое и общественное развитие этих стран.
Давая проникнутую глубочайшим историзмом характеристи-
ку английской, а также французской буржуазии XVIII — начала
XIX в.44, Ленин указывал на исходный момент и причину пере-
рождения буржуазии: демократические «низы» в короткие пе-
риоды своей гегемонии, определившей «степень демократизма»,
которую получила та или иная страна в последующие десятиле-
тия так называемого спокойного развития, «воспитывали свою
буржуазию, переделывали ее так, что она потом старалась пя-
титься назад...»45. Это «воспитание», которому подвергалась бур-
жуазия со стороны «низов», ее страх перед низами способство-
вали ее быстрому перерождению, выявлению классовой природы
и роли новых эксплуататоров, сменивших феодальных эксплуа-
таторов.
43 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 283.
44 См. там же, стр. 281—283.
45 Там же, стр. 282—283.
27
На опыте буржуазных революций XVII—XVIII вв. Ленин
формулирует весьма важное, направленное против всякого сек-
тантства и догматизма положение относительно тактики рево-
люционной борьбы: «...отречение от левоблокизма есть измена
делу демократии. Не было ни одного буржуазно-освободительно-
го движения в мире, не дающего примеров и образцов „лево-
блокистской“ тактики, причем все победоносные моменты этих
движений связаны всегда с успехами этой тактики, с направле-
нием борьбы по этому пути вопреки колебаниям и изменам ли-
берализма. Именно „левоблокистская тактика“, именно союз го-
родского „плебса“ (=современного пролетариата) с демократи-
ческим крестьянством придавал размах и силу английской рево-
люции XVII, французской XVIII века» 46.
Ленинский анализ одной из важнейших проблем соотношения
и динамики классовых сил в буржуазных революциях, прежде
всего английской революции 40—50-х годов XVII в. и француз-
ской конца XVIII в., был серьезным вкладом в марксистскую
разработку истории буржуазных революций.
Для Ленина, великого теоретика и стратега пролетарской ре-
волюции, предшествовавшие его эпохе буржуазные революции
не были идентичными, хотя все они, как он отмечал, были одно-
типными по своему классовому содержанию и не решали вопро-
са ликвидации эксплуатации человека человеком. Ленин учил
различать условия буржуазных революций, происходивших в
разных странах либо в одной и той же стране, но в разные исто-
рические периоды. Такой конкретно-исторический подход к ана-
лизу революционных движений дает единственно правильный
научный критерий для характеристики поведения классов и пар-
тий в революции. «Революция во всех странах показывает
в действии разные классы общества»47,— писал Ленин.
Обращаясь к анализу хода предшествующих революций, вы-
ясняя многообразие и различие "их условий, Ленин определяет
историческое место классов и в связи с этим намечает, с учетом
объективной обстановки, тактику пролетариата в классовой
борьбе.
Особенно высоко Ленин оценивал Великую французскую
буржуазную революцию конца XVIII в., которая, по его словам,
открыла «новую эпоху в истории человечества»48. В его работах
содержится огромное количество обобщений, явившихся резуль-
татом изучения истории этой революции. Так, Ленин критикует
народнические положения по вопросу о победе буржуазии над
дворянством во Франции XVIII в.49, разбирает взгляды «просве-
46 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 89.
47 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 2. .
48 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 311.
49 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 387.
28
тителей» на крепостнические и буржуазные общественные отно-
шения 5Q, говорит о необходимости распространения француз-
ской атеистической литературы, которую он высоко ценил 51.
В. И. Ленин подчеркивал значение якобинской диктатуры как
высшего этапа французской революции. «Историки пролетариа-
та видят в якобинстве один из высших подъемов угнетенного
класса в борьбе за освобождение. Якобинцы дали Франции луч-
шие образцы демократической революции и отпора коалиции
монархов против республики»52.
Представители самого революционного класса XVIII в., го-
родской и деревенской бедноты, «якобинцы 1793 года,— по сло-
вам Ленина,— вошли в историю великим образцом действитель-
но революционной борьбы с классом эксплуататоров со стороны
взявшего всю государственную власть в свои руки класса тру-
дящихся и угнетенных»53.
Революционную тактику якобинцев Ленин противопоставлял
соглашательской тактике жирондистов и эти две тактики — яко-
бинцев и жирондистов — рассматривал как исторический при-
мер революционной и оппортунистической тактики, делая соот-
ветствующую, учитывающую особенности пролетарского движе-
ния параллель между тактикой большевиков и меньшевиков.
Так, в своей знаменитой работе «Шаг вперед, два шага назад»
Ленин писал: «Якобинец, неразрывно связанный с организацией
пролетариата, сознавшего свои классовые интересы, это и есть
революционный социал-демократ. Жирондист, тоскующий о про-
фессорах, гимназистах, боящийся диктатуры пролетариата, взды-
хающий об абсолютной ценности демократических требований,
это и есть оппортунист»^. Приведенный пример предельно ясно
демонстрирует, как Ленин пользовался историческими фактами
прошлого для разъяснения и уяснения современных ему явлений
и событий.
В. И. Ленин считал необходимым использовать опыт якобин-
цев в русской революции. «Удастся решительная победа револю-
ции,— писал Ленин,— тогда мы разделаемся с царизмом по-яко-
бински или, если хотите, по-плебейски»55.
В. И. Ленин постоянно отмечал революционный характер
войн эпохи Великой французской революции, высоко оценивал
•справедливую борьбу, которую вел революционный французский
народ, расправившийся со своими врагами, против объединен-
ных монархов Европы. * 61 62 63 64
50 См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 2, стр. 540—542.
61 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 145.
62 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 32, стр. 374.
63 Там же, стр. 307.
64 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 8, стр. 370.
к В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 47.
29
«Якобинцы,— писал Ленин,— объявили врагами народа тех,
кто „способствует замыслам объединенных тиранов, направлен-
ным против республики".
Пример якобинцев поучителен. Он и посейчас не устарел...» 56.
Далее Ленин разъяснял, как революционному классу XX в.—
рабочим и полупролетариям — надо применить опыт якобинцев
в новых исторических условиях.
В. И. Ленин подчеркивал реакционный характер Вандеи 57.
Он часто останавливался на существе диктатуры Конвента, про-
тивопоставлял последовательную революционно-демократиче-
скую политику Конвента беспомощной кадетской Государствен-
ной думе 58. Многократно возвращался Ленин и к анализу бона-
партизма, его исторических корней, к классовой характеристике,
разбору его конкретной политики 59 60 61 62 63 64.
Проблемы буржуазных революций и связанных с ними про-
цессов развития капитализма на Западе всегда были предметом
острой борьбы между марксистами и представйтелями буржуаз-
ной идеалистической историографии. Ленин подвергал глубокой
критике антинаучные историографические концепции, касающие-
ся истории французской революции конца XVIII в. Так, он не-
сколько раз выступал с разоблачением либерально-буржуазных
взглядов проф. П. Г. Виноградова 60, критиковал оценку фран-
цузских просветителей, данную П. Б. Струве61, раскрывал лож-
ность меньшевистской трактовки «шаблона» французской ре-
волюции 62, указывал на ошибки Г. В. Плеханова по вопросу о
ее движущих силах 63.
В. И. Ленин противопоставлял революционный французский
путь ликвидации феодализма в конце XVIII в. половинчатому
немецкому пути в революции 1848 г.64 Он многократно оста-
навливался на сопоставлении этих двух путей ликвидации фео-
дализма, в частности, посвятив ему в связи с событиями 1905 г.
в России статью «Революция типа 1789 или типа 1848 года?»65.
Исходя из основных положений Маркса, Ленин следующим
образом разъяснял коренную разницу между французским и не-
мецким путями ликвидации феодализма:
«В чем коренная разница между обоими путями? В том, что
56 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 32, стр. 306.
57 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 91; т. 17, стр. 152—153
и др.
58 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 376; т. 13, стр. 54, 71„
245 и др.
59 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 283; т. 17, стр. 273—276
и мн. др.
60 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 297 и др.
61 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 48—50.
62 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 240—241.
63 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 76—77.
64 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 125—126.
65 См. В. И. Л е н и н. Поля собр. соч., т. 9, стр. 380—382.
30
буржуазно-демократический переворот, осуществленный Фран-
цией в 1789 году, Германией в 1848 году, в первом случае был
доведен до конца, а во втором — нет; — в первом случае дошел
до республики и полной свободы, ...во втором случае прошел под
руководством, главным образом, либеральных буржуа, ведших
за собой на буксире недостаточно окрепший рабочий класс, в
первом случае проведен хотя бы в известной части активно-ре-
волюционной массой народа, рабочих и крестьян, отодвинувших,
хотя бы на время, в сторону солидную и умеренную буржуа-
зию;—во втором случае быстро привел к „успокоению" страны,
т. е. к подавлению революционного народа и к торжеству „уряд-
ника и вахмистра", в первом доставил на известный период гос-
подство революционному народу, раздавившему сопротивление
„урядников и вахмистров"»66.
В. И. Ленин считал, что в конкретных национальных условиях
России 1905 г. различные классы и политические партии отстаи-
вали тот или иной тип развития революционного процесса.
Буржуазные историки много потрудились над тем, чтобы пред-
ставить либеральную буржуазию как верную хранительницу де-
мократических традиций в общественном движении. Ленин, от-
мечая революционность буржуазии периода французской рево-
люции XVIII в., показал, что в других исторических условиях,
когда французский пролетариат оформился и в 1848 г. заявил
о своих классовых интересах, либеральная буржуазия обнару-
жила свою контрреволюционность.
В революционные 1848—1849 гг. буржуазный либерализм ра-
зоблачил свою контрреволюционную сущность почти во всех
странах Западной Европы. Ленин отмечал, что, в отличие от
1789 г., в 1848 г. революционное движение во Франции и Герма-
нии 'проходило под руководством либеральной буржуазии67, что
привело в Германии к незавершенности революции, а во Фран-
ции— к спаду революции.
В. И. Ленин, 'не ограничиваясь одной лишь констатацией
контрреволюционности либеральной буржуазии, определил при-
чины, почему либеральная буржуазия оказалась в стане реак-
ции. «Буржуазии полная победа грозит опасностью: полной сво-
бодой пролетариат воспользуется против буржуазии и восполь-
зуется тем легче, чем полнее свобода, чем полнее уничтожение
помещичьей власти»68,— указывал Ленин. «Отсюда — стремление
буржуазии закончить буржуазную революцию на полпути, на
полусвободе, на сделке со старой властью и с помещиками». Это
особенно ярко проявилось в германской буржуазной революции
1848 г. 69 Ленинский вывод о соглашательстве немецкой буржуа-
66 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 226—227.
67 См. там же.
68 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 15, стр. 206.
69 См. там же, стр. 206, 263.
31
зии с реакцией, о ее пресмыкательстве перед юнкерством в стра-
хе перед классовой самостоятельностью пролетариата дает ключ
к пониманию всего дальнейшего развития Германии под господ-
ством юнкерства.
Разоблачая искажения ревизионистами исторического опыта
революций 1848—1849 гг. и отвергая их утверждения, будто из
этого опыта при всех условиях следует необходимость союза про-
летариата с буржуазной демократией в борьбе за свободу, Ле-
нин писал: «Напротив, и революция 1848 года и последующий
исторический опыт научил международную социал-демократию
как раз обратному, именно: что буржуазная демократия все бо-
лее становится против пролетариата, что борьба за свободу
ведется только там последовательно, где пролетариат руководит
ею. Не союзам с буржуазной демократией учит 1848 год, а не-
обходимости высвобождать последние по степени развития слои
народных масс из-под влияния буржуазной демократии, неспо-
собной бороться даже за демократию»70.
Особое внимание Ленина привлекали социально-экономиче-
ские процессы в Германии. Констатируя, что опыт французской
революции 1789 г. приводит к заключению о том, что «основой
полного осуществления демократического переворота является
создание свободного класса крестьянства»71, Ленин подходит
к анализу социально-экономических процессов, происходивших
в Германии в XIX в., с этой точки зрения. Так, он отмечает спе-
цифические черты развития капитализма в сельском хозяйстве
восточной Германии, условно называя его «прусским путем».
Суть аграрной эволюции, проходившей в XIX в. в Германии, Ле-
нин определяет следующим образом: «...крепостническое поме-
щичье хозяйство медленно перерастает в буржуазное, юнкерское,
осуждая крестьян на десятилетия самой мучительной экспропри-
ации и кабалы, при выделении небольшого меньшинства
„гроссбауэров" („крупных крестьян")»72. Социальным послед-
ствием прусского пути развития капитализма было длитель-
ное сохранение в Германии 'политического господства юнкер-
ства.
В революции 1848 г. буржуазия предала крестьянство. Есте-
ственным его союзником оставался рабочий класс. Поэтому Ле-
нин делает вывод: «Несомненно, что, извлекая уроки из опыта
Германии, освещенного Марксом, мы не можем прийти ни к ка-
кому иному лозунгу решительной победы революции, кроме: ре-
волюционно-демократическая диктатура пролетариата и кресть-
янства»73. Означало ли это конечную цель пролетариата в
70 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 15, стр. 322.
71 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 126.
72 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 216.
73 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 126—127.
32
революции? Отнюдь нет. «Во главе всего народа и в особенности
крестьянства — за полную свободу, за последовательный демо-
кратический переворот, за республику! Во главе всех трудящихся
и эксплуатируемых — за социализм!»74,— так определял Ленин
линию революционного пролетариата на перерастание буржуаз-
но-демократической революции в социалистическую.
На основе анализа буржуазных революций на Западе и ис-
ходя из опыта буржуазно-демократической революции 1905 г.
в России, Ленин пришел к выводу о том, что в условиях импе-
риализма победа буржуазной революции невозможна как побе-
да буржуазии. «Это кажется парадоксальным, но это факт»75,—
писал Ленин.
В борьбе против западноевропейских и русских ревизионис-
тов Ленин доказал, что в новых исторических условиях демокра-
тическая революция может победить только под руководством
пролетариата при изоляции либеральной буржуазии. Решающим
фактором победы демократической революции и последующего
перерастания ее в социалистическую является наличие пролетар-
ской партии нового типа и осуществление ею руководства рево-
люцией.
В. И. Ленин уделял огромное внимание положению рабочего
класса и рабочему движению в период господства промышлен-
ного капитализма, а затем империализма. В своих работах он
многократно останавливался на анализе чартизма, которому дал
высокую оценку. Ленин считал, что чартизм — эпоха подъема
пролетарского английского движения 76 и важный этап мирового
революционного движения пролетариата77. В «Протесте россий-
ских социал-демократов» Ленин ссылается на историю чартизма
как на доказательство того, что рабочий класс Запада участво-
вал в политической борьбе и революциях78. Он характеризует
основные события начала чартистского движения (уличные де-
монстрации 1834 г., выработка чартистами «народной хартии»
1838 г. около Манчестера, агитационные речи пастора Стивен-
са и пр.), сопоставляет начальный период чартизма с началом
революции 1905/г.79.
На примере революции 1830 г. во Франции, чартистского дви-
жения в Англии, революций 1848—1849 гг. в разных странах
Западной Европы, а затем особенно на опыте Парижской
коммуны Ленин показал, что вместе с борьбой против пережит-
74 Там же, стр. 104.
75 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 44.
76 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 76; ср. замечание об ис-
торическом значении чартизма в докладе на II Всероссийском съезде Советов
(Поли. собр. соч., т. 35, стр. 17).
77 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 157.
78 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 169.
79 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 216.
3 Очерки историографии, т. III 33
ков феодализма все большее значение приобретала борьба ра-
бочего класса за уничтожение капитализма, т. е. что вместе с
первой 'социальной войной за ликвидацию остатков феодализ-
ма развивалась вторая социальная война — против капитализма.
Предпосылки и условия ее возникнювения Ленин связывал с
ростом капитализма в промышленности, в сельском хозяйстве,
с классовой дифференциацией крестьянства, с образованием и
развитием рабочего класса.
Большое внимание уделил Ленин Парижской коммуне — про-
возвестнице пролетарской революции и диктатуры пролетариа-
та 80. Задолго до Октябрьской революции, в 1904—1905 гг. и поз-
же Ленин неустанно изучал опыт Парижской коммуны, анали-
зировал ее сущность и движущие силы.
Особое значение имеют работы Ленина, специально посвя-
щенные Парижской коммуне 1871 г.: «Три конспекта доклада о
Парижской коммуне» (март 1904 г.), «План чтения о Коммуне»
(1905 г.), «Предисловие к русскому переводу писем К. Маркса
к Л. Кугельману» (1907 г.), «Уроки Коммуны» (1908 г.), «Памя-
ти Коммуны» (1911 г.), «Письма из далека» (март-апрель
1917 г.), «Государство и революция» (август-сентябрь 1917 г.).
В этих работах Ленин обрисовал причины возникновения и
основные особенности Коммуны.
Готовя пролетариат России к социалистической революции,
Ленин показал Парижскую коммуну как новый тип государства,
раскрыл значение совершенной ею ломки старой государствен-
ной машины.
В опыте Коммуны Ленина особо интересовал вопрос о пре-
вращении войны между буржуазными государствами в граждан-
скую войну эксплуатируемых против эксплуататоров. В статье
«Уроки Коммуны»81 Ленин анализировал не только сущность
Коммуны, но и слабые ее стороны и ошибки, выяснил причины
ее гибели: «Пролетариат остановился на полпути: вместо того,
чтобы приступить к „экспроприации экспроприаторов", он ув-
лекся 'мечтами о водворении высшей справедливости в стране,
объединяемой общенациональной задачей; такие, например,
учреждения, как банк, не были взяты, теории прудонистов на-
счет „справедливого обмена" и т. п. господствовали еще среди
социалистов. Вторая ошибка — излишнее великодушие пролета-
риата: надо было истреблять своих врагов, а он старался мо-
рально повлиять на них, он пренебрег значением чисто военных
действий в гражданской войне и вместо того, чтобы решительным
80 Руководитель пролетарской революции в России творчески использовал
опыт парижских коммунаров и уроки Коммуны в процессе создания первого в
мире пролетарского государства. Анализ ленинских работ этого периода будет
дан в IV томе «Очерков».
81 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 451—454.
34
наступлением на Версаль увенчать свою победу в Париже, он
медлил и дал время версальскому правительству собрать темные
силы и подготовиться к кровавой майской неделе» 82.
В. И. Ленин подробно исследовал программу и деятельность
Парижской коммуны, ошибки бланкистов и прудонистов. Но бе-
ря вопрос в целом, Ленин приходил к выводу, что «при всех
ошибках Коммуна есть величайший образец величайшего про-
летарского движения XIX века»83. Ленин считал, что Парижская
коммуна имела огромнейшее значение для последующей проле-
тарской борьбы, всколыхнула в Европе социалистическое дви-
жение.
Таким образом, в работах Ленина, опирающихся на новые
материалы и богатый опыт русского революционного движения,
дана конкретная характеристика Парижской коммуны как про-
летарского государства, опыт Парижской коммуны связан с опы-
том русских Советов. Лениным выяснены важнейшие черты пер-
вого в мире опыта пролетарской диктатуры — ее массовость,
подлинная широкая демократичность, отличающая ее от узкой,
ограниченной буржуазной демократии. В работах Ленина о Ком-
муне уточнена и роль средних слоев в революции, в частности
крестьянства.
Научный анализ истории Парижской коммуны, данный Ле-
ниным, послужил теоретической основой для дальнейшей плодо-
творной работы историков-марксистов в этой области.
Большое внимание Ленин уделил исследованию истории ми-
рового рабочего движения в период империализма. Его труды
характеризуют рост международного, движения пролетариата
(«Горючий материал в мировой политике», 1908 г.) 84, вопросы
тактики («Разногласия в европейском рабочем движении»,
1910 г.)85, деятельность профессиональных организаций («Во-
просы о кооперативах на международном социалистическом кон-
грессе в Копенгагене», 1910 г.)86 и т. д.
В. И. Ленин рассматривал специфику рабочего движения в
отдельных зарубежных странах («Английское рабочее движение
в 1912 году»87, «Классовая война в Дублине», «Неделю спустя
после побоища в Дублине»88, «Уроки бельгийской стачки»89) й
проблему международной пролетарской солидарности («О праве
наций на самоопределение»90).
82 Там же, стр. 452—453.
83 Там же, стр. 453.
84 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17.
85 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 20.
86 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19.
87 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 22.
88 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23.
89 Там же.
90 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 25.
85
3*
Специально Ленин останавливался и на таких вопросах, как
рабочая печать («Успехи американских рабочих»91), рабочие
собрания («Мирная демонстрация английских и немецких рабо-
чих»92), деятельность рабочих культурных организаций («Раз-
витие рабочих хоров в Германии»93).
Величайшая заслуга Ленина состоит в том, что в период,
когда буржуазные и лжесоциалистические теоретики широким
фронтом пытались «опровергнуть» и ревизовать марксизм, Ле-
нин, рассматривая всемирно-историческое значение марксистско-
го учения о развитии человеческого общества, научно доказал,
что «главное в учении Маркса, это — выяснение всемирно-исто-
рической роли пролетариата как созидателя социалистического
общества»94. Своим собственным огромным вкладом в разработ-
ку теории научного коммунизма Ленин продемонстрировал все
величие марксизма, непреодолимая сила которого заключается
в том, что теория Маркса верна, что она соединяет строгую и вы-
сокую научность с революционностью, с практикой классовой
борьбы 95.
Еще в первых своих работах Ленин писал, что марксистская
теория «ставит своей задачей вскрыть все формы антагонизма
и эксплуатации в современном обществе, проследить их эволю-
цию, доказать их преходящий характер, неизбежность превра-
щения их в другую форму и послужить таким образом пролета-
риату для того, чтобы он как можно скорее и как можно легче
покончил со всякой эксплутацией»96. Ленин разъясняет, что
«„лозунг борьбы" нельзя дать, не изучая со всей подробностью
каждую отдельную форму этой борьбы, не следя за каждым ша-
гом ее, при ее переходе из одной формы в другую, чтобы уметь
в каждый данный момент определить положение, не упуская из
виду общего характера борьбы, общей цели ее — полного и окон-
чательного уничтожения всякой эксплуатации и всякого угне-
тения» 97.
В. И. Ленину принадлежит непревзойденная характеристика
деятельности Маркса и его работ, опубликованная в 1915 г. в
Энциклопедическом словаре Гранат. Этот сжатый, насыщенный
фактами, яркий и высоко научный труд, содержащий ясное и по-
следовательное изложение марксистского учения, доселе яв-
ляется образцом исследования, соединяющего глубину научного
анализа с простой, доходчивой, эмоциональной формой изложе-
ния. Ленин непрестанно стремился к тому, чтобы ознакомить
91 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 22.
92 В. И. Ленин. Поли., собр. соч., т. 17.
93 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 22.
94 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 1.
95 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 341.
96 Там же, стр. 340—341.
97 Там же, стр. 341.
36
широкие массы рабочего класса с основными положениями марк-
сизма 98 99.
Ленинская периодизация развития международного социа-
листического движения легла в основу всей прогрессивной исто-
риографии.
Определяя этапы развития марксистского учения, Ленин под-
черкивал, что марксизм прокладывал себе дорогу в борьбе с
враждебными пролетариату идеологиями.
«Первые полвека своего существования (с 40-х годов XIX ве-
ка) марксизм боролся с теориями, которые были в корне враж-
дебны ему,— писал Ленин.— В первой половине 40-х годов Маркс
и Энгельс свели счеты с радикальными 'младогегельянцами, ста-
явшими на точке зрения философского идеализма. В конце 40-х
годов выступает 'борьба в области экономических учений —
против прудонизма. Пятидесятые годы завершают эту борьбу:
критика партий и учений, проявивших себя в бурный 1848 год.
В 60-х годах борьба переносится из области общей теории в бо-
лее близкую непосредственному рабочему движению область:
изгнание бакунизма из Интернационала. В начале 70-х годов
в Германии на короткое время выдвигается прудонист Мюль-
бергер; — в конце 70-х годов позитивист Дюринг. Но влияние
того и другого на пролетариат уже совершенно ничтожно. Марк-
сизм уже побеждает безусловно все прочие идеологии рабочего
движения» ".
В. И. Ленин внимательно изучал историю I Интернационала
и показал, что в течение десятилетия Маркс являлся руководите-
лем этой международной организации рабочего класса. Ленин
определил историческое место I Интернационала в . развитии
международного рабочего движения, значение его программы и
тактики экономической и политической борьбы. Ленин научно
обосновал, что «к концу первого периода (1848—1871), периода
бурь и революций, домарксовокий социализм умирает...
Второй период (1872—1904) отличается от первого „мирным"
характером, отсутствием революций. Запад с буржуазными ре-
волюциями покончил. Восток до них еще не дорос.
Запад вступает в полосу „мирной" подготовки к эпохе буду-
щих преобразований. Везде складываются пролетарские по сво-
ей основе социалистические партии, которые учатся использо-
вать буржуазный парламентаризм, создавать свою ежедневную
прессу, свои просветительные учреждения, свои профессиональ-
ные союзы, свои кооперативы. Учение Маркса одерживает пол-
ную победу и — идет вширь. Медленно, но неуклонно идет впе-
ред процесс подбирания и собирания сил пролетариата, подго-
товки его к грядущим битвам.
98 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 43—93.
99 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 18.
37
Диалектика истории такова, что теоретическая победа мар-
ксизма заставляет врагов его переодеваться марксистами. Внут-
ренне сгнивший либерализм пробует оживить себя в виде социа-
листического оппортунизма» 10°.
Этот второй, «мирный» период развития рабочего и социали-
стического движения был связан с деятельностью II Интернацио-
нала, который «выполнил свою долю полезной подготовительной
работы по предварительной организации пролетарских масс в
долгую „-мирную" эпоху самого жестокого капиталистического
рабства и самого быстрого капиталистического прогресса послед-
ней трети XIX и начала XX века» 100 101.
Особенно велика роль Ленина в освещении проблем истории
II Интернационала. Будучи членом Международного социали-
стического бюро, участником Штутгартского и Копенгагенского
конгрессов II Интернационала, активно воздействуя и фактиче-
ски руководя революционным течением международного социа-
листического движения, Ленин в многочисленных статьях и в
письмах к социалистическим деятелям дал всестороннюю науч-
ную оценку места и роли II Интернационала в развитии между-
народного социалистического движения. Ленин считал, что меж-
дународные конгрессы и деловые собрания Интернационала ока-
зывали «самое серьезное влияние на характер и направление
социалистической работы во всем мире»102.
Оценивая конкретно деятельность Интернационала, Ленин
указывал, что Амстердамский конгресс 1904 г. «добился объеди-
нения французских социалистов, и его резолюция против мини*
стериализма действительно выразила волю сознательного проле-
тариата всего мира, определила политику рабочих партий.
Штутгартский съезд сделал крупный шаг вперед в том же на-
правлении, оказавшись по целому ряду важных вопросов верхов-
ным учреждением по определению политической линии социа-
лизма. Эту линию Штутгартский съезд еще более твердо, чем
Амстердамский, определил в смысле революционной социал-де-
мократии против оппортунизма» 103.
В. И. Ленин вскрыл социальные корни и идеологические исто-
ки ревизионизма и центризма, показал закономерность развития
и усиления революционной тенденции в рабочем движении. Ленин
писал, что «десятилетия „мирной" эпохи не прошли бесследно:
они создали неизбежно оппортунизм во всех странах, обеспечив
ему преобладание среди „вождей" парламентских, профессиональ-
ных, журналистских и т. д. Нет ни одной страны в Европе, где
бы не шла долгая и упорная борьба, в той или иной форме, про-
тив оппортунизма, который вся буржуазия поддерживала мил-
100 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 2—3.
101 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 42.
102 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 80.
103 Там же.
38
лионами путей для развращения и обессиления революционного
пролетариата» 104.
И вместе с тем, исследуя характер и особенности изменений,
происходивших в капиталистическом обществе накануне войны,
Ленин отмечал в 1908 г., что «революционное движение в разных
государствах Европы и Азии дало знать о себе за самое послед-
нее время так внушительно, что перед нами обрисовывается до-
вольно ясно новый и несравненно более высокий, чем прежде,
этап международной борьбы пролетариата» 105. Он отмечал, что
в условиях империализма на борьбу поднимаются все новые и
новые миллионы рабочих, условием освобождения которых яв-
ляется только уничтожение капиталистического строя.
В. И. Ленин показал, что в тяжелой борьбе рабочий класс
имеет на своей стороне угнетенные колониальные народы и ши-
рокие массы социально смежных ему слоев трудящихся. В про-
цессе борьбы идет размежевание борющихся сил. Ленин писал,
что «пролетарская |революция обострит все спорные вопросы,
сконцентрирует все разногласия на пунктах, имеющих самое не-
посредственное значение для определения поведения масс, заста-
вит в пылу борьбы отделять врагов от друзей, выбрасывать пло-
хих союзников для нанесения решительных ударов врагу»106.
Война и порожденный ею кризис отделили друзей социализма
от его врагов, еще резче обозначились течения в социалистиче-
ском движении.
«Есть три течения в международном социализме,— писал Ле-
нин в декабре 1914 г.,— 1) шовинисты, последовательно прово-
дящие политику оппортунизма; 2) последовательные враги оп-
портунизма, которые во всех странах уже начинают заявлять
о себе (оппортунисты разбили их большей частью наголову, но
„разбитые армии хорошо учатся") и которые способны вести
революционную работу в направлении гражданской войны;
3) люди, растерявшиеся и колеблющиеся, которые теперь пле-
тутся за оппортунистами и приносят пролетариату больше всего
вреда лицемерными попытками почти научно и марксистски (не
шутите!) оправдать оппортунизм. Часть гибнущих в этом третьем
течении может быть спасена и возвращена к социализму, но не
иначе, как политикой самого решительного разрыва и раскола
с первым течением...» 107.
В. И. Ленин отмечал, что успех дальнейшего развития рево-
люционного течения в международном социалистическом и рабо-
чем движении зависит от того, насколько решительно будет вес-
тись борьба против социал-шовинистов и их защитников — цент-
ристов.
104 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 102.
105 В. И. Лени н. Поли. собр. соч, т. 17, стр. 174.
106 Там же, стр. 26.
107 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 104.
39
Ленинские работы создали прочную основу для научного осве-
щения истории международного рабочего и социалистического
движения. В трудах Ленина, связанных с этими вопросами, цент-
ральное место занимают проблемы строительства пролетарских
партий нового типа и вопросы диктатуры пролетариата.
Развивая учение Маркса и Энгельса об организации и роли
пролетарской партии, обобщая исторический опыт рабочего дви-
жения, Ленин сформулировал теоретические и организационные
принципы строительства партии нового типа, ее политику и так-
тику в новых исторических условиях. Это учение является важ-
нейшим вкладом Ленина в развитие марксизма, в изучение зако-
номерностей роста рабочего движения. Борьба Ленина с «легаль-
ным марксизмом» и экономизмом была борьбой революционного
марксизма с оппортунизмом на международной арене. Разобла-
чая русский и международный ревизионизм, Ленин указал рево-
люционному пролетариату Запада действительный выход из ре-
формистского болота, пути и средства борьбы рабочего класса
против буржуазии.
В. И. Ленин, вслед за Марксом и Энгельсом, показывал неиз-
бежность и закономерность смены капитализма социализмом.
При этом он всегда подчеркивал, что путь к социализму лежит
через диктатуру пролетариата.
Развивая марксистскую теорию диктатуры пролетариата,
Ленин решительно разоблачал и отметал анархистские и оппор-
тунистические попытки игнорировать и искажать значение госу-
дарственной организации в деле освобождения пролетариата. Вы-
свобождение трудящихся масс из-под влияния буржуазии вооб-
ще и империалистической буржуазии в особенности невозможно
без борьбы с оппортунистическими предрассудками насчет госу-
дарства. Эту гигантскую теоретическую работу по критике оп-
портунистических «теорий» государства и определению задач
пролетариата и пролетарской революции Ленин осуществил в
своих многочисленных трудах, венцом которых является его про-
изведение «Государство и революция», написанное в 1917 г.
В. И. Ленин предстал перед всем миром как великий теоретик
пролетарского государства, обосновав и решив главнейшую за-
дачу своего времени — действенное претворение в жизнь идеи
диктатуры пролетариата.
В. И. Ленин, разрабатывая теорию, политику и тактику про-
летарской партии нового типа, разоблачал оппортунистические и
капитулянтские взгляды лидеров западноевропейской социал-де-
мократии. Особенно интересовал Ленина вопрос о крестьянстве
как союзнике пролетариата в борьбе за завоевание власти.
Союз рабочего класса и крестьянства стал одной из основных
идей ленинизма. Ленин, изучая аграрные отношения в России,
Западной Европе и США, установил, что владельцы мелких кре-
стьянских хозяйств, а тем более мельчайших в своем огромном
40
большинстве не являются самостоятельными хозяевами, превра-
щаясь в конечном счете в рабочих с наделом земли. Они пред-
ставляют дешевую резервную рабочую силу для капиталистов и
эксплуатируются ими. Поэтому многомиллионные слои мелких и
мельчайших крестьян попадают в кабалу одного и того же экс-
плуататора — капитала. Эксплуатация крестьян отличается от
эксплуатации рабочих лишь по форме.
Разработка Лениным теории союза рабочего класса и кресть-
янства проходила в борьбе против антимарксистской «теории»
решения аграрного вопроса в работах Э. Бернштейна 108, Ф. Гер-
ца 109, Э. Давида 110 111, С. Н. Булгакова ш, В. М. Чернова 112 и др.
Отличаясь лишь -незначительными оттенками, все антимарксист-
ские «теории» по аграрному вопросу сходились на одном тезисе:
законы капиталистического развития, вскрытые Марксом, якобы
неприменимы к сельскому хозяйству. Из этого делался вывод,
что на сельское хозяйство не распространяются законы концент-
рации капитала, вытеснения мелкого производства, обострения
классовой борьбы и другие явления, свойственные капитализму,
а следовательно, -решающей силой в сфере сельского хозяйства
остается мелкое некапиталистическое («трудовое») производство.
Опираясь на большой научно систематизированный и обрабо-
танный статистический материал, Ленин в работе «Аграрный во-
зрос и „критики Маркса"» (показал, что «технический прогресс
германского земледелия есть ...главным образом прогресс круп-
ного производства...», с чем неразрывно связаны «...рост проле-
таризации и экспроприации сельского населения, увеличение чис-
ла парцелльных хозяйств и числа крестьян, главным источником
существования для которых становятся подсобные заработки,
усиление нужды в среднекрестьянском населении» 113.
•Возвращаясь в 1908 г. к работам Э. Давида, особенно к его
книге «Социализм и сельское хозяйство» 114, Ленин отмечал, что
она «представляет Из себя особенно неуклюжую и громоздкую
сводку тех ошибочных приемов и рассуждений, которые мы ви-
дели у гг. Булгакова, Герца, Чернова»115. В своей фальсифика-
торской деятельности Э. Давид попытался опереться на столь же
фальсификаторский «труд» другого врага марксизма — Г. Пудо-
108 Ed. Bernstein. Die Voraussetzungen des Sozialismus und die Auf-
gaben der Sozialdemokratie. Stuttgart, 11899.
109 F. Gertz. Die agrarischen FrageninVerhaltnis zum Sozialismus. Wienr
1899.
110 Ed. Dawid. Bauerliche Barbaren.— «Sozialistische Monatshefte», 1899r
N 2, S. 62—71.
111 С. Булгаков. Капитализм и земледелие, т. I—II. СПб., 1900.
112 В. Чернов. Типы капиталистической аграрной эволюции. 1900.
113 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 221.
114 Ed. Dawid. Sozialism und Landwirtschaft. 1903. Русский перевод:
Э. Давид. Социализм и сельское хозяйство. СПб., 1908.
115 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 222.
41
pa — «Сельскохозяйственные товарищества за границей» 116.‘
Вскрыв подтасовку статистических данных в этих работах, Ленин
заключает: «Хлопоты всяческих Пудоров, Давидов и прочих,
вольных и невольных, слуг капитала об улучшении условий сбы-
та, о развитии союзного объединения хозяев и о техническом про-
грессе скотоводства и земледелия могут иметь только одно зна-
чение: приближать... особенно быструю концентрацию производ-
ства в руках капиталистов и экспроприацию, пролетаризацию на-
селения, уменьшение доли собственников в общей сумме населе-
ния, увеличение доли тех, кого капитализм выталкивает из
деревни в город и т. д.»117.
В обстановке, когда против марксизма единым фронтом вме-
сте с откровенными буржуазными теоретиками типа Брентано
выступили Э. Бернштейн, Э. Давид и другие ревизионисты, опуб-
ликованная в 1899 г. книга К. Каутского «Аграрный вопрос» 118
встретила положительную оценку революционных марксистов,
в том числе и Ленина. Ленин в борьбе с Герцем, Давидом, Булга-
ковым и др. подчеркивал свое согласие с основными положениями
книги К. Каутского, в которой автор показал, что, несмотря на
своеобразие форм развития капитализма в земледелии, послед-
нее не может избежать капиталистического пути развития и сель-
ское хозяйство уже вступило на этот путь.
Однако Ленин отметил имеющиеся в книге Каутского невер-
ные, немарксистские положения по некоторым важным теорети-
ческим вопросам. Так, Ленин указал на игнорирование Каутским
проблемы диктатуры пролетариата и подготовки пролетариата
к революции, следствием чего явился отказ Каутского от опре-
деления отношения пролетариата к различным слоям крестьян-
ства в зависимости от этапов революции, от ее перерастания из
буржуазно-демократической в пролетарскую. Каутский твердил,
что пролетариат и его партия должны ограничиться ролью «наб-
людателя» в'борьбе крестьян против помещиков 119 120.
Вскоре эта «теория наблюдательства» перерастает у Каут-
ского в оппортунистическую тактику нейтралитета, которую он
пытался навязать российскому пролетариату, большевистской
партии.
В. И. Ленин не замедлил откликнуться на «советы» Каутско-
го. Уже 23 марта 1905 г. (статья Каутского опубликована 15 фев-
раля 12°) в газете «Вперед» была напечатана статья Ленина
пъ Н. Pudor. Das Landwirtschaft Genossenschaftswesen dm Auslande.
Leipzig, 1904.
117 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 267—268.
118 К. Kautsky. Die Agrarfrage. Stuttgart, 1899. Русский перевод:
К. Каутский. Аграрный вопрос. Харьков, 1899.
119 См. К. Каутский. Аграрный вопрос, стр. 276.
120 См. К. Kautsky. Die Bauern und die Revolution in Russland.—
«Neue Zeit». 1905, N 21, S. 670—677.
42
«Пролетариат и крестьянство»121, в которой он решительно воз-
ражает против выдвинутой Каутским «теории» нейтралитета и
научно определяет тактику пролетариата по отношению к кресть-
янству на различных этапах развития революции.
Всесторонне анализируя развитие капиталистических отноше-
ний в конце XIX и начале XX в., Ленин показал неуклонный рост
противоречий капитализма, углубление экономических кризисов
•и сокращение циклов подъемов конъюнктуры. Ленин со всей си-
лой и убедительностью подчеркнул значительное усиление дей-
ствия закона неравномерного развития капитализма: диспропор-
цию в развитии отдельных отраслей промышленности, отставание,
сельского хозяйства от промышленности, изменение в положении
отдельных капиталистических стран и соотношении сил на миро-
вом рынке. Ленин блестяще доказал исторический факт перера-
стания капитализма в его последнюю, империалистическую ста-
дию развития.
Творческая лаборатория Ленина в области изучения периоди-
зации исторического процесса очень ярко раскрывается в его под-
готовительных материалах к «Империализму, как высшей стадии
капитализма» 122. Используя многочисленные источники по эконо-
мике, истории, географии, рабочему и национально-освободитель-
ному движению, Ленин исследует самые различные стороны эпо-
хи монополистического капитализма. В частности, им были со-
ставлены две исключительно интересные синхронистические таб-
лицы, включившие основные события всемирной истории с начала
70-х годов XIX в. до первой мировой войны. В первой из них 123
рассмотрены колониальные захваты и войны с 1873 до 1914 г.
Эта таблица содержит сведения по трем географическим комп-
лексам: 1. Америке и Западной Европе. 2. Восточной Европе (Ав-
стрия + Балканы + Россия) и 3. Отдельным странам (главным
образом Азия и Африка).
Вторая таблица, названная Лениным «Опыт сводки главных
данных всемирной истории после 1870 года» 124, составлена им на
основании материалов, вошедших в книгу немецкого историка
Г. Эгельгафа 125, и большого количества других источников 126.
Здесь Ленин вводит следующие разделы: войны, дипломатия, ко-
лониальная политика, экономическая политика, рабочее движе-
ние и социалистические партии, революционное движение (непро-
летарские партии), национальное движение и национальный во-
прос, демократические реформы, социальные реформы.
121 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 341—346.
122 См. В. И. Ленин. Соч., т. 39.
123 См. там же, стр. 489—494.
124 Там же, стр. 670—687.
125 G. Egelhaaf. Geschichte der neuesten Zeit vom Frankfurter. Frieden
bis zur Gegenwart. 4. Aufl. Stuttgart, 1913.
126 Их список приложен В. И. Лениным.
43
Синхронистические таблицы Ленина являются большим под-
спорьем для марксистского изучения эпохи империализма.
Еще в первом десятилетии XX в. в ряде статей Ленин иссле-
дует империализм как монополистическую стадию мирового ка-
питалистического хозяйства, которая окончательно сложилась в
начале XX в. Ленин первым из марксистов раскрыл характер
новой эпохи. В 1916 г. он написал работу «Империализм, как
высшая стадия капитализма», в которой-на основе критического
изучения огромного фактического материала дан строго научный
анализ империализма. Ленин указывает: «...Не забывая условного
и относительного значения всех определений вообще, которые
никогда не могут охватить всесторонних связей явления в его
полном развитии, следует дать такое определение империализма,
которое бы включало следующие пять основных его признаков;
1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой
высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие
решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банкового
капитала с промышленным и создание, на базе этого „финан-
сового капитала", финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, в
отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение;
4) образуются международные монополистические союзы капи-
талистов, делящие мир, и 5) закончен территориальный раздел
земли крупнейшими капиталистическими державами»127. В
этом — величайшее открытие Ленина.
Формулируя признаки империализма, Ленин опирался на со-
вокупность наиболее существенных фактов по принципу их ти-
пичности и характерности для империализма в целом, независи-
мо от того, какому «национальному монополистическому капи-
тализму» они принадлежат. Факты монополизации промышлен-
ности черпаются Лениным главным образом «из опыта» герман-
ского империализма, а роль вывоза капитала и колониального
господства аргументируется преимущественно на английском ма-
териале. Это не значит, что Ленин игнорирует национально осо-
бенное в развитии империализма, напротив, такой метод анализа
позволяет Ленину раскрыть характер общих законов развития
монополистического капитализма и вместе с тем показать важ-
ность специфики в развитии той или иной страны для характери-
стики мирового экономического соперничества и внешней поли-
тики эпохи империализма.
Отметая попытки представить империализм как всего лишь
новый политический курс, Ленин берет в пример фритредерскую
Англию, где монополистические объединения в промышленности
складываются без какого бы то ни было вмешательства госу-
дарства и где их естественное происхождение из концентрации
производства предстает с кристальной ясностью и убедительно-
127 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 386—387.
44
стью. Когда Ленин писал свою работу «Империализм, как выс-
шая стадия капитализма», процесс монополизации в английской
промышленности был сравнительно мало изучен. Буржуазные
ученые занимались преимущественно Германией и США, где эти
процессы особенно бросались в глаза, и часто пытались выда-
вать усиленное картелирование и трестирование в этих двух стра-
нах как единичное и особое явление, связанное с протекциониз-
мом. Ленин же увидел в факте известного отставания монополи-
зации промышленности Англии лишь еще одно подтверждение
закона неравномерности развития капитализма.
При характеристике общественно-политического положения в
странах империализма Ленин требовал еще более строгого учета
специфики. «Политической надстройкой над новой экономикой,
над монополистическим капитализмом... является поворот от де-
мократии к политической реакции» 128. Ленин не делал исключе-
ния из данного общего правила. Но темпы развития и формы про-
явления этой общей тенденции 'были существенно различны в
разных странах. Особенность английского, американского и гер-
манского финансового капитала с центром тяжести их эксплуа-
таторской деятельности за пределами страны определила усиле-
ние политической реакции прежде всего и главным образом во
внешней и колониальной политике Англии, США, Германии и
Японии.
В. И. Ленин подчеркивал обязательность для марксиста кон-
кретного изучения явлений империализма в разных странах, хотя
общеэкономическая и социальная сущность этих явлений всюду
была одинакова. «Даже тресты, даже банки в современном им-
периализме, будучи одинаково неизбежны при развитом капи-
тализме,— писал Ленин,— неодинаковы в их конкретном виде в
разных странах» 129 130. Так, исследуя особую роль банков при им-
периализме в принципе, он не выделял Англию в этом отношении
из других империалистических держав. Но там, где он говорил
об английском империализме специально, он обращал внимание
на специфически значительную роль банков в системе британ-
ского империализма 13°. Ленин указал здесь на историческую
связь такой чрезвычайно определяющей роли английских банков
с вековой колониальной монополией Англии, с ее особым положе-
нием в XIX в. Банки были главной силой в борьбе английского
империализма за мировое господство, они же оказывали решаю-
щее влияние на формирование «государственных интересов» и
политики.
В. И. Ленин отмечал, что банки «формировали» государствен-
. ную политику не только Англии, но и Франции, США, Германии
и других империалистических государств, чтобы «обеспечить себе
128 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 93.
129 Там же, стр. 122.
130 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 32, стр. 82—83.
45
тройные и десятерные прибыли банковского капитала» 131. «А эта
политика,— продолжает Ленин,—показывает нам сплошь одно:
непрерывное экономическое соперничество двух величайших ми-
ровых гигантов, капиталистических хозяйств» 132. Этими импе-
риалистическими соперниками выступили: с одной стороны, Анг-
лия и Франция со своими союзниками, с другой,— Германия со
своими сателлитами, что явилось одной из причин первой миро-
вой войны.
В «Империализме, как высшей стадии капитализма» и в «Тет-
радях по империализму» Ленин подробно осветил особенности
империалистического развития Англии, Франции и Германии.
Выделяя наиболее характерное в каждом из «национальных» им-
периализмов, Ленин, в частности, назвал английский империа-
лизм колониальным, а французский — ростовщическим 133. Но эту
характеристику нельзя отрывать от вышеприведенного указания
Ленина на роль английских банков. Колониальную монополию
английский империализм унаследовал от предшествующего пе-
риода. В последние десятилетия XIX в. Англия расширила и ук-
репила эту монополию, одновременно усовершенствовав методы
эксплуатации колоний. Подавляющее преимущество Англии как
великой колониальной империи определило ее положение во всей
системе мирового капиталистического хозяйства и всю между-
народную политику ее правительства, «ибо оно насильственно
удерживает наибольшее количество народностей в составе анг-
лийской империи» 134. Именно в связи с преимущественно коло-
ниалистским свойством британского империализма, Ленин в то
время ставил его во главе всемирного империализма.
Так, шаг за шагом, Ленин вскрывал закономерности развития
истории нового времени, когда в движение пришли народные мас-
сы, подлинные творцы истории.
Разрабатывая тактику и стратегию борьбы международного
пролетариата, Ленин наносил сокрушительные удары по всякого
рода буржуазно-либеральным и ревизионистским «теориям». В
предисловии к французскому и немецкому изданиям книги «Им-
периализм, как высшая стадия капитализма» Ленин отмечает,
что «особенное внимание уделено в настоящей книжке критике
„каутскианства", международного идейного течения, которое
представлено во всех странах мира „виднейшими теоретиками",
вождями II Интернационала (в Австрии—Отто Бауэр и К°, в
Англии — Рамсей Макдональд и др., во Франции — Альбер Тома
и т. д. и т. п.) и массой социалистов, реформистов, пацифистов,
буржуазных дёмократов, попов» 135.
131 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 32, стр. 81.
132 Там же, стр. 82.
133 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 361—362.
134 В. И. Л е ни н. Поли. собр. соч., т. 32, стр. 12.
135 Е. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 306.
46
Теоретическая заслуга Ленина состоит также и в том, что он
со свойственной ему ясностью и определенностью раскрыл пол-
ный разрыв социал-демократических теоретиков империализма с
марксизмом. «Теоретическая критика империализма у Каутского
потому и не имеет ничего общего с марксизмом, потому и годится
только как подход к проповеди мира и единства с оппортунистами
и социал-шовинистами, что эта критика обходит и затушевывает
как раз самые глубокие и коренные противоречия империализма:
•противоречие между монополиями и существующей рядом с ними
свободной конкуренцией, 'между гигантскими „операциями44 (и
гигантскими прибылями) финансового капитала и „честной44 тор-
говлей на вольном рынке, между картелями и трестами, с одной
стороны, и некартеллированной промышленностью, с другой,
и Т; д.» 136. Ленин резко критиковал позитивистский подход Каут-
ского к объяснению явлений империализма, констатацию лишь
поверхностных явлений и процессов.
Критикуя каутскианское толкование новой фазы капитализма,.
Ленин показал всю пагубность далеко идущих политических вы-
водов из теории «ультра-империализма». Каутский рассуждал
упрощенно, не диалектически, он рассматривал тенденцию к мо-
нополии в эпоху империализма изолированно от капиталистиче-
ской действительности, не видел всей сложной совокупности яв-
лений общественного развития. Ленин указывал, что мыслить и
рассуждать так, как Каутский, это значит на практике «стано-
виться оппортунистом, отрицающим острые задачи современно-
сти во имя мечтаний о будущих неострых задачах. В теории это
значит не опираться на идущее в действительности развитие, а
произвольно отрываться от него во имя этих мечтаний» 137. Далее
Ленин показал, что развитие капитализма идет «при таких об-
стоятельствах, таким темпом, при таких противоречиях, конфлик-
тах и потрясениях,— отнюдь не только экономических, но и по-
литических, национальных и пр. и пр.,— что непременно раньше,.
чем дело дойдет до одного всемирного треста, до „ультраимпе-
риалистского44 всемирного объединения национальных финансо-
вых капиталов, империализм неизбежно должен будет лопнуть,
капитализм превратится в свою противоположность» 138. У Каут-
ского, писал Ленин, «получается затушевывание, притупление
самых коренных противоречий новейшей ступени капитализма
вместо раскрытия глубины их, получается буржуазный рефор-
мизм вместо марксизма» 139.
И путь, пройденный мировой системой империализма, с пол-
нейшей точностью продемонстрировал всю справедливость ленин-
ских выводов.
136 Там же, стр. 415.
137 Там же, стр. 98.
138 Там же.
139 Там же, стр. 390.
47
Весь период предвоенного империализма характеризовался
разбойничьими империалистическими войнами (англо-бурской,
испано-американской, русско-японской) во имя интересов моно-
полий и одновременно усилением реакции во внутренней поли-
тике империалистических государств. То был период значитель-
ного обострения борьбы пролетариата. Этот подъем Ленин свя-
зывал с активизацией масс рядовых рабочих, с участием их в
профсоюзном движении, в стачечной борьбе 140, а также с ростом
революционной тенденции в международном рабочем движении,
с оформлением левого крыла в рядах социалистических и рабо-
чих партий.
Именно в этих условиях буржуазия, как показал Ленин, вы-
нуждена была прибегать к демагогии, обману, уступкам и лави-
рованию. Однако этот «ллойдджорджистский» метод управления
сопровождался выдвижением на первый план методов насильст-
венного подавления, связанных с быстрой эволюцией монополи-
стического капитализма, особенно в годы войны. «Огосударствле-
ние промышленности пошло вперед не только в Германии, но и в
Англии,— указывал Ленин в 1917 г.— От монополии вообще пе-
решли к государственной монополии (чего в Англии почти совер-
шенно не наблюдалось в довоенный период.— Ред.). Объективное
положение дел показало, что война ускорила развитие капитализ-
ма, и оно шло вперед от капитализма к империализму, от моно-
полии к огосударствлению» 141.
В результате глубокого анализа монополистической стадии
капитализма Ленин определил историческое место империализма.
Империализм — не только новейшая и последняя фаза капита-
лизма, но вместе с тем он создает объективные предпосылки пере-
хода к социализму, потому что «монополия, вырастающая на поч-
ве свободной конкуренции и именно из свободной конкуренции,
есть переход от капиталистического к более высокому обществен-
но-экономическому укладу» 142.
. В. И. Ленин явился основоположником марксистской концеп-
ции империалистического периода всемирной истории. Ленинский
анализ империализма создал прочную методологическую базу
научного изучения социально-экономической и политической,
культурной и идеологической, военной и дипломатической исто-
рии новейшего времени.
Характерная черта марксизма-ленинизма — последователь-
ный историзм в анализе и оценке общественных явлений. С кон-
кретно-исторической точки зрения Ленин подходил и к определе-
нию характера войн. «Социалисты всегда осуждали войны между
народами, как варварское и зверское дело» 143,— писал Ленин.
140 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 401—402.
141 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 355.
142 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 420—421.
143 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 311.
48
Но вместе с тем он учил, что нужно строго различать войны про-
грессивные и реакционные.
Необходимость конкретного подхода к характеристике войн,
раскрытие их классового содержания и неразрывной связи внеш-
ней и внутренней политики — таково научное требование Лени-
на 144.
В. И. Ленин дал развернутый анализ войн периода становле-
ния и восходящего развития капитализма.
«Новую эпоху в истории человечества открыла великая фран-
цузская революция. С этих пор и до Парижской Коммуны, с 1789
до 1871 г., одним из типов войн были войны буржуазно-прогрес-
сивного, национально-освободительного характера. Другими сло-
вами, главным содержанием и историческим значением этих войн
было свержение абсолютизма и феодализма, подрыв их, сверже-
ние чуженационального гнета. Поэтому то были прогрессивные
войны...» 145.
В. И. Ленин указывал, что и в революционных войнах Фран-
ции «был элемент грабежа и завоевания чужих земель францу-
зами, но это нисколько не меняет основного исторического значе-
ния этих войн, которые разрушали и потрясали феодализм и аб-
солютизм всей старой, крепостнической Европы» 146.
Даже говоря о франко-прусской войне, Ленин указывает, что
тогда «Германия ограбила Францию, но это не меняет основного
исторического значения этой войны, освободившей десятки мил-
лионов немецкого народа от феодального раздробления и угнете-
ния двумя деспотами, русским царем и Наполеоном III» 147.
В. И. Ленин боролся против фатализма Ж. Геда и других
западноевропейских социалистов, обрекавших пролетариат на
пассивность в борьбе с милитаризмом ih войной, а также против
анархо-синдикалистов типа Эрве. «И от пацифистов, и от анар-
хистов мы, марксисты, отличаемся тем, что признаем необходи-
мость исторического (с точки зрения диалектического материа-
лизма Маркса) изучения каждой войны в отдельности. В истории
неоднократно бывали войны, которые, несмотря на все ужасы,
зверства, бедствия и мучения, неизбежно связанные со всякой
войной, были прогрессивны, т. е. приносили пользу развитию
человечества, помогая разрушать особенно вредные и реакцион-
ные учреждения (например, самодержавие или крепостничество),
самые варварские в Европе деспотии |(турецкую и русскую). По-
этому надо рассмотреть исторические особенности именно тепе-
решней войны» 148.
144 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 311.
145 Там же, стр. 311—312.
146 Там же, стр. 312.
147 Там же.
148 Там же, стр. 311.
4 Очерки историографии, т. III 49
В. И. Ленин с блестящей научной точностью определил исто-
рические особенности первой мировой войны, порожденной им-
периализмом. Он указал, что «рост вооружений, крайнее обостре-
ние борьбы за рынки в эпоху новейшей, 1империалисгической, ста-
дии развития капитализма передовых стран, династические инте-
ресы наиболее отсталых, восточноевропейских монархий неиз-
бежно должны были привести и привели к этой войне. Захват зе-
мель и покорение чужих наций, разорение конкурирующей нации,,
грабеж ее богатств, отвлечение внимания трудящихся масс от
внутренних политических кризисов России, Германии, Англии и
других стран, разъединение и националистическое одурачение
рабочих и истребление их авангарда в целях ослабления рево-
люционного движения пролетариата — таково единственное дей-
ствительное содержание, значение и смысл современной вой-
ны» 149 150.
Империалистический характер первой мировой войны с исто-
рической неизбежностью должен был определить и отношение
к ней пролетариата и его партий. Отвергнув ненаучное противо-
поставление оборонительных и наступательных войн и определив
понятия прогрессивных и реакционных войн, Ленин резко вы-
ступил против социал-шовинистов, отмежевался от пацифистов
и выдвинул лозунг поражения своего отечества в войне как путь
к развязыванию революции, бывшей в конкретных условиях того
времени при безраздельном господстве империализма единствен-
ным реальным средством борьбы против войны. Борьба против
милитаризма и войны в своем логическом и практическом завер-
шении в обстановке, порожденной империалистической войной,
вела неизбежно к гражданской войне.
И в это же время Ленин, критикуя ошибочные выводы Р. Люк-
сембург, стиравшей разницу между империалистической и нацио-
нальной войной, указывал, что «в эпоху империализма нацио-
нальные войны со стороны колоний и полуколоний» «не только
вероятны, но неизбежны» 15°. Он подчеркивал, что национальные
войны против империализма как раз и представляют собой про-
должение национально-освободительной борьбы колониальных
народов.
Все эти ленинские положения вытекали из анализа конкретно-
исторических условий периода империализма и первой мировой
войны.
Рост национально-освободительного движения наряду с под-
готовкой империалистических держав к развязыванию войны в
значительной степени способствовал переходу контрреволюцион-
ного буржуазного либерализма к национализму и шовинизму.
Усилились шатания и среди разных (национальных) сопиал-де-
149 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 26, стр 15
150 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 6
50
мократических организаций. С ревизионистскими теориями по
национальному вопросу выступили так называемые австромар-
ксисты: Р. Шпрингер (Карл Реннер) 151 и особенно О. Бауэр,
исходя из антинаучного определения нации 152, сформулировали
теорию «культурно-национальной автономии».
В. И. Ленин подверг беспощадной критике идею о «культурно-
национальной автономии», указав, что «она стремится воплотить
в жизнь самый утонченный и самый абсолютный, до конца дове-
денный, национализм» 153. В этой реакционной теории отразились
попытки сочетать неокантианство с марксизмом, отход от при-
знания объективных закономерностей развития общества, попыт-
ки свести историко-экономические процессы к субъективным фор-
мально-юридическим нормам.
«...Если мы хотим,— писал Ленин,— понять значение само-
определения наций, не играя в юридические дефиниции, не „со-
чиняя" абстрактных определений, а разбирая историко-экономи-
ческие условия национальных движений, то мы неизбежно при-
дем к выводу: под самоопределением наций разумеется государ-
ственное отделение их от чуженациональных коллективов, разу-
меется образование самостоятельного национального государст-
ва» 154. При этом Ленин подчеркивал, что «вопрос о праве наций
на самоопределение (т. е. обеспечение конституцией государства
вполне свободного и демократического способа решения вопроса
об отделении) непозволительно смешивать с вопросом о целесо-
образности отделения той или иной нации. Этот последний во-
прос с.-д. партия должна решать в каждом отдельном случае со-
вершенно самостоятельно с точки зрения интересов всего общест-
венного развития и интересов классовой борьбы пролетариата за
социализм» 155.
Особое внимание Ленин уделил точному определению содер-
жания указанного лозунга на основе историко-экономического
изучения национальных движений. Ленин резко протестует про-
тив подмены такого изучения рассмотрение^м этой проблемы толь-
ко в области «общих понятий» права. Он устанавливает, что рас-
крепощение национальностей, право наций на самоопределение
вплоть до отделения совпадает прежде всего с ходом экономиче-
ского развития 156.
В полемике с Р. Люксембург Ленин доказал, что и экономиче-
ски и политически первоначально предстоит пройти через фазу
151 Р. Шпрингер. Национальная проблема. (Борьба национальностей в
Австрии). СПб., 1908.
152 О. Бауэр так определил понятие нации: «Нация есть совокупность лю-
дей, общностью судьбы сплоченных в общность характера» (О. Бауэр. На-
циональный вопрос и социал-демократия. СПб., 1909, стр. 159).
153 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 131.
154 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 259.
155 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 59.
156 См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 259.
51
4*
распадения современной империалистической системы, что озна-
чает отделение наций, образование независимых государств.
Только после установления диктатуры пролетариата экономиче-
ское развитие и добровольное соглашение между народами при-
ведут к образованию того экономического и политического един-
ства, которое является выражением закономерности современно-
го общественного развития как с экономической, так и полити-
ческой точки зрения. Но это произойдет на иной базе, чем систе-
ма «объединения» под флагом империализма. «Мы требуем
свободы самоопределения, т. е. независимости, т. е, свободы от-
деления угнетенных наций не потому,— писал Ленин,— чтобы мы
мечтали о хозяйственном раздроблении или об идеале мелких
государств, а, наоборот, потому, что мы хотим крупных государств
и сближения, даже слияния, наций, но на истинно демократиче-
ской, истинно интернационалистской базе, немыслимой без сво-
боды отделения» 157.
В. И. Ленин вел беспощадную борьбу против ревизионисток,
утверждавших, что требование государственной независимости
больших и малых народов якобы ведет не к сближению народов,
а к их разъединению. В 1916 г. в статье «О карикатуре на мар-
ксизм» Ленин писал:
Мы всегда стояли, стоим и будем стоять за самое тесное
сближение и слияние сознательных рабочих передовых стран с
рабочими, крестьянами, рабами всех угнетенных стран...
Мы все усилия приложим, чтобы с монголами, персами, ин-
дийцами, египтянами сблизиться и слиться, мы считаем своим
долгом и своим интересом сделать это, ибо иначе социализм в
Европе будет непрочен. Мы постараемся оказать этим отста-
лым и угнетенным, более чем мы, народам „бескорыстную куль-
турную помощь", по прекрасному выражению польских социал-
демократов, т. е. помочь им перейти к употреблению машин, к об-
легчению труда, к демократии, к социализму» 158.
В. И. Ленин, творчески развивая марксизм, доказал, что в пе-
риод империализма международное пролетарское социалистиче-
ское движение неизбежно соединяется с национально-освободи-
тельной борьбой угнетенных народов. Ленин писал, что «огоньки
национальных восстаний в связи с кризисом империализма вспы-
хивали и в колониях и в Европе...» 159. Ленин резко критиковал
ревизионистов и всяческих доктринеров, которые пренебрежи-
тельно относились к национальным движениям небольших наций,
например, к такому движению, как ирландское восстание 1916 г.,
называя его «путчем». «Кто называет такое восстание путчем, тот
либо злейший реакционер, либо доктринер, безнадежно неспо-
157 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 68.
158 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 120.
159 Там же, стр. 52.
52
собный представить себе социальную революцию как живое яв-
ление» 160,— писал Ленин. Возвращаясь к этому вопросу, Ленин
вновь утверждал, что «социальная революция не может произой-
ти иначе, как в виде эпохи, соединяющей гражданскую бойну
пролетариата с буржуазией в передовых странах и целый ряд
демократических и революционных, в том числе национально-ос-
вободительных, движений в неразвитых, отсталых и угнетенных
нациях» 161.
Уделяя исключительно большое внимание истории националь-
но-освободительного движения угнетенных и колониальных наро-
дов, Ленин разоблачал апологетическую ложь о якобы цивили-
заторской роли европейцев в колониях. Он подчеркивал, что про-
тив гнета империалистов восстали не желтая и черная расы про-
тив белой расы, а угнетенные народы против капиталистической
эксплуатации и системы колониального рабства. Ленин вскрыл
цели колониальных войн и их социальные последствия для пора-
бощенных народов. Он заклеймил позором империалистических
колонизаторов: «...ради наживы кучки капиталистов буржуазные
правительства вели бесконечные войны, морили полки солдат в
нездоровых тропических странах, бросали миллионы собранных с
народа денег, доводили население до отчаянных восстаний и до
голодной смерти» 1б2.
Одной из наиболее существенных сторон в ленинской трак-
товке нараставшего национально-освободительного движения
народов было разоблачение контрреволюционных теорий буржу-
азных радикал-либералов и оппортунистов, которые тщетно ста-
рались сгладить, затушевать рост противоречий между метропо-
лиями и колониями. «Тщетные надежды! Филистерская утопия!—
писал Ленин.— Горючий материал, так быстро растет во всех пе-
редовых государствах мира, пожар так явно перекидывается на
большинство государств Азии, вчера еще спавших глубоким сном,
что усиление международной буржуазной реакции и обострение
всякой отдельной национальной революции абсолютно неизбеж-
ны» 1б3.
Но для Ленина, как историка-марксиста, диалектика, недо-
статочно одной лишь констатации пробуждения угнетенных на-
ций к борьбе. Он вскрывает истинные причины выступления «со-
циалистов» Ван-Коля, Бернштейна, Давида и других ревизиони-
стов в 1907 г. на Штутгартском конгрессе II Интернационала с
программой «социалистической колониальной политики», которая
по сути дела освящала режим капиталистического грабежа и
насилия в колониях 1б4. «Социалистический оппортунизм», указы-
160 Там же, стр. 54.
161 Там же, стр. 112.
162 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 379—380.
163 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 182—183.
164 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 68.
БЗ
вал Ленин, спасовал «перед буржуазным обольщением» потому,
что «широкая колониальная политика привела к тому, что евро-
пейский пролетарий отчасти попадает в такое положение, что не
его трудом содержится все общество, а трудом почти порабощен-
ных колониальных туземцев. Английская буржуазия, напр., из-
влекает больше доходов с десятков и сотен миллионов населения
Индии и других ее колоний, чем с английских рабочих. При таких
условиях создается в известных странах материальная, экономи-
ческая основа заражения пролетариата той или другой страны
колониальным Шовинизмом. Это может быть, конечно, лишь пре-
ходящим явлением, но тем не менее надо ясно сознать зло, по-
нять его причины, чтобы уметь сплачивать пролетариат всех стран
для борьбы с таким оппортунизмом» 165.
Глубокое изучение конкретных социально-экономических ус-
ловий колониальных стран дало возможность Ленину определить
характер бурно начавшегося в начале XX в. национально-освобо-
дительного движения в этих странах. «Мировой капитализм,—
писал Ленин в статье „Пробуждение Азии44,— и русское движе-
ние 1905 года окончательно разбудили Азию. Сотни миллионов
забитого, одичавшего в средневековом застое, населения просну-
лись к новой жизни и к 'борьбе за азбучные права человека, за
демократию»166. Антифеодальный, буржуазно-демократический
характер национально-освободительного движения колониальных
народов Ленин еще с большей яркостью подчеркнул в работе
«О праве нации на самоопределение». Он писал: «В Восточной
Европе и в Азии эпоха буржуазно-демократических революций
только началась в 4905 году. Революции в России, Персии, Тур-
ции, Китае, войны на Балканах —вот цепь мировых событий
нашей эпохи нашего „востока44. И в этой цепи событий только
слепой может не видеть пробуждения целого ряда буржуазно-
демократических национальных движений, стремлений к созда-
нию национально-независимых и национально-единых госу-
дарств» 167.
В. И. Ленин подчеркивал, что в период империализма «про-
должением национально-освободительной политики колоний не-
избежно будут национальные войны с их стороны против импе-
риализма» 168.
В. И. Ленин, отмечая ограниченность буржуазных революций
на Востоке, объяснял эту особенность стремлением либеральной
буржуазии к соглашениям, к компромиссу с империалистами и
феодалами. В статье «Исторические судьбы учения Карла Марк-
са» (1913 г.) Ленин писал, что «азиатские революции показали
нам ту же ’бесхарактерность и подлость либерализма, то же ис-
165 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. И6, стр. 69.
166 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 146.
167 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 269.
168 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 7.,
54
ключительное значение самостоятельности демократических масс,
то же отчетливое размежевание пролетариата от всяческой бур-
жуазии» 169 170 171.
Отметив, что в период империализма «капиталистическое про-
изводство все более и более ускоренно пересаживается в коло-
нии» 17°, Ленин указывает на появление в колониях пролетариа-
та, которому суждено сыграть историческую роль в судьбах угне-
тенных народов. «У европейского сознательного рабочего уже
есть азиатские товарищи,— писал Ленин в 1908 г.,— и число этих
товарищей будет расти не по дням, а по часам» ,71.
Исключительно важное значение для научной разработки
истории стран Востока имеют теоретические положения и кон-
кретные высказывания Ленина по вопросам истории колониализ-
ма и национально-освободительной борьбы угнетенных народов.
В. И. Ленин первый вскрыл сущность империалистической по-
литики держав в Китае, который в конце XIX и начале XX в.
являлся одним из главных объектов империалистической агрес-
сии 172. Выдающиеся ленинские произведения «Горючий материал
в мировой политике», «Демократия и народничество в Китае»,
«Пробуждение Азии» дают исследователям истории Китая ключ
к марксистскому освещению революционного движения в Китае,
основных этапов революции 1911 г., расстановки классовых сил,
их эволюции. Ленин дал всесторонний научный анализ социаль-
но-политической платформы Сунь Я т-сен а и высоко оценил ки-
тайскую демократию как идеологию великого народа, «который
умеет не только оплакивать свое вековое рабство, не только меч-
тать о свободе и равенстве, но и бороться с вековыми угнетате-
лями Китая»173. Историческая роль «революционной борьбы
китайского народа, несущей освобождение Азии и подрывающей
господство европейской буржуазии» была отмечена Лениным в
написанной им и принятой VI (Пражской) конференцией боль-
шевиков резолюции «О китайской революции» 174. Ленин научно
доказал, что «поскольку... будет расти и китайский пролетари-
ат» 175, он в будущем, образовав свою партию, приведет Китай
к победоносной революции.
Индия в трудах Ленина характеризуется как наиболее типич-
ная колония. Ленин разоблачал методы управления, которыми
«прославили себя издавна англичане всех партий в Индии —
вплоть до „образованного" и „радикального" писателя Джона
Морли (Morley)» 176. Ленин называл английских правителей в
169 В. И. Лени п. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 4.
170 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 35.
171 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 179.
172 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 378—383; т. 5, стр. 83.
173 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 401.
174 Там же, стр. 156.
175 Там же, стр. 406.
176 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 390
55
Индии «настоящими Чингисханами» 177. «Нет конца тем насили-
ям и тому грабежу, который называется системой английского
управления Индией» 178. В связи с колониальной эксплуатацией
Индии британским империализмом Ленин вскрыл социальные
корни оппортунизма в рядах рабочего класса метрополии.
В. И. Ленин отмечал усиление национально-освободительного
движения в Индии в начале XX в.179 Он приветствовал уличные
демонстрации и стачку в Бомбее. «Пролетариат и в Индии дорос
уже до сознательной политической массовой борьбы» 18°,—писал
Ленин в 1908 г.
В. И. Ленин клеймил позором тех социалистов, которые под-
держивали угнетение порабощенных народов. «Тот социалист уг-
нетающей нации (Англии, Франции, Германии, Японии, России,
Соединенных Штатов и пр.), который не признает и не отстаивает
права угнетенных наций на самоопределение (т. е. на свободное
отделение), на деле не социалист, а шовинист» 181.
Пристально изучая пробудившееся движение народов Восто-
ка, Ленин особенно интересовался соседней с Россией Турцией.
Он отмечал, что в период империализма усиленно шло закабале-
ние Турции европейскими державами, устанавливавшими «свой
контроль на распоряжение тем имуществом, которое должно
обеспечить возврат данных ими взаймы денег» 182. Одновременно
Ленин обращал внимание на то, что в деспотической Турции, пре-
вращавшейся в полуколониальное государство, томились угне-
тенные народы: армяне, арабы, албанцы, греки, болгары, маке-
донцы и др.
Далее Ленин писал, что, несмотря на репрессии османского
абсолютизма, неумолимый ход исторического развития привел
в движение, к борьбе за национальную независимость угнетен-
ные народы Турции, которые страдали от двойного гнета: турец-
кого абсолютизма и господства империалистических монополий
европейских государств. «Ничего, кроме поддержки гнилья и за-
стоя, кроме бюрократических помех свободе, не несет Балканам
даже самая „либеральная" буржуазная Европа...»183.
В. И. Ленин дал глубокий теоретический анализ движущих
сил и характера турецкой революции 1908 г. Он показал, что
турецкая революция была не народной, а буржуазной, верхушеч-
ной революцией, в которой народные массы «активно, самостоя-
тельно, со своими собственными экономическими и политически-
ми требованиями» 184 не выступали. Таким образом, Ленин
177 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 178.
178 Там же.
179 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 145.
180 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 179.
181 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 304.
182 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 260.
183 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 142.
184 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 33, стр. 39.
вскрыл причины ограниченности :и слабости младотурецкой ре-
волюции. «Младотурков хвалят за умеренность и за сдержан-
ность, т. е. хвалят турецкую революцию за то, что она слаба, за
то, что не пробуждает народных низов, не вызывает действи-
тельной самостоятельности масс, за то, что она враждебна начи-
нающейся пролетарской борьбе в ‘империи оттоманов,— и в то
же самое время Турцию продолжают грабить по-прежнему» 185.
В. И. Ленин отметил, что следствием ограниченности буржу-
азной революции в Турции явилось то, что Германия «превра-
тила Турцию в своего и финансового и военного вассала!» 186.
Велико значение ленинских работ в освещении иранской рево-
люции 1905—1911 гг. Господство империалистов в Иране, антина-
циональная политика абсолютистского правительства привели к
антифеодальным, антиимпериалистическим выступлениям в стра-
не. Иран оказался среди той группы восточных стран, в которых
в начале XX в. «открылся новый источник величайших мировых
бурь в Азии» 187. Ленин считал, что «революция в Персии грозит
перемешать все перегородки ,,сферы влияния", расставленные
там европейскими державами» 188. Отметив героизм революцио-
неров Тавризского восстания 189, Ленин разоблачил английских
и царских интервентов, сыгравших роль палачей в подавлении
иранской революции 19°. Вместе с тем он подчеркивал, что Между-
народный пролетариат и прежде всего русский пролетариат вы-
ражает чувства своей солидарности борьбе персидского наро-
да 191.
Таким образом, Ленин на основе глубокого анализа мировых
событий, опираясь на факты, пришел к выводу, что колониальное
угнетение неразрывно и тесно связано с капиталистической си-
стемой. Империализм держится на системе национального пора-
бощения и на эксплуатации колоний. Поэтому в борющемся про-
тив капитализма лагере национально-освободительное движение
угнетенных народов является одним из важнейших факторов.
Результаты этой борьбы, утверждал Ленин, в значительной
степени будут зависеть от установления единого фронта пролета-
риата и угнетенных национальностей против капитализма. Тем
самым Ленин развил важное марксистское положение: «не мо-
жет быть свободен народ, угнетающий другие народы» 192.
Ленинские идеи освещали и освещают путь священной борь-
бы всех патриотов и революционеров колониальных и зависимых
стран.
185 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 223.
186 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 247.
187 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 3.
183 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 186.
189 См. там же, стр. 177.
190 См. там же, стр. 176—177.
91 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 154—155.
192 К. М а р к с и Ф. Энгельс. Соч., т. 18. Изд. 2-е. М., 1961, стр. 509.
57
В. И. Ленин показал, что на империалистической стадии ка-
питалистический мир организован таким образом, что возрастаю-
щие противоречия между силами угнетенных и силами угнетаю-
щих создают предпосылки неизбежного революционного взрыва.
Этот революционный взрыв наступил в октябре 1917 г. в Рос-
сии. Рабочий класс России выступил в революции как «единст-
венный и естественный представитель всего трудящегося и экс-
плуатируемого населения России» 193.
Опираясь на опыт международного рабочего движения, вос-
приняв лучшие революционные традиции международного про-
летариата, извлекая уроки из классовых битв прошлого, отразив
натиск и влияние оппортунизма, русский пролетариат создал
партию нового типа, ленинскую партию, которой суждено было
сыграть всемирно-историческую роль — роль руководителя побе-
доносной Великой Октябрьской социалистической революции.
Марксистско-ленинская концепция всемирно-исторического
процесса была подтверждена в ходе развития человеческого об-
щества, в огне революционных битв международного пролетариа-
та и угнетенных народов, в начавшемся с Октябрьской револю-
ции крутом -повороте истории от капитализма к социализму, ко-
торый был теоретически и исторически обоснован Лениным.
III
ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ЛЕНИНСКОЙ КОНЦЕПЦИИ ИСТОРИИ РОССИИ
В работах В. И. Ленина, насыщенных огромным историче-
ским содержанием, поставлены и исследованы ведущие пробле-
мы истории России, создана глубокая марксистская концепция
прошлого нашей страны.
К истории России Ленин подходил с классовых партийных по-
зиций. Он боролся против так называемого струвистского объек-
тивизма и последовательно разоблачал антинародный характер
политики царского самодержавия и господствовавших в России
эксплуататорских кла-ссов. Ленин всегда подчеркивал, что только
пролетариат является преемником и продолжателем революци-
онных традиций.
«Чуждо ли нам,— писал Ленин в 1914 г.,— великорусским со-
знательным пролетариям, чувство национальной гордости? Ко-
нечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего
работаем над тем, чтобы ее трудящиеся массы (т. е. 9/ю ее насе-
ления) поднять до сознательной жизни демократов и социали-
стов. Нам больнее всего видеть и чувствовать, каким насилиям,
гнету и издевательствам подвергают нашу прекрасную родину
царские палачи, дворяне и капиталисты. Мы гордимся тем, что
эти насилия вызывали отпор из нашей среды, из среды велико-
193 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 310.
58
русов, что эта среда выдвинула Радищева, декабристов, револю-
ционеров-разночинцев 70-х годов, что великорусский рабочий
класс создал в 1905 году могучую революционную партию масс,
что великорусский мужик начал в то же время становиться де-
мократом, начал свергать попа и помещика». «Мы,— писал Ле-
нин далее,— полны чувства национальной гордости, ибо велико-
русская нация тоже создала революционный класс, тоже доказа-
ла, что она способна дать человечеству великие образцы борьбы
за свободу и за социализм, а не только великие погромы, ряды ви-
селиц, застенки, великие голодовки и великое раболепство перед
попами, царями, помещиками и капиталистами. Мы полны чув-
ства национальной гордости, и именно поэтому мы особенно не-
навидим свое рабское прошлое (когда помещики дворяне вели
на войну мужиков, чтобы душить свободу Венгрии, Польши, Пер-
сии, Китая) и свое рабское настоящее, когда те же помещики,
споспешествуемые капиталистами, ведут нас на войну, чтобы
душить Польшу и Украину, чтобы давить демократическое дви-
жение в Персии и в Китае, чтобы усилить позорящую наше ве-
ликорусское национальное достоинство шайку Романовых, Боб-
ринских, Пуришкевичей» 194.
Этот вывод Ленина тесно связан с его важным методологи-
ческим положением о двух культурах в каждой национальной
культуре классового общества. «Есть две нации 6 каждой со-
временной нации... Есть две национальные культуры в каждой
национальной культуре,— писал Ленин.— Есть великорусская
культура Пуришкевичей, Гучковых и Струве,— но есть также
великорусская культура, характеризуемая именами Чернышев-
ского и Плеханова. Есть такие же две культуры в украинстве,
как и в Германии, Франции, Англии, у евреев и т. д.» 195.
Марксистский анализ истории развития материальной и ду-
ховной культуры в связи с развитием общества и классовой
борьбы нашел самое широкое отражение в ленинской истори-
ческой концепции.
В. И. Ленин, учитывая особенности России, считал ее исто-
рическое развитие составной частью всемирно-исторического
процесса. Все основные исторические закономерности проявля-
лись и в истории России. Исходя из марксистского их понима-
ния, Ленин рассмотрел ряд вопросов истории дореволюционной
России. .
Важное место в ленинской концепции исторического разви-
тия России занимал вопрос о феодальном способе производ-
ства 196.
194 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 107—108.
195 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 129.
196 Первобытно-общинный строй Ленин характеризовал преимущественно
в лекции «О государстве*. Об этой работе будет идти речь в IV томе «Очер-
ков».
59
Дворянской и отчасти буржуазной официальной историче-
ской науке было свойственно непонимание и отрицание общих
закономерностей исторического развития; понятие общественно-
экономических формаций и их укладов, смены в историческом
процессе было совершенно чуждо большинству произведений
русской домарксистской историографии. Преобладающим и «об-
щепризнанным» положением официальной науки было принципи-
альное разграничение и даже противопоставление русского исто-
рического процесса процессу развития западноевропейских стран.
Представители русской революционной идеологии поставили
вопрос о принципиальном сходстве исторического развития
России с западноевропейским процессом и заговорили о наличии
в русской истории феодального периода.
О русском феодализме писали Пестель, Герцен, Огарев, Чер-
нышевский. Под воздействием русской передовой идеологии пы-
тался во второй четверти XIX в. осветить вопрос о феодализме
Н. А. Полевой. На исходе XIX — в начале XX в. Н. П. Павлов-
Сильванский защищал тезис о феодализме в России, рассматри-
вая его прежде всего как внешнюю систему юридических норм.
Однако эта историографическая традиция даже в лице лучших
своих представителей была далека от научного понимания фео-
дальной общественно-экономической формации, трактовала фео-
дализм с позиций исторического идеализма, лишь в отдельных
вопросах приближаясь к материалистическому пониманию. Ле-
нин, опираясь на положения Маркса и Энгельса, впервые по-
ставил и разработал в исторической науке вопрос о русском
феодализме как об определенном способе производства. Он пер-
вый подробно проанализировал на русском материале- систему
феодальных производственных отношений.
В. И. Ленин исходил из признания существования феодализ-
ма в средневековой России и неоднократно указывал на это
в своих работах.
Феодальное хозяйство Ленин считал натуральным. «При на-
туральном хозяйстве,—писал он,— общество состояло из массы
однородных хозяйственных единиц (патриархальных крестьян-
ских семей, примитивных сельских общин, феодальных поме-
стий), и каждая такая единица производила все виды хозяй-
ственных работ, начиная от добывания разных видов сырья и
кончая окончательной подготовкой их к потреблению» 197.
Для феодализма было характерно соединение земледелия с
домашней промышленностью 198.
В. И. Ленин датировал длительность крепостничества тыся-
челетием с IX по XIX в. «...Крепостничество может удержать и
веками держит миллионы крестьян в забитости (например,
197 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 21—22.
198 См. В. И Ленин. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 103.
60
в России с IX по XIX век; в Китае еще больше столетий)»199,—
писал он.
Начальный этап процесса закабаления крестьян помещиками-
землевладельцами Ленин относил к периоду Киевского государ-
ства. «И „свободный" русский крестьянин в XX веке,— писал
он,— все еще вынужден идти в кабалу к соседнему помещику —
совершенно так же, как в XI веке шли в кабалу „смерды" (так
называет крестьян „Русская правда") и „записывались" за по-
мещиками!» 20°.
Всесторонне изучая особенности генезиса русского капита-
лизма, Ленин останавливался прежде всего на более позднем
периоде феодально-крепостной эпохи, на уже развитом крепост-
ном хозяйстве. При характеристике последнего он главное вни-
мание уделял барщинному хозяйству и крепостному праву, по-
скольку крепостничество занимало исключительно большое ме-
сто в истории России.
В. И. Ленин считал, что «крепостное хозяйство было извест-
ной правильной и законченной системой, распорядителем кото-
рой был помещик, наделявший крестьян землей и назначавший
их на те или другие работы» 201. Исходя из учения Маркса об
отработочной ренте и непосредственно связанной с ней системе
крепостного барщинного хозяйства, Ленин дал развернутую ха-
рактеристику сущности крепостничества, провел исчерпываю-
щий анализ крепостного барщинного хозяйства и основанного
на нем крепостного права 202.
Еще в работе «Что такое „друзья народа"...?» Ленин резко
критиковал народников за то, что ими «крепостное право изо-
бражается не как определенная форма хозяйственной органи-
зации, порождавшей такую-то эксплуатацию, такие-то антаго-
нистические классы, такие-то политические, юридические и др.
порядки,— а просто как злоупотребления помещиков и неспра-
ведливость по отношению к крестьянам» 203.
Характеризуя феодально-крепостное хозяйство как закон-
ченную экономическую систему, Ленин исследовал его развитие
и в области промышленности. В этом отношении особенно пока-
зательна его оценка уральской горнозаводской промышленно-
сти. Как отмечал Ленин, «в основе „организации труда" на
Урале издавна лежало крепостное право...» 204. Во время кре-
постничества, особенно в конце XVIII в., «крепостное право слу-
жило основой высшего процветания Урала и господства его не
только в России, но отчасти и в Европе» 205. Уральские заводчи-
199 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 237.
200 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 15, стр. 131.
201 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 184.
202 См. там же, стр. 183—185.
203 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 342.
204 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 485.
205 Там же.
61 1
ки были и владельцами крепостных предприятий и владельцами
крепостных барщинных имений, крупнейшими землевладель-
цами. «...Горнопромышленники были и помещиками и заводчи-
ками, оснбвывал1И свое господство не на капитале и конкурен-
ции, а на монополии и на своем владельческом праве» ж- Этим
Ленин дал социальную характеристику крепостных предприя-
тий, в частности крепостных мануфактур.
В. И. Ленин всегда подчеркивал большое распространение
в дореформенной России крепостнической барщинной системы
и сохранение значительных остатков и пережитков крепостного
барщинного хозяйства в пореформенный период. Вместе с тем
он отмечал, наряду с барщинной эксплуатацией крестьянства,
большое распространение и других видов эксплуатации крестьян
помещиками, например взимание натурального и денежного об-
рока, т. е. ренты продуктами и ренты денежной.
В. И. Ленин отметил, что в России известное место занимал
так называемый «государственный феодализм» 206 207. К нему отно-
сился тот общественно-экономический уклад, который характе-
ризовался, например, специфическими отношениями, склады-
вавшимися в районах расположения государственных крестьян,
эксплуатация которых осуществлялась непосредственно поме-
щичьим государственным аппаратом.
Указывая на барщину и другие формы эксплуатации кре-
стьян помещиками-крепостниками и крепостническим государ-
ством, Ленин неоднократно писал также о значении в феодаль-
ной России ремесленного строя, анализировал роль торгового и
ростовщического капитала.
В многочисленных работах и статьях Ленин уделил очень
большое внимание вопросу о государстве, характере, формах и
эволюции царского самодержавия в России. При этом он под-
черкивал необходимость классового конкретно-исторического
анализа всех основных черт и особенностей государственного
строя.
Большое значение имеет трактовка Лениным вопроса о рус-
ском централизованном государстве. Процесс централизации
Ленин связывает прежде всего со сложными особенностями
экономического развития страны.
В отношении более раннего периода феодально-крепостного
хозяйства Ленин отмечает, что «государство распадалось на от-
дельные „земли", частью даже княжества, сохранявшие живые
следы прежней автономии, особенности в управлении, иногда
свои особые войска (местные бояре ходили на войну со своими
полками), особые таможенные границы и т. д.» 208.
206 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 485—486.
207 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 310.
208 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 153.
62
Говоря о преодолении автономистско-сепаратистских тенден-
ций и создании централизованного государства, Ленин указы-
вает на те экономические процессы, которые проявлялись в ро-
сте товарного производства и торговли, т. е. буржуазных свя-
зей. «Только новый период русской истории (примерно с 17 ве-
ка) характеризуется действительно фактическим слиянием всех
таких областей, земель и княжеств в одно целое... оно вызыва-
лось усиливающимся обменом между областями, постепенно ра-
стущим товарным обращением, концентрированием небольших
местных рынков в один всероссийский рынок. Так как руководи-
телями и хозяевами этого процесса были капиталисты-купцы, то
создание этих национальных связей было не чем иным, как соз-
данием связей буржуазных» 209 210 211.
На это высказывание пытался ссылаться М. Н. Покровский,
чтобы обосновать свою теорию торгового капитализма. Конечно,
торговый капитал играл большую роль и в русском историче-
ском развитии, но Ленин никогда не утверждал, что в связи с
возникновением всероссийского рынка создавалась политиче-
ская власть торгового капитала. Ленин подчеркивал, что произ-
водство было крепостническим, соответственно этому государ-
ственная власть была не властью купцов, а диктатурой помещи-
ков-крепостников.
В. И. Ленин указывал на эволюцию форм политической вла-
сти, самодержавия в связи с социально-экономическим разви-
тием и изменениями в соотношении классов. Каждая из форм
государственной власти проходила через различные этапы ее
классового содержания: «...и самодержавие, и конституционная
монархия, и республика,— писал Ленин,— суть лишь разные
формы классовой борьбы, причем диалектика истории такова,
что, с одной стороны, каждая из этих форм проходит через раз-
личные этапы развития ее классового содержания, а с другой
стороны, переход от одной формы к другой нисколько не устра-
няет (сам по себе) господства прежних эксплуататорских клас-
сов при иной оболочке» 21°.
Для примера Ленин приводит эволюцию царского самодер-
жавия. «Например, русское самодержавие XVII века с бояр-
ской Думой и боярской аристократией не похоже на самодер-
жавие XVIII века с его бюрократией, служилыми сословиями, с
отдельными периодами „просвещенного абсолютизма" и от
обоих резко отличается самодержавие XIX века, вынужденное
„сверху" освобождать крестьян, разоряя их? открывая до-рогу
капитализму, вводя начало местных представительных учреж-
дений буржуазии» 21!.
209 Там же, стр. 153—154.
210 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 346.
211 Там же.
63
В. И. Ленин указывал на дальнейшую эволюцию царского
самодержавия в сторону буржуазной монархии: «К XX веку и
эта последняя форма полуфеодального, полупатриархального
самодержавия изжила себя. Переход к представительным
учреждениям национального масштаба стал необходимостью
под влиянием роста капитализма, усиления буржуазии
и т. д.»212. Ленин отмечал эволюцию самодержавия в сторону
буржуазной монархии при сохранении в основном его крепостни-
ческого характера: «Развитие русского государственного строя
за последние три века показывает нам, что он изменял свой
классовый характер в одном определенном направлении. Мо-
нархия XVII века с боярской думой не похожа на чиновничьи-
дворянскую монархию XVIII века. Монархия первой половины
XIX века — не то, что монархия 1861 —1904 годов. В 1908—
1910 гг. явственно обрисовалась новая полоса, знаменующая
еще один таг в том же направлении, которое можно назвать
направлением к буржуазной монархии» 213.
Под влиянием развития капитализма и обострения классо-
вых противоречий самодержавие делало шаги в сторону буржу-
азной монархии, такие, как отмена крепостного права в 1861 г.
и другие реформы 60—70-х годов, или столыпинская аграрная и
думская политика.
Юбилей крестьянской реформы, падавший на 1901 и 1911 гг.,
дает Ленину повод выступить с несколькими работами, специ-
ально посвященными падению крепостного права в 1861 г.:
«Рабочая партия и крестьянство» (1901 г.), «По поводу юбилея»
(1911 г.), «Пятидесятилетие падения крепостного права»
(1911 г.), «„Крестьянская реформа" и пролетарски-крестьян-
ская революция» (1911 г.).
В этих работах Ленин характеризует массовое движение
эпохи, раскрывает реформу как побочный продукт революцион-
ной борьбы и исходный момент развития российского капита-
лизма. Поскольку крестьян освобождали в России сами поме-
щики, помещичье правительство самодержавного царя и его чи-
новников, реформа носила явно крепостнический характер,
хотя, как отмечал Ленин, по своему социальному значению она
была буржуазной реформой214. Помещики осуществили рефор-
му в порядке массового насилия над крестьянством. Было прове-
дено своего рода огораживание земель с массовыми отрезками
лучших крестьянских участков215. «...Обезземеление крестьян
в 1861 г.,— по словам Ленина,— означало в большинстве слу-
чаев создание не свободного рабочего в капиталистическом про-
изводстве, а кабального (т. е. фактически полукрепостного или
212 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 346.
213 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 121.
214 См. там же, стр. 173—174.
215 См. там же, стр. 173.
64
даже почти крепостного) арендатора той же „барской", поме-
щичьей земли» 216.
При проведении реформы с крестьян был взят громадный
выкуп217. В общем итоге «пресловутое „освобождение" было
бессовестнейшим грабежом крестьян, было рядом насилий и
сплошным надругательством над ними» 218. Эти насилия вызва-
ли возмущение крестьянства и всех ему сочувствовавших. Кре-
стьяне ответили на «реформу» рядом открытых выступлений.
Однако все эти крестьянские выступления против царско-по-
мещичьего обмана и грабежа были жестоко подавлены. Поме-
щики-крепостники сохранили свое землевладение и свое господ-
ство. В результате после реформы в деревне сохранились гро-
мадные остатки (крепостничества219. Они явились серьезным тор-
мозом развития производительных сил. Борьба с этими остат-
ками составляла одну из основ назревания демократической ре-
волюции в России. Такова была оценка Лениным «проклятой па-
мяти крепостнической реформы» 220 и таков был глубокий
исторический смысл его формулы: «1861 год породил 1905»221.
Эволюция самодержавия после революции 1905 г. приобре-
тала специфически -бонапартистский характер. «Бонапартизм,—
писал Ленин,— есть объективно-неизбежная, прослеженная
Марксом и Энгельсом на целом ряде фактов новейшей истории
Европы, эволюция монархии во всякой буржуазной стране» 222.
Однако, указывая на причины и характер эволюции само-
державия, Ленин всегда отмечал сложный характер зависимо-
сти надстройки от базиса. Ленин писал об относительной «само^
стоятельности» самодержавия. «...Классовый характер царской
монархии,— указывал Ленин,— нисколько не устраняет громад-
ной независимости и самостоятельности царской власти и „бю-
рократии", от Николая II до любого урядника. Эту ошибку —
забвение самодержавия и монархии, сведение ее непосредствен-
но к „чистому" господству верхних классов — делали отзовисты
в 1908—1909 году (см. „Пролетарий", приложение к № 44), де-
лал Ларин в 1910 году, делают некоторые отдельные писатели
(например, М. Александров), делает ушедший к ликвидаторам
Н. Р-ков» (Н. А. Рожков. — Ред.) 223.
Касаясь дореволюционного прошлого, Ленин обнажал кор-
ни религиозных представлений у разных групп населения, но
216 Там же, стр. 163.
217 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 15, стр. 131; т. 1, стр. 267—268;
т. 4, стр. 232—233, 430.
218 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 173.
219 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 430—431.
220 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 372.
221 В. И. Ленин. Полн.^собр. соч., т. 20, стр. 177.
222 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 274.
223 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 32.
5 Очерки историографии, т. III 65
никогда никакие народные предрассудки не изображал как по-
ложительные и демократические. Он объяснял, что патриархаль-
ность, вера в бога и «хорошего царя» используется господствую-
щими классами для укрепления самодержавия. В декабре
1913 г. Ленин писал Горькому: «Идея бога всегда усыпляла и
притупляла „социальные чувства", подменяя живое мертвечиной,
будучи всегда идеей рабства (худшего, безысходного рабства).
Никогда идея бога не „связывала личность с обществом", а
всегда связывала угнетенные классы верой в божественность
угнетателей» 224.
Феодализм в России был предметом специальных научных
изысканий Ленина, частью до нас, к сожалению, недошед-
ших 225, но особенно подробно Ленин раскрывает эту тему, кон-
кретно изучая генезис российского капитализма, при анализе
феодальных пережитков, пронизывавших сельское хозяйство и
всю общественную жизнь пореформенной России и мешавших
капиталистическому развитию. Таким образом, эту тему Ленин
чаще всего ставил в связи с изучением характера и особенно-
стей развития капитализма в России.
Именно сложная и многогранная проблема социально-эконо-
мического, политического и революционного развития капитали-
стической России заняла в ленинской концепции русского исто-
рического процесса особенно важное место.
Уже в первых работах Ленин исчерпывающе разо-
брал ошибки народников в понимании развития капитализма.
В классическом труде «Развитие капитализма в России» и ряде
других Ленин на основе учения Маркса и Энгельса не только
дал анализ важнейших теоретических вопросов, связанных с
развитием капитализма, но конкретно характеризовал это раз-
витие в условиях царско-помещичьей России. В «Развитии ка-
питализма в России» Ленин показал процесс складывания
внутреннего рынка, разложения крестьянства, переход земле-
владельцев от барщинного . хозяйства к капиталистическому,
рост торгового земледелия, первые стадии развития капитализ-
ма в промышленности, развитие капиталистической мануфак-
туры и капиталистической работы на дому и, наконец, крупной
машинной индустрии.
Г. В. Плеханов в борьбе с народниками поставил некоторые
важные проблемы развития капитализма в России, но не дал
цельного конкретно-исторического исследования по этому во-
просу.
В. И. Ленин впервые в исторической науке исследовал весь
процесс развития капитализма в России на основе марксист-
224 В. И. Ленин. Соч., т. 35, стр. 93.
225 См. Б. Волин. В. И. Ленин в Поволжье. М., 1955, стр. 86 (упомянут
подготовленный Лениным реферат «О феодализме древней Руси)».
66
ской методологии. Эта 'проблема была самой актуальной, жиз-
ненно-необходимой как для развития исторической науки, так и
для определения стратегии и тактики революционно-марксист-
ской партии. Капитализм в то время становился русской дей-
ствительностью, сегодняшним днем огромной страны. Вся ее
жизнь развивалась в его рамках, протекала под определяющим
воздействием его процессов. Разложение крестьянства, форми-
рование классов нового, капиталистического общества — проле-
тариата и буржуазии, развитие мощного рабочего движения,
возникновение партии рабочего класса, столкновение новых
процессов капиталистического общества с остатками феодализ-
ма в экономике и с самодержавием — политическим тормозом
развития страны, назревание первой русской революции — все
эти явления буржуазно-дворянская наука, равно как народни-
ческие и оппортунистические концепции, были бессильны объяс-
нить. Представители официального исторического знания чаще
всего пытались просто не замечать этих тем, трусливо «исклю-
чить» их из области исторической науки. Школьное и универси-
тетское преподавание царской России в те годы в лучшем случае
доводило изложение до реформы 1861 г. Общие курсы крупней-
ших представителей официальной исторической науки, занимав-
ших университетские кафедры, заканчивали изложение и того
раньше, обычно не продвигая свою исследовательскую тематику
далее XVII в., который все еще представлялся им «новым вре-
менем». Официальная историческая наука тех лет молчала о ка-
питализме. Это была-де «современность», а не история, и на за-
конный вопрос, подготовило ли изучение прошлой истории к по-
ниманию этой современности, официальной науке пришлось бы
дать отрицательный ответ. Впрочем, она, как правило, и не
утруждала себя этими вопросами и ответами, замкнувшись
в консервативном «академизме». Огромное большинство исто-
риков тогдашней России, стоя на почве исторического идеализ-
ма, объективно оказывались банкротами при изучении дейст-
вительности. Это и представляло собой одну из существенных
сторон кризиса буржуазно-дворянского исторического знания.
Народнические идеологи,— не имевшие отношения к офи^
циальным, «ведущим» центрам исторического исследования,—-
попытались было поставить вопрос о капитализме и доказали
свое полное бессилие разобраться в нем. Столь же тщетны были
попытки лидеров народничества после выхода в свет «Развития
капитализма в России» отмолчаться или найти «ответ» на ра-
боту Ленина, отстоять свои безнадежные позиции. Столкновение
идеалистического и материалистического мировоззрений в исто-
рической науке положило начало кризису всех течений домарк*
совского исторического знания.
Только марксизм дал точный научный анализ действитель-
ности, научно установил и проанализировал истинный характер
67
5*
исторических процессов, протекавших в России. В острой борьбе
с народничеством победила научная истина, показавшая, что
учение Маркса всесильно, потому что оно верно. Развитие рос-
сийского капитализма как общественно-экономической форма-
ции впервые в науке проанализировал Ленин. Он создал целый
комплекс научных исследований, раскрывших эту проблему.
В 1890-х годах были написаны первые историко-экономиче-
ские работы Ленина: «Новые хозяйственные движения в кресть-
янской жизни» (1893 г.), «По поводу так называемого вопроса
о рынках» (1893 г.), «Экономическое содержание народничества
и критика его в книге г. ’Струве» (1894—1895 гг.), «К характе-
ристике экономического романтизма» (1897 г.) и ряд других.
Этот цикл был увенчан капитальным трудом Ленина «Развитие
капитализма в России», написанным в тюрьме и сибирской
ссылке в 1896—1899 гг. В этом комплексе ленинских исследова-
ний в острой борьбе с народнической идеологией была поставле-
на и изучена крупнейшая для науки русской истории тема:
утверждение <и развитие в России новой общественно-экономиче-
ской формации — капитализма. Ленин и позже возвращался к
проблеме капитализма в России, готовя второе издание своей
монографии (1908 :г.), и в новых работах: «Аграрная программа
социал-демократии в первой русской революции 1905—1907 го-
дов» (4907 г.), «Аграрный вопрос в России к концу XIX века»
(1908 г.) <и др.
Таким образом, центральная по своему историческому и об-
щественному значению проблема развития капитализма в поре-
форменной России была одним из важнейших звеньев ленинской
концепции исторического процесса. Кроме вопросов капитали-
стического разложения крестьянства и процесса образования
внутреннего рынка для крупной промышленности, Ленин анали-
зирует положение мелкого товарного производителя, социаль-
ный строй помещичьего хозяйства и его эволюцию, вопрос о фор-
мах и стадиях развития капитализма в промышленности, проб-
лему формирования рабочего класса. Попутно Ленин неодно-
кратно останавливался на характеристике российского само-
державия и его классовой экономической политики.
Исследования Ленина по аграрному вопросу основаны на
изучении богатейших первоисточников — данных земской стати-
стики, военно-конских переписей, крестьянских бюджетов. Эти
источники содержат разносторонние и чрезвычайно сложные
данные, марксистское изучение которых потребовало огромной
источниковедческой и методологической работы.
В. И. Ленин показал несостоятельность народнического
«огульного подхода» к статистическим данным о пореформен-
ном крестьянском хозяйстве и применил классовый в своей
основе метод дифференцированного подсчета, выявивший нали-
чие в крестьянстве кулацких, середняцких и бедняцких хозяйств.
68
Впервые в науке Ленин определил сущность, характер и об’
щественно-историческое значение разложения крестьянства
в пореформенные годы — крупнейшего явления, свидетельство-
вавшего о капиталистическом характере социального развития
России во второй половине XIX в.
В. И. Ленин доказал, что разложение крестьянства создает
внутренний рынок для крупной промышленности.
Рассмотрев процесс перехода землевладельцев от барщинно-
го хозяйства к капиталистическому, Ленин установил, что капи-
талистические процессы, протекавшие в России в пореформен-
ном сельском хозяйстве, были пронизаны сетью феодально-кре-
постнических пережитков, тормозивших капиталистическое раз-
витие и направлявших его по так называемому прусскому пути.
Ленин тщательно исследовал общий рост торгового земледелия
и хозяйственную специализацию в разных районах России.
Основой господства помещиков-крепостников царской России и
угнетения ими крестьянства являлось помещичье землевладе-
ние. Одним из видов такой полукрепостной эксплуатации
крестьян была сдача помещиками земли в аренду обычно на
кабальных условиях (отработки, испольщина и т. п.). Результа-
том господства помещиков-крепостников были крайняя нищета
в деревне, частые голодовки, эпидемии и очень высокая смерт-
ность 226.
Отмечая значительные остатки крепостничества в России,
Ленин отнюдь не считал, что полукрепостнические отношения
в сельском хозяйстве России были господствующими. В работе
«Развитие капитализма в России» после районного рассмотре-
ния помещичьих хозяйств он сделал вывод: «...Если в чисто
русских губерниях преобладают отработки, то вообще по Евр.
России капиталистическая система помещичьего хозяйства
должна быть признана в настоящее время преобладающей» 227.
Рассматривая капиталистические отношения в среде кресть-
янства, Ленин в указанной работе следующим образом формули-
ровал свои выводы: «Численно крестьянская буржуазия состав-
ляет небольшое меньшинство всего крестьянства,— вероятно,
не более одной пятой доли дворов (что соответствует приблизи-
тельно трем десятым населения), причем это отношение,
разумеется, сильно колеблется в разных местностях. Но по сво-
ему значению во всей совокупности крестьянского хозяйства,—
в общей сумме принадлежащих крестьянству средств производ-
ства, в общем количестве производимых крестьянством земле-
дельческих продуктов,— крестьянская буржуазия является
безусловно преобладающей» 228-
226 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 431.
227 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 191.
228 Там же, стр. 169.
69
В. И. Ленин оговаривал, что было бы, однако, неправильно
говорить о господстве в деревне сельской буржуазии. Ленин пи-
сал, что фактически господином деревни являлся помещик-по-
лукрепостник, а также ростовщик. Основные положения, кото-
рые были доказаны в «Развитии капитализма в России», Ленин
развивал и в других своих трудах. Развитию капитализма в сель-
ском хозяйстве и расслоению деревни Ленин придавал большое
значение с точки зрения назревания в стране предпосылок для пе-
рехода от буржуазной революции к социалистической.
Работы Ленина давали глубокое теоретическое объяснение
того факта, что в основной своей массе обездоленное и задав-
ленное крепостническими пережитками российское крестьян-
ство революционизировалось. Самим ходом исторического про-
цесса оно становилось союзником пролетариата, под гегемонией
которого и развивалась в дальнейшем революционная борьба
народа против самодержавно-помещичьего строя.
Многое сделано Лениным для исторического анализа аграр-
ного вопроса в период между двумя революциями. Ленин пока-
зал, как царское правительство, подавив революцию 1905—
1907 гг., вынуждено было вступить на путь проведения так на-
зываемой столыпинской реформы: приступить к решительной
ломке старых общинных земельных порядков в деревне, к ряду
мер для содействия кулачеству в расхищении общинных земель
и развитии его хозяйства. Реформа должна была обеспечить
усиление «крепкого» крестьянства — сельской буржуазии, кула-
чества.
«Великий „сдвиг", уже бесповоротно совершенный револю-
цией,—писал Ленин,— состоит в том, что черносотенное само-
державие раньше могло опираться на средневековые формы
землевладения, а теперь вынуждено, всецело и бесповоротно
вынуждено с лихорадочной быстротой работать над их разру-
шением» 229 230.
В. И. Ленин показал, что решительная ломка старых зе-
мельных порядков для царского правительства была одним из
средств выйти из того противоречия в экономике страны, кото-
рое порождало буржуазно-демократическую революцию.
«И Столыпин, и черносотенные помещики, и октябристы,— пи-
сал Ленин,— понимают, что без создания новых классовых
опор удержаться им у власти нельзя. Отсюда — их политика
разорения крестьян дотла, насильственного слома общины для
расчистки пути капитализму в земледелии во что бы то ни ста-
ло» 23°. Столыпинская реформа явилась второй после реформы
1861 г. «чисткой» земель для капитализма.
Одним из важнейших звеньев ленинского учения о развитии
капитализма было сформулированное в межреволюционный пе-
229 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 416.
230 Там же.
70
риод положение о двух возможных путях развития капитализ-
ма в земледелии.
Если для России рассматриваемого периода неизбежен был
путь буржуазного развития, то формы этого пути, по определе-
нию Ленина, могли быть двоякими. Буржуазное развитие Рос-
сии могло идти прежде всего путем грандиозной крестьянской
революции, совершаемой крестьянством под гегемонией проле-
тариата, революции, которая должна была смести все остатки
крепостничества 1(по определению Ленина,— «американский
тип развития»). Но это же буржуазное развитие могло -идти и
лутем реформ 231, путем преобразования помещичьих латифун-
дий в капиталистическое хозяйство при выделении кулачества за
счет разорения основных масс крестьянства («прусский путь
развития»).
Борьба за эти пути капиталистического развития вполне ясно
обрисовалась в России после 1861 г. Согласно Ленину, американ-
ский путь развития должен был привести к значительному уси-
лению классовой борьбы в деревне, быстрому расслоению кре-
стьянства, развитию борьбы сельского пролетариата против
буржуазии деревни. Решительная победа буржуазно-демокра-
тической революции ускорила бы развертывание борьбы проле-
тариата З'а социалистическую революцию.
Ленинское учение о двух путях развития капитализма чрез-
вычайно важно для анализа, с одной стороны, политики
царского правительства по переустройству деревни посредством
столыпинской реформы >(«прусский путь развития») и, с другой
стороны, объективного значения революционной борьбы рабо-
чих и крестьянства против помещиков-крепостников. По своему
объективному содержанию она была не чем иным, как борьбой
за революционную ломку крепостничества, создававшую ре-
альную возможность перерастания буржуазной революции в со-
циалистическую.
В. И. Ленину принадлежит глубокий анализ крупнейших
сдвигов в политической жизни страны, которые были связаны со
ставкой царского правительства на развитие капитализма по
прусскому пути. Он показал, что на базе столыпинской реформы
создался союз между буржуазией и крепостниками при гегемо-
нии и руководстве последних, который оформился в виде так
называемого третьеиюньского блока. «...Самодержавие сдела-
ло,— писал Ленин,—„шаг по пути превращения в буржуазную
монархию"» 232. Царизм должен был лавировать, чтобы не
упасть. Политику царского самодержавия по проведению сто-
лыпинской аграрной реформы Ленин характеризовал как поли-
тику аграрного бонапартизма.
231 См. там же, стр. 215—219.
232 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 20, стр 363.
71
При этом Ленин подчеркивал, что при столыпинщине не со-
вершилось перерождение диктатуры крепостников в буржуаз-
ную монархию. Он указывал лишь на наличие сдвигов в эту сто-
рону, так /как "/юс власти сохранилось у крепостников. Ленин
писал, что этой диктатуре крепостников, делавшей шаги в сто-
рону буржуазной монархии, соответствовали те порядки, кото-
рые были установлены в стране указом 3 июня 1907 г. Ей соот-
ветствовала и Государственная дума как третьего, так и четвер-
того созывов.
На огромном фактическом материале Ленин характеризовал
первые стадии капитализма в российской промышленности, хо-
зяйство товаропроизводителей и процесс его разложения, капи-
талистическую простую кооперацию, торговый капитал в мел-
ких промыслах, соотношение промыслов и земледелия. Ленин
исследовал капиталистическую мануфактуру и капиталистиче-
скую работу на дому, изучил развитие в России крупной машин-
ной индустрии. Всем этим Ленин создал базу для исследования
процессов классообразования при капитализме и раскрыл осно-
вы формирования нового класса капиталистического общест-
ва — пролетариата.
В. И. Ленин открыл и проанализировал такие важные про-
цессы капиталистического развития России, как рост капитализ-
ма вглубь и развитие капитализма вширь, установил взаимо-'
связь этих процессов и временное ослабление социальных проти-
воречий в центральных районах страны благодаря распростра-
нению капитализма вширь, его внедрению в хозяйство ранее нека-
питалистических территорий и использованию их ресурсов для
укрепления капитализма при сохранении остатков крепостничест-
ва в центре.
В. И. Ленин впервые утвердил в науке положение об исклю-
чительно высокой концентрации крупной капиталистической
промышленности в России и, стало быть, об особо высокой кон-
центрации российского пролетариата,— особенности, сыграв-
шей огромную роль в развитии русского рабочего движения.
Классическая книга Ленина «Развитие капитализма в Рос-
сии», дополненная позже рядом его работ по аграрному вопросу
и развитию промышленности, стала научной базой для выра-
ботки партийной программы и руководства революционной
борьбой пролетариата. Она явилась теоретической основой и
для понимания столь важного вопроса русской действительно-
сти, как рево;йоционный союз пролетариата с крестьянством.
В. И. Ленин показал, как по всем линиям шло нарастание
предпосылок новой революции. Он раскрыл банкротство всей •
политики третьеиюньской монархии, показал ненависть, кото-
рую вызывала эта политика, проявлявшаяся, в частности, в зоо-
логическом национализме, антисемитизме и вообще угнетении
русских рабочих и крестьян, и всех «нерусских народностей».
72
Характеризуя дальнейшее развитие революционной борьбы,.
Ленин писал: «...Россия снова вступила в полосу открытой ре-
волюционной борьбы масс. Новая революция, начало которой
мы переживаем, является неизбежным результатом банкротства
третьеиюньской политики царизма 233.
Таким образом, анализ работ Ленина, посвященных новой
общественно-экономической формации — капитализму, показы-
вает его крупнейший теоретический и конкретно-исторический
вклад в изучение этой проблемы.
В. И. Ленин дал в своих трудах глубокое исследование ос-
новных этапов формирования и борьбы рабочего класса Рос-
сии в эпоху промышленного и монополистического капитализма.
Он охарактеризовал источники формирования российского про-
летариата, динамику его роста, высокую степень концентрации
рабочего класса на крупных предприятиях. Ленин первый в исто-
рической науке конкретно исследовал роль русского рабочего
класса в освободительном движении и значение пролетарского'
этапа в этом движении. Образцом такого исследования
являются статьи Ленина «Роль сословий и классов в осво-
бодительном движении», «Из прошлого рабочей печати в Рос-
сии» и др. Основные этапы истории российского рабочего дви-
жения эпохи империализма Ленин рассмотрел в статье «Рево-
люционный подъем». В этой работе он охарактеризовал тради-
цию массовых стачек, созданную опытом 1905 г. Особенно-
тщательно Ленин изучает различные формы рабочего движения
в России, закономерности их развития, проблемы перехода от
одной формы к другой. Ленин выявил особенности развития ра-
бочего движения в период промышленных подъемов и кризисов,
различные формы сочетания экономической и политической
борьбы, стачек, демонстраций, вооруженных восстаний. В рабо-
тах «Предисловие к брошюре „Майские дни в Харькове"», «Но-
вое побоище», «Первые уроки» и др. Ленин раскрыл узловые
моменты двадцатилетней истории рабочего движения в России
(1885—1905 гг.).
В. И. Ленин обосновал идею гегемонии пролетариата в об-
щенародном освободительном движении и показал, как прохо-
дила борьба за эту гегемонию. Он выявил и проследил развитие'
борьбы двух направлений в рабочем движении — революцион-
ного и реформистского, их социальные корни. В предисловии
к сборнику «За 12 лет», в работе «Идейная борьба в рабочем
движении» Ленин показал, что экономисты, меньшевики и лик-
видаторы — это только различные формы российского и меж-
дународного оппортунизма.
В трудах Ленина дан классический образец марксистского
анализа статистических данных о рабочем стачечном движении.
233 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 258—259.
73
В статьях «О статистике стачек в России», «Стачки металли-
стов в 1912 году» и др. Ленин раскрыл роль различных отрядов
рабочего класса в стачечном движении, особенности географи-
ческого распределения стачек, темпы развития стачечной борь-
бы, неразрывную связь массовой стачки в России с вооружен-
ным восстанием. Ленин подверг резкой критике буржуазную
фальсификацию статистики рабочего движения («Фабриканты
о рабочих стачках»). Он показал, что по темпам развития рус-
ское рабочее движение за три года (1905—1907) проделало
путь, который германское рабочее движение прошло в 30 лет
после революции 1848 г.234
В. И. Ленин разоблачил порочность меньшевистской концеп-
ции истории рабочего движения, которая сводилась к тому, что
соединение экономической и политической стачки было якобы
«слабой стороной движения» 235. Он доказал, что эта меньше-
вистская концепция строится на либеральном взгляде — рабо-
чее движение не должно отталкивать буржуазию. Этой концеп-
ции Ленин противопоставляет точную марксистскую оценку:
«...Не „атмосфера сочувствия", не симпатии буржуазии, а сила
натиска играла решающую роль и в экономической борьбе» 236.
Основатель и вождь партии коммунистов, Владимир Ильич
Ленин был и первым ее историком. Ленинские произведения
имеют основополагающее значение для историко-партийной
историографии. Они содержат важнейшие методологические
положения, определяющие подход к исследованию истории
марксистской партии. В них даны анализ всего исторического
пути партии в целОхМ и характеристика отдельных периодов ее
развития, вскрыты исторический смысл и классовые корни идей-
ной борьбы в рабочем движении.
Исходными положениями для изучения дооктябрьской исто-
рии партии являются ленинские оценки исторического значения
группы «Освобождение труда», «Союза борьбы за освобожде-
ние рабочего класса», «Искры», «Правды», съездов и конферен-
ций партии. В работах «Что такое „друзья народа" и как они
воюют против социал-демократов?» (1894 г.), «От какого на-
следства мы отказываемся?» (1897 г.), «Гонители земства и
Аннибалы либерализма» '(1901 г.), «Что делать?» (1902 г.) и во
многих других Ленин излагает историю развития взглядов пар-
тии на гегемонию пролетариата, союз рабочего класса с кресть-
янством, аграрный и национальный вопросы и на другие круп-
нейшие теоретические, политические и организационные проб-
лемы рабочего движения и революции. Ленин предстает в этих
работах как историк большевистской партии и рабочего класса,
434 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 7.
235 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 401.
236 Там же, стр. 406.
74
как историк классовой борьбы, русского общественного и рево-
люционного движения.
В. И. Ленин дал глубокий анализ состояния и деятельности
партии как в годы реакции, так и в годы подъема. Он обосновал
тактику партии в период отступления революции, показал осо-
бенность соединения нелегальной деятельности партии с исполь-
зованием легальных возможностей, в том числе Думы. Ленин
выяснил значение -борьбы партии против ликвидаторства, догма-
тизма и доктринерства, против примиренчества и центризма.
В. И. Ленин создал учение о нациях и национальном вопросе,
разработал национальную программу большевистской партии и
дал критику оппортунистических и левосектантских ошибок
в национальном вопросе.
В непримиримой борьбе с оппортунизмом, революционным
авантюризмом и догматизмом партия большевиков одержала
историческую победу, завоевав большинство рабочего класса и
добившись единства рабочего движения. В годы реакции боль-
шевики являлись единственной организованной революционной
силой в стране. В годы нового революционного подъема рабочий
класс, возглавляемый большевиками, выступил как руководи-
тель революционной борьбы за общенациональное освобожде-
ние. В годы мировой войны партия до конца выполнила свой ин-
тернациональный долг.
Пройденный партией большевиков путь борьбы подготовил
ее к решению великих задач эпохи. Подводя итоги двух истори-
ческих линий в международном рабочем движении, Ленин пи-
сал в своей работе «Крах II Интернационала» в 1915 г.: «К „ин-
тернационалистской", т. е. действительно революционной и -после-
довательно революционной, тактике рабочий класс и рабочая
социал-демократическая партия России подготовлены всей своей
историей» 237.
Историко-партийная тема занимает в трудах Ленина круп-
нейшее место. Все ленинские выступления, продиктованные хо-
дом партийной жизни, откликающиеся на реальные нужды пар-
тии, имеют важный для марксистско-ленинской историографии
научно-исторический аспект; они изучаются историком и как
исторический первоисточник и как образец марксистского исто-
рического анализа, памятник марксистской концепции револю-
ционных событий.
Работы Ленина заложили прочный фундамент историко-пар-
тийной науки, определили направление ее развития.
Революция 1905 г.— новая узловая историческая тема, все-
сторонне разработанная Лениным. В многочисленных статьях,
написанных по следам революционных событий, он шаг за ша-
237 В. И. Ленин. Поли, собр. соч., т. 26, стр. 265.
75
гом анализирует крупнейшие вопросы истории революции
1905—1907 гг.
В. И. Ленин создал концепцию первой русской революции,
в которой глубокий анализ предпосылок и характера револю-
ции, роли пролетариата как гегемона революции и крестьянства
как союзника пролетариата сочетался с характеристикой раз-
личных форм революционной борьбы, этапов восходящего и
нисходящего развития революции, с оценкой ее уроков и значе-
ния. Он раскрыл корни предательства и контрреволюционности
буржуазии вообще и либеральной в частности, проанализировал
позиции помещиков-крепостников, политику царского самодер-
жавия.
Революцию 1905—1907 гг. Ленин рассматривал как народ-
ную революцию, как первую революцию эпохи империализма.
Характеризуя революцию 1905 г. как буржуазно-демократи-
ческую, Ленин подчеркивал, что это была крестьянская буржу-
азно-демократическая революция. «Природа великой буржуаз-
ной революции в крестьянской России такова,— писал Ленин,—
что только победа крестьянского восстания, немыслимая без ру-
ководящей роли пролетариата, способна привести эту револю-
цию к победе...» 238.
Что касается позиции буржуазии, то противоречия между
нею, с одной стороны, и помещиками-крепостниками во главе с
царским самодержавием — с другой, предопределили оппози-
ционность русской буржуазии по отношению к царскому прави-
тельству. Но в то же время развертывание второй социальной
войны, подымающееся рабочее движение заставляли буржуазию
из страха перед революцией, для борьбы против растущего ра-
бочего движения идти на сделки с силами старого порядка, опи-
раться на царскую монархию. Это делало буржуазию контрре-
волюционной. Однако, как писал Ленин, «из этого нисколько не
следует, чтобы позволительно было смешивать контрреволюци-
онный либерализм с контрреволюционным, скажем, феодализ-
мом,— чтобы позволительно было игнорировать их конфликты,,
отстраняться, отмахиваться от них. Контрреволюционный либе-
рализм именно потому, что он контрреволюционен, никогда не
сможет сыграть роли гегемона в победоносной революции; но>
именно потому, что он либерализм, он неминуемо будет попа*
дать в „конфликтное" положение с короной, с феодализмом, с
нелиберальной буржуазией, отражая иногда косвенно своим
поведением „левое", демократическое настроение в стране или
начало подъема и т. п.» 239.
Основным в ленинской концепции революции 1905 г. было
учение о роли пролетариата как гегемона революции и о со-
238 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 13.
239 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 14.
76
циал-демократии (большевиках) как идейном передовом отряде
пролетариата. В статье «Революция и контрреволюция» Ленин
писал: «Пролетариат на деле шел все время во главе револю-
ции. Социал-демократия на деле оказалась идейным передовым
отрядом пролетариата. Борьба масс развивалась, под руковод-
ством пролетариата, необыкновенно быстро — быстрее, чем
ожидали многие революционеры» 240. Ленин особенно подчер-
кивал применение пролетариатом в ходе революции «чисто про-
летарского орудия борьбы» — массовой политической стачки и
вооруженного восстания241. Ленин видел своеобразие русской
революции в том, что если она по социальному содержанию яв-
лялась буржуазно-демократической, то по средствам борьбы
была пролетарской.
Исключительно важное место в ленинском анализе револю-
ции 1905 г. занимает положение о союзе рабочего класса и кре-
стьянства.
Критикуя эсеровские утверждения, будто «союз сил город-
ского пролетариата и трудового крестьянства... существовал
пока в идее», Ленин писал: «Это насквозь путаная и лживая
фраза. Союз сил пролетариата и крестьянства не „в идее су-
ществовал" и не „едва начал воплощаться в жизни", а характе-
ризовал весь первый период русской революции, все крупные
события 1905—1907 годов. Октябрьская стачках и декабрьское
восстание, с одной стороны, крестьянские восстания на местах и
восстания солдат и матросов были именно „союзом сил" проле-
тариата и крестьянства». Вместе с тем Ленин указывал, что
«этот союз был стихиен, неоформлен, часто несознан. Эти силы
были неорганизованы достаточно, были раздроблены, были ли-
шены действительно руководящего центрального руководства».
Но, по словам Ленина, «факт „союза сил" пролетариата и кре-
стьянства, как главных сил, проломивших брешь в старом само-
державии, бесспорен. Не поняв этого факта, нельзя ничего по-
нять в „итогах" русской революции» 242.
В. И. Ленин исчерпывающе проанализировал все важнейшие
события и факты революции 1905 г., начиная с 9 января и кон-
чая высшим подъемом революции в декабре 1905 г. Он всесто-
ронне изучил роль стачек и вооруженного восстания, роль Сове-
тов в революции 1905—1907 гг.
Большое внимание уделял Ленин движению в царской армии
и флоте, в частности восстанию на броненосце «Потемкин». Ле-
нин видел в нем начало расшатывания и ослабления военной
мощи царизма.
В. И. Ленин показал всероссийский характер революции, во-
влекшей в движение угнетенные национальности. Он раскрыл
240 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 119.
241 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 315.
242 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 342.
77
провокационный характер политики царского правительства,
стремившегося при помощи национальной розни, организации
еврейских погромов, устройства армяно-тюркской резни на
Кавказе и т. п. расколоть революционные силы и ослабить на-
тиск революции.
Исключительное место в трудах Ленина о революции 1905—
1907 гг. занимает вопрос о вооруженном восстании. Ленин пока-
зал его громадное значение и разоблачил оппортунистические
установки меньшевиков, которые устами Плеханова заявили,
что «не надо было браться за оружие». Ленин также глубоко
исследовал период отступления революции после поражения де-
кабрьского восстания, включая период Государственной думы
первого и второго созывов.
Еще в 1905 г. Ленин писал: «Мы вступили теперь, несомнен-
но, в новую эпоху; начался период политических потрясений и
революций» 243. Революция 1905—1907 гг. дала толчок подъему
революционной борьбы в ряде стран Запада и Востока. Как пи-
сал Ленин, «русская революция открыла эпоху демократических
революций во всей Азии» 244.
Революция 1905—1907 гг. была предшественницей как Фев-
ральской буржуазно-демократической революции, так и проле-
тарской Октябрьской революции. Она явилась, по выражению1
Ленина, «репетицией» Октября.
После поражения революции — в эпоху реакции — Ленин со-
средоточил свое внимание преимущественно на нескольких круп-
ных проблемах, исторических комплексах, связанных с развитием
идей и историей общественной борьбы, с новым шагом русского)
абсолютизма в сторону буржуазной монархии.
К 1908—1912 гг. относится разработка темы о Л. Н. Толстом в;
связи с особенностями русской революции.
В. И. Ленин придавал огромное значение массовой борьбе тру-
дящихся против угнетателей как решающему фактору развития
человеческого общества. Эта отрасль исторического знания—•
молодая и в то время мало разработанная — -находилась преиму-
щественно в руках либерально-буржуазных и народнических ис-
следователей. Официальная историческая наука старалась, впро-
чем, вообще обходить молчанием историко-революционную тема-
тику. В общих курсах истории России, читавшихся с университет-
ских кафедр, чаще всего тема о революционном движении отсут-
ствовала или давалась предельно бегло ив искаженном виде.
В отношении России Ленин отмечал роль восстаний крестьян
против пдмещиков-крепостников и самодержавно-крепостниче-
ского строя, например, восстания XVII в. под предводительством
Разина, а в XVIII в.— Пугачева.
243 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 18.
244 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 388.
78
В. И. Ленин глубоко анализировал идеологию крестьянских
восстаний; он отмечал политическую темноту, «наивный монар-
хизм» крестьян |(термин Ленина), разрозненность и локальный
характер движения, но в то же время подчеркивал исторически
прогрессивное значение крестьянских восстаний, высоко ценил ге-
роизм и самоотверженную борьбу масс.
В. И. Ленин уделял большое внимание истории русского рево-
люционного движения. В 1890-х — начале 1900-х годов, к кото-
рым относятся первые обобщения Ленина на эту тему 245, даже
хронологически наиболее ранняя тема — о декабристах — была
едва затронута изучением; посвященная ей монография А. Н. Пы-
пинапредставляла собой образец либерально-буржуазной концеп-
ции. Что же касается последекабристского революционного дви-
жения, то его изучение было лишь в зародыше и находилось под
влиянием народнической трактовки. Если до 1905 г. в литерату-
ре преобладал более или менее «сочувственный тон» при освеще-
нии русской революционной борьбы, то положение резко измени-
лось в годы реакции, последовавшей за революцией 1905—1907 гг.
Выход ренегатского сборника «Вехи» в 1909 г. явился поворот-
ным пунктом. Как пишет Ленин в своей статье, разоблачающей
«Вехи», «отречение от освободительного движения недавних лег
и обливание его помоями» 246 было одной из главных тем «Вех».
Очернение и принижение русского демократического движения^
«развенчание» Белинского и Чернышевского, общая «пренебре-
жительная» трактовка вопросов революционного прошлого стала
тлетворной «модой» либерально-буржуазной науки.
Именно в этот период напряженной и острой борьбы Ленин
выступил на защиту традиций и деятелей русского революцион-
ного движения. Он не только защитил Белинского и других пред-
ставителей русской демократии,— он связал этапы ее развития в
единое целое, выдвйнул глубоко продуманную марксистскую кон-
цепцию движения. Уже в статье «О „Вехах"» Ленин выступил
против ренегатствующего кадетизма. В 1912 г. в статье «Памяти
Герцена» Ленин впервые в исторической науке изложил перио-
дизацию русского революционного движения, основанную на его
классовом анализе и характеристике развития массовой борьбы.
Это выступление имело огромное историографическое значение
и стало важным звеном в ленинской концепции истории России.
«...Мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие
в русской революции,— писал Ленин.— Сначала — дворяне и по-
мещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров.
Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало.
245 В эти годы Ленин осветил ряд вопросов русского революционного дви-
жения в работах «От какого наследства мы отказываемся?» (Поли. собр. соч.и
т. 2) и «Что делать?» (Поли. собр. соч., т. 6).
246 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 168.
79
.Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революцион-
ную агитацию.
Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционе-
ры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями „На-
родной воли“. Шире стал круг борцов, ближе их связь с народом.
„Молодые штурманы будущей бури“—звал их Герцен. Но это
не была еще сама буря.
Буря, это — движение самих масс. Пролетариат, единствен-
ный до конца революционный класс, поднялся во главе их и впер-
вые поднял к открытой революционной борьбе миллионы кресть-
ян. Первый натиск бури был в 1905 году» 247.
В. И. Ленин и далее сосредоточенно работал над темой перио-
дизации русского революционного движения. Он вернулся к ней в
следующем 1913 г. в -статье «Роль сословий и классов в освобо-
дительном движении» 248 и вновь — в 1914 г. в работе «Из прош-
лого рабочей печати в России», в которой подчеркнул, что рево-
.люционная освободительная борьба прошла ib России три основ-
ных этапа «соответственно трем главным классам русского
общества, налагавшим свою печать на движение: 1) период
дворянский, примерно с 1825 по 1861 год; 2) разночинский или
«буржуазно-демократический, приблизительно с 1861 по 1895 год;
3) пролетарский, с 1895 по настоящее время» 249.
Крупнейшей исторической проблемой, на которой было сосре-
доточено внимание Ленина в 1914—1917 гг., был империализм
как последняя стадия капитализма. Как уже указывалось, Ленин
открыл эту стадию и дал ее глубокий теоретический и конкретно-
исторический анализ на огромном всемирно-историческом, в том
числе н русском материале.
В своих многочисленных работах Ленин собрал, изучил и об-
общил богатейший материал о российском империализме, харак-
теризовал многие его своеобразные стороны.
В. И. Ленин характеризовал особенности империализма в
России. Он указал, что Россия вступила в стадию империализма
с начала XX в. В России сосуществовали самый передовой фи-
нансовый капитал и самая дикая отсталая деревня. Россию
Ленин характеризовал как страну, «наиболее отставшую в эко-
номическом отношении» от передовых капиталистических держав.
Опровергая позднее утверждения, что крах мировой капи-
талистической системы начался с наиболее слабых народнохозяй-
ственных систем, Ленин писал о «средне-слабых» системах 250.
«Без -известной высоты капитализма у нас бы ничего не выш-
ло» 251,— отметил Ленин.
247 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 261.
248 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 397—399.
249 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 93.
250 См. замечания Ленина на книгу Н. И. Бухарина «Экономика переход-
ного периода».— «Ленинский сборник», т. XI, стр. 345—403.
251 Там же, стр. 397.
80
В России «нюв'ейше-капиталистический империализм оплетен,
так сказать, особенно густой сетью отношений докапиталисти-
ческих» 252 и прежде всего феодально-крепостнических.
Поскольку всю систему российского империализма возглавлял
и представлял царизм, Ленин отождествлял военно-феодальный
империализм с царизмом. Так, в статье «О двух линиях револю-
ции» Ленин писал об «освобождении буржуазной России от во-
енно-феодального „империализма" (= царизма)» 253. В статье
«Революционный пролетариат и право наций на самоопределе-
ние» (октябрь 1915 г.) Ленин пишет о военно-феодальном харак-
тере царизма 254.
Развитие финансового капитала в России явилось базой им-
периализма новейшего типа. Однако, поскольку в стране господ-
ствовали помещики-крепостники, поскольку у власти стояло цар-
ское самодержавие, делавшее шаги в сторону буржуазной монар-
хии, но остававшееся еще старым, крепостническим, Ленин
считал, что в России вообще преобладал военно-феодальный
империализм. «В России,— писал он,— капиталистический импе-
риализм новейшего типа вполне показал себя в политике ца-
ризма по отношению к Персии, Маньчжурии, Монголии, но
вообще в России преобладает военный и феодальный империа-
лизм» 255.
Большое внимание уделял Ленин вопросам внешней политики
России. Он определил характер политики и войн России в XIX и
начале XX в. При этом Ленин дал образец марксистской методо-
логии изучения взаимозависимости и классового характера внеш-
ней и внутренней политики.
Огромное научное и методологическое значение имеет ленин-
ский исторический анализ периода первой мировой империали-
стической войны.
Вскрывая связи российского капитала с англо-французским и
тот факт, что «Россия ведет войну не на свои деньги» 256, Ленин
выяснил империалистические цели царской России и характери-
зовал последнюю как одного из разбойников на большой импери-
алистической дороге. «Война порождена империалистическими
отношениями между великими державами, т. е. борьбой за раз-
дел добычи, за то, кому скушать такие-то колонии и мелкие госу-
дарства, причем на первом месте стоят в этой войне два столкно-
вения. Первое — между Англией и Германией. Второе — между
Германией и Россией. Эти три великие державы, эти три великих
разбойника на большой дороге являются главными величинами в
настоящей войне, остальные — несамостоятельные союзники» 257л
252 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 378.
253 Там же, стр. 81.
254 См. там же, стр. 67.
255 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 318.
256 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 50.
257 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 185.
6 Очерки историографии, т. III
81
Анализируя цели, которые преследовал царизм в войне, Ленин
писал: «Царизм ведет войну для захвата Галиции и окончатель-
ного придушения свободы украинцев, для захвата Армении, Кон-
стантинополя и т. д. Царизм видит в войне средство отвлечь вни-
мание от роста недовольства внутри страны и подавить растущее
революционное движение» 258. Ленин особенно подчеркивал реак-
ционность и антинародный характер войны, в которую вступила
помещичье-буржуазная Россия, видел в войне стремление цариз-
ма увеличить количество угнетаемых Россией наций и упрочить
их угнетение. «Нигде в мире нет такого угнетения большинства
населения страны, как в России: великороссы составляют только
43% населения, т. е. менее половины, а все остальные бесправны,
как инородцы. Из 170 миллионов населения России около 100
миллионов угнетены и бесправны» 259.
В. И. Ленин по-новому поставил вопрос об отношении проле-
тариата к войне и о задачах партии во время империалистической
войны. Он подчеркнул, что основным лозунгом марксистских пар-
тий, верных идеям социализма и пролетарского интернационализ-
ма, является поражение в войне своего «отечества» и превраще-
ние империалистической войны в гражданскую.
В статье «О национальной гордости великороссов» Ленин пи-
сал, что «нельзя в XX веке, в Европе (хотя бы и дальневосточной
Европе), „защищать отечество** иначе, как борясь всеми револю-
ционными средствами против монархии, помещиков и капитали-
стов своего отечества, т. е. худших врагов нашей родины;— нель-
зя великороссам „защищать отечество** иначе, как желая пораже-
ния во всякой войне царизму, как наименьшего зла для 9/ю
населения Великороссии, ибо царизм не только угнетает эти 9/ю
населения экономически и политически, но и деморализирует,
унижает, обесчещивает, проституирует его, приучая к угнетению
чужих народов, приучая прикрывать свой позор лицемерными,
якобы патриотическими фразами» 26°.
Важнейшее место в ленинских трудах о первой мировой им-
периалистической войне занимает анализ развития революцион-
ного движения, в частности рабочего движения, работы партии и
вообще анализ соотношения классовых сил в годы войны. Ленин
показал, что война с необычайной быстротой обостряла во всех
воевавших странах, и особенно в России, все те классовые проти-
воречия, которые сложились в предыдущий период. Ленин считал
империалистическую войну, развязанную буржуазией и реакци-
онными силами, историческим двигателем261, могучим «усили-
телем и ускорителем» революции. «Война,— писал В. И. Ленин,—
258 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 318.
259 Там же.
260 Там же, стр. 108—109.
261 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 45.
82
несомненно, породила самый резкий кризис «и обострила бедствия
масс невероятно» 262.
В годы войны в статье «Крах II Интернационала» Ленин
сформулировал основные положения учения о революционной си-
туации:
«1) Невозможность для господствующих классов сохранить в
неизмененном виде свое господство; тот или иной кризис „верхов",
кризис политики господствующего класса, создающий трещину,
в которую прорывается недовольство и возмущение угнетенных
классов. Для наступления революции обычно бывает недостаточ-
но, чтобы „низы не хотели", а требуется ещё, чтобы „верхи не
могли" жить по-старому. 2) Обострение, выше обычного, нужды
и бедствий угнетенных классов. 3) Значительное повышение, в
силу указанных причин, активности масс, в „мирную" эпоху даю-
щих себя грабить спокойно, а в бурные времена привлекаемых,
как всей обстановкой кризиса, так и самими „верхами", к само-
стоятельному историческому выступлению.
Без этих объективных изменений, независимых от воли не
только отдельных групп и партий, но и отдельных классов, рево-
люция— по общему правилу — невозможна. Совокупность этих
объективных перемен и называется революционной ситуа-
цией» 263.
При анализе предпосылок революции, наряду с объективны-
ми условиями, Ленин подчеркивает также громадное значение и
субъективного фактора: революционной энергии и решимости
масс 264, сознательности и твердости рабочего класса, а главное —
роли революционной партии, именно большевистской, коммуни-
стической партии.
В ленинском анализе первой мировой империалистической
войны очень важно положение о сближении демократического
этапа революции с социалистическим, нарастании как объектив-
ных, так и субъективных предпосылок перехода от первого этапа
ко второму. О задачах борьбы за перерастание демократической
революции в социалистическую Ленин писал еще задолго до ре-
волюции 1905 г. в работе «Что такое „друзья народа"...», а затем
более конкретно разработал теорию перерастания на опыте рево-
люции 1905—1907 гг. В годы первой мировой войны, как это по-
казал Ленин, возможности перерастания первого, демократиче-
ского этапа революции в социалистический необычайно выросли.
В период войны Лениным было сформулировано важнейшее
положение о возможности победы социалистической револю-
ции и построения социализма в одной стране 265. «Развитие
капитализма совершается в высшей степени неравномерно в раз-
262 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 325.
263 Там же, стр. 218—219.
264 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 282.
265 См. там же, стр. 133.
8.3
6*
личных странах. Иначе и не может быть при товарном производ-
стве. Отсюда непреложный вывод: социализм не может победить
одновременно во всех странах. Он победит первоначально в
одной или нескольких странах...» 266.
Февральскую революцию, свержение царского самодержавия,
самой варварской в Европе деспотии 267, и создание двоевластия
Ленин рассматривал лишь как первый, демократический этап ре-
волюции и создание условий для борьбы за перерастание ее во
второй, социалистический этап.
В программной работе «О задачах пролетариата в данной ре-
волюции» Ленин следующим образом характеризовал задачи
борьбы за перерастание первого, демократического этапа рево-
люции во второй, социалистический: «Своеобразие текущего мо-
мента в России состоит в переходе от первого этапа революции,
давшего власть -буржуазии в силу недостаточной сознательности
и организованности пролетариата,— ко второму ее этапу, кото-
рый должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев
крестьянства» 268«
Ленинская разработка вопросов социально-экономического,
политического, революционного и культурного развития России,
его» оценка всемирного и русского исторического процесса были
основой научного определения неизбежности, а также характера
и задач социалистической революции. Можно сказать, что все ра-
боты Ленина до 1917 г. при всем их многообразии и разносторон-
ности освещают историю объективных и субъективных предпосы-
лок Октябрьской революции, совершение которой доказало ис-
тинность и научную обоснованность ленинской исторической кон-
цепции.
IV
БОРЬБА В. И. ЛЕНИНА ПРОТИВ ДВОРЯНСКО-МОНАРХИЧЕСКИХ
И БУРЖУАЗНО-ЛИБЕРАЛЬНЫХ ИСТОРИЧЕСКИХ КОНЦЕПЦИЙ
В русской историографии эпохи империализма при всей мно-
гочисленности отдельных течений и школ существовало три глав-
ных направления, соответствующих трем основным классовым ла-
герям дореволюционной России 269. Правительственному лагерю
помещиков-крепостников соответствовало официальное направ-
ление исторической науки, отражавшее идеологию правых монар-
хических групп и организаций. Лагерь либеральной буржуазии
представляли преимущественно историки кадетского направле-
ния. Третий лагерь — рабочую демократию возглавляла партия
266 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 133.
267 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 311.
268 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 31, стр. 114.
269 См. В. И. Л ен и н. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 312—313, 369.
84
большевиков; ее исторические взгляды формулировались в пар-
тийных документах, работах Ленина и других деятелей партии.
Кроме этих основных лагерей, в историографии находили опре
деленное отражение другие общественно-политические группи-
ровки: крестьянство, представленное в известной мере народни-
ческими течениями и организациями, городская мелкая буржуа-
зия, представленная главным образом меньшевистскими и ча-
стично народническими группамй. Развитие различных направ-
лений в русской историографии происходило в острой идейной
борьбе, ставшей составной частью борьбы классов в области по-
литики и идеологии на пролетарском этапе освободительного
движения.
Главное содержание историографии данного периода состав-
ляло формирование и развитие марксистско-ленинского направ-
ления в русской исторической науке.
В. И. Ленин, творчески развивая теорию марксизма, решая
сложнейшие вопросы теории и практики революционной борьбы
пролетариата, вместе с тем углублял и обобщал марксистскую
теорию исторического процесса, научную методологию историче-
ского анализа.
Последовательная борьба Ленина против антинаучных кон-
цепций дворянско-монархической, либерально-буржуазной, на-
роднической, меньшевистско-ревизионистской историографии
сыграла большую роль в формировании и развитии марксистской
исторической науки, в разработке и обосновании принципов ле-
нинской партийности в науке. Ленинская борьба в историогра-
фии 'была неразрывно связана с коренными вопросами русской
общественной жизни, с -решением важнейших программных,
стратегических и тактических задач революционной борьбы рос-
сийского пролетариата и его партии. Содержание и характер
борьбы Ленина против того или иного буржуазно-дворянского
или мелкобуржуазного историографического течения определя-
лись их идейно-политическим значением в общественной жизни
империалистической эпохи.
Реакционная монархическая историография, превозносившая
самодержавие как надклассовое государство и сводившая весь
ход истории к действиям монархов и их правительств, еще зани-
мала в 1890-х годах — начале XX в. господствующее положение
в официальной пропаганде и преподавании в школе (особенно
начальной и средней). Она находила выражение в «классиче-
ских» верноподданнических учебниках Иловайского и прочих за-
щитников монархического режима. Еще в работе «Что делать?»,
написанной в конце 1901 —начале 1902 г., Ленин писал, имея в
виду живучесть и крайнюю вредность устарелых, но цепких ис-
торических теорий, что «иногда называют себя марксистами лю-
ди, которые смотрят на историю буквально „по Иловайскому"» 270.
270 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 11.
85
Это замечание относилось к Б. Н. Кричевскому, одному из про-
поведников экономизма, наивно полагавшему, что в современном
социалистическом движении «нет столкновения классовых инте-
ресов» и что оно все целиком, включая и самых отъявленных
бернштейнианцев, стоит на почве классовых интересов пролета-
риата 271.
•В. И. Ленин неутомимо и последовательно разоблачал так на-
зываемый «квасной патриотизм» 272 всех тех, кто под флагом люб-
ви к России проводил политику удушения и ограбления как сво-
его народа, так и других народов, всех тех, кто пытался истори-
чески обосновать и оправдать реакционную политику царизма.
Широко используя факты из истории и современности, Ленин
систематически разоблачал апологетов царизма, вскрывал его
антинародную сущность, показывал его несовместимость с обще-
ственным прогрессом и свободой народа. Указывая, что вся
власть была в руках самодержавной монархии 273, Ленин неод-
нократно отмечал, что царизм — «это вполне реальная и вполне
понятная для всех сила» 274.
По словам Ленина, «царская монархия есть средоточие той
банды черносотенных помещиков (от них же первый — Рома-
нов), которая сделала из России страшилище не только для Ев-
ропы, но теперь и для Азии,—банды, которая довела ныне про-
извол, грабежи и казнокрадства чиновников, систематические на-
силия над „простонародьем", истязания и пытки по отношению к
политическим противникам и т. д., до размеров совершенно иск-
лючительных» 275. Ленин рассматривал царскую монархию как
учреждение крепостничества 276, характеризовал царское само-
державие как диктатуру «крепостников-помещиков» 277.
Помещиков-крепостников и придворную камарилью, которая
фактически была другим закулисным правительством, Ленин
квалифицировал как пережиток средневековья. «Сохранение кре-
постнического хозяйства, дворянских привилегий и самодержав-
но-дворянского режима — вопрос жизни и смерти для этих ма-
стодонтов и ихтиозавров, ибо „зубры" — для них слишком почет-
ное название» 278.
В. И. Ленин систематически разоблачал защитников абсолю-
тизма и их реакционную политику, которую Победоносцев, Кат-
ков и их преемники «проводили с тупоумной прямолинейностью
во всех областях общественной и государственной жизни» 279.
271 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 6, стр. '11.
272 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, сгр. 141.
273 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 10, стр. 261.
274 В. И. Ленин. Пслн. собр. соч., т. 11, стр. 44.
275 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 359.
276 См. В. И. Л е и и и. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 38.
277 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 329.
278 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 140.
279 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 260.
86
Вместе с этим он показывал подлинную сущность и направлен-
ность реформистской эквилибристики и так называемой «попе-
чительской» политики царизма в периоды кризисов.
В. И. Ленин часто использовал для разоблачения монархиче-
ской идеологии официальные правительственные материалы. Он
показал, как можно и нужно «по дыму полицейской лжи догады-
ваться об огне народного возмущения» 280. Анализируя циркуляр
министра внутренних дел 1901 г., Ленин доказал, что истинной
причиной «попечительства» и «заботы» о народе ‘был «полицей-
ский страх перед грозным народным бедствием» 281. Очень инте-
ресен ленинский анализ статистики законов, издаваемых царским
правительством. «Смеем думать,— писал Ленин,— ни один самый
ярый сторонник правительства не решится утверждать, что мо-
жет быть что-либо объективнее и беспристрастнее статистики за-
конов...» 282. Группировка и анализ законов дали возможность
Ленину еще раз убедительно раскрыть антинародный характер
царизма и его законодательства. Секретная записка министра
финансов С. Ю. Витте «Самодержавие и земство» была мастер-
ски использована Лениным для глубокого научного анализа поч-
ти полувековой политической истории России, для разоблачения
ее официально-монархической и либеральной фальсификации,
для политической агитации, вооружающей пролетариат в борьбе
против самодержавия, крепостничества и либерального преда-
тельства. Ленин отметил, что в «конфиденциальной записке» иг-
норируется борьба классов и революционного лагеря, что бюро-
кратический автор затушевал борьбу, породившую земскую ре-
форму 283.
В. И. Ленин показал, что революционер-марксист должен ис-
пользовать правительственные документы и сочинения защитни-
ков монархии для разоблачения политики царизма. «Какие ино-
гда меткие слова бросают нечаянно наши министры, когда они
хотят подставить ножку какому-нибудь коллеге и выказать свое
глубокомыслие...» 284,— писал Ленин, используя «семейный» спор
Витте с министром внутренних дел И. Л. Горемыкиным. Разобла-
чение апологетов абсолютизма и монархических иллюзий на ма-
териале истории и современности всегда находилось в центре
внимания Ленина.
Поскольку задачей первого демократического этапа револю-
ции было свержение самодержавия и уничтожение помещичьего
землевладения и всех пережитков крепостничества во всем обще-
ственном строе страны, естественно, что главным врагом были
самодержавие и помещики-крепостники. Именно поэтому Ленин
280 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 16.
281 Там же, стр. 299.
282 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 423.
283 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 33.
284 Там же, стр. 35.
87
еще перед революцией 1905 г. (например, в статье «Земская
кампания и план ,,Искры“») подчеркивал задачу «подготовки бит-
вы с врагом».
Именно поэтому в борьбе против чуждых и враждебных тео-
рий важное место занимала борьба Ленина и партии против мо-
нархической идеологии помещиков-крепостников, которая и лег-
ла в основу дворянско-монархической историографии. Монархи-
ческие принципы усиленно пропагандировались во всей дорево-
люционной исторической литературе реакционного лагеря. Учеб-
ники Д. И. Иловайского, позже С. Ф. Платонова и др. являлись
пособиями для учебных заведений царской России. В учебной ли-
тературе велась открытая монархическая пропаганда. Вместе с
превознесением царской монархии восхвалялись роль и значение
православной церкви. Народные массы как подлинные творцы ис-
тории в этих работах фактически отсутствовали. Народ изобра-
жался в духе так называемой официальной народности, как оп-
лот и опора самодержавия, как истинный приверженец право-
славной церкви и т. д. Эта откровенная монархическая агитация
имела широкое распространение и оказывала, особенно до пер-
вой русской революции, определенное влияние. Она велась через
всю систему школ, от начальной до высшей. Она распространя-
лась через многие органы официальной печати, начиная от мест-
ных губернских ведомостей, кончая центральными правительст-
венными газетами и довольно многочисленными черносотенными
изданиями.
Как официальная идеология она пропагандировалась всем
аппаратом власти, всеми идеологическими оруженосцами абсо-
лютизма и использовалась для борьбы против революции, за со-
хранение режима эксплуатации и угнетения. Ленин с возмуще-
нием относился к насилиям, гнету и издевательствам, каким под-
вергали Россию царские палачи, и резко осуждал те произведе-
ния, которые в той или иной форме прикрывали эти насилия, гнет
и издевательства над народом.
В. И. Ленин со всей беспощадностью бичевал великорусский
шовинизм, проповедь национальной розни, политику антисеми-
тизма и еврейских погромов, которую проводило самодержа-
вие 285. Ленин указал, что «травля инородцев вообще и евреев в
особенности поставлена прямо, ясно, определенно в программе
черносотенцев. Как и всегда, они выказывают здесь грубее, бес-
церемоннее, задорнее то, что остальные правительственные пар-
тии более или менее „стыдливо" или дипломатически прячут» 286.
Эта политика травли часто открыто проповедовалась в офици-
альной историографии, она входила в систему официальной мо-
нархической идеологии, против которой выступал Ленин.
285 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 326—327.
286 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 278.
88
Страх перед революцией пронизывал черносотенную идеоло-
гию. Все правые партии и организации, как и царское правитель-
ство, ставили все вопросы «на почву контрреволюции» и подчи-
няли их одному главному и коренному соображению, именно
борьбе с революцией.
Этой задаче — борьбе против главного врага царизма и всех
эксплуататорских классов, борьбе против революции была под-
чинена и историографическая мысль представителей помещичье-
крепостнического лагеря.
В связи со всем этим совершенно очевидно значение ленин-
ской борьбы против монархической идеологии помещиков-кре-
постников, выявлявшейся в официальной историографии — ило-
вайщине с ее восхвалением князей, царей, царских полководцев,
с пропагандой монархизма и поповщины.
Первая русская {революция серьезно поколебала и ослабила
позиции официально-монархической идеологии вообще и исто-
риографии в частности. Особенности классовой -борьбы в период
революции 1905 г. и после нее, буржуазная эволюция абсолютиз-
ма -были основой процесса сближения дворянско-монархического
и либерально-буржуазного направлений в русской историогра-
фии. В связи с этим большую опасность стала представлять
пропаганда либерально-монархических иллюзий. Разоблачая ли-
беральное славословие по поводу «образованности, культурности
и гуманности» П. А. Гейдена —представителя помещичьего клас-
са, Ленин писал: «Можно ли найти примеры того, что черносо-
тенцы развратили и сбили с толку сколько-нибудь широкие слои
населения? Нет... Во всем этом нет и следа сколько-нибудь опас-
ного идейного влияния на сколько-нибудь широкие слои насе-
ления.
И, наоборот, столь же несомненно, что такое влияние оказы-
вает наша легальная, либеральная и „демократическая** пресса...
Влияние помещиков на народ,— продолжал Ленин,— не страш-
но. Обмануть сколько-нибудь широкую рабочую и даже кресть-
янскую массу сколько-нибудь надолго никогда их не удастся. Но
влияние интеллигенции... на народ опасно. Тут, и только тут есть
налицо заражение широких масс, способное принести действи-
тельный вред, требующее напряжения всех сил социализма для
борьбы с этой отравой» 287.
Если официозно-монархические историки прихорашивали и
лакировали историю со свойственной им прямолинейностью и
грубостью, то буржуазно-либеральная историография в своем
дальнейшем развитии делала то же самое, «облагораживая» по-
добную фальсификацию наукообразной аргументацией и «объек-
тивностью». В силу этого центр тяжести борьбы Ленина и пар-
287 В. И. Ленин. Пслн. собр. соч., т. 16, стр. 38—39, 39—40.
89
тии в области идеологии в целом и историографии в частности
был перенесен против либерально-буржуазного направления.
При этом необходимо подчеркнуть, что сама эта борьба включа-
ла последовательную и непримиримую борьбу против монархиз-
ма, реакции и черносотенства. «„Борьба с либералами" со сто-
роны демократов и марксистов,— указывал Ленин,— есть более
глубокая, более последовательная, более содержательная, более
просвещающая и сплачивающая массы, чем борьба с правыми» 288.
Это тем более было важно, что официальная монархическая
историография, сохраняя большое значение в правительственной
пропаганде, уже потеряла свою ведущую роль в области истори-
ческой науки. Руководство тут переходило к представителям бур-
жуазного либерализма. Отличительные черты либерального исто-
риографического направления определялись особенностями рус-
ской буржуазии и ее идеологии.
Либерализм, как указывал Ленин, своей боязнью демократии,
своим стремлением к соглашению с реакцией неизбежно осуж-
дал себя на политическое бессилие 289. История политического
развития России изображалась либеральными историками как
история последовательного развития реформистской политики ца-
ризма и нарастающей прогрессивности либерализма. Поповоду
такой либеральной методологии Ленин писал: «...если по-либе-
ральному смотреть на Россию, то кроме либерального „прогрес-
сизма" ничего и увидеть (нельзя. Снимите либеральные очки, и
картина будет иная» 29°.
Борьба с буржуазной идеологией, в том числе с либеральной
историографией, была необходимым условием революционного
демократического воспитания масс. Ленинская последовательная
критика либеральных историко-политических доктрин сыграла
большую роль в идеологической борьбе, в воспитании марксист-
ских кадров, в создании и обогащении марксистской концепции
русского исторического процесса. Ленин проследил историческую
эволюцию русского либерализма и его идеологии, показав при
этом общность наиболее существенных черт либералов различ-
ных периодов, которые всегда проявляли «корыстную классовую
слепоту... и забвение азбучных истин исторической науки» 291.
В ряде своих работ («Гонители земства и Аннибалы либера-
лизма», «Памяти Герцена» и др.) Ленин раскрыл сущность и ис-
торическое значение борьбы двух тенденций — демократизма и
либерализма — в общественно-политической истории России.
Во время падения крепостного права в России, в период ре-
волюционной ситуации конца 50-х — начала 60-х годов XIX в., по
словам Ленина, ярко’ выявилось «различие идейно-политических
288 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 362.
289 См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 65.
290 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 404.
291 Там же, стр. 331.
90
направлений, скажем, Кавелина 292, с одной стороны, и Черны-
шевского, с другой» 293.
(Вскрывая социально-экономические истоки позиции либераль-
но-монархического центра, Ленин указывал, что «российская бур-
жуазия тысячами экономических нитей связана и с старым по-
местным землевладением, и с старой бюрократией» 294.
Русская буржуазия и ее идеологи больше боялись демокра-
тии, чем реакции. «Слишком нужен им царизм,— писал Ленин,—
с его полицейски-бюрократическими и военными силами против
пролетариата и крестьянства, чтобы могли они стремиться к унич-
тожению царизма» 295.
В. И. Ленин беспощадно разоблачал политическую идеоло-
гию буржуазных либералов, сыгравшую столь важную роль в вы-
работке их исторических концепций. В этом отношении характер-
на ленинская критика К. Д. Кавелина, А. И. Кошелева и некото-
рых других либералов второй половины XIX в., которые поддер-
живали мероприятия правительства по проведению реформ и по
борьбе с революционным движением.
В. И. Ленин показал классовый смысл проповедуемой Коше-
левым тактики: «истребить „отчаянные головы“ и приверженцев
„согласия между крестьянами и мещанами", а „благомыслящую
умеренную оппозицию" удовлетворить и разъединить уступка-
ми» 296.
В. И. Ленин положительно оценивал выступление А. И. Гер-
цена в «Колоколе» против Кавелина, которого считал одним из
«отвратительнейших типов либерального хамства». «Герцен обру-
шился... на .кавелинские „политико-сентиментальные сентенции",
изображающие „русский народ скотом, а правительство умни-
цей"» 297.
В. И. Ленин одобрял Герцена за то, что «бичевал „про-
фессоров, вьющих гнилую паутинку своих высокомерно-крошеч-
ных идеек, экс-профессоров, когда-то простодушных, а потом оз-
лобленных, видя, что здоровая молодежь не может сочувствовать
их золотушной мысли"» 298. Ленин раскрыл историческое значе-
ние последовательной борьбы революционной демократии, воз-
главляемой Н. Г. Чернышевским, против либерализма. «...Щед-
рин,— писал Ленин,— беспощадно издевался над либералами
292 Профессор К. Д. Кавелин (1818—1885 гг.) занимал весьма умеренные
буржуазно-либеральные позиции и выступал против революционных демокра-
тов и крестьянских движений (В. И. Ленин. Соч., изд. 2-е, т. XV, стр. 692,
Приложения). См. «Очерки истории исторической науки в СССР», т. I—II, М.
1955—1960; т. I, стр. 345—347; т. II, стр. 104—112.
293 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 165.
294 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 220.
295 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 44.
296 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 32.
297 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 259.
298 Там же.
91
и навсегда заклеймил их формулой: „применительно к под-
лости“» 2".
Против революционного движения активно выступал один из
ярких представителей помещичье-буржуазной либеральной исто-
риографии, проф. Б. Н. Чичерин, который «в записке, поданной
графу Милютину после 1-го марта 1881 г. (убийства Александ-
ра II.— Ред.), заявлял, что „власти необходимо прежде всего по-
казать свою энергию, доказать, что она не свернула своего знаме-
ни пред угрозою“, что „монархический порядок совместен с сво-
бодными учреждениями лишь тогда, когда они являются плодом
мирного развития, спокойной инициативы самой верховной вла-
сти“, и советовал создать „сильную и либеральную** власть, дей-
ствующую при помощи „законодательного органа, усиленного и
обновленного выборным элементом**» 30°. Эти заявления Чичери-
на, направленные против революционного движения, были непо-
средственно связаны с его общей исторической концепцией, ти-
пичной для представляемой им государственной школы. Позиция
Чичерина, в том числе тактика ходатайств «в особенно благона-
меренной, хитросплетенной и затуманенной форме», которая бы-
ла типична для либеральных авторов докладных записок, вроде
Чичерина и А. Д. Градовского, была резко осуждена Лениным 299 300 301.
Либеральные историки утверждали, что борьба угнетенных
классов и революционеров является тормозом, на пути прогрес-
сивного развития России. В то же время они жалобно и бессиль-
но сетовали по поводу того, что «неумеренная» и «излишняя» ре-
акция порождает революцию, видя спасение в «золотой середи-
не» «умеренного» и мирного, «делового» и «солидарного» про-
гресса. Эта либеральная историко-политическая доктрина, воп-
лощенная в работе Чичерина «Россия накануне XX столетия» 302,
была закономерно воспринята кадетами в качестве идейного за-
вещания своего предшественника. «Политическое завещание»
Чичерина от начала до конца пронизано реакционным идеализ-
мом, ненавистью к революционному движению и передовым иде-
ям, барским презрением к народу и холопским преклонением пе-
ред самодержавием. Для Чичерина победившая реакция —
«только небольшое преувеличение известных необходимых функ-
ций государства» 303. Вопреки историческим урокам, либералы
продолжали и, в силу своих классовых интересов, не могли не
продолжать верить в политический прогресс, осуществляемый ца-
ризмом вкупе с «передовыми» общественными силами.
299 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 84. Слова «применительно к
подлости» взяты Лениным из сказки-сатиры Салтыкова-Щедрина «Либерал»
(сад. Н. Щедрин (М. Е. Салтыков). Поли. собр. соч., т. I—XX. М., 1933—1941;
т. XVI, стр. 188—193).
300 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 55—56.
301 Там же, стр. 44.
302 Б. Н. Чичерин. Россия накануне XX столетия. Берлин, 1901,.
303 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 228.
92
В 90-х годах, в условиях, когда развитие капитализма и рост
рабочего движения наглядно 'показали несостоятельность народ-
нических представлений об особом пути общественно-экономиче-
ского развития России, а марксистское мировоззрение стало при-
обретать все большее распространение, возникло течение так на-
зываемого «легального марксизма».
«Легальный марксизм» был отражением марксизма в буржу-
азной литературе и одним из первых проявлений ревизионизма в
России.
Царское правительство сначала недооценило того грозного
для него врага, который вырастал в лице марксизма. «Прави-
тельство,— по словам Ленина,— привыкло считать опасной толь-
ко теорию (революционного) народовольчества, не замечая, как
водится, ее внутренней эволюции, радуясь всякой направленной
против нее критике» 304. Пока правительство не распознало этого
нового, опаснейшего для себя врага, пока оно не спохватилось,
«выходили одна за другой марксистские книги, открывались мар-
ксистские журналы и газеты, марксистами становились повально
все, марксистам льстили, за марксистами ухаживали, издатели
восторгались необычайно ходким сбытом марксистских книг» 305.
Марксизм становился «модным» направлением.
Возникновение в России «моды» на марксизм и появление
«легального марксизма» своеобразно отражали значительные
успехи передового рабочего движения и революционного мар-
ксизма.
В борьбе против народничества революционные марксисты,
стремясь расчистить путь для быстрейшего утверждения мар-
ксизма в русском освободительном движении, пошли на времен-
ное сотрудничество с «легальными марксистами» в организации
некоторых литературных изданий. При этом они подвергали «ле-
гальных марксистов» принципиальной критике по важнейшим во-
просам революционной теории и практики.
В. И. Ленин уделял большое внимание критике «легального
марксизма» — направления, пытавшегося «обезвредить» мар-
ксизм, «приспособить» его к теоретическим и практическим инте-
ресам буржуазии и тем самым воздействовать на поднимающе-
еся рабочее движение и подчинить его разлагающему буржуаз-
ному влиянию. Ленин разоблачил классовую и политическую
сущность «легального марксизма».
Типичными представителями «легального марксизма» были
П. Б. Струве, М. И. Туган-Барановский, С. Н. Булгаков. Все трое
выступали как экономисты, но тематика их работ имела также
исторический аспект,— она посвящена преимущественно пробле-
ме развития капитализма.
304 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 15.
305 Там же, стр. 15—16.
93
В 1894 г. Струве опубликовал работу «Критические заметки к
вопросу об экономическом развитии России» и статьи в журна-
лах «Новое слово», «Начало», «Жизнь», «Научное обозрение».
В. И. Ленин уже осенью 1894 г. в Петербургском кружке мар-
ксистов выступил с рефератом, в котором дал критику взглядов
Струве и других «легальных марксистов». В 1894—1895 гг. Ленин
написал работу «Экономическое содержание народничества и
критика его в книге г. Струве (Отражение марксизма в буржуаз-
ной литературе)», где рассмотрел сделанный Струве разбор на-
роднической идеологии, в частности народнической социологии и
постановки экономических вопросов народниками, затем крити-
чески разобрал объяснение некоторых черт пореформенной эко-
номики, данное Струве.
В. И. Ленин отметил, что уже в начале своей деятельности
Струве заявлял, что он примыкал к марксизму лишь «по некото-
рым основным вопросам», «нисколько не считал себя связанным
буквой и кодексом какой-нибудь доктрины», что «ортодоксией он
не заражен» 306.
В. И. Ленин разоблачил подход Струве к оценке развития
капитализма. Он показал, что «легальные марксисты», критикуя
народников как защитников мелкого «народного» производства,
создавали апологетическую концепцию капитализма, замазыва-
ли его противоречия, изображали капиталистический строй как
передовой и абсолютно прогрессивный.
В. И. Ленин указал на коренную разницу в отношении к об-
щественному развитию объективистов типа Струве и революци-
онных марксистов. Так, Струве из факта прогрессивности капи-
тализма делал вывод о необходимости идти к нему «на выучку»,
а Ленин, анализируя капиталистические отношения, делал вывод
о необходимости организации борьбы против капитализма, созда-
ющего объективные условия для революционного перехода к со-
циализму. Ленин показал преходящий характер прогрессивности
капитализма и ее относительность: капитализм прогрессивен по
сравнению с мелким производством и феодально-крепостнически-
ми отношениями и реакционен по сравнению с идущим на смену
капитализму социалистическим способом производства. Ленин
резко критиковал фаталистический «объективизм», который
проповедовали Струве, Булгаков и другие .представители «ле-
гального марксизма».
Ревизионистские писания «легальных марксистов» были ис-
пользованы против революционного марксизма. Струве и ему по-
добные, по словам Ленина, «воспитали сотни и тысячи мелкобур-
жуазных интеллигентов, облекающих либеральные мыслишки
почти-марксистскими словами» 307. Среди определенных кругов
306 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 351.
307 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 40.
94
образованных русских буржуа и мелких буржуа выработалась
особая «манера» «...проводить свои взгляды и 'пожелания под
прикрытием „марксизма",— очищенного от революционности» 308.
Ленин указывал, что с этой стороны струвизм представлял собой
не только русское, но и международное явление 309. Эти теорети-
ки буржуазии стремились «взять из марксизма все, что приемле-
мо для либеральной буржуазии, вплоть до борьбы за реформы,
вплоть до классовой борьбы (без- диктатуры пролетариата),
вплбть до „общего" признания „социалистических идеалов" и
смены капитализма „«новым строем", и отбросить „только" жи-
вую, душу марксизма, „только" его революционность»310.
При словесном признании марксизма «легальные марксисты»
отнюдь не были материалистами. Как правило, они разделяли
различные идеалистические философские концепции, начиная от
позитивизма, затем махизма и кончая чистой поповщиной.
Ленинская критика философско-социологических взглядов
«легальных марксистов» была подтверждена их дальнейшей эво-
люцией.
О своем позднейшем отходе даже от позитивизма Струве от-
кровенно писал в предисловии к сборнику «На разные темы»
(1902 г.): «В 1894 году, когда автор опубликовал свою книгу
„Критические заметки к вопросу об экономическом развитии Рос-
сии", он был в философии критическим позитивистом, в социоло-
гии и политической экономии решительным, хотя и вовсе не пра-
воверным марксистом. С тех пор и позитивизм, и опирающийся
на него марксизм (!) перестали для автора быть всей истиной,
перестали всецело определять и окрашивать его мировоззре-
ние»311. От позитивизма Струве перешел на идеалистические по-
зиции Юма и Канта.
В области социологии «легальные марксисты», в частности
Струве, первоначально ориентировались на «экономический мате-
риализм» — так они именовали марксизм. В статье «Моим кри-
тикам» Струве писал: «Все мои взгляды по отдельным вопросам...
действительно могут быть сведены к основной концепции эконо-
мического материализма» 312. Однако в дальнейшем в связи с от-
крытым переходом «легальных марксистов» на позиции либе-
ральной буржуазии они отказались от своих прежних взглядов и
заявили, что «всей человеческой истории нельзя объяснить раз-
витием производительных сил и борьбою классов» 313.
308 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 227.
См. там же.
318 Там же.
311 См. Петр Струве. На разные темы (1893—1901 гг.). Сборник статей.
СПб., 1902, стр. 1.
312 Там же, стр. 6.
313 См. там же.
95
Характерным для «легальных марксистов» было антинаучное
разграничение экономического и социального. «Я решительно не
понимаю,— писал Ленин А. Н. Потресову,— какой смысл может
иметь такое различение?? Как может быть экономическое вне со-
циального??» 314. Ленин указал, что идейным источником этого
ложного разграничения было неокантианство, и дал отпор реви-
зионистской попытке Струве «оплодотворить» марксизм критиче-
ской философией Канта.
«Легальные марксисты» придерживались тех же взглядов на
государство, что и представители русской историко-юридической
школы. Струве рассматривал государство внеисторически, с вне-
классовой точки зрения: «Государство,— писал он,— есть прежде
всего организация порядка». Ленин указал, что Струве
«совершенно неправильно видит отличительный признак государ-
ства в принудительной власти: принудительная власть есть во
всяком человеческом общежитии, и в родовом устройстве, и в
семье, но государства тут не было» 315. Ссылаясь на работу Эн-
гельса «Происхождение семьи, частной собственности и государ-
ства», Ленин писал: «Существенный признак государства — на-
личность особого класса лиц, в руках которого сосредоточива-
ется власть. Общину, в которой „организацией порядка“ заведо-
вали бы поочередно все члены ее, никто, разумеется, не мог бы
назвать государством» 316. Ленин критиковал ложные положения
Струве о сохранении государства в бесклассовом обществе317.
-В. И. Ленин неоднократно указывал на то, что «легальные
марксисты» являлись проводниками наиболее распространенных
в то время буржуазных концепций К- Бюхера, В. Зомбарта, а из
ревизионистов — Э. Бернштейна, Э. Давида, Ф. Герца и др. Так,
большое влияние на П. Б. Струве, С. Н. Булгакова и др. оказала
историческая школа буржуазной политической экономии, воз-
главленная Л. Брентано318.
Философско-социологические и экономические взгляды «ле-
гальных марксистов» в полной мере сказались в их работах по
историческим вопросам. К историческим работам этого направ-
ления относится книга Струве «Крепостное хозяйство» 319.
В. И. Ленин показал ошибочность представлений «легальных
марксистов», в частности Струве, по вопросам истории крепост-
ного хозяйства и падения крепостного права в Росии. Так, по
вопросу о возникновении и развитии крепостных отношений Стру-
314 «Ленинский сборник», т. IV, стр. 32.
315 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 439.
316 Там же. •
317 См. там же, стр. 438—439.
318 См; В. И. Л е ч и н. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 149.
319 Петр Струве. Крепостное хозяйство. Исследования по экономической
истории России в XVIII и XIX вв. СПб., 1913. Издание является сборником ста-
тей, написанных в 90-х и 900-х годах.
96
ве разделял точку зрения В. О. Ключевского о постепенном раз-
витии «крепостных отношений на почве экономической зависимо-
сти (задолженности) землевладельцев» 320.
Возникновение крепостного барщинного хозяйства Струве
рассматривал не в процессе развития производства, а в непосред-
ственной связи с ростом обмена, считал его проявлением товар-
но-денежных отношений в сельском хозяйстве. В противополож-
ность ленинскому положению о крепостном барщинном хозяйст-
ве как в основном натуральном, Струве характеризовал его как
денежное хозяйство. «Крепостное помещичье хозяйство было де-
нежно-хозяйственным клином, глубоко вбитым в натурально-хо-
зяйственное тело страны»,— полагал Струве. «„Производство
хлеба на продажу" вовсе не было чем-то противоречащим суще-
ству крепостного хозяйства, как думает один выдающийся иссле-
дователь нашей новейшей экономической эволюции 321, а, наобо-
рот, составляло его движущий мотив и определяющую цель» 322.
Споря с народниками, Струве подчеркивал, что «в русской
истории зависимость (юридическая и экономическая) непосред-
ственных производителей от господ встречается нам чуть не с
первых страниц, как исторический спутник идиллии „народного
производства"» 323. Как замечает тут же Ленин, «в эпоху нату-
рального хозяйства крестьянин был порабощен землевладельцу,
он работал не на себя, а на боярина, на монастырь, на помещи-
ка...» 324. Этот факт Ленин считал чрезвычайно важным для ра-
зоблачения народнических представлений о якобы исконности
«народного производства» в России. Ленин пишет: «...г. Струве с
полным правом противопоставляет этот исторический факт рос-
сказням наших самобытных социологов о том, как „средства про-
изводства принадлежали производителю"... Эти россказни пред-
ставляют из себя одно из тех искажений русской истории в угоду
мещанской утопии, на которые так щедры были всегда народни-
ки» 325.
Говоря об оценке реформы 1861 г., Ленин отмечал некоторый
протест Струве «против „идеалистического" ее понимания», но
в то же время подчеркивал, что Струве «не договорил своего за-
конного протеста до конца» 326. В своих «Критических за-
метках» Струве объяснял реформу 1861 г. лишь нуждами госу-
дарства, которые требовали подъема производительности труда,
320 Петр Струве. На разные темы..., стр. 222.
321 К этому месту Струве сделал ссылку: Владимир Ильин. Развитие капи-
тализма в России. Процесс образования внутреннего рынка для крупной про-
мышленности. СПб., 1899, стр. 128—130.
322 Петр Струве. Крепостное хозяйство..., стр. 159.
323 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 446.
324 Там же.
325 Там же.
326 Там же, стр. 473, 474.
7 Очерки историографии, т. Ill *97
и заинтересованностью помещика в получении денежных средств
путем выкупа, т. е. в конечном счете скатывался к ложному идеа-
листическому толкованию реформы.
В дальнейшем Струве еще более развил формально-юридиче-
ское объяснение отмены 'Крепостного права.
Рассматривая рассуждения Струве о пореформенном разви-
тии в России капитализма, Ле^ин уже в отношении его первых
работ указал на неправильное, объективистское понимание им
культурно-исторической роли капитализма 327. В работах Струве
анализ конкретных хозяйственных вопросов русского капитали-
стического развития был подменен общими абстрактными рас-
суждениями.
Не понимая действительного расслоения крестьянства 328,
Струве, по словам Ленина, «заслонял» классовые противоречия
в деревне общими рассуждениями 329. Проявляя объективист-
ское отношение к развитию капитализма, Струве становился на
путь его апологии.
В вопросах классовой борьбы «легальные марксисты» стояли
на реформистских позициях. Как писал Ленин, Струве и Проко-
пович «тянут рабочее движение „по линии наименьшего сопро-
тивления“, т. е. по линии буржуазного тред-юнионизма» 33°.
Выступая против Струве, Ленин критиковал его реформистское
представление о переходе от .капитализма к социализму 331. Стру-
ве «исправлял» Маркса, приписывал ему отказ от признания
необходимости революционного перехода от капитализма к но-
вому строю. При неправильных общеметодологических и конкрет-
но-исторических представлениях Струве не мог дать верную крити-
ку народничества, хотя его выступления против народников име-
ли в то время известное положительное значение. В отношении
этой критики Ленин еще в 90-х годах отмечал, что «она слишком
абстрактна, идеалистична» 332. Народничество изображалось
Струве как «гуманность и народолюбивость». Хотя Струве кри-
тиковал народников за неправильное представление «о крестьян-
стве, как о целом», сам он в собственных рассуждениях шел по
их же пути, не пытаясь разобрать и исследовать особое положе-
ние каждой отдельной группы крестьянства 333.
Развитие революционного движения в первые годы XX столе-
тия и особенно первая русская революция со всей определенно-
стью обнаружили буржуазную сущность «легальных маркси-
стов», ставших активной силой либерализма. Либерально-бур-
жуазная программа откровенно пропагандировалась Струве в
327 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 458—459.
328 См. там же, стр. 492—'493.
329 См. там же, стр. 503.
330 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 40.
331 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 460.
332 Там же, стр. 412.
333 См. Там же, стр. 492—493.
98
1902 г. за границей в журнале «Освобождение», который поло-
жил начало формированию конституционно-демократической
(кадетской) партии.
После поражения революции бывшие «легальные марксисты»
все более переходят на откровенно правые позиции и ищут сдел-
ки с царизмом на платформе «сильной власти» 334. Струве ведет
переговоры со Столыпиным, становится на позиции национализ-
ма, участвует в ренегатском сборнике «Вехи». После Октябрь-
ской революции он принял активное участие в белогвардейских
правительствах в период гражданской войны и интервенции, а
затем в белогвардейском движении против Советской власти
в эмиграции. Примерно аналогична была эволюция и других
представителей «легального марксизма».
. ’Так, «легальный марксист» М. И. Туган-Барановский в
1894 г. опубликовал работу «Промышленные кризисы в совре-
менной Англии», где излагал теорию Маркса и материал по исто-
рии кризисов в Англии. В 1898 г. им было напечатано капиталь-
ное исследование «Русская фабрика в прошлом и настоящем».
В свое время эта работа была значительным событием в рус-
ской историографии. В ней история русской фабрики, вопросы
промышленного развития XIX в. изучались на основе большого,
частью собранного в архивах, фактического материала. Автор
использовал ряд положений Маркса, что выгодно отличало его
работу от работ народнических и дворянско-буржуазных истори-
ков. Однако в этом труде отчетливо проявились слабые стороны
«легального марксизма». В нем допущено смешение фабрики
с мануфактурой. «Смешивать мануфактуру и фабрику — значит
брать в основу классификации чисто внешние признаки и про-
сматривать те существенные особенности техники, экономики и
бытовой обстановки, которые отличают мануфактурный и ма-
шинный ^период капитализма»,— писал Ленин 335.
Положение о «победе» мелкого кустарного производства над
фабрикой в русской промышленности первой половины XIX в.—
одно из ведущих в книге Туган-Барановского — было совершен-
но несостоятельным и противоречащим действительной линии
развития.
Предпринятая позже М. Ф. Злотниковым тщательная про-
верка фактического, в частности цифрового, промышленно-ста-
тистического материала, использованного в этой книге, показала
неточность многих привлеченных Туган-Барановским фактиче-
ских данных 336. Надо отметить смешение мелких и мельчайших
производств с крупными, отсутствие данных о горнозаводской
334 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 209.
335 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 551.
336 М. Ф. 3 л о т н и к о в. К вопросу об изучении истории рабочего класса
и промышленности. (Критика «Русской фабрики» М. И. Туган-Барановского).-^
«Каторга и ссылка», 1935, № 1 (116).
7*
99
промышленности, неправильный подсчет численности рабо-
чих и т. п.
С общей эволюцией либеральной буржуазии Туган-Баранов-
ский перешел в разряд «критиков» марксизма, а затем и в лагерь
либералов. В 1914 г, в статье «Либеральный профессор о равен-
стве» 337 Ленин выступил с разоблачением Туган-Барановского
как «критика» социализма, как апологета капитализма, фальси-
фицирующего понятие экономического равенства людей при со-
циализме, апеллирующего к «природному неравенству людей».
Ленин писал об этом кадетском профессоре, что ранее он при-
надлежал «к числу тех российских экономистов, которые в моло-
дости были почти марксистами, а затем быстро „поумнели",
„подправили" Маркса обрывками буржуазных теорий и за вели-
кие ренегатские заслуги обеспечили себе университетские кафед-
ры для ученого одурачения студентов» 338.
При основании партии кадетов (1905 г.) Туган-Барановский
вступил в ее ряды. В годы гражданской войны и иностранной ин-
тервенции он участвовал в борьбе против Советской власти, был
одним из активных деятелей буржуазной контрреволюции на Ук-
раине, став министром финансов Украинской центральной рады.
Третий представитель «легального марксизма», С. Н. Булга-
ков, в своей двухтомной докторской диссертации «Капитализм
в земледелии» ревизовал взгляды Маркса по аграрному вопросу,
восхвалял «устойчивость» и «жизнеспособность» мелкого произ-
водства в сельском хозяйстве. Работа написана с привлечением
данных по сельскому хозяйству разных стран и носит экономи-
ческий характер, но, поскольку в ней трактуется проблема капи-
талистического развития XIX в., она имеет и исторический аспект.
В. И. Ленин до конца разоблачил апологета капитализма
Булгакова в работе «Аграрный вопрос и „критики Маркса"»
(1901 г.), в которой вскрыл полную научную несостоятельность
метода Булгакова и его выводов. Ленин показал, как при помо-
щи ложного закона «убывающего плодородия» почвы Булгаков
пытался обосновать «природные» закономерности растущего об-
нищания трудящихся масс.
В дальнейшем от «легального марксизма» Булгаков скатил-
ся к идеализму. После поражения революции 1905 г. он оказался
на позициях откровенного мистицизма и в конце концов стал
служителем религиозного культа и представителем православно-
го богословия.
«Легальный марксизм» — своеобразная русская разновид-
ность ревизионизма и катедер-социализма — течение, характер-
ное для второй половины 90-х годов. Ленин определял «легаль-
ных марксистов» как буржуазных демократов, с которыми до-
837 В. И. Лёнин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 361—364.
338 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 153.
100
пускал временные политические блоки. «...Соединение с легаль-
ными марксистами было своего рода первым действительно по-
литическим союзом русской социал-демократии. Благодаря это-
му союзу была достигнута поразительно быстрая победа над на-
родничеством и громадное распространение вширь идей марк-
сизма (хотя и в вульгаризированном виде)» 339 340.
В. И. Ленин с самого начала разоблачал буржуазную сущ-
ность философско-социологических и историко-экономических
взглядов «легальных марксистов», которые в начале XX в. вошли
в общее русло либерального движения и либерально-кадетской
историографии. «Легальный марксизм», «экономизм» и «мень-
шевизм», указывал Ленин, — различные формы проявления од-
ной и той же исторической тенденции 34°. Борьба Ленина против
«легального марксизма» была первым этапом его борьбы против
буржуазной идеологии и ревизионизма, в частности в области
историографии.
Обострение классовой борьбы, развитие революционного ра-
бочего движения, возглавляемого большевистской партией, при-
вели к усилению монархической, антидемократической, противо-
народной тенденции в либеральной идеологии.
Буржуазно-либеральная историография в эпоху империализ-
ма была представлена главным образом академической частью
кадетской партии — наиболее крупной политической организа-
ции либеральной буржуазии, капиталистических помещиков и
верхушки буржуазной интеллигенции. Ленин уделял большое
внимание выяснению ее классовой сущности, критике ее про-
граммных установок и тактики. В процессе борьбы против ка-
детской идеологии Ленин дал критику и исторических взгля-
дов ее представителей.
В области социологии и методологии истории большинство
историков либеральной буржуазии стояло на идеалистических
позициях.
Философию буржуазного либерализма активно пропаганди-
ровали бывшие «легальные марксисты» С. Н. Булгаков и
Н. А. Бердяев, а также типичные представители университетской
идеалистической философии — профессора П. И. Новгородцев
и Е. Н. Трубецкой. Многим деятелям либеральной буржуазии
импонировал В. С. Соловьев, облачавший в квазинаучную фи-
лософскую форму идеологию церковного идеализма, поповщины
и мракобесия. Многие из них были сторонниками антиисториче-
ских идеалистических концепций В. Виндельбанда, Г. Риккерта и
им подобных, которые вообще отрицали историю как науку и не
признавали наличия исторических закономерностей.
339 В. И. Л енин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 16.
340 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 112.
101
Экономическая концепция буржуазного либерализма, обос-
нованная в работах Струве, Туган-Барановского и др., была
увенчана провозглашением в начале XX в. историко-политиче-
ской либеральной доктрины в предисловии Струве к первому из-
данию «Конфиденциальной записки» Витте. Сущность концепции
Струве сводилась к отрицанию классовой борьбы как единствен-
ного источника политического развития, к проповеди легальности
и реформистской тактики, к приукрашиванию крепостнических
реформ, к воспеванию мирного эволюционного прогресса. Реак-
ционно-идеалистические взгляды Струве были беспощадно раз-
облачены Лениным в статье «Гонители земства и Аннибалы ли-
берализма», опубликованной в дек'абре 1901 г. в социал-демок-
ратическом журнале «Заря». Глубочайшая научно-революцион-
ная ленинская постановка вопроса о противоречивости реформ
вызвала злобную реплику Струве — этого, как писал Ленин,
„высокообразованного", высокомерного и архиглупого вождя
буржуазных реформистов 341. В своем ответе Ленин, писал, что
«г-н Струве совершенно не в состоянии понять революционного
отношения к половинчатым реформам, предпринимаемым для
избежания революции» 342. Это непонимание двухстороннего ха-
рактера реформ и того решающего обстоятельства, что они явля-
ются побочным продуктом революционной борьбы, было выра-
жением коренных особенностей либерализма. «Почему,— ставил
вопрос Ленин,— либеральные историки подкрашивают крепост-
ничество и крепостнические реформы?». И отвечал: «Потому, что в
деятелях таких реформ они видят приятное им раболепство пе-
ред крепостниками, отрадную для них боязнь демократии, близ-
кое им стремление к блоку с реакцией, знакомое им прикраши-
вание классовой борьбы». Ленин при этом подчеркивал, что эти
качества присущи либерализму на протяжении всего его суще-
ствования. «Дело идет,— писал он,— о далёком прошлом. И в то
же время тогдашнее и теперешнее отношение либералов... к клас-
совой борьбе — явление одного порядка» 343.
Разоблачая либеральную фальсификацию политической исто-
рии России, Ленин создал цельную научную концепцию истории
русского освободительного движения.
В ряде своих работ Ленин показал, как по мере развития
классовой борьбы и распространения научно-социалистической
идеологии либерально-буржуазные ученые становились на путь
отрицания объективной исторической закономерности, прямой
фальсификации исторической действительности в угоду классо-
вым интересам буржуазии.
Некоторые из представителей буржуазно-либеральной исто-
риографии в известной мере отдавали дань историческому, вер-
341 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 310.
342 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 7, стр. 208.
В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 17.
102
нее, экономическому материализму. Так, характеризуя одного из
лидеров кадетской партии, П. Н. Милюкова, как одного «из ис-
куснейших дипломатов и политиканов либерализма», Ленин пи-
сал, что он в то же время был «одним из наиболее сведущих ис-
ториков, кой-чему научившимся у исторического материализма,
под явным влиянием которого был этот историк... в бытность
свою историком» 344, т. е. еще в 90-х годах XIX столетия.
Научившись кой-чему у исторического материализма, Милю-
ков остался на идеалистических позициях. Более того, он
пытался использовать свою теоретическую «вооруженность» для
опровержения марксистских исторических концепций. Эволюция
методологических взглядов и исторических воззрений этого вид-
ного представителя буржуазной историографии — яркое свиде-
тельство кризиса либерально исторической науки в эпоху им-
периализма.
В центре исторических концепций Милюкова — государство
как единственная и главная творческая сила исторического про-
гресса.
Еще более ярко полный идеализм и непонимание основных
исторических явлений, как это показал Ленин, обнаружился у
Милюкова, когда он анализировал современные ему события
XX в., прежде всего сложные и бурные события революции
1905 г. и последующего периода политического развития России.
Ленин показал, что именно в это время завершается «превра-
щение сведущего историка в дюжинного либерального сико-
фанта» 345. Милюков пытался выдать кадетов за представителей
«демократического конституционализма» и приписать им соедине-
ние «радикальной политической и радикальной социальной про-
граммы». По словам Ленина, здесь «историк совсем стушевался
перед дипломатом-политиканом» 346.
Высший подъем революции 1905т. явился, по словам Ленина,
«переломным моментом для русского либерализма» 347. Первая
русская революция, указывал Ленин, «замечательно быстро раз-
облачила либерализм и показала на деле его контрреволюцион-
ную природу» 348. Для исторической концепции либералов в эту
революционную эпоху были чрезвычайно характерны «Полити-
ческие письма» известного историка П. Г. Виноградова 349. Ленин
приводил следующие заключительные слова его статьи, выра-
жающие всю ее сущность, весь ее историко-политический пафос:
«Я не знаю, удастся ли еще России пройти к новому строю
344 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 176—177.
345 Там же, стр. 177.
346 Там же, стр. 178—,179.
347 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 56.
348 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 122.
349 П. Г. Виноградов. Политические письма.— «Русские ведомости». 5,
14 и 19 августа 1905 г.
103
дорогой, близкой к тому пути, которым прошла Германия б
1848 г., но не сомневаюсь, что надо употребить все усилия, что-
бы выйти на эту дорогу, а не на путь, избранный Францией
в 1789 г.» Приводя эти слова, Ленин писал: «Вот о чем думает
больше всего русский буржуа: о неслыханных опасностях „пути"
1789 года! Буржуа не прочь от пути Германии в 1848 году, но
„все усилия" он употребит для избежания пути Франции» 350.
Ленин указывал на предательство русской революции «идеоло-
гом буржуазии» проф. П. Г. Виноградовым, который отстаивал
для России путь революции 1848, а не 1789 г.351
Ленинская критика политической программы Виноградова,
выражавшей страх либеральной буржуазии перед могучим раз-
махом народной революции, чрезвычайно важна для понимания
и анализа не только его общеисторической концепции 352, но и
истоков кризиса буржуазной историографии в целом.
Для исторических взглядов либеральной буржуазии было
характерно крайне враждебное отношение к самостоятельно-
му движению масс в революции 1905 г., к революционной борь-
бе трудящихся на всех этапах истории России и зарубежных
стран. Ленин неоднократно возвращался впоследствии к этим
положениям историка Виноградова, «звезды либеральной науки,
доказывавшего, что не следует этим полурабам (т. е. рабочим и
крестьянам.— Ред.) заходить далеко, что надо им быть поскром-
нее и поспокойнее» 353.
Кадетские историки и политики, публицисты и философы не-
мало потрудились, чтобы фальсифицировать важнейшее событие
в русской и всемирной истории начала XX в.— первую револю-
цию в России.
Струве выступал против увлечения «идеями классовой борь-
бы'», заявлял, что социал-демократы якобы «предают свободу на
растерзание фурий классовой розни» 354.
Всей общеполитической, а также исторической концепции ли-
беральной буржуазии была свойственна ориентация на мирные
пути развития страны, на сговор с царским самодержавием.
Отсюда — призывы к участию в Булыгинской думе. Показатель-
ны расчеты Струве,на то, что в Думе крестьянин будет заодно
с кадетом 355.
Естественно, что буржуазия резко отрицательно относилась
к декабрьскому вооруженному восстанию 1905 г. Струве, напри-
350 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 226.
351 См. там же, стр. 225—230; ср. т. 13, стр. 21; т. 14, стр. 15; т. 15, стр. 336;
т. 23, стр. 194.
352 См. главу VII.
353 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 194; см. т. 11, стр. 297;
т. 13, стр. 21; т. 15, стр. 336 и др.
354 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 160.
355 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 292.
104
мер, как отмечал Ленин, «ратовал против вооруженного восста-
ния, доказывая, что проповедь его „безумна и преступна"» 356.
По словам Ленина, кадеты «в лице разных Виноградовых,
Струве, Изгоевых, Бердяевых, Милюковых сотни раз оплакивали
грядущие похороны „свободы и культуры" при торжестве „сти-
хии безумия"» 357. Буржуазия, и кадеты в том числе, мобилизо-
вала все свои исторические и публицистические силы для того,
чтобы «всячески очернить революцию, представить ее в виде сле-
пой и дикой анархии» 358. Для исторической концепции либераль-
ной буржуазии было характерно противопоставление «разруши-
тельной» силе революционных масс — «органической» и «пло-
дотворной» борьбы либералов за конституцию. Ленин показал,
что на деле либеральная буржуазия стремилась «добиться кон-
ституции с целью подавить революцию» 359.
Кризис буржуазного либерализма, выразившийся в переходе
на позиции откровенной контрреволюции, сказался и на кризисе
буржуазной историографии, что особенно ярко выявилось после
революции 1905 г. Контрреволюционность буржуазии была от-
крыто провозглашена заявлением Милюкова в Лондоне, что ка-
деты являются не «оппозицией его величеству», а «оппозицией
его величества» — величества крепостника-последыша 36°, как
пояснил Ленин. Либеральная буржуазия искала сделки с цариз-
мом, со Столыпиным. По словам Ленина, «наши герои контррево-
люции, особенно из вчерашних „демократов" вроде Струве, Ми-
люкова, Кизеветтера и tutti quanti * соперничают друг с другом
в подлом оплевывании революционных традиций русской рево-
люции» 361.
В марте 1906 г. при подведении итогов выборов в I Думу
в статье «Победа кадетов и задачи рабочей партии» Ленин пи-
сал, что «все эти Кизеветтеры, Милюковы, Струве, Изгоевы и
прочие герои мещанства» объявляют «парламентаризм серьез-
ным делом, а восстание — утопией, анархизмом, бунтарством,
бессильным революционаризмом» 362.
Буржуазная либеральная историческая наука начинает от-
крытую и гораздо более активную борьбу против марксизма,
обнаруживает особенное пристрастие к «марксоедству».
Если во второй половине XIX в. «уничтожением» Маркса за-
нимались только крайние правые, правительственные про-
фессора, а «вся либерал-народническая профессорская наука от-
носилась к Марксу с почтением, „признавала" трудовую теорию
356 Там же, стр. 342.
357 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 14, стр. 15.
358 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 15, стр. 337.
359 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 198.
360 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 330; т. 19, стр. 56—57.
* Все им подобные.
861 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 25.
362 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 309.
105
стоимости» 363, то после поражения революции 1905 г. либера-
лы, включая бывших «легальных марксистов», начали поход
против марксизма. Как писал Ленин в 1914 г., они проявляли на
словах почтение к Марксу, а «на деле исконное непонимание ма-
териалистической диалектики и теории классовой борьбы...» 364.
Они атаковали теорию трудовой стоимости, основные экономи-
ческие, философские и исторические положения Маркса.
Революционный марксизм и в том числе марксистская исто-
риография признаются главным врагом благопристойной либе-
рально-буржуазной науки. К университетско-академической дея-
тельности допускали, по словам Ленина, «только тех, кто прода-
ет науку на службу интересам капитала, только тех, кто согла-
шается против социалистов говорить самый невероятный вздор,
бессовестнейшие нелепости и чепуху. Буржуазия все это простит
профессорам, лишь бы они занимались „уничтожением" соци-
ализма» 365.
Борьба с марксизмом и все большее сближение с официаль-
но-охранительным направлением — таковы наиболее существен-
ные черты либерально-буржуазной историографии в период меж-
ду двумя революциями. Эти черты с особой силой раскрывались
в оценках революционной эпохи и событий текущей русской об-
щественной жизни.
Для либеральной историографии межреволюционного перио-
да характерно в основном положительное отношение к столыпин-
ской аграрной реформе, к прусскому пути капиталистического
развития.
В предисловии ко второму изданию «Развития капитализма
в России» Ленин писал: «Гг. Столыпины, с одной стороны, либе-
ралы, с другой (и вовсе не одни только кадеты а 1а * Струве, а
все кадеты вообще)» работали систематически, упорно и после-
довательно над утверждением России на прусском пути капита-
листического развития 366.
В. И. Ленин разоблачал сущность и значение политических и
исторических позиций кадетов, стремившихся пододвинуться
к власти и вступить в блок с силами реакции. «Столыпин и каде-
ты, самодержавие и буржуазия, Николай второй и Петр Струве
сходятся в том,— указывал Ленин, — что надо капиталистически
„очистить" обветшалый аграрный строй России посредством со-
хранения помещичьей земельной собственности. Они расходятся
лишь в том, как лучше сохранить ее и насколько сохранить» 367.
363 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 33.
364 Там же, стр. 34.
365 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 364.
* Вроде.
366 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 16.
367 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 30.
J06
В 1912 г. в статье, помещенной в газете «Речь», Туган-Бара-
новский пытался объяснить дороговизну жизни «законом пада-
ющей производительности сельскохозяйственного труда» и рос-
том населения, притом преимущественно городского 368.
«„Известный закон падающей производительности",— возра-
жал Ленин,—есть старый буржуазный хлам, служащий для
оправдания капитализма в руках невежд и наемных ученых бур-
жуазии. Маркс давно опроверг этот „закон", сваливающий вину
на природу (дескать, падает производительность труда,— ниче-
го тут не поделаешь!), тогда как на деле вина лежит в капита-
листическом общественном устройстве» 369. Ленин показал, что
одна из причин дороговизны жизни — монополия на землю, бла-
годаря которой землевладельцы берут все большую дань с повы-
шающейся производительности труда.
По словам Ленина, Струве, Гучков и Столыпин из кожи лез-
ли, чтобы соединить свои силы и совместно создать «бисмарков-
скую Россию», но их усилия в результате растущего нового ре-
волюционного подъема оказались тщетными. Перед войной
1914 г. Струве, подчеркивал Ленин, был вынужден признать
«банкротство политики Столыпина, как и всей реакции 1907—
1914 годов, и октябризма. Реакция „уперлась в кризис"—пишет
Струве» 37°. Струве призывал к борьбе за «оздоровление вла-
сти» 371.
Свою контрреволюционную программу кадеты пытались под-
крепить историческими построениями, в которых важное место
занимали вопросы истории государства, освободительного дви-
жения, первой русской революции. Либерализм выступил с аг-
рессивным манифестом против революционного пролетариата и
демократии, обосновывая в сборнике «Вехи» свою программу
философскими, юридическими и историческими лженаучными
изысканиями.
В борьбе Ленина против идеологии буржуазного либерализ-
ма, в том числе и его исторической концепции, большое значе-
ние имело разоблачение вышедшего в 1909 г. кадетского сбор-
ника «Вехи» 372. Сборник в короткое время выдержал несколько
изданий и был встречен с восторгом всей реакционной печатью.
'Он представлял собой, по словам Ленина, «настоящее знамение
времени» 373. «„Вехи"— крупнейшие вехи на пути полнейшего
разрыва русского кадетизма и русского либерализма вообще
368 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 153.
369 Там же, стр. 153—154.
570 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 330.
371 См. там же, стр. 330—332.
372 «Вехи». Сборник статей о русской интеллигенции Н. А. Бердяева,
С. Н. Булгакова, М. О. Гершензона, А. С. Изгоева, Б. А. Кистяковского,
Л. Б. Струве, С. Л. Франка, изд. 3-е, М., 1909.
873 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 167.
107
с русским освободительным движением, со всеми его основными
задачами, со всеми его коренными традициями» 374.
Через всю книгу проходила красной нитью решительная
борьба с материализмом, который аттестуется не иначе, как дог-
матизм, метафизика, самая элементарная и низшая форма фи-
лософствования. Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, М. О. Гершен-
зон открыто проповедовали поповщину, соединение «знания и
веры» 375. Авторы «Вех» решительно осуждали атеизм русской
интеллигенции, призывали к вере в «провидение» 376. Булгаков
звал к исканию «града божьего», «исполнению воли божьей на
земле» 377. «Легион бесов вошел в гигантское тело России и со-
трясает его в конвульсиях, мучит и калечит» 378,— в страхе перед
революционной борьбой масс кликушествовал Булгаков. Освобо-
диться от «легиона бесов» революции, по Булгакову, можно
лишь «смирением». В области собственно исторической для
«Вех» и вообще для всей буржуазно-либеральной интеллиген-
ции было характерно отречение от освободительного движе-
ния 379. Прикрываясь полемикой против «демократической интел-
лигенции», кадеты, как показал Ленин, фактически вели войну
«против демократического движения масс» 38°, охаивали фран-
цузскую революцию и вообще революционное движение русского
и других народов. В специальной статье «Интеллигенция и ре-
волюция» Струве отрицательно оценивал всю революционную
борьбу в России. Он обрушился и *на крестьянские движения
XVII—XVIII столетий, которые характеризовал как бессмыс-
ленные бунты. На примере прошлого Струве пытался обосно-
вать свое контрреволюционное утверждение о том, что народ-
ные движения, будучи бунтом анархических элементов против
«здоровых государственных элементов общества», якобы при-
носят вред самим народным массам.
Движение XVII в., связанное с именем Разина, Струве раз-
венчивает, называя его бессмысленно жестоким и бессильным,,
разбившимся «о государственную мощь»381. Говоря о пугачев-
ском движении и полагая, что осуществить ликвидацию кре-
постного права «тогда было невозможно», Струве приходит к
выводу, что «дело крестьянского освобождения было не только
погублено, но и извращено в свою противоположность „воров- •
скими“ противогосударственными методами борьбы за него» 382.
374 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 119, стр. 168.
375 «Вехи», стр. 21.
376 Там же, стр. 36.
377 Там же, стр. 68.
378 Там же.
879 Там же, стр. 168.
380 Там же, стр. 171.
381 «Вехи», стр. 157.
382 Там же, стр. 158.
J08
По словам Ленина, для Струве и других представителей ли-
беральной буржуазии «история протеста и борьбы самых ши-
роких масс населения с 1861 по 1905 год против остатков кре-
постничества во всем строе русской жизни есть, очевидно,
.„оплошной кошмар“» 383. Революцию 1905 г. «веховцы» полива-
ли помоями, а народное движение клеветнически объявляли ре-
зультатом провокации царской охранки 384.
Струве осуждал демократическую интеллигенцию России за
ее «отщепенство от государства» и «неделовитость в полити-
ке» 385. Он полагал, что в процессе перерождения страны по
прусскому пути интеллигенция «обуржуазится», «примирится
-с государством и органически — стихийно втянется в сущест-
вующий общественный уклад» 386. Приспосабливаясь к усло-
виям столыпинского режима, Струве писал о «кризисе социа-
лизма»387, возлагая все надежды на ликвидацию революции.
Для идеалистических ренегатских установок «Вех» весьма
показательна была статья Гершензона «Творческое самосозна-
ние». Отрицательно оценивая петровские реформы, Гершензон
заявлял, что народ и интеллигенция не могут помянуть их доб-
ром388. Гершензон проявил особенно откровенную ненависть к
народу и страх перед народной революцией 389. «Нам не только
нельзя мечтать о слиянии с народом,— писал он,— бояться его
мы должны пуще всех казней власти и благословлять эту власть,
которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждает нас
от ярости народной» 390. По словам Ленина, позиция Гершензо-
на хороша тем, что откровенно вскрывает сущность политики
всей кадетской партии, весь дух «Вех»391.
Для исторических и общеполитических взглядов либеральной
буржуазии, отраженных в «Вехах», была характерна ненависть
к левым идеям вообще — и к народничеству и к марксизму. «На-
родники обвиняются в „ложной любви к крестьянству", маркси-
сты— „к пролетариату". И те и другие уничтожаются в пух и
прах за „народопоклонничество"» 392. Ленин подчеркивал, что
«либеральной буржуазии в России страшно и ненавистно не
столько социалистическое движение рабочего класса в России,
сколько демократическое движение и рабочих и крестьян...» 393.
383 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 169.
384 См. «Вехи», стр. 170.
385 Там же, стр. 171.
886 Там же, стр. 173.
387 Там же, стр. 174.
388 См. там же, стр. 78.
389 См. там же, стр. 173.
390 Там же, стр. 89.
391 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч. т. 19, стр. 175.
392 Там же, стр. 172.
893 Там же.
109
«Вехи» открыто проповедовали примирение с третьеиюньским
режимом, с господством помещиков и капиталистов в III Думе.
Некоторые представители либеральной буржуазии вынужде-
ны были даже открещиваться от «Вех», ибо опасались, что это
саморазоблачение приведет к дискредитации либеральной идео-
логии, программы и тактики. Ленин, вскрывая подлинную подо-
плеку милюковской критики «Вех» и Струве, писал: «Что...
у Милюкова на уме, то у Струве на языке. Либералы порицают
Струве только за то, что он неосторожно выболтал правду, что
он слишком раскрыл карты» 394.
По мере обострения борьбы на международной арене среди
либеральной буржуазии все более начали усиливаться импе-
риалистические, великодержавные тенденции. В этом отношении
показателен съезд прогрессистов в Петербурге в ноябре 1912 г.,
постановивший оформить думскую группу прогрессистов в пар-
тию. Национал-либералы, по словам Ленина, хотели «„сильной
власти", ведущей „патриотическую" политику завоевания огнем
и мечом новых рынков для „отечественной промышлен-
ности"»395. Их политической платформой была защита велико-
державной империалистической России. Ленин в предвоенные
годы уделял большое внимание разоблачению в политике и
в истории «квасного патриотизма» господствующих классов, про-
поведи великодержавного шовинизма, обоснования грабитель-
ских целей российского империализма.
Представители российского контрреволюционного буржуаз-
ного либерализма начали усиленно проповедовать национализм.
С развитием российского империализма и агрессивной внеш-
ней политики буржуазная историческая концепция «националь-
ного духа», «патриотизма» принимала все более конкретные
формы. Держиморды в отношении своего народа и проповедники
великодержавия, грабительства по отношению к другим народам
выслуживались, чтобы доказать свой «патриотизм». Струве, про-
поведовавший, по словам Ленина, «идею „Великой России",
идею буржуазного национализма, разносит „враждебность ин-
теллигенции к государству"...» 396.
В. И. Ленин показал, что идеи «Великой России», идеи импе-
риализма и милитаризма, национализма и «квасного патриотиз-
ма» стали занимать все большее место в общеполитической и
исторической концепции русской контрреволюционной буржуа-
зии. Эти идеи ярко выразились, например, в сборниках «Вели-
кая Россия», изданных в 1910—1911 гг. В. П. Рябушинским.
В статьях Е. Н. Трубецкого «Россия как великая держава» и
«Некоторые итоги русской внешней политики» вопросы укрепле-
В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 436; т. 24 стр. 347, 372; ср.
Соч., т. 35, стр. 25, 29.
395 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 244.
396 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 459.
110
ния военной мощи царской России, а также вопросы российской
внешней политики на Дальнем и Ближнем Востоке рассматрива-
лись с националистических позиций. Струве в статье «Экономи-
ческая проблема „Великой России"» доказывал необходимость
развития капитализма в качестве одной из основных предпосы-
лок создания «Великой России», укрепления ее военной мощи,,
необходимой для разрешения задач российской импералистиче-
ской буржуазии 397.
В. И. Ленин последовательно разоблачал всякие проявления
национал-либерализма, который «означает на деле приспособле-
ние к интересам крепостников и к худшим националистическим
предрассудкам господствующей нации...» 398 399. Ленин при этом
раскрывал не только внешнюю международную направленность
национализма, но и его роль в борьбе против революции. «По-
мещичий и буржуазный национализм, — писал он, — стремится
травлей „инородцев" разделить и развратить рабочий класс,
чтобы легче было усыпить его. Сознательные рабочие отвечают
на это отстаиванием полного равноправия и единства рабочих
всех национальностей на практике» 3".
Обоснование империалистических целей российского импе-
риализма занимало большое место в исторических концепциях
буржуазного либерализма. Империалистические тенденции уси-
лились во время так называемого «боснийского кризиса», в пе-
риод балканских войн, а особенно в годы первой мировой войны.
Представители российской империалистической буржуазии,
в частности Милюков, исторически «обосновали» задачи борьбы
царской России против Германии и Австрии за «Балканы, за
Ближний Восток», за проливы и Константинополь со «святой
Софией».
В работе «Социализм и война» Ленин, раскрывая империа-
листические цели буржуазных государств в первой мировой
войне, подчеркивал значение империалистической идеологии во
всей системе взглядов российской буржуазии, в частности в си-
стеме исторических взглядов кадетской партии. «Партия россий-
ской либеральной буржуазии — кадеты — целиком и безогово-
рочно поддержала царское правительство. В области иностран-
ной политики кадеты,— разъяснял Ленин,— уже давно явля-
ются правительственной партией. Панславизм, при посредстве
которого царская дипломатия не раз уже совершала свои гран-
диозные политические надувательства, стал официальной
идеологией кадетов. Русский либерализм выродился в национал-
397 «Великая Россия. Сборник статей по военным и общественным вопро-
сам», кн. 1—2, М., 1910—1911. Редактор-издатель В. П Рябушинский. Кн. 2,
стр. 143—154.
398 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 249.
399 Там же, стр. 325.
Ш
либерализм. Он состязается в „патриотизме" с черной сот-
ней...» 400.
Русская буржуазия надеялась на осуществление своих импе-
риалистических задач. Но по мере крушения этих надежд — по-
ражений царской армии, роста разрухи, полной неспособности
царского правительства вести войну и довести ее до победы —
империалистическая буржуазия стала переходить на путь оп-
позиции по отношению к правительству.
Придя к власти, империалистическая буржуазия при под-
держке меньшевиков и эсеров продолжала империалистическую
войну, стремясь обмануть народные массы широкой, в общего-
сударственном масштабе организованной шовинистической про-
пагандой.
Борьба Ленина и большевистской партии против шовинизма
и лжепатриотизма была важной составной частью разоблаче-
ния официально-дворянской и либерально-буржуазной идеоло-
гии в целом и историографии в частности. В работе «О нацио-
нальной гордости великороссов» (1914 г.) Ленин противопоста-
вил шовинизму и лжепатриотизму господствующих классов
подлинный революционный патриотизм русского пролетариа-
та. «...Мы, великорусские рабочие, полные чувства националь-
ной гордости, хотим во что бы то ни стало свободной и незави-
симой, самостоятельной, демократической, республиканской,
гордой Великороссии, строящей свои отношения к соседям на
человеческом принципе равенства, а не на унижающем великую
нацию крепостническом принципе привилегий»401.
В. И. Ленин предсказывал, что «социалистическая роль ве-
ликорусского пролетариата, как главного двигателя коммуни-
стической революции», будет особенно велика 402.
Борьба Ленина против реакционных и либерально-буржуаз-
ных исторических теорий и концепций была составной частью
теоретической и политической борьбы большевизма за победу
демократической и социалистической революции. В ходе этой
борьбы Ленин развивал и обогащал теорию марксизма, создал
марксистскую, подлинно научную концепцию русского историче-
ского процесса. Критикуя общие теории и различные историче-
ские концепции, Ленин последовательно подчеркивал принципи-
альную противоположность единственно научного материалисти-
ческого понимания истории всяким псевдонаучным либерально-
оппортунистическим концепциям. «По учению социализма, т. е,
марксизма...,— писал он, — действительным двигателем истории
является революционная борьба классов; реформы — побочный
результат этой борьбы... По учению буржуазных философов,
400 В. И. Ленин Поли. собр. соч., т. 26, стр. 329—330.
401 Там же, стр. 108.
402 Там же, стр. ПО.
112
двигатель прогресса — солидарность всех элементов общества,
сознавших „несовершенство" того или иного учреждения. Пер-
вое учение — материалистично, второе — идеалистично. Первое —
революционное. Второе — реформистское. Первое обосновывает
тактику пролетариата в современных капиталистических стра-
нах. Второе — тактику буржуазии» 403.
Разоблачая реакционность буржуазной историографии в
эпоху империализма, Ленин не отрицал возможности отдельных
достижений в области конкретно-исторических исследований.
Задачу марксистов он видел прежде всего в последовательной
борьбе против реакционных историко-философских концепций, в
разоблачении антинаучных теорий.
Ленинское направление в исторической науке одержало по-
беду в лагере освободительного движения и все более подрыва-
ло основы и влияние буржуазной историографии. Ленинская
критика антимарксистских историографических течений являет-
ся образцом марксистской партийности, замечательным вкла-
дом в марксистскую методологию истории исторической науки
и составляет прочный фундамент ее научной разработки.
V
БОРЬБА В. И. ЛЕНИНА
ПРОТИВ МЕЛКОБУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
1. Ленинская критика народнической
концепции истории России
Научный социализм, обогащенный и развитый Лениным в
его, работах 90-х годов, соединился с растущим русским рабо-
чим движением. В середине 90-х годов марксизм становится
первенствующим направлением в русской передовой обществен-
ной мысли и освободительном движении.
Большое значение для победы марксизма в России на этом
этапе имела идейная борьба против народничества, задерживав-
шего переход революционного движения на новую ступень.
Борьба Ленина 'против идеологии либерального народничества
имела вместе с тем и международное значение, так как народни-
ческая «критика» марксизма шла в том же русле, что и ревизио-
нистская с ее провозглашением «отсталости» и «устарелости»
марксизма.
Направленные против народничества произведения Лени-
на — блестящий образец творческого развития марксизма. В
книге *Что такое „друзья народа" и как они воюют против со-
циал-демократов?» (1894 г.) Ленин дал анализ классовой при-
403 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 263.
8 Очерки историографии, т. III 113
роды народничества, раскрыл сущность и основные черты со-
циологии и программы народников, показал несостоятельность
их «критики» марксизма.
В труде «Экономическое содержание народничества и крити-
ка его в книге г. Струве (отражение марксизма в буржуазной
литературе)» (1894—1895 гг.) Ленин, доказывая несостоятель-
ность народнической идеологии, показал принципиальное раз-
личие между марксистской критикой и либерально-буржуазным
подходом «легальных марксистов» к народнической социологии
и экономической теории. В «Экономическом содержании народ-
ничества...» Ленин вскрыл ненаучный характер народнической
историографии 404. В работе «К характеристике экономического
романтизма (Сисмонди и наши отечественные сисмондисты)»
(1897 г.) Ленин поставил экономическую теорию русского либе-
рального народничества в ряд общеевропейских отсталых мел-
кобуржуазных экономических учений и указал на связь ее с тео-
рией Сисмонди.
В. И. Ленин рассмотрел народнические теории экономиче-
ского развития России, выдвигавшиеся в 80—90-х годах. В ста-
тье «Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни»
(1893 г.) Ленин, детально разобрав книгу В. Е. Постникова
«Южнорусское крестьянское хозяйство» (1891 г.), в общем вы-
соко оценил ее материалы по экономике деревни. Здесь Ленин
впервые дал анализ процессов развития классового антагонизма
в русской деревне. В реферате «По поводу так называемого во-
проса о рынках» (1893 г.) и в ряде работ на эту тему (а также в
работе «К характеристике экономического романтизма...») Ле-
нин критикует народническую теорию невозможности развития
капитализма в России вследствие узости внутреннего рынка.
Вершиной и своего рода итогом борьбы Ленина против народ-
нической экономической теории явился гениальный труд «Раз-
витие капитализма в России» (1896—1899 гг.), обобщивший бо-
лее ранние его исследования.
Вопросам русского общественного движения второй полови-
ны XIX в. и разоблачению народнического искажения его исто-
рии, особенно начала социал-демократического этапа посвящена
статья Ленина «От какого наследства мы отказываемся?»
(1897 г.).
В последующих работах Ленин неоднократно возвращался к
анализу народнических теорий, к критике социологических и
исторических взглядов народников (статьи «Мелкобуржуазный
и пролетарский социализм», «Две утопии», «Народничествую-
щая буржуазия и растерянное народничество», «Народники о
Н. К. Михайловском» и др.).
404 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 446. 473.
114
. Борьба против народничества, против его различных течений
и модификаций — от либеральных народников до эсеров — яв-
лялась неразрывной частью борьбы за союз рабочего класса и
крестьянства в революции, за руководство крестьянством со сто-
роны пролетариата и его большевистской партии.
Ленинская критика народнической теории имела широкий и
всесторонний характер. Анализ ложных философских, социоло-
гических, экономических построений либеральных народников
играл в теоретической борьбе Ленина против народничества
главную роль. Существенным звеном в этой борьбе была также
критика исторических взглядов, исторической концепции народ-
ничества. Раскрывая классовые корни и социальную сущность
народнических взглядов, показывая место народнической тео-
рии в истории русской общественной мысли, создавая свою
периодизацию истории народничества, Ленин в то же время
подверг глубокому критическому разбору позицию, которую за-
нимала народническая историография.
В. И. Ленин показал, что либеральные народники в своих
теоретических, в том числе социологических и исторических, по-
строениях выступали как идеологи мелких товаропроизводите-
лей 405. Сами народники отрицали классовый характер своих об-
щественных взглядов, пытаясь представить их как взгляды «об-
щенародные», как отражение и защиту интересов всего наро-
да. Ленин показал несостоятельность этих притязаний «друзей
народа». Ленинский анализ был направлен и против воззрений
виднейшего представителя русского «легального марксизма»
П. Б. Струве 406, неверно считавшего народничество продолже-
нием славянофильства. Г. В. Плеханов, так много сделавший
для идейного разоблачения народничества, не сумел разобрать-
ся в его классовой природе. Не различая антикрепостнической
революционной стороны крестьянской борьбы, Плеханов видел
в народнической идеологии лишь выражение взглядов сельского
мелкого буржуа-эксплуататора. Плеханов не чужд был вместе
с тем и представлению о славянофильских истоках народниче-
ства.
В. И. Ленин дал обобщающую характеристику народниче-
ской теории в целом, выделил ее черты, присущие как револю-
ционному, так и либеральному народничеству: признание капи-
тализма в России упадком, регрессом, признание самобытности
русского экономического строя, идеализация крестьянства и
русской общины, отрицание капиталистического пути развития
для России, игнорирование связи «интеллигенции» и юридиче-
ско-политических учреждений страны с материальными интере-
405 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 355; ср. стр. 369, 422, 519;
т. 2, стр. 534.
406 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 422.
7/5
8*
сами определенных общественных классов, положение о «бес-
классовое™» русского государственного строя 407.
Указав на общие черты народнической теории, Ленин четко
разграничил два основных периода в истории народнического
движения — период революционного народничества 70-х годов
'И последовавший за ним период либерального народничества 408.
‘Отличительными особенностями первого периода Ленин считал
демократическую крестьянскую революционность 409. Ленин ха-
рактеризовал этот период как время нераздельности и единства
-демократизма и социализма 41°.
Этап либерального народничества отмечен чертами утраты
Соевой крестьянской революционности, примиренческого отно-
шения к самодержавию и буржуазному либерализму, вырожде-
ния в «пошлый мещанский либерализм»411. Ленин показал,
что социально-экономические предпосылки вырождения народ-
ничества были созданы развитием капиталистических отноше-
ний в пореформенной России. «Старое» русское народничество
выражало идеологию крестьянства как революционного класса
•феодального общества. Либеральное народничество действовало
в период далеко продвинувшегося классового разложения кре-
стьянства и выдвигало практическую программу, служившую
'интересам мелкобуржуазной прослойки русской деревни. Либе-
ральные народники всеми силами стремились доказать преем-
ственность, идейное единство народничества 80—90-х годов с
•общественным движением 60—70-х годов. Ленин в работе «Что
такое „друзья народа"...?» и в статье «От какого наследства мы
отказываемся?» раскрыл ложность этих притязаний народниче-
ской публицистики и народнической историографии.
В. И. Ленин показал утопичность народнического мелкобур-
жуазного социализма и противопоставил ему научный пролетар-
ский социализм412. Вместе с тем Ленин всегда энергично
подчеркивал — в борьбе с меньшевистской теорией и историогра-
фией — прогрессивную сторону народничества. Было бы абсолют-
но неправильным, говорит Ленин, «отвергать всю народническую
(программу целиком, без разбора... В ней надо строго отличать
ее реакционную и прогрессивную стороны»413. В народнической
теории Ленин видел теорию «массовой мелкобуржуазной борьбы
407 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 2, стр. 518—529, 532—537; см.
также т. 3, стр. 601—602.
408 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 183, 262—263, 271—272,
280, 283—286, 292, 294, 303, 413—414.
409 См. там же, стр. 183, 271, 284, 413—414; т. 8, стр. 77; т. 12, стр. 40.
410 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 280.
411 Там же, т. 1, стр. 183.
412 Cm.iB. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 40—41; т. 16, стр. 213—
214.
413 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 530; см. также стр. 298, 419,
469; т. 16, стр.-213—214; т. 20, стр. 165; т. 22, стр. 120—121, 304; т. 24, стр. 334.
116
капитализма демократического против капитализма либерально-
помещичьего, капитализма „американского” против капитализма
„прусского”»414 и призывал «выделить из доктрины и направле-
ния народничества его революционную сторону и воспринять
ее»415. Непонимание объективно прогрессивного значения для
своего времени народнической идеологии было присуще Плеха-
нову и было связано у него с недооценкой роли крестьянства как
союзника пролетариата в революции.
Разграничение Лениным двух периодов в истории народниче-
ства, различение в народнической теории ее реакционной и про-
грессивной стороны обусловили его дифференцированную оценку
народничества революционного и народничества либерально-
го. Ленинская критика была направлена преимущественно про-
тив последнего. Это не означает, что Ленин принимал теоретиче-
ские взгляды революционного народничества. Ленинский анализ
теоретических основ народничества имел обобщающий харак-
тер и выделял в них основные черты, общие и для революци-
онных и для либеральных народников. Однако идеология и ис-
торические взгляды народничества 70-х годов 416 были прониза-
ны духом демократического крестьянского протеста против
самодержавия и крепостничества. Ленин отмечал, что «блестящая
плеяда революционеров 70-х годов» играла роль передового
бойца 417.
В начале 90-х годов либерально-народнические социологи в
России и прежде всего Н. К. Михайловский двинулись в «поход»
на марксизм, упрекая его в неспособности разработать материа-
листическое понимание истории, в идейной зависимости от гегель-
янства с его «триадой». Марксизму народнические социологи пы-
тались противопоставить свою собственную социологическую
систему418, подвергнутую Лениным сокрушительной критике.
В идейно-политической борьбе Ленина против народничества
90-х годов разоблачение буржуазно-идеалистического характера
субъективной народнической социологии занимало виднейшее
место. Этому вопросу была посвящена значительная часть работ
Ленина: «Что такое „друзья народа” и как они воюют против
социал-демократов?», «Экономическое содержание народниче-
ства и критика его в книге г. Струве (отражение марксизма
в (буржуазной литературе)» и др.
В. И. Ленин показал полную философскую и историческую
несостоятельность народнической субъективной социологии с ее
414 В. И. Л е н и н. Соч., т. 16, стр. 102.
419 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 232.
419 См. об этом «Очерки истории исторической науки в СССР», т. II, гл. IIL
417 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 25.
418 О народнической социологии см. «Очерки истории исторической науки
в СССР», т. II, гл. III.
117
утверждениями о возможности свободного выбора «лучшего»,
«желательнейшего» пути исторического развития.
В. И. Ленин вскрыл метафизический и идеалистический ха-
рактер народнического метода. Абстрактные априорные рассуж-
дения виднейшего представителя народнической социологии
Михайловского об «обществе вообще» и о «прогрессе вообще»
Ленин характеризовал как «самый наглядный признак метафи-
зики» 419, как проявление метафизического метода, рассматри-
вающего природу и общество как механический агрегат, меха-
ническое сцепление тех или иных явлений 42°.
Субъективному методу народников Ленин противопоставил
научный анализ объективных закономерностей общественных
явлений с позиций исторического материализма, который «дал
вполне объективный критерий», выделил «производственные от-
ношения, как структуру общества». Субъективные же социологи
были неспособны «отличить в сложной сети общественных яв-
лений важные и неважные явления... и не умели найти объек-
тивного критерия для такого разграничения» 421.
В. И. Ленин беспощадно высмеял абстрактно-субъективист-
ский метод народнической социологии, который давал лишь по-
верхностное описание явлений и оценку их с точки зрения
«нравственного идеала» самого народнического социолога. На-
родника «интересует только такое общество, которое удовлетво-
ряет человеческой природе» 422, он рисует исторический прогресс
лишь как уклонение от «желательного» идеала.
Народнический субъективный метод, отмечает Ленин, ста-
вит утопию на место критического материалистического исследо-
вания. Социологи-субъективисты вместо научной теории общест-
венного развития дали «ребячью мораль, претендующую на наи-
менование социологии» 423 и «приходили таким образом благо-
получно к превращению общественной науки в ряд назиданий
мещанской морали...» 424.
Ленинская критика показала ложный, фальшивый характер
измышленного субъективной социологией конфликта между ис-
торической необходимостью и «свободой личности», между де-
терминизмом и нравственностью. «На самом деле, — говорит
Ленин, — никакого тут конфликта нет: он выдуман г. Михайлов-
ским, опасавшимся (и не без основания), что детерминизм от-
нимет почву у столь любимой им мещанской морали» 425.
Народническим представлениям об «обществе вообще» мар-
419 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 141.
420 См. там же, стр. 191.
421 Там же, стр. 137.
422 Там же, стр. 134.
423 Там же.
424 Там же, стр. 429.
425 Там же, стр. 158—159.
118
ксистско-ленинская теория противопоставила понятие общест-
венно-экономической формации как совокупности данных про-
изводственных отношений; домыслам о законах «прогресса во-
обще» 426—понятие исторически определенного закона разви-
тия данной системы производственных отношений и смены фор-
маций как естественно-исторического процесса 427.
Народническая социология не могла понять роль общест-
венных классов и народных масс как «творцов тех или иных
форм жизни» 428, не ставила целью представить всю совокуп-
ность общественно-экономических отношений как результат
классовой борьбы.
В. И. Ленин подверг сокрушительной критике теории народ-
нических социологов, которые движущей силой истории счита-
ли героев, ведущих за собой слепо следующую за ними толпу.
Он показал творческую роль народных масс в истории. Народ-
ническое утверждение, пишет Ленин, «...что историю делают лич-
ности — теоретически совершенно бессодержательно. История
вся и состоит из действий личностей, и задача общественной на-
уки состоит в том, чтобы объяснить эти действия, так что указа-
ние на „право вмешательства в ход событий" ...сводится к пу-
стой тавтологии» 429.
В. И. Ленин резко подчеркнул ненаучность построения Ми-
хайловского, отрывавшего личность от той общественной среды,
в которой она действует. „Живая личность" субъективных со-
циологов в действительности такая же мертвая абстракция, как
и их „общество вообще". «Социолог-субъективист, ...изолируя сво-
их „личностей" от конкретной общественной обстановки.., тем
самым отнял у себя возможность изучить действительные их по-
мыслы и чувства...» 430. Михайловский, указывал Ленин, стремил-
ся опровергнуть марксистское понимание роли классовой борьбы
в истории431.
В. И. Ленин дал анализ теории «героев и толпы», извращав-
шей картину реальных общественных отношений, подменявшей
действительные классовые противоречия общества противоре-
чиями надуманными. «Изволите ли видеть,— пишет Ленин,—
вопрос о том, из борьбы каких именно классов и на какой почве
складывается современная русская действительность — для
г. Михайловского, вероятно, слишком общий — и он его обходит.
Зато вопрос о том, какие отношения существуют между героем
и толпой, 'безразлично — есть ли это толпа рабочих, крестьян,
фабрикантов, помещиков,—такой вопрос его крайне интересу-
426 См. Н. К. Михайловский. Что такое прогресс. Пг., 1922.
427 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 132—143, 429—430.
428 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 602.
429 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 415.
430 Там же, стр. 424.
431 См. там же, стр. 154.
119
ет» 432. Только марксистско-ленинская теория классовой борьбы
смогла указать действительное место личности в историческом
процессе 433. Ошибочная теория «героев и толпы» нашла свое
воплощение в народнической и эсеровской тактике индивидуаль-
ного террора.
На примере Михайловского Ленин обрисовал эволюцию на-
роднической идеологии и социологии вправо, в сторону буржуаз-
ного либерализма. Если в начале 70-х годов Михайловский
субъективно еще не был враждебен марксизму, то в начале 90-х
годов он выступил как ярый и сознательный его противник.
Именно против Михайловского были полемически заострены вы-
сказывания Ленина в ряде работ. Позднее в статье «Народники
о Н. К. Михайловском» i( 1914 г.) 434 Ленин подчеркнул, что и
в области экономической, и в философии, и в социологии Михай-
ловский представлял не социалистические, а буржуазно-демо-
кратические взгляды, что позитивизм Михайловского был ша-
гом назад от философского материализма Чернышевского. Но
при этом Ленин считал, что нельзя смешивать утопический со-
циализм революционеров 70-х годов с направлением Михайлов-
ского435. Эта статья содержит глубокую объективную оценку
прогрессивной общественной деятельности Михайловского как
одного «из лучших представителей и выразителей взглядов рус-
ской буржуазной демократии в последней трети прошлого
века», как сторонника свободы крестьянских масс.
Подвергнув сокрушительной критике субъективную народни-
ческую социологию, Ленин убедительно доказал научную несо-
стоятельность неразрывно с ней связанной экономической и ис-
торической концепции народничества.
После серьезного удара, нанесенного народничеству в 80-х
годах Г. В. Плехановым, оно сделало в начале 90-х годов попыт-
ку отвоевать утраченные позиции, открыв в своем органе «Рус-
ское богатство» и в специальных работах поход против марксиз-
ма. Либеральные народники-экономисты (В. П. Воронцов, С. Н.
Кривенко, И. И. Каблиц, С. Н. Южаков и др.) тщились изобра-
зить марксистов защитниками русской буржуазии, готовыми
принести ей в жертву крестьянство, пытались представить дело
так, будто признание русскими марксистами исторической
обусловленности и прогрессивности капитализма означает апо-
логию его. . /
В начале 90-х годов появились направленные против марк-
сизма исследования представителей либерального народниче-
ства, посвященные вопросам экономической истории порефор-
менной России.
432 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 1160.
433 См. там же, стр. 430.
434 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 333—337.
435 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 403.
120
В. И. Ленин глубоко вскрыл как идейные, научные и методо-
логические пороки, так и несостоятельность исследовательских,
методов экономических и статистических работ народников 436 и
весьма детально и внимательно разобрал работы В. П. Ворон-
цова (в особенности его книги «Судьбы капитализма в России»,
«Очерки кустарной промышленности в России», «Прогрессив-
ные течения в крестьянском хозяйстве»), Н. Ф. Даниельсона,
(«Очерки нашего пореформенного общественного хозяйства»),
Н. А. Карышева («Крестьянские вненадельные аренды» и ряд
других»), В. Е. Постникова («Южнорусское крестьянское хозяй-
ство»), труды В. С. Пругавина, Н. А. Каблукова и др.
В работах народников-экономистов 80—90-х годов содержит-
ся своеобразная концепция русской истории, отражающая их
субъективный метод в подходе к социологическим и экономиче-
ским проблемам.
В. И. Ленин в «Развитии капитализма в России» и в других
своих работах дал как общетеоретический, так и конкретно-эко-
номический и исторический анализ народнических взглядов. Он
показал, что теоретической основой народнических представле-
ний о «случайности», «беспочвенности», «бесперспективности»
капитализма в России было их отрицание наличия обществен-
ного разделения труда в пореформенной России и их ненаучная
теория общественного воспроизводства.
В. И. Ленин опроверг народническую теорию реализации,
указав, что «„внутренний рынок" для капитализма создается
самим развивающимся капитализмом, который углубляет обще-
ственное разделение труда и разлагает непосредственных про-
изводителей на капиталистов и рабочих» 437.,
В. И. Ленин на огромном фактическом материале раскрыл
ошибочность воззрений народников об экономическом строе «об-
щинной» деревни, о господстве так называемого народного про-
изводства и доказал, что в сельском хозяйстве относительно бы-
стрыми темпами развивается капитализм и идет разложение
крестьянства на сельскую буржуазию и сельский пролетари-
ат 438.
Основная ошибка Даниельсона, по словам Ленина, «состоит
в отсутствии анализа тех классов, которые складываются при
развитии буржуазного земледелия» 439.
Неверно и упрощенно народники рисовали и картину разви-
тия капитализма в промышленности, рассуждали об «антагониз-
436 О работах В. П. Воронцова, Н. Ф. Даниельсона (Николая—она|),
Н. А. Карышева, В. Е. Постникова см. «Очерки истории исторической науки в
СССР», т. II, гл. III.
437 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 60; см. также стр. 21—60;
т. 2, стр. 124—158; т. 1, стр. 67—122; т. 4, стр. 44—54, 67—87.
438 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 165—180.
439 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 505.
121
ме» мелких крестьянских промыслов, где, по их мнению, господ-
ствовало исконное «народное производство» 440, за которым и
останется победа в борьбе с капитализмом, и крупной .промыш-
ленности, в которую «случайно» проник ка-питал. Ленин проти-
вопоставил этому свою стройную и глубоко научную теорию
развития русской капиталистической промышленности и под-
черкнул, что народники смешивают различные стадии развития
капитализма (мануфактурную стадию, стадию крупной машин-
ной индустрии) 441 и не понимают, что мелкое товарное произ-
водство (мелкие крестьянские промыслы) —первая его стадия.
В итоге Ленин показал, что именно народники, отрицавшие
историческую прогрессивность русского капитализма, недооце-
нивали, замалчивали,, затушевывали самые его глубокие проти-
воречия: разложение крестьянства, капиталистический характер
земледелия, преобладание низших и худших форм капитализма
в «кустарной» промышленности.
В. И. Ленин подчеркивал, что самая' постановка вопроса о
капитализме является исторической заслугой народничества.
Однако, поставив вопрос о природе и перспективах капитали-
стического развития России, народники дали такое решение его,
которое оказалось совершенно непригодным для научного пони-
мания как русской истории, так и русской современности.
Утопическая критика капитализма, развивавшаяся либе-
ральными народниками, имела реакционный мелкобуржуазный
характер.
В борьбе с народничеством Ленин впервые разработал науч-
ную историю русского капитализма, противопоставленую и на-
роднической теории и концепциям П. Б. Струве и М. И. Туган-
Барановского.
Блестящую критику экономических воззрений народников
дал Плеханов. Однако в его работах нет того всестороннего кон-
кретного анализа развития русского капитализма, особенностей
русской пореформенной экономики, который содержится в тру-
дах Ленина.
Народнической теории, по определению Ленина, была прису-
ща идеализация докапиталистических порядков 442. В основе эко-
номического строя, да и всей истории дореформенной России, по
мнению народнических теоретиков, лежал пресловутый «общин-
ный дух» 443. Историки-народники идеализировали древнюю рус-
скую общину, отрицали наличие классовой эксплуатации и го-
сударственного принуждения в период ее преобладания, нали-
440 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 357, 360, 377—378.
441 См. там же, стр. 542, 591—£92.
442 См. там же, стр. 380.
443 О народнических историках общины А. Я; Ефименко, П. А. Соколов-
ском, В. П. Воронцове и др. см. «Очерки истории исторической науки в СССР»,
т. II, гл. III.
122
чие феодальных отношений в России в IX—XV вв., создали ле-
генду о собственности непосредственных производителей на
средства производства в докапиталистический период. Ленин
высказал по этому поводу важные и интересные соображения,
вскрывающие глубокий порок не только народнической теории
пореформенного экономического развития России, но и народни-
ческой концепции русской истории. «Когда народник, — указы-
вает Ленин, — говорит, что принадлежность производителю
средств производства — исконное начало русского быта, он про-
сто-напросто извращает историю в угоду своей утопии...» 444.
Это указание Ленина применимо к работам народнических
историков по истории древнерусской общины, которые действи-
тельно представляли собой «...одно из тех искажений русской
истории в угоду мещанской утопии, на которые так щедры были
всегда народники» 445.
В. И. Ленин вскрыл порочность самой постановки вопроса об
исторической роли и судьбе общины у народников, которые счи-
тали для России возможным либо общинный, либо капиталисти-
ческий путь. Народническая дилемма — «община или капита-
лизм», по мнению Ленина, была лишена реального историче-
ского содержания, так как та или иная форма землевладения
не представляет непреодолимого препятствия для развития ка-
питализма 446. Ленин считал поэтому ошибочным то исключи-
тельное внимание, которое народники — как экономисты, так и
историки — уделяли изучению общины как юридического ин-
ститута. Народники, указывал Ленин, «...за деревьями не видят
леса, за формой землевладения отдельных крестьянских общин
не видят экономической организации всего русского обществен-
ного хозяйства» 447.
В. И. Ленин при этом отмечал и положительные в научном
смысле стороны народнического изучения общины: оно дало
разностороннейший и богатейший фактический материал. Но
Ленин подчеркивал и отрицательный, научно малопродуктивный
характер народнического метода: «...этот материал, касающийся
преимущественно формы землевладения, совершенно загромоз-
дил от исследователей экономику деревни» 448.
В посвященных борьбе с народничеством работах Ленин впер-
вые разработал марксистскую концепцию русского феодализма.
В. И. Ленин критически рассмотрел взгляды Михайловского, ут-
верждавшего, что национальные связи являются будто бы непо-
средственным продолжением и обобщением связей родовых 449.
444 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 473; ср. стр. 446.
445 Там же, стр. 446.
446 См. В. И.. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 321—322.
447 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 355; см. стр. 285, 333, 380.
448 Там же, стр. 285.
449 См. там же, стр. 153—154.
123
Наряду с развернутым и детальным разоблачением народни-
ческой историко-экономической концепции Ленин показал несо-
стоятельность трактовки народниками ряда отдельных проблем=
русской истории. Очень важна ленинская критика понимания ли-
берально-народническими теоретиками характера реформ 60-х
годов. Ленин сравнивает подлинно революционный подход к ре-
форме Чернышевского, который противопоставлял ей революцию
и расценивал ее как компромисс либералов и помещиков, и под-
ход к ней либеральных народников, идеализировавших ее. «...От-
ношение к крестьянской реформе, — указывает Ленин, — самое
наглядное доказательство того, как наши демократы глубоко
обуржуазились» 450. В статье «По поводу юбилея» Ленин подверг
критике идеализацию реформы в народническом духе Воронцо-
вым и Даниельсоном 451.
Ленинские работы 90-х годов завершили идейный разгром на-
родничества и стали фундаментом для марксистской критики бо-
лее поздних эсеро-народнических концепций.
Большое внимание Ленин уделял систематическому разобла-
чению общеисторических и политических взглядов партии социа-
листов-революционеров, которая возникла в конце 1901 г. из раз-
личных народнических групп. Он до конца раскрыл сущность эсе-
ровских теоретических и исторических концепций. Рассматривая
эсеров как левое крыло буржуазной демократии, Ленин прежде
всего разоблачил теоретические воззрения партии социалистов-
революционеров, соединявших народничество с ревизионизмом, с
учениями Бернштейна, Герца, Давида и др.
Для народничества межреволюционного периода была весьма
характерна концепция. Н. Н. Суханова. Он пытался примирить
марксизм и народничество. В этом отношении особенно показа-
тельна его книга «К вопросу об эволюции сельского хозяйства»,
выпущенная в 1909 г. Используя марксистскую фразеологию, Су-
ханов старался всячески умалить развитие капитализма в сель-
ском хозяйстве, преуменьшить рост кулачества, показать, что он
якобы не играл никакой роли в пореформенной деревне. «Капита-
лизм, — писал Н. Н. Суханов, — в статике существует, но в ди-
намике разлагается... Крестьянское хозяйство мельчает... Кресть-
янское земледелие, поскольку ему была свойственна капитали-
стическая организация, декапитализируется, земледельческий
крестьянский капитализм деградирует, стушевывается, разла-
гается, и крестьянское хозяйство принимает все более единооб-
разную окраску, все более в целом приобретает продовольствен-
ное значение и трудовую основу» 452. В своих произведениях Суха-
450 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 292.
451 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 161—170.
452 Ник. Суханов. К вопросу об эволюции сельского хозяйства. Социаль-
ные отношения в крестьянском хозяйстве России. М., 1909, стр. 339.
124
нов дал причудливую эклектическую смесь народничества с мень-
шевистским ревизионизмом.
Основой общетеоретических и исторических воззрений Суха-
нова являются ревизионистские теории о «законе» падающей про-
изводительности затрат, об особых путях развития сельского хо-
зяйства, о преимуществах мелкого хозяйства перед крупным, о
невыгодности крупного сельскохозяйственного производства, о
постепенном разложении капитализма в сельском хозяйстве по
мере развития индустриального капитализма и т. д.
В. И. Ленин показал, что теория некапиталистической эволю-
ции земледелия в капиталистическом обществе, защищаемая Су-
хановым, есть «самообман всего буржуазного общества» 453.
В годы столыпинщины образовалась особая группа неонарод-
ников в лице А. В. Чаянова, А. А. Челинцева, Н. П. Макарова 454
к др., стоявшая на позициях так называемой семейно-трудовой
теории крестьянского хозяйства. Эта группа была полна мелко-
буржуазных предрассудков об особом пути развития крестьян-
ского хозяйства, о семейно-трудовой его природе и т. п. Неона-
родники отрицали, что в деревне имеет место капиталистическая
дифференциация.
Несостоятельность этой теории была доказана фактически
анализом дифференциации крестьянства, произведенным Лени-
ным по российским 455 и зарубежным материалам 456.
В своей идеализации мелкого ’крестьянского хозяйства народ-
ники возвели в закон экономического развития крестьянскую
отсталость. Указанная группа народников центр своей работы
(перенесла в сельскохозяйственную кооперацию, земства, учеб-
ные заведения и т. д.
В. И. Ленин, разоблачая ревизионистские и реформистские
взгляды неонародников и эсеров, особенно в аграрном вопросе,
доказал, что они не понимали законов развития капитализма,
мечтая о каком-то особом, некапиталистическом пути для цар-
ской России. Не понимая роли пролетариата, они продолжали
говорить в России XX в..вообще о трудящихся массах.
Разбирая в начале 1905 г. опубликованный в № 46 эсеровской
газеты «Революционная Россия» 'проект программы партии со-
циалистов-революционеров, Ленин писал, что в этой программе
выступают «во-первых, теоретические поправки к марксизму. Во-
вторых, пережиток народничества во взглядах на трудовое кре-
стьянство и аграрный вопрос. В-третьих, такой же пережиток
народнических мнений о небуржуазном будто бы характере
453 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 135.
454 Работы их в основном появились уже после Октябрьской революции,
хотя концепция их сложилась в годы столыпинской реформы.
455 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 3.
456 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 27, стр. 129—227.
125
предстоящей России революции» 457. Эсеровский лозунг социали-
зации земли и принцип уравнительности при господстве капита-
лизма носили чисто буржуазный характер.
Разоблачая общеисторическую концепцию эсеров, Ленин пи-
сал: «Фразы о „социализме" у народников, о „социализации зем-
ли", уравнительности и т. п. — простая словесность, облекающая
реальный факт стремления крестьян к полному равенству в поли-
тике и к полному уничтожению крепостнического землевладе-
ния» 458.
Борьба Ленина против эсеровских теорий и исторических кон-
цепций была в новых общественных условиях продолжением
борьбы против либерального народничества. «Беда с.-р. в том,—
писал Ленин, — что они не знают ни исторического материализ-
ма, ни диалектического метода Маркса, оставаясь целиком в пле-
ну вульгарных буржуазно-демократических идей... Рассуждение
эсеров построено на знаменитом субъективном методе в социоло-
гии» 459.
Разгромив враждебные общеполитические и исторические
взгляды мелкобуржуазных народников, Ленин тем самым идей-
но укрепил союз рабочего класса и крестьянства.
( В ходе борьбы против народнической социологии и историо-
графии Ленин творчески разработал ряд важных методологиче-
ских вопросов марксистской социологии и марксистской концеп-
ции истории России (проблема капитализма и формирования ка-
питалистической группировки классов, история русского револю-
ционного движения и др.).
2. Борьба В. И. Ленина
против меньшевистской концепции
исторического развития России
Критика Лениным исторических взглядов ревизионистов, в
том числе экономистов, меньшевиков и ликвидаторов, являлась
частью той революционной борьбы, которую партия вела против
буржуазного влияния на пролетариат, против всех, в том числе-
замаскированных, врагов марксизма, за победу буржуазно-де-
мократической революции и ее перерастание в революцию со-
циалистическую.
Ленинская борьба против ревизионистских исторических кон-
цепций и догматизма имеет актуальное значение и в наши дни,
когда современные ревизионисты и догматики развивают в новой
исторической обстановке старые ревизионистские и волюнта-
ристско-догматические теории, разоблаченные Лениным еще*
в конце XIX — начале XX в.
457 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 191.
458 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 305.
459 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 345—347.
126
Ревизионисты извращали марксистскую теорию, отказыва-
лись от революционной диалектики, стремясь заменить ее «про-
стой» и спокойной «эволюцией». Все они искажали марксистскую
теорию классовой борьбы. Игнорируя творческую сторону марк-
сизма, не понимая того, что марксизм является не догмой, а ру-
ководством к действию, они отрывали марксистское учение от
практических задач рабочего движения.
Общим для российских ревизионистов в конце XIX и начале
XX в. было непонимание закономерностей исторического разви-
тия России, значения остатков крепостничества в стране и осо-
бенностей развития в ней капитализма. Ревизионисты— от эко-
номистов до ликвидаторов — не понимали соотношения классов
в царской России, роли и значения рабочего класса как гегемона
революции, роли крестьянства как главного союзника пролета-
риата, роли боевой пролетарской партии как вождя и организа-
тора революционной борьбы народных масс.
Под прикрытием социалистической фразеологии экономисты,
меньшевики и ликвидаторы проводили буржуазную идеологию
и свою «особую политику, на деле подчинявшую пролетариат
буржуазному либерализму» 460.
Представителями российского ревизионизма были так назы-
ваемые «экономисты» — предшественники меньшевиков. В состав
этой группы входили С. Н. Прокопович, Е. Д. Кускова,
В. П. Акимов и др. Их органами печати были «Рабочая мысль»,
выходившая в России и частично за границей с октября 1897 г.
по декабрь 1902 г., и «Рабочее дело» — непериодический орган,
издававшийся «Союзом русских социал-демократов» в Женеве
в 1899—1902 гг. Взгляды «экономистов» были ярко выражены
в документе, выпущенном в 1899 г., который получил название
«Credo» («символ веры»).
«Экономисты» рассматривали исторический процесс с пози-
ции вульгарного экономического материализма, как фатально
обусловленный экономическим развитием, считая, что политика
всегда послушно следует за экономикой. Революционную классо-
вую борьбу они расценивали как нечто «ненормальное» в отли-
чие от «нормальной» мирной экономической и реформистской
борьбы в рамках капиталистического строя. «„Экономисты",—
по словам Ленина,— признавали... в классовой борьбе лишь то,
что было наиболее терпимо с точки зрения либеральной бур-
жуазии..., отказываясь признавать более высокую, для либера-
лов неприемлемую, классовую борьбу» 461.
«„Экономисты" думали,— писал Ленин,— что любое столк-
новение -между классами есть уже политическая борьба. „Эко-
номисты" 'признавали поэтому „классовой «борьбой" борьбу за
460 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 112.
461 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 238—239.
127
пятачок на рубль, не желая видеть более высокой, развитой,
общенациональной классовой борьбы за политику» 4С2. «Эконо-
мисты», в частности авторы «Credo», исходили из того, что исто-
рическое развитие пойдет по линии не обострения, а сглажива-
ния классовой борьбы и классовых противоречий, по линии «все-
мерного сближения общественных групп». С отказом от классо-
вой борьбы была связана апология ими капитализма, фактиче-
ски отрицание возможности революции.
Разоблачая эти теории, Ленин писал: «Высокая оценка ре-
волюционных периодов в развитии человечества вытекает из
всей совокупности исторических взглядов Маркса: именно в
такие периоды разрешаются те многочисленные противоречия,
которые медленно накапливаются периодами так называемого
мирного развития» 462 463. Борясь с либерально-ревизионистской
оценкой исторического процесса, Ленин вскрыл всю несостоя-
тельность реформизма. Он указывал, что только «борьба эксплу-
атируемой части народа против эксплуататорской лежит в осно-
ве политических преобразований и в конечном счете решает
судьбу всех таких преобразований» 464.
«Экономисты» выступали решительными противниками «на-
силия», захвата власти и диктатуры пролетариата, противопо-
ставляя им парламентскую борьбу как главную и единственную
форму политической борьбы. «Credo» и «Рабочая мысль» счи-
тали, что раоочии класс должен ограничиться участием в поли-
тической борьбе либералов, т. е. ролью придатка либеральной
буржуазии.
Не понимая роли пролетариата как гегемона революции, как
руководителя в ней крестьянских масс, издатели «Рабочей мыс-
ли» писали по поводу статьи Ленина «Рабочая партия и кресть-
янство», что приобщение крестьянской массы к революционному
движению является «весьма проблематичным». Один из авторов
«Credo», Прокопович, доказывал «ошибочность» марксизма, обо-
сновывающего историческую роль пролетариата как творца но-
вого социалистического общества.
«„Экономисты",— писал Ленин,— на словах защищали...
массовый характер рабочего движения и самодеятельность ра-
бочих... На деле же „экономисты" проводили либеральную ра-
бочую политику, суть которой один из тогдашних вождей „эко-
номизма", г. С. Н. Прокопович, выразил кратко: „рабочим —
экономическая, либералам—политическая борьба". На деле
„экономисты", больше всего шумевшие о рабочей самодеятель-
ности и о массовом движении, были оппортунистическим, ме-
адански-интеллигентским крылом в рабочем движении» 465.
462 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 233.
463 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 23.
464 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 333—334.
465 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 25, стр., 98.
128
В. И. Ленин вскрыл полную несостоятельность и бесплод-
ность теоретических и исторических взглядов «экономистов»,
примитивность понимания ими истории России и истории рево-
люционного движения.
В статье «По<пятное направление в русской социал-демокра-
тии» 466 Ленин подверг резкой критике «экономистов», изобра-
жавших либералов сторонниками решительной борьбы с само-
державием.
В 1902 г. в работе «Что делать?» Ленин, разоблачая ревизио-
нистские взгляды и теоретические домыслы «экономистов», по-
казал, что они «плохо знают историю революционного движе-
ния...» 467. Он отметил, что революционная теория и социал-
демократическое сознание вносятся в рабочее движение извне,
без чего оно становится реформистским и неизбежно попадает
под влияние буржуазии. Ленин обратил внимание на решающее
значение для рабочего движения «профессионалов-революционе-
ров», (боевой марксистской партии, которой и стала партия
большевиков. Огромную роль для разоблачения «экономистов»
и их оппортунистических оценок исторического развития и задач
пролетариата сыграли ленинские статьи в «Искре».
Основные ревизионистские установки «экономистов» нашли
дальнейшее развитие в системе оппортунистических взглядов
меньшевиков по вопросам теории исторического процесса, поли-
тики и практики рабочего движения.
Меньшевистская концепция, в том числе и историческая, была
изложена в многочисленных статьях и выступлениях Ю. О. Мар-
това, А. С. Мартынова, А. Н. Потресова, Ф. И. Дана, П. П. Мас-
лова и др. Для исторических воззрений меньшевиков, так же как
и для их предшественников — «экономистов», характерны вуль-
гарный экономический материализм, абстрактность, схематизм,
буржуазный объективизм. Они не понимали конкретных условий
исторического развития России и влияния на него остатков кре-
постничества. Подменяя научный исторический анализ схемами
исторического развития западноевропейских стран и антиисто-
рическими аналогиями с ранними буржуазными революциями,
меньшевики полностью порвали с марксистской методологией
и отошли от важнейших принципов исторического материа-
лизма.
Общая историческая концепция меньшевиков, их оценка
основных вопросов исторического развития русской революции
нашли отражение в их многочисленных выступлениях в периоди-
ческой печати, публицистических статьях, брошюрах, связанных
главным образом с текущим моментом и внутрипартийной борь-
бой, и в меньшей степени — в специальных исторических работах.
466 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4.
467 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 134—135.
9 Очерки историографии, т. III 129
С наибольшей полнотой меньшевистская концепция русской
истории изложена в работах Г. В. Плеханова. Правда, в 80—
90-х годах Плеханов много сделал для пропаганды марксизма
в России. Большой заслугой Плеханова является то, что он
в своих ранних работах показал роль пролетариата в русской
революции 468. Он, как неоднократно указывал Ленин, подверг
«беспощадной критике» ревизионизм и народничество 469. В годы
реакции и подъема Плеханов выступал против ликвидаторов за
сохранение нелегальной партии и боролся против идеалистиче-
ских извращений в области философии. Однако с начала XX в.
Плеханов все больше переходит на оппортунистические по-
зиции и становится одним из основных теоретиков меньше-
визма.
Главным его трудом, в котором освещалось историческое раз-
витие России, является «История русской общественной мысли».
В этом произведении сведены в единую систему и обобщены
исторические взгляды меньшевиков. В труде Плеханова, напи-
санном на основе большого материала по истории России начи-
ная со времени образования Киевского государства до конца
XVIII в., несмотря на ряд интересных высказываний и истори-
ческих характеристик, концепция русского исторического процес-
са во многом повторяет взгляды буржуазно-помещичьих исто-
риков С. М. Соловьева, Б. Н. Чичерина, В. О. Ключевского,
П. Н. Милюкова и др.
. В «Истории русской общественной мысли» Плеханов вслед
за буржуазными историками пытался объяснить особенности
исторического развития России главным образом влиянием гео-
графического фактора, «своеобразием географической среды,
в которой пришлось жить и действовать русскому народу» 47°.
Так, одну из этих особенностей Плеханов усматривал в своеобра-
зии колонизации России и постоянной «борьбе со степью» —
с кочевниками, нападения которых надолго определили экономи-
ческую отсталость страны471. Из этого же внешнего фактора
Плеханов выводил роль князей как «военных сторожей» русской
земли, а также возникновение и развитие царского самодержа-
вия. «Мы уже знаем,— писал Плеханов,— как много сделали ко-
чевники для того, чтобы русская земля почувствовала большую
нужду в „военных сторожах"» 472. Теорию о «борьбе со степью»
Плеханов заимствовал у Соловьева и Ключевского. Вслед за
ними он пытался доказать необходимость сотрудничества клас-
сов и объединения всего народа вокруг «сторожа-князя», а в
469 См. «Очерки истории исторической науки в СССР», т. II, стр. 259—291.
469 См. В. И. Л ей и и. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 183; т. 8, стр. 351; т. 10,
стр. 127 и др.
470 Г. В. Плеханов. Соч., т. XX. М.— Л., 1925, стр. 99.
471 Там же, стр. 47, 48, 75.
472 Там же, стр. 54.
130
дальнейшем царского правительства для борьбы с внешним вра-
гом. Эта теория являлась попыткой исторически обосновать обо-
рончество меньшевиков, в том числе самого Плеханова, его при-
зывы к «единству», к объединению всего народа с царизмом,
а позже с Временным правительством для борьбы с внешним
врагом.
Г. В. Плеханову, как и другим меньшевикам, было чуждо
понимание коренного различия между национально-освободи-
тельными, справедливыми войнами и захватническими, империа-
листическими. Исторический опыт прогрессивной народной борь-
бы против иноземных захватчиков в России и Западной Европе
меньшевики стремились использовать для оправдания своих
оборонческих позиций в годы первой мировой, империалистиче-
ской, войны.
«Борьбой со степью», «географической средой», «однообра-
зием занятий» и «постоянной подвижностью населения» Плеха-
нов пытался объяснить отсталость России, слабость в ней клас-
совых противоречий и классовой борьбы, все большее ее отда-
ление от Запада и сближение с Востоком 473.
Он считал, что натиск кочевников задержал процесс разви-
тия в России феодальных отношений, которые он рассматривал
главным образом с правовой стороны. Плеханов особо подчер-
кивал задержку возникновения в России влиятельного класса
«держателей земли», характерного для Западной Европы.
Отрицая наличие феодальных .отношений и феодальной соб-
ственности в Московской Руси, Плеханов утверждал даже, что
в Московском государстве существовала якобы национализация
земли 474.
В. И. Ленин, критикуя Плеханова, указывал, что «говорить
о национализации земли в допетровской России серьезно не до-
водится». Именно в данном случае Ленин заметил, что «истори-
ческие воззрения Плеханова состоят в утрировке либерально-на-
роднического взгляда на московскую Русь» 475.
Если в ранних своих работах Плеханов дал марксистское
обоснование причин возникновения и смены юридических
форм 476, то в «Истории развития общественной мысли» он трак-
тует закрепощение крестьян как результат деятельности госу-
дарства. В отличие от Запада, где движущей силой истории была
классовая борьба, в России, по Плеханову, так же, как в восточ-
ных деспотиях, главным двигателем, творцом исторического
473 См. там же, стр. 3—4, 84.
474 Это утверждение Плеханов выдвинул на IV Объединительном съезде
в качестве аргумента против ленинского предложения о национализации земли
в условиях революции. См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 13—14.
475 Там же, стр. 14.
476 Г. В. Плеханов. Соч., т. VIII, стр. 200.
131
9*
процесса являлось государство, закрепостившее сословия. Такие
же взгляды по этому вопросу развивали и другие теоретики
меньшевизма.
Г. В. Плеханов в идиллических тонах изображал отношения
между князем и крестьянами. Он доказывал, что «московское
правительство XVII в. ... заботилось о том,, чтобы .крестьянство
не подвергалось полному разорению» 477.
Крестьянство Московской Руси Плеханов рассматривал лишь
как верную опору великокняжеской власти. Русские земледель-
цы, «чтобы обезопасить себя от внешних нападений... всеми за-
висящими от них средствами... готовы были поддерживать уси-
лие центральной власти и охотно способствовали усилению
княжеской власти и расширению территории Московской
Руси» 478.
Развитая Плехановым в «Истории русской общественной
мысли» теория закрепощения сословий воспроизводила теорию
«государственной» (юридической) школы Соловьева и Чичерина.
Плеханов видел в закрепощении крестьян лишь часть общего
процесса закрепощения Московским государством всех сосло-
вий. В этой теории отчетливо отразился типичный для меньшеви-
ков подход к государству как надклассовой надстройке, непони-
мание характера государства в России как диктатуры помещи-
ков-крепостников, непонимание роли крестьянства как угнетен-
ного класса феодально-крепостнического общества.
У Плеханова закрепощение крестьян — не результат измене-
ния социальных отношений в связи с развитием барщинного хо-
зяйства, а главным образом «вынужденное следствие борьбы
против внешних врагов», заставившей государство накладывать
на сословия значительно большие тяготы, «постепенно ограни-
чивать свободу земледельца, а в конце концов и совершенно за-
крепостить его» 479. Он пишет, что в отличие от западных держав
Московское государство «закрепостило себе не только низший
земледельческий, но и высший, служилый класс» 48°.
Г. В. Плеханов не учел роли крестьянства ни в народных дви-
жениях начала XVII в. («смутного времени»), ни в разинском, ни
даже в пугачевском движении. Главной силой этих движений
он считал 'казаков, которых рассматривал как реакционный
элемент, в конце концов превратившийся в «орудие угнетения
той самой народной массы, из которой они когда-то вышли»481.
Плеханов противопоставлял крестьянские восстания (которые
он называл казацкими) «революционной», «освободительной»
борьбе третьего сословия против феодализма, подготовлявшей
i 477 Г. В. Плеханов. Соч., т. XX, стр. 239.
478 Там же, стр. 76.
: 479 Там же, стр. 75.
480 Там же, стр. 88.
481 Там же, стр. 105.
132
в Западной Европе новый общественно-политический порядок 482.
В казацких же (крестьянских.— Ред.) восстаниях, по мнению
Плеханова, «революционного... было всегда очень мало». «Про-
тест казаков был исторически бесплоден» 483.
Правильно отмечая монархические иллюзии, характерные для
крестьянских движений феодальной эпохи, Плеханов ошибочно
рассматривал участников всех этих движений как реакционную
массу.
Этим ревизионистским утверждениям Плеханова и меньше-
виков Ленин противопоставил марксистское истолкование ха-
рактера и общественно-исторического значения крестьянской
борьбы в царской России. Ленин не игнорировал слабости кре-
стьянского движения. «Ведь вся беда крестьян...,— писал он,—
в полном непонимании политической стороны движения» 484.
Вместе с тем Ленин показал, что «объективные условия вынуж-
дают крестьянство на решительную борьбу против помещичьего
землевладения, против помещичьей власти и тесно связанной
с нею всей старой государственной власти вообще» 485.
В. И. Ленин раскрыл под отсталой формой царистских иллю-
зий антикрепостнические настроения, крестьян. Он показал, что
в начале XX в. «монархизм мужика есть отмирающая наив-
ность,— в отличие от монархизма либеральных дельцов, которые
монархисты по классовому расчету» 486.
В работе Плеханова отразилось меньшевистское игнорирова-
ние объективных классовых истоков развития революционных
идей и недооценка их значения в общественно-политической
истории России.
Г. В. Плеханов считал, что в условиях непрерывного отстава-
ния России от Запада передовые европейские теории, заимство-
ванные представителями русской прогрессивной общественной
мысли, неизбежно страдали недостатком «связи или после-
довательности» и превращались в «бесплотные призраки» 487.
Г. В. Плеханов не успел завершить свой труд: «История рус-
ской общественной мысли» заканчивается главой о Радищеве.
Но намеченный автором план последующих глав, так же как и
многочисленные статьи по тем же вопросам, позволяют сделать
вывод, что и в «Истории русской общественной мысли» и в стать-
ях, написанных накануне и в годы войны, вся история освободи-
тельного движения и общественной мысли в России от Радищева
и декабристов до революционных народников 70-х годов рас-
сматривалась им оторванно от назревания кризиса крепостниче-
482 См. Г. В. П л е х а н о в. Соч., т. XX, стр. 1104.
483 Там же.
484 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 360.
485 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 1-44.
486 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 425—426.
487 Г. В. Плеханов. Соч., т. XX, стр. 4—6.
133
ской системы и развития классовых противоречий в пореформен-
ной России. Трактовка Плехановым общественной мысли конца
XVIII и XIX вв. не выходит за рамки истории идей и влияния
на их развитие западноевропейской философской мысли. В связи
с упреком Плеханова, несправедливо адресованным Чернышев-
скому, что тот якобы сосредоточил свое внимание «исключитель-
но на „теоретической" деятельности человечества», Ленин сде-
лал замечание: «Таков же недостаток книги Пл[е]х[ано]ва о Чер-
н[ышевск]ом» 488.
Заслугой Плеханова как историка является то, что он уделил
большое внимание изучению взглядов русских революционных
демократов. Однако, поскольку Плеханов игнорировал роль кре-
стьянского движения, влияние этого движения на представите-
лей революционно-демократической мысли в России, все они
изображены как гениальные одиночки, оторванные от народа и
классовой борьбы. Плеханов характеризовал Белинского глав-
ным образом как западника, гегельянца. Анализируя философ-
ские и социальные взгляды Герцена, близость его к французским
материалистам и гегельянцам, его отношение к западникам и
славянофилам, к реформе. 1861 г., обращение его к Александ-
ру II, Плеханов не дал всестороннего анализа взглядов Герцена,
правильной оценки его колебаний между демократизмом и либе-
рализмом, не определил его место в истории русского револю-
ционного движения. Не было у Плеханова также четких оценок
воззрений Чернышевского. Ленин считал Чернышевского рево-
люционным демократом, который ясно видел «всю узость, все
убожество пресловутой „крестьянской реформы"» и проводил
«через препоны и рогатки цензуры — идею крестьянской рево-
люции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей» 489.
Как писал Ленин, «из-за теоретического] различия идеали-
стического] и материалистического] взгляда на историю Пле-
х[ано]в просмотрел практич[ески]-полит[ическое] и классовое раз-
личие либерала и демократа» 49°.
«История русской общественной мысли» Плеханова явилась
историческим выражением меньшевистских идей об особой отста-
лости России и слабости в ней классовой борьбы, оправданием
недооценки меньшевиками крепостнических пережитков и роли
крестьянства в революции, обоснованием оборончества.
Историческая концепция Плеханова была типичной для мень-
шевиков. Аналогичные взгляды на роль государства в закрепо-
щении сословий развивал Н. А. Рожков 491, работавший во время
революции 1905—1907 гг. вместе с большевиками и перешедший
488 См. «Ленинский сборник», т. XXV, стр. 221.
489 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 174, 175.
490 См. «Ленинский сборник», т. XXV, стр. 231.
491 Н. А. Р о ж к о в. Русская история в сравнительно историческом осве-
щении, т. 1—6. М.— Л., 1928.
134
в 1908 г. на откровенно ликвидаторские позиции. Роль государ-
ства как демиурга истории на фоне пассивной народной массы
’ пытался доказать и П. Б. Аксельрод. «Русское общество, весь
русский народ, как социальная сила,— писал он,— не жил в
старой России активной исторической жизнью. Активной истори-
ческой силой являлось только государство...» 492. Эти либерально-
буржуазные теории о государстве, якобы стоящем над классами,
Ленин разоблачил еще в своей критике Струве. «...Государст-
во...,— писал Ленин,— не есть нечто инертное, оно всегда дейст-
вует и действует очень энергично...» 493, но действует не в инте-
ресах «социально-политических нужд» общества, а в интересах
господствующих классов.
В. И. Ленин развернул беспощадную борьбу против либе-
рально-меньшевистского искажения истории России и особенно
истории русского освободительного движения. В своих трудах
он дал исчерпывающую характеристику роли различных классов
в русской революции. Особое внимание Ленин уделил разобла-
чению меньшевистской фальсификации истории России периода
империализма и истории революции. Именно в этих вопросах
наиболее полно выразились исторические взгляды представите-
лей российского ревизионизма.
Меньшевики объясняли историческую эволюцию России не
развитием ее внутренних сил, не классовой борьбой, а в основ-
ном воздействием Западной Европы, усложнением государствен-
ных интересов и потребностей России в результате военных
столкновений и соперничества со странами Западной Европы.
Воздействием Европы и европеизацией России Плеханов объ-
яснял и петровские реформы, и реформу 1861 г., и даже рево-
люцию 1905 г. «Взрыв 1905—1906 гг.,— писал он,— был след-
ствием европеизации России. А его „неудача" была причинена
тем, что процесс европеизации переработал пока еще далеко не
всю Россию» 494.
Историческая концепция меньшевиков нашла отражение уже
в проекте программы социал-демократической партии, написан-
ной в 1902 г. Плехановым. Основную ошибку плехановского
проекта Ленин видел в схематизме и абстрактном подходе к исто-
рическому развитию России, в механическом приложении схемы
развития капитализма передовых стран Европы к русской дей-
ствительности без учета ее конкретных условий. «Проект,— пи-
сал Ленин,— видимо, отвергает выражение: старый крепостной
общественный порядок, считая выражение „крепостничество"
применимым только к правовому строю. Я думаю, что это раз-
личение неосновательно: „крепостное право", конечно, было
492 П. Б. Аксельрод. Главнейшие запросы русской жизни — «Переписка
Г. В. Плеханова и П. Б. Аксельрода», т. 1—2, М., 1925, стр. 251.
493 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 369.
494 Г. В. Плеханов. Соч., т. XX, стр. 114.
135
учреждением юридическим, но оно соответствовало и особой си-
стеме помещичьего (и крестьянского) хозяйства...» 495.
Указывая на непонимание Плехановым объективных уело- ’
вий назревания демократической революции в России, Ленин
писал: «О влиянии... остатков крепостного строя недостаточно
сказать, что они тяжелым гнетом лежат на трудящейся массе.
Необходимо указать и на задержку развития производительных
сил страны и на другие социальные последствия крепостниче-
ства» 496. Плеханов не понял своеобразного положения кресть-
янства в России в условиях капитализма, развивающегося при
наличии остатков крепостничества в стране. «...Этот проект,—
писал Ленин,— дает не программу пролетариата, борющегося
против весьма реальных проявлений весьма определенного капи-
тализма, а программу экономического учебника, посвященного
капитализму вообще» 497. Это ленинское замечание с исключи-
тельной глубиной раскрывает абстрактный подход, догматизм и
схоластику в исторических построениях меньшевиков.
С недооценкой роли крепостнических пережитков в России
у меньшевиков, в том числе у Плеханова, было связано непра-
вильное представление о характере и движущих силах револю-
ции 1905—1907 гг. и О роли аграрного крестьянского вопроса в
развитии революции 498.
В корне различным было отношение большевиков и меньше-
виков к вопросу о гегемонии пролетариата, о его роли в рево-
люции. Еще в работе «Что такое „друзья народа"...?» Ленин
поставил во всей широте вопрос о задачах пролетариата как
гегемона в борьбе за свержение царизма, уничтожение поме-
щичьего землевладения, за завершение буржуазно-демократиче-
ской революции и ее перерастание в социалистическую. Меньше-
вики же, исходя из опыта ранних буржуазных революций, счита-
ли, что вождем, гегемоном революции может быть только либе-
ральная буржуазия.
Рассматривая либералов как носителей идей общенациональ-
ного освобождения, -меньшевики особенно подчеркивали якобы
«бесклассовый», «интеллигентский» характер либерализма.
Не понимая «источника контрреволюционности нашей бур-
жуазии» 4?9, измеряя русскую революцию «шаблоном» ранних
буржуазных революций на Западе, меньшевики оперировали ста-
рым трафаретом буржуазной демократии 500 и не замечали ко-
ренного различия между буржуазным либерализмом и радикаль-
ной буржуазной демократией (крестьянством). Меньшевики не
495 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 233.
496 Там же, стр. 234.
497 Там же, стр. 236.
498 В. И. Ленин. Соч., т. 16, стр. 103.
499 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 332.
500 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 14, стр. 183.
136
видели того, что «в современной России есть две буржуазии.
Одна, это — очень узкий слой зрелых и перезрелых капитали-
стов, которые в лице октябриста и кадета заняты на деле тем,
что делят между собой и Пуришкевичами теперешнюю политиче-
скую власть, теперешние политические привилегии» 501. Другая —
прогрессивная демократическая буржуазия (крестьянство)
«представляет широкую массу населения». В отличие от либе-
ральной буржуазии демократическая буржуазия (крестьянство)
«не боится движения масс, а верит в него. В России демократия,
это — трудовики и вообще левые „народники"» 502.
«Вся история политического освобождения России,— писал
Ленин,— есть история борьбы первой и второй буржуазной тен-
денции» 503.
Источником ошибок меньшевиков в оценке революции 1905 г.
и ее движущих сил Ленин считал «смешение „общего характера"
революции в смысле ее общественно-экономического содержания
с вопросом о движущих силах революции» 504. Меньшевики не
понимали того, что революция 1905 г. была не просто буржуаз-
ной, а крестьянской, буржуазно-демократической революцией
эпохи империализма, при наличии развитой промышленности и
могучей армии пролетариата, когда созрели предпосылки не
только демократической, но и социалистической революции.
Исходя из опыта ранних буржуазных революций на Западе
меньшевики считали, что главным руководителем буржуазной
революции может быть только буржуазия. По поводу этих меха-
нических сравнений Ленин писал: «Прием всех софистов во все
времена: брать примеры, заведомо относящиеся к принципиаль-
но непохожим случаям» 505.
В отличие от ранних буржуазных революций, в которых ру-
ководящую роль играла буржуазия, победа русской буржуазной
революции 'была невозможна как победа бузжуазии. «Буржу-
азии выгодно,— писал Ленин,— чтобы буржуазная революция
не смела слишком решительно все остатки старины...» 506.
Вождем, гегемоном русской буржуазно-демократической’ ре-
волюции мог быть только пролетариат. Его главным союзником
было крестьянство.
Разоблачая оппортунистические установки меньшевиков,
Ленин писал: «Новоискровцы заучили, что демократический пе-
реворот имеет в экономической основе своей буржуазную рево-
люцию, и „поняли" это так, что надо принижать демократические
501 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 241.
502 Там же, стр. 472.
503 Там же, стр. 241.
504 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 386.
505 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 225.
506 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 38.
137
задачи пролетариата до уровня буржуазной умеренности, до
того предела, за которым „отшатнется буржуазия"» 507.
Механически перенося опыт западноевропейских революций
на Россию, меньшевики не видели коренного отличия России,
совершающей свою буржуазную революцию, от тех стран Ев-
ропы, которые давно закончили эти революции, и потому объяв-
ляли крестьянство реакционной силой. Ленин характеризовал
эти механические сравнения и исторические аналогии, игнори-
рующие конкретно-исторические условия, как «феноменальное
извращение исторической перспективы» 508.
Разоблачая меньшевистскую недооценку крестьянства, Ленин
указывал, что крестьянство, которое в развитых капиталистиче-
ских странах при сколько-нибудь упорядоченном (с точки зре-
ния требования капитализма) земельном строе являлось опорой
порядка,— в России выступало в борьбе против крепостнических
пережитков как угнетенный класс крепостнического общества
с самыми решительными требованиями вплоть до конфискации
помещичьих земель и национализации земли. «Не становясь
от этого социалистическим...,— писал Ленин,— крестьянство спо-
собно стать полным и радикальнейшим сторонником демократи-
ческой революции» 509.
В статье «Пролетариат и крестьянство», написанной в 1903 г.,
в предреволюционной обстановке после массового подъема кре-
стьянского движения 1902 г., Плеханов говорил о крестьянине
как о мелком производителе, которого производственные отно-
шения делают консерватором, «который хотел бы остановить или
повернуть назад колесо истории» 51°.
Меньшевистский теоретик аграрного вопроса П. П. Маслов
главное противоречие в деревне усматривал в борьбе «капитали-
стического земледельческого хозяйства» с «крестьянским продо-
вольственным хозяйством» по вопросу об арендных ценах и про-
довольственной ренте511.
Меньшевики рассматривали крестьянство как реакционную
массу, как главную опору царского самодержавия, особенно под-
черкивая монархическую идеологию крестьян, их надежды на
царя 512, их неспособность к решительной революционной борь-
бе513. Плеханов даже сравнивал в этом отношении крестьян с
либералами.
507 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 99—100.
508 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 361.
509 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 88.
510 Г. 3. Плеханов. Пролетариат и крестьянство. Соч., т. XII, стр. 292.
511 П. Маслов. Аграрный вопрос в России, т. 2. СПб., 1908, стр. 3.
512 См. Л. Мартов. Рабочий класс и буржуазная революция.— «Искра»,
1904, № 79.
513 См. П. Б. Аксельрод. Историческое положение и взаимные отноше-
ния либеральной и социалистической демократии в России. Женева, 1898,
стр. 19.
138
Не отрицая неустойчивости крестьянства, включавшего наря-
ду с мелкобуржуазными массу полупролетарских элементов,
Ленин указывал на коренное отличие позиции крестьянства
в революции от позиции буржуазии. «...Неустойчивость кресть-
янства,— писал Ленин,— коренным образом отличается от не-
устойчивости буржуазии...» 514.
С неправильной оценкой характера и движущих сил револю-
ции у меньшевиков было связано и непонимание двух социаль-
ных войн, имевших место в России: войны пролетариата в союзе
с крестьянством против остатков крепостничества, за победу
буржуазно-демократической революции и войны пролетариата и
бедноты города и деревни за социализм.
Отрицая роль пролетариата как гегемона революции, мень-
шевики враждебно относились ко всей большевистской стратегии
и тактике, направленной на вооруженное восстание, на победу
на первом этапе революции демократической диктатуры проле-
тариата и крестьянства, на завоевание ими власти. По поводу
декабрьского вооруженного восстания Плеханов писал: «не надо
было браться за оружие». Ленин подверг резкой критике отноше-
ние Плеханова к декабрьскому вооруженному восстанию. В про-
тивоположность Плеханову он писал, что «рабочая партия видит
в непосредственно-революционной борьбе масс, в октябрьской и
декабрьской борьбе 1905 г. величайшие движения пролетариата
после Коммуны», что только в развитии таких форм борьбы,
какие пролетариат применил в 1905 г., лежит залог грядущих ус-
пехов революции. «...Эти образцы борьбы,— говорил Ленин,—
должны служить нам маяком в деле воспитания новых поколе-
ний борцов» 515.
Вариантом меньшевистской исторической концепции была
так называемая теория Парвуса и Троцкого о «перманентной ре-
волюции». Подобно всем меньшевикам, они игнорировали роль
пролетариата как гегемона революции и роль крестьянства как
его союзника в буржуазной революции. Ленин указал, что основ-
ной ошибкой Троцкого было «игнорирование буржуазного ха-
рактера революции, отсутствие ясной мысли по вопросу о пере-
ходе от этой революции к революции социалистической»516.
В остальных вопросах Троцкий повторял меньшевистскую кон-
цепцию исторического развития России, заимствованную у бур-
жуазных историков. Он подчеркивал якобы исконную отсталость
России, которая если и развивалась, то в основном будто бы под
влиянием Западной Европы.
Переоценивая, подобно либералам, царский манифест 17 ок-
тября 1905 г., меньшевики считали парламентский путь главным,
«нормальным», единственным путем борьбы пролетариата.
514 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 87—88.
515 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 50.
516 Там же, стр. 381.
139
Для меньшевиков была характерна оценка Государственной
думы как руководителя общенационального освободительного
движения. Вслед за либералами меньшевики расхваливали «по-
ложительную работу» и достижения жалкого русского «парла-
мента». Меньшевики не желали видеть того, что I и II Думы не
отражали реального соотношения сил в стране, не имели опоры
ни в народе, ни в правительстве. Меньшевистскую болтовню о
«конституционном строительстве» Ленин характеризовал как
увертку от исторического анализа, как игнорирование важней-
шего вопроса об оценке периода октября — декабря 1905 г.517
Кадетов, этих, по определению Ленина, «могильных червей
революции», и кадетскую Думу меньшевик Ф. Дан изображал
«организаторами народных сил», якобы «втягивающими в осво-
бодительное движение крестьян и вспахивающими самые глубо-
кие 'пласты народных масс».
Разоблачая кадетов как партию «слов, а не дела, обещаний,
а не исполнений, конституционных иллюзий, а не серьезной борь-
бы за настоящую (не бумажную только) конституцию» 518, Ленин
указывал, что историческая и политическая оценка кадетской
партии, партии либеральной буржуазии, была важнейшим пунк-
том разногласий между двумя направлениями внутри русской
социал-демократии. По поводу меньшевистско-кадетской пере-
оценки Думы Ленин неоднократно разъяснял, что «дубасовский»
лжеконституционализм коренным образом отличается от запад-
ноевропейского парламентаризма, что «реальная власть принад-
лежит у нас и по закону и по действительному положению вещей
вовсе не Думе, а старому самодержавному правительству» 519.
Борьба против либерально-меньшевистских концепций рус-
ского исторического процесса приобрела особую остроту в годы
реакции в связи с подведением итогов революции 1905 г., ее уро-
ков и вопросом о перспективах новой революции.
В. И. Ленин уделял большое внимание разоблачению меньше-
вистско-ликвидаторских концепций истории первой русской рево-
люции. Поскольку задачи революции не были еще решены, пар-
тия считала неизбежной новую революцию.. В этих условиях пе-
ред партией стояла задача всестороннего изучения, исторической
оценки и широкой популяризации опыта массовой борьбы 1905—
1907 гг., давшего незаменимые уроки и подтвердившего правиль-
ность революционной социал-демократической тактики.
Вся буржуазная и мелкобуржуазная печать, от Струве и Ми-
люкова до Кусковой и меньшевиков, открыла настоящий поход
против революции, критикуя ее «ошибки», порицая пролетариат
за его «легкомыслие» в декабрьские дни, противопоставляя
517 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 25.
518 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 291.
519 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 158.
440
«бланкистской» тактике большевиков «мирную», «положитель-
ную» конституционную работу и коалицию с кадетами. С оцен-
ками революции 1905 г. буржуазных либералов, включая «вехов-
цев», смыкались ее оценки меньшевиков-ликвидаторов.
Вместе с кадетами меньшевики-ликвидаторы охаивали рево-
люцию и противопоставляли ей «мирный парламентский путь».
Вместе с кадетами они писали о периоде революционного «вих-
ря» «с пренебрежением, презрением, злобой, ненавистью,— а о
периоде охраняемого Дубасовым конституционализма с востор-
гом, упоением, с 'бесконечной мещанской влюбленностью... в ре-
акцию» 520.
Исторические взгляды меньшевиков-ликвидаторов и прежде
всего оценка ими революции нашли выражение в ликвидатор-
ском сборнике «Общественное движение в России в начале
XX века»521, выходившем под редакцией П. П. Маслова, Л. Мар-
това и А. Н. Потресова, при участии видных меньшевистских
литераторов Н. Череванина, О. А. Ерманского, М. С. Балабано-
ва и др. Первоначально в состав редакции входил Плеханов, но
вскоре, будучи не согласен с откровенно ликвидаторским направ-
лением сборника, он вышел из нее.
Меньшевистский пятитомник, названный Лениным оппорту-
нистической историей русской революции 522 и «ликвидаторской
книгой» 523, был своего рода энциклопедией меньшевистского ре-
негатства.
Меньшевики стремились обосновать свою оппортунистиче-
скую тактику историческим анализом экономического положения
России, рабочего и крестьянского движения, развития общест-
венной мысли накануне первой русской революции. Этот мень-
шевистский анализ был чужд марксистской методологии, «марк-
сизм» авторов пятитомника, как писал Ленин, был «брентанов-
ский, зомбартовский или струвистский» 524.
Наиболее отчетливо исторические взгляды ликвидаторов вы-
разились «в отрицании революционной классовой борьбы соци-
алистического пролетариата вообще и, в частности, в отрицании
гегемонии пролетариата в нашей буржуазно-демократической
революции» 525. Авторы пятитомника клеветали на пролетариат,
пытаясь доказать, что он не способен к политической борьбе и
не дорос до политических требований социал-демократии 526.
520 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 324—325.
521 Сб. «Общественное движение в России в начале XX века», т. Г—IV,
СПб., 1909—19111.
522 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 360.
523 См. там же, стр. 137.
524 См. там же.
525 Там же, стр. 45.
526 См. сб. «Общественное движение в России в начале XX века», т. I, ч. II,
стр. 673.
/4/
Поражение революции меньшевики объясняли ошибками про-
летариата, якобы зашедшего слишком далеко в своей борьбе и
переоценившего свои силы 527. Авторы «Общественного движе-
ния...» доказывали, что главной движущей силой в революции
был не пролетариат, а буржуазная интеллигенция на фоне «пас-
сивной пока» массы. Маслов, обвиняя большевиков в «чрезмер-
ной переоценке сил рабочего класса» и недооценке буржуазии,
делал вывод о том, что «диктатура пролетариата и крестьянства...
противоречила бы всему ходу хозяйственного развития» 528.
Оценивая эти ликвидаторские положения как апологию «ду-
басовщины», Ленин писал: «В корне ошибочен взгляд, будто дик-
татура этих классов „противоречит всему ходу хозяйственного
развития". Как раз наоборот. Только такая диктатура смела бы
дочиста все остатки феодализма, обеспечила бы самое быстрое
развитие производительных сил. Наоборот, политика либералов
отдает дело в руки русских юнкеров, которые во сто крат замед-
ляют „ход хозяйственного развития" России» 529.
Авторы меньшевистского пятитомника, игнорируя мощный
подъем крестьянского движения в 1905—1907 гг., продолжали
рассматривать крестьянство как реакционную массу. Не пони-
мая второй социальной войны в деревне, Мартов изображал
борьбу крестьянской бедноты против кулаков как «разобщен-
ность крестьянского движения».
С недооценкой роли крестьянства у меньшевиков, как в свое
время у Струве, была связана недооценка и реального прогрес-
сивного содержания народничества. Ленин указывал, что за мел-
кобуржуазным реакционным утопизмом народников «меньшеви-
ки доктринерски просмотрели, прозевали исторически реальное
и прогрессивное историческое содержание народничества, как
теории массовой мелкобуржуазной борьбы капитализма демо-
кратического против капитализма либерально-помещичьего,
капитализма „американского" против капитализма „прусско-
го" 53°. Меньшевики договаривались до утверждения, что победа
трудовиков на выборах в Думу была бы реакционной победой
деревни над городом 531.
Такую оценку народнических партий Ленин характеризовал
как чисто либеральную точку зрения, как «безобразное искаже-
ние марксизма», как чудовищную, идиотскую ренегатскую идею,
как непонимание «реального значения революционной борьбы
527 См. сб. «Общественное движение в России в начале XX века», т. I1, ч. II,
стр. 674.
628 Там же, стр. 661.
629 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 362.
530 В. И. Л е н и н. Соч., т. 16, стр. 102.
631 См. А. С. Мартынов. Аграрный вопрос в контрреволюционной
Думе.— «Голос социал-демократа», 1908, № 10—(11.
142
против всего современного помещичьего землевладения под обо-
лочкой народнической доктрины...» 532.
Авторы пятитомника фальсифицировали историю освободи-
тельного движения и всю политическую историю России, иска-
жая роль различных классов в русской революции.
Ликвидаторский пятитомник «Общественное движение в Рос-
сии в конце XIX и начале XX века» являлся вехой на пути пре-
вращения меньшевизма в ликвидаторство. Ликвидаторы превра-
тились в годы реакции в столыпинскую «рабочую» партию. Так
их называл Ленин.
Вместе с другими прислужниками столыпинской реакции лик-
видаторы начали поход против нелегальной партийной органи-
зации, доказывая, что рабочее движение уже переросло ее узкие
рамки. Считая невозможной и ненужной новую революцию, от-
рицая самостоятельные задачи пролетариата и его руководящую
роль в революции, ликвидаторы требовали отказа от партийного
подполья и замены его «широкой» рабочей партией европейского
типа. Эту ликвидаторскую политику прикрывал революцион-
ными фразами Троцкий.
Требование ликвидаторов об уничтожении нелегальной пар-
тии было типичным проявлением буржуазного влияния на про-
летариат, навязыванием ему буржуазных идей отречения и
ренегатства. «Буржуазия,— писал Ленин,— всячески распростра-
няет и поддерживает все идеи, направленные к ликвидаторству
партии рабочего класса..., чтобы посеять отречение от старых
задач...» 533, заменить борьбу за уничтожение царизма соглаше-
нием с правительством.
В. И. Ленин характеризовал борьбу марксистов с ликвидато-
рами как выражение борьбы передовых рабочих с либеральными
буржуа из-за влияния на народные массы.
Наиболее откровенно ликвидаторские взгляды на историче-
ское развитие России пропагандировали ликвидаторы-легали-
сты, группировавшиеся вокруг выходивших в России легальных
журналов «Возрождение» и «Наша заря» (Ю. Ларин, Н. А. Рож-
ков, Н. Череванин, О. А. Ерманский, А. Н. Потресов, Е. Смир-
нов, Я. А. Пилецкий и др.). В более завуалированной форме эти
ликвидаторские взгляды развивали находившиеся в эмиграции
меньшевики, группировавшиеся вокруг меньшевистского загра-
ничного органа «Голос социал-демократа» (П. Б. Аксельрод,
Л. Мартов, А. С. Мартынов, Ф. Дан и др.). В роли активного за-
щитника ликвидаторов выступал Троцкий в своей венской газете
«Правда».
Для исторических взглядов меньшевиков-ликвидаторов пока-
зательна оценка ими третьеиюньского режима. В своем понима-
532 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 413.
533 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. <23, стр. 73.
143
нии третьеиюньской монархии все ликвидаторы исходили из
того, что власть крепостников-помещиков в результате столыпин-
ской реформы уже обеспечила буржуазную переделку деревни,
•сняв задачи буржуазно-демократической крестьянской револю-
ции. Они утверждали, что произошла замена крепостнической
отработочной системы новой, капиталистической, что в резуль-
тате нескольких лет такой ломки будут окончательно уничтоже-
ны остатки крепостничества «и деревня радикально изменит
свою физиономию» 534. Аналогичную оценку столыпинской ре-
формы давал перешедший в годы реакции на меньшевистские
позиции историк Н. А. Рожков 535, который доказывал, что в ре-
зультате столыпинской реформы помещики-крепостники уже пе-
рерождаются в сельскохозяйственную буржуазию.
В. И. Ленин указывал, что «Н. Рожков даже и не прикоснул-
ся к данным о степени распространения испольщины, отработков,
барщины, кабалы в современной деревне. Рожков с поразитель-
ным легкомыслием обошел тот факт, что распространенность их
все еще широка» 536. А отсюда следует, что противоречия в де-
ревне еще более обострились, что «сдвиг в сторону бонапартиз-
ма и аграрной политики самодержавия... только обостряет и
расширяет противоречие между черносотенным самодержавием
и господством „дикого помещика", с одной стороны, и потребно-
стями экономического и общественного развития всей страны,
с другой» 537, т. е. предпосылки революции. Уже в 1908 г. Ленин
указывал, что практический результат попыток самодержавия
разрешить задачи буржуазной революции сверху руками кре-
постников «оказывается до сих пор равным нулю», что эта за-
дача может быть разрешена только революционным путем 538.
Неправильную оценку нового исторического этапа давали и
представители группы «Вперед», которая откололась в 1909 г.
от большевизма и выступила со своей платформой «Современ-
ное положение и задачи партии» 539 540.
В состав группы «Вперед» вошли отзовисты и ряд литерато-
ров, которые «проповедовали самые различные формы идеалис-
тической философии — и объединение религии и социализма» 54°.
В работе «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин разоб-
лачил реакционные субъективно-идеалистические концепции в
философии и субъективно-идеалистический метод, широко рас-
пространенный в буржуазной и мелкобуржуазной историогра-
634 Е. Смирнов. Политическое обозрение.— «Наша заря», 1910, № 1,
стр. 99.
535 Н. А. Р о ж к ов. Современное положение России и основная задача
рабочего движения в данный момент.— «Наша заря», 1911, № 9—10.
536 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 163.
537 В, И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 283.
538 Там же, стр. 359.
539 См. В. И. Л е н <и я. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 353.
540 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 209.
144
фии. «Впередовцы» изображали себя носителями «неурезанного
левого марксизма». Ленин резко критиковал группу «Вперед»
как уклонение от научного социализма, как ликвидаторов слева,
как карикатуру на большевизм. «Впередовцы» не поняли сущно-
сти третьеиюньской монархин и характера III Думы, при которой
«диктатура крепостника-помещика... была поставлена в лучшие
для нее (буржуазии.— Ред.) условия, когда октябристская бур-
жуазия служила ей не за страх, а за совесть; когда помещики
и буржуазия имели представительное учреждение, в котором
было обеспечено большинство их блоку, и была оформлена воз-
можность переговоров и сговоров с короной»541.
«Впередовцы» рассматривали третьеиюньский режим как «не-
ограниченное господство дворян-помещиков феодального типа»,
которые «прикрывают самодержавно-бюрократический характер
своего господства лжеконституционной маской фактически
бесправной Гос. думы» 542. Ленин показал всю неправильность
и непоследовательность этого утверждения. «Если помещичья
Дума „фактически бесправна",— писал он,—...то как же может
быть „неограниченным господство помещиков"?». Ленин под-
верг критике- оценку «впередовцами» самодержавия как «чи-
стого» «господства верхних классов». «Впередовцы» не понима-
ли бонапартистской политики царизма, его лавирования между
помещиками-крепостниками и буржуазией. Ленин указывал, что
«классовый характер царской монархии нисколько не устраняет
громадной независимости и самостоятельности царской власти
и „бюрократии"» 543. Критикуя догматизм «впередовцев», Ленин
подчеркивал теснейшую связь между исторической оценкой мо-
мента и политикой партии. «...Нельзя,— писал Ленин,— вести на
практике, повседневно революционной социал-демократической
работы, если не научиться видоизменять ее формы, приспособ-
ляя их к своеобразию-каждого нового исторического момента» 544.
Не менее ошибочной была оценка третьёиюньской монархии
правыми ликвидаторами-легалистами.
С переоценкой столыпинской реформы и буржуазного пере-
рождения деревни у ликвидаторов цак типичных представите-
лей экономического материализма, не понимавших «сложность
и скачкообразность процесса приспособления политической над-
стройки к перерождению хозяйства» 545, была связана идея об
автоматическом перерождении вслед за базисом и политической
надстройки. Наиболее «последовательные» выводы в этом
541 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 329—330.
542 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 31. Аналогичную оценку
третьеиюньской монархии давали Троцкий и некоторые заграничные ликви-
даторы «голосовцы».
543 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 32.
544 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 199.
545 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. -101.
10 Очерки историографии, т. III 145
отношении сделал Ю. Ларин, который писал о «неизбежном са-
моисчерпании феодальной реакции», ее «конституционном обнов-
лении»546. Ларин вместе с ликвидатором Пилецким разработали
меньшевистскую концепцию социальной сущности самодержавия
после разгрома революции 1905 г. Смысл ее сводился к тому,
что о крепостничестве в современной России нечего и говорить.
Оставляя «в тени крепостническое всевластие пуришкевичевщи-
ны» 547> ликвидаторы утверждали, что власть уже переродилась
в буржуазную, что вопрос о революции снят с очереди.
Разоблачая ликвидаторскую переоценку буржуазного пере-
рождения царской монархии, Ленин дал развернутое учение об
эволюции самодержавия на протяжении XIX—XX вв. по пути
к буржуазной монархии. Ленин показал, что дальнейшим шагом
в сторону буржуазной монархии была бонапартистская поли-
тика Столыпина, его аграрная реформа и создание III Думы.
Третьеиюньским переворотом и созданием III Думы был орга-
низован «союз царизма с черносотенными помещиками и верха-
ми торгово-промышленной буржуазии» 548. Однако это отнюдь
не означало буржуазного перерождения власти, о чем кричали
ликвидаторы. Ленин указывал, что все яснее выступает наружу
«противоречие между фактически всецело господствующим чер-
носотенным самодержавием и показной внешностью буржуазной
„конституции"», все более раскрывается «истинный характер
нашей государственной власти» 549 550.
В. И. Ленин раскритиковал ликвидаторскую идиллию «о вра-
стании буржуазии во власть». Конечно, экономическая мощь
буржуазии в годы реакции сильно возросла. Капиталистические
монополии заняли руководящее положение в ведущих отраслях
экономики страны, однако и после столыпинской реформы, не-
смотря на бонапартистскую политику и лавирование царизма
между помещиками-крепостниками и верхами торгово-промыш-
ленной буржуазии, несмотря на III Думу и показную внешность
буржуазной конституции, социальная основа власти осталась
прежней. В руках крупнейших землевладельцев России сохра-
нилось «большинство и Гоеударственной думы и Государственно-
го совета... Все важнейшие учреждения заняты ими, построены...
соответственно их „нуждам" и интересам» 55°. С исключитель-
ным мастерством марксиста-диалектика Ленин показал, что по
мере роста и усиления влияния буржуазии противоречия ее с са-
модержавием не только не сглаживаются, но еще больше обост-
ряются. Ленйн высмеивал меньшевика Ерманского, который
изображал русских Кит-Китычей хозяевами не только экономи-
546 Ю. Ларин. Направо и кругом.— «Дело жизни», 1911, № 2.
547 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 164.
548 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 325.
549 Там же, стр. 276.
550 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 139.
146
ческого, но и политического положения в России. Разоблачая
ликвидаторские установки о том, будто русская буржуазия яв-
ляется хозяином в стране, Ленин писал, что «буржуазия эконо-
мически двигается вперед,— что отдельные, частные права бур-
жуазии расширяются,— что растет организация ее в класс,— что
увеличивается ее роль в политической жизни. Но именно пото-
му, что эти изменения происходят, становится еще глубже проти-
воречие между сохранением "/юо политической власти в руках
абсолютизма и помещиков, с одной стороны, и экономическим
усилением буржуазии, с другой» 551.
Так же как либералы, меньшевики-ликвидаторы считали ос-
новным противоречием третьеиюньской монархии не антагонизм
между народными массами и самодержавно-крепостническим
режимом, а разногласия между «абсолютизмом» и «конститу-
ционализмом».
В. И. Ленин характеризовал историческую концепцию ликви-
даторов как либеральную подделку марксизма, как подмену
марксистского революционного воззрения на классовую борьбу
воззрением либеральным 552. Ленин подчеркивал, что ликвидато-
ры «разучились применять революционную точку зрения к оцен-
ке общественных событий» 553.
В. И. Ленин вскрыл теоретическую несостоятельность рассуж-
дений русских либералов и ликвидаторов, часто ссылавшихся на
пример Австрии и Пруссии, где после неудачи революции 1848 г.
буржуазные преобразования были завершены «без всякой рево-
люции». Этим примером либералы и ликвидаторы пытались до-
казать, что революция вовсе не является неизбежной, что она
«бессмысленна». Они не понимали коренного отличия обстановки
в России от Австрии и Пруссии, где в результате слабости про-
летариата аграриям и буржуазии удалось «совершить преобра-
зование вопреки интересам рабочих, в самой невыгодной ра-
бочих форме, с сохранением и монархии, и привилегий дворян-
ства, и бесправия в деревне, и массы других остатков средневе-
ковья». Ленин доказывал, что эти сравнения совершенно непри-
менимы к России прежде всего потому, что в России, в отличие
от Австрии и Пруссии, «пролетариат в 1905 г. проявил силу, не-
виданную еще ни в одной буржуазной революции Запада...» 554.
Ликвидаторы не поняли исторического значения нового рево-
люционного подъема. Они изображали массовое стачечное дви-
жение в стране как «борьбу за „свободу коалиции"», не поняли
общенародного характера стачечного движения, в котором эко-
номические стачки переплетались с политическими, шедшими под
неурезанными большевистскими лозунгами.
651 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 297.
562 См.* В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 236.
653 Там же, стр. 241.
554 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 311.
147
10*
Ликвидаторы, меньшевики и троцкисты, дезорганизуя рабо-
чее движение, обвиняли рабочих в «стачечном азарте», «вспыш-
копускательстве», «игре в забастовки», противопоставляя им
«европейские» парламентские формы борьбы.
Указывая на действительно широкое общенародное значение
подъема рабочего движения, выражавшего «объективные нуж-
ды всей страны» 555 и поддерживаемого огромным большинст-
вом населения, Ленин подчеркивал принципиальную важность
именно такого «переплетения», когда российский пролетариат
перешел в наступление «и против капитала, и против царской
монархии, и за улучшение жизни рабочих... и за свободу всего
народа, за демократическую республику» 556. Ленин обратил вни-
мание на непосредственную связь стачек рабочих с движением
в армии и флоте, в основном состоявших из крестьян 557.
Мощный подъем рабочего движения был симптомом того, что
Россия «вступила в полосу нарастания новой революции» 558.
В. И. Ленин высоко оценил значение периода нового рево-
люционного подъема для подготовки революции. Это был период
большевизации масс, когда вокруг партии большевиков, вокруг
газеты «Правда» сплотились 4/б сознательных рабочих России,
когда впервые прочно складывался настоящий пролетарский
фундамент настоящей марксистской партии. Ликвидаторы же
игнорировали общенародное значение массового подъема рабо-
чего движения и раздували каждое оппозиционное выступление
буржуазии.
В. И. Ленин разоблачал ликвидаторские восторги по поводу
«левения» буржуазии и объяснял, что «,,левение“ этих тузов есть
симптом того, что „объективные задачи буржуазно-демократи-
ческой революции в России остаются нерешенными", что „основ-
ные факторы, вызвавшие революцию 1905 года, продолжают
действовать"...» 559, что «накапливается новый порох в порохов-
нице русской революции» 56°. Развивая свое гениальное учение
о революции и революционной ситуации, Ленин писал: «Боль-
шей частью для революции недостаточно, чтобы низы не хотели
жить, как прежде. Для нее требуется еще, чтобы верхи не могли
хозяйничать и управлять, как прежде. Именно это мы видим те-
перь в России»561. В условиях нарастания предреволюционного
кризиса в России, по словам Ленина, «начал ворчать и даже бе-
ситься „ прогрессист"-фабрикант» 562.
555 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 283.
556 Там же, стр. 2—3.
557 См. там же, стр. 171.
658 Там же, стр. 252.
559 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 412.
560 Там же, стр. 414.
661 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 300.
562 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. £2, стр. 285.
148
Различная историческая оценка политического момента от-
разилась в избирательных платформах большевиков и ликвида-
торов накануне выборов в IV Думу. Большевистская избира-
тельная платформа была написана в расчете на подъем рабоче-
го движения, в расчете на революцию. Ленин характеризовал
платформу большевиков с развернутыми требованиями партий-
ной программы как «прямоеобращение революционного социал-
демократа к сотням тысяч политических стачечников, к передо-
викам миллионного мужицкого войска, которым разъясняются
задачи восстания» 563.
Ликвидаторы в своей избирательной платформе исходили из
того, что революция «вряд ли возможна», а на очереди— рефор-
мы. Вместе с кадетами они использовали «выборы в IV Думу
для проповеди конституционных реформ и ослабления мысли о
революции» 564.
В. И. Ленин разоблачал реформистскую теорию и тактику ли-
бералов и либеральной «рабочей» партии, как он называл ликви-
даторов.
«О конституционных реформах,— писал Ленин,— можно, не
делая себя смешным, говорить только там и тогда, где и когда
есть уже налицо, сложились, обеспечены, прочны основы и устои
политической свободы.
Вы знаете сами, что в России этого еще нет, и потому ваши
благопожелания не указывают демократии шути к выходу, а об-
манывают ее обманчивыми надеждами!» 565.
Империалистическая война 1914—1917 гг. только на время за-
держала нарастание революции, близость которой предсказыва-
ли Ленин и большевики. Под ее влиянием до крайности обостри-
лись все противоречия в царской России. Война сыграла роль ве-
ликого режиссера и ускорителя революции.
Первая мировая война явилась испытанием для европейских
социал-демократических партий. Они не выдержали этой суро-
вой проверки. Оппортунизм в годы войны превратился в социал-
шовинизм.
Вместе с другими представителями II Интернационала рус-
ские социал-шовинисты во главе с Плехановым также изобража-
ли империалистическую войну как «справедливую» и призывали
народ к поддержке «своего» правительства.
В брошюре «О войне», изданной в России, Плеханов брал
под защиту французских социалистов, голосовавших за военные
кредиты. Односторонне разоблачая империалистическую полити-
ку только Германии, Плеханов становился на защиту англо-
французского и российского империализма.
663 В. И. Л енин. Поли. собр. соч., т. 22,.стр. 169.
564 Там же, стр. 174.
565 Там же, стр. 108.
149
В. И. Ленин обвинял социал-шовинистов, развивших всю эту
аргументацию для обоснования якобы «справедливого» и «на-
родного» характера войны, в «сплошной замене диалектики со-
фистикой». «Софистически обвиняется немецкий оппортунизм для
прикрытия оппортунизма французского и русского... Софистиче-
ски оплакивается судьба Бельгии при умолчании о Галиции» 566.
Изображая войну общенародной, оборонительной, Плеханов за-
малчивал ее империалистический характер, пытаясь обосновать
свои оборонческие позиции ссылками на национальные войны
XIX в. Он игнорировал то, что национальные войны XIX в. про-
исходили тогда, когда на первом плане исторического процесса
в важнейших государствах Европы стояли прогрессивные бур-
жуазные движения.
«Г-н Плеханов, например,— писал Ленин,— должен был со-
вершенно распрощаться с марксизмом, чтобы заменить анализ
основных свойств и тенденций империализма, как системы эконо-
мических отношений новейшего высокоразвитого, зрелого и пере-
зрелого капитализма, вылавливанием пары таких фактиков, ко-
торые приятны Пуришкевичам вкупе с Милюковым» 567. Так же
смотрели на войну и другие социал-шовинисты, в том числе Ак-
сельрод и Потресов.
Рассматривая войну как общенародную, Плеханов, подобно
кадетам, считал, что, только «справившись с внешним врагом»,
можно будеть заняться вопросами внутренней политики и покон-
чить «с застоем в русской жизни». При этом сознательно обхо-
дился вопрос о задержке экономического развития России остат-
ками крепостничества и царизмом 568.
Глубоко анализируя особенности монополистической стадии
капитализма, Ленин раскрыл империалистический характер ми-
ровой войны, органическую связь между внутренней и внешней
политикой, показал, каковы в условиях войны национальные и
интернациональные задачи пролетариата.
В. И. Ленин разоблачал оппортунистов, приведших II Интер-
национал к идейно-политическому краху, изменивших делу соци-
ализма и пролетарского интернационализма, в том числе и
«отечественных», «царско-пуришкевичевских» социалистов 569.
Он показал фальшь всех их теоретических и исторических
доводов, направленных на защиту шовинистических позиций.
Антиреволюционная, антимарксистская теория меньшевиков
отчетливо выразилась в их отношении к приближавшейся рево-
люции.
Социал-шовинисты, стоявшие на позициях экономического
материализма, отрицая руководящую роль партии и пролетариа-
566 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 119.
567 В. И. Л е н и н. Поли. собр-. соч., т. 27, стр. 93—94.
568 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 26, стр. 119
669 См. там же, стр. 109.
150
та в подготовке революции, рассматривали революцию как фа-
тально обусловленную только определенным уровнем экономи-
ческого развития.
В годы войны Плеханов убеждал российский пролетариат
поддерживать империалистическую политику буржуазии и не
стремиться «преждевременно» к захвату власти, так как это
приведет только к усилению реакции. Свою оппортунистическую
тактику он пытался обосновать своеобразной теорией стадий.
Согласно этой теории, при «восходящей линии революции»
власть сначала «попадает» (!) в руки буржуазных партий, потом
она «достанется» (!) трудовикам, после чего уже ею могут «ов-
ладеть крайние группы» 570. Плеханов совершенно игнорировал
опыт революции 1905—1907 гг., гегемонию пролетариата и преда-
тельскую роль буржуазии.
Еще в 1915 г. Ленин отметил назревание революционного кри-
зиса в стране, свидетельствовавшего о 'близости революции.
В годы войны Ленин еще полнее развил свои гениальные поло-
жения о революционном кризисе и революционной ситуации —
составной части его учения о революции. Ленин особо подчерки-
вал, что в революции, являющейся результатом глубочайших
объективных процессов в экономике, классовых отношениях и
общественном сознании, важное значение имеет субъектив-
ный фактор, который игнорировали оппортунисты: революцион-
ная энергия и решимость масс, сознательность и твердость
класса.
В знаменитой работе «Материализм и эмпириокритицизм»
Ленин выступил с развернутой критикой идеалистической фило-
софии эмпириокритицизма и эмпириомонизма, махистских исто-
рико-философских и политических доктрин А. А. Богданова. Эта
работа развенчала реакционные субъективно-идеалистические
концепции и метод, широко распространенные в буржуазной и
ревизионистской историографии. Борьба Ленина против эконо-
мического материализма, его критика биологизма и позитивизма
в социологии была подкреплена разработкой ряда важнейших
вопросов марксистской теории и методологии познания истории.
Метод исторического исследования Ленина включал всесто-
роннее и конкретное изучение общественно-исторического явле-
ния («Статистика и социология», 1917 г.) 571, его классовый, на-
учно-исторический анализ, проверку правильности выводов и
концепций в процессе общественной практики и революционной
борьбы. Ленин показал объективную и научную связь истории
и современности, исторической науки и политики. В борьбе с ре-
визионизмом и догматизмом Ленин развивал и обогащал прин-
ципы большевистской партийности, включающей подлинно
570 Г. В. Плеханов. Две линии.— «Современный мир», 1915, декабрь.
571 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30.
151
научный, (марксистский историзм и пролетарский интернациона-
лизм.
Разоблачая меньшевистскую историческую концепцию как в
годы первой русской революции, так и в межреволюционную эпо-
ху, Ленин вскрыл ее ревизионистскую, антиреволюционную сущ-
ность. На всем протяжении этого периода меньшевистская исто-
рическая концепция являлась обоснованием оппортунистической,
реформистской, социал-шовинистической тактики.
Ленинская борьба против ревизионистско-догматической
фальсификации истории была важнейшей предпосылкой форми-
рования 'и развития русской марксистской исторической науки.
Ленин показал политические истоки и сущность сближения ли-
беральной историографии с официально-реакционной, а ревизи-
онистско-меньшевистской — с кадетско-либеральной. В ходе
борьбы Ленин раскрыл особенности этого процесса, характерно-
го для русской историографии эпохи империализма.
В ленинских классических работах — от «Что такое „друзья
народа" и как они воюют против социал-демократов?» (1894 г.)
до «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916 г.)
и «Государство и революция» (1917 г.)—была создана под-
линно научная концепция русского исторического процесса. Она
противостояла официальной, либерально-буржуазной и ревизио-
нистской историографии, чьи историко-политические доктрины
не выдержали испытания исторической практикой и были опро-
кинуты победоносной Октябрьской социалистической револю-
цией.
Глава II
ИСТОРИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА
В БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
На поле, расчищенном Лениным, в острой борьбе с буржуаз-
ной и ревизионистской историографией росла и развивалась в
России марксистская историческая наука. Первые историки-
марксисты в большинстве принадлежали к деятелям партии
нового типа, к ленинской гвардии. По характеру своей револю-
ционно-теоретической работы они коренным образом отличались
от катедер-социалистов 70—80-х годов, от респектабельных «ле-
гальных марксистов», от теоретиков и историков германской
социал-демократии периода упадка II Интернационала.
Я. М. Свердлов, С. Г. Шаумян, В. В. Воровский, М. С. Оль-
минский, И. И. Скворцов-Степанов, Н. Н. Батурин, Б. М. Кну-
нянц, А. М. Стопани, А. Г. Шлихтер и другие активные деятели
и руководители пролетарского движения не были дипломиро-
ванными профессиональными историками. Но по эрудиции, твор-
ческим силам, оригинальности и глубине мышления они значи-
тельно превосходили деятелей буржуазной университетско-ака-
демической науки.
Находясь в самом центре революционной борьбы, ведя пол-
ную тревог и лишений жизнь профессиональных революционе-
ров, они с полным основанием рассматривали работу исследова-
телей истории прошлого и современности как необходимый й
важный элемент своей партийной деятельности. И это происхо-
дило не только в силу их революционного темперамента и широ-
кой научной подготовки, но главным образом потому, что дея-
тели марксистской партии нового типа не могли не быть теоре-
тиками и историками, философами и экономистами. Их активное
участие в творческой разработке важнейших проблем общест-
венных наук, в том числе исторической, было составной частью
теоретической борьбы рабочего класса и его революционно-марк-
систского авангарда. Крупные марксисты-ленинцы, руководите-
ли большевистских партийных организаций и большевистские
публицисты, получившие теоретическую закалку в ленинской
153
идейной школе, выступали как разносторонние ученые и внесли
значительный вклад в марксистское изучение важнейших проб-
лем отечественной и всемирной истории.
Революционная марксистская историография развивалась и
обогащалась в острой борьбе с официальной буржуазно-дворян-
ской наукой, переживавшей в эти годы глубокий кризис, с реви-
зионистско-оппортунистическими и догматическими исторически-
ми воззрениями и концепциями. Вместе с В. И. Лениным и под
его руководством в этой борьбе активно участвовали его учени-
ки и соратники.
Трудности объективных условий, задачи революционной борь-
бы пролетариата определяли и особые формы организации науч-
ных исследований и методы пропаганды исторических знаний.
Большевики, перед которыми был закрыт доступ в исторические
учреждения, и которые не имели возможности создавать какие-
либо научные институты, сосредоточили исследовательскую ра-
боту в таких организациях, как местные партийные комитеты,
профсоюзы, статистические учреждения, некоторые музеи 1 и вы-
ставки.
Крупным центром собирания материалов по истории России
являлась Библиотека им. Г. А. Куклина в Женеве. В ней нахо-
дились ценнейшие нелегальные русские и зарубежные издания
по истории общественного и революционного движения, поли-
тических партий, по национальному и аграрному вопросам 2 и
др. Библиотека поддерживала постоянные связи с различными
библиотеками, издательствами и культурными организациями
в России и за границей 3. В Архиве ЦК РСДРП в Женеве храни-
лись документы центральных и местных партийных организа-
ций4. Главными центрами научной работы в области истории
были легальные и подпольные большевистские печатные органы,
редактируемые В. И. Лениным, а также большевистские журна-
лы и газеты, издаваемые на местах.
Насколько был силен в революционной среде интерес к исто-
рии, видно из деятельности большевистского журнала «Просве-
щение». В 1914 г. редакция журнала провела анкету среди своих
читателей. В ряду требований читателей были и такие: «Очень
1 Например, «'Музей содействия труду» при Московском отделе Русско-
го технического общества. Музей выпускал «Материалы по профессиональ-
ному движению рабочих» и «Бюллетени по профессиональному движению
рабочих». Такое же значение имели издания Всероссийской гигиенической
выставки в Петербурге (1913 г.). Выпущенная под грифом выставки книга
«Экспонаты по охране труда на Всероссийской гигиенической выставке в
С.-Петербурге в 1913 г.» получила высокую оценку в рецензии В. И. Ленина.
См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 282.
2 См. ЦПА ИМЛ, ф. 33 (Библиотека им. Г. А. Куклина), on. 1, д. 184.
3 Там же.
4 См. «Бюллетень библиотеки и Архива РСДРП» (Женева), № 1, ЦПА
ИМЛ, ф. 32, on. 1, д. 8, л. 1.
154
бы желали статьи „По истории марксизма и с.-д. движения"».
Читатели требовали публикации «систематических» статей на ис-
торические темы: «отрывочных не надо»5.
Большевистская печать положила начало традиции, которая
получила развитие в советской исторической литературе: тради-
ции организованного собирания документальных и статистиче-
ских материалов, исторических мемуаров. Так, по указанию
В. И. Ленина редакция «Просвещения» собрала данные о соци-
альном составе 50 этапных партий ссыльных (2500 чел.). Боль-
шое значение для объективной характеристики настроений ра-
бочего класса имели анкеты, распространяемые среди читате-
лей большевистской прессы.
Сохранился интересный документ, свидетельствующий о пла-
нах разработки крупных исторических проблем и издания кол-
лективных трудов и монографий. В 1910 г. И. П. Гольденберг,
член ЦК РСДРП, избранный на V съезде партии от большеви-
ков, изложил этот план в письме М. Н. Покровскому 6. На пер-
вом месте в нем стояли проблемы истории мирового капитализ-
ма и мирового рабочего движения, анализ главных тенденций —
революционной и оппортунистической. В центре проблематики
находились вопросы истории России эпохи империализма, раз-
вития производительных сил, социальной структуры, формирова-
ния и развития пролетариата, его борьбы против эксплуатации и
политического гнета, история основных классов русского обще-
ства и их участия в социально-политической борьбе в порефор-
менный период. В плане выдвигалась проблематика по истории
национального и аграрного вопросов в России, истории государ-
ственного строя, народного просвещения — в свете политики ра-
бочего класса.
Книги по этой актуальной проблематике должны были вклю-
чать марксистский анализ, построенный на российском матери-
але, и намечать задачи рабочего класса в данной области. «Кни-
ги должны писаться применительно к рабочему читателю, ввиду
чего они должны быть дешевы, следовательно, как это ни досад-
но, не велики, а имели листов 5—6...» 7,— говорится в письме.
Этот план свидетельствовал о широте замысла марксистских
изданий. Основная направленность этого замысла — обращение
к рабочему читателю.
Большое внимание уделялось исторической проблематике в
созданной большевиками в 1911 г. партийной школе в Лонжюмо.
Организатором и руководителем школы был В. И. Ленин. Он
прочитал лекционные курсы по политэкономии, теории аграрно-
го вопроса и истории аграрного законодательства в России,
5 См. «Наша анкета».— «Просвещение», 191'4, № 3, стр. 105.
6 См. ЦПА ИМЛ, ф. 147, on. 1, д. 58, лл. 68—71.
7 Там же, л. 70.
155
теории и практике социализма в России. Цикл лекций Ленин про-
читал о материалистическом понимании истории8.
В школе были поставлены лекционные курсы по истории
РСДРП, истории социалистического движения во Франции, Гер-
мании, Бельгии, истории кооперативного движения на Западе и в
России, истории литературы и искусства. Лекторскую работу
вели Инесса Арманд, Н. А. Семашко, Ю. М. Стеклов, А. В. Лу-
начарский, Я. Э. Янсон и др. Лекторы теснейшим образом свя-
зывали преподавание исторических и теоретических дисциплин с
практикой революционной деятельности партии.
Статьи и очерки на 1исторические темы систематически публи-
ковались в большевистских газетах: в ленинской «Искре», «Звез-
де», «Правде», в журналах «Вестник жизни» (1906—1907 гг.),.
«Наша мысль» (1906 г.), «Просвещение» (1911 —1914 гг.),.
«Мысль». Вопросы отечественной и всемирной истории, как пра-
вило, занимали видное место на страницах легальных сборников
(«Текущий момент», 1906 г., «Карл Маркс», 1908 г., «О веяниях
времени», 1908 г., «Сборники социал-демократии», 1916 г. и др.).
Создавались и отдельные монографические исследования (рабо-
ты А. Г. Шлихтера, Б. М. Кнунянца, А. М. Стопани).
Для пропаганды марксистских взглядов в области истории
большевики использовали всякую легальную возможность, в том
числе буржуазно-либеральные газеты и журналы («Вестник Ев-
ропы», «Образование», «Одесские новости», «Одесское обозре-
ние» и др.).
Статьи, очерки и заметки в газетах и журналах, сборники, мо-
нографические исследования —все формы научно-исследователь-
ской и популяризаторской работы были направлены как на ре-
шение важнейших вопросов отечественной и всемирной истории,
так и на пропаганду исторических знаний среди трудящихся.
Проблематика работ историков-большевиков определялась ин-
тересами революционной борьбы пролетариата. Этому учил Ле-
нин всеми своими трудами. Эту задачу он поставил перед боль-
шевиками-литераторами: «Мы должны делать постоянное дело
публицистов — писать историю современности и стараться пи-
сать ее так, чтобы наше бытописание приносило посильную по-
мощь непосредственным участникам движения и героям-проле-
тариям там, на месте действий,— писать так, чтобы способство-
вать расширению движения, сознательному выбору средств,
приемов и методов борьбы, способных при наименьшей затрате
сил дать наибольшие и наиболее прочные результаты»9.
В трудах историков-большевиков на первое место выдвигают-
ся проблемы закономерности исторического процесса и роли в
нем трудящихся масс. Впервые в русской исторической науке
8 См. «Отчет первой партийной школы в Лонжюмо».— «Исторический
архив», 1962, № 5.
9 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 208.
156
возникает как центральная проблема история рабочего класса
и его революционной партии 10 11. Исследование прошлого стано-
вится все более действенным способом познания и революцион-
ного переустройства общества.
Таким образом, проблематика исторических исследований, их
разработка большевиками-историками, пропаганда исторических
знаний служили делу политического просвещения трудящихся,
. великому делу подготовки революции.
I
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ РЕВОЛЮЦИОННОГО
И ОБЩЕСТВЕННОГО ДВИЖЕНИЯ
Солдаты партии рабочего класса, первые историки-маркси-
сты в России были и первыми исследователями истории пролета-
риата, его революционной борьбы, его идеологии.
Одним из них был крупный революционер, впоследствии вид-
ный советский государственный деятель и дипломат В. В. Воров-
ский. Широк диапазон его интересов. Он выступил с блестящими
работами по вопросам истории культуры, марксизма и револю-
ционного движения в России и на Западе, истории экономиче-
ского развития России и первой русской революции.
Во все эти области исторического знания Воровский внес зна-
чительный вклад, до сих пор не потерявший своего значения.
Многие сюжеты статей и исследований Воровского были подска-
заны, а некоторые его работы отредактированы Лениным п.
Ленин неоднократно ссылался на работы Воровского, как на
выдающиеся произведения по истории революционной борьбы,
в которых «факты доказаны... документально» 12 и прогноз под-
твержден теперь «событиями целиком и безусловно» 13.
Вопросы истории общественного движения изучались Воров-
ским в тесной связи с задачами революционной борьбы проле-
тариата, с программными и тактическими задачами Коммуни-
стической партии.
Марксистско-ленинская историография уделяла большое
внимание первой русской революции. В подходе к этой важ-
нейшей проблеме истории России начала XX в. и ее решении
особенно ясно сказывались классовая сущность историко-поли-
тических концепций и доктрин. Большевики во главе с Лениным
изучали исторические и политические уроки революции, вели
борьбу против ли'берально-ка детской и меньшевистско-оппорту-
нистической фальсификации ее истории. В этой большой и важ-
10 См. раздел II настоящей главы.
11 См. «Ленинский сборник», т. XXVI, стр. 338—339.
12 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч.. т. 9, стр. 147.
13 Там же, стр. 198—199.
157
ной историко-теоретической работе партии активное участие
принимал Воровский.
Многие его сочинения посвящены основным событиям рево-
люции 1905—1907 гг. Созданные в борьбе с меньшевистской и
кадетской концепциями истории первой русской революции, эти
работы являются ярким примером применения принципа ленин-
ской партийности в исторической науке.
После заключения Портсмутского мира Воровский опублико-
вал статью «Мир и реакция» 14, в которой дал глубокую марк-
систскую оценку русско-японской войны и ее последствий. Ста-
тья эта была отредактирована и дополнена Лениным 15.
В ряде работ Воровский анализирует историю создания и
деятельности Государственной думы, борьбу политических пар-
тий в Думе и вокруг нее. К ним относятся: «Государственная
дума и рабочий класс» (1905 г.), «Игра в парламент» (1906 г.),
«Кадеты в Думе» (1906 г.), «Некоторые итоги первой Думы»
(1906 г.), «Государственная дума и политические партии»
(1907 г.), «Перед Третьей думой» (1907 г.) и др. В этих статьях
дается марксистская оценка избирательных законов 11 декабря
1905 г. и 3 июня 1907 г., исследуется соотношение классовых
сил, как оно отразилось в Думах различных составов, характе-
ризуется тактика политических партий. Ленин одобрительно
отзывался о данном Воровским анализе состава II Думы16.
Труды Воровского пронизаны ленинскими идеями о социальном
содержании и историческом значении эволюции, которую пре-
терпело самодержавие в ходе и после революции 1905 г. Особен-
но это относится к крупной исследовательской работе Воров-
ского «Перед Третьей думой», базирующейся на обширном фак-
тическом материале.
Уже в ходе первой русской революции в рабочем движении
столкнулись две концепции истории ее высшего этапа — де-
кабрьского восстания. Большевистская концепция нашла обо-
снование в трудах Ленина, особенно в таких, как «Уроки мос-
ковского восстания», «Руки прочь!», в сборнике «Текущий
момент»; меньшевистская — в сборнике «Москва в декабре
1905 года».
После 9 января и восстания на броненосце «Потемкин» боль-
шевики систематически изучали и обобщали опыт всех воору-
женных выступлений рабочих, солдат и крестьян России. В ста-
тьях В. В. Воровского, А. В. Луначарского, В. В. Филатова
(В. Северцева) критически анализировалась и разрабатывалась
история вооруженной борьбы в первый год революции.
14 См. В. В. Воровский. Соч., т. I—III. М., 1932—1933; т. III.
15 См. «Ленинский сборник», т. XVI, стр. 272—276.
16 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 15, стр. 31.
158
Истории восстания на «Потемкине» посвящены статьи Во-
ровского, опубликованные в 1905 г. в большевистской газете
«Пролетарий». В статье «Корабль-сКиталец» он писал:
«„Князь Потемкин Таврический" сдался румынским властям.
Но разве это поражение революции? Нет, вся кампания этого
первого революционного броненосца была сплошной победой
революции. Разве она не раскрыла бессилия противника? Разве
она не разоблачила революционного брожения в самой, каза-
лось, прочной опоре трона—флоте и ярмии? Разве она не за-
ставила Николая унижаться до просьбы о помощи у иностран-
ных держав? Разве она не сорвала отрепьев порфиры, прикры-
вающих наготу самодержавия? Нет, не на этом одном судне
покоились надежды русской революции. Его история была лишь
одним из эпизодов, одним из многочисленных эпизодов ее. Тот
могучий броненосец, которому суждено освободить Россию, ко-
рабль-скиталец русской революции,— он жив, он цел, грозной
громадой надвигается он на врага, зловеще сверкают жерла
пушек, жаждой боя сгорает команда, а высоко в воздухе радо-
стно бьется и трепещет красное знамя свободы.
Сим победиши!» 17.
Содержание ярких историко-публицистических статей Во-
ровского о восстании на «Потемкине» находится в тесной связи
с идеями, которые высказал Ленин в своей статье «Революцион-
ная армия и революционное правительство», опубликованной
несколько раньше ib «Пролетарии».
Большой интерес представляет статья В. В. Филатова «Роль
организаций в народном движении», в которой автор на боль-
шом фактическом материале доказывал возможность победо-
носной уличной вооруженной борьбы 18. Эта же тема звучит и в
другой статье Филатова — «Князь Потемкин Таврический»19.
«Все революционные вспышки наших дней в Петербурге, Вар-
шаве, Лодзи, наконец в Одессе,— писал он,— носят один и тот
же характер: обилие революционных сил и полное отсутствие
уменья использовать их»20. Филатов подверг сокрушительной
критике меньшевистскую «Искру», которая в статье «Вооружен-
ное восстание и работа в войсках» предлагала передать руко-
водство вооруженными восстаниями офицерам. Опираясь на
опыт декабристского движения 1825 г. и на анализ настроения
солдатской массы и офицерства в условиях начавшейся револю-
ции, Филатов отвергает эту попытку передачи руководства вос-
17 В. В. Воровский. Соч., т. III, стр. 32.
18 В. Филатов. Роль организаций в народном движении.— «Вперед»
(Женева), 18(5) мая 1905 г.
19 В. Филатов. «(Князь Потемкин Таврический».— «Пролетарий» (Же-
нева), 17(4) июля 1905 г. ’ ' •
20 Там же.
159
станием представителям имущих классов, которые хотят не рево-
люции, а конституции21.
Статьи И. Ф. Дубровинского о революционных событиях в ок-
тябре-ноябре 1905 г., Ем. Ярославского о рабочем движении в
Ярославле и другие, опубликованные в газете московских боль-
шевиков «Вперед»22, характеризовали условия, в которых вызре-
вало вооруженное восстание.
Высший этап первой русской революции—декабрьское во-
оруженное восстание — выдвинул новые задачи и перед больше-
виками-историками. С высоты нового революционного опыта бы-
ли изучены и осмыслены важнейшие проблемы исторического
Прошлого страны и прежде всего истории революционного движе-
ния и освободительной борьбы российского пролетариата.
Содержание сборника «Текущий момент», выпущенного боль-
шевиками в Москве в 1906 г., очень характерно для того време-
ни. Наряду с политическими статьями на темы дня в сборнике
было много статей по актуальным проблемам истории России,
особенно истории революционного движения. В сборнике при-
няли участие большевики—историки, экономисты, литературо-
веды: С. И. Мицкевич, П. Г. Дауге, М. Н. Покровский, И. И. Сте-
панов-Скворцов, М. А. Сильвин (Таганский), К. Н. Левин,
С. И. Черномордик (П. Ларионов), В. М. Фриче и др. Чрезвы-
чайно разнообразна историческая тематика сборника: восстание
декабристов, московское восстание 1905 г., история рабочего и
крестьянского движения, международная обстановка первой рус-
ской революции и др. Большевистская концепция истории рево-
люции 1905 г. как революции народной, в которой гегемония при-
надлежала пролетариату, а кульминационный пункт приходился
на декабрьское восстание, была ярко выражена и исторически
обоснована в сборнике «Текущий момент». «Великий 1905 год
закончился, как подобает великому году, великим восстанием,—
писал в сборнике П. Ларионов.— Про него можно сказать, что
он рос поистине диалектически: от мирного шествия к царю —
к всенародному восстанию — таков путь русской революции»23.
Большевики первыми выступили с научным обобщением исто-
рического опыта революции 1905 г. Уже после выхода сборника
«Текущий момент» появился меньшевистский сборник «Москва
в декабре 1905 года». Составители этого оппортунистического
сборника отрицали массовый, всенародный характер декабрьско-
го восстания. Они.пытались представить московское восстание
как борьбу «вооруженных кучек». «Нет даже намека на серьез-
ное историческое изучение,— писал Ленин об этом меныпевист-
21 В. Филатов. «Князь Потемкин Таврический».— «Пролетарий» (Же-
нева!), 17 (41) июля 1905 г.
22 См. «Вперед», орган Московского комитета РСДРП (б), 1905, М.— Л.,
1926.
.23 П. Ларионов. Итоги конца исторического года.— Сб. «Текущий
момент». М., 1906, стр. 8.
160
ском сборнике,— есть только выпады, внушающие прямо-таки
чувство гадливости»24. Концепцию меньшевиков, пришедших к
выводу, что декабрьское восстание было ошибкой, Ленин назвал
«кадетским убожеством мысли» 25.
В противоположность меньшевикам большевики в статьях
М. Н. Покровского, С. И. Черномырдина, К. Н. Левина показали
декабрьское вооруженное восстание как высший этап в развитий
всенародной революционной борьбы под руководством пролета-
риата, как великий подвиг рабочего класса и большевистской
партии.
Революция 1905 г. выдвинула новые исторические проблемы
и среди них весьма важную проблему возникновения, развития
и роли Советов. Ленину принадлежит великая заслуга открытия
Советов, как новой формы революционной власти. Вождь рево-
люции был вместе с тем первым историком Советов. Вслед за
Лениным историю Советов стал разрабатывать Б. М. Кнунянц.
Он принадлежал к тому поколению профессиональных револю-
ционеров, которое под руководством Ленина строило партию но-
вого типа. Сотрудник ленинской «Искры», один из активных сто-
ронников Ленина на II съезде партии, агент ЦК партии после
III съезда, Кнунянц обладал талантом публициста-историка.
Избранный рабочими Петербурга в состав Совета рабочих де-
путатов, Кнунянц стал одним из первых историков этого нового
органа, созданного творчеством масс в 1905 г.
Всей своей деятельностью революционера-марксиста Кнунянц
был подготовлен к решению этой задачи. Он проявлял глубокий
интерес к вопросам истории государственного строя, форм госу-
дарственной власти и их классового содержания. Этим вопросам
посвящены его работы «Политические партии и формы государ-
ственного строя» (1906 г.), «Какое избирательное право нужно
рабочему классу» (1906 г.) и др. В своих работах Кнунянц вы-
ступал против меньшевистской концепции характера и движу-
щих сил революции 1905 г., отстаивал ленинское понимание роли
пролетариата как гегемона буржуазно-демократической револю-
ции. Его мужественная речь на судебном процессе в Москве,
умелое использование судебной трибуны для разоблачения ца-
ризма и буржуазии, глубокая вера в победу диктатуры проле-
тариата рисуют нам облик большевика-ленинца, активного дея-
теля всероссийской революции.
Серьезным вкладом Кнунянца в разработку проблем первой
русской революции является создание им истории Петербург-
ского Совета.
Первая работа Кнунянца по этой проблеме — статья «Совет
рабочих депутатов или партия», 'напечатанная в большевистской
газете «Новая жизнь», была подвергнута критике Лениным за
24 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 13, стр. 390.
25 См. там же, стр. 392.
11 Очерки историографии, т. III
161
•неправильную альтернативную постановку вопроса о соотноше-
нии Советов и пролетарской партии. «Мне сдается, что тов. Ра-
дин (Кнунянц.— Ред.) неправ, ставя в № 5 „Новой жизни“...
вопрос: Совет рабочих депутатов или партия? Мне сдается, что
нельзя так ставить вопроса, что решение безусловно должно
быть: и Совет рабочих депутатов и партия» 26. В последующих
работах Кнунянц не только исправил свою ошибку, но и дал глу-
бокую разработку истории Петербургского Совета в 1905 г.
Большая статья «Борьба за восьмичасовой рабочий день» была
написана Кнунянцом в тюрьме, по свежим следам исторических
событий. «После октябрьской победы (имеется в виду манифест
17 октября 1905 г.— Ред.),— писал Кнунянц,—влияние и сила
Совета, а следовательно, и петербургских рабочих, достигли
своего апогея. Из органа борьбы Совет становился органом ре-
волюционной власти. Его декреты немедленно приводились в
исполнение. В городе он был единственным авторитетным учреж-
дением, которому все подчинялись беспрекословно» 27.
В центре этой работы — исследование роли Совета в борьбе
рабочих за 8-часовой рабочий день. Автор широко использует
большевистскую прессу, буржуазные и правительственные газе-
ты, отчеты о заседаниях Совета и другие материалы. В своем
анализе деятельности Совета Кнунянц опирается на ленинскую
статью «Неудавшаяся провокация» и написанную Лениным ре-
золюцию Петербургского Совета от 14 ноября 1905 г.28
В том же 1906 г. Кнунянц написал в тюрьме книгу «Первый
Совет рабочих депутатов», выпущенную в свет большевистским
издательством 29.
Большевики оказались единственной политической партией,
которая направила свои силы :не только на полную поддержку
и развитие Советов, но и создание их истории. Ни одна из поли-
тических партий, включая меньшевиков, сыгравших отрицатель-
ную, дезорганизаторскую роль в деятельности Совета, даже не
поставила такой задачи.
Книга о Петербургском Совете в 1905 г. состоит из 14 глав,
в которых в хронологической последовательности рассматривает-
ся история создания Совета, его деятельности и разгрома Совета
реакцией. «Знакомство с деятельностью первого Совета рабочих
депутатов,— писал Кнунянц,— имеет теперь не только истори-
ческий, но и непосредственно практический интерес» 30. В вводной
26 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 61.
27 Б. М. Кнунянц. Избранные произведения. Ереван, 1958, стр. 173.
28 На оба эти документа имеются прямые ссылки в статье.— См. там же,
стр. 191.
29 Б. Радин. Первый Совет рабочих депутатов 13 октября—3 декаб-
ря 1905 г. СПб., 1905. Эта работа с некоторыми купюрами вошла в «Избран-
ные произведения». Составители полностью опустили главу V, посвященную
интересному эпизоду столкновения Совета с Петербургской городской думой.
30 Б. М. К н у н я н ц, Избранные произведения, стр. 202.
162
части к этой работе Кнунянц охарактеризовал две оценки Сове-
тов: меньшевистскую, в которой Советы рассматривались толь-
ко как стихийно возникающие беспартийные организации, и
большевистскую, ленинскую, подчеркивающую значение Советов
как «зародышей органов революционной власти»31.
Б. М. Кнунянц отмечал, что Петербургский Совет зачастую
шел позади масс. Он справедливо указывал, что «резолюции,
принимаемые на заводских митингах, бывали часто радикальнее
постановлений Совета» 32.
Книга Кнунянца представляет огромный интерес и ценность
как одна из первых попыток создания марксистской истории Пе-
тербургского Совета его депутатом и активным участником со-
бытий.
Меньшевики пытались противопоставить большевистской
трактовке Советов, нашедшей /воплощение в книге Кнунянца,
свое, реформистское толкование. Л. Мартов в рецензии на книгу
Кнунянца стремился доказать, что Советы в Петербурге и дру-
гих городах были только «грандиозной попыткой привлечь к
активному участию в политической жизни страны весь пролета-
риат» 33. Для Мартова Совет являлся не чем иным, как пред-
шественником «рабочего съезда», за созыв которого ратовали
ликвидаторы.
Ленинская характеристика Советов как органов революцион-
ной власти, использованная в книге Кнунянца, составляла важное
звено в марксистской концепции истории первой русской револю-
ции и критике антинаучных либерально-меньшевистских взглядов
и догм.
* * *
Превращение России в центр мирового революционного дви-
жения, подъем борьбы рабочего класса, революция 1905— 1907 гг.
приковали внимание историков-марксистов к изучению третьего
этапа истории революционного движения в России, к пробле-
мам истории пролетариата, к изучению условий труда и жиз-
ни класса, возглавлявшего всенародную освободительную
борьбу.
Этими вопросами много и успешно занимался видный дея-
тель русского революционного движения, большевик-ленинец,
блестящий историк и экономист И. И. Скворцов-Степанов. Ему
принадлежит заслуга создания одного из лучших переводов «Ка-
питала» и других крупных работ Маркса. Ленин высоко ценил
как его переводы, так и ряд оригинальных трудов по истории и
31 Там же, стр. 206.
32 Там же, стр. 223.
33 Л. М а р т о в. Б. Радин. Первый Совет депутатов.— «Современная
жизнь», 1906, № 11, стр. 239.
И*
163
экономике, в которых отметил точность социальных характери-
стик и глубину научного анализа 34.
Положение рабочего класса в России и на Западе, изучение
форм рабочего движения, борьбы двух тенденций, революцион-
ной и реформистской,— такова проблематика произведений
С квор цов а - Степ а нов а.
Особенно интересна его статья «Экономика и политика в ра-
бочем движении»35. Она явилась попыткой рассмотрения в исто-
рическом плане соотношения различных форм рабочего движе-
ния в России и Западной Европе в XIX—XX вв.
Вслед за Лениным Скворцов-Степанов выступил с критикой
реформистских, оппортунистических тенденций в работах
Г. В. Плеханова. Ценность этой критики тогда же отметил Ле-
нин. «Про Плеханова замечательно верно сказал тов. Степанов
(Сборник: „Текущий момент", статья „Издалека"), что с ним при-
ключилось нечто подобное (Бернштейну» 36.
Еще более развернутую критику плехановской концепции
истории революции 1905—1907 гг. Скворцов-Степанов дал в на-
писанной им по поручению Ленина статье «К вопросу о блоках
и соглашениях»37.
И. И. Скворцов-Степанов исследовал историю политических
партий в России. Он прежде всего историк современности, он
писал историю в связи с крупнейшими политическими событиями
своего времени. Вот почему он предпринял попытку написания
истории II Думы еще до того, как она была разогнана цариз-
мом 38.
Постоянную летопись героической борьбы рабочего класса
вела большевистская пресса как в России, так и за границей.
В большевистских журналах и газетах публиковались статьи
В. В. Воровского, М. С. Ольминского, В. Д. Бонч-Бруевича,
Н. Н. Батурина, М. И. Васильева-Южина, В. А. Карпинского,
С. И. Гусева и других большевиков по истории рабочего дви-
жения.
Самые интересные и глубокие исследования по истории про-
летариата дали районы наиболее сильного рабочего движения.
Это особенно относится к проблемам истории рабочего движения
в Центральном промышленном районе, Закавказье, Прибалтике.
Характерной чертой марксистских трудов по истории рабоче-
го движения на местах являются прежде всего разработка и
утверждение концепции интернационального единства русского
34 См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 273.
35 См. «Просвещение», 1914, № 3.
06 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 273.
37 См. И. И. Скворцов-Степанов. Избранные произведения,
т. I—II. М., 1930—1931; т. I, стр. XVII.
38 См. И. И. Скворцов-Степанов. Деятельность II Государствен-
ной думы, вып. 1. СПб., 1907.
164
пролетариата с рабочим движением на окраинах России. Эти
труды отличаются стремлением выявить все формы, методы, спо-
собы 'борьбы рабочего класса, с тем чтобы выбрать из них луч*
шие, наиболее целесообразные и действенные в различной исто-
рической обстановке. Революционный оптимизм, непоколебимая
вера в победу пролетариата, освещенная научной теорией мар*
ксизма, объединяет эти труды.
С этих позиций написаны работы Н. Э. Баумана, С. Г. Шау-
мяна, П. А. Джапаридзе, П. Г. Дауге и др.
На прочном фундаменте марксистской истории русского и
зарубежного рабочего движения, научного понимания характера
и особенностей его развития на каждом историческом этапе зиж-
дились важнейшие партийные документы того времени. В «До-
кладе о московском социал-демократическом движении на II съез-
де Российской социал-демократической рабочей партии», состав-
ленном Н. Э. Бауманом, первый раздел назывался «Краткий
очерк московского рабочего движения, его история и современ-
ное состояние»39. Такие же разделы были в докладах других
комитетов 40.
По поручению Ленина Бауман изучил материалы, освещаю-
щие состояние рабочего движения в Москве, особенно такие
источники, как «Искра», «Работник», «Рабочее дело» и др. Бау-
ман собрал также свидетельства активных деятелей рабочего
движения в Москве. Самые методы работы Баумана над проб-
лемами истории рабочего движения коренным образом отлича-
лись от подхода к этом вопросам буржуазных историков. В ра-
боте Баумана исследованы такие важные вопросы, как борьба
с зубатовщиной, стачки второй половины 90-х годов, выступле-
ние рабочих 28 московских предприятий с приветствием фран-
цузским рабочим в связи с 25-летием Парижской коммуны. Бау-
ман вскрыл причины некоторого упадка рабочего движения в
1897—1899 гг., главные из которых — зубатовщина, полицейские
репрессии и слабость социал-демократии до появления «Искры».
Систематически освещал историю рабочего движения на стра-
ницах большевистских изданий С. Г. Шаумян41. Статьи Шаумя-
на в «Кавказском рабочем листке» посвящены характеристике
различных вопросов и этапов революционной борьбы пролета-
риата России в 1905 г. («Восьмичасовой рабочий день и государ-
ственное страхование рабочих», «„Свободы" осуществляются»
и др.). Много внимания уделил Шаумян исследованию борьбы
рабочего класса Баку за свои жизненные интересы. Забастовки,
39 См. «Доклады соц.-чдемократических комитетов Второму съезду
РСДРП», М.—Л. 1930, стр. 107—111.
40 В составлении этих докладов принимали участие: П. А. Красиков
(Киев), Д. И. Ульянов (Тула), А. М. Стопани (Северный рабочий союз),
Л. М. Книпович (Тверь). ,
41 См. С. Г. Шаумян. Избранные произведения, т. 1—^2. М., 1957—1958.
165
выступления против локаутов, борьба за коллективный договор
рабочих нефтепромыслов — все эти события нашли отражение и
марксистско-ленинскую оценку в его статьях. Значительный инте-
рес представляет работа Шаумяна «К „Совещанию" с пятью ра-
бочими партиями». В ней обосновывается большевистская такти-
ка стачечной борьбы бакинских рабочих и разоблачается дезор-
ганизаторская тактика анархистов и меньшевиков. В трудах
Шаумяна последовательно проводится марксистско-ленинское
понимание фабричного законодательства в России как результа-
та борьбы рабочего класса.
Воссоздавая историю борьбы бакинского пролетариата, Шау-
мян рассматривал ее как составную часть истории общероссий-
ского рабочего движения. При этом он проводил интересный
сравнительный анализ русского и зарубежного рабочего движе-
ния. В статье «Рабочие организации и реакция» (1908 г.) Шау-
мян писал:
«Рабочий класс и его организации показали удивительную
организационную л р испо с о б л я е м о сть к создав-
шимся тяжелым условиям, без измены своим основ-
ным теоретическим и тактическим принципам.
В России настоящая реакция не может, понятно, продол-
жаться так долго и произвести такого опустошительного дей-
ствия, как немецкая реакция после 1848 года. Во-первых, пото-
му, что экономические отношения современной России представ-
ляют гораздо более высоко развитую ступень. Во-вторых, рус-
ские рабочие обладают несравненно более высоким классовым
сознанием и большей организованностью по сравнению с немец-
кими рабочими того времени»42.
С. Г. Шаумян выступил против искажения истории бакинско-
го пролетариата. Он разоблачил несостоятельные попытки на-
родника П. Петровича43 опровергнуть марксистско-ленинские
положения о роли крупной промышленности, произведшей пол-
ный переворот в условиях жизни промышленного населения.
Шаумян привел интересный материал, подтверждающий един-
ство процессов формирования пролетариата в таких центрах, как
Москва и Баку, подчеркивая в то же время большую завершен-
ность этих процессов в Московском промышленном районе44.
В этом же направлении вел работу П. А. Джапаридзе. Мар-
ксистская история рабочего движения была для него, как и для
других большевиков, основой для выработки тактики и опреде-
ления дальнейших задач пролетариата. Этим вопросам посвя-
щена его статья «Итоги прошлого стачечного движения и пред-
42 С. Г. Шаумян. Избранные произведения, т. 1. М., 1957, стр. 280.
43 См. П. Петрович. Рабочие бакинского нефтепромышленного райо-
на. Тифлис, 1911.
44 См. С. Г. Шаумян. Избранные произведения, т. 1, стр. 36U—362.
166
стоящая борьба в Баку»45. Джапаридзе охарактеризовал мас-
совые стачки в Баку летом 1903 г., в декабре 1904 г. и дальней-
шее развитие стачечной борьбы в 1905—1906 гг. Он показал
значение борьбы большевиков с меньшевиками за переход от
частичных забастовок .к всеобщей стачке рабочих бакинского
района, раскрыл процесс постепенного вовлечения в стачечную
борьбу наиболее отсталых слоев рабочих и отсюда сделал вывод
о непрерывном наступлении бакинского пролетариата начиная с
1903 г.46
Изучению положения рабочего класса посвятил ряд крупных:
исследований А. М. Стопани. Ученик и соратник Ленина. Сто-
пани в 1908—1917 гг. был одним из руководителей рабочего дви-
жения в Баку. Свой опыт профессионального революционера-
ленинца он использовал и в трудах по истории рабочего класса.
В 1910 г. Стопани выпустил книгу о положении рабочих бакин-
ских нефтепромыслов47, основанную на материалах бюджетных:
обследований, собранных им же в 1909—1910 гг. Стопани вскры-
вает связь между различными формами стачечного движения^
экономическими требованиями и условиями жизни и труда рабо-
чих. «Можно смело сказать,— писал он,— что если гвоздем заба-
стовочного движения 1903—1904 гг. был вопрос о продолжи-
тельности рабочего дня и общекультурных улучшениях жизни на
промыслах, то через все последующее забастовочное движение —
1906—1908 гг.— красной нитью проходят вопросы заработной
платы преимущественно...» 48.
В противовес меньшевистским историкам Стопани, на осно
вании тщательного анализа стачечного движения, приходит к вы-
воду, что «котел» рабочей борьбы не остыл. Автор проследил
постоянную тенденцию нефтепромышленников к усилению экс-
плуатации рабочих и формы этой эксплуатации49. Обширный
фактический материал, собранный автором, опровергал несосто-
ятельные меньшевистские взгляды о «стачечном ажиотаже» й
якобы бесплодности стачечной борьбы. Стопани показал прямую
зависимость уровня заработной платы и продолжительности ра-
бочего дня от силы и организованности стачечной борьбы. Он от-
мечал, что наиболее крупные завоевания бакинских рабочих —
45 См. П. А. Джапаридзе. Избранные статьи, речи и письма, 1905 —
1918. М., 1958.
46 См. там же, стр. 63.
47 А. М. Стопани. Заработная плата и рабочий день бакинских неф-
тепромышленных рабочих в связи с условиями работ на промыслах. Баку..
1910.
48 Там же, стр. 63.
49 См. там же, стр. 39—41. Рост эксплуатации на бакинских промыслах.
СтоланЦ показал и в ряде других работ: A. St — i (А. М. Стопани]). Несчаст-
ные случаи с рабочими в нефтяной промышленности (1907—1910). Баку, 1912;
А. М. Стопани и Н. Н. К а р д а ш е в. Несчастные случаи в бакинской:
нефтяной промышленности. Баку, 1913.
167
установление трехсменной работы и 8-часового рабочего дня —
были достигнуты в результате мощных забастовок 1903—
1904 гг.50
В 1916 г. в Баку вышла новая книга Стопани— «Нефтепро-
мышленный рабочий и его бюджет». В этом исследовании автор
показал ведущую роль русских рабочих среди многонациональ-
ного бакинского пролетариата, их высокую квалификацию, гра-
мотность (около 80%), полное отделение от деревни. В книге
содержится огромный материал о положении бакинского про-
летариата, его различных групп (по национальным, профессио-
нальным признакам, полу, семейному положению и т. д.).
Сбор и исследование этих материалов были подлинным по-
двигом Стопани и помогавших ему бакинских рабочих, целой
армии добровольцев — счетчиков, регистраторов, учетчиков.
Историко-экономические исследования Стопани, опублико-
ванные легально в царской России, написаны, на первый взгляд,
бесстрастным, сухим языком. Но сдержанный гнев и 'беспощад-
ное обличение ощущается за каждым фактом, тщательно отоб-
ранным и точно переданным на страницах ^го книг.
Передовая демократическая общественность высоко оценила
труды Стопани. Они были отмечены «за исследования и за раз-
работку» двумя почетными дипломами на Всероссийской гигие-
нической выставке 1913 г.
Создание в условиях царской России фундаментальных ис-
следований по истории бакинского пролетариата, его борьбы, за-
работной платы, бюджета, жилищных условий— большая науч-
но-общественная заслуга неутомимого исследователя, историка-
большевика А. М. Стопани.
Разрабатывая важнейшие вопросы истории пролетариата, ре-
волюционные марксисты подвергли научной критике буржуаз-
ную концепцию истории рабочего движения в России. Так, боль-
шевистский журнал «Мысль» выступил с основательной крити-
кой книги IK. А. Пажитнова 51, стоявшего тогда на тред-юнионист-
ских позициях. Пажитнов видел в величине заработной платы и
продолжительности рабочего дня два главных фактора, опре-
деляющих положение рабочего класса. Журнал подчеркнул, что
положение рабочего класса определяется и многими другими
социальными и политическими факторами, например налич-
ностью или отсутствием профессиональных и политических ор-
ганизаций, свободы слова, собраний, стачек и т. д. «Мысль» от-
метила, что книга Пажитнова проникнута буржуазным духом 52.
В период первой русской революции и после нее в больше-
50 См. А. М. Стопани. Заработная плата и рабочий день.., стр. 63.
51 К. А. Пажитнов. Некоторые итоги и перспективы в области ра-
бочего вопроса в России. СПб., 1910.
52 м. 3 — р (К. А. Пажитнов]. Некоторые итоги и перспективы в об-
ласти рабочего вопроса в России. СПб., 1910—«Мысль», 1911, № 5.
168
вистской историографии появляется новая проблематика: рабо-
чий класс и монополистические объединения.
Большевистский журнал «Просвещение» опубликовал статью
Г. В. Цыперовича «За кулисами объединенного капитала»б3, в
•которой автор, сопоставив методы борьбы американских моно-
полий и русских объединений капиталистов с рабочим движе-
-япем, пришел к -выводу, что эти методы примерно одинаковы.
Индустриальный сыск, «черные списки», «динамичная политика
провокаций» и т. д. свойственны всем капиталистическим моно-
полиям.
Борьбу пролетариата с монополистическими организациями
и царизмом по вопросам страхования тщательно исследовали
большевик, депутат III Думы А. И. Предкальн и сотрудник
'большевистских изданий Б. Г. Да некий (Комаровский). Перво-
начально Предкальн выступил со статьей «К 'вопросу о стра-
ховании рабочих в России» в «Просвещении»53 54. Год спустя на
эту же тему вышла его книжка 55, в которой подробно рассмот-
рена история страховых законопроектов начиная с 1904 г. Пред-
кальн раскрывает характер работы правительственных бюрокра-
тических комиссий — Н. В. Шидловского, В. И. Тимирязева,
В. Н. Коковцова, П. А. Столыпина и др., призванных оградить
коренные интересы капиталистов. Автор показал, что объем и
характер уступок правящих классов по данному частному во-
просу полностью зависели от силы и натиска рабочего движения.
Эту же проблематику исследовал Б. Г. Данский, человек с
весьма интересной судьбой. Будучи служащим ряда предприни-
мательских организаций, он постепенно пришел к выводу о пра-
воте рабочего дела и решил отдать свои силы и знания проле-
тариату. Прекрасно информированный о закулисных антирабо-
чих махинациях монополистических организаций, Данский
опубликовал в рабочей печати несколько секретных докумен-
тов предпринимательских союзов.
В 1913 г. Данский выпустил книгу о страховой кампании, в
•которой подводились итоги двухлетней борьбы рабочего клас-
са 56. В этой работе автор во всеоружии документальных мате-
•риалов проанализировал антирабочую позицию и политику раз-
личных групп буржуазии и государственного аппарата по вопро-
сам страхования. Он вскрыл политический замысел монополий,
стремившихся в лице хозяйских страховых организаций приоб-
53 Г. Ц ы п е р о в и ч. За кулисами объединенного капитала.— «Просве-
щение», 1913, № 1.
54 А. И. П р е д к а л ь н. К вопросу о страховании рабочих в России.—
«Просвещение», 1912, № 3—4.
55 А. И. Предкальн. Мытарства страховых законов. (К истории
страхования рабочих в России). СПб., 1913.
56 Б. Г. Данский. Страховая кампания. Рабочие, хозяева, чиновники
и введение страхования. СПб., 1913.
169
рести сильное оружие в борьбе против пролетариата. «Органи-
зация в страховые товарищества повлечет за собой сплочение
хозяев и на других поприщах и, главным образом, в классовой
борьбе против рабочих»57,— писал Данский. Изучение этих во-
просов позволило большевикам выдвинуть свой проект страхо-
вого закона, по которому все дело страхования должно было на-
ходиться в руках рабочих.
Особенно острая борьба вокруг вопросов истории и практики
рабочего движения развернулась после событий на Лене. Сама
история Ленской стачки и расстрела рабочих стала предметом
тщательного изучения и столкновения различных идейных на-
правлений в публицистике и историографии.
Меньшевистская концепция выступлений рабочих во время
ленских событий сводилась к характеристике их как «защиты
элементарного права мирной стачки». Меньшевики отрицали ре-
волюционный характер выступления ленских рабочих. Е. Маев-
ский утверждал в «Нашей заре», что Лена «ни в малейшей сте-
пени не затрагивала третьеиюньских устоев»58. Главную причину
подъема стачечного движения после Лены меньшевики склонны
были видеть только в промышленном подъеме и в борьбе за
«свободу коалиций».
Кадетский публицист и историк Р. М. Бланк больше всего
печалился о том, что вмешательство военной силы в экономи-
ческие конфликты «ведет к анархии» 59.
Большевики подвергли сокрушительной критике кадетско-
меньшевистскую концепцию ленских событий, показав ее связь
с антимарксистским истолкованием особенностей исторического
процесса в послереволюционный период, с оппортунистический
пониманием характера и задач рабочего движения.
Ленин писал, что «нет ничего более лживого, как либераль-
ная выдумка, повторяемая вслед за ликвидаторами Троцким в
венской „Правде", будто „борьба за свободу коалиций является
основой как ленской трагедии, так и ее могучего отголоска в
стране"»60. Большевики показали, что ленское выступление рабо-
чих ’и всероссийский отклик на кровавый расстрел являются
закономерным развитием массового пролетарского движения и
еще одним свидетельством нового революционного подъема.
М. С. Ольминский, Ф. Ф. Раскольников (Ф. Ф. Ильин) т
А. Е. Бадаев, А. Юрьев (А. А. Самойлов), Д. Янов (С. С. Да-
нилов) и другие правдисты раскрыли значение ленских событий
для рабочего движения и всего политического развития России.
57 Б. Г. Данский. Страховая кампания. Рабочие, хозяева, чиновники
и введение страхования. СПб., 1913, стр. 35—36.
58 Евг. Маевский. Лена (Ленская стачка. Правительство и Ленское
т-во «Лена» и рабочий класс!).— «Наша заря», 1912, № 4, стр. 51.
59 Р. М. Бланк. Общественное спокойствие и рабочее движение.—
«Запросы жизни», 1912, № 16, стр. 945—952.
60 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 340—341.
170
Особый интерес представляет редакционная -статья «Правды» —
«Ленские дни в истории рабочего движения» 61. В статье дана
периодизация рабочего движения (1895—1904, 1905—1907,
1908—1910 гг.). Начало нового революционного подъема после
кратковременного периода реакции датируется 1910—1911 гг.
«Правда» привела обильный статистический материал, как офи-
циальный, так и данные рабочей -статистики о стачечном движе-
нии за 1910—1913 гг. На основании этих материалов разобла-
чалась легенда, -созданная либералами и ликвидаторами, что
«новая эпоха в рабочем движении останется в пределах узко-
профессиональных интересов или вынесет на своем гребне „ча-
стичные требования"»62. В результате нового подъема рабочего
движения, делала вывод большевистская газета, потерпела пол-
ное крушение либеральная рабочая политика и пролетариат
вновь занял центральное место в общественном движении.
Начало XX в., период революции 1905—1907 гг. характери-
зуется ростом крестьянского движения и соответственно возрос-
шим интересом к истории крестьянства.
Крупным историком крестьянского движения был старый ре-
волюционер, большевик, один из организаторов партийной рабо-
ты в Москве, на Урале, в Донбассе — А. В. Шестаков (Никоди-
мов). В 1906—1907 гг. он опубликовал несколько работ по исто-
рии крестьянского движения. Выполняя указания Ленина об изу-
чении форм борьбы сельскохозяйственных рабочих, Шестаков
исследовал условия жизни и историю борьбы батраков63. Одна
такая работа была написана им совместно с П. Ларионовым
(Черномордиком) 64.
В противовес либеральной и меньшевистской историографии,
считавшей крестьянство опорой реакции, Шестаков -и Ларионов
рассматривали крестьянство как союзника пролетариата. Авторы
охарактеризовали различные формы крестьянской борьбы с по-
мещиками, деятельность Крестьянского союза, значение его I и
II всероссийских съездов. Они раскрывали особенности процесса
классовой дифференциации в деревне, положение и интересы
различных -слоев сельского населения65. Исходя из ленинского
учения о двух социальных войнах в современной деревне, Шеста-
ков исследовал положение сельских рабочих, их заработную
плату и рабочий день, состояние жилищ, питание, быт, законо-
дательство о сельскохозяйственных работах. В книге «Сельские
рабочие, их жизнь и борьба» (1907 г.) Шестаков дал описание
61 См. «Ленские дни в истории рабочего движения».— «Путь правды»,
5 апреля 1914 г.
™ Там же.
63 Н. Ди м. Сельский пролетариат в России. СПб., 1906; Н. Нико-
димов. Сельские рабочие, их жизнь и борьба. СПб., 1907.
64 Н. Никодимов и П. Ларионов. Крестьянское движение и аг-
рарный вопрос. М., 1906.
65 См. там же, стр. 30—31.
171
первых стачек батраков и показал рост их стачечной борьбы с
1905—1906 гг., особенно в Поволжье и на Украине.
Следует отметить, что Шестаков, как и некоторые другие
большевики того времени, не понял ленинского требования на-
ционализации земли и стоял на позиции «разделистов».
Значительный вклад в разработку истории крестьянского дви-
жения внес В. А. Карпинский. В статье «Пробуждение крестьян-
ства» (1905 г.) он дал сравнительную характеристику 1крестьян-
ских движений в Полтавской губернии и в Гурии и показал рост
организованности и сознательности крестьянства 66. Два месяца
спустя Карпинский снова возвращается к этой теме, на этот раз
в большой статье «Крестьянское движение» 67. Он подверг кри-
тике либеральную прессу, которая не сообщала и трети сведений
о крестьянском движении. Автор привел сводные данные по
132 уездам 44 губерний за первую половину 1905 г., охарактери-
зовал различные формы 'крестьянского движения в центральных
губерниях страны и на окраинах. Весьма ценной являлась харак-
теристика различных социальных групп внутри крестьянства —
сельской буржуазии, среднего крестьянства и сельского пролета-
риата. Эта группировка сделана Карпинским с ленинских пози-
ций. В ноябре 1905 г. в статье «Крестьянский съезд» Карпинский
проанализировал состав первого учредительного съезда Всерос-
сийского крестьянского союза и пришел >к выводу, что это был
съезд представителей среднего крестьянства 68. Эта статья Кар-
пинского была отредактирована Лениным. Весьма интересна
вставка, сделанная Лениным. У Карпинского было выдвинуто
положение, что делегатов съезда можно разделить на две груп-
пы: первая — крестьяне, владеющие только надельной землей и
обрабатывающие ее своими силами; вторая — имеющие, кроме
надельной, и купчую землю, применяющие и наемную силу, но
еще не кулаки. Вставки, сделанные Лениным, характеризовали
борьбу различных групп внутри крестьянства и неизбежность
столкновения революционного крестьянства с либеральными по-
мещиками69.
В. А. Карпинский детально рассмотрел документы, принятые
крестьянским съездом, и подчеркнул их антипомещичью направ-
ленность. В этом месте Ленин сделал 'следующую вставку: «Мы
видим, следовательно, что сознательные социалисты должны без-
условно поддержать революционную борьбу всякого, даже сред-
него, даже зажиточного крестьянства, против чиновников и по-
66 В. Калинин [В. А. Карпинский]. Пробуждение крестьянства.—
«Пролетарий» (Женева), 27(14) мая 1905 г.
67 В. Калинин [В. А. Карпинский]. Крестьянское движение.— «Про-
летарий», 9 августа (27 июля) 1905 г.
& В. Калинин {В. А. Карпинский]. Крестьянский съезд.— «Пролета-
рий», 16(3) ноября 1905 г.
69 См. «Ленинский сборник», т. XVI, стр. 278—280.
172
мещиков, но сознательные социалисты должны прямо и ясно
указать, что желанный для крестьян „черный передел" далеко
еще не есть социализм» 70.
Под влиянием роста рабочего движения и особенно первой
русской революции все шире развертывалась национально-осво-
бодительная борьба народов России.
Царское правительство и империалистическая буржуазия
стремились расколоть всероссийское освободительное движение.
Черносотенный шовинизм и буржуазный национализм представ-
ляли собой серьезную опасность для нового подъема револю-
ционного движения.
Вопросы истории и теории национального движения, вопросы
интернационального воспитания и сплочения трудящихся в этих
условиях заняли важное место в работе партии.
В. И. Ленин в ряде работ исторически и теоретически обос-
новал марксистскую программу партии по национальному во-
просу.
Большевистские литераторы выступали с пропагандой ленин-
ской программы и с критикой националистической тенденции
оппортунистов.
Уже в эти годы становится объектом пристального изучения
большевиков история царской тюрьмы, каторги и ссылки, где ре-
волюционеры России проводили значительную часть своей жиз-
ни. Как показал Ленин в статьях «Роль сословий и классов в
освободительном движении», «Из прошлого рабочей печати в
России», состав заключенных и ссыльных, их жизнь и борьба
отражали особенности пролетарского этапа революционного дви-
жения.
В статье «Массовая ссылка», написанной в 1916 г. и не уви-
девшей света до революции из-за цензурных условий71
Я. М. Свердлов связывал качественные и количественные изме-
нения состава ссылки, происходившие в 1906—1907 гг., с изме-
нением состава основной массы участников революционного дви-
жения с начала XX в. по сравнению с 70—80-ми годами прошлого
столетия. «В революционном движении предшествующих перио-
дов,— писал автор,— сами народные массы принимали очень
слабое участие. Это относится не только к крестьянству, но в
значительной степени и к рабочему классу. Лишь с начала 900-х
годов все заметнее становится участие последнего в движении.
Одновременно начинает изменяться состав тюрем и ссылки.
И дальнейшая история последних с полной очевидностью обна-
руживает непосредственную их зависимость от общественного
движения в целом»72. С ростом революционных выступлений
70 «Ленинский сборник», т. XVI, стр. 279.
71 См. Я. М. Свердлов. Избранные произведения, т. 1—3. М., 1957—
1960; т. 1.
72 Я. М. Свердлов. Избранные произведения, т. 1, стр. 65—66.
173
народных масс политическая ссылка приобрела совершенно иной
характер. В статье приведен богатый фактический материал о
положении различных категорий ссыльных в Сибири, их жизни,
занятиях и настроениях.
Таким образом, в центре внимания большевистских историков
стояли важнейшие вопросы истории революционного развития
России в эпоху империализма. Проблемы революционного дви-
жения рабочего класса и первой русской революции всесторонне
разрабатывались большевиками во главе с Лениным в борьбе
против либерально-меньшевистских концепций.
* * *
'В конце XIX — начале XX в. в связи с нарастанием революции
особую актуальность приобрели вопросы истории допролетар-
ского революционного движения в России. В противовес бур-
жуазной историографии, стремившейся фальсифицировать эту
историю, принизить традиции революционного движения в Рос-
сии и низвести его до уровня либерализма, марксистская исто-
риография вслед за Лениным дала классовый анализ различных
этапов революционного движения, показала их преемственность^
связь и особенности, определила историческое место каждого
эгапа в восходящем развитии русского освободительного дви-
жения.
В числе первых историков-марксистов, занявшихся изучением
истории революционного движения в России, был Г. А. Куклин —
один из учредителей русской революционной библиотеки в Же-
неве, ставшей впоследствии основой для библиотеки и партийно-
го архива ЦК РСДРП. В начале 900-х годов Куклин вместе с
В. Д. Бонч-Бруевичем входил в небольшую заграничную социал-
демократическую группу «Жизнь». Под влиянием Ленина Кук-
лин примкнул к «Искре», а затем к большевикам.
В 1905 г. в Женеве вышел большой труд Куклина по истории
революционного движения первой половины XIX в.73, который
был составлен на большом документальном материале, собран-
ном автором в нелегальной русской прессе и зарубежных рево-
люционных изданиях. Эта работа была подготовлена Куклиным
в более зрелый период его творчества как историка-марксиста.
С марксистских позиций автор рассматривает основные этапы
революционного движения допролетарской эпохи, выделяет дво-
рянский и разночинский периоды революционного движения.
Почти половину тома Куклин уделяет истории движения декаб-
ристов, о котором он писал: «Это был небывалый и единствен-
ный в истории русского революционного движения подъем духа
73 Г. А. Куклин. Материалы к изучению истории революционного дви-
жения в России, т. I (1800—1854). Женева, 1905.
174
лучших слоев господствующего класса—дворянского сосло-
вия» 74. В то же время автор правильно отмечал, что за декабри-
стами не было народной массы, что они мало заботились о раз-
витии народного самосознания.
Революция 1905 г. обострила интерес к истории революцион-
ного движения в России. Представители буржуазной историо-
графии, выступавшие под знаменем «национального единства»
к предававшие анафеме «раскольников» большевиков, часто при
этом пытались опереться на историю декабристского движения.
Известный кадет Ф. И. Родичев, ссылаясь на изучение истории
декабристов, пытался доказать «бесплодность» марксизма, ко-
торый он именовал «экономическим материализмом». «Как вы
объясните себе душу этих людей (декабристов.— Ред.) или их
стремления? Каким классовым интересом обусловлено их право-
сознание? Бесполезное дело искать такого объяснения. В рамки
экономического материализма этого движения не уложишь»75,—
писал Родичев.
Против буржуазной фальсификации истории декабристского
движения выступил на страницах большевистского сборника
«Текущий момент» К. Н. Левин. Отметив дворянский состав
декабристских организаций, он подчеркнул, что «было бы пош-
лостью и полным непониманием смысла движения декабристов
утверждать, что герои 14-го декабря действовали из грубой ко-
рысти, в узко классовых интересах, желая только для себя из-
влечь пользу из заговора»76.
Очень показательно, что в разгар революционных событий
большевики, выпустив сборник на самые актуальные темы, по-
местили в нем статью о декабристах, в которой центральной
идеей была связь и преемственность этапов революционного дви-
жения. Левин противопоставил либеральной идеалистической
оценке декабристского движения научную, марксистскую оценку.
Он правильно отметил место декабристов в истории революцион-
ного движения:
«...Несмотря на то, что декабристы не были демократами,
мы — социал-демократы — относимся к их памяти с уважением...
...Они, будучи передовой общественной группой, явились пер-
выми революционерами на Руси. Они были революционеры с го-
ловы до ног, не в пример современной буржуазии, с ужасом взи-
рающей на могучее шествие революции и пытающейся всеми
средствами остановить это шествие»77.
74 Г А. К у к л и н. Материалы к изучению истории революционного дви-
жения в России, т. I, стр. 42.
75 Ф. И. Родичев. 14 декабря 1825—14 декабря 1905 г.— «Полярная
звезда», 1905, № 1, стр. 82.
76 К. Левин. Политические и социальные воззрения декабристов.— Сб.
«Текущий момент», М., 1906, стр. 5.
77 Там же, стр. 11—12.
175
Против буржуазно-либеральной трактовки декабристского
движения выступил М. С. Ольминский. В рецензии на книгу
М. В. Довнар-Запольского «Идеалы декабристов» 78 он отметил,
что буржуазный историк оказался не в состоянии вскрыть истин-
ные причины, вызвавшие декабристское движение. Ольминский
подчеркнул, что .научный подход к решению этой важной истори-
ческой проблемы требовал «исследовать совершавшийся или со-
вершившийся процесс социального переворота, чтобы объяснить
истинные .причины движения против самодержавия. К сожале-
нию,— писал Ольминский,— уважаемый профессор Довнар-За-
польский не понял этой основной задачи своего исследования.
Вместо изучения перемен социального характера, он сосредото-
чил все внимание на изучении индивидуальной психологии дея-
телей, на том, как шла выработка миросозерцания у отдельных
декабристов»79. Не отрицая значения и интереса этих вопросов,
Ольминский указал, что научный подход к истории декабрист-
ского движения не позволяет ограничиться исследованием эво-
люции миросозерцания дворянских революционеров. Он видел
наиболее глубокую основу декабристского движения в развитии
буржуазных отношений в стране, которые потребовали замены
крепостного труда вольнонаемным, вызвали потребность в зако-
нодательстве, обязательном для всех граждан, привели к необ-
ходимости ликвидации самодержавного строя 80.
«Российская историческая наука,— писал Ольминский,— до
сих пор не может сойти с идеалистической точки зрения и потому
превращается в ряд рассказов только о той пене, которая выбра-
сывается на поверхность из глубин могучего океана народнохо-
зяйственной жизни»81.
В статье о «Русской Правде» П. И. Пестеля Ольминский от-
метил «стремления и чаяния южных декабристов, настроенных
более революционно и радикально, чем петербургские» 82. Оль-
минский писал, что в «Русской Правде» ясно выражено сочувст-
вие борьбе народных масс, выступающих против аристократии.
«Но классовая подкладка декабристского движения,— писал
Ольминский,— наложила свою печать на мышление самого пере-
дового революционера того времени,— человека, заплатившего
головой за свои политические стремления» 83.
В работах Ольминского наряду с правильными оценками и
выводами были определенные элементы социологического схе-
78 М. Ольминский. Рецензия на книгу М. В. Дознар-Запольского
«Идеалы декабристов».— «Образование», 1906, № 11.
79 Там же, стр. 70.
80 См. там же, стр. 70—71.
81 Там же, стр. 72.
82 М. С. Ольминский. П. И. Пестель. «Русская Правда».— «Обра-
зование», 1906, №11, стр. 73.
83 Там же.
176
матизма. Это особенно сказалось на его характеристике декаб-
ристского движения как узко классового, «чисто помещичьего» 84.
Острая идейная борьба развернулась в области изучения
истории революционно-демократического этапа общественного
движения в России. Куклин был одним из первых историков-
большевиков, исследовавших эти вопросы. Во второй части упо-
мянутой выше книги автор рассматривает новую для историче-
ской науки своего времени проблему истории народных движе-
ний первой половины века. Он тщательно собрал все материалы
по этому вопросу, опубликованные как в русских, так и в зару-
бежных изданиях.
Начало разночинского периода Куклин видит в петрашевцах.
Он подвергает справедливой критике попытки дворянско-буржу-
азных историков изобразить петрашевцев «ничтожными и без-
нравственными людьми» 85. Т)н подчеркивает заслуги петрашев-
цев, их роль в борьбе за освобождение крестьян.
Однако Куклин видит в разночинском периоде только движе-
ние интеллигенции, ищущей правильных путей борьбы с цариз-
мом и крепостничеством. Объективная связь революционных
демократов с крестьянским движением, с борьбой крестьянских
масс, связь, которую неоднократно прослеживал и подчеркивал
Ленин, была еще не ясна Куклину.
Эти вопросы приобрели особую остроту в ходе революции
1905—1907 гг. и после ее поражения. Кадеты и меньшевики пы-
тались изобразить революционных демократов Белинского и Гер-
цена, Чернышевского и Добролюбова предшественниками либе-
ралов. Они утверждали, что никакого водораздела между либе-
ралами и демократами в 50—60-х годах XIX в. не было. Кадеты
и меньшевики-ликвидаторы стремились создать легенду о рево-
люционных демократах как принципиальных противниках «раз-
рушения», сторонниках мирной эволюции и «созидания» буржу-
азного общества; они старались в фальсифицированной истории
революционного движения найти оправдание своей тактики в ре-
волюции и своих оценок перспектив развития России. Именно та-
кие идеи были выражены в многочисленных работах П. Б. Стру-
ве, Ф. И. Родичева, М. П. Неведомского, В. О. Левицкого и дру-
гих кадетов и ликвидаторов.
Этой литературе противостояла большевистская трактовка
революционно-демократического этапа освободительного движе-
ния в России. В ряде статей Воровский дал блестящую характе-
ристику выдающихся деятелей революционной демократии:
В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова.
Значение этих статей Воровского заключается прежде всего в
том, что он показал Белинского, Чернышевского и Добролюбова
84 Там же, стр. 68.
85 Г. А. Куклин. Материалы к изучению истории революционного дви-
жения в России, т. I, стр. 312.
12 Очерки историографии, т. Ill iTf
как последовательных демократов-разночинцев, борцов против
либерализма и реформизма. В статье «Памяти ,,неистового Вис-
сариона"» (1908 г.) Воровский писал, что «они (либералы.—
Ред.) несли из своей привилегированной среды протест против
устарелой государственности, желание самим участвовать в судь-
бах страны. Он (Белинский.— Ред.) нес крест тысячелетнего
рабства, жажду вырваться на волю и вздохнуть свободной
грудью»86. В 1911 г. Воровский публикует новую статью
(«В. Г. Белинский»), в которой проводит еще более резкую
грань между дворянским и разночинским периодами и называ-
ет Белинского «предтечей того интеллигентского пролетарского
движения, которое заполняет общественную жизнь России с 60-х
по 80-е годы» 87.
Блестящий анализ предреформенной истории России и места
в ней В. Г. Белинского дал С. М. Киров в талантливо написан-
ной статье в газете «Терек» (1911 г.). 30—40-е годы XIX в. Ки-
ров назвал важным этапом развития дореформенного периода.
Яркими красками он нарисовал разгул самодержавной реакции
в это время, когда «вся наука, как чистая, так и прикладная,
находилась в строгом подчинении господствующей правитель-
ственной системе». Киров назвал Белинского «Моисеем русской
общественной мысли, который вывел ее из темных лабиринтов
голой абстракции на торную дорогу реализма». «Белинский при-
обрел огромное воспитательное значение и стал предтечей сов-
ременного научного мировоззрения»,— писал Киров 88.
В статье «Н. А. Добролюбов», опубликованной в связи с пяти-
десятилетием со дня его смерти в большевистском журнале
«Просвещение», Воровский обратил особое внимание на социо-
логические взгляды Добролюбова, отметив их близость к мате-
риалистическому толкованию истории. «Ему (Добролюбову.—
Ред.) доступно было объяснение общественного развития мате-
риальными причинами, доступно было и диалектическое мышле-
ние; но ему не были еще доступны законы развития экономиче-
ских форм, в частности капитализма. Это ошибка эпохи, а не
Добролюбова» 89,— писал Воровский.
Особенно острая борьба развернулась вокруг наследства А. И.
Герцена. Историки-большевики правильно оценили первые два
этапа революционного движения в России, разработали глубо-
кую марксистскую характеристику деятелей декабристского дви-
жения и революционной демократии. Однако некоторые из боль-
шевиков не смогли разобраться в сложном и противоречивом пу-
ти Герцена. Сказывалась известная традиция, сложившаяся в за-
86 В. В. Воровский. Соч., т. II, стр. 114.
87 Там же, стр. 118.
88 См. «Терек», 29 мая 1911 г.
80 В. В. Воровский. Соч., т. II', стр. 130. .
778
рубежной марксистской литературу рассматривавшей Герцен^
как представителя «либерального барства» в России. В «Просве-
щении» была опубликована статья К. Н. Левина «Национализм и
социализм А. И. Герцена», в которой автор сближал Герцена со
славянофилами90. ‘
В этом вопросе проявилась также догматическая позиция
Л. Б. Каменева, который в статье «Либерализм, демократия и
19-е февраля» подчеркивал, что Герцен был ближе к дворянскому
либерализму, чем к радикальному демократизму91. Даже Воров-
ский не нашел правильной позиции в оценке Герцена, отнеся его
к либеральному дворянству92.
С таких позиций невозможно было эффективно бороться с
буржуазной концепцией истории революционного движения.
М. П. Неведомский, В. О. Левицкий и другие меньшевистские и
кадетские историки стремились изобразить Герцена как фигуру,
стоявшую над партиями и именно поэтому великую, как талант-
ливого реформиста и приспособленца. Принизить Герцена до сво-
его либерального уровня — вот в чем был смысл этих открове-
ний.
С уничтожающим сарказмом писал об этом в большевистской
«Звезде» Демьян Бедный:
... Обсудить — так выйдет
* все едино,
И разницы, мол, нет,
Что Герцен — что кадет 93.
Выступление Ленина со статьей «Памяти Герцена» было не
только ударом по либерально-буржуазной и меньшевистско-лик-
видаторской фальсификации, но и серьезной помощью тем боль-
шевистским историкам, которые не смогли занять правильной по-
зиции в оценке Герцена.
Большевистские историки и публицисты, разрабатывая марк-
систскую историю русского революционного движения, выступа-
ли в новых исторических условиях наследниками и продолжате-
лями революционных традиций в русском освободительном дви-
жении и в русской историографии.
Большевистская партия во главе с Лениным, изучая историю
русского революционного движения, творчески использовала его
опыт для решения революционных задач рабочего класса, для
подготовки победоносной революции.
90 К. Н. Левин. Национализм и социализм А. И. Герцена —«Просве-
щение», 1912, № 5—7.
91 Л. Б. Каменев. Либерализм, демократия и 19-е февраля.—
«Мысль», 1911, № 3. ।
92 В. В. Воровский. Соч., т. II, стр. 114—115.
93 Д. Бедный. Кукушка.— «Звезда», 23 февраля 1912 г.
179
12*
п
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
, Идеология марксистской партии рабочего класса России и ее
историография тесно связаны. Вместе с партией складывалась
и развивалась ее историография. Деятельность партии немедлен-
но становилась предметом исторического изучения, подвергалась
историческому анализу в партийных документах, в трудах Лени-
на, в работах большевиков-литераторов. В этом заключается
важнейшая особенность историографии партии большевиков.
Эта особенность вытекает из самой природы марксистской
партии, из ее отношения к исторической науке. Марксизм-лени-
низм историчен, его идеология и политика пронизаны историзмом.
Вырабатывая свою политику, направленную,на революционное
изменение мира, партия всегда опиралась на опыт прошлого — на
историческое изучение этого прошлого. Красной нитью через ле-
нинские труды проходит настоятельное требование исторического
подхода, требование стоять «на фактической базе исторического
опыта». В этой связи Ленин писал о необходимости изучения ис-
тории партии: «Сознательные рабочие, ведя дальше свое движе-
ние, прстоянно оглядываются на пройденный рабочим движением
путь и обдумывают снова и снова, правилен ли этот путь, нет ли
возможности улучшить его» 94.
Партия всегда видела в научном познании прошлого могучее
средство развития классового самосознания пролетариата, поли-
тического просвещения народных масс. Особое значение в этом
отношении имеет история самой партии. Ее роль в политическом
воспитании рабочих, в повышении их сознательности и организо-
ванности исключительно велика. «Не может быть сознательным
рабочим тот, кто относится, как Иван Непомнящий, к истории
своего движения» 95,— не раз говорил Ленин.
Первые попытки систематического изложения истории еще
формирующейся партии относятся к 90-м годам прошлого столе-
тия и связаны с докладами российской социал-демократии о сво-
ей деятельности международным социалистическим конгрессам.
Это были своеобразные сжатые исторические очерки. Первые до-
клады написал Г. В. Плеханов. Доклад для Брюссельского кон-
гресса (1891 г.) освещал развитие революционного движения в
России с 70-х годов. К Лондонскому конгрессу (1896 г.) Плеха-
нов составил краткий очерк социал-демократического движения в
крупных центрах в 90-х годах96. В отличие от этих докладов, на-
писанных с марксистских позиций, отчет к Парижскому конгрес-
су (1900 г.) написал «экономист» Б. Н. Кричевский. Описав дея-
94 В. И. Ленин. |Полн. собр. соч., т. 25, стр. 151.
95 Там же, стр. 133.
96 См. Г. В. Плеханов. Соч., т. IX. М., 1928, стр. 352—367.
180
тельность социал-демократических организаций в некоторых го-
родах, автор пытался доказать, что рабочие России ограничива-
ются экономическими стачками и еще не доросли до политиче-
ской борьбы. Все эти доклады представляли по существу лишь
материалы для -истории партии.
Следующий шаг был сделан в начале XX в. В 1903 г. в орга-
не пермских марксистов появились две статьи неизвестного авто-
ра 97. Особенный интерес представляет вторая статья — «Роль
„Искры“ в революционном движении», в которой впервые харак-
теризуются деятельность «Искры» и ее выдающиеся заслуги в со-
здании партии. Интересный фактический материал имелся в крат-
ких очерках по истории некоторых социал-демократических орга-
низаций, которыми Куклин снабдил изданный мм сборник доку-
ментов 98 99. Но расплывчатость тогдашней позиции автора самым
серьезным образом сказалась на его очерках, особенно в ошибоч-
ной оценке «Искры».
Все эти статьи были лишь набросками истории первых этапов
становления и развития русской социал-демократии.
С возникновением в 1903 г. большевизма как политической
партии последовательно-марксистское направление в историогра-
фии партии развивается в острой борьбе с меньшевистско-оппор-
тунистической тенденцией.
Первый общий очерк истории партии был составлен в связи с
Амстердамским конгрессом Интернационала в1904 г. Его проис-
хождение связано с борьбой большевиков против меньшевиков.
Доклад РСДРП к конгрессу составил один -из лидеров мень-
шевиков — Ф. Дан. Незавидным оказался удел меньшевистского
историка. Ему пришлось писать об «Искре», которая подготовила
победу большевизма. В кривом зеркале меньшевизма история
«Искры» была извращена: замалчивалась идея гегемонии проле-
тариата, определявшая ее деятельность; фальсифицировалась
роль II съезда, на котором демократическая тенденция якобы
взяла верх над социалистической; смазывалось значение органи-
зации профессиональных революционеров и создания партийного
центра; сама партия характеризовалась как организация сугубо
интеллигентская, а не пролетарская ". Меньшевистский доклад
показал, что оппортунизм не в ладах с историческими фактами.
В. И. Ленин не мог, разумеется, согласиться с подобным осве-
щением истории и современного состояния партии. Большевики
представили на конгресс самостоятельный доклад, составленный
97 См. «Рабочий бюллетень» Пермского комитета РСДРП, № 3 и № 5
от мая и июля 1903 г. Перепечатано в сборнике «Листовки пермских боль-
шевиков. 1901—1917 гг.», Пермь, 1958.
98 См. Г. А. Куклин. Итоги революционного движения в России за
сорок лет (186-2—1902 гг.). Женева, 1903.
99 См. «Доклад делегации Российской соц.-дем. рабочей партии Амстер-
дамскому международному социалистическому конгрессу 14—20 августа
1904 г.», Женева, 1904.
181
В. И. Лениным, М. Н. Лядовым, В. В. Воровским и П. А. Павло-
вичем-Красиковым 10°. В отличие от меньшевиков, которые огра-
ничились формальными рамками отчета от Парижского до Ам-
стердамского конгресса (1900—1904 гг.), большевики написали
исторический очерк развития социал-демократического движения
в России с 80-х годов до 1904 г. Соответственно доклад делился
на четыре раздела: 1) период до появления «Искры», 2) искров-
ский период, 3) II партийный съезд, 4) период после съезда. В не-
большой книге последовательно с позиций революционного мар-
ксизма освещался исторический путь партии.
На пороге революции большевики и меньшевики противосто-
яли друг другу не только в политике и организации, но и в исто-
риографии, особенно в историографии рабочего движения и рус-
ской социал-демократии. Начав с искажения искровского перио-
да, меньшевики готовились к пересмотру всей истории партии,
стремясь таким образом обосновать свою оппортунистическую ли-
нию в революции. Большевики в своем очерке развития социал-
демократического движения в России показали глубокие истори-
ческие корни гегемонии пролетариата в революции.
Первая русская революция подняла к сознательной политиче-
ской жизни огромные пласты народа. В партию вступило много
рабочих, впервые принявших активное участие в революционной
борьбе. Настоятельным стало знакомство их с историческим пу-
тем, пройденным партией, с тем, как партия выработала свою
программу, тактику, организацию.
Во время революции вышли две книги по истории партии. Ав-
тор первой из них — «История Российской социал-демократиче-
ской рабочей партии» — видный партийный работник М. Н. Ля-
дов задумал свою работу в виде трех самостоятельных частей:
«Возникновение социал-демократического Движения в России»
(1883—1897 гг.), «Создание Российской социал-демократической
рабочей партии» (от I до II съезда), «Раскол и борьба за единст-
во» (1903—1906 гг.). Первая часть, изданная в Петербурге летом
1906 г. в количестве 15 тыс. экземпляров, очень скоро разо-
шлась 100 101. Печальной была судьба второй части, тираж которой
был захвачен полицией и сожжен. Уцелело лишь небольшое ко-
личество экземпляров. Что же касается третьей части, то руко-
пись ее была изъята берлинской полицией при аресте Камо и до
сих пор не найдена.
В тогдашних условиях работа Лядова явилась ценной попу-
ляризацией ленинских взглядов на многие вопросы истории пар-
тии. Автор освещает развитие партии «в связи с историей всего
100 Доклад вышел в 1904 г. на немецком языке под названием: М. Л и-
д и н. Материал к выяснению партийного кризиса, в социал-демократической
рабочей партии России. Русский перевод появился в 1924 г.
101 М. Л я д о в. История Российской социал-демократической рабочей
партии, ч. I. СПб., 1906.
182
русского общества» -и привлекает довольно обширный круг -источ-
ников: марксистскую литературу, партийную прессу, отчеты,
опубликованные воспоминания. Автор неоднократно критикует
работу лидера «экономистов» В. П. Акимова-Махновца «Очерк
развития социал-демократии в России».
Сейчас, более чем через полвека, очевидны недостатки этой
первой книги по истории партии: ограниченность источников, фак-
тические погрешности, спорность ряда утверждений, ошибочность
некоторых оценок. Очень неопределенно сказано о марксистских
кружках 80-х годов, кроме Благоевской группы. Автор не понял
роли петербургского «Союза борьбы». Исторический смысл мно-
гих явлений был ему неясен. Сам Лядов весьма скромно оцени-
вал свой труд, видя в нем лишь материал для будущей научной
истории партии.
И тем не менее «История» Лядова не потеряла своего значе-
ния и для современного исследователя. Ей присуща одна ценная
черта. Как активный деятель социал-демократического движения,
автор много знал, пережил и передумал, пройдя в рядах партии
путь от организации первых марксистских кружков до непосред-
ственного участия в первой русской революции. Изучение источ-
ников он дополнил своими воспоминаниями. В результате полу-
чился живой рассказ историка-современника, хорошо передаю-
щий чувства и мысли участников движения, внутреннюю жизнь
социал-демократических организаций.
Вскоре после книги Лядова появился «Очерк истории социал-
демократии в России», принадлежащий видному деятелю партии
Н. Н. Батурину. В нем, в отличие от книги Лядова, заканчивав-
шейся кануном II съезда, изложение доводилось до революции,
включая III съезд РСДРП. В живой и популярной форме
«Очерк» знакомил рабочих с историей зарождения и развития
марксистской партии, с ее борьбой против различных оппортуни-
стических течений. Автор высказал ряд интересных наблюдений
и мыслей о группе «Освобождение труда», о первых рабочих со-
юзах, о связи буржуазного либерализма и «экономизма», о прин-
ципиальной сути борьбы большевиков и меньшевиков. Но книж-
ка Батурина не свободна от известных недостатков: слабо пока-
зана деятельность петербургского «Союза борьбы», не понята
роль «Искры» в борьбе против международного ревизионизма.
Видное место в историко-партийной историографии тех лет за-
нимают работы В. В. Воровского. Им написан ряд трудов по ис-
тории марксизма в России. Наибольшее значение среди них име-
ют работы «„Коммунистический манифест" и его судьба в Рос-
сии» (1907 г.) и «К истории марксизма в России» (1908 г.). Во-
ровский показал, как происходило соединение марксизма с ра-
бочим движением, правильно расценил 90-е годы как расцвет
теоретической марксистской мысли, ставшей тогда главным тече-
нием революционной мысли в России. В его работах подчеркива-
ла
лась особенность развития общественной мысли в России — по-
пытки использования марксизма буржуазией в своих классовых
интересах. Работам Воровского присущи известные недостатки:
склонность видеть в 70-х годах период «раннего теоретического
марксизма в России» 102, утверждение, что рабочее движение ста-
ло социал-демократическим лишь со времени II съезда РСДРП 103.
Революция 1905—1907 гг. расширила сферу деятельности пар-
тии. Соответственно и проблематика исторических исследований
большевиков стала многообразнее. Появились произведения о
думской тактике партии, о ее работе в легальных организациях.
Здесь в первую очередь следует назвать работы Воровского о I и
II Думах. Продиктованная задачами борьбы за крестьянство, его
статья «Некоторые итоги первой Думы» до сих пор является луч-
шим исследованием первой избирательной кампании 104. Содер-
жательный очерк о социал-демократической фракции в III Думе
написал Н. А. Семашко 105. Этот очерк был отредактирован Лени-
ным. Центральный орган партии «Социал-демократ» опублико-
вал статьи о работе большевиков в профсоюзах 106.
Появились работы о страховой кампании большевиков107.
В апреле 1914 г. большевики выпустили специальный номер га-
зеты «Рабочий» (одно из названий «Правды»), целиком посвя-
щенный истории рабочей печати. Центральное место в нем за-
нимали статьи Ленина «Из прошлого рабочей печати в России»
и «Наши задачи» 108.
Еще на рубеже «XX в. началась разработка истории местного
рабочего социал-демократического движения. Ленинская «Иск-
ра» уделяла этому делу большое внимание. Ею 'были изданы бро-
шюры о таких выдающихся событиях, как Морозовская стачка,
Харьковская маевка 1900 г., Обуховская оборона, Ростовская
стачка 1902 г., всеобщая стачка 1903 г. в Киеве. Ленин придавал
серьезное значение этим работам: написал «Предисловие к бро-
шюре „Майские дни в Харькове"» 109 110, одобрил рукопись брошюры
«Революционные дни в Киеве» но. Ему обязана появлением в свет
102 В. В. Воровский. Соч., т. I, стр. 119.
103 См. там же, стр. 30.
104 Опубликована за подписью «П. Орловский» в журнале «Образова-
ние», 1906, сентябрь. См. В. В. Воровский. Соч., т. III, стр. 209—232.
105 Н. Александров. Соц.-дем. фракция в III Государственной думе.
Б/м, 1910.
J06 См. «Профессиональное движение в Екатеринославе».— «Социал-де-
мократ», 13(26) февраля 1910 г.; «Из недавнего прошлого. (К истории рабо-
чего движения в Москве и характеристике московских ликвидаторов)».—
«Социал-демократ», 19 марта (1 апреля) 1911 г.
107 Б. Г. Данский. Страховая кампания. Рабочие, хозяева, чиновники
и введение страхования. СПб., 1913.
108 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 93—101, '102—105.
109 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 363—370.
110 См. В. В а к а р (В. Правдин). Накануне 1905 г. в Киеве. (Июльская
стачка 1903 г.). Киев, 1925, стр. 12.
184
брошюра о ростовских событиях 1902 г. 111 «Искра» систематиче-
ски освещала историю местных социал-демократических органи-
заций 112 113.
Однако это еще не были историко-партийные работы в собст-
венном смысле. Переход от описания рабочего движения к плано-
мерному составлению очерков по -истории партийных организаций
был связан с подготовкой ко II съезду РСДРП. Решающую роль
в этом отношении сыграл документ Ленина «К вопросу о докла-
дах комитетов и групп РСДРП общепартийному съезду» нз. По
существу это был план-схема подхода к научному изучению исто-
рии местных организаций партии. Не ограничивайтесь формаль-
ными рамками отчета от I до II съезда, призывал Ленин, иссле-
дуйте историю местного рабочего и социал-демократического дви-
жения с первых его шагов. И Ленин дает примерный перечень во-
просов, которые требуют разработки: подробное описание каждой
сколько-нибудь крупной стачки; история местных социалистиче-
ских кружков до появления социал-демократов; как складыва-
лись и развивались с.-д. воззрения в местных кружках; ход и по-
следствия борьбы направлений внутри социал-демократии; с ка-
кого времени начался выпуск листков; история каждой маевки;
свод данных по каждой демонстрации; история местного органа,
архивы комитета. Чем полнее будет освещен весь путь, пройден-
ный организацией, указывал Ленин, «тем прочнее будут резуль-
таты съезда», тем успешнее будет деятельность партии.
По ленинским указаниям видными деятелями партии были со-
ставлены первые очерки истории местных организаций 114. Крат-
кая история организации «Искры» была написана Н. К. Крупской
и просмотрена Лениным. Известным продолжением этих докла-
дов были отчеты комитетов к III съезду РСДРП 115.
Велась также. разработка истории социал-демократических
организаций национальных районов. Еще в «Искре» появились
материалы по истории социал-демократии в Латвии и на Кавка-
зе 116. Тогда же Л. Кецховели выступил со статьей «Рабочее дви-
жение на Кавказе в 1899—1901 гг.»117. Большевистский журнал
«Просвещение» поместил статью одного из руководителей латыш-
ской социал-демократии, П. И. Стучки, который проследил
развитие взглядов латышских марксистов на национальный во-
111 См. «Ленинский сборник», т. XI, стр. 339.
112 См. «Искра», № 17, 24, 27, 35, 39, 40, 44, 47, 50, 51.
113 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 7, стр. 72—82.
114 См. «Доклады социал-демократических комитетов Второму съезду
РСДРП», М.—Л., 1930.
115 Сохранившиеся доклады напечатаны в книге «Третий съезд РСДРП.
Протоколы», М., 1959.
116 См. «Искра», № 24, 44, 47, 50.
117 См. Л. Кецховели. Рабочее движение на Кавказе.— «Брдзола»,
1901, № 2—3, ноябрь-декабрь.
185
прос118. В заметке «От редакции» Ленин отметил слабые места в
постановке латышами национальной проблемы119.
Характеристика развития социал-демократического рабочего
движения в Закавказье была дана в произведениях П. А. Джапа-
ридзе, С. Г. Шаумяна 120 и др.
Важнейшей задачей марксистской историографии была борь-
ба против фальсификации 'истории партии. Основной удар доре-
волюционная большевистская историческая литература направ-
ляла против меньшев1иков. В период революции 1905—1907 гг. вы-
шли очерки и статьи В. П. Махновца (Акимова-Махновца), П. Б.
Аксельрода, Ф. И. Гурвича (Дана), Л. Мартова, А. Н. Потресо-
ва, после революции — известный меньшевистский пятитомник
«Общественное движение в России в начале XX века», в котором
ряд статей был посвящен истории социал-демократии. Меньшеви-
ки искажали историю партии, тщетно пытаясь доказать ее «интел-
лигентский характер и отсутствие кровной связи с рабочим клас-
сом 121. В ленинских произведениях тех лет дана глубокая и стро-
го научная критика меньшевистских историко-партийных писа-
ний. Меньшевистский (пятитомник получил должную отповедь
па страницах центрального органа партии «Социал-демократ».
В статье «Либеральные веховцы о веховцах среди марксистов»
была показана идейная связь между веховцами и меньшевиками,
между историческими концепциями тех и других. Если «Вехи»
представляли, по выражению Ленина, «энциклопедию либераль-
ного ренегатства», то меньшевистский пятитомник был «настоя-
щей энциклопедией ликвидаторства и ренегатства» 122.
В условиях полицейского строя история марксистской партии
не могла раскрывать нелегальную, конспиративную деятельность
большевистских организаций. Только со смертью партийного ра-
ботника массы узнавали о его героической жизни, читая некролог
в нелегальной печати. Эти некрологи должны быть упомянуты в
историографии, ибо они, как правило, сообщали конкретные фак-
ты из жизни партии. В первую очередь следует назвать две ста-
тьи Ленина: «Николай Эрнестович Бауман» 123 и «Иван Василье-
118 Ветеран (П. И. Стучка). Национальный вопрос и латышский про-
летариат.— «Просвещение», 1914, № 2, стр. 32—48.
119 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 342.
120 П. А. Джапаридзе. Итоги прошлого стачечного движения и
предстоящая борьба в Баку.— «Бакинский пролетарий», 20 июня 1907 г.;
см. его же. Избранные статьи, речи и письма. М., 1958; С. Г. Шаумян.
Национальный вопрос и революционная социал-демократия.— Избранные
произведения, т. I.
121 Заметим в этой связи, что современные буржуазные историки весьма
охотно пользуются тенденциозными меньшевистскими источниками, пытаясь
доказать недоказуемое — представить большевистскую партию как некую
интеллигентскую организацию.
122 «Социал-демократ», 1(14) сентября 1911 г.
,23> См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 12.
186
вич Бабушкин» 124. О самоотверженных деятелях партии писали
их товарищи по революционной борьбе125. Определенный исто-
рико-партийный интерес представляют некоторые некрологи в
«Искре». Кратким изложением важнейших этапов истории пар-
тии являлись, в частности, некрологи о Н. Е. Вилонове, В. Л.
Шанцере, И. Ф. Дубровинском 126. Ольминский собрал и издал
во время революции небольшой сборник биографических матери-
алов о многих партийных работниках 127.
Началась публикация источников по истории партии. Первым
таким изданием можно считать сборник Куклина, вышедший в
1903 г.128 К источникам следует отнести издание протоколов II,
III и IV съездов партии, материалов некоторых конференций, ре-
шений Центрального Комитета и других партийных документов.
Еще в дооктябрьский период появились такие источники^ как вос-
поминания. С. И. Мицкевич в своих воспоминаниях впервые упо-
минает о книге Ленина «Что такое „друзья народа" и как они во-
юют против социал-демократов?» 129 Б. Д. Эйдельман в статье —
воспоминаниях о I съезде РСДРП опроверг измышления «эконо-
миста» Акимова-Махновца 13°.
Зарождается и историко-партийная библиография. В 1913 г.
вышла содержательная работа «Социал-демократические изда-
ния», в которой последовательно проведено разделение литерату-
ры на изданную искровцами (большевиками) и «экономистами»
(меньшевиками) 131.
В большевистских кругах родилась идея создания учрежде-
ния, которое собирало бы и хранило историко-революционные ма-
териалы. При поддержке Ленина в январе 1904 г. в Женеве были
организованы Библиотека и Архив РСДРП132. Так возникло
124 См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 20.
125 Б. Кнунянц. Агап Челогаев.— «Современная жизнь», 22 апреля
1911 г.; см. его же. Избранные произведения. Ереван, 1958; В. Курна-
т о в с к и й. М. В. Лурье.— «Социал-демократ», 25 апреля 1912 г.; С. Г. Ш а у-
м я н. Богдан Кнунянц — «Рабочая газета», 22 сентября 1911 г.; см. его же.
Избранные произведения, т. I, стр. 343—345; С. Г. Шаумян. Наш Сурен.—
«Пайкар» («Борьба»), 18 сентября 1916 г.; см. его же. Избранные произве-
дения, т. I, стр. 507—508.
126 См. «Никифор Ефремович Вилонов (Михаил Заводской)».— «Социал-
демократ», 22 июня 1910 г.; «Виргилий Леонтьевич Шанцер (товарищ Ма-
рат)».—«Социал-демократ», 19 марта 1911 г.; «Иосиф Федорович Дубровин-
ский».— «Социал-демократ», 15 декабря 1913 г.
127 М. Ольминский. Памяти погибших. СПб., 1907.
128 Г. А. К у к л и н. Итоги революционного движения в России за сорок
лет (1862—1902). Женева, 1903.
i29 См. С. М. (Мицкевич). На заре рабочего движения в Москве.— Сб.
«Текущий момент», стр. 4.
130 См. Б. Д. (Эйдельман). К истории возникновения РСДРП.—«Наша
страна», 1907, № 1.
131 «Социал-демократические издания. Указатель социал-демократиче-
ской литературы на русском языке. 1883—1905 гг.», Париж, 1913.
132 См. «Бюллетень Библиотеки и Архива РСДРП» (Женева), № 1.
187
первое научно-историческое учреждение партии большевиков.
В 1909 г. Ленин послал в петербургскую Публичную библиотеку
нелегальные издания партии — комплект газеты «Пролетарий»,
книги и листовки.
Большевики заботилась о собирании источников по истории
революционной борьбы в России, и всякое начинание в этой об-
ласти встречало поддержку с их стороны. «План собирания мате-
риалов по истории революции великолепен. Приветствую всей ду-
шой и желаю успеха»,— писал Ленин в 1912 г. Горькому133.
Большевики придавали большое значение историческому об-
разованию передовых рабочих. Еще ленинская «Искра» совето-
вала занятия в кружках начинать с истории, показывая, как раз-
витие революционного движения в России привело к возникнове-
нию социал-демократии 134. В этом направлении составлялись
программы кружков. Истории партии в программе кружков выс-
шего типа посвящались три темы: от первых шагов социал-демок-
ратии до возникновения «Искры»; «Искра», ее борьба против
«экономизма», возрастающее влияние на рабочее движение; об-
разование партии — организаторская работа «Искры», II съезд
РСДРП 135. «Очерк истории социал-демократии в России» Н. Н.
Батурина появился в результате чтения им лекций по истории
партии в рабочих кружках.
Разработка историко-партийных проблем была важной со-
ставной частью теоретической работы большевистской партии.
История большевизма вместе с его ростом, с увеличением мас-
штаба его политической и организаторской деятельности стано-
вилась важной и многогранной отраслью марксистско-ленинской
историографии.
Разработка истории партии проходила в острой идейной борь-
бе с оппортунистами по коренным вопросам методологии и кон-
кретным проблемам истории.
Теоретические кадры большевиков во главе с Лениным в пар-
тийных газетах и журналах, книгах и брошюрах разрабатывали
историю партии. В условиях нелегального положения партии
многие важные вопросы ее организации и конспиративной рево-
люционной работы не могли быть раскрыты в печати.
В историографии большевизма сочетались подлинная науч-
ность и партийность, что определялось революционно-марксист-
ским характером партии. История партии рассматривалась в
большевистской литературе в тесной связи с особенностями эко-
номического и исторического развития России, с ходом классо-
вой борьбы и ростом рабочего движения.
133 В. И. Ленин и А. М. Горький. Письма, воспоминания, документы.
М., 1961, стр. 83.
134 См. «О постановке пропаганды в кружках».—«Искра», 15 февраля
1903 г.
135 См. «Пролетарий», 14(1) сентября 1905 г.
188
Ill
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА
И ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ
Марксистская рабочая партия строила свою политику и так-
тику на основе точного учета и анализа объективной экономиче-
ской и политической действительности. Именно поэтому в' боль-
шевистской историографии большое место занимали проблемы
экономического и государственного развития России. Эти про-
блемы находились в центре борьбы большевистских историков
против либерально-буржуазной и оппортунистической историо-
графии. Классовый характер и методологические основы раз-
личных историографических течений ярко проявлялись в подхо-
де к вопросам истории Русского государства, к определению его
социальной природы и особенностей его эволюции. Официальная
и буржуазная наука всячески приукрашивала историю государ-
ства, историю внутренней и внешней политики царизма, ста-
раясь скрыть от трудящихся ее антинародный характер.
Этой лжи и фальсификации марксисты противопоставили на-
учный анализ истории русского государственного строя, внутрен-
ней и внешней политики самодержавия.
Видное место в работах марксистов занимал важнейший для
понимания социально-экономической и политической истории ка-
питалистической России вопрос о реформе 1861 г., стоявший в
центре внимания всех течений русской историографии. Он часто
освещался на страницах большевистских газет136, в статьях вид-
ных деятелей партии 137, в многочисленных листовках.
Одна из ранних работ о реформе была опубликована в «Са-
марском вестнике» в 1897 г. Автор статьи, талантливый марксист
Н. Е. Федосеев, выступая против идеализации «эпохи реформ»,
показал, что при всех противоречиях, имевших место внутри
господствующего класса по вопросу о реформе и ее содержании,
она носила ярко выраженный классовый характер. «Итак,— пи-
сал Федосеев,— в области непосредственно экономических отно-
шений не было места ни для легкомысленных увлечений, ни для
беспредметного энтузиазма. Здесь во всех проектах, на всех тре-
бованиях лежит ясная печать узких и безжалостных классовых
интересов, как бы ни старались замаскировать их в идеальную
справедливость». Отмена крепостного права, отмечал автор,
136 См. «19 февраля и земельный вопрос».— «Правда», 19 февраля 1913 г.;
«19 февраля».— «Путь правды», 19 февраля 1914 г.; К 50-летию со дня
издания Манифеста об освобождении крестьян».— «Звезда», 19 февраля
1911 г.
137 С. С. Спандарьян. 19 февраля—9 ноября.— «Листок-копейка»,
4 марта 1911 г.: см. С. С. Спандарьян. Статьи, письма и документы.
М., 1958, стр. 244—245; В. В. Воровский. Девятнадцатое февраля.—
«Одесское обозрение», 19 февраля 1908 г.; см. В. В. Воровски й. Соч., т. I,
стр. 206—208.
189
вызвала к жизни «целую систему реформ во всех общественных
учреждениях» 138.
В статье В. В. Воровского, посвященной крестьянской рефор-
ме, вскрывались ее экономические причины, роль Крымской вой-
ны, ускорившей падение крепостного права, показывалось отно-
шение различных групп помещиков (черноземных и нечернозем-
ных районов) к условиям и форме освобождения крестьян139.
Большевистская литература о реформе 1861 г. противостоя-
ла буржуазной историографии (И. И. Иванюков, Г. А. Джан-
шиев, А. А. Корнилов и др.), идеализировавшей и прославляв-
шей реформу в угоду господствующим верхам, с целью обмана
народа и ослабления его революционной борьбы.
В 1910 г. в Петербурге вышла книга М. Александрова
(М. С. Ольминского) «Государство, бюрократия и абсолютизм
в истории России», в которой автор, используя фактический ма-
териал из трудов буржуазных историков, попытался дать
марксистское решение вопроса о характере и основных этапах
государственного развития России. Ольминский решительно вы-
ступил против идеалистических теорий буржуазных ученых,
изображавших государство как силу, находящуюся над всеми
классами общества и защищающую интересы всего народа. На
самом деле «абсолютизм, конституционная монархия, республи-
ка представляют собою, все одинаково, не какие-то надклассо-
вые силы, а лишь формы политической организации
класса или классов»140.
Опираясь на марксистское учение о классах и классовой борь-
бе, Ольминский на материалах русской истории убедительно по-
казал несостоятельность буржуазной историографии, отрицав-
шей наличие в обществе с антагонистическими противоречиями,
острых социальных конфликтов и столкновений. «Разделение на
классы и наличность классовой борьбы на протяжении исто-
рии— один из основных законов социального р-азвития. Таким
же неотменимым законом является и политическое господство
класса, господствующего экономически» 141. Поэтому политиче-
ская свобода в классовом обществе — это «свобода экономически
господствующего класса» 142. Вскрывая несостоятельность широ-
ко распространенной в историографии теории «закрепощения
всех сословий», в том числе и дворянства, Ольминский показы-
вал, что она «была придумана крепостниками для оправдания
отживавшего свой век крепостного права»143. О государстве
138 Н. Федосеев. Статьи и письма. М., 1958, стр. 285.
139 В. В. В о р о в с к и й. Соч., т. I, стр. 206—208.
140 М. Александров. Государство, бюрократия и абсолютизм в исто-
рии России. СПб., 1910, стр. 67—68.
141 Там же, стр. 144.
142 Там же, стр. 53.
143 Там же, стр. 59.
190
XVIII в. он писал: «Перед нами не господство бюрократии, ар-
мии или гвардии, а господство землевладельцев, классовое поли-
тическое господство в чистом виде» 144.
Правильно подчеркивая классовый характер русского само-
державия, Ольминский, однако, допустил большую ошибку в
оценке конкретно-исторических особенностей абсолютизма, игно-
рируя его относительную самостоятельность и роль бюрократии.
В России XX в., в эпоху буржуазно-демократической револю-
ции, как неоднократно указывал Ленин, приобрел большое поли-
тическое значение вопрос о классовой природе абсолютной мо-
нархии, ее исторических особенностях и эволюции. Отзовисты,
ликвидаторы, троцкисты, выступая против линии партии, в так
называемый думский период игнорировали характер и особен-
ности процесса эволюции самодержавия и не понимали отно-
сительной самостоятельности государства. В статье «О диплома-
тии Троцкого и об одной платформе партийцев» (1911 г.) Ленин
пйсал, что некоторые «авторы забывают, что классовый характер
царской монархии нисколько не устраняет громадной независи-
мости и самостоятельности царской власти и „бюрократии",
от Николая II до любого урядника. Эту ошибку — забвение са-
модержавия и монархии, сведение ее ’ непосредственно к „чис-
тому" господству верхних классов — делали отзовисты в 1908—
1909 году..., делал Ларин в 1910 году, делают некоторые отдель-
ные писатели (например, М. Александров), делает ушедший к
ликвидаторам Н. Р — ков» 145. Эту же мысль Ленин подчеркнул в
статье «Старое и новое». «Забвение громадной самостоятель-
ности и независимости „бюрократии",— писал он,— есть главная,
коренная и роковая ошибка, например, М. Александрова в его
известной книжке...» 146.
В 1912 г. в журнале «Просвещение» была опубликована ста-
тья Воровского «О природе абсолютизма», написанная им по
предложению Ленина147. Автор статьи, в частности, отмечал,
что «в рядах марксистов-писателей слишком слаб интерес к во-
просам истории, а это большой грех, ибо история, особенно по
нашему времени, заслуживает самого серьезного внимания»148.
М. Александров, отмечал Воровский, справедливо выступая
против историков, стоящих на точке зрения надклассового ха-
рактера государства, вместе с тем допустил серьезную ошибку.
«Налегая на дворянский характер абсолютизма в противовес
надклассовому его характеру, Александров проглядел внутри-
дворянскую борьбу, хотя сам очень часто приводит примеры ее.
144 Там же, стр. 81.
145 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 32.
146 Там же, стр. 58.
147 В. В. Воровский. О природе абсолютизма.— «Просвещение», 1912,
№ 3—4.
148 Там же, стр. 39.
191
Для него дворянство — единый, цельный класс»149. Как показал
Воровский, Ольминский не смог решить одну из сложнейших
проблем русской истории. «От марксиста, изучающего русскую
историю,— писал Воровский,— мы вправе ждать: во-первых, при-
ложения марксистской методологии к материалу русской исто-
рии, во-вторых, конкретного анализа этого материала и
всех исторических отношений. В этом завет Маркса. Между тем
у Александрова мы совершенно не видим конкретного анализа
внутридворянских отношений» 15°. Марксистско-ленинская трак-
товка роли внутриклассовых конфликтов была направлена про-
тив схематизма и догматизма в подходе к анализу сложных
исторических явлений и процессов.
В личном письме к Ольминскому Воровский изложил прин«
ципиальные положения о характере критики в среде марксистов.
«...Что касается вопроса о подчеркивании пунктов согласия, то
я по-прежнему продолжаю негодовать. Ведь этак мы выродимся
в общество взаимного обожания. Я уже не говорю о психологи-
ческой невозможности умолчания, когда видишь ошибочные
суждения. Оставить их без возражения мог бы только человек,
равнодушный к теории и ее судьбам...» 151.
Эта строгая критика, книги Ольминского Лениным и Воров-
ским является ярким примером того, как требовательно относи-
лись большевики к научной разработке вопросов русской исто-
рии, связывая ее с задачами политической и партийной борьбы
тех лет.
В трудах Воровского вопросам истории Русского государства
уделялось большое внимание.
В статье «Полтавская годовщина», написанной в 1909 г. в
связи с 200-летием победы Петра I под Полтавой, он отмечал,
что «этот праздник официальной государственности» кажется
странным, так как его устраивают «идейные потомки той реак-
ционной старины, которую так беспощадно и безжалостно иско-
ренял Петр I»152. Объясняя это кажущееся противоречие, Во-
ровский дал характеристику Петра I как выдающегося государ-
ственного деятеля, понимавшего назревшие потребности страны.
«На долю Петра Великого,— писал он,— выпала своеобразная,
трудная и социологически весьма интересная задача. Ему надле-
жало „европеизировать" Россию — по крайней мере ее государ-
ственность» 153. Реформа, проведенная Петром I, отмечал автор,
была подготовлена освобождением от монгольского ига, война-
ми с Польшей, Ливонией, Швецией. Она была предопределена
149 В. В. Воровский. О природе абсолютизма.— «Просвещение», 1912,
№ 3—4, стр. 50.
150 Там же, стр. 51—52.
151 ЦПА ИМЛ, ф. 91 (М. С. Ольминского), on. 1, д. 140, лл. 5—6.
152 В. В. Воровский. Соч., т. I, стр. 209.
153 Там же.
192
всей предыдущей историей страны, и Петр «только формулиро-
вал требования момента, облекши их в определенную правовую
форму» 154. Военная реформа, вызванная к жизни столкновения-
ми с соседями, повлекла за собой изменения финансов, админи-
страции, права. Эти преобразования способствовали дальней-
шему укреплению самодержавия, росту военной и администра-
тивной бюрократии. «Именно к этому времени,— писал Воров-
ский,— относится окончательная победа монархизма и установ-
ление так называемого „просвещенного деспотизма" — своего
рода исключительного положения по отношению ко всем поддан-
ным, общественная и частная жизнь которых регламентировалась
самым назойливым образом. Установилось полицейское госу-
дарство» 155.
Современные защитники старины, прославляя заслуги Пет-
ра I, имеют в виду не его громадную творческую работу, а его
«отрицательное наследие», писал Воровский. «Не сильного ду-
хом, непреклонного, ломающего все преграды прогрессиста-
реформатора видят они в нем, а подозрительного, недоверчивого
искоренителя „вольностей". И чтут они не его действительную
историческую работу, не его конкретную реформу начала
XVIII века, не его вечно кипучий дух, а только буквальный
текст его давно устаревших законов, которые они рады бы навя-
зать нашему времени» 156. В своих блестящих работах о Петров-
ской эпохе Воровский не только глубоко проник в суть реформ
Петра I, но и показал образцы научного, марксистского реше-
ния, казалось бы, далеких от современности вопросов.
Пристальное внимание большевиков привлекали проблемы
экономической истории, особенно эпохи империализма. В рабо-
тах Ф. А. Ротштейна, Н. Н. Батурина, М. С. Ольминского пред-
принимаются попытки исследования вопросов экономического
развития и экономической политики правительств крупнейших
империалистических стран.
Изучением исторических особенностей новой эпохи — эпохи
империализма плодотворно занимался И. И. Скворцов-Степанов.
В 1905 г. Скворцов-Степанов закончил работу по истории
пореформенного развития России, которая осталась неопублико-
ванной 157. В этой работе автор разоблачал либеральную легенду
о крестьянской реформе, дал характеристику основных классов
русского общества второй половины XIX и начала XX в. В раз-
деле «Пролетариат» дается обоснование идеи гегемонии проле-
тариата в освободительном движении. Скворцов-Степанов в сво-
их работах допускал в то же время серьезные ошибки, связан-
154 Там же, стр. 210.
155 Там же.
156 Там же, стр. 212.
157 См. ЦПА ИМЛ, ф. 150 (И. И. Скворцова-Степанова), on. 1, д. 36,
лл. 1—51.
13 Очерки историографии, т. III 193
ные с отрицанием наличия объективной возможности перехода
от «прусского» развития капитализма в сельском хозяйстве к
«американскому» типу.
Наиболее существенной ошибкой в трудах Скворцова-Степа-
нова явилось утверждение, что в результате столыпинских ре-
форм в России окончательно утвердился буржуазный аграрный
строй прусского образца и, следовательно, вопрос о борьбе двух
видов капиталистического аграрного развития, т. е. по существу
вопрос о демократической революции, снимается.
Еще в статье «Из истории феодального класса» (1905 г.)
Скворцов-Степанов утверждал, что «феодальный класс и фео-
дальный режим безвозвратно погиб»158. Это же положение он
повторил в 1907 г. «Крепостническое государство,— писал он,—
безвозвратно погибло. 19 февраля 1861 года было констатиро-
ванием этого факта»159. Все же в целом в 1905—1906 гг. Сквор-
цов-Степанов стоит на правильных позициях по вопросу о со-
циальной сущности царизма. Он правильно подчеркивал, что
после реформы 1861 г. носителями государственной власти в
России были помещики, вынужденные считаться с требования-
ми буржуазного развития 16°. В статье «О свободе конкуренции»
(1906 г.) он отмечает феодально-буржуазный характер царизма
и вместе с тем указывает на противоречия между интересами
развития буржуазного общества и самодержавным строем 161.
Ленинская критика 162 помогла Скворцову-Степанову преодолеть
ошибки.
И. И. Скворцов-Степанов предпринял попытку разобраться в
сущности возникавших в это время в России монополий. Он сде-
лал ряд весьма интересных наблюдений, дал глубокие характе-
ристики некоторых особенностей этих монополий. Так, говоря
о синдикате сахарозаводчиков, Скворцов-Степанов отмечает:
«При любезном содействии государственной власти — разумеет-
ся, на основе эквивалентности „услуг“ — создан чудовищный по
своей антикапиталистичности комплот. Это — не трест, т. е. не
монополия, возникшая как продукт собственно капиталистиче-
ского развития, не та монополия, которая, по Марксу, естествен-
но возникает из свободы конкуренции. Нет, это — сообщество,
которое юридически охраняется от всякой конкуренции и
для которого законом нормируются размеры производства» 163.
И. И. Скворцов-Степанов внимательно изучает новые явле-
ния в развитии капитализма XX в. Он переводит книгу Р. Гиль-
158 И. И. Скворцов-Степанов. Избранные произведения, т. I,
стр. 20.
159 Там же, стр. 159.
160 См. там же, стр. 160.
161 См. там же, стр. 63.
162 В. И. Ленин. Соч., т. 16, стр. 100—105; т. 34, стр. 357—359.
163 И. И. Скворцов-Степанов. Избранные произведения, г. I,
стр. 54. ’
/94
фердинга «Финансовый капитал» (1912 г.), изучает К. Каутско-
го, О. Бауэра, К. Реннера. Однако его не удовлетворяют
оппортунистические теории немецких и австрийских «марксис-
тов». Работы Скворцова-Степанова по империализму (1913 —
1914 гг.) отличаются глубокими поисками и попытками марксист-
ского осмысливания новых явлений в развитии капитализма,
попытками, характерными для большевистской мысли до появ-
ления знаменитой работы Ленина об империализме.
Ощупью идет Скворцов-Степанов в своем анализе империа-
лизма. Он изучает такие важные процессы, как установление
монополиями высоких цен на внутреннем рынке, завоевание внеш-
них рынков, вывоз капитала в слабо развитые страны, связь
банков с .промышленностью. Он выделяет тенденцию империа-
лизма к реакции в политической области, «величайшую склон-
ность к полицейскому и военному разрешению всех социальных
противоречий, к вооруженному подавлению всех пролетарских
движений» 164.
Однако Скворцову-Степанову все же не удалось выйти за
пределы понимания империализма главным образом как опре-
деленной протекционистской, захватнической, колониальной по-
литики. Понадобился ленинский гений, чтобы вскрыть подлин-
ный характер империализма как нового этапа в развитии капи-
тализма.
В 1912 г. вышла работа молодого экономиста-аграрника
Б. Н. Книповича «К вопросу о дифференциации русского кресть-
янства» 165. Этот очерк был частью подготовляемой автором ра-
боты об эволюции крестьянского хозяйства в пореформенный
период. На материалах земской статистики Книпович показал
степень разложения крестьянского хозяйства в различных губер-
ниях России. Это исследование было подготовлено в семинаре
буржуазного экономиста М. И. Туган-Барановского, что сказа-
лось на ряде положений и формулировок автора. Однако в це-
лом оно было написано с позиций марксистско-ленинского пони-
мания общественного развития. Работа Книповича привлекла
внимание Ленина, который увидел в ее авторе растущего учено-
го-марксиста. «С большим удовольствием,— писал ему Ленин
6 июня 1912 г.,— прочитал я Вашу книгу и очень рад был ви-
деть, что Вы взялись за большую серьезную работу. На такой
работе проверить, углубить и закрепить марксистские убежде-
ния, наверное, вполне удастся» 166. В этом письме Ленин ука-
зал Книповичу на необходимость преодоления методологии,
164 И. И. Скворцов-Степанов. Избранные произведения, т. I,
стр. 277.
165 Б. Н. Книпович. К вопросу о дифференциации русского крестьян-
ства. (Дифференциация в сфере земледельческого хозяйства). СПб., 1912.
166 В. И. Ленин. Соч., т. 35, стр. 14.
195
13*
характерной для катедер-социалистов. «За рядами цифр,— писал
Ленин,— не упускаются ли иногда из виду типы, общественно-
экономические типы хозяйств (крепкий хозяин-буржуа; средний
хозяйчик; полупролетарий; пролетарий)? Опасность эта очень
велика в силу свойств статистического материала. „Ряды цифр“
увлекают. Я бы советовал автору учитывать эту опасность: наши
„катедеры“ безусловно душат таким образом живое, марксист-
ское, содержание данных. Топят классовую борьбу в рядах и
рядах цифр. У автора этого нет, но в большой работе, предпри-
нимаемой им, учесть эту опасность, эту „линию“ катедеров, ли-
бералов и народников следует сугубо. Учесть и обрезать ее, ко-
нечно» 167.
Тот факт, что из семинара Туган-Барановского вышла рабо-
та марксистского направления, является весьма показательным
для кризиса буржуазной историографии. Молодые ученые, в по-
исках правильной теории общественного развития, отказывались
от катедер-социализма и приходили к революционному марксиз-
му. Письмо Ленина свидетельствует о том, как внимательно сле-
дил он за этими процессами в развитии общественных наук в
России и оказывал помощь тем, кто становился на позиции
марксизма.
Многие исторические труды марксистов были посвящены во-
просам истории местного края. Сосланные царским правитель-
ством в далекую ссылку или на поселение, в невероятно тяже-
лых условиях они использовали все возможности для серьезных
исследований сложнейших проблем социально-экономического
и исторического характера- на доступных местных материалах.
Большевики в этом продолжали и развивали традиции сослан-
ных декабристов и революционных демократов 60—70-х годов.
В дореволюционной России изучение истории местного края
было развито очень слабо. Краеведы занимались главным обра-
зом исследованием флоры и фауны, географических и этногра-
фических данных. Изучение исторических проблем ограничива-
лось собиранием и обработкой археологических материалов и
памятников материальной культуры (оружия, монет, одежды
и т. п.). Работы по истории края в XVI—XVIII вв. были явле-
нием крайне редким, а по истории XIX—XX вв.— исключитель-
ным. Дореволюционные исследования большевиков представля-
ли собой значительный шаг вперед в разработке истории на
местах и заложили основы марксистского краеведения.
В 1899—1900 гг. видный деятель большевистской партии
А. Г. Шлихтер находился под полицейским надзором в Самар-
ской губернии. Там он занялся изучением сельской общины.
Результатом большого исследовательского труда явились его
книга «К характеристике современной общины», вышедшая в
167 В. И. Ленин. Соч., т. 35, стр. 15.
196
Киеве в 1904 г., и серия статей на эту же тему168. Эти работы
были созданы на основе изучения статистических данных, по-
лученных путем обследования типичных крестьянских хозяйств
в шести селах Николаевского уезда. Всего было описано 459 хо-
зяйств, из них 429 бывших государственных и 30 помещичьих.
Свод статистических материалов, опубликованных А. Г. Шлих-
тером, охватывал широкий круг вопросов о различных сторонах
положения крестьянских хозяйств: обеспеченность пашней, ско-
том, рабочей силой, балансовые данные натурального бюджета,
заработки членов семьи на стороне, заработки по временам года,
продажа, покупка и заем сельскохозяйственных продуктов. Хотя
в него не вошли некоторые данные бюджетного обследования
(например, купля-продажа сельскохозяйственных продуктов на
рынке, таблицы продовольственных норм, урожайности хлебов
по экономическим группам хозяйств, средних затрат труда в
крестьянских хозяйствах на обработку полей и др.), опублико-
ванные материалы представляли большую научную ценность.
Они давали возможность исследовать крестьянское хозяйство
Самарской губернии в начале XX в.
В статьях, вышедших в эти же годы, Шлихтер дал характери-
стику общественно-экономического уклада и состояния крестьян-
ского хозяйства различных социальных групп 169.
Ценность работ Шлихтера определялась не только тем, что
они содержали большой и разносторонний материал о развитии
капитализма в сельском хозяйстве. Его глубокий анализ и инте-
ресные выводы свидетельствовали об утверждении марксистско-
ленинской концепции исторического развития.
В 1909 г. за участие в революционном движении Шлихтер
был сослан на вечное поселение в Сибирь. И здесь, в далекОхМ
Туруханском крае, где он возглавлял отдел кустарной статисти-
ки Восточно-Сибирского общества сельского хозяйства, про-
мышленности и торговли в Енисейской губернии, Шлихтер про-
делал большую работу по собиранию и обработке статистиче-
ских материалов.
Работа Шлихтера «Кустарные промыслы в Енисейской гу-
бернии» была написана на основе изучения материалов стати-
стической анкеты, проведенной в 1913—1914 гг. Автор определил
общую территорию изучения кустарных промыслов, ее населен-
ность, административно-территориальное размещение промыс-
лов. Исходя из марксистско-ленинского учения о развитии капи-
тализма, глубоко анализируя фактический материал, Шлихтер
168 См. А. Г. Шлихтер. К характеристике современной общины, ч. I
(таблицы). Киев, 1904; его же. Между десницей и шуйцей современной де-
ревни.— «Начало», 1899, май; его же. Общественные запашки. (Письмо из
Самары).— «Жизнь», 1900, т. IX; его же. Современная община и аграрный
вопрос.— «Образование», 1906, № 8, 10, 11.
169 См. А. Г. Шлихтер. Современная община и аграрный вопрос—
«Образование», 1906, № 11, стр. 276.
197
доказал, что крестьянское хозяйство Сибири, в частности енисей-
ской деревни, развивалось в том же направлении, что и кре-
стьянское хозяйство Европейской России 170,
Широкий круг проблем, поставленных в работе Шлихтера и
решенных на обширных статистических данных, делал ее цен-
ным социально-экономическим исследованием. В 1917 г. этот
труд был отмечен премией Российской академии наук.
Большое исследование Шлихтера «Экономическое положение
крестьян Туруханского края» явилось результатом изучения дан-
ных, «полученных путем подворно-бюджетного обследования
рыбопромысловых хозяйств по программе, составленной авто-
ром.
В 1915 г. вышла работа «Маслодельные артели в Вологод-
ской губернии», подготовленная В. В. Воровским совместно с
товарищем по вологодской ссылке Б. О. Богдановым. Она была
написана по заданию Вологодского общества сельского хозяй-
ства на материалах анкеты о положении маслодельных артелей
губернии в 1912 г. с привлечением земской статистики, отчетов
артелей и литературы. Главы «Экономические основы крестьян-
ского маслоделия», «Из прошлого вологодского маслоделия»,
«Возникновение современных артелей» и др.171, автором которых
был Воровский, освещали не только состояние современного
маслоделия, но и историю его развития. Характеризуя экономи-
ческие основы крестьянского маслоделия, на базе которого воз-
никли и развивались современное артельное маслоделие и коопе-
рация, автор показал состояние различных категорий крестьян-
ского хозяйства в уездах Вологодской губернии. Описывая обе-
спеченность крестьянских хозяйств землей, скотом, хлебом, их
отношение к промыслам, потребление и сбыт молока, Воровский
выяснял степень дифференциации и пролетаризации вологодско-
го крестьянства. Таким образом, вместе с узко специальными
вопросами артельного маслоделия (организация артелей, их со-
став, управление, оборудование, бюджет и др.) авторы этого ин-
тересного труда ставили и решали важнейшие социально-эконо-
мические проблемы, вскрывали глубокие внутренние процессы,
происходившие в деревне в начале XX в. Весь фактический ма-
териал исследования убедительно показывал, что капиталисти-
ческий путь развития кооперации — это путь разложения
крестьянства, выделения на одном полюсе небольшого числа за-
житочных хозяйств и бедняцкой массы — на другом.
Сосланный в Минусинский край большевик В. А. Быстрян-
ский (Ватин) уделял много внимания изучению истории Сибири.
170 См. А. Г. Ш л ихтер. Кустарные промыслы в Енисейской губернии
(по данным статистической анкеты). Красноярск, 1915, стр. 3.
171 См. В. Воровский и Б. Богданов. Маслодельные артели в Во-
логодской губернии. Вологда, 1912.
198
Ему принадлежат две книги и несколько статей, в которых автор
использовал доступные ему архивные материалы, литературу,
исторические, этнографические и географические сведения из со-
чинений иностранцев о Сибири 172.
Слабая изученность истории Сибири, ограниченный круг
источников, трудные условия работы — все это не могло не по-
влиять на характер исследования. Это проявилось прежде всего
в фактографичности, фрагментарности и в некоторых фактиче-
ских неточностях, которые были отмечены еще в 1915 г.173 Не-
смотря на эти недостатки, труды Быстрянского представляли
значительный интерес для изучения истории Минусинского края,
жизни, обычаев, нравов и религии его населения в XVIII—XIX вв.
Автор привел сведения о характере земледелия, урожаях, разра-
ботке рудных месторождений, положении крестьян и рабочих и
подробно остановился на положении нерусских народов, усло-
виях их труда и быта, занятиях, взаимоотношениях с русским
населением, рассказал о борьбе местного населения против коло-
низаторской политики царизма.
Официальная дореволюционная историография при изучении
истории Сибири преимущественное внимание уделяла политике
царизма и административному управлению. История народных
масс, социально-экономическое развитие этого района оста-
вались вне поля зрения исследователей. Буржуазно-дво-
рянской историографией был создан миф о существовании
«неисторических народов», к которым она относила и народы
Сибири.
Марксистские работы были полной противоположностью
официальной историографии Сибири не только* по содержанию,
характеру освещения событий и фактов, но и .по проблематике
исследований.
Я. М. Свердлов, находясь в Туруханском крае, подготовил
несколько статей по истории Сибири и ссылки. В работе «Туру-
ханский край», впервые опубликованной в журнале «Вестник
Европы» (1915 г.), и «Очерках Туруханского края», написанных
тогда же, говоря об огромных богатствах Сибири, Свердлов от-
мечал крайне слабую изученность ее истории и природы. Показы-
вая жизнь и занятия местного населения, он раскрыл роль ссыль-
ных в культурном развитии края.
Активный участник революционного движения в Сибири и на
Дальнем Востоке, профессиональный революционер М. К. Ветош-
кин в 1912—1913 гг. предпринял попытку марксистского иссле-
дования сибирского областничества.
172 В. А. Ватин. Минусинский край в XVIII веке. Этюд по истории Си-
бири. Минусинск, 1913; его же. Село Минусинское. Исторический очерк.
Минусинск, 1914.
173 См. Ин. П. Кузнецов-Красноярский. Минусинский край в
XVIII веке. В. А. Ватин (Критический очерк). Томск, 1915.
199
. В статье «Местные нужды и сибирская парламентская груп-
па» 174 Ветошкин показал политическую сущность деятельности
так называемой сибирской парламентской группы в III Думе.
Эта группа являлась по существу «филиальным отделением ка-
детской фракции» 175.
В 1913 г. Ветошкин опубликовал новую, обобщающую рабо-
ту— «Сибирское областничество»176. В ней он исследует основ-
ные этапы сибирского областничества, которое началось с «куль-
турного сепаратизма» 60—70-х годов. На этом этапе Ветошкин
характеризует областничество как определенное (прогрессивное
явление, так как «выдвинутые сепаратистами в 70-х годах об-
ластные вопросы будили косную общественную мысль края и
способствовали росту его общественного самосознания» 177.
Но вместе с развитием капитализма в Сибири меняется и ха-
рактер и значение областничества как общественного движения.
Рушились народнические представления о Сибири как одно-
родном в -социальном отношении «мужицком царстве», стране
«крестьянской демократии» 178. Ветошкин вскрыл усиление клас-
сового расслоения населения Сибири. Совершенно ошибочны,
писал он, «взгляды областников, что сибирское крестьянство
представляет собой однородную в социальном отношении мас-
су» 179 180. В сибирской деревне происходили те же процессы, что и
в центре страны, с той только особенностью, что «сибирский кре-
стьянин, забросивший землю и хозяйство, рискует превратиться
не в пролетария, а в паупера, в нищего» 18°.
М. К. Ветошкин показал, что на втором этапе своего разви-
тия, в конце XIX — начале XX в., в условиях общероссийского
подъема революционного движения сибирское областничество с
его культурным и политическим сепаратизмом становится реак-
ционным движением.
Дореволюционные труды Я. М. Свердлова, А. Г. Шлихтера,
В А. Быстрянского и других большевиков заложили основы
марксистской историографии Сибири. В них ставились и по-но-
вому решались некоторые, наиболее важные социально-эконо-
мические вопросы местной истории, которые зачастую игнориро-
вала дореволюционная буржуазная наука. История широких тру-
дящихся масс, история народов, населявших этот далекий край,
деятельность ссыльных революционеров, царская каторга и ссыл-
ка— таков круг проблем, впервые поднятых в ранних работах
марксистской историографии.
174 М. К. Ветошки н. Местные нужды и сибирская парламентская
группа.— «Современный мир», 1912, № 7.
175 Там же, стр. 324.
176 М. К- Ветошкин. Сибирское областничество.— «Современный
мир», 1913, <№ 3.
177 Там же, стр. 122.
178 См. там же, стр. 125.
179 Там же, стр. 126.
180 Там же, стр. 127.
200
IV
ВОПРОСЫ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
В БОЛЬШЕВИСТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Наряду с историей России в работах марксистов значитель-
ное место занимали проблемы западноевропейской истории, осо-
бенно рабочего и социалистического движения. История борьбы
пролетариата стран Западной Европы, прежде всего Англии,
Франции и Германии, привлекала пристальное внимание боль-
шевиков по ряду причин. Изучение классовых боев западноевро-
пейского пролетариата, анализ его успехов и ошибок позволяли
использовать богатый опыт рабочего класса наиболее развитых
капиталистических стран в борьбе с буржуазией. История за-
падноевропейского пролетариата и его борьбы давала большой
и разнообразный материал для политического воспитания ши-
роких масс трудящихся в духе пролетарского интернационализ-
ма и международной солидарности.
Программы занятий в рабочих кружках, помимо русской-
истории, предполагали также изучение ряда проблем исто-
рии Западной Еврошы. Так, в программу 1903 г. входили раз-
делы:
«История французской революции. Революция 1789 г. Напо-
леон I. Реставрация. Революция 1830 г. Революция 1848 г. Напо-
леон III. Революция 1871 г. Коммуна. Теперешнее положение
Франции.
История немецкой революции. История английской револю-
ции. Война за освобождение в Америке. Пересмотр конституции
в Австрии и Бельгии» 181.
Большевики, находившиеся в тюрьмах и ссылках, продолжа-
ли изучать историю революционного движения в России и за-
рубежных странах.
Я. М. Свердлов в Туруханском крае читал лекции и проводил
беседы с товарищами по истории международного рабочего дви-
жения и истории I Интернационала. Раскрывая закономерности
развития рабочего движения, Свердлов дал характеристику пер-
вых рабочих организаций, условий, в которых возник научный
социализм, показал роль К. Маркса и Ф. Энгельса в создании
«Союза коммунистов», осветил историю появления и деятель-
ность I Интернационала, его значение в росте и укреплении
международных связей пролетариата 182.
Большевистская пресса широко отмечала знаменательные
даты из революционной истории стран Западной Европы. Фран-
цузская революция конца XVIII в., 1848 год, Парижская комму-
181 «Листовки петербургских большевиков (1902—1917)», т. I, М., 1939,
стр. 85.
182 См. Я. М. Свердлов. Избранные произведения, т. I. М.г 1957,
стр. ПО—130.
201
на, события, связанные с жизнью и борьбой выдающихся деяте-
лей демократического и рабочего движения, освещались в ста-
тьях, очерках и заметках 183. В большевистской (печати публико-
вались также документальные и мемуарные материалы, относя-
щиеся к важнейшим событиям западной истории 184.
Большой фактический материал по истории революционного
движения на Западе содержался в листовках, выпускавшихся
ко дню международного праздника трудящихся—1 Мая. В них
освещалась история рождения первомайского праздника, роль
Парижского конгресса 1889 г., принявшего решение отмечать
этот день, празднование его рабочими Франции, Англии, Италии,
США и других стран. Большевистские газеты помещали истори-
ческие справки о 1 Мая и его праздновании с 1890 г.185, расска-
зывали читателю об успехах пролетариата разных стран в борь-
бе с капитализмом.
Экономическое положение трудящихся, внутренняя и внеш-
няя политика правящих классов западноевропейских стран,
история рабочего и социалистического движения системати-
чески освещались на страницах большевистской периодической
печати.
В одной из статей о революции 1848 г. в Германии В. В. Во-
ровский писал: «Нам очень поучительно знакомиться с историей
Западной Европы, ибо эта история является для нас своего рода
„книгой пророков", где намечены возможности политического
развития России. Нужно уметь только вычитать эти возможно-
сти, чтобы вынести поучительные уроки из богатейшего опыта
европейских народов» 186.
• Революция 1905 г. поставила перед русским рабочим классом
и его партией ряд новых важных проблем, решению которых спо-
183 См. «К шестидесятилетию мартовской революции в Пруссии».— «Про-
летарий», 25(12) марта 1908 г.; «Памяти Парижской Коммуны». (Историче-
ская справка по Лисагарэ «История Коммуны», 1871).— «Путь правды»,
5 марта 1914 г.; «Фридрих Энгельс».— «Пролетарий», 16(3) августа 1905 г.;
Павел Салин (С. Нахимсон). Фердинанд Лассаль.— «Звезда», 19 апреля
19'12 г.
184 Письмо Фридриха Энгельса к Виктору Адлеру, 16 марта 1895 г.—
«Пролетарий», 25(12) марта 1908 г.; А. Бебель. Моя жизнь.— «Северная
правда», 15 и 16 августа 1913 г.
185 См. «Листовки и прокламации Самарского комитета РСДРП (1902—
1917)», Куйбышев, 1959, стр. 34—37; «Листовки Иваново-Вознесенской боль-
шевистской организации. 1900—1917», Иваново, 1957, стр. 137—139; «Листов-
ки петербургских большевиков», т. I, стр. 222—224, 367—369; «Листовки ба-
кинских большевиков. 1905—1907», Баку, 1955, стр. 2120—222 и др. См. «Пер-
вое мая за границей».— «Вперед», 1 мая 1907 г.; «1 мая за границей».—
«Правда», 18 апреля 1913 г., «Первое мая за границей (1889—1914)».— «Путь
правды», 18 апреля 1914 г.; Людмила Сталь. 4 мая за границей. Двадцати-
пятилетие.— «Путь правды», 29 апреля 1914 г.
186 В. Воровский. Страничка из истории.— «Пролетарий», 14(1) сен-
тября 1905 г.
202
собствовало творческое усвоение и использование опыта рево-
люционной борьбы международного пролетариата. При разра-
ботке вопросов о характере революции, ее движущих силах, ге-
гемонии пролетариата и его союзниках, при разработке такти-
ческих вопросов видные деятели большевистской партии вслед
за Лениным постоянно обращались к событиям революционного
прошлого. Результатом исследовательской работы в области все-
общей истории явились труды о чартизме, Великой французской
революции, Парижской коммуне.
В 1905 г. в большевистских газетах «Вперед» и «Пролетарий»
была опубликована серия статей А. В. Луначарского под общим
названием «Очерки по истории революционной борьбы европей-
ского пролетариата» 187.
Освещая важнейшие события из истории французской рево-
люции (взятие Бастилии, падение королевской власти, шоход го-
лодных женщин на Версаль, крестьянское движение), Луначар-
ский раскрыл роль народных масс, прежде всего пролетариата,
на различных этапах развития революции, показав тем самым ее
народный характер. Именно пролетариату, отмечал Луначарский,
его силе и революционному энтузиазму французская революция
обязана в значительной мере своим успехом. При всей своей ма-
лочисленности и неорганизованности парижский пролетариат
был героем революции, именно он толкал ее к логическому концу
в самые решительные и ответственные моменты. Определяя при-
чины поражения народа в революции, Луначарский писал: «По-
давляющее большинство пролетариев не понимало, что кроме
целей, общих с буржуазией, у них есть своя великая цель и что
потому, борясь рядом со своими будущими врагами и временны-
ми союзниками, они нуждаются в собственной, тесно сплоченной
организации»188. Слабость, малочисленность и неорганизован-
ность пролетариата, обусловленные слабой еще развитостью ка-
питалистических отношений, позволили победить реакции.
Последний очерк этой серии был посвящен февральской ре-
волюции 1848 г. во Франции. Народ потерпел поражение, пишет
автор, потому что не было партии, которая «ясно, трезво понима-
ла бы задачи и, не упуская из виду конечной цели, правильно
определила бы, что можно и должно сделать для ее осуществле-
ния в ближайшие дни» 189.
187 См. А. Луначарский. Очерки по истории революционной борьбы
•европейского пролетариата.— «Вперед», 14 января, 8, 29 марта, 9 мая 1905 г.
См. А. Луначарский. Очерки из истории революционной борьбы запад-
но-европейского пролетариата.— «Пролетарий», 10 июля, 2 августа, 10 октяб-
ря 1907 г.
188 А. Луначарский. Очерки по истории революционной борьбы ев-
ропейского пролетариата.— «Вперед», 8 марта 1905 г.
189 А. Луначарский. Очерки по истории революционной борьбы за-
падноевропейского пролетариата.— «Пролетарий», 10 октября 1905 г.
203
Очерки Луначарского по истории революционного движения^
проникнутые глубокой верой в творческие силы и революцион-
ную энергию пролетариата, завершались выводом о неизбеж-
ности победы революции в России, пролетариат которой к на-
чалу XX в. вырос количественно и качественно, вооружен передо-
вой теорией общественного развития и имеет революционную
партию.
Первая русская революция поставила перед пролетариатом
задачу овладения тактикой уличного боя. В связи с этим ленин-
ская газета «Вперед» опубликовала отрывки из мемуаров одно-
го из видных деятелей Парижской коммуны, генерала Клюзэрег
«Об уличной борьбе. (Советы генерала Коммуны)». Заголовок
к статье и предисловие принадлежат Ленину. Им же была про-
ведена редакционная правка. Газета приводила краткие биогра-
фические данные об авторе работы. В статье содержались сове-
ты восставшему народу, определялись на основе парижского
опыта средства и формы вооруженной борьбы с классовым вра-
гом. Мысли Клюзэре, писала газета, «должны послужить для
русского пролетариата лишь материалом для самостоятельной,
применительно к нашим условиям, переработке опыта западно-
европейских товарищей» 190.
Летом 1905 г. в газете «Пролетарий» была опубликована
статья «Парижская Коммуна и задачи демократической дикта-
туры» 191. Эта статья была направлена против Мартынова и
меньшевиков, искажавших сущность Парижской коммуны. Из-
ложенные в ней исторические факты о деятельности Коммуны
и оценка ее героической истории подводили читателя к выводам,,
которые,пролетариат должен извлечь из опыта борьбы фран-
цузских рабочих.
Разоблачая предательство русской буржуазии, вставшей
на путь соглашения с царизмом, В. В. Воровский сравнивал Рос-
сию 1905 г. с Пруссией 1848 г. Прусская буржуазия, писал Воров-
ский, предав интересы народа, проделала в 1848 г. тот же путь
соглашения с монархией, на который встала русская буржуазия
в 1905 г. «Как будто нарочно заставила история пережить Прус-
сию эту трагикомедию, чтобы дать наглядный образец россий-
ской буржуазии, чего не делать» 192.
Со времени своего возникновения марксистское учение об
обществе и его развитии становится объектом ожесточенных на-
падок буржуазных и мелкобуржуазных идеологов, которые осо-
бенно усилились в начале XX в., когда буржуазная обществен-
190 «Об уличной борьбе. (Советы генерала Коммуны)».— «Вперед»,.
23(10) марта 1905 г.
191 «Парижская Коммуна и задачи демократической диктатуры».— «Про-
летарий», 17(4) июля 4905 г.
192 В. Воровский. Страничка из истории.— «Пролетарий», 14 (1) сен-
тября 1905 г.
204
пая наука вступила в полосу глубокого кризиса. Чувствуя, какую
громадную угрозу представляет марксизм для общественного
•строя, основанного на эксплуатации и угнетении, апологеты бур-
жуазии активно выступили против марксистской теории, грубо
фальсифицируя историю возникновения и развития научного со-
циализма. «Учение Маркса,— писал Ленин,— вызывает к себе
во всем цивилизованном мире величайшую вражду и ненависть
всей буржуазной (и казенной, и либеральной) науки, которая
видит в марксизме нечто вроде „вредной секты". Иного отноше-
ния нельзя и ждать, ибо „беспристрастной" социальной науки
не может быть в обществе, построенном на классовой борьбе» 193.
Идеологи буржуазии использовали различные средства и при-
емы борьбы. Одни из них грубо искажали марксистское учение
об обществе путем отождествления исторического материализма
с экономическим, старались доказать его «односторонность»
и «ограниченность» 194. Другие пытались доказать, что марк-
сизм — это не научнее открытие, а лишь «новый догмат старой
веры» 195.
Перед марксистами России уже в 90-е годы прошлого века
встала задача большого научного и политического значения.
Необходимо было нанести сокрушительный удар идейным про-
тивникам научного коммунизма, показать их истинные цели, ра-
зоблачить фальсификаторские приемы. Поэтому история марк-
сизма, его возникновения и развития становится одной из важ-
ных тем в исторических работах большевиков. В то же время,
стремясь сделать знания о жизни и деятельности великих проле-
тарских мыслителей доступными не только революционерам, но
и широким слоям пролетариата, марксисты создавали работы
популярного характера, которые печатались в газетах, журна-
лах, сборниках, выходили отдельными брошюрами.
В 1908 г. исполнилось 25 лет со дня смерти К. Маркса. Печать
всех направлений в европейских странах отмечала этот юбилей.
В России (буржуазно-либеральные «Русские ведомости» и ка-
детская «Речь»), в Германии, Франции буржуазная пресса ста-
ралась опорочить в глазах трудящихся дорогое для пролетари-
ата имя Маркса и его учение. Российская социал-демократиче-
ская рабочая партия использовала эту. дату для борьбы с
идейными противниками, для пропаганды научных взглядов.
Специальный номер большевистской газеты «Пролетарий»
(18 (5) марта 1908 г.) был посвящен К. Марксу. В газете были
193 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 40.
194 См. Н. И. Кареев. Старые и новые этюды об экономическом ма-
териализме.— В кн.: «Материалы для истории и критики экономического
материализма», СПб., 1896, стр. 47—89; его же. Критика экономического
материализма. (Старые и новые этюды). СПб., 1913, стр. 15—55.
195 С. Н. Булгаков. Карл Маркс как религиозный тип. (Из этюдов о
религии человекобожества). СПб., 1907.
205
опубликованы статьи: «Марксизм и всемирное движение про-
летариата», «Маркс и Энгельс», «Карл Маркс и русская бур-
жуазная революция», «Маркс воспитатель и пропагандист», в ко-
торых раскрывались огромное историческое и международное
значение марксизма, пути его формирования и развития, заслу-
ги К. Маркса и Ф. Энгельса перед всемирным рабочим движени-
ем. В следующем номере «Пролетария» (№ 25) в статье «Оцен-
ка Маркса международным либерализмом» содержался крити-
ческий обзор либеральной прессы, отмечавшей 25-летие со дня
смерти Маркса («Русские ведомости», «Речь», «Frankfurter Zei-
tung»). В газете отмечалось, что особенно активно буржуазная
пресса выступает против марксистской теории классовой борьбы,
отражающей жизненные интересы эксплуатируемых масс и про-
веренной практикой революционных боев трудящихся всех стран.
Тогда же был издан специальный сборник 196, в который вошли
статьи В. И. Ленина «Марксизм и ревизионизм», В. В. Воровско-
го «К истории марксизма в России», Р. Люксембург «Памяти
Карла Маркса».
Характеристика К. Маркса как великого ученого и выдающе-
гося революционера содержалась в «Письме из Берлина» Воров-
ского («Одесское обозрение», 1—2 марта 1908 г.). «С его име-
нем,— говорилось в статье, — связан замечательный переворот в
общественной и экономической науке, открывший новое понима-
ние сущности исторического процесса и новые перспективы
общественного творчества» 197.
В 1913 г. отмечалось тридцатилетие со дня смерти К. Маркса.
21 февраля Ленин писал в редакцию газеты «Правда» о необхо-
димости издать специальный номер, посвященный К. Марксу.
«Надо бы издать,— советовал Ленин,— приложение за две-три
копейки четыре страницы формата „Правды" с портретом Марк-
са, большим, с рядом статеек» 198. В феврале-марте в большеви-
стской газете были опубликованы материалы о Марксе и марк-
сизме 199. «Правда» за 1(14) марта поместила портреты Маркса
и Энгельса, передовую «Карл Маркс» с характеристикой его
жизни и деятельности, статью Ленина «Исторические судьбы
учения К. Маркса».
«Только тридцать лет прошло со дня смерти К. Маркса,— пи-
сал большевистский журнал «Просвещение».— Но за это время
имя его успело сделаться знаменем, вокруг которого объедини-
лись миллионы пролетариев, разбросанных по всему земному
196 См. сб. «Карл Маркс (1818—1883)», СПб., 1908.
197 В. В. Воровский. Соч., т. I, стр. 32.
198 В. И. Ленин. Соч., т. 35, стр. 53.
199 См. «Годовщина смерти К- Маркса».— «Правда», 24 февраля 1913 г.;
см. Ф. Н. Самойлов. К годовщине смерти.— «Правда», 28 февраля
1913 г.; см. «Карл Маркс. 1818—1883. К тридцатилетней годовщине смерти».—
«Правда», 1 марта 1913 г.
206
шару. Везде, где есть рабочий класс, он чтит Маркса, как своего
лучшего мыслителя и вождя» 200.
В статьях о «Коммунистическом манифесте» В. В. Воровский
раскрыл огромное научное и политическое значение этого выда-
ющегося документа марксистской мысли, убедительно показав,
что попытки противников марксизма опровергнуть «Манифест»,
доказать его ограниченность являются от начала и до конца бес-
плодными. В статье об изданиях «Коммунистического манифе-
ста» путем анализа текстов и сравнения с подлинником Воров-
ский дал научную критику различных переводов, выходивших
в России до 1917 г.201
Дореволюционные работы видных деятелей большевистской
партии о жизни, творчестве и революционной борьбе К. Маркса,
о возникновении и развитии научного социализма сыграли боль-
шую роль в пропаганде научных знаний о марксизме, в распро-
странении марксистской идеологии, в борьбе с враждебными,
фальсификаторскими измышлениями буржуазии и ее апологетов.
Одновременно с очерками и статьями появляются первые
крупные работы по истории рабочего движения в Западной Ев-
ропе.
В 1906 г. вышла книга Ф. А. Ротштейна, посвященная чарти-
стскому движению 202. Известно, какую огромную роль сыграл
чартизм в развитии рабочего движения не только в Англии, но и
во всем мире. «Классовое политическое движение современного
пролетариата,— писал Ротштейн,— начинается чартизмом.
В Англии, родине промышленного капитализма, рабочий класс
делает первую попытку основать собственную партию с целью
завоевания политической власти и впервые выставляет те поли-
тические лозунги, которые теперь начертаны на знаменах всех
рабочих партий» 203.
В русской историографии книга Ротштейна явилась первой
попыткой создания марксистской истории чартизма. Автор при-
влек значительный круг материалов и прежде всего первоисточ-
ники по истории чартизма. В работе были поставлены и освеще-
ны важнейшие вопросы истории английского рабочего движения
середины XIX в.
Помимо всестороннего описания общественных условий, в ко-
торых возник и развивался чартизм, Ротштейн дал подробную
характеристику этого движения, его главных этапов, показал
200 Ал. Стоянов. Карл Маркс. (К 30-летцю со дня смерти).— «Просве-
щение», 1913, № 3, стр. 39.
201 См. В. В. Воровский. Соч., т. I.
202 Е. Орлов (Ф. А. Ротштейн). Рабочее движение в Англии тридцатых
и сороковых годов. (Чартизм, его происхождение, рост и падение). М., 1906.
Книга была конфискована в типографии и не увидела света. Сохранилось
только несколько экземпляров.
203 Там же, стр. 3.
207
участие в нем широких пролетарских масс, историю выработки
хартии. Анализ основных идейных течений чартизма и позиций
их важнейших представителей, изучение их мировоззрения поз-
волили автору раскрыть их политические программы, выявить
влияние утопического социализма, особенно оуэнизма. Отмечая
историческую роль этого выступления пролетариата, Ротштейн
показал причины его поражения.
Написанная в популярной форме, работа Ротштейна имела не
только большое научное, но и воспитательное значение, раскры-
вая русскому читателю одну из интереснейших страниц истории
мужественной борьбы английского пролетариата.
В журналах «Мысль», «Просвещение», «Правда» Ротштейн
опубликовал ряд статей по истории английской промышленности,
о современном английском рабочем движении и политических
партиях в связи с историей Англии в конце XIX — начале XX в.204
И. И. Скворцов-Степанов в статье «Экономика и политика в
-рабочем движении» подверг критике буржуазных и реформист-
ских историков, которые вычеркивали из истории рабочего дви-
жения политические требования пролетариата, его общественную
программу. Для того чтобы опровергнуть русских и зарубежных
реформистов, Скворцов-Степанов обращается к истории рабоче-
го движения в Англии, тред-юнионистский характер которого яв-
лялся образцом для реформистов. Скворцов-Степанов выделяет
английское рабочее движение второй четверти XIX в. «Здесь
идут,— пишет он,— отчасти переплетаясь с чартистским движе-
нием, отчасти независимо от него, смелые попытки создать ор-
ганизации, охватывающие не рабочих той или иной определенной
профессии, а рабочий класс в целом» 205. Широкими мазками ри-
совал Скворцов-Степанов ход рабочего движения на европейском
континенте и в Англии в условиях империализма, возникновения
и роста монополий. Он раскрывает социальную основу и истори-
ческую обусловленность реформистской тенденции в рабочем
движении и приходит к выводу, что опыт рабочего движения в
эпоху империализма приведет к краху реформистские иллюзии
о сотрудничестве рабочего класса с буржуазией, о постепенном
превращении капитализма в промышленную демократию, о вра-
стании капитализма в социализм 206.
204 См. Ф. Ротштейн. Упадок английской промышленности.— «Прав-
да», 1904 г.'№ 11; его же. Всеобщая забастовка горнорабочих. (Письмо из
Англии).— «Просвещение», 1912, № 3—4; его же. Дублинское побоище.—
«Просвещение», 1913, № 9; его же. На пути к объединению. (Об англий-
ской независимой рабочей партии).— «Просвещение», 1911, № 1; его же.
От Гулля до Лестера. (Об английской рабочей партии).— «Мысль», 1911, № 3.
205 И. И. Скворцов-Степанов. Избранные произведения, т. I,
*стр. 287.
206 Там же, стр. 302.
208
В дореволюционных марксистских работах широко освеща-
лась также история международных отношений и внешней поли-
тики крупнейших стран мира.
Перерастание капитализма в империалистическую стадию оз-
наменовалось дальнейшим обострением противоречий между ка-
питалистическими странами. Господствующие классы империа-
листических стран, в том числе России, проводя активную подго-
товку к войне, усиленно занимались обманом народа, стараясь
скрыть от него действительные цели и антинародный характер
своих внешнеполитических действий. В этих условиях анализ
истории международных отношений и внешней политики веду-
щих империалистических стран, позволявший распутать слож-
ную систему международных отношений, приобретает огромное
научное и политическое значение. Большевистские газеты и жур-
налы систематически публиковали статьи и обзоры по вопросам
внешней политики. В работах В. В. Воровского, А. В. Луначар-
ского, Н. М. Лукина содержалась не только характеристика
современного международного положения, но и история внешней
политики крупнейших стран мира 207.
Большое внимание уделялось проблеме подготовки мировой
войны, разоблачению антинародной политики империалистиче-
ских стран, развязавших всемирную бойню.
В 1913 г. журнал «Просвещение» поместил несколько статей
А. Трояновского («Война и Интернационал», «Рост вооруже-
ний», «О Балканской войне») о современном милитаризме и его
социальной основе 208. В них раскрывалась история подготовки к
мировой войне: увеличение расходов на вооружение, рост чис-
ленности армий и флотов России, Англии, Германии, Италии и
других стран. Автор показал, что усиленная гонка вооружения
шла за счет ограбления трудящихся масс путем увеличения зай-
мов и налогов. Разоблачая антинародный захватнический ха-
рактер современных войн, Трояновский делал вывод, что для
правящих кругов капиталистических государств они являются
попыткой выхода из революционного кризиса, средством распра-
вы с недовольными массами.
Одна из характерных особенностей империализма — острая
борьба за колонии. Поэтому история колониальной политики
крупнейших стран мира становится актуальной проблемой
207 См. В. В. Воровский. Россия и Турция.— «Одесское обозрение»,
15 августа 1908 г.; его же. Новые формы международных столкновений.—
«Одесское обозрение», 8 октября 1908 г.; его же. Русоко-японская война и
новейшие легенды о причинах ее возникновения.— «Наше слово», 24 октября
1909 г.; А. Луначарский. Италия и война. Пг., 1917; Н. М. Л у к и н. Ми-
литаризм. М., 1917.
208 А. Трояновский. Война и Интернационал.— «Просвещение», 1913,
№ 1; его же. Рост вооружений.— «Просвещение», 1913, Ха 6; его же.
О Балканской войне.— «Просвещение», 1913, № 7.
14 О^ерк । историографии, т. III 209
научно-исследовательской работы этого периода. В 1914 г. вышел
очерк Н. М. Лукина «Борьба за колонии». На конкретном исто-
рическом материале автор раскрывал антинародный характер
колониальной политики крупнейших стран, показывая их роль
на разных этапах борьбы за колонии начиная с XVI в.
В новейшее время, как показал Лукин, борьба за колонии до-
стигла особенной остроты, перерастая порой в вооруженные
столкновения (испано-американская, англо-бурская, русско-
японская, итало-турецкая войны). Разоблачая колониальную по-
литику, Лукин отмечал, что она «идет на пользу, прежде
всего, всемогущим финансистам и крупнейшим
заводчикам. Именно эти группы буржуазии и
направляют в своих интересах колониальную
политику современных государств» 209. ’
Богатый фактический материал, содержавшийся в большеви-
стской литературе, его марксистский анализ раскрывали трудя-
щимся глаза на истинных виновников подготовляемой войны,
наживавшихся на народных страданиях. Эти работы убедитель-
но доказывали, что только социализм может избавить человече-
ство от конфликтов и войн, порождаемых капиталистическим
строем.
Проблема народного образования и история его развития по-
лучили освещение в дореволюционных работах выдающегося де-
ятеля Коммунистической партии Н. К. Крупской.
В 1913 г. к первому всероссийскому съезду по народному об-
разованию в журнале «Просвещение» появилась статья Круп-
ской «О постановке народного образования в Северной Америке
и Западной Европе». Это была одна из первых попыток в русской
марксистской литературе показать основные черты развития про-
свещения и воспитания на Западе начиная с XVIII в. Притом
особое внимание было уделено роли демократии в развитии на-
родного образования 210.
В 1915 г., находясь в эмиграции, Крупская работала над кни-
гой «Народное образование и рабочий класс», в которой она за-
думала «дать историю вопроса о трудовой школе и показать, как
менялось содержание этой идеи в зависимости от общих эконо-
мических условий и от того, какой общественный класс пытался
воплотить трудовую школу в жизнь»211.
План работы был обсужден с Лениным. В феврале 1916 г.
Ленин (писал Горькому, что «в брошюре собраны как личные
наблюдения, так и материалы о новой школе Европы и Америки.
Из оглавления вы увидите, что дан также, в первой половине,
209 Н. М Лукин. Борьба за колонии. М., 19*14, стр. 22.
210 См. Н. К. Крупская. О постановке народного образования в Сев.
Америке и Зап. Европе.— «Просвещение^ 1913, № И.
211 Н. К- Крупская. Педагогические сочинения. М., 1957. Предисло-
вие к 3-му изданию, стр. 251.
210
очерк истории демократических взглядов. Это тоже очень важно,
ибо обычно взгляды великих демократов прошлого излагают не-
верно или с неверной точки зрения... Изменения в школе новей-
шей, империалистской эпохи, очерчены по материалам по-
следних лет и дают очень интересное освещение для демократии
в России»212. Ленин просил Горького помочь в публикации этой
брошюры.
Дореволюционные работы большевиков Ф. А. Ротштейна,
В. В. Воровского, И. И. Скворцова-Степанова, Н. М. Лукина,
Н. К. Крупской, А. А. Трояновского и др. были важным шагом в
марксистском исследовании проблем всеобщей истории. Изуче-
ние с ленинских позиций истории зарубежных стран, рабочего и
социалистического движения, международных отношений и внеш-
ней политики, истории культурного развития не только знакоми-
ло русского читателя с важнейшими событиями всемирной исто-
рии, но и помогало глубже познать современную российскую и
европейскую действительность для ее революционного преобра-
зования.
V
РЕВОЛЮЦИОННАЯ ПРОПАГАНДА
ИСТОРИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ
У первых русских марксистов, у большевиков-ленинцев, не
было университетских кафедр, с которых они могли бы обра-
щаться со словом исторической правды к студенчеству, не было
школ, в которых дети слушали бы правдивый рассказ об оте-
чественной истории. В сотнях учебников, написанных буржуаз-
но-дворянскими историками, в тысячах популярных брошюр,
с амвонов церквей, в официальной и либерально-оппозиционной
печати велась постоянная и настойчивая реакционная пропаган-
да, в которой факты исторического прошлого искажались в це-
лях воспитания в духе монархизма и ненависти к «смутьянам» —
революционерам, в целях распространения реформистско-кон-
ституционных иллюзий.
Этому потоку исторической фальсификации марксисты про-
тивопоставляли точный научный анализ прошлого и настояще-
го. В кружках и на митингах, в нелегальных газетах и листов-
ках ленинцы рассказывали массам о важнейших событиях все-
мирной истории, о законах исторического развития и путях осво-
бождения народов.
Распространяя в массах исторические знания о славном про-
шлом демократического и рабочего движения в России, партия
звала рабочих, крестьян, солдат к новым революционным дейст-
виям. Пропагандистская и агитационная работа (партии среди
трудящихся была школой массовой борьбы, а большевистские
212 В. И. Леин н. Соч., т. 36, стр. 333.
211
14*
листовки, брошюры, газеты с материалами по истории являлись
учебниками.
Годовщины важнейших событий в истории России, особенно
истории освободительного движения, служили партийным орга-.
низациям еще одним поводом для обращения к массам, для их
мобилизации на борьбу. В тысячах листовок большевики разъяс-
няли народу подлинный смысл крестьянской реформы и звали
крестьянство к борьбе за действительное освобождение. Партия
отмечала в листовках годовщины основания Петербурга, созда-
ния первой русской газеты, восстания декабристов, 9 января
1905 г., ленского расстрела.' Исторические знания были сред-
ством пропаганды революционных традиций в народе, воспита-
ния ненависти к несправедливому, античеловечному обществен-
ному строю.
В большевистских листовках одно из первых мест занимала
история самодержавия и его антинародной политики. Эти ли-
стовки сыграли большую роль в организации систематического
и всестороннего политического обличения самодержавия. Зна-
чение таких обличений подчеркивал Ленин в своей работе «Что
делать?»213.
Особенно много листовок издавалось в связи с различными
юбилейными датами. Так, двумя листовками Петербургский ко-
митет РСДРП отметил в 1903 г. 200-летие русской печати214.
Самарский комитет выпустил листовку к 25-летию казни народо-
вольцами Александра II215. В связи с годовщиной манифеста
17 октября 1905 г. были распространены листовки, разоблачав-
шие антинародный характер манифеста и призывавшие к реши-
тельной борьбе с царским самодержавием216.
В 1903 г. буржуазно-помещичья Россия торжественно отме-
чала 200-летие основания Петербурга. Правящая верхушка ста-
ралась превратить этот праздник в демонстрацию «единства
царя и народа». Необходимо было раскрыть истинный смысл и
характер этого плана, рассчитанного на обман народа. В связи с
юбилеем Петербургский комитет РСДРП издал несколько ли-
стовок, в которых разоблачал самодержавие, разъясняя при-
чины тяжелого и бесправного положения народа.
«Крестьянин и рабочий,— говорилось в листовке 14 мая
1903 г.,— выстроили Петербург и выстроили всю император-
скую Россию; но не крестьянин и рабочий живут в тех светлых
213 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 57.
214 См. «Листовки петербургских большевиков», т. I, стр. 15—17, 18—20.
215 См. «Листовки и прокламации Самарского комитета РСДРП,
стр. 367—369.
216 См. «Листовки бакинских большевиков, 1905—1907 гг.», стр. 247—
248; «Сборник большевистских листовок организаций РСДРП Тамбовской гу-
бернии (1905—1907)», Тамбов, 1955, стр. 119—120; «Листовки Иваново-Возне-
сенской большевистской организации», стр. 179—181.
212
дворцах и светлых домах, которые сами построили. Крестьянин
и рабочий построили всю Русь, они создали все несметные бо-
гатства, которые сегодня выставляют на показ всем иногород-
ным и иноземным; а попала эта Русь и эти богатства в чужие
руки — в руки фабрикантов, попов, министров, царей»217. Ли-
стовка кончалась обращением к официальному обществу: «Мы
вместе с вами праздновать не будем. Мы постараемся испортить
вам ваше веселье. На ваше пение „Боже, царя храни" мы
ответим пением ,,Отречемся от старого мира", а ваши крики
„ура“ мы заглушим криками: „Долой убийц, долой паразитов!
Да здравствует наша святая борьба за Май!"»218. Большевист-
ские листовки содержали исторические оценки как деятельности
Петра I, так и самого факта основания Петербурга. «Умным и
сильным человеком,— писали социал-демократы,— был Петр Ве-
ликий и принес немало пользы для своего времени. Он сумел „про-
рубить окно в Европу", развил сношения с заграничными госу-
дарствами, старался поднимать образование, промышленность
и торговлю, но вместе с тем увеличивал войско и флот и власть
чиновников, усилил царский произвол и окончательно поработил
русский народ»219. В другой листовке отмечалось: «Основание
Петербурга было первой поистине революционной попыткой
сделать Россию европейским государством. Это был полный раз-
рыв с московской стариной, но, произведенный сверху, рукой
деспота, он был дурным предзнаменованием для самодеятель-
ности русского общества, для свободного развития России» 220.
Красной нитью проходила через все листовки идея: истин-
ным создателем всех ценностей и творцом истории является на-
род, который должен стать хозяином страны и ее богатств.
Особенно широко в большевистских листовках, газетах и
журналах освещались с позиции ленинских оценок вопросы кре-
стьянской реформы 1861 г. Падение крепостного права, содер-
жание реформы, история ее подготовки и проведения давали бо-
гатый материал для разоблачения антинародной политики пра-
вящих классов, которые старались изобразить ее как великое
благодеяние царя-освободителя.
Большевистские листовки, которые в связи с годовщинами
1861 г. выпускали местные комитеты в Петербурге, Москве,
Одессе, Тамбове, Перми, Казани и других городах, издавались
с целью «распутать ту густую сеть лжи и заведомой неправды,
которою опутали день 19-го февраля лопы, чиновники, профес-
сора и другие слуги богатых и властвующих»221. «Свободу свою,
217 «Листовки петербургских большевиков», т. I, стр. 86.
218 Там же.
219 Там же, стр. 88.
220 Там же, стр. 88—89.
221 «Листовки большевиков Украины периода первой русской революции.
1905—1907 гг., Киев, 1955, стр. 407.
213
конечно, завоевали сами крестьяне своими восстаниями против
помещичьей власти и чиновничьего произвола: в последние
10 лет перед освобождением одних больших крестьянских бун-
тов известно 137. Кровью своей наши отцы и деды добыли себе
освобождение от крепостничества» 222,— писали петербургские
большевики в 1907 г. На большом фактическом материале авто-
ры листовок показывали, что народ был обворован реформой.
«Лучшая земля, которую сотни лет обливал своим потом и
кровью мученик-крестьянин, перешла в собственность помещи-
ков-дворян. Они не только отрезали от крестьянской земли са-
мые плодородные участки, но обложили на долгие годы (49 лет)
огромной податью урезанные крестьянские наделы, разбросан-
ные узкими полосами в разных местах» 223.
Реформа, проведенная руками крепостников-помещиков и
в их интересах, в то же время имела большое прогрессивное
значение для дальнейшего развития России по капиталистиче-
скому пути. Эта сторона вопроса о реформе и ее последствиях
неоднократно подчеркивалась в листовках. «Помещики и чи-
новники,— отмечалось в листовке Петербургского комитета
1907 г.,— ограбили народ, но они в то же время подготовили,
сами того не желая, могилу себе. Только после освобождения
крестьян мог окрепнуть и действительно окреп в России рабочий
класс. На капиталистических фабриках и заводах, в тяжелой
работе в огромных помещичьих имениях объединился россий-
ский пролетариат, сознал свои классовые интересы и понял,
что его спасение и всенародное освобождение заключается толь-
ко в социализме» 224. Ленинское положение — «1861 год породил
1905» 225 — широко пропагандировалось и разъяснялось в боль-
шевистских листовках.
Большевистские листовки на исторические темы — это осо-
бый вид исторического произведения, рассчитанного на массо-
вого читателя, с крайне сжатой характеристикой и чеканной
оценкой важнейших явлений, событий и деятелей прошлого,
с призывом к революционному действию.
Анализ исторического опыта революции 1905—1907 гг., ее
основных этапов, ее завоеваний и причин поражения занимает
видное место в большевистских листовках. Так, в листовке Ива-
ново-Вознесенского комитета РСДРП 1908 г. дается характери-
стика московского декабрьского восстания 1905 г., оценка поли-
тических партий и III Думы 226. Бакинский комитет выпустил
222 «Листовки петербургских большевиков», т. I, стр. 500.
223 «Сборник большевистских листовок организаций РСДРП Тамбовской
губернии», стр. 20.
^24 «Листовки петербургских большевиков», т. I, стр. 501.
225 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 177.
226 См. «Листовки Иваново-Вознесенской большевистской организации»,
стр. 278—279.
214
листовку, посвященную итогам декабрьского вооруженного вос-
стания, в которой дана смелая и точная его оценка и сделан ре-
волюционный вывод из его уроков и опыта.
«Декабрьская революция доказала, что даже в Москве, окру-
женной войсками, народ, безоружный народ, неподготовленный
народ, может неделю держаться.
Декабрьская революция доказала, что этот народ теперь же
может овладевать целыми городами, целыми железнодорожны-
ми линиями.
Декабрьская революция привезла из далекой Маньчжурии
озлобленных против правительства солдат восточной армии,
и эти солдаты, разлившись по стране, подготовляют ее к новому
восстанию» 227.
Большевистские листовки, посвященные борьбе зарубежного
пролетариата, играли большую роль в интернационалистском
воспитании рабочего класса России.
В большевистских листовках ясное и простое изложение со-
четается с точным научным анализом весьма сложных историче-
ских проблем, который противостоял официальной и либерально-
буржуазной исторической науке.
Листовки всегда были связаны с крупными (политическими
событиями, содержали призыв к революционным действиям и
основывались на прочном фундаменте исторических фактов, по-
лучивших зрелую марксистскую оценку.
В программе для рабочих кружков, выпущенной Петербург-
ским комитетом РСДРП в 1903 г., в разделе по истории рабоче-
го движения выделяется роль Ленина и Плеханова в создании
«Искры», ее программы и тактики. История революционногс
движения в программе кружков рассматривается в тесной связ!
с гражданской историей. Особое внимание уделено характери
стике реформ Петра I, крестьянских движений, идеологии рево
люционных демократов, реформы 1861 г., народничества.
Интересно в программе сопоставление научного марксистско-
го понимания истории с народнической, эсеровской концепцией.
«Вот основа их (эсеров.— Ред.) мировоззрения: 1. историю дела-
ют личности. 2. правительство есть шайка узурпаторов. 3. на-
род сам освободиться не может — он темен и невежествен. Про-
тивопоставить этим трем тезисам научное понимание истории:
1. историю делает борьба классов. 2. правительство есть выра-
жение определенной господствующей классовой силы. 3. осво-
бождение народа может быть делом только самого народа» 228.
В программе групповых занятий, принятой пропагандистской
группой при ЦК РСДРП в 1905 г., из 19 намеченных лекций око-
ло половины посвящалось исторической тематике.
227 «Листовки бакинских большевиков», стр. 179.
228 «Листовки петербургских большевиков», т. I, стр. 85.
215
История России, революционного движения дается в програм-
ме в тесной связи с мировой историей и зарубежным рабочим
движением. В разделе о народничестве указывается на его уто-
пический и непролетарский характер. Детально разработана про-
грамма по истории рабочего движения с 70-х годов прошлого
века до 1905 г. В качестве литературы программа рекомендо-
вала труды Маркса «Наемный труд и капитал», ’«Заработная
плата, цена и прибыль», Ленина «Что делать?», «Земская кампа-
ния и план ,,Искры“», «К деревенской бедноте» и др.229
Весьма интересна программа для занятий с крестьянскими
кружками, выработанная Саратовским комитетом РСДРП. Она
получила широкое распространение по всей России 230. В про-
грамме изложены ленинские взгляды по истории революцион-
ного движения. История революционной борьбы за политиче-
скую свободу начинается с декабристов, затем следует раздел о
разночинцах, революционных народниках и, наконец, о массовом
рабочем движении. Здесь же раскрывается зависимость внеш-
ней политики царизма от внутренней. В качестве литературы ре-
комендовались труды Ленина «Аграрная программа», «Развитие
капитализма в России», «К деревенской бедноте», «Революцион-
ный авантюризм» и др.
Изучение этих вопросов, как определяет программа, должно
было подводить крестьян к пониманию того, что «Российская со-
циал-демократическая рабочая партия — единый и истинный
вождь народа в борьбе за политическое освобождение»231.
В ряде случаев листовки содержали краткую историю осво-
бодительного движения в России. Так, Пермская большевистская
организация опубликовала лекцию, в которой была дана подроб-
ная характеристика классовой 'Ьорьоы в пореформенный период,
деятельности Добролюбова и Чернышевского, борьбы револю-
ционных народников 70—80-х годов. В лекции широко освеща-
лись вопросы истории нового, пролетарского этапа революцион-
ного движения 232.
В 90-е и 900-е годы, в период первой революции и в глубоком
подполье после ее поражения большевики под руководством
Ленина, вдохновляемые его трудами и поддержкой, неустанно
вели свою работу историков-марксистов, исследователей всемир-
ной и отечественной истории.
Историки-большевики всегда видели перед собой читателя —
рабочего, крестьянина, учителя, агронома, земского статистика,
229 См. «Листовки большевистских организаций в первой русской рево-
люции 1905—1907 гг.», ч. I, январь — июль 1905 г., М., 1956, стр. 127—130.
230 См. «Листовки казанских большевиков в период первой русской ре-
волюции 1903—1907 иг.», Казань, 19'41, стр. 87—88.
231 «Пролетарий», 1 мая 1905 г.
232 См. «Листовки пермских большевиков 1901—1917 гг.», Пермь, 1958,
стр. 84—90.
216
искавших в истории ответа на самые жгучие вопросы современ-
ности. Марксистские исторические воззрения разрабатывались
и излагались чаше всего не в специальных сочинениях, доступ-
ных узкому кругу читателей, а в газетных и журнальных ста-
тьях, в брошюрах и листовках, получавших массовое распростра-
нение среди рабочих и крестьян.
Эти труды, во многом еще несовершенные, создавались не-
посредственно в ходе революционной борьбы. Полные страсти
и гражданского гнева работы историков-марксистов с подлинно
научных позиций разоблачали буржуазно-помещичью фальси-
фикацию истории России. Не было ни одного важного вопроса
в истории России, по которому марксистская историография не
вступила бы в бой с буржуазной и мелкобуржуазной историо-
графией. История декабристов, крестьянское и рабочее движе-
ние, либерально-буржуазные организации и их роль, история
самодержавия и его эволюция, внутренняя и внешняя политика
царизма, вопросы экономической истории, история революции
1905 г., анализ новой эпохи — эпохи империализма — по всем
этим проблемам в борьбе с буржуазной историографией созда-
вались труды историков-марксистов.
Характеристики и оценки исторических процессов и явлений,
событий и деятелей в большевистской литературе и публицисти-
ке примыкали к основополагающим ленинским трудам.
Возглавленное Лениным марксистское большевистское на-
правление в историографии, завоевывая одну идейную позицию
за другой, одерживало решающие победы над антинаучными
историографическими течениями.
В труднейших условиях в течение четверти века до Октябрь-
ской революции трудами Ленина при активном участии его уче-
ников— большевистских историков и литераторов — был создан
тот фундамент, на котором впоследствии вырастает советская
историческая наука.
Г лава III
М. Н. ПОКРОВСКИЙ И ЕГО РОЛЬ
В МАРКСИСТСКОЙ РАЗРАБОТКЕ
ИСТОРИИ РОССИИ
Попытка применить марксизм к последовательному освеще-
нию исторического процесса России, взятого в целом, с древней-
ших времен до современности, была предпринята в начале XX в.
М. Н. Покровским. Его работы, несовершенные по марксистской
методологии, написаны с позиций революционного материали-
стического мировоззрения. Полемическая направленность против
буржуазно-дворянской историографии — их характерная черта.
Актуальность выдвинутой проблематики, широта охвата явлений
и активные поиски материалистического решения важнейших
проблем исторического процесса привлекли к работам Покров-
ского широкий общественный интерес.
Формирование исторических взглядов Покровского совпадает
по времени с началом ленинского этапа в историографии и кри-
зиса буржуазной науки.
Для правильного понимания и оценки научного наследия
Покровского необходимо проследить его эволюцию от демокра-
тических идей к марксизму-ленинизму. Покровский, вышедший
из буржуазной исторической школы, прошел сложный путь к
марксизму, связав свою научную и общественную деятельность
с пролетарским движением и большевизмом, стремясь противо-
поставить буржуазным концепциям марксистское истолкование
русского исторического процесса с точки зрения развития клас-
сов и классовой борьбы.
М. Н. Покровский родился в 1868 г., рос и развивался в среде
разночинной интеллигенции. В 1891 г. он окончил историко-фи-
лологический факультет Московского университета и затем в те-
чение трех лет готовился к магистерскому экзамену. В 90-х юдах
XIX в. началась его педагогическая и научно-литературная дея-
тельность.
Тогда же выступили с первыми работами и некоторые другие
историки, испытавшие сильное влияние марксизма и применяв-
шие, хотя и с серьезными ошибками и далеко не последователь-
ную
но, марксистское учение. Можно, например, назвать историка
Н. А. Рожкова, который в период революции 1905—1907 гг. всту-
пил даже в большевистскую партию, однако скоро (в 1908 г.)
порвал с нею и перешел на меньшевистско-ликвидаторские пози-
ции. В 90-х годах стали формироваться известные марксистские
историки, специализировавшиеся в области истории Запада,—
будущие академики В. П. Волгин, Н. М. Лукин и др.
М. Н. Покровский окончил университет с одновременной спе-
циализацией по всеобщей истории у П. Г. Виноградова и русской
истории у В. О. Ключевского L Свои первые восемь статей он
поместил в «Книге для чтения по истории средних веков», вышед-
шей под редакцией проф. П. Г. Виноградова1 2. Эти статьи3 сви-
детельствуют о широте его научного кругозора уже в начальный
период научной деятельности. Они еще не являлись марксист-
скими, но на них сказалось влияние марксизма. В ряде статей
(особенно в статье «Господство Медичи во Флоренции») боль-
шое внимание уделено экономической стороне исторического
процесса, классовой борьбе и ее отражению в политике. Неко-
торые из названных работ и теперь представляют несомненный
интерес.
В 90-х годах Покровский преподавал историю в средних шко-
лах, затем — на Московских женских педагогических курсах.
В связи с наметившейся революционной направленностью лек-
ций Покровского и его оппозиционными выступлениями осенью
1902 г. учебный округ запретил ему чтение здесь лекций.
Накануне революции 1905 г. Покровский с материалистиче-
ских позиций стал выступать с критикой концепций не только
российских помещичье-буржуазных историков, но и некоторых
западноевропейских 'буржуазных ученых.
В этом отношении показательны статьи Покровского, напе-
чатанные в 1904 г. в журнале «Правда». Например, в статьях
«Идеализм и законы истории» Покровский критикует Г. Риккер-
та, В. Виндельбанда, а также Л. Ранке и других историков-идеа-
листов, отрицавших возможность развития истории как подлин-
ной науки и вообще исключавших закономерность исторического
1 ЦПА ИМЛ, ф. 147 (М. Н. Покровского), on. 1, д. 1. Все биографиче-
ские сведения далее даются по материалам того же архива, а также Отдела
рукописных фондов Института истории АН СССР (ОРФ), ф. М. Н. Покров-
ского, д. 42 («Биографические сведения о М. Н. Покровском»).
2 «Книга для чтения по истории средних веков», изд. 2-е, т. I—IV, М.,
1898—1908.
3 См. М. Н. Покровский. Восстановление Западной Римской импе-
рии.— «Книга для чтения по истории средних веков», т. I; е г о ж е. Симе-
он, царь Болгарский.— Там же, т. II; его же. Четвертый крестовый поход
и Латинская империя.— Там же; его же. Средневековые ереси и инквизи-
ция.— Там же; его же. Господство Медичи во Флоренции.— Там же, т. III;
его же. Турки в Европе и падение Византии.— Там же; его же. Греки в
Италии и возрождение платоновской философии.—Там же, т. IV; его же.
Хозяйственная жизнь Западной Европы в конце средних веков.— Там же.
219
развития. Покровский уже в этой статье отстаивал марксистское
понимание истории как науки, правильное понимание закономер-
ности исторического процесса. Эта статья и теперь заслуживает
внимания.
Нужно, однако, заметить, что у Покровского в то время были
серьезные отклонения от диалектического материализма в сто-
рону экономического материализма. Он склонялся к «критиче-
скому позитивизму» Э. Маха, Р. Авенариуса и их русских после-
дователей в лице прежде всего А. А. Богданова.
Для эволюции исторических взглядов Покровского харак-
терно, что в том же 1904 г. в журнале «Правда» Покровский дал
свою оценку только что вышедшей первой части «Курса русской
истории» В. О. Ключевского, показав его идеалистические уста-
новки. Покровский уже тогда отметил, что «то направление рус-
ской исторической науки, блестящим представителем которого
является ,,Курс“, само уже становится понемногу предметом
истории»4.
Будучи профессиональным историком, Покровский постепен-
но становится и профессиональным революционером-большеви-
ком. В начале 1905 г. он вступил в ряды РСДРП, в ее фракцию
большевиков. Летом 1905 г. Покровский встретился в Женеве
с В. И. Лениным. Это имело для него огромное значение. Рабо-
тал он в основном членом лекторской группы Московского боль-
шевистского комитета. Покровский активно защищал револю-
ционную большевистскую линию, прежде всего тактику воору-
женного восстания. Он выступил с критикой ревизионизма и
разоблачением российского либерализма, осоебнно представи-
телей кадетской партии. Он критиковал представителей не толь-
ко западноевропейского ревизионизма и оппортунизма (напри-
мер, Э. Бернштейна), но и российских меньшевиков, например
Г. В. Плеханова. Надо отметить критику Покровским «легально-
го марксиста» П. Б. Струве.
С 27 ноября по 7 декабря 1905 г. Покровский активно уча-
ствовал в большевистской газете «Борьба».
Во время декабрьского вооруженного восстания 1905 г. По-
кровский находился в одном из революционных районов Моск-
вы — Сущевском. Во время уличных баррикадных боев, развер-
нувшихся в Москве, он поддерживал связь с местной дружиной;
в его квартире был организован перевязочный пункт. По подо-
зрению в снабжении восставших оружием 20 декабря 1905 г.
полиция произвела в квартире обыск и арестовала Покровского.
Но так как при обыске не было найдено ничего «предосудитель-
ного», через несколько дней Покровский за отсутствием улик
был освобожден.
4 М. Н. Покровский. Курс русской истории.— «Правда», 1904, март,
стр. 215.
220
Вскоре после вооруженного восстания 1905 г. в Москве
Покровский опубликовал статью «Военная техника и вопрос
о милиции»5, в которой с революционных марксистских позиций,
учитывая опыт декабрьского восстания, рассматривал вопросы
военной техники и военной организации. Покровский пишет, что
в связи с этой статьей в самом начале 1906 г. он был введен
в боевую организацию Московского большевистского коми-
тета.
В 1906 г. Покровский в качестве лектора МК РСДРП
большевиков выпустил работу «Экономический материализм»6.
Вскоре по выходе ее из печати большая часть тиража была кон-
фискована и сожжена7. Уже этот факт показывает ее револю-
ционное значение.
С точки зрения современного состояния исторической науки
в брошюре можно отметить вместе с положительными ее сторо-
нами и отрицательные. Конечно, уже само название брошюры —
«Экономический материализм» — было неправильным. Этим По-
кровский в борьбе против идеалистических концепций хотел
подчеркнуть значение экономического фактора, но дал ошибоч-
ное определение всего марксистского учения. Несмотря на оши-
бочную трактовку Покровским исторического материализма как
экономического материализма, книга сыграла определенную
роль в разъяснении марксистской теории классовой борьбы,
в разоблачении идеализма и т. д. Эта работа была направлена
в основном против Н. И. Кареева, Г. Риккерта и др. В ней кри-
тиковался мирный эволюционизм и защищалась необходимость
революции.
М. Н. Покровский продолжал вести борьбу против всякого
рода ревизионизма и идеализма.
В статье «Идеализм и мещанство» он дал резкую критику
мистицизма Н. А. Бердяева и других идеалистов. В статье «Рели-
гия и революция», направленной против Д. С. Мережковского,
который лживо приписывал революционерам мистицизм и «ре-
лигиозный пафос», Покровский доказывал, что найти у «подлин-
ных русских революционеров что-нибудь мистическое уже совер-
шенно невозможно», что «русская революции—самая „свет-
ская“»8.
5 М. Н. Покровский. Военная техника и вопрос о милиции.— Сб. «Те-
кущий момент», М., 1906 (статья за подписью «М-ый»).
6 М. Н. Покровский. Экономический материализм. Лекции и рефе-
раты по вопросам программы и тактики социал-демократии. Вып. III. М.,
1906.
7 См. «Несколько документов из царских архивов о М. Н. Покровском».—
«Красный архив», т. 3 (52), 1932, стр. 11—12.
8М. Н. Покровский. Идеализм и мещанство.— Сб. «Текущий мо-
мент»; его же. Религия и революция.— Сб. «О веяниях времени», СПб.,
1908.
221
В связи с победой кадетов на выборах в I Государственную
думу Покровский опубликовал статью «Победители»9, в которой
разоблачал антиреволюционную сущность кадетской партии
и доказывал, что ее деятели «не имеют основания считать себя
представителями народа».
Осенью 1906 г. Покровский принимал самое активное участие
в большевистской агитационной работе в связи с выборами во
II Думу. В конце того же года он был избран членом Москов-
ского комитета большевиков и работал в нем зимой 1906/07 г.
В 1907 г. от Московской большевистской организации Покров-
ский был избран делегатом V съезда РСДРП, состоявшегося
в Лондоне. На съезде Покровский, под фамилией Домоваг
выступал с резкой критикой меньшевиков 10. В период предсъез-
довских подготовительных большевистских совещаний и во вре-
мя съезда Покровский имел возможность около месяца общать-
ся с Лениным11. На V съезде Покровский был избран кандида-
том в члены Центрального Комитета РСДРП 12. Он вошел также
в состав большевистского центра и редакции центрального орга-
на 13. После Лондонского съезда Покровский, ввиду грозившего
ему ареста, перешел на нелегальное положение.
Вскоре он принял участие в конференции окружной органи-
зации социал-демократической большевистской партии, проис-
ходившей 17 июня 1907 г. в Москве14.
В августе 1907 г. Покровский был вызван в Финляндию, где
находился Ленин. Здесь обсуждался проект создания двухтом-
ника по истории революции 1905 г. в противовес меньшевистско-
му изданию. Покровский составил план предполагавшейся рабо-
ты, но в силу ряда причин проект не был осуществлен 15.
Поскольку и в Финляндии Покровскому угрожал арест, он
вынужден был эмигрировать. 26 августа 1909 г. он выехал во
Францию, где в основном и жил до августа 1917 г. Царской
полицией Покровский был внесен в «ведомость о лицах, подле-
жащих аресту» 16. В газетах были помещены объявления о его
розыске.
После поражения революции 1905—1907 гг. Покровский по
вопросу о ее характере и дальнейших задачах партии отходит
9 М. Н. Покровский. Победители.— Сб. «Вопросы дня», М., 1906.
Упомянутые статьи цитируются по экземплярам, хранящимся в ОРФ,
ф. М. Н. Покровского, д. 10.
10 См. «Протоколы пятого съезда РСДРП», М., 1933, стр. 74—75, 302—303
и др.
11 ОРФ, ф. М. Н. Покровского, д. 42, л. 4.
12 См. «ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пле-
нумов ЦК», ч. I, М., 1932, стр. 111.
13 См. «Протоколы пятого съезда РСДРП», стр. 726.
14 См. «Красный архив», т. 3 (52), 1932, стр. 8—9.
15 См. М. Н. Покровский. Значение революции 1905 года. Л., 1925„
ctd. 3—4.
16 «Красный архив», т. 3(52), 1932, стр. 7—8.
222
от ленинских позиций. Покровский не понимал тогда ленинского
учения о демократической революции и перерастании ее в про-
летарскую, социалистическую революцию.
М. Н. Покровский не понял и особенности наступившего пе-
риода реакции и ленинских тактических установок на сочетание
нелегальной работы с использованием легальных возможностей.
Вслед за А. А. Богдановым он, игнорируя реальную обстановку
думского периода, доказывал необходимость непосредственной
подготовки вооруженного восстания.
В 1909—1911 гг. Покровский примыкал, хотя и с некоторыми
оговорками, к антибольшевистской группе «Вперед». Он препо-
давал во впередовских партийных школах на острове Капри и в
Болонье, где читал лекции по истории России. С весны 1911 г.
Покровский порвал с группой «Вперед» и вышел из ее состава.
В 1907—1910 гг. Покровский написал ряд статей для «Исто-
рии России в XIX веке» — девятитомного издания Граната17.
Эти статьи значительно устарели, в частности в характеристике
экономики и государственного строя, о чем Покровский сам пи-
сал уже в годы Советской власти (в 1924 г.) 18. Но во всяком слу-
чае все эти статьи написаны с революционных позиций и в свое
время, несомненно, имели положительное значение для пропаган-
ды материалистического понимания истории России XIX в., для
критики таких буржуазно-либеральных историков, как П. Н. Ми-
люков, А. А. Корнилов и др. Более удовлетворительного с мате-
риалистической точки зрения обзора истории России XIX в. в ли-
тературе тогда не было.
Указанные статьи были отрицательно встречены буржуазно-
помещичьей и мелкобуржуазной печатью. Кадетские газеты
«Речь» и «Русские ведомости», журнал «народных социалистов»
«Русское богатство», либеральный журнал «Русская мысль»
и др. поместили критические отзывы. Известный кадетский про-
фессор А. А. Кизеветтер обвинял Покровского в «памфлетном
характере» его работ, в том, что он превращает науку в «слу-
жанку партийной полемики» 19.
17 М. Н. Покровский. Россия в конце XVIII века.— «История Рос-
сии в XIX веке», т. I—IX, СПб., 1907—1911, т. I; его же. Павел Петрович.—
Там же; его же. Александр I.— Там же; его же. Декабристы (совместно
с К- Н. Левиным).— Там же; его же. Внешняя политика России в первые
десятилетия XIX века.— Там же, т. II; его же. Крымская война. Крестьян-
ская реформа.— Там же, т. III; его же. Общая политика правительства
1866—1892 гг.— Там же, т. V; е г о же. Завоевание Кавказа.— Там же его
же. Восточный вопрос. От Парижского мира до Берлинского конгресса
(1856—1878).— Там же, т. VI; его же. Внешняя политика России в конце
XIX века.— Там же, т. IX.
18 М. Н. Покровский. Дипломатия и войны царской России в XIX сто-
летии. Послесловие. М., 1923, стр. 390.
19 А. А. Кизеветтер. Царствование Александра I в новом освеще-
нии.— «Русская мысль», 1908, январь. Ответ ему М. Н. Покровского «Стро-
го научный метод» в сб. «О веянии времени», СПб., 1908. ОРФ, ф. М. Н. По-
кровского, д. 10.
223
В годы подполья и главным образом в эмиграции Покров-
ским была написана капитальная обобщающая работа по исто-
рии России. Эта работа начала публиковаться в 1910 г. в изда-
нии т-ва «Мир»20. Вышедшие пять томов охватывают историю
России с древнейших времен до конца XIX в. За исключением
первой главы, трактующей о доисторической России и принадле-
жащей перу В. К. Агафонова, и глав, касающихся истории рели-
гии и церкви, написанных Н. М. Никольским, все остальное было
написано Покровским. Подбор документальных приложений,
рисунков и составление текстов к ним являлись совершенно са-
мостоятельной работой В. Н. Сторожева21.
В условиях царской России труд Покровского, несомненно,
•имел большое революционное значение.- Об этом свидетельству-
ют, в частности, арест и уничтожение 9-й и 10-й книг V тома цар-
скими властями22. В отношении 9-й книги, в которой трактуются
вопросы истории России середины XIX в., в судебном указе было
сказано, что «в ней рассеяны тенденциозные описания историче-
ских событий с стремлением представить деятельность импера-
торов в отрицательном освещении, и кроме того, в этой книге
заключаются дерзостное неуважение к верховной власти, оскорб-
ление памяти усопшего царствовавшего деда царствующего им-
ператора», т. е. Александра II23. Что же касается 10-й книги, то,
по словам судебного решения, ее содержание «носит характер
сочувствия революционерам» и их борьбе «для ниспровержения
существующего в России государственного строя»24.
Фундаментальный труд Покровского, имевший оригиналь-
ное содержание и построение, выдвинувший ряд нозых истори-
ческих проблем, был написан ярко, публицистично, интересно
для широкого круга читателей. Автор рассматривал нс горию
России с материалистической классовой точки зрения и высту-
пал против буржуазно-идеалистических концепций истории Рос-
сии. Книга Покровского не «беспартийное», объективистское из-
ложение истории, не работа человека, который описывает собы-
тия, «добру и злу внимая равнодушно». Она разоблачала царизм,
его представителей и апологетов, вскрывала научную несостоя-
тельность и политическую сущность враждебных марксизму
либерально-монархических исторических воззрений. Она была
создана революционером-большевиком, подлинным патриотом,
полным гордости за революционную борьбу трудящихся против
гнета и эксплуатации.
20 См. «Русская история с древнейших времен» М. Н. Покровского, при
участии Н. М. Никольского и В. Н. Сторожева, т. I — IV, М., б. г. (Первое из-
дание т. I—V. М., 1910—1914).
21 См. «Русская история с древнейших времен», т. I. кн. 1, Предисловие,
стр. 2.
22 «Красный архив», т. 3 (52), 1932, стр. 31.
23 Там же, стр. 28.
24 Там же, стр. 29.
224
В пятитомнике Покровский дал бой и официальной монар-
хической концепции, разоблачая ложь о «деяниях» монархов,
в том числе Ивана IV и Петра I.
Большой революционной заслугой Покровского было то, что
он в условиях разгула монархической пропаганды, связанной
с празднованием 300-летия «дома Романовых», традиционной
концепции истории России с персонификацией исторического про-
цесса «по царям» противопоставил марксистское понимание
роли народных масс.
Хотя эта работа в основном создавалась в эмиграции, в ней
довольно полно были использованы печатные источники того
времени. Но материал, как заявлялось в предисловии, «собран-
ный историками-идеалистами, ...приходится обрабатывать с ма-
териалистической точки зрения. „Новизна" нашего метода (не-
давно отпраздновавшего полувековой юбилей),— писал Покров-
ский,— вынужден нас поэтому в своих объяснениях быть ориги-
нальнее, чем полагается обыкновенно историку-популяриза-
тору» 25.
Несмотря на большие достоинства, «Русская история с древ-
нейших времен» уже принадлежит прошлому. Марксистская
историческая наука в советских условиях далеко шагнула впе-
ред, и эта работа Покровского, как и некоторые другие, уже не
может удовлетворить современного читателя. Он найдет в ней
много ошибок и неправильных положений.
Хотя Покровский писал, зная основные труды К. Маркса и
Ф. Энгельса и после выхода ряда работ В. И. Ленина, он все же
не смог дать последовательный марксистский анализ смены об-
щественно-экономических формаций и укладов в России. Одна-
ко при их конкретном анализе он сделал много ценных наблю-
дений и выводов.
В отношении доклассового общества, в частности патриар-
хально-общинного строя, Покровский писал о следах древней-
шего общественного строя в нашей стране, доказывал автохтон-
ность славян в Восточной Европе26, указывал на преобладание
земледелия, подчеркивал, что славяне были народом земледель-
ческим 27.
Несомненно положительное значение имела постановка По-
кровским вопроса о «феодализме в древней Руси», его утвержде-
ние о наличии феодализма в России в период средневековья.
«Современная наука,— писал Покровский,— усваивает феода-
лизму, главным образом, три основные признака. Это, во-пер-
вых, господство крупного землевладения, во-вторых, связь с зем-
левладением политической власти,— связь настолько прочная,
25 «Русская история с древнейших времен», т. I, кн. 1, Предисловие,
стр. 2.
26 См. там же, стр. 43—44.
27 См. там же, стр. 44, 46, 47 и др.
15 Очерки историографии т. III 225
что в феодальном обществе нельзя себе представить землевла-
дельца, который не был бы в той или другой степени государем,
и государя, который не был бы крупным землевладельцем, и,
наконец, в-третьих, те своеобразные отношения, которые суще-
ствовали между этими землевладельцами-государями: налич-
ность известной иерархии землевладельцев, так что от самых
крупных зависели более мелкие, от тех еще более мелкие и так
далее, и вся система в целом представляла собою нечто вроде
лестницы»28. Покровский не дал законченного марксистского
определения феодализма, не показал, как складывалась феодаль-
ная система хозяйства. В его определении феодализма нет глав-
ного— вопроса о положении эксплуатируемых народных масс,
т. е. прежде всего крестьянства. Буржуазная наука, влияние
которой в данном случае Покровский не смог полностью пре-
одолеть, отрицала наличие феодального способа (производства
и феодальных классовых отношений. Покровский еще не пони-
мал, что феодализму свойственна «специфическая экономиче-
ская форма, в которой неоплаченный .прибавочный труд выкачи-
вается из непосредственных производителей»29.
В связи с этим Покровский неточно определял феодальные
отношения средневековой Руси, неверно представлял себе их
возникновение и развитие. Но все же он подчеркнул ряд важных
фактов и явлений из истории русского феодализма. Так, он за-
метил, что рента продуктами имела основное значение в перво-
начальный период развития феодализма, что появление барщи-
ны относится к более позднему периоду30. Покровский различал
крупное землевладение и крупное хозяйство, подчеркивал, что в
России имело место, «сочетание крупной собственности с мелким
хозяйством»31.
Важный вопрос о происхождении государства у славян Пок-
ровский связал с социально-экономическим развитием общества.
Критикуя историков, исходивших из летописного рассказа о
«призвании князей» «из-за моря», Покровский показал, что воз-
никновение и развитие этого государства связано с внутрен-
ними процессами, которые происходили среди славянских пле-
мен 32.
М. Н. Покровский правильно отметил появление у средне-
вековых славян своих племенных князей 33. Однако он еще нечет-
ко понимал классовое происхождение новгородских и киевских
князей. Указав на ошибочность теории «призвания' варягов» 34.
28 «Русская история с древнейших времен», т. I, кн. 1, стр. 65.
29 К. Маркс. Капитал, т. III, ч. II. М., 1950, стр. 804.
30 См. «Русская история с древнейших времен», т. I, кн. 1, стр. 68, 69
31 Там же, стр. 67.,
32 См. там же, стр; 58.
33 См. там же.
34 См. там же, стр. 58—59.
226
Покровский считал, что это было не призвание, а «завоевание,
в его более мягкой форме, когда побежденное племя не истреб-
лялось, а превращалось в „подданных"» 35. Таким образом в дан-
ном случае Покровский делал некоторую уступку норманской
теории.
В работе Покровского имеются ценные замечания по истории
Киевского государства. Но в целом, поскольку он неверно пони-
мал сущность феодализма и феодальной государственной вла-
сти, он не мог дать правильную характеристику тех отношений,
которые стали преобладать с укреплением феодального способа
производства, не мог раскрыть генезис и особенности феодаль-
ных отношений. Для Покровского было чрезвычайно характерно,
что он, пользуясь данными В. О. Ключевского и других предста-
вителей буржуазной науки, составил преувеличенное представ.-
ление о роли торговли и городской жизни в Киевском государ-
стве, как и в дальнейшем развитии России36.
Даже указывая отрицательное влияние татарского завоева-
ния — разрушение городов, общее разрушение производитель-
ных сил и т. д., Покровский все же пытался найти в этом завое-
вании некоторые положительные стороны. Он писал, что «влия-
ние татарского завоевания не ограничилось этим отрицательным
результатом. Татарщина шла не только по линии разложения
старой Руси, а и по линии сложения Руси новой, удельно-мос-
ковской» 37.
М. Н. Покровский подчеркнул связь между завоевателями
и частью верхушки господствовавших классов завоеванной стра-
ны и вместе с тем реальную борьбу народных масс против завое-
вателей. Он заметил, что «союз, уже намечавшийся в Новгороде
в 1259 году — „лучших людей" и князя с татарами против „чер-
ни", должен был стать и действительно стал постоянным явле-
нием» 38.
Несомненно положительной является критика Покровским
ложных представлений о создании и развитии Русского государ-
ства как результате деятельности обладавших особыми каче-
ствами князей и царей — «собирателей Руси»39. Покровский
много сделал и для разоблачения идеализации некоторых царей.
Так, он справедливо критиковал теорию об особой роли Ива-
на IV в истории создания централизованного государства. Что
касается опричнины, то он пытался выявить экономические фак-
торы в истории ее создания40. Хотя Покровский не сосредоточи-
вал внимания на положении крестьянства в период опричнины,
85 Там же, стр. 59. •
36 См. там же, т. I, гл. IV.
37 Там же, кн. 1, стр. 143.
38 Там же, стр. 146.
89 Там же, кн. 2, стр. 210.
40 Там же, т. II, кн. 3, стр. 62.
227 15*
все же его попытка объяснить опричнину борьбой за землю
и крестьян между разными группами господствовавшего класса
/была более научно обоснованной, чем, например, стремление
некоторых историков свести опричнину в значительной мере
к борьбе только с боярской изменой и боярскими заговорами41.
М. Н. Покровский признавал глубокий аграрный кризис
в России конца XVI в., но объяснял его влиянием развития тор-
гового капитала. На деле же этот кризис явился результатом
политики господствовавших классов при Иване IV, приведшей
к разорению крестьян и усилению гнета помещиков. В период
опричнины были опустошены многие районы страны.
Период конца XVI и самого начала XVII в. Покровский счи-
тал временем феодальной реакции и возрождения феодализма.
В действительности это был новый этап в развитии феодально-
крепостнических отношений. Политика Бориса Годунова, на-
правленная в основном на развитие крепостного хозяйства и
крепостнических отношений.
Политика Бориса Годунова, направленная в основном на раз^
витие крепостного хозяйства и крепостнического государства, не-
правильно оценивается Покровским как демократическая. Он пи-
шет о «крушении демократической (политики Бориса» 42. Непра-
вильно понимая роль торгового капитала и торговой буржуазии,
Покровский ошибочно утверждал, что «царь Василий был поса-
жен на престол московской буржуазией» 43, что «четырехлетнее
правление Шуйского было своего рода браком по расчету между
торговым капиталом и боярской вотчиной»44. Покровский харак-
теризует Шуйского как «буржуазного царя»45.
В понимании событий конца XVI — начала XVII в. Покров-
ский допустил ряд ошибок. Он воспринял традиционное название
крестьянской войны и иностранной интервенции как периода
«смуты». При этом он неправильно охарактеризовал положение
разных групп господствовавшего класса, а главное — крестьян-
ства, не понял сложного переплета событий и роли различных
социальных сил.
Совершенно недостаточное внимание Покровский уделил соб-
ственно крестьянской войне во главе с Иваном Болотниковым 46
и борьбе против польской и шведской интервенции. Заслуживает
внимания глава, названная «Борьба за Малороссию». Покров-
ский специально не занимался историей Украины и украинского
народа. Но он дал много ценного в анализе борьбы народных
41 См. «Русская история с древнейших времен», т. И, кн. 3, гл. IX.
42 См. «Русская история с древнейших времен», т. II, кн 3, стр. 138—160,
а также Приложение к т. II, стр. 47.
43 Там же, стр. 190.
44 Там же, стр. 179.
45 Там же, стр. 184.
46 Там же, стр. 188.
' 228
масс Украины против магнатско-шляхетского гнета и движения
за воссоединение Украины с Россией. При характеристике разви-
тия классовой борьбы на Украине и анализе крестьянского дви-
жения Покровский выдвинул ряд правильных положений. О вос-
стании С. Т. Разина Покровский бегло упомянул в связи с вос-
станием Е. И. Пугачева47.
При разборе петровских реформ Покровский подверг кри-
тике идеалистические представления о деятельности Петра,
о его реформах, о роли Запада в судьбах России XVIII в. По-
кровский подчеркивал решающую роль внутренних сил и назрев-
ших* в историческом процессе очередных задач. Но его серьез-
ной ошибкой является попытка объяснить реформы начала
XVIII в. главным образом воздействием «торгового капитализ-
ма»,
Покровский не учитывал развития крепостного барщинного,
хозяйства, интересов крепостнического государства и господ-
ствующих классов и рассматривал реформы первой четверти
XVIII в. как «набег торгового капитализма на Россию», «завое-
вание феодальной России торговым капиталом, каким бы вре-
менным и непрочным оно ни было»48. Государственную власть,
он считал коалицией крупных землевладельцев с владельцами
торгового капитала, в пользу которого должно было шоступить-
ся своей властью дворянское шляхетство49. Соответственно
внешнюю и внутреннюю политику царизма того периода Покров-
ский трактовал как «буржуазную», а после смерти Петра I —
как противобуржуазную. В действительности это были разные
направления политики одного и того же класса помещиков-кре-
постников, которые отнюдь не «сдавали позиции буржуазии», а
потому и не отвоевывали их обратно. Не учитывая этого, Покров-
ский писал, что со смертью Петра I наступила «агония буржуаз-
ной политики»50 *.
В царице Анне Ивановне, в отличие от Петра I, Покровский
видел уже «коронованного помещика». «Анна,— писал он,— бы-
ла первой представительницей того типа коронованного помещи-
ка, который так надолго удержался в России» 0|.
М. Н. Покровский дал яркую характеристику периода двор-,
цовых переворотов, господства «бироновщины», воцарения Ека-
терины II. Он писал о росте в XVIII в. крепостных отношений,
мануфактур и денежного хозяйства.
Большое внимание Покровский уделил движению Пугаче-
ва52, показав, что главной силой этого движения явились кре-
стьянство, казачество и горнозаводские рабочие, а причинами —
47 «Русская история с древнейших времен», т. IV, кн. 7, стр. 124, 125.
48 Там же, т. III, кн. 6, стр. 198, 172.
49 См. там же, стр. 145; т. IV, кн. 7, стр. 1.
60 Там же, т. III, кн. 6, стр. 198.
61 Там же, т. IV, кн. 7, стр 6.
52 Там же, стр. 121—157.
2&
крепостной гнет помещиков и самодержавия. После поражения
этого народного восстания произошла, как отмечает Покров-
ский, «централизация крепостного режима» 53.
В многотомной «Русской истории» получили освещение важ-
нейшие события начала XIX в. Убийство Павла I Покровский
квалифицирует как «дворянскую революцию». Далее рассказы-
вается о «молодых друзьях» Александра I, о проекте реформы
Сперанского, континентальной блокаде, «двенадцатом годе»,
о движении декабристов и его «буржуазных чертах».
Попытка Покровского проанализировать с марксистских по-
зиций дворянский этап русского революционного движения ока-
залась неудачной. Он умалил значение «Русской Правды» Песте-
ля («чисто литературное произведение»), хотя и ценил осужде-
ние Пестелем «ужасной аристокрации богатств»54, и в то же
время преувеличил значение конституции Никиты Муравьева.
Последний том «Русской истории» посвящен прежде всего
«крестьянской реформе» 1861 г., ее предпосылкам, ходу и ре-
зультатам. Причины реформы автор видел главным образом
в экономической сфере, в движении хлебных цен и хлебной тор-
говле, вызвавших «кризис барщинного хозяйства». Покровский
осветил борьбу разных групп дворянства при подготовке и про-
ведении реформы. Отметив роль реформы в развитии экономики,
он показал ограбление помещиками крестьянства в итоге ее осу-
ществления. В дореволюционных условиях разоблачение поме-
щичье-буржуазного характера реформы 1861 г. имело, несом-
ненно, положительное значение.
М. Н. Покровский лишь в общих чертах осветил развитие
пореформенной экономики. Он писал о росте крупной промыш-
ленности и рабочего класса, о развитии торгового земледелия,
росте экспорта хлеба. Но из буржуазного характера реформ
60-х годов, из роста капиталистических отношений он механи-
чески делал вывод о наличии в пореформенной России «бур-
жузной монархии», буржуазного государства. В результате
реформ царская монархия действительно сделала первый шаг
в сторону буржуазной монархии, но самодержавие оставалось
крепостническим, и от этого противоречия еще более обостри-
лись. Понижение хлебных цен на мировом рынке, по Покров-
скому, определило переход к контрреформам в 80-х годах
XIX столетия.
Чтобы закончить рассмотрение «Русской истории с древней-
ших времен», надо несколько подробнее остановиться на разви-
ваемых в ней положениях о роли торгового капитала и «торго-
вого капитализма» во всей истории России. Покровский прида-
53 «Русская история с древнейших времен», т. IV, кн. 8, стр. 157.
54 См. там же, стр. 304.
230
вал торговому капиталу крайне преувеличенное значение уже
в развитии Киевского и Московского государств. И для после-
дующих этапов, не отрицая дворянского характера государства,
Покровский в качестве чуть ли не главной движущей силы
исторического развития России выдвигает тот же торговый ка-
питал 55.
М. Н. Покровский отводил торговому капиталу решающую
роль не только в сфере обмена и в политической жизни страны,
но также и в области производства. Например, он сильно пре-
увеличивал влияние торгового капитала на развитие барщинно-
го крепостного хозяйства, не учитывая при этом важнейших
положений опубликованной еще в 1899 г., т. е. почти за десяти-
летие до выхода его «Русской истории», работы В. И. Ленина
«Развитие капитализма в России». Мёжду тем в книге Ленина
дана развернутая марксистская характеристика основных черт
барщинцого хозяйства, которая могла бы быть использована
в его работе. Не учел также Покровский известные уже в то
время положения К. Маркса о развитии крепостничества на базе
барщинного хозяйства.
Развитие барщинного хозяйства и крепостничества Покров-
ский рассматривал главным образом с точки зрения подчинения
сельского хозяйства торговому капиталу и денежному хозяй-
ству. Он возражал против оценки крепостного хозяйства как на-
турального. Покровский считал крепостное барщинное хозяй-
ство в значительной мере денежным, особым восточноевропей-
ским типом предпринимательского хозяйства56. В общем в оцен-
ке барщинного крепостного хозяйства Покровский сближался
с П. Б. Струве57.
На концепции Покровского, несомненно, сказалось влия-
ние современных ему буржуазных экономистов типа К. Бюхе-
ра и «легальных марксистов» — М. И. Туган-Барановского и
П. Б. Струве. Подобные взгляды были довольно широко рас-
пространены в конце XIX и в начале XX в. Попытка их теоре-
тического обоснования принадлежит, например, А. А. Богда-
нову58. В своей работе по политической экономии он писал о «тор-
гово-капиталистическом производстве» почти в смысле особого
55 См. «Русская история с древнейших времен», т. III, кн. 5—6, гл. XIII,
XIV.
56 См. там же, кн. 5, стр. 27.
57 См. Петр Струве. Крепостное хозяйство. Исследования по экономи-
ческой истории России в XVIII и XIX вв. М., 1913. Хотя данная книга'вышла
почти одновременно с «Русской историей» М. Н. Покровского, однако она
составлена из статей, появившихся в конце 90-х годов XIX в. и в начале
XX в. Как известно, Струве в своей работе полемизировал с Лениным, счи-
тавшим крепостное хозяйство натуральным.
58 А. А. Богданов. Краткий курс экономической науки. Изд. 8-е. М.,
1906, стр. 161, 113—115, 108.
231
способа производства, выделил особую эпоху торгового капита-
ла, которой соответствует «абсолютная монархия» как форма *
политической организации. В действительности, как известно,
торгово-ростовщический капитал не создавал свой особый уклад
или общественную формацию. Он лишь при определенных исто-
рических условиях способствовал разложению старых, а затем
возникновению и развитию новых общественно-экономических
укладов и формаций.
«Ростовщичество, как и торговля,— пишет Маркс,— эксплуа-
тирует данный способ производства, не создает его, относится
к нему внешним образом»59. Именно этим и объясняется, что
торговцы живут, как образно писал Маркс, «как бы в порах
производства, подобно тому, как боги Эпикура жили в между-
мировом пространстве»60.
Многотомная «Русская история с древнейших времен», вы-
шедшая незадолго до революции, несмотря на серьезные ошиб-
ки и недостатки, имеет большое историографическое значение.
Это была первая попытка создания обобщающего труда по исто-
рии России с революционных марксистских позиций. По суще-
ству этот труд был направлен против буржуазно-помещичьей
историографии и ее лидеров — В. О. Ключевского и П. Н. Милю-
кова, против их концепций о надклассовой природе самодержа-
вия, о закрепощении классов и. сословий государством, о корен-
ном различии исторических путей развития Западной Европы
и России.
Положительное значение этого труда Покровского видно не
только при сравнении с тогдашними буржуазными курсами
истории, но даже и с такой работой, как «История русской обще-
ственной мысли» Г. В. Плеханова, в которой были некритически
воспро1изведены многие основные положения помещичье-бур-
жуазной историографии.
В межреволюционные годы Покровский, помимо «Русской
истории», опубликовал ряд статей, критических очерков и заме-
ток в Энциклопедическом словаре братьев Гранат. Ему принад-
лежит и рецензия на книгу П. Б. Струве «Крепостное хозяй-
ство»61, в которой дана преимущественно критика взглядов
Струве на государство. Неправильная же общая концепция
Струве о роли торгового капитала в развитии крепостного хо-
зяйства и оценка последнего как денежного, не вызвала крити-
ческих замечаний Покровского, поскольку в этом он в основном
разделял взгляды Струве.
59 Ср. К. Маркс. Капитал, т. III, ч. И, стр. 623, ср. т. III, ч. 1, стр. 296.
60 Там же, стр. 612.
61 М. Н. Покровский. Петр Струве. Крепостное хозяйство. Исследо-
вание по экономической истории России в XVIII и XIX вв. 1913 г.— «Голос
минувшего», 1914, № 3.
232
До первой мировой войны Покровский написал еще одну
крупную работу — «Очерки истории русской культуры». Первая
часть этого труда вышла в том же издании т-ва «Мир» в 1915 г.е?
Свои «Очерки» Покровский противопоставил работе П. Н. /Ми-
люкова «Очерки по истории русской культуры» и именно поэто-
му, чтобы подчеркнуть полемический характер своего труда, дал
ему совпадающее название.
Первую часть «Очерков» Покровский посвятил «экономиче-
скому строю» (характеристике первобытного хозяйства, ремес-
ленного и капиталистического хозяйства с его двумя периода-
ми— торгового и промышленного капитализма) и затем госу-
дарственному строю, его военно-финансовой организации, суду,
церковной власти62 63.
«Очерки» написаны Покровским в целом с тех же позиций,
что и «Русская история с древнейших времен». Красной нитью
в них проходит та же идея о роли классовой борьбы в истории.
Покровский главное внимание уделяет основным экономическим
процессам, происходившим в России. В «Очерках» дана револю-
ционная трактовка прошлого России, разоблачаются угнетатели
и эксплуататоры народа — цари, помещики и капиталисты,
показывается революционная борьба трудящихся. Работа,
несмотря на все ее ошибки, связанные с преувеличением роли
торгового капитала, благодаря направленности против идеали-
стических либерально-буржуазных концепций приобрела боль-
шое влияние в период Октябрьской революции и в первые годы
Советской власти.
Накануне и в годы первой мировой войны Покровский прини-
мал участие в организации легальных большевистских изданий,
но сотрудничал также и в троцкистском «Нашем голосе» и в
«Нашем слове». Ленин в письме к А. А. Трояновскому в Вену
20 мая 1914 г. из Поронина писал, что он с интересом отнесся
к предложению Трояновского, чтобы убрать Покровского из
„неприличной" «Борьбы», которая издавалась Троцким в февра-
ле— июле 1914 г. в Петербурге. В «Борьбе» Покровский поме-
стил несколько очерков по истории общественных классов
в России.
Оценивая дореволюционные статьи Покровского о внешней
политике России XX в., в частности о происхождении первой
мировой войны, следует учитывать, что Покровский в то время
еще не стоял на ленинских позициях в понимании империализма
62 Вторая часть была написана главным образом в годы войны, но опуб-
ликована лишь в 1918 г. Как видно из предисловия ко второй части, ее пер-
вые страницы писались в Париже в августе 1914 г., а последние — в Москве,
в апреле 1918 г. См. М. Н. Покровский. Очерки истории русской куль-
туры, ч. 1—2. М., 1915—1918.
63 Вторая часть «Очерков», вышедшая в 1918 г., посвящена эволюции,
религиозных представлений и политической идеологии.
233
как новейшего этапа в развитии капитализма и не успел озна-
комиться с книгой Ленина, написанной в 1916 г., хотя и пересы-
лал рукопись этой книги из-за границы в Россию для издания 64.
Как видно из доклада Покровского, прочитанного в мае
1915 г. и посвященного вопросу «О виновниках войны», он не
связывал империализм непосредственно с современным капи-
тализмом, а рассматривал его главным образом как завоева-
тельную политику современных государств. Под словом «импе-
риализм», как понимают его .историки, ошибочно утверждал
Покровский в 1915 г., разумеется стремление государства к гро-
мадному, безграничному расширению своей территории — неза-
висимо от мотивов этого расширения. Примером такого расши-
рения является Римская империя начала нашей эры, и уже это
одно показывает, что с «„современным" капитализмом империа-
лизм не связан необходимо — ибо древний мир дальше торгового
капитализма не пошел»65. Покровский в основном базировался
на работе Р. Гильфердинга «Финансовый капитал» и не понимал
действительной сущности монополистического капитализма —
империализма.
Статьи Покровского содержали ряд серьезных ошибок. Он
стремился изобразить войну как «выросшую из русского зерна».
Ответственность за войну он возлагал прежде всего на цар-
скую Россию и не понимал особой агрессивности германского
империализма. Главное же, Покровский не учитывал основных
черт мировой политики и соотношения сил на международной
арене в условиях империализма. Несмотря на все это, статьи
Покровского имели известное положительное значение для разо-
блачения империалистов и их политики, а также предательской
политики социал-шовинистов во всех воевавших странах. Пок-
ровский также правильно указывал, что «основною целью вой-
ны для буржуазии всех участвующих в ней стран было — пре-
дупредить надвигавшуюся с неудержимой, стихийной силой со-
циальную революцию»66.
В августе 1917 г. Покровский вернулся в Россию и принял
участие в подготовке и осуществлении Октябрьской революции
как активный член Московской большевистской организации.
После победы революции он стал одним из выдающихся науч-
ных и государственных деятелей, строивших под руководством
Ленина молодую республику Советов.
64 См. В. И. Ленин. Соч., т. 35, стр. 211; М. Н. Покровский. Как
рождался империализм.— «О Ленине. Сборник воспоминаний», М., 1927. См.
также «Новые документы В. И. Ленина».— «Вопросы истории КПСС», 1958,
№ 4.
65 М. Н. Покровский. Внешняя политика. Сборник статей (1914—
1917). М., 1918, стр. 162.
6fi Там же, стр. 190.
234
♦ * *
Итак, подводя итог сказанному в первой части настоящего
тома «Очерков», следует отметить, что в начальный период ле-
нинского этапа в развитии исторической науки (1895—1917 гг.)
•большевики во главе с Лениным шровели большую творческую
работу в области истории. Ими изучались экономика России,
история революционного и общественного движения, история
Коммунистической партии, освещались вопросы истории Русско-
го государства, исследовались и темы всеобщей истории. В это
же время М. Н. Покровским был создан капитальный труд по
истории России с древнейших времен. Несмотря на отдельные
ошибки, многотомная «Русская история» была значительным
шагом вперед в развитии марксистской исторической науки.
Марксистская историография, представленная Лениным, его
учениками и соратниками, вела успешную борьбу против дворян-
ской, буржуазной и мелкобуржуазной исторической науки.
В эпоху империализма, на рубеже XIX и XX вв., когда бур-
жуазная историческая наука вступила в полосу кризиса, центр
марксистской исторической науки переместился в Россию.
Ленин в новых исторических условиях не только отстоял учение
Маркса, но развил и обогатил все его составные части, в том
числе материалистическое понимание истории и марксистскую
концепцию всемирно-исторического процесса.
Создание Лениным научной концепции исторического процес-
са положило начало новому этапу в развитии русской историо-
графии. Вся теоретическая и практическая революционная дея-
тельность Ленина опиралась на глубокое и всестороннее изуче-
ние исторического опыта общественного развития. Ленинская
концепция всемирной истории и истории России стала научной
основой программы и тактики большевистской (партии, ее
революционно-преобразовательной деятельности. Борьба Ленина
против антинаучных исторических концепций была важной со-
ставной частью’борьбы против буржуазной идеологии. Ленинская
борьба в историографии была неразрывно связана с коренными
вопросами русской и мировой общественной жизни, с важнейши-
ми программными и тактическими задачами революционной
борьбы российского и международного пролетариата.
В борьбе с ревизионизмом и догматизмом Ленин развил и
обогатил принципы марксистской партийности, включающей под-
линно научный историзм и пролетарский интернационализм. Ле-
нинские груды — идейная школа подлинной марксистской пар-
тийности в области исторической науки.
Разрабатывая важнейшие проблемы всемирной истории и ис-
тории России, Ленин творчески развил и обогатил марксистскую
социологию и методологию познания истории. Ленинский метод
исторического исследования включал всестороннее и конкретное
235
изучение общественно-исторического явления, его классовый ис-
торический анализ, проверку правильности научных выводов и
концепций в процессе общественной практики и революционной
борьбы. Ленин шоказал объективную и научную связь истории
и современности, марксистской исторической науки и политики
революционно-марксистской партии.
Для начала ленинского этапа в развитии русской марксист-
ской историографии характерна последовательная борьба марк-
систов во главе с Лениным против буржуазной и ревизионист-
ской фальсификации истории. В ходе этой борьбы марксистско-
ленинская наука завоевывала одну идейную позицию за другой.
Ленинское направление подрывало основы и влияние буржуаз-
ной исторической науки, обостряло ее кризис, развенчивало реви-
зионистские варианты либерально-буржуазных исторических
концепций. Основополагающие работы Ленина имели решающее
значение в формировании и развитии русской марксистской исто-
риографии эпохи империализма. Ленин был главой и вдохнови-
телем подлинно марксистской школы, историков-большевиков.
Практика революционной борьбы русского и международного
пролетариата, победоносная Октябрьская социалистическая ре-
волюция, показав полную несостоятельность либерально-буржу-
азных и ревизионистских историко-политических доктрин, дока-
зали истинность марксистско-ленинского понимания истории.
Советская историческая наука, вооруженная неиссякаемым
наследием Ленина, продолжает на современном этапе ленин-
ские традиции борьбы против буржуазных, ревизионистских и
догматических концепций, за творческое развитие марксистско-
ленинской историографии.
Часть II
КРИЗИС
БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ
НАУКИ
В ПЕРИОД ИМПЕРИАЛИЗМА
Г лава IV
ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ
КРИЗИСА буржуазной ИСТОРИОГРАФИИ
I
СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИСТОКИ
И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ КРИЗИСА
БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
Вступление капитализма на рубеже XIX и XX вв. в послед-
нюю, империалистическую стадию сопровождалось обострением
всех социальных, политических и национальных противоречий.
Закончился период так называемого мирного развития. Во всем
мире нарастала революционная борьба пролетариата и угнетен-
ных народов против империализма и колониализма.
В области политики и идеологии в этих условиях обозначился
поворот к реакции. Кризис мировой буржуазной исторической
науки был составным элементом идеологической реакции и от-
ражением развивавшейся борьбы пролетариата и его революци-
онно-марксистской партии против империализма, его политики
и идеологии.
Содержание и характер кризиса русской буржуазной историо-
графии определялись этими решающими факторами, а его осо-
бенности — конкретными условиями социально-политической и
идейной обстановки в России эпохи империализма. Возникнове-
ние и развитие ленинского направления в историографии приоб-
рели международное значение и свидетельствовали о том, что
центр прогрессивной исторической науки переместился в Россию.
Борьба ленинского направления против буржуазной и мелкобур-
жуазной историографии все более подрывала основы и влияние
буржуазной исторической науки, обостряла ее кризис.
В условиях могучего подъема русской революции происходит
размежевание главных историографических направлений и рас-
крываются их идейно-политическое значение и социальная роль
в общественной жизни России империалистической эпохи.
Кризис буржуазной историографии нашел выражение в со-
циально-политической^ направленности науки, в ее философии и
методологии, проблематике, в построении ложных концепций
русского и всемирного исторического процесса. Этот кризис про-
являлся прежде всего в бессилии буржуазной исторической нау-
ки объяснить развитие исторической действительности с ее рез-
ким обострением классовых противоречий, связанным со вступ-
лением капитализма в его последнюю стадию, ростом рабочего
класса — гегемона массового движения, передвижением центра
революционной борьбы в Россию.
Буржуазная историческая наука уделяла очень мало внима-
ния изучению экономики и ее закономерностей. Идеалистическая
по своему мировоззрению и методологии, она оказалась неспо-
собной объяснить исторический процесс, соединить ранее изу:
чавшуюся проблематику с современностью, найти историче-
ские предпосылки и понять ход развития тех явлений, которые
составляли содержание эпохи и отчетливо оформлялись на гла-
зах у буржуазных историков. Официальная буржуазная истори-
ческая наука не могла научно осмыслить сложные социально-по-
литические результаты развития капитализма. Об изучении но-
вого класса — пролетариата, его происхождения, становления и
общественной роли она и не помышляла, а между тем возра-
ставшее рабочее движение становилось все более и более гроз-
ной и ведущей силой классовой борьбы. Из своей официальной
концепции русской истории буржуазная историческая наука ис-
ключала массовое движение, в то время как трудящиеся развер-
тывали невиданную борьбу под руководством пролетариата.
В России нарастала буря — движение самих масс, первым нати-
ском которой и явилась русская революция 1905—1907 гг.
Попытки освоить новую проблематику, подсказываемую объ-
ективной действительностью, порождали в буржуазной историо-
графии некоторые несостоятельные концепции, искажавшие исто-
рию и действительность в угоду интересам буржуазии.
Одной из основных черт кризиса буржуазной исторической
науки был отказ от познания закономерностей общественного
развития. Буржуазные идеологи принимали мысль о закономер-
ности исторического процесса лишь до тех пор, пока рабочее ре-
волюционное движение не стало угрожать непосредственно гос-
подству буржуазии; они отказывались от этой идеи, когда рево-
люция стала фактом.
Отказ от идеи исторической закономерности принимал разные
формы. Это многообразие идеалистических теорий и схем свиде-
тельствует о сложности кризисных явлений. Среди буржуазных
историков нередко наблюдалось стремление отойти от постановки
и решения проблем общеисторического значения путем разработ-
ки узко специальной традиционной тематики. Появляются рабо-
ты чисто описательного и формально-источниковедческого харак-
тера. В то же время развитие буржуазной науки идет под фла-
гом воинствующего идеализма. В буржуазной историографии по-
до
лучили распространение крайние идеалистические теории, отри-
цавшие самую возможность познания исторических явлений. Бур-
жуазным концепциям было присуще отвлечение от действитель-
ной исторической жизни и стремление к созданию идеально-типи-
ческих построений, не отображавших реальных процессов.
Против марксистского учения об объективной закономерности
истории общества, развитого далее в трудах В. И. Ленина; бур-
жуазные историки-идеалисты выступали с позиций неоканти-
анства, махизма, прямого фидеизма.
Особенно характерны статьи Р. Ю. Виппера, вошедшие впо-
следствии в его книгу «Кризис исторической науки» 1 и посвящен-
ные «крушению теории прогресса», отказу от признания взаимо-
связи последовательно сменяющихся ступеней человеческого раз-
вития. Автор растерянно признает, что в реальном историческом
процессе, приведшем к современному состоянию человечества,
«произошло все как раз обратно предвидению теории» 2 (речь
идет об идеалистических концепциях). Отказываясь от «теории
прогресса» и нападая на К. Маркса, Виппер пытается воскре-
сить «теорию круговорота» Д. Вико. Важно подчеркнуть, что бур-
жуазный ученый сам дал всему комплексу наблюдаемых им ис-
ториографических явлений название «кризиса исторической нау-
ки».
Кризис буржуазной исторической науки был отражением в
области идеологии надвигавшейся гибели капиталистической си-
стемы. Апологеты капитализма пытались доказать незыблемость
буржуазной экономической системы и соответствующей ей над-
стройки, стремились фальсифицировать характер и смысл
развертывавшихся революционных событий, угрожавших самым
основам буржуазного общества, и соглашались лишь на умерен-
ное реформаторство, с помощью которого они надеялись предот-
вратить революцию. Изучая начало тех или иных явлений совре-
менного им общества, буржуазные историки периода империа-
лизма не хотели и не могли по своей классовой ограниченности
видеть их близкий и исторически закономерный конец.
Адепты капитализма противопоставляли марксистско-ленин-
ской теории реакционные, идеалистические схемы исторического
процесса.
Характерной чертой кризиса буржуазной историографии был
отказ от лучших научных достижений и завоеваний прошлого, от
демократических идей освободительного движения, от прогрес-
сивных традиций. В то же время контрреволюционно настроен-
ные буржуазные историки стремились извратить и поставить на
службу своей идеологии революционное наследие прошлого, изо-
бражая в свете буржуазного либерализма деятельность Радище-
ва, Герцена, Чернышевского и других лучших представителей рус-
1 Р. Ю. Виппер. Кризис исторической науки. Казань, 1921.
2 Там же, стр. 30.
16 Очерки историографии, т. III
241
ской революционной общественной мысли и освободительного
движения.
Империалистические тенденции и интересы русской буржуа-
зии находили отражение в области историографии и в виде край-
него великодержавного шовинизма (получает распространение
идея «Великой России»).
Идейный кризис буржуазной историографии полностью обна-
ружился тогда, когда ей было противопоставлено марксистское
понимание истории общества. Буржуазным историческим концеп-
циям, защищавшим интересы умирающего класса, был нанесен
удар со стороны марксистско-ленинской теории, выражавшей ми-
ровоззрение восходящего общественного класса — пролетариата
и обобщившей с позиций исторического материализма итоги
социально-экономического развития России и опыт классовой
борьбы.
В то время как марксистская историческая наука двигалась
вперед трудами корифея научной творческой мысли — Ленина,
буржуазные историки все более и более заходили в идеалистиче-
ский тупик. «Отчаяние в возможности научно разбирать настоя-
щее, отказ от науки, стремление наплевать на всякие обобщения,
спрятаться от всяких „законов44 исторического развития, загоро-
дить лес — деревьями, вот классовый смысл... модного буржуаз-
ного скептицизма... мертвой и мертвящей схоластики...» 3,—пи-
сал Ленин.
Среди ряда буржуазных историков замечается тенденция к
агностицизму, отказу от признания за историей роли науки,—
она начинает рассматриваться как искусство, как вид художест-
венного, причем субъективистского, творчества.
Таковы основные черты, характеризующие кризис буржуаз-
ной историографии в период империализма. Однако этот идейный
кризис не означал, что в области буржуазной науки не было ни-
какого движения вперед. Даже в условиях кризиса, который пе-
реживала буржуазная историческая наука, продолжалось ее
своеобразное и противоречивое развитие. И дело было не только
в разработке новых архивных материалов, в накоплении новых
фактов, в совершенствовании исследовательской техники. Введе-
ние в научный оборот новых материалов и фактов всегда пред-
полагает какой-то угол зрения, под которым они преподносятся,
какую-то концепцию, представляющую собой их обобщение, даже
при субъективном отказе от такового. Буржуазные историки пе-
риода империализма давали в целом извращенное представление
об историческом процессе. Но в преподносимых ими, в общем
ложных, концепциях отдельные стороны этого процесса могли
находить более или менее верное освещение. Это объясняется
тем, что и буржуазные (построения вырастали из наблюдений над
3 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 44.
242
реальными фактами исторической действительности. И при всей
фальши и классовой односторонности того или иного буржуаз-
ного исследователя восприятие им отдельных явлений прошлого
могло приближаться и приближалось к познанию тех или иных
моментов реального исторического «процесса.
Идейный кризис проявлялся неравномерно в разных обла-
стях исторической науки. Происходило размежевание в среде са-
мих буржуазных историков, и лучшие из них, оставаясь в целом
на позициях буржуазной методологии, делали стихийно в своих
исследованиях наблюдения, прокладывавшие пути к научному
пониманию исторической закономерности.
В. И. Ленин, разоблачая реакционную сущность буржуазной
историографии, не отрицал возможности положительных резуль-
татов в области конкретных исследований. Задачу марксистов
он видел в творческом и критическом использовании этих резуль-
татов при активной борьбе против реакционных историко-фило-
софских концепций и антинаучных тенденций.
У буржуазных историков не было единого и цельного мировоз-
зрения и общей для всех методологии. Среди представителей бур-
жуазной исторической науки в период ее кризиса наблюдался
идейный разброд. Происходила активизация крайне правых эле-
ментов. В то же время некоторые буржуазные историки в поисках
выхода из идейного тупика обращались к марксистской теории.
Но воздействие марксизма на них сказывалось по-разному. Одни
обращались к изучению марксизма в целях обороны от него сво-
их идейных позиций и пытались опровергнуть теорию Маркса.
Другие, объявляя себя сторонниками этой теории, стремились от-
мести ее революционное содержание. Наиболее прогрессивных
буржуазных ученых марксизм заставлял искать новых путей в
исторической науке, которые помогли бы понять общественное
развитие.
Под влиянием обострения социально-экономических противо-
речий, роста рабочего и крестьянского движения, развития рево-
люционной борьбы проблематика, поднимавшаяся буржуазной
историографией, расширялась. Но и здесь среди буржуазных ис-
ториков не было единства. Для одних обращение к новой тема-
тике (история рабочего класса, революционного движения) дик-
товалось желанием отстоять свою идеологическую платформу,
другие добросовестно стремились расширить узкий круг тради-
ционных проблем, приблизить науку к жизни.
Буржуазной историографии периода кризиса в целом прису-
щи воинствующий контрреволюционный характер, активно враж-
дебная пролетарскому движению направленность, попытки оп-
ровергнуть и уничтожить марксизм. В некоторых работах откры-
то проводилась мысль, отрицавшая самостоятельное значение
науки, ставившая ее в один ряд с религией или подменявшая ее
пропагандой реакционных идей и либеральных иллюзий.
243
16*
Истоки идейного кризиса буржуазной историографии восхо-
дят еще к 80-м годам XIX в., — ко времени второй революцион-
ной ситуации в России, характеризующейся поворотом части ли-
беральной буржуазии к союзу с реакцией. Более явственно кри-
зис буржуазной исторической науки стал обнаруживаться с се-
редины 90-х годов, когда русское освободительное движение под-
нимается на высшую ступень пролетарского этапа и когда в тру-
дах В. И. Ленина («Что такое „друзья народа" и как они воюют
против социал-демократов?», «Развитие капитализма в России»
и др.) было дано развернутое марксистское понимание историче-
ского процесса. Решающей гранью в развитии буржуазной исто-
риографии конца XIX — начала XX в. была революция 1905—
1907 гг., в период которой открыто и активно проявился контрре-
волюционный характер либеральной буржуазии. Следующую,
весьма существенную грань представляла собой империалисти-
ческая война, связанная с расцветом великодержавного шовиниз-
ма среди русской буржуазии.
В 1900 г. в Берлине вышла брошюра Б. Н. Чичерина «Россия
накануне двадцатого столетия». Она рисует политические настро-
ения либеральной буржуазии на рубеже XIX и XX вв. В брошюре
идеализируются буржуазные реформы XIX в. «Положение 19
февраля» расценивается как «величайший законодательный па-
мятник русской истории, делающий честь тому народу, среди ко-
торого оно создалось». По мнению автора, «русское общество ли-
шилось плодов великих преобразований Александра II» вслед-
ствие «социалистической пропаганды», вызвавшей реакционную
политику правительства Александра III и его преемника. Указы-
вая, что необходимо «положить предел неограниченной власти»
и вырвать монарха «из развращающего влияния господствующей
бюрократии», Чичерин считает, что сделать это надо путем заме-
ны самодержавия конституционной монархией. Условия для
«парламентского правления», подчеркивает автор, в России от-
сутствуют, поэтому достаточно созвать собрание выборных от
губернских земств, предоставив им обсуждение законов и бюд-
жета, и преобразовать Государственный совет в Верхнюю па-
лату 4.
Оппозиция либеральной буржуазии по отношению к самодер-
жавию и бюрократии оказывается слабее, чем страх перед рево-
люцией. Поэтому в брошюре Чичерина и пропагандируется путь
мирного перерождения неограниченной монархии в конституци-
онную. Об этом же говорит П. Б. Струве в предисловии к издан-
ной в Штутгарте конфиденциальной записке министра финансов
С. Ю. Витте (под заглавием «Самодержавие и земство»). Он пП-
4 См. Б. Н. Чичерин. Россия накануне двадцатого столетия. Берлин,
1900, стр. 14, 85, 161, 171.
244
шет, что «все культурные пути, большие и малые» ведут к кон-
ституции 5.
О политических взглядах буржуазии накануне 1905 г. можно
судить также по содержанию некоторых сборников статей на по-
литические темы, в которых затрагивались и вопросы историче-
ского характера. Интересен в этом отношении сборник «Мелкая
земская единица» 6, в котором принимал участие ряд деятелей
земского движения. В этом сборнике речь шла о реорганизации
низших звеньев государственного аппарата посредством создания
местных всесословных органов самоуправления. Проектирова-
лось введение мелкой земской единицы в виде «всесословной во-
лости». Это был проект одной из либеральных буржуазных ре-
форм, ставивших задачей добиться некоторых уступок у царизма
и предотвратить путем мирных преобразований возможность ре-
волюционного движения. В плане буржуазного либерализма в
сборнике проводится мысль, что таким образом будет достигну-
та связь аппарата «надклассового» государства со всеми слоями
общества.
В сборнике были помещены очерки истории и современного
состояния местного самоуправления в Англии, Соединенных Шта-
тах Америки, Пруссии, а также в Финляндии, Царстве Польском,
Прибалтике, Бессарабии. Все эти очерки написаны под углом
зрения буржуазно-либеральной программы, ставившей целью до-
биться, в результате переустройства местного управления, един-
ства интересов антагонистических общественных классов. Эта
программа ярко выступает, например, в статье «Местное само-
управление в Англии», принадлежащей перу крупного буржуаз-
ного историка П. Г. Виноградова: «Разгадка гармонического от-
ношения классов английского общества друг к другу лежит, на-
ряду с успешностью национальной деятельности, в привычке,
рано усвоенной высшими классами, принимать во внимание
интересы низших, отстаивать их наравне со своими и уступать
вовремя требованиям неизбежного социального процесса» 7.
Идея мелкой земской единицы, получившая звучание в пуб:
лицистике накануне революции 1905—1907 гг., определила инте-
рес буржуазной историографии к истории самоуправления. При
этом концепция «государственной школы» о закрепощении госу-
дарством еще в XVI—XVII вв. в интересах тягла всех сословий
русского общества, «продолжавшая развиваться буржуазными
историками XX в., начинала подвергаться пересмотру со сторо-
ны тех из них, которые искали в прошлом России прообраза ме-
стных представительных учреждений всесословного характера.
5 «Самодержавие и земство. Конфиденциальная записка министра фи-
нансов С. Ю. Витте (1899)», с пред. П. Б. Струве, Штутгарт, 1901, стр. XVI—
XVII.
6 «Мелкая земская единица», сборник статей, вып. 1—2, СПб., 1902—1903.
7 Там же, вып. 1, стр. 93.
245
Интерес к изучению местной жизни представлял собой положи-
тельное явление, а в критике основ исторических воззрений «го-
сударственной школы» были некоторые верные наблюдения, но
эта критика проводилась лишь с либеральных позиций на стра-
ницах сборника, содержавшего политическое credo либеральной
русской буржуазии, часть которой в дальнейшем влилась в ря-
ды кадетской партии.
Вопрос о мелкой земской единице привлекал внимание либе-
ральной буржуазии в связи с проблемой развития русской де-
ревни, так как крестьянство представляло собой значительную
силу социального процесса, с которой надо было считаться раз-
личным буржуазным партиям. Этой проблеме был посвящен вы-
пущенный в 1904 г. сборник, содержавший итоги обработки ма-
териалов, собранных губернскими и уездными комитетами, обра-
зованными в 1902 г. для представления правительству мнений
«о нуждах сельскохозяйственной промышленности»8.
В то время как в классическом труде В. И. Ленина «Разви-
тие капитализма в России» на конкретном материале был убеди-
тельно вскрыт процесс развития в деревне антагонистических
классов капиталистического общества, в указанном сборнике
этот процесс игнорировался полностью и изложение велось в
плоскости определения «(правоотношений» между «гражданами и
властью». Требование «правопорядка» противопоставлялось тен-
денции к восстановлению (разумеется, в новых формах) «доб-
рого старого» крепостного права. Основы «правопорядка» оп-
ределялись в абстрактно-юридической форме как совокупность
обязанностей и прав, распространяющихся на две стороны —
государство и население: «Правам власти соответствуют обя-
занности граждан; правам граждан — обязанности власти. Ин-
дивид в правовом государстве — лицо публичного права, субъект
публичных прав» 9.
Стремясь привлечь на свою сторону крестьянство и подни-
мая вопрос об «аграрном кризисе» в деревне, идеологи буржуа-
зии стояли на позиции сохранения помещичьего землевладения,
считая возможным удовлетворение экономических интересов
крестьян путем некоторого увеличения их надела.
В сборнике явно сказалась идея мирного, без революцион-
ных потрясений, разрешения аграрного вопроса по существу в
интересах помещиков и помещичьего землевладения 10 11.
Очень скупо говорилось в сборнике о «рабочем вопросе в де-
ревне». Этот вопрос выдвигался лишь в плане либеральных на-
дежд на «законодательную охрану труда» н.
в «Нужды деревни по работам комитетов о нуждах сельскохозяйствен-
ной промышленности», т. 1—2, СПб., 1904.
9 Там же, т. 1, стр. 46, 97.
10 См. там же, т. 2, стр. 114.
11 Там же, стр. 331.
246
Либерально-буржуазная политическая программа, изложен-
ная в книге «Нужды деревни...», объясняет многое в постановке
и трактовке проблем, которые являлись ведущими в то время в
буржуазной историографии. Внимание буржуазных историков
было обращено к аграрному вопросу начиная с древности; стави-
лась проблема феодализма в России, разрабатывалась история
русского крестьянства. Существование феодализма в России по-
лучило признание в исторических трудах, вышедших в XVIII в.
(в-период разложения феодально-крепостнической системы), а
затем в трудах, появившихся на рубеже XIX и XX вв., когда в
ходе истории был поставлен вопрос о ликвидации остатков фео-
дально-крепостнических отношений в деревне, сохранявшихся в
условиях развития капитализма. Идеологи буржуазии, отводив-
шие активную роль царизму в урегулировании взаимоотноше-
ний крестьян и помещиков на началах якобы соблюдения «обо-
юдных» интересов, понимали феодализм как правовую и поли-
тическую систему.
Взгляды либеральной буржуазии перед революцией 1905—
1907 гг. на форму государственного строя, которую надлежало,
по ее мнению, установить в России, нашли выражение в сбор-
нике статей под названием «Политический строй современных
государств» 12. Задачей сборника являлось обоснование необхо-
димости введения в России конституционной монархии, пред-
ставлявшей собой политический идеал либеральной буржуазии.
В предисловии 'К сборнику говорилось о четырех исторически сме-
няющихся формах общественной организации, характерных для
ряда стран (несмотря на особенности развития каждой из них).
Это «племенной быт», «быт феодальный», «военно-националь-
ное государство», «государство промышленно-правовое» 13. В
вошедших в этот сборник статьях В. М. Гессена и других ста-
вилась задача доказать, что современное конституционное го-
сударство — наиболее совершенная форма политического строя,
что это государство демократическое и правовое.
Расписывая радужными красками конституционную запад-
ноевропейскую буржуазную монархию, участники сборника меч-
тали о том, чтобы она стала действующей силой в России, во-
преки сопротивлению со стороны «официального национализма».
В добровольном согласии царизма на введение конституцион-
ной монархии идеологи буржуазии видели средство задавить
революционное пролетарское движение. В высокопарных фра-
зах говорилось о необходимости для «бюрократии» уплатить по
счету честно и сполна свой «долг перед обществом» и тем са-
мым «спастись от банкротства» 14.
12 «Политический строй современных государств», т. 1—2. СПб., 1905.
13 Там же, т. 1, стр. VI.
14 Там же, стр. XIV.
247
В статьях, посвященных .политическим системам различных
стран, ясно видна фальшь буржуазных идеологов, стремивших-
ся, вопреки своим декларациям, не к уничтожению, а к увеко-
вечению в рамках «правового государства» социального и по-
литического рабства. Характерна в этом отношении статья П. Г.
Виноградова «Государственный строй в Англии». Автор отмеча-
ет наличие там двух «политических групп, соответствующих двум
основным психологическим типам и двум элементам всякого
процесса развития»: «прогрессистов, смотрящих преимущест-
венно вперед и ищущих улучшения существующих условий», и
«консерваторов, приверженцев традиции, которые дорожат до-
бытыми благами и неохотно отступают от проторенных путей» 15.
И далее Виноградов с сожалением констатирует, что эта нари-
сованная и обоснованная им с позиций философского идеализма
схема «несколько осложняется» появлением партии радикалов
и представителей рабочих, которые «ставят себе целью более
или менее резкие перемены в политическом или социальном
строе» 16. Боязнь пролетарского движения, которое могло пол-
ностью разрушить схему, созданную буржуазным профессором,
проявилась здесь неприкрыто и откровенно.
В той же статье дано было явно извращенное и апологети-
ческое освещение режима, установленного английскими капита-
листами в колониях. Вопреки истине утверждалась, что этот ре-
жим основан на «нравственной связи», что английские государ-
ственные деятели «относятся с величайшей осторожностью к ко-
лониальным интересам, ...не навязывая своего руководства и
избегая резких конфликтов» 17.
Политическая актуальность для либеральной буржуазии во-
проса о конституционной монархии как средстве предотвратить
крушение государственной машины, стоявшей на страже систе-
мы эксплуатации, и обеспечить себе максимум власти в аппара-
те «правового государства», определила интерес буржуазной ис-
ториографии к проблеме эволюции государственных форм. Это —
выдвигавшиеся в буржуазно-либеральном плане проблемы, ка-
савшиеся русского «национального государства» и государства
«западноевропейского типа», сословно-представительной монар-
хии и абсолютизма, сословно-представительных учреждений
разных стран в их историческом развитии и сравнительно-исто-
рическом освещении и т. д.
Таковы политические основы буржуазной историографии в
России накануне революции 1905—1907 гг. Когда народное рево-
люционное движение приняло широкий размах, русская либе-
ральная буржуазия перешла в лагерь контрреволюции, что ска-
залось и на характере и содержании буржуазной историогра-
15 «Политический строй современных государств», т. 1, стр. 252.
16 Там же.
17 Там же, стр. 270.
248
фии. В. И. Ленин указывал на полярную противоположность-
интересов либеральной буржуазии и революционно-демократи-
ческого движения масс. По словам Ленина, «либерал сбчувство-
вал демократии, пока демократия не приводила в движение на-
стоящих масс, ибо без вовлечения масс она только служила
своекорыстным целям либерализма, она только помогала вер-
хам либеральной буржуазии пододвинуться к власти. Либерал
отвернулся от демократии, когда она втянула массЬц начав-
шие осуществлять свои задачи, отстаивать свои интересы» 18.
В период революции оформились партии кадетов и октябри-
стов. В связи с усилением контрреволюционных настроений в
лагере буржуазии происходит и все большее сближение буржу-
азно-либеральной и дворянской реакционно-охранительной ис-
ториографии, несмотря на наличие различных течений истори-
ческой мысли и общий идейный разброд, являющийся одной из
характерных черт кризиса мировоззрения господствующих клас-
сов. Политические взгляды контрреволюционной буржуазии на-
шли отражение в некоторых коллективных трудах публицисти-
' ческого характера. В 1905—1907 гг. вышел в свет двухтомный
сборник под названием «Аграрный вопрос», в ряде статей кото-
рого была изложена программа кадетской партии в отношении
Крестьянства 19. Стремясь найти социальную опору в крестьян-
стве, кадеты держались политики некоторого увеличения кре-
стьянской земельной собственности при сохранении помещичье-
го землевладения. В сборнике проводится та же линия в области
аграрных отношений, которая была намечена в сборнике «Нуж-
ды деревни...». Объективный смысл этой линии заключался в яв-
ной тенденции помешать революционному решению аграрного
вопроса путем согласия на земельные уступки крестьянам и в
то же время защиты интересов помещичьего землевладения.
Позиция, занятая кадетской партией в вопросе о земельной соб-
ственности и ее распределении, многое объясняет в отношении
буржуазной историографии к прошлому русского крестьянства
и к истории аграрных отношений в России.
В программе кадетской партии был поставлен вопрос о кон-
ституционной монархии, получивший политическое обоснование
уже в сборнике «Политический строй современных государств».
По словам В. И. Ленина, либералы, в отличие от консерваторов
(черносотенцев), представляли интересы буржуазии, «которой
необходим прогресс и сколько-нибудь упорядоченный правовой
строй, соблюдение законности, конституции, обеспечение некото-
• рой политической свободы». «Но эта прогрессивная буржуазия»
больше боялась «демократии и движения масс, чем реакции» 20.
18 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 170—171.
19 «Аграрный вопрос», сборник статей, т. 1—2, М., 1905—1907.
20 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 472.
249
О политических настроениях и деятельности либеральной
'буржуазии в годы революции можно судить по двум сборникам
статей П. Н. Милюкова — лидера кадетской партии и редактора
ее (печатного органа «Речь»21. По признанию самого Милюкова,
его публицистические статьи были рассчитаны как на будущего
историка, который «найдет в них одно из возможных освещений
событий», так (еще в большей -степени) и на читателя, интере-
сующегося политикой 22.
Все написанное Милюковым было направлено против рево-
люции, хотя контрреволюционное содержание его статьей и за-
тушевывалось демагогией. Играя словами и понятиями, прибе-
гая к софизмам, он пытается доказать «относительность и ус-
ловность клички „революционера"». Революционна, по Милю-
кову «вся русская оппозиция» 23.
Считая целью своей политики подавление революции и вве-
дение в России конституционной монархии, представители ка,-
детской партии в числе аргументов в ее пользу ссылались как на
политический пример западноевропейских стран, так и на ха-
рактер исторического развития русского народа, тенденциозно -
ими толкуемый. Ставился вопрос о «законах политической био-
логии» (понятие, которое подменяло научное представление о за-
кономерности общественного развития), якобы обуславливаю-
щих неизбежность «политического представительства» как осо-
бой формы государственного строя 24.
Доказывая контрреволюционный тезис о конституционной
монархии как идеале политической справедливости и рассмат-
ривая в соответствующем плане соотношение трех сил — царь,
Дума, министерства, Милюков определял характер этого соот-
ношения, исходя из своего понимания (прошлого как России, так
и западноевропейских стран. По его словам, в России с XVI в.
в сознании крестьянства воплотилось по существу представле-
ние о тех же трех силах: «Царь, как символ единого государст-
ва и высшей политической правды и справедливости; чиновники,
•скрывающие от народа эту царскую правду и скрывающие от
царя правду о народе; наконец, народ, веками стремящийся про-
ломить это „средостение", дойти до самого источника вла-
сти...» 25. Новые явления XX в. вызывали, по Милюкову, и новые
представления у народа. Дума начинала ставиться выше мини-
стров. На Думу переносились понятия «святости, неприкосно-
венности, происхождения свыше», точно так же как в Англии
21 П. Н. Милюков. Год борьбы. Публицистическая хроника 1905— .
1906 гг. СПб., 1907; его же. Вторая дума. Публицистическая хроника, 1907.
•СПб., 1908.
22 П. Н. Милюков. Год борьбы, стр. X.
23 Там же, стр. 272.
24 Там же, стр. 22.
25 Там же, стр. 373.
250
идея божественного происхождения была перенесена с короля на
парламент. Роль монарха в борьбе между Думой и министерст-
вами, по мнению Милюкова, еще не определилась в сознании
народа, в то время как в Англии в результате «потребности со-
хранить лояльность даже в революции» выработалось «слитное
понятие короля в парламенте». Милюков высказывал уверен-
ность, что «и в России, каковы бы ни оказались случайности ис-
торических событий, старинная народная лояльность вынесет из
них идею царя, связанной с идеей народного представитель-
ства» 26.
Исторические экскурсы в прошлое русского и других наро-
дов были нужны Милюкову для того, чтобы доказать необходи-
мость «лояльности» народа в отношении царизма. В этих целях
привлекался авторитет церкви, доказывавшей святость власти,
и выдвигалась идея «представительства», якобы отражавшего
интересы народа. Политический смысл всех этих рассуждений
вождя кадетской партии и либерального историка становится
ясным в свете ленинского анализа. Оценивая итоги исторической
роли русской буржуазии в революции, определившиеся за пяти-
летие 1905—1909 гг., В. И. Ленин подчеркивал, что «оба крыла»
нашей буржуазии, и кадетское и октябристское, «оказались наде-
ле нейтрализованными борьбой революции и контрреволюции,
оказались бессильными, беспомощными, жалкими, мечущимися
между враждебными лагерями». Класс буржуазии «боялся ре-
волюции больше, чем реакции, победы народа — больше, чем
сохранения царизма, конфискации помещичьих земель — боль-
ше, чем сохранения власти крепостников» 27.
Апеллируя к царистским иллюзиям народа, Милюков в то же
время взывал к правительству, которое должно было, по его сло-
вам, овладеть революционным движением и для этого пойти на
некоторые уступки требованиям, выдвинутым буржуазными пар-
тиями. И в данном случае, как и во многих других, Милюков
предлагал правительству «взять несколько дополнительных уро-
ков истории» 28. Логика всех революций (французской, англий-
ской), по Милюкову, такова, что утрата народом «веры в мир-
ные средства, в возможность согласиться добром» вызывает «из
его недр темные, неведомые самому ему силы» 29. Итак, для бур-
жуазного профессора и политического деятеля революционные
силы — это «темные силы», а «уроки истории» надо использо-
вать для того, чтобы ослабить натиск этих сил.
Для понимания политических взглядов правых представите-
лей русской буржуазной профессуры (близких к октябристам)
в годы первой революции и последовавшей за ней реакции пока-
26 П. Н. Милюков. Год борьбы, стр. 375.
27 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 213.
28 П. Н. Милюков. Год борьбы, стр. 164.
29 П. Н. Милюков. Вторая дума, стр. 26.
251
зательны публицистические статьи В. И. Герье. Контрреволю-
ционным настроением проникнут сборник статей Герье «Пер-
вая русская Государственная дума. Политические воззрения и
тактика ее членов». Автор безудержно восхвалял царизм за
созыв Государственной думы30. Созывом Думы, писал Герье,
царизм осуществил «давнишние желания русского либерализ-
ма» 31. «Уже сто лет тому назад была сделана первая попытка
ввести в России конституционный образ правления. Она исходила
от идейно-настроенного государя (т. е. Александра I. — Ред.),
но опередила свой век; даже европейски образованный Карам-
зин желал видеть в государе единого законодателя, единст-
венный источник всякой власти» 32. Дифирамбы самодержавию
за его «либерализм» сочетались у Герье со злобными выпадами
против революции. Даже партия кадетов казалась ему револю-
ционной, а так называемое выборгское воззвание он расцени-
вал как «безумный призыв к революции» 33.
В другом сборнике статей34 35 Герье ставит задачей теорети-
чески и на (исторических примерах «органически связать два эле-
мента, входящих в состав всякого политического тела: госу-
дарство и народ». Органом государства является «пра-
вительство», которое на ранних ступенях политической жизни
«обособлено от народа, составляет опричину». Эта «антиномия»
может вылиться в антагонизм к ущербу и для правительства и
для народа. Попытки устранить подобный антагонизм часто не
обходятся «без коренных потрясений». Автор приводит истори-
ческие примеры таких потрясений. Вызываются они, по его мне-
нию, тем, что «народные представители», созываемые правитель-
ством, стремятся к захвату власти. Так, Франция «испила до дна
чашу демократического террора и спасена была от него военной
диктатурой». В Германии «первая попытка преобразовать стра-
ну с помощью свободно избранных народных представителей
потерпела неудачу по той же причине»—из-за «доктринерства
и идеологии людей, хотя и благонамеренных, но не понимавших,,
что под ними нет реальной почвы»85. В России, говорит Герье,.
«само правительство пришло к убеждению в необходимости вве-
сти в государственный механизм новый орган, составленный
представителями народа по его избранию»36. Таким органом
являлась Государственная дума. Герье выступал, таким образом,
апологетом самодержавия, призывая все общественные силы,,
классы и партии к сотрудничеству с ним.
30 См. В. И. Герье. Первая русская Государственная дума. Политиче-
ские воззрения и тактика ее членов. М., 11906, стр. 13.
31 Там же.
32 Там же, стр. 5.
33 Там же, стр. 114.. .
34 В. И. Герье. Значение Третьей думы в истории России. СПб., 1912.
35 Там же, стр. 4—5.
36 Там же, стр. 5.
252
Взгляды Герье на русскую революцию 1905—1907 гг. нашли
отражение и в его исторических работах, которые он пытался
поставить в связь с политической современностью. В предисло-
вии к выпущенной в 1911 г. книге «Французская революция
1789--95 гг. в освещении И. Тэна» 37 Герье писал, что «освеще-
ние, данное ТэнОм французской революции, имеет в настоящее
время для русских читателей новый интерес, являясь в то же вре-
мя освещением и недавно пережитых ими событий»38. Давая да-
лее отрицательную оценку русской революции, Герье заканчива-
ет свое предисловие панегириком реакционному режиму столы-
пинщины 39.
Вслед за поражением революции 1905—1907 гг. на идеоло-
гическом фронте наступила реакция. Усилилось активное на-
ступление на марксизм и со стороны представителей буржуаз-
ной исторической науки. В. И. Ленин показал, в чем заключа-
лись причины этой активизации сил, враждебных демократии,
пролетариату, русской революции и -марксизму. «До 1905 го-
да буржуазия не видела другого врага кроме крепостников и
,,бюрократов"; поэтому и к теории европейского пролетариата
она старалась относиться сочувственно, старалась не видеть
,,врагов слева". После 1905 года нарождается в России контр-
революционная либеральная буржуазия, и профессорская либе-
ральная наука, нисколько не теряя престижа в „обществе", при-
нимается всерьез уничтожать Маркса» 40.
В годы столыпинской реакции особенно ясно проявился идей-
ный кризис буржуазной историографии. Дело заключалось не
только в увеличении числа историков, ушедших в лагерь реакции.
Идейное содержание буржуазной историографии эволюциониро-
вало в обстановке подавления революции и наступления контрре-
волюции на всех участках общественной жизни. Политические и
философские основы кризиса буржуазной идеологии, в том чис-
ле историографии, очень ярко выступают на материале вышед-
шего в 1909 г. сборника статей о русской интеллигенции под на-
званием «Вехи». Авторы сборника объединились во имя борь-
бы с материализмом в области философии, с освободительным
демократическим движением в области политики. В сборнике
принимали участие Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, М. О. Гершен-
зон, Б. А. Кистяковский, П. Б. Струве, С. Л. Франк, А. С. Изгоев.
«Одни уж эти имена известных депутатов, известных ренегатов,
известных кадетов,— шисал В. И. Ленин — говорят достаточно
много за себя». Ленин расценил «Вехи» как «энциклопедию ли-
37 В. И. Герье. Французская революция 1789—95 гг. в освещении И. Тэ-
на. СПб., 1911.
38 Там же, стр. VI.
39 См. там же, стр. VII—VIII.
40 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 34.
253
берального ренегатства», как «крупнейшие вехи на пути полней-
шего разрыва русского кадетизма и русского либерализма вооб-
ще с русским освободительным движением, со всеми его основ-
ными задачами, со всеми его коренными традициями»41.
Контрреволюционная направленность сборника видна уже
из предисловия к нему, в котором в качестве «общей платфор-
мы»-для его участников указывалось «признание теоретическо-
го и практического первенства духовной жизни над внешними
формами общежития»; идеология же, «всецело покоящаяся на...
признании безусловного примата общественных’форм», объявля-
лась «противоречащей естеству человеческого духа» и неспособ-
ной привести к «освобождению народа» 42.
Рассматривая идейное содержание «Вех», Ленин отмечает
в этом сборнике три основные темы: «1) борьба с идейными
основами всего миросозерцания русской (и международной) де-
мократии; 2) отречение от освободительного движения недавних
лет и обливание его помоями; 3) открытое провозглашение
своих „ливрейных" чувств (и соответствующей „ливрейной по-
литики") по отношению к октябристской буржуазии, по отно-
шению к старой власти, по отношению ко всей старой России
вообще» 43.
В области философии «Вехи» вели решительную борьбу про-
тив материализма, а также против «материалистически толкуе-
мого» позитивизма, пытаясь восстановить религиозное мировоз-
зрение, мистику. Белинскому, Добролюбову, Чернышевскому
«Вехи» противопоставляли Чаадаева, Владимира Соловьева, До-
стоевского 44. Так, Бердяев в статье «Философская истина и
интеллигентская правда» докатился до полнейшего обскуран-
тизма, заявив, что «философия есть один из путей объективи-
рования мистики; высшей же и полной формой такого объек-
тивирования может быть, лишь положительная религия»45.
В области политики появление «Вех» означало открытое вы-
ступление либеральной буржуазии против демократии^ Ведя
борьбу с «народопоклонничеством», «Вехи» проповедовали
«эгоизм», «самоутверждение» как присущие буржуазии качест-
ва, благодаря которым она является орудием «божьего дела»
на земле 46.
Провозглашение греховности демократических идей и демо-
кратического движения сближало идеологию .«Вех» с идеями
Победоносцева 47. Во всех статьях сборника говорилось о вреде
41 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 168.
42 «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции», 3-е изд., М., 1909,
стр. II (1-е изд.— в том же году).
43 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 168.
44 См. там же, стр. 168—169.
45 «Вехи», стр. 21.
46 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 173—174.
47 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 171.
254
революции. Суть дела «не в том, как делали революцию, а в том,
что ее вообще делали», — цинично восклицал Струве. «Де-
лали революцию в то время, когда задача состояла в том, чтобы
все усилия сосредоточить на политическом воспитании и само-
воспитании» 48. «...В России не оказалось достаточно сильных и
влиятельных в населении лиц, чтобы крепкой рукой сдержать
революцию и немедленно приступить к реформам» 49,— с не-
меньшим цинизмом сокрушался Изгоев. Оголтелое истеричное
требование задушить революцию содержится в статье Гершен-
зона под изысканным заглавием «Творческое самосознание».
Автор, самообнажаясь и цевольно срывая с контрреволюцион-
ного либерализма маску друзей народа, писал: «Каковы мы
есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом,—
бояться его мы должны пуще всех казней власти и благословлять
эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще
ограждает нас от ярости народной» 50. Призыв к крепкой власти
как защите от выступлений народных масс свидетельствовал
о контрреволюционной политической платформе , «Вех». «„Ве-
хи"— сплошной поток реакционных помоев, вылитых на демо-
кратию»,— писал В. И. Ленин 51.
Контрреволюционный характер «Вех» оказался настолько
явным, что в среде мелкобуржуазной интеллигенции раздавались
голоса критики в их адрес. В 1910 г. вышел сборник статей, на-
писанных в эсеровском духе, под названием «„Вехи" как зна-
мение времени». Во введении к .этому сборнику «Вехи» были
оценены как «самая реакционная книга, какая только появилась
за последние десятилетия» 52.
Выдвинутые революцией 1905—1907 гг. вопросы, связанные
с историей общественной мысли в России, особенно с ролью в
прошлом и настоящем русской интеллигенции, определили в зна-
чительной мере тематику не только коллективных трудов, но и
монографий и статей отдельных буржуазных историков.
Контрреволюционная сущность русского либерализма хоро-
шо отражена в публицистических статьях П. Б. Струве, относя-
щихся к 1905—1910 гг. и объединенных им затем в сборнике под
заглавием «Patriotica» 53. Автор пытается доказать «бесплодие»
идеи классовой борьбы и революции, ибо «она разъединяет на-
цию», вмёс/о того чтобы сплотить ее 54 55. Он утверждает, что «рус-
ская революция подняла стихийные „элементарные"» силыЬо.
Пасквиль на революционное движение сочетается в писаниях
48 «Вехи», стр. 170.
49 Там же, стр. 123.
50 Там же, стр. 89.
51 В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 173.
52 «,,Вехи“ как знамение времени», сборник статей, М., \910, стр. 1.
53 ГТ Б. Струве. Patriotica. Политика, культура, религия, социализм.
Сборник статей за пять лет (1905—1910 гг.). СПб., 1911. *
64 Там же, стр. 29.
55 П. Б. Струве. Patriotica, стр. 21.
Струве с апологией буржуазного государства, как «мистического
существа», и империализма, как якобы выражения националь-
ного стремления к могуществу 56.
Наряду с идейной реакцией, наступившей после подавления
революции 1905—1907 гг., для русской буржуазии было харак-
терно усиление шовинистических тенденций и настроений. Разви-
тие этих настроений было связано со стремлением русской бур-
жуазии поднять свою роль на мировом рынке и в мировой поли-
тике и в этих целях укрепить военный потенциал «национального»
государства.
В выпущенном в 1910—1911 гг. на средства и под редакцией
крупного представителя промышленных кругов, В. П. Рябушин-
<ского, двухтомном сборнике статей под названием «Великая Рос-
сия» 57 нашла отражение внешнеполитическая и военная про-
грамма русской империалистической буржуазии.
В статьях, посвященных истории и современному состоянию
экономики, внешней политики, вооруженных сил России и т. д.,
воплощены были стремления русской буржуазии, направленные
к разжиганию агрессии («подготовке народа к войне») в целях
захвата рынков, роста прибылей. В качестве «главнейшей и са-
мой неотложной задачи» выдвигалось восстановление «военного
могущества» России, для чего, по мысли участников сборника,
необходимо «воскресить утраченное русским народом героиче-
ское миросозерцание» 58. Разжигание новой войны составители
сборника расценивали как пропаганду идей «здорового мили-,
таризма», долженствующих вытеснить «идеи пацифизма»59.
В сборнике звучал мотив реванша за «крымское и маньчжур-
ское поражение» 60, назойливо повторялась мысль о расширении
«сфер влияния»61, прежде всего на Дальнем Востоке. Скорбя
о слабости «русского империализма» по сравнению с германским
и английским-, один из авторов, С. А. Котляревский, выступил
апологетом русской империалистической буржуазии и делал вы-
вод: «...тем сильнее должны мы дорожить районами, где по тем
или другим причинам у нас образуется внешний рынок...» 62.
Коротко определяя «национальный характер» внешней поли-
тики России на современном этапе, Котляревский видел его в
переходе «от экстенсивного политического уклада к интенсив-
ному» 63, т. е. в укреплении на международной арене позиций
русского империализма, в углублении его влияния. •.
56 П. Б. С т р у в е. Patriotica, стр. 99—100.
57 «Великая Россия. Сборник статей по военным и общественным вопро-
сам», кн. 1—2, М., 1910—1911.
58 Там же, кн. 1, стр. 19—20.
59 Там же, кн. 2, стр. 5.
60 Там же, кн. 1, стр. 193.
61 Там же, кн. 2,.стр. 58.
62 Там же, стр. 63.
63 Там же, стр. 61.
256
Сборник пронизан духом великодержавного шовинизма, ко-
торый враг рабочего движения Струве выспренне характеризо-
вал как «дух национального европеизма, дух творческого, уве-
ренного в себе национального строительства на общечеловече-
ских началах» 64.
Либеральная буржуазия пыталась использовать и настроения
пацифизма. Под этим флагом выступал П.Н. Милюков — выра-
зитель агрессивных, завоевательных тенденций русской буржуа-
зии. Милюков пытался доказать, что источником войны являются
не экономические, социальные и политические противоречия,
обострившиеся в условиях высшей стадии капиталистического
развития— империализма, а мотивы человеческой психологии.
Но натура человека, говорил Милюков, изменяется, в результа-
те чего не остается места «той слепой безоглядной национальной
злобе и ненависти, которой сопровождались столкновения преж-
него времени»65. Милюков говорил о возможности создания меж-
дународных органов «борьбы за правовую организацию челове-
чества» 66.
Эти призывы к миру, с которыми выступал Милюков почти
накануне империалистической войны, звучали фальшиво.
И фальшь их становится особенно ясной, когда в конце брошю-
ры, обращаясь к интеллигенции — «сливкам русского общест-
ва», Милюков подчеркивает, что она должна бороться с миро-
воззрением «новых социальных слоев, появившихся на общест-
венной арене»67, т. е. с мировоззрением рабочего класса, руко-
водимого большевистской партией.
В связи со стремлением русского империализма к укрепле-
нию своего положения на мировой арене актуальное значение
приобрели для буржуазной историографии вопросы, связанные
с историей внешней политики, международных отношений, войн.
В этой же связи поднимались и вопросы о русской нации и ее
роли в мировой истории.
II
ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВЫ БУРЖУАЗНОЙ историографии
ПЕРИОДА ЕЕ КРИЗИСА
В классическом труде В. И. Ленина «Материализм и эмпирио-
критицизм», вышедшем в 1909 г., были подвергнуты марксист-
ской критике реакционные философские взгляды и «школы».
Одним из господствующих философских течений, оказывавших
64 Там же, стр. 153—154.
65 П. Н. Милюков. Вооруженный мир и ограничение вооружений.
СПб., 1911, стр. 161.
66 Там же, стр. 95.
67 Там же, стр. 164.
17 Очерки историографии, т. III 257
влияние на развитие буржуазной историографии, был позити-
визм с его утверждением о непознаваемости сущности явлений,
пониманием опыта как совокупности субъективных ощущений
и сведением научно-теоретического познания (в том числе и
исторического) к описанию фактов (считалось важным н е п о-
чему, а к а к произошло явление). Ленин определял позитивизм
как одну из разновидностей идеалистической метафизики. Пози-
тивизм больше занимался «тонкой фальсификацией гносеологии,
подделываясь под материализм, пряча идеализм за якобы ма-
териалистическую терминологию»,— и мало сравнительно обра-
щая внимания на философию истории68. Позитивистские взгляды
лежали в основе методологии и исторических концепций
В. О. Ключевского, Н., И. Кареева, П. Г. Виноградова, П. Н. Ми-
люкова и др. В системе позитивизма внимание буржуазных исто-
риков привлекала идея эволюционизма (как противовес поня-
тию революции).
Некоторые буржуазные историки (например, Р. Ю. Виппер)
пытались подойти к изучению исторического процесса, исходя
из принципов эмпириокритицизма или махизма — субъективно-
идеалистической философской системы, созданной Р. Авенариу-
сом и Э. Махом. Последние и их сторонники отрицали объектив-
ность мира, существующего вне ощущений познающего субъ-
екта. Столь же субъективно-идеалистически воспринимала эта
система и такие понятия, как закономерность, время, простран-
ство и т. д. Ленин, оценивая рассуждения махистов, говорил, что
«это все — сплошной обскурантизм, самая отъявленная реак-
ционность», указывал, что махизм затушевывает «неразрывную
связь стихийного материализма естественников с философским
материализмом, как направлением давным-давно известным и
сотни раз подтвержденным Марксом и Энгельсом»69.
В период кризиса буржуазной историографии в конце XIX—
начале XX в. ряд буржуазных историков особенно настойчиво
пропагандировал основы идеалистической неокантианской тео-
рии, которая нашла выражение в трудах Виндельбанда, Рик-
керта и служила орудием борьбы с научным марксистско-ленин-
ским учением об объективной закономерности исторического
процесса, неизбежно ведущей к краху капитализма.
Наиболее реакционные идеологи буржуазии стремились под-
чинить исторические знания потребностям теологии. Духом-край-
него мракобесия проникнут сборник статей под названием «Про-
блемы идеализма», изданный в 1902 г. Московским психологи-
ческим обществом 70. Задача философии рассматривается в этом
68 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 350.
69 Там же, стр. 367, 368—369.
М 7°д^2^Р0^лемы —->>> сб°Рник статей под ред. П. И. Новогородцева,
258
сборнике как установление «гармонического единства» между
точным знанием, метафизикой и религией. По определению одно-
го из авторов, принимавших участие в сборнике, реакционера и
мистика С. Н. Булгакова, целью «метафизики истории» являет-
ся проследить, «как вечное сияние абсолюта отражается в огра-
ниченной рамке пространства и времени». «Причинная законо-
мерность истории,— по словам Булгакова,— получает значение
только служебного средства для целей абсолюта»71. Другой
автор, Е. Н. Трубецкой, критикуя теорию Маркса и Энгельса, за-
полнил свою статью мистическим бредом, утверждая, что ход
истории определяется «тою горнею сферою должного, тем
царством целей, которое, возвышаясь над человеком, дает
направление его сознанию и деятельности» 72.
Сборник пронизан воинствующим идеализмом. Даже пози-
тивизм представляется его авторам неприемлемым, ибо в его
основе, по словам Б. А. Кистяковского, якрбы лежит «естествен-
нонаучный тип мышления», с которым необходимо бороться 73.
Провозглашая вершиной философии данный Кантом «синтез
реалистической трезвости мысли со смелыми идеалистическими
порывами нравственного духа», крайний реакционер в вопросах
идеологии и политики С. Л. Франк звал читателя уйти из обла-
сти науки в область мистики и религии. Этот призыв по существу
означал протест против «тенденции ограничить богатое
внутренними переживаниями человеческое сознание сферой
реалистической мысли», против стремления облекать «эти-
ческие переживания» «в форму логической системы точного
знания»74.
Ярко выявленный идеализм, уводящий сборник за пределы
науки, сочетался с резко выраженной в нем антинародностыо.
Авторы сборника со страхохМ и враждой относились ж народным
массам, к их освободительному движению, к их революционной
борьбе. Отсюда культ сильной личности, прокламирование идеи
Ницше о «сверхчеловеке» или особом «типе», «настолько прево-
сходящем человека по своим интеллектуально-моральным каче-
ствам», что его следует признать «как бы особым биологическим
видом...»75. Отсюда провозглашение моральной и интеллекту-
альной ценности интеллигенции как кучки одиночек. Так, один
из участников сборника, Н. А. Бердяев, в прошлом «легаль-
ный марксист», известный в дальнейшем активной борьбой с ре-
волюционным движением и марксизмом, с пафосом заявлял
о своей принадлежности к «новому идеалистическому направле-
нию», которое «выводит необходимость освободительной борьбы
71 Там же, стр. 6, 33—35.
72 Там же, стр. 63.
73 Там же, стр. 300—301.
74 Там же, стр. 194.
75 Там же, стр. 185.
259
17*
за „естественное право*' из духовного голода интеллигентной
души»76.
Идеалистические философские принципы определяли взгляды
буржуазных историков на исторический процесс и методологию
их конкретных исследований.
В 1905 г. было напечатано сокращенное изложение курса
Е. Н. Щепкина «Вопросы методологии истории». Щепкин утвер-
ждал, что «цель интерпретации — не искание исторических за-
конов и следов их влияния, а прослеживание в событиях дейст-
вия психологических законов»77. Понятие объективного истори-
ческого закона автор заменял понятием целеполагающего
исторического процесса, движущими силами которого являются
психические мотивы как отдельных людей, так и человеческого
коллектива. В оболочке чрезвычайно абстрактной фразеоло-
гии, затуманенной изощренными понятиями идеалистической
философии, эта мысль выражена была Щепкиным следующим
образом: «Все здание истолкования исторической жизни зиж-
дется по преимуществу на постулатах суждения по субъекту и
деятельности сообразно воли и цели, т. е. на психологии (индиви-
дуального и коллективного духа; его по справедливости надо
назвать психологическим толкованием»78.
В условиях, когда в России обострялась классовая борьба,
которая диктовалась материальными интересами эксплуатируе-
мых трудящихся масс, руководимых партией, располагающей
революционной теорией, Щепкин рассуждал об идеях «индиви-
дуальных умов» как «норме», как «обязательном пределе со-
вершенства явлений», как результате «последовательности мыс-
ли или чистоты, бескорыстия духа»79.
С 70-х годов XIX в. стал выступать в печати по вопросам
философии и методологии истории известный буржуазный ис-
торик Н. И. Кареев. Тогда начала складываться система его
теоретических взглядов, однако они развивались на протяже-
нии нескольких десятилетий, и это развитие нашло отражение
в его переиздававшихся с изменениями и дополнениями кни-
гах по вопросам философии истории80. В мировоззрении
: 76 «Проблемы идеализма», стр. 135.
77 Е. Н. Щепки н. Вопросы методологии истории.— «Летопись Истори-
ко-филологического общества при Новороссийском университете», XII, Одес-
са, 1905, стр. 279.
78 Там же, стр. 29*7.
79 Там же, стр. 317. В дальнейшем политические и философские взгляды
Щепкина претерпели значительную эволюцию; он принял Октябрьскую
революцию, вступил в Коммунистическую партию и активно включился в де-
ло революционного переустройства общества.
80 Н. И. Кареев. Основные вопросы философии истории. 3-е сокр. изд.
СПб., 1883—1890; его же. Теория исторического знания. СПб., 1913; его
же. Сущность исторического «процесса и роль личности в истории. СПб.,
1890.
260
Кареева эклектически соединились позитивизм и неокантиан-
ство.
Методологические работы Кареева были посвящены глав-
ным образом двум темам: теории исторического знания и тео-
рии исторического процесса. Теория исторического знания, ука-
зывал автор, «изучает вопрос о том, как прошлое познается».
Теория исторического процесса выясняет, «как совершается то,
что нами здесь познается»81. Автор считал, что задачей истории
как науки не является раскрытие каких-либо специфических за-
конов. Отрицал он также связь между изучением прошлого и
практической деятельностью в области переустройства совре-
менных социально-политических отношений, основанной на науч-
ном обобщении исторического опыта. «Задача истории не в том,
чтобы открывать какие-либо законы (на то есть социология) или
давать практические наставления (это — дело политики), а в
том, чтобы изучать конкретное прошлое без какого бы то ни
было поползновения предсказывать будущее, как бы изучение
прошлого и ни помогало в иных случаях предвидению того, что
может случиться или наступить»82.
Н. И. Кареев утверждал, что «законов специально истори-
ческих быть не может»83, что историк должен исходить в своей
работе из двух понятий: причинности и развития (эволюции).
«Вместе с каузальными связями и цепями или рядами наука
устанавливает еще связи и ряды эволюционные, нанизьнвая
факты, следовательно, на нити то причинности, то эволюции» 84.
Направление внимания исследователя в ту или иную сторону
(каузальных или эволюционных связей) зависит, по Карееву,
«от индивидуальных склонностей и способностей историков, от
личного вкуса и интереса, от особого умения и навыков»85
и т. д. Таким образом, допускается явный субъективизм в во-
просах методологии истории.
Говоря об «идиографическом», т. е. индивидуализирующем,
характере исторической науки86, Кареев определял историю как
«биографию народов и всего человечества»87, причем «жизнь
отдельных людей» (изучением которой занимается история) под-
чиняется, по его мнению, действию законов биологии и психо-
логии 88.
Н. И. Кареев принимает неокантианский тезис об «отнесе-
нии содержания истории к понятию ценности» и использует его
81 Н. И. Кареев. Теория исторического знания, стр. 46.
82 Там же, стр. 72.
83 Там же, стр. 224.
84 Там же, стр. 158.
85 Там же, стр. 161—162.
86 Там же, стр. 72.
87 Там же, стр. 224.
88 Там же.
261
для борьбы с марксистским пониманием партийности науки под
флагом защиты «безусловной, общечеловеческой точки зрения
чистой этики»89.
В ряде работ, посвященных критике марксизма, Кареев вся-
чески стремился доказать, что «экономический материализм
представляется доктриною не только философски и научно не-
обоснованною, но даже и не разработанною хотя бы и с чисто-
догматической точки зрения»90. Бессильный противопоставить
марксистской теории что-либо позитивно убедительное, буржу-
азный профессор становился на позицию отрицания этой тео-
рии, указывающей путь подлинно научного раскрытия законов
развития человеческого общества и его переустройства.
Отрешаясь от познания законов, Кареев сводил сущ-
ность исторического процесса к «взаимодействию личностей и
надорганической среды» и «взаимодействию между самими лич-
ностями». Фактором общественного развития, по Карееву, слу-
жит «личная инициатива», которая «заключает в себе бессоз-
нательное или сознательное стремление произвести изменение
в культурно-социальной обстановке». При этом преследуются
«или своекорыстные, или общие цели». Личная Инициатива
встречает содействие со стороны других людей или наталкивает-
ся на их противодействие. Возникает борьба, движущими стиму-
лами которой являются «мотивы эгоистические» и «альтруи-
стические», в какой-то мере обусловленные изменениями в со-
стоянии (культурно-социальной обстановке) общества. «Новое
состояние общества» возникает как «результат старого (эво-
люционный момент) и закончившейся борьбы (каузальный
момент)»91. Буржуазная теория эволюционных и каузальных ря-
дов и субъективистское понимание социальной борьбы как рав-
нодействующей личных целей и интересов с запросами культур-
ной среды затушевывали действительные острые классовые
антагонизмы, порождающие массовые общественные движения
и революционные взрывы.
Для Р. Ю. Виппера философским оружием борьбы с марк-
сизмом был эмпириокритицизм, который он называл «теоретико-
познавательным критицизмом» и квалифицировал как «новое
направление в области общей теоретической мысли», связанное
с «успехами в опытной психологии». Задачи, выдвигаемые этим
направлением в сфере изучения истории, сводятся, по словам
Виппера, к выделению «тех элементов нашей психики, которыми
определяется толкование» явлений. При подобном подходе
89 Н. И. Кареев. Теория исторического знания, стр. 283.
90 Н. И. Кареев. Критика экономического материализма. (Старые и
новые этюды).— Собр. соч., т. III, СПб., 1913, стр. 220.
91 Н. И. Карее в. Сущность исторического процесса и роль личности в
истории, изд. 2-е, с доб. СПб., 1914, стр. 350, 352.
262
к вопросам методологии «то, что мы называем объективной
действительностью», оказывалось, по Випперу, «одной из субъек-
тивных категорий, и притом категорий изменчивых по своему
содержанию»92.
СахМ Виппер говорил о наступлении в начале XX в. «фило-
софской реакции, которая у нас едва ли случайно совпала с ре-
акцией общественной». Шло возрождение идеализма. «...У нас
не один ученый, социолог и юрист прошел столь известный путь
„от марксизма к идеализму**...» 93,— отмечал Виппер, подчерки-
вая при этом, что все идеалистические направления по большей
части облекались «в форму какой-нибудь реставрации: это —
неокантианцы, неофихтеанцы, неовиталисты и т. п. Назад к ка-
кой-нибудь тихой пристани, за какую-нибудь надежную сте-
ну!» 94. Виппер неплохо схватывал суть идейного кризиса нача-
ла XX в., усматривая его в распространении в буржуазной нау-
ке, по его собственным словам, «реакционного идеализма». Но
пути преодоления этого кризиса, (намечаемые им, не вели
к выходу из тупика. Он хотел подняться и над материализ-
мом и над идеализмом, ибо «спор идеалистов и материалистов,
дуалистов и монистов представляется безнадежным»95. Подоб-
ная попытка, осуществляемая с позиций эмпириокритицизма,
была явно несостоятельной и фактически заводила Виппера в
еще более глубокие дебри «реакционного идеализма», который
он старался, судя по его заявлению, преодолеть.
Предлагая пересмотреть «понятие закона в применении к ис-
тории»96, Виппер устремлял свое внимание не на объективную
историческую действительность, а на те «ограничительные усло-
вия, которые мы вносим, руководствуясь возрастающим опытом,
в наши ожидания и предвидения»97. Место объективного исто-
рического закона заняли такие субъективные факторы, как че-
ловеческое ожидание и предвидение. По-махистски определяя
опыт, какой дает человеку история, Виппер сводил его к «ощу-
щению», которое «сопровождается и осложняется воспоминани-
ем, т. е. отзвуком прежних сходных ощущений»98. Вслед за Ма-
хом Виппер считал, что «понятие причины является скомпоно-
ванным по понятию воли». Поиски исторической причинности —
это проявление «постоянной наклонности» человека «вносить
аналогию личного опыта в толкование общественно-историче-
92 Р. Ю. Виппер. Две интеллигенции и другие очерки. Сборник статей
я публичных лекций. 1900—'1912. М., 1912, стр. 60—61.
93 Там же, стр. 262—263.
94 Там же, стр. 275.
95 Р. Ю. Виппер. Очерки теории исторического познания. М., 1911,
<тр. 10.
96 Там же, стр. 14.
97 Там же, стр. 278.
98 Там же, стр. 73.
263
ских отношений»99. Следовательно, и к причинности историче-
ских явлений Виппер подходил субъективистски.
Возражая против деления наук на абстрактные и конкрет-
ные, говоря о близости методов, которыми пользуются как есте-
ствознание, так и исторические и вообще общественные науки,
Виппер и в данном случае мыслил по-махистски. Различие кон-
кретного и абстрактного — это не более, чем разница между
«данным ощущением» и «всей совокупностью» ощущений
«прежних, ранее отложившихся в сознании».
Ход субъективистских рассуждений подводил Виппера к кри-
тике марксизма. Приверженец эмпириокритицизма, он отвергал
марксистскую диалектику, не признавая за ней научного значе-
ния и характеризуя ее как «только очень подходящую формулу
для выражения некоторой сильной определенной веры». Подоб-
ная характеристика была попыткой дискредитировать и осла-
бить растущее влияние революционной, подлинно научной тео-
рии, предвидящей гибель капитализма на основе не слепой веры,
а знания законов движения общества. Виппер выступал с кри-
тикой марксистской социологии, учения Маркса о базисе и над-
стройке. Субъективно-социологический метод приводил его к
утверждению, что экономика, политика, идеология — это не ре-
альные факторы объективно-закономерного исторического раз-
вития, находящиеся в определенной взаимосвязи, а всего лишь
«разные облики описываемого... жизненного процесса», «снимки
с произведенных нами разрезов» 10°. Отрицание объективно-
обусловленного взаимодействия базиса и надстройки означало и
непризнание вызванной законами общественной жизни необходи-
мости смены социально-экономических формаций, революцион-
ного переустройства общества.
Р. Ю. Виппер подвергал ревизии и марксистское понятие
общественного класса. Смысл его «поправок» заключался н
стремлении «расширить» это понятие, «освободить его от узких
границ, от исключительности, в которую оно поставлено исто-
рическим материализмом»: говоря о классе как определенной
группе людей, не обязательно исходить из места, занимаемого
ею в производстве; класс — это более сложная людская орга-
низация, представляющая собой «совокупность соединившихся
вместе влияний и признаков»101. Смысл подобной, весьма ту-
манной формулировки заключался в попытке затушевать тот
классовый антагонизм, который определялся характером про-
изводственных отношений.
Той же тенденцией проникнуты и утверждения Виппера о вза-
имоотношении классов и государства и о классовой борьбе. При-
99 Р. Ю. Виппер. Очерки теории исторического познания, стр. 136—1371
100 Там же, стр. 209.
101 Там же, стр. 276.
264
знавая, что государство «иногда» может выступать как «орга-
низация определенного класса», Виппер в то же время считал
нужным подчеркивать определяющую роль государства в исто-
рии классов, ибо класс формируется только на почве «государ-
ства..., вне государства и раньше государства нет классов как
объединенных групп, как действующих сил» 102. В соответствии
с этим Виппер отвергал марксистскую теорию классовой борь-
бы, обвиняя ее в том, что она «недостаточно оценивает факт пе-
ревеса организованных сил общества...»103. Боязнь революции
делала Виппера апологетом государства как силы, якобы спла-
чивающей общественные классы и тем самым ликвидирующей
•классовые противоречия.
В годы столыпинской реакции, когда философским знаменем
буржуазии стало неокантианство, вышли из печати два выпус-
ка курса «Методологии истории» А. С. Лаппо-Данилевского 104,
если не явно, то по существу посвященного критике основ марк-
систского понимания истории как науки об объективных законах
развития человеческого общества. Лаппо-Данилевский придер-
живался деления наук на два разряда: обобщающие (ном*оте-
тические) и индивидуализирующие (идиографические). «По
теоретико-познавательным точкам зрения, целям познания, а не
по познаваемым „предметам" или „процессам" познания,—
писал он,— стали различать науки обобщающие от наук инди-
видуализирующих. Таким образом, получился двойной ряд на-
ук: одни из них строятся с номотетической (натуралистической)
точки зрения, характеризующей естествознание в широком
смысле; другие — с точки зрения идиографической (чисто исто-
рической) ; такова история в широком смысле, т. е. история при-
роды и человечества...» 105. .
Подобная антитеза естествознания (в широком смысле) как
науки, стремящейся установить законы природных явлений, и
истории как науки, рассматривающей события прошлого с точки
зрения установления их индивидуальных особенностей, означа-
ла отказ буржуазного историка от познания объективной зако-
номерности общественной жизни. Порочность этой антитезы
кроется в неверном противопоставлении «теоретико-познаватель-
ной точки зрения» — «объективной действительности», «предме-
там» и «процессам», имеющим место в природе или человече-
ском обществе независимо от человеческого сознания. Выражен-
ная в «Методологии истории» Лаппо-Данилевского «теория» яв-
лялась выступлением против революционного марксизма, кото-
102 Там же, стр. 278.
103 Там же, стр. 176.
104 А. С. Лаппо-Данилевский. Методология истории, вып. I—IL
СПб., 1910—1913.
105 Там же, вып. I, стр. 66.
265
рый утверждает, что материальный мир представляет объектив-
ную реальность.
С точки зрения Лаппо-Данилевского, понятие закономерно-
сти— лишь продукт человеческого сознания. Поэтому он ут-
верждал, что построение теории исторического знания может
быть различным, смотря по тому, производится ли оно с номо-
тетической или идиографической точки зрения, т. е. в зависимо-
сти от направления человеческого сознания 106. Сам Лаппо-Да-
нилевский склонялся в основном к «идиографическому» позна-
нию исторической действительнсти.
А. С. Лаппо-Данилевский определял задачу истории с идеа-
листических позиций’ неокантианства, как изучение прошлого
человечества, состоящего «из индивидуальностей, способных со-
обща сознавать абсолютные ценности, что и может объединить
всех». По мере «объединения своего сознания» человечество
все более становится «великой индивидуальностью». Эта «вели-
кая индивидуальность» «стремится опознать систему абсолютных
ценностей и осуществить ее в истории, воздействуя таким обра-
зом и на тот универсум, частью которого она оказывается». Та-
кое воздействие предполагает, однако, «наличность цели, общей
для всех по своему значению, существование общей воли и про-
явление объединенной и организованной деятельности членов це-
лого, созидающих культуру человечества, разумеется, в зави-
симости от той мировой среды, в которой им приходится дейст-
вовать» 107.
Определяя историю как науку, Лаппо-Данилевский исходил
из методологических предпосылок, характерных для воинству-
ющего идеализма. История человеческого общества представ-
лялась ему движением к прогрессу абстрактной «великой инди-
видуальности», осуществлением «общей цели для всего чело-
вечества, являвшегося гармоническим целым». Таким образом,
игнорировались движущие силы общественного развития, ре-
альные противоречия социальной жизни, борьба классов. В ус-
ловиях реакции понятна классовая позиция буржуазного исто-
рика, призывающего к уходу в мир «абсолютных ценностей» из
реальной исторической действительности, грозившей новой ре-
волюцией.
А. С. Лаппо-Данилевский утверждал, что в процессе мировой
истории раскрываются «абсолютные ценности», носителем кото-
рых является человечество как совокупность отдельных индиви-
дуальностей, «великая индивидуальность». Методологический
смысл этого утверждения заключается в попытке оторвать ис-
торию идей от изменений в жизни общества, от тех условий, ко-
торые порождают данный общественный строй, классы, их идео-
106 А. С. Лаппо-Данилевский. Методология истории, вып. I,
<стр. 67.
107 Там же, вып. II, стр. 333.
266
логию. Этот отрыв означал апологию капиталистического строя,
отвечающего якобы началам «вечной справедливости».
Методологическим проблемам посвящен курс лекций
Вен. М. Хвостова: «Теория исторического процесса. Очерки по
философии и методологии истории» 108. Выступая с неокантиан-
ских позиций, автор утверждал, что материалистическое миро-
воззрение «окончательно рушится на почве чисто гносеологиче-
ских соображений». «...Из всех видов /монизма,— по заявлению
Хвостова,— наиболее обоснованным является монизм идеалисти-
ческий» 109. Следуя (с некоторыми поправками) за Риккертом,
автор объявлял историю «наукой о духе», а методом отбора ис-
торических фактов считал «метод отнесения к ценностям»110.
История как «наука об отдельных неповторяющихся событиях
в жизни человечества» не устанавливает, по Хвостову, «общих
законов», а лишь объясняет материал «с точки зрения общих
законов, установленных другими науками»111. Вводя понятие
эволюции, автор понимал ее чисто идеалистически, в качестве
«социально-психологического процесса», происходящего в ре-
зультате «взаимодействия индивидуальных психик» 112. Он от-
рицал возможность объективного изучения истории. Поскольку,
с его точки зрения, «все стороны истории, в том числе даже
экономические отношения, создаются в результате процессов
индивидуальной и коллективной психической деятельности», по-
знание исторических явлений всегда субъективно113. Представ-
ление об интеллигентах-одиночках как творческой силе истори-
ческого процесса нашло отражение в выводе Хвостова об от-
ношении между личностью и обществом: «...В общем всякая
масса оказывается обыкновенно сравнительно консервативным
элементом, прогрессивным же элементом является отдельная
человеческая личность» 114.
С критикой точки зрения Риккерта на историю, как науку
индивидуализирующую, в противоположность естественным
наукам, как генерализирующим, выступил Д. М. Петрушевский.
Но это была критика с тех же идеалистических позиций. Пет-
рушевский, в свое время испытавший известное влияние исто-
рического материализма, указывал, что историк должен изу-
чать и индивидуальные явления и стремиться к обобщению сво-
их наблюдений над рядом таких явлений. Но решение обеих
этих задач представлялось ему не как раскрытие общих и ча-
108 Вен. М. Хвостов. Теория исторического процесса. Очерки по фило-
софии и методологии истории. Курс лекций, изд. 2-е, испр. и доп. М., 1914,
(1-е изд. М., 1909).
109 Там же, стр. 91.
110 Там же, стр. 125—126.
111 Там же, стр. 261.
112 Там же, стр. 280, 283.
113 Там же, стр. 286.
114 Там же, стр. 219.
267
стных объективных закономерностей исторического процесса и
изучение их проявлений в конкретной исторической жизни. Го-
воря об «общих понятиях», Петрушевский подчеркивает, что «не
может быть речи об исторических законах»115. «Задачей
науки об общем является образование совершенно общих, чи-
стых понятий, обладающих всеобщей приложимостью, форму-
лирующих постоянные, вечные отношения* между явлениями
действительности»116. Речь должна идти о логических конструк-
циях, об «идеально-типических чистых понятиях», о «системати-
ческих категориях» 117. Такие категории выполняют роль «све-
тильников», помогающих осмотреться «в чрезвычайно сложном
и подчас запутанном лабиринте конкретной и индивидуальной
действительности», с тем чтобы «понять последнюю и истолко^
вать в ее индивидуальности»118. При этом, согласно концепции
Петрушевского, процесс развития каждого отдельного человек
ческого общества, «несмотря на все свои индивидуальные особен-
ности, в основе своей представляет одну из многочисленных ва-
риаций на общую тему...»119. Для Петрушевского и общие по-
нятия и «индивидуальные вариации на общую тему», через эти
понятия постигаемые, не отражают объективно действующих
в реальной исторической жизни закономерностей общественного
развития. Это — мыслительные конструкции, плод систематизи-
рующей в абстрагирующей деятельности человеческого созна-
ния. -
Так в специальных сборниках философского характера, в
курсах и теоретических трудах буржуазных историков обосно-
вывалась идеалистическая методология изучения исторического
процесса. Внимание к вопросам идеалистической философии со
стороны буржуазных историков было неслучайным. Опираясь
на идеалистическую методологию, буржуазная историография
пыталась развенчать революционный марксизм, ослабить его
растущее влияние, идеологически укрепить помещичье-буржу-
азный строй перед лицом зреющей опасности народной револю-
ции. «...Заслужить репутацию солидного ученого и получить
официальное признание своих трудов,— писал Ленин о буржу-
азных ученых эпохи империализма,— это.значит доказать не-
возможность социализма посредством парочки „по-кантиански1*
выведенных определений; это . значит уничтожить марксизм,
разъяснив читателям и слушателям, что его не стоит даже оп-
ровергать, и сославшись на тысячи имен и названий книг евро-
пейских профессоров; это значит выкинуть за борт вообще вся-
115 Д. М. Петрушевский. К вопросу о логическом стиле историче-
ской науки. Пг., 1915, стр. 18.
116 Там же, стр. 2.
117 Там же, стр. 17.
118 Там же, стр. 17—18.
1,9 Там же, стр. 10.
268
кие научные законы для очистки места законам религиоз-
ным...» 120.
Кризис буржуазной историографии, таким образом, нашел
наиболее яркое выражение в широком распространении реак-
ционных идеалистических, субъективистских теорий, ставших
методологической основой исторических взглядов и концепций.
Эти взгляды разрабатывались и пропагандировались деятелями,
учреждениями и печатными органами буржуазной исторической
науки.
III
УНИВЕРСИТЕТСКИЕ ЦЕНТРЫ
БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
Характерной чертой буржуазной исторической науки в пе-
риод империализма является возрастание ее общественно-поли-
тического значения в связи с той функцией борьбы против ре-
волюционного движения, социализма и марксизма, которую она
приобрела в это время. Она вышла за пределы научных цент-
ров, университетов и исторических журналов и получила рас-
пространение в более широкой среде буржуазно-либерального
общества. История как наука о прошлом была тесно связана с
публицистикой, дававшей оценку важнейшим явлениям совре-
менности; и история и публицистика развивались под воздей-
ствием борьбы классов и партий, в них нашли отражение основ-
ные тенденции эпохи империализма.
Историческая наука в Академии и университетах также ис-
пытала сильное влияние социальной и политической борьбы,
которая быстро нарастала в стране. Поэтому переломным мо-
ментом в развитии историографии была революция 1905—1907 гг.
.Ленин указывал на характерные черты, отличавшие буржу-
азную университетскую науку периода столыпинской реакции
от более раннего времени. «В старой, дореволюционной России
господствовало деление ученых на два крупных лагеря: под-
лаживающихся к министерству и независимых, причем под пер-'
выми разумелись прямо продажные писаки и составители со-
чинений на заказ». По словам Ленина, для XX в. «это грубое
деление, соответствовавшее патриархальным, полуазиатским от-
ношениям, безусловно устарело и должно быть сдано в архив.
Россия быстро европеизуется. Буржуазия у нас почти совсем
•созрела и даже кое в чем перезрела. Ее ученые „не зависимы"
от правительства, они отнюдь не способны писать на заказ, они
искренне и добросовестно изучают вопросы с такой точки зре-
ния и такими методами, которые, по их искреннему и добросо-
вестному убеждению, совпадают с интересами „вождей" нашей
120 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, с гр. 53—54.
269
торговли и промышленности вроде г-на В. П. Рябушин-
ского» 121.
Университетские курсы буржуазных профессоров, их концеп-
ции исторического процесса объективно были направлены на обос-
нование незыблемости капиталистического строя, вечности буржу-
азных отношений, на борьбу с революционным движением.
Конечно, при всей реакционности некоторых буржуазных
концепций шло накопление исторических знаний, происходило
расширение источниковедческой базы исследований, делался
ряд правильных конкретных исторических наблюдений.
Крупнейшими центрами буржуазной исторической науки яв-
лялись университеты Московский и Петербургский, Киевский,
Харьковский, Новороссийский, Казанский, Юрьевский и др.
Руководящее положение в университетах занимали представи-
тели контрреволюционной профессуры, принадлежавшие к край-
не правому направлению или октябристской и кадетской пар-
тиям. В Московском университете ведущую роль в изучении
русской истории играла «школа» В. О. Ключевского. Из его
учеников наиболее реакционным мировоззрением отличался
М. К. Любавский, с 1908 г.— декан историко-филологического
факультета, ас 1911 г., после ухода значительной части либе-
ральной профессуры в знак протеста против реакционной поли-
тики министра Кассо,— ректор университета. О его политиче-
ских взглядах и деятельности достаточно ярко свидетельствует
тот факт, что он был одним из инициаторов организации в
1915 г. чествования профессорами русской истории Николая II,
которого Любавский раболепно называл «великим зиждителем
современной истории России». Специально организованный в
этих целях комитет из профессоров русской истории поднял во-
прос об устройстве периодических съездов историков «имени
императора Николая II». Проект верноподданнического адреса
царю в крайне льстивом тоне подготовил Любавский 122.
Из профессоров Московского университета правых взглядов
придерживался М. М. Богословский. К кадетской партии при-
надлежали лидер империалистической буржуазии, позже эми-
грант и враг Советского Союза П. Н. Милюков и А. А. Кизевет-
тер, после Октябрьской революции также ставший белоэмигран-
том. Из «школы» Ключевского вышел ряд историков, которые
впоследствии отдали свои знания делу развития советской ис-
торической науки (Ю. В. Готье, В. И. Пичета, С. В. Бахрушин,
А. И. Яковлев и др.).
Крупными специалистами в области всеобщей истории в
Московском университете были В. И. Герье, П. Г. Виноградов,
Р. Ю. Виппер, Д. М. Петрушевский, А. Н. Савин. Наиболее кон-
121 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 53.
122 См. «История Московского университета», т. I, М., 1955, стр. 379.
270
сервативным мировоззрением отличался Герье, причем его по-
литические взгляды эволюционировали вправо, от умеренного*
буржуазного либерализма к неприкрытой реакционности. Буду-
чи одним из пионеров изучения в России всеобщей истории но-
вого времени, занимавшийся в 70—80-х годах проблемами Ве-
ликой французской революции, Герье затем все более сосредо-
точивается на вопросе о роли папства и монашества в средние
века, замыкается в кругу истории идей и выпускает работы
субъективистско-идеалистического характера 123.
Ученик Герье, крупный историк западноевропейского, пре-
имущественно английского, средневековья П. Г. Виноградов сыг-
рал большую роль в развитии русской медиевистики. В 1902 г.
Виноградов уехал в Англию, где работал в Оксфордском уни-
верситете. После Октябрьской революции он оказался в рядах
врагов Советской власти.
Широтой исторического кругозора и большой эрудицией от-
личался Р. Ю. Виппер, интересовавшийся историей как антично-
сти и средневековья, так и нового времени. Испытавший неко-
торое воздействие экономического материализма, Виппер в на-
чале XX в. все более эволюционировал в сторону субъективного*
идеализма.
Крупная заслуга в изучении аграрного строя и социальных
движений в Англии принадлежит Д. М. Петрушевскому и
А. Н.- Савину. Если в своих конкретных исследованиях они де-
лали наблюдения, стихийно приближавшие их к материалисти-
ческому пониманию истории, то их исходные теоретические
предпосылки и общие методологические принципы были идеа-
листическими. Петрушевский, сначала сочувственно относивший-
ся к марксизму, все более попадал под влияние неокантианства.
Савин выступал с критикой теории Маркса. В статье «Заметка
о первоначальном накоплении в изображении Маркса» Савин
писал: «Рабочее законодательство эпохи всего более возмуща-
ет наше нравственное чувство, но в нем нельзя видеть только-
проявление обострившейся и беспощадной классовой борьбы».
Этому выводу Сави придавал общеметодологическое значе-
ние, связывая его с борьбой против марксизма в целом («Мы
сталкиваемся здесь с философской стороной дела, с вопросом’
о правомерности эволюционной и революционной точки зрения
в историческом исследовании») 124.
В Петербургском университете крупным представителем
буржуазной историографии конца XIX — начала XX в., зани-
мавшейся проблемами русской истории, был ученик К. Н. Бесту-
жева-Рюмина, оказавшийся в то же время под сильным воздей-
123 См. гл. VII настоящего тома.
124 А. Н. Савин. Заметка о первоначальном накоплении в изображении*
Маркса.— Сб. «Помощь евреям, пострадавшим от неурожая», СПб.. 190L.
стр. 453.
271
ствием В. О. Ключевского,— С. Ф. Платонов. Его мировоззре-
ние формировалось в годы правительственной реакции и контр-
реформ. Под флагом проповедываемого тогда в кругах русской
буржуазной интеллигенции утверждения прав личности, куль-
та индивидуализма как залога прогресса, отрицания пар-
тийности как начала, сковывавшего личную свободу, скры-
валось реакционное содержание. По словам самого Пла-
тонова, он «не был способен на подчинение партии или кружку,
не был склонен даже па простую коллективную работу», зато
«с самым живым сочувствием» относился к «страстной аполо-
гии индивидуализма» и веровал в то, что «источником прогрес-
са всего общества является личная самодеятельность»125. Уче-
ный, придерживавшийся правых монархических взглядов, Пла-
тонов создал свою «школу» в Петербургском университете.
Членами кадетской партии из петербургских ученых были
академик А. А. Шахматов, воспитанник Петербургского уни-
верситета Н. П. Павлов-Сильванский, А. А. Корнилов (профес-
сор Политехнического института).
Ряд историков России, работавших в Петербургском универ-
ситете, после Октябрьской революции принял активное участие
в социалистическом культурном строительстве (А. Е. Пресня-
ков, М. Д. Приселков, П. Г. Любомиров, особенно Б. Д. Греков
и др.).
Из профессоров Петербургского университета, занимавших-
.ся вопросами всеобщей истории, видную роль в развитии науки
сыграли в области изучения античности С. А. Жебелев, егип-
тологии — Б. А. Тураев, западноевропейского средневековья —
И. М. Греве, О. А. Добиаш-Рождественская, новой истории —
Н. И. Кареев, Е. В. Тарле и др. Большинство из них было либе-
ралами (разных оттенков) в политике и идеалистами в науке.
По словам Гревса, одно время он находился «под известным
влиянием идей Маркса», особенно важным объектом изучения
истории ему «рисовался класс, внимание привлекалось к эко-
номической базе» 126. Но «историческим материалистом я не сде-
лался»,—говорит Греве. В 1905—1907 гг. он выступал со ста-
тьями, направленными против революции и марксизма.
Некоторые из перечисленных выше петербургских историков
(С. А. Жебелев, О. А. Добиаш-Рождественская, Е. В. Тарле
и др.) плодотворно продолжали свою деятельность в советское
время, включившись в строительство новой жизни. Такие же
люди, как Л. П. Карсавин, мистик и реакционер, оказались в
рядах врагов революции.
125 С. Ф. Платонов. Несколько воспоминаний о студенческих годах.—
«Дела и дни», 1921, кн. 2, стр. 118.
126 С. Н. Вал к. Историческая наука в Ленинградском университете за
125 лет.— «Труды юбилейной научной сессии Ленинградского гос. универси-
тета. Секция исторических наук», 1948, стр. 34.
272
В Киевском университете ведущее место на кафедре русской
истории занимал М. В. Довнар-Запольский. Типичный предста-
витель буржуазно-либеральной профессуры, он выступал с ре-
визией марксизма, «подправляя» Маркса К. Бюхером и
рассматривая как последнее слово экономической науки «совре-
менный капитализм» В. Зомбарта 127, пытаясь найти «удовлетво-
рительное соотношение вечно борющегося духа Канта к обшир-
ной сфере экономических фактов» 128. Крупным ученым в обла-
сти всемирной истории в Киевском университете был И. В. Лу-
чицкий.
В Харьковском университете курс русской * истории вел
Д. И. Багалей, сочетавший в своих политических взглядах ук-
раинский национализм с охранительными монархическими кон-
цепциями русских буржуазных историков129. Видным ученым-
античником в Харьковском университете был В. П. Бузескул.
Он неоднократно подчеркивал аполитичность истории как нау-
ки, ее отрешенность от злободневных вопросов современности.
«Главная цель исторической науки, как и всякой другой, есть
отыскание истины, и если, стремясь к полной, безусловной объ-
ективности, историк легко может впасть в индифферентизм и
безличие..., то соединение истории и политики может повести к
крайней субъективности и тенденциозности...»130,— писал Бу-
зескул.
Политическое лицо историко-филологических факультетов
различных университетов царской России в конце XIX — начале
XX в. было примерно одинаковым, хотя взгляды отдельных про-
фессоров и отличались в зависимости от их принадлежности к
определенным, в подавляющем большинстве буржуазным, пар-
тиям или приверженности к тем или иным течениям. В сложных
условиях кризиса буржуазной историографии среди историков,
работавших в разных университетских центрах, происходило
размежевание; выделялась группа прогрессивной молодежи, бо-
лее восприимчивая ко всему новому. После Октябрьской револю-
ции часть этих ученых сумела изжить идеалистическую методо-
логию и составила кадры марксистской науки.
При общности методологических основ исторических работ,
выходивших из различных университетских центров, можно от-
метить известные специфические черты разрабатывавшейся в них
тематики. Так, в Петербургском университете популярной явля-
лась тема «Смуты» в России начала XVII в. (изучавшаяся
127 М. В. Довнар-Запольский. История русского народного хо-
зяйства, т. I. Киев, 1911, стр. 7.
128 М. В. Довнар-Запольский. Исторический процесс русского
народа в русской исторической науке. М., 1906, стр. 32.
129 См. «Харьковский государственный университет им. А. М. Горького
за 150 лет», Харьков, 1955, стр. 159—160.
130 В. П. Бузескул. Исторические этюды. СПб., 1911, стр. 223.
18 Очерки историографии т. III
273
С. Ф. Платоновым и его учениками). Довольно значительного
уровня достигло там (в плане буржуазной методологии) источ-
никоведение древнерусских актов («школа» А. С. Лаппо-Дани-
левского) и летописей (А. А. Шахматов). Разрабатывалась гре-
ческая, а позднее латинская палеография. В Московском универ-
ситете замечался интерес к аграрной истории России XVI—
XVII вв. и социально-экономической истории средневековой Анг-
лии. Интерес к экономическим проблемам XVI—XVII вв. харак-
теризует и «школу» М. В. Довнар-Запольского (Киевский уни-
верситет) и т. д.
В монографиях, вышедших из-под пера историков, работав-
ших в различных университетских центрах, было продвинуто
(в рамках буржуазной науки) изучение ряда вопросов всемирной
и русской истории 131. Идейный кризис буржуазной историогра-
фии привел к тому, что отдельным правильно раскрытым (часто
на большом конкретном материале) моментам исторического
процесса давалось общее идеалистическое освещение, далекое от
объективной исторической реальности.
IV
ИСТОРИЧЕСКИЕ ЖУРНАЛЫ И ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ]
Специальная историческая печать и органы либерально-
буржуазной публицистики отражали идейный кризис буржуазно-
дворянской исторической науки, который она переживала в усло-
виях быстрого развития русской революции. Вместе с тем органы
периодической печати приобрели большое значение в развитии
исторических знаний и распространении исторических идей и
представлений. В борьбе против революционного движения и
марксизма, особенно после первой русской революции, буржуаз-.
ные историки и публицисты широко использовали в своих жур-
налах и даже газетах исторические аналогии и параллели, стре-
мясь обосновать либерально-кадетскую историческую программу.
Буржуазная историография использовала три типа периодиче-
ских изданий: 1) университетские и академические, 2) мини-
стерские, 3) предназначенные для широких кругов буржуазно-
либерального общества.
Образцом первого типа изданий были выходившие с 1846 г.
«Чтения в Обществе истории и древностей российских при Мос-
ковском университете». За длительный период своего существо-
вания «Чтения» сыграли в общем положительную роль в разви-
тии исторической науки. В ежегодно выходивших четырех со-
лидных книгах публиковались новые архивные материалы (в
виде тематически подобранных или извлеченных из определенных
фондов документальных сборников, а также в виде единичных
131 См. гл. V—X настоящего тома.
274
образцов), материалы по археологии, нумизматике, сфрагисти-
ке, этнографии, описания рукописных собраний и отдельных ру-
кописей и т. д. Печатались «в «Чтениях» и отдельные историче-
ские исследования по русской истории.
В то же время типичной чертой «Чтений» является интерес
по преимуществу к древности. Включавшиеся в это издание
материалы и исследования в основном относятся ко времени
до XVIII в. Удельный вес (с точки зрения научной значимости)
публикаций, касающихся истории XVIII и особенно XIX столе-
тий, был значительно меньше. Большое внимание уделялось па-
мятникам церковной истории. На «Чтениях» лежит печать ака-
демизма. Чувствуется их оторванность от проблем, выдвигае-
мых современной общественно-политической жизнью132.
Близка по типу к «Чтениям» «Летопись занятий Археогра-
фической комиссии», выпускавшаяся в Петербурге с 1862 г.
(выходило не более одной книги в год, а то и в несколько лет).
В ней помещались исследования по русской истории, преимуще-
ственно источниковедческого характера. Преобладала тематика
до XIX в. «Летопись» печатала также источники и описания ру-
кописных фондов 133.
Несколько иной характер имело «Историческое обозрение.—
Сборник Исторического общества при Петербургском универ-
ситете». Редактором этого издания, выходившего с 1891 г., был
Н. И. Кареев. В «Историческом обозрении» печатались труды
не только по русской, но и по всеобщей истории, публиковались
статьи по философии и методологии истории, уделялось вни-
мание и вопросам историографии. Поэтому в «Историческом
обозрении» в большей мере отразились идейные основы бур-
жуазной исторической науки.
Свои печатные органы имели университеты Киевский, Ново-
российский, Варшавский и др. Из ведомственных журналов
статьи по вопросам истории публиковал «Журнал министерства
народного просвещения».
К журналам, рассчитанным на круги дворянского и частично
буржуазно-либерального общества, принадлежали «Русский ар-
хив», «Исторический вестник», «Русская старина» и др.
В этих журналах связь с современностью была теснее, чем в
университетских изданиях. Так, например, в основанном в 1888 г.
А. С. Сувориным и С. Н. Шубинским журнале «Исторический
вестник» печатались материалы по русской и всеобщей истории
132 О содержании «Чтений ОИДР» см. С. А. Белокуров. Указатель
ко всем периодическим изданиям Общества истории и древностей россий-
ских при Московском университете по 1915 г.— «Чтения ОИДР», 1916, кн. П,
Смесь, стр. I—IV + 1—288.
133 О содержании «Летописи» см. «Подробный каталог изданий Археогра-
фической комиссии, вышедших в свегг с 1806 по .1918 год», Пг., 1918, стр.
85—93.
275
18*
и истории литературы, по географии и этнографии, мемуары рус-
ских людей и иностранцев, беллетристические произведения рус-
ских и иностранных авторов, рецензии и т. д. Часть материалов
журнала относится к новой и новейшей истории, отдельные ста-
тьи носят публицистический характер134.
Историческая проблематика была широко представлена в
журналах общественно-политических и литературных: «Вестни-
ке Европы», «Русской мысли», «Русском богатстве» и др.
Журнал «Русская мысль» с 1905 г. возглавил П. Б. Струве,
и он стал органом кадетской партии. В «Русской мысли», кото-
рую Ленин считал более правильным называть «Черносотенная
мысль»135, писали известные представители контрреволюцион-
ной буржуазной интеллигенции: С. Н. Булгаков, А. С. Изгоев,
Б. А. Кистяковский, А. А. Корнилов, С. А. Котляревский,
Е. Н. Трубецкой, С. Л. Франк и др.
Журнал «Русское богатство» с 90-х годов XIX в. был орга-
ном либеральных народников и вел борьбу против марксизма;
с 1906 г. «Русское богатство» — орган партии «народных социа-
листов».
Направление журнала «Современный мир» Ленин в 1910 г.
характеризовал как «зачастую меньшевистски-кадетское (те-
перь с уклоном в сторону партийного меньшевизма)»136.
В основанном в 1900 г. в эмиграции и перенесенном в 1906 г.
в Россию журнале «Былое» печатались данные, касающие-
ся народничества и революционной борьбы XIX и начала
XX в.
Материалы по истории общественных движений помещались
в журналах «Минувшие годы» (выходившем с 1908 г. после
закрытия «Былого») и «Голос минувшего» (с 1913 г.). В «Голо-
се минувшего» до революции было опубликовано большое ко-
личество статей и источников, относящихся к общественно-по-
литической и бытовой истории XVIII—XIX вв., мемуаров, писем
и т. д. Печатались в журнале источники, относящиеся к дея-
тельности декабристов, петрашевцев, народников и т. д. Боль-
шое внимание уделялось истории русской литературы, деятель-
ности и творчеству русских писателей. Наконец, находили
освещение в журнале и вопросы всеобщей истории, литературы
и искусства. Буржуазно-либеральный характер журнала на-
кладывал свой отпечаток на освещение проблем развития рус-
ского общественного движения и интеллигенции (это одна из
134 См., например, В. Е. Рудаков и Т. А. Мартемьянов. Систе-
матический указатель содержания «Исторического вестника» за семь лет.
1905—1911. Иг., 1915.
135 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 459.
136 В. И. Ленин. Соч., т. 34, стр. 380. В 1914 г. журнал иногда помещал
статьи большевиков.
276
основных тем журнала). В журнале отсутствовали материалы
по революционному рабочему движению137.
По историческим журналам и другим органам периодиче-
ской буржуазной печати эпохи империализма можно судить о
большом размахе, который в это время принимает буржуазная
историография, и вместе с тем' об основных чертах и особенно-
стях ее идейного кризиса.
В эпоху империализма возрастают масштабы исторической
науки, усложняется процесс ее развития, возникают новые на-
правления, усиливаются ее связи с другими общественными
чауками, повышается ее роль в политической и идеологической
борьбе классов и партий.
Возникновение и развитие марксистско-ленинского направ-
ления и кризис буржуазной науки, идейная борьба марксизма-
ленинизма в области историографии как составная часть борь-
бы пролетариата в политике и идеологии были важнейшими
явлениями, определившими особенности данного периода в ис-
тории исторической науки.
Кризис буржуазной исторической науки неразрывно связан
с социально-политической и идеологической борьбой в период,
предшествующий победойосной социалистической революции.
Кризис буржуазной исторической науки не означал ее все-
общего застоя и деградации. Он проявлялся прежде всего в
общей тенденции к идеализму и агностицизму в области ме-
тодологии, к апологетике и реакции в области политической
направленности, к увеличению разрыва между темпами накоп-
ления материала и его творческого использования для реше-
ния важнейших научных проблем и создания концепций рус-
ского и всемирного исторического процесса. Сложность идейно-
политической обстановки в России на буржуазно-демократиче-
ском этапе революции определяла наличие различных течений
и группировок в буржуазной и мелкобуржуазной историогра-
фии. Поэтому, несмотря на сближение либерально-буржуазной
историографии, особенно после революции 1905—1907 гг., с ох-
ранительно-реакционным направлением, она все же сохраняет
и отличие, отражая взгляды и интересы либерально-монархи-
ческого оппозиционного «центра». Кризис буржуазной и мел-
кобуржуазной исторической науки нашел выражение и в про-
цессе размежевания среди ее деятелей, в попытках некоторых
ее лучших представителей найти пути выхода из методологи-
ческого тупика, в стихийном и часто 'неосознанном стремлении
к материалистическому истолкованию исторических явлений.
137 «Систематический указатель содержания журнала „Голос минувше-
го“ за десять лет (1913—1922) >. Составлен под руководством М. А. Цявлов-
ского.— «Голос минувшего», 1923, № 1.
т
Развитие ленинского направления и его борьба против бур-
жуазной историографии, вступившей в полосу кризиса, оказы-
вали сильное влияние на этот начавшийся процесс идейной диф-
ференциации.
Кризис буржуазной исторической мысли, затронувший са-
мые основы научного мировоззрения и наложивший свою печать
на все дальнейшее развитие буржуазной историографии, ока-
зал влияние на ее общую направленность, проблематику, на
решение многих вопросов как отечественной, так и всеобщей ис-
тории.
Г лава V
ИЗУЧЕНИЕ РУССКОЙ ИСТОРИИ
I
ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА
И МЕТОДОЛОГИЯ КОЛЛЕКТИВНЫХ РАБОТ
Русская буржуазно-дворянская историческая наука перио-
да империализма распадалась на ряд течений. К наиболее пра-
вому из них принадлежали представители официальной монар-
хической историографии С. С. Татищев, Н. К. Шильдер и др.
Близко к ним стояли С. Ф. Платонов, М. К. Любавский и дру-
гие историки консервативно-охранительного направления. Ве-
дущее место занимали ученые буржуазно-либерального лагеря,
представленного .значительным числом крупных историков
(П. Н. Милюков, А. А. Кизеветтер, Н. П. Павлов-Сильванский,
А. А. Корнилов и др.) Народнических взглядов придержива-
лись В. И. Семевский, И. И. Игнатович и др. Идейный разброд,
наступивший в буржуазной науке с началом ленинского этапа
в историографии, вызвал своеобразное отражение марксизма
в буржуазной историко-экономической литературе — так назы-
ваемый «легальный марксизм» (П. Б. Струве, М. И. Туган-
Барановский и др.).
С развитием марксистско-ленинского направления и обост-
рением кризиса буржуазной науки, особенно после 1905 г., этот
идейно-методологический разброд и дифференциация среди
буржуазных историков еще более усилились. Противоречивый
и сложный процесс развития буржуазно-дворянской историче-
ской науки нашел отражение в большом многообразии видов ис-
торических произведений.
Вследствие возросшего общественно-политического значения,
которое буржуазная историческая наука приобрела в период им-
периализма, большой разносторонности ее проблематики, ее пуб-
лицистической остроты, монографии, статьи, курсы отдельных
исследователей и профессоров не могли исчерпать круга ее
279
задач. Появляется большое количество коллективных трудов и
сборников исторического содержания разного профиля и на-
значения. Это обстоятельство могло иметь положительное зна-
чение: создавались, казалось бы, условия для написания обоб-
щающих работ, подводящих итоги изучения крупных проблем,
разрешение которых требовало значительных коллективных
усилий.
В действительности же в этих работах при наличии иногда
положительных результатов конкретных исследований отразил-
ся идейный кризис буржуазной историографии. В теоретическом
отношении для них характерно отсутствие единого стержня,
общей исторической концепции, что объясняется объединением в
одном творческом коллективе людей, державшихся разных
взглядов по основным вопросам истории. В такого рода коллек-
тивных трудах ясно видны беспомощность и несостоятельность
буржуазной историографии в научном объяснении коренных
проблем исторического процесса, идейный разброд в лагере
буржуазных историков. В других случаях, когда коллективные
труды подчиняются (сознательно или стихийно) определенной
руководящей идее, эта идея часто носит реакционный характер,
что придает таким трудам соответствующую политическую на-
правленность.
Одним из типов коллективных работ были сборники статей
исторического содержания, посвященные отдельным видным
русским историкам. Взгляды историка, которому посвящался
сборник, как бы воплощали (по мысли участников сборника)
мировоззрение целого коллектива буржуазных ученых при всей
разнице их интересов и воззрений по отдельным вопросам. Лич-
ность такого историка становится как бы знаменем историогра-
фической школы и направления. В подобных коллективных тру-
дах нет единства тематического, имеется лишь общность идей-
ная. Другой тип таких работ — это издания (часто многотом-
ные), посвященные определенной теме, связанной часто с тем
или иным событием политической жизни или историческим юби-
леем.
Примером первого вида изданий является вышедший в
1909 г. «Сборник статей, посвященных В. О. Ключевскому»1, в
который вошли статьи ряда наиболее крупных буржуазных про-
фессоров-историков и в котором получили отражение философ-
ские и социологические основы буржуазной историографии
периода ее кризиса. Общий девиз, под которым выступали уча-
стники сборника, был выражен в посвящении В. О. Ключевско-
1 «Сборник статей, посвященных Василию Осиповичу Ключевскому его
учениками, друзьями и почитателями ко дню тридцатилетия его профессор-
ской деятельности в Московском университете (5 декабря 1879 — 5 декабря
1909) >, М., 1909.
280
му: «неутомимая и смелая» научная мысль должна быть «по-
слушна только скрижалям свободного научного исследования» 2.
Но под флагом аполитичности науки после поражения револю-
ции 1905—1907 гг. буржуазная профессура проводила актив-
ный натиск на революционный марксизм.
Сборник пестр по своему содержанию. Он отражал разнооб-
разные интересы широкой группы ученых, в нем много полезных
очерков на различные темы. Таковы, например, статьи С. В. Бах-
рушина «Княжеское хозяйство XV и первой половины XVI века»,
М. А. Дьяконова «К вопросу о крестьянской порядной за-
писи 1И служилой кабале», С. В. Рождественского «Из истории
отмены „урочных лет“ для сыска беглых крестьян в Московском
государстве XVII в.» и др. Но ряд статей сборника в честь
В. О. Ключевского определял идейное направление буржуазной
историографии.
Откровенно была направлена против революционной марк-
систской теории статья П. Б. Струве «Проблема роста произво-
дительных сил в теории социального развития». Автор прямо
противопоставлял Марксу лидера буржуазно-либеральной ис-
ториографии периода ее кризиса В. О. Ключевского. «Боярская
дума» Ключевского рекламировалась Струве в качестве образ-
цового исследования «влияния хозяйственных сил и побужде-
ний на социальную эволюцию русского допетровского обще-
ства». Статья Струве характеризует в известной мере идео-
логическое лицо всего сборника, враждебного марксизму и
поднимавшего на щит Ключевского как мастера социального
анализа, изображавшего исторический процесс «с такой класси-
ческой пластичностью, которою никогда не располагал Маркс»3.
В трактовке одного из авторов сборника, С. А. Котляревско-
го, «Боярская дума» В. О. Ключевского выступает как «драго-
ценный» пример исследования «государственного права и прош-
лого и настоящего», как орудие «методологического воспита-
ния» 4.
В статье «Политическая доктрина „Наказа" П. И. Пестеля»
Б. И. Сыромятников говорит о своем стремлении отрешиться от
«исторического момента, переживаемого ныне Россией», от мно-
гообразных оттенков «современных политических пережива-
ний»5. Однако в действительности автор подвергал трактаты
Пестеля анализу в духе буржуазного либерализма, боявшегося
революции больше, чем реакции. Отсюда его характеристика
движения декабристов как «последней манифестации политиче-
ского рационализма и радикализма „просветительного века" на
2 Там же, стр. 1.
3 Там же, стр. 458.
4 Там же, стр. 679.
5 Там же, стр. 680, 681.
281
русской почве». Отсюда его оценка «Правды» Пестеля как од-
ного из этапов «огромного пробега», который совершила русская
политическая мысль «в замкнутом кругу идей от „Правды
воли монаршей44 Феофана Прокоповича через „Наказ44 Екатери-
ны II и „язвительную44 книгу А. Радищева»6. Отсюда, наконец,
его характеристика политического идеала Пестеля как идеала
«полицейского государства».
«Сборник статей, посвященных В. О. Ключевскому» имел
значение программного выступления буржуазной профессуры
периода столыпинской реакции. Она выдвигала труды Ключев-
ского как образец и идеал «свободного» исследования, «беспар-
тийности» в науке. В действительности же этот сборник являлся
показателем усиления идейной реакции.
В феврале 1917 г. был подписан к печати сборник статей в
честь другого профессора Московского университета, ученика
В. О. Ключевского — М. К. Любавского7.
Сборник в честь Любавского отличается, пожалуй, еще боль-
шей пестротой, чем сборник, посвященный Ключевскому. Наряду
с очерками, лишенными какой-либо актуальности (например,
«Трактирные поздравительные карточки с масляницей» В. И. По-
кровского, мелкие заметки на одну-две страницы вроде заметки
«Русское известие о последних галицких Рюриковичах» А. И. Со-
болевского, генеалогические трактаты «Князья Ковровы»
Л. М. Савелова) в сборнике встречаются и развернутые статьи
типа небольших монографий на темы достаточно актуальные и
научно оправданные, например, «Московский мятеж 1648 года»
С. В. Бахрушина.
В целом тематика сборника при несомненном достоинстве
отдельных включенных в него материалов распылена, мелка, да-
лека от самых важных вопросов русской истории.
Имеются в статьях и известные попытки связать прошлое с
настоящим. В статье А. К. Кабанова «Разницы в Нижегородском
крае (приемы бунта и усмирения)» на примере разинского дви-
жения ставился вопрос о «социальной революции»8, о ее «рас-
пылении», выражавшемся в том, что «по пути шли грабежи,
разорения, помещичьи усадьбы уничтожались, сами помещики,
если оказывались налицо, убивались, скот вырезался, мирное,
наиболее индифферентное население убегало в леса, жило в зем-
лянках, более активное примыкало к „ворам44»9. В статье
С. В. Бахрушина «Московский мятеж 1648 года» проводилась
параллель между «политическими революциями» в XVI—XVII вв.
и «в позднейшие, гораздо более близкие к нам времена», причем
6 «Сборник статей, посвященных В. О. Ключевскому», стр. 718.
7 «Сборник статей в честь Матвея Кузьмича Любавского», Пг., 1917.
8 Там же, стр. 417.
9 Там же, стр. 419—420.
282
подчеркивалось, что всем этим революциям были присущи оди-
наково «черты случайности и разобщенности» 10.
И тем не менее, несмотря на отрицательную в целом оценку
социальных движений, сама постановка этой проблемы, при-
влечение конкретного материала для ее разработки — все это
говорило о властном вторжении новой тематики в буржуазную
историографию, тематики, которую буржуазная историческая
наука оказывалась бессильной разрешить.
В 1911 г. петербургские (а частично и московские) ученые из-
дали сборник статей в честь главы петербургской «школы» бур-
жуазных историков С. Ф. Платонова11. И этот сборник содер-
жит весьма разнообразный и в научном смысле далеко не равно-
ценный материал по некоторым вопросам русской истории, глав-
ным образом феодального периода. В соответствии с профилем
занятий самого Платонова отдельные статьи посвящены литера-
турным памятникам и вопросам идеологии Руси до XVIII в.
(таковы заметки П. Г. Васенко о Степенной книге, И. А. Шляп-
кина о Ермолае Прегрешном, М. С. Боровковой-Майковой о
Ниле Сорском и Паисии Величковском). В ряде статей прояви-
лось бесспорное источниковедческое мастерство петербургских
ученых. Это мастерство чувствуется и в тонких (хотя и спорных)
приемах восстановления М. Д. Приселковым политической био-
графии одного из летописцев Киевской Руси — Никона, отожде-
ствляемого автором с митрополитом Иларионом, и в яркой
картине событий на Угре в 1480 г., накануне свержения мон-
гольского ига, нарисованной А. Е. Пресняковым на основе
наблюдений над противоречивыми данными летописных сводов.
В сборнике проявилось и стремление московских историков,
учеников В. О. Ключевского, расширить источники по экономи-
ческой истории Московской Руси (статья Ю. В. Готье об изуче-
нии внутренней торговли России XVIII в., привлекавшая вни-
мание к таможенным книгам как источнику, почти нетронутому;
или заметка С. Б. Веселовского, освещавшая правительственную
документацию XVII в., касавшуюся описания земель и т. д.)
Мотивы либерально-буржуазной идеологии, присущей сбор-
нику, звучали и в трактовке М. В. Клочковым Манифеста 1797 г.
о трехдневной барщине как «благого пожелания правительст-
ва» 12, и в оценке С. М. Середониным «Плана всеобщего госу-
дарственного преобразования» М. М. Сперанского как проекта
«первого русского конституционалиста» 13.
Идеалистические философские основы сборника выступали
в статье Э. Л. Радлова, пытавшегося примирить в мировоззрении
10 Там же, стр. 774.
11 См. «Сергею Федоровичу Платонову ученики, друзья и почитатели»,
СПб., 1911.
12 Там же, стр. 175.
13 Там же, стр. 533.
283
славянофила А. С. Хомякова «идеал смирения и терпения»
с «чувством гордости» и путем такого примирения поднять идею
России, «избранной» богом, хотя и «недостойной избрания»14.
Автор подчеркивал, что России предначертано богом обновить
мир.
Ряд изданий, выпущенных в начале XX в., носил тематиче-
ский характер;
Буржуазная историография уделяла особое внимание кре-
стьянской реформе 1861 г. В 1905 г. вышел коллективный труд
по истории крестьянства с древнейших времен до XX в. под
редакцией А. А. Корнилова, А. С. Лаппо-Данилевского, В. И. Се-
мевского, под названием «Крестьянский строй» 15. В этом труде
систематизирован (и в этом его научное значение) большой
конкретный материал, рисующий положение русских крестьян
в различные периоды их исторического прошлого. Освещение
этого материала дано в либеральном плане, с точки зрения
«конфликта между обществом и бюрократией», тормозившей
завершение «освободительной» реформы 1861 г. Политический
смысл сборника его составители видели в «уяснении в общест-
венном сознании исторических судеб нашего крестьянства» в
целях улучшения его положения посредством мирных реформ.
Внимание составителей устремлено было на «те пути», которые
наметила реформа «для дальнейшего развития неисчерпанного
уничтожением крепостного права крестьянского вопроса»1б.
Таким образом, накануне первой русской революции буржуаз-
ная историография искала мирных путей разрешения «крестьян-
ского вопроса» в духе завершения реформы 1861 г. В 1911 г.,
к пятидесятилетнему юбилею отмены крепостного права, было
выпущено шеститомное богато иллюстрированное издание «Ве-
ликая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в
прошлом и настоящем», под редакцией А. К. Дживелегова,
С. П. Мельгунова, В. И. Пичеты 17.
В предисловии говорилось, что день 19 февраля 1911 г.— это
«праздник прогрессивного русского общества». Задача издания,
по словам его составителей, заключалась в выяснении «социо-
логического смысла реформы», в то время как раньше она оце-
нивалась лишь с точки зрения «политического идеализма», ок-
ружившего ее «ярким политическим ореолом». Подобную идеа-
лизацию реформы, несмотря на «некоторое» ее искажение, со-
ставители считали полезной и целесообразной с общественной
14 «Сергею Федоровичу Платонову ученики, друзья и почитатели»,
стр. 531.
15 «Крестьянский строй». Сборник статей А. А. Корнилова, А. С. Лаппо-
Данилевского, В. И. Семевского, И. М. Страховского, т. I. СПб., 1905.
16 Там же, Введение, стр. 1—3.
17 «Великая реформа. Русское общество и крестьянский вопрос в прош-
лом и настоящем». Юбилейное издание, т. I—VI, М., 1911.
284
точки зрения, ибо общество не может жить «без путеводных
огней». После событий 1905 г., указывалось далее, «ореол, ко-
торым была окружена реформа, значительно потускнел», но от
этого не уменьшилась ее огромная важность. «Социологический
удельный вес ее всегда был и всегда будет велик»18 — таков
основной тезис юбилейного издания «Великая реформа».
Буржуазно-либеральный аспект, намеченный в предисловии,
проявляется и во всем издании. Он особенно чувствуется в пя-
том томе, в котором содержится характеристика «деятелей» ре-
формы: Александра II, вел. кн. Елены Павловны, вел. кн. Кон-
стантина Николаевича, С. С. Ланского, Н. А. Милютина,
А. М. Унковского и др. Портреты их даны в розовых тонах, ко-
торыми завуалирован классовый смысл их деятельности.
В заключительном, шестом томе «Великой реформы», посвя-
щенном истории крестьянства после 1861 г., редакция подчерки-
вала, что с самого начала издания она «не выкидывала никакого
партийного знамени», а «преследовала главным образом науч-
ные цели» 19. Это обычное заявление буржуазных историков, под
флагом беспартийности и аполитичности скрывавших свою впол-
не определенную классово-партийную позицию по важнейшим
вопросам русской истории, в том числе по вопросу о соотноше-
нии революции и реформы в историческом процессе.
В шеститомном издании «Великая реформа» содержалось
много интересных и ярких данных, характеризовавших экономи-
ческое и юридическое положение крестьян на разных этапах их
истории и их борьбу с крепостничеством. При этом значение
крестьянского движения под предводительством Е. И. Пугачева
и других волнений XVIII в. авторы видели в том, что они заста-
вили задуматься правительство и помещиков, и в результате
перед крестьянами блеснула заря «воли» 20.
Классовую сущность работ буржуазной историографии
XX в. по крестьянскому вопросу исключительно глубоко раскрыл
В. И. Ленин. В 1911 г. В. И. Ленин писал о пятидесятилетием
юбилее крестьянской реформы 1861 г.: «Либералы отпраздновали
юбилей тем, что пролили паки и паки слезу о необходимости „вто-
рого 19-го февраля"... выразили свои верноподданнические чувст-
ва... поговорили о своем гражданском унынии, о непрочности оте-
чественной „конституции", о „гибельной ломке" „исконных зе-
мельных начал" столыпинской аграрной политикой и т. д., и т.п.».
Николай II же «в рескрипте Столыпину заявил, что как раз завер-
шением „великой реформы" 19 февраля 1861 года является сто-
лыпинская аграрная политика...» «...Николай Кровавый, первый
помещик России, ближе к исторической истине, чем наши
18 Там же,‘т. I, стр. III—IV.
19 Там же, т. IV (от редакции).
20 Там же, т. II, стр. 69. См. также «Судебная реформа», под ред.
Н. В. Давыдова и Н. Н. Полянского, М., 1915.
285
прекраснодушные либералы. Первый помещик и главный кре-
постник понял... ту истину классовой борьбы, что „реформы",
проводимые крепостниками, не могут не быть крепостническими
по всему своему облику, не могут не сопровождаться режимом
всяческого насилия» 21.
К столетнему юбилею Отечественной войны 1812 г. вышло
(под редакцией А. К. Дживелегова, С. П. Мельгунова, В. И. Пи-
четы) семитомное издание «Отечественная война и русское об-
щество» 22. В предисловии говорилось, что составители хотели
осветить ход Отечественной войны в связи с общественным раз-
витием России того времени: «сквозь дым пожаров, сквозь кро-
вавый туман, поднимающийся с бесчисленных полей битв», они
стремились «разглядеть облик русского общества, определить
долю участия в войне русских общественных групп, выяснить ту
меру признательности, какой потомки обязаны каждой из них».
Другой задачей издания было рассмотрение истории войны на
фоне международных отношений того времени: только «...постав-
ленная в рамки европейской истории, изучаемая в тесной связи
со. всей эпохой», война 1812 г. «может быть понята и оценена
надлежащим образом»,— указывали составители 23.
Первый том начинается с анализа политического состояния
России и Франции и с характеристики международного положе-
ния в конце XVIII — начале XIX в. История самой войны делится
на три периода, гранями между которыми были взяты такие
события, <как Бородинское сражение и начало отступления армии
Наполеона. Рассматривались поход русских войск в Париж, Вен-
ский и последующие конгрессы, организация Священного Союза.
Специальное внимание уделялось положению России после
1812 г., общественному движению кончая восстанием декабри-
стов, отражению Отечественной войны в литературе и искусстве
как России, так и других стран. Заканчивается рассматриваемый
труд проблемами историографии, посвященной Наполеону и
Отечественной войне 1812 г. (русской, французской, немецкой,
английской). В издании использован большой литературный и
документальный материал (русский и иностранный), привлечены
архивные данные, имеется большое количество иллюстраций.
Состав участников издания «Отечественная война и русское
общество» неоднороден и по научному профилю и по политиче-
скому облику. Среди авторов встречаются имена крупных спе-
циалистов в области истории западноевропейской (Н. И. Кареев,
И. В. Лучицкий, Е. В. Тарле и др.) и русской (Ю. В. Готье,
В. И. Пичета и др.). В политическом отношении была довольно
сильна кадетская струя (А. А. Кизеветтер и др.). Наряду с
21 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 171—172.
22 «1812—1912. Отечественная война и русское общество», Юбилейное
издание, т. I—VII, И., 1911—1912.
23 Там же, т. I, стр. IV.
286
монархистом М. К. Любавским в число авторов был привлечен
представитель народнического направления В. И. Семевский.
В этом коллективном труде проводилась обычная буржуазно-
либеральная историческая концепция русского общественного
движения и внутренней политики царизма первой четверти
XIX в. «...Попытки социальных и политических реформ дней
Александровых прекрасного начала после того, как Наполеон
привел в Россию старые легионы республики, сменились полосою
реакции во внутренних делах. И полоса эта тянулась до другой
войны, Крымской, показавшей всю призрачность русского меж-
дународного могущества»24. Наполеон «пробовал принести с
собою в Россию» «освободительные принципы». Но то, что он
был «исчадием революции», подняло «против него все руководя-
щие группы русского общества...»25. Однако если 1812 г. завел
одну часть этого общества в «реакционный тупик», то Отечест-
венная война и особенно пребывание русских войск за границей
звали и «на другой путь — путь пробуждения интересов к об-
щественно-политическим вопросам». Отсюда зародилось движе-
ние декабристов, начало которого определялось как «начало ли-
берализма» 26.
Таким образом, несмотря на различный состав авторов этого
многотомного труда, в целом в нем отражен буржуазно-либе-
ральный взгляд на русское общество в период кризиса феодаль-
но-крепостнического строя.
Характерной чертой буржуазной историографии начала XX в.
была также попытка создания коллективных обобщающих тру-
дов по истории России в целях популяризации исторических
знаний. Так, под редакцией киевского профессора М. В. Довнар-
Запольского была выпущена «Русская история в очерках и
статьях» 27. В издании приняли участие ученые и педагоги выс-
шей школы Москвы, Петербурга, Киева, Одессы и т. д. Труд
начинался с истории восточных славян и их соседей и доходил
до XVIII столетия.
Одной из существенных особенностей издания являлось
стремление его составителей осветить ряд вопросов на материа-
ле не только письменных источников, но и археологии, этногра-
фии, языка, искусства и т. д. и привлечение в связи с этим к уча-
стию в работе специалистов (часто очень крупных) в этих об-
ластях. Так, черты быта русских славян восстанавливались
В. Б. Антоновичем по материалам археологических раскопок.
Формирование русской, украинской и белорусской народностей
24 Там же, стр. III.
25 Там же, стр. III—IV.
26 Там же, т. VII, стр. 195.
27 «Русская история в очерках и статьях». Составлена при участии про-
фессоров и преподавателей, под ред. М. В. Довнар-Запольского, т. I—III,
изд. 2-е, М.» 1909—1910.
287
рассматривалось Д. Н. Ушаковым с привлечением языковых
данных. В статьях Д. В. Айналова и В. Т. Георгиевского исполь-
зовались памятники архитектуры и изобразительного искусства
Киевской Руси.
Значительное внимание уделялось вопросам.экономики (при
этом главным образом обмену, а не производству), социальным
отношениям, быту. В статье Е. Д. Сташевского «Народные вол-
нения в Московском государстве» рассматривались социальные
движения XVII в. (городские восстания, движение Степана Ра-
зина). В статье И. М. Катаева «Смута» выступление И. И. Бо-
лотникова расценивалось как «прямой призыв низших классов
общества против высших» 28.
При несомненном интересе «Русской истории» как сводного
труда (популяризаторского характера) бросается в глаза отсут-
ствие в нём единой концепции, эклектичность содержания. Мо-
дернизация истории с либерально-буржуазных позиций сказа-
лась, например, в изображении политической борьбы XVI в., в
оценке «идеи совместного управления царя и земли» как идеи
демократической 29.
К тому же типу трудов близка и «Русская история с древней-
ших времен» под редакцией В. Н. Сторожева30.
В связи с отмечавшимся официальной Россией в 1913 г. трех-
сотлетием дома Романовых было предпринято коллективное из-
дание «Три века» под редакцией В. В. Каллаша 31. Составители
исходили из предпосылки, что «Смута — естественный водораз-
дел русской истории. До нее — Русь Московская, домостроевская,
„азиатская"; после нее — Россия новая, европейская». «Подго-
товлявшийся веками» и «вскрывшийся наружу» в начале XVII в.
внутренний кризис вызвал к жизни «век мятежей» и подвел к
«кануну реформ», «окончательно выдвинув Россию в круг евро-
пейских держав»32. Русский государственный и социальный
строй, сложившийся «под властью первых Романовых», господ-
ствовал, согласно концепции, принятой в издании, до «освободи-
тельных реформ Александра II». Время со второй четверти
XVII в. до 60-х годов XIX в.— это цельный период, это Россия
«старого порядка», с господством абсолютизма. Основы соци-
ально-политического строя, «выработанные в царствование царя
Алексея, пошатнулись только в эпоху реформ 60-х годов» 33. Это
уже современность для участников издания «Три века». «Жизнь
28 «Русская история в очерках и статьях», т. II, стр. 249.
29 Там же, стр. 142.
30 «Русская история с древнейших времен до Смутного времени». Сбор-
ник статей под ред. В. Н. Сторожева, вып. 1, М., 1898.
31 «Три века. Россия от Смуты до нашего времени». Исторический сбор'
ник под ред. В. В. Каллаша, т. I—VI, М., 1912—1913.
32 Там же, т. I (от редакции).
33 Там же, стр. 2—3.
288
сдвинулась со своих старых устоев и не нашла еще новых» 34.
Но путь, которым идет Россия,— это путь ее преобразования в
конституционное государство. «Исход этого... процесса откроет
новый великий период русской истории. На заре его — естествен-
но и плодотворно оглянуться сознательным взором назад, на
прожитое историческое прошлое»,— читаем в статье А. Е. Прес-
някова «Три столетия» 35. Так вырисовывалась буржуазно-либе-
ральная концепция истории России, связывавшая в представле-
нии участников издания ее историческое прошлое с современ-
ностью.
В предисловии отмечалось, что коллективный труд требует
«единства научного метода, исторического ми-
росозерцания». Это единство определялось, по словам ре-
дакции, принадлежностью основных авторов к «московской ис-
торической школе» В. О. Ключевского и близкой к ней по духу
«петербургской школе» С. Ф. Платонова 36.
Издание «Три века» не было завершено. Освещены были
только два столетия: XVII и XVIII. В ряде очерков была сдела-
на попытка дать характеристику экономики, общественного
строя, государственного аппарата, внутренней и внешней поли-
тики, культуры, быта России на различных этапах ее истории в
указанный период. Проводилась идея о тесной связи историче-
ского развития в XVII и XVIII вв.: «...Переход от царствования
и политики деда, отца и брата Петра к реформам последнего был
вполне естественным и необходимым, как разные фазисы одного
и того же процесса»37. Была дана либеральная оценка классовой
борьбы, преуменьшалась ее роль в историческом процессе. Так,
подводя итоги рассмотрения движения Разина, В. Я. Уланов
писал: «,,Разиновщина“ была задавлена не силою московского
правительства и не стотысячной гекатомбой повешенных, чет-
вертованных, сожженных и т. д., а тем, что в самый разгар восста-
ния сломалось хрупкое древко знамени, которое объединило
разнородные элементы населения в общем движении против
тяжелого гнета московского режима. Не по Стеньке-казаке ока-
залась та шапка, которая принадлежала идеальному Разину, как
исторической проекции массовых переживаний народа...»38.
Истории России в XIX в. был посвящен коллективный девя-
титомный, труд, вышедший в издании Гранат39. В этом труде
нет четкой постановки проблемы, не сформулирован творческий
замысел, плодом которого явилось издание, не подведены его
итоги. Многообразна структура отдельных томов. Материал
34 Там же, т. I (от редакции).
35 Там же, стр. 3.
36 Там же (от редакции).
37 Там же, т. III, стр. 1. i
38 Там же, т. I, стр. 229.
39 «История России в XIX веке», т. 1—9, СПб., 1907—191'1.
19 Очерки историографии, т. III
289
расположен и по царствованиям («Павел Петрович», «Алек-
сандр I»), и по проблемам, широко освещающим исторический
процесс («Экономическое развитие России в первой половине
XIX в.», «Развитие крупной промышленности и рабочее движе-
ние до 1892 г.», «Развитие промышленности и рабочее движение
1893—1903 гг.»), и по сравнительно узким специальным темати-
ческим рубрикам («Финансовая реформа Канкрина», «Земская
реформа», «Городская контрреформа 1892 г.» и т. д.).
Гранями для периодизации взяты, во-первых, буржуазные
реформы 60-х годов XIX в., во-вторых, политические события
90-х годов XIX в. Но эти грани не выдерживаются систематиче-
ски. Иногда рассматриваемые явления периодизируются по
половинам, четвертям и десятилетиям XIX столетия. Не впол-
не ясно соотношение (в плане периодизации) отдельных сторон
исторического процесса (экономика, социальные отношения,
внутренняя и внешняя политика, идеология). В понимании раз-
личных сторон исторического развития нет достаточной ясности.
Например, если для первой половины XIX в. речь идет об «эко-
номическом развитии России», то для второй половины столе-
тия — о «государственном хозяйстве России». Вопросы внешней
политики рассматриваются или в общем обзоре («Внешняя по-
литика России в первые десятилетия XIX в.»), или более узко
тематически («Крымская война», «Восточный вопрос от Париж-
ского мира до Берлинского конгресса»).
Значительное внимание уделяется вопросам образования, ли-
тературы, искусства, науки (в частности, естествознания).
Затрагиваются темы по истории церкви и раскола. Специальные
статьи посвящены истории Украины и Прибалтики.
Известной пестротой политических и методологических взгля-
дов отличается состав авторов «Истории России в XIX веке».
Среди них встречаются имена М. Н. Покровского (степень его
участия в «Истории» очень велика), Н. А. Рожкова, меньшеви-
ка Л. Мартова, кадета А. А. Кизеветтера и др. Наряду с круп-
ными учеными (К. А. Тимирязев и др.) в издании выступали
педагоги-популяризаторы (М. Н. Коваленский и др.).
Несмотря на яркость и оригинальность ряда отдельных
очерков (например, М. Н. Покровского о внешней политике,
В. М. Фриче по истории литературы и др.), порывающих со
стандартными трактовками затрагиваемых проблем, авторы не
смогли преодолеть идейные путы буржуазно-либеральной исто-
риографии, и в многотомном издании отразились и растущий
кризис буржуазной исторической науки и новые тенденции в
разработке и истолковании русской истории.
Создание коллективных, в первую очередь обобщающих те-
матических работ, стало характерным явлением в начале XX в.
В философско-методологическом отношении в них преобладала
либерально-буржуазная идеалистическая концепция русской
290
истории. Поэтому при всей ценности ряда конкретных исследо-
ваний эти работы воплощали основные черты буржуазной исто-
рической науки и ее сложного и противоречивого развития в
период кризиса. Коллективные усилия буржуазных историков
различных направлений не могли дать научного решения узло-
вых (проблем истории России (феодальный период, крестьянский
вопрос, реформа 1861 г., Отечественная война 1812 г., история
XIX в. и т. д.).
II
ОБЩИЕ КОНЦЕПЦИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА
В УНИВЕРСИТЕТСКИХ КУРСАХ
И ТРУДАХ БУРЖУАЗНЫХ ИСТОРИКОВ
Курсы и труды ряда профессоров начала XX в. наряду с кол-
лективными трудами свидетельствуют о безуспешности попыток
создания общей концепции русского исторического процесса в
условиях нарастания кризиса буржуазной историографии. Офи-
циальное консервативное направление в русской историографии
отражали «Лекции по русской истории» 40, читавшиеся С. Ф. Пла-
тоновым в Петербургском университете около 25 лет и выдержав-
шие до десяти изданий.
Схема исторического процесса, которую излагал Платонов в
своих «Лекциях», строилась из наблюдений над развитием
прежде всего государства, в буржуазном его понимании. Киев-
скую Русь Платонов рассматривал как неустойчивую политиче-
скую форму, как «совокупность многих княжений, объединенных
одною династией, единством религии, племени, языка и народ-
ного самосознания»41. В чисто политическом плане, в отрыве
государственных форм от общественно-экономического развития
изучал Платонов и так называемый «удельный период»42.
Существо дальнейшего исторического процесса, как его ри-
совал Платонов, составлял рост единодержавия; «вместе с объ-
единением Северной Руси совершалось превращение москов-
ского удельного князя в государя-самодержца всей Руси»43.
Переломным моментом в этом процессе являлось княжение
Ивана III. Рассматривая Русское государство XVI в., Платонов
с позиции своей монархической концепции подчеркивал,.что
власть самодержца опиралась в то время на сознание народной
массы, которая видела в царе и великом князе всея Руси выра-
зителя народного единства и символ национальной независимо-
сти. Для Платонова «очевиден демократический склад» власти
40 С. Ф. Платонов. Лекции по русской истории, изд. 9-е, ис.пр. Пг.,
1915. .. .
41 Там же, стр. 92—93.
42 Там же, стр. ПО. .. \
43 Там же, стр. 156. 1 '.....
291
19*
московских царей», «ее независимость от каких бы то ни выло
частных авторитетов и сил в стране» 44.
«Смутное время» начала XVII в. в понимании Платонова —
это прежде всего кризис политической власти45, результат прекра-
щения династии. При этом Платонов считал возможным прово-
дить исторические параллели между «смутой» в России и «ев-
ропейской смутой» — Французской буржуазной революцией 46.
«Смута», по определению Платонова,— это болезнь «государст-
венного организма» 47. Его выздоровление произошло с избра-
нием династии Романовых. «Выражаясь образно,— писал Пла-
тонов,— момент избрания Михаила — момент прекращения вет-
ра в буре; море еще волнуется, еще опасно, но оно движется
только по инерции и должно успокоиться. Так колебалось рус-
ское государство, встревоженное смутой; много хлопот выпало
на долю Михаила, и все его царствование можно назвать эпило-
гом драмы, но самая драма уже кончилась, развязка уже после-
довала, результаты смуты уже выяснились» 48. Приведенная ха-
рактеристика — яркое выражение откровенно монархических и
идеалистических взглядов Платонова. Доказывая неограничен-
ный характер самодержавия первых Романовых, Платонов под-
вергал критике все сохранившиеся известия о так называемой
ограничительной записи.
В анализе реформ Петра Платонов исходил из того, что эти
реформы «по своему существу и результатам не были перево-
ротом», что Петр не был «царем-революционером», что его дея-
тельность «не вносила, по сравнению с прошлым, ничего ради-
кально нового»49. Однако при оценке деятельности Петра его
личные качества рассматривались как основной фактор, опре-
деливший преобразования. «Неспокойное отношение к своему
делу», «боевой характер деятельности», «ненужные жестокости»,
«принудительность и строгость мероприятий» — вот в чем Плато-
нов видел «объяснение тех особенностей в реформационной дея-
тельности Петра, которые сообщили его реформе черты резкого
насильственного переворота» 50.
Личными качествами царей и окружавших их приближенных
объяснял Платонов и дворцовые перевороты второй четверти
XVIII в.51 Екатерина II изображалась Платоновым как просве-
щенная монархиня, «воспитывавшаяся на освободительных тео-
риях XVIII века», не сочувствовавшая крепостному праву и меч-
44 С. Ф. Платонов. Лекции по русской истории, стр. 190.
45 Там же, стр. 188.
46 Там же, стр. 226.
47 Там же, стр. 316.
48 Там же, стр. 314—315.
49 Там же, стр. 540—541.
50 Там же, стр. 542.
51 Там же, стр. 543, 559, 561, 578.
292
тавшая об освобождении крестьян, но под влиянием своих
консервативных советников вынужденная изменить свои взгля-
ды52. Историческое значение «екатерининской эпохи» Платонов
сводил к тому, что «в эту эпоху были подведены итоги предыду-
щей истории, завершились исторические процессы, раньше раз-
вивавшиеся»: Екатерина была «первостепенным историческим
деятелем», доводившим до конца, «до полного разрешения те
вопросы, какие ей ставила история» 53.
При изложении истории России XIX в. особенно проявились
крайние монархические взгляды Платонова. Тайные общества,
возникшие в царствование Александра I, он рассматривал как
«ветви одного преступного заговора, направленного к коренному
перевороту»54, восстание 14 декабря — как «мятеж» и «уличный
беспорядок» 55.
Творцами исторического процесса, согласно концепции Пла-
тонова, являются цари. При описании «великих реформ» 60-х
годов Платонов впадает в восторженную идеализацию Алек-
сандра II. В верноподданнически-слащавом тоне Платонов гово-
рил о «печальном конце жизни императора Александра II»,
который «страдальческим ореолом мученика осиял память
„царя-освободителя“, чутко и бодро свершившего великую ре-
форму народной жизни» 56.
Реформами 60-х годов XIX в., по мнению Платонова, «кон-
чается история» и начинается современная действительность,
«мучительно занятая поисками тех форм закономерного участия
общества в управлении, которые могли бы удовлетворить и при-
мирить историческую традицию и теоретические порывы к граж-
данской правде и социальному счастью»57.
Реакционно-монархическая схема исторического процесса,
представленная в «Лекциях» Платонова, сводила историческое
развитие к истории русского самодержавия в отрыве от социаль-
но-экономической жизни и классовой борьбы, отрицала роль
народных масс в истории и отождествляла интересы народа и
царизма. Классовая сущность и политический смысл этой исто-
рической концепции заключались в защите интересов господст-
вующих классов от революционного народа. И в этом смысле
кадетское направление в русской историографии, особенно после
1905 г., сближалось с взглядами на русскую историю Плато-
нова.
В том же духе, как «Лекции» Платонова, построен и его учеб-
ник для женских гимназий.
52
53
54
55
56
57
Там же, стр. 621—622.
Там же, стр. 645.
Там же, стр. 675.
Там же, стр. 678.
Там же, стр. 730.
Там же, стр. 731.
293
Ярким показателем кризиса буржуазной исторической нау-
ки является концепция русского исторического процесса, изло-
женная в работах П. Н. Милюкова, особенно в его «Очерках
по истории русской культуры» 58. Термин «культурная история»
автор понимает весьма широко, считая, что он «обнимает все сто-
роны внутренней истории: и экономическую, и социальную, и
государственную, и умственную, и нравственную, и религиозную,
и эстетическую» 59. Критику исторического материализма Милю-
ков проводил с позиций принципиального отрицания монистиче-
ского понимания исторического процесса.
Вопрос о том, «какая или какие из перечисленных сторон
общественной жизни должны считаться главными, или основ-
ными,—этот вопрос остается открытым»,— пишет Милюков. «По-
пытки свести все перечисленные стороны исторической эволюции
к какой-нибудь „одной" (к „развитию духовного начала" или
„материальных потребностей")» автору представляются односто-
ронними.
Касаясь взаимоотношения науки и политики, Милюков не
видит органической связи между выводами ученого и деятель-
ностью практика, претворяющего, их в жизнь, между научным
исследованием и политическим искусством как обобщением ре-
зультатов науки.
«Там, где ученый спрашивает о причине явления,— практи-
ческий деятель спрашивает о цели, вызвавшей это явление к
жизни. Первый, ставя свой вопрос „почему", стремится к уясне-
нию закономерности исторического процесса. Второй, своим во-
просом „зачем", старается постигнуть его целесообразность».
«Одним словом, первый поставит своей целью изучение, вто-
рой — творчество; один откроет законы исторической науки, а
другой установит правила политического искусства» 60.
Такое понимание отношения между теорией и практикой,
наукой и политикой, изучением прошлого и переустройством
настоящего и строительством будущего означало прямой вызов
марксизму, для которого познание законов исторического разви-
тия являлось научным путем к революционному действию.
Излагая свою теорию исторического процесса и методологию
изучения истории, Милюков начинал с признания исторической
закономерности, но последняя понималась им не как объективно
действующие законы исторического развития, а-как сумма от-
дельных факторов, физических, химических, физиологических
и, прежде всего, психических, проявляющихся в общественной
жизни. Историк, по Милюкову, должен разложить целостный
исторический процесс на указанные факторы. «Задача анализа
58 П. Н. Милюков. Очерки по истории русской культуры, ч. 1—3.
СПб., 1896—1901.
59 Там же, ч. 1, стр. 3.
60 Там же, стр. 5.
294
сводится к тому, чтобы выделить из сложного социологического
итога отдельные слагаемые и определить сферу их влияния» 61.
Путь к этому двоякий: применение, индуктивного и дедуктивно-
го методов. «Можно взять прямо готовый итог и попытаться вы-
яснить роль создавших его причин путем известных приемов
индуктивного исследования. Этим методом с блестящим успехом
пользовались статистики; но употребление его зависит от того,
имеется ли подходящий материал для наблюдений, а значение
выводов ограничивается пределами исследованного материа-
ла» 62. Признавая, с одной стороны, что «историческая законо-
мерность должна быть сведена к закономерности явлений сосед-
них областей,— и прежде всего к закономерности психологиче-
ской», П. Н. Милюков выдвигает задачу применения известных
науке законов «этих явлений к объяснению исторического про-
цесса». Этот прием он определяет как метод дедуктивный. «Если
бы психология выработала учение об эволюции психического
склада... это учение могло бы служить... опорой для социологи-
ческой дедукции»63. «Целесообразная деятельность личности,—
говорил Милюков,— с точки зрения науки есть только одно из
видоизменений причинной связи явлений: это тот же закономер-
ный процесс, перенесенный из области внешнего мира в область
психической жизни» 64.
Выступив таким образом с декларацией, что задачей науч-
ного исследования является изучение исторической закономер-
ности, Милюков в то же время отрицал реальность законов раз-
вития человеческого общества, познаваемых в их конкретном
действии. Вместо изучения объективно действующих законов
общественной жизни он прибегал к произвольному абстрагиро-
ванию отдельных явлений и оперированию ими как логически-
ми категориями. Диалектическому материализму противопо-
ставлялась выдвигаемая в идеалистическом плане задача объ-
яснения исторического процесса на основе наблюдений за
элементарными факторами биологии и психической жизни.
Для Милюкова закономерность исторического развития —
это только выводимая из явлений биологического и психическо-
го характера «основная закономерная тенденция», «один из фак-
торов исторического процесса», причем эта тенденция «нигде и
никогда... не осуществляется в своем чистом, беспримесном
виде» 65. Усложняющим моментом является внешняя среда. На-
конец, «за вычетом всего,, что в исторических ,,событиях" под-
дается закономерному объяснению из условий среды и социоло-
гической эволюции... остается некоторый остаток, объясняемый
61 Там же, стр. 9.
62 Там же, стр. 9—10.
63 Там же, стр. 10—11.
64 Там же, стр. 7—8.
• 65 Там же, стр. 1'1.
295
индивидуальными особенностями действующих лиц»6б. Основ-
ная научная задача, которую должен ставить перед собой исто-
рик,— раскрытие объективной закономерности общественного
развития — подменялась Милюковым рассуждением об «отвле-
ченной возможности» понять исторический процесс путем пере-
несения в область социологии категорий, заимствованных из
сферы биологической, психологической, географической наук.
К изучению истории русской культуры Милюков подходил с
позиции своей идеалистической теории, выделяя «в историческом
результате» общественного развития России «три главных
группы производящих его условий». «Первое условие заклю-
чается во внутренней тенденции, внутреннем законе развития,
присущем всякому обществу и для всякого общества одинако-
вом». «Второе условие» Милюков видит «в особенностях той
материальной среды, обстановки, среди которой данному обще-
ству суждено развиваться». Наконец, третье условие «состоит
во влиянии отдельной человеческой личности на ход историче-
ского процесса». Первое условие «сообщает различным истори-
ческим процессом характер сходства в основном ходе развития»,
второе «придает им характер разнообразия», третье «вносит в
исторические явления характер случайности» 67.
Подходя с этой точки зрения к истории России, Милюков
отмечал, «во-первых, ее крайнюю элементарность, во-
вторых, ее совершенное своеобразие»68. В первой части
«Очерков по истории русской культуры» Милюков ставил своей
задачей доказать оба выдвинутые им тезиса путем изучения
эволюции населения, экономического быта, государственного и
«сословного» строя России.
Историческая концепция Милюкова заключалась в показе
одностороннего характера общественно-политического развития
России, выразившегося, во его мнению, в повышенно активной
роли, которую получила государственная надстройка, при эле-
ментарно низком уровне экономического базиса. «Условия исто-
рической жизни» задержали экономическую эволюцию на низ-
ших ступенях. «Исторические условия создали насильственное
сплочение сословий и одностороннее развитие государственно-
сти», причем «сузили государственную деятельность и сдвинули
государственную организацию в сторону военных и финансовых
потребностей» 69.
Намечая пути исторической эволюции России, Милюков счи-
тал, что «дальнейшее развитие экономической жизни уже при-
вело отчасти к ослаблению государственной опеки, к раскрепо-
щению сословий, к зачаткам общественной самостоятельности и
66 П. Н. Милюков. Очерки по истории русской культуры, ч. 1, стр. 14.
67 Там же, стр. 218.
68 Там же, стр. 216.
69 Там же, стр. 219.
296
самодеятельности». Историческое развитие совершается в на-
правлении «более широкой и рациональной постановки государ-
ственных задач и должно привести к более сознательной обще-
ственной организации» 70. Милюковский тезис о раскрепощении
сословий как пути к росту общественной самодеятельности,
воспроизводивший взгляды «государственной школы», вырос из
общей концепции либеральных историков с их апологией бур-
жуазных реформ XIX в., открывших для России возможность
развития по европейскому пути. Призыв к «сознательной обще-
ственной организации» означал боязнь развертывавшейся клас-
совой борьбы, страх перед революцией, стремление либераль-
ной буржуазии к сделке с монархией.
Политический смысл концепции Милюкова совершенно ясен.
В основе лежит стремление доказать неразвитость и искус-
ственность капиталистических отношений, насажденных госу-
дарством, неизбежность сохранения царизма как политической
силы, совершенно необходимой в условиях слабости обществен-
но-экономического развития, вызывающей нужду в государст-
венной опеке. По существу перед нами историческое обоснова-
ние политических стремлений русской буржуазии, оформивших-
ся в дальнейшем в программу кадетской партии.
Во второй части। «Очерков» Милюков выдвигал проблему
происхождения «розни» между «народом» и «интеллигенцией».
Эта проблема трактовалась им в плоскости религии и церкви.
Разрыв — согласно концепции Милюкова — произошел у нас в
области веры и отсюда распространился в другие области духов-
ной жизни. «Разница в характере разрыва русского и европей-
ского общества с их прошлым более всего объясняется различи-
ем в культурной роли их веры. Британская религия возрастила
и воспитала британскую мысль, и сама вместе с ней выросла:
вот секрет господства религиозных идей над умом даже совре-
менного британца. Французская религия... сделала все усилия,
чтобы воспрепятствовать развитию современного научного и фи-
лософского духа; отсюда враждебное отношение к ней францу-
за». Что касается русской религии, она, по мысли Милюкова, не
похожа ни на английскую, ни на французскую — «она не возбуж-
дала мысли к деятельности и не преследовала ее инквизицион-
ными трибуналами. Вот почему отношение интеллигентного
русского, к религии осталось таким, каким создала это отноше-
ние история»71.
Первым проявлением «работы интеллигентской русской мыс-
ли» автор считал критику «обрядового формализма» право-
славной религии в XVI в. «Но работу мысли остановить было-
нельзя; лишенная света, она велась во тьме; преследуемая, она
70 Там же, стр. 219—220.
71 Там же, ч. 2, стр. 365, 373.
297
производилась тайно». Из «культурных слоев» в XVII в. рели-
гиозная мысль перешла к народу «и вызвала в нем такое
оживление религиозного чувства, подобного которому до тех
пор на Руси не было». Но «этот запас религиозного одушевле-
ния пропал даром для тогдашней интеллигенции и для церкви».
У интеллигенции религия уже не занимала первого места в
числе «духовных запросов». Церковь, не поддерживаемая «паст-
вой», подчинилась государственности и «вошла в рамки других
государственных учреждений» 72.
Проблема разрыва «интеллигенции» и «народа» получила
особую популярность в среде тех «героев контрреволюции»,
«особенно из вчерашних „демократов" вроде Струве, Милюкова,
Кизеветтера и tutti quanti» (т. е. всяких других.— Ред.), против
которых беспощадно боролся В. И. Ленин73. Апелляция к церк-
ви, как к той идеологической силе, которая могла бы предотвра-
тить, но не предотвратила розни между интеллигенцией и наро-
дом и, следовательно, не помешала революционным выступле-
ниям народа, выдает реакционный характер концепции Милю-
кова.
В третьей части «Очерков» Милюков с идеалистических пози-
ций освещал вопрос о «национальном» и «общественном само-
сознании». Этот вопрос приобретал политическую актуальность
в связи с консолидацией русской буржуазной нации в результа-
те победы капиталистических отношений. В чисто идеалистиче-
ском плане Милюков определял национальность как «социаль-
ную группу», «располагающую таким единственным и необхо-
димым средством для непрерывного психического воздействия,
как язык, и выработавшую себе постоянный запас однообразных
психических навыков, регулирующих правильность и повторяе-
мость явлений этого взаимодействия»74. Таким образом, поня-
тие национальности Милюков сводит к устойчивости психическо-
го взаимодействия.
Милюков рисовал историю общественной мысли как смену
«национального самосознания», являющегося «психологическим
хронологически первым моментом», «самосознанием обществен-
ным». «Хранителями национального самосознания являются
группы, программа которых имеет целью сохранение остатков
прошлого» и «дальнейшее распространение национального типа»,
«выразителями общественного самосознания» становятся груп-
пы, «занятые преимущественно устройством лучшего будущего».
Национальное самосознание, таким образом, «представляется
характером более или менее традиционным», общественно само-
72 П. Н. Милюков. Очерки по истории русской культуры, ч. 2,
стр. 361—362.
73 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 25.
74 П. Н. Милюков. Очерки по истории русской культуры, ч. 3, вып. 1,
.стр. 7.
298
сознание «имеет характер по преимуществу реформаторский»75.
Историю русского общественного самосознания Милюков де-
лит на три этапа: 1) «развитие националистических идеалов
органической» «национально-завоевательной эпохи» и начало
их критики (XV—XVII вв.); 2) «последние победы национализ-
ма и первые успехи общественной критики» (XVII—XVIII вв.);
3) «развитие общественного мнения критической эпохи»
(XIX в.) 76.
Для схемы Милюкова характерны отрыв идеологии от обще-
ственного экономического развития и классовой борьбы, подме-
на борьбы идей как проявления классовых и внутриклассовых
противоречий абстрактно-идеалистическими понятиями нацио-
нального и общественного «самосознания», которые формиру-
ются под влиянием государства и в результате заимствования
западноевропейской культуры.
В целом концепция русского исторического процесса, пред-
ставленная Милюковым, выражала идейное credo буржуазного
либерализма.
Основные исследования крупного представителя петербург-
ских буржуазных историков конца XIX — начала XX в.
Н. П. Павлова-Сильванского были посвящены феодализму в
России. С конца 90-х годов XIX в. он начал публиковать отдель-
ные статьи на эту тему, а затем в 1907 г. выпустил книгу «Фео-
дализм в древней Руси», в которой изложил свою концепцию
русского исторического процесса. После смерти Павлова-Силь-
ванского А. Е. Пресняков опубликовал его очерки по феодализ-
му в виде отдельной книги под названием «Феодализм в удель-
ной Руси» 77.
Труды Павлова-Сильванского построены в плане борьбы с
представлением о самобытности исторического развития России,
об отсутствии в России феодальных порядков, свойственных
средневековой Европе. Эта борьба имела, несомненно, положи-
тельное значение в развитии буржуазной историографии.
Рассматривая взгляды, с одной стороны, славянофилов, с
другой—К. Д. Кавелина, С. М. Соловьева, В. О. Ключевского,
П. Н. Милюкова, Павлов-Сильванский указывал, что эти исто-
рики, «настаивая по разным соображениям на коренном отличии
нашего средневекового порядка от феодального», «...вместе с
этим — одни сознательно, как Соловьев, другие бессознатель-
но, как Ключевский — выяснили существование у нас некоторых
основных начал феодального строя» 78.
75 Там же, стр. 3.
76 Там же, стр.. 13.
77 Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в удельной Руси. I.
Община и боярщина. II. Феодальные учреждения. Исследование. СПб., 1910.
78 Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в древней Руси. Пг.,
1924, стр. 42.
299
Для доказательства существования феодального строя в Рос-
сии в так называемый «удельный период» русской истории автор
пользовался сравнительным методом, сопоставляя русские и за-
падноевропейские средневековые порядки, и в ряде случаев до-
стигал убедительных результатов. Однако это сравнение своди-
лось к установлению чисто внешнего сходства изучаемых явле-
ний, преимущественно юридических институтов. Феодализм
Павлов-Сильванский понимал не как систему производственных
отношений, а как совокупность политических признаков. Таких
признаков Павлов-Сильванский насчитывал, вслед за Гизо и
Фюстель-де-Куланжем, три: 1) раздробление территории на до-
мены— сеньории; 2) объединение их вассальной иерархией;
3) наличие условного землевладения 79.
От «феодального режима» автор отличал «режим сеньориаль-
ный» или «домениальный», под которым подразумевал «устрой-
ство боярской вотчины или боярщины, как основной ячейки фео-
дального строя». «Где нет крупного землевладения,— писал
Павлов-Сильванский,— там не может быть и феодализма, суще-
ственнейшие черты которого состоят, с одной стороны, в раз-
дроблении страны на множество самостоятельных владений,
княжеств и привилегированных боярщин-сеньорий, и, с другой
стороны, в объединении этих владений договорными, вассаль-
ными связями, заменяющими позднейшие государственные на-
чала подданства» 80.
Изучению крупного землевладения в средневековой Руси
Павлов-Сильванский предпосылал изучение общины, сопостав-
ляемой им с немецкой маркой, точно так же, как русскую бояр-
щину автор сравнивал с французской сеньорией, английским
манором, немецким Grundherrschaft. Хотя это сравнение прово-
дилось Павловым-Сильванским в плане сопоставления внешних
признаков изучаемых явлений, автор приходил к ряду интересных
заключений. Представляют интерес его выводы о древности кре-
стьянской общины, об ее живучести в период развития, феодаль*
ного землевладения, об ограниченности права крестьянского пе-
рехода еще до издания Судебника 1497 г., о происхождении
иммунитета независимо от княжеских пожалований и т. д.
Излагая свои взгляды на русский исторический процесс,
Павлов-Сильванский делил русскую историю на три периода,
«глубоко различавшиеся по господствующим в каждом из них
началам социального и государственного строя»81.
В первом периоде, «от доисторической древности до XII века,
основным учреждением является община или мир, мирское са-
моуправление, начиная с низших самоуправляющихся вервей
79 Н.П. Павлов-Сильванский. Феодализм в древней Руси,
стр. 78.
80 Там же, стр. 53.
81 Там же, стр. 157.
300
до высшего самоуправляющегося союза: земли, племени, с пол-
новластным народным собранием, вечем» 82.
Во втором периоде, с XIII до половины XVI века, «основное
значение имеет крупное землевладение, княжеская и боярская
вотчина, или боярщина-сеньория. Мирское самоуправление со-
храняется в ослабленном значении; оно живет и под рукою боя-
рина на его земле. Но центр тяжести отношений переходит от
мира к боярщине, к крупному землевладению, и на основе его
развивается удельный феодальный порядок» 83.
В третьем периоде, XVI—XVIII и отчасти XIX в., «основным
учреждением является сословное государство»84. Период со-
словного государства Павлов-Сильванский делил на две поло-
вины: 1) время московской сословной монархии и 2) время пе-
тербургского абсолютизма, на основе того же сословного строя.
Сословная монархия характеризовалась наличием земских собо-
ров, через которые проявлялось влияние трех сословий (дворян-
ства, духовенства и горожан) и власти царя. Земские соборы
Павлов-Сильванский считал учреждениями, тождественными по
своей природе с французскими генеральными штатами, немец-
кими ландтагами, испанскими кортесами, шведским риксдагом,
польским сеймом, английским парламентом 85. «Одинаковое со-
словное представительство возникло у нас, как и в различных
странах Запада, потому что... не окрепшая еще государственная
власть ищет опоры в этих „самородных силах“ в годы кризисов.
И там, и здесь эти силы, легко организуясь, поддерживают ча-
сто шатающуюся и падающую власть. И там, и здесь, как только
власть достаточно окрепнет, она, идя к абсолютизму, отбрасыва-
ет ставшую ей ненужной подпору представительных сословных
собраний» 8б.
Период абсолютизма, по Павлову-Сильванскому, «замыкает-
ся переходной эпохою разрушения старого сословного строя и
образования нового свободного гражданского порядка». В пре-
делах этой переходной эпохи автор выделял «знаменательнейшее
событие нашей новой истории: освобождение крестьян 1861 года,
разрушившее главный устой старого сословного строя и тесно
связанного с ним абсолютизма» 87.
Работы Павлова-Сильванского появились почти одновремен-
но с замечательными трудами В. И. Ленина «Что такое „друзья
народа** и как они воюют против социал-демократов?» и «Разви-
тие капитализма в России». В этих трудах Ленин с исключитель-
ной глубиной раскрыл закономерность исторического процесса,
82 Там же.
83 Там же, стр. 157—158.
84 Там же, стр. 158.
85 См. там же, стр. 141—142.
86 Там же, стр. 151.
87 Там же, стр. 158.
301
проявляющуюся в смене общественно-экономических формаций.
Ленин выяснил основные черты феодализма как способа произ-
водства, проследил законы его развития и смены его капитали-
стической системой производственных отношений, имеющей, так
же, как феодализм, характер исторически преходящей форма-
ции 88.
Павлова-Сильванского интересовали не столько реальные
производственные отношения, сколько политические формы
прошлого. Концепция последовательной смены «начал социаль-
ного и государственного строя» от «общины» с «мирским само-
управлением» через «боярщину-сеньорию», сословную, а затем
абсолютную монархию, к «новому свободному гражданскому по-
рядку» представляла собой новый своеобразный вариант истори-
ческого обоснования политической программы либеральной бур-
жуазии. Сделав полезное дело критикой построений школы
Соловьева — Ключевского и доказав на конкретном материале
наличие отдельных феодальных институтов в России, автор не
смог дать такого синтеза своих наблюдений, который раскрыл
бы объективные закономерности развития русского феодализма.
Недавно обнаруженные рукописные материалы Павлова-
Сильванского позволяют думать, что под влиянием революции
1905 г. он эволюционировал от либерализма к демократизму,
стал интересоваться марксизмом.
Книги Павлова-Сильванского вызвали ряд откликов в бур-
жуазной исторической литературе. По вопросу о том, был ли
в России феодализм, высказались ученые, занимавшиеся и рус-
ской и западноевропейской историей. Выступили в печати по
этому вопросу П. Н. Милюков, Н. И. Кареев, Ф. В. Тарановский,
М. М. Ковалевский и др.
Скептическую в целом позицию по отношению к выводам
Павлова-Сильванского занял Милюков. Различая феодализм
в «родовом» и «видовом» смысле, он отмечал, что «при родовом
сходстве не следует терять из виду видовой разницы между рус-
ским и европейским феодальным строем». Милюков не находил
в России «коренной черты западного феодализма» — «зависимо-
сти по земле» 89.
Кареев специально посвятил исследованиям Павлова-Силь-
ванского небольшую книжку. Он отмечал здесь «крупную за-
слугу Павлова-Сильванского в изучении феодализма, „элемен-
ты" которого были и в России». Может быть, пишет Кареев,
Павлов-Сильванский «доказывал больше, чем можно доказать,
говорил о тождестве, где можно было бы говорить лишь о сход-
стве, находил сходство там, где в сущности его было мало,
88 См. гл. I настоящего тома.
89 П. Н. Милюков. Феодализм в России (в Северо-Восточной Руси).—
«Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона, т XXXVa, СПб., 1902,
стр. 548.
302
умалчивал нередко о пунктах различия или преуменьшал их
значение, когда они не могли остаться не отмеченными... но
сколько бы ни оказалось частных дефектов в теории Павлова-
Сильванского, эта теория стоит на прочной почве сравнительно-
исторического изучения» 90.
Полемика по вопросу о феодализме в России, в которой при-
нял участие ряд крупных буржуазных историков, была значи-
тельным событием в историографии. Она поднимала вопрос о
важности сравнительно-исторического изучения явлений прош-
лого. Но идейный ‘кризис буржуазной историографии наложил
специфический отпечаток и на эту полемику. Ее наиболее со-
лидные участники видели свою задачу в «констатировании тож-
деств, сходств и различий в отдельных явлениях и сторонах со-
циальной жизни и в путях их развития» 91, а не в раскрытии об-
щих и частных закономерностей этого развития. Поэтому, на-
пример, Кареев самое понятие феодализма рассматривал как
простую терминологическую условность92.
Крупным историком «петербургской школы» периода импе-
риализма 'был наряду с Павловым-Сильванским А. Е. Пресня-
ков, ученик Платонова, современник и товарищ Павлова-Силь-
ванского. Начиная с 1907 г. Пресняков читал в Петербургском
университете курсы на темы: Киевская Русь, Западная Русь и
Литовско-Русское государство; Северо-Восточная Русь и Мо-
сковское государство. В настоящее время первые два из этих
курсов изданы 93.
Пресняков начинал свои курсы с критики двух традицион-
ных буржуазных исторических схем, из которых одна рассмат-
ривала «Киевский период» русской истории как преддверие
«Владимирского», «Московского» и «Петербургского» периодов
(Ключевский, Милюков и др.), другая утверждала, что «Киев-
ский период» «перешел не во Владимиро-Московский, а в Галищ
ко-Волынский — XIII в., потом в Литовско-Польский — XIV—
XVI вв. и оказывается первым отделом не русской истории вооб-
ще, а истории украинского народа» (М. С. Грушевский). Прес-
няков считает правильным рассматривать «Киевский период»
как пролог «общерусской истории, которая для следующей
эпохи распадается на два самостоятельных, равносильных и па-
90 Н. И. Кареев. В каком смысле можно говорить о существовании
феодализма в России? По поводу теории Павлова-Сильванского. СПб., 1910,
стр. 142—143.
91 Там же, стр. 143.
92 См. там же.
93 А. Е. Пресняков. Лекции по русской истории, т. I. Киевская Русь;
т. II. Западная Русь и Литовско-Русское государство. М., 1938—1939. После
Октябрьской революции А. Е. Пресняков одним из первых буржуазных исто-
риков включился в работу по социалистическому строительству и стремился
овладеть марксизмом.
303
раллельных отдела: историю Западной Руси и историю Руси Се-
веро-Восточной» 94.
Правильно отмечая несостоятельность как великодержавно-
шовинистической схемы Милюкова, игнорировавшей в изложе-
нии истории Великороссии особенности развития украинского и
белорусского народов, так и буржуазно-националистической
концепции Грушевского, отрывавшего историю Украины от исто-
рии России, Пресняков оказался не в состоянии показать зна-
чение Киевской Руси как основы, на которой выросли три брат-
ские народности: русская, украинская и белорусская.
По вопросу о происхождении народностей и наций у Пресня-
кова встречаются отдельные верные наблюдения и соображения.
Он справедливо указывает на то, что антропологические особен-
ности и язык не могут быть сами по себе средством «для различе-
ния и определения народности». Такие факторы, как террито-
рию и государственную организацию, Пресняков также рассмат-
ривал лишь «как внешне объединяющую форму», помогающую
временами народностям «выработаться в нацию, воспитаться к
сознательной общей жизни» 95.
В основу определения народности автор, стоявший в то вре-
мя на идеалистических позициях, кладет культурно-психологиче-
ский фактор. Народность или национальность Пресняков опре-
делял как явление «культурно-психологическое», «носителем» ко-
торого он считал «не народ, не племя, не этническую группу, а
человеческую личность». «Народность,— говорит Пресняков,—
это свойство личности к притом не природой ей данное, а выра-
ботанное исторически в культурной эволюции». Принадлежность
личности к данной народности или, как Преснякову представ-
ляется правильнее, «принадлежность данной народности к
тому или иному лицу есть явление его, этого лица, отчасти бес-
сознательной, отчасти сознательной психической жизни»96.
Основной чертой нации, по мнению Преснякова, является
«воля к общей политической жизни, стало быть, явление кол-
лективной психики данного населения». Чтобы говорить о су-
ществовании нации, «необходимо предполагать или иметь на-
лицо в населении данного государства известный уровень созна-
тельного отношения к политической жизни и определенное на-
правление коллективной политической воли»97. Итак, понятие
народности А. Е. Пресняков сводит к факторам индивидуальной
психики, понятие нации — к факторам поихики коллективной.
Отметив, что «Киевская Русь впервые выработала из этно-
графического материала восточнославянских племен историче-
94 А. Е. Пресняков. Лекции по русской истории, т. I, стр. 10.
95 Там же, стр. 6—7, 9.
96 Там же, стр. 7.
97 Там же, стр. 8.
304
скую народность» 98 99, Пресняков обращался к проблеме славян-
ского этногенеза, решая ее с позиций индоевропейской теории.
«Восточное славянство,— указывал он,— ветвь великого славян-
ского племени, одной из крупных частей так называемого индо-
европейского племени» ". В определении славянской прародины
Пресняков шел вслед за А. А. Шахматовым, хотя и отмечал ги-
потетичность его отдельных выводов.
Образование государства у восточных славян Пресняков изо-
бражал не как результат внутреннего процесса развития, а как
акт извне пришедших норманских конунгов 10°.
Княжеской власти Пресняков придавал надклассовый харак-
тер. Он определял ее как «народную власть», как «необходимый
орган древней* государственности для удовлетворения насущ-
ных общественных потребностей населения — внешней защиты и
внутреннего .наряда» 101.
В лекциях Преснякова по истории Западной Руои и Литов-
ско-Русского государства (Помимо самой идей рассмотрения исто-
рии русских земель, вошедших в состав Литовского государства,
как составной части общерусской истории, интересна попытка
проследить процесс образования трех восточнославянских на-
родностей (русской, украинской и белорусской) в связи с обще-
ственно-политическим развитием различных областей Руси в
XIII и последующих столетиях 102. Наконец, заслуживает внима-
ния высказанная в «Лекциях» мысль о том, что проблему
феодализма (в буржуазном понимании) нужно изучать на ма-
териале не только Северо-Восточной, но и Юго-Западной Руси.
Но «Лекции», посвященные Западной Руои, касались глав-
ным образом политической истории, междукняжеских отношений.
Пресняков, пытался сформулировать исторический закон (прав-
да, с оговоркой: если вообще «существуют (Исторические зако-
ны»), сводившийся к тому, что «государственное единство соз-
дается под давлением внешней опасности, политическое объеди-
нение выковывается в международной борьбе» 103. Он сводит к
минимуму роль «общественных», «национальных» «мотивов» в
истории Литовского государства и входивших в его состав рус-
ских земель вплоть до XVI в., считая, что в XV в. «преобладает
еще влияние руководящих сил князей и панов, преобладают и
мотивы политического характера» 104. V
В Московском университете в XX в., кроме общего курса по
истории России В. О. Ключевского, был выпущен М. К. Любав-
98 Там же, стр. 12.
99 Там же, стр. 13.
100 Там же, стр. 41, 44, 47 и др.
101 Там же, стр. 174.
102 Там же. т II, вып. И, стр. 7.
103 Там же, стр. 151.
104 Там же, стр. 158.
20 Очерки историографии, т. III 305
ским специальный курс — «Лекции по древней русской истории
до конца XVI века» 105. В «Лекциях» автор дал сводку и оценку
концепций ряда буржуазных историков. В курсе был собран
большой конкретный материал. Для его общей концепции ха-
рактерна переоценка роли иностранных влияний на развитие
русского народа. История славян тесно связывалась с историей
Хазарского каганата, «мирно» по отношению к ним настроенно-
го. «Хазарский каган, — по мнению М. К. Любавского,—был
первым государем» у славян Приднепровья. Преувеличенно го-
ворится об «иранском и готском влиянии на быт славян», роли
варяжских князей в объединении восточных славян, положитель-
ной якобы роли Золотой Орды в объединении русских земель 106.
Общая схема Любавского сложилась под сильным воздействи-
ем Ключевского (теория «родового владения» князьями Русской
земли в XI—XVI вв., взгляд на опричнину как на «институт осо-
бой охраны царя и царства от крамольников», а на опричное
войско — как на «корпус жандармов и вместе экзекуционный
орган по изменным делам» 107 и т. д.).
В Харьковском университете курс лекций по русской исто-
рии до середины XV в. (до Ивана III) выпустил Д. И. Багалей 108.
Курсу предшествовало небольшое методологическое введение,
в котором 'излагались идеалистические основы буржуазной исто-
риографии с рядом выпадов против теории марксизма. Особое
внимание уделялось здесь истории заселения русской терри-
тории в древнейшие века, восстанавливаемой по археологиче-
ским памятникам, давалась характеристика греческих колоний
в Причерноморье, приводились сведения о скифах, сарматах, ала-
нах, гуннах, готах и других народах.
Интерес к судьбам древнейшего населения Восточной Евро-
пы, попытка использовать для их освещения не только данные
письменных источников, но и археологические памятники, явля-
лись положительными чертами «Русской истории» Багалея.
Разделы «Русской истории», посвященные времени с IX в.,
в целом представляли сводку имевшегося в литературе матери-
ала с рядом историографических ссылок и библиографических
указаний.
Эклектичные и компилятивные по своему характеру курсы
Любавского и Багалея, в которых отсутствовала собственная
концепция, свидетельствовали о том, что некоторые буржуазные
историки, еще выступавшие в период кризиса с монографиями
и наблюдениями, имевшими известное положительное значение
105 М. К. Л ю б а в с к и й. Лекции по древней русской истории до конца
XVI века. М., 1915.
106 Там же, стр. 44—45, 49, 75—76 и др. .
107 Там же, стр. 101, 253.
* 108 Д. И. Багалей. Русская история, т. I. М., 1914.
306
в развитии науки, уже исчерпали возможности для широких тео-
ретических обобщений.
Лекции по истории России XIX в. опубликовал профессор Пе-
тербургского политехнического института А. А. Корнилов. Его
«Курс истории России XIX века» 109 был издан в трех частях:
первая часть доведена была до царствования Николая I, вторая
заканчивалась реформами 60-х годов XIX в., третья доходила
до 90-х годов XIX в. Курс написан в духе буржуазного либера-
лизма. В первой части автор рассматривал царствование Алек-
сандра I как самый блестящий период «в истории русского
просвещения в XIX веке». Серьезнейшим препятствием к движе-
нию России вперед по пути прогресса являлось крепостное пра-
во. В начале своего царствования Александр, по мнению Корни-
лова, имел возможность «последовательно и планомерно вести
Росоию по пути прогресса и крупных коренных улучшений в ее
быте», но затем он сам отказался от этого, «увлеченный ролью
своей в судьбах всемирной истории»110 111. В последний период
своего царствования Александр I «окончательно разочаровы-
вается в возможности развития мирным путем либеральных
учреждений и конституционных начал». «Между государем и
мыслящим обществом вырывается настоящая пропасть», в об-
ществе «исчезает последняя надежда... добиться мирным путем
ослабления гнета и правительственного произвола» и вследствие
этого развиваются «революционные организации»ш. Револю-
ционное движение завершилось «преждевременным и неподго-
товленным взрывом» 14 декабря 1825 г., в результате которого
«страна лишилась лучших и наиболее живых и самостоятельных
представителей передового мыслящего общества» 112.
Правительственную систему Николая I Корнилов расцени-
вает как «одну из самых последовательных попыток осуществле-
ния .идеи просвещенного абсолютизма». Рассматривая себя как
«первого слугу государства», Николай I в то же время считал,
что его воле «должны были безропотно подчиняться все осталь-
ные».
Между тем перед правительством вставал ряд трудных го-
сударственных задач, «требовавших для своего разрешения не
только наличности выдающихся государственных людей, но и
широкого участия всей интеллигенции страны и быстрого и сво-
бодного роста материальной культуры в стране». Стало неиз-
бежным «наступление эпохи реформ». «Осуществление... преоб-
разований выпало на долю императора Александра II» 113.
109 А. А. Корнилов. Курс истории России XIX века, ч. I—III, изд. 2-е,
перераб. М., 1918 (1-е изд.— М., 1912—1914).
110 Там же, ч. I, стр. 266.
111 Там же, стр. 266—267.
112 Там же, ч. II, стр. 1—2.
1,3 Там же, стр. 113—114.
307
20*
Описание буржуазных реформ 60-х годов давалось Корнило-
вым в духе их либеральной идеализации. «Значение великих пре-
образований эпохи реформ,— пишет он,— было таково, . что
черта, проведенная ими в русской жизни между дореформенной
и пореформенной эпохой, стала непереходима и неизгладима».
«Демократические основы нового всесословного строя нашли
благоприятную для себя почву в русском народе» и в короткое
время прочно укоренились114.
Автор резко враждебно относился к революционному движе-
нию 60-х годов, вызвавшему, по его мнению, «упадок духа»,
«прострацию» «и даже отчасти реакционное настроение» в «не-
которых кругах образованного общества» 115. Выстрел Карако-
зова произвел «неизгладимое впечатление» на Александра II и
на «общество». С 1866 г. наступила реакция, продолжавшаяся
с небольшими перерывами до 1905 г.116. Схема исторического
процесса, разработанная профессором буржуазно-либерального
кадетского толка, игнорировала классовую борьбу как основную
движущую силу исторического развития и общественный про-
гресс объясняла солидарной деятельностью либеральных сил и
государственной власти.
Своеобразным построением отличался курс профессора Киев-
ского университета М. В. Довнар-Запольского «Обзор новейшей
русской истории», посвященный событиям конца XVIII — пер-
вой четверти XIX в. Он состоял из ряда очерков, содержавших
персональные характеристики в связи с общественно-политиче-
скими явлениями эпохи («Император Павел», «Император Алек-
сандр I», «М. М. Сперанский» и др.). Отдельные очерки посвяще-
ны были правительственной политике, характеристике админи-
стративного строя, вопросам идеологии. Мало внимания уде-
лялось социально-экономическим -процессам. Заканчивался «Об-
зор» очерком «Декабристы».
В «Обзоре» проводился тезис об усилении в XIX в. неограни-
ченной власти монарха, которая «отделяется постепенно не толь-
ко от всего населения, но даже и от дворянства». Вокруг монар-
ха отсутствовали какие-либо органы, «которые в силу традиции
умеряли бы власть и ограничивали бы ее физические пределы
(земские соборы, Боярская дума, Сенат)» 117. В то же время на
рубеже XVIII и XIX вв. зародились политические идеи ограниче-
ния самодержавия и раскрепощения крестьян. Эти идеи в XIX в.
«восприняла интеллигенция», и они «красной нитью проходили
114 А. А. К о р н и л о в. Курс истории России XIX века, ч. II, стр. 267—268.
115 Там же, стр. 265.
116 Там же, стр. 267.
1,7 М. В. Довнар-Запольский. Обзор новейшей русской истории,
т. I. Киев, 1912, стр. 404—405.
308
через историю всего последнего столетия, пока не получили сво-
его разрешения» 118.
Государственная эволюция России и идейное развитие рус-
ского общества в этой схеме были оторваны от реальной истори-
ческой основы — социально-экономических процессов и борьбы
классов.
В общих концепциях русского исторического процесса гос-
подствовала идеалистическая схема, которая не могла научно
объяснить закономерности и особенности социально-экономиче-
ского,! политического и культурного развития России. В них с
особенной четкостью проявлялись основные черты кризиса бур-
жуазной историографии и ее социально-политические функции
исторического обоснования политической программы русской
либеральной буржуазии. Эти черты, естественно, находили отра-
жение и в специальных исследованиях, в которых, однако, они
своеобразно и часто противоречиво сочетались с определенными
достижениями в разработке некоторых исторических проблем.
III
ПРОБЛЕМАТИКА МОНОГРАФИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
В БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
1. История русского государства
Проблематика исторических исследований в конце XIX — на-
чале XX в. определялась общими идейно-политическими осно-
вами буржуазной историографии эпохи империализма.
Значительное внимание историков было привлечено к изуче-
нию периода XVI—XVII вв.— времени образования единого
Русского государства. Интерес к исследованию истории Русского
государства этого времени объясняется прежде всего тем, что с
точки зрения буржуазной историографии именно в XVI—
XVII вв. возникло подлинное государство, пришедшее на смену
родовым отношениям, именно тогда складывалось самодержа-
вие, судьбы которого не могли быть безразличны для историков,
отражавших интересы помещиков и буржуазии.
Большое внимание уделяла буржуазная историография так-
же древней Руси, начальным моментам государственности.
В связи с буржуазными реформами 60-х годов XIX в. возрос ин-
терес ко времени петровских реформ. В меньшей мере разраба-
тывались проблемы истории второй половины XVIII и XIX вв.,
хотя и в этой области появился ряд работ.
Эволюция монархии на пути ее превращения из феодальной
в буржуазную повышала интерес к вопросу о начальных
118 Там же, стр. 13.
309
моментах русской государственности, об образовании древнерус-
ского государства с центром в Киеве. Консолидация русской на-
ции подводила буржуазную историографию к проблеме славян-
ского этногенеза. Вопрос о так называемом «призвании варягов»
и происхождении Руси становился одним из актуальных в бур-
жуазной исторической науке.
В результате опубликования текстов арабских, византийских
и греческих писателей расширялась источниковедческая база
для изучения древнейших судеб восточного славянства.
Громадное значение имела публикация материалов археоло-
гических раскопок и находок, которые позволяли более широко
ставить вопрос о связи 'истории восточных славян с судьбами
древнейшего населения Северного Причерноморья. Благодаря
археологическим исследованиям славянских поселений накапли-
вались данные для карты размещения восточного славянства.
Для изучения проблемы этнической истории восточных славян
привлекались и материалы лингвистические. Однако синтети-
ческого решения этой проблемы путем анализа памятников
письменности, языка, археологии, этнографии буржуазная наука
дать не могла. Отсутствовал настоящий контакт на общей ос-
нове научной методологии между соответствующими специаль-
ностями, определяющийся задачами исторической проблема-
тики.
Вопросам славянского этногенеза и образования древне-
русского государства с центром в Киеве посвящены труды
А. А. Шахматова, пытавшегося сочетать в своих исследованиях
данные письменных источников, археологических памятников и
языка. Подобный подход к проблеме представлял значительный
шаг вперед в деле изучения начальных моментов истории рус-
ского народа и русской государственности 119.
В книге «Введение в курс истории русского языка» 120 Шах-
матов сделал интересный опыт рассмотрения языковых явлений
в тесной связи с этнической и политической историей восточного
славянства. Развитие восточных славян изучалось здесь под
углом зрения их «втягивания в сферу различных культурных
центров». По Шахматову, «южные племена оставались в сфере
возможного на них воздействия со стороны культуры Византий-
ской и Черноморской, восточные втягивались в сферу Хазар-
ской культуры, а северные — заняли районы Балтийской куль-
туры» 121. Образование государства с центром в Киеве объясня-
лось «стихийным брожением племен севера и неудержимым
стремлением их на юг, в области Византийской культуры» 122.
119 А. А. Шахматов. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919.
120 А. А. Шахматов. Введение в курс истории русского языка, ч. I.
Пг., 1916.
121 Там же, стр. 78.
122 Там же.
310
«Удаление лучших людей с севера на юг,— писал Шахматов,—
ослабило связь севера с центрами Балтийской культуры и по-
вернуло Новгород лицом к Киеву и Царьграду; разрушение ха-
зарского царства оторвало Вятичей от восточных влияний и по-
вернуло такЖе и их лицом к югу» 123. Все эти высказывания —
яркий пример объяснения буржуазными историками сложных
явлений социально-политической жизни с позиций теории внеш-
них влияний. Это —отказ от идеи внутренней закономерности
истории общества.
Во «Введении в курс истории русского языка» Шахматов ста-
вит, также на лингвистическом материале, вопрос об образова-
нии трех восточнославянских народностей — великорусской, ма-
лорусской (украинской) и белорусской — в связи с изменения-
ми древних племенных группировок. Приводя и анализируя
большое число языковых данных, делая ряд интересных наблю-
дений, автор, однако, не связывает рассматриваемый им про-
цесс складывания трех народностей с общим процессом их
исторического развития.
Общественно-политическому строю Киевской Руси посвяще-
на книга А. Е. Преснякова: «Княжое право в древней Руси» 124.
Автор сделал ряд ценных замечаний, касающихся организации
государственного аппарата и положения отдельных социальных
категорий.
Пресняков подверг критике те взгляды по вопросу о ха-
рактере междукняжеских отношений, которые были выска-
заны Ключевским (теория «лествичного восхождения» князя),
В. И. Сергеевичем («договорное начало») и т. д. Но попытав-
шись противопоставить этим взглядам собственное понимание
вопроса, Пресняков предложил весьма абстрактную схему по-
литического строя Киевской Руси. Он определял этот строй как
попытку «компромисса для примирения непримиримых на-
чал» — государственного, направленного к сохранению полити-
ческого единства, и «семейно-династического»125, основанного
на принципе передачи княжеских владений по наследству и вед-
шего к распаду. Таким компромиссом явилось княжеское ста-
рейшинство i(t. е. власть великого князя над всеми князьями
русской земли), которое, по словам Преснякова, «носило в себе
первородный грех всякого компромисса, невозможность разре-
шить внутреннее противоречие, его породившее, в каком-либо
синтезе» 126.
Во втором очерке книги «Княжое право в древней Руси»
Пресняков стремился доказать активную и творческую роль
123 Там же, стр. 79.
124 А. Е. Пресняков. Княжое право в древней Руси. Очерки по исто-
рии X—XII столетий. СПб., 1909.
125 Там же, стр. 155.
126 Там же, стр. 156—157.
311
княжеской власти. Последняя в его представлении выступала
не как орган классового господства, а как /политическая сила,
частично служившая интересам единого бесклассового обще-
ства, частично себя ему противопоставлявшая. Это давало осно-
вание Преснякову говорить о «двойственном положении князя
в земле-княжении». С одной стороны, указывал Пресняков,
выступала роль князя как представителя «народной власти»,
как «защитника земли» и «установителя наряда» 127 128, с другой,—
существовала особая сфера отношений, «мир княжого права»,
специальной «княжой защиты». Княжеская власть создала во-
круг себя «новые социальные силы, противопоставляя их народ-
ным общинам и организуя их на началах, независимых от на-
родного права» 1?8« Этими социальными силами, находившимися
под специальной княжеской «защитой», являлись, по мнению
Преснякова, дружина, изгои, смерды. Отношения господства и
подчинения в феодальной вотчине, эксплуатация князьями за-
висимого населения изображались как связь покровительства и
зависимости, труда и обеспечения в чужом крупном хозяйстве.
Мир «княжой защиты», «служащий цементом для здания об-
щественного положения князя», в изображении Преснякова ли-
шен классового содержания, так как право князя на вымороч-
ное имущество смерда, по словам автора, «принципиально тож-
дественно с его правом на наследство дружинника-огнищанина
или изгоя» 129. Два антагонистических класса (бояре-землевла-
дельцы и крестьяне-смерды) одинаково охвачены «специальной
княжеской защитой», только одни обязаны князю «личной служ-
бой и верностью», другие — «повинностями» и данью130.
Церковно-политическая история древнерусского государства
X—XII вв. в ее взаимоотношениях с историей Византийской
империи послужила темой монографии М. Д. Приселкова131.
Монография эта построена на основе анализа византийских
источников и данных русских летописных сводов, причем автор
исходил из той схемы развития русского летописания, которую
дал в своих трудах Шахматов.
Даровитый ученый (впоследствии, после Октябрьской ре-
волюции, много сделавший для развития советской науки), При-
селков с большим искусством, сопоставляя скудные показания
отдельных источников, пытался восстановить картину политиче-
ской жизни Киевской Руси, показать роль в это время церкви.
127 А. Е. Пресняков. Княжое право в древней Руси. Очерки по исто-
рии X—XII столетий, стр. 2Г5.
128 Там же, стр. 219.
129 Там же, стр. 293.
130 Там же, стр. 294.
131 М. Д. Приселков. Очерки по церковно-политической истории
Киевской Руси X—XII вв.— «Записки историко-филологического факультета
С.-Петербургского университета», ч. I, 1913.
312
При этом автор чйсто выдвигает очень яркие, но не всегда доста-
точно убедительные гипотезы.
В книге Приселкова отчетливо проявились методологические-
позиции буржуазной историографии в вопросе о значении церк-
ви в политической жизни общества. Политическая роль русской
церкви рассматривается лишь в одном плане — в плане борьбы
за национальную независимость против тенденции Византий-
ской -империи и ее церкви ко всемирному господству. «Идеал
вселенского царства, постоянно предносившийся взорам визан-
тийских политиков и вселявший им веру в лучшее будущее
даже в периоды тяжких политических падений Империи, при
безграничном презрении Ромеев к варварам — сводился в итоге
к огречиванию и порабощению всех народов, входивших в фор-
мах той или иной зависимости в состав Империи Нового Рима.
Отсюда — быстрое развитие национального сознания варвар-
ских народов и их упорная борьба с Империей...» 132.
Сведение по существу проблемы национальной к проблеме-
церковной приводило к идеализации русской церкви (особенно
Киево-Печерского монастыря как центра 'борьбы, по Приселко-
ву, за национально-церковную независимость). В то же время
в книге явно преувеличена роль Византийской империи в цер-
ковно-политической и идеологической истории Киевской Руси.
В труде Приселкова почти отсутствовали проблемы социаль-
ные и игнорировалась роль церкви как феодальной организа-
ции и орудия эксплуатации народных масс. В то же время там,
где автор касался социальных явлений, в трактовке их проявля-
лась тенденция к подчинению их вопросам чисто церковной по-
литики. Так, говоря о восстании 1068 г. в Киеве и называя его
вслед за Грушевским «первой южной революцией», Приселков
выдвигает гипотезу: «не вплетался ли в недовольство киевлян
против Изяслава протест против церковной его политики...» 133.
Проблема формирования Русского централизованного госу-
дарства рассматривается в докторской диссертации А. Е. Прес-
някова «Образование Великорусского государства. Очерки по»
истории XIII—XV столетий» 134. Эта большая монография, слу-
жащая продолжением работ автора по изучению истории Киев-
ской Руси, явилась плодом детального анализа и обобщения
фактического материала русских летописных сводов, духовных
и договорных грамот великих и удельных князей. В результате
проведенной Пресняковым большой работы над источниками
ему удалось внести ряд поправок в изложение фактической исто-
рии политических судеб Руои, которое давали предшествующие
буржуазные историки. В широком историческом плане проана-
132 Там же, стр. XIII.
133 Там же, стр. 123.
134 А. Е. Пресняков. Образование Великорусского государства. Очер-
ки по истории XIII—XV столетий. Пг., 1918.
313
лизирована международная обстановка, в которой происходило
формирование Русского централизованного государства, намече-
ны линии внешней политики московских великих князей, пока-
зано политическое значение церкви. Автор детально прослежи-
вал политическое объединение страны и роль в этом процессе
великокняжеской власти.
В теоретическом отношении монография Преснякова написа-
на в духе буржуазной «государственной школы». В этой моно-
графии, как и в работе о Киевской Руои, Пресняков не касался
социально-экономических явлений времени формирования Рус-
ского централизованного государства, причем не только не го-
ворил о складывании и развитии феодальных отношений в Се-
веро-Восточной Руси, но не употреблял даже термина феода-
лизм. Автор игнорировал и работы по феодализму Павлова-
Сильванского, которые опубликованы были под его же редак-
цией.
В центре внимания Преснякова, как и в его работах по ран-
нему периоду русской истории, оказывалась опять эволюция ве-
ликокняжеской власти. Народ как действующая сила истории
выпадал в изложении Преснякова. Поставив перед собой зада-
чу преодолеть схематизм буржуазной историографии, Пресня-
ков сам дал схему развития надклассовой княжеской власти,
оторванного от процесса общественной эволюции. Эта схема
в основном сводилась к тому, что «объединение Великороссии
под государством московских великих князей совершено путем
собирания не земли, а власти в развитие и осуществление ста-
родавней традиции о патриархальном великом княжении „в отца
место“» и что «сосредоточение всей власти в руках московского
государя достигнуто путем фактической ломки и принципиаль-
ного отрицания силы обычного права в пользу вотчинного са-
модержавия» 135.
Центральное место в тематике научных исследований рус-
ских буржуазных историков периода кризиса занимала история
.Русского государства XVI—XVIII вв. В этом сказались тради-
ции «государственной школы» историографии, воспринятые’ и
развитые далее буржуазными историками в условиях империа-
лизма.
Вопрос о влиянии Византии «на образование идеи царской
власти московских государей» XV—XVII вв. ставится в книге
В. И. Саввы «Московские цари и византийские василевсы» 136.
Автор детально сравнивает существовавшие на Руси и в Визан-
тии придворные и церковные обряды, посольские обычаи, разби-
рает те доказательства, которые приводились московскими ца-
135 А. Е. П р е с н я к о в. Образование Великорусского государства, стр. 458.
136 В. И. Савва. Московские цари и византийские василевсы. К вопро-
су о влиянии Византии на образование идеи царской власти московских го-
сударей. Харьков, 1901.
314
рями относительно их прав на царское достоинство. Общий вы-
вод Саввы сводится к утверждению о самостоятельном проис-
хождении «идеи царской власти». Так, он не считает значитель-
ным влияние на Ивана III Софьи Палеолог 137 и не хочет, чтобы
«силуэт Софьи» затмил «облик наиболее выдающегося полити-
ка из племени (Калиты» 138. В числе доказательств, «которые
представлялись московскими государями в пользу прав их на
царский титул», Савва не находит данных, свидетельствующих
о том, что «государи эти смотрели на себя как на преемников
византийских императоров и на этом преемстве основывали
право свое на царский титул» 139. Савва проводил мысль об
идейной силе самодержавия, о его роли в формировании нацио-
нального самосознания. Его книга свидетельствует об усилении
значения монархических концепций в период кризиса буржу-
азной историографии.
Политический строй и управление Русского централизован-
ного государства рассматривались в исследованиях по истории
московских приказов 14°. Изучение деятельности отдельных при-
казных органов (по материалам специальных архивных фондов)
пришло на смену трудам общего характера типа работ
К. А. Неволина, Б. Н. Чичерина, А. Д. Градовского и др.
Организация политического процесса и сыска служила те-
мой монографии Г. Г. Тельберга 141. Источниками монографии
являлись Соборное Уложение 1649 г. и материал сыскного и су-
дебного делопроизводства. Анализ этих правовых памятников
автор давал не с точки зрения их значения для изучения актов
классовой борьбы, квалифицируемых феодальным правом как
преступления, и не в плане характеристики мероприятий госу-
дарственных органов по охране привилегий господствующего
класса. Предмет и задачу исследования он видел в раскрытии
логики законодательства как самодовлеющего явления, отра-
жающего мысль и правосознание составителей и всей эпохи.
Две идеи пронизывали концепцию Тельберга, на которой ле-
жал отпечаток контрреволюционной идеологии буржуазного об-
щества его времени. Первая идея заключалась в представлении
о непрерывном совершенствовании законодательства в силу его
естественного прогрессивного развития. Так, на Соборном Уло-
жении, по Тельбергу, «сказался, прежде всего, вековой прогресс
культурного и политико-юридического быта, что отражалось и
на'развитии юридических понятий и на отчетливости юридиче-
137 Там же, стр. 57.
138 Там же.
139 Там же, стр. 400.
140 С. А. Белокуров. О посольском приказе. М., 1906; В. И. Савва.
О посольском приказе в XVI в., вып. I. Харьков, 1917.
141 Г. Г. Т е л ь б е р г. Очерки политического суда и политических пре-
ступлений в Московском государстве XVII века. М., 1912.
5/5
ского мышления...» 142. Вторая идея, которую развивал Тельбергг
сводилась к тому, что крестьянская война начала XVII в. и го-
родское восстание в Москве в 1648 г. заставили и население, и
власть, действовавшие совместно, позаботиться об охране госу-
дарства.
Представитель буржуазно-либеральной интеллигенции, вы-
ступивший в печати вскоре после подавления революции 1905—
1907 гг., развивал идею «правового государства», которое насе-
ление «выносит на плечах своих» сквозь революционные потря-
сения. Он фетишизировал идею закона, защищающего от «разно-
образных опасностей» строй, основанный на классовом антаго-
низме 143.
Внимание русских историков издавна привлекал вопрос о
земских соборах.
В начале XX в. буржуазно-либеральная, кадетская и эсеров-
ская историография стала искать в прошлом прообразы кон-
ституционных учреждений. Так, С. Л. Авалиани, давший обзор
литературы о земских соборах, указывал: «История земских
соборов неоднократно становилась предметом произведений,
которые старались популяризировать земские соборы, особенно
усилился интерес к земским соборам в 1904 и 1905 гг., что вы-
звало массу брошюр, журнальных, газетных статей; не было
органа повседневной или периодической прессы, которая не
уделила бы внимания земским соборам; читались публичные
лекции, рефераты и т. д. Такой исключительный интерес к зем-
скому собору, конечно, объясняется политическим и обществен-
ным настроением момента в жизни русского общества, для ко-
торого земские соборы являлись известным политическим идеа-
лом, лозунгом: популяризуя в широких общественных кругах
идею земского собора, каждый старался, сообразно с своим по-
литическим или общественным credo, оценивать прошлую судьбу
и пригодность земского собора» 144.
Особое внимание буржуазные историки уделяли «смутному
времени» начала XVII в., как времени кризиса государственно-
го «порядка», затем его реставрации. Эта тема послужила пред-
метом занятий С. Ф. Платонова. Он начал свою работу с иссле-
дования публицистики периода крестьянской войны и польско-
шведской интервенции, вылившегося в магистерскую диссерта-
цию «Древнерусские сказания и повести о Смутном времени
XVII века, как исторический источник» 145. Источниковедческая
142 Г. Г. Т е л ь б е р г. Очерки политического суда и политических пре-
ступлений в Московском государстве XVII века, стр. 55.
143 Там же, стр. 56.
144 С. Л. Авалиани. Земские соборы. Литературная история земских
соборов, изд. 2-е, испр. и доп. Одесса, 1916, стр. 136 (1-е изд.— Одесса, 1910).
145 С. Ф. Платонов. Древнерусские сказания и повести о Смутном
времени XVII века как исторический источник. СПб., 1888.
316
работа по изучению произведений публицистики легла в основу
обобщающего труда Платонова, вышедшего под названием
«Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI—
XVII вв.» 146. Термином «Смута» автор обозначал события кре-
стьянской войны и польско-шведской интервенции. В работе Пла-
тонова систематизирован и обобщен громадный материал. Це-
лый ряд сделанных им наблюдений представляет собой дости-
жение буржуазной историографии.'
В книге дан яркий очерк положения Русского государства
накануне «Смуты» с учетом особенностей исторического разви-
тия «областей». Платонов углубил понимание опричнины, связав
ее историю с общими проблемами общественного развития Рус-
ского государства. .Платонов считал, что введение опричнины
преследовало цели борьбы с политическими привилегиями бо-
ярской аристократии, и доказывал это путем изучения террито-
рии опричнины, в состав которой вошли земли, принадлежавшие
княжатам (потомкам удельных князей). Останавливался Пла-
тонов и на «экономическом кризисе» конца XVI в. (разорении
страны, запустении ряда территорий) и на процессе крестьян-
ского закрепощения.
В «Очерках» Платонова много запоминающихся страниц,
посвященных борьбе с интервенцией. Прослежена деятельность
первого и второго ополчений. Автор подчеркивал и социальный
смысл движения Болотникова, указывая, «что в междоусобии
1606—1607 гг. впервые получила открытый характер давнишняя
вражда за землю и личную свободу между классом служилых
землевладельцев» и «работными людьми, которые не умели от-
стаивать другими средствами, кроме побега и насилия, своей
закабаленной личности и „обояренной“ пашни» 147.
Но общая -концепция, положенная в основу «Очерков» Пла-
тонова, отчетливо отражала его консервативно-монархические
взгляды на исторический процесс. Классовую борьбу, открыто
развернувшуюся в начале XVII в., автор рассматривал как «вы-
ход наружу» «болезненных процессов в общественном организ-
ме», которые стали «явным недугом». Условия для этого были
созданы после смерти Ивана Грозного «государственным рас-
стройством», совпавшим с «расстройством династии». «Сильное
правительство могло бы господствовать над положением дел,
бороться с общественным брожением и искать выхода из
государственных затруднений,— писал Платонов,— ослабевшая
власть становилась жертвой посторонних влияний и покушений,
которые превращали ее в орудие беспорядка как в правитель-
ственной среде, так и в управляемом обществе» 148.
146 С. Ф. Платонов. Очерки по истории Смуты в Московском госу-
дарстве в XVI—XVII вв. (Опыт изучения общественного строя и сословных
отношений в Смутное время), переиздание. М., 1937 (1-е изд.— СПб., 1899).
147 Там же, стр. 257.
148 Там же, стр. 142—143.
317
Итак, «гарантией порядка» является, по Платонову, сильная
монархическая власть. Выступление народных масс — это «бес-
порядок», с которым следует бороться. Монархическая концеп-
ция Платонова видна и из его периодизации «Смугы». Подлин-
ную задачу науки — «дать истинный лозунг борьбы, т. е. суметь,
объективно представить эту борьбу как продукт определенной
системы производственных отношений, суметь понять необходи-
мость этой борьбы, ее содержание, ход и условия разви-
тия» 149 — Платонов подменял искусственной схемой постепен-
ного вовлечения в «Смуту» общественных «классов» сверху
вниз, в порядке их размещения на социально-политической
лестнице.
Первый период «Смуты», по терминологии Платонова,— это
«борьба за московский престол»; второй период (с выступления
Болотникова) —«разрушение государственного порядка», тре-
тий период—«попытки восстановления порядка»150. К числу
этих попыток автор относил как договор о признании русским ца-
рем королевича Владислава, так и деятельность двух ополче-
ний.
Избрание царем Михаила Романова являлось для Платоно-
ва завершением «Смуты». Это — торжество самодержавия,
крепкой власти — оплота порядка. «С появлением этой власти
Смута нашла свой конец, и новому московскому царю остава-
лась лишь борьба с ее последствиями и с последними вспышка-
ми острого общественного брожения»151.
Йз «школы» Платонова вышел ряд исследований, посвящен-
ных «Смуте», среди которых наибольшее значение имела моно-
графия П. Г. Любомирова «Очерк истории Нижегородского
ополчения 1611 —1613 гг.» 152, поднявшая -важную тему нацио-
нальной борьбы с иностранной интервенцией в начале XVII в.
На основе большого документального материала автор раскры-
вает роль Нижнего-Новгорода как крупного экономического
центра в социальной борьбе начала XVII в. и в организации
второго ополчения. Затем он внимательно рассматривает исто-
рию создания ополчения, его социальный состав, программу и
деятельность на различных этапах (в Нижнем-Новгороде, Яро-
славле, под Москвой). Заканчивается книга изложением собы-
тий, связанных с освобождением Москвы от польских интервен-
тов, созывом Земского собора и избранием на престол Михаила.
149 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 341.
150 С. Ф. Платонов. .Очерки по истории Смуты в Московском государ-
стве в XVI—XVII вв., стр. 142, 226, 341.
151 Там же, стр. 428—429.
152 П. Г. Любомиров. Очерк истории Нижегородского ополчения
11611—1613 гг., переиздание. М., 1939 (1-е изд.— ЖМНП, 1913, февраль, март,,
октябрь; 1914, март, сентябрь; далее цитируется по переизданию).
318
Романова. Конкретная картина истории ополчения нарисована-
обстоятельно и ярко.
Буржуазный аспект исследования выступает в трактовке со-
бытий классовой борьбы как анархии, беспорядка, от которых
страдали земские люди, и в оценке феодального государства как
органа защиты порядка в интересах всех классов. «...Посадское
население чувствовало настоятельную потребность в обеспече-
нии безопасности всего государства, в умиротворении страны,
в водворении в ней порядка и авторитетного правительства» 153.
Анализируя воззвания, рассылавшиеся из Нижнего-Новгоро-
да, Любомиров указывал, что в них «на разные лады повторяет-
ся одна мысль, проявляется одна забота — охранить внутренний
мир, обеспечить порядок от нарушений его со стороны прежде
всего самих же земских людей» 154. Это — та же концепция, что
и у Платонова.
Большой интерес у различных представителей буржуазной
историографии, занимавшихся политической историей, вызывали
реформы Петра I. Наиболее крупным исследованием в этой об-
ласти была работа П. Н. Милюкова «Государственное хозяйст-
во в России в шервой четверти XVIII столетия и реформа Петра
Великого»155. На большом новом архивном материале автор
рассматривал податную систему, организацию финансов и воен-
ного дела в XVII в. как предпосылки петровских преобразова-
ний. Петровское -время он делит на три периода (1682—1709 гг.;
1710—1718 гг.; 1719—1725 гг.) и в соответствии с этой периоди-
зацией -изучает «приказное хозяйство», «губернское хозяйство»
и «коллежское хозяйство». Административные реформы (введе-
ние ратуши, учреждение губерний, создание коллегий) Милю-
ков исследовал в связи с военными -и финансовыми потребностя-
ми страны. Выводы автора основаны на громадном цифровом
материале, рисующем окладные -и неокладные доходы и расходы
России за разные годы.
Давая общую характеристику государственных реформ пер-
вой четверти XVIII в., Милюков подчеркивал их вынужденный
характер. «Государственная реформа не вызвана личными пла-
нами или увлечением законодателя, как его флот или немецкое
платье; но она не произведена также и одним самобытным исто-
рическим процессом. Воля Петра была, конечно, необходима для
ее осуществления; но эта сторона реформы выходила из его кру-
гозора и была осуществлена им поневоле. Факты историче-
ского прошлого тоже подготовляли государственную реоргани-
153 Там же, стр. 53.
154 Там же, стр. 73—74.
155 П. Н. Милюков. Государственное хозяйство России в первой чет-
верти XVIII столетия и реформа Петра Великого, изд. 2-ё. СПб., 1905 (1-е
изд.—СПб., 1892).
319
зацию, но она не вытекала из них сама собою. Не личная ини-
циатива и не исторические прецеденты вызвали эту реформу, хо-
тя тот и другой элемент в ней соединились; ее вызвали текущие
потребности минуты, в свою очередь созданные -и личной 'Иници-
ативой и историческими прецедентами» 156. Милюков считает
петровские преобразования «искусственными». Политический
рост государства опережал, по мнению автора, его экономиче-
ское развитие. «Ценой разорения страны,— утверждал он,—
Россия возведена была в ранг европейской державы» 157. Книга
Милюкова содержит много (полезного материала. Ее основной
недостаток, определяющийся общей методологией автора,— от-
рыв петровских реформ от процесса социального развития и
классовых противоречий эпохи. Отсюда и подчеркивание «ис-
кусственного» характера петровских преобразований.
Значительно уже по замыслу, чем книга Милюкова, моногра-
фия М.-М. Богословского «Областная реформа Петра Великого.
Провинция 1719—27 гг.» 158. Сделанная очень тщательно, по-
строенная на новом архивном материале, разносторонне и де-
тально рисующая различные стороны реформы местного управ-
ления, изящно написанная, работа Богословского проводила
•идеалистический взгляд, будто успех и прочность государствен-
ных учреждений определяются характером положенных в их ос-
нову идей и принципов. Петровские областные учреждения ока-
зались, по мнению Богословского, непрочными потому, «что они
не опирались на определенный, хорошо освоенный и твердо ус-
тановленный принцип». «Они являлись не плодом ясно проду-
манного отвлеченного взгляда, а скорее бессознательно и поэто-
му нетвердо усвоенным продуктом эпохи, от которого нетрудно
было и отказаться при встреченных препятствиях» 159 160. Проблема
классового характера законодательства Петра решалась Бого-
словским в идеалистическом плане. Как «от мудрости архитекто-
ра,— писал он,— зависит выбрать наиболее прочный слой грунта
для утверждения на нем фундамента постройки», так от проница-
тельности законодателя «зависит понять, за каким классом оста-
нется победа в борьбе», «чтобы с ним именно, а не с другим, хи-
реющим и отживающим свой век, связать проектируемые учреж-
дения...» 16°. Административные и судебные учреждения Петра,
указывал Богословский, не заинтересовали ни один обществен-
ный класс, их никто не стал поддерживать. В* этом — их сла-
бость.
156 П. Н. Милюков. Государственное хозяйство России в первой чет-
верти XVIII столетия и реформа Петра Великого, стр. 546.
107 Там же, стр. 546.
158 М. М. Богословский. Областная реформа Петра Великого. Про-
винция 1719—27 гг. М., 1902.
159 Там же, стр. 508.
160 Там же, стр. 514.
320
Н. П. Павлов-Сильванский занялся изучением проектов пет-
ровских реформ (Федора Салтыкова, Алексея Курбатова, Коно-
на Зотова и др.), тексты которых он опубликовал 161. Автор де-
тально рассматривает эти проекты, пытаясь выявить взгляды их
составителей. Последних он делил на две партии. Одна из них
«вполне сочувствовала основным началам реформы, сознавала,
подобно Петру, необходимость возможно полного усвоения за-
падноевропейской культуры и в своем увлечении западом шла
иногда дальше самого вождя преобразований». Ко второй пар-
тии Павлов-Сильванский относил «сторонников Петра, сочувст-
вовавших лишь некоторым сторонам его преобразовательной де-
ятельности, упорно державшихся московских начал духовной
культуры, но с полной готовностью шедших навстречу заимство-
ваниям из области технических знаний, государственных и об-
щественных отношений» 162. Это деление носило несколько искус-
ственный характер и не подчеркивало социально-политическую
основу борьбы различных групп в господствующем классе163.
Политическая история второй половины XVIII и XIX вв. бы-
ла представлена в дворянско-буржуазной историографии в зна-
чительной мере жизнеописаниями царей и представителей вла-
сти. По идеологической направленности и стилю исторического
повествования среди них можно выделить несколько групп про-
изведений.
Образец одной группы работ представляет «История Ржате-
рины Второй» В. А. Бильбасова 164, буржуазного либерала по по-
литическим воззрениям и редактора либеральной газеты «Го-
лос». Написанная на основе дневников, мемуаров, писем (рус-
ских людей и иностранцев) и других источников, работа эта со-
держала много деталей, относящихся к придворной жизни, опи-
саний имевших там место интриг, интимных подробностей, каса-
ющихся взаимоотношений в правящих кругах, исторических
анекдотов и т. д. Материал приводится иногда интересный, ино-
гда сомнительный по своей ценности, все изложение часто сби-
вается на хронику дворцовых событий и личной жизни императ-
рицы, через призму которой выступает политическая история
России.
161 Н. П. Павлов-Сильванский. Проекты реформы в записках
современников Петра Великого. Опыт изучения русских проектов и неиздан-
ные их тексты. СПб., 1897.
162 Там же, стр. 79.
163 Из других трудов Н. П. Павлова-Сильванского по петровскому вре-
мени можно отметить очерки «Граф Петр Андреевич Толстой (пращур гра-
фа Льва Толстого)», «Иван Тихонович Посошков», «Новое о Посошкове»,
«Мнения верховников о реформах Петра Великого» (Н. П. Павлов-
Сильванский. Соч., т. II. СПб., 1910).
164 В. А. Б и л ь б а с о в. История Екатерины Второй, т. 1—2. 1890—1891.
Работа была задумана в 12 томах, тома 3—ill не выходили, т. 112 вышел в Бер-
лине.
21 Очерки историографии, т. III 321
Введен'ие в научный оборот новых -источников, «их аналитиче-
ский разбор, описание ряда неясных или освещаемых в офици-
альной документации заведомо неправильно сторон политиче-
ской истории, яркие описания, смелые для того времени харак-
теристики носителей «верховной власти» и общий критический
тон изложения в духе буржуазного либерализма — все это при-
дает несомненный интерес книге Бильбасова. Но его очень яркое
перо скользит по поверхности жизни общества, дает зарисовки
быта и действий правящих верхов, но совершенно не касается
глубин исторического процесса.
Политические и психологические характеристики царей
(Павла I, Александра I, Николая I) и освещение политической
истории России этого времени содержат громоздкие, богато ил-
люстрированные труды представителя дворянско-монархической
историографии Н. К. Шильдера 165.
Текст его трудов содержит громадное количество выписок
из писем, мемуаров, официальных законодательных актов
и т. д., иногда просто связываемых между собой переходны-
ми фразами, вставляемыми автором, иногда сопровождаемыми
его комментариями. Подбор источников «сделан нарочито. Это —
материалы, отражающие личную жизнь и правительственную
деятельность представителей правящих кругов. Но — это мате-
риалы обширные, новые для читателей и в историческом отно-
шении интересные. Внимание автора сосредоточено на царском
дворце, где, по его мнению, творится история.
Для монархической исторической концепции Шильдера ха-
рактерен психологизм в трактовке «событий и явлений историче-
ского прошлого. Все три его труда, посвященные трем царям,
пронизывает идея искупления Россией грехов царей за измену
«делам и мыслям» Екатерины II, за преступление 11 марта
1801 г. (убийство Павла с участием Александра I).
Психологизм и субъективизм Шильдера в объяснении исто-
рического процесса пронизывал и всю его общую концепцию за-
щитника монархии. «Печальные явления» царствования Алек-
сандра I привели к 14 декабря, а в более отдаленном буду-
щем — к «крымскому погрому» 166.
Смена александровского царствования николаевским рас-
сматривалась Шильдером как смена одного направления в пра-
вительственной политике другим (космополитизм сменяется по-
литикой национальной по своему характеру) 167. Таким образом,
перед нами апология русского царизма.
165 Н. к. Шильдер. Император Александр Первый. Его жизнь и цар-
ствование, т. 1—4. СПб., 1897—1898; его же. Император Павел Первый.
Историко-биографический очерк. СПб., 1901; его же. Император Николай
Первый. Его жизнь и царствование, т. 1—2. СПб., 1903.
166 Н. К. Шильдер. Император Александр Первый, т. 4, стр. 448; его
ж е. Император Павел Первый, стр. 504.
167 См. Н. К. Шильдер. Император Николай Первый, т. I, стр. 313.
322
Профиль -исторических монографий Шильдера в основном
воспроизводится и в исследованиях вел. кн. Николая Михайло-
вича. Они также посвящены отдельным 'историческим персонам,
их канву также составляют психологически интерпретируемые
документы правительственных архивов и архивных фондов лиц,
близких ко двору; стиль изложения часто приближается к исто-
рическому роману.
В книге «Император Александр I. Опыт исторического 'иссле-
дования» 168 Николай Михайлович ставил своей задачей дать ха-
рактеристику Александра «не только как государя и повелителя
земли русской, но и как человека» 169. Автор задавал вопрос: «за-
служивает ли Александр быть причисленным к великим госу-
дарям и правителям?» 170 и отвечал на него утвердительно, прав-
да, мотивируя свой ответ весьма своеобразно. Александр не был
«великим» «для России», ибо ему «не хватало знания ни рус-
ского человека, ни русского народа», но благодаря «мнимой
дружбе», а затем «соперничеству» с Наполеоном он получил то
«наитие», которое составляет «атрибут», необходимый для вели-
кого монарха Европы. «Гениальность Наполеона» отража-
лась на Александре, как -отраженир на -воде, и «придала ему
то значение, которого он не имел бы, не будь этого отраже-
ния» 171.
Книгу об Александре I дополнила другая монография Ни-
колая Михайловича—-«Граф Павел Александрович Стро-
ганов», ценная главным образом опубликованными в ней ма-
териалами из строгановского архива и других архивных фон-
дов 172.
Шильдер и Николай Михайлович — эпигоны дворянской ис-
ториографии— часто прикрывали свою идеологию монархизма
либеральной фразеологией. В неприкрытом виде эта идеология
выступает в трудах-С. С. Татищева.
В верноподданнически монархическом духе была написана
большая двухтомная работа С. С. Татищева «Император Алек-
сандр II. Его жизнь и царствование» 173. В слащавом тоне Алек-
сандр II изображался как «преобразователь, объединитель и
освободитель своего государства и народа». «Великими внутрен-
ними преобразованиями, вдохнувшими в Россию новую жизнь,
Александр Николаевич оправдал историческое миросозерцание
168 Вел. кн. Николай Михайлович. Император Александр I. Опыт
исторического исследования, т. 1—2, изд. 2-е. Пг., 1914.
169 Там же, т. 1, стр. V.
170 Там же, стр. 346.
171 Там же, стр. 346—347.
172 Вел. кн. Николай Михайлович. Граф. Павел Александрович
Строганов (1774—'1817). Историческое исследование эпохи императора Алек-
сандра I, т. '1—"3. СПб., 1903.
173 С. С. Татищев. Император Александр II. Его жизнь и царствова-
ние., т. 1—2. СПб., 1901—1903.
323
21
русского народа, исконную веру его в самодержавие» 174,— пи-
сал Татищев, проводя на протяжении двух объемистых фолиан-
тов жизнеописания Александра II этот черносотенный тезис.
Завоевательная политика царизма под пером Татищева при-
обретает освободительный и просветительский характер. Во
внешней политике Александр II якобы «смелее и дальше всех
своих предшественников повел Россию по пути ее всемирно-ис-
торического призвания, освободив от мусульманского ига сопле-
менные и единоверные ей христианские народы европейского
Востока и распространив в глубь Азии просвещение и граждан-
ственность с расширением пределов богом вверенной ему дер-
жавы до Восточного океана и подножия Гималайского хреб-
та» 175.
С позиций охранительной политики III отделения Татищев
расценивал все русское революционное движение как «крамо-
лу», давал на него злостный пасквиль и обосновывал необходи-
мость «изыскания средств» к его «обузданию» 176.
В либерально-буржуазной историографии, так же как и в
дворянской, была популярна тематика, посвященная отдельным
царствованиям. Историки этого лагеря в большей мере, чем эпи-
гоны дворянской «историографии, обращали внимание на соци-
ально-экономическую политику правительства XVIII—XIX вв.,
в большей степени старались раскрыть соотношение и противоре-
чия различных сословий и социальных прослоек русского обще-
ства, однако и они не раскрывали причин и сущности классово-
го антагонизма, классовой борьбы. Буржуазно-либеральную ис-
ториографию также отличало стремление поднять значение от-
дельных русских монархов, выставив их в той или иной мере
выразителями назревших потребностей исторического разви-
тия.
Наглядным подтверждением этого является книга М- В.
Клочкова, посвященная деятельности Павла I 177. Она начина-
лась -с разбора отзывов о Павле, содержавшихся в мемуарной
литературе и в исторических трудах. Затем автор останавливал-
ся на центральном и местном управлении при Павле I и на его
социальной политике. В основу работы положены архивные ма-
териалы (дела Сената и Государственного архива), ранее боль-
шей частью не использованные.
Идеализируя Павла, Клочков указывал на положительное
значение его мероприятий в области реорганизации государст-
венного аппарата («...создавалась правительственная машина,
174 С. С. Татищев. Император Александр И. Его жизнь и царствование,
т. 2, стр. 662.
175 Там же.
176 Там же, стр. 621.
177 М. В. Клочков. Очерки правительственной деятельности времени
Павла I. Пт., 1916.
324
в которой отчетливо были заметны соподчиненность частей, авто-
матичность и однообразный порядок, вводимый сверху») 178. Ре-
зультаты социальной политики Павла I автор видел в ограниче-
нии прав дворян -и в облегчении положения крестьян («...в то
время как чашка весов социальной политики, находившаяся на
стороне дворян, отягчалась и понижалась, противоположная
чашка, клонившаяся в сторону крестьян, облегчалась и повыша-
лась») 179. По мнению Клочкова, своей социальной политикой
«власть нивелировала подданных, понижая горделиво вознесше-
гося дворянина и повышая смиренно согнувшегося крестьяни-
на» 18°. Касаясь вопроса об отношении к Павлу современников,
Клочков доказывал, .что его «не взлюбило» дворянство, но про-
стой народ ценил его за «справедливость» и «строгость», «благо-
даря которым установлено было правосудие и,быстрое решение
дел, устранялись злоупотребления и притеснения и несколько
улучшилось положение низших классов общества» 181.
М. А. Полиевктов в исследовании, посвященном царствова-
нию Николая 1182, рассматривал это царствование как завер-
шающую эпоху в истории абсолютной монархии в России. Эта
монархия воплощалась в личности самого императора Николая I.
Николаевская правительственная система, по мнению Полиевк-
това, была уже «изжитым прошлым», однако «наследие никола-
евского царствования далеко не сводилось к одним язвам бюро-
кратического режима; это была эпоха и многих действительно
положительных достижений» 183.
Поднимает Полиевктов в своем исследовании и вопрос о вза-
имоотношениях при Николае I между «правительством» и «об-
ществом». После событий 14 декабря «правительство отстрани-
ло от себя общество, проникаясь к нему недоверием, и общество
пошло своим путем». Как для Николая I «консервативная про-
грамма приняла династический характер», так и общество «при-
училось отождествлять данный порядок с идеей государственно-
сти вообще и воспитало в себе огульно отрицательное отноше-
ние к государственному началу». Общество, «отстраненное от
практической деятельности», «теряло в своих программах ре-
альную почву». «Но также теряло реальную почву и правитель-
ство, замыкаясь и затериваясь в бюрократическом бумагопроиз-
водстве. И правительство, и общество в николаевское царство-
вание утрачивало чувство жизни»184. Таким образом, автор,.
178 Там же, стр. 571—572.
179 Там же, стр. 573. *
180 Там же, стр. 574.
181 Там же, стр. 584.
182 М. А. Полиевктов. Николай Р. Биография и обзор царствования.
М, 1918.
183 Там же, стр. X.
184 Там же, стр. 64.
325
выступая с буржуазно-либеральных позиций, видит зло никола-
евского царствования в потере близости и связи между прави-
тельством и обществом.
В области изучения политической истории как ранних эпох,
так и XVIII—XIX вв. в буржуазной историографии преобладал
интерес к внутренней политике, к вопросам истории организации
государственной власти, управления, суда. В начале XX в. был
издан целый ряд сводных трудов официального характера по
' истории Сената 185, Государственного совета 186, Комитета мини-
стров 187, удельного ведомства 188 и отдельных министерств 189.
Кроме того, издавались книги, монографии, брошюры спе-
циального характера.
В буржуазно-либеральном духе написан «историко-юриди-
ческий очерк» И. А. Блинова «Губернаторы», вышедший в 1905
революционном году190. С точки зрения теории «правового»
конституционного государства автор ставит вопрос «о юриди-
ческом положении губернатора, т. е. о составе и пределах его
деятельности и о надзоре за законностью его управления» 191.
После обзора, посвященного компетенции и деятельности губер-
наторов с XVIII по XX столетие, Блинов выступает с проектом
«радикальной» реформы провинциального управления на «ши-
роко проведенном принципе децентрализации и раскрепощения
личности» 192. Эта «радикальная» реформа должна была по мыс-
ли представителя либеральной буржуазии, стать звеном в посте-
пенном введении правовых конституционных начал и вместе с
тем предохранить государственный аппарат от революционной
ломки.
В. И. Веретенников в своей работе по истории генерал-
прокуратуры в России в XVIII в. до царствования Екатери-
185 «История Правительствующего Сената за 200 лет. 1711—1911», т. 1—
5, СПб., 1911.
186 «Государственный совет. *1801—1901», СПб., 1901.
187 «Исторический обзор деятельности Комитета министров», т. 1—5,
СПб., 1902.
188 «История уделов за столетие их существования. 1797—1897 гг.», т. I—
III, СПб., 1902.
189 «Очерк истории Министерства иностранных дел. 1802—1902», СПб.,
1902; «1802—1902. Столетие Военного министерства. Исторический очерк
развития военного управления в России», СПб., 1902; «Исторический обзор
развития и деятельности Морского министерства за сто лет его существова-
ния (1802—1902)», СПб., 1902; «Министерство внутренних дел. 1802—1902»,
СПб., 1901; «Министерство финансов. 1802—1’902», ч. 1—2, СПб., 1902; «Ми-
нистерство юстиции за сто лет. 1802—1902. Исторический очерк», СПб., 1902;
С. В. Рождественский. Исторический обзор деятельности Министер-
ства народного просвещения. 1802—1902. СПб., 1902; «Государственный конт-
роль 1811—1911», СПб., 1911.
190 И. А. Блинов. Губернаторы. Историко-юридический очерк. СПб.,
1905.
191 Там же, стр. 1.
192 Там же, стр. 358—359.
326
ны II) 193, построенной на новых архивных материалах, подверг
подробному источниковедческому анализу акт 1722 г. об учреж-
дении должности генерал-прокурора, коснулся вопроса о сход-
стве и различии русского и французского институтов генерал-про-
куратуры, рассмотрел положение генерал-прокурора в системе
государственных учреждений («в эпоху Верховного Тайного со-
вета», «в эпоху кабинетского правления», в царствование Ели-
заветы Петровны). Исследование построено в формально-юри-
дическом плане. Смысл должности генерал-прокурора заклю-
чался в том, писал Веретенников, что он был «всеобъемлющим
контролером действий государственного механизма». Генераль-
ный прокурор и подчиненные ему прокуроры и фискалы стре-
мились расширить сферу своего надзора, с тем чтобы «ука-
зывать и на непорядки в самых законах, управлявших Россией,
указывать на необходимые их усовершенствования» 194. Таким об-
разом, и в данном случае, как и в книге Блинова, поднималась
(со ссылкой на западноевропейские образцы) тема «надзора»
правительства за своими органами как гарантии «правопо-
рядка».
В связи с историей «правового» государства в литературе
ставился вопрос о значении реформ Петра I и Екатерины II в
преодолении московской патриархальной старины. Известной
непоследовательности петровских преобразований противопо-
ставляется смелость и решительность мероприятий Екатери-
ны II, идеализация которой вообще типична для буржуазной
историографии.
Работа Ю. В. Готье «История областного управления в Рос-
сии от Петра I до Екатерины II» 195 является своего рода про-
должением исследования М. М. Богословского об областной рк ’
форме Петра I. Автор, прекрасно владевший архивным мате
риалом, вводил в оборот значительное количество ранее не ис-
пользованных документов и подробно рассматривал организацию
и деятельность областных учреждений с 1727 г. до 1775 г. (до
губернской реформы Екатерины II). В книге собраны и обоб-
щены яркие факты, характеризующие социальные противоречия
в России XVIII в. В исследованных им судебных делах Готье
видел «две правды»: одну «для дворян, привилегированного
господствующего сословия», другую «для всех остальных жите-
лей империи, непривилегированных плательщиков подушной по-
дати» 196.
193 В. И. Веретенников. Очерки истории генерал-прокуратуры в Рос-
сии доекатерининского времени. Харьков, 1915.
194 Там же, стр. 25—26.
195 Ю. В. Готье. История областного управления в России от Петра I
до Екатерины II, т. I. Реформа 1727 года. Областное деление и областные
учреждения 1727—1775 гг. М., 1913.
196 Там же, стр. 410—411.
527
Областные учреждения, действовавшие при преемниках Пет-
ра, автор рассматривал «как возвращение к старой Москве, как
самую типичную реакцию против реформы Петра» 197. При этом
проводится идея известной искусственности петровских преобра-
зований. «Над послепетровской Россией,— писал Готье,— носил-
ся призрак регулярного государства, семена которого насажда-
лись в ней преобразователем, но сквозь этот призрак прогляды-
вала иногда патриархальность прежнего времени, старые мо-
сковские обычаи, чуждые новым формам, заимствованным
с запада, зато более понятные и привычные русскому чело-
веку» 198.
Лишь со времени воцарения Екатерины II, когда «начинается
новая эпоха внутренней истории России» 199, стали улучшать си-
стему областного управления. «...То ощупью, то смелым шагом,
то слушая мнения других, то выступая со своим собственным
словом, то ведя кабинетную работу и руководя работой своих
сотрудников, то производя отдельные практические опыты, под-
готовляла Екатерина самую крупную реформу своего царство-
вания» 20°.
Уже после Октябрьской революции Готье опубликовал вто-
рую часть своего исследования по истории областного управле-
ния второй четверти XVIII в.
Некоторые работы по политической истории XVIII в. ставят
своей задачей показ в розовом свете периодов реакции и идеа-
лизацию носителей этой реакции. Так, в книге В. Н. Строева
«Бироновщина и Кабинет министров» 201 делалась попытка реа-
билитировать Бирона. По мнению Строева, «Бирон был козлом
отпущения за все грехи дряблого, деморализованного деспотиз-
мом общества. Его роль напоминает роль тех мальчиков, кото-
рых секли за провинности принцев». Одновременно Строев под-
черкивал положительное значение «бироновщины». «Обуздание
бюрократии, распустившейся в предшествующее царствование,
составляет несомненную заслугу правительства Анны. Однако
чиновники, естественно, были недовольны и, не решаясь касать-
ся самой императрицы, слагали за все ответственность на ее лю-
бимца» 202.
Буржуазно-либеральная историография не могла пройти ми-
мо такого важного явления политической истории XVIII в.,
как деятельность екатерининской комиссии по составлению но-
вого Уложения. Она послужила темой монографии А. В. Флоров-
197 Ю. В. Готье. История областного управления в России от Петра I
до Екатерины II, стр. 465.
198 Там же, стр. 204.
199 Там же, стр. 14.
200 Там же, стр. 17.
201 В. Н. Строе в. Бироновщина и Кабинет министров. Очерк внутрен-
ней политики императрицы Анны, ч. 1—2. М.— СПб., 1909—1910.
202 Там же, ч. 1, стр. 175.
328
ского «Состав законодательной комиссии 1767—74 гг.» 203.
В книге на основе очень большого материала (опубликованного
и архивного) рассмотрены вопросы, связанные с организацией
комиссии, ее составом, отношением местного населения к выбо-
ру депутатов. Это — богатое по конкретному материалу иссле-
дование. К деятельности комиссии автор подходил с точки зре-
ния поиска в прошлом примера обращения правительства к
обществу и сотрудничества с ним. В факте «созыва представи-
телей населения» Флоровский видел «широко задуманное обра-
щение к общественным силам, давшее толчок к организации об-
щества на новых началах, вызвавшее яркое развитие и прояв-
ление общественных интересов» 204. Автор подчеркивал роль
Екатерины, решившей «воспользоваться сотрудничеством пред-
ставителей населения...» 205.
Одной из наиболее актуальных тем либеральной историогра-
фии были буржуазные реформы 60-х годов XIX в. Большой по-
пулярностью в буржуазных кругах пользовалась вышедшая
первоначально в 1891 г. книга Г. А. Джаншиева «Эпоха великих
реформ» 206, состоявшая из ряда отдельных очерков и постепен-
но пополнявшаяся от издания к изданию: «Освобождение
крестьян», «Отмена телесных наказаний», «Университетская ав-
тономия», «Земство», «Цензурная реформа», «Гласный суд и
суд присяжных», «Воинская реформа», «Городское самоуправле-
ние», «Из общественной хроники», «Деятели преобразователь-
ной эпохи».
Работа Джаншиева была проникнута буржуазно-либераль-
ной тенденцией. Автор являлся апологетом буржуазных реформ
60-х годов XIX в. и считал нужным «напоминать неустанно о ве-
ликой культурной миссии, об основном смысле и гуманно-про-
светительном назначении великих начинаний Царя-Освободи-
теля» 207.
Как отмечает автор предисловия к одному из изданий книги
Джаншиева А. К. Дживелегов, она представляет собой не столь-
ко исторический труд, сколько произведение публицистики.
В ней отсутствовал очерк подготовки реформ 60-х годов XIX в.,
не выяснены их экономические предпосылки, не раскрыт их
классовый смысл и т. д.
203 А. В. Флоровский. Состав законодательной комиссии 1767—74 гг.
Одесса, 1915; его ж е. Из истории екатерининской законодательной комис-
сии 1767 г. Вопрос о крепостном праве. Одесса, 1910.
204 А. В. Флоровский. Состав законодательной комиссии 1767—74 гг.,
стр. V.
205 Там же, стр. 585.
206 Г. А. Д ж а н ш и е в. Эпоха великих реформ. Исторические справки,
Ю-е посмертное, доп. изд. СПб., 1907.
207 Там же, стр. VI.
329
2. Аграрная история и история крестьянства
Во второй 'половине XIX в. и начале XX в. в связи с ростом
капиталистических отношений наряду с темами политической ис-
тории в буржуазной историографии появился интерес к социаль-
но-экономическому развитию России. При этом в ряде вышед-
ших в то время работ преобладало формально-юридическое
освещение видов землевладения, типичное для буржуазной ис-
ториографии, бессильной раскрыть исторические закономерности.
В работах по истории землевладения не показывалась сущность
феодальной эксплуатации, не было характеристики производи-
тельных сил и производственных отношений. В этом сказалась
методологическая ограниченность буржуазных концепций аграр-
ной истории.
Первое в буржуазной литературе конкретно-историческое
исследование, построенное на архивном материале и всесторон-
не изучавшее систему поместного землевладения в XVI в. (ее
происхождение, характер, значение), представляла собой моно-
графия С. В. Рождественского 208. В этой книге рассмотрены
как законодательство о поместьях, так и практика испомеще-
ния. Многие выводы автора сохраняют свое значение до сих пор.
Раздачу поместий правительством автор объяснял как военны-
ми задачами (обеспечение землей служилых людей), так и зада-
чами государственной колонизации. Но в концепции Рождест-
венского не находила места наиболее существенная черта по-
местной системы, характеризовавшая производственные отно-
шения феодализма — ее значение в развитии барщинного хозяй-
ства и усилении крепостничества.
В большей мере проблемы экономики затрагивались в книге
Н. А. Рожкова «Сельское хозяйство Московской Руси в XVI в.»,
в которой была дана характеристика специфики хозяйственных
условий развития различных областей России и содержался ма-
териал о положении крестьянства. Автор рассматривал новые
вопросы: о сельскохозяйственной технике, о распределении и
мобилизации земельной собственности, о формах эксплуатации
крестьян (оброк, барщина), о торговле сельскохозяйственными
продуктами, о ценах на хлеб, скот и землю, мобилизовал новый
архивный материал. Говоря о хозяйственном кризисе конца
XVI. в., Рожков связывает его с распространением поместного и
монастырского землевладения за счет сокращения площади вот-
чинных и черных земель. По мнению Рожкова, «поместная си-
стема и монастырское землевладение органически связаны с си-
стемой натурального хозяйства в известной стадии ее развития».
Но «начавшийся (переход от натурального сельского хозяйства
208 С. В. Рождественский. Служилое землевладение в Московском
государстве XVI века. СПб., 1897.
330
к меновому» «также содействовал развитию монастырского зем-
левладения и мобилизации земельной собственности» 209.
Данными Рожкова пользуются и советские историки, хотя на
•его выводах сказалась ограниченность буржуазной методологии,
подменявшей постановку вопроса о крепостничестве как спосо-
бе производства анализом форм землевладения, а эволю-
цию экономических отношений — эволюцией обмена. В книге
Рожкова ярко выражены элементы экономического матери-
ализма.
Наряду с трудами, ставившими общие экономические про-
блемы, во второй половине XIX и в начале XX в. появился ряд
работ, посвященных экономической истории отдельных районов
России, основанных на писцовых и переписных книгах как исто-
рико-статистическом источнике, и других материалах. Это труды
Ю. В. Готье, А. И. Никитского, А. М. Гневушева и др.
Книга Ю. В. Готье «Замосковный край в XVII веке» начина-
лась с анализа писцовых книг как исторического источника, для
чего автор рассмотрел технику составления писцовых книг, их
терминологию и содержание. Затем после описания границ,
природных условий и административного деления Замосковно-
го края автор касался разорения, произведенного в крае собы-
тиями крестьянской войны и польско-шведской интервенции, и
вопросов, связанных с движением населения. Дальнейшие гла-
вы книги посвящены характеристике различных видов земле-
владения (дворцового, черного, церковного, служилого, помест-
ного и вотчинного) и сельского хозяйства 21°. Многие наблюде-
ния Готье прочно вошли в историческую науку.
В соответствии с общими установками буржуазной историо-
графии предметом внимания в книге являлись преимущественно
формы землевладения, без анализа реальных производственных
отношений. Изменения в области экономики объяснялись авто-
ром в значительной мере эволюцией государственного и поме-
щичьего тягла211. Взаимоотношения крестьян и дворян расце-
нивались не под углом зрения классовых противоречий, а как
отношения двух слоев сельского населения 212.
В книге А. И. Никитского «История экономического быта
Великого Новгорода» 213 обработан большой материал (русский
и иностранный) по истории сельского хозяйства, ремесла и тор-
говли (внутренней и внешней) в Новгороде, до включения
209 Н. А. Р о ж к о в. Сельское хозяйство Московской Руси в XVI веке.
М., 1899, стр. 476.
210 Ю. В. Готье. Замосковный край в XVII в. Опыт исследования по
истории экономического быта Московской Руси, изд. 2-е. М., 1937. (1-е изд. М.,
19061).
211 Там же, стр. 364.
212 Там же, стр. 352.
213 А. И. Никитский. История экономического быта Великого Нов-
города. М., 1893.
331
последнего в конце XV в. в состав единого Русского государства.
4втор исходил из деления хозяйства на натуральное и денежное.
Зачатки денежного хозяйства в Новгородской земле он на-
ходил в XV в. Причины перехода к денежному хозяйству
Никитский усматривает в расширении торговли с немецкими
городами 214. В переходе к денежному хозяйству автор видел
причину ограничения права крестьянского перехода215.
С развитием торговли Никитский связывает политическую
борьбу в Новгороде, где, по мнению автора, боролись две основ-
ные партии: «западнорусская», стремившаяся отстоять незави-
симость Новгорода и «восточнорусская», для которой на первом
плане стояли интересы не политики, а торговли, вследствие чего
эта партия отстаивала идею союза с Северо-Восточной Русью 216.
Таким образом, для концепции Никитского характерен взгляд о
примате обмена над производством. Развитием обмена он стре-
мится объяснить явления надстройки и характер классовой и
внутриклассовой борьбы.
Позже Никитского вопросами социально-экономического
развития Новгородской земли занимался А. М. Гневушев 217.
Ценность его работы заключается в статистической разработке
материала новгородских писцовых книг конца XV — начала
XVI вв. Дав источниковедческий анализ писцовых книг, автор
останавливался на формах поселений, количестве и категориях
сельского населения, характеризовал крестьянское хозяйство и
промыслы, виды землевладения (государственное, церковное,
частновладельческое). Выводы автора иллюстрировались боль-
шим количеством статистических таблиц218.
Включение в арсенал научного исследования писцовых и
переписных книг было положительным фактом в развитии исто-
риографии конца XIX — начала XX в. Но изучаемый с позиций
буржуазной методологии, этот источник не раскрывал самой
основы феодального строя — характера отношения к средствахМ
производства двух антагонистических классов.
Наряду с писцовыми и переписными книгами изучались вот-
чинные архивы, рисующие хозяйство крупных феодалов. Так, ис-
тории дворцового хозяйства посвящена книга А. И. Заозерского
214 А. И. Никитский. История экономического быта Великого Новго-
рода. М., 1893, стр. 182.
215 Там же, стр. 193.
216 Там же, стр. 297.
217 А. М. Гневушев. Очерки экономической и социальной жизни сель-
ского населения Новгородской области после присоединения Новгорода к
Москве, т. I. Сельское население Новгородской области по писцовым кни-
гам 1495—1505. Киев, 1915.
218 Из исследований, посвященных экономике отдельных районов, см.
также: Н. Ф. Я н и ц к и й. Экономический кризис в Новгородской области
XVII в. (по писцовым книгам). Киев, 1915; И. И. Л а п п о. Тверской уезд в
XVI веке. Его население и виды земельного владения. (Этюд по истории про-
винции Московского государства). М., 1894, и др.
332
«Царь Алексей Михайлович в своем хозяйстве»219. Она дает
яркую картину состояния земледелия и промыслов в царских
вотчинах, экономического и юридического положения дворцовых
крестьян, а также наемных «работных людей». В книге Заозер-
ского ставится также вопрос об организации Тайного приказа,
ведавшего царским хозяйством, и о его роли в системе централь-
ного управления. Прообразом Тайного приказа автор считает
опричнину Ивана Грозного.
В исследовании Заозерского собран богатейший фактиче-
ский материал, рисующий внутреннюю структуру и организацию
феодальной вотчины. Анализ этого материала автор проводил,
исходя из обычных представлений буржуазной историографии,
фиксируя внимание на формально-правовых моментах. Он от-
мечал, что вотчины царя Алексея Михайловича, которыми ведал
Тайный приказ, это — «земли уже в смысле не государственно-
го, а личного владения...», но «понятия государев и государст-
венный неизбежно должны были покрывать друг друга». «При
таком строе мышления» — «...царь едва ли мог бы составить
себе и «личные имения», не нарушая установившихся представ-
лений о соотношении государства и государя, как не мог бы, не
рискуя вызвать впечатление самозванца, а то и революционера,
выступить перед своими подданными в платье простого обыва-
теля» 22°.
В 1914 г. была напечатана первая часть книги Б. Д. Грекова
«Новгородский дом святой Софии»221, посвященная землевла-
дению и хозяйству крупного феодала — новгородского архиепи-
скопа. В книге на богатом материале показаны организация
крупной вотчины, применявшаяся в ней система управления, оха-
рактеризована поместная система на софийских землях. Инте-
ресный материал приведен о взаимоотношениях между сельским
населением и софийскими приказчиками. Вопрос о хозяйстве
Софийского дома отнесен автором во вторую часть своего ис-
следования, которая появилась в печати уже после Октябрьской
революции.
В центре внимания буржуазной историографии, изучавшей
аграрные отношения в обстановке проведения крестьянской ре-
формы, а затем столыпинского аграрного законодательства, в
условиях расширения массового крестьянского движения, есте-
ственно оказывался и крестьянский вопрос.
Политический смысл интереса к крестьянскому вопросу, ко-
торый проявляла буржуазно-либеральная историография, рас-
219 А. И. За оз ер ск ий. Царь Алексей Михайлович в своем хозяйстве.
Пг., 1917.
220 Там же, стр. 46.
221 Б. Д. Греков. Новгородский дом святой Софии. (Опыт изучения
организации и внутренних отношений крупной церковной вотчины), ч. I.—
«Записки историко-филологического факультета С.-Петербургского универси-
тета», ч. 120, 1914.
333
крыл В. И. Ленин в своей статье «Пятидесятилетие падения кре-
постного права». «Нам нужно „второе 19-ое февраля", хныкают
либералы. Неправда. Так говорят лишь буржуазные трусы. Вто-
рое „19-ое февраля" невозможно лосле 1905 года... Нельзя „ос-
вобождать сверху" народ, во главе которого хоть раз выступал
революционный пролетариат» 222.
Истории крестьянства посвящены работы И. Е. Энгельма-
на 223, М. А. Дьяконова, Д. Я. Самоквасова и др.
В книге М. А. Дьяконова 224 ценной является характеристика
положения (на основе изучения большого, в значительной мере
нового архивного материала) различных категорий русского
крестьянства XVI—XVII вв. (старожильцы, новопорядчики, по-
ловники, бобыли, задворные и деловые люди, монастырские де-
теныши). Широко использованы Дьяконовым в качестве источ-
ника порядные и ссудные крестьянские записи.
При объяснении причин закрепощения крестьянства Дьяконов
вращался в кругу обычных представлений буржуазной историо-
графии. Он пытался сочетать две существовавшие в то время
точки зрения по данному вопросу (прикрепление крестьян к тяг-
лу государством или рост задолженности крестьян помещикам).
«...Возникновение старины в связи с потерей свободы выхода
под влиянием потребностей государственного хозяйства и фи-
нансовых интересов представляется догадкой ничуть не более
обоснованной, чем догадка о возникновении старины под влия-
нием долговой зависимости съемщиков от землевладельцев,—
писал Дьяконов.— Обе эти экономические причины могли дейст-
вовать и одновременно» 225.
Большую роль в изучении процесса крестьянского закрепо-
щения сыграл опубликованный в начале XX в. Д. Я. Самоквасо-
вым архивный материал о так называемых «заповедных го-
дах» конца XVI в.226. Введением «заповедных лет», по мнению
Самоквасова, правительство уничтожило последние остатки
вольности крестьян, масса которых была закрепощена еще ва-
ряжскими и монгольскими завоевателями.
Специально черносошному крестьянству посвящен труд
М. М. Богословского «Земское самоуправление на русском Севе-
ре в XVII в.» 227. Книга построена на основе очень большого све-
222 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 20, стр. 142.
223 В 1900 г. в Москве вышел в переводе на русский язык под редакцией
А. А. Кизеветтера труд И. Энгельмана «История крепостного права в Рос-
сии», опубликованный на немецком языке еще в 1880—1881 гг.
224 М. А. Дьяконов. Очерк из истории сельского населения в Москов-
ском государстве (XVI—XVII вв.). СПб., 1898.
225 Там же, стр. 74.
226 Д. Я. С а м о к в а с о в. Московский архив Министерства юстиции.
Архивный материал. Новооткрытые документы поместно-вотчинных учрежде-
ний Московского царства, т. I—II. М., 1909.
227 М. М. Богословский. Земское самоуправление на русском Севе-
ре в XVII в., т. I—II. М., 1909—1912.
334
жего архивного материала. Она написана ярко и образно. Автор
останавливался на различных видах землевладения на Севере,
говорил об экономическом и юридическом положении сельского
населения, об имущественном расслоении и борьбе в его среде,
о повинностях тяглого населения, о побегах крестьян и их сыс-
ке правительственными органами, об организации земского (по-
садского и крестьянского) управления. В книге выпукло пред-
ставлены общинные порядки в черносошных крестьянских во-
лостях.
Колоритно изображена деятельность сельских богатеев, за-
кабалявших бедноту. Несколько модернизируя явления XVII в.
и пользуясь терминологией капиталистической эпохи, Богослов-
ский писал: «...Нездоровые экономические отношения, сложив-
шиеся в северных посадских и крестьянских обществах, порож-
дали троякий тип мирского эксплуататора, чаще, впрочем, встре-
чающийся в смешанном, чем в чистом виде. Это, во-первых,,
ростовщик, кулак, скупщик земель, давящий окружающих силой
своего капитала; или это хитрый сутяга-ябедник, изводящий мир
лживыми разорительными процессами, или, наконец, третий тип,
как его называют документы, «мужик-горлан», земский оратор
XVII века, человек, если и не обладающий обширными матери-
альными средствами, то одаренный достаточным запасом наг-
лости и беззастенчивости и умеющий повлиять на толпу силой
своего зычного голоса» 228.
Целый ряд насыщенных богатым конкретным материалом
очерков из жизни сельского населения в северных черносошных
волостях Богословский вставлял в рамки буржуазной схемы
эволюции Русского государства в XVI—XVII вв. Отождествляя
феодализм с феодальной политической раздробленностью, а
формирование самодержавия расценивая как конец феодализ-
ма, Богословский писал: «Вырастив абсолютную верховную
власть и под ее руководительством выходя из феодального
строя, Московское государство в развитии своей правительст-
венной формы проходит две последовательные стадии, разли-
чающиеся теми орудиями, при помощи которых действует само-
державная власть». До середины XVII в.— это государство
«самодержавно-земское», с середины XVII в. «оно ста-
новится самодержавно-бюрократически м». «В пер-
вом периоде, сохраняющем еще много феодальных черт», абсо-
лютная власть действует вместе с земским собором, «в низах
государственного здания» имеется «бесчисленное множество са-
моуправляющихся земских единиц, в которые организовано
общество и которым верховная власть, уничтожив феодальные
кормления, делегировала важнейшие государственные функции.
228 Там же, т. II, стр. 296.
335
Весь государственный строй, с земским собором на вершине и
с самоуправляющимися уездами и волостями в основании,
проникнут началом земского самоуправления; весь он связан
этим началом...» 229.
Со второй половины XVII в. правительственным орудием
становится, по мнению Богословского, бюрократия. Ее укрепле-
нию способствовала «Смута» («революция начала XVII века»),
которая, как писал Богословский, «замутив» русское общество
«в самых глубинах», «подняла на его поверхность грязную
пену». «Для борьбы с внешними врагами и с своими домашни-
ми, потерявшими всякую сдержку анархическими и уголовными
элементами, может быть, еще более антиобщественными, чем
внешние враги» 23°, нужна была крепкая правительственная
власть на местах. В связи с этим происходит упадок местных
земских учреждений. Но в условиях борьбы внутри «земства»
усиление роли правительственных органов, по мнению Богослов-
ского, является благом для населения. «Чуждая местным сим-
патиям и антипатиям, стоящая на высоте, с которой становятся
менее заметными местные отношения, до которой слабее доно-
сится шум и не долетают брызги расходившихся страстей, пра-
вительственная власть кажется и самим земствам более способ-
ной спокойно, беспристрастно и справедливо разрешить их внут-
ренние столкновения и неурядицы» 231.
На концепцию Богословского наложила видимый отпеча-
ток реакция, охватившая либеральное общество после революции
1905—1907 гг., когда буржуазия превратилась в контрреволю-
ционную силу. В выводах Богословского имеется прямой паск-
виль на антифеодальное движение начала XVII в., в котором
автор видел лишь всплывшую наверх грязную пену, расценивае-
мую им как анархию и уголовщину.
В то же время в таких формулировках Богословского как
«самодержавно-земское государство», в таких его выводах, как
вывод о передаче верховной властью ряда функций земству,
сказалась типичная для буржуазной историографии идеализа-
ция государства.
В соответствии с общей концепцией буржуазной историогра-
фии процесс крестьянского закрепощения рассматривался в свя-
зи с историей государственного тягла. Вопросам тягла посвящен
ряд монографий А. С. Лаппо-Данилевского, П. Н. Милюкова,
С. Б. Веселовского 232.
В книге Лаппо-Данилевского «Организация прямого обло-
229 М. М. Богословский. Земское самоуправление на русском Севе-
ре в XVII в., т. И, стр. 260.
230 Там же, стр. 265.
231 Там же, стр. 303.
232 Историей черносошного крестьянства занимались также М. А. Остров-
ская и А. Я. Ефименко.
336
жения в Московском государстве со времени Смуты до эпохи
преобразований» 233 детально рассматривалась система расклад-
ки и взимания податей в XVII в. Громадный использованный
автором архивный материал актов и писцовых книг делал из-
ложение насыщенным конкретными фактами, поэтому представ-
ляющим большую научную ценность.
Свою задачу Лаппо-Данилевский видел ib изучении «нацио-
нальной истории» Русского государства. Его «национальные
черты» достаточно определенно проявляются в XVII в. и «силь-
но бледнеют под влиянием западноевропейской цивилизации»
в XVIII в. Автор отмечал односторонность развития великорус-
ской национальности, которое «сказывалось, главным образом,
в прогрессивном росте правительственных органов и их функ-
ций, а не в разностороннем историческом движении всей сово-
купности народных сил». «Поэтому изучение XVII века,— счи-
тал Лаппо-Данилевский,— сводится главным образом, к озна-
комлению с его правительственною 'историей» 234.
Представление о ведущей роли государства в общественном
развитии сочеталось у Лаппо-Данилевского с мыслью о его вос-
питательном значении в мобилизации народного сознания на
службу правительству, стоящему на страже интересов общества.
Организация прямого обложения, писал Лаппо-Данилевский,
«в известной мере подготовляла общественное сознание к мысли
о том, что государственное хозяйство должно быть основано не
на случайных средствах, а на собственном народном трудр.
В этой роли заключалось ее жизненное значение, залог дальней-
шего развития одного из государственных устоев великорусской
национальности» 235.
Таким образом, все исследование пронизывала буржуазно-
либеральная идея правового «национального» государства, осно-
ванного на сотрудничестве правительства и общественных сил.
Труд С. Б. Веселовского 236, охватывавший время с конца
XVI до конца XVII в., отличался солидной архивной документа-
цией. Введя в историческую науку обширный комплекс новых
первоисточников, автор подробно разбйрал прямые налоги, па-
давшие на тяглое население, говорил о порядке назначения их
233 А. С. Лаппо-Данилевский. Организация прямого обложения
в Московском государстве со времен Смуты до эпохи преобразований. СПб.,
1890.
234 Там же, предисловие, стр. 1.
235 Там же, стр. 507. На книгу Лаппо-Данилевского П. Н. Милюков отве-
тил развернутой рецензией, превратившейся в самостоятельное исследование:
«Спорные вопросы финансовой истории Московского государства. Рецензия
на сочинение А. С. Лаппо-Данилевского „Организация прямого обложения в
Московском государстве**». СПб., 1892.
236 С. Б. Веселовский. Сошное письмо. Исследование по истории
кадастра и посошного обложения Московского государства, т. 1—2. М.,
1915*—1916.
22 Очепки истооиогоабии. т. III 337
правительством и раскладки внутри тяглых миров, об органи-
зации описания земель («сошное письмо») и составления пис-
цовых книг, о единицах фискального обложения («соха» и др.)
и их эволюции и т. д. Исследование написано в формально-юри-
дическом плане. С либеральных позиций поземельный кадастр
рассматривался как результат совместной «вековой работы пра-
вительства и общества». Нарушение единства «между (государ-
ством и обществом, между управляющим и управляемыми»
приводит, по мнению автора, к упадку налоговой системы 237'.
Посвятив много усилий изучению хода крестьянского закре-
пощения, буржуазная историография уделяла меньше внима-
ния истории крестьянства в XVIII—XIX bib. Наиболее крупное
значение имели в этой области работы историков народни-
ческого направления В. И. Семевского 238 и его ученицы
И. И. Игнатович.
Инертность правительства, цензура, отсутствие серьезного
желания улучшить быт крепостных крестьян у лиц, «призывае-
мых государем к совещанию по крестьянскому делу» — вот, по
мнению Семевского, причины, почему «крестьянский вопрос не
двигался с места» 239
В книге И. И. Игнатович «Помещичьи крестьяне накануне
освобождения» 240 собран материал о крестьянских наделах, о
повинностях оброчных и барщинных крестьян, о положении
дворовых, о формах крестьянского сопротивления крепостниче-
скому гнету. Специально рассматривалось положение крестьян
в Белоруссии, на Украине, в Литве. В заключение автор ставил
вопрос о причинах отмены крепостного права. Игнатович ука-
зывала на «призрак пугачевщины», на потребность «промыш-
ленных капиталистов» в вольнонаемном труде, на роль интелли-
генции. Но, как отмечала Игнатович, «этих причин было недо-
статочно не только для того, чтобы произвести самую крестьян-
скую реформу, но и для того, чтобы побудить правительство
приступить к реформе. Хотя само правительство было заинте-
ресовано в уничтожении крепостного права, но оно приступало
к его ликвидации робко, несмело. Необходим был какой-либо
сильный толчок, который мог бы вызвать решительный шаг
правительства», бывшего «при тогдашнем положении дел...
единственным активным элементом в государстве, могущим на-
чать реформу. Таким толчком, заставившим правительство вы-
237 С. Б. Веселовский. Сошное письмо. Исследование по истории
кадастра и посошного обложения Московского государства, т. 2, стр. 526.
238 О работах В. И. Семевского ото крестьянскому вопросу см. т. 1'1 на-
стоящих «Очерков».
239 В. И. Семевский. Крестьянский вопрос в России в XVIII и пер-
вой половине XIX столетия, т. I. М., 1888, стр. XXXV.
240 И. И. Игнатович. Помещичьи крестьяне накануне освобождения,
изд. 2-е, доп. М., 1910 (1-е изд.— СПб., 1902|).
338
ступить с энергичными мероприятиями, послужила Крымская
война» 241.
Все эти наблюдения Игнатович имели существенное значение
для дальнейшего изучения положения крестьян и объяснения
причин отмены крепостного права. Но ее представление о пра-
вительстве как единственной силе, способной разрешить кресть-
янский вопрос, типично для либерально-народнической историо-
графии, не видевшей другого (революционного) пути решения
этого вопроса и смыкавшейся в этом отношении с историографи-
ей буржуазной.
Крестьянской реформе 1861 г. была посвящена специальная
кн^га А. А. Корнилова 242. После краткого очерка истории
крестьянского вопроса в XVI — первой половине XIX в. Корни-
лов останавливается на подготовке крестьянской реформы, на
отношении к ней представителей различных общественных групп
и Течений, на ее проведении, наконец, рассматривал историю за-
конодательства о крестьянах на протяжении с 60-х годов XIX в.
до начала XX в. Отмену крепостного права Корнилов расцени-
вал как акт, который должен был «расчистить дорогу к полно-
му торжеству принципов свободы и гражданской равноправно-
сти» 243. Выступая со своей книгой в 1905 г., представитель ли-
беральной буржуазии и член оформившейся в этом же году ка-
детской партии Корнилов указывал на необходимость оконча-
тельного разрешения крестьянского вопроса «законно избран-
ными» представителями русского народа, которые возьмут в
свои руки управление его судьбами 244.
В другой работе Корнилова «Очерки по истории обществен-
ного движения и крестьянского дела в России» 245 собраны, с од-
ной стороны, статьи, посвященные отмене крепостного права
(«Губернские комитеты по крестьянскому делу в 1858—1859 лг.»,
«Вопрос об административном устройстве крестьян во время
разработки крестьянской реформы», «Судьба крестьянской ре-
формы в Царстве Польском»), с другой стороны, статьи, ха-
рактеризующие отношение к крестьянскому вопросу отдельных
представителей русской общественной мысли (Н. И. Тургенев,
Ю. Ф. Самарин).
Наряду с работами общего характера об отмене крепостного
права в России делались попытки изучить ход крестьянской
реформы в различных частях Российской империи.
В. И. Ленин убедительно показал классовую сущность бур-
жуазно-либеральных концепций падения крепостного права в
241 Там же, стр. 288.
242 А. А. К о р н и л о в. Крестьянская реформа. СПб., 1905.
243 Там же, стр. 161.
244 Там же, стр. 208.
245 А. А. Корнилов. Очерки по истории общественного движения и
крестьянского дела в России. СПб., 1905.
339
22*
России. «Почему либеральные историки подкрашивают крепо-
стничество и крепостнические реформы? — писал Ленин.— По-
тому, что в деятелях таких реформ они видят приятное им рабо-
лепство перед крепостниками, отрадную для них боязнь демо-
кратии, близкое им стремление к блоку с реакцией, знакомое им
прикрашивание классовой борьбы». «Дело идет о далеком
прошлом. И в то же время тогдашнее и теперешнее отношение
либералов («с виду и чиновников душой») к классовой борь-
бе — явление одного порядка» 246.
Большое место в буржуазной историографии занимала свя-
занная с крестьянским вопросом проблема колонизации. Еще
в конце 80-х годов XIX в. Д. И. Багалей выступил в печати с
книгой «Очерки из истории колонизации степной окраины
Московского государства» 247 в XVI—XVIII вв. Руководящую
роль в колонизации юга автор отводил правительству и считал,
что на долю самого населения оставалось мало личной инициа-
тивы и предприимчивости 248. В то же время польско-украинская
колонизация, по мнению Багалея, носила «преимущественно
частный свободный» характер; «инициатива в деле заселения
края принадлежала не правительству, а частным представите-
лям разных общественных групп; под защитою крепких замков
возникали новые селения и хутора» 249. Классовый смысл коло-
низационного движения автор не вскрывал, экономические его
последствия также рассмотрены им недостаточно. В то же время
в книге обобщен очень большой конкретный материал, касаю-
щийся статистики и общего хода переселения.
Продолжением исследования Багалея является книга
И. Н. Миклашевского «К истории хозяйственного быта Москов-
ского государства» 25°. В ней уже в значительно большей мере
рассмотрена экономическая сторона процесса колонизации:
развитие на юге России сельского хозяйства и землевладения.
Вопросы колонизации тесню связывались в литературе с
историей организации военной и военно-оборонительной службы
в Русском государстве. Эта тема была разработана на архив-
ном материале в двух книгах А. И. Яковлева «Приказ сбора
ратных людей»251 и «Засечная черта Московского государства
XVII века» 252. Особенно заслуживает внимания вторая моно-
246 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 17.
247 Д. И. Багалей. Очерки из истории колонизации степной окраины
Московского государства. М., 1687.
248 Ом. там же, стр. .131.
249 Там же, стр. 138—139.
250 И. Н. Миклашевский. К истории хозяйственного быта Москов-
ского государства, ч. I. Заселение и сельское хозяйство южной окраины
XVII века. М., 1894.
251 А. И. Я к о в л е в. Приказ сбора ратных людей. М., 1917.
252 А. И Яковлев. Засечная черта Московского государства в
340
графия Яковлева. Она имеет весьма конкретный характер и по-
священа строительству в 1638 г. засечной черты в целях оборо-
ны южных границ государства. Но в ней подымается также об-
щий вопрос о взаимоотношении народной крестьянской и
военной «правительственной колонизации. Автор подчеркивает
роль крестьянства в освоении южной окраины страны. «Народ-
ная колонизация делала свое вековое дело почти без помощи
правительственных средств, и в ее авангарде по-прежнему стояла
-все та же бесстрашная мужицкая деревушка...» Отношение
к народной колонизации государства, «налаживавшего в своих
внутренних порядках крепостной строй», «не могло быть пря-
мым и открыто доброжелательным»; «его политика по отноше-
нию к ней неизбежно была политикой кое-как налаживаемых
компромиссов» 253.
В эпоху империализма началось изучение аграрных отно-
шений во второй половине XIX и в начале XX в., периода раз-
вития капитализма в сельском хозяйстве. Этому вопросу посвя-
щены труды П. И. Лященко. В первом томе своего исследования
«Очерки аграрной эволюции России» Лященко рассматривает
историю сельского хозяйства со времен Киевской Руси до XX в.
Он исходит из предпосылки о том, что «громадная, почти ре-
шающая роль в судьбе аграрной эволюции европейских и вне-
европейских стран принадлежит денежно-торговому капиталу».
Поэтому «изучение проникновения и развития капиталистиче-
ских отношений в сельском хозяйстве» автор начинает с вопро-
са о роли торгового капитала и «его влияния на земледельче-
скую промышленность». «Первым шагом проникновения капи-
тала в земледельческие отношения» было подчинение торговому
капиталу сначала сферы сбыта, а затем и производства. Торго-
вый капитал «вселял в хозяйство не только новый предпринима-
тельский дух и стремления, но и изменял его технически, на-
правляя его на производство иных, не потребительных, а товарных
ценностей, и притом товаров, годных для обширного капитали-
стического рынка». «Только после... подчинения земледельческо-
го хозяйства денежно-торговому капиталу и начинается более
широкое развитие в нем капиталистических отношений, приво-
дящее в конце к капитализации всего земледельческого произ-
водства» 254.
Второй том «Очерков аграрной эволюции» Лященко посвя-
щен землеустроительной политике правительства после отмены
крепостного права. Автор считал, что как реформа 19 февраля
XVII веке. Очерк из истории обороны южной окраины Московского -государ-
ства. М.. Ю16.
253 Там же, стр. 287.
254 П. И. Л я щ е н к о. Очерки аграрной эволюции России, т. I. Разло-
жение -натурального строя и условия образования сельскохозяйственного
рынка. СПб., 1908, стр. 104—107.
341
1861 г., так и «развившееся из нее пореформенное землеустрой-
ство» были «лишь компромиссным примирением интересов двух
противоположных классов» (помещиков и крестьян) «в их
борьбе за землю» 255.
Лященко изучал Маркса, но в своей методологии он в то
время не вошел дальше экономического материализма. Извест-
ное влияние на него оказали также Зомбарт и Бюхер.
Сведение основных социально-экономических процессов, про-
исходивших в деревне, к такому фактору, как воздействие торго-
вого капитала, и теория компромисса между помещичьими и
крестьянскими запросами как основы землеустроительной поли-
тики (правительства не давали правильного объяснения изме-
нениям, происшедшим в судьбах крестьянства в пореформенную
эпоху.
В своей книге, посвященной -пореформенной деревне,
Н. А. Каблуков развивал народнические взгляды о влиянии
природных условий на сельское хозяйство России, о роли в нем
наемного труда и о применении машин, о воздействии на сель-
ское хозяйство международного хлебного рынка, о формах зем-
левладения, об аренде земли, о кредите, о системах земледелия,
о сельскохозяйственных товариществах и т. д. Автор приходит
к выводу, что условия исторического развития России, не бла-
гоприятствуют капиталистическому способу производства в
земледелии 256. И природные и технические условия сельскохо-
зяйственного процесса, и условия рынка будто бы способство-
вали упрочению и развитию мелких крестьянских хозяйств 257.
Каблуков игнорировал те изменения, которые происходили
в пореформенной деревне, под влиянием развития капитализма;
и стремился консервировать мелкое крестьянское хозяйство как
основу экономики. Ленин приводил рассуждения Каблукова в
качестве образца того, «как извращенно представляются дейст-
вительно наблюдаемые факты под углом неверной теории» 258.
3. История промышленности и торговли
Если аграрный и крестьянский вопросы преобладали в со-
циально-экономической тематике, привлекавшей внимание бур-
жуазной историографии, то проблемы истории торговли и осо-
бенно промышленности разрабатывались в значительно мень-
255 П. И. Лященко. Очерки аграрной эволюции России, т. II. Крестьян-
ское дело и пореформенная землеустроительная политика. СПб., 1913,
стр. 715.
256 См. Н. Каблуков. Об условиях развития крестьянского хозяйства
в России. Очерки по экономии землевладения и земледелия, изд. 2-е. М.,
1908, стр. 384 (1-е изд.— М., 18991).
257 См. там же, стр. 394—395».
258 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 209.
342
шей степени. Такое положение объясняется относительно мед-
ленными темпами развития промышленного капитализма в Рос-
сии, задерживаемого феодально-крепостническими пережитка-
ми и непониманием буржуазными учеными исторического значе-
ния этого процесса.
Однако тематика, связанная с историей товарного производ-
ства в недрах феодализма и с генезисом и развитием капитали-
стических отношений в промышленности, постепенно усилива-
лась в буржуазной историографии.
Показателем расширения тематики исторического исследо-
вания в сторону экономических вопросов, как отражения роста
капиталистических отношений и укрепления класса буржуазии,
является интерес буржуазной историографии к истории горо-
дов.
Проблеме феодального города XVI—XVII вв. посвящены кни-
ги Н. Д. Чечулина, П. П. Смирнова и ряда других исследова-
телей.
Работа Н. Д. Чечулина «Города Московского государства
в XVI веке» 259 260 основана главным образом на анализе данных
писцовых книг. Автор ставит вопрос о численности и составе
городского населения, о его занятиях и повинностях, о видах го-
родского ремесла, о правительственной политике в отношении
городов и т. д. Выводы автора построены на целом ряде стати-
стических подсчетов. Характеристика городов сначала дается
порайонно, причем выясняются особенности отдельных, геогра-
фически выделенных групп городов, а затем следует общий
очерк, посвященный положению городов в Русском государстве
XVI в. Конкретные наблюдения автора представляли большую
ценность, но широкие выводы в монографии отсутствовали.
Городам Русского государства в первой половине XVII в.
посвящено исследование П. П. Смирнова 26°. В его монографии,
как и в книге Чечулина, обработан большой статистический ма-
териал (извлеченный преимущественно из писцовых книг). Ра-
бота Смирнова касалась форм землевладения в городах и во-
проса о численности и движении населения. Свои выводы автор
пытался связать с общими процессами общественно-политиче-
ского развития в изучаемое им время. Вопрос о характере го-
родского землевладения решался Смирновым преимущественно
в правовом плане. Автор указывал, что «территориально Москов-
ский город своему населению не принадлежит, а составляет
собственность великого государя Московского, церковных учреж-
259 Н. Д. Чечулин. Города Московского государства в XVI веке.—
«Записки историко-филологического факультета С-Петербургского универси-
тета», т. 22, 1в89.
260 П. П. Смирнов. Города Московского государства в первой полови-
не XVII века, вып. .1—2. Киев, 1917—1919.
343
дений и немногочисленных представителей светской земельной
аристократии. Собственно городское население, являясь юриди-
чески свободным, только '«владеет», т. е. пользуется городской
землей, .под условием различных служб и платежей»261. Рас-
крытия реальных производственных отношений, находящих свое
выражение в ‘формах собственности,, в книге Смирнова не было.
Изучение статистики городского населения приводило авто-
ра к выводу о кризисе русских городов в конце XVI и в первой
половине XVII в. Этот кризис Смирнов ставил в связь с «возник-
новением на развалинах удельных княжеств единого Москов-
ского государства». Шло «поспешное выдворение из ’ городов
остававшихся еще в них землевладельческих элементов» и про-
исходил «переход почти всей городской земли к государю с об-
ращением остававшихся на ней в черных слобожан. Такое раз-
деление землевладельца и горожанина, хотя и подготовленное,
как можно предполагать, предшествующим развитием русского
города, все же носило характер катастрофического разрыва,
сопровождавшегося разрушением многих крупных городских
хозяйств удельной знати и вообще своеземцев-горожан» 262. Этой
концепцией автор пытался объяснить процесс социально-эконо-
мического развития.
История города XVIII в. явилась темой монографий
А. А. Кизеветтера «Посадская община в России XVIII ст.» 263 и
«Городовое положение Екатерины II» 264. Работы Кизеветтера
построены в плане изучения правовых институтов, которые ав-
тор отрывает от базисных явлений. В первой книге Кизеветтера
собран богатейший материал, касающийся организации посад-
ского населения, его численности, социального состава, повин-
ностей, форм и характера городского самоуправления.
Общая концепция истории русского города, проводимая
Кизеветтером в этой работе, отражает его буржуазно-либераль-
ные взгляды. XVIII век — это, по Кизеветтеру, «пора перекрест-
ного взаимодействия старых и новых начал муниципальной
жизни. С одной стороны, посадская община в течение всего это-
го периода остается такой же общиной торгово-промышленных
тяглецов, какой она была и в старом Московском царстве.
С другой стороны, начиная с Петра I, правительство пытается
влить в эти старые мехи новое вино заграничного привоза». Ека-
терина «мечтает о заведении в городах тогдашней крепостной
России ч<третьего сословия» на западноевропейокий манер. Она
261 П. П. Смирнов. Города Московского государства в 'первой 'половине
XVII века, вып. I, стр. 1*44.
262 Там же, стр. 355.
263 А. А. Кизеветтер. Посадная община в России XVIII' ст. М., 1903,
264 А. А. Кизеветтер. Городовое положение Екатерины II 1785 г.
Опыт исторического комментария. М., 1909.
344
хочет возвысить русский город на степень его западного собра-
та. Колеблется крепостной уклад старой государственности..
Подготовляется нарождение свободно-самоуправляющихся об-
щественных союзов» 265.
Таким образом, автор, изучая историю русского города, хо-
тел выявить зарождение в нем при содействии правительства
общественных порядков, характерных для западноевропейской
городекой буржуазии.
Та же политическая тенденция проявляется и во -второй рабо-
те Кизеветтера из цикла исследований по истории ipyccKoro го-
рода, в которой он подвергает анализу Городовое положение
Екатерины II 1785 г. Это исследование Кизеветтера имело в зна-
чительной мере источниковедческий характер. Автор рассмат-
ривал черновые проекты Городового положения и выяснял про-
цесс его создания, останавливался на его источниках, на вопро-
се о практическом применении Городового положения. Кизевет-
тер доказывал, что в Городовом положении нашел отражение-
опыт «муниципального устройства разных стран» 266.
В связи с проблемой генезиса капиталистических отношении
в буржуазной историографии ставится вопрос о начальных фор-
мах объединения русской буржуазии в целях помещения капи-
талов в торговлю и промышленность.
На -эту тему написана -книга казанского профессора
Н. Н. Фирсова 267. Автор в своем исследовании исходит из пред-
посылки об искусственности развития русской промышленности.
Государство, «казна», «высшие общественные классы» чувство*
вали необходимость в «национальной промышленности».
А «масса населения», напротив, якобы не ощущала никакой
потребности «выйти из тех примитивных форм труда, которые
ей были свойственны с давних времен» 268. Поэтому инициатива
развития промышленности исходила сверху. Правительство по
своему почину расширяло сферу, торговли, развивало старые и
заводило новые отрасли промышленности, а также «передавало-
промыслы со средствами производства и монопольные права на
торговлю... сильным экономически и подходящим по тем или*
другим соображениям лицам» 269. В результате «крупные тор-
гово-промышленные деятели как высших рангов, так и высших
капиталов, закрепили за собою большую часть производительных:
265 А. А. Кизеветтер. Посадская община в России XVIII ст._
стр. Ill—IV.
266 А. А. Кизеветтер. Городовое положение Екатерины II 1785 г.„
стр. 301.
267 Н. Н. Фирсов. Русские торгово-промышленные компании в 1-ю по-
ловину XVIII столетия. (Очерки из истории торгово-промышленной полити-
ки и соответствующих общественных отношений). Казань, 1896.
268 Там же, стр. 165.
269 Там же, стр. 206.
345
'сил страны». Это вызвало «великую рознь» между верхами и
низами «торгово-промышленного класса» 27°.
Представление о -насаждении промышленности сверху пра-
вительством типично для 'буржуазной историографии.
Та же тема, что и в книге Фирсова, поднимается в очерке
А. С. Лаппо-Данилевского «Русские промышленные и торговые
компании в первой половине XVIII столетия»270 271. В книге собран
ценный конкретный материал. Автор поставил вопрос о развитии
капитализма, с которым он связывает возникновение предпри-
нимательских компаний. Но история компаний ставилась Лаппо-
Данилевским в связь не с внутренним процессом роста капита-
листических отношений, а с изменениями правительственной
политики. По мнению Лаппо-Данилевского, правительство вы-
ступало в роли защитника нужд народного хозяйства, ограни-
чивая аппетиты частных лиц. «Деятельность компаний...,— ука-
зывал автор,— не всегда согласовалась с интересами русского
народного хозяйства» и «часто превращалась в эксплуатацию
его со стороны крупных капиталистов того времени». «Это про-
исходило... не столько от естественного роста капиталистиче-
ских предприятий, все еще довольно ничтожных по объему,
сколько от того исключительно-привилегированного положения,
в какое поставлены были предприниматели, и от чрезмерной
свободы их действий, не ограниченных соответствующими нор-
мами и санкциями законодательства» 272.
Таким образом, подчеркивая роль государства в качестве
стража интересов национальной промышленности, Лаппо-Дани-
левский не раскрывает классовых основ его политики и связи
последней с интересами частных предпринимателей.
Круг работ по внешней торговле России в период феода-
лизма в буржуазной историографии не был особенно значи-
телен.
История торговых сношений России с Англией в XVI в. рас-
сматривается в книге И. И. Любименко 273. Она выясняла кон-
кретные обстоятельства возникн'овения этих отношений, рисова-
ла положение торговой компании английских купцов в России,
говорила о предметах английского ввоза и вывоза, останавли-
валась на конкуренции англичан с голландцами и на отношении
к английской торговле со стороны немцев, поляков, датчан, на
270 Н. Н. Ф и р с о в. Русские торгово-промышленные 'компании в Ью по-
.лов тну XVIII столетия. (Очерки из истории торгово-промышленной политики
и соответствующих общественных отношений). Казань, 1896, стр. 205.
271 А. С. Лаппо-Данилевский. Русские промышленные и торго-
вые компании в первой половине XVIII столетия. Исторический очерк. СПб.,
1'899
272 Там же, стр. 99—100.
273 И. И. Любименко. История торговых сношений России с Англией,
вып. I. Юрьев, 1912.
346
положительной роли англичан для развития русской торговли.
В основу работы положены .материалы русских и английских ар-
хивов, часть которых опубликована -в приложении к книге.
Буржуазная методология автора сказалась в характеристи-
ке как Англии XVI в., так и русско-английских торговых свя-
зей. Отмечая увеличение в Англии общего богатства страны, ог-
ромный прогресс комфорта и роскоши, быстрый рост там круп-
ных капиталов, расширение банковых операций, развитие акцио-
нерных предприятий, появление новых влиятельных семей де-
нежной аристократии и т. д. 274, Любименко не связывала эти
явления с зарождением капиталистического способа производ-
ства и не вскрывала их классового смысла. Проникновение анг-
лийских купцов в Россию она изучала под утлом зрения несоот-
ветствия затраченных ими для этого усилий и средств, с одной
стороны, и полученных барышей — с другой 275.
Тему борьбы русского правительства и представителей ку-
печества во второй половине XVIII в. за независимость русской
внешней торговли от иноземного торгового капитала рассматри-
вал в своей написанной по .архивным материалам работе
Н. Н. Фирсов 276.
IB буржуазной историографии времени ее кризиса поднима-
лась проблема развития промышленного капитализма в поре-
форменный 'период.
С. С. Зак в своей работе «Промышленный капитализм в Рос-
сии»277 ставит (с народнических позиций) вопрос о факторах
капиталистического развития, о доходности сельского хозяйства
и фабрично-заводской промышленности, о промышленных кри-
зисах. Автор пытается критиковать марксистскую теорию капи-
тализма. Он стремится доказать, что промышленный капитализм
в России явился фактором «закрепощения производительных
сил страны» 278. Возникала дилемма: «либо рост производитель-
ных сил и дальнейшие успехи организации труда, возможные
только при освобождении промышленности от цепей капитализ-
ма, либо сохранение этих цепей и остановка в развитии и орга-
низации производительных сил, что тут означает то же самое,
что отдача всей страны на жертву нищеты и культурного упад-
ка» 279. Считая прогрессивным для России первый путь,
Зак понимает его как путь к социализму «через организацию
274 Там же, стр. 68.
275 Там же, стр. 134.
276 Н. Н. Фирсов. Правительство и общество в их отношении к внеш-
ней торговле России в царствование императрицы Екатерины II. Казань,
1902.
277 С. С. Зак. Промышленный капитализм в России. М., 1908.
278 Там же, стр. J67.
279 Там же, стр. 168.
347
нар о Д’н ой промышленности на фундаменте крупного, осво-
божденного от капиталистически-предпр1ин1и,мательских цепей
производства». Итак, социализм наступит без революции, в ре-
зультате освобождения производства от капиталистической обо-
лочки и подчинения его интересам народа — таков вывод Зака.
Говоря -о последнем, Ленин указывал, что он развивает теорию,
достойную «полуграмотного конторщика, а не писателя, желаю-
щего слыть социалистом!» 280.
Вопросу о монополиях посвящен ряд трудов И. М. Гольдш-
тейна 281. Автор доказывал, что «условия русской действитель-
ности в общем чрезвычайно благоприятны для развития карте-
лей и синдикатов». Отсюда следовал вывод, что «синдикатское
движение будет расти и дальше, а указанное обстоятельство вы-
двинет перед правительством ряд экономических и социаль-
ных проблем», «от разумного решения» которых будет зависеть,
проявит ли это движение «больше светлых или, наоборот, боль-
ше темных сторон». Одной из таких «светлых сторон» Гольдш-
тейн считал появление «учения о необходимости кооперации»
не только для предпринимателей, но и для рабочих, которые бу-
дут добиваться «улучшения их материального и социального по-
ложения мирным путем» 282.
Таким образом, автор в качестве идеолога промышленной
буржуазии стремился к тому, чтобы путем устройства легаль-
ных рабочих организаций ослабить классовую борьбу, подчи-
нить рабочий класс буржуазному влиянию.
В некоторых работах Гольдштейна вопрос о синдикатах
поставлен в непосредственную связь с вопросом о русском экс-
порте и торговых договорах России. Основная мысль автора, от-
ражавшего интересы русского империализма, сводилась к соз-
данию «для борьбы с Германией экономической коалиции, во
главе которой стояли бы Россия и Англия» 283.
Характеристика синдикатов в России и за границей дана
в книге А. Л. Рафа'ловича. Он делает вывод, что «синдикаты
представляют весьма существенные выгоды капиталистическо-
280 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. .214', стр. 62’.
281 И. М. Гольдштейн. Синдикаты и тресты и современная экономи-
ческая политика. Синдикаты, задачи торговой политики и будущая роль
России, 2-е испр. и знач. доп. изд. М., 1912 (1-е изд.— М. 19071); его же.
Благоприятна ли русская действительность для образования синдикатов и
трестов? Материалы к характеристике современного положения синдикат-
ского вопроса в России. М., 1913.
282 И. М. Гольдштейн. Благоприятна ли русская действительность
для образования синдикатов трестов?, стр. 43, 48—49.
283 И. М. Гольдштейн. Война, германские синдикаты, русский экс-
порт и наши торговые договоры, изд. 2-е, испр. и доп. М., 1915, стр. 3 (1-е
изд.— «Германские синдикаты и русский экспорт», М., 1914); его же. Война,,
русско-германский торговый договор и следует ли России быть «колонией»
Германии, 2-е испр. и знач. доп. изд. М., 1915 (1-е изд.— «Русско-германский
торговый договор и следует ли России быть „колонией4* Германии», М., 1913).
348
му промышленному классу» и в то же время будто бы благо-
приятны для рабочих 284.
И. И. Янжул в своей книге касался монополий преимущест-
венно в Соединенных Штатах Северной Америки, но в послед-
ней главе ставил вопрос о синдикатах и в общей форме. Его
основной вывод сводился к тому, что рост синдикатов неизбежен
и что этот рост представляет собой -пропрессивное явление. Ав-
тор заканчивал свою книгу цитатой из статьи американского
профессора Дженкса, в которой тот выражал надежду дожить
до того дня, ’когда «большая часть производительной деятель-
ности народа будет построена на монопольном базисе».
«Уже великие комбинации капитала у всех на глазах: они
составляют ныне нормальную форму всей современной торгово-
промышленной деятельности; они имеют такие громадные преи-
мущества, что не могут не считаться великим благодеянием для
общества...!» 285 Эту открытую апологию монополистического
капитала поддерживал Янжул.
В книге Л. Б. Кафенгауза поставлена задача «исследовать
причины и условия, вызвавшие возникновение синдикатов» в
«железной промышленности», рассмотреть «их деятельность,
эволюцию» и наметить перспективы дальнейшего развития 286.
Автор, кроме сведений, имевшихся в печати, использовал мате-
риалы различных организаций промышленников, правлений син-
дикатов, Министерства торговли и промышленности, Мини-
стерства путей сообщения, а также частных лиц. Собранные
и обобщенные в книге данные представляют интерес для изуче-
ния характера монополий. В результате исследования автор
пришел к выводу: «...синдикатское движение в железной про-
мышленности вызвано было естественным развитием крупного
капиталистического производства, нашедшего в этой отрасли
промышленности у нас в России, как и на Западе, наиболее
полное выражение», поэтому «всякое огульное запрещение син-
дикатов и трестов — бесплодно, так как оно стремится повер-
нуть назад колесо истории» и «экономически реакционно, так
как железные синдикаты и тресты могут способствовать техни-
ческому и организационному прогрессу этой индустрии». Автор
считал целесообразным вести борьбу «не против синдикатов и
трестов как таковых, а только против некоторых отрицательных
сторон этих организаций, как например, их стремления к
чрезмерному повышению цен на внутренних рынках, против
284 А. Р а ф а л о в и ч. Промышленные синдикаты за границей и в Рос-
сии. Их экономическое и социальное значение. СПб., 1904, стр. 58—-59.
285 И. И. Я н ж у л. Промысловые синдикаты или предпринимательские
союзы для регулирования производства преимущественно в Соединенных
Штатах Северной Америки. СПб., 1895, стр. 433.
286 Л. Б. Ка фенга уз. Синдикаты в русской железной промышленно-
сти. К вопросу о концентрации производства в России. М., 1910, стр. VII.
349
проявления крайнего терроризма по отношению к рабочим, по-
требителям и т. д.» 287.
Показателем интереса, в условиях развития капитализма,
к проблеме мирового рынка является книга С. О. Гулишамбаро-
ва «Всемирная торговля в XIX в. и участие в ней России» 288. Ав-
тор дает обзор всемирной торговли по отдельным государствам,,
торговавшим -с Россией в XIX в., останавливается на главных
предметах международного обмена и на современном ему со-
стоянии мирового рынка. В результате исследования Гулишам-
баров приходил к выводу, что на всемирном рынке господству-
ют два государства: Североамериканские Соединенные Штаты
и Великобритания. Особенное внимание, с известной тревогой,
он фиксировал на -первом государстве. «В политическом отно-
шении,— писал Гулишамбаров,— оно даже не причислено к
сонму великих держав, но в экономическом оно решительно гос-
подствует в мировом хозяйстве и все его кратковременное прош-
лое служит залогом его дальнейших преуспеяний в этой обла-
сти» 289.
Закончил Гулишамбаров свой труд указанием на подготовку
коалиции «для экономической борьбы европейских государств,
•с Соединенными Штатами», ибо «Старый Свет ополчается на
Новый», «на закате XIX века над всемирным рынком собирается
сильная гроза, которая может разразиться колоссальным торго-
во-промышленным кризисом и захватить в свою сферу все его
закоулки» 290.
В этих словах отразилась растерянность буржуазного исто-
рика перед надвигающимся экономическим кризисом и в то же
время звучит мысль о необходимости создания блоков капита-
листических стран для борьбы за рынки и сфзры влияния.
История русской фабрики явилась темой исследования
М. И. Туган-Барановского291, яркого представителя «легально-
го марксизма». Автор начинал с изучения дореформенной фаб-
рики (ведя его в такой последовательности: «фабрика с наем-
ным трудом», «вотчинная и посессионная фабрика»), описывал
волнения посессионных рабочих, 'Ставил вопрос о дореформен-
ном фабричном законодательстве, о заработной плате, рассмат-
ривал взаимоотношения фабрики и кустарной избы, наконец,
отношения к фабрике со стороны общества и литературы. Ана-
287 Л. Б. К а ф е н г а у з. Синдикаты в русской железной промышленно-
сти. К вопросу о концентрации производства в России. М., 1910, стр. 232—233.
288 С. О. Гулишамбаров. Всемирная торговля в XIX в. и участие в
ней России.— «Записки РГО по отделению статистики», т. VII, вып. III, 1898.
289 Там же, стр. 226.
290 Там же.
291 М. И. Туган- Барановский. Русская фабрика в прошлом и на-
стоящем, изд. 7. М., 1938 (1-е изд.— СПб., 189<8|).
350
логичные ’вопросы ((фабричное законодательство, заработная
плата, борьба фабрики с кустарем, отношение общества и лите-
ратуры .к фабрике) 'поднимались Туган-Барановским и при -изу-
чении ’пореформенной фабрики.
В книге собран большой фактический материал и сделан ряд
верных наблюдений по истории русской промышленности.
Исс л е д ов а<н!И е Туган - Б ар а н ов с кого н а пр ав л ен о против на-
роднических теорий о самобытности экономического развития
России. Полемизируя с этими теориями, Туган-Барановский
приводил убедительный материал, опровергающий представле-
ние об «искусственности» русского капитализма. Но борьба с
народниками велась Туган-Барановским не с позиций револю-
ционного марксизма. Туган-Барановский претерпел определен-
ную и закономерную идейную эволюцию в направлении от «ле-
гального марксизма» к контрреволюционной партии кадетов.
«Один из кандидатов кадетской партии, г. профессор Туган-
Барановский,—писал Ленин,— принадлежит к числу тех рос-
сийских экономистов, которые в молодости были почти марк-
систами, а затем быстро „поумнели", „подправили" Маркса
обрывками буржуазных теорий и за великие ренегатские заслу-
ги обеспечили себе университетские кафедры для ученого оду-
рачения студентов» 292. Книга Туган-Барановского «Русская
фабрика в прошлом и настоящем» отражала важный этап на
пути указанной эволюции ее автора.
Туган-Барановский дал схему развития капиталистической
промышленности, противоположную марксистской. «...Развитие
идет в совершенно обратном направлении,— писал он,— сравни-
тельно с предполагаемым обычно: развитие идет не от „само-
стоятельного" кустаря, через наемную домашнюю промышлен-
ность, к фабрике, а, наоборот, от фабрики, через наемную до-
машнюю промышленность, к самостоятельному кустарю» 293. По
Туган-Барановскому, «кустарная изба оказывается, результатом
эволюции фабрики» 294. И в связи с этим он приходит к невер-
ному выводу о том, что к середине XIX в. «крупное капитали-
стическое производство решительно теряло свои позиции, а «са-
мостоятельное» кустарное домашнее ткачество, всецело создан-
ное фабрикой, торжествовало победу» 295.
Не дает Туган-Барановский и четкого научного определе-
ния фабрики, смешивая с ней крепостную мастерскую и капи-
т ал истич ескую м а нуф а ктур у.
292 В. И. Л е ни н. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 153.
293 М. И. Туган-Барановский. Русская фабрика в прошлом и на-
стоящем, стр. 178.
294 Там же, стр. 204.
295 Там же, стр. 190.
351
4. История рабочего класса
Развитие промышленного .капитализма выдвигало в качест-
ве первоочередной темы исследования ’историю рабочего класса
в России. В литературе появляются специальные работы. Одной
из них является капитальный двухтомный труд В. И. Семевско-
го, посвященный положению рабочих на золотых приисках в Си-
бири 296. Первый том этого труда охватывает время от начала
золотопромышленности в Сибири (с начала XIX в.) до 1870 г.,
когда был утвержден новый устав о частной золотопромышлен-
ности. Изложение темы во втором томе доведено до конца
XIX в. Автором собран богатый материал о быте рабочих (ус-
ловия труда, продолжительность рабочего дня и норма выра-
ботки, заработная плата, жилища, пища, медицинская помощь,
телесные наказания, штрафы и т. д.). В книге ставится вопрос
о составе рабочих, о рабочем законодательстве, о побегах,
волнениях и стачках рабочих на сибирских золотых промы-
слах. Свое исследование 'Семевский заканчивает некоторыми
проектами, которые, по его мнению, должны несколько улуч-
шить положение рабочих: сокращение продолжительности рабо-
чего дня, разрешение рабочим посредством соглашений с про-
мышленниками добиваться повышения заработной платы, вве-
дение свободы обращения золота (так как это дает возможность
рабочим, тайно добывающим золото, сдавать его прямо в казну
и положит конец торговой монополии золотопромышленни-
ков) 297.
Материал о положении рабочих собран также в книге
Е. М. Дементьева, который разбирает вопрос о том, что дает
русская фабрика населению и что она берет у него. Работа ос-
нована на статистическом материале, подобранном по трем
промышленным уездам Московской губернии: Серпуховскому,
Коломенскому и Бронницкому. Автор приводит данные о связи
фабричных рабочих с земледелием, о «количестве (напряжен-
ности) работы на фабриках», о заработной плате рабочих. Он
ставит вопрос о «влиянии фабрик на физические качества на-
селения» 298 299. Сведениями Дементьева пользовался Ленин в ра-
ботах «Что такое „друзья народа“ и как они воюют против соци-
ал-демократов?» и «Развитие капитализма в России». Ленин
указывал, что Дементьев на основе точных статистических дан-
ных (совершенно независимо от Маркса) сделал вывод, что ме-
ханическое производство неразрывно связано с полным отлуче-
нием работника от земли2".
296 В. И. Семевский. Рабочие на сибирских золотых промыслах,
т. I—II. СПб., 1898.
297 Там же, т. I, стр. LXXXIV.
298 Е. М. Дементьев. Фабрика, что она дает населению и что она бе-
рет у него, изд., 2-е, испр. и доп. М., 1897 (1-е изд.— М., 4893).
299 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. П, стр. 21*4.
352
В книге К. А. Пажитнова 300 рассмотрено положение рабо-
чего класса со времени отмены крепостного права до 1907 г.
Автор касается таких сторон жизни рабочих, как санитарные
условия производства, продолжительность рабочего дня, разме-
ры и формы заработной платы, медицинская помощь, условия
домашнего быта; поднимает вопрос о стачечном движении и про-
фессиональных организациях рабочих.
Пажитнов намечает три периода <в истории рабочего клас-
са. Первый период охватывает время с 1861 г. до половины
80-х или начала 90-х годов, когда отношения предпринимателей
и рабочих «складывались на почве свободного договора, не
стесняемого контролем со стороны государства», причем эта
свобода «служила лишь идеологической оболочкой, которой
прикрывался необузданный произвол капиталистов при эксплу-
атации рабочих масс». Второй период продолжается с полови-
ны 80-х годов ХТХ в. до 1904 г. Он отмечен печатью государ-
ственного вмешательства в отношения между трудом и капита-
лом, имевшего целью предупреждение «все разрастающихся
брожений и беспорядков в среде рабочих». Фабричное законо-
дательство подверглось «одностороннему давлению со стороны
капитала» и преследовало полицейские цели. Третий период
начинается с 1905 г., когда рабочее движение в России «стало
под знамя социал-демократии»301. Это — «высшая стадия раз-
вития» рабочего движения в России 302. Книга Пажитнова под-
верглась критике в большевистской 'печати. В дальнейшем автор
ее неоднократно перерабатывал.
5. История общественной мысли
и общественного движения
Развитие классовой борьбы, а затем опыт революции 1905—
1907 гг. поставили перед буржуазной историографией пробле-
му изучения истории общественной мысли и общественного дви-
жения в России. Эта тема нашла отражение в серии статей
Милюкова, опубликованных в сборнике «Из истории русской
интеллигенции» 303. Милюков основное внимание уделяет, с од-
ной стороны, общественной мысли первой половины XIX в.
(Н. В. Станкевич, А. И. Герцен, В. Г. Белинский, Т. Н. Гранов-
ский), с другой — эпигонам славянофильства (Н. Я. Данилев-
скому, К. Н. Леонтьеву, В. С. Соловьеву).
800 К. А. Пажитнов. Положение рабочего класса в России, изд. 2-е,
доп. и испр., [СПб.], 1908 (1-е изд.— СПб., 1906).
301 Там же, стр. 1—3.
302 Там же, стр. 285.
303 П. Н. Милюков. Из истории русской интеллигенции. Сборник ста-
тей и этюдов. СПб., 1902.
23 Очерки£историографии,т.Ш 353
Близко к Милюкову стоял по своим взглядам другой кадет-
ский профессор Московского университета, представитель «шко-
лы» В. О. Ключевского — А. А. Кизеветтер.
Вопросам общественной мысли Кизеветтер посвятил сборник
статей, вышедший под названием «Исторические очерки». Этот
сборник распадается на четыре раздела: 1) «Из истории поли-
тических идей»; 2) «Школа и просвещение»; 3) «Русский город
в XVIII столетии»; 4) «Из истории России в XIX столетии».
В другом сборнике «Исторические отклики» имеются две час-
ти: «Юбилеи» и «Учителя». Оба сборника, а внутри них отдель-
ные очерки, тесно связаны друг с другом единством идейного
содержания и мировоззрения.
Рассматривая историю политических идей в России, Кизевет-
тер стирает грани между либерализмом и революционной де-
мократией и расценивает А. Н. Радищева (сближаемого им
с М. М. Щербатовым) как типичного представителя молодого
поколения русских либералов екатерининской эпохи 304. Поиски
идейных корней либерализма характерны и для статей Кизевет-
тера, посвященных школе, просвещению и др.305
Наконец, та же тема развивается в сборнике «Историче-
ские отклики». Так, в статье, посвященной столетнему юбилею
со дня рождения А. И. Герцена, Кизеветтер затушевывает под-
линную революционность его деятельности, наделяя Герцена
чертами абстрактной «человечности». Герцен, по Кизеветтеру,
стал «политическим трибуном именно потому, что он был че-
ловеком в том глубочайшем значении этого слова, в каком
Гамлет применяет его к своему отцу. Он был рыцарем идеи
всечеловеческого братства... Жить сердцем и бороться за благо
ближних — это одно и то же,— таков основной завет Герце-
на»306. Такая оценка, данная представителем кадетской либе-
ральной профессуры крупнейшему революционеру, представля-
ла его в ложном свете. *
Поисками традиций либерализма занят А. А. Кизеветтер в
очерках под названием «Учителя», посвященных Московскому
университету, где он ставит в один ряд А. И. Герцена, Т. Н. Гра-
новского, В. О. Ключевского.
Идеализация либерализма содержится и в статьях Кизевет-
тера, посвященных буржуазным реформам 60—70-х годов XIX в.
Первые шесть лет царствования Александра II расцениваются
им как «...дебют общественного мнения в России». Н. А. Ми-
лютин представлен им как «гражданин на посту чиновника»,
посвятивший «всю силу своих выдающихся дарований служе-
нию идеалам свободы и демократии» 307.
304 См. А. А. Кизеветтер. Исторические очерки. М., 1912, стр. 69.
30Ь Там же, стр. 209—241, 359.
306 А. А. Кизеветтер. Исторические отклики. М., 1915, стр. 359.
307 Там же, стр. 220.
354
При характеристике отдельных представителей русского са-
модержавия Кизеветтер исходит из политических взглядов ка-
детской партии. В очерке, посвященном избранию на царство
Михаила Федоровича, делаются попытки доказать, что его
власть была ограничена особой записью 308. В статье о Нико-
лае I Кизеветтер стремится наделить русского самодержца чер-
тами конституционного монарха и приводит в качестве полити-
ческого кредо Николая следующий тезис, выдвинутый царем:
«одно из двух: или конституцию нужно уничтожить, или — если
она существует — ее нужно соблюдать,— tertium non datur»309
(третьего не дано).
В представлении Кизеветтера о конституционно-демократи-
ческих тенденциях, свойственных отдельным представителям
русского самодержавия, сказалось характерное для либераль-
ной буржуазии кадетского толка стремление к соглашению с си-
лами старого в общественной жизни 31°.
Типичными для буржуазной историографии периода ее
идейного кризиса являются обобщающие труды Р. В. Иванова-
Разумника, Д. Н. Овсянико-Куликовского и др., написанные
в духе субъективного идеализма и психологизма, подменяющие
историю общественной мысли как процесса борьбы реакци-
онных и революционных течений историей «внесословной» и
«внеклассовой» интеллигенции в ее борьбе с «духовным ме-
щанством».
В книге Иванова-Разумника «История русской обществен-
ной мысли XVIII—XIX вв.»311 ставится вопрос об истории рус-
ской интеллигенции. Интеллигенция, по определению автора,
это — «этически-антимещанская, социологиче-
ски — внесословная, внеклассовая, преемствен-
ная группа, характеризуемая творчеством но-
вых форм и идеалов и активным проведени-
ем их в жизнь в направлении к физическому,
умственному, общественному и индивидуаль-
ному освобождению личности»312. Содержание исто-
рии русской интеллигенции автор видит в борьбе с «духовным
мещанством» (основные черты которого — «узость, плос-
кость и безличность»)313 во имя «индивидуализма» как
«примата личности», как признания, что «благо реальной челове-
ческой личности должно служить критерием наших поступков,
308 Там же, стр. 266.
309 А. А. Кизеветтер. Исторические очерки, стр. 418.
310 См. В. И. Лени и. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 133.
3,1 Р. В. Иванов-Разумник. История русской общественной мыс-
ли, ч. I—VIII, изд. 5-е, перераб. Пг., 1918 (1-е изд.— СПб., 1907).
312 Там же, ч. I, стр. 20.
3,3 Р. В. И в а н о в - Р а з у м н и к. Там же, ч. I, стр. 28.
355
2 3*
нашего мировоззрения»314. Давая общую характеристику
русской интеллигенции, Иванов-Разумник указывает, что она
вела непрекращающуюся борьбу «за индивидуальность, за ши-
роту, глубину и яркость человеческого ,,я“»; что беспрерывно
велась борьба за личность — борьба политическая против госу-
дарства, борьба социальная, классовая, и борьба против «об-
щественности» 315 (т. е. против принципа примата общества).
В начале XX в. начинается монографическое изучение рево-
люционной идеологии и революционной борьбы в России.
После 1905 г., когда стало доступным следственное дело о
восстании 14 декабря 1825 г., появляются работы, посвященные
декабристам. Ряд материалов о них, извлеченных из следствен-
ного дела, опубликовал в книге «Мемуары декабристов»
М. В. Довнар-Запольский316. В предисловии к изданию он дал
оценку этих материалов как исторического источника, остано-
вившись при этом на психологических мотивах, которыми руко-
водствовались декабристы, дававшие показания, и на том, в
какой мере был «правым» и «милостивым» суд над ними. Вос-
стание 14 декабря 1825 г. Довнар-Запольский считает «револю-
цией», называя в то же время это восстание, неуспех которого
«был очевиден», «актом самопожертвования...» «Надо было
заявить протест, надо было, хотя бы и ценою пролитой крови,
обратить внимание самодержавного правительства на весь ужас
положения, создавшегося Аракчеевским режимом» 317,— гово-
рил он.
На основе следственного дела о декабристах Довнар-Заполь-
ским написан очерк «Тайное общество декабристов»318. Автор
проводит мысль об «органическом развитии политических за-
дач в среде Общества» и о «,,столь же органической связи этих
задач" с тогдашним состоянием России». Он считает непра-
вильным представление о заимствовании декабристами «свобод-
ных идей с Запада для применения их к России»319. Довнар-За-
польский, писавший эту книгу в обстановке первой русской ре-
волюции и выступавший с либеральных позиций, сравнивает
декабристов с членами кадетской партии.
314 Р. В. Иванов-Разумник. Указ, соч., ч. 1, стр. 30.
315 Там же, стр. 38.
316 М. В. Довнар-Запольский. Мемуары декабристов. (Записки,
письма, показания, проекты конституций, извлеченные из следственного де-
ла, с вводной статьей.1) Киев, ’1906.
317 Там же, стр. XI, XXXV, XLIII—XLIV.
3,8 М. В. Довнар-Запольский. Тайное общество декабристов.
Исторический очерк, написанный на основании следственного дела. М.,
3,9 Там же, стр. 334. Обзору общественно-политических взглядов 'декаб-
ристов посвящена книга Довнар-Запольского. «Идеалы декабриётбв», М.,
1907, сгр. 326—327.
356
Большой интерес представляет книга В. И. Семевского «По*,
литические и общественные идеи декабристов» 320. Пользуясь, в
качестве источнику следственным делом о декабристах и други-
ми архивными материалами, автор рассматривает формирование
мировоззрения декабристов в связи с общественно-политическим
развитием России и международной обстановкой и выясняет при-
чины их «вольномыслия». Специальную главу автор посвящает,
декабристам-масонам, он останавливается на ранних проектах
реформ М. Ф. Орлова, М. А. Дмитриева-Мамонова, Н. И. Тур-
генева, раскрывает историю деятельности Союза Спасения, Союза
Благоденствия, Северного и Южного обществ, Общества соеди-
ненных слЛян, анализирует «Конституцию» Н. М. Муравьева
и «Русскую Правду» П. И. Пестеля, раскрывает взгляды декаб-
ристов по крестьянскому вопросу, по вопросам судебной рефор-
мы, преобразования военного строя, свободы печати. Анализу
политических и общественных идей декабристов предшествует
обзор проектов преобразования государственного строя , в Рос-
сии в XVIII .в. (начиная с проекта верховников) и первой
четверти XIX в. Книга Семевского.— наиболее крупное иссле-
дование о декабристах, появившееся до Октябрьской рево^
люции.
Либеральный аспект исследования проявляется, например,
в обычной буржуазной схеме истории России в первой четверти.
XIX в., согласно которой первая половина царствования Алек-
сандра I—это время «радикальных настроений» царя321 и рас-
пространения «либеральных идей» 322, а затем наступает-реак-
ция. Декабристы отнюдь не революционеры, они лишь провод-
ники либеральных идей начала царствования Александра I.
Схема правительственных буржуазных реформ 60-х годов прое-
цируется Семевским в эпоху декабристов и -служит критерием
для анализа их идеологии.
Историей декабристов занимались также Н. П. Павлов-Силь-
ванский, А. Е. Пресняков, П. Е. Щеголев. Под редакцией Щего-
лева были опубликованы «Русская Правда» Пестеля 323, записки
декабристов А. Е. Розена 324, И. И. Горбачевского 325 и др. Ряд
статей Щеголева по истории общественной мысли и революцион-
ного движения конца XVIII — начала XIX в. вышел отдельным
320 В. И. Се м е веки й. Политические и общественные идеи декабри-
стов. СПб., 1909.
321 Там же, стр. 68.
322 Там же, стр. 77.
323 П. И. Пестель. Русская Правда. Наказ Временному Верховному
Правлению. Редакция и предисловие П. Е. Щеголева. СПб., 1906.
324 А. Е. Розен. Записки декабриста. Редакция П. Е. Щеголева. СПб.,
1907.
325 Записки декабриста И. И. Горбачевского. Редакция, введение и при-
мечания П. Е. Щеголева. М., 1913.
357
сборником 326. В этом сборнике рассматривается журнальная дея-
тельность Радищева, воссоздается жизненный путь декабристов
В. Ф. Раевского и Ф. П. Шаховского, ставится вопрос о взаимо-
отношении А. С. Грибоедова и декабристов, подвергается анали-
зу «Катехизис» Сергея Муравьева-Апостола как памятник аги-
тационной литературы и т. д. Ряд этих очерков основан на архив-
ном материале. Темой статьи «Семен Олейничук» является дело
одного вольноотпущенного из крестьян, арестованного в 1849 г.
в Черниговской губернии за свои сочинения с критикой крепост-
ной действительности и заключенного в Шлиссельбургскую кре-
пость, где он умер в 1852 г.
История передовой общественной мысли во второй четверти
XIX в. затрагивается в книге М. К. Лемке «Николаевские жан-
дармы и литература 1826—1855 гг.» 327. Источником этой книги
послужили дела III отделения. «В 1826—1855 годах,— пишет
Лемке,— мало заметное революционное начало сосредоточива-
лось исключительно в литературе, бывшей единственным оруди-
ем борьбы общества с деспотизмом власти. Власть, разумеется,
отвечала цензурой и была в организации ее удивительно изо-
бретательна. Отсюда общественно-научное значение изучения и
самой борьбы, и фигур борцов» 328.
В книге приведен материал о преследовании М. Ю. Лермон-
това за стихотворение «На смерть поэта», о высылке И. С. Тур-
генева, об отражении в литературе дела петрашевцев и т. д.
Специальные страницы в труде Лемке уделены вопросам о вза-
имоотношении Пушкина и Николая I, о П. Я. Чаадаеве и
Н. И. Надеждине, о роли в Третьем отделении Фаддея Булгари-
на, о политическом эмигранте П. В. Долгорукове (до его отъез-
да за границу) и т. д. Повторяя слова Герцена о николаевском
царствовании как «моровой полосе», Лемке дает резкую харак-
теристику царя как врага просвещения и свободомыслия. При
Николае было учреждено Третье отделение — «припомаженная,
завитая и вычищенная древняя тайная канцелярия» 329. Само
общество, говорит Лемке, часто выступало за необходимость
цензуры, так как «страшное закрепощение человека и подчине-
ние гражданина во всем государстве николаевского склада не
могло не создать крепостнических душ и умов» 330. В книге
Лемке собраны интересные данные, но их оценка в связи с борь-
бой общественных классов отсутствует.
326 П. Е. Щеголев. Исторические этюды. СПб., 1913.
327 М. К. Л е м к е. Николаевские жандармы и литература 1826—1855 гг.
По подлинным делам Третьего отделения собств. е. и. величества канцеля-
рии, изд. 2-е. СПб., 1909. (4-е изд. —1908 rJ).
328 Там же, стр. XII.
329 Там же, стр. 19.
330 Там же, стр. 33.
358
В работе Лемке «Очерки по истории русской цензуры и жур-
налистики XIX столетия»331 рассмотрены литература 40—60-х
годов XIX в. и цензурный террор этого времени.
Наконец, Лемке подготовил к печати материалы политичес-
ких процессов 60-х годов (М. И. Михайлова, Д. И. Писарева и
Н. Г. Чернышевского и др.) 332.
Из специальных работ по истории русского революционного
движения середины XIX в. следует отметить небольшой очерк
Семевского «Из истории общественных идей в России в конце
1840-х годов», посвященный делу петрашевцев 333.
В период столыпинской реакции появились работы по исто-
рии общественной мысли, литературы и культуры М. О. Гершен-
зона 334.
Реакционно^идеалистическое, религиозно-мистическое миро-
воззрение Гершензона отразилось в его трудах. Это мировоззре-
ние ярко выступает, например, в книге о Печерине. Рассказав о
том, как Печерин перешел в католичество и стал иезуитом, Гер-
шензон пишет: «Он возложил на себя тяжелый крест католиче-
ского монашества с двоякой целью: чтобы тяжестью этого кре-
ста искупить свои грехи и чтобы крестом поражать духов тьмы.
Если бы он думал только об искуплении, он вступил бы в
созерцательный орден; он же стал в ряды активного во-
инства Христова — сделался монахом ордена проповедни-
ков» 335.
В той же работе Гершензон противопоставляет «глубоко-иде-
алистическое направление утопического социализма, выступав-
шего в неразрывной связи с высшими проблемами человеческо-
го духа», «научно-практическому социализму Прудона, Ласса-
ля и Маркса» 336.
В работах, посвященных Герцену, Гершензон извращал его
деятельность как революционера. Так, в книге «Социально-по-
литические взгляды А. И. Герцена» он говорит, что для Герцена
«социализм — второе Евангелие: подобно Евангелию он никогда
не осуществится, но проникнет во все явления, станет руководя-
щим началом во всех сферах жизни. Социализм — отвлеченное
учение, и его осуществление не может быть ничем иным, как
331 М. К. Лемке. Очерки по истории русской цензуры и журналистики
XIX столетия. СПб., 1904.
332 Они были переизданы после Октябрьской революции: М. К- Лемке.
Политические процессы в России 1860-х гг. (по архивным документам), изд.
2-е. М.— Пг., 1923 (1-е изд. 1909).
333 В. И. Семевский. Из истории общественных идей в России в кон-
це 1840-х годов. Пг., 1917.
334 М. О. Гершензон. П. Я. Чаадаев. Жизнь и мышление. СПб., 1908;
его же. История Молодой России. М., 1-908; его же. Жизнь В. С. Пече-
рина. М., 1910, и др.
335 М. О. Гершензон Жизнь В. С. Печерина, стр. 153.
836 Там же, стр. 136.
359
неожиданным сочетанием идеи с фактами...»337
В конце своего очерка Гершензон устанавливает идейную связь
Герцена, с одной сторо.Н1Ы, с Чаадаевым, «с другой — с Ф. М. До-
стоевским и В. С. Соловьевым 338.
Против фальсификации образа Герцена в буржуазной
историографии выступил Ленин. В статье «Памяти Герцена»
(1912 г.) он писал: Герцена чествует «вся либеральная Россия,
заботливо обходя серьезные вопросы социализма, тщательно
скрывая, чем отличался революционер Герцен от либерала. По-
минает Герцена и правая печать, облыжно уверяя, что Герцен
отрекся под конец жизни от революции. А в заграничных, либе-
ральных и народнических речах о Герцене царит фраза и фраза».
«Отсюда видно, как подло и низко клевещут на Герцена окопав-
шиеся в рабьей „легальной" печати наши либералы, возвеличи-
вая «слабые стороны Герцена и умалчивая о -сильных» 339. Ленин
дал подлинно научную оценку деятельности Герцена, подчерк-
нув, что «рабочая партия должна помянуть Герцена не ради обы-
вательского славословия, а для уяснения своих задач, для уясне-
ния настоящего исторического места писателя, сыгравшего
великую роль в подготовке русской революции» 34°.
Революционное движение второй половины XIX в. также «из-
вращалось в буржуазно-либеральной историографии. Так, в «кни-
ге А. А. Корнилова «Общественное движение при Александре II
(1855—1880)» 341 проводится мысль о том, что «превращение об-
щественного движения в революционное» «было вызвано самим
правительством «с его наклонностью подавлять каждое незави-
симое и самостоятельное побуждение и мнение отдельных лиц и-
всего общества» 342.
Специально вопросами общественных движений во второй
половине XIX в. занимался представитель либеральной буржуа-
зии В. Я. Богучарский — «ренегат социал-демократии», по опре-
делению В. И. Ленина. Богучарским были написаны книги «Ак-
тивное народничество семидесятых годов» 343 и «Из истории по-
литической борьбы в 70-х и 80-х гг. XIX века» 344.
337 М. О. Гершензон. Социально-политические взгляды А. И. Герце-
на. М., 1906, стр. 6.
338 Там же, стр. 14. См. также работы: В. Я. Б о г у ч а р с «к и й. Алек-
сандр Иванович Герцен. СПб., 4912; В. Е. Чешихин-Ветринский.
Александр Иванович Герцен. М., 1916.
339 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 21, стр. 255, 261.
Там же, стр. 255.
341 А. А. Корнилов. Общественное движение при Александре II
(1855—1880). Исторические очерки. Paris, 1905.
342 Там же, стр. 195.
343 В. Я. Богучарский. Активное народничество семидесятых годов.
М., 1912.
344 В. Я. Богучарский. Из истории политической борьбы в 70-х и
80-х гг. XIX века. Партия «Народной воли>, ее происхождение, судьбы и ги-
бель. М., 1912.
360
Историю освободительного движения в России в 70—80-х го-
дах XIX в. Богучарский рассматривает как историю «постепен-
ного перехода мысли русской передовой интеллигенции от со-
циального утопизма к социально-политическому реализму».
В то же время Богучарский говорит о «неизбежном процессе»
отмирания в рабочем классе «тех утопических элементов марк-
сизма, которые пристали к нему от предшествовавшей эпохи так
же естественно, как пристали к народовольчеству утопические
черты народничества» 345. Автор выражает уверенность в том,
что рабочий класс России пойдет по пути рабочих Запада, доби-
ваясь «широкой самодеятельности и все более и более увеличи-
вающегося их значения в общественных и государственных уч-
реждениях» 346 347. В этих словах сформулирована либеральная
концепция развития рабочего движения и выражены тщетные
либеральные надежды на то, что русский рабочий 'класс пойдет
по пути оппортунизма и тредъюнионизма, а не революционной
борьбы.
Предметом внимания буржуазной историографии было и
земское движение.
В четырехтомной «Истории земства» Б. Б. Веселовского147
собран и систематизирован очень большой материал, характе-
ризующий деятельность земских учреждений (в области меди-
цины и ветеринарии, народного образования, общественного
призрения, дорожного дела и т. д.). Автор подробно останавли-
вается и на истории земского движения.
В своем исследовании Веселовский проводит мысль, что во
главе земского дела стояло среднепоместное дворянство, не
имевшее себе соперников. В силу этого, а также в силу ограни-
ченности своей компетенции и других причин «земство не могло
представить арены для сколько-нибудь широкой борьбы различ-
ных классов и групп населения» 348. ‘Сущность «земского либе-
рализма», по определению Веселовского, заключалась в «борьбе
против сословности» в сочетании «с борьбой за новые формы
государственного устройства, за конституцию». Либеральная
партия, «являясь носительницей „земской идеи“, идеи борьбы с
абсолютизмом и сословностью, и не имея прочной опоры в среде
землевладельческих элементов, должна была апеллировать в
той или иной форме к интересам маос населения» 349. Ссылаясь
на мнение «Московских ведомостей», Веселовский называет
земские учреждения «пропедевтическими курсами либерализма»
и отмечает, что «им принадлежит видное место в развитии
345 Там же, стр. 472.
346 Там же.
347 Б. Б. Веселовский. История земства за сорок лет, т. 1 — 4. СПб.,
1909—1911.
348 Там же, т. 4, стр. 216.
349 Там же, стр. 220.
361
политического движения, а также в воспитании и подготовке к об-
щественной деятельности значительных кругов «общества» 350.
Таким образом, в работе Веселовского дается политическое обо-
снование «земского либерализма».
Проблема «земского движения» ставится и в книге И. П. Бе-
локонского. Она начинается с оценки земского положения 1864 г.
и заканчивается описанием съезда земских и городских дея-
телей в октябре 1905 г. и текстом манифеста 17 октября. Автор
открывает свою книгу указанием на «шлюзную систему»,
применяемую бюрократией к земству. Русское правительство,
говорит Белоконский, замечая проявление недовольства среди
населения, тотчас воздвигало шлюз, «не соображая, что при та-
ком способе самый источник недовольства не только не уничто-
жался, а страшно возрастал, и что в конце концов, никакой
шлюз уже не будет в состоянии сдержать напора недовольства,
которое постепенно переходит в негодование, в злобу, в отчая-
ние»351. Такие шлюзы, как указывает автор, правительство воз-
водило в 70-х, 80-х и 90-х годах XIX в. Что касается земцев, то
они последовательно добивались «достижения парламентарного
строя».
6. Внешняя политика
В период империализма, когда обострилась борьба за пере-
дел мира между капиталистическими странами, в буржуазной
историографии увеличился интерес к внешнеполитическим про-
блемам.
Изучение внешней политики Русского централизованного го-
сударства и его международного положения дало наибольшие
результаты в области истории борьбы за Прибалтику со време-
ни Ивана III до эпохи Петра I. На основании большой докумен-
тации ряда иностранных архивов написаны две диссертации
Г. В. Форстена «Борьба из-за господства на Балтийском море в
XV и XVI ст.» 352 и «Балтийский вопрос в XVI и XVII столети-
ях» 353.
Исследования Форстена, не утратившие своей научной зна-
чимости и в наши дни, отличаются широкой постановкой темы,
развернутой на большом полотне международных событий
XV—XVII вв. Автор ставил своей задачей рассмотреть борьбу
между рядом государств за господство на Балтийском море в
850 Б. Б. Веселовский. История земства за сорок лет, т. I, стр. 221.
851 И. П. Б ел о конский. Земское движение, изд. 2-е. М., 4914, стр. 1
(1-е изд.— М., 1910).
852 Г. В. Ф о р с т е н. Борьба из-за господства на Балтийском море в XV и
XVI столетиях.— «Записки историко-филологического факультета С.-Петер-
«бургского университета», т. 14, 1884.
853 Г. В. Фор стен. Балтийский вопрос в XVI и XVII столетиях (1544—
1648), т. 1—2. СПб., 1893—1894.
362
•связи с борьбой за торговые пути, сферы политического и рели-
гиозного влияния. Ход Ливонской войны XVI в., по мнению Фор-
стена, объясняется не только политикой «северных государств»
(России, Польши, Швеции, Дании), «но также ожесточенной
борьбой императоров с территориальными князьями, этих послед-
них— с дворянством, борьбою двух религиозных начал — като-
личества с протестантизмом, и, наконец, столкновением фран-
цузского дома Валуа и Бурбонов с австрийской и испанскою ли-
ниями Габсбургского дома» 354.
Тридцатилетняя война XVII в. рассматривалась Форстеном
в плане столкновения католической реакции с «протестантским
миром»: «в Балтийском море реакция надеялась найти ту пози-
цию, откуда она могла успешно действовать в трех направле-
ниях— против Скандинавских государств, Москвы и Нидерлан-
дов», столкновения «двух мировых идей, олицетворенных в
Габсбургах — Австрии и Испании — и в многочисленных поли-
тических и религиозных антагонистах их — Франции, Англии,
Нидерландах, Скандинавских государствах, территориальных
князьях Германии» 355.
Типичной чертой книг Форстена являлся отрыв дипломатиче-
ской истории от внутренней политики, классовой и партийной
борьбы. При обилии использованного им документального ма-
териала, извлеченного из иностранных архивов, в его моногра-
фиях замечается явная недооценка источников русского проис-
хождения.
Круг иностранных материалов, касающихся международного
положения России в XV—XVII вв., расширился и в результате
разысканий Г. X. Гильдебранда в ревельском и рижском архи-
вах, Ю. Н. Щербачева — в копенгагенском архиве, Е. Ф. Шмур-
ло —в итальянских -архивах.
Попытка осветить международные связи России сделана
была в работах Е. Ф. Шмурло «XVI век и его значение в русской
истории» и «Восток и Запад в русской истории» 356.
При изучении внешней политики России более позднего вре-
мени внимание буржуазной историографии сосредоточивалось
опять-таки на балтийском вопросе. На эту тему была 'написана
книга М. А. Полиевктова «Балтийский вопрос в русской поли-
тике после Ништадтского мира (1721 —1725)» 357. Это исследо-
вание менее широкое по своим задачам и менее яркое по выпол-
нению, чем книги Форстена. Но преимуществом его является
854 Там же, т. 1, стр. XI.
855 Там же, т. 2, стр. VII.
856 Е. Ф. Ш м у р л о. XVI-й век и его значение в русской истории. СПб..
1891; его же. Восток и Запад в русской истории. Публичная лекция. Юрьев,
1895.
857 М. А. П о л и е в к т о в. Балтийский вопрос в русской политике после
Ништадтского мира (1721—1725). СПб., 1907.
363
более полное использование дипломатической документации
русских архивов. Северная внешняя политика России после
Ништадтского мира, по автору, была направлена на борьбу за
торговое ’Преобладание на Балтийском море.
Внешняя политика России в первой половине царствования
Екатерины II явилась объектом исследования П. А. Александро-
ва 358. Книга эта написана главным образом по печатным мате-
риалам и большого научного интереса не представляет. Автор
критически оценивал внешнеполитические мероприятия царско-
го правительства.
Этому же вопросу была посвящена и работа Н. Д. Чечули-
на 35°,
В конце XIX в. стали появляться исследования, посвящен-
ные истории русского консульского института и дипломатичес-
ких представительств России в иностранных государствах. Тако-
вы, например, обширный труд В. А. Уляницкого «Русские кон-
сульства за границею в XVIII веке» 360 и двухтомная работа
В. Н. Александренко о русских дипломатических агентах в Лон-
доне в XVIII в. 361
Заключение русско-французского союза привлекло внимание
ученых к истории отношений России и Франции. Сношения Рос-
сии с Францией с XVI по XIX в. сделал темой своего изучения
П. В. Безобразов 362. Автор считал, что «франко-русские симпа-
тии были односторонни»: русские «увлекались французами и
французской культурой» французы же звали Россию очень пло-
хо, -а то, что они о ней знали, «в большинстве случаев не пред-
ставлялось им симпатичным». До последнего времени французы
считали Россию «варварской, полуазиатской страной, не достиг-
шей еще европейской цивилизации» 363.
А. С. Трачевский по материалам петербургского и парижско-
го архивов опубликовал капитальное собрание документов, по-
священных истории русско-французских отношений в начале
XIX в.
В введении к первому тому он осветил переговоры Павла I
и Александра I с Наполеоном в 1800—1802 гг.364
858 П. А. Александров. Северная система. Опыт исследования идей и
хода внешней политики России в первую половину царствования Екатери-
ны II. М., 1914.
359 Н Д. Чечулин. Внешняя политика России в начале царствования
Екатерины II. 1762—1774. СПб., 1896.
360 В. А. Уляницкий. Русские консульства за границею в XVIII векег
ч. 1—2. М., 1899.
361 В. Н. А л е к с а н д р е н к о. Русские дипломатические агенты в Лондо-
не в XVIII веке, т. 1—2. Варшава, 1897.
362 П. В. Безобразов. О сношениях России с Францией. М., 1392.
863 Там же, стр. 464.
364 А. С. Трачевский. Дипломатические сношения России с Францией
в эпоху Наполеона I, т. I—IV.— «Сборник РИО», т. 70, 77, 82, 88, СПб., 1890.
364
С. Татищев издал в Париже на французском языке работу
о взаимоотношениях Александра I и Наполеона 365. На ту же
тему в русских журналах появился ряд статей.
Другой крупной проблемой, занимавшей русских историков
периода империализма, была политика России в восточном во-
просе.
С. А. Жигарев выпустил монографию «Русская политика в
восточном вопросе», в которой поставил своей целью выяснить,
как Россия на протяжении XVI—XIX вв. выполняла задачу обе-
спечения собственных «материальных интересов», связанных
«с полною свободою пользования водами Черного моря для рус-
ского торгового и военного флота...», и защиты славян от ту-
рецкого ига. Автор считает, что русское правительство, «не
всегда правильно и последовательно» шло к достижению этих
целей 366.
Интерес к проблемам внешней политики России и междуна-
родных отношений б буржуазной историографии часто диктовал-
ся теми современными внешнеполитическими задачами, которые
выдвигались перед русским правительством в условиях разви-
тия империализма. Примером этого может служить книга
С. М. Горяйнова «Босфор и Дарданеллы» 367, написанная иа ос-
нове материалов дипломатических архивов. Появление этой
книги вызвано проводившейся в печати полемикой по вопросу
об обязательности для России международных постановлений о
закрытии проливов для военных судов. Рассмотрев дипломати-
ческую документацию по этому вопросу, автор пришел к выводу
о желательности для России «при сохранении начала закрытия
проливов» «получать для своих военных судов исключительное
право прохода через проливы из Черного в Средиземное море и
обратно, хотя бы по одиночке и с разрешения каждый раз сул-
тана»368.
Из проблем внешнеполитической истории нового времени
внимание буржуазной историографии привлекала Крымская
война, также связанная с восточным вопросом. Ей посвящены
работы Н. Ф. Дубровина 369 370 и А. М. Зайончковского 37°.
865 S.’Tatistcheff. Alexandre I ег et Napoleon d’apres leur correspon-
dance inedite (1801—'1812), Paris, 1891.
366 С. А. Ж и г a p e в. Русская политика в восточном вопросе (ее история
в XVI—XIX веках, критическая оценка и будущие задачи).—«Ученые запи-
ски Московского университета, отдел юридический», вып. 11, 1896, стр. II.
367 С. М. Горяйнов. Босфор и Дарданеллы. Исследование вопроса о
проливах по дипломатической переписке, хранящейся в* Государственном и
С.-Петербургском главном архиве. СПб., 1907.
368 Там же, стр. 354.
369 Н. Ф. Д у б р о в и н. История Крымской войны и'обороны Севастополя,
т. I—III. СПб., 1900.
370 А. М. За й о н ч к о в с к и й/ Восточная война 1853—1856 гг. в связи с
современной ей политической обстановкой, т. ’I—II. СПб.,- 1908—4913. »
365
В центре внимания Зайончковского — «колоссальная и ры-
царская личность» Николая 1371. Автор идеализировал самого
Николая I и оправдывал все реакционные мероприятия его вре-
мени. В сентиментально-слащавом тоне он писал, что Николая I
отличала «безграничная доброта и любовь к своему народу на-
равне с гневом, нежность любящего отца наравне с непоколеби-
мой твердостью карающего судьи, врожденная доверчивость и
привитая печальным опытом подозрительность, присущая ему
простота сердечного человека и величие монарха» 372. По мне-
нию Зайончковского, «реакция и застой обнаружились не столь-
ко в мерах правительства, сколько в настроении самого обще-
ства» 373. Зайончковский пытался доказать беспочвенность и слу-
чайность революционных настроений в России. «Никто не мог в
России и думать серьезно о потрясении основ нашего незыбле-
мого государственного устройства. В ней сознавались частные
недостатки общественного строя, лучшие умы с нетерпением
ожидали отмены крепостного права, устройства правосудия,
оживления деятельности общества, но никто не предполагал
возлагать надежду на революционные волнения и смуты» 374.
Зайончковский дал подробную историю восточного вопроса и
остановился на дипломатической и военной истории Крымской
войны. Он исходил при этом из предпосылки, что Николай I ру-
ководствовался мыслью о необходимости «мирной жизни наро-
дов, основанной на соблюдении трактатов и традиционного по-
литического устройства Европы, об усилении законного нравст-
венного й политического влияния России на Востоке...» 375.
Ценность труда Зайончковского составляют приложенные к
нему многочисленные документы.
Ф. Ф. Мартенс продолжал свое, начатое еще в 70-х годах,
фундаментальное издание русских дипломатических докумен-
тов 376. Публикацию этих документов Мартенс сопровождал
комментариями и статьями-очерками событий дипломатической
истории, придававшими его труду характер исследования.
Много внимания внешней политике русских царей уделили
также Н. К. Шильдер, С. С. Татищев, вел. кн. Николай Михай-
лович в уже названных работах.
Работы дворянско-буржуазных историков по внешней поли-
тике России пронизаны националистическим духом и служили
задаче «исторического обоснования» агрессии царизма.
371 А. М. Зайончковский. Восточная война 1853—1856 гг. з сзяп1
с современной ей политической обстановкой, т. I, стр. I.
372 Там же, стр. 97.
373 Там же, стр. 135.
374 Там же, стр. 207.
376 Там же, стр. 208.
376 Ф. Ф. Мартенс. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Рос-
сией с иностранными державами, т. I—XV. СПб , 1874—1909.
366
Таким образом, в области изучения истории России процесс
развития буржуазной исторической науки в годы ее кризиса
был весьма сложным. Буржуазные историки исследовали широ-
кий круг проблем, изложенных в специальных монографиях и
обобщающих работах. В общих концепциях исторического про-
шлого России авторы университетских курсов оказались бес-
сильными поставить основные социальные проблемы своего вре-
мени и уяснить себе их исторические корни. Обобщающие кур-
сы истории России кончались преимущественно где-то на пороге
XVIII в., редко добирались до XIX столетия. Авторы оставались
прикованными к привычной идеалистической «государственной»
концепции, выработанной еще историко-юридической школой. По-
пытки подключить к этой старой схеме экономические явления
или проецировать в будущее теорию «правового» государства не
вносили ничего принципиально нового. Область монографичес-
кого исследования оказалась несколько более гибкой. Здесь от-
четливее, чем в общих курсах, отразились поиски новой социаль-
ной тематики, попытки — неудачные в силу порочности идеали-
стического метода и «бесклассовое™» концепций — подойти к
вопросам экономического развития, социальной структуры об-
щества, истории классов, классовой борьбы, революционного
движения. Буржуазной исторической наукой эпохи кризиса было
собрано немало нового фактического материала, сделано много
попыток его осмыслить, накоплено огромное количество нере-
шенных задач и вопросов. Буржуазной историографии противо-
стояло подлинно научное, марксистско-ленинское понимание
русского исторического процесса, разработанное в трудах
В. И. Ленина и его соратников.
Г лава VI
ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕГО МИРА
I.
ИСТОРИОГРАФИЯ ДРЕВНЕГО ВОСТОКА
Изучение древнего Востока в России в последние годы XIX в.
и в первые два десятилетия XX в. связано было прежде всего с
деятельностью Б. А. Тураева (1868—1920 гг.) L
Окончив Петербургский университет, где он изучал египто-
логию под руководством О. Э. Лемма, Тураев был послан в дли-
тельную командировку (1891 —1896 гг.), во время которой рабо-
тал в музеях Берлина, Парижа и Лондона и слушал лекции
А. Эрмана, Г. Штейндорфа, Г. Масперо, Г. Винклера, Э. Шраде-
ра, К.-Ф. Леман-Гаупта. Вернувшись в Россию, он стал препо-
давать в Петербургском университете1 2. В 1893 г. Тураев защи-
тил магистерскую диссертацию3, в 1902 г. — докторскую4. В
1916 г. он был избран академиком.
Отличительной чертой научной деятельности Тураева была
необычайная разносторонность: оставаясь египтологом, Тураев
был в то же время большим знатоком истории древнего Восто-
ка в самом широком смысле этого историко-географического
комплекса. Он свободно владел не только латинским и древне-
греческим, но и древнеегипетским, ассирийским, коптским, эфи-
1 О нем. см. И. Ю. К р а ч к о в с к и й. Б. А. Тураев и христианский Восток.
Пг., 1921; В. И. А в д и е в. Академик Б. А. Тураев.— «Известия АН СССР. Се-
рия истории и философии», № 4, 1946; И. Н. Бороздин. Академик Б. А. Ту-
раев и русская наука.— «Вопросы истории», 1947, № 11; В. В. С т р у в е.
Б. А. Тураев—крупнейший историк древнего Востока.—ВДИ, 1948, № 2(24).
2 Е. Г. Катаров. Прошлое и настоящее египтологии. Сергиев Посад,
1915, стр. 95.
3 Б. А. Т у р а е в. Бог Тот. Опыт исследования в области истории древне-
египетской культуры.— «Записки историко-филологического факультета. С.-
Петербургского университета», ч. 46, Лейпциг, 1898.
4 Б. А. Тураев. Исследование в области агиологических источников
истории Эфиопии. СПб., 1902.
368
опским языками. Это открывало ему непосредственный доступ
к первоисточникам и возможность самостоятельной их первич-
ной обработки и интерпретации.
В области египтологии интересы Тураева в основном сосре-
доточивались на изучении египетской религии и литературы.
Его обширная монография о боге Тоте и ряд статей, посвящен-
ных разным вопросам религии древнего Египта, до сих пор со-
храняют большую ценность для изучения истории Египта.
Б. А. Тураев, как и В. С. Голенищев, систематически работал
над публикацией памятников отечественных музеев и коллек
ций. Состоя с 1912 г. хранителем Московского музея изящных
искусств (ныне Гос. музей изобразительных искусств им. А. С.
Пушкина), Тураев вместе с Голенищевым немало потрудился
над изданием египетских памятников5. Он справедливо считал,
что хранящиеся в России памятники древнего Египту должны
изучаться и описываться в первую очередь отечественными исто-
риками.
Его перу принадлежит несколько работ, в которых описаны и
изучены вещественные и письменные древнеегипетские памят-
ники, хранящиеся не только в музеях, но и в частных коллек-
циях 6.
Серьезное внимание Тураев обратил на египетские предме-
ты, обнаруженные при раскопках на территории России. В ря-
де статей он опубликовал многие из них и указал на их значе-
ние для истории древнейших периодов России 7.
Б. А. Тураев был крупным специалистом по истории Эфио-
пии, и его докторская диссертация явилась серьезным вкладом
в научную разработку древней истории этой страны. Академик
И. Ю. Крачковский писал о Тураеве: «Он всегда сознавал себя
русским ученым. Русский ученый обязан прежде всего работать
над тем материалом по своей специальности, который чаще все-
го в неразобранной груде лежит у него на родине. Не увлекаясь
тем, что за пределами, может быть, легче найти более интерес-
ные темы, он прежде старался привести в известность налич-
ные памятники и по возможности сделать их доступными. Ре-
шения этой задачи, по крайней мере в области абиссиноведе-
ния, Тураев достиг блестяще; ему единолично удалось сделать
5 «Памятники Музея изящных искусств в Москве», т. I—III, М., 1912—
1913.
6 Б. А. Тураев. Описание египетского собрания музея древностей при
Казанском университете.— «Записки Восточного отделения РАО», т. VI,
1903; его же. Описание египетских памятников в русских музеях и собра-
ниях.— Там же, т. XI—XII, 1899 и др.
7 Б. А. Тураев. Скарабеи с острова Березани.— «Известия Археологи-
ческой комиссии», вып. 40, 1911; его же. Терракотовый светильник из Оль-
вии, изображающий четку Бесов.— Там же, вып. 45, '1912; его же. Фигурка
Имхотепа, найденная в Кубанской обл.— Там же, вып. 49, 1913.
24 Очерки историографии, т. III 369
то, что для других областей в большинстве случаев не выпол-
нено и несколькими поколениями ученых. Не только все старые
коллекции им были обследованы и описаны, но каждое новое
поступление им отмечалось. И тут Б. А. не считал нужным об-
ходить молчанием даже мало интересный с обычной точки зре-
ния памятник, хорошо сознавая, что в настоящей стадии разра-
ботки трудно решить, навсегда ли он останется таким» 8.
Наряду с египтологией и историей Эфиопии Тураев интере-
совался и другими мало разработанными вопросами истории
древнего Востока. Особую работу он посвятил литературе фини-
киян, о которой тогда по существу «почти ничего не было извест-
но 9. На основании глубокого изучения фрагментарных источ-
ников он высказал предположение, что у финикиян должна быть
богатая литература. В 1929 г. в Рас-Шамра была раскопана
храмовая библиотека, что полностью подтвердило мнение Ту-
раева. Так же подтвердились его выводы о значении хеттов и их
культуры в исторических судьбах древнего Востока, сделанные
им на базе известных к 1900 г. хеттских памятников 10 11.
Свои исследования по истории древневосточных стран Тура-
ев обобщил в двухтомном труде «История древнего Востока» и.
Академик В. В. Струве подчеркивал, что «даже в настоящее вре-
мя во всемирной научной литературе нет исторического труда,
созданного индивидуальным автором, который был бы столь
всеобъемлющим, как „История древнего Востока" Б. А. Турае-
ва. Географический кругозор ее, следуя определению самого ав-
тора, простирается от Кавказского хребта и Средней Азии до
Персидского залива, Южной Аравии и стран африканских
озер, от рубежа Ирана и Индии до „Иракловых столпов", а во
времени изложение „Истории древнего Востока" начинается с
самой глубокой древности и завершается эпохой позднего эл-
линизма» 12.
Не только в широком охвате и обобщении большого материа-
ла заключаются достоинства этого труда, но и в попытке его ав-
тора противопоставить научные взгляды реакционным концеп-
циям. Широкий эрудит, осторожный в своих выводах, Тураев при
8 И. Ю. Крачковский. Б. А. Тураев и христианский Восток, стр. 5.
9 Б. А. Тураев. Остатки финикийской литературы. Отрывки финикий-
ской космогонии мифологии Филона Библского.— Финикийские отрывки из
Дамаския.—Тирские летописи, СПб., 1903.
10 Б А. Т у р а е в. К истории хеттского вопроса.— «Записки РАО. Труды
Отделения археологии древнеклассической, византийской и западноевропей-
ской», т. XII, кн. 5, 1900.
11 Б. А. Тураев. История древнего Востока, ч. 1—2. СПб., 1911—'1912,
2-е, расширенное издание — 1913—1914 и, наконец, дополненное и расширен-
ное издание под редакцией академика В. В. Струве и И. Л. Снегирева — 1935.
12 В. В. Струве. Проблемы истории древнего Востока в советской
'историографии.— ВДИ, 1947, № 3 (21), стр. 17.
370
изложении истории древнего Востока ориентировался на непо-
средственные данные источников. Глубокое знание конкретное
го материала, научная добросовестность и честность вели Ту-
раева к отрицанию реакционных исторических идей. Будучи да-
леким от марксизма, он, естественно, не в силах был найти пра-
вильный путь к пониманию характера и движущих сил истори-
ческого процесса на древнем Востоке, но превосходил ряд за-
рубежных буржуазных ученых в том, что полностью отвергал
расизм в разных его видах. Во времена Тураева пышно процве-^
тала пресловутая теория панвавилонизма, который имеет свои,
аналогии в панмонголизме, пантюркизме, пангерманизме и дру-
гих подобных им теориях, представляющих собой по существу
проявления расизма. Тураев показал, что в «самой истории
древнего Востока они (панвавилонисты. — Ред.) распоряжают-
ся произвольно», что «они теряют всякую историческую и-лин-
гвистическую перспективу» 13.
Б. А. Тураев считал, что антропологический тип, выводимый;
из краниологических изысканий, не является бесспорной и по-,
стоянной величиной. Еще меньшее значение имеют суждения о;
так называемом народном характере. «Не говоря уже о малой
разработанности народной психологии,— писал он,— мы видим
примеры различий в характере среди отдельных частей не толь-
ко расы, но и одного племени. Нельзя забывать также, что сход-
ные географические и исторические условия могут выработать,
и сходные „народные характеры"» 14. Возможно ближе держась’
данных источников и рисуя на основании их картину древнево-
сточного общества, Тураев развертывает перед глазами читате-
ля огромное историческое полотно, окрашенное в подлинный ко-,
лорит эпохи.
Русское археологическое общество присудило Тураеву за его.
труд золотую медаль. В. В. Бартольд в своей рецензии писал:
«В труде проф. Б. А. Тураева русским читателям впервые предло/
жен обзор истории древнего Востока, представляющий само-
стоятельный труд русского ученого, внимательно изучившего*
труды ученых Западной Европы и отдавшего им полную спра-,
ведливость, но идущего своим путем и отмечающего все, в чем
отразилась культурная связь древнего Востока с Россией и что,
могло обратить на себя внимание только русского исследовате-
ля. В истории русской науки появление труда проф. Тураева на-
всегда останется выдающимся событием» 15.
Б. А. Тураев всячески старался поднять уровень отечествен-
ной науки о древнем Востоке, стимулировать ее рост и развитие,-
13 Б. А. Т у р а е б. История древнего Востока, т. I. Л., 1935, стр- 35. .
14 Там же, стр. 64. \ <
15 См. отзыв В. В. Бартольда о труде Тураева («Записки Восточного от--;
деления РАО>, т. XXIV, 1917, стр. 2591).
371
24*
Кбгда Голенищев решил продать свою ценнейшую коллекцию,
Тураев энергично добивался того, чтобы она была куплена
русским правительством. Вместе с тем он горестно сетовал на
косность и инертность государственных учреждений, проявляв-
ших почти полное безразличие к успехам русской науки о древ-
нем Востоке.
«Русский ученый, посвятивший себя исследованию судеб
древневосточного мира, — писал Тураев уже после Октябрьской
революции, — был поставлен в условия менее благоприятные
сравнительно с теми, в каких находятся ученые в Западной Ев-
ропе, где успели уже осознать важность изучения Востока не
только с чисто научной, но и с политической стороны, благо-
даря чему у европейского ученого образовались под руками пре-
красные коллекции рукописей, надписей и вещественных памят-
ников, постоянно пополняемых результатами новых экспедиций,
щедро субсидируемых правительствами и самим обществом» 16.
И действительно, царская Россия, в противоположность ряду
европейских государств, не имела своих научно-исследователь-
ских учреждений и археологических экспедиций за грани-
цей 17.
Большая заслуга Тураева перед русской наукой состоит в
создании им целой школы русских египтологов и востоковедов.
Ученик Тураева И. М. Волков, разносторонний ученый, был се-
митологом и египтологом одновременно. В основанной Турае-
вым серии «Культурно-исторические памятники древнего Восто-
ка» Волков издал первый полный русский перевод законов ва-
вилонского царя Хаммураби, сопровожденный подробным ком-
ментарием 18. В той же серии он опубликовал комментированный
русский перевод очень важных для поздней истории Египта (I в.
до н. э.) арамейских документов, найденных на острове Элефан-
тийа 19. Волков являлся автором ценного исследования о еги-
петском боге Себеке20, написанного по образцу монографии
Тураева о боге Тоте.
Другой ученик Тураева, А. Л. Коцейовский, занимался изу-
чением египетских религиозных текстов. Ему принадлежит ис-
следование одного позднего иератического папируса (из Берлин-
ского музея), который содержит «Призывания Исиды и Нефти-
16 Б. А. Тураев. История древнего Востока, т. I, стр. 5.
17 Исключение составлял Русский археологический институт в Констан-
тинополе, основанный в 1395 г. для изучения археологии и истории Визан-
тии.
18 И. М. Волков. Законы вавилонского царя Хаммураби. М., 1914.
19 И. М. Волков. Арамейские документы иудейской колонии на Эле-
фантине V в. до р. х. М., 1915.
20 И. М. Волков. Древнеегипетский бог Себек.— Записки историко-
филологического факультета Петроградского университета», ч. CXL,
Пгм 1917.
372
ды» — миф, относящийся к циклу мифов о боге Осирисе21. Он
же автор русского, вполне самостоятельного (но не закончен-
ного) перевода религиозных текстов, обнаруженных в пирами-
дах V и VI династий. Переводу предпослано подробное введение,
и он снабжен обширным комментарием 22.
Ученик Тураева В. М. Викентьев впервые перевел на русский
язык и комментировал знаменитую египетскую сказку о двух
братьях23.
Учеником Тураева был также В. В. Струве, ныне академик,
крупнейший советский специалист по древнему Востоку, разно-
сторонняя деятельность которого относится в основном ко време-
ни после Октябрьской революции.
Талантливый представитель русской и советской ассириоло-
гии В. К. Шилейко (1891—1930 гг.), ученик П. К. Коковцева и
Б. А. Тураева, был замечательным знатоком клинописи и отлич-
но владел шумерийским, аккадским и хеттским языками. Щи-
лейко впервые опубликовал некоторые шумерийские тексты > и
хеттские документы из коллекции Н. П. Лихачева 24. Серьезным
вкладом в науку было его издание ассирийских текстов из Гюль-
Тепе, являющихся очень ценным источником по древнейшей ис-
тории Малой Азии, а также других документов. Но в центре
научных интересов Шилейко находились памятники литератур-
ного характера, над переводами, комментированием и исследо-
ванием которых он работал всю жизнь.
Египтологом и семитологом И. Г. Франк-Каменецким (1880—
1937) был опубликован русский перевод ряда религиозных еги-
петских текстов, относящихся к культу бога Амуна25.
Исследованию греко-египетского права была посвящена кни-
га ярославского ученого Б. Н. Фрезе 26. О египетской математи-
ке написал особое исследование историк В. В. Бобынин27.
Первая общая сводная работа по истории египтологии при-
надлежит проф. Е. Г. Кагарову28. Ее изложение начинается с ве-
ликих открытий Ж.-Ф. Шампольона и доведено до 1914 г.
21 А. Л. К о ц е й о в с к и й. Иератическая часть Берлинского папируса
3008. Призывания Исиды и Нефтиды — «Записки Классического отделения
РАО», т. VII, 1913.
22 А. Л. Коде йо в ск ий. Тексты пирамид, т. Г. Одесса, 1917.
23 В. М. Викентьев. Древнеегипетская повесть о двух братьях. М.,
1917.
24 В. К- Шилейко. Вотивные надписи шумерийских правителей. Кли-
нописные тексты памятников южной Месопотамии. Пг., 191 5.
25 И. Г. Ф р а н к-К аменецкий. Памятники египетской религии в Фи-
ванский период. М., Г917—1918.
26 Б. Н. Фрезе. Очерки греко-египетского права, ч. I. Ярославль, 1912.
27 В. В. Бобынин. Древнеегипетская математика в эпоху владычества
гиксосов.— ЖМНП, 1909, октябрь-ноябрь.
28 Е. Г. Катаров. Прошлое и настоящее египтологии. Сергиев Посад,
1914. • • ..<<
373
и.
ИЗУЧЕНИЕ АНТИЧНОСТИ
Историография античности конца XIX — начала XX в. ха-
рактеризуется крупными археологическими открытиями, широ-
ким привлечением данных эпиграфики, папирологии и нумизма-
тики, которые позволили осветить ряд вопросов истории рабо-
владельческого общества. В этот период совершенствуются и
методы исторического исследования, выдвигаются новые пробле-
мы, делаются «попытки обобщения накопленного материала.
Но симптомы кризиса буржуазной исторической науки, ко-
торые проявлялись в отрицании закономерности прогрессивно-
го развития общества и объективности исторического знания, на-
ходили отражение в историографии древнего мира. Некоторые
буржуазные историки, откровенно выступая против революции
и социализма, стремились примерами из истории античности
обосновать идею абсолютной прогрессивности и вечности капи-
талистических порядков. Получила широкое распространение
модернизация истории античности. Так, видный немецкий бур-
жуазный историк Э. Мейер в своей книге «Экономическое
развитие древнего мира» и в других трудах29 утверждал, что
античный мир будто бы пережил те же стадии развития, что и
европейское общество, что между ними нет принципиального
различия. Распространяется теория цикличности, согласно ко-
торой античный мир начинал свое развитие со средних веков, у
него была своя эпоха феодализма, за ней следовала эпоха раз-
вития капитализма, а затем начался упадок, возвращение к на-
туральному хозяйству, к более примитивным общественным по-
рядкам, в результате чего античный мир погиб и наступило но-
вое средневековье. Так историки-модернизаторы переносили яв-
ления более поздней европейской истории в античное прошлое,
говорили о «феодализме» и «капитализме», а иногда даже о «со-
циализме» и «коммунизме» в античном мире, преувеличивали
роль свободного труда, игнорировали значение рабства, не виде-
ли особенностей политической жизни античного общества. Ан-
тичное государство трактовалось ими как организация, стояв-
шая над классами. Раздавались голоса о том, что классовая
борьба привела античную цивилизацию к гибели.
С конца XIX в. разрабатываются некоторые проблемы со-
циально-экономической истории древнего мира. Одной из важ-
29 Ed. Meyer. Geschichte des Altertums, Bd. I—V. Stuttgart, 1884—1915;
его же. Kleine Schriften zur Geschichtstheorie und zur wirtschaftlichen und
politischen Geschichte des Altertums, Halle, 4910. (См. в особенности его до-
клады «Die wirtschaftliche Entwickelung des Altertums», Jena, 1895 («Экономи-
ческое развитие древнего мира»), «Die Sklaverei im-Altertum», Dresden, 1898
(«Рабство в древности»]), которые неоднократно переводились и на русский
язык).
374
них активно обсуждавшихся проблем был общий вопрос о ха-
рактере античного хозяйства. Шла широкая полемика между
сторонниками К. Бюхера 30 и Э. Мейера. Первый утверждал, что
в античном мире господствовало домашйее хозяйство, второй,
-будучи убежденным сторонником теории цикличности, доказы-
вал, что общество в античную эпоху прошло и через капитали-
стическую стадию. Эта полемика, за которой пристально следили
и русские буржуазные историки, испытывая иногда определен-
ное влияние концепций и Бюхера и Мейера, показала, что бур-
жуазная историография бессильна разрешить основные вопро-
сы социально-экономической истории древности.
Эти антиисторические концепции служили реакционным це-
лям: отрицанию идеи прогрессивного развития общества и дока-
зательству того, что капитализм якобы является высшей сту-
пенью развития цивилизации и его гибель означала бы падение
культуры и возвращение к более примитивным формам общест-
ва, к варварству. Модернизация древней истории, присущая осо-
бенно немецкой и английской буржуазной историографии, была
направлена против революционной борьбы рабочего класса, про-
тив социализма и марксизма.
У многих буржуазных ученых наблюдается скептицизм, ве-
дущий к гиперкритике, которая выражалась в признании невоз-
можности научного анализа исторических процессов, явлений и
событий. Некоторые историки приходили к агностицизму, к пря-
мому отказу от постановки и решения кардинальных вопросов
истории античности. Росло влияние идеалистических философ-
ских систем — позитивизма, неокантианства и др., распростра-
нялось эклектическое соединение различных концепций.
Симптомы кризиса буржуазной исторической науки про-
являлись в различных формах и различной степени в разных
странах.
Кризис буржуазной историографии вовсе не означал всеоб-
щего застоя в изучении античности. В это время продолжала
расширяться документальная база историографии античности,
в научный оборот вводились новые надписи, памятники мате-
риальной культуры. Однако характерно, что с накоплением ис-
торического материала, который давал возможность глубже ос-
мыслить исторический процесс, сделать более значительные об-
общения, буржуазная историография все более отходила от про-
грессивных идей, становилась все менее способной к созданию
подлинно научных концепций, сосредоточиваясь главным обра-
зом на решении частных вопросов, прежде всего источникове-
дения.
Развитие русской историографии античности в период импе-
риализма приобрело сложный и противоречивый характер, об-
условленный как общими факторами, так и особенностями идей-
30 К- Bucher. Die Entstehung der Volkswirtschaft. Tubingen, 1893.
375
но-политической обстановки в России. Но, несмотря на эту про-
тиворечивость, русская историческая наука имела значитель-
ные достижения в разработке истории древнего мира. По раз-
личным вопросам истории древней Греции, эллинизма и древне-
го Рима появилось много исследований, не только не уступав-
ших работам западноевропейских буржуазных историков, но во
многих отношениях отразивших более прогрессивные концеп-
ции. Особенностью трудов некоторых русских ученых была ши-
рокая постановка вопросов, попытка решить важные проблемы
истории античности.
Большую роль сыграли русские ученые в исследовании древ-
ностей юга России, на основании которых стало возможным из-
учение истории Северного Причерноморья. Но, отмечая, значе-
ние работ русских исследователей, необходимо учитывать бур-
жуазную ограниченность их концепций, влияние реакционных
течений западной буржуазной историографии.
1. Изучение истории древней Греции
Характерные для буржуазной историографии черты прояви-
лись в методологии и методике изучения древнегреческой исто-
рии. В этой области работали как ученые старшего поколения,
так и молодые, выдвинувшиеся в конце XIX — начале XX в.
Крупнейший русский буржуазный ученый, признанный авто-
ритет в области истории Греции и античной эпиграфики, акаде-
мик В. В. Латышев (1855—1921 гг.) продолжал свою интенсив-
ную научную деятельность, которая с середины 90-х годов была
направлена прежде всего на завершение начатых ранее исследо-
ваний31. Большая научная значимость труда Латышева для из-
учения истории Причерноморья вызвала необходимость его пе-
реиздания в 1916 г. с дополнениями и некоторой перегруппиров-
кой всего материала. В 1904—1906 гг. было завершено также
начатое в 'последнем десятилетии прошлого века издание его из-
вестий древних писателей о Скифии и Кавказе32. Своими публи-
кациями литературных и эпиграфических памятников Латышев
оказал большую услугу русской и мировой исторической науке,
дав первоклассные документы для изучения Северного Причер-
номорья. В дальнейшем Латышев ограничивается преимущест-
венно публикацией отдельных заметок и статей по античной и
византийской эпиграфике, истории и агиографии Причерно-
морья.
Многочисленные надписи из Ольвии, Херсонеса, Боспора и
других греческих поселений юга России, найденные в резуль-
тате археологических раскопок или доставленные частными ли-
31 См. «Очерки истории исторической науки в СССР», т. II, стр. 305.
32 В. В. Латышев. Известия древних писателей греческих и латинских
о Скифии и Кавказе, т. I. СПб., 1890.
376
цами, изучались Латышевым и опубликовывались в периодиче-
ской печати. Работа по изучению греко-римских надписей не
прекращалась Латышевым и в последующие годы, хотя и с
меньшей интенсивностью 33. К этому же времени относятся еге
многочисленные рецензии на работы русских и зарубежных уче-
ных. В 1909 г. Латышев объединил часть своих статей и рецен-
зий в сборник под заглавием «FIONTIKA» 34.
Многие научные исследования различных авторов по антич-
ности выходили под редакцией Латышева, занимавшего ве-
дущее положение среди русских историков древнего мира. Ха-
рактерной чертой его работ этого периода является узость тема-
тики, отсутствие широких обобщений и основательных истори-
ческих выводов. Все внимание историка сосредоточено на изуче-
нии отдельных фактов, документов, деталей правовых, бытовых
и культурных связей. После опубликования в 1906 г. «Житий св.
епископов Херсонских» 35 36 37 Латышев все больше уходит от исто-
рической тематики в сторону агиографии. Подобный переход
стоял в связи с усилением после революции 1905 г. богоискатель-
ских настроений в среде русской интеллигенции.
Значительную роль в развитии русской исторической науки
в области античности сыграл А. В. Никитский (1859—1921 гг.) м.
Уже первые его исследования греческих надписей, особенно
дельфийских, этолийских и западнолокридских, были высоко
оценены русскими специалистами эпиграфики. Учитель Никит-
ского Ф. Ф. Соколов писал: «Начиная с первых статей дарови-
того молодого ученого, мы встречаем точность, осторожность,
твердость, свойства, придающие особую ценность его трудам»зт.
Начальный период научной деятельности Никитского завер-
шился защитой магистерской диссертации на тему «Дельфий-
ские эпиграфические этюды»38. По ценности обобщений и
выводов, относящихся к международным правовым нормам,
33 См. «Материалы к списку трудов акад. В. В. Латышеваэ.— В ДИ, 1946,
№ 4, стр. 167—169.
34 См. В. В. Латышев. ПОМТ1КА. Сборник научных и критических
статей по истории, археологии, географии и эпиграфике Скифии, Кавказа и
греческих колоний на побережьях Черного моря. СПб., 1909.
35 В. В. Латышев. Жития св. епископов Херсонских. Исследование и
тексты. «Записки Академии наук, 8-я серия по Историко-филологическому
отделению», т. VIII, № 3, 1906.
36 А. В. Никитский учился в Петербургском историко-филологическом ин-
ституте. По окончании его был направлен в научную командировку в Гре-
цию (1883—1884 гг.) для работы над греческим документальным материалом,
главным образом эпиграфическим. В последующие годы не раз совершал но-
вые поездки в Грецию. Состоял приват-доцентом в Одессе, затем профессо-
ром в Юрьевском (ныне Тартуском), а с 1908 г. в Московском университе-
тах. С 1917 г.— академик.
37 Ф. Ф. Соколов. Новая книга о Дельфах.— ЖМНП, 1895, декабрь,
стр. 88.
38 А. В. Никитский. Дельфийские эпиграфические этюды* Одесса,
1894—1895.
377
Никитский намного превзошел немецкого ученого Х.-Р. Помтова,
успевшего раньше опубликовать тот же документальный мате-
риал. Никитский впервые на основе тщательного исследования
эпиграфического материала дал объяснение самым существен-
ным чертам политических отношений соответствующего периода
античности. Однако в дальнейшем Никитский чаще всего огра-
ничивался детализацией исследуемого эпиграфического мате-
риала.
В течение нескольких лет был опубликован ряд исследова-
тельских статей Никитского39; Работа в этом направлении за-
вершилась созданием обобщающего труда, защищенного в каче-
стве докторской диссертации 40. В ней были исследованы новые
дельфийские источники и литература, списки дельфийских прок-
сенов и вопрос о дельфийских почестях. Никитский доказывал,
что все существовавшие приемы эпиграфической обработки ма-
териала не точны и что при переосмысливании документ мо-
жет быть прочтен иначе и ценность его раскрыта более полно.
А. В. Никитский настойчиво пропагандировал необходимость
повторного исследования надписей. Он трудился над отдельны-
ми надписями многие годы и всегда достигал положительных
результатов, опровергавших мнения крупных западноевропей-
ских авторитетов в области эпиграфики, например Х.-Р. Пом-
това, С. Френкеля, А. Вильгельма.
Интенсивную научно-исследовательскую работу Никитский
продолжал вплоть до первой мировой войны. В проблематику
своих эпиграфических исследований он попытался включить не-
которые вопросы социально-экономической истории древней
Греции. Рассматривая денежные системы в городах-государст-
вах Греции, Никитский писал, что данный вопрос особенно ва-
жен «при современном интересе к изучению экономической сто-
роны древности»41. В ряде статей Никитский убедительно пока-
зал «желательность общего пересмотра всех наших известий о
денежном счете в разных местностях Греции и в разные перио-
ды» 42. Он обращал внимание исследователей на то, что нельзя
распространять одну денежную систему какого-нибудь полиса
на все остальные 43.
39 А. В. Никитский. Вутт, Круны, Халкида. (Заметки по поводу за-
ла диол окридских надписей.)—ЖМНП, *1896, ноябрь; его же. Дельфийские
лавиады.— ЖМНП, 1898, январь-февраль, октябрь, ноябрь; его ж е. С. Же-
белев. Из истории Афин. 229—31 годы по р. х. СПб., 1898.— ЖМНП, 1899,
май; его же. AITQAIKA.I. Плигонийцы (191—190 гг. до н. э|)—ЖМНП,
1900, октябрь, декабрь; его же. Автофан Баунака.— ЖМНП, 1900, ноябрь.
40 А. В. Никитский. Исследование в области греческих надписей.
Юрьев, 1901.
41 А. В. Никитский. О мине в 70 драхм. — ЖМНП, 1901, январь,
стр. 26.
42 Там же, стр. 25—26.
43 См. А. В. Никитский. О долях овола.—ЖМНП, 11901, декабрь,
стр. 103.
378
В своих исследованиях Никитский, часто опровергая ошибоч-
ное истолкование документов, более глубоко раскрывал их ис-
точниковедческую ценность для освещения преимущественно
правовых отношений между греческими полисами или последних
с Римом и эллинистическими монархиями. В этом отношении
представляет интерес обстоятельная статья «Критические замет-
ки...» 44, в которой Никитский подверг разбору отдельные доку-
менты из первого тома пелопоннесских надписей, изданного не-
мецким ученым С. Френкелем. Научный анализ позволил Ни-
китскому заявить, что «к работе Френкеля нельзя относиться с...
полным доверием», и высказать пожелание, чтобы продолжение
издания корпуса пелопонесских надписей попало в лучшие ру-
ки 45.
При исследовании отдельных надписей (этолийских, эпидав-
рийских, локридских и др.) Никитский рассматривал в право-
вом аспекте вопросы о рабах и вольноотпущенниках46. Одна-
ко он редко выходил за рамки узко-источниковедческого анали-
за исторического материала.
Серьезным недостатком многочисленных работ Никитского
было отсутствие научно-исторического исследования установ-
ленных им фактов, а также научных обобщений. В большинстве
случаев этот крупный специалист в области эпиграфики, боль-
шой мастер источниковедческого анализа за фактами не видел
общественных отношений, проходил мимо важных исторических
явлений.
В последний период своей научной деятельности Никитский
перешел к изучению истории Византии.
Интересы Н. И. Новосадского (1859—1941 гг.), как и многих
других учеников Ф. Ф. Соколова, были также направлены на изу-
чение греческой эпиграфики, греческой литературы и религии.
К той же области греческой истории относится и докторская
диссертация Новосадского «Орфические гимны»47. Рукописи,
изученные им в библиотеках Парижа, Венеции, Мюнхена, Дрез-
дена, дали дополнительный материал для критики текста гим-
нов, исследования их языка и метров и их связи с народными
верованиями древних греков.
Работы Новосадского представляют бесспорную ценность.
Однако было бы бесполезно искать в его трудах подлинно на-
учное объяснение сложных вопросов происхождения и характера
44 А. В. Никитский. Критические заметки по поводу первого тома
пелопоннесских надписей С. Френкеля.— ЖМНП, 1903, ноябрь.
45 См. там же, стр. 515.
46 См. А. В. Никитский. Епидаврийский список павших в исфлийской
битве *146 г. до р. х.— ЖМНП, 1903, январь; его ж е. К амфиктионовским
надписям этолийского времени.— ЖМНП, 1905, март; его же. О западно-
локридских надписях.— ЖМНП, 1911, январь — март; его же. К аргосской
надписи в Кносе и Тилисе.— ЖМНП, 1911, июнь.
47 Н. И. Но в оса дек ий. Орфические гимны. Варшава, 1900.
379
религии, так как ограниченность методологии автора не по-
зволила ему обнаружить социально-экономические корни, по-
рождающие те или иные верования.
В 1909 г. Новосадский опубликовал курс греческой эпигра-
фики, который явился первым опытом подобного издания в Рос-
сии 48. Он пересмотрел определение эпиграфики, данное запад-
ноевропейскими специалистами А. Беком и И. Францем, понимав-
шими эпиграфику как часть греческой литературы, а также
В. А. Шеффера, который полагал, что все надписи должны рас-
сматриваться как юридические документы. В противополож-
ность этому Новосадский считал, что «понятие о эпиграфике дол-
жно быть определено как о науке, объектом которой являются
надписи во всей сложности представляемого ими материала, без
ограничения его сферой только юридических или каких-нибудь
других отношений. А так как к надписям относится все то, что
начертано на прочном материале — на камне, металлах, дереве,
терракоте и т. п., то, формулируя кратко понятие об эпиграфике,
можно назвать ее наукой о монументальной пись-
менности.» 49.
Мысли, высказанные Новосадским, бесспорно, интересны. Од-
нако сам Новосадский, как и другие эпиграфисты школы Соко-
лова, свел дело к технической стороне вопроса, сузил сферу дея-
тельности ученого эпиграфиста до выяснения форм начертания
букв и материала, на котором сделана надпись. Поэтому Ново-
садский не сумел должным образом сформулировать и задачи
эпиграфики. Он указывал, что каждая надпись представляет со-
бой совокупность двух сторон — внешней и внутренней. Под
внешней стороной им понимался материал, на котором надпись
сделана. Внутренняя сторона надписи, по Новосадскому, выра-
жается в языке, слоге, алфавите. Задача эпиграфиста сводится
к обработке надписей и подготовке их публикации. В толковании
задач эпиграфики, предложенном Новосадским, ускользает не-
обходимость изучения надписей в связи с общественными отно-
шениями и, стало быть, отсутствует определение ее места и зна-
чения для исторической науки в целом.
Труд Новосадского «Греческая эпиграфика» при всех недо-
статках являлся ценным вкладом в науку и нашел практическое
применение в преподавании. В дореволюционной России не бы-
ло другого учебного пособия, в котором столь полно обобщались
бы достижения мировой и русской эпиграфики50.
Н. И. Новосадский читал лекционные курсы по истории гре-
ческой литературы, религиозным древностям, греческому госу-
дарственному праву и др., а его литографированные учебные
48 Н. И. Новосадский. Греческая эпиграфика, ч. I. М., 1909.
49 Там же, стр. 9—10.
50 Второе издание труда последовало в 1915 г.
380
пособия, например «История греческой драмы» 51, служили не
только учебниками, но вошли и в научный обиход.
Крупным исследователем античного мира был С. А. Жебелев
(1863—1941 гг.), который работал в Петербургском университе-
те в области изучения истории древней Греции и Рима. До 1917 г.
им было опубликовано около 200 работ, в их числе четыре моно-
графии и около 50 статей. Большинство этих работ было посвя-
щено истории Греции.
Научные интересы Жебелева в этот период были сосредото-
чены главным образом на изучении политической истории Афин-
ского государства в римскую эпоху. В своей магистерской дис-
сертации «Из истории Афин» 52, написанной по данным письмен-
ных источников, археологии и этнографии, автор воссоздал со-
циально-политическую историю Афин III—I вв. до н. э., просле
дил историю дипломатического и военного вмешательства Р>
ма во внутренние дела Афин, приведшего к установлению ар*
стократического режима и падению независимости Афин.
Докторская диссертация Жебелева, посвященная истории
римской провинции Ахайи 53, является прямым продолжением
как в тематическом, так и в хронологическом отношениях его
магистерской диссертации. Исследование охватывает период с
146 г. до н. э. до III в. н. э. Автор на основе изучения широкого
круга источников, в том числе археологических и этнографиче-
ских памятников, как ранее найденных, так и вновь открытых
(значительная часть которых была сверена Жебелевым в храни-
лищах Греции), разработал важную, слабо изученную в исто-
риографии проблему. Вопреки утверждениям ряда историков,
Жебелев доказал, что Ахайя в 146 г. не включала в себя районы
всей Греции и последняя не была целиком присоединена к рим-
ской провинции Македонии. Особенности и характер политиче-
ской жизни народов Греции в эпоху империи Жебелевым пока-
заны более широко, чем это было сделано Т. Моммзеном.
Большое внимание Жебелев уделял изучению античных па-
мятников изобразительного искусства. В 1901 г. им был опубли-
кован обширный труд, базирующийся на археологическом ма-
териале,--«Пантикапейские Ниобиды»54 5. В этой работе он
рассмотрел 25 рельефных фигур «односторонок», служивших
51 Н. И. Н о в о с а д с к и й. История греческой драмы. I. Трагедии. Курс,
читанный студентам историко-филологического факультета Московского уни-
верситета в 1911/12 академическом году. М., 1912.
52 С. А. Жебелев. Из истории Афин. 229—31 годы до р. х.— «Записки
историко-филологического факультета С.-Петербургского университета»,
ч. XLVIII, 1898.
5S С. А. Жебелев. Ахаика. В области древностей провинции Ахайи.—
«Записки историко-филологического факультета С.-Петербургского универси-
тета», 4. LXXI, 1903.
64 С. А Жебелев. Пантикапейские Ниобиды.— «Материалы по архео-
логии России», № 24. Древности южной России. СПб., 1901.
381
украшением саркофагов, найденных в Северном Причерноморье.
В объяснении происхождения фигур и способа их изготовления
Жебелев высказал много убедительных догадок и суждений.
С. А. Жебелев много работал над переводом произведений
греческих авторов. В 1911 г. он опубликовал перевод «Политики»
Аристотеля, который сопровождался предисловием и заключи-
тельной статьей «Греческая политическая литература и „Поли-
тика" Аристотеля»55. В 1915 г. Жебелев издал двухтомную «Ис-
торию Фукидида» в переводе Ф. Мищенко, со своими примеча-
ниями и вступительным очерком 55 56. Во вступительных статьях и
послесловиях к переводам Жебелев освещал ряд важных вопро-
сов политической истории древней Греции.
С. А. Жебелев принадлежал к тем русским историкам антич-
ности, которые считали необходимым не только простое описа-
ние фактов и событий, но и их объяснение. «Историческая нау-
ка, — писал он, — имеющая своим предметом не одно только
воспроизведение фактов прошлого, но и объяснение их, иными
словами, стремящаяся к восстановлению исторического процесса,
должна развернуть картину тех условий, при которых этот про-
цесс развивался. Историк должен дать наглядное и определен-
ное представление о ходе исторического процесса, о взаимоот-
ношении борющихся сил, о различных возможностях, обусло-
вивших направление процесса и его разрешение в ту или иную
сторону, о мотивах, приведших к тем или инььм политическим
предприятиям и стратегическим операциям и т. д. Выяснению
всего этого современный историк уделяет самое большое внима-
ние в своем изложении, подкрепляя и обосновывая его своими
личными соображениями и рассуждениями»57.
Это определение было несомненным шагом вперед по срав-
нению с позицией школы Ф. Ф. Соколова, ограничивавшей свои
задачи лишь установлением исторических фактов. Но в этом оп-
ределении, остававшемся в рамках буржуазной методологии,
отсутствовали подлинно научные принципы изучения историче-
ского процесса, исключающие как объективизм, так и субъек-
тивный произвол в истолковании фактов в соответствии с «лич-
ными соображениями и рассуждениями» историка.
Большое значение Жебелев придавал вопросу о роли государ-
ства в истории Греции. Он отмечал, что греки признавали только
одну форму государства — «государство-город» с полноправны-
ми гражданами, а рабы и свободные, не пользовавшиеся поли-
тическими правами, гражданами не считались. Государство в
древней Греции прошло в своем развитии различные формы: мо-
55 С. А. Жебелев. Греческая политическая литература и «Политика*
Аристотеля.— В кн.: «Аристотель. Политика Аристотеля», М., 1911.
56 Фукидид. История, т. I—II. Пер. Ф. Мищенко, в переработке, с при-
мечаниями и вступительным очерком С. Жебелева. М., 1915.
57 С. А. Жебелев. Творчество Фукидида.— В кн.: Фукидид. Исто-
рия, т. II, стр. LVIII.
382
нархическую, аристократическую и демократическую,— послед-
няя была преобладающей у народов Греции.
С. А. Жебелев признавал, что в греческих полисах шла упор-
ная борьба между аристократическим меньшинством и демокра-
тическим большинством, которая иногда переходила в междо-
усобные войны. Богатое меньшинство всегда боролось против
«демократического режима, при котором государство оказалось,
в сущности, под классовым господством пролетариата» 58. Такая
борьба происходила лишь потому, говорил Жебелев, что «госу-
дарственная власть, которой надлежало бы стать выше создав^
шихся социальных противоречий, раздиравших общество, сама
была втянута в круговорот партийной борьбы» 59. Разрешить эти
противоречия должна была политическая философия греков.
С. А. Жебелев был типичным представителем либеральной
мысли в историографии античности. Признавая экономическое
неравенство, социальную и политическую борьбу между имущи-
ми и неимущими, он в то же время отстаивал тезис о возможно-
сти и исторической благотворности надклассового характера го-
сударства.
Значительное внимание истории древней Греции уделял
3. П. Бузескул (1858—1931 гг.), профессор всеобщей истории
Харьковского университета. Объемистые лекционные курсы Бу-
зескул а по истории древней Греции (до македонского завоева-
ния) были литографированы, и ими пользовались в учебных за-
ведениях как пособиями60. История древней Греции в класси-
ческую эпоху оставалась и в этот период предметом научных
изысканий Бузескула.
Первые крупные монографии Бузескула: «Перикл» 61 (маги-
стерская диссертация) и «Афинская полития Аристотеля»62
(докторская диссертация) создали автору широкую известность
в ученом мире. В 1909 г. Бузескул издал новую монографию «Ис-
тория афинской демократии» 63, предназначенную для широкого
круга читателей. В книге показаны изменения, происшедшие в
Афинском государстве с VIII по IV в. до н. э., освещаются раз-
личные стороны общественной, государственной и культурной
жизни афинян.
58 С. А. Жебелев. Греческая политическая литература и «Политика»
Аристотеля, стр. 386.
59 Там же.
60 В. П. Бузескул. История Греции. Литограф, лекции. Харьков, 1907
61 В. П. Б у з е с к у л. Перикл. Историко-критический этюд. Харьков, 1889.
62 В. П. Бузескул. Афинская полития Аристотеля, как источник для
истории государственного строя Афин до конца V в,. Харьков, 1895.
63 В. П. Бузескул. История афинской демократии. СПб., 1909. В
«Афинской политик Аристотеля» первые три главы представляют собой пе-
реработку ранее изданных им статей и лишь четвертая глава была написана
заново, а «История афинской демократии» включала многие страницы (с не-
значительными изменениями)) из «Перикла» и «Афинской политик», а также,,
некоторые ранее написанные статьи.
383
На материале греческой истории Бузескул подчеркивал по-
степенность и плавность в развитии исторического процесса. Он
писал: «Мы видели, как чрезвычайно последовательно, чисто ор-
ганически шло развитие государственного строя Афин. Постепен-
но совершается переход от монархии к аристократии, затем так
же постепенно демократия занимает место аристократии»64.
Классовую борьбу Бузескул считал отклонением от естествен-
ного хода истории.
В. П. Бузескул стремился избежать спорных вопросов, «пус-
каться в сколько-нибудь рискованные гипотезы», он желал обой-
ти острые моменты социальной истории, вопросы революционной
борьбы трудящихся против эксплуататоров. Поэтому историче-
ский период, названный Энгельсом периодом политических ре-
волюций, по мнению Бузескула, протекал «чисто органически»,
«постепенно», «эволюционно», а демократия представлена им как
чисто народная, и если она разложилась, погибла, то повинно в
этом прежде всего афинское правительство, не удержавшееся на
позициях надклассовости.
Общественно-политические и исторические взгляды Бузескула
постепенно теряли прогрессивные черты, присущие ранее буржу-
азной либеральной историографии. Это нашло отражение и в
том, что Бузескул не только стал проявлять терпимость к реак-
ционным воззрениям западных историков, в частности к теории
циклизма Э. Мейера, но и выступал в защиту некоторых ее прин-
ципов. «Едва ли надо говорить о том,— писал он,— какой инте-
рес может представлять история афинской демократии, особенно
если стать на точку зрения современного направления в области
изучения греческой древности» 65. Правда, «новое» направление
Бузескул принимал с некоторой оговоркой. Он писал: «Направ-
ление это иногда впадает в крайность, слишком модернизует
древность, но в его основе много верного» 66. Следует заметить,
что уже в речи, произнесенной на археологическом съезде в Кие-
ве в 1899 г., он обстоятельно рассмотрел исторические воззрения
Э. Мейера, Р. Пельма.на и др. и о некоторых сторонах их воззре-
ний говорил с явным сочувствием, хотя в целом еще критиковал
их за передержки и модернизацию.
В дальнейшем влияние реакционных теорий все больше начи-
нает сказываться на воззрениях Бузескула. Он все чаще пользу-
ется терминами и понятиями, взятыми из арсенала европейских
буржуазных модернизаторов, для объяснения различных сторон
истории древней Греции67.
Последними крупными дореволюционными исследованиями
64 В. П. Бузескул. История афинской демократии, стр. 463.
65 Там же, стр. V.
66 Там же.
67 В. П. Бузескул. Исторические этюды, стр. 18, 38 и др.
384
Бузескула были: «Исторические этюды» (сборник статей, ранее
опубликованных в различных журналах), «Античность и совре-
менность» 68 и «Введение в историю Греции» (три издания)69,
представляющее собой лекции общего и специального курса, чи-
танные им в Харьковском университете и впервые опубликован-
ные в 1903 г. Этой работой автор пытался решить широкую зада-
чу. «Мне хотелось дать очерк исторической мысли,— писал Бу-
зескул,— насколько она проявилась в обработке греческой исто-
рии... На подобного рода обзоры я смотрю не только как на спра-
вочную книгу, но и как на главы из истории нашей науки, как
на страницы из истории умственной жизни древности и XIX—
XX вв.»70
В. П. Бузескул собрал огромный историографический мате-
риал, характеризующий развитие как зарубежной, так и русской
историографии. Все представители исторических знаний группи-
руются в рамках соответствующих десятилетий, по.школам, проб-
лемам и методам исторического исследования. Книги Бузескула
и по настоящее время представляют известную ценность, так как
они вводят читателя в изучение истории древней Греции и дают
обширную сводку источниковедческого и историографического
материала.
Говоря о состоянии современной ему историографии, Бузе-
скул подчеркивал, что «социально-экономическое на-
правление» можно считать теперь господствующим в исто-
рической науке71, и самыми типичными ее представителями при-
знавал Ю. Белоха, Э. Мейера и Р. Пельмана. Современное на-
правление появилось «в век капитализма и рабочего пролетариа-
та, могущества денег» 72, и историческая наука в связи с этим
«обращает особенное внимание на них, на состояние обще ст-,
ва и общественных классов, на борьбу этих классов,
на отношение к ней государства» 73. Бузескул дал довольно пол-
ную характеристику основных произведений авторов реакцион-
ного «нового направления». Порицая излишнее модернизатор-
ство, он в целом доброжелательно относится к антиисторическим
концепциям этого течения. Вслед за Мейером он находит в обще-
стве древних афинян капитализм. Если во «Введении в историю
Греции» он еще изредка критикует Мейера, то в более поздней
работе «Античность и современность» III главу он уже построил
в духе его концепции. Многие мероприятия, проводимые рабо-
68 В. П. Бузескул. Античность и современность. Современные темы
в античной Греции. СПб., 1913.
09 В. П. Бузескул. Введение в историю Греции. Обзор источников и
очерк разработки греческой истории в XIX и в начале XX в. Пг., 1915.
70 Там же, стр. XI.
71 В. П. Б у з е с к у л. Введение в историю Греции. Харьков, 1903, стр. 461.
72 Там же, стр. 460.
73 Там же, стр. 461.
25 Очерки историографии, т. III 385
владельческими государствами Спарты и Афин, Бузескул назы-
вает государственно-капиталистическими74. Греческий историк
Ксенофонт, по мнению Бузескула, в своем труде «О доходах»
отстаивал ’начала государственного социализма 75.
Правда, Бузескул указывал и на «недостаток» «нового на-
правления» в историографии: «Оно впадает иногда даже в такую
крайность и односторонность, как так назыв. „экономиче-
ски й“ или „исторический м а т е р и а л и з м“» 76. Автор
не имел, таким образом, никакого представления о сущности и
методе исторического материализма; он отождествлял его с бур-
жуазным реакционным «новым направлением», очевидно, только
потому, что оно по-своему занималось социально-экономически-
ми проблемами. Смешав исторический материализм с различны-
ми буржуазными теориями, Бузескул пытается изложить учение
самого Маркса, чтобы затем его «опровергнуть». Бузескул писал:
«...По словам Маркса, способ производства материальных
средств жизни обусловливает социальный, политический и духов-
ный жизненный процесс вообще; не сознанием людей определя-
ется быт, а, наоборот, их общественным бытом определяется со-
знание» 77. И далее: «Говоря словами его последователей, на-
правляющим и определяющим моментом в последней инстанции
является производство; экономическое состояние — базис, все
остальное — надстройка, среди условий, при которых совершает-
ся история, экономические в конце концов являются решающими
и ими обусловливается исторический процесс: политическое,
юридическое, философское, религиозное, художественное и вся-
кое иное развитие покоится на экономическом и т. д.» 78 79. И все
это автору понадобилось только для того, чтобы одной короткой
фразой «осудить» марксизм, заявив, что «это есть грубое иска-
жение истории» 7Э. Затем следует утверждение, что «последова-
тели исторического материализма уже делают оговорки и уступ-
ки» 80, говорящие об их отступлении от Маркса.
Таким образом, Бузескул еще накануне революции 1905 г.
включился в поход реакционной профессуры против марксизма.
В октябре 1905 г. он вошел в состав делегации, отправившейся
к губернатору Старинкевичу и начальнику местного гарнизона
генералу Мау, для ведения переговоров о выводе революционно-
го отряда студенчества и рабочих, забаррикадировавшегося в
университете81.
74 В. П. Бузескул. Античность и современность, стр. 52—71.
75 См. В. П. Бузескул. Античность и современность, стр. 67.
76 В. П. Бузескул. Введение в историю Греции, стр. 461.
77 Там же.
78 Там же.
79 Там же.
80 Там же.
81 В. -П. Бузескул. Дни баррикад в Харькове в октябре 1905 г. (лич-
ные воспоминания).— «Голос минувшего», 1917, № 7—8, стр. 335—350.
386
Оценивая поведение буржуазии и русской профессуры в эпо-
ху империализма, В. И. Ленин писал: «После 1905 года нарож-
дается в России контрреволюционная либеральная буржуазия, и
профессорская либеральная наука, нисколько не теряя престижа
в „обществе", принимается всерьез уничтожать Маркса» 82. Имен-
но в этой роли и выступил- Бузескул в эти годы. Впоследствии
Бузескул был одним из деятелей советской исторической науки,
М. И. Ростовцев (1870—1952 гг.), профессор Петербургского
университета — одна из наиболее реакционных фигур среди
русских буржуазных историков, однако в то же время это уче-
ный, известный крупными исследованиями в области конкретной
истории. Его интересы были сосредоточены главным образом на
истории древнего Рима83, но в дореволюционный период наи-
большее внимание он уделял истории Греции, прежде всего гре-
ческой культуры эллинистического периода и истории Причерно-
морья в античную эпоху 84, в частности изучению его искусства 85.
Немалое место Ростовцев отводит истории Боспорского цар-
ства 86. Многие его статьи посвящены истории и культуре наро-
дов причерноморских греческих колоний, а также отношениям
их с соседними народами. Эти исследования Ростовцева носят
по преимуществу источниковедческий характер. Они послужили
ему материалом для доклада на международном конгрессе исто-
риков в Лондоне в 1913 г., а впоследствии были сведены в кни-
гу «Эллинство и иранство на юге России» 87.
Р. Ю. Випперу (1859—1954 гг.) принадлежит свыше 30 работ
по истории древнего мира 88. Научная работа Виппера была тес-
82 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 34.
83 См. стр. 397—400 наст. тома.
84 М. И. Ростовцев. Эллинистическо-римский архитектурный пей-
заж.— «Записки Классического отделения РАО», т. VI, 1908; его же. Алек-
сандрийская эллинистическая ваза.—«Памятники Музея изящных искусств»,
вып. I—III, М., 1912—1913; его же. Росписная стела из Александрии.— Там
же; его же. Стеклянные росписные вазы позднеэллинистического времени и
история декоративной живописи. СПб., 1914.
85 См. М. И. Р о с т о в ц е в. Керченская декоративная живопись и бли-
жайшая задача археологического исследования Керчи.— ЖМНП, 1906, май,
его же. Роспись Керченской гробницы, открытой в 1891 году.— «Сборник
археологических статей, поднесенный графу А. А. Бобринскому», СПб., 1911;
его же. Античная декоративная живопись на юге России, т. I. СПб.,
1914.
86 См. М. И. Ростовцев. Боспорское царство и южнорусские курганы.
СПб., 1912; его же. Представление о монархической власти в Скифии и на
Боспоре. СПб., 1913; его же. Бронзовый бюст боспорской царицы и история
Боспора в эпоху Августа. М., 1914; его же. Страбон, как источник для
истории Боспора.— «Сборник статей в честь проф. В. П. Бузескула», Харь-
ков. 1914.
87 М. И. Ростовцев. Эллинство и иранство на юге России. Пг.,
1918.
88 См. «Список научных трудов академика Р. Ю. Виппера по древней
историй».— ВДИ, 1955, № 2, стр. 2Q2.
387
5*
яо связана с его педагогической деятельностью в Московском
университете. Одной из ранних работ Виппера по античности яв-
ляются «Лекции по истории Греции»89. В 1916 г. значительно
переработанный и дополненный курс вышел под новым названи-
ем 90. В первых изданиях лекций Виппер доводит изложение до
конца V в.— до кризиса демократии в Афинах. В издании 1916 г.
анализ исторических событий продолжен до 332 г.— до падения
самостоятельности Афин и смерти вождя афинских демократов
Демосфена.
В предисловии к первому изданию Виппер так сформулировал
св.ою задачу: «...дать основу для университетских занятий по
истории Греции, т. е. наметить главные вопросы в изучении со-
циального и политического развития греческих общин» 91.
В центре внимания Виппера—социально-экономическая ис-
тория, и лишь в последнем издании он уделяет некоторое вни-
мание международным отношениям греческих государств. В со-
ветской историографии труд Виппера «История Греции в клас-
сическую эпоху. IX—IV вв.» был оценен положительно. «В этой
работе впервые в отечественной историографии экономическая,
социальная, политическая и культурная история Греции пред-
стала как единый исторический процесс. Применив сравнительно-
исторический метод исследования, Виппер поставил и по-новому
осветил некоторые вопросы греческой истории» 92.
Выступая против Э. Мейера и Р. Пельмана — крайних мо-
дернизаторов истории античности, Виппер сам далеко не был
свободен от их приемов. Гомеровское общество он рассматривал
как греческое средневековье, а реформы Солона — как освобож-
дение крестьян от крепостной зависимости. В 1916 г. Виппер от-
казывается от признания крепостного права в Аттике, так как
здесь не было тех условий, которые, по его мнению, порождают
крепостничество. Виппер пишет: «Крепостные порядки получа-
ются обыкновенно от войн и от водворения новых пришельцев,
которые подчиняют туземцев, как это было в Лаконии и Мессе-
нии. А между тем Аттика славилась исстари между всеми обла-
стями Греции тем, что убереглась от завоевания и что ее жители
были автохтонами» 93. Но отрицая крепостное право в Аттике,
он продолжает признавать его наличие в Лаконии и Мессении.
Виппер рассматривает крепостнические отношения не как ре-
зультат социально-экономического развития общества на опре-
89 Лекции в своей первоначальной форме издавались трижды: первое
издание вышло в 1905 г., второе — в 1906 г. и третье — в 1909 г.
90 Р. Ю. Виппер. История Греции в классическую эпоху. IX—IV вв.
до р. х. М., 1916.
91 Р. Ю. Виппер. Лекции по истории Греции, ч. I. М., 1905, Преди-
словие.
92 Академик Р. Ю. Виппер. 1859—1954 —В ДИ, 1955, № 2, стр. 201.
93 Р. Ю. Виппер. История Греции в классическую эпоху, стр. 145.
388
деленной исторической стадии, а как следствие завоевания одно-
го народа другим в любую эпоху.
Отказавшись от «крепостнической» концепции, Виппер объяс-
няет особенности общественной жизни в Аттике существованием
капитализма. Он отвергает утверждение, что проданные в рабст-
во до Солона были разорившимися крестьянами Аттики. «Нам
кажется более правдоподобным,— пишет Виппер,— что должни-
ки, и притом проданные в рабство на чужестранном рынке,— ре-
зультат капиталистической горячки городской жизни»94. Город-
ская жизнь у народов античности с ожесточенной борьбой соци-
ально-политических групп и прослоек есть результат противо-
речий капитализма. «Социалисты» в своих горячих речах, по
мнению Виппера, пропагандируют «идеи социализма»95.
Р. Ю. Виппер отрицал определяющую роль личности в исто-
рическом процессе. «Достаточно напомнить,— писал он,— что,
например, спрашивать о роли великой личности в истории —
значит прежде всего верить в такую роль, т. е. верить в волшеб-
ство, совершаемое волей или духом, верить в пребывание на
земле сверхъестественных существ и т. п.»96 «Действующими
величинами в истории являются массы,— подчеркивал Виппер,—
массовые группы, объединенные схожими интересами» 97. Но это
признание роли народных масс в истории весьма своеобразно.
В любом сколько-нибудь широком народном движении Виппер
уже усматривал «социальную революцию». Так, борьба между
аристократами и демократами на острове Коркире именуется
Виппером «революцией» 98 99. «Социальная революция», по его мне-
нию, произошла также и в Коринфе ". Движущими силами «со-
циальных революций» античной эпохи он считал капиталистов
и пролетариев. Кризис афинской демократии в 405—404 гг. был
«торжеством денежных капиталистов» 10°, а свержение власти
«капиталистов» — реакцией пролетариев, которые требовали кас-
сации долгов, раздела имущества и раздачи государственной
казны 101. Такого рода требования, в представлении Виппера, вы-
ходили за пределы допустимого, так как они являлись порожде-
нием коммунистических идей, против которых он решительно
ополчается, считая их противоречащими «естественному зако-
ну развития общества». Виппер писал, что «естественное право
истолковывалось коммунистами в смысле общего равенства лю-
дей (в том числе рабов), ...в обществе будущего представляли
94 Там же.
95. Р. Ю. В и п п е р. Две интеллигенции и другие очерки. Сборник статей
и публичных лекций. 1900—1912. М., 1912, стр. 302, 304.
96 Там же, стр. 279.
97 Там же, стр. 272.
98 См. Р. Ю. Виппер. История Греции в классическую эпоху, стр. 314.
99 Там же, стр. 442.
100 Там же, стр. 441. , .
101 Там же.
389
себе уничтоженной не только частную собственность, но также
семью, как источник эгоизма и опору накопления, ведущего к не-
равенству; поэтому коммунисты настаивали на общности жен
и публичном воспитании детей» 102.
Революция 1905 г. усилила антимарксистские настроения
Виппера. Его методология принимала все более откровенно ма-
хистский характер. «По мнению Маха,— писал Виппер,— хоро-
шее, меткое описание явлений составляет лучшее научное пони-
мание и оценку его» 103. Виппер вполне разделяет такую точку
зрения. «Пусть не спрашивают почему произошло известное
явление, пусть изучают только как оно произошло» 104.
Значительное место в изучении древнего мира принадлежит
профессору Казанского университета М. М. Хвостову (1872—
1920 гг.). Ученик П. Г. Виноградова по Московскому университе-
ту, Хвостов сыграл крупную роль в распространении традиций
русской исторической школы в области изучения социально-эко-
номических проблем исследования древнего мира 105.
В ранний период своей деятельности Хвостов создал ряд ра-
бот по социально-экономической истории древней Греции. К их
числу принадлежит прежде всего «Сисахтия Солона и разложе-
ние эвпатридского землевладения» 106. Автор показал, что осво-
бождение аттического крестьянства из кабалы и возвращение за-
ложенных земель не устранили причин упадка крестьянского
хозяйства, так как раздела эвпатридских земель, на чем настаи-
вало крестьянство, не произошло. Это продолжало вызывать не-
довольство крестьянства, однако недовольство росло и. среди
эвпатридов, поскольку реформа Солона задела их интересы.
С известным ослаблением эвпатридов стала возрастать роль тор-
гово-промышленного класса, составлявшего основную силу так
называемой паралии — одной из политических групп Аттики.
Статья «Изучение экономического быта древности» 107 посвя-
щена полемике К. Бюхера с Э. Мейером о характере античной
экономики и Ю. Белоха с О. Зееком — об изучении статистики
народонаселения в древнем мире. Хвостов показал, что пробле-
мы экономической истории древнего мира еще требуют дальней-
ших исследований, прежде чем можно будет прийти к выводам.
102 См. Р. Ю. Виппер. История Греции в классическую эпоху, стр. 442.
103 Р. Ю. Виппер. Две интеллигенции..., стр. 278.
104 Там же.
105 Первая работа М. М. Хвостова не была связана с историей древнего
мира («Новые работы русских исследователей о земледелии и. земледель-
ческом классе во Франции перед революцией», М., 4898,— реферат, прочи-
танный на заседании Исторического общества при Московском универси-
тете).
106 М. М. Хвостов. Сисахтия Солона и разложение эвпатридского зем-
левладения.— «Филологическое обозрение», 1897, т. XIII, отд. I.
107 М. М. Хвостов. Изучение экономического быта древности.—ЖМНП,
1900, июнь.
390
Работа «Хозяйственный переворот в древней Спарте»108
была направлена против тезиса о застойности хозяйственных
отношений в Спарте. Аграрный переворот VI—V вв. до н. э., озна-
чавший разложение системы клеров и основанного на этом иму-
щественного равенства среди спартиатов, -привел к росту социаль-
ного неравенства в Спарте, к развитию обмена и новым социаль-
ным сдвигам. Это было почвой, породившей аграрные реформы
в Спарте 109.
В последующие годы научные интересы Хвостова перемести-
лись в иную сферу. 90-е годы XIX в. ознаменовались крупными
открытиями в области папирологии древнего Египта. Именно
тогда в Египте была открыта «Афинская полития» Аристотеля.
Новый папирологический материал привлек внимание Хвостова.
За время двух заграничных командировок он проделал большую
работу над изучением этого материала 110 111. Данные папирусов
в сочетании с данными письменных источников, археологии и ну-
мизматики легли в основу магистерской диссертации Хвостова
«История восточной торговли греко-римского Египта». Эта кни-
га была задумана автором как часть более широкого труда «Ис-
следования по истории обмена в эпоху эллинистических монар-
хий и Римской империи» 1Н. Магистерская диссертация Хвостова
дает широкую картину внешней торговли Египта на территории
южного побережья Азии вплоть до Китая. Автор показал, что
уровень египетской торговли говорит не в пользу схемы Бюхера,
относившей экономику Египта этого периода к стадии натураль-
ного хозяйства.
Исследование внешней торговли привело Хвостова к необхо-
димости изучить развитие промышленности й внутренней тор-
говли. Им была задумана другая серия — «Очерки организации
промышленности и торговли в греко-римском Египте». Для сбо-
ра материала по этой проблеме Хвостов предпринял несколько
новых заграничных командировок (1907—1912 гг.). На основа-
108 М. М. Хвостов. Хозяйственный переворот в древней Спарте.— «Уче-
ные записки Казанского университета», 1901, ноябрь.
109 Впоследствии М. М. Хвостов возвращался к греческой тематике в
исследовательском плане. См., например, М. М. X в о с т о в. О социальном
характере афинской тирании VI века.— «Сборник статей в честь Д. А. Кор-
сакова», Казань, 1912—1913. Автор показал, что тирания Писистрата и его
преемников опиралась не только на демократические слои диакрии, но и на
эвпатридов.
110 См. М. М. Хвостов. Краткий отчет о заграничной командировке в
течение летнего каникулярного времени 1901 г.— «Ученые записки Казанского
университета», 1902, март. О второй командировке см. М. М. Хвостов.
Обзор публикаций греческих папирусов.— «Ученые записки Казанского уни-
верситета», 1904, апрель; его же. Новые документы по социально-экономи-
ческой истории эллинистического периода.— ЖМНП, 1904, сентябрь.
111 М. М. Хвостов. Исследования по истории обмена в эпоху эллини-
стических монархий и Римской империи. I. История восточной торговли греко-
римского Египта (332 г. до р. х.— 284 г. по р. х.). Казань, 1907.
391
нии этого, главным образом папирологического, материала была
написана докторская диссертация «Текстильная промышлен-
ность в греко-римском Египте» 112 — первый труд из задуманной
серии о промышленности и торговле. Автор впервые в науке по-
казал жизнь египетского ткача-ремесленника, его хозяйство, про-
цесс производства, рассмотрел роль ученичества, исследовал
договоры, касающиеся ткачей-учеников, определил взаимоотно-
шения ткачей с египетской администрацией и т. д. Вопросам ис-
тории развития форм -промышленности он посвятил некото-
рые статьи 113. Результаты исследований Хвостова нашли отра-
жение в его обобщающем курсе «История древнего Востока» 114,
содержащем богатый материал по социально-экономической ис-
тории стран классического Востока.
. Изучению экономики Хвостов придавал особое значение.
«В настоящее время,— писал он,— совершенно излишне дока-
зывать необходимость изучения экономических явлений; всем
ясно, что экономика представляется как бы скелетом общест-
венного организма. Если приходится отвергать попытки вывести
духовную культуру того или иного общества из организованного
производства, то, с другой стороны... объяснить генезис духов-
ной культуры вне той хозяйственной обстановки, в которой она
развивается, также невозможно. О значении экономики для по-
литической истории спорить приходится еще менее^ 115. Работы
Хвостова являлись наиболее ценными ibo всей русской дорево-
люционной историографии по экономическим проблемам элли-
нистического Востока; они как бы подвели итог всему, что было
сделано в этой области русской академической наукой.
Но роль экономического фактора в историческом процессе
Хвостов понимал отнюдь не в духе марксизма и марксистской
методологии. При этом он зачастую становился на точку зрения
равенства факторов и противопоставления фактору экономиче-
скому фактора культурного. В известной мере Хвостова косну-
лось и модернизаторство. Как в своих работах по Востоку, так
и в университетском курсе «История Греции»116 он говорил о
феодальном и капиталистическом периодах в истории древнего
112 М. М. Хвостов. Очерки организации промышленности и торговли
в греко-римском Египте. 1. Текстильная промышленность в греко-римском
Египте. Казань, 1914.
113 М. М. Хвостов. Общественные работы в эллинистическом Египте.
(К вопросу о генезисе античного капитализма).— «Сборник статей в честь
проф. В. П. Бузескула», Харьков, 1914; его же. Развитие форм промышлен-
ности в древнем мире.— «Ученые записки Казанского университета», 1915,
январь.
114 М. М. Хвостов. История древнего Востока. Казань, 1909 (2-е изд.—
М.—Л., 19271).
115 М. М. Хвостов. Развитие форм промышленности в древнем мире,,
стр. 3.
116 М. М. Хвостов. История Греции. Казань, 1915 (изд. 2-е, дополн.—
М., 1924).
392
Востока и античной Греции. Следует, однако, отметить, что в эти
понятия Хвостов стремился внести ограничения, подчеркивая,
что «сравнивать античный капитализм с капитализмом конца
XIX или начала XX века весьма мало оснований» 117.
На методологические взгляды Хвостова, изложенные им в
статье «К вопросу о задачах истории» 118 и в «Лекциях по мето-
дологии и философии истории» 119, отразился весьма сложный
переплет влияний, под воздействием которых находилась русская
наука в предреволюционный период. Хвостов вслед за своими
учителями придерживался позитивистских взглядов, но, в отли-
чие от некоторых дореволюционных историков, не поддался вли-
янию модного тогда риккертианства, вступив с ним в полемику
по ряду вюпросов. Научные исследования Хвостова в какой-то
мере строились под влиянием марксистских идей, понимаемых
им, что было нередко среди тогдашней академической интелли-
генции, как «экономический материализм». Этим объясняется и
интерес Хвостова к истории народных масс. Он читал курс по
истории крестьянства на Западе (1907 г.), в 1917 г. были изданы
его лекции «История рабочего движения в Западной Европе в
новое время», представлявшие собой редкое явление в дорево-
люционной академической науке.
Особое место в историографии античности принадлежит
А. И. Тюменеву (1880—1959 гг.), который, встав на позиции
марксизма, стремился применить марксистскую методологию к
анализу истории древнего мира. В 1907 г. Тюменев опубликовал
небольшую работу «Теория исторического материализма», в ко-
торой широко привлекал данные всемирной, особенно древнегре-
ческой, истории. В первой части этого труда в популярной фор-
ме излагается учение Маркса и Энгельса. Во второй части автор
делает попытку «выяснить зависимость различных сторон идео-
логии от ее экономического базиса» 12°.
Предисловие начинается с положения: «Прогресс производ-
ства обусловливает собою весь ход исторического развития» 121.
И далее Тюменев, излагая основы материалистического понима-
ния истории, продолжает: «Именно порождаемые производст-
венным процессом отношения между людьми образуют ту эко-
номическую структуру общества, на которой зиждется вся ос-
тальная политическая и идеологическая надстройка» 122. Тюменев
117 М. М. Хвостов. История восточной торговли греко-римского Егип-
та, стр. IX.
118 М. М. Хвостов. К вопросу о задачах истории.— «Сборник статей,
посвященных В. О. Ключевскому», М., 1909.
119 М. М. Хвостов. Лекции по методологии и философии истории.
Казань, 1913.
120 А. И. Тюменев. Теория исторического материализма. СПб., 1907,.
стр. 4.
121 Там же, стр. 3.
122 Там же.
393
подчеркивает, что теория исторического материализма «револю-
ционизирует все общественное мировоззрение» 123.
Далее Тюменев останавливается на значении для историче-
ской науки важнейших теоретических положений марксизма о
происхождении частной собственности, классов и государства.
Ссылаясь на работу Энгельса «Развитие социализма от утопии
к науке», Тюменев пишет: «В родовой или сельской общине с
общей собственностью на землю и коллективной обработкой рас-
пределение продуктов и общественные отношения совсем другие,
как при господстве крупного или мелкого частного землевладе-
ния» 124. Тем самым Тюменев отвергал буржуазную теорию из-
вечности собственности на землю.
Опровергая буржуазную теорию эволюционного развития об-
щества, Тюменев, опираясь на положения Маркса, писал: «Фор-
ма, в которой совершается диалектический процесс историческо-
го развития, есть борьба классов» 125. Различие классов в отдель-
ные эпохи развития общества зависит от формы соединения ра-
бочих и орудий труда. «В античном мире,— пишет Тюменев,—
это соединение происходило в форме рабского труда, что созда-
вало классы свободных и рабов» 126. Следовательно, Тюменев
вплотную подошел к пониманию существа социально-экономи-
ческих формаций.
Исходя из учения Маркса и Энгельса, Тюменев рассматри-
вает и историю происхождения государства. Государство «есть
такой же продукт развития производства, как и классы, вместе
с которыми оно возникло и должно будет исчезнуть» 127. Таким
образом, собственность, классы и государство Тюменев считает
не вечными категориями, какими они были для буржуазной исто-
риографии, а категориями историческими. «Античное государст-
во,— отмечает Тюменев,—было прежде всего государством ра-
бовладельцев для подчинения рабов» 128. Интересы рабов и рабо-
владельцев были противоположны и их отношения непримиримы.
Тюменев подчеркивает, что «всякая классовая борьба неизбежно
становится политической» 129 130 и что Маркс и Энгельс никогда не
отрицали роли государства в развитии общества, как это утверж-
дали буржуазные критики марксизма 13°.
Во второй части работы, более значительной по объему, Тю-
менев определяет задачи историка, изучающего вопросы идеоло-
гии. Установив зависимость идеологии от производственных от-
123 А. И. Тюменев. Теория исторического материализма, стр. 5.
124 Там же, стр. 16.
,25. Там же, стр. 19.
126 Там же, стр. 20.
127 Там же, стр. 23.
128 Там же, стр. 24.
129 Там же.
130 Там же, стр. 25.
394
ношений, Тюменев подчеркивает ее классовый характер. Он
пишет, что «общественная среда не представляет единого цело-
го, ...она дробится на классы, и ...каждый класс, живя в особых
условиях, создает и свою особую классовую идеологию» 131. На
низшей ступени развития «идеология неизбежно принимает фор-
му религии» 132. Так, многобожие в Греции в период Гомера объ-
ясняется примитивностью хозяйства, которое основано «на
несложных натурально-хозяйственных отношениях» 133. Город-
ская культура в Греции, развившаяся на базе более высокого
уровця «торговли и .промышленности» 134, ставила перед наро-
дом сложнейшие вопросы, порождаемые общественной потреб-
ностью, «и ответ на них в виде категорических предписаний ре-
лигии не мог уже удовлетворить пытливый ум греков и требовал
более современной философской формы» 135.
Далее Тюменев обращает внимание на историю культуры раз-
личных эпох, в том числе и античной. Тюменев отвергает утверж-
дения буржуазных идеологов об общечеловеческой нравственно-
сти. У Ксенофонта этика Сократа — это наставление «практи-
ка-дельца» 136, а в изложении Платона она «проникнута... ари-
стократическим духом» 137. А если и кажется, что этика имеет
вечное и одинаковое для всех значение, то «подобная иллюзия
происходит от того, что во всяком обществе, основанном на анта-
гонизме классов, перед ней встают всегда одни и те же вопро-
сы» 138.
В разделе о науке Тюменев замечает: «Древний мир, не по-
шедший в развитии производства дальше мелкого ремесла, не
создал опытных наук» 139. Поэтому в древности успешно разраба-
тывались лишь «арифметика и геометрия и основанные на этих
последних астрономия, механика и гармония» 14°. Однако город-
ские условия жизни Греции «не только вызвали расцвет грече-
ского искусства, но и определили его общий характер» 141. Именно
эти условия поставили «на первое место вопросы практического
и этического свойства, обусловили как в жизни, так и в науке
исключительное господство спекулятивного метода..., у греков
правильный искусно построенный силлогизм служил первым при-
знаком образованного человека» 142. Тюменев правильно отметил
131 Там же, стр. 30.
132 Там же, стр. 43.
133 Там же, стр. 58.
134 Там же, стр. 48.
135 Там же.
136 Там же.
137 Там же.
138 Там же, стр. 51.
139 Там же, стр. 53.
140 Там же.
141 Там же, стр. 59.
142 Там же.
395
рост влияния марксизма на развитие исторической науки, но не
подчеркнул при этом, что он происходил в процессе острой идей-
ной борьбы в историографии, в частности против вульгарно-эко-
номического истолкования марксизма. «В этом отношении,—
пишет он,— мы можем сослаться на современную этнологию й
историю, которые, пользуясь сравнительным методом, все более
оправдывают историческую теорию Маркса и все ближе подхо-
дят к ней. Многие историки прямо становятся на точку зре-
ния экономического, как они его называют, понимания исто-
рии» 143.
В своей дальнейшей научной деятельности Тюменев еще
шире применял марксистскую методологию в области изучения
истории древнего мира. В написанной до 1917 г. трехтомной ра-
боте «Очерки экономической и социальной истории древней Гре-
ции» Тюменев решительно выступает против модернизации исто-
рии буржуазными учеными.
Взгляды Тюменева могут служить характерным примером
борьбы марксизма против буржуазных исторических концепций,
которая развернулась в русской исторической науке периода им-
периализма, в том числе и в историографии античности.
2. Изучение истории древнего Рима144
В истории Рима русскими учеными особенно тщательно изу-
чался аграрный вопрос. Первая статья на эту тему появилась
в 1861 г., а к 1917 г. русские работы по римской аграрной исто-
рии внесли в изучение проблемы немало нового и существенного.
Этому способствовало, несомненно, то, что аграрный вопрос был
одним из самых актуальных в русской общественной жизни, а
многообразие русских аграрных порядков позволило сосредото-
чить внимание на таких сторонах римской истории, какие не
были отмечены западноевропейскими исследователями.
Еще И. М. Греве 145 стремился проследить эволюцию римских
аграрных отношений и дать характеристику различных типов по-
местий. Вопросы истории римского землевладения император-
ской эпохи, проблема римского колоната исследовались в общих
и специальных русских работах по аграрной истории Рима.
В связи с этими проблемами следует отметить труды П. Г. Ви-
143 А. И. Тюменев. Теория исторического материализма, стр. 65.
144 В основу настоящего раздела положены рукописи Н. А. Машкина
«Изучение древнего Рима в России и в СССР», «Изучение античности в Рос-
сии», расширенные за счет некоторых материалов из других его рукописных
и печатных работ. Раздел подготовлен к печати, отредактирован и частично
дополнен М. Н. Машкиным.
145 См. «Очерки истории исторической науки в СССР», т. И, гл. V. М.,
1960.
396
ноградова 146, М. Белоруссова 147, Ф. М. Нахман 148, Г. М. Приго-
ровского 149. К ним примыкают и исследования В. В. Струве о зе-
мельных отношениях в эллинистическом Египте 15°. Вопросом о су-
ществовании поземельной общины в Риме занимался специалист
по истории права В. И. Синайский 151. Знаток аграрных отноше-
ний на юге России, он сделал ряд интересных наблюдений по
аграрной истории Рима. В «Очерках из истории землевладения
и права в древнем Риме» и в «Древнеримской общине в сравне-
нии с казачьей общиной» 152 он отстаивал наличие общинных от-
ношений в древнем Риме, подчеркивая, что римляне искони были
воинами-земледельцами, указывал на общие черты между рим-
ским и русским казачьим землевладением. Однако, злоупотреб-
ляя методом аналогии, Синайский переносил на римские коло-
нии черты, характерные для землепользования русских казаков.
К тому же в этих аналогиях многое не подтверждает выводы ав-
тора.
История аграрных отношений и некоторые другие вопросы
социально-экономической истории Рима и эллинизма стали пред-
метом изучения М. И. Ростовцева. Ученик Ф. Ф. Зелинского по
Петербургскому университету, Ростовцев завершил свое обра-
зование за границей, где занимался у Т. Моммзена. Первые ра-
боты Ростовцева касались классической филологии и археологии.
Его магистерская диссертация была посвящена одному из важ-
нейших вопросов экономической жизни эллинистического и рим-
ского мира — истории государственного откупа в Римской импе-
рии 153. Ростовцев исследовал, историю налогового обложения в
эллинистических странах, отведя специальные главы Египту и
доримской Сицилии.
Исследования надписей и папирусов открыли к тому време-
ни новые стороны экономической и социальной жизни эллинисти-
146 См. там же.
147 М. Белоруссов. Колонат (очерк возникновения римского крепостного
права).— «Варшавские университетские известия», 1902, № 9; 1903, № 1, 3, 4;
его же. Колонат. Варшава, 1903.
148 Ф. М. Н а х м а н. Об историческом развитии мелкоарендных отноше-
ний в Северной Африке в первые три века империи.— ЖМНП, 1909, май.
149 Г. М. П р и г о р о в с к и й. Развитие колонатных отношений в Рим-
ской Африке. М., 1909.
150 В. В. Струве. Право владения землями пахотной и виноградной
в птолемеевском Египте.—ЖМНП, 1915, январь; его же. Развитие храмо-
вого иммунитета в птолемеевском Египте.— ЖМНП, 1917, июль-август.
151 В.* И. Синайский. История источников римского права. Варшава,
1911, и др.
152 В. И. Синайский. Подушный надел в древнем Риме. Юрьев, 1907;
его же. Очерки из истории землевладения и права в древнем Риме. Юрьев,
1908; его же. Древнеримская община в сравнении с казачьей общиной.
Киев, 1915.
153 М. И. Ростовцев. История государственного откупа в Римской
империи (от Августа до Диоклетиана).— «Записки историко-филологического
факультета С.-Петербургского университета», ч. LI, 1899.
597
ческой эпохи и дали возможность установить связь некоторых
римских институтов с эллинистическими. Этот новый аспект изу-
чения Римской империи был введен в русскую историческую ли-
тературу Ростовцевым. «Римская империя,— писал он,— созда-
лась из таких диспаратных элементов, вобрала в себя государст-
венную жизнь стольких народов, что в истории тех ее учреж-
дений, которые касаются жизненного нерва каждой из этих
частей, мы необходимо должны искать и найти элементы преж-
него, элементы государственной мудрости доримского вре-
мени» 154.
М. И. Ростовцев утверждал, что «юридические основы откупа
и откупных обществ в республиканском Риме — греческие; ори-
гинальным созданием Рима является спекуляция и все, что с ней
связано, и внутренняя организация общества» 155. Под влиянием
эллинистической системы, взятой прежде всего из Египта, откуп
изменял свой характер, приобретая новые формы и проникая
в отрасли государственной жизни, не затронутые им в республи-
канскую эпоху. Разбору этих новых форм и посвящена большая
часть монографии. В 1902 г. работа Ростовцева вышла на немец-
ком языке 156 и стала одним из основных руководств по истории
римского и эллинистического хозяйства.
Докторская диссертация Ростовцева 157 базируется главным
образом на исследовании тессер — особых металлических знаков,
игравших большую роль в римском быту и государственной жиз-
ни. Тессерами как особым видом источников до Ростовцева пре-
небрегали. Он впервые систематизировал их и на основании этих
вновь введенных в научный оборот материалов сделал ряд вы-
водов, касающихся социально-экономической и политической
жизни эпохи ранней империи.
М. И. Ростовцев выступал по некоторым общим теоретиче-
ским вопросам, обсуждавшимся в русской и мировой историче-
ской литературе того времени. Статья «Капитализм и народное
хозяйство в древнем мире» 158, написанная под влиянием кон-
цепции Э. Мейера, отличается модернизаторским подходом к
экономическим явлениям античности и недостаточно отчетли-
вым определением экономических категорий, хотя Ростовцев и
пытается установить своеобразие хозяйственной жизни в отдель-
ных странах античного мира. Он указывает, что «мировое хо-
154 М. И. Ростовцев. История государственного откупа в Римской
империи, стр. XI.
155 Там же, стр. 53—54.
156 М. Rostovzeff. Geschichte der Staatspacht in der romischen Kaiser-
zeit bis Diokletian. Leipzig, 1903.
157 M. И. Ростовцев. Римские свинцовые тессеры.— «Записки исто-
рико-филологического факультета С.-Петербургского университета», СПб., 1903.
158 М. И. Ростовцев. Капитализм и народное хозяйство в древнем
мире.— «Русская мысль», 1900, кн. 3, стр. 195—217.
298
зяйство» Римской республики было основано «не на взаимном
обмене двух или нескольких производителей, а на одностороннем
поглощении центром продуктов окра'ин» 159. Вслед за Мейером
Ростовцев говорит о «капитализме» времен Римской империи,
но вместе с тем замечает, что форму его нельзя сравнить с со-
временной. Особенностью античного «капитализма» нужно счи-
тать прежде всего отсталость техники производства, а также
сравнительную дороговизну товаров. Благодаря этому домашнее
хозяйство продолжало сохранять свое значение.
В ряде исследований Ростовцев касается проблемы римского
колоната. Буржуазные исследователи на Западе обычно рас-
сматривали колонат с формально-юридической точки зрения. По
их мнению, он являлся результатом законодательных актов, пе-
реносивших на римскую почву то, что возникало в других стра-
нах. Эту ошибку повторял и Ростовцев, у которого на первом
плане стоит вопрос об «эллинистических корнях» римской аграр-
ной политики. Это связано у Ростовцева с теорией «непрерывно-
сти развития» аграрных отношений в восточных областях
Римской империи. В одной из своих ранних статей Ростовцев
утверждал, что колонат возник из принудительной аренды в эл-
линистических странах, где она была известна еще до римского
завоевания, и что колонатные отношения, таким образом, пере-
несены в Рим с Востока 16°.
В книге «Исследования по истории римского колоната», из-
данной на немецком языке 161, Ростовцев оставлял нерешенным
вопрос об источниках возникновения колоната, отказавшись по
существу от своего прежнего тезиса о восточно-эллинистическом
происхождении этого института. Эта работа содержит сопостав-
ление ряда явлений аграрной жизни эллинистической и римской
эпохи, главным образом в восточных странах. Автор собрал
большой материал, касающийся аграрных отношений в эллини-
стических странах. Он рассматривал аграрное отношения в пто-
лемеевском и римском Египте, останавливался на земельных
отношениях в Сицилии и Малой Азии и заканчивал свое иссле-
дование большой главой о римской Африке. В аграрной истории
всех этих областей Ростовцев находил общие тенденции и черты,
говорящие не о механическом заимствовании, а о «взаимопро-
159 Там же, стр. 205.
160 М. И. Ростовцев. Происхождение колоната.— «Филологические
обозрение», 1900, т. XIX.
161 М. Rostovzeff. Studien zur Geschichte des romischen Kolonates.
Leipzig — Berlin, 1910. Автореферат этой книги — в статье Ростовцева «Рим-
ский колонат» («Современный мир», 191'1, № 1—2); ср. статьи «Колонат» в
«Новом энциклопедическом словаре Брокгауза — Ефрона», т. 22, стр. 216—
221 и в «Handworterbuch der Staatswissenschaften» (русский перевод послед-
ней — «Римский колонат» — в приложении к переводу книги М. Вебера «Аг-
рарная история древнего мира», М., 1923).
399
никновении» восточного и римского социальных укладов. В каж-
дой из этих стран процесс аграрного развития шел своим путем,
но в конечном итоге он привел к победе крупного землевладе-
ния и образованию несвободного слоя земледельцев (колонов).
На Востоке и в Сицилии процесс этот начался еще в эллинисти-
ческую эпоху, в Африке он развивался главным образом в импе-
раторскую эпоху; там наблюдалось сочетание италийских и
восточных форм. В Италии колонат возник самостоятельно. Рос-
товцев обратил внимание и на противоречивую аграрную поли-
тику римских императоров: с одной стороны, римское правитель-
ство стремилось утвердить класс средних земельных собственни-
ков, а с другой — способствовало распространению крупного
землевладения и закрепощению свободных земледельцев.
Работа Ростовцева основана на изучении документального
материала, но, как и у П. Г. Виноградова, отдельные выводы его
навеяны явлениями русской жизни. Таково происхождение неко-
торых аналогий между аграрной политикой римских императоров
и реакционным русским аграрным законодательством после ре-
волюции 1905—1907 гг. Говоря о действии так называемого Ман-
циева закона (lex Manciana), Ростовцев в качестве доказатель-
ства одного из своих положений ссылается на столыпинский за-
кон 9 ноября 1908 г.162
Труд Ростовцева сыграл в буржуазной историографии боль-
шую роль. Он был издан в то время, когда вопрос о колонате
стал актуальным историческим вопросом. В отличие от П. М. Ле-
онтьева и П. Г. Виноградова Ростовцев отказывался видеть
в колонате социальное явление определенной эпохи. Как и дру-
гие буржуазные историки, он рассматривал 'колонат вне связи
с общим процессом социально-экономического развития Рим-
ской империи. Под влиянием Ростовцева вопросы о происхожде-
нии колоната, о колонате как социальном явлении отошли на
задний план в буржуазной историографии.
В начале XX в. в ряде работ Ростовцева сказываются из-
вестные реакционные тенденции, которые с большой силой про-
являются после Октябрьской революции163. В 1918 г. Ростовцев,
враждебно относившийся к революции, покинул Советскую Рос-
сию и неоднократно публично выступал против Советской
власти.
Проблемы социальной истории Рима рассматривались в тру-
дах видных специалистов по всеобщей истории — профессоров
Московского университета Д. М. Петрушевского и Р. Ю. Вип-
пера.
162 М. Rostovzeff. Studien zur Geschichte der rdmischen Kolonates,
S. 325, Anmerkung.
163 См. небольшой очерк M. И. Ростовцева «Рождение Римской империи»
(Пг., *19181), изданный накануне эмиграции автора.
400
Главные работы Петрушевского относятся к средневековой
Англии, но как в общих трудах, так и в специальных исследова-
ниях он уделял значительное внимание древней истории. Вопро-
сы греческой истории затронуты им в небольшой работе «Обще-
ство и государство у Гомера»164. Однако особый интерес вызы-
вала у него история Рима, которой посвящены значительные
разделы в «Очерках из истории средневекового общества и госу-
дарства» 165, возникшие из специального курса по истории Рим-
ской империи, читавшегося Петрушевским в Варшавском уни-
верситете, и из других его лекционных курсов.
В «Очерках» Петрушевский указывает, что главным след-
ствием перехода Рима от республики к империи был хозяйствен-
ный и культурный расцвет Римского государства, продолжав-
шийся два первых столетия. Преобладающей формой сельско-
хозяйственного производства оставалась латифундия, которая
приобрела значение решающего народнохозяйственного факто-
ра. Развитие империи изображено Петрушевским на широком
социально-экономическом фоне. Особенно интересна данная им
характеристика римского провинциального города, его органи-
зации и социально-экономической роли. Исследуя причины кри-
зиса III в., Петрушевский обращает большое внимание на поли-
тическое воздействие государства на те или иные стороны
социальной жизни. Взаимоотношение между «обществом» и го-
сударством — основная тема исследований Петрушевского.
Значительное место в «Очерках» Петрушевского отведено
поздней Римской империи. Яркими штрихами автор характери-
зует процесс закрепощения сословий, который, во его мнению,
был важнейшей социально-политической тенденцией эпохи.
Определяющее влияние в хозяйственной жизни империи, как
указывал Петрушевский, стало оказывать поместье; оно «было...
той формой хозяйственной, социальной и политической органи-
зации, которая при тогдашних условиях... являлась единственно
возможной формой нормальной, живой жизни. В нем сосредото-
чивалась вся жизненная энергия общества..., и умиравшее госу-
дарство бессильно было перед ним, не могло вполне ассимили-
ровать его и тем обречь на неизбежную смерть» 166. Поместью
свойственны были децентрализующие и феодальные черты, ко-
торые привели империю к гибели. «Варвары» лишь завершили
то, что подготовлено было внутренним ходом развития римского
общества.
164 Д. М. Петрушевский. Общество и государство у Гомера. Опыт
исторической характеристики. М., 1896 (2-е изд.— М., 1913). с
165 Д. М, Петрушевский. Очерки из истории средневекового общества
и государства. М., 1907. Подробнее см. Н. А. М а ш к и н. Д. М. Петрушевский
как историк Римской империи.— «Средние века», вып. II, М., 1946.
166 Д. М. Петрушевский. Очерки из истории средневекового общества
и государства, стр. 161.
26 Очерки историографии, т. III 401
В «Очерках» Петрушевского рассмотрены вопросы, неодно-
кратно затрагивавшиеся в общих и специальных исследованиях
ряда историков. Но это была первая попытка дать синтетиче-
скую картину социально-экономической истории империи. По-
следовательный логический анализ сочетается здесь с ярким
изображением явлений прошлого, что было характерной чертой
исследовательского таланта Петрушевского. Однако в Римской
империи Петрушевский видит не классы и не классовое государ-
ство, а лишь «общество», противопоставляемое государству.
Автор игнорирует факты напряженной социальной борьбы в Рим-
ской империи. Детально разбирая эволюцию институтов импе-
рии и прослеживая процесс всеобщего закабаления, он полно-
стью обходит вопрос о восстаниях провинциального населения,
колонов и рабов.
Социальные отношения конца республики и начала империи
изображены в «Очерках из истории Римской империи»167
Р. Ю. Виппера, которые возникли из курса лекций, читавшихся
с 1899 г. в Московском университете. Под империей автор разу-
мел «не политическую форму, не императорство, а завоеватель-
ное расширение Рима и Италии, движение римского капитала
и римского оружия» 168.
Говоря о причинах падения республики, Виппер особо оста-
навливается на притязаниях «колониальных императоров» и их
солдат. Он рассматривает социально-экономические предпосыл-
ки образования Римской империи и первый ее период — прин-
ципат Августа, дает оценку политической и социальной борьбы
во времена Августа.
Р. Ю. Виппер указывает, что внимание исследователей исто-
рии принципата сосредоточивалось лишь в сфере политической
жизни. «Другое дело, если бы нам удалось выяснить сначала
социальный фундамент, характеризующий эпоху, классовое де-
ление общества, группировку интересов, потребностей и поня-
тий в его среде, наклон в движении его групп» 169. Виппер счи-
тает, что отказ Октавиана от власти в 27 г. был фиктивным,
а драматические сцены, известные нам из источников, были за-
ранее подготовлены. Принципат толкуется Виппером как согла-
шение императора с высшими общественными классами, как
компромисс между крупнейшим колониальным владетелем и
«старым владельческим классом» — сенаторской аристократией.
Это была победа иерархических начал, заложенных в римском
общественном строе.
Решительно возражает Виппер против распространенного,
глцрным образом под влиянием Моммзена, взгляда, что «импе-
167 Р. Ю. Виппер. Очерки из истории Римской империи. М., 1908.
168 Там же, стр. III.
169 Там же, стр. 320.
402
раторство было в Риме демократической и даже социальной мо-
нархией» 170. Августу были чужды какие бы то ни было попытки
социальных реформ.
В построении социально-экономической истории ряду ра.бот
Виппера присущи черты буржуазного модернизаторства. Автор
не подчеркивает рабовладельческий характер римской экономи-
ки; вместе с тем он пишет о «капитале», «римских капитали-
стах» и «бирже», употребляя эти термины в современном зна-
чении. Классовый антагонизм он понимает как борьбу главным
образом внутри свободного населения, уделяя мало внима-
ния основному противоречию античного общества,— противо-
речию между рабами и рабовладельцами. Подробно излагая
события 70-х годов до н. э., он совсем обходит восстание Спар-
така.
В отличие от Московского университета, в котором древняя
история со времен Т. Н. Грановского оставалась частью всеоб-
щей истории, в Петербургском университете история древнего
мира была связана больше с кафедрой классической филологии,
где видную роль играли Ф. Ф. Соколов и последователи создан-
ной им историко-эпиграфической школы. Методически исследуя
источники, они стремились к установлению и накоплению
конкретных исторических фактов. Главными недостатками
их трудов являлись эмпиризм и отсутствие широких обобще-
ний.
Ф. Ф. Соколов и его ученики разрабатывали преимуществен-
но вопросы греческой эпиграфики. Изучение же латинской эпи-
графики связано с именем профессора Петербургского универси-
тета И. В. Помяловского (1845—1906 гг.). В магистерской дис-
сертации он исследовал фрагменты сатир Варрона 171, а его док-
торская диссертация «Эпиграфические этюды» 172 посвящена
в первой своей части античным наговорам, во второй — описа-
нию римских колумбариев.
Школу Петербургского университета прошел и другой круп-
ный специалист по латинской эпиграфике, И. В. Цветаев (1847—
1918 гг.), ставший профессором Московского университета.
В последние годы жизни он был директором Московского музея
изящных искусств, в создании которого сыграл видную роль.
Широкую известность приобрели его издания осских надпи-
сей173, а также издание среднеиталийских надписей, относящихся
170 Р. Ю. Виппер. Очерки из истории Римской империи, .изд. 1-е;
стр. |1,68; во втором издании — «социально-народнической монархией»
(стр. 1911).
171 И. В. Помяловский. Марк Теренций Варрон Реатинский и Мен-
ниппова сатура. СПб., 1869.
172 И. В. Помяловский. Эпиграфические этюды. СПб., 1873.
173 И. В. Цветаев. Сборник осских надписей с очерком фонетики, мор-
фологии и глоссарием. Киев, 4877; I. Zwetaieff. Sylloge inscriptionum
oscarum ad archetyporum et librorum fidem. Petropoli, 1878.
403
26*
к различным диалектам и восходящих преимущественно к рес-
публиканской эпохе 174.
Большим знатоком латинских надписей был М. Н. Краше-
нинников, профессор Юрьевского, а позже Воронежского уни-
верситета. На основании обширнейшего материала Крашенин-
нйков в двух своих диссертациях осветил некоторые частные
стороны римского муниципального быта175.
Вопросы истории античности и ее культуры рассмотрены в
трудах профессора Московского университета М. М. Покров-
ского (1868—1942 гг.). Посвятив свою магистерскую диссерта-
цию «Афинской политии» Аристотеля 176, он далее обратился к
исследованию истории Рима и римской литературы. В коммента-
риях к сочинениям ряда римских писателей он сделал много
важных наблюдений по истории Рима. Некоторые проблемы
истории времени Августа освещены в его «Очерках по римской
истории и литературе» 177. Здесь дается изложение философских
учений о власти и их отражение в римской литературе и праве.
Покровский тщательно разобрал историю брачного законода-
тельства, проследил, как в поэтических произведениях эпохи
Августа отражено отношение общественного мнения к законам
Августа о семье и браке. Особенно интересен анализ произведе-
ний Овидия. Покровский отметил реальные мотивы современной
Виргилию действительности в его «Энеиде».
В 1911 —1915 гг. была опубликована «История римской ли-
тературы» Д. И. Нагуевского 178. В 1905 г. В. И. Модестов издал
«Дополнение» 179 к своим «Лекциям по истории римской лите-
ратуры» 18°.
В «последние годы жизни Модестов с увлечением изучал исто-
рию ранней Италии, плодом чего явился обширный труд «Вве-
дение в римскую историю»181. Нужно заметить, что раскопки
174 И. В. Цветаев. Италийские надписи.— ЖМНП, 1882, март, июль;
1883, ноябрь, декабрь; 1886, январь, сентябрь; I. Zwetaieff. Inscriptiones
Italiae inferioris dialecticae. Mosqvae, 1884—1886.
175 M. H. Крашенинников. Римские муниципальные жрецы и жри-
цы. Эпиграфическое исследование. СПб., 11891; его же. Августалы и сакраль-
ное магистерство. Исследование в области римского муниципального права
и древностей. СПб., 1895.
176 М. М. Покровский. Этюды по «Афинской политии» Аристотеля.
М., 1893.
, 177 М. М. Покровский. Очерки по римской истории и литературе.
СПб., 1907.
178 Д. И. Нагуевский. История римской литературы, ч. I—II. Казань,
1911—1915.
179 В. И. Модестов. История римской литературы. Дополнение к
изданию 1888 г. М., 1905.
180 В. И. Модестов. Лекции по истории римской литературы, читанные
в Киевском и С.-Петербургском университетах. СПб., 1888.
181 В. И. Модестов. Введение в римскую историю. Вопросы доистори-
. ческой этнологии, и культурных влияний в доримскую эпоху в Италии и на-
чало Рима, ч. 1—2. СПб., 1902—1904.
404
в Италии производились давно, но результаты их долго были
объектом исследования специалистов-археологов, занимавшихся
описанием и классификацией вещей, обозначением типов посе-
лений. Модестов сделал археологический материал предметом
исторического анализа. Свою работу Модестов начинал с опи-
сания памятников палеолитической эпохи, найденных на ита-
лийской почве. Он ставил целью дать систематическую историю
первобытной Италии, предполагая довести изложение до начала
римской истории, чтобы «войти в город Ромула не с пустыми
руками и не с мифическими и легендарными сказаниями, пере-
данными или отчасти продуманными древними историками и на
все лады толкуемыми новыми историками, а с фактами последо-
вательно развивавшейся культурной жизни в руках». Автор счи-
тал, что таким и должно быть новое направление в разработке
древнейшей римской истории 182. Археологическое изучение, по
мнению Модестова,— «единственно вполне научное и единствен-
но в настоящее время плодотворное. Лишь одно это направле-
ние в состоянии поставить предел... тому безграничному произ-
волу, с каким эпигоны критической школы, начатой.так славно
Нибуром и принесшей исторической науке огромные услуги,
потеряв всякую реальную почву под ногами, превратили первые
столетия римской истории в арену проявления самого необуз-
данного субъективизма, называя его, как бы в насмешку, науч-
ной критикой» 183. В первой части под этими эпигонами Модестов
имел в виду, несомненно, представителей гиперкритическогр
направления во главе с итальянским ученым Э. Пайсом, кото-
рый в своей «Критической истории первых пяти веков римской
истории»184, начавшей выходить в 1898 г., отрицал всякую до-
стоверность римской традиции. Скептицизм и гиперкритицизм
Пайса отражали неверие буржуазной науки в возможность пу-
тем систематического и подлинно научного изучения материала
решить кардинальные вопросы ранней римской истории.
В первой части своего труда Модестов делал обзор камен-
ного века в Италии, эпохи бронзы и первого железного века,
а также культуры Виллановы. Вторая часть была посвящена
этрускам и мессанам. Модестов пытался проследить появление
различных племен на италийской почве и их расселение. В этрус-
ском вопросе он отстаивал восточное происхождение этрусков.
Но довести ра1боту до конца Модестову не удалось. Третий том
«Введения» не вышел, были изданы лишь отдельные статьи, пе-
чатавшиеся в «Журнале Министерства народного просвещения»,
182 В. И, Мо д есто в. Введение в римскую историю, ч. I1, стр. X—XI.
183 Там же, стр. XI.
184 Е. Pais. Storia critica di Roma durante i primi cinque secoli. Roma,
1898.
405
в которых разбирался вопрос о расселении по Италии различных
народов 185.
В 1907 г., уже после смерти Модестова, вышел французский
перевод его труда с предисловием Соломона Рейнака 186. Послед-
ний указывал, что по вопросам раннеиталийской истории и пре-
дыстории было немало статей и исследований, но первой обоб-
щающей работой явился труд Модестова. Он подвел итоги и
приблизил к широким кругам исследователей новую дисцип-
лину.
В разработке древнеиталийской археологии сыграли боль-
шую роль прежде всего итальянские ученые, немало исследова-
ний публиковалось и другими западноевропейскими специали-
стами, но только русский ученый создал оригинальный труд, где
намечались пути использования археологического материала для
построения общей истории Италии. Труд Модестова в некоторых
частях устарел, но и после открытия нового материала остается
общепризнанным ценным пособием по истории первобытной
Италии.
Иным, чем у Модестова, было отношение к данным археоло-
гии у И. В. Нетушила (1850—1928 гг.), который уделял много
внимания вопросам римской истории в царскую эпоху и ранне-
республиканский период. Чех по происхождению, он прибыл
в Россию для преподавания древних языков в классических гим-
назиях. Нетушил 'был сначала гимназическим учителем в Харь-
кове. При Харьковском университете он защитил две диссер-
тации и долгое время был его профессором. Диссертации Нету-
шила посвящены грамматическим вопросам. В 90-х годах
Нетушил переходит к исследованию различных вопросов ранне-
римской истории (до IV в. до н. э.) Легендам царского периода,
территории римской общины, римским и латинским колониям,
завоеванию Лация и целому ряду других вопросов Нетушил
посвятил несколько статей, печатавшихся сначала в «Филологи-
ческом обозрении», а затем главным образом в «Журнале Ми-
нистерства народного просвещения».
И. В. Нетушил был представителем умеренно-скептического
направления. Не доверяя римской традиции, он далек был и от
гиперкритики Э. Пайса. Задача исследователя, по мнению Не-
тушила, заключается в том, чтобы «отыскать остатки докумен-
тального зерна, похороненного (античною) литературою под тол-
стым слоем наносных пластов» 186. Однако Нетушил относился
185 В. И. Модестов. Расселение арийского племени по Италии. Воль-
ски и эквы.— ЖМНП, 1904, август; его же. Расселение италийского пле-
мени по Италии. Оски и аврунки.— ЖМНП, 1905, март; его же. Рассе-
ление арийского (италийского!) племени. Сабельские народы.— ЖМНП, 11905,
июнь, июль; его же. Греки в Италии.— ЖМНП, 1906, сентябрь; его же,
Венеты.— ЖМНП, 1906, февраль, март.
186 См. В. Modestov. Introduction a 1’histoire romaine. Paris, 4907.
406
пессимистически к результатам исследований: обособленным
разбором отдельных рассказов можно дойти до истинного зерна,
но выводы будут лишь гипотезами. Нетушил считал, что Тит
Ливий лишь с третьей книги опирается на летопись понтификов.
Что же касается рассказов о царях и начальной поре республи-
ки то они возникли сравнительно поздно. Большую роль в обра-
зовании различных легенд сыграли последующие политические
события. Общего решения о времени и условиях их возникно-
вения найти невозможно. Например, легенда о Кориолане, по
мнению Нетушила, возникла в IV в. до н. э., а основное зерно
ее сложилось даже в более ранний период 187. Под воздействием
событий, связанных с заговором Катилины, возникла история
Тарквиниев 188.
Выводы Нетушила имеют различную ценность. Но отдельные
заключения его и гипотезы не могут не учитываться при изучении
римской истории. Ряд положений Нетушила о происхождении
магистратур, о внешней политике Рима, несомненно, заслужи-
вает внимания, но необходимо отметить, что не все его критиче-
ские изыскания дали положительные результаты и не все могут
быть приняты: события политической жизни изучались им в от-
рыве от социальной истории. Недостатком работ Нетушила
было и пренебрежение археологическим материалом.
Вся римская история рассматривалась в общем курсе Нету-
шила 189. Этот курс в свое время был хорошим справочным по-
собием. На переднем плане в нем политическая история; соци-
альные и экономические отношения остаются в тени. Перу Нету-
шила принадлежит также систематический обзор римских госу-
дарственных учреждений 19°.
Для изучения истории государственного строя Римской импе-
рии большое значение имели магистерская и докторская дис-
сертации Э. Д. Гримма (1870—1940 гг.) 191. По окончании Петер-
бургского университета Гримм состоял приват-доцентом Петер-
бургского и Казанского университетов, профессором Высших
женских курсов и университета в Петербурге, где в 1911 г. он
был избран ректором.
187 И. В. Нетушил. Социальные вопросы во второй книге Ливия.—
ЖМНП, 1910, январь.
188 И. В. Нетушил. Отражение катилинарской смуты в традиции о
Тарквиниях.— «Сборник статей в честь проф. В. П. Бузескула», Харьков, 1914.
189 И. В. Нетушил. Обзор римской истории и источниковедения. Харь-
ков, 1912.
190 И. В. Нетушил. Очерк римских государственных древностей, вып.
1—2. Харьков, 4894—1897. Последним трудом И. В. Нетушила, оставшимся
в рукописи, была его работа о римской религии. См. В. П. Бузескул и
С. А. Жебелев. Иван Вячеславович Нетушил (1850—1928). Некролог.—
«Известия АН СССР. VII серия. Отделение гуманитарных наук», № 4, 1928
стр. 271—274.
191 Э. Д. Гримм. Исследования по истории развития римской импера-
торской власти, т. I—II. СПб., 4900—1901.
407
В противоположность Моммзену, пытавшемуся изложить во
второй части второго тома своего «Римского государственного
права» 192 основные (как бы «конституционные») принципы рим-
ского государства всего периода ранней империи, Гримм поста-
вил целью проследить эволюцию императорской власти.
В первом томе монографии Гримм рассматривает период от
Августа до Нерона, но большая его часть посвящена принципату
Августа. Автор дает критический разбор различных теорий прин-
ципата и уделяет много внимания системе римского государ-
ственного права Моммзена. До Гримма господствовало мнение
Моммзена о том, что коренные принципы власти в Риме оста-
ются неизменными на протяжении всей римской истории. Прин-
ципат, по Моммзену, был политической системой, остававшейся
в существе своем неизменной от Августа до Диоклетиана.
Э. Д. Гримм первый выразил критическое отношение к этому
положению. «Еще 'большой вопрос,— пишет Гримм,—насколько
правильно задумана самая попытка охватить в одной системе
государственное право народа за 1000 с лишним лет его суще-
ствования» 193. Гримм отмечал, таким образом, что одна из са-
мых слабых сторон системы Моммзена — неисторичность его
юридической конструкции. Оспаривая тезис Моммзена, Гримм
рассматривает принципат в его динамике, которая характери-
зуется нарастанием монархических элементов, доказывает, что
власть императоров развивалась постепенно и лишь во II в.
получила свое идеологическое обоснование. Гримм изучает эво-
люцию власти Августа, которую считает монархической, осно-
вывавшейся прежде всего на особых сенатских постановлениях,
разбирает конституционное положение его преемников и отно-
шение к императорской власти римского общественного мнения
времен первых цезарей.
Второй том охватывает период с 68 по 180 г. Гримм рассмат-
ривает развитие и укрепление в течение этого периода монархи-
ческой власти римских императоров. Наиболее важны те части
труда Гримма, в которых он говорит об идеологии император-
ской власти, дает разбор политических теорий II в., устанавли-
вает, что идеологическое обоснование монархии, возникшее под
влиянием эллинистических политических теорий, относится лишь
к началу II в. Гримм указывает на зависимость римских теоре-
тиков от их греческих предшественников. Особенного внимания
заслуживает разбор политических теорий Диона Хрисостома
и «Панегирика Траяну» Плиния Младшего.
Это была первая в исторической литературе попытка систе-
матизации политических идей времен империи в тесной связи
192 Th. Mommsen. Romisches Staatsrecht, Bd. II. Leipzig, 1875.
193 Э. Д. Гримм. Исследования по истории римской императорской
власти, т. I, стр. 5.
408
с историей развития императорской власти. Путь исследования
развития императорской власти, .предложенный Гриммом, несом-
ненно, верен, но его построение страдает недостатком, характер-
ным для буржуазных концепций: эволюция политических учений
и государственной власти представлена в отрыве от социального
развития Рима. Создается впечатление о каком-то «имманент-
ном развитии» императорской власти независимо от социально-
экономических отношений и классовой борьбы. Недостатком
исследовательских приемов Гримма было и невнимание автора
к эпиграфическим памятникам и данным нумизматики. Такое
ограничение круга источников лишает исследователя важных
данных, являющихся иногда решающими для тех или иных
выводов.
Наряду с проблемами римского государственного права изу^
чалось и римское гражданское право, которое представляло
особую, отделенную от древней истории дисциплину. На русском
языке появилось немало как специальных исследований по от-
дельным вопросам римского права, так и общих курсов, харак-
теризовавшихся формальным юридическим подходом к изучению
римского частного права. В отличие от немецких пособий, в ко-
торых преследовались практические цели и давалось в сущно-
сти не римское право классической эпохи, а действовавшее
в различных частях Германии так называемое пандектное право
(римское право, приспособленное для специфических условий
германского гражданского оборота), русские романисты обра-
щали большее внимание на историческое изложение римского
права. Наиболее известны курсы и труды по римскому праву
С. А. Муромцева 194, Н. П. Боголепова 195, Вен. М. Хвостова 196
и И. А. Покровского 197.
Ряд вопросов истории поздней Римской империи был изло-
жен в трудах Ю. А. Кулаковского, Ф. И. Успенского и К. Н. Ус-
пенского по истории Византии 198. Видное место в этих трудах
занимали вопросы истории христианской церкви. Вообще в до-
революционной России активно разрабатывались проблемы
истории церкви, но история раннего христианства изучалась
главным образом в духовных академиях, где издавались и рус-
ские переводы «отцов церкви». Поэтому авторы работ по исто-
рии церкви, содержащих иногда большой фактический мате-
риал,— А. М. Иванцов-Платонов, Д. А. Лебедев, В. В. Боло-
194 С. А. Муромцев. Гражданское право древнего Рима. М., 1883; его
ж е. О консерватизме римской юриспруденции. М., 1875.
195 Н. П. Боголепов. Учебник истории римского права. М., 1895.
196 Вен. М. Хвостов. История римского «права. М., 11903.
197 И. А. Покровский. История римского права. СПб., 1913.
198 Ю. А. К у л а к о в с к и й. История Византии, т. I (395—518|). Киев,
1910; Ф. И. Успенский. История Византийской империи. СПб., 1914;
К. Н. Успенский. Очерки по истории Византии, ч. I. М., 1917. Об этом см.
в гл. IX данного тома.
409
тов 199 и др.— стояли на конфессиональных позициях официаль-
ного православия.
Наряду с этим история раннего христианства привлекала
к себе внимание и за стенами духовных академий. Так, в конце
XIX — начале XX в. появилось несколько работ об Августйне.
Если Е. Н. Трубецкой дал крайне идеалистическую трактовку
миросозерцания Августина 200, то В. П. Потемкин пытался с ма-
териалистических позиций охарактеризовать его взгляды и роль
в развитии религиозно-этического учения христианства201.
В условиях царской России научное изучение истории ран-
него христианства,’как и проблем библеистики, было сопряжено
с большими трудностями. Так, много препон со стороны цензу-
ры встречали работы антиконфессионального направления пе-
редового ученого Н. М. Никольского по истории христианской
и иудейской религии.
В начале XX в. постепенно изменяется отношение русской
интеллигенции к изучению античности. Еще в 1903 г. В. П. Бу-
зескул, останавливаясь на отрицательном отношении к антично-
сти, писал: «Не без колебаний выпускаю я в свет свои лекции,
посвященные изучению столь непопулярной в нашем обществе
греческой древности. Но между тем классицизмом или вернее
грамматизмом, который вызвал к себе такую антипатию, и на-
учной историей Греции и Рима нет ничего общего, и нельзя
антипатии к первому переносить на изучение античного мира
вообще, тем более, что именно в настоящее время это изучение
вступает как бы на новый путь — разработки с более широкой,
исторической точки зрения» 202. Однако в ноябре 1914 г. он уже
мог констатировать, что «в настоящее время отношение к антич-
ному миру, кажется, изменилось. Этот мир стал приобретать
интерес в глазах нашего общества, во всяком случае нет преж-
ней антипатии и вражды к нему» 203.
В эти годы в России публикуются многочисленные переводы
древних авторов, в Москве открывается Музей изящных искусств,
199 А. М. Иванцов-Платонов. Ереси и -расколы первых трех веков
христианства, ч. I. М., ’1877; его же. Религиозные движения на христиан-
ском Востоке в IV и V веках. М., 1881; Д. А. Лебедев. Эпоха гонений
на христиан и утверждение христианства в греко-римском мире при Констан-
тине Великом. М., 11897; его же. История вселенских соборов, ч. 1—2. Сер-
гиев Посад, ’1896—1897; В. В. Болотов. Лекции по истории древней церкви,
т. Ь-III. СПб., 1907—1913.
209 Е. Н. Трубецкой. Религиозно-общественный идеал западного хри-
стианства в V в., ч. I. Миросозерцание блаженного Августина. М., 1892.
201 В. П. П о т е м к и н. Родоначальник средневекового идеализма.— «Рус-
ская мысль», 1904, № 11.
202 В. П. Бузескул. Лекции по истории Греции, т. I. Введение в исто-
рию Греции, изд. 3-е, перераб. Пг., 1915, стр. XIV:
203 Там же.
410
издаются работы, популяризующие античную культуру. Широ-
кую известность приобрела, например, популярная книга по
греческой и римской мифологии Н. А. Куна (1877—1940), кото-
рая с 1914 г. неоднократно переиздавалась массовыми тира-
жами 204.
Русская историография античности в период империализма
развивалась противоречиво и неравномерно. Кризисные явления
отражались в ограниченности ряда источниковедческих исследо-
ваний, в увлечении многих историков неокантианскими и по-
зитивистскими теориями, в тенденции к модернизации историче-
ских событий античной эпохи. Русская буржуазная наука про-
должала часто игнорировать вопросы классовой борьбы и не
могла объяснить сложные процессы перехода от доклассового
общества к классовому, от рабовладельческого строя к феодаль-
ному.
Но вместе с тем русская буржуазная историография при всей
своей ограниченности в условиях наступившего кризиса достигла
немалых успехов в некоторых областях конкретного изучения
древнего Востока, Греции, Рима и античного Причерноморья.
Вопросы древней истории стали занимать важное место в кон-
цепции всемирно-исторического процесса. С начала XX в. в этой
отрасли русской исторической науки возникает и делает первые
шаги марксистское направление, которое противостояло раз-
личным течениям буржуазной исторической мысли и стремилось
материалистически истолковать историю древнего мира.
204 Н. А. к у н. Что рассказывали греки и римляне о своих богах и ге-
роях, ч. I. М., 1914. С 1954 г. выходила под названием «Легенды и мифы
древней Греции».
Глава VII
РУССКАЯ МЕДИЕВИСТИКА
Русская буржуазная медиевистика внесла большой вклад в
развитие мировой исторической науки. Ее высший подъем при-
ходится на вторую половину XIX в., преимущественно на 70—
80-е годы; именно в эти десятилетия выступили такие русские
медиевисты, как М. М. Ковалевский и П. Г. Виноградов, несколь-
ко позже началась деятельность Д. М. Петрушевского. При всей
своей методологической ограниченности русская либеральная
медиевистика этого времени немало сделала в разработке соци-
ально-экономических проблем западного средневековья, в осо-
бенности проблем крестьянской общины, в изучении положения
народных масс, вовлекла в научный обиход огромную массу
нового документального материала, добытого русскими учеными
в архивах и библиотеках Западной Европы. Тогдашняя русская
медиевистика представляла передовое явление в мировой бур-
жуазной науке о средних веках; она оказала отпор усиливав-
шейся в западной науке реакции, которая отрицала наличие вся-
ких коллективных форм в ранней истории человечества и в сред-
ние века, проповедовала извечное господство частной собствен-
ности. Существенную роль в этом подъеме русской медиевисти-
ки сыграли развитие революционного движения в 70-х годах,
некоторое оживление либеральной оппозиции, определенное и
своеобразное влияние марксизма, распространявшегося тогда в
России.
Но с наступлением эпохи империализма, с «поправением»
русской буржуазии и превращением ее после 1905 г. в контрре-
волюционную силу, с обострением борьбы пролетариата, с за-
воеванием марксизмом все новых позиций в науке положение
резко меняется. Новый период—«период политических потрясс
ний и революций» 1 принес наступление буржуазной реакции по
всему фронту идеологии, в частности в исторической науке. Рус-
ская буржуазная историография вступает в полосу идейного
кризиса.
1 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 18.
412
Кризис в историографии — явление чрезвычайно сложное. Он
вовсе не означал, что в буржуазной исторической науке при-
остановилось всякое развитие и исчезли всякие прогрессивные
теории. В русской историографии западного и русского средне-
вековья именно в этот период выдвигает свою теорию русского
феодализма Н. П. Павлов-Сильванский, взгляды которого хотя
и были шагом вперед для буржуазной историографии России, но
в силу своей методологической ограниченности они не были спо-
собны двигать науку. Могла ли иметь сколько-нибудь сущест-
венное значение в науке теория Павлова-Сильванского, пред-
ставлявшего феодализм как систему юридических отношений?
Ведь в то время уже существовала подлинно научная теория
феодализма, выдвинутая Марксом и Энгельсом и творчески обо-
гащенная Лениным, разработавшим концепцию русского феода-
лизма. Наиболее характерным явлением в буржуазной историо-
графии той поры являлось вовсе не появление прогрессивных,
хотя бы и эклектических теорий, а усиление реакционных идей.
В русской академической медиевистике усиливаются всякого
рода идеалистические и субъективистские концепции.
Наглядно обнаруживается реакционная суть позитивизма
(П. Г. Виноградов, И. М. Греве и др.), «классический» позити-
визм перерастает в махизм (М. М. Ковалевский); выступают
последователи неокантианства (Д. М. Петрушевский), появляет-
ся религиозно-мистическое направление (В. И. Герье, Л. П. Кар-
савин, А. С. Вязигин и т. д.). Резко усиливается борьба с марк-
сизмом, в которой активное участие принимает ряд буржуазных
историков средневековья. В этом отношении в русской медиеви-
стике характерна фигура А. Н. Савина, ополчившегося против
Маркса еще накануне 1905 г.
Кризис в науке не означал также, что ослабело вовлечение
в научный оборот новых исторических источников или пришла
в упадок техника их обработки. Наоборот, источниковедческая
база медиевистики в это время значительно расширилась, а ис-
следовательская техника непрерывно совершенствовалась. Одна-
ко эта все возрастающая масса документального материала и
изощренная исследовательская техника чаще всего ставились
на службу реакционным целям — источники стали использовать-
ся как средство прямой фальсификации истории средневековья
или оставались грудою слабо обобщенного материала, так как
объективные исторические обобщения зачастую приходили в про-
тиворечие с политическими и идеологическими интересами бур-
жуазии; они подчас начинают служить для историка средством
уйти от подлинных научных выводов, утопить эти выводы в деб-
рях источниковедческих частностей. Отказ от научного обобще-
ния материала источников, игнорирование законов историческо-
го развития, нежелание и неумение за внешней формой событий
и явлений обнаружить их сущность и закономерность*—тако-
413
ва характерная черта кризиса буржуазной исторической науки
вообще, медиевистики в частности2.
Кризис буржуазной историографии не обязательно вел к
тому, что все буржуазные историки вступали на путь реакции.
Среди них были добросовестные ученые, стремившиеся объек-
тивно изображать исторический процесс. Кризис в исторической
науке выражался в частности в том, что лучшая часть ученых,,
будучи зачастую еще не в состоянии покинуть почву буржуаз-
ной методологии, тем не менее начинала искать дорогу к марк-
сизму. Для буржуазной исторической науки этого периода ха-
рактерно размежевание в рядах ее деятелей, выделение шз их
числа лучших элементов, способных развивать науку дальше,
способных при благоприятных условиях перейти в конечном счете
на позиции марксизма. Это был исходный этап того сложного,
трудного и длительного процесса, который в новых условиях,
сложившихся после Октябрьской революции и утверждения со-
циализма, завершился вовлечением лучшей части буржуазных
ученых в общий поток советской марксистско-ленинской истори-
ческой науки.
Существенную эволюцию пережило старшее поколение рус-
ских медиевистов — М. М. Ковалевский, П. Г. Виноградов,
И. М. Греве.
В 1905 г. Ковалевский вернулся в Россию из своего 18-летне-
го «научного и литературного скитальчества». Каковы были по-
литические взгляды Ковалевского в этот период показывают
его выступления как депутата I Думы, члена Государственного
совета, участника многочисленных либеральных обществ и пло-
довитого журналиста. Программа кадетов его уже не удовлет-
воряла, что и привело его к попытке создания «партии демокра-
тических реформ», стоявшей правее кадетов. В. И. Ленин харак-
теризовал Ковалевского как одного из идеологов тогдашних
либералов, «давным-давно стоявших уже одной ногой в реакци-
онном лагере» 3.
В научном отношении этот период в деятельности Ковалев-
ского был также периодом отхода знаменитого ученого от своих
прежних позиций.
Правда, в эти годы вышли такие его работы, как трехтом-
ная монография об эволюции «народоправства» и государствен-
ного строя и статья «Две жизни» 4, где можно узнать Ковалев-
ского лучшей поры. Но дело в том, что работа «От прямого
2 См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 44.
3 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 22, стр. 245; см. также т. 11,
стр. 360; т. 13, стр. 112—113; т. 15, стр. 16; т. 21, стр. 242; т. 22, стр. 62.
4 М. М. Ковалевский. Две жизни.— «Вестник Европы», 1909, № 6—7;
его ж е. От прямого народоправства к представительному и от патриархаль-
ной монархии к парламентаризму. М., 1906.
414
народоправства» фактически была создана раньше и должна1
была служить введением к ранее вышедшей книге «Происхожде-
ние современной демократии»5. Что же касается статьи «Две
жизни», то она представляет собою воспоминание о начале на-
учной деятельности автора. Но все вновь созданные Ковалевским
после 1905 г. труды говорят о существенном пересмотре корен-
ных проблем в его исторической концепции.
Одной из проблем, которой коснулся такой пересмотр, была
проблема аграрного переворота в Англии. В ранний период своей
деятельности Ковалевский оценивал этот переворот так: «Обез-
земеление большинства народа и развитие беспримерного в но-
вой истории городского пролетариата—вот последние звенья
в этой непрерывной цепи социально-экономических явлений,
открываемых эмансипацией крестьян без земли, уничтожением
общинных угодий, развитием системы крупных аренд, заканчи-
ваемых же драконовым законодательством против бродяг и воз-
ведением тюрем для нищих, ради приличия называемых «рабо-
чими домами»6. Совершенно иначе смотрел Ковалевский на
этот процесс после поражения первой русской революции. В ре-
цензии на работу Н. Граната об аграрном перевороте он дока-
зывал, что «огораживания XVI века далеко не носят того харак-
тера насильственного переворота, какой мы непрочь были
придавать им на основании преувеличенных нападок современ-
ников...» 7.
Коренному пересмотру подверглась и проблема, над которой
Ковалевский работал всю жизнь — проблема крестьянской об-
щины. Вопрос об отечественной общине в русской либеральной
медиевистике пережил весьма поучительную судьбу. В послед-
ние десятилетия XIX в. русские медиевисты, в том числе такие,
как Ковалевский и Виноградов, вместе с большинством либера-
лов доказывали, в противовес народникам, что община обречена'
на разложение и что это является процессом прогрессивным, го-
ворящим о движении страны по пути капитализма 8. После же
революции 1905 г. многие из тех, кто доказывал неизбежность и
прогрессивность разложения общины (М. М. Ковалевский9,
6 В работе «Происхождение современной демократии» освещаются про-
блемы новой истории. См. гл. VIII настоящего тома.
бМ. М. Ковалевский. Общественный строй Англии в конце средних
веков. М., 1880, стр. 134. См. об этом также «Английская конституция и ее
историк», М., 1880; его же. Развитие народного хозяйства в Западной
Европе. СПб., 1899, и др.
7 М. М. Ковалевский. Причины обезземеления крестьян в Англии.—
«Вестник Европы», 1909, апрель, стр. 763.
8 См. М. М. Ковалевский. Ответ проф. Б. Н. Чичерину.— «Критиче-
ское обозрение», 1879, № 4, стр. 33—37
9 См. М. М Ковалевский. Судьбы общинного землевладения в на
шей верхней палате.— «Вестник Европы», 1910, июнь; его же. Прошлое иг
настоящее крестьянского землеустройства.— «Вестник Европы», 1911, май.
4/5
П. Г. Виноградов и А. Н. Савин), стали выступать против сто-
лыпинской политики разрушения общины, доказывая, что сдер-
живая пролетаризацию деревни, община тем самым будет ослаб-
лять напор революции.
Столь же характерен был поворот Ковалевского и в обще-
методологических вопросах, нашедший выражение в созданных
им в это время трудах «Современные социологи» и «Социоло-
гия» 10 11. По некоторым вопросам, таким, как закономерность кол-
лективного характера древней собственности, матриархат и др.,
автор еще оставался на старых позициях, но в целом эти труды
стояли в прямой связи с общей идеологической реакцией, кото-
рая захватила и гуманитарные и естественные науки и против
которой с такой непримиримостью и силой выступил В. И. Ленин
в книге «Материализм и эмпириокритицизм».
В махизме Ковалевский с полным основанием увидел даль-
нейшее развитие позитивистских идей, которым он следовал, ибо
«интерес, с каким молодое поколение встречает философские
системы. Авенариуса, Маха и Освальда, позволяет надеяться,
что слава Спенсера не померкла навсегда и что в истории раз-
вития научной философии и социологии... он займет в будущем
видное место вслед за Контом...» н.
В это время социологические взгляды Ковалевского обра-
щены прямо против марксизма и прежде всего против его мо-
нистического принципа в анализе общественных явлений. Кова-
левский в свою лучшую пору следовал принципу монизма, но по-
нимал его по-своему, сводя к закону народонаселения. На этом
построены все его труды предшествующих лет, в том числе и
«Экономический рост Европы». «Продолжительные изыскания
привели меня к тому заключению, что главным фактором всех
изменений экономического строя является не что иное, как рост
населения» 12, — утверждал тогда Ковалевский. Теперь он со
всей решительностью стал опровергать свою теорию. «Сторон-
ники господства демотического фактора... в полемике с против-
никами принуждены взять обратно многое из ранее утверж-
даемого ими и допустить воздействие на подчеркнутое ими
явление ряда других 13. В противовес всякому монизму он утверж-
дает теперь, что «мы имеем дело не с факторами, а с фактами, из
которых каждый так или иначе связан с массою остальных, ими
обусловливается и их обусловливает. Говорить о факторе, т. с.
центральном факте, увлекающем за собою все остальные, для
меня то же, что говорить о тех каплях речной воды, кото-
10 М. М. Ковалевский. Современные социологи. СПб., 1905; его же.
Социология, т. I—II. СПб., 1910.
11 М. М. Ковалевский. Социология, т. II, стр. 254—255.
12 М. М. Ковалевский. Развитие народного хозяйства в Западной
Европе, стр. 2.
13 М. М. К о в а л е в с к и п. Современные социологи, стр. XV.
416
рьге своим движением обусловливают преимущественно ее те-
чение» 14.
Весь двухтомный труд Ковалевского «Социология» имеет
целью доказать, что все стороны общественной жизни в одина-
ковой мере «тесно связаны между собою и воздействуют друг
на друга». В связи с этим исторический процесс под пером Ко-
валевского резко меняет свой облик. Если в прежних сочинениях
он различал главные и второстепенные стороны исторических
явлений, то теперь исторический процесс стал выступать у него
как нечто слабо расчлененное, где всеобщее «равенство фактов»
составляет эмпирический поток неких равнодействующих сил и
где фактически нет места для какой-либо закономерности.
Этот эмпирический поток Ковалевский стремится слить, с
одной стороны, с областью биологии, а с другой — с областью
психологии. Поскольку, по мнению Ковалевского, «обществен-
ная жизнь зачинается еще в царстве беспозвоночных» 15, то в
царстве птиц и животных он ищет уже зарождение собственно-
сти и даже государства. В связи с этим он отрекается от теории
трудового происхождения собственности, которой придерживал-
ся раньше 16. Будучи биологическими по своему происхождению,
общественные институты, согласно Ковалевскому, развивались
под воздействием психической деятельности человека, состав-
ляющей высшую форму деятельности биологического существа.
В частности, источник происхождения государства, как полагает
Ковалевский, надо искать в «психическом воздействии личностей,
способных к инициативе, к творчеству, на массы, неспособные ни
к чему иному, как к подчинению своей деятельности чужому
примеру и руководительству», что выдающаяся личность являет-
ся «творцом государства не в силу выбора, не на основании до-
говора с подвластными, а благодаря тому гипнотическому влия-
нию, какое ей удается оказать на ищущую чужого руководитель-
ства толпу» 17.
Перенесение биологических законов на историю общества
служит у Ковалевского откровенно реакционным целям. В част-
ности, он берет под защиту тезис Спенсера о естественной зако-
номерности борьбы за существование в обществе, целям кото-
рой должно служить и государство. «Обеспечивая каждому сво-
боду, необходимую для возможно полного его развития, мы тем
самым содействуем сохранению наиболее жизнеспособных осо-
бей человеческого рода. Наоборот, если государство, расширяя
свои функции, берется обеспечить счастье возможно большему
числу граждан и с этой целью принуждает жизнеспособных
нести в форме налога дополнительные издержки в пользу
14 Там же, стр. VIII.
15 М. М. К о в а л е в с к и й. Социология, т. II, стр. 30.
16 Там же, гл. VI, § 1.
17 Там же, стр. 2Г5.
7 Очерки историографии, т. III
417
нежизнеспособных, т. е. тех, кого леность и пороки повергли в
нищету, оно тем самым мешает закону эволюции оказывать свое
благотворное влияние.» 18 Эти позитивистские теории М. Кова-
левского должны были освятить реакционную идеологию и поли-
тику помещичье-буржуазной диктатуры, классовое угнетение и
эксплуатацию пролетариата и трудящихся.
Отсюда ’понятно, что и профессорская деятельность Ковалев-
ского в московский период (1877—1887) и в петербургский
(1905—1916) в значительной мере носила различный характер.
В Московском университете 19 молодой Ковалевский, подхвачен-
ный общественным подъемом 70-х годов и находившийся под из-
вестным влиянием Маркса, представлял яркую оппозиционную
фигуру по отношению к самодержавию, пропагандировал с уни-
верситетской кафедры интерес к социально-экономическим про-
блемам истории, интерес к положению народных масс и к на-
родным движениям, подчеркивал различие между русским аб-
солютизмом и либеральными западноевропейскими конституци-
ями. По своей популярности среди студенческой молодежи
его лекции напоминали тогда лекции Грановского, они были
оценены властями как опасные и Ковалевский был уволен. В
Петербурге же профессор, напуганный революцией 1905 г., ре-
шительно покончил со своим фрондерством, отказался от преж-
них прогрессивных взглядов по коренным вопросам истории и
оправдывал подавление народа ложными историко-биологиче-
скими законами.
П. Г. Виноградов (1854—1925) и после революции 1905 г.
вспоминал иногда о своем либерализме — он ратовал за универ-
ситетскую автономию. В 1911 г. вместе с другими профессора-
ми вернувшийся перед тем в университет20 Виноградов в знак
протеста против реакционной политики министра просвеще-
щения Л. А. Кассо вновь уходит из университета. Однако в це-
лом в революционную эпоху 1905 г. Виноградов вместе с либе-
рализмом при всех конфликтах с реакционно-правительствен-
ным лагерем эволюционировал в сторону контрреволюции. Свое
отношение к начавшейся революции Виноградов выразил в из-
вестных «Политических письмах»21. Смысл выступления Вино-
градова показал Ленин, разоблачивший его как «ученого лакея
российской буржуазии»: «Какая презренная холопская фигура!
18 М. М. К о в а л е в с к и й. Социология, т. I, стр. 225.
19 См. Б. Щетинин. Ковалевский и Московский университет 80-х гг.—
«Исторический вестник», 1916, № 5.
20 В конце 1902 г. после конфликта с министром просвещения П. С. Бан-
ковским Виноградов уехал в Оксфорд; в 1908 г. он вернулся в Московский
университет, совмещал работу в нем с работой в Оксфорде. См. «Очерки
истории исторической науки в СССР», т. II, гл. VI.
21 П. Г. Виноградов. Политические письма.— «Русские ведомости»,
5, 14 и 19 августа 1905 г.
418
Какое гнусное предательство революции под соусом якобы уче-
ного и якобы объективного рассмотрения вопроса!» 2\ Своей
программой Виноградов «с редкой рельефностью выразил инте-
ресы, тактику, психологию своекорыстной буржуазии» 22 23. Эти же
идеи Виноградов развивал и в своих позднейших статьях в ан-
глийской и русской печати 24. В статьях, написанных в эпоху ре-
акции 25, Виноградов критиковал «однопартийную» политику
Столыпина, которая ведет к обострению отношений в деревне
и грозит «новой пугачевщиной».
Происходит перелом в сторону реакции и в научном миро-
воззрении Виноградова. Реакционные тенденции, наметившиеся
еще в его лекции «О прогрессе» 26, становятся более заметными
в его «Итогах XIX века» — приложении к русскому переводу
«Истории XIX века» Э. Лависса и А.-Н. Рамбо. Это коснулось и
его концепции социальной истории средневековья, развиваемой
в трудах, вышедших в Англии и связанных с его работой в Окс-
фордском университете. Развитием одной из частей его доктор-
ской диссертации явилась работа «Growth of the manor» (1905 г.),
вышедшая в переработанном виде на русском языке под названи-
ем «Средневековое поместье в Англии» 27. Продолжением «Villa-
inage» был труд «English Society in the Eleventh Century»28.
В этих работах звучат уже иные мотивы. Если раньше Виногра-
дов стремился показать все значение общины, то теперь центр
его внимания перемещается, и он подчеркивает роль манора. Не
отрицавший наличия известных элементов борьбы между поме-
щиком и общиной, он теперь старался показать прежде всего гар-
монию интересов общины и манора. «Как бы феодальный закон
ни подчеркивал, что все, приобретаемое вилланом, приобретает-
ся для лорда и что лорд может взимать какие угодно поборы,
все же вилланы мирно владели своими землями, движимостью
и деньгами, а количество и роль оброков в пользу лорда опреде-
лялись обычаем»29. В этих книгах Виноградов потерял интерес
к раннему периоду истории Англии, когда роль общины была
наибольшей; этот интерес переместился на более поздний период,
22 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 228.
23 Там же, стр. 225—226.
24 П. Г. Виноградов. Russia at the parting of the ways.— «Fortghtly
Review», '1906, June; его же. Возможно ли было образование либеральнрго
министерства? —«Московский еженедельник», 1906, № 20.
25 П. Г. ‘Виноградов. Проблемы бедности в Англии.— «Русская
мысль», 1910, июль.
26 П. Г. В и н о г р а д о в. О прогрессе. М., 1898.
27 П. Г. Виноградов. Средневековое поместье в Англии. СПб., 1911.
28 См. Д. М. Петрушевский. Английское общество в одиннадцатом
веке. СПб., 1909. (Paul Vinogradoff. Englisch Society in the eleventh Century.
Oxford, 1905.1)
29 П. Г. Виноградов. Средневековое поместье в Англии. СПб., 1911,
стр. 341.
27*
419
и последняя крупная работа Виноградова посвящена истории
XI в. Именно XI в. в истории Англии был тем периодом, ко-
гда окончательно складывается и побеждает манориальная си-
стема и когда община теряет свое былое значение. Показать это
и является главной задачей «English Society in the Eleventh
Century». Кроме того, этот труд является для Виноградова ша-
гом назад и в методологическом отношении. Здесь, как и в дру-
гих книгах Виноградова, собран огромный материал источников,
но в отличие от прежних работ, где Виноградов выступал масте-
ром больших обобщений, здесь он оказывается неспособным под-
няться до такого синтетического анализа. Фактический матери-
ал как бы подавляет этого знаменитого историка и остается
весьма слабо обработанным и научно обобщенным.
После Великой Октябрьской социалистической революции
Виноградов, как известно, изменив родине, переходит в англий-
ское подданство. В последующие годы работы в Оксфорде он
как исследователь уже не поднимался до научного уровня своей
лучшей поры.
Научные интересы И. М. Гревса (1860—1941) на рубеже XIX
и XX столетий переместились с изучения поздней Римской импе-
рии на изучение средних веков 30. Главной задачей Гревса продол-
жает оставаться пропаганда научного наследства Фюстель де Ку-
ланжа и разработка его идей на материале средних веков. Греве
был инициатором и редактором перевода главного труда Фю-
стеля «История общественного строя древней Франции» (6 то-
мов) на русский язык. Характерно, что гордившийся достиже-
ниями русской .науки в своей статье о Фюстель де Куланже в
1886 г., Греве в предисловии к переводу труда Фюстеля (1901)
писал уже нечто противоположное: «Самое положение нашей
образованности среди других и наша сравнительная интеллек-
туальная юность побуждает нас черпать в глубоком и превосход-
ном источнике западной науки и западной поэзии обильные и
разнообразные элементы цивилизации и вдохновения»31. Такое
заявление было одним из выражений того .факта, что русская
буржуазная историческая наука, оказывавшая в 70—80-е годы
заметное прогрессивное влияние на западную науку, теперь не
только теряла это влияние, но и начинала проповедовать прямое
преклонение перед реакционными теориями, усиливавшимися в
это время в западной буржуазной науке. Греве, подобно Петру-
шевскому, теперь пытался ревностно насаждать на русской поч-
ве западные реакционные теории. Взгляд на своего французского
учителя Греве изложил в статье «Фюстель де Куланж» в Энци-
клопедии Брокгауза и Ефрона 32.
30 Об этом см. т. II настоящих «Очерков», стр. 338—341.
31 Фюстель де Куланж. История общественного строя древней
Франции, т. I. СПб., 11901. Предисловие И. М. Гревса, стр. VII.
32 «Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона, т. 72, стр. 937—944.
420
Поэтому вполне закономерно, что концепция средних веков
у Гревса не отличалась оригинальностью по сравнению с рома-
нистическими теориями на Западе. Средние века представля-
лись Гревсу как прямое продолжение римского общественного
строя. Эту мысль он отстаивал и впоследствии. «Варваризация
была лишь корою, которая тогда накрыла Европу и то не
сплошь и не толстым слоем. Под нею оставался богатый фонд
античного наследия, который не мог быть уничтожен натиском
племен, «одетых в звериные шкуры». Онц оказались слабы и для
разрушения: они были малочисленны и растворились в среде,
куда попали» 33.
Само средневековье Греве не связывал с феодализмом. Чуж-
дый пониманию феодализма как особой общественной форма-
ции с ее специфическими производительными силами и произ-
водственными отношениями, он не считал феодализм характер-
ным для средних веков и распространял его на все эпохи. «Нын-
че некоторые историки опрометчиво пошли столь далеко, что
рассматривают феодализм, как социологическую фазу, через
которую необходимо проходит всякое общество. Это уже неос-
новательное заблуждение. Феодализм расплывается на всю аре-
ну человеческой истории...» 34
Исходя из этого, Греве считал термин «средние века» ничего
не выражающим и проповедовал отказ от этого термина. Свою
ученицу О. А. Добиаш-Рождественскую, отстаивавшую этот тер-
мин, он называл «нашим последним защитником» «средних ве-
ков» 35.
Греве стремился показать высокий социальный и культур-
ный уровень средних веков. Это стояло в связи с его попыткой
сблизить уровень античной и средневековой культуры. В его ис-
следовательских интересах особое место теперь заняли две те-
мы: история средневековых городов с их общественной жизнью
и бытом и история средневековой культуры; взгляд Гревса был
устремлен к ее вершине — Данте. О Данте и культуре его вре-
мени им был опубликован ряд работ 36.
33 И. М. Грев с. Лик и душа средневековья.—«Анналы», Пг., 1922, № 1,
стр. 27.
34 Там же, стр. 28, прим. 1. Наиболее полно этот взгляд выражен в статье
«Феодализм» в «Энциклопедическом словаре» Брокгауза и Ефрона, т. 70, где
Гревсу принадлежит общая характеристика феодализма.
35 И. М. Г р е в с. Лик и душа средневековья, стр. 30.
36 И. М. Греве. Очерки флорентийской культуры.— «Научное слово»,
1903, кн. V; 1905, кн. 1. В связи с этой книгой стоит опубликованная позже
«Кровавая свадьба Буондельмонте», Л., 1925; его же. Когда написан был
трактат Данте «О монархии»? — В сб. «Николаю Ивановичу Карееву ученики и
товарищи по научной работе», СПб., 1914. С этим была связана работа «Из
Studi danteschi»: первая глава трактата Данте «De Monarchia (Опыт синтети-
ческого толкования!)».— В кн. «Из далекого и близкого прошлого. Сборник
этюдов из всеобщей истории в честь пятидесятилетия научной жизни Н. И. Ка-
реева», Пг. —М., '19l23.
421
Таким образом, перемещение интересов Гревса с изучения
Римской империи на средневековье означало не только их пере-
мещение на другую эпоху, но и на иную проблематику — вместо
аграрной истории он посвящает себя главным образом истории
быта и культуры. С историей культуры Греве связывал еще од-
но обстоятельство, которому он придавал большое значение. Ис-
тория культуры, писал он, это «добрая истина, освобождающая
мысль историка из тумана и 'рабства грубых материалистиче-
ских формул» 37. Такое направление научных интересов Гревса
оказало сильное влияние на тематику, разрабатываемую его
учениками.
Не менее характерным был путь младшего поколения рус-
ских медиевистов дореволюционного периода. К нему прина-
длежали А. Н. Савин, Д. Н. Егоров, О. А. Добиаш-Рождествен-
ская.
Видное место среди профессоров медиевистов в Московском
университете 900-х годов занимал один из ближайших учени-
ков Виноградова А. Н. Савин (1873—1923). Если научная
деятельность поколения его учителей начиналась среди споров
о судьбах капитализма в России и отсюда вырастал научный
интерес к истории общины, к периоду раннего средневековья,
то поколение русских историков, к которому принадлежал сам
Савин, начинало свою деятельность в тот момент, когда вопрос
о капитализме в России был решен и споры о. судьбах общины
уже потеряли свою остроту. На первый план теперь выступил
вопрос о путях складывания капитализма, о формировании
пролетариата, об изучении исторического пути западноевропей-
ского капитализма. Поэтому интерес русских медиевистов ес-
тественно перемещался с раннего средневековья на средневе-
ковье позднее. Молодого Савина интересовала Англия, преиму-
щественно XVI в.— периода разложения феодализма и формиро-
вания капиталистических отношений.
В каком направлении развивались научные интересы Сави-
на показывают историографические обзоры, которые предше-
ствовали его магистерской диссертации38. Наиболее характер-
ной из этих работ является «Заметка о первоначальном накоп-
лении в изображении Маркса». Она направлена против основ-
ного тезиса Маркса о характере первоначального накопления,
прежде всего в Англии, в котором, как писал Савин, «Маркс уси-
ленно настаивает... на очень быстром темпе общественных
37 И: М. Греве. Лик и душа средневековья, стр. 40.
38 А.Н. Савин. Социальная история Англии XV и XVI веков в новой
историографии.— ЖМНП, 1901, июнь; его же. Новейшая литература по
социальной истории Англии в эпоху Тюдоров.— ЖМНП, 1901, октябрь; его
ж el Заметка о первоначальном накоплении в изображении Маркса.— Сб.
«Помощь' евреям, пострадавшим от неурожая», изд. 2-е, СПб., 1903.
422
перемен, на скачках развития и на творческой роли насилия» 39.
Взгляд Маркса Савин объявляет устаревшим и в противовес ему
считает, что «самая важная часть процесса «экспроприации»,
именно обезземеление крестьян, прошла в общем без нарушения
господствовавших правовых норм и понятий»40. Таким образом,
если учителя Савина в начале своей деятельности в той или иной
степени испытывали влияние марксизма, то Савин начал свою
деятельность с атаки на марксизм.
Магистерская диссертация Савина «Английская деревня в
эпоху Тюдоров»41 была значительным явлением в тогдашней
медиевистике. Научная заслуга автора состояла в том, что он
решил проблему копигольда в английской истории — доказав,
что копигольдеры, составлявшие в XV—XVI вв. основную мас-
су крестьянства,— это бывшие вилланы, которые в ходе факти-
ческого раскрепощения (XIII—XIV вв.) обрели свободу. Та-
кое решение вопроса явилось документальным подтверждением
вывода Маркса о фактическом исчезновении крепостничества
в Англии; отсюда следовало, что в аграрном перевороте в эпоху
первоначального накопления в Англии была решена судьба сво-
бодного крестьянства, превращенного в пауперов и бродяг.
После книги Савина становилась беспредметной известная дис-
куссия Эшли — Лидэм, завязавшаяся в английской медиевисти-
ке вокруг вопроса о копигольдерах, когда по словам Виноградо-
ва, «велись споры между представителями голословных предпо-
ложений (Эшли) и фантастических построений (Лидэма)»42,
Однако в целом магистерская диссертация Савина явилась
воплощением идей, высказанных автором в его критической
статье о марксовой теории первоначального накопления. Книга
была задумана как труд по истории огораживания земель и
истории секуляризации в Англии. Написать такой труд с под-
линно научных позиций означало бы обосновать новым доку-
ментальным материалом известную 24 главу «Капитала» Марк-
са, ибо огораживания и секуляризация в Англии были теми ге-
неральными битвами, в которых капитализм нанес сокруши-
тельные удары феодализму и которые стоили английскому на-
роду бесчисленных и кровавых жертв. Но Савина интересовала
«мирная и спокойная часть переворота», поэтому вопреки
своему первоначальному замыслу Савин отказался от того,
чтобы писать историю огораживаний. «Я совершенно отстраняю
от себя эту задачу...»43,— писал автор в конце своей книги.
39 А. Н. Савин. Заметка о первоначальном накоплении в изображении
Маркса..., стр. 453.
40 Там.же, стр. 466.
41 А. Н. Савин. Английская, деревня в эпоху Тюдоров. М., 1903.
42 П. Г. В и н о г р а д о в. Английская деревня в эпоху ТюДоров.— ЖМНП,
1904, октябрь, стр. 227 (рецензия на кн. А. Н. Савина). . ,
43 А. Н. Савин. Английская деревня в эпоху Тюдоров, стр. 405.
423
Вместо этого он занялся выяснением юридического вопроса-
имел или не имел лорд формальные права согнать крестьян
с земли. Автора интересовало не то, что отличало изучаемую
им эпоху от феодального строя, а то, что роднило ее с феода-
лизмом. «Моя работа,— писал сам автор,— поэтому смотрит
больше назад, чем вперед, подчеркивает резче силу историче-
ской инерции, нежели разрушительную и творческую мощь но-
вых начал»44. В итоге вместо задуманной книги об огоражива-
ниях получилась книга о «юридической истории обычных дер-
жаний».
Новая книга «Английская секуляризация»45 содержит пер-
вую научную обработку большого и важного документа, так на-
зываемой «Церковной оценки» — описи церковного имущества,
произведенной в 1535 г. по распоряжению Генриха VIII. Эти
пять томов церковных описей считались среди английских ис-
ториков документом сомнительным, никто не рисковал брать
на себя трудоемкую работу, которая могла оказаться напрас-
ной. Савин доказал, что «Valor ecclesiasticus» — ценный доку-
мент, в частности позволяющий определить размеры имущества,
отнятого у церкви.
Но основная тенденция автора — его боязнь «быстрых тем-
пов общественных перемен, скачков развития ц творческой роли
насилия» — нашла в этой книге еще более яркое выражение,
чем в первой. Еще в «Заметке о первоначальном накоплении»
Савин упрекал Маркса в том, что он поддался утверждениям
некоторых английских историков о крупных бедствиях, причи-
ненных народу секуляризацией46; секуляризация церковных зе-
мель представлена в книге как сугубо законная, чисто фискаль-
ная мера правительства; автор всячески стремится ослабить
впечатление от мрачной картины разорения народных низов
политикой Тюдоров, а сама эта политика представлена как по-
литика благотворительности по отношению к народу. Там, где
Маркс видит кровавое законодательство, Савин усмотрел бла-
готворительность.
Савин был прекрасным знатоком документов, но характер-
ной чертой его трудов была чрезвычайно слабая обобщенность
документального материала; труды Савина в значительной мере
состоят из утомительных перечислений данных из источников,
сведенных иногда в таблицы, и напоминают порой бухгалтер-
ские отчеты с комментариями; по словам Виноградова, они «не
находят иных читателей, кроме официальных оппонентов».
В дальнейшем работа Савина становилась все более «микро-
44 А. Н. С а вин. Английская деревня в эпоху Тюдоров, стр. IV.
45 А. Н. С а в и н. Английская секуляризация. М., 1907.
46 А. Н. Савин. Заметка о первоначальном накоплении в изображении
Маркса, стр. 444.
424
графической»; ученый все более уходил в частные исследова-
ния47. Причина состояла в том, что данные источников прихо-
дили в противоречие с идеями Савина о мирном характере пер-
воначального капиталистического накопления. Источники, со-
бранные исследователем, рисовали картину насильственного пе-
реворота в социальных отношениях Англии, Савин же брал в
источниках лишь долю правды; обобщения, которые он делал
по второстепенным вопроса^, вполне удовлетворяли автора,
весь же материал, рисовавший существенную сторону явлений
и свидетельствовавший против Савина, оставался мертвым
грузом.
Обращает на себя внимание и тот факт, что записи Савина
в дневниках зачастую содержат более резкие оценки событий,
чем те, которые он давал в своих опубликованных трудах48. Это
говорит о том, что быстро правевшая после революции 1905 г.
русская либеральная наука становилась теперь чем-то вроде
официальной доктрины.
Одновременно с Савиным начинал свою деятельность
Д. Н. Егоров (1873—1931). Воспитанный в виноградовских се-
минарских студиях, Егоров отдал много сил источниковедче-
ской работе, имея в виду интересы как университетского49, так
и школьного преподавания50. Он принимал участие в разработке
вопросов преподавания истории в средней школе, следуя в борь-
бе с «иловайщиной» своего рода либеральному «педагогическо-
му манифесту» — учебникам Виноградова. Егоров вел большую
библиографическую работу. В частности, в. 1912—1914 гг. в
«Русской мысли» он регулярно помещал ежеквартальные «Рус-
ские новости по всеобщей истории», сводя затем их в годовые
комплекты. В журнале «Исторические известия» он наладил си-
стематическое освещение библиографии всеобщей истории.
Но эта работа еще не дает возможности характеризовать
методологические взгляды Егорова этого времени, а его первое
крупное исследование — магистерская диссертация — вышло в
свет только в 1915 г. Такую возможность предоставляет только
47 А. Н. С а в и н. История двух маноров.— ЖМНП, 1916, апрель; его же.
История одного восточного манора.— «Сборник статей в честь Матвея Кузь-
мича Любавского», Пг., 1917.
48 См. Н. М. Б а л а л а е в а. Проблемы аграрной истории Англии XVI в.
и их освещение в трудах А. Н. Савина—канд. дисс., М., 1952, стр. 195, 240,
282 и др.
49 «Источники по истории реформации», вып. I1—II, М., 1906—1907; первый
выпуск «Сборника законодательных памятников древнего западноевропейского
права», М., 1906, где Егорову принадлежат примечания и комментарии к
«Салической Правде»; «Сборник памятников по истории раннего вальденства»,
М., 1910 и др.
60 См. «Средневековье в его памятниках», под ред. Д. Н. Егорова, М.,
1913, и его продолжение «Хрестоматия по всеобщей истории», под ред.
П. Н. Ардашева, ч. 1—2, Киев, 4914—1915,— пособия, вытеснившие из пре-
подавания хрестоматию М. М. Стасюлевича.
425
преподавательская работа Егорова, которой он был в то время
почти целиком поглощен. Сохранилось его четырнадцать лито-
графированных лекционных курсов, относящихся к различным
периодам всеобщей истории, но главным образом к истории
средних веков. Все эти курсы читались в период 1909—1917 гг.
и дают полное представление об исторических взглядах Егорова
в том их виде, как они сложились после революции 1905 г.
По сравнению со своими ранниши работами «Этюды о Карле
Великом» (1902) и комментариями к «Салической Правде»
Егоров ушел далеко вправо.
Во всех своих курсах он отстаивает одну и ту же антиисториче-
скую абстрактную концепцию всемирной истории, противопо-
ставляя ее национальной истории народов и государств. Егоров
мыслит только масштабами планеты, в его глазах история при-
обретает смысл только во всемирных масштабах, ибо, на его
взгляд, во все эпохи «отдельных народов и изолированных исто-
рий не существует»51, а отечество и.патриотизм исторически ни-
какой роли не играли, потому что «поэзия местности» у народов
якобы отсутствовала.
Из подобной концепции автор выводил ряд принципов, кото-
рые, по его мнению, лежат в основе исторического процесса.
Один из этих принципов состоит в том, что всеобщая обуслов-
ленность исторических явлений в масштабах планеты порожда-
ет «равенство фактов», где «мелких и нехарактерных
фактов не существуе т... Здесь нет разницы между ве-
ликими и маловажными»52. Следовательно, факты из истории
одного народа и периода можно применять для объяснения ис-
тории другого народа и другой эпохи — «явления одной эпохи
должны мало-помалу переходить в явления другой эпохи; фак-
ты у одной расы переносятся со сравнительной легкостью... на
факты у другой расы»53. Этот тезис об отсутствии всяких каче-
ственных различий нужен Егорову, чтобы доказывать историче-
скую «неправомерность» революции. Он подчеркивает, что при
таком подходе «история представляется нам в несколько ином
виде. Она примет вид эволюции; здесь не будет скачков и пе-
рерывов»54. Всю историю исторической науки Егоров делит
на два периода — до Дарвина и после него. «Раньше это движе-
ние представлялось быстрым, теперь эволюционный метод тре-
бует, чтобы движение истории шло понемногу, исподволь,.. Де-
лают еще поправку и говорят, что история должна идти непре-
рывно. Все более и более начинают сомневаться не только в не-
51 Д. Н. Егоров. Империализм культурный, экономический и полити-
ческий. Курс, читанный в Московском коммерческом институте в 1910/1'1 акад,
году, литограф., ч. I. М., б/г.; ч. И, М., 1919; ч. I, стр. 16.
.. 52 Там Же, ч. I, стр. 15.
’53 Там же, стр. 15—16.
54 Там же, стр. 14—15.
426
обходимости, но даже в законности катастроф, которые лежат
между отдельными периодами. Идея эволюционизма должна
была уничтожить представление об отделенных друг от друга
исторических жизнях, развивающихся и уничтожающихся по-
средством катастроф»55. На этом «основании» Егоров отрицает
правомерность термина «средние века», поскольку этот термин
предполагает две «катастрофы»: в начале средневековой эпо-
хи — германское завоевание и падение Римской империи, и в
конце средневековья — реформацию56.
Но вместе с революцией Егоров отрицает и прогресс вооб-
ще. В противовес закономерности прогресса он формулирует за-
кон «исторической косности», который означает, что наша сов-
ременность «гораздо больше смотрит назад, чем мы думаем»,
а над историей в целом тяготеет «колоссальный атавизм, гро-
мадная наследственная обремененность, необычайная косность
человеческой культуры57. Отсюда для автора следовал вывод,
что между древностью и нашим временем нет никакой разни-
цы; «человек безусловно остался все тем же, с теми же инди-
видуальными и коллективными потребностями, и поэтому
6000 лет, это громадное протяжение времени, с точки зрения
рубрик мы можем называть нашим временем. Это есть вели-
кая продленная современность и не более того» 58. Еще в камен:
ном веке он находит развитую торговлю, класс купцов, рынки
и достаточно высокий уровень культуры. Наконец, Егоров ис-
пользует свою концепцию еще в одном отношении — для оправ-
дания захватнической империалистической политики. Он читал
специальный курс «Империализм культурный, экономический и
политический», основой которого было следующее положение:
«Империализм и история империализма стары, как мир, и не
было времени, когда бы империализма и империалистической
точки зрения не существовало, и империализм не играл бы
той громадной роли, какую играет теперь»59. Всякое «стремле-
ние к соединению» он объявляет «империалистическим понима-
нием истории», и поэтому говорит об этом «империалистиче-
ском понимании» применительно к • первобытному обществу,
древнему миру и т. д.
Следует прибавить, что эта концепция проникнута истори-
ческим пессимизмом. Свой курс всеобщей истории Егоров за-
канчивает следующими словами: «Мы чувствуем, что в нас
55 Д. Н. Егоров. Всеобщая история. (Крестовые походы и эпоха откры-
тий.) Курс, читанный в Московском коммерческом институте в 4911/12 акад,
г., [ч]. I. М., 1912, стр. 19.
56 В буржуазной историографии Реформация — один из традиционных ру-
бежей между средневековьем и новой историей.
57 Д. Н. Е го р о в. Всеобщая история, ч. I, стр. 21.
58 Там же, стр. 20.
’59 Д. Н. Е г о р о в. Империализм..., ч. I, стр. 12.
427
самих новое и старое стоит вместе и что преобладает — трудно»
решить. Если взглянуть вперед и спросить, куда мы идем, тс
придется ответить, что мы стоим на перепутьи и не знаем, куда
идти. Мы не пришли ни к каким конечным целям, находимся
в дороге, а куда придем — это определяется нашим предыду-
щим, которого мы не изжили, и массой вопросов, которые еще
не разрешили»60. Такова историческая концепция Егорова. От-
рицание национальной истории, отрицание революции, отрица-
ние прогресса в истории, славословие империализму и откро-
венный пессимизм — таковы ее главные черты.
Наиболее сложным из всех произведений Егорова является
его главный исследовательский труд «Славяно-германские от-
ношения в средние века. Колонизация Мекленбурга в XII в.»61
Начиная разработку этой темы, Егоров был под влиянием тра-
диционных представлений об исторических судьбах полабских
славян. Эта традиция создалась под сильным влиянием основ-
ного источника «Chronica Slavorum» Гельмольда. Согласно этой
хронике, колонизация немцами полабских земель и полное ис-
чезновение здесь славянского населения относятся еще к XII в.;
Гельмольд был очевидцем событий XII в. в полабских землях,
и это придает авторитет сообщаемым им сведениям.
Но с течением времени — а разработка этой темы Егоровым
затянулась свыше чем на полтора десятка лет — взгляды Его-
рова претерпели существенные перемены. Причиной этого был
ряд обстоятельств. Во-первых, изменились его взгляды в связи
с революцией 1905 г. К 1909 г. относится статья «Новый источ-
ник по истории прибалтийского славянства»62, написанная Его-
ровым в связи с выходом в Германии сборника документов
«Regesten und Urkunden». Опираясь на этот сборник, автор тре-
бует коренного пересмотра данных Гельмольда. Главный довод
в пользу такого пересмотра состоял в том, что Гельмольд яв-
лялся автором «положения о двух катастрофах, двух беспри-
мерных революциях в колонизационной территории — полное
изменение национальности ее засельников и полное исчезнове-
ние „старой веры"»63. Иными словами, повествование Гелъмоль-
да противоречило тезису Егорова об эволюционном характере
исторического развития.
Во-вторых, идеи главного труда Егорова складывались в
годы назревания первой мировой войны. Антинемецкие настрое-
ния Егорова в достаточно отчетливой форме заметны уже в era
60 Д. Н. Е г о р о в. Всеобщая история, ч. II, стр. 428.
61 Д. Н. Е г о р о в. Славяно-германские отношения в средние века. Коло-
низация Мекленбурга в XII в., т. I—I’ll М., 1915.
62 Д. Н. Егоров. Новый источник по истории прибалтийского славянст-
ва.— «Сборник статей, посвященных Василию Осиповичу Ключевскому», ч. К
М., 1909.
вз Там же, стр. 333.
428
статье «Третий интернациональный конгресс историков»64. Во
время первой мировой войны Егоров завершил работу над дис-
сертацией, которая была посвящена трем близким ему людям,
погибшим на русско-германском фронте. Все это не могло ле
отразиться на настроениях автора.
Наконец, перемена взглядов Егорова на историю полабских
славян находила свою опору и в развитии самой науки. На
1905—1908 гг. приходится выход в свет работ немецкого исто-
рика Ганса Витте, доказавшего, что славянское население на
этих территориях сохранялось по крайней мере до конца XV в.
Егоров, естественно, ухватился за выводы Витте; они прокла-
дывали дорогу для истории XII в., которую Егоров избрал пред-
метом своего исследования.
В двухтомной работе «Колонизация Мекленбурга в XII в.» 65
Егоров ставил перед собой задачу опровергнуть Гельмольда.
Несмотря на некоторые увлечения, ему удалось доказать, что
«Славянская хроника» — источник весьма ненадежный. Немец-
кий священник Гельмольд смотрел на приход немцев в славян-
ские земли как на подвиг во имя господа для просвещения
язычников светом «истинной веры» и прославлял кровавые дея-
ния божьих воителей; не зная славянского языка, он плохо
владел и материалом, касавшимся славян. Все это прит
вело к однобокому и зачастую фантастическому освещению
событий.
Хронике Гельмольда Егоров противопоставил так называе-
мый Десятинный список (Zehnt Register) Ратцебургской епар-
хии, представляющий собой роспись десятины с определенных
деревень, отдаваемой в бенефиции отдельным лицам и учреж-
дениям.
В результате исследований Егорова авторитет хроники Гель-
мольда был безусловно поколеблен. Нарисованная немецким
хронистом картина полного исчезновения славян на полабских
землях в целом оказалась неверной. Однако Егоров располагал
слишком недостаточным источниковедческим материалом, что-
бы доказать все свои положения. Его попытка обратиться к дан-
ным вспомогательных дисциплин не смогла восполнить этого
пробела. Наиболее уязвимым местом исследования Егорова
было отсутствие данных о славянском крестьянстве. Все, что
приводит Егоров в своей книге, относится к дворянству и по-
зволяет судить лишь о наличии известной славянской про-
слойки в мекленбургском дворянстве XII в.; его призыв «по
64 Д. Н. Егоров. Третий национальный конгресс историков (Берлин, 6—
12 августа 1908 г.).— «Русская мысль», 1908, сентябрь.
65 Н. W i 11 е. Wendische Bevolkerungsreste in Mecklenburg. Stuttgart, 1905,
и др. См. рецензии на книгу Егорова О. А. Добиаш-Рождественской (ЖМНП,
1915, октябрь!), А. Н. Савина («Исторические 1известия», 1916, № 1), И. Люби-
менко («Русская мысль», 1917, март-апрель).
429
дворянину судить о крестьянине», естественно, не может являть-
ся решением вопроса.
Однако несмотря на недостаток источников, все суждения
Егорова изложены совершенно категорически. Им руководила
идея во что бы то ни стало доказать славянскую принадлеж-
ность обитателей полабского края и слабый успех перемен, свя-
занных с немецкой колонизацией. Иначе говоря, перед ним сто-
яла все та же задача — доказать традиционную косность, за-
стойность исторического процесса. Если канон, созданный Гель-
мольдом, давал кривое изображение этой истории, сводя все
дело к изображению торжествующего тевтонства, то Егоров
извращал картину, подходя к делу с другого конца — он игно-
рировал кровавый и грабительский характер «Drang nach Os-
ten» немецких феодалов, по стопам которых шли и пытаются
идти немецкий империализм, фашизм и современный реван-
шизм.
Из учеников Гревса наиболее видным историком была
О. А. Добиаш-Рождественская66 (1874—1939)—первая в Рос-
сии женщина магистр и доктор всеобщей истории, профессор
Бестужевских женских курсов, а затем Ленинградского универ-
ситета. Ряд лет Добиаш-Рождественская училась в Париже у
Ш. Ланглуа и отчасти у Ф. Лота, но как историк она сложи-
лась прежде всего под влиянием Гревса. По ее словам, именно
под влиянием штудий Гревса «на всю жизнь слагались вкусы
и рабочие привычки его учеников, навсегда определялись мно-
гие элементы их исторического мировоззрения»67.
Добиаш-Рождественская вошла в науку как крупный ис-
точниковед, основоположник латинской палеографии в России.
Ее труды в этой области стали появляться с первых лет ее дея-
тельности. К их числу принадлежит статья о соборных актах
западной церкви, написанная в связи с работой автора над ма-
гистерской диссертацией68. Статья знакомит читателя с сино-
дальными статутами французской церкви XIII в. и содержит
оценку французских изданий церковных документов 69. Но вни-
66 См. А. Д. Л ю б л и н с к а я. О. А. Добиаш-Рождественская как уче-
ный.— «Ученые записки ЛГУ. Серия исторических наук», вып. 12, М.— Л.,
1941; ее же. О. А. Добиаш-Рождественская как историк.— «Средние века»,
вып. 1, М.— Л., 1942.
67 О. А. Добиаш-Рождественская. Церковное общество Фран-
ции в XIII веке, ч. I. Приход, Пг., 1914, стр. II.
68 О. А. Добиаш-Рождественская. К изданию соборных актов
западной церкви (о некоторых рукописях Парижской национальной библио-
теки!).— «К двадцатипятилетию учено-педагогической деятельности Ивана Ми-
хайловича Гревса», СПб., 1911.
69 В дореволюционный период Добиаш-Рождественская опубликовала так-
же работу «Потревоженные святыни» (Пг., 1915), посвященную описанию
французских памятников культуры, пострадавших во время первой мировой
войны.
430
мание Добиаш-Рождественской было сосредоточено главным об-
разом на ознакомлении научной общественности с источниками
западного средневековья, хранящимися в нашей стране. Возгла-
вив группу окончивших Петербургские высшие женские курсы,
она в 1913 г. издала «Заметки и извлечения из латинских ру-
кописей СПб. имп. Публичной Библиотеки». Это было только на-
чалом большой и плодотворной деятельности в области источни-
коведения, главным образом в области палеографии; расцвет
этой деятельности относится уже к советскому времени. Ее тру-
ды, посвященные этим проблемам, прочно вошли в научный оби-
ход и сохраняют свое значение и в ваши дни.
Иную судьбу испытали ее исторические исследования. Одна
из ее ранних статей о церковной практике XIII в.70 была свя-
зана с ее магистерской диссертацией «Церковное общество
Франции в XIII веке» (1914 г.), посвященной экономическому
положению церковных приходов и духовенства, общественной
жизни в приходах, отношению к приходам со стороны церков-
ных верхов и т. д.71 Ее докторская диссертация «Культ св. Ми-
хаила в латинском средневековье»72 раскрывала значение, ко-
торое имел этот культ, главным образом в раннем средневе-
ковье. Эти работы сохраняют свое значение в исследовании
ряда вопросов французской церковной организации и церков-
ной идеологии, однако Добиаш-Рождественская как историк
далеко уступала Добиаш-Рождественской источниковеду. Ее
исторические исследования шли по линии усиления того идеа-
лизма, который был характерен для ее учителя Гревса. Если
внимание учителя было устремлено на историю средневековой
культуры, то внимание его ученицы направилось на изучение
религиозных — правоверно-католических движений в средние
века, в котором большое место заняла религиозно-бытовая сто-
рона. Огромный труд добросовестного и тонкого исследователя
был потрачен на выяснение подробностей религиозного культа
и средневекового духовного быта, на изучение третьестепенных
деталей, не имеющих большого научного значения. В основе ис-
следований Добиаш-Рождественской на эту тему лежит стрем-
ление написать историю религиозной идеологии и религиозного
чувства, которое, по мнению автора, составляло одно из луч-
ших достояний средневекового человека. Все это показывает,
к чему может приводить отрыв истории идей от их реальной
основы — отрыв, характерный для ее учителя — И. М. Гревса.
70 О. А. Добиаш-Рождественская. «Jus procurations» в цер-
ковной практике. (Страница из бытовой истории французского духовенства).—
«К двадцатипятилетию учено-педагогической деятельности Ивана Михайловича
Гревса».
71 Первоначально вышла по-французски: «La vie paroissiale en France en
XHI-me siecle».
72 О. А. Добиаш-Рождественская. Культ св. Михаила в латин-
ском средневековье V—XIII вв. (лит.). Пг., 119’17.
431
Значительное место в научных интересах Добиаш-Рожде-
-ственской как в дореволюционный период, так и в 20-е годы за-
няла проблема крестовых походов. Ей посвящена книга «Эпоха
крестовых походов. (Запад в крестоносном движении)». Эта
ценная по своему фактическому материалу работа отражает
все ту же главную методологическую направленность ее автора.
Проблему крестовых походов автор готов признать как «произ-
водную от экономического и социального развития средневе-
ковья, от политической его эволюции», но считает, что эта про-
блема есть «нечто иное и большее», ибо крестоносное движение,
по мнению автора, было воодушевлено прежде всего религиоз-
ными мотивами: «в глубоких его основах, как и в его верши-
нах, обнаруживается идеальный смысл движения, единение ради
великого подвига всего христианского братства, в котором рас-
сыпанные члены соединились в одно тело, и стареющему миру
явилась надежда обновления»73.
Рассматривая средневековье в целом, Добиаш-Рождествен-
ская не разделяла крайностей романизма своего учителя и не
отрицала известного влияния германских начал. Был. еще
один пункт разногласий между ними: в противовес своему учи-
телю ученица отстаивала правомерность термина «средние ве-
ка» как понятия, выражавшего особенности определенной эпохи.
Но аргументация, к которой прибегает Добиаш-Рождественская
для защиты этого термина, является яркой характеристикой
идеалистической методологии самой ученицы. Главными осо-
бенностями средних веков, по мнению Добиаш-Рождественской,
были: общий язык эпохи,— средневековая латынь; совокуп-
ность исторических источников на этом языке; перемещение ис-
торического центра с района Средиземноморья, где он нахо-
дился в античную пору, в северо-западный угол Европы; дви-
жение больших этнических масс — германцев, .славян, гуннов,
турок и др. и, наконец, феодализм, понимаемый как дробление
всей средневековой жизни на отдельные мирки. Именно эти
внешние проявления, а не содержание прежде всего социально-
экономических процессов выдвигались автором в качестве ре-
шающих признаков средневековой эпохи.
Характерной чертой буржуазной культуры эпохи империа-
лизма было распространение неокантианства. Влияние
этой реакционной философии сказалось и в русской буржуазной
медиевистике, где ее проповедником выступил Д. М. Петрушев-
ский (1869—1942) * *. Революция 1905 г. явилась переломным мо-
ментом в творчестве Петрушевского, положила начало новому
73 О. А. Добиаш-Рождественская. Эпоха крестовых походов
(Запад в крестоносном движении). Пг., 1915, стр. 115.
* Авторами текста о Д. М. Петрушевском являются Б. Г. Могильницкий
и А. И. Данилов.
432
периоду его деятельности, который характеризуется глубоким
кризисом его прежних методологических и общеисторических
взглядов. Теперь Петрушевский с большим рвением «осваивает»
наиболее реакционные теории западной буржуазной историогра-
фии, «достижения» агностиков и неокантианцев, подвизавшихся
на поприще фальсификации общественных наук.
Показателем перехода Петрушевского на неокантианские
позиции в их риккертианской форме явилась его статья «К воп-
росу о логическом стиле исторической науки»74. По отдельным
вопросам Петрушевский еще пытается спорить с Риккертом.
Так, он не согласен с риккертианским противопоставлением на-
ук о культуре наукам о природе, как наук индивидуализирующих
наукам генерализующим, утверждая, что общие понятия так же
необходимы для исторической науки и других наук о культуре,
как и наукам о природе. Роль общих понятий Петрушевский
сравнивает с ролью «светильников в чрезвычайно сложном и
подчас запутанном лабиринте конкретной и индивидуальной
действительности, которую индивидуализирующий историк дол-
жен понять и истолковать ее в ее индивидуальности»75.
Но не в этих расхождениях с Риккертом значение статьи
Петрушевского. Главное в ней — это отказ от прежних методо-
логических установок и переход Петрушевского на позиции
неокантианства. Если раньше Петрушевский видел задачу исто-
рической науки в выяснении законов общественного развития,
то в данной статье он заявляет, что «основная задача науки —
преодолеть бесконечное разнообразие бытия путем переработки
его в понятия»; что переработка действительности заключается
в ее упрощении, ее стилизации76. Таким образом, в важнейшем
вопросе — вопросе о задачах исторической науки — Петрушев-
ский переходит на позиции Риккерта, утверждая фактически
невозможность адэкватного изображения действительности. Пет-
рушевский безоговорочно признает идеалистическое учение
М. Вебера об идеальных типах. Вслед за Вебером он ут-
верждает, что «историческая наука перерабатывает конкретную
историческую действительность в систематические, социологиче-
ские категории, в идеально-типические чистые понятия, чтобы
с их помощью понять и научно истолковать каждую данную
индивидуальную и конкретную историческую комбинацию в ее
индивидуальности»77. Петрушевский, таким образом, принимает
74 Д. М. Петрушевский. К вопросу о логическом стиле историче-
ской науки.— «Известия Политехнического института имп. Петра Великого»,
т. XXIV, Пг., 1915. Статья представляет собой вступительную лекцию, про-
читанную Петрушевским в 1911 г. в Петербургском политехническом инсти-
туте.
75 Там же, стр. 18.
76 Там же, стр. 1.
77 Там же, стр. 17—18.
28 Очерки историографии, т. III 433
основную посылку неокантианцев о неспособности исторической
науки познать мир в его многообразии, о необходимости пере-
работать, упростить, стилизовать действительность, создать не-
кие идеально-типические чистые понятия, не отражающие объ-
ективную действительность.
Дальнейшее развитие неокантианских взглядов Петрушев-
ского мы находим во введении к четвертому изданию его книги
«Очерки из истории средневекового общества и государства»78.
В предыдущих изданиях введение к «Очеркам» состояло из ха-
рактеристики двух основных направлений в социологии — истори-
ческого материализма и исторического идеализма, причем ука-
зывалось на значение первого, давалась критика ряда идеалис-
тических теорий. В четвертом издании все это заменяется пере-
печаткой статьи «К вопросу о логическом стиле исторической
науки», появление которой в качестве методологического вве-
дения свидетельствует о превращении неокантианства в методо-
логическую основу исторических взглядов Петрушевского.
Помещая статью «О логическом стиле исторической науки»
в качестве введения к «Очеркам», Петрушевский делает в ней
некоторые изменения, еще более подчёркивающие переход ав-
тора ее на неокантианские позиции. Так, в статье просто от-
мечается, что, если к общим понятиям можно применять слово
«закон», то речь идет не об исторических, а о социологических
законах. В введении же добавлено: «...представляющих собою
постоянные, безусловно необходимые, вневременные и внепро-
странственные соотношения между явлениями, составляющими
содержание процесса общественного развития в его основном
существе»79.
Становясь на неокантианские позиции, Петрушевский резко
изменяет свое отношение к марксизму. Если раньше методологи-
ческие работы Петрушевского были в значительной степени по-
священы выяснению его отношения к историческому материа-
лизму, то его новых работах нельзя встретить ни одного упо-
минания о марксизме. Не ограничиваясь этим, при переиздании
старых работ он выбрасывает все те места, где говорилось или
даже просто упоминалось о марксизме.
Усвоение Петрушевским реакционных неокантианских идей
сказалось на всей его научной деятельности. После революции
1905—1907 гг. Петрушевский не создает ничего, что по важно-
сти охватываемого материала и качеству его обработки даже
в отдаленной степени напоминало бы «Восстание Уота Тайле-
ра». Характерно, что в этот период он отказывается от реали-
зации ранее задуманных научных планов. Так, выпуская в 1903 г.
78 Д. М. Петрушевский. Очерки из истории средневекового обще-
ства и государства, изд. 4-е. М., 19*17 (1 изд., М., 19071).
79 Там же, стр. 15.
434
первую часть «Очерков из истории английского государства и
общества в средние века», посвященную главным образом поли-
тической истории Англии, он в предисловии указывал, что в
дальнейшем будет дано «систематическое рассмотрение хо-
зяйственной и социальной истории средневековой Англии»80.
Однако вторая часть «Очерков» так и не была написана им.
Старые замыслы вступили в неразрешимое противоречие с но-
выми методологическими установками.
Более того, под влиянием неокантианских идей в этот пери-
од начинается пересмотр всего написанного ранее. Уже во
втором издании «Восстания Уота Тайлера»81 намечаются яв-
ные признаки отказа Петрушевского от своих прежних воззре-
ний на феодализм, который теперь истолковывается как систе-
ма государственных соподчиненных сословий. Так, Петрушев-
ский утверждает, что «процесс феодализации западноевропей-
ского общества есть процесс своеобразного приспособления об-
щества к потребностям государства. В интересах более успеш-
ного удовлетворения своих основных потребностей государство
постепенно организует общество всистему государствен-
ных сословий, между которыми и распределяет в форме
сложной кооперации труд, необходимый для существования по-
литического целого и правильного его функционирования»82.
Серьезным изменениям во втором издании подвергаются гла-
вы «Восстания Уота Тайлера», посвященные исследованию со-
циально-экономического развития средневековой Англии до
второй половины XIV в. В них заметно проступает влияние до-
пшианских идей. Полностью на позиции Допша Петрушевский
во втором издании своей книги еще не переходит, но значитель-
ные шаги в этом направлении уже делаются. Он отказывается
от своего прежнего утверждения о полном господстве натураль-
ного хозяйства в Англии до второй половины XIII столетия, об
исключительно потребительских целях барского хозяйства.
Вслед за Допшем Петрушевский указывает, что в феодальном
барском хозяйстве совмещались натурально-хозяйственная ор-
ганизация и денежно-хозяйственные функции. Он подчеркивает,
80 Д. М. Петрушевский. Очерки из истории английского государства
и общества в средние века, ч. I. СПб., 1903, стр. IV.
81 Д. М. Петрушевский. Восстание Уота Тайлера, 2-е перераб. изд.
М., 1914.
82 Там же, стр. 554. Насколько значительную эволюцию претерпели взгля-
ды Петрушевского по этому вопросу, показывает сравнение вышеприведен-
ного высказывания со следующим местом из первого издания «Восстание
Уота Тайлера». Говоря о складывании феодальных отношений в Англии и о
роли государственной власти в этом процессе, Петрушевский указывал, что
«общегосударственная власть лишь приспособляла к своим интересам отно-
шения, складывавшиеся помимо нее, она лишь санкционировала рласть
сеньора над крестьянами» (см. Д. М. Петрушевский. Восстание Уота
Тайлера, ч. 1—2. СПб.— М., 1897й—1901; ч. 2, стр. 1|).
435
28*
что феодальное барское хозяйство является натуральным хо-
зяйством не столько по своим функциям, сколько по своей кон-
струкции 83.
Став на путь отказа от своих прежних взглядов на хозяй-
ственный строй средневекового поместья, Петрушевский поста-
вил под удар всю свою теорию о гармонии хозяйственных ин-
тересов лорда манора и зависимой от него общины, гармонии,
определявшейся по Петрушевскому тем, прежде всего, что лорд
преследовал в своем хозяйстве чисто потребительские цели.
Однако он и не помышляет отказаться от своего утверждения
о классовой гармонии в средневековом маноре. Только теперь
этой гармонии дается иное обоснование, уже не экономическое,
а политическое. «В качестве государственного сословия,— пи-
шет Петрушевский,— сеньоры лишь в такой мере имеют право
на труд крестьянского сословия и на его продукты, в какой это
вызывается государственной необходимостью, в какой это необ-
ходимо для существования их как правящего и военного сосло-
вия» 84. Если попытка Петрушевского доказать, что классовая
гармония являлась неизбежным следствием господства нату-
рально-хозяйственного строя в средневековом поместье, была
полностью несостоятельной, то еще более безосновательно его
утверждение, что гармония, ограниченность эксплуатации опре-
делялись государственной необходимостью, вытекали из самой
природы взаимоотношения сеньоров и крестьян как государ-
ственных сословий.
Фетишизируя роль государства, Петрушевский объявляет
весь феодальный строй порождением государственной власти.
«Средневековое общество,— пишет он,— является феодальным,
лишь рассматриваемое со стороны созданного государственной
властью особого социального строя и тех общественных отноше-
ний, которые органически связаны с ним и вместе с ним воз-
никли исключительно на почве публичного права»85. Так Петру-
шевский доходит до утверждения, что средневековое общество
является феодальным лишь одной своей стороной. И вместе с
этим он воспринимает самые антинаучные и реакционные тео-
рии буржуазных ученых о государстве как надклассовой силе,
обладающей самобытными творческими потенциями, потребно-
сти которой определяют характер общественного строя.
Вместе с тем необходимо отметить и некоторые положитель-
ные стороны второго издания «Восстания Уота Тайлера», в ко-
тором более детально освещен сам ход крестьянского восста-
ния. Более обстоятельно описываются события во время восста-
83 См. Д. М. Петрушевский. Восстание Уота Тайлера, изд. 2-е,
стр. 271—272.
84 Там же, стр. 554.
85 Там же, стр. 260.
436
ния в Лондоне и некоторых графствах страны, привлечены
новые источники, особенно важное значение имеет использова-
ние так называемой «Анонимной хроники» (An anonimalle сго-
nicle), которая дает ряд ценных подробностей о программе
восставших. На основании свидетельств этой хроники Петру-
шевский значительно подробнее описывает сцену на Смитс-
филде. Гораздо обстоятельнее выясняются требования вос-
ставших, которые были от их имени представлены Уотом Тайле-
ром королю. Приведенные Петрушевским дополнительные дан-
ные о крестьянских требованиях убедительно свидетельствуют
о том, что во время последней встречи крестьян с королем на
Смитсфилде была выдвинута широкая программа коренного
переустройства всей жизни английского общества, программа
глубоко антифеодальная по своему характеру. Однако Петру-
шевский подобных выводов не делает. Он по-прежнему тракту-
ет Смитсфилдскую программу как по преимуществу полити-
ческую, в отличие от Майл-Эндской, где выдвигались главным
образом социальные требования.
В своей общественной деятельности Петрушевский и после
революции 1905 г. продолжал придерживаться прогрессивных
взглядов. В 1911 г. он участвует в известной коллективной от-
ставке профессуры Московского университета в знак протеста
против черносотенно-погромной политики Кассо. Возвратился
в Московский университет Петрушевский только в 1917 г., пос-
ле свержения царизма. В отличие от многих других деятелей
буржуазной историографии, Петрушевский во время империали-
стической войны остался в стороне от шовинистического угара.
Наиболее ярким выражением идейного кризиса русской ме-
диевистики было появление в ней религиозно-мистиче-
ского направления в лице В. И. Герье, Л. П. Карсави-
на и А. С. Вязигина. Формирование этого течения стояло в пря-
мой связи с усилением субъективизма и мракобесия в тогдаш-
ней русской буржуазной философии и науке вообще (Вл. Со-
ловьев, Н. Бердяев, Е. Трубецкой и др.). Это было время, «ког-
да русской буржуазии в ее контрреволюционных целях понадо-
билось оживить религию, поднять спрос на религию, сочинить
религию, привить народу или по-новому укрепить в народе
религию. Проповедь богостроительства приобрела поэтому об-
щественный, политический характер»86. Типичной фигурой это-
го течения был В. И. Герье (1837—1919 гг.) 87.
Философские взгляды Герье представляли собою весьма
сложное явление. Воспитанный на гегельянских идеях первой
половины XIX в., он до конца дней считал Гегеля вершиной фи-
лософской мысли и решительно выступал против «позитивист-
86 В. И. Лен и н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 90.
87 См. т. II «Очерков», гл. VII, стр. 415—424.
437
ского оскудения» современной ему исторической науки в Рос-
сии — а к позитивистам принадлежало подавляющее число его
учеников, в частности П. Г. Виноградов и Н. И. Кареев. Гегель-
янство Герье носило весьма «модернизированный» характер —
в нем отсутствовала диалектика, а идеализм фактически при-
нял у Герье субъективный характер. Герье отрицал объектив-
ное содержание исторической науки: «история никогда не может
сделаться точной наукой, она всегда будет допускать субъек-
тивное творчество и будет приближаться к искусству. Здесь
остается только одно: довести субъективность до полного и все-
целого развития» 88. Философские взгляды Герье выступали в
неогегельянской форме и своим субъективизмом они смыкались
с неокантианством. Однако этот субъективизм вплоть до рево-
люции 1905 г. еще не перерастал у Герье в прямую поповщину.
Он был поглощен идеей государственности, этим объясняется
тот характерный факт, что Герье в этот период интересовала от-
части античная история, но главным образом история Француз^
ской революции.
На революцию 1905 г Герье реагировал весьма бурно: про-
фессор-историк стал плодовитым публицистом, автором пяти
книг на современные политические темы89. Герье взывал к тра-
дицияй «государственной школы», считавшей революцию нару-
шением всех исторических закономерностей России, а малейшее
ослабление самодержавной монархии — гибелью русского наро-
да. Взоры Герье были устремлены к Государственной думе как
барьеру против революции. Но только третьеиюньская столы-
пинская Дума удовлетворила Герье, первые же две думы заслу-
жили крайне резкую его оценку, потому что они, по мнению ав-
тора, означали разрыв с прошлым России, а потому и вели бы
ее к пропасти. Другими словами, либерализм Герье принял опре-
деленную контрреволюционную окраску.
В научном отношении период после 1905 г. был периодом'
резкого Ьеремещения интересов Герье с проблем Французской
революции на историю религиозных идей в средние века.
Он пишет четыре больших сочинения под общим заглавием
«Зодчие и подвижники „божьего царства"»90. В трудах Герье
о «божьем царстве» собран обширный фактический материал
о монашеском движении в Западной Европе XII—XIII вв. и о
деятельности крупнейшего из пап средневековья — Иннокен-
88 В. И. Герье. Очерк развития исторической науки. М., 1866, стр. ИЗ.
89 В. И. Герье. Первая русская Государственная дума. М., 1906; его
же. Первые шаги бывшей Государственной думы. М., 1907; его же. Вторая
Государственная дума. М., 1907; его же. Второе раскрепощение. М., 1910;
его же. Значение третьей Думы в истории России. СПб., 1912.
90 К этой же тематике относятся: В. И. Герье. Франциск, апостол ни-
щеты и любви. М., 1908; его же. Блаженный Августин. М., 1910, его же.
Западное монашество и папство. М., 1913.
438
тия’ III; этот материал добыт из большой массы источников,
собранных рукою знатока. С этой точки зрения труды Герье
были единственными в русской медиевистике по этим вопросам.
По обширности своего материала они превосходили известный
труд Р. Эйкена «История и система средневекового мировоззре-
ния». Но Герье, опытный исследователь, совершенно сознатель-
но отказывается от научной критики* источников, относящихся
к религиозным сюжетам. Так, приступая к изучению деятельно-
сти Франциска Ассизского, он считает, что «историку может
быть предоставлена в данном случае большая свобода: его сле-
дует освободить от требований строгой документальности при-
писываемых Франциску деяний и слов, по невозможности про-
вести резкую границу между историей и легендой, между фак-
том и идеалом» 91.
Основная идея этих трудов Герье весьма несложна. Величе-
ственное здание «божьего царства», воздвигнутое «Блаженным»
Августином, нашло своих «зодчих и подвижников» в средние
века в лице двух, казалось бы, противоположных сил. С одной
стороны, это были проповедники аскетизма — нищие, босоногие,
опоясанные веревкой глашатаи христианской любви и смире-
ния. С другой стороны, это римские папы — надменные намест-
ники Христа, раздававшие короны королям и претендовавшие
на мировое владычество. Поэтому главными героями Герье вы-
ступили, с одной стороны, Франциск Ассизский и Бернард
Клервоский, а с другой — папа Иннокентий III. При этом Герье
вовсе не считает идею «божьего царства» погребенной прахом
веков. Это — идея вселенского единения христиан. Наступившее
потом разделение церкви на католическую и православную на-
несло удар этой идее и осложнило борьбу за «божье царство».
Задача, по мнению Герье, состоит в том, чтобы вновь создать
вселенское единство христианства, и движение к нему будет
борьбой за идею «божьего царства» в современных условиях.
Свои методологические взгляды Герье формулировал в кни-
ге «Философия истории от Августина до Гегеля». Смыкание
идеализма с прямой поповщиной — характерная черта этой
последней крупной работы Герье. Автор настаивает на мысли,
что «философия истории возникла из желания указать в исто-
рии промысел божий, направляющий человечество к определен-
ной цели. Эта цель внемировая (трансцендентальная), в исто-
рии представляется поэтому школою человечества для иной,
лучшей жизни»92. Поэтому Герье начисто выбрасывает из нау-
ки всю греческую и римскую философию и историографию, как
порождения язычества, и создателем философии истории с са-
мым серьезным видом считает... апостола Павла, у которого
91 В. И. Герье. Франциск, апостол нищеты и любви, стр. 6—7.
92 В. И. Герье. Философия истории от Августина до Гегеля. М., 119Г5.
стр. 24.
439
нашел «основную формулу первой философии истории». Объект
этой первой философии истории — «судьба всего человечества
как единокровной семьи; судьба эта определяется творцом чело-
вечества; цель истории человечества — искание бога для соеди-
нения с ним» 93. Подлинный философский дух в эти представле-
ния внес, по мнению Герье, Августин с его концепцией «божьего
царства».
Вершиной философии, как всегда, Герье считает гегельянст-
во, которое теперь он пытается соединить с религией, ибо ге-
гельянство, по его убеждению, хотело быть «синтезом разума
и религии... привести философию к тому, чтобы она признавала
в вере, как в самой себе, отражение и выражение абсолютно-
го» 94. Развивая подобные взгляды, Герье своим главным про-
тивником считает марксизм — «наиболее модное заблуждение
в области исторической науки нашего времени, особенно у нас
в России, заблуждение, -притом почерпнувшее свое начало в лож-
ном применении диалектического метода Гегеля к экономиче-
ским явлениям. Поистине можно видеть „иронию судьбы" в том,
что наиболее идеологическое95 воззрение на историю послужило
исходной точкой для родоначальника исторического материа-
лизма»96. Герье с удовлетворением отмечает, что «возрождение
Гегеля» происходит и в России; он считает своим долгом быть
участником этого неогегельянского похода против марксизма.
Л. П. Карсавин (1882—1952 гг.) был учеником И. М. Гревса.
Как и О. А. Добиаш-Рождественскую, его интересовали рели-
гиозные движения в средние века и главным образом религиоз-
ные движения в романском мире. Его магистерская диссерта-
ция «Очерки религиозной жизни в Италии XII—XIII веков» 97
и докторская — «Основы средневековой религиозности в XII—
XIII веках, преимущественно в Италии»98 99 были посвящены раз-
личным сторонам одного и того же сюжета. Но в отличие от
Добиаш-Рождественской Карсавин в своих диссертациях инте-
ресовался не католичеством, а ересями ".
93 В. И. Герье. Философия истории от Августина до Гегеля, стр. 4.
94 Там же, стр. 254.
95 ’Здесь в смысле «умозрительное».
96 Там же, стр. 265.
97 Л. П. К а р с а в и н. Очерки религиозной жизни в Италии XII—XIII вв.
СПб.. 1912. См. рецензии: И. М. Гревса («Научно-исторический журнал»,
1913, № 1), Н. И. Кареева («Русское богатство», 1913, № 6) и др.
98 Л. П. Карсавин. Основы средневековой религиозности в XII—
XIII веках, преимущественно в Италии.— «Записки историко-филологическо-
го факультета С.-Петербургского университета», ч. 425, И915. См. рецензию
Д. Н. Егорова («Исторические известия», 1916, № 2). Егоров доказал пол-
ный произвол автора в толковании источников, что вызвало резкие возраже-
ния Карсавина. Их полемику см. «Исторические известия», 1916, № 3—4; см.
рецензию Н. И. Кареева («Русские записки», 1916, № 9).
99 См. также Л. П. Карсавин. Религиозность и ереси в XII—XIII ве-
ках.— «Вестник Европы», 1913, апрель.
440
Уже эти (первые работы Карсавина показали, к чему привел
у учеников Гревса тот отрыв идеологических явлений от со-
циально-экономического развития общества, который был у их
учителя. В своей первой диссертации Карсавин еще готов при-
знать, что «религия неразрывно сплеталась с политическою и
социальною жизнью» 10°. Однако речь у Карсавина в действитель-
ности шла о «сплетении» религии и общественной жизни как
совершенно самостоятельных факторов. Религию Карсавин рас-
сматривает как нечто самодовлеющее, как «религиозно-мо-
ральное чувствование», порожденное внутренней потребностью
человека, а религиозные учения — как «результаты или симво-
лы этих чувствований».
Предметом своих исследований автор избрал XII—XIII -вв.,
богатые события религиозной борьбы, время подъема еретиче-
ских движений. «Причины религиозного подъема XII—XIII вв.
следут искать не в области социальных и политических наст-
роений, а в сфере самой же религиозной жизни» 100 101,— заявляет
Карсавин и видит эти причины в том несоответствии между идеа-
лами, проповедуемыми церковью, и ее практической деятель-
ностью, которую наблюдали массы. Вся книга представляет
собой исследование догматической стороны еретических движе-
ний, вплоть до разбора таких «проблем»: в каких ипостасях яв-
лялся дьявол, искушая ту или иную праведницу. Вывод, к кото-
рому приходит автор, состоит в восторге перед непоколеби-
мостью религиозного чувства. «Эта-то традиционная религиоз-
ность была самым надежным оплотом церкви; о ее твердыню
разбились все бури ереси, и на ней строили новое религиозные
реформаторы, признанные церковью» 102 103. И все подобные поло-
жения автор пытается обосновать скрупулезным и глубокомыс-
ленным анализом бездны источников. Приложение этих источ-
ников занимает треть книги.
Но если первая диссертация Карсавина представляет для
историков некоторый интерес сводкой источников и выяснением
догматики ересей, то его вторая диссертация лишена всякого
научного значения. Задача, поставленная здесь автором, сво-
дилась к философскому синтезу материала, изложенного в пер-
вой диссертации. Свое отношение к этой задаче Карсавин опре-
делил следующим образом. «Синтез всегда был и будет делом
индивидуальным и субъективным, субъективным осмыслением
реально воспринятого»1013. И Карсавин дает полный простор
своему субъективизму. Во всеоружии источников он глубоко-
100 Л. П. Карсавин. Очерки религиозной жизни в Италии XII—
XIII вв., стр. 551.
101 Там же, стр. 557.
102 Там же, стр. 551.
103 Л. П. Карсавин. Основы средневековой религиозности в XII—
XIII веках, преимущественно в Италии, стр. XIV.
441
мысленно рассуждает о тщете мира и ничтожестве человека,
о «гастрономии аскезы и относительной бледности святых»,
о скверне и благодати, о «бесах, их виде, количестве и местопре-
бывании», и о многих подобных «научных» вопросах. Основой
основ автор считает все ту же неиссякаемую религиозную веру,
«за вычетом ее окаменевших и неживых формул, с одной сторо-
ны, за вычетом результатов чисто богословской работы над нею,
с другой» 104. Носителем такой веры, по убеждению Карсавина,
был «средний религиозный человек», составлявший «религиоз-
ный фонд» эпохи 105; поискам этого человека автор посвятил
много десятков страниц совершенно бесплодных заумных рас-
суждений 106.
Значительно раньше Карсавина выступил А. С. Вязигин
(1867—1919)—профессор Харьковского университета, мрако-
бес в науке и черносотенец в политике. Вязигина занимали два
сюжета — деятельность папы Григория VII (Гильдебранда) и
идея «царства божия на земле» в средние века. Этот уход в ре-
лигиозную тематику у Вязигина был результатом вполне созна-
тельного выбора. На науку о прошлом он смотрел как на орудие
борьбы за настоящие интересы реакции; оценивая впоследствии
свою деятельность, он подчеркивал, что «наука не должна чуж-
даться жизни, но должна готовить к ней, помогать в неизбежной
борьбе с ее превратностями... Ни одна наука не имеет в этом
отношении такого значения, как история, дающая нам опыт
длинной вереницы поколений» 107.
И этот фальсифицированный «опыт» он стремился исполь-
зовать в борьбе против прогресса и революции. Своим главным
врагом Вязигин считал марксизм. «„Исторически материализм"
горделиво объявил себя единственным обладателем ключа к пра-
вильному пониманию хода исторического развития; идеальные
стремления низведены до совершенно ничтожной роли в теорети-
ческих построениях поборников преобладающего влияния эконо-
мики; творчество личности потонуло в окружающей ее среде» 108.
Изучать эти «идеальные стремления», которые марксизм якобы
не признает, такова задача, которую Вязигин ставит перед исто-
рической наукой.
104 Л. П. Карсавин. Основы средневековой религиозности в XII—
XIII веках, преимущественно в Италии, стр. 6.
105 Тезис о «среднем религиозном человеке» и «религиозном фонде» заим-
ствован у Рудольфа Эйкена из его книги «История и система средневеково-
го миросозерцания».
10* Идеи, изложенные в диссертациях, Карсавид развивал и в своих ста-
тьях: «Диетика и ее значение в религиозности средневековья» («Вестник
Европы», 1913, август), «Церковь и религиозные движения XII—XIII вв.»
(«Голос минувшего», 1913, июль) и др.
107 Я. А. Денисов. А. С. Вязигин. По поводу 20-летия научно-педаго-
гической деятельности. Харьков, 1917, стр. 24.
108 Там же, стр. 22.
442
Теме о Григории VII посвящена магистерская диссертация
Вязигина 109 110 111. Работа опирается на широкую источниковедческую
базу, однако в критике источников Вязигин, подобно Герье,
проявлял неоправданную доверчивость, стремился во что бы то
ни было согласовать их противоречивые данные. Таким путем
Вязигин значительно расширял запас сведений для своих исто-
рико-религиозных построений. Вместе с тем книга Вязигина по-
ражает своей эклектичностью. Упрекавший марксистов в том,
что у них «творчество личности потонуло в окружающей ее сре-
де», Вязигин в своей книге доказывает, что папа Григорий VII
в действительности явился лишь «продуктом тогдашней эпохи» —
завершителем деятельности своих предшественников, а также
целой плеяды богословов, разработавших положения, легшие в
основу реформы Григория VII.
Связывая деятельность Григория VII с окружающей средой,
Вязигин разумел под средой не только деятельность предшест-
венников и современников своего героя, не только идейную ат-
мосферу, его окружавшую, но и тогдашние экономические и по-
литические условия. Вязигин доказывал, что и сама религия, ее
власть над средневековым человеком была тесно связана с
жизненными условиями этого человека. «Полная всевозможных,
превратностей и постоянных опасностей, жизнь невольно натал-
кивала на сознание преходящей бренности всего земного, раз-
вивала и подкрепляла стремление в заоблачную высь, чуждую
плача и воздыханий. Лишенный прочного счастья на земле, не
могущий насладиться ее благами, средневековый человек с
большим рвением ищет загробного блаженства, старается обес-
печить за собой вечные утехи в царстве небесном» по. И само
это царство небесное «представляется воображению средневе-
кового человека сообразно условиям окружающей его действи-
тельности, и бог со святыми напоминает варварского короля с
его дружинниками» 1П. Подобная попытка эклектически соче-
тать реакционные положения с идеями, явно заимствованными
из марксизма — своеобразная черта, порожденная кризисом бур-
жуазной исторической мысли.
•Второй излюбленной теме Вязигина — божьему царству
на земле» — посвящена другая его книга112. Книга эта, вышед-
шая после революции 1905 г. и после многих лет черносотенной
деятельности Вязигина, откровенно была направлена также про-
тив марксизма, против революции. Изложив с чисто религиоз-
ной точки зрения историю идей, связанных с «божьим царством»
109 А. С. Вязигин. Очерки из истории папства в XI веке. Гильдебранд
и папство до смерти Генриха III. СПб., 1898.
110 Там же, стр. 26.
111 Там же.
112 А. С. Вязигин. Идеалы «божьего царства» и монархия Карла Ве-
ликого. СПб., 1912.
443
в период империи Карла Великого, Вязигин .'призывает отвер-
гнуть идеи революции и вновь вернуться к идеям «царства бо-
жия на земле». Он уверяет, что, несмотря на все неудачи «хри-
стианской государственности», многие миллионы людей прекло-
няются перед ее заветами и жаждут водворения на земле не
царства «всеобщей сытости», а «божьего царства».
Однако весьма любопытно, что Вязигин, невзирая на явное
противоречие, в которое он впадает, постоянно пытается для
объяснения своих идей привлекать экономические факторы.
В частности, объясняя неудачу осуществления идей «царства
божия» в империи Карла Великого, Вязигин пишет, что «осу:
ществление этих заветных стремлений требует действительных
средств, нуждается в земных грубых силах; идеи наметили цель,
но пути к ее достижению зависят от современного состояния эко-
номики. Раз она не соответствует поставленным задачам, идей-
ное здание висит в воздухе» нз. .Отсутствие соответствующих
экономических условий погубило дело «божьего царства» во
времена Карла Великого.
Реакционным целям Вязигин подчинил свою не только науч-
ную, но и политическую деятельность. Он был видной фигурой
в черносотенном движении, депутатом III Думы, где примыкал
к крайним правым. В годы гражданской войны Вязигин нахо-
дился в числе активных белогвардейцев и был расстрелян при
занятии Харькова войсками Красной Армии.
В условиях идейного кризиса в русской буржуазной историо-
графии и развития марксистско-ленинского направления проис-
ходит раскол среди ученых, возникает и усиливается среди не-
которой части историков тенденция к сближению с марксизмом.
В русской медиевистике эта тенденция нашла свое выражение
в научной деятельности В. К. Пискорского (1867—1910 гг.).
Революция 1905 г. не только не толкнула его вправо, как эта
было характерно для русских либералов, а, наоборот, укрепила
его демократические взгляды на современность и на историче-
скую науку. Об этом говорит его лекция «О предмете, методе и
задачах науки всеобщей истории», которую он читал в октябре
1906 г. как вступление к своим курсам по всеобщей истории
в Казанском университете.
Профессор учил студентов, что «ни одна теория не оказала
таких огромных услуг исторической науке, как учение о том, что
не сознание людей определяет их бытие, а напротив, их обще-
ственное бытие определяет их сознание, что во всякую эпоху
господствующая форма производства и обмена служит основа-
нием для социального, политического и умственного развития;
учение, являющееся как бы философским развитием известного
афоризма «der Mensch ist was er isst». Оно заставило историков *
113 А. С. Вязигин. Идеалы «божьего царства» и монархия Карла Вели-
кого, стр. 190.
444
обратиться к изучению одной из важнейших сторон историче-
ской эволюции — экономической, 'которою долго пренебрегали,
но с которой, как с простейшей, и следует начинать изучение,
чтобы дойти постепенно до познания более сложных явлений
общественного и политического развития и духовной куль-
туры» 114.
Все это далеко не- означало, что Пискорский покинул почву
буржуазной науки; он, например, отказывался признать суще-
ствование законов исторического развития, заменяя их некоей
«причинной связью явлений», считал, что марксизм якобы отри-
цает активную роль идей, и т. д. Но влияние марксизма на исто-
рические исследования Пискорского было несомненным. Оно
прежде всего выразилось в его отношении к капитализму. В лек-
ционном курсе «Экономическая история Западной Европы в но-
вое время» (1907/08 уч. год) он изложил свой взгляд на генезис
капиталистического строя. Вопреки традициям буржуазной исто-
риографии, считавшей гранью между средневековьем и новым
временем такие события, как Реформация, открытие Америки
или падение Константинополя, Пискорский такой гранью счи-
тает смену феодализма капитализмом, а поэтому подчеркивает
важность экономической истории; «если понимать под экономи-.
ческим развитием переход от форм мелкого производства к круп-
ному, основанному на капиталистических началах, то экономи-
ческую историю нового времени следует начать с обзора хозяй-
ственных явлений не XVI в., а XIV—XV вв. в странах наиболее
развитого торгового обмена, какими являлись города Италии и
Германии в исходе средних веков»115.
Уже заря капитализма ознаменовалась грабежом завоеван-
ных народов. На Америку, например, «накинулись всякого рода
авантюристы и фанатики, принявшиеся грабить туземцев, и толь-
ко потом, взявши у них все, что только можно было взять, испан-
цы стали разыскивать и разрабатывать рудники с драгоценны-
ми металлами»116.
Пискорский подчеркивал, что промышленность Италии уже
в начале XV в. «дает нам картину грубых захватов капитализ-
ма... в области мелкого ремесла, 'безграничного классового эгоиз-
ма крупных предпринимателей, без зазрения совести пользовав-
шихся политикой для достижения своих хозяйственных целей, для
угнетения бесправных рабочих, от которых были отняты или по
крайней мере парализованы все средства борьбы» 117.
И, наконец, вопреки традиции буржуазной историографии
изображать капитализм как венец исторического процесса, как
114 В. К. Пискорский. О предмете, методе и задачах науки всеобщей
истории. Казань, 1906, стр. 10—11.
115 В. К- Пискорский. Экономическая история Западной Европы в
новое время, 1907/08 акад. год. (литогр.1). Казань, 1908, стр. 3.
116 Там же, стр. 46.
117 Там же, стр. 25.
445
строй, установленный навечно, Пискорский говорил о преходя-
щем характере капитализма, доказывая, что «существующий ка-
питалистический строй сравнительно недавнего происхождения
и что он, как и предшествующие ему хозяйственные формы, под-
лежит изменениям. История вовсе не служит оправданием
настоящего, она лишь объясняет его. В то же время она показы-
вает, что нет того порядка вещей, который мог бы быть признан
неизменным» 118.
Что разумел лектор под изменением капитализма, показы-
вает его тезис о том, что «человечество не обречено вращаться
вечно в заколдованном кругу традиционных общественных отно-
шений, раз оно сознало их несправедливость» 119 и что историче-
ский путь человечества — это «переход от рабства к крепостни-
честву, от крепостничества к вольнонаемному труду и стремление
последнего, в свою очередь, превратиться в производственные
ассоциации» 12°. Осторожно, в туманных выражениях, с кафедры
императорского университета Пискорский учил студентов, что
капитализм — категория не вечная, что ему на смену придут
«производительные ассоциации», т. е. строй социализма.
Влияние марксизма на Пискорского сказалось и в том, что
основной тематикой всей его научной деятельности стала исто-
рия народных масс в средние века. Он ставит эту проблему уже
в первой своей работе «Франческо Ферручи и его время. Очерк
последней борьбы Флоренции за политическую свободу (1527—
1530)», вышедшей в 1891 г. Пискорский обратился к тому мо-
менту в истории Флоренции, когда горожане, свергнув рестав-
рированных Медичи, отстаивали свою республику от наступав-
ших на не.е войск папы Климента VII. И первой причиной паде-
ния флорентийской республики была враждебность к народу со
стороны богатой верхушки, боявшейся народа больше, чем ин-
тервентов, и заправлявшей всеми делами. «Политическое равно-
правие являлось мнимой величиной для большинства граждан,
так как социальное и экономическое неравенство, существовав-
шее между старшими и младшими цехами, оставалось в полной
силе» 121. Особое значение придавал Пискорский борьбе народ-
ных низов, показывал, что «поворотным» пунктом в направлении
флорентийской жизни был знаменитый бунт «чомпи» (1378 г.),
выдвинувший вопрос о заработной плате и участии четвертого
сословия в правлении и окончившийся самым трагическим обра-
зом для «чомпи», как назывались в насмешку рабочие гордыми
118 В. К. П и с к о р с к и й. Экономическая история Западной Европы в но-
вое время, стр. 2.
119 Там же, стр. U2.
120 Там же, стр. 11.
121 В. К. Пискорский. Франческо Ферручи и его время. Очерк по-
следней борьбы Флоренции за политическую свободу (1527—4530). Киев, 1891,
стр. 50.
446
представителями капитала 122. Последняя работа Пискорского,
оставшаяся незаконченной, была посвящена восстанию «чомпи».
Смысл изучения борьбы народа с угнетателями Пискорский ви-
дел в том, что эта борьба даже из далекого прошлого продол-
жает «озарять миру тот путь исторического движения, идя по
которому цивилизация стремится осуществить свои идеалы все-
общего блага и свободы» 123.
Но главным предметом исследований Пискорского была
история Испании в средние века. Важным проблемам полити-
ческой и социальной истории средневековой Испании были по-
священы его магистерская и докторская диссертации 124. Тема-
тика диссертаций была чрезвычайно характерна для Пискорско-
го— в средневековье его интересовала борьба городов с абсо-
лютизмом и борьба с крепостным правом. С этим был связан
и выбор страны. Испанские кортесы были первым представи-
тельным учреждением в Европе, где сказалось влияние городов,
а крестьянские восстания в средневековой Испании были приме-
ром того, как крепостные своей борьбой сбрасывают с себя кре-
постничество. Научные интересы молодого Пискорского сказа-
лись уже в его пробной лекции в Киевском университете: «Фи-
липп II и падение вольностей Арагона» 125, где в конспективной
форме были намечены проблемы, разрешаемые затем в диссер-
тациях.
В -магистерской диссертации автор показал, что своим зна-
чением кортесы были обязаны городскому населению, поэтому
их роль повышалась и падала вместе с ролью городов. С нача-
лом реконкисты города приобрели решающее значение как опор-
ные пункты в борьбе с арабами. Но их сильная военная орга-
низация, развившаяся в боевые союзы городов — германдады —
была обращена не только против арабов, но и служила сред-
ством защиты городских вольностей, которые им в то время
щедро раздавались. В 1188 г. представители горожан вошли
в кортесы и скоро оттеснили на задний план представителей
дворянства и духовенства. XIII век и первая половина XIV —
эпоха могущества кортесов, возглавляемых городами. Однако
с развитием абсолютизма и распространением римского права
начинается борьба между королевской властью и городами; она
приводит к восстанию так называемых коммунеросов 1520—
1521 гг. Королевская власть, сумев привлечь дворянство на свою
сторону, разгромила это восстание. С этим поражением городов,
122 Там же, стр. 21.
123 Там же, стр. 191.
124 В. К- Пискорский. Кастильские кортесы в переходную эпоху от
средних веков к новому времени (Г188—11520). Киев, 1897; его же. Крепост-
ное право в Каталонии в средние века. Киев, 1901.
125 В. К- Пискорский. Филипп II и падение вольностей Арагона. Б. м,
[1893].
447
как* показывает автор, начинается упадок и значения кортесов,
подпавших под тяжелую руку королей-самодержцев, и это име-
ло тяжелые последствия в истории Испании.
В докторской диссертации Пискорский отверг традицию, сло-
жившуюся в испанской литературе, что крепостное право было
принесено в Испанию арабами. Он пришел к выводу, что оно
оыло порождением определенной стадии социально-экономиче-
ского развития самой Испании. Крестьянство, исчерпав мирные
средства борьбы с крепостничеством, взялось за оружие. В 1462
и 1484 гг. происходят крупные крестьянские восстания, истории
которых Пискорский посвящает значительную часть книги. Не-
смотря на всю стихийность движения и веру в короля, крестьян-
ство вооруженной борьбой заставило своих господ отменить кре-
лостничество. «Таким образом уничтожено было крепостное
лраво в Каталонии. Медленный процесс его разложения, кото-
рый мог затянуться на неопределенное время вследствие неже-
лания сеньоров расстаться с выгодами крепостного труда и за-
висимости и колебаний королевской политики по крестьянскому
вопросу, был ускорен крестьянскими восстаниями. Они способ-
ствовали окончательному разрешению одной из труднейших
проблем социальной истории Каталонии в средние века» 126.
Идеи обеих диссертаций были положены Пискорским в осно-
ву сводной его работы «История Испании и Португалии»127.
представляющей собою научно-популярный труд, доводящий
историю этих стран до конца XIX в.
Несмотря на отдельные ошибки автора, труды Пискорского
об Испании, основанные на богатом материале источников, со-
бранных в архивах и библиотеках Испании и Франции, явились
основополагающими в русской науке в изучении испанской исто-
рии и заняли значительное место в мировой историографии сред-
них веков.
Таковы основные черты русской буржуазной медиевистики в
период ее идейного кризиса. Наряду с ростом влияния всякого
рода реакционных теорий в русской медиевистике несомненно
были некоторые достижения в области конкретных исследований,
в ней шел процесс выделения передовой исторической мысли,
которая была способна развивать науку дальше лишь в той мере,
в какой она приближалась к марксизму. Это знаменовало собой
тот непреложный факт, что дальнейшее плодотворное развитие
исторической науки, в том числе медиевистики, могло продол-
жаться лишь на основе марксистско-ленинской теории и методо-
логии.
126 В. К. П и с к о р с к и й. Крепостное право в Каталонии..., стр. 220.
127 В. К. Пискорский. История Испании и Португалии. СПб., 1902.
Глава VIII
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ НОВОГО ВРЕМЕНИ
I.
М. М. КОВАЛЕВСКИЙ
Развитие капитализма в России в конце XIX — начале XX в.,
резкое обострение социальных противоречий, наконец, первая
русская революция нашли своеобразное отражение в работах
ряда русских буржуазных историков по Французской революции
XVIII столетия.
В. этой связи заслуживают внимания прежде всего труды
М. М. Ковалевского ’.
После вынужденного ухода в 1887 г. из Московского универ-
ситета Ковалевский в зарубежный период своей деятельности
занялся изучением «поворотных моментов» в развитии Англии
и Франции. С конца 80-х, и особенно в 90-х годах, он опублико-
вал наряду со статьями по английской секуляризации XVI в. и
английской революции XVII в. статьи, посвященные предысто-
рии и истории Французской революции XVIII столетия 1 2.
Статьи эти вошли в ’состав выпущенного Ковалевским в
1895—1897 гг. большого четырехтомного труда «Происхождение
современной демократии»3. Три тома этого труда охватывали
1 О трудах Ковалевского см. «Очерки истории исторической науки в
СССР», т. 1Ф, стр. 361—376, 645—646, и в настоящем томе гл. VII, стр. 414—418.
2 М. М. Ковалевский. Декларация прав человека и гражданина.—
«Юридический вестник», 1889, № 8; его же. Англомания и американофиль-
ство во Франции XVIII века.—«Вестник Европы», 1892, № 11—12; его же.
Политическая доктрина Франции прошлого столетия.— «Юридический вест-
ник», 1892, № 11; его же. Учредительное собрание и борьба венецианского
правительства с его политическими принципами.— «Историческое обозрение»,
1892, т. IV; его же. Зарождение республиканской партии во Франции.—
«Историческое обозрение», 1892, т. V; его же. Рабочий вопрос во Франции
накануне революции.—«Русская мысль», 1893, №41; его же. Крестьян-
ское хозяйство во Франции сто лет назад.—«Русское богатство», 189*3,
№ 2—4; его же. Кондорсэ.— «Вестник Европы», 1894, № 3—4.
3 М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии,
т. I—IV. М., 1895—1897.
29 Очерки историографии, т. III 449
канун и первые годы Французской революции — до сентября
1791 г. Они представляли собой самую крупную в русской доок-
тябрьской историографии попытку обобщить вопрос о предпо-
сылках и начальном этапе революции на основе изученного ав-
тором богатого и разнообразного материала, связанного с эко-
номическими, социальными и политическими проблемами. В чет-
вертом томе рассматривался особый вопрос — падение венеци-
анской аристократической республики.
Подход Ковалевского к избранной им теме определялся сло-
жившимися у него в основном еще в 70-х годах взглядами ли-
берала-конституционалиста и сторонника социальных реформ.
Взгляды эти являлись сложной амальгамой разнородных по сво-
ему характеру и происхождению элементов. Сочетание их оста-
валось в целом более или менее устойчивым, но соотношение
отдельных частей изменялось. По мере углубления и обострения
классовой борьбы в России и нарастания революционно-демокра-
тического и особенно рабочего движения усиливалась консерва-
тивная струя и иссякали прогрессивные тенденции общественно-
го мировоззрения Ковалевского. В результате взгляды его при-
обретали с течением времени иное, чем первоначально, полити-
ческое острие, другой акцент. Если в ранний период его деятель-
ности они при всей их классовой ограниченности и вытекавшей
из нее либеральной умеренности обращены были преимущест-
венно против реакционного самодержавно-бюрократического ре-
жима тогдашней России, то в дальнейшем острие их оказыва-
лось во все большей степени направленным против угрозы мас-
совой народной революции, против революционных сил рабоче-
го класса. В 90-х годах сдвиг Ковалевского вправо еще, впрочем,
не завершился, но отдельные его проявления были уже тогда
налицо.
Конституционно-монархические устремления накладывали
сильный отпечаток как на освещение Ковалевским общего хода
развития западноевропейских государств, так и на изображе-
ние им основных процессов и событий предреволюционного
и революционного периодов истории Франции XVIII сто-
летия.
Даже близкий по своим политическим симпатиям к Ковалев-
скому историк-либерал Н. И. Кареев признавал впоследствии,
что характерной чертой политического миросозерцания Ковалев-
ского было «несколько доктринерское понимание политической
эволюции Европы в смысле примирения исторического начала
(монархии) с прогрессивным (народным представительством)» 4.
Подходя с подобной точки зрения к итогам политического разви-
тия Европы за прошедшее после Французской революции столе-
4 Н. И. Кареев. Историки Французской революции, т. III. Изучение
Французской революции вне Франции. Л., 1925, cip. 185.
450
тие, Ковалевский с удовлетворением констатировал-в 1895 г. в
предисловии ко второму тому «Происхождения современной де-
мократии», что конституционная или «народная» (как он назы-
вал ее здесь) монархия 5 стала к тому времени «господствующим
типом политического устройства». За примерами в подтвержде-
ние этого тезиса он обращался к Англии и Бельгии, Испании и
Италии, Германии, Голландии и Австрии. «Торжествующая де-
мократия,— писал Ковалевский,— не разрывает союза с наслед-
ственным представителем национального единства; со своей сто-
роны, этот последний все более и более отрешается от характера
главы феодальной иерархии, первого дворянина своего государ-
ства; он признает за собою новую миссию верховного посредни-
ка между классами и защитника интересов народных масс»6.
В качестве сторонника конституционной монархии Ковалевского
интересовало в связи с этим, что именно помешало французам
в конце XVIII в. «упрочить 'политическую свободу мирным путем,
путем взаимного соглашения между правительством и Нацио-
нальным собранием», что отсрочило тогда «мирное торжество на-
родной монархии», почему «монархия принесена была в жертву
демократии». Подобно другим русским либералам одного с ним
поколения Ковалевский не отвергал революцию целиком. Но он
принимал ее лишь в той мере, в какой она привела на первом
своем этапе—тоже отнюдь не мирным путем — к господству
конституционалистов, к компромиссу с королевской властью,
к «попытке примирить требования народовластия с сохранением
исторического права в лице веками сложившейся монархии»,
к установлению того, что он именовал «народной ‘монархией».
С того момента, когда революция вышла за эти пределы и покон-
чила с монархией, от отворачивается от нее7.
Позиция Ковалевского была в общем близка к позиций
П. Г. Виноградова, о котором В. И. Ленин писал в статье «Чего
хотят и чего боятся наши либеральные буржуа?», опубликован-
ной в сентябре 1905 года: «...ученый историк буржуазии не боит-
ся восстаний народа. Он боится победы народа. Он не боится
того, чтобы реакция, бюрократия, ненавистная ему бюрократия,
была проучена слегка народом. Он боится свержения ре-
акционной власти народом. Он ненавидит самодержавие и всей
5 Определение «народная монархия» представляло собой, как указывал
Ковалевский, «свободную передачу» «ходячего», по его выражению, фран-
цузского термина 90-х годов XVIII в. «democratic royale» («королевская
демократия»). М. Ковалевский. Происхождение современной демокра-
тии, т. 1, стр. VIII. Характерно, что одновременно это буквальный перевод
термина «Volkskonigtum» известного немецкого юриста, социолога, историка и
экономиста Лоренца Штейна.
6М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии,
т. II, стр. VII, VIII.
7 См. там же, стр. IX.
451
29»
душой желает свержения его, но погибели для России он ждет
не от сохранения самодержавия, не от отравления народного ор-
ганизма медленным гниением неумерщвленного паразита мо-
нархической власти, а от полной победы народа»3. Отсюда и
искусственно суженные хронологические рамки рассмотрения
революции Ковалевским. Доводя изложение лишь до принятия
конституции королем и роспуска в сентябре 1791 г. Учредитель-
ного собрания, он мотивировал это тем, что период Законода-
тельного собрания — уже «не естественный ход вновь создан-
ной парламентской машины, а систематическое ее разрушение
зародившейся еще в эпоху Конституанты и быстро умножившей-
ся республиканской партией», не «эпилог народной монархии»,
а «начальная глава республики и демократического цезариз-
ма» 8 9.
Основную свою задачу Ковалевский сводил к изучению «со-
вершенного революцией дела» в сфере социальной и политиче-
ской. Его интересовал при этом «не столько ход развития самого
законодательства, направленного к решению экономических и
общественно-государственных вопросов, выдвинутых революци-
ей, сколько процесс развития той доктрины, которая была поло-
жена в основу этого законодательства». Доктрину эту он назы-
вал «народной или демократической» 10.
В качестве историка политической мысли Ковалевский и в
«Происхождении современной демократии» и в изданном позд-
нее труде — «От прямого народоправства к представительно-
му...» 11 шел иным’ путем, чем его русский предшественник,
либерал более раннего поколения Б. Н. Чичерин в своей пяти-
томной «Истории политических учений» (1869—1902 гг.). В соот-
ветствии с правогегельянскими канонами, которых он догмати-
чески придерживался до конца дней, Чичерин ставил развитие
политических учений в зависимость от развития одной лишь фи-
лософской мысли. Ковалевский же пытался, по собственным
словам, связать историю политической мысли с тем, что называл
«историей учреждений». Понятию этому он придавал весьма ши-
рокий смысл борьбы за тот или иной общественный и государст-
венный строй, за ту или иную систему государственной власти.
Он стремился наполнить его возможно более конкретным и от-
8 В.' И. Ленин. Поли. собр. соч., т. И, стр. 227.
9М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии,
т. II, стр. IX.
10 Там же, т. I, стр. VI.
11 М. Ковалевский. От прямого народоправства к представительно-
му и от патриархальной монархии к парламентаризму, т. I—III. М., 1906.
Отдельные статьи, включенные впоследствии в этот труд, были опубликованы
значительно раньше — в 90-х годах XIX столетия. Рукопись IV тома сгорела
в типографии И. Д. Сытина в дни декабрьского вооруженного восстания в
Москве. См. «Материал для биографического словаря действительных чле-
нов императорской Академии наук>, ч. II, Пг., 1917, стр. 319.
452
нюдь не только политическим, то и социальным, классовым со-
держанием.
Испытав в период формирования своих общественно-полити-
ческих и научных взглядов несомненное и притом личное влия-
ние Маркса, но оставаясь либералом, позитивистом и противни-
ком исторического материализма, Ковалевский обнаруживал
здесь фактически — хотел он этого или нет — материалистиче-
скую тенденцию. И это составляло сильную сторону работ Кова-
левского по истории политической мысли и политических учреж-
дений.
Основным источником исторического реализма Ковалевского,
его внимательного отношения к социальным противоречиям
была, в конечном счете, русская действительность с ев напря-
женными до -предела классовыми антагонизмами и непосредствен-
но отражавшая эту действительность русская общественная
мысль 12.
Первый том труда Ковалевского посвящен был «старому по-
рядку», социальному и политическому строю Франции кануна
революции и тем общественным доктринам, которые сформиро-
вались на почве критики этого строя и положены были впослед-
ствии в основу революционного законодательства. Изложение
открывалось главой под характерным для всего его построения
названием: «Владетельные и невладетельные сословия.— Пра-
вящие классы и классы подвластные». Ковалевский дал яркую
картину разложения средневековой сословной организации под
воздействием элементов нового экономического уклада. «Оши-
бочно было бы думать,— подчеркивал он,— что владетельными
классами в конце XVIII века были во Франции одно дворянство
и духовенство. Процесс, в силу которого буржуазия постепенно
сосредоточила в своих руках не одну движимую собственность,
но и землю, начался еще до революции» 13.
Процесс этот был в значительной мере замаскирован, соглас-
но Ковалевскому, переходом разбогатевших горожан в ряды
высшего сословия, в силу чего дворянство в целом, включая но-
вые его слои, оставалось и накануне революции богатейшим соб-
ственником Франции. Материальное благосостояние большей
части старой родовой аристократии (и прежде всего провинци-
ального дворянства) было, однако, подорвано, богатство и влия-
ние уходили из ее рук в руки разбогатевших членов «среднего
12 Достаточно сослаться на то, какую роль во всех исторических, социо-
логических и политических построениях Ковалевского играла животрепещу-
щая в России последних десятилетий XIX — начала XX в. проблема общины
и ее разложения, вопрос о судьбах русского деревенского уклада в условиях
капиталистического развития страны. См. А. Н. Савин. М. М. Ковалевский
как историк.— «Исторические известия», 1916, № 1, стр. 175—176; Б. Г. Саф-
ронов. М. М. Ковалевский как социолог. М., 1960, гл. II.
13 М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии,
т. I, стр. 3.
453
сословия» (по своеобразной терминологии Ковалевского). Пра-
вительство всячески пыталось воспрепятствовать прогрессиро-
вавшему оскудению родовитого дворянства, превращая, в част-
ности, в исключительную его монополию все наиболее доходные
церковные бенефиции. Но эти и другие подобные им меры вла-
сти вели лишь к тому, что верхи светской и духовной иерархии
все еще продолжали располагать огромными богатствами, в то
время как мелкое и среднее дворянство неуклонно разорялось,
а большинство приходского духовенства прозябало в состоянии,
близком к нищете.
Наряду с ростом буржуазного землевладения Ковалевский
констатировал возраставшее влияние буржуазии как самостоя-
тельной имущественной силы в результате сосредоточения в
ее руках движимой собственности. Ковалевский указывал, что
«в лице финансистов и откупщиков буржуазия являлась облада-
тельницей самых крупных капиталов в стране». Вместе с тем он
отмечал, что эти ее представители «образовывали как бы особое
аристократическое сословие, которое путем частых браков посте-
пенно ассимилировалось, однако, с высшим родовитым дворян-
ством» 14.
В первом издании своей книги Ковалевский гораздо реши-
тельней, чем впоследствии, подчеркивал преобладание в доре-
волюционной Франции мелкой промышленности над крупной и
вообще «слабое развитие того, что мы разумеем под названием
капиталистического производства». Но даже утверждая в то вре-
мя, что «промышленная деятельность за немногими исключения-
ми продолжала сосредоточиваться в руках организованных в
цехи ремесленников», он и тогда доказывал, что в их среде «уже
совершилась та дифференциация предпринимателей и простых
исполнителей труда, которая лежит в основе современного на-
родного хозяйства» 15.
Особое место, в ряду «владетельных и невладетельных сосло-
вий» накануне революции Ковалевский отводил крестьянству.
И в этом основной его вклад в изучение революции. Называя кре-
стьянский. вопрос «коренным вопросом французской обществен-
ной Жизни», он сводил его к сохранению или упразднению сень-
ориального права и крепостных отношений 16.
С первой же своей статьи о французском крестьянстве Кова-
левский вслед за Н. И. Кареевым занял полемическую позицию
по отношению к Токвилю и его тезису о господстве во Франции
мелкой крестьянской собственности задолго до революции. Во-
преки Токвилю и его последователям он считал, что крестьяне
14 М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии,
т. I, стр. 16.
16 Там же, стр. 20; ср. т. I, ч. И и 2, изд. 2-е. М., 1901, стр. 29—37.
16 М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии
т. I, стр. 436.
454
владели находившимися в их руках землями не столько «на на-
чале собственности», сколько на «чиншевом праве» 17. Созна-
тельно употребляя сохранившиеся в «царстве Польском» и при
русском господстве термины «чинш» и «чиншевое право» для
обозначения французской цензивы и вытекавших из нее отноше-
ний, Ковалевский проводил прямую (и действительно вполне
правомерную) аналогию между французской цензивой и фео-
дальным, по его же признанию, польским чиншевым владением,
косвенно признавая тем самым и феодальный характер господст-
вовавшей в дореволюционной Франции формы земельной собст-
венности. Ковалевский при этом не отрицал, что «в отдельных
местностях податное население держало в своих руках землю, не
платя ни чинша, ни ренты» 18. Приводимые им данные приход-
ских наказов убеждали его в том, что и до революции сущест-
вовали «свободные крестьянские земли бок о бок с несравненно
более значительными по размерам и численности чиншевыми».
Но по общему его заключению «мелкая крестьянская собствен-
ность представляла во Франции прошлого столетия величину
слишком незначительную, чтобы поколебать справедливость
того положения, что монополизация земли в руках дворянства
и высшей буржуазии была господствующею чертою отмененного
революцией социального порядка» 19.
В то же время Ковалевский во всех трех последовательно
выходивших изданиях первого тома «Происхождения современ-
ной демократии» решительно возражал против того, что произ-
веденный революцией «общественный переворот» состоял в нис
провержении «феодальной системы». Он усиленно подчеркивал,
что «народное хозяйство Франции во всех его видах и формах
было построено на привилегии и монополии» как в сфере земле-
владения и сельского хозяйства, так и в сфере движимого капи-
тала и кредита, обрабатывающей промышленности и торгового
обмена. «Но только злоупотребляя терминологией и окрещивая
неподходящим прозвищем феодализма порядки, сущность кото-
рых лежала в экспроприации массы населения в пользу немно-
гих, можно говорить о том, — утверждал он, — что отменен-
ный революцией общественный строй был строем феодаль-
ным». 20
17 М. М Ковалевский. Крестьянское хозяйство во Франции сто лет
чазад.— «Русское богатство», 1893, № 2, стр. 195—196. О критике этого те-
зиса Токвиля Н. И. Кареевым в его магистерской диссертации «Крестьяне и
крестьянский вопрос во Франции в последней четверти XVIII века» см.
«Очерки истории исторической науки в СССР», т. II, стр. 466—480.
18 М. М. Ковалевский. Крестьянское хозяйство во Франции сто лет
назад.— «Русское богатство», 1893, №2, стр. 196; Ср. его же. Происхождег
ние современной демократии, т. I, стр. 29.
19 М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии
т. I, стр. 30, 40.
20 Там же, стр. 58—60.
455
Сосредоточение земельной собственности в руках дворянст-
ва и церкви обусловливало и поддерживало, по Ковалевскому,
характерную для Франции вплоть до революции «систему зави-
симых крестьянских держаний», «зависимого владения» — цен-
зивы на севере, наследственной ренты и шампара на юге, кото-
рые представляли собой в основе своей различные формы «совла-
дения крестьян с помещиками». Ковалевский отнюдь не склонен
был недоучитывать, что «все эти порядки зависимого владения
возникли в феодальную эпоху». Но решающее значение он при-
давал тому, что в XVIII в. они представляли собой уже лишь
продукт разложения «феодализма в тесном смысле слова», его
«вырождения», как он предпочитал определять этот процесс 2I,
Феодальные отношения в их первоначальном, простейшем
виде, в единственно точном, по его мнению, значении этого тер-
мина Ковалевский отождествлял с «крепостной системой», ко-
торую связывал, в свою очередь, если и не исключительно, то во
всяком случае преимущественно с барщинным трудом (т. е. с
отработочной рентой) 22. И хотя он искусственно суживал таким
образом понятие феодализма, здесь содержалось и рациональ-
ное зерно его подхода к феодально-крепостническим отношени-
ям, отличавшее понимание Ковалевским феодализма от фор-
мально-юридической трактовки последнего большинством бур-
жуазных юристов, историков и даже экономистов.
В то же время Ковалевский впадал в явную идеализацию
«крепостной системы» в ее самой примитивной, самой грубой
форме. Не ограничиваясь принципиально правильной констата-
цией исторической обусловленности и закономерности возникно-
вения феодализма на определенной ступени общественного раз-
вития, он настойчиво и систематически изображал феодальные
отношения «обоюдно выгодными» как для помещиков, так яко-
бы и для крестьян 23.
Антагонистический с самого начала характер феодальных
связей, эксплуататорская всегда и везде природа феодальной
зависимости превращались при этом у Ковалевского в «обще-
ственную солидарность» между помещиком-феодалом и его кре-
постным-сервом24. Эта «солидарность» нарушалась и исчезала,
21 М. М. К о в а л е в с к и й. Происхождение современной демократии, т. I,
стр. 60, 61.
22 См. там же, стр. 66, 67. *
23 См. там же, стр. 60—67. Еще в 1896 г. М. М. Хвостов в реферате «Но-
вые работы русских исследователей о землевладении и земледельческом
классе во Франции перед революцией» справедливо упрекал Ковалевского
за то, что он «оставляет в тени элемент принуждения, игравший роль в фео-
дальном строе». «Издания Исторического общества при Московском универ-
ситете. Рефераты, читанные в 1896 и 97 году», т. II, М., 1898, стр. 82.
24 См. М. М. Ковалевский. Происхождение современной демокра-
тии, т. I, стр. 64; ср. также стр. 111. Понятие «солидарность» играло вообще
456
по его утверждению, лишь по мере того, как «феодализм в тес-
ном смысле слова» (или его синоним, в устах Ковалевского,—
«крепостная система») «вырождался».
Ковалевский исходил из того, что характерное будто бы для
феодализма «равновесие» между обязательствами и интересами
помещиков и крестьян «возможно только до тех пор, пока поме-
щик остается не только собственником, но и патроном, а кресть-
янин — не только владельцем чужой земли, но и клиентом того,
кому она принадлежит», т. е. лишь при крепостной системе, по
его терминологии. Основное значение он придавал тому, что при
«системе личной зависимости» или «крепостной системе» «эко-
номический расчет заставлял сеньора заботиться о благосостоя-
нии крестьянина», так как он своим рабочим скотом и своим
инвентарем обрабатывал на основе барщины помещичье поле.
При «оброчной» же или «чиншевой системе» сеньору не было уже
дела до хозяйственной состоятельности, а тем более — благосо-
стояния крестьянина * 25.
Непосредственную причину тех сдвигов во всем социальном
укладе деревни, которые он связывал с переходом от барщинно-
крепостной к оброчно-чиншевой системе, Ковалевский видел в
изменившемся отношении сеньора к традиционным формам фео-
дальной собственности и крестьянского землепользования, к
«средневековому началу совладения» крестьян с помещиками —
к праву крестьян на общинные угодья, к общинным сервитутам,,
к «„чиншевому" держанию», объясняя это в свою очередь из-
любленным им «демографическим фактором» — ростом населе-
ния, а параллельно — и земельной ренты26.
Решающую роль в процессе разорения и экспроприации ши-
роких слоев крестьянства перед революцией Ковалевский отво-
дил, в соответствии со своей историко-социологической концеп-
цией, захвату сеньорами общинных земель и нарушению ими об-
щинных сервитутов 27, систематически расширяя и дополняя от-
носящийся сюда материал, преимущественно наказов 1789 г., в
последовательно выходивших изданиях «Происхождения совре-
менной демократии» 28.
большую роль, не столько, правда, в исторических, сколько в социологических
построениях Ковалевского, и противопоставлялось им классовой борьбе, ко-
торой он уделял преимущественное внимание в своих исторических трудах,,
хотя и рассматривал ее как отклонение от нормы.
25 См. там же, стр. 65—67.
26 Там же, стр. 67—73 (особенно стр. 67—68, 71, 72—73).
27 Там же, стр. 71, 79.
28 М. М. Ковалевский. Крестьянское хозяйство во Франции сто лет
назад.— «Русское богатство», 11893, № 2, стр. <210—214; его же. Проис-
хождение современной демократии, т. I, стр. 67—72; то же, т. I', ч. Ц и 2„
изд. 2-е, стр. 118—129; то же, изд. 3-е, стр. 1512—'163; ср. его же. Проис-
хождение мелкой крестьянской собственности во Франции. СПб., . 1912,.
стр. 47—98.
457
В своем освещении аграрного развития дореволюционной
‘Франции Ковалевский опирался на прямую аналогию между нею
и Англией XVI столетия, пережившей «двумя-тремя веками
прежде, чем на континенте, замену средневековой системы на-
следственной аренды фермерским хозяйством на широкую ногу».
Исходя из этой аналогии, он первоначально со всей категорич-
ностью заявлял, что «господствующей тенденцией» французских
земельных собственников XVIII в. также являлось «упрочение
крупных и по возможности часто возобновляемых ферм», внося,
правда, в дальнейшем в это утверждение ряд все более суще-
ственных, с течением времени, ограничений и оговорок29.
Отражение борьбы противоположных тенденций помещиков
и крестьян Ковалевский видел в тех же наказах. Обобщая свои
интересные и ценные наблюдения над этим материалом, он при-
ходил к очень важному в принципиальном отношении выводу:
«Наказы 1789 года раскрывают перед нами... картину скрытой
вражды между собственниками и наследственными арендатора-
ми, между сеньорами и чиншевиками»30.
В разрезе этой «скрытой вражды», этого основного классово-
го антагонизма дореволюционной Франции и вызванного им к
жизни главного направления классовой борьбы в деревне Кова-
левский излагал и комментировал богатый, красочный материал
наказов.
Господствующей, по его мнению, тенденцией французских
земельных собственников к насаждению крупных ферм Кова-
левский объяснял и те программы, с которыми выступали в сво-
их наказах противостоявшие друг другу классы французской
деревни к моменту созыва Генеральных штатов31.
29 М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии,
т. I, стр. 76.
30 Там же, стр. 77.
31 Там же, стр. 85—93. Ковалевский, которого неоднократно упрекали в
недостаточно критическом отношении к своим источникам и прежде всего к
наказам, отдавал себе отчет в том, что «не только общие, но и местные на-
казы не раз составлены были по присланнкм образцам и редактированы не
безграмотными в большинстве случаев крестьянами и рабочими, а... лицами,
далеко не принадлежавшими к простонародью и приписывавшими ему не
раз мысли и желания собственного класса или сословия». Но в своем ана-
лизе социальных отношений он исходил из того, что «это обстоятельство не
могло помешать передаче местными наказами целого ряда любопытнейших
экономических данных, как нельзя лучше иллюстрирующих материальное по-
ложение крестьянства и занесенных в них непосредственно со слов 'избира-
телей». Хуже обстояло, по его мнению, дело с передачей наказами «того,
что можно назвать социальными и политическими программами крестьянства
и рабочего сословия» — тех «чисто народных требований..., на которых не
лежала бы печать прямого или косвенного воздействия буржуазии». Ввиду
этого Ковалевский предпринял в своей опубликованной еще в 11893 г. статье
{««Сборник правоведения и общественных знаний», т. 1|), составившей в
дальнейшем IV главу II тома «Происхождения современной демократии»,
интересную попытку найти в массовых народных движениях периода рево-
люции те «общие черты, по которым позволено было бы судить, к чему имен-
ам
Во втором издании «Происхождения современной демокра-
тии» Ковалевский поставил своей задачей проиллюстрировать
рядом дополнительно привлеченных материалов* 32 отдельные
стороны развернувшегося, по его наблюдениям, во Франции вто-
рой половины XVIII в. и изображенного им первоначально, глав-
ным образом по наказам, процесса «насильственного разрыва
между землей и ее вековым возделывателем» 33. Процесс этот
он называл (по аналогии с подобным же, как представлялось
ему, процессом в области промышленности) «сельскохозяйст-
венным «переворотом» 34, «сельскохозяйственной революцией» 35.
Внесенные Ковалевским существенные дополнения 36 вызва-
ны были стремлением доказать, что и другие источники под-
тверждают сделанные им при анализе наказов выводы и что,
следовательно, показания наказов, отвергавшиеся И. В. Лучиц-
ким и другими его критиками, заслуживают, таким образом, до-
верия. Ковалевский попытался вместе с тем конкретизировать
выставленное им первоначально в более или менее декларатив-
ной форме положение о развитии новых, буржуазных тенденций
^о французском сельском хозяйстве второй половины XVIII сто-
летия и об окончательном разложении («вырождении») под их
прямым и косвенным воздействием средневекового уклада фран-
цузской дореволюционной деревни, уже ранее подорванного яко-
бы в своих феодальных основах переходом от барщинно-крепост-
ной к оброчно-чиншевой системе.
Ковалевский указывал, что «взамен завещанному веками
чиншевому порядку землевладения» члены сельскохозяйствен-
ного комитета при государственном контроле «желали бы видеть
упрочение в стране английского долгосрочного, но не наследст-
венного фермерства, т. е. такой земельной аренды, при которой
бы съемщик приносил с собою нужный для утилизации почвы
капитал». Вместе с тем он подчеркивал, что фактическое
но стремился французский поселянин, городской ремесленник и рабочий».
М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии, т. II,
гл. IV. Социальное законодательство Конституанты. Народные запросы и
правительственные решения, стр. 170—200.
32 Ковалевский использовал протоколы провинциальных собраний и сель-
скохозяйственного комитета при государственном контроле с отчетами о со-
стоянии земледелия и сельской промышленности, о раскладке и сборе пода-
тей, о материальном уровне крестьян, о размерах нищенства, документы о
постепенно возраставших требованиях помещиков к крестьянам, соответ-
ствующие свидетельства сельскохозяйственной литературы, относящиеся
уже ко времени революции, доклады комиссаров Учредительного собрания о
причинах крестьянских волнений (М. М. Ковалевский. Происхождение
современной демократии, т. Г, ч. 1 и 2, изд. 2-е, стр. 154).
33 М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии,
т. I1, стр. Зв.
34 Там же, т. I, ч. 1 и 2, изд. 2-е, стр. 1153, 166. Ср. также стр. 169: «пережи-
даемый ими (крестьянами.— Ред.) экономический переворот».
35 Там же, стр. 157.
36 Там же, стр. 153—197.
459
положение вещей лишь в очень ограниченной степени приближа-
лось к этому идеалу физиократов и что «новые сельскохозяйст-
венные порядки далеко еще не успели охватить собою всю Фран-
цию в момент наступления революции»37.
Привлекая материалы провинциальных собраний, Ковалев-
ский вслед за Кене противопоставлял более развитые в экономи-
ческом отношении северо-восточные и северные провинции
Франции (включая Фландрию и Нормандию) южным и юго-за-
падным, настаивая, однако, на том, что «процесс развития ра-
ционального земледелия... начинал сказываться во всех частях
страны» 38. Примером «почти полного торжества новых поряд
ков» Ковалевский считал Суассонэ, где земли сосредоточены
были.в руках немногих фермеров, обрабатывавших их трудом
обезземеленных крестьян-наймитов, и где, по заявлению доклад-
чика провинциального собрация, «самая производительность
почвы сделалась источником бедности большинства населе-
ния» 39.
Особо останавливался Ковалевский на Берри, где, как ему
представлялось, от «старинных порядков» из-за успехов фермер-
ского хозяйства уцелело к концу XVIII в. «лишь небольшое число
переживаний». На основании данных отчета о состоянии местного
земледелия на сессии провинциального собрания 1786 г. Кова-
левский приходил к выводу, что и в Берри наступление новых
порядков земельного пользования сопровождалось развитием в
крестьянской среде социальных контрастов, образованием,
«с одной стороны, более зажиточного класса фермеров, а с дру-
гой,— батраков-пролетариев...» 40.
Этот важный и интересный вывод Ковалевского направлен
был своим критическим острием против И. В. Лучицкого. «В про-
тивность утверждению некоторых писателей, в том числе г-на Лу-
чицкого, что крестьяне представляли во Франции прошлого века
однообразную массу,— заявлял он,— мы имеем возможность
убедиться воочию в том, что переживаемый ими экономический
переворот вызвал в их среде обособление фермеров, с одной сто-
роны, половников и батраков-поденщиков, с другой. Мы присут-
ствуем при зарождении тех самых явлений, которые в Англии
вызвали противоположение орудующих капиталом свободных
арендаторов и не имеющих другого имущества, кроме собствен-
ных рук, сельских рабочих (labourers). С одной стороны, в сре-
де деревенских обывателей образуется ядро будущего среднего
сословия сел (tiers-etat rural), с другой, большинство населения
принижается до уровня Пролетариев, трудящихся на землях со-б-
37 М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии, т. L
ч. 1 и 2, изд. 2-е, стр. *160—461.
38 Там же, стр. 161.
39 Там же.
40 Там же, стр. 167—168.
460
ственников и фермеров и только пополняющих свой заработок
скудным доходом с небольших участков, снятых ими с полови-
ны. Не находя занятия, многие принуждены покинуть провин-
цию или перейти к обрабатывающей промышленности».41
Говоря о провинциях, в которых «фермерское хозяйство, по-
видимому, успело более или менее вытеснить собой оброчное»,
Ковалевский подчеркивал, однако, что это не воспрепятствова-
ло упадку здесь земледелия к началу революции, а вместе с
тем и «материального благосостояния сельских классов, не иск-
лючая из их числа и земельных собственников» 42.
Ковалевский упоминал в связи с этим и неурожаи, и суровые
зимы, и падеж скота. Но основной причиной упадка, «тормозом
к развитию фермерского хозяйства» он считал «бремя налогов,
вотчинных и государственных», «рост податей», их «несправед-
ливую разверстку» — тот факт, что «сумма податей поглощает
с избытком всю чистую выручку», что «всякое усовершенствова-
ние в способах обработки, всякое увеличение вложенного в зем-
лю капитала сопровождается повышением требований сборщи-
ков», что «чрезмерное обременение налогом арендаторов имеет
последствием сокращение числа фермеров» 43.
Но «еще более- безотрадное зрелище представляли,— в гла-
зах Ковалевского,— условия сельского населения в южной Фран-
ции, удержавшей старинную систему половнического хозяйства
и натуральных рент, платимых оброчными крестьянами их по-
мещикам» 44. Характерным в этом отношении было, по его мне-
нию, положение Лимузена и Оверни.
«Таким образом,— формулировал свое заключение Ковалев-
ский,— и в той части страны, которая не порвала еще с поряд-
ками средневекового оброчного владения, происходит то же обез-
земеление крестьян, орудием которого в более населенных обла-
стях северной и северо-восточной Франции являются ведущие
хозяйство на свой страх фермеры-арендаторы. За их отсутстви-
ем помещики нередко сами берутся за эксплуатацию своих име-
ний или сдают их на откуп своего рода посредникам, подобным
ирландским мидельменам, которые уже от себя входят в сделки
с крестьянами» 45.
Тот факт, что и «в местностях, удержавших оброчное владе-
ние, положение крестьян отнюдь не могло считаться завидным
и граничило с нищетой», свидетельствовал, в глазах Ковалевско-
го, что «в момент своего упразднения надельная система пере-
стала служить для большинства сельских жителей гарантией
против пауперизма», чем она, согласно его концепции, была
41 Там же, стр. 169.
42 Там же, стр. 176—177.
43 Там же, стр. 160—161, 176—179.
44 Там же, стр. 179—180.
45 Там же, стр. 189.
461
якобы прежде 46. Вместе с тем система эта наряду с сопутство-
вавшими ей гнетом сеньориальных и государственных податей
и связанной с нею невозможностью рационального земледелия
стала, по убеждению Ковалевского, тормозом к поднятию эко-
номического благосостояния страны.
«В самом несоответствии чиншевого хозяйства требованиям
рационального земледелия заключалась причина, побуждавшая
к оставлению его собственниками,— заявлял Ковалевский.—
Их личный интерес сходился, таким образом, с общим запросом
на поднятие агрономии и вызывал необходимо развитие в селах
того процесса крестьянского обезземеления, с которым так на-
глядно знакомят нас наказы 1789 года» 47.
Такой сугубо объективистской и, более того, апологетиче-
ски окрашенной общей оценкой заканчивал Ковалевский свое
яркое описание процесса обезземеления крестьян «собственни-
ками». Из главного препятствия на пути экономического прог-
ресса в области земледелия, чем подавляющее большинство по-
мещиков являлось на самом деле, как это убедительно показы-
вал сам же Ковалевский, они превращались под его пером в но-
сителей этого прогресса, насаждавших в соответствии с «общим
запросом» «рациональное земледелие» ценой обезземеления кре-
стьян и путем замены их фермерами.
Сводя развитие прогрессивных тенденций во французском
сельском хозяйстве к «замене оброчного владения фермерским»^
Ковалевский абстрагировался в данном случае от того, что кро-
ме английского пути — пути обезземеления крестьянства — уже
и при «старом порядке» намечалась возможность также и дру-
гого пути — пути освобождения «оброчного владения» кресть-
янина от лежавшего на нем бремени платежей и повинностей —
пути революции, на который вскоре и вступила Франция. В иной
связи, отчасти уже и в «Происхождении современной демокра-
тии», главным же образом в изданной в 1912 г. книге «Проис-
хождение мелкой крестьянской собственности во Франции», он
не только не отрицал этого, но, напротив, уделял значительное
внимание тому, что квалифицировал во втором труде, в отли-
чие от первого, как осуществленную революционным путем «лик-
видацию феодальных отношений».
В самом процессе «замены оброчного владения фермерским»,
этой «сельскохозяйственной революции», согласно данному им по
аналогии с Англией определению, Ковалевский порицал в сущ-
ности лишь слишком резкие «революционные» формы этого про-
цесса, лишь тот чрезмерно быстрый темп, который он приобре-
тал, как ему представлялось, также и во Франции. Это было в
46 М. М. Ковалевский. Происхождение современной демократии, т. К
ч. 1 и 2, изд. 2-е, стр. 171, *19*5.
47 Там же, стр. 197.
462
его глазах одним из факторов, вызвавших революцию и придав-
ших ей характер «социальной революции».
Таков был эволюционистский в основе своей подход либера-
ла и позитивиста Ковалевского к оценке новых буржуазных тен-
денций аграрного развития Франции накануне революции, ко-
торое он изображал как революционный процесс. Это был тот же
по сути дела критерий, с которым Ковалевский подходил и к
аграрной действительности России конца XIX в., когда писа-
лась, а затем переиздавалась его книга 48. Критерий этот Кова-
левский применял впоследствии также и к столыпинской рефор-
ме, против которой возражал потому, что она, по его мнению,
искусственно и насильственно форсировала неизбежный и так
процесс классового расслоения деревни и пролетаризации широ-
ких масс крестьянства, усиливая тем самым угрозу социальной
революции 49.
II.
И. В. ЛУЧИЦКИЙ
Почти одновременно с Ковалевским в 90-х годах XIX в. при-
ступил вплотную к своим многолетним исследованиям по исто-
рии Великой французской революции и другой крупный русский
буржуазный историк-либерал — Иван Васильевич Лучицкий,
сосредоточивший, в отличие от Ковалевского, все внимание на
изучении аграрного вопроса накануне и в ходе революции 50.
Пробуждение у Лучицкого активного интереса к проблемам,
связанным с Французской революцией, относится к более ран-
нему времени. Начиная с 1878 г., одновременно с опубликовани-
ем Н. И. Кареевым его труда «Крестьяне и крестьянский во-
прос во Франции в последней четверти XVIII века» 51, Лучицкий
стал печатать в киевских «Университетских известиях» моногра-
фию о крестьянской реформе в Западной Европе с 1789 г.52 Тог-
да же он выступил с публичной лекцией о провинциальных соб-
раниях во Франции при Людовике XVI и их политической роли,
в которой он усматривал своеобразную историческую параллель
с современным ему русским земством53.
48 См. М. М. Ковалевский. Экономический строй России. СПб., 1899.
49 См. Б. Г. Сафронов. М. М. Ковалевский как социолог. М., 1960,
стр. 162, 166.
50 Более ранние этапы научной деятельности И. В. Лучицкого освещены,
во втором томе «Очерков истории исторической науки в СССР», стр. 425—
445.
51 См. о нем: «Очерки истории исторической науки в СССР», т. II,
стр. 461—483.
52 И. В. Лучицкий. История крестьянской реформы в Западной Евро-
пе с 1789 г.— «Университетские известия», Киев, 1878, № 10, 11, 12; 1880,
№ 11; 1881, №2, 3.
53 И. В. Лучицкий. Провинциальные собрания во Франции при Людо-
вике XVI и их политическая роль.— «Университетские известия», 1879,.
№ 3, 5.
463
К изучению аграрных отношений Лучицкий подходил в ка-
честве либерального историка, активно участвовавшего в дея-
тельности земства и испытавшего на себе сильное влияние на-
роднических воззрений.
Касаясь в общей форме аграрных отношений дореволюцион-
ной Франции, Лучицкий, подобно Карееву, подчеркивал тогда,
что во Франции XVIII в. «обезземеление крестьян производилось
в обширном и широком виде» и что «о!но шло рядом с увеличе-
нием тягостей, налагаемых на них и феодальными владельцами
и государством»54.
«История крестьянской реформы в Западной Европе с
1789 года» Лучицкого осталась незавершенной в самой сущест-
венной своей части. Автор прервал изложение основной, по его
замыслу, второй главы, где он от рассмотрения «крестьянского
вопроса» переходил уже непосредственно к «крестьянской рефор-
ме», не дав анализа того, что сделано было в этой области Фран-
цузской революцией.
В 1883 г. под редакцией Лучицкого и с его существенными до-
полнениями был выпущен перевод изданной незадолго до того
(в 1881 г.) во Франции «Истории нового времени (XVI—
XVIII ст.)» Эдгара Зеворта (Zevort) 55.
Причисляя себя в предисловии к этому изданию «к последова-
телям того направления в науке, которое ставит на первом пла-
не историю общественного строя, учреждений, экономических
отношений и т. д.», Лучицкий ссылался на то, что не имел воз-
можности приступить к изданию собственного курса и решил
поэтому дополнить перевод книги Зеворта «рядом глав, посвя-
щенных обзору экономической жизни, учреждений, религиозных
и умственных движений европейских народов в новое время, с
XV до конца XVIII века». Однако фактически он ограничился
обзором «лишь одной стороны жизни, именно экономической, как
торговой и промышленной, так и земледельческой», отложив ос-
тальное до обещанного им второго тома, которого, впрочем, не
издал 56. В этот второй том должна была войти и глава о зем-
леделии и земельных отношениях в XVII и XVIII вв., которая не
была, по заявлению Лучицкого, включена в первый том «вслед-
ствие значительных ее размеров» 57.
Таким образом, Лучицкий вторично вплотную подошел к
предшествовавшему Французской революции периоду аграр-
ного развития Европы и вновь не дал конкретного его осве-
щения.
54 «Университетские известия», 1878, №*10, стр. 493, 496, 497.
65 Э. Зев орт. История -нового времени (XVI—XVIII ctJ), пер. под ред.
и с доп. И. В. Лучицкого, т. I. Киев, 1883.
66 К И главам Зеворта Лучицкий добавил 5 своих, составивших около
300 стр. из 704 стр. всего текста тома.
57 Э. 3 е в о р т. История нового времени..., стр. II.
464
Насколько можно судить по помещенной Лучицким в допол-
нениях к Зеворту главе об изменениях в поземельном строе
и личных отношениях в Западной Европе в XV—XVI вв.58, об-
щий его подход к аграрному развитию Франции оставался при-
мерно таким же, как и в «Истории крестьянской реформы».
Большое внимание Лучицкий уделял крестьянским войнам
и восстаниям в Германии, Франции, Англии, Испании. Ставя
вопрос о том, «что заставляло подыматься крестьянскую мас-
су», Лучицкий обращался тогда к жалобам крестьян «на изме-
нения в поземельных и личных отношениях, не имевшие прежде
места в таких обширных размерах, как в XV и особенно в
XVI в.». Главной темой этих жалоб он считал «отнятие общин-
ных земель и пользований общинными угодьями»59.
Особый интерес представляет освещение Лучицким в этой
главе эволюции феодальной собственности в XV—XVI вв. в свя-
зи с занятой -им впоследствии позицией в вопросе о крестьян-
ской -собственности во Франции до революции.
По наблюдениям Лучицкого, действовавшие в интересах
землевладельцев юристы поставили дело так, как будто отстаи-
ваемое ими с этого времени право «полной» земельной соб-
ственности сеньоров «было создано не вчера и не сегодня,
а составляло продукт чуть не первобытных отношений». Тем
самым «история уже и в XVI в. явилась к их услугам для под-
тверждения выведенной ими из римского права теории, и благо-
даря ей права сеньоров были окончательно поставлены вне
сомнения»60.
Значительный интерес в свете дальнейшей эволюции взгля-
дов Лучицкого представляют и его соображения об использо-
вании французским дворянством -своей «первенствующей роли»
в генеральных и провинциальных штатах для «расширения
своих владетельных прав» и оказанное дворянами «громадное
влияние» на редакцию кутюмов, являвшихся, по тогдашней его
оценке, «сводом совершенно произвольных законов, которые
сеньоры эксплуатировали в свою пользу»61.
Пытаясь охватить общим взглядом изменения поземельных
и личных отношений в Западной Европе на протяжении XV и
XVI вв. и отмечая «важность и громадность самого процесса
изменений», Лучицкий указывал уже и тогда, что «не во всех
странах процесс этот был одинаков». Различия в этом отноше-
нии он сводил первоначально к тому, что «в одних странах мы
не встречаем процесса закрепощения народной массы, в дру-
гих— оно (закрепощение.— Ред.) составляет выдающуюся
58 Там же, стр. 263—308.
59 Там же, стр. 282.
60 Там же, стр. 273.
61 Там же, стр. 275—276.
30 Очерки историографии, т. III
465
черту в развитии отношений». Неодновременно он в 1883 г. наста-
ивал еще на том, что «изменения в поземельных отношениях со-
вершаются везде в одинаковых размерах и с одинаковою си-
лою» 62. Ни на чем, по мнению Лучицкого, изменения эти в по-
земельных отношениях «не сказались так ясно, как на общинных
землях». Им он уделял поэтому преимущественное внимание
в главе об аграрных сдвигах XV—XVI вв., в которой исходил из
того, что в судьбах общинных земель повторялись «почти одно-
родные факты» на территории всей Западной Европы. Лучиц-
кий останавливался в этой главе на «самопроизвольном разло-
жении общины», выражавшемся в «стремлении к разделу пахо-
ты в личную подворную собственность»63, на изменении как
«права участия в пользовании общинными угодьями членов
общины», так и «юридического характера общины». Но еще
обстоятельней он рассматривал все большие стеснения в «прояв-
лении прав общины», сужение «поля ее деятельности», умень-
шение ее владений «благодаря страшно усилившемуся стремле-
нию всякими 'способами захватить общинные земли, присоеди-
нить их к поместью». Этому он придавал значение «наиболее
важного явления в жизни Европы XVI в.», «наиболее характер-
ной черты» в жизни европейского общества того времени64.
«Ни в одной стране захваты эти не достигали таких громад-
ных размеров, как в Англии», где «переворот, совершившийся
в поземельных отношениях в XV и XVI вв., был настолько рез-
ким и решительным, что от старых порядков почти ничего не
осталось».— констатировал Лучицкий65. С Англии он и начинал
поэтому свой обзор соответствующих процессов в отдельных
странах.
На континенте Европы «мы встречаемся с подобными же
фактами захвата общинных земель», но здесь они, за исключе-
нием лишь некоторых местностей Италии, «не достигают таких
громадных размеров, не так всеобъемлющи, как в Англии»,—
писал Лучицкий. Что касается Франции, а частично и Германии,
то их исключительно земледельческий якобы характер и слабое
развитие в них скотоводства «воспрепятствовали полному захва-
ту общинных земель и полной экспроприации крестьянского
сословия». Тот факт, что в Германии захваты общинных земель
приобрели более значительные размеры, чем во Франции, Лучиц-
62 Э. 3 е в о р т. История нового времени..., стр. 282.
63 «Отсюда происхождение мелкой личной собственности, возникающей
впервые в течение XVI в., отсюда и все большее и большее развитие нера-
венства не только в имущественном отношении, но и в смысле пользова-
ния оставшимися в общем владении угодьями» (Э. 3 е в о р т. История нового
времени..., стр. 284). Это замечание Лучицкого представляет значительный
интерес в связи с его подходом к вопросу о крестьянской собственности во
Франции накануне революции в более поздних его работах.
64 Э. 3 е в о р т. История нового времени..., стр. 282—283.
65 Там же, стр. 291.
466
кий пытался объяснить окрепшей в XVI в. наклонностью ее
«владельческого класса» к занятию сельским хозяйством66.
Во Франции, в противоположность Германии, «привлечен-
ный ко двору уже с XVI в. ...владельческий класс, обнаруживший
было в начале XVI в. стремление к занятию земледелием, мало-
помалу утратил эту наклонность и вынужден был предоста-
вить обработку земли крестьянскому сословию». Это было, в гла-
зах Лучицкого, причиной того, что «захват общинных земель
был во Франции менее значителен, чем в других странах, а кре-
стьянское сословие могло удержать за собою некоторую часть
своих владений»67.
Продолжая начатые им еще в конце 70-х годов аграрные
исследования и постепенно расширяя их тематику, Лучицкий
включил в начале 90-х годов в круг своего рассмотрения отдель-
ные этапы истории крестьянства в Дании, Лифляндии, Италии68.
Кратким итогом предшествующего изучения Лучицким исто-
рии крестьянского вопроса, а вместе с тем и своеобразным вве-
дением к его дальнейшим работам в этой области, отражающим
уже переломный момент в постановке проблем аграрного разви-
тия, может служить посвященный Западной Европе раздел ста-
тьи «Крестьяне», написанный Лучицким для «Энциклопедиче-
ского словаря» Брокгауза и Ефрона, по-видимому, в 1894 г.69
«Судьбы крестьянского или земледельческого класса в
Зап[адной] Европе были настолько разнообразны, что дать об-
щую картину невозможно»,— решительно заявлял теперь Лу-
чицкий, заостряя высказанную «им еще в 80-х годах мысль о не-
одинаковом характере этих судеб и мотивируя тем самым «не-
обходимость отдельного обзора истории крестьян] в главных ев-
ропейских странах». Он не ограничивался уже более констата-
цией различий лишь в степени и времени распространения кре-
постной зависимости и ее «исчезновения» в отдельных странах,
как делал это ранее. В противоположность своей прежней точке
зрения о повсеместной однородности изменений в поземельных
отношениях, Лучицкий утверждал теперь, что в то время как в
одних странах процесс освобождения крестьян от личной зави-
симости идет рука об руку с процессом их полного (Англия)
или частичного и медленного (северо-восточная Германия,
66 Там же, стр. 298, 300.
67 Там же, стр. 300. Отметим, что и' здесь нельзя не видеть зародыша сло-
жившейся в 90-х годах концепции Лучицкого о мелкой крестьянской соб-
ственности во Франции до революции.
68 И. В. Лучицкий. Крестьяне и крестьянский вопрос в Дании
XVI—XVIII вв.— «Северный вестник», 1890, № 12; его же. Крестьяне и
крестьянская реформа в Лифляндии.— «Северный вестник», 1891, № 7—9;
его же. Земледелие и земледельческие классы в современной Италии.
Киев, 1892 и др.
69 И. В. Лучицкий. Крестьяне в Западной Европе.— «Энциклопеди-
ческий словарь» Брокгауза и Ефрона, т. XVIa, полутом 32, стр. 659—673.
467
30*
Дания) обезземеления, в других странах «освобождение не только
не сопровождается обезземелением, а, напротив, вызывает на-
растание и развитие мелкой крестьянской собственности»70.
Такой страной Лучицкий считал прежде всего Францию «ста-
рого порядка», а отчасти также и юго-западную и западную
Германию. Доказательству этого положения на огромном мате-
риале французских департаментских архивов и посвящены бы-
ли в дальнейшем основные его научные труды.
Изучение истории крестьянского вопроса в Западной Европе
привело Лучицкого к вопросу «о революции и влиянии ее на по-
ложение крестьянского сословия во Франции», по которому име-
лись самые противоречивые и малообоснованные мнения. Он
счел необходимым произвести изыскания во французских депар-
таментских архивах, которые вел с необычайным упорством и
настойчивостью начиная *0 1894 г. Высказанное им первоначаль-
но скромное намерение обследовать архивы лишь нескольких де-
партаментов было им в дальнейшем далеко превзойдено, число
их достигло примерно тридцати.
Первая из работ Лучицкого по аграрной истории Франции
XVIII в., представлявшая собой отчет о его заграничной коман-
дировке, была опубликована им в 1894 г.71
Формулируя проблемы, за разрешение которых он взялся,
Лучицкий указывал, что это, во-первых, вопрос о распределении
поземельной собственности до Французской буржуазной рево-
люции и о размерах крестьянской собственности на землю, и, во-
вторых, вопрос о том, каковы были результаты продажи нацио-
нальных имуществ, в чьи руки попали распроданные в ходе ре-
волюции земли церкви и эмигрантов.
Такова постановка Лучицким на французском материале все
еще основного в тогдашних русских условиях крестьянского во-
проса, постановка, сводившаяся к попытке выяснить, какое вли-
яние оказала революция на крестьянское население страны, зна-
чительно ли изменилось положение крестьянства после револю-
ции и велика ли была в этом отношении роль революции.
В поисках ответа на этот вопрос Лучицкий, однако, с самого
же начала крайне суживал и искусственно упрощал проблему,
ошибочно полагая, что если ему удастся установить размеры
крестьянской поземельной «собственности» до революции и со-
поставить их с размерами крестьянской поземельной собствен-
ности после революции, то тем самым будет исчерпывающим об-
разом определена и роль революции в разрешении крестьянско-
го вопроса.
Это был именно тот подход, который имел в виду В. И. Ле-
нин, когда писал в 1914 г. в своей статье «Крепостное хозяйство
70 «Энциклопедический словарь» Брокгауза и Ефрона, т XVIa, полутом 32,
стр. 659.
71 И. В. Лучицкий. Вопрос о крестьянской поземельной собственности
во Франции до революции и продаже национальных имуществ. Киев, 1894.
468
в деревне», что «наши либералы постоянно рассматривают
„крестьянский вопрос" с точки зрения „малоземелья" крестьян
или необходимости „государственного устройства" их быта или
наделения землей по той или иной „норме" (этим грешат и на-
родники)». «Такая точка зрения в корне не верна»,— подчерки-
вал Ленин,— ибо надо говорить не о «малоземелье», не о «наде-
лении землей», а «об устранении классового крепостнического
гнета...»72.
Уделяя с 90-х годов XIX в. преимущественное внимание раз-
мерам и степени распространения в дореволюционной Франции
XVIII в. крестьянской поземельной «собственности», Лучицкий
не только называл этим именем то, что еще не стало собственно-
стью в современном ему буржуазном смысле слова, но и факти-
чески отодвигал на задний план два других более важных вопро-
са, которым Кареев в своей книге «Крестьяне и крестьянский во-
прос во Франции в последней четверти XVIII века» справедливо
отводил в конце 70-х годов центральное место. Это был, во-пер-
вых, вопрос о жестоком феодальном гнете, тяготевшем над
французским крестьянством вплоть до самой революции, и, во-
вторых, вопрос об экономическом положении крестьянства,
о классовых противоречиях, уже довольно глубоко проникших к
тому времени во французскую деревню при всей незавершенно-
сти раскола тогдашнего полусредневекового французского кре-
стьянства на деревенскую буржуазию и пролетариат73.
Давая в первой своей статье ответ на интересовавший его
прежде всего вопрос, Лучицкий уже после предварительного оз-
накомления с документами трех департаментских архивов от-
вергал как кареевскую точку зрения конца 70-х годов (а вместе
с тем и свою прежнюю точку зрения), так и точку зрения Кова-
левского, высказанную им незадолго до Лучицкого и развитую
в дальнейшем в полемике с ним. Вступая, таким образом, на
путь ревизии русской историографической традиции, Лучицкий
возвращался на уже преодоленную ею точку зрения Токвиля о
широком якобы распространении мелкой крестьянской собст-
венности в дореволюционной Франции и делал, следовательно,
шаг назад от Кареева, еще за пятнадцать лет до того убедитель-
ного показавшего необоснованность тенденциозного и искусст-
венного построения Токвиля.
Французскому крестьянству XVIII в. Лучицкий посвятил вы-
шедшую в 1900 г. монографию «Крестьянские землевладения во
Франции накануне революции (преимущественно в Лимузене)»
и целый ряд исследовательских этюдов. Вовлекая на протяже-
нии двух десятилетий в научный оборот огромный свежий архив-
ный материал, он опирался главным образом на подвергавшиеся
72 В. И. Л ено. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 91:—92.
78 См. там же, т. 1, стр. 256.
469
им статистической обработке податные и межевые списки, када-
стры,, акты продажи национальных имуществ и пр., но явно
недооценивал, в противоположность Карееву и Ковалевскому,
значения крестьянских наказов 1789 г. как источника, ярко отра-
жающего классовые противоречия во французской деревне ко
времени революции74.
Основные свои положения и выводы Лучицкий объединил в
1912 г. в книге «Состояние земледельческих классов во Франции
накануне революции и аграрная реформа 1789—1793 гг.»
Исходным пунктом всей концепции Лучицкого служило поло-
жение об особенностях и специфике аграрного развития Фран-
ции, впервые сформулированное им в -статье для словаря Брок-
гауза и Ефрона и воспроизведенное в начале его обобщающего
труда/?
Основной тезис Лучицкого сводился к тому, что «крестьянст-
во французское удержало значительную часть земель в своих
руках и даже, особенно в последней четверти XVIII в., до неко-
торой степени увеличило количество собственной земли». Лучиц-
кий не считал и теперь, что во Франции не было попыток обез-
земелить крестьянство. Отражение этих попыток он видел в
крайней неравномерности распределения крестьянского земле-
владения по приходам и в незначительном количестве принад-
лежавших крестьянам земель в отдельных провинциях. Но при
всех этих попытках основное, по его убеждению, явление —
прочность крестьянского землевладения и его расширение — ос-
талось во Франции в XVIII в. незыблемым 75.
Настаивая на «приращении крестьянской собственности» на-
кануне революции, Лучицкий отмечал, что оно «совершалось
медленно и в сравнительно ограниченных размерах». Но в то же
время он подчеркивал, что «уже самый факт передвижения зем-
ли в пользу, а не в ущерб крестьянству указывает на устойчи-
вость крестьянского землевладения и подтверждает тот конт-
раст, который существовал между Францией и другими европей-
скими странами во всем том, что касается поземельных отноше-
ний» 76.
74 И. В. Лучицкий. Крестьянская поземельная собственность во Фран-
ции др революции и продажа национальных имуществ,— «Университетские
известия», 1896, № 3; его же. Новые исследования по истории крестьян во
Франции XVIII в.— «Университетские известия», 1896, № 8; его же. К во-
просу b крестьянском землевладении во Франции до и во время революции —
«Новое слово», 1896, № 1; его же. Отчуждение национальных имуществ во
Франции в конце XVIII в.— «Русское богатство», 11912, № 2, 4; его же.
Аграрные отношения во Франции накануне революции,— «Русское богатство»,
№ 2, 3; е г о ж е. Из истории сеньориальных и поземельных отношений во
Франции*’в эпоху революции,— «Научный исторический журнал», 1914, № 3;
его же. Аграрные отношения накануне революции в окрестностях Парижа,—
«ЖМНП», 1915, июнь и др.
76 И. В. Лучицкий. Состояние земледельческих классов во Франции на-
кануне революции и аграрная реформа .1789—1798 гг., Киев, 1912, стр. 6.
76 Там же, стр. 10.
470
В отличие от Англии, где процесс освобождения крестьян
прив.ел к созданию совершенно особого класса свободных сель-
ских рабочих, «во Франции XVIII в. для существования подоб-
ного же класса совершенно не было почвы», утверждал в проти-
вовес Ковалевскому Лучицкий 77’.
«Как ни был разнообразен состав сельского населения во
Франции того времени, как ни были разнообразны группы, на
которые оно распадалось, не было ни одной, которая всецело
была бы оторвана во всем своем составе от земли, которая не
владела бы землей. Начиная от самой, по-видимому, обеспечен-
ной землей группы laboureurs (пахаря.— Ред.) и кончая так на-
зываемыми mendiants (нищими.— Ред.), мы во всех и всюду на-
ходим одинаковую разномастность каждой группы -с точки зре-
ния наделения землей. Ни одна из них не может быть признана
группой, аналогичной английским labourers (батракам.—
Ред.)»,— заявлял Лучицкий, формулируя одно из краеугольных
положений всего своего построения.
Говоря о поденщиках (journaliers), батраках (manouvriers),
слугах (valets), работниках (travailleurs) и полемизируя с Ка-
реевым и Ковалевским, которые якобы «на основании лишь на-
звания членов этой группы... согласны были зачислить ее в без-
земельные», Лучицкий не мог не признать, что «в общем сред-
нее земельное обеспечение у journaliers и пр. стояло гораздо
ниже обеспечения других землевладельческих групп». Но основ-
ной упор он делал на том, что «факт владения землей не есть
нечто чуждое для французских journaliers», что «расслоение
среди французских journaliers... оказывается полным», фго «ря-
дом с более или менее обеспеченными землей стоят в одних ме-
стах небольшие количественно, в других более значительные
группы journaliers, образующих настоящий пролетариат, совпа-
дающий с той группой, которая отмечена в описях как нищие,
pauvres» (бедняки) 78.
Обрисовывая положение тех слоев сельского населения, ко-
торые он условно обозначал здесь термином journaliers, Лучиц-
кий указывал, что часть их «вела хозяйство на основах исполов-
ничества» и переходила в группу metayers (половников), часть
занята была кустарными промыслами и переходила в группу
artisans (ремесленников), «остальная либо шла на заработки в
чужие страны ((Испанию и др.), либо снимала землю в качестве
мелких арендаторов». Лишь наименьшая часть «продавала свой
труд тем, кто вел самостоятельное более обширное хозяйство».
77 Там же, стр. 13.
78 Там же, стр. 14—15. «Journaliers не представляли замкнутой однородной
группы, таких групп не существовало во Франции XVIII века, так как в ней
совершался на всем протяжении столетия вечный переход из одной группы
в другую» (стр. 15).
471
А это, по его мнению, «главным образом имело место либо на
землях более крупных laboureurs (пахарей) <или menagers (хо-
зяев) или на землях, снятых фермерами, да и то только там, где
едва стало возникать фермерство, т. е. почти исключительно в
северной Франции». Применение труда journaliers на землях
дворян и буржуа Лучицкий считал «явлением редким»79.
Уделяя большое и подчас преувеличенное внимание частно-
стям и деталям имущественной дифференциации крестьянства
по линии обеспечения его тем, что он называл крестьянской по-
земельной собственностью, Лучицкий если и не начисто отри-
цал, то сводил к минимуму — вопреки Карееву и Ковалевско-
му — уже относительно далеко зашедшее во Франции до рево-
люции классовое расслоение деревни.
Подход Лучицкого к вопросу о крестьянской собственности,
действительно вырабатывавшейся во Франции в течение фео-
дального периода, но лишь после революции ставшей основой
уже не феодального, а буржуазного общества80, тесно был свя-
зан с его трактовкой сеньории. «Сеньория и земельное владе-
ние — два различных института, не покрывающие друг друга»,—
утверждал Лучицкий, добавляя, что «можно быть сеньором, вла-
деть сеньорией и в то же время не иметь почти ни клочка зем-
ли» 81.
По концепции Лучицкого, которую он развивал начиная с
90-х годов и которая противоречила написанному им в 80-х го-
дах об эволюции феодальной собственности в предшествовав-
шие революции столетия, «из всей так называемой сеньориаль-
ной собственности действительной собственностью, но тоже за-
висимой, были лишь те земли, которые составляли reserve сень-
ора, его domaine proche (непосредственный домен), вся осталь-
ная земля находилась лишь в сеньориальной зависимости от
сеньора, составляла directe seigneuriale» 82.
Эти зависимые от сеньора земли — его mouvances, «обязан-
ные лишь платежами всякого рода,— платежами крайне разно-
образными и неравномерными, падавшими в той или иной мере
на все зависимые земли, безразлично, дворянские, как и кресть-
янские» 83, Лучицкий также зачислял теперь в разряд «действи-
тельной собственности», хотя и «условной».
Тем самым Лучицкий не только стирал грань .между верхов-
ной собственностью (dominium directum) сеньора и тем, что, с
точки зрения господствовавшей во Франции феодальной юрис-
пруденции, представляло собой лишь фактическое владение, ус-
79 И. В. Лучицкий. Состояние земледельческих классов во Франции...,
стр. 15.
80 См. В. И. Л е н и и. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 281.
81 И. В. Лучицкий. Состояние земледельческих классов во Франции...,
стр. 19.
82 Там же, стр. 21.
83 Там же.
472
ловное держание, право пользования (dominium utile), но «и ста-
вил на одну доску в основном дворянские феодальные держания
•и в основном крестьянские цензуальные земли. При этом он про-
ходил фактически мимо того, что всю тяжесть сеньориальных
платежей и налогового гнета, этой централизованной формы фео-
дальной ренты, несли в обоих случаях крестьяне.
Раздробленность крупной и средней земельной собственно-
сти на сравнительно мелкие участки, их разбросанность и черес-
полосица, что Лучицкий считал отличительной особенностью*
Франции по сравнению с северо-восточной Германией, Данией,
Англией, «делала если не невозможным развитие крупного хо-
зяйства, то ставила ему трудно преодолимые препятствия».
С этим Лучицкий связывал и то, что «лишь самый ничтожный про-
цент дворян, еще меньший среди буржуазии, предавался делу
ведения самостоятельного сельского хозяйства» и что «даже ду-
ховенство и особенно монастыри, в предшествующие века являв-
шиеся предпринимателями по части сельского хозяйства, сокра-
щали свои поля, шедшие под запашку, и отдавали их в аренду
или исполу».
Все эти основные, по убеждению Лучицкого, особенности
французского аграрного развития находили свое конечное объ-
яснение в том, что Франция представлялась ему «страной, еще
и накануне революции не вышедшей из-под господства нату-
рального хозяйства и притом хозяйства земледельческого, рас-
считанного. на удовлетворение одних местных потребностей, не
затронутого в своей чисто земледельческой деятельности меж-
дународным обменом, участие в котором создало иные экономи-
ческие порядки в северо-восточной Европе,— порядки прямо*
противоположные французским...» 84.
Подобно народникам, которые оказали на него глубокое вли-
яние, Лучицкий не понимал мануфактурной стадии в развитии
капитализма и считал поэтому, что «страна мелкого землевла-
дения, мелкой культуры, Франция была до революции и стра-
ной мелкого предпринимательства, мелкого ремесла, а во второй
половине XVIII в. и мелкого кустарного производства». В связь
с этим Лучицкий ставил «отсутствие вообще во Франции капи-
талов» и, в частности, «отсутствие прилива капитала к земледе-
лию». «Здесь, в этом факте,— писал он,— и объяснение части
тех причин, действие которых отражалось на всех почти сторо-
нах земледельческой деятельности в стране накануне револю-
ции. Им прежде всего объясняется та отсталость культуры, кото-
рая характеризует экономическую жизнь Франции»85.
Тяжелое положение крестьян накануне революции и их нена-
висть к дворянам Лучицкий ‘объяснял «галопирующим ростом:
арендных цен» и стремлением сеньоров повысить свои сеньори-
84 Там же, стр. 25, 27.
85 Там же, стр. 27—30.
473
альные доходы. Считая несомненным увеличение за счет нацио-
нальных имуществ земельной собственности крестьян и умноже-
ние числа собственников из их рядов, он подчеркивал, однако, что
все это не разрешило «того тяжелого положения, какое создано
было неравномерностью в распределении земельной собственно-
сти среди крестьян и расслоением их, усиливавшимся все более
и более» 86.
III
Н. И. КАРЕЕВ
Значительное место в истории исторической науки изучаемо-
го периода продолжал занимать один из крупнейших специали-
стов по истории нового времени Н. И. Кареев. Кареев — один из
самых плодовитых русских дореволюционных историков, начав-
ший исследовательскую работу еще в 70-х годах XIX в.,— яв-
ляется типичным представителем буржуазно-либеральной исто-
риографии. Ни разу не оторвавшись от этого лагеря, он тяготел,
однако, к левому его флангу, испытав в молодости в процессе
формирования своего мировоззрения известное воздействие ре-
волюционного просветительства и народнической идеологии.
С осени 1879 г. по конец 1884 г. Кареев преподавал в Вар-
шавском университете. За это время он выпустил ряд исследо-
ваний, посвященных вопросам истории Польши в новое время 87.
В 1882—1883 г. Кареев получил заграничную командировку
для завершения докторской диссертации на тему «Основные во-
просы философии истории»88. Книга эта вышла в Москве в
1883 г. (в двух томах) и была защищена им на диспуте в Мо-
сковском университете89.
Работа эта, написанная с идеалистических позиций, явилась
одним из ранних проявлений, скорее даже предвестников приб-
лижавшегося кризиса буржуазно-либеральной исторической
мысли. Она была посвящена, как сказано в подзаголовке, «кри-
тике историософических идей и опыту научной теории историче-
ского прогресса». Стоя на позициях принципиального эклектиз-
ма, Кареев ставил перед собой задачу дать в одном трактате
86 И. В. Лучицкий. Состояние земледельческих классов во Франции...,
стр. 50, 141. Ср. стр. 157.
87 Н. И. Карее в. Очерк истории реформационного движения и като-
лической реакции в Польше. М., 1886; его же. Исторический очерк поль-
ского сейма. М., 1888; его же. Падение Польши в исторической литерату-
ре. СПб., 1888; его же. Польские реформы XVIII в. СПб., 1890; его же.
Causes de la chute de la Pologne.— «Revue Historique», 1891, t. 45—46. Эта те-
матика исторических работ Н. И. Кареева освещена во втором томе «Очер-
ков» в главе, посвященной историографии славяноведения. См. VIII главу
II тома «Очерков», стр. 503.
88 Н. И. Кареев. Основные вопросы философии истории, т. I—II. М.,
1883.
89 Книга вызвала бурную полемику. В 1884 г. Кареев выпустил в . Вар-
шаве ответ «Моим критикам. Защита книги „Основные вопросы философии
истории"».
474
«синтез, по возможности, всех современных учений философии,
естествознания, антропологии, психологии и социологии и вооб-
ще наук, изучающих духовную и общественную жизнь челове-
ка» 90. На этой основе он пытался построить, с одной стороны,
«общую теорию философии истории», называя эту изобретенную
им дисциплину термином «историософия», а с другой,— «общую
теорию исторической науки» или, как он выражался, «истори-
ку» 91.
Суть кареевского построения сводилась к следующему: исхо-
дя из искусственного противопоставления основателем позити-
визма Контом «конкретных» и «абстрактных» наук и пытаясь
уточнить это противопоставление, Кареев, стоявший, подобно
большинству своих либеральных сверстников, в основном на по-
зитивистских позициях, предлагал свое столь же искусственное
и произвольное распределение наук по двум категориям, но под
другими ярлыками. В одну группу он относил «феноменологиче-
ские» науки, изучающие якобы лишь конкретные явления, в
другую — «помологические» науки, задачей которых признавал
изучение общих закономерностей. Историю Кареев причислял
к наукам «феноменологическим», отрывая ее от социологии и
отрицая подлинно научный характер истории92. Претендуя на
приоритет в этой области по сравнению с Виндельбандом и вы-
ступившими -позднее Риккертом и Зиммелем, он в дальнейшем
подчеркивал, что лишь «много времени спустя в немецкой фило-
софской литературе сделано было аналогичное различение между
двумя категориями наук, из которых одна при этом получила
название наук ,,номотетических“, т. е. устанавливающих законы,
другая — наук „идиографических“, т. е. описывающих отдельные,
единичные предметы» 93.
Философию истории Кареев также противопоставлял кон-
кретной истории. Становясь при этом на позиции крайнего субъ-
ективизма, он объявлял содержанием философии 'истории «иде-
альный мир норм, мир должного, мир истинного и справедливо-
го, с которым будет сравниваться действительная история» 94.
Критикуя в лице Кареева «„субъективных" мыслителей», Г. В.
Плеханов в связи с этим справедливо указывал, что в действи-
тельности отличительная их черта «заключается в том, что „мир
должного, мир истинного и справедливого” стоит у них вне вся-
кой -связи с объективным ходом исторического развития: здесь
„должное", там — „действительное", и эти две области отделены
90 Н. И. Кареев. Основные вопросы философии истории, т. I, стр. III.
91 Там же.
92 «Если признавать право на название „наука" только за „абстракт-
ным", т. е. помологическим или1 -номотетическим знанием, то история, пред-
ставляющая собою знание „конкретное", феноменологическое или идиогра-
фическое, конечно, не наука»,— признавал впоследствии сам Кареев (Н. К а-
реев. Историка (Теория исторического знания), изд. 2-е. Пг., 1916, стр. 22).
93 Н. И. Кареев. Историка, стр. 21.
94 Н. И. К а р е е в. Основные вопросы философии истории, т. I, стр. 285.
475
одна от другой целой пропастью— той пропастью, которая отде-
ляет у дуалистов мир материальный от мира духовного» 95.
В начале 1885 г. Кареев переехал в Петербург, где получил
кафедру сначала в Александровском лицее, а затем в С.-Петер-
бургском университете и на «бестужевских» высших женских
курсах. Одновременно он развернул широкую научно-общест-
венную деятельность — в 1889 г. участвовал в основании Исто-
рического общества при Петербургском университете, был из-
бран его председателем и редактировал издаваемое Обществом
«Историческое обозрение».
Уже с 90-х годов Кареев предпринял ряд неуклюжих, но
упорно повторявшихся попыток «критики» и «опровержения» ис-
торического (согласно его терминологии — «экономического»)
материализма, о котором состав-ил себе крайне примитивное, со-
вершенно превратное представление.
Борясь против быстро распространявшегося в России мар-
ксизма, Кареев выступал бок о бок с Н. К. Михайловским и дру-
гими «субъективными социологами» из рядов либеральных на-
родников, с которыми его сближал общий всем им антинаучный
субъективно-идеалистический подход к истории. Наряду с Ми-
хайловским Кареев был подвергнут критике Г. В. Плехановым.
Со свойственным ему блеском Плеханов показал, что эти пи-
сатели выступали на самом деле не «светочами» и «спасительны-
ми маяками», а «гасильниками» и «усыпителями», что «труды»
их являются не только совершенно бессодержательными, но и
очень вредными в настоящее время, «когда усложнившаяся об-
щественная жизнь требует новых усилий мысли от всех тех, кто
не смотрит на мир, по выражению Гоголя, „ковыряя в носу“96.
Значение критики Плехановым Кареева и его союзника по
борьбе с марксизмом Михайловского подчеркивал В. И. Ленин в
вышедшей -в 1902 г. книге «Что делать?», где фигурировали
«Кареевы и Михайловские, достаточно осмеянные Бельто-
вым» 97.
В своих неопубликованных воспоминаниях Кареев пишет, что
«считался за народника, хотя сам себя таким и не называл» 98.
С народниками Кареева сближали его субъективно-идеалисти-
ческие взгляды на историю, его историко-философские «теории»,
общая ему и им вражда к марксизму. При всем родстве исход-
ных пунктов его методологических позиций с воззрениями либе-
ральных народников, Кареев оставался в целом типичным бур-
95 Г. В. Плеханов. К вопросу о развитии монистического взгляда на
историю.— «Избранные философские произведения», т. I, М., 1956, стр. 549—
550.
96 Там же, стр. 742.
97 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 6, стр. 50.
9В Неопубликованные воспоминания Кареева. Рукописный отдел Гос. биб-
лиотеки им. В. И. Ленина. -
476
жуазным либералом-конституционалистом своего времени, сто-
ронником медленного *и постепенного осуществления легальным
путем более чем скромных социальных и политических реформ
на базе общественного и политического строя пореформенной
России.
Ко второй половине 90-х годов, в результате революционных
выступлений рабочего класса -и в-се более очевидной победы
марксизма над народничеством, симпатии молодежи к марксиз-
му резко возросли. В университетской среде это нашло свое от-
ражение в распространении «легального марксизма». В такой
обстановке Кареев выпустил отдельной книгой свои «Старые и
новые этюды об экономическом материализме»", куда вошли
его направленные против марксизма статьи, печатавшиеся ранее
в журналах и подвергнутые Плехановым незадолго до того унич-
тожающей критике.
В своих воспоминаниях Кареев рассказывает, что итоговую
главу этой книги он предусмотрительно доложил в закрытом за-
седании Исторического общества при Петербургском универси-
тете, председателем которого состоял. Свой доклад Кареев ре-
шил повторить в возникшем в 1893 г. Историческом обществе
при Московском университете, где председательствовал Герье,
поставивший его сообщение на открытом заседании общества.
Доклад Кареева вызвал целую бурю со стороны «массы собрав-
шейся публики», преимущественно студентов 10°. Обстановка
этого публичного выступления Кареева при сравнении с обста-
новкой во время его закончившегося общественным триумфом
магистерского диспута в конце 70-х годов наглядно показывает,
какая пропасть образовалась теперь не только между Герье, но
и между Кареевым и передовой частью учащейся молодежи.
При всей умеренности своего либерализма Кареев в 1899 г. в
связи со студенческим движением был уволен «без прошения»
«за неблагонадежность» из числа профессоров Петербургского
университета. Он получил возможность вернуться к преподава-
тельской деятельности в университете лишь в 1906 г. В годы
первой русской революции он вошел в ряды кадетской партии и
был избран членом I Государственной думы от Петербурга.
Еще задолго до этого, в начале 90-х годов, Кареев приступил
к обработке для печати своих университетских курсов по новой
истории, остававшейся по-прежнему главной его научной специ-
альностью. На этой основе возник обширный, широко распрост-
раненный в свое время, ценный по богатству собранного и систе-
матизированного в нем! материала обобщающий семитомный труд 99 100
99 Н. И. Карее в. Старые и новые этюды об экономическом материа-
лизме. СПб., 1896.
100 Неопубликованные воспоминания Кареева. Рукописный отдел Гос.
библиотеки им. В. И. Ленина.
477
Кареева «История Западной Европы в новое время» 101. Этот се-
митомник представляет собой характерный документ русской ли-
беральной историографии 102 103. Первоначально замысел автора со-
стоял в том, чтобы довести изложение до конца XVIII в. В даль-
нейшем эта граница передвинулась до 1871 г., как это и было ука-
зано в предисловии к четвертому тому издания. Потом, поспевая
за ходом времени, автор дошел до конца XIX в. и даже вошел в
новый только начавшийся век.
В этом обширном издании первый том отведен истории Запад-
ной Европы в эпоху «перехода от средних веков к новому бреме-
ни»; в нем- автор сосредоточил внимание на характеристике по-
литических и социальных форм позднего средневековья, средневе-
ковом католицизме и проблемах возрождения. В последующих
пяти томах рассматривалась история XVI—XIX вв. Последний
(VII) том работы Н. И. Кареева носил новое название «История
Западной Европы в начале XX столетия (1901—1914)». Вся рабо-
та завершалась общим обзором! экономического развития и «со-
циального и умственного движения» первых четырнадцати лет
XX в. и характеристикой международных отношений 1908 —
1914 гг., вплотную подведенных к началу первой мировой войны.
Семитомник Кареева был результатом всей его длительной
преподавательской и исследовательской работы. Изложение не
носит, однако, лекционного характера, ему придан вид обобщаю-
щего труда, разделенного на главы, посвященные крупным исто-
рическим темам. Специальные интересы автора сказались в пре-
имущественном внимании к истории Франции.
Как следует из предисловия, изложение «исторических» обоб-
щений не являлось целью автора в данном семитомнике, но они
нашли отражение в его концепции и изложении материала. Этот
труд остается эклектическим по существу и не является воплоще-
нием какой-либо стройной социологической системы. Средние
века рассматриваются Кареевым как время католицизма и фео-
дализма (понимаемого не только как система политических взаи-
моотношений, но и как «социальный феодализм»), а новая исто-
рия— как «разложение средневековых форм быта» 10в. Понятие
101 Н. И. Кареев. История Западной Европы в новое время, т. I—VII.
СПб., 1892—1916.
102 Труд этот охватывал время со средних веков до мировой империали-
стической войны 1914 г. Первый его том вышел в 1892 г., второй и третий —
в 1893 г., четвертый — в 1894 г., пятый, в котором изложение заканчивалось
60-ми годами XIX в.,—в 1898 г. В 1909 г. после одиннадцатилетнего пере-
рыва и, что еще важнее, после революции 1905 г., была опубликована пер-
вая, а в 1910 г.— вторая часть шестого тома, относящегося к последней трети
XIX в. Первая часть седьмого тома, посвященного истории Западной Европы
в начале XX столетия — вплоть до 1914 г., появилась в 1916 г.; заключитель-
ные листы второй части подписаны были к печати перед самой Февральской
революцией 1917 г. Отдельные тома этого сочинения неоднократно переиздава-
лись с рядом изменений и дополнений.
103 Н. И. Карее в. История Западной Европы в новое время, т. I,
стр. 5.
478
капитализма • как общественно-экономической формации чуждо
Карееву, как и всей буржуазной историографии. Говоря о по-
следнем периоде капитализма, Кареев подменяет обобщающую
характеристику выражением «эпоха острого протекционизма»,
хотя и отмечает развитие монополистических тенденций совре-
менного ему капитализма 104.
Даже апологеты Кареева из числа его близких учеников при-
ходили к выводу, что «элементы непримиримых мировоззрений —
старого и нового — никак не спаиваются у него в нечто стройное
и органическое: проф. Кареев постоянно борется между двумя
полюсами понимания исторического процесса, стараясь крайности
их примирить в одной гармюнии, которая должна существовать,
по его убеждению, между теми долями истины, которые в них
заключаются». Ученик Кареева видел себя вынужденным согла-
ситься с критиками, которые утверждали, что Н. И. Кареев «не-
редко сам изменяет cbohmi основным тезисам и впадает в дуализм,
вряд ли к тому же обоснованный» 105. Эта критика философского
мировоззрения Кареева может быть отнесена и к его обобщаю-
щему семитомнику, хотя «историософский» элемент и выражен в
нем в более слабой форме, чем в специальных работах по фило-
софии истории. Если к этому добавить признание того же уче-
ника Кареева, что его учитель стоит «так сказать на страже
научного позитивизма»106, то получается еще более полная
картина.
Семитомный труд Кареева в процессе подготовки к переизда-
ниям обновлялся фактическим материалом. Кареев пристально
следил за новой литературой, за движением науки в своей обла-
сти, что, конечно, было большим достоинством его труда. В част-
ности, Кареев был полностью в курсе новой исторической запад-
ноевропейской литературы, охотно вступал в полемику и широко
отражал на страницах своего обобщающего труда результаты но-
вейших исследований.
Кареев, исходивший из того, что «в истории самое существен-
ное — идеи и учреждения», отводил первое место именно «иде-
ям», «воззрениям» 107. Вместе с тем, по сравнению с авторами
других общих работ по новой истории, он уделял социально-эко-
номическим процессам значительно больше внимания, что было
также крупным достоинством его труда.
В качестве начального этапа нового времени Кареев выдви-
104 Н. И. Карее в. История Западной Европы в начале XX столетия
(1901—1914), ч. 2. Пг., 1917, стр. 389.
105 Н. Дубровский. Учено-литературная деятельность Н. И. Кареева
(по поводу ее двадцатипятилетия).— «Исторический вестник», 1905, январь,
стр. 220.
106 Там же, стр. 216.
107 Н. И. Кареев. История Западной Европы в новое время, т. I.
стр. 5.
479
гал (в соответствии с прочно установившимися традициями ли-
берально-буржуазной историографии) не столько поддающийся
четкому отграничению объективный и реальный период победы
и утверждения капитализма, сколько расплывчатую, уходящую
якобы своими корнями в глубь средневековья эпоху длительного
и постепенного упадка и разложения «католико-феодальных»
воззрений, «католико-феодальных» форм и учреждений средневе-
ковой жизни, «католико-феодального» быта.
В первом исследовании Кареева рубеж между феодализмом
и капитализмом был проведен на примере Франции и приурочен
к концу XVIII в. Автор сводил этот рубеж к такому действитель-
но переломному моменту в истории классовой борьбы, как Фран-
цузская революция. В семитомнике же Кареева грани . между
'Средними веками и новым временем были стерты, отправные мо-
менты изложения новой истории оказались отодвинутыми
в XIV—XV столетия, а отчасти и еще дальше — в «классическое
средневековье», причем не только «Реформация», но и «Возрож-
дение» безоговорочно рассматривались уже как «две первые
крупные эпохи новой истории Западной Европы» 108. Идеалисти-
ческая и эволюционистская схема, положенная Кареевым в на-
чале 90-х годов в основу общего замысла его «Истории Запад-
ной Европы в новое время», была сознательно противопоставле-
на материалистической и диалектической концепции революци-
онного марксизма.
На кареевской «Истории Западной Европы в новое время»
лежит печать того европоцентризма, который свойствен был ев-
ропейской буржуазной историографии на всем протяжении ее
развития, но особенно усилился к эпохе империализма. Подводя
общий итог предшествующему развитию, Кареев ограничивался
тенденциозным подчеркиванием того, что уже «в конце средни*
веков Запад обнаруживает несомненное превосходство над Во-
стоком». Столь же односторонне и тенденциозно Кареев противо-
поставлял «западную романо-германскую Европу» средних ве-
ков, представлявшую якобы «одно целое с общими всем ее на-
родам историческими традициями и жизненными задачами»,
«восточной империи и славянским государствам, к ней примкнув-
шим» 109. Историю народов Восточной Европы, и в том числе ис-
торию русского народа, Кареев при этом искусственно обеднял.
Всю средневековую историю Восточной Европы он сводил к тому,
что населявшие ее народы «делаются добычею азиатского вар-
варства, начиная с русской земли, подпавшей под монгольское
иго, и кончая самой Византией, завоеванной турками» 110.
108 Н. И. Кареев. История Западной Европы в новое время, т. I,
стр. 6.
109 Там же, стр. 7, 8.
110 Там же, стр. 8.
480
Говоря о своей непосредственной теме — истории Западной
Европы, Кареев заявлял, будто «мы можем смотреть на этот
мир, романо-германский по своему главному этнографическому
составу, как на одну большую страну, в которой совершается
единая история» 1И.
Типичными для буржуазной историографии конца XIX — на-
чала XX в. были и постановка Кареевым вопроса о роли «заим-
ствований» в истории и упрощенный подход к тому, что «движе-
ние, возникшее у одного народа, передается другим». Так это
было якобы «с перенесением французского феодализма в Ан-
глию, итальянского гуманизма в иные земли, германской рефор-
мации почти во всю Западную Европу, английского деизма и по-
литических идей во Францию, французского просвещения к раз-
ным другим народам и т. п.» 111 112.
Схема Кареева в целом не являлась, разумеется, оригиналь-
ной и повторяла общие места ограниченной классовыми европо-
центристскими шорами либерально-буржуазной историографии
XIX в. Она была устаревшей уже и в 90-х годах, когда Кареев
только приступал к наполнению ее конкретным историческим
содержанием, и уже тогда не отвечала назревшим потребностям
наступавшей на грани XIX и XX вв. новой переломной эпохи все-
мирной истории в полном смысле слова. В этом отношении она
с самого же начала носила на себе характерную печать кризиса
буржуазной историографии, все более явственно обнаруживав-
шегося и все более углублявшегося и обострявшегося в обста-
новке империализма и особенно после первой русской револю-
ции.
На протяжении всей своей научной деятельности Кареев со-
хранял живой интерес к французской революции конца XVIII в.,
с изучения которой начался его путь ученого. В рецензиях, кри-
тических статьях и историографических обзорах он системати-
чески откликался на все существенные новинки посвященной ей
литературы — русской и зарубежной 113. После своего возвраще-
ния в университет в 1906 г. он неоднократно вел семинарские за-
111 Там же, стр. 12.
112 Там же, стр. 13.
113 См., например, Н. Кареев. Работы русских ученых по истории
Французской революции.— Отдельный оттиск из «Известий С.-Петербург-
ского политехнического института...», т. Ч, 1904; его же. Что сделано в
исторической науке по вопросу о положении французских рабочих перед ре-
волюцией 1789 г.? — Отдельный оттиск из «Известий С.-Петербургского поли-
технического института...», т. XV, 1911; его же. Эпоха Французской революции
в трудах русских ученых за последние десять лет. 1902—1911.— Отдельный
оттиск из «Исторического обозрения», т. XVII, 1912; его же. Беглые заметки
по экономической истории Франции в эпоху революции. Серии 1—2. СПб.,
1913—1915.— Отдельные оттиски из «Известий С.-Петербургского политехниче-
ского института...», т. XVII, 1912; т. XX, 1913; т. XXII, 1914.
31 Очерки историографии, т. III 481
нятия по истории революции, преимущественно по экономическо-
му состоянию Франции этого периода и его отражению в изби-
рательных наказах 1789 г. В 1910 г. Кареев приступил к разра-
ботке большой и важной темы — истории парижских секций
революционного времени.
Сорок восемь секций, на которые в 1790 г. разделен был Па-
риж, с их первичными избирательными собраниями, общими
собраниями, гражданскими, революционными, военными, благо-
творительными комитетами, с фактически руководившими сек-
ционной деятельностью народными обществами, превратились
в разгар революции, в 1792—1793 гг., -в низовые органы револю-
ционного восстания, революционной власти, наиболее близкие к
народным массам. Несмотря на большую роль секций и развер-
тывавшейся в них острой борьбы на решающих этапах револю-
ции, история их оставалась еще в первые десятилетия XX в. ма-
лоизученной.
Непосредственным толчком к занятиям Кареева секциями
послужила вышедшая в 1909 г. в Париже книга известного рус-
ского теоретика анархизма П. А. Кропоткина о революции. При
всей спорности и нередко ошибочности отдельных положе-
ний автора, навеянных его анархистскими тенденциями, рабо-
та эта отличалась* пристальным вниманием к народным движе-
ниям 114.
Изучая в Национальном архиве и Национальной библиотеке
ту часть секционных фондов, которая уцелела после пожара
1871 г., в дни подавления Парижской коммуны, Кареев издал на
протяжении 1911—1916 гг. две документальные публикации 115
и серию работ на эту тему, оставшуюся незавершенной из-за
разразившейся в 1914 г. мировой войны.
Первые из относящихся сюда работ Кареева носили общий
характер, подводили итоги сделанному в исторической литера-
туре по вопросу о секциях и содержали очерк их организации и
функционирования, краткий обзор их политических выступлений
и попытку охарактеризовать деятельность одного из главных сек-*
1,4 Русское издание: П. А. Кропоткин. Великая французская рево-
люция. М., 1918.— О книге Кропоткина Кареев поместил большую критиче-
скую статью в «Русском богатстве» (1910, № 9, 10). Свои занятия секциями
сам Кареев ставил впоследствии в связь «с наметившимся у нас в 1905 году
вопросом о значении организации населения в политическом движении».—
Неопубликованные воспоминания Н. И. Кареева (Рукописный отдел Гос.
библиотеки им. В. И. Ленина).
115 Н. И. Карее в. Неизданные документы по истории парижских секций
1790—95 гг.; его же. Неизданные протоколы парижских секций 9 термидора
II года.— Отдельные оттиски из «Записок Академии наук по историко-фило-
логическому отделению», т. XI, № 2, 1912; т. XII, № 4, 1914. На основе второй
из эти^ публикаций Кареевым была написана работа «Роль парижских сек-
ций в перевороте 9 термидора. По архивным источникам». Отдельный оттиск
из «Записок историко-филологического факультета С.-Петербургского универ-
ситета», ч. СХХП, 1914.
482
ционных учреждений — революционных комитетов. При всей ли-
берально-буржуазной ограниченности кареевского подхода к ре-
волюции работы эти представляли в свое время значительный
интерес собранным и систематизированным в них материалом
историографического, источниковедческого, документального и
фактического характера 116.
Кареев насчитывал пять крупных выступлений секций, из ко-
торых два — 10 августа 1792 г. и 31 мая — 2 июня 1793 г.— были
удачными, а три—12 жерминаля (1 апреля), 1 прериаля
(20 мая) и 13 вандемьера (5 октября) 1795 г. — окончились не-
удачно. «Первые два создали республику и якобинскую дикта-
туру,— писал он, — три последние привели самые секции к гибе-
ли. Эпоха торжества секций отделяется от эпохи их поражения
переворотом 9 термидора, исход которого не может быть хорошо
понят без рассмотрения поведения парижских секций в этот мо-
мент» 117.
Наиболее сильным мотивом политических выступлений сек-
ций в обстановке борьбы против контрреволюционной коалиции
европейских монархий Кареев считал «мотив патриотический».
Но при этом он закрывал глаза на то, что это был не просто пат-
риотизм, а патриотизм революционный. Тем самым он лишал
себя возможности вскрыть до конца его подлинный исторический
смысл и оставался в своем понимании революционного процесса
на поверхности явлений. «Франции грозило иностранное наше-
ствие,— заявлял Кареев, — и боязнь за судьбы отечества про-
явилась в населении Парижа, да и всей страны с такою силою,
что целый ряд событий и общий характер эпохи с лета 1792 г.
имели здесь свой источник». Это, по его мнению, и повлекло за
собой крушение монархии и гибель Жиронды 118.
Другим «могущественным мотивом», приводившим в движе-
ние секции, был, в глазах Кареева, голод, дороговизна хлеба.
Кареев подчеркивал, что «еще до того времени, когда были ор-
ганизованы секции, голод уже поднимал парижское население»,
что «в движении секций, низвергшем жирондистов, вопрос о хле-
бе тоже играл большую роль», что «жерминальское и прериаль-
ское движения секций прямо были вызваны недостатком хлеба,
его дороговизной, голодом» 119.
116 Н. К а р ее в. Парижские секции времен Французской революции (1790—
1795). С приложением выдержек из секционных документов.— Отдельный от-
тиск из «Исторического обозрения», т. XVI, 1911; его же. Политические вы-
ступления парижских секций во время Великой революции.— «Русское богат-
ство», 1912, № 11, 12; его же. Революционные комитеты парижских секций
(1793—1795). С приложением неизданных документов.— Отдельный оттиск из
«Известий С.-Петербургского политехнического института...», т. XIX, 1913.
117 Н. Кареев. Политические выступления парижских секций во время
Великой революции.— «Русское богатство», 1912, № 11, стр. 39.
118 Там же, № 12, стр. 60.
119 Там же, стр. 61.
483
31*
И здесь Кареев прав был в той мере, в какой вопрос о доро-
говизне, о снабжении Парижа предметами первой необходимо-
сти играл большую роль в развитии и углублении революции 12°.
Но он в своей интерпретации ограничивался внешней видимо-
стью явлений, не обнаруживая за нею тех новых, более глубоких,
не до конца осознанных социально-политических тенденций и
сдвигов, которые нашли свое выражение в борьбе народных масс
против дороговизны, против голода.
Особое место среди работ Кареева о секциях занимает его
Статья о Жаке Ру 120 121. Статья эта интересна постановкой совсем
еще не разработанной в то время проблемы так называемых
«бешеных» — социально-политического течения, наиболее тесно
связанного с плебейско-предпролетарскими массами Парижа
и стоявшего на крайнем левом фланге революционно-демократи-
ческого блока. Кареев критиковал Кропоткина за прямое и уп-
рощенное отождествление взглядов «бешеных» с коммунизмом.
Сам он, однако, столь же упрощенно отрицал в своем анализе
петиции, представленной Жаком Ру 23 июня 1793 г. в Конвент,
какую-либо связь между движением «бешеных» и зародившейся
в ходе Французской буржуазной революции коммунистической
тенденцией, «коммунистической идеей», по выражению К. Марк-
са и Ф. Энгельса 122.
Более детальные изыскания Кареева, в силу все той же свой-
ственной ему либерально-буржуазной ограниченности, сосредо-
точены были, однако, не на восходящем этапе развития револю-
ции, когда роль секций вообще и плебейских элементов в их вы-
ступлениях в частности была особенно велика. Изыскания эти
относились преимущественно к последнему периоду существова-
ния секций, когда после термидорианского переворота и в ре-
зультате подавления жерминальского и прериальского восста-
ний большинством секций овладели контрреволюционные эле-
менты буржуазии, выступившие 13 вандемьера 1795 г. против
Конвента. Повторно возвращаясь к выступлению 13 вандемьера
и его предпосылкам 123, Кареев не отрицал, что оно «входит в
число явлений реакции, начавшейся после 9 термидора». Но вме-
сте с тем он настойчиво и упорно доказывал, что оно, вопреки
120 Исследование А. Матьеза «Борьба с дороговизной и социальное дви-
жение в эпоху террора» вышло лишь в 1927 г. (русский перевод — в 1928 г.).
• 121 Н. Кареев. «Коммунистическая» петиция Жака Ру и секции Гра-
вилье (эпизод из истории Французской революции).— «Русские записки»,
1916, № 1.
122 К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство. Соч., т. 2, стр. 132.
123 Н. И. Кареев. Было ли парижское восстание 13 вандемьера IV года
роялистическим?— Отдельный оттиск из «Сборника статей -в честь проф.
В. П. Бузескула», Харьков, 1914; его же. Борьба парижских секций против
декретов 5-ого и 13-ого фрюктидора III года.— Отдельный оттиск из «Журнала
министерства народного просвещения», 1915, март; его же. Реакция в па-
рижских секциях после 1 прериаля III года (в заглавии ошибочно: «IV го-
да»— Ред.).— «Исторические известия», 1916, № 3—4.
484
обычной оценке, не носило «открыто роялистического характе-
ра». Такой уклон исследований Кареева снижал, разумеется,
значение этих его статей 124.
Широкая преподавательская деятельность Кареева создала
особо благоприятные условия для формирования вокруг него
школы. Учениками Кареева являлись видные буржуазные уче-
ные Э. Д. Гримм, А. М. Ону, П. П. Митрофанов, В. А. Бутенко,
работавшие в разных областях новой истории. К числу его учени-
ков относятся также И. Л. Попов-Ленский, В. В. Бирюкович,
Я. М. Захер, деятельность которых развернулась в основном уже
после Октябрьской революции. Многие ученики Кареева явились
авторами университетских пособий, учебников средней школы,
заняли соответствующие кафедры в ряде университетов, оказы-
вали значительное влияние на преподавание.
Перед революцией 1917 г. школа Кареева в области истории
нового времени была одной из наиболее сильных в буржуазной
исторической науке.
Одним из наиболее талантливых учеников Кареева был
А. М. Ону, успевший выпустить лишь первую часть своей моно-
графии о наказах 125. Работа Ону явилась капитальным трудом
на ранее недостаточно исследованную тему. В основу моногра-
фии были положены сохранившиеся во французских архивах при-
ходские наказы, документы массового характера. Исследование
Ону было высоко оценено Лучицким, Ковалевским и Карее-
вым 126. Ону глубоко проанализировал наказы третьего сословия,
по преимуществу крестьянские, как исторический источник, об-
становку выборов, условия составления наказов, их содержание,
охарактеризовал в деталях степень исторической достоверности
своего первоисточника. Он рассмотрел политические требования
наказов, выявил важную роль буржуазной интеллигенции, сумев-
. шей повлиять на характер массовых требований. Изучив требова-
ния наказов по аграрному вопросу и сеньориальным правам,
Ону /подчеркнул огромную роль вопроса о земле ко времени
Французской революции 127.
124 Ср. К. П. Добролюбский. Термидор. Одесса, 1949, стр. 237—238.
125. А. М. Ону. Выборы 1789 года во Франции и наказы третьего сосло-
вия с точки зрения их соответствия истинному настроению страны, ч. I.—
«Записки историко-филологического факультета С.-Петербургского университе-
та», ч. 88, -1908.
126 См. отзыв И. В. Лучицкого о сочинении А. М. Ону.— «Сборник отче-
тов о премиях и наградах, присуждаемых имп. Академией наук», IV, Отчеты
за 1909 г. (премии имени М. Н. Ахматова), СПб., 1912; М. М. Ковалев-
ский. Происхождение современной демократии, т. I, изд. 3-е. СПб., 1912,
стр. VI; Н. И. Кареев. Беглые заметки по экономической истории Франции
в эпоху Французской революции-, серия 1. СПб., 1913, стр. 93—106.
127 Дворянские наказы были изучены в оставшейся незавершенной моно-
графии ученика Р. Ю. Виппера В. Я. Хорошуна «Дворянские наказы во
Франции в 1789 г.», т. I. Одесса, 1899.
485
Серьезные работы принадлежат другому ученику Кареева —
В. А. Бутенко, автору исследований по политической -истории
Франции в первой четверти XIX в. Главный его труд, посвящен-
ный судьбам либеральной партии во Франции в эпоху реставра-
ции 128, написан на основании современной прессы и свежего ар-
хивного материала, преимущественно административной пере-
писки. В нем показано формирование двух фракций либеральной
партии — «доктринеров» и «независимых», дан анализ их прог-
раммы защиты буржуазных преобразований революции и такти-
ки, продиктованной боязнью новой революции.
Из историков, не принадлежавших к школе Кареева, но изу-
чавших близкую ему тематику, необходимо отметить Г. Е. Афа-
насьева, начавшего свою научную деятельность исследованием
министерской деятельности Тюрго накануне Французской рево-
люции 129. Другая работа того же автора посвящена хлебной
торговле во Франции XVIII в. и построена на архивных дан-
ных. В этой работе изучены феодальные государственные стес-
нения, тормозившие развитие хлебной торговли, и борьба за
свободу торговли буржуазных кругов предреволюционной
Франции 13°.
Крупный специалист по истории Англии, преимущественно
XVI и XVII вв., А. Н. Савин 131 читал лекционные курсы и вел се-
минары на темы новой истории Западной Европы. Так, им про-
читан курс лекций по истории Французской революции, дважды
(в 1915 и 1917 гг.) изданный литографским способом, прове-
дены исследовательские семинары (в 1912—1913 гг.) по аграрной
истории Франции, по истории Английской революции, по русско-
германским отношениям второй половины XIX — начала XX в.
(семинары 1915—1916 гг.) 132. Курс лекций по истории Англий-
ской революции, прочитанный им в эти же годы, был опублико-
ван уже в советское время 133.
На правом фланге русской историографии новой истории на-
ходился П. Н. Ардашев, ученик В. И. Герье, по концепциям сво-
им близко примыкавший к учителю. Он посвятил себя изучению
128 В. А. Бутенко. Либеральная партия во Франции в эпоху реставра-
ции, т. I. 1814—1820. СПб., 1913; его же. Французский избирательный закон
29 июня 1820 года.— Сб. «Н. И. Карееву — ученики и> товарищи по науке»,
СПб., 1914.
129 Г. Е. Афанасьев. Главные моменты министерской деятельности
Тюрго и их значение. Одесса, 1884.
130 Г. Е. Афанасьев. Условия хлебной торговли во Франции
в XVIII веке. Одесса, 1892. Книга вызвала интерес во Франции и была пе-
реведена на французский язык.
131 См. гл. VII настоящего тома.
132 См. С. Д. С к а з к и н. А. Н. Савин как учитель.— «Труды Института
истории», вып. 1. Памяти Александра Николаевича Савина (1873—1923),
М., 1926.
133 А. Н. Савин. Лекции по истории английской революции. М., 1924
(посмертное издание под ред. Е. А. Косминского).
486
«старого порядка» предреволюционной Франции, бюрократиче-
скую систему которой явно идеализировал 134. В основу работы
положено изучение обширного документального материала. По-
литические позиции Ардашева в этом произведении правее даже
Токвиля, с которым он ino ряду вопросов вступает в полемику,
«защищая» от критики Токвиля представителей королевской
французской администрации.
IV
Е. В. ТАРЛЕ
Одним из выдающихся учеников И. В. Лучицкого, занявшим
значительное и вполне самостоятельное место в истории истори-
ческой науки, является Евгений Викторович Тарле (1875—
1955 гг.), воспитанник историко-филологического факультета
Киевского университета. Постоянно углубляя свои знания и
расширяя исторический кругозор, Тарле под руководством свое-
го учителя рано приобрел навыки первооткрывателя архивных
источников, высокую технику их обработки и изучения, мастер-
ство в изложении исторических выводов. Начав свою научную
работу как историк средневековья, он быстро вырос до подлин-
ного специалиста по всеобщей истории, с преимущественным
интересом к проблемам новой истории, в составе которых исто-
рия Франции сосредоточила на себе особое его внимание.
Если первая статья Е. В. Тарле «Бегины и бегарды» 135, по-
явившаяся в начале 1896 г., (представляла собой лишь реферат
исследования английского историка Робинсона по истории ре-
лигиозных союзов XIII в., то следующая статья — «Крестьяне
в Венгрии до реформы Иосифа II» 136 — уже являлась самостоя-
тельным научным исследованием. Едва ли можно сомневаться
в том, что обнаружившийся в этой работе интерес начинающего
ученого к истории крестьянства на Западе был пробужден
И. В. Лучицким; его влияние заметно также в освещении неко-
торых важных вопросов, например в оценке общего состояния
Франции накануне буржуазной революции XVIII в. Взгляды Лу-
чицкого сказывались и на более поздних работах Тарле. Высоко
оценив студенческую работу Тарле «Пьетро Помпонацци и скеп-
тическое движение в Италии в начале XVI века», представлен-
134 П. Н. А р д а ш е в. Провинциальная администрация во Франции в по-
следнюю пору старого порядка (1774—1789). Провинциальные интенданты,
т. I—II. СПб., Киев», 1900—1906. Второй том исследования переведен на фран-
цузский язык в '1909 г.
135 Е. В. Т а р л е. Бегины и бегарды (реф. кн. А. М. Robinson. The end
of middle ages. Essays and questions in history. London, 4889).— «Новое сло-
во», 1896, № 4, стр. 31—50.
136 E. В. Тарле. Крестьяне в Венгрии до реформы Иосифа II.— «Рус-
ская мысль», 1896, № 7, 8.
487
ную при окончании университета в 1896 г., Лучицкий оставил
своего ученика при университете для подготовки к ученому зва-*
нию. Через два года (в 1898 г.), Тарле впервые выехал за грани-
цу для научной работы в архивах и с тех пор, продолжая свои
изыскания в различных направлениях, ежегодно совершал по-
ездки в страны Западной Европы, пока вспыхнувшая в 1914 г.
мировая империалистическая война не лишила его этой возмож-
ности.
С первых же шагов своей самостоятельной научной деятель-
ности Тарле обнаружил значительную разносторонность научных
интересов. В больших журнальных статьях и критических обзо-
рах, в кратких рецензиях и энциклопедических заметках он ка-
сался самых различных тем по истории стран Западной
Европы 137.
Большое значение для формирования Тарле как историка
имела его работа «Чарльз Парнель»138. Ему представлялось
весьма поучительным осветить судьбы аграрного движения в
Ирландии, его успехи и неудачи, охарактеризовать национально-
освободительную борьбу ирландского народа против Англии.
В работе «Чарльз Парнель» Тарле показал себя мастером исто-
рического портрета. Впоследствии, совершенствуя это мастерст-
во, он написал биографии Гамбетты, Каннинга, Наполеона I,
Талейрана, Витте и наряду с ними создал целую галерею ярких
портретов — Лассаля и Бисмарка, Бабефа и Гарибальди, Ри-
шелье и Марата, Карла XII и Петра I, Пушкина и Лермонтова,
Герцена и Шевченко, Ушакова и Нахимова, Николая I и Паль-
мерстона, Вильгельма II и Пуанкаре и многих других.
В своем подходе к материалу Тарле ничего общего не имел
с Карлейлем, отрывавшим «героев» от «толпы», хотя в юности
испытал на себе известное его влияние. Преодолев его, он быстро
понял, что биография может представлять научный и обществен-
ный интерес только при том условии, если автору удастся пока-
зать, «какие силы создали благоприятную почву для деятельно-
сти Парнеля и дали этой деятельности смысл и цель». Тарле
считал, что этими силами являлись «глубокое и хроническое рас-
стройство Ирландии в экономическом отношении, расовый
антагонизм и необыкновенная яркость социальных контрастов
в этой стране». В своей работе он стремился доказать, что как
бы ни были значительны «усилия разума и порывы чувства» по-
литического деятеля, они потерпят крах, «если только реальные
общественные силы не могут доставить им достаточной поддерж-
ки» 139. Таким образом, приступив на пороге XX в. к созданию
серии исторических портретов, он справедливо рассматривал
137 См. Е. В. Тарле. Сочинения, т. XII. М., 1962, стр. 486—>521.
138 Е. В. Тарле. Чарльз Парнель (Страница из истории Англии и Ир-
ландии).— «Мир божий», 1899, № 1—3.
139 Е. В. Тарле. Соч., т. 1. М., 1957, стр. 39—40.
488
эти биографии как очерки и характеристики узловых моментов
истории европейского общественного развития XIX в.
Однако не только биографии западноевропейских буржуаз-
ных политических деятелей интересовали Тарле. Он уделял пре-
имущественное внимание истории крестьянства и рабочего клас-
са, а также формам и методам парламентской борьбы буржуаз-
но-либеральной оппозиции в странах Западной Европы, пытаясь
в каждом конкретном случае проанализировать цели этой борь-
бы, с удовлетворением отмечая ее успехи и с горечью — ее неуда-
чи. В этом сказывались его политические настроения того перио-
да. Как ученый он понимал решающую роль массовых движений
в поступательном ходе исторического процесса. Но эти взгляды
были еще довольно неустойчивы и противоречивы.
Находясь на левом фланге буржуазно-либерального историо-
графического течения, Тарле уже в то время испытывал значи-
тельный интерес к марксизму, отождествляя его, однако, с эко-
номическим материализмом. Вместе с тем Тарле, как и ряд дру-
гих буржуазных ученых его времени, вступал, в полемику
с марксизмом. В статье «К вопросу о границах исторического
предвидения» 140 Тарле пытался доказать, что общая историче-
ская концепция основоположника научного коммунизма К. Марк-
са якобы нуждается в ряде глубоких изменений, не только в сво-
их отдельных положениях, но и в своей принципиальной основе,
что идея неизбежности революционного преобразования обще-
ства под влиянием объективно сложившейся исторической дейст-
вительности якобы должна была уступить дорогу идее мирной
эволюции. Но и эту идею, как считал в то время Тарле, не сле-
дует признавать всеобъемлющей и всеобщей в тех «границах
исторического предвидения» 141, которые могут быть установлены
наукой об обществе. Подводя общий итог своих рассуждений на
эту тему, Тарле пришел к полному скептицизма выводу, что до
тех пор, пока не будут выработаны «новые точки зрения и от-
правные пункты при постановке прогнозов» и пока соответствен-
но не будут добыты новые доказательные материалы в области
статистики, социальной психологии и т. д., «до тех пор каждый
добросовестный социолог признает почти полное свое бессилие,
подавляющую ограниченность пределов предвидения, сводящую
почти к нулю практическое значение социальных предсказа-
ний» 142. Между тем в это время в России уже начинался подъем
массового движения, революционный марксизм как теория науч-
ного социализма стал широко распространяться в передовых кру-
гах рабочего класса и интеллигенции, многие уже жили в атмос-
фере предчувствия приближающейся революционной грозы.
140 Е. В. Тарле. К вопросу о границах исторического предвидения. -
«Русское богатство», 1902, № 5.
141 Там же, стр. 55.
142 Там же, стр. 56.
489
В этих условиях статьи Тарле, проникнутые духом эволюцио-
низма и скептицизма, свидетельствовали о том, что их автор «под-
пал под влияние струвизма.
В то же время Тарле как историк обнаруживал и более «пра-
вильное понимание марксизма как науки. В условиях, когда
марксистская литература была нелегальной, он нашел способ
приблизиться к мысли о том, что изучение закономерностей исто-
рического развития имеет большое практическое значение в борь-
бе прогрессивных сил за победу новых форм общественной и по-
литической жизни. В статье «Чем объясняется современный инте-
рес к экономической истории» 143 Тарле еще ставит под сомнение
значение и ценность исторического материализма как философ-
ской системы, но уже полным голосом утверждает, что марксизм
«как метод... дал и продолжает давать весьма плодотворные ре-
зультаты». Признавая, что именно марксизм выдвинул вопрос
о первенствующем значении исследования экономических зако-
номерностей развития человеческого общества, Тарле писал:
«Очень любопытное в сущности в истории мысли явление: одна
из старейших сокровищниц человеческого знания — история —
до последних десятилетий была лишена или почти лишена гне-
туще необходимого вклада; она не давала понятия о том, как
жили, чем питались, в чем друг от друга зависели сотни и сотни
миллионов, которые в течение (исторических) тысячелетий, соб-
ственно, и „делали" историю». Разумеется, Тарле тут имел в виду
старую буржуазную историографию. «Теперь,— заключал он,—
этот бьющий в глаза пробел начал заполняться...» 144.
Понимание того, что «общественные науки по самой природе
своей тесно связаны с общественной жизнью и практически и те-
оретически», привело его к мысли о связи общественных дисцип-
лин, в частности исторической науки, с деятельностью публици-
ста, «желающего прийти к твердым и обоснованным выводам
относительно хаотической массы явлений текущей действитель-
ности» 145. Он считал, что в некоторых случаях публицистика
выступает не в качестве пассивного ученика общественных наук,
а в качестве активной силы, помогающей этим наукам и во вся-
ком случае идущей «рука об руку с ними». Он смеялся над жре-
цами науки, отрицающими связь с ней публицистики. «Иное
„ученое" ничтожество,— писал он,— с важностью заявит, что
публицист не способен оказать науке услуги уже потому, что он
„публицист" (самое это слово тут приобретает сугубо презри-
тельный смысл); будет упомянуто о „коренной разнице" между
„природой" «публициста и „природой" ученого и т. д.». Приведя
143 Е. В. Тарле. Чем объясняется современный интерес к экономической
истории.— «Вестник и библиотека самообразования», 1903, № 17.
144 Е. В. Тарле. Соч., т. I, стр. 300, 303.
145 Е. В. Тарле. Из истории обществоведения В' России.— В кн.: «Ли-
тературное дело. Сборник», СЛб., 1902, стр. 34.
4W
в качестве примера имена крупных ученых, которые были и уче-
ными и публицистами (Моммзена, Вирхова, Ламанского, Ка-
велина и др.), он отмечает, что «,,никакой двойственности" в их
природе констатировать нельзя, никакого ущерба науке от этих
публицистических занятий не произошло...». «Но так уж,— писал
он далее,— повелось на свете: Моммзен публицистикой не брез-
гует, а какое-нибудь ничтожество, всю свою жизнь излагающее
Моммзена с кафедры своими словами, топорщится от пренебре-
жения при одном упоминании о „публицисте"» 146. Тарле утверж-
дал, что «между наукой и публицистикой существует не случай-
ная, но глубокая и органическая связь при всем видимом разли-
чии в поле наблюдения и методах работы», и призывал к тесному
содружеству между публицистами и тружениками обществоведе-
ния, «одинаково дорогого и нужного и им, и ему» 147.
Следует отметить, что многие научные работы Тарле напи-
саны в духе лучших традиций русской публицистики. Он был,
в частности, отличным знатоком А. И. Герцена. Не став на по-
зиции последовательного, революционного марксизма, Тарле
тем не менее испытывал влияние марксизма и тех поднимающих-
ся общественных сил, которые явились носителями социалисти-
ческих идей. Все это пробудило у него интерес к истории социали-
стических идей, начиная с их наиболее ранней, утопической ста-
дии развития.
Работая в Британском музее в Лондоне, а также в универ-
ситетских библиотеках Киева и Варшавы, Тарле обратился
к изучению «Утопии» Томаса Мора, поставив перед собой задачу
«хоть немного посодействовать более твердой постановке этого
трудного вопроса об отношениях между исторической практикой
и теорией...» 148. Он стремился далее показать, что идея «Утопии»,
в осуществимость которой сам Томас Мор никогда не верил,
имела глубокие корни в экономической жизни Англии той эпохи.
Изучение реальных исторических связей между экономическими
условиями развития общества и социалистической идеей, даже
утопического характера, он рассматривал как серьезную акту-
альную задачу. Труд Тарле «Общественные воззрения Томаса
Мора в связи с экономическим состоянием Англии его времени»,
представленный в качестве магистерской диссертации, вызвал
серьезную критику за недостаточно тщательную работу автора
над источниками. Диссертация все же была защищена (в 1901 г.)
в Киевском университете. Опубликованная в виде отдельной кни-
ги, она возбудила живой общественный интерес.
В 1903 г. Тарле стал приват-доцентом Петербургского уни-
верситета, в котором, с некоторыми перерывами, он проработал
почти до конца своих дней. Здесь в полной мере раскрылся его
146 Там же, стр. 36.
147 *т*a ivf же
148 Е. В. Тарле. Соч., т. I, стр. 123.
491
ораторский и педагогический талант. Лекционные курсы Тарле,
являвшиеся результатом большой самостоятельной исследова-
тельской работы, яркие по форме, своеобразные по манере изло-
жения, неизменно привлекали огромную аудиторию студенче-
ской молодежи всех факультетов.
В период первой русской революции 1905—1907 гг. Тарле чи-
тал курсы, особенно созвучные настроениям студенчества,— по
истории Французской буржуазной революции XVIII в. и по исто-
рии чартистского движения в Англии.
В это время Тарле напечатал ряд ярких публицистических
работ на исторические темы. Его очерки «Падение абсолютизма
в Западной Европе» 149 и статьи о «Декларации прав человека и
гражданина» 15°, об отделении церкви от государства во Фран-
ции 151, о роли студенчества в революционном движении Европы
в 1848 г. 152 и другие явились выступлениями передового предста-
вителя русской университетской науки, испытавшего влияние ре-
волюционного подъема, и имели определенную направленность
против царского самодержавия.
То был период, когда российский рабочий класс, проявив вы-
сокую сознательность и пролетарскую организованность, своими
героическими выступлениями показал миру, что центр револю-
ционного движения переместился из Западной Европы в Россию.
Нельзя утверждать, что Тарле понимал тогда всемирно-истори-
ческую роль российского пролетариата и тем более разделял по-
следовательно революционные марксистские взгляды его аван-
гарда — большевистской партии. Но он был первым представи-
телем русской университетской науки, который в период рево-
люции 1905—1907 гг. задумался над исторической ролью
рабочего класса и понял, как важно исследовать его историю.
С этих inop Тарле надолго посвятил себя изучению истории пред-
пролетариата и пролетариата; в особенности его заинтересовал
вопрос о положении и роли рабочего класса Франции в период
буржуазной революции XVIII в. Он отправляется во Францию,
работает там во многих архивах, извлекает новые документы и
уже в 1907 г. публикует исследование «Рабочие национальных
149 Е. В. Тарле. Падение абсолютизма в Западной Европе. Историче-
ские очерки, ч. 1. СПб.— М., 1906; его же. Падение абсолютизма. (Социо-
логический очерк).— «Мир божий», 1905, № 12; его же. Падение абсолю-
тизмй.—«Мир божий», 1906, № 3, 5, 6.
150 Е. В. Тарле. О «Декларации прав человека и гражданина». (По по-
воду издания проф. Блюма с предисловием Ком'пэрэ).— «Образование», 1905,
№ 4.
151 Е. В. Т а р л е. Отделение церкви от государства во Франции. (Очерк
из истории церкви во Франции).— «Вестник и библиотека самообразования»,
1905, № 39, 40.
152 Е. В. Тарле. Роль студенчества в революционном движении в Евро-
пе в 1846 г. СПб., 1906.
492
мануфактур во Фракции в эпоху революции (1789—1799 гг.)» 153.
Через два года (в 1909 г.) он опубликовал первую часть нового,
еще более крупного исследования — «Рабочий класс во Фран-
ции в эпоху революции»154,— исследования, которое в 1911 г.
завершается изданием второй части 155. В том же году он блестя-
ще защищает эту двухтомную работу как диссертацию и полу-
чает звание доктора исторических наук.
Уже первая из этих работ привлекла к себе внимание как в
России, так и за рубежом. Это объяснялось прежде всего новиз-
ной темы и направлением исследования. Правда, вопрос о на-
циональных мануфактурах во Франции, в частности в период
буржуазной революции XVIII в., уже был в известной мере раз-
работан в исторической литературе (например, исследования
Henri Hovard’a и М. Vachon’a, Lacordaire, Garnier), однако во-
прос о положении рабочих в национальных мануфактурах
освещался лишь попутно, в связи с историей техники и мануфак-
тур. Заслуга Тарле в данном случае состояла в том, что он,
тщательно изучив огромный, никем не использованный архив-
ный материал, впервые *в исторической литературе разработал
этот вопрос в целом. Он выполнил тем самым важную задачу,
носившую, однако, частный характер. Тем большее научное и"
принципиальное значение имела его вторая работа — «Рабочий
класс во Франции в эпоху революции».
Значение этой работы заключалось в том, что в отличие от
своих предшественников — И. В. Лучицкого, Н. И. Кареева и
М. М. Ковалевского, этих блестящих представителей «русской
исторической школы», разрабатывавших преимущественно
историю аграрных отношений и крестьянства во Франции нака-
нуне и в период буржуазной революции XVIII в., Тарле в центре
своего исследования поставил изучение истории нового класса,
предпролетариата и пролетариата. Было бы неверно утверж-
дать, что этим самым он отошел от традиции «русской истори-
ческой школы». Наоборот, будучи учеником Лучицкого, о кото-
ром он всегда сохранял благодарную память 156, Тарле самым
тесным образом примыкал к ней, свидетельством чему являет-
ся его постоянный интерес к проблемам экономической базы
социальных движений во Франции в эпоху буржуазной рево-
люции XVIII в., а также усвоенная им высокая техника иссле-
153 Е. В. Тарле. Рабочие национальных мануфактур во Франции в эпоху
революции (1789—1799 гг.). СПб., 1907.
154 Е. В. Тарле. Рабочий класс во Франции в эпоху революции. Истори-
ческие очерки, ч. I. СПб., 1909.
155 То же, ч. II, СПб., <1911.
166 См., например, Е. В. Т а р л е. И. В. Лучицкий как университетский пре-
подаватель.— «Научно-исторический журнал», 1914, № 4; е г о ж е. И. В. Лу-
чицкий. К пятидесятилетию его научно-литературной деятельности. 1863—
1'913.— «Голос минувшего», 1914, № 1.
493
дования и обработки новых исторических документов, которые
он умел искать и находить в недрах французских архивов, па-
рижских и провинциальных. Но Тарле пошел дальше своих пред-
шественников. Последние усматривали свою наиболее актуаль-
ную задачу в исследовании истории аграрных отношений. Только
некоторые из них (М. М. Ковалевский) частично касались во-
просов, связанных с историей французского рабочего класса
в период буржуазной революции XVIII в. И в западноевропей-
ской историографии (исследования Левассера, Жореса и др.)
эти вопросы .находили лишь частичное или косвенное освещение.
Заслуга Тарле заключалась в том, что он впервые в историче-
ской науке на основе тщательного изучения огромных пластов
вновь открытых им архивных источников создал большую .'спе-
циальную монографию о положении рабочего класса во Фран-
ции в ту историческую эпоху, когда буржуазия была еще спо-
собна совершить свою великую революцию. Таким образом,
выйдя за рамки проблематики «русской исторической школы»,
Тарле тем самым внес крупный вклад в развитие этой школы.
Однако в ряде общих и конкретных вопросов он явно находился
под влиянием «русской исторической школы», например, пре-
увеличивал роль мелкого производства во Франции накануне
революции. С точки зрения современного уровня исторических
знаний и марксистско-ленинской методологии в труде Тарле
«Рабочий класс во Франции в эпоху революции» имеются и дру-
гие спорные или устаревшие положения. Тем не менее этот труд,
являвшийся первым большим и серьезным монографическим ис-
следованием на эту тему, до сих пор сохраняет свое историогра-
фическое и научное значение.
Едва закончив этот труд, Тарле приступил к изучению исто-
рии Франции и Европы в период господства Наполеона I. При-
ближалась столетняя годовщина Отечественной войны русского
народа против Наполеона, и Тарле, всегда чуткий к общест-
венным интересам читателей, отозвался на юбилей рядом исто-
рических статей («Возвращение Наполеона» 157, «Экономические
отношения Франции и России при Наполеоне I»158 и др.). Но
главные его усилия были направлены в это время на монографи-
ческую разработку экономической истории Европы в эпоху на-
полеоновского владычества. Проявляя необычайную энергию, он
интенсивно работает в Национальном архиве в Париже, в архи-
вах департаментов Устьев Роны и Нижней Сены и Ро-
ны, в архиве Лионской торговой палаты, в лон-
донском «Record office», «в Гаагском государственном архиве,
в Государственном архиве в Гамбурге, в рукописном отделе
157 Е. В. Тарле. Возвращение Наполеона.— В кн.: «Отечественная вой-
на и русское общество», т. 6, М., 1912.
158 Е. В. Тарле. Экономические отношения Франции и России при На-
полеоне I.—ЖМНП, новая серия, 1912, ч. 42, № 11.
494
Гаагской королевской библиотеки, в Гамбургской коммерче-
ской библиотеке, в Национальной библиотеке в Париже, в Бри-
танском музее и в Королевской библиотеке в Берлине. На осно-
вании огромного добытого им материала Тарле опубликовал в
1913 г. новый большой труд «Континентальная блокада» 159,
в котором дал глубокий и всесторонний анализ состояния шро-
мышлеиности и внешней торговли Франции в период, когда На-
полеон стремился подорвать экономическую мощь Англии и тем
самым утвердить гегемонию французской буржуазии на евро-
пейском континенте. При этом Тарле показал, каковы были эко-
номические причины, определившие крах наполеоновской систе-
мы континентальной блокады. Эта фундаментальная работа,
единственная в своем роде в мировой историографии вопроса,
привлекла к себе внимание как в России, так и за рубежом.
В 1913 г., выступив на международном конгрессе историков
в Лондоне с докладом «Экономические последствия континен-
тальной блокады», Тарле как бы подвел итог своим только что
завершенным исследованиям в этой области и тотчас же начал
готовить новые работы по смежным темам. Накануне первой
мировой войны он успел опубликовать в Германии небольшое
исследование о германско-французских хозяйственных отноше-
ниях во времена Наполеона 160 и уже во время войны (в 1916 г.)
завершил этот цикл исследований новой монографией «Эконо-
мическая жизнь королевства Италии в царствование Наполео-
на I» 161. В совокупности эти труды следует расценивать как
крупный вклад русской науки в мировую историографию вопро-
са. Но этим их значение не ограничивается: время показало, что
исследования Тарле по экономической истории Франции и Ев-
ропы в период наполеоновского владычества оказались фунда-
ментом, опираясь на который он мог создать и ряд блестящих
работ по политической, дипломатической и военной истории
того периода.
Углубляясь в монографическую разработку какого-нибудь
большого исторического вопроса, Тарле никогда не прерывал
своей педагогической деятельности: с 1913 г., оставаясь приват-
доцентом С.-Петербургского университета, он стал профессором
университета в Юрьеве (ныне Тарту), пока в 1917 г. не был из-
бран профессором Петроградского университета. При этом он
находил время выступать в печати с работами на самые разно-
образные темы. «Была ли екатерининская Россия экономически
159 Е. В. Тарле. Континентальная блокада. I. Исследование пег истории
промышленности и внешней торговли Франции в эпоху Наполеона. М., 1913.
160 Е. Т а г 1 е. Deutsch-franzosische Wirtschaftsbeziehungen zur napoleoni-
schen Zeit.— «Schmollers Jahrbuch fur Geserzgebung, Verwaltung und Volks-
wirtschaft im Deutschen Reiche». Munchen — Leipzig, 1914, Jhg. 38, H. 2.
161 E. В. Тарле. Экономическая жизнь королевства Италии в царство-
вание Наполеона I. Юрьев, 1916.
495
отсталой страной?» 162, «Политические движения в Испании и
Италии в 1820—1823 гг.» 163, «Статьи Добролюбова об итальян-
ских делах»164, «Восстание Нидерландов против испанского
владычества (1567—1584)» 165, о романе Э. Золя «Ругон-Макка-
ры» 166 — таковы некоторые из многочисленных работ, которые
он написал накануне войны 1914 г.
С началом первой мировой войны в творческой деятельности
Тарле выявляются новые черты и новые интересы. Завершая ра-
нее начатый большой труд по экономической истории Европы
в период континентальной блокады, он одновременно все боль-
ше начинает интересоваться вопросами истории международных
отношений и внешней политики европейских держав. В самом
начале войны он выступает со статьей «К истории русско-гер-
манских отношений в новейшее время» 167 168, печатает острую ре-
цензию на книгу реакционного немецкого публициста Шима-
на 138, близкого к руководящим кругам «Пангерманского сою-
за», затем публикует статьи по истории военных блоков «перед
великим столкновением» 169, о роли эльзас-лотарингского вопро-
са в возникновении войны 1914 г.170 и др. В 1917 г., после Фев-
ральской революции в России, он на основе обнаруженной пере-
писки Вильгельма II с Николаем II (1904—1907 гг.) пишет
статьи по дипломатической истории русско-германских отно-
шений в период русской революции 1905 г.171 Во всем этом
проявляется прежде всего его публицистический темперамент.
По самому характеру Тарле не мог не отозваться на событие
такой огромной исторической важности, каким явилась миро-
162 Е. В. Тарле. Была ли екатерининская Россия экономически отсталой
страной? — «Современный мир», 1910, № 5.
163 Е. В. Тарле. Политические движения <в Испании и Италии в 1820—
1823 гг.— «Книга для чтения по истории нового времени», т. 4, ч. 1. История
Западной Европы. М., 1913.
164 Е. В. Тарле. Статьи Добролюбова об итальянских делах.—
Н. А. Добролюбов. Поли. собр. соч. под ред. Е. В. Аничкова, т. 8. Пуб-
лицистика, ч. 3—4. СПб., 1913.
165 Е. В. Тарле. Восстание Нидерландов против испанского владычества
(1567—1584).— «Книга для чтения по истории нового времени», т. I, М., 1910.
166 Е. В. Тарле. По поводу романа Золя. (Вступительный очерк).—
Э. Золя. Собр. соч. под ред. и со вступительными статьями Е. В. Аничкова
и Ф. Д. Батюшкова. Ругон-Маккары, т. 18. Разгром, ч. 1—2. СПб., 1914.
167 Е. В. Тарле. К истории русско-германских отношений в новейшее
время.— «Русская мысль», 1914, № 11.
168 Е. В. Тарле. Th. Schiemann. Deutschland und die grosse Politik. Anno
1913. Berlin, 1914.— «Голос минувшего», 1914, № 12.
169 E. В. T а/p л е. Перед великим столкновением. (К истории образования
борющихся союзов).— «Книга о войне», Пг., 1915; его же. Франко-русский
союз.— В кн.: «Россия и ее союзники в борьбе за цивилизацию», т. 1, М., 1916.
170 Е. В. Тарле. Эльзас-лотарингский вопрос накануне великой европей-
ской войны.— «Вопросы мировой войны», сборник статей под ред. М. И. Ту-
ган-Барановского, Пг., 1915.
171 Е. В. Тарле. Императоры Вильгельм II и Николай II в 1994—1907 гг.
Неизданная переписка. Вступительная статья.— «Былое», 1917, № 1.
496
вая война 1914—1918 гг., поглотившая (Миллионы человеческих
жизней.
Нужно, однако, подчеркнуть, что как историк и публицист
Тарле в то время еще не понял ни подлинного характера вой-
ны, ни тех исторических путей, которые могли привести к ее
прекращению и к предотвращению новой войны. Он не видел,
что война, вспыхнувшая в 1914 г., имела империалистический
характер со стороны обоих воюющих лагерей, как австро-гер-
манского блока, так и англо-франко-русской Антанты, и что
имелся тогда только один путь — революционный путь борьбы
против империалистической войны • и ее поджигателей. Его
статьи того времени были проникнуты не антиимпериалистиче-
ским, а односторонне антигерманским духом. Они отнюдь не
свидетельствовали о том, что автор был подготовлен к правиль-
ному восприятию ;и глубокому пониманию Октябрьской револю-
ции — величайшего события, вырвавшего Россию из пучины
кровопролитнейшей войны, освободившего ее от оков империа-
лизма и открывшего новую эпоху во всемирной истории чело-
вечества.
Таким образом, работы Тарле этих лет выявляют в своеоб-
разном виде черты кризиса буржуазной исторической науки.
Он не может уже в своих творческих поисках остаться в рам-
ках ее старой политической тематики и усматривать в деятель-
ности государств и правительств основные пружины движения
истории. Его не удовлетворяет и проблематика современной ему
западноевропейской историографии с ее поверхностным интере-
сом к общественным движениям и с «карлейлевской» трактов-
кой «героя» — политического деятеля, воздействующего на ход
мировых судеб. Совсем иначе, в духе «русской школы», работая
над крупными социальными темами, он поднимает значитель-
нейшие вопросы истории классов, уже испытывая определенное
влияние марксизма и проводя значительные исследования по
актуальнейшей социальной проблематике. В целом научная дея-
тельность Тарле в период, предшествующий Великой Октябрь-
ской социалистической революции, свидетельствовала об иска-
нии правильного пути в области методологии и попытках выйти
за пределы либеральной буржуазной историографии того вре-
мени.
32 Очерки историографии, т. III
Глава IX
СЛАВЯНОВЕДЕНИЕ.
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ ВИЗАНТИИ
I
СЛАВЯНОВЕДЕНИЕ
Русское славяноведение в конце XIX — начале XX в. разви-
валось в сложных международных и внутренних условиях.
Борьба за влияние на Балканах между царской Россией, с од-
ной стороны, Германией и Австро-Венгрией — с другой, роль
России в создании Балканского союза — все это не могло не
оказывать серьезного влияния на интерес к истории славянских
народов, на направленность и характер ее разработки в Рос-
сии. Вместе с тем обострение классовой борьбы в эпоху импе-
риализма, первая русская революция, усиление захватнических
устремлений русской буржуазии в свою очередь определяли
особенности русского славяноведения как составной части бур-
жуазной исторической науки, вступившей в полосу острого
идейного кризиса.
В условиях натиска пангерманизма усиливалось и росло
славянское национально-освободительное движение. Сербия от-
стаивала свою государственную независимость. Аннексия Авст-
ро-Венгрией в 1908 г. Боснии и Герцеговины способствовала
подъему национально-освободительного движения в этих обла-
стях, усиливалось национальное движение в славянских землях
Австро-Венгрии; в Македонии национальная борьба прояви-
лась в восстании 1903 г. В этой обстановке не только взгляды
славянских политиков обращались к России, с помощью которой
создавался Балканский союз, но и славянские ученые видели в
России центр изучения славянства, стремились к сближению
с русской наукой1. Отвечая этим запросам и вместе с тем отра-
жая заинтересованность царского правительства, Российская
Академия наук все теснее сближалась со славистами других
1 «Документы к истории славяноведения в России (1850—1912)». М.— Л.,
1948, стр. 148 и др.
498
стран, оказывала им материальную помощь, стремилась объеди-
нить научную работу в области славяноведения. В 1903 г. со-
стоялся предварительный съезд русских филологов и историков-
славяноведов. Но намеченный на 1904 г. съезд был отложен цар-
ским правительством. Задуманная Академией наук «Энциклопе-
дия славянской филологии» должна была объединить славянских
ученых. Но эта идея встретила возражения со стороны поль-
ских ученых-националистов, опасавшихся расхождений во
взглядах на историю Польши с русскими шовинистически наст-
роенными славистами.
Кульминационным пунктом объединительной деятельности
русской Академии наук был созыв в мае 1912 г. в Петербурге
совещания представителей славянских академий, на котором
присутствовали делегаты чешской, сербской, югославянской
(Загреб), болгарской академий и где был принят проект устава
Союза славянских академий и ученых обществ2. Но осуществ-
лению проектировавшегося этим уставом союза помешали бал-
канские и первая мировая война.
Основными центрами славяноведения в России в конце
XIX и начале XX в. были, как и раньше, университеты и Ака-
демия наук. К ним прибавился открытый в 1895 г. в Константи-
нополе Русский археологический институт, созданный для изу-
чения Византии и связанных с нею стран. Учреждение его отра-
жало оживившиеся в последние годы XIX в. захватнические
планы царского правительства на Балканах. Возглавляемый
крупнейшим русским византинистом — акад. Ф. И. Успенским,
институт объединил вокруг себя не только византинологов, но
и славистов. В основу работы института Успенский положил
идею связи исторических судеб Византии и славянства и направ-
лял исследования на изучение не только Византии, но и славян-
ских народов. Деятельность его дала важный результат для изу-
чения славянских стран Балканского полуострова и нашла
отражение в большом количестве публикаций разных материа-
лов и статей, появлявшихся в органе института «Известиях».
В ряде напечатанных здесь работ были поставлены проблемы
социально-экономического развития Византии и южных славян,
в частности, проблемы истории крестьянства. Особенно важны
были результаты работы института для изучения истории Бол-
гарии/В 1899—1901 гг. он организовал раскопки на месте пер-
вой болгарской столицы — Плиски. Раскопки дали археологи-
ческий материал огромного значения. Они не только вскрыли
фундаменты различных зданий, но впервые сделали известными
памятники ранней болгарской эпиграфики. Истолкованные
Успенским надписи позволили познакомиться с некоторыми
сторонами истории первого болгарского царства, остававши-
2 Там же, стр. 353—362.
499
32*
мися до того неизвестными (государственный строй, должности,
титулы).
Организация и характер университетского преподавания
в области славяноведения осложняли и задерживали развитие
науки. Русское славяноведение, возникшее как единая наука,
уже с самого начала обнаружило естественное стремление к
дифференциации на славянскую лингвистику, историю и исто-
рию литературы. Между тем университетский устав 1884 г. еще
больше ухудшил положение славяноведения, так как сводил все
предметы славянской кафедры к «славянской филологии», по-
нимаемой как языковедение. Благодаря этому сам предмет
приобретал в университетском образовании второстепенное зна-
чение.
Такое положение вызывало естественное стремление к пере-
стройке университетского образования, так как организация
его тормозила развитие самой науки. Взгляды ученых, стремив-
шихся сбросить ограничения устава 1884 г., выразил К. Я. Грот,
требовавший в специальной брошюре3 создания не менее трех,
а то и четырех славянских кафедр: славянской филологии, исто-
рии славянских литератур, истории и древностей славянских
народов, а также кафедры славянских законодательств. Одна-
ко этот здравый призыв не был услышан официальными круга-
ми. Вплоть до 1917 г. число и состав кафедр в университетах
не подверглись существенному изменению.
Русское славяноведение, стоявшее и в предшествующее вре-
мя на реакционных позициях, в период империализма пережи-
вало глубокий кризис.
Славянофильско-панславистская школа была в состоянии
распада уже в 80-х годах XIX в., ряд основных славянофиль-
ских положений в области истории славян уже обнаружил свою
несостоятельность. Тем не менее немногие старейшие предста-
вители этого'направления продолжали повторять старые теории
(например, В. И. Ламанский), различие между славянофильско-
панславистским и либеральным направлениями все более сгла-
живалось. И те и другие в области исторической науки были
позитивистами. Ленин писал: «...позитивизм вообще и махизм
в частности гораздо больше занимались тонкой фальсификаци-
ей гносеологии, подделываясь под материализм, пряча идеализм
за якобы материалистическую терминологию,— и мало сравни-
тельно обращали внимания на философию истории»4. Русские
славяноведы совсем почти не занимались общими, философски-
ми вопросами истории. Все, что делалось в этом направлении,
3 К. Я. Г р о т. Об изучении славянства. Судьба славяноведения и жела-
тельная постановка его преподавания в университете и. средней школе. СПб.,
1901.
4 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 18, стр. 350.
500
или представляло старую погудку на новый лад, вроде книги
Ламанского5, или являлось одной из разновидностей буржуаз-
ных попыток «уничтожения марксизма». Ярким примером бес-
силия буржуазной славяноведческой науки ставить и решать
широкие проблемы общего характера является попытка
Ф. Ф. Зигеля дать периодизацию истории славянского права.
Зигель отвергал марксизм. Он ’искал «нового, более широко-
го обобщения» в трудах Канта, Кинэ и его последователя Фю-
стель де Куланжа >и др. Но всего больше он симпатизировал
Штейнметцу, положившему в основу периодизации изменения
в миросозерцании.
Исходя из подобных взглядов, Зигель намечал два основных
периода в развитии славянского права: первый, когда славяне
жили идеалами, вынесенными из праславянской, арийской ста-
рины, заканчивающейся X в., когда образуются славянские го-
сударства и к славянам проникает христианство, европейская
образованность в западном и восточном (византийском) вариан-
тах. Тогда начинается новый период, период усвоения славяна-
ми западноевропейской или византийской образованности. Он
тянется с X и вплоть до XX в. Внутри этого тысячелетнего пе-
риода Зигель намечает три этапа: первый — этап борьбы в пра-
ве начал язычества и христианства, второй — этап сложивших-
ся средневековых юридических норм, третий — этап'преоблада-
ния светских интересов. В области правовой законодатель стре-
мится «усовершенствовать сожительство людей посредством
предвидения общественных зол и устранения их не через рево-
люционные взрывы, стоющие стольких крови и слез, а через
мирную и настойчивую работу поколений» 6.
Это была идеалистическая и эволюционистская схема, игно-
рирующая развитие права и правовых институтов и их реальную
историческую основу.
В области конкретно-исторических исследований славяновед-
ческая наука в конце XIX — начале XX в. дала немало крупных
работ. Однако во многих случаях они носят источниковедческо-
текстологический характер. Этим отличаются не только иссле-
дования, посвященные изучению отдельных памятников, но и
работы, трактующие о значительных и важных периодах и про-
блемах, требующих теоретического обобщения. Ярким примером
такого рода работ является работа ученика В. И. Ламанского
П. А. Сырку — автора большой книги об истории культуры Бол-
гарии накануне ее падения7. Поставив в центре своего внимания
5 В. И. Л а м а иски й. Три мира азийско-европейского материка. СПб.,
1892; изд. 2., Пг., 1916.
6 Ф. Ф. Зигель. Периодизация славянского права. Новый сборник ста-
тей по славяноведению. СПб., 1905, стр. 8.
7 П. С ы р к у. К истории исправления книг в Болгарии в XIV в. СПб.,
1890.
501
деятельность патриарха Евфимия, Сырку нарисовал картину
культурного состояния господствующего класса феодальной
Болгарии. Большое собрание фактических данных, почерпнутых
из широкого круга греческих и болгарских источников, публика-
ция текстов — все это занимает большое место в книге. Ника-
ких принципиальных положений, общих идей в ней найти нель-
зя, вопросы социальной и идеологической истории Болгарии
накануне ее завоевания турками по существу были обойдены.
Еще характерней в этом отношении другая работа Сырку — о
литературных связях болгар и сербов, представляющая публи-
кацию и исследование текста источников 8. Издание текста было
осуществлено по всем правилам науки и, по мнению компетент-
ного специалиста-рецензента, недостатки очерков искупались
приведенными выписками из различных памятников9, но книга
поражает отсутствием научных обобщений.
Чисто источниковедческой является также работа В. В. Ка-
чановского по истории Сербии второй половины XIV — конца
XV в.10 11 Автор ее и не пытался осветить историю Сербии. Он
стремился охарактеризовать основные категории сербских исто-
рических источников. В центре его внимания анализ сербских
житий и летописей. Но даже в таких важных для источниковеда
вопросах, как вопрос об отношении отдельных летописей между
собою или о времени их возникновения, автор обычно не выдви-
гает своих решений. Вся книга имеет больше описательный, чем
аналитический характер.
В области изучения истории Болгарии существенной была
работа Г. А. Ильинского о грамотах болгарских царей н, в ко-
торой давался дипломатический, филологический и палеографи-
ческий анализ документов, а также публикация последних. Эта
работа и сейчас является одним из образцовых изданий и иссле-
дований документов этого рода.
Плодотворной была и попытка Т. Д. Флоринского разо-
браться в соотношении редакций малоизученного памятника
древнего болгарского права — «Закона судного людем» 12.
Значительно шире, чем в предыдущий период, развернулось
издание источников как средневекового, так и нового времени.
П. А. Лавров, занимаясь изучением Паннонских житий, опубли-
ковал текст XII в. жития Мефодия и Похвального слова К'ирил-
8 П. А. С ы р к у. Очерки из истории литературных сношений болгар и сер-
бов в XIV—XVII вв. Житие св. Николая Нового Софийского по единственной
рукописи XVI в. СПб., 1901.
9 М. С. Д р и н о в. Разбор сочинения П. А. Сырку «К истории исправле-
ния книг в Болгарии в XIV веке». СПб., 1900.
10 В. В. Качановский. История Сербии с половины XIV до конца
XV <в. Киев, 1899.
11 Г. А. Ильинский. Грамоты болгарских царей. М., 1911.
12 Т. Д. Флоринский. Древнейший памятник болгарского права «За-
кон судный людем». Киев, 1904.
502
лу и Мефодию 13, дал описание рукописей и текстологическое
исследование о «Дамаскинах» 14. М. Г. Попруженко были изда-
ны важные памятники средневековой болгарской истории 15.
Большое историческое значение имела частично начавшаяся
раньше и продолжавшаяся в это время деятельность централь-
ных и местных официальных учреждений, занимавшихся публи-
кацией исторических или современных материалов. К ним отно-
сятся Археографическая экспедиция, Виленская архивная ко-
миссия, Киевская комиссия для разбора древних актов, выпу-
стившие издания, важные не только для истории России, но
и для изучения истории Польши 16. Следует особо отметить
«Труды Варшавского статистического комитета», которые охва-
тывали все десять губерний Царства Польского и печатали
обильный современный статистический материал о численности
и составе населения, землевладения, сельском безземельном на-
селении, заработках крестьян, населенных пунктах, эмиграции,
фабрично-заводской и кустарной промышленности и др. Значи-
тельное количество документов цо истории славян печаталось
в исторических изданиях общего типа: в «Чтениях в Обществе
истории и древностей российских ври Московском университе-
те», в «Русской старине», «Русском архиве», «Историческом вест-
нике» и др. Особо следует указать на многочисленные воспоми-
нания, посвященные русско-турецкой войне 1877—1878 гг. и
последующим событиям, выпущенные отдельными изданиями,
а также записки корреспондентов с театра Балканских войн.
Значительное внимание историков привлекали вопросы по-
литической истории, но изучение их велось в отрыве от социаль-
но-экономических процессов. Этим страдали и работы обзорно-
го характера, ярким примером чего являются «История Сер-
бии» и «История Болгарии» 17 А. Л. Погодина профессора Вар-
шавского, затем Харьковского университетов, с 1919 г.—эми-
гранта и проф. Белградского университета. В этих книгах, в ка-
кой-то степени подводивших итоги сделанного буржуазной
исторической наукой в изучении данных стран, все сводится к
изложению политического развития и (для отдельных перио-
дов) некоторых вопросов культурной истории. Близка к книгам
13 П. А. Лавров. Житие святого Мефодия и Похвальное слово св. Ки-
риллу и Мефодию по списку XII в. М., 1899.
14 П. А. Лавров. Дамаскин Студит и сборники его имени — «Дамаски-
ны» в югославянской письменности. Одесса, 1899.
15 М. Г. Попруженко. Синодик царя Борила. Одесса, 1899; его же.
Козьма Просвитер и его борьба с богомилами. СПб., 1907.
16 «Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России», т. 1—5,
СПб., 1863—1892; «Архив Юго-Западной России», ч. 1—8, Киев, 1859—1914;
«Описание документов архива западнорусских униатских митрополитов»,
т. 1—2, СПб., 1897—1907.
17 А. Л. Погодин. История Сербии. СПб., 1909; его же. История Бол-
гарии. СПб., 1910.
503
Погодина «История болгарского народа» Н. В. Ястребова
и П. А. Лаврова 18, хотя в ней делается попытка обрисовать со-
циальный строй страны, а для нового времени говорится и о со-
стоянии экономики.
Не только общие обзоры, но и специальные исследования по
политической истории строились в полном отрыве от анализа
социально-экономического развития страны. Этими чертами ха-
рактеризуются ценные по фактическому материалу некоторые
книги Погодина. Его исследование по истории польской полити-
ческой мысли 19 впервые в русской литературе давало историю
развития общественного движения и политических партий в
Польше в конце XIX — начале XX в. Погодин использовал
очень большой материал, частично почерпнутый из частных со-
браний, широко изучил публицистику всех частей Польши. Он
стремился критически относиться к источникам20, но его кри-
тика весьма непоследовательна. С одной стороны, он проявляет
себя противником русификаторской политики царизма, с дру-
гой — считает утопией надежды на автономию Царства Поль-
ского и признает реальным лишь развитие городского и земского
самоуправления в польских губерниях. Общие позиции Пого-
дина проявляются и в трактовке отдельных вопросов. Он
положительно оценивает позитивистское течение: «Следствием
позитивизма было... пробуждение общественного сознания»21.
Погодин признает «самой жизненной из всех социалистических
партий, возникавших в Польше»22 ППС и противопоставляет
умеренную программу социалистов 90-х годов «утопизму»
Л. Варынского. При всем том он отдает должное деятельности
Варынского, который привлек к движению рабочих23, и призна-
ет громадным значение пролетариата в истории социалистиче-
ского движения в Польше24. В книге рассматривается также
образование, программа и деятельность народно-демократиче-
ской партии и других политических течений и групп. Для Пого-
дина характерен широкий подход к вопросу; он использует не
только публицистику, но и художественную литературу, посколь-
ку она была связана с развитием общественно-политической
мысли Польши.
Перу Погодина принадлежит также обобщающая книга^по
истории польского народа 25. Эта книга, опубликованная в разгар
18 Н. В. Ястребов и П. А. Лавров. История болгарского народа
(литогр.). Пг., 1916.
19 А. Л. Погодин. Главные течения польской политической мысли
(1863—1907 гг.). СПб., 1907.
20 Там же, стр. 177—178.
21 Там же, стр. 139.
22 Там же, стр. 273.
23 Там же, стр. 161.
24 Там же, стр. 188.
25 А. Л. Погодин. История польского народа в XIX в. М., 1915.
504
первой мировой войны, представляла значительное явление в
русской историографии. В ней давалась история не только Цар-
ства Польского, но всех частей Польши на протяжении XIX в.
Основное внимание автор уделял правительственной полити-
ке и в связи с ней — международному значению польского
вопроса, на втором плане стоит национально-освободительная
борьба. Другие вопросы почти не затрагиваются. Автор крити-
чески относится к политике царского правительства в Польше,
прослеживая в вводной части изменения в политике Екатери-
ны II, Павла. Он дает краткий очерк разделов Польши и срав-
нивает политику держав — участниц разделов. Подробно изла-
гаются попытки Александра I приобрести союзников в Польше
накануне Отечественной войны 1812 г., переговоры с польскими
деятелями во время войны. Отчетливо показано различие поло-
жения Царства, как оно намечалось в документах периода
Венского конгресса и как оно оформилось в конституции 1815 г.
Показана дальнейшая политика Александра I, свидетельствую-
щая, что император мало считался с данной им хартией. Пого-
дин раскрывает картину нарастания в Польше недовольства
политикой царского правительства. В кратком изложении исто-
рии восстания 1830 г. автор отмечает его антидемократический
характер и полагает, что «если бы даже революционный сейм
провозгласил освобождение крестьян (как этого требовал один
из членов сейма Шанецкий), едва ли крестьянство пошло бы за
ним» 26. Дается верная оценка политики Николая I, как полити-
ки «угнетения всей польской жизни» 27, а также русификатор-
ской политики после восстания 1863 г.
Автор не случайно мало внимания уделяет национально-ос-
вободительному движению и представителям революционного
его крыла. Как и в названной выше работе, он особенно сим-
патизирует идеологам «органического труда», отказавшимся от
надежды и расчетов на европейское вмешательство, положи-
тельно отзывается о «позитивистах», боровшихся против социа-
листического движения. Он исходит из признания законности
и необходимости удовлетворения стремлений польского народа,
но считает необходимым сохранение Польши в составе России.
Сказанное выше об основных взглядах Погодина вполне
приложимо к авторам других аналогичных работ. Убедительным
подтверждением этого является книга русского националиста
со славянофильским оттенком, профессора Варшавского уни-
верситета, а затем редактора «Правительственного вестника»>
П. А. Кулаковского (1848—1913), посвященная национальному
движению хорватского народа 28. Книга Кулаковского — единст-
26 Там же, стр. 141.
27 Там же, стр. 151.
28 П. А. К у л а к о в с к и й. Иллиризм. Исследование по истории хорват-
ской литературы периода Возрождения. Варшава, 1894.
505
венная в русской литературе, которая посвящена этой важной
теме. В ней собран большой и интересный материал. Считая
иллиризм прежде всего литературным хорватским возрождени-
ем, Кулаковский не отрывал его от национального движения
в целом и начинал свое исследование с рассмотрения хорвато-
мадьярских отношений в культурной и политической сферах. Он
изучал это движение на широком историческом фоне, отдавая
должное влиянию идей революционной Франции, воздействию
России как важнейшего фактора политической истории Европы
в XVIII — начале XIX в. Кулаковский верно понял значение
принятия иллирийцами штокавского наречия в основу хорват-
ской литературы, так как оно обеспечивало наиболее широкую
аудиторию этой литературе. Понял Кулаковский и смысл покро-
вительства иллирийцам со стороны австрийского правительства,
видевшего в этом движении проводника своих стремлений на
Балканах. Буржуазная ограниченность Кулаковского не позво-
лила ему вскрыть экономическое и социальное существо процес-
са хорватского национального возрождения.
Профессор Варшавского университета, после Октябрьской
революции — эмигрант, профессор Пражского университета,
В. А. Францев (1867—1942 гг.) посвятил свои основные работы
истории чешского и польского славяноведения.
Касаясь чешской славяноведческой науки, Францев связы-
вает ее развитие с историей чешского национального возрожде-
ния, с борьбой против германизаторской политики австрийского
правительства в конце XVIII в.29 Большое значение он придавал
русско-чешским связям, показал, какую роль для понимания
России имели поездки чешских ученых в Россию и русских в
Чехию. Он отмечал влияние событий 1812—1813 гг. на усиление
интереса к русскому языку. С большим вниманием Францев ос-
танавливался на изучении чешскими учеными русских народных
песен, языка. Значительное место он отводил истории перего-
воров о приглашении чешских славяноведов в Россию, поездкам
первых русских ученых в Чехию.
Но книга не соответствовала названию, так как собственно
истории чешского Возрождения она не содержала. Лишь подза-
головок отражал действительное ее существо. Францев дал ис-
торию научных связей, но не показал их значения для развития
науки, не вскрыл роли близости русских и чешских ученых, и
его интересная по материалу книга ответила только на вопрос
о том, когда эти связи были прочнее, когда слабее.
Вторая работа Францева, посвященная польскому славяно-
ведению30, выше первой в том отношении, что в ней он пытался
29 В. А. Францев. Очерки по истории чешского Возрождения. Русско-
чешские ученые связи конца XVIII и первой половины XIX ст. Варшава, 1902.
30 В. А. Франц ев. Польское славяноведение конца XVIII и первой чет-
верти XIX ст. Прага Чешская, 1906.
506
показать развитие самой науки. Однако и здесь на первом пла-
не связи, переписка ученых, путешествия и т. п. Несомненной
заслугой автора был показ широких связей польских ученых с
учеными других славянских стран, прежде всего России, выяс-
нение значения изучения русского материала для решения об-
щих вопросов славяноведения.
Немалое место в исторической литературе конца XIX в. за-
нимали биографические работы, посвященные тем или иным
деятелям славянских стран. В этом направлении работал
П. А. Лавров (1856—1929 гг.), профессор Новороссийского, за-
тем Петербургского университетов, после революции отдавший
свои силы развитию советского славяноведения. Он написал
биографию видного культурно-политического деятеля Черного-
рии— владыки Петра II Петровича Негоша. Хотя Лавров ста-
рался изобразить жизнь Петра II на фоне исторического разви-
тия Черногории (он касался вопросов о взаимоотношениях ее
с Турцией, Австрией, Россией, останавливался на событиях
.внутренней истории), все же за пределы чисто биографиче-
ского очерка он не вышел. Положительной стороной работы бы-
ло то, что автор уделил большое внимание русско-черногорским
связям, в ней прослеживалось развитие творчества Петра Него-
ша, давалась характеристика его поэтических приемов и опреде-
лялось значение Петра II как художника-реалиста31.
Такой же ограниченной по содержанию является написан-
ная Лавровым в 1897 г. биография П. И. Шафарика32. Автор
замыкается преимущественно в кругу научной биографии Ша-
фарика, отбрасывая то, что было связано с его общественными
взглядами и политической деятельностью.
Вопросы истории южных славян, как и в предшествующее
время, преобладали в тематике научных работ. Кроме назван-
ных, появились еще некоторые крупные по значению работы.
К ним принадлежит «Черногория в ее прошлом и настоящем»
П. А. Ровинского (1831 —1916 гг.) 33 — самое крупное исследо-
вание по истории Черногории в русской литературе. Филолог,
этнограф и журналист, много лет проживший в Черногории, Ро-
винский сделал очень много для изучения этой малоизвестной
тогда южнославянской области, хотя в области исторических
вопросов был менее подготовлен. Ровинский пытался проследить
историческое развитие Черногории с древнейших времен. Эта
часть его работы основана преимущественно на литературе и
представляет попытку на основании немногочисленного извест-
31 П. А. Лавров. Петр II Петрович Негош владыка черногорский и его
литературная деятельность. М., 1887.
32 П. А. Лавров. Жизнь и ученая деятельность П. И. Шафарика. М.,
1897.
33 П. А. Ровинский. Черногория в ее прошлом и настоящем, т. I—
III. СПб., 1888—1915.
507
ного материала выделить все то, что относится специально к
черногорской территории. Значительно содержательнее истори-
ческий очерк начиная с XVI в., когда Черногория превращается
в особое, своеобразное по своему строю, государство. Автор
включил в работу много сведений этнографического характера.
Здесь можно найти случайно полученные автором сведения об
общем числе скота, количестве пахотной земли, о приемах зем-
леделия, но нет картины социально-экономических отношений в
городе и деревне. Гораздо полнее в книге освещена политическая
жизнь страны в конце XIX — начале XX в., вплоть до провозгла-
шения, под влиянием русской революции 1905 г., конституции
Черногории, но отсутствуют данные по социально-экономической
истории, нет характеристики общественных групп, боровшихся
в Черногории в первые годы XX столетия.
Попытку дать очерк культурного развития южных славян
сделал И. Н. Смирнов24. Автор рассматривал эту книгу как
«очерк-проект», предполагая переработать и расширить его. Но
затем он уже не вернулся к этой теме. Смирнов попытался об-
рисовать изменения в этническом составе Балканского полуост-
рова и их значение для судеб южных славян. Подробно обрисо-
вано развитие древней и средневековой материальной культу-
ры, эволюция семьи и территориального союза. Даны краткие
обзоры истории болгарского, сербского и хорватского госу-
дарств, а также очерк религиозных верований и представлений.
Сводка, сделанная Смирновым, представляла несомненный ин-
терес, так как литература не затрагивала или затрагивала в
малой мере эти стороны исторического развития южнославян-
ских народов. Но данной книге присуща общая черта, харак-
терная для русских славистов,— игнорирование социально-эко-
номических проблем при изучении политической и культурной
истории.
Наряду с подавляющей массой работ по политической исто-
рии, в русском славяноведении были и исследования на соци-,
ально-экономические и чисто экономические темы. Известный
московский профессор-экономист, в прошлом фабричный ин-
спектор, И. И. Янжул, в связи с растущими опасениями в среде
московских предпринимателей конкуренции со стороны поль-
ской промышленности, опубликовал книгу о фабрично-заводской
промышленности в Царстве Польском. В ней он рассматривал
условия роста промышленности Царства Польского, показал
значение поощрительных мероприятий правительства, влияние
деятельности Польского банка, показал роль в промышленном
развитии присоединения большей части бывшего Герцогства
Варшавского к России, русской таможенной политики. Он при- 34
34 И. Н. Смирнов. Очерк культурной истории южных славян, вып. 1—
3. Казань, 1900—1904.
508
ходил к выводу, что польская промышленность «отнюдь не име-
ла естественного роста и представляет собою дитя правитель-
ственной опеки и многолетней заботливости государства, вспо-
енное и вскормленное в значительной степени на русских хле-
бах и на счет русских потребителей»55.
Позже той же теме посвятил свою работу приват-доцент
Киевского университета К. Г. Воблый, исследовавший развитие
текстильной промышленности Царства Польского с 60-х годов
XVIII в. до 1830 г.35 36 Он показал возникновение польской ма-
нуфактуры в XVIII в. и ее слабость из-за отсутствия достаточ-
ного рынка сбыта. Мануфактура основывалась на крепостном
труде, а для квалифицированной работы приглашали иностран-
цев. Отсутствие должной социальной базы делало невозмож-.
ной меркантилистскую политику государства. После образова-
ния Царства Польского началось быстрое развитие промышлен-
ности, стимулированное открытием русского рынка для продук-
тов польского промышленного производства. Автор останавли-
вался на изменении форм промышленного производства, на зна-
чении иностранного капитала для развития польской промыш-
ленности.
Самыми значительными в области изучения социально-эко-
номической истории были работы профессора Киевского, затем
Юрьевского (Тартуского) университета А. Н. Ясинского (1864—
1934 гг.), продолжавшего после Великой Октябрьской социали-
стической революции изучение истории Чехии. Это был крупней-
ший тогда русский специалист по истории Чехии, написавший
ряд капитальных работ по социально-экономическим вопросам.
Ясинский стремился проследить переход от земского строя,
сложившегося на основе «общеславянского демократического
и патриархально-родового быта», к государственному. В этих
целях он пытался изучить процесс образования классов. Исход-
ным моментом он считал большие перемены, происшедшие к
X—XI вв. в организации славянского войска. С конца IX в. в
Чехии на смену огромным массам пеших воинов появилась кон-
ница. Ее создание «должно было способствовать образованию
высшего класса, т. е. выделению из единообразной свободной
массы населения шляхты (militia)»37. Вторым признаком рас-
пада прежнего свободного населения было появление податно-
го обложения. Дань платилась той же частью свободных, кото-
рые были освобождены от военной повинности и земских работ.
«Таким образом, первое распадение однообразной свободной
35 И. И. Янжул. Очерк исторического развития фабрично-заводской про-
мышленности- в Царстве Польском. М., 1887, стр. 63.
36 К. Г. Вобл ы й. Очерки по истории польской фабричной промышлен-
ности, т. 1. Киев, 1908.
37 А. Н. Ясинский. Падение земского строя в Чешском государстве
(X—XIII вв.). Киев, 1895, стр. 67.
509
массы населения на данников и лиц, осязанных нести военную
службу и земские работы, произошло, кажется, одновременно
с возникновением государства» 38. Легко видеть буржуазную ог-
раниченность Ясинского, для которого процесс классообразо-
вания — явление, сопутствующее образованию государства и тем
самым явление вторичного порядка. Но сама попытка постанов-
ки вопроса о формировании классов чешского общества не мо-
жет не быть отмечена как положительное явление.
В этой работе Ясинский иначе, чем современные ему чешские
историки, отнесся и к вопросу о немецком праве. Чешская бур-
жуазная историография устами Палацкого признала славян
элементом пассивным, подчинявшимся немецкому влиянию там,
где оно было сильно. Только чехи примкнули к немцам и, сохра-
нив славянство, стали мостом между немецким и славянским
мирами. Другие чешские исследователи, занимавшиеся специ-
ально вопросом о немецком праве, переоценивали его роль.
Ясинский отбросил разговор о большей культурности немцев,
правильно отметив, что воспринимается лишь то, что соответ-
ствует нуждам воспринимающего народа. Не отрицая известно-
го влияния немецкого права, он искал ответа на вопрос, каки£
местные нужды вызывали изменения общественного и государ-
ственного строя, и приходил к выводу, что развитие это совер-
шалось вполне самобытно, не под воздействием немецкого права.
Этот вывод свидетельствует о большой остроте взгляда Ясин-
ского, сумевшего найти правильное решение вопроса, идущее
вразрез с традициями буржуазной историографии.
В том же направлении строил Ясинский и свои дальнейшие
исследования39. Изучая поземельные описи и другие документы,
он проследил развитие социального строя и аграрных отноше-
ний в чешском селе XII—XIII вв. Ясинский вскрывал самобыт-
ный характер развития чешского села, выяснял значение общин-
ного владения, уменьшения количества свободных земель, нахо-
дившихся в распоряжении крестьян, и показывал, как недоста-
ток таких земель вел к -неизбежности поселения на чужих
землях. А это в свою очередь превращало крестьян в зависимых
людей. В результате всех этих процессов происходило сближение
зависимых людей из бывших свободных с бывшими рабами и из-
вестное нивелирование отношений. В своем исследовании Ясин-
ский широко применял сравнительно-исторический метод, кото-
рый позволил ему показать, что развитие Чехии происходило
теми же путями, что и развитие других стран Европы.
Ясинский не сумел раскрыть сложный характер производ-
ственных отношений эпохи становления феодализма в истории
38 А. Н. Ясинский. Падение земского строя в Чешском государстве
(X—XIII вв.). Киев, 1'895, стр. 74.
39 А. Н. Ясинский. Очерки и исследования по социальной и экономи-
ческой истории Чехии в средние века, т. 1. Основы социального строя чешско-
го народа в эпоху господства обычного права. Юрьев, 1901.
510
Чехии, но при всей своей буржуазной ограниченности сделал
значительный шаг вперед в изучении социально-экономических
отношений феодальной лоры «в Чехии.
Близок по своим интересам к кругу изучавшихся Ясинским
вопросов его ученик М. В. Бречкевич, исследовавший социаль-
ный строй прибалтийских славян40. Он показал себя глубоким
знатоком актового материала и мастером тонкого источнико-
ведческого анализа. Сделанные им наблюдения относительно
характера поморских актов и их языка, разнобоя и разного смыс-
ла одинаковых терминов и грамот представляют большой источ-
никоведческий интерес. Сравнивая различные публикации, он
обнаружил ошибки издателей относительно социального при-
урочения грамот41. Убедительна данная им критика немецких
историков, неправомерно широко пользовавшихся методом срав-
нения и переносом явлений и отношений, имевшихся в других
славянских землях, на Западное Поморье.
Исследование было посвящено вопросам землевладения, осо-
бенно монастырского. Бречкевичу всего менее удалось изучить
земельные отношения в XII—XIII вв. Он не смог обнаружить
и наследственных владений местной поморской знати, признав
наличие их только в Лютицкой части Поморья. Таким образом,
он пришел к выводу о том, что хотя в 70-х годах XIII в. имеются
феодальные владения в руках поморской знати, «ленные отно-
шения и владение деревнями на ленном праве не могут харак-
теризовать прежнее положение и права славянской знати и до-
казывать туземное происхождение и распространенность владе-
ния населенными местами» 42. «Исходным пунктом владения на-
селенными имениями» Бречкевич признал князя. Ярко охарак-
теризовал он насаждение католицизма вооруженным путем:
«Когда в Поморье так или иначе была устроена церковь, она
сразу же оказалась чуждою поморянам. Это зависело,
между прочим, от двух явлений: во-первых, от иноземного со-
става духовенства и, во-вторых, от аристократического отпе-
чатка тогдашней церкви вообще»43. Убедительно, на основе
свидетельств многих грамот показана погоня духовенства, осо-
бенно монастырей, за земельными владениями. Но сделанная
40 М. В. Бречкевич. Святополк, князь поморский.— «Сборник Учено-
литературного общества при Юрьевском университете», т. V, 1902; его же.
Первые поморские монастыри. Очерк из истории Балтийского Поморья
в XII веке. Юрьев, 1905; его же. Введение в социальную историю княжества
Славии или Западного Поморья. Исследование по истории прибалтийских по-
морян за первые полтора века со времени принятия ими христианства
(1128—1278). Юрьев, 1911; его же. Высший класс славянского населения
в западнопоморском княжестве XII—XIII вв.— «Сборник статей в честь
проф. В. П. Бузескула», Харьков, 1914.
41 См. М. В. Бречкевич. Введение в социальную историю княжества
Славии или Западного Поморья, стр. 33—37.
42 Там же, стр. 118.
43 Там же, стр. 149.
511
автором попытка объяснять обилие княжеских пожалований
монастырям психологическими причинами («князья были подат-
ливы и добродушны») 44 вскрывает общую идеалистическую ос-
нову научного мировоззрения Бречкевича, которая помешала
ему раскрыть подлинные причины успеха немецкой колонизации
Поморья.
Близким по своей позиции к названным историкам был
А. М. Лукьяненко, написавший исследование по политической и
культурной истории Хорватии XVII в. Центральная часть книги
была посвящена заговору Н. и П. Зринских и Ф. Франкопана
против австрийского правительства45. В ней была специально
разработанная глава об имущественном положении заговорщи-
ков, где давалась характеристика помещичьего хозяйства, ана-
лизировалось положение крестьян и их повинности, впервые да-
валась картина магнатского хозяйства Хорватии.
Значительных успехов достигла русская наука в изучении
раннего периода истории славян. Но так как это была наука
главным образом филологическая или историко-филологическая,
она опиралась в исследованиях этого рода на данные истории
и языкознания, оставляя в стороне археологию, в это время еще
недостаточно развитую. На указанной базе в это время были
созданы работы, сразу получившие широкое признание. К ним
принадлежит книга А. Л. Погодина . «Из истории славянских
передвижений» 46. В этой книге автор, исходя из идеи автохтон-
ности славян в Восточной Европе, рисует картину их расселе-
ния, отношений с соседними племенами (готами, гуннами, тюр-
ками), стремится определить границы славянского распростра-
нения в разные периоды. Другой аналогичной работой было не-
большое исследование А. А. Шахматова «Древнейшие судьбы
русского племени» 47, где была предложена иная гипотеза отно-
сительно славянской прародины и последующих передвижений.
В период империализма русской историографией был прояв-
лен значительный интерес к истории Болгарии времени ее ос-
вобождения от турецкою ига и после освобождения. Нередко,
•богатые фактическим материалом, эти работы являлись официоз-
ными, носившими на себе яркую окраску монархизма и черно-
сотенства. Одним из таких писателей был бывший дипломатиче-
ский чиновник С. С. Татищев, автор ряда очерков по истории
русской дипломатии и, в частности, работы «Россия и Болга-
44 М. В. Бречкевич. Введение в социальную историю княжества Сла-
вии или Западного Поморья, стр. И95.
45 А. М. Лукьяненко. Политическая и литературная деятельность
братьев Зринских и Франца Франкопана. (Из истории политической и эко-
номической жизни хорват в XVII в. и из истории развития у хорватов лите-
ратуры и выработки литературного языка). Киев, 1911.
46 А. Л. П о г о д и н. Из истории славянских передвижений. СПб., 1991.
47 А. А. Шахматов. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919.
512
рия»48. Работа военного историка Н. Р. Овсяного посвящена
истории русского гражданского управления Болгарией49. При-
митивная по построению, официозная по тенденции, она содер-
жала изложение мероприятий и проектов гражданского управ-
ления вне анализа и изучения болгарской действительности той
поры. Это был пересказ архивного материала, а не исследование.
Работа сопровождалась несколькими томами материалов, ото-
бранных для иллюстрации положений книги. Кроме того, в свя-
зи с событиями 80-х годов на Балканском полуострове (объ-
единение Болгарии и сербо-болгарская война) и последующих
лет Овсяный написал две близкие по характеру и плану кни-
ги— «Болгария и болгары» и «Сербия и сербы»50, в которых
давал исторический очерк и изложение современного положе-
ния этих славянских стран.
Составленная к двадцатипятилетию существования Болгар-
ского княжества работа М. В. Юркевича51 представляла собой
попытку свода и обработки болгарского статистического мате-
риала.
Русские слависты с большим вниманием и интересом следи-
ли за теми важными международно-политическими событиями,
которые происходили на Балканском полуострове, в частности
за аннексией Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины в 1908 г.
Русская историография до этого времени не дала ни одного ис-
следования истории этих областей. Но в связи с аннексией по-
явился ряд книг полунаучного, полупублицистического харак-
тера. Лидер кадетской партии П. Н. Милюков в своей книге
«Балканский кризис и политика А. П. Извольского»52, являю-
щейся собранием публичных лекций, газетных статей, делал
попытку осветить события на Балканском полуострове и наме-
тить направление дальнейшей русской внешней политики с по-
зиций «русских национальных интересов», т. е. с позиций инте-
ресов русской империалистической буржуазии. П. А. Лавров
в книжке, возникшей также из текста публичной лекции, гово-
рил о положении оккупированных областей и необходимости
противодействия германскому натиску. В то время как Милюков
считал средством для этого союз всех балканских стран, Лавров
рекомендовал сближение Болгарии, Сербии и Черногории53.
48 С. С. Татищев. Россия и Болгария. В кн. «Из прошлого русской ди-
пломатии». СПб., 1890.
49 Н. Р. Овсяный. Русское управление в Болгарии в 1877—79 гг. СПб.,
1906.
50 Н. Р. Овсяный. Болгария и болгары. СПб., 1900; его же. Сербия
и сербы. СПб., 1898.
51 М. В. Юркевич (М. Гор юн ин). Двадцатипятилетние итоги кня-
жества Болгарии. 1879—1904. Опыт собрания материалов, т. I—II. София, 1905.
52 П. Н. Милюков. Балканский кризис и политика А. П. Извольского.
СПб., 1910.
53 П. А. Лавров. Аннексия Боснии и Герцеговины и отношение к ней
славянства. СПб., 1909.
33 Очерки историографии, т. III
513
Приват-доцент Петербургского университета Н. С. Державин
в связи с балканскими войнами опубликовал книгу о македон-
ском вопросе. Рассматривая в ней образование болгарской и
сербской народностей, а также состав македонского населения
с точки зрения языка и национального сознания, он приходит к
выводу о большой близости македонских наречий к болгарскому
языку и о сознании македонцами их принадлежности к болгар-
скому племени. Указывая на исторические связи Македонии
с Болгарией, Державин, в тогдашних условиях обострения про-
тиворечий на Балканах, призывал к мирному разрешению этого
вопроса путем отказа со стороны Сербии от претензий на Маке-
донию 54.
Общие методологические пороки буржуазной историографии
периода ее кризиса, в том числе и славяноведения, заключались
в отрицании объективной закономерности исторического процес-
са, в отказе от изучения классовой борьбы угнетенных масс
против эксплуататоров и сосредоточении преимущественных ин-
тересов в области политической истории. В противоположность
этому в большевистской печати, и прежде всего в статьях
В. И. Ленина (см. гл. I и II наст, изд.) разоблачалась истинная
сущность империалистической политики великих держав на Бал-
канах, агрессивные устремления царского правительства и рус-
ской буржуазии. В ленинских работах была дана глубокая ха-
рактеристика положения и освободительной борьбы балканских
народов и в противовес либерально-шовинистической позиции
была выдвинута интернационалистская точка зрения русской
пролетарской демократии.
II
ВИЗАНТИНОВЕДЕНИЕ
Общий кризис буржуазной исторической науки в период им-
периализма отчетливо сказался и на русском буржуазно-дво-
рянском византиноведении. Правда, в отношении количества из-
даний, общего размаха работы византиноведение в этот период
находилось даже на подъеме. Регулярно продолжали выходить
объемистые тома «Византийского временника» и «Известий Рус-
ского археологического института в Константинополе»55. Из
года в год все больше появлялось книг, связанных с изучением
истории и культуры Византии.
С 1910 г. начали выходить работы, посвященные общему об-
54 Н. С. Державин. Болгарско-сербские взаимоотношения и македон-
ский вопрос. Пг., 1914.
66 С 1916 г. начал издаваться в1 Юрьеве под редакцией В. Э. Регеля еще
един византиноведческий орган — «Византийское обозрение».
514
зору византийской истории 56. Но научно-теоретический уровень
исследований буржуазных ученых весьма заметно начал пони-
жаться.
Все характерные признаки кризиса буржуазной науки, ее
стремление отказаться от всяких обобщений, от познания исто-
рических закономерностей, с исключительной четкостью отмечен-
ные В. И. Лениным57, в той или иной степени присущи всем ви-
зантиноведческим работам этого времени.
Наиболее примитивно, без каких-либо теоретических обосно-
ваний эти «новейшие тенденции» проявились у Ю. А. Куликов-
ского и А. А. Васильева, даже обобщающие работы которых но-
сили подчеркнуто фактологический характер. Основные черты
работ Кулаковского и Васильева заключались в отказе от какой-
либо попытки выяснить общие закономерности исторического
развития византийского государства, в традиционной периоди-
зации византийской истории по царствованиям императоров, в
резком преобладании внешнеполитической истории над соци-
ально-экономической, в игнорировании борьбы народных масс.
Ф. И. Успенский, едва ли не единственный, кто пытался удер-
жаться на позициях позитивизма доимпериалистической поры,
писал в предисловии к первому тому «Истории Византийской
империи»: «Несомненно, 20 лет назад я говорил смелей, делал
более обобщений и заключений, не так осторожен был в приго-
ворах: теперь мне часто приходилось смягчать выражения, сгла-
живать резкость мысли, переделывать целые главы, чтобы подо-
гнать их к новому настроению»58. Это, впрочем, не спасло его
от обвинений в «архаичности»59. Кроме усиления пиетета перед
монархией и еще большего, чем раньше, восхваления православ-
ной церкви, весьма характерным в идейно-политической направ-
ленности византиноведческих работ XX в. был подчеркнутый
эволюционизм — отрицание всяких «переворотов и поворотов» в
истории Византии.
Видным представителем русской византиноведческой школы
начала XX в. был К. Н. Успенский (1874—1917 гг.) —доцент
Московского университета, а затем профессор Московских выс-
ших женских курсов. Позитивист по своей методологии, Успен-
ский увлекся философией Маха и Авенариуса, в своих историко-
философских построениях все больше и больше скатывался к
отрицанию возможности обнаружить какие-либо закономерно-
56 Ю. А. Кулаковский. История Византии, т. 1—III. Киев, 1912—1915;
С. П. Шестаков. Лекции по истории Византии, т. I. Казань, 1915;
Ф. И. Успенский. История Византийской империи, ч. I. СПб., 1913;
К. Н. Успенский. Очерки по истории Византии, ч. I. М., 1917; А. А. Ва-
сильев. Лекции по истории Византии, т. I. Пг., 1917.
57 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 44.
68 Ф. И. Успенский. История Византийской империи, ч. I, стр. XI.
69 См. рецензию А. А. Васильева на первый том «Истории Византийской
империи» Ф. И. Успенского.— ЖМНП, 1915, январь, ч. 1, стр. 230—240.
515
33*
сти среди хаоса исторических событий. Успенский подчеркивал,
что «в этом стремлении различить причины и следствия, в раз-
ложении явления на силу и результат следует видеть фиктив-
ную операцию»60.
Успенский иронизирует по поводу «бесплодных» усилий
историков, убежденных, что «одно явление может стать причи-
ной другого, т. е. создать другое явление»61. Отрицая возмож-
ность познать истинный смысл и причинную связь историческо-
го процесса, он призывает к уходу от широких обобщений и
«схем» в мир чистой фактологии. «...Наш интерес,— говорил
он,—должен переместиться с расследования и угадывания при-
чин совершившегося изменения на изучение того, как происхо-
дили эти перемены...»62. Иными словами, анализ причинности
и движущих сил исторического развития должен быть заменен
простым описанием фактов и явлений.
В то же время Успенский определяет свое отношение к
марксизму. В лекционном курсе 1910—1911 гг. он довольно
подробно останавливается на разборе «социального», по его тер-
минологии, материализма. Он соглашается с тем, что появле-
ние марксизма было крупным поворотом в сфере науки, и при-
знает, что это направление «можно назвать господствующим и
в наши дни»; появление марксизма было обусловлено самой ис-
торической действительностью, «которая выдвинула в общем
движении социальной жизни важность экономических отноше-
ний и вопросов». Рост капитализма с его «дикой борьбой за бо-
гатство» усиливал значение хозяйственных интересов в общест-
венной и частной жизни. «Огромные успехи политической эко-
номии и статистики явились прямым ответом на эти новые
запросы общественной мысли. В области исторического изуче-
ния эта перемена выразилась в том, что при исследовании со-
циальной жизни особенную важность приобрел вопрос о хозяй-
ственной организации общества».
Однако признавая, что в последней четверти XIX в. широко
распространяется материалистическое понимание истории, Ус-
пенский проявляет полное непонимание сущности марксизма и
марксистской методологии истории, утверждая, что это учение
«все движение социальной жизни пытается свести к одному хо-
зяйственному фактору»63.
Успенский всегда оставался эволюционистом. Его основной
труд «Очерки по истории Византии», по собственным словам
автора, должен был доказать, что история Византийской импе-
рии свидетельствует «не о совершившемся перерождении Рим-
60 К. Н. Успенский. Очерки по истории Византии, ч. I, стр. 65.
61 Там же.
62 Там же, стр. 67.
63 К. Н. Успенский. История древней Греции. Курс лекций, читан-
ный на Московских высших женских курсах в 1910/11 гг. М., 1910, стр. 31—32.
516
ской империи в иную, новую, не о нахлынувшей вдруг реакции
эллинизма или Востока, а как раз об отсутствии таких перево-
ротов и поворотов и о живучести старых, выработавшихся .еще
в античной среде укладов и жизненных форм»64. Идее эволю-
ционизма подчинена вся концепция истории Византии, изложен-
ная Успенским первоначально в цикле его лекций, читанных на
Московских высших женских курсах в 1912—1915 гг.65, а затем
почти без изменений вошедших в его главный труд.
Основное положение концепции Успенского — между Восточ-
но-Римской и Византийской империями не существовало ника-
кой реальной исторической грани. Успенский хотя и не отрицает
известных этнографических и экономических изменений, про-
исшедших в империи в V в., но все же настойчиво утверждает,
что история Византии — это единый непрерывный исторический
процесс эволюции Римской империи66, разделение которой на
Западную и Восточную империю было чистой фикцией. Правиль-
но критикуя схоластические понятия «византинизма», Успен-
ский доходит, однако, до отрицания самого понятия «Визан-
тия». Другие авторы — Кулаковский и Васильев — эволюцио-
нистскую концепцию также проводили в форме отрицания ка-
кой-либо грани между Восточно-Римской и Византийской им-
периями67, в критике терминов «Византия», «византинизм»68, в
нарочитом подчеркивании непосредственной преемственности
тех или иных византийских учреждений от институтов Римской
империи69.
Центральным вопросом социологической и исторической кон-
цепции Успенского является вопрос о феодализме. Автор, по-
добно другим представителям русской либеральной школы ме-
диевистики (П. Г. Виноградов и др.), признает, что «подпочвой»
феодализма явились глубинные экономические процессы — на-
турализация хозяйства, рост крупного землевладения70 и закре-
пощение сельского населения 71. Однако для Успенского феода-
64 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 11.
65 К. Н. Успенский. История Византийской империи, выл. I—II,
1912/13 уч. г. (литогр. курс лекций); его же. История Византийской империи,
ч. 1—2, 1914/15 уч. г. (литогр. курс).
66 См. К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 6—9; ср. К. Н. Успенский.
Юстиниан и крупное землевладение сенатской знати.— «Голос минувшего»,
1913, № 6, стр. 5.
67 См. Ю. А. Кулаковский. История Византии, т. I—III; А. А. Ва-
сильев. Лекции по истории Византии, т. I.
68 См., например, упомянутую выше рецензию А. А. Васильева—ЖМНП,
1915, январь, стр. 231; ср. К. Н. Успенский. Юстиниан и крупное земле-
владение сенатской знати, стр. 5.
69 См. Ю. А. Кулаковский. К вопросу о фемах Византийской импе-
рии. Киев, 1904; Е. А. Черноусов. Римские и византийские цехи.— ЖМНП,
11914, сентябрь.
70 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 98.
71 Там же, стр. 37; ср. стр. 66.
517
лизм—это прежде всего политическое явление — раздробление
единого государства, распадение его на замкнутые хозяйствен-
ные и политические мирки, рассеяние государственного сувере-
нитета между представителями власти на местах72. Чуждый по-
нимания феодализма как системы определенных производствен-
ных отношений, Успенский далек и от понимания прогрессивно-
сти феодализма как важной ступени развития человеческого
общества. Более того, для него феодализм — это регресс, воз-
врат к старым, более отсталым формам общественной жизни.
Упадок государственной централизации и развитие феодализма
в Восточной Римской империи IV—VI вв. привели к тому, что
«вся хозяйственная и иная культурная энергия в обществе была
убита, и оно, естественно, двигалось назад, в стадию натураль-
ного хозяйства»73.
Характерно решение Успенским вопроса о причинах и вре-
мени возникновения феодализма. Стремясь подчеркнуть плав-
ный, эволюционный характер исторического процесса, Успен-
ский не признает, что рождение нового, феодального общества
было связано с какими-либо крупными политическими и соци-
альными катаклизмами, «поворотами» и «революциями». Вслед
за другими буржуазными историками Успенский начисто отри-
цает революционный характер перехода от рабовладения к фео-
дализму. Для этого, как известно, П. Г. Виноградов переносил
рубеж, отделяющий античность от средневековья с бурного
V в.— века крушения империи — на III в.
Успенский стремится стереть всякую грань и всячески зату-
шевать крупнейшие перемены, происходившие в империи в IV—
V вв. С еще большей решительностью автор настаивает на от-
сутствии перемен, когда говорит о Востоке, к которому он отно-
сит и Византию. Вслед за Э. Мейером и Брестедом он провозгла-
шает извечность феодализма на Востоке. Если для Западной
Римской империи Успенский в какой-то степени готов признать
известные изменения в период феодализации, а варварам-гер-
манцам отводит роль активного фактора, то для Восточной им-
перии он не допускает никакого нарушения традиционности исто-
рического процесса 74. По утверждению Успенского, на Востоке
феодализирующие процессы (появление княжеств-сальтусов,
закрепощение населения) — это отнюдь не переход к новой об-
щественной формации, а возобновление старинных, доримских
форм жизни. Поэтому-то Восток и не был захвачен тем упадком,
который переживал Запад, поэтому-то «там шли и развивались
свои процессы, явившиеся продолжением старой эллинистиче-
ской жизни» 75.
72 К. Н. У с п е н с к и й. Очерки..., стр. 8—9; ср. стр. 29, 110, 146, 198.
78 Там же, стр. ПОЗ; ср. стр. 66.
74 Там же, стр. 66.
75 Там же.
518
Вопрос о (феодализме является центральным и в трактовке
Успенским периода Юстиниана. В изображении автора правле-
ние Юстиниана — это время особой борьбы «централизующей»
государственности в лице императора с носителем децентралист-
ских феодализирующих тенденций сенаторским сословием76.
Ошибочно приписывая уже отживающему-сенаторскому сосло-
вию огромное политическое влияние в стране, Успенский дохо-
дит, например, до полного отрицания социального характера
восстания Ника, изображая его исключительно как сенаторскую
«революцию», давшую основание для «великого царского терро-
ра», обрушившегося на сенаторские круги. Автор даже соглаша-
ется с домыслами Прокопия, что восстание Ника якобы было
спровоцировано самим правительством Юстиниана с целью рас-
правы с сенаторским сословием 77.
Успенский не хочет видеть в сенаторском сословии предста-
вителей старого, отживающего рабовладельческого мира, а при-
писывает ему роль новой, феодальной знати — носителя децент-
ралистских тенденций 78- Он не пытается отделить старую ари-
стократию от действительных носителей феодализационных про-
цессов, нивелирует всю землевладельческую знать единым по-
нятием сенаторской аристократии.
В оценке правления Юстиниана особенно отчетливо выявля-
ется идеалистическое понимание Успенским природы государ-
ственной власти. Как и у многих других буржуазных ученых,
государство для Успенского — некая надклассовая, отвлеченная
сила, некое абстрактно-юридическое понятие.
Автор оправдывает тот факт, что при Юстиниане государство
пошло по пути закрепощения и насилия. Он считает этот факт
«невольным», поскольку в «обществе» не нашлось сил, которые
оказались бы в состоянии сознательно и бескорыстно принять на
себя роль руководящего слоя 79’ Вся история Византии при бли-
жайших преемниках Юстиниана рисуется Успенским как мрач-
ная картина дальнейшего упадка и разложения.
Переходя к вопросу о положении крестьянства в Византий-
ской империи VII—VIII вв., Успенский решает его с точки зрения
своей концепции о застойности истории Византии. Этой основ-
ной идее подчинена у него и трактовка связанной с этим пробле-
мы славянской колонизации. Успенский начисто отрицает суще-
76 Там же, стр. 94. Правление Юстиниана и его борьба против сенатор-
ской аристократии- рассматриваются Успенским в его статье «Юстиниан и
крупное землевладение сенатской знати». Эта статья почти текстуально вошла
в «Очерки».
77 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 97; его же. Юстиниан и крупное
землевладение сенатской знати, стр. 17; то же повторено и в лекционных
курсах «История Византийской империи», вып. I—III, 1913/14.
78 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 98; его же. Юстиниан и крупное
землевладение сенатской знати, стр. 18.
79 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 125.
519
ствование «пропасти» между положением римских колонов
IV—V вв. и положением свободного византийского крестьянства
VII—VIII вв., объединенного в общины. Именно для подкрепле-
ния своей теории плавного непрерывного развития и понадоби-
лось Успенскому начать поход против славянской колонизации,
которая, по его мнению, неправомерно рассматривалась в науке
как крупный 'переворот, повлекший за собой коренные изменения
в общественном строе Византии80.
Успенский решительным образом выступил против господст-
вовавшей в его время теории В. Г. Васильевского, поддержанной
немецким юристом Цахариэ фон Лингенталем, о привнесении
славянами общины в Византию и о 'воздействии общинных отно-
шений славян на весь социальный строй империи 81. Успенский
прямо утверждал, что вопрос о положении земледельческого
класса в Византии является «фальшиво освещенным, особенно
в работах наших византинологов, главным образом им и зани-
мавшихся» 82. Свое «опровержение» теории Васильевского —
Лингенталя Уопенский, естественно, начал с отрицания масшта-
бов славянской иммиграции в Византию, утверждая, что разме-
ры славянских поселений были якобы крайне преувеличены в
русской науке83.
Не без влияния немецкой и греческой националистической
историографии (Гопф, Герцберг, Папарригопуло и др.) Успен-
ский (как, впрочем, Васильев и Кулаковский) пытается пере-
смотреть данные византийских источников (Прокопия, Иоанна
Эфесского, Евагрия, Исидора Севильского, Юревиария Никифо-
ра, Хроники Феофана, трудов Константина Багрянородного
и др.) 84 с целью доказать, что славян в Греции слишком мало,
чтобы они «сделались здесь господствующей этнографической
силой» 85. Совершенно правильно заявив, что в вековом споре о
масштабах славянской колонизации Византии «правда... лежит
посредине»86, и надо воздерживаться от крайностей, сам автор
в угоду своей общей концепции все же склоняется на сторону
тех ученых, которые явно преуменьшали размеры славянской
иммиграции. Он полагает, что никоим образом нельзя говорить
о заселении значительной территории империи славянами, а тем
самым и о привнесении ими нового уклада 87.
Второй тезис, который выдвигает Успенский против Василь-
евского и Лингенталя,— это самое бездоказательное приниже-
ние уровня общественного развития славян, проникавших в Ви*
80 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 153—154.
81 Там же, стр. 158.
82 Там же, стр. 153.
83 Там же, стр. 154.
84 Там же, стр. 158—161.
85 Там же, стр. 161.
86 Там же, стр. 158.
87 Там же, стр. 161—162.
520
зантию. В изображении Успенского славяне — это дикие «орды»г
«варварский сброд», «банды», способные л-ишь разрушать, а не
созидать88. Славяне якобы не могли оказать какого-либо влия-
ния на переустройство Византии, ибо они сами были слабы и не
развиты в хозяйственном отношении, у них еще не было в VII—
VIII вв. четко сложившихся, определенных общественных поряд-
ков89. «Перед нами,— пишет автор,—сплошь проходят стихий-
но бессознательные кружения и толкания нерасчлененных, хао-
тических масс, еще недоразвившихся до оседлости
и хозяйственности» 90. «И трудно допустить,— настаива-
ет автор,— чтобы рыхлые, беспомощные в хозяйственном отно-
шении славянские пятна могли властно влиять на переустрой-
ство давно налаженных порядков организованного государ-
ства» 91.
Принижение уровня общественного строя славян прежде все-
го понадобилось Успенскому для нанесения основного удара те-
ории славянской общины и ее оживляющего влияния на Визан-
тию. Категорически отрицая «проблематическую», по его словам,
общинность славян, Успенский доходит до утверждения, порож-
денного его махистской социологической схемой, что «самый об-
щинный строй», как и его социологический соперник, родовой
строй, ирреальны» 92.
Нападки на общинную теорию, столь распространенную в
буржуазной медиевистике XIX в., были весьма характерным яв-
лением в русской буржуазно-либеральной историографии перио-
да ее кризиса. Весьма симптоматично, что именно в начале
XX в. появились работы, где пересматривались лучшие достиже-
ния русской византинистики.
. Именно в это время вышла в свет книга Б. А. Панченко
«Крестьянская собственность в Византии» (1904 г.), отрицав-
шая существование в византийской деревне общинной собствен-
ности. Взгляды Панченко встретили восторженную оценку Ва-
сильева 93. Большое влияние работа Панченко оказала и на Ус-
пенского.
В вопросе об общине Успенский не занял, однако, крайней
позиции, подобно Панченко94. Он видит односторонность и огра-
ниченность построений этого ученого и прислушивается внима-
тельно к голосу его критиков, в частности Мутафчиева95. Он
призывает отказаться от «общинобоязни», которой был заражен
88 Там же, стр. 143, 151, 159, 161, 162 и др.
89 Там же, стр. 162, 6.
90 Там же, стр. 162. Разрядка наша.— Ред.
91 Там же, стр. 6.
92 Там же, стр. 162.
93 См. рецензию А. А. Васильева на книгу Панченко.— ЖМНП, 1905
июнь, стр. 444—454.
94 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 168—169.
95 Там же, стр. 176.
521
Панченко, и согласен был признать некоторые пережитки об-
щинных отношений в Византии VII—VIII вв., однако их истоки
он обнаружил совсем в иных исторических явлениях, чем его
предшественники, русские византинисты, сторонники «общинной
теории».
Прежде всего, Успенский решительно разрывал всякую связь
общинной собственности в Византии со славянской иммиграци-
ей 96. Для этого он вслед за Панченко выступал против обще-
принятой в науке датировки «Земледельческого закона» време-
нем правления первых исаврийских императоров и переносил
его создание в VII в., датируя правлением Юстиниана II 97. Аргу-
ментация Успенского в пользу датировки «Земледельческого за-
кона» VII в. крайне скудна и в конечном счете сводится к отри-
цанию близости «Земледельческого закона» с «Эклогой»98 99. Кро-
ме того, по мнению автора, «варварский» и «наивно-эмпириче-
ский» характер «Земледельческого закона» дает якобы основа-
ние отнести его к VII в.— периоду «наибольшего упадка образо-
ванности в империи» ". В качестве аргумента против связи «Зем-
ледельческого закона» со славянской колонизацией Успенский
выдвигал тезис о «южном» греческом характере хозяйства по
«Земледельческому закону» (наличие садов и виноградников,
отсутствие лугов, использование волов, а-не лошадей в качестве
рабочего скота и т. п.), якобы находившемся в полном противо-
речии с «северным» характером хозяйства славян 10°.
С той же целью отрыва общины в Византии от славянской
колонизации Успенский стремится доказать «недоказуемость»
общинных отношений по данным «Земледельческого закона».
Большинство своих аргументов против наличия общины по «Зем-
ледельческому закону» Успенский черпает у Панченко.
Но как с этим совместить признание Успенским известных
элементов общинности? Дело в том, что, по его мнению, речь
должна идти не об общинной собственности как таковой, а о по-
рядках распоряжения и хозяйственного пользования землей, ко-
торые в Византии якобы «развивались в таком коллективном,
общинном направлении еще со времен старой Римской импе-
рии» 101 102. Основываясь на трудах М. И. Ростовцева и П. Г. Ви-
ноградова, Успенский утверждал, что свободные крестьяне-соб-
ственники, принявшие в хозяйстве общинные порядки, в Визан-
тии — явление отнюдь не новое, а генетически восходящее ко вре-
мени господства римского колоната ,02. Кроме того, эти давние
98 К. Н. У с п е и с к и й. Очерки..., стр. 164—165.
97 Эту датировку «Землевладельческого закона», как известно, принимает
и Г. А. Острогорский и некоторые другие исследователи.
98 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 163—165.
99 Там же, стр. 164.
100 Там же, стр. 171.
101 Там же, стр. 176.
102 См. там же, стр. 172—173.
522
территориальные общины, существовавшие в Византии задолго
до славянской колонизации и засвидетельствованные Кодексом
Феодосия и Юстиниана (мегрокомии, комитуры) 103, Успенский
объявлял результатом творящей воли землевладельцев.
Эти общины создавались вследствие необходимости для по-
мещиков организовать свои владения не по принципу «абсолют-
ной власти управляющих, а по принципу самоуправляющихся
общин, платящих оброк владельцу 104. Эти выводы Успенского
перекликаются с утверждениями представителей «государствен-
ной школы» о том, что община может создаваться и отменяться
по воле государства и помещиков.
Одним из краеугольных камней исторической концепции Ус-
пенского являлась теория так называемого монастырского фео-
дализма; специфической особенностью византийского феодализ-
ма по сравнению с западноевропейским, Успенский считал
именно «монастырский феодализм» 105. В Византии, по мнению
Успенского, уже с VI—VII вв. носителями феодального расчле-
нения империи были монастыри-сеньории, представлявшие со-
бой централизованные мирки внутри феодализирующегося госу-
дарства; в этом и состояла их сила и живучесть 106.
Чрезвычайно идеализируя монастырскую организацию, в ча-
стности монастырское общежитие — киновию, Успенский пола-
гал, что именно монастыри были «одной из форм, в которой отли-
вались попытки самоорганизации людей при помутнении идеи
государственности» 107.
Экономические основы могущества монастырей в Византии,
как полагал без достаточных доказательств Успенский, были за-
ложены еще в VI в., а в VII в. уже половина земель империи
якобы находилась в руках церковных учреждений 108. При этом
он всячески стремился доказать, что экскуссия (равнозначная,
по его мнению, западноевропейскому иммунитету) начиная с
царствования Юстиниана была существеннейшей чертой круп-
ного монастырского землевладения 109. В монастырях-княжествах
103 При1 этом крестьянское землевладение на общинных основаниях приспо-
соблялось к римским законам, ибо для римского права общинные отношения
были известной формой совладения. См. К. Н. Успенский. Очерки...,
стр. 175.
104 Там же, стр. 174—175.
105 Там же, стр. 199—200.
106 Там же, стр. 198.
107 Там же, стр. 200.
108 Там же, стр. 102. М. Я. Сюзюмов в своей работе «Проблемы иконо-
борства в Византии», Свердловск, 1948, стр. 80 и сл., убедительно показал
на данных источников всю неосновательность преувеличения К. Н. Успенским
размеров и мощи монастырского землевладения в Византии в VI—IX вв.
109 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 187 и 190. Вопросу об экскуссии
посвящена специальная статья К. Н. Успенского «Экскуссия — иммунитет в
Византийской империи».— «Византийский временник», т. XXIII, 1923. По своим
выводам работа эта совпадает с основными положениями, обобщенными авто-
ром в его «Очерках».
523
Успенский видел одновременно и силы, тянувшие к распадению
империи, и центры внутреннего сцепления распадающегося
общества, ставившие известные границы развалу государ-
ства.
Согласно концепции Успенского, к началу VIII в. в Византии
лицом к лицу противостояли две силы — надклассовое государ-
ство и мощные монастыри-княжества 110 111 — враги единой империи
и в то же время носители «порядка и беспорядка».
И это государство, в лице стоявших во главе его императо-
ров, неминуемо было обречено на столкновение с монастырским
феодализмом, на столкновение, принявшее форму иконоборче-
ства ш. Новая трактовка сущности иконоборчества принесла
Успенскому наибольшую известность и оказала значительное
влияние на последующее изучение этого вопроса. Для своего
времени попытка Успенского считать иконоборчество не чисто-
догматической религиозной борьбой, как это было принято в бур-
жуазной науке, а столкновениехМ различных социально-полити-
ческих сил, борьбой реальных имущественных интересов явля-
лась бесспорным шагом вперед в развитии византиноведения.
Основной линией иконоборчества, по Успенскому, являлась
борьба императорской власти, опиравшейся на военно-служилое
сословие, против монастырского феодализма, его экономической
базы — церковно-монастырского землевладения 112.
Параллельно императорской реформации, по мнению Успен-
ского, в Византии в период иконоборчества происходила и так
называемая «епископская реформация», составившая одну из
существенных линий социально-политической борьбы того вре-
мени 113. Истоки «епископской реформации» автор ищет опять-
таки в феодализации самой церковной организации — она была
вызвана сопротивлением епископов, не желавших превращаться
в простых вассалов крупных церковных сюзеренов и выступав-
110 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 208.
111 Там же.
112 В курсе лекций по истории Византии, прочитанных в 1912/13* г.
на Высших женских курсах, Успенский чрезвычайно высоко оценивал труды
В. Г. Васильевского по истории иконоборчества, ибо он единственный из всех
исследователей, занимавшихся этим вопросом, «сумел осветить это движение
с социально-политической его стороны, которая и составляла его сущность».
Успенский присоединился к мнению Васильевского, что между иконоборчест-
вом и знаменитой секуляризацией церковных богатств, проведенной Каролин-
гами, имеется аналогия и что они совпадают не только по времени, но и по
мотивам, их вызвавшим. См. К. Н. У с п е н с к и й. История Византийской им-
перии, вып. I—II, 1912/13 уч. год (литогр. курс лекций), стр. 328—329. Однако
в курсе лекций 1914/15 уч. года и в «Очерках», изданных в 1917 г., Успенский
уже не упоминал об аналогии между иконоборчеством и каролингской секу-
ляризацией; это заставляет думать, что он пересмотрел свои взгляды. Ср. кри-
тику теории тождественности иконоборчества и каролингской секуляризации
у М. Я. Сюзюмова «Проблемы иконоборчества в Византии», стр. 78—81.
113 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 251—252.
524
ших против роста монастырской «аутодеспотии», подрывавшей
власть епископов на местах.
Для общей оценки трактовки иконоборчества Успенским очень
важно освещение им позиции народных масс в иконоборческом
движении. Как совершенно правильно отмечала Е. Э. Лип-
шиц114 115, наиболее слабым местом концепции Успенского наряду
с крайней идеализацией монастырей является резко отрицатель-
ное отношение к народным массам и недооценка их роли в ико-
ноборческом движении. Характерное для буржуазной историо-
графии эпохи ее кризиса глубоко враждебное отношение к на-
родным массам, проходящее через все труды Успенского, про-
является здесь с особой силой.
Высокомерно третируя «невежественную чернь», автор под-
черкивает, что вопрос о почитании икон был доступен даже по-
ниманию грубых народных масс, ибо это вопрос чисто культо-
вой внешности, религиозных привычек, традиций, так сказать,
манер христианского общества, захвативший все социальные
•слои населения Писатели из лагеря иконопочитателей, в ча-
стности Феофан, следуя традиции, созданной в монашеской сре-
де, всячески пытались доказать, что иконоборческие мероприя-
тия исаврийских императоров встретили «демократический» от-
пор со стороны широких народных масс. Действительно, писал
Успенский, монашество вело агитацию среди «темного и легко
возбудимого простонародья столицы и других крупных городов.
Очень возможно, что иногда и кое-где пропаганда имела успех:
сбитая с толка, терроризованная гневом божьим толпа (произво-
дила скандал, устраивала шумную манифестацию. Но сознатель-
ного, планомерного участия в поднявшейся борьбе народ не при-
нимал» 116.
Отбросив утверждение монашеской партии о том, что народ
«был активным участником движения на стороне иконопочита-
телей, Успенский, однако, лишь вскользь упоминает о выступле-
нии народных масс на стороне иконоборцев, об их участии в «по-
громах» монастырей и «антимонашеских демонстрациях» 117. Для
Успенского «народ» оставался единой аморфной массой, он не
хотел замечать его расслоения на определенные социальные
группировки.
114 Е. Э. Липши ц. Предисловие к работе К. Н. Успенского «Феофан и
•его Хронография».—«Византийский временник», т. Ill, М.—Л., 19*50, стр. 396.
115 См. К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 221.
1,6 Там же, стр. 253. Автор подчеркивал, что вопреки утверждению мона-
шеской партии иконоборческие, вернее, «монахоборческие» мероприятия
Льва III не вызвали против себя народного движения, ибо народный протест
мог бы вылиться в «революцию», а сведений об этом в источниках нет. Сле-
дует указать, что под «революцией» Успенский понимал лишь государственный
переворот в узком смысле слова, только смену правящей династии.
117 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 260.
525
Итак, в изображении Успенского вся история Византии с IV
по XI в. по существу являлась борьбой центральной государ-
ственной власти с силами феодального расчленения. На чьей
же стороне симпатии автора, как он оценивал силы, участвовав-
шие в этой борьбе? Если в борьбе Юстиниана с сенаторским со-
словием Успенский в силу своего преклонения перед крепкой
государственной властью всецело стоял на стороне императора
и его союзника — церковно-монастырского землевладения, то в
оценке иконоборчества симпатии автора склоняются на сторону
носителя феодализации — монашества. Правда, он далек от кон-
фессиональной точки зрения, от восхваления иконопочитателей,
так же как и от идеализации реформаторской деятельности ико-
ноборческих императоров, свойственной некоторым представите-
лям буржуазной историографии XIX в. (Папарригопуло, Финлей
и др.). Однако он говорит тоном явного осуждения о конфиска-
ции Константином V земель монастырей и о превращении самих
монастырей в «мирские убежища»118. Он против попыток иско-
ренения монастырства и монашества иконоборческими импера-
торами в силу того, что считает монастыри не только носителями
феодализации, но также и центрами объединения и благоустрое-
ния империи. Поэтому, будучи сторонником сильной государ-
ственной власти и централизации, он все же признает неизбеж-
ность победы феодализма и считает, что лучшим его видом был
именно «монастырский феодализм», по пути развития которого и
следовало идти ' Византийской империи.
Научное творчество Успенского весьма противоречиво. Про-
возглашая отказ от широких обобщений и «схем», считая, что
всякие поиски причцн исторических явлений заранее обречены
на неудачу, сам Успенский строил по существу свою концеп-
цию, свою «схему» истории Византии, исходя из анализа про-
цесса социально-экономического развития. Проповедуя голую
фактологию, он сам часто рисовал историю Византии широкими
мазками, оперируя социологическими категориями. Не случайно
в освещении основных тенденций развития Византии при Юсти-
ниане и в вопросе об иконоборческом движении на первый план
выдвигалось им столкновение различных социально-политиче-
ских сил на почве реальных имущественных интересов.
Успенский представляет собой одну из характернейших фи-
гур русской буржуазной историографии периода ее кризиса.
Видным представителем русского византиноведения был Б. А
Панченко (1872—1920 гг.), окончивший в 1894 г. историко-фило-
логический факультет Петербургского университета, где изучал
историю Византии под руководством В. Г. Васильевского. Еще
на студенческой скамье Панченко написал работу, посвященную
анализу «загадочного» труда Прокопия Кесарийского —
118 К. Н. Успенский. Очерки..., стр. 258—259.
526
«Тайной истории» 119. В этой работе Панченко еще раз на осно-
вании тщательнейшего анализа и сопоставления текста всех
трудов этого автора с привлечением других источников неопро-
вержимо доказал, что автором «Тайной истории» был сам Про-
копий. Кроме того, он дал новую датировку этого памятника,
показав, что «Тайная история» была написана не в 558—599 гг.,
как было принято думать раньше, а в 550—551 гг. Панченко в
отличие от своих предшественников (Тейфеля, Ф. Дана и др.)
отказался от рассмотрения «Тайной истории» лишь как «психо-
логической загадки» и впервые в историографии, в чем состояла
его заслуга, попытался отыскать причины появления этого тру-
да Прокопия в реальных столкновениях различных политиче-
ских и социальных сил в Византии в VI в.
В центре внимания исследователя стояло изучение .мировоз-
зрения Прокопия в связи с анализом социальной сррды, к кото-
рой он принадлежал.
Сопоставляя труды Прокопия с современными ему памятни-
ками VI в. (Кодексом и Новеллами Юстиниана, произведениями
Иоанна Лида, Агафия Миринейского, Иоанна Эфесского и дру-
гих авторов), Панченко произвел критическую проверку содер-
жания «Тайной истории» и других работ этого автора и пришел
к заключению, что яростные нападки «Тайной истории» на Юс-
тиниана и его окружение, внешне столь контрастирующее с па-
негирическим тоном других, произведений Прокопия, объясняют-
ся отнюдь не какой-то «психологической» драмой Прокопия, а
отражают оппозиционные настроения старой сенаторской ари-
стократии, к которой был близок Прокопий и интересы которой
были ущемлены в правление Юстиниана. Выводы Панченко по
этому вопросу не потеряли научного интереса и в наши дни,
хотя следует отметить, что при анализе мировоззрения Прокопия
и его исторических сочинений вне поля зрения исследователя
остался важный вопрос о классовой направленности идеологии
Прокопия, нашедшей особо яркое выражение в резко отрица-
тельном отношении этого писателя к народным массам и их со-
циальной борьбе.
По окончании Петербургского университета Панченко был
оставлен при университете для подготовки к профессорскому
званию и послан на два года за границу, где продолжал свои
научные занятия в области византиноведения. В дальнейшем
Панченко много лет сотрудничал с академиком Ф. И. Успен-
ским, успешно выполняя обязанности ученого секретаря Русско-
го археологического института в Константинополе. Кульминаци-
онным моментом научной деятельности Панченко явилось соз-
дание им капитального труда «Крестьянская собственность в
119 Б. А. Панченко. О тайной истории Прокопия.— «Византийский
временник», т. II—III, leOS—1896.
527
Византии» 120. Работа Панченко имеет весьма солидную источни-
коведческую базу: помимо изучения «Земледельческого закона»,
«Эклоги» и других законодательных памятников, автор впервые
для своего времени подверг всестороннему обследованию такой
ценнейший документальный материал, как греческие акты, прак-
тики, хрисовулы монастырей Византии, Южной Италии и Сици-
лии, восходящие к XI—XVI вв.
Однако свою превосходную исследовательскую технику, свою
незаурядную эрудицию Панченко фактически отдал на служе-
ние весьма определенной политической антиисторической идее —
‘идее «извечности» частной собственности. Эта теория получила
значительное распространение в буржуазной историографии, в
том числе и русской, в период империализма, ибо, как писал
В. И. Ленин, «нет ничего характернее для буржуа, как перене-
сение черт .современных порядков на все времена и народы» 121.
Эта идея была конкретизирована Панченко в теории извечного
и полного господства частной крестьянской собственности в аг-
рарном строе Византии на протяжении всего многовекового су-
ществования византийского государства. «Основной идеей аграр-
ной истории Византии должна быть поставлена,— писал автор,—
личная и наследственная собственность париков (t<mxgv) ка-
зенных, вотчинных и прониарских»122.
По мнению Панченко, крестьянская собственность оставалась
неизменной в течение всех десяти цеков существования Визан-
тии, а крестьянин-парик являлся полноправным собственником
своего участка земли, хотя и выполнял государственные повинно-
сти. В известных случаях повинности крестьян передавались в
пользу частных землевладельцев, однако крестьянин при этом
якобы не терял своих прав и оставался собственником своего зе-
мельного участка даже под властью феодала 123. Не понимая ха-
рактера феодальной собственности на землю, Панченко не видел
того, что верховное право собственности принадлежит феодалу,
а крестьяне являются лишь держателями своих земельных уча-
стков, хотя это и не исключает сохранения за крестьянами неко-
торых прав распоряжения землей.
Естественным следствием стремления Панченко увековечить
частную собственность явилось отрицание им существования в
Византийской империи сельской общины и общинного землевла-
дения. Он считал абсолютно несовместимым одновременное су-
ществование частной и общинной собственности на землю. Вы-
120 Б. А. Панченко. Крестьянская собственность в Византии. «Земле-
дельческий закон» и монастырские документы.— «Известия Русского археоло-
гического института в Константинополе», т. IX, вып. 1—2. София, 1904.
121 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 153.
122 Б. А. Панченко. Крестьянская собственность в Византии,
>стр. 229.
123 Там же, стр. 98—100, 141, 229—230.
528
ступая против «единовременной наличности обеих категорий зе-
мель внутри территории одного села», Панченко категорически
утверждал, что «общинное землевладение по природе своей есть
форма исключительная и принадлежность всей территории об-
щине рядом с личной собственностью существовать не мо-
жет...» 124. Тем самым Панченко не хотел замечать, что община в
своем развитии проходит ряд стадий и что особенно на стадии
территориальной общины-марки в ней весьма сильны черты дуа-
лизма— сочетания элементов общинной и частной собственно-
сти 125.
Непонимание возможности соединения начал частной и об-
щинной собственности на землю в аграрном строе Византии яв-
ляется основным пороком концепции Панченко. Для подкреп-
ления своей теории Панченко предпринял тщательный пере-
смотр всех данных «Земледельческого закона» и пришел к выво-
ду об отсутствии в этом памятнике каких-либо известий, под-
тверждающих наличие общинного землевладения. Полемизируя
с защитниками общинной теории Лингенталем, В. Г. Васильев-
ским, А. С. Павловым и другими, Панченко приходит к заклю-
чению, что назначение «Земледельческого закона» состояло в за-
щите прав крестьян на их собственность, в частности, на их зе-
мельные участки. Собственность крестьян по «Земледельческо-
му закону» он рассматривает как личную непосредственную и
наследственную 126. Все статьи «Земледельческого закона», го-
ворящие о наличии общинного владения землей, он трактует в
плане господства частной собственности.
Вместе с тем надо отметить, что некоторые наблюдения Пан-
ченко над источниками, в том числе и «Земледельческим зако-
ном», бесспорно заслуживают внимания. Так, например, он ис-
правляет крайние увлечения и ошибки сторонников общинной
теории в вопросе о наличии в Византии в эпоху «Земледельческо-
го закона» периодических переделов земли. Однако этот факт
свидетельствует отнюдь не об отсутствии самой общины в Ви-
зантии, как полагал Панченко, а о том, что частная собствен-
ность внутри общины в эпоху «Земледельческого закона» уже
завоевала такие позиции, которые сделали невозможными пе-
риодические переделы земли. Надо признать достаточно вески-
ми и аргументы Панченко в пользу трактовки статей «Земледель-
124 Там же, стр. 62.
125 Для характеристики антиобщинных взглядов Панченко интересна его
статья «О некоторых трудах по изучению древнегерманского наследования и
родовых союзов».— ЖМНП, 1904, сентябрь.
126 Б. А. Панченко. Крестьянская собственность в Византии, стр. 84. -
Надо сказать, что сам Панченко признает, что полная собственность на землю
предполагает наличие у собственника не только прав сдачи в аренду, залога
и обмена (указания на которые имеются в «Земледельческом законе»), но и
прав отчуждения и наследования, о которых «Земледельческий закон» мол-
чит. Для объяснения этого умолчания Панченко прибегает к различного рода
натяжкам.
34 Очерки историографии, т. III
529
ческого закона» о принудительном обложении налогами кре-
стьян за заброшенные их односельчанами земли, как проявление
одной из форм византийской налоговой системы, известной под
названием прикидки (еяфоХт)), а не как свидетельство о нали-
чии круговой поруки внутри общины 127. Однако конечный вывод
Панченко об отсутствии в Византии сельской общины неверен и
не подтверждается источниками, поэтому-то он и был подверг-
нут столь резкой критике даже в современной ему буржуазной
историографии 128.
Важным звеном в общей исторической концепции Панчен-
ко, как и других византинистов того времени, был эволюционизм,
нашедший свое выражение прежде всего в том, что весь аграр-
ный строй феодальной Византии он выводит из частнособствен-
нических порядков Римской империи 129. Отрицая наличие общи-
ны в Византии, Панченко, а вслед за ним К. Н. Успенский и мно-
гие другие, «отрывает» «Земледельческий закон» от славянской
колонизации Византии, датируя ради этого, без достаточно убе-
дительных аргументов, памятник VII в.130 В угоду эволюционист-
ской концепции он отрицает какие-либо изменения в социально-
экономических отношениях Византийской империи в связи со
славянской колонизацией и реформами иконоборцев 131.
В своей дальнейшей научной деятельности Панченко уже не
возвращался к изучению аграрной истории Византии, а целиком
посвятил себя еще ранее начатым занятиям в области источни-
коведения, изучения археологических памятников и топографии
средневекового Константинополя. Большой знаток источников,
Панченко немало потрудился над расширением круга памятни-
ков культуры, доступных византиноведческой науке. Ему при-
надлежат чрезвычайно ценные публикации различных визан-
тийских свинцовых печатей — моливдовулов и надписей, впер-
вые пущенных в научный оборот и пополнивших науку новыми
материалами. Однако блестящее знание источников использует-
ся Панченко для доказательства весьма реакционных идей.
С другой стороны, он в своих исследованиях, все больше и боль-
ше уходит от широких построений и целиком погружается в ис-
точниковедческие частности.
127 Б. А. Панченко. Крестьянская собственность в Византии, стр. 40.
128 П. Мутафчиев. Сельское землевладение в Византии.— «Сборник
за народни умотворения, наука и книжнина», кн. XXV, ч. II, София, 1909.
129 Б. А. Панченко. Крестьянская собственность в Византии, стр. 39.
130 Там же, стр. 30. Так, по мнению Панченко, «Земледельческий закон»
отнюдь не связан со славянской колонизацией, ибо предусматриваемый им
раздел вновь занятых земель на равные доли не является следствием внедре-
ния в византийскую деревню славянских общин, а восходит якобы к рим-
скому праву основания колоний на новых территориях.
131 Б. А. Панченко. Каталог моливдовулов коллекции Русского архео-
логического института в Константинополе.— «Известия Русского археологи-
ческого института в Константинополе», 1903, т. VIII, вып. 3; 1904, т. IX,
вып. 1; 1908, т. XIII.
530
К исследователям, продолжавшим изучение социально-эко-
номических проблем, принадлежал и приват-доцент Юрьевского
университета Петр Александрович Яковенко (1875—1920 гг.),
занимавшийся изучением византийской экскуссии — иммуните-
та — и византийских грамот. Большой заслугой Яковенко было
то, что он впервые показал чрезвычайную важность для аграр-
ной истории Византии изучения такого феодального института,
как иммунитет. Для своего времени его работа была выдающим-
ся явлением в историографии.
К достоинствам работы Яковенко надо отнести прежде все-
го его научно обоснованную позицию в вопросе о происхожде-
нии иммунитета в Византии. Критикуя мнение Н. С. Суворова
о том, что византийский иммунитет являлся простым подража-
нием западноевропейскому образцу, автор убедительно доказал
на основании изучения византийских жалованных грамот, что
хотя по своему содержанию экскуссия в Византии и была ана-
логична западноевропейскому иммунитету, но возникла и раз-
вивалась совершенно самостоятельно 132.
Правильно отметил Яковенко и различие между иммуните-
том римского времени и средневековой экскуссией, хотя в обоих
случаях шла речь о предоставлении льгот, но совершенно раз-
личных по своему существу 133. Происхождение экскуссии в Ви-
зантии Яковенко связывал с определенными общественными ус-
ловиями, которые он усматривал в «политической неурядице»,
возникшей в империи вследствие «перерождения» римских госу-
дарственных порядков в средневековье. Вместе с этим, по его
мнению, на возникновение экскуссии оказывало свое влияние и
смешение публично-правовой точки зрения на государство с ча-
стно-правовой 134. Однако автор использовал довольно узкий
круг источников, преимущественно хрисовулы монастырям, из-
данные Миклошичем и Мюллером 135. Он сузил и хронологиче-
ские рамки своего исследования, ограничившись изучением лишь
с XI в., т. е. с периода ее расцвета, и оставив в стороне более
ранний этап ее развития.
Серьезным недостатком исследования Яковенко было то, что
сущность византийского иммунитета автор видел почти исклю-
чительно в защите верховной властью лиц или учреждений от
притеснений своих же собственных налоговых сборщиков и дру-
132 П. А. Яковенко. К истории иммунитета в Византии. Юрьев, 1908,
стр. 38. Книга Яковенко встретила живой отклик в научной литературе того
времени. На нее появилось много рецензий. См. рецензии Н. С. Суворова
в «Юридической библиографии», т. II (1908—1909), № 5, стр. 196—198;
А. А. Васильева.— ЖМНП, 1909, апрель, стр. 430—436; И. Бороздина — «Ви-
зантийский временник», т. XV, вып. 1 (1908), СПб., 1909, стр. 150—153.
133 П. А. Яковенко. К истории иммунитета в Византии, стр. 48.
134 Там же, стр. 63.
135 См. Г. А. Острогорский. К истории иммунитета в Византии.—
«Византийский временник», т. XIII, 1958, стр. 56.
5Ы
34*
гих агентов фиска 136. Естественно, что такая оценка характера
иммунитета оставляла в тени главный вопрос — о классовой сущ-
ности этого феодального института, оформлявшего юридически
фактические права феодала на экономическое принуждение за-
висимых от него крестьян. Перу Яковенко принадлежат и другие
работы, посвященные изучению аграрной истории Византии.
Среди них следует упомянуть исследование о грамотах Нового
монастыря на острове Хиосе 137, в котором автор доказал, что к
концу XIII в. в Византийской империи создается устойчивый
формуляр императорской жалованной грамоты. Этой работой
Яковенко проложил пути для дальнейших исследований визан-
тийских грамот — ценнейшего источника по социально-экономи-
ческой истории Византии.
Существенным пробелом в разработке социально-экономиче-
ской истории Византии долгое время как в русской, так и в за-
рубежной историографии оставалось слабое освещение проблем,
связанных с историей города. Первой попыткой в широком пла-
не восполнить этот пробел в русской буржуазной историографии
XX в. была талантливо написанная книга приват-доцента Мос-
ковского университета Александра Петровича Рудакова о
культуре византийских городов 138. Впервые в историографии
Рудаков попытался использовать для характеристики жизни ви-
зантийских городов такой сложный и порой весьма трудно под-
дающийся обработке материал, как данные агиографической
литературы. В книге детально изучены свыше 200 агиографиче-
ских памятников IV—XII вв. и на основании разнообразного и
ценного материала этого источника нарисована очень живая и
красочная картина жизни и быта населения византийских горо-
дов, в первую очередь Константинополя, показана техника ре-
месленного производства и положение городских ремесленников,
намечены связи между городом и деревней, освещена торговля
в городских центрах и в провинциях империи. Особое внимание
уделено вопросу о народонаселении византийского государства.
Крупнейшим недостатком труда Рудакова было, однако, то,
что он рассматривал византийский город эпохи феодализма как
непосредственное, прямое продолжение античного города рабо-
владельческой формации. Византийский средневековый город
представлялся ему, как «агрегат извечных городских общин-по-
лисов» 139. По мнению Рудакова, Византии якобы было чуждо
всякое движение вперед по пути социально-экономического и по-
литического развития; Византия XV в. оставалась такой же, ка-
136 П. А. Яковенко. К истории иммунитета в Византии, стр. 4.
137 П. А. Яковенко. Исследование в области византийских грамот.
Грамоты Нового монастыря на острове Хиосе. Юрьев, 1917.
138 А. П. Рудаков. Очерки византийской культуры по, данным грече-
ской агиографии. М., 1917.
139 Там же, стр. 72.
532
кой она была в IV в. Эти утверждения представляли собой по-
вторение старой идеи, укоренившейся в буржуазной историогра-
фии еще со времен Гиббона. В доказательство своих положений
Рудаков использовал данные источников различных эпох, не
считаясь с их хронологической последовательностью. Но при всех
недостатках книга Рудакова для своего времени все же была
ярким и незаурядным произведением и заняла видное место сре-
ди исследований по социально-экономической истории Византии.
Ученик византиниста Д. Ф. Беляева профессор Казанского
университета С. П. Шестаков (1864—1940 гг.) много лет зани-
мался греческой филологией 14°, но всегда живо интересовался
византиноведением. Ему принадлежит цикл исследований о ви-
зантийской хронике Георгия Монаха140 141, в которых выясняются
прежде всего источники этого своеобразного произведения сред-
невековой византийской литературы. Византиноведение обязано
Шестакову ценными наблюдениями и анализом трудов таких ви-
зантийских авторов, как Кандид Исаврийский, Либаний, Феофан,
Симеон Логофет, Арефа Кесарийский и другие. Шестаков уде-
лил особое внимание изучению славянских переводов хроники
Иоанна Малалы, а также житийной литературы, в частности,
жития Симеона Дивногорца. Наряду с изучением нарративных
источников он занимался рассмотрением и папирологического
материала византийского Египта 142. Заинтересовавшись исто-
рией средневекового Херсонеса и его взаимоотношениями с Древ-
ней .Русью, Шестаков дал обстоятельную сводку фактических
сведений о Херсонесе в своей работе «Очерки по истории Херсо-
неса в VI—X вв.» 143.
* * *
Идеализм, всегда составлявший основу методологии русско-
го буржуазно-дворянского, византиноведения, в первые десяти-
летия XX в., в обстановке развития марксистско-ленинского
140 В 1892 г. он защитил магистерскую диссертацию «О происхождении
Одиссеи Гомера». Докторская диссертация С. П. Шестакова была также по-
священа античной филологии и явилась продолжением его магистерской ра-
боты. Эта работа — «О происхождении Илиады Гомера», защищенная
в 1900 г., принесла большую известность автору среди специалистов по гре-
ческой филологии. См. С. Шестаков. О происхождении поэм Гомера,
вып. I—II. Казань, 1892—1899.
141 С. П. Шестаков. О происхождении и составе хроники Георгия Мо-
наха (Амортоля). Казань, 1892; его ж е. По вопросу об источниках хроники
Георгия Монаха. СПб., 1892. •
142 См. «Список ученых трудов профессора С. П. Шестакова (1886—
1916)».— «Ученые записки Казанского университета», 1917, март — апрель.
143 С. П. Шестаков. Очерки по истории Херсонеса в VI—X вв. М., 1908.
Научный интерес представляет, кроме того, этюд С. П. Шестакова о русско-
византийских отношениях — «Византийский посол на Русь Ману ил Комнен».—-
«Сборник статей в- честь Дмитрия Александровича Корсакова», Казань,
1913.
533
направления приобретал у многих византинистов подчеркнуто
антиматериалистическую заостренность. Особенно это чувствует-
ся у А. А. Васильева, нарочито игнорировавшего в своих трудах
вопросы экономики и социальной борьбы. Весьма показатель-
но в этом отношении и введение к первому тому «Истории
Византийской империи» Ф. И. Успенского, в котором ав-
тор особо подчеркивал ограниченную роль экономического
фактора 144.
Весьма заметно изменялась в это время и тематика визан-
тиноведческих работ. В условиях, когда материалистическое по-
нимание истории быстро завоевывало популярность, разработка
социально-экономических проблем становилась все менее при-
влекательной для буржуазных ученых, особенно наиболее реак-
ционных. Очень показательно, например, чтр среди работ, опуб-
ликованных академиком Ф. И. Успенским в это время, нет ни
одной, специально посвященной указанным вопросам 145. Шагом
назад с точки зрения учета роли социально-экономических про-
цессов являлась и его обширная «История Византийской импе-
рии», в которой от тома к тому все больше и больше доминиру-
ющее место занимают события внешнеполитической и церков-
ной истории. Постепенное ослабление интереса к вопросам эко-
номики вполне отчетливо прослеживается и по содержанию пе-
риодических органов русского византиноведения — «Византий-
ского временника», «Известий Русского археологического ин-
ститута в Константинополе» и «Византийского обозрения». Но-
вые, часто весьма ценные материалы, публиковавшиеся в этих
изданиях, не использовались должным образом, а рассматрива-
лись либо с филологической, либо с конфессионально-догмати-
ческой точки зрения.
В то же время все более усиливалось влияние на византи-
новедческую науку реакционных политических идей, а также
прямое воздействие политических событий того времени. С го-
раздо большей, чем раньше, обнаженностью многие византини-
сты старались исторически обосновать агрессивную империали-
стическую политику царского правительства и русской буржуа-
зии на Балканах, особенно в 1912—1913 гг. и в период первой
мировой войны 146.
144 См. Ф. И. Успенский. История Византийской империи, т. I. Вве-
дение, стр. 17—36. См. также «Очерки истории исторической науки в СССР»,
т. II, гл. VIII.
145 См. «Хронологический указатель трудов Ф. И. Успенского».— «Визан-
тийский временник», т. I (XXVI), 1947, стр. 288—29-5.
146 См., например, статьи Ф. И. Успенского в газете «Биржевые ведомо-
сти» за 1915 г., особенно «Константинополь — Стамбул — Царьград».— «Бир-
жевые ведомости», 21 апреля 1915 г.; Н. П. Кондаков. Древности Кон-
стантинополя.— «Светильник», 1915, № 5—8; Н. Н. П а л ь м о в. Св. София
Константинопольская.— Там же.
534
Русское византиноведение, внесшее значительный вклад в
разработку истории Византии, в период империализма в значи-
тельной степени утратило прогрессивные традиции и испытывало
серьезный идейно-методологический кризис. Все более усилива-
ющийся разрыв между накоплением конкретного материала и
успехами в области источниковедческих исследований, с одной
стороны, и неспособностью к теоретическому обобщению и соз-
данию подлинно научной концепции истории Византии и ее ме-
ста во всемирно-историческом процессе — с другой, мог быть
ликвидирован лишь на основе коренного пересмотра методоло-
гических позиций и творческого освоения марксистско-ленинской
теории.
Г лава X
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ ВОСТОКА
I
ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ СТРАН
БЛИЖНЕГО И СРЕДНЕГО ВОСТОКА
Кризис буржуазной исторической науки в эпоху империа-
лизма отразился также и на востоковедении. Не сумев отсто-
ять и развить прогрессивные традиции и тем более усвоить уче-
ние марксизма-ленинизма о классовом обществе и закономер-
ностях его исторического развития, историки Востока остава-
лись на позициях идеализма, который все более приспосабли-
вался к обслуживанию интересов русского империализма и его
колониальной политики на Востоке. Тем самым историки-восто-
коведы превращались в носителей реакционных взглядов, не-
смотря даже на искреннее стремление некоторых из них оста-
ваться приверженцами научной объективности. И не случайно
в эпоху империализма многие прогрессивные идеи и историче-
ские концепции, выдвинутые русским востоковедением в пер-
вой половине XIX в., постепенно заменялись реакционными
взглядами и теориями.
Весьма показательным для этого периода являлся отрыв во-
стоковедов от жизни и политической борьбы народов современ-
ного Востока и сосредоточение большинства из них на изучении
древней и средневековой истории. Некоторые востоковеды осуж-
дали реакционную восточную политику царизма и тяготились
мероприятиями, мешавшими росту востоковедной науки. Неред-
ко они выступали против' колонизаторской деятельности, осуще-
ствляемой на восточных окраинах, в том числе на Кавказе и в
Средней Азии. Но их выступления носили обычно келейный ха-
рактер и не приобретали широкого общественного звучания, ибо
не были связаны с революционной борьбой против царизма и
буржуазии.
О тяжелом состоянии русского востоковедения в последний
период существования царизма свидетельствует замечание ака-
536
демика В. В. Бартольда в одном из писем к Н. П. Остроумову —
востоковеду официального направления, против реакционных
взглядов которого он открыто выступал. В 1913 г. Бартольд
писал ему: «Ваше мнение о моем „благодушии" не вполне со-
ответствует действительности; к сожалению, для благодушия
пока нет поводов; редко какое правительство вело такую упор-
ную борьбу с наукой и вызывало против себя среди ученых такое
единодушное негодование, как наше... Я только не дошел еще до
того, чтобы сложить руки и бросить работу, хотя и не надеюсь
дожить до лучших времен» L
Будучи редактором востоковедного журнала «Мир ислама»,
отличавшегося аполитичностью и сугубо академическим направ-
лением, Бартольд должен был тем не менее постоянно преодо-
левать всякие препятствия, чинимые цензурой и высшей админи-
страцией, что в конце концов и привело к замене его другим
редактором. Необоснованные претензии и реакционные взгляды
на востоковедение министра внутренних дел А. А. Макарова
дали основание Бартольду писать в том же году Остроумову:
«...едва ли в настоящее время такое торжество грубого неве-
жества было возможно в какой-нибудь европейской стране, не
исключая Турции. Не думаю, чтобы турецкий министр мог за-
явить ученому своего народа, как мне заявил Макаров, что науч-
ная литература на отечественном языке вовсе не нужна и что
с наукой можно познакомиться по заграничным изданиям» 1 2.
В то же время царизм усиленно насаждал и всемерно поощ-
рял так называемое казенное востоковедение, выросшее под
опекой военного и духовного ведомств. Отличительной его осо-
бенностью было высокомерное и пренебрежительное отноше-
ние к народам Востока, к их истории, культуре и религии, к
современным восточным государствам, большинство которых
было превращено в зависимые от империализма страны (в по-
луколонии или колонии). Выступая против «пробуждения Азии»
и развертывавшейся там в эпоху империализма освободитель-
ной борьбы, представители этого направления тенденциозно до-
казывали мнимую неполноценность, культурную ограниченность
и деградацию восточных народов, подготовляя тем самым поч-
ву для их завоевания и закабаления. Что касается народов,
вошедших в состав России, то на первый план выдвигались не
вопросы их экономического развития и приобщения к передовой
русской культуре, а задачи русификации и миссионерской дея-
тельности, восхваления колониального режима. Конечно, и сре-
ди работ, написанных востоковедами этого направления, встре-
чаются добросовестные попытки описания истории и отдельных
сторон современного положения стран Востока, но они все же
1 А. Ю. Я к у б о в с к и й. Из истории изучения монголов периода XI —
XIII вв.— «Очерки по истории русского востоковедения», М., 1953, стр. 66.
2 Там же.
537
'составляют исключение. В наибольшей степени царское прави-
тельство удовлетворяли труды офицеров Генерального штаба,
деятелей колониальной администрации, миссионерствующих
«просветителей инородцев».
К числу авторов-военных этого направления принадлежали
М. В. Грулев, К. Н. Смирнов, А. Е. Снесарев и многие другие3.
Лицо казенного востоковедения еще в большей степени оп-
ределяли труды Н. П. Остроумова, В. П. Череванского, П. Цвет-
кова и других «изобличителей» ислама4.
Крайне немногочисленные кадры русских востоковедов ака-
демического направления группировались преимущественно во-
круг Академии наук и восточного факультета Петербургского
университета. Они не могли охватить тех больших задач, ко-
торые выдвигались самой жизнью и потребностями науки. Ха-
рактерным для большинства ученых востоковедов в конце XIX —
начале XX в. было сужение тематики их научных работ, уход от
изучения современного Востока в глубь веков, увлечение исследо-
ванием религиозно-философских систем, изучением восточных
рукописей и филологическими изысканиями.
Присущая ученым-востоковедам буржуазная идеология при-
миряла их так или иначе со сложившейся обстановкой, а усло-
вия, в которых они работали, не могли стимулировать создания
ими обобщающих трудов по новой истории стран Востока, пре-
пятствовали глубокому и всестороннему изучению народных и
революционных движений.
Узкий круг ученых-востоковедов, представлявших академи-
ческое востоковедение, выступал под флагом аполитичности. Ис-
торики-востоковеды рассматривали государство как надклассо-
вую силу,- уделяли огромное внимание религии, роли личности •
в истории, мало занимались положением народных масс.
Метод и задачи их исследований сводились к накоплению и
тщательной проверке фактического материала восточных ис-
точников; они продолжали начатую в XIX в. публикацию восточ-
ных памятников и документов.
3 М. В. Грулев. Соперничество России и Англии в Средней Азии. СПб.,
1909; его же. Сведения об индо-британской армии.— Сб. «Сведения, касаю-
щиеся стран, сопредельных с Туркестанским военным округом», вып. 11, 14,
Ташкент, 1899; его же. Очерк восстаний на северо-западной границе Индии
в 1897 году.— «Военный сборник», № 1—5, СПб., 4899; А. Е. Снесарев. Ин-
дия как главный фактор в среднеазиатском вопросе. (Взгляд туземцев Ин-
дии на англичан и их управление). СПб., 1906; К. Н. Смирнов. Персы. Эт-
нографический очерк Персии. Тифлис, 1917.
4 Н. П. Остроумов. Исламоведбние, ««. 1—5. Ташкент, 1910—4916;
В. П. Череванский. Мир ислама и его пробуждение, ч. 1—2. СПб., 1901;
П. Цветков. Исламизм, т. 1—4. Ашхабад, 1912—1913. Разбирая вопросы ис-
лама и его идеологии, авторы стремились противопоставить исламу* свою ре-
акционную буржуазно-идеалистическую концепцию и взгляды миссионеров-
колонизаторов.
538
К академическому востоковедению принадлежали такие
крупные ученые, занимавшиеся Ближним и Средним Востоком,
как В. В. Бартольд, Н. И. Веселовский, В. А. Жуковский,
Н. А. Медников, С. Ф. Ольденбург, А. Э. Шмидт, Ф. И. Щер-
батской и др.
Доктор арабской словесности и преемник академика
В. Р. Розена по кафедре Петербургского университета,
Н. А. Медников (1855—1918 гг.) создал в результате пятна-
дцатилетнего упорного труда четырехтомный труд по истории
средневековой Палестины5. В первой части дано исследование
источников, во второй — переводы известных арабских авторов
по истории Палестины, а также анализ отдельных событий.
Труд Медникова состоит в сущности из ряда монографий, сре-
ди которых надо выделить этюд об Ат-Табари — первом араб-
ском летописце X в.
Обладая огромной эрудицией, Медников впервые в русском
востоковедении составил синхронистические таблицы, имеющие
значительный научный интерес. По отзывам русских и запад-
ноевропейских арабистов, труд Медникова составил целую, эпо-
ху в изучении истории Палестины и скоро вошел в обиход всех
ученых арабистов.
Арабистом широкого диапазона являлся А. Э. Шмидт
(1871 —1939 гг.), ученик академика Розена и будапештского
исламоведа проф. И. Гольдциера. До революции им были на-
писаны фундаментальные работы по истории ислама6.
Высоко следует оценить труды академика Ф. И. Щербатского
(1866—1942 гг.), продолжившего исследования И. П. Минаева
в области изучения индийского буддизма, индийской философии
и литературы Тибета. Щербатской стал санскритологом и спе-
циализировался на изучении духовной культуры Индии и, в ча-
стности, буддийской философии, широко воспользовавшись (ПО-
МОЩЬЮ своего учителя, крупнейшего санскритолога и знатока
индийской поэзии профессора Венского университета Г. Бюлара.
Щербатской прежде всего занялся индийской поэтикой, в ре-
зультате чего появился его труд о теории поэзии в Индии7.
Так как буддийская литература сохранилась в тибетском пе-
реводе, Щербатскому пришлось овладеть тибетским языком,
чтобы приступить к переводу и изданию памятников индийской
философии. Из ранних трудов Щербатского в этой области сле-
дует назвать его исследование «Теория познания и логика по
5 Н. А. Медников. Палестина от завоевания ее арабами до крестовых
походов по арабским источникам, т. I—IV. СПб., 1897—1903.
6 А. Э. Шмидт. Очерки истории ислама как религии.— «Мир ислама»,
1912, т. I, II, IV; его же. Абд-ал-Ваххаб-аш Шараний и его Книга рассы-
панных жемчужин. СПб., 1914.
7 Ф. И. Щербатской. Теория поэзии в Индии.— ЖМНП, 1902, июнь
539
учению позднейших буддистов»8. Особое внимание Щербатской
уделил изучению учебника логики Дармакирти, которого он
называл индийским Кантом. Он участвовал в международном
издании серии «Собрание оригинальных и переводных буддий-
ских текстов» — «Bibliotheca Buddhica» (основана в 1897 г. ака-
демиком С. Ф. Ольденбургом).
К числу крупных индианистов принадлежит и академик
С. Ф. Ольденбург (1863—1934 гг.), также изучавший памятники
буддизма9, большой знаток культуры Индии.
Видным ученым и организатором научного востоковедения,
разносторонним историком Востока, твердо стоявшим, однако,
на консервативных позициях, был Н. И. Веселовский (1848—
1918 гг.), возглавивший с 1908 г., после смерти академика Ро-
зена, Восточное отделение Русского археологического общества
и его «Записки». Веселовский проводил изучение сопредельных
с Россией восточных государств и народов, особенно монголов
и народов Средней Азии.
Веселовский предпринял большой труд по изучению и пуб-
ликации дипломатических документов, относящихся к истории
взаимоотношений России с Персией в период с 1588 г. до се-
редины XVII в.10 11
С именем В. А. Жуковского связано исследование о пер-
сидской суфийской литературе, а также о древностях Закас-
пийского края н.
К числу ученых, много сделавших для популяризации исто-
рических знаний о Востоке, следует отнести А. Е. Крымского
(1871 —1941 гг.), который написал целую библиотеку по исто-
рии ислама, а также по истории арабов, персов, турок и их ли-
тературы 12. Труды Крымского предназначались главным обра-
8 Ф. И. Щербатской. Теория познания и логика по учению позд-
нейших буддистов, ч. I—II. СПб., 1903—1909.
9 С. Ф. Ольденбург. Буддийский сборник «Гирлянда джатак» и за-
метки о джатаках.— «Записки Восточного отделения РАО», т. VII, вып. 1—4,
1893; его же. К кашгарским буддийским текстам.— Там же, т. VIII, вып. 3—
4, 1894; его же. Первый полный перевод палийского сборника джатак.—
ЖМНП, 1895, ноябрь; его же. Буддийские легенды и буддизм.— «Записки
Восточного отделения РАО», т. IX, 1895; его же. Буддийское искусство в Ин-
дии.— «Известия Академии наук», т. 14, № 2, 1901.
10 «Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси
с Персией», т. I—III, под ред. Н. И. Веселовского, СПб., 1890—1896; «Мате-
риалы для истории Российской духовной миссии в Пекине», под ред. Н. И.
Веселовского, вып. I, СПб., 1905.
11 В. А. Жуковский. Человек и познание у персидских мистиков.
СПб., 1895; его же. Древности Закаспийского края. Развалины старого
Мерва.— «Материалы по архерлогии России», № 16, СПб., 1894.
12 А. Е. Крымский. Мусульманство и его будущность. М., 1899; его
ж е. История мусульманства.— «Труды по востоковедению, издаваемые Ла-
заревским институтом восточных языков», вып. XII', XVIII, ч. Г—II, М., 1904;
его же. Источники для истории Мохаммеда и литература о нем.—Там же.
540
зом для студентов Лазаревского института восточных языков в
Москве в качестве пособия; они содержат ценные библиогра-
фические обзоры исторических произведений на восточных и
западноевропейских языках, но отличаются совершенной беспо-
мощностью в методологическом отношении и стоят неизмеримо
ниже многих исторических трудов по Востоку, написанных его
предшественниками. Он не сумел раскрыть роль классов фео-
дального общества, равно как и роль ислама на службе правите-
лей восточных стран.
Важная проблема изучения дипломатических документов,
характеризующих сношения России со странами Востока, при-
влекала внимание исследователей на протяжении всего XIX в.
Наиболее крупные труды по истории дипломатических сно-
шений России со странами Востока были написаны архивными
работниками. Как бы продолжением исследования В. А. Уля-
ницкого о проблеме проливов в XVIII в.13 является труд
С. М. Горяйнова по этому же вопросу14. Известное значение
имеет книга дипломата И. А. Зиновьева 15.
Большой материал по истории сношений России со Средней
Азией собран С. В. Жуковским в его исследовании о связях Рос-
сии с Бухарой и Хивой за три века 16.
Что касается Кавказа и связей его с Россией и сопредель-
ными восточными странами, то до сих пор сохраняет свое зна-
чение документальный сборник, составленный С. А. Белокуро-
вым 17.
Общественным отношениям на Востоке русские буржуазные
востоковеды уделяли недостаточное внимание. Но среди опуб-
ликованных работ одной из лучших в этом отношении является
монография Л. Ф. Тигранова об общественно-экономических
отношениях в Персии 18, в которой научно обобщаются наблю-
вып. XIII, М., 1902—1906; его же. История Персии, ее литературы
и дервишской теософии.— Там же, вып. XVI, № 1, М., 1909; его же. Исто-
рия Турции и ее литературы, т. I. От возникновения до начала расцвета,
т. 2. От расцвета до начала упадка. М., 1910—1916; его же. История арабов
и арабской литературы, светской и духовной (корана, фыкха, сунны и пр.).—
Там же, ч. I—III, М., 1911—1913.
13 В. А. Уляницкий. Дарданеллы, Босфор и Черное море в XVIII
веке. М., 1883.
14 С. М. Горяйнов. Босфор и Дарданеллы. Исследование вопроса о
проливах по дипломатической переписке, хранящейся в Государственном и
С.-Петербургском главном архивах. СПб., 1907.
15 И. А. Зиновьев. Россия, Англия и Персия. СПб., 1912.
16 С. В. Жуковский. Сношения России с Бухарой и Хивой за послед-
нее трехсотлетие. Пг., 1915.
17 С. А. Белокуров. Сношения России с Кавказом. Материалы, извле-
ченные из Московского главного архива Министерства иноётранных дел,
вып. I. 1578—1613 гг. М., 1889.
18 Л. Ф. Тигранов. Из общественно-экономических отношений в Пер-
сии. СПб., 1909.
541
дения автора над экономикой Ирана конца XIX — начала XX в.
Особое внимание автор уделил формированию частной земель-
ной собственности за счет ограбления крестьянских общин и
изменениям, происшедшим в связи с этим в судьбе различных
классов иранского общества.
Работа Тигранова несвободна от ошибочных положений.
Автор идеализировал крестьянскую собственность на землю и
взаимоотношения между крестьянами и помещиками. Но при
всем этом труд Тигранова дает интересное описание важнейших
сторон экономической жизни иранского крестьянства.
Особо следует отметить достижения русского востоковеде-
ния в деле научной разработки истории и языка курдов. К вы-
шедшим ранее работам П. И. Лерха, В. В. Вельяминова-Зерно-
ва, С. А. Егиазарова примыкают труды П. И. Аверьяно-
ва, К. Н. Смирнова, В. Ф. Минорского, В. А. Гордлевского
и др.19
В конце XIX и в начале XX в. описание путешествий в стра-
ны Востока и изучение современного положения на Ближнем
Востоке на основе собранного на месте материала составляют
особый раздел востоковедной исторической литературы.
Сюда прежде всего следует отнести труд И. J1. Яворского,
сопровождавшего посольство генерала Столетова в Кабул в
1878—1879 гг.20 Описав путь от Аму-Дарьи в сторону Афга-
нистана, автор большое внимание уделил описанию внутренней
жизни страны при эмире Шир-Али-хане, хорошо разобрался в
захватнической политике в Афганистане англичан. Этот труд
представляет значительный интерес также и для изучения ис-
тории русско-афганских отношений, подвергнутых автором
серьезной критике.
П. А. Томилов по заданию военного ведомства совершил в
1904 г. большую поездку по трассе будущей Багдадской желез-
ной дороги. Целью этого путешествия было изучить географи-
ческие, экономические и военно-стратегические условия огром-
ного района юго-восточной Анатолии и Ирака и установить, ка-
кую роль должна была сыграть Багдадская дорога для разви-
тия Турции и какую опасность она представляла для интере-
19 П. И. Аверьянов. Курды в войнах России с Персией и Турцией в
течение XIX столетия. Тифлис, 1900; К. Н. Смирнов. Поездка в Север-
ный Курдистан.— «Известия Кавказского отделения РГО», т. XVII, 1904;
В. Ф. М и н о р с к и й. Материалы для изучения персидской секты
«Люди истины» или Али-илахи.— «Труды по востоковедению, издаваемые
Лазаревским институтом по изучению восточных языков», вып. XXXIII,
М., 1911; его же. Курды. Заметки и впечатления. Пг., 1915; В. А. Горд-
левский. У сипандагских курдов.— «Мусульманский мир», Пг., 1917,
вып. I.
20 И. Л. Яворский. Путешествие русского посольства по Аф-
ганистану и Бухарскому ханству в 1878—1879 гг., т. I—II. СПб., 1882—
1883.
542
сов царской России на Востоке. Фактический материал, собран-
ный Томиловым и им опубликованный, имеет определенную цен-
ность для изучения политического положения Малой Азии в.
начале XX в.21
Истории и политическому положению Ирака в начале XX в.
посвящен труд бывшего консула в Басре А. А. Адамова22, на-
писанный на основе тщательного изучения разнообразных све-
дений исторического и экономического характера, собранных
автором на месте, в годы его консульской службы. Исторический
материал почерпнут и, кстати сказать, недостаточно критиче-
ски использован Адамовым также и из произведений европей-
ских авторов. Все же труд этот представляет ценный свод ис-
торических, экономических и политических сведений по южному
Ираку конца XIX и начала XX в.
Последний период дооктябрьского русского востоковедения
ознаменовался плодотворной научной деятельностью ряда вы-
дающихся представителей русской востоковедной школы, кото-
рые, однако, смогли полностью раскрыть свои дарования толь-
ко после Великой Октябрьской социалистической революции.
К числу их следует прежде всего отнести академиков
В. В. Бартольда (1869—1930 гг.), И. Ю. Крачковского (1883—
1951 гг.), А. П. Баранникова (1890—1952 гг.), В. А. Гордлев-
ского (1876—1956 гг.) и др.
Громадная эрудиция, умение сочетать анализ фактического
материала, извлеченного из восточных первоисточников, с ши-
рокой проблематикой — все это позволило Бартольду создать
ряд первоклассных трудов по разнообразным вопросам истории
Востока, которые принесли ему широкую известность и постави-
ли в ряды выдающихся ученых с мировым именем.
Уже пробная лекция, прочитанная Бартольдом в Петербург-
ском университете в 1896 г. на тему «Образование империи
Чингисхана», определила интерес молодого ученого к изучению'
истории монголов и монгольских завоеваний. В дальнейшем
Бартольд сосредоточил основное внимание на истории одной
из важнейших территорий, входивших в состав Монгольской
империи, а именно на истории Средней Азии. Монументальным
исследованием является его труд «Туркестан в эпоху монголь-
ского нашествия» 23. Это первое в мировой литературе исследо-
вание истории Средней Азии по первоисточникам, в котором
отведено значительное место анализу социально-экономических
вопросов.
21 П. А. Томилов. Отчет о поездке по азиатской Турции, ч. 1—2.
СПб., 1907.
22 А. А. Адамов. Ирак арабский. Бассорский вилайет в его прошлом^
и настоящем. СПб., 1912.
23 В. В. Бартольд. Туркестан в эпоху монгольского нашествия,
ч. 1—2. СПб., 1898—1900.
543
Важнейшей заслугой Бартольда была постановка проблемы
образования монгольского государства и попытка связать этот
процесс с развитием общественных отношений.
Изучая историю покоренных монголами стран, Бартольд со-
средоточил, однако, свое внимание на второстепенных момен-
тах и преже всего на усилении торговых и культурных связей
между покоренными народами, недооценивая громадные разру-
шения, причиненные монголами, и отрицательное влияние их
длительного господства на хозяйственное и культурное разви-
тие народов, завоеванных ими. Благодаря такому подходу
Бартольд пришел к совершенно ошибочной и антиисторической
переоценке результатов монгольских завоеваний24.
В исследовании «Халиф и султан»25 Бартольдом впервые
научно обоснован вывод, что широко распространенная теория
о передаче халифата турецким султанам выдумана лишь в
XVIII в., вместе с идеей духовного суверенитета турецких сул-
танов над всеми мусульманами. Это исследование сохраняет
свое значение вплоть до наших дней.
Большую роль в изучении истории Востока сыграл создан-
ный Бартольдом университетский курс26, равно как и труд, по-
священный Ирану 27.
Написав в общей сложности более 400 работ, Бартольд во-
шел в востоковедную науку как один из крупнейших ее пред-
ставителей.
Разносторонним русским арабистом был И. Ю. Крачковский,
проявлявший большой интерес прежде всего к истории литера-
туры и общественной мысли современных арабских народов.
Характеризуя творческий путь арабской литературы и отдель-
ных ее представителей, Крачковский сумел подметить один важ-
нейший момент, а именно, что развитие арабских литературных
форм сопровождалось ломкой сложившихся традиций, борьбой
нового с отживающей феодальной идеологией. В 1911 г. Крач-
ковский выступил с исследованием «Исторический роман в сов-
24 Из других трудов В. В. Бартольда по истории Средней Азии боль-
шое значение имеют: «Очерк истории Семиречья», Верный, 1898; «Сведения
об Аральском море и низовьях Аму-Дарьи с древнейших времен до XIII ве-
ка».— «Известия Туркестанского отдела РАО», т. IV, вып. 2, Ташкент, 1902;
«К истории орошения Туркестана», СПб., 1914, где Бартольд пришел к вы-
воду, что в период XIII—XVI вв. часть вод Аму-Дарьи текла по Узбою в
Каспийское море. Интерес, проявленный Бартольдом к изучению народных
движений, виден по статье «Народное движение в Самарканде в 1365 г.».—
«Записки Восточного отделения РАО», т. XVII, 1906.
25 В. В. Бартольд. Халиф и султан.— «Мир ислама», 1912, т. I,
№ 2, 3.
26 В. В. Бартольд. История изучения Востока в Европе и России.
СПб., 1911.
27 В. В. Бартольд. Историко-географический обзор Ирана. СПб.,
1903.
544
ременной арабской литературе» 28, в котором проследил пред-
посылки появления арабского национального возрождения и
результаты деятельности арабских просветителей. В 1912 г.
Крачковский сделал перевод замечательного труда прогрессив-
ного египетского автора Касима Амина «Новая женщина» 29.
В большом предисловии он подчеркнул, что женское движение,
развернувшееся на современном арабском Востоке, является
доказательством не столько связи женского вопроса с религией,
сколько с социально-экономическим строем жизни.
В. А. Гордлевский выдвинулся как крупнейший востоковед-
тюрколог еще в 1905 г., когда он выступил с работами по турец-
кому фольклору и этнографии, уделяя главное внимание со-
циальной и экономической жизни современной ему Турции. Его
«Очерки по новой османской литературе»30, посвященные лите-
ратурной жизни Турции периода реформ, известных под об-
щим названием «Танзимата» и младотурецкой революции, сы-
грали большую роль в правильном понимании процессов разви-
тия общественной жизни Турции. В 1914 г. появился сделанный
Гордлевским перевод «Детства Омара»31, где показана жизнь
простых людей Турции.
В первые годы XX в. появились отдельные работы нового
прогрессивного направления, свидетельствующие о широте исто-
рических взглядов их авторов. Некоторые из них уже стояли на
марксистских позициях, а другие в поисках правильного науч-
ного подхода приближались к ним. Среди историков-марксистов
этого направления, занимавшихся Востоком, следует назвать
М. П. Павловича (Вельтмана) (1871—1927 гг.), Ф. А. Ротштей-
на (1871—1953 гг.).
Еще в годы англо-бурской, а потом русско-японской войны
обратили на себя внимание корреспонденции Павловича в
«Искре» и отдельные брошюры о войне, подписанные псевдони-
мом «Волонтер», в которых давался марксистский анализ воен-
ных событий. В период 1908—1917 гг., находясь в Париже,
в эмиграции, Павлович работал над экономическими проблема-
ми империализма и над вопросами колониальной политики на
современном Востоке. Главный труд Павловича «Основы импе-
риалистической политики и мировая война» состоит из пяти
книг, из которых первая издана в 1913 г.32, а остальные четыре
вышли после Октябрьской революции.
28 И. Ю. Крачковский. Исторический роман в современной араб-
ской литературе. СПб., 1911.
29 Касим Амин. Новая женщина, пер. И. Ю. Крачковского. СПб., 1912.
30 В. А. Гордлевский. Очерки по новой османской литературе. М.,
1912.
31 Муаллим На джи. Детство Омара. (Автобиографические очерки),
пер. Вл. Гордлевского. М., 1914.
32 М. П. Павлович. Великие железнодорожные и морские пути бу-
дущего. СПб., 1913.
35 Очерки историографии, т. Ш 545
Павлович создал марксистский очерк истории персид-
ской революции 1907—1911 гг., установил роль кавказских ре-
волюционеров в персидских событиях, наконец, ему же принад-
лежит работа об экономическом развитии и аграрном вопросе
в Иране в XX в. Все эти работы появились на французском
языке, а затем некоторые еще до революции были переведены
на русский. Серьезным недостатком работ Павловича являлось
неправильное понимание им империализма, его сущности, места
в истории и основных его признаков, в том числе роли финан-
сового капитала.
Ф. А. Ротштейн, будучи с 1890 г. в эмиграции в Англии,
вступил здесь в социал-демократическую федерацию. Сотруд-
ничая в русской и иностранной социалистической печати, он
в 1910 г. издал на английском языке свой труд «Захват и зака-
баление Египта»33. Экстракт этой книги с анализом экономиче-
ской и финансовой сторон египетского вопроса автор издал в
1911 г. на немецком языке в приложении к «Neue Zeit». Попытка
разоблачения трудов английских авторов о Египте и захватни-
ческой политике английского империализа в Египте, предприня-
тая с марксистских позиций, была сочувственно встречена и
использована Розой Люксембург и другими марксистами.
Наряду с монографической литературой востоковеды суме-
ли организовать периодические издания, прежде всего в виде
сборников различных научных обществ: археологического, гео-
графического, палестинского, русских ориенталистов, востоко-
ведения и др., а также выпускали, правда в течение очень ко-
роткого срока, свой журнал «Мир ислама» 34.
Несмотря на бесспорные научные успехи русских востоко-
ведов, особенно в области исследования языков и культуры и
публикации источников, изучение истории Востока, особенно по-
следнего периода, развивалось вплоть до 1917 г. чрезвычайно
медленно, встречая большие препятствия на своем пути. Наибо-
33 F. Rotschtein. Egypt’s Ruin. London, 1910. В 1925 г. этот труд был пе-
реведен с дополнениями автора на русский язык и издан под названием
«Захват и закабаление Египта».
34 Из печатных органов русского востоковедения можно назвать: «За-
писки Восточного отделения РАО», издававшиеся с 1386 по 1918 г., кото-
рые, однако, не могли удовлетворить возросших запросов в области исто-
рии Востока не только научных, но и многих общественных и государствен-
ных учреждений, связанных с Востоком. В 1882 г. возникло «Русское пале-
стинское общество», со своим печатным органом «Палестинский сборник».
В 1900 г. было основано «Императорское общество востоковедения», печат-
ным органом которого был в 1912—1913 гг. журнал «Мир ислама». В 1910 г.
было учреждено «Общество русских ориенталистов» со своим печатным ор-
ганом «Восточный сборник», вышедшим дважды (в 1913 и 1916 гг.). В Таш-
кенте с 1910 г. издавался журнал «Средняя Азия». Наконец, московские во-
стоковеды объединились вокруг Московской комиссии «Русского археоло-
гического общества», имевшей свой орган «Древности восточные». Акаде-
мия наук получила в 1917 г. свой печатный орган по востоковедению под
названием «Мусульманский мир»; появился лишь один его выпуск.
546
лее характерным для этого времени было явное несоответствие
задач, стоявших перед историками-востоковедами, и условия-
ми, в которых им приходилось работать.
II
ИЗУЧЕНИЕ СТРАН
ЗАРУБЕЖНОГО ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА
К началу XX в. в России сложилась школа специалистов-во-
стоковедов, преимущественно филологов, хорошо знавших язы-
ки народов зарубежного Дальнего Востока (китайский, монголь-
ский, маньчжурский, японский, корейский), их литературу
и историю. Эти квалифицированные востоковеды обслуживали
два высших учебных заведения — восточный факультет Петер-
бургского университета и Восточный институт во Владивостоке,
С середины 90-х годов XIX столетия страны Дальнего Во-
стока, в первую очередь Китай, стали объектом агрессивного
наступления сил международного империализма, искавших еще
не поделенные территории. Царская Россия, начавшая в 1891 г.
строительство Сибирской магистрали, спешила принять участие
в намечавшемся дележе Китая. В Министерстве финансов, глава
которого С. Ю. Витте был одним из вдохновителей экспансио-
нистской политики, в срочном порядке составлялись обширные
труды по странам Дальнего Востока, являвшимся основными
объектами колониальной экспансии царизма. К составлению
этих трудов привлекались крупные русские востоковеды.
В описаниях различных стран и районов Дальнего Востока
(Северо-Восточного Китая, Кореи) содержались материалы по
истории, публиковались также переводы материалов по совре^
менной политической жизни этих стран. Обильно издавались
различные шовинистические брошюры, призванные популяри-
зировать и прославлять политику царизма на Дальнем Востоке.
Едва схлынула мутная волна таких брошюр и статей, посвя-
щенных восстанию ихэтуаней в Китае, как на смену ей уже шла
новая волна. Накануне и во время русско-японской войны о
странах Дальнего Востока (особенно о Японии) было издано ог-
ромное количество литературы, в подавляющем большинстве не
имевшей научной ценности.
Но большинство русских востоковедов осталось в стороне
от шовинизма, распространявшегося официозной пропагандой
в те годы. Они продолжали свою научную работу с искренней
любовью к народам Востока, языки и культуру которых изу-
чали.
Идеологические позиции ученых китаеведов были в то вре-
мя различны. Реакционные авторы, писавшие в России начала
XX столетия о Китае (особенно о китайской философии и рели-
547
35*
гии), идеализировали прошлое Китая, искали в нем незыблемые
моральные принципы, способные противостоять революционным
потрясениям. Толстовцы же пытались отыскать в китайском об-
ществе близкие им патриархальные основы. Прямым или кос-
венным отражением этих увлечений были переводы китайских
классиков и очерки о мыслителях Древнего Китая.
Противоположной тенденцией было усиление внимания раз-
личных слоев русского общества к переменам, происходившим
в то время в Китае. Подъем общественного движения накануне
революции 1911—1913 гг. приковывал к себе взоры тех, кто со-
чувствовал освободительной борьбе китайского народа; его не
могли не замечать также наиболее трезвые представители реак-
ционных классов. Этим объясняется перевод наиболее популяр-
ных в тогдашнем Китае революционных произведений — «Рево-
люционная армия» Цзоу Юна 35-36, биографии китайских рево-
люционеров и т. , д.* 37
Целую серию очерков и публикаций вызвали к жизни разви-
тие в Китае либерального движения и попытки правительствен-
ных реформ 1901—1910 гг.
Значительное внимание уделял этому вопросу известный
русский китаевед конца XIX — начала XX в. П. С. Попов, кото-
рому принадлежит, в частности, перевод и изложение ряда ки-
тайских документов, имевших отношение к реформам 38. Инте-
рес русской общественности к деятельности и творчеству вид-
нейшего лидера либерального движения в Китае Лян Ци-чао
содействовал переводу его книги 39.
Изучением реформ в Китае и созданных в ходе реформ уч-
реждений занимался также сотрудник русского консульства в
Китае А. В. Тужилин. В его работах использован добросовестно
собранный автором китайский материал40. Тужилиным написан
также очерк «Современный Китай», являвшийся наиболее пол-
35-36 Цзоу Юн. Революционная армия, пер. с китайского.— «Вестник
Азии», 1910, № 5.
37 См. И. Г. Баранов. Материалы для истории китайской револю-
ции (пер.).— «Вестник Азии», 1916, № 38—39.
38 См. П. С. Попов. Накануне реформ в Китае.— «Вестник Европы»,
1902; кн. 4; е г о же. Вести о Китае.— «Вестник Европы», 1903, кн. 5; е г о
же. Государственный строй Китая. СПб., 1903; его же. Дополнение к
«Государственному строю Китая». СПб., 1909; его же. Конституция и зем-
ские учреждения в Китае. СПб., 1910. Об интересе к политической органи-
зации Китая в связи с «реформами» говорит появление книги И. С. Брун-
нерта и В. В. Гагельстрома «Современная политическая организация Китая»
(Пекин, 1910), которая до сих пор имеет ценность как справочник по Ки-
таю кануна революции 1911 г.
39Лянцичао. Лихунчжан или политическая история Китая за по-
следние 40 лет, пер. с китайского, СПб., 1905.
40 См. А. В. Тужилин. Китай. Очерки из современной жизни Китая.
Харбин, 1910; его же. Основные элементы нового государственного строя
Китая.— «Вестник Азии», 1910, № 5.
548
ной и надежной общеочерковой работой, обязанной своим появ-
лением возросшему спросу на книги о Китае41. Большинство
книг и статей, написанных в начале XX в. о социальной и поли-
тической жизни Китая того времени, служит сейчас отчасти
научной литературой, Ьтчасти источником — в той мере, в ка-
кой в них вошли документы и другие материалы.
Очерки о современном Китае и переводы китайских докумен-
тов писались и составлялись не специалистами-историками, а
профессиональными переводчиками, журналистами и сотруд-
никами дипломатического ведомства. После смерти В. П. Ва-
сильева (1900 г.) и, до того времени, как В. М. Алексеев полу-
чил признание в качестве нового виднейшего представителя рус-
ского китаеведения, никто не мог претендовать на то почетное
место главы китаеведной науки, какое в XIX в. последовательно
занимали Н. Я. Бичурин и В. П. Васильев. Однако общий фронт
научной работы расширился.
Одной из характерных черт китаеведения в России в начале
XX в. была прогрессировавшая специализация. Историческая
наука обособлялась все больше от филологии и страноведения,,
в ней самой все явственней обнаруживались признаки специа-
лизированного подхода к изучению отдельных исторических
периодов.
Самыми известными в те годы специалистами по истории
Китая считались А. И. Иванов в Петербургском университете
и Н. В. Кюнер во Владивостокском восточном институте.
А. И. Иванов (1877—1937 гг.) один из первых в России
историков-профессионалов по Китаю. Основная его работа по-
священа крупнейшему реформатору средневекового Китая Ван
Ань-ши42. Сам выбор темы не случаен для современника рефор-
маторского и революционного движения в Китае. В противовес
некоторым западным историкам, утверждавшим, что социаль-
ной истории Китая не существует, а есть только история поли-
тическая, автор попытался показать развитие борьбы в Китае
в связи с изменениями в социально-экономических отношениях,
с ростом частной собственности на землю. Он ставил также сво-
ей задачей «указать, поскольку действительно рекомендуемые
реформатором меры были новы, зиждились на древнем преда-
нии и поскольку практическое существование их было исполни-
мо и целесообразно» 43.
41 А. В. Тужил ин. Современный Китай, т. I—II. СПб., 1910 (истори-
ческий очерк во втором1 томе). Одной из первых общих работ была книга
И. Я. Коро-стовца «Китайцы и их цивилизация». СПб., 1896. За ней последова-
ли: Арк. Петров. Китай за последнее десятилетие. (Социально-политический
очерк|). СПб., 1910; И. И. П о п о в. От Небесной империи к Срединной респуб-
лике. М., 19*12, и др.
42 А. И. Иванов. Ван Ань-ши и его реформы. XI век. СПб., 1909.
43 Там же, стр. 4.
549
Нельзя сказать, что исследователю удалось с достаточной
глубиной осветить поставленные вопросы. В некоторых частях
своей книги он сбивался на сухой пересказ китайских источни-
ков, отдельные выводы выглядели наивно (например, объясне-
ние неудачи реформ излишней самоуверенностью Ван Ань-ши
и неуменьем выбирать людей), но с рядом его положений мож-
но согласиться и сегодня. Так, несомненно верно, что необхо-
димость реформ диктовалась в XI в. интересами укрепления
Китайского государства перед лицом внешнего врага; верно и
то, что реформы Ван Ань-ши, хотя они и основывались на исто-
рической традиции, носили вполне новаторский характер.
Наряду с этой книгой Иванов опубликовал немало статей
и других работ по истории Китая средних веков 44, по истории
китайской философии 45 и т. д.
В отличие от А. И. Иванова, занимавшегося почти исключи-
тельно историей, Н. В. Кюнер (1877—1955 г.) работал как в об-
ласти истории, так и в области географии. Кроме Китая, он
изучал историю и географию других стран Дальнего Востока,
владел китайским, японским, корейским, маньчжурским языками.
Кюнером были изданы, большей частью литографским спосо-
бом, лекционные курсы по древней, средневековой и новой («но-
вейшей», как он ее называл) истории Китая, по истории китай-
ской культуры и т. д.46. В то время как работы Иванова по стилю
и методу можно иной раз принять за написанное в середине
XIX в., произведения Кюнера показывают, что в лице их автора
мы имеем вполне сложившегося к началу первой мировой войны
крупнейшего в России историка Китая.
44 А. И. Иванов. Официальные документы династии Юань на китай-
ском языке.— «Записки Восточного отделения РАО», т. XVII, вып. IV, СПб.,
1907; А. И. Иванов, С. Ф. Ольденбург, Вл. К о т в и ч. Из находок
П. К. Козлова в г. Хара-Хота.— «Известия РГО», т. XLV, вып. VIII, СПб.,
1909; А. И. Иванов. Далай-ламы Лхассы и их сношения с маньчжурскими
императорами Китая с 1644 по 1908 г. В. В. Рокхилля. Реферат.— «Труды Тро-
ицко-Савско-Кяхтинского отделения Приамурского отделения РГО», т. XII,
вып. 1—2, СПб., 1909; его же. Страница из истории Си-ся.— «Известия Ака-
демии наук», т. V, серия 6, № 1'1, СПб., 1911; его же. История монголов
(Юань-ши) об асах-аланах.— «Христианский Восток», т. II, вып. III, 1-914; его
ж е. Бумажное обращение в Китае до XV в.— «Материалы по этнографии
России», т. II, СПб., 1914; его же. Походы монголов* на Россию по официаль-
ной китайской истории Юань-ши.— «Записки разряда военной археологии и
археографии Русского военно-исторического общества», т. 3, Пг., 1914, и др.
45 А. И. Иванов. Материалы по китайской философии. СПб., 1912.
46 Н. В. Кюнер. Новейшая история стран Дальнего Востока, ч. I—III.
Владивосток, 4910—1912; его же. Исторический очерк развития основ ки-
тайской материальной и духовной культуры в связи с выяснением роли по-
следней в жизни других народов на Дальнем Востоке, ч. I. Владивосток,
1909; его же. Лекции по древней истории Китая, вып. I Владивосток,
1904 ак. год (литогр.|); его же. Лекции по средневековой истории Китая,
вып. I. Владивосток, 1904 (литогр.).
550
Интерес к истории народов, а не только правителей стран
Востока, внимание к их материальной и духовной культуре —
эти черты работ Кюнера следует отметить так же, как выше
было отмечено проявившееся в работе о Ван Ань-ши стремле-
ние Иванова к раскрытию социально-экономической основы ки-
тайской политической истории. Вместе с тем Кюнер всерьез
приступил к разработке историографии и источников, которым
он обычно отводил всю первую часть каждого своего курса —
примерно треть всех лекций.
Именно Кюнеру наряду с Бартольдом47 принадлежит за-
слуга первой научной разработки историографии стран Дальне-
го Востока. Можно также отметить, что ученые того времени
далеко не всегда в состоянии были правильно осмыслить зна-
чение современной им стадии науки и определить удельный вес
в ней различных трудов. Так, попытавшись оценить русскую
научную литературу по Китаю, изданную с конца XIX в., Кю-
нер счел нужным назвать лишь общие очерки И. Я. Коростовца,
А. В. Тужилина и Арк. Петрова. Он не оценил по достоинству
не только работы П. С. Попова, но и своего товарища по Восточ-
ному институту А. В. Рудакова, автора серьезной монографии
«Общество И-хэ-туань...»48, до сих пор не сходящей со стола
научного работника и преподавателя, в то время как книга
Арк. Петрова о Китае давно забыта.
В противоположность Иванову, изучавшему главным обра-
зом историю Китая в средние века, Кюнер уделял особое вни-
мание истории Китая в новое время. Под «новейшей» историей
стран Востока он понимал период, когда они пришли в тесное
взаимодействие со странами Запада. «В зависимости от време-
ни открытия начальной фазы или заключения договоров,— пи-
сал Кюнер,— период новейшей истории для трех стран Дальне-
го Востока обнимает более или менее продолжительный
промежуток времени. В Китае начало его относится к 1842 г.,
в Японии—к 1854 г. и в Корее — лишь к 1876 г.»49 По исполь-
зованию источников и литературы, насыщенности фактами,
стройности изложения и научной строгости лекции Кюнера при-
надлежали в то время к лучшим в мировой науке обобщающим
трудам по истории Китая XIX в.
Однако Кюнер (как, впрочем, почти все писавшие в то время
о Китае) рассматривал историю Китая в новое время в основ-
47 См. В. В. Бартольд. История изучения Востока в Европе и Рос-
сии. СПб., 1911. Труд этот содержит также обзор литературы по Дальнему
Востоку.
48 А. В. Рудаков. Общество И-хэ-туань и его значение в последних
событиях на Дальнем Востоке. Владивосток, 1901.
49 Н. В. Кюнер. Новейшая история стран Дальнего Востока, ч. I,
стр. 4.
551
ном с точки зрения отношений между Китаем и капиталистиче-
скими странами.
Кюнеру принадлежит также «Описание Тибета»50. Он
с исключительным трудолюбием собрал огромный материал, от-
носящийся к Тибетскому району Китая, задумав обобщающий
труд, в котором было бы рассмотрено не только историческое
прошлое Тибета, но и современное его состояние. Выпуск I
«Описания Тибета» был посвящен истории исследования страны
и представлял собой подробнейшую сводку литературы по Ти-
бету.
Кюнером в области истории русско-китайских отношений
написан обзор истории сношений России со странами Дальне-
го Востока за 300 лет 51.
Для более полного представления о русской историографии
предоктябрьского периода по Китаю остается назвать две рабо-
ты, хотя и написанные на сравнительно частные темы, но пред-
ставлявшие собой существенный вклад в изучение истории Ки-
тая. Это — исследование сотрудника Восточного института
Н. И. Кохановского «Землевладение и земледелие в Китае»52
и специалиста по русской истории Ф. И. Покровского «Путеше-
ствие в Монголию и Китай сибирского казака Петлина
в 1618 г.» 53
Кохановский, экономист по образованию, дал в своей статье,
помимо краткого исторического очерка, столь содержатель-
ную картину современного состояния землевладения в Китае,
что его статья используется до сих пор всеми, кто инте-
ресуется земельными отношениями в Китае конца XIX—нача-
ла XX в.
В работе Покровского посредством тщательного анализа
русских архивных источников было доказано, что Карамзин
ошибся, когда отрицал посещение Пекина Иваном Петлиным
в 1613 г., считая, что Петлин просто присвоил себе лавры по-
сольства И. Петрова и Б. Ялычева 1567 г. Покровский пришел
к заключению, что, наоборот, упоминание в документах посоль-
ства 1567 г. «является плодом недоразумения». После работы
50 Н. В. Кюнер. Описание Тибета, вып. I. Обзор путешествий, вып. II.
Очерк физической географии Тибета, вып. III. Состав и быт населения,
вып. IV. Экономический очерк Тибета.— «Известия Восточного института»,
т. XXI, XXII, XXVI, XXVII, Владивосток, 1907—1908. Четвертый выпуск, в
котором история Тибета излагалась по китайским и тибетским источникам,
остался в рукописи.
51 Н. В. Кюнер. Сношения России с Дальним Востоком на протяже-
нии царствования дома Романовых. Владивосток, 1914.
52 Н. И. Кохановский. Землевладение и земледелие в Китае.—
«Известия Восточного института», т. XXIII, вып. 2, Владивосток, 1909.
53 Ф. И. Покровский. Путешествие в Монголию и Китай сибирско-
го казака Ивана Петлина в 1618 г. (Мнимое путешествие атаманов Ивана
Петрова и Бурнаша Ялычева в 1567 г.). СПб., 1914.
552
Покровского твердо установился взгляд, что начальной датой
русско-китайских официальных связей следует считать 1618 г.
Отдельные сведения исторического характера о Китае мож-
но найти также в книгах и статьях русских путешественников,
исследовавших в начале XX в. районы Центральной Азии, архео-
логов, этнографов, историков искусства.
Чрезвычайно широкого круга вопросов, связанных с историей
культуры Китая, касался В. М. Алексеев, в то время молодой
китаист, только в 1916 г. защитивший докторскую диссертацию
«Китайская поэма о поэте. Стансы Сыкун Ту» и занимавший-
ся преимущественно историей литературы. Ему принадлежат
отдельные сообщения по истории религии, нумизматике, описа-
нию музейных коллекций и т. д. Алексеев интересовался также
историей изучения Китая 54.
Как и в китаеведении, процесс специализации и выделения
исторической науки в самостоятельную отрасль знания наме-
тился в начале XX в. и в монголоведении.
Научное изучение истории Монголии проходило в этот период
под сильнейшим воздействием обобщающего труда В. В. Бар-
тольда о Туркестане в эпоху монгольского завоевания55.
Содержание этого труда значительно шире, чем можно ду-
мать по его заглавию. В нем рассматривается не только ход
.завоевания монголами Туркестана, но дано также изложение
истории монголов, предшествовавшей походу в западные стра-
ны, дан историографический очерк изучения истории монголов
и впервые поставлен вопрос об общественном строе монголь-
ского общества. Труд Бартольда состоит из двух частей.
Часть I содержит публикации новых мусульманских источников
по истории завоевания Туркестана (летописи Гардизи и др.),
часть II представляет собой собственно исследование. На осно-
ве анализа большого числа источников автором дано полное
описание завоевания Туркестана, подробно обрисовано государ-
ственное устройство Монгольской империи, ее военная органи-
зация. Бартольд отметил классовый характер монгольского
государства, хотя вместе с тем переоценил роль отдельных
лиц в его создании. Он полагал, что Чингис-хан был выразите-
лем интересов степной аристократии, а его соперник Джамуха
(такой же представитель феодализирующейся монгольской
знати, как и Чингис) отражал якобы интересы народных масс.
Соответственно этому борьба двух групп аристократии рассмат-
ривалась Бартольдом как борьба демократических сил с ари-
54 В. М. Алексеев. Заметки об изучении Китая в1 Англии, Франции
и Германии.— ЖМНП, 1906, новая серия, ч. 5, сентябрь — октябрь; см. также
П. Шмидт. Изучение Китая за границей.— «Известия Восточного инсти-
тута», т. XXIX, вып. 3, Владивосток, 1909.
55 В. В. Бартольд. Туркестан в эпоху монгольского нашествия,
ч. 1—2. СПб., 1898—1900.
553
стократическими. Несмотря на преувеличение значения лич-
ностей Чингиса и Джамухи, новая постановка вопроса о
классовом характере монгольского общества была важным ша-
гом вперед. Интересна и постановка вопроса о военной органи-
зации монголов, также детально рассмотренного в труде Бар-
тольда, полагавшего, что Чингис при организации своего вой-
ска использовал военную структуру, применявшуюся в госу-
дарствах Центральной Азии до XIII в. (например, у киданей).
Бартольд подробно выяснил характер этой организации и ту
роль, которую взял на себя Чингис как организатор военной
силы монголов.
При всех существенных принципиальных недостатках своего
подхода, основным из которых было игнорирование разру-
шительного характера монгольских нашествий, Бартольд внес
крупный вклад в историографию Востока 56. Труд Бартольда
недаром считается книгой, составившей эпоху в истории изуче-
ния Монголии и Туркестана 57.
Кроме трудов Бартольда, в первом десятилетии XX в. созда-
но было по истории монголов еще несколько работ. Впервые
был издан университетский курс истории монголов, читанный в
течение нескольких лет Н. И. Веселовским 58.
Образование в 1911 г. Автономной Монголии не могло не
вызвать усиленного внимания к ней русской науки. Особо сле-
дует отметить деятельность Восточно-Сибирского отдела Рус-
ского географического общества, который с момента своего об-
разования уделял много внимания исследованиям Монголии.
В конце XIX в. было организовано Троицко-Савское отделение
Приморского отдела Русского географического общества, ос-
новной задачей которого было всестороннее изучение Монго-
лии. Отделением издавались труды (вышло 16 томов), в которых
печатались статьи и по истории монголов.
В связи с развитием торгово-экономических отношений меж-
ду Россией и Автономной Монголией было предпринято несколь-
56 См. А. Ю. Якубовский. Проблема социальной истории народов
Востока в трудах академика В. В. Бартольда.— «Вестник Ленинградского
университета», 1947, № 12; его ж е. Из истории изучения монголов пери-
ода XI—XIII вв.— «Очерки по истории русского востоковедения», М., 1953.
57 О широком резонансе, полученном ею, свидетельствуют следующие
факты: в 1928 г. появился английский ее перевод с предисловием Денисон
Росса, в который В. В. Бартольд внес ряд исправлений, изменений и допол-
нений. См. V. V. Barthold. Turkestan down to the Mongol Invasion. Second
edition translated from the original Russian and revised by the author with the
assistance of H. A. R. Gribb., M. A. London, 1928. В 1930 г. вышли обширные
«замечания» на книгу Бартольда, принадлежащие перу П. Пелльо. См.
Р. Р е 1 И о t. Notes sur le «Turkestan» de m. V. Barthold.— «T’oung», v. XXVII,
1930. «Замечания» (разросшиеся почти в целую книгу) еще более утверждали
авторитет крупнейшего русского востоковеда.
58 Н. И. Веселовский. Лекции по истории монголов. Издание
Кружка, ориенталистов (литогр.) СПб., 1909.
554
ко экспедиций для обследования экономического состояния Мон-
голии. В результате проведенных обследований появилось не-
сколько крупных работ59, в которых собрано много материалов
об экономическом состоянии и политическом положении Монго-
лии в период автономии.
Таким образом, первые десятилетия XX в. ознаменовались
в развитии монголоведения появлением ряда трудов, среди кото-
рых работы по изучению истории Монголии занимают видное
место. История Монголии становится в эти годы самостоятель-
ной исторической дисциплиной, выделившись из общего ком-
плекса монголоведения.
В изучении других стран Дальнего Востока — кроме Монго-
лии и Китая — специализация в начале XX столетия не была
еще достаточно ясно выражена. Наиболее основательно изуча-
лась в этот период история ближайших соседей России — Кореи
и Японии.
Корее был посвящен капитальный труд60, к составлению ко-
торого были привлечены Д. М. Позднеев, В. Л. Котвич,
Е. Г. Спальвин, Н. В. Кюнер и др. На основании тщательного
изучения востоковедной литературы, материалов на корейском
языке и сведений путешественников авторы сумели создать об-
ширную сводную работу по Корее, которая была на фоне ев-
ропейской науки того времени самым значительным научным
исследованием страны. Три тома «Описания Кореи» стали свое-
образной энциклопедией сведений об этой стране. Здесь содер-
жались данные по истории, географии, экономике, этнографии
Кореи. Исторический очерк, (с древнейших времен до конца
XIX в.) представлял собой сводку материалов из различных тру-
дов русских и европейских исследователей. В конце очерка дан
был обзор путешествий по Корее.
Появление «Описания Кореи» было значительным явлени-
ем в истории русского корееведения, так как этот труд был не
только сводом знаний о Корее, им началась научная разработка
важнейших проблем этой отрасли востоковедения. И в наше
время книга служит справочником для специалистов.
В 1912 г. Кюнером был издан «Статистико-географический
и экономический очерк Кореи» 61, основанный на работах рус-
ских путешественников и на японских экономических и стати-
стических материалах. Этот капитальный труд служит пособием
69 М. И. Боголепов и М. Н. Соболев. Очерки русско-монголь-
ской торговли.— «Труды Томского общества изучения Сибири», т. Г, 1911;
А. П. Б о л о б а н. Монголия в ее современном торгово-экономическом отно-
шении. Пг., 1914.
60 Описание Кореи (с картой). Составлено в канцелярии министра фи-
нансов», ч. I—III. СПб., 1990.
61 Н. В. Кюнер. Статистико-географический и экономический очерк
Кореи, ныне японского генерал-губернаторства Циосен, вып. 1.— «Известия
Восточного института», XLI—XLI11, Владивосток, 1912.
555
при изучении экономики Кореи в первые годы ее превращения
в японскую колонию.
В те же годы один из немногих в России того времени круп-
ных специалистов по корейскому языку—Г. В. Подставин из-
дал краткий конспект своих лекций о политической организа-
ции Кореи (Владивосток, 1902 г.), составленный по корейским
источникам.
В области изучения истории Японии плодотворно работали
преподаватели Восточного института во Владивостоке.
Д. М. Позднеев, помимо солидного географическо-статисти-
ческого очерка по современной Японии и японо-русского иеро-
глифического словаря 62, издавал японские исторические хресто-
матии, а также опубликовал обширный труд по истории Север-
ной Японии (перевод с японского), характеризующий враждеб-
ное отношение правящих кругов Японии к России в конце
XVIII и в течение XIX в.63
Крупный специалист по японскому языку проф. Е. Г. Спаль-
вин помимо изданных им многочисленных учебников для изу-
чения языка опубликовал ряд работ о политическом строе току-
гавской и современной Японии 64.
В. М. Мендрин предпринял перевод с комментариями много-
томной японской исторической работы «Нихон гайси», изданной
в первой половине XIX в. Рай Дзио Сисей, в которой отразились
оппозиционные настроения в японском обществе. Перевод снаб-
жен комментариями Мендрина, многие из которых являются са-
мостоятельными исследованиями. Преждевременная смерть по-
мешала Мендрину закончить этот важный труд (из 22 книг
было переведено 6) 65.
Сравнительно мало (после смерти в 1888 г. Н. Н. Миклухо-
Маклая -писали в России о странах Юго-Восточной Азии, мало
переводили иностранных книг и статей по этим странам66.
62 Д. М. П о з д н е е в. Географическо-статистический очерк по современной
Японии.— «Известия Восточного института», т. XVI, Владивосток, 1906; его
ж е. Японо-русский иероглифический словарь. Токио, 1908.
63 Д. М. Позднеев. Материалы по истории Северной Японии и ее
отношений к материку Азии и России, т. 1—2. Токио — Иокогама, 1909.
64 Е. Г. С п а л ь в и н. Обзор политического устройства Японии в про-
шлом и настоящем. (Из курса лекций), вып. 1—2. Владивосток, 1910—1911.
65 Рай Дзио Сисей. История сиогуната в Японии, Нихон гайси,
пер. В. М. Мендрина, кн. 1—5.— «Известия Восточного института», т. 33
(вып. 2), т. 36 (вып. 1), т. 39 (вып. 1—2), т. 50, Владивосток, 1910—1915.
За свою недолгую жизнь Мендрин перевел, кроме того, с японского собран-
ные в1 конце XIX в. Садзанами Сандзи «Нихон Мукаси Банаси» (сказания
древней Японии), со своим предисловием и примечаниями, и с английско-
го— большой труд Асейоно «История японской литературы». В 1916 г. Мен-
дрин издал интересное историческое исследование «Сиогун и сейи Тайсио-
гун. Бакуфу. Лингвистические. исторические очерки»,— «Известия Восточно-
го института», т. 61, вып. 1. Владивосток, 1916.
66 См. М. М. Бакунин. Тропическая Голландия. Пять лет на остро-
ве Яве. СПб., 1902.
556
В русском востоковедении периода империализма были
представлены различные течения историографической мысли.
Реакционно-шовинистическое направление обслуживало нужды
агрессивной политики царизма и империалистической буржуа-
зии. Представители академического востоковедения при всей
своей методологической ограниченности достигли определенных
успехов в изучении истории народов Ближнего, Среднего и Даль-
него Востока. Но несмотря на отдельные достижения, русское
буржуазное востоковедение в целом не в состоянии было поста-
вить и разрешить наиболее важные и актуальные проблемы
истории пробуждавшихся к борьбе народов Востока.
Г лава XI
СПЕЦИАЛЬНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ДИСЦИПЛИНЫ
I
ИСТОРИОГРАФИЯ
Историография как специальная дисциплина обычно отстава-
ла в своем развитии от других областей исторического исследо-
вания. Такое отставание с особой силой проявилось в эпоху
империализма, в годы начавшегося кризиса буржуазной истори-
ческой науки.
Отказ от познания закономерностей общественного развития
и от обобщающих исторических построений затруднял подведе-
ние итогов исторического изучения и тем самым лишал историо-
графический анализ самой его основы.
Редко появлявшиеся обобщающие исторические труды вы-
зывали и незначительное число историографических работ, по-
священных к тому же более ранним периодам развития истори-
ческой науки.
Одной из немногих попыток создания в рассматриваемый пе-
риод обобщающей работы по русской историографии была кни-
га П. Н. Милюкова «Главные течения русской исторической
мысли» L Работа выросла из лекционного курса, читавшегося
автором в Московском университете в 1886/87 учебном году.
Интерес к историографической тематике Милюков обнаружи-
вал на протяжении всей своей научной деятельности, но книга
«Главные течения русской исторической мысли» была основной
его историографической работой.
Кроме нее, Милюков создал такой обобщающий труд, как
«Очерки по истории русской культуры». Здесь он раскрыл тео-
ретические основы своих исторических взглядов и изложил раз-
1 П. Н. Милюков. Главные течения русской исторической мысли
XVIII и XIX столетий.— «Русская мысль», 1894, октябрь; 1895, апрель, май,
декабрь. В дальнейшем выходила отдельными изданиями.— См. П Н. М и-
люков. Главные течения русской исторической мысли. М., 1897 (2-е изд.—
М., 1898; 3-е —СПб., 1913).
558
работанную им концепцию русского исторического процесса,
чем и определилась органическая связь между двумя названны-
ми работами Милюкова. Эта связь особенно подчеркивается тем
обстоятельством, что сам Милюков рассматривал историю исто-
рической науки в качестве элемента истории русской культуры,
в которой, в свою очередь, проявляются общие особенности ис-
торического развития страны.
Для понимания историографической работы Милюкова необ-
ходимо учитывать состояние русской историографии как особой
научной дисциплины в 90-х годах XIX в. Милюков опирался на
историографические работы С. М. Соловьева и выступил против
основных положений книги М. О. Кояловича «История русского
самосознания по историческим памятникам и научным сочине-
ниям» (1884 г.).
Выступая в качестве славянофильски настроенного истори-
ка, Коялович усматривал воплощение «национального самосоз-
нания» в памятниках русской исторической мысли начиная со
времен Киевской Руси. Он идеализировал дворянских историков,
особенно Карамзина, резко отрицательно характеризовал не-
мецких историков XVIII в. и критически относился к буржуаз-
ной историографии XIX в.2
П. Н. Милюков в противовес Кояловичу начинал изложение
развития русской историографии лишь с «Синопсиса» Гизеля,
видя в этом произведении «резюме всего, что делалось в рус-
ской историографии до XVIII столетия»3. Он переоценивал зна-
чение отразившихся в «Синопсисе» польских влияний4. Разде-
ляя в дальнейшем историков XVIII в. на представителей «на-
ционального течения» (В. Н. Татищев, М. В. Ломоносов,
М. М. Щербатов) и на иноземных историков (Г.-З. Байер,
Г. Ф. Миллер, А. Л. Шлецер), Милюков отдавал безусловное
предпочтение последним, как представителям «истинной науки»
в понимании задач исторического изучения и в критическом
анализе источников. Он пренебрежительно отзывался об ученых
приемах В. Н. Татищева, полагая, что они не отличались от ус-
тарелых приемов летописцев 5, и рассматривал М. В. Ломоносова
как представителя «риторического направления» в русской ис-
ториографии 6, соглашаясь с аналогичной характеристикой Со-
ловьева. А. Л. Шлецера Милюков, напротив, рассматривал как
«реформатора науки»7, образцового ученого своего времени.
2 Более подробно о труде М. О. Кояловича см. «Очерки-истории исто-
рической науки в СССР», т. П; гл. X.
3 П. Н. Милюков. Главные течения русской исторической мысли,
изд. 3-е (далее цитируется по этому изданию), стр. 8.
4 П. Н. Милюков подчеркивал, что рассказ «Синопсиса» основан пре-
имущественно на польских компиляторах.— См. П. Н. Милюков. Глав-
ные течения..., стр. 9.
5 Там же, стр. 92.
6 Там же, стр. 28—32.
7 Там же, стр. 72.
559
Положительные стороны воззрений И. Н. Болтина, которого
Милюков справедливо считал наиболее выдающимся русским
историком XVIII в., он объяснял влиянием на него историков-
иностранцев и западноевропейской философской мысли, отрицая
тем самым и в данном случае самостоятельный характер рус-
ской историографии.
Наиболее значительное место Милюков уделил характеристи-
ке Н. М. Карамзина. В противоположность идеализации его
дворянскими историками, Милюков показал, что предшествую-
щее развитие исторической науки в России, накопление и изуче-
ние источников, а также осмысление русского исторического
процесса историками XVIII в. и, в частности, непосредственным
предшественником Карамзина М. М. Щербатовым, во всех от-
ношениях подготовило почву для «Истории государства Рос-
сийского» и определило место Карамзина в русской историогра-
фии. Развенчивая идеализированные представления о Карамзи-
не, Милюков делал вывод, что этот историк «не начал собою
нового периода, а закончил старый, и роль его в истории науки
была не активная, а пассивная. Вместо сознательного творца
новой эпохи мы должны представлять себе Карамзина неволь-
ной жертвой устаревшей рутины, и этого положения историо-
графа в истории науки не могут изменить никакие заслуги его
в истории учености и в истории просвещения»8. В своей общей
оценке Карамзина’Милюков в значительной мере исходил из
заключений Соловьева в его специальной работе о Карамзине9,
но более развернуто аргументировал свои выводы.
Характеризуя новый период в развитии русской исторической
мысли, открывающийся первыми попытками критической разра-
ботки и философского построения русской истории, Милюков
проследил процесс постепенного утверждения в русской истори-
ческой науке шеллингианских идей, разобрал взгляды предста-
вителей «скептической школы» в русской историографии во гла-
ве с М. Т. Каченовским и воззрения ее противника М. П. Погоди-
на, а также ранних славянофилов. Сравнительно подробно ос-
тановился Милюков на взглядах представителя зарождавшейся
буржуазной историографии Н. А. Полевого и на оценке его ос-
8 П. Н. Милюков; Главные течения..., стр. 224. В серии одобрительных
рецензий, сопровождавших издание книги Милюкова, пересмотр ее автором
традиционной оценки Карамзина считался едва ли не основным' достоинством
этой книги. Среди ряда формальных и бесцветных по своему содержанию ре-
цензий в качестве лучших следует выделить следующие: А. Н. П ы п и н.
П. Милюков. Главные течения русской исторической мысли.— «Вестник Евро-
пы», 1897, кн. 7 (подпись А. П.); А. А. К из е веттер. П. Милюков. Главные
течения русской исторической мысли.— «Образование», 189*7, кн. 7—8.
9 Содержание этой работы изложено в т. II «Очерков» в связи с оцен-
кой историографических работ С. М. Соловьева. Что касается зависимости
выводов Милюкова от суждений Соловьева, то Милюков сам отмечал этот
момент достаточно определенно. См. П. Н. Милюков. Главные течения...,
стр. 139.
560
новного исторического труда — «История русского народа». Кни-
га Милюкова завершается характеристикой исторических воз-
зрений П. Я. Чаадаева 10 11, т. е. не доводит изложения и до сере-
дины XIX в.
В целом Милюков не сумел разобраться в социальных и
идейных истоках различных направлений русской историогра-
фии, хотя в ряде суждений и оценок, касающихся русской ис-
ториографии, выявились его- сильные стороны как либерально-
буржуазного историка по сравнению с историками (например,
с Кояловичем), освещавшими вопросы русской историографии
с официальных консервативных позиций. В трактовке развития
русской исторической науки Милюков в начале своей научной
деятельности опирался на традиции буржуазной историогра-
фии периода ее подъема, и прежде всего на С. М. Соловьева.
Он учитывал также опыт развития буржуазной историографии
в России и в Западной Европе во второй половине XIX в. Это
выразилось, в частности, в том, что Милюков уделил значитель-
ное внимание теоретическим проблемам развития русской ис-
ториографии, которые по существу игнорировались Кояловичем.
Определяя задачи своей книги, Милюков заявлял: «Не столь-
ко ученая работа сама по себе, не столько ее положительные ре-
зультаты, сколько направлявшие ее теоретические побуждения
составят предмет наших последующих наблюдений» п.
Однако степень различия воззрений Милюкова и Кояловича
не следует преувеличивать. Хотя первый из них был выразите-
лем либерально-буржуазной, а второй — официально-консерва-
тивной идеологии, но при всем их различии, постепенно стирав-
шемся, особенно в эпоху империализма, между ними были и
точки соприкосновения. Поэтому как в общих исторических воз-
зрениях, так и в трактовке Милюковым и Кояловичем вопросов
русской историографии проявлялась известная принципиальная
общность. Так, оба они игнорировали классовый характер воз-
зрений историков прошлого, придерживались несостоятельного
принципа разделения историков на представителей «националь-
ного» и «иноземного» течений, хотя каждое из них оценивалось
ими различно. Узкому национализму Кояловича Милюков про-
тивопоставлял, в соответствии с традициями буржуазного ли-
берализма, свои «западнические» толкования. Оба эти историка
полностью игнорировали историю революционной исторической
мысли в России, считая ее как бы несуществующей. В результате
10 Продолжением книги Милюкова явились его историографические
статьи, публиковавшиеся в различных изданиях. См. П. Н. Милюков.
Источники русской истории и русской историографии.— «Энциклопедиче-
ский словарь» Брокгауза и Ефрона, 55 полутом; его же. Славянофильст-
во.—Там же, 59 полутом; его же. Юридическая школа в русской историо-
графии.—«Русская мысль», 1886, кн. 6; его же. В. О. Ключевский.—Сб.
«В. О. Ключевский. Характеристики и воспоминания», М., 1912.
11 П. Н. Милюков. Главные течения..., стр. 1.
36 Очерки историографии, т. Ill 56 1
же вопрос о характере, особенностях, социальных и нацио-
нальных источниках развития русской исторической мысли раз-
решался как Милюковым, так и Кояловичем искаженно.
Наиболее существенная особенность книги Милюкова за-
ключается в ее методологии. Идеолог русской буржуазии, став-
ший впоследствии лидером контрреволюционной партии каде-
тов, Милюков особенно ясно обнаружил в «Главных течениях
русской исторической мысли» сущность своей методологии и
идейно-политических установок. Как историк-идеалист он придал
развитию русской исторической мысли абстрактный характер,
оторвав ее от конкретно-исторических условий, от истории об-
щественного развития. Тем самым Милюков превратил слож-
ный процесс постепенного теоретического обогащения русской
историографии в условную логическую схему, в «филиацию
идей», лишенных реального общественного содержания. При
этом он крайне преувеличил, как уже отмечалось, значение и
степень воздействия западноевропейских философских идей на
русскую историческую мысль. Эти идеи, по Милюкову, будто
бы всегда оплодотворяли «критическое» прогрессивное течение
последней, в отличие от ее «национального» — консервативного
течения.
При всем этом Милюков впадал в противоречие с самим
собой, полагая, что историки XVIII в.— русские и иностран-
ные — вместе с Карамзиным, несмотря на все различия между
ними, воспринимали единую схему русской истории. «В основе
этой схемы,— заявлял Милюков,— лежало объяснение хода ис-
тории из личных приемов княжеской политики. Воля князей
повергла Россию в пучину гибели и та же воля вознесла ее на
верх величия. Из этого основного принципа с логической по-
следовательностью развивалась целая система русской исто-
рии» 12. Милюков утверждал, что данную схему русские и ино-
странные историки нашли якобы в источниках XV—XVI вв. и
будто бы беспрекословно ей подчинялись. Объяснение это фор-
мально и искусственно, так как зависимость от источников
здесь подменила действительную основу — классовое единство
воззрений историков.
Материал до второй четверти XVIII в. Милюков излагает
весьма неравномерно. Так, он совершенно опустил русскую ис-
ториографию первой четверти XVIII в., затем лишь кратко и в
связи с другими вопросами осветил деятельность В. Н. Тати-
щева, принизив ее значение.
Милюков крайне обеднил процесс действительного развития
русской исторической мысли. Он не проследил постепенного рас-
ширения проблематики в русской историографии XVIII—XIX вв.,
не раскрыл политического существа изучавшихся им идей, не
12 П. Н. Милюков. Главные течения..., стр. 167.
562
только проходил мимо возникновения и развития революцион-
ной исторической мысли в России, но даже не заметил возник-
новения русской просветительной идеологии XVIII в. и связан-
ных с нею исторических работ. Он не обратил внимания на
С. Е. Десницкого, И. А. Третьякова, Н. И. Новикова, В. В. Крес-
тинина — предшественников буржуазной историографии в Рос-
сии.
Обобщающая историографическая работа Милюкова по сво-
ему значению и содержанию стояла выше работ историков офи-
циального направления, но вместе с тем ее слабые стороны,
связанные главным образом с методологическими принципами
Милюкова, отражали уже назревавший кризис буржуазной ис-
торической науки.
Другая историографическая работа, относившаяся к той же
эпохе,— «Опыт • русской историографии» профессора Киевского
университета В. С. Иконникова (1841 — 1923 гг.), также отража-
ла в своеобразной форме кризис буржуазной исторической науки
в эпоху империализма 13.
Фундаментальный труд Иконникова отличался необычайной
широтой охвата материала. В первом томе, изложение которого
доведено до XVIII в. включительно, подробно освещалось посте-
пенное накопление и изучение источников русской истории на-
чиная со времени Киевской Руси, развитие вспомогательных ис-
торических дисциплин, состояние архивного дела в России (го-
сударственных, местных, церковных, частных архивов), научных
исторических учреждений и организаций, крупнейших библио-
тек всех ведомств и т. п. Второй том работы Иконникова по-
священ был непосредственно изучению истории России. В книге
подробно раскрывалось содержание многочисленных памятни-
ков исторической мысли в России по XVII в. В богатстве при-
влеченного материала заключается ценность данного труда.
Однако наиболее важный для развития исторической науки пе-
риод остался за пределами работы Иконникова. Уже для своего
времени этот труд явился, прежде всего, богатейшим справочни-
ком библиографического характера. Это значение он сохраня-
ет и для нашего времени. Вместе с тем труд Иконникова был
также историографическим произведением, попыткой подведе-
ния автором некоторых итогов развития исторических знаний
в России по XVII в. В этом отношении он имеет, однако, су-
щественные недостатки.
В книге Иконникова историография смешивается с источни-
коведением, что видно уже из определения предмета историо-
графии. «Критическое изучение источников и литературы исто-
рии в их постепенном развитии,— заявляет Иконников,— состав-
13 В. С. Иконников. Опыт русской историографии, т. I— 11ъ
кн. I—IV. Киев, 1891—1908.
563
36*
ляет предмет историографии. В таком общем смысле понимает
и автор свою задачу» 14. Смешение источниковедения и историо-
графии проходит через весь труд Иконникова.
Характеристика истории научных учреждений и организа-
ций, развитие архивного дела и вспомогательных исторических
дисциплин заняли в труде Иконникова непомерно большое мес-
то. Так, в главах, в которых охарактеризованы памятники исто-
рической мысли Новгорода Великого, Пскова, Ростово-Суздаль-
ской земли (т. II, кн. I, отдел II) много внимания уделено обще-
му очерку истории этих земель, а не основной теме.
Теоретическая слабость труда Иконникова ясно сказывается
во вводной части, где рассмотрены методологические вопросы,—
о (предмете истории, о положении истории в ряде других наук,
о степени достоверности исторического изучения и т. п. При этом
автор, как правило, ограничивается приведением мнений различ-
ных авторитетов, нагромождает цитаты, зачастую не комменти-
руя их. Приводя суждения историков и политических мыслите-
лей от античной древности до своего времени, автор не определя-
ет теоретической направленности и классовой сущности их воз-
зрений, не отмечает их политической ориентации и тенденциоз-
ности.
Слабые стороны труда Иконникова были ясны уже некото-
рым его рецензентам 15, их отчасти сознавал и сам автор. Не
случайно в предисловии к своей книге он писал, что намеренно
предпочел назвать этот труд только «Опытом»; даже более, он
готов считать его «материалами» для будущей историографии.
В отрицательных сторонах работы Иконникова несомненно
проявились индивидуальные черты автора, который взялся за
исполнение тяжелой задачи, оказавшейся для него непосиль-
ной. Тем не менее было бы неправильно ограничиваться в оцен-
ке книги Иконникова только субъективным моментом. Отказ
от широких теоретических обобщений, превращение изучения
отдельных фактов в самоцель и создание огромных сводов не-
обобщенных фактических материалов — эти особенности труда
Иконникова отражали некоторые характерные черты буржуаз-
ной историографии периода ее кризиса.
Эти особенности буржуазной историографической литерату-
ры (получили свое выражение и в весьма типичных для того вре-
14 В. С. Иконников; Опыт русской историографии, т. I, кн. I. Киев,
1891, стр. 258.
15 См., например, разбор «Опыта русской историографии», составлен-
ный академиком А. Ф. Бычковым для рекомендации этой книги на Ув-аров-
скую премию, присуждавшуюся Академией наук. А. Ф. Бычков. Разбор
сочинения В. С. Иконникова «Опыт русской историографии», т. I, кн. I, II,
Киев, 1891—1892.—«Записки Академии наук», 1894, т. 75, кн. 2, Придож. 5.
Более определенно недостатки труда Иконникова, подчеркиваются в статье
А. В-на (А. Н. Пыпина) «Приемы исторической работы».— «Вестник Европы»,
1893, кн. I.
564
мени историко-библиографических годовых обзорах историче-
ской литературы 16, а также в статьях, посвященных памяти не-
которых историков 17.
Буржуазная историография в эпоху империализма оказалась
неспособной воссоздать картину действительного развития рус-
ской исторической науки, ее последовательного теоретического
обогащения, борьбы в ней различных по классовой сущности те-
чений.
II
ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ
С империализмом начался новый период в истории русского
источниковедения — период особенного распространения и
углубления формальной критики источников. Уходя от решения
важнейших проблем социально-экономической истории, буржуаз-
ные исследователи по существу противопоставляли марксист-
скому анализу исторического процесса скрупулезный разбор
формы источников и особенностей ее эволюции как нечто якобы
более научное, чем материалистическое толкование истории.
Для дальнейшего развития буржуазного источниковедения
было необходимо вывести изучение летописей из того теоретиче-
ского и методологического тупика, в котором оно оказалось к
началу 90-х годов. Попытка разрешить эту задачу выпала на
долю талантливого русского языковеда и источниковеда Алек-
сея Александровича Шахматова (1864—1920 гг.), начало дея-
тельности которого падает на конец XIX в. Шахматов по своим
политическим взглядам принадлежал к лагерю либеральной
буржуазии 18.
Интересуясь историей революционного движения, Шахматов
в качестве директора Рукописного отделения Академии наук и
его помощник В. И. Срезневский в период революции 1905 г. и
столыпинский реакции собирали, по свидетельству В. Бонч-Бруе-
вича, архивы революционных и общественных деятелей 19.
Шахматов рано добился исключительных успехов на попри-
ще научной деятельности. Еще 17-летним юношей он опублико-
вал свой первый научный труд по текстологии20. К 33 годам Шах-
16 Таковы обзоры Ю. В. Готье за 1911 год.— «Научный исторический
журнал», 1914, № 4; за 1913 год.— «Историческое обозрение», 1915, т. 20.
17 Например, Ю. В. Готье. Памяти Карамзина как историка.— «Исто-
рические известия», 1917, № 1; А. А. К и з е в е т т е р. Н. М. Карамзин.—
«Русский исторический журнал», 1917, № 1—2, и др.
18 См. В. Т. П а ш у т о. А. А. Шахматов — буржуазный источниковед.—
«Вопросы истории», 1952, № 2, стр. 49—52.
19 В. Бонч-Бруевич. Об архивных фондах литературных деятелей.—
«Архивное дело», 1939, № 2, стр. 16.
20 Al. Sachachmatoff. Zur Kritik der altrussischen Texte.— «Archiv
fur slavische Philologie», Berlin, 1881, Bd. V, H. IV, S. 612—623; 1882, Bd. VI,
S. 590—597.
565
матов уже был избран академиком. Будучи языковедом, он
продвигался к исследованию исторических источников постепен-
но, через занятия филологией. Историческая концепция Шах-
матова во многом повторяла схему Ключевского, и она не со-
ставляет его заслугу перед наукой. Главным своим трудом Шах-
матов считал реконструкцию очищенного текста Повести
временных лет. Он понял, что летописные материалы, содержа-
щие Повесть, представляют собой своды, в состав которых
Повесть входит как начало, причем каждый свод складывался
из нескольких летописных текстов. Отсюда Шахматов сделал
вывод о необходимости выяснить в каждом конкретном случае,
какие летописи образовали данный свод, чтобы в них определить
тексты Повести. Он приступил к гигантской работе по разло-
жению огромного летописного материала на переплетающиеся
летописные своды. Выделив свод, он устанавливал его источ-
ники и происхождение, после чего давал разбор текста Повести
временных лет в составе изучаемого свода21.
Начав исследование летописей с известных в науке сводов,
Шахматов затем резко увеличил их число путем привлечения ру-
кописных материалов, ранее остававшихся вне поля зрения уче-
ных 2Р.
В своей первой обобщающей работе, касавшейся общерус-
ских летописных сводов XIV—XV вв.23, Шахматов высказал и
широко аргументировал предположение о существовании обще-
русских митрополичьих сводов, составлявшихся с первой четвер-
ти XIV в. вплоть до 1423 г.24 Автор подчеркивал, что факт соз-
дания общерусских сводов «стоит в какой-то связи с политиче-
ской жизнью Москвы»25, и отрицал возможность случайного
сосредоточения летописного материала «в руках книжного лю-
бителя или трудолюбивого начетчика» 26.
Создание общерусских сводов Шахматов связывал с идеоло-
гией митрополичьей кафедры, отрывая, однако, эту идеологию
от конкретно-исторических условий развития России. Из его
исследования неясно, почему в обстановке господства феодаль-
ной раздробленности митрополичий дом имел готовую концепцию
единства Руси.
В 1908 г. Шахматов опубликовал свою наиболее крупную
21 См. об этом М. Д. Приселков. История русского летописания
XI—XV вв. Л., 1940, стр. 12; В. Т. П а ш уто. Шахматов..., стр. 71.
22 А. А. Шахматовым обнаружены такие выдающиеся летописные па-
мятники, как, например, Ермолинская летопись 1472 г., Симеоновская лето-
пись, по которой восстанавливается текст ценнейшей Троицкой летописи
1409 г., сгоревшей в1 1812 г., летописные своды 1479 и 1539 гг.
23 А. А. Шахматов. Общерусские летописные своды XIV—XV вв.—
ЖМНП, 1900, сентябрь, ноябрь; 1901, ноябрь.
24 Там же, 1901, ноябрь, стр. 79.
25 Там же, 1900, сентябрь, стр. 91.
26 Там же, 1901, ноябрь, стр. 58. \
566
монографию, посвященную древнейшим летописным сводам27.
Он выдвинул здесь гипотезу о существовании сводов Киевского
Древнейшего 1039 г., Новгородского Древнего 1050 г., Первого
Киево-Печерского 1073 г., Второго Киево-Печерского 1095 г.
(Начального свода). При этом он произвел опыт восстановле-
ния текстов свода 1039 г. в редакции свода 1073 г. и свода
1050 г. с продолжением до 1079 г.28 В данной монографии Шах-
матов также пытался связать развитие летописания с политиче-
ской историей, справедливо подчеркивая различный подход лето-
писцев к современным им событиям и к событиям более ран-
ним29. Впрочем, и это исследование Шахматова проникнуто идеа-
листической трактовкой истории летописания: указывая различ-
ные конкретные причины составления летописей и сводов, прида-
вая большое значение византийскому влиянию на первом этапе
русского летописания, Шахматов не сумел обнаружить коренных
истоков происхождения летописей в современной им общественно-
политической обстановке.
Дальнейшее развитие Шахматова как источниковеда отра-
жает его насыщенная выводами статья, сопровождавшая восста-
новленный им текст Повести временных лет (1916 г.). Шахма-
тов теперь уже прямо утверждал, что «рукой летописца управ-
ляли политические страсти и мирские интересы», князья же
видели в летописях форму идеологического оружия30. Глав-
ным источником Повести он считал Начальный свод 1095 г.31
Автор рассмотрел и другие источники Повести, а также ее ре-
дакции, показал использование Повести позднейшими летопис-
цами 32. В основу издания Шахматов положил Лаврентьевский
список так называемой Сильвестровской редакции Повести вре-
менных лет.
Метод анализа летописей, разработанный в многочисленных
произведениях Шахматова, характеризуется разнообразием и
плодотворностью приемов: сличение списков, выяснение вставок
путем установления дублировок, анализ наслоений, умолчаний,
описок, хронологии, извлечение хронологических указаний из
встречающихся в летописях перечней (князей, митрополитов, по-
садников, русских епархий) и т. д. Шахматов подходил к тексту
не только как источниковед, но и как лингвист. Он разработал
27 А. А. Шахматов. Разыскания о древнейших русских летописных
сводах. СПб., 1908.
28 Там же, стр. 539—629.
29 Там же, стр. 295—296, 416—417, 420, 529 и др.
30 А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I. Пг,, 1916, стр. XVI.
Черновой текст второго тома этой работы был издан в 1940 г. См. А. А.
Ша хм а то в. Повесть временных лет и ее источники.— «Труды Отдела
древнерусской литературы», 1940, т. IV.
31 А. А. Шахматов. Повесть временных лет, т. I.
32 Там же, стр. XLII—LVII.
567
точный метод датировки не дошедших до нас летописных сводов.
Об этом свидетельствует хотя бы история открытия им сводов
1479 и 1539 гг. В напечатанном в 1904 г. исследовании о так назы-
ваемой Ростовской летописи Шахматов теоретически установил
существование названных сводов, а впоследствии они были дей-
ствительно найдены им самим и другими учеными. Открытие
сводов 1479 и 1539 гг. Д. С. Лихачев сравнивает с открытием
планеты Нептун, наличие которой было предварительно матема-
тически доказано Леверье33. Диалектические приемы изучения
текстов летописных источников (в движении, взаимосвязи и
взаимообусловленности при понимании складывания сводов как
перехода от старого качественного состояния к новому) Шахма-
тов соединял, однако, с идеалистическим представлением о ходе
исторического процесса. Если Шахматов сумел отчасти связать
развитие летописания с междукняжескими конфликтами и взаи-
моотношениями между церковью и государством, представляв-
шимися ему, правда, в идеализированном виде, то им даже не был
поставлен вопрос относительно зависимости летописного дела
от внутриклассовых конфли1ктов, классовой борьбы и социально-
экономического развития России.
Шахматов внес коренные изменения в метод исследования
летописей и с позиций своего метода сурово критиковал работы
представителей старого направления. Значение приемов анализа
летописей не ограничивается замкнутой сферой изучения лето-
писания. Общий тезис Шахматова — изучать источник в движе-
нии — приложим ко всему источниковедению в целом. Методи-
ка шахматовских исследований особенно важна для изучения
литературных памятников, ряда законодательных материалов
(например, судебников), словом, источников, сохранившихся в
различных редакциях и списках.
Открытия Шахматова были крупнейшим событием не только
в русском, но и в мировом источниковедении конца XIX — нача-
ла XX в. Плодотворный в научном отношении метод Шахматова
снискал ему немало сторонников и учеников 34.
33 Д. С. Лихачев. Русское летописание в трудах А. А. Шахматова.—
«Известия Академии наук СССР. Отделение литературы и языка», т. V,
вып. 5, 1946, стр. 419.
34 Под влиянием построений Шахматова написан ранний труд его уче-
ника М. Д. Приселкова. Автор оперировал гипотезой Шахматова о древ-
нейших сводах так, как будто существование этих сводов являлось зафик-
сированным в источниках фактом. См. М. Д. Приселков. Очерки по
церковно-политической истории Киевской Руси X—XII вв. СПб., 1913,
стр. 22, 23, 28—33, 38, 50, 51, 87, 88, 166—169, 300—308 и др. Сам Шахматов
критиковал Приселкова за некритическое восприятие его гипотез. См. А. А.
Шахматов. Заметки к древнейшей истории русской церковной жизни.—
«Научный исторический журнал», 1914, № 4 (т. II, вып. 2), стр. 56—57; под-
робнее см. И. У. Б у д о в н и ц. Об исторических построениях М. Д. Присел-
кова.— «Исторические записки», т. 35. Более критически подошел к схеме
Шахматова В. Пархоменко, соединявший изучение летописей с археологиче-
скими открытиями. Но и в его труде влияние концепции Шахматова очень за-
568
В XX в. продолжалось изучение Русской Правды. Помимо
работ В. И. Сергеевича и В. О. Ключевского представляют инте-
рес появившиеся несколько позднее исследования Н. А. Макси-
мейко. Максимейко пересмотрел концепцию Сергеевича о Прав-
де как сборнике, не имевшем практического значения. В статье,
опубликованной в 1905 г., он критиковал воззрений Сергеевича
и Владимирского-Буданова * 35, доказывая, что Правда являлась
кодексом государства «определенного типа»36, и подчеркивая
социальную неоднородность русского общества при Ярославе
Мудром 37. Но в следующей своей работе, написанной в период
реакции, Максимейко уже мирился с рядом идеалистических
выводов Сергеевича (об идее равноправия граждан по Правде
Ярослава38, об отсутствии практической необходимости в
Правде, представлявшей собой, по мнению Максимейко, только
«памятник 1националь1ного самоопределения» России39). Даль-
нейшее изучение Русской Правды методом филологической кри-
тики не дало положительных результатов40.
В XX в. велось по-прежнему исследование византийских юри-
дических памятников в их отношении к памятникам русского
права. Появившаяся в 1917 г. монография М. И. Бениманского
имела целью доказать влияние так называемого «закона Градско-
го», или «Прохирона» (уголовного кодекса византийского импе-
ратора Василия Македонянина) на русское церковное и светское
право с древнейших времен до XIX в.41 Согласно Бениманскому,
русское право формировалось в зависимости не от социально-
экономического развития страны и классовой борьбы, а от ме-
ханического перенесения византийских юридических норм на
русскую почву.
метно. См. В. Пархоменко. Начало христианства Руси. Очерк из исто-
рии Руси IX—Х вв. Полтава, 1913. Виднейшие советские источниковеды
М. Н. Тихомиров, Д. С. Лихачев, Л. В. Черепнин, С. Н. Валк справедливо под-
черкивают важную роль трудов’ Шахматова и его методики исследования в раз-
витии русского источниковедения. См. М. Н. Тихомиров. Источниковеде-
ние истории СССР с древнейшего времени до конца XVIII века. М., 1962, стр.
60—64; Д. С. Лихачев. Русское летописание...; его же. Русские летописи
и их культурно-историческое значение. М.— Л., 1947, стр. 14—34; Л. В. Че-
репнин. Повесть временных лет, ее редакции и предшествующие ей лето-
писные своды.— «Исторические записки», т. 25; С. Н. Валк. Советская ар-
хеография.— М.—'Л., 1948, стр. 136 и сл.
35 Н. Максимейко. Мнимые архаизмы уголовного права Русской
Правды.— «Вестник права», 1905, март, апрель.
36 Там же, март, стр. 131.
37 Там же, стр. 128, 138.
38 См. Н. А. Максимейко. Опыт критического исследования Русской
Правды, вып. I. Харьков, 1914, стр. 18.
39 Там же, стр. 102. Подробнее см. М. Н. Тихомиров. Исследование о
Русской Правде. М.— Л., 1941, стр. 27—28.
40 См. А. И. Соболевский. Две редакции Русской Правды.— «Сбор-
ник статей в честь П. С; Уваровой», М., 1916.
41 М. И. Б е н и м а н с к и й. Закон Градский. Значение его в русском пра-
ве. М., 1917.
569
В конце XIX — начале XX в. заметно возрос интерес исследо-
вателей к хозяйственной документации средних веков, прежде
всего к писцовым книгам.
Иллюстративное использование писцовых книг характеризу-
ет труды В. И. Сергеевича, привлекавшего из них случайные
данные для подкрепления своих взглядов 42.
С позиций экономического материализма изучал писцовые
книги Н. А. Рожков, выступавший против установок А. С. Лап-
по-Данилевского и проводивший мысль о полной их достовер-
ности. Критику их он ограничивал лишь проверкой подлинности
и доброкачественности списков писцовых книг, фактически
отказываясь от анализа содержания источника 43. Свою работу
по истории сельского хозяйства Русского государства XVI в.
Рожков подкрепил многочисленными статистическими таблица-
ми, где пытался выразить в абсолютных цифрах и в процентах
различные стороны развития сельского хозяйства в XVI в. Ши-
рокая постановка важных исторических проблем сочеталась у
Рожкова с мало аргументированным их решением вследствие не-
достаточно критического отношения автора к источнику. Рожков
сплошь и рядом обобщал несопоставимые данные, у него нет ана-
лиза цифр, который раскрывал бы скрытые за ними отношения44,
нередки случаи неверной трактовки текста писцовых книг 45.
Книга Рожкова подверглась резкой критике со стороны
В. О. Ключевского; ранее в своем отзыве на работу Чечулина он
подчеркивал важность статистического изучения писцовых
книг46; рецензируя же труд Рожкова, Ключевский, обеспокоен-
ный возможностью слишком широких выводов на том пути ис-
следования писцовых книг, по которому пошел Рожков, призна-
вал их неспособными отвечать на сложные проблемы истории47.
Под влиянием экономического материализма были написаны
сочинения о писцовых книгах Н. Н. Нордмана и историков так
называемой «киевской школы», возглавлявшейся М. В. Довнар-
Запольским. В отказе от критики писцовых книг Нордман сле-
довал Рожкову 48, доведя при этом до предела произвольную
трактовку цифрового материала. По справедливому замечанию
42 В. Сергеевич. Древности русского права, т. III. СПб., 1903.
43 Н. Рожков. К вопросу о степени достоверности писцовых книг. М.,
1898.
44 Н. А. Рожков. Сельское хозяйство Московской Руси в XVI веке.
М., 1899.
45 Г. К о ч и н. Писцовые книги в буржуазной историографии.— «Пробле-
мы источниковедения», вып. II, М.— Л., 1936, стр. 168, 169.
46 «Отчет о тридцать третьем присуждении наград графа Уварова...»,
СПб., 1892, стр. 11—15.
47 «Отчет о сорок четвертом присуждении наград графа Уварова...», СПб..
1904, стр. 1—4.
48 Н. Н. Нордман. Статистический метод в исследованиях древнерус-
ского хозяйственного быта.— «Труды студентов экономического отделения
С.-Петербургского политехнического института», 1909, № 2.
570
Г. Е. Кочина, цифра разрешает у Нордмана все «вне зависимо-
сти от того, откуда она, какова действительная реальная ее зна-
чимость: числовой показатель — единственная мера вещей; вы-
черкивается вся сложность общественных классовых отношений,
и только числовыми показателями определяется существо исто-
рического процесса» 49.
Представители «киевской школы» — Е. Д. Сташевский50,
П. П. Смирнов51, Н. Ф. Яницкий52, А. М. Гневушев53, Г. М. Бе-
лоцерковский 54 — выпустили интересные исследования по эко-
номике отдельных районов Русского государства XVI—XVII вв.
Однако методика изучения писцовых книг, примененная ими,
оставалась чисто формальной. Известный экономист А. А. Кауф-
ман, критикуя Гневушева, отмечал в числе недостатков его ра-
боты иллюстративный характер изучения писцовых книг при
накоплении огромного табличного материала и правильно
подчеркивал, что статистический метод должен быть не само-
целью, но средством установления причинных связей между
изучаемыми явлениями 55.
Уход в частную проблематику в области исследования писцо-
вых книг ярко обнаружился в творчестве В. Седашева, Г. А. Мак-
симовича и С. Б. Веселовского, который ввел в научный оборот
большой архивный материал. Седашев поставил перед собой за-
дачу проверить’, и какой степени осуществлялись писцами требо-
вания писцовых наказов 56 и, подобно Веселовскому, обусловли-
вал достоверность писцовых книг личными качествами писцов,
их добросовестностью 57, полностью игнорируя классовые задачи
составления писцовых книг и внутриклассовые противоречия в
49 Г. Коч ин. Писцовые книги..., стр. 174.
50 Е. Д. Сташевский. Московский уезд по писцовым книгам XVI в.—
«Университетские известия». Киев, 1907, № 1, 7, 12, прибавления.
51 П. Смирнов. Орловский уезд в конце XVI в. по писцовым книгам.—
«Университетские известия». Киев, 1909, № 1,3», 5, 7—10; 1910, № 3, 5; ег о ж е.
Города Московского государства в первой пюловйне XVII века, т. I,
вып. I—II. Киев, 1917—1919.
52 Н. Яницкий. Экономический кризис в Новгородской области XVI в.
(по писцовым книгам). Киев, 1915.
53 А. М. Гневушев. Очерки экономической и социальной жизни сель-
ского населения Новгородской области после присоединения Новгорода к
Москве, т. 1,ч. II Киев, 1915.
54 Г. М. Белоцерковский. Тула и Тульский уезд в XVI и XVII ве-
ках. Киев, 1914.
55 А. А. К а у ф м а н. К вопросу о приемах историко-экономического изу-
чения писцовых книг.— «Русский исторический журнал», 1917, № 3—4,
стр. 167—172. Ср. изд. Статистического семинария Петроградских высших жен-
ских курсов.— «Новгородские писцовые книги в статистической обработке. I.
Погосты и деревни Шелонской пятины по письму 1498—1501 гг.», Пг., 1915*.
56 См. В. Седашев. Очерки и материалы по истории землевладения
Московской Руси в XVII веке.— «Известия Константиновского межевого
ин-та». М., '1912, вып. 2—3.
67 Там же, стр. 144; ср. С. Веселовский. Сошное письмо, т. II. М., 1916,
стр. 112—114.
571
лагере феодалов. Все содержание двухтомной монографии Ве-
селовского о прямых налогах конца XVI и в XVII вв., второй том
которой почти целиком посвящен писцовым книгам, было сведе-
но к описанию техники кадастра, техники разверстки податей
и повинностей58. Вместе с тем Веселовскому и Максимовичу
свойственна была крайне низкая оценка писцовых книг как
источника, якобы не представляющего «достаточного материа-
ла для сколько-нибудь полного изображения экономического
строя Московского государства» 59.
♦ * ♦
. В XX в. весьма заметное внимание в буржуазной историогра-
фии продолжало уделяться агиографическим источникам. В са-
мом начале XX в. схема Ключевского, не видевшего никакой
разницы в идейном содержании различных житий, была замене-
на более плодотворной концепцией А. П. Кадлубовского.
Обнаружив различие в идеологической направленности жи-
тий, Кадлубовский разделил их на две группы, отражавшие, по
его мнению, одна — взгляды иосифлян, другая — нестяжате-
лей 60. Отметил он и географическое распределение названных
групп житий61. Кадлубовский правильно заключил, что «апио-
биографическая литература московской Руси... не остается в сто-
роне от современных ей течений русской мысли и культурной
жизни» 62. При всем том автор не смог понять классовых задач,
выполнявшихся агиографией.
В период политической реакции, наступившей после револю-
ции 1905 г., и во время первой мировой войны в источниковеде-
нии житий развивалось формально-литературоведческое направ-
ление. Для этого периода характерно обращение исследователей
к княжеским житиям. Узко текстологическому анализу различ-
ных редакций жития Александра Невского была посвящена
монография В. Мансикки63. Работа Н. Серебрянского вводила
в научный оборот ряд неопубликованных житийных материа-
лов 64, однако автор давал лишь внешний разбор литературных
влияний, в результате которых складывалась форма агиографи-
58 С. Б. Веселовский. Сошное письмо, т. I—II. М., 1915—1916.
59 С. Б. Веселовский. Рецензия на книгу Ю. В. Готье «Замосковный
край в XVII веке».— ЖМНП, 1908, отд. критики и библиографии, стр. 43;
Г. А. Максимович. К вопросу о степени достоверности писцовых книг.
Нежин, 1914.
60 См. А. Кадлубовский. Очерки по истории древнерусской литера-
туры житий святых. Варшава, 1902, стр. 328—334.
61 См. там же, стр. 328, 329.
62 Там же, стр. 339.
63 В. Мансикка. Житие Александра Невского. Разбор редакций и
текст.— «Памятники древней письменности и искусства», 1913, вып. 180.
64 Н. Серебря некий. Древнерусские княжеские жития (Обзор ре-
дакций и тексты). М., 1915.
572
ческих произведений. С формальных позиций произведена им и
классификация княжеских житий. Житийная литература рас-
сматривалась и в связи с изучением переводных памятников.
Здесь преобладало клерикально-литературоведческое направле-
ние. Представители этого направления занимались разбором
переводных патериков, т. е. сборников житий святых65, стремясь
иногда выяснить их воздействие на русскую «народную литера-
туру» 66. Теоретически убогие, методологически беспомощные,
эти работы были чрезвычайно слабы в источниковедческом от-
ношении. Впрочем, в начале XX в. в отдельных работах по
источниковедению переводных памятников был возрожден про-
грессивный тезис историографии 50-х годов XIX в. о том, что
возникновение переводов определялось внутренними потребностя-
ми русского общества, подчеркивалось влияние народного устно-
поэтического творчества на переводы, переделка и переосмысле-
ние на Руси переводных памятников, тесная связь литературных
обработок с эпохой и средой 67.
В начале XX в. расширилась историография памятников рус-
ской средневековой политической и религиозно-политической
мысли. Было продолжено исследование «Поучения» Владимира
Мономаха. Н. В. Шляков, задавшийся целью установить точную
дату и обстоятельства составления «Поучения» 68, слишком узко
трактовал проблему происхождения этого памятника, написан-
ного якобы «под сильным влиянием богослужения первой неде-
ли поста»69. В предисловии к появившейся в 1901 г. новой пуб-
ликации «Поучения» И. М. Ивакин подчеркивал лишь морально-
нравоучительный характер произведения, игнорируя его поли-
тическое значение70.
В те же годы появились исследования и о других памятниках
официальной идеологии, например о Степенной книге. Работа
Н. С. Державина, посвященная ей, представляла собой в основ-
ном обзор содержания этого источника по изданию Г. Милле-
65 В. С. Преображенский. Славяно-русский скитский патерик. Киев,
1909; И. М. Смирнов. Синайский патерик в древнеславянском переводе.
Сергиев Посад, 1917.
66 В. С. Преображенский. Славяно-русский скитский патерик,
стр. 237—241.
67 Особенно эта положительная тенденция проявилась в книге В. П. Адри-
ановой «Житие Алексея, человека божия в древней русской литературе и на-
родной словесности», Пг., 1917, стр. 429—432, 455 и др.; см. также А. Д. Г р и-
г о р ь е в. Повесть об Акире Премудром как художественное произведение.
Варшава, 1913. Более формальный характер носит исследование С. Г. Вилин-
ского.— С. Г. Вилинский. Житие св. Василия Нового в русской литера-
туре, ч. I'. Исследование. Одесса, Ц913; ч. II. Тексты жития. Одесса, 1911.
68 См. Н. Шляков. О «Поучении» Владимира Мономаха.— ЖМНП,
1900, май, июнь, июль.
69 Там же, июль, стр. 16.
70 См. И. М. Ивакин. Князь Владимир Мономах и его «Поучение», ч. I.
М., 1901.
573
ра71. В вышедшей в 1904 г. ценной монографии П. Г. Васенко
привлечен обширный архивный материал, позволивший автору
разобрать различные списки Степенной книги и исследовать ряд
важных источниковедческих вопросов: о времени составления
Степенной книги, о ее составителе и др. Васенко резко высту-
пил против мнения о существовании домакарьевской Степенной
книги 72. В исследовании Васенко затушевываются, однако, по-
литические цели составления этого памятника официальной
идеологии, проводится мысль, что главной целью Степенной
книги «было собрать ряд биографий святых русских князей и
княгинь» 73.
Тематически к данному кругу исследований примыкает и мо-
нография В. Малинина, посвященная посланиям Филофея74,
выразителя теории «Москва — третий Рим», которая рассматри-
вается здесь как официальная идеология Русского государства
XVI—XVII вв. Это обширное исследование отличается внима-
тельным анализом большого рукописного материала, попыткой
увязать взгляды Филофея с идеями его современников и исто-
рическими условиями того времени. Послания Филофея Мали-
нин делит на три группы и характеризует разные редакции
посланий; много сделано им также для датировки исследуемых
памятников.
В 1905—1906 гг. вышли монографии Г. 3. Кунцевича о
Казанском летописце, отражающем борьбу с Казанью75,
С. К. Шамбинаго о повестях, касающихся Мамаева побоища 76,
А. С. Орлова о повестях, характеризующих казацкий поход на
Азов 77. Несколько позднее появилась книга В. Ф. Ржиги, по-
священная Пересветову78. Все эти работы отражают особен-
ности «дошахматовского» источниковедения литературных па-
мятников: при широком привлечении различных редакций ис-
точника, сравнении списков, выяснении хронологии редакций и
списков, условий их создания, памятник, однако, вырывался ив
состава сохранивших его сборников или летописных сводов.
Сложное переплетение летописных сводов или сказаний, в ходе
анализа которого только и можно было очистить памятник от
71 См. Н. С. Державин. Степенная книга как литературный памятник.
Батум, 1902.
72 П. Г. Васенко. «Книга Степенная царского родословия» и ее значе-
ние в древнерусской исторической письменности, ч. I. СПб., 1904, стр. 166.
73 Там же, стр. 227.
74 В. Н. М а л ини н. Старец Елиазарова монастыря Филофей1 и его посла-
ния. Киев, 1901.
75 Г. 3. Кунцевич. История о Казанском царстве или Казанский ле-
тописец. СПб., 1905.
76 С. К. Шамбинаго. Повести о Мамаевом побоище. СПб., 1906.
77 А. С. Орлов. Сказочные повести об Азове. Варшава, 1906.
78 В. Ф. Ржи г а. И. С. Пересветов — публицист XVI века (с приложе-
нием сборника его сочинений). М., 1908.
574
возникших в нем позднейших изменений, сокращений или на-
слоений, оставалось нераскрытым.
После поражения первой русской революции в среде русской
буржуазной интеллигенции широко распространились религиозно-
мистические настроения, обострившие интерес к религиозной
тематике вообще и к сочинениям нестяжателей в особенности.
Еще во время революции вышла в свет книга С. Г. Вилинского
о посланиях Артемия, осужденного на соборах середины XVI в.
за ересь79, где представляет интерес датировка 14 посланий Ар-
темия. Нестяжательским сочинениям посвящен ряд последующих
работ 80. Работа А. С. Орлова о Домострое 81, довольно интерес-
ная источниковедчески, тематически связана с этим же течением,
так как Домострой обычно считался произведением, отредакти-
рованным Сильвестром, который был близок к нестяжателям.
В XX в. значительно сильнее, чем раньше, проявилось стрем-
ление буржуазных исследователей к обобщению опыта источни-
коведческой работы. Это объясняется, с одной стороны, накопле-
нием к XX в. богатого арсенала приемов и методов источниковед-
ческой критики, а с другой стороны, попыткой представить вспо-
могательные исторические дисциплины и источниковедение как
якобы самые точные из гуманитарных наук.
Слушателями Петербургского археологического института
был литографически издан курс лекций по источниковедению
С. Ф. Платонова 82. В определении исторического источника Пла-
тонов не пошел дальше Ключевского, разумея под источником
«всякий остаток старины, который мы изучаем» 83. Классифика-
ция источников, данная Платоновым, лишена историзма, при-
сущего классификационной схеме Ключевского. Автор делил все
письменные источники на летописные и юридические, признавал
важность «внешней» и «внутренней» критики источников.
79 См. С. Г. Вилинский. Послания старца Артемия (XVI века). Одесса,
1906.
80 См., например, Б. Греч ев. «Заволжские старцы» в литературном ре-
шении спорных вопросов русской церковно-общественной жизни конца XV и
XVI вй.— «Богословский вестник», 1907, июль — август; его же. Преп. Нил
Сорский и* «заволжские старцы»-публицисты.— «Богословский вестник», 1908,
май, сентябрь, ноябрь; 1909, май; М. С. Боровкова -Майков а. Великий
старец Нил, пустынник Сорский.— «Русский филологический вестник», Вар-
шава, 1910, т. LXIV/64; М. Боровкова-Майкова. К литературной дея-
тельности Нила Сорского.— «Памятники древней письменности и искусства»,
1911, вып. CLXXVII; В. Ф. Боцяновский. Богоискатели. СПб.—М., 1911;
В. С. Иконников. Максим Грек и его время, изд. 2-е, испр. и доп. Киев,
1915; Б. И. Дунаев. Пр. Максим Грек и греческая идея на Руси в XV!
веке. М., 1916.
81 А. С. Орлов; Домострой по Коншинскому списку и подобным. М.,
1908 (публикация); см. также «Чтения ОИДР», 1908, кн. 2; 1911, кн. 1 (ис-
следование).
82 С. Ф. Платонов1. Обзор источников русской истории летописного
типа. СПб., 1905 (литогр.).
83 Там же, стр. 1.
575
К «внешней» критике он относил датировку, установление под-
линности документа и т. п. «Внутренняя» критика, по Платонову,
«не есть уже дело археографии и палеографии, а чистой исто-
рии» 84. Платонов считал необходимым выяснить, «кто писал,
какой партии человек, с какой точки зрения, под каким влияни-
ем, какие у него пристрастия, тенденции, настроения» 85, однако
понимание задачи исследования классовой природы источника
осталось ему чуждым.
Попытка сформулировать общие теоретические основы бур-
жуазного источниковедения принадлежит А. С. Лаппо-Данилев-
скому. Построения Лаппо-Данилевского совершенно оторваны
от анализа основных процессов, составляющих историю челове-
чества. Опираясь на неокантианский идеализм, Лаппо-Данилев-
ский исходил только из абстрактно взятой человеческой психики,
рассматриваемой вне времени и пространства. Согласно его опре-
делению, «исторический источник есть реализованный продукт
человеческой психики, пригодный для изучения фактов с истори-
ческим значением»86. С этих философских позиций Лаппо-Да-
нилевский производил классификацию источников, кладя в ос-
нову ее «не различие самих источников», а «различие в точках
зрения, с которых исторический источник изучается»87. Деление
источников на «остатки культуры» и «исторические предания»
зависело у Лаппо-Данилевского от субъективно-психологическо-
го взгляда историка, на эти источники: об остатках культуры
речь идет «в тех случаях, когда историк может смотреть на источ-
ник, как на остаток изучаемого им исторического факта», в тех
же случаях, «когда историк усматривает в источнике только пре-
дание об историческом факте», он имеет дело с преданием88.
К числу «остатков» автор относил самые разнородные источни-
ки: памятники архитектуры, устаревшие обычаи, документы, со-
держащие в себе юридическую сделку или договор 89. Вопрос об
идеологической, классовой направленности источников Лаппо-
Данилевским не ставился.
Изучение источников автор расчленил на интерпретацию и
критику, следуя принципу, принятому западным источниковеде-
нием. И критика >и 'интерпретация предполагают, по Лаппо-Дани-
левскому, сугубо психологический подход к источнику. Считая,
что историческая критика устанавливает научно-историческую
ценность источников, Лаппо-Данилевский видел критерий этой
84 С. Ф. Платонов. Обзор источников* русской истории летописного ти-
па, стр. 10.
85 Там же, стр. 11.
86 А. С. Лаппо-Данилевский. Методология истории, вып. 1—2.
СПб., 1910—1913; вып. 2, стр. 375.
87 Там же, стр. 386.
88 Там же, стр. 385.
89 Там же, стр. 387.
576
ценности в степени соответствия показания источника «законам
сознания» или «законам природы» 90, т. е. фактически отрицал
общественно-исторический критерий ценности источника, поели
чего сама критика становилась неопределенной и беспредметной.
Таким образом, в первые десятилетия XX в. развитие русско-
го буржуазного источниковедения было весьма противоречивым.
С одной стороны, оно добилось довольно крупных успехов в
области текстологической критики источников (например, рабо-
ты А. А. Шахматова), с другой стороны, значительное распро-
странение получило в нем накопление сырого фактического
материала, особенно при исследовании хозяйственной докумен-
тации, в котором отсутствие анализа производственных отноше-
ний прикрывалось внешней видимостью точности — статистиче-
скими выкладками.
III
АРХИВНОЕ ДЕЛО
И ПУБЛИКАЦИЯ ИСТОРИЧЕСКИХ ИСТОЧНИКОВ
В первые годы XX в. архивное дело в стране не претерпело
существенных изменений. Окончательно были провалены про-
екты архивных реформ, предложенные в конце прошлого сто-
летия видными архивистами Н. В. Калачевым и Д. Я. Самоква-
совым и предусматривавшие элементарную централизацию
архивного дела. Потерпела неудачу попытка организовать при
Государственном совете «Центральный архив актов, документов
и дел общегосударственной важности», так как почти все ведом-
ственные архивы отказались предоставить документы, которыми
они располагали. Предложения о частичной реорганизации
архивов, внесенные в 1911 г. в Государственную думу, проле-
жали там до 1916 г. и затем были совсем сняты с повестки
дня.
Роль губернских архивных комиссий к началу XX в. заметно
возросла. К 1917 г. они были созданы уже в 44 губерниях, при-
чем более половины их возникло после 1900 г. Губернские ар-
хивные комиссии (за редким исключением) вр всей своей дея-
тельности проводили ярко выраженную верноподданническую
монархическую линию. С санкции губернских архивных комиссий
на местах уничтожались многие важнейшие документы прошлого
и прежде всего документы о народных движениях. Собиратель-
ская деятельность комиссий оказалась скованной и узко огра-
ниченной. Не случайно, что только при восьми комиссиях —
Нижегородской, Рязанской, Тамбовской, Саратовской, Оренбург-
90 Там же, стр. 625.
37 Очерки историографии, т. III
577
ской, Ярославской, Тверской и Костромской — были созданы
исторические архивы объемом не менее 10 тыс. дел91. Лишь
небольшая часть губернских комиссий вела описание докумен-
тальных материалов, и далеко не все из них сумели развернуть
издательскую деятельность. Всего за 1900—1917 гг. губернскими
архивными комиссиями было издано более 20 томов описаний
архивов и около 30 документальных публикаций92.
Центральные архивы, существовавшие в Москве, Петербурге,
Киеве, Витебске и Вильно, продолжали научную работу в крайне
тяжелых условиях. Частичная реорганизация, проведенная в эти
годы, мало что дала для улучшения архивного дела.
Несколько активизировалась работа крупнейших ведомствен-
ных архивов: Государственного совета, Военного министерства,
Министерства народного просвещения и т. п. На фоне их дея-
тельности еще острее обозначились ведомственные противоречия
и разнобой в решении основных вопросов комплектования, опи-
сания и использования архивных материалов.
Усиленными темпами шла концентрация частных архивов, и
прежде всего архивов акционерных обществ, банков, синдикатов
и т. п. Однако возникшая новая документация, отражавшая раз-
витие монополистического капитала, сделки самодержавия с
представителями русской и иностранной буржуазии, растущее
революционное движение в стране, подготовку, и ведение импе-
риалистических войн и т. п., продолжала оставаться в значи-
тельной своей части недоступной: документы находились в част-
ных руках, архивные дела бесконтрольно расхищались и унич-
тожались.
Таким образом, и документальное наследие прошлого и тем
более документы нового времени представляли собой печальную
картину общего «архивного нестроения» в России, как принято
было говорить в то время 93.
Вопросы организации архивов и архивного дела в стране
были в 1902 г. предметом обсуждения на очередном XII Архео-
логическом съезде в Харькове, на XIII съезде в 1905 г. в Киеве,
на совещании представителей губернских архивных комиссий,
созванном в 1908 г. Археологическим институтом,, и в 1914 г.
на съезде этих комиссий, проведенном Русским историческим
обществом. Обсуждение вопросов «архивного нестроения» всегда
давало новые данные о бедственном положении архивов и ар-
91 См. Н. В. Б р ж осто век а я. Деятельность губернских ученых архив-
ных комиссий в области архивного дела (1884—1917 гг.), автореферат канд.
дисс. М., 1951, стр. 10 и др.
92 Подробно см. О. И. Шведова. Указатель «Трудов» губернских уче-
ных архивных комиссий и отдельных их изданий.— «Археографический еже-
годник за 1957 год», М., 1958.
93 Более подробно об «архивном нестроении» в России см. Д. Я. С а м о-
квасов. Архивное дело в России, ч. I—II. М., 1902.
678
хивистов, с новой силой раскрывало невежество и самодурства
сановных чиновников, призванных решать судьбы исторических
источников. Несмотря на многочисленные постановления, ре-
комендации и предложения, принимаемые во время таких об-
суждений, какого-либо практического значения для улучшения
архивного дела они не имели.
Стремление русской общественности собрать и сохранить ар-
хивные материалы отразилось в создании в конце XIX — начале
XX в. таких мемориальных музеев, как музей А. С. Пушкина
при Александровском лицее, Пушкинский дом, музей М. И. Глин-
ки, музей Л. Н. Толстого и др. Активно концентрировало архив-
ные материалы старейшее ученое учреждение страны — библио-
тека Академии наук.
Русско-японская война 1904—1905 гг. вызвала интерес к исто-
рии военного прошлого России. В сентябре 1907 г. группа офице-
ров при поддержке Военного министерства и Главного штаба
образовала «Русское военно-историческое общество». В первых
четырех томах «трудов» общества печатались документы по
истории Северной войны (за 1708—1709 гг.). В 1909 г. вышло
восемь номеров «Военно-исторического вестника», а в 1910 г.—
пять книг «Журнала» общества 94. В этих изданиях, отмеченных
реакционным направлением, были напечатаны статьи и материа-
лы о военном прошлом России.
В 1907 г. был открыт Археологический институт в Москве.
Это частное учебное заведение стало вторым подобным инсти-
тутом 95. За три года здесь изучались русская история, история
русского языка, история искусства и архитектуры, историческая
география, палеография, дипломатика, нумизматика, архивове-
дение и другие предметы. Незначительное число его выпускников
получали специальность археологов и археографов-архивистов,
которые, однако, практически были мало подготовлены для ра-
боты в архивах.
Среди трудов, в которых рассматривались вопросы истории
архивов и их современной организации, выделялись уже указан-
ная выше обобщающая работа Д. Я. Самоквасова «Архивное
дело в России» 96, лекции А. И. Лебедева «Делопроизводство в
учреждениях как базис архивной работы»97, прочитанные на
основе опыта многолетней деятельности Архива Морского
94 Г. Га баев. Русское военно-историческое общество (1907—1914).—
«Военно-исторический журнал», 1940, № 4.
95 Первый археологический институт возник в Петербурге в 1877 г. на
квартире Н. В. Калачева.
96 Д. Я. С а м о к в а с о в. Архивное дело в России, ч. I—II. М., 1902. Мо-
нография Д. Я. Самоквасова вызвала критику В. *Н. Сторожева и других уче-
ных за обилие неточностей и односторонний подбор фактов.
97 А. И. Лебедев. Делопроизводство в учреждениях как базис архив-
ной работы.— «Морской сборник», 1913, № 2.
579
37*
министерства, иллюстрированный труд И. К. Русвурма и
Ф. А. Ниневе «Сооружение и оборудование архивов» 98 99.
Вопросы архивного дела освещались в двух выпусках «Сбор-
ника статей по архивоведению», изданных под редакцией
Н. И. Зубарева. Однако тематика помещенных здесь работ ка-
салась преимущественно описания документальных материалов
и методики работы над историческими источниками. Наиболь-
ший интерес представляла статья Ю. В. Готье об архивах города
Стокгольма ".
Несколько публикаций и заметок об архивах было помещено
в сборниках «Старина и новизна», издававшихся с 1897 г. реак-
ционно-охранительным «Обществом ревнителей русского истори-
ческого просвещения имп. Александра III». До 1917 г. им было
выпущено 22 сборника.
В 1914 г. архив Военного министерства выпустил «Инструк-
цию о порядке сдачи дел в архив канцелярии Военного мини-
стерства, а также о хранении их и пользовании ими в означен-
ном архиве». Инструкция подробно определяла порядок приема
документов на хранение, правила их описания, учета и т. п.
Подобные инструкции, но с разным уровнем пригодности раз-
рабатывались и в других крупнейших архивах. Большинство
этих инструкций было собрано в 1916 г. в одном из томов
«Сборника материалов, относящихся до архивной части в Рос-
сии». В других томах «Сборника» помещены извлечения из ве-
домственных документов с конца первой половины XIX в. и до
первых десятилетий XX в., в том числе выдержки из Свода зако-
нов, Полного собрания законов, документов Государственного
совета и других центральных и местных учреждений, вынуж-
денных принимать те или иные решения по вопросам работы
архивов.
Издание «Сборника», предпринятое по предложению съез-
да представителей губернских архивных комиссий в 1914 г., от-
ражало тенденцию дать архивам какой-либо сводный и регламен-
тирующий кодекс для -их деятельности. Его содержание ярко
характеризует разнобой, пестроту и беспомощность, являвшиеся
характерными для общего положения архивного дела в стране.
* * *
Положительным моментом в развитии архивного дела начала
XX в. стало научное описание документальных материалов. Этой
работой (были заняты такие ученые, как А. А. Шахматов,
98 И. К. Р у с в у р м и Ф. А. Ниневе. Сооружение и оборудование архи-
вов. М., 1912.
99 Ю. В. Готье. Стокгольмский государственный архив.— «Сборник ста-
тей по архивоведению», под ред. Н. И. Зубарева, т. I, ч. 2, СПб., 1911.
580
С. Ф. Платонов, А. С. Николаев, А. И. Андреев, Д. В. Цветаев,
Н. М. Затворницкий, И. В. Тарнопольский и др.
Большую ценность представляют многотомные издания опи-
сей материалов Сенатского архива 10°. Громадный архив Синода
стал в известной мере доступным исследователям после того,
как из печати вышли многотомные описи материалов архива 100 101.
В них особенно ценны аннотации на дела и документы, касаю-
щиеся положения церковных крестьян и их борьбы против фео-
дально-крепостнической эксплуатации. В период 1908—1913 гг.
был издан двадцать один том описаний архива Государственно-
го совета 102. Среди описаний архивов отдельных ведомств от-
метим также описания архива Министерства народного просве-
щения, архива Министерства земледелия и государственных
имуществ, архива канцелярии Военного министерства под
ред. Н. М. Затворницкого 103.
С 1901 по 1902 г. вышло 9 томов описания документальных
материалов по истории русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на
Балканском полуострове. Столбцы бывшего архива Оружейной
палаты 104 до 1613—1622 гг. частично описал и опубликовал
А. Чепельский. Были описаны документы архива Александро-
Невской лавры начала XVIII в. 105
Ряд описаний материалов по истории Киева и некоторых
других украинских городов опубликовал Киевский центральный
архив. Под руководством И. В. Тарнопольского, Е. П. Диакова,
А. Т. Белоусова были описаны, в частности, актовые книги, гра-
моты и писцовые книги конца XVI — начала XVIII в.106
100 «Опись документов и дел, хранящихся в Сенатском архиве», отд. I—
III, СПб., 1909—1917; «Памятная книжка Сенатского архива», СПб., 1913,
в которой дан исторический очерк архива и краткий перечень документов и бу-
маг по отделениям архива.
101 «Опись документов и дел, хранящихся в архиве святейшего Синода»,
СПб., 1901—1904; «Пятидесятилетие высочайше утвержденной Комиссии по
разбору и описанию архива святейшего Синода. 1866—1915 гг. «Историческая
записка», Пг., 1915.
102 «Опись дел Архива’ Государственного совета», тт. 1—21, СПб., 1908—
1913.
103 «Комиссия по научному описанию архива Министерства народного
просвещения».— ЖМНП, 1916, № 7; 1917, № 7—8; «Архив Министерства
земледелия и государственных имуществ. Исторический очерк устройства и
состава дел», СПб., 1904; «Архив канцелярии Военного министерства», М., 1916.
104 «Столбцы бывшего архива Оружейной палаты», вып. 1—2, М., 1912—
1913.
105 «Описание архива Александро-Невской лавры за время царствования
императора Петра Великого», т. 1—2, СПб., 1903—1911.
106 «Киевская гродская записовая и поточная книга 1713 года».— «Описи
актовых книг Киевского центрального архива», № 30, Киев, 1907; Киевская
гродская, записовая и поточная «Книга 4716 года».— Там же, № 32, Киев,
1907; «Киевская гродская, записовая и поточная книга 1718 года».— Там же,
№ 33, Киев, 1906; «Луцкая гродская, записовая и поточная книга
1577 года».—Там же, № 2051, Киев, 1907.
581
Продолжалось издание описаний частных архивов, преследо-
вавшее нередко генеалогические цели. Таковы издания «Ар-
хив Раевских» 107, где были описаны многие письма А. С. Пуш-
кина, Д. В. Давыдова и др.; «Архив графов Мордвиновых», с до-
кументами за 1685—1845 гг.108; «Архив В. А. Гольцева» — быв-
шего редактора «Русской мысли», переписывавшегося с Н. Г. Чер-
нышевским, В. Г. Короленко, Д. И. Маминым-Сибиряком,
Г. И. Успенским и др.109; Архив фельдмаршала Б. П. Шеремете-
ва— его письма, указы, крестьянские челобитные с резолюциями
князя, приходо-расходные книги его имения в Ростовском уезде
Ярославской губернии начала XVIII в., пьесы придворного теат-
ра и т. п.110 111 С. А. Белокуров, автор монографии «О Посольском
приказе», в 1907 г. выпустил описание актов архива Голохвасто-
вых ш.
Среди описаний местных архивов следует назвать издания
об архивах Смоленска за 1812 г.112, архивах Твери 113, архивах
Тургайской области114, архиве Полоцкой духовной консисто-
рии 115. Описания архивных материалов часто печатались в «Тру-
дах» Русского исторического общества и в выпусках «Русской
исторической библиотеки» 116.
* * *
Наряду с описанием документальных материалов архивы
вели публикаторскую работу. Характерны в этом отношении
«Сборники архива Министерства юстиции». В т. I (М., 1913)
воспроизведены древнейшие документы архива: жалованная
грамота Олега рязанского и ряд других источников, с коммен-
тариями Д. В. Цветаева и А. И. Соболевского. В т. V
(М., 1913—1914) напечатана писцовая книга по Пскову и его
пригородам за 1585—1587 гг., в т. VI — документы по истории
Пскова и его уездов XVII в.
Ряд публикаций увидел свет на страницах томов «Русской
исторической 'библиотеки». Документы 1 и 13-го томов позволи-
107 «Архив Раевских», т. 1—2, СПб., 1908—1909.
108 «Архив графов Мордвиновых», т. 1—10, СПб., 1901—1903.
109 «Архив В. А. Гольцева», т. I, М., 1914.
110 «Архив села Вощажникова», вып. I. Бумаги фельдмаршала Б. П. Ше-
реметева, М., 1901; «Архив села Кускова», вып. I, М., 1902.
111 С. А. Белокуров. Акты архива Голохвастовых. М., 1907.
112 А. В. Жиркевич. Смоленские архивы в 1812 году.— «Смоленская
старина», вып. I, ч. 1, Смоленск, 1909.
113 «Состояние архивов правительственных и общественных учреждений в
подведомственном Тверской ученой архивной комиссии районе», Тверь, 1914.
114 И. И. Крафт. Тургайский областной архив. СПб., 1901.
116 А. П. Сапунов. Архив Полоцкой духовной консистории. М., 1898.
116 Так, например, в «Трудах» РИО, т. 137 за 1912 г. и т. 142 за 1903 г.,
помещены описи Посольского приказа за 1614, 1626, 1632 и 1674 гг., а в вы-
пуске XXI за 1907 г. РИБ — старинные описи Тайного приказа.
582
ли историкам по-новому поставить и осветить ряд важнейших
вопросов истории крестьянской войны и польско-шведской ин-
тервенции начала XVII в. В 31-м томе были напечатаны сочи-
нения Ивана Грозного и А. Курбского с несколькими приложе-
ниями к ним, в 32-м томе — акты середины XVII в., собранные
еще П. М. Строевым. Серия томов была отведена изданию Ли-
товской метрики и пр.
В издававшихся Академией наук «Известиях отделения рус-
ского языка и словесности» (4 книги в год) печатались ценные
публикации по (истории науки и литературы XVII—XIX вв. Ряд
таких публикаций осуществлен был в сборниках «Материалов
для истории имп. Академии наук» — их вышло 10 томов, в «Ло-
моносовском сборнике», в сборниках о путешествиях Крашенин-
никова, Лепехина, Фалька и др. Ценным изданием явились так-
же «Письма и бумаги имп. Петра Великого», начатые изданием
еще в XIX в. К 1912 г. из печати вышло 6 томов.
Большое внимание уделялось изданию русских летописей.
Приемы их публикации не остались без изменения в связи с раз-
витием отечественной археографии. Последние тома Полного
собрания русских летописей (ПСРЛ), начиная с XIII тома (ис-
ключая ранее изданные XV и XVI тт.), отличаются более высо-
ким уровнем археографической обработки и снабжены более
полными описаниями рукописей. Их подготовка к печати велась
Археографической комиссией под «смотрением» А. А. Шахма-
това.
Древнейшие летописи издавались также фотографическим и
фотомеханическим способами (Лаврентьевская, Ипатьевская
и др.). К первым восьми томам ПСРЛ были составлены две кни-
ги указателей. Позднее указатель был составлен к IX—XIII то-
мам^ а затем уже каждый том сопровождался соответствующим
указателем 117 118.
В 1907 г. были изданы «Сибирские летописи», содержащие
четыре летописи по нескольким спискам, в 1911 г.— ценнейший
источник по истории Руси XI—XII вв.— «Патерик Киевского
Печерского монастыря».
Среди официальных изданий отметим «Стенографические от-
четы» заседаний Государственной думы, выпускавшиеся с
1906 г., ежегодные выпуски «Сводов отчетов фабричных инспек-
торов» и ряд документальных (публикаций, призванных оправ-
дать политику царизма по отношению к Финляндии 18.
Представляют интерес издания комиссии по исследованию
вопроса «о движении с 1861 года по 1900 год благосостояния
117 «Подробный каталог изданий Археографической комиссии, вышедших
в свет с 1836 по 1918 год», изд. 6-е, Пг., 1918.
118 П. П. Ш и л о в с к и й. Акты, относящиеся к политическому положению
Финляндии. СПб., 1903; «Акты для выяснения политического положения Ве-
ликого княжества Финляндского», СПб., 1908.
583
сельского населения среднеземледельческих губерний»119 и мест-
ных комитетов — «о нуждах сельскохозяйственной промышлен-
ности», выпустивших с 1902 г. несколько десятков томов ino от-
дельным губерниям. Важные факты содержатся в «Сборнике
сведений по истории и статистике внешней торговли России»
под ред. В. И. Покровского.
Стремление научной общественности изучить крестьянское
движение объясняет выпуск Рязанской ученой архивной комис-
сией в 1903 г. документального издания «Рязанские помещики
и их крепостные. Очерки из истории крепостного права в Рязан-
ской губернии в XIX столетии» 12°- Выход его в свет вызвал гнев-
ную реакцию со стороны Главного управления по делам печати.
Археографическая деятельность в стране изредка подверга-
лась обозрению в специальных работах. А. Миловидов в статье
«Прошлое и современное положение археографии в Северо-За-
падном крае» дал детальный анализ документальных публика-
ций, выпущенных рядом губернских архивных комиссий, а так-
же Виленской археографической комиссией и др. Особенно мно-
го было отмечено ошибок в передаче текста исторических доку-
ментов.
В 1910 г. Н. И. Веселовский дал критический разбор доку-
ментов, опубликованных по вопросу о связях России с государ-
ствами Азии со времен Н. И. Новикова и до последних лет 121.
Им была доказана ошибочная датировка некоторых докумен-
тов, неверное чтение многих собственных имен, отдельных, вы-
шедших из употребления слов и т. д.
Значительное место среди изданий источников в это время
занимает мемуарная литература 122.
В 1905—1907 гг. буржуазно-либеральные научные круги
предприняли ряд изданий, среди которых были и новые истори-
ческие журналы 123, освещавшие на своих страницах вопросы
архивного дела и дававшие публикации исторических источни-
ков. В 1900—1904 гг. В. Л. Бурцевым в Лондоне и Париже было
119 «Материалы высочайше учрежденной 16 ноября 1901 г. комиссии по
исследованию вопроса о движении с 1861 г. по ‘1900 г. благосостояния
сельского населения среднеземледельческих губерний, сравнительно с другими
местностями Европейской России», ч. 1—3, СПб., 1903.
120 А. Д. П о в а л и ш и н. Рязанские помещики и их крепостные. Очерки нз
истории крепостного права в Рязанской губернии в XIX столетии. Рязань,
1903.
121 Н. И. Веселовский. Погрешности и ошибки при издании доку-
ментов по сношению русских государей с азиатскими владельцами. СПб., 1910.
122 С. Р. М и н ц л о в. Обзор записок, дневников, воспоминаний, писем и
путешествий, относящихся к истории России и напечатанных на русском языке,
вып. I—V. Новгород, 1911—1912.
123 Продолжали также -выходить «Русский вестник», «Русская старина»,
«Исторический вестник» и другие исторические журналы (см. «Очерки исто-
рии исторической науки в СССР», т. II, М., 1960, стр. 610—613, а также «Биб-
лиографию русской библиографии по истории СССР». М., 1957, стр. 145—155).
584
издано 6 номеров «Былого». С 1906 г. это издание стало выхо-
дить в Петербурге. «Былое» было журналом народнического
направления. Его редакторами были В. Я. Богучарский,
П. Е. Щеголев, В. Л. Бурцев. В журнале, тираж которого дости-
гал 30 тыс. экземпляров, печатались материалы по истории ре-
волюционного :и общественного движения в России, особенно по
истории «Народной воли». Наступление реакции в 1907 г. пре-
кратило существование «Былого». С 1908 г. вместо него стал
выходить журнал «Минувшие годы», но и он просуществовал
лишь год. В 1908 г. Бурцев в Париже возобновил заграничное
издание «Былого», выпустив до 1913 г. №№ 7—15.
В период нового революционного подъема в Москве начал
выходить исторический журнал «Голос минувшего» (издавался
с 1913 по 1923 г.). Он был посвящен вопросам истории и лите-
ратуры. В нем печатались как статьи либерально-народническо-
го толка, так и документальные материалы.
Под влиянием революционного движения было издано не-
сколько документальных публикаций, характеризующих борьбу
трудящихся России за свое освобождение. Назовем среди них
сборник о московском вооруженном восстании в период первой
русской революции 1905—1907 гг., включавший материалы из
архива Московской судебной палаты по делу об участниках де-
кабрьского вооруженного восстания 1905 г. в Москве; сборник,
содержащий материалы по профессиональному движению рабо-
чих России 124 и др.
В силу больших трудностей, возникавших перед организато-
рами конспиративных типографий в самой России, большое зна-
чение приобретают издания, выходившие на русском языке за
границей. Зародившись еще в середине XIX в., вольная русская
печать особенно активизировалась в период 90-х годов и в нача-
ле XX столетия, когда были созданы уже достаточно значитель-
ные издательства В. Г. Черткова, М. К. Элпидина, Г. А. Кукли-
на и ряда других. Значительное место среди этих изданий заня-
ли документальные публикации 125.
Большевистская партия активно использовала в своей ре-
волюционной пропагандистской и организаторской работе доку-
ментальные источники. В тяжелых условиях подполья и репрес-
сий большевики, используя все возможности и средства, органи-
зовали концентрацию документов революционного движения
в своих архивах. Цо инициативе В. И. Ленина был создан за-
граничный архив ЦК партии и Партийная библиотека в Жене-
124 «Московское вооруженное восстание по данным обвинительных актов
и судебных протоколов», вып. I, М., 1906; «Материалы по профессиональному
движению рабочих», М., 1906, и др.
125 «Вольная русская печать в Российской публичной библиотеке», под
ред. В. М. Андерсена, Пг., 1920. Интересный документальный материал собран
в сборнике по истории политических и общественных движений в России «За
сто лет (1800—1896)», ч. 1—2, Лондон, 1897, составленном В. Л. Бурцевым.
585
ве. Узнав, что Рукописное отделение Академии наук, возглавляе-
мое А. А. Шахматовым, собирает источники по истории
революционного движения в России, Ленин дал указание всем
партийным организациям отсылать в Академию имеющиеся у
них материалы. Здесь концентрировались отдельные архивы ре-
волюционных и общественных деятелей и, в частности, нелегаль-
ные произведения большевистской печати, многие из которых
присылались лично Лениным 126.
Большевистские организации РСДРП наряду с листовками,
газетами, публицистическими брошюрами и тому подобными
изданиями выпускали сборники документов. Регулярно издава-
лись резолюции и протоколы съездов РСДРП 127, сборники на
актуальные темы политической борьбы. Таково, в частности,
издание московских большевиков сборник «Текущий момент»,
посвященный вопросам рабочего движения в Москве 128.
Благодаря неустанной деятельности большевистской партии
удалось собрать и сохранить для будущих поколений большой
комплекс архивных материалов, говорящих о героической борь-
бе трудящихся России за социалистическую революцию. В на-
стоящее время все эти материалы являются ценнейшей состав-
ной частью Государственного архивного фонда СССР.
IV
АРХЕОЛОГИЯ
Развитие русской археологической науки в конце XIX и
в начале XX в. носило также противоречивый характер. В это
время появляются ценные археологические исследования. Но
именно тогда же достигает наибольшего размера разобщение
.археологии и истории, связь между которыми столь необходима
для их нормального развития. Этот растущий разрыв между
успехами археологических исследований и отставанием научно-
исторического обобщения их материалов был несомненно од-
ним из проявлений общего кризиса буржуазной исторической
науки.
Буржуазные археологи не были и не считали себя историка-
ми. Значительное большинство буржуазных историков в свою
очередь содействовало этому противоестественному расколу
науки, полностью или почти полностью игнорируя археологиче-
ские материалы, изданные к этому времени в огромном коли-
честве.
126 В. Д. Бонч-Бруевич. Об архивных фондах литературных деяте-
лей.— «Архивное дело», 1939, № 2 (50).
127 Например, «Протоколы Объединительного съезда Российской социал-
демократической рабочей партии, состоявшегося в Стокгольме в 1906 г.», М.,
1907.
128 Сб. «Текущий момент», М., 1906.
586
По-прежнему внимание археологов привлекали древности юга
России. В начале XX в. снова значительно оживились раскопки
на территории античного Боспорского царства. Их возглавил
В. В. Шкорпил, бывший учитель древних языков, чех ino проис-
хождению, исследовавший в систематическом (порядке могильни-
ки древнего Пантикапея. Не стремясь к эффектным находкам,
он внимательно изучал по скромному инвентарю бедных горо-
жан быт древних поселений. Специально Шкорпил занимал-
ся также эпиграфикой Боспорского царства. Им были найдены
и обстоятельно комментированы многие важные надписи. Особо
надо отметить самоотверженную борьбу ученого с кладоискате-
лями. Дело в том, что богатство керченской земли древними зо-
лотыми вещами и произведениями искусства создало здесь спе-
циальную профессию кладоискателей или, по местному выраже-
нию, «счастливчиков», которые причиняли науке непоправимый
вред своими хищническими раскопами. В. В. Шкорпил был ими
убит из мести.
Большим знатоком надписей и вещественных древностей
был выдающийся историк античности, петербургский профессор
классической филологии С. А. Жебелев. Его известные капи-
тальные исследования по эллинистическим Афинам и по рим-
ской провинции Ахайе основаны главным образом на эпиграфи-
ческих находках. В качестве археолога он выступил прежде
всего в своем труде о небольших скульптурных изображениях
сыновей и дочерей Ниобы, служивших украшениями деревянных
саркофагов; эти фигурки являются для Пантикапея довольно
типичными археологическими находками. Жебелев установил,
что они относятся к эллинистической эпохе, определил сюжет
для каждой статуэтки, подобрал огромный сравнительный ма-
териал и реконструировал те оригиналы, к которым эти фигурки
восходят 129 130.
На новую ступень русскую полевую археологию поднял
в начале XX в. археолог и историк античного искусства, также
профессор Петербургского университета, Б. В. Фармаковский
(1870—1928), проработавший в молодости несколько лет в Гре-
ции. Его работы по античной вазописи очень важны для археоло-
гии, поскольку обломки художественной керамики изобилуют в
археологических слоях. Посвященные преимущественно строгому
стилю, работы Фармаковского вместе с тем убедительно устанав-
ливают всю хронологию краснофигурных ваз, которая была эпо-
хой величайшего расцвета греческого искусства вообще и кера-
мического в частности 13°.
Однако прежде всего имя Фармаковского связано с ольвий-
129 Об этом см. гл. VI настоящего тома, стр. 381.
130 Б. В. Фармаковский. Аттическая вазовая живопись и ее отноше-
ния к искусству в эпоху непосредственно после греко-персидских войн. СПб.,
1902.
587
скими раскопками. Многие археологи и до того пытались начать
исследования Ольвии, но помещики, которым принадлежала
территория этого бывшего античного города (графы Мусины-
Пушкины), до 1901 г. не разрешали раскопок.
Примененный Фармаковским так называемый послойно-
квадратный метод имел большое влияние не только на специа-
листов по античности, но и на русских археологов вообще. Рас-
капывалась Ольвия по заранее составленному и продуманному
плану. История города выяснялась тщательным вскрытием по-
следовательных напластований, большими поверхностями.
В итоге исторически точно характеризованных слоев оказалось
двенадцать — с VI :в. до н. э. по III в. н. э., не говоря уже о де-
лении на прослойки. В каждом слое был открыт ряд интересных
сооружений 131. Фармаковский был единственным в своем роде
мастером широкого археологического маневра. Умело выбирая
участки раскопок, научно сопоставляя напластования разных
участков, привлекая параллельно письменные источники, коор-
динируя раскопки города и некрополя, он изучил видоизменения
облика и границ Ольвии на протяжении столетий. Для зарубеж-
ных античных городов получить так быстро столь убедительные
выводы никому не удавалось. В результате раскопок Фармаков-
ского, проводившихся в большом масштабе и с неизменной систе-
матичностью в течение 18 кампаний (с 1901 по 1915 г., а затем
с 1924 по 1926 г.), были выяснены все этапы возникновения, ро-
ста и упадка Ольвии, особенно эллинистической эпохи, на ко-
торую приходится расцвет города.
Еще до раскопок в Ольвии Фармаковский открыл неподалеку
от нее на острове Березань остатки греческого поселения, осно-
ванного еще в VII в. до н. э. и давшего прекрасные коллекции по
эллинской архаике. Ранняя эпоха античной культуры представ-
лена на этом острове лучше, чем где бы то ни было на берегах
Черного моря.
Одна из работ Фармаковского посвящена не только антич-
ным, но и первобытным древностям. Основным предметом это-
го исследования является генезис так называемого звериного-
стиля. Стиль этот восходил, по Фармаковскому, к хеттам и ока-
зал, по его мнению, большое влияние, с одной стороны, на наши
первобытные племена бронзового века и позднее на скифов, а
с другой стороны,—на греческое искусство Ионии, а оттуда на
Ольвию и иные ионийские колонии нашего Юга 132.
Особое место в археологии занимает А. А. Спицын (1858—
1931), издавший ,и классифицировавший так много древностей,,
как до него никто из русских археологов. Им установлена едва
131 На основании раскопок Б. В. Фармаковским был опубликован ряд со-
общений в «Отчетах» и «Известиях» Археологической комиссии.
132 Б. В. Фармаковский. Архаический период в России.— «Материа-
лы по археологии России», 1914, № 34.
588
ли не большая часть известных в русской дореволюционной ар-
хеологии дат и ареалов. Часть работ Спицына посвящена -перво-
бытным древностям, но в основном свои силы он отдавал древ-
ностям русским. Вятский уроженец, в молодости вятский гимна-
зический учитель истории, он начал свою деятельность в каче-
стве краеведа и историка родного края. От изучения письмен-
ных исторических источников в архивах Спицын перешел к ар-
хеологическим разведкам. Объездив в лодке вятские реки, он
обследовал ряд первобытных городищ. Работы Спицына созда-
ли ему научное имя, и он был приглашен в Петербург на долж-
ность члена Археологической комиссии. Методически изучая,
сортируя и описывая’-сотни тысяч разнообразных древних вещей,
он выпустил целую библиотеку исследовательских публикаций.
Приступив к работе в Археологической комиссии, Спицын
прежде всего оценил научное значение огромной коллекции
курганных древностей из раскопок Л. К. Ивановского, который
к тому времени уже скончался. Рассортировав погребальные
комплексы этой коллекции на множество объединений, по ком-
бинациям археологических типов, Спицын разделил их на не-
сколько хронологических групп. Так, им были заложены основы
общей хронологии русских курганных погребений 133. Хотя Спи-
цын правильно установил хронологию, доказать ее он не сумел.
Одновременно с древностями новгородских славян Спицын
изучал подобным же образом древности других славянских пле-
мен, издав курганные материалы дреговичей, радимичей, вяти-
чей и т. д. Так, он подошел к обобщениям и блестяще их выпол-
нил, наметив для каждого племени область распространения
по курганным находкам 134. Наиболее надежными племенными
признаками оказались при этом височные кольца, затем бусы,
перстни и т. д. Полученные ученым историко-географические
выводы были сопоставлены с летописными известиями о рассе?
лении племен и полностью с ними совпали.
Восточных славян Спицын изучал не изолированно, а в тес-
ной связи с их современниками и соседями, которым он тоже
посвятил ряд публикаций. Так, впервые им была намечена типо-
логия и хронология средневековых древностей Камы -и Урала 135.
К курганным древностям новгородских славян Спицын вернул-
ся в особой книге 136, где, изучив погребальные обряды и новые
находки, он значительно дополнил и уточнил свои прежние вы-
воды. Первоначальной целью этой его работы было установле-
133 А. А. Спицын. Курганы С.-Петербургской губернии в раскопках
JL К. Ивановского.— «Материалы по археологии России», 1896, № 20.
134 А. А. Спицын. Расселение древнерусских племен по археологическим
данным.— ЖМНП, 1899, август.
135 А. А. Спицын. Древности камской чуди по коллекции Теплоухо-
вых.— «Материалы по археологии России», 1902, № 26.
136 А. А. Спицын. Гдовские курганы в раскопках В. Н. Глазова.—«Ма-
териалы по археологии России», 1903, № 29.
589
ние хронологии по погребальным обрядам, но предпринятый для
этого огромный труд дал скорее отрицательные результаты:
оказалось, что погребальные обряды помогают в этом отноше-
нии мало. Но и такой результат был тоже важен, поскольку
опровергал применявшиеся до того упрощенные приемы датиро-
вок непосредственно по конструкции кургана.
Проработав многие коллекции, Спицын обратился к самой
большой из них, до тех пор лежавшей втуне для науки,— к вла-
димирской курганной коллекции графа А. С. Уварова. Изучив
типологию этих древностей, Спицын неопровержимо доказал,
что они принадлежат отнюдь не мере, а русским славянам, кри-
вичам, которые, как оказалось, довольно далеко расселились не
только по Верхней Волге, но и по Клязьме. Для археологиче-
ской методики очень важна та остроумная критика научных
приемов Уварова, которую дает Спицын в этой работе 137.
Важнейшим из русских курганных древностей — гнездов-
ским — Спицын посвятил два исследования, основанные на рас-
копках С. И. Сергеева и И. С. Абрамова 138. Находясь под влия-
нием норманской теории, господствовавшей тогда в науке, он
вопреки материалам, приписал гнездовские курганы норманнам.
Многие исследователи занимались -важнейшим из русских
ювелирных изделий — золотой царской шапкой, сохранившейся
в Оружейной палате, так называемой шапкой Мономаха. Срав-
нительно легко было доказать, что никакого отношения к Влади-
миру Мономаху она не имеет и что легенда о получении этим
князем регалий византийского императора Константина Моно-
маха возникла позднее. Но (большинство авторов все же по тра-
диции считали шапку византийским изделием. Вопреки этой точ-
ке зрения Спицын убедительно и окончательно решил запутан-
ный вопрос о происхождении шапки и доказал, что она, судя по
стилю и технике, создана на мусульманском Востоке, а вероят-
нее всего, в Средней Азии 139 140.
В огромной научной литературе о Тмутараканском камне
лучшим исследованием является посвященная ему статья Спи-
цына 14°. Несмотря на наличие содержательного исследования
137 А. А. Спицын. Владимирские курганы.— «Известия Археологической
комиссии», 1905, -вып. 15.
138 А. А. Спицын. Гнездовские курганы в раскопках С. И. Сергеева.—
«Известия Археологической комиссии», 1905, вып. 15; его же. Отчет о рас-
копках, 'произведенных в 1905 г. И. С. Абрамовым в Смоленской губ.—
«Записки отделения русской и славянской археологии РАО», 1906, т. VIII,
вып. 1.
139 А. А. Спицын. К вопросу о мономаховой шапке.— «Записки отделе-
ния русской и славянской археологии- РАО», 1906, т. VIII, вып. 1. Много для
понимания происхождения мономаховой шапки дал один среднеазиатский
клад золотых вещей. См. А. А. Спицын. Бухарский клад и мономахова
шапка.— «Известия Археологической комиссии», 1909, вып. 29.
140 А. А. Спицын. Тмутараканский камень.— «Записки отделения рус-
ской и славянской археологии РАО», 1915, т. XI.
590
A. H. Оленина, камень этот в первой половине XIX в. считался
поддельным. Его подлинность с помощью филологической и
эпиграфической аргументаций доказал П. Г. Бутков. В начале
XX в. Спицын снова высказал сомнение в подлинности камня.
Но, занявшись специально эпиграфикой и изучив подробней
надпись в музее, он убедился в полной необоснованности своих
сомнений и честно признал свои ошибки. В итоге Спицын фото-
типическим изданием выпустил специальное исследование над-
писи с ее эпиграфическим анализом и разносторонними коммен-
тариями. Эта работа окончательно устанавливала, подлинность
надписи и доныне является одним из основных сочинений по рус-
ской эпиграфике.
Сравнительно много в области эпиграфики сделал в нача-
ле XX в. московский профессор славяно-русской филологии
В. Н. Щепкин, наметивший основные закономерности изменения
букв по эпохам :и связавший эпиграфику с палеографией 141.
В конце XIX в. благодаря созданию губернских ученых ар-
хивных комиссий в России развилось археологическое краеве-
дение. Краеведы сделали ряд открытий, преимущественно по
раннему железному веку. Среди них надо отметить открытие
председателя Пермской архивной комиссии Н. Н. Новокрещен-
ных, важное как по его научным результатам, так и по раскопоч-
ной методике. В 1896—1897 гг. он раскопал на берегу Камы так
называемое Гляденовское костище — холм, почти сплошь со-
стоявший из костей животных домашних и диких 142, являвших-
ся остатками древних жертвоприношений. Раскопки производи-
лись не лопатами, а ножами, зольный слой разбирался крючья-
ми. В результате было собрано среди костей до 20 тыс. обетных
предметов, больше всего бус, затем стрел. Типы тех и других
характерны преимущественно для римского времени. Было най-
дено больше тысячи бронзовых изображений людей и всевоз-
можных животных, представлявших собой своеобразные, иллю-
страции к молитвам.
Но особо широкую известность среди наших археологиче-
ских открытий конца XIX в. приобрело открытие трипольских
поселений. Первым и главным их исследователем был
В. В. Хвойка, чех по происхождению, разносторонний археолог,
изучавший древности Киевщины всех эпох — от палеолита до
Киевской Руси. Он открыл в самом Киеве, на Кирилловской
улице, одну из важнейших палеолитических стоянок Восточной
Европы, ему же удалось раскопать интересные сооружения
средневекового Киева: великокняжеский дворец, языческий
141 В. Н. Щепки н. Описание надгробий.— «Отчет Российского истори-
ческого музея за 1906 год». М.. 1907, и «Отчет... за 1911 г.», М., 1912.
142 Н. Н. Н о в о к р е щ е н н ы х. Гляденовское костище Пермской губер-
нии на р. Каме Пермского уезда.— «Труды Пермской губернской ученей архив-
ной комиссии», И914, вып. XI.
591
храм и различные ремесленные мастерские (к сожалению, эти
важные открытия им не были изданы).
Но больше всего имя Хвойки связано с трипольскими древ-
ностями, и все его основные (печатные работы посвящены именно
им. С 1896 г. Хвойка производил раскопки первобытного посе-
ления у местечка Трип-олье на Днепре ниже Киева; в последую-
щие годы он открыл еще ряд подобных поселений. Все они от-
носятся к медному веку, изобилуют признаками мотыжно-зем-
ледельческого хозяйства и характеризуются особой расписной
керамикой, которая была покрыта узорами, нанесенными
кистью 143. Хвойка в ряде статей правильно определил возраст
этих поселений и преобладание в них мотыжного земледелия
над всеми видами хозяйства. Он же отметил многочисленные
аналогии между трипольскими древностями и древностями мно-
гих стран Европы и Азии.
А. А. Спицын параллельно со своими большими исследова-
ниями по русским древностям вел работу и по древностям пер-
вобытным. В этой области он тоже выступал систематизатором
и автором обзоров и также установил здесь Много дат и аре-
алов. Он и начал, как уже указывалось, свою археологическую
деятельность с изучения первобытности, раннего железного
века. В 1887—1889 гг. им было обследовано на реке Вятке и ее
притоках много городищ железного века. По обилию кости и
костяных изделий они были названы костеносными. При этом
удалось, наконец, решить долго беспокоившую археологов за-
гадку— выяснить связь Ананьинского могильника с остальными
древностями Прикамья. Могильник этот считался совершенно
изолированным, но Спицын доказал, что культурно он одноро-
ден с костеносными городищами. С самого начала Спицын
правильно определил хронологию городищ, их культурные связи
я хозяйственный быт. При своих лодочных поездках по Вятке
он изучал не только костеносные городища, но и неолитические
и средневековые поселения. Итоги были им подведены в боль-
шом исследовании 144. Впоследствии Спицыну удалось доказать,
что Ананьинский могильник не одинок: он открыл другие мо-
гильники ананьинского типа, лучший из них в Зуеве близ Сара-
пула (в 1898 г.).
Впоследствии Спицын издал еще ряд обзоров первобытных
древностей; он показал, что известный Фатьяновский могильник
тоже не одинок и имеет аналогии. Господствовавшее до того
143 В. В. X в о й к а. Каменный век Среднего Приднепровья.— «Труды
XI археологического съезда», 1901, т. I; его же. Начало земледелия и брон-
зовый век в Среднем Приднепровье.— «Труды XIII археологического съезда»,
М., 1907, т. I.
144 А. А. Спицын. Археологические разыскания о древнейших обитате-
лях Вяткой губернии.— «Материалы по археологии восточных губерний Рос-
сии...», вып. I, М., 1893.
592
мнение, что Фатьяновокий могильник относится к периоду нео-
лита, Спицыну удалось убедительно опровергнуть 145.
Лучшую для своего времени сводку 146 Спицын дал и по па-
леолиту. Он охарактеризовал 29 выявленных палеолитических
стоянок, выяснил однообразие их ледниковой фауны, причину
расположения их на высоких речных берегах, установил разные
типы очагов. Им было намечено общее сходство кремневого ин-
вентаря русских стоянок и классических французских, указаны
черты их своеобразия.
Много новых материалов ввел в изучение первобытной ар-
хеологии В. А. Городцов (1860—1945). В молодости офицер, са-
моучка в науке, он начал свою деятельность как краевед. Объез-
див верхом родные места под Рязанью, Городцов открыл ряд
стоянок и затем произвел их успешные раскопки. С самого нача-
ла Городцов стремился прослеживать древние жилища по ямам,
иногда едва заметным, и по остаткам строительных матери-
алов. Уже при первых своих раскопках на Оке под Рязанью, бу-
дучи еще начинающим краеведом, он открыл неолитические по-
стройки разных типов: жилые ямы землянок, наземный шалаш
•и, наконец, сложное плотинное сооружение из камня и песка
в стоянке Черепки, в Дубровичах. Оригинальным вкладом
в науку явилась уже первая большая статья Городцова 147.
Произведя массовые курганные раскопки на Донце, Город-
цов разрешил, наконец, долго стоявшую перед археологами за-
дачу: установил хронологическое деление курганов с окрашен-
ными костяками 148. Основным хронологическим признаком ока-
зались некоторые погребальные сооружения; этим объясняются
названия трех больших эпох, установленных Городцовым: древ-
неямной, катакомбной и срубной. Эпохи эти с тех пор общепри-
знаны.
Важнейшая работа Городцова посвящена бронзовому веку
Средней России 149. До этого исследования все археологи счита-
ли, что за каменным веком у нас непосредственно последовал
железный, а бронзовые орудия были лишь исключением, это не-
верное представление Городцов опроверг. Установив для
фатьяновцев типы бронзовых и каменных топоров, он показал,
145 А. А. Спицын. Медный век в Верхнем Поволжье.— «Записки отде-
ления русской и славянской археологии РАО», 1903, т. V, вып. 1.
146 А. А. С п и ц ы н. Русский палеолит.— «Записки отделения русской
и славянской археологии РАО», 1915, т. XI.
147 В. А. Городцов. Жилище неолитической эпохи в долине р. Оки
в связи с открытиями в окрестностях с. Дубрович Рязанской губернии.— «Тру-
ды VIII археологического съезда», 1897, т. III.
148 В. А. Городцов. Результаты археологических исследований в Изюм-
ском уезде...—«Труды XII археологического съезда», т. I, 1905; его же.
Результаты археологических исследований в Бахмутском уезде...—«Труды
XIII археологического съезда», 1907, т. L
149 В. А. Городцов. Культуры бронзовой эпохи в Средней России.
«Отчет Российского исторического музея за 1914 год», М., 1916.
38 Очерки историографии, т. III
593
что те и другие имеют большое хронологическое значение и свя-
зывают наши 'Среднерусские леса с Западной Европой и с пере-
довыми цивилизациями Древнего Востока. Им изучена фатья-
новская керамика Верхней Волги, сопоставленная хронологиче-
ски и культурно с древностями катакомбных курганов Донца.
Лучшие доказательства расцвета бронзового века в наших лесах
дали Городцову обильные и превосходные бронзовые орудия
Сейминского могильника, раскопанного в 1912—1914 гг. под
Нижним Новгородом. Для выяснения его хронологии и культур-
ных связей Городцов подробно изучил типы кельтов (долото-
видных топоров), копий, кинжалов и т. д. Это дало ему основа-
ние отметить наличие связей Нижнего Новгорода с Уралом, Си-
бирью и Средней Азией, с одной стороны, с Месопотамией и
эгейским миром — с другой.
Центральной фигурой среднеазиатской археологии был в на-
чале XX в. В. Л. Вяткин (1869—1932), первым начавший систе-
матическое археологическое изучение Самарканда. Став его по-
стоянным жителем, он производил раскопки прежде всего на го-
родище Афрасиаб150. Раскопки начались в 1904 г. и неоднократ-
но возобновлялись. Вяткин убедительно доказал, что городище
является древним Самаркандом, который находился на этом ме-
сте с античного времени до XIII в. Ему удалось выяснить топо-
графию города, открыть, например, два квартала гончаров
в разных его концах. Раскопками был выяснен ряд последова-
тельных слоев и тем самым создана хронологическая шкала для
датировки среднеазиатских городищ, основанная преимущест-
венно на разных сортах керамики (для мусульманского време-
ни o‘coi6oe значение имеют сорта поливы). Вяткиным прослежено
было также постепенное исчезновение эллинистических тради-
ций в домусульманском искусстве нижних слоев. При раскопках
в верхнем слое им была найдена литейная форма для тех самых
саманидских самаркандских монет, которые так часты у нас на
Руси. По этой находке Вяткин подробно изучил технику произ-
водства монет.
Раскопками вокруг Самарканда Вяткин проследил распо-
ложение оросительных каналов и выяснил, что современная
оросительная сеть в основном восходит к саманидскому вре-
мени.
В 1908 г. Вяткин произвел раскопки единственного в своем
роде сооружения, которое типично для высокого уровня культу-
ры Самарканда 151. Это была обсерватория хана Улугбека, вы-
дающегося астронома XV в., произведения которого имели боль-
150 В. Л. Вяткин. Афрасиаб — городище былого Самарканда. Ташкент,
1927.
151 В. Л. Вятки н. Отчет о раскопках обсерватории Мирза Улугбека
в 1908 и 1909 годах.— «Известия Русского комитета для изучения Средней и
Восточной Азии...», серия II, 1912, № 1.
594
шое влияние на астрономию Европы. Обсерватория считалась
исчезнувшей бесследно, но Вяткин ее нашел, раскопал и разо-
брался в ее устройстве. В обсерватории находился вертикаль-
ный мраморный секстант длиной в 63 м, врытый наполовину
в землю (сохранилась подземная часть в шахте с кирпичными
лестницами для наблюдателей) -и поразительно точно ориенти-
рованный по меридиану. На мраморе были цифровые отметки
градусов, а кривизна мраморных плит отличалась математиче-
ской точностью. Нигде в мире археологам еще не приходилось
раскапывать научные сооружения, столь совершенные по
устройству.
Крупнейшие представители русской археологии начала XX в.
в разной степени отразили в своей деятельности резко усилив-
шееся к тому времени разобщение археологии и истории.
Городцов неоднократно и настойчиво доказывал, что архео-
логия (он все же сохранял этот термин) является наукой есте-
ственной. Многие специалисты повторяли это в разных выра-
жениях, особенно те из них, которые отказывались от самогс
названия науки, заменяя ее названиями «палеоэтнология», «па-
леоантропология», «доистория».
Фармаковский был в одинаковой степени археологом и
искусствоведом, равно как и большинство специалистов по ан-
тичным и средневековым древностям. Многие из них -(для Фар
маковского это менее характерно) считали вообще археологию
только вспомогательной наукой истории искусства. Изучение
тех античных и средневековых древностей, которые не являются
художественными, оказывалось тогда вне науки.
Спицын считал археологию вспомогательной наукой исто-
рии. Немногие его в этом поддерживали. Такая точка зрения,
конечно, правильнее. Но вместе с тем эта декларация о вспомо-
гательном характере археологии служила обоснованием для
отказа археологов от исторических выводов.
Остановившись на трудах наиболее выдающихся археологов
конца XIX — начала XX в., необходимо отметить дальнейшие
попытки русской дореволюционной археологии оформить свою
деятельность организационно152. Активизирует свою работу Пе-
тербургская археологическая комиссия, получившая в 1889 г.
исключительное право на разрешение и контроль раскопок. Это
право распространялось на земли государственные, городские и
крестьянские, но не на помещичьи. Помещики могли запрещать
раскопки на своей земле и производить их сами, без всякого
научного контроля. В ежегодных «Отчетах» (до 1915 г.), «Изве-
стиях» (1901 —1918 гг.), а также в Материалах по истории Рос-
сии» (т. 1—37) этой комиссией было опубликовано много инте-
ресных данных о найденных источниках. Московское археолопи-
152 См. т. II «Очерков», стр. 615.
38 ♦
595
ческое общество, отметившее в 1914 г. пятидесятилетие своего
существования 153, издавало «Археологические известия и замет-
ки» (1893—1899 гг.) и «Древности» (1865—1916 гг.). Серийные
издания по археологии выходили и в других городах (Казань,
Ташкент, Тифлис, Новгород, Воронеж, Одесса, Симферополь,
Псков, Пермь, Саратов и др.).
Лишь в советское время исследование вещественных исто-
рических источников получило должное признание — в развитии
археологии наступил качественно новый этап.
V
ЭТНОГРАФИЯ
С 1890-х годов этнографическая наука в России вступила
в новый этап — последний в развитии дореволюционной этно-
графии. На ней также отразились особенности общественно-по-
литической обстановки и положение в буржуазной исторической
науке.
Подъем рабочего и крестьянского движения, напряженная
идейная борьба повысили общественный интерес к народу,
к крестьянству, к его быту, условиям его существования. Поли-
тическая и литературная полемика шла в значительной мере
вокруг вопроса о судьбе крестьянства в условиях роста капита-
лизма, когда ломались старозаветные устои деревенской жизни.
Усиление интереса к народу сказывалось и в области худо-
жественной литературы (Л. Н. Толстой, А. П. Чехов, А. М. Горь-
кий и др.), и в изобразительном искусстве (картины В. М. Мак-
симова, Н. П. Богданова-Бельского, К. А. Савицкого, А. П. Ря-
бушкина, С. А. Коровина и др.), и в музыке (Н. А. Римский-Кор-
саков, А. К. Лядов, В. С. Калинников и др.).
Это общественное настроение не могло не сказаться и на раз-
витии этнографии: расширилась собирательская деятельность
местных любителей-краеведов, более разносторонним стал ин-
терес исследователей к народному быту, расширили свою работу
этнографические музеи.
В конце XIX и начале XX в. в области этнографических ис-
следований все большее распространение получает краеведче-
ский метод. Почти в каждой губернии или области ведется крае-
ведческая работа, собирается фольклорно-этнографический ма-
териал.
Неутомимым,собирателем фольклорных записей по Пермско-
ВятскоМу краю был Д. К. Зеленин, опубликовавший начиная
с 1900 г. множество точно датированных текстов сказок, песен,
а также данных по материальной культуре.
153 «Московское археологическое общество в первое пятидесятилетие его
существования (11864—-1914)>, под ред. П. С. Уваровой и И. Н. Бороздина,
т. П, М, 1916.
596
Очень ценны фольклорно-этнографические записи П. В. Шей-
на, Н. Я. Никифоровского, В. Н. Добровольского, М. В. Довнар-
Запольского (впоследствии известного историка), Е. Р. Романо-
ва, собранные среди русского и белорусского населения Запад-
ного края. В областях Среднего Поволжья весьма плодотворной
была краеведческо-исследовательская деятельность С. К. Кузне-
цова, М. Е. Евсевьева, Н. В. Никольского, Н. И. Ашмарина, ка-
занского профессора И. Н. Смирнова. На Кавказе выделяются
краеведы-статистики, этнографы, фольклористы Е. И. Козуб-
ский, Е. Г. Вейденбаум, Г. Ф. Чурсин, А. Н. Дьячков-Тарасов,
А. С. Хаханов и др. В Сибири — А. А. Дунин-Горкавич,
А. В. Адрианов, М. П. Овчинников, А. В. Анохин, П. Е. Остров-
ских. Стали выдвигаться и выходцы из- местных народов:
Ц. Жамцарано, Матвей Хангалов, М. Н. Богданов (буря-
ты), Г. В. Ксенофонтов, А. Е. Кулаковский (якуты), Н. Ф. Ката-
нов, С. Майнагашев (хакасы) и др.
Повышение интереса к народному быту сказалось и в дея-
тельности частного «Этнографического бюро» В. К. Тенишева,
которое при помощи широко разветвленной сети корреспонден-
тов («сотрудников») в 1897—1900 гг. собрало по всей России бо-
гатый материал на основании особо составленных анкет о народ-
ных обычаях, верованиях, народных знаниях и пр. Тенишевиего
помощники, понимали задачи этнографии очень широко. Они»
предполагали включить в круг изучения также и городские слои
населения. В архиве Тенишева (хранящемся ныне в Гос. этно-
графическом музее народов СССР в Ленинграде) имеется об-
ширная «программа этнографических сведений о городских жи-
телях образованных классов».
Собирательская этнографическая работа внутри страны пе-
решла к концу XIX в. преимущественно на «стационарную»
форму. Одновременно продолжали совершаться плодотворные
научные путешествия на окраины России и в зарубежные стра-
ны, приносившие новые этнографические материалы.
Одна за другой шли научные экспедиции в Центральную
Азию, в том числе из учеников и продолжателей Пржеваль-
ского: В. И. Роборовского (1893—1895 гг.) 154, П. К. Козлова
(ряд экспедиций с 1899 г. с обследованием буддистских мона-
стырей, раскопками средневекового города Хара-Хото и пр.) 155.
Большие результаты принесли поездки Г. Е. Грумм-Гржимайло
(частью совместно с его братом М. Е. Грумм-Гржимайло), об-
следовавшего в 1889—1890 и в 1903 гг. Тянь-Шань, Синьцзян,
154 См. В. И. Роборовский. Путешествие в Восточный Тянь-Шань и
Нань-Шань. М., 1949. ।
155 П. К. Козлов. Монголия и Кам.— «Труды экспедиции РГО, со-
вершенной в 1899—1901 гг. под руководством П. К. Козлова», т. I, СПб., 1905;
его же. Монголия и Амдо и мертвый город Хара-Хото. М.— Пг., 1923 (изд.
2-е, 1947).
597
Туву и Западную Монголию156. Востоковед Гомбочжаб ЦыОи-
ков (бурят по происхождению) совершил в 1899—1902 гг. по
поручению Русского географического общества под видом
буддистского паломника трудную и опасную поездку в священ-
ную Лхасу, записав и опубликовав ценнейшие сведения о «за-
претной стране» — Тибете 157.
Очень много дали поездки русских путешественников и уче-
ных в такие страны, как Эфиопия (Абиссиния), с которой в
1890-е годы были установлены дипломатические и культурные
связи 158, Аргентина (поездка А. М. Беркенгейма) 159, Мексика
(поездка С. К. Патканова) 16°, Австралия (А. Л. Ященко) 161.
Успешно продолжались исследования русских ученых — эт-
нографов, лингвистов, историков — в славянских странах:
А. М. Селищева в Македонии 162, П. А. Ровинского в Черного-
рии 163, А. Н. Харузина в Словении и др.
Для русской этнографической науки в последние дореволю-
ционные десятилетия характерен интерес к более всестороннему
и углубленному изучению народного быта и культуры. До 1890 г.
специальных работ, посвященных, например, сельскохозяйствен-
ной технике, крестьянским постройкам, одежде и пр., почти не
было. В 1887—1895 гг. было напечатано в четырех выпусках
очень солидное «Систематическое описание коллекций Дашков-
ского этнографического музея», составленное под руководством
известного этнографа-фольклориста и кавказоведа В. Ф. Милле-
ра. Оно представляло собой довольно полный и притом первый
в литературе обзор разных сторон материальной культуры на-
родов России (и некоторых зарубежных). В связи с этой рабо-
той Этнографический отдел Общества любителей естествозна-
ния, антропологии и этнографии разослал специальную анкету
для собирания сведений о народной, особенно женской,
одежде.
156 Г. Е. Г р у м м - Г р ж и м а й л о. Описание путешествия в Западный Ки-
тай, т. 1—3. СПб., 1896, 1899, 1907; его же. Западная Монголия и Урянхай-
ский край, т. 1, СПб., 1914; т. 2, 3. Л., 1926, 1930.
157 Г. Цыбиков. Буддист-паломник у святынь Тибета. Пг., 1919.
158 См. М. В. Райт. Русские экспедиции в Эфиопии в сер. XIX — начале
XX в. и их этнографические материалы. Африканский этнографический сбор-
ник, 1.— «Труды Института этнографии АН СССР», 1956, т. XXXIV.
159 А. М. Б е р к е н г е й м. Аргентина и ее колонии, ч. 1—3. М., 1895—1896.
160 С. К'. Папанов. По гациендам и руинам Юкатана.-—«Землеведе-
ние», 1896, т. 3, кн. 1—4.
161 А. Л. Я Щ е н к о. Путешествие по Австралии. М., 1959.
162 А. М. Селищев. Полог и его болгарское население. София, 1929;
его же. Македонские кодики XVI—XVIII веков. Очерки по исторической
этнографии и диалектологии Македонии. София, 1933; его же. Славянское
население в Албании. София, 1931, и др.
163 П. А. Ро вин с кий. Черногория в ее прошлом и настоящем, т. 1—3.
СПб., 1888—1915.
598
Стали печататься исследования о крестьянской одежде 164,
о жилищах и постройках 165, о типах поселения 166, о сельскохо-
зяйственных орудиях167. В 1913 г. появился солидный труд
Д. К. Зеленина «Библиографический указатель русской этногра-
фической литературы о внешнем быте народов России», а вслед
за тем — его же описание рукописей Географического общества,
предпринятое, по собственному заявлению автора, «именно в
поисках материалов для изучения внешнего быта русского на-
рода» 168.
Больше внимания этнографы стали уделять народным веро-
ваниям. Помимо довольно многочисленных журнальных статей,
можно назвать ряд капитальных исследований и солидных сбор-
ников фактического материала169. Ценны по широте охвата
историко-этнографического материала, но спорны по выводам
работы Е. В. Аничкова, ученика и последователя крупного исто-
рика литературы акад. А. Н. Веселовского,— «Весенняя обрядо-
вая песня на Западе и у славян» (1903 г.) и «Язычество и> древ-
няя Русь» (1914 г.). Богата материалом и интересна по методу
исследования монография Д. К. Зеленина «Очерки русской мифо-
логии», вып. 1.— Умершие неестественной смертью и русалки»
(1916 г.). Немало ценных исследований и сборников материалов
было посвящено шаманству и другим верованиям народов Сиби-
164 В. Богданов. Из истории женского южновеликорусского костю-
ма.— «Этнографическое обозрение», 1914, № 1—Н. Ф. Яковлев. Мате-
риалы по одежде донских казаков.— Там же, 1916, № 1—2, и др.
165 М. Веневитинов. Расписные кирпичные избы. М., 1890; А. Шар-
ко. Малороссийское жилище.— «Этнографическое обозрение», 1901, № 4;
М. Русов. Поселения и постройки крестьян Полтавской губернии.— «Сбор-
ник Харьковского историко-филологического общества», 1902, т. XIII; М. Ко-
си ч. О постройках белорусского крестьянина.— «Живая старина», 1906,
вып. 1; М. В. Е д е м с к и й. О крестьянских постройках на севере России.—
Там же, 1913, вып. 1—2; А. А. Миллер. Черкесские постройки.— «Материа-
лы по этнографии России», т. II, Пг., 1914, и др.
166 П. П. Семенов-Тянь-Шанекий. Город и деревня в Европей-
ской России.— «Записки РГО», 1910, т. X, вып. 2.
167 Д. К. Зеленин. Русская соха, ее история и виды. Витка, 1907;
А. К. Сержпутовский. Земледельческие орудия белорусского Полесья.—
«Материалы по этнографии России», т. I, СПб., 1910; А. Руднев. Плуг у во-
сточных монголов.— «Живая старина», 1911, вып. 2, и др.
168 Д. К. Зеленин. Описание рукописей ученого архива имп. Русского
географического общества, вып. 1—3. Пг., 1914—1916; вып. 1, стр. VII.
169 Д. Г. Булгаковский. Пинчуки. Этнографический сборник.—
«Записки РГО по отделению этнографии», 1890, т. XIII, вып. 3; Н. Я. Н и-
кифоровский. Очерки простонародного житья-бытья в витебской Бело-
руссии и описание предметов обиходности. Витебск, 1895; С. В. Максимов.
Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1903; Н. Новомбергский.
Колдовство в Московской Руси XVII столетия. СПб., 1906; А. В е т у х о в.
Заговоры, заклинания, обереги и другие виды народного врачевания, осно-
ванные на вере в силу слова, вып. 1—2. Варшава, 1907; Н. По знак с кий.
Заговоры. Опыт исследования происхождения и развития заговорных фор-
мул. Пг., 1917, и др.
599
ри170. Впервые стали появляться сборники материалов и
исследования по вопросам народных знаний, конечно, переме-
шанных с суевериями 171.
В области изучения устного народного творчества надо от-
метить появление целого ряда записей и публикаций былин 172.
Помимо сборника Б. и Ю. Соколовых «Сказки и песни Бело-
зерского края» (1915 г.), появлялись новые записи народных
сказок в ряде других изданий 173. Солидный историографический
труд по сказковедению представляла собой работа С. В. Савчен-
ко «Русская народная сказка» (1915 г.).
На более высокий научный уровень поднялось изучение на-
родного искусства, особенно народной музыки. Здесь крупная
заслуга принадлежит Е. Э. Линевой (урожд. Паприц). Горячая
поклонница народной музыкальной культуры и широко образо-
ванный человек, Линева с исключительной энергией собирала,
изучала и публиковала народные песни. Она впервые примени-
ла запись при помощи фонографа, позволившего записывать
сразу многоголосные песни, считала обязательным записывать
мелодию одновременно с текстом песни, чего раньше не дела-
лось. Линева умела сочетать кипучую собирательскую работу с
прогрессивной общественной деятельностью: она активно рабо-
тала в нелегальном «Обществе переводчиков и издателей», вы-
пускавшем революционные произведения. Она переводила рабо-
ты Энгельса, переписывалась и лично встречалась с ним в Лон-
доне. Сборник «Великорусские песни в народной гармонизации»
(вып. 1—2, 1904—1909 гг.), изданный Линевой, получил самую
широкую известность как классический труд. При активном уча-
стии Линевой и ее сотоварищей, при поддержке выдающихся
музыкантов и композиторов—Римского-Корсакова, С. И. Танее-
ва, Лядова, М. М. Ипполитова-Иванова, этнографов-музыкове-
дов А. М. Листопадова, Н. А. Янчука, А. Л. Маслова и других
170 В. М. Михайловский. Шаманство, вып. 1.— «Известия Общества
любителей естествознания, антропологии и этнографии, т. LXXV. Труды Этно-
графического отделения», 1892, т. XII; П. П. Шимкевич. Материалы для
изучения шаманства у гольдов. Хабаровск, 1896; В. И. Анучин. Очерк ша-
манства у енисейских остяков.— «Сборник Музея антропологии и этнографии
при Академии1 наук», т. II, вып. 2, 1914.
171 Г. Попов. Русская народно-бытовая медицина. СПб., 1903; Н. Ф. Вы-
соцкий. Очерки нашей народной медицины, вып. 1. М., 1911; А. Ермолов.
Народная сельскохозяйственная мудрость в пословицах, поговорках и при-
метах, т. I—IV. СПб., 1901—1095.
172 «Русские былины старой и новой записи», под ред. Н. С. Тихонравова
и В. Ф. Миллера, М., 1894; А. Марков. Беломорские былины... М., 1901;
«Материалы, собранные в Архангельской губернии летом 1901 года А. В. Мар-
ковым, А. Л. Масловым и Б. А. Богословским», ч. 1—2, М., 1906—1909;
Н. Е. О н ч у к о в. Печорские былины. СПб., 1904.
173 «Северные сказки» Н. Е. Ончукова, СПб., 1909; «Великорусские сказ-
ки Пермской губернии» Д. К. Зеленина.— «Записки РГО по отделению этно-
графии», 1914, т. XII; «Великорусские сказки Вятской губернии» Д. К. Зеле-
нина, Пг., 1915.
600
при Московском обществе любителей естествознания, антрополо-
гии и этнографии была создана музыкально-этнографическая ко-
миссия (1901 г.), выпускавшая свои «Труды», устраивавшая «эт-
нографические концерты» и всячески популяризировавшая на-
родное музыкальное творчество.
Для этого периода показательно также оживление деятель-
ности этнографических музеев. Самый крупный из них издавна
существовал при Академии наук, сначала в составе так назы-
ваемого Азиатского музея, из которого он выделился в 1837 г.
С 1878 г. этнографическое и антрополого-археологическое отде-
ления были слиты в Музей по антропологии и этнографии.
С 1890-х годов под энергичным руководством тюрколога
В. В. Радлова музей был приведен в порядок и оживил свою
деятельность. С 1900 г. он начал систематически издавать свои
«Сборники» (издание их продолжается и ныне).
Другой этнографический музей ведет свое начало с частного
собрания известного мецената графа Румянцева (вначале нахо-
дившегося в Петербурге, а в 1861 г. переведенного в Москву).
В 1867 г. в него влились коллекции Всероссийской этнографи-
ческой выставки в качестве автономной части — Дашковского
этнографического музея. В 1890-х годах оживилась деятельность
и этого музея, выпустившего под руководством В. Ф. Миллера
упомянутое уже описание своих коллекций.
Третий большой музей был основан в Петербурге в 1890-х
годах под названием «Императорский Русский музей им. Алек-
сандра III». Уже одно это название достаточно ясно говорит
о политической цели, которую преследовали его основатели,—
демонстрация величия царской империи. Все же богатые этно-
графические коллекции, накопленные в этнографическом отделе
музея (энергичное собирание их началось в 1901 —1902 гг.), со-
ставили большую научную ценность. С 1910 г. этнографический
отдел начал систематически издавать «Материалы по этногра-
фии России».
Передовая часть буржуазных этнографов продолжала при-
держиваться эволюционизма, хотя ограниченность эволюцио-
нистской точки зрения становилась все яснее; впрочем, атаки
на нее шли в те годы чаще с реакционных позиций. Эволюцио-
нистских взглядов придерживались Н. Н., А. Н. и В. Н. Хару-
зины.
Круг интересов рано умершего Николая Николаевича Хару-
зина (1865—1900 гг.) был очень широким: он изучал обычное
право и первобытные верования. Это был один из первых этно-
графов-эволюционистов, пытавшихся подойти с позиций эволю-
ционизма к изучению явлений материальной культуры 174.
174 Н. Н. X а р у з и н. Очерк истории развития жилища у финнов. М.,
1895; его же. История развития жилища у кочевых и полукочевых тюрк-
ских и монгольских народностей России. М., 1896.
601
Несколько выпадает из общего ряда большая монография
Харузина «Русские лопари» (1890 г.), написанная в историче-
ском плане на основе обширного литературного и архивного
материала и лично собранных в 1887 г. полевых сведений. Очень
характерны для эволюционистского направления лекции Хару-
зина, изданные после его смерти его сестрой В. Н. Харузиной 175.
Брат Н. Н. Харузина, Алексей Николаевич, проживший зна-
чительно дольше его (умер уже в советское время), был антропо-
логом и этнографом; он написал монографию «Киргизы Буке-
евской орды» 176. А. Н. Харузин путешествовал к южным славя-
нам, исследовал народные постройки словенцев177. Типично
эволюционистской ограниченностью отличается его любопытная
книга «Славянское жилище в Северо-Западном крае», где ав-
тор почти игнорирует вопрос о национальной принадлежности
исследуемых им типов жилищ.
Сестра Харузиных, Вера Николаевна Харузина, уже после
Октябрьской революции была профессором Московского уни-
верситета. Ей принадлежит ряд чрезвычайно интересных работ,
главным образом о примитивных формах верований, о народном
творчестве, курс лекций «Введение в этнографию» и многие дру-
гие, в частности большое количество научно-популярных кни-
жек 178.
С конца XIX в. влияние реакции заразило этнографию в за-
рубежных странах гораздо сильнее, чем в России. Там появился
целый ряд школ и направлений, включившихся в прямом или за-
маскированном виде в поход против марксизма. В русскую
науку влияние этих «школ» проникало относительно слабее.
В России сложилось своеобразное скептическое направление
в этнографии, выражавшееся в стремлении к критике и опро-
вержению привычных, казавшихся незыблемыми схем. Это на-
правление было представлено наиболее ярко А. Н. Максимовым,
типичным кабинетным ученым, который сделал почти своей
«специальностью» опровержение традиционных, главным обра-
зом эволюционистских, концепций 179. Впрочем, скептицизм Мак-
симова не перерастал в научный агностицизм. В своем докладе
175 Н. А. Харузин. Этнография... Лекции..., вып. I—IV. СПб., 1901—1905.
176 А. Н. X а р у з и н. Киргизы Букеевской орды.— «Известия Общества
любителей естествознания, антропологии и этнографии», 1889, т. LXIII; 1896,
т. LXXII.
177 См. А. Н. Харузин. Жилище словенца Верхней Крайны. СПб., 1903;
его же. Крестьянин Австрийской Крайны и его постройки.— «Живая ста-
рина», 1902, № 1; его же. Славянское жилище в Северо-Западном крае.
Вильна, 1907.
178 Из работ В. Н. Харузиной укажем: «К вопросу о почитании огня».—
«Этнографическое обозрение», 1906, № 3—4; «Заметки по поводу употребле-
ния слова фетишизм».— Там1 же, 1908, № 1—2.
179 См. А. Н. Максимов. Что сделано по истории семьи? М., 1901;
его же. Теория родового быта. М., 1913, и др.
*602
на Всероссийском съезде естествоиспытателей и врачей в
1909 г.180 Максимов хотя и отметил, что все широкие обобщения
в этнографической науке, еще недавно считавшиеся неоспори-
мыми, потеряли авторитет, однако не делал из этого пессими-
стических выводов. Напротив, он выразил надежду, что огром-
ный рост накопленного фактического материала и уточнение
метода этнографических исследований приведет вскоре к по-
строению гораздо более прочного научного фундамента, на ко-
тором будут созданы новые, более солидные и серьезные обоб-
щения, и «этнография займет с честью подобающее ей место
связующего звена между естествознанием и обществоведени-
ем» 181.
Таковы были основные направления в буржуазной этногра-
фической науке в России накануне Октябрьской революции.
VI
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ.
ИСТОРИЯ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ.
КРАЕВАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ
Историческая география в начале XX в. (до 1917 г.) развива-
лась в России в том же направлении, что и во второй половине
XIX в. Исследования в данной области были преимущественно
небольшими по размерам, на сравнительно узкие частные темы.
Вопросами изменения географической среды за историче-
скую эпоху занимались, как и раньше, главным образом гео-
графы. Но большое внимание проблемам такого рода уделил и
крупнейший из дореволюционных историков Средней Азии
В. В. Бартольд, изучивший вопрос о впадении в прошлом реки
Аму-Дарьи в Каспийское море 182.
В начале XX столетия появилось несколько сводных курсов
лекций по исторической географии, читавшихся в Петербург-
ском и Московском археологических институтах и в Москов-
ском университете. Их авторы пытались на основании предше-
ствующей литературы, а в той или иной мере и источников, со-
ставить обзор исторической географии всей или части террито-
рии России. В одних случаях этот обзор доводился до XVIII
180 А. Н. Максимов. Современное положение этнографии и ее успе-
хи.— «Этнографическое обозрение», 1909, № 4.
181 Там же, стр. 24.
182 См. В. В. Бартольд. К вопросу о впадении Аму-Дарьи в Каспий-
ское море.— «Записки Восточного отдела РАО», 1902, т. XIV, вып. 1; его же.
Сведения об Аральском море и низовьях Аму-Дарьи с древнейших времен
до XVII в.— «Известия Туркестанского отдела РГО», 1902, т. LXV; его же.
К истории орошения Туркестана. СПб., ’1914.
603
или XIX столетия, в других — ограничивался лишь древнейшим
периодом русской истории.
С. К. Кузнецов свой курс «Русская историческая география»,
прочитанный в Московском археологическом институте в
1907/08 уч. году и напечатанный в 1910 г., начал словами: «Едва
ли я ошибусь, если скажу, что содержание той науки, которую
мне предстоит излагать — русской исторической географии —
крайне неопределенно, самое понятие о ней крайне смутно» 183.
Причину такого положения Кузнецов видел в том, что «русские
историки мало прилагали свои силы на разработку русской
исторической географии» 184. Сам он считал задачей историче-
ской географии, кроме ставших уже традиционными для данной
дисциплины объектов — определения политических границ про-
шлых эпох, местонахождения упоминаемых в исторических ис-
точниках географических пунктов и смены народностей на изу-
чаемой территории, также изучение бытовых особенностей этих
народностей и достигнутой ими «степени материальной куль-
туры» 185, иными словами,— экономической географии прошло-
го. Исходя из предлагаемого им понимания предмета историче-
ской географии, Кузнецов включал в число ее основных источ-
ников данные физической географии, топонимики, археологии
и антропологии, не отвергая, конечно, и письменных источников.
Кузнецов опубликовал лишь первый выпуск своего труда,
в котором он на основе главным образом анализа данных топо-
нимики, а отчасти и археологического материала, дал очерк
расселения мери, мещеры, муромы и веси, кратко касаясь также
и некоторых сторон материальной культуры этих народностей.
В течение ряда лет курс исторической географии в Петер-
бургском археологическом институте читал С. М. Середонин.
Давая определение задач исторической географии, близкое
к тому, которое выдвинул Кузнецов, Середонин, однако, ничего
не говорил об изучении экономической географии прошлого. Он
не включал в число источников исторической географии данных
антропологии, но зато считал весьма важным источником мате-
риалы о географии говоров русского, украинского и белорус-
ского языков. Эти языки Середонин называл наречиями русско-
го языка. В своем курсе 186 он дал исторический обзор размеще-
ния народностей на территории Восточной Европы, начиная от
скифов и кончая славянскими и финскими племенами. Хроноло-
183 С. К. Кузнецов. Русская историческая география. М., 1910, стр. 1.
В западноевропейской литературе подобного рода высказывания о предмете
исторической географии имели место и значительно позднее. См. В. К. Я ц у fl-
ex и й. Историческая география. История ее возникновения и развития в
XIV—XVIII веках. М, 1955.
184 С. К. Кузнецов. Указ, соч., стр. 2.
185 Там же, стр. 3.
186 С. М. Середонин. Историческая география. Пг., 1916.
604
гически Середонин почти не выходил в своем изложении за пре-
делы XII в.
В Московском университете курс исторической географии
России в 1908/09 уч. году читал М. К. Любавский 187. Исходнььм
положением при построении курса исторической географии, до-
веденного им до конца XIX в., было для него признание выдаю-
щейся роли колонизации в формировании государственной
территории России. Любавский описал в географическом разре-
зе ход русской и украинской колонизации, почти не касаясь
размещения нерусских народностей. Других проблем историче-
ской географии он не затрагивал.
Наиболее широким по содержанию был самый краткий по
объему (всего 68 страниц) курс А. А. Спицына 188. Книга его
начинается с беглых замечаний о задачах исторической геогра-
фии и ее источниках. Далее следует характеристика физической
географии Европейской России. Историческая география Рос-
сии рассматривается по трем периодам: Киевского государства
(период великокняжеский, по терминологии автора), феодаль-
ной раздробленности (удельный период) и Московского государ-
ства XVI—XVII вв. Между главами по второму и третьему
периодам вставлены очень сжатые очерки о Литовском государ-
стве, татарах, возвышении Москвы. Завершается книга несколь-
кими страницами, посвященными Украине и казачеству. В пре-
делах каждого периода изложение построено по районам. Спи-
цын рассматривал национальный состав и размещение населе-
ния, географию путей сообщения и торговли, бегло останавли-
вался в ряде случаев на занятиях населения и экономической
роли некоторых городов. Хронологически курс Спицына доведен
до XVIII в.
Обзор- курсов исторической географии России показывает,
что ни одна из названных работ не охватила даже в общих чер-
тах накопленного материала. Сводного очерка исторической гео-
графии России за всю ее историю дореволюционная наука не
смогла подготовить. В понимании задач исторической геогра-
фии не было единомыслия.
Особое место в дореволюционной литературе по историче-
ской географии занимает знаменитый труд В. И. Ленина «Разви-
тие капитализма в России». В этой книге Ленин не ставил перед
собой специально историко-географических задач. Но изучая
развитие капитализма в России, он не только анализировал это
развитие по стране в целом, но и систематически прослеживал
его в районном разрезе. Порайонное изучение Ленин счи-
тал принципиально необходимым, признавая невозможным
187 М. К. Любавский. Историческая география России в связи с ко-
лонизацией. Курс, читанный в Московском университете в 1908/09 акад. г. М.,
1909 (издан литографским способом в студенческой записи).
188 А. А. Спицын. Русская историческая география. Пг., 1917.
605
установление без такого исследования сущности исследуемых
процессов. Рассматривая в четвертой главе рост торгового зем-
леделия в пореформенной России, Ленин писал: «Массовые и
огульные данные о производстве всяких хлебов могут дать
(да и то не всегда) лишь самые общие указания на этот процесс,
так как специфические особенности различных районов при этом
исчезают. Между тем, именно в обособлении различных районов
земледелия и состоит одна из наиболее характерных черт поре-
форменного сельского хозяйства «в России» 189 190. В главе седьмой
«Развитие крупной машинной индустрии» Ленин отводил спе-
циальный параграф вопросу о размещении крупной промыш-
ленности.
Историко-географическая сторона названного труда Ленина
выступает особенно наглядно, если его материал о населении,
сельском хозяйстве и промышленности нанести на карты. В ре-
зультате такой работы получаются не наброски или эскизы, а
вполне законченные и сравнительно детальные карты 19°.
В основу порайонного изучения истории сельского хозяйства
Ленин положил уровень развития капитализма в земледелии
и специфику его формирования.
Вторым районообразующим признаком являлась в глазах
Ленина торговая специализация земледелия. Ленин вниматель-
но изучал процесс специализации земледелия Европейской Рос-
сии. Он исследовал также и этот процесс конкретно по районам.
При изучении размещения промышленности Ленин исходил
из положения о трех стадиях развития капитализма в промыш-
ленности: мелкое товарное производство, мануфактура, фабрич-
но-заводская промышленность.
Каждой из трех основных стадий развития капитализма в
промышленности свойственна, как показал Ленин, особая фор-
ма размещения промышленности, причем эти формы размещения
также постепенно переходят одна в другую, как и стадии капита-
листического развития промышленности.
Ленин не только установил формы размещения промышлен-
ности, свойственные трем главным стадиям развития капита-
лизма в промышленности, но и нарисовал конкретную картину
размещения крупной промышленности в Европейской России
не по губерниям и уездам, как это делали экономисты того
времени, а по отдельным промышленным центрам.
Чтобы соблюсти эти условия, Ленин подсчитал число фабрич-
но-заводских рабочих и стоимость продукции в 1879 и 1890 гг. по
каждому из 103 важнейших промышленных центров, существо-
вавших тогда в Европейской России. Подсчет на две даты дал
ему возможность представить размещение крупной промышлен-
189 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 250.
190 См. В. К. Я цу некий. Историко-географические моменты в работах
В. И. Ленина.— «Исторические записки», т. 27.
606
ности в динамическом разрезе. Ленин различал при этом три
главных типа центров: города, фабрично-заводские села и села
кустарные. Между этими тремя типами была налицо опреде-
ленная генетическая связь.
Сопоставление приемов районирования промышленности, ко-
торые применял Ленин, с его приемами районирования сельско-
го хозяйства, показывает их методологическое единство при
одновременном учете всей специфики каждой из этих двух глав-
ных отраслей народного хозяйства. Нетрудно заметить методо-
логическую связь принципов экономического районирования Ле-
нина с его учением об общественно-экономических формациях
и укладах.
Из самой сущности принципов экономического районирова-
ния Ленина вытекает еще одна очень важная черта — историзм
его подхода к районированию.
Характеристика размещения той или иной отрасли промыш-
ленности или сельского хозяйства всегда была у Ленина дина-
мической. Он обычно описывал географические сдвиги в разме-
щении изучаемых производств и анализировал причины этих
сдвигов. Методы историко-географического анализа, выработан-
ные Лениным в «Развитии капитализма в России», он применил
и в другом своем труде — «Новые данные о законах развития
капитализма в земледелии». В основу деления США на три
основных экономических района Ленин клал, как и при эконо-
мическом районировании Европейской России, «уклад обще-
ственного хозяйства», учитывая при этом специализацию сель-
ского хозяйства каждого из районов.
* * *
Историки географии России занимались в 1900—1917 гг. не
столько изучением отдельных географических открытий и путе-
шествий 191, как это было раньше, сколько историей географиче-
ских знаний вообще.
Двухсотлетие со дня рождения М. В. Ломоносова вызвало
появление работ о его деятельности как географа. В 1911 г.
о Ломоносове как географе была напечатана Ю. М. Шокаль-
ским, крупным географом того времени, статья «Краткое
описание разных путей по северным морям и показание воз-
можного прохода Сибирским океаном в Восточную Индию»192.
В 1912 г. один из крупнейших географов второй половины XIX —
191 См. А. В. Зеленин. Путешествия Н. М. Пржевальского, т. I—II.
СПб., 1899—1900.
192 Ю. М. Шокальский. Краткое описание разных путей по Север-
ным морям и показание возможного прохода Сибирским океаном в Восточ-
ную Индию.—«Труды Ломоносова в области естественно-исторических наук»,
СПб, 1911.
607
начала XX в., Д. Н. Анучин 193, а также тогда еще начинающий
историк-географ М. С. Боднарский 194 опубликовали работы, по-
священные этому же сюжету. В 1915 г. статью о географических
трудах Ломоносова опубликовал И. А. Тихомиров 195.
Значительное внимание было уделено изучению географии
России зарубежными путешественниками и картографами про-
шлого. Здесь, однако, больше было сделано в области собира-
ния материалов, чем в деле их научного анализа. Большую цен-
ность представляла публикация В. А. Кордта «Материалы по
истории русской картографии»196. В результате тщательных
поисков, главным образом в зарубежных картохранилищах и
библиотеках, Кордт обнаружил более ста старинных карт тер-
ритории. России, относящихся к периоду с конца XV до конца
XVII в. Копии их были опубликованы им в трех выпусках, из-
данных Киевской комиссией для разбора древних актов и Киев-
ским университетом 197.
Свой альбом снимков со старинных карт Кордт сопроводил
текстом, в котором дал краткий источниковедческий анализ
публикуемых материалов. В первом выпуске, вышедшем в
1899 г., основное внимание было уделено картам Герберштейна,
Дженкинсона, отчасти Мюнстера. Здесь помещены были также
карты России Баттисты Аньезе 1525 г. и Антония Вида (не ра-
нее 1537 и не позднее 1544 г.). В следующем выпуске, напеча-
танном в 1906 г., кроме карт Европейской России, имеются и
карты Сибири, в том числе и карта воеводы Годунова. В вы-
пуске 1910 г. основное место занимают карты Украины XVII в.,
составленные Бопланом.
Как уже давно отмечено в научной литературе, иностран-
ные карты России или ее частей составлялись их авторами по
русским данным 198, но что представляли собой эти русские ис-
точники — нам неизвестно. Некоторые историки полагают, что
это были источники картографического характера типа черте-
жей, сохранившихся от XVII в. К сожалению, в распоряжении
193 Д. Н. Анучин. География XVIII века и Ломоносов. М., 1912. О тру-
дах Д. Н. Анучина в области археологии и этнографии см. т. II настоящих
«Очерков».
194 М. Боднарский. Ломоносов как географ.— «Землеведение», 1912,
кн. 1.
195 И. А. Тихомиров. Деятельность М. В. Ломоносова в области гео-
графии.—ЖМНП, 1915, т. LV.
196 В. А. Кордт. Материалы по истории русской картографии, вып. 1—3.
Киев, 1899—’1910.
197 Четвертый выпуск издан был уже после Октябрьской революции,
в 1931 г.
198 См. Е. Е. Замысловский. Описание Литвы, Самогитии, Руссии
и Московии Себастиана Мюнстера (XVI века).— ЖМНП, 1880, сентябрь,
стр. 110; Д. М. Лебедев. Очерки по истории географии в России XV и
XVI веков. М., 1957, стр. 201—204.
608
историков нет материала для решения данного вопроса. Но бес-
спорное наличие русских источников в ряде случаев не вызыва-
ет сомнений.
В рассматриваемый период выпущен был ряд переводов за-
писок иностранных путешественников, посетивших Россию в
XVI—XVII вв. Большей частью это были значительно более
качественные переиздания уже имевшихся переводов 199. Одна-
ко некоторые из записок были переведены впервые200.
В самом начале XX в. В. Г. Ляскоронский опубликовал об-
стоятельное исследование об описании Украины XVII в. фран-
цузского инженера Боплана, строившего там по поручению
польского правительства укрепления для защиты от набегов
крымских татар201.
, К XX в. по географии отдельных .частей России накопилась
уже значительная литература, поэтому нередко географы пред-
посылали своему исследованию обзор сделанного по данной
теме их предшественниками. Подобного рода вводные очерки
стали приобретать характер довольно обширных самостоятель-
ных исследований по истории географическо1го изучения того
или иного района. Едва ли не наиболее ярким в этом отноше-
нии примером может служить первый том известного труда
И. В. Мушкетова «Туркестан. Геологическое и орографическое
описание по данным, собранным во время путешествий с 1874
по 1880 г.» 202. В первом издании, вышедшем в свет в 1886 г.,
автором был помещен очерк истории изучения Туркестана. Во
втором, посмертном, издании, опубликованном в 1915 г., очерк
этот превратился в «Обзор исследований Туркестана с древ-
нейших времен по 1912—1914 гг.». В работе над внесенными
в обзор дополнениями наряду с геологами и географами принял
также участие виднейший специалист по истории Средней Азии
В. В. Бартольд.
199 См. С. Герберштейн. Записки о московтгтских делах. СПб., 1908;
Павел Иов'ий Новокомски'й. Книга о Московитском посольстве. СПб.,
1908; А. О л е а р и й. Описание путешествия в Московию и через Московию
в Персию и обратно. СПб., 1906; И. Г. К о р б. Дневник путешествий в Мо-
сковию (1698 и 1699 гг.). СПб., 1906; Иоанн де Плано Карпини. История
монголов. СПб., 1911; Вильгельм де Р у б р у к. Путешествие в восточные
страны. СПб., 1906; Я. Рейтенфельс. Сказания светлейшему герцогу То-
сканскому Козьме Третьему о Московии. М., 1905; Д. Флетчер. О госу-
дарстве русском. СПб., 1905.
200 См. Б. К о й э т. Посольство Кунраада фан Кленка к царям Алексею
Михайловичу и Федору Алексеевичу. СПб., 1900; Д. Г о р с е й. Записки о Мо-
сковии XVI в. СПб., 1909.
201 В. Г. Ляскоронский. Гильом Левассер де Боплан и его историко-
географические труды относительно Южной1 России. Киев, 1901.
202 И. В. Мушкетов. Туркестан. Геологическое и орографическое опи-
сание по данным, собранным во время путешествий с 1874 по 1880 г., т. 1—2.
СПб., 1886—1906.
39 Очерки историографии, т. III 609
В книге Л. С. Берга «Аральское море, опыт физико-геогра-
фической монографии» 203 первая глава называлась «Очерк ис-
тории исследований в связи с историей картографии Аральского-
моря». Очерк начинается со сведений об Аральском море со
времени, предшествующего арабскому завоеванию Средней
Азии. Далее автором тщательно собраны материалы мусуль-
манских писателей, данные «Книги Большого чертежа», факты,
добытые во время похода Бековича, и т. д.
Г. И. Танфильев первую часть своего сводного труда «Геогра-
фия России» 204 посвятил истории исследования страны, начиная
со сведений Геродота.
* * *
Изучение истории отдельных местностей России в начале
XX в. характеризовалось теми же чертами, которые были свой-
ственны ему и во второй половине XIX в. Консервативно-дворян-
ское направление было выражено, как и раньше, несколько
сильнее в краевой историографии, чем в общерусской, а бур-
жуазно-либеральное — соответственно слабее. Научный уро-
вень большинства исторических сочинений местных авторов ос-
тавался более низким по сравнению с работами, создававшими-
ся в научных центрах страны. Как и во второй половине XIX в.г
значительное внимание уделялось церковной старине 205, исто-
рии местного дворянства 206, деятельности администраторов про-
шлого,. причем обычно все это освещалось с монархическо-кле-
рикальных позиций, а деятельность знати и крупных чиновни-
ков нередко рисовалась в весьма апологетических красках.
Монастыри и церкви были основными памятниками художе-
ственной старины. Поэтому их историческое исследование вно-
сило известный вклад в историю искусства. Изучались и па-
мятники гражданской архитектуры. Некоторые работы о па-
мятниках искусства прошлого, как, например, книги Г. К. Лу-
комского о памятниках Костромы и Вологды 207, представляли
203 Л. С. Берг. Аральское море. Опыт физико-географической моногра-
фии. СПб., 1908.
204 Г. И. Танфильев. География России, ч. I. Одесса, 1916.
205 Е. А. Веригин. Новоторжский Воскресенский женский монастырь.
Исторический очерк. Тверь, 1910; С. Соколов. Исторический очерк Яро-
славского Леонтьевского прихода (1608—1783) и кладбище (1783—1901).—
«Труды Ярославской губернской ученой архивной комиссии», 1901, кн. 3,
вып. 2; Н. В. Малицкий. История Переяславской епархии (1744—1788 гг.),
вып. I—II. Владимир, 1912—1917, и др.
206 М. П. Трегубов. Алфавитный список дворянских родов Владимир-
ской губернии. Владимир, 1905; А. А. Танков. Историческая летопись Кур-
ского дворянства. М., 1913, и др.
207 Г. К. Лукомский. Кострома. Исторический очерк и описание па-
мятников художественной старины. СПб., 11913; его же. Вологда в ее ста-
рине. СПб., 1914.
610
несомненный научный интерес. Материал по социальной исто-
рии содержали иногда книги по истории дворянства.
В краевой историографии немало выпускалось работ и сбор-
ников документов по истории отдельных городов, больших и
малых 208. Размеры этих изданий и их научный уровень были
весьма различны. Был напечатан ряд кратких очерков попу-
лярного характера и более обширные по объему сочинения.
Среди последних были работы, основанные на материалах ме-
стных архивов, как, например, монографии Д. И. Багалея и
Д. П. Миллера о Харькове209, П. Н. Столшянского об Оренбур-
ге210. В центре внимания многих авторов такого рода работ
находились вопросы, связанные с переменами в управлении
городом и в его церковной жизни. Но были и книги, в кото-
рых на первый план выдвигалась социально-экономическая
история.
Сочинений по истории отдельных местностей211 было не-
сколько меньше, чем по 1истории городов, их объем и научный
уровень тоже были неодинаковыми. Как и раньше, заметное
внимание в краевой историографии уделялось характеристике
местных деятелей212. Был издан ряд работ по истории отдель-
ных учебных заведений, как высших 213, так и средних 214. Были
208 Например, В. С. Верхоланцев. Город Пермь, его прошлое и на-
стоящее. (Краткий историко-статистический очерк). Пермь, 1913; «Первое
столетие Иркутска». Сборник материалов для истории города. СПб., 1902;
А. М. Ильин. История города Ростова-на-Дону. Ростов-на-Дону, 1910;
В. И. Колосов. Прошлое и настоящее г. Твери. Тверь, 1917; П. X. Хлеб-
ников. Астрахань в старые годы. СПб., 1907; А. В. Петров. Город Нарва.
Его прошлое и достопримечательности в связи с историей упрочения русского
господства на Балтийском побережье. СПб., 1901, и др.
209 Д. И. Багалей и Д. П. Миллер. История г. Харькова, т. I. Харь-
ков, 1905.
210 П. Н. Стол'пянский. Город Оренбург. Материалы к истории и то-
пографии города. Оренбург, 1908.
21* См., например, П. Н. Черменский. Очерки по истории колониза-
ции Тамбовского края.— «Известия Тамбовской ученой архивной комиссии»,
1911, вып. 54; И. М. Покровский. К истории поместного и экономиче-
ского быта в Казанском крае в половине XVII века. Казань, 1909; Л. В. П а-
д а л к а. Прошлое Полтавской территории и ее заселение. Полтава, 1914,
и др.
212 См., например, «Люди Нижегородского Поволжья», краткий словарь
писателей-нижегородцев, вып. I. Нижний Новгород, 1915; Б. М. Городец-
кий. Литературные и общественные деятели Северного Кавказа.— «Кубан-
ский сборник», Екатеринодар, 1913, т. XVIII, и др.
213 Н. П. Загоскин. История имп. Казанского университета за пер-
вые сто лет его существования. 1804—1904, т. I—IV. Казань, 1902—1906;
его же. Биографический словарь профессоров и преподавателей имп. Казан-
ского университета (1804—1904), ч. 1—2. Казань, 1904; Д. И. Багалей.
Опыт истории Харьковского университета, т. 1—2. Харьков, 1894—1904,
и др.
214 Н. С. Тумасов. История Киевской второй гимназии.— «Киевская
старина», 1902, №2; Я. Корейша. Иркутская гимназия с 1805 по 1829 г.—
«Труды Иркутской ученой архивной комиссии», 1916, вып. III, и др. ,
.611
39*
также составлены очерки истории отдельных предприятий215.
Обычно этого рода книги выпускались их хозяевами и 1Представ-
ляли собой не только историю фабрик и заводов, но и историю
владельцев фирм. Этого рода книги издавались и в XIX в., но
в XX в. с повышением культурного уровня русской буржуазии
их количество значительно возросло. Деятельность фирм обычно
изображалсь в апологетических тонах. Факты рабочего движе-
ния игнорировались или извращались. Но материалов по исто-
рии промышленности в этих изданиях довольно много, и при
критическом отношении собранные в них факты вполне могут
быть использованы историками.
Большое место в краевой историографии занимала публи-
кация источников. Значительное внимание уделяли этому губерн-
ские архивные комиссии216. Так, деятельность Воронежской,
Вятской, Костромской, Нижегородской, Тамбовской и других ко-
миссий выражалась главным образом в издании документов и
их описей. В издании источников, среди которых очень большой
удельный вес принадлежал в это время материалам по социаль-
но-экономической истории (писцовым и переписным книгам и
другим аналогичным документам), и заключается главная цен-
ность оставленного архивными комиссиями научного наследства.
Издавались документы по местной истории и помимо архивных
комиссий.
Сравнительно ограниченную роль в организации исследова-
ний по местной истории играли высшие учебные заведения. Еще
в XIX в. начал работу в этом направлении Казанский универ-
ситет. С 1878 г. здесь работало Общество археологии, истории
и этнографии, в «Известиях» которого помещались статьи по
истории Поволжья. Следует отметить организацию ряда ло-
кальных исследований по социально-экономической истории
России историко-этнографическим кружком, работавшим под
руководством М. В. Довнар-Запольского в Киевском универ-
ситете.
В Харьковском университете Д. И. Багалей продолжал ра-
боту по истории Слободской Украины, начатую им еще в 80-х
годах217. В других университетах внимание к локальным темам
было невелико.
В начале XX столетия в некоторых городах (например, Ар-
хангельске, Екатеринодаре, Ростове-на-Дону) возникли обще-
215 С. А. Зыби н. История Тульского императора Петра Великого ору-
жейного завода, т. I. М., 1912; «Императорский фарфоровый завод, 1744—
1904», СПб., 1906; В. М. Родзеьич. Краткий исторический очерк С.-Петер-
бургского арсенала. 1712—1900 гг. СПб., 1900; «Материалы к истории Прохо-
ровской Трехгорной мануфактуры и торгово-промышленной деятельности
семьи Прохоровых. Годы 1799—1915», М., 1915, и др.
216 См. об этом' § 3 данной главы.
217 Д. И. Багалей. Очерки из русской истории, т. I—II. Харьков, 1911—
1913.
612
ства по изучению местного края. У них появились свои печат-
ные органы, в которых публиковались работы и на историче-
ские темы. В некоторых случаях издание работ по краевой ис-
тории организовывалось, как и раньше, местными правитель-
ственными органами. Так было, например, в областях казачьих
войск218.
В ряде мест помощь по изданию историко-краеведческих ра-
бот оказывали местные земства. Земские статистики в XX в.,
как и раньше, в своих исследованиях современного им состоя-
ния крестьянского хозяйства касались иногда также и его про-
шлого. Занимаясь кустарными промыслами, они собирали не-
редко сведения и о его возникновении и историческом развитии.
Продолжали издавать исторические работы и некоторые губерн-
ские и областные статистические комитеты. В выпускавшихся
ими памятных книжках губерний нередко печатались также ста-
тьи по местной истории219.
Хотя на Урале в XX столетии уже не было деятелей такого
масштаба и уровня, как А. А. Смышляев, Н. К. Чупин и
А. А. Дмитриев, краеведческая работа там не ослабевала. Перм-
ский научно-промышленный музей издал в 1904—1915 гг. пять
выпусков «Материалов по изучению Пермского края», в кото-
рых печатались статьи, посвященные природе и истории Ура-
ла. Было выпущено несколько отдельных изданий по истории
края. И. Я. Кривощеков опубликовал на средства местных
земств словари двух уездов Пермской губернии — Верхотур-
ского220 и Чердынского221. Это наиболее подробные из мест-
ных географических словарей дореволюционной России. Оба
словаря содержат весьма обширные (около четверти всего
листажа) вводные части исторического характера и включают
значительный исторический материал по весьма многим из
рассматриваемых в них географическим пунктам.
В Среднем и Нижнем Поволжье изучение местной истории
наиболее оживленно продолжало развиваться в Нижнем Нов-
городе и Саратове. В Нижнем Новгороде было опубликовано
несколько работ по истории края. Но такого деятеля в области
местной истории, каким являлся в последней трети XIX в.
218 См. Е. П. Савельев. Древняя история казачества. (Историческое
исследование), ч. I, вып. 1—2. Новочеркасск, 1915; В. А. Потто. Два века
терского казачества (1577—1801 гг.), т. I—II. Владикавказ, 1912; Ф. А. Щер-
бина. История кубанского казачьего войска, т. 1—2. Екатеринодар, 1910—
1913.
219 См. Е. С. Викторова. Памятные книжки как справочно-библиогра-
фический источник.— «Труды Гос. Публичной б-ки им. М. Е. Салтыкова-Щед-
рина», 1957, т. III(6).
220 И. Я. Кривощеков. Словарь Верхотурского уезда Пермской губер-
нии. Пермь, 1910.
221 И. Я. Кривощеков. Словарь географическо-статистический Чер-
дынского уезда Пермской губернии. Пермь, 1914.
613
А. С. Гациский, в рассматриваемый период не было. В Сарато-
ве наиболее значительной работой историков этого времени
был «Историко-географический словарь Саратовской губер-
нии» А. Н. Минха 222. В четырех выпусках были охвачены лишь
два южных уезда — Камышинский и Царицынский.
На Дону и Кубани в 1900—1917 гг. изучение краевой исто-
рии сделало заметные успехи. В 1909 г. было основано Ростов-
ское на Дону общество истории древностей и природы, поста-
вившее своей задачей изучение местного края. Ко времени ре-
волюции оно насчитывало 256 членов, цифра немалая для мо-.
лодого провинциального научного общества того времени. Об-
щество издало в 1912—1914 гг. два больших по объему тома
«Записок». Донской статистический комитет (Архивной комис-
сии на Дону не было) продолжал публиковать материалы по
истории края. На Кубани Общество любителей изучения Ку-
банской области возникло еще в 1897 г. С 1899 г. оно начало
издавать свои «Известия», которые выходили отдельными вы-
пусками, по мере накопления материала (вышло всего шесть
выпусков). Местный статистический комитет (Архивной комис-
сии на Кубани также не было) продолжал выпускать «Кубан-
ские сборники», в которых печатались также и исторические
статьи. Одним из наиболее энергичных сотрудников обоих на-
званных изданий был Б. М. Городецкий 223.
В Архангельске с 1909 г. Общество изучения русского Севера
стало выпускать «Известия». Журнал имел краеведческий ха-
рактер и помещал преимущественно статьи, посвященные эко-
номике и природе края, но печатал статьи и по истории 224. Ра-
бот по истории Севера на самом Севере, как и раньше, выходи-
ло очень мало. Среди них стоит отметить издание Архангель-
ского статистического комитета «Архангельская губерния по
статистическому описанию 1785 года». В Новгороде работало
Новгородское общество любителей древностей, издававшее свои
«сборники». Но как и в предшествующий период, история По-
морья, Новгорода и Пскова привлекала внимание историков,
работавших в Москве, Петербурге и других научных центрах
(М. М. Богословский, А. А. Шахматов, Б. Д. Греков, В. Ф. За-
горский, В. И. Сергеевич, А. М. Гневушев, Н. Ф. Яницкий,
О. Ф. Терешкович, А. А. Кауфман, П. Е. Михайлов), которые да-
ли в начале XX в. ряд крупных работ по истории Севера 225.
222 А. Н. М и н х. Историко-географический словарь Саратовской губер-
нии, т. I, вып. 1—4. Саратов, 1898—1902.
223 См. Б. М. Городецкий. Кто и как изучал Кубанскую область.—
«Известия Общества любителей изучения Кубанской области», 1912, вып. V.
224 См. А. Ф. Изюмов. Исторические статьи в «Известиях Архангель-
ского общества изучения русского Севера».— «Научный исторический жур-
нал», 1914, т. 2, вып. 1.
225 Научная деятельность авторов более значительных из названных ра-
бот подвергнута анализу в предшествующих главах настоящих «Очерков».
^45)10X5^
Г лава XII
ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ
ДИСЦИПЛИНЫ
I
R ПАЛЕОГРАФИЯ
Палеография — одна из важнейших вспомогательных исто-
рических дисциплин — получила в России начала XX в. значи-
тельное развитие. Среди работ, опубликованных в этот период,
большой интерес представляет статья И. М. Каманина, посвя-
щенная изучению южнорусского устава и полуустава XVI—
XVIII вв. 1 В 1906—1907 гг. была напечатана часть лекций по
палеографии Н. М. Каринского, касающаяся происхождения
и некоторых специфических черт славянских алфавитов: латини-
цы, кириллицы и глаголицы 2. Тогда же вышло в свет пособие
И. С. Беляева для изучения русской скорописи XV—XVIII вв.3
Распространившееся во время столыпинской реакции неокан-
тианство отразилось на теоретических установках курсов
Р. Ф. Брандта и И. А. Шляпкина, изданных в 1910—1913 гг.
Шляпкин и Брандт недооценивали значения теоретической раз-
работки методов палеографии как вспомогательной историче-
ской дисциплины. Оба они в духе агностицизма отдали некото-
рую дань отрицанию объективного характера исторических зна-
ний. Брандт утверждал, что «палеография есть, в известном
смысле, скорее искусство, чем наука: уменье обращаться с ру-
кописями плод не столько учения, сколько навыка»4. «У палео-
1 И. М. Каманин. Метрический метод в палеографии и результаты его
приложения к изучению южнорусского устава и полуустав-а XVI—XVIII вв.—
«Известия XIII археологического съезда в Екатеринославе», 1905, № 6,
стр. 44—46. См. также «Известия Таврической ученой архивной комиссии»,
Симферополь, 1906, № 39, стр. 120.
2Н. М. Каринский. Славянские палеографии. СПб., 1906/07 уч. год.
3 И. С. Беляев. Практический курс изучения древней русской скоро-
писи для чтения рукописей XV—XVIII столетий. М., 1907.
4 Р. Ф. Брандт. Лекции по славянорусской палеографии. М., 1909,
•стр. 3.
в!5
графин нет научных методов»,— высказывался еще более ка-
тегорически И. А. Шляпкин5.
Брандт бегло касался различных сторон палеографического
анализа памятников, уделяя основное внимание начертанию
букв. Шляпкин делил палеографию на три раздела: 1) палео-
графию надписей на всевозможного рода предметах, 2) палео-
графию, занимающуюся одними рукописями, с самого основа-
ния русской письменности, 3) палеографию шрифтов (книжный
отдел) с XVI века. Впрочем, последний раздел Шляпкиным не
читался и не был представлен в его книге. В курсе Шляпкина
палеография не выступала во вполне «очищенном» виде. Пер-
вый раздел его курса, например, следовало отнести скорее к
эпиграфике, чем к палеографии. Вместе с тем попытка автора
провести сравнительный палеографический анализ «вещевых
надписей» и азбуки письменных памятников имела положитель-
ное значение.
Накануне революции окончательно сформировались прогрес-
сивные взгляды В. Н. Щепкина в вопросах методики палеогра-
фического исследования. В 1918 г. вышел его учебник русской
палеографии! составленный в результате переработки автором
лекций, прочитанных в Московском университете и на Высших
женских курсах в Москве 6. Учебник Щепкина представлял со-
бой значительный шаг вперед по сравнению с работами Шляп-
кина и Брандта. Щепкин говорил о применении научных мето-
дов индукции и дедукции при палеографическом изучении
письменных памятников. Русская палеография дается им на
широком фоне южно-славянской палеографии (болгарской, серб-
ской). Важно и то, что Щепкин не ограничился лишь древним
периодом, а коснулся также палеографии XVIII—XIX вв.
Кроме обобщающих курсов, в начале XX в. появилось много
палеографических альбомов со снимками с памятников русско-
го, южнославянского, греческого, латинского и восточного пись-
ма (образцы графики, орнамента, переплета и т. д.). Их изда-
вали главным образом Петербургский и Московский археологи-
ческие институты и Общество любителей древней письменно-
сти. В XX в. возник также интерес к истории гербовой бума-
ги7 и писчебумажной промышленности в России8. В 1899 г. со-
стоялась первая славяно-русская палеографическая выставка.
Палеография развивалась в тесной связи с развитием ис-
точниковедения и дипломатики.
5 И. А. Шляпкин. Русская палеография. СПб., 1913, стр. 3.
6 В. Н. Щепкин. Учебник русской палеографии. М., 1918.
7 П. А. Карт а во в. Исторические сведения о гербовой бумаге в Рос-
сии, вып. 1. 1699—1801. СПб., 1900.
8 Н. А. Резцов. Бумага в России сто лет назад. Писчебумажная про-
мышленность. СПб., 1912.
616
II
ДИПЛОМАТИКА
В начале XX в. буржуазная дипломатика тематически про-
должала развиваться по тем линиям, которые наметились в
XIX в. Довольно много работ было посвящено договорам X в.
Руси с Византией. В книге А. В. Лонгинов а ю договорах9 в срав-
нительно-юридическом плане сопоставлялись нормы договорно-
го права со статьями позднейших юридических памятников.
Н. П. Некрасов и А. С. Мулюкин, посвятившие свои работы тол-
кованию отдельных статей в договорах, поддерживали мнение
В. И. Сергеевича относительно действия договора Игоря на
территории Византии 10 11.
Образцом формалистического изучения договоров была из-
данная в 1910 г. большая монография Г. М. Бараца и, который,
встав на путь абстрактно-юридического сравнения разновре-
менных исторических источников, пришел к неправильному вы-
воду о господствующем влиянии в договорах моисеево-талмуди-
ческого права.
Появившаяся в 1915 г. статья А. А. Шахматова отличалась
от предшествующих работ новым подходом к исследованию до-
говоров — попыткой поставить их в тесную связь с историей
древнерусского летописания 12.
В 1915—1917 гг..с работой, посвященной'греко-русским до-
говорам, выступил Д. М. Мейчик13, который, вопреки Барацу,
справедливо отмечал необходимость конкретно-исторического
изучения каждого договора. Исследование Мейчика представ-
ляет собой постатейные лингвистические и юридические ком-
ментарии, не вскрывающие существа социальных и политиче-
ских отношений, отраженных в договорах. В этот период исследо-
ватели снова обратили серьезное внимание на ханские ярлыки
XIII—XIV вв., выданные русским митрополитам. Повышенный
интерес к ханским ярлыкам в это время объясняется увлечением
некоторой части буржуазной интеллигенции историей церкви,
которое началось в годы столыпинской реакции.
9 А. В. Лонгинов. Мирные договоры русских с греками, заключенные
в X веке. Одесса, 1904.
10 Н. П. Некрасов. Заметка о двух статьях в договоре Игоря с гре-
ками 915 г.— «Известия1 ОРЯС, 1902, т. 7, кн. 3; А. С. Мулюкин. К во-
просу о договорах русских с греками.— «Журнал Министерства юстиции»,
1906, сентябрь.
11 Г. М. Б а р а ц. Критико-сравнительный анализ договоров Руси с Ви-
зантией. Киев, 1910 (особенно гл. IV и V).
12 А. А. Шахматов. Несколько замечаний о договорах с греками
Олега и Игоря.— «Записки неофилологического общества», 1915, вып. VIII,
стр. 402, и др.
13 Д. М. Мейчик. Русско-византийские договоры.— ЖМНП, 1915,
июнь, октябрь, ноябрь; 1916, март, ноябрь; 1917, май.
617
Здесь выделилось два направления — формально-термино-
логическое (Н. И. Веселовский) и конкретно-историческое
(М. Д. Приселков). Н. И. Веселовский углубился главным об-
разом 'в трактовку отдельных неясных терминов 14. Монография
М. Д. Приселкова отличается более широкой постановкой во-
проса. Отказавшись от метода (Изолированного изучения отдель-
но взятых ярлыков, Приселков установил существование трех
коллекций ханских ярлыков, происхождение которых он связы-
вал с борьбой митрополичьего дома за сохранение церковного
землевладения 15.
Изучение жалованных грамот велось в работах В. Панко-
ва 16, придерживавшегося эклектической концепции происхож-
дения грамот, и С. А. Шумакова, попытавшегося объяснить вы-
дачу грамот обострением внутриклассовой борьбы в лагере
феодалов. В буржуазной дипломатике частных актов обнару-
жились черты временного оживления. Кроме работ юристов,
использовавших частные акты иллюстративно и случайно, стали
появляться специально источниковедческие исследования о част-
ных актах. Все они были отмечены печатью ограниченно-юриди-
ческого подхода. В данной области дипломатики в 1895—
1906 гг. выделилось три направления: юридическое (П. И. Бе-
ляев, С. А. Шумаков), юридически-экономическое (М. А. Дьяко-
нов), юридически-филологическое (А. А. Шахматов). Предста-
вители юридического и юридически-филологического направле-
ний занимались в это время изучением частных актов отчужде-
ния имущества: П. И. Беляев — духовными грамотами17,
С. А. Шумаков — меновными 18, А. А. Шахматов — купчими,
закладными и другими записями 19. Шахматов доказал, чго вре-
мя составления изученных им актов — XV век (1400—1471 гг.),
а не XIV век, как считали А. X. Востоков и И. И. Срезневский.
Автор провел важную работу по выяснению вопроса, в какой
духовной корпорации хранилась та или иная грамота. Это была
довольно удачная попытка применить при исследовании актовых
материалов некоторые приемы методики изучения летописных
источников. В книге Шахматова дан и юридический анализ ряда
14 Н. И. Веселовский. Несколько пояснений касательно ярлыков,
данных ханами Золотой Орды русскому духо»венству.— «Сборник в честь се-
мидесятилетия Григория Николаевича Потанина», СПб., 1909; его же. Ре-
цензия на книгу М. Д. Приселкова «Ханские ярлыки русским митрополитам».—
ЖМНП, 1917, март — апрель.
16 М. Д. Приселков. Ханские ярлыки русским митрополитам. Пг., 1916,
стр. 9.
16 В. Панков. Льготное землевладение в Московском государстве до
конца XVI в. и его политическое и экономическое значение. СПб., 1911.
17 П. И. Беляев. Анализ некоторых пунктов древнерусского завещания.
М., 1897.
18 С. А. Шумаков. Мена.— ЖМНП, 1906, ноябрь.
19 А. А. Шахматов. Исследование о двинских грамотах XV в., ч. I—
II.— «Исследования по русскому языку», т. II, вьгп. 3, СПб., 1903.
618
грамот, особенно купчих. Автор заключил, что «большая часть
собственников... купчих, закладных и пр. принадлежала к кре-
стьянству» 20-
В отличие от юристов, исследовавших в основном акты
отчуждения имущества, представитель юридически-экономиче-
ского направления М. А. Дьяконов сосредоточил свое внимание
на актах крестьянской и холопской зависимости, на актах за-
крепощения крестьянства. Он исследовал крестьянские поряд-
ные, ссудные записи, служилые кабалы, жилецкие записи и др.21.
Столыпинская аграрная реформа усилила интерес историков к
актам крестьянской зависимости.
Иллюстративное использование грамот продолжалось в ра-
ботах историков-юристов. Их внимание привлекли теперь зак-
ладные и служилые кабалы в связи с широко распространив-
шимися в годы столыпинской реформы операциями заклада
земель и заемными обязательствами (книги В. А. Удинцева,
А. С. Звоницкого) 22.
В статье В. Б. Ельяшевича делалась довольно интересная
попытка установить взаимосвязь между жалованными, отвод-
ными, купчими и другими грамотами 23. Однако стремление объ-
яснить изменения в характере актов формальными моментами
сближает В. Б. Ельяшевича с И. Зигельманом, писавшим еще
в конце 50-х годов XIX в.
В юридически-экономическом течении наблюдалось в это
время общее увлечение актами, фиксировавшими крестьян-
скую и холопскую зависимость. Д. Я. Самоквасов специально
выяснил юридическое значение псковских крестьянских поряд-
ных конца XVI—XVII вв.24 Несомненный интерес представляет
статья Дьяконова о крестьянской порядной записи и служилой
кабале. Автор видел близость порядной записи к служилой ка-
бале в ее первоначальной форме25.
• С общими замечаниями о бобыльских порядных выступил
Б. Д. Греков 26.
20 Там же, стр. 45.
21 М. А. Дьяконов. Очерки из истории сельского населения в Москов-
ском государстве (XVI—XVII вв.). СПб., 1898.
22 В. А. Удинцев. История займа. Киев, 1908; А. С. Звоницкий.
О залцге по русскому праву. Киев, 1912.
23 В. Б. Ель я ш е в и ч. Очерк развития форм поземельного оборота в
России.— «Известия С.-Петербургского политехнического института имп. Пет-
ра Великого, т. XVII, отдел наук экономических и юридических», СПб., 1912,
стр. 223—235.
24 Д. Я. Самоквасов. Архивный материал, т. I—II. М., 1905—1909;
т. II, стр. 79.
25 М. А. Дьяконов. К вопросу о крестьянской порядной записи и слу-
жилой кабале.— «Сборник статей, посвященных Василию Осиповичу Ключев-
скому», М., 1909.
26 Б. Д. Греко в. Новгородские бобыльские порядные.— «Чтения ОИДР»,
1912, кн. 2, отд. 2.
619
Опыт изучения актов «сельского населения» в тот же период
способствовал оформлений новой школы дипломатики частных
актов, возглавлявшейся А. С. Лаппо-Данилевским. В 1903 г. он
создал кружок студентов Петербургского университета, начав-
ших изучать под его руководством вопросы дипломатики част-
ных актов. Школа А. С. Лаппо-Данилевского вышла из недр
юридической школы, однако она разработала такие приемы
исследования источников, которые внесли новое в самую мето-
дику изучения актов. Между нею и юридической школой име-
лась промежуточная группа историков и источниковедов, ко-
торые в какой-то мере склонялись к более конкретному, чем
у юристов, изучению актов (например, М. А. Дьяконов и др.).
В 1909 г. Лаппо-Данилевский опубликовал статью о служи-
лых кабалах, где впервые обнаружились разрабатывавшиеся
им приемы исследования частных актов27. Содержание кабал
он дробил на отдельные статьи или клаузулы и с точки зрения
«клаузульного состава» выделял • различные группы кабал
(М — московские, N — новгородские, Р — псковские). Москов-
ские (М) подразделялись на Мь М2, М3 и т. д.
Такое детальное анатомирование актов и составление из
них определенных групп по сходству статей было большим ша-
гом вперед в области формального источниковедения. Разви-
тие форм кабал Лаппо-Данилевский связывал с правительствен-
ными указами, колебания же их формы он в значительной мере
обусловливал личностью подьячего. Метод Лаппо-Данилевского
в отличие от метода юридической школы требовал изучения
всех или по крайней мере большинства актов данной разновид-
ности. Поэтому уже в статье о служилых кабалах Лаппо-Дани-
левский ввел в научный оборот обширный архивный материал.
Еще более показательны в этом‘отношении работы его уче-
ников, которые составили картотеку всех изданных частных
актов28 и широко использовали архивные документы в своих
статьях.
Если сам Лаппо-Данилевский уделял главное внимание раз-
витию формы актов, то некоторые из его учеников пытались
изучать развитие не только формы, но и содержания актов.
Так, значительный интерес представляют статьи А. И. Андрее-
ва об отступных грамотах XVI в.29 и А. А. Шилова о поступных
27 А. С. Лаппо-Данилевский. Служилые кабалы позднейшего ти-
па.— «Сборник статей, посвященных Василию Осиповичу Ключевскому», ч. ll-
м., 1909.
28 См. «Каталог частных актов Московского государства».— «Проблемы
источниковедения», вы>п. II, М.— Л., 1936.
29 А. И. Андреев. Отступные грамоты.— «Историческое обозрение»,
т. XXI (сборник статей, посвященных А. С. Лаппо-Данилевскому), Пг., 1916.
Отступные — акты передачи или скрытой продажи земли, распространенные
среди черносошных крестьян русского Севера.
620
записях XVII в.30 Обе статьи характеризовали источники по
истории крестьянства. Начинались они, как и другие работы,
помещенные в сборнике в честь Лаппо-Данилевского, с разбора
хронологического распределения актов, их терминологии (уста-
навливалось, каким термином называли акты сами их состави-
тели) и клаузул. А. А. Шилов пытался не оставаться в плену у
формы источника. Так, указывая, что поступные имеют вид ми-
ровых, он обнаруж1ивал «в поступных за приемодержательство
беглых замаскированную куплю-продажу» 31.
Работы некоторых других учеников Лаппо-Данилевского но-
сили более формальный характер, они сводились главным обра-
зом к абстрактному разбору формуляра актов.
Другая струя- в дипломатике частных актов в это время
была представлена трудами П. И. Беляева, в научном методе
которого произошли существенные изменения по сравнению
с 90-ми годами XIX в. Беляев, как и школа Лаппо-Данилевско-
го, сосредоточил теперь свое внимание на актах крестьянской
и холопской зависимости. В написанных им исследованиях о раз-
витии различных институтов права с древнейших времен до
XVJI в. чувствуется гораздо более глубокий, чем прежде, под-
час даже экономический подход к рассматриваемым явлениям.
Беляев изучал юридическое положение холопов и крестьян, от-
ражение 'В актах обязательственного (договорного) права, до-
говора найма, договора займа32, связывая корни этих отноше-
ний с отношениями, возникавшими при поступлении в холопы.
Он впервые попытался рассмотреть крестьянскую поряд-
ную как акт вступления в сеньориальную зависимость, отка-
завшись от трактовки порядной как обычного арендного дого-
вора 33.
Таким образом русская дипломатика частных актов полу-
чила в XX в. значительное развитие. Однако, исследуя частные
-акты, буржуазные источниковеды игнорировали существо про-
изводственных отношений, определявших те или иные нормы
права.
30 А. А. Шилов. Поступные записи.— «Историческое обозрение», т. XXI.
Поступные — акты «уступки» или скрытой продажи крестьян одним феодалсш
другому.
31 Там же, стр. 309.
32 П. И. Беляев. Холопство и долговые отношения в древнем русском
праве.—.«Юридический вестник», кн. IX (1), 4915; его же. Древнерусская
сеньория и крестьянское закрепощение.— «Журнал Министерства юстиции»,
1916, № 8, 9; его же. Древнерусское обязательственное право.— «Юриди-
ческий вестник», кн. XVIII, 1917; его же. Договор найма В' древнем рус-
ском праве.— «Русский исторический журнал», 1918, кн. 5; е г о же. Заем
и заклад по древнерусскому праву.— «Русский исторический журнал», 1921,
№ 7.
33 П. И. Беляев. Древнерусская сеньория и крестьянское закрепоще-
ние.—«Журнал Министерства юстиции», 1916, № 8.
621
В начале XX в. возникли общие курсы по дипломатике
Н. П. Лихачева и Н. Н. Ардашева 34.
Если Платонов в своем курсе источниковедения придавал
большое значение прежде всего «внутренней», исторической
критике источника, то Лихачев ставил вспомогательные исто-
рические дисциплины «над» исторической наукой, считая их
«теорией», а историческое изложение «практикой»35. Корни
увлечения дипломатикой автор объяснил весьма определенно:
«Невозможность познания абсолютной исторической истины за-
ставляет искать все новых и новых путей»36. Таким образом,
необходимость разработки вспомогательных исторических дис-
циплин получила в труде Лихачева обоснование с позиций аг-
ностицизма.
Дипломатика представлялась Лихачеву формальной дисцип-
линой. «Критику текста» он по существу сводил лишь к пра-
вильному его прочтению и неодобрительно относился к попыт-
кам включить в состав дипломатической критики разбор со-
держания источника. Находясь целиком под влиянием зарубеж-
ных, главным образом французских, историков, Лихачев счи-
тал дипломатику наукой о подлинности актов.
Называя дипломатику «наукой об актах», Лихачев подра-
зумевал под актами все источники, отличные от повествователь-
ных (летописей, хроник и т. п.), т. е. «документы» вообще. Ха-
рактерный признак актов (документов) Лихачев, вслед за А. Жи-
ри, видел в их подлинности и современности событиям 37.
Курс Ардашева, как и «Методология истории» Лаппо-Дани-
левского, создавался в условиях кризиса буржуазной историче-
ской мысли, усилившегося после революции 1905—1907 гг. По-
добно монографии Лаппо-Данилевского, работа Ардашева была
написана с неокантианских позиций и отражала кризис буржу-
азного источниковедения. Ардашев прямо говорил о «психоло-
гической основе» дипломатики38, видя ее в «чувствованиях лю-
бопытства, любви и уважения к старине»39. В изучении средне-
вековых источников он видел способ привить людям консерва-
34 Н. П. Лихачев. Дипломатика (из лекций, читанных в С.-Петербург-
ском археологическом институте). СПб., 1901; его же. Из лекций по дипло-
матике, читанных в имп. Археологии, институте. СПб., 1905/06 уч. год;
его ж е. Из истории дипломатики (XIX в.). СПб., 1905/06 уч. год; Н. Н. Ар-
дашев. Дипломатика. Лекции, читанные в '1907/08 уч. году (ГБЛ, литогра-
фированный экземпляр Д. А. Свирелина); см. также Н. Ардашев. Про-
грамма лекций по дипломатике (1907/08 акад, год), Б/м., 1908.
35 Н. П. Лихачев. Дипломатика, стр. 1.
36 Там же, стр. 7.
37 Там же, ср. A. G i г у. Manuel de diplomatique. Paris, 1894, p. 4.
38 H. H. Ардашев. Программа лекций по дипломатике (1907/08 акад,
год), стр. I.
39 Н. Н. Ардашев. Дипломатика. Лекции, читанные в 1907/08 уч. году,,
стр. 59.
622
тивные взгляды и удержать их от попыток переделать или лик-
видировать средневековые институты.
Предметом дипломатики Ардашев считал все «документы»
вообще, отличая их от повествовательных источников. Но он
попытался выяснить разницу между документом и актом. Прав-
да, Ардашев шел путем чисто этимологических сравнений: из
сопоставления латинских корней терминов «акт» (от ago —
действую) и «документ» (от doceo — учу) автор заключил, что
акты закрепляют сделки, договоры, поэтому понятие «доку-
мент» шире понятия «акт». В курсе Ардашева немало деклара-
ций о критическом методе дипломатики. Автор всячески осуж-
дал попытки причислить дипломатику к категории описатель-
ных дисциплин, однако на деле он имел в виду главным обра-
зом палеографическую критику и не касался критики содер-
жания в полном смысле этого слова. Под критикой содержания
в дипломатике Ардашев понимал лишь исследование термино-
логии документов.
Считая дипломатику наукой о документах вообще, а не об
актах специально, Ардаш<ев оказался не в состоянии разрабо-
тать какие-либо конкретные специфические приемы дипломати-
ки, основывающиеся на определенных соотношениях формы и
содержания в актовых источниках. Всю источниковедческую
критику он называл критикой дипломатической. Приемы дипло-
матической критики Ардашев считал возможным целиком пере-
нести на повествовательные источники. Автор непомерно идеа-
лизировал достоверность, точность и полноту сведений фор-
мальных документов. Курс Ардашева, отличаясь некоторыми
сдвигами вперед от курса Лихачева (например, в вопросе об
определении «актов» и «документов», о «критике содержа-
ния»), был все же написан с тех же идеалистических позиций, за-
метно окрашенных реакционностью политических взглядов
автора.
Последний этап в истории создания обобщающих работ по
дипломатике — канун революции 1917 г. Обобщающие работы
данного периода отразили два направления, развившиеся в
10-х годах XX в. Одним из них было направление источникове-
дов-юристов. Взгляды этого направления изложил С. А. Шума-
ков в своей общей схеме классификации грамот, которая охва-
тила более широкий круг источников, чем классификация
Д. М. Мейчика. В нее вошли, помимо земельных актов, акты
крестьянского закрепощения XVI—XVII вв. Впрочем, в основе
его схемы лежало все то же формальное деление актов на пуб-
личные и частные.
Автор различал «грамоты, даваемые правительственной
властью» (А), «грамоты из области церковного права» (Б),
«частные акты» (В). Очень условно и далеко не всегда оправ-
данно его деление документов на «грамоты» и «записи». Проис-
623
хождение жалованных грамот и других публичных актов Шума-
ков пытался объяснить в известной мере «классовой борьбой»,
однако под этим термином он понимал внутриклассовую борь-
бу боярства и дворянства40. Для Шумакова характерно под-
черкивание «узко классовых» целей выдачи различных прави-
тельственных актов (послушных и др.) 41. Правые грамоты ка-
зались ему очень важными, «для выяснения междуклассовых
отношений»42. Интересно характеризовал Шумаков частные
акты: «Это письменные акты, в форму которых облекались оп-
ределявшиеся переплетом и борьбой социальных и экономиче-
ских сил и отношений юридические сделки в смысле юридиче-
ских действий, направленных к изменению существующих юри-
дических отношений по равнодействующей этого переплета и
борьбы сил»43. В служилых кабалах и порядных Шумаков ви-
дел «акты социально-экономической классовой борьбы по пре-
имуществу и народного бесправия и угнетения»44. В русском
буржуазном источниковедении это была первая попытка осмыс-
лить акты в свете известных представлений о социально-эконо-
мических отношениях и классовой борьбе.
Другим направлением, выступившим в этот же период с
обобщением своего опыта исследования актов, была школа
Лаппо-Данилевского. В отличие от трудов Шумакова, обобща-
ющие работы Лаппо-Данилевского и его учеников носили сугу-
бо методический и теоретический характер. В них не было раз-
бора разновидностей актов.. Курс лекций по дипломатике част-
ных актов Лаппо-Данилевский читал в октябре — ноябре 1918 г.
на Архивных курсах при Археологическом институте в Петро-
граде45, хотя сложился курс, конечно, раньше. Философской
основой курса были идеалистические принципы, изложенные
Лаппо-Данилевским еще в «Методологии истории», однако здесь
автор говорил о конкретных приемах изучения русских част-
ных актов, которые по существу выходили за рамки вневремен-
ной и безжизненной схемы «Методологии истории». Поэтому
«Очерк русской дипломатики» Лаппо-Данилевского более це-
нен в научном отношении, чем его «Методология истории». Раз-
рабатывая курс русской дипломатики частных актов, Лаппо-Да-
нилевский учитывал успехи западноевропейского источникове-
дения (работы А. Жири, Э. Бернгейма, Ш. Сеньобоса и др.).
В книге Лаппо-Данилевского дано несколько более широкое
определение акта, чем у Ардашева. Под актами Лаппо-Дани-
40 С. А. Шумаков. Обзор грамот Коллегии экономии, вып. IV. М.,
1917, стр. 3, и др.
41 Там же, стр. 12.
42 Там же, стр. 9.
43 Там же, стр. 17.
44 Там же, стр. 38.
45 А. С. Лаппо-Данилевский. Очерк русской дипломатики частных
актов. Пг., 1920.
624
левский подразумевал «документы или грамоты с правозначу-
щим содержанием, т. е. такие, которые облекают известное пра-
воотношение— правительственное постановление или юридиче-
скую сделку — в письменную форму»46. Зачисление всякого
правительственного постановления в категорию актов нельзя
признать правильным. Подобно западноевропейским диплома-
тистам, Лаппо-Данилевский делил актовый материал на акты
с «осведомительным» и «удостоверительным» характером. Это
деление вытекает из недостаточно ясного понимания самой при-
роды акта, ибо так называемые «акты с осведомительным ха-
рактером» суть не что иное, как делопроизводственные докумен-
ты (памяти и т. п.), которые, строго говоря, не относятся к
актам.
Формулируя задачи дипломатики, Лаппо-Данилевский ука-
зывал, что она изучает акты «как источник и как явление»47.
Средством выполнения первой задачи автор считал «докумен-
тальное источниковедение», средством выполнения второй —
«документальное построение». Документальное источниковеде-
ние частных актов Лаппо-Данилевский делил на интерпретацию
и критику. «Интерпретация акта стремится установить то зна-
чение, которое составитель акта хотел придать ему»48. В ин-
терпретацию Лаппо-Данилевский включал правильное прочте-
ние акта, правильное понимание прочитанного, зависящее от
надлежащего расчленения речи и расстановки знаков препина-
ния, уяснение терминов, собственных имен и географических
названий. Задачи критики Лаппо-Данилевский ограничивал ус-
тановлением подлинности или неподлинности акта, а также
видов и степеней той или другой. Он различал критику по внеш-
ним признакам (материалу и почерку) и по содержанию акта
(сопоставление упоминаний о лицах с другими источниками).
Все исследование происхождения и содержания акта Лап-
по-Данилевский фактически переносил в область документаль-
ного построения, которое он подразделял на анализ и синтез.
Анализ в свою очередь делился на предварительный, диплома-
тический и юридический. Предварительный анализ (анализ
происхождения), по Лаппо-Данилевскому, выяснял два вопро-
са: топологию и хронологию акта; здесь не ставился вопрос
о цели составления документа, иначе говоря, из проблемы про-
исхождения источника выпадало ее существо. Дипломатиче-
ский анализ состоял из трех этапов: первый заключался в рас-
членении каждого акта на составные части — клаузулы и про-
токольные статьи; второй предполагал установление типичных
клаузул; третий сводился к установлению типичного формуляра
актов. Осуществление последней задачи было связано с пост-
46 Там же, стр. 13.
47 Там же, стр. 50—51.
48 Там же, стр. 82.
40 Очерки историографии, т. III
625
роением «графически-статистических таблиц». Типичный фор-
муляр Лаппо-Данилевский рассматривал как «средний вывод
из известного числа наблюдений над формулярами отдельных
актов»49. Чрезвычайно слабым оказался раздел «Очерка», по-
священный синтезу, цель которого, согласно Лаппо-Данилев-
скому, «состояла в выяснении того, что придает ему (акту.—
Ред.) некоторое единство (цель, интересы, для удовлетворения
которых он составлен)»50. На самом же деле синтез превратил-
ся у Лаппо-Данилевского в выяснение связей некоторых близ-
ких друг к другу форм актов (дополнительные, соотноситель-
ные акты, слияние актов и т. п.). В работе Лаппо-Данилевского
отразились глубокие противоречия буржуазного источниковеде-
ния, которое, находясь на позициях идеализма, пыталось укре-
пить себя разработкой формальных приемов исследования.
Некоторые теоретические и методические принципы школы
Лаппо-Данилевского были изложены также еще в 1916 г. его
учениками В. И. Веретенниковым51 и М. Н. Смирновым52.
У Веретенникова интересно определение акта как документа,
отражающего сделку, договор. В его статье давалось последо-
вательное изложение процесса исследования актов. Абсолюти-
зируя значение классификации, Веретенников не видел ясной
цели дальнейшего изучения .актов, его интересовала только
судьба отдельных клаузул. В статье Смирнова наиболее ценна
последняя ее часть, излагающая цель и средства дипломатиче-
ского анализа частных актов. В отличие от Лихачева и Ардаше-
ва, Смирнов видел главную задачу дипломатики в критике со-
держания источника, признавая внешнюю критику лишь средст-
вом, помогающим установить дату акта. Основным приемом
изучения эволюции частного акта автор считал клаузульный
анализ, когда за основу берется исследование движения клау-
зулы. По мнению Смирнова, разложение актов на клаузулы в
виде табличных рядов позволяет сравнивать документы во
времени и пространстве и тем самым выяснять типичные для
определенной эпохи и местности клаузулы.
Смирнов сочетал в своей схеме ряд плодотворных методи-
ческих принципов с общей идеалистической философией и ме-
тодологией дипломатики. Правильная посылка о необходимости
изучения частных актов в совокупности доводилась до абсур-
да, когда автор заявлял, что частный акт как индивидуальное
49 А. С. Лаппо-Данилевский. Очерк русской дипломатики част-
ных актов. Пг., 1920, стр. 146.
50 Там же, стр. 164. О Лаппо-Данилевском см. также Л. В. Черепнин.
А. С. Лаппо-Данилевский — буржуазный историк и источниковед.— «Вопросы
истории», 1949, № 8.
51 В. И. Веретенников. К вопросу о методах изучения древнерус-
ских частно-правовых актов.— «Историческое обозрение», 1916, т. XXI.
52 М. Н. Смирнов. Некоторые замечания о дипломатическом анализе
частного документа.— «Историческое обозрение», 1916, т. XXI.
626
явление обычно цены не имеет, и поэтому совершенно неважно,
подлинный он или подложный. Вместе с тем Смирнов фетиши-
зировал частный акт, считая его прочным «материальным фак-
том» по сравнению с процедурой договора, покоящейся на внут-
ренних переживаниях контрагентов и остающейся неуловимой
дл-я третьих лиц. Следовательно, работы Веретенникова и
Смирнова отличались не меньшей противоречивостью, чем
курс Лаппо-Данилевского.
Подводя итог обзору развития буржуазной дипломатики,
необходимо отметить, что если в середине XIX в. преобладало
изучение публичных актов, то в начале XX в., особенно после
революции 1905—1907 гг., основное внимание в дипломатике
стало уделяться частным актам. Это отражает возросший инте-
рес буржуазной дипломатики к источникам по социально-эконо-
мической истории. Но как публичные, так и частные акты изу-
чались главным образом в формальном плане.
III
ХРОНОЛОГИЯ
В конце 1890-х — начале 1900-х годов увеличилось число ра-
бот по хронологии и улучшилось качество исследований, кото-
рые стали основываться на более обширном конкретно-истори-
ческом материале. В 1897 г. А. А. Шахматов выпустил специаль-
ные статьи, посвященные хронологии древнейших летописных
сводов; в одной из них он доказывал ошибочность первона-
чальной даты, встречающейся в Повести временных лет
(852 г.) 53, а во второй исследовал вопрос о достоверности ран-
них летописных дат (до 945 г.) 54. Особенно оживилось изуче-
ние хронологии в период 1905—1917 гг. Появление в 1907 г.
чрезвычайно интересной книги Н. В. Степанова, ратовавшего
за введение нового стиля в России 55 56, отражает в какой-то мере
дух буржуазно-либерального реформаторства. Хотя автор вся-
чески подчеркивал свое стремление действовать в интересах
православной церкви, правительства и всего «культурного об-
щества», сам факт математически обоснованной критики строя
православной пасхалии наносил известный удар моральному
престижу господствовавшей православной церкви. Степанов
пришел к выводу, что метоно-созигенов лунный цикл, лежав-
ший в основе юлианского календаря, принятого в России, мало
удовлетворителен, и выдвинул проект новой пасхалии, исходя
53 А. А. Шахматов. Исходная точка летосчисления «Повести времен-
ных лет».— ЖМНП, 1897, март.
54 А. А. Шахматов. Хронология древнейших русских летописных сво-
дов.— ЖМНП, 1897, апрель. Автор признавал достоверными лишь три древ-
ние даты: 907, 912 и 941 гг.
56 Н. В. Степанов. Новый стиль и православная пасхалия. М., 1907.
627 40*
из принципов грегорианского календаря, установленного в За-
падной Европе еще в 1582 г. В книге Степанова давался си-
стематический разбор иудейской, православной и грегорианской
пасхалий. Большое значение имеют таблицы, приложенные ав-
тором в конце исследования.
' Основной труд Степанова, законченный еще в 1910 г., был
издан только в 1917 г.56 Этот капитальный хронологический
справочник включал в себя 40 оригинальных таблиц (вруцеле-
та, кругов луны, полнолуний и т. п.), некоторые из которых
(например,-полнолуний и новолуний) не имели для себя, как
отмечал автор, «никаких аналогов даже в западной литературе,
несмотря на то, что западные хронологи давно уже пришли на
помощь историкам»57.
В вышедшей в 1915 г. книге Даниила Святского содержался
обзор солнечных и лунных затмений, северных сияний и дру-
гих «астрономических явлений», отраженных в русских источ-
никах XI—XVIII вв., преимущественно в летописях58. Автор
сделал попытку проверить достоверность летописных свиде-
тельств относительно затмений и т. п. При этом он использовал
составленную астрономом М. А. Вильевым таблицу, позволяю-
щую решать вопросы о возможности солнечных и лунных затме-
ний и об условиях их видимости в России для любого дня и
года XI—XVIII вв.
Таким образом, в XX в. уровень хронологических исследова-
ний заметно повысился благодаря использованию в них успе-
хов точных наук — математики и астрономии.
IV
НУМИЗМАТИКА
Задачи критического пересмотра всего накопленного к кон-
цу XIX в. материала приобрели первостепенное значение, и эта
громадная работа была осуществлена в 90-х годах крупнейшим
русским нумизматом А. В. Орешниковым (1855—1933). Ореш-
ников издал коллекцию русских монет XIV — первой половины
XVI в., принадлежащую Историческому музею, одним из осно-
вателей которого он был. Этот труд59, в котором заново осу-
ществлена классификация старого и вновь накопленного мате-
риала, составил целую эпоху в русской нумизматике. Труд
56 Н. В. Степанов. Календарно-хронологический справочник.— «Чтения
ОИДР», 1917, кн. 1, отд. 1.
57 Там же, стр. VIII.
58 Даниил Святский. Астрономические явления в русских летописях
<с научно-критической топки зрения. Пг., 1915.
59 А. В. Орешников. Русские монеты до 1547 года.— «Российский исто-
рический музей... Описание памятников», 1896, вып. 1.
628
Орешникова — первый блестящий образец исторического ана-
лиза русских монет, доказавший, что последние являются серь-
езным источником при изучении большого круга проблем исто-
рической науки. Впоследствии Орешников продолжил свою ра-
боту и дал ряд ценнейших дополнений к своему изданию в виде
исследований, посвященных отдельным значительным группам
русских монет60.
Орешников явился создателем и главой целой школы рус-
ских нумизматов. Его трудами направлялось развитие этой дис-
циплины по строго научному пути и был определен тот расцвет
нумизматики, который нашел отражение в многосторонней дея-
тельности Московского нумизматического общества61. Монеты
XIV—XV вв. в это время изучались С. И. Чижовым, Н. И. Булы-
чевым, В. А. Уляницким, А. А. |Карзинии!ным и другими иссле-
дователями, для которых характерен критический, «орешников-
ский» подход и источникам 62.
В том же направлении развивалась деятельность и петер-
бургских нумизматов, в первую очередь И. И. Толстого 63.
Нумизматике царского периода (вторая половина XVI—
XVII в.) уделялось сравнительно мало внимания, и в этом ска-
зался общий принципиальный недостаток, вообще свойственный
русской нумизматике дореволюционного времени. Однотипные,
снабженные лаконичными и стандартными надписями, царские
копейки не могли быть такими же внешне яркими исторически-
ми памятниками, как более ранние монеты, отличающиеся раз-
нообразием происхождения, сюжетов и надписей. Они всецело
сохраняют за собой роль первостепенного источника экономи-
ческой истории, однако именно эта сторона древних монет ме-
60 А. В. Орешников. Материалы к русской нумизматике доцарского
периода,—«Труды Московского нумизматического общества», т. 2, вып. .1, 1899;
т. 2, вып. 3, 1901; см. также «Нумизматический сборник», 1911, т. I; его же.
Бежецкие монеты.— «Труды Московского нумизматического общества», т. 3,
вып. 1, 1903; его же. Окуловский клад русских денег.— «Известия Археоло-
гической комиссии», вып. 27, 1908, и др.
61 См. С. И. Чижов. Записка о деятельности Нумизматического обще-
ства за первые 25 лет его существования. М., 1913.
62 С. И. Чижов. Деньга в. к., Дмитрия Юрьевича Галицкого.— «Нумиз-
матический сборник», 1911, т. I; его же. Азбабский клад. М., 1911; Н. И. Б у-
л ы ч о в. Исследование некоторых изображений на древних русских деньгах,
вып. 1. М., 1904; его же. Тамбовский клад рязанских денег.— «Известия Ар-
хеологической комиссии», вып. 11, 1904; В. А. У л я н и ц к и й. Междукняжеские
отношения во Владимиро-Московском великом княжестве в XIV—XV вв. М.,
1893; А. А. К а р з и н к и н. Материалы по русской нумизматике, вып. I. М.,
1892.
63 И. И. Т о л с т о й. Деньги великого князя Дмитрия Ивановича Донского.
СПб., 1910; его же. Монеты великого князя Василия Дмитриевича. СПб.,
1911; критические замечания об этих работах см. А. В. Орешников. За-
мечания на статьи графа И. И. Толстого о монетах Великого княжества Мо-
сковского.— «Нумизматический сборник», 1915, т. III.
629
нее всего привлекала дореволюционных исследователей. Рабо-
ты Э. Гуттен-Чапского и Булычова лишь излагают материал без
глубокой его систематизации. Больший интерес представляют
работы Чижова, давшего очерк истории денежного дела царско-
го периода и занимавшегося вопросами организации монетного
производства и техники денежного дела 64. Известный интерес
к экономической стороне обращения царских монет нашел отра-
жение в незавершенной дискуссии С. И. Чижова и С. Б. Весе-
ловского о монетах Василия Шуйского65, а также в некоторых
трудах по истории реформы Алексея Михайловича.
Ближе ©сего с экономическими проблемами сталкивались
и с с л вдова тел и »м о нетной м етрол оги и, св я з ы в ав пгй е ден еж но -
весовые единицы и системы Древней Руси с вопросами истории
торговли, как внутренней, так и особенно внешней. Однако во
всех метрологических работах этого периода в разной степени
сказался общий недостаток—слабая изученность монетного
обращения на Руси в IX—XI вв.
В 1906 и в 1910 гг. с работами по истории русского монетного
веса выступил И. И. Кауфман, рассмотревший широкий круг
проблем монетной метрологии66. Кауфман дал связный очерк
истории русского веса с древнейших времен до начала XX в.
Им впервые был широко привлечен монетный материал, легший
в основу его выводов. Однако не будучи нумизматом, Кауфман
не всегда критически подходил к своему источнику, сплошь и
рядом допускал серьезные методические ошибки и дал совер-
шенно неверное освещение ряду проблем и этапов истории де-
нег. Не изучив джучидекой.системы XIV в., Кауфман настаивал
на том, что она была перенесена на Русь и легла в основу мо-
сковской системы. Наиболее слабым в его работе является раз-
дел, посвященный древнейшим периодам русского обращения.
Ранние системы реконструированы Кауфманом лишь на показа-
ниях произвольно подобранных вещественных источником и не
имеют опоры в письменных памятниках. Раннюю историю рус<
ского веса Кауфман связывал только с историей внешней тор-
говли, вопроса же о способах внутреннего обмена юн даже не
ставил. Это наиболее слабое место в построениях Кауфмана
было подвергнуто в 1911 г. критике со стороны В. К. Трутовского,
64 С. И. Чижов. Монеты Московского государства.— Сб. «Русская исто-
рия в очерках и статьях», т. III, Киев, 1912; его же. К истории денежного
производства на Руси за царский период.— «Сборник статей в честь графини
П. С. Уваровой», М., 1916.
65 С. Б. Веселовский. Понижение веса монеты при царе Василии
Шуйском.— «Нумизматический сборник», 1913, т. II; С. И. Чижов. О весе
копеек царя Василья Шуйского.— Там же.
66 И. И. Кауфман. Русский вес, его развитие и происхождение в связи
с историею русских денежных систем с древнейших времен. СПб., 1906;
е г о ж е. Серебряный рубль в России от его возникновения до конца XIX века.
СПб., 1910.
630
отстаивавшего существование на Руси с древнейших времен ме-
ховых денег 67.
Таким образом, вопрос о материале древнерусского обраще-
ния в начале XX в. оставался таким же дискуссионным, как
и в начале XIX в.
Значительная работа была проделана учеными, изучавшими
позднейший, «императорский» период нумизматики. Результа-
том этой работы является 11-томное издание корпуса русских
монет XVIII—XIX вв., осуществленное в 1880—1901 гг. глав-
ным образом А. А. Ильиным и М. Г. Деммени. Последним, кро-
ме того, опубликован трехтомный сборник указов по монетному
и медальному делу68. Целый ряд очерков под общим названи-
ем «Из истории монетного дела в России» был посвящен нумиз-
матике позднейшего периода П. фон Винклером69. Бумажные
деньги XVIII—XIX вв. были предметом исследования Чижова.
Наконец, X. X. Гилем, И. И. Толстым и А. А. Ильиным были
составлены для практического руководства собирателям крат-
кие таблицы монет императорского периода, которые в немалой
степени способствовали расцвету «нумизматической коммер-
ции», процветавшей с конца XIX в.70
Если Орешников основное внимание уделял монете как па-
мятнику политической истории, то в трудах А. Л. Бертье-Дела-
гарда, предпринявшего критический пересмотр работы П. О. Бу-
рачкова и выступившего с поправками к «Общему каталогу» 71,
нашел отражение интерес к вопросам античной метрологии и
устройства денежных систем причерноморских городов 72.
Проблемам нумизматики античного Средиземноморья рус-
ские нумизматы уделяли гораздо меньшее внимание, однако и
здесь следует отметить значительный вклад, который был сде-
лан в тессерологию М. И. Ростовцевым 73.
67 В. К. Трутов ск ий. Русские меховые ценности и техника чеканки
монет на миниатюрах XVI века.— «Нумизматический сборник», 1911, т. I.
68 М. Г. Деммени. Сборник указов по монетному и медальному делу
в России..., т. I—III. СПб., 1887.
69 П. фон Винклер. Из истории монетного дела в России, вып. 1—9.
СПб., 1892—1900.
70 X. X. Гил ь. Таблицы русских монет двух последних столетий. СПб.,
1883 (изд. 2-е.— СПб., 1898); X. X. Г и л ь и А. А. Ильин. Русские монеты,
чеканенные с 1801—1904 гг. СПб., 1904; А. А. Ильин и И. И. Толстой.
Русские монеты, чеканенные с 1725 по 1801 г. СПб., 1910.
71 Д. Бертье-Делагард. Поправки общего каталога монет П. О. Бу-
рачкова. М., 1907.
72 А. Бертье-Делагард. Материалы для весовых исследований мо-
нетных систем древнегреческих городов и царей Сарматии и Тавриды.— «Ну-
мизматический сборник», 1913, т. II; его же. Относительная стоимость мо-
нетных металлов на Боспоре и Борисфене.— «Нумизматический сборник»,
1911, т. I.
73 М. И. Ростовцев. Римские свинцовые тессеры.— «Известия исто-
рико-филологического факультета С.-Петербургского университета», 1903, ч. 67.
631
Помимо тех разделов восточной нумизматики, которые тес-
но связаны с историей Древней Руси, русские ориенталисты за-
нимались изучением и других групп восточных монет.
О. Ф. Ретовским были исследованы монеты Гиреев *и генуэзско-
татарские. Е. А. Пахомовым в 1910 г. была опубликована боль-
шая работа о монетах Грузии. Со времен С. И. Шодуара рус-
ской нумизматике был свойствен большой интерес к монетам
Дальнего Востока. В начале XX в. с работами, посвященными
китайским и японским монетам, выступил В. М. Алексеев 74.
В области византийской нумизматики в этот период много
и плодотворно работали Орешников и Толстой. Орешников, не
занимавшийся собственно византийской нумизматикой, изучал
монеты средневекового византийского Херсонеса, которым и по-
священы его исследования75. Толстой в последние годы своей
жизни приступил к изданию корпуса византийских монет с фо-
тотипическими изображениями памятников, подробным их опи-
санием и очерками политической истории Византии и истории
монетного дела. Это великолепное издание не было завершено
из-за смерти автора. Девять опубликованных выпусков его тру-
да охватывают период от 395 до 867 г.76
Новый подход к изучению медалей наблюдается впервые
в работах Орешникова, рассматривавшего их как сложные
памятники и оценивавшего их в первую очередь с точки зрения
художественных достоинств. В работах Орешникова сказался
не только метод замечательного ученого-нумизмата, но и забота
о развитии медальерного искусства в России 77
V
ГЕНЕАЛОГИЯ И ГЕРАЛЬДИКА
Направление и характер генеалогических изысканий в нача-
ле XX в. не меняются сравнительно с предшествующим перио-
дом. Как и прежде, прикладная генеалогия остается в большин-
стве случаев самоцелью исследования, а публикация отдельных
74 В. М. Алексеев. Описание китайских монет и монетовидных амуле-
тов, находящихся в Нумизматическом' отд. имп. Эрмитажа. СПб., 1907;
его же. Нумизматическая коллекция богдыхана Цянь-луна.— «Известия
РАО. Записки нумизматического отделения», т. I, 1906; его же. Японская
дореформенная монетная коллекция Эрмитажа. «Известия РАО. Записки ну-
мизматического отделения», т. I, 19*13.
75 А. В. Орешников. Херсоно-византийские монеты.— «Труды Москов-
ского нумизматического общества», 1905, т. 1'11, вып. 2; «Нумизматический
сборник», 1911, т. I.
76 И. И. Толстой. Византийские монеты, вып. 1—9. СПб., 1912—1914.
77 А. В. Орешников. Полтавская медаль и плакета Гоголя. (Крити-
ческая заметка).— «Нумизматический сборник», 1911, т. I; его же. Медаль
в память столетия Московского университета.— Там же; его же. Московская
медаль в память столетнего юбилея Отечественной войны.— «Нумизматиче-
ский сборник», 1913, т. II.
632
дворянских родословий все более становится предметом тще-
славной моды, расцвет которой падает на рубеж XIX—XX вв.—
время шумной подготовки к официальным торжествам 300-ле-
тия дома Романовых. Установление степени родства с царст-
вующей династией, отыскание общих предков с Романовыми —
эти далекие от науки задачи занимают -инициаторов и заказчи-
ков родословий в первую очередь. Поток генеалогической лите-
ратуры этого времени включает в себя и спекулятивные рыноч-
ные издания, и многочисленные, чаще всего низкопробные,
справочники, и более серьезные работы, в которых впервые вво-
дятся в научный оборот сведения из фамильных, главным обра-
зом провинциальных, архивов. Показателем вырождения дво-
рянской историографии является сугубо одностороннее исполь-
зование этих сведений для узких нужд генеалогии дворянства.
Вместе с тем начало XX в. знаменует собой период, когда
успехи длительного собирания материала позволили подвести
наиболее существенные итоги изучения генеалогических фак-
тов. Стремление обобщить громадный материал предмета ска-
зывается в появлении работ по библиографии генеалогии78,
в создании сводных тематических работ, отличающихся точ-
ностью и сохранивших значение до сегодняшнего дня79. Резуль-
татом ставшего теперь возможным обобщения явилось и новое
более точное понимание предмета генеалогии, включающее в
себя требование учитывать не только данные, необходимые для
формальной реконструкции родословий, но и всю совокупность
материалов, имеющих отношение к истории рода. «Генеалогия
есть история того или другого рода во всех проявлениях жизни
его представителей, как общественной, так и семейной» — таким
было понимание задач дисциплины Л. М. Савеловым, который
в 1907—1914 гг. впервые в России читал курс русской генеало-
гии для слушателей Московского археологического института 80.
С таким пониманием задач генеалогии связано и пробуждение
интереса к использованию генеалогических данных при разра-
ботке историко-культурных тем 81.
Оживление генеалогической работы привело к созданию
двух специальных научных обществ. В конце XIX в. в Петер-
бурге было основано «Русское генеалогическое общество», из-
дававшее с 1900 г. «Известия». В 1904 г. в Москве учреждается
78 Л. М. Савелов. Библиографический указатель по истории, гераль-
дике и родословию российского дворянства, изд. 2-е, Острогожск, 1898 и др.
79 См., например, А. Б. Лобанов-Ростовский. Русская родословная
книга, т. 1—2, изд. 2-е. СПб., 18951; Г. А. Милорадович. Родословная
книга черниговского дворянства, т. 1—2. СПб., 1901; В. Л. Модзалев-
ск и й. Малороссийский родословник, т. 1—4. Киев, <1908—1914.
80 Л. М. Савелов. Лекции по русской генеалогии. М., 1908.
81 См., например, Б. Л. Модзалевский. Род и потомство Ломоносова.
СПб., 1911; Н. П. Лихачев. Генеалогическая история одной помещичьей
библиотеки, ч. 1—2. СПб., 1913.
633
«Историко-родословное общество», публиковавшее «Летописи».
Прикладной характер исследований был присущ обоим центрам
изучения русской генеалогии, он был декларирован и в их уста-
вах. Однако в то время как деятельность «Историко-родослов-
ного общества» целиком была посвящена разработке поздней-
ших дворянских родословий XVIII—XX вв., «Русское генеало-
гическое общество» понимало свою задачу шире, обратившись
к 1изучению родословной истории служилого класса допетровской
Руси 82. В выборе этого направления основная заслуга принад-
лежит Н. П. Лихачеву, бывшему одним из основателей обще-
ства. Первый выпуск редактированных им «'Известий» наполо-
вину состоит из его собственных статей, посвященных различ-
ным генеалогическим проблемам XV—XVII вв.
Особо должны быть отмечены работы А. В. Орешникова в об-
ласти генеалогии античных причерноморских династий.
Что касается исследований в области геральдики, то и здесь
начало XX в. ознаменовалось появлением крупных систематиче-
ских обзоров 83, общих пособий 84 и публикацией важных источ-
ников 85. Успехи геральдики в значительной степени связаны
с трудами В. К. Лукомского, впервые провозгласившего необ-
ходимость использования герба как исторического источника.
Значительную ценность для дальнейшего развития этой дисци-
плины имеет его работа «О геральдическом художестве в Рос-
сии» (СПб., 1911).
В 1913—1914 гг. в Петербурге издавался организованный
С. Н. Тройницким журнал «Гербовед», объединявший вокруг
себя русских исследователей геральдики.
VI
ИСТОРИЧЕСКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ
В начале XX в. можно отметить значительный рост текущей
исторической библиографии и 'расширение тематики ретроспек-
тивной библиографии в отдельных отраслях исторической нау-
ки. Это отражает основные тенденции развития исторической
82 См. «Известия Русского генеалогического общества», вып. I, СПб., 1900,
Предисловие.
83 П. фон Винклер. Гербы городов, губерний, областей и посадов Рос-
сийской империи. СПб., 1900; В. К. Лукомский и С. Н. Тройницкий.
Гербы третьей части гербовника дворянских родов Царства Польского. СПб.,
1910; В. К. Лукомский и В. Л. Модзалевский. Малороссийский гер-
бовник. СПб., 1914; В. К. Лукомский и С. Н. Тройницкий. Указа-
тель к высочайше утвержденному гербовнику. СПб., 1910, и др.
84 Ю. В. Арсеньев. Геральдика. М., 1908; В. К. Лукомский и
Н. А. Типпольд. Русская геральдика. Пг., 1915; В. Е. Белинский. Рус-
ский геральдический словарь, вып. 1—2. СПб., 1912—1913.
85 «Портреты, гербы и печати Большой государевой книги 1672 г.», СПб.,
1903; «Гербовник Анисима Титовича Князева 1785 года», издал С. Н. Тройниц-
кий. СПб., 1912.
634
науки — стремление к широкому учету накопленных историче-
ских знаний, а также к сопоставлению выводов ее отдельных
отраслей. Характерным моментом для рассматриваемого перио-
да является также сочетание в одном лице историка-исследо-
вателя и библиографа. Историческая библиография в этот пе-
риод становится неотъемлемой частью организации исследова-
тельской работы.
Среди лиц, занимавшихся в начале XX столетия историче-
ской библиографией, следует в первую очередь отметить исто-
риков и библиографов А. И. Малеина, В. Н. Бенешевича,
Ю. В. Готье, А. Л. Бема, Д. Н. Егорова, В. И. Пичету,
И. Н. Бороздина, К. Н. Дерунова и И. В. Владиславлева.
Заботу об издании общей исторической библиографии при*
няли на себя ряд научных учреждений и обществ, редакции,
журналов, а также отдельные историки и библиографы. Из чис-
ла первых прежде всего следует назвать Академию наук, Ар-
хеологическую комиссию, исторические общества при Петер-
бургском и Московском университетах. Их научные издания
(журналы, сборники и отдельные публикации) имели наиболь-
шее значение для развития исторической библиографии в эти
годы (укажем «Известия Археологической комиссии», «Изве-
стия Отделения русского языка и словесности Академии наук»,
«Исторические известия», издававшиеся Историческим общест-
вом при Московском университете, «Историческое обозрение»
Исторического общества при Петербургском университете,
«Русский исторический журнал», созданный при ближайшем
участии двух отделений Академии наук и впоследствии сделав-
шийся ее органом, ежегодники Академии наук «Обозрение тру-
дов по славяноведению» и др.).
Русскую историческую библиографию XX столетия открыва-
ет филолог-классик, историк и библиограф проф. А. И. Ма-
леин 83 своими обзорами в «Известиях Археологической комис-
сии» за 1902 г., которые он ведет в течение шестнадцати
лет 86 87, охватив книги и статьи исторического содержания, опуб-
ликованные в России в 1901 —1916 гг. Его погодные публикации
носили название «Новые книги историко-археологического со-
держания, вышедшие в России в [таком-то] году» и «Обзор ста-
тей историко-археологического содержания в русских повремен-
ных изданиях за [такой-то] год» 88. Однако последний по своему
86 Велась анонимно без обозначения имени составителя, который уста-
навливается по списку его трудов, помещенному в сборнике «Sertum bibliolo-
gicum» в честь президента «Русского библиологического общества» проф.
А. И. Малеина, Пг., 1922, стр. XX.
87 Она продолжалась и в последующий, семнадцатый год своего издания.
88 См. «Известия Археологической комиссии». Прибавление к вып. 2, 3,
5, 6, 9, 10, 14, 16, 18, 19, 21, 22, 26, 27, 31, 34, 37, 39, 42, 44, 46, 48, 50, 52, 56—
59, 63 и 64 под заглавием «Хроника и библиография», вып. 1—31, СПб.,
1902—1917.
635
содержанию являлся не исторической библиографией по вопро-
сам археологии, а почти универсальной исторической библио-
графией, посвященной вопросам истории России, всеобщей
истории, истории церкви и религии, истории науки и просвеще-
ния, генеалогии, мемуарам, этнографии, археологии89, истории
искусства, нумизматике и проч. За 1901—1910 и 1913—1915 гг.
эта библиография сравнительно с другими источниками учиты-
вает максимум литературы.
В этот же период продолжалась 'регистрация исторической
литературы в «Русской старине» (за 1909—1912 и 1914— •
1915 гг.), начатая неизвестным автором еще в 70-х годах пре-
дыдущего столетия 90.
Наиболее крупным явлением в ряду историко-библиографи-
ческих источников регистрационного типа, возникших в данную
эпоху, явились исторические разделы, отдельные выпуски и
томы «Обозрения трудов по славяноведению» за 1909—1913 гг.
Если упомянутая выше библиография за 1901—1916 гг. (печа-
тавшаяся в «Известиях Археологической комиссии»), значи-
тельная по хронологическому охвату и количеству учтенной ли-
тературы, все же уступает по своему уровню прежним капиталь-
ным трудам Ламбиных и Межова, то '«Обозрение» во многих
отношениях, и в первую очередь по качеству библиографиче-
ской обработки материала, превосходит эти труды. Название
этой библиографии уже ее содержания, в ней учитывается не
только литература «славяноведения», как это значится в загла-
вии, но и печать славянских народов по ряду областей гумани-
тарных знаний, в том числе и по истории России.
Тематика, подлежавшая учету, видоизменялась, но в основ-
ном охватывала следующие разделы: историю южных и запад-
ных славян, историю России с древнейших времен по первую по-
ловину XIX в., археологию и этнографию, вспомогательные исто-
рические дисциплины, историю церкви и религиозных движений,
историю права, историю искусства, историю просвещения (в том
числе цензуры), историю книги и книгопечатания, персоналиа
исторических и других выдающихся деятелей.
Широта учета в 1911, 1912 и 1913 гг. далеко оставила за
собой все другие библиографические источники тех же лет. Так,
за 1911 г. в «Обозрении трудов по славяноведению» зарегистри-
ровано 2216 названий книг и статей и 253 рецензии, в «Изве-
стиях Археологической комиссии»— 1528, в «Русской стари-
не»— 1360; за 1912 г.— в «Обозрении...» 3957 книг и статей и
774 рецензии, в «Известиях...»—1716, в «Русской старине» —
1416 названий; в 1913 г. в «Обозрении...» — 3749 книг и статей
и 631 рецензия, а в «Известиях...» — 1962.
89 Археология представлена наиболее широко и подробно.
90 См. «Русская старина», 1909—1913 и 1914—1916. Не смешивать с «Об-
зорами» в том же журнале.
636
Серия 91 «Обозрения трудов по славяноведению» сперва пе-
чаталась в качестве особого приложения на страницах «Изве-
стий Отделения русского языка и словесности Академии наук»
(за годы 1909—1911 92 имеются и отдельные оттиски: СПб.,
1909—1912), а затем выходила особыми выпусками за 1912 и
1913 гг. (СПб., 1913—1918). Редактором и организатором этой
библиографии был В. Н. Бенешевич, а составителем раздела
«русской истории и древностей» — в основном А. Л. Бем.
Из других указателей регистрационного характера заслужи-
вают быть отмеченными «Библиография русской истории за
пятилетие 1908—1912 гг.» 93 и «Библиография сочинений по
всеобщей истории на русском языке за пятилетие 1908—
1912 гг.» 94 К. Н. Дерунова.
Наряду с регистрационной библиографией в начале XX в.
развивалась обзорная и реферативная (снабжённая рефератив-
ными, отчасти оценочными, аннотациями) историческая библио-
графия. Ее начало было положено в 1906 г. обзорами русской
исторической литературы И. Н. Бороздина в журналах «Восы»
(обзоры за 1905—1908 гг.)95, «Вестник Европы»96 (обзор за
1909 г.) и в «Русском библиофиле» 97 (обзор за 1911 г.). Но они
носили еще поверхностный характер и охватили незначительное
число названий. В 1909 г. начал свою деятельность в области
исторической библиографии Ю. В. Готье, к которому впослед-
ствии присоединился В. И. Пичета. Готье поместил на страни-
цах парижского журнала «Revue historique» обзоры русской
исторической литературы за 1909—1915 гг.98 99 В 1914 г. он начал
печатать реферативные аннотации за 1911 и 1912 гг. в «Науч-
ном историческом журнале» Н. И. Кареева ", продолженные им
затем за 1913 г. в «Историческом обозрении» 100 и вместе с
В. И. Пичетой за 1916 г. в «Исторических известиях» 101.
91 Первоначальное издание «Славяноведение в повременных изданиях
Систем, указ, статей, рец. и заметок за 1900 г.» (СПб., 1901, XVI, 115 стр.)
и «Славяноведение в 1901 году...» (СПб., 1903, XXII, 236 стр.) литературы
по истории России не содержало.
92 См. «Известия...», 1909, т. 14, кн. 1—4; 1910, т. '15, кн. 2, 3; 1911, т. 16,
кн. 1, 4; 1912, т. 17, кн. 1, 2.
93 См. «Научный исторический журнал», 1913, т. 1, вып. 1, стр. 60—64.
94 Там же, 1914, т. 1, вып. 2, стр. 227—233.
95 «Весы», 1906, июль, стр. 41—46; 1907, сентябрь, стр. 58—63; 1909,
февраль, стр. 69—76.
96 «Вестник Европы», 1910, № 2, стр. 295—301.
97 «Русский библиофил», 1912, № 3, стр. 62—65.
98 См. G. Gautier. Histoire de Russie. Publications de Гаппёе 1909—
[1915].—«Revue historique», Paris, 1910, sept.—oct., p. 148—160; 1912, janv.—
fevr., p. 134—145; 1913, sept.— oct., p. 138—152; 4915, mars — avr., p. 325—
335; 1917, mars — avr., p. 305—315.
99 См. «Научный исторический журнал», 1914, т. 2, вып. 2, стр. 97—108.
100 «Историческое обозрение», т. XX, 1915, стр. 94—104.
101 См. «Исторические известия», 1916, № 1, стр. 118—140, № 2, стр. 131—
173; № 3—4, стр. 236—276; 1917, № 1, стр. 145—191.
637
Параллельно с изданием аннотированной библиографии по
русской истории Д. Н. Егоров приступил в середине 1912 г. к
публикации аналогичной библиографии по всеобщей истории»,
сначала в «Русской мысли» 102, а затем в «Исторических изве-
стиях» 103. По совокупности библиография Д. Н. Егорова охва-
тила период с декабря 1911 по 1916 г. включительно.
Та'ким образом, для начала XX ib. характерно отсутствие ка-
питальных ретроспективных указателей и наличие непрерывной
цепи текущих библиографических источников, обнимающих кни-
ги и статьи этих лет.
* * *
Для конца XIX — начала XX в. характерно сравнительно
широкое и быстрое развитие ряда специальных исторических
дисциплин, создающих материальную источниковедческую осно-
ву для исторической науки. Однако в условиях кризиса буржу-
азной науки ослабляется в ряде случаев связь историогра-
фии с вспомогательными дисциплинами, а в них все больше
берет верх тенденция к формальным и юридическим методам
исследований. Специальный, в значительной степени внешний»
анализ исторических источников и материалов часто становит-
ся самоцелью той или иной дисциплины, приобретает самодов-
леющий характер и приводит к ее определенной изоляции от
смежных дисциплин и исторической науки в целом. Разработка
теоретических основ резко отстает от количественного роста
вспомогательных дисциплин. Все нарастающий разрыв между
темпами и объемом накопления и специальной обработки исто-
рического материала (археология, нумизматика, источникове-
дение и др.) и его творческим исследованием для обогащения
и развития исторической науки, для решения важнейших про-
блем и создания научных концепций является одним из призна-
ков кризиса буржуазной исторической науки.
В марксистской историографии и прежде всего в трудах
В. И. Ленина закладывается в это время подлинно научный
фундамент творческого изучения основных теоретических про-
блем специальных исторических дисциплин в связи с общей
задачей разработки научной концепции исторического процесса.
102 См. «Русская мысль», 1912, № 5, стр. 170—182, № 8, стр. 287—298,
№ 11, стр. 393—402; 1913, № 2, стр. 61—74; 1913, № 6, стр. 230—244; № 10,
стр. 383—396; 1914, № 2, стр. 62—79 (то же, отд. отт.: СПб., 1914, 55 стр.);
1914, № 6, стр. 223—240; 1915, № 2, стр. 20—40 (то же, отд. отт.: М.— Пг.,
1915, 50 стр.); 1915, № 6, стр. 15—28.
103 «Исторические известия», 1916, № 3—4, стр. 200—213; 1916, № 1,
стр. 141—169; № 2, стр. 173—189, № 3—4, стр. 182—199; 1917, № 1, стр. 192—
207.
Часть 111
ИСТОРИОГРАФИЯ
НАРОДОВ РОССИИ
В ПЕРИОД ИМПЕРИАЛИЗМА
Г лава XIII
ИСТОРИОГРАФИЯ УКРАИНЫ, МОЛДАВИИ
И БЕЛОРУССИИ
I
ИСТОРИОГРАФИЯ УКРАИНЫ
Первый этап в формировании марксистской историографии
на Украине охватывает 80—90-е годы XIX в. В развитии исто-
рической мысли на Украине большую роль играли распростра-
нение трудов основоположников научного коммунизма и зна-
комство с конкретными замечаниями К. Маркса и Ф. Энгельса
по истории Украины. В работе Энгельса «Происхождение семьи,
частной собственности и государства» отмечены главные мо-
менты истории Поднепровья в эпоху первобытно-общинного
строя. Раннему периоду феодализма на востоке Европы, в част-
ности на тер»р<и,тор'И1и Украины, уделил внимание *в своих «Хро-
нологических выписках» Маркс. В работах Маркса и Энгельса
содержатся важные положения по некоторым вопросам разви-
тия феодально-крепостнических отношений на Украине: о каза-
честве и конкретно Запорожской Сечи («христианско-казацкой
республике»), о специфике развития украинских городов
XVI—XVIII вв., освободительной войне украинского народа
и т. д. Показательно, что Маркс и Энгельс не только изложили
свои суждения по общим вопросам украинского исторического
процесса, но и сделали важнейшие замечания относительно от-
дельных частей Украинк — Правобережья, Галиции, Буковины,
Закарпатья. Принципиальное значение для украинской историо-
графии имеют положительные оценки работ историков А. Я. Ефи-
менко и С. А. Подолинского Марксом и его критика либераль-
ной и националистической ограниченности Н. И. Костомарова
в связи с конспектированием работы последнего «Бунт Стеньки
Разина»
1 К. Маркс. Стенька Разин. Конспект монографии Н. И. Костомарова
«Бунт Стеньки Разина».— «Молодая гвардия», 1926, кн. 1.
41 Очерки историографии, т. III 641
Непосредственное влияние на разработку проблем! украин-
ской историографии оказала борьба Ленина против народ-
ников.
Развитие Лениным принципиальных положений историческо-
го материализма обеспечило не только полный идейный разгром
народничества и его историографии, но и наносило удар па
буржуазно-националистическим историографическим концепци-
ям, в частности по концепциям М. С. Грушевского, стремивше-
гося, вопреки фактам, доказать внеисторический характер на-
циональных связей2. Разоблачение Лениным «экономизма» име-
ло непосредственное отношение к проблемам украинской
историографии, ибо взгляды «экономистов» разделяла и рас-
пространяла мелкобуржуазная националистическая «Революци-
онная украинская партия» (РУП). В журнале «Гасло» руповцы
откровенно восхваляли Бернштейна как одного из выдающихся
социал-демократических теоретиков. Борьба Ленина против
меньшевиков, отзовистов теснейшим образом переплеталась на
Украине с важнейшими направлениями общественно-политиче-
ской жизни. Мелкобуржуазные националистические «Спилки»
и прочие организации блокировались с меньшевиками.
В. И. Ленин был обстоятельно знаком с историческим
прошлым и настоящим украинского народа, его культурой, сле-
дил за событиями на Украине3.
В трудах Ленина содержатся глубокие теоретические поло-
жения и конкретные замечания по многим узловым проблемам
истории Украины, имеющие большое методологическое значе-
ние для развития марксистской историографии Украины. Ленин
исходил из необходимости сплочения сил трудящихся масс Рос-
сии и Украины для борьбы против самодержавия и капитализ-
ма во имя социального и национального освобождения. «При
едином действии пролетариев великорусских и украинских,—
подчеркивал га,—свободная Украина возможна, без такого
единства о ней не может быть и речи» 4.
В «Развитии капитализма в России» Ленин при характери-
стике социально-экономических процессов пореформенной эпо-
хи большое внимание уделяет Югу, Южной России, подразу-
мевая под ними в основном Украину, т. е. рассматривает эко-
номические процессы на Украине в неразрывной связи с обще-
российскими 5.
Вместе с тем Ленин останавливался на особенностях эконо
мическото развития отдельных районов Украины, их промыш-
2 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 137.
8 См. I. Гурж1й, В. С а р б е й. В. I. Ленш про найважлив1ип пи-
тания icTopii УкраТни. КиТв, 1960, стр. 7.
4 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 128.
5 См. В. И: Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 488.
642
ленности и сельского хозяйства. Исследованию вопросов раз-
вития сельского хозяйства на юге Украины была посвящена
одна из его первых работ — «Новые хозяйственные движения
в крестьянской жизни», написанная в 1893 г.
В. И. Ленин отмечал наличие двух типов аграрной эволюции
на Украине, Юг Украины — Новороссию — Ленин относил к
числу районов, где развитие капитализма в сельском хозяйстве
проходило преимущественно по американскому пути6 7. Говоря
о развитии угольной и металлургической промышленности на
Украине, в Донбассе, Ленин подчеркивает: «Чисто капитали-
стическая промышленность, выросшая здесь в последние де-
сятилетия, не знает ни традиций, ни сословности, ни националь-
ности, ни замкнутости определенного (населения» 1. Причем, ана-
лизируя развитие этого промышленного района, Ленин отмечает,
что темп роста горной промышленности *в России и на Украине
был 'более «быстрым, чем в Западной Европе и отчасти в США8.
Развитие капитализма в конце XIX в. на Украине вообще
и в промышленности в частности, пишет Ленин, сопровождалось
интенсивным процессом формирования за счет русских и укра-
инских крестьян «подвижного пролетария, условия жизни кото-
рого ломают специфически национальную узость как великорус-
скую, так и украинскую» 9. Разработанные Лениным проблемы
социально-экономической истории Украины служат основой не
только для подлинно научного изучения этих процессов, но и
для разоблачения несостоятельности утверждений украинской
буржуазно-националистической 1историографии (В. Б. Антоно-
вич, М. С. Грушевский) о безбуржуазности украинской нации
и отсутствии украинского рабочего класса 10.
В ряде работ Ленина 11 дана научная характеристика рас-
становки классовых сил в России и особенностей политиче-
ской борьбы в эпоху буржуазно-демократических революций.
Ленин рассматривает революционные события как единый про-
цесс для всех народов России и в том числе украинского.
Огромное значение для понимания исторических процессов
на Украине в начале XX в. имели работы Ленина о монополи-
стической стадии капитализма, в которых приводится фактиче-
ский материал о новых явлениях в экономике Украины конца
XIX — начала XX в.
В трудах Ленина содержатся ценные указания о некоторых
чертах исторического развития западноукраинских земель,
6 См. В. И. Л е и и н. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 217.
7 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 488.
8 См. там же, стр. 490.
9 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 128.
,0 См. I. Г у р ж i й, В. С а р б е й. Указ, соч., стр. 15.
11 См. гл. I настоящего тома.
643
41*
находившихся в начале XX в. под властью Австро-Венгрии. Для
западноукраинских земель и Закарпатья как части Венгрии, от-
мечал Ленин, характерны экономическая отсталость, наличие
значительных остатков феодально-крепостнических отноше-
ний 12, а социальный гнет в отношении рабочих и крестьян до-
полняется национальным со стороны польских, немецких, вен-
герских помещиков и буржуазии.
Труды Ленина давали партии пролетариата мощное идей-
ное оружие для борьбы с буржуазными извращениями истории
Украины. Ленин непосредственно касался вопросов, связанных
с разоблачением украинской буржуазно-националистической
историографии. В работе «О национальной гордости велико-
россов» он подчеркивал огромную историческую роль великого
русского народа и его авангарда — пролетариата в судьбе дру-
гих народов России. Вместе с тем Ленин страстно разоблачал
русских помещиков и буржуазию как носителей великодержав-
ного шовинизма. Он писал: «Противником освободительных
стремлений украинцев является класс помещиков великорус-
ских и польских, затем буржуазия тех же двух наций. Какая
общественная сила способна к отпору этим классам? Первое
десятилетие XX века дало фактический ответ: эта сила исклкь
чительно рабочий класс, ведущий за собой демократическое
крестьянство» 13.
В связи с вопросом о самоопределении Украины Ленин пи-
сал: «Но идти к этой цели нельзя, не борясь со всяким нацио-
нализмом и не отстаивая равенства различных наций. Суждено
ли, например, Украине составить самостоятельное государство,
это зависит от 1000 факторов, неизвестных заранее. И, не пы-
таясь „гадать" попусту, мы твердо стоим на tomi, что несомнен-
но: право Украины на такое государство. Мы уважаем это пра-
во, мы не поддерживаем привилегий великоросса над украин-
цами, мы воспитываем массы в духе признания этого права,
в духе отрицания государственных привилегий какой (бы то ни
было нации» 14.
Большевистская программа обеспечивала сплочение угне-
тенных народов под руководством русского пролетариата в
борьбе против самодержавия, помещиков и капиталистов и
разоблачала украинский буржуазный национализм, стремив-
шийся к разобщению трудящихся. Не удивительно, что ленин-
ская постановка национального вопроса вызвала злобу в лаге-
ре буржуазного национализма, в том числе на Украине.
В борьбе против революционных ленинских идей выступил ши-
рокий фронт реакции, объединявший различные элементы — от
националистов до черносотенных шовинистов. Критике украин-
12 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 23, стр. 378.
13 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 128.
14 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, стр. 277,
644
ского буржуазного национализма посвящены работы Ленина:
«Как епископ Никон защищает украинцев?», «Кадеты об укра-
инском вопросе» и др.
В борьбе против шовинизма и национализма Ленин выдви-
нул основополагающее методологическое положение: «Есть две
нации в каждой современной нации — скажем мы всем нацио-
нал-социалам. Есть две национальные культуры в каждой
национальной культуре. Есть великорусская культура Пуриш-
кевичей, Гучковых и Струве,— но есть также великорусская
культура, характеризуемая именами Чернышевского и Плеха-
нова. Есть такие же две культуры в украинстве, как и в Герма-
нии, Франции, Англии, у евреев и т. д.» 15.
Это ленинское положение давало научную основу для ана-
лиза процессов развития всех отраслей культуры украинского
народа и наносило сокрушительный удар по идеалистическим
и националистическим трактовкам истории школы Грушевского.
Ленинская постановка вопросов истории украинского наро-
да создала предпосылки для работы в этой области маркси-
стов-ленинцев. Большевистские комитеты Киева, Екатериносла-
ва, Одессы, Полтавы, Харькова, Чернигова и других городов
были важными центрами распространения и пропаганды марк-
систских взглядов по вопросам истории и современности. Ле-
нинская «Искра», большевистские газеты «Вперед», «Пролета-
рий», «Звезда», «Правда» печатали богатый и содержательный
материал по истории борьбы рабочих и крестьян против поме-
щиков и капиталистов в начале XX в. Этот материал представ-
ляет собой своеобразную историческую летопись, исполненную
партийной страстности и подлинной научности, и является важ-
ной составной частью украинской марксистской историографии.
Украина неизменно занимала важное место на страницах
большевистских газет. Материалы об Украине, например, содер-
жались во всех 51 номерах ленинской «Искры». Там было напеча-
тано около 500 статей, писем, заметок об Украине. Сведения
и материалы о Киеве и Киевской губернии, о Харькове и Харь-
ковской губернии были помещены в 42 номерах, Одессе — в
40 номерах, Полтаве — в 19 номерах. Большевистские газеты
имели довольно широкое распространение по всей Украине,
в том числе *в западноукраинских землях 16. В «Правде» украин-
ский материал был столь обилен, что предполагалось специаль-
ное издание этой газеты на украинском языке.
Значительным явлением в марксистской исторической лите-
ратуре об Украине были работы русского историка-марксиста
М. Н. Покровского, главным образом его «Русская история с
15 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 24, стр. 129.
16 С. О. К т и т а р е в. Леншська «Искра» i тднесення революц1йного ру-
ху на УкраТнь КиТв, 195Э.
645
древнейших времен» 17. В этой многотомной истории есть спе-
циальная глава («Борьба за Малороссию»), излагающая исто-
рию украинского народа с конца XIII и до конца XVIII в. Эта
глава была ответом Покровского на фальсификацию украин-
ской истории русской великодержавной, украинской буржуазно-
националистической, а также меньшевистской историографией
тех лет. В труде Покровского содержится критика концепций
как «старых» малороссийских историков — П. А. Кулиша,
Н. И. Костомарова, В. Б. Антоновича, так и «новых украинских
историков» — М. С. Грушевского и С. Томашевского.
Освободительной войне украинского народа 1648—1654 гг.
Покровский посвятил специальный раздел своей главы под на-
званием «Казацкая революция». Он положительно оценивает
и самый факт восстания, и роль в нем народных масс, и Пере-
яславский акт, и деятельность Богдана Хмельницкого.
В работе Покровского прослежены основные тенденции исто-
рического развития Украины от Переяславского акта до конца
XVIII в. Автор подчеркивает, что воссоединение Украины с
Россией положительно сказалось в активизации совместной
борьбы русских и украинских крестьян против русских и укра-
инских помещиков 18. Покровский осуждает великодержавную
политику царизма в отношении Украины и разоблачает неза-
видную роль казацкой старшины в закрепощении посполитых
и рядовых казаков Левобережья, отмечая, что закрепощение
сопровождалось экспроприацией этой массы сельского населе-
ния, отбиранием земельных угодий19. В «Русской истории»
проведена верная мысль об общности исторического развития
русского и украинского народов. Несмотря на упрощенное,
а порой и ошибочное толкование некоторых вопросов украинской
истории, в целом труд Покровского в обстановке предреволю-
ционных лет имел, бесспорно, положительное значение.
Таким образом, в большевистской печати и в работах лите-
раторов-большевиков освещались главнейшие проблемы исто-
рии украинского народа и разоблачалась их великодержавно-
шовинистическая и буржуазно-националистическая фальсифи-
кация.
* * *
В начале XX в. в области украинской историографии пло-
дотворно работали И. Я. Франко, П. А. Грабовский, Леся Укра-
инка. Они выступали как революционеры-демократы, требовав-
шие революционного решения аграрного вопроса, как деятели,
способные дать крестьянам «чего им не достает: знание, про-
17 См. III главу настоящего тома.
18 М. Н. Покровский. Русская история с древнейших времен, т. 3. М.,
1911, стр. 55, 61.
19 См. там же, стр. 73—75.
646
грамму, руководство, организацию»20. В обстановке, когда
складывался боевой союз пролетариата и крестьянства под
гегемонией пролетариата, в области теории, в частности историо-
графии, революционные демократы выступали как идейные союз-
ники пролетариата. Они усиленно изучали -марксизм, работы
Ленина, 'были связаны с 'социал-демократическим движением
в России21. Показательны в этом отношении работы указанных
авторов: И. Франко «К истории социалистического движения»,
в которой излагалось содержание «Манифеста Коммунистиче-
ской партии» 22, и написанная на этот же -сюжет статья-рецензия
Л. Украинки «Кто чем живет?» 23.
Не менее симптоматично, что Грабовский и Л. Украинка
принимали некоторое'участие в борьбе революционной социал-
демократии против народничества на стороне марксистов24.
В некрологе по поводу смерти Л. Украинки «Правда», давая
характеристику плеяды революционеров-демократов на Украи-
не, писала: «Леся Украинка, стоя близко к освободительному
общественному движению вообще и пролетарскому в частности,
отдавала ему все оилы, сеяла разумное, доброе, вечное»25.
В поэме «Досв1тш огш», написанной в 1890 г., Л. Украинка
приветствовала русский пролетариат как могучую революцион-
ную силу:
Огни предрассветные, солнце пророча
Прорезали тьму этой ночи,
Еще не вставала заря,—
Они уже блещут, горя,
Их люд зажигает рабочий 26.
Революция 1.905 г. сыграла большую роль в идейном раз-
витии украинских революционеров-демократов. Франко отклик-
нулся на революцию статьями «Дыхание весны из России»,
«Максим Горький», «Открытое письмо к галицко-украинской
молодежи», поэмой «Моисей», а Л. Украинка — фантастиче-
ской драмой «Осенняя сказка», поэмой «В катакомбах» и пьесой
«Три минуты», посвященной борьбе якобинцев и жирондистов.
В этих произведениях развиваются идеи о необходимости ук-
репления союза русского и украинского народов в борьбе про-
20 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 11, стр. 199.
21 В. Д. Б о н ч - Б р у е в и ч. Мое листування з 1ваном Франком.— «Еднан-
ня братшх лператур». КиТв, 1954, стр. 39; Г. Емельяненко. Поширення
марксистсько-лешнських фмософських 1дей на УкраТнЕ—36. «3 icTopii сустль-
но-пол1тичноТ та фмософсько! думки на УкраТш». КиТв, 1956, стр. 127—128.
22 I. Франко. До icTopii сощалктичного руху.— «Лкературно-науковий
вкник», 1904, т. XXV.
23 Л. Украинка. Кто чем живет?—Собр. соч., т. 3, М., 1950.
24 Г. Емельяненко. Поширення.., стр. 127—128.
25 П. Дятлов. Памяти Леси Украинки.— «Рабочая правда», 1913, № 15.
26 Л. Украинка. Избранное. М., 1946, стр. 33.
647
тив царизма и Габсбургов, подчеркивается историческое зна-
чение прогрессивной русской культуры и литературы для куль
турного развития украинского народа.
Л. Украинке принадлежит специальный исторический труд
«Древняя история восточных народов», написанный в начале
ее деятельности. Во всех своих сочинениях Л. Украинка прово-
дит мысль, что угнетение народа народом, национализм и шо-
винизм являются оружием в руках эксплуататорских классов
для того, чтобы поддерживать «вековую темень» 27.
Под непосредственным влиянием буржуазно-демократиче7
ской революции в России Франко пишет ряд исследований по
истории средневековья28. Внимание Франко привлекают кру-
шение античного Рима и установление феодальных отношений.
Самая постановка вопроса перекликалась с проблемами борь-
бы с самодержавием. В работах «Общественные склады в Гали-
ции», «Мартовские дни 1848 г. во Львове» и повторном издании
«Барщина и ее отмена в 1848 г. в Галиции» Франко анализи-
рует развитие феодально-крепостнических отношений в запад-
ноукраинских землях, первой половины XIX столетия и прихо-
дит к верному выводу, что ни аграрный, ни национальный
вопросы еще не решены и только новая народная революция мо-
жет решить эти жгучие проблемы современности. Об этом он
прямо писал в «Письме к молодежи»: «Восток Европы, и в том
числе наша Украина, переживает весеннюю пору, когда ломает-
ся лед абсолютизма и деспотизма, когда народные силы среди
страшных катастроф ищут себе новых путей... Бурные волны
истории захватывают нас самих, ставят нашу нацию почти в
центре событий» 29 *.
Революционеры-демократы разоблачали ’ антинародные
взгляды украинских буржуазных националистов. В то время
как широкие массы Украины прозябали в нищете, замечает
Франко, украинские буржуазно-националистические деяте-
ли — Барвинский, Романчук, Антонович, Грушевский и др.—
утверждали, что все украинцы должны всемерно поддерживать
русское самодержавие и габсбургскую монархию. Вместе с тем
буржуазные националисты прибегали к политическим сделкам
с польскими помещиками за счет крестьян Галиции.
27 Л. УкраТнка. /Стародавня !стор!я схщних народ1в Екатеринослав.
1918, стр. 217.
28 I. Франко. Громадсью шшхлер! в Галичин! 1784—1840 рр. Льв!в, 1907;
его же. Середн! в!ки i ix поет.— «Л!тературно-науковий в!сник», 1907, т. 37,
кн. 3; т. 38, кн. 4—6; т. 39, кн. 7—9; т. 40, кн. 10—12; его же. Причинок до
icTopiT 1848.— «Зоря», 1885, № 15—16; его же. Панщина та ii скасування
в 1848 р. в Галичин!.— «Твори в двадцяти томах». КиТв, 1955—1956, т. XIX;
его же. Данте Алпчер!. Характеристика середшх вгюв. Льв!в, 19»13.
29 I. Франко. Одвертий лист до гал.-украТнськоТ молод!жи.— «Л!тера-
турно-науковий в!сник», 1905, т. XXX, стр. 11.
648
В своем лакейском прислужничестве перед германским им-
периализмом украинские |буржуаз'ные националисты выдвинули
фальшивый тезис о Галиции — Пьемонте и Украине — «irreden-
ta». Оперируя этой терминологией времен борьбы за воссоеди-
нение Италии, националисты псевдоисторическими параллеля-
ми пытались доказать необходимость поглощения Восточной
Украины германским империализмом. Франко едко высмеял
всю несостоятельность таких «исторических» аргументов и под-
черкнул, что большинство украинцев живет в России и самым
тесным образом связано с русским народом. Восточная Украи-
на несомненно преуспела в своем экономическом, политиче-
ском и культурном развитии. А следовательно, утверждал
Франко, именно российская Украина может стать Пьемонтом,,
т. е. базой для воссоединения всех украинских земель. Жизнь,
как известно, полностью подтвердила мысль писателя.
П. А. Грабовский писал националисту Б. Д. Гринченко, что
для украинского народа борьба за социальное освобождение
выдвигается на первый план, ибо внутри народа существуют
разделение на классы и классовая борьба. «Таким образом,—
суммировал Грабовский,— мы приходим к практическому во-
просу: какого курса нам держаться, советов марксистов или
проповедей народников...?», и отвечал, что 1истор1ическая действи-
тельность на стороне марксистов30. Грабовский подчеркивал
важность изучения истории Украины, потому что история по-
могает вскрыть научную и политическую несостоятельность бур-
жуазных националистов. Грабовский осудил утверждение на-
ционалистов о бесклассовости украинского народа в прошлом
и настоящем. Характеризуя казачество как историческое явле-
ние, он также подчеркивает наличие классовой борьбы в его
среде. Л. Украинка в статьях, письмах и художественных произ-
ведениях резко критикует антинародные взгляды украинских на-
ционалистов Н. И. Костомарова, С. А. Ефремова, М. С. Гру-
шевского.
И. Я. Франко уделил большое внимание разбору историче-
ских сочинений Грушевского, особенно в пространной рецен-
зии, изданной отдельной книгой. Он разоблачил мнимую солид-
ность и добросовестность многотомного труда Грушевского
«История Украины — Руси» и указал, что эта его работа, как?
и другие, пестрит многими ошибками 31. Серьезным изъяном
претенциозной «Истории Украины» Франко считает то, что ав-
тор не использовал ценные сведения древнерусской летописи,,
в частности по вопросу о возникновении государства у славян 32.
80 В. Э. Спицький. 1сторичш погляди П. А. Грабовського.— «НауковГ
записки КиТвського державного ушверситету», 1956, № 7, стр. 131.
81 См. 1. Франко. Причинки до icTopii УкраТни — Рус*. Льв1в, 1912»
стр. 28.
32 См. там же, стр. 24—25.
649
Грушевский, отмечает Франко, неправильно трактовал и самую
летопись 33. Неудовлетворительно, по мнению Франко, и освеще-
ние Грушевским истории первобытно-общинного строя на тер-
ритории Украины. Так, Грушевский обходит данные, доказы-
вающие существование патриархального уклада и строя воен-
ной демократии у скифов и антов. В работе «Придунайские
скифы в IV—VII вв.» (дополнение к его рецензии) Франко сно-
ва указывает, что Грушевский опустил важные материалы о
скифах, и приводит пространные свидетельства Анны Комнен,
и Михаила Акомината. Для Франко первобытно-общинный строй
был закономерной ступенью человеческой истории. Грушевский
же стремился игнорировать коллективные формы собственно-
сти на заре человеческой истории.
Принципиально расходился с Грушевским Франко и в под-
ходе к освещению истории феодально-крепостнической эпохи.
Исходным положением Франко была мысль, что при феодализ-
ме и на Украине «вся тяжесть общественного неравенства...
ложилась на крестьян...» 34 35. Полной противоположностью этому
взгляду была концепция Грушевского, видевшего во всех сто-
ронах жизни народа эпохи феодализма только извечное разви-
тие украинской нации и провозглашавшего «нацюнальне жит-
тя» основой исторического процесса на Украине. Критические за-
мечания Франко по адресу Грушевского свидетельствовали о по-
нимании им роли классовой борьбы в жизни украинского на-
рода зб.
М. С. Грушевский выдвинул псевдоисторический тезис о том,
что Древнерусское государство было лишь украинским. Фран-
ко же вплотную подходил к пониманию того, что оно было об-
щей страницей истории русских, украинцев и белорусов. Говоря
о «Повести временных лет», Франко высказал мысль, что па-
мятники эпохи Киевского государства были общерусскими36,
а сама эпоха — временем общности «великого восточнославян-
ского племени». По мнению Франко, необходимо проводить
различие между русским царизмом и помещиками, с одной
стороны, и русским народом и его прогрессивными деятелями —
с другой. Он полагал, что решение вопроса социального и
национального освобождения украинского народа следует
искать в союзе с русским народом, поднявшимся на борьбу про-
тив собственных эксплуататоров во имя великих идей социа-
лизма. Заканчивая рассмотрение работ Грушевского, Франко
указывал, что все сочинения этого историка проникнуты нацио-
33 I. Франко. Причинки до idopii УкраТни— Pyci, стр. 31.
34 I. Франко. Панщина та ii скасування в 1648 р. в Галичинк Льв1в,
1898, стр. 9.
35 См. 1. Ф*ранко. Причинки..., стр. 44.
36 См. 1. Франко. Формальний i реальний нацюнал!зм.— В кн.: 1. Ф р а н-
•к о. Лпературно-критичш статть КиГв, 1950, стр. 36.
650
налистической предубежденностью, ненавистью к русскому на-
роду, стремлением 1подюгнать факты к своей схеме 37. Конечно,
и у самого Франко были колебания .в понимании националь-
ных проблем. Но в целом его критика была явлением глубоко
положительным в развитии украинской историографии.
В начале XX в. продолжали свою исследовательскую дея-
тельность историки-народники А. Я. Ефименко и О. И. Левиц-
кий. Ефименко в 1905 г. выпустила два тома «Южной Руси»,
явившиеся переизданием уже опубликованных ее работ. Автор
как бы подчеркивал верность своим демократическим убежде-
ниям более раннего периода. В своих дальнейших исследова-
ниях Ефименко пыталась осмыслить по-новому украинскую исто-
рию. Она подготовила обобщающий курс «Очерки истории ук-
раинского народа» и представила его на конкурс, объявленный
журналом «Киевская старина». Однако работа была отклонена
за отсутствием «ясного национального понимания», т. е. нацио-
налистической трактовки. Работа Ефименко вышла в 1907 г.
отдельным изданием.
Под благотворным воздействием развертывавшейся в стра-
не революции, роста рабочего движения складывалась дея-
тельность историков молодого поколения — В. А. Барвинского
и В. И. Пичеты, Барвинский исследовал историю крестьян Лево-
бережья, развивая положительные традиции А. М. Лазаревско-
го 38. Пичета начал свою журнальную деятельность по истории
Украины как сотрудник Екатеринославской архивной комиссии.
В своих статьях-рецензиях, посвященных истории Украины
XVII—XVIII вв., и в докторской диссертации «Аграрная рефор-
ма Сигизмунда-Августа» автор обращает внимание на социаль-
но-экономические процессы, разоблачая политику польских
магнатов и шляхты в отношении украинских крестьян39.
* * *
В условиях развития народной революции в России проис-
ходил переход либеральной буржуазии в лагерь контрреволю-
ции. В этот период буржуазные националисты проявляли огром-
ную активность, используя в своих целях исторические учреж-
дения, специальные исторические издания. С 1908 г. начал
выходить журнал «Украина», редакция и сотрудники которого
37 См. 1. Франко. Причинки..., стр. 56.
38 В. А. Б а р в и н с к и й. Крестьяне в Левобережной Малороссии в XVII—
XVIII веках.— «Записки Харьковского университета», 1909, кн. 1—3; его же.
Из истории казачества Левобережной Украины.— ЖМНП, 1910, № 1.
39 В. И. Пичета. Ю. Готье. Очерки истории землевладения в России.
Сергиев Посад, 1915.— «УкраТнський науковий зб!рник», 1916, вып. II; его
ж е. Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-Русском государстве,
ч. 1—2. М., 1917.
651
состояли из активных последователей Грушевского. В том же
году в Киеве было создано «Украшське наукове товариство» во
главе с Грушевским (вышло 14 томов «Записок» этого общест-
ва). Издавали свои «Труды» «Полтавская архивная комиссия»
(15 томов), «Черниговская архивная комиссия» i( 11 томов) ,
«Екатеринославская архивная комиссия» (10 томов «Летопи-
сей»), «Общества исследователей» в Житомире (два тома
«Сборников») и 'Каменец-Подольске. Во Львове под руковод-
ством Грушевского функционировало «Научное общество имс
Шевченко, занимавшееся главным образом историей и издавав-
шее свои «Записки».
Переход буржуазии в лагерь контрреволюции рельефно
отразился в области историографии на Украине в работах
так называемой школы Грушевского. Ее основоположник
М. С. Грушевский (1866—1934 гг.), профессионал-историк и ли-
дер украинского буржуазно-националистического движения,
был теснейшим образом связан как с кругами украинской бур-
жуазии, ориентировавшимися на русский царизм и русские
буржуазные политические партии, так и с кругами украинской
буржуазии Галиции, ориентировавшимися на германский импе-
риализм. Главной задачей украинских помещиков и буржуазии
в это время была борьба против революционного движения на
Украине и в России. Если в историографических концепциях
Костомарова и Антоновича тяжбы с царизмом занимали неко-
торое место, то у Грушевского, отражавшего политические
настроения и стремления украинской буржуазии своей эпохи,
борьба против рабочего движения, партии пролетариата, марк-
сизма-ленинизма — главный мотив его идеологических построе-
ний. Украинские буржуазные националисты — Грушевский,
Петлюра, Донцов, Винниченко, Ефремов и др.— приложили не-
мало усилий к тому, чтобы фальсифицировать историю Украины.
С конца 90-х годов Грушевский приступил к изданию мно-
готомной «Истории Украины — Руси» (до 1917 г. вышло восемь
томов) 40. Для написания этой работы Грушевский создал во
Львове группу историков, которая под его руководством под-
бирала и систематизировала материал. «История Украины» от-
ражала политическую активность националистических истори-
ков, использовавших это издание для проповеди национализма.
Вместе с тем среди частей и разделов работы, развивавших
в большинстве порочные теоретические положения школы Гру-
шевского, встречаются главы и страницы, содержащие большой
40 М. С. Г р у ш е в с ь к и й. ктория УкраТни — Pyci, т. I—X. JIbbib — КиТв,
1898—1936; его же. Очерки по истории украинского народа. СПб., 1904,
позже на украинском языке под названием «1люстрована iciopin УкраТни»,
КиТв-Льв1в, 119*12 (несколько изданий)). Все остальные работы Грушевского яв-
ляются либо черновыми набросками, либо фрагментами этих основных сочи-
нений.
652
фактический материал, имеющий определенную научную цен-
ность 41.
Грушевский пытался оторвать историю Украины от истории
России и 'всемирной истории. Он искусственно подчеркивал
в истории Украины все то, что отличает и отделяет украинский
народ прежде всего от русского народа. Имея в виду $ти фаль-
сификаторские приемы школы Грушевского, Ленин писал:
«Когда речь идет о пролетариате, это противопоставление укра-
инской культуры в целом великорусской культуре, тоже в целом,
означает самое бесстыдное предательство интересов пролетариа-
та в пользу буржуазного национализма»42.
При описании истории народных движений Грушевский пы-
тался доказать, что основным в них было национальное суще-
ство, что и в прошлом и в настоящем для украинского народа
главное значение имел национальный вопрос. Вскрывая всю
фальшивость такого утверждения, Ленин писал: «Националь-
ная справа—сначала, пролетарская—потом, говорят бур-
жуазные националисты и гг. Юркевичи, Донцовы и т. п. горе-
марксисты за ними. Пролетарская справа — прежде всего,
говорим мы, ибо она обеспечивает не только длительные, ко-
ренные интересы труда и интересы человечества, но и интере-
сы демократии, а без демократии немыслима ни автономная,
ни независимая Украина» 43.
В общей трактовке вопросов истории Украины Грушевский
не был оригинален. Он повторяет антинаучные тезисы Косто-
марова и Антоновича об извечности украинской нации, об
украинском характере Киевского государства, о мнимых осо-
бых качествах украинского народа, противопоставляет его рус-
скому народу, яростно утверждая «вщрубшсть» Украины от
России, отрицательно оценивает события освободительной вой-
ны 1648—1654 гг. и деятельность Богдана Хмельницкого, одоб-
ряет предательство Мазепы и т. п. Особенно развивает Гру-
шевский лживую теорию бесклассовости и безбуржуазности
украинского народа. Издание многотомной «Истории Украины»
не могло скрыть идейную убогость и научное банкротство бур-
жуазной националистической историографии.
Все трафаретные измышления буржуазных националистов
Грушевский приправил соусом своей «схемы истории Украины».
Сущность ее состояла в двух постулатах: 1) будто история
41 Археографической комиссией Научного общества Им. Шевченко изданы
также сборники «Жерела до icTopii УкраТни — Руси», т. I1—III, VII—«Описи
корол!вщин в землях руських XVI вшу», Льв1в, 1895—1903; т. IV—VI — «Ма-
тер!али до icTopii Галнчини. Акти з р. 1648—1657», Льв1в, 1898—1913; т. VIII—
XII — «Матер1али до icTopii украТнсько! казаччини XVII в.», Льв1в, 1908—
'1911; т. XVI — «Вапканськ! матер!али до icTopii УкраТни XVII в.», Льв1в, 1924.
42 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 24», стр. 129.
43 Там же.
653
идет по кругам, периоды возрождения и подъема сменяются
упадком (вариант теории цикличности); 2) будто общерусской
истории быть не может; историю украинского народа следует
рассматривать не только без всякой связи с русской историей,
а, наоборот, в полном отрыве от нее. Весь многогранный про-
цесс исторического развития украинского народа Грушевский
старается втиснуть в прокрустово ложе этих надуманных и ан-
тинаучных конструкций, опуская материал, противоречащий его
концепциям. Новым у Грушевского была особая антирусская,
заостренность, направленная, однако, не против царизма, рус-
ских помещиков и буржуазии, а против русского народа.
Значительная группа украинских буржуазных историков в
начале XX в. в своих работах варьирует и развивает все эти
положения воинствующего национализма Грушевского. Н. Ва-
силенко пишет ряд работ по истории Левобережья в XVIII в.
и занимается вопросами историографии44. В. Л. Модзалевский
изучает судьбы украинского дворянства и стремится идеализи-
ровать его роль в истории, что нашло яркое выражение в «Мало-
российском родословнике» и «Малороссийском гербовнике».
Большую активность, как последователи Грушевского, про-
явили украинские буржуазные истор-ики: И. Каманин, Л. Падал-
ка, И. Павловский, М. Е. Слабченко, В. Пархоменко и др.45
44 Н. Василенко. К истории малорусской историографии и малорусско-
го общественного строя.— «Киевская старина», 1894, ноябрь — декабрь; его
ж е. Материалы для истории экономического, юридического и общественного
быта старой Малороссии, вып. I—III. Чернигов, 1901—1908; его же. Очеоки по
истории Западной Руси и Украины. Киев, 1946.
45 В. Л. Модзалевский. Слухи о назначении Кантакузина гетманом
Малороссии (1718 г.).— «Киевская старина», 1904, март, апрель, май: его же
Генеральный судья Иван Чарныш и его род.— Там же, июнь; его же. Ро-
ман Ракушка, один из деятелей «Руины».— «Труды Черниговской ученой
архивной комиссии», 1913, т. X; е г о же. Судьба малороссийских пушкарей.—
Там же, 1915, т. XI; его же. Малороссийский родословник, т. 1—4. Киев,
1908—1914; В. К. Лукомский и В. Л. Модзалевский. Малороссий-
ский гербовник. СПб., 1914. Под редакцией Модзалевского опубликовано не-
сколько документальных сборников: «Дневник Якова Марковича», т. IV,
«1735—1740 роки», КиТв — Льв1в, 1913; «Актовые книги полтавского городового
уряда XVII века», вып. I—III, Чернигов, 1912—1914; «Актовая книга стародуб-
ского городового уряда», Чернигов, 1914; Л. Падалка. Прошлое полтав-
ской территории и ее заселение. Полтава, 1914; И. Павловский. Очерк дея-
тельности малороссийского генерал-губернатора князя А. Б. Куракина. Полта-
ва, 1914 (им же опубликовано несколько работ по истории г. Полтавы и др.);
М. Слабченко. Малорусский полк в административном отношении. Одес-
са, Г9О9; его же. Опыты по истории права Малороссии XVII и XVIII вв.
Одесса, 1911; В. Пархоменко. Очерк истории Переяславско-Борисполь-
ской епархии (1733—1785 гг.) в связи с общим ходом малороссийской жизни
того времени. Полтава, 1908; его же. Начало христианства Руси. Полтава,
1913; И. Каманин. Участие южнорусского населения в восстании Б. Хмель-
ницкого.— «Архив Юго-Западной России», т. 4, ч. III. Киев, 1914; его же.
Договоры Б. Хмельницкого с Польшей, Швецией и Россией.— «Сборник мате-
риалов по истории Юго-Западной России», т. II, Киев, 1916.
654
Бурную деятельность развивают в начале XX в. галицийские
националистические историки: Б. Барвинский, В. Герасимчук„
И. Джиджора, В. Доманицкий, С. Томашевский, М. Кордуба^
ставшие на путь прямого пресмыкательства перед германским,
империализмом. Работы А. Годинки и О. Сабова, вышедшие
в 1909—1913 гг., излагают вопросы истории Закарпатья в духе
преклонения перед буржуазно-помещичьей Венгрией.
Историографическая концепция Грушевского служила источ-
ником, откуда черпали материалы для своих исторических
упражнений «украинские социал-демократы» Юркевич, Винни-
ченко, Петлюра. Своеобразную вариацию идей Грушевского
представляют исторические концепции А. .Потоцкого, В. Липин-
ского и Д. Дорошенко. Отражая страх украинских помещиков
перед народной революцией, эти историки в годы реакции вы-
двинули тезис о якобы особой исторической роли украинского
дворянства, проповедуя создание украинского монархического
государства '(гетман ат а) в качестве барьера проги© неумолимо
надвигавшейся революции.
К буржуазным историкам, работавшим также на Украине,
относятся и такие ученые, как профессор Харьковского универ-
ситета Д. И. Багалей, продолжавший свою творческую деятель-
ность в начале XX н.46, историк Е. Ю. Перфецкий 47, профессор
Киевского университета М. В. Довнар-Запольский 48.
Вопросы истории Украины были предметом исследования
и русских буржуазных историков. П. Н. Милюков в работе
«Главные течения русской исторической мысли» анализировал
отдельные памятники украинской исторической науки, заявляя
о своем согласии с некоторыми положениями украинской бур-
жуазной историографии. Профессор Киевского университета
В. С. Иконников систематизировал материал по историографии
Украины 49. А. А. Шахматов в своих исследованиях Древнерус-
ского государства уделял внимание истории украинского наро-
да и, в частности, в статье «К вопросу об образовании русских
46 Д. И. Багалей. Украинский философ Григорий Саввич Сковорода.—
«Киевская старина», 1895, январь — февраль; его же. История города Харь-
кова, т. I—II. Харьков 1905—1912; его же. Опыт истории Харьковского уни-
верситета, т. I—II, 1893—11898, 1904; его же. Русская история, т. I, М.,
1914.
47 Е. Ю. Перфецкий. Обзор угро-русской историографии.— «Извес-
тия Отделения русского языка и словесности Академии наук», 1914, т. XIX,
кн. 1.
48 М. В. Довнар-Запольский. Государственное хозяйство Велико-
го княжества Литовского при Ягеллонах. Киев, 1901; его ж е. Из истории
литовско-польской борьбы за Волынь. Киев, 1896; его же. Крестьянская ре-
форма в Литовско-Русском государстве в половине XVI века.— ЖМНП, 1905,
март — апрель; его же. Украинские староства в первой половине XVI в.—
«Архив Юго-Западной России», т. 5, ч. VIII, Киев, 1908.
49 В. С. Иконников. Опыт русской историографии, т. II, кн. 4. Киев,
1908.
655
наречий» выдвигал тезис о том, что формирование украинской
народности начинается с XIV в. В. А. Мякотин, используя ар-
хивы Киева и Харькова, исследовал историю Левобережной
Украины XVII—XVIII вв.50
Заслуживают быть упомянутыми исследования по истории
Украины русских историков М. Д. Приселкова, П. Н. Жуковича,
И. Б. Розенфельда (Петербург), Ф. И. Титова (профессор Киев-
ской духовной академии) 51.
Центрами буржуазной историографии на Украине были
историко-филологические факультеты Киевского, Одесского
(Новороссийского), Харьковского университетов, Нежинский
историко-филологический институт, а в западноукраинских зем-
лях — Львовский и Черниговский университеты. В этих учреж-
дениях работали историки, различные по своим классовььм и
идеологическим убеждениям, начиная от оголтелых реакционе-
ров, воинствующих великодержавников—русских и .польских
(Львов), немецких (Черновицы), буржуазных националистов,
умеренных либералов и кончая некоторыми прогрессивными де-
мокр а ти ч е ски ми истори к а м и.
Кроме разработки проблем истории Украины, в университе-
тах велась значительная работа по изучению русской истории и
проблем всемирной истории 52.
Таким образом, развитие исторической мысли на Украине
в начале XX в. характеризуется нарастанием размаха истори-
ческих исследований и одновременно ясно выраженными чер-
тами идейного кризиса буржуазной историографии. Многогран-
ность в постановке проблем! сочетается с усилением реакцион-
ных и националистических тенденций в украинской буржуазной
историографии. Всем реакционным националистическим и ли-
беральным течениям противостояло марксистско-ленинское на-
правление, возникшее и развивавшееся в украинской историо-
графии периода империализма.
50 'В. А. Мякотин. Очерки социальной истории Малороссии.— «Русское
богатство», 1912, кн. 8—11; 1913, кн. 9—12.
51 М. Д. П р и с е л к о в. Митрополит Илларион — в схиме Никон — как бо-
рец за независимую русскую церковь.— Сборник статей «Сергею Федоровичу
Платонову». СПб., 1911; его же. Очерки по церковно-политической истории
Киевской Руси X—XII вв. СПб., 1913; П. Н. Жукович. Сеймовая борьба
православного западнорусского дворянства с церковной унией (1609 г.),
вып. 1—6. СПб., 1903—1912; его же. Материалы для истории Киевского и
Львовского соборов 1629 года.— «Записки Академии наук. Историко-филоло-
гическое отделение», 1911, т. VIII, № 15; И. Б. Розенфельд. Присоеди-
нение Малороссии к России (1654—1793).—«Труды студентов экономического
отделения Петроградского политехнического института имп. Петра Велико-
го», 1915, № 16; Ф. И. Титов. Русская православная церковь в Польско-Ли-
товском государстве в XVII—XVIII вв. (1654—1795), тт. I—III. Киев, 1905—
1916.
52 См. гл. V и VIII настоящего тома.
656
II
ИСТОРИОГРАФИЯ МОЛДАВИИ
В начале XX в. Молдавия была одной из отсталых в хозяйст-
венном и культурном отношениях национальных окраин Рос-
сийской империи. Это сказывалось и на состоянии исторической
науки: редко появлялись серьезные работы по истории, продол-
жалось господство реакционных буржуазных историков.
Молдавия, как район быстро развивавшегося торгового зем-
леделия, привлекала внимание историков-экономистов. В. И. Ле-
нин, изучая развитие капитализма в сельском хозяйстве, уде-
лил внимание Бессарабии, где развитие элементов капитализма
в деревне было ярко выражено. Он писал, что в степных райо-
нах, в том числе и в Бессарабии, «особенно быстро развива-
лось употребление машин, что капиталистические фермы окра-
ин привлекают сотни тысяч и миллионы наемных рабочих»53.
Лени1Н подробно характеризовал положение отдельных категорий
крестьян Молдавии, в том числе резешей 54.
Марксистские идеи в исторической науке получали все боль-
шее распространение, но историкам-профессионалам марксизм
оставался чуждым.
В самой Молдавии не было специальных организаций, где
бы изучалась история молдавского народа, если . не считать
Бессарабскую архивную комиссию. Историей Молдавии зани-
мались только на некоторых университетских кафедрах. В Пе-
тербургском университете много лет в этом направлении рабо-
тал П. А. Сырку, в Варшавском и других университетах —
А. И. Яцимирский. Для обоих этих историков была характерна
попытка сосредоточиться на изучении частных вопросов.
Единственной сводной работой, опубликованной в этот пе-
риод, была книга Н. Борецкого-Бергфельда 55, содержавшая об-
щий обзор истории Молдавии и Валахии. Автор целиком вос-
принял взгляды румынских историков-шовинистов, повторяя
реакционные идеи, от которых уже отошли либеральные бур-
жуазные историки. Так, он занял наиболее реакционную пози-
цию по вопросу о происхождении крепостного права в Молда-
вии и Валахии, о происхождении восточнороманских народов
и т. д. Для него 'молдаване и валахи — прямые потомки римлян.
«...Римское происхождение румын,— писал он,— признано окон-
чательно» 56. Борецкий повторял старую сказку дворянских
историков о том, что потомками римлян были только бояре, а
53 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 254.
54 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 17, стр. 64. Резеши—одна из кате-
горий молдавских крестьян. Они были собственниками обрабатываемой ими
земли.
55 Н. Борецкий-Бергфельд. История Румынии. СПб., 1909.
56 Там же, стр. 18.
42 Очерки историографии, т. III 657
крепостные крестьяне Молдавии и Валахии являлись потомка-
ми древнего местного неримского населения, закрепощенного
в средние века.
Для историков Молдавии в пределах до XIX в. объектом изу-
чения была история всего Молдавского княжества, а для перио-
да от начала XIX в.— только история восточной ее части, во-
шедшей по Бухарестскому миру 1812 г. в состав России.
Историки Молдавии, проживавшие в России, занимались пре-
имущественно историей молдавско-русских связей, главным
образом средневекового периода. Наиболее крупные труды
принадлежат слависту-молдавоведу проф. А. И. Яцимирскому
(1870—1925 гг.)—воспитаннику Кишиневской гимназии, всю
жизнь изучавшему древнемолдавскую литературу (на славян-
ском языке) и средневековую историю Молдавии. В монографии
«Григорий Цамблак» 57 он со скрупулезной точностью исследо-
вал биографию этого деятеля культуры Молдавии начала
XV в.; главная ценность работы состоит в использовании мно-
гих ранее неизвестных архивных материалов по истории Мол-
давии. Сохраняют значение и некоторые его источниковедче-
ские работы58. Яцимирский оставил богатое литературное на-
следие по истории культурных связей Дунайских княжеств и
России, хотя большая сводная работа по этому вопросу, ко-
торую он готовил, так и не была завершена. Как и многие дру-
гие буржуазные авторы, Яцимирский показывает молдавский
народ пассивным, якобы не способным к активному сопротив-
лению гнету и эксплуатации; молдавских гайдуков он назы-
вает «разбойниками», хотя и отмечает их популярность в наро-
де 59.
По научной проблематике Яцимирскому был близок
11. А. Сырку (1855—1905 гг.), который тоже много занимался
изучением рукописей на славянском языке, написанных в сред-
ние века в Молдавии и Валахии 60, а также вопросами культур-
57 А. И. Япимирский. Григорий Цамблак. СПб., 1904.
58 А. И. Яцимирский. Славянские и русские рукописи румынских
библиотек. СПб., 1905; его ж е. Из истории славянской письменности в Мол-
давии и Валахии XV—XVII вв.— «Памятники древней письменности и искус-
ства», 1906, № 162; его же. Славянские заимствования в румынском языке,
как данные для вопроса о родине румынского племени.— «Сборник статей,
посвященных В. И. Ламанскому», т. I—II. СПб., >1907—1908; т. II, стр. 792—
819; его же. Сказание вкратце о молдавских господарях Воскресенской
летописи.— «Известия Академии наук», 1901, т. VI, и многие другие.
59 А. И. Яцимирский. Разбойники Бессарабии в рассказах о них.—
«Этнографические обозрения», 1896, кн. 28, № 1.
60 П. А. Сырку. Из истории сношений русских с румынами.— «Известия
Отделения русского языка и словесности Академии наук», 1896, т. I, кн. 3;
его ж е. Из быта бессарабских румын. СПб., 1914: его же. Н. Спафарий
до приезда в Россию.— «Записки Восточного отделения РАО», 1888, т. III,
вып. 1, 2.
6.V"
ных связей Валахии и Молдавии с Россией. В дореволюционные
годы в Киеве начал изучение русско-молдавских связей
С. Н. Чебан 61. К названным работам на эту тему можно доба-
вить ряд статей Ю. В. Арсеньева62. Во всех этих работах подчер-
кивались вековые дружеские связи России и Молдавии и их
значение для исторических судеб молдавского народа.
; Одной из специфических особенностей румынской буржуаз-
ной историографии этого периода является ее антирусская на-
правленность. Большая часть румынских буржуазных истори-
ков принижала освободительную роль России в истории бал-
канских народов, стремилась всякое действие России в отно-
шении Молдавии характеризовать как враждебное. Так, наибо-
лее видный историк Румынии периода имшериализма Н. Иорга
в своих работах по истории русско-румынских и украинско-ру-
мынских отношений отрицательно оценивал славянское влия-
ние. Но в период первой мировой войны, когда Румыния вы-
ступала как союзник России, он издал на эту тему несколько
работ, в том числе отдельную книгу «История русско-румын-
ских связей» 63, написанную в общем в дружеском по отноше-
нию к России тоне.
В пропаганде антирусских идей видную роль играли идео-
логи молдавского буржуазного национализма 3. Арборе 6\
К. Стерре65 66 и др. 3. Арборе в своих работах не проводил раз-
ницы между царским самодержавием и русским народом,
стремился доказать, что молдавские крестьяне в XIX в. боро-
лись не против царизма и местных молдавских бояр, а вообще
против русских 56.
Однако и в среде румынских историков раздавались более
трезвые голоса. В этом отношении следует выделить И. Богда-
на (1864—1919 гг.). Он учился в Бухаресте, Варшаве, Москве,
Петербурге. Занимаясь историей Молдавии и Румынии, Богдан
61 С. Н. Чебан. Досифей митрополит сочавский и его книжная деятель-
ность. Киев, 1915.
62 Ю. Арсеньев. Молдавский господарь Стефан-Георгий и его сноше-
ния с Москвой.— «Русский архив», 1896, кн. 1, 2; его же. Новые данные
о службе Николая Спафария в России (1671—1708).— «Чтения ОИДР», 1900,
кн. IV.
63 N. J о г g a. Histoire des relations russo-raumaines. Jassy, 1917.
64 3. Арборе (1848—Г933 rr.i) в молодости принимал участие в руо
ском революционном движении, за что подвергался преследованию царским
правительством. Его интересные, живо написанные воспоминания о русских
народнических революционных кружках 60—70-х годов и о Кишиневе неод^
нократно переиздавались. После эмиграции в Румынию он постепенно пере-
шел в лагерь реакции и национализма.
65 Писатель К- Стерре в молодости также входил в русские революцион-
ные кружки и был выслан в Сибирь. Позже, проживая в Румынии,, стал од-
ним из идеологов молдавского национализма.
66 Z. С. А г b и г е. Basarabia tn socolul XIX. Bucure§ti, 1898..
• 654
42*
специально интересовался славистикой и подчеркивал важность
для румыноведения изучения истории славян67.
Опубликованные им молдавские летописи и документы на
славянском языке по тщательности и обстоятельности коммен-
тариев являются образцовыми изданиями. Богдан ратовал за
изучение экономики, быта и культуры, полагал, что это будет
«много интереснее, чем изучение войн, интриг двора, соперниче-
ства партий, вмешательства иностранцев, всего, чем была до
сих пор переполнена румынская история»68. Труды Богдана ока-
зали положительное влияние на развитие молдавской историче-
ской науки в Румынии и Молдавии, а его источниковедческие
работы сохраняют свое значение и для настоящего времени.
Издававшиеся в Бессарабии работы по истории и экономике
сельского хозяйства писались идеологами буржуазии; в лучшем
случае они были ценными по фактическому материалу, освещаю-
щему отдельные проблемы. В Бессарабии издавалось мало пуб-
ликаций и статистических описаний губернии. Только в последнее
десятилетие перед первой мировой войной в Кишиневе вышло не-
сколько статистических работ, которые содержат материал по
экономической истории края в эпоху империализма 69.
В начале XX в. в Молдавии, как и во всей России, в общест-
венно-политической жизни большое место занимал жгучий для
того времени крестьянский вопрос. Острота этого вопроса полу-
чила отражение в ряде работ. С реакционно-помещичьих пози-
ций освещал вопрос о значении крестьянских реформ 60—70-х го-
дов А. Э. Штанге70. Несколько работ о положении резешей
издал буржуазный исследователь-юрист М. Ф. Шимановский
(1854—1903 гг.) 71.
Его работы богаты систематизированным материалом о
резешском праве. Но Шимановский рассматривает положение
ирестьян-резешей статично, игнорируя историческую обуслов-
ленность их развития. Процесс распада резешской общины и
общий упадок резешского землевладения он объяснял не разви-
тием .капиталистических отношений, а ошибками более позднего
67 См. П. Константинеску-Яшь. Об изучении румыно-русских и
румыно-советских связей—Сб. «О румыно-русских и румыно-советских свя-
зях», М., 1960, стр. 21—23.
68 I. Bogdan. Istoriografia romana problemele ei actuale. Bucure^ti,
1905, стр. 20—21.
69 См. H. К. Могилянский. Производство хлеба, хлебооборот и сбыт
крестьянского хлеба в Бессарабии. Кишинев, 1916; его же. Материалы для
географии и статистики Бессарабии. Кишинев, 1913, стр. 141; В. В. Янов-
ский. Хозяйственно-экономические сведения о царанах Костешской, Мерен-
ской и Яловенской волостей Кишиневского уезда. Кишинев, 1904, и др.
70 А. Э. Штанге. Историческая записка о1 крестьянской реформе в Бес-
сарабской губернии. Кишинев, 19ГГ. -
71 М. В. Шимановский. О’резешах и резешском владении. Одесса,
1898; его ж е. О резешах (по документам Архива б. новороссийского и бес-
сарабского генерал-губернатора). Одесса, 1899.
660
законодательства, отходом от веками сложившегося резешского
права. Шимановский не понимал, что эти изменения происхо-
дили в связи ю общим упадком старых, феодальных отношений
в деревне и развитием новых, капиталистических отношений.
С буржуазно-либеральных позиций изображалось положение
молдавских крестьян в ряде исследований народнического
толка 72.
История царанской реформы 1868 г. в Бессарабии освещена
в особой главе работы П. И. Лященко «Очерки аграрной эволю-
ции России» 73. Большое ‘место в ней отводится рассмотрению, на
основе обширного фактического .'материала, помещичьих проек-
тов реформы, борьбе помещичьих группировок вокруг реформы,
но автор почти не касался классовой борьбы в деревне.
Труд Лященко содержит немало ошибок не только фактиче-
ских, но и таких, которые показывают непонимание им особен-
ностей аграрного строя Молдавии74. Так, Лященко определяет
царан в духе официального законодательства, как свободное
земледельческое местное сословие75, что не соответствовало об-
щественно-экономическому положению этой категории крестьян-
ского населения. Хотя царане и имели некоторые юридические
права и могли при некоторых условиях даже уйти от помещика,
их реальное положение мало чем отличалось от положения кре-
постных России.
В эпоху империализма вопрос о последствиях присоединения
Бессарабии к России продолжал привлекать внимание исследо-
вателей. Буржуазные историки, как русские, так и молдавские и
румынские, подходили к этому вопросу с позиций господствую-
щих классов своих государств. Так, буржуазные румынские исто-
рики (А. Ксенопол, Н. Йорга и др.) и молдавские (3. Арборе,
К. Стерре и др.) отрицательно оценивали присоединение Бесса-
рабии к России, называя его «похищением Бессарабии» («rapirca
Basarabies»). Они совершенно не учитывали значения этого со-
бытия для народа, не считаясь с тем фактом, что страна была
избавлена от жестокого ига турецких поработителей и что после
1812 г. началось ее сравнительно быстрое экономическое разви-
тие. Буржуазные историки России Л. А. Кассо76 (боярин из
72 Н. Быховский. Экономический кризис в Бессарабии.— «Русская
мысль», 1897, № 11; Б. Кричной. Бессарабская неурядица.— «Новое сло-
во», 1896, кн. III, декабрь; В. В. Я н о в с к и й. К вопросу о крестьянских
арендах. Кишинев, 1905.
73 П. И. Лященко. Очерки аграрной эволюции России, т. I—II. СПб.,
1908—1913.
74 См. Я. С. Гросул и Н. Д. Ройтман. За правильное освещение
вопросов истории Молдавии.— «Известия Молдавского филиала АН СССР»,
1953, № 3—4 (11—12), стр. 127—132.
75 См. П. И. Лященко. Указ, соч., т. II, стр. 262.
76 Л. А. Кассо. Россия на Дунае и образование Бессарабской области.
М., 1913.
661
Молдавии) и Н. В. Лашков впадали в другую крайность. Исходя
из интересов помещиков и капиталистов России, они всячески
прославляли успехи Бессарабии под властью царской админи-
страции.
С реакционных монархических позиций освещалась эта про-
блема в трудах, выпущенных в связи со столетним юбилеем
присоединения Бессарабии к России 11,
В развитии исторической мысли Молдавии определенную роль
играли земские издания. Бессарабское земство было одним из
наиболее реакционных, но и оно с начала XX в. развернуло
оживленную издательскую деятельность. Наряду со многими
официальными публикациями77 78 выходили в свет книги по от-
дельным вопросам истории и экономики.
Видное место занимало изучение особенностей местного пра-
ва, сложившегося еще в средние века. Хотя сфера его примене-
ния все больше суживалась (оно заменялось общерусским пра-
вом), в некоторых областях (например, гражданского права)
оно сохраняло свою силу вплоть до социалистической револю-
ции. Кодификация местного права была проведена только в
XIX в., и многие вопросы его оставались спорными79. Последней
крупной работой по молдавскому праву в этот период был труд
Кассо80. Автор отвергал распространенное мнение о том, что
местное молдавское право ведет свое начало от римского права
и сохранялось в этих областях от начала новой эры. Он особен-
но подчеркивал значение узаконений русских императоров.
Специально историческими изданиями были «Труды Бесса-
рабской губернской ученой архивной комиссии»81; ‘наиболее
ценны в них «публикация документов по «истории г. Кишинева и
описание местных архивов.
Самостоятельная марксистская историография в Молдавии
до Великой Октябрьской социалистической революции еще не
с ф ор-м-ир о в а л а с ь.
Революционные социал-демократы не имели возможности
специально разрабатывать марксистскую историю, но, исполь-
зуя материалы ленинских работ, газеты «Искра», сии в своих
подпольных изданиях сумели все же дать марксистскую оценку
ряда важных исторических событий, политики русского царизма,
путей развития революционного движения и т. д. Так, в листов-
77 Н. В. Лашков. Бессарабия. К столетию присоединения к России.
Кишинев, 1912; его же. Юбилейный сборник города Кишинева. 1812—1912,
ч. I. Кишинев, 1914.
78 См. «Отчеты о действиях Бессарабской губернской земской управы».
Издавались ежегодно с 1896 по 1914 г.
79 О. Я. Пергамент. Приданое по бессарабскому праву. Одесса, 1901;
его ж с. О применении местных законов Арменопула и Донича. СПб., 1905.
80 Л. А. Кассо. Византийское право в Бессарабии. М., 1907.
81 «Труды Бессарабской губернской ученой архивной комиссии», Киши-
нев, т. I—III, 1900—1907.
6772
ках кишиневских социал-демократов, в противовес официальным
восхвалениям роли «царя-освободителя», была дана правильная
характеристика крестьянской реформы 1861 г.
Марксистские революционные идеи все шире распространя-
лись в Молдавии, где в начале XX в. все более усиливалось
влияние русской революционной социал-демократии.
Ш
ИСТОРИОГРАФИЯ БЕЛОРУССИИ
В период империализма историческая мысль в Белоруссии
развивалась в основном по двум направлениям. С одной сторо-
ны, все более внедрялось марксистско-ленинское понимание
исторического процесса, а с другой —существовала буржуазно-
либеральная и буржуазно-националистическая концепция исто-
рического прошлого белорусского народа.
С развитием капитализма шел процесс консолидации бело-
русской буржуазии, которая уже в начале XX в. обнаружила
стремление не только к экономическому господству, но и к поли-
тическому руководству белорусской нацией. Поэтому интересы
белорусской буржуазии, как и буржуазии других националь-
ных окраин, приходили в столкновение с царизмом. Однако
боязнь пролетарского движения и классовые выгоды привязы-
вали белорусскую буржуазию к царизму, делали ее оппозицию
робкой и непоследовательной. Это положение буржуазии нашло
отражение (и в белорусской националистической историографии.
Теоретические обобщения белорусских националистических исто-
риков оказались примитивными и беспомощными и, кроме того,
были прямо подчинены интересам буржуазии.
В начале XX в. в Белоруссии, как и в других частях России,
широко распространялись труды К. Маркса, Ф. Энгельса и
В. И. Ленина, а также газеты «Искра», «Пролетарий», «Новая
жизнь» и другие большевистские издания. Труды классиков
марксизма изучались в социал-демократических организациях
и передовыми представителями демократической интеллигенции.
Ряд конкретных вопросов социально-экономического и поли-
тического развития Белоруссии освещен в работах Ленина.
В «Развитии капитализма в России» Ленин неоднократно ка-
сался вопросов развития торгового земледелия в Белоруссии.
Западные, белорусские губернии, наряду с некоторыми другими,
Ленин относил к «важнейшему району земледельческого капи-
тализма в России» 82, в котором преобладающее значение имело
производство продуктов скотоводства. Ленин дал глубокую ха-
82 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч , т. 3, стр. 256.
663
рактеристику района торгового скотоводства, выяснил влияние
молочного хозяйства на экономику помещичьего хозяйства и по-
казал особенности разложения крестьянства в этом районе83.
Весьма важным для понимания социально-экономической
эволюции Белоруссии является определение Лениным соотноше-
ния и степени распространения капиталистического найма и отра-
боточной системы в сельском хозяйстве западных губерний.
Ленин установил, что в Минской, Гродненской и Виленской гу-
берниях уже в конце 80-х годов преобладал капиталистический
наем рабочей силы, а в Могилевской и Витебской губерниях
господствовала смешанная система 84.
Рассматривая проблему образования внутреннего рынка ра-
бочей силы, Ленин указал на административно-юридические и
бытовые особенности, обусловившие искусственное скопление на-
селения в белорусских губерниях, что отразилось на экономиче-
ском развитии края, на уровне заработной платы и характере
передвижения рабочих 85.
При изучении аграрных отношений в России Ленин отметил,
что в Западном крае крестьянское хозяйство было не вполне
отделено от помещичьего, что в руках помещиков остались
сервитуты (выгоны, пастбища, леса, луга), без которых крестья-
не не могли вести самостоятельное хозяйство, и помещики полу-
чали возможность продолжать старую систему хозяйства в виде
отработков. В Белоруссии, следовательно, сервитуты 'играли
роль отрезков, на которых в значительной степени держалась
отработочная система 86.
В трудах Ленина мы находим принципиально, важную ха-
рактеристику национального движения в Белоруссии в эпоху
империализма. В связи с развитием капитализма совершалось
«пробуждение масс к обладанию родным языком и его лите-
ратурой», к борьбе за свободу национального развития. Ленин
писал, что для белорусов, как и для других народов Восточ-
ной Европы, национально-освободительное движение в тот пе-
риод являлось живой прогрессивной действительностью, подни-
мавшей к новой экономической и политической жизни новые мас-
сы людей87.
Труды классиков марксизма и большевистская литература
оказывали большое влияние на общественно-политическую
мысль, в том числе и на исторические представления передовой
общественности Белоруссии. Марксистско-ленинская концеп-
ция исторического прошлого находила отражение в местной боль-
шевистской печати. Она пропагандировалась в Белоруссии боль-
83 См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 256—278.
84 См. там же, стр. 188.
85 См. там же, стр. 587—590.
86 См. В. И. Лени н. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 230; т. 3, стр. 186.
87 См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 89—90.
664
шевистскими организациями РСДРП отчасти через листовки и
прокламации, издававшиеся массовыми тиражами накануне и
в период первой русской революции, а главным образом по-
средством легальной газеты «Северо-Западный край», выходив-
шей в 1902—1905 гг. в Минске на русском языке. Некоторые ра-
ботники редакции состояли членами Минской большевистской
группы РСДРП. Это обстоятельство определило направление га-
зеты. Большевистские газеты «Пролетарий», и «Новая жизнь»
отмечали в 1905 г. «честный характер» и «марксистскую програм-
му» «Северо-Западного края».
В 1904—1905 гг. газета опубликовала ряд статей, в которых
излагала материалистическое понимание истории, раскрывала
объективный закономерный характер исторического процесса.
«Развитие общества,— писала газета,— идет от более простых и
менее удовлетворительных форм к более сложным и культур-
ным: следовательно, переживаемые нами формы не суть нечто
непреходящее, а подвержены тому же закону развития»88. В га-
зете проводилась мысль, что «умственная и нравственная жизнь
обществ, их учреждения и законы видоизменяются в связи с пе-
ременами в экономическом строе». Газета отстаивала диалекти-
ческое понимание развития общества, признавала наличие анта-
гонистических классов, противоречия между которыми с тече-
нием времени выливаются в форму социальной революции. Она
горячо защищала идею союза рабочего класса и крестьянства,
причем в пролетариате, «как наиболее опытном в борьбе стар-
шем брате», она видела руководителя крестьян. В националь-
ном вопросе газета стояла на ленинских позициях и резко осуж-
дала антинародную угнетательскую политику царизма. В 1905 г.
в газете были помещены некоторые статьи Ленина, перепеча-
таны программа РСДРП, принятая на II съезде партии, и дру-
гие материалы, взятые из большевистской печати. За свою ре-
волюционную позицию газета в декабре 1905 г. была закрыта.
История Белоруссии привлекала внимание и передовых пред-
ставителей национальной литературы.
Исторические взгляды крупных белорусских писателей нача-
ла XX в.— Я. Купалы (1882—1942 гг.), Я. Коласа (1882—
1956 гг.), А. Тетки (А. С. Пашкевич, 1876—1916 гг.) и др.— скла-
дывались под воздействием революционного движения кресть-
янства и пролетариата и в определенной степени под влиянием
марксистской идеологии. В основном они характеризуются не-
навистью к феодально-крепостническому прошлому, к поме-
щичье-самэдержа-вному настоящему и горячим стремлением к
освобождению народа. Исторические воззрения этих писателей
нашли отражение лишь в их поэтических произведениях. Будучи
представителями крестьянской демократии, они не смогли в та
88 «Северо-Западный край», № 433, 1904.
665
время усвоить идею о необходимости пролетарского руковод-
ства революционным движением, переоценивали роль крестьян-
ства. Но в конкретных условиях Белоруссии конца XIX в. они
сумели дать прогрессивную, проникнутую революционно-демо-
кратическими настроениями оценку исторического процесса и
содействовали выработке правильного взгляда на историческое
развитие.
В начале XX в. в связи с ростом рабочего движения и рас-
пространением марксизма некоторые историки стали придавать
большое значение вопросам социально-экономического развития.
В своих исследованиях они искали путей к марксизму. К таким
историкам в белорусской историографии принадлежал прежде
всего В. И. Пичета. Из дореволюционных работ Пичеты на пер-
вом месте стоит его двухтомная «Аграрная реформа Сигизмунда-
Августа в Литовско-Русском государстве»89. Пичета собрал боль-
шой материал, касающийся помещичьего и крестьянского земле-
владения в XVI в. Особенно подробно он остановился на госу-
дарственных мероприятиях Сигизмунда-Августа, направленных
на ликвидацию общинного землевладения, закрепощение кре-
стьянских масс и укрепление крупного феодального землевладе-
ния. Эта работа выгодно отличается от работ историков госу-
дарственно-юридической школы тем, что в ней в центре внима-
ния стоит положение крестьян. Однако и этот труд не лишен ме-
тодологических недостатков, поскольку в основе его лежит прин-
цип экономического материализма.
К этому же направлению примыкает работа Ф. В. Клименко
«Западнорусские цехи»90. Работа Клименко представляет собой
первую в белорусской историографии попытку изучения ремес-
ленного производства в белорусском городе вообще и цеховой
организации в частности. Автор широко пользуется методом
сравнения цеховых уставов различных городов, прослеживает
связь цехов с братствами, роль цехов в городском самоуправле-
нии. Работа дает обстоятельную характеристику цеховой орга-
низации, образующих ее элементов как в производственной, так
и в юридической области. Многие наблюдения Клименко не по-
теряли научного значения и в наше время (например, роль це-
хов в борьбе против феодальной юрисдикции, сопоставление
норм цеховых уставов Вильно, Могилева, Бреста, Минска, ха-
рактеристика отношений внутри цеха, религиозный вопрос
и др.).
Однако при анализе цеховой организации Клименко со-
вершенно не учитывает состояние внутреннего рынка, экономи-
ческие и социально-политические условия, в которых находилось
ремесленное производство в белорусских городах в XVI—
89 В. И. Пичета. Аграрная реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-
Русском государстве, ч. 1—2. М., 1917.
90 Ф. В. Клименко. Западнорусские цехи XVI—XVIII вв. Киев, 1914.
666
XVIII вв. Но несмотря на это, сама постановка вопроса о цехах
была в то время важным вкладом в освещение истории Бело-
руссии.
Историей Литвы и Западной Руси занимался специально
и Н. А. Рожков. Однако развитие производительных сил он видел
в переходах от одной отрасли производства (добывающей про-
мышленности, скотоводства, земледелия) к другой и не пони-
мал сущности учения об общественно-экономических формациях.
При характеристике различных типов хозяйства (общинное зем-
левладение, условное крупное землевладение и пр.), равно как
и при характеристике повинностей и обязанностей людей, уча-
ствовавших в производстве, он в общем следовал за буржуаз-
ными учеными историко-юридической школы, разделяя ли-
товско-русских землевладельцев и крестьян на группы, разли-
чавшиеся своим правовым положением. О законодательстве,
учреждениях и правовых отношениях у него говорится довольно
много, а о народе, его жизни и классовой борьбе — почти ничего.
Насколько плохо понял автор причины народного движения
против феодального гнета, свидетельствует хотя бы тот факт,
что он поместил историю народно-освободительных войн XVII
столетия на Украине и Белоруссии, направленных против поль-
ских феодалов, в раздел «Дворянская революция в Южной
Руси». О восстании Наливайко он упоминает здесь только в од-
ной строке91.
Буржуазно-либеральные историки, отражая страх буржуазии
перед развивавшейся революцией, избегали широких историче-
ских обобщений.
Главное внимание они сосредоточивали на эмпирическом опи-
сании учреждений, юридических норм, действовавших в Литов-
ском государстве. Вопросы классовой борьбы, народных движе-
ний, положения трудового народа они тщательно обходили.
В таком историко-юридическом духе написаны работы по исто-
рии Литовского государства М. К. Любавского, А. Е. Пресня-
кова, И. И. Лаппо и др.
В работе М. К. Любавского92 рассматриваются учреждения
и законы, правовое положение отдельных социальных групп и
сословий с точки зрения того, какие они имели права и какие обя-
занности несли по отношению к государству. При этом у Лю-
бавского история Белоруссии не отделяется от истории Литвы,
хотя им отмечались некоторые особенности в правовом положе-
нии белорусских земель, находившихся в составе Литовского
княжества. Любазский подчеркнул преобладание «русской» (бе-
лорусской и украинской) народности в составе Литовского кня-
91 Н. Рожков. Русская история в сравнительно историческом освеще-
нии, т. I—XII. Пг.—М., 1919—1926; т. VI, стр. 8.
92 .М. К. Л ю б а в с к и й. Очерк истории Литовско-Русского государства
до Люблинской унии включительно. М., 1910.
667
жества, а также борьбу между крупными белорусскими и литов-
скими феодалами. Но он не объяснил экономических причин
этой борьбы и свел ее к национальной розни. Заслугой Любав-
ского было то, что он включил в свою книгу много фактическо-
го материала, тщательно собранного и обработанного на основе
внимательного изучения источников. На тех же историко-юриди-
ческих позициях стоит и И. И. Лаппо в своей книге «Великое
княжество Литовское во второй половине XVI столетия»93.
Формально-юридической концепцией проникнуты также лек-
ции профессора А. Е. Преснякова, прочитанные им в Петербург-
ском университете в 1908—1910 гг., но опубликованные лишь в
советское время под названием «Лекции по русской истории».
Часть этих лекций посвящена HCTOpHH Белоруссии 94. Теоретиче-
ски автор относится отрицательно к историко-юридической
школе, но в своей работе он не смог полностью избежать ее
влияния.
Несомненной заслугой Преснякова было то, что он сумел дать
последовательную историю восточнославянских земель, в том
числе и белорусских, входивших в состав Великого княжества
Литовского. Пресняков специально изучал историю Литовского
государства (особенно в архиве г. Кракова). Он правильно
смотрел на историю «русских земель» в составе Литовского кня-
жества как на продолжение истории Древнерусского государст-
ва, в значительной мере подвергшегося влиянию новых литов-
ских порядков. У Преснякова верно отмечена политическая раз-
общенность земель, входивших в Литовское государство, а позд-
нее и Польши, но едва ли может быть признано правильным
его мнение о роли магнатов как социальной силы, добившейся
(до XVI в.) некоторых успехов в политической централизации
Литовского государства.
Буржуазно-националистическая точка зрения на историческое
прошлое Белоруссии нашла широкое отражение на страницах
газеты «Наша нива» (1906—1915 гг.), издававшейся в Вильно
на белорусском языке. В 1910 г. в газете был опубликован ряд
статей буржуазного белорусского националиста Власта (В. Ла-
стовского) по истории Белоруссии. В том же году они были из-
даны отдельной книжкой на белорусском языке 95.
Отражая стремления белорусской буржуазии к экономическо-
му и политическому руководству своей нацией, Власт выдвига-
ет на первый план вопросы национальные и старательно обходит
социальные проблемы. Не останавливаясь перед искажением
фактов, он ищет в прошлом существования самостоятельной бе-
93 И. И. Лаппо. Великое княжество Литовское во второй половине
XVI столетия. Юрьев, 1911.
94 А. Е. Пресняков. Лекции по русской истории, т. 1—2. М., 1938—
1939; т. 2, вып. 1. Западная Русь и Литовско-Русское государство. М., 1939.
95 Власт. Кароткая псторыя Беларусь В1льня, 1910.
668
лорусской государственности, которой у белорусов никогда не
было вплоть до Октябрьской революции.
Власт восхваляет феодальных князей, но нигде не говорит
о социально-экономическом положении народных масс, о клас-
совой борьбе, о народных восстаниях. Белорусский народ, по
Власту,— «единый» народ, который якобы «крепко любил своих
князей». Время от образования Литовского княжества до Люб-
линской унии 1569 г. Власт, вопреки фактам, изображает не
только как период существования белорусской государственно-
сти, но и как время расцвета белорусской письменности и куль-
туры, как «золотой век» в истории Белоруссии.
Националистическая концепция Власта послужила идеологи-
ческой основой для белорусского буржуазно-националистическо-
го движения, которое шло под флагом «адражанизма», т. е. воз-
рождения «золотого века» под эгидой белорусской буржуазии.
При этом националистические писатели и публицисты призывали
всех белорусов забыть «внутренние» распри, споры и объеди-
ниться без различия классов и социальных групп, по признаку
национальности. Эта «теория», отравленная ядом национализма,
была идеологическим средством, призванным подчинить тру-
дящиеся массы белорусского народа идеологическому и полити-
ческому господству белорусской буржуазии. Однако белорусские
рабочие, крестьяне и революционно-демократическая интелли-
генция остались верными традициям вековой дружбы с великим
русским народом и другими народами России.
Эти позиции исторически обосновывались в прогрессивно-
демократической и развивавшейся в начале XX в. марксистской
историографии.
Глава XIV
ИСТОРИОГРАФИЯ
ЛИТВЫ, ЛАТВИИ И ЭСТОНИИ
I
ИСТОРИОГРАФИЯ ЛИТВЫ ’
Разработка истории Литвы и Великого княжества Литовско-
го в начале XX в. продолжала развиваться в тех же направлени-
ях, что и ранее. В 1910 г. появилась фундаментальная работа
М. К. Любавского по истории Литовско-Русского государства до
Люблинской унии 1569 г.1 2, обобщавшая более ранние исследова-
ния и вместе с ними послужившая для русских ученых толчком к
изучению государственных учреждений и истории общественных
классов по материалам Литовской метрики.
Историей политического и общественного строя Великого
княжества Литовского после Люблинской унии занимался
И. И. Лаппо3. Он стремился всесторонне выяснить положение
шляхетства в государстве (вопрос о получении и утрате шля-
хетства, экономическое состояние шляхты, уровень образован-
ности, права и обязанности ее), но обходил вопрос о производ-
ственных отношениях, господствовавших в то время в Великом
княжестве Литовском, и о месте и роли различных слоев шляхты.
Автор рисовал шляхетский сеймик в статическом состоянии,
не показывая его развития, не раскрыл характера «шляхетско-
демократического» движения, направленного против исключи-
тельного господства старой родовой аристократии. В действи-
тельности же из средних классов бояр-шляхты постепенно фор-
1 См. также «Историографию Белоруссии», стр. 663—669.
2 М. К. Л ю б а в с к и й. Очерк истории Литовско-Русского государства
до Люблинской унии включительно. М., 1910.
3 И. И. Лаппо. Великое княжество Литовское за время от заключения
Люблинской унии до смерти Стефана Батория (1569—1586). Опыт исследо-
вания политического и общественного строя.— «Записки историко-филологи-
ческого факультета С.-Петербургского университета», ч. 61, 1901; его же.
Великое княжество Литовское во второй половине XVI столетия. Литовско-
русский повет и его сеймик. Юрьев, 1911. О И. И. Л а п п о см. «Очерки
истории исторической науки в СССР», т. II, М., 1960.
мировалась новая аристократия. Не имея возможности пробить-
ся к правительственным должностям, которые занимались пре-
имущественно по наследству представителями старых фамилий,
выдвинувшихся еще в начале XV в., новая аристократия рвалась
к власти под прикрытием «демократических» лозунгов, стремясь
опереться на шляхетскую массу. Появление сеймиков было тор-
жеством этой новой аристократии.
Вопросами литовской экономики занимался М. В. Довнар-
Запольский, опубликовавший специальный труд о государствен-
ном хозяйстве при Ягеллонах4. Это была первая попытка осве-
тить хозяйственную жизнь страны на основе архивных материа-
лов. Поставив перед собой широкую задачу изучения всего хо-
зяйственного строя, от возникновения государства до его соеди-
нения с Королевством Польским, автор остановился на характе-
ристике доходов, стекавшихся в господарский скарб и шедших
на удовлетворение государственных потребностей, на содержа-
ние великого князя и его двора, на постройку крепостей, закуп-
ку военного снаряжения, уплату жалованья наемному войску,
прием и отправку послов, «упоминки» крымскому хану и т. п.
Большое внимание истории Литвы с древнейших времен до
XVI в. уделил А. Е. Пресняков в своих лекциях, читанных им в
Петербургском университете в 1908/09 и 1909/10 учебных годах
и изданных по записям автора в 1939 г.5 Историю Литвы Прес-
няков рассматривает в общих рамках «Западной Руси» и «Ли-
товско-Русского государства», однако он сам говорит, что очерки
истории Великого княжества Литовского, как и очерки истории
«Галицкого княжества» и «Западной Руси», «приросли в виде
эпизодических отступлений» к общей традиционной схеме рус-
ской истории6.
В этом плане Пресняков дает политическую историю Литвы
в тесной связи с историей великокняжений («Литва Миндовга и
Гедимина», «Наследие Гедимина» и т. д.), освещает борьбу Лит-
вы против Тевтонского и Ливонского орденов, развитие связей
Литвы с русскими (белорусскими и украинскими) землями.
Пресняков раздельно характеризует развитие социально-эконо-
мической и правовой жизни в литовских и русских землях.
Такой подход обоснован действительным отношением между
Литвой и русскими землями, при наличии постоянной экспан-
сионистской политики литовских великих князей и феодалов
вообще. Однако Пресняков (впрочем, как и другие буржуазные
историки) совершенно не замечает наличия общих интересов
между литовским, русским, белорусским и украинским народа-
ми в их борьбе против общих врагов и в других областях жизни.
4 М. В. Довнар-Запольский. Государственное хозяйство Вели^
кого княжества Литовского при Ягеллонах, т. I. Киев, 1901.
5 А. Е. Пресняков. Лекции по русской истории, т. II, вып. 1. М., 1939.
6 См. там же, стр. 11.
671
Даже говоря о Грюнвальдской битве, Пресняков не упоминает
участия в ней русских, белорусских и украинских полков.
Аграрную реформу и ее проведение изучал в своей двухтом-
ной монографии В. И. Пичета 1. Он показал, что аграрная рефор-
ма была задумана ради того, чтобы дать великому князю не-
обходимые средства, освободив его от тягостной зависимости от
шляхты, которая, используя затруднительное финансовое поло-
жение князя, стремилась расширить свое привилегированное по-
ложение и тем ограничить его власть.
В начале XX в., особенно после революции 1905—1907 гг.,
намечаются тенденции дальнейшего развития литовской историо-
графии. В 1907 г. группой буржуазно-либеральной литовской ин-
теллигенции было организовано в Вильно «Литовское научное
общество», которое стало издавать свой ежегодник «Lietuviu
tauta» («Литовская нация»). На страницах этого ежегодника
вплоть до первой мировой войны публиковались научные и
научно-популярные статьи по истории литовского народа, боль-
шей частью освещающие вопросы истории Великого княжества
Литовского XIII—XV вв. Из отдельных изданий этого периода
следует отметить некоторые работы И. Басанавичюса.
И. Басанавичюс (1851 —1927 гг.), литовский буржуазно-ли-
беральный общественный деятель и ученый, окончивший меди-
цинский факультет Московского университета, один из основа-
телей и редакторов первой литовской газеты «Аушра» (1883—
1886 гг.), организатор и председатель «Литовского научного об-
щества», занимался исследованием вопросов истории, археоло-
гии и этнографии Литвы, а также литовского фольклора. Басана-
вичюс идеализировал историческое прошлое литовского народа,
сднако верно показал его борьбу против Тевтонского и Ливон-
ского орденов, разоблачая враждебную по отношению к литов-
скому народу позицию католической церкви и 'римского папы
как организаторов кровавых набегов крестоносцев на Литву.
В работе «Из отношений христианства с древней литовской ре-
лигией и культурой»7 8 Басанавичюс на основе источников ри-
сует зверства крестоносцев в Литве в XIII—XV вв. и показывает,
как римские папы Григорий IX, Иннокентий IV, Урбан IV и др.
организацией «крестовых походов» и другими действиями обес-
печивали наступление орденских рыцарей на Литву. Эту же
тему Басанавичюс развивал в более ранних своих статьях, по-
священных литовским городищам и крестоносцам.
Несмотря на противоречивый характер общественной деятель-
ности Басанавичюса, его работы, освещающие характер папско-
7 В. И. Пичета. Аграрная -реформа Сигизмунда-Августа в Литовско-
Русском государстве, ч. 1—2. М., 1917.
8 J. Basanavicius. Is krikscionijos santykiq su senoves lietuviq tikyba
ir kultura. Vilnius 1912.
.672
тевтонской агрессии против литовского народа в средние века,
имели известное положительное значение как в научном, так и
в общественно-политическом отношении.
II
ИСТОРИОГРАФИЯ ЛАТВИИ
В 90-х годах XIX в. Латвия, как и вся Россия, переживала
период сравнительно быстрого развития капитализма. Одновре-
менно происходили рост рабочего класса Латвии и нарастание
революционной борьбы трудящихся.
Среди латышской прогрессивной интеллигенции и передовых
рабочих все шире распространялись идеи марксизма. Первыми
пропагандистами марксистских идей в Латвии были латышские
студенты Петербургского университета П. Стучка и Я. Плиек-
шан (впоследствии народный поэт Латвии — Я. Райнис), сту-
денты Московского университета Я. Янсон-Браун, П. Дауге,
студент Юрьевского (Тартуского) университета Ф. Розинь
(Азис), а также Э. Вейденбаум и др. Революционно настроен-
ная латышская молодежь в российских университетах приоб-
щалась к демократической русской культуре и подпадала под
идейное влияние русских марксистов. Кроме того, в Латвии в
90-х годах широкое хождение имела немецкая марксистская
литература, которая также плодотворно влияла на формирова-
ние марксистских взглядов лучшей части латышской интелли-
генции. Новые, революционные вдеи, все глубже проникая в пе-
редовые слои латышского общества, вызвали прогрессивное
общественное движение, известное в истории Латвии как «Новое
течение» («Яуна страва»). Представители этого течения груп-
пировались вокруг ежедневной прогрессивной газеты «Диенас
лапа» («Ежедневный листок»), редактором которой в конце 80-х
годов был Стучка, а с 1891 г.— Плиекшан |(Райнис).
«Новое течение» заняло резко отрицательную позицию по
отношению к националистическому движению латышской бур-
жуазии. В городах Латвии появляются рабочие общеобразова-
тельные кружки, создаются пролетарские просветительные об-
щества «Ионатанс», «Павасарс» («Весна») и др.
Один из первых деятелей «Нового течения», Янсон-Браун,
писал: «Приближение перелома в народной жизни раньше всех
почувствовала демократическая молодежь в 90-х годах. Она бы-
ла кровно связана с народными низами, смутно сознавала про-
исходящие перемены и нарождающиеся нужды новой эпохи и
страстно искала новых путей. Между тем в латышской общест-
венной жизни молодежь встретила тот же мертвящий реакци-
онный застой, пресмыкающийся сервилизм, полное отсутствие
живой мысли, живых идеалов. Все, что в период „национальных
3 Очерки историографии, т. III
673
стремлений" пленяло умы своей яркой свежестью, теперь завя-
ло и засохло. Жизнь властно требовала новых лозунгов... Идео-
логия национализма давно уже не соответствовала совершив-
шимся глубоким социально-экономическим переменам в жизни
народа и сковала только пробуждение нового общественного
класса — пролетариата» 9. В этих условиях исторической зада-
чей «Нового течения» была популяризация марксизма среди
латышского пролетариата.
Само «Новое течение» было далеко не однородным: в него
наряду с марксистами входили и явные оппортунисты, мелко-
буржуазные интеллигенты. Естественно, что по мере расшире-
ния его деятельности в нем образовалось левое крыло. Основ-
ными деятелями левого направления были Стучка, Розинь
(Азис), Райнис и Янсон-Браун, которые впоследствии, в 1904 г.
стали инициаторами и активными участниками создания неле-
гальной марксистской партии рабочего класса Латвии — Ла-
тышской социал-демократической рабочей партии.
В 1895 г. левое крыло «Нового течения» установило органи-
зационные связи с некоторыми рабочими кружками. В благо-
приятных условиях быстрого промышленного развития Латвии
марксизм стал быстро сливаться с рабочим движением.
«Новое течение» приобретало большое влияние в обществен-
ной жизни, что вызвало сильное беспокойство царских вла-
стей. Летом и осенью 1897 г. царское правительство разгромило
«Новое течение». Но революционное пролетарское движение в
Латвии, установив связь с русскими марксистами, продолжало
расти и расширяться.
Огромное значение для развития латышского революционно-
го движения имел приезд В. И. Ленина в 1900 г. в Ригу и его
совещание с латышскими марксистами об издании и распро*
странении нелегальной газеты «Искра», которая должна была
объединить марксистов-революционеров.
Представители левого крыла «Нового течения» были первы-
ми латышскими марксистами, заложившими основы марксист-
ской разработки истории Латвии и латышского народа. Латыш-
ские марксисты по-новому подошли к оценке аграрной истории
страны. Стучка, находясь в ссылке, много занимался изучением
аграрного вопроса. В 1902 г. в русском нелегальном журнале
«Жизнь», издававшемся в Женеве, им была напечатана за под-
писью Ф. Р. статья «Эволюция латвийского крестьянства в
XIX веке». В ней автор делал вывод, что классовые противоре-
чия в среде латышского крестьянства чрезвычайно остры, что
в классовой борьбе безземельный пролетариат Латвии должен
идти рука об руку с промышленным пролетариатом и что без-
9 Я. Янсон-Браун. Латышское общественно-культурное развитие и
латышская литература.— «Сборник латышской литературы», Пг., 1916,
стр. 20—21.
674
земельные, батраки представляют тот элемент, который дол-
жен стать носителем прогресса и революционной силой на селе.
Накануне первой русской революции еще более усилилось
внимание латышских марксистов к аграрным отношениям в
Латвии, в которых особенно ярко проявлялись феодальные пе-
режитки, отягощенные национальным гнетом со стороны ост-
зейских баронов-помещиков. Нужно было в противовес прибал-
тийско-немецкой и латышской буржуазно-националистической
историографии дать марксистское освещение прошлого Латвии,
создать подлинную историю латышского трудового народа,
вскрыть сущность и изложить причины озозникновения и разви-
тия кризиса аграрных отношений в Латвии.
Первой попыткой этого рода была работа Ф. Розиня (1870—
1919 гг.) «Латышский крестьянин» 10, написанная во время пре-
бывания автора в эмиграции в Швейцарии.
Ф. Розинь впервые применил метод исторического материа-
лизма к аграрной истории Латвии, хотя нередко и уклонялся в
сторону экономического материализма. Несмотря на ряд суще-
ственных недочетов, Розинь по-новому изложил историю латыш-
ского крестьянства, отбросив средневековые легенды и измыш-
ления остзейских историков. Он решительно опроверг миф
прибалтийско-немецкой историографии о высокой культурной
миссии бременских купцов, занесенных бурей в устье Даугавы и
обосновавшихся на ее берегах. «Миф этот,— писал Розинь,—
придуман немецкими историками, чтобы оправдать привилегии
завоевателей». На основании исторических фактов Розинь дока-
зывал, что ливы, курши и другие племена Прибалтики задолго
до завоевания стояли на сравнительно высокой ступени общест-
венного развития и имели широкие культурные и торговые связи
со славянами, со Скандинавией и Данией и что земледелие и ско-
товодство у коренных племен Прибалтики были развиты не ме-
нее, чем у германцев. Розинь опроверг также распространенную
версию прибалтийско-немецких историков о том, что латыши яко-
бы никогда не знали общинного быта и общинного землепользо-
вания и всегда жили обособленными усадьбами; он доказывал,
что развитие латышских племен подчинялось общим законам
исторического развития всех народов и что задолго до появления
на их земле первых епископов и рыцарей у них уже существовали
зачатки феодальных отношений. До прихода немцев, утверждал
10 Первое издание «Латышского крестьянина» вышло в 1904 г. в Берне
как издание партии и в Латвии распространялось нелегально. Второе, пере-
работанное латышское издание вышло во время революции 1905 г. в Риге,
а третье — в 1920 г., во время существования Советской Латвии, народным
комиссаром земледелия которой был Розинь. Четвертое издание, под редак-
цией проф. Я. Зутиса, вышло в 1958 г. в Риге. Имеется также сокращенный
русский перевод: Фр. Розинь-Азис. Страницы из истории крестьянства.
Историко-экономическое исследование аграрных отношений в Прибалтике.
Л., 1925.
675
43*
Розинь, латыши жили в селах (ciemi), объединенных в волости
(pagasti). Ciemi в Латвии сохранились до XV в., a pagasts был
почти однороден с немецкой маркой. Попутно Розинь взял под
сомнение «чистоту» германской расы прибалтийских баронов,
доказывая, что «высшее немецкое сословие господ» образова-
лось путем смешения завоевателей со старейшинами и вождями
ливов и латгалов. Выводы Розиня для своего времени были новы
и омелы. Даже некоторые немецкие историки вынуждены были
признать научную обоснованность выдвинутых им положений.
Вместе с тем необходимо отметить, что при описании Ливон-
ской войны и периода шведского господства общая оценка собы-
тий была позаимствована Розинем у историков эпохи Просвеще-
ния — Гарлиба Меркеля и Иоганна Петри.
Книга Розиня была первой попыткой дать марксистскую кон-
цепцию истории аграрных отношений в Латвии от древнейших
времен до XX в. Наряду с этим она является первым значитель-
ным произведением марксистской историографии Латвии на ла-
тышском языке.
Во время революции 1905 г. в Латвии работа Розиня сыграла
большую роль в партийной пропаганде. Она была для партий-
ного активиста своего рода путеводителем по вопросам аграрных
отношений в истории Латвии.
В условиях революции происходило быстрое размежевание
латышского общества.
Революция 1905—1907 гг., вылившаяся в латвийской деревне
в вооруженное восстание латышского крестьянства, вновь заост-
рила вопрос об аграрном положении Прибалтики и о прибал-
тийских немцах, занимавших привилегированное положение в
крае. Остзейские бароны-помещики, разочаровавшись в незыб-
лемости царского трона, в котором они всегда видели оплот свое-
го господства в крае, снова, как во время ожесточенной полемики
с Самариным, стали искать поддержки в Берлине, где они встре-
тили самый радушный прием со стороны прибалтийских эми-
грантов 60-х годов (виднейшее положение среди них занимал ис-
торик Т. Шиман, советник Вильгельма II). Снова остзейцы при-
зывали к спасению «передового немецкого форпоста на Востоке».
Германию наводнила обширная литература остзейцев, среди ко-
торой преобладали исторические изыскания о «славной истории»
ливонских рыцарей. В этой литературе выделяется вышедший
под редакцией и с лестным предисловием Шимана анонимный
пасквиль «Латышская /революция («Lettische Revolution»), ав-
тором которого был остзейский историк А. Транзе-Розенек.
С уничтожающей критикой выпускавшейся в Германии паск-
вильной литературы о революции 1905 г. выступил Я. Янсон-
Браун, бывший в 1905 г. членом ЦК ЛСДРП и членом федератив-
ного комитета. В 1912 г. в Брюсселе в качестве заграничного из-
дания социал-демократии Латвии вышла его книга «Революция
676
з Прибалтике», посвященная 1905 г. 11 Эта книга давала резкую
отповедь автору пасквиля «Латышская революция» и его вдохно-
вителю — Шиману. Янсон категорически опроверг утверждения
остзейских историков, что революция 1905 г. в Латвии была не
результатом экономических и политических условий, а проявле-
нием «психоза масс». Янсон ярко и убедительно показал фео-
дальные пережитки, существовавшие в Латвии накануне рево-
люции, и нарисовал картину грандиозных революционных собы-
тий в Латвии, участником которых он был. Однако при этом он
допустил значительные ошибки. Так, революцию 1905 г. в Лат-
вии он понимал в основном как «крестьянскую войну» против не-
мецких баронов и не подчеркивал роли латышского промышлен-
ного пролетариата. Хотя Янсон и не отрицал неразрывной связи
событий 1905 г. в Латвии с ходом революции в России, но рас-
сматривал их в отрыве от революционного движения русского
пролетариата. Это дало возможность меньшевистским и бур-
жуазно-националистическим историкам Латвии впоследствии
прикрываться авторитетом Янсона при определении ими револю-
ции 1905 г. в Латвии как крестьянской войны, как национальной
революции.
Трагична судьба книги Янсона о революции 1905 г. в Лат-
вии. Он начал писать ее еще в 1906 г. Рукопись первой части не-
легально была послана в Ригу для издания, но попала в руки по-
лиции. Автору пришлось воссоздать ее, и вышла она только в
1912 г. в Брюсселе. Рукопись второй части, законченная к нача-
лу первой мировой войны, была сдана в Брюсселе в типографию,
но немецкие снаряды разрушили типографию, и рукопись погиб-
ла. Сам автор в 1917 г. погиб при торпедировании немецкой под-
водной лодкой парохода, на котором он возвращался из эмигра-
ции.
Перу Янсона-Брауна принадлежат также обстоятельная ста-
тья «Латышское общественно-культурное развитие и латышская
литература», помещенная в вышедшем под редакцией В. Я. Брю-
сова и М. Горького «Сборнике латышской литературы»12
и очерк «Социал-демократия Латышского края в период миро-
вой войны». Последние работы Янсона, написанные вовремя пер-
вой мировой войны, говорят о нем как о страстном борце за мир
и убежденном стороннике революционного пораженчества. «Прав-
да» писала, что Янсон придерживался определенно выра-
женных интернационалистических взглядов и по вопросам войны
присоединялся к позиции, на которой стоял Ленин.
Наиболее реакционная часть латышской буржуазии открыто
примкнула к душителям революции — царизму и немецким
11 J. Janson-Braun s. Baltijas revolucija.— «Korotiraksti», 2-е изд.,
Kd. I, Riga, 1921.
12 Я. Янсон-Браун. Латышское общественно-культурное развитие и
латышская литература.— «Сборник латышской литературы», Пг., 1916.
677
баронам. Либеральная буржуазия стремилась добиться некото-
рых уступок от царизма за счет немецких баронов и немецкой
городской буржуазии. Позиция либералов на деле означала под-
держку царизма в его борьбе против народных масс. Однако
это не исключало противоречий между латышской либеральной
буржуазией и немецкими баронами, так как остатки феодализма,
за которые цепко держались немецкие бароны, мешали ее раз-
витию.
Против кампании клеветы и обмана, проводившейся пангер-
манистами под видом исторических изысканий, в русской печати
выступил проф. М. А. Рейснер. В статье «Мы, балты» 13 автор,
сам родом из остзейских немцев, убедительно опроверг лживые
исторические концепции защитников рыцарского дворянства и
его привилегий ib Прибалтике. В другой статье — «Немцы и бал-
тийская культура» 14 Рейснер на основании анализа националь-
ных отношений в Прибалтике делает вывод, что «исторически
балты (остзейцы.— Ред.) далеко не были представителями за-
падноевропейской культуры и только сравнительно очень поздно
они решили поднять национальное знамя» 15.
Активная роль в идейной борьбе против немецких баронов
принадлежала В. Земцеву (Ф. Гарайсу). С позиций либера-
лизма он выступил против их привилегий, за необходимость
реформ.
Работы Ф. Гарайса 16 носят преимущественно полемический
характер. Следует также отметить, что почти все его труды по-
явились в связи с проектами реформ и не только содержали ана-
лиз этих проектов, исходящих из кругов местного дворянства или
правительственных учреждений, но и предлагали свое решение
вопроса. Таким образом, произведения Гарайса представляли
собой попытку активного вмешательства в развитие социально-
экономических отношений в Прибалтике. Основное внимание Га-
райс сосредоточил на крестьянском вопросе.
Работы Гарайса по истории аграрных отношений в Латвии
до сих пор не утратили своего значения. С ним полемизировал
А. Тобин, но попытка последнего опорочить данные и выводы
Гарайса потерпела полный провал 17.
Аграрным отношениям в Латвии накануне революции 1905—
1907 гг. посвящена также работа Н. Н. Бордоноса «Основы позе-
13 М. Рейснер-Реус. Мы, балты.— «Русское богатство», 1906, июнь.
14 М. Рейснер. Немцы и балтийская культура.— Сб. «Эсты и латыши,
их история и быт», М., 1916.
15 Там же, стр. 5.
16 См. В. Земцев. К аграрному вопросу в Лифляндии. Рига, 1907; его
же. К вопросу о земском самоуправлении в Прибалтийском крае. Рига, 1909;
его ж е. О квотной земле в Лифляндии. Рига, 1913; его же. Остатки фео-
дального строя в Прибалтийском крае, ч. 1—2. Юрьев, 1916, и др.
17 См. А. Тобин. Аграрное положение Лифляндской губернии в осве-
щении г. Земцева. Рига, 1909.
678
мельных отношений в Лифляндской губернии» 18. Автор дал об-
стоятельную критику земельных отношений в Латвии и выдвинул
в качестве неотложных задач предоставление латышским кресть-
янам права владения землей, пересмотр положения о пасторат-
ских и дворянских землях с передачей их крестьянам и распро-
странение деятельности Крестьянского поземельного банка на
прибалтийские губернии.
К этому же времени относятся первые работы известного ла-
тышского буржуазного филолога и фольклориста П. Шмита
(1869—1938 гг.). Он опубликовал ряд статей по этнографии ла-
тышей (в 1912 г. вышли отдельным сборником) 19. На основании
сравнительного языкознания, хроник и археологических исследо-
ваний Шмит пытался объяснить вопросы этногенеза, развитие
материальной и духовной культуры латышей.
Продолжались и начатые еще в середине XIX в. археологиче-
ские исследования на территории Латвии. Появились первые ра-
боты прибалтийско-немецких историков Ф. Крузе, К.-Э. Бера,
з а ни м ав ши хся ар х е о л оги ч еск ими -рас коп ками. На терр и тории
Латвии раскопки провели также заинтересованные местной
археологией научные учреждения Петербурга и Москвы (рас-
копки В. И. Сизова и Е. Р. Романова на Комаровой горе
в Лудзе, выявившие большой ‘могильник древних латгалов) 20.
В 1896 г. в Риге был созван X съезд российских археологов.
Съезд показал узкий кругозор местных немецких историков и
нанес удар по защищаемой ими идее культуртрегерства.
С развитием империализма, в условиях обострения классовой
борьбы и роста рабочего движения в Латвии, латышская бур-
жуазия скатывалась на все более реакционные позиции, идя на
союз с немецким баронством. В результате этого продолжался
процесс дальнейшего углубления кризиса латышской буржуаз-
ной историографии. Наиболее видными представителями латыш-
ского буржуазного направления этого периода были пастор
А. Ниедра и публицист Ф. Гросвалд, которые отстаивали кон-
цепции прибалтийско-немецкой историографии и призывали ла-
тышскую буржуазию к союзу с немецкой буржуазией. В их ра-
ботах особенно ярко проявилась ненависть к марксизму и рабо-
чему движению.
Во время столыпинской реакции остзейское дворянство при
благожелательной поддержке царской власти пыталось восста-
новить и закрепить свои политические и экономические позиции
в крае, подвергшиеся во время революции 1905—1907 гг. сильно-
му потрясению. Официальный историк лифляндского дворянства
18 Н. Н. Бордовое. Основы поземельных отношений в Лифляндской
губернии. Могилев на Днепре, 1904.
19 Р. Smits. Etnografisko rakstu krajums. Riga, 1912.
20 «Материалы по археологии России», № 14. Древности Северо-Запад-
ного края, т. I, вып. 2. Люцинский могильник, СПб., 1893.
679
А. Тобин опубликовал в печати докладную записку, поданную
им в феврале 1906 г. генерал-губернатору В. У. Сологубу от име-
ни лифляндского дворянства. В ней Тобин, с необычной даже
для прибалтийско-немецких историков беззастенчивостью, под-
тасовывая исторические факты и статистические данные, «дока-
зывал» преимущества созданного в крае немецким дворянством
аграрного строя и проистекавшее якобы из него материальное
благосостояние латышского крестьянства (даже бобылей и бат-
раков), особенно по сравнению с положением крестьянства в ос-
тальной части России 21.
Большие неприятности остзейским историкам доставил
А. Агте, который показал неприглядное лицо германских завое-
вателей 22.
Революция 1905 г., вызвавшая рост самосознания широких
масс латышского трудового народа, пробудила в нем повышен-
ный интерес к истории своей родины. Народ хотел знать, в чем
крылась причина его бедственного состояния и вопиющего соци-
ального неравенства, в чем причины поражения’ революции, ка-
кие цели он должен ставить перед собой и какими путями следует
идти, чтобы выйти победителем в тяжелой борьбе за лучшее бу-
дущее. Ответить на эти вопросы попытался К. Ландер, один из
активнейших участников революции 1905 г.
В 1907—1908 гг., в трудные годы реакции, Ландер, не пере-
ставая вести подпольную работу в рядах социал-демократиче-
ской партии, написал трехтомный труд «История Латвии» 23. Эта
работа являлась в то время наиболее полной, изданной на ла-
тышском языке, историей Латвии, в которой автор, по его сло-
вам, сделал первую попытку изложить на основе марксистской
методологии социально-экономическую историю Прибалтики с
древнейших времен до XIX в. «История Латвии» пользовалась
большой популярностью среди латышских рабочих и прогрес-
сивной интеллигенции. Первые шаги Ландера, так же как и Ро-
зиня, в области создания марксистской историографии не были
свободны от ошибок, но это не умаляет роли его работ ib созда-
нии подлинной истории латышского народа, а не истории его
иноземных поработителей и ‘местных эксплуататоров.
В первом томе своей «Истории Латвии», посвященном древ-
нейшему периоду и средневековью, Ландер пользовался материа-
лами прибалтийско-немецкой историографии, интерпретируя их
с точки зрения экономического материализма. Во втором томе,
при освещении шведского господства, Ландер оказался в плену у
немецких историков эпохи Просвещения, солидаризируясь с по-
следними в предвзятой идеализации этого периода. Лишь рас-
21 Об А. Тобине см. также в разделе «Историография Эстонии».
22 Подробнее об А. Агте см..в разделе «Историография Эстонии».
23 С. Landers. Latvijas vesture. Kultur-vesturiakiapcerejumi, Dala 1—3»
Peterberga, 1908—1909; 2-е изд., доп. и перераб.,—M., 1922.
680
сматривая реформы Екатерины II, Ландер — в противовес не-
мецким историкам — дал в общем исторически правильную оцен-
ку этих реформ, указав, что в силу противодействия остзейцев
они не получили полной реализации. Основное внимание Ландер
уделяет истории Латвии XIX и начала XX в. Особенно тщатель-
но и с большой самостоятельностью разработаны им в третьем
томе «Истории Латвии» проблемы аграрных отношений в
XIX в.24
Свой вклад в историографию Латвии внес и великий поэт
Я. Райнис (Я. Плиекшан, 1865—1929 гг.), который с глубокой лю-
бовью изучал историю своего народа и отображал ее в своем
творчестве. Находясь после революции 1905 г. в эмиграции в
Швейцарии, Райнис написал обстоятельную статью «Латыши»,
которая под псевдонимом Р. Петерсон была опубликована в
сборнике «Формы национального движения в современных госу-
дарствах» 25. В этом очерке Райнис развивал те же идеи, которые
он воплотил в художественных образах в своих исторических
драмах («Огонь и ночь», «Вей, ветерок», «Индулис и Ария»), по-
священных вековой борьбе латышского народа с «черным рыца-
рем» — немецким угнетателем-феодалом. Со свойственной ему
свежестью и оригинальностью мысли Райнис опровергал в «Ла-
тышах» концепции прибалтийско-немецких историков и высказал
ряд ценных замечаний по истории Латвии, всегда подчеркивая
неразрывную связь латышского и русского народов. Райнис был
страстным сторонником лозунга «Свободная Латвия в свободной
' *России».
Для новейшей истории Латвии в период между двумя рево-
люциями важное значение имеют два ленинских документа:
статья Ленина 1910 г. «Юбилейному номеру ,,Zihna“» 26 и напи-
санный им в 1913 г. «Проект платформы к IV съезду Социал-
демократии Латышского края» 27, а также письма Ленина пред-
ставителям- большевистского течения в Социал-демократии Ла-
тышского края за 1913—1914 гг.28 (опубликованные вместе с
исторической справкой Я. Берзиня-Винтера).
** К. Ландер публиковал свои работы в русской периодической печати
и в исторических сборниках. В 1906 г. были напечатаны в книгах 8—10 жур-
нала «Русская мысль» его «Очерки из истории латышского народа». В «Ис-
тории России в XIX веке» изд-ва Гранат помещены его очерки: «Город и го-
родское самоуправление в Прибалтийском крае в первой половине XIX века»
и «Прибалтийский край в первой половине XIX века». Во втором томе «Аг-
рарного вопроса в России» П. П. Маслова (СПб., 1908) помещен в виде при-
ложения очерк Ландера «Крестьянское движение в Прибалтийском крае».
25 См. Р. Петерсон. Латыши.— Сб. «Формы национального движения
в современных государствах. Австро-Венгрия, Россия, Германия», СПб., 1910.
26 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 305—309.
27 См. В. И. Ленин Поли. собр. соч., т. 23, стр. 203—211.
28 См. «Письма Ленина представителям большевистского течения в Со-
циал-демократии Латышского края (1913—1914)».— «Пролетарская револю-
ция», 1935, № 5.
681
В статье «Юбилейному номеру ,,Zihna“» Ленин указал, что
«во время революции (1905—1907 гг.— Ред.) латышский проле-
тариат и латышская социал-демократия занимали одно из пер-
вых, наиболее видных мест в борьбе против самодержавия и
всех сил старого строя» 29, и обосновал этот тезис, в частности,
статистикой стачек за 1905 г.
Эти ленинские документы дают руководящие тезисы для раз-
работки истории Латвии новейшего времени, в особнности исто-
рии Коммунистической партии Латвии. Как пионера в этой обла-
сти необходимо выделить Я. Берзиня (Винтера-Зиемелиса),
стойкого большевика-ленинца, одного из первых историков
Коммунистической партии Латвии.
Еще в годы первой мировой войны в «Сборнике социал-демо-
крата» № 2, вышедшем в Женеве под редакцией Ленина, была
помещена статья Берзиня о деятельности СДЛК в годы войны.
Публикуя ее, редакция отмечала:
«С величайшим удовольствием печатаем мы статью, которая
рисует громадную интернационалистическую работу, выполнен-
ную нашими латышскими товарищами и друзьями. Честь и сла-
ва революционным латышским пролетариям.
Мы надеемся в близком будущем ознакомить русских това-
рищей с работой латышских с.-д. за последние месяцы войны» 30.
С победой Великой Октябрьской социалистической револю-
ции в историографии Латвии начинается новый этап.
III
ИСТОРИОГРАФИЯ ЭСТОНИИ Зоа
1. Историография в период капитализма31
С 60-х годов XIX в. в Эстонии в условиях развития капита-
лизма шло формирование эстонской нации, возникло эстонское
национальное движение. Однако последнее не было однородным.
Наряду с демократическим направлением, выражавшим интере-
сы крестьянства, существовало и другое, отстаивавшее узкие ин-
тересы зарождавшейся сельской буржуазии. Это так называемое
буржуазно-клерикальное направление отказалось от последова-
тельной борьбы с пережитками крепостничества, их носителями
и апологетами и испытывало сильное влияние идеологии прибал-
29 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 305.
30 «Сборник социал-демократа», № 2, Женева, 1916, стр. 51.
з°а По техническим причинам освещение историографии Эстонии в период
капитализма не было включено в т. 1'1 «Очерков истории исторической науки
в СССР».
31 О прибалтийско-немецкой историографии в этот период см. Я. 3 у т и с.
Очерки по историографии Латвии. Рига, 1949, стр. 144 и сл. и «Очерки исто-
рии исторической науки в СССР», т. II, стр. 741—743.
682
тийско-немецкого дворянства и лютеранской церкви. Это влия-
ние заметно сказывалось в понимании и истолковании истории
Прибалтики, в частности Эстонии.
В тот же период как в консервативной, так и в буржуазно-
либеральной русской печати усилилась критика феодальных
привилегий, сохранявшихся в Прибалтике. Наиболее резко про-
тив прибалтийского «особого» порядка и привилегированного
положения немецких помещиков выступали русские публицисты
правого лагеря: М. П. Погодин, М. Н. Катков, славянофилы
И. С. Аксаков, Ю. Ф. Самарин.
Развернулась острая идеологическая борьба, в ходе которой
апологеты прибалтийско-немецкого дворянства и буржуазии все
чаще обращались к историческому прошлому32, пытаясь обосно-
вать феодальную автономию остзейского рыцарства, незыбле-
мость его власти над эстонским и латышским крестьянством.
Авторы этой концепции пропагандировали ультрареакционную
теорию «культуртрегерства», -согласно которой прибалтийские
немцы якобы принесли западную культуру не только эстонским
и латышским «дикарям», но и всей России. При этом они стреми-
лись доказать, что в Прибалтике историческое развитие шло
совершенно по иному пути, чем в остальных частях России: При-
балтика— это якобы Германия в миниатюре. Для прибалтийско-
немецких историков характерен тезис, что крепостная зависи-
мость крестьян достигла в Ливонии наивысшего предела лишь
после присоединения этой территории к России 33.
Виднейшими идеологами остзейского дворянства и буржуа-
зии были специалисты-историки, например К. Ширрен, профес-
сор истории Тартуского университета, и барон Г. Бруйнинг, из-
вестный как основоположник так называемого апологетическо-
го направления в остзейской историографии. Помимо Бруйнин-
га, апологетическое направление представляли также Ф. Бинема-
ны — старший и младший, изучавшие преимущественно историю
XVIII в.34
Работа прибалтийско-немецких историков по (выявлению ар-
хивных документов и публикации источников имела известное
положительное значение.
Некоторый вещественный материал был накоплен в это вре-
мя и прибалтийско-немецкими археологами. Но, следуя реакци-
онной .теории культуртрегерства, они пытались во что бы то ни
стало найти доказательства раннего заселения территории При-
балтики германскими племенами или по крайней мере признаки
32 Об этой полемике см. С. Г. И с а к о в. Остзейский вопрос в русской пе-
чати 1860-х годов. Тарту, 1961.
33 Н. Bruin ingk. Livlandische Riickschau. Dorpat — Riga — Leipzig,
1879.
34 Fr. Bienemann (Sen.). Die Statthalterschaftzeit in Liv- und Estland
(1783—1796). Ein Canitel aus der Regentenpraxis Katharinas II. Leipzig, 1886.
683
культурного влияния немцев на местное население. Одним из
таких археологов был профессор минералогии Тартуского уни-
верситета К. Гревинг. В конце XIX в. стал заниматься археоло-
гией бывший профессор чгстофли'и того же университета Р. Гаус-
ман.
Первым археологом-эстонцем был Я. Юнг. Его труд «Из древ-
них времен Эстонии», вышедший в свет в 1898—1910 гг., содер-
жит ценные сведения по археологии Эстонии. Юнг дал довольно
точное описание археологических памятников, использовав при
этом и народные предания. Но, будучи приверженцем буржуаз-
но-клерикального направления, Юнг вслед за прибалтийскими
немцами утверждал, что самыми ранними поселенцами на тер-
ритории Эстонии были германские племена готов.
Эстонская историческая наука, находившаяся тогда еще в ста-
дии зарождения, располагала крайне ограниченными возможно-
стями по сравнению с прибалтийско-немецкой историографией.
Но даже в этих неблагоприятных условиях прогрессивными пуб-
лицистами и писателями был создан ряд специальных работ по
истории.
Среди первых представителей прогрессивной исторической
мысли Эстонии следует назвать И. Келера (1827—1899 гг.), ос-
тавившего значительное литературное наследство, главным обра-
зом рукописное. <
Как и просветители первой половины XIX в., И. Келер, защи-
щая идею об исконном союзе эстонского и русского народов, счи-
тал, что до немецко-скандинавской агрессии в XIII в. эстонцы
были свободным и культурным народом. Келер неоднократно
упоминал об участии эстонцев (чуди) в основании Древнерус-
ского государства 35. По его мнению, в течение некоторого време-
ни существовало даже объединенное русско-эстонское государст-
во, созданное для отражения нападений западных захватчи-
ков 36.
Во второй половине 60-х годов в демократическом направле-
нии эстонского национального движения выдвинулся обществен-
ный деятель и публицист К.-Р. Якобсон (1841 — 1882 гг.). В пони-
мании истории Эстонии Якобсон исходил из теории Ж.-Ж. Рус-
со, отстаивая право народа на сопротивление своим угнетателям,
нарушившим «общественный договор» 37. В устных и письменных
выступлениях Якобсон страстно и смело пропагандировал мысль,
что немецкие завоеватели не принесли эстонцам, стоявшим до за-
воевания на сравнительно высоком культурном уровне, никакой
35 Например, J. Koler. Liivimaa talurahva vabastamise 75-aasta juubeli
puhul. Рукопись речи хранится в Отделе рукописей Литературного музея АН
ЭССР им. Ф.-Р. Крейцвальда, ф. 69, д. 14, ч. 6, лл. 7—8.
36 J. Koler. Baltlased. Рукопись в том же музее, ф. 69, д. 13, ч. 2, стр. 17
37 Речь К.-Р. Якобсона: «Ku-idas eesti rahvas vaimuharimise teel oma oigu
sele jouab». C.-R. Jakobson. Valitud teosed, I kd. Tallinn, 1959, стр. 399.
684
цивилизации, а, напротив, ввергли их в жесточайшее рабство.
Сводкой исторических взглядов Якобсона являются его три про-
никнутые боевым пафосом «Патриотические речи», произнесен-
ные в Тарту в 1868 и 1870 гг.38. Первая из них представляет со-
бой краткий обзор истории эстонского народа. В этой речи Якоб-
сон выдвигает своеобразную периодизацию истории Эстонии. Он
делит ее на период света (время до вторжения западных завое-
вателей), тьмы (с XIII до начала XIX в.) и зари (под последним
Якобсон подразумевает номинальное освобождение эстонских
крестьян от крепостной зависимости в 1816—1819 гг., хотя, как
видно из других выступлений Якобсона, он отнюдь не идеализи-
ровал эти реформы).
Известный фольклорист Я. Хурт в 1871 г. опубликовал в газе-
те «Эстонский почтальон», а позднее в виде отдельного издания
серию статей по ранней истории Эстонии 39, в которых описывает-
ся освободительная борьба эстонцев в XIII в. Хотя Хурт отмеча-
ет героизм древних эстов, в его статьях не чувствуется боевого
пафоса, присущего Якобсону. Хурт, стараясь быть внешне объек-
тивным, фактически делал уступки прибалтийско-немецкой исто-
рической концепции. В частности, он пытался доказать, что хри-
стианство являлось «благословением» и «светом» для эстонского
народа.
Обострение социальных противоречий в 80—90-е годы XIX в.
привело к дальнейшему размежеванию эстонского национального
движения. Началось формирование националистической идеоло-
гии эстонской буржуазии, часть которой поддерживала царскую
политику русификации эстонского народа. Эти новые моменты в
идеологической жизни Эстонии наложили отпечаток и на разви-
тие исторической науки. Значительно увеличился объем изданной
литературы по истории Эстонии, началась публикация источни-
ков на эстонском языке. Первой вышла в свет в 1881 —1883 гг.
хроника Генриха Латышского в переводе Юнга40. Возросло так-
же внимание к собиранию исторического и этнографического ма-
териала. Основанное в начале 70-х годов «Общество эстонских
литераторов» собирало ваковые книги, судебные протоколы и
другие документальные материалы.
В 90-х годах появились фундаментальные работы по истории
Эстонии, созданные А. Саалем 41, известным ранее в качестве ав-
тора популярных эстонских исторических рассказов. Его истори-
ческая концепция имела в основном антифеодальную окраску,
как и концепции представителей демократического направления.
38 C.-R. Jakobson. Kolm isamaa konet. St. Petersburg, 1870.
39 I. Hurt. Pildid isamaa sundinud asjust. Tartu, 1879.
40 Lati Hendriku Liiwi maa kroonika ehk Aja raamat. Algus keele jarele
walja annud J. Jung. Tartus, 1884.
41 A. S a a 1. Paris ja prii. Eesti rahva parisorjuse ajalugu. Rakvere, 1891;
его же. Uleuldine isamaa ajalugu. Rakvere, 1893.
685
В последние десятилетия XIX в. историей Прибалтики
занимались и русские исследователи. Среди них известен
Е. В. Чешихин 42, редактор газеты «Рижский вестник» (издава-
лась на русском языке). Проблемы истории Эстонии по мате-
риалам местных и заграничных архивов изучал также член Об-
щества истории и древностей российских А. А. Чумиков, публи-
ковавший свои статьи в изданиях общества 43.
Таким образом, во второй половине XIX в. эстонская истори-
ческая наука делала лишь первые шаги. Однако, хотя эстонские
прогрессивные авторы, занимавшиеся вопросами истории, еще не
были йсследователями в полном смысле этого слова, они дали
более правдивую картину исторического прошлого эстонского
народа, чем прибалтийско-немецкие историки. Они выражали
главным образом интересы угнетенного крестьянства, т. е. той
прогрессивной общественной силы, которая боролась против пе-
режитков феодального строя.
2. Историография в период империализма
На рубеже XIX и XX вв. в экономической, общественной и
культурной жизни Эстонии произошли значительные изменения.
Это сказалось и на развитии исторической науки. С обострением
классовых противоречий еще резче обозначились границы
между двумя направлениями в историографии—выражавшим
интересы пролетарских и крестьянских 'масс и защищавшим
интересы господствующих классов.
Первые исторические работы, в которых чувствуется влияние
марксистского учения, появились непосредственно перед револю-
цией 1905—1907 гг. и в годы самой революции. Воздействие мар-
ксизма заметно, например, в публицистической статье выдаю-
щегося эстонского писателя-реалиста Э. Вильде (1865—1933 гг.)
«Буржуазия, пролетариат и революция», которая была напеча-
тана в 1905 г. в газете «Новости». Вильде исторически правильно
показывает позиции этих антагонистических классов в револю-
ции, вскрывая вместе с тем различный подход крупной и мелкой
буржуазии к узловым вопросам революции. Особо он подчерки-
вает руководящую роль в революционных событиях социал-де-
мократии.
С марксистских позиций написаны и исторические статьи
Вильде, опубликованные в 1906 г. в немецком социал-демократи-
42 Его важнейшие работы опубликованы в «Сборнике материалов и ста-
тей по истории Прибалтийского края», т. I—IV, Рига, 1876—'1883. Чешихину
лринадлежат также общие обзоры истории Прибалтики (см. «Очерки истории
исторической науки в СССР», т. II, стр. 743).
43 Наиболее известная из его работ — «Осада Ревеля (1570—1571 гг.)
герцогом Магнусом, королем Ливонским, голдовником царя Ивана Грозно-
го».— «Чтения ОИДР», 1891, кн. 2.
686
ческом журнале «Die пене Zeit» («Новое время»). В статье «Аг-
рарные отношения у эстонцев»44 Вильде анализирует условия
жизни отдельных слоев крестьянства и констатирует, что батра-
ки и бобыли подвергались эксплуатации как со стороны помещи-
ков, так и крестьян-дворохозяев. В обострении аграрных проти-
воречий он видит одну из предпосылок революции 1905—1907 гг.
в Эстонии. Статья «Повстанческое движение эстонцев» 45 посвя-
щена революционным событиям 1905 г. В противоположность
прибалтийско-немецким дворянским историкам, которые изобра-
жали революцию 1905—1907 гг. как «дело банд воров, разбойни-
ков и поджигателей», Вильде рассматривает революцию как
борьбу пролетариата и крестьянства за свержение господства
помещиков. Однако, изучая революционное движение в эстон-
ской деревне, Вильде не показал классовых отношений и классо-
вой борьбы между эксплуататорами и эксплуатируемыми эстон-
ской национальности 46.
Тему революции затронул и эстонский социал-демократ, пе-
решедший позднее в лагерь меньшевиков, М. Мартна в работе
«Красные годы в Эстонии» 47 — первом наиболее обстоятельном
изложении революционных событий 1905—1906 гг. В другом про-
изведении Мартна мемуарного характера—«В деревне» (1914 г.),
созданном в значительной степени на основе личных воспомина-
ний, автор рисует социальную дифференциацию крестьян и клас-
совые отношения в эстонской деревне того времени.
Влияние марксизма ощущается и в книге Я. Кярнера (1891—
1958 гг.). «Освобождение крестьянства в Эстляндии» 48, в кото-
рой рассматривается ряд социально-экономических факторов, об-
условивших аграрные реформы начала XIX в. Автор показывает
проникновение капиталистических элементов в недра феодально-
го общества и подчеркивает значение крестьянских волнений то-
го времени.
Существенный вклад в оценку исторических событий и явле-
ний внесли эстонские революционеры-большевики. В своей аги-
тационно-пропагандистской деятельности, а также в анализе
многих социально-экономических проблем, прежде всего револю-
ционных событий, они исходили из принципов исторического ма-
териализма. Одним из них был выдающийся эстонский револю-
ционер X. Пегельман (1875—1938 гг.).
44 Е. Wil de. Die Agrarverhaltnisse bei den Esten.— «Die neue Zeit», 1906,
№ XXIV, 2.
45 E. Wilde. Aufstandsbewegung der Esten.— «Die neue Zeit», 1906,
№ XXIV, 1.
46 Подробный анализ исследовательской работы Э. Вильде в области ис-
торической науки содержится в статье: J. К a h k, J. К а о s а а г. Eduard Vilde
toost ajalooliste romaanidega.— «Looming», 1964, №11, 12.
47 M. Jflrisson (M. Martna). Punased aastad Eestis. Eesti revolutsiooni-
lise liikumise ajloolikud ja majanduslikud pohjused. Peterburis, 1907.
48 J. Karn er. Talurahva vabastamine Eestimaal. Tallinn, 1916.
. 687
При анализе классовой борьбы своего времени Пегельман не-
редко возвращается к социальным проблемам второй половины
XIX в. и к началу эстонского национального движения. Он высо-
ко ценил деятельность просветителей Ф.-Р. Крейцвальда и К-Р.
Якобсона49. Говоря о роли национальной буржуазии в начале
XX в., Пегельман указывал, что буржуазия не имеет права име-
новать себя преемницей идей Крейцвальда, так как лозунгом
единства интереоов эстонского народа она 'прикрывала его экс-
плуатацию50. Исторические взгляды Пегельмана отражены в
его революционной поэзии и во многих публицистических стать-
ях, которые появились в рабочей печати.
Публицистическое наследие крупного представителя эстонско-
го трудового народа — большевика-революционера В. Кингисеп-
па ((1888—1922 гг.) 51 содержит характеристику эстонского рабо-
чего движения, а также классов и партий. Статьи его были опуб-
ликованы в эстонской большевистской периодической печати в
1913—1914 и 1917 гг. Кингисепп неоднократно подчеркивал ре-
шающее значение производительных сил в историческом процес-
се и рассматривал рабочий класс как самую передовую социаль-
ную силу Эстонии. Он одним из первых по-ленински подверг
анализу статистику стачечного движения и ход революционных
событий в Эстонии. Специально Кингисепп интересовался вопро-
сами культуры 52.
Некоторые аспекты исторического процесса затронуты в пуб-
лицистике соратника Кингисеппа, видного большевика-револю-
ционера Я. Анвельта (1884—1937 гг.). Так, в работах Анвельта
по аграрному вопросу проводится мысль, что подлинным хозяи-
ном земли должно быть трудовое крестьянство, а не насильно за-
хватившие ее прибалтийско-немецкие помещики и не эстонская
сельская буржуазия53.
Пролетарский писатель-публицист В.Бук (1871 — 1941 гг.), ав-
тор книги «Народ и земля» 54, приходит к заключению, что разви-
тие капитализма привело к социальному расслоению и пролета-
ризации крестьянства, поставило крестьянское хозяйство в зави-
симость от мирового рынка и толкнуло его на путь интенсивного
земледелия, хотя это не спасло крестьян от голода и нищеты. Ре-
49 Н. Poogelmann. Poliitilised parteid ja klassivoitlus. Edu Kalender
1907, aasta jaoks. Valga, 1906.
50 H. Poogelmann. Kalevipoja juubeli puhuks. Edasi IV. Tallinn, 1911,
стр. 41—44.
51 См., например, статьи В. Кингисеппа: «Toorahva ajaleht» («Narva Kiir»,
14 ноября 1913 г.); «Ametiiihisused Eestis» («Narva Kiir», 28 ноября 1913 г.);
«Tooliste liikumine 1913, aastal» («Too Haal», 3, 4, 5 января 1914 г.).
52 См. В. Кингисепп. К вопросам культуры. Сборник избранных ста-
тей (4913—-1914). Таллин, 1956. На эстонском языке издан в 1964 г.
53 К. М a a t a m е е s. (J. Anvelt). Маа rahva katte. Оттиск из эстонской
большевистской газеты «Kiir», Tallinn, !1917.
54 V. Bu k. Rahvas ja maa. Tartu, 1911.
688
шение аграрного вопроса Бук связывает с победой революции.
С позиции исторического материализма написаны также работы
Бука по истории эстонской культуры и эстонской пролетарской
печати предоктябрьского периода 55.
В работах эстонских революционеров-большевиков на первом
плане были проблема закономерностей исторического процесса и
роль трудящихся масс в революционном движении. Именно им
принадлежит заслуга постановки в эстонской исторической на-
уке вопросов истории рабочего движения и рабочего класса. Ими
было также указано на наличие классовых противоречий и в са-
мом эстонском народе. В оценке исторических явлений, разви-
вавшихся в эстонском обществе, они исходили из того нового, что
внес в развитие марксизма Ленин, идеи которого с начала XX в.
все шире распространялись в Эстонии. Но в предоктябрьский пе-
риод в Эстонии не существовала и не могла существовать какая-
либо единая, классово однородная национальная историческая
наука. Пролетариату и приобретавшей все большее влияние мар-
ксистской идеологии противостоял антипод пролетариата — бур-
жуазия со своей реакционной идеологией.
Взгляды представителей эстонской буржуазной историогра-
фии и прибалтийско-немецкой апологетической исторической
школы того времени имели сходные черты, их методологические
позиции и выводы часто были довольно близкими. При этом эс-
тонская буржуазная историография все же отличалась от при-
балтийско-немецкой историографии настолько, насколько при-
балтийско-немецкий помещик-эксплуататор отличался от сель-
ской и городской буржуазии. Это различие нашло отражение в
эстонской буржуазной периодике.
На рубеже XIX—XX вв. количество газет и журналов на эс-
тонском языке значительно возросло, увеличилось также и число
печатавшихся в них статей на исторические темы.
Так, ежемесячный журнал «Эстонская литература» (1906—
1907 гг.) и «Ежегодник Литературного общества» (1909—
1917 гг.) наряду со статьями, посвященными развитию эстонского
языка, литературы и культуры, освещали и вопросы истории Эс-
тонии. Эстонские буржуазные историки использовали также жур-
налы «Эстонская культура» (1911 —1915 гг.), «В горниле огня»
(1908—1910 гг.) и др.
Рост числа периодических изданий способствовал дальней-
шему развитию эстонской буржуазной исторической науки и
распространению исторических знаний. Важной предпосылкой
55 Из работ Бука на эту тему следует отметить изданные без указания
автора «Uks unustatud Eesti Ппп» (Нарва, 1912), касающиеся истории пев-
ческого праздника в Нарве в 1912 г., а также брошюру «Toorahva ajakirjan-
duse iilevaade 1905—1917», Тарту, 1917.
44 Очерки историографии, т. III
689 :
для последнего был и высокий уровень грамотности наро-
да 56.
Крупным событием в организации исследовательской работы
эстонских историков явилось основание в 1907 г. в Тарту «Эстон-
ского литературного общества». Общество усилиями своей исто-
рической комиссии собрало за 1908—1915 гг. много ценных исто-
рических материалов. Обществу удалось приобрести большую
часть рукописного наследия руководящих деятелей эстонского
национального движения и культуры — Ф.-Р. Крейцвальда,
Л. Койдулы, К.-Р. Якобсона, М. Веске, Я. Адамсона, И. Келера
и многих других. Значительным достижением явилось издание в
1910—1911 гг. переписки Крейцвальда и Койдулы, а также пи-
сем некоторых других эстонских деятелей культуры второй поло-
вины XIX в. Общество «проводило довольно интенсивную работу
по изучению генеалогии (пастор М. Липп и др.).
Однако исследовательская работа «Эстонского литературно-
го общества» в области истории была буржуазно ограниченной и
односторонней. Исторические явления трактовались преимуще-
ственно в буржуазно-клерикальном аспекте.
В работе обществ, изучавших историю Эстонии, участвовали
представители эстонской буржуазной общественно-политической
мысли. Среди них было немало лютеранских пасторов. Одним из
наиболее активных был пастор В. Рейман (1861 —1917 гг.). Рей-
ман собирал прежде всего материалы по тем вопросам истории
Эстонии, которые прибалтийско-дворянские историки обходили
вовсе или изображали тенденциозно, хотя эту тенденциозность
ему далеко не всегда удавалось преодолеть. В 1911 г. Рейман пе-
ревел на эстонский язык «Всеобщую историю» финского учено-
го К. Линдеквиста, в которой им были написаны специальные
разделы, представляющие собой первый наиболее обстоятельный
обзор истории Эстонии. В своей «Истории Эстонии» Рейман поч-
ти не уделял внимания экономическим вопросам и антифеодаль-
ной борьбе крестьянства. Автор выдвинул в этой книге тезис о
«добром шведском времени» (т. е. периоде шведского господст-
ва). После 1917 г. этот тезис был подхвачен реакционной исто-
риографией и использовался для разжигания антирусских и ан-
тисоветских настроений. Взгляды Реймана на роль церкви
в истории Эстонии очень ясно выражены уже в самом названии
его статьи — «Семьсот лет культурной работы» 57.
В. Рейман использовал большое количество новых историче-
ских источников. Он ввел в научный оборот богатый фактический
материал, в частности ценные сведения о жизни крестьян, извле-
ченные из церковных книг и других доступных исторических ис-
точников. Но производительные силы и производственные отно-
56 В. И. Ленин охарактеризовал Эстонию как страну поголовной грамот-
ности. См. В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 35, стр. 264.
67 W. Reiman. Seitsesada aastat kulturatood.— «Sirvilauad», № XXI, 1917.
» 690 ,
шения им почти не исследовались. Хотя Рейман и указывал на
противоречия между немцами-помещиками и эстонскими кре-
стьянами, но в то же время, как буржуазный историк, он отрицал
наличие классовых противоречий внутри самого эстонского на-
рода и призывал к примирению с самодержавием.
Несомненный интерес представляют исторические взгляды эс-
тонского буржуазного журналиста X. Прантса (1858—1932 гг.),
выступавшего главным образом в качестве популяризатора исто-
рических знаний. Его «История эстонского народа» 58 — первая,
вышедшая отдельной книгой, обобщающая работа по истории
Эстонии от древнейших времен до XVII в. Для нее, как и для дру-
гих работ Прантса, характерен описательный метод. Прантс при-
держивался распространенной в то время реакционной норман-
ской теории и пытался доказать, что в создании Древнерусско-
го государства наряду с варягами участвовали и народы финско-
го происхождения 59.
Известный вклад в исследование истории Эстонии в рассмат-
риваемый период внесли также фольклорист и историк, по про-
фессии пастор, М.-И. Эйзен (1857—1934 гг.), М. Липп и др.
Проблемам современной истории эстонская буржуазная исто-
рическая наука уделяла мало внимания и не дала в этой обла-
сти серьезных исследований. Отдельные исторические темы все
же рассматривались. Это прежде всего вопрос о квотной и шести-
дольной земле. И. Ситска, А. Эйзеншмидт и другие авторы на
основе анализа исторических фактов критиковали аграрную и
крестьянскую политику прибалтийских дворян и осуждали
пережитки барщины, которые наиболее стойко держались в
Эстонии.
Значительное место в эстонской буржуазной исторической
литературе находили вопросы самоуправления Прибалтики.
Эстонские юристы и историки (Н. Майм и др.), опираясь на
исторические источники, показали, что органы самоуправления
Прибалтики и привилегии прибалтийских немцев являются пере-
житками средневековья и отстают от институтов русского зем-
ства. Вместе с тем эстонские буржуазные историки по своим
политическим взглядам оставались либералами. Они взывали
к царской власти и возлагали надежды на реформу самоуправ-
ления, которая, по их мнению, должна была повысить матери-
альное благополучие народа.
Проблемы истории революционного движения народных масс
буржуазная историческая наука обходила молчанием. Только
в годы первой мировой войны, когда царское правительство
начало сомневаться в лояльности прибалтийско-немецкого
58 Н. Р г a n t s. Eesti rahva ajalugu, I—II. Tallinn, 1912—1913.
59 См. H. Prants. Soomesugu rahvad Veneriigi rajamisel. Tallinn, 1911.
' '691 ; 44*
дворянства, эстонские буржуазные историки использовали со-
давшееся внутриполитическое положение и опубликовали к деся-
той годовщине революции 1905—1907 гг. ряд газетных статей.
Это были публицистические статьи, в которых прибалтийские по-
мещики и пасторы разоблачались как душители революции, на-
сильники и вдохновители кровавого террора.
Относительно больше писали буржуазные деятели культуры
и педагоги по вопросам истории просвещения и культуры. В ряде
работ М. Рауда, Г. Вильберг-Вильбасте, П. Пыльда и др. было
показано плохое состояние народных шкбл и вскрыта причина
этого — враждебная просвещению школьная политика прибал-
тийских помещиков и царизма.
В общем итоге дооктябрьская буржуазная историческая ли-
тература носила преимущественно публицистический характер.
Пасторы, буржуазные журналисты, деятели культуры занима-
лись вопросами истории не в качестве профессионалов-истори-
ков. Они выбирали объектом исследования в первую очередь те
вопросы прошлой и современной истории, которые интересовали
национальную буржуазию и буржуазную интеллигенцию. Исход-
ным пунктом эстонской буржуазной историографии была наци-
оналистическая идея единства эстонского народа, идея бесклас-
сового развития эстонского общества.
Наибольшим влиянием среди апологетов господствующих
классов пользовались представители прибалтийско-немецкого
дворянства и буржуазии. В этот период стали практиковаться
созывы съездов прибалтийских историков. Первый такой съезд
состоялся в 1908 г. в Риге, второй — в 1912 г. в Таллине. Орга-
низовали эти встречи прибалтийско-немецкие историки, рабо-
тавшие в научных обществах, архивах и учебных заведениях
Прибалтики. От общественно-политических деятелей — своих со-
братьев по защите интересов прибалтийско-немецкой эксплуа-
таторской верхушки — эти историки отличались показной акаде-
мической объективностью трактовки исторических событий.
Однако некоторые прочитанные на этих съездах доклады, осо-
бенно по вопросам археологии, а еще более по архивному делу,
до сих пор не потеряли известной научной ценности 60.
В своей исследовательской работе прибалтийско-немецкие
историки руководствовались прежде всего чисто политическими
соображениями. Их интересовали преимущественно те пробле-
мы и периоды средневековой истории Прибалтики, которые, по
их мнению, давали возможность подтвердить пресловутую тео-
рию культуртрегерства и обосновать сословные привилегии при-
балтийских баронов. Поэтому они уделяли главное внимание,
60 См. «Arbeiten des Ersten JB^iltischen Historikertages zu Riga 1908», Riga,
1909; «Arbeiten des Zweiten Baltischen Historikёrtages zu Reval 11912», Reval,
1932.
f 692
например, периоду «самостоятельной» Ливонии — от покорения
Прибалтики в XIII в. до распада Орденского государства
в 1561 г.
Этими вопросами занимался также видный прибалтийско-
немецкий дворянский историк А. Гернет (1865—1920 гг.). В пер-
вые годы XX в. Гернет опубликовал ряд работ по истории воз-
никновения и развития сословных институтов эстляндского и
лифляндского дворянства и епископской власти. Отстаивая при-
вилегии рыцарства, Гернет, в отличие от некоторых других
представителей прибалтийско-немецкой историографии (Бруй-
нинга, Транзе-Розенека и Тобина), избегал делать антирусские
выводы и критиковать политику царского правительства, так
как это могло повредить его высокому служебному положе-
нию 61.
При изучении истории аграрных отношений и аграрного за-
конодательства 62 Гернет использовал архивные материалы пра-
вительственных комиссий для регулирования аграрного вопроса,
созданных в прибалтийских губерниях. Он утверждал, что в
середине XVI в. крепостная зависимость крестьян была слаба и
что освобождение крестьян в XIX в. было осуществлено по доб-
рой воле рыцарства, желавшего облагодетельствовать крестьян.
Эти, равно как и другие противоречащие исторической дейст-
вительности концепции Гернета были опровергнуты еще в
современной ему эстонской исторической литературе (Я. Кяр-
нером).
Столь же произвольно, как Гернет, обращался с историче-
скими фактами и А. Тобин (1854—1929 гг.) —один из ведущих
дворянских историков периода империализма. В своем двухтом-
ном труде по истории лифляндского аграрного законодатель-
ства в XIX в.63 Тобин восхваляет деятельность прибалтийского
дворянства и рыцарства. Подобно Гернету, он выступал их по-
следовательным апологетом, но делал это более наукообразно,
чем ранние представители апологетического направления, иногда
позволяя себе говорить об ошибках дворянства. Аграрный во-
прос в работах Тобина занимает центральное место, но он опуб-
ликовал в прибалтийско-немецкой печати также ряд статей и
по другим вопросам истории и статистики.
В противоположность утверждениям Гернета германский
историк А. Агте показал, что на рубеже XVIII и XIX вв. положе-
ние эстонских и латышских крестьян, особенно безземельных,
было намного тяжелее, чем изображали прибалтийско-немецкие
61 См. Я. Зутис. Очерки по историографии Латвии, ч. I. Рига, 1949,
стр. 204.
62 A. v. G е г n е t. Geschichte und System des bauerlichen Agrarrechts in
Estland. Reval, 1901.
63 A. v. T о b i e n. Die Agrargesetzgebung Livlands im 19. Jahrhundert, Bd.
I—II. Berlin —Riga, 1899—1911.
693 ?
историки и юристы 64. Такой вывод вызвал со стороны последних
волну яростных возражений. Развернулась острая полемика65,
в ходе которой выяснилось, насколько субъективистски подходил
к подбору исторических фактов такой прикрывавшийся маской
объективного исследователя историк, как Тобин.
В связи с революцией 1905—1907 гг. в прибалтийско-немецкой
исторической литературе появилась и новая тема — тема рево-
люции. Ей посвящались специальные исследования 66, обзоры и
статьи в журналах и газетах, отличавшиеся антиреволюционной
направленностью. Историки и публицисты старались отвлечь
внимание от 'подлинных причин революции, особенно от аграр-
ного и крестьянского вопросов. Прибалтийские бароны утвержда-
ли, что революция была вызвана русификаторской политикой
царского правительства. Это утверждение распространялось
прибалтийско-немецкой историографией. В обоснование его пуб-
ликовались так называемые хроники революции 67, |воспом1ина-
ния 68 и 'прочие «материалы, подобранные крайне тенденциозно.
Прибалтийско-немецкие историки издавали и обобщающие
труды по истории Прибалтики. Обобщающий курс истории При-
балтики написал Л. Арбузов старший (1848—1912 гг.) 69 70. Этот
крайне сжатый очерк политической истории был впервые издан
в Митаве (Елгаве), в 1890 г. (выдержал четыре издания) и был
переведен на русский язык7Q. Книга Арбузова использовалась
в Тартуском университете в качестве учебника еще в годы бур-
жуазной диктатуры. Более обширная обобщающая работа, в ко-
торой были неприкрыто выражены реакционные концепции при-
балтийских дворянских историков, принадлежит перу немецкого
историка дооктябрьского периода — Э. Серафима 71.
64 A. A g t h е. Ursprung und Lage der Landarbeiter in Livland.— «Zeit-
schrift fur die gesamte Staatswissenschaft», 29. Erganzungsheft. Leipzig-
Tubingen, 1909.
66 A. A g t h e. Zur Kritik des Herrn Tobien fiber «Ursprung und Lage der
Landarbeiter in Livland».— «Zeitschrift fur die gesamte Staatswissenschaft»,
Rd. 66, 1910; K. Bucher. Ein letztes Wort zur livlandischen Agrarfrage —
Там же.
66 См. A. v. Transehe-Roseneck. Die Lettische Revolution. Mit einem
Geleitwort von Professor Th. Schiemann, Bd. I—II. Berlin, 1906—1907 (2. veran-
derte Auflage. Berlin, 19O8|).
67 См., например, «Baltische Revolutions-Chronik», I, Bis zum Oktober
1905, Riga, 1907.
68 См., например, «Weihnachten 1905 in Estland. Tagebuchblatter von
A. Hoyningen-Huene.— «Grenzboten», LXV, 1, 1906.
69 L. Arbusow (Sen.), Grundriss der Geschichte Liv-, Est- und Kurlands.
Mitau, 1890.
70 Л. Арбузов. Очерк истории Лифляндии, Эстляндии и Курляндии.
СПб., 1912.
71 Е. Seraphim. Geschichte Liv-, Est- und Kurlands, Bd. I—II. Reval,
1895—1896. Опубликовано вторично в переработанном и дополненном виде в
трех томах в 1897—1904 гг. Использовался и как учебник в буржуазной
Эстонии.
694
Прибалтийско-немецкие историки продолжали работу по
публикации источников, в первую очередь таких, которые в той
или иной мере подкрепляли «права» немецких феодалов.
Одной из наиболее крупных публикаций исторических доку-
ментов в начале XX .в. являются «Лифляндские мызные доку-
менты», изданные Н. Бушем и Г. Бруйнингом72. Первый том
содержит 694 документа или их фрагментов за 1207—1500 гг.
В 1907 г. началось издание новой серии — «Акты и решения лиф-
ляндских ландтагов» 73. Первый выпуск первого тома этих публи-
каций содержит документы 1303—1404 гг. Третий том, вышедший
в 1908—1910 гг., включает документы 1494—1535 гг. Второй том
остался неопубликованным.
В последние десятилетия накануне Октябрьской революции
среди эстонцев распространилось знание русского языка и уси-
лился интерес к истории России. С другой стороны, некоторые
жившие в прибалтийских губерниях русские историки, юристы
изучали историю местных народов. В центральной русской пе-
чати, а также в научных трудах, публицистике и специальных
статьях в местных органах печати русские историки и публицисты
трактовали вопросы аграрной истории, культуры, местного са-
моуправления и др. Их исторические работы часто строились на
довольно богатом архивном материале, который они использо-
вали для разоблачения сословных привилегий и колониального
характера господства прибалтийского дворянства и буржуазии,
их узкокорыстной аграрной и культурной политики.
К таким изданиям относятся публикация архивных матери-
алов бывшего эстляндского губернатора, ярого русификатора
князя С. В. Шаховского 74. Несмотря на то, что это собрание до-
кументов отражает взгляды историков реакционного направле-
ния и подбор материалов был рассчитан на обоснование велико-
державно-монархической дворянской идеологии, оно представ-
ляет собой ценное издание для изучения политической истории
Эстонии 80—90-х годов XIX в.
Консервативно-монархические взгляды пронизывают работу
лифляндского губернатора М. А. Зиновьева, посвященную во-
просам земского устройства Лифляндской губернии, а также
квотной земле75. К эстонскому и латышскому народам Зиновьев
относится с явным пренебрежением.
72 Livlandische Giiterurkunden (aus den Jahren 1207 bis 1500). Bd. I. He-
rausgegeben von G. v. Bruiningk und N. Busch. Riga, 1908.
73 «Akten und Rezesse der Livlandischen Standetage». Bd. I (1304—1460),
Bd. Ill (1494—11535). Riga, 1907—1910.
74 «Из архива князя С. В. Шаховского. Материалы для истории недавнего
прошлого прибалтийской окраины (1885—1894 гг.)», т. I—III1, СПб., 1909—1910.
75 М. А. Зиновьев. Опыт исследования земского устройства Лифлянд-
ской губернии. Рига, 1895. Во втором издании: «Труды покойного лифлянд-
ского губернатора М. А. Зиновьева», Рига, 1906. Там же опубликована статья
М. А. Зиновьева от 1895 г. «О квотной земле».
695
В том же духе, что и русская буржуазно-дворянская историо-
графия, критиковал пережитки господства немецких феодалов
в Прибалтике, особенно лютеранскую церковь, местный чинов-
ник эстонец А. А. Нэу (Ныу). По полученному в 1899 г. от лиф-
ляндского губернатора В. Д. Суворцева заданию Нэу собрал
обширный архивный и печатный материал о церковных сборах
и повинностях в Лифляндской губернии, опубликовав по этому
вопросу исторический обзор 76. Книга содержит 49 приложений,
включающих множество документов.
На основе собранных в 1892—1894 гг. по Эстляндской губер-
нии статистических данных о землевладении крестьян секретарь
Губернского статистического комитета А. Н. Харузин провел
статистическое исследование77В нем впервые показано, что
земля распределена между зажиточными и бедными крестьяна-
ми крайне неравномерно, а окончательно обезземеленных кре-
стьян имеется 58,6%. Это исследование нанесло сильный удар
аграрно-историческим построениям прибалтийских помещиков,
а отчасти и реформистским теориям эстонской 'буржуазии. Не-
смотря на буржуазную ограниченность, исследование Харузина
является достижением эстонской историографии. Очевидно, из-
вестное 'влияния оказали на автора работы историка-народника
В. И. Семевского.
Умеренные буржуазно-либеральные исторические взгляды
отражает снабженная комментариями часть рапорта сенатора
Н. А. Манасеина, опубликованная в 1906 г. в русском либераль-
ном журнале «Вестник Европы» 78.
С началом первой мировой войны буржуазные круги царской
России стали проявлять большой интерес к Прибалтике и на-
селяющим ее народам, а также к их истории. Об этом свиде-
тельствует, например, выход сборника статей под редакцией
М. А. Рейснера 79. Авторы этого сборника, в основном буржуаз-
но-либеральные историки, среди которых были также эстонцы
и латыши, резко критиковали пережитки феодализма в При-
балтике и сословные привилегии прибалтийско-немецкого дво-
рянства и буржуазии. Однако они оставались на реформистских
позициях.
Развитие в Эстонии отдельных исторических дисциплин было
тесно связано с упорядочением архивов. Первый архивариус-
профессионал приступил к работе в Таллине в 1883 г. (дата,
76 А. А. Нэу. Церковные сборы и повинности в Лифляндской губернии.
Валк, 1905.
77 А. Н. Харузин. Крестьянское землевладение в Эстляндской губер-
нии по данным 1892—1894 гг.— «Труды Эстляндского губернского статистиче-
ского комитета», т. XI, вып. I. Ревель, 1895.
78 Н. Манасеин. Крестьянское дело в Лифляндской губернии. Истори-
ческий очерк по данным сенаторской ревизии 1882—4883 гг.— «Вестник Евро-
пы», 1906, № 12.
79 «Эсты и латыши, их история и быт», сборник статей, М., 1916.
696
принятая за год основания старейшего в Эстонии научного ар-
хивного учреждения — Таллинского городского архива). Уже
в 1896 г. был издан первый каталог древних фондов 80.
В начале XX в. одним из крупнейших научных архивов При-
балтики являлся так называемый провинциальный архив (Lan-
desarchiv) лифляндского дворянства в Риге, которым руководил
Бруйнинг. В этом архиве было сосредоточено много архивных
материалов, поступивших из некоторых имений и сельских церк-
вей.
В 1909 г. в архив эстляндского рыцарства на должность ар-
хивариуса был приглашен известный прибалтийско-немецкий
историк П. Остен-Сакен. Этот архив предполагалось организо-
вать наподобие Лифляндского провинциального архива.
Частные прибалтийско-немецкие общества, главным образом
«Эстонское ученое общество» (в Тарту) и «Эстонское литератур-
ное общество» (в Таллине), также собрали и систематизировали
большое количество документов, рукописных и археологических
материалов по ранней истории Эстонии.
Из эстонских общественных организаций первым начало со-
бирать исторические архивы «Общество эстонских литераторов».
Архивные материалы, касающиеся истории страны и народа,
собирало также «Общество эстонских студентов». После основа-
ния Эстонского народного музея эти общества передали ему свои
коллекции. Вплоть до 1917 г. Эстонский народный музей был
важнейшим национальным центром архивных материалов по
истории Эстонии.
Хотя в конце XIX и начале XX в. делались попытки создать
государственные архивы, до 1917 г. ни одного такого архива в
Прибалтике не было 81.
В этот период в эстонской исторической науке возникли такие
специальные дисциплины, как археология и этнография, зачатки
которых имелись уже раньше.
В конце XIX в. археологическая исследовательская работа
в России заметно оживилась. Состоявшийся в 1896 г. в Риге
X Всероссийский археологический съезд дал толчок к археологи-
ческим исследованиям в Прибалтике. Здесь расширились рас-
копки, в которых участвовали и некоторые русские археологи
(С. К. Богоявленский, В. И. Сизов). Была организована выстав-
ка, иллюстрированный каталог которой составил прибалтийско-
немецкий археолог Р. Гаусман. Как справочник этот каталог,
охватывающий почти весь известный к тому времени археологи-
ческий материал по Прибалтике, и поныне сохраняет научную
ценность.
80 См. G. Hansen. Katalog des Revaler Stadtarchivs. Reval, 1896.
81 Об архивном деле в Эстонии см. подробнее: Arhiivinduse kasiraamat IL
Toimetanud О. Liiv. Tartu, 1936.
697
В связи с X археологическим съездом опубликовал обзор
проведенной до того археологической работы в Прибалтике рус-
ский археолог и этнограф Н. Н. Харузин (1865—1900 гг.). Он
подчеркивал роль коренного населения Прибалтики в древней-
шей истории страны и указывал на необходимость изучать ее в
тесной связи с историей соседних областей России. В работе
X съезда принимал участие первый археолог-любитель из эстон-
цев Я. Юнг, представивший съезду объемистый рукописный
список археологических памятников на территории Эстонии.
Как археологи-любители в Таллине в предоктябрьский период
.активно действовали прибалтийские немцы А. Фриденталь и
А. Шпрекелзен. Первый, работая в «Эстонском литературном
обществе», уделил особое внимание каменным могильникам Се-
верной Эстонии и опубликовал монографию по этой теме82.
Шпрекелзен вместе с А. Бухгольцем составил библиографию по
археологии прибалтийских губерний 83.
В области этнографии исследовательская работа до конца
XIX в. носила любительский и описательный характер 84.
Сбор этнографического материала в Эстонии усилился в пе-
риод подготовки к X археологическому съезду. Желая проде-
монстрировать плоды своей «культурной работы» в этом крае,
прибалтийские немцы организовали эстонско-латышскую этно-
графическую выставку, которую подготавливали по заданию
«Эстонского ученого общества» эстонский фольклорист О. Кал-
лас и др. С островов Эстонии и из Псковской губернии было по-
лучено около 650 этнографических предметов, главным образом
народной одежды.
В 1906—1911 гг. благодаря инициативе эстонского живописца
К. Рауда была создана ценная коллекция народной одежды Се-
верной Эстонии. В те же годы был организован сбор этногра-
фических материалов для финского Народного музея и музеев
Петербурга и Москвы.
Важнейшим событием в истории эстонской этнографии в до-
революционный период явилось основание в 1909 г. Эстонского
народного музея 85. При поддержке и участии широких слоев на-
рода до 1914 г. музей собрал 17 525 этнографических экспонатов.
Представители буржуазной интеллигенции (в основном учи-
теля и студенты), занимавшиеся этнографическими розысками,
собирали главным образом предметы народного искусства, ко-
82 A. Friedenthal. Graberfeld Cournal, Kirchspiel St. Jurgens, Harrien,
Estland. Reval, 1911.
83 Cm. A. Buchholtz. Bibliographie der Archaologie Liv-, Est- und Kur-
lands von den Anfangen bis 1913.— «Baltische Studien zur Archaologie und Ge-
schichte», Riga, 1914, S. 296—415.
84 Первый систематизированный обзор о сборе и изучении этнографиче-
ского материала в Эстонии составлен в 1848 г. А. Вийресом (рукопись хра-
нится в Институте истории АН ЭССР).
85 Теперь Музей этнографии АН ЭССР.
698
торые буржуазия стремилась использовать в целях пропаганды
национального единства эстонского народа. В то же время та-
кому этнографическому материалу, который отражал бы народ-
ный труд в области земледелия, рыболовства и особенности жиз-
ни различных социальных слоев эстонского населения, не прида-
валось должного внимания 86.
На рубеже XIX—XX вв. прибалтийские немцы почти совер-
шенно перестали интересоваться этнографией. Их сменили эстон-
ские буржуазные исследователи. Однако успехи последних в
этом направлении были на первых порах довольно скромными.
Наибольшую ценность имеют очерки О. Калласа о старинных
эстонских колониях в Восточной Латвии и Псковской губернии 87.
В предоктябрьский период прибалтийско-немецкие историки
потеряли свое монопольное положение в исторической науке
Эстонии. Успешно развивалась буржуазная национальная исто-
рическая наука. Из представителей интеллигенции стали выдви-
гаться публицисты, политические и общественные деятели — эс-
тонцы, которые плодотворно занимались и воспросами истории,
причем некоторые из них имели уже специальное историческое
образование.
В Эстонии началось издание первых эстонских научных жур-
налов (преимущественно буржуазного характера), в которых
наряду с культурно-просветительными статьями печатались
очерки по истории Эстонии и публиковались исторические источ-
ники. Появлялись сборники специальных статей, а также неко-
торые обобщающие работы по истории Эстонии. Эстонская исто-
рическая наука приступила к исследованию новых проблем —
истории эстонского национального движения, крестьянского дви-
жения XIX в., вопросов аграрной истории и истории револю-
ционного движения позднейших лет. Однако размежевание в
исторической науке все более проходило по классовому принци-
пу, а не по национальному.
Переломное значение для эстонской исторической науки пе-
риода империализма имело становление и развитие марксистско-
ленинской историографической мысли в России. Эстонские боль-
шевики-революционеры впервые поставили в эстонской истори-
ческой науке вопросы истории рабочего движения и рабочего
класса.
86 О пробелах и недостатках в собирательской работе того времени см.
подробнее: A. Vassar. Etnograafilise korjamistoo ulesandeid Noukogude
Eestis.— «Eesti Rahva Muuseumi Aastaraamat», I (XV), Tartu, 1947.
87 Cm. O. Kallas. Lutsi maarahvas. Helsingissa, 1894; его же. Kraasna
maarahvas.— «Postimees», 1901, № 152. .
Глава XV
ИСТОРИОГРАФИЯ
ГРУЗИИ, АРМЕНИИ И АЗЕРБАЙДЖАНА
I
ИСТОРИОГРАФИЯ ГРУЗИИ
Промышленный подъем 90-х годов в России нашел отраже-
ние и в Закавказье. Создание новых промышленных очагов вы-
зывает быстрый рост грузинского пролетариата. Рабочее дви-
жение становится важным явлением в общественной жизни
Грузии.
В Грузии начинается распространение марксизма, создаются
марксистские кружки, в движении активно участвуют русские
социал-демократы (И. И. Лузин, Г. Я. Франческ, Ф. А. Афанась-
ев, П. С. (Коган .и др.). Русский перевод «Капитала» Маркса уже
с 70-х годов был доступен грузинской молодежи, получившей
образование в России, а во второй половине 90-х годов револю-
ционная грузинская молодежь была знакома с деятельностью и
трудами Г. В. Плеханова и В. И. Ленина.
Созданная в 1894 г. первая марксистская организация в Гру-
зии «Месаме даси» («Третья группа») вела пропаганду марк-
сизма в Грузии, но ее оппортунистически настроенная часть,
стоявшая на позициях «легального марксизма», придавала вто-
ростепенное значение классовой борьбе и находилась под влия-
нием буржуазного национализма. С 1898 г. оппортунистической
группе «Месаме даси» противостояло революционное направле-
ние (Л. Кецховели, И. Сталин, А. Цулукидзе).
Огромное влияние на создание и развитие марксистской исто-
рической науки в Грузии оказали гениальные труды Ленина.
Исторические процессы в Грузии грузинские революционные
марксисты старались объяснить на основе марксистской мето-
дологии. Это был новый, подлинно научный подход к важней-
шим проблемам истории грузинского народа. Революцион-
ные (марксисты стремились выявить особенности общественно-
го 'развития Грузии, *в частности, в период ее новой истории
(XIX в.).
700
В развитии марксистской историографии в Грузии значитель-
ны заслуги Цулукидзе (1876—1905 гг.). Он отметил новые соци-
альные процессы в истории Грузии второй половины XIX в., в
эпоху капитализма, и дал им марксистскую оценку.
Смену в Грузии феодализма капитализмом Цулукидзе рас-
сматривал как «очевидную тенденцию современной жизни Карт-
ли». Необходимым условием для развития исторической науки
Цулукидзе считал вооружение ее методом исторического мате-
риализма: «Науке остается лишь заново обработать историче-
ские источники, т. е. впредь ее задача — посредством этого мето-
да снять с исторических фактов ту шелуху, которая наслаива-
лась вокруг них в процессе поступательного движения и разви-
тия» Цулукидзе отмечал, что для понимания общественного
строя «недостаточно только знания исторических фактов и их
стройного и красивого изложения. Необходим научный метод,
который выяснит характер этих фактов, найдет связь между
явлениями» 1 2. Указывая на необходимость анализа законов об-
щественного развития, он писал: «Именно для установления этих
законов необходим метод исследования, который свяжет-воедино
многообразные исторические факты и даст нам знание законов
общественного развития» 3. При этом он подчеркивал, что этот
вопрос «принципиально разрешен материалистическим понима-
нием истории» 4.
А. Цулукидзе противопоставлял научное истолкование исто-
рии взглядам тех грузинских историков, которые старались лишь
«как можно лучше выполнить роль повествователя», и отмечал,
что «достоинство нашей теории в ее же методе исследования и
понимания истории» 5. Материалистическое учение, как подчер-
кивал Цулукидзе, «отвергло теорию многих факторов историче-
ского процесса и провозгласило один фактор — экономическое
строение общества». Однако, писал он, «это вовсе не означает,
как полагают наши невежды-публицисты, что все сложные явле-
ния исторического развития должны быть объяснены только
влиянием экономического фактора». Выступая против грузинских
«лжепублицистов», Цулукидзе выдвинул положение, что «исто-
рия всех народов и обществ (конечно, не первобытных времен)
является историей разнообразных, форм 'борьбы» 6. Этот тезис
был направлен также и против грузинской дворянско-буржуаз-
ной историографии, которая единодушно отрицала наличие клас-
совой борьбы в истории Грузии.
1 А. Цулукидзе. Соч. Тбилиси, 1945, стр. 24.
2 Там же.
3 Там же, стр. 23—24.
4 Там же.
5 Там же, стр. 27.
6 Там же, стр. 17.
701
Молодые грузинские 'марксисты активно разрабатывали не-
которые вопросы экономического и общественного развития
Грузии, главным образом капиталистического периода.
Если грузинский буржуазный национализм повлиял на фор-
мирование либерально-буржуазного течения внутри «Месаме
даси», то революционные марксисты освобождение грузинского
народа связывали с борьбой русского пролетариата. Они отме-
чали огромное историческое значение присоединения Грузии к
России. «Сто лет прошло с тех пор, как усталая, утомленная
Грузия приютилась под крылом России. С этого времени жизнь
Грузии пошла по новому руслу. Огражденная от внешних вра-
гов, она стала вдумываться в суть внутренней жизни и, отрезв-
ленная жизнью России, стала собирать свои гражданские си-
лы» 7,— писал Кецховели. Это собирание «гражданских сил»
происходило под влиянием прогрессивной русской интеллиген-
ции и направлялось против царского правительства. Против ца-
ризма, писал Кецховели, «с ожесточением борется наилучшая
часть самой России». Представители революционного марксиз-
ма осуществляли ленинский принцип единства рабочих различ-
ных национальностей, ликвидации националистических тенден-
ций в рабочем движении, призывали рабочих к уничтожению
существовавшей 'под защитой царского правительства капитали-
стической несправедливости.
Теоретические труды грузинских революционных марксистов
открывали новую эпоху в развитии грузинской исторической
мысли, подготовили почву для создания подлинной историче-
ской науки. Но то был лишь начальный период марксистской
исторической науки в Грузии. В грузинской историографии в это
время преобладали еще различные течения буржуазной истори-
ческой мысли.
С начала 90-х годов развитие грузинской историографии
было тесно связано с центром научного востоковедения — Петер-
бургом.
Научное грузиноведение фактически создавалось в Петер-
бургском университете в 40-х годах, полное развитие oiho по-
лучило там же *на рубеже XIX—XX ©в., когда русская наука
заняла одно из ведущих мест в мировой ориенталистике. «Пе-
тербургская школа» поставила грузиноведение (языкознание,
история, этнография, археология, история искусства) на серьез-
ную научную почву. Большое значение для развития грузинове-
дения и армян сведен и я имели русские ориенталистские ор-
ганы— «Палестинский сборник» и «Христианский Восток».
Во второй половине XIX в. продолжателем научной деятель-
ности проф. Д. И. Чубинашвили в Петербургском университете
7 См. Л. Е. Горгиладзе. Распространение марксизма в Грузии.—
«Труды Института философии», т. V, Тбилиси, 1954, стр. 241.
702
был филолог и историк А. А. Цагарели (1844—1929 гг.). Гру-
зинским письменным памятникам посвящена его капитальная
забота «Сведения о памятниках грузинской письменности»8.
3 «Православном палестинском сборнике» напечатана работа
Цагарели «Памятники грузинской старины в святой земле и на
Синае» 9. Под его редакцией и с его комментариями изданы гра-
моты и другие исторические источники 10 11. Его публикации мате-
риалов по русско-грузинским отношениям сохранили научное
значение до наших дней. Большинство их было выявлено самим
Цагарели в хранилищах и архивах России п. Цагарели был пио-
нером научного изучения истории русско-грузинских отношений.
В этот период начал в Петербургском университете свою
научную деятельность Н. Я. Марр (1864—1934 гг.). Публикации
Марром древнегрузинских и древнеармянских текстов, изучение
проблем истории культуры Грузии и Армении были весьма пло-
дотворны. Под руководством Марра были изданы «Тексты и ра-
зыскания по армяно-грузинской филологии», которые во многом
способствовали развитию научной арменологии и грузинологии.
В России же началась и научная деятельность И. А. Джа-
вахишвили (1876—1940 гг.). Как ученый он сложился в Петер-
бурге. С 1902 по 1918 г. Джавахишвили был приват-доцентом
Петербургского университета.
И. А. Джавахишвили всегда подчеркивал значение истории
стран Ближнего и Среднего Востока. Именно востоковедческое
образование позволило ему широко использовать источники на
персидском, арабском, сирийском и армянском языках, давав-
шие сведения по разнообразным вопросам истории Грузии. На
базе грузинских и иностранных источников им была написана
«История грузинского народа» с древнейших времен до конца
XVIII в. В этом труде меньше всего отразилась традиционная
схема «Картлис Цховреба», на основе которой строили свои
общие схемы даже такие представители буржуазной историогра-
фии, как М. И. Броссе, Д. 3. Бакрадзе, М. Г. Джанашвили и др.
Тем самым грузинская историография была освобождена от
пережитков феодальной идеологии.
Оставленный при университете для подготовки к профессор-
ской деятельности, Джавахишвили особое внимание обратил на
8 А. А. Цагарели. Сведения о памятниках грузинской письменности»
вып. 1—3. СПб., 1886—1894.
9 А. А. Цагарели. Памятники грузинской старины в святой земле и
па Синае.— «Православный палестинский сборник», т. IV, вып. 1. СПб., 1888.
10 См. «Грамоты и другие исторические документы XVIII столетия, от-
носящиеся к Грузии», под ред. А. А. Цагарели, т. I. СПб., 1891.
11 См. А. А. Цагарели. Сношения России с Кавказом в XVI—XVIH
столетиях. СПб., ,1891; его же. Переписка грузинских царей и владетель-
ных князей с государями российскими в XVIII столетии. СПб., 1890; его
же. Грузинские надписи, найденные в России.— «Записки Восточного отде-
ления РАО», т. II, вып. 3, 1888.
703
наименее изученную проблему грузинской историографии — фео-
дализм. С этой целью он изучил западноевропейские (преиму»-
щественно германские) феодальные институты, работал по ви-
зантинологии; с этой тематикой связаны его труды «О феодаль-
ном характере служителей грузинской церкви» и «Борьба между
церковной властью и феодалами в XII—XIII вв. от Давида
Строителя до царицы Тамары...»12. Во время научной коман-
дировки на Ближний Восток Джавахишвили в сотрудничестве
с Марром описал и критически проанализировал многочисленные
грузинские рукописи 13. Это вызывало враждебную реакцию сре-
ди клерикально-феодальных и националистически настроенных
историков с их культом грузинских источников. Националисти-
ческий подход к истории Грузии Джавахишвили подверг строгой
критике в книжке «Патриотизм и наука», где он выступил про-
тив отжившего свой век грузинского дворянства, против тех, кто
«ищет спасения © прошлом» 14. Джавахишвили возражал также
против попыток немецкого ученого Т. Линднера, доказать, что
восточные народы не знали социальной борьбы 15.
Период собирания источников по истории Грузии в резуль-
тате деятельности Джавахишвили сменился периодом их крити-
ческого изучения. Это способствовало созданию прочной науч-
ной базы для изучения истории страны. В «Истории грузинского
народа» 16, кроме политической истории Грузии, освещены во-
просы происхождения грузинских племен и их миграции, мате-
риальной культуры, формы социальных отношений, рассмотрены
государственный строй, идеология, религия, культура.
«Истории грузинского народа» предшествовала интенсивная
работа Джавахишвили по истории грузинского права и эконо-
мической истории 17. Из его специальных исследований раннего
периода особенно надо отметить «Государственный строй древ-
ней Грузии и древней Армении» 18 (магистерская диссертация).
Научная деятельность Джавахишвили протекала в период
кризиса буржуазной историографии. Однако ему были чужды
12 Д. Гвритишвили. И. Джавахишвили. Тбилиси, 1949 (на груз, яз.),
стр. 12.
13 И. Джавахишвили. Цель, источники и методы истории в про-
шлом и настоящем, т. I. Тбилиси, 1945 (на груз, яз.), стр. 11—12.
14 И. А. Джавахишвили. Патриотизм и наука. Тифлис, 1904 (на
груз, яз.), стр. 8—10.
15 Там же.
16 И. А. Джавахишвили. История грузинского народа, т. I—V.
Тбилиси, 1948—1951 (на груз. яз.). Книга I издавалась, кроме того, в 1908 г.,
а в 1913—1914 гг. вышли книги I и II.
17 См. И. А. Джавахишвили. Экономическая история Грузии. Тиф-
лис, 1907; его же. История грузинского права, т. I—II. Тифлис, 1909.
18 И. А. Джавахишвили. Государственный строй древней Грузии и
древней Армении.— «Текст и разыскания по армяно-грузинской филологии»,
кн. VIII, СПб., 1905.
704
лженаучные теории буржуазной историографии эпохи империа-
лизма. Джавахишвили отрицательно относился к «панвавило-
низму», подчеркивая значение и роль истории и культуры наро-
дов Востока во всемирной истории. Взгляды Джавахишвили по
вопросам культурного и политического развития народов Восто-
ка нашли отражение в работе «Патриотизм и наука», в которой
он-писал: «Они (буржуазные историки.— Авт.) утверждали, что
якобы только народы индоевропейского происхождения имели
талант и способности к общественной жизни и что одни лишь
они были способны обрести социальную свободу путем сослов-
ной борьбы» 19. Джавахишвили высмеивал подобное лженаучное
утверждение буржуазной историографии. Положительная оцен-
ка исторической роли народов Востока характерна вообще для
дореволюционной русской ориенталистики. Такого же мнения
придерживался, в частности, В. В. Бартольд. Однако Джава-
хишвили не поддерживал Бартольда в его положительной оцен-
ке результатов нашествия и господства монголов.
Но вместе с тем Джавахишвили не был свободен от элемен-
тов идеализма в освещении исторического процесса Грузии. Это
сильнее всего дало себя знать в его оценке первобытно-общин-
ного строя — здесь он в общих чертах примыкает к точке зрения
историко-юридической школы. Царская власть, по его мнению,
«была организована наподобие власти старейшего в любом от-
дельном роде», только с той разницей, что «царь был в то же
время главой рода, пользовавшегося привилегией выставлять
из своей среды суверенов грузинского народа»20. Исходя из
этого, Джавахишвили заключал: «Роды и родовой строй должны
считаться основой царской власти в Грузии»21. Вопросы движе-
ния и расселения грузинских племен Джавахишвили решал в
ооответств1ии с буржуазной теорией миграции. Движение 'нома-
дов (арабов, турков-сельджуков, монголов) он рассматривал в
свете «теории толчков», игнорируя классовую основу этого дви-
жения, но правильно оценивая отрицательное значение их на-
шествий и владычества в Грузии. История народных масс не
нашла отражения в «Истории грузинского народа».
Большое значение для дальнейшего развития грузинской
историографии имела работа Джавахишвили по вспомогатель-
ным историческим дисциплинам. Ему принадлежит крупное ис-
следование «Цель истории, 'источники и методы раньше и те-
перь»22, первый том которого ‘был опубликован в 1916 г. Этот
многотомный труд (в .нем освещены грузинская историография,
19 И. А. Джавахишвили. Патриотизм и наука, стр. 15.
20 И. А. Джавахишвили. Государственный строй древней Грузии и
древней Армении, стр. 9.
21 Там же.
22 И. А. Джавахишвили. Цель истории, источники и методы раньше
и теперь, т. I. Тифлис, 1916.
45 Очерки историографии, т. III
705
нумизматика, метрология, дипломатика, палеография) Джава-
хишвили закончил в советский период, когда его научная
деятельность получила еще более широкий размах. Фактически
с именем Джавахишвили связано создание научного источнико-
ведения по истории Грузии. Критический подход к грузинским
и иностранным источникам позволил ученому разработать важ-
нейшие вопросы истории Грузии. На основе этих источников
Джавахишвили созданы как политическая история Грузии
(«История грузинского народа»), так и экономическая история
Грузии и история грузинского права.
В числе грузинских историков, деятельность которых про-
текала в России, видное место занимал С. Л. Авалиани, в основ-
ном работавший в Одессе, а позже (1916—1917 гг.) читавший
лекции в Петербургском университете в качестве приват-доцента;
Авалиани был профессором Тифлисского университета со вре-
мени его основания23. Главным предметом его исследований
была новая история Грузии, что отличало его от большей части
грузинских историков, занимавшихся преимущественно древней
и средневековой историей. Авалиани внимательно изучал аграр-
ные отношения Закавказья и крестьянский вопрос. В 1910 г.
вышла в свет его работа о крестьянской реформе24, а в 1913 г.—
новый труд по крестьянскому вопросу 25. В капитальном четырех-
томном исследовании «Крестьянский вопрос в Закавказье»,
опубликованном в 1912—1920 гг.26, Авалиани осветил крепост-
ное право и крестьянскую реформу в Грузии, реформу сословно-
поземельных отношений в «мусульманских провинциях» Восточ-
ного Закавказья, организацию управления временнообязанными
и зависимыми крестьянами в Закавказье.
Работы Авалиани отличались серьезной научной трактовкой
поставленных в них вопросов, углубленной критикой источников
(официальных документов) и статистического материала. Одна-
ко классового анализа крестьянской реформы он не дает.
Первоначально с Петербургским университетом была связа-
на деятельность историка С. Какабадзе, который затем работал
в Грузии. Какабадзе продолжал начатое в конце XIX в. дело
публикации грузинских источников и документов (памятники
права, документы по социальной истории Грузии, податные
реестры), издав в пяти книгах «Исторические документы»27. Он
23 Об С. Л. Авалиани см. также в разделе «Историография Азербайджа-
на», стр. 723.
24 С. Л. Авалиани. Крестьянская реформа в Закавказье.— ЖМНП,
1910, декабрь.
25 С. Л. Авалиани. Очерки по крестьянскому вопросу в Закавказье.
Одесса, 1913.
26 С. Л. Авалиани. Крестьянский вопрос в Закавказье, т. I—IV. Тиф-
лис— Одесса, 1912—1920.
27 «Исторические документы», под ред. С. Какабадзе, т. I—V, Тифлис.
1913.
706
изучал в основном вопросы генеалогии и хронологии царей и
католикосов.
Исследовательская работа по истории Грузии велась глав-
ным образом на соответствующих кафедрах Петербургского,
Московского и Новороссийского (Одесского) университетов
(Н. Я. Марр, И. А. Джавахишвили, А. С. Хаханашвили,
С. Л. Авалиани и др.). В Грузии же грузинские историки зани-
мались преимущественно собиранием исторических источников
и их публикацией, выявлением новых списков «Картлис Цховре-
ба» 28 и переизданием этого большого свода грузинских истори-
ческих сочинений (Е. Такайшвили, 3. Чичинадзе). На рубеже
XIX—XX вв. выходили сборники исторических источников и ак-
товых материалов, публикации документов, сборники образцов
исторического фольклора29. Позднее появились «Исторические
документы» С. Какабадзе. Издавались также описания грузин-
ских рукописей (Е. Такайшвили, М. Джанашвили), но почти
совершенно отсутствовали крупные монографические исследова-
ния по вопросам истории Грузии.
Наряду с «Обществом по распространению грамотности сре-
ди грузин», в публикации источников большую роль сыграло
«Историко-этнографическое общество», основанное в 1907 г. Эти
просветительные и научные учреждения, хотя и в небольшой
степени, восполняли отсутствие университета в Грузии.
В эпоху империализма, в условиях перемещения центра меж-
дународного рабочего движения в Россию, значительно обостри-
лись классовые противоречия. В Грузии создались национали-
стические ’буржуазные партии, резко враждебные единству
грузинского пролетариата и союзу крестьянства Грузии с рус-
ским пролетариатом; 'Представители этих «партий, как и «легаль-
ные марксисты», видели «идеал общественного развития в капи-
талистических странах Западной Европы и давали отрицатель-
ную оценку русско-грузинских исторических связей и присоеди-
нения Грузии к России. Буржуазно-националистическая концеп-
ция нашла отражение в книге 3. Д. Авалишвили «Присоедине-
ние Грузии к России»30. Темой другого своего исследования
Авалишвили избрал исторические связи Грузии с Западной
Европой. Поиски «исторических корней» отношений Грузии с За-
падной Европой были необходимы для исторического оправда-
ния ее связей с европейским империализмом.
Против буржуазно-националистических тенденций в грузин-
ской историографии выступали грузинские марксисты, которые
23 «Список царицы Марии», изд. Е. Такайшвили. Тифлис, 1890.
29 «Три исторические хроники», под ред. Е. Такайшвили. Тифлис, 1890;
«Грузинские древности», под ред. Е. Такайшвили, т. I—III. Тифлис [1908]—
1910; «Древняя Грузия», под ред. Е. Такайшвили, т. I—IV. Тифлис, 1909—1915.
30 3. Д. Авалов (Авалишвили). Присоединение Грузии к России. СПб.,
1901.
707
45*
отстаивали «научное 'понимание исторической закономерности
развития Грузии и исторически обосновывали революционный
союз грузинского народа с русским народом.
II
ИСТОРИОГРАФИЯ АРМЕНИИ
Развивавшийся русский капитализм втягивал Кавказ в ми-
ровое товарное обращение, превращал его в рынок сбыта и
источник сырья для своих предприятий. С конца XIX и начала
XX в. в Закавказье велось усиленное железнодорожное строи-
тельство. Промышленный подъем в России вызвал спрос на
медь, и в связи с этим в Армении стала сравнительно быстрыми
темпами развиваться добыча 'меди. Из отраслей пищевой про-
мышленности развивалось винно-коньячное производство. Од-
нако Армения все еще оставалась одной из отсталых аграрных
окраин царской России.
Капитализм проникал и в деревню, где усиливалось расслое-
ние 'крестьянства. Разоренные, лишенные средств существования,
крестьяне должны были искать работу в городах. Но, поскольку
промышленность в Армении была развита очень слабо, подав-
ляющая часть разорившихся крестьян, не найдя работы в самой
Армении, была вынуждена искать ее в больших городах Закав-
казья— Баку, Тифлисе и др. Так формировался многочислен-
ный армянский отряд интернационального закавказского про-
летариата.
В 90-х годах XIX в. в Армении стал распространяться марк-
сизм. Пропаганда марксистских идей в Армении была неразрыв-
но связана с деятельностью социал-демократических организа-
ций в России и Закавказье. В 90-х и начале 900-х годов в За-
кавказье революционную работу вели сосланные туда маркси-
сты В. К. Курнатовокий, М. И. Калинин, И. И. Лузин ;и др.
В 1899 г. в Армении, в Джалал-Оглы (ныне г. Степанаван)
С. Г. Шаумяном был организован первый марксистский кружок.
В создании ленинско-искровских социал-демократических
организаций и распространении большевистской пропаганды в
Армении выдающуюся роль сыграли верные ученики и соратни-
ки В. И. Ленина—С. Г. Шаумян (1878—1918 гг.), С. С. Спан-
дарян (1882—1916 гг.) и Б. М. Кнунянц (1878—1911 гг.). При
непосредственном участии Шаумяна в 1902 г. в Тифлисе была
создана армянская социал-демократическая организация ленин-
ско-искровского направления — «Союз армянских социал-демо-
кратов». «Союз» впервые выпустил нелегальную марксистскую
газету «Пролетариат», в которой был опубликован «Манифест
Союза армянских социал-демократов».
708
По инициативе Ленина была образована «Комиссия по изда-
нию социал-демократической литературы на армянском и гру-
зинском языках». Шаумян переводит на армянский язык «Ма-
нифест Коммунистической партии» Маркса и Энгельса и боль-
шевистскую литературу.
В. И. Ленин в статье «О манифесте армянских социал-демо-
кратов» .приветствовал организацию «Союза» м одобрительно
отзывался о нем. «Мы от всей души приветствуем Манифест
„Союза армянских социал-демократов" и особенно замечатель-
ную попытку его дать правильную постановку по национальному
вопросу»,— писал Ленин 31.
Огромную роль в распространении марксистко-ленинской
теории <в армянской историографии сыграли Шаумян и Спанда-
рян.
Истори1ческие взгляды Шаумяна изложены, помимо «Манифе-
ста», в его произведениях: «Классы в современном европейском
обществе» (1905 г.), «Эволюционизм и революционизм в обще-
ственной науке» (1905 г.), «Национальный вопрос и социал-де-
мократия» (1906 г.), «В. Папазян в роли историка» (написано
в 1912 г., опубликовано в 1941 г.) и в ряде публицистических
статей.
В работе «Классы в современном европейском обществе»
Шаумян с позиций исторического материализма останавливает-
ся на общественно-экономических формациях, которые прошло
человеческое общество в своем развитии, на истории возникно-
вения классов и на классовой борьбе между пролетариатом и
буржуазией в современном обществе32. В произведении «Эволю-
ционизм и революционизм в общественной науке» Шаумян, как
революционный марксист, дает должную отповедь ревизиони-
сту Бернштейну и врагу марксизма Зомбарту. Шаумян пока-
зывает диалектическую взаимосвязь эволюции и революции,
раскрывает на конкретных примерах общественных явлений за-
кономерность качественных изменений, подготовленных накопле-
нием количественных изменений и совершаемых скачкообразно,
революционно33. В «Национальном вопросе и социал-демокра-
тии» и в работе «О национально-культурной автономии» (напи-
сана в 1913 г., опубликована в 1914 г.) Шаумян, излагая про-
грамму революционной социал-демократии по национальному
вопросу, наносит сокрушительный удар буржуазным национа-
листическим построениям 34.
Свои исторические взгляды Шаумян более подробно изложил
в произведении «В. Папазян в роли историка». Поводом к появ-
лению этой работы послужило издание серии популярных бро-
шюр по истории армянского народа, часть которых была напи-
31 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 7, стр. 104.
32 См. С. Г. Ш а у м я н. Избранные произведения, т. I. М., 1957, стр. 30—56.
33 См. там же, стр. 64—71.
34 Там же, стр. 132, 161, 417—460.
709
сана писателем Папазяном. В этих брошюрах научное изложе-
ние истории было подменено легендарным повествованием о
деятельности армянских царей. Все они представляют собой, как
писал Шаумян, «панегирик мудрым и народолюбивым армянским
царям и духовным отцам»35. Шаумян едко высмеял авторов
этих брошюр. «Итак,— иронически заключает он,— по мне-
нию наших „историков", вся армянская история представля-
ет собой не что иное, как историю борьбы добрых и злых анге-
лов, историю борьбы патриотических и добродетельных армян-
ских царей и князей, с одной стороны, и отрекшихся от народа
и предавших его царей и князей — с другой. Конечно, большую
роль играют персидские Дарии, Азкерты, Шапухи; некоторую
роль играли также и греческие цари,— но лишь как орудие в
руках борющихся друг против друга армянских царей, нахара-
ров, духовных отцов. Не будь внутренних „междоусобиц", „пре-
дательств" никто не смог бы прикоснуться к армянскому наро-
ду, и он, довольный и счастливый, благоденствовал бы под
властью своих добрых ангелов-царей» 36.
С. Шаумян правильно упрекает авторов брошюр в том, что
для них существует только слово «Армения» и ничего больше,
«они ничего не могут сказать о внутреннем классовом составе и
о классовой борьбе в ее отдельных самостоятельных частях» 37.
Шаумян показывает, что подлинно научное изучение истории
возможно лишь с позиций исторического материализма. «Исто-
рия только тогда перестает быть сказкой,— пишет он,— про-
стым рассказом и действительно становится историей, когда
излагаемые в ней события, происшествия, деятельность истори-
ческих личностей подвергаются серьезному критическому осве-
щению, когда выявляются причинная связь и закономерность
между событиями и действиями людей» 38.
Раскритикованные им брошюры Шаумян считал вредными
для читателей. Он ставит перед историками задачу дать историю
народных масс, изучать, как они производили материальные
блага, какие средства и формы производства имелись у народа.
Шаумян считает, что ход истории определяют «повседневная,
текущая „мирная" экономическая ж.изнь народных масс, их про-
изводственные занятия, внутренние классовые отношения»39.
Боевой марксистский характер имели и исторические взгляды
Спандаряна, которые он изложил в своих блестящих статьях,
написанных в годы первой русской революции 40. Спандарян с
35 С. Г. Ш а у м я н. Избранные произведения, т. I, стр. 370.
36 Там же, стр. 371.
37 Там же, стр. 374.
38 Там же, стр. 373.
39 Там же, стр. 374.
40 См. «Опять об амнистии» (1906 г.), «Волна революции подымается»
(1906 г.), «Вокруг Думы» (1906 г.), «О конституционных иллюзиях» (1906 г.)
и др. в кн.: С. С. Спандарян. Статьи, письма и документы. М., 1958.
710
ленинских позиций разоблачает оппортунизм меньшевиков, ука-
зывает на опасность для дела революции конституционных
иллюзий, которые сеют меньшевики и кадеты, и призывает тру-
дящихся путем вооруженного восстания свергнуть царизм.
В статье «О безработице» (1908 г.) Спандарян дает марксист-
ский анализ происхождения безработицы41.
Говоря о столыпинском аграрном законе 9 ноября 1906 г.,
Спандарян в статье «19 февраля — 9 ноября» вскрывает причи-
ны так называемого освобождения крестьян. Он пишет, что твор-
цами столыпинского аграрного законодательства «делается „став-
ка на сильных", создается буржуазия в деревне и как неизбеж-
ный результат этого процесса — безземельный пролетариат»42.
Спандарян прекрасно понимал, что победить царизм может
только пролетариат в союзе с крестьянством. В статье «Во-
просы дня» (1907 г.) он писал, что «пролетариат, как наиболее
сознательный и наиболее решительный элемент, с самого на-
чала стал во главе освободительного движения, дав ему
лозунги и подводя его к своей тактике» 43, ведя за собой кре-
стьянство.
Злейшим врагом революционного движения в Закавказье
был национализм. Спандарян являлся страстным борцом за ин-
тернациональное единство трудящихся Закавказья в их борьбе
против ненавистного врага — царизма и капитализма. Защищая
ленинскую национальную политику, Спандарян в статьях «„Со-
циалистический" Дашнакцутюн и рабочие-тюрки» (1906 г.),
«Цветочки „здорового национализма"» (1911 г.) и др. разобла-
чал злейших врагов трудящихся Армении — дашнаков и другие
действовавшие в Закавказье буржуазно-националистические
партии.
Возникшему и развивавшемуся марксистскому направлению
пришлось вести острую идейную борьбу против различных ре-
акционных и буржуазно-националистических течений, занимав-
ших еще ключевые позиции в армянской историографии.
Представителем клерикального направления в армянской ис-
ториографии являлся известный церковный деятель Магакия
Орманян (1841 —1918 гг.), живший в Турции. В своем трехтом-
ном труде «Азгапатум»44 Орманян излагает историю армянской
церкви с IV до начала XX в. Отождествляя ее с историей армян-
ского народа, он освещает важнейшие исторические события в
жизни народа с позиций защиты интересов армяно-грегориан-
ской церкви. Для Орманяна и Г. Али-шана характерен буржуаз-
41 См. там же.
42 Там же, стр. 245.
43 Там же, стр. 96.
44 «Азгапатум» означает «история нации», в данном случае история армян-
ского народа. См. М. Орманян. Азгапатум, т. I—III. Константинополь —
Иерусалим, 1912—1927.
711
но-патриотический подход в освещении вопросов истории армян-
ского -народа.
В -первые годы XX в. начал -свою -работу по изучению истории
армяно-византийских отношений видный буржуазный историк,
проф. Н. Адонц (1875—1942 гг.) 45. В капитальном исследова-
нии «Армения в эпоху Юстиниана»46, опубликованном в 1908 г.
на русском языке, Адонц дает историко-географическое иссле-
дование Армении, уточняет границы между Западной, или Ви-
зантийской, Арменией и Восточной, или Персидской, Арменией
после раздела Армении между двумя ее сильными соседями —
Византией и Персией, границы 'между отдельными частями
Малой Армении, анализирует сущность так называемых ре-
форм византийского императора Юстиниана, проводившихся
им в Западной Армении в гражданском и военном управле-
нии, исследует становление и развитие феодализма в Арме-
нии и возникновение крупных феодальных княжеств (наха-
рарств).
Говоря о политике Юстиниана по отношению к Армении,
Адонц правильно замечает, что Юстиниан стремился «сломить
и уничтожить те условия, кои поддерживали замкнутость армян-
ской жизни, ее национальную исключительность, и втянуть ее
в сферу имперских общих интересов»47, т. е. слить Армению с
Византийской империей. Адонц верно указывает, что политика
Византии проводились с целью обеспечения восточных границ
империи против угроз со стороны персидской монархии. Но со-
циальный смысл проводимой Юстинианом во всей империи поли-
тики заключался в укреплении переживавшего кризис и упадок
рабовладельческого государства путем создания крепкой само-
державной власти, которая опиралась бы на сильную армию и
дисциплин иров а нн о е ч ин овни ч ест в о.
Н. Адонц, как и все буржуазные историки, не понимал сущ-
ности феодализма и закономерностей его развития. Феодализм
он рассматривает не как общественно-экономическую форма-
цию, а как политическую систему, основанную на раздробле-
нии политической власти, как совокупность юридических норм.
Адонц не видит классовой борьбы в древней Армении. Труд
Адонца построен на богатом материале, извлеченном как из ар-
мянских, так и из иностранных источников, и является ценным
вкладом в историческую литературу досоветского периода.
Деятельность видного и плодотворно работавшего историка
проф. Лео (А. Бабаханян, 1860—1932 гг.) делится на два пе^
45 После 1920 г. Н. Адонц жил за границей.
46 Н. Адонц. Армения в эпоху Юстиниана. Политическое состояние на
основе нахарарского строя. СПб., 1908.
47 Н. Адонц. Армения в эпоху Юстиниана, стр. 201.
712
риода: дореволюционный и советский48. В первом томе капи-
тального груда Лео «История армян» (второй и третий вышли в
советский период) излагается история армянского народа с
древнейших времен до V в. »н. э. Некоторые положения автора
спорны (например, трактовка вопроса о происхождении армян,
о причинах возникновения войны между Римской империей и
Персией в IV .в. и др.), но, несмотря на это, труд Лео, написан-
ный на основе богатого фактического материала, является серь-
езным историческим исследованием.
Творцами истории у Лео выступают выдающиеся политиче-
ские деятели. Освободительную борьбу армян Лео рассматри-
вает как движение то феодальных верхов, то представителей
клерикальной дипломатии, а в поздний период — буржуазии.
Лео правильно указывает на прогрессивное значение, кото-
рое имело для судеб армянского народа присоединение Восточ-
ной Армении к России.
Большую исследовательскую работу провел Лео при изуче-
нии проблем истории Армении XIX в. В двух своих трудах —
«Григор Арцруни» и «Степанос Назарянц» — Лео приводит мно-
го материала, освещающего борьбу течений армянской общест»
венной мысли в XIX в. Он правильно указывает, что Арцруни был
одним из главных идеологов освобождения западных армян при
помощи России, справедливо отмечает борьбу Арцруни с кон-
сервативными течениями армянской общественной мысли, его
критику колониальной политики Англии, но не вскрывает бур-
жуазной сущности взглядов Арцруни, не видит, что он был по-
борником капиталистического развития Западной Армении. Не-
правильна и оценка, данная Лео армянскому буржуазному про-
светителю Назарянцу, взгляды и деятельность которого в свое
время сыграли прогрессивную роль (Назарянц боролся против
армянских клерикалов). Лео не видит, что эту борьбу Наза-
рянц вел с позиций буржуазного либерализма, что он не подвер-
гал критике политический строй царской России и отвергал
необходимость революционного уничтожения крепостного права.
Лео критически относился к клерикальному направлению в
армянской историографии. В своих трудах он обращает вни-
мание и на экономические факторы развития общества. Лео был
48 К первому периоду относятся его работы: Лео. Гладстон. Тифлис,
1899; его же. Степанос Назарянц, т. 1—2. Тифлис, 1902; его же. Григор
Арцруни, т. 1—3. Тифлис, 1902—1905; его же. Св. Месроп. Тифлис, 1904;
его же. Армянская печать, т. 1—2. Тифлис, 1901 (I т. в 1904 г. вышел вторым
изданием); его же. История армянской Карабахской духовной семинарии
(1838—1913). Тифлис, 1914; его же. История армянской духовной семинарии
в Эривани (1837—1912). Тифлис, 1914; его же. Ванское царство Урарту. Тиф-
лис, 1915; его же. Документы по армянскому вопросу. Тифлис, 1915; его же.
История Армении, т. I—III. Тифлис — Ереван, 1917—1946 (все работы на ар-
мянском языке). Характеристика работ Лео, вышедших в советский период,
будет дана в следующем томе «Очерков».
713
также видным публицистом. Его перу принадлежит множество
статей в армянской периодической печати.
Особое место в изучении истории Армении занимает выда-
ющийся русский поэт и ученый, большой друг армянского на-
рода В. Я. Брюсов (1873—1924 гг.), который в своей разносто-
ронней деятельности много внимания уделял изучению и попу-
ляризации богатой культуры армянского народа. С блестящим
мастерством перевел он на русский язык ряд художественных
произведений средневековых и современных ему армянских
поэтов49.
В. Я. Брюсов изучал и историю армянского народа. Резуль-
татом его научно-исследовательских изысканий в этой области
был труд «Летопись исторических судеб армянского народа»50
(вышел в свет в 1918 г.), в котором излагается фактическая
сторона истории армян, главным образом внешнеполитические
события. Автор останавливается и на развитии армянской куль-
туры. В книге проводится правильная мысль, что судьба армян-
ского народа тесно связана с судьбой русского народа. Своим
трудом Брюсов ознакомил широкие круги русских читателей с
многовековой историей Армении.
Энергично развивалась армянская археология.
Археологическое изучение Армении, богатой памятниками
материальной культуры, велось с конца XIX в. В археологиче-
ском изучении Кавказа и Армении велики заслуги двух выдаю-
щихся востоковедов и археологов — Н. Я. Марра (1864—1934 гг.)
и И. А. Орбели (1887—1961 гг.).
В конце XIX — начале XX в. центром археологической ра-
боты в Армении была территория г. Ани, средневековой столи-
цы Армении (ныне в пределах Турции), где производились рас-
копки с 1892 г. под руководством Марра и при участии Орбели.
Раскопки Ани являлись одной из наиболее значительных и пло-
дотворных археологических работ, проводимых в дореволюци-
онной России. Они дали обильный материал и открыли широ-
кие возможности для изучения истории, культуры и искусства
армянского народа в тесной связи с историей и культурой на-
родов Кавказа и Ближнего Востока.
Н. Я. Марр и И. А. Орбели обратили внимание и на памятни-
ки материальной культуры Западной (Турецкой) Армении.
В 1911 —1912 гг. Орбели был в научной командировке в Ванском»
вилайете, где занимался историей, лингвистикой, этнографией.
В 1916 г. Русским археологическим обществом была снаряжена
49 В годы первой мировой войны В. Я. Брюсов составил сборник «Поэзия
Армении с древнейших времен до наших дней». М., 1916. Значительная часть
переводов с армянского языка на русский в сборнике принадлежит перу Брю-
сова.
50 В. Я. Брюсов. Летопись исторических судеб армянского народа (от
VI в. до р. х. по наше время). М., 1918.
714
экспедиция в Ван под руководством Марра; его помощником
являлся Орбели. В Ване Орбели самостоятельно вел раскоп-
ки и обнаружил ценный памятник урартской культуры — над-
пись урартского царя Сардура II, имеющую исключительное
значение для урартоведения. Во время раскопок было собрано
много древних армянских надписей, характеризующих развитие
истории и культуры армянского народа. Он же изучил выдаю-
щийся памятник армянского средневековья — храм Ахтамар (на
одноименном острове Ванского озера), основанный в X в. На
основании выявленных археологических материалов Марром и
Орбели был опубликован ряд работ51.
В это время началось и этнографическое изучение Армении.
Крупнейшим и неутомимым! собирателем этнографического мате-
риала был Е. Лалаян (1864—1931 гг.), опубликовавший свои
работы в «Азгагракан Андесе» («Этнографический журнал»).
Однако научная этнография в Армении зародилась только в со-
ветский период.
Хотя армянская буржуазная историография в период от вто-
рой половины XIX в. до победы Великой Октябрьской социали-
стической революции немало сделала в области накопления ис-
торического материала, разработки отдельных проблем истории
армянского народа, но она, исходя из неправильных методоло-
гических установок, сводила исторический процесс к действиям
отдельных личностей: царей, крупных политических деятелей
и т. д. Для представителей либерально-буржуазной армянской
историографии характерно отрицание классовой борьбы, непони-
мание роли экономического -базиса «в развитии общества, роли
подлинных творцов истории — народных масс.
III
ИСТОРИОГРАФИЯ АЗЕРБАЙДЖАНА
В начале XX в. развитие капитализма в Азербайджане тор-
мозилось сохранявшимися в азербайджанской деревне фео-
дальными отношениями и патриархальными пережитками.
Революция 1905—1907 гг. оказала значительное влияние на
развитие культуры Азербайджана.
Условия социально-экономической, общественно-политиче-
ской жизни Азербайджана отражались и в исторической науке,
где шла острая идеологическая борьба.
Неоценимое значение для развития исторической науки име-
ли труды Ленина. Исследуя историю развития капитализма в
России, В. И. Ленин глубоко изучал также основные вопросы
51 Библиографию работ Н. Я. Марра см. «Список печатных работ Николая
Яковлевича Марра (1864—1934) с краткими аннотациями».— «Всесоюзный
центральный комитет нового алфавита». М., 1936; библиографию работ
И. А. Орбели см. «Иосиф Абгарович Орбели», Ереван, 1957.
715
социально-экономического и политического положения Закав-
казья в пореформенный период. Рассматривая Кавказ, в част-
ности Азербайджан, в конце XIX в. как одну из колоний цариз-
ма, Ленин вместе с тем отмечал влияние развития русского
капитализма на экономику Кавказа52.
Много внимания Ленин уделял развитию бакинской нефтяной
промышленности.
В трудах Ленина получили освещение многие важные вопро-
сы истории героической борьбы трудящихся Кавказа53. Ленин
неоднократно подчеркивал, что бакинский пролетариат в годы
первой русской революции и столыпинской реакции шел в пер-
вых рядах революционного движения в стране54. В статье
«О статистике стачек в России» Ленин писал: «В 1908 году во
главе губерний с значительным числом стачечников стоит Бакин-
ская с 47 тыс. стачечников. Последние могикане массовой полити-
ческой стачки!»55.
Большую роль в развитии марксистского направления в ис-
торической науке в Азербайджане сыграли произведения сорат-
ников и учеников великого Ленина, выдающихся деятелей Ком-
мунистической партии, руководителей революционной борьбы
трудящихся Азербайджана и всего Закавказья — П. А. Джапа-
ридзе, В. Ф. Ефимова (Саратовца), С. С. Спандаряна, И. В. Ста-
лина, А. М. Стопани, С. Г. Шаумяна, С. М. Эфендиева и др.»
материалы центральной и местной большевистской печати.
В статьях С. Г. Шаумяна (1878—1918 гг.) «Бойкотисты и
Совет уполномоченных», «К окончанию мирзоевской забастов-
ки», «Балаханы. Манташевский локаут»56 и др., опубликованных
на страницах выходивших в Закавказье большевистских газет,
в брошюре «К „совещанию" с пятью рабочими гарантиями» и
других его работах, содержится ценный материал о положении
бакинского пролетариата и его революционной борьбе в годы
столыпинской реакции.
В годы нового революционного подъема Шаумяном было
написано много статей, листовок и воззваний57, в которых ха-
рактеризовалось оживление рабочего движения в Баку, осве-
щались события знаменитой всеобщей бакинской стачки в
1914 г. Статья Шаумяна «К положению нефтяной промышлен-
ности в Баку» и резко критическая рецензия на брошюру эсера
П. Петровича (Авдеева) «Рабочие бакинского нефтепромыш-
52 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 594.
53 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 10, стр. 191.
54 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 202.
55 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 19, стр. 385.
56 С. Г. Шаумян. Избранные произведения, т. I, стр. 241—248, 251—256,
270—272.
57 Там же, стр. 329—330, 461—462, 467—468, 480—482.
716
ленного района»58 свидетельствуют о его серьезном интересе
к вопросам истории Азербайджана и формирования бакинско-
го пролетариата. Большой интерес представляют труды Шаумя-
на по национальному вопросу.
Много ценного по истории «рабочего движения в Баку со-
держится в работах П. А. Джапаридзе (1880—1918 гг.). В его
статьях «Итоги прошлого стачечного движения и предстоящая
борьба в Баку», «Наступление нефтепромышленного капитала
и наши задачи», «Бакинские локауты», «Как мы смотрели и
смотрим на совещание рабочих с нефтепромышленниками»59
был дан анализ борьбы бакинского пролетариата и сформули-
рованы его задачи в условиях наступавшей реакции, мастерски
проанализировано состояние бакинской нефтяной промышленно-
сти, охарактеризована большевистская тактика в совещатель-
ной кампании 1907—'1908 гг. В других статьях —«Год жизни
•Союза нефтепромышленных рабочих», «Шаг вперед — два на-
зад (или поход правления механиков против объединения сою-
зов)», «Объединение союзов», «В союзе нефтепромышленных
рабочих», «Наш ответ (письмо в редакцию)» Джапаридзе рас-
сматривал вопросы истории профессионального движения в
Баку60.
В центре 'внимания большевиков-публицистов находились
важнейшие вопросы истории 'революционной жизни Закавказья
и Азербайджана «в период империализма.
В 1906—1907 гг. в большевистских газетах «йолдаш» («То-
варищ») и «Текамюль» («Эволюция») были опубликованы
статьи выдающегося пропагандиста марксизма-ленинизма, азер-
байджанского большевика С. М. Эфендиева (1887—1938 гг.).
Автор разоблачал сговор удовлетворенной манифестом 17 ок-
тября буржуазии с самодержавием, стремление капиталистов
вкупе с царскими властями задушить революционное движение.
В статье Эфендиева «Бакинские рабочие и капиталисты» 61 рас-
крыто значение Совета рабочих депутатов как органа борьбы
пролетариата.
Внимание Эфендиева привлекали и события общественно-
политической жизни, происходившие за рубежом, борьба
народов колоний за свое освобождение и др. Эти «вопросы затра-
гивались в его статьях «О роспуске «рейхстага в Германии»,
«Бакинские рабочие и капиталисты»62 и др. Особый интерес
представляет статья «Европейская, русская «и иранская револю-
58 Там же, стр. 337—339, 360—362.
59 П. А. Джапаридзе. Избранные статьи, речи и письма 1905—19'18гг.
М., 1958, стр. 27—34, 51—56, 65—68, 69—87.
60 Там же, стр. 38—40, 41—45, 88—90, 91—99, 109—114.
61 «Текамюль», 1907, № 7.
62 «Текамюль», 1906, № 3; 1907, № 7.
7/7
ция»63, в которой пропагандируется марксистско-ленинское уче-
ние о всемирно-исторической роли народных масс.
’ Аграрному вопросу в Азербайджане посвящена статья Эфен-
диева «О ранджбарах»64.
Весьма интересные данные о кризисе начала XX ь. в неф-
тяной промышленности, о тяжелом положении нефтяников, ра-
бочих на рыбных промыслах Азербайджана содержит статья
большевика Б. М. Кнунянца (1878—1911 гг.) «Причины непре-
рывных рабочих стачек в Баку»65, опубликованная в ленинской
«Искре». Ряд статей, написанных Кнунянцем в 1908 г.,—
«О совещании», «Еще раз „о совещании"», «Истинные социа-
листы и совещание», «Совет уполномоченных и гарантии»66
и др.— освещает историю совещательной кампании в Баку,,
разоблачает политику дашнаков, эсеров «и других врагов про-
летариата.
Вопросами истории рабочего движения в Баку занимался и
С. С. Спандарян (1882—1916 гг.), находившийся с 1907 по
1910 г. на руководящей партийной работе в Баку. Ему принад-
лежат статьи «Злобное бессилие», «Мазутный трубадур», «Вопль
недовольных», «По поводу раскола в Бакинской организации»,
«Объединители», «Поиски виноватого»67, в которых раскрыва-
лась раскольническая деятельность дашнаков, меньшевиков и
эсеров. В этих статьях Спандарян показал роль союза нефте-
промышленных рабочих в истории революционных выступлений
бакинского пролетариата.
К числу заграничных и подпольных изданий Центрального и
местных комитетов РСДРП относится работа С. Т. Аркомеда
(Каранджяна) «Рабочее движение и социал-демократия на
Кавказе»68. В этой работе, написанной на основе решений съез-
дов и конференций РСДРП, материалов партийной печати, цент-
ральных и местных партийных органов с использованием дан-
ных легально опубликованных источников, рассматриваются по-
ложение рабочего класса и история борьбы пролетариата на
Кавказе с первых его шагов до 1904 г. Вторая часть работы,
посвященная революционным событиям на Кавказе главным об-
разом в конце 1904 и в 1905 г., осталась неизданной.
Отсутствие необходимых материалов, а также некоторое вли-
яние меньшевистских взглядов привели автора к неправильному
освещению некоторых вопросов. Так, нельзя согласиться с ут-
63 «Текамюль», 1906, № 1.
64 «Текамюль», 1907, № 6.
65 Б. М. Кнунянц. Избранные произведения. 1903—1911. Ереван, 1958,
стр. 33—39.
66 Там же, стр. 412—418.
67 С. С. С п а н д а р я н. Статьи, письма и документы. М., 1958, стр. 106—124.
68 С. Т. А р к о м е д. Рабочее движение и социал-демократия на Кавказе
(с 80-х гг. по 1903 г.). Женева, 1910.
7/8
верждением Аркомеда, будто до лета 1903 г. Баку шел в хвосте
революционных событий на Кавказе. Тем не менее труд Арко-
меда, являющийся одним из первых произведений историко-
партийной литературы и направленный против ликвидаторов,
сыграл определенную роль в развитии исторической науки на
Кавказе.
Перечисленные выше работы большевистской публицистики
и историографии были посвящены преимущественно истории ра-
бочего движения. Наряду с ними выходили «работы, представляв-
шие исследования положения бакинского пролетариата. Еще
в конце XIX — начале XX в. се статьями на эту тему выступил
видный бакинский социал-демократ Н. П. Козеренко69. В опуб-
ликованной им в 1905 г. статье «К предполагаемому исследова-
нию положения рабочих на нефтяных промыслах» подробно
описана история проведения обследований условий труда и быта
рабочих Баку 70.
К подобным работам относится также брошюра «Первый все-
российский съезд фабричных врачей» В. Ф. Ефимюва (Саратовца,
1885—1912 гг.) 71.
Важное значение имели исторические и историко-экономи-
ческие работы одного из руководителей Бакинской большевист-
ской организации А. М. Стопани (1871 —1932 гг.) 72. Стопани
обстоятельно обследовал состав и положение бакинского про-
летариата. Результаты этого, а также других исследований Сто-
пани были изложены в его крупных работах, посвященных глав-
ным образом вопросам рабочего дня и заработной платы на про-
мыслах и заводах Баку. Эти работы и поныне являются ценным
источником при изучении истории ’бакинского пролетариата.
Вместе с тем в них есть и определенные пробелы. В условиях
того времени невозможно было обеспечить широкую проверку
собранных при анкетном обследовании сведений. Некоторые
категории рабочих Баку, находившихся в наиболее тяжелом по-
ложении, выпали из поля зрения Стопани. Недостаточно учиты-
вался им национальный состав бакинского пролетариата, не
уделялось должного внимания специфике положения рабочих-
азербайджанцев. Тем не менее работы Стопани, представляю-
щие глубокое марксистское исследование основных вопросов,
занимают видное место в историографии Азербайджана нача-
ла XX в.
69 «Каспий», 1898, № 134, 150, 162.
70 «Нефтяное дело». 1905, № 10.
71 Б. Смирнов (В. Ф. Ефимов). Первый всероссийский съезд фабрич-
ных врачей. Баку, 1909.
72 А. М. Стопани. Рабочие и служащие Бакинского нефтепромышлен-
ного района. Баку, 1908; его же. Заработная плата и рабочий день бакин-
ских нефтепромышленных рабочих в связи с условиями работ на промыслах.
Баку, 1910; его же. Нефтепромышленный рабочий и его бюджет, Баку, 1916.
719
История революционной борьбы трудящихся Азербайджана
против царизма, буржуазии и помещиков находила яркое от-
ражение в центральной и местной большевистской прессе того
времени — газетах «Гуммет» («Взаимопомощь»), «Бакинский
рабочий», «Банвори дзайн» («Голос рабочего»), «Коч-Девет»
(«Призыв»), «Текамюль», «Йолдаш», «Бакинский пролетарий»,
«Гудок», «Современная жизнь» и др. В распространении марк-
систской исторической концепции немаловажную роль играли
также прокламации, листовки и воззвания местных большевист-
ских организаций.
Крупный вклад в развитие исторической науки в Азербайд-
жане внес Н. Н. Нариманов (1871—1925 гг.), выдающийся об-
щественный деятель и революционер, просветитель-демократ и
талантливый писатель.
В годы первой русской революции Нариманов опубликовал
ряд статей — «Новое время», «Дума и государство», «Разве это
жизнь?», «Закрытие Государственной думы», «Маленькая исто-
рия двух классов» и др. Многие из них рассматривают различ-
ные стороны аграрной политики самодержавия, экономическо-
го положения рабочих и крестьян, вопросы социального строя
деревни и служат ценным источником при изучении истории аг-
рарных отношений в дореволюционном! Азербайджане.
Произведения Нариманова, хотя они и не лишены отдельных
недостатков, были результатом глубокого изучения специфики
социально-экономической жизни и истории стран Востока, быта
и культуры его народов. Важное место в творчестве Наримано-
ва занимали вопросы, связанные с влиянием первой русской ре-
волюции на революционную борьбу в странах Востока, особенно
на развитие революции 1905—1911 гг. в Иране.
Лучшие представители азербайджанской демократической
интеллигенции — Джалил Мамедкулизаде, Мирза Алекпер Са-
бир, Нариман Нариманов, Мамед Сеид Ордубади и др. сплоти-
лись вокруг издававшегося с 1906 г. журнала «Молла Насред-
дин», пользовавшегося огромной популярностью не только в За-
кавказье, но 'и далеко за его пределами и сыгравшего значи-
тельную роль в развитии исторической науки в Азербайджане.
Передовому направлению обществен|Но-политической и 'ис-
торической мысли Азербайджана противостояли буржуазные
идеологи — злейшие враги революционно-освободительной борь-
бы народных масс, проповедники буржуазного национа-
лизма.
Реакционные шовинистические взгляды панисламистов, пан-
тюркистов, мусаватистов нашли отражение и в их подходе к
различным вопросам истории. Буржуазные националисты Ах-
мед-бек Агаев, Али-бек Гусейнзаде, Али Мардан-бек Топчиба-
шев и др. пытались отрицать самобытную культуру азербайд-
жанского народа, выступали против разработки научной теории
720
его происхождения, приписывали решающую роль <в его этноге-
незе разным пришлым элементам, заявляя об отсталости авто-
хтонного населения Азербайджана.
Стараясь отвлечь народные массы Азербайджана от револю-
ционной борьбы, буржуазно-националистические апологеты при-
зывали народ искать спасение в коране. В своих статьях на
страницах реакционных газет «Хаят» («Жизнь»), «Ачыг сез»
'(«Ясное слово»), журналов «Фиюзат» |(«Благо»), «Шелале»
(«Водопад»), «Дирилик («Быт») и др. буржуазные национали-
сты фальсифицировали историю, замалчивали факты, характери-
зующие многовековую совместную борьбу народов Закавказья
против иноземных захватчиков.
С целью обмана масс буржуазные националисты проповедо-
вали антинаучную, реакционную «теорию» бесклассового и без-
буржуазного развития азербайджанской нации, ложную идею
единства интересов всех мусульман независимо от классовой при-
надлежности. Именно этому служил мусаватистский лозунг тюр-
кизации и исламизации, выдвинутый главарем мусаватистов
М. Э. Расулзаде.
Панисламизм и мусаватизм не оставили сколько-нибудь за-
метных произведений в области исторической науки, как и
в других областях науки и культуры. Причиной этого были ску-
дость мысли адептов азербайджанского буржуазного национа-
лизма, их слабое знакомство с коренными проблемами истории,
робость и политическая незрелость азербайджанской буржуа-
зии.
iB начале XX в. в Азербайджане появился ряд работ, пред-
ставлявших собой попытку создать обобщающую историю Азер-
байджана и других народов Востока. Однако идеалистический
подход авторов к явлениям истории и приверженность к концеп-
циям российской буржуазно-помещичьей историографии пред-
определяли низкий идейный уровень этих работ. Наряду с огра-
ниченностью использованного в них фактического материала,
они носили поверхностный, компилятивный характер.
Автором одной из таких работ был Рашид-бек Исмайлов,
опубликовавший на азербайджанском языке небольшую книгу
«Краткая история Кавказа»73. В первом разделе в ней в самых
общих чертах излагается история Закавказья до XIX в. Далее
автор повествует о присоединении Закавказья к России, о дея-
тельности отдельных царских администраторов. Идеализируя по-
литику самодержавия, он пытается представить царизм в роли по-
борника справедливости и защитника интересов закавказских
народов.
Другим представителем этой группы историков являлся
Гаджи Шейх Гасан Молл азаде Гянджеви, член Кавказского му-
73 Рашид-бек Исмайлов. Мухтесер Гафгас тарихи. Тифлис, 1904.
46 Очерки историографии, т. III 721
сульманского духовного управления. Ему принадлежит четырех-
томный труд «Лучшая из историй» (на азербайджанском язы-
ке) 74. Первые три тома посвящены легендарной «священной
истории», возникновению ислама, истории арабского халифата.
Определенный интерес представляет четвертый том, состоящий
из двух частей. В первой из них автор рассказывает о походах
Тимура, о государствах Кара-Коюнлу, Ак-Коюнлу, о державах
Сефевмдов, Надир-шаха и др. Вторая часть охватывает события
конца XVIII — начала XIX в.: присоединение Азербайджана к
России, русско-иранские и англо-афганские войны, движение ба-
бидов в Иране, борьбу горцев Кавказа против царизма, англо-
иранскую войну ,1856—1857 гг., положение Кавказа в начале
XX в. и т. д. Книга заканчивается описанием событий революции
1905—1911 гг. в Иране.
Останавливаясь на русско-иранских войнах 1804—1813 п
1826—1828 гг., Молл азаде не сумел раскрыть их причин, не по-
казал захватнических устремлений шахской клики и стоявших
за ней английских и французских колонизаторов. Говоря о при-
соединении Северного Азербайджана к России, автор отмечает
действенную помощь, которую оказывали русской армии кара-
бахцы-азербайджанцы и армяне75. Своеобразны взгляды Мол-
лазаде на события иранской революции 1905—1911 пг.; не пони-
мая характера и движущих сил революции, он все же с сочув-
ствием пишет о борьбе народов Ирана против угнетателей.
Широкий круг событий, охваченный в труде Моллазаде, из-
ложен зачастую в духе религиозной идеологии. Работа в целом
носит компилятивный характер.
Выход работ Исмайлова, Моллазаде и других азербайджан-
ских историков свидетельствовал об интересе, проявленном не-
которыми слоями азербайджанской дворянско-буржуазной ин-
теллигенции к вопросам исторической науки.
Вопросы истории Азербайджана нашли отражение и в мно-
гочисленных трудах русских, армянских, грузинских историков,
экономистов и других ученых.
В конце XIX — начале XX в. появился ряд трудов по исто-
рии Закавказья, в том числе Азербайджана, написанных с по-
зиций официальной или буржуазно-либеральной историорраф'ии.
К ним относятся произведения В. Н. Иваненко, С. С. Эсадзе,
И. Л. Сегаля, С. Л. Авалиани, О. Семина, А. С. Френкеля и др.
Работы Иваненко 76 и Эсадзе77 посвящены преимущественно
74 Моллазаде Гаджи Шейх Гасан Гянджеви. Зубдатут-
Таварих, т. I—IV. Елизаветполь, 1905—1912.
75 Там же, т. IV, стр. 15.
76 В. Н. Иваненко. Гражданское управление Закавказьем от присоеди-
нения Грузии до наместничества вел. кн. Михаила Николаевича.— В кн.:
«Утверждение русского владычества на Кавказе», т. XII, Тифлис, 1901.
77 С. Эсадзе. Историческая записка об управлении Кавказом, т. I—П.
Тифлис, 1906.
722
политической истории края и прежде всего вопросам админи-
стративного управления. Попутно авторы затрагивали и соци-
альные проблемы, в частности земельную политику царизма
в Закавказье. Иваненко, Эсадзе и ряд других буржуазных кав-
казоведов игнорировали наличие феодальных отношений в Азер-
байджане ко времени его присоединения к России, пытались
представить колонизаторскую политику царизма в Закавказье
как осуществление «цивилизаторской миссии». Ценность их ра-
бот заключается главным образом в значительном документаль-
ном материале.
Несколько работ по вопросам сельского хозяйства, кустар-
ной промышленности и аграрной истории Закавказья, в частно-
сти Азербайджана, написал стоявший на буржуазно-либераль-
ных позициях И. Л. Сегаль78. Автор стремился доказать, что
главной причиной тяжелого положения крестьян Закавказья яв-
лялось общинное землевладение. Хотя работы Сегаля не могут
быть названы глубоким исследованием, они содержат интерес-
ные статистические и иные данные. J
Некоторые вопросы аграрной истории Азербайджана полу-
чили освещение в четырехтомном труде С. Л. Авалиани «Кресть-
янский вопрос в Закавказье»79. Третий том этого труда целиком
посвящен крестьянской реформе 1870 г. В нем вкратце рассмат-
риваются и аграрные отношения накануне реформы. Большой
интерес представляет четвертый том, в котором показана ост-
рая земельная нужда крестьян Азербайджана в начале XX в.,
широкое распространение аренды в азербайджанской деревне.
Внимание автора сосредоточено преимущественно на обстоя-
тельствах подготовки закона 20 декабря 1912 г. Но здесь, как и
в предыдущем томе, не освещена борьба крестьян против поме-
щиков-беков и самодержавия. Следует все же отметить, что
Авалиани собрал, систематизировал и в известной мере обоб-
щил значительный фактический материал, что выгодно отличает
его труд от некоторых других произведений буржуазной исто-
риографии.
Работа О. Семина «Великая годовщина...» 80 в основном но-
сит характер фактической справки, дублирующей содержание
ряда документов, которые освещают социальную (в особенно-
сти земельную) политику царизма. Автор анализирует законо-
проект о ликвидации в Закавказье так называемых временно-
обязанных отношений и передаче в распоряжение крестьян зем-
ли, находившейся в их фактическом пользовании. Этот законо-
78 И. Л. Сегаль. Сборник сведений о Елизаветпольской губернии. Тиф-
лис, 1902; его же. Крестьянское землевладение в Закавказье. Тифлис, 1912.
79 С. Л. Авалиани. Крестьянский вопрос в Закавказье, т. I—IV. Тиф-
лис—Одесса, 1912—1920.
80 Орест Семин. Великая годовщина. Аграрный вопрос и крестьянская
(крепостная) реформа на Кавказе. Киев, 1911.
723 46*
проект был внесен в 1908 г. в III Думу 34 депутатами. В книге
показано и сопротивление, которое встретил этот законопроект
со стороны царских властей. Семину принадлежит также рабо-
та, в которой рассматриваются попытки проведения земской ре-
формы на Кавказе, в частности в нефтепромысловых районах
Баку81. В этой работе проявилась близость Семина к меньше-
вистско-эсеровской постановке вопроса о борьбе за проведение
земских реформ на Кавказе.
Реакционные взгляды отражены в небольшой книжке
А. С. Френкеля82, где автор классовую борьбу трудящихся
крестьян называет «разбоем». Однако в ней приведены факты,
свидетельствующие о широком размахе выступлений крестьян
Азербайджана против помещиков-беков и царских властей.
Таким образом, авторы указанных работ, посвященных по-
литической истории и аграрному вопросу в Закавказье, не мог-
ли правильно осветить затрагиваемые проблемы, не сумели по-
казать тяжелое положение крестьян, замалчивали их выступле-
ния против помещиков и самодержавия.
Среди работ по политической истории Закавказья, написан-
ных представителями официальной историографии, следует упо-
мянуть труд «Утверждение русского владычества на Кавказе»,
изданный под общей редакцией генерал-майора В. А. Потто 83.
В этом труде многие вопросы истории народов Закавказья
трактуются извращенно. Особое внимание авторы — царские
офицеры и чиновники — сосредоточивают на военных действиях,
описанных в верноподданническом духе. Однако работа содер-
жит и небезынтересные сведения об участии народных масс
Азербайджана на стороне России в русско-иранских и русско-
турецких войнах начала XIX в.
Буржуазно-дворянскими историками в конце XIX — начале
XX в. был создан также ряд произведений о развитии промыш-
ленности в Азербайджане. Особое внимание буржуазных иссле-
дователей— Г. Е. Старцева, В. Симоновича, С. и Л. Першке,
С. А. Кадера, В. С. Зива и др.— привлекала история нефтяной
промышленности Азербайджана 84.
81 Орест Семин. Основные вопросы местного самоуправления. Земская
реформа на Кавказе и в нефтепромышленном районе г. Баку. Баку, 1910.
® А. С. Френкель. Средства для борьбы с разбоем на Кавказе. Тиф-
лис, 1896.
83 «Утверждение русского владычества на Кавказе», т. I—IV, XII, Тифлис,
1901—1908.
84 Г. Е. Старцев. Бакинская нефтяная промышленность. Историко-ста-
тистический очерк. Баку, 1901; В. Симонович. Нефть и нефтяная промыш-
ленность в России. Историко-статистический очерк. СПб., 1909; С. и Л. П ер ш-
к е. Русская нефтяная промышленность, ее развитие и современное положение
в статистических данных. Тифлис, 1913; С. А. Кадер. Короли нефтяной про-
мышленности и государственная монополия на нефть. Историко-экономиче-
ский очерк. СПб., 1909; В. С. 3 и в. Иностранный капитал в русской нефтяной
промышленности. Пг., 1916.
724
Интересна работа Г. Е. Старцева, заведовавшего статистиче-
ским бюро Совета съезда нефтепромышленников, которая яв-
ляется кратким обзором истории нефтяного дела в Бакинском
районе. Автор намечает в основном правильную периодизацию
истории нефтяной промышленности Азербайджана в XIX в., ука-
зывает на значение отмены шринуд'ителБН'ого труда крестьян
Апшерона на нефтяных колодцах, отмены откупной системы,
упразднения акциза на нефтяные продукты, завершения строи-
тельства Закавказской железной дороги. Однако Старцев идеа-
лизирует деятельность иностранных монополистов, прежде все-
го бр. Нобель, не видит хищнического характера и тяжелых по-
следствий их хозяйничанья в нефтяной промышленности.
В работах С. А. Кадера, В. С. Зива и др. отражены точки зре-
ния различных кругов российской буржуазии по вопросу захва-
та иностранным капиталом командных высот в нефтяной про-
мышленности и торговле.
Для развития исторической науки в Азербайджане в начале
XX в. определенное значение имел выход в свет изданий демо-
графической и промышленной статистики — материалов перепи-
сей населения, губернских отчетов и обзоров, сведений мини-
стерств, ведомств и учреждений, фабричной инспекции и горно-
го надзора, изданий Совета съезда нефтепромышленников, от-
дельных капиталистических фирм и т. д., хотя данные их не
всегда были достоверны и носили ярко выраженный отпечаток
классовой тенденциозности.
Быстрый рост рабочего движения в стране в конце XIX —
начале XX в. заставлял господствующие классы обратить осо-
бое внимание на «рабочий вопрос». В этой связи были изданы
работы буржуазных авторов, затрагивающие в той или иной
степени вопросы состава и положения рабочего класса, истории
революционного движения в Азербайджане.
С либеральных позиций написана работа Г. Е. Старцева о
численности и составе рабочих и служащих Балахано-Сабунчин-
ских промыслов, в которой автор делает объективные и доволь-
но смелые для того времени выводы 85.
На тех же позициях стояли И. Алибегов 86 и Г. И. Ростов-
цев 87, работы которых посвящены жилищным условиям бакин-
ских рабочих.
От произведений представителей господствующих классов,
фальсифицировавших историю революционного движения,
85 Г. Е. Старцев. Рабочие и служащие на Балахано-Сабунчинских про-
мыслах.— «Труды комиссии, избранной XIII съездом нефтепромышленников
для разработки вопросов об обеспечении пострадавших рабочих», Баку, 1900.
86 И. Алибегов. Жилищные условия рабочих Черного города. Баку,
1905.
87 Г. И. Ростовцев. Исследование жилищ рабочих бакинских нефтя-
ных промыслов в санитарном отношении, вып. I. Баку, 1915.
725
в частности революционных выступлений бакинского пролета-
риата, выгодно отличалась брошюра писателя и публициста
К. А. Пономарева «Пролетариат на Кавказе». Автор образно
характеризует политическое бесправие рабочих Кавказа, жесто-
кий ’колониальный гнет царизма в крае и ю симпатией относится
к выступлениям пролетариата. Однако в его работе не показаны
организаторы и руководители революционной борьбы трудящих-
ся масс — большевики.
Ряд вопросов истории Азербайджана исследовался в трудах
русских ученых-востоковедов. К их числу относятся выдающие-
ся востоковеды В. В. Бартольд и А. Е. Крымский, исследования
которых имели огромное значение для разработки проблем сред-
невековой истории Азербайджана.
Таким образом, в начале XX в. историческая наука в Азер-
байджане получила дальнейшее развитие. Был создан ряд мо-
нографий, брошюр, статей, сборников по вопросам истории азер-
байджанского народа, собран и частично обобщен огромный
фактический материал. Большое значение имели также труды
русских ученых — историков, востоковедов, экономистов и др.
В этот период возникла марксистско-ленинская историогра-
фия Азербайджана. Историческая наука в Азербайджане раз-
вивалась в тесной связи с борьбой большевиков и близко стояв-
шей к народным массам передовой, демократической интелли-
генции против реакционной буржуазной идеологии.
Г лава XVI
ИСТОРИОГРАФИЯ НАРОДОВ
СРЕДНЕЙ АЗИИ И КАЗАХСТАНА
I
ИСТОРИОГРАФИЯ УЗБЕКИСТАНА
Историография Узбекистана с 90-х годов XIX в. до 1917 г.
носит печать сложной социально-экономической «и политической
обстановки, которая характерна для Средней Азии в эпоху импе-
риализма.
Главным фактором экономического и политического разви-
тия Средней Азии в этот период являлось активное вторжение
в экономику края российского капитала. Эта экономическая
экспансия была вызвана прежде всего стремлением капитали-
стической промышленности России обеспечить развитие в Тур-
кестанском крае хлопководства, превратить край в главную
хлопковую базу текстильной промышленности метрополии.
•Политика царизма и русской буржуазии сопровождалась
резким усилением национального гнета, подавлением всяких
проявлений демократического и национально-освободительного
движения. С 1898 г. до Февральской революции Туркестанский
край находился на положении «чрезвычайной» или «усиленной
охраны».
Огромное влияние на народы Туркестана оказала революция
1905—1907 гг. В крае развертывается рабочее движение. Возни-
кают социал-демократические организации, в которые вовле-
каются наряду с русскими рабочими и наиболее передовые слои
национального пролетариата. Начинают пробуждаться к поли-
тической жизни широкие слои коренного населения.
Вместе с тем растет оппозиционность к царскому режиму со
стороны местных буржуазно-феодальных элементов.
Присоединение Средней Азии к России имело большое про-
грессивное значение с точки зрения дальнейших исторических
судеб ее народов. Одним из важнейших следствий присоедине-
ния было неуклонно возраставшее влияние передовой русской
культуры, идей социализма, проникавших сюда вопреки стрем-
727
лению царизма держать массы коренного населения в темноте
и невежестве.
В Туркестане ввиду его отсталости и молодости революцион-
ного движения почти не было марксистской литературы по исто-
рии и экономике края. Проводниками идей марксизма являлись
прежде всего местные социал-демократические организации,
в которых преобладало влияние большевиков. За время рево-
люции 1905—1907 гг. социал-демократическими организациями
Туркестана было выпущено много революционных прокламаций
и листовок, издавались социал-демократические газеты.
Накануне и в период первой русской революции в Средней
Азии была довольно широко распространена марксистская ли-
тература: произведения К. Маркса и Ф. Энгельса, П. Лафарга,
А. Бебеля, К. Каутского, В. Либкнехта и, что особенно важно,
работы В. И. Ленина, а также ленинские газеты «Искра», «Впе-
ред», «Пролетарий», «Новая жизнь», «Волна», журнал «Заря»,
закавказская большевистская газета «Борьба пролетариата»,
листовки ЦК РСДРП и многих провинциальных социал-демо-
кратических комитетов (Закавказья, Сибири, Урала, Поволжья»
Украины и т. д.), программа РСДРП, протоколы III больше-
вистского и IV съездов РСДРП и пр. Царские власти неодно-
кратно находили во время обысков в Туркестане произведения
Ленина, изданные в виде отдельных брошюр или листовок:
«К деревенской бедноте», «Письмо к товарищу о наших органи-
зационных задачах», «Открытое письмо председателю Совета
РСДРП тов. Плеханову», «Крестьянская или «Трудовая» груп-
па и РСДРП» и др.
Эта большевистская литература сыграла огромную роль
в политическом! воспитании трудящихся масс Туркестана !.
В трудах Ленина, написанных в конце XIX — начале XX в.,
были сформулированы многие важнейшие положения о социаль-
но-экономическом развитии Средней Азии в период империализ-
ма, гениально подмечен ряд исторических особенностей жизни
ее народов.
Этим прогрессивным идеям противостояли реакционные
идеи пантюркизма, панисламизма, которые пропагандировали
крупные землевладельцы.
В начале XX в. среди местной интеллигенции и буржуазии
сформировалось либерально-буржуазное течение, известное под
именем джадидизма. В период революции 1905—1907 ат. и позд-
нее джадидизм значительно усилил свою деятельность и все
больше приобретал черты буржуазно-националистического, ан-
тинародного движения. О политической платформе джадидов
можно судить по заявлению, которое сделал в 1906 г. один из их
1 См. А. В. Пясковский. Революция 1905—1907 годов в Туркестане.
М., 1958, стр. 81—98, 129—146.
728
виднейших лидеров, Бехбуди. Резко осуждая наметившееся
стремление крайне левой части джадидов войти в более тесное
соприкосновение с социал-демократическими организациями
края, Бехбуди писал: «Для нас — мусульман — вступление
в эту партию принесет огромный вред. Программа социал-де-
мократии стоит вне шариата» 2.
Под влиянием новых экономических» и социальных процессов,
происходивших в Средней Азии, развивается и духовная куль-
тура ее народов. В лице Мухаммеда Аминходжа (Мукими,
1850—1903 гг.), Закирджана Халмухаммеда (Фурката, 1858—
1909 гг.), Абдулла Салиха (Завки, 1853—1921 гг.) и Хам-
за Хаким-заде i( 1889—1929 гг.) в Узбекистане появились писате-
ли и публицисты, которые отражали в своих произведениях но-
вые условия жизни узбекского народа, стремления и чаяния
простых людей. Они вели своеобразную борьбу за интересы на-
рода, против средневековья, против джадидизмо. Ведущее ме-
сто в этой плеяде узбекских просветителей принадлежит Муки-
ми, который был наиболее ярким представителем нового, демо-
кратического направления общественно-философской мысли и
с наибольшей полнотой выразил запросы и нужды узбекского
народа, главным образом крестьянства.
В дореволюционный период ближе всех подошел к передово-
му революционному мировоззрению демократ-просветитель Хам-
за Хаким-заде.
Местная буржуазная историческая наука зародилась в Узбе-
кистане !в (сущности только после присоединения края к России,
в конце 80-х годов XIX в. Работы немногочисленных историков
этого направления являются хрониками правлений отдельных
ханов и эмиров. Авторы их старались связать события, происхо-
дившие в Средней Азии, с мировыми событиями, нередко крити-
ковали тех или иных ханов за ошибки в управлении и в вопро-
сах внешней политики, затрагивали вопросы торговли и пропа-
гандировали мысль о полезности торговых связей с другими
странами. Это свидетельствует о начавшемся отходе от концеп-
ций традиционной феодальной 1историогр'афии, имевшей ярко апо-
логетический характер по отношению к правителям, крупным
феодалам и высшему мусульманскому духовенству.
К такого рода литературе следует отнести книгу узбекского*
историка Джахангира Тюра, вышедшую на узбекском языке-
в 1885 г.3 Небольшую работу на русском языке написал Сат-
тархон Абдулгаффаров4. В 1915 г. вышла на узбекском языке
2 Ибрагим М у м и н о в. Из истории развития общественно-философской
мысли в Узбекистане конца XIX и начала XX в. Ташкент, 1957, стр. 161.
3 См. А. Сагдиев. Историческая наука в Туркестане во второй поло-
вине XIX в. (автореферат диссертации). Ташкент, 1955, стр. 12.
4 Саттархон Абдулгаффаров. Краткий очерк внутреннего состояния
Кокандского ханства перед завоеванием его русскими.— «Туркестанские ве-
домости», 1892, № 29, 30; 1893, № 61.
729
книга Мулла Алим-Махмуд-Ходжи «История Туркестана»5.
Здесь излагаются все важнейшие события в Туркестане, с мо-
мента взятия Ташкента русскими войсками в 1865 г. В целом
труд этот является вполне верноподданническим.
Активным собирателем древностей Узбекистана был таш-
кентский (купец Акрам Аскаров (Акрам-Пал'ван). Он при-
нимал участие в исследовательских работах, проводимых в
Туркестане под руководством Н. И. Веселовского, и приоб-
рел, по его словам, такой навык, что «не будучи грамотным,
довольно точно определял время их i(древних монет.— Ред.)
чеканки» 6.
Владелец небольшой фабрики шелковых изделий в Самар-
канде Мирза Бухарин Мирза Абдуллин собрал ценную археоло-
го-нумизматическую коллекцию, часть которой впоследствии
была включена в состав фондов Эрмитажа.
Художник-каллиграф Мирза Барат Мулла Касымов, также
живший в Самарканде, составил альбом надписей на памятни-
ках древности Самарканда; им же были зарисованы надписи
Джизакского ущелья и сделан рукописный чертеж самарканд-
ского медресе Улугбека. Свое собрание рисунков по истории
Туркестана он демонстрировал в 1886 г. на Туркестанской ку-
старно-промышленной выставке в Ташкенте 7.
При общей характеристике узбекской историографии конца
XIX — начала XX в. нельзя не упомянуть и о публицистической
деятельности джадидов, которые не создали, правда, ни одной
сколько-нибудь значительной работы по истории узбекского на-
рода и в основнохм печатали статьи в легальных газетах и жур-
налах.
В обширной литературе по истории, экономике и культуре на-
родов Узбекистана, созданной в это время главным образо^м
представителями русской востоковедческой науки, необходимо
отметить два основных направления, которые, будучи очень
близки друг к другу по идейным взглядам и методологии, силь-
но различались, однако, по научному подходу к изучаемым проб-
лемам, глубине исследования, знанию источников.
Ведущим научным направлением в дореволюционном Турке-
стане являлось так называемое академическое востоковедение.
Крупные русские ученые В. В. Бартольд, Н. Н. Пантусов,
В. Ф. Ошанин, Н. С. Лыкошин, А. А. Диваев, Н. Г. Маллицкий,
М. С. Андреев, А. А. Семенов, В. Л. Вяткин и др. много сделали
.для изучения историко-культурного наследия Средней Азии.
5 Алим-Махмуд-Ходжи. История Туркестана. Ташкент, 1915.
6 Б. В. Лунин. Из истории русского востоковедения и археологии в Тур-
кестане. Туркестанский кружок любителей археологии (1895—1917). Ташкент,
1958, стр. 42.
7 Б. В. Лунин. См. там же, стр. 41.
730
Почти все они были членами «Туркестанского кружка любите-
лей археологии» (ТКЛА).
Лучшие представители русской востоковедческой науки про-
являли большой интерес не только к политической истории
среднеазиатских народов, но и к проблемам их социально-эко-
номического «развития, к положению народных масс. Работы
В. В. Бартольда и его ближайших сотрудников отличают огром-
ное богатство и разнообразие фактического материала, высокая
научная добросовестность, превосходное знание письменных
источников и материальных памятников, языка, быта и истори-
ческих традиций изучаемых народов. Вместе с тем философские
и исторические 'концепции Бартольда были типичными для ли-
берально-буржуазных историков, не понимавших объективных
исторических закономерностей, игнорировавших роль народных
масс в историческом процессе, идеалистически представлявших
роль государства как некоей надклассовой силы..
В конце XIX — начале XX в. Бартольдом был создан ряд ра-
бот, освещающих различные стороны исторического прошлого
Средней Азии 8.
Монументальным дореволюционным исследованием Бартоль-
да, завершившим работу русского буржуазного востоковедения
XIX в. и доставившим его автору мировую известность, была
книга «Туркестан в эпоху монгольского нашествия»9. Своим
трудом «К истории орошения Туркестана» 10 Бартольд положил
начало научному изучению истории ирригации в Средней Азии.
В этих трудах отчетливо проявились все главные черты ученого,
в том числе свободное владение материалом этнографии, тюрк-
ской и арабской филологии.
В 1895 г. был основан «Туркестанский кружок любителей ар-
хеологии». Деятельность его оставила значительный след в исто-
рии накопления знаний об историческом прошлом Средней
Азии.
8 К более значительным из них можно отнести работы: В. В. Бартольд.
Отчет о поездке в Среднюю Азию с научной целью. 1893—1894.— «Записки
Академии наук. Серия VIII по Историко-филологическому отделению», 1897,
т. I, № 4; его ж е. К вопросу об археологических исследованиях в Турке-
стане. Ташкент, 1894; его же. Несколько слов об арийской культуре'в Сред-
ней Азии. Ташкент, 1896; его же. Очерк истории Семиречья.— «Памятная
книжка Самаркандской области», Самарканд, 1896; его же. События перед
хивинским походом 1873 года по рассказу хивинского историка.— «Кауфман-
ский сборник...», М., 1910; его же. Сведения об Аральском море и низовьях
Аму-Дарьи с древнейших времен до XVII в.— «Известия Туркестанского отдела
РГО», т. IV, вып. 11, Ташкент, 1902; его ж е. К истории Мерва.— «Записки
Восточного отдела РАО», т. XIX, вып. II—III, 1902; его же. Задачи русско-
го востоковедения в Туркестане. Пг., 1915.
9 В. В. Бартольд. Туркестан в эпоху монгольского нашествия, ч. I—II.
СПб., 1898—1900.
10 В. В. Бартольд. К истории орошения Туркестана. СПб., 1914.
731
Главное внимание членов кружка сосредоточено было на изу-
чении истории материальной культуры Средней Азии, ее архео-
логии, эпиграфики, нумизматики, этнографии. Были собраны цен-
нейшие материалы эпохи каменного века, исследовались разва-
лины древних городов (Самарканда, Карши, Термез#, Ура-Тюбе
и т. д.), велись археологические раскопки, обследовались ста-
ринные ирригационные сооружения, наскальные изображения.
Этот материал не потерял своего научного значения для совет-
ской исторической науки, которая по-новому его осмыслила и
обобщила п.
Отдельные члены кружка и востоковеды — исследователи
истории Средней Азии, не входившие в его состав, опубликовали
ряд работ, посвященных главным образом этнографии, истории
ислама, быту и занятиям местного населения, религиозным обы-
чаям мусульман, а также и работы историографического харак-
тера 11 12.
Другое направление в изучении Узбекистана представлено
многочисленными авторами из числа офицеров генерального
штаба, чинов царской колониальной администрации, буржуаз-
ных экономистов, агрономов и инженеров и пр., которые писали
по многим вопросам управления Туркестана, эксплуатации его
природных богатств, строительства железных дорог, торговли,
развития хлопководства, состояния финансов и т. д. Эти авторы,
выражая интересы царизма и русской «буржуазии, всячески стре-
мились приукрасить колониальный режим и доказать, что ца-
ризм принес в Среднюю Азию цивилизацию, культуру и всеоб-
щее благосостояние.
Известная часть их работ, особенно связанных с планами
царского правительства по колонизации края в интересах мет-
рополии, содержит нередко большой и разнообразный историче-
11 Подробно о деятельности и научных достижениях «Туркестанского
кружка любителей археологии» см. Б. В. Л у н и н. Из истории русского восто-
коведения и археологии в Туркестане. Туркестанский кружок любителей
археологии (1895—1917). Ташкент, 1958.
12 К лучшим из них можно отнести следующие работы: Н. С. Л ы к о ш и н.
Полжизни в Туркестане. Очерки быта туземного населения. Пг., 1916; его
же. Ишаны (ташкентские).— «Сборник материалов для статистики Сыр-
Дарьинской области», т. VII, Ташкент, 1899; С. Г. Маллицкий. К истории
Ташкента под кокандским владычеством.— «Протоколы Туркестанского круж-
ка любителей археологии» (далее — «Протоколы ТКЛА»), год V, Ташкент,
1899—1900; его же. Несколько страниц из истории Ташкента за последнее
столетие.— Там же, год IV, Ташкент, 1899; А. А. Д и в а е в. Промыслы
и занятия туземцев азиатского города Ташкента.— «Туркестанские ведо-
мости», 1901, № 3; А. А. Семенов. Средняя Азия. Очерк под ред.
Н. И. Харузина. М., 1899; его же. История Шугнана.— «Протоколы ТКЛА»,
год XXI, Ташкент, 1917; В. П. Н а л и в к и н. Туземцы раньше и теперь. Таш-
кент, 1913; его же. Положение вакуфного дела в Туркестанском крае до
и после его завоевания,— Ежегодник «Ферганская область», т. 3, Новый Мар-
гелан, 1904; М. С. Андреев. Местности Туркестана, интересные в археоло-
гическом отношении.—«Протоколы ТКЛА», год I, Ташкент, 1896.
732
ский, этнографический и экономический материал. Многие чи-
новники -различных туркестанских учреждений и канцелярии ге-
нерал-губернатора имели востоковедческое образование и хоро-
шо знали местные языки.
Литература, отражавшая взгляды царского правительства
на перспективы развития Туркестана как колонии, довольно об-
ширна. В ней прежде всего освещались вопросы завоевания
Средней Азии, ее управления, отношения с сопредельными стра-
нами и, в частности, англо-русские противоречия, последствия
присоединения Средней Азии к России.
В многотомной публикации по истории завоевания Турке-
стана, составленной А. Г. Серебренниковым 13 -(в свет вышли
I—VIII и XVII—XXII тт.), помещены документы со всеми сде-
ланными на них резолюциями и замечаниями, извлеченные из
архивов Ташкента, Оренбурга, Омска и Тифлиса, из Петербург-
ского архива Министерства иностранных дел, Архива Главного
штаба и т. д.
Обстоятельный очерк завоевания царской Россией Средней
Азии дает М. А. Терентьев 14. Написанный на большом фактиче-
ском материале, труд Терентьева является попыткой оправдать
захватнические устремления самодержавия. Автор трактует за-
воевание Средней Азии царской Россией как защиту цивилиза-
ции против «среднеазиатских разбойников». Военная экспансия
царизма преподносится читателю как вынужденный шаг прави-
тельства с целью оградить русские интересы в Средней Азии.
Вопросы экономического развития Туркестана и внутренней по-
литики затрагиваются в книге крайне поверхностно.
Книга С. В. Жуковского «Сношения России с Бухарой и Хи-
вой за последнее трехсотлетие» 15 дополняет труд Терентьева и
прослеживает дипломатические и экономические взаимоотноше-
ния среднеазиатских ханств с Россией. Книга пропитана верно-
подданническим духом и крайне реакционна по своим выводам.
Обильный конкретный материал об экономических связях
России и Туркестана с соседними странами, особенно с Ираном,
Восточным Туркестаном и Афганистаном приведен в труде
А. Ф. Губаревича-Радобыльского «Значение Туркестана в тор-
говле России с сопредельными странами в Азии» 16. Этому же
автору принадлежит книга 17, в которой он пытается проследить
13 См. «Сборник материалов для истории завоевания Туркестанского края»,
составил А. Г. Серебренников, т. I—VIII, XVII—XXII. Ташкент, 1908—1915.
14 М. А. Терентьев. История завоевания Средней Азии. С картами и
планами, т. I—III. СПб., 1906.
15 С. В. Ж У к о в с к и й.ч Сношения России с Бухарой и Хивой за послед-
нее трехсотлетие.— «Труды общества русских ориенталистов». Пг., 1915, № 2.
13 А. Ф. Губаревич-Радобыльский. Значение Туркестана в тор-
говле России с сопредельными странами в Азии. СПб., 1912.'
17 А. Ф. Губаревич-Радобыльский. Экономический очерк Бу-
хары и Туниса. Опыт сравнительного исследования двух систем протектората.
СПб., 1905.
733
влияние на социально-экономическое развитие колоний (в дан-
ном случае Бухары и Туниса) царской России и буржуазной
Франции. По его мнению, система управления и эксплуатации,
которую осуществляла Франция в Тунисе, была в общем более
эффективной. Вместе с тем для Губаревича-Радобыльского,
стоявшего на позициях официального протекционизма, анализ
положения в Бухаре и Тунисе служил обоснованию взгляда на
ведущее положение Туркестанского края как сырьевой базы
для русской промышленности. В целом Губаревич-Радобыль-
ский пропагандирует империалистическую колониальную поли-
тику в интересах русского монополистического капитала.
В книге Ф. И. Лобысевича излагается история постепенного
проникновения России в среднеазиатские ханства. В ней подроб-
но изложены торговые и дипломатические отношения между
Россией и Средней Азией, приводятся данные о характере и раз-
мерах торговли, показывается значение 'среднеазиатского рынка
для русских товаров. Автор пытается доказать, что завоевание
Средней Азии диктовалось как интересами развития внешней
торговли России, так и потребностями внутренней политики 18.
Следующую группу исследований составляют труды, в кото-
рых в разных аспектах рассматривается сельское хозяйство
Туркестана. Некоторые работы принадлежат видным знатокам
туркестанского земледелия, специалистам-агрономам С. В. По-
нятовскому, В. И. Юферову, О. А. Шкапскому, А. И. Шахназа-
рову, а также В. И. Масальскому 19.
В этих работах, особенно в книгах Масальского и Шахназа-
рова, в соответствии с видами царского правительства и интере-
сами русских текстильных фабрикантов, проповедуется мысль о
необходимости максимального'развития в 'крае хлопководства при
одновременном сокращении других культур, особенно зерновых.
В указанных работах при всей их тенденциозности содер-
жится большой материал о состоянии сельского хозяйства в свя-
зи с быстрым развитием хлопководства перед первой мировой
войной. Авторы не могли пройти мимо таких фактов, как интен-
сивное обезземеление беднейших групп крестьянства, разорение
18 Ф. И. Л о б ы с е в и ч. Поступательное движение в Среднюю Азию»
в торговом и дипломатическо-военном отношениях. Дополнительный материал
для истории Хивинского похода 1873 г. (из официальных источников). СПб.,
1900.
19 См. С. В. Понятовский. Опыт изучения хлопководства в Турке-
стане и Закаспийской области. СПб., 1913; его же. Некоторые данные
о сельском хозяйстве Хивы и Аму-Дарьинского отдела.— «Туркестанское
сельское хозяйство», 1915, № 7—8; В. И. Ю ф е р о в. Хозяйство сартов Фер-
ганской области. Ташкент, 1911; его же. Труд в хлопковых хозяйствах Тур-
кестана... СПб., 1914; О. А. Ш к а п с к и й. Аму-Дарьинские очерки. К аграр-
ному вопросу на Нижней Аму-Дарье. Ташкент, 1900; А. И. Шахназаров.
Сельское хозяйство в Туркестанском крае. СПб., 1908; В. И. Масальский.
Туркестанский край.— «Россия. Полное географическое описание нашего оте-
чества», т. XIX, СПб., 1913.
‘:734
хлопкоробов в результате кредитования хлопковых. хозяйств
текстильными фирмами и банками, дальнейшей парцелляции
крестьянской собственности и т. д.
Вопросам классового расслоения и обезземеления кре-
стьян, характеристике деятельности скупщиков хлопка и различ-
ных комиссионеров уделял большое внимание Юферов, работы
которого являются ценным' пособием -при 1изучен1ии аграрных
отношений в колониальном Туркестане. В работах Шахназаро-
ва и Массальского имеются интересные данные о переселенче-
ской политике в Туркестане и ее последствиях для местного
крестьянского населения, состоянии орошения, налоговой поли-
тике и т. д.
Большой фактический материал о сельском хозяйстве Турке-
стана в начале XX в. содержат данные ревизии, проведенной
в крае в 1908—1909 гг. сенатором К. К. Паленом». Ревизии были
подвергнуты все главные отрасли управления и хозяйства Турке-
станского генерал-губернаторства. Материалы были системати-
зированы и опубликованы в 1910 г. в 18 томах20. Кроме того,
было издано приложение к отчету ревизии в виде обстоятельного
анализа состояния и перспектив развития народного хозяйства
в Туркестане 21. Сельскому хозяйству, а также положению коче-
вого и оседлого земледельческого населения отведено здесь
большое место.
Из литературы по истории возникновения и развития в Тур-
кестане «промышленности, железнодорожного транспорта, тор-
говли и экономики вообще наиболее значительны работы
В. Н. Оглоблина, С. И. Гулишамбарова, Н. И. Малаховского,
А. И. Дмитриева-Мамонова, А. И. Родзевича, В. В. Заорской и
К. А. Александера22.
В. Н. Оглоблин посвятил свой труд хлопковой промышлен-
ности в крае .и торговле хлопком. .Несмотря на то, что автор от-
ражал точку зрения официальных кругов, он довольно обстоя-
20 «Отчет по ревизии Туркестанского края, произведенной по высочай-
шему повелению сенатором гофмейстером графом К. К. Паленом», 18 томов.
СПб., 1909—1910.
21 Приложение к отчету по ревизии Туркестанского края. Материалы к ха-
рактеристике народного хозяйства в Туркестане, отд. 1, СПб., 1911.
22 В. Н. Оглоблин. Хлопчатобумажная промышленность в русских
среднеазиатских владениях. Путевые заметки. СПб., 1901; С. И. Г улишам-
баров. Экономический обзор Туркестанского района, обслуживаемого Сред-
не-Азиатской железной дорогой (Закаспийская, Самаркандская, Ферганская,
Сыр-Дарьинская и Семиреченская области, а также Бухарское и Хивинское
ханства), ч. I—III. Асхабад, 1913; Н. И. Малаховский. Производитель-
ные силы Туркестана, вып. 1. СПб., 1909; А. И. Дмитриев-Мамонов.
Путеводитель по Туркестану и железным дорогам Средне-Азиатской и Таш-
кентской. СПб., 1900 (5-е изд.—СПб., 191.2); А. И. Родзевич. Очерк пост-
ройки Закаспийской военной жел. дороги и ее значение для русско-средне-
азиатской промышленности и торговли. СПб., 1891; В. В. Заорская
и К. А. Александер. Промышленные заведения Туркестанского края,,
вып. 1, Пг., 1915.
735
тельно показывает действительное экономическое и техническое
состояние хлопковой промышленности Туркестана и, что осо-
бенно ценно, положение рабочих.
К типу «военно-экономических» обозрений относится работа
Гулишамбарова. Автор приводит многочисленные данные, сви-
детельствующие об огромной роли, которую сыграла-построен-
ная Среднеазиатская железная дорога в сближении отдельных
экономических районов края со среднеазиатским, а через него и
всероссийским рынком. В работах Родзевича и Дмитриева-Ма-
моноза имеются любопытные сведения об участии местного на-
селения в строительстве и обслуживании Закаспийской желез-
ной дороги, что особенно важно для изучения вопроса о возник-
новении рабочего класса из коренного населения. В книге Мала-
ховского имеется большой фактический материал о развитии
в Туркестане хлопкоочистительной промышленности, росте про-
изводства хлопка-сырца, об экономических связях Средней
Азии с всероссийским рынком и т. д.
Особо следует отметить капитальный труд по экономике до-
революционного Туркестана Заорской и Александера. Книга
эта, написанная на основе разработки данных анкеты, проведен-
ной летом 1914 г. организацией изысканий по устройству водо-
хранилищ в верховьях Сыр-Дарьи, характеризует состояние
промышленности Туркестана.
Во всей этой литературе ставился вопрос о том, какое на-
правление следует придать народному хозяйству Туркестана,
чтобы максимально использовать в интересах русской промыш-
ленной и финансовой буржуазии его природные богатства. При
этом упорно проводилась реакционная идея создания «второго,
русского Туркестана», который противопоставлялся «старому,
мусульманскому Туркестану». Широко пропагандировалась
мысль о мнимой неспособности коренного населения к фабрич-
но-заводскому труду, о бедности Туркестана природными богат-
ствами и минерально-рудным сырьем. Отрицались богатое исто-
рическое прошлое и самобытность народов Средней Азии.
Появлялись также сводные, описательные работы, содержав-
шие данные по географии, народонаселению, этнографии, о пу-
тях сообщения и полезных ископаемых, занятиях населения, о
замечательных исторических памятниках, произведениях архи-
тектуры и т. д. К ним можно отнести книги И. И. Гейера,
А. И. Добросмыслова, С. Р. Конопки, Е. Л. Маркова, В. П. Во-
щинина, Д. И. Логофета23. Вощинин и особенно Логофет, не-
23 И. И. Гейер. Путеводитель по Туркестану. Ташкент, 1901; его же.
Весь русский Туркестан, Ташкент, 1908; его же. Туркестан, изд. 2-е, исправл.
и доп. автором. Ташкент, 1909; А. И. Д о б р о с м ы с л о в. Ташкент в прошлом
и настоящем. Исторический очерк. Ташкент, 1912; С. Р. К о н о п к а. Туркестан-
ский край. Ташкент, 1912; Е. Л. Марков. Россия в Средней Азии. Очерки
путешествия по Закавказью, Туркмении, Бухаре, Самаркандской, Ташкентской
736
смотря на всю свою «благонамеренность», говорят о тяжелом
положении народных масс, о злоупотреблениях царской админи-
страции, об упадке старинных ремесел и промыслов вследствие
конкуренции русской промышленности и т. д. Логофет приводит
факты о насилиях, чинимых над населением феодально-теокра-
тическим государством бухарских эмиров, о засилии реакции и
бедственном положении трудового люда Бухары.
Годы реакции и особенно период империалистической войны
тяжело отразились на состоянии исторической науки. В это вре-
мя новые сочинения исторического или экономического харак-
тера в Туркестане почти не выходили.
II
ИСТОРИОГРАФИЯ ТУРКМЕНИСТАНА
Историография Туркменистана с середины 90-х годов XIX в.
до Великой Октябрьской социалистической революции отражает
политическое, экономическое и культурное развитие Туркмени-
стана в составе капиталистической России. Этот период, насы-
щенный глубокими социально-экономическими изменениями
в жизни туркменского народа, характеризуется дальнейшим уси-
лением изучения края в военно-политическом, экономическом,
естественно-историческом и географическом отношениях, расши-
рением сведений о быте, нравах, обычаях, этнографических осо-
бенностях населявших этот край народов, о его настоящем и
прошлом.
Общая социально-экономическая отсталость Туркмении и
слабость революционного движения обусловили почти полное от-
сутствие специальной литературы, освещавшей историю и эко-
номику края с прогрессивных позиций. Изучение края было
подчинено преимущественно задачам его освоения как колонии.
Это определило идейное (направление большинства трудов бур-
жуазных 'авторов.
В противовес этому в трудах В. И. Ленина даны важнейшие
методологические указания об основах исторического процесса
в таких колониально зависимых областях, как Туркестан, в част-
ности Туркмения.
В своей работе «Еще к вопросу о теории реализации» Ленин
подчеркнул колониальное положение народов Средней Азии
в составе царской России. «Юг и юго-восток Европейской Рос-
сии, Кавказ, Средняя Азия, Сибирь,— писал Ленин,— служат
и Ферганской областям, Каспийскому морю и Волге, т. I—II. СПб., 1901;
В. Вощи нин. Очерки нового Туркестана. Свет и тени русской колонизации.
СПб., 11914; Д. И. Логофет. Бухарское ханство под русским протекторатом,
т. I—II. СПб., 1911; его же. Страна бесправия. Бухарское ханство и его сов-
ременное состояние. СПб., 1909.
47 Очерки историографии, т. III 757
как бы колониями русского капитализма .и обеспечивают ему
громадное развитие не только вглубь, но и вширь» 24. В статье
«Итоги дискуссии о самоопределении» Ленин назвал дореволюг
ционный Туркестан колонией «чистейшего типа»25.
В ряде своих работ Ленин показал реакционную сущность
политики царизма в отношении народов колониальных окраин.
В статье «Внутреннее обозрение» Ленин характеризовал царизм
как «военное государство, ведущее политику приключений
в своих колониальных владениях, на Дальнем Востоке и в Сред-
ней Азии»26.
Реакционная политика царизма была главным (препятствием
на пути преодоления экономической, политической и культурной
отсталости туркменского и других колониальных народов.
Одновременно Ленин отмечал прогрессивные явления, кото-
рые развивались у колониальных народов России объективно,
помимо и вопреки воле царизма. По словам Ленина, русский ка-
питализм втягивал Среднюю Азию, как и другие окраины, в ми-
ровое товарное обращение, нивелировал ее местные особенно-
сти, вызвал в ней возникновение и развитие капиталистической
промышленности, отвлечение населения от земледелия к про-
мышленности *и т. д.27
В. И. Ленин особо подчеркнул огромную роль Закаспийской
железной дороги в приобщении Средней Азии, в том числе
Туркменистана, к общероссийскому капиталистическому рынку.
«Закаспийская дорога,—писал Ленин,— стала „открывать44 для
капитала Среднюю Азию» 28.
Ленинские положения дают ключ для правильного понима-
ния характера и сущности национально-освободительного и ре-
волюционного движения народов Средней Азии, как и других
колониальных окраин России. Ленин отмечал, что у этих наро-
дов «национальное освободительное движение поднималось
в связи с рабочим движением» 29.
Трудами Ленина был заложен краеугольный камень в разра-
ботку всех важнейших вопросов социально-экономической и по-
литической истории народов Средней Азии, в tomi числе и турк-
менского народа.
В дооктябрьский период марксистской литературы по исто-
рии Туркмении не было.
Внимание исследователей из числа военных и гражданских
чиновников продолжал привлекать важнейший исторический
акт в жизни туркменского народа — его присоединение к Рос-
24 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 86.
25 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 35.
26 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 297.
27 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 3, стр. 595.
28 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 5, стр. 82.
29 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 323.
738
сии и связанные с этим актом военные события. Дворянские и
буржуазные историки, исходя из колонизаторской идеологии
царизма и внешнеполитических мотивов, стремились прежде
всего скрыть истинные причины завоевания Средней Азии, оправ-
дать его исторической обусловленностью и необходимостью за-
щиты границ от разбойничьих набегов степной вольницы, возве-
личить победы царских генералов, осудить сопротивление мест-
ного населения, превознести цивилизаторскую роль царизма.
Вместе с тем в их работах немало данных, освещающих конкрет-
ную историю края и населявшего его народа.
• В 1899 г. -вышел труд бывшего начальника Закаспийской об-
ласти, впоследствии военного министра А. Н. Куропаткина —
«Завоевание Туркмении»30. Автор, будучи ярым апологетом
захватнической политики царизма, описывает с великодержав-
нб-шовинистических позиций военные события, связанные с по-
ходом царских войск в Ахал-Текинский оазис в 1880—1881 гг.,
•в котором он принимал непосредственное участие. Попутно он
дает характеристику присоединенных районов, их населения,
приводит сведения о его численном и племенном составе, заня-
тиях, культуре и быте.
К историко-мемуарной литературе относятся статьи, заметки,
воспоминания А. М. Алиханова-Аварского: «Поход в Хиву»31,
«Закаспийские воспоминания» 32 и др. Автор был одним из пер-
вых представителей русского командования, отправленных
в Мерв для выяснения, «что он представляет в географическом
и политическом отношениях, кто там властвует и к кому надо
обращаться в нужных случаях?» 33. Мотивируя поход царских
войск в Среднюю Азию необходимостью обеспечить безопас-
ность и благоустройство среднеазиатских окраин, Алиханов-
Аварский вместе с тем в живой, занимательной форме сообщает
результаты личных наблюдений и впечатлений. Он излагает исто-
рию продвижения отряда к Мерву, дает некоторые исторические
сведения о прошлом Мерва, освещает его внутреннее и внешне-
политическое положение, показывает происки англичан, вскры-
вает причину победы партии мирной ориентации туркмен на
Россию. Преувеличивая свою роль в обеспечении мирного при-
соединения Мерва к России, автор умалчивает о роли народных
масс в описываемых событиях, идеализирует отдельных ханов.
Тем не менее книга Алиханова-Аварского — первая работа,
30 Л. Н. Куропаткин. Завоевание Туркмении (поход в Ахал-теке
в 1880—1881 гг.). С очерком военных действий в Средней Азии с 1839 по
1876 г. СПб., 1899.
31 А. М. Алиханов-Аварский. Поход в Хиву (кавказских отрядов').
1873. Степь и оазис. СПб., 1899.
32 А. М. Алиханов-Аварский. Закаспийские воспоминания. 1'88*1—
1885.— «Вестник Европы», 1904, сентябрь, октябрь.
33 Там же, сентябрь, стр. 80.
7W 47*
в которой довольно полно изложены обстоятельства мирного
присоединения Мервского и Тедженского оазисов к России.
Истории завоевания Средней Азии посвящен трехтомный
труд генерал-лейтенанта М. А. Терентьева34, в котором! уделяет-
ся внимание событиям, относящимся и к Закаспийскому краю
в период его присоединения к России в 1881 — 1884 гг. Однако
в этой сводной работе не привлечены богатейшие материалы
Главного штаба, канцелярии начальника Закаспийской области
и другие важные первоисточники. Вопросы экономического раз-
вития страны почти совершенно обойдены автором или же рас-
сматриваются чрезвычайно поверхностно. События, связанные
с добровольным присоединением Мерва к России, остались
неосвещенными.
В популярной форме изложил события, связанные с присоеди-
нением Закаспия к России, А. А. Семенов в своих очерках по
истории присоединения Туркмении35. «Очерки» написаны глав-
ным образом по официальным архивным источникам; использо-
ваны также материалы непосредственных участников и очевид-
цев описываемых событий, как русских, так и туркмен.
В 1909 г., после заключения соглашения между Россией и
Англией, вышла книга М. В. Грулева «Соперничество России
и Англии в Средней Азии»36. Желая всячески сгладить англо-
русские противоречия, автор основное внимание уделяет разоб-
лачению созданной английской буржуазной литературой и пра-
вящими кругами Англии версии о русской политике в Туркестане,
в частности в Закаспийской области, направленной якобы на
создание «угрозы» Индии. Грулев останавливается на вопросах,
связанных с проникновением России и Англии на материк Азии,
на «призраках» англо-русской борьбы за Индию, на очагах
соперничества между Англией и Россией в Средней Азии, на по-
ложении России и Англии в Иране и т. д. Суммируя свои взгля-
ды, он заявляет, что Индия не нужна России. В книге приводятся
некоторые сведения о быте и нравах туркмен Бухарского эми-
рата, подчеркивается необходимость реформ, говорится о нрав-
ственной ответственности царского правительства в отношении
трех миллионов жителей, которые доведены до последней степени
нищеты.
Включение Закаспийской области в состав России, органи-
зация в ней административного устройства и управления, ее
дальнейшее социально-экономическое развитие обусловили появ-
ление литературы, преследующей практические цели. Канцеля-
34 М. А. Терентьев. История завоевания Средней Азии. С картами
и планами, т. I—III. СПб., 1906.
35 А. А. Семенов. Очерки по истории присоединения вольной Туркме-
нии Н 881—1885 гг.). Ташкент, 1909.
33 М. В. Г р у л е в. Соперничество России и Англии в Средней Азии. СПб.»
1909.
740
рия начальника Закаспийской области с 1882 по 1914 г. выпус-
кала ежегодники — «Обзоры Закаспийской области», служив-
шие справочным материалом. Они рассылались местным и цен-
тральным военным учреждениям, а также научным обществам
и отдельным лицам. В. «Обзорах» печатались экономические,
статистические, естественно-географические материалы, а также
сведения об общественно-политической и культурной жизни на-
селения области.
Весьма важные сведения дают «Материалы по земле-водо-
пользованию »в Закаспийской области», собранные и .изданные в
Асхабаде в 1903 г. по приказанию начальника Закаспийской об-
ласти Д. И. Суботича. Помимо воли их составителей, «Материа-
лы» вскрывают важные явления -в •социально-Э’коном'ическом раз-
витии туркменского аула: рост обезземеления и обнищания ши-
роких дайханских 'масс и захват земли и воды феодально-байской
верхушкой аула. В те же годы этой темой заинтересовались
А. А. Семенов 37 и Яхья-бек Таиров38.
Губернский секретарь Яхья-бек Таиров в своей работе «Ма-
териалы по водопользованию у туркмен Закаспийской области»
на основании сведений, собранных путем опроса населения, дает
описание оросительных средств и систем области, обычаев, при-
емов и видов пользования кяризной водой, практикуемых насе-
лением, и т. д.
К подобным работам относится и труд А. А. Ломакина
«Обычное право туркмен»39. Автор предпринял попытку систе-
матизировать положения адата в правовых, бытовых и имуще-
ственных отношениях туркмен.
Не только источниковедческий материал, но отчасти и исто-
рическое описание отдельных сторон экономической, политиче-
ской и культурной жизни Туркестанского края, в том числе За-
каспийской области, содержат данные сенаторской ревизии края,
произведенной в 1908—1909 гг. К. К. Паленом.
Материалы ревизии показывают состояние управления, сель-
скохозяйственных, судебных и полицейских учреждений, учеб-
ных, переселенческих, поземельно-податных и торгово-промыш-
ленных дел, сельского хозяйства, землевладения, ремесла и тор-
говли. При этом они дают довольно отчетливое представление
о тяжелом положении народных масс, о произволе, чинимом
представителями царской администрации в Туркестане, и поэто-
му служат ценным обличительным документом против колони-
ального режима в Туркестанском крае.
37 См. А. А. Семенов. Главные основы распределения земли и воды
у туркмен Закаспийской области.— «Этнографическое обозрение», 1903, № 2.
38 Я. Т а и р о в. Материалы по водопользованию у туркмен Закаспийской
области, ч. I—-'П. СПб., 1904.
39 А. А. Л о м а к и н. Обычное право туркмен (адат). Асхабад, 1897.
;741
По мере укрепления политического господства царизма Турк-
менистан включался в орбиту экономической экспансии русской
торгово-промышленной буржуазии. В связи с этим различными
ведомствами был издан ряд трудов, показывающих значение
края как колонии.
К числу их относятся две работы подполковника генерально-
го штаба А. И. Кияшко40. Автор осветил географическое поло-
жение области, дал краткий физико-географический очерк его
основных оазисов, описал состояние водных ресурсов, характе-
ризовал численность и племенной состав населения, привел не-
которые сведения по культуре, быту и т. д. Работы Кияшко
базируются главным образом на официальных донесениях, кото-
рые страдали неполнотой и неточностью и не всегда соответ-
ствовали действительности.
В 1902—1903 гг. издано было «Военно-статистическое описа-
ние Хивинского оазиса», подготовленное капитаном генерально-
го штаба К. Г. Гиршфельдом41. В этом труде дан очерк Хивин-
ского оазиса, включая Аму-Дарьинский отдел и Хивинское хан-
ство, охарактеризованы управление, поземельно-податная систе-
ма, численный, племенной и религиозный состав населения, его
занятия, быт и т. д. Целью труда являлось выяснение колониза-
ционной емкости оазиса и его военно-экономического потенциа-
ла. Этой же теме посвящена работа полковника В. В. Лобачев-
ского «Хивинский район»42.
Определенный интерес имели труды, изданные ведомством
путей сообщения. В 1913 г. вышла работа С. И. Гулишамбарова
«Экономический обзор Туркестанского района, обслуживаемого
Средне-Азиатской железной дорогой»43. Помимо материалов
Средне-Азиатской железной дороги, автор привлек данные ми-
нистерств путей сообщения, финансов, земледелия и торговли.
Работа содержит важный статистический материал об экономи-
ческохМ развитии края и выясняет его военно-стратегическое
значение.
В это время был проведен ряд географических, геологических,
почвенных и других исследований как экспедициями, так и от-
дельными учеными-энтузиастами.
40 А. И. Кияшко. Военный обзор Закаспийской области. Асхабад, 1896;
его же. Очерки Закаспийской области.— «Военный сборник», 1897, № 8—12.
41 К. Г. Г и р ш ф е л ь д. Военно-статистическое описание Хивинского
оазиса. Составлено капитаном генерального штаба Гиршфельдом. Перерабо-
тано начальником Аму-Дарьинского отдела генерал-майором Галкиным, ч. I—
II. Ташкент, 1902—1903.
42 В. Лобачевский. Военно-статистическое описание Туркестанского
военного округа. Хивинский район. Ташкент, 19112.
43 С. И. Гулишамбаров. Экономический обзор Туркестанского райо-
на, обслуживаемого Средне-Азиатской железной дорогой..., ч. I—III. Асхабад,
1913.
742
Результатом этих исследований явились отчеты и труды,
в которых попутно освещались также некоторые вопросы, свя-
занные с историей края. В их числе следует назвать работы
В. И. Юферова, В. И. Масальского и М. Н. Ермолаева 44. Эти
авторы, будучи специалистами сельского хозяйства, главным
образом хлопководства, дают обстоятельное описание этой отрас-
ли земледельческого хозяйства в историческом разрезе.
Особый интерес представляет работа М. Н. Ермолаева. В ней
рассматривается состояние земледельческого хозяйства, приво-
дятся статистические сведения за 1898—1900 гг. об общей пло-
щади посевов и урожае для основных земледельческих районов
Теджено-Мургабской группы оазисов, характере аренды земель
и воды и эксплуатации местного трудового населения в Мургаб-
ском имении, технике сельского хозяйства, росте обезземеления
и пролетаризации дайханства и т. д.
В труде С. В. Понятовского45 показано экономическое зака-
баление трудового населения хлопководческих районов, охарак-
теризовано местное землевладение, виды полевых культур, их
доходность, место и значение в хозяйстве, определены общая
площадь возделываемых земель, севообороты, формы хозяйств,
ценность воды. Автор констатирует наличие безземельного про-
летариата, составлявшего в Закаспийской области 30% всего
оседлого населения, описывает кабальную систему скупки хлоп-
ка текстильными фирмами, чудовищную эксплуатацию хлопко-
водов, радикальную ломку хозяйства туркмен под влиянием
новых экономических условий и т. д.
Таким образом, работы, преследующие определенные прак-
тические цели, зачастую, помимо желания их составителей и ав-
торов, рисуют картину колониальной политики царизма.
В этот же период был сделан серьезный шаг в изучении исто-
рического наследия народов Туркестана, в том числе туркмен.
Представителям русской интеллигенции принадлежит приори-
тет в поисках и издании трудов местных авторов по истории
народов Туркменистана. Так, А. С. Туманский перевел на рус-
ский язык «Родословную туркмен», написанную хивинским ха-
ном Абу-л-Гази (1646—1663 гг.) 46. А. Н. Самойлович перевел
44 В. И. Ю ф е р о в. Материалы по обследованию переселенческого хо-
зяйства в Туркестанском крае, ч. I. Ташкент, 1907; В. И. Масальский.
Американская монополия и русское хлопководство. Пг., 1914; его же. Тур-
кестанский край.— «Россия. Полное географическое описание нашего отечест-
ва», т. XIX, СПб., 1913; М. Н. Ермолаев. Пропуск вод р. Аму-Дарьи в
Мервский и Тедженский оазисы с целью орошения 516 000 десятин земли
в Восточной части Закаспийской области. СПб., 1908.
45 С. В. Понятовский. Опыт изучения хлопководства в Туркестане
и Закаспийской области. СПб., 1913.
46 См. Абу-л-Г ази-Бохадур-хан. Родословная туркмен. Пер.
А. Туманского. Асхабад, 1897.
743
сочинение Абду-с-Саттар-казы «Книга 'рассказов о битвах те-
кинцев» 47\
Известное внимание уделялось историко-археологическо-
му изучению края. В 1896 г. Н. С. Лыкошин написал
«Очерк археологических изысканий в Туркестанском крае...»48.
Автор характеризует начальный этап археологических работ
в крае, когда в Закаспийском области был открыт та-
кой важнейший археологический памятник, как Мешед-и-
Мисриан, приводит некоторые сведения о Мерве и т. д. Об-
зорный характер носит и его статья, посвященная пятилетие-
му юбилею «Туркестанского кружка любителей археологии»
(ТКЛА) 49.
В 1899 г. в Асхабаде был организован областной музей крае-
ведения, собиравший материалы по истории, археологии и
этнографии Туркменистана. Для изучения памятников древ-
ности, многие из которых имеют мировое значение, в 1903 г.
в Асхабаде при областной библиотеке и музее был учрежден
«Закаспийский кружок любителей археологии и истории Восто-
ка». Однако деятельность кружка сводилась главным образом к
фиксации некоторых археологических памятников. В 1904 г. под
надзором члена кружка А. А. Семенова в Закаспийской области
работала американская археологическая экспедиция во главе
с Р. Пампели. Экспедиция произвела раскопки северного и юж-
ного курганов Анау, городища Гяур-Кала — памятников миро-
вого значения, нескольких курганов в подгорной полосе Копет-
Дага и вывезла в Америку огромное количество археологических
материалов с этих объектов.
Проведенная экспедицией работа и сделанные на основании
ее выводы не отвечали уровню научных требований, предъявляе-
мых к подобного рода работам. В отчете самого Пампели прояви-
лось его полное незнакомство с историей Средней Азии. Тем не
менее экспедиция помогла местным любителям археологии со-
брать первичные вещественные материалы и пополнить знания
о прошлом края.
Плодотворную работу по историко-археологическому изуче-
нию края развернул А. А. Семенов (1873—1958 гг.). По оконча-
нии в 1900 г. Лазаревского института восточных языков он до
1906 г. служил в Закаюпии секретарем Областного статистическо-
го комитета и одновременно занимался научной деятельностью,
47 См. Абду-с-Саттар-казы. Книга рассказов о битвах текинцев.
Туркменская историческая поэма XIX века. Издал, перевел, примечаниями
и введением снабдил А. Н. Самойлович. СПб., 1914.
48 Н. С. Лыкошин. Очерк археологических изысканий в Туркестанском
крае до учреждения Туркестанского кружка любителей археологии.— «Сред-
неазиатский вестник», 1895, № 7, 9.
49 Н. С. Лыкошин. Археология в Закаспийском крае.— «Протоколы
ТКЛА», год V. Ташкент, 1899—1900.
744
интересуясь древней и средневековой историей Закаспия. Семе-
нов написал ряд статей по Анау, Мешед-'и-Мисриану, Куня-Урген-
чу 1и другим памятникам 50. Ему принадлежит также заслуга в
расшифровке надписей на портале соборной «мечети Дихистана,
которым он посвятил специальные статьи 51.
«Закаспийский кружок любителей археологии и истории Во-
стока» в 1914—1917 гг. издал три выпуска своих протоколов52.
В первом выпуске был опубликован составленный секретарем
закаспийского Областного статистического комитета Э. Э. Тейле
список развалин, пещер, древних сооружений, курганов и прочих
памятников первобытной и средневековой культуры, находящих-
ся на территории Туркменистана. В основу этой публикации
были положены донесения начальников уездов, приставов и во-
лостных управителей, собиравших сведения -о памятниках древ-
ности непосредственно у населения. Однако эти сообщения не
были достаточно обработаны и из них не делалось каких-либо
предположений, а тем более выводов и обобщений. В числе мате-
риалов второго выпуска была статья И. Рыбакова «Развалины
крепости ,,Кюрен-Кала“», в которой автор дал краткое описание
этой крепости, служившей некогда сторожевым наблюдательным
пунктом. В третьем «выпуске «протоколов печатались заметки и
сообщения историко-археологического характера: «Древности
Тедженского уезда», «Ата-Нова», «Из 'истории Атекокого района»
к др.
Известный шаг был сделан и в области этнографического изу-
чения края. В 1900 г. в Асхабаде вышел этнографический очерк
Ф. А. Михайлова53. На основании сведений, собранных им по
уездам, а также почерпнутых из литературы, автор описал при-
родные условия Туркменистана, образ жизни, занятия, социаль-
но-экономическое положение, обычаи, нравы, язык, культуру на-
селения. Следует, однако, отметить, что сообщаемые в «Очерке»
сведения страдают некоторой фрагментарностью и не всегда мо-
гут быть приняты как достоверные. Михайлов идеализировал
патриархальный строй, усматривал полное социальное равенство
у туркмен накануне их присоединения к России, игнорируя иму-
щественное и социальное неравенство, скрывавшееся под оболоч-
кой родо-племенных отношений. Михайлову принадлежит также
50 См. А. Семенов. Мечеть в Анау (близ Асхабада).— «Протоколы
ТКЛА», год XII, Ташкент, 1908; его же. Варвар в доме красоты.—«Русское
слово», 1905, № 167; е г о ж е. Развалины мечети близ селения «Аноу» в Ахал-
текинском оазисе.— «Средняя Азия», 1910, кн. I.
51 А. Семенов. Надписи на портале мечети в Мешед-и-Мисриан.— «За-
писки Восточного отделения РАО», т. XVIII, вып. IV, СПб., 1908.
52 «Протоколы заседаний и сообщения членов Закаспийского кружка лю-
бителей археологии и истории Востока», вып. I—III. Асхабад, 1915—1917.
53 Ф. А. Михайлов. Туземцы Закаспийской области и их жизнь. Этно-
графический очерк. Асхабад, 1900. j
745
ряд сообщений историко-этнографического характера, опублико-
ванных в газетах и сборниках 54.
В историко-этнографическом аспекте написана и книга
К. М. Федорова 55. Характеризуя природу края, культуру, быт и
основные занятия населения, автор использовал, кроме литера-
туры и источников, также материалы очёвидцев и свидетелей.
Это придает работе конкретность и повышает ее ценность.
Экскурсу в прошлое туркмен посвящена статья А. А. Алие-
ва56. И. А. Беляев в 1913 г. записал туркменский текст57, автором
которого был Мулла ХоджеЛ|И-Мурад-Берды-оглы. Этот текст во
многом напоминает записанное Михайловым «Сказание о завое-
вании текинцами Ахала». В основе обеих исторических фабул ле-
жит .историческое предание туркмен, связанное с переселением
их из Мангышлака в Ах'ал-Текинский оазис.
Всестороннее изучение истории Туркменистана связано с име-
нем выдающегося русского востоковеда В. В. Бартольда, кото-
рому принадлежит неоспоримый приоритет в серьезном научном
изучении средневекового периода истории Туркменистана и турк-
менского народа 58.
К числу фундаментальных работ Бартольда относится его
труд «Туркестан в эпоху монгольского нашествия». Автор, ис-
пользуя большое количество восточных рукописей, излагает исто-
рию Средней Азии до монголов и историю ее завоевания монго-
лами. Бартольд собрал наиболее полные данные письменных ис-
точников об оросительной системе древности и средневековья в
Средней Азии, в том числе Туркменистана. Подутно он осветил и
историю земледельческой культуры края, его народностей, горо-
дов и т. д.
54 См. Ф. А. Михайлов. Религиозные воззрения туркмен Закаспийской
области.— «Сборник материалов по мусульманству», т. II, Ташкент, 1900;
его же. Краткие исторические данные о туркменах и их происхождении.—
«Закаспийское обозрение», 1903, № <229; его же. Сказание о завоевании те-
кинцами Ахала.— «Протоколы заседаний и сообщения членов Закаспийского
кружка любителей археологии и истории Востока», вып. I, 1914—1915. Асха-
бад, 1915.
55 К. М. Федоров. Закаспийская область, ее прошлое и современное
состояние. Асхабад, 1901.
56 А. Алиев. Из прошлой жизни туркмен.— «Протоколы заседаний и
сообщения членов Закаспийского кружка любителей археологии и истории
Востока», вып. II, 1915—1916. Асхабад, 1916.
57 И. А. Беляев. Из истории туркмен Закаспийской области. Перевод
и туркменский текст (текинское наречие).— «Протоколы заседаний и сообще-
ния членов Закаспийского кружка любителей археологии и истории Востока»,
вып. II», 19115—1916. Асхабад, 1916.
58 В. В. Бартольд. Туркестан в эпоху монгольского нашествия, ч. I—
II. СПб., 1898—1900. Помимо основного труда Бартольда, непосредственное
отношение к истории Туркменистана имеют, в частности, его работы:
В. В. Бартольд. К истории Мерва. СПб., 1909; его же. Султан Синджар
и гузы (по поводу статьи К. А. Иностранцева).— «Записки Восточного отде-
ления РАО», т. XX, вып. 1, СПб., 191’1.
746
В статье «К 'истории Мерва» Бартольд поставил в более ши-
роком аспекте вопросы изучения «истории городов Средней Азии
периода средневековья.
Однако при плодотворном исследовании Бартольдом отдель-
ных эпох и проблем истории раннего средневековья более позд-
ний период, XV — вторая половина XIX в. остался им почти не-
изученным.
Несмотря на идеалистическое мировоззрение Бартольда и
связанные с этим недостатки и методологические ошибки, труды
Бартольда по богатству и достоверности изложенного в них
фактического материала не потеряли своего значения и в наше
время.
Таким образом, период с середины 90-х годов XIX в. до
1917 г. характеризуется расширением фонда источников по исто-
рии Туркмении и туркменского народа, более полным и разносто-
ронним его исследованием по сравнению с первой половиной
XIX в.
Авторы многих дореволюционных работ по истории Туркме-
нистана являлись представителями 'царского правительства «и не-
редко подходили к изучении^ Туркмении с колонизаторской точ-
ки зрения. Поэтому они зачастую неправильно освещали те или
иные факты и события, рассматривали туркменский народ как
некую безликую массу, лишенную специфики в своем обществен-
но-экономическом развитии, без учета материальных, духовных и
бытовых особенностей различных племен. В силу своей классо-
вой ограниченности эти авторы не могли ставить и правильно ре-
шать социально-экономические вопросы (земельно-водные отно-
шения, формы и методы эксплуатации народных масс, классы и
классовая борьба и т. д.). В большинстве случаев их работы но-
сили чисто описательный характер, в них отсутствовал аналити-
ческий подход к явлениям и историческим фактам.
III
ИСТОРИОГРАФИЯ ТАДЖИКИСТАНА
В период вступления России в стадию империалистического
развития таджикский народ был одним из самых отсталых наро-
дов Средней Азии. Основная масса таджиков проживала в гор-
ных, отдаленных от культурных центров районах. Таджикский
народ был разобщен, земли, заселенные таджиками, были изоли-
рованы одна от другой. Северные районы современного Таджи-
кистана входили в состав Самаркандской и Ферганской областей
и Туркестанского генерал-губернаторства. Население так «называ-
емой Восточной Бухары входило в состав Бухарского эмирата,
вассала царской России.
747
Подобное административно-территориальное деление проти-
воречило интересам таджикского народа, мешало дальнейшему
развитию производительных сил, тормозило экономическое и по-
литическое развитие отдельных районов.
На территории Бухарского ханства всякие признаки нового
рассматривались как отступление от мусульманской религии, и
лица, пропагандировавшие его, жестоко наказывались.
Духовенство, служившее верной опорой царизма и бухарского
эмира, всячески стремилось использовать панисламизм как сред-
ство против проникновения из России революционных идей, про-
тив влияния их на угнетенные народные массы Средней Азии.
В Среднюю Азию, включая Бухару, (начинается наплыв татар-
ских -националистов из Поволжья, прибывших сюда главным об-
разом с целью агитации в духе пантюркизма и панисламизма.
Несмотря на сопротивление реакционных элементов, после
революции 1905—1907 гг. происходило заметное сближение коло-
ниальных народов России с русским народом, усиливалось влия-
ние революционного движения на окраинах.
Восстание 1916 г. в Средней Азии способствовало ослаблению
колониальной системы и сыграло важную роль в развитии ре-
волюционной борьбы трудящихся масс Средней Азии.
В конце XIX — начале XX в. в изучении Таджикистана были
достигнуты некоторые успехи. Большая заслуга в развитии куль-
туры среднеазиатских народов, их дальнейшем сближении с на-
родом России принадлежала русским ученым и путешественни-
кам, которые, несмотря на большие трудности, проникали в са-
мые глухие районы Средней Азии. Благодаря их усилиям стали
появляться монографические исследования, посвященные отдель-
ным областям и районам Таджикистана. Для более широкого
изучения жизни среднеазиатских народов были организованы
научные общества.
В «Протоколах заседаний и сообщениях членов Туркестан-
ского кружка любителей археологии» печаталось много сообще-
ний по истории материальной культуры таджиков.
С конца XIX в. и вплоть до Октябрьской революции в Сред-
ней Азии статистическим комитетом были подготовлены несколь-
ко выпусков статистических ежегодников, обзоры, справочные
книги и другие сборники по Сыр-Дарьинской, Самаркандской,
Ферганской областям Туркестанского генерал-губернаторства.
В 1908—1909 гг. эти источники были дополнены материала-
ми ревизии сенатора К. К. Палена, содержавшими ряд цен-
ных данных.
В конце XIX в. в Среднюю Азию, в том числе и в районы
современного Таджикистана, совершал неоднократно поездки
с научной целью В. В. Бартольд. В своих отчетах он касался
различных сторон жизни таджикского народа. Бартольд поло-
жил начало всестороннему изучению истории Средней Азии.
748
^Многие вопросы средневековой истории Таджикистана освещены
в его трудах «Туркестан в эпоху монгольского нашествия», «Ис-
тория изучения Востока в Европе и в России», «К истории ороше-
ния Туркестана» и др.
Русские востоковеды уделяли значительное внимание изуче-
нию истории Бухарского эмирата. В 1898 г. «Обществом любите-
лей естествознания, антропологии и этнографии» при Москов-
ском университете в Горную Бухару, на территорию современ-
ного Таджикистана, была направлена экспедиция, возглавляв-
шаяся искусствоведом и этнографом А. А. Бобринским, при уча-
стии антрополога К. В. Богоявленного и студента специальных
классов Лазаревского института восточных языков А. А. Семе-
нова.
Результатом четырехмесячного пребывания в областях Гор-
ной Бухары явились работы Бобринского «Орнамент гЪрных
таджиков Дарваза (Нагорная Бухара)» и «Секта исмаилья в
русских и бухарских пределах Средней Азии» 59. В 1900 и 1901 гг.
Семенов опубликовал два тома «Материалов для изучения гор-
ных таджиков Центральной Азии». В 1903 г. вышел его большой
труд «Этнографические очерки Зерафшанских гор, Каратегина и
Дарваза», продвинувший вперед изучение таджикского языко-
знания и этнографии.
Во время длительной экспедиции в «страну бесправия», как
называли тогда Бухарское ханство, Семенов в своих путевых
очерках 1908 г. отмечал, что в стране с изумительным плодоро-
дием царят нищета и бесправие и простому человеку негде ис-
кать защиты.
Для изучения архитектурных памятников Таджикистана и
Узбекистана много сделал Н. И. Веселовский (1848—1918 гг.).
История Таджикистана нашла отражение в работах В. В. Велья-
минова-Зернова (1830—1904 гг.), В. Р. Розена (1849—1908 гг.),
М. С. Андреева (1873—1948 гг.) и других востоковедов.
Кроме ученых-востоковедов, истории горных районов Бухар-
ского эмирата посвящали отдельные работы авторы, связавшие
свою деятельность со Средней Азией 60.
Из трудов местных авторов по истории Таджикистана следу-
ет упомянуть рукописный труд" бухарца Мирза Абдул’азим-и
Сами «Тухфа-йи-Шохи» («Шахский подарок»), составленный в
1901 г. Это официальная апологетическая история бухарских
эмиров из династии Мангыт. Одновременно тот же автор соста-
59 А. А. Б о б р и н с к и й. Орнамент горных таджиков Дарваза (Нагорная
Бухара). М., 1900; его же. Секта исмаилья в русских и бухарских пределах
Средней Азии. М., 1902.
60 Д. И. Логофет. Страна бесправия. Бухарское ханство и его совре-
менное состояние. СПб., 1909; его же. Бухарское ханство под русским про-
текторатом, т. I—II. СПб., 1911, и др.
749
вил и неофициальную историю новейшего периода Бухары, где
беспощадно разоблачил неприглядные стороны ’правления и
отрицательные качества эмиров, крупных -сановников и т. д.
В свое время эта история распространялась и читалась только
тайно 61.
Мирза Салимьбек (Мухаммед-Рахим), занимавший высокие
государственные должности при последних эмирах Бухары, со-
ставил исторический труд под названием «Тахрихи Салими»
(«Салимова летопись»), охватывающий историю Средней Азии
с XIII в. до последнего года правления бухарского эмира
(1920 г.). Начиная со второй половины XIX в. сведения, сообща-
емые автором, являются более обстоятельными и ценными, так
как он был современником и очевидцем событий. В отличие от
работ других местных историков, в труде Мирза Салима отра-
жено*экономическое положение Таджикистана. Уникальная ру-
копись этого труда хранится в Институте востоковедения
АН Уз.ССР62.
Несколько ранее тем же автором написана была всемирная
история, озаглавленная «Кашкул-и Салими» («Салимова чаша
для сбора подаяний»), литографированное издание которой вы-
шло в Ташкенте в 1914 г.
• Революционная борьба русского народа против царизма не
могла не оказать влияния и на окраины, в частности на Сред-
нюю Азию. В Туркестане еще в начале 80-х годов XIX в. отбывал
ссылку ученик Н. Г. Чернышевского Г. А. Лопатин, первый
переводчик «Капитала» на русский язык. Лопатин завел здесь
много друзей-единомышленников, принимал участие ’в работе
кружка, организованного в Ташкенте народовольцем П. И. Хому-
товым. Целью кружка было осуществление ряда культурных и
прогрессивных общественных мероприятий в Средней Азии. В пе-
риод пребывания в Ташкенте Лопатин вместе с В. Ф. Ошаниным
участвовал в научных -путешествиях на Сыр-Дарью, в Ходжент-
ский уезд (современная Ленинабадская область Таджикской
ССР) и в другие места63. •
По данным 1903 г., в Туркестане насчитывалось 59 политиче-
ских ссыльных из центральных областей России и Закавказья,
а к 1906 г. под надзором полиции состояло 377 чел.
Уже с 1902 г. во многих городах Туркестана появляется под-
польная революционная марксистская литература. Тогда же в
Туркестане стала распространяться ленинская газета «Искра».
Сюда проникали также заграничные издания социал-демократи-
61 См. «Собрание восточных рукописей Академии наук Узбекской ССР»,
т. I, Ташкент, 1952, стр. 92—93, № 235—236.
62 См. там же, стр. 93, 94, № 237.
63 А. П. Савицкий. Герман Лопатин в Ташкенте.— «Труды Среднеази-
атского университета им. В. И. Ленина. Новая серия», вып. 142. Исторические
науки, кн. 30. Ташкент, 1958, стр. 61—66.
750
ческой партии со статьями В. И. Ленина. При обыске у социал-
демократических деятелей Туркестана были найдены газеты
«Вперед» и «Пролетарий», в которых были напечатаны работы
Ленина «Самодержавие и пролетариат», «Падение Порт-Арту-
ра», «От народничества к марксизму», «Начало революции в
России», «Две тактики», «О временном революционном прави-
тельстве» и др.
Произведения К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина сыгра-
ли огромную роль в воспитании трудящихся масс Средней Азий
в духе борьбы с самодержавием, пролетарского интернациона-
лизма и дружбы трудящихся Средней Азии с русским рабочим
классом и крестьянством.
Революционные идеи распространяли рабочие-железнодорож-
ники, жившие тут постоянно, рабочие из центральных районов,
оставшиеся здесь после демобилизации из армии, студенты, при-
езжавшие на каникулы. Массовой формой пропаганды больше-
вистских идей являлись организация библиотек, чтение лекций,
устройство диспутов, распространение листовок, прокламаций
и пр. Большевики Туркестана старались охватить своим 'влияни-
ем основные массы трудового народа. Марксистские издания и
большевистская пропаганда подготавливали условия для выра-
ботки научного понимания истории Таджикистана и таджикского
народа.
IV
ИСТОРИОГРАФИЯ КАЗАХСТАНА
Капиталистические отношения, бурно развивавшиеся в России
в конце XIX в., все более охватывали и ее окраины. Это дало
толчок научному исследованию восточных окраин, в том числе и
Казахстана.
Этот период отличается от предыдущего более глубоким под-
ходом к изучению местной истории и расширением ее пробле-
матики. Если раньше исследования не носили систематического
характера и заключались в изучении мелких, случайных во-
просов, то в начале XX в. историческая наука выдвигает бо-
лее общие проблемы, уделяя значительное внимание кочево-
му казахскому аулу и другим социально-экономическим проб-
лемам.
Большое значение для развития исторической науки о про-
шлом Казахстана в связи с прошлым Средней Азии имели тру-
ды В. В. Бартольда.
В 1893—1894 гг. Бартольд предпринял поездки по Семиречью
для изучения его археологических памятников. Он проехал по
долинам рек Чу и Таласа, по северному берегу озера Иссык-Куль,
побывал на р. Или. Бартольд описал развалины древних городов,
высказал предположение об их исторической хронологии, исполь-
751
зовав при этом данные восточных источников. Его отчет был
опубликован отдельным изданием 64.
Другой из работ Бартольда, непосредственно относящихся к
территории Казахстана, является «Очерк истории Семиречья» б5,
в котором он впервые последовательно изложил историю народов
и племен, населявших этот обширный край в древности. Боль-
шую ценность для истории Казахстана представляет также фун-
даментальный труд Бартольда «Туркестан в эпоху монгольского
нашествия» 66.
Рубеж XIX—XX вв. дал «несколько крупных археологических
открытий на территории Казахстана. Местные ученые и краеведы
стали более глубоко изучать территорию Семиречья и присыр-
дарьинских районов, богатых археологическими памятниками.
В 1896 г. В. А. Каллаур, обследовав древние урочища в Аулиэ-
Атинском и Перовском уездах, открыл надгробные камни с ор-
хонскими и древнеуйгурскими письменами 67. Открытие этих над-
писей, аналогичных орхонским и енисейским руническим памят-
никам, явилось сенсацией для востоковедов. Последующая рас-
шифровка надписей дала богатый материал для истории запад-
нотюркского каганата (VI—VIII вв.). Каллаур исследовал так-
же ряд других шамятников древности на территории Семиречья
и юга Казахстана, опубликовав большое количество сообщений
о своих археологических находках.
В 1885 г. местный востоковед Н. Н. Пантусов «и краевед
Ф. В. Поярков сделали выдающееся открытие, обнаружив два
несторианских кладбища около Пишпека и Токмака, где Панту-
сов произвел раскопки. Эпитафии надгробий содержали надписи
на сирийском языке. Открытие несторианских надписей вызвало
большую литературу, не только в России, но и за границей, по-
священную расшифровке надписей, выяснению их исторического
значения, вопросу о христианстве в Средней Азии и т. д.
Особенно много в области археологического изучения Семи-
64 В. В. Б а р т о л ь д. Отчет о поездке в Среднюю Азию с научной целью.
1893—1894.— «Записки Академии наук. Серия VIII по Историко-филологиче-
скому отделению», 1897, т. I, № 4.
65 В. В. Бартольд. Очерк истории Семиречья.— «Памятная книжка Се-
миреченского областного статистического комитета на 1898 год», т. II. Вер-
ный, 1898; его же. К статье «Очерки истории Семиречья». Список опечаток,
поправки и дополнения.— Памятная книжка и адрес-календарь Семиречен-
ской области на 1900 год». Верный, 1900.
66 В. В. Бартольд. Туркестан в эпоху монгольского нашествия, ч. 1—2.
СПб., 1898—1900.
67 В. А. К а л л а у р. О камне с надписью, найденном в ущелье Улукаин-
ды. Сообщение.—«Протоколы ТКЛА», год I (1895—1896), 1896 и другие статьи.
Первые расшифровки надписей см. П. М. Мелиор анский. По поводу но-
вой археологической находки в Аулиэ-Атинском уезде.— «Записки Восточного
отделения РАО», т. XI, вып. 1—4, СПб., 1899.
752
речья сделал Н. Н. Пантусов (1849—1909 гг.), воспитанник во-
сточного факультета Петербургского университета, близкий уче-
ник В. В. Григорьева. Пантусов проявил себя не только как ар-
хеолог, но и как этнограф, фольклорист и географ. Им опубли-
ковано множество сообщений по археологии и истории Казах-
стана, народному творчеству уйгур и других народов 68.
Вслед за открытием несторианских памятников последовало
открытие оссуариев, свидетельствующих о >р астростр а нении зоро-
астризма среди оседлого населения Средней -Азии в VI—VII bib.
Из археологических работ, проведенных на территории Ка-
захстана в конце XIX — начале XX в., необходимо отметить ра-
боты Н. П. Остроумова, в частности его исследования в долине
р. Арыси, и И. В. Аничкова (курганы поздних кочевников, горо-
дища) 69.
Местными краеведами (Г. П. Ларионовым, В. П. Панковым,
А. В. Адриановым, Е. Т. Смирновым, Н. В. Рудневым, А. И. Доб-
росмы-словым и др.) было зафиксировано много отдельных архео-
логических объектов (городища, могильники, архитектурные
сооружения, наскальные рисунки и надписи и др.). В частности,
впервые было обращено внимание на огромный комплекс горо-
дищ, известных в литературе под названием «Отрдрского оази-
са», и были предприняты их первые раскопки 70.
Большую роль в развитии исторической науки в Казахстане
сыграл «Туркестанский кружок любителей археологии». Кружок
объединял все научные силы, занимавшиеся историей и археоло-
гией Казахстана и Средней Азии.
Среди ученых повысился интерес к восточным рукописям, и
началось их собирание. В основном эта работа проходила на
территории Средней Азии, но она была важна и для истории тес-
но с ней связанного Казахстана.
В конце XIX — начале XX в. впервые в исторической науке
о Казахстане был поставлен ряд крупных проблем, в частности
68 Перечень работ Н. Н. Пантусова по археологии см. Е. И. Агеева
и Т. Н. Заднепровская. Библиография по археологии и древней истории
Сыр-Дарьи и Семиречья.— «Труды Института истории, археологии, этногра-
фии АН Каз. ССР», т. VII, 1959.
69 См. Н. П. Остроумов. Из поездки в селение Мамаевку.— Протоколы
ТКЛА, год IV (1898—1899), 1899; его же. Историческая справка о г. Аулиэ-
Ата. Сообщение.— Протоколы ТКЛА, год II (1896—1897), 1897; И. В. Анич-
ков. Археологическая поездка в селение Биш-Агач Аулиэ-Атинского уезда.—
«Средне-Азиатский вестник», 1896, № 11; его же Археологические наблюде-
ния за лето 1903 г. в Кустанайском уезде.— «Труды Оренбургской ученой
архивной комиссии», вып. 14, 1905; его ж е. О некоторых местностях Казалин-
ского уезда, интересных в археологическом отношении.— Протоколы ТКЛА,
год III (1897—1898), 1898, и др.
70 А. А. Черкасов. Поездка на развалины Отрара.— Протоколы ТКЛА,
год VIII (1902—1903), 1903; К. К- К л аре. Древний Отвар и раскопки, произ-
веденные в развалинах его в 1904 г.— Протоколы ТКЛА, год IX (1903—1904),
1904.
48 Очерки историографии, т. III 753
проблема этногенеза казахского народа. Этому посвятил свои
оаботы русский востоковед Н. А. Аристов 71. Однако Аристов по-
дошел к решению вопроса этногенеза, не связывая его с разви-
тием производительных сил и производственных отношений на
территории Казахстана и не привлекая данных антропологии,
языка и этнографии, без чего решение этой проблемы невоз-
можно.
Отдельные ученые стали заниматься политической историей
Казахстана, изучая казахские ханства и историю присоединения
Казахстана к России. При этом они обращались к архивным‘ис-
точникам, используя фонды оренбургского генерал-губернатора,
Оренбургской пограничной комиссии и архивы различных ве-
домств.
Большую работу по изучению истории Казахстана XVIII и
начала XIX в. проделал А. И. Добросмыслов, который на основа-
нии архивных материалов Оренбургской пограничной комиссии,
Тургайского областного правления и других официальных учреж-
дений исследовал историю Младшего жуза со времени принятия
ханом Абулхаиром российского подданства до введения новой
системы управления в 1868 г. Особенно подробно был изучен им
вопрос о присоединении Младшего жуза (Западный Казахстан)
к России в начале XVIII в.72
Подробно излагая политические события, автор совершенно
не затрагивал здесь вопросы экономики и социальных отношений
у казахов. Им он посвятив специальные работы, содержащие
большой статистический и фактический материал 73.
В первое десятилетие XX в. чиновниками местных управлений,
представителями местной интеллигенции и путешественниками
было опубликовано много различного рода статей по истории и
экономике Казахстана. Некоторые из них представляют большой
интерес для специалистов.
В начале XX в. началось более систематическое изучение уст-
ного народного творчества казахов. Из исследований по этногра-
фии и фольклору казахов необходимо отметить труды ученого-
краеведа А. А. Диваева (1856—1932 гг.) об обычаях, народных
71 Н. А. Аристов. Опыт выяснения этнического состава киргиз-кайса-
ков Большой орды и кара-киргизов на основании родословных сказаний и све-
дений о существующих родовых делениях и о родовых тамгах, а также исто-
рических данных и начинающихся антропологических исследований.— «Жи-
вая старина», 1894, вып. III—IV; его же. Заметки об этническом составе
тюркских племен и народностей и сведения об их численности.— «Живая стари-
на», 1896, вып. III—IV.
72 А. И. Добросмыслов. Тургайская область (исторический очерк).—
«Известия Оренбургского отдела РГО», вып. 15—17, 1900.
73 А. И. Добросмыслов. Скотоводство в Тургайской области. Орен-
бург, 1895; его же. Торговля в Тургайской области. Исторические сведе-
ния.— «Памятная книжка Тургайской области 1899 года»; его же. Суд
у киргиз Тургайской области в XVIII и XIX веках. Казань, 1904.
754
верованиях и устном творчестве казахов 74, весьма важные для
понимания культуры казахского народа.
В конце 80-х годов начали периодически издаваться на правах
рукописей статистические годовые отчеты областных правлений.
В 1898 г. был образован Семиреченокий (в г. Верном) музей
с археологическим и историческим отделами. Вокруг Семипала-
тинского, Семиреченского и Оренбургского музеев объединялись
лю;бители-краеведы.
В 1902 г. в Семипалатинске был открыт подотдел Западно-Си-
бирского отдела Русского географического общества с историче-
ской и географической секциями. Здесь работали известные крае-
веды А. Н. Белослюдов, В. Н. Белослюдов, Н. Я. Коншин,
Ф. К. Зобнин, И. Д. Никитин, Б. С. Герасимов, А. В. Адрианов
и др. Они совершили несколько экспедиционных поездок на
Алтай, где производилось изучение русского старожильческого
населения. Некоторые работы членов общества написаны на
высоком научном уровне, например, исследования Зобнина о со-
циально зависимых категориях у казахов, основанные на архив-
ном материале75 76, работы Коншина по экономике и развитию ка-
захского и русского хозяйства в Семипалатйнской области75.
В работах краеведов, изучавших казахское хозяйство на осно-
вании личных наблюдений и данных ведомств, затрагивался во-
прос о классовой дифференциации среди казахов, о разложении
казахской кочевой общины, о положении казахов-земледельцев
и др.77
Оренбургскому краеведу-любителю И. И. Крафту принад-
лежит ряд статей по самым различным вопросам прошлого Ка-
захстана, главным образом по его политической истории, кото-
рые в 1905 г. с рядом дополнений были выпущены отдельным из-
данием 78, а также по обычному праву и суду у казахов 79. Очень
ценен составленный Крафтом справочник об указах и грамо-
тах царского правительства по управлению Казахстаном, отра-
74 Список основных работ А. А. Диваева см. Г. Н. Валиханов. Этно-
графия казахского народа в трудах А. А. Диваева.— «Советская этнография»,
1958, № 5.
75 Ф. 3 о б н и н. К вопросу о невольниках, рабах и тюленгутах в Кир-
гизской степи.— «Памятная книжка Семипалатинской области на 1902 г.»,
вып. IV, 1901.
76 Н. Коншин. К вопросу о переходе киргиз Семипалатинской области
в оседлое состояние.— «Памятная книжка Семипалатинской области на
1898 г.»; его же. Очерки экономического быта киргиз Семипалатинской об-
ласти.— «Памятная книжка Семипалатинской области на 1901 г.», вып. V.
77 Н. Земледелие и хлебная производительность Семипалатинской области.
Хозяйственно-статистический очерк.— «Памятная книжка Семипалатинской
области на 1898 г.»; В. П. Кранихфельд. Степное киргизское хозяйство
в Уральском уезде.— «Памятная книжка и адрес-календарь Уральской обла-
сти на 1898 г.», Саратов, 1898.
78 И. И. Крафт. Сборник. Из киргизской старины. Оренбург, 1900.
79 И. И. К р а ф т. Судебная часть в Туркестанском крае и степных об-
ластях.— «Памятная книжка Тургайской области 1899 года».
755
48*
жающий колониальную политику царизма 80. Справочные рабо-
ты издал позднее также А. И. Добросмыслов 81.
Усиление крестьянской колонизации Казахстана в начале
XX в. потребовало изучения казахского кочевого хозяйства и от-
ношения казахов к земле. В связи с этим в Казахстан был на-
правлен ряд экспедиций для изучения экономики казахского ко-
чевого хозяйства. Преследуя задачу определить размеры земли,
необходимой для кочевого хозяйства, и размеры изъятий, эти
экспедиции одновременно собрали большой статистический и
фактический материал по скотоводству, быту, социальным груп-
пам казахского общества, отношениям между ними и т. д. Так,
в 1896 г. в Степном крае начала работу специальная экспедиция
прд руководством воронежского статистика Ф. А. Щербины, ко-
торая за четыре года обследовала 171 200 казахских хозяйств и
3475 русских в 13 северных уездах Степного края. В 1907—
1910 гг. Переселенческим управлением (под руководством
П. П. Румянцева) было проведено обследование 138 989 казах-
ских хозяйств и 2700 переселенческих. Итоги обоих обследова-
ний по уездам были опубликованы Министерством земледелия и
Переселенческим управлением в специальных сборниках 82. Эти
сборники содержат огромный статистический материал по хо-
зяйству казахов и русских переселенцев.
Из большого количества работ, посвященных крестьянскому
переселению, особый интерес представляют исследования изве-
стного русского экономиста А. А. Кауфмана 83, на которого в сво-
их сочинениях по аграрному вопросу неоднократно ссылался
В. И. Ленин84.
Используя некоторые цифровые данные о переселении кре-
стьян, которые приводил Кауфман, Ленин в то же время крити-
80 И. И. Крафт. Сборник узаконений о киргизах степных областей.
Оренбург, 1898.
81 А. И. Добросмыслов. Материалы по истории России. Сборник
указов и других документов, касающихся управления и устройства Оренбург-
ского края, т. I—II. Оренбург, 1900.
82 «Материалы по киргизскому землепользованию, собранные и разрабо-
танные экспедицией по исследованию степных областей», т. I—XIII, Воронеж,
1898—1909; «Материалы по обследованию туземного и русского старожильче-
ского хозяйства и землепользования в Семиреченской области, собранные и
разработанные под руководством П. П. Румянцева», т. I—VIII, СПб., 1911—
1916, и другие сборники.
83 А. А. Кауфман. Переселенцы-арендаторы в Тургайской области.
СПб., 1897; его же. Отчет... по командировке в Тургайскую область для
выяснения вопроса о возможности ее колонизации, ч. 1—2. СПб., 1896—1897;
его же. По вопросу о русской колонизации Туркестанского края..СПб., 1903;
его же. Колонизация Сибири в ее настоящем и будущем.— «Сибирские во-
просы», 1905, № 1; его же. Материалы по вопросу об организации работы по
•образованию переселенческих участков в степных областях. СПб., 1897; его
же. Сибирское переселение на исходе XIX века. СПб., 1901.
84 См. В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 16, стр. 197, 207, 224—229, 318,
325, 405; т. 17, стр. 75—76, 78—80, 105; т. 12, стр. 289, 305; т. 23, стр. 153.
756
ковал его за либерально-кадетские позиции в переселенческом
вопросе и за -попытку решить аграрный вопрос в России путем
колонизации окраин.
Фактические данные Кауфмана, основанные на тщательном
обследовании переселенческого хозяйства, не потеряли ценности
до сих пор, поскольку Кауфман одним из первых приступил к ис-
следованию вопроса о землепользовании казахов и к изучению
казахской пастбищно-кочевой земельной общины85.
Вопросам специфики кочевого казахского хозяйства и казах-
ской общины много внимания уделил также Л. К. Чермак86.
А. А. Кауфман и Л. К. Чермак показали отсутствие частной
собственности на землю у казахов в условиях кочевого ското-
водства и наличие своеобразной пастбищно-кочевой общины,
имеющей много отличного от крестьянской оседлой общины. Они
затронули также вопрос о разложении пастбищно-кочевой об-
щины у казахов, установили возникновение общины новой фор-
мы — земельной общины, аналогичной сибирской. Известный ста-
тистик П. П. Румянцев написал несколько работ, в которых ка-
сался вопросов социально-экономического строя и классовых
противоречий у казахов 87.
Переселенческий вопрос рассматривается в работе Т. И. Се-
дельникова «Борьба за землю *в 'киргизской степи» 88, в которой
большое место отведено вопросам классовой борьбы. Выходом
из создавшегося положения автор считал революцию. Однако в
этой книге много фактических неточностей.
Несколько статей о тяжелом положении русских переселенцев
в Казахстане написал известный русский писатель Г. И. Успен-
ский 89.
После столыпинской реформы, когда переселение обезземе-
ленных крестьян на окраины усилилось, количество исследова-
ний, посвященных русской общине в Казахстане, в том числе и
казачьей, еще более возросло. Столыпинская реформа на Казах-
85 А. А. Кауфман. К вопросу о происхождении русской земельной об-
щины. М., 1907; его же. Русская община в процессе ее зарождения и роста.
М., 1908.
86 Л. Чермак. Формы киргизского землепользования.— «Сибирские во-
просы», 1908, № 23—24, 39—40, 41—42, 43—44; его же. Киргизское хозяйст-
во в Степном крае.— Сб. «Район железной дороги Петропавловск — Спасский
завод в экономическом отношении», СПб., 1912.
87 П. П. Румянцев. Киргизский народ в прошлом и настоящем. СПб.,
1910; его же. Социальное строение киргизского народа в прошлом и настоя-
щем.— «Вопросы колонизации», 1909, № 5.
88 Т. И. Седельников. Борьба за землю в киргизской степи. (Кир-
гизский земельный вопрос и колонизационная политика правительства). СПб.,
1907.
89 Г. И. Успенский. Письма переселенцев.— «Русская мысль», 1891,
№ 1; его же. Кочевники и русские переселенцы. (Дополнение к «Письмам
переселенцев»).— «Русская мысль», 1891, № 3.
757
стан не распространялась, и русская община здесь оставалась
нетронутой. В некоторых работах был показан хищнический
характер русского землепользования в Казахстане, основанного
на захватах, а община и общинное землепользование рассмат-
ривались как преграда для дальнейшего проникновения капита-
листических отношений в сельское хозяйство Казахстана. С дру-
гой стороны, ставился вопрос о законодательном разрушении
земельной общины переселенческих .поселков и о разрешении ча-
стного землевладения, купли и продажи земли. В этом отноше-
нии характерны отчеты ревизии К. К. Палена 90. Они дают цен-
ные материалы по Семиреченской области, касающиеся хозяй-
ства, земельных отношений, обычного права и т. д.
Наряду с исследованиями в области сельского хозяйства в
начале XX в. предпринималось также изучение производитель-
ных сил края с целью его промышленного и сельскохозяйствен-
ного освоения и строительства железных дорог. Здесь можно
отметить книгу инженера В. А. Васильева 91, содержащую бога-
тые сведения по экономике Семиречья и перспективам его раз-
вития за счет орошения Чуйской долины, а также сборник
«Район железной дороги Петропавловск — Спасский завод в
экономическом отношении» (СПб., 1912), затрагивающий все сто-
роны экономического состояния этого района.
В начале XX в. продолжалось изучение казахского обычного
права, начатое в первой половине XIX в. в связи с подготовкой
судебной реформы в Казахстане. В результате этих работ вышел
ряд (новых публикаций и сборников обычного права 92.
Промышленное освоение края, развитие горных изысканий
повлекло за собой изучение горной промышленности. В много-
численных статьях, отчетах, обзорах, посвященных состоянию и
развитию промышленности и отдельным заводам, можно найти
интересные факты о положении рабочих на приисках, заводах,
рудниках, сводки о добыче и обработке полезных ископаемых93.
90 «Отчет по ревизии Туркестанского края, произведенной... графом
К. К. Паленом», т. I—XII СПб., 19'Г1.
91 В. А. Васильев. Проект орошения долины реки Чу в Семиречен-
ской области. Семиреченская область как колония и роль в ней Чуйской до-
лины. Пг., 1915.
92 См., например, А. И. М я к у т и н. Юридический быт киргиз.— «Труды
Оренбургской ученой архивной комиссии», вып. XXV, 1911; М. Д. Яковлев.
Народный суд и степное положение. С киргизским переводом, издание неофи-
циальное. Казань, 1915; Л. И. Гурлян д. Степное законодательство с древ-
нейших времен по XVII столетие.— «Известия Общества истории, археологии
и этнографии при Казанском университете», т. XX, вып. IV—V, 1904, и др.
93 См., например, В. И. Семевский. Рабочие на сибирских золотых
приисках, т. 1—2. СПб., 1898; сб. «Материалы по изучению горного дела
в степных областях». Омск, 1896; А. А. Сборовский. Отчет по статистико-
экономическому и техническому исследованию золотопромышленности Кок-
четавского района. СПб., 1908; Н. Коншин. От Павлодара до Каркаралин-
ска. Путевые наброски.— «Памятная книжка Семипалатинской области на
1901 г.», вып. V, и др.
758
В некоторых сочинениях проскальзывают сведения о первых
стачках и забастовках на рудниках и заводах, об аграрных вол-
нениях в аулах в связи с изъятием земли.
С развитием казахской печати продолжала развиваться соб-
ственно казахская историография. С 1911 по 1915 г. в Троицке
издавался журнал «Айкап» (было выпущено 88 номеров), в ко-
тором печатались статьи казахских авторов. Казахские авторы
выступали также на страницах журналов «Шора» (Оренбург),
«Акмолла» (Троицк) и газеты «Уакт» (Оренбург), издававшихся
на татарском языке.
В этих журналах и газетах помещались статьи по истории
и экономике Казахстана, разбирались вопросы крестьянского
переселения, шла речь о скотоводстве, о переходе к земледелию,
о положении женщины-казашки, о народном образовании и т. д.
В противовес антинародной националистической литературе, пе-
чатавшейся в основном в Казани и ратовавшей за сохранение
патриархально-феодальных обычаев и быта, прогрессивные ав-
торы, продолжая лучшие традиции казахских просветителей
Ч. Валиханова, И. Альтынсарина, А. Кунанбаева, отстаивали
сближение и дружбу с русским народом, приобщение к русской
культуре, переход к передовым формам хозяйства, к оседлости
и земледелию. Они были поборниками светского образования и
р а вн опр а в и я ж ен щ ин ы -к а з аш км.
При всей противоречивости и нечеткости отстаиваемых ими
взглядов такие журналы, как «Айкап», сыграли большую роль
в формировании и развитии казахского литературного языка и
национального самосознания.
В этот период вышел ряд публикаций казахского фольклора,
с которым знакомились русские ученые. Эти издания (в том чис-
ле и в переводах) служили историческим источником, способст-
вовавшим пониманию прошлого казахского народа.
В начале XX в. выпущены были миссионерские книги по исто-
рии миссионерства, русской церкви в Казахстане. Однако науч-
ного интереса для истории Казахстана они не представляют.
Надо отметить также исследования по народному образова-
нию в Казахстане, которые констатировали его плачевное состо-
яние 94.
В историографии конца XIX—начала XX в. нет специаль-
ных исследований, посвященных аграрному движению, револю-
ции 1905 г., национальным движениям. Но в газетах и некоторых
журналах, особенно в 1905—.1906 гг., публиковались краткие
заметки и хроникальные сообщения об отдельных аграрных «бес-
порядках», о тяжелом положении трудящихся, о забастовках и
революционных выступлениях.
94 В. А. В а с и л ь е в. Исторический очерк русского образования в Тургай
ской области и современное его состояние. Оренбург, 1896.
759
В начале XX в. появились сборники и атласы с обширным
материалом по истории, экономике, географии края 95.
Началась библиографическая работа по истории Казахстана
и Средней Азии — вышли в свет библиографические указатели
и справочники96. Публиковались большие археографические
сборники, содержащие документы по истории Средней Азии и
Казахстана 97.
Таким образом, в предоктябрьское десятилетие казахская ис-
ториография только зарождалась и (некоторые проблемы истории
Казахстана разрабатывались русскими историками различных
направлений.
Формирование марксистской историографии Казахстана на-
чалось .после Великой Октябрьской социалистической революции.
95 «Россия. Полное географическое описание нашего отечества», под
ред. П. П. Семенова-Тянь-Шанского, т. XVIII. Киргизский край. СПб., 1903;
т. XIX. Туркестанский край. СПб., 1913; «Азиатская Россия», т. .1—III. СПб.,
1914.
96 А. Е. А л е к т о р о в. Указатель книг, журнальных и газетных статей
и заметок о Киргизии.— «Известия Общества истории, археологии и этногра-
фии при Казанском университете», т. XVI, вып. 3, 1900; А. Н. Седельни-
ков. Указатель главнейших источников и пособий по Киргизскому краю.—
«Россия. Полное географическое описание нашего отечества», т. XVIII;
В. И. М е ж о в. Русская историческая библиография за 1865—1876 гг. вклю-
чительно, т. I—VIII. СПб., 1882—1890 (т. I, III—V, VI — библиография Сред-
ней Азии), а также другие справочники.
97 «Сборник материалов для истории завоевания Туркестанского края»,
составил А. Г. Серебренников, т. I—VIII, XVII—XXII, Ташкент, 1908—1915.
БИБЛИОГРАФИЯ -К I—Ш ТОМАМ
«Очерков истории исторической науки в СССР» *
Данная краткая библиография включает основную литературу к первым
трем томам «Очерков истории исторической науки в СССР». Составители
стремились представить наиболее значительные советские и дореволюционные
работы историографического характера, в том числе книги, статьи из журна-
лов и сборников, а также авторефераты диссертаций.
В библиографию включены труды основоположников марксизма-ленинизма,
характеризующие развитие прогрессивной мысли в России, отражающие борь-
бу с дворянскими, буржуазными и мелкобуржуазными концепциями. Все эти
работы представлены в двух первых разделах, посвященных Марксу, Энгельсу
как историкам России и Ленину как историку; здесь же собрана литература
по данному вопросу. Произведения К. Маркса и Ф. Энгельса даются по вто-
рому изданию их сочинений, произведения В. И. Ленина — по пятому изда-
нию; работы, которые должны войти в* еще не вышедшие тома, указаны по
предшествующим изданиям (первое издание сочинений Маркса и Энгельса,
четвертое издание сочинений В. И. Ленина).
Литература систематизирована в соответствии с принятой в «Очерках»
периодизацией истории исторической науки в СССР; наименование разделов
и рубрик, по возможности, приближено к наименованию глав.
История исторической науки народов СССР выделена в специальный раз-
дел. Так же особо выделена историография всеобщей истории. Литература
об отдельных историках в пределах каждого исторического периода следует
за общими работами и расположена в порядке алфавита фамилий. Персоналия
историков всеобщей истории имеет единый алфавит и находится в конце всего
раздела («Всеобщая история»); персоналия славяноведов и востоковедов сле-
дует. за общими работами в соответствующих разделах. Персоналии истори-
ков в разделах о развитии исторической науки отдельных народов СССР рас-
положены вслед за общими работами в порядке хронологии деятельности
историков.
Библиография включает литературу о сравнительно небольшом круге
историков. Отбор персоналий определялся значением каждого из историков
в истории науки и наличием историографической литературы о нем. В настоя-
щем указателе представлены только те историки, деятельность которых пол-
ностью или по преимуществу относится к дореволюционному времени. Поэтому
в него не вошла литература о Б. Д. Грекове, С. А. Жебелеве, П. А. Лаврове,
М. П. Павловиче, Ф. А. Ротштейне и др., а о М. Н. Покровском, Н. А. Рож-
кове дана лишь литература, освещающая в основном дореволюционный период
их научной деятельности. Персоналия этих историков отнесена в библиогра-
фию к последующим томам «Очерков».
* Составители: Э. А. Вайсборд, К- И. Голиков, Б. А. Каменецкий,
В. И. Мендельсон, А. А. Соленникова, Р. Г. Эймонтова.
761
Внутри рубрик литература расположена в порядке хронологии изданий.
Как правило, приводимая литература не аннотируется.
Произведения К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина снабжены кратки-
ми аннотациями, характеризующими их историографическое значение. Без
аннотаций указаны такие труды В. И. Ленина, как «Что такое „друзья на-
рода" и как они воюют против социал-демократов?», «Развитие капитализма
в России», «Что делать?», «Шаг вперед, два шага назад», «Две тактики со-
циал-демократии в демократической революции» и некоторые другие, осново-
полагающее значение которых для советской исторической науки общеизвестно.
Для удобства пользования указателем литература о взглядах декабристов,
революционных демократов и народников, историков-марксистов на проблемы
истории России и всемирной истории сконцентрирована в соответствующих
рубриках.
Списки трудов историков приведены в библиографиях: 1. Шведова О. И.
«Историки СССР» (М., 1941), 2. Библиография русской исторической библио-
графии» (М., 1957) и, как правило, дублируются в литературе о каждом
историке.
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС О РУССКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ XIX в&.
ЛИТЕРАТУРА О МАРКСЕ И ЭНГЕЛЬСЕ КАК ИСТОРИКАХ РОССИИ
Переписка К. Маркса и Ф. Энгельса с русскими политическими дея-
телями. Изд. 2-е. М., Госполитиздат, 1951. 375 с. (Ин-т Маркса — Энгельса —
Ленина при ЦК ВКП(б)).— В ряде писем содержатся высказывания по во-
просам русской историографии XIX в.
Маркс К. Генеральный совет Международного товарищества рабочих —
членам комитета русской секции в Женеве. [1870].— Маркс К. и Энгельс Ф.
Соч. Т. 16. М., 1960, с. 427—428.— Письмо содержит характеристику книги
В. В. Берви-Флеровского «Положение рабочего класса в России» и отзыв
о трудах Н. Г. Чернышевского.
Маркс К.— Ф. Энгельсу 10 февраля 1870 г.— Маркс К. и Энгельс Ф.
Соч. Т. 24. М.— Л., 1931, с. 286—288.— Дана оценка значения работы
В. В. Берви-Флеровского «Положение рабочего класса в России».
Маркс К. Послесловие ко второму изданию. [1873].— Маркс К. и Эн-
гельс Ф. Соч. Т. 23. Капитал. Т. I. М., 1960, с. 12—22.— На с. 19 дана оценка
работы Н. Зибера «Теория ценности и капитала Д. Рикардо».
Маркс К-—Н. Ф. Даниельсону в Петербург. Лондон, 22 марта 1873 г.—
Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 26. М., 1935, с. 328—329.— О взглядах Б. Н. Чи-
черина на историческое развитие общинного землевладения в России и его по-
лемике с Беляевым.
Энгельс Ф. Эмигрантская литература. [1874—1875].— Маркс К. и Эн-
гельс Ф. Соч. Т. 18. М., 1961, с. 501—548.— Разделы 3—5 (с. 518—548) посвя-
щены критике взглядов П. Л. Лаврова и П. Н. Ткачева. На с. 504 —
о М. П. Погодине, на с. 522 — о Н. Г. Чернышевском и Н. А. Добролюбове, на
с. 541 и 543 — об А. И. Герцене.
Маркс К. Письмо в редакцию «Отечественных записок». [1877].—
Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 19. М., 1961, с. 116—121.— Есть высказывания
о взглядах А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского на экономическое развитие
России.
Маркс К.— Н. Ф. Даниельсону в Петербург. Лондон, 28 ноября
1878 г.— Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 27. М., 1935, с. 17—18.— С отзывом
о статье Б. Н. Чичерина «Немецкие социалисты. II. Карл Маркс».
Маркс К.— М. М. Ковалевскому в Москву. Лондон, апрель 1879 г.—
Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 27. М., 1935, с. 28—29.— О работе Н. И. Ка-
реева «Крестьяне и крестьянский вопрос во Франции в последней четверти
XVIII века».
Маркс К.— Н. Ф. Даниельсону в Петербург. Лондон, 19 сентября
762
1879 г.— Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 27. М., 1935, с. 61—62.—Есть высказы-
вание о М. М. Ковалевском.
Маркс К. Конспект монографии Н. И. Костомарова. «Стенька Разин».—
«Молодая гвардия», 1926, кн. 1, с. 104—125.
Из неопубликованных рукописей Карла Маркса. [1879—1880].— «Сов. во-
стоковедение», 1958, № 3, с. 3—13; № 4, с. 3—2(2; 1№ 5, с. 3—28; «Проблемы
востоковедения», 1959, № 1, с. 3—17; «Народы Азии и Африки», 1962, № 2,
с. 3—17.— Записи, сделанные при изучении работы М. М. Ковалевского
«Общинное землевладение, причины, ход и последствия его разложения».
Энгельс Ф.— К. Марксу. Лондон, 19 дек. 1882 г.—Маркс К. и Эн-
гельс Ф. Соч. Т. 24. М.— Л., 1931, с. 602—604.— О С. А. Подолинском.
Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства,
[1884].— Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 21. М., 1961, с. 23—178 —На с. 60—63,
130, 134, 139—140 о научных заслугах М. М. Ковалевского.
Энгельс Ф.— Е. Паприц в Лондон. Лондон, 26 июня 1884 г.— Маркс К.
и Энгельс Ф. Соч. Т. 27. М., 1935, с. 389—390.— Письмо содержит высокую
оценку исторической и критической школы в русской литературе.
Энгельс Ф.— Карлу Каутскому в Вену. Лондон, 20 февраля 1889 г.—
Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 28. М., 1940, с. 80—85.— Имеются ссылки на
работу Н. И. Кареева «Крестьяне и крестьянский вопрос во Франции в пос-
ледней четверти XVIII в.» и выписки из нее.
Энгельс Ф. Введение к английскому изданию «Развитие социализма от
утопии к науке» [1892].— К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22. М., 1962,
с. 294—320. На с. 298 — оценка теории общины М. М. Ковалевского.
Энгельс Ф. Послесловие к работе «Социальные отношения в России»
[1894].— Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 22. М., 1962, с. 439—453.— Имеют-
ся высказывания о взглядах Н. Г. Чернышевского, а также А. И. Герцена и
народников на экономическое развитие России.
Ленин В. И. Фридрих Энгельс. [Написано в 1895, опубликовано
в 1896].— Поли. собр. соч. Т. 2, с. 1—14.
Ленин В. И. Предисловие к русскому переводу книги «Письма
И. Ф. Беккера, И. Дицгена, Ф. Энгельса, К. Маркса и др. к Ф. А. Зорге и др.»
[1907].— Поли. собр. соч. Т. 15, с. 229—249.— На с. 247—249 — по поводу вы-
сказываний Маркса и Энгельса о будущей революции в России, о народоволь-
цах и чернопередельцах, об успехе «Капитала» в России.
Л е н и н В. И. Карл Маркс. (Краткий биогр. очерк с изложением марксиз-
ма). [Написано в 1914, опубликовано в 1915]. Поли. собр. соч. Т. 26, с. 43—93.
* * *
Плеханов Г. В. Предисловие к брошюре «Ф. Энгельс о России» [1894].—
В кн.: Плеханов Г. В. Соч. Т. 9. М.— Пг., 1923, с. 30—32.
Ярославский Е. Карл Маркс и революционное народничество. М.,
Всесоюз. о-во -политкаторжан и ссыльно-поселенцев, 1933. 96 с. То же (в сокр.
виде): «Историк-марксист», 1933, № 1, с. 33—66.
Ярославский Е. Маркс и Энгельс о России.— «Историк-марксист»,
1940, № 10, с. 54—60.
Гранский С. В. Маркс и Энгельс о России и русских революционерах.
Воронеж, 1940. 103 с. (Науч. зап. Воронеж, ин-та нар. хоз. учета ЦУНХУ
Госплана СССР, вып. I, 1940).
Шульгин В. К. Маркс и Ф. Энгельс и передовая общественная и науч-
ная мысль России 70—80-х годов.— «Ист. журн.», 1944, № 4, с. 26—34.
Смирнов А. Ф. Ф. Энгельс о революционном движении в России.—
Изв. АН БССР, 1951, № 1, с. 3—15.
Ко нюш а я Р. П. Изучение К. Марксом социально-экономического раз-
вития России после реформы 1861 года.— «Вопр. ист.», 1953, № 5, с. 30—53.
К о н ю ш а я Р. П. К. Маркс и Ф. Энгельс об историческом развитии Рос-
сии.— «Ист. СССР», 1958, № 3, с. 9—37.
763
К о н ю ш а я Р. П. Ф. Энгельс о революции в России.— «Ист. СССР»,
1960, № 6, с. 3—18.
Фридлендер Г. К. Маркс и Ф. Энгельс о России. (По новым мате-
риалам).— «Вопр. ист.», 1958, № 5, с. 28—39.
К о в а л е н к о Л. О. Питания icwpii УкраТни в працях К. Маркса i Ф. Эн-
гельса.— Допов1д1 та повгдомлення Ужгор. держ. ун-ту. Сер1я кторична, № 4,
1960, с. 85-89.
Логачев Г. В. Отношение К. Маркса и Ф. Энгельса к Н. Г. Чернышев-
скому и Н. А. Добролюбову.— Уч. зап. Елец. гос. пед. ин-та, вып. 5, ч. 1, Ли-
пецк, 1961, с. 8—38.
Кузнецов И. Д. Карл Маркс о некоторых вопросах истории народов
Поволжья.— Уч. зап. Науч.-исслед. ин-та яз., лит., ист. и экон, при Совете
министров Чув. АССР, вып. 21, 1962, с. 173—193.
(Литературу о распространении марксизма в России см. на. с. 783—785).
В. И. ЛЕНИН О РУССКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ
Ленин В. И. Новые хозяйственные движения в крестьянской жизни.
(По поводу книги В. Е. Постникова «Южнорусское крестьянское хозяйство»).'
[Написано в 1893, опубликовано в 1923].— Поли. собр. соч. Т. 1, с. 1—66.
Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-
демократов? (Ответ на статьи «Русского богатства» против марксистов).
[1894].— Поли. собр. соч. Т. 1, с. 125—346.
Ленин В. И. Экономическое содержание народничества и критика его
в книге г. Струве. (Отражение марксизма в буржуазной литературе). По по-
воду книги П. Струве «Критические заметки к вопросу об экономическом раз-
витии России». СПб., 1894. [1895].— Поли. собр. соч. Т. 1, с. 347—534.
Ленин В. И. К характеристике экономического романтизма. (Сисмонди
и наши отечественные сисмондисты). [1897].— Поли. собр. соч. Т. 2, с. 119—
262.— Критика экономических взглядов либеральных народников.
Ленин В. И. Задачи русских социал-демократов. [1898].— Поли. собр.
соч. Т. 2, с. 433—470.— На с. 458—464 — о П. Л. Лаврове.
Ленин В. И. От какого наследства мы отказываемся? [1898].— Поли,
собр. соч. Т. 2, с. 505—550.
Ленин В. И. Развитие капитализма в России. Процесс образования
внутреннего рынка для крупной промышленности. [Написано в 1896—1899,
опубликовано в 1899].— Поли. собр. соч. Т. 3, с. 1—609.
Ленин В. И. Некритическая критика. (По поводу статьи г-на П. Сквор-
цова «Товарный фетишизм» в № 12 «Научного обозрения» за 1899 г.).
[1900].— Поли. собр. соч. Т. 3, с. 611—636.— В связи с рецензией П. Сквор-
цова на книгу В. И. Ленина «Развитие капитализма в России».
Ленин В. И. Заметка к вопросу о теории рынков. (По поводу полемики
гг. Туган-Барановского и Булгакова). [1899].— Поли. собр. соч. Т. 4, с. 44—54.
Ленин В. И. Еще к вопросу о теории реализации. [1899].— Поли. собр.
соч. Т. 4, с. 67—87.— Критика взглядов П. Б. Струве.
Ленин В. И. Протест российских социал-демократов. [1899].— Поли,
собр. соч. Т. 4, с. 163—176.— Содержит критику взглядов «экономистов» на
историю революционного движения и историю марксизма на Западе и в Рос-
сии.
Л е н и н В. И. Попятное направление в русской социал-демократии.
[Написано в 1899, опубликовано в 1924].— Поли. собр. соч. Т. 4, с. 240—273.—
Против «экономистов». На с. 251—о значении работ Г. В. Плеханова «Наши
разногласия» и «Социализм и политическая борьба». На с. 258—259 —
о Н. Г. Чернышевском и оценке его Плехановым и «экономистами».
Ленин В. И. Рецензия. С. Н. Прокопович. Рабочее движение на Западе.
[1899].— Поли. собр. соч. Т. 4, с. 299—309.
Ленин В. И. Гонители земства и Аннибалы либерализма. [1901].—
Поли. собр. соч. Т. 5, с. 21—72.
764
Л е н и н В. И. Начало демонстраций. [1901].— Поли. собр. соч. Т. 5, с. 369—
372.— На с. 370 — о Н. А. Добролюбове.
Ленин В. И. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения.
[1902].— Поли. собр. соч. Т. 6, с. 1—192.
Л е н и н В. И. Г. Струве, изобличенный своим сотрудником. [1903].— Поли,
собр. соч. Т. 7, с. 204—211.
Ленин В. И. Народничествующая буржуазия и растерянное народниче-
ство. [1903].— Поли. собр. соч. Т. 8, с. 77—-86.— Критика либерально-буржуаз-
ной теории аграрного вопроса (Струве, Пешехонов и др.).
Ленин В. И. Шаг вперед, два шага назад. (Кризис в нашей партии).
[1904].— Поли. собр. соч. Т. 8, с. 185—414.
Ленин В. И. Социал-демократия и временное революционное правитель-
ство. [1905].— Поли. собр. соч. Т. 10, с. 1—19.— Критика меньшевистских взгля-
дов Мартынова, Троцкого и др. на революцию 1905 г.
Ленин В. И. О временном революционном правительстве. [1905].—
Поли. собр. соч. Т. 10, с. 227—250.— Критика меньшевистских взглядов Пле-
ханова на характер революции 1905 г.
Ленин В. И. Революционная борьба и либеральное маклерство. [1905].—
Поли. собр. соч. Т. 10, с. 256—265.— Критика взглядов П. Б. Струве на клас-
совые отношения и перспективы революционной борьбы в России.
Ленин В. И. Две тактики социал-демократии в демократической рево-
люции. [1905].— Поли. собр. соч. Т. 11, с. 1—131.
Ленин В. И. Примечание к статье М. Н. Покровского «Профессиональ-
ная интеллигенция и социал-демократия» [1905].— Поли. собр. соч. Т. 11, с. 177.
Ленин В. И. Чего хотят и чего боятся наши либеральные буржуа?
[1905].— Поли. собр. соч. Т. 11, с. 225—230.— О «Политических письмах»
П. Г. Виноградова.
Ленин В. И. Мелкобуржуазный и пролетарский социализм. [1905].—
Поли. собр. соч. Т. 12, с. 39—48.— Критика взглядов эсеров на крестьянство
и крестьянское движение, на революцию буржуазно-демократическую и со-
циалистическую.
Ленин В. И. Пересмотр аграрной программы рабочей партии. [1906].—
Поли. собр. соч. Т. 12, с. 239—270.— Содержит краткий очерк развития взгля-
дов русских социал-демократов на аграрный вопрос и критику работ Рожкова
и Маслова.
Ленин В. И. Доклад об объединительном съезде РСДРП (письмо к пе-
тербургским рабочим). [1906].— Поли. собр. соч. Т. 13, с. 1—66.— Дана кри-
тика взглядов меньшевиков на политические партии и буржуазную револю-
цию в России. На с. 13—20 — критика взглядов Г. В. Плеханова на характер
землевладения в допетровской Руси, а также проводимых им параллелей
истории России XVII и XX вв. и Франции конца XVIII —начала XIX в. На
с. 21—об отношении к революции 1905 г. Милюкова и Виноградова. В поле-
мике с Плехановым' В. И. Ленин ссылается на работы Ключевского и Ефи-
менко (с. 14).
Ленин В. И. Руки прочь! [1906].— Поли. собр. соч. Т. 13, с. 388—392.—
Против меньшевистской трактовки революции 1905 г., данной в книге «Москва
в декабре 1905 г.», М., изд. П. В. Кохманского, 1906.
Ленин В. И. Против бойкота. [1907].— Поли. собр. соч. Т. 16, с. 1—36.—
Критика меньшевистской концепции революции 1905 г. Замечания по поводу
взглядов Кизеветтера, Милюкова, Струве.
Ленин В. И. Предисловие к сборнику «За 12 лет». [1907].— Поли. собр.
соч. Т. 16, с. 95—113.— Характеризуется история идейной борьбы марксизма
с народничеством, экономизмом, легальным марксизмом и меньшевизмом.
Ленин В. И. Аграрная программа социал-демократии в первой русской
революции 1905—1907 годов. [1908].— Поли. собр. соч. Т. 16, с. 193—413.
Ленин В. И. К оценке русской революции. [1908].— Поли. собр. соч.
Т. 17, с. 37—51.— Вскрыт оппортунизм Г. В. Плеханова и других меньшевиков
в оценке революции 1905 г.
765
Ленин В. И. Аграрные прения в III Думе. [1908].— Поли. собр. соч.
Т. 17, с. 308—322.— На с. 312—313 — о Милюкове как историке.
Ленин В. И. П. Маслов в истерике. [1908].— Поли. собр. соч. Т. 17,
с. 250—258.— Содержит критику работы П. П. Маслова «Аграрный вопрос
в России».
Ленин В. И. Как социалисты-революционеры подводят итоги революции
и как революция подвела итоги социалистам-революционерам. [1909].— Поли,
собр. соч. Т. 17, с. 339—353.— Критика эсеровской концепции революции
1905 г.
Ленин В. И. Цель борьбы пролетариата в нашей революции. [1909].—
Поли. собр. соч. Т. 17, с. 370—390.— Дана «история партийных мнений по
вопросу о диктатуре пролетариата и крестьянства» (Ленин) и критика мень-
шевистской концепции революции 1905 г. (Плеханов, Мартов, Троцкий).
Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм. [Написано в 1908, опуб-
ликовано в 1909].— Поли. собр. соч. Т. 18, с. 7—384.— Особенно гл. VI. Эмпи-
риокритицизм и исторический материализм.— Добавление к § 1 главы IV.
С какой стороны подходил Н. Г. Чернышевский к критике кантианства.
Ленин В. И. Ликвидация ликвидаторства. [1909].— Поли. собр. соч.
Т. 19, с. 43—51.— Содержит критику меньшевистского «пятитомника»: Обще-
ственное движение в России в начале XX в., под ред. Л. Мартова, П. Маслова
и А. Потресова. СПб., 1909—1914.
Ленин В. И. Разоблаченные ликвидаторы. [1909].— Поли. собр. соч.
Т. 19, с. 59—66.— Об отношении Плеханова к меньшевистскому «пятитом-
нику».
Ленин В. И. О некоторых источниках современного идейного разброда.
[1909].— Поли. собр. соч. Т. 19, с. 134—141.—Критика взглядов Маслова на
аграрный вопрос и характер классовой'борьбы в России. (В связи с его статья-
ми в меньшевистском «пятитомнике»./)'
Ленин В. И. Письмо ученикам Каприйской партийной школы: това-
рищам Юлию, Ване, Савелию, Ивану, Владимиру, Станиславу и Фоме. 30 авг.
нов. ст. 1909 г.— Соч. Изд 4-е. Т. 15, с. 435—441.— На с. 437 — о необходи-
мости создать большевистскую историю революции 1905 года в противовес
меньшевистско-ликвидаторской.
Ленин В. И. Письмо И. И. Степанову 16.XII 1909 г. [Опубликовано
в 1924.] — Соч. Изд. 4-е. Т. 16, с. 100—106.— Полемика со Скворцовым-Степа-
новым по аграрному вопросу и критика меньшевистской трактовки аграрного
вопроса и крестьянских движений, данной, в частности, в меньшевистском
«пятитомнике».
Ленин В. И. О «Вехах».— Поли. собр. соч. Т. 19, с. 167—175.— Разобла-
чена кадетско-веховская фальсификация истории русской общественной мысли
и русского революционного движения.
Ленин В. И. Последнее слово русского либерализма. [1910].— Поли,
собр. соч. Т. 19, с. 176—183.— О Милюкове.
Ленин В. И. Юбилейному номеру «Zihna» [1910].— Поли. собр. соч.
Т. 19, с. 305—309.— На с. 308—о меньшевистском «пятитомнике».
Ленин В. И. О фракции «впередовцев». [1910].— Поли. собр. соч. Т. 19,
с. 312—318.— На с. 313 (в примечании)—о значении книги Г. В. Плеханова
«К вопросу о развитии монистического взгляда на историю».
Ленин В. И. Исторический смысл внутрипартийной борьбы в России.
[Написано в 1910, опубликовано в 1911].— Поли. собр. соч. Т. 19, с. 358—376.—
Критика исторической концепции меньшевиков, отраженной в «пятитомнике».
Ленин В. И. Наши упразднители. (О г. Потресове и В. Базарове).
[1911].— Поли. собр. соч. Т. 20, с. 114—133.— Против искажения ликвидато-
рами истории идейной борьбы марксизма с народничеством, буржуазным ли-
берализмом, махизмом и др. На с. 126 — о значении труда Плеханова «К во-
просу о развитии монистического взгляда на историю».
Ленин В. И. По поводу юбилея. [19111.— Поли. собр. соч. Т. 20, с. 161—
170.— О народнической и марксистской оценке реформы 1861 г.
766
Ленин В. И. «Крестьянская реформа» и пролетарски-крестьянская ре-
волюция. [1911].— Поли. собр. соч. Т. 20, с. 171—180.— Об оценке реформы
либеральными и либерально-народническими историками. На с. 174—175 —
характеристика взглядов Н. Г. Чернышевского.
Ленин В. И. О социальной структуре власти, перспективах и ликвида-
торстве. [1911].— ГГолн. собр. соч. Т. 20, с. 186—207.— Критика меньшевист-
ской трактовки классовой сущности государства в России и его истории.
Ленин В. И. Столыпин и революция. [1911].— Поли. собр. соч. Т. 20,
с. 324—333.— Содержит критику кадетской историографии революции 1905 г.
(Милюков и др.).
Ленин В. И. Манифест либеральной рабочей партии. [1911].— Поли,
собр. соч. Т. 20, с. 396—410.— О Н. А. Рожкове, в связи с его статьей «Совре-
менное положение России и основная задача рабочего движения в данный
момент».
Ленин В. И. Из лагеря столыпинской «рабочей» партии. [1911].— Поли,
собр. соч. Т. 21, с. 23—28.— О Н. А. Рожкове. (См. предыдущую аннотацию).
Ленин В. И. О дипломатии Троцкого и об одной платформе партийцев.
[1911].— Поли. собр. соч. Т. 21, с. 29—33. На с. 32 — о книге М. С. Ольмин-
ского «Государство, бюрократия и абсолютизм в истории России».
Ленин В. И. Политические партии за 5 лет Третьей думы. [1912].—
Поли. собр. соч. Т. 21, с. 167—172.— Критика взглядов Милюкова в связи с
его статьей «Политические партии в Государственной думе за пять лет».
Л е н и н В. И. Памяти Герцена. [1912].— Поли. собр. соч. Т. 21, с. 255—262.
Ленин В. И. Кадетский профессор. [1912].— Поли. собр. соч. Т. 22,
с. 153—154.— О М. И. Туган-Барановском.
Ленин В. И. О народничестве. {1913].— Поли. собр. соч. Т. 22, с. 304—
308.
Ленин В. И. Либеральное подкрашивание крепостничества. [1913].—
Поли. собр. соч. Т. 23, с. 16—17.— Об искаженной трактовке либеральной ис-
ториографией (Милюков и др.) и частью народнических историков крепост-
ничества в России.
Ленин В. И. Либералы и свобода союзов. [1913].— Поли. собр. соч.
Т. 23, с. 112—113.— О Струве как представителе буржуазного реформизма и
борьбе Добролюбова и Чернышевского против либерализма и реформизма.
Ленин В. И. Откровенные речи либерала. [1913].— Поли. собр. соч.
Т. 23, с. 193—194.— На с. 194 — о взглядах Виноградова на революцию 1905 г.
Ленин В. И. Как В. Засулич убивает ликвидаторство. [1913].— Поли,
собр. соч. Т. 24, с. 22—44.— Критика освещения истории социал-демократиче-
ской партии в России, данной в статье Засулич «По поводу одного вопроса».
Ленин В. И. Аграрный вопрос и современное положение России. (За-
метки публициста). [1913].— Поли. собр. соч. Т. 24, с. 161—165.— Против ли-
берально-реформистской трактовки аграрного вопроса Рожковым.
Ленин В. И. Письмо М. С. Ольминскому (Витимскому) 3/16 VI 1913 г.
[1930].— Соч. Изд. 4-е. Т. *19, с. 145—147.— По поводу статей Ольмин-
ского «Кто с кем» и «Правда», опубликованных в газете «Правда», № 106 и
123 от 10 и 30 мая 1913 г.
Ленин В. И. О национальной программе РСДРП. [1913].— Поли. собр.
соч. Т. 24, с. 223—229.— Содержит характеристику основных направлении
идейной борьбы по национальному вопросу в России.
Ленин В. И. Критические заметки по национальному вопросу. [1913].—
Поли. собр. соч. Т. 24, с. 113—150.— Критика буржуазной и мелкобуржуазной
концепций национального вопроса в России. На с. 122, 129, 136, 144 — о Стру-
ве, Туган-Барановском и Драгоманове.
Ленин В. И. Народничество и класс наемных рабочих. [1914].— Поли,
собр. соч. Т. 24, с. 320—323.— О борьбе марксизма с народнической и неона-
роднической концепциями исторического развития России.
Ленин В. И. Народники о Н. К- Михайловском. [1914].— Поли. собр.
соч. Т. 24, с. 333—337.— Оценка философских и исторических взглядов Ми-
хайловского. На с. 335 — о Чернышевском.
767
Ленин В. И. Либеральный профессор о равенстве. [1914].— Поли. собр.
соч. Т. 24, с. 361—364.— О Туган-Барановском.
Ленин В. И. Еще одно уничтожение социализма. [1914].— Поли. собр.
соч. Т. 25, с. 31—54.— Критика книги П. Струве «Хозяйство и цена».
Ленин В. И. Из прошлого рабочей печати в России. [1914].— Поли,
собр. соч. Т. 25, с. 223—230.— На с. 93—94 — о Белинском, Герцене и Чер-
нышевском.
Ленин В. И. О праве наций на самоопределение. [1914].— Поли. собр.
соч. Т. 25, с. 255—320.— Содержит критику либерально-буржуазной и мень-
шевистской концепции национального вопроса в России.
Ленин В. И. Под чужим флагом. [Написано в 1915, опубликовано в
1917].— Поли. собр. соч. Т. 26, с. 131—154.— Критика исторических взглядов
ликвидаторов (в связи со статьей Потресова «На рубеже двух эпох»).
Л е н и н В. И. О двух линиях революции. [1915].— Поли. собр. соч. Т. 27,
с. 76—81.— Против статьи Плеханова «Две линии революции».
Ленин В. И. Пацифизм буржуазный и пацифизм социалистический.
[Написано в 1917, опубликовано в 1924].— Поли. собр. соч. Т. 30, с. 239—
260.— На с. 251—об отношении Добролюбова и Чернышевского к реформе
1861 г. и ее оценке либералами.
Ленин В. И. К истории вопроса о диктатуре. (Заметка). [1920].— Соч.
Изд. 4-е. Т. 31, с. 314—334.— На с. 324—327 — об А. А. Кизеветтере.
Ленин В. И. Несколько слов о Н. Е. Федосееве. 6.XII 1922 г. [Опубли-
ковано в 1923].— Соч. Изд. 4-е. Т. 33, с. 414—415.
Л е н и н В. И. А. М. Горькому. [Написано в 1913, опубликовано в 1924].—
Соч. Изд. 4-е. Т. 35, с. 46—48.— На с. 46—47 — об И. И. Скворцове-Степа-
нове.
Ленин В. И. Можно ли запугать рабочий класс «якобинством»?
[1917].— Поли. собр. соч. Т. 32, с. 373—375.— Критика взглядов буржуазных ис-
ториков на якобинскую диктатуру.
Ленин В. И. Заметки из истории войн Наполеона I с Германией
[1918].— Ленинский сборник, XI. М., 1931, с. 49—51.— Заметки по книге
Н. Кареева «История Западной Европы».
Ленинский сборник. XXX. М., Партиздат, 1937. 330 с. (Ин-т Маркса —
Энгельса — Ленина при ЦК ВКП(б)).— См. Материалы по национальному
вопросу, с. 10—26; С. Н. Щеголева. «Украинское движение как современ-
ный этап южнорусского сепаратизма».— Струве об «украинстве». М. С. Гру-
шевский. «Украинство в России, его запросы и нужды».
Пометки В. И. Ленина на книге Ю. М. Стеклова «Н. Г. Чернышевский,
его жизнь и деятельность». 1909. [Написаны не ранее окт. 1909, не позднее
апр. 1911].— «Лит. наследство», т. 67, 1959, с. 9—78.— На с. 64—78 послесло-
вие В. Я. Зевина «Ленин о Чернышевском».
Ленин В. И. [Замечания на книге]: Г. В. Плеханов. Н. Г. Чернышев-
ский. СПб., 1910. [Написаны не ранее окт. 1909, не позднее апр. 1911].— Соч.
Изд. 4-е. Т. 38, с. 503—559.
ЛИТЕРАТУРА О В. И. ЛЕНИНЕ КАК ИСТОРИКЕ
Общие работы
Быстрянский В. Ленин — историк. Историзм в ленинизме. Л., ГИЗ,
1925, 34 с.
Покровский М. Н. Ленин и Маркс как историки.— В кн.: Покров-
ский М. Н. Историческая наука и борьба классов. Вып. 2, 1933, с. 259—265.
Первоначально: «Правда», 1926, 22/IV.
Покровский М. Ленинизм и русская история.— «Пролет, револю-
ция», 1929, № 1, с. 13—30.
Греков Б. Д. Ленин и историческая наука.— В кн.: Греков Б. Д. Избр.
труды. Т. 3. М., 1960, с. 369—383.— Впервые опубликовано в 1944 г.
768
Яцунский В. К. Вопросы источниковедения в трудах В. И. Ленина.—
Проблемы источниковедения, вып. IV, 1955, с. 5—19.
Горохов Ф. А. Ленин и исторический материализм. 3-е изд. М., Гос-
политиздат, 1958. 168 с. (АН СССР. Ин-т философии).
Нечкина М. В. и Ким М. П. В. И. Ленин о роли народных масс
в истории.—«Ист. СССР», 1960, № 2, с. 3—21.
Р о с т у н о в И. В. И. Ленин и военная история.— «Воен.-ист. журн.»,
1960, № 4, с. 31—43.
Федотов В. П. В. И. Ленин и исторический материализм (конец
XIX —начало XX в.). Л., 1960, 152 с. (ЛГУ).
Ч а г и н Б. А. Из истории борьбы В. И. Ленина за развитие марксистской
философии. М., Соцэкгиз, 1960, 290 с.
Яцунский В. К- Приемы научного исследования в работах В. И. Лени-
на по социально-экономической истории.— «Ист. СССР», 1960, № 2,
с. 186—196.
Смирнов И. И. Некоторые вопросы методологии исторического иссле-
дования в трудах В. И. Ленина.— Тр. Ленингр. отд. Ин-та истории АН СССР,
вып. 5, 1963, с. 7—19.
Пономарев Б. Н. Задачи исторической науки и подготовка научно-
педагогических кадров в области истории.— «Вопросы истории», 1963, № 1,
с. 3—35.
В. И, Ленин и вопросы истории СССР
дооктябрьского периода
Волин Б. М. О работе В. И. Ленина «Новые хозяйственные движения
в крестьянской жизни». М., Госстатиздат, 1952. 32 с.
Сидоров А. Л. Значение труда В. И. Ленина «Развитие капитализма
в России» для исторической науки.— Докл. и сообщ. Ин-та истории АН СССР,
вып. I, 1954, с. 3—19
Персов М. С. Историческое обоснование идеи гегемонии пролетариата
в работах В. И. Ленина накануне и в период революции 1905—1907 гг.—
Уч. зап. Сарат. гос. ун-та, вып. 55, 1956, с. 3—84.
Евсеев М. П. К вопросу о ленинской методологии истории русской обще-
ственной мысли.— Тр. Томск, ун-та, т. 136, 1957, с. 15—33.
Селезнев М. С. Некоторые вопросы археографии и их отражение
в трудах классиков марксизма-ленинизма.— Тр. Моск, ист.-архив. ин-та, т. 8,
1957, с. 3—42.
Пек кер Я. И. О книге В. И. Ленина «Развитие капитализма в России».
М., Соцэкгиз, 1958, 136 с.
Полевой Ю. 3. В. И. Ленин о домарксистском периоде революцион-
ного движения в России.— «Коммунист», 1958, № 6, с. 58—69.
Алексеева Н. В. Идея союза рабочего класса и крестьянства в ран-
них произведениях В. И. Ленина.— «Вопр. ист.», 1959, № 2, с. 45—58.
Шестаков М. Г. Борьба В. И. Ленина против идеалистической соци-
ологии народничества. (2-е изд., дораб. и расшир.). М., Соцэкгиз, 1959,
218 с.
Андрюшайтите Ю. Некоторые вопросы революционного движения
в Литве в произведениях В. И. Ленина.— Уч. зап. Вильнюс, гос. ун-та, т. 32,
вып. 2, 1960, с. 5—21. На литов, яз. Резюме на рус. яз.
Буганов В. И. Методы работы В. И. Ленина над статистическими
источниками.— «Вопр. ист.», 1960, № 7, с. 44—58.
Волин М. У истоков ленинской идеи гегемонии пролетариата.— «Вопр.
ист. КПСС», 1960, № 2, с. 45—60.
Володин А. И. Юбилей Герцена 1912 г. и статья В. И. Ленина «Памя-
ти Герцена».— Ист. зап., т. 67, I960, с. 77—102.
Гертман Ю. Б. Проблемы союза рабочего класса и крестьянства
в произведениях В. И. Ленина 90-х годов XIX века. М., 1960, 61 с. (МГУ,
Кафедра ист. КПСС гуманитар, фак-тов).
49 Очерки историографии, т. III
Г у р ж i й I. О. i С а р б е й В. Г. В. I. Ленш про найважлив1ш1 питания
icTopii У-краТни. КиТв, АН УРСР, I960, 54 с. (АН УРСР. 1н-т Tempi!').—
Статья авторов на ту же тему: «Ист. СССР», I960, № 2, 170—185.
3 е в и н В. Я- В. И. Ленин о революционной ситуации в России в конце
1850-х — начале 1860-х годов (по новым материалам).— В кн.: Революционная
ситуация в России в 1859—1861 гг. М., 1960, с. 15—28.
К о в а л ь ч е и к о И. Д. В. И. Ленин об этапах революционного движе-
ния XIX в. в России.—«Вопр. ист.», 1960, № 4, с. 59—76.
Королев Б. И. Борьба В. И. Ленина против ревизионизма и оппорту-
низма в крестьянском вопросе (1899—1907 гг.).— «Ист. СССР», 1960, № 2,
с. 135—156.
Минц И. И. Развитие взглядов Ленина на Советы (1905 — апрель
1917 г.).— «Вопр. ист. КПСС», 1960, № 2, с. 61—80.
Пашков А. И. Экономические работы В. И. Ленина 90-х годов. М.,
Соцэкгиз, 1960, 508 с.
Расулов Т. Критика В. И. Лениным позитивистской социологии в
90-е годы XIX века. Баку, 1960, 175 с. (АН Азерб. ССР. Сектор философии).
С а х а р о в А. М. В. И. Ленин о социально-экономическом развитии фео-
дальной России.— «Вопр. ист.», 1960, № 4, с. 77—93.
Анфимов А. М. В. И. Ленин о характере аграрных отношений в Рос-
сии в начале XX века.— В кн.: Особенности аграрного строя России в период
империализма. М., Изд-во АН СССР, 1962, с. 64—85. Обсуждение доклада
см. на с. 268—343.
Буганов В. И. Земская статистика крестьянского хозяйства в работе
В. И. Ленина «Развитие капитализма в России».— Проблемы источниковеде-
ния, вып. 10, 1962, с. 19—49.
Буганов В. И. О некоторых приемах научного исследования стати-
стических источников о мелкой промышленности в работах В. И. ^Ленина
1890-х годов.— Археографический ежегодник за 1960 год. М., 1962, с. 112—128.
Д е р б о в Л. А. В. И. Ленин о классовой сущности и основных этапах
эволюции самодержавия в России.— В кн.: Историографический сборник. Са-
ратов, 1962, с. 3—33.
П е р с о в М. С. В. И. Ленин о некоторых особенностях развития России
в конце XIX — начале XX века.— Там же, с. 34—51.
В. И. Ленин и вопросы всемирной истории
Покровский М. Н. Как рождался «Империализм».— В кн.: Покров-
ский М. Н. О Ленине. М., Партиздат, 1933, с. 23—28.
Лукин Н. М. Ленин и проблема якобинской диктатуры.— В кн.: Лу-
кин Н. М. Избр. труды. В 3-х т. Т. I. М., 1960, с. 322—388. Первоначально:
«Историк-марксист», 1934, № 1, с. 99—146.
Мишулин А. В. Из лаборатории исторических идей Ленина. (О воз-
никновении рабства труда и путях его освобождения).— «Вести, древн.
ист.», 1939, № 4, с. 16—29.
Комаров Э. Н. В. И. Ленин об английском господстве в Индии.—
«Сов. востоковедение», 1955, № 2, с. 40—46.
И г а м б е р д ы е в М. А. В. И. Ленин о персидской революции 1905—
1911 гг.— Тр. Тадж. учит, ин-та им. С. Айни. Самарканд. Т. 4, 1957, с. 15—23.
Ш а х н о в и ч М. И. В. И. Ленин о первоначальном христианстве.—
В кн.: Ежегодник Музея истории религии и атеизма. 2. 1958, с. 26—56.
Волгин В. П. Ленин и революционные традиции французского наро-
да.— В кн.: Французский ежегодник. 1958. М., 1959, с. 7—18.
Дюкло Ж. Ленин и уроки французской истории.— Там же, с. 19—29.
Борисовский П. И. В. И. Ленин и проблемы закономерностей раз-
вития, первобытного общества.— Вести. Ленингр. ун-та, 1960, № 8. Серия
ист., яз. и лит., вып. 2, с. 75—77.
Гутнова Е. В. Значение трудов В. И. Ленина для разработки про-
770
блем историографии средних веков.— В кн.: Средние века. Вып. 18. М., i960,
с. 22—36.
Данилов А. И. К вопросу о критике буржуазной историографии
в произведениях В. И. Ленина.— Там же, с. 9—21.
К 90-летию со дня рождения В. И. Ленина. [О значении трудов В. И. Ле-
нина для разработки вопросов древней истории].— «Вести, древн. ист.»,
1960, № 2, с. 1 — 13.
Ленин и Восток. Сб. статей. Редколлегия: Б. Г. Гафуров (отв. ред.)
[и др.]. М., Изд-во вост, лит., 1960, 306 с. (Ин-т востоковедения АН СССР.
Ин-т китаеведения АН СССР).
П о р ш н е в Б. Ф. В. И. Ленин о ранних буржуазных революциях.— «Нов.
и новейш. ист.», 1960, № 2, с. 50—66.
Потехин И. И. Ленин и Африка.— «Соврем. Восток», 1960, № 4,
с. 42—44.
С а п р ы к и н Ю. М. В. И. Ленин о феодализме и генезисе капиталисти-
ческих отношений в земледелии.— В кн.: Средние века. Вып. 18. М., 1960,
с. 37—51.
С к а з к и н С. Д. В. И. Ленин и некоторые проблемы медиевистики.—
Там же, с. 3—8.
Хейфец А. Н. Ленин — великий друг народов Востока. М., Изд. вост,
лит., 1960, 248 с.— Гл. I. Разработка В. И. Лениным вопросов национально-
освободительной борьбы угнетенных народов Востока в дооктябрьский пе-
риод. С. 9—55.
ЯбЛоньскийГ. В. И. Ленин о польском рабочем движении.— «Нов.
и новейш. ист.», 1960, № 2, с. 67—78.
Галкин И. С. Некоторые проблемы новой истории в трудах
В. И. Ленина.— «Нов. и новейш. ист.», 1961, № 4, с. 109—126.
Кандель Е. П. Роль В. И. Ленина в разработке истории марксизма.—
В кн.: Ленинские идеи живут и побеждают. Сб. статей. М., 1961, с. 246—288.
Красильников А. Н. В. И. Ленин о некоторых вопросах англий-
ского рабочего движения.— «Вопр. ист.», 1961, № 7, с. 81—95.
Стам С. М. В. И. Ленин о крестьянском лозунге равенства в антифеодаль-
ной борьбе.—В кн.: Историографический сборник. Саратов, 1962, с. 52—62.
* * *
Библиотека В. И. Ленина в Кремле. Каталог. М., Изд-во Всес. книж.
палаты, 1961, 763 с. (Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. В,сес. книж.
палата. Кабинет и квартира В. И. Ленина в Кремле).
Левин Л. А. Библиография библиографий произведений К. Маркса,
Ф. Энгельса, В. И. Ленина. Под ред. Ю. П. Шарапова. М., Госполитиздат,
1961, 240 с.
ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЕ РАБОТЫ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА
Бестужев-Рюмин К. Н. Биографии и характеристики. Татищев,
Шлецер, Карамзин, Погодин, Соловьев, Ешевский, Гильфердинг. СПб., 1882,
358 с.
Бестужев-Рюмин К. Н. Лекции по историографии за 1881—82 го-
ды. СПб., Высш, женские курсы, 1882, 236 с. Литогр. изд.
Коялович М. О. История русского самосознания по историческим па-
мятникам и научным сочинениям. СПб., 1884, XVI, 603 с. Изд. 3-е, без пере-
мен. СПб., 1901, XXXVI, 593 с.
Рец.: Бестужев-Рюмин К.— Журн. М-ва нар. проев., 1885, № 1, отд. 2,
с. 95—140; Иконников В. С.— «Рус. старина», 1885, № 3, с. 753—756; Корса-
ков Д.— «Ист. вести.», 1885, № 3, с. 684—707. Костомаров Н. И.— «Вести.
Европы», 1885, № 4, с. 867—876.
Пыпин А. Н. Обзор русских изучений славянства [в XII—XVIII вв.].—
«Вести. Европы», 1889, № 4, с. 584—625; № 5, с. 169—213; № 6, с. 625—664.
771
49*
Иконников В. С. Опыт русской историографии. Т. 1—2. Киев, Киевск.
ун-т, 1891—1908.
Рец.: Бестужев-Рюмин К.— Журн. М-ва нар. проев., 1892, № 9,
с. 179—201; Пыпин А. Н. (Подпись: А. В-н). Приемы исторической работы.—
«Вести. Европы», 1893, № 1, с. 253—296. Оттиск: СПб., 1894, 12 с.; Бычков
А. Ф.— В кн.: Отчет о тридцать пятом присуждении наград гр. Уварова. СПб.,
4895, с. 68—79. Оттиск: СПб., 1894, 12 с.
Милюков П. Н. Главные течения русской исторической мысли. Т. I.
Изд. 3-е. СПб., Аверьянов, 1913. XII, 342 с. Первоначально: «Рус. мысль»,
1893, №№ 1, 5—7, 9; 1894, №№ 1, 5, 8—9, 11; 1895, №№ 4, 5, 10, 12.
Милюков П. Источники русской истории и русская историография.—
Энц. словарь Брокгауза и Ефрона, полутом 55, стлб. 430—446.
Довнар-Запольский М. В. Исторический процесс русского народа
в русской исторической науке. М., Сытин, 1905. 32 с. (Соврем, б-ка). То же
в кн.: Довнар-Запольский М. В. Из истории общественных течений в России.
Изд. 2-е. Киев, 1910, с. 245—267. Первоначально: «Рус. мысль», 1902, № 3.
Ягич И. В. История славянской филологии. СПб., 1910. 3, VIII, 961 с.
(Энциклопедия славянской филологии. Изд. Отд-ния рус. яз. и словесн. АН.
Под ред. И. В. Ягича. Вып. I).
Рец.: Петровский Н. М.— Журн. М-ва нар. проев., 1910, № 11, отд. 2,
с. 181—205.
Багалей Д. И. Русская историография. Харьков, О-во взаимопомощи
студентов-филологов Харьк. ун-та, 1911. 462 с. (Литогр. изд.)
Бартольд В. В. История изучения Востока в Европе и России — см.
в разделе «Востоковедение».
Лаппо-Данилевский А. С. Очерк развития русской историогра-
фии. Введение. Глава первая и отрывок второй.— «Рус. ист. журн.», 1920,
№ 6, с. 5—29.
Пичета В. И. Введение в русскую историю (источники и историогра-
фия). М., Кооп, изд-во науч, работников, 1923. 206 с.
Русская историческая литература в классовом освещении. Сб. статей.
С предисл. и под ред. М. Н. Покровского. Т. 1—2. М., Ком. акад., 1927—1930.
Т. I. 1927. 424 с. Т. 2. 1930. 416 с.
Покровский М. Н. Историческая наука и борьба классов. (Исто-
риогр. очерки, критические статьи и заметки). Вып. 1—2. М.— Л., Соцэкгиз,
1933. (Ком. акад.).
Рубинштейн Н. Л. Русская историография. М., Госполитиздат, 1941.
659 с.
Очерки по истории Академии наук. Исторические науки. Под ред.
В. П. Волгина. М.— Л., АН СССР, 1945. 45 с. (1725—1945. 220 лет Акад, наук
СССР).
Валк С. Н. Историческая наука в Ленинградском университете за
125 лет.— В кн.: Труды юбилейной научной сессии (Ленингр. гос. ун-т). Сек-
ция ист. наук. Л., 1948, с. 3—79.
Рубинштейн Н. Л. Основные проблемы построения русской историо-
графии.— «Вопр. ист.», 1948, № 2, с. 89—93.
Очерки по истории русского востоковедения — см. в разделе «Востоко-
ведение».
История Московского университета. В 2-х т. Т. I. М., МГУ, 1955.— Исто-
рическая наука в Московском ун-те.— Гл. 5, с. 164—172, гл. 9, с. 322—331,
гл. 12, с. 458—462.
История русской экономической мысли. Т. I—II. Под ред. А. И. Пашко-
ва и Н. А. Цагалова. М., Соцэкгиз, 1955—1960 (АН СССР. Ин-т экономики!).
Т. I. Эпоха феодализма. Ч. I. IX—XVIII вв. 755 с. Ч. 2. 4800—Г861 гг. 871 с.
Т. 2. Ч. 1—2. Эпоха домонополистического капитализма.
Очерки по истории философской и общественно-политической мысли на-
родов СССР. В 2-х т. Под ред. Г. С. Васецкого (и др.). Т. 1—2. М., Изд-во
АН СССР, 1955—1956. (АН СССР. Ин-т философии. Кафедра истории рус.
философии).
772
Черепнин Л. В. Русская историография до XIX века. Курс лекций.
М., Моск, ун-т, 1957. 306 с.
Рец.: Иллерицкий В. Е.— «Вопр. ист.», 1957, № 12, с. 182—188.
Астахов В. И. Курс лекций по русской историографии. Ч. 1—2.—
Харьков, Харьк. ун-т, 1959—1962. Ч. I. До середины XIX века. 1959. 285 с.
Ч. 2. Эпоха промышленного капитализма. 1962. 270 с.
Рец.: Сахаров А. М.— Науч. докл. высш, школы. Ист. науки, 1960, № 3,
с. 187—195.
Историография истории СССР с древнейших времен до Великой Ок-
тябрьской социалистической революции. Под ред. В. Е. Иллерицкого и
И. А. Кудрявцева. М., Соцэкгиз, 1961. 511 с. (Моск. гос. ист.-арх. ин-т).
Бескровный Л. Г. Очерки военной историографии России. М., АН
СССР, 1962. 318 с. (АН СССР. Ин-т истории).
Шапиро А. Л. Русская историография в период империализма. Курс
лекций. Л., Ленингр. гос. ун-т, 1962. 235 с.
Шведова О. И., сост. Историки СССР. Указатель печатных трудов.
М., Всесоюзн. кн. палата, 1941. 152 с.— Библиография списков трудов исто-
риков, деятельность которых в основном завершилась в дооктябрьский
период.
Библиография русской библиографии по истории СССР. Аннотирован-
ный перечень библиографических указателей, изданных до 1917 г. М., Все-
союз. кн. палата, 1957. 197 с.— Включены библиографии то истории СССР как
общего характера, так и по отдельным темам и периодам, а также библио-
графии изданий научных обществ и учреждений, указатели к историческим
журналам и списки трудов историков.
ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ ДО XVIII в.
Шахматов А. А. Обозрение русских летописных сводов XIV—XVI вв.
М.—Л., 1938. 372 с. (Ин-т лит. АН СССР).
Приселков М. Д. История русского летописания XI —XV вв. Л., ЛГУ,
1940. 188 с.
Рубинштейн Н. Л. Летописный период русской историографии.
(Историография феодальной Руси XI—XVII вв.).— Уч. зап. МГУ, 1946,
вып. 93. История, кн. I, с. 3—19.
Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значе-
ние. М.—Л., АН СССР, 1947. 499 с.
Рыбаков Б. А. Начало Русского государства. (Представление лето-
писцев о Руои VI—IX вв.).— Вести. Моск, ун-та, 1955, № 4—5, с. 55—77.
Рыбаков Б. А. Боярин-летописец XII века.— «Ист. СССР», 1959, № 5,
с. 56—79.
Тихомиров М. Н. Начало русской историографии.— «Вопр. ист.», 1960,
№ 5, с. 41—56.
♦ * *
Попов А. Обзор хронографов русской редакции. Вып. 1—2. М., 1866—
1869. Вып. 1. 1866. 226 с. Вып. 2. 1869. 287 с.
Сумцов Н. Ф. Иннокентий Гизель. (К истории южнорусской литера-
туры XVII 'века).—«Киев, старина», 1884, № 10, с. 183^—226. То же: Сумцов
Н. Ф. К истории южнорусской литературы семнадцатого столетия. Вып. 3.
Киев. 1884. 44 с.
Платонов С. Ф. Соч. Т. 2. Древнерусские сказания и повести о смут-
ном времени XVII века как исторический источник. СПб., 1913. XXV, 474 с.
Черепнин Л. В. «Смута» и историография XVII в. (из истории древне-
рус. летописания).— Ист. зап., т. 14, 1945, с. 81—128.
Полосин И. И. Иван Тимофеев — русский мыслитель, историк и дьяк
XVII века.— В кн.: Полосин И. И. Социально-политическая история России
773
XVI — начала XVII в. Сб. статей. М., 1963, с. 263—352. Первоначально:
Уч. зап. Моск. гос. пед. ин-та, т. 60, вып. 2, 1949.
Данциг Б. М. Из истории изучения Ближнего Востока в России XII—
XVII вв.— Тр. Моск, ин-та востоковедения, вып. 7, 1953, с. 101—119.
Черепнин Л. В. Общественно-политические взгляды Авраамия Пали-
цына.— В кн.: Сказание Авраамия Палицына. М.— Л., 1955, с. 3—15.
Тихомиров М. Н. Пискаревский летописец как исторический источник
о событиях XVI — начала XVH в —Ист. СССР, 1957, № 3, с. 112—122.
Зимин А. А. «Летописец начала царства» — памятник официальной
политической идеологии середины XVI в.— Докл. и сообщ. Ин-та истории
АН СССР, вып. 10, 1956, с. 78—88.
Зимин А. А. Пересветов и его современники. Очерки по истории рус-
ской обществ.-полит. мысли середины XVI века. М., Изд-во АН СССР, 1958.
498 с.
Мирзоев В. Г. Присоединение и освоение Сибири в исторической ли-
тературе XVII века. М., Соцэкгиз, 1960. 187 с.
Чистякова Е. В. Русский историк А. И. Лызлов и его книга «Скиф-
ская история».— «Вести, ист. миров, культуры, 1961, № 1, с. 117—127.
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В XVIII в.
Соловьев С. М. Писатели русской истории XVIII века.— В кн.: Со-
ловьев С. М. Собр. соч. Том дополнит. СПб., [1901], стлб. 1317—1388. Перво-
начально в кн.: Архив историко-юридических сведений... Кн. 2-я, пол. 1-я. М.,
1855, отд. 3, с. 1—82.
Ключевский В. О. Лекции по русской историографии. [1892].— В кн.:
Ключевский В. О. Соч. в 8-ми т. Т. 8. М., 1958, с. 396—453.
Тихомиров М. Н. Русская историография XVIII века.— «Вопр. ист.»,
1948, № 2, с. 94—99.
3 а д е р а А. Г. Вопросы истории крестьянства в работах русских истори-
ков второй половины XVIII века. (М. М. Щербатов, И. Н. Болтин, А. Н. Ра-
дищев).— Уч. зап. Рост. н/Д. ун-та, т. 63. Вып. 3, 1958, с. 159—185.
Пештич С. Л. Русская историография XVIII века. Ч. I. Л., 1961. 276 с.
(Ленингр. гос. ун-т).
К л ю ч е в с к и й В. О. И. Н. Болтин.— В кн.: Ключевский В. О. Соч.
в 8-ми т. Г. 8. М., 1959, с. 133—163.
Иконников В. С. Исторические труды Болтина. СПб., 1902. 21 с. От-
тиск из Рус. биогр. словаря.
Юшко В. Очерк из истории русского самосознания XVIII-ro века.
Общие исторические взгляды И. Н. Болтина. Киев, 1912. 48 с.
Жаринов Д. А. И. Н. Болтин как историк.— Тр. Узб. ун-та. Нов. се-
рия, № 33. История, вып. 3, Самарканд, 1941, с. 1—45.
В а лк С. Н. И. Н. Болтин и его работа над Русской Правдой.— Тр.
отдела древнерус. лит., т. 14, 1958, с. 650—656.
Николаева А. Т. Вопросы источниковедения и археографии в трудах
И. Н. Болтина.— В кн.: Археографический ежегодник за 1958 год. М., 1960,
с. 161—186.
Греков Б. Д. Ломоносов — историк.— В кн.: Греков Б. Д. Избр. труды.
Т. 3. М., 1960, с. 404—421. Первоначально: «Историк-марксисг», 1940, № II.
Фруменков Г. Г. Михаил Васильевич Ломоносов — основоположник
русской исторической науки. Архангельск, Кн. изд-во, 1960. 40 с. с портр.
Пештич С. Л. Русская историография о М. В. Ломоносове как исто-
рике.— Вести. Ленингр. ун-та, 1961, № 20. Серия ист., яз. и лит., вып. 4, 1961,
с. 60—76.
Сахаров А. М. Ломоносов-историк в оценке русской историографии.—
Вести. Моск, ун-та. Серия 9. История, 1961, № 5, с. 3—18.
Тихомиров М. Н. Исторические труды М. В. Ломоносова.— «Вопр.
ист.», 1962, № 5, с 64—73.
774
Соловьев С. М. Герард Фридрих Мюллер (Федор Иванович Мил-
лер).— «Современник», 1854, № 10, отд. 2, с. 115—150.
Пекарский П. Мюллер Герард-Фридрих, академик, историограф и
непременный секретарь Академии.— В кн.: Пекарский П. История имп. Ака-
демии наук в Петербурге. Т. I. СПб., 1870, с. 308—430.
Андреев А. И. Труды Г. Ф. Миллера о Сибири.—В кн.: Миллер Г. Ф.
История Сибири. Т. 1. М.— Л., 1937, с. 57—144.
Косвен М. О. Г. Ф. Миллер. (К 250-летию со дня рождения).— «Сов.
этнография», 1956, № 1, с. 72—76.
Попов Н. А. Ученые и литературные труды В. Н. Татищева (1686—
1750).— В кн.: Торжественное собрание Академии наук 19 апр. 1886 года в
память двухсотлетней годовщины дня рождения В. Н. Татищева. СПб.,
1887, с. 1—64. То же: Журн. М-ва нар. проев., 1886, № 6. Оттиск: СПб., 1886.
53 с.
Фирсов Н. Н. Воззрения В. Н. Татищева на историю вообще и русскую
в особенности и связь их с реформой Петра Великого. Речь...— Уч. зап. Казан,
ун-та по ист.-филол. фак-ту, 1886, с. 028—047. Оттиск: Казань, 1886. 22 с.
Тихомиров М.. Н. Василий Никитич Татищев.— «Историк-марксист»,
1940, № 6, с. 43—56.
Г у р в и ч Д. М. В. Н. Татищев и русская археологическая наука.— «Сов.
археология», т. 26, 1956, с. 153—164.
Попов А. Н. Шлецер. Рассуждение о русской историографии.— В кн.:
Московский литературный и ученый сборник на 1847 г. М., 1847, с. 397—483.
Соловьев С. М. Август-Людвиг Шлецер.— В кн.: Соловьев С. М. Собр.
соч. Том дополнит. СПб., [1901], стлб. 1539—1576.
Иконников В. С. Август Людвиг Шлецер. Ист. биогр. очерк. Киев,
1911. (2], 72 с. То же: Чт. в Ист. о-ве Нестора летописца, кн. 22, вып. 3,
1912, с. 1—72.
Мякотин В. А. Дворянский публицист Екатерининской эпохи. (Кн.
М. М. Щербатов).— «Рус. богатство», 1897, № 1, с. 197—261. То же в кн.:
Мякотин В. А. Из истории русского общества. 2-е изд. СПб., 1906, с. 102—
166.
Любомиров П. Князь Щербатов и его сочинения.— В кн.: Щерба-
тов М. М. Неизданные соч. М., Соцэкгиз, 1935, с. VI—XXXI.
ИСТОРИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ РУССКИХ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII в.
н. и. новиков.
ИСТОРИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ А. Н. РАДИЩЕВА
Боголюбов В. Н. И. Новиков и его время. М., М. и С. Сабашниковы,
1916. 485 с. '
Макогоненко Г. Николай Новиков и русское просвещение XVIII ве-
ка. М.— Л., Гослитиздат, 1952. 543 с.
Виленская Э. Исторические взгляды А. Н. Радищева.— «Вопр. ист.»,
1949, № 9, с. 32—51.
Кафенгауз Б. Б. А. Н. Радищев об истории России.— Уч. зап. МГУ,
вып. 156. Тр. кафедры ист. СССР, 1952, с. 66—80.
Котов В. Н. А. Н. Радищев и его революционное понимание истории.—
Наук. зап. КиТв. держ. ун-ту, т. II, вип. 2. 1ст. зб., № 3, 1952, с. 103—125.
Алпатов М. А. Взгляды А. Н. Радищева на всеобщую историю.—
«Вопр. ист.», 1953, № 2, с. 80—88.
775
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В XIX —НАЧАЛЕ XX в.
Развитие исторической науки в период кризиса крепостнического
строя (до середины XIX в.). Исторические взгляды декабристов
Кафенгауз Б. Б. Об исторических взглядах декабристов.— Докл. и
сообщ. Ин-та истории АН СССР, вып. 10, 1956, с. 27—49.
Волк С. С. Исторические взгляды декабристов. М.— Л., АН СССР, 1958.
461 с. (АН СССР. Ин-т истории. Ленингр. отд-ние).
Дворянская и буржуазная историография истории России
Бестужев-Рюмин К. Современное состояние русской истории как
науки.— «Моск, обозр.», 1859, кн. 1, с. 2—132.
Бестужев-Рюмин К. Славянофильское учение и его судьбы в рус-
ской литературе.— «Отеч. зап.», 1862, № 2, с. 679—719; № 3, с. 26—58; № 5,
с. 1—23.
Иконников В. С. Скептическая школа в русской историографии и ее
противники. Киев, 1871. 106 с. Оттиск из «Унив. изв.», Киев, 1871, №№ 9—11.
Рубинштейн Н. Историческая теория славянофилов и ее классовые
корни.— В кн.: Русская историческая литература в классовом освещении. Сб.
статей. Т. 1. М., 1927, с. 53—118.
Пажитнов К. А. Дворянская историография о происхождении кре-
постного .права в России (в дореформенный период).— В кн.: Вопросы исто-
рии народного хозяйства. М., 1957, с. 33—84.
Литература об историках первой половины XIX в.
Савельев П. С. О жизни и трудах Дорджи Банзарова. СПб., 1855.
43 с. То же: Тр. Вост, отд-ния Археол. о-ва, ч. 2, 1856, Зап. Археол. о-ва, т. 9,
1857.
Рец.: Некрасов Н. А. Поли. собр. соч. и писем. Т. 9. М., 1950, с. 275—278.
Первоначально: «Современник», 1855, № 10.
К столетию со дня смерти Доржи Банзарова. (Материалы науч, сессии
и статьи). Улан-Удэ, Бурят-Монгол, кн. изд., 1955. 218 с. (Ил-т востоковеде-
ния АН СССР. Бурят-Монгол. НИНК).—Статьи Г. Д. Санжеева, П. Т. Хап-
таева, Ф. А. Кудрявцева и др.
Шофман А. С. Казанский период жизни и деятельности Доржи Банза-
рова. Улан-Удэ, Бурят-Монгол, кн. изд., 1956. 164 с. (Бурят-Монгол, науч.-
исслед. ин-т культуры).
Декабрист Михаил Орлов — критик «Истории» Н. М. Карамзина. [1818].
Публикация и коммент. Л. Я. Вильде. Вступит, статья М. В. Нечкиной.—
Лит. наследство, т. 59, 1954, с. 557—568.
Записка Никиты Муравьева «Мысли об Истории Государства Россий-
ского Н. М. Карамзина». [1818]. Публикация, вступит, статья и коммент.
И. Н. Медведевой.— Там же, с. 569—598.
Белинский В. Г. История Государства Российского, соч. Н. М. Ка-
рамзина. Изд. 5-е. Кн. 3 (тт. 9—12). СПб., 1843.— В кн.: Белинский В. Г.
Поли. собр. соч. Т. 7, М., 1955, с. 597—601. Первоначально: «Отеч. зап.», 1843,.
№ 7.
Соловьев С. М. Н. М. Карамзин и его «История Государства Россий-
ского».—В кн.: Соловьев С. М. Собр. соч. Том дополнит. СПб., [1901], стлб.
1389—1540. Первоначально: «Отеч. зап.», 1853, № 10; 1854, №№ 2 и 5; 1855,.
№№ 4 и 5; 1856, № 4.
Бестужев-Рюмин К. Н. Николай Михайлович Карамзин. Очерк
жизни и деятельности. СПб., 1895. 18 с. Оттиск из Рус. биогр. словаря.—
Библиография трудов в конце очерка.
Иконников В. С. Карамзин — историк. СПб., 1912. 59 с.
776
Кудрявцев И. А. «История Государства Российского» Н. М. Карам-
зина в русской историографии. Автореферат дисс... М., 1955. 20 с. (Моск,
ист.-архив. ин-т).
Зеленецкий К. Михаил Трофимович Каченовский.— Зап. Одес. о-ва
ист. и древн.» т. 1, 1844, с. 583—591. Оттиск: Зеленецкий К. Биография Ми-
хаила Трофимовича Каченовского. Одесса, 1844. 26 с.
Соловьев С. М. Каченовский М. Т.— В кн.: Биографический словарь
профессоров и преподавателей имп. Московского ун-та... Ч. 1., М., 1855,.
с. 383—403.— С обзором трудов Каченовского.
Белинский В. Г. Начертание русской истории для училищ. Соч. проф.
Погодина. М., 1835.— В кн.: Белинский В. Г. Поли. собр. соч. Т. 1. М., 1953,.
с. 312—313. Первоначально: «Молва», 1835, № 36.
Кавелин К. Д. Исторические труды М. П. Погодина.— В кн.: Кавелин
К. Д. Собр. соч. Т. 1. СПб., 1897 (и СПб., 1904), стлб. 95—251. Первоначаль-
но: «Отеч. зап.», 1847, №№ 1—3.
Добролюбов Н. А. Норманский период русской истории. Соч. М. По-
година. М., 1859.—В кн.: Добролюбов Н. А. Поли. собр. соч. В 6-ти т. Т. 5.
М., 1941, с. 360—361. Первоначально: «Современник», 1860, № 1.
Публичный диспут 19 марта 1860 года о начале Руси между гг. Погоди-
ным и Костомаровым.— «Современник», 1860, № 3, с. 257—292.
Чернышевский Н. Г. Замечание на «последнее слово г. Погодину»
г. Костомарова.— В кн.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч. в 15-ти т. Т. 7.
М., 1950, с. 296—299. Первоначально: «Современник», 1860, № 5.
Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина. Кн. 1—22. СПб.,.
Погодины, 1888—1910.
Плеханов Г. В. М. П. Погодин и борьба классов.— В кн.: Плеха-
нов Г. В. Соч. Т. 23. М.— Л., 1926, с. 45—101. Первоначально: «Соврем. мир»,.
1911, №№ 3 и 4.
Той бин И. М. Пушкин и Погодин.— Уч. зап. Курск, гос. пед. ин-та,
вып. 5,' 1956, с. 70—122.
Пушкин А. С. История русского народа, сочинение Николая Полевого.
Т. 1. М., 1829.— В кн.: Пушкин А. С. Поли. собр. соч. Т. II. М., 1949, с. 119—
124. О втором томе, с. 125—127.
Белинский В. Г. Николай Алексеевич Полевой.— В кн.: Белин-
ский В. Г. Поли. собр. соч. Т. 9. М., 1955, с. 671—696. Первоначально: СПб.,
1846. 55 с.
Барсуков Н. П. Жизнь и труды П. М. Строева. СПб., 1878. III,
668 с.
Развитие исторической науки в период капитализма
(вторая половина XIX в.)
Дмитриев С. С. Историческая наука в Московском университете в-
60—90-х годах XIX века.— «Вести. Моск, ун-та», 1954, № 7, с. 95—115.
Иллерицкий В. Е. Русская историография второй половины XIX ве-
ка. Ред. И. А. Кудрявцев. М., 1957. 107 с. (Моск, ист.-архив. ин-т).
Сладкевич Н. Г. Очерки истории общественной мысли России в кон-
це 50-х — начале 60-х годов XIX века. (Борьба обществ, течений в годы пер-
вой революц. ситуации). Л., 1962. 286 с. (Ленингр. ордена Ленина гос. ун-т)..
Революционно-демократическое направление
в русской историографии
Шахназаров И. Д. Русское революционное просветительство в борь-
бе с буржуазно-дворянской историографией. Л., 1934. 56 с. (АН СССР). Пер-
воначально: «Проблемы марксизма», 1933, № 5.
Сладкевич Н. Исторические взгляды Чернышевского и Добролюбо-
ва.—«Вопр. ист.», 1949, № 2, с. 26—51.
Тупикин В. М. Проблемы истории средних веков в освещении
Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова. Автореферат дисс. Воронеж, '1954*
20 с. (Воронеж, гос. ун-т).
777
Ас и нов ск а я С. А. В. Г. Белинский и А. И. Герцен о некоторых про-
блемах западноевропейского средневековья.— В кн.: Средние века. Вып. 5.
М., 1954, с. 289—310.
Степанова 3. Н. Русские революционные демократы о Востоке.—
Тр. Воронеж, гос. ун-та, т. 59, вып. исторический, 1957, с. 39—52.
Фрейберг Г. Революционно-демократическая концепция русского ис-
торического процесса в трудах предшественников русской социал-демократии
(Н. Г. Чернышевский.— Н. А. Добролюбов).— Уч. зап. Лиепайск. пед. ин-та,
вып. 1, Лиепая, 1958, с. 3—*56.
Виленская Э. С. Н. Г. Чернышевский и А. И. Герцен о роли народ-
ных масс в освободительной борьбе.— «Вопр. филос.», 1960, № 8, с. 108—
119.
Лиоренцевич И. Г. Проблема крестьянской революции в «Совре-
меннике» в 1859—1861 гг.— Науч. докл. высш, школы. Филос. науки, 1960,
№ 2, с. 157—162.
Иллерицкий В. Е. История России в освещении революционеров-демо-
кратов. М., Соцэкгиз, 1963, 439 с.
Чернышевский Н. Г. Очерки гоголевского периода русской литерату-
ры.— В кн.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч. в 15-ти т. Т. 3. М., 1947,
с. 5—309. Первоначально: «Современник», 1855, № 12; 1856, №«№ 1, 2, 4, 7,
9—12.— См. о В. Г. Белинском.
Плеханов Г. В. Белинский и разумная действительность.— В кн.:
Плеханов Г. В. Соч. Т. 10. Изд. 2-е. М.— Л., 1925, с. 201—252. Первоначаль-
но: «Нов. слово», 1897, №№ 7 и 8.
Плеханов Г. В. Виссарион Григорьевич Белинский.— В кн.: Плеха-
нов Г. В. Соч. Т. 23. М.— Л., 1926, с. 121 —167. Первоначально в кн.: История
рус. лит. XIX в. Т. 2. М., 1909.
Плеханов Г. В. О Белинском.— В кн.: Плеханов Г. В. Соч. Т. 23.
М.—Л., 1926, с. 168—222. Первоначально: «Соврем, мир», 1910, №№ 5 и 6.
Котов В. Н. Отечественная история в освещении В. Г. Белинского.—
Наук. зап. Ки!‘в. держ. ун-ту, т. 8, вип. 1. 1ст. зб., № 2, 1949, с. 45—74.
Иллерицкий В. Е. Исторические взгляды В. Г. Белинского. М., Гос-
политиздат, 1953. 255 с.; 1 л. портр.
Березовский Д. Л. К вопросу о взглядах В. Г. Белинского в 40-х го-
дах XIX столетия на. новую историю Франции.— Тр. Среднеаз. гос. ун-та,
вып. 90. Ист. науки, кн. 14, Ташкент, 1957, с. 219—246.
Д е б о р и н А. М. Об историзме воззрений В. Г. Белинского.— «Вопр.
ист.», 1962, с. 51—71.
Плеханов Г. В. Герцен — эмигрант.— В кн.: Плеханов Г. В. Соч.
Т. 23. М.— Л., 1926, с. 414—445. Первоначально в кн.: История рус. лит. XIX в.
Т. 3. М, 1909.
Плеханов Г. В. А. И. Герцен и крепостное право.— В кн.: Плеха-
нов Г. В. Соч. Т. 23. М.— Л., 1926, с. 269—353. Первоначально: «Соврем, мир»,
1911, №№ 11 и 12.
Пирумова Н. М. Исторические взгляды А. И. Герцена. М., Госполит-
издат, 1956. 152 с.; 1 л. портр.
Рец.: Седов М. Г.— «Вопр. ист.», 1956, № 8, с. 158—163.
Нечкина М. В. Предисловие.— В кн.: Колокол. Газета А. И. Герцена
и Н. П. Огарева. Вольная русская типография 1-857—1867. Лондон—Женева.
♦Факсим. изд. Вып. I. 1857—1858. М., 1960, с. V—XVI.
Волгин В. П. Социализм А. И. Герцена. (К 150-летию со дня рожде-
ния).— «Вопр. ист.», 1962, № 5, с. 39—63.
Плеханов Г. В. Добролюбов и Островский.— В кн.: Плеханов Г. В.
Соч. Т. 24*. М.—Л., 1927, с. 37—62. Первоначально: «Студия», 1911.
.№№ 5—8.
В о р о в с к и й В. В. Н. А. Добролюбов. (1911 — 17-ое ноября 1861).— В кн..
Воровский В. В. Литературно-критические статьи. М., 1956, с. 337—351. Перво-
начально: «Просвещение», 1912, № 2. (Подпись: П. Орловский).
77Я
Тарле Е. В. Статьи Добролюбова об итальянских делах.— В кн.: Тар-
ле Е. В. Сочинения. В 12-ти т. Т. 11. М., 1961, с. 363—373. Первоначально
в кн.: Добролюбов И. А. Поли. собр. соч. Т. 8. СПб., [1913], с. 159—171.
Предтеченский А. В. Исторические воззрения Добролюбова.—
Изв. АН СССР. Отд-ние обществ, наук, 1936, № 1—2, с. 93—116.
Караваев Г. Г. Социологические воззрения Н. А. Добролюбова.— Уч.
зап. ЛГУ, № 196. Серия филос. наук, вып. 7, 1956, с. 189—206.
Н е в л е р В. Е. Н. А. Добролюбов и борьба за воссоединение Италии.—
В кн.: Из истории общественных движений и международных отношений. М.,
1957, с. 445—454.
Ярославский Ем. Дмитрий Иванович Писарев. (К 100-летию со дня
рождения).—«Вести. АН СССР», 1940, № 11—12, с. 108—120.
Шуляковск'ий Е. Г. Борьба Д. И. Писарева против буржуазной
историографии.— Тр. Воронеж, гос. ун-та, т. 38. Сб. работ ист.-филол. фак-та,
1955, с. 25—31.
Плеханов Г. В. Н. Г. Чернышевский.—В кн.: Плеханов Г. В. Соч.
Т. 5. М., 1925, с. 21—122; т. 6, с. 393—413. Первоначально (в более полном
виде): «Социал-демократ», 1890, №№ 1—3; 1892, № 4.
Стеклов Ю. М. Н. Г. Чернышевский, его жизнь и деятельность (1828—
1889). СПб., 1909. 427 с.— Гл. 5. Философия истории Чернышевского, с. 124—
176. То же: Т. I. Изд. 2-е, испр. и доп. М.— Л., Гос. изд., 1928, с. 348—427.
Плеханов Г. В. Н. Г. Чернышевский.— В кн.: Плеханов Г. В. Соч.
Т. 5. М., 1925, с. 123—363; т. 6, с. 1—241.— Ч. 1. Отд. 2. Исторические взгля-
ды Н. Г. Чернышевского. С. 251—302. Первоначально: СПб., «Шиповник»,
1910. 537 с.
Покровский М. Н. Н. Г. Чернышевский как историк.— «Историк-
марксист», 1928, № 8, с. 3—26. То же в кн.: Покровский М. Н. Историческая
наука и борьба классов. Вып. 2. М.— Л., 1933, с. 176—206.
Из исторического наследия Н. Г. Чернышевского. I. Н. Г. Чернышевский
и вопрос о петровских реформах. Публикация [и вступит, статья] И Моро-
зова.— Лит. наследство, т. 25—26, 1936, с. 189'—217.
Н. Г. Чернышевский. Сб. статей к 50-летию со дня смерти велико-
го революционера-демократа. Саратов, 1939. 348 с. Статьи А. М. Панкратовой,
В. Е. Иллерицкого, А. Л. Шапиро, Я. М. Майофиса и др.
Молок А. И. История Франции в трудах Н. Г. Чернышевского.— В кн.:
Труды юбилейной научной сессии (Ленингр. гос. ун-т). Секция ист. наук. Л.,
1948, с. 249—268.
Данилов А. И. Научное наследство Чернышевского и советская медие-
вистика.— Тр. Томск, гос. ун-та, т. 112. Ист.-филол. науки, 1950, с. 211—220.
Мартынов А. Ф. Научно-исторические труды Н. Г. Чернышевского в
период астраханской ссылки (1883—1889).— «Вопр. ист.», 1958, № 7, с. 121 —
126.
Лягущенко И. И. Критика буржуазной историографии Н. Г. Черны-
шевским и его взгляд на историю и задачи историка.— Уч. зап. Мордов. пед.
лн-та, вып. 4, Саранск, 1956, с. 99—118.
Романов И. М. Н. Г. Чернышевский о некоторых закономерностях
общественного развития. (К истории развития его исторических воззрений в
1872—1883 гг.).— Уч. зап. Якут. гос. ун-та, вып. 2. Серия обществ, наук, 1957,
с. 85—102.
Козовой М. И. Н. Г. Чернышевский и вопросы исторического разви-
тия Германии. Киев, Госполитиздат УССР, 1959. 214 с.
Пеунова М. Н. Общественно-политические и философские взгляды
Н. В. Шелгунова. М., АН СССР, 1954. 111 с. (АН СССР. Ин-т философии)
Шуляковский Е. Г. Борьба Н. В. Шелгунова против дворянско-бур-
жуазной историографии в 60-х годах XIX в.— Тр. Воронеж, гос. ун-та, т. 25.
Сб. работ ист.-филол. фак-та, 1954, с. 15—30.
[Антонович М. А.] Что иногда открывается в либеральных фразах!
(Русский раскол старообрядства... А. Щапова. Казань, 1859).— «Современ-
779
ник», 1859, № 9. отд. 3, с. 37—52.— Начало статьи написано Н. А. Добролю-
бовым.
Запрещенная цензурой статья ^1. В. Шелгунова. [Сообщ. М. Мартынов].—
«Красн. архив», 1926, т. I, с. 128—147.— Статья Н. В. Шелгунова «Русское
слово» с критикой работы А. П. Щапова «Земство и раскол».
{П ы п и н А. Н.]. Земство и раскол А. Щапова. «Бегуны» А. Щапова.—
«Современник», 1863, № 3, отд. 2, с. 110—122.
Аристов Н. Я. Афанасий Прокофьевич Щапов. (Жизнь и сочинения).
Посмертное изд. СПб., 1883, II, 192 с.
Плеханов Г. В. Афанасий Прокофьевич Щапов. Соч. проф. Н. Я. Ари-
стова (посмертное изд.). СПб., 1883.— В кн.: Плеханов Г. В. Соч. Изд. 2-е.
Т. 2. М.— Пг., 1925, с. 10—20. Первоначально: «Вести. Народной воли», 1883,
№ 1.
Покровский М. Н. А. П. Щапов. (К 50-летию со дня его кончины).—
«Историк-марксист», 1927, т. 3, с. 5—13.
Гудошников М. А. А. П. Щапов.— В кн. Щапов А. П. Собр. соч.
Дополнит, том к изданию 1905—1908 гг. Иркутск, 1937, с. V—XXXI. Со
списком литературы о Щапове.
Кабанов П. Общественно-политические и исторические взгляды А. П.
Щапова. М., Господитиздат, 1954. 88 с.
Болтухин М. П. Вопросы социально-экономического развития Сибири
XVI—XIX вв. в трудах А. П. Щапова.—В кн.: Сборник научно-исследова»
тельских работ кафедр общественных наук (Томск, политехи, ин-т). Томск,
1958, с. 122—140.
А. П. Щапов в годы революционной ситуации. Письмо к П. П. Вяземско-
му от 8 окт. 1861 г. Статья М. В. Нечкиной.— Лит. наследство, т. 67, 1959,
с 645—668.
Дворянско-буржуазная историография истории России
Иконников В. С. Русская историческая наука в двадцатипятилетие
1855—1880 гг.— «Рус. старина», 1880, № 2, с. 423—462; № 3, с. 619—634.
Милюков П. Н. Юридическая школа в русской историографии (Со-
ловьев, Кавелин, Чичерин, Сергеевич).— «Рус. мысль», 1886, № 6, отд. 2,
с. 80—92.
Морозов И. Актовый материал на службе помещичье-буржуазной
историографии. (Спор 1856 г. о сельской общине в России).— В кн.: Пробле-
мы источниковедения. Вып. 1. М.— Л., 1933, с. 130—162.
Дьяков В. О развитии русской военно-исторической мысли в послед-
ней четверти XIX века.— «Воен.-ист. журн.», 1959, № 5, с. 60—72.
Илл ер ицк и й В. Е. О государственной школе в русской историогра-
фии.— «Вопр. ист.», 1959, № 5, с. 141—159.
Гармиза В. В. Земская реформа и земство в исторической литерату-
ре.—«Ист. СССР», 1960, № 5, с. 82—107.
Лукьянов Б. В. Рабочий вопрос в русской дворянской и буржуазной
политико-экономической литературе последней четверти XIX века.— «Вопр.
ист.». 1960, № 5, с. 103—117.
Писарев Д. И. Схоластика XIX века.— В кн.: Писарев Д. И. Соч.
В 4-х т. Т. 1. М., 1955, с. 97—159. Первоначально: «Рус. слово», 1861, №№ 5
и 9.— Раздел XV, с. 147—154: критика статьи К. Н. Бестужева-Рюмина
«Французские софизмы в параллель с русскими», направленной против статьи
Н. Г. Чернышевского «О причинах падения Рима».
Платонов С. Ф. Константин Николаевич Бестужев-Рюмин.— В кн.:
Платонов С. Ф. Соч. Т. I. Статьи по русской истории. (1883—1912). Изд. 2-е.
СПб., 1912, с. 163—180. То же: СПб., 1897. 16 с. Первоначально: Журн. М-ва
нар. проев., 1897, № 2, отд. 4, с. 163—177.
Ш м у р л о Е. Ф. Очерк жизни и научной деятельности Константина Ни-
колаевича Бестужева-Рюмина. 1829—1897.— Уч. зап. Юрьев, ун-та, 1899, №3,
прил. VII, 416 с. Оттиск: Юрьев, 1899. VII, 416 с.
780
Пресняков А. Е. К. Н. Бестужев-Рюмин. (К 25-летию со дня кончи-
ны).—«Дела и дни», 1922, кн. 3, с. 166—172.
Котляревский А. История русской жизни с древнейших времен,
соч. И. Е. Забелина. Т. 1 и 2. М., 1876—1879 Критическая оценка. Киев, 1881.
67 с. Оттиск из Унив. изв., 1880, №№ 11 и 12.
Лузин А. В. Значение трудов И. Е. Забелина в русской исторической
науке.— Журн. М-ва нар. проев., 1911, № 1, отд. 4, с. 1—29.
Сахновский В. И. Е. Забелин. Опыт характеристики его историче-
ских трудов.— «Рус. мысль», 1912, № 5, отд. 2, с. 103—126.
Звягинцев Е. Историограф великого города — И. Е. Забелин (1820—
1908).—«Ист. журн.», 1943, № 3—4, с. 61—67.
Ар циховский А. В. Забелин — археолог.— В кн.: Историко-археоло-
гический сборник. М., 1948, с. 5—11.
Бестужев-Рюмин К. Н. Сочинения К. Кавелина. (Четыре тома. М.,
1859).—«Отеч. зап.», 1860, № 4, отд. 3, с. 74—97; № 5, с. 28^59; № 8, с. 59—
89.
Корсаков Д. Д. Жизнь и деятельность К. Д. Кавелина.— В кн.: Ка-
велин К. Д. Собр. соч. Т. I. СПб., 1897 (и СПб., 1904), с. IX—XXX.
Мякотин В. А. К. Д. Кавелин и его взгляды на русскую историю.—
«Рус. богатство», 1898, № 2, с. 96—115.
Тальников Д. Л. Концепция Кавелина и исторические взгляды Бе-
линского.— «Вопр. ист.», 1956, № 9, с. 130—140.
В. О. Ключевский. Характеристики и воспоминания. М., Научн. сло-
во, 1912, 217 с.— Статьи и воспоминания М. М. Богословского, Ю. В. Готье,
А. С. Лаппо-Данилевского, М. К. Любавского, П. Н. Милюкова, С. Ф. Плато-
нова, Б. И. Сыромятникова и др.
Тхоржевский С. И. В. О. Ключевский как социолог и политический
мыслитель.— «Дела и дни», 1921, № 2, с. 152—179.
Пресняков А. Е. В. О. Ключевский. (1911—1921).— «Рус. ист. журн.»,
1922, № 8, с. 203—224.
Нечкина М. В. О. Ключевский.— В кн.: Русская историческая лите-
ратура в классовом освещении. Сб. статей. Т. 2. М.» 1930, с. 215—350.
Рубинштейн Н. Л. Василий Осипович Ключевский.— «Ист. журн»,
1941, № 6, с. 32—42 с портр.
Тихомиров М. Н. К выходу первых трех томов собрания сочинений
В. О. Ключевского.— «Вопр. ист.», 1958, № 8, с. 154—159. .
Зимин А. А. Формирование исторических взглядов В. О. Ключевского
в 60-е годы XIX в.— Ист. зап., т. 69, 1961, с. 178—196.
Максимович М. А. Письма о Богдане Хмельницком.— В кц.: Макси*
мович М. А. Собр. соч. Т. I. Киев, 1876, с. 395—474.— Впервые напечатаны
в 1859—1860 гг. в различных периодических изданиях. Содержат критику
монографии Н. И. Костомарова.
Пыпин А. Н. Николай Иванович Костомаров. 1817—1885.— «Вести. Ев-
ропы», 1885, № 5, с. 411—426.
Чернышевский Н. Г. Воспоминания. № 5. По поводу «Автобиогра-
фии» Н. И. Костомарова.— В кн.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч.
В 15-ти т. Т. I. М., 1939, с. 757—777.— Из писем к А. Н. Пыпину 9 авг. и
28 окт. 1885 г.
Семевский В. И. Николай Иванович Костомаров. 1817—1885.—«Рус.
старина», 1886, № 1, с. 181—212.
Полух1н Л. К. Формування кторичних погляд!в М. I. Костомарова.
(До критики буржуазно-помящицькоТ кторюграфи на УкраТш). КиТв, АН
УРСР. 126 с. (АН Укр. РСР. 1н-т icTopii).
Материалы о диспуте Н. И. Костомарова с М. П. Погодиным в 1860 г.
см. среди материалов о М. П. Погодине.
Кавелин К. Д. Исследования С. М. Соловьева.— В кн.: Кавелин К. Д.
Собр. соч. Т. I. СПб., 1897 (и СПб., 1904), стлб. 253—508. Первоначально:
«Отеч. зап.», 1.846—1851; «Современник», 1847—1848.
781
Чернышевский Н. Г. История России с древнейших времен. Соч.
С. Соловьева. Т. 4. М., 1854.— В кн.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч. В
15-ти т. Т. 2. М., 1949, с. 399—405. Первоначально: «Современник», 1854, № 10.
Елисеев Г. 3. (Подпись: Грыцько). Исторические очерки. (История,
России с древнейших времен. Соч. С. Соловьева. Т. 7 и 8).— «Современник»,
1860, № 11, отд. 3, с. 61—84.
Шелгунов Н. В. Ученая односторонность. (История России с древней-
ших времен С. Соловьева. Т. 13. 1863).— «Рус. слово», 1864, № 4, отд. 2,
с. 1—36.
Герье В. И. Сергей Михайлович Соловьев.— Ист. вести., 1880, № 1,.
с. 74—111. Оттиск: СПб., 1880. 40 с.
Ключевский В. О. Сергей Михайлович Соловьев.— В кн.: Ключев-
ский В. О. Соч. В 8-ми т. Т. 7. М., 1959, с. 126—144. Опубликовано в 1880 г.
Ключевский В. О. Памяти С. М. Соловьева.—В кн.: Ключевский
В. О. Соч. В 8-ми т. Т. 8. М., 1959, с. 351—367. Первоначально: «Научн. сло-
во», 1904, кн. 8.
Пресняков А. Е. С. М. Соловьев в его влиянии на развитие русской
историографии.— В кн.: Вопросы историографии и источниковедения истории
СССР. Сб. статей. М.— Л., 1963, с. 76—86.— Речь на заседании «Союза ар-
хивных деятелей» в память С. М. Соловьева в июне 1920 г.
Лозинский 3. Историк великодержавной России С. М. Соловьев.—
В кн.: Русская историческая литература в классовом освещении. Сб. статей.
Т. I. М., 1927, с. 205—276.
Ефимов А. В. Соловьев как историк международных отношений.— Изв.
АН СССР. Серия ист. и филос., т. 2, № 4, 1945, с. 238—252.
Рубинштейн Н. С. М. Соловьев и русская историческая наука.—
«Вопр. ист.», 1945, № 3—4, с. 57—71.
Черепнин Л. В. С. М. Соловьев как историк.— В кн.: Соловьев С. М.
История России с древнейших времен. Кн. I (т. 1—2). М., 1959, с. 5—51.
Кавелин К. Д. О книге Б. Н. Чичерина. Областные учреждения Рос-
сии в XVII веке.— В кн.: Кавелин К. Д. Собр. соч. Т. I. СПб., 1897 (и СПб...
1904), стлб. 507—570. Первоначально: Отеч. зап., 1856, № 12.
Чернышевский Н. Г. Заметки о журналах. Апрель 1856 года.—
В кн.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч. В 15-ти т. Т. 3. М., 1947, с. 642—
650. Первоначально: Современник, 1856, № 5.— О статье Б. Н. Чичерина
«Обзор исторического развития сельской общины в России».
Чернышевский Н. Г. Областные учреждения России в XVII веке.
Соч. Б. Чичерина. М., 1856.— В кн.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч.
в 15-ти т. Т. 3. М., 1947, с. 568—584. Первоначально: «Современник», 1856г
№ 9.
Чернышевский Н. Г. Б. Чичерин как публицист. Очерки Англии и
Франции Б. Чичерина. М., 1858.— В кн.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. соч.
В 15-ти т. Т. 5. М., 1950, с. 644—669. Первоначально: «Современник», 1859,
№ 5.
Зибер Н. И. Немецкие экономисты сквозь очки г. Б. Чичерина.— В кн.:
Зибер Н. И. Собр. соч. Т. 2. СПб., 1900, с. 610—673. Первоначально: «Слово»,
1878, № 4 (Ф. Лассаль сквозь очки г. Б. Чичерина); 1879, № 2 (Б. Чичерин
contra К. Маркс).
Плеханов Г. В. Две рецензии о книгах Б. Чичерина.— В кн.: Плеха-
нов Г. В. Соч. Т. 12. М., 1924, с. 179—187. Первоначально: «Заря», № 2—Зг
1901.
Сыромятников Б. И. В. О. Ключевский и Б. Н. Чичерин.— В кн.:
В. О. Ключевский. Характеристики и воспоминания. М., 1912, с. 60—93.
Соловьев П. Философия истории Гегеля на службе русского либера-
лизма. (Историческая концепция Б. Н. Чичерина).— В кн.: Русская истори-
ческая литература в классовом освещении. Т. I. М., 1927, с. 119—204.
Бабицкий Б. Е. Б. Н. Чичерин как буржуазно-либеральный историк
русского государства и права.— Уч. зап. Белорус, гос ун-та, вып. 34. Серия
юрид., 1957, с. 163—196.
782
Народническая историография
Литературу о борьбе марксизма с исторической концепцией народников
см. также в разделах «Распространение марксизма в России. Начало прило-
жения марксизма к изучению истории» и «В. И. Ленин о русской историче-
ской науке. Литература о Ленине как историке».
Каратаев Н. К. Народническая литература 60—90-х годов XIX в.—
В кн.: Народническая экономическая литература. М., 1958, с. 3—80.
Подоров Г. М. Экономические воззрения В. В. Берви-Флеровского. М.,
Госполитиздат, 1952. 236 с.; 1 л. портр.
Багалей Д. И. В историко-филологический факультет имп. Харьков-
ского университета.— Об ученых трудах А. Я. Ефименко.— Зап. Харьк. ун-та,
1910, кн. 2, с. 1—22.
Чернышевский Н. Г. Антропологический принцип в философии.
(«Очерки вопросов практической философии». Соч. П. Л. Лаврова. I. Лич-
ность. СПб., 1860).— В кн.: Чернышевский Н. Г. Поли. собр. -соч. В 15-ти т.
Т. 7. М., 1950, с. 222—295. Первоначально: Современник, 1860, №№ 4—5.
Шелгунов Н. В. Историческая сила критической личности. (Истори-
ческие письма П. Л. Миртова. СПб., 1870).— В кн.: Шелгунов Н. В. Соч.
в 2-х т. Т. 2. СПб., 1891, стлб. 331—354.
Ткачев П. Н. (Подпись: П. Никитин). Роль мысли в истории. («Опыт
истории мысли». Т. I, вып. I, изд. журн. «Знание»).— «Дело», 1875, № 9,
отд. 2, с. 75—98; № 12, с. 325—352.— Рецензия на книгу П. Л. Лаврова.
Плеханов Г. В. О социальной демократии в России. (Письмо к поль-
ским издателям «Истории революционных движений в России» А. Туна). [На-
писано в 1893, опубликовано в 1903].— В кн.: Плеханов Г. В. Соч. Т. 9. М.,
1923, с. 5—29.— Характеризуются исторические и общественно-политические
взгляды П. Л. Лаврова.
Кареев Н. И. Теория личности П. Л. Лаврова. (К истории социологии
в России).— В кн.: Кареев Н. И. Собр. соч. Т. 2. СПб., 1912, с. 153—208.
Первоначально: Ист. обозр., т. 12, 1901.
П. Л. Лавров о себе самом. [С предисл. Я. Колубовского].— «Вести. Ев-
ропы», 1910, № 10, с. 92—108; № 11, с. 83—103.
Л адоха Г. Исторические и социологические воззрения П. Л. Лавро-
ва.— В кн.: Русская историческая литература в классовом освещении. Т. I.
М., 1927, с. 351—428.
Маркина Н. Л. Социологические взгляды П. Л. Лаврова.— Тр. Ин-та
философии АН БССР, вып. I, Минск, 1958, с. 188—214.
Памяти В. И. Семевского.— «Голос минувшего», 1916, № 10, с. V—
CXLIX.— Статьи С. П. Мельгунова, А. В. Флоровского, Н. И. Кареева, Н. Н.
Фирсова и др.
Корнилов А. А. Значение трудов В. И. Семевского в русской историо-
графии.— Журн. М-ва нар. проев., 1917, № 2, отд. 4, с. 45—88.
Волков С. И. В. И. Семевский. (К науч, биографии).— «Ист. СССР»,.
1959, № 5, с. 113—122.
Козьмин Б. П. П. Н. Ткачев.— В кн. Козьмин Б. П. Из истории револю-
ционной мысли в России. М., 1961, с. 346—403. Первоначально в кн.: Тка-
чев П. Н. Избр. соч. на социально-политические темы. Т. I. М., 1932, с. 9—56.
Реуэль А. Л. Социально-экономические воззрения Ткачева.— Науч.,
зап. Моск. фин. ин-та, вып. 8, 1957, с. 232—261.
Распространение марксизма в России.
Начало применения марксизма к изучению истории
Плеханов Г. В. Социализм и политическая борьба. [1883].— В кн.:
Плеханов Г. В. Соч. Т. 2. М.— Пг., 1923, с. 25—88.
Плеханов Г. В.. Наши разногласия. [Написано в 1884, опубликовано*
в 1885].— В кн.: Плеханов Г. В. Соч. Т. 2. М.— Пг., 1923, с. 89—356.
783
Плеханов Г. В. К вопросу о развитии монистического взгляда на
Историю. Ответ гг. Михайловскому, Карееву и Комп. [1895].— В кн : Плеха-
нов Г. В. Соч. Т. 7. М.—Пг., 1923, с. 57—326.
Плеханов Г. В. Обоснование народничества в трудах г-на Воронцо-
ва (В. В.). [1896].— В кн.: Плеханов Г. В. Соч. Т. 9. М.— Пг., 1923, с. 51 —
367.
Плеханов Г. В. К вопросу о роли личности в истории. [1898].— В кн.:
'Плеханов Г. В. Соч. Т. 8. М.— Пг., 1923, с. 271—306.
Воровский В. В. «Коммунистический манифест» и его судьба в Рос-
сии.— В кн.: Воровский В. В. Соч. Т. I. М., 1932, с. 82—116. Первоначально:
«Образование», 1907, № 4 (подпись: П. Орловский).
Воровский В. В. К истории марксизма в России.— В кн.: Воровский
В. В. Соч. Т. I. М., Партиздат, 1933, с. 116—158. Первоначально в кн.: Памя-
ти К. Маркса. СПб., 1908 (подпись: П. Орловский).
Маркс, Ленин и Плеханов о народничестве и «Народной воле». Сб. ста-
тей. [М.], Соцэкгиз, 1931. 197 с. (Ин-т Ленина при ЦК ВКП(б). Б-ка журн.
«Пролетарская • революция»).
Егоров Н. Марксистская критика народнических взглядов на русскую
общину.— «Ист. журн.», 1938, № 12, с. 35—47.
Шульгин В. Энгельс в русской легальной печати в 40—70-х годах.—
««Ист. журн.», 1940, № 8, с. 25—32.
Черномордик С. Литературное наследие группы «Освобождение
труда».—«Пролет, революция», 1941, № 1, с. 153—161.
Шульгин В. К- Маркс и Ф. Энгельс и передовая общественная и на-
учная мысль России 70—80-х годов.— «Ист. журн.», 1944, № 4, с. 26—34.
Реуэль А. Л. «Положение рабочего класса в Англии» Ф. Энгельса в
оценке русской журналистики 1860 г.— «Вопр. ист.», 1948, № 5, с. 93—102.
Шульгин В. Н. «Анти-Дюринг» в России 70-х годов.— В кн.: Звенья.
Т. 8, 1950, с. 594—625.
Реуэль А. Л. Русская экономическая мысль 60—70-х годов XIX века
и марксизм. М., Госполитиздат, 1956. 424 с.
Полевой Ю. 3. Зарождение марксизма в России. 1883—1894 гг. М.,
АН СССР, 1959, 568 с. (АН СССР. Ин-т истории).
Рец.: Костин А. и Сидоров М. Монография о первых марксистских орга-
низациях в России.— «Коммунист», 1960, № 18, с. 106—111.
П о к р о в с к и й М. Н. Г. В. Плеханов как историк России.— «Под зна-
менем марксизма», 1923, № 6—7, с. 5—18.
Гельдман А. И. Об исторических взглядах Г. В. Плеханова. Взгляды
Плеханова на русский исторический процесс (1903—1918 гг.). Автореферат
дисс... М., 1950. 9 с. (Моск. гор. пед. ин-т им. В. П. Потемкина. Кафедра ист.
СССР).
Полевой Ю. 3. Об исторических взглядах Плеханова.— «Вопр. ист.»,
1954, № 8, с. 48—64.
Полянский Ф. я. Историческая концепция Г. В. Плеханова.— Уч. зап.
МГУ, вып. 179, 1956, с. 147—186.
Сидоров М. И. Г. В. Плеханов и вопросы истории русской революци-
онно-демократической мысли XIX в. М., 1957. 148 с. (АН СССР. Ин-т филос.).
Левин Ш. М. Г. В. Плеханов как историк революционно-народниче-
ского движения 70-х годов.— В кн.: Вопросы историографии и источникове-
дения истории СССР. Сб. статей. М.— Л. 1963, с. 20—75.
Федосеев Н. Статьи и письма. Вступит, статья Б. М. Волина. М.,
Госполитиздат, 1958. 355 с.— Сборник содержит статьи Н. Е. Федосеева,
письма к Н. К. Михайловскому, В. И. Семевскому, П. П. Маслову и др., свя-
занные с его трудом об экономических причинах падения крепостного права
в России.
Федосеев Николай Евграфович. Один из пионеров революционного
.марксизма в России. (Сб. воспоминаний). М.— Пг., ГИЗ, 1923. 185 с.
v(UK РКП (б). Комиссия по истории Октябрьской революции).— Ряд воспо-
784
минаний (А. И. Елизаровой и др.) касаются работы Н. Федосеева над исто-
рией освобождения крестьян в России.
Щепров С. Выдающийся революционер Н. Е. Федосеев. М., Госполит-
издат, 1958. 95 с.
Буржуазная историческая наука периода империализма
Лаппо И. И. Современное состояние науки русской истории и задача
ее университетского преподавателя.— Уч. зап. Юрьев, ун-та, 1906, № 1, с. 1—
20 (2-й паг.). Оттиск: Юрьев, 1906, 20 с.
Перцев В. Новые русские труды по теории исторической науки.— «Го-
лос минувшего», 1914, № 4, с. 269—282.
Кудрявцев А. Новости русской историографии за последнее десяти-
летие.— «Летопись», 1916, № 6, с. 298—303; № 12, с. 316—322.
Полиевктов М. А. Литература по внешней русской истории XVIII—
XIX вв. за 1900—1915 гг.— «Ист. изв.», 1916, № 1, с. 42—68.
Шапиро А. Л. Русская историография в период империализма. См.
на с. 773. Историографические работы общего характера.
* * *
Бартольд В. В. Н. И. Веселовский, как исследователь Востока и ис-
торик русской науки.— Зап. Вост, отд-ния Рус. археол. о-ва, т. 25, вып. 1—4,
1921, с. 337—355.
Фармаковский Б. Н. И. Веселовский — археолог.— Зап. Вост,
отд-ния Рус. археол. о-ва, т. 25, вып. 1—4, 1921, с. 359—386.
О книге: Готье Ю. В. Замосковный край в XVII веке. Опыт исследо-
вания по истории экономического быта Московской Руси. М., 1906.— Весе-
ловский С.— Журн. М-ва нар. .проев., 1908, № 2, отд. 3, с. 413—431.— Дьяко-
нов М. А.— В кн.: Отчет о сорок девятом присуждении наград гр. Уварова.
СПб., 1909, с. 35—78.
О книге: Готье Ю. В. История областного управления в России от
Петра I до Екатерины II. Т. I. М., 1913.— Бочкарев В.— Голос минувшего,
1913, № 6, с. 252—254.— Рожков Н.— Совр. мир, 1913, № 10, с. 273.
Ас а фо в а Н. М. Юрий Владимирович Готье. Под ред. П. А. Федосеева.
М., Всес. кн. палата, 1941. 26 с.; 1 л. портр. (Сектор сети спец, б-к АН СССР
и Всес. кн. палата. Мат-лы к библиографии трудов ученых СССР. Серия
истории, вып. I).
Мануйлов А. А. Разбор ученых работ профессоров А. Н. Филиппова
и М. А. Дьяконова и отзыва о них заслуж. проф. Д. Я- Самоквасова. М., 1903.
51 с. (Конкурс по соисканию кафедры истории рус. права в Моск, ун-те).
Пресняков А. Е. О трудах М. А. Дьяконова по русской истории.—
«Рус. ист. журн.», 1921, № 7, с. 8—25.
Памяти акад. А. С. Лаппо-Данилевского (7 февр. 1919 г.).— «Рус. ист.
журн.», 1920, кн. 6. 207 с.— Статьи А. Е. Преснякова, Н. И. Кареева, С. Ф.
Ольденбурга и др.
Пресняков А. Е. Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский. Пб., «Ко-
лос», 1922. 94 с. (Биогр. б-ка).
Материалы для биографии А. С. Лаппо-Данилевского. Л., 1929.58с.;
1 л. портр. (АН СССР. Очерки по истории знаний. Т. 6).— Содержание: Био-
графические сведения. Список печатных трудов А. С. Лаппо-Данилевского
за 1884—1923 гг. Краткая опись его рукописей, хранящихся в библиотеке
Акад, наук СССР.— Список книг и статей об А. С. Лаппо-Данилевском, на-
печатанных в 1919 г. и следующих годах.
Черепнин Л. В. А. С. Лаппо-Данилевский — буржуазный историк и
источниковед.— «Вопр. ист.», 1949, № 8, с. 30—51.
Жебелев С. А. Василий Васильевич Латышев (29 июля 1886—2 мая
1921).— Визант. временник, т. 24, 1926, с. 105—ПО.
•Шкляев Н. П. Выдающийся русский эпиграфист академик В. В. Ла-
тышев.— Уч. зап. Казан, гос. ун-та, т. 12, кн. 5, 1952, с. 117—151.
5Q Очерки историографии, т. III 755
Значение работ академика В. В. Латышева для изучения античной исто-
рии. (К столетию со дня рождения)).— «Вести, древн. ист.», 195'5, № 4,
с. 3—9.
Советская археология. Т. 28. Памяти Василия Васильевича Латыше-
ва. М., 1958. 340 с.; 1 л. портр.— Статьи Н. И. Новосадского, Т. Н. Книпович,
А. И. Тюменева, А. Л. Есипенко, Н. А. Винберг и список трудов В. В. Латы-
шева (сост. Н. А. Винберг).
Пресняков А. Е. Первый опыт истории русского самосознания.
(П. Н. Милюков. Очерки по истории русской культуры. Ч. 3). Изв. Отд-ния
рус. яз. и словесн. АН, т. 6, 1901 [на тит. л. ошибочно 1903J, кн. 3, с. 301—
317. То же: СПб., 1901. 17 с.
Лидак О. А. П. Н. Милюков как историк.— В кн.: Русская историче-
ская литература в классовом освещении. Сб. статей. Т. 2. М., 1930, с. 123—
214.
Щеголев П. Е. Памяти Н. П. Павлова-Сильванского.— «Минувшие
годы», 1908, № 10, с. 309—319.
Кареев Н. И. В каком смысле можно говорить о существовании фео-
дализма в России? По поводу теории Павлова-Сильванского.— Изв. СПб. по-
литехи. ин-та. Отд. наук экон, и юрид., т. 14, 1910, с. 1 — 145. То же: СПб.,
1910. 145 с.
В а лк С. Н. Вступительная лекция Н. П. Павлова-Сильванского.— В кн.:
Вопросы историографии и источниковедения истории СССР. Сб. статей. М.—
Л., 1963, с. 617—626.
Иконников В. С. О книге С. Ф. Платонова «Очерки по истории сму-
ты в Московском государстве XVI—XVII вв.». СПб., 1899.— Журн. М-ва нар.
проев., 1900, № 2, отд. 2, с. 367—399; № 3, отд. 2, с. 165—189.
Трифильев Е. П. Тридцатилетие научно-педагогической деятельности
профессора Сергея Федоровича Платонова.— Летопись Ист.-филол. о-ва при
Новорос. ун-те, т. 22, 1913, с. 1—22, 4-й паг. Оттиск: Одесса, 1913. 22 с.
Записка об ученых трудах профессора Сергея Федоровича Платонова.—
Изв. Рос. АН, 6 серия, т. 14, 1920, с. 5—7. Авторы: Ф. Успенский, В. Бартольд,
А. Никитский, Б. Тураев. Со списком трудов Платонова — на с. 8—14.
Иванов Л. О книге С. Ф. Платонова «Очерки по истории смуты в Мос-
ковском государстве XVI—XVII вв.» — «Историк-марксист», 1938, № 4,
с. 153—156.
Записка об ученых трудах Александра Евгеньевича Преснякова.— Изв.
Рос. АН. 6-я серия, т. 14, 1920, с. 153—157.— Со списком печатных работ.
Черепнин Л. В. Об исторических взглядах А. Е. Преснякова.— Ист.
зап., т. 33, 1950, с. 203—231.
Кареев Н. К вопросу о понимании истории. (Возражение г. Н. Рожко-
ву).— Образование, 1899, № 2, с. 63—68.— По поводу статьи Н. Рожкова
«Успехи современной социологии в их отношении с историей».
Ключевский В. О. Отзыв о исследовании Н. А. Рожкова «Сельское
хозяйство Московской Руси в XVI веке».— В кн.: Ключевский В. О. Соч. Т. 8.
М., 1959, с. 368—389. Первоначально в кн.: Отчет о сорок четвертом присуж-
дении наград гр. Уварова. СПб., 1904, с. 19—37. (Зап. АН по ист.-филол.
отд-нию. Т. 6, № 7).
Покровский М. Н. Н. А. Рожков.— «Историк-марксист», 1927, № 4,
с. 179—186.
Сидоров А. Исторические взгляды Н. А. Рожкова. К выходу нового
издания 12 томов «Русской, истории в сравнительно-историческом освеще-
нии».— «Историк-марксист», 1929, № 13, с. 184—220.
- -Петрова А. Н. А. Рожков как историк России.— В кн.: Русская исто-
рическая литература в классовом освещении. Т. 2. М., 1930, с. 351—416.
Головин’К. Два новых противника общины (А. Скворцов «Экономи-
ческие этюды». 1894.— П. Струве. «Критические заметки к вопросу об эконо-
мическом развитии России». 1894).— «Рус. вести.», 1894, № 12, с. 311—329.
Ми х а-йлюв с кий Н. К. Литература и жизнь —«Рус. богатство», 1894,
№ 10, отд. 2, с. 45—77.
786
Даниельсон Н. Ф. (Подпись: Николай—он). Апология власти денег
как признак времени.— «Рус. богатство», 1895, № 1, отд. 2, с. 155—185; №2,
отд. 2, с. 1—34. О книге П. Струве «Критические заметки к вопросу об экономи-
ческом развитии России».
Струве П. Б. Моим критикам.— В кн.: Материалы к характеристике
нашего хозяйственного развития. Сб. статей. СПб., 1895, ч. 2, с. 145—196.
Плеханов Г. В. Г-н П. Струве в роли критика Марксовой теории об-
щественного развития.— В кн.: Плеханов Г. В. Соч. т. II. Изд. 2-е. М.— Л.,
1928, с. 145—276. Первоначально: «Заря», № 1—3, 1901; № 4, 1902.
Туган-БарановскийМ. И. Новый труд по экономической теории.—
«Рус. богатство», 1913, № 10, с. 371—382.— О книге П. Струве «Хозяйство и
цена».
Слонимский Л. Промышленная идеология. М. Туган-Барановский.
Русская фабрика в прошлом и настоящем. Ист.-экон. исследование. Т. I.
СПб., 1898.— «Вести. Европы», 1898, № 6, с. 768—783.
Розенберг И. «Система» г. Туган-Барановского.— «Рус. мысль», 1903,
№ 7, отд. 2, с. 74—89.
Известия Отд-ния русского языка и словесности Российской АН. Т. 25.
Посвящается памяти Алексея Александровича Шахматова, 1920, 488 с. Авто-
биография А. А. Шахматова, список его печатных трудов, статьи Истрина,
Долобко, Приселкова, Преснякова, Готье и др.
Лихачев Д. С. Шахматов как исследователь русского летописания.—
В кн.: А. А. Шахматов. 1864—1920. Сб. статей и материалов. М.—Л.» 1947,
с. 253—293.
П а ш у т о В. Т. А. А. Шахматов — буржуазный источниковед.— «Вопр.
ист.», 1952, № 3, с. 47—73.
Начало ленинского этапа в развитии исторической науки.
Борьба марксизма-ленинизма против враждебных идеологий
(с половины 1890-х годов до 1917 г.)
В. И. Ленин о русской исторической науке. Литература о Ленине как
историке. См. с. 764—771.
Историческая проблематика в большевистской литературе конца XIX — начала
XX в.
Комаров Н. С. Создание и деятельность Библиотеки и Архива РСДРП
в Женеве (1904 — январь 1906 гг.).— «Ист. архив», 1955, № 1, с. 229—239.
Волин М. Некоторые вопросы историографии партии. (Дооктябрьский
период).— «Вопр. ист. КПСС», 1960, № 5, с. 156—172.
Батурин Н. Н. Автобиография.— «Пролет, революция», 1927, № 12,
с. 33—35.
Ольминский М. [О книге:] Батурин Н. Очерк истории социал-демо-
кратии в России. М., 1906.— «Былое», 1906, № 12, с. 292—295.
Кин Д. Н. Н. Батурин как историк партии.— «Историк-марксист», 1927,
№ 6, с. 195—201.
Кривцов С. В. В. Воровский.— «Под знаменем марксизма», 1923,
№ 4—5, с. 210—222.
Мещеряков Н. Вацлав Вацлавович Воровский. Биогр. очерк.— В кн.:
Воровский В. В. Соч. Т. I. М., 1933, с. VII—XLIX. г
Верховцев И. П. Жизнь, отданная великому делу. М., Госполитиз-
дат, 1959. 136 с.— О В. В. Воровском.
Воровский В. В. (Подпись: П. Орловский). О природе абсолютизма.
(По поводу книги М. Александрова (М. С. Ольминского) «Государство, бю-
рократия и абсолютизм в истории России»).— «Просвещение», 1912, № 3—4,
с. 39—52.
Мосенцев В. А. Путь М. С. Ольминского от народничества К мар-
ксизму.— В кн.: Сборник научных работ преподавателей философии вузов
г. Харькова. Вып. I. Харьков, 1959, с. 167—182. 7
787
Лядов (Мандельштам) Мартын Николаевич. (Автобиография).— Энц.
сл. Гранат. Изд. 7-е. Т. 41, ч. 1, прил., стлб. 346—350.
О книге: Лядов М. Н. История российской социал-демократической рабо-
чей партии. Ч. 1.— Алексеев С.— «Соврем, мир», 1906, № 2. (ноябрь), отд. 2,
с. 88—91; Веселовский Б. Б. (Б. В.-ий).— «Образование», 1906, № 12, отд. 2,
с. 126.
О книге «Русская история с древнейших времен» М. Н. Покровского, при
участии Н. М. Никольского и В. Н. Сторожева. Т. 1—3. 1910—1911.— Рож-
ков Н.—«Соврем, мир», 1911, № 1, с. 365—368; № 3, с. 353—360; 1912, № 1,
с. 350—351; Семевский В. И.— «Голос минувшего», 1913, К? 7, с. 250—
254. На Т. 4, кн. 7 и 8.; Степанов И.— «Просвещение», 1913, № 11, с. 98—101.
Шест аков А. В. М. Н. Покровский — историк-марксист. (К 60-летию
со дня рождения).— «Историк-марксист», 1928, № 9, с. 3—17.
Материалы к библиографии М. Н. Покровского 1896—1928.— Там же,
с. 213—231.
Панкратова А. М. М. Н. Покровский — большевистский историк.—
«Борьба классов», 1932, № 4, с. 20—35.
Ильичев Л. Ф. Речь на XXII съезде КПСС 24 октября 1961 года.
М., Госполитиздат, 1961. 19 с.
Соколов О. Об исторических взглядах М. Н. Покровского.— «Ком-
мунист», 1962, № 4, с. 69—79.
Тихомиров Б. Иван Иванович Скворцов-Степанов. Биогр. очерк.—
В кн.: Скворцов-Степанов И. И. Избр. произведения. Т. 1. М., 1930, с. V—XXXV.
С. Шаумян — см. раздел «Историография народов СССР. Армения».
ИСТОРИОГРАФИЯ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
Бузескул В. П. Всеобщая история и ее представители в России в
XIX и начале XX века. Ч. 1—2. Л., АН СССР, 1929—1933. (АН СССР. Тр.
Комис, по истории знаний).
Тарле Е. В. К изучению истории Запада в Академии наук.— «Вести.
АН СССР», 1945, № 5—6, с. 17'6—181.
Алпатов М. А. Фюстель де Куланж и русская либеральная историо-
графия.—Изв. АН СССР. Серия ист. и филос., 1949, № 2, с. 134—150.
Изучение истории древнего мира
Бильбасов В. А. Рим и Византия в трудах киевских историков.—
В кн.: Бильбасов В. А. Исторические монографии. Т. 5. СПб., 1901, с. 167—229.
Бузескул В. П. Введение в историю Греции. Обзор источников и
очерк разработки греческой истории в XIX и в начале XX в. Изд. 3-е, пере-
работ. Пг., 1915. 592 с.
Бузескул В. Разработка древнегреческой истории в России.— «Ан-
налы», № 4, 1922, с. 139—153.
Тураев Б. А. Русская наука о древнем Востоке до 1917 года. Посмерт.
изд. с предисл. И. Ю. Крачковского. Л., АН СССР, 1927. 19 с. (АН СССР.
Тр. Комис, по истории знаний).
Аляско некая О. Е. Римский аграрный вопрос в русской историо-
графии XIX века. Автореферат дисс... М., 1951. 12 с. (Моск. гос. ун-т им.
М. В. Ломоносова).
Пику с Н. Н. Начальный период изучения эллинизма в России.— «Вести,
древн. ист.», 1951, № 3, с. 151—155.
Плотникова Е. Ф. Римская история в трудах Т. Н. Грановского и
С. В. Ешевского. Автореферат дисс... М., 1951, 15 с. (МГУ. Ист. фак.).
Шофман А. С. Изучение античной истории в Казанском университете.
Казань, 1956. 29 с. (Гос. музей Тат. АССР).
Илларионов В. Т. Введение в историографию древнейшей истории.
Горький, Горьк. ун-т, 1960. 389 с.
788
Поздеева И. В. Изучение древней истории и древних языков в Мо-
сковском университете в 50—70-е гг. XVIII в.— «Вести, древн. ист.», 1962,
№ 5, с. 3—23.
Изучение истории средних веков
Вайнштейн О. Л. Историография средних веков в связи с развитием
исторической мысли от начала средних веков до наших дней. М.— Л., 1940.
375 с. (Ин-т истории АН СССР).— Гл. 9. Историография средних веков в
дореволюционной России (XIX в.— 1917 г.).
Косминский Е. А. Столетие преподавания истории средних веков в
Московском университете.— «Историк-марксист», 1940, № 7, с. 101—105.
Косминский Е. А. Роль русских историков в разработке истории
Англии.— «Ист. журн.», 1941, № 10—11, с. 89—99.
Гуковский М. Итальянское Возрождение в трудах русских ученых
XIX века.—«Вопр. ист.», 1945, № 5—6, с. 97—118.
Косминский Е. А. Изучение истории западного средневековья.—
«Вести. АН СССР», 1945, № 10—11, с. 43—60.
Фролова И. И. Критика буржуазной историографии XIX в. (до
80-х гг.) по истории французского крестьянства при феодализме. Авторефе-
рат дисс. Л., 1964. 46 с. (Ленингр. гос. ун-11).
Бороздин И. Н. К вопросу об ученых разногласиях русских медие-
вистов 40—50-х годов XIX в.—В кн.: Средние века. Сб. Вып. 6. М.» 1955,
с. 345—358.
А л п а т о в М. А. Из истории русской медиевистики.— «Вопр. ист.»,
1960^ № 9, с. 53—65.
3’ а б о р о в М. А. Крестовые походы в русской историографии первой
половины XIX века.— Визант. временник, т. 21, 1962, с. 183—197.
Византиноведение
Васильевский В. Г. Византийский временник за пять лет существо-
вания (1894—1398).— Журн. М-ва нар. проев., 1899, № 3, отд. 2, с. 132—154;
№ 6, с. 471—494.
Попов Н. Начало византиноведения в России.— В кн.: Сборник ста-
тей, посвященных Василию Осиповичу Ключевскому его учениками, друзья-
ми и почитателями ко дню 30-летия его профессорской деятельности в Мо-
сковском университете. М., 1909, с. 435—448.
Успенский Ф. Из истории византиноведения в России.— «Анналы»,
№ 1, 1922, с. 110—126.
Жебелев С. Русское византиноведение, его прошлое, его задачи в
советской науке.— «Вести, древн. ист.», 1938, № 4(5), с. 13—22.
Горянов Б. Т. Академия наук и византиноведение в дореволюцион-
ный период.— «Вести. АН СССР», 1945, № 5—6, с. 182—188.
Изучение новой истории
Хвостов М. М. Новые работы русских исследователей о землевладе-
нии и земледельческом классе во Франции перед революцией.— В кн.: Изда-
ния исторического общества при имп. Московском университете. Рефераты,
чит. в 1896 и 97 году. (Т. 2]. М., 1898, с. 57—91 —О работах Ковалевского и
Лучицкого.
Кареев Н. И. Работы русских ученых по истории французской рево-
люции. СПб., 1904. 80 с.
Кареев Н. И. Эпоха французской революции в трудах русских ученых
за последние десять лет (1902—1911). СПб., 1912. 115 с.
К а р е с в Н. И. Беглые заметки по экономической истории Франции
в эпоху революции. Серия 1—2. СПб., 1913—1915. [Историографический
обзор].
789
Бутенко В. Наука новой истории в России.— «Анналы», № 2, 1922,
с. 129—167.
Молок А. История Франции нового времени в трудах русских истори-
ков.— «Ист. журн.», 1945, № 1—2, с. 49—62.
Гусев В. В. Французская буржуазная революция конца XVIII века в
освещении русской дворянско-буржуазной историографии первой половины
XIX века.— Изв. Воронеж, гос. пед. ин-та, т. 27, 1959, с. 79—91.
Литература об отдельных ученых — специалистах
по всеобщей истории
Жебелев С. А. Отзыв о сочинении В. П. Бузескула: Введение в исто-
рию Греции. Изд. 2-е. Харьков, 1904.— В кн.: Сборник отчетов о премиях и
наградах, присуждаемых Академией наук. Т. 2. Отчеты за 1907 год. СПб.,
1909, с. 157—175.
Гольдин Н. Проф. В. П. Бузескул как историк античного мира.—
В кн.: Сборник статей в честь проф. В. П. Бузескула. Харьков, 1914,
с. X—XVII. (Сб. ист.-филол. о-ва при Харьк. ун-те, т. 21).
Список ученых трудов проф. В. П. Бузескула.— «Изв. Росс. АН», 6 се-
рия, т. 16, 1922, № 1—18, с. 111—114.
Пакуль Н. М. В. П. Бузескул как историк.— Уч. зап. науч.-исслед. ка-
федры ист. европ. культуры. Харьков, 1929, вып. 3, с. 11—24. Оттиск: Харьков,
1929. 14 с.
Ку ник А. А. Записка об ученых трудах чл.-корр. Академии наук Ва-
силия Григорьевича Васильевского. СПб., 1890. 40 с.
Безобразов П. В. Г. Васильевский.— Визант. временник, т. 6, .1899,
вып. 3—4, с. 636—658.
Греве И. М. Василий Григорьевич Васильевский как учитель науки.
Набросок воспоминаний и материалы для характеристики.— Журн. М-ва нар.
проев., 1899, № 8, отд. 4, с. 27—74.
Успенский Ф. И. Академик Василий Григорьевич Васильевский. Об-
зор главнейших трудов его по изучению Византии.— Журн. М-ва нар. проев.,
1'899, № 10, с. 291—342.
Лавров П. А. Труды В. Г. Васильевского по истории славян.— В кн.:
Научно-литературный сборник. Т. I, кн. I. Львов, Галицко-русская матица,
1901, науч, отд., с. 64—79.
Греков Б. Д. История древних славян и Руси в работах акад.
В. Г. Васильевского.— «Вести, древн. ист.», 1939, № 1, с. 338—351.
Жебелев С. В. Г. Васильевский в изучении византийских древно-
стей. (Доклад...).—«Вести, древн. ист.», 1939, № 1, с. 216—222.
Петр ушевский Д. М. Новое исследование о происхождении фео-
дального строя.— Журн. М-ва нар. проев., 1892, № 12, с. 307—376.—О книге
П. Г. Виноградова. «The Villainage in England».
Павел Гаврилович Виноградов.— В кн.: Материалы для биографиче-
ского словаря действительных членов Академии наук, т. 2, Пг., 1917, с. 292—
304. Со списком трудов.
Успенский Ф. И. Павел Гавриилович Виноградов (некролог).— Изв.
АН СССР, т. 20, 1926, серия 6, № 15—17, с. 1405—1414.
Петрушевский Д. М. П. Г. Виноградов как социальный историк.
Л., АН СССР, 1930. 27 с. (АН СССР. Тр. Комис, по истории знаний).
Ше вцова Г. В. Из истории русской медиевистики. П. Г. Виноградов.
Автореферат дисс... М., 1951. 24 с. (Моск. гос. пед. ин-т им. В. И. Ленина).
Алпатов М. А. Лекционные курсы П. Г. Виноградова 80-х гг. по ан-
тичной истории.— «Вести, древн. ист.», 1957, № 4, с. 127—151.
Алпатов М. А. П. Г. Виноградов как историк французской буржуаз-
ной революции конца XVIII в.— В кн.: Французский ежегодник. 1958. М„
1.959, с. 560—574.
790
Виноградов П. Г. Кальвин и Женева (Р. Виппер. Церковь и го-
сударство в Женеве XVI века в эпоху кальвинизма. М., 1894).— «Рус. мысль»,
1894. кн. 9, с. 134—141.
Бузескул В. П. [О книге:] Виппер Р. Ю. Лекции по истории Греции.
Ч. I, М., 1905.— Жури. М-ва нар. проев., 1905, № 10, отд. 2, с. 405—436.
Рожков Н. К теории исторического монизма. (По поводу «Очерков
теории исторического познания» Р. Ю. Виппера).— «Соврем, мир», 1910, № 9,
с. 165—169.
Кареев Н. Памяти двух историков.— «Анналы», № 1, 1922, с. 154—
174.— О В. И. Герье и И. В. Лучицком1.
Вебер Б. Г. Образование русской либеральной традиции в историо-
графии Великой французской революции.— В кн.: Французский ежегодник.
1960. М., 1961, с. 489—526.—Гл. обр. о В. И. Герье.
Чернышевский Н. Г. Сочинения Грановского. Т. I.— В кн.: Чер-
нышевский Н. Г. Поли. собр. соч. Т. 3. М., 1947, с. 346—368. Первоначально.
«Современник», 1856, № 6.
В и н о г р а д о в П. Г. Т. Н. Грановский.— «Рус. мысль», 1893, кн. 4,
отд. 2, с. 44—66.
Виппер Р. Общественно-исторические взгляды Грановского.— «Мир
божий», 1905, № 11, с. 179—192.
Кареев Н. И. Историческое миросозерцание Грановского. 3-е изд.
СПб., 1905. IV, 109 с.
Бузескул В. Об отношении Т. Н. Грановского к античному миру.—
«Гермес», 1913, № 7, с. 171—180.
Герье В. И. Тимофей Николаевич Грановский. М., 1914. 74 с.
Станкевич А. В. Тимофей Николаевич Грановский. Изд: 3-е. М.,
1914. V, 310 с.
АсиновскаяС. А. Из истории передовых идей в русской медиеви-
стике (Т. Н. Грановский). М., АН СССР, 1955. 166 с.; 1 л. портр.
Кудрявцев П. Н. О книге С. Ешевского «К. С. Аполлинарий Сидо-
ний». (М., 1855).— «Отеч. зап.», 1855, № 9, отд. 3, с. 1—56.
Б о л ь ш а к о в а Л. Н. С. В. Ешевский — русский медиевист. Авторефе-
рат дисс... М., 1950. 20 с. (МГУ. Ист. фак.).
Архангельский С. И. Исторические взгляды С. В. Ешевского.—
В кн.: Средние века. Вып. 6. М., 1955, с. 324—344.
Воровский В. В. Н. И. Зибер. По поводу 20-летия его смерти.— В
кн.: Воровский В. В. Соч. Т. I. М., 1933, с. 173—178. Первоначально: Одес.
обозр., 1908, 24—25 апр. за подписью П. Орловский.
Резуль Я. Г. Н. И. Зибер (Библиография).— «Каторга и ссылка», 1931,
№ 7, с. 142—174; № 8—9, с. 236—255.
Кушнер (Кнышев) П. И. Н. И. Зибер. (К 60-летию со дня смерти).—
«Сов. этнография», 1948, № 4, с. 144—154.
Запольская В. В. Экономические взгляды Н. И. Зибера и его ме-
сто в истории русской экономической мысли. Автореферат дисс... М., 1956.
16 с. (МГУ. Ин-т повышения квалификации преподавателей марксизма-лени-
низма).
Ч е р н и н а Б. А. Исторические условия формирования и развития эко-
номических взглядов Н. И. Зибера.— Науч. тр. Ленингр. ин-та точной меха-
ники и оптики, вып. 30. Сб. статей кафедры политэкон., 1958, с. 36—68.
Лавров П. Л. (Подпись: П. П-ский). История Франции под пером но-
вых русских исследователей. («Крестьяне и крестьянский вопрос во Фран-
ции в последней четверти XVIII века». Ист. диссертация Н. Кареева. М.,
1879.— «Государственное хозяйство во Франции XVII века». Ист. очерк
В. Гольцева. М., 1878).— «Дело», 1879, № 4, отд. 2, с. 1—39.
Дубровский Н. Учено-литературная деятельность Н. И. Кареева.
(По поводу ее двадцатипятилетия).— «Ист. вести.», 1905, № 1, с. 209—223..
З’а полвека (Список книг, брошюр и статей Н. И. Кареева).— В кн.:
Из далекого и близкого прошлого. Сб. этюдов... в честь пятидесятилетия
науч, жизни Н. И. Кареева. М.— Пг., 1923, с. 7—418.
791
Вебер Б. Г. Первое русское исследование французской буржуазной ре-
волюции.— В кн.: Из истории социально-политических идей. М., 1955,
с. 643—663.
Фролова И. И. Значение исследований Н. И. Кареева для разработки
истории французского крестьянства в эпоху феодализма.— В кн.: Средние
века. Вып. 7. М., 1955, с. 315—334.
Ковалевский М. М. Мое научное и литературное скитальчество.— «Рус.
мысль», 1895, № 1, отд. 2, с. 61—86.
Грацианский Н. П. М. М. Ковалевский как историк средневековья.—
«Вести. Европы», 1916, № 6, с. 143—155.
С а в и н А. М. М. Ковалевский как историк.— «Ист. изв.», 1916, № 1,
с. 170—183.
К а р е е в Н. И. М. М. Ковалевский как историк французской револю-
ции.— «Вести. Европы», 1917, № 2, с. 211—226.
М. М. Ковалевский — ученый, государственный и общественный де-
ятель и гражданин. Сб. статей. Пг., 1917. 274 с.— Статьи П. Г. Виноградова,
С. А. Котляревского, Н. И. Кареева и др. Список трудов М. М. Ковалев-
ского.
Косвен М. О. М. М. Ковалевский как этнограф-кавказовед. К 100-ле-
тию со дня его рождения. (1851—1951).— «Сов. этнография», 1951, № 4,
с. 116—135. То же в кн.: Косвен М. О. Этнография и история Кавказа. Ис-
след. и материалы. М., 1961, с. 223—244.
Мошкович Г. Г. М. М. Ковалевский как историк средневекового го-
рода. Автореферат дисс... М., 19*54. 16 с. (Моск. гос. пед. ин-т им. В. И. Ле-
нина).
Л а п т и н П. Ф. Проблемы [средневековой] общины в трудах М. М. Ко-
валевского.— «Вопр. ист.», 1955, № 9, с. НО—120.
Лукичев С. С. Политические и методологические позиции М. М. Ко-
валевского.— Уч. зап. Томск, гос. ун-та, № 33. Юрид. науки, 1957, с. 195—
222.
Гамаюнов Л. С. и Ульяновский Р. А. Труд русского социолога
М. М. Ковалевского «Общинное землевладение, причины, ход и последствия
его разложения» и критика его К. Марксом. М., Изд. вост, лит., 1960. 11 с.
(XXV Междунар. конгресс востоковедов. Доклады делегации СССР).
Сафронов Б. Г. М. М. Ковалевский как социолог. М., МГУ, 1960,
263 с.
Кареев Н. И. Отзыв о сочинении профессора Корелина под заглавием.
Ранний итальянский гуманизм и его историография.— В кн.: Отчет о шестом
присуждении Академией наук премии митрополита Макария в 1895 году.
СПб., 1897, с. 97—126.
Герье В. И. Михаил Сергеевич Корелин. 30 авг. 1855—3 янв. 1899.—
В кн.: Речь и отчет, читанные в торжественном собрании имп. Московского
университета 12-го янв. 1900 г. М., 1900, с. 467—511. Со списком трудов.
Г е р ь е В. И. П. Н. Кудрявцев в его учено-литературных трудах —
«Вести. Европы», 1887, № 9, с. 146—198; №10, с. 564—598.
Бороздин И. Н. П. Н. Кудрявцев как историк древнего миря —
«Вести, древн. ист.», 1951, № 2, с. 179—187.
Романова И. И. Исторические взгляды П. Н. Кудрявцева.— Тр. Во-
ронеж. гос. ун-та, т. 53, вып. 2, 1960, с. 59—88.
Дестунис Г. С. Михаил Семенович Куторга. Воспоминания и очер-
ки.— Журн. М-ва нар. проев., 1886, № 7, отд. 4, с. 3—14.
Языков Д. Д. Воспоминание о М. С. Куторге.— «Ист. вести.», 1886.
№ 9, с. 563—568.— С перечнем трудов.
Алпатов М. А. Мировоззрение М. С. Куторги и его концепция исто-
рии древней Греции.— «Вести, древн. ист.», 1955, № 3, с. 179—191.
Мадиссон Ю. Молодой Куторга (К вопросу о возникновении русской
исторической науки об античности).— Уч. зап. Тартус. ун-та, вып. 43, 1956>
с. 3—39.
192
Кареев Н. И. Пятьдесят лет научной работы И. В. Лучицкого.— «Науч,
ист. журн.», 19*14, № 4, с. 1—5.
Мякотин В. Труды И. В. Лучицкого по малорусской истории.—
«Научн. ист. журн.», 1914, № 4, с. 17—21.
Петров Е. Исследования И. В. Лучицкого по социальной исто-
рии Франции в эпоху религиозных войн.— «Науч. ист. журн.», 1914, № 4,
с. 9—17.
Сэ А. Чем экономическая и социальная история Франции в XVIII в.
обязана трудам Лучицкого? — «Науч. ист. журн.», 1914, № 4, с. 22—29.
Т а р л е Е. В. И. В. Лучицкий. К 50-летию его научно-литературной дея-
тельности. 1863—1913.— В кн.: Тарле Е. В. Соч. В 12-ти т. Т. 11. М., 1961,
с. 378—394. Первоначально: «Голос минувшего», 1914, № 1.
Т а р л е Е. В. И. В. Лучицкий как университетский преподаватель.—
Там же, с. 407—411. Первоначально: «Науч. ист. журн.», 1914, № 4.
Вебер Б. Г. Происхождение религиозных войн во Франции в освеще-
нии И. В. Лучицкого.— В кн.: Французский ежегодник. 1958. М., 1959, с. 514—
559.
Л а п т и н П. Ф. Проблемы общины в трудах И. В. Лучицкого. В кн.:
Средние века. Вып. 23. М., 1963, с. 216—228.
Мищенко Ф. Г.— В кн.: За сто лет. Биогр. словарь профессоров и
преподавателей имп. Казан, ун-та (1804—1904). Ч. I. Казань, 1904, с. 132—
134.— Со списком трудов.
Шестаков С. П. Ф. Г. Мищенко. (Некролог).— Журн. М-ва нар.
проев., 1907, № 7, отд. 4, с. 39—74.
Ш к л я е в Н. П. Казанский период научной деятельности профессора-
античника Ф. Г. Мищенко (1889—1903).— Уч. зап. Казан, гос. ун-та, т. 116,
кн. 5, 1956, с. 321—327.
Эн м ан А. О книге В. И. Модестова «Введение в римскую историю».
СПб., 1902.— Журн. М-ва нар. проев., 1902, № 11, отд. 2, с. 159—198.
Анучин Д. Н. Труд профессора В. И. Модестова «Введение в римскую
историю». СПб., 1902—1904.— Древности. Тр. Моск, археол. о-ва, т. 22, 1909,
вып. 2, с. 1—28.
Садов А. Профессор Василий Иванович Модестов.— Филол. зап., 1910,
№ 4, с. 545—565.— Со списком трудов В. И. Модестова и литературы о нем.
Мурыгина Н. Ф. Значение работ В. И. Модестова в развитии наук об
античности.— В кн.: Труды IV научной конференции Новосиб. гос. пед. ин-та.
Т. I. Секции истории и литературы, 1957, с. 183—197.
Г у р а е в Б. Ученые заслуги Михаила Васильевича Никольского.— В кн.:
Отчет о третьем присуждении медалей имени гр. А. С. Уварова. М., 1915,
с. 3—7.
Липин Л. А. М. В. Никольский — отец русской ассириологической на-
уки.— Уч. зап. ЛГУ, № 179. Серия востоковед, наук, вып. 4, 1954, с. 317—328.
Редер Д. Г. Научная и публицистическая деятельность М. В. Николь-
ского.— В кн.: Очерки по истории русского востоковедения. Сб. 3. М., 1960,
с. 70—110.
Виноградов П. Г. Рецензия на труд Д. М. Петрушевского «Восста-
ние Уота Тайлера». Ч. I. СПб., 1897.— В кн.: Отчет о десятом присуждении
Академией наук премии митрополита Макария в 1903 г. СПб., 1905, с. 13—32.
Средние века. Вып. 2. (Памяти Д. М. Петрушевского] М.— Л., 1946,
415 с.— Статьи Е. А. Косминского, А. И. Неусыхина, Н. А. Машкина, В. В.
Стоклицкой-Терешкович, В. Ф. Семенова и др. С указателем трудов и важ-
нейших дат его деятельности, сост. А. Крушинской.
А ф о н ю ш к и н В. А. Д. М. Петрушевский как историк средневековой
Англии. Автореферат дисс... Воронеж, 1955. 18 с. (Воронеж, гос. ун-т. Ка-
федра всеобщ, ист.).
Данилов А. И. Эволюция идейно-методологических взглядов Д. М.
Петрушевского и некоторые вопросы историографии средних веков.— В кн.:
Средние века Вып. 6. М., 1955, с. 297—323.
793
Могильницкий Б. Г. Д. М. Петрушевский как историк западно-
европейского феодализма.— Уч. зап. Томск гос. ун-та, № 30, 1958 (1957),
с. 71—86.
Соколова А. М. Научная и педагогическая деятельность Д. М. Пет-
рушевского.— В кн.: Очерки социально-экономической и политической исто-
рии Англии и Франции. XIII—XVII вв. М., 1960, с. 96—130.
Хвостов М. М. Владимир Константинович Пискорский. 1867—1910.
Казань, 1911. 12 с.
Бороздин И. Ученые заслуги М. И. Ростовцева.— В кн.: Отчет о
третьем присуждении медалей имени гр. А. С. Уварова. М., 1915, с. 34—49.
Виноградов П. Г. О книге А. Н. Савина «Английская деревня в эпоху
Тюдоров». М., 1903.— Журн. М-ва нар. проев., 11904, № 9, отд. 2, с. 222—232.
Виноградов П. Г. О книге А. Н. Савина «Английская секуляриза-
ция». М., 1906.— Журн. М-ва нар. проев., 1907, № 12, отд. 2, с. 429—432.
Кареев Н. Научные труды А. Н. Савина.— Анналы, № 3, 1923, с. 224—
227.
. Памяти Александра Николаевича Савина. 1873^-49123. М., 11926. '539, [3]
с. (Тр. Ин-та истории. Сб. статей. Вып. I). Статьи В. М. Лавровского
Д. М. Петрушевского, Е. А. Косминского и С. Д. Сказкина. Список трудов
А. Н. Савина.
Балалаева Н. М. Проблемы аграрной истории Англии XVI века и
их освещение в трудах А. Н. Савина. Автореферат дисс. М., 1952. Гб с.
(Моск. гос. пед. ин-т им. В. И. Ленина).
Могильницкий Б. Г. К вопросу о методологических основах исто-
рических взглядов А. Н. Савина.— В кн.: Средние века. Вып. 16. М., 1959,
с. 102—124.
Жебелев С. А. Федор Федорович Соколов (1841—1909).— Журн.
М-ва нар. проев., 1909, № 9, отд. 4, с. 17—64. Оттиск: СПб., 1909. 50 с.
Кареев Н. И. [О книге:] Дарле Е. В. Континентальная блокада. Ис-
следования по истории промышленности и внешней торговли Франции в
эпоху Наполеона.— «Голос минувшего», 1913, № 5, с. 254—259.
Кареев Н. И. Отзыв о книге Е. В. Тарле «Рабочий класс во Франции
во время революции», ч. I—II. СПб., 1909—1911.— В кн.: Сборник отчетов о
премиях и наградах, присуждаемых Российской Академией наук. Вып. 8.
Отчеты за 1913 г. Пг., 1918, с. 27—79. (Премия им. М. И. Ахматова).
Евгений Викторович Тарле. Вступит, статья А. И. Молока. М.— Л., Изд-во
АН СССР, 1949. 68 с., 1 л. портр.— Список работ Е. В. Тарле на с. 16—61.
Хвостов М. М. Ученые заслуги Б. А. Тураева.— В кн.: Отчет о треть-
ем присуждении медалей имени гр. А. С. Уварова. М., 1915, с. 7—13.
Бартольд В. В. О книге Б. А. Тураева «История Древнего Востока».
Ч. 1—2.— Зап. Вост. отд. Рус. археол. о-ва, т. 24, вып. 1—4, 1917, с. 259—268.
Записка об ученых трудах профессора Бориса Александровича Турае-
ва.— Изв. Рос. АН, 6 серия, 1918, № 16, с. 1703—1712. Подписи: С. Ольден-
бург, П. Коковцов, Н. Марр, В. Бартольд и А. Никитский.
Бороздин И. Академик Б. А. Тураев и русская наука.— Вопр. ист.,
1947, № 11, с. 80—84.
Струве В. В. Б. А. Тураев — крупнейший историк Древнего Востока.—
Вести, древн. ист., 1948, № 2, с. 75—83.
Удальцова 3. В. Из истории русского буржуазного византиноведе-
ния (К. Н. Успенский).— Визант. временник, т. 20, 1961, с. 32—63.
Попруженко М. Г. Сорокалетие ученой деятельности академика Фе-
дора Ивановича Успенского. Одесса, 1912. 41 с.
Успенский К. Новый крупный труд по истории Византии.— «Голос
минувшего», 1914, № 4, с. 283—292.— О книге Ф. И. Успенского «История
Византийской империи». Т. I.
Памяти академика Федора Ивановича Успенского. 1845—1928. Сб. ста-
тей. Ред. С. А. Жебелев. Л., 1929. 79 с. (АН СССР).— Статьи С. А. Жебеле-
ва, В. И. Бенешевича, В. П. Бузескула и А. И. Малеина. Список трудов
Ф. И. Успенского.
794
Г о р я н о в Б. Т. Ф. И. Успенский и его значение в византиноведении.—
Визант. временник, т. I (26), 1947, с. 29—108.
Удальцова 3. В. К вопросу об оценке трудов академика Ф. И. Ус-
пенского.— «Вопр. ист.», 1949, № 6, с. 116—127.
Славяноведение
Кочубинский А. А. Адмирал Шишков и канцлер гр. Н. П. Румян-
цев. Начальные годы русского славяноведения. Одесса, 1887—1888. X, 324,
С LI с.
П ы п и н А. Н. Русское славяноведение в XIX столетии.— «Вестн. Европы»,
1889. № 7, с. 236—274; № 8, с. 683—728; № 9, с. 257—305.
Пичета В. И. К истории славяноведения в СССР.— «Историк-марксист»,
1941, № 3 (91), с. 36—62.
Шангин М. История славян в трудах русских византинистов.— «Ист.
журн.», 1941, № 12, с. 134—136.
Пичета В. И. Академия наук и славяноведение.— «Вестн. АН СССР»,
1945, № 5—6, с. 157—175.
Югансон Е. А. Проблемы польского национального, освободительного
восстания 1863—1864 гг. в русской исторической литературе и публицистике.
Автореферат дисс. Воронеж, 1955. 20 с. (Воронеж, гос. ун-т. Ист.-филол.
фак.).
Ш о ф м а н А. С. Изучение истории и культуры южных славян в Казан-
ском университете.— Уч. зап. Казан, гос. ун-та, т. 122, кн. *5, 1962, с. 3—14.
Липатникова Г. И. К изучению гуситского движения в русской доре-
волюционной историографии.— В кн.: Вопросы истории славян. Вып. I. Воро-
неж, 1963, с. 69—92.
* * *
[С е м е в с к и й М. И.] Осип Максимович Бодянский. 6 сент. 1877 г.— «Рус.
старина», 1879, № 5, с. 205—218.
Василенко Н. П. О. М. Бодянский и его заслуги для изучения Ма-
лороссии. Киев, 1904. II. 231 с.
Кондрашов Н. А. Осип Максимович Бодянский. М., МГУ, 1956, 87 с.;
(Замечательные ученые Моск, ун-та). Приложение: список трудов О. М. Бо-
дянского.
Бестужев-Рюмин К. Н. Александр Федорович Гильфердинг.— Сла-
вян. обзор., 1892. Т. 3, с. 1—14 с портр.
Сергеев А. В. Некоторые вопросы истории южных славян в трудах
В. И. Григоровича.— Уч. зап. Казан, гос. ун-та. Т. 122, кн. 5. 1962, с. 81—113.
Шахматов А. А. Владимир Иванович Ламанский. Некролог.— Изв.
АН. Серия 6, т. 8, 1914, № 18, с. 1339—1352.
Лавров П. А. Владимир Иванович Ламанский.— В кн.: Отчет о состоя-
нии и деятельности ими. Петроградского университета за 1914 г. Пг., 1915,
с. 11—48.
Соловьев А. В. А. Л. Погодин. (К 10-летию со дня кончины).— Крат-
кие сообщ. Ин-та славяноведения АН СССР, 23, 1958, с. 57—59.
Лавров П. А. Разбор труда П. А. Ровинского «Черногория в ее прош-
лом и настоящем». Т. 1—2.— Сб. Отд-ния рус. яз. и словесн. АН, т. 81, 1906,
№ 3, с. 7—112.
Долобко М. П. А. Ровинский.— Журн. М-ва нар. проев., 1916, № 7,
отд. 5, с. 16—25.
Бычков А. Ф. И. И. Срезневский.— Журн. М-ва нар. проев., 1881, № 2,
отд. 3, с. 125—158.
Пыпин А. Н. И. И. Срезневский. 1812—1880.— «Вестн. Европы», 1885,
кн. 9, с. 325—350.
Ламанский В. И. Измаил Иванович Срезневский. (1812—1880). М.,
1890. 41 с.
795
Востоковедение
Савельев П. С. Восточные литературы и русские ориенталисты.— «Рус.
вести.», 1856, т. 2, март, кн. 2, отд. 2, с. 115—124; т. 2, апр., кн. 2, отд. 2, с. 270—
278; т. 3, май, кн. 1, отд. 2, с. 28—38.
Бартольд В. В. История изучения Востока в Европе и России. Лек-
ции... Изд. 2-е. Л., 1925. 318 с. (ЦИК СССР. Ленингр. ин-т живых вост. яз.).
Изд. 1-е. 1911.
Крачковский И. Ю. Над арабскими рукописями. Листки воспомина-
ний о книгах и людях. 3-е, иопр. изд. М.— Л., АН СССР, 1948. 202 с.; Изд. 1-е.
1945. То же в кн.: Крачковский И. Ю. Избр. соч. Т. I. М.— Л., 1955, с. 15—148.
Зайчиков В. Т. Вклад русских ученых в исследование Кореи.— В кн.:
Вопросы географии. Сб. 8. зарубежные страны. М., 1948, с. 37—60.
Крачковская В. А. Эпиграфика на арабском языке в России до
1850-х гг.— Сов. востоковедение, т. 6, 1949, с. 271—301.
Крачковский И. Ю. Очерки по истории русской арабистики. М.— Л.,
АН СССР, 1950. 298 с. (АН СССР. «Итоги и проблемы современной науки»).
То же в кнл Крачковский И. Ю. Избр. соч. Т. 5. М.— Л., 1958, с. 9—192.,
Смирнов Н. А. Очерки истории изучения ислама в СССР. М., АН
СССР, 1952, 276 с. (АН СССР. Ин-т истории).
Шастина Н. П. История изучения Монгольской Народной Республики.
(Краткий очерк).— В кн.: Монгольская Народная Республика. Сб. статей. М.,
1952, с. 15—55.
Очерки по истории русского востоковедения. Отв. ред. В. И. Авдиев и
Н. П. Ш а с т и н а. Сб. 1—6. М., АН СССР, 1953—1963.— В сборниках помещены
статьи по истории изучения в России стран Ближнего и Дальнего Востока
в целом, а также отдельных народов (афганцев, корейцев, монголов), статьи
об историках-востоковедах Н. Я. Бичурине, В. П. Васильеве, В. С. Голенище-
ве, В. А. Жуковском, М. В. Никольском и др.
Губер А. А. Изучение Индии в Советском Союзе. М., АН СССР, 1954.
30 с.
Горбачева 3. И. и Тихонов Д. И. Из истории изучения Китая
в России.— «Сов. востоковедение», 1955, № 2, с. 140—147.
Матвеев В. В. Из истории русского востоковедения (изучение исто-
рии арабских стран в Петербурге в XIX — начале XX в.). Автореферат дисс...
Л., 1955. 16 с. (ЛГУ).
Ладыгина Г. В. История изучения в России и в СССР аграрных отно-
шений Ирана (XVIII — первая половина XIX вв.). Автореферат дисс... М., 1956.
19 с. (МГУ).
Райт М. В. Русские экспедиции в Эфиопии в середине XIX — начале
XX вв. и их этнографические материалы.— В кн.: Африканский этнографиче-
ский сборник. I. М., 1956, с. 220—281. (Тр. Ин-та этнографии. Нов. серия, т. 24).
Шамов Г. Ф. Роль востоковедов Казанского университета в изучении
Монголии и Китая (первая половина XIX века). Автореферат дисс... Казань,.
1956. 14 с. (Казан, гос. ун-т).
Шамов Г. Ф. Санскритология в Казанском университете ь первой по-
ловине XIX в.— «Проблемы востоковедения», 1959, № 3, с. 117—122.
Кононов А. Н. Некоторые вопросы изучения истории отечественного
востоковедения. М., Изд. вост, лит., 1960. 31 с. (XXV Междупар. конгресс
востоковедов).
Скачков П. Е. Значение рукописного наследия русских китаеведов.—
Вопр. ист., 1960, № 1, с. 116—123.
* * ♦
Симоновская Л. В. Бичурин как историк Китая.— Докл. и сообщ.
ист. фак-та МГУ, 1948, вып. 7, с. 46—61.
Горбачева 3. И. Рукописное наследие Иакинфа Бичурина.— Уч. зап.
ЛГУ, № 179. Серия востоковедческих наук, вып. 4, 1954, с. 307—316.
796
Тихонов Д. И. Русский китаевед первой половины XIX века Иакинф
Бичурин.— Уч. зап. ЛГУ, № 179. Серия востоковед, наук, вып. 4, 1954, с. 281—
306.
Добролюбов Н. А. О труде В. Васильева «Буддизм, его догматы,
история и литература».— В кн.: Добролюбов Н. А. Поли. собр. соч. В 6-ти т.
Т. 3. М., 1936, с. 412—423. Первоначально: «Современник», 1858, № 11.
Бартольд В. В. Исторические и географические труды В. П. Василье-
ва.— В кн.: Азиатский сборник. Пг., 1918, с. 549—560.
Ольденбург С. Ф. Памяти Василия Павловича Васильева и о его
трудах по буддизму. 1818—1918.— Изв. Рос. АН. Нов. серия, № 7, 1918,
с. 531—548.
Березин И. Александр Касимович Казем-Бек.— В кн.: Протоколы за-
седаний Совета имп. С.-Петербургского университета за вторую половину
1870/1871 академического года. № 4. СПб., 1871, с. 100—130.
Боратынская О. А. Труды Александра Касимовича Казембека.—
«Рус. архив», 1894, № 2, с. 280—284.
Гуссейнов Г. Н. Выдающийся азербайджанский ученый профессор
Мирза Казем-Бек.— Докл. АН Азерб. ССР, т. 3, № 1, 1947, с. 37—41.
Абдуллаев М. А. Философские взгляды Казембека.— Уч. зап. Дагест.
ун-та, т. 9. (Серия обществ, наук), 1962, с. 133—148.
Коковцов П. К. (Автобиографии, данные).— В кн.: Материалы для
биографического словаря действительных членов имп. Академии наук. Ч. I.
Пг., 1915, с. 326—329.— Со списком трудов.
Крачковский И. Ю. П. К. Коковцов в истории русского востокове-
дения (1861—1942).— Изв. АН СССР. Отд-ние лит. и яз., 1944, т. 3, вып. 6,
с. 274—279.
Пигулевская Н. В. Академик Павел Константинович Коковцов и
его школа.— Вестн. Ленингр. ун-та, 1947, № 5, с. 106—118.
Струве В. В. П. К. Коковцов как ассириолог.— Эпиграфика Востока,
т. 8, 1953, с. 3—9.
Ольденбург С. Памяти Ивана Павловича Минаева. 9 окт. 1840 —
.1 июня 1890.—Живая старина, вып. I, 1890, с. LIII—LXII.
Минаев И. П. Дневники путешествий в Индию и Бирму 1880 и 1886.
М., АН СССР, 1955. 251 с.— Статьи: От редакции.— А. П. Баранников. Био-
графия И. П. Минаева (1840—1890).
Волчок Б. Я. О работах И. П. Минаева по этнографии Индии.— Тр.
Ин-та этнографии АН СССР. Нов. серия, т. 65, 1961, с. 111—123. С кратким
перечнем трудов И. П. Минаева, сост. В. Кочневым.
Академик С. Ф. Ольденбург. К пятидесятилетию науч.-обществ. дея-
тельности. 1882—1932. Речи в заседании Акад, наук 1 февр. 1932 г., посвя-
щенном чествованию акад. С. Ф. Ольденбурга. Библиография. Л., АН СССР,
1934. 49 с.— Речи Н. Марра, Ф. Щербатского, М. Азадовского, библиография
сост. П. Скачковым.
Записки Ин-та востоковедения АН СССР. Т. 4. [Памяти С. Ф. Ольден-
бурга]. '1935. 81 с.,—'Статьи И. Ю. Крачковского, Ф. И. Щербатского,
В. М. Алексеева, А. И. Вострикова.
Штернберг Л. Из жизни и деятельности Василия Васильевича Рад-
лова (берлинский, алтайский и казанский периоды).— Живая старина, 1909,
вып. 2—3, с. I—XXV.
Штернберг Л. Я. Радлов В. В.— В кн.: Материалы для биографиче-
ского словаря действительных членов1 имп. Академии наук. Ч. 2. Пг., 1917,
с. 121—136.— Со списком трудов.
Бартольд В. В. Памяти В. В. Радлова. 1837—1918.— Изв. Рус. геогр.
о-ва, т. 54, 1918, вып. I, с. 164—189.
Памяти барона Виктора Романовича Розена. Сообщения, чит. в’ заседа-
нии отделения 20 ноября 1908 г. и дписок трудов барона В. Р. Розена. СПб.,
1909. 48 с.; (Прил. к XVIII тому Записок Вост, отд-ния Рус. археол. о-ва).—
Статьи Н. А. Медникова, Н. Я. Марра, В. В. Бартольда, И. Ю.* Крачковского
(список трудов В. Р. Розена).
797
Памяти академика В. Р. Розена. Статьи и материалы... Под ред.
И. Ю. Крачковского. М.— Л., АН СССР, 1947. 136 с.— Научная автохаракте-
ристика В. Р. Розена, статьи И. Ю. Крачковского, А. Ю. Якубовского и др.
РАЗВИТИЕ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ
Пыпин А. Н. История русской этнографии. Т. 1—4. СПб., 1890—1892.
Рец.: Бестужев-Рюмин К. Н.— Зап. АН, т. 71, 1893, с. 19—48; Ми-
люков П.— Этногр. обозр., 1890, № 4, с. 177—179’; 1891, № 1, с. 180—184; 1892,
№ 1, с. 1—4; Соболевский А. И.— Журн. М-ва нар. проев., 1891, № 2, отд. 2,
с. 412—430; Пыпин А. Н. По поводу статьи г. Соболевского об «Истории
русской этнографии».— «Вести. Европы», 1891, № 4, с. 878-^886.
Жебелев С. А. Введение в археологию. Ч. I. Пг., Наука и школа,
1923.— С. 98—199 — история археологической науки в России.
Токарев С. А. Этнография в Академии наук. 1725—1945.— Изв. АН
СССР. Серия ист. и филос., 1945, № 3, с. 191—200.
Степанов Н. Н. Русское географическое общество и этнография
(1845—1861).— «Сов. этнография», 1946, № 4, с. 187—206.
Титова 3. Д. Этнография в деятельности Русского географического
общества 1845—1917 гг. (Из истории этнографии в России). Автореферат
дисс. Л., 4954, 16 с. (ЛГУ).
Очерки истории русской этнографии, фольклористики и антропологии.
Вып. 1.— Тр. Ин-та этногр. Нов. серия, т. 30, 1956, 365 с.— Статьи С. А. То-
карева, М. О. Косвена, Г. И. Бо*мштейн, Н. Н. Степанова, В. К. Соколова,
В. Е. Гусева, А. И. Першиц.
Формозов А. А. Очерки по истории русской археологии. М., АН СССР,
1961. 128 с. (АН СССР. Ин-т археологии).
ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ. ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ
ДИСЦИПЛИНЫ. АРХИВНОЕ ДЕЛО. ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
Ключевский В. О. Курс лекций по источниковедению.— В кн.: Клю-
чевский В. О. Соч. Т. 6. М., Соцэкгиз, 1959, с. 5—87.
Срезневский И. И. Славяно-русская палеография XI—XIV вв. Лек-
ции. СПб., 1885. 261 с.— На с. '5—37 о палеографических работах в России
до 1880-х годов. Первоначально: Журн. М-ва нар. проев., 1881—1882.
Самоквасов Д. Я. Архивное дело в России. Кн. 1—2. 1852—1902.
М., 1902.
В а л к С. Н. Исторический источник в русской историографии XVIII в.—
Проблемы истории докапиталистических обществ, 1934, № 7—8, с. 33—55.
К о ч и н Г. Писцовые книги в буржуазной историографии.— В кн.:
Проблемы источниковедения, вып. 2. М.— Л., 1936, с. '145—186.
Ахун М. И. Обзор русской исторической библиографии.— В кн.: Вспо-
могательные исторические дисциплины. М., 1937, с. 373—398.
Коробков Н. Русская дипломатика. Краткий очерк.— «Архивн.
дело», 1940, № 1, с. 17—37.
Корнева И. И. Очерки деятельности Петербургской комиссии по со-
биранию и изданию исторических источников в 30—50-х годах XIX столетия.
Автореферат дисс. М., 1950. 20 с. (Моск. гос. ист.-архив. ин-т).
Эпштейн Д. М. Археографическая деятельность Русского историче-
ского общества в 60—80-х гг. XIX в. Автореферат дисс... М., 1951. 16 с.
(Моск. гос. ист.-архив. ин-т).
Спасский И. Г. Очерки по истории русской нумизматики.— Тр. гос.
Ист. -музея, вып. 25. 1955, с. 34—108.
Черных В. А. Развитие методов* передачи текста исторических источ-
ников в русской дореволюционной археографии.— «Ист. архив», 1955, № 4,
с. 201—211.
798
Яцунский В. К. Историческая география. История ее возникновения
и развития в XIV—XVIII веках. М., АН СССР, 1955. 331 с. (АН СССР. Ин-т
истории).— Историческая география в России — с. 168—318.
Черепнин Л. В. Русская палеография. М., Госполитиздат, 1956. 616 с.
(Моск. гос. ист.-архив. ин-т). См. введение — с. 1—74.
С о ф и н о в П. Г. Из истории русской дореволюционной археографии.
Краткий очерк. М., 1957. 157 с. (Глав, архив, упр.).
Валк С. Н. Русская Правда в изданиях и изучениях XVIII — начала
XIX века.— В кн.: Археографический ежегодник за 1958 г. М., 1960, с. 124—
161.
Валк С. Н. Русская Правда в изданиях и изучениях 20—40-х годов
XIX в.— В кн.: Археографический ежегодник за 1959 г. М., 1960, с. 194—255.
Маяковский И. Л. Очерки по истории архивного дела в СССР. (Опыт
систематического руководства). Ч. I. История архивного дела в СССР до
Октябрьской социалистической революции. Изд 2-е, испр. и доп. Н. В. Бржо-
стовской и др. М., 1960. 338 с. (Глав, архив, упр. СССР. Моск. гос. ист. архив,
ин-т).
Жуковская Л. П. Развитие славяно-русской палеографии. (В доре-
волюционной России и в СССР). М., Изд-во АН СССР, 1963. 142 с. (АН
СССР. Ин-т рус. яз.).
ИСТОРИОГРАФИЯ НАРОДОВ СССР
Историография Украины
Ленин В. И. Об Украине. Киев. Госполитиздат УССР, 1957. 752 с.
(Ин-т истории партии ЦК КП Украины — филиал Ин-та марксизма-ленинизма
при ЦК КПСС).
* * *
Сумцов Н. Ф. Современная малорусская этнография. Вып. 1—2. Киев,
1893—1897. То же: «Киев, старина», 1892, 1895, 1896.
Б а г а л i й. Д. Нарис украТнсько! кторюграфп. Т. I. Вип. 1—2. КиТв, Укр.
АН, 1923—1925.
Лавров П. A. i Марченко М. I. В1тчизняна 1стор1я в КиТвському
ушверситеп за 125 роюв.— «Укр. icT. журн.», 1959, № 5, с. 127—136.
Марченко М. I. УкраТнська 4сторюграф1я. (3 давшх час1в до сер.
XIX ст.). КиТв, КиТвськ. ун-т, 1959. 258 с.
Рец.: В о в к А. А. и Лавров П. А.— «Укр. 1ст. журн.», 1960, № 3, с. 148—
150; Гуржий И., Сарбей В. и Ткаченко Н. За дальнейшее развитие советской
историографии.— Коммунист Украины, 1960, № 6, с. 85—91.
С т е п е н к о О. Д. До питания про походження слов’ян i Pyci в украТнсь-
кТй ТсторТограф-И К1нця XVIII i першоТ третини XIX столггтя (Г. Конисский
«История Русов», я. М. Маркович «Записки о Малороссии, ее жителях и
произведениях»).— «Наук, зап.» (Кам’янець-Подьльський держ. пед. ш-т),
т. 8. Сер1я кт.-фьлол., 1959, с. 56—76.
Беренштейн Л. Ю. 3 icTopii розповсюдження твор!в В. I. Ленша на
УкраТнг в дожовтневий перюд.— Укр. 1ст. журн., 1960, № 2, с. 80—91.
Волянюк М. i Маланчук В. Поширення марксистсько-леншських
1дей на Захщшй УкраТнГ ЛьвТв, Кн.-журн. видав., 1960. 229 с.— С. 7—83:
Марксистсько-леншсью 1деТ в Галиччиш до ЖовтневоТ революцн.
* * *
Горленко В. Ф. Русское географическое общество и украинская этно-
графия в середине XIX века.— «Сов. этнография», 1957, № 3, с. 128—142.
Гу с л истый К; Г. и Горленко В. Ф. О периодизации истории
украинской этнографии.—«Сов. этнография», 11961, № 1, е. 130—142.
799
В атуля Б. С. Развитие археографии на Украине в XIX — начале
XX веков. Автореферат дисс., Киев, 1953. 43 с. (Киев. гос. ун-т. Кафедра
архивоведения и вспомогательных ист. дисциплин).
Крип’якевич I. П. Б!блюграф!я icwpii УкраТни в дожовтневий пе-
рюд.— Укр. icr журн., 1958, № 5, с. 166—170.
Пономарев С. И. Михаил Александрович Максимович. (Биогр. и ист.-
лит. очерк). СПб., 1872. 75, XX с. Извлеч. из Журн. М-ва нар. проев., 1871,
№ 10.
Стешенко И. Михаил Александрович Максимович. (К столетию го-
довщины его рождения).— «Киев, старина», 1904, № 9, с. 347—377. Оттиск:
Киев, 1904. 2, 31 с.
Острянин Д. Ф. Св1тогляд М. О. Максимовича. КиТв, Держпол!тви-
дав, 1960. 164 с. (АН УРСР. 1н-т фиюсофп).
Рец.: Денисенко М.— Доповш АН УРСР, 1961, № 7, с. 976—978.
Коваленко Л. Исторические взгляды революционера-демократа
Т. Г. Шевченко.— «Вопр. ист.», 1951, № 7, с. 26—44.
Марченко М. I. кторичне минуле украТнського народу в творчост!
Т. Г. Шевченка. КиТв, Радянська школа, 1957. 193 с. См. также статью
автора — «Укр. 1ст. журн.», 1961, № 1, с. 84—94.
Марголис Ю. Д. К вопросу об эволюции исторических взглядов
Т. Г. Шевченко (1837—1847).— Вестн. Ленингр. ун-та, 1959, № 14. Серия ист.,
яз. и лит., вып. 3, с. 31—46.
Кравець О. М. ДТяльшсть Т. Г. Шевченка в галуз! етнографп. КиТв,
АН УРСР, 1961. 108 с. (АН УРСР, 1н-т мистецтвознавства, фольклору та
етнографп).
Н. И. Костомаров — см. раздел «Развитие исторической науки в период
капитализма (вторая половина XIX в.). Дворянско-буржуазная историогра-
фия истории России».
Коваленко Л. А. кторичш погляди С. А. Подолинського.— Доповш та
повцдомлення Ужгор. держ. ун-ту, 1958, № 2, Сер1я кт., с. 55—58.
Томаипвський С. Володимир Антонович, його д!яльн!сть на пол!
кторичноТ науки.— Л!т.-науковий вкн., Льв!в, т. 33, И9О6, № 1, с. 38—!5<6; № 2,
с. 261—280; № 3, с. 458—485.
Ляскоронский В. Г. В. Б. Антонович. (Некролог).— Журн. М-ва
нар. проев., 1908, № 6, отд. 4, с. 51—75.
Памяти члена-учредителя Исторического общества Нестора летописца
заслуж. орд. проф. Владимира Бонифатьевича Антоновича.— Чт. в Ист. о-ве
Нестора летописца, кн. 21, 1909, вып. 1—2, отд. 1, с. 15—71: Оттиск: Киев,
1909. 56 с. Речи В. 3. Завитневича, И. М. Каманина и др.
Багалей Д. И. Рецензия на книгу А. М. Лазаревского: «Описание ста-
рой Малороссии. Т. 1. Стародубский полк».. Киев, 1889.— В кн.: Отчет о три-
дцать втором присуждении наград гр. Уварова. Прил. к 69-му тому «Записок
АН». № 3. 1892, с. 39—186. То же: Багалей Д. И. Новый историк Малороссии...
СПб., 1891. 148 с.
Мякотин В. А. Рецензия на книгу А. М. Лазаревского «Описание ста-
рой Малороссии. Т. 2. Полк Нежинский».— В кн.: Отчет о тридцать седьмом
присуждении наград гр. Уварова. СПб., 1897, с. 25—150. (Зап. АН по ист.-
филол. отд-нию. Т. 2, № 1).
Марченко М. I. i Полух!н Л. К. Видатний кторик УкраТни
О. М. Лазаревський. КиТв, 1958. 44 с. (АН УРСР. 1н-т icTOpii).
С арб ей В. Г. кторичш погляди О. М. Лазаревського. КиТв, 1961. 192 с.
(АН УРСР. 1н-т icTOpiil).
1. Я. Франко як i с т о р и к. КиТв, АН УРСР, 1956. 160 с. (АН УРСР.
1н-т icTOpii. Наук, зап., т. 8).— Статьи Г. Д. Вервеса, И. А. Гуржия, К. Дунин-
Вонсовича, Л. А. Коваленко, А. В. Санцевича, С. Г. Филиппова, Ф. П. Шев-
ченко.
Коваленко Л. А. 1ван Франко про ктор!ю феодально-кршосницькоТ
епохи на УкраТнк—Наук. зап. Ужгор. держ. ун-ту, т. 25, 1957, с. 75—95.
800
Ломова М. Т. Етнограф1чна дфялыисть I. Франка. КиТв, АН УРСР,
1957. 120 с. См. также статью автора — «Сов. этнография», 1956, № 4.
А. Я. Ефименко — см. раздел «Народническая историография».
Профессор Дмитрий Иванович Багалей. К тридцатилетней годовщине
его учено-педагогической деятельности (1880—1910 гг.). Харьков, 1912. 82 с.
Из Сборника Харык. ист-филол. о-ва. Т. 20. 1911 (на обл. 11912).— Статьи и
доклады В. А. Барвинского, В. И. Веретенникова, Е. М. Иванова, Д. И. Мил-
лера, В. И. Саввы, Н. Ф. Сумцова и др.
Бойко I. Д. До стор!ччя з дня народження видатного украТнського
1сторика Д. I. Багал!я.— «Укр. Тст. журн.», 1957, № 2, с. 105—109.
Г о р б а т ю к В. Т. М. Грушевський та його так звана школа. (IcTopio-
граф!чн! зампки).— Наук. зап. Льв1в. держ. ун-ту, т. 1, вип. 1, 1946, с. 3—39.
Историография Белоруссии
П е р ц а у В. Н. Пстарычная думка 'на тэрыторьп Беларус! паводле даных
ранняй народняй творчасц! i леташсау (з старажытнейшых часоу да
XVI ст.) — Весщ АН БССР. Серыя грамадсюх навук, 1956, № 3, с. 5—14.
Перца у В. Н. Пстарычная думка у Беларус! у XVI—XVIII стагодд-
зях.— Там же, Г956, № 4, с. 5—16.
П е р ц а у В. Н. Пстарычная думка у Беларус! у XIX — пачатку XX ст.—
Там же. 11957, № 2, с. 15—27.
Историография народов Прибалтики (Латвия, Литва, Эстония)
Л е н и н В. И. О революционном движении в Латвии и деятельности ре-
волюционной социал-демократии Латышского края. Сб. статей, писем и до-
кументов. Рига, Л атгосиздат, 1948. 387 с. (Ин-т истории партии ЦК КП (б)
Латвии — филиал Ин-та марксизма-ленинизма при ЦК ВКП(б).
♦ * ♦
Погодин А. Очерк развития латышской этнографии за последние пят-
надцать лет. Журн. М-ва нар. проев., 1904, № 3, отд. 2, с. 89—11'6.
Зутис Я. Я. Очерки по историографии Латвии. Ч. 1. Прибалтийско-
немецкая историография. Рига, Латгосиздат, 1949. 259 с. (АН СССР. Ин-т
истории).
Зутис Я. Основные направления в историографии народов восточной
Прибалтики (XIX—XX вв.).— В кн.: Десятый международный конгресс исто-
риков в Риме. Сентябрь 1955. Доклады советской делегации. М., АН СССР,
1956, с. 286—319.
Ж у л и с В. А. Виюкас-Воелавичус и его «История Литвы» — Пергале
(Победа), Вильнюс, 1959, № 11, с. 149—162. На литов, яз.
Е н ш Г. А. Н. М. Карамзин, Н. П. Румянцев и археография Прибалтики
начала XIX в.— «Ист. архив», I960, № 6, с. 177—182.
С а л м ы н ь А. Полемика младолатышей с представителями прибалтий-
ской немецкой печати по аграрному вопросу в 60-е годы XIX века.— Уч. зап.
Латв. гос. ун-та. Ист. науки. Рига, т. 26, вып. 2, 1959, с. 205—240. На ла-
тыш. яз.
Миллер В. О. Из истории политической мысли в Латвии. (Зарождение
марксистской политической мысли. 1886—1899 гг.).— Уч. зап. Всесоюз. юрид.
заоч. ин-та, вып. 11, 1960, с. 222—245.
Ю ч а с М. А. Русские историки о Великом княжестве Литовском.— Тр.
АН Литов. ССР. Серия А. 1960, № 2, с. 67—78. На литов, яз. Резюме на
рус. яз.
Историография Молдавии
Р у с с е в Е. М. Общественно-политические взгляды молдавского лето-
писца XVII в. Гр. Уреке.— Уч. зап. Молд. науч.-исслед. базы АН СССР. Ин-та
ист., яз. и лит., 7. 2, 1949, с. 116—138. На молд. яз.
51 Очерки историографии, т. III
801
Ермуратский В. Н. Общественно-политические взгляды Дмитрия
Кантемира. Кишинев, Гос. изд-во Молдавии. 1956. 104 с. (Молд. филиал АН:
СССР. Ин-т ист., яз. и лит.).
Гр о су л Я. С. и Мохов Н. А. Историография Молдавской ССР —Уч.
зап. Кишинев, гос. ун-та, т. 33, '1958, с. 33—54.
Историография народов Кавказа и Закавказья
Л е н и н В. И. Об Азербайджане. [Сб.]. Баку, Азернешр, 1959. 218 с. (Ин-т
истории партии при ЦК КП Азербайджана — филиал Ин-та марксизма-лени-
низма при ЦК КПСС).
* * *
Косвен М. О. Материалы по истории этнографического изучения Кав-
каза в русской науке. Ч. I.— Тр. Ин-та этнографии. Новая серия. Т. 26, 1955г
с. 265—374; ч. 2. Т. 46, 1958, с. 133—274; ч. 3. Т. 79, 1962, с. 158—288.
Историография Армении
Патканов К. П. Библиографический очерк армянской исторической
литературы. СПб., 1879. 57 с.
Аннинский А. Древние армянские историки как исторические источ-
ники. Одесса, 1889. IV, 133 с.
Шаумян С. Г. В. Папазян в роли историка. («Очерки по армянской
истории» В. Папазяна, М. Аракеляна, М. Газаряна. Изд. Бакинского армян-
ского культурного союза).— В кн.: Шаумян С. Г. Избранные произведения.
В 2-х т. Т. I. М., 1957, с. 363—381. Написано в 1912 г.
Парсамян В. Развитие исторической науки в Армении в первой поло-
вине XIX века.— Изв. АН Арм. ССР. Обществ, науки, 1953, № 6, с. 33—45.
Ко ста н я н Г. А. Армянские историки — писатели X века. Автореферат
дисс. Ереван, 1954. 20 с. (АН Арм. ССР Ин-т лит. им. М. X. Абегяна).
А м и р я н С. С. Распространение марксистской историко-научной мысли в
армянской действительности. Автореферат дисс... Ереван, 1956. 23 с. (Ереван,
гос. ун-т).
Иоаннисян А. Очерки истории армянской освободительной мысли.
Кн. 1—2. Ереван, АН Арм. ССР, 1957—1959 (АН Арм. ССР. Ин-т истории).
♦ * *
Абрамян А. Г. Мовсес Хоренаци. Ереван, Айпетрат, 1959. 79 с. На
арм. яз.
Армен Г. К. О четвертой книге «История Армении» Мовсеса Хорена-
ци.—Ист.-филол. журн. АН Арм; ССР. 1960, № 2, с. 174—185. На арм. яз.
Резюме на рус. яз.
Налбандян В. С. Егише. Ереван, Айпетрат, 1959. 182 с. На арм. яз.
Асланян А. Вопросы географии и этнографии в литературном наслед-
стве X. Абовяна.— Сб. науч, трудов Арм. гос. заоч. пед. ин-та, Ереван, № 2,
1955, вып. 2, с. 5—28. На арм. яз.
Курдоев К. К- Хачатур Абовян как курдовед-исследователь (К во-
просу изучения истории курдов в России).— В кн.: Очерки по истории рус-
ского востоковедения. Сб. 2. М., 1956, с. 360—380.
Туманян О. Труд Микаэла Налбандяна «Земледелие, как верный
путь».— Науч, труды Ереван, гос. ун-та, т. 29. Серия гуманитар, наук, 1950,
с. 121—141. На арм. яз.
Момджян X. Н. Общественно-политические воззрения Микаэла Нал-
бандяна.— «Вопр. ист.», 1954, № 12, с. 39—52.
Веселовский Н. Керопэ Петрович Патканов (1833—1889).—Зап.
Вост, отд-ния Рус. археол. о-ва, т. 5, вып. 2—4, 1891, с. 243—263. Оттиск:
СПб., 1890. 21 с.
Шаазис Е. Армянский ученый Керопэ Патканян.— Эчмиадзин, 1950,
янв.— февр., с. 34—37. На арм. яз.
802
Арутюнян Ш. Ст. Шаумян о некоторых вопросах истории армянского
народа.— Изв. АН Арм. ССР. Обществ, науки, 1952, № 2, с. 27—35. На арм. яз.
Хачикян Я. И. Борьба С. Г. Шаумяна за марксистско-ленинское пони-
мание роли народных масс в истории. Ереван, 1956. 154 с. (АН Арм. ССР.
Сектор философии).
Арутюнян. Ш. Р. Исторические воззрения Лео. Автореферат дисс.
Ереван, 1949. 24 с. (Ин-т истории АН Арм. ССР). На арм. яз.
Историография Грузии
Джавахишвили И. Задачи, источники и методы истории в древ-
ности и теперь. Кн. 1, 3. Тбилиси, 1925—1949. На груз. яз.
Киквидзе А. Грузинская историческая мысль XIX века (Дм. Бакрадзе.
Илья Чавчавадзе).— Материалы по истории Грузии и Кавказа, вып. 29, Тби-
лиси, 1951, с. 1—19. На груз. яз.
Бердзенишвили Л. Крестьянский вопрос в грузинской прессе 2-й
половины XIX в.— Вести. Отд-ния обществ, наук АН Груз. ССР, Тбилиси,
1960, № 2, с. 104—122. На груз. яз.
Ингороква П. Леонти Мровели, грузинский историк VIII века.—
Докл. Ин-та яз., ист. материальной культуры и этногр. АН Груз. ССР, 1941,
№ 10, с. 93—452. На груз. яз.
Д о н д у а В. Васили, историк царицы Тамары.— В кн.: Памятники эпохи
Руставели. Л., АН, 1939, с. 33—76.
Джавахишвили И. А. Васили Эзосмодзвари «История царицы Та-
мары».— Докл. Ин-та яз., ист. материальной культуры и этногр. АН Груз.
ССР, т. 14, 1944, с. 317—359. На груз. яз.
«Аналеби». Труды Ин-та им. И. А. Джавахишвили. I. К. 200-летию
«Истории Грузии» Вахушти Багратиони. Тбилиси, АН Груз. ССР, 1947. На
груз. яз.
Габашвили В. Вахушти Багратиони историк.— В кн.: Люди грузин-
ской науки. Тбилиси, 1951, с. 3—22. На груз. яз.
Р о г а в а А. А. «Обозрение Грузии по части прав и законоведения»
Давида Георгиевича Багратиони. (Исследование и текст памятника). Авто-
реферат дисс. Тбилиси, АН Груз. ССР, 195*6. 35 с. (АН Груз. ССР. Ин-т
истории им. акад. И. А. Джавахишвили).
Бахтадзе Г. М. Общественно-политические и исторические взгляды
Д. Г. Багратиони (Батонишвили).— Тр. Тбилис. гос. пед. ин-та, т. 14, 1959,
с. 227—242. На груз. яз. Резюме на рус. яз.
Барамидзе А. А. Теймураз Багратиони и вопросы развития перво-
бытно-общинного строя грузинских племен.— Сообщ. АН Груз. ССР, т. 26,
№ 5, 1961, с. 631—638.
Натадзе Г. Сулхан Баратов как историк Грузии. Тифлис, 1934. 104 с.
(АН СССР. Закавказ. филиал. Изв. Науч.-исслед. ин-та кавказоведения.
1934. Вып. 2).
Чичинадзе 3. Дмитрий Бакрадзе. (Жизнь и деятельность). Тифлис,
1891. 40 с. (Деятели нашей родины).
Думбадзе М. Историк Дмитрий Бакрадзе. (Жизнь и деятельность).
Батуми, Аджар. гос. изд-во, 1950. 191 с. На груз. яз.
Чичинадзе 3. Платон Иоселиани. (Жизнь и деятельность). Тифлис,
1893. 36 с. (Деятели нашей родины). На груз. яз.
Гацерелиа А. Платон Иоселиани.— Мнатоби (Светоч), 1933, № 6—7,
с. 274—298. На груз. яз.
Мегрелишвили Г. И. Социально-экономические взгляды Н. Я. Нико-
ладзе. Краткая биография Н. Николадзе и общая характеристика его поли-
тических и экономических работ.— Тр. Груз. с.-х. ин-та, т. 45, Тбилиси, 1957,
с. 191—258.
Чакветадзе Д. Акакий Церетели — исследователь грузинской исто-
рии.— Мнатоби (Светоч), Тбилиси, 1960, № 4, с. 149—157. На груз. яз.
51 ♦
803
Джавахишвили И. А. Илья Чавчавадзе в истории Грузии.— Докл.
Ин-та яз., ист. материальной культуры и этногр., т. 2, d937, с. 1—14. На груз,
яз. То же: Тбилиси, 1938, 16 с.
Иоселиани А. И. Илья Чавчавадзе и вопросы истории Грузии. (Из
истории общественной мысли Грузии). Тбилиси, АН Груз. ССР, 1951. VIII,
504 с. На груз. яз.
Итонишвили В. Илья Чавчавадзе и этнография Грузии.— Цискари
(Заря), Тбилиси, 1958, № 9, с. Г25—130. На груз. яз.
Историография Азербайджана
Гулиев А. Н. и Гасанов И. М. Историографическая наука в Азер-
байджане во второй половине XIX в?—Тр. Ин-та ист. АН Азерб. ССР, т. 13,
1958, с. 231—259.
Гулиев А. Н. и др. Развитие исторической науки в Азербайджане в
XIX — начале XX века. Баку, Азернешр, 1960. 222 с. На азерб. яз.
♦ * *
Р а х м а н и А. А. О жизни и творчестве Искандера Мунши.— Тр. Ин-та
ист. АН Азерб. ССР, т. 12, 1957, с. 181—204. На азерб. яз. Резюме на рус. яз.
Рахмани А. «Тарих- и алам арай- и Аббаси» как источник по истории
Азербайджана. Баку, АН Азерб. ССР, 1960. 192 с. (АН Азерб. ССР. Ин-т
истории).— О труде И. Мунши.
100-летие со дня смерти выдающегося ученого-мыслителя Азербайджана
А. Бакиханова.— Изв. АН Азерб. ССР. Отд-ние обществ, наук, вып. 2, 1947,
№ 4. 147 с.— Из автобиографии А. Бакиханова, статьи Ц. П. Агаяна,
Е. А. Пахомова и др.
Ага ян Ц. П. А. Бакиханов. Баку, АН Азерб. ССР, 1948. 177 с. (АН
Азерб. ССР. Ин-т истории им. А. Бакиханова).— Гл. 7. Взгляды А. Бакиха-
нова на историю.
Сеид-заде А. А. О работах М. Ф. Ахундова по истории.— Докл. АН
Азерб. ССР, т. 13, 1957, № 6, с. 705—708.
Гусейн-заде А. Исторические взгляды М. Ф. Ахундова.— Изв. АН
Азерб. ССР, 1958. Серия обществ, наук, № 1, с. 41—51. На азерб. яз. Резюме
на рус. яз.
А. К. Казем-бек— см. раздел «Востоковедение».
Народы, Кавказа
Габараев С. Ш. Исторические взгляды Коста Хетагурова.— «Ист.
СССР», 1959, № 6, с. 123—128.
Магомедов Р. М. Проблема происхождения дагестанских народов в
дореволюционной историографии.— Уч. зап. Дагбст. гос. ун-та, Махачкала,
т. 6, 1960, с. 37—56.
Косвен М. О. Адыгейский историк и этнограф Хан-Гирей.— В кн.:
Косвен М. О. Этнография и история Кавказа. М., 1961, с. 184—208.
Историография народов Средней Азии (Киргизии,
Таджикистана, Туркмении, Узбекистана и Казахстана)
Ленин В. И. О Средней Азии и Казахстане. Ташкент. Госиздат УзССР,
1960. 631 с. (Ин-т истории партии при ЦК КП Узбекистана. Ин-т истории
партии при ЦК КП Казахстана — филиал Ин-та марксизма-ленинизма при
ЦК КПСС).
* * *
Ильясов С. История, археология и этнография Киргизии в трудах
русских ученых.— Изв. Киргиз, филиала АН СССР, 1945, вып. 2—3, с. 89—93.
Крачковская В. А. Эпиграфика Средней Азии. (Пионеры эпиграфики.
804
Туркестанский кружок любителей археологии).— Эпиграфика Востока, т. 7,
1953, с. 45—69.
ХайтунД. Е. и Шибаева Ю. А. Вклад русских ученых в изучение
археологии, этнографии и истории Памира. (Краткий очерк).— Уч. зап. Тадж.
гос. ун-та, 1955, т. 7, с. 47—66.
Л итвинск ий Б. А. К истории Закаспийского кружка любителей архео-
логии и истории Востока. Страница истории археологического изучения Сред-
ней Азии.— Изв. Отд-ния обществ, наук АН Тадж. ССР, вып. 14, 1957,
с. 157—167.
Чабров Г. Узбеки — археологи дореволюционного Туркестана.— «Звезда
Востока», 1957, № 1, с. 144—147.
Лунин Б. В. Из истории русского востоковедения и археологии в Тур-
кестане. Туркестанский кружок любителей археологии (1895—1917 гг.). Таш-
кент, АН Узб. ССР, 1958. 320 с. (АН Узб. ССР. Ин-т ист. и археол.).
Сагдиев А. О. Из истории исторической науки в Туркестане.— Уч. зап.
Ташк. гос. пед. ин-та, вып. 9, 1958, с. 107—117.
Лунин Б. В. Узбекский археолог — любитель и собиратель древностей
Акрам-Полван Аскаров.— Изв. АН Узб. ССР. Серия обществ, наук, 1960, № 6,
с. 66—76.
Муниров К. Исторические труды Муниса, Агахи и Баяни. Ташкент,
1960. 171 с. На узб. яз.
Сагдиев А. Историческая наука в Туркестане в XIX веке. Ташкент,
Госиздат Узб. ССР, I960. 106 с. На узб. яз.
Муниров К. Исторические труды Муниса, Агахи и Баяни. Авторефе-
рат дисс. Ташкент, 1961. 16 с. (АН Узб. ССР. Ин-т востоковедения).
Историография Казахстана
Бейсембиев К. Из истории общественной мысли Казахстана второй
половины XIX века. (Ч. Валиханов, И. Алтынсарин). Алма-Ата, 1957, 212 с.
(АН Казах. ССР).
Валиханов Г. Н. Изучение этнографии дореволюционного Казахста-
на русскими учеными.— Изв. АН Казах. ССР. Серия ист., археол. и этногр.,
1959, вып. I, с. 49—60.
М а с а н о в Э. А. Об этнографическом изучении Казахстана в России
до 1845 года.— Тр. Ин-та ист., археол. и этногр. АН Казах. ССР, т. 6, 1959,
с. 215—245.
Кадыров Ш. К. Отчеты и записки Чокана Валиханова о путешествиях
как источник для истории Киргизии.— Уч. зап. ист. фак-та Киргиз, гос. ун-та,
1955, вып. 4, с. 3—27.
Кабдиев Д. К. К изучению социально-экономических воззрений Чо-
кана Валиханова. (Работа Ч. Валиханова «Дикокаменная орда»).— Уч. зап.
Казах, гос. ун-та, т. 36. Серия экон., вып. 3, 1958, с. 233—239.
Исхаков Г. Ч. Валиханов — исследователь этнографии уйгуров.— Изв.
АН Казах.ССР. Серия ист., археол. и этногр., вып. 2, 1961, с. 65—71.
Маргулан А. X. Очерк жизни и деятельности Ч. Ч. Валиханова.—
В кн.: Валиханов Ч. Ч. Собр. соч. в 5-ти т. Т. 4. Алма-Ата, 1961, с. 9—193.
Масанов Э. А. Ибрай Алтынсарин как этнограф казахского народа
(184*1—1889|).—Тр. Ин-та ист., археол., и этногр. им. Валиханова, т. 16. Алма-
Ата, 1962, с. 85—116.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН*
Абд-ал-Ваххаб-аш-Шараний 539
Абдулгаффаров (Абдугафаров, Абдул
Гафаров) Саттархан 729
Абду-с-Саттар-казы 744
Абдулла (Убайдулла) Салиха (Завки)
729
Абдуллаев М. А. 797
Абегян М. X. 802
Абовян X. 802
Абрамов И. С. 590
Абрамян А. Г. 802
Абу-л-Гази-Бохадур-хан 743
Абулхайр 754
Авалиани С. Л. 316, 706, 707, 722, 723
Авалишвили 3. Д. 707
Август 387, 397, 402—404, 408
Августин Блаженный 410, 438—440
Авдеев М. Н. (псевд. Петрович П.)
166, 716
Авдиев В. И. 368, 796
Авенариус Р. 22, 220, 258, 416, 515
Аверьянов М. В. 772
Аверьянов П. И. 542
Авраамий (А. И. Палицын) 774
Автофан Баунака 378
Агаев Ахмед-бек Мир Гасан оглы 720
Агафий Миринейский 527
Агафонов В. К. 224
Агахи Муххамед-Реза 805
Агаян Ц. П. 804
Агеева Е. И. 753
Агте А. 680, 693, 694
Адамов А. А. 543
Адамсон Я. 690
Адлер В. 202
Адонц Н. 712
Адрианов А. В. 597, 753, 755
Адрианова-Перетц В. П. 573
Азадовский М. К- 797
Азис см. Розинь Ф. А.
Айналов Д. В. 288
Айни С. 770
Акатова А. И. 7
Акимов-Махновец см. Махновец В. П.
Акир Премудрый 573
Аксаков И. С. 683
Аксельрод П. Б. 135, 138, 143, 150, 186
Ал. Стоянов см. Блюм А. А.
Александер К. А. 735, 736
Александр Невский 572
Александр I 223, 230, 252, 287, 290,
293, 307, 308, 322, 323, 357, 364,
365, 505
Александр II 92,'134, 212,’224, 244, 285,
288, 293, 307, 308, 323, 324, 329,
354, 360
Александр III 244, 580, 601
Александренко В. Н. 364
Александров М. см. Ольминский М. С.
Александров П. А. 364
Алексеев В. М. 549, 553, 632, 797
Алексеев С. А. 787
Алексеева Г. Д. 7
Алексеева Н. В. 769
Алексей Михайлович 288, 289, 332,
333, 609, 630
Алекторов А. Е. 760
Алибегов И. Г. 725
Алиев А. А. 746
Алим-Махдум-Ходжи 730
Алиханов А. М. (Максут Али-хан)
(псевд. Аварский) 739
Алишан Г. 711
Алпатов М. А. 7, 775, 788—790, 792
Альтынсарин И. 795, 805
Алясковская О. Е. 788
Амешина Е. М. 8
Амирян С. С. 802
* Указатель составлен П. В. Прониной.
806
Амун (Амон) (миф.) 373
Анвельт Я- (псевд. К- Maatamees) 688
Андреев А. И. 581, 620, 775
Андерсен В. М. 585
Андреев М. С. 730, 732, 749
Андрюшайтите Ю. 769
Аничков Е. В. 496, 599
Аничков И. В. 753
Анна Иоанновна 229, 328
Анна Комнин 650
Аннинский А. 802
Анохин А. В. 597
Антонович В. Б. 287, 643, 646, 648,
652, 653, 800
Антонович М. А. 779
Анучин В. И. 600
Анучин Д. Н. 608, 793
Анфимов А. М. 770
Аньезе Б. 608
Аполлинарий Сидоний см. Сидоний
Аполлинарий
Аракелян М. 802
Аракчеев А. А. 356
Арборе 3. К- 659, 661
Арбузов Л. (старший) 694
Ардашев Н. Н. 622—624, 626
Ардашев П. Н. 425, 486, 487
Арефа, еп. Кесарийский 533
Аристов Н. А. 754
Аристов Н. Я. 780
Аристотель 382, 383, 391, 404
Аркомед С. Т. (Каранджян) 718, 719
Арманд И. Ф. 156
Армен Г. К- 802
Арменопул К. 662
Арсеньев Ю. В. 634, 659
Артемий 575
Арутюнян Ш. Р. 803
Архангельский С. И. 791
Арциховский А. В. 7, 781
Арцруни Г. 713
Асафова Н. М. 785
Асейоно 556
Асиновская С. А. 778, 791
Аскаров Акрам (Акрам-Палван) 730,
805
Асланян А. 802
Астахов В. И. 773
Ат-Табари 539
Афанасьев Г. Е. 486
Афанасьев Ф. А. 700
Афонюшкин В. А. 793
Ахматов М. Н. 485, 794
Ахун М. И. 798
Ахундов М. Ф. 804
Ашмарин Н. И. 597
Б. Д. см. Эйдельман Б. Л.
Бабеф Г. 488
Бабинцев (псевд. Савелий) 766
Бабицкий Б. Н. 782
Бабушкин И. В. 187
Багалей Д. И. 273, 306, 340, 611, 612,
655, 772, 783, 799—801
Багратиони Д. Г. (Батонишвили) 803
Багратиони Теймураз 803
Бадаев А. Е. 170
Базаров В. см. Руднев В. А.
Базилевский В. см. Яковлев В. Я.
Байер Г. 3. 559
Бакиханов Аббас-Кул и-Ага (псевд.
Кудси) 804
Бакрадзе Д. 3. 703, 803
Бакунин М. М. 556
Балабанов М. С. 141
Балалаева Н. М. 425, 794
Банзаров Д. 776
Барамидзе А. А. 803
Баранов И. Г. 548
Баранников А. П. 543, 797
Баратов С. Г. 803
Барац Г. М. 617
Барвинский Б. 655
Барвинский В. А. 648, 651, 801
Барсуков Н. П. 777
Бартольд В. В. 371, 537, 539, 543, 544,
551, 553, 554, 603, 609, 705, 726,
730, 731, 746—748, 751, 752, 772,
785, 786, 794, 796, 797
Басанавичус И. 672
Басили (Васили) Эзосмодзвари 803
Батурин Н. Н. см. Замятин Н. Н.
Батюшков Ф. Д. 496
Бауман Н. Э. 165, 186
Бауэр О. 46, 51, 195
Бахрушин С. В. 270, 281, 282
Бахтадзе Г. М. 803
Бая ни см. Мухаммед-Юсуф-Бека
Бебель А. 202, 728
Безобразов П. В. 364, 790
Бейсембиев К. Б. 805
Бек А. 380
Беккер И. Ф. 763
Бекович см. Бекович-Черкасский А.
Бекович-Черкасский А. (Девлет-Киз-
ден-Мурза) 610
Белинский В. Г. 79, 134, 177, 178,254,
353, 768, 776—778, 781
Белинский В. Е. 634
Белоконский И. П. 362
Белокуров С. А. 275, 315, 541, 582
Белослюдов А. Н. 755
Белослюдов В. Н. 755
Белоусов А. Т. 581
Белоруссов М. 397
Б ел ох Ю. 385, 390
Белоцерковский Г. М. 571
807
Бельтов см. Плеханов Г. В.
Беляев Д. Ф. 533
Беляев И. А. 746
Беляев И. Д. 762
Беляев И. С. 615
Беляев П. И. 618, 621
Бем А. Л. 635, 637
Бенешевич В. Н. 635, 637, 795
Бениманский М. И. 569
Бер (Бэр) К.-Э. 679
Берви В. В. (псев. Флеровский) 762,
783
Берг Л. С. 610
Бердзенишвили Л. 803
Бердяев Н. А. 101, 107, 108, 221, 253,
254, 259, 437
Березин И. Н. 797
Березовский Д. Л. 778
Беренштейн Л. Ю. 799
Берзин Я. А. (псевд. Винтер) 681, 682
Беркенгейм А. М. 598
Бернар Клервоский 439
Бернгейм Э. 624
Бернштейн Э. 23, 41, 42, 53, 96, 124,
164, 220, 642, 709
Бертье-Делагард А. Л. 631
Бескровный Л. Г. 773
Бестужев-Рюмин К. Н. 271, 771, 772,
776, 780, 781, 795, 798
Бесы (миф.) 369
Бехбуди Махмудходжа 729
Бильбасов В. А. 321, 322, 788
Бинеман Ф. (мл.) Bienemann Fr.) 683
Бинеман Ф. (ст.) (Bienemann Fr.) 683
Бирон Э.-И. 328
Бирюкович В. В. 485
Бисмарк О. 488
Бичурин Н. Я. (Иакинф) 549, 796
Благоев Д. Н. 183
Бланк Р. М. 170
Блинов И. А. 326, 327
Блюм А. А. (псевд. Ал. Стоянов) 207
Блюм Э. 492
Бобринский А. А. 387, 749
Бобынин В. В. 373
Богдан И. (Bogdan I.) 659, 660
Богдан Хмельницкий 646, 653, 654,
781
Богданов А. см. Малиновский А. А.
Богданов Б. О. 198
Богданов В. В. 599
Богданов М. Н. 597
Богданов-Бельский Н. П. 596
Боголепов М. И. 555
Боголепов Н. П. 409
Боголюбов В. Н. 775
Богословский Б. А. 600
Богословский М. М. 270, 320, 327,
334—336, 614, 781
Богоявленный К. В. 749
Богоявленский С. К. 697
Богучарский В. см. Яковлев В. Я.
Боднарский М. С. 608
Бодянский О. М. 795
Бойко И. Д. 801
Болобан А. П. 555
Болотников И. И. 228, 288, 317, 318
Болотов В. В. 410
Болтин И. Н. 560, 774
Болтухин М. П. 780
Большакова Л. Н. 791
Бомштейн Г. И. 798
Бонч-Бруевич В. Д. 164, 174, 565,
586, 647
Боплан Г.-Л. де 608, 609
Боратынская О. А. 797
Бордонос Н. Н. 678, 679
Борецкий-Бергфельд Н. П. 657
Борил 503
Борис Федорович Годунов 228
Борисовский П. И. 770
Боровкова-Майкова М. С. 283, 575
Бороздин И. Н. 368, 531, 596, 635
637, 789, 792, 794
Боцяновский В. Ф. 575
Бочкарев В. Н. 785
Брандт Р. Ф. 615, 616
Брентано Л. 42, 96
Бречкевич М. В. 511, 512
Бржостовская Н. В. 578, 799
Броссе М. И. 703
• Бруйнинг Г. фон (Bruiningk Н. v.)
683, 693, 695, 697
Бруннерт И. С. 548
Брэстед Д.-Г. 518
Брюсов В. Я. 677, 714
Буганов В. И. 769, 770
Будовниц И. У. 568
Бузескул В. П. 273, 383—387, 392,
407, 410, 484, 511, 788—791, 795
Бук В. (Buk U.) 688, 689
Булгаков С. Н. 41, 42, 93, 94, 96, 100,
101,107, 108, 205, 253, 259, 276, 764
Булгаковский Д. Г. 599
Булгарин Ф. В. 358
Булычов Н. И. 629, 630
Буондельмонте дие Буондельмонти 421
Бурачков П. О. 631
Бурбоны 363
Бурцев В. Л. 584, 585
Бутенко В. А. 485, 486, 789
Бутков П. Г. 591
Бухарин Н. И. 80
Бухгольц A. (Buchholts А.) 698
Буш Н. 695
Быстрянский В. А. см. Ватин В. А.
Быховский Н. 661
Бычков А. Ф. 564, 772, 795
808
Бюлар Г. (Бюлер) 539
Бюхер К. 96, 231, 273, 342, 375, 390,
391, 694
Вайнштейн О. Л. 789
Вайсборд Э. А. 8, 761
Вакар В. В. (псевд. Правдин В.) 184
Валиханов Г. Н. 755, 805
Валиханов Ч. Ч. 759, 805
Валк С. Н. 272, 569, 772, 774, 786,
798, 799
Валуа 363
Ван Ань-ши 549—551
Ван-Коль Г. 53
Банковский П. С. 418
Ваня см. Панкратов И. И.
Варрон Марк Теренций 403
Варынский Л. 504
Басенко П. Г. 283, 574
Васецкий Г. С. 772
Василенко Н. П. 654, 795
Василий Дмитриевич 629
Василий Македонянин 569
Василий Новый 573
Василий Иванович Шуйский 228, 630
Васильев А. А. 515, 517, 520, 521, 531,
534
Васильев В. А. 758, 759
Васильев В. П. 549, 796, 797
Васильевский В. Г. 520, 524, 526,
529, 789, 790
Васильев-Южин М. И. 164
Вассар А. К. (Vassar А. К-) 699
Ватин В. А. (псевд. Быстрянский В.)
198, 200, 768
Ватуля Б. С. 800
Вахушти Багратиони 803
Вашон М. (Vachon М.) 493
Вебер Б. Г. 7, 791—793
Вебер М. 399, 433
Вейденбаум Е. Г. 597
Вейденбаум Э. 673
Вельтман М. Л. (псевд. Павлович)
545, 546, 761
Вельяминов-Зернов В. В. 542,549
Веневитинов М. А. 599
Вервес Г. Д. 800
Вергилий 404
Веретенников В. И. 326, 327, 626,
627, 801
Веригин Е. А. 610
Верховцев И. П. 787
Верхоланцев В. С. 611
Веселовский А. Н. 599
Веселовский Б. Б. 361, 362, 788
Веселовский Н. И. 539, 540, 554, 584,
618, 730, 749, 785, 802
Веселовский С. Б. 283, 336—338, 571,
572, 630, 785
Веске М. (Veske М.) 690
Ветеран см. Стучка П. И.
Ветошкин М. К. 199, 200
Ветухов А. В. 599
Вид А. 608
Вийрес А. О. (Viires А.) 698
Викентьев В. М. 373
Вико Д. 241
Викторова Е. С. 613
Виленская Э. С. 775, 778
Вилинский С. Г. 573, 575
Вилонов Н. Е. 187
Вильбасте (Вильберг) Г. 692
Вильберг Г. см. Вильбасте Г.
Вильгельм А. 378
Вильгельм II 488, 496, 676
Вильде Л. Я. 776
Вильде Э. 686, 687
Вильев В. А. 628
Винберг Н. А. 786
Виндельбанд В. 22, 101, 219, 258, 475
Винклер Г. 368
Винклер П. П., фон 631, 634
Винниченко В. К 652, 655
Виноградов П. Г. 30, 103, 104, 219,
245, 248, 258, 270, 271, 390, 397,
400, 412—420, 422—425, 438, 451,
517, 518, 522, 765, 767, 790—794
Виппер Р. Ю. 241, 258, 262—265,
270, 271, 387—390, 400, 402, 403,
485, 790, 791
Вирхов Р. 491 .
Витимский А. см. Ольминский М. С.
Витте Г. (Witte Н.) 429
Витте С. Ю. 87, 102, 244, 245, 488, 547
Виюкас-Воелавичус 801
Владимир см. Косарев В. М.
Владимир Мономах 573, 590
Владимирский-Буданов М. Ф. 569
Владислав I Сигизмунд 318
Владиславлев - И. В. см. Гульбин-
ский И. В.
Власт см. Ластовский В.
Воблый К. Г. 509
Вовк А. А. 799
Волгин В. П. 219, 770, 772, 778
Волин Б. М. 66, 769, 784
Волин М. С. 7, 8, 769, 787
Волк С. С. 776
Волков И. М. 372
Волков С. И. 783
Володин А. И. 769
Волчок Б. Я. 797
Волянюк М. 799
Воровский В. В. (псевд. П. Орлов-
ский) 153, 157—159, 164, 177—179'.
182—184, 189—193, 198, 202, 204,
206, 207, 209, 211, 778, 784, 787,
791
809
Воронцов В. В. 784
Воронцов В. П. 120—122, 124
Востоков А. X. 618
Востриков А. И. 797
Вощинин В. П. 736, 737
Высоцкий Н. Ф. 600
Вяземский П. П. 780
Вязигин А. С. 413, 437, 442—444
Вяткин В. Л. 594, 595, 730
Вяч. Калинин см. Карпинский В. А.
Габаев Г. С. 579
Габараев С. Ш. 804
Габашвили В. Н. 7, 803
Габсбурги 363, 648
Гагелветром В. В. 548
Газарян М. 802
Галкин А. С. 742
Галкин И. С. 7, 8, 771
Гальперин А. Л. 7
Гамаюнов Л. С. 792
Гамбетта Л.-М. 488
Гарайс Ф. (псевд. Земцев В.) 678
Гардизи 553
Гарибальди Д. 488
Гармиза В. В. 780
Гарнье Е. (Garnier Е.) 493
Гасанов И. М. 7, 804
Гаусман Р. (Hausmann R.) 684, 697
Гафуров Б. Г. 771
Гацерелиа А. 803
Гациский А. С. 614
Гвритишвили Д. В. 704
Гегель Г.-В.-Ф. 437—440, 782
Гед Ж. 49
Гедимин 671
Гейден П. А. 89
Гейер И. И. 736
Гельдман А. И. 784
Гельмольд 428—430
Гельфанд А. Л. (псевд. Парвус) 139
Генрих Латышский (Heinrich von
Lettland) 685
Генрих HI 443
Генрих VIII 424
Георгиевский В. Т. 288
Георгий Монах 533
Георгий Стефан 659
Герасимов Б. С. 755
Герасимчук В. 655
Гербер штейн С. 608, 609
Гернет А. фон (Gernet A. v.) 693
Геродот 610
Гертман Ю. Б. 769
Герц Ф.-О. 41, 42, 96, 124
Герцберг Г.-Ф. 520
Герцен А. И. 60, 79, 80, 90, 91, 99, 134,
177—179, 241, 353, 354, 358—360,
488, 491, 762, 763, 767—769, 778
Гершензон М. О. 107—109, 253, 255,
359, 360,
Герье В. И. 252, 253, 270, 271, 413,
437—440,443, 477,486, 782, 791, 792
Гессен В. М. 247
Гиббон Э. 533
Гизель И. 559, 773
Гизо Ф.-П.-Г. 300
Гиль X. X. 631
Гильдебранд Г. 363
Гильфердинг А. Ф. 771, 795
Гильфердинг Р. 194, 195, 234
Гимади X. Г. 8
Гиршфельд К. Г. 742
Гладстон У.- Ю. 713
Глазов В. Н. 589
Глинка М. И. 579
Гневушев А. М. 331, 332, 571, 614
Говард Г. (Hovard Н.) 493
Гоголь Н. В. 476, 632
Годинка А. 655
Годунов Борис см. Борис Федорович
Годунов
Годунов П. И. 608
Голенищев В. С. 369, 371, 796
Голиков К. И. 8, 761
Головин К- Ф. 786
Гольденберг И. П. 155
Гольдин Н. С. 790
Гольцев В. А. 582, 791
Гольдциэр И. 539
Гольдштейн И. М. 348
Гомер 395, 401, 533
Гопф К. 520
Горбатюк В. Т. 801
Горбачева 3. И. 796
Горбачевский И. И. 357
Горбунов В. В. 8
Горгиладзе Л. Е. 702
Гордлевский В. А. 542, 543, 545
Горемыкин И. Л. 87
Горленко В. Ф. 799
Городецкий Б. М. 611, 614
Городецкий Е. Н. 7, 8
Городцов В. А. 593—595
Горохов Ф. А. 769
Горсей Д. 609
Горький А. М. 66, 188, 210, 211, 273,
596, 647; 677, 768
Горя нов Б. Т. 789, 795
Горяйнов С. М. 365, 541
Готье Ю. В. 270, 283, 286, 327, 328,
331, 565, 572, 580, 635, 637, 651,
781, 785. 787.
Грабовский П. А. 646, 647, 649
Граве Б. Б. 7, 8
Градовский А. Д. 92, 315
Гранат И. Н. (псевд. Грей И.) 415
Грановский Т. Н. 353, 354, ^03, 418,
788, 791
810
Гранский С. В. 763
Грацианский Н. П. 792
Гревинг К.-И. (Grewingk С.) 684
Греве И. М. 272, 396, 413, 414, 420—
422, 430, 431, 440, 441, 790
Грек Максим см. Максим Грек
Греков Б. Д. 272, 333, 614, 619, 761,
768, 774 , 790
Гречев Б. 575
Грибоедов А. С. 358
Григорий VII (Гильдебранд) 442, 443
Григорьев А. Д. 573
Григорий IX 672
Гримм Э. Д. 407—409, 485
Гринченко Б. Д. 649
Григорьев В. В. 753
Гросвалд Ф. 679
Гросул Я. С. 7, 661, 802
Грот К. Я. 500
Грулев М. В. 538, 740
Грумм-Гржимайло Г. Е. 597, 598
Грумм-Гржимайло М. Е. 597
Грушевский М. С. (Грушевський) 303,
304, 313, 642, 643, 645, 646, 648—
650, 652—655, 768, 801
Губаревич-Радобыльский А. Ф. 733,
734
Губер А. А. 796
Гудошников М. А. 780
Гуковский М. А. 789
Гулиев А. А. 7, 8, 804
Гулишамбаров С. И. 350, 735, 736,
742
Гульбинский И. В. (псевд. Владислав-
лев И.) 635*
Гурвич Д. М. 775
ГурвичФ. И. (псевд. Дан Ф.) 129, 140,
143, 181, 186, 527
Гуревич Э. Л. (псевд. Смирнов Е.)
143, 144
Гуржий И. А. (Гуржш I. О.) 642, 643,
770, 799," 800
Гурлянд Я. И. 758
Гусев В. В. 790
Гусев В. Е. 798
Гусев С. И. 164
Гусей н-заде Абдул касым Нурмамед
оглы 804
Гусейн-заде Али-бек 720
Гуслистый К. Г. 799
Гуссейнов Г. Н. 797
Гутнова Е. В. 770
Гутовский В. А. 170
Гуттен-Чапский Э. К. 630
Гучков А. И. 107
Давид Строитель 704
Давид Э. 41, 42, 53, 96, 124
Давыдов Д. В. 582
Давыдов Н. В. 285
Дамаскин Студит 503
Дан Ф. см. Гурвич Ф. И.
Даниельсон Н. Ф. 121, 124, 762, 787
Даниил Святский 628
Данилевский Н. Я- 353
Данилов А. И. 7, 432, 771, 779, 793
Данилове. С. (псевд. Янов Д.) 170
Данский Б. Г. см. Комаровский К. А.
Данте А. 421, 648
Данциг Б. М. 774
Дарвин Ч.-Р, 426
Дармакирти 540
Дауге П. Г. 160, 165, 673
Деборин А. М. 778
Дементьев Е. М. 352
Деммени М. Г. 631
Демосфен 388
Демьян Бедный (псевд. Придворова
Е. А.) 179
Денисенко М. 800
Денисов Я. А. 442
Дербов Л. А. 800
Державин Н. С. 514, 573, 574
Дерунов К- Н. 635, 637
Десницкий С. Е. 563
Дестунис Г. С. 792
Джавахишвили И. А. 703—707, 803,
804
Джаму ха 553, 554
Джанашвили М. Г. 703, 707
Джаншиев Г. А. 190, 329
Джапаридзе П. А. 165—167, 186,
716, 717
Джахангир Тюр 729
Дженкистон А. 608
Дженкс (Jenks Jeremian Whipple) 349
Джиджора И. 655
Дживелегов А. К. 284, 286, 329
Диаков Е. П. 581
Диваев А. А. 730, 732, 754, 755
Дим Н. см. Шестаков А. В.
Диоклетиан 397, 398, 408
Дион Хрисостом 408
Дицген И. 763
Дмитриев А. А. 613
Дмитриев С. С. 777
Дмитриев-Мамонов А. И. 735—736
Дмитриев-Мамонов М. А. 357
Дмитрий Донской Д. И. 629
Дмитрий Юрьевич Галицкий 629
Добиаш-Рождественская О. А. 272,
421, 422, 429—432, 440
Добровольский В. Н. 597
Добролюбов Н. А. 177, 178, 216, 254,
496, 762, 764, 765, 767, 768, 777—
780, 797
Добролюбский К- П. 485
Добросмыслов А. И. 736, 753, 754, 756
811
Довнар-Запольский М. В. 176, 273,
274, 287, 308, 356, 570, 597, 612, 655,
671, 772
Долгоруков П. В. 358
Долобко М. Г. 787, 795
Доманицкий В. Н. 655
Домов см. Покровский М. FL
Дондуа В. Д. 803
Донич А. 662
Донцов Д. 652
Допш А. 435
Дорошенко Д. 655
Досифей 659
Достоевский Ф. М. 254, 360
Драгоманов М. П. 767
Драудин Т. Я. 7
Дринов М. С. 502
Дубасов Ф. В. 141
Дубровин Н. Ф. 365
Дубровинский И. Ф. 160,187
Дубровский Н. А. 479, 791
Дубровский С. М. 7, 8
Думбадзе М. 803
Дунаев Б. И. 575
Дунаевский В. А. 7, 8
Дунин-Вансович К. 800
Дунин-Горкавич А. А. 597
Дьяков В. А. 780
Дьяконов М. А. 281, 334, 618—620,
785
Дьячков-Тарасов А. Н. 597
Дюкло Ж. 770
Дюринг Е. 37, 784
Дятлов П. 647
Евагрий 520
Евсеев М. Е. 597
Евсеев М. П. 769
Евфимий 502
Егиазаров (Егиазарянц) С. А. 542
Егише 802
Егоров Д. Н. 422 , 425—430, 440, 635,
638
Егоров Н. М. 784
Едемский М. Б. 599
Екатерина II 229, 282, 292, 293, 321,
322, 327—329, 344, 345, 347, 354,
364, 505, 681, 683, 775, 785
Елена Павловна 285
Елизавета Петровна 327
Елизарова А. И. 785
Елисеев Г. 3. (Грыцько) 782
Ельяшевич В. Б. 619
Емельяненко Г. Г. 647
Емельянов Ю. Н. 8
Енш Г. А. 801
Е. Орлов см. Ротштейн Ф. А.
Ерманский см. Коган О. А.
Епмолаев М. Н. 743
Ермолай Прегрешный 283
Ермолов А. С. 600
Ермуратский В. Н. 802
Ерусалимский А. С. 7
Есипенко А. Л. 786
Ефименко А. Я. 122, 336, 641, 651,
765, 783, 801
Ефимов А. В. 782
Ефимов (Саратовец) В. Ф. см. Смир-
нов Б. А.
Ефремов С. А. 649, 652
Ешевский С. В. 771, 788, 791
Жамцарано Ц. 597
Жаринов Д. А. 774
Жебелев С. А. 272, 378, 381—383, 407,
587, 761, 785, 789, 790, 794, 798
Жигарев С. А. 365
Жири A. (Giry, Jean-Marie Joseph
Arthur) 622, 627
Жиркевич А. В. 582
Жорес Ж. 494
Жукович П. Н. 656
Жуковская Л. П. 799
Жуковский В. А. 539, 540, 796
Жуковский С. В. 541, 733
Жулис В. А. 801
Жюгжда Ю. И. 7
Забелин И. В. 781
Заборов М. А. 8, 789
Завитневич В. 3. 800
Завки см. Абдулла (Убайдулла) Са-
лиха
Загоскин Н. П. 611
Загорский В. Ф. 614
Задера А. Г. 774
Заднепровская Т. Н. 753
Зайончковский А. М. 365, 366
Зайчиков В. Т. 796
Зак С. С. 347, 348
Закирджан Халмухаммед (псевд. Фур-
ката) 729
Замысловский Е. Е. 608
Замятин Н. Н. (псевд. Батурин Н. Н.)
153, 164, 183, 188, 193, 787
Заозерский А. И. 332, 333
Заорская В. В. 735, 736
Запольская В. В. 791
Засулич В. И. 767
Затворницкий Н. М. 581
Захарио фон Лингенталь см. Цаха-
риэ фон Лингенталь
Захер Я. М. 485
Звоницкий А. С. 619
Звягинцев Е. А. 781
Зевин В. Я. 768, 770
Зеворт Э. (Zevort Е.) 464—466
Зеек О. 390
812
Зеленецкий К. П. 777
Зеленин А. В. 607
Зеленин Д. К. 596, 599, 600
Зелинский Ф. Ф. 397
Земцев В. см. Гарайс Ф.
Зибер Н. И. 762, 782, 791
Зив В. С. 724, 725
Зигель Ф. Ф. 501
Зимин А. А. 8, 774, 781
Зиммель Г. 475
Зиновьев И. А. 541
Зиновьев М. А. 695
Злотников М. Ф. 99
Зобнин Ф. К- 755
Золя Э. 496
Зомбарт В. 96, 273, 342, 709
Зорге Ф. А. 763
Зотов К. Н. 321
Зринский Н. 512
Зринский П. 512
Зубарев Н. И. 580
Зутис Я. Я. 675, 682, 693, 801
Зыбин С. А. 612
Ивакиц И. М. 573
Иван см. Романов А. С.
Иван Алексеевич 289
Иван I Калита 315
Иван III Васильевич 291, 306, 315,
362
Иван IV Васильевич Грозный 225,
227, 228, 317, 333, 583, 686
Иваненко В. Н. 722, 723
Иванов А. И. 549—551
Иванов Е. М. 801
Иванов Л. М. 786
Иванов-Разумник (псевд. Разумника
В. И.) 355, 356
Ивановский Л. К. 589
Иванцов-Платонов А. М. 409, 410
Иванюков И. И. 190
Игамбердыев М. А. 770
Игитханян Е. Д. 8
Игнатович И. И. 279, 338, 339
Игорь 617
Извольский А. П. 513
Изгоев см. Ланде А. С.
Изюмов А. Ф. 614
Изяслав Мстиславич 313
Иконников В. С. 563, 564, 575, 655,
771, 772, 774—776, 780, 786
Илларион 283, 656
Илларионов В. Т. 8, 789
Иллерицкий В. Е. 7, 8, 773, 777—780
Иловайский Д. И. 85, 88,
Ильин А. А. 631
Ильин А. М. 611
Ильинский Г. А. 502
Ильичев Л. Ф. 788
Ильясов С. 804
Имхотеп (миф.) 369
Ингораква П. 803
Иннокентий III 438, 439
Иннокентий IV 672
Иностранцев К. А. 746
Иоанн Лид (или Иоанн Лаврентий
Лид) 527
Иоанн Малала 533
Иоанн Эфесский 520, 527
Иоаннисян А. Р. 802
Ионинас И. 3. 7
Иорга Н. (Jorga N.) 659, 661
Иоселиани А. И. 804
Иоселиани П. И. 803
Иосиф II 487
Ипполитов-Иванов М. М. 600
Исаврийская, династия 525
Исаков С. Г. 683
Исида, Изида (миф.) 372, 373
Исидор Севильский 520
Исмайлов Рашид-бек 721, 722
Истрин В. М. 787
Исхаков Г. 805
Итонишвили В. 804
Кабанов А. К. 282
Кабанов П. И. 780
Кабдиев Д. К. 805
Каблиц И. И. 120
Каблуков Н. А. 121, 342
Кавелин К. Д. 91, 299, 491, 777,780—
782
Кагаров Е. Г. 368, 373
Кадер С. А. 724, 725
Кадлубовский А. П. 572
Кадыров Ш. К. 805
Казем-бек А. К. 797, 804
Какабадзе С. Н. 706, 707
Калачев Н. В. 577, 579
Калинин М. И. 708
Калинников В. С. 596
Калита см. Иван I Калита
Каллас О.-Ф. 698, 699
Каллаур В. А. 752
Каллаш В. В. 288
Кальвин Ж. 790
Каманин И. М. 615, 654, 800
Каменев Л. Б. 179
Каменецкий Б. А. 8, 761
Камо (псевд. Тер-Петросяна С. А.)
182
Кандель Е. П. 771
Кандид Исаврийский 533
Канкрин Е. Ф. 290
Каннинг Д. 488
Кант И. 95, 96, 259, 273, 501, 540
Кантакузин 654
Кантемир А. Д. 802
813
Караваев Г. Г. 779
Каракозов Д. В. 308
Карамзин Н. М. 252, 552, 559, 560,
562, 565, 771, 776, 777, 801
Каратаев Н. К. 783
Кардашев Н. Н. 167
Кареев Н. И. 205, 221, 258, 260—262,
272, 275, 286, 302, 303, 421, 438,
440, 450, 454, 455, 463, 464, 469—
472 , 474—486, 493, 637, 762, 763,
768, 783—786, 789, 791—794
Карзинкин А. А. 629
Каринский Н. М. 615
Карл Великий 426, 443, 444
Карл I 26
Карл XII 488
Карлейль Т. 488
Каролинги 524
Карпини Джованни да Плано 609
Карпинский В. А. (псевд. Вяч. Ка-
линин) 164, 172
Карсавин Л. П. 272, 413, 437, 440—
442
Картавов П. А. 616
Карышев Н. А. 121
Касим Амин 545
Кассо Л. А. 270, 418, 437, 661, 662
Катаев И. М. 288
Катанов Н. Ф. 597
Катилина Луций Сергий 407
Катков М. Н. 86, 683
Каутский К. (Kautsky К.) 42, 43,
47, 195, 728, 763,
Кауфман А. А. 571, 614, 756, 757
Кауфман И. И. 630
Кауфман К. П. 731
Кафенгауз Б. Б. 775, 776
Кафенгауз Л. Б. 349, 350
Качановский В. В. 502
Каченовский М. Т. 560, 777
Кахк Ю. Ю. (Kahk J.) 687
Каштанов С. М. 7
Келер И. П. (Келер-Вильянди И.)
684, 690
Кене Ф. 460
Кецховели (Ладо) В. 3. 185, 700, 702
Кизеветтер А. А. 105, 223, 270, 279,
286, 290, 298, 334, 344, 345, 354,
355, 560, 565, 765, 768
Киквидзе А. 803
Ким М. П. 769
Кин Д. 787
Кингисепп В. (Kingissepp V.) 688
Кинэ Э. 501
Киреева Р. А. 8
Кирилл 502, 503
Киров С. М. 178
Кистяковский Б. А. 107, 253, 259, 276
Кияшко А. И. 742
Кларе А. К. 753
Кленка К. фан 609
Клименко Ф. В. 666
Климент VII 446
Клочков М. В. 283, 324, 325
Клюзэрэ Г.-П. 204
Ключевский В. О. 97, 130, 219, 220,
227, 232, 258, 270, 272, 280—283,
289 299, 302, 303, 305, 306, 311,
354, 393, 428, 561, 566, 569, 570,
572, 575, 619, 620, 765, 774, 781, 782,
786, 789, 798
Книпович Б. Н. 195
Книпович Л. М. 165
Книпович Т. Н. 786
Кнунянц Б. М. (псевд. Радин, Рубен)
153, 156, 161—163, 187, 708, 718
Князев А. Т. 634
Кобленц И. Н. 7
Ковалевский М. М. 302, 412—418,
449—463, 469—472, 485, 493, 494,
762, 763, 789, 792
Коваленко Л. А. 7, 8, 764, 800
Ковал енский М. Н. 290
Ковальченко И. Д. 770
Ковровы 282
Коган О. А. (псевд. Ерманский) 141,
143, 146
Коган П. С. 700
Козеренко Н. П. 719
Козлов П. К. 550, 597
Козма Просвитер 503
Козовой М. И. 779
Козубский Е. И. 597
Козьма III Тосканский 609
Козьмин Б. П. 783
Козырев Н. Н. (псевд. Фома) 766
Койдула Л.-Э. 690
Койэт Б. 609
Коковцов В. Н. 169
Коковцов П. К. 373, 794, 797
Колас Якуб (псевд. Мицкевича К. М.)
665
Колосов В. И. 611
Колубовский Я- И. 783
Комаров Н. С. 787
Комаров Э. Н. 770
Комаровский К. А. (псевд. Данский
Б. Г.) 169, 170, 184
Компэрэ Э. 492
Кондаков Н. П. 534
Кондорсе Ж--А. 449
Кондратьев В. А. 7
Кондрашов Н. А. 795
Конисский Г. 799
Кононов А. Н. 796
Конопка С. Р. 736
Константин Багрянородный 520
Константин Великий 410
814
Константин Мономах 590
Константин Николаевич 285
Константин V 526
Константинеску-Яшь П. 660
Конт О. 22, 416, 475
Коншин Н. Я. 755, 758
Конюшая Р. П. 763, 764
Корб И.-Г. 609
Кордт В. А. 608
Кордуба М. 655
Корейша Я. 611
Корелин М. С. 792
Кориолан Гней Марций 407
Корнеева И. И. 798
Корнилов А. А. 190, 223, 272, 276,
279, 284, 307, 308, 339, 360, 783
Коробков Н. 798
Коровин С. А. 596
Королев Б. И. 770
Королев-Батышев И. Г. (псевд.
Юлий) 766
Короленко В. Г. 582
Коростовец И. Я- 549, 551
Коростовцев М. А. 7
Корсаков Д. А. 391, £33, 771, 781
Косарев В. М. (псевд. Владимир) 766
Косвен М. О. 775, 792, 798, 802, 804
Косич М. Н. 599
Косминский Е. А. 486, 789, 793, 794
Коста ня н Г. А. 802
Костин А. 784
Костомаров Н. И. 641, 646, 649, 652,
653, 763, 771, 777, 781, 800
Котвич В. Л. 550, 555
Котляревский А. А. 781
Котляревский С. А. 256, 276, 281,
792
Котов В. Н. 775, 778
Кохановский Н. И. 552
Кохманский П. В. 765
Коцейовский А. Л. 372, 373
Кочин Г. Е. 570, 571, 798
Кочнев В. 797
Кочубинский А. А. 795
Кошелев А. И. 91
Коялович М. О. 559, 561, 562, 771
Кравец О. М. 800
Кранихфельд В. П. 755
Красиков П. А. (псевд. Павлович-Кра-
сиков) 165, 182
Красильников А. Н. 771
Крафт И. И. 582, 755, 756
Крачковская В. А. 796, 804
Крачковский И. Ю. 368—370, 543—
545, 788, 796—798
Крашенинников М. Н. 404
Крашенинников С. П. 583
Крейцвальд Ф.-Р. (Kreutzwald F.-R.)
684, 688, 690
Крестинин В. В. 563
Кривенко С. Н. 120
Кривощеков И. Я. 613, 614
Кривцов С. С. 787
Крипьякевич И. П. 800
Кричевский Б. Н. 86, 180
Кричной Б. 661
Кропоткин П. А. 482, 484
Крузе Ф. 679
Крупская Н. К- 185, 210, 211
Крушинская А. 793
Крымский А. Е. 540, 726
Ксенопол А. 661
Ксенофонт 386, 395
Ксенофонтов Г. В. 597
Ктитарев С. А. 645
Кугельман Л. 34
Кудрявцев А. 785
Кудрявцев И. А. 773, 777
Кудрявцев П. Н. 791, 792
Кудрявцев Ф. А. 776
Кузнецов Е. В. (псевд. Кузнецов-
Красноярский) 199
Кузнецов И. Д. 764
Кузнецов С. К. 604
Кузнецов-Красноярский см. Кузне-
цов Е. В.
Куклин Г. А. 154, 174, 175, 177, 181,
187, 585
Кулаковский А. Е. 597
Кулаковский П. А. 505, 506
Кулаковский Ю. А. 109, 515, 517, 520
Кулиев О. К. 7
Кулиш П. А. 646
Кун Н. А. 411
Кунанбаев Абай 759
Куник А. А. 790
Кунцевич Г. 3. 574
Купала Янка (псевд. Луцевича И. Д.)
665
Куракин А. Б. 654
Курбатов А. А. 321
Курбский А. М. 583
Курдоев К. К. 802
Кур натовский В. К. 187, 708
Куропаткин А. Н. 739
Кускова Е. Д. 127, 140
Куторга М. С. 792
Кушнер П. И. (Кнышев) 791
Кюнер М. В. 549—552, 555
Кяосар Ю. (Kaosaar J.) 687
Кярнер Я. (Кагпег J.) 687, 693
Лависс Э. 419
Лавров П. А. 799
Лавров П. А. 502—504, 507, 513, 761,
790, 795
Лавров П. Л. (псевд. П. П-ский) 23,
762, 764, 783, 791
815
-Лавровский В. М. 794
Ладоха Г. 783
Ладыгина Г. В. 796
Лазаревский А. М. 651, 800
Лакордер А.-Л. (Lacordaire A. L.) 493
Лалаян Е. 715
Ламанский,В. И. 491, 500, 501, 658,795
Ламбин Б. П. 636
Ламбин П. П. 636
Ланглуа Ш.-В. 430
Ланде А. С. (псевд. Изгоев) 107, 253,
255 276
Ландер К.-И. (Landers К.) 680, 681
Ланской С. С. 285
Лаппо И. И. 332, 667, 668, 670, 785
Лаппо-Данилевский А. С. 265, 266, 274
284, 336, 337, 346, 570, 576, 620—
622, 624—627, 772, 781, 785
Лапти н П. Ф. 792, 793
Ларин Ю. см. Лурье М. А.
Ларионов Г. П. 753
Ларионов П. см. Черномордик С. И.
Лассаль Ф. 24, 202, 359, 488, 782
Ластовский В. (псевд. Власт) 668, 669
Латышев В. В. 376, 377, 785, 786
Лаул Э. И. 7, 8
Лафарг П. 728
Лашков Н. В. 662
Лебедев А. И. 579
Лебедев Д. А. 409, 410
Лебедев Д. М. 608
Лев III Исавр 525
Левассер Э. (Levasseur Е.) 494
Леверье Ю.-Ж.-Ж. 568
Левин К. Н. 160, 161, 175, 179, 223
Левин Л. А. 771
Левин Ш. М. 784
Левицкий В. см. Цедербаум В. О.
Левицкий О. И. 651
Леман-Гаупт К--Ф. 368
Лемке М. К. 358, 359
Лемм О. Э. 368
Ленин В. И. 5, 9—131, 133—152,
153—165, 167, 170—174, 177, 179—
182, 184—188, 191, 192, 194—196,
203—206, 210—212, 214—217, 220,
222,225, 231,’233—236, 241—244,
246, 249, 251, 253—255, 257, 258,
268—270, 276, 285, 286, 298, 301,
302, 318, 334, 339, 340, 342, 348,
351, 352, 355, 360, 367, 387, 412—414,
416, 418, 419, 437, 451, 452, 468,
469, 472, 476, 500, 514, 515, 528,
585, 586, 605—607, 638, 642—645,
647, 653, 657, 663—665, 674, 677,
881, 682, 689, 690, 700, 708, 709,
715, 716, 728, 737, 738, 750, 751,
756, 761—771, 783, 784, 787, 799,
801, 802, 804
Лео (Аракел Бабаханян) 712, 713, 803
Леонтьев К. Н. 353
Леонтьев П. М. 400
Лепехин И. И. (Либаний)583
Лермонтов М. Ю. 358, 488
Лерх П. И. 542
Либаний см. Ливаний
Либкнехт В. 728
Ливаний (Либаний) 533
Ливий Тит 407
Лидак О. А. 786
Лидин М. см. Мандельштам М. Н.
Лидэм И.-С. 423
Линдеквист К.-О. 690
Линднер Т. 704
Линева Е. Э. 600
Лиоренцевич И. Г. 778
Липин Л. А. 793
Липинский В. 655
Липкин Ф. А. (псевд. Череванин Н.)
141, 143
Липп М. (Lipp М.) 690, 691
Липшиц Е. Э. 525
Лисагарэ П.-О. 202
Листопадов А. М. 600
Литвинский Б. А. 805
Лихачев Д. С. 568, 569, 773, 787
Лихачев Н. П. 378; 622, 623, 626,
633, 634
Ли Хун-чжан 548
Лобанов М. И. (псевд. Станислав) 766
Лобанов-Ростовский А. Б. 633
Лобачевский В. В. 742
Лобысевич Ф. И. 734
Логачев Г. В. 764
Логофет Д. И. 736, 737, 749
Лозинский 3. 782
Ломакин А. А. 741
Ломова М. Т. 801
Ломоносов М. В. 559, 607, 608, 633, 774
Лонгинов А. В. 617
Лопатин Г. А. 750
Лот Ф. 430
Лотоцкий А. 655
Лузин А. В. 781
Лузин И. И. 700, 708
Лукин Н. М. 209—211, 219, 770
Лукичев С. С. 792
Лукомский В. К- 634, 654
Лукомский Г. К. 610
Лукьяненко А. М. 512
Лукьянов Б. В. 780
Луначарский А. В. 156, 158, 203, 204,
209
Лунин Б. В. 730, 732, 805
Лурье М. А. (псевд. Ларин Ю.) 65,
143, 146, 191
Лурье М. В. 187
Лучицкий И. В. 273, 286, 459, 460,
816
463—474, 485, 487, .Д88, 493, 789,
791, 793
Лызлов А. И. 774
Лыкошин Н. С. 730, 732, 744
Любавский М. К. 270, 279, 282, 287,
305, 306, 425, 605, 667, 668, 670,
781
Любименко И. И. 346, 347, 429
Люблинская А. Д. 430
Любомиров П. Г. 272, 318, 319, 775
Людовик XVI 463
Люксембург Р. 50, 51, 206, 546
Лягущенко И. И. 779
Лядов см. Мандельштам М. Н.
Лядов А. К- 596, 600
Лянцичао (Лян Ци-чао) 548
Ляскоронский В. Г. 609, 800
Лященко П. И. 341, 342, 661
Магнус 686
Магомедов Р. М. 804
Маевский Е. см. Гутовский В. А.
Мазепа И. С. 653
Майм Н. 691
Майнагашев С. 597
Майофис Я. М. 779
Макарий 792, 793
Макаров А. А. 537
Макарова Н. П. 125
Макдональд Д.-Р. 46
Макогоненко Г. П. 775
Максим Грек 575
Максимейко Н. А. 569
Максимов А. Н. 602, 603
Максимов В. М. 596
Максимов С. В. 599
Максимович Г. А. 571, 572
Максимович М. А. 781, 800
Маланчук В. 799
Малаховский Н. И. 735, 736
Малеин А. И. 635, 795
Малинин В. Н. 574
Малиновский А. А. (псевд. Богданов А.)
151, 220, 223, 231
Малицкий Н. В. 610
Маллицкий Н. Г. 730, 732
Мамедкулизаде Д. 720
Мамин-Сибиряк Д. И. 582
Манасейн Н. А. 696
Мангыт 750
Мандельштам М. Н. (псевд. Лядов)
182, 183, 787
Мансикка В. П. 572
Мануил Комнин 533
Мануйлов А. А. 785
Марат см. Шанцер В. Л.
Марат Ж.-П. 488
Марголис Ю. Д, 800
Маргулан А. X. 805
Мария 707
Маркина Н. Л. 783
Марков А. В. 600
Марков Е. Л. 736
Маркович Я. А. 654
Маркович Я. М. 799
Маркс К. 9—13, 15—18, 23, 25—27,
30, 32, 34, 36, 37, 40, 41, 49, 54,
57, 60, 61, 65, 66, 68, 98—100, 105—
107, 126, 128, 156, 163, 192, 194, 201,
205—207, 216, 225, 226, 231, 232,
235, 241, 243, 253, 258, 259, 264,
271—273, 281, 342, 351, 352, 359,
386, 387, 393, 394, 396, 413, 418, 422—
424, 453, 484, 489, 641, 663, 700,
709, 728, 751, 761—764, 768, 771,
782, 784, 787, 792
Марр Н. Я. 703, 704, 707, 714, 715,
794, 797
Мартемьянов Т. А. 276
Мартенс Ф. Ф. 366
Мартна М. (псевд. М. Jiirisson) 687
Мартов Л. (псевд. Цедербаума 10. О.)
129, 138, 141—143, 163, 186, 290,
766
Мартынов А. С. см. Пиккер А. С.
Мартынов А. Ф. 779
Мартынов М. 780
Марченко М. И. 799, 800
Масальский В. И. 734, 735, 743
Маса нов Э. А. 805
Маслов А. Л. 600
Маслов П. П. 129, 138, 141, 142, 681,
765, 766, 784
Масперо Г. 368
Матвеев В. В. 796
Матьез А. 484
Мау Н. И. 386
Мах Э. 22, 220, 258, 263, 390, 416, 515
Махновец В. П. (псевд. Акимов-Мах-
новец) 127, 183, 186, 187
Машкин М. Н. 396
Машкин Н. А. 7, 396, 401, 793
Маяковский И. Л. 799
Мдиссон Ю. 792
Мегрелишвили Г. И. 803
Медведева И. Н. 776
Медичи 219, 446
Медников Н. А. 539, 797
Межов В. И. 636, 760
Мейер Э. 374, 375, 384, 385, 388, 390,
398, 399, 518
Мейчик Д. М. 617, 623
Мелиоранский П. М. 752
Мельгунов С. П. 284, 286, 783
Мендельсон В. И. 8, 76|
Мендрин В. М. 556
Менипп 403
Мережковский Д. С. 221
52 Очерки историографии, III
817
Меркель Г. 676
Месроп М. 713
Мефодий 502, 503
Мещеряков Н. Л. 787
Миклашевский И. Н. 340
Миклашевский М. П. (псевд. Неведом-
ский М.) 177, 179
Миклошич Е.-Ф. 531
Миклухо-Маклай Н. Н. 556
Миллер А. А. 599
Миллер В. О. 801
Миллер В. Ф. 598, 600, 601
Миллер Г.- Ф. 559, 573, 775
Миллер Д. И. 801
Миллер Д. П. 611
Миловидов А. И. 584
Милорадович Г. А. 633
Милюков П. Н. 103, 105, НО, 111, 130,
140, 150, 223, 232, 233, 250, 251,
257, 258, 270, 279, 294—299, 302—
304, 319, 320, 336, 337, 353, 354, 513,
558—563, 655, 765—767, 772, 780,
781, 786, 798
Милютин Н. А. 92, 285, 354
Минаев И. П. 539, 797
Миндовг (Миндаугас) 671
Минорский В. Ф. 542
Минх А. Н. 614
Минц И. И. 770
Минцлов С. Р. 584
Мирза Аликпер Сабир 720
Мирза Барат Мулла Касымов 730
Мирза Бухарин Мирза Абдуллин 730
Мирза СаЛим-бёк (Мухаммед Рахим)
750
Мирзо-Абдул-азим-и Сами 749
Мирзоев В. Г. 774
Миртов П. Л. 783
Митрофанов П. П. 485
Михаил (библ.) 431
Михаил Акоминат 650
Михаил Заводской см. Вилонов Н. Е.
Михаил Николаевич 722
Михаил Федорович 289, 292, 318, 319,
355
Михайлов М. Л. 359
Михайлов П. Е. 614
Михайлов Ф. А. 745, 746
Михайловский В. М. 600
Михайловский Н. К. 22, 23, 114, 117—
120, 123, 476, 767, 784, 786, 787
МицкеЬич С. И. 160, 187
Мишулин А. В. 770
Мищенко Ф. Г. 382, 793
Могильницкий Б. Г. 7, 8, 432, 794
Могилянский Н. К. 660
Модестов В. И. 404—406, 793
Модзалевский Б. Л. 633
Модзалевский В. Л< 633, 654
Модестов В. И. 404—406
Моллазаде Гаджи Шейх’Гасан Гандже-
ви 721, 722
Молок А. И. 779, 790, 794
Момджян X. Н. 802
Моммзен Т. 381, 397, 402 , 408, 491
Мор Т. 491
Мордвиновы 582
Морли Д. (Morley D.) 55
Морозов И. Л. 779, 780
Мосенцев В. А. 788
Мохов Н. А. 8, 802
Мошкович Г. Г. 792
Мровели Леонти 803
Мулюкин А. С. 617
Муминов И. М. 729
Муниров К. 805
Мунис 805
Мунши И. 804
Муравьев Н. М. 230, 357, 776
Муравьев-Апостол С. И. 358
Муромцев С. А. 409
Мурыгина Н. Ф. 793
Мусины-Пушкины 588
Мутафчиев П. 521, 530
Мухаммед (Магомед, Мохаммед) 540
Мухаммед Аминходжа (псевд. Мукими)
729
Мухаммед-Юсуф-Бека (псевд. Баяни)
805
Мухтаров А. М. 8
Мушкетов И. В. 609
Мюллер Й. 531
Мюльбергер А. 37
Мюнстер С. 608
Мякотин В. А. 656, 775, 781, 799, 800
Мякутин А. И. 758
Н. 755
Нагуевский Д. И. 404
Надеждин Н. И. 358
Наджи Му алл им 545
Надир-шах (Тамаси-кули-хан) 722
Назарянц Степанос 713
Налбандян В. С. 802
Налбандян М. 802
Наливайко Северин 667 .
Наливкин В. П. 732
Наполеон I (Наполеон Бонапарт) 201,
286, 287, 323, 364, 365, 488, 494, 495,
768, 794
Наполеон III 49, 201
Нариманов Нариман Карбалей Над-
жаф-оглы 720
Натадзе Г. 803
Нахимов П. С. 488
Нахимсон С. М.. (псевд. Салин) 202
Нахман Ф. М. 397
Неведомский М. см.. Миклашевский
М. П.
848
Невлер В. Е. 779
Неволин К. А. 315
Некрасов Н. А. 776
Некрасов Н. П. 617
Непомнин В. Я. 8
Нерон Клавдий Цезарь 408
Нестор 775 , 800
Нетушил И. В. 406, 407
Неусыхин А. И. 793
Нефтида (миф.) 372
Нечкина М. В. 8, 769, 776, 778, 780, 781
Нибур Б.- Г. 405
Ниедра А.- К. 679
Никитин И. Д. 755
Никитин С. А. 8
Никитский А. В. 377—379, 786, 794
Никитский А. И. 331, 332
Никифор 520
Никифоров В. Н. 8
Никифоровский Н. Я. 597, 599
Никодимов Н. см. Шестаков А. В.
Николадзе Н. Я. 803
Николаев А. С. 581
Николаева А. Т. 774
Николай Михайлович 323, 366
Николай I 307, 322, 325, 355, 358, 366,
488, 505
Николай II 65, 86, 106, 159, 191, 270,
285, 496
Никольский М. В. 793, 796
Никольский Н. В. 597
Никольский Н. М. 224, 410, 788
Никон 283
Нил Сорский 283, 575
Ниневе Ф. А. 580
Ниоба (миф.) 381, 587
Ниязи см. Хамза Хаким-заде
Нобель Л. Э. 725
Новгородцев П. И. 101, 258
Новиков Н. И. 563, 584, 775
Новикова Н. Н. 8
Новокомский П. И. 609
Новокрещенных Н. Н. 591
Новомбергский Н. Я. 599
Новосадский Н. И. 379—381, 786
Нордман Н. Н. 570, 571
Нусупбеков А. Н. 8
Неу (Ныу) А. А. 696
Овидий (Публий Овидий Назон) 404
Овсянико-Куликовский Д. Н. 355
Овсяный Н. Р. (псевд. Югов) 513
Овчинников М. П. 597
Огарев Н. П. 60, 778
Оглоблин В. Н. 735 • •
Олеарий (Элыплегер) А. 609 •
Олег 617
Олег Рязанский 582
Олейничук С. Н. 358 ' •-
819
Оленин А. Н. 591
Ольденбург С. Ф. 539, 540, 550, 785,
794, 797
Ольминский (псевд. Александро-
ва М. С.) 65, 153, 164, 170, 176, 184,
187, 190—193, 767, 787, 788
Ону А. М. 485
Ончуков Н. Е. 600
Орбели И. А. 714, 715
Ордубады Мамед Саид 720
Орешников А. В. 628, 629, 631, 632,
634
Орлов А. С. 574, 575
Орлов М. Ф. 357, 776
Орловский см. Воровский В. В.
Орманян Могакия 711,
Освальд В. 416
Осипов А. М. 763
Осирис (Озирис) (миф.) 372
Остен-Сакен Ф.-Т.-П. фон 697
Островская М. А. 336
Островский А. Н. 778
Островских П. Е. 597
Острогорский Г. А. 522, 531
Остроумов Н. П. 537, 538, 753
Острянин Д. Ф. 800
Ошанин В. Ф. 730, 750
Павел (библ.) 439
Павел I 223, 230, 290, 308, 322, 324, 325,
364, 505
Павлов А. С. 529
Павлович см. Вельтман М. Л.
Павлович-Красиков см. Красиков П. А.
Павлов-Сильванский Н. П. 60, 272,
279, 299—303, 314, 321, 357, 413,
786
Павловский И. Ф. 654
Падалка Л. В. 611, 654
Пажитнов К. А. 168, 353, 776
Паисий Величковский 283
ПайсЭ. 405,. 406
Пакуль Н. М. 790
Палацкий Ф. 510
Пален К. К. 735, 741, 748, 758
Пальмерстон Г.-Д. 488
Пальмов Н. Н. 534
Панков В. А. 618
Панков В. П. 753
Панкратов И. И. (псевд., Ваня) 766
Панкратова А. М. 779, 788
Пантусов Н. Н. 730, 752, 753
Панченко Б. А. 521, 522, 526—530
Папазян В. 709, 710, 802
Папарригопуло К. 520, 526
Паприц Е. 763
Парвус см.’ Гельфанд А. Л. [
Парнелл Ч.- С. 488 ч
Парсамян В. А. 802
Я*
Пархоменко В. А. 568, 569, 654
Патканов К. П. 802
Патканов С. К. 598
Пахомов Е. А. 632
Пахомов Е. А. 804
Пашкевич А. С. (псевд. Тетка) 665
Пашков А. И. 770, 772
Пашуто В. Т. 565, 566, 787
Пегельман X. (Poogelmann Н.) 687,
688
Пекарский П. П. 775
Пеккер Я. И. 769
Пелльо П. (Pelliot Р.) 554
Пельман Р. 384, 385, 388
Пергамент О. Я» 662
Пересветов И. С. 574, 774
Перикл 383
Персов М. С. 8, 769, 770
Перфецкий Е. Ю. 655
Перцов В. Н. 801
Перцов В. Н. 785
Першиц А. И. 798
Першке Л. Л. 724
Першке С. Л. 724
Пестель П. И. 60,176,230,281, 282,357
Петерсон см. Райнис Ян
Петлин И. 552
Петлюра С. В. 652, 655
Петр I 192, 193, 213, 215, 225, 229, 289,
292, 319—321, 327, 328, 344, 362, 488,
581, 583, 775
Петр II Петрович Негош 507
Петри И.- X. (Petri I.- Ch.) 676
Петров А. В. 611
Петров А. Н. 549, 551
Петров Е. 793
Петров И. 552
Петрова А. Н. 786
Петровский Н. М. 772
Петрович П. см. Авдеев М. Н.
Петрушевский Д. М. 267, 268, 270, 271,
400—402, 412, 413, 419, 420, 432—
437, 790, 793, 794
Пеунова М. Н. 779
Печерин В. С. 359
Пешехонов А. В. (псевд. Новобран-
цев)
Пештич С. Л. 774
Пигулевская Н. В. 797
Пиккер А. С. (псевд. Мартынов А. С.)
129, 142, 143, 204, 765
Пикус Н. Н. 788
Пилецкий Я. А. см. Хейсин М. Л.
Пирумова Н. М. 778
Писарев Д. И. 359, 779, 780
Писистрат 391
Пискорский В. К. 444—448, 794
Пичета В. И. 270, 284, 286, 635 , 637
651, 666, 672, 772, 795
Платон 395
Платонов С. Ф. 88, 272, 274 , 279, 283,
289, 291—293, 303, 316—319, 575,
576,581,622, 656, 773, 780, 781,
786
Плеханов Г. В. (псевд. Бельтов) 30, 59,
66, 78, 115, 117, 120, 122, 130—136,
138, 139, 141, 149—151, 164, 180,
215, 220, 232, 475,-477, 645, 700,
728, 763—768, 777—780, 782—784,
787
Плиний Младший (Гай Плиний Цеци-
лий Секунд) 408
Плотникова Е. Ф. 788
Победоносцев К- П. 86, 254
Повалишин А. Д. 584
Погодин А. 801
Погодин А. Л. 503—505, 512, 795
Погодин М. П. 560, 683, 762, 771, 777,
781
Подолинский С. А. 641, 763, 800,
Подоров Г. М. 783
Подставин Г. В. 556
Поздеева И. В. 788
Позднеев Д. М. 555, 556
Поз на некий Н. Ф. 599
Покровский В. И. 282, 584
Покровский И. А. 409
Покровский И. М. 611
Покровский М. М. 404
Покровский М. Н. (псевд. Домов) 6, 63,
155, 160, 161, 218—235, 290, 645,
646, 761, 765, 768, 770, 772, 779, 780,
784, 786, 788
Покровский Ф. И. 552, 553
Полевой Н. А. 60, 560, 777
Полевой Ю. 3. 769, 784
Полиевктов М. А. 325, 363, 785
Полосин И. И. 773
Полухин Л. К. 781, 800
Полянский Н. Н. 285
Полянский Ф. Я. 784
Помпели Р. 744
Помпонацци П. 487
Помтов X.- Р. 378
Помяловский И. В. 403
Пономарев Б. Н. 769
Пономарев К. А. 726
Пономарев С. И. 800
Понятовский С. В. 734, 743
Попов А. Н. 773, 775
Попов Г. И. 600
Попов И. И. 549
Попов Н. А. 775
Попов Н. Г. 789
Попов П. С. 548, 551
Попов-Ленский И. Л. 485
Попруженко М. Г. 503, 794
П. Орловский см. Воровский В. В.
820
Поршнев Б. Ф. 771
Посошков И. Т. 321
Постников В. Е. 114, 121, 764
Потанин Г. Н. 618
Потемкин В. П. 410
Потехин И. И. 771
Потресов А. Н. 96, 129, 141, 143, 150
186, 766, 768
Потто В. А. 613, 724
Поярков Ф. В. 752
Правдин В. см. Вакар В. В.
Прантс X. (Prants Н.) 691
Предкальн А. Я. 169
Предтеченский А. В. 779
Преображенский В. С. 573
Пресняков А. Е. 272, 283, 289, 299,
303—305, 311—314, 357, 667, 668,
671, 672, 781, 782, 785—787
Пржевальский Н. М. 597, 607
Пригоровский Г. М. 397
Приселков М. Д. 272, 283, 312, 313,
566, 568, 618, 656, 773, 787
Прокопий Кесарийский 519, 520, 526,
527
Прокопович С. Н. 98, 127, 128, 764
Прокопович Феофан 282
Прохоровы 612
Пругавин В. С. 121
Прудон- П.-Ж. 359
Пуанкаре Р. 488
Пугачев Е. И. 78, 229, 230, 285
Пудор Г. (Pudor Н.) 42
Путнынь Э. К. 8
Пушкин А. С. 358, 488, 579, 582, 777
Пыльд П. 692
Пыпин А. Н. 79, 560, 564, 771, 772, 780,
781, 795, 798
Пясковский А. В. 728
Радин см. Кнунянц Б.
Радищев А. Н. 59, 133, 241, 282, 354,
358, 774, 775
Радлов В. В. 601, 797
Радлов Э. Л. 283
Раевские 582
Раевский В. Ф. 358
Разин С. Т. 78, 108, 229, 288, 289, 641,
763
Рай Дзио Сисей 556
Райнис Я. (псевд. Плцекшана Я.) 673,
674, 681
Райт М. В. 598, 796
Ракушка-Романовский Р. 654
Рамбо А.- Н. 419
Ранке Л. 219
Раскольников Ф. Ф. (псевд. Ильин
Ф. Ф.) 170
Расулзаде Мамед Эмин 721
Расулов Теофик Али оглы 770
Рауд К. Я. 692, 698
Рафалович А. Л. 348, 349
Рахмани А. А. 804
Регель В. Э. 514
Редер Д. Г. 793
Резуль Я. Г. 791
Резцов Н. А. 616
Рейман В. (Reiman V.) 690, 691
Рейнак С. 406
Рейснер М. А. (псевд. Рейснер-Реус)
678, 696
Рейснер-Реус см. Рейснер М. А.
Рейтенфельс Я- 609
Реннер К. (псевд. Шпрингер Р.) 51, 195
Ретовский О. Ф. 632
Реуэль А. Л. 783, 784
Ржига В. Ф. 574
Рикардо Д. 762
Риккерт Г. (Rickert Н.) 22, 101, 219,
221, 258, 267, 433, 475
Римский-Корсаков Н. А. 596, 600
Ришилье А.- Ж- дю Плесси 488
Р-ков см. Рожков Н. А.
Робинсон А.- М. (Robinson А. М.) 487
Роборовский В. И. 597
Ровинский П. А. 507, 598, 795
Рогава А. А. 803
Родзевич А. И. 735, 736
Родзевич-Белевич В. К. (псевд. Семин
Орест) 722—724
Родзевич В. М. 612
Родич ев Ф. И. 175, 177
Рождественский С. В. 281, 326, 330
Рожков Н. А. (псевд. Р-ков) 65, 134,
143, 144, 191, 219, 290, 330, 331, 570,
667,761, 765, 767, 785, 786, 788, 791
PriQPu Д F* 4^7
Розен В. Р^ 539, 540, 749, 797, 798
Розенберг И. 787
Розенфельд И. Б. 656
Розинь Ф. А. (псевд. Розинь-Азис)
673—676, 680
Ройтман Н. Д. 661
Рокхилль У.- В. 550
Романов А. С. (псевд. Алексинский,
Иван) 766
Романов Е. Р. 597, 679
Романов И. М. 779
Романова И. И. 792
Романовы 59, 225, 288, 292, 552, 633
Романчук 648
Ростовцев Г. И. 725
Ростовцев М. И. 387, 397—400, 522,
631, 794
Ростунов И. 769
Ротштейн Ф. А. (псевд. Е. Орлов) 193,
207, 208, 211, 545, 546, 761
Ру Ж. 484
Рубинштейн Н. Л. 772,773,776,781,782
821
Рубрук В. де. 609
Рудаков А. В. 551
Рудаков А. П. 532, 533
Рудаков В. Е. 276
Руднев А. Д. 599
Руднев В. А. (псевд. Базаров В.) 766
Руднев Н. В. 753
Румянцев Н. П. 601, 795, 801
Румянцев П. П. 756, 757
Русвурм И. К. 580
Русов М. А. 599
Руссев Е. М. 801
Руссо Ж.-Ж. 684
Руставели Ш. 803
Рыбаков Б. А. 773
Рыбаков И. 745
Рюриковичи 282
Рябушинский В. П. ПО, П1, 256, 270
Рябушкин А. П. 596
Саал A. (Saal А.) 685
Сабашников М. В. 775
Сабашников С. В. 775
Сабов О. 655
Савва В. И. 314, 315, 801
Савелий см. Бабинцев
Савелов Л. М. 282, 633
Савельев Е. П. 613
Савельев П. С. 776, 796
Савин А. Н. 270, 271, 413, 416, 422—
425, 429, 453, 486, 792, 794
Савицкий А. П. 750
Савицкий К. А. 596
Савченко С. В. 600
Сагдиев А. О. 729, 805
Садзанами Сандзин см. Суэ Ивая
Садов А. И. 793
Салим см. Мирза Салим-бек
Салин см. Нахимсон С. М.
Салмынь А. 801
Салтыков М. Е. (псевд. Н. Щедрин)
91, 92
Салтыков Ф. С. 321
Самарин Ю. Ф. 339, 676, 683
Самойлов А. А. (псевд. А. Юрьев) 170
Самойлов Ф. Н. 206
Самойлович А. Н. 743, 744
Самоквасов Д. Я. 334, 577—579, 619
785, 798
Санджар-хан 746
Санжеева Г. Д. 776
Санцевич А. В. 800
Сапрыкин Ю. М. 771
Сапунов А. П. 582
Сарбей В. Г. 8, 642, 643, 770, 799, 800
Сардур II 715
Сафронов Б. Г. 8, 453, 463, 792
Сахаров А. М. 770, 773, 774
Сахновский В. 781
Сборовский А. А. 758
Свердлов Я. М. 153, 173, 199—201
Свирелин Д. А. 622
Святополк 511
Себека (миф.) 372
Северцев В. см. Филатов В. В.
Сегаль И. Л. 722, 723
Седашев В. Н. 571
Седельников Т. И. 757, 760
Седов М. Г. 778
Сеид-заде А. А. 804
Селезнев М. С. 769
Селищев А. М. 598
Семашко Н. А. 156, 184
Семевский В. И. 279, 284, 287, 338, 352,
357, 359, 696, 758, 781, 783, 784, 788,
795
Семенов А. А. 8, 730, 732, 740, 741, 744,
745, 749
Семенов В. Ф. 793
СеменовТя н-Шанский П. П. 599, 760
Семин Орест см. Родзевич-Белевич В. К.
Сеньобос Ш. 624
Серафим Э. (Seraphim Е.) 694
Сергеев А. В. 795
Сергеев С. И. 590
Сергеевич В. И. 311, 569, 570, 614, 617,
780
Серебренников А. Г. 733, 760
Серебронский Н. И. 572
Середонин С. М. 283, 604, 605
Сержпутовский А. К- 599
Сефевиды 722
Сивков К. В. 8
Сигизмунд II Август 651, 666, 672
Сидоний Аполлинарий 791,
Сидоров А. Л. 8, 769, 786
Сидоров М. И. 784
Сизов В. И. 679, 697
Сильвестр 575
Сильвин М.А.(псевд.Таганский М.)'16О
Симеон 219
Симеон Дивногорец 533
Симеон Логофет (Симеон Магистр) 533
Симонович В. 724
Симоновская Л. В. 796
Синайский В. И. 397
Сисмонди, Жан Шарль Леонард Си-
монд 114, 764
Ситска И. 691
Сказкин С. Д. 486, 771, 794
Скарабей (миф.) 369
Скачков П. Е. 796, 797
Сковорода Г. С. 655
.Скворцов А. И. 786
Скворцов И. И. (псевд. Степанов И.,
Скворцов-Степанов И.) 153, 160, 163,
164, 193—195, 208, 211, 766, 768, 788
822
Скворцов П. Н. 764
Скворцов-Степа нов И. И. см. Сквор-
цов И. И.
Слабченко М. Е. 654
Сладкевич Н. Г. 777
Слонимский Л. 3. 787
Смирнов А. Ф. 763
Смирнов Б. А. (псевд. Ефимов-Сара-
товец) 716, 719
Смирнов Е. см. Гуревич Э. А.
Смирнов Е. Т. 753
Смирнов И. И. 769
Смирнов И. М. 573
Смирнов И. Н. 508, 597
Смирнов К. Н. 538, 542
Смирнов М. Н. 626, 627
Смирнов Н. А. 8, 796
Смирнов П. П. 343, 344, 571
Смышляев А. А. 613
Снегирев И. Л. 370
Снесарев А. Е. 538
Соболев М. Н. 555
Соболевский А. И. 282, 569, 582, 798
Соколов Б. М. 600
Соколов В. К. 798
Соколов О. Д. 788
Соколов С. 610
Соколов Ф. Ф. 377, 379, 380, 382, 403,
794
Соколов Ю. М. 600
Соколова А. М. 794
Соколовский П. А. 122
Сократ 395
Соленникова А. А. 8, 761
Соловьев А. В. 795
Соловьев В. С. 101, 254, 353, 360, 437
Соловьев П. 782
Соловьеве. М. 130, 132, 299, 302, 559—
561, 771, 774—777, 780—782
Сологуб В. У. 680
Солон 388—390
Софи нов П. Г. 799
Софья Палеолог 315
Спальвин Е. Г. 555, 556
Спандарян С. 189, 708—711, 716, 718
Спартак 403
Спасский И. Г. 798
Спафарий (Милеску) Н. Г. 658, 659
Спенсер Г. 22, 23, 416, 417
Сперанский М. М. 230, 283, 308
Спицын А. А. 588—593, 595, 605
Спицкий В. Е. 649
Срезневский В. И. 565
Срезневский И. И. 618, 795, 798
Сталин И. В. 700, 716
Сталь Л. Н. 202
Стам С. М. 771
Станислав см. Лобанов М. И.
Станиславская А. М. 8
Станкевич А. В. 791
Станкевич Н. В. 353
Старинкевич (Старынкевич) К- С. 386
Старцев Г. Е. 724, 725
Стасюлевич М. М. 425
Сташевский Е. Д. 288, 571
Стеклов Ю. М. 156, 768, 779
Степаненко О. Д. 799
Степанов Н. В. 627—629
Степанов Н. Н. 798
Степанова 3. Н. 778
Стерре К- 659, 661
Стефан Баторий 670
Стешенко И. М. 800
Стивенс (Стефенс) Д.- Р. 33
Стоклицкая-Терешкович В. В. 793
Столетов Н. Г. 542
Столпянский П. Н. 611
Столыпин. П. А. 70, 99, 105—107, 146,
169, 285, 419, 767
Стопани А. М. 153, 156, 165,. 167, 168,
716, 719
Сторожев В. Н. 224, 288, 579, 788
Страбон 387
Страховский И. М. 284
Стригунов И. В. 8
Строганов П. А. 323
Строев В. Н. 328
Строев П. М. 583, 777
Струве В. В. 368, 370, 373, 397, 794, 797
Струве П/ Б. 14, 30, 68, 93—99, 102,
104—110, 114, 115, 117, 122, 135, 140,
142, 177, 220, 231, 232, 244, 245,
253, 255—257, 276, 279, 281, 298,
764, 765, 767, 768, 786, 787
Стучка П. И. (псевд. Ветеран) 185,
186, 673, 674
Суботич Д. И. 741
Суворин А. С. 275
Суворов Н. С. 531
Суворцев В. Д. 696
Сумцов Н. Ф. 773, 799, 801
Сунь Ят-сен 55
Сурен см. Шаумян С. Г.
Суханов Н. (псевд.Тиммера Н. Н.) 124,
125
Суэ Ивая (Садзанами Сандзин) 556
Сыкун Ту 553
Сырку П. А. 501, 502, 657, 658
Сыромятников Б. И. 281, 781, 782
Сытин И. Д. 452, 772
Сэ А.- Э. 793
Сюзюмов М. Я. 523, 524
Таиров Яхья-бек 741
Тайлер У. 434—437, 793
Такайшвили Е. С. 707
Талейран Ш.- М. 488
823
Тальников Д. Л. 781
Тамара 704, 803
Танеев С. И. 600
Танфильев Г. И. 610
Тарановский Ф. Т. 302
Тарквинии 407
Тарле Е. В. 272, 286, 487—497, 778,
788, 793, 794
Тарнопольский И. В. 581
Татищев В. Н. 559, 562, 771, 775
Татищев С. С. 279, 323, 324, 365, 366
512, 513
Тейле Э. Э. 745
Тейфель В.-С. 527
Тельберг Г. Г. 315, 316
Тенишев В. К. 597
Терентьев М. А. 733, 740
Терешкович О. Ф. 614
Тетка А. см. Пашкевич А. С.
Тигранов Л. Ф. 541, 542
Тимирязев В. И. 169
Тимирязев К. А. 290
Тимофеев Иван 774
Тимур (Тимурленг, Тамерлан) 722
Типпольд Н. А. 634
Титов Ф. И. 656
Титова 3. Д. 798
Тихомиров Б. 788
Тихомиров И. А. 608
Тихомиров М. Н. 569, 773—775, 781
Тихонов Д. И. 796
Тихонравов Н. С. 600
Ткачев П. Н. 61, 762, 783
Тклиритсл Н 7QQ
Тобин A. (Tobien А.) 678, 680, 693, 694
Тойбин И. М. 777
Токарев С. А. 8, 798
Токвиль А. 454, 455, 469, 487
Толстой И. И. 629, 631, 632
Толстой Л. Н. 78, 321, 579, 596
Толстой П. А. 321
Тома А. 46
Томашевский С. 646, 655, 800
Томилов П. А. 542, 543
Топчибашев Али Мардан-бек 720
Тот (миф.) 368, 369, 372
Транзе-Розенек А. фон (Transehe-Ro-
seneck A. v.) 676, 693, 694
Трачевский А. С. 364
Траян Марк Ульпий 408
Трегубов М. П. 610
Третьяков И. А. 563
Трифильев Е. П. 786
Тройницкий С. Н. 634
Троцкий Л. Д. 139, 143, 145, 170, 191,
233, 765—767
Трояновский А. А. 209, 211, 233
Трубецкой Е. Н. 101, ПО, 259, 276,
410, 437
Трутовский В. К. 630, 631
Туган-Барановский М. И. 93, 99, 100,
102, 107, 122, 195, 196, 231, 279,
350, 351, 496, 764, 767, 768, 787
Тужилин А. В. 548, 549, 551
Туманский А. С. 743
Туманян О. 802
Тумасов Н. С. 611
Тун А. 783
Тупикин В.М. 777
Тураев Б. А. 272, 368—373, 786, 788,
793, 794
Тургенев И. С. 358
Тургенев Н. И. 339, 357
Тхоржевский С. И. 781
Тэн И. 23, 253
Тюдоры 422—424, 794
Тюменев А. И. 393—396, 786
Тюрго А.- Р.- Ж. 486
Уваров А. С. 564, 570, 590, 772, 785,
786, 793, 794, 800
Уварова П. С. 569, 596, 630
Удальцова 3. В. 8, 794, 795
Удинцев В. А. 619
Украинка Леся (псевд. Косач-Квитка
Л. П.) 646—649
Уланов В. Я. 289
Улугбек Мухаммед Тарагай 594, 730
Ульянов Д. И. 165
Ульяновский Р. А. 792
Уляницкий В. А. 364, 541, 629
Унковский А. М. 285
Урбан IV 672
Уреке Григорий 801
Успенский Г. И. 582, 757
Успенский К. Н. 409, 515—526, 530,
794,
Успенский Ф. И. 409, 499, 515, 522,
527, 534, 786, 789, 790, 795
Ушаков Д. Н. 288
Ушаков Ф. Ф. 488
Фальк И.- П. 583
Фармаковский Б. В. 587, 588, 595, 785
Федор Алексеевич 609
Федор Кузьмич см. Александр I
Федоров К- М. 746
Федосеев Н. Е. 189, 190, 768, 784, 785
Федосеев П. А. 785
Федотов В. П. 769
Ферручи Франческо 446
Феодосий II 523
Феофан Исповедник 520, 525, 533
Филатов В. В. (псевд. Северцев В. С.)
158, 159, 160
Филипп II 447
Филиппов А. Н. 785
Филиппов С. Г. 800
824
Филон Библский 370
Филофей 574
Финлей Д. 526
Фирсов Н. Н. 345—347, 775, 783
Флетчер Д. 609
Флоринский Т. Д. 502
Флоровский А. В. 328, 329, 783
Фома см. Козырев Н. Н.
Форлендер К. 23
Формозов А. А. 798
Форстен Г. В. 362, 363
Франк С. Л. 107, 253, 259, 276
Франк-Каменецкий И. Г. 373
Франко И. Я. 646—651, 800, 801
Франкопана Ф.- X. 512
Франц И. 380
Францев В. А. 506
Франциск Ассизский 438, 439
Франческ Г. Я- 700
Фрезе Б. Н. 373
Фрейберг Г. 778
Френкель А. С. 722, 724
Френкель С. 378, 379
Фриденталь A. (Friedental А.) 698
Фридлендер Г. М. 764
Фриче В. М. 160, 290
Фролова И. И. 789, 792
Фруменков Г. Г. 774
Фукидид 382
Фурката см. Закирджан Халмухаммед
Фюстель де Куланж Н.-Д. 300, 420,
501, 788
Хайтун Д. Е. 805
Хамза Хаким-заде (псевд. Ниязи) 729
Хаммураби 372
Хан-Гирей (Крым-Гирей-Мамет-Гире-
евич Хан-Гирей) 804
Хангалов М. Н. 597
Хансен Г. (Hansen Н.) 697
Хаитаева П. Т. 776
Харузин А. Н. 598, 601, 602, 696
Харузин Н. Н. 601, 602, 698, 732
Харузина В. Н. 601, 602
Хаханашвили (Хаханов) А. С. 597, 707,
Хачикян Я. И. 803
Хвойка В. В. 591, 592
Хвостов Вен. М. (историк римского
права) 267, 409
Хвостов М. М. 390—393, 456, 789, 794
Хейсин М. Л. (псевд. Пилецкий Я. А.)
143, 146
Хейфец А. Н. 771
Хейфец М. И. 8
Хетагуров . К. 804
Хлебников П. X. 611
Хмельницкий Б. см. Богдан Хмельниц-
кий
Ходжели-Мурад-Берды-оглы 746
Хомутов П. И. 750
Хомяков А. С. 284
Хоренаци Мовсес 802
X орошу н В. Я. 485
Хурт Я. (Hurt J.) 685
Цаголов Н. А. 772
Цагарели А. А. 703
Цамблак Григорий 658
Цахариэ (Zachariae) (Захарио) К.- Ф-
фон Лингенталь 520, 529
Цветаев Д. В. 581, 582
Цветаев И. В. 403, 404
Цветков П. 538
Цедербаум В. О. (псевд. Левицкий В.),
177, 179
Церетели А. Р. 803
Цзой Юн 548
Цулукидзе А. Г. 700, 701
Цыбиков Г. Ц. 598
Цыперович Г. В. 169
Цявловский М. А. 277
Цянь-лун 632
Чаадаев П. Я- 254, 358—360
Чавчавадзе И. Г. 803, 804
Чагин Б. А. 769
Чакветадзе Д. 803
Чарныш Иван 654
Чаянов А. В. 125
Чебан С. Н. 659
Челинцев А. А. 125
Челогаев А. 187
Чепельский А. 581
Череванин Н. см. Липкин Ф. А.
Череванский В. П. 538
Черепнин Л. В. 8, 569, 626, 773, 774,.
782, 785, 786, 799
Черкасов А. А. 753
Чермак Л. К. 757
Черменский П. Н. 611
Чернина Б. А. 791
Чернов В. М. 41
Черномордик С. И. (псевд. Ларио-
нов П.) 160, 161, 171, 784
Черноусов Е. А. 517
Черных В. А. 798
Чернышевский Н. Г. 59, 60, 79, 80, 91,
120, 124, 134, 177, 216, 241, 254, 359,
582, 645, 750, 762—764, 766—768,
777—783, 791
Чертков В. Г. 585
Чехов А. П. 596
Чечулин Н. Д. 343, 364, 570
Чешихин В. Е. (псевд. Чешихин-Вет-
ринекий) 360
Чешихин Е. В. 686
Чижов С. И. 629—631
825
Чингиз-хан (или Чингисхан) Темучин
543, 553, 554
Чистякова Е. В. 774
Чичерин Б. Н. 92, 130, 132, 244, 315,
415, 452, 762, 780, 782
Чичинадзе 3. Э. 707, 803
Чубинашвили Д. И. 702
Чумиков А. А. 686
Чупин Н. К. 613
Чурсин Г. Ф. 597
Шаазис Е. 802
Шабуня К. И. 8
Шамбинаго С. К. 574
Шамов Г. Ф. 796
Шампольон Ж.- Ф. 373
Шангин М. 795
Шанецкий 505
Шанцер В. Л. '(псевд. Марат) 187
Шапиро А. Л. 773, 779, 785
Шарапов Ю. П. 771
Шарко А. 599
Шастина Н. П. 796
Шаумян С. Г. 153, 165, 166, 186, 187,
708—710, 716, 717, 788, 802, 803
Шафарик (Шафаржик) П.- И. 507
Шахматов А. А. 272, 274, 305, 310—312,
512,565—569, 577, 580, 583, 586, 614,
617, 618, 627, 655, 773, 787, 795
Шахматов В. Ф. 8
Шахназаров А. И. 734, 735
Шахназаров И. Д. 777
Шахнович М. И. 770
Шаховской С. В. 695
Шаховской Ф. П. 358
Шведова О. И. 578, 762, 773
Шевцова Г. В. 790
Шевченко Т. Г. 488, 800
Шевченко Ф. П. 800
Шейн П. В. 597
Шелгунов Н. В. 779, 780, 782—784
Шереметев Б. П. 582
Шестаков А. В. (псевд. Никодимов Н.)
171, 172, 788
Шестаков М. Г. 769
Шестаков С. П. 515, 533, 793
Шеффер В. А. 380
Шибаева Ю. А. 805
Шидловский Н. В. 169
Шилейко В. К. 373
Шилов А. А. 620, 621
Шиловский П. П. 583
Шильдер Н. К. 279, 322, 323, 366
Шиман Т. (Schiemann Th.) 496, 676,
677, 694
Шимановский М. В. 660, 661
Шимкевич П. П. 600
Шир-Али хан 542
Ширрен К.- X.- Г. 683
Шишков А. С. 795
Шкапский О. А. 734
Шкляев Н. П. 785, 793
Шкорпил В. В. 587
Шлецер А.- Л. 559, 771, 775
Шлихтер А. Г. 153, 156, 196—198, 200
Шляков Н. В. 573
Шляпкин И. А. 283, 615, 616
Шмидт А. Э. 539
Шмидт П. П. 553
Шмидт С. О. 8
Шмит П. 679
Шмурло Е. Ф. 363, 780
Шодуар С. И. 632
Шокальский Ю. М. 607
Шофман А. С. 776, 788
Шпрекелзен A. (Spreckelsen А.) 698
Шпрингер Р. см. Реннер К.
Шрадер Э. 368
Штанге А. Э. 660
Штейн Л. фон 451
Штейндорф Г. 368
Штейнметц Р. 501
Штернберг Л. Я. 797
Шубинский С. Н. 275
Шуйский Василий см. Василий Шуй-
ский
Шульгин В. Н. 763; 784
Шуляковский Е. Г. 779
Шумаков С. А. 618, 623, 624
Щапов А. П. 779 780
Щеголев П. Е. 357, 358, 585, 786
Щеголев С. Н. 768
Щепкин В. Н. 591, 616
Щепкин Е. Н. 260
Щеп ров С. В. 785
Щербатов М. М. 354, 559, 560, 774, 775
Щербатской Ф. И. 539, 540, 797
Щербачев Ю. Н. 363
Щербина Ф. А. 613, 756
Щетинин Б. А. 418
Эгельгаф Г. 43
Эйдельман Б. Л. (псевд. Б. Д.) 187
Эйзен М.- И. (Eisen Т. Y.) 691
Эйзеншмидт А. 691
Эйкен Р. 439, 442
Эймонтова Р. Г. 8, 761
Элпидин М. К. 585
Эльчибекян А. М. 8
Энгельман И. Е. 334, 619
Энгельс Ф. 9, 10, 25, 26, 37, 40, 57, 60,
65, 66, 96, 201, 202, 206, 225, 258,
259, 384, 393, 394, 413, 484, 600, 641,
663, 709, 728, 751, 761-764, 768, 771,
784
Энман А. Ф. 793
826
Эпштейн Д. М. 798
Эрве Г. 49
Эрман А. 368
ЭсадзеС. С. 722, 723
Эфендиев Султан Меджид 716-718
Эшли У.- Д* 423
Юань 550
Югансон Е. А. 795
Южаков С. Н. 120
Юлий см. Королев-Батышев И. Г.
Юм Д. 95
Юнг Я. (Jung J.) 684, 685, 698
Юркевич Л. И. 655
Юркевич (Горюнин) М. В. 513
Юрьев А. см. Самойлов А. А.
Юстиниан I 517, 519, 522, 523, 526,
527, 565, 712
Юферов В. И. 734, 735, 743
Ючас М. А. 801
Юшко В. 774
Яблонский Г. 771
Яворский И. Л. 542
Ягеллоны 655, 671
Ягич И. В. 772
Языков Д. Д. 792
Якобсон К.- Р. 684, 685, 688, 690
Яковенко П. А. 531, 532
Яковлев А. И. 270, 340, 341
Яковлев В. Я. (псевд. Богучарский В.,
Базилевский В.) 360, 361, 585
Яковлев М. Д. 758
Яковлев Н. Ф. 599
Якубовский А. Ю. 537, 554, 798
Ялычев Бур наш 552
Янжул И. И. 349, 508, 509
Янин В. Л. 8
Яницкий Н. Ф. 332, 571, 614
Янов Д. см. Данилов С. С.
Яновский В. В. 660, 661
Янсен Э. А. 8
Янсон Я. Э. (псевд. Браун, Янсон-
Браун) (Janson J.) 156, 673, 674, 676,
677
Янчук Н. А. 600
Ярослав Мудрый 569
Ярославский Е. М. (парт, и литерат.
псевд. Губельмана М. И.) 160, 763, 779
Ясинский А. Н. 509, 510, 511
Ястребов Н. В. 504
Яцимирский А. И. 657, 658
Яцунский В. К. 8, 604, 606, 769, 799
Ященко А. Л. 598
Hoyningen-Huene А. 694
Janson-Brauns J. см. Янсон Я. Э.
Jurisson М. см. Мартна М.
Maatamees К. см. Анвельт Я-
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие...................................................
5
Часть I
НАЧАЛО ЛЕНИНСКОГО ЭТАПА
В РАЗВИТИИ МАРКСИСТСКОЙ ИСТОРИ-
ЧЕСКОЙ НАУКИ
Глава I
Ленинская концепция исторического процесса.
Борьба В. И. Ленина против помещичье-бу ржу азной
и мелкобуржуазной историографии
I. В. И. Ленин и вопросы методологии исторической науки (С. М. Дуб-
ровский) ...................................................• . 9
II. Развитие В. И. Лениным марксистской концепции всемирной исто-
рии. (И. С. Галкин)................................................ 21
III. Основные черты ленинской концепции истории России (С. М. Дуб-
ровский) .......................................................... 58
IV. Борьба В. И. Ленина против дворянско-монархических и буржуаз-
но-либеральных исторических концепций (С. М. Дубровский) ... 84
V. Борьба В. И. Ленина против мелкобуржуазной историографии
1. Ленинская критика народнической концепции истории Рос-
сии (С. М. Дубровский, А. М. Станиславская)................ИЗ
2. Борьба В. И. Ленина против меньшевистской концепции
исторического развития России (Б. Б. Граве)...............126
Глава II
Историческая проблематика в большевистской литературе
(Г. Д. Алексеева, Е. Н. Городецкий)
I. Изучение истории революционного и общественного движения . . 157
. II. Изучение истории Коммунистической партии (М. С. Волин) . . . 180
III. Изучение истории государства и экономического развития России 189
IV.^Вопросы всеобщей истории в большевистской литературе .... 201
VЛPeвoлюциoннaя пропаганда исторических знаний.................211
Г л а в a III. М. Н. Покровский и его роль в марксистской разработке
истории России (С. М. Дубровский)................................218
828
Ч ас ть II
КРИЗИС БУРЖУАЗНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ
В ПЕРИОД ИМПЕРИАЛИЗМА
Глава IV
Основные черты кризиса буржуазной историографии (Л. В. Черепнин)
I. Социально-политические истоки и основные этапы кризиса бур-
жуазной историографии..........................................239
II. Философские основы буржуазной историографии периода ее кри-
зиса ...........................................................257
III. Университетские центры буржуазной исторической науки .... 269
IV. Исторические журналы и периодические издания.................274
Глава V
Изучение русской истории (Л. В. Черепнин)
I. Основная проблематика и методология коллективных работ . . 279
II. Общие концепции исторического процесса в университетских кур-
сах и трудах буржуазных историков...............................291
III. Проблематика монографических исследований в буржуазной исто-
риографии ........................................................309
1. История русского государства............................ 309
2. Аграрная история и история крестьянства..................330
3. История промышленности и торговли.......................342
4. История рабочего класса..................................352
5. История общественной мысли и общественного движения . . 353
6. Внешняя политика....................................... 362
Глава VI
Историография древнего мира
I. Историография древнего Востока (М. А. Коростовцев).............368
II. Изучение античности......................................... 374
1. Изучение истории древней Греции (Э. К. Путнынь)..........376
2. Изучение истории древнего Рима (Н. А. Машкин)............396
Глава VII. Русская медиевистика (М. А. Алпатов) 412
Глава VIII
Изучение истории нового времени (Б. Г. Вебер)
I. М. М. Ковалевский ...........................................449
II. И. В. Лучицкий...............................................463
III. Н. И. Кареев ................................................474
IV. Е. В. Тарле (А. С. Ерусалимский).............................487
Глава IX
Славяноведение. Изучение истории Византии
I. Славяноведение (С. А. Никитин) .............................. 498
II. Византиноведение (3. В. Удальцова) ...........................514
829
Глава X
Изучение истории Востока
I. Изучение истории стран Ближнего и Среднего Востока (Н. А. Смир-
нов) ...................................................... 530
II. Изучение стран зарубежного Дальнего Востока (А. Л. Гальперин,
В. Н. Никифоров)..............................................547
Глава XI
Специальные исторические дисциплины
I. Историография (В. Е. Иллерицкий) . . . ....................558
II. Источниковедение (С. М. Каштанов)..........................565
III. Архивное дело и публикация исторических источников (В. А. Кон-
дратьев, К. В. Сивков ).......................................577
IV. Археология (А. В. Арциховский)............................. 586
V. Этнография (С. А. Токарев).................................596
VI, Историческая география. История географических знаний. Краевая
историография (В. К. Яцунский).................................603
Глава XII
Вспомогательные исторические дисциплины
I. Палеография (С. М. Каштанов)............’.................615-
II. Дипломатика (С. М. Каштанов)...............................617
III. Хронология (С. М. Каштанов)...............................627
IV. Нумизматика (В. Л. Янин)................................... 628
V. Генеалогия и геральдика (В. Л. Янин/.......................632
VI. Историческая библиография (И. Н. Кобленц)..................634
Часть III
ИСТОРИОГРАФИЯ НАРОДОВ РОССИИ В ПЕРИОД ИМПЕРИАЛИЗМА
Глава XIII
Историография Украины, Молдавии и Белоруссии
I. Историография Украины (Л. А. Коваленко)....................641
II. Историография Молдавии (Я. С. Гросул, Н. А. Мохов) .... 657
III. Историография Белоруссии ( В. Н. Перцев , К. И. Шабуня) . . 663
Глава XIV
Историография Литвы, Латвии и Эстонии
I. Историография Литвы (И. 3. Ионинас, Ю. И. Жюгжда) .... 670
II. Историография Латвии (Т. Я. Драудин)...................... 673
1'1 Г. Историография Эстонии
1. Историография в период капитализма (Э. А. Янсен) .... 682
2. Историография в период империализма (Э.‘ И. Л аул) .... 686
Глава XV
Историография Грузии, Армении и Азербайджана
I. Историография Грузии (В. Н. Габашвили|)....................700
II. Историография Армении (А. М. Эльчибекян).................. 708
III; Историография Азербайджана (А. Н. Гулиев, И. М. Гасанов,
И. В. Стригунов) .............. 71S
830
Глава XVI
Историография народов Средней Азии и Казахстана
I. Историография Узбекистана (В. Я. Непомнин)..................727
II. Историография Туркменистана (А. И. Акатова, О. К. Кулиев) . . 737
III. Историография Таджикистана ( А. А. Семенов , А. М. Мухтаров) 747
IV. Историография Казахстана (В. Ф. Шахматов)...................751
Библиография к I—III томам «Очерков истории исторической науки
в СССР» ...................ш..................................761
Указатель имен . . ............................................. 80$
Очерки истории исторической науки в СССР
Том III
Утверждено к печати Институтом истории
Академии наук СССР
Редакторы А. А. Зимин, М. И. Хейфец
Редактор издательства И. И. Зелкин
Технический редактор Н. Ф. Егорова
РИСО АН СССР № 23-13 В Сдано в набор 14/VIII 1963 г.
Подписано к печати 23/Х 1963 г. Формат 60Х907и.
Печ. л. 52 Уч.-издат. л. 57,7-Тираж 2.200 экз.
Т-13088. Изд. Ns 1074. Тип. зак. Ns 2588
Цена 3 руб. 66 коп.
Издательство Академии наук СССР.
Москва, К-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография Издательства АН СССР.
Москва, Г-99, Шубинский пер., 10
ОПЕЧАТКИ И ИСПРАВЛЕНИЯ
Стр. Строка Напечатано Должно быть
89 12 сн. ИХ им
108 4 сн. Там же, стр. 168. См. В. И. Ленин. Поли, собр. соч., т. 19, стр. 168.
145 19 св. Мнеограниченным господ- ство помещиков” ?». ^неограниченным” господство помещиков?».
344 3 сн. Посадная Посадская
369 2 сн. четку чету
403 14 сн. 1918 1913
405 11 св. продуманными придуманными
451 19 сн. от отворачивается он отворачивается
527 6 св. 599 гг., 559 гг.,
628 20 св. М. А. Вильевым В. А. Вильевым
753 3 сн. Отвар Отрар
776 23 св. Дорджи Доржи
807 прав. кол. 28 сн. Басанавичус И. Басанавичюс И.
809 лев. кол. 15 сн. Вельяминов-Зернов В. В. 549 Вельяминов-Зернов В. В. 749
811 лев. кол. 28 сн. Гулиев А. А. Гулиев А. Н.
прав. кол. 23 св. Дербов Л. А. 800 Дербов Л. А. 770
812 прав. кол. 28 св. Забелин И. В. Забелин И. Е.
815 прав. кол. 27 сн. Кулаковский Ю. А. 109 Кулаковский Ю. А. 409
816 прав. кол. 4 св. Лепехин И. И. (Либаний) 583 Лепехин И. И. 583
818 прав. кол. 24 сн. Мякотин В. А. 799 Мякотин В. А. 793
819 лев. кол. И сн. Неу Нэу
820 лев. кол. 13 сн. Пешехонов А. В. (псевд. Новобранцев) Пешехонов А. В. (псевд. Новобранцев) 765
822 лев. кол. 8 сн. Санжеева Г. Д. Санжеев Г. Д.
прав. кол. 10 св. Седельников Т. И. 757, 760 Седельников А. И. 760 Седельников Т. И. 757
прав. кол. 31 св. Серебронский Н. И. Серебрянский Н. И.
823 лев. кол. 10 св. Смирнов Е. см. Гуревич Э. А. Смирнов Е. см. Гуревич Э. Л.
825 лев. кол. 19 сн. Хаптаева П. Т. Хаптаев П. Т.
Очерки истории исторической науки в СССР, т. III.
АКАДЕМ,^ НАУК ?
СССР <
ОЧЕРКИ
ИСТОРИИ
ИСТОРИЧЕСКОЙ