Text
                    ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ
ЛЕГЕНДА
о
ВАВИЛОНЕ
Санкт-Петербург
ГИПЕРИ0Н
2007


УДК 94(3) ББК 63.3(0)31 И46 Ильинский П. И46 Легенда о Вавилоне / Петр Ильинский. — СПб. : Гиперион, 2007.—448 с. ISBN 978-5-89332-143-2 Петр Ильинский, уроженец С.-Петербурга, выпускник МГУ, много лет работал в Гарвардском университете, в настоящее время живет в Бостоне. Автор многочисленных научных статей, патентов, трех книг и нескольких десятков эссе на культурные, политические и истори- ческие темы в печатной и интернет-прессе США, Европы и России. «Легенда о Вавилоне» — книга не только о более чем двухтысячелет- ней истории Вавилона и породившей его месопотамской цивилизации, но главным образом об отражении этой истории в библейских текстах и культурных образах, присущих как прошлому, так и настоящему. Цель автора — размышление, а не открытие, процесс, а не результат, историко-культурное путешествие, а не прибытие в заданную точку. Тем более что история Вавилона отнюдь не закончена, а продолжается на наших глазах. УДК 94(3) ББК 63.3(0)31 ISBN 978-5-89332-143-2 © Петр Ильинский, 2007 © П. П. Лосев, оформление, 2007 © Издательство «Гиперион», 2007
Вавилон был золотою чашей в руке Господа: народы пили из нее вино и безумствовали. Иеремия 51:7
Оправдание предмета — А-а! Вы историк? — с большим облег- чением и уважением спросил Берлиоз. М. Булгаков Эта книга — о Вавилоне. Не только и не столько о знаменитейшем городе древности, сколько о его образе. Книга историческая, потому что и город, и образ — плоды цивилизации и культуры — существуют (совместно и по отдельности) многие тысячи лет, а значит, являются предметом истории — науки о существовании человечества во време- ни. Науки, к которой человечество относится, как японский аристо- крат хэйанской эпохи к надоевшей, но очень уж искусной любовнице, одновременно лаская ее и ею же постоянно пренебрегая. Почему Вавилон? Потому что он — самый старый, самый удиви- тельный, самый первый. Первый Город, город-миф мировой истории (а наша цивилизация есть цивилизация городов), символ, на тысяче- летия переживший реальный прототип и живущий поныне. Можно даже назвать Вавилон первым Мировым Городом по аналогии с позд- нейшими Римом, Константинополем, Багдадом, Парижем и Нью-Йор- ком, первым центром цивилизации открытого типа (в отличие от гер- метичных цивилизаций и культур, например, древнеегипетской или китайской). И случайно ли, что неподалеку от Вавилона и при прямом участии города-символа многие века раскручивалась пружина челове- ческой истории — как событийной, так и духовной? Что важнее — город или его образ? Есть соблазн предположить, что образ, и уж наверняка он долговечнее. Но ведь без настоящего города, без его волшебных реалий образ никогда бы не возник. По- этому не будем пренебрегать теми крупицами вавилонского бытия, которые донесло до нас время, и к тому, как оно их преломило. Рискнем сказать, что в двойной истории Вавилона — истории го- рода и истории его легенды, мифа о Вавилоне — заключена значи- тельная часть человеческой истории вообще. По крайней мере, для ее постижения (именно попытка такового, а не перечисление приоде- тых фактов будет нашей целью) Вавилон предоставляет более чем достаточно материала, на полный охват которого мы не смеем пре- тендовать.
8 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Потому точнее всего будет назвать наш труд размышлением или комментарием, причем весьма произвольно составленным. Монтень по сходному случаю заметил, что комментаторов много, а писателей мало. Впрочем, сам он тоже не удержался и сочинил еще один ком- ментарий, по содержанию, между прочим, довольно близкий творени- ям библейских пророков, к которым мы не раз будем обращаться на протяжении нашего труда. Подобно им, перигорец не раз задумывался о Боге, заинтересованно обсуждал древние тексты, современную ему политическую ситуацию, да и самые жизнь и смерть. В результате по- лучилось произведение самостоятельное и долгоживущее. Из этого следует, что доказательством ценности данного метода должен послужить его плод: в нашем случае неизвестно, насколько съедобный и съедобный ли вообще? Автор сознает, что решение сего вопроса от него не зависит и вполне традиционно уповает на чита- тельскую снисходительность.
Оправдание жанра В мифе история улетучивается: она, словно идеальный слуга, все приго- тавливает, приносит, расставляет по местам, а с появлением хозяина бес- шумно исчезает. Ролан Барт Можно определить нашу книгу как очерк истории двух Вавилонов — реального и легендарного. Однако «историй» тоже бывает несколько, поэтому этот вопрос требует уточнения. Обычно при слове «история» на ум первым делом приходит дискурсивная история — связное изло- жение событий. Это понятие включает и собственно научную исто- рию, поскольку отражать события можно как при помощи компиля- тивного набора дат, так и путем вдумчивого описания сложнейших социальных, этнических или культурных переворотов, происходив- ших на гигантских географических пространствах и занявших не одно столетие. Но в любом случае эта история опирается на материальные источники, излагается в определенной последовательности и — в идеале — с максимально возможным приближением к истине. Осно- вывается она, в первую очередь, на фактах, а во вторую — на постро- енные на этих фактах теории и гипотезы. Помимо дискурсивной истории, существуют еще два ее типа. Пер- вой упомянем ее наиболее «антифактическую» разновидность, кото- рую иногда называют мнемонической историей, проще — историей устной, а в более широком смысле — историей традиции, образа, идео- логии. Частью культурного багажа любого человека являются образы прошлого — образы исторические, что часто означает память о собы- тиях, которых попросту не было, о лицах, которые не существовали, и о многовековых традициях, выдуманных вчера или позавчера1. Выдуманных ли целиком? Скорее всего, нет. Возможно, человек, иногда даже того не желая, просто немного подгоняет историю под себя, под свои верования, мировоззрение, мироощущение, под что-то духовно привычное, существовавшее очень давно, почти изначально. Древнее предание, статичная формула, описывающая бытие, и прием- 1 См. напр.: Hobsbawm E., Ranger T. (Eds.) The Invention of Tradition. Cam- bridge, 2003.
10 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ лемая во все времена, но не объясняющая и не стремящаяся ничего объяснить — это разве не миф?2 Поэтому, пусть условно, назовем та- кую историю еще и мифологической или даже легендарной, осозна- вая, впрочем, что попеременное использование всех этих терминов может вызвать усмешку у знатоков предмета. Но ведь в том-то и дело, что культурная память общества иногда полностью легендарна, т. е. основана на небывшем. Чаще же она все-таки отражает реальное про- шлое, но лишь в некоторой степени, одновременно питаясь вечно ме- няющимся настоящим. Принадлежащий коллективной памяти социу- ма исторический образ почти никогда не рождается и тем более не сохраняется случайно без всяких к тому причин или побуждений. По- этому мнемоническая история отнюдь не полностью противоречит истории дискурсивной, но путать их нельзя. Не забудем также, что с течением времени образ, существующий только как часть мифоло- гической истории (не имеющий документальной основы) сам по себе становится фактом, после чего частью научной истории становится факт существования того или иного образа. Откуда берется внефактическая, мнемоническая история? Чем она питается, поддерживается? Источника, по-видимому, два. Первый — желание простоты, а второй — желание красоты. Если первый ком- понент назвать присущей выросшему ребенку жаждой сказки, то вто- рой есть следствие того, что слушатель обязательно будет настаивать на том, чтобы сказка была красивая или, по меньшей мере, хорошо рассказанная. Человеку свойственно любой дискурс, любой рассказ сводить к мифу — чему-то статичному и хорошо известному. Тем по- нятней такой рассказ, тем он легче запоминается, тем дольше живет во времени. Красота же оправдывает миф, закрепляет его, действуя не на при- сущее каждому из нас коллективное бессознательное, а на сугубо ин- дивидуальное эстетическое чувство. Закрепленным эстетически может быть только образ, дискурсу это недоступно. Связное изложение обы- денной истины неинтересно ни художнику, ни зрителю. Художник, наперекор Платону, никогда не подражает действительности, особен- но исторической. Он и не может описать ее во всех деталях, подроб- ностях, временных изменениях. Любой художник питается ограни- ченным материалом, вдохновляется конкретным событием, образом. Для него это — лишь повод, подсобный инструмент творчества. И не это разделяет мастеров и ремесленников — один и тот же сюжет мож- 2 Конечно, только в одном из своих значений. Литература о мифе бесконечна, и мы даже не будем пытаться в нее углубляться.
ОПРАВДАНИЕ ЖАНРА 11 но использовать для проникновения в глубины бытия и для сооруже- ния дешевой бутафории. Как известно, все дело в самом художнике, но нас сейчас больше интересует зритель. Зритель же, особенно сред- ний, как правило, нетребователен. Он зачастую успевает уловить лишь самую малость, самую поверхность. Он ждет не описания всего бы- тия, а только лишь детали, но обязательно яркой и интересной. Кар- тина или даже многотомный роман, в подробностях изображающие Столетнюю войну, невозможны, произведений же искусства, посвя- щенных Жанне д' Арк, пруд пруди. Что же лучше известно обществу — причины, ход и результаты реальной Столетней войны или легенда о Жанне? И почему? Ответ на эти вопросы приводит к рассмотрению третьего вида ис- тории — истории культурной. Обычно под культурой человечества понимают многочисленные камни, расставленные по музеям, тексты, полотна и прочее, — но это, скорее, ее продукт. Продукт культуры эс- тетической, которая отражает неопределяемое наукой стремление че- ловека к прекрасному, и культуры этической — системы накопленных человеком знаний, влияющих на его, человека, поведение и на поведе- ние образуемых им сообществ. Эстетический и этический опыт чело- века, а также накопление им конкретных знаний об окружающем мире (наука) и составляет человеческую культуру. Во временном измерении наука, как правило, движется прямолинейно и любит преемственность; этика держит путь по синусоиде, с многочисленными и не всегда объ- яснимыми повторами ошибок и находок, часто бесповоротно отказы- ваясь от каких-то ориентиров, чтобы через несколько столетий к ним вернуться, а искусство, даже будучи загнано в те или иные идеологи- ческие или рыночные рамки, стремится двинуться куда угодно, лишь бы не повторить предшественников, особенно ближайших. Говоря это, мы имеем в виду творчество мастеров наиболее круп- ных, тех самых, что одновременно отражают свое время и преодоле- вают его3. Поскольку общество очень часто требует от искусства не новизны, а именно подражания известному, установленному. Такая ситуация — необходимость следовать установленным образцам в ис- кусстве (канону) — всегда приводит к быстрой деградации соответ- ствующей области или школы. В то же время искусство почти никогда не может развиваться без осознания своих предыдущих достижений. Оно одновременно и питается своим прошлым (наилучшие образцы которого называются классикой), и отталкивается от него, желая в 3 Рискнем не согласиться с Ортегой-и-Гассетом, противопоставлявшим эти две характеристики.
12 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ идеале не только достичь преемственности по отношению к классике, но и избежать зависимости от нее, которую обычно называют подра- жательством или эпигонством. История искусства — это, главным образом, история творчества великих художников, тех, кто сумел пре- образить время. Часто (или почти всегда) именно такие мастера за- ставляют нас обратить внимание на ту или иную историческую эпоху. Голландия XVII в. для нас в первую очередь — страна Рембрандта (хотя не каждый голландец с этим согласится), а для всего мира (за исключением, быть может, французов и русских) наполеоновское втор- жение в Россию — лишь фон толстовского романа. Какая же из трех историй — дискурсивная (обычная или пове- ствовательная), мнемоническая (образная или мифологическая) и культурная — наиболее интересна? Можно ли рассматривать их по отдельности? А если нет, то хватит ли сил коснуться всего многооб- разия предметов, в них заключенных? Нам кажется, что наиболее значимой является культурная исто- рия, ибо любая эпоха ценна настолько, насколько обогатила мировую культуру. И многие образы-мифы (кроме некоторых, почти биоло- гически-первобытных, архетипических) никогда бы не жили столь долго, не будь они закреплены эстетически в произведениях искус- ства. В дискурсивной истории мы тоже подсознательно ищем новеллу или роман, басню или эпиграмму — работу художника, плод его твор- чества. Именно культурная история является объединяющей, транс- национальной и общепонятной, потому что любовь к прекрасному, по-видимому, у человечества в генах. Дискурсивная же история у каж- дого королевства своя, близких соседей трогающая лишь отчасти, а дальним и вовсе неинтересная. Мифы же у самых разных землян, на- оборот, довольно похожи. Кроме того, историю фактическую можно фальсифицировать. Ино- гда этот процесс возводится в ранг идеологической необходимости и потому проводится весьма искусно, что включает скрупулезное унич- тожение не соответствующих ей документов. А вот историю культур- ную сфальсифицировать нельзя, поэтому она представляет гораздо более верный ориентир и наилучший критерий ценности историчес- ких личностей, итога деятельности тех или иных цивилизаций. Наша историческая память есть память культурная. Она довольно давно начала отражаться в конкретных документах и монументах — так вернее. Это оказалось нужно человечеству, чтобы не потеряться во времени. Поэтому устные предания уже несколько тысяч лет назад уступили дорогу памятникам запечатленной мысли, которые перепи- сывали и даже перечитывали. В ином случае связующая нить культур-
ОПРАВДАНИИ ЖАНРА 13 ного времени рвалась — исчезновение текстов влекло за собой исчез- новение читателей, и наоборот. Ведь чтобы быть, надо помнить себя, а чтобы помнить, надо постоянно вспоминать, кто ты такой. Каждое поколение проводит эту работу заново. Культура и письменная исто- рия как ее часть есть инструмент вспоминания, борьбы с небытием. Фиксируя что-либо во времени, мы обозначаем свое место в истории, продлеваем существование своего настоящего, позволяем будущему не забыть о прошлом4. Любой вспоминательный инструмент — не только техническое приспособление, но и предмет культуры. Его место в культурной иерархии, в свою очередь, определяется тем, что именно он отражает и насколько интересен, т. е. вечен, предмет отражения. Как известно, Монтень начал создавать «Опыты» с того, что записывал краткие от- зывы о прочитанных книгах, ибо вследствие мозговой травмы стра- дал провалами памяти и часто не мог вспомнить, читал ли он тот или иной классический труд. В результате его личный «инструмент вспо- минания» стал частью мировой культурной памяти. Почему? Каким образом? Ведь легко представить человека, делавшего точно такие же пометки в своей обширной библиотеке, но не ставшего великим философом. Разница здесь подобна той, что существует между зеркальным отражением человека и его портретом, выполненным великим худож- ником. Отражение статичное навсегда останется только мифом, от- ражение творческое, воссоздающее, а точнее — создающее новою реальность, новый образ, есть расширение прежде существовавших границ, в том числе временных. Культура — это всегда воссоздание и создание одновременно. Потому назовем нашу книгу очерком культурной истории. Однако отталкиваться от культурной истории сложно. В силу смутных зако- нов своего развития она представляет собой очень неустойчивую точку опоры. Поэтому двинемся вдоль ленты времени, т. е. традици- онной повествовательной истории, и знакомой каждому истории уст- ной, постоянно, впрочем, помня, что, не будь произведений искус- ства, зафиксировавших те или иные времена и образы, мы бы о них забыли навсегда. Будем ли мы пытаться что-то разоблачить и опровергнуть, устано- вить истину? Вряд ли — ибо, во-первых, истина недостижима, а во- вторых, она находится в совсем другой плоскости по отношению к 4 Этими мыслями автор отчасти обязан чтению трудов Я. Ассмана: Ассман Я. Культурная память. М, 2004; Assmann J. Moses, the Egyptian. Cambridge; L., 1998.
14 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ мифу. Да и что остается от цивилизаций, кроме мифа? Кроме куль- турной памяти, образа, легенды или еще чего-нибудь, способного со- храниться во времени? Что останется от этой книги, если останется, кроме мифа о ней? Вообще, не следует ставить перед собой недостижимых целей. Один остроумный философ прямо указывал, что не стоит пытаться объять необъятное, поэтому не стоит ждать от нас подробной сводки всех упоминаний о Вавилоне и вавилонских символов, а также их придирчивого обсуждения5. Наша задача много скромнее. Мы будем смотреть на несколько тысяч лет человеческой истории как бы в под- зорную трубу, т. е. наблюдать только то, что содержится в нашей куль- турной памяти и с каким угодно увеличением, приводя минимальное количество дат и имен, за исключением самых важных. Ибо «углуб- ляться и говорить обо всем и исследовать каждую частность — свой- ственно начальному писателю истории. Тому же, кто делает сокра- щение, должно... преследовать только краткость речи и избегать по- добных изысканий»6. Оттого особое внимание будет уделено событиям, или образам, ко- торые известны любому читателю и которые, в силу ряда обстоя- тельств, могут играть заметную роль в его мировоззрении или миро- понимании. Однако нельзя избежать и рассмотрения образов-событий, менее известных, но не менее значимых, поскольку интересовать нас будет не как, а почему! Ответа на сей вопрос мы не найдем, но, может быть, сумеем к нему хотя бы чуть-чуть приблизиться. «Начнем теперь повествование, ибо неразумно увеличивать предисловие к истории, а самую историю сокращать»7. 5 Лучше всего с перечислением подобных упоминаний справился Ж.-Ж. Глас- снер {GlassnerJ.-J. La Tour de BabyJone. Que reste-t-il de la Mesopotamie? P., 2003). Много такой информации и в одной из вступительных частей философско-исто- рического труда П. Зумтора {Zumthor P. Babel ou rinachevement. P., 1997. P. 63- 116). Мы же старались в основном обращаться к творениям наиболее известным и проверенным временем. Хотя безусловно, список таких работ в значительной мерс отражает личные пристрастия автора. 6 2 Мак. 2:31-32. Библия, за исключением специально оговоренных случаев, цитируется по Синодальному Переводу (далее: СП). Слова, набранные в СП кур- сивом, отсутствуют в оригинальном тексте Писания, и «употреблены для ясно- сти и связи речи» (обычная пометка на полных изданиях русской Библии). 7 2 Мак. 2:33.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ Чем ниже спустишься в преисподнюю прошлого, тем больше убеждаешься, что первоосновы рода человеческого, его истории, его цивилизации совер- шенно недостижимы. Томас Манн Исторический Вавилон отстоит от нас очень далеко, почти теряясь в толще времен, лишь самую малость заступая в пределы различи- мой, привычной, густонаселенной греко-римской древности. Глубоко покоится он, всем телом уходит в незнаемое и неведомое, в темные века — туда, где только немногие ученые могут опознать редкие и не- равномерно разбросанные вехи. Что же сделал, как запечатлелся в че- ловеческом сознании город, не существующий уже более двух тысяч лет, цивилизация которого не имеет преемников в современном мире, да и не имела их в мирах, давно исчезнувших? Загадка Вавилона — в несоответствии реальности и легенды. Ле- генда, образ Вавилона — гораздо сильней наших знаний о нем. Упо- минавшийся выше миф о Мировом городе вовсе не означает «лжи о Мировом городе» или «выдумки о Мировом городе». Такой истори- ческий миф есть отражение реальности, ее преобразование. Он соот- ветствует действительности, но не полностью, иногда почти совпадая с ней, а иногда разительно от нее отличаясь. Легенда о Вавилоне прекрасна и однобока, но не в силу чьих-то злобных намерений, а ввиду обстоятельств. Мы очень немного знаем о Вавилоне, а чуть более 100 лет назад не знали почти ничего. Но миф о нем к тому времени жил уже два с половиной тысячелетия. Оттого столь велико несоответствие представлений о Городе и тех крупиц знаний, которые проступают из-под песка времени. Ведь эти крупи- цы — плод относительно недавних усилий четырех-пяти поколений ученых. Переоткрытие месопотамской цивилизации, начавшееся в середине XIX в., —- это попытка историзации мифа, попытка совме- щения легенды и документа, точнее, великой легенды и обрывков не- скольких документов. Потому возникающая картина калейдоскопич- на, неполна и никогда не станет удовлетворительной. Ученые штудии,
16 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ при всей их важности, почти никогда не в состоянии победить образ, выхолостить легенду, и так ли уж это плохо?1 Именно с образа Вавилона мы и начнем. Нет сомнений, что это был образ сильный, мощный, запоминающийся — художественный, точнее, даже высокохудожественный. Оттого он и сохранился в веках и тысячелетиях, навсегда отпечатавшись в коллективном сознании че- ловечества. Поэтому стоит нарушить хронологию и упомянуть о мо- менте возникновения данного образа. Рождением своим образ Города обязан важнейшему для духовной истории человечества событию — разрушению Иерусалима вавилон- ской армией в 586 г. до н. э.2 Именно после этого Вавилон занял в священных книгах древнееврейского народа, совкупность которых мы называем Ветхим Заветом, вполне определенное место. И основ- ную ответственность за ярчайшее художественное запечатление обра- за Вавилона несет, как обычно, один человек. Хотя эпоха эта описана в Священном Писании несколько раз (а к Вавилону оно обращается еще многажды), но кажется, что центральной точкой всего ветхозавет- ного «вавилонского дискурса» является Книга пророка Иеремии, и именно те ее части, которые, по мнению комментаторов, принадлежат его собственному перу. И сейчас, когда мы, следуя советам мудрого автора, начнем осторожно спускаться в колодец времени, дабы разгля- деть начало начал человечества, то, отсчитав чуть более двух с поло- виной тысяч лет, увидим окруженный несметным вавилонским войс- ком Иерусалим. На дворе стражи пытается отдышаться извлеченный из ямы Иере- мия. Город скоро падет, и большинство его жителей ждет незавидная участь. «Гнев Мой и ярость Моя на жителей Иерусалима»3. Находя- щийся в тюрьме пророк ждет падения Иудейского царства — события, им многократно предсказанного. Вряд ли он думает о чем-либо ином. Гибнет его страна, возможно, погибнет его народ. Может ли представить неистовый проповедник, что он сам или кто-то, использовавший его имя, создаст (или уже создал) бессмертный образ великого Вавилона? Это приводит нас к еще одному необходимому отступлению, еще к одному шагу в прошлое. Очевидно, что образ Вавилона, легенда о 1 Они могут, правда, создать новую легенду. Это происходит редко, но тем значительнее такие события. 2 В научной литературе существует дискуссия, по поводу точной даты - - 587 или 586 г.? Мы будем использовать дату 586 г. до н. э., к которой в настоящее вре- мя склоняются большинство специалистов. зИер. 42:18.
ГОРОД, МИФ, ВРНМЯ 17 нем, существующая в западной и родственной ей цивилизациях (вклю- чая русскую), почти целиком вытекает из библейских текстов. Фраг- ментарные же свидетельства о Городе античных классиков и не-клас- сиков лишь поддерживали вавилонскую легенду в умах образован- ного христианского меньшинства, знакомого с трудами этих авторов. Данное обстоятельство тоже было очень важным фактором жизне- способности нашего образа, поскольку подобное меньшинство играет главную роль в передаче и рецепции культурных ценностей: эстафета культуры — это разговор немногих с немногими через время. Известно, что западная цивилизация в течение нескольких столе- тий занимает господствующее положение в мире — политическое, военное, экономическое. Этому сопутствует пропагандистская маши- на, причем естественного, а не искусственного происхождения, в от- личие от идеологических инструментов тоталитарных государств. За- падная цивилизация, ныне называемая иудео-христианской культурой, современное воплощение которой (конец XIX — начало XXI в.) мы впредь, чтобы не путать его с Возрождением и Просвещением, будем именовать цивилизацией неозападной, уже много веков вещает миру о себе, вещает себе самой, и многими способами объясняет свое воз- вышение и политико-экономическое величие4. Оценивать это не нужно, но стоит отметить естественность подоб- ного процесса, чтобы отмести какие-то теории о всемирных заговорах, свойственных обществу тем более, чем ниже уровень его историчес- 4 Христианская культура породила множество духовных течений, главными из которых являются восходящие к православной, католической и протестант- ской конфессиям. Первая, которую в зависимости от исторического периода на- зывают восточносредиземноморской, грекоязычной, византийской, восточноев- ропейской и к которой относится культура русская, как правило (но не всегда!), стоит в оппозиции к западной мысли. Собственно западную культуру составля- ют направления католическое (южное, романоязычное) и протестантское (север- ное, германоязычное, особым случаем которого является англосаксонское). В на- стоящий момент доминирующая роль принадлежит последнему и связана с повсеместным распространением английского языка и главенствующим положе- нием США, нынешнего лидера неозападной цивилизации. Широкие массы насе- ления мира находятся под воздействием культурных продуктов именно этой суб- цивилизации. Не стоит недооценивать роль культуры романоязычной, центром которой ныне является Франция. Пусть она не столь сильно влияет на массы, но компенсирует это своей популярностью среди мировой элиты, даже принадлежа- щей к цивилизациям неродственным, а иногда и враждебным нсозападной. Тра- диционная католическая культура также влияет на неозападную цивилизацию через испаноязычное население США и потомков выходцев из Ирландии.
18 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ кой образованности. Очевидно, что благодаря мощи информационной машины западной цивилизации присущие ей образы стали известны прочим культурам. Иногда они достигали всемирной популярности, постепенно приобретая характер мифа, так как часто заимствовалось нечто статичное, развитию и объяснению не подлежащее и само со- бой разумеющееся. Нечего и говорить, что библейские образы входят в основной круг западных понятий и легенд, и, конечно, они распро- странялись шире всего, отнюдь не всегда в религиозном смысле, а в самом что ни на есть бытовом. Многие фразы и образы Писания давно стали частью обыденной речи, крылатыми словами и выражениями, темами для многочислен- ных произведений искусства и т. п. Образ Вавилона — отнюдь не са- мый главный образ Библии и не самый сильный, зато вполне понят- ный и ясный. И к тому же он не является в узком смысле «западным», что тоже важно. Именно такие образы, внеидеологические, наиболее доступны и не вызывают негативной реакции у окружающих. Подступая к главной книге иудео-христианской цивилизации, мы должны сделать несколько вступительных замечаний. Место и роль Библии объяснять не нужно. Также понятно, что для значительной части человечества она является книгой священной и обсуждаемой только с позиции благочестивого и уважительного толкования. Заме- тим, что люди, имеющие право на религиозную или научную интер- претацию Библии, являются теологически и филологически образо- ванным меньшинством. Большинство же воспринимает текст и образы Книги буквально и ни о каком обсуждении не думает. Такое положе- ние дел в какой-то мере существует и ныне, тем более, если говорить о временах, хотя бы слегка от сегодняшнего дня отдаленных. Нам же придется библейские тексты обсуждать и не раз, ибо одна из старей- ших книг человечества является важнейшим культурным источником и разговор об истории цивилизации без нее невозможен. Посему скажем несколько слов о филологической истории Библии. Корпус библейских текстов создавался примерно в течение тысячеле- тия (может быть, чуть дольше) и включает в себя сочинения самого различного характера: философского, исторического, молитвенного, пропагандистского. Судьба этих текстов до их момента фиксации за- ключалась не только в редактировании и переписывании. Со време- нем они обрели множество добавлений, исправлений и вставок, кото- рые современники считали себя вправе или даже обязанными сделать, пока книга не стала канонической. Потому в многих библейских кни- гах даже невооруженным глазом видны различные слои и отсутствие логической связи между некоторыми главами.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 19 Древнееврейский канон Ветхого Завета был утвержден около 100 г. иудейской раввинической академией в Явно. Тогда же, по-видимому, произошла унификация еврейского текста Священных Книг, в даль- нейшем приведшая к появлению так называемого масоретского текс- та5, окончательно оформленного талмудистами в VI-X вв. В него по тем или иным причинам не попали многие сочинения, популярные в III—I вв. до н. э. среди грекоязычных евреев и потому присутствующие только в Септуагинте — греческом переводе Ветхого Завета, создавав- шемся примерно в то же раннеэллинистическое время. Эти сохранив- шиеся только в греческом варианте книги Библии принято называть второканоническими (не исключено, что многие из них были написа- ны именно на греческом, а не на иврите). Масоретская версия — единственный Textus Receptus или обще- принятый текст Ветхого Завета, которым мы располагаем. Однако к моменту ее унификации уже несколько веков существовало выше- упомянутое переложение Писания на греческий, Септуагинта (она же Библия Семидесяти толковников — по числу ее легендарных пе- реводчиков). Этот перевод, сделанный в Ш-П вв. до н. э. и местами серьезно расходившийся с более поздней масоретской версией, дол- гое время использовался грекоязычной иудейской диаспорой, а в дальнейшем с некоторыми исправлениями был принят православ- ной церковью и послужил, в частности, основой церковнославянско- го перевода Библии, бывшего в ходу в России вплоть до второй по- ловины XIX в. В противоположность этому западная католическая церковь приняла и вплоть до XX в. использовала латинский перевод с еврейского, сделанный в 386-405 гг. св. Иеронимом — так называ- емую Вульгату. Иероним, впрочем, включил в Вульгату все книги Септуагинты, отсутствовавшие в еврейском тексте и переведенные им с греческого6. Отец Реформации Лютер, напротив, использовал только масорет- ский текст, как и последующие протестантские переводчики Нового 5 От еврейского масорет (ЛТЮй) — предание, традиция. 6 Роль Септуагинты в первоначальном распространении христианства огром- на. Именно она была первой христианской Библией грекоязычного мира, к кото- рой постепенно стали прирастать тексты Нового Завета. Поэтому не кажется преувеличенным определение Септуагинты, как самого важного перевода в ис- тории человечества. Один из крупных исследователей древнего мира считал, что без Септуагинты «Лондон и Рим до сих пор были бы языческими, а Писание было бы известно не больше, чем египетская "Книга мертвых"» (Bickerman E. J. The Jews in the Greek Age. Cambridge; L., 1988. P. 101).
20 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ времени, и, следовательно, исключил из перевода Библии те книги Вет- хого Завета, которые дошли только в греческой версии. Таким обра- зом, состав Священного Писания у католиков и протестантов несколь- ко различается. С масоретского текста сделан и Синодальный перевод Ветхого Завета на русский язык (1861-1876 гг.)7, хотя в нем учитыва- лись как альтернативные чтения Септуагинты, так и «исторически признанные», по выражению митр. Филарета, трактовки церковносла- вянской версии. Православная Библия, подобно католической, вклю- чает все книги Септуагинты, не вошедшие в еврейский канон. Христианская церковь никогда не проводила унификации гре- ческого текста Нового Завета, посему его общепризнанной версии не существует. Состав и порядок сочинений Нового Завета установился не позже 367 г., а концом IV в. датируется принятие стандартных гре- ческой и латинской (перевод св. Иеронима) версий текста, использо- вавшихся до XVI в. и не всегда совпадавших, что было дополнитель- ным источником трения между христианами Запада и Востока. При этом во время Контрреформации (вторая половина XVI в.) текст Иеро- нима был признан римской церковью священным и утвержден окон- чательно, а на Востоке ничего подобного не произошло, в результате чего до нас дошли десятки греческих рукописей Нового Завета, расхо- дящихся между собой. Первое текстологическое издание Нового Завета в 1516 г. принад- лежит Эразму Роттердамскому, использовавшему отнюдь не самые лучшие рукописные варианты. В частности, он был вынужден за не- достатком фрагментов текста переводить многие пассажи с Вульгаты обратно на греческий. Именно к этому изданию восходят переводы Нового Завета на западноевропейские языки, первый из которых осу- ществил главный идеологический оппонент Эразма — тот же Мартин Лютер8. Вплоть до конца XIX в. данный текст Нового Завета использовался на Западе, став основой Textus Receptus, несмотря на многие упуще- ния и неточности — таково было давление церкви и общества на уче- ных, пытавшихся внести исправления в Эразмову версию. Нынешняя версия греческого текста, созданная с учетом работ великих фил ого го в 7 Отмечаемые многими критиками его несовершенства позволяют предполо- жить, что история русских переводов Библии еще не закончена. 8 Другой знаменитый перевод, английский, так называемая Библия короля Якова (King James Bible, 1611 г.) тоже выполнен с издания Эразма. Этот исклю- чительно художественный перевод сильнейшим образом повлиял на всю англо- язычную культуру, а через нее на современную неозападную цивилизацию.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 21 XIX в., не является универсально признанной и в любом случае усту- пает по культурному воздействию и латинскому переводу Иеронима, и тексту Эразма, за которыми стоят века и тысячелетия. Синодальный перевод Нового Завета на русский язык (1863 г., первая версия сделана в 1821 г.) тоже основывается на греческом Textus Receptus. Судьба древнего текста до момента его фиксации, а также побуж- дения, заставлявшие наших предков вносить подобную правку, — вопрос особый и решению не поддающийся. В древности текст стано- вился неизменяемым, т. е. каноническим, только спустя несколько веков своего существования. О процессе канонизации мы поговорим несколько позже, а здесь лишь заметим, что Библия в данном случае не уникальна. Многие древнейшие книги других цивилизаций несут следы многовековых наслоений9. Не исключено, что некоторые до- бавления сначала были комментариями или глоссами-разъяснениями основного текста, но постепенно из-за ошибок переписчиков или ка- ких-либо других обстоятельств (например, канонизации самого ком- ментатора) слились с основным текстом1". Возможно, что подобное разграничение для современников было не так важно, чего, естествен- но, не скажешь о нас. Напомним, что концепция личного авторства, с которой в дальнейшем отчасти была связана фиксация текстов, — во- обще не древневосточное изобретение, а греческое (оставим китай- скую цивилизацию вне сферы нашего обсуждения). Многие сообщения Библии (и других столь же древних сочине- ний) мы попросту не в состоянии интерпретировать, потому что не имеем ни малейшего понятия об их историческом контексте. Здесь, кстати, сокрыто частичное объяснение того феномена, который тради- ционно называется ошибкой при переписке. Отнюдь не все перепис- чики были только лишь копировальными машинами, они наверняка представляли образованную часть общества, но даже им по проше- ствии нескольких веков становились непонятными многие образы и реалии классических трудов. Отсюда и путаница, отсюда и разъясне- ния, и вставки, иногда неудачные, которые то и дело сливались с ос- новным повествованием. Поэтому библейские тексты часто мозаич- ны и заслуживают исключительно внимательного рассмотрения. На 9 Например, индуистская «Бхагавад-гита», которая, в свою очередь, входит в состав одного из длиннейших эпических текстов — гораздо более многослойной «Махабхараты». 10 Также известен феномен «улучшения текста», когда потомки, считая, что классик в том или ином месте недоглядел, восполняли его пробелы — по сообра- жениям как художественным, так и догматическим.
22 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ протяжении веков этим рассмотрением, как мы уже сказали, занима- лось меньшинство, причем исключительно с религиозно-толкователь- ских позиций. Большинство же черпало из Библии самые понятные или самые яркие образы и символы, иногда добавляя самые доступ- ные из толкований, т. е. наиболее прозрачные аллегории. К тому же на протяжении заметной части христианской истории народные массы были неграмотны и поэтому воспринимали библей- ские образы посредством фресок или икон. Способность же того или иного образа, эпизода Библии стать сюжетом религиозного изображе- ния влияла на его живучесть во времени. Прежде всего это относится к тем символам, которые не входили в круг главнейших догматичес- ких или теологических понятий, и в связи с чем могли быть с легко- стью отброшены на идейно-культурную периферию. Ведь каждый жи- вописный сюжет подвергался своеобразной тройной цензуре. Во-первых, с точки зрения заказчиков — властей религиозных, а с определенного момента и светских, изображение должно было вызы- вать строго определенные эмоции или ассоциации, а потому переда- вать хорошо известный эпизод Священной Истории или подходить текущему «историко-политическому моменту». Во-вторых, данная идея должна была увлечь талантливых художников, иначе ее бы ис- полняли просто богомазы — без вдохновения, потребного для пораже- ния зрительского взора и, как следствие, сохранения этого впечатле- ния в веках. В-третьих, искомый образ должен был находить отзвук в сердцах и умах масс, т. е. быть понятным не только «верхам» (власт- ным или интеллектуальным), но и «низам». Идея об антихристиан- ском царстве блуда и порока, сподвижнике и орудии дьявола, который в урочный час будет наказан и сокрушен всемогущей рукой Господа, принадлежала именно к такому классу общепонятных и вневремен- ных образов. В этом причина живучести и воспроизводимости леген- ды о Вавилоне. Но сейчас пришло время сделать еще один шаг назад и сказать несколько слов о культуре, создавшей Книгу, точнее, ее наи- более древнюю часть, которую прямые наследники этой культуры, современные евреи, называют Танах11. 11 По первым буквам еврейского деления Ветхого Завета: Тора (гтл — Закон, или Пятикнижие Моисеево), Невиим (D'tra — Пророки, включающие «истори- ческую» часть Библии: Книги Иисуса Навина, Судей и Царств, а также Книги Исайи, Иеремии, Иезекииля и 12 «малых пророков») и Кетувим (о^тго — Писа- ния: Псалтирь, Иов, Притчи Соломоновы, Руфь, Песнь Песней, Екклезиаст, Плач Иеремии, Эсфирь, Книги Даниила, Паралипоменон, Ездра и Неемия). Образу- ющееся в результате слово (узл) читатется как Tanakh. На протяжении нашего
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 23 В истории древней Иудеи есть три основных события: образова- ние союза кочевых племен в синайском оазисе Кадеш-Барнеа и завое- вание ими «исконных» палестинских земель (генезис нации)12, вави- лонское пленение (духовная реставрация и обновление нации) и великое расщепление начала эры (гибель нации и ее перерождение в новую средневековую общность). При всей гениальности человека, которого традиционно называют Моисеем, нашедшей свое выраже- ние в сплочении разнородных этнических групп с помощью единого религиозно-законодательного свода13, образование израильского пле- менного союза — событие не уникальное. Ему можно найти паралле- ли и в монгольской, и в сельджукской, и в арабской истории. Духовные перевороты I в., повлиявшие на мировую историю последних тысяче- летий, отвергаются иудейской религиозной традицией, а начавшийся тогда же генезис средневекового иудаизма и его плоды относятся к внутринациональным еврейским ценностям. Поэтому краеугольным и уникальным событием древнееврейской истории, имеющим при этом несомненное всемирное значение, является вавилонское плене- ние иудеев, не только не повлекшее за собой гибель относительно мо- лодой культуры и растворение относительно немногочисленной на- ции, но, наоборот, приведшее к четкому национально-религиозному самоопределению, сохранившемуся и поныне. Прямым результатом этого стало восстановление иерусалимской храмовой общины в VI-V вв. до н. э. и создание той самой религии, которую исповедовали великие проповедники I в. н. э. — от Иоанна Предтечи до Иоанна Богослова. Исключительно важной для дальней- труда мы будем приводить некоторые термины Ветхого Завета на языке ориги- нала, и без огласовки, сделанной в масоретский период, используя так называе- мый консонантный текст (в древнееврейском алфавите гласных нет). В этой связи напомним, что на древнееврейском языке текст пишется справа налево, что один и тот звук может обозначаться разными буквами и, наоборот, одна и та же буква может принимать весьма различное звучание и, наконец, что пять букв (в том чис- ле и «каф» на конце слова «Танах») имеют специальное начертание в том случае, если находятся в конце слова («каф» = э или 1), подобно греческой букве «сигма» (а), в конце слова становящейся «стигмой» (<;). 12 Альтернативные теории образования древнеиудейской нации, выдвину- тые рядом современных ученых — как борцов с традицией, так и ее искусных интерпретаторов, будут расмотрены ниже, в соответствующем разделе нашего труда. 13 Благодаря чему победоносные кочевники не растворились, подобно многим другим, среди завоеванных ими народов. Большинство же чисто юридических Законов Моисеевых, конечно, гораздо более позднего происхождения.
24 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ шей истории цивилизации оказалось проведение во времена иудей- ской реставрации окончательной кодификации первой части священ- ных текстов иудаизма — Пятикнижия: Книг Бытия, Исхода, Левита, Чисел и Второзакония, наибольшую роль из которых в духовной исто- рии человечества сыграли Бытие и Исход. Участие Вавилона, зримое или незримое, в этом процессе, наложило сильнейший отпечаток на библейский образ первого Мирового Города. Но вернемся еще на не- сколько столетий назад, в X в. до н. э. Именно серединой X в. до н. э. часто датируется первое упомина- ние Вавилона в Ветхом Завете — в 10-й и 11-й главах Книги Бытия. Здесь надо вкратце сказать о некоторых важнейших заключениях, принятых современной библеистикой. После 300 лет филологическо- го анализа Пятикнижия Моисеева сложилось главенствующее сегодня мнение, что известная нам версия книги сведена позднейшими редак- торами из двух различных древних источников, условно именуемых Яхвистом и Элохистом и обозначаемых в библеистике буквами J и Е, в соотвествии с тем, какое из еврейских написаний Имени Бога ис- пользует автор — Яхве или Элохим. Использование этих терминоло- гических литер окончательно закрепилось после основополагающих трудов крупнейшего библеиста XIX-XX вв. Ю. Велльхаузена: J восхо- дит к старой латинской траскрипции Невыразимого Имени Господа. (YHWH, евр. П1ГР)—Jehova, в настоящее время читаемого как Yahweh14, а Е — к Elohim (евр. DTfttf)15. При этом Элохист считается чуть более поздним (VIII в. до н. э.) и дополнительным источником, а Яхвист — более ранним (X-IX вв. до н. э.) и основным16. 14 Еврейская традиция требует от произнесения Имени Бога воздерживаться, а при чтении Писания вместо Yahwe употреблять слово Adonai, буквально — «мои Господа» (поскольку Бог Ветхого Завета в грамматическом смысле часто является лицом «множественным», каковой факт часто используют для доказа- тельства того, что иудеи не всегда были монотеистами). 15 Буквально: «Боги» (Эль (*ж) — Бог, а -им (сг) — окончание множествен- ного числа мужского рода). Это же имя использовал и более поздний автор D (см. ниже). В СП YHWHпереводится как «Господь», Elohim — как «Бог», а име- ющееся в ряде мест совмещение YHWH Elohim — как «Господь Бог». 16 Таким же образом в научной литературе называют и самих авторов прото- библейских текстовых пластов. Мы во избежание путаницы станем в дальней- шем называть их Яхвистом и Элохистом или «автором J», «автором Е», а говоря о текстах, станем либо использовать латинские буквы J и Е, либо выражения «яхвистский слой», «элохистский пласт» и т. п. То же правило будет использо- ваться и по отношению к другим предполагаемым авторам-редакторам Библии (см. ниже).
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 25 Из редакторов же один творил в последние годы существования независимой Иудеи (VII в. до н. э.), а второй и третий — во время вавилонского плена или же последовавшей за ним реставрации еврей- ской автономии17. Заметим, что многие наслоения в тексте Пятикни- жия можно углядеть и не имея специальных знаний — здесь и два списка Десяти заповедей (один, ранний, ритуальный, и второй, зна- менитый поздний — этический)18 и два переплетенных рассказа о 17 Считается, что первый редактор исключительно удачно совместил J и Е, так, что полностью разделить их филологически признано невозможным. Вто- рой и третий редакторы работали уже над этой версией, условно именуемой J/E. Принадлежащие им тексты обозначаются латинскими буквами PhD, или свя- щенническим и девтерономическим источниками (Р — от Priester и D — от Deuteronomium). Полагают, что основную работу над окончательной редакцией Книг Бытия и Исхода провел редактор Р, а автор-редактор D, как легко дога- даться, главным образом работал над Второзаконием (по-гречески — Девтеро- номия). Стоит также заметить, что наличие в тексте Пятикнижия четырех ос- новных пластов не является твердо установленным научным фактом (это и невозможно сделать, если только не будут найдены документальные свиде- тельства, подтверждающее эту гипотезу), однако большая часть ученых-библс- истов придерживается данного мнения (т. н. «новая документальная гипотеза»). Безусловно, она не решает всех вопросов, которые Пятикнижие ставит перед внимательным исследователем, но, по общему мнению (не разделяемому кон- сервативными комментаторами, как христианскими, так и еврейскими), являет- ся лучшим объяснением его структуры, существующим на сегодняшний день. При этом библеистика — наука, развивающаяся очень бурно, и вовсе не чуждая переменам, так что, возможно, последнее слово по этой проблеме еще отнюдь не сказано. Тем не менее, отвергнуть итоги работы многих поколений ученых не представляется возможным, и мы будем в дальнейшем их многократно ис- пользовать. См. подробную историю библейского критицизма вплоть до 60-х гг. XX в., а также применявшихся методов анализа текста в: Eissfeldt О. The Old Testament. An Introduction. N. Y; Evanston, 1965. P. 158-233; современное со- стояние проблемы: Schmidt W. H. Old Testament. Introduction. N. Y; Berlin, 1999. P. 41-135. Краткие сводки на русском: Тантлевский И. Р. Введение в Пятикни- жие. М., 2000. С. 35-80; Вейнберг Й. Введение в Танах. Ч. I-II. М.; Иерусалим, 2002. С. 245-259; популярное изложение: Friedman R. E. Who wrote the Bible? N. Y, 1997. P. 50-88, 101-149, 161-173, 188-233 (последние два фрагмента ра- боты Фридмана включает ряд гипотез, впервые высказанных автором книги, и в настоящий момент не являющихся общепринятыми). Читателю, желающему уяснить, в каком отношении библеистика состоит по отношению современному христианству, лучше всего обратиться к: Мень А. Исагогика. Ветхий Завет. М., 2000. С. 47-66, 88-103. 18 Исх. 34:14-26 и Исх. 20:2-17, соответственно (второй повторяется еще раз во Втор. 5:6-21).
26 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Потопе19, и, что еще интересней, два варианта описания Сотворения Мира, находящиеся в первых двух главах Книги Бытия20. Значительную часть первой книги Библии относят к наиболее древнему, яхвистскому слою. И текст Яхвиста, быть может, написан- ный в эпоху расцвета первого Израильского царства при царе Соломо- не, начинается с четвертого стиха второй главы Книги Бытия: «Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог создал землю и небо, И всякий полевый кустарник, кото- рого еще не было на земле, и всякую полевую траву, которая еще не росла; ибо Господь Бог не посылал дождя на землю и не было челове- ка для возделания земли; Но пар поднимался с земли и орошал все лице земли. И создал Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою»21. Всего через несколько глав, по ходу изложения древнейшей исто- рии начиная с Сотворения Мира и происхождения человечества (что, как положено, предшествует истории собственно израильской), в по- вествовании впервые появляется город, впервые появляется Вавилон. Сразу же за рассказом о Грехопадении, убийстве Каином Авеля и Все- мирном потопе — более ни одна из великих библейских легенд Вави- лону не предшествует. Прежде чем привести подробную цитату (без которой дальнейшие рассуждения будут бессмысленны), выскажем несколько мыслей по поводу связи библейских сказаний с древневосточной традицией. За- одно посмотрим, где эта традиция возникла и чем была освящена, ибо традиция есть не что иное, как сакральный обычай. Степень сакраль- ности, как и ее исходный смысл, может оказаться забытой, и традиция после определенного времени освящает себя сама —- уважение ко все- му древнему свойственно человеку и сходно с уважением к старшим, закрепленному у многих народов почти законодательно. Считается доказанным, что и яхвистская легенда о сотворении че- ловека, и рассказ о Всемирном потопе имеют не исконно иудейское, а гораздо более раннее, древнемесопотамское (шумерское) происхож- 19 Быт. 6:5-9:17. 20 У иудеев — «Берешит» (rru/"Q), т. е. «В начале» — по первым словам текста: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1). 21 Быт. 2:4-7. Заметим, что далее речь идет о сотворении животных, а после — женщины «из ребра, взятого у человека», причем этот рассказ очень подробен, в противовес поздней редакции Р, предпосланной древнему тексту в первой главе, которая дублирует сотворение животного мира в иной последовательности (сна- чала животные, а потом — мужчина и женщина) и без каких-либо подробностей.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 27 дение. Можно предположить, что Яхвист был человеком образован- ным, знакомым с месопотамской литературой отнюдь не по устным переложениям бродячих сказителей. Ведь носителями культурного влияния или проводниками культурного заимствования являются лю- ди; культура, в отличие от семян, ветром не разносится. Имеющееся в литературе предположение о том, что автор древнейшего слоя Биб- лии был близок ко двору Соломона, только подкрепит вероятность того, что он мог владеть аккадским (вавилонским) языком, ибо послед- ний в то время был языком дипломатической переписки. Аккадский же язык в прямом смысле наследовал шумерскому в качестве главного языка древневосточной культуры (как аккадская цивилизация насле- довала цивилизации шумерской) и был известен и в Египте, и в на- ходившемся на территории современной Турции Хеттском царстве. Нельзя исключить и того, что лингвистическим мостиком послужил и арамейский язык, примерно в то же время (начало I тыс. до н. э.) по- степенно становившийся главным языком Древнего Востока — от Ме- сопотамии до Палестины. Так что кажется не случайным появление Вавилона в рассказе о происхождении человечества: у автора были основания поместить Город в самую древнюю древность, отнести его исторический топос22 именно туда, в самое начало запечатленного вре- мени, в эпоху совершенно мифическую. При этом интересно, что о современном Яхвисту Вавилоне мы не знаем ничего, хотя город к тому моменту существовал, как минимум, тысячу лет. Более того, и обо всем этом тысячелетии наши познания весьма скудны. Поэтому свидетельство Яхвиста чрезвычайно ценно, ибо указывает на необычайное место, которое Вавилон занимал в тог- дашнем мире. Поэтому нам никуда не деться от рассмотрения началь- ной вавилонской истории — с той лишь оговоркой, что мы никогда не узнаем наверняка, насколько точно датируется необычайно важный для нас вавилонский фрагмент яхвистского текста? А ежели филоло- го-исторический анализ, принадлежащий многим выдающимся уче- ным, и был правилен, то не стояло ли в исходном тексте какое-то дру- гое имя, какого-то другого города, который более поздние редакторы в соответствии с современными им реалиями переправили на «Ва- вилон»? Может быть, даже и города там поначалу и не было, и Ва- вилон — Город — появился в ней чуть позже? Легенда, записанная Яхвистом, бессмертна, но кому она принадлежит? Вспомним теперь тот самый знаменитый текст, тот миф, которым по сей день освещается и вавилонская, и человеческая история. «На 22 Или, по-научному, Sitz im Leben — место во времени.
28 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с Востока они23 нашли в земле Сеннаар24 равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: по- строим себе город и башню, высотою до небес; и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь по- смотреть город и башню, которую строили сыны человеческие. И ска- зал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать. Сойдем же, и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле»25. Комментировать этот отрывок можно долго, что некоторые и дела- ют, построчно и почти побуквенно. Мы пока от этого удержимся, а для начала заметим, что происхождение имени Города объяснялось Библи- ей как раз с помощью знаменитой легенды. Потребовалось несколько тысяч лет, чтобы человечество узнало, что ветхозаветная этимология слова «Вавилон» от древнееврейского «балал» — «смешал» — неверна. Оказалось, что шумерская деревня, на месте которой возник великий город, носила название «Кадингирра» — «Врата Бога». Пришедшие в Междуречье в конце III тыс. до н. э. аккадцы перевели это на свой язык — получилось «Баб-или». Подобная «ошибка» Яхвиста (ученые используют термин «фольклорная этимология») наводит на определен- ные соображения касательно времени создания «легенды о Башне»26. 23 «Племена сынов Ноевых» (Быт. 10:32), или потомков Сима, если счесть сти- хи 31-32 вставкой редактора Р в яхвистский текст, как предлагают ученые. Под- лежащее данного предложения еще переводят как «люди». Из текста «Легенды о Башне» очевидно, что ее действующим лицом является все человечество. В ори- гинале же присутствует только сказуемое — глагол третьего лица множе- ственного числа прошедшего времени с детерминативом соответствующего мес- тоимения, т. е. «они нашли» (ik^u"1). На этом простейшем фрагменте можно увидеть, сколько проблем представляет библейский перевод. Заменяют также «одно наречие» на более точное «одни слова». Но ведь фраза «Во всем мире в ту пору был единый язык, одни и те же слова» (Книга Бытия / Пер. М. Г. Селезнева. М., 2001), — в свою очередь, не очень хорошо звучит по-русски. 24 Современное чтение — Шинар. 25 Быт. 11:1-9. 26 Сходным примером фольклорной этимологии является попытка, в свою очередь, вывести происхождение глагола «болтать» во многих европейских язы- ках (фр. «babiller», англ. «babble», нем. «babbeln», голл. «babellen») из слова
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 29 Очевидно, в тот момент знания о вавилонской цивилизации у древних иудеев должны были быть весьма небольшими. Они еще почти ничего не знали о Городе или уже почти все про него позабыли? Последний вариант соответствует популярной ныне среди некото- рых ученых гипотезе об исключительно позднем времени создания Ветхого Завета — периоде персидском или даже эллинистическом27. Подразумевается, что возвратившиеся из вавилонского пленения ев- реи успели к тому времени утратить все знания о цивилизации побе- дителей. Гораздо вероятнее версия, принятая большинством специа- листов: данный рассказ появился задолго до столкновения иудеев с ассиро-вавилонской культурой — никак не позже VIII в. до н. э.28 Впрочем, зацикливаться на этой фразе не стоит: не исключено, что в нынешнем виде она появилась при переписывании или редактирова- нии. Возможно, завершающее притчу сообщение о том, что Господь «смешал языки», находилось уже в самом древнем слое текста, а то- пографическая привязка этого события к Вавилону появилась благо- даря поздней глоссе, аккуратно вошедшей в основное повествование. Заметим, что внимание на такие детали обращать, конечно, нужно, но если не уделять его целому, а увлекаться одним лишь разъятием оного целого на сколь угодно малые составные части, то вряд ли это приве- дет к сколько-нибудь значимым результатам. В дальнейшем мы поста- раемся придерживаться только что высказанного правила, и сейчас тоже не будем затягивать обсуждение данного предложения, тем более что смысл древнего мифа отнюдь не исчерпывается объяснением про- исхождения слова «Вавилон». С теологической точки зрения давно подмечено, что описываемый в нем Бог вовсе не всеведущ и не вездесущ: ему нужно «сойти» и «посмотреть» на город и башню, дабы принять решение о дальней- ших действиях. Легко догадаться, что у этого мнения были оппонен- ты, утверждавшие, что Господь «сходил» на землю и «смотрел» на «Вавилон», а точнее — «Babel». Как будто незадачливые строители Башни сразу после Божественного вмешательства начали «болтать» (или даже «лепетать» — второе значение упомянутых слов). Это сомнительно, тем более что уже давно признано, что все эти глаголы происходят от младенческого лепетания «ба-ба- ба», почти что самых первых звуков, которые производит появившееся на свет дитя человеческое (подр\: Bouretz P. 22 variations sur Babel / La tour de Babel. P., 2003. P. 33-37. 27 В широком смысле — V—III вв. до н. э. Мы еще не раз упомянем об этой интересной теории. 28 С точки зрения традиционной науки еще раньше — веке в IX, а то и в X.
30 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ башню совсем не в прямом, человеческом смысле слова29. В наше вре- мя пристальный взгляд наблюдателя уловил хиастическую — стилис- тически антипараллельную — структуру легенды о Башне: сначала «на всей земле был один язык», затем люди «нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там», после чего «сказали друг другу: наделаем кирпичей», дабы построить «себе город и башню». Далее следует центральная часть дискурса — божественная интервенция: «Сошел Господь посмотреть», после чего события развертываются в обратном порядке: Бог видит «город и башню, которую строили сыны челове- ческие» и решает смешать «язык их, так чтобы один не понимал речи другого»3", вслед за чем утратившие взаимопонимание люди рассеива- ются «оттуда» — из земли Сеннаар, поскольку Господь смешал «язык всей земли»31. Внутренняя выверенность текста, на наш взгляд, сводит на нет по- пытки некоторых авторов выделить в нем два различных слоя и по- стулировать их еще более раннее раздельное существование. Если все-таки допустить такую возможность, то очевидно, что эти «прото- тексты» даже в сумме не составляли финальной легенды. Ведь нельзя получить ничего нового путем механического совмещения каких-то «ранних» фрагментов. Создать что-либо значимое можно лишь после творческой переработки имеющегося материала. Сохранившаяся в веках совершенная композиция сама по себе свидетельствует: автор у нее мог быть только один. До него «легенды о Башне» попросту не было, она появилась на свет не ex nihilo, а благодаря таланту древне- еврейского мыслителя. Можно также уловить, что легенда о Башне содержит и прозрач- ную иллюстрацию принципа наказания за подобное подобным, хо- 29 «...Не то, чтобы двигался с места Бог, Который всегда и повсюду весь: говорится "сошел" в тех случаях, когда Он совершает нечто такое, что, будучи совершено некоторым чрезвычайным способом... показывает некоторым обра- зом присутствие Его» {Блаженный Августин. О Граде Божием. СПб.; Киев, 1998. Кн. 16. Гл. V). 30 Буквально Господь говорит: «Сойдем! Смешаем!» (обр. внимание на мно- жественное число). з 1 В используемом нами тексте СП хиастическая структура чуть смазана, хотя по-прежнему прекрасно видна. В древнееврейском же тексте выверено каждое из использованного автором 121 слова. Отсылаем интересующихся к подробно- му изложению: Longman T. III. The Literature of the Old Testament // A Complete Literary Guide to the Bible. Grand Rapids, 1993. P. 95-107, которое, в свою очередь, опирается на монографию: Fokkelman J. P. Narrative Art in Genesis. Assen; Amsterdam, 1975.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 31 рошо известного из знаменитой Моисеевой максимы: «Око за око, зуб за зуб»32. Его также называют, согласно терминологии римского права, «закон талиона» (lex talionis). Сначала обладавшие единством языка и обитания люди использовали этот дар для «заговора» в целях постройки башни и начали ее возводить (преступление). Бог же видит башню, после чего расстраивает людской замысел, в наказание лишая человечество и средства общения и единого местообитания33. Однако попробуем уклониться от решения теолого-юридических проблем, а заодно откажемся и от вояжа по морю мирового фолькло- ра, и не станем перебирать собранные Дж. Фрезером данные о суще- ствовании иных мифов о постройке до небес, имеющих, на наш взгляд, очень небольшое сходство с библейской легендой. Очевидно, что сказание о вавилонской башне содержит не одну, а две легенды — одну, эксплицитную, о языковом моногенезе (пра- языке) и этическую, повествующую о человеческой гордыне и ее на- казании Господом. Каковы были намерения автора, неизвестно, но очевидно, что вторая легенда с течением времени стала главной, а первая исполняла при ней обслуживающую функцию. Но случайно ли мы назвали легенду о происхождении языков «первой»? Не совсем. Дело в том, что существует одно чрезвычайно значительное указание на то, что рассказ о едином языке и о том, как Бог лишил людей основанного на нем взаимопонимания, более чем на 1000 лет старше самых древних пластов Библии34. Содержится оно в одном из наиболее знаменитых шумерских тек- стов, известном как «Сказание об Энменкаре и владыке Аратты», ко- торый был впервые опубликован несколько десятилетий назад одним из крупнейших шумерологов XX в. С. Крамером. Во вступлении к эпосу описывается период, подобный «золотому веку»: В стародавние времена змей не было, Скорпионов не было. Гиен не было, львов не было. 32 Исх. 21:24. Это — старославянский вариант; в СП читаем: «Глаз за глаз, зуб за зуб». 33 Натянутым выглядит сведение структуры «легенды о Башне» к волшебно- сказочной форме: завязка, действие протагониста, реакция антагониста, раз- вязка (Zumthor P. Op. cit. P. 40-45). Сходство с формулой, выведенной В. Проп- пом в «Морфологии сказки» (причем в очень усеченном виде), здесь чисто внешнее. 34 Именно этот факт пытаются иногда использовать при разделении «легенды о Башне» на два прототекста, считая легенду о разделении языков одним из них.
32 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Собак и волков не было. Страхов и ужасания не было. В человечестве распри не было35. И ниже: «Вся Вселенная, весь смиренный народ // Восхваляли Эн- лиля на одном языке»36. Заметим, кстати, что шумерский рай включал в себя полное человеческое взаимопонимание, а не только языковое. К сожалению, дальнейший текст сохранился не полностью, и описа- ние интересующих нас событий поддается лишь частичной рекон- струкции. Однако ясно, что другой могущественный бог, «Энки, го- сударь ревнивый... В их устах языки изменил, разногласье установил». Причины такого поступка Энки неясны37, поэтому проведение явных библейских параллелей не представляется возможным. Однако стоит признать, что сказание о едином языке и его потере существовало за- долго до создания яхвистского текста. Заметим, что в определенный момент европейской интеллекту- альной истории, когда некоторые гуманитарии требовали удалить из Священного Писания излишнюю «еврейскость», подобные паралле- ли служили оправданием суждений, постулировавших, что ничего «оригинально иудейского» в Ветхом Завете нет, а почти все его важ- нейшие составляющие заимствованы у вавилонской и шумерской ци- вилизаций. Какие социальные тенденции эти суждения отражали, теперь хо- рошо известно, и мы не будем здесь уделять им особого внимания, хотя еще не раз вернемся к истории обнаружения библейских парал- лелей в древневосточной культуре и к их интеллектуальному осмыс- лению. И скажем, что если даже «легенда о праязыке» была древнее времени жизни Яхвиста, то тем вероятнее, что присутствующее в Библии объяснение многоязычия — легенда о Башне — месопотам- ским не является. Крамер указывал, что «зиккурат для шумеров представлял связующее звено между небом и землей, богом и челове- 35 От начала начал. Антология шумерской поэзии / Пер. В. К. Афанасьевой. СПб., 1997. Переводы шумерских текстов, за исключением специально огово- ренных случаев, даются по этому изданию. 36 Энлиль — верховное божество шумерского пантеона. В переводе Крамера отсутствует слово «смиренный»: народ восхваляет Энлиля «совместно», что не меняет сути интересующей нас цитаты (Kramer S. N. The Sumerians. Chicago, 1963. P. 285). 37 «На этот вопрос в тексте нет ответа» (Афанасьева В. К. Библейские сюже- ты в шумерской литературе // Мир Библии. Вып. 8. М, 2001. С. 43-68).
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 33 ком»38. Поэтому постройка башни высотой до неба для месопотамцев грехом быть не могла. Тем не менее можно при желании допустить, что существовала легенда о наказании человечества многоязычием за какое-то страшное прегрешение, которое мы теперь не можем и вообразить. Скорее всего, ни башня, ни Вавилон, немного неожидан- но оказывающийся в последнем предложении библейской легенды, в ней не фигурировали. Каково было содержание того, «самого дав- него» мифа, мы не узнаем никогда. Но так ли важно, что именно не сохранило для нас время? Или можно сформулировать этот вопрос по-другому: у любого великого текста есть предшественники, а иногда и прямые источники, но слу- чайно ли во тьме веков выжил один вариант легенды, а не другой? Например, у многих древнегреческих мифов существует по нескольку вариантов или разветвлений, но гораздо лучше известны версии, из- ложенные Гомером, Овидием и великими афинскими трагиками. Конечно, погибнуть мог любой текст, в том числе и самый высоко- художественный. Один из наиболее выдающихся примеров такого рода нам еще встретится — им является шумеро-аккадское «Сказание о Гильгамеше», исчезнувшее из мировой культуры на несколько ты- сяч лет, вплоть до второй половины XIX в. Но нельзя не сказать, что верно и обратное: почти каждый сохранившийся в культурной рецеп- ции текст выжил отнюдь не случайно. Поэтому стоит отдать должное Яхвисту за создание (или боговдох- новенную передачу) одной из самых впечатляющих легенд Книги Бы- тия. Любопытно, что именно эта легенда (в отличие от сказаний о Со- творении мира, Грехопадении, Потопе) не имеет явных месопотамских параллелей. Сложно судить, можно ли связать ее возникновение с не- обходимостью объяснить существование ближневосточных зиккура- тов, многие из которых были к началу I тыс. до н. э. уже разрушены и могли навести древнего философа на мысль о тщете человеческого могущества и жажды власти39. На наш взгляд, легенда эта — плод вдохновения одного-единственного человека, а вот о том, что именно он хотел нам сказать, люди спорят уже три тысячи лет40. 38 Kramer S. N. Op. cit. P. 293. Зиккурат — многоступенчатая башня при глав- ном храме, в более поздние эпохи месопотамской истории — сам храм. 39 Kramer S. N. Op. cit. P. 292. 40 Некоторые ученые (см.: Anchor Bible. Genesis / Translation and notes by E. A. Speiser. N. Y, 1964. P. 75-76) высказывают мнение, что мотив постройки башни можно возвести к пассажу из вавилонской поэмы о сотворении мира «Когда вверху...» — «Энума Элиш» (Табл. 6. С. 57-63). Дескать, и там и там речь
34 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Публикуя указанный текст, Крамер предположил, что Энки «рев- новал» Энлиля к тому, что его «славили на одном языке», а потому и устранил языковое единство. Таким образом «и в шумерской, и в древ- нееврейской версиях мифа причиной смешения языков является сопер- ничество: в первом случае, между богами, а во втором — между Бо- гом и человеком»41. Позже ученый заменил «соперничество» («rivalry») на «зависть» («jealousy»), пытаясь по-прежнему соблюсти библей- ский параллелизм. Даже если не принимать его точки зрения, стоит отметить, что здесь очень ясно предстает разница между шумерской и древнееврейской теологией — архаичной и... почти современной. Древнему человеку было очевидно, что людские судьбы решаются бо- гами без человеческого участия, а к I тыс. до н. э. человек начал мыс- лить категориями моральными и воспринимал происходившее с ним как божеское воздаяние за те или иные свои поступки. Забегая вперед, скажем, что духовный мост между этими воззрениями пролегал опять- таки через Вавилон — в данном случае совершенно реальный. Наверное вполне закономерно, что яхвистская «легенда о Горды- не» со временем стала гораздо важнее «легенды о праязыке». В са- мом деле, происхождение языков — вещь, конечно, интересная, но большинству человечества непонятная и ненужная, за исключением языковедов-профессионалов и примкнувших к ним мыслителей. На- пример, для Деррида миф о Башне оказался «мифом об истоке мифа, метафорой метафоры, рассказом рассказа, переводом перевода... "Ва- вилонская башня" поэтому является не только образом и фигурой неустранимой множественности языков, она выставляет напоказ не- завершенность, невозможность выполнить, осовокупить, насытить, завершить что-либо из разряда построений...» И парадоксально, с точ- ки зрения автора, что переводчик, с одной стороны, исполняет Волю Божью (ведь это Бог «смешал языки»), а с другой — ей противоречит (ибо Бог желал, «чтобы один не понимал речи другого»). В данном идет о сооружении в Вавилоне башни из кирпичей. Такой параллелизм выглядит натянутым: истоки библейского образа могли быть вовсе не литературными, а визуальными. В. К. Афанасьева в комментариях к русскому переводу аккадской поэмы обходит такую интерпретацию молчанием, указывая дважды, что в вави- лонском тексте речь идет о постройке башни на небе, а не на земле, т. е. имеется в виду Вавилон небесный, и использует для его обозначения слова «Врата Бога» (Когда Ану сотворил небо / Сост. В. К. Афанасьева, И. М. Дьяконов. М., 2000. С. 51,347-348). 41 Kramer S. N. The "Babel of tongues": a Sumerian version // J. Amer. Oriental Society. 1968. Vol. 88. P. 108-111.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 35 случае образ Башни попросту служит отправной точкой для размыш- лений о переводе42. В то же время, неслучайно столь упорное обращение европейских мыслителей к теме многоязыкости, к способности или неспособности носителей одного языка понимать ближайшего соседа. Ведь часть «ев- ропейского чуда» заложена именно в существовании многокультур- ности и многоязычия на очень небольшом географическом простран- стве, а также в плодотворной конкуренции между братьями-соперни- ками, положить конец которой не смогла ни одна транснациональная империя. Отчасти к бурлящему котлу «Вавилонской Башни» позднего Средневековья и восходит сформировавшееся к XVII в. мировое ли- дерство европейской, а в настоящее время неозападной цивилизации. В отличие от высоких историко-философских и филологических материй гордыня всем хорошо известна. Даже слишком хорошо. Мно- гие, если не почти все, пробовали чужую гордыню на своей шкуре, и, наоборот, упражняли собственную на иных представителях рода люд- ского. Поэтому образ Башни — посрамленной гордыни (одного из семи смертных грехов) — вдохновлял многих художников. Впервые он возникает в европейской живописи уже в раннем Средневековье, вместе с другими главнейшими библейскими образами и символами. Часто, впрочем, Вавилонская Башня используется как иллюстрация не- честивой постройки человеческой. В таком случае ей противопостав- ляется изображенный неподалеку боговдохновенный Ноев ковчег. Нельзя исключить, что постепенное появление Башни на стенах европейских соборов Высокого Средневековья (например в венеци- анском соборе св. Марка) связано с тем, что современники восприни- мали символизируемые ею события с некоторой остротой. Именно тогда предгуманисты-европейцы впервые осознали присущую им от- ныне трагическую раздробленность и многоголосицу, и их послед- ствия — по сравнению с «утраченным» единством Римской империи и латинского языка43. Позже, на рубеже Нового времени, в XVI в. 42 Автор, на наш взгляд, толкует некоторые библейские образы довольно сво- бодно. Статья В. Бепьямина «О задаче переводчика», на которую Деррида как бы откликается, представляется более значительной (см. обе работы в кн.: Дер- рида Ж. Вокруг Вавилонских башен. СПб., 2002). 43 Европа Средневековья и Реформации часто представляла собой сплошное поле боя — вплоть до Вестфальского мира 1648 г. Только после него и до 1914 г. (с перерывом на наполеоновскую эпоху) внутриевропейские войны перестали быть тотальными, что вкупе с промышленным прогрессом и ограблением колоний при- вело к наблюдаемому по сей день европейскому экономическому благополучию.
36 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Башня стала уже очень распространенным живописным сюжетом44. Похоже, что эта тема была особенно близка людям ранней Реформа- ции, когда вопрос о грехе и греховности получил выражение, весьма отличное от традиционного средневекового (да и раскол в ту эпоху настиг христианский мир еще один раз). Все вышеуказанное могло и не повлиять на эстетическую судьбу данного образа, не заинтересуй он одного из величайших художников человечества. Обращение мастера к библейской притче представляет- ся преднамеренным, ибо он, почти никогда не повторявший собствен- ных сюжетов, оставил два изображения Вавилонской Башни. Было и третье, по-видимому, утраченное. Сюжеты же, увлекавшие великих художников, часто становятся бессмертными. Интересно, что при всей живописной популярности Башни, ее запечатлел лишь один ге- ний, возможно потому, что чисто иллюстративно изобразить построй- ку до небес относительно легко, а вложить в нее глубокий, поистине библейский смысл — сложно. Немало есть здесь и трудностей техни- ческих, связанных с композицией, перспективой и т. п. Вообще, баш- ня, особенно большая — неудобный и неблагодарный предмет для рисования. Вероятно, многие крупные художники это понимали и так просто за дело браться не решались, тем более что в их распоряжении были еще сотни сюжетов, возможно, более им близких и живописно адекватных. Так что бессмертие Башне принесли не оставивший нам своего имени Яхвист45 и проиллюстрировавший его две с половиной тысячи лет спустя Питер Брейгель Старший46. 44 Подробности истории живописного изображения Башни см.: Zumthor P. Op. cit. P. 101 -116. Ее автор, в частности, опирается на подробнейшую и, конечно же, немецкую работу (Minkowski Я. Aus dem Nebel der Vergangenheit steigt der Turm zu Babel. Berlin, 1960), создатель которой дотошно подсчитал, сколько изоб- ражений Башни относится к тому или иному времени, и установил, что пиком являются XVI-XVII вв., в течение которых было исполнено аж 146 «Башен» (не можем удержаться от перевода названия сего достойного труда: «Из тумана про- шлого возвышается Вавилонская Башня»). Более краткой, но достаточно полной сводкой (приводящей в том числе полтора десятка забавных иллюстраций) являет- ся статья, давшая название небольшому сборнику: ScheferJ. L. La tour de Babel // La tour de Babel. P., 2003. P. 131-187. 45 Есть модное предположение, что он на самом деле был «яхвисткой». Эта точка зрения опирается главным образом на тот факт, что женские персонажи иг- рают очень большую роль в Книге Бытия, чего автор-мужчина, дескать, никогда бы не допустил. 46 Шефер упоминает о гравюре Гольбейна, созданной в 1522 г. (Schefer J. L. Op. cit. P. 133). Нам не удалось обнаружить ее репродукцию и мы не знаем ее
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 37 Любопытно, что даже поверхностный взгляд на шедевр фламанд- ца47 опять заставляет вспомнить о другом Мировом Городе — Риме, столь очевидны заимствованные у Колизея архитектурные особенно- сти недостроенной «лестницы в небо». Случаен ли легкий мостик между Римом и Вавилоном? По-видимому, нет, и возник он не только оттого, что Брейгель бывал в Италии и видел тамошние впечатляю- щие руины. У великих художников случайного не бывает. Поэтому, внимательно вглядевшись в недостроенные внутренности брейгелев- ской Башни, можно заметить, что ее структура архитектурно несооб- разна. Очевиден и контраст между отделанной до мелочей левой от зрителя частью фасада, за которым явно находится пустота, и двумя выступающими фрагментами необработанной скалы, один из кото- рых тянется до нижнего яруса и оказывается в самом центре нашего поля зрения. Художник то ли говорит о спешке и несогласованности строителей, то ли о том, что в Башне с самого начала содержались внутренние дефекты, либо провидит ее не столь далекое разрушение. А может быть, делает все это одновременно. Также скажем, что Вавилон Брейгеля, с одной стороны, совершен- но символичен, а с другой — очень современен. И лежащий в тени Башни город, и корабли в гавани, и одежды вавилонского правителя- Нимрода (о нем чуть ниже), его приближенных и строителей наме- ренно анахроничны и тем приближены к зрителю. Художник эпохи классицизма обязательно возвел бы на полотне какое-то подобие ми- фического древнего города и обрядил бы действующих лиц в широкие хламиды. Однако таких картин нет. После Брейгеля образ Башни почти что исчез из европейского изобразительного искусства, появляясь лишь в архитектурных руководствах и коммерческих гравюрах48. Отчего? Повлияла ли меньшая заинтересованность художников чистой симво- ликой, тем более религиозной? Того, что именно этот символ можно местонахождения. Тем заметнее дистанция в известности и значимости между работами Брейгеля и всеми остальными «Башнями». Из фресок, помимо венеци- анской, известностью пользуется изображение из собора Сен-Савен-сюр-Гар- тампа (конец XI в.). 47 Мы говорим сейчас о более известной из двух картин, находящейся в Вене (Kunsthistorisches Museum) и датируемой 1563 г. (год создания работы проставлен самим художником). Вторая версия, меньшего размера, хранится в роттердамском Boijmans van Beuningen Museum — она, возможно, была создана чуть позже. 48 Подробно в ст.: Lundquist J. M. Babylon in European Thought // Civilizations of the Ancient Near East / Ed. by J. M. Sasson. N. Y., 1995. Vol. I. P. 67-80. Также: ZumthorR Op. cit. P. 114-115.
38 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ было «идеологически неверно» истолковать49: не папский ли престол подразумевался под ним, не наказание ли Божье за гордыню, выразив- шееся в языковом и догматическом разделении западной церкви?50 Да и любая из возникнувших в то время мировых империй могла отнести образ Башни на свой счет. Или дело в том, что постепенно уменьшалось место ветхозаветной тематики в живописи по сравнению с новозаветной и мифологической, а позже бытовой? Может быть, дело было в общем упадке живописи религиозной и, что скрывать, европейской живописи вообще, ибо, на- чиная со второй половины XVII в., она оказалась в долгом и мучи- тельном кризисе. Какому обществу нужна была тогда философская живопись? Кому она могла быть интересна в Новой Европе — Европе, заметим, понемногу начинавшей гордиться собой, своим могущест- вом? Чувства эти, между прочим, разделяли и европейские мастера культуры, постепенно становившиеся все менее религиозными. И как у европейского интеллектуала XVIII-XIX вв. могла вообще возникнуть мысль об осуждении вселенской гордыни? Ведь чтобы сокрушить ее, потребовался непередаваемый ужас века XX. Да и по- ныне даже высокообразованный и вдумчивый житель неозападного мира разрывается между гордостью за самую благоустроенную и ра- зумную среду обитания и пониманием того, что подобное самодо- вольство губительно и греховно как духовно, так и физически. По- тому случайна ли столь высокая популярность брейгелевских образов и в прошлом столетии, и ныне? Как объяснить бесконечное тира- жирование недостроенной Башни, украшающей собой множество книжных обложек и рекламных плакатов? Добавим, что в последние десятилетия разнообразные тематические сборники и номера журна- лов, посвященные Башне, особенно вошли в моду51. Симптом ли это? А если да, то чего именно? 49 Умиравший Брейгель приказал уничтожить все свои картины, опасные с по- литической точки зрения. 50 Именно тогда латынь постепенно переставала быть единым богослужеб- ным языком церквей Запада. 51 Подробная библиография: Zumthor P. Op. с it. P. 225-228. Обратим особое внимание на сборники «UOmbre de la tour» («Тень башни») и «Babilonia», издан- ные в Милане в 1989 и 1992 гп соответственно. Зумтор, крупный специалист по средневековой литературе, посвятил большую часть своей монографии (название которой переводится как «Вавилонская башня, или Незавершенность»), дописы- вавшейся на смертном одре, весьма пессимистическим размышлениям о судьбах за- падной цивилизации, являющейся, согласно ему, и результатом немалой гордыни, и строением, навечно и безнадежно незаконченным (Zumthor P. Op. cit. P. 119-221).
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 39 Образ, столько времени просуществовавший в культурном про- странстве (и до Брейгеля, и помимо него), не может быть слабым. Бла- годаря его силе и выразительности ярлык гордыни навсегда прикре- пился к слову «Вавилон». Кто он, как не заносчивый центр мира, наказанный Богом за самомнение и попытку сравняться со Всевыш- ним? Во все века людям было с чем идентифицировать этот образ, ибо всегда в мире (или в стране) есть богатый и властный центр, падения которого жаждут к нему не принадлежащие, им отторгнутые или по- коренные. Но есть еще одна интересная деталь. В самом ветхозаветном текс- те ничего не говорится ни о гордыне, ни о попытке людей состязаться с Господом. Каким же образом возникла общеизвестная интерпрета- ция легенды о Башне? Откуда взялись приведенные выше рассужде- ния о людском преступлении и наказании человечества? Ответ на этот вопрос приводит к важнейшему понятию культур- ной рецепции. Существование любого образа во времени подразу- мевает его передачу из поколения в поколение. Этот процесс иногда совершается автоматически, а иногда нуждается в обоснованиях и разъяснениях. Так возникает комментарий к образу, постепенно ста- новящийся его неотъемлемой частью. В данном случае все обра- зованные средневековые христиане были знакомы с расширенной версией легенды о Башне. Эта версия исходила из сочинения, на про- тяжении длительного времени уступавшего по авторитету только Свя- щенному Писанию и текстам отцов церкви. Речь идет об «Иудейских древностях» Иосифа Флавия. Не вдаваясь в подробности удивительной личной и, что самое главное, посмертной судьбы Йосефа, сына Маттитьяху, напомним ос- новное. Один из вождей восстания 66-73 гг. против римлян, из- вестного также под названием Первой Иудейской войны, он, попав в плен к римлянам, сумел войти в доверие к будущим императорам Флавиям — Веспасиану и его сыну Титу, командовавшими римской карательной экспедицией52. Более того, в качестве личного переводчи- ка он служил при Тите во время осады Иерусалима и не без основа- ний считался евреями предателем (и считается поныне). Человек, без 52 Подробное описание судьбоносной встречи Флавиев с полоненным мя- тежником оставил сам Иосиф (Иудейская война, 3, VIII, 8-9). Здесь и далее мы пользовались изданием: Флавий И. Иудейская война / Пер. М. Финкельберг, А. Вдовиченко. М.; Иерусалим, 1996. Свидетельство о знаменитом разговоре полководца и будущего историка есть и у Светония (Жизнь двенадцати цезарей. Веспасиан, 5:6).
40 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ сомнения, исключительно одаренный и образованный, Иосиф не удовлетворился безбедной жизнью в подаренном ему победителями поместье и пожелал снискать славу на литературно-историческом по- прище, что в эллинизированной империи не считалось зазорным. Сна- чала, взявший родовое имя цезарей Флавиев, бывший мятежник на- писал «высочайше одобренную» историю восстания, известную как «Иудейская война». Позже, желая ввести родную культуру во всеоб- щую греко-римскую традицию, создал объемистый труд по истории отвергнувшего его навечно народа — знаменитые «Иудейские древ- ности»53. Совершенно не касаясь колоссальной исторической ценно- сти трудов Иосифа, отметим две детали. Во-первых, значительную часть «Древностей» составляет пересказ ветхозаветных сказаний54. Однако Иосиф повествует и о событиях, не упомянутых в Писании, а также вводит подробности и комментарии, отсутствующие и в Септуагинте, и в каноническом еврейском тексте Библии55. Во-вторых, благодаря тому что он был первым грекоязыч- ным историографом библейской школы — человеком, написавшим ис- торический труд, опираясь на Священное Писание, — произведения Иосифа пользовались большим авторитетом в раннехристианской среде, доброжелательно упоминались отцами церкви и в течение мно- гих веков переписывались и сохранялись в христианском мире56. В до- полнение, они были исключительно популярны по причине простоты и ясности изложения, а также потому, что ранним христианам была близка и понятна логика историко-философского мышления Иосифа, 53 Подробно: Раджак Т. Иосиф Флавий. Историк и общество. М.; Иерусалим, 1993. 54 Интересно, что Иосиф, само собой разумеется, знавший иврит, следует в своем изложении греческому переводу Писания — Септуагинте. «Иудейские древности» тоже написаны на греческом, дабы быть понятными одновременно и образованным римлянам, и эллинам (у «Иудейской войны» было два варианта — опять-таки греческий и не сохранившийся арамейский, который был создан пер- вым и возможно, не полностью совпадал с широкоизвестной греческой версией). 55 Разнообразные «вариации» на тему священных текстов пользовались зна- чительной популярностью у эллинизированных иудеев и во множестве создава- лись на протяжении III—I вв. до н. э. (Gnien E. S. Heritage and Hellenism. Berkeley, 1998. P. 110-153). По-видимому, сообщения, почерпнутые из подобных сочине- ний, были неоднократно заимствованы Иосифом и другими позднеантичными авторами. 56 Самые ранние свидетельства этого относятся к III в. Особенно значимым и общеизвестным фактом было использование работ Иосифа первым «официаль- ным» историком церкви — Евсевием Кесарийским (IV в.).
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 41 объяснявшего разрушение римлянами Иерусалима и гибель Храма тем, что Господь покарал иудеев за их прегрешения57. Образованные христиане не без основания воспринимали «Иудей- скую войну» в качестве завершающей части ветхозаветной истории, т. е. духовной дохристианской истории вообще (существует даже ран- несредневековая рукопись Библии, в которой фрагмент «Иудейской войны» включен в Ветхий Завет как V Книга Маккавеев)58. Заметим, что закономерным было и позднейшее использование цитат из трудов Флавия в религиозных диспутах с иудеями, развернувшихся в евро- пейском средневековье. В результате наш герой стал для евреев уже изменником в квадрате. Таким образом, произведения Иосифа оказались бессмертны в христианской культуре, войдя в образовательный минимум и средне- векового схоласта, и его наследника-гуманиста59. Поэтому не удиви- тельно, что легенду о Башне христианская часть человечества полу- чила в изложении талантливого перебежчика, чье имя еврейская тра- диция аккуратно вычеркнула из истории той самой войны, которую он описал лучше и подробнее всех60. 57 Заметны параллели между инвективами Иосифа, скорбившего по Иерусали- му, который погубили грехи мятежников: «О несчастнейший из городов! ...Ты уже более не был обиталищем Бога» (Иудейская война, 5,1,3), и знаменитыми укора- ми Иерусалиму в финале 23-й гл. Евангелия от Матфея: «Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хо- тел Я собрать детей твоих... и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Матф. 23:37-38). Мысль об историческом наказании иудеев была близка и тем современникам событий I—II вв., которых нельзя счесть ни христианами, ни еврея- ми — например, сирийцу Маре Бар Серапиону, который высказывает ее в своем зна- менитом «Письме к сыну», относящемуся, скорее всего, именно к этой эпохе (Аве- ринцев С. С. Переводы: Многоценная жемчужина. Киев, 2004. С. 251-264,375-378). 58 Остальные четыре книги Маккавеев (в СП — Книги Маккавейские), из ко- торых в православную Библию входят три, а в еврейскую (и протестантскую) ни одной (!), повествуют отчасти о легендарных, а отчасти об очень реальных пре- следованиях евреев эллинистическими монархами Сирии и Египта во II в до н. э. и о борьбе израильтян за национальную независимость. Мы еще подробно кос- немся этих сочинений в последующих главах нашего труда. 59 До средневековой Руси его книга дошла почти одновременно с Писанием — древнерусский перевод «Иудейской войны» был сделан уже в XI в. 60 События поздних возмущений иудеев против римского владычества, в част- ности второй (или по классификации ряда ученых — третьей) Иудейской войны (она же восстание Бар-Кохбы), превосходившей по своим масштабам и послед- ствиям и первую войну, и все иные антиримские восстания имперского периода, известны очень плохо — у них не было своего летописца, своего Иосифа.
42 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Согласно Иосифу, Господь предлагал людям расселиться из зем- ли Сеннаар, чтобы «им не ссориться между собою» «в силу сильно- го их размножения». Люди, однако, не послушались и, более того, усмотрели в повелении Бога «злой умысел». От этого был только один шаг до прямого восстания против власти Всевышнего, которое возглавил Немврод, предложивший построить башню для защиты от Потопа, буде Господь опять захочет наслать его за людское непо- слушание. Заметим, что благодаря этому толкованию великан Немврод-Ним- род приобрел в дальнейшей христианской традиции черты непокор- ного и наказанного богоборца—наподобие греческих титанов61. Здесь тоже сыграл важную роль передатчик-комментатор. Первый христи- анский историк Евсевий ссылался на дошедший до него через третьи руки рассказ о том, что Башню строили «гиганты»62. Средневековый гуманитарий об этом сообщении знал. Поэтому Данте поместил строи- теля Башни на границе восьмого и девятого кругов Ада вместе с вос- ставшими против Зевса гигантами и наделил его индивидуальным, никому более не доступным языком: «То царь Немврод, чей замысел ужасный // Виной, что в мире не один язык. // Довольно с нас; беседы с ним напрасны: // Как он ничьих не понял бы речей, // Так никому слова его не ясны»63. Затем, продолжает Флавий, началась постройка знаменитой баш- ни, которая «росла скорее, чем можно было бы раньше предполагать, причем ширина ее была столь велика, что вследствие этого вышина ее не так бросалась в глаза зрителям». Бог, однако, решил не губить стро- ителей совершенно, предпочтя сделать их разноязыкими, после чего строительство прекратилось, а утратившие возможность понимать друг друга люди разошлись по различным землям64. 61 В каноническом же тексте он упоминается только в 10-й главе Книги Бы- тия: «Хуш (сын Хама, сына Ноя — см. Быт. 10:1,10:6) родил также Нимрода: сей начал быть силен на земле» (Быт. 10:8) — вслед за чем следует его знаменитое определение «Сильный зверолов перед Господом» и указание на то, что царство Нимрода составляли «Вавилон, Эрех, Аккад и Халне, в земле Сеннаар» (Быт. 10:10). Это первое упоминание Вавилона в Библии. 62 Его автор пытался, по-видимому, совместить мифологические дискурсы древних евреев и древних греков. Подобные конструкции неоднократно возника- ли среди иудеев эллинистической диаспоры, особенно в Египте. Ученые датиру- ют источник Евсевия II в. до н. э. (подробно: Gruen E. S. Op. cit. P. 146-149). 63 Данте Алигьери. Ад / Пер. М. Лозинского. М., 1968. Песнь XXXI, стихи 77-81. 64 Иудейские древности, 1, V, 1-3.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 43 Невозможно определить, в какой степени расширенная версия легенды о башне отражает существовавшую древнееврейскую или иудео-эллинистическую традицию, а в какой мере принадлежит Иоси- фу. Интересно, что талмудический комментарий приводит подробно- сти о войне людей со Всевышним: люди даже метали в небо стрелы и те падали вниз, обагренные кровью. Этот комментарий на несколько веков моложе труда Иосифа, но, возможно, восходит к тому же источ- нику65. Наиболее же ранним свидетельством интерпретации построй- ки Башни как предприятия дерзновенно-греховного, придания Нем- вроду роли его руководителя, а заодно и выведения его в качестве тирана являются труды Филона Александрийского, грекоязычного еврея, крупного философа и экзегета, жившего за два поколения до Флавия, с работами которого последний наверняка был знаком66. Но историческая аудитория как у Филона, так и у Талмуда и его коммен- таторов была заметно меньше, чем у «Иудейских древностей». И со- всем уж немногие были знакомы с грекоязычной версией событий, 65 Подробный разбор талмудических преданий и более поздних иудейских комментариев о Башне см.: Bouretz P. Op. cit. P. 9-18, 44-58. Интересную трак- товку в еврейской традиции получила фраза: «Сделаем себе имя», которую в XX в. полюбили очень многие философы. В христианской культуре она явля- лась особенным доказательством гордыни строителей и с тех пор именно таким образом и употребляется (заимствованное из Библии «to make oneself a name» по-английски означает «прославиться», «приобрести известность»). А вот у иудеев, после того как окончательно узаконилось непроизнесение Имени Госпо- да, его стали заменять словом «Имя»: own (ха-шем, первый слог является опреде- ленным артиклем, показывающим, что это не «имя», а «Имя»). Тогда и получи- лось, что строители Башни желали создать себе иного бога, другое Имя, а потому были отступниками-святотатцами, за что и поплатились. 66 Schefer J. L. Op. cit. P. 150-163. Значимы заглавия данных трудов Филона: «О смешении языков», «О потомках Каина» и «О гигантах» («De confusione linguarum», «De postedtate Caini», «De gigantbus»), входящих в состав одной из основных его работ (ряд ученых считает — основной): «Аллегорических ком- ментариев» («Legum Allegoria»), представляющих философскую разработку Книги Бытия. Упомянутые три текста являются комментариями на Быт. 11:1-9, Быт. 4:16-25 и Быт. 6:1-4, соответственно. На сегодняшний день нет адекватных работ о Филоне, к которым можно отослать заинтересованного русскоязычного читателя. Отсутствует и комментированное переводное издание сочинений алек- сандрийского философа. Лучшее изложение на английском см.: Schurer E. The history of the Jewish people in the age of Jesus Christ / Ed. G. Venues, F. Millar, M. Goodman. Vol. Ill, p. 2. Edinburgh, 2004. P. 809-889. Это издание содержит ис- черпывающую библиографию, включая основные работы о Филоне и важней- шие переводы его трудов.
44 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ упоминавшей о разрушивших Башню ветрах Господних. Хотя она присутствует в ряде апокрифических книг, созданных в эллинисти- ческий период, например, в «Книге Юбилеев», «Апокалипсисе Ва- руха» и «Книгах Сивилл», и знающий христианский книжник мог быть о ней осведомлен67. В любом случае, данное Флавием толкование библейской легенды осталось существовать во времени и вошло в христианскую культуру. Именно так, например, интерпретировал ее один из умнейших людей XVI в. — современник Брейгеля Мишель де Монтень, человек, как лю- били говорить, прогрессивный и настроенный, между прочим, очень скептически по отношению ко многим устоявшимся в веках истинам христианской и античной цивилизаций: «Чтобы наказать нашу горды- ню и показать нам ничтожество и слабость, Бог произвел при по- стройке древней вавилонской башни столпотворение и смешение язы- ков... Какой бы путь человек не избрал сам, Бог всегда приводит его к тому самому смятению, незабываемым примером которого является справедливое наказание, которому он подверг дерзость Нимврода»68. Совершенно такую же точку зрения высказывал сто лет спустя рьяный русский консерватор-традиционалист, ненавистник «немцев» и всяких прочих «латинников», выдающийся писатель и политичес- кий деятель XVII в. Аввакум Петров (протопоп Аввакум), осуждая любителей излишней мудрости, а также тех гадателей-«алманашни- ков» и «звездочетцев», которые «познали Бога внЪшнею хитростию и не яко Бога почтоша и прославиша, но осуетишася помышленьми сво- ими, уподобитися Богу своею мудростию начинающе, яко же первый блядивый Неврод»69. Данное мнение непримиримый раскольник раз- вил в сочинении о Сотворении Мира70 и в отличие от воспитанного француза в выражениях совсем не стеснялся. Описав тяжелые труды 67 Апокрифическую литературу лучше оставить в стороне, ибо она ничего к главной легенде не добавляет, кроме избыточных деталей (размеров Башни, сроков строительства), причем приводимые цифры становятся все фантастичнее и фантастичнее. Знакомый с такими сообщениями Вольтер язвительно заметил в «Философском словаре», что башня была высотой в 81 тыс. «еврейских футов» (Zumthor P. Op. cit. P. 79-80). 68 Монтень М. Опыты / Пер. Ф. А. Коган-Бернштейн. М.; Л., 1958. Кн. 2. Гл. XII. 69 Аввакум. Книга бесед // Памятники литературы Древней Руси. Вып. 11. М., 1989. С. 420. 70 В котором он, кстати, цитирует Филона, а легенду о Башне излагает в со- ответствии с мыслями бл. Августина — знаний у самого Аввакума было вполне достаточно.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 45 и лишения, которым себя подвергали безумные строители Башни, протопоп добавлял: «Так-то и нынешние алманашники, слыхалъ я, мало имЪютъ покоя. Срать пойдетъ, а в книшку поглядитъ: здорово ли высерется. Бедные, бЪдные! Какъ вам не соромъ себя! Оставя про- мыслъ своего творца, да дьяволу работаете, невродяне, безчинники! Уйдете ли на столп, какъ приидетъ гнЪвъ Божий?»71 Все это наводит на несколько интересных мыслей. Во-первых, о способе создания традиции, распространившейся на многие века, стра- ны и всевозможные философские системы. Не исключено, что ее в данном случае создал один-единственный человек, пробовавший рас- толковать победителям древние предания своего народа. Во-вторых, о передаче традиции: сочинения Иосифа востребовали не столько его со- временники, будь то римляне, эллины или иудеи, а люди совершенно другой культуры и мировоззрения, бывшие в его эпоху маргинальной группой, а спустя века ставшие править значительной частью мира. И в-третьих, о восприятии традиции: толкование легенды о Башне, данное Иосифом, оказалось понятным, образным и, следовательно, живучим, а сам он стал единственным евреем-нехристианином (за ис- ключением ветхозаветных авторов), чьи произведения широко почи- тались в христианском (и достаточно антисемитском) мире. Для устранения этого небольшого недоразумения даже появилась легенда о том, что в старости Иосиф принял христианство и в итоге стал епископом. Никаких доказательств сего факта не имеется, но от- вергать теоретическую возможность обращения нашего героя по- чему-то не хочется. К началу II в. его придворная карьера была окон- чена, род покровителей Флавиев прекратился, сам он был уже старым человеком. И если на его пути оказался кто-то из проповедников но- вого религиозного учения, бывшего во многих смыслах иудео-эллин- ским (а Иосиф провел всю жизнь на границе этих великих цивилиза- ций), то данное учение могло показаться ему достаточно близким, синтез двух философий — интеллектуально обоснованным, а воз- можность прощения грехов после крещения — исключительно при- влекательной. Ведь, что скрывать, талантливый сын Маттитьяху без- грешным не был. Справедливости ради добавим, что, помимо Флавия, в рецепции легенды о Башне принял участие еще один крупнейший авторитет, мнение которого весьма почиталось в христианском мире, особенно в его католической части. Был это, возможно, наиболее влиятельный 71 Аввакум. Из сочинения о Сотворении Мира // Памятники литературы Древ- ней Руси. Вып. 11. М., 1989. С. 446-447.
46 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ толкователь Священного Писания, епископ гиппонский Аврелий Августин, вошедший в историю под именем Блаженного Августина, которого мы уже несколько раз упоминали и цитировали. Для бого- словов, историков церкви, да и для простых верующих христиан бл. Августин, главным образом, один из четырех великих Отцов Запад- ной Церкви72. Для остального человечества — автор первой духовной автобиографии мировой культуры — бессмертной «Исповеди». Нас же интересует труд, который в первую очередь сделал его От- цом Церкви — «О Граде Божием», многие положения которого вошли в доктрины католическую и православную, а позже и в протестант- скую. Борьба между двумя градами, двумя типами человеческой об- щности — градом Божиим, небесным, духовным, странствующим, и градом земным, низким, имперским, себялюбивым — отражается, с точки зрения Августина, и в Священной истории73. Именно с этой точки зрения комментирует Августин Библию, именно под таким углом рассматривает Вавилон — средоточие всех «земных» грехов. Даже удивительно, что две такие разные книги («Исповедь» и «О Гра- де Божием») вышли из-под одного пера. Первое есть произведение великого писателя, а второе — работа крупного раннесредневекового философа, вдумчивого и логичного. Поневоле приходишь к выводу: Августин гораздо интересней, когда вглядывается в себя, нежели ког- да жонглирует фрагментами библейского текста или размышляет о том, каким же образом многочисленные животные смогли попасть после Всемирного Потопа на отдаленные от суши острова. Ничего удивительного — комментарий к собственной душе, ис- кренность в изложении чувств обладают значительно большей твор- ческой долговечностью, нежели любая экзегеза, сколь бы ученой и значимой она поначалу не казалась. Проходят века, новая эпоха по- новому вглядывается в древний текст, на смену одним въедливым тол- кователям приходят иные, столь же вдумчивые комментаторы, часто вооруженные более совершенными философскими и текстологичес- кими орудиями. Техника устаревает, в том числе герменевтическая. Попытка всмотреться в одного-единственного человека — да хотя бы в самого себя — всегда более плодотворна, чем стремление создать единую картину мира, объяснить вселенную, загнать все бывшее и будущее в какие-либо рамки. 72 Вместе с создателем латинской Библии Иеронимом, епископом Амвросием Медиоланским (Миланским) и папой Григорием Великим. 73 Краткое описание концепции Августина: Аверынцев С. С. София — Логос. Словарь. Киев, 2006. С. 16-19.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 47 По сравнению с Флавием Августин ничего принципиально нового в дискурс о Башне не внес, но зато подробно обосновал все детали, которые могли бы вызвать вопросы у людей, не столь в этом предмете сведущих74. Для начала его внимание привлекло приведенное выше определение Нимрода, согласно Библии, первого властелина Вавило- на: «Могучий зверолов перед Господом». В греческом переводе, кото- рый был у Августина75, стоит слово svavxiov, которое одновременно означает «перед» и «против», причем второе, как правило, употребля- ется в смысле положения в пространстве, но в редких случаях имеет коннотацию «противный, враждебный». Опираясь на это, Августин заключал: «Следует понимать сказанное о Нимроде: "против Госпо- да"»76. Вывод же о вавилонском владыке был таков: «Со своими на- родами он воздвигал против Господа башню, в чем обнаружилась не- честивая гордость». Заметим, что в этом месте масоретского текста находится предлог Нрпё ('ЗэУ), который вызывает (случайно ли?) те же самые трудности; т. е. он тоже может означать и «перед», и «против». И второе значе- ние также может использоваться не только в пространственном смыс- ле. Чтобы разрешить эту проблему, обращаются к прямому значению слова, которое можно очень заковыристо перевести как «к лицу» или даже «по отношению к лицу»77. Далее, указывают на несколько мест в Книге Бытия, где употребляется тот же предлог. Особенно важным считается пассаж в Быт. 6:11, в котором говорится о предыстории Всемирного Потопа: «Земля растлилась пред лицом Божиим» (курсив мой. — П. И.). Вывод делается следующий: данный предлог означает точку зрения, положение в пространстве (геометрическом или цен- ностном), по отношению к обладателю, выразителю этой точки зре- ния, в данном случае к Господу. Поэтому определение, данное Нйм- роду, давно исправлено: он, скорее всего, являлся могучим охотником «в глазах Господа». Последний оборот был в каком-то смысле посло- 74 «Неясность эта не такого свойства, чтобы вводить в обман исследователя, а скорее служит к упражнению его внимательности», — заметил основатель като- лической догматики в отношении одной из подобных деталей {Блаженный Ав- густин. О Граде Божием. СПб.; Киев, 1998. Кн. 16. Гл. XI). . 75 Это необязательно была Септуагинта, хотя в ней использовано то же слово, которое приводит Августин. 76 Блаженный Августин. Указ. соч. Кн. 16. Гл. IV. Эта транскрипция на долгие века сохранялась в латинской Библии — Вульгате. 77 Буква «ламед» О?) — предлог прямого дополнения, указывающий направле- ние, цель или принадлежность, apanim (Q4D) - - лицо.
48 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ вицей, о чем свидетельствует даваемое здесь же разъяснение: «По- тому и говорится: сильный зверолов, как Нимрод, пред Господом»78. Тем не менее негативная оценка Вавилона, его властителя и обита- телей закрепилась отныне уже окончательно, и у самого Августина сомнений не вызывала. Также гиппонский епископ определил, на сколько языков разде- лилось в Вавилоне человечество, подсчитав упомянутых в гл. 10 Кни- ги Бытия потомков Ноя. Получилось 73. Из них он вычел носителей божественного, райского языка (коим, разумеется, был еврейский), ко- торый сохранил благочестивый род Авраамова предка Евера «в то время, когда нечестивые сооружали Вавилонию», и получилась заме- чательная цифра 72, позволившая желающим осуществлять с ней са- мые разные манипуляции, в которые мы углубляться не будем. Кроме того, Августину было очевидно, что попытка сооружения Башни име- ла место «во дни сына Еверова Фалека», ибо имя последнего означает 78 Быт. 10:9. Что именно означали отдельные, даже часто употреблявшиеся слова мертвого языка (иврит как государственный язык современного Израи- ля — это отдельная тема), понять трудно и не всегда возможно. Поэтому боль- шое количество изданий Библии, в которых научный комментарий превышает размеры самих текстов, вовсе не случайно. Любопытно, что еще один предлог — neged (*ш), тоже означает и «перед», и «против», так что путаница в понимании подобных выражений закономерна. Не можем не отметить: именно от этого предлога происходит знаменитое определение женщины, которое в СП звучит так: «Не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответствен- ного ему» (Быт. 2:18). Выражение «соответственного ему» и есть производное слова «перед» или «против», буквально значащее: «который против него» (или «перед ним»). В Септуагинте тоже стоит «многозначный» предлог кат' (ката). Поэтому переводчики продолжают с ним бороться и поныне. В недавнем рус- ском издании читаем: «...помощника, ему под стать» (Книга Бытия. М., 2001), в современных западных переводах встречаются самые разные варианты: от ис- чезновения данного слова (New Jerusalem Bible) до малопонятного «помощника, как кто-то перед ним» («une aide comme quelqu'un devant lui») новейшего перево- да французского (La Bible. P., 2001), или, поясняет комментатор, «как его напро- тив (визави = vis-a-vis)», т. е. «второе я». Авторитетные издания (напр., Anchor Bible) дают варианты, не слишком отличающиеся от «соответственного». Как ни парадоксально (а может быть, как раз непарадоксально), еще точнее церковно- славянское: «Сотворимъ ему помощника по нему» (хорошими переводчиками были Кирилл и Мефодий!). Рискнем расшифровать: «по нему» означает того по- мощника, который одновременно находится и «перед», и «напротив», и «против». И действует сей помощник во всех упомянутых направлениях (не исключено, что одновременно). Вот вам вся загадка отношений мужчины и женщины — в одном лишь предлоге!
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 49 «разделяющий», а следовательно, как раз во время его жизни люди и «разделились по языкам»79. Эта точка зрения была воспринята всей раннехристианской куль- турой, в том числе греческой, а потому оказалась аккуратно изложен- ной в начале первой русской летописи: «Бысть язык единъ. И умно- жившемъся челов'Ькомъ на земли, и помыслиша создати столпъ до небесе, въ дни Нектана и Фалека. И собрашася на мЪсгЪ Сенаръ поли здати (строить) столпъ до небесе и градъ около его Вавилонъ... И съмЪси Богъ языкы, и раздели на 70 и 2 языка». Затем Господь раз- рушил башню «ветром великимъ» (отголоски апокрифических све- дений дошли до летописца), а остаток ее, сообщает автор, размером 5433 локтя, находится между Ассирией и Вавилоном80. Любопытный поворот придал этой теме Данте, в своем трактате о языке ярко пересказавший версию Августина и также осудивший «не- раскаянного человека» за его «горделивую глупость». Поэт добавил, что предки народа Израилева, у которых после смешения наречий сохранился «священный язык» Адама, «не одобряли затеянного, но с глубоким отвращением осмеивали глупость работающих». С точки зрения великого флорентийца, языки разделились не абы как, а по специальностям: «Только у занятых одним каким-нибудь делом удер- жался один и тот же язык, например, один у всех зодчих, один у всех перевозчиков камня, один у всех каменотесов... И сколько было раз- личных обособленных занятий для замышленного дела, на столько вот языков и разделяется с тех пор род человеческий». Человек, немного знакомый с историей Флоренции, державшейся на союзе профессио- нальных гильдий, которые создали «чудо на Арно» и управляли пер- вым великим городом средневековой и возрожденческой Европы, оценит эту гипотезу о разделении языков в соответствии с цеховой принадлежностью работников81. Так Легенда о Башне окончательно вошла в круг самых основных образов христианского мира, который распространил ее все дальше и дальше. Процесс этот еще не окончен и будет ли окончен? 79 Блаженный Августин. О Граде Божием. Кн. 16. Гл. III, IV, X, XI. Именно эту интерпретацию, включая тот факт, что природный, «Адамов», язык Евера был сохранен, использует в своем толковании Аввакум. 80 И конечно же, для русского летописца исключительно важно, что «от сихъ же 70 и 2 языку бысть языкъ словЪнескъ» (Повесть временных лет // Памятники литературы Древней Руси. М, 1978. С. 24-25). 81 Данте Алигьери. О народном красноречии // Малые произведения. М., 1968. С. 274-275. См. также примеч. И. Н. Голенищева-Кутузова. Там же. С. 570.
50 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Поворотам «нимродовско-вавилонской» темы несть числа, и мы ни в коей мере не претендуем (и не хотим претендовать) на их пол- ный охват: иначе данная эта глава, не говоря уж о всей книге, навсегда останется неоконченной — как та самая Башня. Приведем все-таки несколько любопытных примеров. Например, английский философ XII в. Иоанн Солсберийский в своей книге «Поликратика» описывает пороки правителей и их окружения. Одним из таковых пороков явля- ется охота, «пустое и тяжкое занятие», приводящее к тому, что охот- ник теряет «естественный трепет и страх перед смертью» и, более того, саму «свою человечность». Автор призывает на помощь библей- ские образы (что характерно, после античных примеров), в частности историю зверолова-Нимрода, который «имел дурную славу и все зна- ющие порицали его. Установлено, что он достиг такой гордыни, что не боялся презирать законы природы... Поэтому тирания, утвержден- ная охотником наперекор Создателю, находит свой единственный ис- точник в тех, кто среди избиения животных, барахтаясь в крови, учит- ся чувствовать презрение к Господу». Данная гордыня закономерно привела Нимрода к постройке башни «не из камня, а из кирпича, и не на каменном основании, на каком у Господа стоит всякое здание»; за- тем он «предпочел славить себя, больше чем Господа», что и привело самого царя к гибели, его сооружение — к неизбежному разрушению, а служивших ему — к осуждению «вечным проклятием святых»82. Мысль о греховности охоты привилась. Мы не будем даже задумы- ваться о том, насколько в этом феномене отразилась классовая непри- язнь философов к скачущим по полям и лесам вооруженным граж- данам. Но все же интересно, что именно за такую деятельность, почи- тавшуюся им бесполезной, много позже (1494 г.) продолжал порицать Нимрода один из первых немецких гуманистов Себастиан Брант — человек совсем другого времени: «Отцом охоты был Нимрод, // Чей богом был отвергнут род»83. Не правда ли, невероятную власть имеют над человеком древние тексты? Каждое новое поколение перечитыва- ет их по-новому и по-новому комментирует. И ведь не скажешь, что эти тексты не заслуживают своей участи: не зря их от эпохи к эпохе треплют и перебирают очень даже не последние люди, неслучайно, что они выдержали намного более основательную трепку столетий. Так или иначе, основополагающие моменты рождения образа оче- видны, и ни один даже самый остроумный комментарий к этому ни- 82 Памятники средневековой латинской литературы Х-ХП вв. / Пер. И. П. Стрельниковой. М., 1972. С. 348-349, 356-358. 83 Брант С. Корабль дураков / Пер. Л. Пеньковского. М, 1989. С. 137.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 51 чего существенного не прибавит. Яхвист создал Легенду о Башне (возможно, опираясь на шумеро-аккадские сказания и зная о священ- ных зиккуратах), Иосиф Флавий ее прокомментировал, Августин раз- ложил по полочкам, а Брейгель проиллюстрировал. На все это ушло примерно две с половиной тысячи лет. Судьба словосочетания «вавилонское столпотворение», зафикси- рованного во многих современных языках, сложилась по-разному. В русском упор оказался на слове «столпотворение», существующем независимо от своего первоначального значения («творение», т. е. со- зидание столпа)84. Означает это слово, как известно, «бестолковый шум, беспорядок при большом стечении народа»85. Нарицательно употребленное слово «Вавилон» для русского означает либо много- язычие в узком смысле слова, либо большой многоязыкий город86. Поэтому Нью-Йорк — это «Вавилон», а, к примеру, Мадрид — нет87. В западноевропейских же языках слово «Вавилон» или его произ- водные употребляется для обозначения и «беспорядка при большом стечении народа», и беспорядка вообще88, и многоязыкости, а слово 84 Это восходит к церковнославянскому переводу, в котором слово «башня» (пришедшее в славянские языки много позже из итальянского bastia) отсутству- ет. Интересно, что слова «творить» и «столп» в нем ни разу не стоят рядом. Там видим, напр.: «Созиждемъ себъ градъ и столпъ» и «сотворимъ себъ имя». 85 Ожегов С. И. Толковый словарь русского языка. М., 1973. Вавилон здесь вроде бы ни при чем, хотя генетическая связь «беспорядка» с Вавилоном зафик- сирована в литературе: «...После всего этого началось что-то вроде столпотво- рения вавилонского. К семплеяровской ложе бежала милиция, на барьер лезли любопытные, слышались адские взрывы хохота, бешеные крики, заглушаемые золотым звоном тарелок из оркестра» {Булгаков М. Мастер и Маргарита). 86 «Я... привык к нашему маленькому Вавилону. Я привык слышать... абхаз- скую речь, русскую речь, грузинскую речь, мингрельскую речь, армянскую речь, турецкую речь...» (Искандер Ф. Харлампо и Деспина // Сандро из Чегема. Гл. 17). 87 По крайней мере, не во всемирном масштабе, хотя может показаться тако- вым для приезжего из эстремадурской деревни. Здесь все дело в точке отсчета. Заметим, что нынешний Мадрид — столица не умирающей империи XVIII- XIX вв., а богатой европейской страны XXI в. — быстро «вавилонизируется». Да и будучи столицей мировой державы на грани XVI-XVII вв., Мадрид казался со- временникам городом вполне вавилонским: «Я покажу тебе... все, что происхо- дит примечательного в испанском Вавилоне, который по смешению языков мо- жет поспорить с древним» (Белее де Гевара Л. Хромой Бес / Пер. Е. Лысенко // Испанский плутовской роман. М., 2000. С. 222; оригинал опубликован в 1641 г.). 88 Напр, испанское babelico — беспорядочный, запутанный, или итальянское babildnico — путанный, суматошный.
52 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ «столпотворение» существует только как часть библейского словосо- четания (the Tower of Babel, la Tour de Babel, der Turmbau zu Babel)89. Негативный заряд слова «Вавилон» ощущается уже в одном из самых ранних упоминаний Города и Башни в классической литера- туре— в 1-й сцене мольеровского «Тартюфа». Осуждающая париж- ские сборища (assemblees) г-жа Пернель сравнивает их с Вавилон- ской башней, употребляя при этом неверное выражение «la tour de Babylone» (вместо Babel), и добавляет, что парижане, подобно вави- лонянам, горазды без продыха молоть языками (игра слов, напомним, что «babiller» означает «болтать»). А Господь-то над последними не- даром посмеялся, напоминает она, и тут просвещенная парижская молодежь начинает над вредной старухой слегка подхихикивать. Лю- бопытно, что русский переводчик ошибку г-жи Пернель усугубил, и слегка даже, нам кажется, перевавилонил, чтобы она стала понятна и не очень подготовленному читателю: «Там, как сказал один ученый богослов, // Стоп-по-вторение (курсив мой. — П. И.): такие ж были крики, // Когда язычники, смешав свои языки, // Решили сообща раз- рушить Вавилон»90. Обратим внимание, что в европейских языках Башня библейского текста обозначается словом «Babel», отличным от имени Города, кото- рый классические западные переводы называют на греческий манер «Babylon». Это связано с тем, что Септуагинта в этом стихе заменяет имя Города (Ba(3vXcov — Бабилон) на Hbyxomq (Смешение, Куча)91. Следуя за ней, старые европейские переводы тоже различали сме- шение языков — Babel и город — Babylon, хотя родственная связь между этими терминами легко заметна, чего не скажешь о церковно- славянском переводе, калькирующем Септуагинту («наречеся имя его Смешение»). В Синодальном переводе, сделанном в XIX в. с масорет- ского текста, но с учетом грекоязычной традиции, всюду стоит «Вави- лон». В современных западных переводах принято и Город и Башню 89 Имеются в виду только те значения, которые восходят к легенде о Башне: другие, не столь безобидные вавилонские коннотации, как мы увидим ниже, тоже восходят к Писанию. 90 Мольер. Тартюф / Пер. М. Донского // Мольер. Поли. собр. соч.: В 3 т. М., 1986. Т. 2. 91 В древнееврейском тексте везде стоит «ton», т. е. Бавел (точка внутри буквы «вав», т. н. дагеш, указывает, что она должна в этом месте читаться как «б», а не «в»). Не станем запутывать читателя изложением правил чтения дагешей в той или иной позиции, скажем лишь, что, будучи помещены в начале слова, они в ряде случаев влекут за собой произношение более звонкого согласного (например, «к», а не «х» в случае буквы «каф» — <о»; «п», а не «ф» в случае буквы «пэй» •—- «D»).
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 53 обозначать через освященное временем, но в реальности неточное греко-еврейское амальгамное чтение: «Babel»92. Как обычно, одна из дефиниций понятия «Babel-Babylon» посте- пенно начала доминировать. В данном случае, отодвинутой в сторону оказалась «многоязыкость», и образ Вавилона стал воплощением ми- рового беспорядка — случайности, возведенной в закон, хаоса, если не всемирного, то почти абсолютного и непобедимого: вспомним бор- хесовские «Вавилонскую библиотеку» или «Лотерею в Вавилоне». Кажется, что город, изображенный мудрым портеньо на несколь- ких страницах «Лотереи», раз за разом наказуется «божественным талионом»: живущие в нем люди пытаются по-всякому упорядочить случай, но награждаются за это все большим бесправием и... распа- дом столь долго и так мучительно воздвигаемой ими системы. И пол- ной неуверенностью — превышающей прежнюю. Великий аргенти- нец использовал имя Города только по одному назначению: «Весь Вавилон — не что иное, как бесконечная игра случайностей». Или не только? Почему лабиринт бесконечной борхесовской биб- лиотеки (малый фрагмент которой проступит в «Имени Розы» Умбер- то Эко, будучи храним слепцом Хорхе — кем же еще?) оказывается Вавилонским? Оттого лишь, что это слово знаковое, почти эзотери- ческое? Нет ли отгадки совсем рядом — в кратком сообщении о том, что «в давние времена Вавилонской землей правил царь, который со- брал однажды своих зодчих и повелел им воздвигнуть такой лаби- ринт, что здравомыслящие мужи не решались вступить в него, вошед- шие исчезали навсегда»93? Действительно, что есть Башня как не лабиринт человеческого языка, самой речи? Символ невозможности человеческого взаимо- понимания, совсем не обязательно осложненного многими языками a la Derrida? «Творение это было кощунством, поскольку запутывать и ошеломлять подобает лишь Богу, но не людям». Как является ко- щунством любое посягательство на абсолютную власть94. Обратим 92 Не «Babylon», но и не исконный «Bavel», чего бы уже ни один читатель не вынес. 93 Все «вавилонские» тексты Борхеса опубликованы в 1940-х годах. См.: Бор- хес X. Сочинения: В 3 т. М, 1997. Т. 1. С. 329-335, 341-348, 507. 94 В «La torre de Babilonia» Кальдерона (в так называемом ауто — религиозном действе, исполнявшемся в праздник Тела Господня) Нимрод строит Башню, дабы «обнять весь круг земель и узнать, есть ли у него возможность завладеть миром це- ликом» (цит. по: Балашов Н. И. На пути к не открытому до конца Кальдерону. См.: Кальдерой. Драмы. М., 1989. С. 790). Думал ли великий испанец о своей родине? О ее недавнем прошлом, о печальном будущем? О будущем любой monarquia absoluta?
54 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ внимание на слово «запутывать»: Борхес, подобно Деррида, немного играет с библейской этимологией имени «Вавилон», при том что оба мыслителя прекрасно осведомлены о ее неверности. Но, может быть, неверна не этимология, а наше о ней представле- ние? Что если Яхвист, тем более если он владел аккадским, вполне мог перевести и понять древнее имя? Крупнейший современный спе- циалист не видит в последней фразе библейской легенды никакого противоречия: «Не потому ли город называется "Врата Бога", что от этих врат пошел рассеиваться по земле род человеческий и вышли оттуда разные языки?»95 Вернемся в борхесовскую притчу. Владыка Вавилона ради шутки заводит в лабиринт простодушного гостя из арабской пустыни. Тот пропадает в нем, но с помощью Творца находит выход, а потом со- общает «вавилонскому царю, что у него в Аравии есть лабиринт еще поразительней». Араб возвращается с войском (думается, что спустя много сотен лет: ведь для Бога это — одно мгновение), стирает с лица земли Вавилон, берет в плен негостеприимного царя и отвозит его в пустыню. После чего оставляет пленника посреди песков умирать в том обещанном «своем лабиринте», «где нет нужды ни взбираться по лестницам, ни мерить шагами утомительные галереи, ни одоле- вать стены». Принцип талиона соблюден. Недаром в последней фразе новел- лы звучит хвала Всевышнему: «Слава Тому, кто не знает смерти!» Конец притчи — почти конец молитвы. Но если Он справедлив и всемогущ, то может преодолеть и саму Башню, может разрешить лю- дям избавиться от ее проклятия. Иными словами, может построить Анти-Башню. Это событие, а точнее — его начало, тоже очень хоро- шо описано. «При наступлении дня Пятидесятницы, все они были единодушно вместе. И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося силь- ного ветра... И исполнились все Духа Святого и начали говорить на иных языках... Когда сделался этот шум, собрался народ и пришел в смятение; ибо каждый слышал их говорящих его наречием... Парфяне и Мидяне и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии... и при- шедшие из Рима»96. Божественный язык существует. К такому мнению с несколько иных позиций приходят и великие философы перевода — те же Бор- 95 Афанасьева В. К. Указ. соч. С. 61. 96 Деян. 2:1-10.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 55 хес и Беньямин97, но сколько тысяч лет и с каким упорством челове- чество пытается его забыть! На стене собора Св. Марка напротив Башни Вавилонской изображена Башня Божественная, не геометри- чески — духовно ей антипараллельная, т. е. обращенная с Неба на Землю. Не та ли самая, что была послана апостолам на Пятидесятни- цу?98 Значит ли это, что спор между Башнями еще не окончен? Как уже говорилось, XX век принес человечеству достаточно до- казательств греховности и бесплодности людской гордыни. Пожалуй, с ощущением и пониманием этих страшных уроков связано проник- новение образа Башни в новое искусство ушедшего столетия, а вместе с ним и в будущее. В кинематограф. Мы имеем в виду не забытые кинофильмы «на библейскую тему», где на горизонте возвышалась лапидарно сработанная по брейгелевскому трафарету башня. Наше внимание привлекает созданный Фрицем Лангом город Будущего — Метрополис, восходящий, вне всяких сомнений, к современому уже нашей эпохе Мировому Городу — Нью-Йорку99. Критика неоднократно отмечала, что в «Метрополисе» предсказа- ны, а точнее предчувствованы многие события ушедшего столетия. В фильме также немало библейских и даже чисто «вавилонских» мо- тивов (автор вполне осознанно создавал притчу о будущем, и пото- му смело оперировал символами Писания). К некоторым из них мы еще обратимся. Башня появляется в фильме дважды. Во-первых, как центральный образ по-новому рассказываемой Легенды о Башне. При- 97 «Там, где текст напрямую принадлежит истинному языку, истине или уче- нию, он переводим как таковой — уже не ради себя самого, но исключительно ради языков. Все великие тексты — а превыше всех священные — содержат между строк свой потенциальный перевод» (Беньямин В. О задаче переводчика // Вокруг вавилонских башен. С. 110-111). 98 Традиционная и предполагавшаяся автором интерпретация мозаики со- бора Св. Марка такова: второе изображение являет собой Башню разрушенную, а строителей — расходящимися по разным концам земли. Но кажется, что любой беспристрастный наблюдатель согласится, что выполненный художником образ, по крайней мере амбивалентен и, возможно, помимо его воли символизирует не одно лишь разрушение. Господь и Небесное Воинство на фоне строгой и вовсе не распадающейся башни оставляют именно такое впечатление. Любопытно, что образцом знаменитой мозаики послужило наиболее древнее из известных изоб- ражений Башни, находящееся в библейском манускрипте V-VI вв., хранящемся в Британском Музее, но, к сожалению, безвозвратно испорченном при пожаре 1731 г. (ZumthorR Op. cit. P. 101; GlassnerJ.-J. Op. cit. P. 75-76). 99 Наш анализ основывается на ныне существующей версии «Метрополиса». По оценкам историков кино, в ней недостает 20-25% исходного материала филь- ма, который еще может быть обнаружен в будущем.
56 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ чиной ее разрушения в данном контексте является социально-куль- турный конфликт между оторванными от реальной жизни высоколо- быми визионерами-архитекторами и измученными рабским трудом строителями (основная сюжетная линия фильма служит развернутой иллюстрацией этой легенды100). И во-вторых, в качестве массивной Новой Вавилонской Башни, возвышающейся в центре воображаемого Города — города гордыни, уверенного в своем величии и могуществе, властитель которого тоже осмеливается сравниться со Всевышним, заказав безумному изобретателю создание Новой Евы. Второй, чисто визуальный образ метрополисской Башни оказал- ся более живучим, чем социальный, он продолжает цитироваться фантастическими фильмами в тех случаях, когда необходимо изоб- разить мощь и бездушность придуманного их авторами будущего. Кстати, случайно ли, что эти Башни — в том числе и брейлегев- ская — несообразно массивны и структурно невозможны? И никогда бы не могли быть построены?101 Реальные башни, возведенные чело- веком, намного тоньше и «давят на психику» не слишком сильно. Хотя, конечно, давят. Так ли необходимы эти небоскребы, людские муравейники, симво- лизирующие уже наше, не мифическое время, наше, ежедневно ося- заемое жителем «цивилизованного мира» могущество? Вспоминает- ся вторая из брейгелевских картин, поздняя роттердамская, на которой Башня, почти построенная, стала настоящим футуристическим ульем, в котором люди сведены до мельчайших точек, почти микроскопи- ческих102. Чем выше и законченней Башня, тем меньше человек? Тем несущественней? Рискуя вызвать обвинение в отсталости, скажем, что старинное по- верье, согласно которому ни одна постройка не могла превышать го- родской храм, кажется очень верным103. Не странно ли или, наоборот, 100 Не столь поверхностно-марксистской, как это может показаться из XXI в. 101 Каждый выражал невозможность построения Башни по-своему. Ср. изящ- ный парадокс Кафки: «Если бы возможно было построить Вавилонскую башню, не взбираясь на нее, это было бы позволено». См. «вавилонские» тексты Кафки, второго, помимо Борхеса, великого писателя XX в., не раз обращавшегося к об- разу Башни («Как строилась Китайская стена», «Герб города», «Афоризмы») в кн.: Кафка Ф. Собрание сочинений: В 4 т. СПб., 1995. Т. 4. юг Дотошные искусствоведы (если этот термин здесь употребителен) подсчи- тали, что на картине изображено более 7000 персонажей (Zumthor P. Op. cit. P. 112). 103 Поэтому вынос современных деловых центров за пределы исторического сердца города, осуществленный во многих европейских столицах, кажется умест- ным не только с градостроительной точки зрения.
ГОРОД, МИФ, ВРЕМЯ 57 совсем не странно то, что подпирающие небо железостеклянные по- стройки разных народов подавляют наблюдателя, в отличие от башен барселонского храма Святого Семейства, уносящего зрителя в запре- дельную высь? Создатель «Метрополиса» тонко почувствовал охватившую со- временное ему общество веру в технологическое разрешение всех и всяческих проблем человечества и недвусмысленно показал неиз- бежность постигающей такое общество катастрофы. Причем не толь- ко осязаемой (потоп, разрушения), но в первую очередь катастрофы моральной, эмоциональной: ведь почти все жители Метрополиса тем или иным образом лишены чувств, лишены морали, лишены челове- ческого, что закономерно ведет ко всем мыслимым и немыслимым бедствиям. Нет ли здесь еще одного урока Башни? Предостережения о том, что ежели человек начинает демонстрировать свое могущество путем создания чисто технологических чудес (совсем не обязательно высо- ких башен, есть и другие способы), то ничего хорошего его не ждет? Иначе говоря, не потому ли обречена любая Башня, что ее возгордив- шийся строитель теряет совесть? Перестает быть Человеком — созда- нием Божиим? И не преодолеваем ли мы Башню поодиночке, когда выучиваем хотя бы несколько слов на чужом языке, когда, к своему вящему удив- лению, вдруг начинаем слегка разбирать неведомые доселе письмена, когда чуть-чуть лучше понимаем другого, даже необязательно ино- странца, пусть соседа, пусть самого ближнего своего? Потому что у него тоже есть свой язык, потому что он — тоже иной, отдельный, отделенный от нас человек, и преодолеть лежащее на пути к нему рас- стояние — значит преодолеть и саму Башню, ее клеймо, искупить проклятие гордыни. Не таков ли очень маленький шажок в направ- лении недостижимого Золотого века? Он находится там, не в про- шлом, а впереди, в невозможном будущем живущих не ради славы, а ради самой жизни, не ради доказательства своего превосходства, а ради взаимопонимания104. 104 Тонко чувствовавший духовные катастрофы XX в. П. А. Флоренский, упрекая христианский мир за чрезмерное внимание к догматическим и обря- довым частностям и, как следствие, за разобщенность, из-за которой он «по- лон взаимной подозрительности, недоброжелательных чувств и вражды», про- тивопоставлял «Граду Божию» не Вавилон, а Вавилонскую Башню {Флорен- ский Я. А. Записка о христианстве и культуре // Христианство и культура. М., 2001. С. 637-649).
58 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Можно даже отважиться сказать, что многоязычие не только про- клятие, но и стимул. Не полезно ли осознание того, что в безгранич- ности людских наречий отражается никогда не могущее быть полно- стью освоенным и перепаханным многообразие мира Господня? Но даже маленький кусочек с этого необыкновенно богатого стола может сделать нас чуть лучше, чуть человечнее. И одновременно труд, кото- рый необходимо затратить для принятия этого дара, с определенно- стью доказывает скромность наших собственных возможностей. Только отказавшись от гордыни, от чересчур большой любви к себе, от знакомого каждому желания чувствовать себя пупом мира или хотя бы мирка, изменив себя, мы можем стать ближе еще кому-то105. Слышащий — будет услышан, а не замечающий других гордый всегда обречен на одиночество разрушающейся башни. Кажется, именно так заканчивается — или продолжается — ле- генда о смешении языков и человеческой гордыне — легенда о вави- лонском столпотворении. «Вавилонская башня на то и вавилонская башня, что обречена рухнуть»106. Теперь наконец можно расстаться с поднебесным лабиринтом — началом истории и ее вечным символом — и углубиться в историю Месопотамии, дабы понять, почему для Яхвиста центром древнего мира казался Вавилон, царем которого был первый правитель — «сильный на земле» Нимрод; почему городом, из которого вышел пра- отец Авраам, был Ур, почему на Древнем Востоке прекрасно знали, какая цивилизация была у человечества первой. Поэтому наш путь лежит в землю Сеннаар, или, иначе говоря, в древний Шумер107. 105 Ср. другое замечание Кафки о том, что лучшим основанием для Вавилон- ской башни послужила бы стена, подобная Великой Китайской, т. е. инструмент разделения людей («Как строилась Китайская стена»). 106 Искандер Ф. Бригадир Кязым // Сандро из Чегема. Гл. 19. 107 Никаких прямых доказательств тому, что под библейским Сеннааром име- ется в виду именно Шумер, нет, но уж больно красиво созвучие. С. Н. Крамер пытался возвести к Шумеру имя старшего сына Ноя Сима (Shem) — предка ев- реев, но эта гипотеза не получила широкого признания. Около 20 лет назад на территории современной Армении была обнаружена печать вавилонского царя XIV в. до н. э., в которой он именовался «царем Сенаара» (кстати, на египетском языке). Мы не знаем, удалось ли специалистам в дальнейшем удовлетворительно интерпретировать эту находку (История древнего мира: В 3 т. / Под ред. И. М. Дья- конова, В. Д. Нероновой, И. С. Свенцицкой. М, 1989. Т. 1. С. 199).
источник Связь земли и неба город, и мы живем в нем. Из шумерских текстов^ При том минимуме места, который Библия уделяет Шумеру, порази- тельно, насколько точны сообщаемые ею сведения2. В частности, на- чало человеческой цивилизации помещено Писанием именно в землю Сеннаар (точная транскрипция — Шинар, др.-еврейск. 1VW), и к это- му же мнению сейчас склоняется большинство ученых. Точности ради надо заметить, что египетская культура, если моложе шумерской, то ненамного. Поэтому часто, когда в нашем тексте будут встречаться слова «древнейший» или «первый в истории», то это — с учетом того, что начальная история страны пирамид оставлена нами за скобками. Знали ли о «равной древности» месопотамской и египетской циви- лизаций начальные библейские авторы? Возможно. Однако Шумер к моменту написания яхвистского текста уже давно исчез с лица земли, а Египет не только существовал, но и периодически воевал с древним Израилем, поэтому возводить к нему мировую историю было бы не очень «политически корректно». Вообще, Египет Священного Писа- ния — еще большее исчадие зла, чем Вавилон3. К тому же Египет, в отличие от Междуречья, был расположен на краю известного мира, а не в самом его центре. Мир, построенный вокруг Египта, оказывал- ся бы слишком асимметричным. 1 Сказание об Энлиле и Нинлиль (Нинлиль // От начала начал. С. 61). В при- мечаниях переводчик дает иной вариант использованной в эпиграфе строки, даже больше отвечающий нашим мыслям: «Это есть город — связь неба и зем- ли» (Там же. С. 367). 2 Как ни странно, в эпоху повального антибиблейского критицизма, заполо- нившего «прогрессивную» литературу на рубеже XIX-XX вв. малая осведомлен- ность авторов Писания о древнемесопотамских событиях рассматривалась как большой историографический дефект Книги Книг. 3 При этом прекрасно осведомленная об антиегипетских инвективах Ветхого Завета христианская цивилизация не могла на протяжении многих веков ото- рвать восторженных глаз от «египетских чудес» (краткое описание истории евро- пейского египтофильства: AssmannJ. Moses, the Egyptian. P. 17-21).
60 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Древний Египет находится на периферии нашего труда. Причин этому несколько, но упомянем две. С точки зрения историко-фило- софской, как уже говорилось, египетская цивилизация герметична, и следы ее в современном мире сильно уступают шумеро-аккадским4. Да и для древнего мира значение шумерской клинописи было оче- видно выше, нежели письменности египетской, пусть последняя по времени создания ни в чем не уступает своей месопотамской кон- курентке. Но, главное, — человек, по-видимому, оцивилизовался именно в Междуречье, в стране, которую он сделал пригодной для жизни не благодаря природным условиям, но во многом вопреки им. Эти природные условия к тому же часто менялись и принуждали жителей аллювиальных равнин к активным действиям (или адапта- ции). Что не могло не привести к непрерывной, пусть очень медлен- ной, эволюции. Потому законы человеческого общежития и социально-духовного развития восходят к землям Месопотамии. Древние же египтяне глав- ным образом изощренно использовали плодоносные дары великого Нила, а потому их цивилизация в какой-то момент просто застыла на месте. Это отразилось и в политической истории страны пирамид. Ко- нечно, с точки зрения древнего израильтянина, Египет продолжал ос- таваться могучим агрессором, но в поединках с державами Передней Азии — Ассирией, Вавилоном и Персией — земля фараонов на про- тяжении всей первой половины I тыс. до н. э. была исключительно «страдательной стороной». Вернемся к скупым, но точным сведениям о Месопотамии, содер- жащимся в Книге Бытия. Именно с шумеров началась история строи- тельства кирпичных домов, явные следы которой видны в Легенде о Башне («И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести»), что вкупе с другими причинами привело к появ- лению первых городов — сначала небольших, а потом весьма круп- ных5. И еще одна, до сих пор производящая наибольшее впечатление на окружающих черта шумерской цивилизации, — сооружение гро- мадных храмов-башен, многоступенчатых пирамид тоже отмечена ветхозаветным автором. В связи с этим возникает законный вопрос: 4 Широкая публика при этом осведомлена о реальном Египте намного лучше, чем о реальном Вавилоне. 5 Некоторые ученые даже говорят об «урбанистической революции», резко изменившей характер жизни древних шумеров примерно в 3700-3100 гг. до н. э. (Garelli P., Durand J.-M., Gonnet #., Breniqnet С. Le Proche-Orient Asiatique. P., 2004. Т. 1.Р. 18).
ИСТОЧНИК 61 насколько возможно то, что в исходной версии рассказа о Башне упо- минался не Вавилон, а какой-то другой город, например, относитель- но известный публике древний Ур? Он был старше Вавилона, обла- дал внушительным, но постепенно разрушавшимся зиккуратом6 — и являлся, как известно, прародиной Авраама, вышедшего оттуда вмес- те со своим отцом Фаррой7. Случайно ли это упоминание об Уре, сде- ланное, по приблизительным подсчетам, лет через 800 после предпо- лагаемого рождения Авраама?8 Никаких доказательств тому нет, но все же кажется, что в этом месте ветхозаветного текста можно разгля- деть следы, пусть очень неотчетливые, оставленные урским зиккура- том в коллективной памяти человечества. Ведь именно урское царство стоит у порога мировой истории — оно было первым высокооргани- зованным и структурно упорядоченным государством. Именно там были впервые испытаны все преимущества и недостатки совершен- ной вертикали власти. Потому возвышение, расцвет и падение Ура произвели колоссальное впечатление на его современников и многие поколения потомков. История Междуречья, конечно, начинается не с Ура, хотя первая, менее знаменитая династия его правителей теряется в толще сере- дины III тыс. до н. э. Но сведения о раннем и даже зрелом Шумере достаточно ограниченные, и повествуют они о междоусобной борьбе нескольких округов-номов, образовавшихся вокруг первых городов мира. Более того, связную политическую историю Месопотамии при- нято начинать с момента, когда на первый план впервые вышли исто- рические наследники шумеров — аккадцы, названные по до сих пор не найденному городу Аккаду, упомянутому в Библии рядом с Вави- лоном, при описании подвластных Нимроду земель9. Любопытно, что 6 Основание которого (61x45,7 м) дошло до наших дней, было раскопано английским археологом Л. Вулли в 1920-1934 гг., и восстановлено иракскими властями в конце 1970-х гг. 7 Быт. 11:31. 8 К тому же Ур назван в Библии «Халдейским», что свидетельствует о зна- чительно поздних реалиях: халдеи оказались в Междуречье гораздо позже Лв- раама, примерно в тот же период времени, к которому относят жизнь Яхвиста (IX в. до н. э.). При этом один стих, в котором говорится об урском происхож- дении Авраама, как правило, относят к яхвистскому слою (Быт. 11:28), а другой (11:31) — к священническому (стихи 28-31 заметно отличаются от сухой тональ- ности родословной Авраама. Не исключено, что весь этот фрагмент относится к отдельному от Р более древнему пласту текста). Возможно, тут просматривается укоренившаяся традиция? ^ Быт. 10:10.
62 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ в этой фразе Книги Бытия с Городом соседствуют два наиважнейших топонима довавилонской древности — Урук и Аккад10. Вкупе с Уром, появляющимся в тексте Библии чуть позже11, эти названия весьма точно обозначают главные вехи древнейшей истории. Традиционные комментаторы отмечали, что здесь Библия впервые повествует о по- литической истории человечества. Сходным образом ныне излагают эту историю ученые — Урук, Аккад и Ур12. Так же видели ее и сами шумеры. Поэтому упоминание этой триады в Библии вряд ли случай- но и скорее всего восходит к месопотамской традиции. Конечно, в шумерской истории исключительно важную роль сыг- рали и города, чьи имена отсутствуют в тексте Книги Бытия — Лагаш, Киш и Ниппур13. Но если вдруг надо назвать только три географичес- ких пункта, определившие древневосточную историю второй полови- ны III тыс. до н. э., то наш взгляд остановится именно на трех библей- ских топонимах. Но для начала, отступая на еще один, самый последний шаг — со- всем на грань времени исторического и доисторического, — задума- емся: а кто же такие, эти шумеры, и откуда появилось в них странное желание обязательно дотянуться своими храмами до небес, прибли- зиться к Богу хотя бы на несколько ступенек? Неизвестно ни происхождение шумеров, ни верования или жела- ния, подвигнувшие их на выдающиеся архитектурные предприятия (поражают даже фотоизображения развалин урского зиккурата). Уче- ные не могут привязать шумерский язык ни к одному из живых или мертвых языков, нет и мало-мальски убедительной гипотезы о гео- графической прародине «черноголовых» — как они себя называли14. 10 Присутствующий в синодальной версии г. Халне (Калне) не идентифициро- ван. Современные переводчики, западные и отечественные, предпочитают чте- ние куллаиу — «все они». Тогда получается, что царство Нимрода «составляли Вавилон, Урук и Аккад; все они — в стране Шинар» (см. напр.: Книга Бытия / Пер. М. Г. Селезнева. М, 1999). и Быт. 11:28. 12 На русском лучше всего обратиться к: Дьяконов И. М. Города-государ- ства Шумера. Ранние деспотии в Месопотамии // История древнего мира. Т. 1. С. 57-85. 13 Первые два были важными политическими центрами, а Ниппур религиоз- ным — традиционным обиталищем бога Энлиля. 14 Термины «Шумер» и «шумерский язык» не являются самоназваниями, они пришли к нам из относительно позднего ассирийского монаршего титула: «Царь Шумера и Аккада». Ученые XIX в., впервые прочитавшие аккадские (тогда в основном ассирийские) клинописные тексты, написанные на языке семитской
ИСТОЧНИК 63 Одним из доказательств «горного» происхождения шумеров может послужить именно существование храмов-башен. Некоторые пола- гают: зиккураты свидетельствуют в пользу того, что наидревнейшие культовые обряды совершались на покрытых снегом вершинах (от- мечают и пространственную ориентацию святилищ — их углы обыч- но соответствуют четырем сторонам света). Впрочем, для древнего человека Бог вполне естественно находил- ся на небе, и принесение ему жертв столь же логично происходило на разнообразных возвышениях. В ранний период своей истории еще не отошедшие окончательно от политеизма иудеи тоже периодически начинали совершать служения «на высотах»; сходны многие обычаи американских индейцев и других полупервобытных народов. Поэто- му в желании шумеров приблизиться к небу нет ничего необычного. Впрочем, если честно, ученые не уверены в точном предназначении зиккуратов — в древних текстах на этот счет ничего определенного не сказано. Возможно, современникам это было просто не нужно — зачем объяснять то, что понятно и так?15 Можно только добавить, что к библейскому времени многие из храмов уже обветшали, а кое-какие были покинуты, и легенда о недостроенной Башне к ним прекрасно подходила. Урук возвысился над другими городами в глубокой древности, и следы этого сохранились в тексте, скорее всего, священном и, по мнению ряда ученых, разыгрывавшемся в качестве литургического действия. Он повествует о перенесении в Урук покровительницей группы, знали, что семитский Аккад находится на севере Месопотамии, значит, Шумер — это юг. Первым существование отдельного древнейшего несемитского народа, разработавшего клинопись еще до аккадцев, ее заимствовавших, пред- положил Ю. Опперт в 1869 г., первый шумерский город в Южном Ираке был рас- копан Э. де Сарзеком в 1877 г., а годом рождения шумерологии считают 1905 г., когда в Париже вышла фундаментальная монография ее основателя Ф. Тюро- Данжена. Столетие этого события заносчивые галлы недавно отмечали много- численными культурными мероприятиями — гордятся своими учеными, однако (и не без оснований). Сами шумеры называли свои земли словом калам — стра- на, особ, противопоставляя ее чужбине — кур (Емельянов В. В. Древний Шумер. Очерки культуры. СПб., 2001. С. 21-24, 30; Garelli R, Durand J.-M., Gonnet H., Breniquet С. Op. cit. P. XI, 24). 15 Ф. Искандер однажды определил высокогорное святилище древних аб- хазов как «посадочную площадку для ангелов». В другом месте он добавляет: «Понятно, почему наши предки выбрали место для клятвы и молитвы, располо- женное столь высоко. Они хотели быть поближе к Богу» (Чегемская Кармен // Сандро из Чегема).
64 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ города — богиней Инанной — «сущностей» всевозможных вещей и видов человеческой деятельности, обозначаемых непереводимым словом «Me»16. Для этого Инанна отправляется в г. Эредуг (Эреду) и обманом вы- манивает Сути у верховного бога Энки17. Археологические данные указывают что Эредуг — древнейший город шумеров, а может быть, и какого-то дошумерского народа18, образовавшийся еще в V тыс. до н. э. Согласно воззрениям шумеров, этот город тоже был «первым». Раскопки показали, что Эредуг, даже став малозначительным посе- лением, еще долго продолжал играть сакральную роль: по-видимому, он был центром очень древнего культа. Старшинство Эредуга вошло в шумерскую, а потом и в вавилонскую традиции19. Поэтому возмож- но, что упомянутый текст о перемещении Сутей был сочинен в Уруке для объяснения самого факта его возвышения. И если принять, что Эредуг был древнейшим городом Месопотамии, то данная интерпре- тация обозначает следы самого древнего политико-идеологического документа, созданного человеком. Еще Урук — это город легендарного Гильгамеша, человека, судя по всему, впервые возвысившегося над эгалитарным миром город- ской общины, установившего свое первенство при помощи «собрания мужей» (вероятнее всего, воинов), наперекор мнению «собрания стар- цев». Сведения об этом содержатся в очень древнем тексте о войне Урука с царем г. Киша20. Урукские старейшины рекомендовали «скло- нить голову» перед правителем наиболее могущественного шумер- 16 «Емкое и многозначное слово», по определению В. К. Афанасьевой, кото- рая переводит его как «Сути» (От начала начал. С. 365). Можно предположить, что Me — далекие (или не очень далекие?) предки платоновских идей и конфу- цианских «принципов ли», предшествующих и определяющих любое проявле- ние материального мира. Подробно об интерпретациях этого слова, присутству- ющих в научной литературе, см.: Garelli P., DwandJ.-M., Gonnet #., Breniquet С. Op. cit. P. 298 300. >? От начала начал. С. 47-61, 365-367. п Слову «Эредуг»/«Эрсду» в шумерском языке нет аналогов. Возможно, оно восходит к носителям т. н. убейдской культуры, известной благодаря раскопкам и более древней, чем шумерская, но письменности не изобретшей, а потому из- чезнувшей из истории почти бесследно. 19 Эредуг назван первым городом и в шумерском «Сказании о Потопе», и в отстоящем от него на полторы тысячи лет рассказе о Сотворении мира богом Мардуком. 20 Этот текст не является частью великого эпоса о Гильгамеше, созданного несколько позже.
ИСТОЧНИК 65 ского города21, но Гильгамеш, уже занимавший в городе особое по- ложение, «слова старцев не принял сердцем» и, опираясь на мнение «носящих оружие», решил воевать с соседями. Кампания эта была оборонительной — и успешной. Скорее всего, так и произошел пере- ход внутришумерского первенства к Уруку — чуть ли не первое собы- тие начальной политической истории человечества. Крамер считал, что в этом предании присутствует рассказ о «пер- вом двухпалатном парламенте». С нашей точки зрения, это чересчур сильная модернизация прошлого. Даже если полностью довериться древнему тексту, вероятнее, ни о каких «палатах» речи не было, а име- ли место две сходки, наподобие описанных Гомером в «Илиаде». Мо- жет быть, в них даже участвовали одни и те же люди (по крайней мере, частично), но Гильгамеш убедил их поменять мнение, что само по себе было событием невиданным22. Возможно, этот текст сохранил слабые следы событий, реально приведших к возвышению Урука. Связь их с Гильгамешем, пока еще реальным, а не сказочным, тоже кажется вполне историчной. Гиль- гамеш, по-видимому, первый городской властитель мировой исто- рии, чье значение вышло за пределы родного города еще при его жиз- ни, первая политическая знаменитость человечества. Он одерживал военные победы над соседями, обнес родной Урук высокой стеной и настолько потряс своими деяниями современников и потомков, что они в дальнейшем сделали его героем величайшего древневосточ- ного эпоса. И случайно ли образцы древнейшей письменности человечества раскопаны именно в Уруке? Хотя, по-видимому, дело здесь в том, что Урук — первый богатый город, в котором образовались излишки про- визии и другого добра, а значит, понадобилось вести его учет. Ведь письменность создавалась вовсе не для того, чтобы порадовать потом- ков образцами изящной словесности, а в целях вполне утилитарных. Косвенно на богатство Урука указывают и его размеры: если верить археологам, Урук не уступал в этом отношении древним Афинам и был лишь в два раза меньше, чем имперский Рим. 21 Полагают, что властитель Киша первым собрал под своей властью значи- тельные территории. Интересно, что царский титул лугаль впервые появляется в документах по отношению к отцу противника Гильгамеша. Это датируют при- мерно 2700 г. до н. э. {Емельянов В. В. Указ. соч. С. 64; Garelli R, Durand J.-M., Gonnet Я., Breniquet С. Op. cit. Т. 1. P. 26-29, 236). 22 У Гомера собрание воинов тоже могло в исключительных случаях попы- таться навязать свою волю старейшинам-вождям.
66 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Впрочем, потому археологи середины XIX в. и бросились на поис- ки Урука, что он упомянут в Библии. После чего его очень быстро обнаружили и идентифицировали, а вот Аккада обнаружить не уда- лось23. Весьма вероятно, что исчезнувший бесследно город не суще- ствовал уже во времена Яхвиста. Однако его значение в месопотам- ской истории было таково, что он дал имя всему северному Двуречью, в течение двух тысяч лет называвшемуся Аккадом, и второму из глав- нейших языков региона, навеки ставшему аккадским24. Произошло это потому, что именно Аккад стал центром первого политического объединения Месопотамии. Оттуда вышел человек, в какой-то мере сравнявшийся с самим Гильгамешем, а в каком-то смыс- ле даже его превзошедший. После него много столетий спустя любой властитель, сумевший распространить свою власть на все Двуречье, именовал себя «царем Шумера и Аккада», т. е. юга и севера. Неболь- шой, малозначащий и, возможно, безвозратно стертый с лица земли Аккад стал отправной точкой политической карьеры «первого импера- тора» человечества — основателя первой страны и первой царствую- щей династии. Мы его знаем под условным именем Саргона Древнего. Деяния Саргона были удивительны и долго не имели себе аналогов, поэтому впечатление, произведенное ими на окружающий мир, оказа- лось огромным. Рассказ о том, как безвестный человек сумел не прос- то стать царем, а создать империю, объединявшую всю Месопотамию и некоторые сопредельные земли, прочно стал частью аккадской кли- нописной традиции, аккадского мифа. Все владыки Двуречья, вплоть до последних ассирийских и вавилонских царей, живших веков на 17 позже Саргона-Шаррукена25, сравнивали себя с первым повелите- лем Плодородного Полумесяца26. Легенда повествует, что Саргон был незаконным ребенком жрицы, по-видимому, давшей обет безбрачия27. 23 Есть точка зрения, что его развалины находятся под одним из багдадских предместий. 24 Принадлежащему, как уже упоминалось выше, к семитской языковой груп- пе и с шумерским (подобно всем остальным известным науке языкам) никак не связанному. 25 На деле это не имя, а титул, означающий «Царь истинен». 26 «Так называют полосу земель, идущую через Палестину, Сирию, Северную Месопотамию и Ирак, окруженную, с одной стороны, горами, а с другой — зо- ной пустынь и степей» (Дьяконов И. М. Пути истории. М, 1994. С. 357). 27 «Мать моя — жрица, отца я не ведал... Понесла меня мать моя, жрица, ро- дила меня втайне» («Я — Шаррукен, царь могучий». Сказание о Саргоне / Пер. И. Дьяконова // Когда Ану сотворил небо. С. 297). Возможно, что таким образом царю задним числом приписывалось высокое происхождение.
ИСТОЧНИК 67 Это обстоятельство вынудило мать положить дитя в тростниковую корзину и отправить ее по реке навстречу чудесному спасению и не менее чудесной дальнейшей судьбе — от сына садовника до власте- лина империи. Однако не меньшее впечатление, чем возвышение царства Аккада, произвело его падение, следствием чего стали первые известные нам опыты в области философии истории. До этого шумерская мысль объ- ясняла переход лидерства от одного города к другому тем, что боги переносили свою благодать (термин анахронический) из города в го- род в силу собственной же божеской прихоти. Последним событием в этом ряду стала победа Саргона над предыдущим местным гегемо- ном — властителем города Уммы, незадолго до этого подчинившем себе Урук, Ур, Киш и в последнюю очередь Лагаш (из которого до нас дошло значительное количество документов и чья политическая исто- рия поэтому выглядит наиболее когерентно). Интересно, что политические события, предшествовавшие воца- рению Саргона — войны между шумерскими царьками, дворцовые перевороты, даже государственные реформы — известны ученым не так плохо. Любая монография широкого профиля, посвященная на- чальной истории Древнего Востока, излагает эти события довольно подробно и относительно живо. Но реальных людей мы за ними не видим, не чувствуем, не сопереживаем им, хотя наверняка и в те дале- кие времена хватало страстей и потрясений, драм государственных и личных. Вряд ли кому-либо удастся соединить тогдашних владык в связный ряд, интересный для кого-то, кроме специалистов, и который бы смог соперничать в нашем воображении с греческими и римскими героями, описанными Плутархом и другими великими историками древности. Ведь чтобы сделать из хроники историю, нужны детали, не обязательно правдоподобные, главное — красочные. А их в описа- нии досаргоновской истории немного — и почти все посвящены Гиль- гамешу, а не его отдаленным наследникам из Лагаша и Уммы. В итоге ученые оказываются заложниками древних текстов. Ис- торик сегодняшний не может обойтись без писателей тех далеких эпох, которые он изучает, — они навечно повязаны через время. Мы принимаем, вынуждены — но и должны! — принимать точку зрения авторов конца III тыс. до н. э. и следовать их рассказу. Только тот че- ловек, чей образ казался особенно важным тогда, может стать инте- ресным и для нас. Первым историческим деятелем, биография которого становится расцвеченной подробностями, является Саргон. Именно поэтому он оказывается в центре, точнее, даже в начале месопотамской и мировой
68 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ.ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ истории — первый садовник, ставший императором, первый человек, о котором были сочинены легенды. При этом Саргон, в отличие Гиль- гамеша и других легендарных героев шумерского эпоса, остался лич- ностью реальной, плотской, и не превратился ни в бога, ни в персонаж художественной литературы. Чего хотя бы стоит рассказ о том, как уже стариком Саргон был вынужден бежать от мятежников и прятаться в канаве, дабы спастись28. Все равно было очевидно, что аккадец каким- то образом обрел благоволение богов, не раз спасавших его от верной смерти, — покровительство, его потомками постепенно утерянное29. Вообще, судя по дошедшим до наших дней текстам, действия бо- гов были шумерам не очень понятны. Интересно, кстати, что посте- пенно эпические герои (в первую очередь Гильгамеш, но не он один) начали вступать с богами в конфликт, чаще всего безнадежный, но явно одобряемый авторами древних сочинений, или, по крайней мере, восхищающий их своей храброй наглостью. Рассказ о гибели Аккада занимает в философском смысле поло- жение промежуточное. Причины потери городом божеской милости по-прежнему неясны, а перипетии борьбы Нарам-Суэна — внука Сар- гона — с небесным предопределением удивляют своей внешней нело- гичностью: царь сначала пробует перестроить храм Энлиля, дабы уми- лостивить непонятно чем разгневанное божество30, но по ходу дела 28 Потом Саргон, конечно же, восставших победил — но все равно, эта деталь очень показательна. Показательно и то, что это предание сохранилось в веках. 29 Согласно шумерскому сказанию о Саргоне, его возвышение определили боги «Ан и Энлиль словами своими светлыми», а в дальнейшем когда царь Киша Урзабаба пытался погубить Саргона, ставшего к тому моменту царским чашенос- цем, то богиня Инанна этого не допустила. Интересно, что как замечает В. К. Афа- насьева, «при ярко выраженном историзме [этот] текст... воспроизводит сказочный сюжет, хорошо известный в мировом фольклоре: преследование определенным лицом новорожденного, которому предстоит быть причиной гибели этого лица, подготовка ловушек герою и счастливое избежание опасности» (От начала начал. С. 257-260, 427-428). Однако широко известная история о неизвестном младен- це, подобранном в корзинке, а потом выросшем и ставшем великим героем, на- водит на мысль — неужели человечество ее попросту придумало? Не случилась ли она когда-нибудь в первый раз по-настоящему — давным-давно, скажем, в XXIV в. до н. э.? Не распространилась ли она потом среди многих народов в силу своей понятности и красочности? В любом случае, кажется возможным, что ис- пользование этой легенды Саргоном (или кем-то из его апологетов) стало важ- ным шагом на пути ее проникновения в фольклор многих народов. 30 В тексте очень слабо намечен уже отмеченный нами мотив божественной «ревности»: похоже, что Энлиль завидует роскошному храму Инанны в Аккаде и приносимым ей обильным жертвам (От начала начал. С. 260-269, 429-434).
ИСТОЧНИК 69 забывает о первоначальном намерении и переходит к богохульному разрушению «дома бога». В конце концов царь бесповоротно осужда- ется рассказчиком, а Аккад проклинается сонмом небесных богов и подвергается уничтожению. Текст этот историчен лишь отчасти и, по- видимому, является памятником историко-философской или религи- озной мысли древних, нежели рассказом о реальных событиях. Интересно, что в нем же содержится яркая картина жизни первого в истории человечества мегаполиса — прямого предшественника и Вавилона, и многочисленных городов будущего. Не лишившая еще город своей благосклонности, Инанна заботится о том, чтобы «в люд- ных местах по праздникам бы толпились, вместе трапезу празднич- ную вкушали... словно птицы диковинные в небе чужеземцы вокруг сновали... обезьяны, слоны могучие, буйволы — звери невиданные — на улицах просторных друг друга толкали». Можно с заметной долей условности сказать, что если Урук — первый город-гигант, город-геге- мон, то Аккад — это первая имперская столица человечества. Судьба Аккада сходна с судьбой многих последовавших за ним империй, которые можно создать только с помощью оружия, но ни- когда нельзя одним лишь оружием удержать. Уже упоминалось о том, что даже могущественному Саргону пришлось в последние годы жизни сталкиваться с восстаниями и мятежами, из которых он, впро- чем, вышел победителем. Как часто бывает, его потомки не были столь удачливы— или талантливы. Аккадская держава развалилась при ближайших наследниках Саргона, и после недолгого периода господ- ства иноземцев — кочевников-кутиев — на ее территории образова- лось несколько небольших государств, окружавших главнейшие горо- да шумерской и мировой древности. Одним из них был расположен- ный на юге шумерский Ур3!. К моменту последнего шумерского ренессанса — на рубеже III— II тыс. до н. э. — история Ура насчитывала не одно столетие. Город был славен и в досаргоновские времена, сохранил он свое значение и при аккадской династии32. Саргон, судя по всему, сумел поставить 31 Аккадское влияние и аккадская миграция, спустя несколько веков затопив- шая древний Шумер, по-видимому, шла с севера. 32 Знаменитые «царские могилы», раскопанные Л. Вулли и свидетельствую- щие об обильных человеческих жертвоприношениях, свершавшихся при погре- бении высокопоставленных лиц, относятся к раннему периоду I династии Ура (ок. 2500 г. до н. э.). Сокровища, извлеченные Вулли из урских погребений, нахо- дятся в Британском музее (включая удивительную фигурку барана, стоящего на задних ногах у развесистого дерева — и напоминающего некоторым коммента- торам о жертвоприношении Авраама).
70 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ во главе урского храма — крупнейшего культового центра древней Месопотамии — свою дочь Энхедуанну Интересно, что ей при- надлежат дошедшие до нас религиозные гимны, имеющие при этом определенный геополитический подтекст33, а также одно длинное сочинение. В нем жрица повествует о сложной политической борь- бе, которую ей довелось вести в Уре, что, возможно, связано с катак- лизмами последних лет правления Саргона. Так или иначе, в отличие от шумерских сочинений, создатели которых не считали нужным за- печатлевать свои имена, авторство представительницы семитского правящего дома четко зафиксировано в отношении нескольких де- сятков текстов34. Поэтому Энхедуанна является первой известной истории писательницей человечества. Заметим, что, скорее всего, ее утверждение в Уре помогло городу на протяжении саргонского пе- риода оставаться одним из важнейших культурно-религиозных цент- ров Месопотамии, что отчасти предопределило его более позднее возвышение. Нынешние познания об Уре получены благодаря совершенным в XX в. раскопкам, поэтому проецировать сегодняшние сведения об Уре времен знаменитой III династии на библейского автора совер- шенно невозможно. В его эпоху Ур уже был небольшим и весьма от- даленным от Палестины городом, в котором возносился к небу древ- ний зиккурат, бывший, конечно, старше вавилонского, и, кроме того, возможно, оставались еще какие следы очень давнишнего могуще- ства. Зиккурат, наверное, находился не в лучшем состоянии и вполне мог быть иллюстрацией легенды о разрушенной Башне. По крайней мере, это не кажется невероятным, особенно если состояние тогдаш- него, собственно, вавилонского храма было заметно лучше (что, с учетом богатства и значения Вавилона на протяжении всего II тыс. до н. э., представляется почти очевидным). Память об Уре — праро- дине государств — сохранялась в позднемесопотамских источниках, и эти сведения могли быть известны Яхвисту. В соответствии с тог- 33 Например, там делается попытка совместить шумерскую богиню Инанну с аккадской богиней Иштар. Много позже сходный культурно-политический проект по отношению к завоеванной Греции удался римлянам: Юпитер—Зевс, Юнона—Гера, Венера—Афродита, Меркурий—Гермес и т. п. 34 Это и подобные ему наблюдения дают некоторым авторам делать далеко идущие заключения об этнопсихологических различиях между древними шуме- рами и семитами: первые — коллективисты, а вторые — индивидуалисты; идеал одних — община, а других — империя и т. п. Идеи эти часто красивы, но не- доказуемы.
ИСТОЧНИК 71 дашней геополитической логикой и прародитель иудеев должен был происходить из древнейшего из городов мира. Основную славу Уру принес период III династии, возвысившейся в Месопотамии в конце III тыс. до н. э. после изгнания кочевников- кутиев. Термин «III династия» восходит, как ни странно, к шумерам, а вовсе не к пронумеровавшим древность ученым. До нас в много- численных копиях дошел так называемый «Царский список», одна из первых попыток осознания истории путем ее линейной органи- зации (сей способ осмысления событий жив до сих пор — достаточ- но заглянуть в школьные учебники35). Автор или авторы «Царского списка» пытались выстроить прямую линию владения Шумером и Аккадом — от одной династии к другой, от одного города к соседне- му. Содержащаяся в нем хронология не точна, а имена многих царей, особенно ранних, совершенно легендарны. Однако значение «Цар- ского списка» весьма высоко, и не только потому, что путем его ана- лиза ученые могут сделать интересные выводы36. Как ни странно, но отголосок ритуального перечисления шумерских владык звучит и в Библии. В пятой главе Книги Бытия содержится родословная Адама. Эти строчки обычно пробегают, почти не читая (хотя в них и упомянут знаменитый Мафусаил, чье имя стало синонимом долголетия). Об- ратим внимание на отца Мафусаила — Еноха, отличавшегося, как и все действующие лица этой главы, исключительным долголетием. В СП стоит не очень понятная фраза: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог его взял»37. Современные переводы чуть яс- нее — Енох был особенным праведником («его жизнь шла с Богом») и «Бог взял его к Себе». В данном случае на помощь экзегетам приходит давнишнее ев- рейское предание о благочестивом Енохе, взятым Господом на небо живым. Предание это само по себе весьма почтенное, по времени 35 Если для шумеров это был великий прогресс — скачок от «ничего» к «чему- то», то сейчас холодные ряды цифр либо отбивают у юношества любовь к ис- тории, либо на всю жизнь закладывают убеждение, что именно цифрами история и исчерпывается и что лучше всего ее знает тот, кто помнит этих цифр больше и лучше других умеет ими жонглировать. 36 Например, считается, что первые легендарные цари, правившие «после По- топа», вовсе не случайно помещены шумерской традицией в Киш — древней- ший политический центр страны (Garelli P., DurandJ.-M., GonnetH., Breniquet С. Op. cit. Т. 1.P.26). 37 Быт. 5:24.
72 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ создания близкое к позднейшим текстам Ветхого Завета: существу- ет несколько версий древнего апокрифа, Книги Еноха, повествую- щей, в том числе и о том, как Бог объяснил вознесенному на небеса праведнику устройство мира. Иначе говоря, в Книге Еноха содержит- ся нечто вроде античной космогонии. Обратим, кстати, внимание на сакрально-астрономическую цифру — количество прожитых Енохом библейских лет: 365. Литература о Енохе-праведнике (посвященных ему текстов, по-видимому, было немало), скорее всего, создана в ран- неэллинистическое время, еще до нашей эры. Ссылка на одно из про- рочеств Еноха есть и в Новом Завете — в послании апостола Иуды (ст. 14-15), хотя ни одно из посвященных легендарному праведнику сочинений в канон не попало38. Но что же связывает Еноха с «Царским списком» древних месопотамцев? Шумерский документ можно легко разбить на части — историчес- кую и легендарную. К последней относятся все сведения о царях, пра- вивших «до Потопа»39, время жизни которых «Царский список» ис- числяет не сотнями, как библейский автор, а тысячами и десятками тысяч лет. И вот что интересно: седьмой из легендарных шумерских владык (а Енох был «седьмым от Адама») тоже оказался особенно благочестив и его тоже боги забрали на небо живым. Ветхозаветную генеалогию потомков Адама обычно относят на счет самого позднего из авторов Пятикнижия и включают ее в состав священнического пласта текста (Р). Напомним, что датируют его вре- менем вавилонского пленения или даже послепленным периодом. Сложно представить, что еврейский священник, окончательно, как считается, оформивший текст Пятикнижия, не просто знал вавилон- ские предания о царях-патриархах (может быть, знал), но и наме- ренно решил запечатлеть хотя бы малый их отголосок в Священной Книге. Поскольку в то время отношение к Вавилону и всему, что он мог символизировать, у иудеев было однозначно негативное и иным быть не могло. 38 Ранние христиане включали Книгу Еноха в канон, но Отцы Церкви ее от- туда удалили около IV в., после чего она исчезла из виду до XIX в., когда была обнаружена в Эфиопии (также существует Славянский Енох, от которого дошло несколько редакций, восходящих к греческому или даже еврейскому перво- источнику). 39 От которого, по шумерской версии, уцелел царь Зиусудра (соответству- ющий текст исключительно фрагментарен), а в более поздних вавилонских версиях — мудрейший Атрахасис, ставший в эпосе о Гильгамеше праведником Утнапишти.
ИСТОЧНИК 73 Более вероятно, что подобные предания давно бытовали у даль- них потомков Авраама. О них мог быть осведомлен и Яхвист, хотя следов этого нет, но ведь поздние редакторы не донесли до нас его текст целиком. Пусть даже эти легенды пришли в Иудею из Месопо- тамии, но за несколько веков успели стать «своими» и воспринима- лись как часть общего предания, что и послужило основанием их включения в текст Книги Бытия. Еще вероятнее, что легенда о седь- мом праведнике за много сотен лет стала общим местом ближневос- точного фольклора (и не заимствовали ли ее у кого-то сами шумеры?), и ее передавали из уст в уста, не заботясь об объяснении и толковании. В любом случае, контуры допалестинской культурной истории праот- цов еврейского народа можно различить по малым обрывкам сведе- ний, доносящихся из тьмы тысячелетий. И они, вне сомнения, ведут через Ур. Ур III династии. Напомним, что этот период — конец шумерской эпохи, длившейся все III тыс. до н. э., а начавшейся, по-видимому, в середине предыду- щего тысячелетия (примерное время основания Эредуга). Финал, но финал блистательный (позже такие эпохи стали называть «золотой осенью цивилизации»). Письменность была изобретена, города по- строены. Почти все великие шумерские мифы, следы которых можно увидеть в тексте Священного Писания (о Сотворении мира и Все- мирном потопе), созданы. Взлетали и разрушались Урук, Киш, Лагаш, Ниппур и Аккад. А размышлявший над этим человек приходил к вы- воду, что когда боги уходят из города и уносят с собой знаки власти, то «жизнь его, словно карп-малютка, в бездну вод опущена!»40 Ур — это последнее, но едва ли не самое яркое действие шумерской драмы. За- тем занавес времени начинает опускаться. Шумерская цивилизация умирала, однако еще не знала этого. Что же известно об Уре? Немало: от той эпохи осталось около сотни тысяч клинописных табличек (примерно половина всех сохра- нившихся), в основном делового содержания. Но и особыми зна- ниями о том времени нельзя похвастать, ибо невозможно в точности понять, как было устроено и функционировало удивительное урское общество. Мощное и богатое государство, выстроившее самые впе- чатляющие из шумерских зиккуратов, проложившее дороги и пус- тившее по ним что-то вроде почтовой эстафеты. Монополизировав- шее почти все секторы экономики, командовавшее армиями занятых принудительным трудом рабов, заведовавшее сбором податей и их распределением на обширной территории. Высокий уровень обра- 40 От начала начал. С. 262.
74 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ зования, письменности, торговли также являлись отличительными чертами урской империи (как и многих последующих), поскольку нужны были специально обученные люди для ведения бесконечных реестров, списков и регистров. Законодательный кодекс, пусть не первый в истории человечества41, был, скорее всего, весьма детален и прогрессивен, ибо в отличие от зафиксированных чуть позже и гораздо более известных юридичес- ких трактатов предлагал за многие серьезные правонарушения накла- дывать штраф, а не воздавать за подобное подобным. Иначе говоря, цивилизация в Уре была высокоразвитая. Не зря именно в тот период записаны все великие шумерские легенды и многие исторические до- кументы, дошедшие до ближайших вавилонских потомков «черного- ловых», а благодаря последним и до нас. Но на каркасе этой цивилизации, бывшей во многом цивилиза- цией шумероговорящих избранных — высшего слоя общества (боль- шинство населения пользовалось аккадским семитским наречием), покоилась невероятно подробно расписанная, детальная структура миропорядка. Ее в полной мере доносят документы, касающиеся са- мых микроскопических подробностей быта (обычно в качестве при- мера приводится переписка о доставке двух гусей на дворцовую кух- ню или трижды задокументированное сообщение о падеже одной и той же государственной овцы). Обнаружены и бесконечные гимны- славословия правящему царю — источнику и средоточию всех воз- можных благ и достоинств. Он-де и бегает дальше всех, и на печени гадает лучше жрецов, не говоря уже о способности к письму и сочи- нению музыки. Ассоциации, которые при этом возникают у человека, знакомого с историей XX в., вполне очевидны, тем более что именно с урской эпохой ученые связывают окончательное обожествление пра- вителя: теперь он забирает себе функции главного жреца и становится посредником между миром земным и миром небесным. Поэтому Ур есть первая универсальная империя, может быть, за- метно отличавшаяся от Аккада, бывшего, похоже, не столь высокоор- ганизованным и в основном поддерживавшего свое единство силой 41 Его относят на время правления второго правителя III династии — Шульги. Более ранние законодательные тексты дошли из раннешумерского периода — интересно, что уже в них авторы декларируют «возвращение к истокам», т. е. уничтожение всевозможных несправедливостей связывается у древнего челове- ка с возвратом к прежнему, Золотому веку. Как не вспомнить, что легендарную древность почитали образцом и эллины, и китайцы. Впрочем, концепция о том, что «раньше лучше было», мила человечеству до сих пор.
ИСТОЧНИК 75 оружия. Из урских же документов предстает скорее государство по- лицейское или даже полицейско-бюрократическое, отлаженное и строго пирамидальное, возможно, первое общественное устройство в истории, в котором была предпринята унификация всего, придан нормативный акт каждой крупице повседневного бытия. В итоге это блистательное царство погибло почти в одночасье и постепенно ис- чезло из истории. Почему? Разрушение Ура произвело на современников громадное впечат- ление. Известно несколько клинописных «плачей» о падении Ура, «покинувшего свое стойло», города, в чей «загон вошел ветер»42. Но, может быть, наблюдателей поразила не столько гибель Ура, сколько крушение существовавшего миропорядка? Логичного, документиро- ванного, запротоколированного и разграфленного до мельчайших клеточек бытия. Не был ли Ур III династии первой, пусть стихийной, попыткой человечества построить рационально организованное го- сударство — попыткой, вроде бы имевшей полный успех, а затем в одночасье обернувшейся катастрофой? И не являются ли урские ар- хивы следами упоения человечества недавно изобретенной письмен- ностью, сознанием того, что все можно записать и передать — сосе- дям и потомкам, объясниться путем множества знаков, запечатлить свершившееся — любое, пусть самое незначительное?43 Ниже мы скажем о многочисленных открытиях, принадлежащих шумерской цивилизации. Но что мешает предположить, что тогда же, путем проб и ошибок люди неосознанно начали идти по дороге со- циальных и культурных экспериментов?44 И создали, казалось бы, иде- альное государство. И поэтому гибель Ура — не мировоззренческое ли событие, в известной мере определившее шумерскую философию и историографию? Что может быть ужасней и поразительней, чем мгновенно рухнувшее совершенство (согласно легендарной тради- ции, государство III династии погибло в очень сжатые сроки)?! Кста- ти, это было еще одним фактором, приведших месопотамских мысли- телей к полуторатысячелетним раздумьям о неопределимых желаниях 42 От начала начал. С. 271-287. 43 И не попали ли поневоле в эту ловушку ученые, унаследовавшие от архео- логов XIX-XX вв. сотни тысяч поныне неопубликованных табличек, вынужден- ные черепашьей скоростью пробираться через архивы четырехтысячелетней дав- ности? Ведь отнюдь не все тогдашние тексты и документы представляют интерес даже для специалистов — так же, как жалкая часть того, что человечество пишет сегодня, будет вызывать любопытство наших потомков, ближайших и далеких. 44 Как будто сейчас социальные эксперименты проводятся осознанно!
76 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ богов, которые обусловливают все события земной жизни, в том числе постоянный и, казалось бы, нелогичный переход власти в Месопота- мии от одного города к другому45. Скажем также, что обычно, говоря о возникновении мифа о Золо- том веке, имеют в виду тоску человечества по протоисторическим временам, когда не было ни накопления, ни принуждения, ни клас- сового расслоения. В рождении подобного феномена не меньшую роль играло периодическое возникновение «идеального обществен- ного миропорядка» (иногда размером с целую империю, а иногда — с небольшую деревню) и неизбежное (часто катастрофическое) его раз- рушение. Кстати, такой порядок вовсе не является в прямом смысле идеальным (например, в Уре хватало и имущественного расслоения, и государственного принуждения) — он может быть всего лишь при- вычным. Человеческому сознанию этого достаточно, чтобы идеализи- ровать его задним числом, тем более что падение любого обществен- ного здания связано с неминуемыми жертвами. Заметим, что обычно сложная социальная структура является бо- лее устойчивой, но по отношению к Уру это неверно. Возможно, пото- му, что сложность здесь — внешняя, навязанная обществу, деклариро- ванная и утвержденная сверху, и уместнее говорить не о пластичности, а о жесткости. Жесткая система вполне может разрушиться, как карто- чный домик, и истории таких примеров известно немало. Интересно, что в течение II тыс. до н. э. все великие империи Древ- него Востока, осознанно или неосознанно, пытались построить госу- дарство «урского типа» — общество, в котором центром решения всех проблем, больших и малых, является царский дворец. Жесткая централизация и бюрократизация уже тогда казались лучшим спосо- бом управления, чем деволюция, поддерживаемая эффективной систе- мой обратной связи. Так что не будем недооценивать результаты со- циальных экспериментов, после которых человечество выяснило, что цены на вяленую рыбу нельзя устанавливать царским указом, а также придумало местное самоуправление, дабы оградить от монарших за- бот свой повседневный быт. Не забудем, что упорное желание как можно большей государственной централизации (порыва, согласим- ся, инстинктивно обусловленного и не полностью неверного — вред- 45 Косвенным следствием попытки установить хоть какую причинно-след- ственную связь между прошлым, настоящим и будущим стало возникновение наукообразного искусства гадания, дошедшего до наших дней, — еще одного мостика между цивилизацией нынешней и месопотамской. К этому предмету мы еще вернемся.
ИСТОЧНИК 77 на лишь его абсолютизация, избежать которой, как показывает опыт, очень трудно) благополучно дожило до нашего времени. В результате чего многие империи недавнего прошлого рушились так же мгновен- но и необратимо, как древневосточные. Так же, как погиб Ур III ди- настии — возможно, первое детально продуманное социальное зда- ние в истории. Очевидно, что создание урского государственного устройства ста- ло возможным благодаря постоянному приложению человеческих усилий, но чьих именно? Общества (или хотя бы его части) или абсо- лютного главы государства, внедрившего в общество свое видение мира? Не видим ли мы в урской детализации и всеобщей упорядочен- ности последствий долгой жизни и непрерывной деятельности одно- го человека, наиболее знаменитого правителя III династии — рефор- матора и преобразователя Шульги? Нельзя исключить, что урская система — не результат социально- го консенсуса, а навязанный обществу плод усилий одного Шульги (вдруг расточаемые ему панегирики справедливы хотя бы отчасти?) и небольшой группы его приверженцев. Тогда он был отнюдь не по- следним преобразователем в истории человечества, чьи усилия по- шли прахом вскоре после его смерти. Или все-таки не пошли? Ведь благодаря Уру III династии произошла культурная рецепция шумер- ской цивилизации ее наследниками, а через них — и нами. Но мог ли город, наиболее примечательным событием истории ко- торого была гибель от руки кочевников-амореев, стать городом-леген- дой, первым мировым городом? Пожалуй, нет. От Ура остались от- дельные мелкие подробности, замечательно раскопанные древние сооружения, главнейшим из которых является упомянутый нами зик- курат — вероятно, старший брат вавилонской башни, а возможно, ее прототип46. Лестница в небо, разрушившаяся раньше своей вавилон- ской сестры — и во времени, и в культурном пространстве. Судьба Ура — исчезнуть, удел Вавилона — жить. Шумерская легенда — сравнительно недавнего происхождения, и ее нахождение в культурном обиходе еще отнюдь не закреплено. Начало ей было положено в 1872 г., когда Джордж Смит, молодой служитель Британского музея, прочитал на одной из клинописных. табличек легенду о Всемирном потопе, необычайно схожую с биб- лейской, но явно более древнюю. Благодаря этому аккадская пись- менность и культура стали предметом общественного интереса, а 46 Напомним, что знаменитое урское кладбище относится не к III династии, а к более раннему периоду.
78 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ спустя некоторое время было окончательно установлено, что в Древ- ней Месопотамии существовал еще один клинописный язык, более старый, чем аккадский-вавилонский47. Так шумеры вернулись в куль- турный обиход человечества. Пустота, какой представлялась добиб- лейская древневосточная история, постепенно начала заполняться. Однако в ней и по сей день множество лакун, и, скорее всего, мно- гие из них навечно обречены остаться зияющими. Опираясь лишь на археологию, связную историю написать тяжело, а иных способов нет. Результаты же раскопок будут по определению фрагментарны. Если удастся обнаружить крупный город с обширным архивом, как это не так давно произошло с Эблой, расположенной в северо-восточной Си- рии, то сразу станет ясно, что он был центром значительного госу- дарства. Первооткрыватели в таких случаях начинают немедленно тянуть одеяло на себя, утверждая, что откопанный ими населенный пункт играл значительнейшую роль в мировой цивилизации и биб- лейской истории48. Пропавшие же города, пусть даже пару раз упомя- нутые в источниках, вроде бы не существуют, как вплоть до конца XIX в. «не существовали» шумеры. Заменить библейскую историю древневосточной тоже не удастся никогда: культурное место Библии закреплено навечно, в том числе и тем, что она является первой непрерывной летописью истории чело- вечества как событийной, так и духовной. И ее одной европейскому обществу хватало очень долго — после того как, благодаря Лютеру 47 Вплоть до раскопок конца XIX в. и появления в 1905 г. книги Тюро-Данжена в науке продолжались споры о существовании шумеров — некоторые полагали, что шумерский был тайным языком вавилонских жрецов. 48 Эблаитский архив относится к III тыс. до н. э. Он был обнаружен итальян- скими исследователями в 1974-76 гг. (работы на городище Телль-Мардих, под которым находится древняя Эбла, идут до сих пор). Из эблаитских материалов удалось почерпнуть новые сведения и о наиболее древнем периоде истории го- рода-государства Мари (северо-запад Месопотамии). В свою очередь, сам Мари (городище Телль-Харири) был раскопан французскими учеными в 1933-1974 гг. (в общей сложности, 21 археологический сезон с перерывами на войны и рево- люции), которые обнаружили там подробнейшие дворцовые архивы, позволя- ющие очень детально описать жизнь, обычаи и политическую историю города в 1-й четверти II тыс. до н. э. вплоть до его завоевания вавилонянами. Документы из Мари публикуются уже больше полувека, обширные сборники научных ра- бот, посвященные самым различным аспектам жизни Мари, выходят во Франции с начала 1980-х гг. В трудах ряда ученых прослеживается тенденция поменять установившиеся приоритеты и несколько завысить место Эблы и Мари в древне- восточной истории.
ИСТОЧНИК 79 и его духовным наследникам, стали появляться переводы Священного Писания на разговорные языки, сколько было семей, в которых Биб- лия была единственной книгой! И не истощением ли, конечно же, мнимым, «библейской пита- тельности» можно объяснить жадный интерес к Древнему Востоку, появившийся в XIX в., или, точнее, не тем ли, что европейцам стало казаться, что за Библией должно быть что-то еще?49 Странный конт- раст: многие (если не все) крупнейшие востоковеды были верующи- ми людьми (как христианами, так и иудеями), но этого отнюдь нельзя сказать о том обществе, в котором они жили. Больше того, кажется, что западная цивилизация последних полутора веков инстинктивно пыталась с помощью новоприобретенных знаний рационализовать Библию, утвердить ее, с тем чтобы подкрепить или опровергнуть свою пошатнувшуюся веру? Ведь именно в те годы образованный европейский средний класс (за ним российский и позже, уже на на- ших глазах, — американский) постепенно переставал ходить в цер- ковь или, по крайней мере, начал относиться к подобным посеще- ниям, как к ничему не обязывающему ритуалу50. Несмотря на поостывший со временем интерес широких слоев об- щества (выяснилось, что месопотамские сказания не способны ни потвердить Библию, ни ее опровергнуть), шумерская легенда на на- ших глазах мало-помалу приобретает интеллектуальный вес и стано- вится частью устной истории — стандартного набора принятых об- ществом сведений. Иначе говоря, люди, учившиеся в средней школе, уже неплохо осведомлены о том, что до Вавилона, Египта, и тем более до Рима и Греции, существовала непонятно откуда пришедшая и пол- ностью растворившаяся в потомках цивилизация. Что питает, пусть умеренный, но все-таки достаточный интерес людей XXI в. к шумерам? Еще одна свойственная человеку интеллек- туальная страсть — поиск первопричины, первоначала, зародыша, яйца, исходной и отправной точки. Человека интересует рождение его 49 «У него мелькнуло, что он не читал Евангелия по крайней мере лет три- дцать и только разве лет семь назад припомнил из него капельку лишь по Рена- новой книге "Vie de Jesus"» (Достоевский Ф. М. Бесы). Здесь имеется в виду «вполне просвещенный европеец» С. Т. Верховенский. 50 Исторические плоды замены веры безверием известны. Заметим, что озна- ченным течениям было множество причин. В частности, во многих странах ко второй половине XIX в. авторитет церкви заметно упал. Увы, человеку свой- ственно путать Церковь с Богом, хотя она сама никогда на такое тождество не покушалась, даже в худшие времена своей истории.
80 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ.ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ цивилизации, момент исторического времени, который он никогда не сможет уловить, но который хотел бы чуть лучше понять, ибо любое рождение есть чудо, а не чуда ли алчем мы всегда и во всем? Не его ли желаем узреть, не к нему ли прикоснуться? Шумеры занимают нас, потому что они были первыми. Первыми создали городскую культуру, ирригационную систему, изобрели многие орудия труда и материалы для их приготовления, приручили домашних животных, разработали письменность и использовали ее для кодификации правовых и ре- лигиозных норм, запротоколировали движения звезд и систематизи- ровали биохимические познания, позволявшие варить 16 сортов пива. Шумеры были первыми во всем. Это — почти чудо и этого вполне достаточно для легенды. И тут возникает интереснейший вопрос: а почему шумеры? Отве- чают, что почва Месопотамии была отнюдь не самой удобной для об- работки. Поэтому пришлось все делать сообща: осушать болота и рыть каналы, отводя их от Евфрата и его притоков. Чуть позже это привело к невиданным доселе урожаям, излишкам пищи, прибавоч- ному продукту, его учету и охране, возникновению огороженных по- селений, в общем, к той самой цивилизации, которую мы так любим. Любопытная закономерность, подмеченная в этой связи многими: для прогресса необходимо преодоление трудностей, точнее, их суще- ствование. Не каких-то невозможных рвов с оврагами и колючей про- волокой, а серьезных, стимулирующих мозговую и социальную дея- тельность препятствий. Но не означает ли это, что шумеры пришли на «неудобную» землю не по своей воле? Не были ли они не просто пе- реселенцами, а изгнанниками, первым племенем удачливых мигран- тов? Добавим, что в дальнейшем не раз новую, необыкновенную ци- вилизацию или культуру создавали именно переселенцы, а иногда и изгнанники — но сколько было и будет племен неудачливых, совсем не по своей вине не успевших ничего создать, а просто исчезнувших или уничтоженных! Упоминавшаяся в предыдущей главе шумерская легенда об Энмен- каре содержит интересную сюжетную линию: оказывается, богиня Инанна переселилась из находившейся где-то далеко на востоке (и не идентифицированной учеными) Аратты в достославный Урук и пере- несла на него свое покровительство. Нет ли здесь зашифрованного (и уже довольно слабого) воспоминания о миграции шумеров в Меж- дуречье с далеких восточных гор и гордого утверждения того, что «черноголовые» живут теперь лучше, чем те, на востоке? Уже говорилось, что пересеченный ландшафт древнего Между- речья приводил к развитию отдельно стоявших и самодостаточных
ИСТОЧНИК 81 городов, перераставших в государства. Находились они даже по тем временам неподалеку друг от друга и часто взаимодействовали всеми возможными способами — от торговли до войны. Культура при этом у них была общая, и конкурировавшие между собой храмы часто ста- вились одним и тем же богам. Из истории III тыс. до н. э. видно, что очень редко эти небольшие царства сливались в единое имперское целое — хотя то тот, то другой город занимал лидирующее положе- ние, рос, богател и навязывал свои условия соседям. Но соседи не дремали и ждали своего часа. И стойло одному городу пасть, как дру- гой тут же занимал его место, почти немедленно принимая у повер- женного историческую эстафету51. Не напоминает ли это сообщество близких по духу и культуре, но все же независимых друг от друга государств Западную Европу Сред- него и Нового времени?52 Так же разделенную природой на множество родственных и полуродственных наций, ставших мотором челове- чества на протяжении нескольких последних веков. Шумер второй половины III тысячелетия до н. э. — не сходен ли он с бурлящим евро- пейским котлом XV-XVIII вв.? Неужели человеку для прогресса обя- зательно преодолевать трудности? И верно ли обратное — не дегради- рует ли он в мире всеобщего довольства и благоденствия?53 Ур исчезает из мировой истории вскоре после своего расцвета, в прямом и переносном смыслах погружаясь в колодец прошлого, что- бы неожиданно вынырнуть на поверхность несколько тысячелетий спустя, в эпоху великих археологических открытий, сделанных на Ближнем Востоке в XIX-XX вв. Вместе с ним постепенно уходят из бытия и шумеры — прародители цивилизации. Время скроет «черно- головых» гораздо глубже, чем их наследников — ассирийцев и вави- лонян. Как мы уже говорили, только в начале XX в. на основе скру- 51 В этом одна из причин того, что на протяжении полутора тысячелетий не обрывалась эстафета культурная, несмотря на все социальные и этнические по- трясения. 52 Другие сходные сообщества, сыгравшие колоссальную роль в культурной истории человечества, — Древняя Греция классического периода и состоявшая из городов-государств средневековая Италия. 53 В качестве саморефлексии заметим: а не пахнет ли последняя фраза авто- ра всегдашней завистью голодных к богатым, бедного к сытому? Не выпирает ли из нее вечная российская попытка доказать, что нам, босым и голым, в отли- чие от них, упитанных и благоприличных, известна какая-то невероятная тайна, или, на худой конец, доподлинная истина? Нет ли здесь подсознательного жела- ния оправдаться за свою национальную ущербность, мнимую, подобно прочим комплексам, но оттого не менее противную?
82 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ пулезного анализа накопленных клинописных табличек будет окон- чательно доказано, что тексты многих из них выполнены на языке, не имеющем никакого отношения к аккадскому54, и будут установлены приблизительные сроки существования древнейшей цивилизации. Так шумеры вернутся из-под песка забвения в культурный обиход че- ловечества. Их место будет достаточно скромным — вполне сравни- мым с тем, что займут другие, не менее удивительные народы, скры- вавшиеся во тьме времен. В любом случае, месопотамские археологи- ческие клады не сравнятся по своей известности с египетскими. Впрочем, один древневосточный трофей все-таки попал на куль- турный пьедестал и в некотором роде стал частью мифа. И разговор об этом неминуемо приводит к рассказу о возникновении Вавило- на — пока еще реального, а не легендарного. По-видимому, сначала на берегу Евфрата была деревня, что вполне естественно: на месте любого мирового города сначала была деревня. Деревушка была шумерской, и выше уже говорилось, что ее название ученые читают как «Кадингирра» — «Врата Бога». Впервые она упо- минается в раннеаккадское время, в самом конце III тыс. до н. э. — при одном из наследников Саргона. Мы уже знаем, что перевод шу- мерского названия на аккадский, «Баб-или», и станет именем Города, зафиксировавшимся в последующих веках и тысячелетиях. На рубеже III и II тыс. до н. э. в Междуречье протекало сразу не- сколько исторических процессов. Во-первых, менялся этнический со- став населения — на древние шумерские земли наползало аккадское море, а во-вторых, на геополитическое первенство одновременно пре- тендовало несколько примерно равносильных городов. Они возвы- шались попеременно, по-видимому, при талантливых правителях, рождавшихся то там то тут. Их достижения тут же транжирили по- томки, и все начиналось сначала. Наука об управлении тогда находи- лась в самом зачаточном состоянии, и долго удерживать господству- ющие позиции не удавалось никому. Из тех времен, скорее всего, приходит преклонение перед Саргоном: ведь в течение многих веков его подвиги никто не мог повторить55. Наверное, на фоне бесконечных перемен и вечной неустойчивости идеализируется саргонское или даже недавнее, несмотря на печальный финал, урское прошлое: «по- рядок был». Кочевники не нападали, цены не росли, а оросительная система функционировала. 54 Диалектами которого являются ассирийский и вавилонский. 55 Творцов «урского чуда» было все-таки двое — Шульги и его отец, первый царь III династии, Ур-Намму.
ИСТОЧНИК 83 Так продолжается до тех пор, пока Месопотамию не удается снова объединить, пусть на более короткий срок, чем Саргону. Осуществля- ет это представитель династии, к тому времени утвердившейся в Ва- вилоне и сделавшей его к XVIII в. до н. э. центром небольшого госу- дарства. Имя этого легендарного царя известно гораздо лучше имени Саргона и почти так же хорошо, как имя Навуходоносора. На знаме- нитой стеле, хранящейся в Лувре и недавно снова открытой для пуб- личного обозрения, он, молитвенно сложив руки, обращается к сидя- щему на возвышении богу солнца Шамашу. Бог вручает ему жезл и обруч — прямые предшественники всех царственных регалий: ски- петров и держав истории, которые иногда толкуют как символы спра- ведливости и истины, а иногда — просто как строительный инстру- мент56, ибо человек, почтительно готовящийся их принять, был в прямом смысле проектировщиком и строителем государства. В любом случае, справедливостью и мудростью своей сей царь, безусловно, очень гордился. И нас тоже не избегло преклонение перед этими качествами, иначе с чего бы каждому было известно словосоче- тание Законы Хаммурапи? Именно они высечены на знаменитой сте- ле, обнаруженной французскими археологами в 1902 г. в Иране. Как получилось, что из всех памятников наиболее древнего периода месо- потамской истории (Ш-Н тыс. до н. э.) только эта стела приобрела отблеск легендарности и попала в устную историю? Что на ней, кста- ти, на самом деле написано? Можно ли эту надпись назвать Законами или Кодексом? Попробуем подступиться к истории создания этой ле- генды — повести небольшой, но очень поучительной. Во-первых, упомянем неожиданное место действия — город Сузы, совсем не вавилонский, сначала столица сопредельного элам- ского царства, позже — персидского. Как там оказалась стелла Хам- мурапи? Очень просто: произведения искусства и исторические ред- кости ценились в качестве военных трофеев даже в самые древние времена. В XII в. до н. э. эламский царь, успешно разорив Вавилон и его окрестности, обогатил свою коллекцию известной стелой. Бо- лее того, к ужасу ассириологов, победитель стер с нее семь столбцов драгоценного текста, чтобы освободить место для собственной хва- лебной надписи57. Кстати, скорее всего, стела эта исходно находилась 56 Можно и так: круг — символ мира, а жезл — управления им. 57 Сделать которую так и не удосужился — возможно, его остановили элам- ские искусствоведы. Интересно, что в эпилоге Законов содержатся проклятия тому, кто «слова мои исказит, имя мое, написанное (на этой стеле), выскоблит (и) имя свое впишет (или) из-за (боязни) этих проклятий кого-либо (другого) заста-
84 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ не в Вавилоне, а в соседнем с ним Сиппаре, довольно рано подпав- шем под власть Хаммурапи58. Впрочем, значимость юридических наставлений Хаммурапи (назовем их так) никем не оспаривалась, ибо и из более поздних периодов истории Месопотамии дошли их многочисленные копии, отчасти восполняющие потерянные фраг- менты основной надписи. Из этого следует, что потомки данный труд ставили очень высоко — т. е. он стал частью аккадской клино- писной традиции. Во-вторых, напомним о потрясающем впечатлении, произведен- ном этим текстом на культурный мир начала XX в. Сохранность сте- лы и накопленные к тому времени познания в клинописи привели к тому, что надпись была очень быстро расшифрована и переведена на европейские языки. Образованное общество очень впечатлили: струк- турная упорядоченность текста, сходство многих юридических мер с ветхозаветными Законами Моисея и тот факт, что Хаммурапи-зако- нодатель жил лет на 500-600 раньше законодателя иудейского. Тут же стали искать Хаммурапи в Библии и нашли в 14-й главе Книги Бытия «Амрафела, царя Сеннаарского», с которым вроде даже воевал праро- дитель Авраам (тогда еще Аврам)59. Довольно быстро ассириологи доказали несостоятельность по- добной идентификации, но дело было сделано: Хаммурапи оказался частью всеобщей культуры, став современником Авраама и почти ми- фологически-библейским персонажем. В качестве такового он про- мелькнул на заднем плане вступления к роману Т. Манна «Иосиф и вит». Может быть, сработала царственная угроза? (В кн.: История Древнего Вос- тока. Тексты и документы / Пер. В. А. Якобсона. М., 2002. С. 189). 58 Подавляющее большинство документов эпохи Хаммурапи дошло до нас именно из Сиппара — на месте Вавилона от самой его давней древности II тыс. до н. э. не осталось ничего. Мы судим о Древневавилонском царстве по одному из его провинциальных городов — есть повод поразмышлять об однобокости наших сведений, как и о том, где же лучше сохраняются следы погибшей импе- рии — не в провинции ли, не в колонии? Добавим еще, что и о внешнеполити- ческих успехах Хаммурапи мы тоже в основном судим по невавилонскому ис- точнику — документам из дворца правителя г. Мари. Не случайно, что события конца царствования Хаммурапи известны очень плохо — к тому моменту Мари был уже завоеван вавилонским царем (в 1760-1759 гг), и его дворцовые архивы замолчали насвегда. 59 Эти события имели место до Завета со Всевышним, который (в том числе) выразился в сакральном изменении имени прародителя: «И не будешь ты больше называться Аврамом; но будет тебе имя: Авраам...» (Быт. 17:5). Значение этого переименования нам толком неясно.
ИСТОЧНИК 85 его братья» («законодатель Хаммурагаш»), а в качестве первого зако- нодателя человечества попал в школьные учебники истории, в те две с половиной главы, что разделяют время доисторическое и обще- известное греко-римское. После всего сказанного выше о закрепленных в сознании обще- ства исторических мифах читателя не должно удивить то, что вави- лонский царь-объединитель никоим образом не был связан с праро- дителем иудеев. Более того, он еще и законов никаких не писал. По крайней мере, на общеизвестной стеле ничего подобного точно нет. Конечно, ученым все это прекрасно известно. Степень соответ- ствия установлений Хаммурапи и вавилонских юридических реалий обсуждается во всякой серьезной монографии60. Мнения, как обычно, расходятся. Одни считают, что надпись является документом чисто пропагандистским, другие склонны полагать, что она содержит спи- сок наиболее известных судебных прецедентов эпохи, призванных продемонстрировать мудрость правителя. Третьи обращают внимание на то, что литературная форма надписи соответствует многочислен- ным ученым трактатам эпохи, и склонны видеть в ней царственный учебник юриспруденции. К тому же, законоположений, регулирую- щих многие «обыкновенные» преступления, в Законах нет61, но от- дельные сложные случаи проработаны весьма подробно, а установ- ленные в них цены, скорее всего, не соответствовали реальности уже во времена законодателя, тем более позже62. Хаммурапи, надо сказать, не был и первым законодателем: самые ранние юридические сборники, как мы помним, дошли из того же древнего Ура. Но публике до этого никакого дела нет. Вот так памят- ник, воздвигнутый властителем Вавилона самому себе, становится для нас Законами, или, в западных языках, Кодексом63. Причина этого кажется очевидной: нелегко объяснять сложности несоответствия ак- кадских понятий сегодняшним, куда проще сделать обратный перевод с «современного» на «древний». Налицо классический случай редук- ции, упрощения истории, а также совершенно необоснованный пере- нос терминов из одной эпохи в другую. Но так легче и понятней, так . например: История древнего мира. Т. 1. С. 99-108; BotteroJ. The "Code" of Hammurabi // Mesopotamia. Writing, Reasoning, and the Gods. P. 156-184. 61 Они, по-видимому, решались по обычаю, без привлечения верховной власти. 62 Свод (учебник?!) еще века продолжал переписываться потомками вплоть до малейших деталей. 63 От латинского codex — книга.
86 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ лучше запоминается. И делается это сплошь и рядом и с гораздо более важными историческими событиями (в особенности с теми, что име- ют политическое значение). Истина, по-видимому, находится где-то посередине. Для демон- страции царской мудрости не имело смысла прописывать наказание за убийство: смертная казнь по Законам Хаммурапи полагалась и за меньшие, с нашей точки зрения, прегрешения (ложное обвинение в убийстве или колдовстве, кража государственного и храмового имущества, его скупка и т. п.). Заметим, что их суровость не в луч- шую сторону отличается от дошедших до нас фрагментов более древ- них законов III династии Ура. Ясно также, что некоторые из уста- новлений восходят к судебным прецедентам, а некоторые являются плодами царственной юридической мысли. То, что многие из зако- нодательных норм Хаммурапи нереальны, тоже ни о чем не свиде- тельствует: подобных норм достаточно и в современном законода- тельстве весьма развитых стран. Это касается и пропагандистского момента: как будто его нет ни в одном из нынешних основополагаю- щих документов! Насколько невозможно проникнуть в мышление древнего челове- ка, лучше всего показывает знаменитый пассаж из эпилога Законов: «Обиженный человек, у которого судебный спор возникает, пусть придет перед статую мою... и стелы моей начертание пусть заставит огласить, указы мои драгоценные пусть он услышит, и стела моя (надлежащий) указ пусть ему покажет, пусть он увидит свой закон (и) пусть успокоит свое сердце»64. Означает ли это, что законы надо было использовать напрямую или что они должны были «успокаивать сердце» тяжущихся сознанием царственной мудрости, способной ра- зобраться в наиболее запутанном деле? Ученые спорят. Однако не подлежит сомнению исключительное место Хамму- рапи в древневосточной истории. Переписывание аккадскими потом- ками его порядком устаревших установлений свидетельствует о по- падании царя в историческую память собстэенного народа и о том, что для этого были серьезные причины. Верно и то, что именно после Хаммурапи Вавилон вплоть до своего заката почти полторы тысячи лет спустя ни разу не приходит в абсолютный упадок и не перестает быть столичным центром. Пусть размеры вавилонского царства ме- няются, пусть оно не раз попадает под власть чужеземцев, место Вавилона всегда будет исключительным. Даже став частью первой сверхдержавы человечества — могущественной Ассирии, Вавилон 64 История Древнего Востока / Пер. В. А. Якобсона. С. 188.
ИСТОЧНИК 87 сохраняет относительную автономию, а будучи разрушен, всегда вос- станавливается. Судя по всему, наследники Хаммурапи были немно- гим лучше других царских детей, но государство Хаммурапи оказа- лось много прочней, чем шумерские Ур, Киш или Лагаш — и угасало в течение полутора веков. И самое главное, оно не погибло под удара- ми налетчиков-хеттов и пришельцев-касситов, а ассимилировало по- следних, постепенно делая из них настоящих вавилонян, что до сих пор не удавалось никому. Именно живучесть Древневавилонского царства — ключ к проис- хождению вавилонской легенды, к появлению ее предпосылок. Это — первое достижение Хаммурапи, а слияние с кочевниками-касситами, пришедшими к власти в Городе в XVI-XV вв. до н. э., второе. И мы не знаем, кому его приписать: самому ли законодателю, выстроивше- му свое государство так крепко, что оно смогло накопить достаточно богатств и очарования, убедивших завоевателей не разрушать столи- цу, а поселиться в ней, и в итоге — сосуществовать с покоренными аборигенами? Или обитателям Вавилонии, не покинувшим захвачен- ную родину и всего за несколько поколений «перемоловших» нацию победителей так же, как многие нации Востока сделают это века спустя? В любом случае, Вавилон в отличие от других великих горо- дов древней Месопотамии больше не перестает быть столицей, ни- когда не становится второстепенным населенным пунктом. Не ис- ключено, что значительную роль в этом играет его географическое положение — но только ли оно? Чем дольше Вавилон существует, тем ярче становится его леген- да. И когда древний иудейский историк пишет историю своей стра- ны, начиная ее, конечно же, с Сотворения мира, то даже он, гордый своей отдельностью и избранностью, уникальностью связи своей на- ции с Всевышним, не может пройти мимо Города. К созданию леген- ды о Вавилоне все уже почти готово. Особенно интересно, что во вступлении к тексту стелы Хаммура- пи Вавилон объявляется обиталищем «вечной царственности». Это совершенно новая мысль, она не могла прийти в голову правителям древних шумерских городов. Возвышение любого из тогдашних царств было весьма недолгим — боги в те времена с легкостью меня- ли место своего обитания. Хотя содержащееся в том же вступлении самовосхваление вавилонского царя восходит, конечно же, к урской традиции. Эта самоупоенность не дает возможности усомниться: ве- ликие законы есть плод трудов самого Хаммурапи, именно он — их автор. По крайней мере, с его точки зрения. Пусть на стеле нашего ге- роя «помазывает на царство» бог Шамаш, а Мардук, бог-покровитель
88 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Вавилона, позже ставший главой вавилонского пантеона, посылает его «для управления людьми и для установления благоденствия в стране». При всем при том, говорит Хаммурапи, «правду и справед- ливость в уста страны я вложил, плоть людей я ублаготворил»65. Его законы — человеческие, писанные, придуманные, сочинен- ные. Тем удивительнее их несомненная долговечность, свойственная очень немногим внеидеологическим законодательным системам (и лишь наиболее мудрым — римской или танской). Поэтому согла- симся с общим мнением: свидетельством исключительной важности и исторического значения плодов древневавилонской юридической мысли является то, что отдельные блоки Законов Хаммурапи почти дословно воспроизводятся в другой, все-таки более известной законо- дательной системе, основатель которой в противоположность вави- лонскому царю никогда не выдавал себя за ее автора. 65 История Древнего Востока / Пер. В. А. Якобсона. С. 169-170.
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ И сказал Моисей Господу: о Господи! человек я не речистый, и таков был и вчера и третьего дня. Исход 4:10 Хотелось уклониться от обсуждения самых известных событий Свя- щенной истории, от вопросов, само прикосновение к которым может вызвать чье-то возмущение или негодование. Но очевидно, что, раз за разом обращаясь к Книге Книг, невозможно умолчать об одной из главных легенд, которую она пронесла сквозь тысячелетия. Дело не только в том, что эта легенда играла и по-прежнему играет колоссаль- ную духовную, культурную и политическую роль, но и в том, что она доносит до нас первые, древнейшие известия о генезисе, самоопре- делении нации и рождении ее самосознания. Проверенная временем прочность результатов этого процесса делает его важным вдвойне, чем-то вроде точки отсчета, ориентиром для сравнения с историей дру- гих народов, иными этническими и культурными судьбами. Помимо самой библейской легенды, у нас не так уж много данных для постро- ения четкой и стройной картины событий, но их все-таки достаточно, чтобы прийти к некоторым выводам. Из вышесказанного легко догадаться, что разговор идет о событи- ях, отраженных в четырех последних книгах Пятикнижия Моисеева, начиная с Книги Исхода1, или, иначе говоря, о генезисе древнеиудей- ской нации, и особенно ее религии. Главным героем этой истории является, конечно, Моисей, которому царь Хаммурапи обязан своей нынешней умеренных размеров славой, а заметная часть человече- ства — суммой духовных, социальных, законодательных и этических установлений, влиявших на это самое человечество в течение 20 по- следних веков. Да и Вавилон мы видим сквозь призму древнееврей- ских священных книг, благодаря их талантливым интерпретаторам и духовным детям. Поэтому уклониться от легенды о Моисее с нашей стороны будет просто неуважительно. 1 Данные книги также содержат подробный комплекс религиозных и законо- дательных норм, некоторые из них даже дублируются (отсюда греч. название 5-й книги Библии — Второзаконие). Это, в свою очередь, отражает еврейское назва- ние Пятикнижия Моисеева — Закон (Тора).
90 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Сразу же скажем — легенд здесь три: об Исходе, о Завете с Богом2 и о даровании Закона. Подробности законодательства, в том числе ре- лигиозного, за исключением, быть может, нескольких ритуальных фор- мул, включены в текст поздними редакторами и нас интересовать не должны, как и подробная история завоевания Палестины, тоже от- редактированная и отражающая политические реалии сразу несколь- ких периодов3. А вот Исход, Завет и Закон — события краеугольные, и мимо них пройти нельзя. При этом главными являются Завет и За- кон — возникновение концепции единобожия (монотеизма) и связан- ных с ней этических и законодательных норм. Исход же значим не столько философски, сколько исторически. Он первичен, без него не было бы ни Завета, ни Закона; он им предшествует, он их порождает. Чтобы заключить договор с народом и даровать ему свои установле- ния, Господь должен был его создать, или, в библейской терминоло- гии, «вывести его из Египта». С этого мы и начнем. Были ли евреи в Египте? И выходили ли из него? Если да, то при каких обстоятельствах? Эти вопросы обсуждаются уже давно — людь- ми как пристрастными, так и квалифицированными. Некоторые отве- чают на сей вопрос отрицательно, указывая обычно на то, что никаких материальных следов Исхода пока обнаружить не удалось. И, навер- ное, добавим, не удастся, поскольку событие было давнее и, с веще- ственной точки зрения, невеликое. Это еще раз заставляет задаться вопросом о соотношении материальной и нематериальной сторон лю- бого исторического процесса: какая из них важней? Заметим, что самоназвание израильтян — «ибри», т. е. «перешед- шие через реку» — объясняется переходом их кочевых предков через Евфрат, а не через Иордан, как многие думают. Это предположительно произошло в ходе движения части протоиудеев с востока на запад, т. е. из Верхней Месопотамии в Сирию и Трансиорданию и только потом — в Палестину4. Не исключено, что отражением этих событий является упоминание о жизни Авраама в Харране, находившемся как раз в верхнем течении Евфрата5. 2 Рассматриваемого как «возобновление» завета, сделанного когда-то с пра- родителем Авраамом (см. 15-ю и 17-ю главы Книги Бытия, относящиеся соот- ветственно к яхвистскому (J) и священническому (Р) слоям). 3 Большая ее часть изложена в следующей за Пятикнижием Книге Иисуса Навина, а также в начале продолжающей ее Книги Судей. 4 Эту группу протоиудеев (отнюдь не единственную), по мнению И. М Дьяко- нова, составляли пастушеские племена амореев-сутиев (см.: История древнего мира. Т. 1.С. 249-250). 5 Быт. 11:31-12:5.
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 91 Что же известно помимо библейского текста? Египетские источ- ники несколько противоречат друг другу, но по совокупности дают следующую картину: да, кочевые племена действительно иногда при- глашались «на проживание» в «землю Кемет»6, да, иногда в силу смут- ных обстоятельств поселенцы из нее, наоборот, изгонялись и, согласно одной очень поздней версии, подобное изгнание было связано с каким- то особым культом, который практиковали кочевники и «примкнув- шие к ним лица». Кроме того, в середине II тыс. до н. э. Египет подпал под владычество пришельцев-гиксосов, тоже кочевников не вполне понятного происхождения, возможно семитского, которые примерно два века спустя были изгнаны из страны, несмотря на помощь, кото- рую им оказывали союзные племена. Еще один важнейший факт еги- петской истории мы должны вспомнить — великую религиозную ре- форму фараона Эхнатона7, бывшую первой в истории человечества попыткой привести духовные верования к одному знаменателю, иначе говоря, ввести единобожие. После смерти Эхнатона реформа заглохла, и сами ее обстоятельства вплоть до великих археологических откры- тий XIX-XX вв. были покрыты мраком. Поскольку историю писали жрецы — противники покойного фараона и его победители. Послед- нее, как мы знаем, достаточно часто случается и в наше время. Теперь об анализе библейского текста. Неоднократно и, по нашему мнению, справедливо указывалось, что история Исхода не столь геро- ична, чтобы возводить к ней выдуманную историю нации. Другими словами, если Яхвист хотел изобрести что-то возвышенное, он мог бы сочинить нечто более высокопарное, чем побег своих прародителей через тростниковые болота под давлением превосходящих сил про- тивника8. Это замечание весьма уместно. Вообще в анализе подобных апологетических текстов необходимо обращать внимание на те под- робности, которые автор объясняет, которые он не может умолчать в силу их общеизвестности, но которые не вполне укладываются в его основную концепцию9. 6 Т. е. «черную» — самоназвание древнего Египта. 7 Того самого, кто был мужем Нефертити. 8 Следы Элохиста в Книге Исхода тоже отчетливо заметны. Таким образом, если мы принимаем данные результаты филологического анализа, это означает, что легенда об Исходе была общеизраильской, т. е. народной (а не литературно- элитарной). 9 Примером подобного объяснения является помещение Евангелиями рожде- ния Иисуса в Вифлеем, поскольку появиться на свет в захолустном Назарете Мес- сия не мог. «И собрав всех первосвященников и книжников народных, спраши- вал у них: где должно родиться Христу? Они же сказали: в Вифлееме Иудейском,
92 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Именно такой исключительно важной подробностью является не- сомненное египетское происхождение Моисея. Судя по всему, основа- тель иудейской нации был египтянином. Об этом Яхвист не мог умол- чать, потому что не хотел, а возможно, даже и не думал опускаться до фальсификации. Биография Моисея уже прочно являлась частью уст- ной национальной истории, и нельзя было отбросить какие-либо ее детали. Но вовсе не возбранялось их объяснять. Так появилась на свет общеизвестная легенда о корзинке из тростника, подозрительно напо- минающая традиционную версию происхождения Саргона. Добавим, что с точки зрения филологов, имя «Моисей» (в чуть более точной латинской транскрипции «Moses») вполне египетское, данное, по-ви- димому, в честь какого-то местного бога. Египетский глагол, от кото- рого оно произошло, означает «рожать», «Moses», таким образом, есть рожденный этим самым богом или попросту его сын. Впоследствии первая часть имени была утрачена или просто не использовалась его носителем, возможно именно потому, что он нашел себе Бога, заме- нившего то божество, от которого он получил свое имя во младенче- стве10. Из обладателей похожих имен вспомним знаменитого фараона, известного как Рамсес (Ramses, Rameses, Ramesses11) Великий — вре- менем его правления обычно и датируется Исход. ибо так написано через пророка: "И ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не мень- ше воеводств Иудиных; ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой Израиля"» (Матф. 2:4-6, цит. пророк Михей, 5:2). С. С. Аверинцев уточня- ет: «...Ибо из тебя выйдет Правитель, что будет пасти народ Мой, Израиль» (Аве- ринцев С. С. Переводы: Евангелия. Книга Иова. Псалмы. Киев, 2004. С. 9). Еще четче перенос из Назарета в Вифлеем обозначен у Луки: «Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифле- ем... записаться с Мариею, обрученною ему женою, которая была беременна. Когда же они были там, наступило время родить Ей» (Лук. 2:4-6). Вывод, кото- рый делают из этого многие библеисты, прост: Спаситель был из Назарета. 10 Поэтому мы не знаем, в честь какого именно египетского бога был назван основатель монотеизма. Подробно: Assmann J. Moses, the Egyptian. P. 150, 253; Sarna N. M. Israel in Egypt // Ancient Israel: from Abraham to the Roman destruction of the Temple / Ed. by H. Shanks. P. 51. 11 В зависимости оттого, какой системы транскрипции египетских имен (при- чем их греческой формы — условное египтологическое чтение может быть весь- ма отличным) придерживается та или иная научная школа. Как легко догадаться, это означает рожденный Ра. Сходные египетские имена, в том числе фараон- ские, известны во множестве: Тутмосис, Аменмосис, Птахмосис и др. (Sarna N. М. Op. cit.). Библейский автор выводит имя Моше (7№Ъ) от глагола маша — выни- мать. Увидев найденного ею младенца, дочь фараона «нарекла имя ему: Мои- сей, потому что, говорила она, я из воды вынула его» (Исх. 2:10).
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 93 Правил Рамзес долго и успешно. И так как сведений о его потопле- нии в Чермном (Красном) море12 история не сохранила, то для фило- софского удобства освобождение евреев переносят чуть попозже — во времена Рамзесова наследника. Но и здесь закавыка: в одной из над- писей сей наследник, фараон Мернептах (Мер-не-Птах), похваляется своими военными подвигами, в частности упоминая о том, что Изра- иль от этих подвигов нынче «уничтожен, и семени его больше нет». Эта надпись, между прочим, является древнейшим известным упоми- нанием об Израиле (ок. 1207 г. до н. э.). Это опять же сильно запуты- вает вопрос: если израильтяне только-только сбежали из Египта, то когда они успели создать государство, разрушением которого не счи- тал зазорным кичиться сам фараон? И непонятно: все-таки какой из фараонов потонул? И первенец которого из них умер вместе с осталь- ными египетскими младенцами? Все эти несообразности очень долго поднимали на щит разного ро- да антибиблеисты, упорно не желавшие видеть за деревьями лес. Сей- час же понятно, что в рассказе об Исходе следы реальных историчес- ких событий слились с многочисленными фольклорными и теологи- ческими наслоениями и поэтому четкой реконструкции не поддаются13. Поэтому мы даже не будем пытаться разобраться в хронологии и объ- яснять десять казней египетских: они не входят в сферу наших интере- сов и в значительной мере относятся к позднему — священническому (Р)—слою текста. Вместо этого обратимся к процессу древнеиудейско- го этногенеза, точнее, к тем его следам, которые удастся разглядеть. Для начала: были ли протоевреи притесняемы в древнем Египте, как об этом повествует Книга Исхода?14 Ничего определенного на этот 12 В Исх. 10:19 стоят слова фо D*1 (yam suf, русск. транскр. ям суф). Так как суф означает «тростник», многие ученые склонны читать «Тростниковое море» (напр.: Исход / Пер. М. Г. Селезнева, С. В. Тищенко. М., 2000. С. 37) и делать из этого множество заключений касательно конкретных географических реалий Исхода (см.: Provan /., Philips Long К, Longman Т. III. A Biblical History of Israel. Louisville, 2003. P. 129-130; SarnaN. M. Op. cit. P. 48-49). 13 Столь же несообразны старания уяснить с какой-либо опреденностью сов- ременные Исходу события греческой истории микенского периода, основываясь лишь на «Илиаде» и «Одиссее». 14 В дальнейшем речь будет идти о повествовательной части книги: гл. 1-17 (гл. 18-40 содержат, по большей части, законодательные и религиозные предпи- сания). Полагают, что наиболее древний слой рассказа об Исходе принадлежит Яхвисту, с заметными, как упоминалось, вкраплениями Элохиста. Предположи- тельно они были соединены редактором R и окончательно отредактированы ав- тором Р, внесшим в текст немало изменений и добавлений.
94 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ счет сказать нельзя, и, вероятно, никаких дополнительных доказа- тельств «за» или «против» никогда не будет дано. Впрочем, есть све- дения о большом строительстве, на котором вполне могли быть за- действованы инородцы-кочевники, и, возможно, подобная трудовая повинность пришлась им не по нраву. Также имеются сведения о при- вязанности какой-то группы людей к определенному храму на севере Египта, бывшему центром некоего альтернативного культа. В пользу того, что конфликт египтян с приверженцами Моисея носил религиоз- ный характер, может свидетельствовать любопытный аргумент, кото- рый приводит фараону Моисей, дабы оправдать то, что жертва Богу не может быть совершена иудеями в Египте15. «Отвратительно для Егип- тян жертвоприношение наше Господу, Богу нашему; если отврати- тельную для Египтян жертву мы станем приносить в глазах их, то не побьют ли они нас камнями?»16 Не забудем также, что Моисей был египтянином очень высокого, быть может, царского происхождения, и поэтому его очень непросто привязать к изгоям-кочевникам-полурабам-адептам неизвестного бога. Вероятнее, Моисей уже в своем египетском прошлом являлся серьез- ным политическим деятелем17. И, несомненно, за ним стояла общность 15 Напомним, что поначалу Моисей просил отпустить израильтян в пустыню для коллективного совершения обрядов. Отказ фараона повлек за собой десять казней Египетских. Только перед десятой казнью Моисей дал «сынам Израиле- вым» конкретные указания о предстоящем Исходе (гл. 11), хотя впервые эта тема (кажется, ретроспективно) возникает еще до казней, когда ответом фараона на первую просьбу Моисея о жертвоприношении стало ухудшение положения рабо- тавших на стройках евреев, после чего Господь сообщил Моисею Свое намерение вывести иудеев из-под ига египтян. «Моисей пересказал это сынам Израилевым; но они не послушали Моисея по малодушию и тяжести работ» (Исх. 6:9). 16 Исх. 8:26. Невозможно определить, принадлежит ли этот фрагмент Яхвисту (что более вероятно) или введен священническим автором-редактором Р? Следы позднейшей редактуры бесспорны и приводят ряд ученых к заключению, что Книга Исхода целиком создана в VII-VI вв. до н. э. и отражает политические собы- тия только этой эпохи (борьба с Египтом и т. п.). С последним согласиться нельзя: чтобы стать каноническим, «эпос об Исходе» должен был довольно долго суще- ствовать в той или иной форме. Затем же автор Р обработал его в соответствии с теологическими и философскими убеждениями своего времени. 17 Есть даже версия, что он был последним гиксосским фараоном, хотя с точки зрения хронологии это выглядит очень маловероятно, поскольку гиксосов изгна- ли из Египта в середине XVI в. до н. э. При этом наиболее консервативные уче- ные, следующие библейской хронологии, помещают Исход на сто лет позже, а большинство считают наиболее вероятным его временем XIII в. до н. э. Еще один исторический персонаж, к которому пытаются привязать образ Моисея, —
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 95 людей, лидером которой он был. Данная общность в дальнейшем и породила древних иудеев. У этого протоеврейского союза могло быть три объединяющих фактора: этнический, религиозный и политичес- кий. Какой из них являлся наиболее важным, мы не узнаем никогда. Но эта общность безусловно существовала, и Моисей ее возглавлял. Также очевидно, что в борьбе — религиозной, политической или во- енной — эта группа потерпела поражение и была вынуждена спасать- ся бегством. Побег или изгнание? Этот вопрос занимал комментаторов, начиная с древней античности. Эллинистическая традиция позднего Египта настаивала на изгнании и, по-видимому, выводила иудеев не в самом приглядном виде. Но полные тексты этих интереснейших источни- ков утеряны навсегда, ибо две главные грекоязычные истории древ- невосточного мира — написанная Манефоном история Египта и со- зданная Беросом история Вавилона — исчезли во времени. Поэтому альтернативная версия дошла только в отрывках, процитированных ее прямым оппонентом — знакомым нам Иосифом Флавием. Именно на Манефона ополчился сын Маттитьяху в сочинении «О древности иудейского народа» и впрямую обвинил ученого жреца в антисеми- тизме. Однако это обсуждение не имеет никакого значения: одно и то же событие может одними участниками восприниматься как изгна- ние, а другими — как побег18. Главное (и мы попробуем это доказать) что и побег, и изгнание были активными действиями изгоняемой Бейя, бывший приближенным фараона Сети II и принимавший живейшее учас- тие во внутриегипетской политической борьбе начала XII в. до н. э., т. е. несколь- ко позже традиционного времени Исхода. Этот Бейя (в официальном имени которого присутствовал аффикс мсес) называл себя «бродягой из северной стра- ны», выступал после смерти Сети II на стороне его вдовы, Таосерет, и был заме- шан в смерти наследника престола (ср. с 10-й казнью Египетской). Однако из Египта он никуда удрать не сумел. 18 Есть любопытная точка зрения, что в эллинистический период писатели иудейской диаспоры (и Иосиф вслед за ними) рассматривали сообщения совре- менных им египетских авторов о борьбе с иноземными захватчиками и изгнании «нечистых чужеземцев» в далекой древности, как имеющие прямое отношение к евреям (а сами египтяне об этом и не думали). Такая интерпретация, согласно которой пребывание евреев в Египте было завоеванием, и потому обосновывав- шая их нахождение в Египте эллинистическом, и «древние права», оказывалась для евреев довольно лестной (Gruen E. S. Op. cit. P. 41-72). Заметим, что данное заключение расходится с принятым мнением об обратном —- позднеегипетские сочинения есть плод антисемитских настроений эллинистического общества. Что еще более важно — они именно в таком качестве воспринимались последу- ющими поколениями (Assrnan J. Op. cit. P. 23-44).
96 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ (убегавшей) стороны. Поэтому историческая роль беглецов-ссыльных полностью оправданна: она напрямую связана с теми поступками, ко- торые они совершили. Суть изгнания и побега одинакова: их причинами является нежела- ние адаптироваться, подчиниться, быть как все. Детерминанта этого отличия не так важна, и, если честно, то мы не знаем и, скорее всего, никогда не узнаем, какова она была у протоизраильтян. Но из более поздней истории хорошо известно, что причины эти могут быть и ре- лигиозными, и политическими, и этническими. Раз за разом в совсем иных землях и в совсем иные времена мы видим одну и ту же карти- ну: какая-то небольшая группа людей не желает быть ассимилирован- ной империей или господствующей церковью и ведет с ними борьбу, всегда неравную и часто обреченную. В чем причины того, что по- добные обстоятельства повторяются с достаточной частотой? Ведь, как правило, империя не хочет никого уничтожать, а желает, наоборот, строить дороги и улучшать просвещение подданных. Но люди не хо- тят, чтобы их просвещали насильно. Вот удивительно: Римская империя была заметно цивилизованней своих варварских соседей, и очень многие галльские и германские племена становились ее союзниками, вливались в состав великого го- сударства, нередко храбро его защищая от своих же родичей. Но уст- ная история гораздо надежней сохранила имена тех, кто сопротивлял- ся, — Верцингеторикса и Арминия. Именно к ним стали много позже (и не вполне обоснованно) возводить свое происхождение французы и немцы. Даже в истории древней Англии нашлось место для вождя бриттов Каратака, поднявшего обреченное восстание против римских поселенцев. Нация определяет себя тогда, когда обосабливается, тогда ей и нуж- ны предки — независимые и ни на кого не похожие. Потому французы справляют годовщину поражения при Алезии 20 веков спустя — они отмечают факт своего национального существования, а не капиту- ляцию двадцатилетнего вождя галлов перед армией Юлия Цезаря19. Праздник есть воспоминание, в данном случае: воспоминание о на- циональной истории, о своем отличии от других20. По сути дела, фран- цузы празднуют себя, свою национальную легенду. Что ж, и евреи 19 Верцингеторикс, спустя века ставший первым национальным героем Фран- ции, провел последние шесть лет жизни в подземной тюрьме (он был удушен после триумфального въезда Цезаря в Рим). 20 История религиозная, в противоположность этому, дала христианскому миру праздники объединяющие, не национальные, а цивилизационные.
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 97 празднуют свою (которая к тому же давно покоится на прочном рели- гиозном основании). Праздник пасхи (Лесах) есть праздник суще- ствования нации, праздник отделения, самоопределения, установлен- ный иудеями уже более 2000 лет назад именно с целью объяснения своей непохожести на иные народы. За такой давностью нам в еврей- ской легенде отнюдь не все понятно. Но главное очевидно. Мы не знаем, что грозило сторонникам Моисея — полное унич- тожение от руки победителей-египтян, жаждавших изгнать с роди- ны наследников последних гиксосов, или тихая, ползучая ассимиля- ция, делавшая выбор гораздо более сложным. В любом случае они отказались быть истребленными, они отказались перестать суще- ствовать. И еще: скорее всего, это было действие неосознанное, сти- хийное. Люди поняли, что надо уходить из этой плодородной, но ставшей враждебной страны, уходить неизвестно куда, неизвестно зачем, уходить, потому что другого пути нет. Мы никогда не узнаем, сколько их было, вероятно, не так уж много. Важно, что они это сде- лали и что после долгого и нелегкого пути Моисей привел остатки своих приверженцев в оазис Кадеш-Барнеа21, где они стали постепен- но сливаться с жившими неподалеку родственными племенами — возможно, именно с теми, кто за несколько поколений до этого пере- шел через Евфрат. Кажется, что сообщение о женитьбе Моисея на дочери мадиам- ского22 священника смещено и должно относиться к периоду, следо- вавшему за Исходом. Заметим кстати, что история этой женитьбы выглядит очень запутанно23. Во второй главе Книги Исхода убежав- ший от фараонова суда Моисей женится на Сепфоре, в четвертой, бу- дучи призванным Господом к служению, берет «жену свою и сыновей своих» и отправляется «в землю Египетскую». Далее следует совер- шенно непонятная история. «Дорогою на ночлеге случилось, что встре- тил его Господь и хотел умертвить его. Тогда Сепфора, взявши камен- ный нож, обрезала крайнюю плоть сына своего и, бросив к ногам его, 21 Некоторые археологи считают, что большинство географических указаний, содержащихся в Книге Исхода, отражают условия не конца бронзового века (XV-XII вв.), а более позднего периода. Поэтому топографические реалии Исхо- да могли быть отличны от библейских. Однако это не должно значительно по- влиять на наш анализ. 22 По более точной современной транскрипции, мидьянского (см. напр.: Книга Исхода / Пер. М. Г. Селезнева, С. В. Тищенко. С. 17). 23 Подобных противоречий в Книге Исхода немало: по-видимому, это следы совмещения текстов J и Е. Из этого следует, что предание о Моисее было обще- израильским, что, в свою очередь, свидетельствует о его историчности.
98 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ сказала: ты жених крови у меня. И отошел от него Господь»24. Но вот что следует дальше, после всех египетских пертурбаций: «И услы- шал Иофор25, священник мадиамский, тесть Моисеев, о всем, что сде- лал Бог для Моисея и для Израиля, народа Своего, когда вывел Гос- подь Израиля из Египта, И взял Иофор, тесть Моисеев, Сепфору, жену Моисееву, пред тем возвращенную, и двух сынов ее... И дал знать Моисею: я, тесть твой Иофор, иду к тебе, и жена твоя, и два сына ее с нею»26. Что-то не складно получается: Моисей то ли был в разводе, то ли нет? Жена, «возвращенная» отцу, — ведь это прямая цитата из закона о разводе. Так пошла жена с Моисеем в Египет или не пошла? Исто- рия с обрезанием сына — не след ли конфликта в семействе патриар- ха? Похоже, что так27. Но на союз с мадиамитянами-мидьянитянами стоит обратить внимание, поскольку в нем при желании можно уви- деть отголоски последних стадий образования протоизраильского племенного союза, а именно слияния «вышедших из Египта» с «пере- шедшими через реку». Но это уже следующая глава нашей легенды, а Исход был совер- шен. Просто никто еще не мог предположить, что способна содеять небольшая группа изгнанников, подружившаяся со своими новыми соседями. Исхода-изгнания-бегства им оказалось мало. 24 Исх. 4:24-26. Это, скорее всего, плохо сохранившийся фрагмент, объясняв- ший обычай обрезания. 25 Точная транскрипция имени тестя Моисея — «Итро» (tup), англ. вариант: «Jethro». Имя это, возможно, североарабское и поэтому вряд ли выдуманное (Garelli R, LemaireA. Le Proche-Orient Asiatique. P., 2002. T. 2. P. 305). 2*Исх. 18:1-6. 27 Комментаторы полагают, что смерть грозила Моисею за то, что его сын был не обрезан, и считают, что после этих событий Сепфора покинула Моисея, воссоединившись с ним только после Исхода. Однако не становится яснеее, по- чему Господу понадобилось убивать Моисея, которого Он только что послал в Египет. Иные интерпретации таковы: в исходном тексте на Моисея нападал не Бог, а некий демон, в жертву которому была принесена крайняя плоть младенца. Моисей желал обрезать ребенка против воли матери и устроил из этого пред- ставление. Сепфора хотела «легализовать» свое положение «нееврейской жены» с помощью совершенно примордиально-сексуального обряда (современным пере- водчикам очевидно, что она вовсе не «бросала» частичку младенческого органа «к ногам» мужа, а коснулась ею вполне определенных частей мужнина тела). Скорее всего, уже древний редактор — R, ответственный за сведение яхвистско- го и элохистского текстов в одно целое, не понимал, в чем здесь дело. Тем более не понимаем мы.
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 99 Впрочем, не исключено, что к первым изгнанникам присоедини- лось еще несколько групп эмигрантов из Египта, пришельцев-полу- союзников древнего царства, тоже ставших в нем «нежелательными иностранцами». Так или иначе, не подлежит сомнению, что Моисей был лидером, вождем этих людей. Проявленные им неоспоримые го- сударственные таланты должны были рано или поздно привести к его возвышению в племенном союзе, начавшем образовываться вокруг оазиса. Интересно, что египетские источники сообщают о существо- вании в XIV-XIII вв. до н. э. в Палестине и Сирии, как минимум, двух групп весьма любопытного характера, живших по принципу перекати- поля, никому не подчинявшихся и иногда промышлявших грабежом. Группы эти были скорее социальными, нежели этническими. Назва- ние одной из них—«хапиру»(хабиру, апиру) — закономерно привлек- ло внимание, ибо казалось сходным с «ибри». Ныне многие считают, что никаких выводов о родстве этих групп с древними израильтянами сделать нельзя, в том числе из-за хронологического несоответствия. Мы же заметим, что подобные малые социумы, которые вряд ли могут стать полноценной нацией сами по себе, вполне могут сыграть важ- ную и даже кристаллообразующую роль в формировании принципи- ально новой этнической общности28. Так что совсем отбрасывать «ха- пиру» в сторону, наверное, не нужно. Не забудем, что человек традиционной египетской закалки, Мои- сей гораздо лучше разбирался в вопросах государственного строитель- ства, чем его возможные оппоненты и конкуренты. Поэтому его воз- вышение вполне объяснимо, даже если поначалу за ним стояло не так много «вышедших из Египта» сторонников. Обстоятельства прихода Моисея к власти в племенном союзе, становившемся нацией, никогда не будут известны. Надо полагать, это произошло не сразу после вы- хода из Египта, а спустя несколько лет, вероятно, даже десятилетий. Можно вспомнить и классическую цифру в 40 лет, прошедшую между Исходом и началом завоевания Палестины. Должно быть, начало ре- лигиозно-этнической трансформации кочевнического союза упрятано где-то посредине этого срока. Существует остроумная версия о том, что Моисеев было два: один действовал во времена Исхода, а уже другой дал Израилю Закон и за- ключил Завет с Господом. На наш взгляд, авторы этой концепции пре- увеличивают желание древних израильтян упрощать собственную историю (не недавний ли исторический опыт порождает такие сооб- 28 Такой, по-видимому, была роль викингов в формировании древнерусской нации.
100 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ ражения?). Хотя подобную точку зрения можно было бы принять с той оговоркой, что Завет и Закон были событиями главными и в них, соответственно, действовал «настоящий» Моисей. А вот Исходу зна- чимость была приписана задним числом, когда он был выбран в ка- честве отправной точки национальной истории. На деле же возглавлял его совсем другой человек — да и руководил ли кто той группкой бег- лецов? Все это выглядит довольно гладенько, непонятно только одно: как у великого вождя кочевого племени, основателя его государствен- ности и религии, сохранилось египетское имя? Пережиток несущест- вовавшего, по мнению остроумцев, прошлого? Придя к верховной власти, Моисей в сответствии с правилами го- сударственной жизни решил установить единый культ. Тут он совер- шил свое главнейшее открытие, обессмертившее и его имя, и имя его народа. Это, как мы знаем, была концепция единобожия, оформлен- ного в иудейской традиции, как Завет между Господом и народом Из- раилевым. Относительное сходство этой идеи с культом Солнца-Атона, вве- денного Эхнатоном, неоднократно отмечалось учеными. Считается, что авторство монотеистической идеи (насколько в наших силах при- писать ее какому-то историческому лицу) принадлежит именно еги- петскому фараону. Однако несомненно, что ко времени Моисея, идея эта была почти (в египетских масштабах) мертва, хотя у нее, возмож- но, оставались приверженцы. Моисей, скорее всего, был с этой идеей знаком. Более того, также возможно, что группа будущих изгнанников уже в Египте поклонялась своему, «отдельному» богу и этим вызвала недовольство коренной нации, к тому моменту прочно вернувшейся к традиционной религии предков. В любом случае, Моисей не просто начал государственно-религиозную реформу, но в ходе борьбы со ста- рыми верованиями и тотемами решил противопоставить им не нового идола, а вездесущего незримого и непознаваемого Бога. Так он изме- нил историю человечества. Оппоненты сопротивлялись. Неизвестно, в ходе ли борьбы за власть или позже, при проведении религиозной реформы29, — среди протоиз- раильтян произошли серьезные вооруженные столкновения, след ко- торых сохранился, например, в 32-й главе книги Исхода: «И сказал 29 Не исключено, что оба события являлись сторонами одного процесса: сто- ронники Моисея были одновременно сторонниками нового (или вынесенного из Египта) культа, и наоборот. Последующие волнения и попытки возврата к идоло- поклонству, по-видимому, также отражают реалии политической и религиозной борьбы среди будущих иудеев.
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 101 им: так говорит Господь Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего... И пало в тот день из народа около трех тысяч человек»30. Моисей победил и стал царем нового народа, верховным священником новой религии, возможно, осуществив то, что ему не удалось сделать в Египте. А мо- жет быть, он был на родине вечным оппозиционером и о власти не думал. Причем оппозиционером активным и рьяным, что и довело его сначала до изгнания, а потом до царствования. Не исключено, что власть Моисея над протоиудеями была в первую очередь религиозной и что ее наилучшими инструментами стали единоверцы и соизгнан- ники пророка — отдельная от прочих кочевников группа, в дальней- шем ставшая «израилевым коленом» без собственной территории — священниками-левитами31. Несомненная гениальность Моисея, о которой уже упоминалось, не позволяет отвергнуть возможность того, что и Законы являются плодом его государственного творчества. В конце концов он как че- ловек образованный прекрасно понимал их необходимость. Впрочем, кое-какие неписаные законы у кочевников, конечно, уже были. Кроме этого, древний список десяти заповедей наводит на мысль о том, что установления собственно Моисеевы были именно религиозно-куль- тового свойства. Считают, что подобные «культовому декалогу»32 30 Исх. 32:27-28. Считается, что наказания отступников, которых полным- полно в «легенде об Исходе», внесены в текст поздним редактором Р, относив- шимся к священническому сословию. Наша точка зрения такова: автор Р мог придать таким рассказам заметно больше места и значения, но не мог их целиком выдумать. Моисею действительно пришлось выдержать нелегкую борьбу «со своими», и память об этом сохранилась. 31 Одним из протолевитов, которому библейский автор приписывает особую символическую роль в борьбе с «прилепившимися к Ваалу» израильтянами (Числ. 25:5-11), является, по традиционной генеалогии, внук Аарона и соответственно внучатый племянник Моисея Финеес (совр. транскрипция Финеас). Имя это, как уже давно замечено, египетское. Оно долго сохранялось в священнической среде. Его например, носил один из сыновей Илия (не путать с пророком Илией), пред- шественника Самуила в качестве судьи Израиля. Любопытно, что другого сына Илия звали Офни (совр. Хофни; 1 Цар. 4:4, 11, 17). Это имя редкое и тоже египет- ское (Cross К М. Canaanite Myth and Hebrew Epic. Cambridge; L., 1997. P. 209). Очевидно, что определенные имена намеренно сохранялись в роду. Поэтому на- личие среди них нескольких египетских трудно признать случайным. 32 Исх. 34:13-26. Этот текст заметно отличается от общеизвестного декалога этического.
102 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ немногочисленные ритуальные формулы Книги Исхода не принадле- жат ни к одному из определяемых литературных пластов Пятикнижия и восходят к самым ранним традициям. Не исключено, что главными законодателями были ученики и на- следники Моисея, быть может, даже Иисус Навин. А уже благодаря потомкам все возможные государственнические доблести соедини- лись в лице основателя нации. Такие случаи известны. По-видимому, Моисей начал процесс систематического законотворчества; был он, конечно, и верховным судьей племени. С течением времени основные нормы оформились, устоялись и стали освящены его авторитетом. Какое из духовных открытий или, точнее, творений Моисея пред- ставляется нам наиболее важным? Безусловно, единобожие, причем именно в сфере абсолютного, всеведущего, непознаваемого Бога, по- скольку само единобожие уже проявлялось до Моисея, а вот бесплот- ность и всеобщность Божия были до него человечеству неизвестны. В настоящее время они признаны почти всеми верующими людьми, независимо от того, каким именем они величают своего Бога и какие обряды для этого используют. Удивительное откровение, снизошед- шее на Моисея, постепенно, всего лишь за две-три тысячи лет, стало достоянием значительной части человечества — возможно, это воис- тину был Дух Божий33. Скажем здесь, что современный читатель, вчитываясь в рассказ о Моисее, без интереса просматривает большинство страниц, посвя- щенных детальным религиозно-законодательным установлениям, в пользу которых поздние редакторы значительно сократили известия о самом законодателе — они фрагментарны и прерывисты. А не этого ли хочется нам, воспитанным литературой последних двух веков, — почувствовать индивидуума, личность, человека, стоящего за Зако- ном? Что там произошло у него в семье? В 12-й главе Книги Числ го- ворится, что Моисей взял себе «жену Ефиоплянку», наперекор мнению семьи — брата Аарона и сестры Мариамь?34 Как именно протекала 33 Напомним, что, помимо иудаизма, христианства и ислама, существуют и другие монотеистические религии и системы, не восходящие к Ветхому Завету и явленные Господом через иных посредников. 34 Путем несложных манипуляций родиной этой «женщины из страны Куш» (Эфиопии) делают «Кушан» и отождествляют ее с первой женой Моисея. Одна- ко темнокожая эфиопка выглядит достовернее, как и то, что семью пророка не удовлетворяла ее расовая принадлежность: неслучайно, по воле Господа Мари- амь покрывается «проказою, как снегом». Так, возражавшая против чрезмерной пигментации ближнего сестра пророка получает в наказание полную депигмен-
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 103 политическая борьба в племени, что должен был сделать Моисей, дабы удержать власть в период неудач? Ведь первая попытка вторже- ния в Палестину с юга закончилась поражением35. Конечно, жаль утраченных строк жизнеописания Моисея. Но не попади в руки тому из священников, кто составлял нечто вроде рели- гиозно-законодательной конституции Иудейского царства, уже тогда очень древний текст, который мы теперь называем яхвистско-элохист- ским (J/E), не включи он его в свою «конституцию», мы бы и вовсе не узнали о Моисее ничего или почти ничего. Не говоря уже о других, важнейших для нашей цивилизации образах Книги Бытия. Был ли текст J/E священным уже во времена иудейской монархии? Кажется, что нет, но после работы над ним священнического редактора (редак- торов) таковым стал, ибо результатом этих трудов и явился известный нам текст Пятикнижия, кодифицированный и сохраненный в веках. Именно редактор Р, по мнению большинства ученых, совместил J/E и написанную в VII в. до н. э. так называемую девторономическую историю — от книги Второзакония до 4 Книги Царств36. Произошло это уже после вавилонского пленения, хотя на этот счет существуют разные версии. Некоторые специалисты считают, что J/E и девторо- номический пласт были впервые совмещены еще во времена поздней Иудейской монархии VII в. до н. э. В любом случае не стоит пенять на священника Р: он донес до нас не так уж мало. Вернемся теперь к последнему периоду деятельности Моисея: ему оставалось содеять еще одно, уже геополитическое свершение — без него, кстати, все духовные открытия египетского изгнанника могли не приобрести всемирного звучания. Речь идет о завоевании Палестины. Было ли оно случайным или продуманным, неизвестно. Книга Чисел тацию — еще одна демонстрация принципа Божественного Талиона. Кстати, еще один кандидат в прототипы Моисея, Масесайя, сын фараона Сети II, был наместником в стране Куш и, скорее всего, тоже женился на тамошней урожен- ке, а потом вернулся на север и вступил с отцом в междоусобную борьбу (сооб- щения о том, что Моисей был послан в пределы Куша усыновившим его фарао- ном и пребывал там около десяти лет, сохранились в поздней эллинистической традиции). 35 Числа, гл. 15. 36 Был ли автором Второзакония и большей части последующих исторических книг один и тот же человек, сказать нельзя, но филогогический анализ позволяет считать этот пласт одним целым. Однако и здесь не все просто: исторические книги, по-видимому, подверглись дополнительной редакции, скорее всего, уже после падения Иерусалима в 586 г. до н. э. (их основного автора называют Dtr или Dtr а второго — Dtr,).
104 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ доносит, что после вышеупомянутого поражения последовали первые военные победы (с памятью о них связано единство племен, впослед- ствии составивших ядро израильской нации). Вооруженная миграция из-за Иордана37 согласно традиционной хро- нологии началась почти через 40 лет после изгнания протоизраильтян из Египта. Организация вторжения в Палестину, судя по всему, яви- лась последней важнейшей внутриполитической победой Моисея — следы пацифистского сопротивления в Писании видны очень отчетли- во, хотя причины их внятно не излагаются38. И если бы кочевники не создали оседлого, земледельческого государства, пусть самого просто- го, архаичного, очень возможно, что и сами бы они растворились в ис- торическом пространстве, и религия их исчезла бы вместе с ними. Однако этого не произошло именно потому, что протоизраильтяне осели в Палестине и начали (а точнее продолжили) государственное строительство. Все-таки Моисей властвовал над племенем (или сою- зом племен), а не над государством в строгом значении этого слова. Скрепляли подобную власть его личные качества и какая-то тради- ция. Вскоре после прихода на Землю Обетованную союз этот распал- ся, сохранив общность религиозных и законодательных установле- ний (и потому языка), что помогло несколько позже свести их в новую, уже полноценную нацию. Но это случилось уже при Сауле и Давиде. Поэтому закончим наш рассказ о Моисее на вторжении в Палестину. Причин можно выдвинуть несколько, и пусть желающий выберет наи- более приемлемые. Для простоты вспомним несколько исторических эпизодов, подоб- ных рождению древнеизраильского государства, и попробуем понять, чем события иных эпох и цивилизаций отличаются от появления на свет «избранного народа». Истории ведомо много случаев успешного вторжения кочевников на земли, заселенные оседлыми племенами. Возможных исходов такой колонизации, как правило, два — либо завоеватели ассимилируют побежденных, либо наоборот. Последнее в истории случалось много чаще, ибо земледельцев, как известно, за- метно больше (они значительно реже голодают), а их культурная среда гораздо более разнообразна и устойчива. Прекрасным примером мо- гут служить многочисленные оккупации Китая различными «север- ными варварами». Даже если захватчикам, покорившим Поднебес- ную, удавалось в течение длительного времени сохранить этническую 37 Согласно Библии, иудеи обошли Мертвое море с востока. 38 Не мудрено, оппоненты-то проиграли, вот их аргументы и исчезли во тьме времен.
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 105 идентичность, они все равно очень быстро китаизировались в смысле культурно-поведенческом. То же неоднократно происходило в Между- речье: кутии, амореи, касситы и другие племена, с тем или иным успе- хом вторгавшиеся в пределы древнейшей цивилизации, постепенно оказались перемолотыми великой шумеро-аккадской культурой. Бывало и обратное. Возникшая как бы по мановению высшей воли этническая общность вырастала из не принимавшегося современни- ками всерьез историко-географического «болота» и в считаные деся- тилетия выстраивала громадные государства, наложившие заметный отпечаток на последующие века. Наиболее знаменитыми примерами возникновения великих империй, созданных кочевниками, являются Арабский халифат и Монгольский каганат. В обоих случаях ситуа- ция этнического рождения напоминала древнеизраильскую: неболь- шие племена, находившиеся на ближней периферии «культурного» земледельческого мира, объединились вокруг харизматической лич- ности и нового, законодательно установленного кодекса поведения39. Однако судьба арабской и монгольских империй оказалась совер- шенно различной. Империю Чингисидов не пронизывало единое идеологическое про- странство, именуемое религией, не было в ней поэтому и этническо- социальной общности. Пространства же были завоеваны обширней- шие, оттого через несколько десятилетий после смерти основателя империя распалась. Те ее части, что включали в себя древнейшие и богатейшие цивилизации40, споро начали перенимать культуру побеж- денных, другие же быстро превратились в раннесредневековые госу- дарства41. Вслед за этим опять-таки последовало их религиозное само- определение, но уже с помощью иноземной религии—того же ислама. Все эти ханства, как и полагается раннесредневековым структурам, были относительно неустойчивы и вследствие неумолимой истори- ческой закономерности их постепенно победили и поглотили опра- вившиеся оседлые государства-соперники42. 39 Пророк Мухаммед и Коран — у арабов; Чингисхан и его знаменитый свод законов Яса — у монголов. 40 Иран, Китай и в меньшей степени Маверранахр — современная Средняя Азия. 41 Золотая Орда и ее соседи-наследники. 42 Первый удар им нанес Тимур Хромой. Окончательное уничтожение на- следников Орды было совершено неумолимо расширявшимся Московским го- сударством, стершим последних Чингисидов (крымских ханов) с лица земли в конце XVIII в.
106 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Но невозможно объяснить немедленный распад монгольского госу- дарства лишь пространственным рассеянием. На ум тут же приходит судьба Омейядского халифата, пусть он тоже существовал относитель- но недолго. Однако за эти годы произошло невероятное: колоссаль- ные пространства от оазисов Восточного Туркестана до Пиренейского полуострова оказались на сотни лет объединены в новую цивилиза- цию — исламскую. При этом только наиболее отдаленным (тюркским) и наиболее древним (иранским) народам удалось сохранить свой язык, а Северная Африка, Ближний и Средний Восток заговорили по-араб- ски. И несмотря на логичную утрату наиболее периферийных евро- пейских областей, арабоязычное геополитическое пространство со- храняет очертания более чем тысячелетней давности43. Как смогла добиться этого культура, созданная на пустом месте? Только с помощью единой идеологии, только потому, что любой чело- век, принявший ислам, автоматически интегрировался в новое обще- ство. И ни ему самому, ни тем более его детям не были заказаны ни- какие пути в этом едва возникшем мире. Он мог остаться в деревне, вкалывать на земле и платить потихоньку налоги в казну местного эмира, а мог сесть на коня и отправиться завоевывать царство или, по крайней мере, нескольких красивых жен (или трудолюбивых — кому что нужно). Можно еще долго рассуждать об очаровании раннеислам- ской цивилизации, но эта тема выходит за рамки нашего труда. Здесь только скажем, что Мухаммед был вторым человеком в мировой ис- тории, которому удалось создать народ, государство и религию и обес- смертить первых с помощью последней. Его учение только крепло со временем, в течение многих лет после ухода из жизни отца-основателя оно продолжало жить, несмотря на все расколы, отступничества и по- литические потрясения. Если кого и сравнивать с Моисеем, то именно Мухаммеда (заметим, что и сам Пророк считал себя идейным наслед- ником Мусы — первого человека, которому Аллах вверил Книгу)44. 49 В последние годы началось возвращение арабской культуры и ее носителей и в европейские города, хотя в иной, нежели в Средние века, конфигурации — например, во Франции их много больше, чем в Испании. 44 Ссылки на Коран могут быть многочисленны, упомянем здесь суры «Коро- ва» и «Семейство 'Имрана», в которых есть множество обращений к Священ- ной иудео-христианской истории. Приведем лишь самую знаменитую цитату: «Мы дали Мусе писание и вслед за ним Мы отправили посланников; и Мы да- ровали Исе, сыну Марйам, ясные знамения и подкрепили его духом святым. Не- ужели же каждый раз, как к вам приходит посланник с тем, чего ваши души не желают, вы превозноситесь? Одних вы объявили лжецами, других вы убиваете»
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 107 Объяснить сравнительную устойчивость или неустойчивость раз- личных кочевых империй, пожалуй, можно, а вот как объяснить их возникновение? Ведь в истории было немало столь же мощных дви- жений народов, не завершившихся особым вкладом в цивилизацию. Вспомним хотя бы вторжение гуннов в Европу, бывшее частью так называемого Великого переселения народов (Volkerwanderung). Еще больше материала такого рода дает само Великое переселение, про- должавшееся несколько веков. Древние историки оставили немало сведений и о менее удачных вторжениях северных орд на римские и греческие земли. Полна сходными известиями история Востока. На- лицо явление повторяющееся, т. е. закономерное. Отмахнуться от него нельзя. Так что же генерируют подобные события? Ученые, как водится, на эту тему спорят, но удовлетворительного ответа пока никто не предложил и, скорее всего, не предложит. Воз- можно, навести на правильный путь могли бы текущие события ми- ровой истории. Но, увы, нам не дано разбираться в современности — так называемый эффект приближения препятствует анализу тех ис- торических потрясений, частью которых мы являемся. Наиболее разумной представляется гипотеза демографически-климатическая, хотя для всестороннего объяснения указанного феномена ее будет все-таки маловато45. Понятно, что численность кочевой популяции зависит от пого- ловья скота и напрямую связана со степным климатом и его колеба- ниями. Периодическое появление излишков населения ведет к тому, что накал конкуренции за тот или иной географический ареал стано- вится выше обычного. Подобные конфликты особенно обостряются в периоды засухи или при других неблагоприятных обстоятельствах (давление соседей и т. п.). Существует мнение о земледельческо-ско- товодческом экономическом симбиозе древности, баланс которого в политически или экологически нестабильные времена перекашивался (2:81) (Коран / Пер. И. Ю. Крачковского. М., 1963). Несомненна параллель с евангельским текстом, который уже частично цитировался: «Я посылаю к вам пророков... и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ва- ших Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе!» (Матф. 23:34 и 37). 45 Подробно данная проблема и ее нетрадиционное решение изложены в тру- дах Л. Н. Гумилева (в первую очередь, в книгах «Этногенез и биосфера Земли» и «Поиски вымышленного царства»). Классической повестовательной историей евразийских кочевых держав является «L'Empire des Steppes» («Степная импе- рия») крупнейшего французского медиевиста Рене Груссе (Rene Grousset).
108 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ в сторону оседлого населения, ибо оно могло с большей вероятностью само себя прокормить. Любопытно в этой связи, что археологические данные свидетельствуют о том, что поселения в древней Палестине возникали волнообразно, последнюю из волн датируют XII-XI вв. до н. э. — примерным временем израильского завоевания. Все это верно. Но как объяснить в таком случае объединение до- селе разъединенных, победоносность многократно побеждаемых? Почему изгнанники из одной земли часто становились завоевателя- ми, пройдя длинный и изматывающий путь переселения? И не пото- му ли наиболее знаменитые эпизоды кочевого вторжения заметно возвышаются в мировой истории, что они являются скорее исключе- нием, чем правилом?46 Не погибло ли большинство кочевых племен, будучи задушено за- сухой, истреблено соседями и истощено междоусобной рознью? Не было ли уничтожение 90 % населения обычным исходом подобных конфликтов? Какова роль отдельной личности — будь то Чингисхан, Тогрул-бек или султан Осман, их ближайшего окружения — людей, отказавшихся умирать, быть побежденными? Каков механизм образо- вания протоэтноса — самой крепкой человеческой общности, дока- завшей право на жизнь в самых тяжелых условиях, выдержавшей бой на уничтожение, а иначе мы бы о них не услышали? Что сплачивает людей — отчаяние? Но ведь не оно одно, и тем бо- лее не желание простых земных благ Ими движут иные порывы, их поведением управляют совсем другие императивы. Не только жела- ние выжить, а выжить на своих условиях, не подчиниться, а одолеть. Можно назвать это отчаянием, помноженным на силу. Причем про- исхождение отчаяния (политико-климатическое) нам более или менее понятно, но вот откуда берется сила, вслед за которой следуют объеди- нение и победа, совершенно неясно. Происхождение ядра нации всегда окутано тайной, так как люди, его создавшие, не оставляют письмен- ных свидетельств. Несколько поколений спустя их имперские наследни- ки создают архетипичную легенду о собственном рождении, из кото- рой очень трудно выудить зерна истины. Так что ответа по-прежнему нет или он попросту находится за пределами нашего понимания. Древние израильтяне, впрочем, никакой земной империи не созда- ли. Масштабы их завоеваний тоже относительно ограниченны (да и численность воюющих сторон была не слишком велика). Несмотря на 46 К упомянутым выше надо добавить миграции среднеазиатских тюрок-турк- мен-турок — сельджуков и осман. Последнее привело к образованию громадной державы — Оттоманской империи.
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 109 то что, согласно археологическим данным, ряд населенных пунктов древней Палестины был разрушен приблизительно в XII в. до н. э., Библия об этих городах (точно идентифицированных учеными) сооб- щает не всегда; поселения же, указанные в Писании, следов таких раз- рушений часто не несут, поэтому установить, насколько завоевание Палестины было в прямом смысле завоеванием, особенно таким жес- токим, как о том повествует Книга Иисуса Навина, нельзя47. Поэтому сравнение протоизраильского «союза двенадцати колен»48 с арабской или монгольской ордой оправдано, но только для того, что- бы лучше разглядеть общие закономерности подобного процесса: племя, существующее на периферии крупной земледельческой ци- вилизации и испытывающее ее мощное культурное и политическое давление, выходит из состояния симбиоза и начинает государственно- национальное строительство. Надо заметить, что это предполагает серьезное египетское влияние на протоизраильтян, возможно, выра- зившееся в заимствовании единобожия, понимания государственной необходимости структурно упорядоченного культа и связанного с ним законодательства. Много веков спустя соратники Мухаммеда тоже на- учатся многому у евреев аравийских оазисов, сасанидских шахов и византийских императоров. Нельзя сбрасывать со счетов и климатическую составляющую: не исключено, что синайские оазисы постигла засуха и из-за недостатка кормов начался падеж скота и связанный с этим голод. Может быть, такие события повторялись время от времени. Подобные ситуации, как уже говорилось, упоминаются в источниках. Возвращаться в Еги- пет недавним изганникам было нельзя. Хотя, возможно, они бы смог- ли договориться с недавними врагами — политической истории чело- вечества известны и более резкие смены приоритетов. Но, и это самое важное, сподвижники Моисея не захотели обращаться за помощью к сильным — они сами возжелали стать таковыми. В результате было решено двигаться в Палестину. Для этого потребовался созыв племен- ного совета, похожего, например, на монгольский курултай49. 47 Создание Книги Иисуса Навина относят к гораздо более позднему времени, чем Пятикнижия. Интересно, что сообщения Книги Судей о том же завоевании заметно отличаются в сторону большей сдержанности. 48 Поначалу их было заметно меньше; так, в одном из древнейших фрагмен- тов Библии — песне Деворы — упоминаются отнюдь не все сыновья Иакова (Суд. 5:1-18). 49 Подробное описание такого собрания и механизма принятия интересую- щего нас решения содержится в Книге Чисел, гл. 10, 13 и 14.
ПО ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Опять же, уникальность была не в факте этногенеза, не в факте вторжения кочевников на соседние земли, а в объединении всего этого с культурогенезом — установлением новой религии и утверждением правил культа, т. е. первых законов, а общие законы обозначают общую систему ценностей, общий стереотип поведения. Именно это един- ство, закрепленное временем, сообщило будущей израильской циви- лизации невероятную сопротивляемость по отношению ко многим внешним и внутренним потрясениям. Только эту религиозно-культур- ную общность наследники Моисея сумели сохранить в будущем. Напоследок вернемся к вопросу о численности воюющих сторон и масштабам происходившего — они вполне локальны и невелики. Протоизраильтяне захватили относительно небольшие области, имев- шие, впрочем, весьма четкие природные границы50. Посему суще- ствование отдельного этноса внутри этих рубежей имело под собой неплохую географическую основу. Точнее сказать, длительность тако- го существования была обусловлена возможностью защиты от внеш- него мира. При этом природные преграды не только заменяли кре- постные стены, они еще и препятствовали рассеянию и растворению отграничиваемого ими малого народа. Почему доизраильские народы, в свою очередь, не смогли проти- востоять пришельцам, неизвестно. Возможно, они представляли со- бой разъединенные города-государства, находившиеся на стадии ран- ней древности, не слишком сильные поодиночке и потому павшие один за другим под сплоченным натиском завоевателей. А те «вспом- нили» о своих племенных различиях только после того, как борьба за утверждение на новых землях в основном завершилась успехом. Да и не так уж много их было — и тех и других. Возможно также, что обез- доленная (или бесправная) часть населения Ханаана в то время как раз восстала против устоявшихся порядков и присоединилась к при- шельцам (упоминавшиеся ранее хапиру). Необходимо сказать и о том, что рубеж XIII—XII вв. до н. э. стал для восточного Средиземноморья временем страшных потрясений, часто именуемых вторжением «народов моря» (выражение египетского ис- точника). В результате мощной миграции с севера или запада, при- чины и ход которой нам неясны, пали такие сильные государствен- ные образования, как микенская Греция и Хеттское царство, а Египет был вынужден оставить свои палестинские и ливанские владения. 50 Возможно, это было лишь несколько поселений к северу от Мертвого моря. См. более подробное обсуждение вопроса ниже в разделе «Ранний Израиль: ис- торическая традиция и возможная реальность».
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 111 Жизнь в Ханаане оказалась перевернутой до основания. Пожалуй, этим тоже можно объяснить успех протоизраильтян51. В любом слу- чае, кажется, что завоевание Палестины проходило в несколько ста- дий, причем только первой из них была собственно военная52. Поэтому лучше говорить не о завоевании, а о проникновении. Иерусалим, судя по всему, стал еврейским городом заметно позже — в результате уже классической ползучей колонизации53. На тактическом уровне образование древнего Израиля лучше срав- нивать с возникновением небольших эмиратов средневековых тюрок, некоторые из которых были созданы на том же Ближнем Востоке. Еще более точную параллель можно увидеть в истории обособленного ко- чевого племени, сумевшего вырвать себе небольшой, географически уникальный участок земли на самом краю Великой степи, зацепивше- гося за новую родину и удержавшегося в своем ареале на протяжении тысячелетия, несмотря на вечную пограничность, воинственность со- седей и полную с ними непохожесть, вплоть до XX в. препятствовав- шей их суперэтнической интеграции54. Странным образом судьба из- раильтян, также обособленных и пограничных, зажатых на крохотном кусочке земли между Египтом и Ассирией или Вавилоном, похожа на удел отстаивавших свое существование между Западом и Востоком55 потомков мадьяр, которые в IX в. поселились в Паннонии и со време- нем основали там Венгрию — ни на что не похожий островок Древ- ней степи в романо-германо-славянской Европе56. 51 И отсутствие мощного египетского противодействия оному — до появле- ния «народов моря» протекторат фараонов над Палестиной был явно выражен, и во многих ее городах стояли египетские гарнизоны. 52 Напомним, что Книга Судей, в которой повествуется о догосударственной жизни многочисленных израильских племен после переселения, говорит о соци- альной организации, весьма отличной от жесткой военно-политической структу- ры, нарисованной в Книге Иисуса Навина. Этот вопрос, а также попытки ряда ученых скорректировать библейский рассказ о миграции в Палестину с учетом данных Книги Судей, составляют отдельную проблему, выходящую за рамки на- шего труда. 53 Мы имеем в виду появление в городе иудейского населения en masse после захвата его Давидом, который, в свою очередь, не мог бы состояться, не контро- лируй иудеи его окрестности. 54 Иначе говоря, поиску союзников, необходимых для всякой небольшой нации. 55 Западом были Австрия и Германия, а Востоком — сначала Оттоманская империя, а после — Российская. 56 Еще раз напомним, что данное сравнение сделано с чисто политико-этни- ческой точки зрения.
112 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ - Наша версия относительно далека от классической библейской, хотя, кажется, не особенно. Некоторые исследователи идут гораздо дальше и указывают на многочисленные исторические несообразно- сти библейского текста, невозможность как-то линейно, без лакун, под- твердить сведения о захвате израильтянами палестинских земель, на то, что политическо-религиозная идеология авторов «рассказа о втор- жении» лучше всего отвечает времени позднего Иудейского царства и что, скорее всего, он тогда же и был сочинен. Аргументы этих авторов заслуживают внимания, но согласиться с их выводами нельзя57. Несомненно, что в Палестине на рубеже II—I тыс. до н. э. существо- вала этническая группа с единой культурно-религиозной памятью. Главным ее компонентом было «учение о едином Боге», дарованное отцом-основателем нации58. К этому же прародителю восходили не- которые законодательные установления и воспоминания об общей политической истории, включавшей в себя значительные военные победы. Скажем еще, что в те годы Египет был основной иноземной силой, накладывавшей имперскую лапу на Палестину, и не раз под- вергал ее военным опустошениям. Поэтому известие о любой «по- беде» над Египтом, сколь бы скромными в реальности ни были ее мас- штабы, могло с легкостью найти отзвук в сердце протоизраильтянина (вне зависимости от его генетической родословной), и сохраняться в 57 См. наиболее известное, но даже не самое радикальное изложение: Finkelstein /., Silberman N. A. The Bible Unearthed. N. Y, 2001. Авторы, впрочем, считают, что в рассказе об Исходе отразились и реальные события (изгнание гик- сосов, миграция семитских племен в дельту Египта, пограничные столкновения с египтянами), запечатлевшиеся в народной памяти (иначе невозможно объяс- нить упоминания о выходе «из земли Египетской» в Книгах Пророков Амоса и Осии, единодушно датируемых VIII в. до н. э.). В дальнейшем мы будем не раз упоминать эту нашумевшую работу: многие ее выводы интересны и заслуживают внимания, несмотря на спорность. Аргументация авторов подверглась тщатель- ному и, на наш взгляд, обоснованному отпору со стороны «ученых-традициона- листов», которые указывают, что имеющихся археологических данных недоста- точно для каких-либо радикальных выводов, а также обвиняют «минималистов» в легковесном отрицании информации, даваемой библейскими текстами (подр. CM.:Provan /., Philips Long V, Longman T. III. Op. cit.; Kitchen K.A.On the Reliability of the Old Testament. Grand Rapids; Cambridge, 2003). Мы подробнее рассмотрим аргументы «минималистов» и «традиционалистов» в гл. 4, при разборе ранней истории еврейских государств Палестины. 58 Теологический переход от «бога единого израильского племени» к «едино- му Богу» рассматривался неоднократно, но по-прежнему остается неуловим (а мо- жет ли быть иначе?). Кажется, что исключительную роль сыграла его невидимость и неовеществленность. Именно так Он стал уникальным — и всеобщим.
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 113 национальной памяти с особой тщательностью. Была ли ранняя исто- рия Израиля в дальнейшем приукрашена и неоднократно переписана? Безусловно. Но это вовсе не говорит о ее ложности. Добавим еще одну деталь. Часть ученых исключительно сильно занимает, являются ли основатели первого Израильского царства — Саул, Давид и подвластные им племена — прямыми потомками кочев- ников, бродивших по Синаю и Трансиордании, спасаясь от голода, египтян и вражды оседлого населения? Но ведь это совершенно не- важно, как и то, какие именно «колена Иакова» были в прямом смысле протоизраильскими, а какие были позже вписаны в общую историю. Возможность того, что какие-то соседние племена в дальнейшем за- хотели возвести свою генеалогию к Израилю, тоже кажется весьма значимой. С точки зрения ряда авторов, существуют археологические доказательства того, что предки древних иудеев (или, по крайней мере, их значительная часть) были автохтонными жителями Палестины. Однако аргументы эти заведомо не стопроцентны (и весьма оживлен- но муссируются не столько в научных, сколько в ненаучных кругах59). И они ни в коем случае не могут отменить того, что древние евреи почитали себя народом, вышедшим из Египта, и делали это гораздо раньше, чем в VII в. до н. э.60 Давид и его государство, писатели, философы и пророки древних Иудеи и Израиля были духовными наследниками Моисея, они почита- ли его религиозное наследие за свое. Единобожие явно не было изоб- ретено во времена иудейской монархии61 — оно восходит к эпохе бо- 59 Последнее связано с нынешней политической ситуацией в регионе и жела- нием противоборствующих сторон доказать свое «вечное» или, по крайней мере, «более раннее», чем у оппонента, присутствие на спорных территориях. Взве- шенное обсуждение проблемы заселения израильтянами Палестины и обстоя- тельств возникновения древнееврейского народа с привлечением последних на- учных данных см.: Callaway J. A., rev. by Miller J. M. The Settlement in Canaan // Ancient Israel: from Abraham to the Roman destruction of the Temple. P. 55-82. 60 Согласно «минималистской» версии создания древнейшего пласта Библии, популярной ныне в некоторой части научного сообщества, большинство текстов Торы и Пророков были написаны во время подготовки и проведения религиоз- ных рефом царя Иосии в VII в. до н. э. или даже еще позже. Эта редукционист- ская точка зрения является классическим примером того, что может случиться с учеными, когда они перестают видеть за деревьями лес, будь они хоть 20 раз спе- циалисты-библеисты, и прекрасной демонстрацией последствий механического переноса психологии XX в. н. э. во времена весьма отдаленные — какой, кстати, совершенно не научен. 61 Еще одна модная теория, которую мы подробно обсудим чуть ниже.
114 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ лее древней. Если малочисленное племя бывших кочевников умудрилось отхватить небольшой участок земли в Палестине, а по- том постепенно растворилось в местном населении, оставив себе и окружающим лишь память об учении о едином Боге (эта идея посте- пенно завоевывала все больше и больше умов и после долгих и страшных пертурбаций дошла в итоге до нас), то какая разница? Это же касается памяти об Учителе — не все ли равно, кого именно учил Моисей, если он до сих пор учит нас? Напоследок, с точки зрения листо литературной, невозможно все- таки не задаться вопросом: а если, как в случае с некоторыми импер- скими легендами почти что нашего времени, все описанное — только лишь высокохудожественный миф, созданный зажиточными наслед- никами кочевников несколько столетий спустя, когда у богатого и мо- гущественного государства Давида и Соломона или даже у их далеких потомков появилась потребность в героическом прошлом, необходи- мость в легенде о собственном рождении? Насколько уникальна исто- рия о рождении Израиля, насколько она вообще соответствует исти- не? Ведь почти все, сказанное в ней, можно при желании поставить под сомнение62. Что было бы, узнай мы какие-то точные подробности о жизни и деятельности реального Моисея? Оказались бы мы разоча- рованы или еще более удивлены? Здесь кажется уместным прибегнуть к совершенно не научному способу доказательства от последующего — к объяснению прошлого через будущее. Так вот, доказательством уникальности зарождения 62 Еще раз скажем, что датировка некоторых библейских событий может быть скорректирована, однако кажется невозможным отнести к столь позднему време- ни возникновение учения о единобожии. Коррекция эта, кстати, может быть са- мого различного свойства. Например, существует любопытная гипотеза крупно- го библеиста Б. Халперна о том, что Яхвист мог прийти к мысли о 400-летнем пленении евреев в Египте (Быт. 15:30), будучи знаком с текстом стелы, установ- ленной Рамсесом II (XIII в. до н. э.) в честь 400-летия культа бога Сета и позже перенесенной в новую египетскую столицу Танис (в Книге Чисел — Цоан), где библейский автор мог ее видеть в X-IX вв. (Sarna N. М. Op. cit. P. 52-54). Тогда получается, что смущающая многих своей неправдоподобностью цифра не взята Яхвистом «с потолка», а получена путем анализа современных ему источников, пусть, как мы теперь видим, не вполне точного. К сожалению, большинство уче- ных редко рассматривают подобную возможность «честной ошибки» древнего автора, им больше нравится определение «идеологически обусловленной редак- торской правки». Опять-таки, не переносят ли они в прошлое недавний истори- ческий опыт, в том числе и свой собственный? Отказывающий в честности одно- му из авторов бессмертной Книги —- что говорит он нам о себе самом?
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 115 древней Иудеи и ее религии является их последующая историческая и культурная судьба. Невероятные ресурсы, проявленные древнеев- рейской культурой при столкновении с двумя мощнейшими цивили- зациями эпохи — аккадской и эллинистической (при том, что послед- ние были несравнимо сильнее израильской с политической точки зрения), духовные и интеллектуальные плоды этого столкновения, которыми по сей день пользуются сотни миллионов людей, — имен- но они свидетельствуют о том, что в XIV-XII вв. до н. э. в оазисах между Палестиной и Египтом произошло что-то совершенно непред- ставимое, непознаваемое, невозможное. И чем больше думаешь об этом, тем легче понимаешь своих предшественников, которые для объяснения тех навеки заметенных временем событий использовали слова «Воля Господня». Современное, но необходимое примечание Земля сокрушается, земля распадается, земля сильно потрясена. Исайя 24:19 Автор пышет эти строки вечером 11 сентября 2001 г., еще не зная, в какое место книги он их включит. И включит ли< Однако не напи- сать этого нельзя, ибо любой историограф еще и очевидец. Очень легко отказаться от создания истории своего времени, ссылаясь на аберрацию приближенности, на невозможность полно и беспри- страстно оценивать недавние события, еще пахнущие кровью и по- том друзей и недругов, родственников и врагов. И возможно, такой поступок — единственно честный, ибо не желая идти по пути, мо- гущему привести к необъективному суждению, исторический писа- тель отказывается участвовать в создании лож:ного образа и хотя бы так противопоставляет себя ему. Не можешь приблизиться к реальности, не берись за труд, претендующий даже на частичное постижение истины. И верно: в день, когда, вполне вероятно, закончилась одна эпоха в истории человечества и началась другая, не менее ужасная и крова- вая, чем все предыдущие, нам неизвестны и непонятны даже мелкие обстоятельства происшедшей трагедии. Нам тем более непонятны ее причины и движущие силы. Но они есть, как ни горько это при- знать. И историку будущего, может, не такого далекого, они будут
116 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ видны очень отчетливо. Горько же оттого, что если бы мы увидели очаги надвигавшейся бури... Или даже не мы, а те, от кого зависит принятие серьезных политических решений... Как будет достоверно установлено чуть позже, видели же! Все, как будет неопровержи- мо доказано, происходило у нас на глазах! Только слепой, напишет историк, мог этого не заметить. Да, надо признать, мы были слепы. Даэюе те, кто, как окажется, предупреждал об угрозе. Плохо пре- дупреждали. Приходится расписаться: мы не прозорливее предыду- щих поколений, хотя сильно превзошли их по уровню автоматизации. Только достаточное ли это утешение? История не знает сослагательного наклонения. К этому челове- чество по-прежнему не может привыкнуть, как и не может отка- заться от невероятно притягательного желания бороться со ста- рыми, знакомыми угрозами, упорно не замечая новых. И так из века в век. Главная опасность для человека — в нем самом, в его действи- ях, в идеях, которые направляют эти действия. Разум человечес- кий — вот истинная вотчина дьявола. Если он отравлен, если замут- нен, если попросту не ухожен, нет в мире лучшего рассадника тьмы. Разум есть величайшее орудие человека, и как же легко он может быть употреблен во зло! И сколь малы усилия, направленные на осво- бождение разума. Как часто борцы с лоэюью на деле желают всего лишь возвести на трон новый, лучший, более совершенный и все- объемлющий обман. Не потому ли этический прогресс человечества малозаметен по сравнению с прогрессом техническим? Возможно, и даже наверняка, что в последующие дни и недели выяснится имя врагов, которых, увы, нельзя назвать иначе как Сила- ми Тьмы. Имя, которое в эту секунду автору неизвестно, хотя спи- сок возможных кандидатов невелик и очевиден любому. Автор даже рад, что в данный момент еще не определен точный адрес тех, кто задумал и осуществил массовое убийство, — так честнее. Дело в том, что сегодня автор впервые забыл о своей националь- ной принадлежности, о родном языке, о воспитавшей его российской культуре, забыл о справедливых исторических счетах, которые мно- гие великие цивилизации, на границах которых ему выпало жить, вы- ставляли и выставляют друг к другу, считаясь при этом старыми обидами и иногда пытаясь расплатиться ими за новые несправед- ливости. Другая общность оказалась в этот миг даже важнее ро- дины. Выше было употреблено слово «враг». Так что есть для автора враг? Философ может, конечно, от такого ответа устраниться, а вот современник — обыкновенный нормальный человек — пожалуй, обязан определиться.
ВСТАВНАЯ ГЛАВА О ПРОБЛЕМЕ РОЖДЕНИЯ 117 Величайшие писатели и мыслители правее социальных теорети- ков и исторических реалистов — человечество делится только на две части. Все люди грешны, праведников очень немного. Но даже мы, грешники, относимся лишь к двум категориям — создателей и разрушителей. Масштабы нашей деятельности могут быть незна- чительны, но именно они определяют судьбу нашей души. Сколь бы ни было мало созданное или хотя бы сохраненное нами, оно неимо- верно превосходит любое разрушение, любой распад. Какими бы кра- сивыми словами и образами не оперировали разрушители, любой, самый непривлекательный внешне и непритязательный труд всегда окажется много выше. И здесь снова скажем о мифе как части иного мира, искаженном, статичном образе, который захватывает сознание, подчиняет себе разум и управляет своим пленником, манипулирует им с легкостью. Разум, находящийся в чьей-то власти, разум несамостоятельный — уже на полпути к дьяволу. Если человек не хозяин своего сознания, то как ему отличить «нас возвышающий обман» от ложного образа? Истину — от самой великой Лжи, той, что сумела выдать себя за Правду? О чем думали люди, решившие прервать тысячи чужих оюизней? Неужели о том, что они, разрушители Башен, станут по- этому Рукой Господа? Не потому ли нью-йоркские башни и привлек- ли эюелающих распространить свой внутренний распад и неминуе- мую гибель на как можно большее число окружающих, что где-то в темных глубинах их рассуждений застряла мысль о башне-символе? Страшны пути самообмана, но всегда логичны. Да, без Сказки сложно, не исключено, даэюе невозмоэюно жить. Но у нее должно быть свое место — в детстве, в игре, в безвредном ритуале, в минутах умственного отдыха. Но Сказка, управляющая миром, — это страшно. Слеп и неимоверно опасен разум, подчи- ненный Недоказуемому Образу, а миф по определению недоказуем и потому, как это ни печально, безумно устойчив во времени. И сколь- ко лее зла исходит только от существования мифа о необходимо- сти — и неотвратимости самого Зла! От мифа о предопределен- ности Добра и не-Добра, от мифа об отсутствии выбора. Однако выбор существует, и сделать его вполне в наших силах. Логика и желание истины — вот единственное оружие, с кото- рым мы выходим на бой с ложным образом, с тем, кто требует не доказательств, а действий. Кто не желает рассуждать, а жаждет приказывать. Кто манит мнимой свободой от раздумий, а на деле печется только о своей власти. Но даже среди множества серьез- ных врагов всегда есть самый главный враг, самая злокачественная
118 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ легенда о том, что часто во имя высоких целей необходимо проли- вать кровь — свою и чужую. Учение о безразличии к жизни, о награ- де за убийство. Миф о первичности Меча, утверждающий, настаи- вающий на том, что в конце концов всегда побеждает оружие. Но никогда человечество не будет живо Мечом. Сама история неоднократно показала, что бывает с тем, кто поднимает меч пер- вым. И так будет всегда. Уязвимость зла в том, что оно не помнит исторических уроков. Зло не непобедимо, ему просто не нужно да- вать фору. Нельзя забывать, нельзя отворачиваться от реальности, не замечать очевидного, а заметив, нельзя притворяться, что от- дельный человек не в силах сделать ничего. Тогда будет много мень- ше жертв. Жертвы, как правило, платят за чуэюие преступления, за чужие ошибки. Жертвы — всегда невинны. Поэтому говорить об этом больно. У человечества сегодня был очень плохой день. На этом заканчивается написанное в ночь с 11 на 12 сентября 2001 года.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ, или ЦЕПОЧКА НЕСВЯЗАННЫХ ПОРАЖЕНИЙ О Ассур, жезл гнева Моего! и бич в руке его — Мое негодование! Исайя 10:5 Мы неизбежно видим историю Древнего Востока в двух совсем раз- ных перспективах. Одна, сравнительно молодая, плод недавней рабо- ты трех-четырех поколений ученых-востоковедов, похожа на привыч- ную историю обитаемого и частично цивилизованного мира послед- него тысячелетия с гаком. Это — история государственная, в данном случае — имперская: рассказ о взлете и падении Ассирии, Вавило- нии, Персии, их соседей и геополитических соперников. Она места- ми фрагментарна, часто суха и непонятна, но почему-то знакома, нужно лишь заменить имена и географические реалии. Цари ходят в походы, строят столицы, расправляются с изменниками, сочиняют оды самим себе. Другая историческая перспектива, много более древ- няя и имманентная нашей культуре — библейская. Ведь крошечное государство, затерянное в Палестине, и почти не замеченное импер- скими анналами, создало величайшую литературу и глубочайшую философию (о религии уж не говорим), повлиявшие на жизнь всего человечества. С точки зрения библейских авторов центром древневосточного мира был Израиль. В исторической же реальности этим миром пра- вили его имперские повелители: Египет, Ассирия, Вавилон, хетты. Но нужно ли противопоставлять одну историю другой? Говорить, что перипетии ассирийского или вавилонского бытия маловажны и неинтересны? Или, наоборот, упрекать древнееврейских авторов в узости взглядов и субъективности, в том, что они не удосужились рассказать нам удивительную историю Древнего Востока во всех подробностях? Конечно, трудно удержаться от очевидного наблюдения — биб- лейский дискурс оказался мощнее самой могучей империи. Но зна- чит ли это, что судьба древних стран не может нас ничему научить, что мы должны оставить историю мертвых народов на долю специа- листов, что ничего не потеряем оттого, что забудем ее опять и снова? Ведь именно эта история стала общей, человеческой, именно этот
120 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ мир породил Библию, породил нашу цивилизацию, нашу культуру. Утраченный и до конца непонятный мир, центром которого на протя- жении многих веков был Великий Город на берегу Евфрата. Напомним, что рождение легенды о Вавилоне стало побочным продуктом столкновения мощнейшего государства Навуходоносора с политически деградировавшим Иудейским царством. Произошло это в начале VI в. до н. э. — амплитуда исторических потрясений достиг- ла апогея почти в тот самый час, когда пророк Иеремия задыхался в придворном зиндане. Вавилон исчез из поля нашего зрения где-то в конце правления Хаммурапи или при его ближайших преемниках — веке, наверно, в XVII до н. э.; иудеи же обосновались в Палестине на полтысячелетия позже. Попробуем перекинуть мост между этими очень отдаленными эпохами. Что происходило с основными действующими лицами нашей ис- тории в этот громадный промежуток времени? Что, в конце концов, привело их друг к другу? Про древних иудеев кое-что известно бла- годаря авторам и переписчикам Священного Писания, а вот что было с Вавилоном в течение примерно тысячи лет, до создания общеизвест- ной Нововавилонской империи, навсегда вошедшей в историю чело- вечества? Попробуем разобраться со всем по порядку. Черные дыры истории: месопотамская вариация Пытаясь по крупицам найти ответ на последний вопрос, по крупицам собрать картину истории так называемого Средневавилонского пе- риода, приходишь к печальному выводу: по большому счету, перед на- ми настоящая черная дыра. Культурная, историческая — какая угодно. Дыра размером в тысячу лет, находящаяся на месте одного из самых знаменитых городов в истории, расположенная на землях, давным- давно заселенных грамотным и прекрасно умеющим обрабатывать землю Homo sapiens'oM. Вообще, первая цивилизация человечества в основном состоит из пустот, точнее говоря, — суперцивилизация, ибо в нее входят культуры и шумерская, и вавилонская, и ассирий- ская, и многие другие, дошедшие до нас в совсем фрагментарном виде, и к тому же разбросанные по разным векам. В таком случае принято говорить: следы уничтожены временем, что, как правило, не соответствует истине. Культурно-историческое наследие главным образом уничтожали представители того биологического вида, что
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 121 назван учеными разумным — и делали это упорно, многократно, усердно и постоянно. С точки зрения высокообразованного совре- менника, люди далеких эпох совершали довольно много странных действий, и свойственное человеку желание смотреть на предков свы- сока, казалось бы, в данном случае оправдано. Но полностью неверно, и не только потому, что мы ничем не лучше. Не хотелось бы выступать в качестве адвоката древних: они в этом не нуждаются. Одновременно попробуем уберечься и от впадения в идеализацию давно прошедших времен. Хорошо известно, что неко- торые неустанно ищут «позабытые, но самые сокровенные» истины в смутных, плохо понимаемых текстах древних народов, будто имен- но в этих стершихся строчках сокрыты какие-то утерянные совре- менной цивилизацией важнейшие секреты1. Это одновременно не- обоснованно исторически и философски малопродуктивно. Желание преклониться перед писаниями, смысл которых уже на- половину утрачен, — важный компонент мифологического сознания. Не разберешь, чего здесь больше — естественного уважения и инте- реса к тексту, пережившему века и тысячелетия, или своеобразной духовной лени — желания вторичности, того, чтобы тайны бытия были бы уже изложены (пусть в несколько туманной форме), остав- ляя на твою долю лишь толкование и следование чьим-то указаниям? Изучение древних письмен — занятие более чем достойное, но не скрывается ли иногда за его кропотливостью подсознательное стрем- ление отгородиться от реальности, требующей от нас ежедневно от- вечать на вопросы все того же бытия и делать это совершенно само- стоятельно. Опыт и знания для этого, что скрывать, вещи полезные и даже необходимые. Но еще важнее желание их применить, не пря- таться от жизни в коконе, сколь бы он ни был удобен и сколь бы ни была мерзка окружающая его действительность. Однако вернемся к прошлому. История, при близком рассмотре- нии, вызывает два несходных чувства. Во-первых, преклонение пе- ред людьми, не просто жившими в черные и тяжелые эпохи (а других эпох нам известно не так много), но, несмотря на это, сумевшими, помимо выполнения тусклой поденной работы, все время создавать что-то вечное. Во-вторых, презрение по отношению к человеческо- му обществу, к созданным им инструментам и структурам, к образу действия людских масс, раз за разом повторяющих те же ошибки на протяжении сотен и тысяч лет. К социальному организму человече- 1 Сочинения более доступные удостаиваются такого внимания отнюдь не всегда.
122 ПНТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ ства, почти не демонстрирующему способности к обучению, хотя бы на уровне, присущем почти любому ребенку. Здесь заметим, что общество-то состоит из тех самых обучаемых индивидуумов. Это приводит к неоднократно описанному противоречию: общественная и личностная сущности человека сильно различаются2. Более того, несмотря на хорошо известные примеры деградации некоторых осо- бей, традиция предполагает позитивную эволюцию отдельной лич- ности в течение ее земного существования. Так, кстати, возникает уважение к мнению и суду старших, свойственное всем народам. Считается, что они мудрее молодых. Почему? Потому что опытнее, потому что понимают: в жизни есть множество сложных проблем, запутанных и отнюдь не черно-белых. Конечно, даже коллективный разум старейшин не может распутать все загадки, поставленные бы- тием, но иногда ему это удается. Иначе такой механизм решения не- легких вопросов не родился бы и не выжил в течение долгого истори- ческого времени. Иначе обстоит дело с позитивной эволюцией целого общества. Социальные организмы человечества упорно ищут самого простого пути — энергии затратить поменьше, а получить побольше. Мудреть и усложняться — таких приоритетов ни у кого нет, иные правители могут пойти по этому пути, но общество— никогда. Обществу нужно, чтобы его не трогали, ему нужны стабильность и прогнозируемость. Отдельное поколение может быть сорвано с места под давлением мо- гучих обстоятельств и в борьбе с ними совершить невероятное3, но уже дети героев начинают транжирить отцовское добро и, бывает, вырождаются с невероятной скоростью. Когда какой-нибудь народ вдруг создает достаточно тонкий и проч- ный общественный механизм, выдерживающий натиск новых времен и несомых ими неожиданностей, то это прежде всего ведет к умопо- мрачительной гордыне представителей оного народа. Причем само- довольно раздувают щеки именно те граждане, которые не имеют ни- какого отношения ни к построению, ни к функционированию данной социальной структуры. Вслед за чем используют дарованное предка- ми государственное чудо для создания какой-нибудь громадной импе- рии, объясняя ее могущество своей богоданностью и боговдохновен- 2 «Большое общество, составленное исключительно из прекрасных людей, по нравственности и интеллигентности равно большому, тупому и свирепому животному» (Юнг К. Г. Отношения между Я и бессознательным // Психология бессознательного. М, 1994. С. 211). 3 То, что Л. Тойнби называл «challenge-and-responsc» («вызов и ответ»).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 123 ностью4. В итоге ничего хорошего не выходит. Отдельные талантли- вые граждане такой державы, пользуясь общим уровнем образования и благосостояния, сочиняют эпические поэмы, симфонии, открывают электричество и большой круг кровообращения, не желая при этом участвовать в управлении государством, становящемся все более и более грязным ремеслом. Государство же от такой напасти начинает деградировать, постепенно переходя в руки все менее компетентных людей. Потом в один прекрасный день империя рушится (часто не без помощи соседей, озверевших от многовековой прививки комп- лекса неполноценности). Поэмы и медицинские трактаты уничтожа- ются, и история начинается заново. Добавим к этому весьма несовершенный механизм передачи зна- ний, т. е. сохранения накопленных интеллектуальных ценностей5. Со- всем обойтись без передачи знаний сложно — такое общество быст- ро умрет. Но как их передавать, в каком количестве? И все ли имеют право на знание? После того как был изобретен главный механизм накопления и сохранения знаний — письменность, люди начали де- литься на имеющих к ней доступ и не имеющих. С одной стороны, по- явилась еще одна возможность расслоения человеческого общества, с другой — она не вполне совпадала с существовавшими доныне со- циальными загородками — политической властью или богатством. Поэтому грамотные или владеющие знанием стали использовать его для компенсации отсутствия прочих статусных качеств (той же вла- сти), дабы занять как можно более высокое общественное положе- ние. Верхи же общества, столкнувшись с появлением на рынке новой, неовеществленной материи, попробовали овладеть знанием путем его покупки или силового контроля (и пытаются до сих пор). Из-за всего этого человечество с самого начала своей истории за- трудняло доступ к мудрости, разрешая его только очень ограничен- ному кругу посвященных. Такая ситуация существовала вплоть до последнего времени (и еще далеко не изжита), несмотря на то что история уже многократно показала: чем шире распространение зна- ния, чем более всеобъемлющ круг допущенных к нему, тем устой- чивей общество, тем культурно значимей его цивилизация. Нельзя сказать, что этот урок в должной мере усвоен — вновь и вновь во всех 4 Подмятые империей соседние нации подобными качествами, естественно, не обладают. 5 Информация, как известно, распространяется двумя способами — - устным и письменным. Выражением первого являются школы, а второго —•• библиотеки (Интернет на сегодняшний день есть большая и несовершенная библиотека).
124 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ сферах интеллектуальной жизни проявляется стремление к эзоте- ризму. Знание при подобном подходе рассматривается исключитель- но как форма богатства, и чем меньше людей им владеют, тем выше стоимость знатока. Поэтому на протяжении почти всей истории биб- лиотеки были частными или малодоступными, а многочисленные корпорации, цеха и братства отстаивали свои секреты с помощью за- конов, тайных языков и закрытых собраний, упорно не желая понять, что в итоге сами окажутся среди пострадавших. Нет, последнее все-таки не совсем верно. Часто по счетам предков платят потомки — всего лишь одно-два поколения спустя. Предки же к тому моменту уже давно находятся в иных мирах и не могут узнать о плодах своих ошибок. Они умирают в достатке и доволь- стве, не подозревая о том, что не за горами буря, которая разрушит пышные усадьбы и разметет фамильные склепы. Но стоит ли пытать- ся предвидеть то, что произойдет после нас? Выполнимо ли это? Справедливо ли упрекать общество за отсутствие подобного предви- дения? И возможно ли заставить человека думать о будущем — не его собственном, частном, но общем—будущем совершенно абстракт- ного человечества? Как уговорить его заботиться о жизни далеких потомков? Ведь человека в первую очередь интересует он сам и (иногда) его ближайшие родственники. Как правило, ради достижения лич- ного благополучия, личного успеха он и взрослеет с возрастом — т. е. мудреет. Даже если сам не считает эту причину побудительной. Безусловно, успех необязательно имеет денежное или властное вы- ражение — кому-то важнее быть уважаемым или любимым сограж- данами и соседями, но это сути дела не меняет. При этом человек — имея в виду большинство особей нашего вида, а не великих мыс- лителей — становится все более зрелым не вследствие абстрактных раздумий, а благодаря своему опыту, собственным впечатлениям. Именно жизненная практика во многом формирует отдельно взятую личность. И от каких-таких впечатлений человек вдруг станет заботиться о далеком будущем? Вряд ли подобные способности можно унаследо- вать биологически; в генах закрепляется только необходимость забо- ты о ближайшем потомстве и не более того. Заглядывать на поколе- ние-другое вперед человека можно только обучить, и только опираясь на опыт человечества. Коллективный, социальный опыт может быть закреплен только на социальном, надличностном уровне. А если ин- формацию о судьбах внешнего мира человеку не предоставляют, а ис- тории — летописи общественного опыта — обучают в соответствии
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 125 с догмами, приятными правящей династии? Или, что ненамного луч- ше, согласно односторонней моде, охватившей цех учителей в дан- ный момент времени? Вот так получается, что личный опыт индиви- дуума — правдив или, по крайней мере, объективен и зачастую ведет к его совершенствованию. Опыт же общественный, сообщенный че- ловеку посредством кривых зеркал и кристаллов ущербной мудро- сти, — ложен или, в самом лучшем случае, весьма необъективен, и в итоге ведет к краху общества, состоящего из индивидуумов с фаль- шивым общественным опытом. Никакой позитивный личный опыт не компенсирует дефектов социального сознания. Вышесказанное имеет прямое отношение к тому факту, что чело- вечество уже примерно четыре тысячи лет пытается нащупать отно- сительно разумные механизмы общественной жизни. За это время было сделано, забыто и сделано заново несколько замечательных со- циальных открытий. Но на самом деле мы не так уж далеко ушли. Оптимист укажет на выдающиеся достижения конца XVIII-XX вв., но не забудем, какой страшной ценой они достались человечеству. Многие из этих достижений были известны и раньше, но оказались утеряны. Кто знает, не откажется ли человечество от них снова, как когда-то, — легко и бездумно? Поэтому не будем чересчур рьяно судить древних: они делали самые первые шаги в социальной истории человечества и поначалу искали самых простых путей. Оттого сила любого государства всег- да была в армии, недостаток богатств восполнялся грабительской войной, а рабство являлось естественным и весьма выгодным инсти- тутом. Никто и предположить не мог, что армия, поставленная во главу угла, рано или поздно начнет сосать соки из собственной стра- ны, что разумно организованные торговля и налоги намного выгод- нее и безопаснее нападения на соседей, а рабство обусловливает су- ществование чисто экстенсивного хозяйства, т. е. приводит к вечной экономической стагнации. Заметим, что первые две идеи за три— три с половиной тысячелетия добрались до сознания государствен- ных мужей, а вот рабство уничтожила отнюдь не экономическая не- обходимость. Рабовладельцев всех времен стагнация очень даже устраивала на уровне индивидуальном, а об общественном благе они не особо пеклись. Поэтому рабство (и это гораздо более невероятно, чем мы себе можем представить) погибло исключительно из сообра- жений духовных, этических. Но данных событий мы коснемся как- нибудь в другой раз, а пока вернемся на Передний Восток и попро- буем хоть немного заглянуть в черные дыры истории, в эпоху первых проб и ошибок человечества, о которых мы почти ничего не знаем.
126 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Первыми деградировали наследники Хаммурапи. Похоже, что вско- ре после смерти основателя династии территория его государства была значительно урезана в пользу ближайших соседей и Вавилония стала просто одним из царств Месопотамии, но уже не самым глав- ным. К этому времени (вторая половина XVIII-XVII в. до н. э.) иног- да привязывают упорядочение выдающейся вавилонской школьной системы и окончательную кодификацию основных литературных произведений шумеро-аккадского канона. Точное время этих собы- тий, конечно, неизвестно. Впрочем, роль школ-эдуб6 в истории Вавилона чуть ли не изна- чально была самой ключевой. Кажется, именно высокая образован- ность населения являлась одним из главных столпов исторической жизнеспособности Вавилона. Можно добавить, что спрос на знаю- щих людей (писцов, счетоводов и т. п.) должен быть особенно высок в центре мировой торговли, которым Вавилон всегда оставался благо- даря исключительному географическому положению. Напомним, что тогдашний цивилизованный мир простирался примерно от Малой Азии, Египта и Крита до Индии. Таким образом, для купцов Восточ- ного Средиземноморья и Верхней Месопотамии, с одной стороны, и для жителей Персидского залива и их еще более восточных соседей — с другой, Вавилон оказывался естественным центром товарообмена в силу относительной равноудаленности от означенных земель. Любая торговая экспедиция в те времена была предприятием весьма рискованным. Ехать дальше, за Вавилон, значило попадать уже в совсем незнакомые, а потому опасные места. Прибыль же от продажи товаров в самом городе наверняка была значительной: ведь в нем можно было встретить купцов с другой стороны света. Можно предположить, что Вавилон, будучи столицей относительно неболь- шого государства, много веков не утрачивал своего особого положе- ния именно потому, что являлся деловым центром тогдашнего мира7. Особое значение имела торговля на южном и юго-восточном направ- лениях — со странами Персидского залива, Аравии, Индии, и воз- можно, даже Африки, поскольку здесь у Вавилона было меньше гео- графических конкурентов. Северные пути, связывавшие Вавилонию 6 Эдубба (эдуба, э-дуба) — слово шумерское, дословный перевод: «дом таб- личек». Его используют для обозначения учебных заведений шумерского и ранне- вавилонского периодов. 7 Не забудем, что хорошо развитое земледелие тоже никуда не исчезало, акку- ратно возрождаясь после набегов разнообразных соседей, и продолжало питать вавилонскую казну.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 127 с нынешними Ираном и Афганистаном на востоке, а с Левантом, Ма- лой Азией и Египтом на западе, неоднократно перекрывались геопо- литическими соперниками, в частности ассирийцами. Говоря о способности вавилонцев перенести «темные века», в те- чение которых их государство не раз страдало от различных завоевате- лей, не будем недооценивать еще двух важных традиций: культурно- государственной, исходно связанной с Хаммурапи, а также религи- озной, возникновение которой проследить довольно сложно. А это сделать хотелось бы особенно, поскольку кое-какие серьезные духов- ные открытия принадлежали, по-видимому, древним месопотамцам. Это касается и несколько примитивной концепции единобожия, и приписания каждому человеку своего собственного, личного боже- ства, ответственного за удачливость и благополучие индивидуума, и с течением тысячелетий превратившегося в ангела-хранителя. Оба этих события ученые осторожно связывают со II тыс. до н. э. (точных дат здесь нет). Может быть, главной духовной новацией времени явилось уста- новление (насколько это слово уместно) прямых, индивидуализиро- ванных отношений между Богом и человеком (естественно, со сторо- ны человека). Судя по всему, подобный феномен остался элементом частной жизни и никак не повлиял на господствовавшие культы и традиционные обряды. Тем интереснее произошедшее. Впервые че- ловек обратился к Богу напрямую, с молитвами, уговорами, упрека- ми. Это свидетельствует о том, человек уже воспринимал себя не как песчинку, которой в соответствии с непонятными законами играют слепые небесные силы, а как отдельную вселенную, что он впервые начал требовать у Бога отчета, стал задумываться о всеобщей спра- ведливости и сообразности бытия. Человек больше не субъект прихо- ти старых шумерских или, возможно, даже дошумерских богов, он считает себя вправе вести диалог с Небом; он уже понимает, что ми- ром управляют какие-то законы, но пока не в силах их осознать и подходит к ним довольно эгоистически. Так, аккадское выражение, означающее счастливый случай, удачу или везение, переводится как «приобретение бога»8. 8 См. монографию Т. Якобсена, посвященную религии древней Месопота- мии: Jacobsen T. The Treasures of Darkness. Yale, 1976. P. 147-164. Он приводит следующие примеры из старовавилонских текстов — фразы «я никогда не смогу вернуться туда» или «с тех пор, как тебе повезло» буквально переводятся: «я ни- когда не смогу приобрести бога, который вернет меня» или «с тех пор, как ты приобрела бога» (Ibid. P. 155).
128 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Тексты, в которых впервые задаются главные, основополагающие вопросы бытия и в которых человек впервые обращается к Богу на- прямую, имеют вполне определенные параллели с соответствующи- ми библейскими книгами — от Иова до Экклесиаста9. При желании можно утверждать, что в Ветхом Завете очевидны следы заимствова- ния или, по крайней мере, влияния текста, известного под названием «Вавилонская теодицея»10, автор которого одним из первых попытал- ся объяснить, почему Бог допускает существование зла. Диалог между Страдальцем, упрекающим богов в своем несчастье, причин которого он не может понять, и Другом, убеждающим его покориться «божьей воле» и настаивающим на существовании «божественного плана», заставляют вспомнить первую часть Книги Иова11. Однако неслучай- но, как это отмечалось многими, что главную роль в философском, духовном решении этого вопроса в культуре Ближнего Востока и Сре- диземноморья сыграла все-таки Книга Иова, а не ее месопотамские предшественники. Поскольку именно древнееврейскому автору впер- вые удалось осознать и совместить существование Божественных за- конов бытия с тем, что отдельный человек не в силах охватить и по- нять Божественный план, всеобщие законы мироздания. Сходным образом наиболее пессимистические суждения Стра- дальца, как и некоторые образы древнемесопотамской философской литературы II тыс. до н. э., перекликаются с идеями Книги Эккле- сиаста — одного из позднейших текстов Ветхого Завета. Сначала 9 В СП — Екклесиаста. Здесь один из тех редких случаев, когда мы сочли воз- можным использовать более точное написание какого-либо библейского имени собственного. 10 Теодицея — божественное правосудие, «богооправдание». Термин исполь- зуется при объяснении сосуществования Творца, который благ и всемогущ, и зла на земле: от греч. «0£о<;>> (Theos -— Бог) и «5(кг|» (dike — справедливость, право- судие). Подробно о историко-философской разработке этой проблемы в антич- ности и христианстве: Аверинцев С. С. София — Логос. Словарь. С. 425-430. 11 Важная часть аргументации Друга (VIII строфа) повреждена. Ученые переводят ее, заполняя (или не заполняя) лакуны в соответствии со своими воззре- ниями (см.: Вавилонская теодицея // История Древнего Востока: Тексты и доку- менты / Пер. И. С. Клочкова. М., 2002. С. 202-206 или The Babylonian Theodicy // The Ancient Near East / Transl. by R. D. Biggs. Princeton, 1975. Vol. II. P. 160-167). Считается, что имя автора «Теодицеи» сохранилось в акростихе, содержащемся в поэме — его звали Саггил-кинам-уббиб, — и что оно еще находится в повреж- денной части каталога библиотеки Ашшурбанапала, обозначающей также про- фессию и место работы автора: «Заклинатель, служащий Вавилону» (Garelli P., LemaireA. Op. cit. P. 298).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 129 даже кажется, что незнакомый с этими произведениями человек не сможет с легкостью сказать, откуда взят тот или иной фрагмент. Сравните: «Унижают малого, что зла не делал. Утверждают дурного, кому мерзость — как правда. Гонят праведного, что чтил волю бога», и: «...увидел я все угнетение, творимое под солнцем: Вот слезы угне- тенных — а утешителя нет им, А в руке угнетателей их — сила, и утешителя нет им!» Все-таки разница поэтической мощи очевидна даже в переводе — вторая сентенция, конечно, взята из Библии12. Сходным образом и древнейший, существующий почти от Сотворе- ния мира образ преходящее™ бытия, сформулированный кем-то из аккадцев: «От прошедших дней остается нам ветер», — находит у Экклесиаста гораздо более многостороннее и глубокое отражение. Очевидна неслучайность возникновения темы всеобщей, вселен- ской справедливости, самой постановки коренных вопросов бытия: человек впервые ощутил себя и частью мира, и его центром, впервые смог обозреть накопленный его культурой цивилизационный и лич- ный опыт. Можно считать установленным то, что эти вопросы начи- нают задаваться в Месопотамии. Есть определенные основания и тому, чтобы, опираясь на многие, подобные приведенным выше, тек- стуальные параллели, постулировать аккадское влияние на ветхоза- ветные сочинения. Но закономерно и то, что завершенная форма этих вопросов и их, в некотором смысле, решение сохранилось именно в текстах древнееврейских. Важным аспектом жизнеспособности по- следних оказалось, конечно, то, что запечатлены они были с исполь- зованием победившей иероглифику алфавитной письменности, а не постепенно ушедшей в небытие клинописи, и то, что еврейская Биб- лия по языку, его образности и литературной выразительности стояла на гораздо более высокой ступени, чем произведения месопотамской духовной литературы, и поэтому смогла впечатлить многие и многие народы, удаленные от Израиля и во временном, и в цивилизацион- ном, и в географическом смыслах. Скорее всего, есть еще какие-то, высшие причины произошедшего, но мы не станем их касаться. Тем не менее очевидно, что многие вопросы, получившие художе- ственное и философское завершение в Ветхом Завете, приходили в голову древним месопотамцам. Много десятилетий в ученом мире су- ществует подспудное течение, пытающееся отыскать в цивилизации древного Междуречья то ли религию-предшественницу монотеизма, то ли прообраз учения о Троице, то ли еще что-нибудь основопола- 12 Плач Иеремии. Экклесиаст. Песнь песней / Пер. И. М. Дьяконова и Л. Е. Ко- гана. М., 1998. С. 48.
130 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ гающее. Почти все эти идеи быстро опровергаются другими учены- ми по специальным соображениям; простому же человеку достаточ- но обычной логики, чтобы увидеть, насколько сильно притянуты ар- гументы, якобы указывающие на то, что большинство великих идей древнего иудаизма рождено вовсе не в Палестине, а несколько восточ- нее и несколько раньше. Однако сие поветрие столь очевидно (а люди, подверженные ему, явно действуют от чистого сердца), что хочется спросить о его причинах. Почему многим ученым-ассириологам под- сознательно хочется установить четкую связь между предметом их занятий и древним иудаизмом, древнегреческой философией и даже ранним христианством? Циничный ответ таков: любители древностей пытаются доказать обществу нужность собственных изысканий, их связь с цивилизаци- онными основами современного общества и, как следствие, добиться большего признания и лучшего финансирования. Ответ менее ци- ничный и, по-видимому, более близкий к реальности: они стараются убедить в этом самих себя. Известно, что многие крупнейшие асси- риологи были религиозными и глубоко теологически образованны- ми людьми. Сложно определить, где здесь следствие, а где причина, но длительное и серьезное изучение древней истории не может не навести человека, даже к этому не предрасположенного, на мысль о божественном плане, божественной же справедливости и невозмож- ности объяснить, связать воедино несколько тысяч лет существова- ния человеческой цивилизации, основываясь на философии чисто материалистической. Непознаваемость времени рано или поздно приводит человека к Богу. И тогда хочется объяснить, доказать себе, что многие годы ра- боты были не напрасны, что они не только приблизили тебя к Богу духовно, но что и в смысле разрешения вопросов общезначимых тебе удалось установить какие-то закономерности существования вечных мотивов, вечных проблем человечества, вечной невозможности их решения. Хочется поверить, что тайное тайн древней Месопотамии скрывает какой-то особенный, утраченный когда-то ключ к Священ- ному Писанию, сокровенный ребус, способный открыть доступ к не- которым библейским загадкам или текстологически темным местам, и что прояснение этих сентенций или фраз обязательно приведет к просветлению людскому, лучшему пониманию бытия. Не будем настаивать на верности нашего анализа и снова обра- тим внимание читателя на то, что некоторые образы и духовные от- крытия более поздних цивилизаций явно имеют предшественников в шумеро-аккадской культуре. Почему же эти идеи не получили раз-
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 131 вития и были человечеством прочно забыты, а затем открыты заново? О факторе языка и письменности мы уже говорили: очевидно, что и более развитый литературный язык, и алфавитная письменность го- раздо больше способствовали сохранению наследия народов, вышед- ших на сцену истории после древних месопотамцев. Заключений пси- хологического характера делать не стоит, хотя они то и дело попадают в научные труды. Так, цивилизацию шумерскую называют статичной, неспособной к развитию, а при размышлениях о времени и месте на- чальной разработки монотеистического учения или стройных фило- софских схем нередки совсем прозрачные намеки. Например: духов- ные и интеллектуальные прорывы древнееврейской и древнегреческой цивилизаций связаны с тем, что иудеи стояли поближе к Богу, а гре- ки — граждане полиса — были более свободны и любознательны, чем жившие в условиях типичного восточного деспотизма неблаго- честивые вавилоняне. Касательно того, как древние израильтяне следовали Божьим за- поведям, лучше всего справиться в Священной истории, которая недвусмысленно говорит об обратном (даже с учетом позднейшей ре- дактуры). Выдающиеся же творения древнегреческой мысли были созданы в условиях гражданского неравенства, повального рабства и самой что ни на есть архаичной психологии, мотивировавшей по- ступки большинства эллинов. Напомним знаменитое место из Плу- тарха: перед Саламинской битвой командующий афинским флотом Фемистокл, герой, прославленный в столетиях и почти символизиру- ющий греческую свободу (в противовес «восточному деспотизму» агрессора Ксеркса), приносит в жертву богам трех пленных персид- ских юношей13. Подробное перечисление всех значимых эпизодов греческой истории, в которых следование обычаям весьма первобыт- ным сыграло серьезную роль, заняло бы слишком много места. По- жалуй, здесь находится хотя бы частичный ответ на заданный выше вопрос. Говоря о культурном наследии древней Греции и Иудеи, мы имеем дело с их наивысшими — и потому пережившими тысячеле- тия — достижениями. Фон же, на котором творили Яхвист и Гомер, израильские пророки VII-VI вв. и греческие философы V-IV вв. до н. э., был, по меньшей мере, не вполне благоприятен (что судьбы Иеремии и Сократа очень хорошо иллюстрируют)14. 13 Плутарх. Сравнительные жизнеописания. М., 1994. Т. 1. С. 139. 14 См. обсуждение тех же эпизодов иудейской и греческой религиозно-духов- ной жизни в контексте размышлений о наследии древних цивилизаций: Аверин- цев С. С. Глубокие корни общности //Лики культуры. М., 1995. С. 431-444.
132 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Среда, в которой творили древние месопотамцы, была еще ближе к эре доцивилизационной. Она еще крепче привязывала, затягивала в прошлое все, что ей противоречило, нарушало изначальные устои. Как цивилизация шумеров всего на шаг отстоит от времени доисто- рического, дописьменного, а потому видится почти бездвижной, неди- намичной, способной только коллекционировать наблюдения и при- нимать реальность, так и ее наследники, аккадцы-вавилоняне, смогли сделать лишь следующий шаг и впервые задать извечные вопросы бытия, частично передать наследникам накопленные знания и веро- вания, а потом ушли из мировой культуры почти навеки. Уже упоминалось, что древнейшим из великих литературных про- изведений является шумеро-аккадское сказание о Гильгамеше, иног- да по первым строкам называемое «О все видавшем». В современной критике можно найти сравнения вавилонского эпоса с более извест- ными греческими, еврейскими, индийскими и прочими стародавни- ми повествованиями. Это вполне заслуженно. Но нельзя забывать и о том, что эпос о Гильгамеше в формировании мировой цивилизации не участвовал. Уйдя со сцены вместе с клинописью и аккадской куль- турой, по-видимому, во второй половине I тыс. до н. э., он вернулся в интеллектуальный обиход человечества только в XIX в. (в отличие от упомянутых младших текстов), спустя две с половиной тысячи лет. Ли- тературно-философская ценность сказания «О все видавшем» очень высока, его роль в истории культуры много меньше. И опять перед нами встает вопрос: почему? Шумерская легенда долго отражала натиск времени. Историчес- кого Гильгамеша относят к концу III тыс. до н. э., наиболее «свежие» таблички с записью легенды датируются серединой I тыс. до н. э. Великая повесть передавалась из века в век, она варьировалась, изме- нялась во временем и пережила множество политических пертурба- ций, постигавших Междуречье на протяжении полутора тысяч лет, наверное потому, что была не местной, принадлежавшей давно увяд- шему Уруку (родине героя), а являлась достоянием всей древнеме- сопотамской цивилизации. Но она и умерла вместе с этой цивилиза- цией, оказавшись не востребованной потомками. Пропали и другие древнейшие сказания человечества, многие наверняка безвозвратно. Именно это поражает при размышлениях о шумеро-аккадской циви- лизации — ее почти полная культурная смерть, и это после того, как она несколько тысяч лет выдерживала разнообразные потрясения, меняла языки и ассимилировала десятки народов. И дело здесь не в отсутствии надлежащей модели поведения, ко- торая не позволила аккадцам, в отличие от евреев или греков (и рим-
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 133 лян, и персов) запечатлеть себя в веках. Верно, трудно найти прототи- пы ветхозаветных персонажей в известных месопотамских текстах. Но Гильгамеш — герой, прославленный во всей Месопотамии, ни- чем не уступает гомеровским персонажам, он ничуть не менее свобо- ден и честолюбив. Он так же бесстрашен и непобедим, так же спосо- бен бросить вызов богам. Ранняя месопотамская история содержит немало персонажей выдающейся судьбы: здесь, кроме Гильгамеша, и Саргон, и Хаммурапи. И они, и многие менее известные правите- ли Междуречья создали и личные легенды, и крупные развитые го- сударства, которые, как легко заметить, в скором времени оказались разрушены. Затем все снова пошло по наезженному кругу, и так не- сколько раз. Поэтому напомним еще об одной важной географичес- кой особенности Двуречья: земли, составлявшие ядро цивилизаций Ш-П тыс. до н. э., были почти со всех сторон открыты для иноземной агрессии, месопотамские государства часто не имели достаточных сил для своей защиты. Культура, ставшая к тому моменту письмен- ной, восстанавливалась, и неоднократно. Но в какой-то момент ока- залось, что ее ресурс выработан, что главное, сделанное шумерами и аккадцами, принято на вооружение их наследниками, а остальное может свободно погружаться в песок времени, что и произошло в те- чение второй половины I тыс. до н. э. Обычно бури политической и даже этнической истории вовсе не означают полного и немедленного культурного развала. Цивилизации значительно чаще умирают тихо и незаметно. Пора расставаться с бессмысленной идеей о том, что всякому важному историческому со- бытию обязательно соответствует точная дата (это удобно для школь- ников, но не более того). Нередко смены династий на деле были не падениями государств, а лишь заменой довольно малочисленной правящей прослойки. Боль- шее значение имели миграции народов, но и они чаще всего не могли покачнуть фундамент древнемесопотамской цивилизации. Видимо, переживать потрясения, когда они не влекут за собой полной гибели общественного мироустройства, все-таки не так трудно, сколь бы они ни были страшны и кровавы. Мироустройство прежде всего разру- шают события, происходящие в сфере духа, а не на полях сражений. Поэтому разорение Вавилона хеттами, обычно датируемое 1595 г. до н. э., отнюдь не означало конца истории. Любопытно, что так далеко на восток хетты затем не заходили. Именно во второй половине XVII в. до н. э. началось возвышение их государства, три столетия спустя ставшего одной из великих дер- жав древности. По-видимому, удачливому хеттскому царю (по воз-
134 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ вращении, подобно Агамемнону, заплатившему жизнью за длитель- ное отсутствие на родине) почему-то было нужно обозначить свое присутствие на карте мира не чем-нибудь, а взятием Вавилона. Иначе отчего бы он пошел на риск далекого и опасного похода? Можно до- пустить, что ему было известно: в Городе есть чем поживиться — тогда стоит признать, что слухи о вавилонском богатстве достигли довольно-таки дальних земель. И последнее: вряд ли подобное гео- политически неоправданное предприятие можно было с успехом за- вершить, не будь в Вавилоне серьезных внутренних проблем. В любом случае, пришельцы из Малой Азии Город взяли и разгра- били. Заметим, что рельеф Междуречья не только не давал возмож- ности построить эффективную оборону от нападений с востока или запада (там еще в шумерские времена возвели стену, которую неодно- кратно подновляли, но стены, как известно, могут защитить город, но не территорию). Однообразный равнинный ландшафт еще и способ- ствовал войнам междоусобным: любое возвысившееся государство немедленно начинало завоевывать соседей, поскольку не видело к тому особых географических преград — естественные границы от- сутствовали. Поэтому в какой-то мере расширение территории было способом самообороны. В дальнейшем так же поступали многие го- сударства, не имевшие внушительных природных заслонов — они стремились как можно дальше отодвинуть уязвимые пограничные рубежи от столицы, от центральной, наиболее экономически и поли- тически важной части страны15. Спор о том, где, в таком случае, конча- ются допустимые превентивные меры, а где начинается неспровоци- рованная агрессия против соседей, решению не поддается. Заметим лишь, что установить равнинную границу между равносильными го- сударствами сложно и по сей день16. Так или иначе, но вавилонское государство относительно легко пережило первую геополитическую катастрофу. После набега хетты вернулись к себе домой и больше в Междуречье не появлялись, но династия потомков Хаммурапи прекратилась — к власти в разорен- ном Вавилоне пришли иноземцы-касситы, спустившиеся в Месопо- тамию с северо-востока. Про дальнейшие несколько веков вавилон- ской истории известно очень немного: мы опять попадаем в «черную дыру» истории, и сразу на несколько веков. 15 В соответствии с подобной парадигмой действовали, например, правители Великого княжества Московского, а потом — Московского царства. 16 В качестве иллюстрации можно сравнить изменения франко-германской границы в XVII-XX вв. со стабильностью границы франко-испанской.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 135 Странное дело эти черные дыры. Никого не волнует, что события, происходившие на протяжении десятков тысяч лет доисторического существования человечества, включая важнейшие технологические и культурные открытия (изобретение колеса и прялки, выплавка ме- таллов, виноделие и проч.), совершенно неизвестны и почти непонят- ны. Наоборот, многочисленные пробелы, которыми усеяно историчес- кое (послеписьменное) время, обязательно нуждаются в заполнении, иначе взору предстанет что-то вроде книги с вырванными страни- цами17. Вот еще одна сторона отношения к истории: это — книга, а потому должна подчиняться человеческим книжным законам. Но, говоря о времени древнем (а иногда и не столь древнем), часто невоз- можно уклониться от неудобного контраста — от избытка информа- ции об одной эпохе и полного ее отсутствия о другой. Налицо неопределимая, но явная несправедливость. Как будто кто-то — мы или историки? — выполнил долг перед теми предками, о которых известно хоть что-нибудь, и навсегда виноват перед про- павшими во тьме веков, не оставившими после себя черепков или надписей. Может быть, мы это чувствуем так остро, потому что зна- ем: были и черепки, и тексты, только исчезли, пропали бесследно. Посуду разбили, а листы, папирусы и пергаменты сожгли. Но когда- то книга была целой! Даже не книга — библиотека! История — это память людская, и ее провалы особенно болезненно воспринимаются теми, кто ощущает себя частью человечества. Сколько же сочинений и творений людских погибло на памяти любого из последних поко- лений! Тем легче представить эпоху, в которой следы человеческой жизни, человеческого творчества уничтожались столь рьяно, что от них не осталось ничего. История касситской Вавилонии не исключение. Данных о ней слишком мало. Это обидно не только из общих, философских или, наоборот, узких, научно-исторических соображений. Дело в том, что есть ощущение, что этот период был очень важным для развития и дальнейшей судьбы вавилонской цивилизации. Чуть ли не самые подробные сведения о нем исходят из египетских и хеттских дипло- матических архивов (впервые обнаруженных на грани XIX-XX вв.), в которых сохранились письма тогдашних вавилонских владык. Из 17 Есть и обратная тенденция при обращении к древней истории — «сокра- щать» время, отмахиваясь одной фразой от нескольких столетий. В качественно написанной и по-прежнему переиздающейся монографии по Древнему Востоку автор называет трехвековой период «коротким промежутком времени» (Roux G. Ancient Iraq. Bungay, 1983. P. 261).
136 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ них становится ясно, что Вавилония во второй половине II тыс. до н. э. была стабильной и уважаемой страной, что ее тогдашний язык, ак- кадский, был языком международным, на котором переписывались властители древнего мира, пусть не имевшие никакого отношения к потомкам Саргона Древнего. Посольства из Египта в Вавилон и об- ратно ходили регулярно и возили с собой разные дары или даже вы- даваемых замуж за «царственного брата» принцесс. Длительное правление одной династии (до середины XII в. до н. э.) дает возможность предположить, что тогда Вавилония окончатель- но оформилась как государство, а не конгломерат полунезависимых владений, захваченных талантливым царем. Эта же постулируемая стабильность приводит к предположению, что именно в те века во- шла в полное цветение вавилонская культура, которая потом в тече- ние долгого времени была главным оружием вавилонян, многократно спасавшим их после страшных военных поражений. Кстати, первой нацией, ассимилированной вавилонянами, стали именно касситы. Их цари постепенно стали принимать аккадские имена, а собственно касситская письменность даже не возникла. В распоряжении ученых есть лишь отдельные касситские слова, вкрапленные в вавилонские тексты, не позволяющие установить, к какой группе принадлежал язык новых царей. Возможно, что самое интересное событие, подробности которого до нас не дошли из покрытого «черной дырой» середины II тысяче- летия до н. э., — это возникновение (или оформление) культа бога Мардука, которого постепенно начинают воспринимать в качестве главнейшего бога не только вавилонского пантеона, но и всей Месо- потамии. Именно тогда воздвигается знаменитый вавилонский зик- курат — башня Этеменаки, после неоднократно разрушавшаяся и восстанавливавшаяся, окончательно разобранная до основания не то в греческую, не то в персидскую эпоху, но и поныне существующая в мире человеческого воображения. Примерно одновременно с со- оружением башни отливается золотая статуя бога Мардука, которая становится опорной точкой вавилонской религиозной жизни (домом бога является храм Эсагила, а Этеменаки представляет лишь часть обширного храмового комплекса, окончательно не раскопанного до сих пор). Позже обладание статуей станет символизировать власть над Месопотамией и возникнет легенда о том (некоторые ученые от- носятся к ней с осторожностью), что во время разрушения хеттами Вавилона была похищена и она, но почему-то не увезена в Малую Азию, а брошена на границе, откуда ее с триумфом вернул первый из касситских царей. Что случилось на самом деле, не так важно. Оче-
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 137 видно, что касситам было необходимо завоевать симпатии новых под- данных, а также утвердить их в мысли, что пришельцы стали власти- телями Вавилона в соответствии с вавилонскими же традициями. Возвращение Мардука в Город — первый шаг к ассимиляции кас- ситов и первый шаг к многовековой и, смеем предположить, плодо- творной вавилонской стабильности. Очень часто этническая и поли- тическая устойчивость страны не есть плод подавления и абсорбции слабых наций более мощной, а является следствием удачного сплава двух (или нескольких) народов. Особое место Мардука подтверждается и тем, что именно к нему обращена известная аккадская поэма-жалоба «Восславлю бога муд- рости», в которой, как и в упоминавшейся выше «Теодицее», про- слеживается мотив непонимания «замысла богов». Впрочем, боль- шая часть текста — монотонное перечисление свалившихся на ге- роя бед, постепенно переходящее в подробное описание симптомов скрутившей его болезни18. Ближе к концу поэмы Мардук приносит герою выздоровление («Мардук может возвратить жизнь даже тому, кто уже в могиле»), и тот так же подробно перечисляет молитвы и приношения, которыми он отблагодарил милосердного бога, и, про- славляя его, призывает к тому же и остальных. Философская связь поэмы с «Теодицеей» представляется поверхностной: здесь налицо благодарственный гимн богу, не более того. Многочисленные эпите- ты, обращенные к Мардуку, и качества, которыми он, согласно тексту, обладает, явно свидетельствуют о его наивысшем положении в вави- лонском пантеоне. С культом Мардука связано рождение идеи о богоданности вла- сти. Этот необыкновенно важный процесс прослеживается с боль- шим трудом. Безусловно, наследниками богов и существами, почти равными им, почитали себя еще цари древнего Ура и многих других городов-государств19. Поэтому возвышение различных городов свя- зывалось тогда с переселением в них кого-либо из могущественных богов месопотамского пантеона. Но теперь функция облечения пол- номочиями власти целиком переходит к Мардуку. Более того, она постепенно распространяется и на иных царей, претендующих на власть над Месопотамией. Эта традиция сохранится до конца вави- лонской эры. 18 Среди многочисленных жалоб есть и такая: «К пиву, что поддерживает че- ловека, утратил я вкус» (The Ancient Near East. Princeton, 1975. Vol. II. P. 153). 19 Напомним, что на стеле Хаммурапи получает свод законов от бога солнца Шамаша.
138 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Еще одно указание на стабилизацию общества содержится в по- явлении межевых камней — кудурру, на которых подробно записы- вались условия разграничения земельных участков. Многие ученые считают, что кудурру стояли не в поле, а в храме, будучи на самом деле вырезанными на камне контрактами или царскими дарствен- ными. Суть от этого не меняется. Проблема владения землей — главнейшая в древних земледельческих обществах — неоднократно становилась предметом острых социальных конфликтов. Возможно, в касситской Вавилонии и эту проблему удалось, по крайней мере, смягчить. Все это вместе взятое — политическая и общественная стабиль- ность, а также прибыльность вавилонской экономики — не могло не привести к культурному расцвету. Характер его понять невозможно: Вавилон того времени был полностью уничтожен. Создавались ли тогда произведения новые, оригинальные или вавилоняне предпо- читали обрабатывать старинные сюжеты или мотивы? Считается, что верно второе, но назвать это упадком нельзя, так как именно тог- да приняли окончательную форму наиболее известные литератур- ные творения аккадского гения. Продолжал существовать и активно использоваться в культурной сфере шумерский язык, к тому времени давно мертвый. Возможно, это является первым хорошо зафиксированным примером уважения к древним и не всегда понятным текстам. В любом случае, шумер- ский не только оставался одним из государственных языков Месо- потамии вплоть до середины 1 тыс. до н. э., но также являлся языком культовым, да и мерилом образованности вообще. По-видимому, его использование для царских надписей (совместно с аккадским, а иног- да и с другими языками) несло в себе и сакральный смысл20. Шумер- ский был для Междуречья тем же, чем латынь для средневековых западных европейцев, греческий или церковнославянский — для их восточных соседей, арабский — для мусульман, а санскрит — для индийцев. Продолжали копироваться древние учебники и справочники, со- державшие сведения по всем областям тогдашней науки. Благодаря этому до нас дошли многие документы шумерского периода. Появи- 20 Не говоря уже о создававшейся таким образом многовековой преемствен- ности. Месопотамцы очень о ней заботились и, создавая «царские списки», ста- рались впихнуть всех властителей прошедших эпох в один линейный ряд. И обя- зательно представляли их как повелителей почти всего обозримого мира — вот до какой степени было упорядочено сознание тогдашних людей!
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 139 лось и важное новшество: годы начали обозначать по имени правя- щего царя и придавать им порядковые номера. Больше упомянуть почти не о чем, вот разве что в середине XIV в. до н. э. один из кас- ситских монархов выстроил на некотором расстоянии от Вавилона отдельный город (неподалеку от нынешнего Багдада). Тамошний зик- курат (высотой около 60 м) сохранился очень хорошо, и первые евро- пейские путешественники обычно принимали за вавилонскую башню именно его. Вот и все. Знания об этом периоде очень фрагментарны, и непонятно, заслуживает ли он того или нет? Множество древних объектов еще не описаны, не введены в научный обиход. Еще на мес- то археологических находок в общественном сознании значительно влияют обстоятельства их открытия и дальнейшей культурной судь- бы. Центральное место царя Хаммурапи в древневосточной истории в немалой степени определено ранним временем обнаружения его зна- менитой законодательной стелы и известности, которую она тогда же получила, сразу же оказавшись одним из наиболее сохранившихся, доступных для обозрения месопотамских памятников, обладавшим к тому же совершенно понятной, как поначалу казалось, функцией. Напомним, что происходит она не из Вавилона, а из Сиппара — крупного административного центра и найдена отнюдь не в Месопо- тамии. На закате касситского периода, где-то в XII в. до н. э., жившие на территории современного Ирана восточные соседи-эламиты на- пали на ослабевшую страну и возвратились из Вавилонии с множе- ством трофеев. В их числе была и стела Хаммурапи, которую побе- дители поместили в столице — Сузах, там, где она спустя почти три тысячи лет попала под французскую лопату. И главное: Вавилон во второй раз (о первом таком событии мы скажем чуть позже) лишился основной святыни — статуи бога Мардука, тоже увезенной в Элам. С этим событием связывают окончательное падение касситской ди- настии, самой длительной за время существования города. Расположенные на побережье Персидского залива провинции (по- видимому, полностью вавилонизированные) довольно быстро вы- двинули новых лидеров, которые пришли к власти в Городе и вос- становили почти утраченную государственность. Уже в конце XII в. Вавилон взял у Элама внушительный реванш, подорвав государство соседей на несколько сотен лет вперед21. Победоносную армию воз- главлял правитель со знаковым именем Навуходоносор (разрушитель Иерусалима будет вторым царственным носителем этого имени). 21 После этого Элам не упоминается в текстах почти 400 лет {Garelli P., Lemaire A. Op. cit. P. 51).
140 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Убедительная победа над соседями указывает как на некую цик- личность истории, так и на наличие у небольшого вавилонского государства значительных денежных и политических ресурсов. Эту мысль подтверждает и сообщение Навуходоносора о том, что пер- вый его поход в Элам был катастрофически неудачным. А ничто так не свидетельствует о жизнестойкости государства, как его способ- ность переносить поражения. Значит, запас прочности у Вавилона был немалый. Возможность столь быстрого восстановления опять же хочется объяснить вавилонской географией, традицией и прочими подобны- ми свойствами. Есть желание, опираясь на историю других времен и народов, сказать что-то о приходе энергичной провинциальной эли- ты, сменившей обанкротившуюся столичную династию. Но никаких оснований к этому нет. Источники, как говорится, по этому поводу молчат. Одно обстоятельство очевидно: победы Навуходоносора I произвели громадное впечатление на вавилонян. В частности, он с триумфом вернул на родину статую Мардука. Это событие оконча- тельно установило первенство бога мудрости в вавилонском пан- теоне. Успешная экспедиция против Элама была чуть ли не самым громким военным эпизодом вавилонской истории за много веков, поэтому сведения о ней с гордостью передавались из поколения в поколение. Впрочем, не исключено, что силы иноземцев тоже были невелики, и войны, смутные сведения о которых мы имеем, пред- ставляли собой грабительские экспедиции-набеги той или иной сте- пени удачности. Отношения же с другим соседним государством, расположенном на северо-западе, складывались у Вавилона гораздо сложнее и инте- реснее. Во-первых, соседи эти были сильны и способны к созданию империй; во-вторых, их государство тоже существовало долгие века; в-третьих, они, неоднократно одолевая вавилонян на поле битвы, ни- когда не могли их уничтожить или даже окончательно подчинить. И, помимо этого, все время подпадали под культурное влияние Горо- да. Потому Вавилону, бывшему на протяжении многих веков сторо- ной оборонявшейся и терпевшей страшные и унизительные пораже- ния, удалось в итоге не просто победить, не только стереть противни- ков с лица земли, но и изъять их из самой истории, из самой главной ее разновидности — устной, народной, популярной истории, куда ас- сирийцы (а речь идет именно о них) возвратились только в XX в. При этом первым из раскопанных древневосточных городов была последняя из столиц Ассирии — Ниневия, большинство знаменитых клинописных текстов дошло до нас благодаря библиотеке ассирий-
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 141 ских царей, соответствующие залы Британского Музея и Лувра не- сут в первую очередь отпечаток собственно ассирийской культуры, а наука о древней Месопотамии называется «ассириология»22. Но этот термин — единственный компонент, в котором хоть какая-то победа осталась за ассирийцами. Миф, как заметил Р. Барт, пожирает реальность. Вот миф о Вавилоне и пожрал в том числе всю ассирий- скую историю. И никакие сложнокомпозиционные военно-победо- носные рельефы, крылатые многоногие львы и быки с человечески- ми головами, выставленные в знаменитых музеях, этого не изменят23. В течение двух тысячелетий о существовании Ассирии было извест- но только из Библии, но место Ассирии в библейской истории и ми- фологии несравнимо меньше вавилонского. Легенда об Ассирии не существует. Эпическая схватка между двумя великими государствами продол- жалась почти тысячу лет и разрешилась в одночасье. Чтобы разобрать- ся в этой исключительно важной для истории человечества борьбе, перенесемся в верховья Евфрата, примерно в XIV-XIII вв. до н. э., когда в Вавилонии правили касситы, а аккадская культура аккуратно и неспешно оформляла свои тексты, верования и научные открытия. Рождение сверхдержавы Как возникла Ассирия, неизвестно, что, впрочем, не должно удив- лять — времена-то были далекие и темные. Так или иначе, существо- вала она, по меньшей мере, лет 800. На долю ассирийской державы, подобно вавилонской, тоже выпало два расцвета (или периода) геопо- литического могущества. Оба они были, в отличие от вавилонских 22 Большинство знаменитых археологических открытий на месте бывшей Ас- сирии относится к периоду донаучной археологии. Тогда целью раскопок было укрепление национального престижа и обогащение европейских музеев, а не со- хранение исторических памятников. Например, изъятие рельефов ниневийского дворца привело к быстрому обрушению его стен. К сожалению, за очень малым исключением научные раскопки велись в Месопотамии лишь несколько десяти- летий в начале XX в. После этого политические условия таким работам, мягко говоря, не благоприятствовали. Не благоприятствуют и сейчас. 23 Внезапное возникновение искусства ассирийского рельефа во второй чет- верти IX в. до н. э. относят на счет левантийского влияния. Любопытно, что не- которые ученые отказываются считать исконно ассирийскими наиболее важные памятники ассирийского искусства.
142 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ достаточно длинны: первый — XIV-XII вв., второй — IX-VII вв. до н. э. Государства эти принято называть соответственно Древнеасси- рийской и Новоассирийской державами. Действительно, это были державы, даже по современным меркам охватывавшие очень значи- тельные территории. Чтобы столько земель покорить, а потом дер- жать их в повиновении, нужна эффективная военно-государственная машина. Не подлежит сомнению, что ассирийцы ею обладали и, бо- лее того, сумели сделать ряд основополагающих открытий в военной и административной сферах. Например, они выделили в отдельные подразделения разведку и саперную службу24, организовали конные эстафеты во все концы империи, став, таким образом, основополож- никами экстренной почты — фельдъегерской связи (пользовался ею, конечно, в основном царь). В целом, Ассирия представляется весьма милитаризованным государственным организмом, даже больше — державой, жившей, в первую очередь, войной, и есть соблазн сде- лать из нее отрицательного героя в книге древневосточной истории и вслед за ветхозаветными пророками возрадоваться ее падению и забвению. Откуда взялись подробные сведения об ассирийской кровожадно- сти? От самих ассирийцев. Обычно историческое очернительство ис- ходит от соперников, но в данном случае все не так. Победоносные ассирийские цари всенепременно строили новые дворцы (а иног- да — города), на стенах которых обязательно упоминали о покорен- ных народах и о кровавых экзекуциях, которым подверглись побеж- денные25. Сохранились и копии подобных надписей, сделанные на табличках, призмах или цилиндрах (их еще называют «письма к бо- гам», поскольку в них ассирийские правители подробно отчитыва- лись перед высшими силами за свою деятельность)26. Часто эти над- писи были напрямую обращены к будущим правителям. Очевидно, что в них отражались те события, которые должны были представить 24 Считается, что большинство военных реформ провел в VIII в. до н. э. один из наиболее могущественных царей Новоассирийской державы Тиглатпала- сар III (745-727), хотя не все ученые с этим согласны. 25 Начало традиции ассирийских царских надписей, или анналов, относят к правлению Тиглатпаласара I (конец XII — начало XI в. до н. э.). Другие счита- ют, что она возникла чуть раньше, при Адад-нерари I (начало XIII в.), и относят ее на счет хеттского влияния (Garelli P., Durand J.-M., Gonnet В., Breniquet С. Op. cit. P. 199). 26 Они часто закладывались в фундамент строений. Этот обычай дошел до наших дней.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 143 царя в наилучшем свете и перед миром божественным, и перед гря- дущим. Несмотря на это, данным этих документов обычно доверяют, по крайней мере, отчасти, поскольку, если уж событие упомянуто, значит, изложено оно хотя бы не полностью ложно (лукавить перед богами все-таки глупо, хотя некоторые и пытаются)27. «Царские анналы» дали возможность сделать вывод об еще од- ном всемирно-историческом открытии ассирийцев, которое в XX в. станут называть этническими чистками. Ассирийцы поняли, что под- властные народы надо гонять с места на место: так они, с одной сто- роны, ослабнут и потеряют способность к сопротивлению, а с дру- гой — принесут ранее неведомые навыки и ремесла в новые уголки империи, делая ее богаче и устойчивее. Наиболее искусных масте- ровых поселяли в столице и крупных городах28. Обезличивание поко- ренных народов было, по-видимому, достигнуто, и многие из них благополучно превратились в имперских подданных, неспособных к восстанию или даже духовному сопротивлению29. Подобная судьба постигла и жителей Израиля — северного из еврейских государств- побратимов, в котором жили потомки десяти колен Иакова. Но о ги- бели Израиля мы еще расскажем, а сейчас поразмышляем над исто- рией древней Ассирии и ее эпическом противостоянии с первым Мировым Городом. Феномен образования активного, даже агрессивного государства неподалеку от стареющей и духовно богатой цивилизации известен из позднейших времен. Напрашивается, например, параллель: Гре- ция—Вавилон, Македония—Ассирия. Нельзя, конечно, с легкостью переносить события одних эпох в другие и проводить не вполне обо- снованные сравнения. Но если учесть, что у истории все-таки есть некие законы и что существо человеческое уже несколько тысяч лет действует по примерно тем же шаблонам, то можно, по крайней мере, предложить несколько сценариев. Оговоримся, впрочем, что доку- ментальных подтверждений у нас немного. 27 Подробно об ассирийских анналах и их источниковедческой ценности: KuhrtA. Ancient Near East. L.; N. Y., 1998. Vol. I. P. 358-362; Vol. II. P. 473-477. 28 Можно предположить, что идея использования наиболее квалифициро- ванных пленных — более древнего, доассирийского происхождения. Вероятно, приоритет в массовых экзекуциях над побежденными принадлежит хеттам, как и ведение войн только с целью захвата живого товара. 29 Опять-таки считается, что совершенства эта схема достигла в середине VIII в. до н. э. при Тиглатпаласаре III, незадолго до того как ассирийские армии обрушились на древнееврейские государства.
144 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Если взглянуть на карту, то Ассирия окажется выше Вавилонии; в центре древневосточного мира, но с заметным отклонением к северу. При этом по отношению к ареалу культуры шумеро-аккадской асси- рийцы оказываются на периферии, чем-то вроде пограничного засло- на от захватчиков с запада (из Малой Азии — хеттов и проч.), горцев с Загросского плато30 и отрогов Кавказа, а также кочевых миграций из Сирийской пустыни. При этом естественных границ у Ассирии не было — с севера и северо-востока находились горцы, с юга — госу- дарства центральной Месопотамии, главным из которых в II тыс. до н. э. являлась Вавилония, а на западе — то и дело извергавшая кочев- ников пустыня. Поэтому защищаться от нападавших ассирийцам было необходимо всегда. Видимо, по этим причинам начала заклады- ваться ассирийская военная мощь и военная традиция, равной кото- рой древний мир не знал, наверно, вплоть до древнего Рима31. Можно в этой связи даже сказать что-нибудь о милитаристской жилке в асси- рийском национальном характере, но не будем осовременивать про- шлое и уподобляться досужим теоретикам — для таких рассуждений у нас слишком мало данных. Через города, позже сформировавшие ядро ассирийской державы, проходили караванные пути с востока на запад и кроме того на се- вер — в горы Кавказа за железом. Использование данных путей было тем выгоднее, чем прочнее была власть на юге, в Вавилонии, посколь- ку последнее выражалось в успешном сборе транзитных пошлин и по- нижении торговой прибыли. Таким образом, совокупность северных пограничных городов представляла собой альтернативную транспор- тную магистраль и являлась естественным географическим конку- рентом Вавилона. К тому же центры будущей Ассирии развивались параллельно и враждовали друг с другом меньше, чем с южанами. Когда же север объединился политически, то конфликт с Вавилоном стал неизбежен. Независимые государства существовали в верховьях Тигра с начала II тыс. до н. э., но, как правило, серьезной роли в месо- потамской истории не играли. Что послужило причиной перемен? В позднейшей истории неоднократно отмечалось образование особой этнической популяции на границе какой-либо суперцивили- зации. Тут возможны два варианта. Подобные группы могут зарож- даться и существовать внутри более крупной нации. Таков пример казаков или североамериканских пионеров, а из недавно образовав- шихся наций — палестинских арабов. Новые этносы могут быть и 30 Территория современного Ирана. 31 И Персия, и Македония были военными сверхдержавами не так долго.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 145 совершенно самостоятельными, в частности, если восходят к малым нациям или религиозным группам, оказавшимся на границе цивили- зационного противостояния. Таковы боснийцы, сикхи или древние из- раильтяне. Ко второму варианту мы обратимся чуть позже, сейчас же попробуем приглядеться к тому случаю, когда новая этническая общ- ность принадлежит какому-то суперцивилизационному полю. Обита- тели пограничных зон обладают гораздо большей жизнестойкостью и боеспособностью, чем жители центрального ареала. На границе иначе нельзя: чуть недоглядишь — с тебя тут же снимут скальп или невесту украдет какой-нибудь злой татарин32. При этом погранични- ки считают себя частью суперцивилизации и всегда готовы встать на ее защиту. А если их интересы оказываются затронутыми — то и по- участвовать в борьбе за власть. Весьма часто сплоченность и закаленность провинциалов приво- дят к тому, что на цивилизационном престоле оказывается их ставлен- ник. Новый правящий дом, конечно, довольно быстро перерождается, приобретая столичные замашки, но не сразу и не всегда окончатель- но. Да и что такое «быстро» — один век, два? Бывает по-разному. Вступают в ход местные условия и индивидуальные особенности ис- торических эпох. Например, пограничной цивилизацией, почти пол- ностью захватившей власть над породившей ее суперсистемой, явля- ется цивилизация североамериканская, уже несколько десятилетий признаваемая главой западного мира, законным плодом которого она, в свою очередь, является. В данном случае налицо смещение импер- ского центра из Лондона, Парижа, Вены и Берлина — в Нью-Йорк и Вашингтон33. Чаще бывает, что столица остается на прежнем месте, и меняется лишь правящий класс. Приход провинциалов на смену из- нежившимся столичным штучкам отмечался в истории многих импе- рий — римской, китайских, оттоманской, российской. Процесс этот не всегда проходит безболезненно. Обычно центр уступать не хочет и поэтому дело не обходится без серьезных потрясений. Равновесие между центром и периферией — исключительно важ- ный компонент любой государственной или супергосударственной структуры. Его существование обусловливает нормальное функцио- 32 Нельзя удержаться от более наглядного примера: игра в прятки с израиль- скими ракетами вырабатывает лучшие воинские инстинкты, чем спокойное житье в нефтедолларовом королевстве. 33 Вторая (помимо Нью-Йорка) столица массовой культуры неозападного об- щества — Лос-Анджелес — тоже находится в США. Но роль Нью-Йорка (гораз- до более многогранная), конечно, заметно выше.
146 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ нирование социальной системы и предотвращает крен как в ту, так и в другую сторону. Что гораздо легче сказать, чем сделать. Вина в таких случаях обычно лежит на центре: он сосет соки из провинции и использует приграничных поселенцев для защиты от соседей, с которыми не сможет справиться регулярная армия. В конце концов провинциалам это надоедает, и они устраивают Смутное время или Великую французскую революцию. Или постепенно отлагаются от сидящего в Вене императора Священной Римской империи герман- ского народа34, дабы со временем создать собственную Германию, с полным основанием командовать состарившейся Австрией и даже съесть ее на некоторый срок. Теперь вернемся на три с лишним тысячи лет назад и посмотрим на ассирийцев, земли которых входили в состав государства Хамму- рапи, и на другие древнемесопотамские государственные образова- ния. Одним из предшественников-соперников знаменитого вавилон- ского царя был Шамши-адад I, чьи земли покрывали территорию будущей Ассирии. Это дает некоторым авторам возможность назы- вать его державу, существовавшую в XIX-XVIII вв. до н. э., Древне- ассирийской, а страну, появившуюся через 400 лет, именовать Средне- ассирийским царством. В качестве аргумента выдвигается тот факт, что поздние ассирийцы всегда упоминали древних царей в качестве своих предшественников. Мы не можем участвовать в подобной спе- циальной дискуссии. Укажем лишь, что, с одной стороны, стабильная Ассирия — государство, а не группка городов, объединенные на ко- роткий срок — появляется только в середине II тыс. до н. э., а с дру- гой — что географическое ядро будущей Ассирии — место, совсем не случайное. Как и Вавилон. Уже говорилось, что все маршруты налетчиков с запада совпадали с торговыми путями и должны были пролегать через верховья Тигра, которые при надлежащей обороне могли стать для них серьезной преградой. И действительно — все крупные протоассирийские горо- да возникают у переправ через вторую великую реку Древнего Вос- тока. Механизм дальнейших событий относительно понятен: укреп- ленный населенный пункт становится выгодным центром торгового обмена, богатеет и тем самым начинает представлять очень лакомый кусочек, т. е. требует принятия экстраординарных защитных мер. Обо- рона же от алчных соседей может быть как пассивной (крепость), так и активной (регулярная армия). 34 Sacrum impcrium Romanum nationis Teutonicae — официальное название Священной Римской империи, начиная с XVI столетия.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 147 Культурное влияние шумеро-аккадского юга на эти области не- сомненно. Может быть, оно сопровождалось иммиграцией из посте- пенно приходивших в упадок древнейших городов35. В любом случае цивилизация уже несла с собой достаточно выгод, как духовных, так и осязаемых и отмахиваться от нее не стоило. Однако на север пере- селялись люди, вынужденные по каким-то причинам покинуть центр своей культуры, в некотором смысле отрывавшиеся от него, возмож- но, не по своей воле. К тому же они довольно быстро подвергались закалке в схватках с различными противниками, окружавшими новые земли, и выжили отнюдь не все. Так произошел двойной отбор — на север ушли наиболее мобильные (или наиболее недовольные прежней жизнью), а выжили там наиболее приспособленные (воинственные). Очевидно, что отбиваться от нападения было лучше не в одиночку, а совместно — не исключено, что на основе воинской взаимовыруч- ки и общей пограничной (или переселенческой) судьбы начал созда- ваться ассирийский этнос. Бытие определяет сознание, поэтому жители аккадской глубинки постепенно обособились от своих южных братьев. Добро они нажи- вали благодаря контролю над торговыми путями, а вот земледелие у них было развито похуже. Вероятно, сказывались погодные условия или неистребимое желание человека найти, где полегче, — взимать с купцов мзду за проезд или иные коммерческие поборы всегда при- влекательнее, чем пахать и мотыжить. Постепенно жители богатых и воинственных городов, расположенных вдоль северной части бас- сейна Тигра, объединились, создав небольшое царство36. Силу они представляли внушительную и стали с легкостью расправляться со случайными грабителями, а потом догадались, что можно нападать на соседей и самим. Так возникла Ассирия. Все вышеизложенное — очень примитивная схема, страдающая от- сутствием многочисленных подробностей, растянувших описываемый процесс примерно на пять веков. Долгое время ассирийцы были сла- бее своих соседей — южных в Вавилоне, западных — в государстве 35 Не исключено, что отражением этого процесса является рассказ об уходе Фарры, отца Авраама, из Ура в Харран, на север Месопотамии (Быт. 11:31). 36 Метко подмечено, что «исконная», доимперская Ассирия была примерно того же размера, что и древнееврейское государство царя Соломона. Но то, что для Израиля стало высшим геополитическим достижением, для Ассирии оказа- лось трамплином на пути создания первой мировой сверждержавы. Впрочем, различной оказалась и судьба культурного наследия древних евреев и древних ассирийцев.
148 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Митанни37, хеттов, отдаленных египтян. Главным соперником асси- рийцев в историческом смысле, народом, который бы мог занять их место в истории, были именно митаннийцы, государство которых рас- полагалось на территории нынешней Сирии. Они тоже контролиро- вали караванные пути и, более того, властвовали над самими ассирий- цами не менее 100 лет. Однако последние не только освободились от гнета западных соседей, но и полностью их уничтожили (совместно с хеттами). Причины, по которым митаннийцы сгинули, а ассирийцы возвысились, неизвестны. Можно лишь предположить, что за послед- ними стоял жизнеспособный аккадский суперэтнос, митаннийцы же были потомками пришельцев в Месопотамию из Закавказья — ино- язычных и инокультурных хурритов, которые не смогли создать долго- вечное государственное образование и были постепенно поглощены западно-семитской волной. Выход ассирийцев на мировую арену отмечен двумя письмами ас- сирийского царя египетскому фараону. В первом царь почти что подо- бострастен и ничего не просит от своего адресата, кроме как позволе- ния преподнести тому кое-какие дары. Во втором же, отправленном после окончательной победы над митаннийцами, фараон уже велича- ется братом, как равный, а титулы ассирийского владыки занимают несколько строчек. Вавилония почти наверняка участвовала в этой борьбе, очевидно, поначалу оказывая помощь ассирийцам как слабейшим. В любом случае, даже если вавилоняне этого не понимали, сильные государ- ства на севере и северо-западе закрывали их от вторжений, подобных хеттскому рейду. Не исключено, что их грела надежда: с падением Митанни развернется борьба между хеттами и ассирийцами за гос- подство в отдаленных Сирии, Леванте и Палестине, а Вавилония ос- танется в выигрыше, пока соседи будут обмениваться взаимоисто- щающими ударами. Но не тут-то было. Оказалось, что Вавилония представляет собой слишком лако- мый кусок, что время хеттской державы неумолимо уходит в про- шлое, что боеспособность ассирийцев не знает себе равных, а мето- 37 Временем его расцвета являются XVI-XIV вв. до н. э. События митанний- ской истории понятны ученым только в самых общих чертах и по данным внеш- них источников, в основном хеттских, но также египетских и ассирийских. Собственно митаннийские архивы пока не обнаружены, как не определено место- положение основных митаннийских городов. Хурритский язык также пока изучен недостаточно, так что даже в случае чудесного обнаружения упомянутых архи- вов, определенных выводов не удастся сделать еще долго.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 149 ды устрашения населения, которые они переняли от хеттов, — вещь жестокая и действенная38. Не исключено, что в каком-то смысле ас- сирийцы первыми сумели отработать схему национального суще- ствования через военный грабеж. Эффективная армия была глав- ным инструментом управления и, по-видимому, определяла стабиль- ность государства, даже в случае дворцовых переворотов. Возможно, Ассирия начала расширяться в силу естественных причин, а имен- но — упомянутого выше желания как можно дальше отодвинуть го- сударственные границы в связи с отсутствием границ природных. Постоянный военно-экономический успех подобных предприятий привел к их повторению и постепенно к возведению в политическое кредо. Подобный путь в человеческой истории прошли многие дер- жавы. Но ассирийцы были первыми, поэтому методы они использо- вали наиболее грубые и, как выяснилось, эффективные. По крайней мере, эти меры не раз приносили видимый и скорый результат, по- этому человечество продолжает их в той или иной степени приме- нять по сей день. Выше говорилось о казнях и искалечивании пленных. Этим сооб- щениям, сделанным самими ассирийцами, к сожалению, можно ве- рить. Не потому, что из позднейших времен известны случаи еще худшие (да и методы китайских царей эпохи «воюющих царств», на- ходившихся в сходном с Ассирией историческом времени, столь же масштабны и кровавы), а потому, что, ослепив или отрубив пальцы нескольким тысячам бунтовщиков (или, если не бунтовщиков, то просто незадачливых соседей), действительно можно запугать сотни тысяч. Государственные образования в тот период были еще рыхлы- ми и не так далеко ушли от племенной системы. Поэтому поначалу окрестности империи дрожали и трепетали: до образования первых антиассирийских коалиций должно было пройти еще несколько ве- ков. Своими поступками ассирийцы воистину вселили прочный страх в окружающий их мир. Но не было в этом страхе не только любви, но и восхищения (в отличие от чувств, которые вызывал у покоренных народов поздний Вавилон). Только покорный ужас. Также, и снова с оглядкой на недавнее прошлое, необходимо на- помнить об одной, не самой благостной психологической черте рода 38 Таким образом, ассирийцы являются и основоположниками психологичес- кой войны, кажется, часто успешной. В дальнейшем жители окрестностей не раз были более склонны покориться ассирийцам, а не подвергать себя опасности по- ражения и страшных массовых экзекуций (один из ассирийских царей сообщает в анналах, что в ходе удачного похода он «заполнил долины трупами»).
150 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ людского. Способность управлять тысячами себе подобных и иметь возможность делать с ними что угодно (сажать на кол, насиловать, миловать, использовать в качестве скота, проигрывать в карты, да- ровать свободу, заставлять ходить строем, петь хором, ежемесячно посещать парикмахерскую и т. п.) свойственна человеку и на опре- деленном уровне доставляет ему удовольствие. Ты стоишь в мире настолько высоко, насколько сумел принизить других. Неравенство людей, их общественная иерархия к тому моменту уже хорошо ощущались на Древнем Востоке. В некотором смысле ас- сирийцы первыми создали высшую касту, по национальному призна- ку. На эту мысль наводит и то, что рыхлая ассирийская империя не- однократно распадалась после смерти очередного царя и с загадочной закономерностью воссоединялась вновь. Значит, существовала много- численная группа людей, которые подобное воссоединение поддержи- вали и обладали достаточным для его обеспечения военно-полити- ческим потенциалом. Культурная преемственность и географическое постоянство местонахождения этой группы дают достаточно доказа- тельств в пользу ее национального характера. Очевидно, что ассирийцы так и не сумели отладить систему пре- столонаследия, что, возможно, в конце концов стало одним из фак- торов, погубивших их государство. Вместе с тем понятно, что често- любивый и талантливый представитель ассирийского правящего класса не мог не мечтать об имперском престоле — ведь его не раз занимали люди, не имевшие на то династических прав. Однако до нас не дошло никаких текстов, прославляющих — на манер буду- щих веков — «волю сильной личности», возможности попрания ею привычного порядка вещей. Все ассирийские владыки настаивали на законности своих прав на престол в чисто традиционном смысле, в крайнем случае, умалчивая о каких-то неудобных для государ- ственной пропаганды обстоятельствах. Опять же, без поддержки заметной части национальной элиты на трон не взойти — следо- вательно, ассирийская знать не раз и не два «выбирала» способно- го узурпатора, и это не казалось таким уж особенным нарушением обычаев и установлений. Оговорим, впрочем, что слова «нация», «национальный» по отно- шению к тем временам являются анахронизмами. Мы также не знаем точно ни этнического состава ассирийской военно-государственной элиты, ни способов ее воспроизведения. Не исключено (исходя из опыта поздних империй, рискнем постулировать, что так оно и было): ассирийцем можно было стать, вступив в армию и проявив себя на войне. Можно даже задуматься над тем, какой могла быть «инициа-
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 151 ция в ассирийцы» — не изощренная ли казнь пленного? И не были ли массовые экзекуции своего рода ритуальным актом, которым должен был отметиться новый монарх? Но никаких сведений об этом нет. Впрочем, подобные традиции и ритуалы могли быть неписаными или даже подсознательными (второе — особенно вероятно). Тем бо- лее что главный бог Ассирии — покровитель войны Ашшур — таких жертв, без сомнения, требовал. В результате Ассирия опустошила все окрест лежащие земли, бе- ря в плен только искусных работников и уничтожая остальных, об- ложила данью ближневосточные города вплоть до Средиземного моря39 и окончательно перешла в наступление на вавилонском на- правлении. Венцом подобной политики стали подвиги храброго раз- бойника Тукульти-Нинурты I, правившего Ассирией в конце XIII в. до н. э.40 Вавилон был захвачен и разграблен, а статуя Мардука вы- везена в северном направлении41. Гораздо важнее следующее: во вре- мя этого похода ассирийский царь невероятно обогатил свою го- сударственную библиотеку, а вавилоняне лишились многих тысяч клинописных табличек. Таким вполне обычным способом ассирий- цы окончательно приобщились к шумеро-аккадскому культурному наследию. В скором времени ассирийские надписи обнаруживают следы подражания древним вавилонским текстам, писцы Ашшура начина- ют учить абсолютно мертвый шумерский язык (дабы никто не мог их упрекнуть в необразованности), а северные цари сразу же после первых побед именуют себя повелителями «Шумера и Аккада», вы- зывая к жизни совершенно забытый древний титул42. Вот что значит 39 Ассирийский царь Тиглатпаласар I обогатил прибрежные скалы хвастливой надписью, упоминающей о его охоте на дельфинов. Это было уже на излете Древнеассирийского царства (рубеж XII-XI вв.). В ту эпоху ассирийцы дошли до озера Ван и, возможно, даже до Черного моря {Якобсон В. А. Месопотамия в XVI-XI вв. до н. э. // История древнего мира. Т. 1. С. 208). 40 Существует мнение, что именно он был прообразом библейского Нимрода. Безосновательным это мнение назвать нельзя, но доказательным — тоже. Удиви- тельно, насколько подобная проблема важна для некоторых ученых. 41 Вот тогда образ бога впервые покинул Вавилон. Но об этом событии ученые спорят. Не исключено, что данное «богохульство» приписано ассирийцам позд- ними вавилонскими авторами. 42 Религиозная конвергенция тоже постепенно шла. Храм, посвященный Мар- дуку, существовал в ассирийской столице уже в XIV в. до н. э., а около 1200 г. в Ашшуре впервые справляют новогодние торжества согласно вавилонскому ри- туалу (Garelli P., DurandJ.-M., Gonnet H., Breniquet С. Op. cit. P. 214).
152 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ культурная традиция!43 В дальнейшем удачливого Ту культи зарезал кто-то из приближенных (а его сыновья начали обычную борьбу за престол), и вавилонско-ассирийская вражда слегка поутихла44. Впро- чем, как мы помним, тогда на Вавилон напали уже эламиты, но асси- рийцам в эту минуту было не до раздела чужого имущества. Что же произошло? Объяснение простое: оказалось, что граби- тельский метод существования государства себя не оправдывает — хетты-то, да и митаннийцы, сгинули не без причин. Нельзя все время опустошать округу и думать, что для длительного процветания хва- тит одной лишь военной мощи. Поэтому со временем у ассирийцев начались серьезные политические проблемы, и многочисленные за- воевания ими были, по большей части, утрачены45. Вавилон также вернул себе независимость, а потом даже сумел отбиться от эламитов. После этого, впрочем, в жизни наших протагонистов наступила еще одна «черная дыра». На этот раз виноваты были кочевники-арамеи — появившаяся «из ниоткуда» группа семитоязычных (родственных и со- временным евреям, и арабам) племен. Считается, что приблизитель- но в середине XI в. до н. э. с их проникновением не справлялись ни ассирийская, ни вавилонская армии, в лучшем случае, способные за- щитить только крупные города46. 43 Оцивилизовывание захватчиков — феномен, хорошо известный. Речь идет не о преображении варваров (по примеру Поднебесной, прекрасно китаизиро- вавшей многие волны кочевников), а о взаимовлиянии разлагающихся в море культурного декаданса побежденных и их сообразительных победителей. Так Греция повлияла на Рим, одновременно почерпнув у него новые жизненные силы, а политически беспомощная Италия Возрождения начала триумфальное шествие по миру на копьях французской и испанской армий. 44 Скупые данные свидетельствуют: ассирийцы и вавилоняне не раз наносили друг другу военные поражения, но обычно были не в состоянии оформить свои победы в территориальные приобретения — по-видимому, в ХШ-ХН вв. до н. э., между двумя государствами существовало геополитическое равновесие. 45 Правление Тиглатпаласара I (1115/4-1077/6 гг.) считают последней попыт- кой повторить достижения Тукульти-Нинурты и указывают на их чрезвычайно временный характер. «...Практические результаты [деяний Тиглатпаласара I] были ничтожны» (Якобсон В. А. Указ. соч. С. 208). «Казалось, ассирийский царь смог восстановить империю Тукульти-Нинурты I. Но это была чистая видимость!» (GarelliR, Lemaire A. Op. cit. P. 53-54). 46 Есть точка зрения, что ассирийцы отбивались лучше других и смогли защи- тить свои земли от полного разорения. Поэтому столкнувшиеся с организован- ным сопротивлением арамеи двинулись в южную Месопотамию и нанесли Вави- лонии даже больший ущерб. Возможным кажется и предположение о том, что
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 153 Не исключено, что потрясения конца II тыс. до н. э. представляют собой одну из волн Великого переселения народов, подобного тому, что гораздо лучше описано для массовых миграций III—VI вв., в от- ношении которых этот термин обычно применяется. С тем же про- межутком времени (примерно XII-XI вв. до н. э.) связаны: миграция северян-дорийцев в Грецию, повлекшая гибель микенского царства; нашествие «народов моря» на Малую Азию и Левант, сокрушившее хеттов; финикийская колонизация и вторжение арамеев в Между- речье. Нам, конечно, неизвестна точная хронология событий, и сами они могут быть описаны только в очень общих чертах. Кажется, од- нако, что древний мир действительно прошел тогда через серьезный кризис, связанный с массовыми миграциями. Движения народов Ев- разии во время «позднего» Volkerwanderung'a тоже носили немного стохастический характер, наслаивались друг на друга и заняли не менее 300 лет. На полтора века в Месопотамии наступает хаос, государственные образования заметно ослабевают. Сохранилось известие о том, что статую одного из чтимых богов в течение многих лет по соображе- ниям безопасности даже не могли привезти на новогодние праздне- ства в Вавилон. Но в итоге и Вавилония, и Ассирия устояли перед этим переселением народов. Сказались по-видимому, уже многове- ковые традиции государственности (и, хочется добавить, культуры). Интересно, насколько в этом ассирийцам помогла новоприобретен- ная аккадская образованность? На наш взгляд, ассирийцам удалось в какой-то мере ассимилиро- вать арамеев — некоторые ученые говорят даже об ассирийско-ара- мейской национальной общности. Про Вавилонию того периода дан- ных мало — не исключено, что успешная ассимиляция пришельцев с запада происходила и там, но медленнее и иначе, нежели в Ассирии, не «сверху», с позиции государственной силы, а «снизу», на уровне быто- вом и культурном. Напомним, что примерно в то время к арамейской письменности был приспособлен финикийский алфавит и постепенно арамейский начал становиться основным языком Переднего Востока47. борьба с арамейским нашествием окончательно вытесала ассирийские военно- организационные качества, ставшие с того времени чертами национального ха- рактера (Garelli P., Lemaire A. Op. cit. P. 56-59). 47 Только в VII в. его в этой роли сменил арабский. Наиболее древние алфавит- ные надписи, обнаруженные в Палестине, относятся к XVI в. до н. э., но где-то около 800 г. до н. э. их количество резко возрастает — возможно, это связано с широким распространением арамеоязычной культуры.
154 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Впрочем, письменные источники времени IX-VII вв. до н. э. одно- значно свидетельствуют в пользу государственного приоритета асси- рийского (аккадского) языка, но не забудем, что обожженные клино- писные таблички сохранялись в веках намного лучше, чем арамео- язычные пергаменты и папирусы48. В любом случае, новые сведения поступают только с начала IX в. до н. э. После этого могущество Ассирии начинает невообрази- мо расти. Апогеем становится создание первой мировой сверхдер- жавы — Новоассирийского царства. Его войска неоднократно будут брать и разрушать Вавилон, эти же войска со стен Иерусалима станет проклинать первый из великих пророков Ветхого Завета — Исайя, или, точнее, Йешайаху, сын Амоса. Одно это имя дает нам повод об- ратить внимание на древний Израиль и вспомнить о судьбе потомков Моисея. Ранний Израиль: историческая традиция и возможная реальность Тексты Книги Судей Израилевых повествуют о неорганизованной и почти доисторической стадии существования еврейских племен. А продолжающий ее рассказ о рождении древнееврейского государ- ства начинается в 1-й Книге Царств49. На наш взгляд, достоверность этого источника и историчность многих описываемых им событий сомнений не вызывает. Не может помешать этому и то соображение, что вначале рассказы о подвигах тех или иных древнеиудейских геро- 48 Подобные факты полезно помнить в тех случаях, когда разговор заходит о несоответствии дискурсивной истории или хронологии, с одной стороны, и дан- ных письменных источников — с другой. Есть немало причин тому, что источни- ки, связанные с определенной эпохой, языком и даже видом письменности, со- хранились в очень малых количествах или не сохранились вовсе. Например, не существует никаких подлинных древнеиндийских документов, но это не значит, что у Индии не было древней истории. Кстати, не исключено, что увеличение ко- личества алфавитных надписей в Палестине на рубеже IX-VIII вв. связано не только с распространением письменности как таковой, но и с началом частого использования долговечных материалов — глиняных черепков, камней и проч. (Garelli P., LemaireA. Op. cit. P. 190). 49 Многие ученые считают, что первая попытка установления собственно цар- ской власти над относительно большим племенным объединением принадлежа- ла Авимелеху (дословно — «отец мой царь»; см. Суд., гл. 9).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 155 ев существовали, скорее всего, в виде устного эпоса, который был за- писан значительно позднее самих событий и еще позже (и наверняка фрагментарно) оформлен в тот текст, что дошел до нас. Общая карти- на, как обычно, гораздо важней точных дат и обстоятельств, которые, конечно, корректировались или приукрашивались поздними авторами. Временное возвышение отдельных племенных вождей или муд- рых жрецов описано в Книге Судей очень подробно; противоречие между этими двумя тенденциями по возможности сглажено, но все же заметно, а потому выглядит очень правдоподобно. Также ясно, что «судьи», как правило, не наследовали друг другу; более того, преда- ния об их деяниях восходят к разным коленам израильским. Но тем очевиднее, что главная тенденция исторического периода точно пере- дана ветхозаветным автором: то один, то другой могучий вождь воз- вышался над другими благодаря своим личным качествам. Сущест- вовала и конкуренция между различными, но близкородственными племенами, пока не ставшими единой нацией, что в случае обостре- ния конфликтов закономерно приводило к победоносным набегам удачливых соседей. Как и в других обществах такого рода, на власть претендовали два класса — воинский и жреческий. Как обычно, в тихое время автори- тета и власти больше у последних, но во времена смутные роль ору- жия решительно повышается. В итоге первым царем стал не наибо- лее мудрый, а наиболее сильный. Или, как сказали бы ученые XIX в., утвердился приоритет светской власти: верховный жрец пророк Са- муил помазал на царство Саула в соответствии с желанием народа Израилева: «Поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у про- чих народов»50. В действительности Саул был, наверное, первым 50 1 Цар. 8:5. Традиционное христианское, сохраненное православной цер- ковью и присутствующее в СП наименование исторических книг Библии отлича- ется от еврейского и восходит к Септуагинте. В Танахе находится Книга Самуила, разбитая на две при переводе на греческий, по-видимому, в связи с максимально допустимым размером свитка (наличие гласных в греческом алфавите повлекло за собой заметное удлинение текста). За ней следует Книга Царств (точнее — Царей, Очэ*?й, мелахим), с которой произошла та же история. В Септуагинте же 1-я Книга Самуила стала 1-й Книгой Царств (BamXeiov или basileion), а всего их получилось соответственно четыре. Св. Иероним такое деление принял, но предпочел более точное название «Книга Царей» (Regum), которое эти книги получили в латин- ском переводе. В Новое время, после обращения к древнееврейскому первоисточ- нику, в европейских переводах постепенно опять возникают отдельные Книги Самуила и Царств. Деление каждой из них на две сохранилось, и было принято и в собственно еврейской Библии, начиная с венецианского издания 1516-1517 гг.
156 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ верховным вождем нескольких племен, сумевшим с помощью меча их объединить51. Вся древнейшая история Израиля представлена Писанием в ли- нейном виде, т. е. разнообразные судьи и вожди, принадлежащие к различным коленам, как бы наследуют друг другу52. Это напоминает шумерские, вавилонские и ассирийские царские списки: там тоже со- блюдались преемственность и линейность. Это логично, поскольку ис- ходная версия иудейской летописи была создана во времена правления Давидидов — первой иудейской династии. Ее авторам было необходи- мо показать и богоданность, и традиционность, и историчность царской власти, осенившей молодого пастушка53. Ведь именно он является глав- ным героем вышеописанных книг, и не будь они гораздо позже отре- дактированы и приведены под общий знаменатель священных еврей- ских текстов54, то не исключено, что мы бы сегодня, вместо Книг Руфи, 1-й и 2-й Царств, говорили бы о «Сказании (или саге) о Давиде»55. Но 51 Географическая сфера власти Самуила была заметно меньшей. 52 Если сложить вместе сроки их правления, то в результате получится проме- жуток времени значительно больший, чем 200 лет, которые большинство ученых отводят на этот период (ок. 1200-1000 гг. до н. э.). 53 Скорее всего, рассказ о лишении Саула благоволения Божия за формальные прегрешения (1 Цар. 13:8-14; 15:1-31) и о последующем помазании отрока Да- вида есть плод фантазии рассказчика, которому было необходимо показать, что потеря власти Саулом и его наследниками совершилась по Божьему соизволе- нию и что передаточной инстанцией воли Высших Сил был именно верховный жрец — Самуил. 54 Это было сделано Девтерономистом (традиционно именовавшемся D или D,; в последнее время, дабы обозначить, что речь идет о человеке, используют Dtr/Dtrj) — автором большей части Книги Второзакония и основным создателем семи последующих книг Священной истории, вплоть до 4-й Книги Царств. Обос- нование того, что данный пласт Библии — дело одного автора (которому, воз- можно, наследовали ученики и продолжатели), принадлежит совсем недавней эпохе — середине XX в. Эта концепция в своих основных чертах является пло- дом работы немецкого ученого М. Нота (М. Noth). См. современное состояние проблемы и, в частности, аргументы в пользу существования нескольких при- надлежавших к одной школе авторов этой «девтерономической истории» в: Schmidt W. H. Old Testament Introduction. Berlin; N. Y.; Louisville, 1999. P. 120-159; в сжатой форме: Bultmann С. Deuteronomy // The Oxford Bible Commentary. N. Y, 2001. P. 135-138; и, более осторожно: Anderson G.W. A Critical Introduction to the Old Testament. L., 1979. P. 93-96. 55 Книга Руфь, как известно, из этого ряда выпадает и в еврейской традиции относится к Писаниям (Кетувим) и разряду «свитков» {мегиллот). Привязывают ее к родословной Давида только несколько последних строк. Ни о времени ее со- здания, ни о возможности того, что в ней отражены реальные предания семьи
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 157 вернемся к истории иудейской историко-культурной общности, кото- рая интересует нас гораздо больше карьеры победителя Голиафа. Итак, с одной стороны, древние израильтяне сумели осесть в Па- лестине, с другой — их племенной союз стал постепенно распадаться, и с соседями — филистимлянами, моавитянами, эдомитянами и прочи- ми — колена Израилевы начали воевать поодиночке, иногда схваты- ваясь и друг с другом56. Судя по данным раскопок, тоже очевидно, что процесс заселения Земли Обетованной был вовсе не так планомерен и уж точно не так беспощаден к туземцам, как это рисуют библейские тексты, в первую очередь Книга Иисуса Навина57. Кровожадность ее описаний и рекомендаций, возводимая большинством ученых к жес- токим конфликтам VIII—VII вв. до н. э., в дальнейшем неоднократно использовалась антисемитами Средневековья и Нового времени. Уже ближе к нашему времени библейские ревизионисты, о дея- тельности которых нам придется несколько раз — возможно, к неудо- вольствию читателя — упоминать, указывали на маловероятность такой победоносной оккупации Палестины, какая в ней нарисована. Однако внимательный анализ показывает, что только три палестин- ских города упоминаются в книге как сожженные — Иерихон, Гай (точнее Аи) и Асор (Хацор). Не раз и не два в книге говорится о том, что иудеи с победой «возвратились в стан, Галгал»58 (Гилгал)59. Если второго иудейского царя, единогласия среди ученых нет. Помещение ее перед 1-й Книгой Царств также восходит к Септуагинте. 56 Особенно, согласно Библии, досталось коленам Ефремову и Вениаминову. Как уже говорилось, союз «эпохи Моисея», скорее всего, включал в себя совсем не те племена, которые в дальнейшем составили этническую основу древних Иудеи и Израиля. 57 См. подробный недавний анализ: Provan /., Philips Long V., Longman T. III. Op. cit. P. 138-156, 174-183, 189-192; Kitchen K. A. Op. cit. P. 160-190, 234-239. Еще раз напоминая об определенном противоречии между Книгами Иисуса На- вина и Судей, скажем, что его, даже вкупе с последними археологическими дан- ными, совершенно недостаточно для отрицания самого факта вторжения. Вряд ли на пустом месте могла возникнуть и такая основная, по замечанию одного из ученых, черта израильского самосознания, как память о том, что Ханаан был за- хвачен их предками с помощью военной силы (Callaway J. A. The Settlement in Canaan //Ancient Israel: from Abraham to the Roman destruction of the Temple. P. 73). 58 Иис. 10:15, 10:43. Интересно, что Иисус продолжал находиться в Галгале и далее (Иис. 14:6). 59 Современный русск. перевод, снабженный функциональным, но не исто- рико-археологическим комментарием: Книга Иисуса Навина/Пер., комм. М. Г. Се- лезнева. М., 2002. Позже появилось переиздание, включающее Книгу Судей: Книга Иисуса Навина. Книга Судей / Пер., комм. М. Г. Селезнева. М., 2003.
158 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ после этого опустить непременные сообщения о повсеместных побе- дах (несущие традиционный ближневосточный окрас и не такие уж далекие от ассирийского военного хвастовства), то получится следу- ющая картина: кочевники вторглись в Палестину, отвоевали себе не- большой кусок земли (тот самый Галгал), с которого не раз отправля- лись в набеги на соседние поселения. И все. Безусловно, над Книгой Иисуса Навина серьезно поработали редакторы «священнической» школы, но ее древнее ядро все-таки можно различить и признать ис- торичным. Кочевники-семиты становились оседлыми жителями Палестины в течение долгого и мучительного процесса, и память об этом сохраня- лась много веков. Часто они подпадали под гнет сопредельных стран, а в какой-то момент ими даже правил «Хусарсафем, царь Месопо- тамский», с освобождения от которого и начинается повествование о Судьях Израилевых60. Так как этот Хусарсафем (точнее Кушан-Ри- шатаим) не поддается идентификации, а его царство Арам-Нахараим (Арам Двуречный) не существовало (так называли Верхнюю Месо- потамию), то многие ученые считают, что царя этого на самом деле не было: просто летописцу надо было начать новейшую историю из- раильтян с чего-то героического61. В общем, с политической стороны дела обстояли примерно таким же образом, как у североамериканских индейских племен в XVII- XVIII вв. Это логично: государственная «надстройка» Моисея, прине- сенная им из более высокоразвитой цивилизации, ненадолго пережи- ла своего создателя. Иной сценарий представить трудно — не могли же дети пустыни в одночасье перепрыгнуть через несколько веков. Именно эту «социальную деградацию» иудеев приводят в качестве доказательства те, кто ставит под сомнение события Исхода. Эта точ- ка зрения не может нас устроить, прежде всего потому, что тогда ве- ликая религиозная реформа, имевшая место в Иудейском царстве, оказывается полностью безадресной, возникшей из ниоткуда. Маловероятно, что библейские авторы намеренно оставили в тени реального основателя яхвизма. И если отрицать «Моисеево на- следие», то единственно возможным создателем новой религии ока- зывается Соломон, придумавший, таким образом, в одиночку всю 60 Суд. 3:8. 61 Напр.: Ahlstrom G. W. The History of Ancient Palestine. Minneapolis, 1994. P. 376. Иная версия: переписчик спутал похожие буквы «д» (т) и «р» (н), и имеет- ся в виду Эдом — вполне реальный враг древних израильтян. См. также комм.: Книга Иисуса Навина. Книга Судей / Пер., комм. М. Г. Селезнева. С. 83.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 159 иудейскую культурную традицию — от Авраама до самого себя — и навязавший своему народу новую религию, ритуалы, законы и способ государственного управления62. Такое заключение довольно остроум- но, если еще вспомнить, что древнейший слой Книги Бытия — J — датируется примерно тем же временем и считается, что он мог быть создан при дворе Соломона. Непонятно только, как дальнейшая исто- рическая память смогла полностью отнять у Соломона все эти свер- шения, оставив вместо этого критические упоминания о том, как «во время старости Соломона, жены его склонили сердце его к иным бо- гам, и сердце его не было вполне предано Господу... И стал Соломон служить Астарте, божеству Сидонскому, и Милхому, мерзости Аммо- нитской»63. Но другие иудейские цари еще менее подходят на роль «всеобъемлющего» реформатора. Не выглядит ли библейская версия постепенного возникновения монотеизма гораздо логичнее? Хотя мы вовсе не обязаны принимать на веру те или иные подробности девте- рономического дискурса. Впрочем, иных нам не дано, так что упраж- нение это чисто теоретическое. 62 Новшества Соломона в любом случае были значительны. Не вызывает сом- нений, что именно он являлся основоположником храмового культа. Также оче- видно, что его двор в гораздо большей мере, чем при Давиде, стал походить на дворы иных ближневосточных владык — с полным единовластием и уничтоже- нием конкурентов. Особенно показательна история с убийством сводного брата Соломона и, кажется, его главного противника, Адонии (3 Цар. 2:13-25), кото- рый был якобы наказан за то, что просил Соломона (причем через Вирсавию — мать Соломона, сделавшую все, чтобы обеспечить сыну престол!) отдать ему в жены любимую жену их покойного отца. Крупный библеист в этой связи заме- тил, что, будь оно так на самом деле, Адонию действительно стоило казнить — за глупость (Cross F. M. Op. cit. P. 231, 237). 63 3 Цар. 11:4-5. Полагают, что Dtr (основной автор Книг Царств) происходил из того же жреческого клана, что и изгнанный Соломоном верховный священник Авиафар (3 Цар. 2:26-27), а критические высказывания в адрес Соломона и его наследников восходят к поддерживавшейся ими оппозиционной традиции. В та- ком случае надо принять, что, несмотря на это, единственным (или основным) источником автора были сочиненные во времена Соломона апологии мудрому царю и его отцу Давиду и что он внес правку только в описание окончания соло- монова царствования, дабы объяснить царскими грехами последовавшее за его смертью «расщепление» единого государства на Иудею и Израиль. Возведение храмов иным богам: «Тогда построил Соломон капищу Хамосу, мерзости Моа- витской, на горе, которая пред Иерусалимом, и Молоху, мерзости Аммонитской» (3 Цар. 11:7) — считают свидетельством многонациональности государства Со- ломона и желанием его правителя сохранить внутренний мир и религиозный ба- ланс (Garelli P., LemaireA. Op. cit. P. 196).
160 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Ну а вдруг все написанное — действительно выдумка позднего автора? Правда непонятно, как он смог добиться того, что ему все поверили, но попробуем, не отвлекаясь, довести наш мысленный эк- сперимент до конца. Может ли поздняя редактура настолько извра- тить исторические события? Увы, может. Это доказывает исчезнове- ние из истории сведений о реформах Эхнатона в Египте: они были полностью истреблены из культурной памяти. Осталось только не- сколько бессвязных легенд в поздних сочинениях, которые до откры- тия Амарнского архива64 ученые не могли интерпретировать. Но пере- писать историю древнего Израиля по принципу «Соломон = Эхнатон» или, тем более, «неизвестный = Эхнатон» — слишком большое допу- щение. В первую очередь потому, что оформление культово-органи- зационной структуры яхвизма, ядром которой стал иерусалимский Храм, библейский текст возводит к самому Соломону. И постепенно «храмовый яхвизм» стал главным, а в итоге единственным культом иудейского народа. Подобные трансформации культа, связанные с централизацией го- сударственной и духовной жизни общества, не раз имели место в исто- рии человечества. Как правило, они успешны именно в тех случаях, когда используется накопленное обществом духовное наследство, т. е. когда их начинают не на пустом месте. В противоположность этому радикальные перемены, даже если на них удается настоять на протяжении значительного времени (и обычно с применением жест- ких насильственных мер), чаще всего бесследно исчезают из духов- ной памяти — и тем окончательней, чем менее приятна социуму па- мять о времени их торжества. Тем скорей и сильней общество хочет забыть о былых потрясениях65. После образования государства под него необходимо подвести ка- кой-либо идеологический фундамент. Подобный феномен прекрасно известен истории. То, что высшая власть (царственность) возникает 64 Дипломатической переписки египетских фараонов с различными владыка- ми Ближнего Востока, ведшейся на аккадском языке. Название архива дано по го- роду Телль-Амарна, куда в ходе реформ Эхнатон перенес столицу Египта. После его смерти она была постепенно покинута и разрушена. 65 Помимо деяний Эхнатона, подобная участь постигла религиозную реформу последнего из вавилонских царей — Набонида. Из времен более близких: полно- стью исчезли из византийской традиции подробности более чем вековой эпохи иконоборчества, за которой стояло несколько императоров. Да и россияне ныне стремительно теряют культурную память о коммунизме. Люди моложе тридцати не знают сотен различных терминов, которые для поколения постарше были само собой разумеющимися вещами.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 161 не сама по себе, а является даром небес, людям было очевидно дав- но66. Формализация этого в древневосточном мире проходила по-раз- ному. Выделяют два наиболее отличных способа — египетский и ме- сопотамский. Согласно первому, фараон обожествлялся и входил в небесный пантеон. Во втором же случае, более демократическом, правитель рассматривался в качестве слуги богов, которые вручили ему «мандат на правление»67 и могли при надобности его отобрать. Древнееврейское понятие царственности трудно отнести к одному из этих типов, скорее всего потому, что иудейская монархия во времена Соломона находилась еще в самой начальной стадии развития. По- этому и отношения с Богом (как, кстати, и с правителем) были у евре- ев несколько более близкие, почти домашние. Оттого и рассматри- вать реформу Соломона надо с этих позиций. Особенно распространенным в домонотеистические времена был такой вариант: главным богом становился родовой, городской или на- циональный бог вождя-победителя. Подобная парадигма произошла, судя по всему, с вавилонским Мардуком. Соломон тоже построил храм не какому-то изобретенному им богу и вовсе не тому Богу, кото- рого, по замыслу некоторых ученых, иудеям еще предстояло изобрес- ти, а тому бесплотному Господу (YHWH, ГПГГ), службу коему отправ- ляли в святилище Силома (Шилома или, точнее, Шило) и которому особенно поклонялись люди окрест живущего племени Ефремова 66 Редко используемое в русской речи слово «царственность» (англ. kingship) традиционно употребляется для обозначения священного характера государ- ственной власти, что для древнего (да и не такого уж древнего) человека было несомненно. Ср.: «Нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога уста- новлены» (Рим. 13:1). Подробное обсуждение этого термина см.: Frankfort H. Kingship and the Gods. Chicago, 1978; ВейнбергИ. П. Человек в культуре древнего Ближнего Востока. М., 1986. С. 115-140. С точки зрения Франкфорта, можно го- ворить о существовании на Древнем Востоке концепции божественности власти, поскольку все важнейшие составные части человеческого бытия были «включе- ны в космический миропорядок и задачей царя является поддержание гармонич- ности данной интеграции» (Ibid. P. 3). Вейнберг же считает, что «государство в глазах древневосточного человека обладает двойственностью, являясь чем-то человеческим и надчеловеческим, чем-то профанным и сакральным. Такое вос- приятие государства оправдывает применение к нему термина "царственность", поскольку словом "государство" слишком четко выражено понимание этого инс- титута как явления чисто человеческого» (Указ. соч. С. 116). 67 Рискнем употребить китайский термин как исключительно точный. Напом- ним, что китайская традиция весьма длительна и потому дает прекрасные приме- ры обеих философских парадигм царственности.
162 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ (Эфраимова) — племени Самуила и Давида. Нечего и говорить, что волею именно этого Бога разочаровавшийся в Сауле Самуил помазал Давида на царство и, что важнее, именно Он неоднократно спасал Давида в ходе невероятных приключений, выпавших на долю самого знаменитого из царей израильских — арфиста и псалмопевца Гос- подня. Именно YHWH привел Давидидов на иерусалимский пре- стол — потому и Храм был выстроен Ему. Иной радикальной теорией du jour, упомянутой уже несколько раз, является мнение о возникновении яхвистской религии — настоя- щего монотеизма — лишь в VIII в. В качестве его основателей назы- вают древнейших пророков: Илию, Елисея, Амоса и Осию. Согласно этой версии представители названного течения пришли к власти в конце VII в. до н. э. и в течение правления царя-реформатора Иосии полностью переписали под себя всю библейскую историю, которая, таким образом, отражает события именно VIII—VII вв. до н. э. Поэто- му о какой-либо более ранней иудейской истории и говорить нельзя. Здесь нам придется вкратце изложить три существующих ныне научных течения в отношении истории древнего Израиля и объяснить, почему мы в дальнейшем будем, с небольшими оговорками, придер- живаться так называемого традиционного направления, без особых реверансов в отношении господ модернистов и иже с ними. Для нача- ла напомним, что традиционная библейская хронология, скорректиро- ванная учеными XIX-XX вв., выглядит так: XIII в. до н. э. — Исход, конец XIII — конец XI в. — время Судей, последняя четверть XI в. — 931/930 г. — монархия Саула, Давида и Соломона, далее разделяюща- яся на северное, Израильское, царство (погибло в 722-720 гг. до н. э.) и южное, Иудейское (перестало существовать в 587/6 г. до н. э.). Ревизионистских групп в общей сложности две68. Первая группа, «минималисты», настаивает на очень позднем времени создания биб- лейских текстов и поэтому на их малой историчности. Они считают, что яхвизм был разработан в VIII-VII вв. до н. э., уже после падения Израиля, что почти все священные тексты были записаны в вавилон- ском пленении или даже в персидский период, а поэтому историю древнейшей Иудеи вовсе не обсуждают, считая ее несуществующей. Еще есть «умеренные минималисты», желающие всего лишь частич- ной ревизии библейской истории в пользу неисторичности Исхода, автохтонного возникновения древнееврейской нации (не пришедшей 68 Мы ни в коем случае не претендуем на полный охват соответствующей ли- тературы. В свое оправдание скажем: чтобы узнать вкус пирога, его совершенно не обязательно есть целиком.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 163 откуда-либо, а всегда жившей в Палестине), и невозможности суще- ствования объединенной державы Давидидов в X в. до н. э. Как следствие, они отсчитывают начало еврейской государственности с IX в. до н. э. и полагают, что северное, Израильское царство сформи- ровалось раньше южного, Иудейского69. Безусловно, VII в. до н. э., как мы увидим чуть позже, был исклю- чительно важным периодом для формирования библейского канона, но кажется очень маловероятным, что текст, который в ближайшие го- ды сумел пережить величайшие политические потрясения (а значит, почитавшийся священнейшим и драгоценнейшим), не насчитывал уже нескольких столетий, не был неотъемлемой частью национальной тра- диции. В этот период была создана лишь еще одна версия событий, хорошо известных древним иудеям. Ее автор, без сомнения, опирался (и неоднократно ссылался!) на документы более древние, а также на весьма прочную устную традицию и в смысле фактическом, на наш взгляд, ничего особенного не выдумывал70, хотя, конечно, анализиро- вал и интерпретировал свою повесть на современный ему лад. Например, деяния израильских, и особенно иудейских71 царей, описанные в 3-й и 4-й Книгах Царств, представляют собой первую экклесиастическую, теологическую историю, т. е. историю, напи- санную с религиозных, яхвистских позиций. Не стоит упрекать ее за умолчание о каких-то событиях и отсутствие ассиро-вавилонской 69 См. подробно: Finkelstein /., Silberman N. Op. cit. Финкельштейн — один из наиболее известных представителей «умеренных». О «радикальных минима- листах» в сжатой форме: Ibid. P. 246-249, cf. См. возражения «традиционалис- тов», на наш взгляд, более аргументированные и взвешенные в: Provan /., Philips Long V, Longman T. Ill Op. cit., особ. гл. 1-3; Kitchen К. Л. Op. cit., особ, исклю- чительно язвительную гл. 10. Безусловно, дискуссия еще не закончена и очень остра: см. рецензии на книгу К. Китчена и его ответ: Biblical Archaeology Review. 2005. Vol. 31. No. 4. P. 48-53. Он в частности пишет, что просто не мог более пе- реносить всю ту «чушь», которую производили на свет «минималисты», а то, что он на протяжении всей своей монографии именует их «невежественными» (ignorant), есть не оскорбление, а определение. 70 Например, упоминание о нашествии египтян на иудейские земли вскоре после смерти Соломона подтверждается независимыми египетскими источни- ками. Ученые согласны, что соответствующая запись попала в Книгу Царств 200 лет спустя самих событий. Это отнюдь не единственное свидетельство исто- ричности Книги Царств, хотя одно из наиболее известных (3 Цар. 14:25-26). 1Х В соответствии с современным употреблением, мы часто используем слова «израильский» и «иудейский» как синонимы, за исключением особо оговоренных случаев, когда имеется в виду только одно из древнееврейских государств.
164 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ хроникальной бесстрастности. С нашей точки зрения, даже пропус- тив в своем изложении нечто, кажущееся современным историкам исключительно важным, библейский летописец создал труд выдаю- щийся — первую концептуальную историю человечества. Не хро- нику, не летопись в прямом смысле слова, а именно Историю. Он первым задумался над прошлым, возможно, вглядываясь в сухие строки царских анналов, составленных его предшественниками. Заду- мался не над каким-либо одним эпохальным событием, как древние шумеры, а над их течением и попытался установить закономерность. Именно поэтому сочинитель-девторономист (Dtr) и стал отбирать ма- териал, разделяя его по степени философской важности. Автор иудео- израильской истории IX-VII вв. до н. э. и есть первый настоящий историк человечества, а не столь уважаемый нами Геродот. Исто- рик — это тот, кто сначала собирает, а потом отбирает. И к тому же анализирует и делает выводы72. Какой бы могла быть хроникерская, стандартизированная история Израиля, отчасти демонстируют ассирийские и вавилонские анна- лы — читать их сухие отчеты весьма скучно. Один из напрашиваю- щихся выводов — субъективная, индивидуальная история много дол- говечнее, живее истории официальной. Любой историк, имеющий точку зрения, какую-то концепцию (пусть даже отчасти подгоняю- щий под нее известные ему факты), как правило, выстраивает здание, заметно превосходящее прочностью и объемностью одностороннюю серую плоскость бюрократа-анналиста. Естественно, это не относится к работам полностью заказным или лживым — в реальности, тоже офи- циозным. Интересно, что их авторы всегда жаждут, хотя бы внешне, сымитировать труды классические — работы не всегда совершенные, но субъективно-честные, в отличие от произведений намеренно фаль- сификаторских. Карикатурные тени изготовителей таких псевдоуче- ных подлогов, из века в век тщетно пытающиеся заполнить страницы мировой историографии, являют собой жалкую пародию на творчес- кую индивидуальность. 72 Ничего этого у Геродота нет. Но примечательно, что греческая цивилизация в скором времени дала основополагающий труд Фукидида, сделавший историю воистину научной дисциплиной, а иудейская историческая мысль оказалась по- глощенной мыслью религиозной. Должны были пройти столетия, чтобы у евреев снова появился замечательный историк, уже впитавший достижения эллиниз- ма, — Иосиф Флавий (примерно за один-два века до его трудов появились еще несколько интереснейших произведений этого жанра, в частности, Книги Макка- вейские, о которых мы еще будем подробно говорить).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 165 Характерно, что Книги Царств и не претендуют на полное и де- тальное изложение событий. В них неоднократно указывается, что описание прочих дел того или иного царя находится «в летописи царей Иудейских» (или Израильских), т. е. в тексте, по-видимому, хо- рошо известном современникам и первым читателям. И всегда отме- чается, кто из царей делал «угодное» или «неугодное в очах Господ- них». Первыми обычно были правители иудейские (как правило, через одного), а последними — израильские. Работавший уже после гибели израильского государства основной автор исторических книг Dtr именно этим обстоятельством объяснял причины падения Из- раиля и спасения Иудеи. Поэтому так бесплодны попытки некоторых ученых рассматривать девторономический текст как пристрастную летопись: сам автор никогда не выдавал свое произведение за все- охватывающую хронику. Вообще удивительно суждение, популярное ныне среди ряда уче- ных, что некая группа лиц в VII в. до н. э. смогла выдумать иудейскую историю, фактическую и, главное, духовную, а потом чрезвычайно быстро навязать ее современникам и сотням будущих поколений. Ин- терпретировать прошлое — да, это было в их силах. Но полностью его изобрести? Подавить все альтернативы, в том числе принадле- жащие народному преданию? Такое оказалось невозможным даже в XX в., с его гораздо более эффективными способами контроля созна- ния инакомыслящих и, что даже важнее, инакопомнящих. Не движет ли выдвигающими эти теории людьми банальный ин- теллектуальный вандализм — подсознательное желание попросту разрушить все равно что, а лучше, конечно, что-нибудь большое и красивое? Отринуть библейский дискурс, потому что им будет так приятно, благостно, если Книгу удастся скомпрометировать в глазах человечества73. Не является ли главной движущей силой подобных штудий конструктивная бесплодность, имманентная их авторам, по- нимание того, что создать что-либо даже отдаленно подобное Писа- нию, вообще — создать что-нибудь они не способны? Гораздо более серьезным аргументом в пользу ревизии древней- шей истории Израиля служат данные ряда археологических иссле- дований, хотя археология все-таки не физика и часто допускает раз- личные толкования одних и тех же результатов. В последние годы среди ученых по этому поводу идут острейшие дискуссии, исход ко- торых еще отнюдь не предрешен. Пока мы не станем отвергать все 73 Насчет приятности мы все-таки не уверены — трудно представить себе удовлетворенного нигилиста.
166 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ суждения «умеренных»: некоторые из них кажутся, как минимум, не беспочвенными. Не имея ни возможности, ни желания вмешиваться в споры квалифицированных специалистов, изложим вкратце неко- торые их аспекты. Первое: согласно данным раскопок, собственно, Град Давидов — Иерусалим X в. до н. э. был очень невелик и совсем не похож на сто- лицу крупного палестинского государства, каковым он предстает в Библии. Второе: на территории древней Иудеи найдено очень не- большое количество артефактов, могущих свидетельствовать о рас- пространении в тех местах письменной культуры вплоть до конца VIII в. до н. э. В отличие от этого многочисленные черепки и печати с надписями различного характера обнаружены на территории север- ного царства — Израильского, и они могут быть датированы не поз- же чем IX в. до н. э., т. е. временем более ранним. Третье: наиболее крупные и поражающие воображения строения, которые опять-таки находятся на территории древнего Израиля, а не Иудеи, на основе анализа современной им керамики должны быть отнесены опять- таки ко времени существования независимого древнего Израиля (IX- VIII вв. до н. э.), а не эпохи расцвета объединенной, согласно Библии, иудейского монархии, совпадающей с царствованием Соломона (се- редина X в. до н. э.), как то делалось ранее74. Из этого делается следующий вывод: объединенного государства Давида и Соломона вообще не существовало, Иудея и Израиль воз- никли независимо друг от друга, при этом северное государство — Израиль — было и более развитым, и более богатым75. Поэтому тра- диционная датировка яхвистского и элохистского текстов неверна. Древнейший слой Библии был написан в Иудее не раньше VIII в. до н. э., а может быть и позже, поскольку как его религиозно-идеологи- 74 Подробно см.: Finkelstein /., Silberman N. A. Op. cit. P. 149-195. 75 Один частный аргумент «умеренных» ревизионистов был опровергнут со- всем недавно. С их точки зрения, Давид не мог завоевать упомянутые в Книгах Царств государства, потому что последних в XI-X вв. до н. э. не было, а их опи- сание, данное в Библии, соответствует гораздо более позднему времени. Одним из таких удревненных авторами Писания государств якобы являлся Эдом, рас- положенный на юге от Мертвого моря. Однако недавно американо-иорданская экспедиция установила, что эдомитская культура существовала в тех местах уже в IX в. до н. э., и, еще интереснее, обнаружила остатки массивных крепостных сооружений, относящихся к X в. до н. э., т. е. к указываемому Библией периоду войн Эдома с государством Давида (см. предв. сообщение: Archaeology Odyssey. 2005. Vol. 8. N. 3. P. 14).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 167 ческие установки, так и историко-географические координаты отра- жают реалии VII в. до н. э. Например, легенда об Исходе появилась вследствие борьбы с воспрявшим после ассирийского господства Египтом, а топографические детали странствования протоевреев по Синайской пустыне имеют смысл только в контексте обстоятельств VII в. до н. э., и никакого другого. Это, в свою очередь, согласуется с данными раскопок, а именно с датировкой соответствующей кера- мики: только в конце VIII в. до н. э. возникло развитое государство с центром в Иерусалиме — Иудейское царство. С археологами мы спорить не будем. Они достаточно спорят друг с другом и отнюдь еще не достигли согласия в том, каким временем должны датироваться те или иные черепки76. Однако мы не можем отказать себе в удовольствии напомнить читателям, что многие из ревизионистов всех мастей еще недавно настаивали на том, что и са- мих-то Давида и Соломона не было: как же, ведь на их счет, за исклю- чением библейских текстов, нет никаких независимых свидетельств! Этой любопытной гипотезе, к большой радости традиционалистов, в 1993 г. был нанесен тяжелый удар, когда удалось обнаружить осколок триумфальной надписи арамейского правителя IX в. до н. э., где он извещал о победе над царями из «дома Давидова». Иначе говоря, имя Давида было к тому времени уже хорошо известно в Палестине77. В настоящее время ученые полагают, что упоминание о Давиде содер- жат еще два ранее известных источника — по отношению к одному из них («моавитскому камню») это признано почти всеми, а ко второму 76 В научно-популярной периодике возражения И. Финкельштейну -— сторон- нику умеренной ревизии древнеизраильской истории, с точки зрения стратигра- фии некоторых раскопов см. напр.: MazarA. Le cas de Tel Rehov // Le Monde de la Bible. 2002. N. 146. P. 30-31, а подробное изложение проблемы со всех сторон: LemaireA. Le siecle disparu de David et Salomon // Ibid. P. 35-39. См. также моно- графии, упомянутые в примеч. 69 к этой главе, и: LemaireA. The United Monarchy //Ancient Israel: from Abraham to the Roman destruction of the Temple. P. 118. Мно- гие авторы замечают, что делать какие-либо четкие выводы о таком запутанном предмете, как археология, многократно разрушавшегося и перестраивавшегося Иерусалима, очень сложно. 77 Речь идет о знаменитой стеле из Тель-Дана, многократно описанной в попу- лярной и научно-популярной литературе. См. подробное описание того, как ас- систентка руководителя работ А. Бирана обнаружила эту надпись во время слу- чайной поездки на раскоп: Biblical Archaeology Review. 2005. Vol. 31. N. 5. P. 46. Конечно же, нашлись особо упрямые ревизионисты, настаивающие на том, что о Давиде в данной надписи речи вообще нет. Но даже они, слегка покричав, рас- терянно приумолкли.
168 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ (надписи фараона Шошенка I) — многими78. Кстати, на «моавитском камне» или «моавитской стеле» (вторая половина IX в. до н. э.) зна- чится только один древнеизраильский бог — Яхве79. Для начала скажем об истории древнего Израиля. Вполне веро- ятно, что поздние хронисты преувеличили мощь и роскошь царства Давида и Соломона. Еще вероятнее, что их преувеличило наше соб- ственное сознание: при слове «царство» мы начинаем немедленно воображать что-то мощное, высокоорганизованное, почти современ- ное, с поправкой на отсутствие электричества и паровых машин. Здесь стоит напомнить, что даже гораздо более поздние греческие государства (не говоря уже о возникших пять-шесть веков назад) были намного лучше структуризованы, чем почти все государства Древнего Востока. Что уж говорить о только-только возникшей древ- ней Иудее. Не подлежит сомнению и то, что осовременивал царство Давида уже автор-девторономист. Похоже, именно то, что историк придал ему не совпадающие с данными археологии черты государ- ства VII в. до н. э., и есть причина путаницы, которую разрешить не- возможно, а с нашей точки зрения, и не нужно. Да и что случится, когда наконец возникнет консенсус касательно того, какие именно пассажи из девторономической истории являются более древними и фактически точными, а какие — выправлены по- томками и менее близки к исторической реальности? Никакой поль- зы, за исключением нескольких десятков защищенных диссертаций, занятых кафедр, полученных грантов и чьих-то успешных (или не- успешных) академических карьер. Ведь в библейском тексте нахо- 78 Подробное обсуждение всех трех упоминаний о Давиде см.: Provan /., Philips Long V., Longman T Ill Op. cit. P. 216-217; Kitchen K. A. Op. cit. P. 36-37, 92-93, 509-510; Horn S. H., revised by McCarter P. K. Jr. The Divided Monarchy // Ancient Israel: from Abraham to the Roman destruction of the Temple. P. 143-144, 149-150, 322. Для иллюстрации: Финкелыитейн и Зильберман не пытаются от- стоять радикально минималистскую точку зрения и принимают аутентичность тельданской стелы, а также предложенное А. Лемэром чтение имени Давида на «моавитском камне», а далее пишут (с характерной интонацией): «Теперь уже не нужно задаваться лишь вопросом о том, существовали ли Давид и Соломон. Нужно поставить вопрос так: а соответствует ли библейское описание Давидо- вых побед и Соломоновых построек данным археологии?» (Finkelstein /., Silber- manN.A. Op. cit. P. 129-130). 79 Это древнейшее эпиграфическое упоминание Имени Бога (теонима), кото- рое в дальнейшем становится достаточно частым (Garelli P., Lemaire A. Op. cit. Р. 186, о возможном произношении Имени Бога на «моавитской стеле» см.: Ibid. Р. 306).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 169 дится множество свидетельств, полностью подрывающих версию о создании израильской истории с чистого листа. Все это вовсе не отрицает возможности того, что в IX в. до н. э. Израильское царство было более культурным и развитым, чем Иудея, что негативные оценки, данные его правителям в Книгах Царств, от- ражают религиозно-этнические установки поздних авторов-редакто- ров, того, что успешные военные походы Давида вовсе не означали автоматического вхождения побежденных областей в состав «объ- единенного государства», того, что письменная культура поначалу во- все не была столь широко распостранена на иудейском юге. Однако, чтобы сочинить и передать потомкам яхвистский текст, вовсе не нужны сотни и тысячи людей — хватит и гораздо меньшего числа посвященных. С нашей точки зрения, именно одному из зачинателей письменной иудейской традиции (обычно это происходит во втором поколении грамотных) и могла прийти в голову идея записать исто- рию Сотворения мира и собственного племени. А уж почему именно он оказался столь литературно одарен, или, по-другому, наделен Свя- тым Духом, — совсем иной вопрос, находящийся за пределами на- шей компетенции. Людям VII в. до н. э. не нужно было столь долго и подробно, как это делает библейский автор, объяснять, почему Давид имел больше прав на престол, чем Саул: к тому моменту род Давидидов насчиты- вал уже многие века, а Саул прочно пропал в тени времен. Поэтому очевидно, что «Сказание о Давиде», содержащее, кстати, немало эпизо- дов, в которых отец-основатель выглядит не самым лучшим образом, восходит к реальным событиям и не так уж далеко отстоит от них во времени. Интересно было бы поискать в истории возникновения дру- гих государств параллели с эпохой Давида-Соломона. Общая канва кажется до боли знакомой: молодое государство рождается благодаря гению его основателей, затем раскалывается, чтобы потом долго (ино- гда века и века, а бывает, что и никогда) собираться вновь. Мешает этому упражнению то, что на более позднюю историогра- фию, особенно европейскую, самым сильным образом повлиял тот самый библейский дискурс, и потому подобные свидетельства не мо- гут считаться полностью независимыми80. Любопытно, впрочем, что 80 Отметим никем, кажется, не обсуждавшиеся параллели между рядом сооб- щений Книг Царств и «Повести временных лет». Упомянем лишь некоторые, по- скольку намереваемся дать их подробный анализ в отдельной работе. В обоих случаях налицо триады «первых царей»: Саул-Давид-Соломон и Святослав- Владимир-Ярослав. Основоположники правящего дома — Саул и Святослав —
170 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ.ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ одна никак не связанная с Библией и очень знаменитая историогра- фическая традиция излагала начало своей нации в терминах, очень сходных с употребляемыми в 1-й Книге Царств: «И вышел Давид... и убежал в пещеру Адоламскую, и услышали братья его и весь дом отца его, и пришли к нему туда. И собрались к нему все притеснен- ные и все должники и все огорченные душею, и сделался он началь- ником над ними»81. погибают от рук иноземцев (но при явном предательстве своих) и потому, с точки зрения поздних хронистов, оказываются виноваты во всем сами, т. е. являются «отступниками» или «идолопоклонниками». Политические основатели госу- дарств — Давид и Владимир — приходят к власти, уничтожив законных наслед- ников, что тоже вызывает необходимость сочинения летописных оправданий, пытающихся обелить Давида от казни сыновей Саула, и максимально дистанци- рующих Владимира от убийства Ярополка. И, наконец, властители периода рас- цвета молодых государств — Соломон и Ярослав — не являются наследниками, утвержденными отцами (ими были Адония и, по-видимому, Борис), но, в свою очередь, побеждают всех единокровных братьев в борьбе за престол. После чего правят долго и мудро и, между прочим, уполномочивают писателей-священни- ков на сочинение первой национальной истории, авторы которой создают рас- сказ о том, как все события последних ста лет были логичны, а переход власти — легитимен и одобрен Всевышним. Подчеркнем: иудейский хронист и русский летописец не просто выполняли идеологический заказ, данный властями в той или иной форме. Возможно, они даже работали в условиях относительной авто- номии. Просто оба находились в сходных условиях — им нужно было объяснить, как из крови, насилия, предательства и братоубийства за несколько десятилетий выросло мощное государство, строящее великие храмы и следующее законам. Потому они и искали оправдания царским и княжеским преступлениям, потому и видели в происшедшем волю Господа. Отметим еще одну любопытную де- таль — в обоих случаях существовала необходимость легитимизации происхож- дения незаконных детей, в дальнейшем захвативших власть. Таким, очевидно, был Владимир, таким, скорее всего, считался Соломон. Более того, не исключе- но, что последний не был сыном Давида. История смерти неназванного сына Вирсавии, который мог быть ребенком ее первого мужа Урии (2 Цар. 12:14-23), призвана доказать, что последовавший за ним Соломон был рожден уже в цар- ском браке (2 Цар. 12:24 — это единственное упоминание Соломона до рассказа о захвате им престола в 3 Цар., гл. 1-2). Сходная ситуация есть и в древнерусской истории — согласно летописи, таким же «неполноценным» сыном Владимира был Святополк, прижитый им в браке с женой убитого Ярополка: «Потому-то не любил Святополка отец его, что он был от двух отцов: от Ярополка и от Влади- мира» (Повесть временных лет / Пер. Д. С. Лихачева // Памятники литературы Древней Руси. Вып. 1. М., 1978. С. 93). Святополк Окаянный — это проигравший Соломон, а Ярослав — это победивший Адония. 81 1 Цар. 22:1-2.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 171 Очевидно, что к Давиду пришли все неимущие, недовольные су- ществовавшими порядками — те, у кого просто не было другого вы- хода, кроме как попробовать создать что-то новое, изменить окру- жающий мир или погибнуть. Кажется, этот фрагмент, который часто называют свидетельством о создании «отряда Давида», довольно точно отражает имевшие место события, плодом которых стало осно- вание Иудейского государства. Нет никакого смысла в том, чтобы на ровном месте выдумывать историю о том, как мятежный придвор- ный Саула собрал к себе всякий сброд и поднял его на борьбу с вер- ховным вождем многих племен (тем более не было смысла делать это почти 300 лет спустя). Поэтому вдвойне любопытно свидетельство другого народа и другой эпохи: «...Ромул воспользовался старой хит- ростью и... открыл убежище. Туда от соседних народов сбежались все жаждущие перемен — свободные и рабы без разбора»82. Здесь подметим, что сходные свидетельства из историй цивилиза- ций, с библейской не связанных, неоднократно указывают на то, что сведения о наидревнейших событиях доходили до первых известных нам письменных источников через многие века, и конечно в искажен- ном виде. Но очевидно, что они никогда не были полностью выду- маны. В пользу этого говорят и работы по древнекитайской историо- графии, и гораздо лучше известной читателю древнеримской. Укажем также, что занимающаяся римской историей отрасль науки о про- шлом пережила скепсис в отношении сообщений древних авторов раньше, чем библеистика. Несколько десятилетий назад тоже было принято отмахиваться от известий Тита Ливия о первых веках рим- ской истории, как полностью недостоверных. Подобные шарахания, на наш взгляд, имеют причиной одно ши- роко известное свойство человеческой психики, особенно незрелой, более или менее архаичной: видеть окружающий мир исключительно в черно-белых цветах. Ученые-историки подвержены подобным тен- денциям не меньше простых смертных. Поэтому, как только выясня- ется, что некоторые сообщения древних текстов (особенно тех, что много столетий считались истиной в последней инстанции) носят со- вершенно легендарный характер, тут же возникает желание отверг- нуть истинность текста целиком. Консерваторы же, как правило, по- прежнему настаивают на полной и безусловной истинности древнего источника, особенно если это текст религиозный. Удивительная неспособность в общем-то образованных и культур- ных людей прийти к золотой середине, способ достижения которой 82 Тит Ливии. История Рима от основания города. М., 1989. Т. I. Кн. I, 8:5-6.
172 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ подробно описан еще Аристотелем, наводит на мысль о закономер- ности подобного феномена. Нельзя исключить, что подвинуть обще- ство ближе к середине и одновременно совершить в его жизни какие- то перемены можно, лишь бросаясь из крайности в крайность. Но мысль о том, что великие умы человечества обязаны находиться в философски пограничных зонах, а пребывание в центре — удел лишь интеллектуального быдла, нам тоже не подходит. И не был ли правее других русский поэт, с гордостью отмечавший, что он — «двух ста- нов не боец»? Это говорит не о беспринципности, а о продуманном отказе от ложного выбора: когда неприемлемы обе предлагаемые аль- тернативы, якобы охватывающие собой все возможные варианты мыш- ления или поведения. Стоит только снять (а лучше все-таки сорвать) шоры с наших глаз, и мир окажется гораздо богаче, понятнее и инте- реснее. Нужно всего лишь не бояться смотреть по сторонам. Говоря о полулегендарной эпохе существования двух древнеев- рейских государств IX—VIII вв. до н. э., упомянем о том, что почти тогда же неподалеку от Палестины была создана еще одна литератур- но-культурная традиция, которая, в отличие от той, что в будущем опиралась на книги Библии, совсем не претендовала на документаль- ность или боговдохновенность. Более того, это по определению была традиция художественная (допускавшая приукрашивание и вымысел) и довольно долго существовавшая в бесписьменной форме. И осно- вываясь лишь на ее сообщениях (имеются в виду поэмы гомеровско- го цикла), ученые установили массу интересных фактов как о жизни древней Греции собственно гомеровского периода (IX—VIII вв. до н. э.), так и о предшествовавшей ему микенской эпохе83. Не стоит отрицать возможности того, что отдельные фрагменты текстов, повествующих о древнееврейской истории, могли быть созданы заметно позднее со- бытий, в них описываемых, или серьезно подправлены пристрастным автором. Но трудно согласиться с тем, что сообщения эти полностью неисторичны. Поэтому нам кажется оправданным рассматривать эпо- ху «разделенных царств» IX—VIII вв. до н. э. в соответствии с тради- ционной версией и противоречить девторономическому историку только при наличии серьезных причин. Заметим, что сказать точно, насколько жители древних Иудеи и Израиля были близки друг другу этнически и лингвистически или, наоборот, различались, скорее всего, невозможно. Почти все авторы согласны с тем, что после падения Израильского царства в конце 83 Широко известная история раскопок Трои и Микен была только первым ша- гом по этому пути.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 173 VIII в. до н. э. значительная часть его населения мигрировала на юг, в иудейские пределы. Примерно тем же временем датируется сведе- ние в одно целое текстов Яхвиста (J) и Элохиста (Е) и создание таким образом пласта J/E — основы первых четырех книг Библии. Безус- ловно, J/E отражает древнейшие традиции обоих еврейских царств — это тоже не оспаривается. С того же самого времени иудейская идео- логия считает само собой разумеющимся желанность восстановления иудейско-израильского государственного единства. Вопрос в том, на- сколько подобная идеология могла извратить историческую истину, насколько именно она отвественна за дискурс о едином Израиле Да- вида и Соломона? Но случайно ли многие избегшие ассирийского порабощения изра- ильтяне отправились на юг? Случайно ли иудейская священная исто- рия отводит столь важное место древнейшим израильским пророкам? Не очевидна ли языковая и культурная близость этих народов? Бли- зость религиозная — посещение и почитание жителями юга и севера одних и тех же святилищ в течение многих веков? То, что их история, каково бы ни было ее начало, в итоге (и в каком итоге!) стала общей историей, не доказывает ли, что она была общей с самого начала? Про- поведуемое ныне механистическое расчленение истории, разложение ее на составные части — худшее, что с ней могут сделать различные специалисты. И следовать им мы напрочь отказываемся. Формирование и существование Священной Истории есть глав- нейшее и' наилучшее доказательство единства истории израильско- иудейской, о каких бы конфликтах между этими государствами ни говорилось бы и какие бы свидетельства различия их материальной культуры нам ни предъявляли. Ни в коем случае не хотелось бы быть неуважительным по отношению к археологам — их работа и важна, и трудна, но ее результаты почти никогда не дают возможности сде- лать неопровежимые выводы. Ведь столько времени прошло! Да рас- копай кто-нибудь спустя 1000 лет культурные слои, относящиеся к XXI в. н. э., он смог бы обнаружить остатки японской бытовой техни- ки и китайских сервизов по всей нашей прекрасной планете. Можно было бы на этом основании сделать верные умозаключения? Конечно. Только как объяснит археолог будущего отсутствие подобных арте- фактов на территории Кореи, государства, находящегося прямо на стыке Китая и Японии? Причем как Южной Кореи, так и Северной, которые, окажется, значительно различались между собой по стилю жизни, несмотря на наличие общего алфавита и некоторой части культурного багажа. Или, если нынешнее их различие ученый буду- щего сочтет несущественным (ведь письменность воистину будет,
174 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ на его взгляд, одинаковой!), то как интерпретирует он почти полное отсутствие какой бы то ни было бытовой техники и импортной по- суды на севере? Странной и ничем не объяснимой неразвитостью тамошней культуры? А столь же полное отсутствие продукции с надписью «Made in Japan» на территории весьма высокоразвитой Кореи Южной? Поэтому не стоит подвергать раннюю иудейскую историю полной ревизии, хотя понятно, что государство Давида и Соломона вовсе не было палестинской сверхдержавой, медленным было и окультури- вание этих земель84. Да и вряд ли могло быть стремительным оформ- ление новой религии — плод духовной работы многих поколений. Кажется даже, что возникновение и философско-теологическое обо- снование иудейского единобожия — процесс, который поздние биб- лейские авторы пытались сделать почти что линейным, на деле был еще более удивителен, нежели это могут донести до нас сохранив- шиеся источники85. Невозможность того, что подобный процесс мог 84 Весьма радикально пересматривает сообщения Книг Царств о Давиде и Соломоне библеист и археолог Б. Галперн в книге с красноречивым заглавием: «Давид и его потаенные бесы: мессия, убийца, предатель, царь» (Halpern В. David's Secret Demons: Messiah, Murderer, Traitor, King. Grand Rapids; Cambridge, 2001). По его мнению, почти все, что сказано о Давиде-личности, надо читать со знаком минус — например, первый иудейский царь был повинен во всех убий- ствах, в которых библейский автор его оправдывает (одна из глав монографии называется «Царь Давид, серийный убийца»). Галперн также приводит немало доказательств того, что завоеваний Давид сделал много меньше, чем ему при- писывалось, но ни в косм случае не ставит под сомнение ни историчность Да- вида, ни то, что при нем уже существовало централизованное государство со столицей в Иерусалиме. Особенно оно укрепилось при Соломоне, по мнению ученого, бывшего заказчиком апологетических сочинений, позже положенных в основу 1-й и 2-й (и частично 3-й) Книг Царств. Наиболее доказательной дан- ная точка зрения является в отношении давно выделенного учеными в отдельный пласт так называемого «рассказа о престолонаследии» (2 Цар., гл. 9-20, 3 Цар. гл. 1, 2), призванного доказать неотъемлемость прав Соломона на трон, закон- ность всех действий Давида в ходе жестокой внутрисемейной борьбы за власть и одновременно оправдать убийства, совершенные самим Соломоном, указания- ми, якобы данными ему Давидом на смертном одре (Halpern В. Op. cit. P. 14 53, 73-103, 391-406; Jones G. И. 1 and 2 Samuel // The Oxford Bible Commentary. P. 196-201,220-230). 85 Мы намеренно оставляем в стороне многие дискутируемые в научной лите- ратуре вопросы. Например, возможность того, что в глубокой древности у иудей- ского бога была супруга — ашера, а также связь и/или синтез между YHWH и ханаанским богом 'Ё1/Ч1 (для введения см.: Cross F. M. Op. cit. P. 3-75; за послед-
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 175 произойти в считаные десятилетия — еще один аргумент против взрывного характера возникновения яхвизма в конце VIII в. до н. э. и исключительно быстрого создания всех текстов (кстати, немалого размера), постепенно и навсегда ставших священными. Великая ре- лигия древнего Израиля формировалась постепенно, и на процесс этот повлияло сразу несколько гениев, спустя многие века наследо- вавших Моисею. Они появились, когда культурное развитие племен центральной Палестины достигло наконец того уровня, в котором был взращен великий египтянин, чьим идеям, как мы знаем, не на- шлось применения на его родине. Наследию царственного беглеца провидение готовило масштабы гораздо большие — и географичес- кие, и временные, и исторические, и духовные. Вероятно, что на рубеже II—I тыс. до н. э. память о событиях, свя- занных с Моисеевым этапом истории, оставалась жить в героических преданиях означенных племен и, что гораздо важнее, продолжали функционировать его религиозные установления (постепенно срас- тавшиеся с нормами этическими). Выживание монотеистической иудейской религии тем удивительнее, что она очень скоро столкну- лась с серьезной конкуренцией и параллельным существованием дру- гих, гораздо более древних и в чем-то более привлекательных куль- тов86. Более того, сама Книга Судей все время говорит о том, как иудеи поклонялись то одному, то другому богу. Кстати, как раз в этом факте усматривают отражение событий религиозной борьбы гораздо более позднего периода. Однако сложно принять постулат о том, что за сообщениями Книги Судей не стоят никакие реальные события. Вдобавок настаивающие именно на такой интерпретации авторы ис- пользуют те же сведения для доказательства того, что никакого моно- теизма в Израиле до VIII в. не было. Это, как уже говорилось, принять трудно. Память о Моисее и его религии существовала среди палестинских племен: были и священни- ки, возводившие к нему свой род, например в том же самом Силоме. ние 20 лет этим проблемам посвящены десятки книг и сотни статей). Во-первых, подобные предметы должны обсуждать специалисты, а во-вторых, данные шту- дии не должны заслонять от нас главных достижений древнееврейской мысли, ко- торые мы уже три тысячи лет с переменным успехом пытаемся не забыть. 86 Их принято считать автохтонными, ханаанскими (по библейской термино- логии «вааловыми»). Сейчас очевидно, что многие черты ханаанских богов на- шли отражение в иудейской религиозной системе (Cross F. M. Op. cit. P. 3-144). Не исключено, что подобные культы были и у самих кочевников до Моисеевых реформ.
176 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Вместе с тем культ собственно израильского бога (или, еще точнее, силомского Бога, которому было суждено стать израильским, и не только израильским), был, как минимум, не главенствующим. Но, по нашему убеждению, к тому времени он существовал, хотя до фи- нального оформления иудейского монотеизма было еще очень да- леко. Также стоит предположить, что силомский культ не был для соседних племен ни чужим, ни тем более враждебным. Уважение к нему испытывали как племена северные (в будущем собственно израильские), так и южные (собственно иудейские), хотя Бог Моисея еще не стал «духовным» божеством. Иначе говоря, его отличие от прочих богов пока ощущалось не так сильно. Это вовсе не равно- значно отсутствию данного культа, каковой постулат вынуждает принимающих его ученых изобретать разнообразные объяснения происхождения яхвизма, не выдерживающих применения бритвы Оккама87. Культ отдельного, израильского бога, бога племени, бога отцов никогда не умирал. Именно поклонение ему (отнюдь не всегда только ему) и отграничивало, определяло национальную самобытность древних евреев. Только в то время существование нации — феномен поначалу исключительно географический — стало постепенно при- вязываться к богу той или иной местности. Отправляясь в путеше- ствия, люди часто вверяли себя божествам, правящим в иной земле, и не считали зазорным им поклоняться. Тем более что отличались эти боги не слишком: везде обитали повелители ветра, солнца, луны, покровительницы плодородия и властелители мира мертвых. Так как со всем этим соседствовали верования еще вполне первобытные, когда отдельный бог мог быть у каждого источника, рощи или гор- ного хребта, то принесение подношений всем возможным богам было в порядке вещей. В этом древние евреи не слишком отличались от древневосточных соседей — и ближних, и дальних. Уникальность же иудейского бога заключалась не столько в его национальной огра- ниченности, сколько в том, что он находился в другом измерении, в какой-то особой вневещественной плоскости: он был всеобщ, непо- знаваем и невидим, т. е. выведен за пределы обычной теистичекой конкуренции. Благодаря этому бесплотный YHWH создал нацию (а не наобо- рот), которая постепенно стала понимать, что как раз поклонение необычному богу отличает ее от всех прочих народов. И, самое глав- 87 Чем меньше нужно выдумывать допущений для принятия какого-либо по- стулата, тем он достоверней.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 177 ное: когда иудеям пришлось не по своей воле покинуть родные мес- та, выяснилось, что всевидящий и не привязанный ни к какому конк- ретному жертвеннику бог может уйти вместе в ними в любые края, что он навсегда останется их Богом, а они — Его народом. Так евреям удалось не раз и не два сохраниться там, где другие нации исчезли; так началось их удивительное путешествие во времени, продолжаю- щееся по сей день. Сейчас же нам важно уяснить, что именно эти обособляющие чер- ты бога Моисея и сделали Его столь необходимым, когда на смену жрецам пришли наследственные вожди, ставшие именоваться царя- ми и поставившие перед собой задачу объединения Палестины в еди- ное государство. Окончательное создание целостного Израиля тради- ция связывает с именем царя Давида, и не имеет смысла не доверять этой подробной версии, созданной, скорее всего, по относительно го- рячим историческим следам. Государство Давида и Соломона во многом сходно с Вавилоном Хаммурапи, древней Ассирией или Уром времен III династии. Во всех случаях это относительно аморфное об- разование, заключенное в географически обоснованные границы. Его объединяли в первую очередь политические таланты его основа- телей, помноженные на первые социальные открытия человечества. Как мы знаем, подобные государства оказывались недолговечными, поэтому нас не должен удивлять распад древнееврейского государ- ства при наследниках Соломона на южное и северное царства — Иудею и Израиль. Кстати, давно замечено и то, что сверхдержавность эпохи Соло- мона опровергается текстом 3-й Книги Царств, где описывается, как иудейский царь уступил соседям ряд своих территорий. Вместе с тем вряд ли сообщения о постройке Храма относятся к времени бо- лее позднему. Как можно было убедить людей VIII—VII вв. до н. э., что выстроенное на их памяти святилище было возведено при Со- ломоне? Так что и здесь мы готовы довериться традиции, тем более что в противоположность распространенному мнению первый иудей- ский Храм вовсе не был каких-то сверхъестественных размеров88. 88 «Храм, который построил царь Соломон Господу, длиною был в шестьдесят локтей, шириною в двадцать и вышиною в тридцать локтей» (3 Цар. 6:2). Локоть обычно — 45,7 см, поэтому общий размер Храма 27,42x9,14х 13,71 м. Иная циф- ра, которую выводят из данных Книги Иезекииля: 52,5 см — дает чуть большие масштабы. Некоторые, впрочем, считают локоть равным 50 см и получают в ито- ге 30x10x20 м. Показательно желание ученых-материалистов сделать древнее строение соответствующим метрической системе мер.
178 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Масштабность ему придает наше воображение, вполне осведомлен- ное о будущих судьбах еврейского монотеизма, в формировании ко- торого VIII-VII вв. до н. э. сыграли почти решающую роль. Поэтому теперь самое время попристальнее приглядеться к событиям тогдаш- ней культурно-религиозной истории. Чьими устами говорит Господь? Главным образом нас интересует так называемый институт проро- чества, а именно то, что в литературе принято называть пророческим движением89. С нашей точки зрения, здесь уместнее говорить о явле- нии, нежели чем об оформленном социальном феномене. Ученые никак не могут договориться, в каком отношении библейские проро- ки находились к священнической религии, точнее — к официальным институтам яхвизма. Очевидно, что авторитет пророческих текстов был настолько высок, что очень многие из них попали в Священное Писание. Этого нельзя сказать о произведениях первосвященников, созданных до вавилонского пленения — подобные нам неизвестны90. То ли их вовсе не было (что маловероятно), то ли они не произвели большого впечатления на современников и, главное, ближайших по- томков. Также неясно, кого считать пророками, — только ли авторов соответствующих книг Библии? Но ведь им предшествуют леген- дарные Елисей, Илия и Самуил, которому иудейская традиция при- писывает авторство первых двух Книг Царств?91 Но Самуил-то явно был верховным жрецом племени: «И узнал весь Израиль, что Саму- ил удостоен быть пророком Господним»92. При этом никто из позд- них великих пророков (Исайи, Иеремии, Иезекииля) не обладал та- 89 Две основополагающие монографии по теме: Wilson R. Prophecy and Society in Ancient Israel. Philadelphia, 1989 (социальная история пророчества); Blenkin- sopp J. A History of Prophecy in Israel. Louisville, 1996 (литературно-философская история пророческих книг). 90 Если не считать обильной редактуры книг Ветхого Завета, в частности Вто- розакония, но и это часто относят на счет авторов (скорее, автора) «пророческой школы» — вес того же самого Dtr. 91 Хотя уже древние понимали, что вразрез с этим идет сообщение о смерти Самуила в 1 Цар. 25:1. Поэтому считалось, что Книги Самуила были дописаны пророками Нафаном и Гадом (1 Пар. 29:29). По той же традиции автором Книги Царей (в СП — 3-й и 4-й Книг Царств) был пророк Иеремия. 92 1 Цар. 3:20.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 179 кой властью (пусть заметно меньшей, чем царская93), но именно с их деятельностью в первую очередь связывается значение понятия, ко- торое навеки стало определением и провидцев израильских, и их немногих наследников. Как известно, пророк — это не просто тот, кто может действи- тельно что-то проречь или, точнее, предречь. В слове «пророк» ныне заложена и общественная реакция на носителя этого титула, чаще всего негативная. Поскольку пророком уже давно называют челове- ка, предвидящего будущее, не всегда самое светлое, и дающего пред- сказания, часто неприятные, и потому не всегда находящего себе слушателей и последователей. В смысле более традиционном, подоб- ный провидец выступает не сам по себе, а как истолкователь Божьей воли, которую он, в отличие от простых смертных, может узреть или почувствовать. Напомним, что именно уяснение воли богов, которое можно было достичь путем гадания, истолкования различных знаме- ний, является одной из главнейших жреческих функций как в куль- тах примитивных, так и в развитых древних цивилизациях, наподобие месопотамской или египетской. Стоит предположить, что и в древ- нем Израиле собственно пророческий компонент обрядовых дей- ствий отнюдь не исчерпывал все обязанности священника или бро- дячего проповедника. Однако именно он сохранился в веках, стал, как говорилось, определяющим значение слова «пророк». Не потому ли, что именно речения наиболее известных пророков, их в прямом смысле прорицания (в особенности исполнившиеся) стали фиксиро- вать письменно где-то в VIII в. до н. э.? Но чтобы состоялся литера- турный, а потом и философский документ, недостаточно списка удачных предсказаний. Его композиция, внутренняя структура долж- ны отвечать определенной парадигме, быть логичными, понятными, духовно обоснованными. Потому у пророка есть еще одна, не менее важная функция — охранителя ценностей, моральных и религиозных. Именно их утра- той объясняет он грядущие невзгоды, именно на их нарушение указы- вает народу и его правителям, которые его обычно не слушают, а чаще пытаются заставить замолчать. Этот образ хорошо известен из всей по- следующей истории человечества. По-видимому, наличие таких людей в обществе закономерно, как закономерно и отношение к ним обще- ства. И поныне пророки считаются сумасшедшими (в обществах, кои принято называть цивилизованными) или опасными сумасшедшими 93 Очевидно, что уже область владений Саула была заметно больше, как и его способность распоряжаться жизнью и смертью своих приближеннных.
180 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ (в чуть менее цивилизованных социумах), в последнем случае подле- жащими той или иной степени изоляции или даже уничтожению. Добавим, что историческая многозначность слова «пророк» сама собой разумеется. Ведь нельзя одним словом описать некую общест- венную функцию, соединявшую жреца, юродивого, бродячего пропо- ведника, советника царей и их обличителя, к тому же сильнейшим об- разом менявшую свои проявления в течение нескольких веков. И это было очевидно первым авторам-редакторам Книг Царств: «Прежде у Израиля, когда кто-нибудь шел вопрошать Бога, говорили так: "пой- дем к прозорливцу"; ибо тот, кого называют ныне пророком, прежде назывался прозорливцем»94. Отправную точку рождения современного значения или даже нескольких родственных значений слова «пророк» можно указать очень точно. Это, конечно, историческая и личная судьба Йирмейа- ху — Иеремии, главного героя вавилонского культурного дискурса95. Но пока вернемся к институту пророчества в том смысле, в каком его доносят пророческие книги Ветхого Завета, — публичное произнесе- ние предсказаний по различным вопросам политической и духовной жизни. Это ограничит наше обсуждение последними двумя веками существования иудейского царства: последнему из великих проро- ков, Иезекиилю, видения являлись уже в вавилонском плену, в Вави- лоне же действовал его младший современник —- Второ-Исайя96. Кем же были пророки? Какую роль они играли в религиозной жизни иудеев и как соотносились с официальной церковью и госу- 94 1 Цар. 9:9. Буквально «видящим». Этот стих является поздней глоссой, опять свидетельствующей в пользу сохранения текстуальной и реальной тради- ции, настолько древней, что в ней присутствовало слово, нуждающееся в объясне- нии для далеких потомков. Кроме этого, для обозначения человека, являющегося пророком, Писание использует несколько различных слов, что опять говорит о гетерогенности этого понятия, о невозможности свести его определение к испол- нению таким индивидуумом одной общественной функции. Чаще всего встреча- ется термин nabi', который выводят из аккадского nabi'um, «призванный» — еще один месопотамский след (Blenkinsopp J. A History of Prophecy in Israel. P. 37). Добавим, что паЬГ — слово северное, эфраимитское (подробно см.: Wilson R. Prophecy and Society in Ancient Israel. P. 136-141, 254-257). 95 К тому моменту институт древнееврейского пророчества существовал уже около двух веков. Сами пророки были прекрасно осведомлены о традиции: более поздние, напр. Иеремия, а задолго до него и Исайя, ссылаются, косвенно или на- прямую, на речения пророков более ранних. 96 Так принято называть предполагаемого автора второй части Книги Исайи, гл. 40-55 (подробно о нем см. ниже).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 181 дарственной властью? Сложность ответа на этот вопрос заключается в том, что окончательную редакцию библейских книг осуществляли люди, считавшие себя наследниками великих пророков (есть точка зрения, что пишущий историю тоже говорит по воле Божьей, т. е. пророчествует). Именно пророки рассматривались как основополож- ники послепленного монотеистического иудаизма конца VI—III вв. до н. э., власть в котором принадлежала священническому сословию, но сословию новому, по-видимому не очень сильно связанному гене- тически с политическими институтами поздней монархии. Оконча- тельно запутывает ситуацию то, что пророки, скорее всего, действи- тельно были основоположниками идейно-религиозной революции, произошедшей в вавилонском изгнании и продолжившейся в ранне- персидское время. Однако преувеличение их роли поздними редак- торами не дает возможности с точностью эту роль определить. Впро- чем, кое-какие суждения по этому поводу можно высказать с доста- точной уверенностью. Религиозная жизнь иудейского царства не была столь строго рег- ламентирована, как это представлялось более поздним авторам, или точнее, как они хотели это представить. Ныне данный факт общепри- знан. Специальных знаний здесь даже не требуется, ибо указаний на это достаточно в тексте Библии: помимо официальной священничес- кой касты, отправлявшей культ в Иерусалимском Храме, продолжал существовать институт мелких жрецов, связанных с определенными святыми местами, от которого, возможно, время от времени отпочко- вывались бродячие предсказатели и прочие «божьи люди»97. Отношения между этими группами были соперническими, и ба- ланс их влияния на общество менялся со временем. К такому заклю- чению подталкивает вся история религий: чем структуризованней (и отдаленней от народа) господствующая, пусть и уважаемая рели- гия, тем популярнее разнообразные альтернативные течения, осо- бенно если они не заявляют о своей оппозиции, а, наоборот, пред- ставлены адептами той же самой религии, но в более чистом виде, не замутненном политическими процедурами и мздоимством. Во всех мировых религиях странствующий монах-бессребреник пользо- вался и пользуется большим уважением, чем настоятели монастырей, 97 Нас не занимает вопрос о том, какую роль в религии древнего Израиля играли так называемые экстатические культы. Наличие групп монахов, вво- дивших себя и зрителей в состояние транса, известно из поздней античности и средневекового ислама. Некоторые авторы видят следы подобных обрядов в 1 Цар. 19:20-24.
182 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ имамы, митрополиты и архиепископы. В наше полуатеистическое время эту нишу заняли разнообразные «духовные отцы», которым тоже приписывается способность видеть будущее и совершать чуде- са. Среди них встречаются интересные люди. Начиная с самых древнейших государств почти всех цивилиза- ций, нашим глазам предстает одна и та же парадигма—сосуществова- ние власти политической, царской, и духовной, жреческой. Наличие между ними естественных разногласий и возможность конфликтов по самым разным поводам вполне очевидны, как и необходимость их разрешения. Поэтому разные культуры нашли несколько значительно отличающихся друг от друга способов сбалансирования старейших управленческих структур. Очевидно, что политическая власть почти всегда обладала боль- шим весом, да и попросту силой. Как уже говорилось выше, в древ- невосточных цивилизациях правитель либо приравнивался к богам, либо, по крайней мере, был их посланником. В некотором смысле выбор того или иного способа царственности был детерминирован природными и географическими условиями: стабильность жизни египетской, защищенной естественными преградами и подпитывае- мой сезонными колебаниями уровня Нила, говорила в пользу обо- жествления власти; относительная нестабильность, климатическая и политическая, древней Месопотамии приводила к мысли о том, что властитель может время от времени оказываться неугодным бо- гам (в отличие, скажем, от его отца), а потому он, подобно остальным смертным, тоже полностью зависит от милости небес. В Междуречье, по сравнению с Египтом, жречество находилось в более равном положении по отношению к государственной власти. Неслучайны указания на то, как тот или иной правитель назначал главным отправителем культа кого-то из своих детей. О полунеза- висимой роли жречества свидетельствует и новогодний вавилон- ский обряд унижения царя, когда Главный жрец отбирал у него зна- ки царского достоинства, бил по лицу, таскал за уши и возвращал державные символы только лишь после заверений царя в том, что он не совершал ритуальных грехов и вообще прилично себя вел. Возможно, это связано с тем, что царская власть в Месопотамии формировалась двумя путями — через поступательное укрупнение храмовой общины (царем становился главный жрец) или насиль- ственное объединение ряда мелких общин или населенных пунктов (царем становился победивший вождь). Уникальность месопотам- ского пути заключается именно в наличии первого из указанных способов, обусловившего большую историческую роль жречества.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 183 Тем не менее и в этом случае примат государства очевиден: все хра- мы строились от имени властителей, которые всегда старались фор- мировать или даже централизовать культ так, чтобы он отражал го- сударственную необходимость и современные политические реалии. Правители государства являлись и главными защитниками и финан- совыми спонсорами религии, а также играли немалую роль в от- правлении обрядов. Древние иудеи выбрали третий путь, не сходный ни с месопотам- ским, ни тем более с египетским. Что было тому причиной? Вряд ли удастся ответить с полной определенностью, но несколько компо- нентов этого процесса можно указать. Древнееврейское государство развивалось в ассиметричных условиях, т. е. процесс возникновения государственности проходил в нем позже, чем в упомянутых великих державах, и даже позже, чем в прибрежных государствах Палестины. От степени жизнеспособности государственной машины зависело сохранение иудейской независимости, точнее, эффективная защита от филистимских, эдомских и моавитских соседей. Потому государ- ство иудейское создавалось быстрее, чем оно могло вызреть есте- ственным путем, можно даже сказать форсированно. Поэтому проб- лема дуализма: вождь или жрец — не была в нем разрешена вплоть до Соломона. И очевидно, что при его преемниках (властвовавших над гораздо меньшими территориями) жречество не было сословием, полностью подчиненным власти: оно не успело стать таковым. Быстрое образование древнеиудейского государства привело к то- му, что господствовавший в нем религиозный культ был еще отнюдь не объединен, несмотря на все усилия Соломона в этом направлении. Поэтому и в самом жреческом сословии существовали разные груп- пы, поначалу объединенные вокруг разных священных мест, — Си- лома, Вефиля и пр. В дальнейшем некоторые из этих групп заключи- ли, как это не раз бывало в истории, симбиотический союз с властью политической, но так и не смогли полностью подавить альтернатив- ные течения духовной и религиозной мысли, существовашие на всем протяжении жизни древних Израиля и Иудеи. Причины этого, в свою очередь, понятны: малый размер государств требовал поддержания относительного гражданского мира — любой конфликт такого рода мог привести к гибели страны. К тому же недостаточно развитый ап- парат государственного насилия, пересеченная местность и отсут- ствие реальных государственных границ усложняли борьбу с носите- лями альтернативных идей. И последнее: в таких небольших, почти сельских государствах, стоящих, опять же, на ранней стадии разви- тия, все высшие лица находятся на виду. В них тем более невозможно
184 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ сделать правителя божеством, отграничить, оградить его от простых смертных в прямом и переносном смысле. Мало того, что граждане знают, что царь — такой же человек, как они, так ведь еще и деятель- ность его, все поступки самодержца и присных его очень быстро вы- ходят на поверхность, становятся известными народу. Древний Израиль — это большая деревня, со всеми положитель- ными и отрицательными чертами деревенской общественной и ду- ховной жизни. Но древние пророки не просто деревенские юроди- вые, а юродивые с большой аудиторией, высказывавшиеся по самым насущным вопросам жизни своего народа (а не то, кто бы им стал внимать?), люди, которых могли услышать многие и которые на мно- гое могли повлиять. Особенно если власти предержащие решения предложить не могли или не хотели. Зарождение и живучесть подобных альтернативных течений ду- ховной мысли, как и связь их с учениями религиозными, подчиняет- ся одной любопытной закономерности, общей для самых различных человеческих культур: их носителем никогда не сможет быть гос- подствующая церковь. Точнее: чем ближе церковь к государству, чем крепче сращивается она с ним, тем больше вероятность того, что по- добные оппозиционные учения возникнут помимо нее, в противовес ей, и очень часто ей в умаление. Иначе говоря, чем ближе к власти религия, тем дальше она от людей, даже если сама того не хочет, тем дальше она, отважимся сказать, и от Бога. Именно потому, что пере- стает заниматься делами Божескими, и погрязает в заботах, ей не свойственных. Когда священники превращаются в чиновников, на- род начинает искать себе других духовных пастырей. Удержать его от этого можно только насилием, да и то не всегда. Напомним, что даже когда на альтернативную религию обруши- вались соединенные силы государства и господствовавшей церкви, а ее приверженцы оказывались в численном меньшинстве, то и тогда процесс выкорчевывания оппозиции занимал, по меньшей мере, де- сятилетия: возьмем хотя бы альбигойцев Прованса или российских старообрядцев. Кстати, последние протестовали именно против ре- лигиозной реформы, а возникновение первых явилось реакцией на продажность служителей римской церкви. Альбигойские проповед- ники, «чистые»98, в чем-то схожи с библейскими пророками, по край- ней мере в том, как их воспринимал простой народ. Но в древнеев- рейских государствах не было аппарата подавления, даже отдаленно 98 От греч. каЭарог (catharoi), от чего и произошло известное название альби- гойских еретиков — «катары».
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 185 сравнимого с инквизицией, Тайным приказом и крупными соедине- ниями военно-полицейского типа, способными изловить, осудить и уничтожить кого угодно. Дополнительным фактором было относительно примитивное со- стояние тогдашней религиозной мысли: священные места были свя- заны с традицией и находились в самых различных местах. А где бы, например, смог отправлять необходимые обряды какой-нибудь ме- сопотамский раскольник? В храм бы его не пустили, а своего по- строить бы не удалось. Даже если бы он уцелел физически, как бы могло выжить его учение? Без самой обыкновенной военно-поли- тической победы это было попросту невозможно. А вот пророкам ее добиваться не потребовалось — они и так одержали победу куда большую. По-видимому, явление древнеиудейского пророчества" развива- лось именно в качестве альтернативы официальной церкви. Причем его оппозиционность чувствовалась тем сильнее, чем хуже шли дела в государстве. В таком случае ассоциировавшееся с властью священ- ническое сословие — в Иудее это были потомки того священника Са- дока (Цадока), который помог Соломону взойти на престол100 — тоже должно было нести ответственность за свалившиеся на страну испы- тания. Неслучайно первые сведения о пророческом движении дохо- дят из Израиля — государства более богатого и значимого полити- чески, нежели Иудея, но потому и более подверженного болезням государств неустановившихся. Правители его менялись очень часто, заговоров и убийств было более чем достаточно, и ни одна династия так и не смогла закрепиться на израильском троне. По иронии жизнь скромной Иудеи в IX—VIII вв. выглядит тише и спокойнее, даже мож- но сказать, патриархальнее. Не исключено, что там просто не за что было бороться. По вышеуказанным причинам пророческие проповеди-предска- зания включали в себя множество отсылок к политической жизни страны. Первые дошедшие до нас собственно иудейские пророчества появляются тогда, когда Иудея выходит из израильской тени и начи- нает самостоятельно действовать на ближневосточной политической арене, пусть и в весьма скромной роли. Также хорошо зафиксиро- вано, что именно в моменты наибольших общественных потрясений 99 Которое мы ограничим так называемой классической эпохой, т. е. середи- ной VIII — началом VI в. до н. э., временем правления наследников Соломона в Иудее, вплоть до гибели их царства в 586 г. до н. э. юоЗЦар. 1:8-46.
186 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ деятельность величайших из пророков проявлялась ярче всего. Все эти соображения исключительно важны для понимания пророческих текстов и образов их авторов. Но это еще не все. Пророческие тексты не сразу нашли дорогу в Священное Писа- ние, их канонизация заняла многие века. То же касается их авторов — они стали легендарными личностями посмертно, в силу обрушив- шихся на Иудею потрясений, о которых мы сейчас будем говорить. После крушения официальных государственных и религиозных струк- тур появилась необходимость в идеализированных и незапятнанных носителях духовных ценностей. Именно такую роль приписали по- томки пророкам, сделав их воплощением «истинной» религии. Этот процесс продолжался довольно долго. Поэтому дошедшие до нас тексты пророков многослойны и не всегда удачно организованы в литературном смысле. В них видны следы многочисленной редакту- ры, исправлений и добавлений. Благоговейные потомки, писавшие историю последних лет существования Иудеи, оставили нам немало загадок и неясностей, пробираться через которые надо с немалой ос- торожностью. Это необходимо, чтобы не использовать для доказатель- ства какого-нибудь тезиса об истории VIII—VII вв. до н. э. фрагмента текста, являющегося, по единодушному мнению ученых, гораздо бо- лее поздней и, что важнее, пристрастной, идеологически мотивиро- ванной вставкой. Бессмысленно заниматься установлением того, какое именно про- рочество было и верным и аутентичным, а какое вставлено в священ- ные тексты постфактум. Заметим здесь, что сделать политическое предсказание, которое окажется верным, не так уж сложно. Нужно только предсказывать как можно больше и немного при этом раз- мышлять — процент попаданий окажется не таким уж низким. Вер- ные предсказания, в отличие от неудачных, вообще запоминаются лучше — нынешняя политическая жизнь тому свидетель, ничуть не худший, чем древнееизраильская: десятки, сотни политических ком- ментаторов зарабатывают на жизнь повседневным лжепророчеством, и сколь славны те немногие из них, кому удалось хотя бы два-три раза что-либо точно спрогнозировать! Путь к этому проверен веками — для того чтобы редкие верные предсказания прочнее отпечатались в общественном сознании, их надо прорекать в отношении событий важных и с максимально возможной публичностью. Но и этого мало: отбирать пророков будут потомки и сделают они это в соответствии с тем, какими им увидится их собственная жизнь и их собственная история. Отсюда вывод: роль древнееврейских пророков как непре- менных обличителей власти стала таковой оттого, что потомки на
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 187 своей шкуре почувствовали политическое банкротство царствую- щих домов Израиля и Иудеи. Но ни одна нация не может жить без позитивных примеров в прошлом, иначе у нее нет будущего, иначе она неминуемо погибнет, сначала психологически, потом физически. Даже если у пагубного политического курса, приведшего страну к плачевному финалу, и не было реальных оппонентов, их необходимо выдумать. Чаще всего можно обойтись без лжи во спасение101 — та- кие люди всегда есть, но их почти никогда не слушают и называют пророками много позже, после того как пожар догорел. Именно по этой причине немногим иудеям, пытавшимся сохранить нацию и воз- родить государство после вавилонского нашествия, понадобились в прошлом люди, предупреждавшие о грядущих катастрофах, осуж- давшие власть имущих за грехи и грозившие неминуемым Божьим наказанием, поэтому библейские писатели VI в. до н. э. подняли на щит провидцев израильских, сделав их главными положительными героями древнееврейской истории. Все это не значит, что деяния пророков, особенно древнейших, им целиком приписаны. Из текстов очевидно, что они были людьми не- заурядной личной судьбы. Иногда подобные сведения не несут ника- кой идеологической нагрузки, а потому, скорее всего, правдивы102. Как правило, герои пророческих книг никаких благ на пути политико- религиозной борьбы не снискали. Их моральный авторитет, возмож- но, определивший причисление тех или иных из них к пророкам, основывался именно на их бессребреничестве — прямом и перенос- ном. Личность в конце концов оказалась важнее правильности конк- ретного предсказания. Человек становится пророком благодаря делам Ю1 Кстати, это выражение восходит к неточному церковнославянскому перево- ду библейского стиха: «Ложь конь во спасение». Принятый вариант СП: «Нена- дежен конь для спасения» (Пс. 32:17). Нумерацию Псалтири мы, за специально упомянутыми исключениями, будем давать в соответствии с СП, следующим православно-католической традиции, восходящей опять-таки к Септуагинте, которая объединяет псалмы 9-10 и 114-115 масоретского текста, но разделяет псалмы 116 и 147 (поэтому общее число псалмов в обоих случаях оказывается одинаковым — 150). Обратим внимание читателя, что в научных переводах псал- мов на русский обычно приводятся обе нумерации. 102 Осия был женат на блуднице, которая все время норовила его покинуть (Ос. 1:2-8; 3:1-3). Судьба Амоса не менее интересна и свидетельствует о том, что пророками могли стать не одни лишь члены священнического сословия: «Я — не пророк и не сын пророка; я был пастух и собирал сикоморы. Но Господь взял меня от овец и сказал мне Господь: "Иди, пророчествуй к народу моему Израи- лю"» (Ам. 7:14-15).
188 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ своим, а не речам, пусть последние тоже могут иногда быть не менее весомыми, чем любые дела. Кажется, именно такой личностью был живший во второй половине VIII в. до н. э. первый великий ветхоза- ветный пророк — Йешайаху, или Исайя. Разрушители и спасители Ассирийцы начали вторгаться в пределы Палестины в конце VIII в. до н. э., вскоре после упоминавшихся в начале этой главы военно- политических реформ царя Тиглатпаласара III. Судя по описаниям, он предстает чем-то вроде ассирийского Петра Великого: та же жесто- кость и эффективность действий, тот же упор на административный аппарат и громадное внимание к армии103. Скажем больше: совпаде- ние это не чисто внешнее. Дело в том, что ассириец первым провел го- сударственные реформы имперского типа, а их характер не слишком изменился за последующие века и тысячелетия. Поскольку Тиглатпа- ласар заложил основы первой воистину мировой империи, известной человечеству, то в дальнейшем его опыт стали перенимать все венце- носные наследники: сначала вавилоняне, потом персы, Александр Ма- кедонский и дальше, дальше, вплоть до настоящего времени. Заметим, что личные качества протагонистов реформ не отменя- ют их исторического сходства: Александр Македонский может быть нам симпатичнее, чем тот же Тиглатпаласар III, а основатель Петер- бурга признаваться личностью более положительной, чем «великий вождь и отец народов». Но суть реформ, эффективно способствую- щих временному возвышению попавшего в их руки государства, от этого не меняется: та же опора на внеэкономическое принуждение, 103 Выше говорилось, что ряд ученых подвергают сомнению то, что все ново- введения, обеспечившие наивысший (и последний) расцвет Ассирии, стоит свя- зывать исключительно с Тиглатпаласаром. Так и многие из Петровских реформ зародились в середине XVII в. Часто бывает, что перемены долго вызревают и подготавливаются, а потом приходит государственный деятель, которому удается их в реальности осуществить. В исторической памяти поколений он полностью затмевает своих предшественников. Заметим также, что, как полагают ученые, Тиглатпаласар захватил трон (а не унаследовал его) после некоторого периода упадка центральной власти и потому наводил порядок в стране с особым тщани- ем — три предшествовавших ему царя даже не оставили записей о своих дея- ниях (анналов), в отличие от ряда предствителей высшей ассирийской знати (GarelHR, LemaireA. Op. cit. P. 101).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 189 социальное насилие и разветвленный административный аппарат. Еще одной объединяющей чертой подобных режимов является под- питка армии всеми соками страны. Это очень важно, так как армия используется для эффективного грабежа окружающих народов и для подавления противников реформ104. Исторический же образ реформаторов связан с теми последствия- ми их деятельности, которые они отнюдь не предусматривали. На- пример, с Александром связано мировое распространение культуры эллинизма, а с послепетровским временем — эпоха невероятного расцвета искусства русского. Вот потому мы и относимся к этим го- сударственным деятелям весьма снисходительно. Случайно же или нет, деятельность некоторых из императоров-реформаторов привела к каким-то положительным последствиям, а деятельность других оказалась полностью бесплодной и даже в совсем недолгой перспек- тиве разрушительной — это уже совсем отдельная и исключительно интересная тема, к которой мы будем не раз возвращаться. Одно из наиболее ранних упоминаний о вторжении ассирийцев в заселенные евреями земли находится в 15-й главе 4-й Книги Царств. Первым под удар попало более северное Израильское царство (с точ- ки зрения некоторых современных авторов, оно было богаче, чем сельская Иудея, а также, возможно, особенно провинилось, составив в какой-то момент антиассирийский союз с рядом палестинских госу- дарств105). Как говорилось выше, политическая жизнь Израиля отлича- лась нестабильностью. Альянсы соперничавших группировок возни- кали и разрушались; каждый, по-видимому, обращался за помощью к соседям, а потому наверно принимал на себя какие-то ответные обяза- тельства. На все это накладывалось и имущественное расслоение: в стране начались конфликты из-за собственности, типичные для госу- дарств ранней древности. Возможно, отголосок таких конфликтов слы- шен в знаменитой истории с виноградником Навуфея106. Потому-то, 104 Стремление начать реформу государства с армии лучше всего свидетель- ствует о намерениях реформатора и предвосхищает окончательный результат его деятельности. Неслучайно основоположник учения о разумном управлении го- сударством так отрицательно отреагировал на то, что желавший воспользоваться его услугами правитель начал свои расспросы с армейской тематики: «Вэйский князь спросил у Конфуция о [правилах] построения войск. Конфуций ответил: "Я постоянно [и много] занимался ритуальными вопросами, но военные дела я не изучал". И на следующий же день Конфуций покинул Вэй» (Лунь юй, 15-2 / Пер. А. С. Мартынова. СПб., 2001). Ю5 Finkelstein /., Silberman N. A. Op. cit. P. 196-199. •об ЗЦар. 21:1-16.
190 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ наверно, и неудивительно, что первыми пророками, указывавшими на неправедность власть имущих были именно израильтяне. В этих обличениях гораздо значимей компонент религиозный, од- нако очевидно, что соответствующие фрагменты были сильно расши- рены, а может, и целиком вставлены поздними редакторами. Поэтому особенно привлекают суждения по вопросам социальным, например знаменитое: «Продают правого за серебро и бедного — за пару сан- далий. Жаждут, чтобы прах земной был на голове бедных, и путь кротких извращают»107. Любопытно впрочем, что пророк Амос, в кни- ге которого неоднократно встречаются подобные инвективы108, был выходцем из Иудеи, и потому непонятно, почему он избрал полем своей деятельности именно Израиль. Не исключено, впрочем, что сведения о его пророчествах в отношении Иудеи не сохранились — проклятия Израилю были для поздних редакторов более важны. Сто- ит подчеркнуть: история Амоса говорит о том, что между еврейски- ми государствами не было культурного, языкового или религиозного антагонизма. Пророка могли привести в Израиль обстоятельства лич- ного характера, а иудейское происхождение ему припомнили гораздо позднее, когда он стал неудобен для религиозных властей: «И послал Амасия, священник Вефильский, к Иеровоаму, царю Израильскому, сказать: Амос производит возмущение среди дома Израилева»109. Именно в книгах ранних пророков встречаются первые упоминания об ассирийской угрозе, возможно даже более древние, чем сообще- ние 4-й Книги Царств. В каком-то смысле израильтяне напросились на ассирийскую аг- рессию. По-видимому, ситуация была достаточно типичной: ассирий- цы начинали вмешиваться в дела приграничных государств, поддер- живая кого-то из местных вождей во внутриполитической борьбе, а затем требовали расплату за помощь. Может быть, поначалу израиль- ский царь, пришедший к власти в результате очередного заговора, не просто откупался от ассирийцев, а расплачивался за то, что ему посо- Ю7 Ам. 2:6-7. 108 См. также Ам. 5:10-15, напр.: «За то, что вы попираете бедного и берете от него подарки хлебом, вы построите домы из тесаных камней, но жить не будете в них» или Ам. 8:4-6. Те же проблемы несколько десятилетий спустя были от- ражены Гесиодом, поскольку переход от архаической к раннеклассической Гре- ции VII в. до н. э. вызвал к жизни сходные социальные процессы (Blenkinsopp J. Op. cit. P. 81). Текст Книги Осии в основном посвящен культовым нарушениям, за которые Израиль будет неминуемо наказан. Ю9 Ам. 7:10.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 191 действовали в утверждении на царство110. Но через некоторое время его наследник престол не удержал, после чего новый властитель ре- шил пойти другим путем. Осуждение союза с ассирийцами содер- жится в книгах древнейших пророков111, но какую роль дипломати- ческие оплошности израильтян сыграли в последующих трагических событиях, установить невозможно. Не исключено, что любые дей- ствия последних израильских царей рассматривались традицией, как пагубные, — в силу того, чем все в итоге закончилось. Так или иначе, но составилась антиассирийская коалиция, в кото- рую входили цари израильский и сирийский, а также, возможно, не- которые города-государства прибрежной Финикии. На что они могли рассчитывать в схватке с ассирийской военной машиной? Сейчас оче- видно: не на многое. Однако не исключено, что до правителей Палес- тины доходили какие-то слухи о внутриполитической борьбе в самой Ассирии, о необходимости замирять другие отдаленные края. Нельзя исключать и того обстоятельства, что была еще жива память о том, как в середине IX в. до н. э. объединенному сиро-палестинскому вой- ску в ходе кровопролитной битвы у крепости Каркар на р. Оронте удалось остановить продвижение ассирийцев на запад112. Дальнейшие события, по-видимому, серьезно повлияли на ра- курс, под которым Священное Писание рассмаривает израильских владык. Так, иудейский царь Ахаз к коалиции присоединиться отка- зался, после чего войска союзников вторглись в Иудею для сверже- ния строптивца113. Согласно позднему сообщению, иудеи потерпели по4Цар. 15:19-20. 111 «Они пошли к Ассуру, как дикий осел, одиноко бродящий; Ефрем приобре- тал подарками расположение к себе» (Ос. 8:9), см. также Ос. 12:1, 14:4. 112 В 853 г. до н. э. Если бы не это сражение (ассирийские анналы утверждают о победе, но «забывают» перечислить ее обязательные атрибуты — трофеи, дань и проч.), то экспансия в западном направлении, начатая Ашшур-нацир-апалом II (884/3-859/8) и продолженная Салманасаром III (858-824), могла бы сделать Си- рию и Палестину ассирийскими провинциями на 120 лет раньше, чем это случи- лось в реальности. Несмотря на то что в дальнейшем антиассирийская коалиция середины IX в. до н. э. распалась, и Салманасар III добился определенных успе- хов на сиро-палестинском направлении, внутренние проблемы Ассирии, решить которые сумел только Тиглатпаласар III, дали государствам Ближнего Востока почти столетнюю передышку. изИс.7:1-7;4Цар. 15:37, 16:5; 2 Пар. 28:5-8,17-18. Эта война, начавшаяся, по- видимому, в 734 г. до н. э., носит название сиро-эфраимитской (израильтяне = еф- ремляне; областью колена Ефремова считалась южная столица Израиля, Самария, и ее окрестности; словом «Ефрем» часто обозначают весь древний Израиль).
192 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ тяжелое поражение114, причем страна подверглась одновременному нападению с нескольких сторон. Не исключено, что от расчленения и присоединения к Израилю Иудею уберегла только неприступность Иерусалима. Так или иначе, но для спасения царства Ахаз должен был принимать экстраординарные меры. И вот здесь мы впервые встречаем его советника, вошедшего в историю мировой цивилиза- ции под именем пророка Исайи. Судя по скупым биографическим данным, Исайя, современник четырех иудейских царей (Ахаз был третьим), к тому времени уже давно вошел в возраст115. Неизвестно, занимал ли он какую-то опреде- ленную государственную или культовую должность. Ну и, наконец, не ясно, сыграл ли он какую-нибудь роль в принятии иудейским ца- рем судьбоносного решения — царь обратился за помощью к асси- рийцам116. По-видимому, эта слезная просьба сопровождалась обиль- ным подношением: «И взял Ахаз серебро и золото, какое нашлось в доме Господнем и в сокровищницах дома царского, и послал царю ассирийскому в дар»117. Книга Царств при описании этих событий Исайю не упоминает, а Книга Исайи сообщает о том, как пророк вышел навстречу Ахазу и ободрил его, обещая скорое спасение от сириян и ефремлян-израиль- тян118. Традиционная интерпретация этого фрагмента такова: пророк возражал против вассального подчинения ассирийцам и призывал уповать на Божью милость, коя должна была спасти Иудею от изра- ильтян и сирийцев119. Однако точно истолковать данный отрывок (здесь мы говорим исключительно о его исторической интерпре- тации) вряд ли возможно. В лучшем случае он фиксирует участие Исайи в политической жизни государства, а его позиция, не исклю- чи 2 Пар. 28:5-6. 115 Считается, что он родился примерно в 765 г. до н. э. 116 «Обращает внимание трудносовместимость образа Исайи — автора [про- роческих] изречений — и героя биографических легенд [содержащихся вИс, гл. 36-39] (Blenkinsopp J. Op. cit. P. 41). "МЦар. 16:8. 118 С этими пророчествами связано знаменитое предсказание о рождении ре- бенка по имени Еммануил (Эммануил), в котором видят пророчество о рождении Христа (Ис. 7:14). Споры об этом пророчестве занимают десятки томов и не мо- гут быть предметом нашего рассмотрения. Напомним лишь, что оно было одной из главных причин того, почему Книга Исайи особенно почиталась в христиан- ской традиции. 119 Возможно, когда совет пророка не был принят, он перешел в политическую оппозицию или, по меньшей мере, утратил монаршую милость (Ис. 8:11-16).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 193 чено, была приведена в соответствие с более известными эпизодами карьеры великого прорицателя. Непонятно, осознавали ли царь и пророк, что Иудея двинула дип- ломатические фигуры в полном соответствии с излюбленной ассирий- цами парадигмой. Именно так они всегда и действовали: вторгались в споры приграничных государств, поддерживая слабейшего, чтобы, используя его, расправиться с сильным. На протяжении последую- щих тысячелетий империи действуют точно так же; вплоть до настоя- щего времени законы геополитики изменились совсем немного. Но временной передышки иудеи добились. Ассирийцы взяли более при- влекательный для них и географически близкий Дамаск и сильно уре- зали территорию пока еще независимого Израиля. Начались этничес- кие чистки. «...Пришел Феглаффелласар, царь Ассирийский, и взял Ион, Авел-Беф-Мааху, и Ианох, и Кедес, и Асор, и Галаад, и Гали- лею, всю землю Неффалимову, и переселил их в Ассирию»120. Однако через несколько лет новый израильский царь Осия опять чем-то провинился перед имперскими владыками. Комментаторы удивляются, а не обезумел ли он, рассчитывая вырваться из-под ас- сирийской пяты. Рискнем высказать предположение, что и в этот раз не обошлось без «руки Иерусалима», возможно, в виде прямого до- носа: «И заметил царь Ассирийский в Осии измену, так как он по- сылал послов к Сигору, царю Египетскому»121. Осия оказался в асси- рийской темнице (можно додумать, что сам-то он вины за собой не чуял, а потому спокойно отправился в руки сюзерена), а затем начал- ся последний акт трагедии. «И пошел царь Ассирийский на всю зем- лю, и приступил к Самарии, и держал ее в осаде три года»122. По-ви- димому, осенью 722 г. до н. э. Самария пала123. Так погиб последний независимый город северного государства. Осада была долгой, и, ско- рее всего, затянулась из-за смерти ассирийского царя Салманасара. Но имперские войска не остановило и это. «...Взял царь Ассирийский Самарию, и переселил Израильтян в Ассирию...»124. На этом история 120 4 Цар. 15:29. Имеющиеся в тексте пророческих книг и Книг Царств пред- сказания о грядущей депортации вовсе не обязательно вставлены в текст постфак- тум. Этнические чистки были реальностью тогдашней жизни, и их вероятность вполне могла быть предметом пророческого политического дискурса. 121 4 Цар. 17:4. Ассирийский царь — здесь Салманасар V, наследник Тиглат- паласара III. *224Цар. 17:5. 123 Ученые приводят разные даты — от конца 722 г. до начала 720 г. до н. э. ар. 17:6.
194 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ израильского царства закончилась навсегда. «Не осталось никого, кроме одного колена Иудина»125. И здесь возникает еще один вопрос. Из ветхозаветных книг сле- дует, что израильская община потом довольно долго существовала в Ассирии, в частности, в самой Ниневии — последней из ассирий- ских столиц126. При этом не осталось никаких указаний на то, что на- ционально-религиозная еврейская общность подвергалась особенно- му притеснению или уничтожению. Так почему же она не сохрани- лась? Ведь «ассирийское пленение» евреев (если провести его до падения Ассирии) продолжалось не более 100 лет. Но в итоге мы ви- дим, что северный, израильский след в Писании относительно неве- лик127. А составлены священные книги евреев, колоссально повлияв- шие на всю всемирную историю, именно членами «колена Иудина», чуть позже пережившими такую же государственную катастрофу и такое же пленение. Так в чем же дело? В том ли, что вавилонская депортация была более краткосрочной, чем ниневийская, или более мягкой? Или в том, что из одной, еще не вполне расслоившейся нации в результате геополитических потрясений окончательно образовалось две? И ли- шившиеся своей культурной элиты и полунасильно смешанные с переселенцами из дальних ассирийских провинций северяне начали постепенно становиться самаритянами, мало-помалу утрачивая ев- рейское культурно-религиозное наследие?128 Откуда им было знать про грядущую всемирно-историческую роль еврейского народа? Так и стали они нормальной ближневосточной нацией с обыкновен- ной, печальной и давно закончившейся историей. Евреями же оста- лись (или стали?) только те, что переселились на юг, в окрестности Иерусалима. При этом культурно-политическое общение остатков северной на- ции с иудеями вовсе не закончилось: они оставались родственными соседями (многие ученые считают, что вплоть до II в. до н. э. самари- 17:18. 126 Есть указания на то, что израильские переселенцы пережили Ассирию на многие века. Возможно, что именно их имеет в виду Иосиф Флавий в рассказе о принявшем иудаизм правителе царства Адиабена, находившемся примерно на месте бывшей Ассирии (Иудейские древности. XX, 2, 1-5). 127 Недавно выдвинута версия о важнейшем, собственно, израильском вкладе в общееврейскую историю. Но мы об этом поговорим чуть позже. 128 Депортированы, кстати, были отнюдь не все (как и при грядущем вавилон- ском пленении иудеев), что подтверждается археологическими данными.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 195 тяне не были отдельным от евреев народом129), периодически завое- вывали друг друга и даже иногда жили в одном государстве. Но центр еврейского религиозного культа навсегда связан с Иудеей, с Иеру- салимом, — и северных (или самаритянских) следов в поздних кни- гах Ветхого Завета почти нет. Сведены они до минимума и в Книгах Царств и Паралипоменон130. Согласно первым все израильские цари, как один, делали «неугодное в глазах Господа», а более поздняя 2-я Книга Паралипоменон упоминает израильских царей только потому, что стоит кому-то из иудейских правителей вступить в союз с северя- нами или «пойти путем царей Израильских», как тут же с ними или со всей Иудеей обязательно случается какая-нибудь беда131. Вот и про- пали самаритяне-израильтяне из истории почти бесследно. Почему же иудеи сохранились там, где израильтяне погибли? И ведь мало того, что сохранились тогда, но и живут до сих пор! Ответ на этот вопрос стоит искать в последнем веке существова- ния иудейского государства. В том запасе времени, которого было ли- шены их северные соседи, оказавшиеся чуть ближе к Ассирии в пери- од ее чуть ли не наивысшего могущества. В течение VII столетия яхвистская религия, с одной стороны, окончательно оформилась, а с другой — приняла полифоническое обрядо-догматическое содержа- ние, которое помогло ей выжить и в дальнейшем. Во-первых, оконча- тельно устоялся государственный монотеизм, ставший общееврей- ским вероисповеданием, и были приведены в окончательную форму и канонизированы некоторые священные тексты, т. е. Пятикнижие Мои- сеево. Начала создаваться и девторономическая история, свидетель- 129 Этническое разделение (в современных терминах), по-видимому, произош- ло раньше — в V-IV вв. до н. э., как о том говорят исторические книги Ветхого Завета. Во II в. до н. э., в эпоху Хасмонеев, оформилось разделение Священных Писаний — собственно еврейского, ставшего основой будущей масоретской вер- сии, и самаринского, включавшего только Пятикнижие Моисеево. Его редак- тирование продолжалось в римскую эпоху и негативно отразилось на качестве текста (Cross Е М From Epic to Canon. Baltimore; L., 2000. P. 207-208). по Паралипоменон — летопись. 131 Есть такой эпизод: собираясь на войну с идумеянами, царь Амасия нанима- ет «из Израильтян сто тысяч храбрых воинов за сто талантов серебра. Но человек Божий пришел к нему и сказал: царь! Пусть не идет с тобою войско Израильское; потому что нет Господа с Израильтянами...» (2 Пар. 25:6-7). Напомним, что пи- сались эта книга много позже, в эпоху иерусалимской храмовой общины, не вполне дружественной самаритянам. Кроме того, надлежало подчеркнуть идео- логическую мерзость государства, в котором были конкурировавшие с Иеруса- лимом места отправления культа.
196 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ ствующая об очень высоком культурном уровне тогдашней Иудеи. Во- вторых, как мы уже упоминали, параллельно с центральным культом существовал и процветал полуальтернативный жреческий институт, который принято называть пророческим. Позже мы увидим, что после гибели Иудеи произошел синтез этих двух течений, и именно мораль- ный авторитет пророков, помноженный на зафиксированные религи- озные тексты, сумел обеспечить выживание нормативного иудаизма. Скрупулезно зафиксированная политическая активность пророков повлияла на многие поколения будущих духовных лидеров. Создан- ные ими тексты оказались необычайно популярны в веках. В них, в том числе, содержалась окончательная редакция легенды о Вавилоне. Поэтому вернемся к первому из великих пророков — Йешайаху, сыну Амоца, которому традиция приписывает решающую роль в сохране- нии иудейской независимости. Смена правителей в Ассирии, как и во всяком монархическом го- сударстве, особенно раннем, происходила отнюдь не безболезненно, о чем мы уже не раз упоминали. Эта закономерность была прекрасно известна жителям Древнего Востока. Поэтому не случайно все вос- стания многочисленных ассирийских (позже персидских) вассалов вспыхивали сразу после известия о том, что очередной великий царь покинул бренную землю132. И каждое новое правление начиналось с обязательных военных походов царя во все концы империи — для демонстрации того, кто теперь главный, и для того, чтобы больше не баловались. Как мы уже говорили, способность ассирийцев в течение нескольких веков раз за разом ликвидировать многочисленных сепара- тистов указывает на то, что им удалось создать относительно стабиль- ный военно-государственный механизм, кланового или, скорее, даже надкланового характера — поистине первую мировую империю133. Израильтян не спасла даже смерть ассирийского царя Салманасара V (вероятно, он умер во время осады Самарии, по некоторым версиям, погиб в бою). Наследовавший ему Саргон И134 прежде всего покончил с осажденными, а потом двинулся в иные области империи — разби- раться с другими претендентами и довольно долго стирал их с лица земли. Таким образом Палестина получила передышку. 132 Поэтому ученых вдвойне удивляют причины неспровоцированного разгро- ма Израиля: в тот момент ассирийский царь крепко сидел на престоле, и зло- умышлять против него было бы страшной глупостью. 133 У вавилонян этого так и не получилось. 134 Он принял легендарное имя первого властителя Месопотамии. Вот какого уровня достигли ассирийские замашки.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 197 Из всего этого можно заключить, что и иудеи могли бы не устоять перед ассирийской культурно-военной ассимиляцией. И самое важ- ное: не выработать нормативного яхвизма в том виде, в каком он, эво- люционируя, но не меняясь принципиально, существовал в VI—I вв. до н. э. — вплоть до возникновения первых христианских общин135. Кажется невозможным, чтобы оформление яхвизма, сделанное вслед за вавилонским пленением (что включало окончательную редакцию почти всех священных книг Ветхого Завета) произошло на пустом месте, только под влиянием самого переселения и идейной борьбы в среде невольных эмигрантов. Обратное кажется много более вероят- ным: в Вавилоне и после возвращения части иудейской элиты на ро- дину завершилось формирование новой религии. Завершилось, а не началось! И никогда бы этому не бывать, если бы ассирийцам уда- лось взять Иерусалим в 701 г. до н. э. Чудесное спасение города, которое Писание связывает с Йешайа- ху-Исайей, является, таким образом, событием всемирного значения. Это было очевидно уже очень давно. В уста пророка поздние редак- торы вложили и первые предсказания о вавилонском пленении. Како- ва же была историческая роль Исайи? И что это было за время — по- следние десятилетия VIII в. до н. э. и в самой Иудее, и вообще на Переднем Востоке? Ассирия Саргона и его наследника Синаххериба была на вершине своего могущества. Могущество это, как говорилось, зижделось на военной силе, лучшей в истории тогдашнего человечества армии. Наиболее впечатляющее описание этой милитаристской махины при- надлежит самому Исайе, и, безусловно, основано на личных наблю- дениях автора: «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего; ни один не задремлет и не заснет, и не снимется пояс с чресл его, и не разорвется ремень у обуви его. Стрелы его заострены, и все луки его натянуты; копыта коней его подобны кремню, и колеса его как вихрь»136. Ядро государства, Верхняя Месопотамия, была окружена провинциями, в которых под управлением военных губернаторов жили покоренные народы и переселенцы. Чем дальше от столицы — Ашшура — тем разреженней становились военные гарнизоны и выше уровень автономии местных царьков и князьков. На периферии империи располагались вассалы, регулярно посылавшие в Ниневию 135 Напомним, что эта поствавилонская религиозная общность смогла высто- ять при жестоком давлении со стороны сирийских царей, во время Маккавейских войн II в. до н. э., о которых мы еще расскажем. 136 Ис. 5:27-28.
198 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ дань и столь же регулярно пытавшиеся отложиться от противных иноземцев. Уже за границами собственно ассирийской сферы влия- ния находились государства, поддерживавшие непокорных вассалов словом и делом — Египет на западе и Элам на востоке. Именно в конце VIII в. до н. э. оформился первый антиассирий- ский афро-азиатский альянс, охватывавший чуть ли не весь тогдаш- ний мир. Жестокая и многолетняя борьба завершилась полным по- ражением союзников. Участвовавшая в коалиция Иудея не погибла только благодаря стечению обстоятельств и тому, что вовремя успела перейти на сторону Ассирии. Согласно Писанию, спасительные об- стоятельства были предсказаны самим Исайей, и, что гораздо важнее, он, судя по всему, сыграл важнейшую роль в смене политического курса Иудеи. Безусловно, центральное место Исайи определено и тем, что историческая традиция сохранилась в кругу его последова- телей и идеологогических наследников, но, на наш взгляд, она отра- жает реальные события. При всем том Иудея, даже покорная и подобострастная, могла быть преспокойно уничтожена ассирийцами в любой момент из-за своей небольшой величины. За то, что этого не произошло, иудеи должны больше всего благодарить вавилонян, продолжавших борьбу с всемирной империей в одиночку и страшно за это поплатившихся, однако раз за разом возрождавшихся из пепла и кирпичной трухи. Что же случилось с Вавилонией в начале I тыс. до н. э.? Откуда она взяла силы, ресурсы? Мы этого, к сожалению, не знаем и о многом можем только догадываться. Можно заключить, что в IX в. до н. э. на территорию южной Вави- лонии мигрировали кочевые племена халдеев137. Ассирийское цар- ство тогда изнемогало под натиском арамейских племен, которые до- шли и до Вавилонии, но большого следа на ее территории, кажется, не оставили. Этого не скажешь о халдеях: они постепенно вышли на главенствующие роли в вавилонской истории. Есть даже искушение в дальнейшем говорить о борьбе арамео-ассирийской государствен- ной общности с халдео-вавилонской, хотя это, скорее всего, и упроще- ние и неточность. Ведь арамейский язык, с одной стороны, распро- странился и в самой Вавилонии, а с другой — с легкостью пережил падение Ассирии. Наверное, более обоснованным будет заключение, 137 Позже, в соответствии с библейским и древнегреческим употреблением, это слово стало синонимом всякого колдовства, астрологии и в широком смыс- ле — предсказания будущего. О подробностях рождения этого термина будет сказано ниже.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 199 что после пертурбаций, обусловленных переселением народов в IX в. до н. э., вместо древних Ассирии и Вавилонии образовались две об- новленные культурно-национальные общности, постепенно вступив- шие между собой в страшную борьбу. Начался жестокий поединок двух соседних империй, двух родственных народов, двух великих центров аккадской культуры, закончившийся их полным взаимным истощением и исчезновением — и окончательным уходом породив- шей их цивилизации с мировой сцены. Любопытно, что в течение почти всего IX в. до н. э. отношения между испытывавшими сходные трудности двумя государствами Междуречья были мирными и дружественными: происходили обме- ны царственными невестами, совместное посещение почитавшихся всей Месопотамией святилищ и заключение соответствующих дого- воров, в ознаменование которых, в свою очередь, высекались релье- фы, изображавшие равного размера (т. е. статуса) вавилонского и ас- сирийского владык, одинаково осененных божественной милостью. В конце IX в. этой идиллии приходит конец — вавилоняне пользуют- ся внутренними раздорами в Ассирии, дабы доставить ей максималь- ные трудности, а ассирийский царь Шамши-адад V (824/3-811), упро- чив свою власть, мстит за это Вавилону — и довольно удачно. Даже когда его преемники держат оборону на севере от расцветшего на ру- беже IX—VIII вв. до н. э. государства Урарту, ассирийцы продолжают укреплять свою власть на юге. Затем следует перерыв в экспансии — Ассирию охватывают гражданские войны середины VIII в. до н. э. Однако покой вавилонянам только снился. Начиная с нового воз- вышения Ассирии при Тиглатпаласаре III, наступление империи на юг становится одним из важнейших направлений ее геополитической стратегии. Постепенно одни представители вавилонской знати скло- няются перед ассирийской мощью, а особо упорные уничтожаются. Наконец в 729 г. до н. э., после длительной геополитической интриги Тиглатпаласар становится царем Вавилонии, объединенной им с Ас- сирийской метрополией. Умный царь понимал, что Город нельзя сде- лать еще одной провинцией империи. Однако решить вавилонскую проблему ассирийцам так и не удалось. И не только потому, что Тиг- латпаласар III ушел из жизни через два года после своего триумфа. В VIII в. до н. э. к власти в Вавилоне постепенно пришли вожди с халдейскими именами. Это опять-таки свидельствует о том, что, как и в давние времена касситов, коренному населению удалось образо- вать с пришельцами некий стабильный симбиоз, а может быть, и со- здать что-то вроде нового этноса — арамеоязычного, аккадокультур- ного и с примесью новых, халдейских генов. В пользу последнего
200 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ говорит способность Вавилона выдержать более чем вековую борьбу с Ассирией и в результате — победить! Вряд ли подобное могла со- вершить аморфная коалиция нижнемесопотамских царьков без под- держки коренного населения. Первым хорошо известным халдейским борцом за вавилонскую независимость был знаменитый Мардук-апла-иддин (библейское имя Меродах-Баладан138), неоднократно поднимавший восстания против Ассирии, их проигрывавший, эмигрировавший в Элам, чтобы через несколько лет опять вернуться в великий город, вновь быть изгнан- ным превосходящими силами северного царя, снова вовремя сесть на корабль, и т. д. В конце концов, ассирийцы, думая, что все зло исхо- дит от хитроумного халдея, потребовали от эламцев его выдачи. Но неуловимый мятежник их опять обманул — и умер. Смеяться тут не над чем, ибо с политической точки зрения, умереть побежденным, но не плененным — это одно дело, а быть принесенным в жертву у ног ассирийского царя при большом скоплении вавилонского народа — совсем другое. Так или иначе, ассирийцы остались ни с чем, а через несколько лет власть в Вавилоне (при эламской поддержке) захватил уже иной борец за нижнемесопотамскую независимость, что свидетельствует о закономерности подобного процесса. И все повторилось. Так Мар- дук-апла-иддин, сам того не желая, добился важного исторического эффекта: непрестанно тревожимая им Ассирия была вынуждена умерить свои аппетиты на западе. Вероятно, именно благодаря этому Иудея и уцелела. Но обо всем по порядку. Мардук-апла-иддин был, судя по всему, незаурядным политичес- ким деятелем и прекрасно понимал, что в одиночку ему с Ассирией не справиться, тем более что в 710 г. до н. э. Саргон II изгнал его из Вавилона после более чем десятилетнего правления, возможно за- ложившего основы дальнейшей вавилонской непокорности. С этого 138 В СП: «Меродах Валадан». Царем Вавилона провозглашал себя его дед, Эриба-Мардук (царственное имя говорит в пользу того, что халдеи заботились о своей идеологической преемственности и в соответствии с вавилонской тради- цией желали быть «избранниками Мардука»). Потом власть в городе перешла к представителям других племен, в той или иной мере являвшихся ассирийскими вассалами, а сам Мардук-апла-иддин стал властителем Вавилона ок. 722 г. до н. э., по-видимому, после того как смерть Салманасара V в походе на Самарию привела Ассирию к серьезным внутриполитическим потрясениям. Напомним, что почти все сведения о Вавилоне того периода исходят из ассирийских архивов, а потому страдают объяснимой односторонностью.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 201 времени вавилоно-ассирийские отношения окончательно превраща- ются в непримиримые. Союзнические связи халдейского правителя с Эламом не подлежат сомнению (именно его поддержка помогла вавилонянам отбиться в 720 г. до н. э., во время первого похода Сар- гона), а вот посольство в Иудею свидетельствует о том, что она была наиболее сильным из западных ассирийских вассалов и что ее под- держка была для вавилонян очень важна. Возможно, что те же послы должны были заручиться помощью Египта, ибо в противном случае выступление Иудеи могло оказаться бессмысленным. Почти иден- тичные свидетельства об этом визите приводятся в Писании дваж- ды — в 4-й Книге Царств и в Книге Исайи139. «Меродах Валадан... царь Вавилонский, прислал к Езекии письмо и дары; ибо слышал, что он был болен и выздоровел. И обрадовался посланным Езекия, и показал им сокровищ своих, серебро и золото, и ароматы. И драго- ценные масти, весь оружейный свой дом, и все, что находилось в сокровищницах его...»140. Иначе говоря, вавилонянам была предоставлена возможность убе- диться, что у Иудеи есть ресурсы для совместной борьбы. Поздняя традиция связала с этим посещением предсказание Исайи о вави- лонском пленении: так как послы видели все содержимое «дома Езе- кии», то все это будет «унесено в Вавилон; ничего не останется, го- ворит Господь»141. Обсуждать реальность этого пророчества мы, ко- нечно, не можем, а вот сказать кое-что о геополитической программе Исайи совершенно необходимо142. И здесь очень важно обратить вни- мание не на то, что должно быть в данных текстах: проклятия в адрес окружающих народов-идолопоклонников, предсказания о ассирий- ском нашествии, о возмездии Иерусалиму за грехи его правителей, 139 Гл. 36-39 Книги Исайи, по-видимому, были добавлены к свитку, составлен- ному от его имени, в качестве «исторических» и пересены туда из 4-й Книги Царств. Между этими фрагментами два заметных различия: благодарственный псалом выздоровевшего Езекии (Ис. 38:9-20) отсутствует в 4-й Книге Царств и, наоборот, в Книге Исайи пропущено одно очень исторически значимое сообще- ние летописи, по-видимому, не случайно (см. ниже). но Ис. 39:1-2; ср. 4 Цар. 20:12-13. ш 4 Цар. 20:17; Ис. 39:6. 142 Напомним, что к деятельности древнего Исайи (жившего в VIII-VII вв. до н. э.) относятся первые 39 глав наиболее выдающейся из пророческих книг. Еще древние комментаторы отмечали происходящую с 40-й главы книги смену сти- листических, идеологических и исторических акцентов. В настоящее время счи- тается, что главы 40-55 принадлежат так называемому Второ-Исайе (эпоха вави- лонского пленения, см. ниже), а главы 56-66 — еще более позднему времени.
202 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ о грядущей гибели самой Ассирии, Вавилона143, а на речения, совсем не укладывающиеся в канву дальнейших событий и, возможно, не слишком испорченные при поздней редакции. Книга Исайи создавалась очень долго и потому включает множе- ство различных слоев. Мы уже упоминали о том, что в ней имеются и внутренние противоречия, касающиеся, в частности, отношения автора к сопредельным странам. В таких случаях принято полагать, что древнейшими и, весьма вероятно, отражающими точку зрения реального Исайи являются речения поэтические, в отличие от более поздних прозаически-лапидарных и даже пропагандистских заявле- ний, добавленных последователями пророка и еще более поздними редакторами и обработчиками текста144. Очевидно, что вокруг трудов Исайи очень быстро возникла целая школа толкователей и перепис- чиков, а значение его книги в пантеоне священных текстов только росло со временем в силу ряда обстоятельств, которые нам еще пред- стоит изложить. Наиболее ранние аутентичные фрагменты книги, по-видимому, связаны с уже упоминавшейся сиро-эфраимитской войной. Столь же 143 Вавилон во времена Исайи был союзником Иудеи, поэтому данный фраг- мент либо более позднего происхождения, либо исходно относится именно к Ас- сирии (вероятнее первое). 144 СП не дает полного представления о поэтическом даре Исайи и не отделяет в должной мере поэтические и прозаические фрагменты книги. В этом отноше- нии лучше недавнее издание: Книга Исайи / Пер., комм. Л. Э. Графова. М., 2004. Оно, на наш взгляд, должно стать лишь первым шагом на пути создания обнов- ленного и тщательно подготовленного перевода Книги Исайи на русский. В част- ности, многие сложные и важные со всех точек зрения фрагменты книги переда- ны в указанном издании по-иному, нежели в СП (иногда обоснованно), но часто должным образом не прокомментированы и не объяснены (а альтернативные про- чтения не упомянуты). Это может вызвать недоумение читателя, знакомого с тради- ционным текстом Книги Исайи, которое он не сможет разрешить без знакомства с соответствующим научным аппаратом. Существует и другой, более трудно- устранимый недостаток этого перевода: он функционален, но не полностью ли- тературен и, главное, недостаточно поэтичен. Это не упрек переводчику, проде- лавшему очень полезную для российской культуры работу, а постановка задачи для мастеров будущего. Нашу мысль может проиллюстрировать сравнение пере- вода Книги Экклесиаста, выполненного тем же автором, или недавнего перевода Книги Иова, вышедших под эгидой Российского Библейского общества (РБО) (Притчи. Книга Экклесиаста. Книга Иова. М., 2000) с неоднократно переиздавав- шимися переводами тех же книг, сделанными И. М. Дьяконовым и С. С. Аверин- цевым. Мы рекомендуем заинтересованным читателям провести эту работу само- стоятельно и прийти к собственному выводу.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 203 ранними (а возможно, и более) являются социально значимые речения, в которых легко найти отголоски проповедей старших современни- ков Исайи — Амоса и Осии145. Не исключено, что, подобно им, Исайя впервые выдвинулся как обличитель общественных пороков. Также возможно, что он пользовался в Иерусалиме значительным авторите- том, действительно будучи царским советником146. Однако соответ- ствующего сообщения Книги Исайи недостаточно, в частности пото- му, что очень уж схожи изложенные в ней обстоятельства бесед Исайи с царем Ахазом во время сиро-эфраимитской войны и знаменитого пророчества, данного Езекии 30 лет спустя, когда ассирийские силы подошли к Иерусалиму. Гораздо информативней, с исторической точки зрения, эпизод, изложенный в 20-й главе книги, о том, как Исайя, протестовавший против заключения общепалестинского антиассирийского союза при поддержке Египта, «ходил нагой и босой три года в указание и предзнаменование о Египте и Ефиопии». Ибо «так поведет царь Ас- сирийский пленников из Египта и переселенцев из Ефиопии... в посрамление Египту. ...И скажут в тот день жители этой страны147: "вот каковы те, на которых мы надеялись и к которым прибегали за помощию, чтобы спастись от царя Ассирийского! И как спаслись бы мы?"»148 Данные ассирийских анналов помогают установить время этой, предсказуемо выигранной ассирийцами войны и предположить, что на политическую авантюру отважился молодой иудейский царь Езе- 145 А также Михея, которого считают первым, собственно, южным, иудей- ским, пророком. В его книге больше всего инвектив в адрес «замышляющих без- законие, ...потому что есть в руке их сила» (Мих. 2:2). Сразу обратим внимание на то, что разделение ранних пророческих традиций по принципу «север-юг» не может быть полностью адекватным; например, иудей Исайя использует «имена Бога» явно северного происхождения, в том числе то, которое СП переводит как «Господь Саваоф» (впервые употреблено в 1 Цар. 1:3), по-видимому, означавшее «Господа Сил (или Армий, Воинств) Небесных». 146 Исайя наиболее полно соответствует образу «девторономического проро- ка», черты которого, возможно, ретроспективно, были приданы древнейшим и величайшим пророкам, например, Моисею и Самуилу. Все они, во-первых, го- ворят от имени Бога, во-вторых, упрекают правителей, священников или народ за религиозное отступничество («отход от Завета») и, в-третьих, определяют праведность войны (благословляют ее или проклинают) (подробно: Cross F. М. Canaanite Myth and Hebrew Epic. Cambridge; L., 1997. P. 223-229). 147 Т. е. Иудеи. 148 Ис. 20:3-6. Точнее: «Как нам спастись?»
204 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ кия. Исайя же, судя по способу его протеста, не мог повлиять на мо- лодого правителя каким-то другим, не столь визуально ярким спосо- бом. Еще более четкие (но не исключено, что вторичные) указания против обреченного альянса с Египтом содержатся в главах 30 и 31149, предваряющих рассказ о чудесном спасении Иерусалима от ассирий- ского войска. Особенно подробное пророчество о поражении Египта в главах 18-19 тоже принято относить к более позднему периоду (завоевание Египта Ассирией в первой половине VII в. до н. э.), а заключитель- ные стихи 19-й главы — уже к совсем позднему времени. Однако ка- жется, что все эти пророчества родились не на пустом месте или даже в кругу учеников Исайи, а потом были просто добавлены в книгу его имени. Более чем вероятно, что добавлялись (или расширялись) имен- но те темы, которые были одновременно и присущими самому Исайе, и оказались особенно злободневными для современников. Поэтому вполне возможно, что многие загадочные фразы восходят к VIII в. до н. э., но, будучи изъяты из контекста и многократно отредактированы, постепенно стали не вполне понятными или даже, наоборот, черес- чур понятными. Таков знаменитый финал 19-й главы, который никто из коммен- таторов не может толком объяснить «с историко-философских по- зиций»: «...Из Египта в Ассирию будет большая дорога, и будет при- ходить Ассур в Египет, и Египтяне в Ассирию; и Египтяне вместе с Ассириянами будут служить Господу. В тот день Израиль будет тре- тьим с Египтом и Ассириею; благословение будет посреди земли, Которую благословит Господь Саваоф, говоря: благословен народ Мой — Египтяне, и дело рук Моих — Ассирияне, и наследие мое — Израиль»150. В течение многих веков этот текст выглядел вполне одно- значно, и единственное, что мы можем сделать в наш просвещенный век — это толковать его уже совсем расширительно, имея в виду весь известный нам мир. А вот в смысле историческом, если допустить, 149 «Помощь Египта будет тщетна и напрасна» (Ис. 30:7). 150 Ис. 19:23-25. Стандартная и неубедительная интерпретация: имеется в виду возвращение изгнанных евреев из Ассирии и Египта в Землю Обетованную. Редко присутствующая в Ветхом Завете тема Бога, благословляющего все нации (а не один Израиль), перекидывает мост через тысячелетия, одновременно застав- ляя вспомнить христианские тексты и древнейший египетский (эхнатоновский!) гимн Атону, который «назначает место» иным народам и делает так, «чтобы жили далекие чужеземные страны» (Гимн Атону // История Древнего Востока / Пер. Н. С. Петровского. Указ. соч. С. 116-118).
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 205 что здесь видны следы каких-то реальных событий, то мы услышим призыв к «мирному сосуществованию», а никак не к борьбе с ино- земными захватчиками. Все это вместе взятое дает возможность считать Исайю предста- вителем антивоенной партии, а именно политической группы, кото- рая по тем или иным причинам выступала против войны с Ассирией и геополитическая точка зрения которой оказалась в итоге историчес- ки оправданной, ибо объективно способствовала сохранению иудей- ской культурно-политической независимости. Возможно потому идей- ные наследники Исайи смогли утвердить чистый яхвизм в качестве единственной государственной религии Иудеи и таким образом зало- жить основание нескольких цивилизаций. Поэтому приписывание спасения Иерусалима Исайе, наверное, исторически справедливо. Ос- тается неясным, почему все-таки спасся Иерусалим? Ведь согласно ассирийским традициям ему надлежало быть стертым с лица земли. Можно ли объяснить это чудо? В 4-й Книге Царств содержатся несколько противоречивые сведе- ния об ассирийско-иудейских отношениях во времена правления Езе- кии и о ходе обреченной на поражение войны за полную независи- мость Иудейского царства. Это понятно: летопись, вероятнее всего, составлялась не по горячим следам, а на несколько десятилетий позд- нее, с иной исторической перспективы, или, что еще верней, писа- лась в несколько приемов, ибо причины и ход событий становились понятны со временем даже самым проницательным авторам — исто- рикам Древней Иудеи VII в. до н. э. Все это привело к смещению и смешению событий. К счастью, существует подробное описание тех же событий с ассирийской стороны. Версии заметно расходятся друг с другом, и ученые не без труда сводят их в единое целое, тоже не являющееся совершенно определенным. Тем не менее общая картина выглядит следующим образом. При Саргоне II никаких активных антиассирийских действий Иудея не предпринимала. Даже наоборот: верноподданный Езекия ак- куратно выплачивал весьма значительную дань. Втайне же он, как по- том выяснилось, мечтал от подобного бремени освободиться, однако политическая ситуация к тому не располагала. Все изменилось при- мерно в 705 г. до н. э., когда ассирийский царь погиб на поле боя — где-то далеко, на северо-восточной границе. Вот тут-то антиимпер- ские силы решили, что пришло их время — и жестоко просчитались. Упоминают, что политическую недальновидность проявил и но- вый ассирийский владыка, вошедший в историю под именем Си- наххериба. В отличие от своих предшественников, он как будто был
206 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ особенно не расположен к Вавилону и даже не прибыл туда для ко- ронации151. Но Вавилон занимал в месопотамских умах совершенно особое место, и обращаться с ним как с еще одной, только чересчур строптивой провинцией империи было нельзя. Такой точки зрения, по-видимому, придерживались новый царь и его окружение. Поэтому делается вывод, что Синаххериб опирался в основном на армию, а до прочих слоев имперского населения ему было мало дела. Это, в свою очередь, логично следовало из принятого верховной властью геопо- литического выбора, обозначившего предпоследнюю стадию суще- ствования Ассирии. Царь теперь полностью зависел от войска и в целях собственного благополучия должен был постоянно ублажать и подпитывать армию. Свидетельством того являются регулярные и не вполне необходимые военные походы, один из которых оказался столь печален для Саргона II. Экстенсивно развивавшееся государ- ство могла подпирать только грубая сила. При этом армия была пре- дана не Ассирии как государству, а только трону, или, точнее, тому, кто на троне сидел152. Отсюда в исторических масштабах был всего один шаг до полного отчуждения армии от государства, по-прежнему лоскутного и аморф- ного. Всего лишь один шаг до почти бесследного разрушения такого государства, поскольку другими социальными институтами тогдаш- ние властители пренебрегали, скорее всего даже не догадываясь об их важности. Ведь обладая доставшейся им военной машиной, мож- но было грабить того или иного соседа для пополнения казны на не- сколько лет вперед. Да и было ли им до продуманной долговремен- ной политики, когда они жили в постоянном страхе военного перево- рота, как и все диктаторы-милитаристы? Но в конце VIII в. до н. э. до гибели ассирийской военной машины оставалось еще несколько деся- тилетий. К тому же свое высшее выражение эта машина получила именно при Синнахерибе. Переговоров он, судя по всему, не любил, а воевал с удовольствием, будучи весьма талантливым полководцем. Поэтому, узнав, что в Вавилоне снова объявился неуловимый Мар- дук-апла-иддин, поддерживаемый местным населением и пришлой эламской армией, Синаххериб сразу же двинулся на юг. По-видимому, тогда же ему перестали платить дань сирийские царства и палестин- ские города, а иудейский царь Езекия «отложился от царя Ассирий- 151 Корону властителю Передней Азии по-прежнему вручал бог Мардук. 152 Она, с одной стороны, была полностью профессиональной, а с дру- гой, включив в себя лучшие войска завоеванных народов, стала и многонацио- нальной.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 207 ского, и не стал служить ему»153. Это можно назвать спланированным выступлением первого антиассирийского военного союза. Правда, действовали союзники исключительно пассивно и думали лишь об обороне, по-видимому рассчитывая, что у ассирийцев не хватит сил на всех геополитических безобразников. Но поодиночке они были империи не страшны, а ресурсов у нее пока было в избытке, поэтому коалицию ждало страшное поражение. Судьба борьбы решилась в Месопотамии. Именно там Синаххе- рибу противостояли наиболее серьезные противники, не говоря уже о том, что схватка происходила относительно недалеко от ядра им- перской территории. В экономическом, в идеологическом и в воен- ном отношениях Вавилон был, конечно, гораздо важнее отдаленных западных вассалов. Первый удар обрушился на него. Вавилонско- эламское войско было наголову разбито, после чего последовало оче- редное насильственное переселение, на сей раз халдеев-южан. Омра- чало триумф то, что хитрый Меродах-Мардук бежал из ассирийских сетей, унеся с собой даже изваяния халдейских богов. Синаххериб посадил на вавилонский трон малоизвестного истории человека, чем, по-видимому, хотел показать, что считает великий город не более как одной из провинций, и двинулся карать западных изменников. Устоять перед ним никто не мог. Сначала были приведены к покор- ности сирийцы и филистимляне, разбит египетский экспедиционный корпус. После чего «пошел Сеннахерим, царь ассирийский, против всех укрепленных городов Иудеи, и взял их»154. Наступила очередь Иерусалима. Из ветхозаветных версий лучше всего известна самая образная. Исайя предсказывает отчаявшемуся Езекии, что город будет спасен от нашествия, вслед за чем «вышел Ангел Господень и поразил в ста- не Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч. И встали поутру, и вот, все тела мертвые»155. Зафиксирована не оставляющая сомнений в своей реальности попытка ассирийцев вести пропаганду среди 18:7. 154 Ис. 36:1. Езекия готовил страну к осаде: укреплял городские стены, запасал продовольствие: «Никогда до этого иудейский царь не готовился к войне так энергично, с таким умением и с такими ресурсами» {Finkelstein L, Silberman N. А. Op. cit. P. 257). He помогло. 155 Ис. 37:36. Эта версия находила живейший отклик в сердцах европейцев, измученных религиозными войнами XVI-XVII вв., свидетельством чего стала известная картина Рубенса. Позже, уже в эпоху наполеоновских войн, к данной версии обратился Байрон.
208 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ осажденных: так, один из ассирийских военачальников обратился к иерусалимцам на еврейском языке, чтобы убедить их в бесполезности сопротивления (несмотря на то что сановники Езекии просили его: «Говори рабам твоим по-арамейски, потому что мы понимаем, а не говори с нами по-иудейски, вслух народа, который на стене»156). Асси- рийские надписи тоже свительствуют: армия вплотную подошла к Иерусалиму и тамошний царь «был, как птица в клетке». Но почему же город так и не был взят? Классическая версия принимает библейское свидетельство, тол- куя его таким образом, что в лагере осаждающих началась эпидемия. Этому есть смутное подтверждение в маловразумительном сообще- нии Геродота157. Дескать, как-то раз «пошел войной на Египет Сана- хариб, царь арабов и ассирийцев». Войско же египетское поссорилось с фараоном и воевать не желало. Однако египетский бог явился к фа- раону во сне и обещал заступиться. Тогда последний собрал с бору по сосенке ополчение и двинулся навстречу врагу. И вот «ночью на вра- жеский стан напали стаи полевых мышей и изгрызли их колчаны, луки и рукоятки щитов, так что на следующий день врагам пришлось безоружными бежать»158. Считается, что в данной легенде искажено известие об эпидемии чумы, обрушившейся на ассирийское войско. Иосиф Флавий почти ничего к этому прибавить не может, хотя, что любопытно, говорит о чуме немного скомканно159. Вообще, эпидеми- ческое объяснение выглядит довольно неубедительно, особенно по- тому, что основные имперские силы к Иерусалиму даже не подступа- ли, и Ветхий Завет об этом свидетельствует вполне определенно. Что же все-таки произошло? Хвастливые ассирийские надписи не проли- вают света на этот вопрос. Они подтверждают то, что известно и так: Иудея была полностью опустошена, а Иерусалим обложен, «выход из [городских] ворот», по выражению «Анналов» Синаххериба, был «за- претным»160. А дальше? Кое-что могут прояснить два неброских замечания библейского летописца. Первое, кажется, подтверждается археологическим откры- тие. 36:11. 157 О неуважении к отцу истории речи нет. Просто напомним, что отнюдь не все его сообщения, особенно касающиеся древневосточных реалий, выдержива- ют историческую критику. Но место «Истории» в европейской культуре сомне- нию не подлежит. 158 Геродот. История /Пер. Г. А. Стратановского. Л., 1972.11:141. 159 Иудейские древности (X, 1). 160 История Древнего Востока / Пер. В. А. Якобсона. С. 254.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 209 тием, сделанным в конце XIX в., когда недалеко от южного конца древнего иерусалимского водопровода была обнаружена надпись, описывающая окончание работы над его строительством. Речь идет о знаменитом водопроводе царя Езекии161, который отвел воду из Ги- хонского источника внутрь иерусалимской цитадели, также называ- емом Писанием «водопроводом верхнего пруда». То, что именно ря- дом с ним молодой Исайя встречает царя Ахаза, а через 33 года там же располагается и ассирийское войско162, наводит на мысль: собы- тия более поздние (и знаменитые) повлияли на изложение обстоя- тельств легендарного совещания между царем и пророком во время сиро-эфраимитской войны. Не потому ли так много внимания уделя- ется водопроводу, что он оказался одним из компонентов, спасших Иерусалим? Раскопки показали, что водопроводная шахта сооружалась в спеш- ке — 534 м в скале пробивали с обеих сторон163. Рабочие даже не оста- вили на стене надпись в честь царя-строителя (явление очень редкое). Отвод источника в специально сооруженный бассейн привел к тому, что у осажденных была вода, а армия, осаждавшая город, была ее лишена (особенно иноземная, не знавшая местности и/или не могшая рассчитывать на помощь местного населения)164. Синаххериб не пошел на Иерусалим с основными силами. Дан- ный факт может свидетельствовать о том, что ему это было не нужно, нежелательно или небезопасно. Рассмотрим эти возможности по оче- реди, сразу упомянув, что они вовсе не являются взаимоисключаю- щими. Во-первых, с точки зрения геополитической, брать Иерусалим было не обязательно. Гораздо важнее был контроль над побережьем и прилегавшими к нему землями. С точки зрения библейского исто- 161 4 Цар. 20:20. »« Ис. 7:3; 4 Цар. 18:17. 163 Сложность постройки и ее планирования говорит о высоком искусстве строителей и значительном уровне развития иудейского общества. 164 Шахта, возможно, сыгравшая немалую роль в сохранениии цивилизации, в дальнейшем ставшей всемирной (и нашей собственной), узка и темна. Воды в ней сейчас по колено, поэтому упорный турист может ее пройти от начала до конца и даже сделать фотографические снимки. На выходе продаются майки с надписью: «Я прошел туннелем царя Езекии». Добираться до нее (она находится за пределами нынешнего Старого города, в самом низу древнего Иерусалима, т. н. «града Давидова») непросто, и сподручно отнюдь не каждому посетителю Святой Земли. Вглядываясь в темноту и вслушиваясь в шум карстового источни- ка очень скромных размеров, поневоле начинаешь думать на банальные темы: сколь великим может оказаться что-либо, с виду очень малое, и наоборот.
210 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ рика Иерусалим являлся центром мира, однако Синаххериб мог та- кого мнения и не разделять. Кроме того, центральная роль Езекии в организации сопротивлении Ассирии, на что указывает неоднократ- ное упоминание его в ассирийских «Анналах», связана с тем, что в отдаленный Иерусалим восставшие союзники отправили верного ас- сирийского данника — свергнутого ими правителя города Экрона. Кстати, Экрон Синаххериб наказал особенно жестоко. Но стоило ли так же страшно наказывать тех, кто покорился и одумался? А ведь именно так, судя по всему, поступил Езекия. В этом Книга Царств и «Анналы» полностью согласуются: «И послал Езекия, царь Иудей- ский, к царю Ассирийскому, в Лахис, сказать: виновен я; отойди от меня, что наложишь на меня, я внесу»165. «Они захотели мира», — до- бавляет победоносный Синаххериб, после чего перечисляет при- сланную ему дань, может быть, слегка преувеличивая количество конкретных даров («ложа и высокие троны из слоновой кости, на- ложницы, певцы и певицы»), но не слишком противореча библейским цифрам в отношении драгоценных металлов166. Поэтому некоторые материалистически настроенные ученые счи- тают, что ни о каком чуде речи быть не может и что его изобрели поздние почитатели Исайи, составители или редакторы корпуса тек- стов, приписываемых пророку. Они совершенно справедливо указы- вают, что вышеприведенный пассаж из истории ассирийской войны отсутствует в Книге Исайи, чтобы не отвлекать читателя от «волшеб- ной версии». Не будем сразу вступать с ними в пререкания, а напом- ним еще одно как бы вскользь брошенное замечание библейского летописца, стоящее в тексте уже после сообщения об осаде Иеруса- лима, — знаменитой беседы между осажденными и осаждавшими и слезной просьбы Езекии к Исайе о божественном заступничестве: «Принеси же молитву об оставшихся, которые находятся еще в жи- вых»167. Ответ Исайи стоит прочитать очень внимательно. «...Так скажите господину вашему: так говорит Господь: не бойся слов, которые ты слышал, которыми поносили Меня слуги царя Ас- сирийского. Вот, Я пошлю в него дух, и он услышит весть, и возвра- 165 4 Цар. 18:14 (более точная транскрипция — Лахиш). По-видимому, там (после успешного штурма города, запечатленного на ассирийских рельефах) на- ходилась ставка Синаххериба. 166 300 талантов серебра и 30 золота, согласно Книге Царств; в «Анналах»: 800 талантов серебра и 30 золота (История Древнего Востока / Пер. В. А. Якоб- сона. С. 256). 167 4 Цар. 19:4; Ис. 37:4.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 211 тится в землю свою, и Я поражу его мечом в земле его»168. И теологи- ческая важность речения, и предвидение Исайей того, что спустя много лет Синаххериб будет убит в Ассирии, дают возможность не- которым считать, что данная фраза написана много позднее реальных событий и потому не вызывает доверия в качестве исторического ис- точника. С этим нельзя полностью согласиться: наоборот, наиболее достоверные сведения часто принадлежат не пристрастным очевид- цам, пусть иногда писавшим по горячим следам, а авторам, чье твор- чество не очень далеко, но все же отстоит по времени от самих собы- тий. Последние авторы, бывает, имеют доступ и к свидетельствам очевидцев, и к документам и, что еще важнее, могут оценить недав- нее прошлое, чуть отстранясь, с позиций большего кругозора — и исторического, и философского. Да, возможно, летописец приписал Исайе пророчество о насиль- ственной смерти Синаххериба. Но стоит ли поэтому не обращать вни- мание на все сообщаемые им сведения?169 Ведь он, что интересно, о чуде поначалу ничего не говорит. Царь ассирийский, обещает Исайя, «услышит весть, и возвратится в землю свою», вслед за чем летопи- сец повествует об отступлении ассирийского военачальника на со- единение с остальными силами армии под начальством царя и добав- ляет: «И услышал он о Тиргаке, царе Ефиопском; ему сказали: вот он вышел сразиться с тобою»170. Фразу эту мы разберем подробно, но сначала напомним, что далее в тексте Библии почему-то опять возникает призывающий к сдаче Иерусалима ассириец. Езекия снова впадает в отчаяние, молится Гос- поду, вновь посылает к Исайе, тот опять обещает Иерусалиму спасе- ние и уж после этого Ангел Господень сокрушает ассирийское вой- ско. Скорее всего, мы имеем дело с удвоением текста: тщательный переписчик не знал, какой из версий отдать предпочтение и привел обе, соединив их не самым лучшим образом171. 168 4 Цар. 19:6-7 и Ис. 37:6-7. Поздний автор сделал ассирийского военачаль- ника участником теологического диспута: он призывает иерусалимцев сдаться, поскольку царь Ассирийский сильнее «всех богов». «Так неужели Господь спа- сет Иерусалим от руки моей?» (4 Цар. 18:35; Ис. 36:20). Эта же коннотация отра- жена и в ответе Исайи. 16^ Это пророчество могло быть дописано священническим редактором и не принадлежать перу самого летописца. 170 4 Цар. 19:9; Ис. 37:9. 171 Подобные дупликации встречаются в Библии не один раз. Механизм их происхождения понятен: очень часто оба текста, описывавших то или иное собы-
212 ПЕТР ИЛЬИНСКИЙ. ЛЕГЕНДА О ВАВИЛОНЕ Из-за этого весь фрагмент, содержащий вполне исторически до- стоверную информацию, оказался сильно испорчен. Филологи спо- рят, где именно проходит редакторский шов — скорее всего, перед фразой о Тиргаке, и не только по грамматическим соображениям, которые мы сейчас не будем излагать. В частности, надо доду- мывать, кто этот «он», который услышал об эфиопском царе172. Си- наххериб или его военачальник? И, кстати, откуда взялся эфиоп- ский царь? В то время Египтом правили фараоны так называемой нубийской династии, происходившей с юга, из страны, которую разные источ- ники называют Куш, Эфиопией или Мероэ. Иначе говоря, на помощь коалиции спешили, возможно, их главные союзники — египтяне. К сожалению, сообщение о Тирхаке173 вызвает ряд вопросов и не мо- жет быть принято безоговорочно. Во-первых, он вступил на престол позже, и летописец либо его с кем-то перепутал, либо забыл упомя- нуть, что тогда Тирхака был только наследником (и не исключено, что лишь номинальным командующим армией). Во-вторых, Синаххериб упоминает о победе над объединенной египетско-эфиопской армией у прибрежного города Альтакку (Эльтелех) до сообщения об умиро- творении Иудеи. Вряд ли, считают ученые, египтяне смогли послать в Палестину две армии (Синаххерибу они тоже верят). Значит, фраза об эфиопском царе стоит не на своем месте, а потому никакого отно- шения к спасению Иерусалима не имеет. Однако целиком согласиться с этим нельзя. В первую очередь по- тому, что если счесть дупликацию дупликацией, а также вынести за скобки поразивший ассирийцев мор, то получится: ассирийский царь услышал весть о Тирхаке, «и отправился, и пошел» к себе на родину. Никаких доказательств этому нет, но нельзя исключить, что в битве при Альтакке участвовал только египетский авангард, а основные тие, обладали значительным авторитетом, и переписчик не отваживался выпол- нить роль полноценного редактора. Такое часто бывало в истории литературы: например, в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита» — два финала, и оба принадлежат перу автора, который не смог дописать книгу до конца. Поэтому публикаторы романа не смогли (а с нашей точки зрения, и не могли!) выбрать «правильную» концовку и включили в окончательный текст и ту и другую. 172 в тексте стоит vayyisma (У0$81) — «и он услышал». См. подробный анализ: Isaiah 1-39 / Transl., Comm. by J. Blenkinsopp. N. Y, 2000. P. 475. Данное издание является последним словом в отношении текстологии Книги Исайи. 173 Такова точная транскрипция его имени в масоретском тексте, в египетских источниках: Тахарка.
НА ПУТИ К ЛЕГЕНДЕ 213 силы должны были подойти позже. В конце концов, стоит ли полно- стью доверяться С