М. Г. Качурин
Д. К. Мотольская

УССКАЯ
ИТЕРАТУРА
М. Г. Качурин
Д. К. Мотольская

УССКАЯ
ИТ ЕРАТУРА

УЧЕБНИК

ДЛЯ 9 КЛАССА
СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ

Утвержден Министерством
просвещения РСФСР

Издание четырнадцатое

МОСКВА «ПРОСВЕЩЕНИЕ» 1981
ББК83.3Р1я72
кзо

Раздел «Русская литература и русская революция»,
главы об А. Н. Островском, Н. А. Некрасове, М. Е. Салты-
кове-Щедрине, Ф. М. Достоевском, Л. Н. Толстом и
А. П. Чехове написаны М. Г. Качуриным.

Главы о Н. Г. Чернышевском и И. С. Тургеневе и
разделы «Мировое значение русской литературы» и
«Революционно-демократическая журналистика» напи-
саны Д. К. Мотольской.

В составлении библиографии участвовал М. И. Выгон.

К 60601—1 34 инф ПИСЬМо 4306020300
103(03)— 81
К УЧАЩИМСЯ

Учебник — ваш помощник в самостоятельной работе. Как и вся-
кая книга, которая знакомит с основами науки, учебник рассчитан
на читателя, имеющего «серьезное намерение работать головой».
Учебник «ведет его, помогая ему делать первые шаги и уча идти
дальше самостоятельно». Эта мысль В. И. Ленина пусть будет для
вас напутствием в работе над учебником.

Учебник не может заменить чтения самой художественной лите-
ратуры. Он помогает разобраться в прочитанном, глубже понять
писателя, яснее представить себе общественное значение литера-
туры.

Приступая к работе над этой книгой, выясните, как она построе-
на: перелистайте ее, посмотрите оглавление.

Первые две главы являются вводными: в них говорится об основ-
ных линиях развития русской литературы во второй половине XIX
века. Заключительная глава подводит итоги изучения литературы
XIX века, освещает мировое значение русской классической лите-
ратуры.

Остальные главы рассказывают о писателях. Сначала говорит-
ся о жизни и деятельности писателя. В эту часть главы включают-
ся и краткие обзоры художественных произведений, рекомендуе-
мых для самостоятельного чтения. Далее следует анализ
произведений, которые должны быть изучены.

Главы завершаются заданиями. Их надо выполнять по указа-
нию учителя.

В конце каждой главы дается список книг, посвященных писате-
лю и его произведениям. Некоторые из них вы прочтете, если захо-
тите больше узнать о писателе, основательнее подготовиться к док-
ладу, сочинению.

Изучая литературу, необходимо усвоить общие теоретические
понятия, объясняющие сущность и значение художественного твор-
чества. Отдельные понятия раскрываются в каждой главе. В конце
учебника помещен словарик важнейших литературоведческих по-
нятий. Поможет в работе и хронологическая таблица, также по-
мещенная в конце учебника. В ней приведены в исторической
последовательности главные события литературной жизни.
Читая учебник, следите за логикой изложения. В этом ваМ:йО
могут подзаголовки: они указывают на главную идею раздела?

Старайтесь усвоить и применять новые слова и выражения, кс
торые вы встретили в учебнике. Если что-то осталось неясным, вер
нитесь к этому месту, подумайте над ним, обратитесь к словарику
Вопросы, мысли, возникающие у вас в процессе чтения, записывай-
те. Поговорите о них с учителем, с товарищами.

Сопоставляйте положения учебника с тем, что вам уже извест-
но, спорьте с ним, если вы пришли к иным выводам и можете их
обосновать. И раз навсегда откажитесь от бездумного, механическо-
го заучивания. Именно в сознательной и активной учебной работе
накрепко запоминается все, что нужно усвоить.

В своем учебном труде всегда следуйте ленинскому завету: «...на
место старой учебы, старой зубрежки, старой муштры мы должны
поставить уменье взять себе всю сумму человеческих знаний и взять
так, чтобы коммунизм не был бы у вас чем-то таким, что заучено, а
был бы тем, что вами самими продумано, был бы теми выводами,
которые неизбежны с точки зрения современного образования».
ЛИТЕРАТУРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА.
РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА И РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Второй период русского освободительного движения. История
русской литературы неотделима от истории освободительного дви-
жения. Любовь к родине и стремление видеть ее свободной всегда
были неразрывны в творчестве лучших русских писателей. «В Рос-
сии каждый писатель был воистину и резко индивидуален,— го-
ворил Горький.— Но всех объединяло одно упорное стремле-
ние— понять, почувствовать, догадаться о будущем страны, о
судьбе ее народа и ее роли на земле».

В, IX классе изучается литература второго периода русского ос-
вободительного движения. Вы уже знаете, что этот период В. И. Ле-
нин определил как революционно-демократический, разночинский,
потому что его главными деятелями были революционеры-разно-
чинцы.

Связующим звеном между дворянским и разночинским периода-
ми революционного движения явилась деятельность А. И. Герцена.
Вы помните, как писал об этом В. И. Ленин:

«Декабристы разбудили Герцена, Герцен развернул революци-
онную агитацию

Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-
разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной
воли». Шире стал круг борцов, ближе их связь с народом. «Молодые
штурманы будущей бури»,— звал их Герцен»1.

Исторические границы второго периода—от «крестьянской ре-
формы» и связанного с нею стихийного крестьянского движения до
начала организованного рабочего движения в России.

Это, как говорил В. И. Ленин, «период русской истории, который
лежит между двумя поворотными пунктами ее, между 1861 и 1905
годами»1 2.

Деятельность писателей, чье творчество вы будете изучать, не
вполне укладывается в указанные границы. Но основное содержа-
ние их произведений порождено именно исторической обстановкой
второго периода освободительного движения.

1 Со статьей В. И. Ленина «Памяти Герцена» вы знакомились в курсе исто-
рии и в курсе литературы; она напечатана в сборнике избранных произведений
В. И. Ленина для учащихся средней школы.

2 Вспомнить важнейшие события этой эпохи вам помогут учебник истории
для VIII класса и хронологическая таблица в конце учебника.
Некоторые писатели вам уже знакомы: вы читали и изучали
отдельные произведения И. С. Тургенева, Н. А. Некрасова,
М. Е. Салтыкова-Щедрина, Л. Н. Толстого, А. П. Чехова. Теперь вы
больше узнаете об этих писателях, впервые обратитесь к творчест-
ву А. Н. Островского, Н. Г. Чернышевского, Ф. М. Достоевского и,
что особенно важно, будете изучать литературу второго периода
русского освободительного движения в ее развитии. А чтобы по-
нять, как развивалась литература, необходимо изучать ее связи с
передовыми идеями того времени, с борьбой за освобождение на-
родов России.

В. И. Ленин отмечал великую роль русской литературы в рево-
люционном воспитании масс. В своей книге «Что делать?» (ее на-
звание напоминало о знаменитом романе Н. Г. Чернышевского)
он писал: «...роль передового борца может выполнить только партия,
руководимая передовой теорией. А чтобы хоть сколько-нибудь
конкретно представить себе, что это означает, пусть читатель вспом-
нит о таких предшественниках русской социал-демократии1, как
Герцен, Белинский, Чернышевский и блестящая плеяда революцио-
неров 70-х годов; пусть подумает о том всемирном значении, кото-
рое приобретает теперь русская литература...»

Роль передового писателя в России — выразителя освободитель-
ных стремлений, идейного наставника — поднимала его на большую
нравственную высоту. Лев Толстой говорил, что мыслитель и худож-
ник страдает вместе с людьми и, кроме того, «страдает еще потому,
что он всегда, вечно в тревоге и волнении: он мог решить и сказать
то, что дало бы благо людям, избавило бы их от страдания, да-
ло бы утешение, а он не так сказал и не так изобразил, как надо;
он вовсе не решил и не сказал, а завтра, может, будет поздно: он
умрет... Гладких, жуирующих1 2 и самодовольных мыслителей и ху-
дожников не бывает».

Писатель воистину был бойцом, сражался мужественно и само-
отверженно, а нередко и погибал в борьбе с произволом и мракобе-
сием. А. И. Герцен в книге «О развитии революционных идей в
России» назвал имена писателей первой половины XIX века, став-
ших жертвами царского деспотизма: Рылеев, Пушкин, Лермонтов...

Этот список можно дополнить именами самого Герцена и его
друга Огарева, которые вынуждены были жить в изгнании, чтобы
обращаться к России с вольным словом; Добролюбова, истерзан-
ного гражданской скорбью и умершего в 25 лет от чахотки; Чер-
нышевского, обреченного на двадцатилетнюю каторгу; Достоев-
ского, приговоренного к смертной казни, которая в последнее
мгновение была заменена каторгой; Шевченко, сосланного в сол-
даты; Некрасова, Салтыкова-Щедрина, подвергавшихся постоян-
ным полицейским и цензурным преследованиям.

1 Так называлось тогда движение русских революционеров-марксистов.

2 Жуировать (франц, ринг - наслаждаться) - развлекаться, вести веселую
и праздную Жизнь.
Надо ценить мужество писателей, которые в условиях кровавого
террора, шпионской слежки продолжали свое дело.

«Как человек, как личность писатель русский,— говорил М. Горь-
кий,— ...стоял освещенный ярким светом беззаветной и страстной
любви к великому делу жизни — литературе, к усталому в труде на-
роду, грустной своей земле. Это был честный боец, великомученик
правды ради, богатырь в труде и дитя в отношении к людям, с ду-
шою, прозрачной, как слеза, и яркой, как звезда бледных небес
России...»

Общественно-политическая борьба в России 60—70-х годов и ее
отражение в литературе. Позиция отдельных людей, социальных
прослоек и классов в общественной борьбе 60—70-х годов XIX века
определялась их отношением к нарастающей крестьянской рево-
люции.

Революционеры-«шестидесятники», преемники Белинского и Гер-
цена, были наиболее последовательными и боевыми выразителями
интересов крестьянства. Во главе их стоял Н. Г. Чернышевский.
Его единомышленниками и ближайшими сподвижниками были
Н. А. Добролюбов, Н. А. Некрасов, М. Е. Салтыков-Щедрин.

Революционные демократы были убеждены, что народ освободит
не царская милость, не правительственная реформа, а только побе-
да революции. В своих легальных1 произведениях они проводили,
по словам Ленина, «сквозь все препоны1 2 и рогатки цензуры» идеи
крестьянской революции, а в подпольных бесцензурных изданиях
прямо звали крестьянскую Русь «к топору».

Все выдающиеся революционные деятели 60—70-х годов призна-
вали исключительную роль литературы в формировании их взгля-
дов. Многие из них брались за перо как за оружие. Н. Г. Черны-
шевский— критик, автор романов, повестей, пьес. Н. А. Добролю-
бов — критик и поэт. Их друзья и соратники по борьбе М. А. Ми-
хайлов и В. С. Курочкин — поэты «некрасовской школы». Деятели
революционного народничества 70-х годов Н. А. Морозов, В. Н. Фиг-
нер, П.Ф. Якубович писали стихи и песни, звавшие к революционно-
му подвигу. Русский текст «Марсельезы» написал известный рево-
люционер-народник П. Л. Лавров. Слова одной из любимых песен
Ленина —«Замучен тяжелой неволей...»— принадлежат Г. А. Мач-
тету, близкому к кругам революционеров-семидесятников. Песня
эта посвящена «замученному в остроге Чернышеву, борцу за на-
родное дело».

Революционеры-демократы выступали против всей самодержав-
но-крепостнической системы и против либерализма в общественном
движении и литературе.

В истории слова «либерал»3 своеобразно отразился переход от
дворянского этапа освободительной борьбы к революционно-демо-

1 Легальный (лат. 1ех — закон) — законный, разрешенный цензурой.

2 Препона — препятствие.

3 От лат. НЬегаПз — свободный.
кратическому. Слово это распространилось в России вместе с идея-
ми Великой французской революции и вплоть до 50-х годов XIX' ве-

ка употреблялось в значении «свободомыслящий, свободолюбивый».
Но в 60-е годы, когда надежда на переустройство России без уча-

стия народа уже умерла и все грознее бушевали крестьянские вос-
стания, многие либералы стали мечтать об установлении справедли-

вых общественных отношений мирным путем, с помощью правитель-
ственных реформ. В это время слово «либерал» изменило свой смысл.
В устах революционеров-демократов оно стало обозначать деятеля,
который призывает свободу на словах, но вольно или невольно

предает ее на деле.

Либералы боялись народной революции, они хотели освободить
Россию «сверху», не разрушая ни монархии, ни частного землевла-
дения и власти помещиков, а лишь побуждая царское правительство
к отдельным уступкам духу времени. Но еще и в 60-е годы либера-
лы казались себе самим, да и многим честным людям, передовыми
деятелями, либералы осуждали «крайности» самодержавия и кре-
постничества, кое-кто из них подвергался гонениям со стороны пра-
вительства (хотя далеко не столь яростным, как революционеры-
демократы) .

«...Последовательные демократы Добролюбов и Чернышевский,—
писал Ленин,— справедливо высмеивали либералов за реформизм1,
в подкладке которого было всегда стремление укротить активность
масс и отстоять кусочек привилегий помещиков...»

В либерализм не прочь были «поиграть» и охранители самодер-
жавия, чтобы обмануть общественное мнение. А. К. Толстой1 2 в сво-
ей сатире «Сон Попова» изобразил даже «либерального» царского
министра. Вот о каком происшествии идет здесь речь:

Приснился раз, бог весть с какой причины,
Советнику Попову странный сон:
Поздравить он министра в'именины
В ^приемный зал вошел без панталон...

А министр в этот момент как раз демонстрировал свое «свободо-
мыслие». Поэт воспроизводит речь министра, полную громких фраз:

Прошло у нас то время, господа,—
Могу сказать: печальное то время,—
Когда наградой пота и труда
Был произвол. Его мы свергли бремя.
Народ воскрес — но не вполне — да, да!
Ему вступить должны помочь мы в стремя,
В известном смысле сгладить все следы
И, так сказать, вручить ему бразды.

1 Реформизм (лат. ге(огтаге — преобразовывать) — стремление либеральных
деятелей решать проблемы, требующие революционного переустройства, с по-
мощью реформ.

2 А. К. Толстой (1817—1875)— талантливый поэт и прозаик, хотя был идейным
противником революционной демократии, не раз выступал в защиту тех, кто
оказывался жертвой николаевских жандармов (Т. Г. Шевченко, Н. Г. Чернышев1
скоро); он зло и остроумно высмеивал тупость и бездарность русского самодер-
жавия, печатал- в передовых русских журналах сатирические стихи, направленные
против реакционной литературы.
. Однако, увидев Попова без панталон, министр преображается.
Либеральные речи забыты, и нарушитель порядка обвинен в крамо-
ле: явившись полуодетым на прием, он хотел якобы «собой бюджет
представить на Руси». Попов попадает в III отделение, в лапы жан-
дармов. И там «лазоревый полковник» (жандармы носили голу-
бые мундиру) вынуждает его назвать сообщников своего «пре-
ступления». Предав множество невинных друзей, Попов в ужасе
просыпается.

Бесперспективность либерализма так или иначе понимали
многие замечательные русские писатели 60—70-х годов; они
чувствовали необходимость коренных преобразований в России, не-
избежность народного возмущения, с горечью и гневом видели,
что самодержавие и крепостничество унижают, позорят их родину.
Но не все верили в революционный путь России к свободе, и это по-
рождало либеральные заблуждения у некоторых писателей. Этот
сложный вопрос вы еще будете изучать. А сейчас вам нужно знать,
что мнение писателя о средствах достижения народной свободы
очень важно для понимания всей его деятельности, но еще не опре-
деляет полностью значение его творчества.

Истинный художник превыше всего в искусстве ценит правду и
страстно ищет ее. Искусство невозможно без отражения жизни.
И писатель пытливо изучает жизнь, стремится понять и те явле-
ния, которые противоречат его представлениям. Произведения чест-
ного и талантливого писателя способны пробудить творческую ак-
тивность читателя, сделать более пристальным и глубоким его
взгляд на жизнь, помочь в поисках своего места в жизни.

Островский, Тургенев, Толстой и другие русские писатели-клас-
сики, не стоявшие на революционных позициях, своим творчеством
содействовали освободительному движению, воспитывали патрио-
тизм и свободолюбие, ненависть к деспотизму и сочувствие к обез-
доленным людям труда.

Обличитель обломовщины. Характерно в этом отношении и твор-
чество Ивана Александровича Гончарова (1812—1891), одного из
крупнейших писателей второй половины XIX века. Автор антикре-
постнического романа «Обломов» видел путь освобождения России
от рабства не в крестьянской революции, а в реформах, осущест-
вляемых под руководством правительства. Но стремление к жиз-
ненной правде во всей ее глубине помогло писателю раскрыть тле-
творное влияние рабства на душу человека.

Жизнь, похожая на сон, и сон, похожий на смерть,— вот судьба
героя романа Ильи Ильича Обломова. Добрый, неглупый человек,
он лежит на диване в удобном домашнем халате, а жизнь уходит
безвозвратно.

Ольга Ильинская, полюбившая Обломова и тщетно пытавшаяся
спасти его, спрашивает: «Что сгубило тебя? Нет имени этому
злу...»—«Есть... Обломовщина»,— отвечает Илья Ильич. Мертвое
царство крепостнической Обломовки, вскормившей Обломова,— вот
истоки его лени и страха перед жизнью.
И. А. Гончаров

Но одни ли жизненнее
обстоятельства повинны в
том, что погиб человек, спо-
собный к разумной и полез-
ной деятельности? Ведь
многие современники Обло-
мова, выросшие в таких же
условиях, преодолевали их
пагубное влияние.

Прозорливый художник
соединяет в своем герое тра-
гическое и комическое: со-
чувствуя ему, говоря о его
«золотом сердце», писатель
в то же время обвиняет Об-
ломова и смеется над его ро-
бостью, паразитизмом, бар-
скими «идеалами».

«Обломов не тупая апа-
тическая натура, без стрем-
лений и чувств, а ^человек, то-
же чего-то ищущий в жизни,
о чем-то думающий,— писал
Добролюбов в статье «Что
такое обломовщина?»,— Но

гнусная привычка получать
удовлетворение своих желаний не от собственных усилий, а от
других развила в нем апатическую неподвижность и повергла его
в жалкое состояние нравственного рабства».

Добролюбов устанавливает родство героя Гончарова с другими
«лишними людьми»—Онегиным, Печориным, Рудиным1. Критик
говорит, что в прежнее время они могли считаться героями. Но те-
перь общество требует иных героев. Появление образа Обломо-
ва Добролюбов называет «знамением времени». Теперь бросаются
в глаза не возвышенные стремления и разочарованность «лишнего
человека», а его обломовская бездеятельность. «Обломов является
перед нами разоблаченный, как он есть, молчаливый, сведенный с
красивого пьедестала на мягкий диван, прикрытый вместо мантии
только просторным халатом. Вопрос: что он делает? в чем смысл и
цель его жизни?— поставлен прямо и ясно». В этом Добролюбов ви-
дит заслугу Гончарова.

Исследование обломовщины как типичного явления русской дей-
ствительности сделало роман Гончарова бессмертным. Неоднократ-
но вспоминал образ Обломова в своих статьях и выступлениях
В. И. Ленин, подчеркивая устойчивость пережитков обломовщины в
сознании людей.

1 Рудин — герой романа Тургенева (см. главу о Тургеневе).
Я 1922 году в докладе «О международном и внутреннем положе-
нии Советской республики» В. И. Ленин говорил: «Россия продела-
ла три революции, а все же Обломовы остались... Достаточно по-
смотреть на нас, как мы заседаем, как работаем в комиссиях, чтобы
сказать, что старый Обломов остался, и надо его долго мыть, чис-
тить, трепать и драть, чтобы какой-нибудь толк вышел».

Общественно-политическая борьба 80 90-х годов и ее от-
ражение в литературе. После того как «Народная воля»
казнила Александра II (1881), в стране воцарился жесточайший
полицейский террор. «Боятся громко говорить, посылать письма,
знакомиться, читать книги, боятся помогать бедным, учить грамо-
те»,— говорил позднее об этом времени один из героев Чехова
(рассказ «Человек в футляре»).

Общественные настроения эпохи 80-х годов нашли вопл’ощение
в творчестве В. М. Гаршина (1855—1888). Писатель похож на героя
своего рассказа «Художники»— Рябинина. Рябинин стремится пи-
сать картины, которые убивали бы спокойствие сытых и самодо-
вольных. Такую картину ему удалось создать. Обращаясь к рабоче-
му, изображенному на этой картине, художник восклицает: «Ударь
их в сердце, лиши их сна, стань перед их глазами призраком! Убей
их спокойствие, как ты убил мое!»

Свидетель трагической борьбы революционеров-народников 70-х
годов, Гаршин не верил в спасительность революционного пути.
Но и мириться с духовным рабством, с торжеством подлости и мра-
кобесия он не мог. Рассказы Гаршина потрясали читателей изобра-
жением человеческих страданий, вызванных войной, злом и неспра-
ведливостью, царящими в мире. Писатель звал к борьбе за челове-
ка, к борьбе даже без надежды на успех.

«АНа1еа рппсерз»—прекрасная пальма, героиня гаршинской
сказки — тоскует в оранжерее по родному южному небу. Сквозь
стекла она видит пасмурное небо севера, но все-таки решает про-
биться к нему. Растения-соседи считают ее гордячкой, а мечты ее —
глупыми. Пальма дотянулась до стеклянной крыши, сломала ее и...
погибла.

В этой сказке, прославляющей подвиг, есть нечто автобиографи-
ческое. Писательский труд требовал от Гаршина невероятного ду:
шевного напряжения. Хроническое нервное расстройство, мучившее
его, ежедневно усугублялось впечатлениями действительности 80-х
годов: обысками, ссылками, виселицами, расстрелами. Особенно
сильный удар нанесла писателю неудачная попытка спасти от ви-
селицы юношу-революционера. Чувствуя приближение безумия,
Гаршин бросился в пролет лестницы...

В. И. Ленин сравнивал Россию 80-х годов с тюрьмой. Но одновре-
менно он подчеркивал, что «именно в эту эпоху всего интенсивнее
работала русская революционная мысль, создав основы социал-де-
мократического миросозерцания». Вы помните из курса истории,
что 80-е годы подготавливали наступление пролетарского этапа
русского освободительного движения.
И литература этого вре-
мени жила напряженной
жизнью. Салтыков-Щедрин
пишет сказки, в ко-
торых издевается над трус-
ливой философией «песка-
рей», разоблачает деспотизм
и рабскую приниженность,
скорбит о народном долго-
терпении. Именно в начале
80-х годов Толстой перехо-
дит на позиции крестьянства
и обрушивается со страстной
критикой «на все современ-
ные государственные, цер-
ковные, общественные, эко-
номические порядки» (Ле-
нин) .

В 80-е годы появляются
рассказы А. П. Чехова, вы-
смеивающие духовный зас-
той, пошлую и пустую жизнь
обывателей.

В середине 90-х годов

В. М. Гаршин	наступил перелом в общест-

венной жизни России. Ши-
роким фронтом разворачи-
вается революционное рабочее движение, крестьянские волнения
охватывают целые губернии.

Нарастала и приближалась революционная буря —«движение
самих масс. Пролетариат... поднялся во главе их и впервые поднял
к открытой революционной борьбе миллионы крестьян. Первый на-
тиск бури был в 1905 году...»—писал В. И. Ленин о третьем этапе
русского освободительного движения.

Новая общественная обстановка определила и развитие литера-
турной жизни. В произведениях писателей-реалистов, с одной сторо-
ны, обостряются обличительные тенденции (вспомните «После ба-
ла» Л. Толстого), а с другой — усиливаются поиски положительных
начал в окружающей действительности (это явственно сказалось,
как вы увидите, во многих произведениях Чехова).

Характерно для периода 90-х годов творчество В. Г. Короленко
(вы, конечно, помните его рассказ «Дети подземелья», где с такой
силой раскрывается тема социального неравенства). Короленко соз-
дает обаятельный образ русской революционерки («Чудная»), пока-
зывает неистребимое стремление человека к свободе, духовное про-
буждение крестьянина («Река играет»), обличает капиталистиче-
ский мир («Без языка»).

С новым словом в литературе выступает великий пролетарский
писатель Максим Горький. Он видит не только кричащие противоре-
чця капиталистической действительности, но и их причину и верит
в реальный выход из этих противоречий. В знакомой вам «Песне о
Соколе» Горький прославляет революционный подвиг, «безумство
храбрых».

Развитие критического реализма. Основным методом изображе-
ния жизни в литературе второй половины XIX века стал критический
реализм. Он сформировался в 20—30-е годы XIX века и в России
был утвержден творчеством Крылова, Грибоедова, Пушкина, Лер-
монтова, Гоголя, статьями Белинского. Писатели-реалисты второй
половины XIX века едины в главных принципах изображения жизни:
они изучают жизнь во всех ее проявлениях, сняв какие бы то ни
было ограничения, отбросив разделение на «поэтическую» и «непоэ-
тическую» действительность. Они показывают типичные явления во
всей их истине, стремясь найти корни социальных бедствий и сред-
ства их преодоления. Они исследуют сложнейший мир человеческих
переживаний и учат человека лучше понимать себя и других людей.
Они пишут по зову сердца, потрясенного страданиями людей
и полного любви к ним.

В этот период передовая русская литература становится выра-
зительницей стремлений трудового народа, прежде всего крестьян-
ства. Литература опирается на фольклор — народное искусство и
вместе с тем стремится поднять народ к высотам духовной культу-
ры человечества.

Каковы бы ни были особенности взглядов и творчества каждого
из русских писателей-классиков второй половины XIX века, в их
произведениях отразилось, говоря словами В. И. Ленина, «великое
народное море, взволновавшееся до самых глубин».

Ленинская «Правда» опубликовала в 1913 году высказывания
крестьян о Некрасове. В них по-разному повторяется мысль, выра-
женная одним крестьянином: «Некрасов — это все равно, что на-
шелся бы такой мужик, с громадными способностями, с русскими
мужицкими болями в груди, который бы взялся этак и описал свое
русское нутро и показал бы его своим братьям — мужикам: смот-
рите-де на себя».

Идеалы, боль, надежды народа были выражены его лучшими
сынами — писателями, хранителями и творцами русской культуры,
участниками русского освободительного движения. Это и стало ос-
новой народности1 русской классической литературы второй поло-
вины XIX века.

В это время в литературу еще шире, чем прежде, хлынул поток
рародной речи, которую мастера-писатели любовно обрабатывали и
включали в сферу литературного языка. Расширение круга жизнен-
ных явлений, отраженных литературой, приход новых талантов, их
творческие искания — все это обогащает старые жанры, порожда-
ет новые. Эпос вторгается в лирику, лирика — в драматургию, рас-
цветает стихотворная и прозаическая сатира.

1 Определение этого понятия см. в словарике в конце книги.
А. А. Фет

Стремление писателей-
реалистов показать жизнь в
движении, отразить все ее
существенные стороны спо-
собствует развитию романа,
который достигает высокого
совершенства и стилистиче-
ского разнообразия.

Романы Тургенева, лако-
ничные, с ясным и простым
сюжетом, не похожи на ро-
маны Толстого, где сложно
переплетаются разные ли-
нии повествования и дейст-
вует множество героев, или
на романы Достоевского,
действие которых подчине-
но всегда противоречивым,
сложным и мучительным
идейным исканиям героев.

Широта жизненного ма-
териала, охватываемого ли-
тературой, порождает круп-
нейшие литературные жан-
ры — роман-эпопею («Война
и мир» Л. Толстого), поэму-

эпопею («Кому на Руси жить хорошо» Н. ? А. Некрасова).
Вместе с тем живут и развиваются «малые» формы — эпиграмма,
лирическое стихотворение, рассказ.

Во второй половине XIX века русская литература, обогащенная
творениями Толстого, Тургенева, Островского, Чернышевского, Нек-
расова, Добролюбова, Салтыкова-Щедрина, Достоевского, Чехова
и других великих писателей, становится поистине властительницей
умов в России, привлекает сочувственное внимание всего мира.

Борьба рсволкщионно-демократичсской критики против корни
«чиски о искусе । ва». Революционно-демократическая критика
борется за общественную активность литературы, против
теории так называемого «чистого искусства». В основе этой тео-
рии — идеалистическое представление о высоком и вечном искус-
стве, не связанном с обыденной «грязной» реальностью, с насущ-
ными вопросами времени.

Влияние теории «чистого искусства» испытывали и некоторые
талантливые писатели.

Тонкий лирик, блестящий мастер стиха, А. А. Фет (вам знако-
мы его стихи о природе) пытался отделить свое поэтическое твор-
чество от общественной позиции и житейских дел: Он, как и его
единомышленники по взглядам на поэзию (критики В. П. Боткин,
А. В. Дружинин, поэты Я. П. Полонский, А. Н. Майков и др.), отво-
дил поэзии особую область прекрасного, куда якобы не долетают
крики с житейского «рынка». Эта позиция передана в таких стихах
Фета:

Неизбежно,
Страстно, нежно
Уповать,
Без усилий
С плеском крылий
Залетать

В мир стремлений,

Преклонений
И молитв;

Радость чуя,
Не хочу я

Ваших битв.

Фет, по словам Л. Толстого, проявил «лирическую дерзость,
свойство великих поэтов». Он сумел открыть в жизни природы, в
духовном мире людей то, чего до него никто не подмечал. После
Пушкина он дерзает по-своему писать о светлой северной ночи и
создает поразительную картину:

Робко месяц смотрит в очи,
Изумлен, что день не минул,
Но широко в область ночи
День объятия раскинул.

Фет достиг высокого мастерства в изображении едва уловимых
переживаний человека, органически связанного с природой.

Вот гимн утру, наполненный радостью проснувшейся жизни:

Я пришел к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
Что оно горячим светом
По листам затрепетало;
Рассказать, что лес проснулся,
Весь проснулся, веткой каждой,
Каждой птицей встрепенулся
И весенней полон жаждой...

Лучшие стихи Фета вошли в сокровищницу русской литературы
и помогают воспитывать любовь к родному слову, к родной приро-
де, внимание к духовной жизни человека.

На стихи Фета, отличающиеся богатством ритмов и мелодично-
стью, крупнейшие русские композиторы написали множество роман-
сов: «На заре ты ее не буди...» (музыка А. Е. Варламова), «Я тебе
ничего не скажу...» (музыка П. И. Чайковского), «О, долго ль буду
я в молчанье ночи тайной...» (музыка С. В. Рахманинова) и др.

И все-таки желание Фета уйти от общественных битв было чуждо
передовым читателям и ограничивало творческие возможности
самого поэта.

Сравнивая стихи А. А. Фета со стихами Ф. И. Тютчева, Н. А. Доб-
ролюбов писал: «...талант одного способен во всей силе проявиться
только в уловлении мимолетных впечатлений от тонких явлений
природы, а другому доступны, кроме того,— и знойная страстность,
и суровая энергия, и глубокая дума, возбуждаемая не одними сти-
хийными явлениями, но и вопросами нравственными, интересами
общественной жизни».
Революционно-демократическая критика раскрыла беспочвен-
ность теории «чистого искусства». Основой искус-
ства всегда является общественная жизнь независимо от того, при-
знает ли это сам художник. Литература отражает жизнь человека
во всей сложности и многообразии его отношений к другим людям,
к общественным учреждениям и порядкам, к природе, науке, искус-
ству.

Поэг-мыслитель. Художественные завоевания литературы вто-
рой половины XIX века наиболее очевидны в прозе. И вы будете изу-
чать в IX классе в основном прозаиков — от И. С. Тургенева до
А. П. Чехова. Из русской поэзии этого времени вам предстоит изу-
чить лишь произведения Н. А. Некрасова. Однако рядом с Некра-
совым было немало замечательных поэтов. Имена и отдельные сти-
хотворения некоторых из них (И. С. Никитина, А. А. Фета,
И. 3. Сурикова, А. Н. Майкова) вам уже знакомы. Наиболее круп-
ным поэтом среди современников Н. А. Некрасова был Федор Ива-
нович Тютчев (1803—1873). Стихи Тютчева мы повторяем с детст-
ва, хотя и не всегда помним, кому они принадлежат: «Зима неда-
ром злится, Прошла ее пора...», «Еще в полях белеет снег, А воды
уж весной шумят...». Мы знаем слова, обращенные к Пушкину: «Те-
бя ж, как первую любовь, России сердце не забудет...» А кто из
русских читателей не помнит знаменитого тютчевского четверо-
стишия:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.

Выходец из стародворянской среды, Тютчев стал дипломатиче-
ским чиновником и 22 года провел на чужбине.

Трепетной и нежной любовью к родине и затаенной болью
за нее наполнены стихи поэта. Тютчев не описывает ни русской де-
ревни, ни каторжного труда русского мужика, но за картинами при-
роды открывается Россия нищая, страдающая и любимая:

Здесь, где так вяло свод небесный
На землю тощую глядит,—
Здесь, погрузившись в сон железный,
Усталая природа спит...

Тютчеву были чужды революционные идеи, и тем не менее он
понимал, что Россия, как и Европа, вступила в революционную эру.

Читающая Россия впервые по-настоящему узнала Тютчева бла-
годаря Пушкину, который опубликовал в «Современнике» за
1836 год 24 стихотворения почти неизвестного тогда поэта.

В 50-е годы тютчевская поэзия вновь пришла к читателю благо-
даря Некрасову, который написал статью о поэте, включив в нее и
стихи, некогда опубликованные Пушкиным. Через некоторое время
в качестве приложения к некрасовскому журналу «Современник»
был опубликован сборник стихов Тютчева.

С этого времени началась широкая известность поэта в России.
Дарование Тютчева с
особой силой сказалось в
лирике природы и в лирике
любви, но всегда и во всем
он проявлял себя как по-
эт-мыслитель: он весь во
власти мыслей о человеке,
о человечестве, о миро-
здании.

Подобно Лермонтову,
автору «Думы», Тютчев на-
пряженно размышляет о
своем времени. Вот нача-
ло стихотворения «Наш
век»:

Не плоть, а дух растлился в наши дни.

И человек отчаянно тоскует...

Он к свету рвется из ночной тени
И, свет обретши, ропщет и бунтует.

Поэзии Тютчева чужды
безмятежное спокойствие,
умиротворенность. Слова
поэта: «Небо, полное гро-
зою, Все в зарницах трепе-

Ф. И. Тютчев

тало...» —это не только за-

рисовка природы, но и выражение восприятия мира. С горечью и
тревогой говорит поэт о доле своей современницы и соотечествен-
ницы в стихотворении «Русской женщине»:

Вдали от солнца и природы.
Вдали от света и искусства,
Вдали от жизни и любви
Мелькнут твои младые годы,
Живые помертвеют чувства,
Мечты развеются твои...

Стихотворение это привлекло внимание Добролюбова своим ост-
рым общественным звучанием. Критик охарактеризовал его как
«безнадежно-печальные, раздирающие душу предвещания поэта,
так постоянно и беспощадно оправдывающиеся над самыми лучши-
ми, избранными натурами в России».

Тургенев считал, что отношение к Тютчеву — показатель вкуса
читателя, его способности воспринимать подлинно прекрасное. Не-
красов высказывал уверенность, что стихи Тютчева «каждый люби-
тель отечественной литературы поставит в своей библиотеке рядом
с лучшими произведениями русского поэтического гения». В. И. Ле-
нин даже в своем рабочем кабинете не мог обойтись без собрания
сочинений замечательного русского поэта.
Влияние литера гуры на распнет живописи, музыки, театра.
Творчество великих русских писателей второй половины XIXвёка,
взгляды революционеров-демократов на искусство воздействуют на
развитие живописи, музыки, театра. Происходит и обратное влия-
ние. Расширяется взаимное обогащение искусств, которое началось
в эпоху Пушкина и Глинки, Гоголя и Федотова, Белин-
ского и Щепкина1. Выражение коренных интересов народа, изобра-
жение подлинной правды жизни, борьба против теории «чисто-
го искусства»— вот что определяет развитие русского искусства
XIX века.

В 60-е годы группа выпускников Академии художеств во главе с
И. Н. Крамским объединилась в Артель художников. Молодые жи-
вописцы были горячими сторонниками взглядов Чернышевского,
Добролюбова, замечательного Знатока искусства В. В. Стасова. Они
стремились правдиво изображать действительность, раскрывали в
творчестве свои демократические убеждения.

В начале 70-х годов из Артели выросло Товарищество передвиж-
ных выставок. Вплоть до конца 90-х годов оно объединяло многих
лучших художников России и пропагандировало передовое изобра-
зительное искусство. Выставки, организованные Товариществом в
разных городах России, познакомили русское общество с такими
созданиями реалистического искусства, как «Петр I допрашивает
царевича Алексея...» Н.Н. Ге, «Рожь» И. И. Шишкина, «Курси-
стка» Н. А. Ярошенко, «Утро стрелецкой казни» В. И. Сурикова, и
многими другими. Всегда оставаясь верными правде и демократи-
ческим идеалам, передвижники касались самых разнообразных
сторон жизни. Вспомните хотя бы знакомые вам картины В. Г. Пе-
рова, рисующие безрадостное детство («Трайка»), горе крестьянки-
вдовы («Проводы покойника»), обличающие лицемерие и корысто-
любие духовенства («Сельский крестный ход на пасхе», «Чаепитие
в Мытищах»), самодовольную тупость купечества («Приезд гувер-
нантки в купеческий дом»).

С передвижниками был связан в начале своего творческого
пути И. Е. Репин, великий реалист, соратник Некрасова и Салтыко-
ва-Щедрина.

«Передвижником» стал и И. И. Левитан, друг А. П. Чехова.
Тонкий лирик, влюбленный в родную природу, Левитан в своих
пейзажах раскрывал духовный мир человека, жаждущего гармо-
нии и красоты.

Благотворное влияние передовой литературы и критики сказы-
вается и на развитии русского музыкального искусства.

А. С. Даргомыжский, отстаивая правду жизни в музыке, под-
держивает и вдохновляет кружок молодых музыкантов, названный
позднее «Могучей кучкой». Члены этого кружка — М. А. Балаки-
рев, М. П. Мусоргский, Н. А. Римский-Корсаков, А. П. Бородин —

1 Михаил Семенович Щепкин (1788—1863)—великий русский актер, осново-
положник реалистической школы в театральном искусстве, друг Белинского и
Гоголя.
И. Репин. Арест пропагандиста

были не только музыкантами, но и мыслителями, близкими по
своим взглядам к Добролюбову и Чернышевскому. Даргомыжский
участвовал в издании боевого революционно-демократического
журнала «Искра».

«Жизнь, где бы ни сказалась; правда, как бы ни была солона;
смелая, искренняя речь к людям»—так определил Мусоргский тре-
бования к музыке, выражая взгляды своего кружка.

Члены «Могучей кучки» создали произведения, которые состав-
ляют гордость русского и мирового искусства. Это «Борис Годунов»
и «Хованщина» Мусоргского, «Князь Игорь» Бородина, «Снегуроч-
ка» и «Царская невеста» Римского-Корсакова и многие другие опе-
ры, романсы, симфонические произведения.

Реалистическое раскрытие внутреннего мира человека, обраще-
ние к сложным философским проблемам, внутренний драматизм,
свойственные русской литературе второй половины XIX века, нашли
гениальное воплощение и в музыке П. И. Чайковского. В поисках
идей и сюжетов для своих произведений композитор часто обра-
щался к литературе, к творчеству Пушкина, Фета, А. Толстого.

Симфонии Чайковского, его балеты, оперы «Евгений Онегин»,
«Пиковая дама», «Мазепа» исполняются в наши дни во всем
мире.

Лучшие русские актеры и режиссеры второй половины XIX ве-
ка утверждали реализм на сцене. Они боролись с театральным
штампом, безыдейностью и безвкусицей, за развитие традиций ве-
ликого Щепкина, т. е. за правдивость и высокую идейность сцениче-
ского искусства.
М. Н. Ермолова

Школой реализма стал
Московский Малый театр, с
которым связана деятель-
ность выдающегося драма-
турга А. Н. Островского.
Театр этот и поныне назы-
вают «домом Островского».

Среди многих замеча-
тельных актеров Малого
театра одно из первых мест
принадлежит М. Н. Ермоло-
вой. Она создала образ пе-
редовой женщины, высту-
пающей против семейного и
общественного гнета, против
пошлой морали собственни-
ков. Ее игра была овеяна
правдой и силой чувства, ге-
роическим пафосом. После
спектаклей с участием Ер-
моловой нередко демократи-
ческое студенчество выходи-
ло из театра с революцион-
ными песнями. «Когда мы
вспоминаем... ваши образы,
палящие огнем, проникну-
тые безграничной любовью к
свободе и ненавистью к гне-
ту, нам хочется крикнуть ис-
торикам наши требования,
чтобы в их книгах рядом
с портретами бойцов за
свободу портрет Ермо-
ловой находился на одном
из почетных мест»,— гово-
рил, обращаясь к ве-

ликой актрисе, В. И. Немирович-Данченко.

Имя самого Немировича-Данченко, замечательного театрально-
го деятеля, а также имя его соратника — великого актера, режис-
сера, театрального педагога К. С. Станиславского связаны с исто-
рическими преобразованиями русского театра в конце XIX века. Хра-
ня и развивая лучшие традиции русского сценического искусства,
Станиславский и Немирович-Данченко с группой талантливых мо-
лодых актеров создали Московский Художественный театр. «Про-
грамма начинающегося дела была революционной,— вспоминал
впоследствии Станиславский.— Мы протестовали и против старой
манеры игры., и против театральности, и против ложного пафоса,
декламации, и против актерского наигрыша, и против дурных услов-
ностей постановки, декораций... и против ничтожного репертуара
тогдашних театров». Подлинным рождением нового театра явилась
постановка пьесы Чехова «Чайка» в 1898 году.

Идеи революционной демократии в литературе братских наро-
дов. В литературе и искусстве второй половины XIX века разви-
ваются идеи интернационализма, идеи братства и дружбы на-
родов России и всего мира, высказанные еще Радищевым и Пуш-
киным.

Расцвет русской литературы помог формированию великих ху-
дожников слова, выдвинутых братскими народами многонацио-
нальной России: это Тарас Шевченко на Украине, Акакий Церете-
ли в Грузии, Коста Хетагуров в Осетии и многие другие.

Усиливается и воздействие национальных литератур на русских
писателей и художников.

Еще в творчестве Гоголя плодотворно соединились традиции ук-
раинской и русской литературы. Пушкин и Лермонтов отразили в
своей поэзии природу и быт Кавказа. Во второй половине XIX века
живо интересуются украинской литературой Добролюбов, Черны-
шевский, Некрасов, Тургенев. В произведениях Толстого (вам зна-
комы «Кавказский пленник», «Хаджи Мурат») нарисованы образы
кавказских горцев, звучит протест против братоубийственных войн,
призыв к духовному единению народов России.

В это время возникают и личные дружеские связи, расширяется
сотрудничество в литературной работе и общественной борьбе пи-
сателей разных национальностей.

Важнейшее, определяющее значение в развитии интернацио-
нальных связей и братской дружбы народов России имели идеи
революционной демократии. Они властно привлекали к себе, ве-
ли за собой смелых и сильных духом, потому что освещали путь
от России — тюрьмы народов к России свободных народов-
братьев.

Пушкин мечтал о времени, «когда народы, распри позабыв, в
великую семью соединятся». Тарас Шевченко верил, что его «по-
мянут в семье великой, в семье вольной, новой». Деятельность рево-
люционной демократии рождала и укрепляла надежду на то, что
цель эта осуществима и близка.

Вы уже познакомились в VI классе с жизнью и стихотворения-
ми великого украинского поэта-революционера Тараса Григорьеви-
ча Шевченко (1814—1861). Вы помните, что после десяти лет сол-
датской каторжной жизни в оренбургских степях и прикаспийских
пустынях Шевченко вернулся в Петербург, где когда-то начинал
свою деятельность поэта и художника. Вскоре по приезде он сбли-
зился с Добролюбовым, Чернышевским, Некрасовым.

Еще в 40-е годы, войдя в тайное политическое общество на Ук-
раине— Кирилло-Мефодиевское братство1, Шевченко критиковал

1 Оно было названо в честь братьев Кирилла и Мефодия — создателей и
распространителей славянской азбуки.
деятельность тех членов общества, которые отвергали революцион-
ный путь к свободе, и выступал с призывом к восстанию. Вы пом-
ните пламенные строки из «Завещания»:

...Схороните и вставайте,

Цепи разорвите,

Злою вражескою кровью

Волю окропите.

Тюрьма, солдатчина, ссылка не сломили поэта-революционера.
Получив разрешение на возвращение из ссылки под надзор поли-
ции, Шевченко записал в дневнике: «Мне кажется, что я точно тот
же, что был и десять лет тому назад».

На воле поэт оставался, по его словам, «как собака на привязи»:
в 1859 году во время поездки на Украину его опять арестовали за
«возмутительные и богохульственные речи»; в Петербурге полиция
не спускала с него глаз. И все-таки Шевченко остался певцом ре-
волюции. Один из современников поэта говорил о его творчестве в
конце 50-х годов: «...он разит и бьет, он весь пылает каким-то беше-
ным, всеистребляющим огнем».

Шевченко создает стихи, в которых называет царя кровавым па-
лачом, проклинает смирение и высказывает надежду, что придет
время и

...люди тихо
Без всякого лихого лиха
Царя на плаху поведут.

Поэт приветствует выступления «Полярной звезды», «Коло-
кола». Он видит в Салтыкове-Щедрине одного из гениальных
учеников Гоголя и восторгается его смелыми «Губернскими
очерками».

Как и Чернышевский, Шевченко не верит в благодетельность
«крестьянской реформы» и возлагает надежду лишь на освободи-
тельную силу «крестьянского топора». Он пишет:

...Добра не ожидай,
Не ожидай желанной воли:
Ее замучил Николай.
Сама она не встанет боле.
Чтобы поднять и разбудить
Ее больную, — надо миром
Обух широкий закалить
И наточить острей секиру —
Да и скорей ее будить.

Стихи Шевченко распространялись в списках (издана была ед-
ва ли пятая часть их). Участие Шевченко в публичных чтениях в
Петербурге превратилось в мощную демонстрацию любви к вели-
кому поэту, художнику и борцу-революционеру. Как вспоминала
22
участница одного из таких вечеров, «чествовали мученика, постра-
давшего за правду».

И нравственный облик поэта, и его пламенные стихи, и его ве-
ликолепные рисунки — все влекло к нему сердца самых лучших лю-
дей того времени. Его уважали, любили, им восхищались Тургенев
и Герцен, Добролюбов и Некрасов, Чернышевский и Михайлов.

Дружеские связи великого сына Украины были наглядным во-
площением интернационализма. Среди его друзей были и русские
писатели, и поляк Зигмунд Сераковский, революционер, позднее
один из руководителей восстания 1863 года, повешенный царскими
калачами в Вильне, и великий негритянский актер Айра Олдридж,
приезжавший в 1858 году на гастроли в Петербург.

На смерть Шевченко, измученного рабством, тюрьмой, ссыл-
кой, Некрасов откликнулся стихами, полными сердечной боли и
гнева:

Не предавайтесь особой унылости!

Случай предвиденный, чуть не желательный,
Так погибает по божией милости
Русской земли человек замечательный
С давнего времени...

Н.	А. Добролюбов в рецензии на новое издание «Кобзаря»1 го-
ворил о Шевченко как о народном поэте: «Весь круг его дум и со-
чувствий находится в совершенном соответствии со смыслом и стро-
ем народной жизни. Он вышел из народа, жил с народом и не
только мыслью, но и обстоятельствами жизни был с ним кровно и
крепко связан».

В Петербурге Тарас Шевченко познакомился со студентом из
Грузии Акакием Церетели. Шевченко и прежде думал и писал о
судьбе народов Кавказа.

За горами горы тучами повиты,
Засеяны горем, кровью облиты...

«Кавказ», 1845

Церетели рассказывал Шевченко об истории родной земли. Ве-
ликий украинский поэт с глубоким интересом и сочувствием слу-
шал молодого поэта Грузии.

Акакий Церетели' (1840 1915) — сын грузинского князя, по ма-
теринской линии — потомок имеретинских1 2 царей. Но, по старинно-
му обычаю, он до пяти лет воспитывался в крестьянской семье, и
это помогло ему понять и крестьянское отношение к жизни. «Не мо-
гу не признаться,— писал он,— что если во мне сохранилось что-

1 Кобзарь — народный певец-сказитель, аккомпанирующий своему пению на
кобзё (струнный музыкальный инструмент). Так назвал Шевченко сборник своих
стихотворений.

2 Имеретия — одна из областей Грузии.
либо хорошее и доброе, то это только благодаря тому, что я рос в
деревне, в крестьянской семье, вместе с детьми крестьян». Мать
внушила будущему писателю любовь к народным песням, народно-
му языку. В гимназии он читал Пушкина и Герцена. Окончательно
сформировались убеждения Акакия Церетели в период его учебы
в Петербургском университете (1859—1862). Церетели изучал
статьи Белинского, Чернышевского, Добролюбова.

Взгляды начинающего поэта в этот период противоречивы: он
считает, что «нигилисты» (молодые демократы-разночинцы) бес-
страшно борются с прошлым, но допускают крайности в своем от-
рицании.

Однако в главном Церетели принимает взгляды революционе-
ров-разночинцев: он отвергает теорию «чистого искусства», смотрит
на литературу «как на оружие в борьбе за подлинно доброе дело»,
и этим делом для него становится народная свобода.

Стихи, написанные Церетели еще в студенческие годы,—«Пес-
ня жнецов», «Исповедь крестьянина», «Имеретинская колыбель-
ная»— стали широко известны в Грузии.

Вернувшись на родину, поэт создает стихи, о которых критики
говорили, что они написаны на языке, поражающем «неведомой до-
толе прелестью и легкостью чисто народного говора». Стихи, а за-
тем проза и драматургия Церетели широко отразили жизнь
Грузии с общенародной точки зрения. Писатель смело выступил
против феодальных порядков, против угнетения народа и своими
помещиками, и царскими чиновниками.

В поэзии Акакия Церетели отразились чуткость художника и му-
жество борца. В его стихах чувствуется мощь, простор, свежесть:

Волнуйся, море, и гуди,
Не прекословь дыханью шквала!
Как горы, волны взгромозди,
Чтоб влага на берег хлестала!

Поэт, и ты не избегай

Сердечных бурь в минуту гнева.
Греми, буди заснувший край,
Сверкая молнией напева!

«Волнуйся, море!»

В стихотворении «Рассвет» Церетели прославляет подвиг поэ-
та, гибнущего за родину «в годину тяжких мук». В 1881 году сти-
хотворением «Весна» он приветствует казнь царя народовольцами.
Позднее Церетели переводит на грузинский язык «Интернационал»
Эжена Потье, а в дни первой русской революции воспевает муже-
ство революционных рабочих.

Народ Грузии принял творчество Акакия Церетели как родное,
кровное. Его стихи мгновенно распространялись, заучивались наи-
зусть, становились, подобно пушкинским и Некрасовским, народ-
ными песнями.
Осетинский поэт Коста Хетагуров (1859—1906) родился и про-
вел, детство у подножий снежных вершин Главного Кавказского
хребта. Суровая красота гор навсегда осталась в его душе. Рано по-
знакомился Коста с горькой долей родного народа. Ребенком он ли-
шился матери, его воспитывала родственница отца. Пяти лет Коста
уже помогал пасти овец на горных склонах.

Крестьяне-осетины страдали от недостатка пахотной земли. Не-
многие плодородные участки в горах принадлежали местным фео-
далам и кулакам. В народе жила сказка о том, как осетин пришел
обрабатывать свое поле и не нашел его: поле прикрыла бурка,
сброшенная с плеч.

В детстве Коста слышал много горских сказок, песен, легенд.
Очень любил он слушать старинные сказания о нартах (богаты-
рях). Их пели старики, аккомпанируя себе на фандыре (инстру-
менте, похожем на скрипку). Сказитель-фандырист был в Осетии
любимцем народа, хранителем его героических традиций, как на
Украине кобзарь. Став поэтом, Коста Хетагуров назвал главной
книгой своей жизни сборник стихотворений «Ирон фандыр» («Осе-
тинская лира»), подобно тому как Шевченко дал своим поэтиче-
ским книгам название «Кобзарь».

В судьбе этих двух народных поэтов вообще немало сходного. В
юности Коста, как и Тарас, пристрастился к стихам и рисованию.
Он учился, как и Шевченко, в Петербургской Академии художеств.
Только это было почти на полвека позднее — в 1881 —1885 годах.
Вы уже знаете, какими трудными, мрачными были 80-е годы.
Коста Хетагуров именно в эти годы стал твердым и последователь-
ным революционером и демократом. В его суждениях о литерату-
ре, искусстве и общественной жизни видно влияние идей Черны-
шевского и Добролюбова. В его стихах творчески отражены
некрасовские мотивы. В его картинах чувствуется близость к
передвижникам.

Из-за отсутствия средств Коста не закончил Академию ху-
дожеств1. Он вернулся на родину, был педагогом, журналистом.
Вскоре он стал широко известен как поэт и общественный
деятель.

Коста Хетагуров, подобно Шевченко и Церетели, исполнил для
своего народа великую работу: он явился основоположником род-
ной литературы, создателем осетинского литературного языка. В
его творчестве соединились мудрость народной поэзии и свет рево-
люционных идей. Вслед за Некрасовым он и лиру свою и жизнь
посвятил народу:

Я счастия не знал, но я готов свободу,
Которой я привык, как счастьем, дорожить,
Отдать за шаг один, который бы народу
Я смог когда-нибудь к свободе проложить.

1 Возможно, что уход Хетагурова из Академии был вызван и преследовани-
ями его за свободолюбивые убеждения.
Эти стихи подтверждены всей жизнью поэта. Как Добролюбов,
Хетагуров в юности стал на путь смелой правды и не сходил с него
до конца жизни. Его дважды ссылали, сажали в тюрьму, а он про-
должал сражаться пером поэта и публициста. Он пишет о народ-
ном горе, зовет к борьбе против угнетателей, клеймит царских сат-
рапов1. «Я не боюсь разлуки и изгнанья, Предсмертных мук, тем-
ницы и цепей»,— писал Хетагуров, и каждый честный осетин верил
этим словам.

Коста Хетагуров стал в Осетии не только любимым поэтом, чьи
стихи знают все, от мала до велика, но и подлинным националь-
ным героем, образцом стойкости и бесстрашия в борьбе за дело,
народа.

Хетагуров прожил только 47 лет, как и Шевченко: сказались
тяжкие обстоятельства жизни, лишения, вечные преследования вла-
стей. Смерть поэта вызвала взрыв народного возмущения, и похо-
роны превратились в антиправительственную демонстрацию.

В 1889 году на открытии памятника М. Ю. Лермонтову в Пяти-
горске Коста Хетагуров назвал своего русского собрата «предвест-
ником желанной свободы». «Пусть поэзия Лермонтова жжет нам
сердца и учит нас правде»,— говорил он.

Эту счастливую судьбу заслужили и стихи самого Хетагурова.

Так во второй половине XIX века в литературной жизни России
рождается явление исключительной важности: закладываются ос-
новы многонациональной литературы народов-братьев, литературы,
объединенной передовыми идеями и традициями1 2.

Залинин

I.	Вспомните, как В. И. Ленин определял основные этапы русского освобо-
дительного движения, укажите исторические границы и основные черты второго
этапа.

2.	На примере известных вам произведений Н. А. Некрасова покажите, како-
вы были позиции писателей — революционных демократов в общественной борьбе
того времени.

3.	Расскажите о развитии критического реализма в русской литературе вто-
рой половины XIX века.

4.	В чем сущность демократизму русской литературы этого времени? Свой
ответ подтвердите ссылками на знакомые вам произведения И. С. Тургенева,
Н. А. Некрасова, Л. Н. Толстого.

5.	Почему революционно-демократическая критика боролась против теории
«чистого искусства»? Каков смысл этой теории?

6.	Как вы понимаете значение следующих слов: либерал, разночинец, рево-
люционер-демократ, легальный, реакционный?

1 Сатрап жестокий начальник, деспот.

2 Те же процессы идут и в других краях России. Об этом свидетельствует
творчество Янки Купали в Белоруссии, Яниса Райниса в Латвии, Микаэла Налбан-
дяна в Армении, Габдуллы Тукая в Татарии, Абая Кунанбаева в Казахстане и
многих других.
7.	Опираясь на известные вам факты жизни и деятельности одного из писа-
телей второй половины XIX века, раскройте смысл выражения писатель-граж-
данин.

8.	Расскажите о влиянии идей русской революционной демократии на разви-
тие литературы народов России.

9.	Подготовьте сообщение о творческом содружестве литературы с другими
видами искусства, используя известные вам факты.

10.	Выясните историю картины И. Е. Репина «Арест пропагандиста» (репро-
дукция ее приведена в главе) и подготовьтесь к рассказу о картине.

Л И 1 Е Р А Т У Р А

Ленин В. И. Л. Н. Толстой и современное рабочее движение.

Ленин В. И. Памяти Герцена.

Детская энциклопедия в 12-ти тт. Т. 3. М., 1976.

Очерки истории русской культуры второй половины XIX века. М., 1976.

Словарь литературоведческих терминов. М., 1974.

Сподвижники Чернышевского. М., 1961 (серия «Жизнь замечательных
людей»).

У х а н о в И. П. Образы художественной литературы в трудах В. И. Ленина.
М., 1965.

Шер Н. С. Рассказы о русских писателях. М., 1964
РЕВОЛЮЦИОННО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ЖУРНАЛИСТИКА

Роль журналов в общественной жизни. «Литература у народа,
лишенного общественной свободы,— единственная трибуна, с вы-
соты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и
своей совести»,— писал А. И.Герцен.

Литературные журналы второй половины XIX века были своего
рода штабами общественной борьбы. Вокруг каждого журнала
сплачивалась группа писателей, публицистов1, ученых, художни-
ков, более или менее тесно объединенных близкими взглядами на
литературу и общественную жизнь.

Журналы проходили через царскую цензуру, поэтому передо-
вым писателям приходилось пользоваться особым стилем, полным
намеков, иносказаний, аллегорий. Это, как говорил Ленин, была
«проклятая пора эзоповских1 2 речей... рабьего языка, идейного
крепостничества». Но, сколько ни свирепствовала цензура, заду-
шить свободное слово не удавалось: в той или иной форме оно про-
рывалось' к читателям.

Однако велика была потребность и в бесцензурной печати. По
рукам ходили прокламации, напечатанные в подпольных типогра-
фиях, рукописные списки художественных произведений. С середи-
ны 50-х годов работала вольная русская типография, созданная
в Лондоне А. И. Герценом и Н. П. Огаревым. «Полярная звезда»
и «Колокол» будили мысль и призывали к борьбе с самодержавием.

Прогрессивную печать второго периода русского освободительно-
го движения Ленин называет предшественницей рабочей марксист-
ской печати в России.

Деятели передовой журналистики второй половины XIX века
были людьми высокой идейной убежденности и бестрепетного му-

1 Публицистика (лат риЬНсиз —общественный) — вид литературы, посвя-
щенный злободневным общественно-политическим вопросам (памфлет, очерк,
фельетон, прокламация, газетная и журнальная статья). Публицист — автор пуб-
лицистических произведений.

2 Эзоп полулегендарный древнегреческий баснописец (VI—V вв. до н. э.).
Ему приписывается создание жанра басни. Манера Эзопа выражать свои мысли
не прямо, а путем иносказания получила название эзопова (или эзоповского)
языка.
жества. Одна из самых ярких и типичных фигур в журналистике,
этого времени — друг и соратник Чернышевского и Некрасова, ге-
ниальный критик и публицист Н. А. Добролюбов.

Николай Александрович Добролюбов (1836- 1*61 )< В начале
1855 года реакционный журналист и доносчик
Н. И. Греч получил письмо в ответ на свою статью, в которой уми-
ленно восхвалял покойного Николая I. Автор письма обличал бес-
человечность и бездарность царя, продажность правосудия, лице-
мерие церкви, подлость и корыстолюбие «казенных патриотов».
Письмо заканчивалось горестным сожалением о долготерпении на-
рода. Автор подписался: «Анастасий Белинский». (Анастасий —по-
гречески «воскресший».) Греч побежал с письмом в полицию. Ав-
тора искали, но не нашли.

Это был девятнадцатилетний студент Петербургского педаго-
гического института Николай Добролюбов.

Н. А. Добролюбов — типичный разночинец. Сын нижегородского
священника, он семнадцати лет поехал в Петербург для поступле-
ния в духовную академию, но решился нарушить волю отца и по-
ступил в педагогический институт на словесное отделение. В ин-
ституте он сразу стал во главе кружка передовых студентов, кото-
рый называли «добролюбовской партией». Члены кружка изучали
произведения Белинского и Герцена, переписывали запрещенные
цензурой статьи, читали «Полярную звезду», «Колокол», «Совре-
менник».

Уже тогда Добролюбов призывал к крестьянской революции,
видя в ней единственно возможный путь освобождения народа. Он
прекрасно понимал, на что решился, посвящая свою жизнь «вели-
кому делу переворота». «Говорят, что мой путь смелой правды при-
ведет меня когда-нибудь к погибели,— писал он другу.— Это очень
может быть; но я сумею погибнуть недаром».

В 1856 году Добролюбов начал сотрудничать в «Современнике»,
а вскоре после окончания института стал вместе с Чернышевским
и Некрасовым во главе журнала.

На страницах «Современника» одна за другой появляются зна-
менитые статьи Добролюбова о крупнейших писателях того време-
ни — Гончарове, Тургеневе, Островском: «Ч1о такое обломовщина?»,
«Темное царство», «Когда же придет настоящий день?», «Луч света
в темном царстве» и др.1.

В своих взглядах на искусство автор этих статей — последова-
тель Белинского и Чернышевского. Но он не только ученик великих
критиков. Поразительно рано, в двадцатилетием возрасте, Добролю-
бов уже стал вполне оригинальным мыслителем. Он помогал чита-
телю увидеть и глубоко понять то, что есть в книге, и вел его даль-
ше,1 к тем выводам, которые подсказывала книга, если читать ее
глазами революционера-демократа. Этих выводов иногда мог не

1 В главах, посвященных Тургеневу и Островскому, вы найдете более под-
робный материал о некоторых из этих статей.
Н. А. Добролюбов

видеть сам автор, но их ви-
дел критик, владеющий ре-
волюционной логикой. Тако-
ва была суть «реальной кри-
тики», которую обосновал и
блестяще применил Добро-
любов.

Душевное напряжение,
изнуряющая борьба с цен-
зурой, постоянное мучитель-
ное сознание невыносимо
тяжкого положения роди-
ны — все это быстро разру-
шало здоровье Добролюбо-
ва. «...Не труд убивал его,—
писал Чернышевский,— он
работал беспримерно лег-
ко,— его убивала граждан-
ская скорбь».

Один из друзей Добро-
любова рассказывал: «Я
был у него за 3—4 дня до
смерти, когда он лежал у
Некрасова... Его прекрасные
умные глаза горели, и в них
светилась надежда и вера в
то лучшее будущее, на слу-

жение которому он отдал свои лучшие годы и свои лучшие силы».
Незадолго до смерти Добролюбов написал стихотворение, обра-

щенное к друзьям, сподвижникам, ученикам:

Милый друг, я умираю
Оттого, что был я честен;
Но зато родному краю,
Верно, буду я известен.

Милый друг, я умираю,
Но спокоен я душою...

И тебя благословляв):
Шествуй тою же стезею.

На страницах «Современника» появилась написанная Черны-
шевским статья о Добролюбове. Из этой статьи цензура изъяла
слова: «О, как он любил тебя, народ! До тебя не доходило его сло-
во, но, когда ты будешь тем, чем хотел он тебя видеть, ты пой-
мешь, как много сделал для тебя этот гениальный юноша, лучший
из сынов твоих».

Предсказание Чернышевского сбылось. Имя Добролюбова ста-
ло одним из самых дорогих для последующих поколений русских
революционеров. Накануне революции 1905 года В. И. Ленин писал
о демонстрации «по поводу запрещения вечера в память Н. А. Доб-
ролюбова, со дня смерти которого минуло 17 ноября 40 лет. Пред-
ставитель самодержавной власти в Москве был освистан людьми,
которым, как и всей образованной и мыслящей России, дорог писа-
тель, страстно ненавидевший произвол и страстно ждавший народ-
ного восстания против «вну-
тренних турок»— против са-
модержавного правитель-
ства».

«Современник» (1847—
866). В 1847 году Некрасов,
Панаев1 и Белинский возро-
дили журнал «Современ-
ник», основанный Пушки-
ным. Под их руководством
журнал возглавил передовую
литературу и демократиче-
ское общественное движе-
ние. После смертц Белинско-
го, в годы реакции —«мрач-
ного семилетия» (1848—
1855), Некрасов в неустан-
ной борьбе с цензурой сбе-
рег журнал, находившийся
под вечной угрозой закры-
тия. В «Современнике» сот-
рудничали писатели, кото-
рые вскоре стали гордостью
русской литературы: Турге-
нев, Гончаров, Чернышев-
ский, Салтыков-Щедрин,
Островский, Л. Толстой. В
этом сказались и проница-

СОВРЕМЕННИК!

ЖУРНААЪ

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ки ин г»М1 П0АНТ1МШЧ*

•	«* «•♦У г«дд

| ПАМЕВМЬ । I ианалл

ТОМЪ 1ЛХХП

САЫКТПКПРБУРП

• *	«АРА»

Обложка журнала «Современник»



тельность Некрасова как редактора, и стремление молодых писа-
телей печататься в журнале, который хранил лучшие традиции
Пушкина и Белинского. В «Современнике» были опубликованы «Ру-
дин» и «Дворянское гнездо» Тургенева, «Детство», «Отрочество» и
«Юность» Л. Толстого, статьи Чернышевского и Добролюбова, пье-
сы Островского, стихи Некрасова, Тютчева и многие другие произ-
ведения, навсегда вошедшие в сокровищницу русской литературы.

В период революционной ситуации 1859—1861 годов 1 2 обнаружи-
лись расхождения в лагере «Современника». Толстой и Тургенев
понимали необходимость общественного переустройства и глубоко
сочувствовали народу. Но они не могли согласиться с призывами к
крестьянскому восстанию, которые раздавались со страниц журнала
в статьях Чернышевского и Добролюбова, в стихах Некрасова.

1 И. И. Пан&ев друг Некрасова и Белинского, популярный поэт, фельето-
нист, критик, человек передовых взглядов; оставил ценные «Литературные воспо
минания».

2 Вспомните соответствующий материал из курса истории СССР, посмотрите
раздел ^Революционная ситуация 1859—1861 гг.» в учебнике по истории для
VIII класса.
Толстой, Григорович (стоят), Гончаров, Тургенев, Дружинин
и Островский (сидят). 1856

Добролюбов в статье «Когда же придет настоящий день?» дал
сочувственный и убедительный анализ романа Тургенева «Накану-
не» и особенностей творчества писателя. Приветствуя героя турге-
невского романа Дмитрия Инсарова, посвятившего жизнь освобож-
дению родноц Болгарии от владычества турок, Добролюбов гово-
рил о неизбежности скорого появления русских Инсаровых.

Вывод Добролюбова вполне соответствовал духу тургеневского
романа. Но сам писатель не мог идти так далеко вместе с Добролю-
бовым. Тургенев писал редактору «Современника»: «Убедительно
прошу тебя, милый Некрасов, не печатать этой статьи. Она неспра-
ведлива и резка. Я не буду знать, куда бежать, если она напеча-
тается...»

В связи с обострением общественной борьбы накануне «кресть-
янской реформы» нарастали несогласия во взглядах писателей и
среди литераторов, объединенных вокруг «Современника», произо-
шел раскол. Это было тяжелым событием и для журнала, и для со-
трудников, порвавших с ним. Это было и личной драмой для Не-
красова и Тургенева. Рвались старые дружеские связи.

Из писателей, не стоявших на революционных позициях, в «Сов-
ременнике» остался лишь А. Н. Островский, который глубоко сим-
патизировал революционерам-демократам.

Вот как объяснялись причины разрыва с Тургеневым, Толстым и
другими писателями на страницах журнала: «Сожалея об утрате их
сотрудничества, редакция, однако, не хотела... пожертвовать основ-
ными идеями издания, которые кажутся ей справедливыми и честны-
ми и служение которым привлекает и будет привлекать к ней новых,
свежих деятелей...»

Чернышевский, Добролюбов, Некрасов, Салтыков-Щедрин, воз-
главлявшие «Современник», сделали журнал боевым органом сто-
ронников крестьянской революции. О целях, его Добролюбов гово-
рил: «Надо вызывать читателей на внимание к тому, что их окру-
жает, надо колоть глаза всякими мерзостями... преследовать,
мучить, не давать отдыху,— до того, чтобы прст/.вно стало чита-
телю все это богатство грязи, чтобы он, задетый, наконец, за живое,
вскочил с азартом и вымолвил: «Да что же, дескать, это, наконец,
за каторга? Лучше уж пропадай моя душонка, а жить в этом омуте
не хочу больше». Вот чего надо добиться и вот чем объясняется
и тон критик моих, и политические статьи «Современника», и
«Свисток».

Журнал учил русское общество бесстрашно исследовать жизнь,
искореняя не только рабью привычку молчать, но и рабью привыч-
ку не думать. «Только доведенная до героизма мысль может поро-
дить героизм в действии»,— говорил Салтыков-Щедрин. Продира-
ясь сквозь чащу цензурных запретов, рискуя судьбой своего люби-
мого детища и своей личной судьбой, вожди «Современника» несли
русским людям великую правду.

Журнал находил способы говорить читателям все, что он хотел
им сказать. На реформу 1861 года «Современник» ответил презри-
тельным молчанием. Оно было особенно демонстративным на фоне
тех восторгов, которыми захлебывались прочие журналы и газеты.

Редакция напечатала во «Внутреннем обозрении» такое обра-
щение: «Вы, читатель, вероятно, ожидаете, что я поведу с вами
речь о том, о чем трезвонят, поют, говорят теперь все журналы и га-
зеты, т. е. о дарованной крестьянам свободе. Напрасно. Вы ошибае-
тесь в ваших ожиданиях. Мне даже обидно, что вы так, обо мне ду-
маете...»

В том же номере «Современника», конечно не случайно, публи-
куются «Песни о неграх» Лонгфелло в переводе М. Михайлова, где
речь идет о рабовладении в Америке, и статья В. Обручева «Не-
вольничество в Северной Америке», утверждающая необходимость
революционного освобождения народа.

Так умел «Современник» проповедовать великие идеи, несмотря
на жестокий цензурный гнет. «...Даже в крепостной России,— писал
В. И. Ленин,— Добролюбов и Чернышевский умели говорить прав-
ду, то молчанием о манифесте 19 февраля 1861 г., то высмеиванием
и шельмованием тогдашних либералов...»

2 Русская литература

33
Нельзя не преклоняться перед мужеством и духовной силой из-
дателей «Современника^, и в первую очередь перед Некрасовым.
Трудно представить себе, чего ему стоило издание смелого и чест-
ного журнала.

Один знакомый Некрасова рассказывал: как-то раз поэт «со
страшной вспыльчивостью заговорил о том, что он вытерпел и вынес
от цензуры... Такого выражения у него в глазах я никогда не виды-
вал после. Охотники видят это выражение в глазах смертельно ра-
ненного медведя, когда подходят к нему и он глядит на них...».

Сотрудник журнала, публицист и критик Н. К. Михайловский,
сравнивал редактора «Современника» с кормчим, которому неимо-
верных усилий стоит проводить свой корабль «среди бесчисленных
подводных и надводных скал... И Некрасов вел его, провозя на нем
груз высокохудожественных произведений, составляющих ныне
общепризнанную гордость литературы, и светлых мыслей, посте-
пенно ставших общим достоянием и частью вошедших в самую
жизнь».

Сатира в «Современнике». в 1859 Г°ДУ руководители «Современ-
ника» решили издавать сатирический журнал «Свисток», но прави-
тельство запретило издание. И все-таки «Свисток» стал выходить
как отдел «Современника». Добролюбов, редактор этого отдела, так
определял цели «Свистка»: «...мы свистим не по злобе или негодо-
ванию, а единственно от избытка чувств; от сознания красоты и
благоустройства всего существующего, от совершеннейшего доволь-
ствия всем на свете». Иронию этих строк мог не почувствовать разве
что городовой.

Статьи, сатирические пародии1 Добролюбова, Некрасова,
Чернышевского, В. Курочкина и других писателей, публиковавшие-
ся в «Свистке», были направлены в первую очередь против либе-
рально-обличительной литературы. Эта литература необычайно рас-
цвела в годы подготовки «крестьянской реформы». Обли-
чители писали о чиновниках-взяточниках, тупых полицейских,
казнокрадах-администраторах, но эта критика касалась лишь от-
дельных частных пороков, не вскрывая причин общественных язв.
Обличительство, таким образом, уводило в сторону от истинных
путей переустройства России.

Издеваясь над горе-обличителями, Добролюбов от имени одного
из них писал в стихотворении «Чувство законности»: «От извозчи-
ков зло и опасности...» На протяжении 12 четверостиший рассказы-
валось о том, как Ванька просил у поэта за поездку три гривенника,
а поэт дал два и еще требовал пятак сдачи. Ванька пятака не отдал
и с обидой уехал... Поэт мечет громы и молнии:

Я ограблен канальей безвестною...

Но не это меня сокрушало:

1 Пародия — произведение, в котором путем сатирического заострения, пре-
увеличения высмеиваются слабые стороны творчества писателя или какого-
либо его произведения.
Горько было, что ложью
бесчестною

Эта шельма закон искажала...

Выступая против мелко-
го обличительства, «Свис-
ток» сам обличал злоупот-
ребления, но он доходил при
этом до «корня обществен-
ных бедствий». Потрясаю-
щее впечатление на читате-
лей произвела статья Доб-
ролюбова о строительстве
Волжско-Донской железной
дороги —«Опыт отучения
людей от пищи». Читатель
не только возмущался под-
рядчиками, по чьей вине го-
лодали, болели, гибли строи-
тели, но и понимал, кто сто-
ит за спиной безжалостных
хапуг и обеспечивает их без-
наказанность. Добролюбов
писал, например, что «охот-
но уступил бы этот матери-
ал уголовному суду, но, к
сожалению, при настоящих
наших обстоятельствах та-

К. Прутков. Сатирический «портрет» ра-
боты, Л. М. Жемчужникова, А. Е. Бейде-
мана, Л. Ф. Лагорио

кое желание было бы‘легкомысленным».

На страницах «Современника» и «Свистка» появились и произве-
дения знаменитого Козьмы Пруткова.

«Имя славное Пруткова, Имя громкое Козьмы» широко извест-
но. Афоризмы Пруткова превратились в пословицы. Так, мы гово-
рим: «Нельзя объять необъятное!»; «Если на клетке слона про-
чтешь надпись: «буйвол» — не верь глазам своим»; «Многие люди
подобны колбасам: чем их начинят, то и носят в себе»; «Специалист
подобен флюсу: полнота его одностороння»; «Не все стриги, что
растет»; «Если хочешь быть счастливым — будь им»...

Кто же такой Козьма Прутков?

Он живет в нашем сознании как вполне реальное лицо. А между
тем такого поэта никогда не было. Образ его, стихотворения, афо-
ризмы, пьесы, биографию создала группа талантливых и остроум-
ных молодых людей: Алексей Толстой, Алексей и Владимир Жем-
чужниковы. Взгляды этого придуманного поэта наиболее полно
выражены в сатирическом памфлете «Проект о введении единомыс-
лия в России». «Пагубная наклонность человеческого разума об-
суждать все происходящее на земном круге» должна быть обузда-
на, считает Козьма Прутков. «Истинный патриот должен быть враг
всех так называемых вопросов!»

2*

35
И вот «действительный статский советник и разных орденов ка-
валер» Козьма Прутков пишет якобы далекие от политических
бурь и всяческих «вопросов» лирические стихи.

Прочитаем одно из них — «Перед морем житейским»:

Все стою на камне;

Дай-ка брошусь в море...

Что сулит судьба мне:

Радость или горе?

Может, озадачит...

Может, не обидит...

Ведь кузнечик скачет,
А куда — не видит.

Здесь налицо признаки фетовской лирики: смутная печаль, срав-
нение, взятое из мира природы. Но вызывает улыбку и этот
кузнечик, которого автор по недоразумению считает слепым, и лег-
комысленно выраженное желание покончить с собой: «Дай-ка бро-
шусь в море...» И совсем смешно выглядит примечание к стихотво-
рению: оказывается, оно «написано Козьмою Прутковым в момент
отчаяния и смущения его по поводу готовившихся правительствен-
ных реформ».

Замечательно, что А. К. Толстой, считавший себя поэтом «чисто-
го искусства», является одним из создателей сатирического образа
чиновного бюрократа и политического мракобеса, который в часы
досуга занимался... «чистой поэзией».

Это еще одно свидетельство остроты и сложности общественной
борьбы во второй половине XIX века и вместе с тем свидетельство
прогрессивности всего истинно талантливого в литературе. В борь-
бе против безыдейности, пошлости, чиновничьего чванства и неве-
жества Козьма Прутков участвует и сегодня.

Запрещение «Современника» (1866). Свободолюбие и критиче-
ский дух журнала вызывали злобу и раздражение правительства.
Вот как оценивалась деятельность «Современника»: «...статьи его
по-прежнему в религиозном отношении лишены всякого христиан-
ского значения... в философском — полны грубого материализ-
ма1, в политическом — одобряют революцию, в социальном — пред-
ставляют презрение к высшим классам общества... и крайнюю при-
вязанность к низшему классу народа».

Цензурный комитет приходил к такому заключению: «Пред-
осудительность* 2 общего направления и духа «Современника» не
подлежит сомнению». И цензоры трудились в поте лица. Были
годы, когда цензура изымала из журнала ежемесячно около 150
страниц!

Растет не только число друзей, но и число врагов «Современ-
ника», среди которых первое место принадлежит «Русскому вест-

* Материализм — философское учение, противоположное идеализму; сторон-
ники материализма всегда представляли передовые общественные силы (подроб-
нее о материализме см. на с. 91).

2 Предосудйтельность — свойство, заслуживающее осуждения.
нику». Реакционные журна-
лы' яростно нападают на
орган революционной демо-
кратии, печатают статьи, по
своему характеру напоми-
нающие политические доно-
сы. В полицию поступа-
ют и прямые доносьц смысл
которых сводится к призыву:
«Чернышевского с братиею
и с «Современником» унич-
тожьте!»

В 1862 году издание «Со-
временника» было приоста-
новлено. Добролюбова в это
время уже не было в живых,
Чернышевский находился в
Петропавловской крепости.
Но после того как издание
было вновь разрешено (че-
рез 8 месяцев), Некрасов,
Салтыков-Щедрин и их спод-
вижники, невзирая на не-
однократные правительст-
венные предупреждения, по-
вели журнал по прежнему
пути.

В 1866 году в связи с покушением на Александра 11 правитель-
ство обрушилось жесточайшими репрессиями1 на передовых обще-
ственных деятелей. «Современник» был закрыт. Это явилось тяж-
ким ударом для честных людей России. «Я не помню давно,— от-
метил в дневнике один из цензоров,— чтобы правительственная
мера производила такое единодушное и всеобщее недовольство...»
Тургенев писал, что известие о запрещении «Современника» заста-
вило дрогнуть его старое сердце литератора.

Либерал-эквилибрист, ловко балансирую-
щий. Карикатура И. Степанова в журнале
«Искра». 1862

«Отечественные записки» (1868—1884). Некрасов и его друзья,
не смирившись с закрытием «Современника», в 1868 году доби-
ваются права издавать «Отечественные записки». Этот журнал был
лучшим в 40-е годы, когда идейное руководство в нем принадле-
жало Белинскому. Но с 1847 года, после ухода критика в «Совре-
менник», журнал утратил популярность1 2. Теперь, в новых «Отече-
ственных записках», возродились традиции Белинского, традиции
«Современника». Журналом руководили Некрасов и Салтыков-
Щедрин. Большинство их новых произведений опубликовано в
«Отечественных записках». Уже одно это говорит о роли журнала

1 Репрессии—наказания, карательные меры, применяемые правительством.

2 Популярность — широкая известность.
в развитии литературы и общественной мысли. Здесь появились
«Русские женщины» и «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова,
«История одного города» и «Господа Головлевы» Салтыкова-Щед-
рина. Январские книжки журнала открывались новыми пьесами
Островского.

Вокруг «Отечественных записок» в 70—80-е годы сплотились
силы демократии.

Политические и литературные взгляды писателей, работавших в
журнале, не были вполне едины.

Но их сплачивали сочувствие крестьянству, ненависть к само-
державию, остаткам крепостничества, к буржуазной идеологии
и капиталистическим порядкам, убеждение в необходимости
революционной борьбы за свободу й социальную справедли-
вость.

Цензурные условия по-прежнему оставались тягчайшими. И все
же благодаря мужеству сотрудников, а также искусству эзоповой
речи «Отечественные записки» держались на своих позициях доль-
ше всех передовых журналов — почти до середины 80-х годов.
В 1884 году журнал все-таки был закрыт.

«Искра» (1859__1873). Близким к «Современнику» и «Отечест-

венным запискам» был сатирический журнал «Искра», которым
руководили талантливый поэт и переводчик В. С. Курочкин и за-
мечательный карикатурист Н. А. Степанов. Название журнала на-
поминало читателям о запретном, ходившем по рукам ответе декаб-
риста А. И. Одоевского на пушкинское послание «В Сибирь»:

...Из искры возгорится пламя,
И просвещенный наш народ
Сберется под святое знамя.

«Искра» начала выходить в 1859 году, одновременно с появле-
нием «Свистка».

«Искра» так остро и зло обличала коренные пороки самодер-
жавно-крепостнического строя и была настолько популярна, что
стала подлинной грозой для царской администрации. По свидетель-
ству современника, выражения «попасть в «Искру», «упечь в «Иск-
ру» были обыденными в 60-е годы.

Кроме профессиональных писателей, в журнале сотрудничали
и друзья-читатели. Почтовый ящик «Искры» — отдел «Нам пи-
шут» ;—наполнялся многочисленными корреспонденциями со всех,
концов России. Лица «низших сословий» могли в письмах, адресо-
ванных журналу, излить свое негодование, рассказать о злоупот-
реблениях, издевательствах, лихоимстве. Отдел «Нам пишут» пра-
вительство много раз закрывало, но он возрождался под другими
названиями.

Как и все подцензурные издания, журнал в совершенстве вла-
дел эзоповым языком.

Царский манифест 19 февраля 1861 года, который либеральная
печать приветствовала слезливыми восторгами, «Искра» встретила
38
язвительной критикой. В ряде номеров журнала появилась серия
карикатур, заметок, стихотворений, разоблачавших истинный смысл
реформы. Нарисован, например, мужчина в фуражке с высоким
околышем, с бакенбардами и опущенными усами — похожий на
Александра И. Он ведет крестьянина со связанными руками и, слег-
ка распуская веревку, спрашивает его:

«— По крайней мере теперь вы чувствуете себя свободнее?

— Нет, родимый, не чувствую.

— Ну, уж это прихоть — привычка всегда быть недовольным».

Или приводится выдержка из «Дневника отставного штаб-офи-
цера»: «Аристотель утверждал, что природа производит одних лю-
дей для господства, других для рабства, следовательно, бумажными
постановлениями рабства не уничтожишь. Пусть и не будет име-
ни рабства, если этого требует приличие, но можно ведь умнень-
кими мерами и свободный народ прикрутить так, что он все-таки
будет выполнять свое природное назначение».

Волна арестов, прокатившаяся в 1862 году, вызвала протест на
страницах «Искры». Здесь публиковались, например, невинные
картинки с такого рода подписями: «Напрасно вы назвали своего
сына Пил адом. Надо было Арестом1. Аресты нынче в моде».

«Искра» пропагандировала революционный роман «Что де-
лать?», автор которого (Н. Г. Чернышевский) находился в Петро-
павловской крепости. Нападки реакционных писак на Чернышев-
ского «Искра» встретила убийственным афоризмом: «Храбр и му-
жествен бывает осел, когда он лягает связанного льва».

Правительство преследовало «Искру» с той же яростью, с ка-
кой оно преследовало и «Современник». Многие материалы погибали
в цензуре. В. С. Курочкин был отстранен от редактирования, за-
тем журналу запретили печатать карикатуры. И все-таки «Искра»
(до закрытия в 1873 году) оставалась одним из самых боевых и
популярных русских журналов.

Василий Степанович Курочкин (1831 —1875). Главным оружием
«Искры» была сатирическая поэзия. Редактор и вдохновитель
журнала В. С. Курочкин, сын бывшего крепостного, с детства при-
страстился к книге, а с 10 лет стал сочинять стихи. Эту склонность
не вытравили годы армейской и чиновничьей службы. В 1857 году
Курочкин оставил службу, обрекая себя на бедность и лишения, и
целиком посвятил свою жизнь литературе. Он писал романы и
пьесы, но истинное призвание нашел в сатирической поэзии. Он
приобрёл известность как переводчик песен Беранже, народно-
го поэта Франции. Песни этого «пророка свободы гражданской и
свободы мысли» (Белинский) сохраняли в переводе свои достоин-
ства и вместе с тем приобретали истинно русский характер. Ку-
рочкин, по выражению одного критика, «сделал Беранже как бы
русским народным поэтом».

1 Орёст и Пилйд (из греческой мифологии) — верные друзья, имена которых
стали нарицательными.
Песня «Знатный приятель» (1856) —монолог хитрого чиновни-
ка, который «вышел в люди» благодаря жене: она пользуется пок-
ровительством «графа самого!». Преуспевающий муж захлебы-
вается от восторга:

Прошедшей, например, зимою
Назначен у министра бал;
Граф приезжает за женою —
Как муж, и я туда попал.
Там, руку мне при всех сжимая,
Назвал приятелем своим!..

Какое счастье! Честь какая!

Ведь я червяк в сравненьи с ним!

В сравненьи с ним,

С лицом таким,

С его сиятельством самим!1

В песне «Господин Искариотов»2 (1861) появляется столь ти-
пичная для тогдашней России фигура провокатора-доносчика:

— Тише, тише, господа!
Господин Искариотов,
Патриот из патриотов —
Приближается сюда.

В переводах Курочкина отразилась и героика освободительного
движения. В песне «Безумцы» (1862) прославляются мечтатели,
зовущие человечество к счастью:

Господа! Если к правде святой
Мир дороги найти не умеет,—
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!3

В 1861 году Курочкин вступил в подпольную революционную
организацию «Земля и воля» и вскоре стал одним из ее руководи-
телей. Его нелегальные стихи звучали прямым призывом к рево-
люции. В песне «Долга нас помещики душили...» поэт от имени
народа славит подвиг декабристов и выражает веру в неистреби-
мость свободолюбия:

Не найдется, что ль, у нас иного
Друга Пугачева,

Чтобы крепкой грудью встал он смело
За святое дело.

Царское правительство преследовало поэта-революционера. В
1862 году у: него был произведен обыск в связи с тем, что он напе-
чатал портрет своего друга М. Л. Михайлова, которого бросили в
Петропавловскую крепость, заковали в кандалы и отправили на

'Эту песню положил на музыку А. С. Даргомыжский, автор оперы «Русал-
ка». Он был членом редколлегии журнала «Искра», написал несколько песен на
слова поэтов-искровцев («Старый капрал», «Титулярный советник»), выступал с
фельетонами, обличающими равнодушие к русской национальной музыке.

2	Иуда Искарибт — легендарный предатель Христа.

3	Эти стихи использовал М. Горький в пьесе «На дне».
каторгу. В 1866 году самого Курочкина посадили в Петропавлов-
скую крепость. Подозревали, что поэт ведет революционную рабо-
ту, выпускает прокламации, зовущие к борьбе за свободу, но дока-
зать ничего не смогли. После освобождения из крепости Курочкин
продолжал свою героическую деятельность.

В 1873 году правительство запретило «Искру», которую нена-
видело и боялось. Это было страшным ударом для поэта-редак-
тора. Но до конца жизни он не изменял своим убеждениям.

Обращаясь к молодому поколению, Курочкин выражал уверен-
ность, что оно сумеет отстоять «святое дело» и увидит Россию
счастливой:

В ваши будущие годы

Высоко для вас взойдет
Солнце красное свободы;
А про наши про невзгоды,

Про цензурные походы
Даже память пропадет

Дмитрий Дмитриевич Минаев (1835 -1889) Рука об руку с
Курочкиным работал в «Искре» Д. Д. Минаев. Он подружился с
В. С. Курочкиным еще в отрочестве, во время учебы в кадетском
корпусе, и так же, как его друг, оставил в 1857 году чиновничью
службу ради литературы. Он был близок В. С. Курочкину и по
своим взглядам. Минаев сотрудничал в самых боевых журналах
60—70-х годов: «Искре», «Современнике», «Русском слове». Он
выступал как поэт-сатирик, автор острых политических эпиграмм,
талантливый переводчик Байрона, Гейне и других поэтов. Вот одна
из эпиграмм, направленная против издателя «Русского вестника»
М. Н. Каткова, который проделал путь от умеренного либерализма
к реакции:

В доносах грязных изловчась,
Он даже, если злобой дышит,
Свою статью прочтет подчас
И на себя донос напишет.

Особенно популярны были пародии Минаева, в которых высме-
ивались сторонники «чистого искусства». Часто объектом пародий
становились стихи Фета, тонкого лирика и в то же время реакцио-
нера в политике. Минаев использует остроумный прием: он изла-
гает экономические статьи Фета (в данном случае о штрафах, взи-
маемых с крестьян), используя форму его лирического стихотво-
рения «Серенада»:

Солнце спряталось в тумане,
Там, в тиши долин,
Сладко спят мои крестьяне —
Я не сплю один...

Этой ночью благовонной,
Не смыкая глаз,
Я придумал штраф законный
Наложить на вас.
Д. И. Писарев

Д. Д. Минаев был привле-
чен по делу Каракозова1 и
арестован. После закрытия
«Искры» он стремился про-
должать ее традиции. Во
второй половине 70-х и в 80-х
годах в творчестве Минаева
возникают настроения тос-
ки, отчаяния. Но поэтом-
демократом Д. Д. Мина-
ев остается до конца
жизни.

«Искра» собрала вокруг
себя много талантливых поэ-
тов-сатириков. О том, какую
роль их стихи играли в об-
щественной жизни, свиде-
тельствует Н. К. Крупская:
«Это был своеобразный
фольклор тогдашней разно-
чинной интеллигенции, авто-
ров не знали, а стихи зна-
ли. Ленин знал их немало.
Эти стихи входили как-то
в быт. Я тоже знала очень
много этих стихов. Поэты

«Искры», их сатира имели
несомненное влияние на наше поколение. Они учили всматри-
ваться в жизнь, в быт и замечать в жизни, говоря словами Нек-
расова, «все недостойное, подлое, злое», они учили разбираться
в людях».

Дмитрий Иванович Писарев ( 1840	1868). Близким соратником

революционеров-демократов был выдающийся мыслитель, критик
и публицист Дмитрий Иванович Писарев. Он прожил всего 28 лет,
но за свою короткую жизнь стал властителем умов передового
русского общества. Статьи Писарева поражают силой мысли, по-
лемической остротой, страстной убежденностью. Он пропаганди-
рует естественные науки, обосновывает роль труда в развитии
общества, выступает против паразитизма, под какой бы маской он
ни прятался.

Придя к мысли о неизбежности революции, Писарев стремился
помочь сближению передовой интеллигенции с народом, призывал
к пробуждению революционного самосознания народа. В 1862 го-

1 Д. В. Каракозов (1840—1866) —русский революционер-народник. 4 апреля
1866 года стрелял в Александра II, промахнулся, в сентябре того же года был
повешен по приговору царского суда.
ду он выступил с памфлетом1 против царского доносчика барона
Фиркса, который оклеветал в печати Герцена. В памфлете обли-
чался не только Фирке, но и вся система, порождающая шпионство
и преследование лучших представителей народа. «Династия Рома-
новых и петербургская плутократия1 2 должны погибнуть»,— гово-
рил автор.

Писарев был арестован и провел четыре с половиной года в
крепости. В одиночном заключении он пишет ряд статей, в которых
развертывает программу деятельности передовой интеллигенции,
анализирует крупнейшие литературные произведения.

Взгляды Писарева не лишены противоречий и ошибок. С наи-
большей очевидностью это сказалось в оценке некоторых литера-
турных явлений. С одной стороны, Писарев вместе с Чернышевским
и Добролюбовым воюет за искусство высоких идей, громит поэтов
«чистого искусства», которым «доступны только маленькие тревол-
нения их собственного узенького психического мирка». Но, с дру-
гой стороны, Писарев считает художественную литературу лишь
средством распространения полезных истин, принижая ее эстети-
ческое значение как искусства слова. Поэтому там, где критик не
видит прямой пропаганды передовых взглядов, он не видит и под-
линной идейности. Так, Писарев сводит содержание «Евгения Оне-
гина» к любовной истории, объявляет Онегина «ничтожным пош-
ляком», высмеивает Татьяну. Более того, он вообще отрицает про-
грессивное значение творчества Пушкина.

Вместе с тем Писарев отличался редкой проницательностью в
оценке многих произведений литературы, отразивших стремление
передовой молодежи к переустройству общества. Исключительно
сложная борьба возникла вокруг романа Тургенева «Отцы и де-
ти». Даже многие передовые читатели и критики увидели в герое
этого романа, разночинце Евгении Базарове, карикатуру на моло-
дое поколение. Писарев в статьях «Базаров» и «Реалисты», соз-
данных в крепости, убедительно показал, что герой нового
тургеневского романа — подлинный представитель разночинцев-де-
мократов, трезво смотрящий на жизнь, презирающий пустую меч-
тательность, способный многое сделать3.

Блестящую статью написал Писарев о романе Чернышевского
«Что делать?». Надо понять, какого героического самоотвержения
требовала уже сама по себе работа над статьей о романе «госу-
дарственного преступника», тем более от автора, который сам был
политическим заключенным. Писарев в своей статье показал ре-
волюционную направленность романа. В герое этого произведе-
ния — Рахметове, деятельность которого Чернышевскому пришлось
«зашифровать», критик увидел подлинного революционера.

1 Памфлёт — художественно-публицистическое произведение сатирического
характера, направленное против 1 политического строя, отдельных лиц или явле-
ний общественной жизни.

2 Плутокрйтия — господство богатых (с греческого, по имени бога Плутоса —
покровителя богатства).

3 Подробнее об этой статье см. в главе о Тургеневе.
Таким образом, Писарев вместе с литераторами, группировав-
шимися вокруг «Современника», воспитывал читателей в духе гу-
манизма, демократии, революции.

Безвременная смерть Писарева (он утонул через два года после
освобождения из крепости) явилась тяжелой утратой для русского
освободительного движения.

Итак, русская журналистика, родившаяся еще в XVIII веке, во
второй половине XIX века приобрела громадную общественную си-
лу. Передовая журналистика в условиях цензурного гнета, доно-
сов и преследований будила мысль читателей, формировала их ми-
ровоззрение, отстаивала подлинное реалистическое искусство.

Задания

1.	По хронологической таблице повторите, какие исторические события про-
исходили в России в пору издания «Современника» (1847—1866) и «Отечествен-
ных записок» (1868—1884).

2.	Расскажите кратко о роли «Современника» в общественной борьбе 60-х
годов.

3.	В чем причина раскола в рядах «Современника»?

4.	Почему «Свисток» высмеивал либерально-обличительную литературу?

5.	Докажите, что «Искра» боролась в одном ряду с «Современником».

6.	Проверьте по толковому словарю или словарю литературоведческих терми-
нов, правильно ли вы понимаете, пишете и употребляете в устной речи следующие
слова: репрессии, популярность, публицист, публицистика, пародия, пародийный,
памфлет, фельетон. По мере надобности старайтесь включать эти слова в свой
ответ.

7.	Подготовьте выразительное чтение стихов Добролюбова, Курочкина, Ми-
наева.

ЛИТЕРАТУРА

Ленин В. И. Из прошлого рабочей печати в России.

Кузнецов Ф. Публицисты 1860-х годов. Круг «Русского слова». М., 1969
(серия «Жизнь замечательных людей»)-,	ч

Жданов В. Добролюбов. М., 1961 (серия «Жизнь замечательных людей»):
АЛЕКСАНДР

НИКОЛАЕВИЧ

ОСТРОВСКИЙ

1823—1886

«Драматическая русская литература представляет собою стран-
ное зрелище,— писал Белинский в 1845 году.— У нас есть коме-
дия Фонвизина, «Горе от ума» Грибоедова, «Ревизор», «Женитьба»
Гоголя — и, кроме них, нет ничего, решительно ничего хоть сколь-
ко-нибудь замечательного, даже сколько-нибудь сносного».

В 40-е годы, когда в прозе и поэзии все более прочное место
завоевывал критический реализм, на сцене процветали напыщен-
ные мелодрамы1, бессодержательные водевили2.

Белинский призывал писателей идти по стопам Гоголя, созда-
вать драматические произведения, которые бы правдиво изобража-
ли и объясняли жизнь.

«Свои люди—сочтемся!» И такое произведение появилось: в
1849 году молодой драматург А. Н. Островский написал комедию
«Свои люди — сочтемся!» (или «Банкрут»3). Общее впечатление о
ней выразил тонкий ценитель литературы писатель В. Ф. Одоев-
ский: «Я считаю на Руси три трагедии4: «Недоросль», «Горе от
ума», «Ревизор». На «Банкруте» я ставлю номер четвертый».

1	Мелодрама — драматическое произведение, в котором неправдоподобные
ужасы сочетаются с преувеличенной чувствительностью, а герои — либо злодеи,
либо образцы добродетели.

2	Водевиль — одноактная комическая пьеса легкого содержания, сопровож-
даемая песнями и танцами.

3	Банкрут (в современном языке — банкрбт) —разорившийся делец, неспо-
собный уплатить свои долги. В переносном смысле—человек, потерпевший духов-
ное крушение.

4	Трагёдия — здесь в значении: подлинно высокое драматическое произве-
дение.
Гостиная в доме богатого купца Большова. Дочка его Олим-
пиада Самсоновна — Липочка — беседует со свахой Устиньей Нау-
мовной о женихах.

Послушаем их, беседу,

Устинья Наумовна. Пожалуй, уж коли тебе такой апе-
кит, найдем тебе и благородного. Какого тебе: посолидней ал и по-
поджаристей?

Липочка. Ничего и потолще, был бы собою не мал. Конечно,
лучше уж рослого, чем какого-нибудь мухортика. И пуще всего,
Устинья Наумовна, чтоб не курносого, беспременно чтобы был бы
брюнет; ну, понятное дело, чтоб и одет был по-журнальному...

Устинья Наумовна. А есть у меня теперь жених, вот точ-
но такой, как ты, бралиянтовая, расписываешь: и благородный, и
рослый, и брюле».

Несколько реплик — и перед нами вырисовываются характеры
действующих лиц. Островский, как и его великие предшественни-
ки,— мастер речевой характеристики. Он наделяет своих персо-
нажей речью, которая удивительно ясно раскрывает их психологию,
взгляды на жизнь, идеалы.

Липочка щеголяет иностранными, новомодными словечками
(«натурально», «формально», «видимый резон» и т.д.), но часто
искажает их и употребляет не к месту. О женихе она говорит:
«Чем не капидон?», о себе: «Так вот и рябит меланхолия в гла-
зах». Но наряду с «благородными» словами Липочка говорит и
«али», «пуще», «беспременно». Совсем «не по-деликатному» раз-
говаривает она с маменькой: «Подите вы со своими советами!»,
«Что ж мне, потакать вашим глупостям!»

Пустое и невежественное существо, Липочка убеждена, одна-
ко, что она «гораздо других образованнее». Ее затаенная мечта —
потанцевать с военным: «Ах, прелесть! Восхищение. И усы, и эпо-
леты, и мундир, а у иных даже шпоры с колокольчиками». Ее пред-
ставление о счастье — выйти замуж «не за купчишку какого-ни-
будь», а за «благородного».

В «Банкруте» осмеиваются, однако, не отдельные люди, а урод-
ливые общественные отношения и порожденные ими характеры.
И смешное в этой комедии, как и в реальной жизни, неотделимо от
трагического.

Вот содержание пьесы. Отец Липочки, Самсон Силыч Большов,
не желая возвращать долги, прикинулся несостоятельным должни-
ком, банкротом. (Такие злонамеренные банкротства с целью обо-
гащения стали частым явлением в России 40-х годов XIX века).
Все свое состояние Большов перевел на имя старшего приказчика
Лазаря Елизарыча Подхалюзина. Пронырливый приказчик стано-
вится мужем Липочки и присваивает имущество своего тестя. Боль-
шова сажают в «яму» (долговую тюрьму). Его можно спасти, упла-
тив кредиторам небольшую часть долгов. Но зять и родная дочь
отказывают старику в помощи.
Чем объяснить эту жес-
токость?

Самсон Силыч Большов
был деспотом, не знавшим
«никакого удержу». Вся
семья трепетала перед ним.
«Старая карга», «Убирайся
к свиньям!», «Что ты рот-то
разинул!» — так обращался
он к домашним. О дочери
он говорил: «Мое детище,
хочу с кашей ем, хочу мас-
ло пахтаю1». Не удивитель-
но, что в семье, где отноше-
ния основаны на страхе и
унижении, нет ни взаимной
любви, ни уважения к че-
ловеку. Денежный расчет
калечит человеческие ду-
ши. И это глубоко тра-
гично.

Самсон Силыч — типич-
ный самодур1 2. Комедия по-
казывает, как вырастают са-
модуры. Сам Большов, в мо-

Большов и Подхалюзин.

Рисунок П. Боклевского

кормили». Разбогатев, он стал

лодости мелкий торговец,
натерпелся от самодуров,
научился лебезить и кла-
няться: «добрые люди Сам-
сошкою звали, подзатыльниками

давать подзатыльники сам. Такой же путь проделал и Лазарь
Елизарыч Подхалюзин. При помолвке он уговаривается с Липоч-

кой: старики «почудили на своем веку, теперь нам пора».

В комедии есть еще одно действующее лицо — мальчик Тишка.
Им все помыкают, у всех он на побегушках, без счета получает он
подзатыльники, но перепадает ему и подачка. По копеечке, по
гривенничку копит он, и мы чувствуем, что со временем и Тишка
«выйдет в люди».

Пьеса о купце, попавшем в «яму», не свелась к изображению
картин купеческого быта: она превратилась в обличение общест-
венных отношений, основанных на имущественном неравенстве и

жажде наживы, в сатиру на самодурство, порождаемое самодер-
жавно-крепостническими порядками.

1 Пахтйть — сбивать.

2 Один из героев Островского так объясняет значение этого слова: «Само-
дур — это называется, коли вот человек никого не слушает, ты ему хоть кол на
голове теши, а он все свое». В комедиях Островского и в критических статьях
Добролюбова понятие «самодурство» приобретает широкий обобщающий смысл,
становится синонимом слова «деспотизм».
«Колумб Замоскворечья», Жизненные явления, которые легли в
основу первой комедии Островского, были знакомы ему с детства.
Он родился и вырос в Замоскворечье — так называлась часть го-
рода за Москвой-рекой, где издавна селилось купечество и вся-
кий «простой люд»: приказчики, ремесленники, мелкие чинов-
ники.

Отец будущего драматурга — чиновник, служивший в суде,—
надеялся, что сын его станет адвокатом. В 1840 году Александр
Островский поступил на юридический факультет Московского уни-
верситета.

Среди профессоров были блестящие, прогрессивные ученые,
друзья Герцена и Белинского. Юноша жадно слушал их вдохновен-
ные слова о борьбе с неправдой и злом, о сочувствии «всему чело-
веческому», о свободе как о цели общественного развития. Но чем
ближе знакомился он с законодательством и судопроизводством,
тем менее нравилась ему карьера юриста.

Непреоборимо влекло к себе Островского искусство. Вместе
с товарищами он старался не пропускать ни одного интересного
спектакля, много- читал и спорил о литературе, страстно полюбил
музыку. В то же время он сам пробовал писать стихи и рассказы.
Уже с тех пор — и на всю жиз.нь — высшим авторитетом в искус-
стве для него стал Белинский.

Охладев к занятиям в университете, Островский оставил уче-
ние. Несколько лет, по настоянию отца, он служил мелким чинов-
ником в суде. Здесь будущий драматург насмотрелся человеческих
комедий и трагедий. Не раз приходилось ему участвовать и в су-
дебных делах о злонамеренных банкротствах. Перед молодым су-
дейским чиновником все полнее открывался мир наживы, обмана,
произвола и унижения.

Написанные Островским в 40-е годы статьи, очерки, стихи сви-
детельствуют о том, что разнообразные жизненные впечатления
переполняли будущего драматурга. Окончательно разочаровавшись
в судебной деятельности, Островский мечтает стать писателем, что-
бы в «живой, изящной форме» произносить «свой суд над жизнью».
Истинно народный писатель, по его мнению, должен «знать хорошо
свой народ, сойтись с ним покороче, сродниться».

Островский избирает поприще драматурга, так как «драмати-
ческая поэзия ближе к народу, чем все другие отрасли литературы».

Так готовилось появление комедии «Свои лю|ди — сочтемся!».
Эта пьеса принесла Островскому славу. Автора ее назвали «Ко-
лумбом Замоскворечья», а его комедию — купеческими «Мертвы-
ми душами».

Произведение начинающего драматурга привлекло внимание
властей. На донесении цензора Николай I начертал резолюцию:
«...напрасно печатано, играть же запретить».

Так двери театра были закрыты перед Островским. Имя его
занесли в списки неблагонадежных лиц, и драматург был от-
дан под негласный надзор полиции. В темных тайниках ее
завели очередное дело —«дело о литераторе Островском». А су-
дебное начальство предложило «губернскому’ секретарю Остров-
скому подать прошение об увольнении».

Реалистичность конфликтов в пьесах Островского. Драматурги-
ческий конфликт* В годы реакции, наступившей после подавления
освободительного движения в Европе и России (1848—1855), по-
ложение «поднадзорного литератора» Островского становится не-
выносимо тяжелым. «Автор, в особенности начинающий, у которого
запрещена одна или две пьесы... поневоле должен всего бояться,—.
писал Островский много лет спустя.— Пришла ему широкая
мысль — он ее укорачивает; удался сильный характер — он его
ослабляет; пришли в голову бойкие и веские фразы — он их сгла-
живает...»

Не избежал этой трагедии и Островский.

По словам Добролюбова, «его литературная деятельность не
совсем чужда была колебаний». Драматург готов был даже осу-
дить взгляд на жизнь, выраженный в его первой комедии, как
слишком жесткий. Островский создает комедию «Бедность — не
порок», где рисует раскаявшегося самодура. Но все же подлинно
демократическим убеждениям писатель никогда не изменял. В пьесе
«Бедность — не порок» обличалось социальное неравенство, защи-
щались права человеческой личности.

Во второй половине 50-х годов, в пору нового общественного
подъема, Островский стал постоянным сотрудником журнала «Сов-
ременник». Драматург принял на себя все связанные с этим не-
взгоды: цензурные гонения, клевету реакционной прессы. Он не был
сторонником революционного преобразования общества, но в тече-
ние всей своей творческой жизни тяготел к революционной демо-
кратии и сотрудничал в «Современнике» и «Отечественных запи-
сках».

В этот период расширяется круг жизненных явлений в пьесах
Островского. Он рисует самодуров-помещиков (пьеса «Воспитан-
ница»), самодуров-чиновников («Доходное место»). Общественное
зло, открытое Островским в купеческой среде, все глубже обна-
жается перед читателем и зрителем как результат системы угне-
тения, которая давит все слои русского общества. Вместе с тем в
пьесах Островского чащ^ появляются герои, протестующие против
самодурной силы.

Следуя за Грибоедовым и Гоголем, Островский выступает как
мастер драматургического конфликта', реалистически отражаю-
щего общественные противоречия эпохи.

Драма (литературное произведение, написанное для сцены)
воспроизводит жизнь, передавая поступки и речь людей. Время
сценического действия ограничено обычно двумя-тремя часами.
И драматург лишь в том случае сможет сказать нечто важное о
людях, если покажет своих героев в особенно острые, переломные
моменты их жизни. Именно в конфликтах между людьми, в столк-

1 Конфликт — столкновение; разногласие, спор.
новении разных взглядов, убеждений, нравственных представлений
и в конфликтах «внутренних», когда в сознании человека борются
противоречивые мысли и чувства, полнее всего раскрывается че-
ловек и общество, в котором он живет.

Это можно видеть на примере комедии «Доходное место» (1857).
Островский выводит на сцену разночинца-труженика, бедного
интеллигента, убеждения которого приходят в трагическое столк-
новение с действительностью. Василий Николаевич Жадов, окон-
чив университет, мечтает жить честным трудом, бороться против
взяток и «вообще всякой неправды». Эти благородные стремления
он надеется совместить с добросовестной чиновничьей службой.
Островский показывает наивность и несостоятельность подобных
стремлений. В бюрократическом мире чиновник не может оставать-
ся добродетельным.

Разговоры Жадова о правде и добре кажутся его сослуживцам
странными, опасными. «Вот тебе общественное мнение: не пойман —
не вор»,— говорит Жадову его дядюшка, высокопоставленный
чиновник Вышневский. В поучение племяннику Вышневский рас-
сказывает, как в губернском городе смеялись над честным чинов-
ником, который жил на одно жалованье с большой семьей и пото-
му сам шил себе сюртуки. И весв город уважал первейшего взяточ-
ника за то, что у него два раза в неделю бывали вечера.

Конфликт с окружающей средой становится особенно напря-
женным потому, что он затрагивает и семейную жизнь Жадова.
Он женится по страстной любви на доброй и правдивой, но со-
вершенно неразвитой девушке из мещанской семьи — Полине. Жа-
дов надеется воспитать ее в духе «высокого блаженства жить своим
трудом». Полина любит мужа, но его идеалы ей совершенно чужды.

Наученная матерью и сестрой, она старается заставить мужа
«жить, как все умные люди». И когда молодая женщина делает
вид, что уходит от него, Жадов не выдерживает. Внутренний конф-
ликт кончается тем, что он идет к дядюшке просить «доходного
места».

Рыдая, прощается Жадов с юношескими идеалами: «...буду
сторониться, прятаться от своих прежних товарищей... не буду
ходить туда, где говорят про честность, про святость долга... целую
неделю работать, а в пятницу и субботу собирать разных Бело-
губовых и пьянствовать на наворованные деньги, как разбойни-
ки... да, да... А там и привыкнешь».

Но Вышневский встречает племянника презрительной насмеш-
кой: «Не ты ли говорил, что растет какое-то новое поколение обра-
зованных, честных людей, мучеников правды, которые обличат нас,
закидают нас грязью? Не ты ли? Признаюсь тебе, я верил. Я вас
глубоко ненавидел... я вас боялся. Да, не шутя. И что же оказыва-
ется! Вы честны до тех пор, пока не выдохлись уроки, которые вам
вдолбили в голову; честны только до первой встречи с нуждой!»

Слова дядюшки потрясают молодого человека. Он стыдится
своей временной слабости и остается верен прежним идеалам. Вы-
страданные убеждения его стали отныне непоколебимыми. «Уж
50
теперь я не изменю себе»,— говорит Жадов. Трудно сказать, хва-
тит ли у него сил на борьбу с общественным злом, но можно ве-
рить, что он останется честным человеком.

Так драматургический конфликт, положенный в основу «До-
ходного места», реалистически отражал столкновение враждебных
друг другу общественных сил.

• Чернышевский приветствовал «честное», «благородное» на-
правление комедии.

«Темное царство». Жизненная основа и типичность образов
Островского, в 1859 году вышло первое двухтомное собрание со-
чинений Островского. В этом же году на страницах «Современни-
ка» появилась статья Н. А. Добролюбова «Темное царство», в ко-
торой впервые было раскрыто новаторство Островского.

Критик называет произведения драматурга «пьесами жизни».
Автор их, пд словам Добролюбова, «обладает глубоким понима-
нием русской жизни и великим уменьем изображать резко и живо
самые существенные ее стороны». Критик говорит, что Островско-
го всегда ведет «чувство художественной правды». Оно выручает
драматурга даже в тех случаях, когда он ошибается в оценке жиз-
ненных явлений, например преувеличивает спасительную силу
доброты и благородства в среде самодуров и их безответных жертв.

Подчиняясь жизненной правде, Островский создает реалисти-
ческие картины действительности; вдумываясь в эти картины, чи-
татель может сделать выводы, которые не были высказаны прямо
в самих произведениях. Так, обличение самодурства в пьесах Ост-
ровского воспринималось передовыми читателями и зрителями как
обличение всего общественного строя.

Словр «самодурство» в устах Добролюбова (как и в пьесах
Островского) является синонимом таких понятий, как «деспотизм»,
«произвол», «социальный гнет». Островский показывает, что само-
дурство основано всегда на имущественном неравенстве. Богатст-
во самодуров, материальная зависимость окружающих от них поз-
воляют толстосумам насиловать чужую волю, «чудить», делать, что
им хочется.

В пьесе «В чужом пиру похмелье» особенно ярко проступают
эти черты в образе купца Тита Титыча Брускова. Недаром его
прозвали «Кит Китычем». Вот выразительная сценка:

«Тит Титыч. Настасья! Смеет меня кто обидеть?

Настасья. Никто, батюшка Кит Китыч, не смеет вас оби-
деть. Вы сами всякого обидите.

Тит Титыч. Я обижу, я и помилую, а то деньгами заплачу.
Я за это много денег заплатил на своем веку.

Настасья. Много, Кит Китыч, много».

«Мое слово — закон!», «никто мне ни указывать, ни приказы-
вать не смеет,— рассуждает Брусков.
Островский показал самодурство как явление типическое для
общества, основанного на социальном неравенстве. Разоблачая
крупных капиталистических хищников, врагов рабочего класса,
В. И. Ленин не раз вспоминал Тита Титыча Брускова.

Действительность, изображенную драматургом, Добролюбов
характеризует как «мир затаенной, тихо вздыхающей скорби, мир
тупой, ноющей боли, мир тюремного, гробового безмолвйя, лишь
изредка оживляемый глухим, бессильным ропотом, робко замираю-
щим при самом зарождении».

Таково «темное царство»— воплощение всего строя жизни цар-
ской России: бесправия народа, произвола, угнетения человеческой
личности. И достоинство Островского критик находит в том, что он
обличает самодурство во всех его видах, во всех его проявлениях.
Именно поэтому Добролюбов считает, что Островский сумел выра-
зить стремление народа к освобождению от гнета «темного царст-
ва». Выхода из него пьесы Островского не указывают. Но они за-
ставляют искать этот выход. Каков он? Добролюбов не может в
подцензурной статье говорить ,об этом открыто, но его иносказания
отлично доходят до читателей. Критик внушает им мысль о том,
что самодурство держится только на покорности, а в сущности оно
гнило, слабо. Значит, выход, не указанный драматургом в его
пьесах, надо искать в самой жизни. И он найдется, ибо, «пока жив
человек, в нем нельзя уничтожить стремление жить», т. е. мыслить
и бороться за освобождение от самодурного гнета.

Создание «Грозы». Обстоятельный, полный дружеского сочув-
ствия анализ пьес Островского явился для драматурга «большим
нравственным утешением».. «Это будто я сам написал»,— сказал
он о статье «Темное царство».

Такое признание Островского многозначительно. Ведь Добро-
любов говорил о том, что недосказано в пьесах. Очевидно,
драматург вместе с критиком проанализировал свой творческий
путь и готовился сделать новый шаг. Этот шаг был сделан очень
скоро: в течение лета и осени 1859 года (т. е. как раз в период пуб-
ликации статьи «Темное царство») Островский написал драму
«Гроза».

«Кто сумеет бросить луч света в безобразный мрак «темного
царства»?» — спрашивал Добролюбов. На этот вопрос ответил дра-
матург новой пьесой.

«Гроза» была напечатана в 1860 году, в период общественного
подъема, когда трещали устои крепостничества и в душной, тре-
вожной атмосфере действительно собиралась гроза.

В русской литературе гроза издавна была олицетворением борь-
бы за свободу. Еще в 20-е годы Пушкин писал:

Где ты, гроза — симвбл1 свободы?
Промчись поверх невольных вод.

1 Символ (теперь говорят сймвол)—условный знак какого-нибудь понятия
(например, голубь — символ мира).
Образ грозы появляется и в стихах революционеров-шестидесят-
ников. Обращаясь к молодому поколению, Некрасов пишет ,в 1858
году:,

Над неправдою лукавою

Грянешь божьею грозой...

И у Островского гроза — это не просто величественное явление
природы, а социальное потрясение. В драме отразился подъем
общественного движения, те настроения, которыми жили передо-
вые люди эпохи 50—60-х годов.

В 1860 году Добролюбов опубликовал статью «Луч света в тем-
ном царстве», раскрывавшую художественный смысл и обществен-
ное значение «Грозы».

Реакционная критика обвиняла драматурга в безнравственности,
в нарушении законов театрального искусства. 4 зрители встретили
новое произведение Островского восторженно. Один из них расска-
зывал, как на премьере «Грозы» ему пришлось сидеть рядом с мо-
лодым провинциальным купцом, первый раз в жизни попавшим в
театр: «Мой сосед был поражен, ошеломлен тем, что видел на
сцене; он весь обратился в слух, и у него вырывались только ко-
роткие... восклицания вполголоса: «Боже мой, правда-то какая! Где
они это видели? Откуда они это знают?»

«Горячее сердце» в «темном царстве», в творчестве Островского
отразилась целая эпоха русской жизни — с 40-х по 80-е годы. Его
обличения были направлены и против устоев уходящего с истори-
ческой арены самодурства, и против господства крупных денежных
воротил нового склада.

4 Чуткий художник откликается в своих пьесах на новые явле-
ния. Дореформенная Россия идет по пути капиталистического раз-
вития, и Островский одним цз первых русских писателей создает
образы беспринципных буржуазных дельцов, обладающих волчьей
хваткой. Наряду с этим в его новых пьесах все большее место за-
нимают образы разночинцев, интеллигентов-тружеников, прокла-
дывающих свой путь, нередко и погибающих на этом пути. «Лес»,
«Волки и овцы», «Бесприданница», «Таланты и поклонники» — вот
наиболее значительные произведения 70—80-х годов. Основной кон-
фликт в них сводится к столкновению «горячего сердца» с миром
«темного царства».

Особенно острое обличение капиталистического общества
враждебного всему истинно человеческому, звучит в пьесе «Бес-
приданница». Она была опубликована через 19 лет после «Гро-
зы»— в 1879 году. Многое изменилось за это время в России. Дре-
мотную тишину приволжской провинции нарушают гудки парохо-
дов. По-иному выглядят купцы.

«Теперь чистая публика гуляет,— говорит хозяин кофейной
Таврило,— вот Мокий Парменыч. Кнуров проминает себя».

В списке действующих лиц о Кнурове сказано: «Из крупных
дельцов последнего времени, пожилой человек, с громадным со-
стоянием». Он приобщился к культуре. Речь его правильна, благо-
пристойна — не то что брань
какого-нибудь Дикого. Ост-
ровский использует харак-
терную деталь: Кнуров выхо-
дит на сцену с французской
газетой. Вслед за ним появ-
ляются Василий Данилыч
Вожеватов, «один из пред-
ставителей богатой торговой
фирмы, по костюму европе-
ец», и Сергей Сергеич Пара-
тов, «блестящий барин из су-
дохозяев».

В. Ф. Комиссаржевская в роли Ларисы	Но «просве!ценные» дель-

цы в нравственном отноше-
нии оказываются ничуть не
выше невежественных купцов-самодуров. Культ денег, стремление
все на свете выгодно продать и купить определяют взгляды и по-
ступки «чистой публики». В сущности, перед нами то же «темное
царство».

В этом мире купли-продажи живет, любит, страдает прекрас-
ный человек с «горячим сердцем» — Лариса. Она бесприданница.
И поэтому Паратов, которого девушка полюбила доверчиво и без-
заветно, не может жениться на ней. «Свою волюшку» он продает за
полумиллионное состояние. «Дешевле... нельзя-с, расчету нет»,—
шутя говорит он о предстоящем браке.

Ларисе не остается ничего иного, как принять предложение
Карандышева, который давно домогается ее руки. Это мелкий чи-
новник, человек с болезненным, уязвленным самолюбием. Двойст-
венное чувство испытывает он по отношению к «чистой публике»:
ненависть сочетается с завистью, со стремлением втереться в об-
щество Кнуровых и Паратовых.

Кульминация 1 конфликта Карандышева с этим обществом дана
в сцене званого обеда, который путем неимоверных затрат устраи-
вает бедный чиновник для невесты и ее именитых знакомых. На-
ступает мнимое торжество Карандышева: он окружен избранной
публикой. Но неожиданно все рушится.

В разгар торжества Паратову удается уговорить Ларису поки-
нуть жениха и уехать с гостями за Волгу.

Этот неожиданный удар словно пробудил Карандышева. Он
почувствовал себя человеком, оплеванным всесильными негодя-
ями.

Страшно унижена и Лариса. После увеселительной поездки
Паратов ловко отрекается от признаний в любви и покидает Ла-
рису. Сколько отчаяния в ее последнем монологе: «Никогда никто

1 Кульминация (лат. си!гпеп — вершина) — момент наивысшего напряжения в
развитии событий.
В. Перов. Приезд гувернантки в купеческий дом

не постарался заглянуть ко мне в душу, ни от кого я не видела
сочувствия, не слыхала теплого сердечного слова. Л ведь так жить
холодно. Я не виновата, я искала любви и не нашла... ее нет на
свете... нечего и искать».

Видя, что Лариса на краю гибели, Кнуров и Вожеватов разыг-
рывают ее в орлянку. Соперники даже не пытаются прикрыть свою
сделку маской порядочности и говорят о человеке как о вещи, как
о товаре: «Отступного я не возьму, Мокий Парменыч»; «Я не в
убытке, расходов меньше».

Перед живым, глубоко чувствующим и мыслящим человеком,
низведенным до положения вещи, открывается один выход —
смерть. И когда Карандышев в порыве отчаяния стреляет в Ла-
рису, она принимает его пулю как избавление.

Сохранились воспоминания о том, как замечательная актриса
В. Ф. Комиссаржевская играла эту роль. «Перед зрителями была
женщина, полная мучительной жажды сильного и красивого... Мо-
нолог Ларисы перед смертью: «Вещь!., да, вещь. Они правы, я
вещь, а не человек!..» — был не только воплем измученной женщи-
ны, но и протестом против общества, где возможно подобное надру-
гательство над человеком. Молодежь ходила па спектакль, как на
политическую демонстрацию».
«Писать для всего народа». Признание, сочувствие и поддержка
передовой части общества были для Островского источни-
ком бодрости, помогали забывать о невзгодах и болезнях. Мнение
всех лучших людей России высказал Гончаров, писавший Остров-
скому: «Литературе Вы принесли в дар целую библиотеку художе-
ственных произведений, для сцены создали свой особый мир. Вы
один достроили здание, в основание которого положили краеуголь-
ные камни Фонвизин, Грибоедов, Гоголь. Но только после Вас мы,
русские, можем с гордостью сказать: «У нас есть свой русский на-
циональный театр. Он, по справедливости, должен называться:
«Театр Островского».

«Моя задача — служить русскому драматическому искусст-
ву»,— не раз говорил Островский. Это служение не ограничилось
созданием почти пятидесяти замечательных пьес. Островский явил-
ся теоретиком передовой театральной мысли. Он наметил новые пу-
ти развития национального сценического искусства. Драматург
стал другом и наставником актеров, режиссером, руководителем и
вдохновителей Московского Малого театра, неутомимым защитни-
ком интересов и прав артистов и драматических писателей.

Всю жизнь Островский отстаивал подлинно художественный,
реалистический репертуар1, рассчитанный на вкусы демократиче-
ского зрителя. Цель истинно народного искусства он видел в том,
чтобы «подойти как можно ближе к правде». «Талантливая пьеса,
изображающая жизнь правдиво, сама собой требует и постановки,
близкой к жизненной правде»,— писал Островский.

Много сил отдавал драматург режиссерской деятельности. От
его внимания не ускользало ни внешнее оформление пьесы, ни вы-
бор костюмов, ни распределение ролей между актерами, которых
он хорошо знал. Когда Островский ставил в театре свою новую
пьесу, он еще задолго до репетиций прочитывал ее по нескольку
раз в кругу актеров. Мастерски читая, Островский показывал ак-
терам «тон» всех действующих лиц, раскрывал их характер, наме-
чал рисунок игры.

В воспоминаниях современников сохранились свидетельства о
том, как деликатен и доброжелателен был великий драматург в
работе с актерами и как внимательно они прислушивались к его
советам и замечаниям.

Островский ратовал за создание ансамбля1 2 исполнителей. Под
руководством великого драматурга рождался и воспитывался зна-
менитый ансамбль труппы Малого театра 40—60-х годов.

Много времени отнимала у Островского работа с начинающими
драматическими писателями. С наиболее талантливыми из них дра-
матург совместно создавал новые пьесы. «...Я, как только стал на
ноги, так и начал другим помогать»,— рассказывал писатель.

Творчество Островского оказало большое влияние я на русскую
национальную оперу. Он был близок со многими композиторами,

1 Репертуйр — подбор пьес, идущих в театре.

2 Ансамбль — коллектив артистов, объединенный общим пониманием спек-
такля и задач искусства в целом.
помогая им своими советами, в нем ценили знатока народной пес-
ни. Поэтическая пьеса-сказка Островского «Снегурочка» вдохно-
вила великих русских композиторов: П. И. Чайковский написал к
пьесе музыку, Н. А. Римский-Корсаков создал оперу «Снегурочка».
На сюжет комедии Островского «Не так живи, как хочется»
А. Н. Серов написал оперу «Вражья сила». Молодой Чайковский
мечтал создать оперу «Гроза» и написал к ней вступление. И в
первой опере Чайковского—«Воевода»—использован сюжет Ост-
ровского.

«История оставила название великих и гениальных только за
теми писателями, которые умели писать для всего народа, и только
те произведения пережили века, которые были истинно народными
у себя дома...» — эти слова Островского, сказанные им в конце
жизни, с полным правом можно отнести к его собственному твор-
честву.

Никогда не забывая о долге истинно народного писателя, Ост-
ровский работал буквально до последней минуты. Он умер 2 июня
1886 года в своем имении Щелыково за письменным столом, с пе-
ром в руках.

Задания

1.	По хронологической таблице установите, современником каких событий
был А. Н. Островский.

2.	Расскажите об основных фактах биографии драматурга, повлиявших на
формирование его личности и творчества.

3.	Как характеризуют Островского его взаимоотношения с журналами «Со-
временник» и «Отечественные записки»?

4.	Расскажите об Островском как о театральном деятеле. Какое значение его
деятельность имела в истории русского театра? Какие требования предъявлял
он к спектаклю?

5.	Почему Добролюбов назвал произведения Островского «пьесами жизни»?
Докажите правильность этого определения.

6.	Расскажите, что вы знаете о конфликте в драматическом произведении,
подтверждая свои суждения примерами из пьес Островского.

7.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете следующие
слова, и постарайтесь употребить их в устных ответах и письменных работах:
ансамбль, водевиль, диалог, драма, драматург, драматургия, комедия, комизм,
конфликт, кульминация, мелодрама, монолог, пьеса, режиссер, ремарка, реперту-
ар, реплика, спектакль, сцена, сценическое действие, сценичный, трагедия, трагизм

8.	Как вы понимаете значение слова самодур? Какой смысл понятию само
дурство придавал Добролюбов в своих статьях?

9.	Как изображено «темное царство» на картине Перова «Приезд гувер
нантки в купеческий дом»? Что общего между этой картиной и «пьесами жизни»
Островскопр?

«ГРОЗА» (1860)

«Обстановка жизни». Долго спорили несколько приволжских
городов о том, с каким из них связаны события, изображенные в
'прославленной драме Островского «Гроза». Приезжим показывали
бульвар, с которого открывается вид на Волгу, старинную церковь,
развалины со следами древней росписи, называли имена купцов,
якобы ставшйх прототипами1 героев Островского. Жители Ко-
стромы рассказывали об Александре Клыковой, купеческой жене,
тайно любившей местного почтового служащего. Замученная пре-
следованиями деспотической свекрови, от которой не мог защитить
ее добрый, но слабовольный муж, она утопилась в Волге. Костро-
мичи настолько были уверены в том, что Островский в своей драме
изобразил это трагическое происшествие, что на первых представ-
лениях «Грозы» костромские актеры гримировались под Клыковых.
Однако выяснилось, что драма была закончена Островским за ме-
сяц до происшествия, случившегося в этой семье...

В «Грозе» отразились впечатления от путешествия по Волге,
которое предпринял Островский летом 1856 года в составе экспе-
диции; изучавшей быт жителей Поволжья. Но не какой-то опреде-
ленный волжский город, не какие-то конкретные лица изображены
в «Грозе». Нравы и быт жителей Торжка, типы, встретившиеся
Островскому в Кинешме, рассказы старожилов Костромы, прежние
наблюдения над жизнью Замоскворечья — все это было перерабо-
тано в творческой лаборатории писателя и превратилось в глубоко
типичные картины русской жизни.

Некоторые критики видели в «Грозе» лишние эпизоды, лишних
действующих лиц, которые якобы тормозят развитие действия и
не связаны с судьбой главных героев. Для чего понадобилось рисо-
вать Кулигина, не принимающего участия в событиях? Какое отно-
шение к истории Катерины имеет Феклуша? Зачем нужны диалоги
жителей, беседы Кулигина с Диким и другие сцены, как будто не
связанные с развитием сюжета? Защищая Островского от подоб-
ных нападок, Добролюбов говорил о новаторстве драматурга: его
произведения не подходят под привычные правила, это «пьесы жиз-
ни». В них по-новому развиваются действие и характеры. У Ост-
ровского, по словам Добролюбова, на «первом плане является
всегда общая, не зависящая ни от кого из действующих лиц обста-
новка жизни».

Кажущаяся несвязанность некоторых персонажей и эпизодов с
центральными событиями, неторопливое, замедленное развитие со-
бытий подчинены точному расчету великого драматурга. «Лишние»
персонажи и эпизоды, как бы случайно введенные в пьесу, создают
впечатление полнейшей естественности происходящего. Они помо-
гают нам увидеть фон пьесы — ту общественную среду, те жизнен-
ные обстоятельства, которые повлияли на характеры действующих
лиц, определили центральный конфликт и ход действия
«Грозы».

Естественность, жизненность чувствуются и в развитии событий,
и в развитии человеческих характеров. И чем дальше разворачи-
ваются события, тем яснее становятся связи между персонажами,
между отдельными эпизодами. Все действующие лица так или ина-
че втянуты в основной конфликт драмы. Он не сводится к истории

1 Прототйп — реальное лицо, явившееся источником для создания литера-
турного героя.
любви Катерины и Бориса. Сама эта история отражает типические
конфликты эпохи 60-х годов: борьбу между отживающей моралью
самодуров и их безответных жертв и новой моралью людей, в душе
которых пробуждается чувство человеческого достоинства. Имен-
но поэтому развитие драматургического конфликта в «Грозе» было
бы невозможно без Феклуши, старой барыни, без спора Кулигина
с Диким и других эпизодов.

Добролюбов считал, что самый фон пьесы обнаруживает «шат-
кость и близкий конец самодурства».

Представим же себе обстановку, в которой развертывается дей-
ствие «Грозы».

Из сада, разбитого на высоком берегу Волги, открывается вели-
колепный вид. С восторгом говорит о нем Кулигин: «Чудеса, истин-
но надобно сказать, что чудеса! Кудряш! Вот, братец ты мой, пять-
десят лет я каждый день гляжу на Волгу и все наглядеться не
могу».

Но на фоне этого прекрасного пейзажа рисуется безотрадная
картина жизни.

«Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!» — сетует
Кулигин. В купеческих домах, за высокими заборами, за тяжелы-
ми замками льются невидимые слезы, творятся темные дела.
В душных купеческих хоромах царит произвол самодуров.

Рассказом Кулигина о нравах калиновцев и отдельными реп-
ликами подготавливается появление на сцене Марфы Игнатьевны
Кабановой. «Ханжа1, сударь,— говорит Кулигин Борису.— Нищих
оделяет, а домашних заела совсем».

В пятом явлении на сцену выходит сама Марфа Игнатьевна,
окруженная своим семейством. В первой же произнесенной ею
фразе мы слышим властные интонации хозяйки дома, привыкшей
к беспрекословному повиновению. Она донимает своих близких не
столько бранью, сколько вечными попреками и жалобами на не-
почтительность, непослушание. Бессловесного, трепещущего перед
нею Тихона Кабаниха укоряет: «Не очень-то нынче старших ува-
жают...» Она говорит о себе, прибедняясь, прикидываясь несчаст-
ной; обиженной: «Мать стара, глупа; ну, а вы молодые люди, ум-
ные, не должны с нас, с дураков, и взыскивать». На всех ее словах —
налет благочестия: «Сохрани господи»; «Ох, грех тяжкий! Вот дол-
го ли согрешить-то!». Однако, гневаясь все более и более, Кабани-
ха забывает принятый ею вначале тон и злобно обрывает сына:
«Дурак!»

«Последние времена «темного царства». Вы уже знаете, что Ост-
ровский — мастер речевой характеристики. Каждая реплика его
персонажей соответствует их характеру, раскрывает новые черточ-
ки в их облике.

Почему же в репликах Марфы Игнатьевны слышатся гнев
и жалобы? Видимо, чует ее «сердце-вещун» какое-то неблагополу-

1 Ханжа— лицемер, прикидывающийся религиозным, добродетельным.
чие вокруг, какие-то веяния,

Н. В. Рыкалова в роли Кабановой

ей глубоко враждебные,
страшные для нее. И хоть
Тихон уверяет мать: «Да я,
маменька, и не хочу своей во-
лей жить», она замечает, что
тоска по воле охватила даже
забитого, покорного сына. «Я.
давно вижу, что вам воли хо-
чется»,— твердит Кабанова.

Островский рисует Ка-
баниху как убежденную за-
щитницу устоев «темного
царства». Но даже в своей
семье, где все безропотно ей
подчиняются, она видит про-
буждение чего-то нового,
чуждого и ненавистного ей.
Ведь в старину супруги жи-
ли по завету: «Жена да убо-
ится мужа своего». А Тихон
(даже он, даже ее безответ-
ный сын!) осмеливается су-
дить по-новому: «Да зачем
же ей бояться?— говорит он
о своей жене.— С меня и то-
го довольно, что она меня
любит». Сноха, которая в
старые времена не смела бы

слова сказать, позволяет себе возражать старшим: «Напраслину-то
терпеть кому же приятно!» Прощаясь с мужем, Катерина, вместо
того чтобы кланяться в ноги, кидается ему на шею. Сын забывает,
что, прежде чем поцеловаться с матерью, надо отдать ей земной
поклон. И Кабаниха горько сетует, чувствуя, как жизнь разрушает
привычные для нее отношения: «Ничего-то не знают, никакого по-
рядка. Проститься-то путем не умеют... Так-то вот старина-то и вы-
водится... Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять,
уж и не знаю. Ну, да уж хоть то хорошо, что не увижу ничего».

Эта смиренная жалоба Кабанихи только маска. Под ней —
человеконенавистничество, неразлучное с религиозным ханже-
ством.

Развитие действия в «Грозе» постепенно обнажает основной
конфликт драмы. Еще велика власть Кабанихи над окружающими.
«Но — чудное дело!.. — пишет Добролюбов в статье «Луч света в
темном царстве».— Самодуры русской жизни начинают, однако
же, ощущать какое-то недовольство и страх, сами не зная перед
чем и почему... Помимо их, не спросясь их, выросла другая жизнь,
с другими началами, и хотя далеко она, еще и не видна хорошень-
ко, но уже дает себя предчувствовать и посылает нехорошие виде-
ния темному произволу самодуров».

Характерен диалог Кабановой и Феклуши в начале третьего
действия. В нем словно звучит прощание с дорогой их сердцу ста-
риной. Действие открывается причитаниями Феклуши: «Последние
времена, матушка Марфа Игнатьевна, последние, по всем приме-
там последние». Собеседницы сокрушаются по доводу того, что в
других городах жизнь кипит ключом. Ужасает их «огненный змий»,
которого стали запрягать. Ждут они всяческих бед впереди: «И
хуже этого, милая, будет».

Колеблется почва под ногами и у Савела Прокофьича Дикого.
Внешне этот «жестокий ругатель», «пронзительный мужик» еще
силен и грозен. Жена его каждое утро со слезами умоляет окру-
жающих: «Батюшки, не рассердите! Голубчики, не рассердите!» Но
мудрено не рассердить Дикого. Савел Прокофьич и сам не знает, в
какое расположение он может прийти через минуту. Кабаниха пра-
вильно объясняет его поведение: «Нет над тобой старших, вот ты
и куражишься».

Речь Савела Прокофьича пестрит такими выражениями: «дармо-
ед», «езуит», «аспид»... Чувствуется, что он силен ругаться и запас
оскорбительных слов у него неисчерпаем.

Однако не со всеми Дикой так говорит. Стоит только ему на-
толкнуться на сопротивление, как меняется его тон. Он побаивает-
ся своего конторщика Кудряша, который сам слывет за грубияна.
Не смеет Дикой ругать и Кабаниху. С первых же слов чувствуя от-
пор,. он быстро сдается:

«Дикой. ... Ты еще что тут? Какого еще тут черта водяного!

Кабанова. Ну, ты не очень горло-то распускай! Ты найди
подешевле меня! А я тебе дорога! Ступай своей дорогой, куда
шел!..	. .

Дикой. Постой, кума, постой! Не сердись...»

Оказывается, «прекратить» Дикого не так уж трудно: он сми-
ряется при малейшем сопротивлении. Вся беда в том, что со-
противления он почти не встречает. Однако эта его внутренняя
слабость свидетельствует о том, что владычество Диких недол-
говечно.

Показывая последние времена «темного царства», драматург
отражал реальные конфликты эпохи 50—60-х годов, тот перелом в
общественной жизни страны, который наступил в пору создания
«Грозы».

Жертвы «темного царства». В атмосфере «темного царства», под
гнетом самодурной силы, тускнеют, чахнут живые человеческие чув-
ства, слабеет воля, меркнет разум. Если же человек наделен энер-
гией, жаждой жизни, то, применяясь к обстоятельствам, он начина-
ет лгать, изворачиваться.

Под давлением этой темной силы развиваются характеры Ти-
хона и Варвары. И уродует их эта сила каждого на свой лад.
Тихон жалок, обезличен. Но даже гнет Кабанихи не убил в нем
окончательно живые чувства. Где-то в глубине его робкой души
теплится огонек — любовь к жене. Он не смеет проявлять эту лю.-
бовь, да и не понимает Катерину, рад уехать даже от нее, лишь бы
вырваться из домашнего ада. Но огонек в его душе не гаснет. Рас-
терянный и подавленный, Тихон говорит об изменившей ему жене:
«А я ее люблю, мне ее жаль пальцем тронуть...»

Воля его скована, и он не смеет даже помочь своей несчастной
Кате. Однако в последней сцене любовь к жене побеждает
страх перед матерью. Над трупом Катерины Тихон впервые в жизни
осмеливается обвинять мать:

«Кабанов. Маменька, вы ее погубили! вы, вы, вы...

Кабанова. Что ты! Аль себя не помнишь! Забыл, с кем го-
воришь!

Кабанов. Вы ее погубили! Вы! Вы!»

Как не похожи эти обвинения на робкие, приниженные слова
Тихона при первом его появлении на сцене: «Да смеем ли мы, ма-
менька, подумать!»; «Да я, маменька...» Значит, действительно, ру-
шатся устои «темного царства» и колеблется власть Кабанихи, если
даже Тихон так заговорил. Как видим, развитие характеров в
«Грозе» связано с центральным конфликтом драмы.

В Московском Малом театре с исключительной глубиной рас-
крывал образ Тихона актер С. В. Васильев. В его исполнении «Ти-
хон выходил глубоко драматической личностью. Он был забит и
обезличен, но и мысль и чувство в нем были только заглушены, но
не убиты» — так рисует игру Васильева один очевидец. Особенно
потрясла зрителей его игра в пятом акте. «На него страшно было
смотреть, когда он, переживая смертельную муку, вырывался из
рук матери. Не столько словами, сколько жестами, мимикой он и
боролся с матерью, и умолял ее отпустить его. Последний крик его:
«Маменька! вы ее погубили!» — был ужасен; он потрясал и потом
долго преследовал зрителя».

Жизнь в доме Кабановой искалечила и Варвару. Она не хочет
терпеть власть матери, не желает жить в неволе. Но Варвара легко
приспосабливается к морали «темного царства», становится на
путь обмана. Это делается для нее привычным — она утверждает,
что иначе и жить нельзя: весь дом у них на обмане держится. «И я
не обманщица была, да выучилась, когда нужно стало»,— гово-
рит Варвара. Житейские правила ее очень просты: «Делай что хо-
чешь, только бы шито да крыто было». Однако Варвара хитрила,
пока было возможно, когда же ее стали на замок запирать, она
убежала из дому. И опять рушатся старозаветные1 идеалы Каба-
нихи. Дочь «опозорила» ее дом, вырвалась на свободу из-под ее
власти.

1 Старозаветные — следующие старым заветам, устаревшие, отжившие.
Более всех слаб и жалок племянник Дикого, Борис Григорь-
евич. Он сам говорит о себе: «Уж ведь совсем убитый хожу... За-
гнан, забит...» Это добрый, культурный человек. Он резко выделяет-
ся на фоне купеческой среды. Но Борис не способен защищать
ни себя, ни любимую женщину. В несчастье он лишь мечется да
плачет: «Ах, кабы знали эти люди, каково мне прощаться с тобой!
Боже мой! Дай бог, чтоб им когда-нибудь так же сладко было, как
мне теперь. Прощай, Катя! Злодеи вы! Изверги! Эх, кабы сила!»

Нет у него этой силы... Однако в общем хоре протестующих го-
лосов даже этот бессильный протест знаменателен.

Можно ли назвать Кулигина «лучом света в темной царстве»?
Среди персонажей пьесы, противопоставленных Дикому и Кабани-
хе, наиболее ясно и здраво судит о «темном царстве» Кулигин.
Этот механик-самоучка обладает светлым умом и широкой душой,
как многие талантливые люди из народа. Не случайно и сама фа-
милия Кулигина напоминает фамилию замечательного изобрета-
теля-самоучки нижегородца Кулибина.

Кулигин осуждает жадность купечества, жестокое отношение к
человеку, невежество, равнодушие ко всему истинно прекрасному.
Противопоставление Кулигина «темному царству» особенно выра-
зительно в сцене его столкновения с Диким.

Когда Кулигин просит у купца денег на солнечные часы, он не
о себе заботится, его интересует «для всех вообще обывателей
польза». А Дикой даже в толк не возьмет, о чем идет речь, настоль-
ко чуждо ему само понятие общественных интересов. Собеседники
словно говорят на разных языках. Речевая характеристика под-
черкивает остроту конфликта. Дикой зачастую просто не понимает
слов Кулигина, особенно когда тот цитирует своих любимых поэ-
тов XVIII века. На почтительные реплики механика-самоучки,
украшенные цитатами, Дикой реагирует своеобразно: «Ты у меня
грубить не смей» — и пугает собеседника городничим.

Одаренность Кулигина сказывается в его речи, как в речи Ди-
кого его дремучее невежество. Мы знаем, что Кулигин пишет стихи,
но и обычная речь его проникнута поэзией. «Очень хорошо, сударь,
гулять теперь,— говорит он Борису.— Тишина, воздух отличный,
из-за Волги с лугов цветами пахнет, небо чистое...» И далее
звучат стихи Ломоносова. Кулигин искусно «рассыпает разго-
вор». В его монологах сливаются приемы старинного красноречия,
в духе литературы XVIII века, с образными народными выраже-
ниями, почерпнутыми из фольклора («Скоро сказка сказывается,
да не скоро дело делается»; «Водят их, водят, волочат их, воло-
чат...»). Плавная, певучая речь его порой напоминает неторопли-
вый народный сказ.

Кулигин осуждает «жестокие нравы» Диких и Кабановых. Но
не его назвал Добролюбов «лучом света в темном царстве». По-
чему?

Да потому, что Кулигин слишком слаб в своем протесте. Так
же как и Тихон, как и Борис, он боится самодурной силы, склоня-
ется перед ней. «Нечего делать, надо покориться!» — говорит он
смиренно. Кулигин и других учит покорности. Он советует Кудря-
шу: «Лучше уж стерпеть». То же рекомендует он и Борису: «Что
же делать-то, сударь. Надо стараться угождать как-нибудь».

И только в пятом акте, потрясенный гибелью Катерины, Кули-
гин поднимается до открытого протеста: «Вот вам ваша Катерина.
Делайте с ней что хотиФе! Тело ее здесь, возьмите его; а душа те-
перь не ваша: она теперь перед судией, который милосерднее вас!»
Этими словами Кулигин не только оправдывает Катерину, но и об-
виняет немилосердных судей, погубивших ее.

Мы видим, что гибель Катерины пробудила протест против
«темного царства» у безгласного, забитого Тихона, вызвала на от-
крытый протест обычно робеющего перед самодурами Кулигина.
«В «Грозе»,— писал Добролюбов,— есть даже что-то освежающее
и ободряющее. Это «что-то» и есть, по нашему мнению, фон пьесы...
обнаруживающий шаткость и близкий конец самодурства. Затем
самый характер Катерины, рисующийся на этом фоне, тоже веет на
нас новою жизнью, которая открывается нам в самой ее гибели».

«Страшный вызов самодурной силе». Образ Катерины — наибо-
лее сложный из всех образов «Грозы», и замечательные русские
актрисы по-разному истолковывали ее характер.

Первая исполнительница роли Катерины в Малом театре,
Л. П. Косицкая-Никулина, в молодости жила в такой же обстанов-
ке, как и Катерина1. По воспоминаниям игравших вместе с нею
актрис, «это была совершенная Катерина, с громадною искренно-
стью и простотою чувства... С нею плакала и вся зрительная зала...
И Кабаниха — Рыкалова, стоя у кулисы в ожидании своего выхода,
наполнялась такой жалостью к Катерине, что всегда ей стоило
больших усилий ввести себя снова в роль».

.Знаменитая актриса Г. Н. Федотова поражала зрителей «музы-
кой чудной русской речи, ритмичной, красивой... Ее походка, жесты,
поклоны, манера держать себя при людях, носить платок, отвечать
старшим и т. д.— все это сразу переносило вас в далекое, дале-
кое прошлое и воскрешало картины жестокого старого русского
быта».

Катерина в исполнении актрисы П. А. Стрепетовой, игравшей
на петербургской сцене, казалась не только жертвой «темного цар-
ства», но и в известной степени его порождением: Стрепетова под-
черкивала религиозность Катерины.

Независимо от понимания роли все три актрисы конец Катери-
ны изображали одинаково: он звучал как оплакивание погибшей
молодой жизни.

Показать Катерину как натуру героическую, как человека, про-
тестующего против произвола и устоев «темного царства», сумела

1 Есть основания полагать, что рассказы артистки о ее прошлом, слышанные
Островским, в какой-то мере послужили материалом для создания образа
Катерины.
Г. Н. Федотова в роли Катерины

и к тому пониманию пьесы, которое

лишь великая актриса Ма-
лого театра М. Н. Ермоло-
ва. На протяжении всего
спектакля ее Катерина вы-
глядела не как жертва, а
как сильная, волевая нату-
ра, для которой свобода до-
роже всего. Эта Катерина
была восторженно встрече-
на демократическими зри-
телями 70-х годов.

Пьеса воспроизводит
сложные явления жизни и
потому дает основание для
различного понимания и ак-
терского воплощения обра-
за Катерины. И сегодня на
сцене театров многих стран
мира талантливые актрисы
вносят в роль Катерины
черты своего мировоззре-
ния, свои чувства, стрем-
ления людей своего време-
ни. Но несомненно, что трак-
товка характера Катерины
М. Н. Ермоловой ближе все-
го к замыслу Островского

обосновал Добролюбов в статье «Луч света в темном царстве».

В пьесе неоднократно повторяется образ, помогающий понять
главное в характере Катерины,— образ птицы. В народной поэзии
птица — символ воли. Отсюда постоянный эпитет «вольная птица».
«Я жила, ни об чем не тужила, точно птичка на воле», вспоми-
нает Катерина о том, как ей жилось до замужества. «...Отчего лю-
ди не летают так, как птицы?—говорит она Варваре. Знаешь,
мне иногда кажется, что я птица». Но вольная птица попала в же-
лезную клетку. И она бьется и тоскует в неволе.

Цельная, сильная натура, Катерина терпит лишь до поры до
времени. «А уж коли очень мне здесь опостынет, говорит она,
так не удержат меня никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу
кинусь. Не хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь!» Сре-
ди жертв «темного царства» Катерина выделяется открытым ха-
рактером, смелостью, прямотой. «Обманывать-то я не умею;
скрыть-то ничего йе могу»,— отвечает она Варваре, которая гово-
рит, что без обману в их доме не проживешь.

Высокой поэзией, выражающей строй чувств и дум Катерины,
проникнута ее речь. Мудрость Островского-художника сказалась и
в том, что его Катерина говорит безукоризненно правильно, на-
родным языком, почти не употребляет обычных в купеческой среде
искаженных слов и выражений. Создавая образ Катерины, Остров-

3 Русская литература

65
ский воплотил в ее речи свою глубокую любовь к русскому языку.
«Родную речь он любил до обожания»,— вспоминает современник
драматурга.

Речь Катерины, музыкальная, напевная, напоминает народные
песни: характерны повторы («на тройке на хорошей», «и люди
мне противны, и дом мне противен, и стены противны!»), обилие
слов ласкательных и уменьшительных («солнышко», «водица», «мо-
гилушка»), сравнения («ни об чем не тужила, словно птичка на во-
ле», «точно голубь воркует»). В момент наибольшего напряжения
душевных сил Катерина выражает свои чувства на языке народной
поэзии: «Ветры буйные, перенесите вы ему мою печаль-тоску!» Как
созвучны эти слова народной песне:

Вы, осенние ветры буйные,
Понеситеся к другу милому,
Отнесите вы к нему весточку,
Ах, не радостную, а печальную.

Для Катерины проснувшееся чувство любви сливается с тоской
по воле, с мечтой о настоящей, человеческой жизни. Она любит не
так, как робкие жертвы «темного царства». На слова Бориса: «Ни-
кто и не узнает про нашу любовь...» — она отвечает: «Пусть все
знают, пусть все видят, что я делаю!» И во имя этой свободной, не
знающей границ любви она вступает в неравный бой с силами
«темного царства».

Как подлинный знаток человеческой души раскрывает Остров-
ский трагизм положения Катерины: она вступает в конфликт не
только с окружающей средой, но и с самой собою. Самодурная си-
ла не согнула ее, не заставила подличать и лицемерить, и все же
некоторые представления «темного царства» проникли в сознание
Катерины: она отравлена религиозными предрассудками.

Религиозность Катерины — это не ханжество Кабанихи, а ско-
рее детская вера в волшебные сказки. Катерину, так чутко воспри-
нимающую все поэтическое, непохожее на окружающий быт, при-
влекает в религии ее эстетическая сторона: красота преданий, цер-
ковной музыки, иконописи.

Религиозные предрассудки заставляют молодую женщину воспри
нимать светлое человеческое чувство любви как наваждение, как
смертный грех. Она мечется, тоскует, пытается подавить в себе ра-
дость любви, озарившую ее жизнь. «Ах, Варя, — жалуется она,—
грех у меня на уме! Сколько я, бедная, плакала, чего уж я над со-
бой ни делала! Не уйти мне от этого греха. Никуда не уйти. Ведь
это нехорошо, ведь это страшный грех, Варенька, что я другова
люблю?»

В четвертом действии, в сцене покаяния, как будто наступает
развязка. Все против Катерины в этой сцене: и «гроза господня», и
страшная барыня с ее проклятиями, и древняя картина на полу-
разрушенной стене, рисующая «геенну1 огненную». Бедную женщи-

1 Геённа — в религиозном представлении^ место вечных мук, ад.
ну эти призраки уходящего, но такого живучего старого мира чуть
не свели с ума, и в полубреду, в состоянии помрачения, она кается
в своем грехе. Она сама потом говорит Борису, что в этот миг «в
себе не вольна была», «себя не помнила». Если бы сценой покаяния
завершалась драма «Гроза», в ней была бы показана непобеди-
мость «темного царства». Ведь в конце четвертого акта Кабаниха
торжествует: «Что, сынок! Куда воля-то ведет!»

Но драма завершается нравственной победой Катерины и над
внешними силами, сковывавшими ее свободу, и над темными пред-
ставлениями, сковывавшими ее волю и разум. Характер Катерины
рисуется в развитии.

Нередко современный читатель, забыв, в каком мире жила ге-
роиня Островского, рассуждает так: зачем она бросилась в Волгу?
Ушла бы из дому, как Варвара,— этим бы она больше досадила
Кабанихе. Но вчитаемся внимательно в текст драмы, и мы увидим,
что сама Катерина готова была уйти на волю. Ее не пугает далекая
Сибирь, трудный путь, возможность преследования. «Возьми меня
с собой отсюда!» — молит она Бориса. Но слаб и забит ее друг.
«Нельзя мне, Катя. Не по своей я воле еду...» — таков его ответ.

Путь к вольной жизни отрезан. «Куда теперь? Домой идти?—
спрашивает она.— Нет, мне что домой, что в могилу — все равно».

В мечтах Катерины, рисующих вольную природу, вольных птиц,
летающих над ее могилой, нет уже ничего от религиозных пред-
ставлений. И, кончая жизнь самоубийством, совершая, с точки зре-
ния церкви, страшный грех, она думает не о спасении своей души,
а о.любви, которая открылась ей. «Друг мой! Радость моя! Про-
щай!»— вот последние слова Катерины.

Разумеется, самоубийство может быть выражением протеста
лишь в самых исключительных обстоятельствах, когда иные фор-
мы борьбы абсолютно невозможны. И Катерину нельзя назвать
сознательным борцом против рабства. Но ее решение умереть,
лишь бы не остаться рабой, выражает, по словам Добролюбова,
«потребность возникшего движения русской жизни».

«Гроза» в оценке Добролюбова, Читая разделы учебника, по-
священные «Грозе», вы уже не раз встречались с высказываниями
Добролюбова. Трудно говорить об этом произведении, минуя те
суждения, которые содержатся в знаменитой статье критика «Луч
света в темном царстве». Написанная в 1860 году, статья эта рас-
крыла художественный смысл и общественное значение «Грозы».
Пьеса и статья как бы соединились в сознании читателей и приоб-
рели громадную силу воздействия.

«Гроза», по словам Добролюбова, «самое решительное произ-
ведение Островского», ибо она знаменует собой близкий конец «са-
модурной силы». Центральный конфликт драмы — столкновение
героини, отстаивающей свои человеческие права, с миром «темного
царства» — выражал существенные стороны народной жизни в по-
ру революционной ситуации. И именно поэтому драму «Гроза» кри-
тик считал истинно народным произведением.

3*

67
Характеризуя общественную атмосферу 60-х годов, Добролюбов
писал: «Куда вы ни оглянитесь, везде вы видите пробуждение лич-
ности, предъявление ею своих законных прав, протест против наси-
лия и произвола, большею частью еще робкий, неопределенный,
готовый спрятаться, но все-таки уже дающий заметить свое суще-
ствование». Проявление проснувшегося и все растущего протеста
против гнета самодуров увидел Добролюбов в чувствах и поступ-
ках, в самой гибели Катерины.

Драму Островского критик оценил как произведение, выража-
ющее насущные потребности своего времени — «требование права,
законности, уважения к человеку». В образе Катерины он видит
воплощение «русской живой натуры». Катерина предпочитает уме-
реть, чем жить в неволе.

«...Конец этот кажется нам отрадным,— пишет критик,— лег-
ко понять почему: в нем дан страшный вызов самодурной силе, он
говорит ей, что уже нельзя идти дальше, нельзя долее жить с ее
насильственными, мертвящими началами. . В Катерине видим мы
протест против кабановских понятий о нравственности, протест, до-
веденный до конца, провозглашенный и под домашней пыткой, и
над бездной, в которую бросилась бедная женщина. Она не хочет
мириться, не хочет пользоваться жалким прозябанием, которое ей
дают в обмен за ее живую душу...» В образе Катерины, по мнению
Добролюбова, воплотилась «великая народная идея» — идея осво-
бождения. Критик считал образ Катерины близким «к положению
и к сердцу каждого порядочного человека в нашем обществе».

Конечно, Добролюбов далек от того, чтобы считать Катерину
революционеркой. Но если женщина — самое бесправное существо,
да еще в темной, косной среде купечества — не может больше ми-
риться с «самодурной силой», значит, среди обездоленных,
забитых людей зреет возмущение. Это возмущение должно распро-
страняться все шире и шире и побудить народ к решительной борь-
бе. Критик не мог в подцензурной статье произносить слово «рево-
люция», но революционным духом проникнута вся его статья.

Задания

1.	Докажите, что в драме «Гроза» Островский поставил самые насущные
вопросы своего времени.

2.	Каков основной конфликт в «Грозе»? Покажите, как он раскрывается в
драме.

3.	Как изображено в «Грозе» «темное царство»? Проследите по тексту пье-
сы, как Островский показывает неизбежность гибели «самодурства».

4.	Кого из персонажей пьесы можно назвать жертвами «темного царства» и
почему? Что общего между ними и чем они отличаются друг от друга?

5.	Почему именно Катерину Добролюбов назвал «лучом света в темном
царстве»? Свой ответ подтвердите цитатами из текста «Грозы» и из статьи Доб-
ролюбова.

6.	Каков смысл заглавия драмы «Гроза»?

7.	Повторите по второй главе учебника материал о Добролюбове-критике и
из главы об Островском раздел «Статья Добролюбова «Темное царство». Выпи-
шите из статьи Добролюбова «Луч света в темном царстве» высказывания кри-
тика примерно по такому плану: 1) «Темное царство в «Грозе». 2) Катерина —
«луч света в темном царстве*. 3) Выражение народных стремлений. 4) Самое
решительное произведение Островского.

8.	Проследите за поведением одного из персонажей драмы «Гроза»: как ха-
рактеризуют этот персонаж его поступки, особенности речи, взаимоотношения с
другими персонажами, какое место он занимает в «темном царстве». Подготовь-
те выразительное чтение его роли.

9.	Подготовьте комментарий к одной,из сцен драмы и выразительное чтение
роли одного из персонажей.

10.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете следующие
слова, и постарайтесь употребить их в устных ответах и письменных работах:
мораль, нравственность, новаторство, предрассудки, прототип, роль, ханжа, хан-
жество.

ЛИТЕРАТУРА

Добролюбов Н. А. Темное царство.

Добролюбов Н. А. Луч света в темном царстве.

Аиастасьев А. «Гроза». М., 1975.

А. Н. Островский в русской критике. Сб. статей. Изд. 2-е. М., 1953.

Розанова Л. А. А. Н. Островский. Пособие для учащихся. М.- Л., 1965.
ИВАН

СЕРГЕЕВИЧ

ТУРГЕНЕВ

11 Й 'у Л —• 11 ;' 3 3

«Он быстро угадывал новые потребно-
сти, новые идеи, вносимые в общественное сознание, и в своих про-
изведениях обыкновенно обращал... внимание на вопрос, стоявший
на очереди и уже смутно начинавший волновать общество», — пи-
сал о Тургеневе Добролюбов.

Творчество Тургенева — художественная летопись, запечатлев-
шая духовную жизнь русского общества 40—80-х годов XIX века.

Тургенев провел детство в имении матери — Спасском-Лутови-
нове, расположенном в Орловской губернии. «Я родился и вырос
в атмосфере, где царили подзатыльники, щипки, колотушки, поще-
чины и пр. ... — вспоминал писатель. — Ненависть к крепостному
праву уже тогда жила во мне».

Впечатления, вынесенные из Спасского-Лутовинова, нашли от-
ражение во многих произведениях писателя. «...Тургенев,— писал
И. А. Гончаров,— создавший в. «Записках охотника» ряд живых
миниатюр крепостного быта, конечно, не дал бы литературе тонких,
мягких, полных классической простоты и истинно реальной правды
очерков мелкого барства, крестьянского люда и неподражаемых
пейзажей русской природы, если б с детства не пропитался любо-
вью к родной почве своих полей, лесов и не сохранил в душе образа
страданий населяющего их люда!»

Учение в Московском, а затем в Петербургском университе-
те, горячие споры молодежи укрепляли передовые взгляды буду-
щего писателя. В студенческие годы он мечтал о республике, об
уничтожении крепостного права.
Окончив в 1836 году университет, Тургенев продолжает образо-
вание за границей. Там он сближается с передовыми деятелями
своего времени, увлекается философией, литературой.

Особенно большое влияние на Тургенева, как едва ли не на всех
молодых писателей 40-х годов, оказал Белинский. Дружба с ним
началась вскоре после возвращения Тургенева на родину, в 1843 го-
ду. «Это человек необыкновенно умный, да и вообще хороший че-
ловек...— писал Белинский о своем новом . знакомом. — Русь он
понимает». Особенно ценит критик в молодом писателе «необыкно-
венный поэтический талант» и «глубокое чувство действительно-
сти». Белинский видит в Тургеневе сына своего времени, «носяще-
го в груди своей все скорби и вопросы его».

Критик сочувственно встретил юношескую поэму Тургенева и
особенно горячо приветствовал первый рассказ из цикла «Записок
охотника» — «Хорь и Калиныч» (1847). «Найти свою дорогу,
узнать свое место — в этом все для человека, это для него значит
сделаться самим собой, — говорит Белинский начинающему авто-
ру. — ...«Хорь» обещает в Вас замечательного писателя в будущем».
Тургенев внимательно прислушивался к советам Белинского, кото-
рого в шутку называл «отцом и командиром». Не без влияния ве-
ликого критика были созданы «Записки охотника».

В середине 40-х годов молодой писатель сближается и с Некра-
совым. Вместе с ним и с Белинским Тургенев принимает самое дея-
тельное участие в издании «Современника».

«Записки охотника», «я не мог дышать одним воздухом, оста-
ваться рядом с тем, что я возненавидел... В Моих глазах враг этот
имёл определенный образ, носил известное имя: враг этот был —
крепостное право». Вы уже знаете эти слова Тургенева и помните,
что писатель дал клятву всю жизнь бороться против ненавистного
врага. Борьбе этой посвящено одно из лучших произведений Тур-
генева 4- «Записки охотника». Они печатались на страницах «Совре-
менника» в течение 1847—1851 годов и в 1852 году вышли отдель-
ным изданием.

Современников писателя поразили образы мужиков, с такой
психологической глубиной и симпатией нарисованные в «Записках
охотника». Перед читателем проходят разные люди из народа: Хорь
с его практической сметкой, трезвым и ясным умом; Калиныч —
поэтическая, тонкая натура; суровый, но честный и великодушный
Бирюк; крестьянские ребятишки (хорошо знакомые вам из расска-
за «Бежин луг»); замечательный народный певец Яков Турок («Пев-
цы»). Вот как изображено пение Якова: «Он пел, и от каждого
звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, слов-
но знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконеч-
ную даль... Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала
в нем, и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские
струны».
«Певцы». Рисунок Д. Кардовского

Писатель видит и смелых, вольнолюбивых людей. Таков
Павел («Контора»). Он обличает барского холуя, разлучивше-
го его с любимой девушкой: «Что? грозить мне вздумал?.. Ты
думаешь, я тебя боюсь? Нет, брат, не на такого наткнулся!»
Таков же Митя («Однодворец Овсянников») —ходатай по делам
народным.

Однако изображение бунтарей в подцензурной печати было за-
труднено. Известен не осуществленный Тургеневым замысел рас-
сказа «Землеед». «В этом рассказе, — писал Тургенев,— я передаю
совершившийся у нас факт, как крестьяне уморили своего поме-
щика, который ежегодно урезывал у них землю и которого они
прозвали за то «землеедом», заставив его скушать фунтов восемь
отличнейшего чернозема».

Обаятельные, овеянные поэзией образы крестьян противопо-
ставлены в «Записках охотника» образам душевладельцев — лю-
дей глубоко безнравственных, умственно ограниченных, жестоких.
Мы убеждаемся в духовном превосходстве закрепощенного народа
над его поработителями. И это подчеркивает чудовищность крепо-
стнических отношений. Рисуя образы помещиков и их сподручных,
автор «Записок охотника» превращается в сатирика. «Никогда еще
раньше внутренняя жизнь помещичьего дома не выставлялась в
таком виде на всеобщее посмеяние, ненависть и отвращение», —
заметил Герцен.
Перед нами проходят разнообразные персонажи. Среди них вы-
деляется старозаветный помещик Стегунов. Попивая чаек, он с
Наслаждением прислушивается к звукам, доносящимся с конюш-
ни,; где. наказывают розгами дворового человека, и при этом при-
говаривает: «Чуки-чуки-чук!..» («Два помещика»). Особенно
отвратителен Аркадий Павлыч Пеночкин, герой рассказа «Бур-
мистр»,—«мерзавец с тонкими вкусами» (по определению Белин-
ского) .

Под. приглаженной и напомаженной внешностью образованно-
сти, которой щеголяет Пеночкин, скрывается подлинное лицо без-
дуЩного помещика-крепостника.

В «Записках охотника» нет сцен истязаний, но именно примель-
кавшиеся обыденные картины крепостнической жизни свидетельст-
вуют об античеловеческой сущности всего общественного строя.
Герцен назвал «Записки охотника» «поэтически написанным обви-
нительным актом крепостничеству».

Одновременно с «Записками охотника» Тургенев создает пьесы
«Нахлебник» (1848), «Завтрак у предводителя» (1849), «Месяц в
деревне» (1850) и др. В своих пьесах он изображает «маленького
человека» — жертву социального неравенства, сатирически рисует
крепостнические нравы. В пьесе «Месяц в деревне» показаны со-
циальные и духовные противоречия между учителем-разночинцем
ц хозяевами дворянской усадьбы. Пьесы Тургенева, написанные в
те же годы, что и первые комедии Островского, сыграли сущест-
венную роль в создании русского национального театра.

' В 1848 году, находясь за границей, Тургенев был свидетелем
французской революции. Он тяжело переживал разгром револю-
ционеров. В Россию Тургенев вернулся в 1850 году, в разгар ре-
акции.

21 февраля 1852 года скончался Гоголь. Тургенев, потрясенный
этой утратой, написал некролог1 и опубликовал его, несмотря на
цензурное запрещение. Это послужило предлогом для ареста Тур-
генева И последующей ссылки в Спасское-Лутовиново под надзор
полиции. Автор «Записок охотника» был неугоден правительству
Николая 1. Сидя на «съезжей» (в полицейском участке), Тургенев
пишет рассказ «Муму», по своей антикрепостнической направлен-
ности близкий «Запискам охотника». Так ответил писатель на пра-
вительственные репрессии.

Ссылка Тургенева длилась до 1853 года, но полицейский надзор
за ним и после этого не был прекращен.

Вернувшись в Петербург, писатель вновь принял живое участие
ц работе некрасовского «Современника».

«На краю чужого гнезда». Еще в 1843 году произошло событие,
наложившее неизгладимый отпечаток на всю жизнь Тургенева: он
познакомился с выдающейся певицей, человеком высокой культуры,

1 Некролбг — статья, посвященная умершему, характеризующая его жизнь и
деятельность.
Полина Виардо. Портрет работы
П. Соколова. 1840-е годы

ведения Тургенева, как «Дворянское
«Первая любовь», «Вешние воды», и

умной и привлекательной
женщиной Полиной Виардо.
Она много счастья принесла
писателю, но счастье и горе,
радость и отчаяние шли ря-
дом. Женой Тургенева люби-
мая женщина стать не могла:
у нее были дети, муж. И от-
ношения их сохранили чисто-
ту и прелесть истинной
дружбы, за которой таилось
высокое чувство любви.

Нельзя без волнения чи-
тать строки из письма Тур-
генева Виардо: «В будущий
вторник исполнится семь лет
с тех пор, как я в первый раз
был у Вас. И вот мы оста-
лись друзьями, и, мне кажет-
ся, хорошими друзьями. И
мне радостно сказать Вам по
истечении семи лет, что я
ничего не видел на свете
лучше Вас, что встретить Вас
на своем пути было величай-
шим счастьем моей жизни,
что моя преданность и бла-
годарность Вам не имеет гра-
ниц и умрет только вместе
со мною».

Прочитайте такие произ-
гнездо», «Накануне», «Ася»,
вы увидите, как поэтически

рисует писатель чувство любви, приносящее человеку и радость и
горе, но всегда делающее его лучше, чище, возвышеннее. Так писать
о любви мог только тот, кто сам пережил это чувство во всей его

красоте и силе.

Способность человека глубоко любить Тургенев считал мери-
лом его ценности и многих своих героев подвергал испытанию лю-
бовью. Чаще всего в произведениях Тургенева любовь носит траги-
ческий характер. Быть может, в этом сказалась личная драма са-
мого писателя.

Он живет за границей, живет интересами, радостями и горе-
стями семьи Виардо. Но это, по его выражению, жизнь «на краю
чужого гнезда». Долгие годы Тургенев проводит вдали от родины.
«Что ни говори, на чужбине точно вывихнутый... — жалуется он в
письмах. — Осужден я на цыганскую жизнь, и не свить мне, видно,
гнезда нигде и никогда!»

Однако связи с родиной писатель никогда не терял. Оживлен-
най переписка с друзьями, встречи с ними, неослабевающий инте-
рес к русской литературе, к газетам и журналам, регулярные при-
езды в Россию на длительный срок помогали Тургеневу быть
в курсе русской жизни, чутко улавливать новые веяния. Именно
эта кровная связь с родиной дала возможность писателю стать
выразителем дум и чаяний своей противоречивой, трудной
эпохи.

Живя за границей, Тургенев познакомился и подружился
со многими выдающимися французскими писателями. Особенно тес-
ные отношения связывали его с Флобером, Золя, Доде и Мопас-
саном.

Тургенев был пропагандистом русской литературы за рубежом.
Он сам переводил и всячески способствовал переводам на иност-
ранные языки лучших произведений русских писателей. Он много
сделал для того, чтобы родная литература приобрела мировую из-
вестность.

«Рудин». Жанр романа. В 50-е годы Тургенев впервые обраща-
ется к жанру романа, ставшему в дальнейшем основным в его твор-
честве. Вы уже знаете, что роман получил широчайшее распростра-
нение в эпоху расцвета критического реализма. Теперь, приступая
к изучению тургеневского романа, постарайтесь уяснить сущность
этого жанра.

Роман — большое эпическое произведение, чаще всего прозаи-
ческое (вам известен и роман в стихах — «Евгений Онегин»).
Главную особенность этого жанра отметил Белинский.

«Форма и условия романа, — писал он, — удобнее для поэтиче-
ского представления человека, рассматриваемого в отношении к
общественной жизни, и вот, мне кажется, тайна его необыкновен-
ного успеха...»

В романе ставятся важнейшие проблемы эпохи, воссоздаются
широкие картины общественной жизни, изображается жизнь чело-
века в его многообразных и сложных связях с другими людьми, со-
циальной средой, народом. Потому-то здесь обычно больше дей-
ствующих лиц, чем в рассказе и повести, судьбы героев сталкивают-
ся и переплетаются.

Жанр этот отвечал стремлению Тургенева глубоко исследо-
вать современную ему жизнь, духовную историю героя его времени.

«Рудин» — первый роман Тургенева — был задуман в разгар
Крымской войны и опубликован на страницах «Современника»
в 1856 году. Это был период общественного подъема, когда пере-
довым людям России стала очевидной необходимость решительной
борьбы против самодержавно-крепостнического, строя. В «Рудине»
Тургенев рисует передового деятеля недавней эпохи — эпохи 40-х
годов — и ставит вопрос об общественном значении людей рудин-
ского склада (так называемых «лишних людей»).

Вначале нас поражают ум, образованность, удивительное крас-
норечие Рудина. Симпатию вызывает его внешний облик, манера
«Дворянское гнездо». Лиза.
Акварель К. Рудакова

держать себя со «спокой-
ствием и изящной учти-
востью». Благородные идеи
героя романа пленяют души
его юных слушателей — сем-
надцатилетней Натальи Ла-
сунской, дочери хозяйки име-
ния, где гостит герой, и Ба-
систова, учителя-разночинца.

Но, чем дальше разви-
вается действие, тем более
настораживает нас автор-
ская ирония. Мы слышим,
например, пылающую речь
Рудина и следующее за ней
ироническое замечание писа-
теля:

«...Да, я должен действо-
вать... я не должен растра-
чивать свои силы на одну
болтовню, пустую, бесполез-
ную болтовню, на одни
слова...

И слова его полились ре-
кою. Он говорил прекрасно,
горячо, убедительно — о по-
зоре малодушия и лени, о
необходимости делать дело».

Особенно строгий суд над

героем романа произносит девушка, которая вдвое моложе его,—
Наталья Ласунская.

Она обладает ясным умом, сильным характером, чуткою ду-
шою, жадно впитывает идеи добра и правды, которые пропове-
дует Рудин.

Наталья открывает в творчестве писателя галерею обаятель-
ных женских образов — «тургеневских девушек». Они отличают-
ся тонкой душевной организацией, благородством идеалов
и стремлений. Подобно пушкинской Татьяне, «тургеневские де-
вушки» стоят неизмеримо выше окружающей их среды и верят
в то, что их избранник укажет им путь к осмысленной, деятель-
ной жизни. В любви к нему раскрываются такие их достоинст-
ва, которые в будущем украсят лучших русских женщин-ре-
волюционерок: самоотверженность, постоянство, сила духа,
доброта.

Рудин не выдерживает испытания любовью. Он сумел вызвать
горячее чувство Натальи; он, как ему кажется, и сам полюбил ее.
Но первое же препятствие — решительный отказ помещицы Латун-
ской благословить этот брак — заставляет Рудина принять мало-
душное решение: «покориться».
В сцене последнего свидания Рудина с Натальей, казалось бы,
овершается окончательное развенчание героя романа. «Как я был
калок и ничтожен перед ней!» — признается он сам.

Однако, рассказывая очень кратко о дальнейшей судьбе Рудина,
Тургенев не только перестает иронизировать над своим героем,
но и проникается к нему живым сочувствием.

Рудин не смог отстоять право на счастье, на любовь, но он
выдержал иные испытания: он сумел остаться честным бедняком,
он не расстался со своими благородными убеждениями, он до по-
следней минуты стремился к деятельности, направленной на об-
щее, а не на личное благо. И жизнь его не была бесполезной. Го-
рячие речи Рудина будили мысль, волновали сердца его молодых
слушателей. «Доброе слово тоже дело», — справедливо замечает
один из героев.

Роман завершается сценой героической гибели Рудина. Мы ви-
дим его с красным знаменем в руках на парижских баррикадах
26 июня 1848 года. Сцену эту писатель ввел позже, в 1862 году, го-
товя произведение к новому изданию. Гибель Рудина подчеркивала
его связь с освободительным движением, передовую роль русской
интеллигенции 40-х годов.

Образ Рудина занимает одно из видных мест в галерее «лиш-
них людей», созданной русскими писателями (вспомните Онегина
и Печорина). При всем различии их объединяет нечто общее: все
они не нашли для себя дела и места в жизни, они были одиноки
и чужды окружающей их среде, так как стояли выше ее и не мог-
ли примириться с современной им действительностью. «Лишними»
они казались в самодержавно-крепостнической стране, но в исто-
рии русской общественной мысли, в истории духовного развития
передовой интеллигенции эти люди были необходимы. Они сыгра-
ли прогрессивную роль.

«Приняв во внимание все условия времени и гнет правитель-
ства, и умственное бессилие общества, и отсутствие в массах кре-
стьян сознания своих задач,— писал М. Горький, — мы должны
будем признать, что мечтатель Рудин по тем временам был чело-
веком более полезным, чем практик, деятель. Мечтатель — он яв-
лялся пропагандистом идей революционных, он был критиком дей-
ствительности, он, так сказать, пахал целину, а что, по тому време-
ни, мог сделать практик? Нет, Рудин лицо не жалкое, как принято
к нему относиться, это несчастный человек, — но своевременный и
сделавший немало доброго».

И вместе с тем тургеневский роман неизбежно приводил к
мысли, что время Рудиных прошло, что в эпоху обостренных обще-
ственных битв, когда от умных и смелых слов пора переходить к
делу, нужны иные герои. Мысль эта «витала в воздухе» накануне
революционной ситуации 1859—1861 годов.

«Провозвестники новой жизни». «Накануне». И новые герои —
решительные, отважные — появились в романе Тургенева «Нака-
нуне» (1859).
«В основание моей повести положена мысль о необходимости
сознательно героических натур», — говорил писатель. Главных ге-
роев «Накануне» — Елену и Инсарова — он называл «провозвест-
никами новой жизни».

Предчувствие новой жизни пронизывает все произведение,
слышится в самом его названии — «Накануне». Название это свя-
зано, по-видимому, и с тем, что герои романа молоды, они только
вступают в жизнь.

Уже первая глава проникнута этим настроением ожида-
ния. Ликующей радостью полна природа: «все сверкало, все
горело», и в трещанци кузнечиков слышался «горячий звук
жизни».

Молодой скульптор Шубин и будущий ученый Берсенев бесе-
дуют о любви и смерти, о смысле жизни и о счастье... Их беседа
бросает свет на последующие события.

«— Но такое ли это слово — «счастье», которое соединило,
воспламенило бы нас обоих, заставило бы нас подать друг другу
руки? Не эгоистическое ли, я хочу сказать, не разъединяющее ли
это слово?

— А ты знаешь такие слова, которые соединяют?..

— Да хоть бы искусство... родина, наука, свобода, справедли-
вость.

— А Любовь?.. — спросил Шубин...»

Над подобными вопросами думает и Елена. С детства ее тре-
вожит мысль о социальном неравенстве, она не может быть счаст-
лива, когда рядом с ней страдают «нищие, голодные, больные».
Отец считает ее «восторженной республиканкой».

Как и Татьяна Ларина, Елена одинока в своей семье, у нее
нет подруг. И она, подобно Татьяне, пытается помогать бедным.
Она испытывает тоску по какой-то иной жизни (^тоска взволно-
ванной души» — говорит о ней Тургенев; «тоска волнуемой ду-
ши»— говорила о себе Татьяна).

Елена мечтает о героической жизни. Еще не зная Инсарова,
девушка поражена рассказом о молодом болгарине — участнике
борьбы за освобождение родины от владычества турок. «Освобо-
дить свою родину! — промолвила она. — Эти слова даже выгово-
рить страшно, так они велики...»

Любовь спасает Елену от пустоты обыденного существования,
освещает путь к истинному счастью. Едва ли не впервые в рус-
ской литературе Тургенев изображает любовь-дружбу, в основе ко-
торой — глубокое взаимное понимание любящих, единое стремле-
ние принять участие в великом деле. Не только как возлюбленная,
но и как единомышленница, как верный друг дорога Елена Инса-
рову. «Моя героиня» — называет он ее. И она к нему обращается:
«О мой друг! о мой брат!» Подобно женам декабристов, Елена
Стахова готова пойти за близким^ дорогим человеком на любые
испытания.

«—Так ты пойдешь за мною всюду? — говорил он...

— Всюду, на край земли. Где ты будешь, там я буду.
— И ты себя не обманываешь, ты знаешь, что родители твои
никогда не согласятся на наш брак?

— себя не обманываю; я это знаю.

— Ты знаешь, что я беден, почти нищий?

— Знаю...

— Ты знаешь также,- что я посвятил себя делу трудному, не-
благодарному, что мне... что нам придется подвергаться не одним
опасностям, но и лишениям, унижению, быть может?

— Знаю, хвсе знаю... Я тебя люблю».

Елёна не только выдержала испытания, о которых преду-
преждав ее Инсаров, но и сделала более того, что она обещала
любимому: после его смерти она поехала в Болгарию, чтобы про-
должить его дело.

Тоска по «деятельному добру» определила выбор Елены в люб-
ви. Ее любили хорошие люди: Шубин, Берсенев. Но не было в них
главного — самоотверженного героизма, и цель их жизни была
мелка по сравнению с целью Инсарова — освободить свой народ
от владычества турецких феодалов. Какою страстью, каким высо-
ким благородством исполнены его слова: «...люблю ли я свою ро-
дину? Что же другое можно любить на земле? Что одно неизмен-
но, что выше всех сомнений, чему нельзя не верить после бога?
И когда эта родина нуждается в тебе...» В образе Елены отрази-
лось стремление лучших людей России к самоотверженной, герои-
ческой деятельности на благо родины. Но это пока что лишь стрем-
ление; Реальных возможностей такой деятельности в России Тур-
генев еще не видит и не показывает.

«Нет, кабы были между нами путные люди, — восклицает Шу-
бин,—не ушла бы от нас эта девушка, эта чуткая душа... Когда ж
наша придет пора? Когда у нас народятся люди?» В ответ Шубин
слышит знаменательные слова: «Дай срок... будут». Эти слова, как
особенно важные, автор повторяет в заключительных строках
романа.

Добролюбов о Тургеневе. Замысел писателя и объективное зна-
чение художественного произведения. В связи с выходом романа
«Накануне» Н. А. Добролюбов написал статью, основная идея
которой выражается уже в названии: «Когда же придет настоя-
щий день?». Впрочем, цензор вычеркнул название статьи, многие
слова автора, эпиграф из Гейне: «Бей в'барабан и не бойся!»
И все-таки статья даже в урезанном виде произвела огромное впе-
чатление на передовых читателей. Они ощутили в ней «револю-
ционный дух» и «силу приподнимающую». В правительственных
кругах статья была охарактеризована как «потрясающая основные
начала власти монархической».

Критик рассматривает «Накануне» на фоне предшествующих
произведений романиста и приходит к выводу, что Тургенев, чутко
уловил «веяние новых требований жизни, попробовал встать на до-
рогу, по которой совершается передовое движение нашего вре-
мени».
Добролюбов высоко ценит честность и правдивость писателя,
восхищается его мастерством в изображении человеческих чувств,
тонких и глубоких психологических переживаний. Главное вни-
мание Добролюбов, верный принципам «реальной критики»,
уделяет сопоставлению романа с современной ему русской дейст-
вительностью. В подцензурной статье очень трудно было сформули-
ровать неизбежные выводы из этого сопоставления, но критик су-
мел это осуществить с поразительной ясностью. Он показал, что
если писатель сделал Инсарова болгарином, если Елена не верну-
лась в Россию, ибо не видела там для себя настоящего дела, то
это не значит, что «великим идеям, великим сочувствиям нет еще
места среди нас». Приближается время «широкой деятельности»,
«появляются уж такие понятия и требования, какие мы видим в
Елене». «Нам нужен человек, как Инсаров, — но русский Инса-
ров», — писал Добролюбов.

Статья заканчивается выражением страстной веры в приход
новых людей, революционных деятелей, которые возьмутся за ве-
ликое дело преобразования России: «Везде и во всем заметно
самосознание1, везде понята несостоятельность старого порядка
вещей... и никто уже не убаюкивает своих детей песнью о том, ка-
кое непостижимое совершенство представляет современный поря-
док дел в каждом уголке России... И дети теперь подрастают, на-
питываясь надеждами и мечтами лучшего будущего... Когда при-
дет их черед приняться за дело, они уже внесут в него... энергию,
последовательность и гармонию сердца и мысли...

Тогда и в литературе явится полный, резко и живо очерченный
образ русского Инсарова. И недолго нам ждать его: за это ручает-
ся то лихорадочное мучительное нетерпение, с которым мы ожи-
даем его появления в жизни. Он необходим для нас, без него вся
наша жизнь идет как-то не в зачет, и каждый день ничего не зна-
чит сам но себе, а служит только кануном другого дня. Придет же
он наконец, этот день! И, во всяком случае, канун недалек от сле-
дующего за ним дня: всего-то какая-нибудь ночь разделяет их!..»

На примере романа «Накануне» вы можете увидеть одну из
существенных закономерностей художественного творчества: замы-
сел писателя не всегда соответствует общественному звучанию
произведения, его объективному значению. Мы об этом уже гово-
рили в главе об Островском. Стремясь глубоко и полно воссоздать
правду жизни, ее типические явления, писатель не может точно
предвидеть, как будут восприняты созданные им образы, какие вы-
воды сделают читатели, вдумываясь в смысл нарисованных кар-
тин. «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется»,— го-
ворил Тютчев.

Читатели и критики могут пойти вслед за писателем, симпати-
зируя ему, высоко ценя его искренность, честность, мастерство. Но
они имеют право пойти и дальше писателя, самостоятельно сопо-

1 Самосознание понимание самого себя, своего значения, своей роли в
жизни, в обществе.
ставив художественные образы с жизнью, со своим опытом, со сво-
ими убеждениями.

Так произошло с романом «Накануне». Тургенев понимал необ-
ходимость' переустройства русской жизни на началах свободы,
справедливости, человечности, но искренне верил, что этого можно
достигнуть без революции. Его Инсаров — участник национально-
освободительного движения, но не классовой борьбы. Он выступа-
ет как представитель болгарского народа, жаждущего освобожде-
ния от турецкого владычества. А Добролюбов сделал выводы из
романа «Накануне» именно как истинный «мужицкий демократ»,
как революционер.

Тургенев с большой силой воссоздал образ человека, посвятив-
шего свою жизнь освобождению родины от иноземного владычест-
ва. Но передовой русский читатель, естественно, думал о русских
Инсаровых, думал о том, что «внутренних турок» — властителей
самодержавно-крепостнической России — надо изгонять с оружием
в руках, как и иноземных захватчиков, ибо добровольно они не
расстанутся со своей властью. Однако писатель не мог идти в сво-
их выводах так далеко вместе с критиком.

Разрыв с «Современником». «Отцы и дети» (1862). Статья
Добролюбова «Когда же придет настоящий день?», как вы знаете,
ускорила разрыв Тургенева с «Современником».

Около десяти лет Тургенев был деятельным сотрудником этого
журнала. Под благотворным влиянием «Современника» он сло-
жился как писатель. Но решительная идейная борьба революцио-
неров-демократов против либерализма, особенно обострившаяся в
период общественного подъема конца 50-х — начала 60-х годов,
привела Тургенева к разрыву с органом революционной демо-
кратии.

Уход из «Современника» был тягостным для писателя. Обще-
ние с сотрудниками этого замечательного журнала заставляло, по
словам Салтыкова-Щедрина, «мыслить, негодовать... и перераба-
тывать себя самого».

Не разделяя взглядов вождей революционной демократии, Тур-
генев тем не менее испытывал к ним искреннее влечение. Писатель
видел их благородство, бескорыстие, истинный патриотизм, граж-
данское мужество.

Сложное отношение Тургенева к деятелям «Современника», в
частности к Добролюбову и Чернышевскому, сказалось и в новом
романе «Отцы и дети» (1862), позэце посвященном памяти Белин-
ского. «Отцы и дети» были написаны после разрыва с «Современ-
ником» и появились на страницах реакционного журнала «Русский
вестник». Тем не менее роман этот создавался под существенным
влиянием «Современника». И в лагерь редактора «Русского вест-
ника» М. Н. Каткова Тургенев не 'перешел ни тогда, ни позже.

Роман был опубликован в момент крайнего обострения обще-
ственной борьбы. В Петербурге вспыхнули студенческие волнения,
за ними последовали массовые аресты. В городе начались страш-
ные пожары, и полиция обвинила в поджигательстве «свистунов,
мальчишек, молокососов». Пожары явились сигналом к усилению
реакции в стране.

В этой обстановке злободневность романа «Отцы и дети» была
особенно ощутима. Появление его вызвало бурю. Многие критики
из разных общественных лагерей встретили роман враждебно.

Тургенев был крайне огорчен нападками на роман, на его
главного героя, которого он назвал своим «любимым детищем».

Горестное настроение усугубляется из-за наступления реакции
в стране. Массовые репрессии, цензурный гнет, жестокость, без-
нравственность русского правительства все больше убеждают Тур-
генева в том, что нет оснований рассчитывать на либеральные ре-
формы. Но и революционный путь по-прежнему представляется
ему безнадежным.

Все реже приезжает писатель на родину. В произведениях его
появляются мысли о бесцельности жизни, о ее неизбежном конце
(рассказы «Призраки», «Довольно!»). Временами он думает пре-
кратить литературную деятельность.

Особенно тяжело переживает Тургенев утрату связей с передо-
выми читателями, с молодым поколением.

Тургенев и общественное движение 70-х годов. Эпоха 70-х го-
дов — эпоха революционного народничества — обострила интерес
писателя к вопросам политической борьбы. Он встречается с нахо-
дящимися в эмиграции народниками П. Лавровым, П. Кропотки-
ным, Г. Лопатиным и др. Не разделяя их революционных воззре-
ний, Тургенев тем не менее глубоко им симпатизирует. Он мате-
риально поддерживает журнал «Вперед», издававшийся Лавро-
вым за границей, помогает политическим эмигрантам денежными
ссудами, хлопочет об их литературных делах. Приезжая в Россию,
Тургенев присутствует на политических процессах, ищет встреч с
революционной молодежью.

Один из видных руководителей народничества, П. Л. Лавров,
вспоминал о своих беседах с Тургеневым в пору 70-х годов: «Иван
Сергеевич с раздражением рассказывал мне о положении дел в
России, об отсутствии всякой надежды на правительство, о расту-
щей реакции, о бессилии и трусости его либеральных друзей. Он
не высказывал надежды на то, чтобы наша попытка расшевелить
русское общество удалась: напротив, тогда, как и после, он считал
невозможным для нас сблизиться с народом, внести в него про-
паганду социалистических идей. Но во всех его словах высказыва-
лась ненависть к правительственному гнету и сочувствие всякой
попытке бороться против него».

Это настроение писателя определило идейный замысел его по-
следнего романа — «Новь» (1876).

Как заметил А. В. Луначарский, «,,Новь“бьет очень сильно ста-
рый мир, но в то же время беспощадно, хотя и задумчиво и груст-
но, осуждает и народничество». Тургенев выступает как друг пере-
довой молодежи, глубоко сочувствующий ее идеалам, но считаю-
щий, что ее дело «ложно и
нежизненно». Сложное отно-
шение писателя к револю-
ционерам сказалось на обра-
зах народников — Неждано-
ва, Маркелова и др.

Все ценное, что, по мне-
нию Тургенева, заключало
в себе народническое дви-
жение, воплощено в образе
Марианны. «...На долгое
время Марианна была луч-
шим типом женщины, самой
светлой звездой на всем не-
босклоне русской литерату-
ры»,— писал о ней Луначар-
ский. Это истинно «тургенев-
ская девушка» — чистая,
смелая, самоотверженная.
«Мне кажется иногда, — го-
ворит она, — что я страдаю
за всех притесненных, бед-
ных, жалких на Руси... нет,
не страдаю — а негодую за
них, возмущаюсь... что я за

«Новь». Марианна и Нежданов.

Рисунок Д. Боровского

них готова... голову сло-

жить».

В своем последнем романе Тургенев, по словам революционера-
народника Лаврова, «признал нравственное величие русской нови».
Однако в романе сказались и противоречия, свойственные мировоз-
зрению писателя. Революционерам-народникам, нравственно чис-
тым, но не способным изменить жизнь, он противопоставляет энер-
гичного, деятельного Соломина. Демократ по происхождению и по
взглядам, Соломин полон сочувствия к народу и стремления слу-
жить ему. Но он не верит в революционный путь борьбы. Соломин,
«постепеновец»1 по <;воим убеждениям, занят скромной деятель-
ностью: организует заводские школы, библиотеки, фабрики на ар-
тельных началах. В романе эта деятельность показана весьма
неясно. Вряд ли писатель отчетливо представлял ее себе. Но уста-
ми одного из героев романа Тургенев говорит о Соломине: «Чело-
век с идеалами — и без фразы, образованный — и из народа, прос-
той и себе на уме... Какого вам еще надо?» С точки зрения писате-
ля, Соломин и является тем деятелем, какой нужен стране.

«Мы еще повоюем!» Накопленные наблюдения и мысли, пере-
житые" радости и страдания писатель на склоне лет выразил в цик-

1 Сторонник- постепенных, нереволюционных изменений,
улучшение народного быта, распространение культуры и т. д.

направленных на
ле стихотворений в прозе. Со Свойственным ему лаконизмом1 Тур-
генев многое сумел сказать в своих поэтических миниатюрах1 2. Они
считаются стихотворениями, хотя и написаны прозой, потому что
они лиричны, язык их музыкален, ритмичен.

Тургенев назвал этот цикл «ЗепШа» («Старческое»). Создает-
ся он в тягостную пору общественной жизни страны и личной жиз-
ни самого писателя — в эпоху наступившей реакции, в период на-
двигающейся старости, болезни. И все же внутренний свет озаряет
многие из его стихотворений в прозе.

Трудно представить себе, что больной старик создал такое бое-
вое, молодое произведение, одно название которого вызывает ра-
достное, бодрое чувство: «Мы еще повоюем!». Читатель видит доб-
рую улыбку человека, которому дорого все живое, чувствует шут-
ливую ласку в его словах о воробушке: «Особенно один из них так
и надсаживал бочком, бочком, выпуча зоб и дерзко чирикая, слов-
но и черт ему не брат! Завоеватель — и полно!»

«...Отвагу, удаль, охоту к жизни почувствовал я», — говорит
автор. Смерть неизбежна. Но жизнь сильнее смерти.

Стихотворение заканчивается бодрым, жизнеутверждающим
призывом:

«И пускай надо мной кружит мой ястреб...

— Мы еще повоюем, черт возьми!»

Некоторые стихотворения в прозе посвящены теме крестьян-
ства и перекликаются с «Записками охотника» («Маша», «Де-
ревня»).

Тургенев восхищается не только народом, красотой и широтой
его души, но и теми, кто готов идти на гибель ради народного
счастья.

Одно из самых замечательных произведений русской литерату-
ры, воспевающих величие революционного подвига, — стихотворе-
ние в прозе «Порог». Во имя народа, во имя его счастья героиня
стихотворения бесстрашно перешагнула роковой «порог», за кото-
рым ее ждут тяжкие испытания. Перед нами «тургеневская девуш-
ка»— самоотверженная, благородная, отважная. В словах ее слы-
шится голос и Елены, и Марианны. Вспомним, как Елена на
все предупреждения Инсарова отвечала: «Знаю». Словно клятва
бесстрашного воина, звучит «Знаю!» безымянной героини стихотво-
рения. И как просто, как скромно говорит она о своей готовности
совершить подвиг: «Мне не нужно ни благодарности, ни сожале-
ния. Мне не нужно имени».

«Девушка перешагнула порог — и тяжелая завеса упала за нею.

— Дура! — проскрежетал кто-то сзади.

— Святая! — пронеслось откуда-то в ответ».

Бессильная злоба врагов передана одним метким глаголом —
«проскрежетал». И не случайно злобный голос звучит «сзади».
Последняя строка стихотворения, выражающая и чувства самого

1 Лаконизм — краткость и четкость изложения.

2 Миниатюра — небольшое по объему произведение искусства.
автора, и суд истории, ут-
верждает святость безымян-
ного подвига революцио-
нерки.

Писатель сумел преодо-
леть чувство тоски, навеян-
ное болезнью, старостью, тя-
желым положением в стра-
не. Что же дает ему силы?
Ответ на этот вопрос мы
найдем в знакомом вам сти-
хотворении «Русский язык»,
завершающем весь цикл:
«Не будь тебя — как не
впасть в отчаяние при виде
всего, что совершается до-
ма? Но нельзя верить, что-
бы такой язык не был дан
великому народу!»

Писатель работал бук-
вально до последнего дыха-
ния. За несколько дней до
смерти он диктовал Поли-
не Виардо наметки нового
романа. Героем его должен
был стать «новый в России

Н. Ярошенко. Заключенный

тип» — «жизнерадостный революционер» и замечательная жен-
щина— его соратница. Этот замысел возник еще в 1881 году. Он
связан с постоянным, никогда не ослабевавшим тяготением писа-
теля к революционной молодежи. Тургенев «горячо интересовал-
ся русской молодежью, — вспоминает один американский писа-
тель, — можно сказать, для него это был самый интересный в
мире предмет для изучения. Все эти его русские знакомые проте-
стовали против господствующего порядка вещей, который и в са-
мом Тургеневе вызывал отвращение». Тургенев говорил Петру
Лаврову: «Я сам с радостью присоединился бы к движению мо-
лодежи, если бы не был так стар и верил в возможность движе-
ния снизу».

«Посмертная овация». В начале 1882 года Тургенев тяжело за-
болел. Писатель сознавал, что умирает, и мысль о том, что ему
суждено умереть на чужбине, мучила его. «Когда вы будете в
Спасском, — писал он поэту Я. П. Полонскому, — поклонитесь от
меня дому, саду, моему молодому дубу — родине поклонитесь, ко-
торую я уже, вероятно, не увижу».

«22 августа 1883 года русская литература и русское общество
понесли скорбную утрату: не стало Тургенева... — писал Салтыков-
Щедрин в некрологе. — В современном русском обществе едва ли
найдется хоть одно крупное явление, к которому Тургенев не от-
несся с изумительнейшем чуткостью, которого он не попытался
истолковать...» По словам Щедрина, Тургенев пробуждал в чита-
телях, как и Пушкин, добрые чувства, в основе которых лежит
«глубокая вера в торжество света, добра и нравственной красоты».

Тургенев завещал похоронить его в Петербурге, на Волковом
кладбище, рядом с могилой Белинского.

Узнав о смерти великого писателя, Александр III воскликнул:
«Одним нигилистом меньше!» Правительство опасалось, что похо-
роны Тургенева превратятся в демонстрацию. Опасения оказались
ненапрасными. Тысячная толпа шла за гробом писателя. «Таких
похорон еще не было в России, — рассказал один очевидец. — На
кладбище послано было, независимо от полиции, 500 казаков, на
дворах домов и в казармах по пути шествия находились войска в
походной форме. Думал ли бедный Тургенев, самый миролюбивый
из людей, что он будет так страшен по смерти!» Газеты назвали
эти похороны «посмертной овацией» Тургеневу.

В день похорон в Петербурге распространялась прокламация,
написанная народовольцем П. Якубовичем и отпечатанная в неле-
гальной типографии. «...Тургенев был честным провозвестником
идеалов целого ряда молодых поколений... — говорилось в прокла-
мации.— Образы Рудина, Инсарова, Елены, Базарова, Неждано-
ва и Маркелова не только живые и выхваченные из жизни обра-
зы, но... это типы, которым подражала молодежь и которые сами
создавали жизнь».

В заключение, ставя вопрос об отношении Тургенева к револю-
ции, Якубович писал: «...он сомневался в ее близости и осущест-
вимости путем геройских схваток с правительством; быть может,
он даже не желал ее и был искренним постепеновцем — это для
нас безразлично. Для нас важно, что он служил русской рево-
люции сердечным смыслом своих произведений, что он любил
революционную молодежь, признавая ее святой и самоотвер-
женной...»

Задания

1.	Вспомните главные факты творческой биографии Тургенева, пользуясь
следующим хронологическим планом:

181В — рождение Тургенева; 1843 — сближение с Белинским; 1847 — начало
работы в «Современнике»; рассказ «Хорь и Калиныч»; 1852 — отдельное издание
«Записок охотника»; 1852—1853 — арест и ссылка; 1856 — «Рудин»; 1858 —
«Дворянское гнездо»; 1859 — «Накануне»; статья Добролюбова «Когда же при-
дет настоящий день?»; 1860 — разрыв с «Современником»; 1862 — «Отцы и дети»;
1876 — «Новь»; 1883 — смерть Тургенева.

Об одном из фактов расскажите подробнее. Повторите материал, знакомый
вам по младшим классам («Муму», «Бежин луг»).

2.	Почему Тургенев обратился к жанру романа? Каковы особенности этого
жанра? Свой ответ подкрепите примерами из произведений Тургенева (прочитайте
один из романов, рекомендованных программой для самостоятельного чтения).

3.	Расскажите о причинах разрыва Тургенева с «Современником»-, используя
в рассказе материал второй главы учебника.

4.	Расскажите о взаимоотношениях Тургенева с передовой молодежью в
разные периоды его жизни и деятельности.
5.	Объясните, как вы понимаете смысл слов: «Он служил русской революции
сердечным смыслом, своих произведений».

6.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете следующие
слова, и постараетесь употребить их в ответах и письменных работах: античело-
веческий, гуманизм, душевладелец, ирония, лаконизм, миниатюра, некролог, объ-
ективность, самосознание.

«ОТЦЫ И ДЕТИ» (1862)

Своеобразие романа «Отцы и дети». В романе «Отцы и дети»
сказалась уже знакомая вам черта Тургенева, владевшего умением
угадывать нарождающееся в обществе движение. Дыхание эпохи
60-х годов, ее типические особенности ощутимы и в образах героев
романа, и в том историческом фоне, на котором разворачивается
действие, и в центральном конфликте «Отцов и детей». «Я попы-
тался представить конфликт двух поколений», — писал Тургенев
Полине Виардо. Этот замысел определил художественную структу-
ру1 романа.

Пушкин говорил, что в «Евгении Онегине» время у него рас-
числено по календарю. Тургенев применяет точную датировку,
желая вызвать у читателя конкретное представление об истори-
ческой обстановке. Действие в «Отцах и детях» начинается
20 мая 1859 года и завершается зимой 1860 года. Как вы помни-
те, это были годы, когда обнажился кризис крепостнической систе-
мы, когда обострилась борьба между лагерями революционеров-
демократов и либералов.

В эту эпоху формируется новый тип передового деятеля —
разночинца-демократа, человека дела, а не фразы, проникнутого
горячим стремлением бороться во имя изменения общественного
строТГ России. Чуткий художник йодметил это рождение героя но-
вого времени и попытался изобразить его в своем романе.

Пристальный интерес писателя к человеку 60-х годов опреде-
лил композицию «Отцов и детей». Центральное место в романе
занимает образ Базарова. Из 28 глав он не появляется лишь в двух.
Все персонажи группируются вокруг главного героя, раскрываются
во взаимоотношениях с ним, отчетливее оттеняют его облик, неза-
урядность его натуры.

Как и Чацкий в «Горе от ума», Базаров резко противопостав-
лен всем действующим лицам. Он человек из иной среды, из иного
лагеря, и это проявляется в его взглядах, словах, во взаимоотно-
шениях его с родителями, другом, любимой женщиной.

Резкое отличие Базарова от окружающих дворян-помещиков
бросается в глаза при первом же его появлении. Знакомя нас в
экспозиции2 с обстановкой и главными .действующими лицами ро-
мана, автор рисует портрет Базарова. Тургенев — мастер многозна-

  ..... *

1	Структура — строение, взаимосвязь и взаимозависимость компонентов (ча-
стей) целого.

2	Экспозйция— часть художественного произведения, содержащая темы, об-
разы, мотивы, которые развиваются в дальнейшем и составляют основу всего
произведения.
читальной детали1. Первое, что мы видим, — это красная, обнажен-
ная рука Базарова. Перед нами человек дела, человек труда (не
потому ли у него красная рука?), человек, который не считает
нужным соблюдать правила «хорошего тона», столь существенные
в дворянском быту. Как мы увидим дальше, это скажется во всех
его поступках, привычках, манерах, речах.

Столь же знаменательны и первые слова Базарова. Свое имя
он произносит так, как обычно называли себя люди из народа:
«Евгений Васильев» (сравните с обращением Николая Петровича:
«Любезнейший Евгений Васильевич»).

Эти выразительные детали сразу же заставляют почувство-
вать: Базаров резко отличается от Кирсановых, принадлежит к
другому миру.

Поражает лаконизм тургеневского повествования. Картины
жизни русского общества в один из поворотных периодов его исто-
рии умещаются в рамках совсем небольшого произведения. Харак-
терна такая особенность композиции романа: писатель вводит в
него немного действующих лиц, отбирает только наиболее сущест-
венные события. Перед нами предстает не вся жизнь героя, а лишь
самые важные, узловые моменты его биографии. Причем особую
роль играют его столкновения с идейными противниками. Поэто-
му большое место в романе занимают споры.

Лаконизм повествования достигается благодаря тщательному
отбору точных слов. Великолепный знаток родной речи, Тургенев в
совершенстве владеет ее богатствами. В предисловии к француз-
скому переводу романа писатель Проспер Мериме восхищался со-
вершенством тургеневского стиля и замечал при этом: «Русский
язык создан для поэзии, он необычайно богат и в особенности за-
мечателен тонкостью выражаемых оттенков».

Мастерски используя эти свойства родной речи, Тургенев нахо-
дит в слове оттенки, которые передают сущность явления.

Посмотрите, как изображается пейзаж во второй главе рома-
на. Мы видим «деревеньки с низкими избенками под темными,
часто до половины разметанными крышами» («деревеньки», «из-
бенки»— сама форма этих слов говорит о скудной, нищенской
жизни). Можно предположить, что голодную скотину приходится
кормить соломой с крыш. О многом говорит и такое сравнение:
«как нищие в лохмотьях, стояли придорожные ракиты с ободран-
ной корой и обломанными ветвями». Крестьянские коровенки,
«исхудалые, шершавые, словно обглоданные», жадно щиплют пер-
вую траву. А вот и сами мужички — «обтерханные, на плохих кля-
чонках» (обратите внимание на это народное словечко —
«обтерханные», т. е. ободранные, потрепанные). Хозяйство крестьян
скудное, нищенское: «покривившиеся молотильные сарайчики»,
«опустелые гумна»... Боль в душе читателя вызывает встающий за

1 Деталь — в литературе — частица художественного текста, раскрывающая
что-то существенное в произведении, отражающая так или иначе позицию авто-
ра и его стиль.
весенним пейзажем «белый призрак безотрадной, бесконечной зи-
мы с ее метелями и снегами».

Тургенев больше не станет изображать нищету народа, но кар-
тина предреформенной деревни, представшая перед нами в экспо-
зиции, производит такое сильное впечатление, что к ней нечего до-
бавить. И сразу же возникает центральный вопрос эпохи: «Нет...
небогатый край этот, не поражает он ни довольством, ни трудолю-
бием; нельзя, нельзя ему так остаться, преобразования необходи-
мы... но как их исполнить, как приступить?..»

Отношение к этому вопросу, к коренным проблемам рус-
ской жизни 60-х годов определяет идейные разногласия между
Базаровым и остальными героями романа. И разногласия между
ними проступают на первых же страницах, в экспозиции.

Впечатляющие детали позволяют писателю открыть самое глав-
ное и в общественных взглядах, и в душевном складе его героев.

Тургенев крайне редко поясняет значение их слов и поступ-
ков. В этом проявляется один из характерных художественных
принципов романиста. По словам Тургенева, писатель «должен
быть психологом, но тайным, он должен знать и чувствовать кор-
ни явлений, но представляет только самые явления».

Присмотритесь к любой сцене, и вы увидите, как раскрывается
эта «тайная психология» в романе.

Мы впервые видим Аркадия. Но все, что станет очевидным по-
том: его духовная ограниченность, прикрытая красивой фразой,
чисто внешняя приверженность базаровским взглядам — все это
сказывается уже в первых репликах молодого Кирсанова.

Тургенев — мастер диалога, в котором тонкие и точные детали
обнажают психологическое состояние его героев.

Вот, казалось бы, очень малозначащий разговор Аркадия с от-
цом о родных местах:

«—...Как славно пахнет! Право, мне кажется, нигде в мире так
не пахнет, как в здешних краях! Да и небо здесь...

Аркадий вдруг остановился, бросил косвенный взгляд назад и
умолк.

— Конечно, — заметил Николай Петрович, — ты здесь родился,
тебе все должно казаться здесь чем-то особенным...

— Ну, папаша, это все равно, где бы человек ни родился.

— Однако...

— Нет, это совершенно все равно.

Николай Петрович посмотрел сбоку на сына, и коляска
проехала с полверсты, прежде чем разговор возобновился между
ними».

Нам ясно, почему оборвались излияния Аркадия. И характер-
но: автор говорит не «посмотрел» или «обернулся» (на Базарова), а
«бросил косвенный взгляд». Сами слова эти передают смущение
Аркадия, боязнь показаться другу смешным, ежели до того, не дай
бог, донеслись его восторженные слова. Он на минуту забыл о сво-
ей роли нигилиста. Но, снова входя в нее, заговорил, нарочито
подчеркивая свое «свободомыслие»: «Ну, папаша, это все равно,
Базаров. Рисунок К. Рудакова

где бы человек ни родился».
Деликатный Николай Пет-
рович сразу почувствовал,
что сын «поет с чужого го-
лоса». Чуть заметные штри-
хи свидетельствуют не толь-*
ко о наносном характере ни-
гилизма Аркадия, но и о его
нечуткости. Речь заходит о
женщине, которую любит
Николай Петрович. «Фенеч-
ка?» — развязно спросил
Аркадий. И далее, говоря,
что отец может не стеснять-
ся перед Базаровым своей
связи с Фенечкой, Аркадий
уже совсем бестактно заяв-
ляет: «Он выше всего это-
го». Недаром после разгово-
ра с сыном «Николай Петро-
вич глянул на него... и что-
то кольнуло его в сердце...».

Так меткое слово, най-
денное писателем, точная де-
таль позволяют ему рас-
крыть сложные интимные1
и общественные отношения
между людьми, не прибегая
к пояснению, к прямым
оценкам.

«И если он называется нигилистом...» Базаров предстает перед
нами как человек нового поколения, которое пришло на смену «от-
цам», не способным решить основные проблемы эпохи.

Хронология романа позволяет установить, что личность База-
рова формировалась в условиях общественного подъема. Он учил-
ся в Медико-хирургической академии в 1855—1859 годах, т. е. был
сверстником Добролюбова, который вышел из стен педагогическо-
го института в 1858 году уже вполне сформировавшимся чело.-
веком.

Обратим внимание на круг интересов Базарова. «Главный
предмет его — естественные науки,— говорит Аркадий.— Да он все
знает». И в дальнейшем мы убеждаемся в том, как широк научный
кругозор Базарова: он осведомлен в области медицины, химии,
физики, ботаники, зоологии.

Увлечение естественными науками—типичная черта культур-
ной жизни России 60-х годов. Вот свидетельство современницы;

1 Интимный — глубоко личный, сокровенный, задушевный.
«Первым средством для самообразования, для подготовки себя ко
всякого рода деятельности и к настоящей полезной общественной
жизни считалось тогда изучение естественных наук, на которые
смотрели, как на необходимый фундамент всех знаний без исклю-
чения». Эти слова убеждают нас в том, что Базаров не только бу-
дущий ученый-материалист1.

«...Ведь он не на медицинском поприще достигнет той извест-
ности, которую вы ему пророчите?»—спрашивает старик Базаров
Аркадия. «Разумеется, не на медицинском, хотя он и в этом отно-
шении будет из первых ученых», — отвечает Аркадий, которому,
очевидно, известны намерения Евгения и род деятельности, из-
бранный им.

Тургенев не говорит читателю, да и не может сказать, на каком
поприще развернется талант Базарова. Но нетрудно догадаться,
что речь идет о революционной деятельности. Шестидесятники, ис-
пользуя эзопов язык, часто слово «революция» заменяли словом
«дело». Прощаясь с Аркадием, Базаров так и говорит: «...для на-
шей горькой, терпкой, бобыльной жизни ты не создан. В тебе нет
ни дерзости, ни злости, а есть молодая смелость да молодой задор;
Для нашего дела это не годится. Вы, например, не деретесь — и уж
воображаете себя молодцами, — а мы драться хотим. Да что! На-
ша пыль тебе глаза выест, наша грязь тебя замарает...»

Сам автор «Отцов и детей» сказал в одном из писем: «...и если
он называется нигилистом, то надо читать: революционером».

Для того чтобы понять историческое значение Базаровых, нуж-
но представить себе, каков смысл слова «нигилист». Слово это
имеет сложную историю. Образованное от латинского пШН (ни-
что), оно появилось в печати в конце 20-х годов XIX века и перво-
начально относилось к невеждам, которые ничего не знают и не
хотят знать. Позднее, в 40-е годы, слово «нигилист» именно как
бранное стали употреблять реакционеры, именуя так своих идей-
ных врагов — материалистов, революционеров. Передовые деяте-
ли не отказались от этого названия, но вложили в него свой смысл.
Герцен утверждал, что нигилизм означает пробуждение критиче-
ской мысли, стремление к точному научному знанию.

Базаровский нигилизм, отрицавший устаревшие авторитеты,
родился в эпоху ломки общественного сознания. Он связан с утвер-
ждением материалистического миросозерцания, с развитием нау-
ки, в первую очередь естествознания. Плодотворным было стрем-
ление ничего не брать на веру, все проверять экспериментальным1 2
путем.

Добролюбов писал о людях базаровского склада еще до появ-
ления образа Базарова, что они решаются «ступить на дорогу бес-

1 Материализм (от лат. та^епаИз вещественный) философское учение,
цоторое признает первичность материального мира по отношению к миру духов-
ному, существование объективной действительности независимо от сознания чело-
века. Враждебное материализму философское течение идеализм признает
основой всего существующего сознание, дух, идею.

2 Эксперимент — научный опыт, проверка на практике.
пощадного отрицания для отыскания чистой истины». Их конечная
цель — «принесение возможно большей пользы человечеству».

Но формирование новой идеологии не обходилось и без край-
ностей. Вот как вспоминал об этом И. И. Мечников: «Среди моло-
дежи распространилось убеждение, что только положительное зна-
ние способно вести к истинному прогрессу, что искусство и другие
проявления духовной жизни людей, наоборот, лишь тормозят дви-
жение вперед. Чуткий ко всем стремлениям молодого поколения,
Тургенев изобразил в Базарове тип молодого человека, верящего
исключительно в науку...»

«Конфликт двух поколений». И вот передовой мыслитель, рево-
люционер-демократ попадает в гнездо «феодалов». Первое, что
бросается им в глаза, — черты демократизма, присущие Базаро-
ву.уВсе — начиная с его одежды и до образа жизни — отличает его
от «уездных аристократов». Его «длинный балахон с кистями»,
который сам Базаров небрежно называет «одежонкой», недаром
возмущает крепостного лакея Прокофьича, привыкшего обслужи-
вать «настоящих господ». А каким неприличным должен казаться
этот балахон изысканно одетому барину Павлу Петровичу! С пер-
вого взгляда он «всеми силами души своей возненавидел Базаро-
ва: он считал его гордецом, нахалом, циником1, плебеем1 2; он подо-
зревал, что Базаров не уважает его, что он едва ли не презирает
его — его, Павла Кирсанова!»

Главная причина, вызвавшая ненависть старшего Кирсанова к
Базарову, заключалась в том, в чем он вряд ли признавался даже
самому себе: Базаров перечеркивал всю его жизнь. Павел Петро-
вич полагал, что он ведет жизнь благородную, что он достоин ува-
жения. А с точки зрения Базарова, он «архаическое3 явление»; су-
ществование его — «распущенность, пустота»; «принсипы» его —
самооправдание человека, который «сидит сложа руки».

А Сравним их биографии. Павел Петрович — сын генерала, гвар-
дейский офицер, все душевные силы растративший в погоне за
светской красавицей. Юность его прошла в 30-е годы, в атмосфере
глухой реакции. Зрелые годы совпали с периодом «мрачного семи-
летия». В свое время он считал себя либералом. Но он не в состоя-
нии понять требований новой эпохи, взгляды молодого поколения
ему глубоко чужды.

О прошлом Базарова мы знаем мало, но понимаем, что путь
его — типичный путь разночинца, труженика. В иных историче-
ских условиях складывались и его взгляды. Годы упорного труда
сделали его образованнейшим человеком. Однако Базаров не толь-
ко постигал естественные науки, напряженно учился. Нетрудно до-
гадаться, какое воспитание получил Евгений в патриархальной
семье «отцов». Родители его религиозны, интересы их весьма огра-

1 Циник — здесь: человек, пренебрегающий нормами нравственности.

2 Плебёй — здесь: человек из народа, «низкого» происхождения.

3 Архаический — древний, устаревший.
ниченны. Мать Базарова заботилась лишь о том, чтобы сытно на-
кормить своего Енюшеньку. Но он «самоломаный». С полным
правом говорит он Аркадию: «Всякий человек сам себя воспитать
должен — ну, хоть как я, например...» Сколько предрассудков,
сколько привычек, укоренившихся с детства, должен был побо-
роть Евгений Базаров, воспитывая себя- Немало таких Базаровых
знала Россия: ведь и Белинский, чамяти которого посвящен роман,
и Добролюбов, и Чернышевский прошли тяжелую жизненную школу,
с честью выдержав все испытания.

Так раскрывается в романе смысл его заглавия. В нем идет
речь об остром, непримиримом конфликте не столько между пред-
ставителями разных поколений, сколько между аристократами и
демократами, между либералами и революционерами-разночин-
цами.

Идейные споры «отпор» и < детей». Столкновение Базарова и
старшего Кирсанова оказалось неизбежным. Павел Петрович
«ждал только предлога, чтобы накинуться на врага». Базаров же
считал бесполезным тратить порох на словесные битвы. Но укло-
ниться от схватки не мог.

В сцене, где изображено особенно острое столкновение «уездно-
го аристократа» и «нигилиста», герои ведут себя по-разному. Ма-
стер диалога, Тургенев с помощью удачно найденного, вырази-
тельного слова, тонко подмеченной детали передает душевное со-
стояние спорящих. Павел Петрович рвется в бой: он «весь горел
нетерпением»; в особенно острый момент «Павел Петрович так
и дрогнул» и, наконец, не выдержав, «возопил». Базаров, напро-
тив, произносит свои реплики «равнодушно», он возражает Павлу
Петровичу, «лениво отхлебывая глоток чаю». Самые «страшные»
слова о том, что он все отрицает, Базаров говорит «с невыразимым
спокойствием». Душевная сила, уверенность в своей правоте, глу-
бокая убежденность звучат в самом голосе его, в кратких отры-
вочных репликах.

Противоположные жизненные позиции «отцов» и «детей» нахо-
дят воплощение в их речевой манере.

В словах Павла Петровича, так же как и в его образе жизни,
поведении, одежде, чувствуется аристократизм. Он постоянно упот-
ребляет выражения, > подчеркивающие благовоспитанность истин-
ного аристократа, утонченность его обращения даже с теми, кого
он презирает. В сцене вызова на дуэль он говорит Базарову: «чув-
ствительно вам обязан», «честь имею кланяться». Этот изысканный
язык раздражает Базарова. «Соблаговолите выбрать», — говорит
Павел Петрович (речь идет о пистолетах). «Соблаговоляю», — иро-
низирует Базаров.

Раздражает Базарова и обилие иностранных выражений, кото-
рыми злоупотребляет Павел Петрович: «Аристократизм, либера-
лизм, прогресс, принципы... подумаешь, сколько иностранных...
и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны».
Остроумие, находчивость, великолепное знание народного язы-
П. Кирсанов. Рисунок К. Рудакова

ка и умение, владеть им, на-
конец, афористичность1 и
лаконизм — черты, характе-
ризующие речь Базарова.
Он говорит как коренной
русский, как истинный демо-
крат, выходец из гущи на-
родной. В его устах так
органически, так естественно
звучит просторечие (чай, ан
нет, как бишь, плюхнуть
и т.п.). Его афоризмы по
своей меткости и краткости
напоминают народные изре-
чения. Часто употребляет он
пословицы и поговорки. В
речах Базарова Проявляется
свойственный ему чисто на-
родный склад ума — трезво-
го, здравого, ясного. И ко-
нечно, не Павлу Петровичу
справиться с ним. Даже Фе-
нечка заметила это. «Я и не
знаю, о чем у вас спор идет,
а вижу, что вы его и так
вертите, и так...» — говорит
она Базарову.

В спорах «господина ни-
гилиста» и «феодала» Кир-
санова затронуты едва ли не

все основные вопросы, по которым расходились во взглядах рево-
люционные демократы и либералы: речь идет о путях дальнейшего
развития страны, о либеральном обличитедьстве и ниспровержении
основ самодержавно-крепостнического строя, о материализме и иде-
ализме, о значении науки, искусства, наконец, о народе.

Павел Петрович считает себя человеком «либеральным и любя-
щим прогресс». В его суждениях комически соединяются прекло-
нение перед английской аристократией и показная любовь к «пат-
риархальному» русскому народу. В эпилоге1 2 мы узнаем, что Кир-
санов «знается больше с англичанами» и в то же время
«придерживается славянофильских3 воззрений». «Он ничего рус-

1 Афоризм — краткое выразительное изречение, содержащее какую-либо об-
общенную мысль; афористичность — насыщенность афоризмами, значительность
и выразительность речи.

2 Эпилб? — заключительное сообщение о событиях и героях произведения.

3 Славянофилы—представители консервативного течения русской обществен-
ной мысли, утверждавшие, что исторические судьбы России в корне отличны от
судеб западноевропейских стран, ставших на путь капиталистического развития.
94
ского не читает, но на письменном столе у него находится сере-
бряная пепельница в виде мужицкого лаптя».

Все принципы Павла Петровича сводятся в сущности к одно-
му— защитить старый порядок. Принципы молодого «нигилиста»
тоже сводятся в конечном счете к одному — уничтожить этот по-
рядок.

Есть всего один пункт, в котором непримиримые противники
как будто бы сходятся во взглядах. Когда спор зашел о народе, Па-
вел Петрович воскликнул: «Он свято чтит предания, он патриар-
хальный, он не может жить без веры...» — «Я не стану против этого
спорить, — перебил Базаров, — я даже готов согласиться, что в
этом вы правы». Но если Кирсанов убежден в ценности и незыбле-
мости этих качеств народа, то Базаров готов всю свою жизнь посвя-
тить борьбе с ними.

Взгляды Базарова на народ, высказанные в споре с Павлом
Петровичем, близки взглядам вождей революционной демократии —
Чернышевского и Добролюбова. Отдавая свою жизнь служению ро-
дине, народу, они его не идеализировали. Революционеры-демократы
стремились пробудить его самосознание и поэтому горячо вы-
ступали против покорности, долготерпения (об этом подробнее
вы узнаете в главах о Чернышевском, Некрасове, Салтыкове-
Щедрине).

Однако эстетические воззрения* 1 тургеневского героя отличают-
ся крайностью, свойственной лишь некоторой части разночинной
интеллигенции. Вспомним насмешливое отношение Базарова к
творчеству Пушкина, отрицание живописи, поэзии.

Автор полемизирует с такого рода взглядами своего героя, опро-
вергая их не путем логических рассуждений, а языком искус-
ства. Так, Базаров высмеивает Николая Петровича, на старости
лет вздумавшего играть на виолончели, а Тургенев подчеркивает
прелесть музыки: «Медом разливалась по воздуху сладостная
мелодия».

Вспоминая о Базарове, Николай Петрович недоумевает: «Но
отвергать поэзию?., не сочувствовать художеству, природе?.. И он
посмотрел кругом, как бы желая понять, как можно не сочувст-
вовать природе». Пейзаж, который рисует далее писатель, исполнен
лиризма и поэзии, он говорит о красоте, о тихой прелести русской
природы. Все кажется прекрасным: и дальняя осиновая роща, оза-
ренная «теплым светом» заходящего солнца, и «неподвижные по-
ля», и «бледно-голубое небо, чуть обрумяненное зарей». «Как хоро-
шо, боже мой!»—думает Николай Петрович, и не только автор,
но и читатель проникается тем же настроением. «Как же может
Базаров не чувствовать красоты и обаяния природы?» — невольно
думаем мы.

Славянофилы идеализировали русскую старину и такие черты народа, как при-
верженность православной религии, древним обычаям, покорность, смирение.

1 Эстетйческие воззрения — система взглядов на искусство, на прекрасное в
жизни человека и природы.
Однако нельзя не заметить, что по-своему, как ученый естество-
испытатель. Базаров глубоко любит природу. Утверждая, что «при-
рода — не храм, а мастерская», он противопоставляет восторженно-
му созерцанию необходимость ее изучения. Его интересует редкий
экземпляр жука, его радует, что разрослась березовая роща, он
говорит любовно: «Акация да сирень — ребята добрые». Стремление
перестроить жизнь на разумных началах сказалось и в отношении
нигилиста Базарова к миру природы.

Размышляя о том, в чем прав и в чем не прав герой романа,
с нашей точки зрения, следует помнить, что писатель-реалист по-
казал нам живой, ищущий ум, враждебный всяким догмам1, прове-
ряющий свои взгляды жизнью. А взгляды эти формировались в
одну из сложнейших эпох, когда передовые люди страны мучитель-
но искали теорию, способную объяснить мир и содействовать его
изменению. Ломались старые представления, не сразу, нелегко
складывались новые. И как всегда в эпоху ломки, возникали порой
крайние взгляды, ошибочные мнения.

До сих пор ведутся споры о том, как относится Тургенев к Ба-
зарову. Но вряд ли у кого-нибудь возникает сомнение насчет того,
как писатель расценивает «отцов». Вот слова самого Тургенева:
«Вся моя повесть направлена против дворянства как передового
класса. Вглядитесь в лицо Николая Петровича, Павла Петровича,
Аркадия. Слабость и вялость или ограниченность. Эстетическое
чувство заставило меня взять именно хороших представителей дво-
рянства, чтобы тем вернее доказать мою тему: если сливки плохи,
что же молоко?.. Они лучшие из дворян — и именно потому и вы-
браны мною, чтобы доказать их несостоятельность».

В романе обнажено духовное омертвение Павла Кирсанова. Но
мы не можем не заметить и. его благородного отношения к брату,
к Фенечке, его постоянства в любви, честности. Тем более горько,
что жизнь человека, обладающего несомненными достоинствами,
проходит столь никчемно.

Несмотря на то что Николай Петрович обрел семейное счастье,
окружен любимыми людьми, по существу и его жизнь бедна содер-
жанием. Ведь все добрые начинания Николая Петровича — и же-
лание устроить имение, и стремление не отстать от передовой
молодежи, не отстать от жизни — кончаются крахом. «Песен-
ка его спета», он «человек отставной». В эпилоге Тургенев гово-
рит с нескрываемой иронией о том, что существование Николая
Кирсанова столь же бессмысленно, как и существование его
брата.

К среде «отцов» принадлежат и родители Базарова. Бесхит-
ростные, простые, добрые люди, они вызывают сочувствие и у авто-
ра, и у читателей. Страницы, рисующие стариков Базаровых, нель-

1 Догма — положение, принимаемое за истину, неизменную при всех обстоя-
тельствах.
зя читать равнодушно. Трагедия родителей, потерявших духовную
связь с сыном, их неутешное горе после его смерти изображены с
потрясающей силой. Подчас и нам кажется жестоким Базаров,
столь сурово и холодно обращающийся с ними, несмотря на то что
он любит своих стариков. Но вдумаемся в базаровскую оценку их
Жизни: «Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь,
какую ведут здесь «отцы», кажется: чего лучше? Ешь, пей и знай,
что поступаешь самым правильным, самым разумным манером. Ан
нет, тоска одолеет. Хочется с людьми возиться, хоть ругать их, да
возиться с ними».

Мы чувствуем, что писатель любит простых и добрых старичков
Базаровых. Но он понимает, что сыну их тесно и душно в родитель-
ском гнезде.

Трагическое одиночество Базарова. Несмотря на желание «во-
зиться -с людьми», тургеневский Базаров, бесконечно одинок. «Нас
не так мало, как вы полагаете»,— говорит он Павлу Петровичу.
Но в романе мы не видим подлинных единомышленников Базарова.
В этом, быть может, сказалась недооценка Тургеневым силы и ши-
роты революционно-демократического движения.

В России в это время уже выросло целое поколение демократов-
разночинцев, учеников Чернышевского, Добролюбова, Писарева.
А кто сподвижники Базарова? Он говорит нередко «мы», но писа-
тель ни разу не упомянул о ком-либо из истинных соратников свое-
го героя.

Зато в романе много его мнимых учеников и последователей.
Это прежде всего «мякенький либеральный барич» Аркадий, ко-
торый легко расстается с лагерем «детей» и переходит в лагерь
«отцов». Увлечение Аркадия Базаровым — не более чем дань мо-
лодости.

Можно ли взаимоотношения Аркадия и Базарова назвать на-
стоящей дружбой? Возможна ли дружба без глубокого взаимопо-
нимания, может ли она быть основана на подчинении одного дру-
гому?

Евгений Базаров хотел перевоспитать Аркадия, сделать его
«своим», но очень скоро убедился, что это неосуществимо. «Э-э! да
ты, я вижу, точно намерен пойти по стопам дядюшки,— прозорливо
замечает Базаров.— Ты нежная душа, размазня, где тебе ненави-
деть!..» И все же по-человечески Базарову тяжело расставаться с
Аркадием, к которому он был искренне привязан.

В романе Аркадий — лучший из «учеников» Базарова. Другие
его «последователи» изображены сатирически. Подобно тому как
Репетилов опошлял идеи декабристов, Ситников и Кукшина опо-
шляют идеи шестидесятников. Они видят в нигилизме только одно —
отрицание всех старых нравственных норм и с восторгом следуют
этой новой «моде».

Одинок Базаров не только в дружбе, но и в любви. В своем
горьком чувстве к Одинцовой он раскрывается как натура сильная,

4 Русская литература

97
страстная, глубокая. И здесь проявляется его превосходство над
окружающими людьми. Унизительной была любовь Павла Петро-
вича к княгине Р. Легким увлечением было чувство Аркадия к
Одинцовой, любовь же его к Кате — едва ли не результат подчи-
нения слабой натуры более сильной.

По-другому любит Базаров. До встречи с Одинцовой он, оче-
видно, не знал настоящей любви. Его первые слова об этой женщи-
не грубы. Но грубость, вызванную более всего отвращением к
«красивым» словам, не следует путать с цинизмом и пошлостью
(такую ошибку нередко допускают при неглубоком чтении рома-
на). Циничным было отношение к Одинцовой губернского «света»,
который оскорблял ее грязными сплетнями. Базаров же сразу уви-
дел в ней человека незаурядного и выделил из круга губернских
дам: «На остальных баб не похожа». Развязность и «ломание»
Базарова в разговоре с новой знакомой были свидетельством его
смущения и даже робости. Одинцова все поняла, «и это ей даже
польстило. Одно пошлое ее отталкивало, а в пошлости никто бы
не упрекнул Базарова».

Одинцова во многом достойна его. И это тоже возвышает
Базарова. Если бы он полюбил пустую, ничтожную женщину,
его чувство не вызывало бы уважения. Он охотно делится
с Анной Сергеевной своими мыслями, видит в ней умную собе-
седницу.

Опровергая взгляды героя романа на любовь, писатель застав-
ляет его переживать то, что сам Базаров отвергал: «В разгово-
рах с Анной Сергеевной он еще больше прежнего высказывал
свое равнодушное презрение ко всему романтическому, а остав-
шись наедине, он с негодованием сознавал романтика в самом
себе».

Трудный внутренний процесс познания истинной любви застав-
ляет Базарова по-новому почувствовать природу.

Фон, на котором происходит объяснение его с Одинцо-
вой,—поэтическая картина летней ночи. Природа рисуется в вос-
приятии Базарова. Это на него глянула темная, мягкая ночь, это
ему ночная свежесть казалась «раздражительной», это ему слы-
шалось таинственное шептание. Базарову, материалисту, ученому-
биологу, шелест листьев, ночные шорохи кажутся таинственными!
Романтическое чувство высокой любви озаряет новым светом окру-
жающий мир.

В сценах объяснения Базарова с Анной Сергеевной покоряют
свойственные ему суровая прямота, честность, отсутствие рисовки.
Откровенно, без обиняков называет он ее аристократкой, осуждает
в ней то, что ему чуждо. Из его слов Одинцова могла заключить,
что этот человек, как бы он ни любил, не пожертвует во имя люб-
ви своими убеждениями.

Не это ли отпугнуло ее?

Некоторые критики утверждали, будто бы Тургенев развенчивает
своего героя, показывая, что любовь сломила Базарова, выбила его
из Колеи, что в последних главах романа он уже не тот, каким мы
знали его вначале. Да, действительно, несчастная любовь приво-
дит Базарова к тяжелому душевному кризису. Все валится у него
из рук, и само заражение его кажется не таким уж случайным:
человек в подавленном душевном состоянии становится неосто-
рожным.

Но разве Базаров отказался от борьбы со своей болью, раскис,
стал унижаться перед Одинцовой, как унижался Павел Пет-
рович перед разлюбившей его женщиной? Нет, он всеми сила-
ми стремится побороть в себе отчаяние, он злится на свою боль.
И кто знает, если бы не смерть, он, может быть, и справился бы с
этой болью!

/ Способность к истинной любви Тургенев всегда считал важной
для оценки человека. Писатель показывает, что Базаров и в люб-
ви выше «уездных аристократов», в том числе умной и обаятель-
ной, но душевно холодной и эгоистичной Одинцовой. Любовь под-
нимает его и над людьми рудинского склада, которые не выдержи-
вали испытания любовью, терялись перед первым же препятствием.
В отличие от «лишних людей» нигилист Базаров способен любить
глубоко и сильно.

Базаров и народ. Трагическое одиночество Базарова проявляет-
ся не только в его общении с «отцами», мнимым другом и любимой
женщиной, но и во взаимоотношениях с народом. Взаимоотноше-
ния эти сложны, в них нелегко разобраться.

Вы помните, как в спорах с Павлом Петровичем и Аркадием
Базаров, казалось бы, пренебрежительно говорил о русских му-
жиках. Но он выступал не против народа, а против умиления пе-
ред его отсталостью, суеверием, невежеством. Базаров убежден, что
его собственные взгляды определяются именно потребностями на-
родной жизни. Недаром и речь его так близка к народной. «Вы по-
рицаете мое направление, — говорит он Павлу Петровичу, — а кто
вам сказал, что оно во мне случайно, что оно не вызвано тем самым
народным духом, во имя которого вы так ратуете?»

Эту точку зрения своего героя разделял и сам Тургенев. «Все
истинные отрицатели, которых я знал, — без исключения (Бе-
линский... Герцен, Добролюбов...), идут по своей дороге потому
только, что более чутки к требованиям народной жизни»,—
писал он.

Но в романе есть эпизоды, которые могут вызвать недоумение.

Вначале читатель узнает, что «Базаров... владел особым уме-
нием возбуждать к себе доверие в людях низших, хотя он никогда
не потакал им и обходился с ними небрежно». Слуги «чувствовали,
что он все-таки свой брат, не барин». А в конце, казалось бы, сов-
сем по-иному раскрывается отношение крестьян к герою романа.
Обращаясь к мужикам, Базаров иронизирует над славянофильскими
представлениями о народе: «...от вас начнется новая эпоха в исто-
рии. Вы нам дадите и язык настоящий и законы». На непонятные
ему насмешливые слова Базарова мужик отвечает «с патриархаль-
И. Репин. Отказ от исповеди

но-добродушною певучестью»: «...а против нашего, то есть миру,
известно, господская воля; потому вы отцы наши. А чем строже
барин взыщет, тем милее мужику». Базарову горько слышать эти
рабские изъявления покорности и угодливости. Вот почему он
«презрительно пожал плечами и отвернулся».

«Увы! — говорит Тургенев, — презрительно пожимавший плечом,
умевший говорить с мужиками Базаров (как хвалился он в споре
с Павлом Петровичем), этот самоуверенный Базаров и не подо-
зревал, что он был в их глазах все-таки чем-то вроде шута горохо-
вого...»

Как же объяснить эту сцену? Здесь трудно дать однозначный
ответ. В Марьине Базаров — гость, резко отличающийся своим де-
мократическим обликом от хозяев-помещиков, и там для слуг, для
крестьянских мальчишек он свой. Иные чувства у крестьян вызыва-
ет Евгений Васильевич, когда он появляется в деревне своего отца.
Здесь он в глазах крепостных барин.

Но в этой сцене могло сказаться и авторское отношение к ге-
рою романа. Желая подчеркнуть его одиночество, преждевре-
менность его появления в России, его обреченность, Тургенев хо-
чет показать, какая глубо-
кая пропасть отделяет Ба-
зарова от народа.

Автор и его герой. «Мне
мечталась фигура сумрач-
ная, дикая, большая, до по-
ловины выросшая из почвы,
сильная, злобная, чест-
ная — и все-таки обреченная
на гибель, потому что она
все-таки стоит в преддверии
будущего» — так писал Тур-
генев о своем герое. Он ут-
верждал, что Базаров —
«лицо трагическое».

В чем же трагизм этого
героя? С точки зрения писа-
теля, прежде всего в том,
что время Базаровых не
пришло. Тургеневский База-
ров сам это ощущает! Уми-
ная, он произносит горькие
слова: «Я нужен России...
Нет, видно, не нужен»1.

В. Перов. Старики родители
на могиле сына

Эта мысль противоречила взглядам революционных демокра-
тов. Вспомним статью Добролюбова «Когда же придет настоящий
день?», где критик говорил о том, что России нужны русские Инса-
ровы, что общество с нетерпением ждет их прихода. Тургенев же
хотел показать, что русский Инсаров пришел, но, оказывается, он
еще не нужен России, он одинок и обречен на гибель.

С особенной силой Базаров как «лицо трагическое» раскры-
вается в главе, рисующей его смерть. «Боже мой! Что за роскошь
«Отцы и дети»! — писал Чехов. — Просто хоть караул кричи.
Болезнь Базарова сделана так сильно, что я ослабел, и было такое
/чувство, как будто я заразился от него. А конец Базарова? А ста-
рички?.. Это черт знает как сделано. Просто гениально».

н’ Перед лицом смерти проявляются лучшие свойства Базарова:
нежность к родителям, скрытая под внешней суровостью; поэтиче-
ская любовь к Одинцовой; жажда жизни, труда, подвига, общест-

венного дела; сила воли, мужество перед угрозой неизбежной смер-
ти. Мы слышим столь необычные для Базарова полные поэзии
слова: «Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет...»
Мы слышим и полные любви и жалости слова о родителях:
$Ведь таких людей, как они, в вашем большом свете днемчс огнем

1 Сравните предсмертные слова Базарова с последним стихотворением Доб-
ролюбова: «Милый друг, я умираю...»
не сыскать...» Мы слышим откровенные его признания: «И ведь
тоже думал: «обломаю дел много, не умру, куда! задача есть, ведь
я гигант!»

Страницы, рисующие болезнь и смерть Базарова, быть мо-
жет, наиболее отчетливо выражают отношение автора к его герою:
преклонение перед его мужеством, душевной стойкостью,
скорбные чувства, вызванные гибелью столь замечательного чело-
века.

Почему же писатель завершил роман смертью своего героя?
Д. И. Писарей так объясняет это: «Не имея возможности показать
нам, как живет й действует Базаров, Тургенев показал нам, как он
умирает». Художник не мог «дорисовать такой тип, который только
что начинает складываться и обозначаться и который может быть
дорисован только временем и событиями». Но смерть Базарова
изображена так, что можно не сомневаться: если б понадобилось,
он сумел бы отдать жизнь во имя своего дела. «Умереть так, как
умер Базаров, все равно, что сделать великий подвиг...» — справед-
ливо заметил Писарев.

Смерть Базарова делает его образ трагическим. Трагизм
усиливается в эпилоге, из которого мы узнаем, что он умер,
не оставив последователей и продолжателей. Аркадий стал заправ-
ским помещиком. С «двумя-тремя химиками, не умеющими отли-
чить кислород от азота, но исполненными отрицания и самоуваже-
ния, да с великим Елисевичем Ситников, тоже готовящийся быть
великим, толчется в Петербурге и, по его уверениям, продолжает
«дело» Базарова».

Создается впечатление, что вместе с героем романа умерли и те
идеи, которым он хотел посвятить жизнь. Это впечатление поддер-
живается и картиной заброшенного сельского кладбища, где похо-
ронен Базаров. Здесь царит вечный покой. Роман кончается таки-
ми словами: «Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни
скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на
нас своими невинными глазами; не об одном вечном спокойствии
говорят нам они, о том великом спокойствии «равнодушной при-
роды»1; они говорят также о вечном примирении и о жизни бес-
конечной...»

Обратим внимание на самый тон этих строк. Они похожи на
стихотворение в прозе. Мы слышим взволнованный, проникновен-
ный голос автора. Большое чувство сквозит в его словах, звучащих

1 Имеется в виду слова из стихотворения Пушкина «Стансы» («Брожу ли
я вдоль улиц шумных...»):

И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.
как реквием1. Таким тоном можно говорить только об очень доро-
гом человеке. Но не о борьбе, не о бунте Базарова, а о примирении
говорит здесь писатель. Тут и нравственное оправдание героя ро-
мана, и сожаление о нем. Тут и мысль о том, что природа, любовь
и смерть непобедимы и перед их лицом бессильна борьба «грешно-
го, бунтующего сердца».

Тургенев не верит, что люди базаровского склада найдут путь
обновления России. Но уже сама любовь писателя к его герою —
свидетельство нравственной силы и великого общественного значе-
ния Базарова и его реальных прототипов. «...Если читатель не
полюбит Базарова со всей его грубостью, бессердечностью, без-
жалостной сухостью и резкостью, — писал Тургенев, — если он
его не полюбит, повторяю я,— я виноват и не достиг своей
цели».

Споры вокруг романа. Д. И. Писарев о Базарове. Роман «Отцы
и дети» был опубликован в 1862 году, когда правительство стало на
путь беспощадной борьбы против революционной демократии.
В этих условиях споры, разгоревшиеся вокруг романа, приобрели
ярко выраженный политический характер.

Появилось множество статей, эпиграмм, карикатур, направлен-
ных против «Отцов и детей». Споры вызвал в основном главный
герой романа^ В шутливой форме Салтыков-Щедрин так сформу-
лировал сущность полемики: «...есть ли созданный г. Тургеневым
Базаров фига и карикатура, над которою нужно издеваться, или же
он есть идеал, которому нужно подражать?» Разногласия доходили
именно до подобных крайних суждений.

Автор напечатанной в «Современнике» статьи М. А. Антонович
утверждал, что в романе содержится «беспощадная и даже разру-
шительная критика молодого поколения». Базарова он рассмат-
ривал именно как злую карикатуру на демократическую молодежь:
«Это не человек, а какое-то ужасное существо, просто дьявол, вы-
ражаясь более поэтически, асмодей1 2». Статья Антоновича так и
называлась: «Асмодей нашего времени». Критик, убежденный в
том, что Тургенев отвернулся от молодого поколения и изменил
своим прежним взглядам, не сумел понять ни достоинств романа,
ни его противоречий:^ Точку зрения Антоновича разделяли многие
передовые читатели.

Отрицательно отзывались о романе и реакционные критики, но,
конечно, по иным причинам. Редактор «Русского вестника»
М. Н. Катков обвинял Тургенева в том, что он преувеличил досто-
инства Базарова «и отдал ему честь как перед заслуженным вои-
ном».

В пылу полемики не только враги, но подчас и доброжелате-
ли Тургенева ложно оценивали его намерения.

1 Реквием — траурное музыкальное произведение.

2 Асмодёй — дьявол, злой дух.
И лишь статья Д. И. Писарева «Базаров», которая появилась в
журнале «Русское слово» за 1862 год, помогла современникам
правильно разобраться в романе Тургенева.

Писарев показал типичность образа Базарова, в то время как
ее отрицали с разных позиций и Антонович, и Катков. Особенно
ценным в новом романе Тургенева Писарев считал появление ге-
роя, противопоставленного «лишним людям» рудинского склада,
которые в эпоху 60-х годов уже сошли с исторической арены. Ба-
заров—человек реального, полезного дела. Он «чувствует непре-
одолимое отвращение к фразистости, к трате слов, к сладким мыс-
лям, к сентиментальным стремлениям».

Общественное значение Базаровых Писарев видел в том, что
они разрушают суеверия и авторитеты, расчищают почву для фор-
мирования передового мировоззрения. Именно такие люди, по мне-
нию Писарева, необходимы стране. Базаров «не отступит перед
препятствиями и не струсит перед опасностью», — пишет критик,
намекая на те качества тургеневского героя, которые должны быть
присущи революционеру.

Писарев дал верное истолкование и тех персонажей романа,
которые относятся к лагерю «отцов». Антонович считал, что Тур-
генев на стороне «отцов». Катков говорил, что Кирсановы вызыва-
ют «умиление и улыбку». Писарев же увидел их истинное значение
в романе. «Представители прошлого, «отцы», изображены с бес-
пощадной верностью... — утверждал критик. — Об них не пожале-
ет Россия».

В статье Писарева отразились взгляды на тургеневский роман
значительной части передовой молодежи. Как заметил Герцен, Пи-
сарев «в Базарове узнал себя и своих».

Споры об «Отцах и детях» продолжались долгие годы, и страст-
ность их не ослабевала. Очевидно, проблематика романа сохра-
няла злободневность и для последующих поколений. «И сейчас, не-
смотря на то, что мы не похожи на людей тогдашнего времени, —
писал А. В. Луначарский, — «Отцы и дети» еще живой роман, и
все споры, которые вокруг него велись, находят известный отклик
и в наших душах».

Поколения читателей размышляли над романом «Отцы и дети»,
пытаясь правильно оценить тургеневского Базарова. Но как бы ни
складывалась эта оценка, очевидно одно: образ мятежного ниги-
листа будил мысль, заставлял каждого задуматься над своей соб-
ственной жизнью. Вот свидетельство старого большевика С. И. Миц-
кевича, относящееся к эпохе 80-х годов (из его книги «Революци-
онная Москва»):

«Базаров произвел на меня сильнейшее впечатление. Воспри-
нят он был мною как герой-боец... Базаров меня окончательно ук-
репил в моем решении порвать с военщиной и идти по другому пу-
ти — по пути Рудина, героев «Нови», Базарова. Этими произведе-
ниями Тургенев дал мне сильный толчок по направлению к
революции... И надо сказать, что не на одного меня произвел он
такое влияние. Можно смело сказать, что романы Тургенева с
конца 50-х годов до конца 90-х являлись для молодых читателей
обычно первыми толчками, разбивающими старое, косное1 миро-
воззрение и ведущими к критике существующего строя и к проте-
сту против него».

«Точно и сильно воспроизвести истину». Своеобразие Тургене-
ва-романиста. В романах великого писателя отразились ос-
новные этапы современного ему общественного движения: идей-
ные искания 40—50-х годов — в «Рудине» и «Дворянском гнезде»;
преддверие 60-х годов — в «Накануне»; революционно-демократи-
ческий этап общественного движения — в «Отцах и детях»; на-
родничество 70-х годов — в романе «Новь». Эта особенность
романиста — умение увидеть закономерности и основные линии
развития современной ему общественной жизни, показать ее ти-
пические явления — поражала его современников (вспомните, что
Ьбворил об этом Добролюбов). Она и сегодня воспринимается как
редкое и чудесное свойство художника, свидетельство его необы-
чайной наблюдательности, вдумчивости.

Событье свершилось, но разум
Его не освоил еще.
Оно еще пылким рассказом
Не хлынуло с уст горячо, —

Нишет наш современник Леонид Мартынов о том, как трудно по-
нять происходящее, участником которого являешься ты сам.

Тургенев великолепно умел это делать.

Главное внимание его в окружающей действительности привле-
кали люди, которые несли в себе зародыш будущего, люди, в ко-
торых находили свое выражение прогрессивные идеи и стремления
русского общества. Создавая образы передовых людей своего
времени, Тургенев полон сочувствия к ним, хотя нередко и расхо-
дится с ними во взглядах на пути преобразования русской жизни.
Художественный принцип, которому никогда не изменял Турге-
нев, он сформулировал в следующих словах: «Точно и сильно вос-
произвести истину, реальность жизни есть высочайшее счастье для
Литератора, даже если эта истина не совпадает с его собственны-
ми симпатиями». Это и позволило писателю создать правдивые
образы героев своего времени, вызвать к ним внимание и любовь.

Отклик читателей на произведения Тургенева был оттого искре-
нен и сердечен, что на каждой странице чувствовалось искреннее и
сердечное отношение самого автора к людям и событиям, о кото-
рых идет речь.

1 Кбсный — отсталый, невосприимчивый к новому.
Добролюбов писал об особенностях манеры Тургенева-романис-
та: «Тургенев... рассказывает о своих героях как о людях, близких
ему, выхватывает из груди их горячее чувство и с нежным участи-
ем, с болезненным трепетом следит за ними, сам страдает и раду-
ется вместе с лицами, им созданными, сам увлекается той поэти-
ческой обстановкой, которой любит всегда окружать их... И его
увлечение заразительно: оно неотразимо овладевает симпатией чи-
тателя, с первой страницы приковывает к рассказу мысль его и
чувства...» Именно этим объясняется лиризм тургеневских ро-
манов. Но лирика переходит в злую и меткую сатиру, когда писа-
тель говорит о том, что вызывает осуждение, презрение или не-
нависть.

Любимые герои Тургенева — люди вполне сложившиеся, каж-
дый из них воплощает в себе определенный момент развития рус-
ского общества, разделяет передовые идеи своего времени, но
обычно кончает жизнь, не сумев их осуществить. Потому-то самые
дорогие писателю персонажи его романов — лица глубоко траги-
ческие.

В этом выражается взгляд Тургенева на русскую жизнь.
«В судьбе почти каждого человека есть что-то трагическое», — го-
ворил он одному из своих друзей. История русского народа, с точки
зрения писателя, — «трагическая судьба племени, великая обще-
ственная драма», потому что выход из тяжких противоречий рус-
ской жизни не найден.

Здесь сказались противоречия в мировоззрении самого писате-
ля. Страстный враг крепостничества, защитник просвещения и
прогресса, он отрицал тот единственный путь, который реально мог
привести к переустройству России, — путь народной революции.
И вместе с тем, как чуткий и правдивый художник, он не мог не
видеть бесперспективности социальных преобразований с помощью
реформ, с помощью одной просветительской деятельности. Это
была трагедия самого писателя, наложившая отпечаток на судьбы
его любимых героев.

И надо по достоинству оценить мужество, гражданственность,
патриотизм Тургенева, который неотступно, пристально и букваль-
но до последнего дыхания исследовал русскую жизнь, стремясь
помочь родине найти путь к свободе, справедливости и гуман-
ности.

Романы Тургенева необычайно лаконичны. Многие исследова-
тели считают их близкими к повестям: сюжет их прост, число
действующих лиц невелико, в них обычно говорится о событиях,
происшедших в течение небольшого промежутка времени (так, ос-
новные события романа «Отцы и дети» продолжаются лишь около
двух месяцев).

Однако перед нами все же именно романы: об этом свидетель-
ствует прежде всего необычайная широта охвата общественных яв-
лений. Небольшие по объему романы Тургенева глубоко и много-
сторонне знакомят читателя с жизнью. Припомните содержание
«Отцов и детей». Создается впечатление, что писатель рассказал
106
не о двух месяцах, а о всей жизни Базарова, — так умеет Турге-
нев в немногих словах сказать о многом, заставить напряжен-
но работать читательское воображение. Несколько выразительных
деталей — и мы уже представляем себе детство Базарова в ро-
дительском доме, его университетские годы; незабываемая кар-
тина смерти пробуждает мысли о титанических силах Базарова,
а финальная глава заставляет снова и снова думать над смыс-
лом этой так рано угасшей, но прекрасной и много обещавшей
жизни.

И все персонажи — вплоть до эпизодических, мелькающих на
страницах романа, — выступают удивительно рельефно благодаря
точным и емким деталям.

Вспомните улыбку Фенечки, воротнички Павла Петровича,
«красивые» слова Аркадия, осанку Одинцовой, побуревшие от та-
бака с плоскими ногтями пальцы Кукшиной, визгливый смех Сит-
никова...

Художественная ткань романа соткана из частностей так, что
создается впечатление цельности, единства, необычайной плавно-
сти и гармонии повествования.

Все повествование в тургеневских романах подчинено высоким
и благородным мыслям о человеке, его месте в жизни, его роли в
обществе, его судьбе.

Прекрасно сказал о нравственном влиянии произведений Тур-
генева Салтыков-Щедрин. «Я давно не был так потрясен, но чем
именно — не могу дать себе отчет», — писал он, прочитав
«Дворянское гнездо», роман, созданный вслед за «Рудиным»
в 1858 году. Великого сатирика привлекли и «светлая поэзия,
разлитая в каждом звуке этого романа», и «эти прозрачные, будто
сотканные из воздуха образы». «Да и что можно сказать о всех
вообще произведениях Тургенева? — спрашивает Щедрин. — То ли,
что после прочтения их легко дышится, легко верится, тепло чув-
ствуется? Что ощущаешь явственна, как нравственный уровень в
тебе поднимается, что мысленно благословляешь и любишь ав-
тора?»

В. И. Ленин о Тургеневе. В. И. Ленин полюбил Тургенева еще
в юности и всю жизнь перечитывал его произведения, вспоминал
и часто использовал тургеневские образы в своих речах и статьях.
Владимир Ильич великолепно владел текстами произведений Тур-
генева, не только знал их основное содержание, но и помнил много
частных характерных деталей. Для подтверждения своих мыслей
Ленин ссылается на образы из многих произведений писателя:
«Бурмистр», «Ася», «Дворянское гнездо», «Отцы и дети», «Дым»,
стихотворения в прозе.

Есть у В. И. Ленина излюбленные тургеневские образы и вы-
ражения, которые повторяются во многих его статьях и выступ-
лениях, например иронические слова Базарова: «О друг мой,
Аркадий Николаевич! Об одном прошу тебя: не говори красиво».
В. И. Ленин часто применял их для разоблачения либерального
краснобайства.

Вообще можно предположить, что едкая базаровская ирония
была по душе Ленину. Он повторял не раз и другое насмешливое
выражение, мысленно произнесенное Базаровым при виде старухи
княжны, которая жила у Одинцовой: «Для ради важности дер-
жат».

Отношение В. И. Ленина к Тургеневу, его высказывания о ве-
ликом писателе — образец объективности и точности оценки лите-
ратурного творчества. Любя произведения Тургенева, В. И. Ленин
не только не умалчивал об ошибках во взглядах писателя, но и
указывал на них четко и прямо. Вы уже знаете, что Тургенев со-
чувствовал освободительному движению, но до определенных гра-
ниц: его пугала опасность кровавой революционной войны кресть-
ян против их угнетателей, он надеялся на возможность улучшения
жизни России с помощью постепенных реформ. Вот почему, как
писал В. И. Ленин, «Тургенева... тянуло к умеренной монархиче-
ской и дворянской конституции, ему претил мужицкий демокра-
тизм Добролюбова и Чернышевского». Но при этом Ленин видел
в Тургеневе чуткого и правдивого художника и, что особенно ха-
рактерно, опирался на произведения Тургенева именно в борьбе
с либерализмом. Так, в статье «Памяти графа Гейдена», где
вскрывается контрреволюционная сущность либерализма, Ленин
использует образ помещика Пеночкина из рассказа Тургенева
«Бурмистр».

Обличая контрреволюционного либерала графа Гейдена,. кото-
рого буржуазная пресса прославляла как гуманиста, Ленин пишет:
«Это умиление гуманностью Гейдена заставляет нас вспомнить не
только Некрасова и Салтыкова, но и «Записки охотника» Тургене-
ва. Перед нами — цивилизованный, образованный помещик, с мяг-
кими формами обращения, с европейским лоском. Помещик уго-
щает гостя вином и ведет возвышенные разговоры. «Отчего вино
не нагрето?» — спрашивает он лакея. Лакей молчит и бледнеет.
Помещик звонит и, не повышая голоса, говорит вошедшему слуге:
«Насчет Федора... распорядиться».

«Вот вам образчик гейденовской «гуманности»...» — заключает
Ленин. Существенно то, что Владимир Ильич ставит имя Тургенева
рядом с именами революционеров-демократов Салтыкова-Щедрина
и Некрасова.

Ленинский подход к литературе учит нас видеть реальные про-
тиворечия в мировоззрении и творчестве писателя, учитывать раз-
личные стрроны его деятельности.

В. И. Ленин опирался на Тургенева в борьбе с либерализмом
не вопреки самому писателю, которому были свойственны либе-
ральные иллюзии, а в согласии с писателем, основу творческой дея-
тельности которого составляли демократические убеждения, сво-
бодолюбивые идеалы, стремление к правде, справедливости и гу-
манности.
Замечательно, что мысли Тургенева о языке, в котором отража-
ется величие народа, его неисчерпаемые духовные силы (стихотво-
рение в прозе «Русский язык»), Ленин напомнил в статье «Нужен
ли обязательный государственный язык» (1914), которая была по-
священа борьбе с либералами по одному из наиболее сложных
и важных вопросов общественной жизни того времени — о вза-
имоотношениях русского народа с народами России. В. И. Ле-
нин отвергает какое бы то ни было ущемление национальных
прав, но выступает за братское единство трудящихся революцион-
ной России будущего и говорит о русском языке как о языке на-
ционального общения, как о языке — носителе русской куль-
туры.

«Мы лучше вас знаем, — обращается Ленин к «господам либе-
ралам»,— что язык Тургенева, Толстого, Добролюбова, Черны-
шевского— велик и могуч. Мы больше вас хотим, чтобы между
угнетенными классами всех без различия наций, населяющих
Россию, установилось возможно более тесное общение и брат-
ское единство. И мы, разумеется, стоим за то, чтобы каждый
житель России имел возможность научиться великому русскому
языку».

Это были пророческие слова. И в исполнении этого предсказа-
ния свою великую роль сыграло творчество Тургенева.

Задания

1.	В чем заключалась злободневность романа «Отцы и дети»? Каков смысл
его заглавия?

2.	Как вы понимаете значение нигилизма в эпоху 60-х годов?

3.	Почему роман «Отцы и дети» вызвал и вызывает поныне горячие споры?

4.	Сравните Рудина и Базарова. Почему каждого из них можно назвать
героем своего времени?

5.	Прочитайте статью Д. И. Писарева «Базаров». Объясните, почему кри-
тику был близок образ Базарова (используйте раздел о Писареве из учебника).
Согласны ли вы с трактовкой тургеневского героя, которую дает Писарев? Что
говорит критик о замысле Тургенева и об объективном значении созданного им
образа?

6.	Найдите в романе суждения Базарова о науке, природе, искусстве и т. д.
В чем был прав и в чем ошибался тургеневский Базаров? Как можно объяснить
причины его резких суждений? Какие из его афоризмов, по-вашему, не утратили
и для нас своего значения?

7.	Как раскрывается центральный конфликт романа в его композиции, в
портретах и речевых характеристиках персонажей? Какую роль в романе играет
пейзаж?

8.	Дайте комментарий к одной из сцен романа (проследите, каково поведе-
ние героев, как проявляются их переживания в словах, мимике, жестах; обратите
внимание на наиболее существенные художественные детали, на то, как выража-
ется авторское отношение к действующим лицам). Подготовьте выразительное
чтение этой сцены.

9.	Каковы особенности жанра романа? Почему этот жанр заняд такое
большое место в литературе второй половины XIX века?

10.	Расскажите о своеобразии романа «Отцы и дети», пользуясь следующим
планом: 1) Идейный замысел романа. 2) Особенности его композиции. 3) Лако-
ннзм повествования. 4) Богатство и точность художественной речи. 5) «Тайная
психология». Спой рассказ подтвердите примерами из текста.

II.	Как вы думаете, почему в учебнике помещена репродукция картины
И. Репина «Отказ от исповеди»?

12.	Сопоставьте с эпилогом романа картину В. Перова «Старики родители
па могиле сына».

13.	Подготовьте развернутые ответы на такие темы: «В. И. Ленин о Тургене-
ве», «Базаров и его родители», «Базаров и Аркадий», «Дружба и любовь в жиз-
ни героев романа».

14.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете следующие
слова, и постарайтесь употребить их в своих устных ответах и письменных рабо-
тах: авторитет, аристократ, афоризм, деталь, догматы, идеология, идеалист, ин-
тимный, косный, материалист, нигилизм, плебей, полемика, принцип, скептицизм,
структура, цинизм, эксперимент, экспозиция, эпилог, эстетические взгляды.

Л И Т Е Р А Т У р Д

Тургенев в русской критике. Сборник статей. М., 1953.

И. С. Тургенев в воспоминаниях современников. В 2-х г. М., 1969.

Богословский Н. В. И. С. Тургенев. Изд. 3-е. М., 1964 (серия «Жизнь
замечательных людей»).

Наумова Н. Н. Иван Сергеевич Тургенев. Изд. 2-е. Л., 1976.

Пу сто войт П. Г. Роман И. С. Тургенева «4)тцы и дети». Литературный
комментарий. М., 1964.
НИКОЛАЙ

ГАВРИЛОВИЧ

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ

1828—1889

Имя Николая Гавриловича Чернышевского стало знаменем но-
вого этапа в развитии русского освободительного движения. В ста-
тье «Из прошлого рабочей печати в России» В. И. Ленин писал:
«Как декабристы разбудили Герцена, так Герцен и его «Колокол»
помогли пробуждению разночинцев». Историческая родь Черны-
шевского именно и состояла в том, что он возглавил второй, разно-
чинский период освободительного движения в России. Этому спо-
собствовала исключительная для своего времени зрелость его тео-
ретических взглядов, его глубокие познания в области истории,
экономических наук, философии, последовательность его револю-
ционных устремлений, его темперамент и политическая мудрость
борца. Воздействие его как революционного деятеля и мыслителя
испытали на себе буквально все участники освободительного дви-
жения эпохи.

Чернышевский был также замечательным теоретиком искусства
и литературным критиком, интересным и своеобразным художни-
ком. И в этой сфере творческой деятельности он утверждал свои ре-
волюционно-демократические идеалы. Как теоретик искусства и ли-
тературный критик Чернышевский, подобно Белинскому, оказывал
большое влияние на литературную жизнь своего времени. Его воз-
действие так или иначе сказывалось в творчестве всех крупнейших
писателей второй половины XIX века.

Чернышевский всегда находился в центре современной ему об-
щественно-политической и литературной борьбы. К нему нельзя
было относиться равнодушно. Перед ним преклонялись, им восхи-
щались, и в то же время его ненавидели, поносили. «Выдающийся,
сильный ум, обогащенный обширными познаниями, единогласно
признавали в Николае Гавриловиче как его друзья и почитатели,
так и его противники и враги», — писал один из его современников.

Жизнь Чернышевского, вождя революционной демократии,
жизнь, целиком отданная делу революции, предстает в сознании
многих и многих поколений людей как истинный, не меркнущий от
времени подвиг.

О Чернышевском и его соратниках В. И. Ленин сказал: «Рево-
люционеры — вожди тех общественных сил, которые творят все пре-
образования...

Революционеры 61 года остались одиночками и потерпели, не-
видимому, полное поражение. На деле именно они были великими
деятелями той эпохи и, чем дальше мы отходим от нее, тем яснее
нам их величие...»

Детские и юношеские годы (1828—1846). «Пожиратель книг».
В разные годы своей жизни Чернышевский, принимался за созда-
ние автобиографических записок. Что побуждало его, этого скром-
ного и сдержанного человека, писать о себе, о своих детских и
юношеских годах? По его собственным словам, ему хотелось по-
казать, «под какими впечатлениями и с какими понятиями» вы-
растала новая, разночинная интеллигенция.

Николай Гаврилович Чернышевский родился в Саратове 24 ию-
ля 1828 года в семье священника Гавриила Ивановича Чернышев-
ского, человека умного, сердечного и прямого; по словам Герцена,
«это был не поп или, по крайней мере, очень мало поп».

В семье Чернышевских, далекой от религиозного фанатизма,
господствовал дух демократизма и человечности. В ней с большим
уважением относились к книге, и потому не удивительно, что страсть
к чтению очень рано завладела мальчиком.

В библиотеке отца наряду с различными духовными книгами по-
являлись и свежие тома сочинений Пушкина, Жуковского, Гоголя,
и журналы. В «Отечественных записках» мальчик любил читать ро-
маны Жорж Санд, Диккенса; он «знал чуть не все» стихи Лермон-
това. «Пожирателем книг» назвал себя Чернышевский, вспоминая
свои детские годы.

Однако книгами не ограничивались впечатления мальчика.
Дом его отца был широко открыт для посетителей, каждый
из которых приносил с собой кусочек жизни губернского го-
рода Саратова, похожего на любой губернский город крепостниче-
ской России. «Тосклива эта жйзнь, очень тосклива», — сказал о ней
много лет спустя Чернышевский. Впечатления детства, когда жизнь
охватывала его «со всех сторон», помогли Чернышевскому, по его
собственным словам, «разобрать, что правда и что ложь, что добро
и что зло». Еще ребенком он задумался, почему «происходят беды
и страдания людей».

В 1842 году Чернышевский поступил в духовную семинарию. Ду-
ховные учебные заведения были средоточием тупости, всемерного
подавления человеческого достоинства, и это, естественно, рождало
противодействие. Недаром Н. Г. Помяловский в своей обличитель-
ной книге «Очерки бурсы1» писал, что оттуда выходило «много
дельных и даровитых людей, несмотря на то, что они поглощали
учение, ставшее посмешищем всех образованных людей».

Товарищи Чернышевского по семинарии удивлялись его начи-
танности, его познаниям в области языков. Наряду с классически-
ми языками (греческим, латинским) и современными европейскими
(немецким, французским) он изучал татарский, арабский, древнеец-
рейский, персидский и другие, необязательные для учеников семи-
нарии. Товарищи относились к Чернышевскому с большой симпати-
ей. Их привлекала в нем скромность, мягкость, постоянная готов-
ность поделиться знаниями. «Он погружался весь в свои объясне-
ния» и все его слушали», — вспоминали бывшие семинаристы.

Духовная семинария тяготила одаренного юношу — он мечтал
об университете. 18 мая 1846 года Чернышевский в сопровождении
матери выехал «на долгих» в Петербург.

Формирование человека «с убеждением и сердцем горячим».
И вот столица, напряженная подготовка к экзаменам. В августе
Чернышевский сообщает отцу, что принят в университет. Для сту-
дента «разряда общей словесности философского факультета» на-
чалась напряженная жизнь. Когда знакомишься с его дневниками
этих лет, то диву даешься, как он успевал столько прочитать, про-
думать, записать. Он добросовестно выполняет свои студенческие
обязанности, но сколько делает сверх того!

Интересы Чернышевского-студента были разнообразны. Его за-
нимали история и современность, политическая экономия и филосо-
фия, литература, эстетика и этика1 2. В студенческие годы он знако-
мится с трудами французских историков, с идеями французских со-
циалистов-утопистов, немецких философов (Гегеля и Фейербаха).
Он систематически следит за русскими журналами, а в журналах
за минувшие годы разыскивает статьи Белинского, уже тогда при-
влекшие его внимание. Он постоянный читатель французских газет,
по которым с крайней заинтересованностью следит за революцион-
ными событиями 1848 года.

Записи в дневнике Чернышевского этих лет полны надежд на
близкую революцию, страстного ее ожидания. Он пишет о себе:
«С самого февраля 1848 года... все более и более вовлекаюсь в по-
литику и все тверже делаюсь в ультрасоциалистском образе мыс-
лей». Не только от идей зрелого Чернышевского, но и от многих
мыслей студента Чернышевского веяло «духом классовой борьбы»
(Ленин).

1 Б&рса — духовное училище, в котором воспитанники содержались на казен-
ный счет.

2 Эстетика — наука о прекрасном в искусстве и жизни, а также наука о
сущности искусства и законах его развития; система взглядов на искусство;
бтика — наука о нравственности.
В университетские годы определились взгляды Чернышевского
йа литературу. Больше всего он дорожит художественной правдой.
И потому ему наиболее близки писатели—обличители «лжи и ли-
цемерия». Подобно Белинскому, он видит в лучших писателях гор-
дость, славу и честь народа: «Они наши спасители, эти писатели,
как Лермонтов и Гоголь...»

Благодаря дневникам, письмам, воспоминаниям современников
о студенческих годах Чернышевского мы живо представляем себе
э^от период его жизни. Перед нами предстает неутомимый искатель
истины, человек неприхотливый в быту, живущий напряженной ум-
ственной и эмоциональной жизнью. Он благожелателен и душевно
щедр, когда общается с людьми, внушающими ему уважение, он
нетерпим, суров, когда дело касается людей, ему внутренне чуж-
дых. Для него истинный человек — это человек «с убеждением и
сердцем горячим».

В июне 1850 года Чернышевский заканчивает университет. Ему
всего 22 года, но это уже сложившиеся человек. Приехав в универ-
ситет скромным и робким юношей, еще не вполне свободным от ре-
лигиозных представлений, он к 22 годам стал материалистом и
атеистом, воинствующим революционером и социалистом. Он по-
чувствовал себя способным «на поступки са^ые отчаянные, самые
смелые, самые безумные».

«...Дан был ход живому слову и мышлению». Вскоре после окон-
чания университета Чернышевский снова оказался на родине, в
Саратове, куда в 1851 году был назначен учителем.

Вместе с новым учителем в гимназию пришла живая мысль. Чер-
нышевский старался приобщить учащихся к миру возвышенных
идей, к миру прекрасного. О чем бы ни говорил молодой учитель —
о Жуковском, о Лермонтове, о Гоголе, о революционных со-
бытиях во Франции, о крепостном праве, он внушал своим уче-
никам, что «самое лучшее счастье — не пожалеть, если надобно,
и самой своей жизни для блага людей». По словам Чернышев-
ского, он говорил в классе такие вещи, «которые пахнут ка-
торгою».

Ученики были покорены новым учителем, столь непохожим на
всех остальных. «Все он делает по-своему», — заметил один из них.
Больше всего поражала независимость мысли молодого учителя, его
стремление вызвать у сидящих перед ним юношей потребность са-
мостоятельно мыслить и рассуждать. «Зубрение уроков словесности
(Прекратилось, и дан был ход живому слову и мышлению», — вспо-
минает один из бывших гимназистов. Воздействие Чернышевского
наХего учеников было огромным: многие из них стали активными
участниками революционного движения. Большую роль, сыграло
личное обаяние Чернышевского. По словам одного из выпускников
саратовской гимназии, «ум, обширное знание... сердечность, гуман-
ность, необыкновенная простота и доступность... привлекли; связали
на всю жизнь сердца учеников с любящим сердцем молодого педа-
гог^».
Естественно, что новый
учитель напугал гимназиче-
ских блюстителей порядка.
«Какую свободу допускает у
меня Чернышевский! — в
страхе восклицал директор
гимназии. — Он говорил уче-
никам о вреде крепостного
права. Это — вольнодумство
и вольтерьянство! В Кам-
чатку упекут меня за него!»

С саратовским периодом
связано важное событие в
жизни Чернышевского: здесь
он встретился с Ольгой Со-
кратдвной Васильевой, до-
черью местного врача, и по-
любил ее. Нельзя без восхи-
щения читать страницы
дневника, где "передается
объяснение его с Ольгой Со-
кратовной. Чернышевский
говорил невесте о силе свое-
го чувства и одновременно
считал невозможным скрыть
от нее и ее матери, что есть
вещи, в которых он непре-
клонен, — это его убеждения.
«Их я не изменю ни для ко-

О. С. Чернышевская. Фотография.
1850-е годы

го», — записал Чернышев-

ский. Он так передает свой разговор на эту тему с Ольгой\Сокра-
товной: «...У нас скоро будет бунт, а если он будет, я буду непре-
менно участвовать в нем... Меня не испугает ни грязь, ни пьяные
мужики с дубьем, ни резня». «Не испугает и меня», — ответила мо-
лодая женщина. Как похож этот разговор на уже знакомый нам
диалог Елены и Инсарова!

Стремление к широкой общественной деятельности побуждает
Чернышевского покинуть Саратов. В мае 1853 года он вместе с же-
ной уезжает в Петербург. С этого времени начинается важнейший
период его жизни и деятельности.

Эстетическая теория Чернышевского. Осенью 1853 года произо-
шла встреча Чернышевского с Некрасовым. Некрасов отнесся к мо
лодому критику с большим интересом и полным доверием: С это-
го момента делом жизни Чернышевского стал журнал «Современ-
ник».

Тогда же Чернышевский возобновляет работу над диссертаци-
ей, тема которой привлекла его внимание еще в студенческие го-
ды, — «Эстетические отношения искусства к действительности».
Чернышевский рано проникся мыслью (в этом ему помогли ста-
тьи Белинского), что литература играет существенную роль в жизни
общества. Поэтому он считал важным разобраться, в каком соотно-
шении между собой находятся искусство и действительность,» в чем
причина его воздействия на человека. Необходимо было также по-
нять и сказать современникам, каким требованиям должно отве-
чать искусство, чтобы роль его в жизни общества стала еще бо-
лее значительной. Все это вопросы, изучением которых занимается
эстетика.

В период обострявшихся социальных противоречий и широ-
кого распространения теории «чистого искусства» Чернышевский
решил сказать свое слово — слово материалиста и революционно-
го демократа. Он был готов к тому, что не услышит одобрения, что
едва ли даже будет понят теми, кто призван решать его судьбу как
ученого.

Около двух лет пришлось добиваться разрешения на защиту
диссертации: все в ней было ново и непривычно. Перед самой защи-
той (диспутом) диссертация попала в руки министра просвещения,
который пришел в ужас. Но отменить обсуждение диссертации не
удалось: оно уже было официально объявлено.

Защита состоялась в мае 1855 года. В аудитории, которая, по
словам современника, «была битком набита слушателями», на-
ходились и единомышленники, и ярые противники Чернышев-
ского.

Без тени страха, не думая о последствиях, молодой ученый про-
изнес суровые слова о современном обществе, в котором «господст-
вует рабское преклонение перед старыми, давно пережившими себя
мнениями». «Нас слишком пугает, — говорил он, — дух свободного
исследования и свободной критики...»

В центре внимания Чернышевского — вопрос о соотношении
искусства и жизни, о прекрасном, т. е. о наиболее совершенном
в искусстве. Вокруг этих вопросов в разные времена разгорались
ожесточенные споры, так как представления человека о Прекрас-
ном в созданиях художника, о назначении искусства теснейшим
образом связаны с его политическими и философскими взгля-
дами.

Труд Чернышевского насквозь полемичен. Он направлен против
широко распространенных представлений (в основе своей идеали-
стических) о том, что художественное творчество независимо от
действительности, что его источником является не жизнь, а некая
идея прекрасного, поднимающая искусство «над жизнью». Сторон-
ники такой точки зрения утверждали, будто «прекрасное, создавае-
мое искусством, выше прекрасного в объективной действитель-
ности». Еще Белинский говорил о том, что под влиянием таких
взглядов писатели начинают смотреть на мир сквозь «расцвечен-
ные стекла» созданного ими «фантастического замка». В период
обострения социальных противоречий стремление поставить искус-
ство над жизнью, уйти от сложных вопросов современности вызы-
вало у передовых людей резкое неодобрение. Как и Белинский,
Чернышевский доказывал, что подобные устремления наносят
громадный урон самому искусству, обрекают его на духовную бед-
ность, односторонность и узость.

В основе диссертации Чернышевского лежит мысль, что источ-
ником прекрасного является жизнь, так как именно в ней сосредо-
точено для человека самое прекрасное и значительное. Вывод, к ко-
торому он приходит, таков: «Прекрасное есть жизнь». Из этого вы-
текает, Что ничто не может возвысить искусство так, как сближение
с действительностью.

Значит ли это, что, с точки зрения Чернышевского, жизнь всег-
да прекрасна? Отнюдь нет. В утверждение «прекрасное есть жизнь»
автор вносит одно уточнение: прекрасны те явления, в которых
мы видим жизнь такой, какой она должна быть по нашим по-
нятиям. Долг писателя — подвергать критическому анализу все, что
мешает ей быть прекрасной.

Развивая мысль о прекрасном, Чернышевский приходит к выво-
ду, что у разных классов общества складываются разные представ-
ления о красоте. Чернышевский был первым мыслителем, который
связал представления народа о прекрасном с представлением о ра-
зумном и здоровом труде.

Вслед за Белинским Чернышевский всемерно стремится раздви-
нуть границы искусства, обогатить его содержание.. Предметом ху-
дожественного изображения должна быть «вся область Жизни и
природы», и в первую очередь разнообразный мир социальных яв-
лений и внутренний мир человека. «Общеинтересное в жизни —
вот содержание искусства», — утверждает он.

Перед художником, с точки зрения Чернышевского, стоят три за-
дачи: воспроизведение жизни, ее объяснение и вынесение ей
приговора. Великая цель искусства — помочь человеку «лучше по-
нять жизнь». Истинный художник, по Чернышевскому, не только
воссоздает и объясняет, но и оценивает ее с позиций своего идеала.
Тем самым он ведет читателя за собой, воспитывает его, поднимая
до уровня этого идеала. И тогда его творения действительности
превращаются в подлинный «учебник жизни».

Стремление приблизить художественное творчество к запросам
времени и тем самым усилить его роль в преобразовании общества
придает эстетическим взглядам Чернышевского революционно-де-
мократический характер.

Диссертация Чернышевского вызвала горячее одобрение одних
и резкое осуждение других. Среди тех, кто не принял труд Черны-
шевского, были Тургенев и Лев Толстой. В словах автора о том,
что прекрасное в искусстве менее значительно, чем прекрасное
в действительности, увидели недооценку искусства. Надо сказать,
что отдельные полемически заостренные суждения Чернышевского
давали основание для подобных обвинений. Так, он писал: «... про-
изведений искусства решительно не могут выдержать сравнения с
живой действительностью». Или: «Гораздо лучше смотреть на самое
море, нежели на его изображение, но, за недостатком лучшего,
человек довольствуется худшим, за недостатком вещи —ее сурро-
гатом 1».

Однако не эти суждения, высказанные в пылу ожесточенного
спора с распространенной в те годы точкой зрения, характеризова-
ли общее направление теоретической мысли Чернышевского. Автор
диссертации понимал, что художественные произведения создаются
не для того, чтобы подменять ими явления живой действитель-
ности, а для того, чтобы раскрывать внутренний смысл этих явле-
ний. Не принижением искусства веет от боевой эстетической
программы Чернышевского, а признанием его высокой ценности для
человека. Недаром в статье, написанной по поводу диссертации
и разъясняющей ее смысл, Чернышевский говорил, что труд его весь
проникнут «уважением к искусству за его великое значение для
жизни».

Прав был один из почитателей Чернышевского, увидевший в его
диссертации «проповедь гуманизма, целое откровение любви к че-
ловечеству» на служение которому призывалось искусство». К этой
проповеди прислушивались не только писатели, близкие Чернышев-
скому по убеждениям, — Некрасов, Салтыков-Щедрин, Островский;
настойчивый призыв вникать в «действительную жизнь», иначе гово-
ря, развивать и углублять реализм в соответствии с потребностями
времени, несомненно, имел значение и для Тургенева, и для Толсто-
го, и для Достоевского.

Идеи Чернышевского глубоко западали в души художников,
композиторов, деятелей театра. Творчество художников-«передвиж-
ников» (В. Г. Перов, И. Н. Крамской и др.), группы композиторов,
которая получила название «Могучей кучки» (М. А. Балакирев,
М. П. Мусоргский, А. П. Бородин и др.), было одухотворено лю-
бовью к человечеству, мыслями о благе народа, уважением к «дей-
ствительной жизни».

Диссертация Чернышевского — важнейший этап в развитии
науки об искусстве*1 (эстетики). Этот труд помог понять, что пре-
красное неразрывно связано с познанием жизни, с проникновени-
ем в сложный мир человеческих отношений и что. важнейшее назна-
чение искусства — воспитывать человека в духе высоких обществен-
ных и нравственных идеалов.

«...Служить выражением мнения лучшей части публики». На-
пряженной работе в области эстетики сопутствовала не.менее на*
пряженная работа Чернышевского-критика. Он всеми силами стре-
мился вернуть критике то значение, какое она приобрела* благода-
ря Белинскому. Чернышевский хотел видеть в ней выражение
«мнения лучшей части публики» (иначе говоря, передовой интел-
лигенции), понимая, что только при этом условии критика будет ока-
зывать положительное влияние и на писателей, и на читателей.

1 Суррогйт — предмет, являющийся лишь отчасти заменой другого; поддел-
ка, неполноценная замена.
С исключительной остротой ощущая запросы времени, Черны-
шевский на протяжении 50-х и в начале 60-х годов ставил перед пи-
сателями все новые и новые задачи.

Большое значение в литературной жизни эпохи имел труд Чер-
нышевского «Очерки гоголевского периода русской литературы»
(1855—1856). «Очерки...», как и диссертация, создавались в усло-
виях жесточайшего цензурного гнета. Это требовало от автора осо-
бого умения доносить до читателя свои мысли. В начальных главах
«Очерков...», печатавшихся еще при жизни Николая I, даже имя
Белинского нельзя было упоминать. Приходилось называть Белин-
ского не по имени, а иносказательно: «автор статей о Пушкине»,
«критик гоголевского направления».

С огромной убежденностью Чернышевский отстаивает в этом
труде идеи Гоголя и Белинского.

Важнейшей из них он считает идею патриотизма. Критик не мог
говорить открыто, что патриотизм в его понимании означает борьбу
за переустройство русской действительности, но, сопровождая слово
«патриотизм» эпитетами «священный», «истинный»,' «пламенный»,
«высочайший», Чернышевский подчеркивал его особый, революци-
онный смысл. Совсем в ином значении это слово часто повторялось
в реакционной печати, в которой любовь к России отождествлялась
с преданностью самодержавию и православию.

С той же силой убежденности Чернышевский пишет о необходи-
мости правды в искусстве. Только верность правде делает искусство
вечно живым. «Если слово писателя одушевлено идеею правды,
стремлением к благотворному действию на умственную жизнь об-
щества... оно никогда не будет мертво», — пишет критик.

Подобно своему предшественнику Белинскому, автор «Очер-
ков...» возлагает огромные надежды на литературу, потому что она
сосредоточивает почти всю умственную жизнь народа. «Кто, кроме
поэта, говорил России о том, что слышала она от Пушкина? Кто...
говорил России о том, что слышала она от Гоголя?» — писал Чер-
нышевский.

Критик требует и от читателя не только сочувствия идеям вели-
ких писателей, но и активной борьбы против цензурного гнета: «От
вас, читатель, зависит развитие русской литературы: выразите не-
преклонную волю вашу, чтобы она развивалась, и только тогда бу-
дет иметь она возможность развиваться».

Своими «Очерками...» автор убеждает читателя, что процесс раз-
вития литературы — это процесс борьбы, так как «литература не
может не быть служительницей того или другого направления идей:
это назначение, лежащее в ее натуре». Вопрос заключается лишь в
том, каковы эти идеи и кому они служат. Так называемое «чистое
искусство» тоже пронизано идеями, сколько бы творцы его ни гово-
рили о своей отрешенности от практических интересов общества.
Вдумываясь в литературную жизнь прошлого и настоящего, кри-
тик приходит к выводу: «Только те направления литературы дости-
гают блестящего развития, которые возникают под влиянием идей
сильных и живых, которые удовлетворяют настоятельным потреб-
ностям эпохи». В более ранней работе он утверждал, что «ошибоч-
ное направление губит самый сильный талант».

С этих позиций Чернышевский подходил к современной ему
литературе, откликаясь на все более или менее значительное
в ней.

Среди писателей, самых близких ему по духу, следует прежде
всего назвать Н. А. Некрасова. Поэзия Некрасова была дорога кри-
тику страстной защитой интересов порабощенного народа. Не менее
высоко ценил он некрасовскую лирику любви. Сам Чернышевский,
человек пылкой души, видевший в любви один из источников че-
ловеческого счастья, ощущал потребность в «поэзии сердца» и умел
ценить ее как критик.

В отзывах о Некрасове и других писателях и поэтах сказалось
пристальное внимание Чернышевского к проблемам нравствен-
ности. Формирование нового человека — человека-гражданина,
нравственно чистого, духовно богатого, Чернышевский считал важ-
нейшей задачей литературы. Именно интерес к человеку, «чистота
нравственного чувства» привлекли критика в произведениях на-
чинающего Л. Н. Толстого.

В статье, посвященной «Детству», «Отрочеству» и «Военным рас-
сказам», нас поражает проницательность Чернышевского, сумевше-
го еще до появления «Войны и мира» заметить великий дар худож-
ника в постижении внутреннего мира человека, «диалектики души».
Этими словами, впервые произнесенными именно Чернышевским,
до сих пор характеризуют своеобразие Толстого-художника.

Не менее поразительно и то, что в рассказах молодого писателя
критик усмотрел умение его переселиться в душу крестьянина,
входить в мир его понятий, умение, которое в полной мере обнару-
жилось в творчестве Толстого последующих лет.

Общественный подъем второй половины 50-х годов вызвал к
жизни острую проблему—проблему положительного героя време-
ни. Многие критические статьи Чернышевского полны размышле-
ний о новом герое. Положительный герой, к изображению которого
Чернышевский призывал писателей, представлялся ему человеком
деятельным, смело смотрящим правде в глаза, способным сделать
«шаг вперед». Желание увидеть в литературе именно таких героев
приводило Чернышевского к развенчанию «лишних людей» — по-
ложительных героев недавнего прошлого. Это нашло свое отраже-
ние в яркой и своеобразной статье «Русский человек на гепдех-
уоиз1», написанной по поводу повести И. С. Тургенева «Ася».

Герой повести, молодой дворянин, внутренне тонкий и глубокий,
из-за нерешительности и безволия не способен принести счастья лю-
бимой девушке. В истолковании Чернышевского он и есть «лишний
человек». Давая суровую оценку людям подобного типа, критик вме-
сте с тем делает попытку пробудить тех из них, кто еще способен
найти свое место в жизни. Он призывает дворянских интеллигентов
оглядеться вокруг себя, задуматься над тем новым, что совершает-

1 Кепдег-уоиз (франц.) — свидание.
ся в стране. «...Единственно от вашей воли, — пишет Чернышев-
ский,— зависит ваша судьба в решительный миг... «Что мне теперь
делать?» — пусть скажет каждый из вас».

Так впервые прозвучал один из важнейших вопросов эпохи, воп-
рос, позднее давший заглавие роману: что делать?

Чернышевский, как и все лучшие люди страны, много думал о
народе, о его роли в социальном переустройстве жизни. В условиях
общественного подъема конца 50-х — начала 60-х годов он, как и
Добролюбов, считал необходимым, чтобы народ знал правду о са-
мом себе — «правду без всяких прикрас». Он требовал от современ-
ной литературы не столько сочувствия крестьянству, сколько выяв-
ления сильных и слабых сторон его сознания. Чернышевский
был уверен, что крестьянство, если ему открыть правду о нем са-
мом, поймет, в чем состоят его истинные интересы, и научится дей-
ствовать. В этом его убеждали «минуты энергических усилий, от-
важных решений», на путь которых становился народ в периоды
напряженных исторических столкновений и битв. Именно так про-
явил он себя в дни Отечественной войны 1812 года, когда решалась
судьба России.

Эти мысли Чернышевский развил в статье «Не начало ли
перемены?». В ней шла речь о рассказах Н. Успенского из народно-
го быта, в которых изображались темнота, невежество, косность
забитого крестьянина. Статья сыграла большую роль в формирова-
нии революционной теории и в развитии русской литературы второй
половины Х1Х|Века. Отзвуки ее идей мы встречаем в произведениях
многих крупнейших писателей.

«...Замученный палачами правительства...» Восемь с половиной
лет Чернышевский отдал «Современнику». Вместе с Некрасовым, а
потом и с Добролюбовым он делал все, чтобы превратить журнал
в подлинную трибуну революционной мысли. И эта мысль доходила
до самых отдаленных уголков страны. «...Всякий из молодых людей
испытал сам на себе, сколько он обязан «Современнику», — писал
Николаю Гавриловичу один из его почитателей.

Чернышевский был превосходным конспиратором: многие его
связи с подпольем, несомненно тесные и разносторонние, до сих пор
остаются не до конца проясненными (например, с тайным обще-
ством «Земля и воля», с авторами многочисленных проклама-
ций и т. д.).

Воздействие Чернышевского на освободительное движение его
времени было поистине огромным. Достойно удивления его мастер-
ство в использовании подцензурной печати для пропаганды револю-
ционных идей. По словам Ленина, Чернышевский «умел влиять на
все политические события его эпохи в революционном духе, прово-
дя — через препоны и рогатки цензуры — идею крестьянской рево-
люции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей». Имен-
но потому важнейшим делом Чернышевского был «Современник»,
над изданием которого вместе с ним героически трудились Некра-
сов и Добролюбов.
Прокламация «Барским крестьянам...»,
переписанная М. Л. Михайловым

Могучая проповедь Чер-
нышевского, умевшего, как
писал Ленин, и подцензур-
ными статьями воспитывать
настоящих революционе-
ров, доходила до сознания
лучших людей эпохи. И
круг этих людей постепенно,
по мере назревания револю-
ционной ситуации, все боль-
ше расширялся.

Возникновение тайных
обществ, появление много-
численных прокламаций,
студенческие волнения — все
это вызывало страх пра-
вителей царской России.
Было ясно, что деятельную
роль в этом движении
играл Чернышевский. Он
был окружен друзьями-еди-
номышленниками, активны-
ми участниками происходив-
ших событий. Естественно,
что все нити революционных
действий вели к нему.

За Чернышевским была
установлена постоянная
слежка. Донесения о том,

куда он ходил, с кем общался, где и о чем говорил, непрерыв-
но поступали в полицейские органы. Враги торопили: «Скорее от-
нимите у него возможность действовать... Избавьте нас от Черны-

шевского».

Ожидание надвигающейся беды совпало с тяжелыми личными
переживаниями — со смертью отца, которого Николай Гаврилович
горячо любил, со смертью Добролюбова.

Похороны одного из лучших сынов России вылились в подлин-
ную политическую демонстрацию. Речи Некрасова и Чернышевско-
го у могилы их молодого друга были полны ненависти к тем, кто
ускорил его смерть. Слушая Чернышевского, кто-то сказал: «Ка-
кие сильные слова, чего доброго его завтра или послезавтра аре-

стуют».

И действительно, седьмого июля 1862 года произошло событие,
тягчайшее для русского освободительного движения: был арестован
Чернышевский. Его отправили в Петропавловскую крепость, в пе-
чально знаменитый Алексеевский равелин, предназначенный для са-
мых опасных «государственных преступников». Поводом для ареста
послужила прокламация «Барским крестьянам от их доброже-
лателей поклон», авторство которой приписывали Чернышев-
скому1. В ней изобличалось убожество предстоящей реформы.
Второе обвинение, предъявленное Чернышевскому, — это обви-
нение в связях с «русскими изгнанниками» — Герценом и Ога-
ревым.

Отсутствие прямых улик вынудило полицейские власти силь-
но затянуть судебное дело. Чтобы создать видимость законности
его, пришлось воспользоваться услугами провокатора, который
до этого предал сотрудника «Современника» — поэта М. Л. Михай-
лова.

Около двух лет длился процесс Чернышевского. Невозможно
без волнения читать материалы, связанные с ним.

Чернышевский и в Петропавловской крепости оставался борцом.
Он не смирялся, не каялся, не называл никого из идейно близких
ему людей. На вопрос, с кем он знаком «в Петербурге, Москве и
других местах России, равно за границею», Чернышевский отвечал:
«Занимаясь... редакциею одного из больших журналов, я должен
был быть знаком, с сотнями или тысячами лиц в России». Он умело
отвергал все обвинения, уличая своих обвинителей в клевете, в фаб-
рикации фальшивок. Не раз он объявлял голодовку.

Находясь в заключении, Чернышевский неустанно трудился. Он
задумал интереснейшие циклы работ, занимался переводами, много
читал. В Петропавловской крепости он написал ряд художе-
ственных произведений. Здесь был создан и роман «Что делать?».
Со свойственным ему гражданским мужеством Некрасов пошел на
огромный риск и сделал все, чтобы опубликовать этот роман. Он
появился на страницах «Современника» тогда, когда заканчивалось
следствие по делу «государственного преступника» Чернышевского.
До сих пор не вполне ясно, как это произошло. По-видимому, тю-
ремная цензура понадеялась на общую, а та, увидев, что тюремная
цензура пропустила роман, не стала подвергать его дополнительно-
му рассмотрению. Несомненно, существенную роль здесь сыграло и
то, что Чернышевский так зашифровал наиболее опасные места ро-
мана, что цензоры, привыкшие мыслить по шаблону, их не поняли,
а передовые читатели, воспитанные на эзоповой речи, отлично поня-
ли все.

Чернышевскому было ясно, что царский суд не выпустит его на
свободу, даже если будет доказана ложность обвинений. И ав-
тор роману «Что делать?» пошел на подвиг, грозивший ему тягчай-
шими пбсдедствиями: он решил пробить стены крепости печатным
словом. Это его решение — поразительное свидетельство самоот-
верженности, стойкости, ясности ума и силы духа.

Из Алексеевского равелина, где томились и погибали многие
лучшие люди России, Чернышевский посылал смелые, преисполнен-
ные человеческого достоинства письма, помогая близким перенести

1 До сих пор не удалось установить, принадлежала ли эта прокламация перу
Чернышевского, хотя большинство ученых склоняются к тому, что автором ее
был именно он.
горе. В дни ожидания приговора он написал Ольге Сократовне по-
истине пророческое письмо: «Наша с тобой жизнь принадлежит
истории; пройдут сотни лет, а наши имена все еще будут милы лю-
дям; и будут вспоминать о нас с благодарностью, когда уже забу-
дут почти всех, кто жил в одно время с нами. Так надобно же нам
не уронить себя со стороны бодрости характера перед людьми, ко-
торые будут изучать нашу жизнь».

В приговоре, вынесенном Чернышевскому в феврале 1864 года,
говорилось, что он «своею литературною деятельностью имел боль-
шое влияние на молодых людей... был особенно вредным агитато-
ром», что «за злоумышление к ниспровержению существующего
порядка» он лишается «всех прав состояния» и ссылается «в ка-
торжную работу в рудниках на 14 лет»1, а затем «поселяется в Си-
бири навсегда».

19 мая 1864 года на Мытнинской площади в Петербурге состоя-
лась «гражданская казнь» Чернышевского. Сюда пришло свыше
двух тысяч человек. Чернышевский с гордо поднятой головой сто-
ял на эшафоте. Вот что пишет очевидец: «Высокий черный столб с
цепями, эстрада (эшафот), окруженная солдатами,,жандармы и го-
родовые, поставленные друг против друга, чтобы держать народ на
благородной дистанции от столба... Палач снял с Чернышевского
фуражку, а затем началось чтение приговора... Наконец чтение кон-
чилось. Палачи опустили его на колени. Сломали над головой
саблю... взяли его руки в цепи, прикрепленные к столбу. В это вре-
мя пошел очень сильный дождь, палач надел на него шапку. Чер-
нышевский поблагодарил его... затем, заложивши руку в руку, спо-
койно ожидал конца этой процедуры. В толпе было мертвое мол-
чание... По окончании церемонии все ринулись К карете, прорвали
линию городовых... и только усилиями конных жандармов толпа
была отделена от кареты. Тогда... были брошены ему букеты цве-
тов. Одну женщину, кинувшую цветы, арестовали».

Герценовский «Колокол» писал об этом событии: «Да падет
проклятьем это безмерное злодейство на правительство, на общест-
во... Чернышевский был вами выставлен к столбу на четверть часа,
а вы, а Россия на сколько лет останетесь привязанными к нему?
Проклятье вам, проклятье и, если возможно, — месть!»

20 мая 1864 года Н. Г. Чернышевский в почтовой телеге, в кан-
далах, под охраной жандармов на долгие годы отправлялся в
Сибирь.

Годы каторги и ссылки. Деятельность Чернышевского; так необ-
ходимая народу, России, оказалась прерванной в самом расцвете
ее. Впереди был длинный путь, каторжные работы, пожизненная
ссылка... Но даже осужденный, Чернышевский внушал страх вла-
стям: его передвижение из Петербурга до Нерчинских рудников

1 Формально 14-летний срок был заменен 7-летним, но фактически Черны-
шевский находился в условиях каторги 19 лет.
проходило в условиях строжайшей секретности. Больше всего боя-
лись «людей молодых, способных к увлечению всякого рода».

За время пути Чернышевский измучился, заболел, но держался
по-прежнему мужественно и даже не терял чувства юмора.
По состоянию здоровья «ссыльно-каторжный государственный
преступник» был отправлен в лазаретное отделение Кадаинского
рудника. Здесь его ждала неожиданная радость: он встретился
со своим другом и соратником поэтом М. Л. Михайловым. Здесь
же, на руднике, он увидел множество других политических
ссыльных.

Единомышленники Чернышевского, находившиеся на воле, по-
стоянно напоминали о нем обществу. Особенно много в этом отно-
шении делал Герцен. Он писал о героизме Чернышевского, Михай-
лова и других ссыльных, которые не отреклись от своих убежде-
ний, «ушли на каторгу с святою нераскаянностью».

В середине 1866 года к Чернышевскому приехала Ольга Сокра-
товна с маленьким сыном. Это было огромной радостью для ссыль-
ного. Подобно женам декабристов, Ольга Сократовна преодолела
множество трудностей, чтобы добраться до мужа. Впоследствии
сын Чернышевского, М. Н. Чернышевский, писал: «Свидание наше
«продолжалось всего пять дней... так как для отца было невыноси-
мо постоянное присутствие жандармов...»

Вскоре Чернышевский был переведен из Кадаи на другой руд-
ник — «Александровский завод». Политические заключенные, на-
ходившиеся здесь, ждали его в «настроении благоговейного тре-
,пета». Как всегда, впервые увидевшие Чернышевского люди бы-
ли поражены его простотой и деликатностью. «В этой именно
простоте и таилась та притягательная сила, которую чувствова-
ли все, кому пришлось узнать его», — вспоминает один из за-
ключенных.

Чернышевский и на каторге жил напряженной творческой
жизнью., Он много писал. Среди написанного были пьесы, которые
разыгрывались политическими ссыльными, рассказы, повести, ро-
маны. Наиболее значительное произведение этих лет — роман
«Прологу. Первая часть его — «Пролог пролога» с подзаголовком:
«Роман из начала шестидесятых годов» — была опубликована в
1877 году за границей, куда попала сложным путем. Целиком же
роман увидел свет лишь в 1906 году.

Как и в романе «Что делать?», в «Прологе» центральное место
занимают «новые люди», но здесь они выглядят несколько проще,
обыкновеннее, чем в предыдущем романе. «Пролог» близок к «Что
делать?» и по описываемому времени. Напоминая о недавнем
прошлом, Чернышевский хотел предостеречь будущее поколение
революционеров от возможных ошибок. Вместе с тем в романе по-
явилось и нечто новое: ярче обозначилась сатирическая тенденция
и одновременно сказалась затаенная боль из-за неосуществив-
шихся надежд на крестьянскую революцию.

Шли годы тяжелой жизни на каторге. Только труд, возмож-
ность хотя бы в условиях тюремного существования общаться с
Город Вилюйск Якутской области, место ссылки Чернышевского (1872—1883).
Акварель неизвестного художника

единомышленниками и глубокое чувство любви к жене вселяли
бодрость, укрепляли силы.

Срок каторги подходил к концу. Чернышевский надеялся на об-
легчение своего положения. На деле все оказалось иначе.

Его решили поселить «в такой местности и при таких условиях,
которые устраняли бы всякие опасения насчет его побега». Вождя
революционной демократии отправили в совершенно заброшен-
ный в то время крошечный городок Вилюйск, находившийся на рас-
стоянии 700 верст от Якутска. Добирался он туда 72 дня. Один
политический ссыльный, проездом оказавшийся там, писал, что
«не видел местности, которая бы производила такое подавля-
ющее впечатление, как эта... Спереди и сзади, направо и на-
лево, на горизонте не было видно ничего, кроме... бесконечной
тундры».

Двенадцать лет провел Чернышевский в этой страшной тюрь-
ме-пустыне. Его поместили в острог, обнесенный высоким забором,
где он находился в полном одиночестве, если не считать охраняв-
ших его стражников: За ним неотступно следили, входили к нему
по ночам, чтобы установить, не пишет ли он чего-нибудь недозво-
ленного. Всегда бодрый и сдержанный, на этот раз он не мог ута-
ить от жены, в какой удручающей обстановке очутился.

И все же Чернышевский продолжал работать. Один из мему-
аристов рассказал: «Мне было известно, что Николай Гаврилович
в продолжение зимних ночей что-то писал, под утро все написанное
сжигал. Однажды я спросил его, для чего он это делает. Он мне
ответил: «Если бы все это время я ничего не писал, то я мог бы
сойти с ума или все перезабыть, а то, что я раз написал, этого уже
не забуду».
Революционеры новых поколений помнили своего великого
предшественника и учителя. Они неоднократно 1 пытались органи-
зовать его побег.

Одну из смелых попыток освободить Чернышевского предпри-
нял в 1871 году молодой революционер-народник, которого хорошо
знал Карл Маркс, — Герман Лопатин. Он тайно, с паспортом турец-
кого подданного, прибыл из эмиграции в Россию, а здесь, раздо-
быв новые документы, направился в Сибирь. Вскоре Лопатин был
узнан и арёстован.. В течение трех лет он три раза бежал из тюрь-
мы, Проявляя подлинную отвагу и находчивость. Впоследствии он
писал: «Клянусь, что тогда, как и теперь, я охотно и немедля... по-
менялся бы с ним местами, если бы только это было возможно и
если бы я мог возвратить этою жертвою... одного из влиятельней-
ших деятелей; я бы это сделал,/не колеблясь ни минуты...»

Еще более дерзкой была попытка освободить вилюйского' узни-
ка, предпринятая революционером Ипполитом Мышкиным, кото-
рый выдал себя за жандармского офицера, будто бы уполномочен-
ного жандармским управлением сопровождать Чернышевского из
Вилюйска в Благовещенск. Когда «офицер Мещеринов» заметил,
что за ним начали следить, он выстрелил в сопровождавших его в
Якутск казаков и скрылся в тайге. Однако скоро его схватили и
узнали в нем революционера, которого в течение длительного вре-
мени разыскивала полйция. Побег Чернышевского и на этот раз не
был осуществлен. Друзья пытались ходатайствовать об изменении
участи вилюйского узника. Но царь был неумолим. Только после
убийства Александра II под давлением общественного мнения но-
вый царь вынужден был дать согласие на переезд Чернышевского
в Астрахань.

«Переводил, писал, думал...» 24 августа 1883 года Чернышев-
ский отправился в обратный путь, опять в сопровождении жандар-
мов й опять в обстановке полной тайны. Даже жена его ничего не
в состоянии была выяснить. Она писала: «Все делается в таком
секрете, что положительно никто ничего не знает». Наконец 27 ок-
тября 1883 года Чернышевский прибыл в Астрахань. В донесении
значилось: «При приезде Чернышевского... никаких встреч и де-
монстраций не было».

Впервые за 19 лет он остался один, без жандармов.

Трудно было начинать новую жизнь. На Россию вновь надви-
нулась пора глухой реакции. ^Именно об этом времени впоследст-
вии писал Алексайдр Блок:

В те годы, дальние, глухие

В сердцах царили сон и мгла:
Победоносцев1 над Россией
Простер совиные крыла...

1 К. П. Победоносцев (1827—1907)—один из самых реакционных деятелей
царской России, имевший огромное влияние на политику правительства.
Чернышевскому было одиноко в Астрахани. По его словам, он
чувствовал себя там Робинзоном Крузо среди Пятниц, которые
тешились разговорами о том, «хорош ли улов рыбы, выгодны ли
для рыбопромышленников цены на нее».

Тяготила Николая Гавриловича и постоянная негласная слеж-
ка; из-за этого он общался с узким кругом людей, боясь навлечь на
кого-нибудь подозрение. Тяготили его и материальные затруд-
нения.

Только после длительных хлопот в 1889 году Чернышевскому
разрешили переехать в Саратов. Один мемуарист писал, что вся
недолгая жизнь Чернышевского в Саратове могла вместиться в три
слова: «переводил, писал, думал». Этот человек, столько пере-
живший, на столько лет отторгнутый от жизни, тяжело больной,
продолжал думать о будущем. «Его мысль, мечты и забо-
ты были в будущем и о будущем», — писал о нем тот же мему-
арист.

«Сеятель великих идей». Чернышевский умер 29 октября
1889 года. Полиция предприняла экстренные меры, чтобы предот-
вратить волнения в среде учащейся молодежи. Внучка Николая
Гавриловича рассказывает со слов очевидцев: «Целый отряд пе-
реодетых сыщиков и полицейских следовал за похоронной про-
цессией. Вооруженные городовые лежали на крышах и чердаках
домов, мимо которых молодежь с пением несла гроб великого
революционера. Саратовские газеты получили строгое пред-
писание не печатать некрологов. Надгробные речи .были запре-
щены».

Но из множества городов прибыли посланцы. На лентах, кото-
рые полиция потребовала снять с венков, были надписи: «Стра-
дальцу», «Сеятелю великих идей», «Русские женщины — автору
«Что делать?». Огромное количество простого народа — саратов-
ские железнодорожники, приказчики, крестьянские парни, беднота
с городских окраин — провожало гроб своего великого соотечест-
венника. А сколько было писем и телеграмм от учащейся молоде-
жи со всех концов России! Смерть и похороны Чернышевского вы-
лились в событие большого общественного значения.

Поколения революционеров, самоотверженных и бесстрашных,
воспитывались на трудах Чернышевского, на его романе «Что де-
лать?», на примере его героической судьбы. «Блестящая плеяда
революционеров 70-х годов» (по выражению Ленина) —такие лю-
ди, как А. Желябов, С. Перовская, С. Степняк-Кравчинский и мно-
гие, многие другие, формировались под воздействием своего заме-
чательного предшественника.

Идеи Чернышевского, весь §го моральный облик оказали
огромное влияние не только на русских писателей и русскую рево-
люционную интеллигенцию. Идейная близость и сердечные отно-
шения связывали Чернышевского с Тарасом Григорьевичем Шев-
ченко. Великий украинский поэт испытал на. себе воздействие ве-
ликого русского мыслителя. В свою очередь Чернышевский очень
высоко оценивал дарование поэта. Как к близкому человеку, Шев-
ченко обратился к Чернышевскому' с просьбой помочь ему в вы-
свобождении его родных из крепостйой кабалы. В семейном аль-
боме Чернышевских сохранился рисунок, сделанный рукой украин-
ского кобзаря.

К голосу Чернышевского, критика, художника, революционера,
прислушивались многие писатели и общественные деятели брат-
ских народов. Среди них украинцы Марко Вовчок и Иван Франко,
грузины Акакий Церетели и Нико Николадзе, армянин Микаэл
Налбандян, казах Абай Кунанбаев.

С истинным уважением относились к Чернышевскому великие
основоположники марксизма. Карл Маркс неоднократно писал о
своем желании «напечатать что-нибудь о жизни, личности и т. д.
Чернышевского, чтобы вызвать к нему симпатии на Западе».
Фридрих Энгельс назвал его «великим мыслителем», которому
«Россия обязана бесконечно многим и чье медленное убийство... на-
веки останется позорным пятном на памяти Александра II, «освобо-
дителя».

В, И* Ленин о Чернышевском. Пожалуй, нет второго имени, ко-
торое встречалось бы в сочинениях В. И. Ленина так часто, как
имя Чернышевского. В поле зрения Ленина постоянно находятся
исторические, экономические труды замечательного ученого и ре-
волюционера, его литературно-критические статьи и художествен-
ные произведения. Весь этот материал Ленин широко использует
в борьбе с силами, противостоящими революции. Для Ленина Чер-
нышевский— это самый яркий, самый , последовательный вырази-
тель важнейшей исторической тенденции — тенденции революцион-
но-демократической, отвечающей коренным интересам России, рус-
ского крестьянства.

Отмёчая громадные заслуги Герцена в развитии русского осво-
бодительного движения, Ленин вместе' с тем постоянно напоми-
нает о том, что отличает Чернышевского от его великого предшест-
венника. По словам Ленина, Чернышевский «сделал громадный шаг
вперед против Герцена. Чернышевский был гораздо более после-
довательным и боевым демократом. От его сочинений веет духом
классовой борьбы».

Обычно сдержанный в своих оценках, Ленин не раз отмечает
гениальность Чернышевского. «Нужна была именно гениальность
Чернышевского, чтобы, тогда, в эпоху самого совершения крестьян-
ской реформы... понимать с такой ясностью ее основной буржуаз-
ный характер», — писал он. Вождя пролетарской революции пора-
жала проницательность Чернышевского, его «гениальные провиде-
ния». С благоговением Ленин Пишет об умении революционного
демократа Чернцшевского в условиях жесточайшей цензуры
«влиять на все политические события его эпохи в революционном
духе».

В ленинских словах «великий русский писатель, один из пер-
вых социалистов, замученный палачами правительства», слышит-

5 Русская литература

129
ся и боль за страдания Чернышевского, и восхищение его подви-
гом, и ненависть к тем, кто был причиной его трагической
судьбы.

О глубоком, непреходящем интересе Ленина к Чернышевско-
му, об истинной любви к нему как к человеку пишет Надежда Кон-
стантиновна Крупская: «Когда он говорил о Чернышевском, его
речь вспыхивала страстностью. Когда просматриваешь сочинения
Владимира Ильича, то видишь, что те места, в которых он говорит
о Чернышевском, написаны как-то особенно горячо... Как личность
Чернышевский повлиял на Владимира Ильича своей непримири-
мостью, своей выдержанностью, тем, с каким достоинством, с ка-
кой гордостью переносил он свою неслыханно тяжелую судьбу...
В примере Чернышевского черпал он силу и повторял очень часто,
что революционный марксист должен быть готов на все».

Задания

1.	Что дало основание А. В. Луначарскому сказать: «Чернышевский — одна
из прекраснейших по своей законченности и широте человеческих натур, которые
когда-либо жили на свете»?

2.	В чем значение диссертации Чернышевского для его времени? Что в ней
актуально для наших дней?

3.	Что сближает взгляды Чернышевского на искусство со взглядами Белин-
ского и Добролюбова? (Повторите по учебнику материал первой и второй глав.)

4.	Подготовьте развернутый ответ на одну из следующих тем: 1) «Что ценил
Ленин в Чернышевском», 2) «Чернышевский — литературный критик».

5.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете следующие
слова, и постарайтесь использовать их в устных ответах и письменных рабо-
тах: диссертация, материалист, объективная действительность, эмоция, этика,
эстетика.

«ЧТО ДЕЛАТЬ?»

«Заряд на всю жизнь». Все связанное с судьбой романа Черны-
шевского воспринималось и современниками, и читателями после-
дующих поколений как нечто удивительное, небывалое даже в ис-
тории такой многострадальной и героической литературы, как лите-
ратура русская.

Роман создавался лихорадочно быстро: он был начат 14 декаб-
ря 1862 года и завершен 4 апреля 1863 года. Вскоре после публи-
кации его в правительственных кругах начался страшный перепо-
лох. Один из современников сделал запись в своем дневнике со слов
цензора: «...когда поднялся по поводу его содом, когда увидели,
что нечто необыкновенное совершается между молодежью... под
впечатлением этого произведения, то принялись отыскивать винов-
ных в пропуске». Вскоре цензор, ответственный за напечатание ро-
мана, был отстранен от должности.

По словам почитателя Чернышевского, трудно назвать «хоть
одно из самых замечательных, истинно художественных произведе-

но
ний русской литературы, которое по своему влиянию на нравствен-
ное и умственное развитие страны могло бы поспорить с романом
«Что делать?». Приблизительно в то же время и о том же писал
один реакционный критик: по его словам, Чернышевский оказался
пророком, так как «многое, что представлялось ему как греза, со-
вершилось воочию: новые люди разошлись или сами собою, или
разосланы на казенный счет по градам и весям... Куда ни посмот-
ришь, везде Лопуховы, Кирсановы, Веры Павловны».

Борьба вокруг романа о «новых людях» шла в течение десяти-
летий. Многие — не только враги Чернышевского, но и сочувствен-
но относившиеся к нему как к революционеру, мыслителю и чело-
веку— считали, что произведение это лишено истинной художест-
венности. Горячим, страстным защитником романа уже в начале
XX века стал В. И. Ленин. Сохранились воспоминания о том, как
Ленин, услышав неуважительное замечание о «Что делать?», гнев-
но воскликнул: «Отдаете ли вы себе отчет, что говорите... Недопу-
стимо называть примитивным и бездарным «Что делать?». Под его
влиянием сотни людей делались революционерами... Он, например,
увлек моего брата, он увлек и меня. Он меня всего глубоко перепа-
хал... это вещь, которая дает заряд на всю жизнь».

Последние слова Ленина относятся и к нам, людям совсем ино-
го времени: читая «Что делать?», мы открываем для себя такой
удивительный мир человеческого благородства, такую одержимость
идеей революционного переустройства мира, что целиком оказыва-
емся во власти прочитанного.

Роман «Что делать?», написанный более 100 лет тому назад,
создавался в обстановке жесточайшей идеологической борьбы,
которая велась и в политике, и в философии, и в эстетике. При
чтении его нужно учитывать, что он насквозь полемичен, что
перед автором стояла сложнейшая задача — найти форму вы-
ражения, достаточно завуалированную и вместе с тем способную
донести его мысли до читателя, воздействовать на его разум и
чувства.

Художественной своеобразие романа. «Что делать?» — произ-
ведение в высшей степени своеобразное. Оно насыщено животре-
пещущим политическим, философским, нравственным содержани-
ем. Значительное место в нем занимают личные отношения героев.
Автор счел нужным ввести в него, главным образом в целях маски-
ровки, и некоторые ситуации (положения), характерные для лю-
бовно-авантюрных романов: таинственные происшествия, неожи-
данные повороты в развитии событий, эффектные столкновения.
Все это придает роману Чернышевского многоплановый характер,
делает сложной его композицию. «Что делать?» называют иног-
да романом идеологическим, поскольку в центре внимания автора
находятся идеи, взгляды, убеждения героев, постоянно проверя-
емые жизнью. Предшественником Чернышевского на пути со-
здания идеологического романа был Тургенев, автор «Отцов
и детей».
При всей зашифрованное™ «Что делать?» автор с полной опре-
деленностью выражает свои политические симпатии и антипатии
и — в соответствии со своей эстетической теорией — выносит при-
говор изображаемым явлениям жизни.

Чернышевский вводит в роман многочисленные рассуждения,
считает возможным знакомить читателя с различными научными
теориями, открыто утверждает свои общественные идеалы — идеа-
лы революционного демократа. Автор все время находится рядом
со своими героями и с читателями; он увлекает нас остротой и но-
визной мысли, убеждает несокрушимой логикой, заражает своим
волнением. Писатель спорит с идейными противниками, борется,
негодует, издевается. Вспомним, например, как он атакует прези-
раемого им «проницательного читателя», в образе которого вопло-
щен тип воинствующего и самодовольного рутинера1.

Все это и придает роману ту публицистичность, которая стано-
вится существенной стороной художественного творчества Черны-
шевского. Под публицистичностью художественных произведений
мы как раз и понимаем постановку общественно-политических про-
блем, открытое выражение автором — в рассуждениях, прямых вы-
сказываниях и оценках, логических доводах и разъяснениях — сво-
ей точки зрения, своих взглядов и убеждений.

Роман «Что делать?» строится гак, что жизнь предстает в нем
в ее прошлом, настоящем н будущем. Прошлое — это мир хотя и
существующий, но уже обреченный, мир паразитизма, невежества
и насилия. Настоящее — это развивающиеся положительные нача-
ла жизни, это новые люди, складывающиеся новые человеческие
отношения. В настоящем уже , ощущается будущее — не Только
мечта о нем, но и очевидные ростки его. Сама композиция рома-
на, передающая движение от прошлого к настоящему и будущему,
несет в себе мысль о возможности революционного переворота /в
России, веру автора в его осуществимость.	**

Чернышевский-художник был озабочен тем, как заинтересовать
читателя волновавшими его проблемами и как одновременно усы-
пить цензуру. И вот появляются названия глав, столь обычные в
любовных романах: «Жизнь Веры Павловны в родительском се-
мействе», «Первая любовь Веры Павловны и законный брак», «За-
мужество и вторая любовь», «Второе замужество». Эти названия
довольно точно передают ход событий в романе и в то же время не
сразу обнаруживают истинное его содержание.

Изобретательность и остроумие Чернышевского, художника и
политика, сказались в трех маленьких вводных главках: «Дурдк»,
«Первое следствие дурацкого дела» и «Предисловие». Две первые
целиком построены на шаблонных приемах любовных романов и
повестей. Здесь есть все, чтобы заинтересовать наивного читателя,
поймать его на «удочку с приманкой эффектности»: любовь, исчез-
новение неизвестного человека из гостиницы, таинственная зап^с*

1 Рутинёр — сторонник Неподвижности, застоя в общественной жизни.
ка> выстрел на мосту, поиски трупа предполагаемого самоубийцы и
снова таинственная записка... «Я смущал ваше спокойствие, я схо-
жу со сцены. Не жалейте, я так люблю вас обоих, что очень сча-
стлив своею решимостью. Прощайте».

Все здесь окутано тайной. Кто он, этот ушедший со сцены чело-
век? А кто они, кого он так любил? Как они поведут себя сейчас,
узнав, что явились причиной самоубийства друга? Только третья
главка круто меняет направление мысли читателя. Оказывается,
автор не столько стремился потворствовать вкусам невзыскатель-
ной публики, сколько хотел высмеять и писателей, и читателей,
падких до «таинственности», «эффектности» и «прикрас». Автор на-
деется на других ценителей: и на читателя-друга, единомышленни-
ка, который умеет читать между строк, разгадывать недоска-
занное, разбираться в тонкостях эзоповой речи, и на менее про-
свещенного, но пытливого читателя, который, заинтересовавшись
личной судьбой героев, постепенно войдет в круг размышлений
автора.

Выражение в романе идеалов революционной демократии. Ро-
ман Чернышевского при всей необычности, исключительности со-
бытий, человеческих судеб и характеров, описываемых в нем,
теснейшим образом связан с общественной жизнью своего вре-
мени. Все в нем от жизни, клокочущей и бурлящей, полной ожи-
дания революционного переворота и страстного желания гото-
вить его:

В романе нашЛи свое выражение идеалы русских революцион-
ных Демократов 50—60-х годов, их духовный мир, их нравствен-
ности, их личные отношения.

Разрыв Веры Павловны со своей семьей, помощь Лопухова,
предложившего ей стать его женой; революционная пропагандист-
ская деятельность студентов-медиков Лопухова и Кирсанова, соз-
дание швейной мастерской, поведение героев в личной жизни — все
это имеет своим источником жизнь. Об этом, в частности о созда-
нии «артелей», о фиктивных браках в целях эмансипации1 женщи-
ны, свидетельствуют многочисленные воспоминания современников
И исторические документы. И даже образ «особенного человека»
Рахметова с его удивительной биографией, с его, казалось бы,
неповторимым характером, загадочным поведением тоже вопло-
Тшь в себе черты революционного подвижничества героев-подполь-
Йиков?

рДнакб Чернышевский-романист не только черпал материал из
Жнзйи: сида его как художника состоит в том, что разрозненные
факты,‘ ййдтДа еще только возникавшие в действительности, он
•обобщал й Освещал своей глубокой, проницательной мыслью учё-
ного, политика и художника. Общественный подъем конца 50-х —

1 Эмансипация — освобождение от зависимости; здесь: освобождение жен-
щины, уравнение ее в правах с мужчиной.
начала 60-х годов помог ему дать ответ на важнейший вопрос эпо-
хи: что делать, чтобы приблизить будущее, приблизить социализм -г-
мир человечности, справедливости, высокой духовности? Этого от-
вета его соотечественники ждали давно. И Чернышевский дал его
не как социалист-утопист, а как революционный демократ, видев-
ший в революции единственный путь установления новых социаль-
ных отношений.

Приговор старому миру. Первые две главы романа посвящены
преимущественно изображению мира, который должен быть сме-
тен историей. В изображении этого мира проявился незаурядный
талант Чернышевского-сатирика. Читатель видит, что в среде стя-
жателей и мещан все измеряется выгодой, что здесь дозволено все:
можно на пари оскорбить женщину (так именно хотел поступить
Мишель Сторешников по отношению к Вере Павловне), продать
дочь, мошенничать, наживать миллионы, обворовывая казну.
Люди черствые и ограниченные, они обо всем и обо всех судят
по себе.

Замечательный прием нашел Чернышевский, чтобы выразить
эту мысль: он заставляет Марью Алексевну, грубую и невежествен-
ную женщину, переводить на свой язык непонятные ей слова Лопу-
хова. «Бедная Марья Алексевна!! — восклицает Чернышевский.—
Она слышала слова: «Моя невеста» — «ваша невеста» — «я ее очень
люблю» — «она красавица», — и успокоилась насчет волокитства со
стороны учителя». Ей и на ум не может прийти истинный смысл сло-
ва «неве.ста», употребляемого Лопуховым, а ведь он говорит о ре-
волюции (в дальнейшем ^называемой: «Невеста своих женихов»,
«Сестра своих сестер» или «Любовь к людям»). Марью Алексевну
интересует, богата ли невеста и скоро ли будет свадьба, на что Ло-
пухов отвечает: «Скоро...»

Чернышевский нашел слово, художнически точно характеризую-
щее беспросветный старый мир. Он представляется писателю «под-
валом», наглухо заколоченным, отгороженным от широких просто-
ров жизни. «Грязь, пошлость, цинизм всякого рода» — вот что ощу-
тила Вера Павловна, когда через полгода после ухода из дома
вновь пришла в «подвал».

Опираясь на своих предшественников — Пушкина, Гоголя и Гер-
цена, Чернышевский стремится убедить читателей, что злое и не-
годное в людях порождают дурные обстоятельства. Но автор «Что
делать?» подчеркивает, что эти обстоятельства могут быть изме-
нены только насильственным, т. е. революционным путем. Стрем-
ление Чернышевского направить мысль читателя именно по такому
руслу объясняет столь неожиданную форму обращения автора к
Марье Алексевне с «похвальным словом». Люди, подобные ей, по-
ступают скверно не со зла, а потому, что при господствующих по-
рядках выгодно поступать дурно. Если же обстоятельства будут
иными, люди не могут не измениться. Это вовсе не значит, что
Чернышевский снимал ответственность с отдельного человека,
перенося ее исключительно на среду, порождающую дурных
людей. Доказательство тому — образы «новых людей», тех, кто,
преодолевая обстоятельства, сам определял свой жизненный
путь.

Чернышевский-художник показал, что самое страшное для че-
ловека — это паразитизм. «Жизнь имеет главным своим элемен-
том труд», — провозглашает писатель. Там, где нет труда, возника-
ет разлагающая человека праздность, утрачивается ощущение доб-
ра и зла. Такова в романе среда Сторешниковых, проматывающих
свое состояние, а вместе с ним и жизнь. Даже неплохие по природе
люди, например Серж, под влиянием праздности утрачивают под-
линно человеческие качества.

Мысль о труде как источнике не только материальной, но и ду-
ховной жизни дорога Чернышевскому, и потому он уделяет ей мно-
го места в романе. Отсюда обстоятельный рассказ о швейных
мастерских, где люди почувствовали себя людьми благодаря ра-
зумно организованному труду, отсюда же «второй сон» Веры
Павловны.

Здесь мы находим интересное рассуждение о «грязи» реальной
и фантастической, здоровой и гнилой. В «реальной грязи» есть дви-
жение, т. е. есть жизнь, имеющая «главным своим элементом труд».
Труд может стать источником возрождения человека. Достаточно
«прогреть» эту почву, «переместить» в ней некоторые элементы, и
на ней вырастут «здоровые колосья». Совсем не то «фантастиче-
ская грязь»: здесь нет движения, нет труда. Паразитизм обесце-
нивает все; это та гнилость, которая требует только «дренажа»,
т. е. революции.

сильные...» Больше всего молодых читателей романа
«Что делать?» увлекла та тема, которая была обозначена в подза-
головке его: «Из рассказов о новых людях». Именно эта тема пре-
вратила роман в «учебник жизни».

Перед глазами читателей проходит ряд «новых людей»,
умных, думающих, преисполненных воли к борьбе во имя «нового
порядка», который Чернышевский не имел возможности назвать
словом «социализм». Сколько их в этом романе! Ведь Лопухов,
Кирсанов, Вера Павловна, Рахметов отнюдь не одиноки. Автор не
раз упоминает студентов и молодых офицеров, окружающих Лопу-
хова и Кирсанова, людей, непосредственно близких к Рахметову.
•Интересно, что на последних страницах романа появляемся плеяда
новых действующих лиц: Мосолов, Никитин, дама в трауре. Это
все те, кого Чернышевский считает «нынешними людьми». Рядом с
ними, сопровождая их на всем протяжении романа, проходит еще
один «новый человек», тоже положительный герой своего време-
ни,— автор. Он не может не покорить читателя: столько в нем ума,
страсти, человечности! Их уже много, этих «чистых людей» с «чи-
стыми мыслями», но их должно быть еще больше, и тогда жизнь
будет иной.
Чернышевский считает, что «новый человек» обладает ярко вы-
раженной индивидуальностью, что богатая и напряженная умствен-
ная жизнь не может не вести к обогащению человеческой личности.
Именно поэтому среди «новых людей» имеются, говорит автор, «вся-
кие люди: и сибариты и аскеты, и суровые и нежные, и всякие, вся-
кие». Лопухов и Кирсанов только «кажутся одинаковыми людям не
того типа». И действительно, как ни сходны их судьбы (оба они раз-
ночинцы, которые «грудью, без связей, без знакомств пролагали се-
бе дорогу»), как ни близки они по своим убеждениям, на каждом
из них лежит печать своеобразия. У Лопухова темперамент пропа-
гандиста; он весь в общении с молодежью, с .«простолюдинами».
Кирсанов — крупный ученый, борец в науке; у него развито чувство
красоты, он любит искусство. Но в главном «новые люди» едины.
Так, все они приверженцы теории «разумного эгоизма». Обычному
эгоизму — стремлению поставить свои личные интересы выше обще-
ственных — «новые люди» противопоставляют стремление к общест-
венному благу, которое рассматривается ими как благо личное, как
выражение личных потребностей. И если они произносят слова
«выгода», «польза», то понимать их следует только так: выгода для
народа, польза для России будущего. Для счастья этих людей необ-
ходимо счастье других. «Я чувствую радость и счастье», значит,
«мне хочется, чтобы все люди стали радостны и счастливы» — та-
ков ход мыслей Веры Павловны. Таким образом, «новые люди»
своими рассуждениями, делами, жизнью утверждают единство
общественных и личных интересов. И этими своими нравственны-
ми принципами они особенно близки нам.

Непременным качеством революционера автор считает глубо-
кую человечность. Эта мысль становится одной из центральных в
разговоре с «проницательным читателем», который не в состоянии
понять, что движет «новыми людьми» в их действиях. Автор заме-
чает: «...удовольствие-то находят они не в том, в чем ты, государь
мой; они, видишь ли, высшее свое наслаждение находят в том, что-
бы люди, которых они уважают, думали о них как о благородных
людях».

Представляя читателю новых героев, мысленно сопоставляя их
с «лишними людьми», Чернышевский пишет, что каждый из них —
«человек отважный, не колеблющийся, не отступающий, умеющий
взяться за дело». Новый человек - это человек безукоризненной
честности, всем пылом своей молодой души желающий добра лю-
дям. Для такого человека делать добро так же естественно, как
дышать.

Иногда слова Чернышевского о «новых людях» звучат возвы-
шенно, патетически. Заглядывая в будущее, он предвидит, что им
предстоит пережить немало трагического, и одна из трагедий —
тупое непонимание людей, довольствующихся своей «подвальной»
жизнью. Обращаясь к этим обитателям «подвалов», писатель с
болью восклицает: «Так что же, шикайте и срамите, гоните и про-
клинайте, вы получили от них пользу, этого для них довольно, и
под шумом шиканья, под громом проклятий они сойдут со сцены
гордые и скромные, суровые и добрые, как были». Чернышевский
знал, что путь в революцию - это путь, требующий от человека не-
исчислимых жертв, громадной выдержки, и он не скрывал этого от
тех, к кому обращал свой роман.

Писатель хотел, чтобы люди, борющиеся за «дело», т. е. за ре-
волюцию, ясно представляли себе путь в будущее. А для этого
нужны были знания, овладение теорией революционной борьбы. Не-
даром в биографиях его действующих лиц такое большое место за-
нимают книги. Новый положительный герой — это мыслитель, ко-
торому теория помогает разобраться в жизни, узнать, что нужно
народу.

Перед Чернышевским не мог не возникнуть вопрос: в состоя-
нии ли эти люди, так высоко поднявшиеся в своем развитии над
остальными, найти отклик у тех, во имя кого они трудятся? Не
имея возможности широко говорить о положении народа, о кресть-
янском движении, Чернышевский тем не менее заставляет читателя
постоянно держать в поле своего зрения народ. Герои романа тес-
нейшим образом связаны с ним. Лопухов, Кирсанов, Мерцалов —
выходцы из трудовой среды; Рахметов становится «особенным че-
ловеком» благодаря длительному общению с народом.

С точки зрения Чернышевского, революционная интеллигенция
отличается от большинства народа только тем, что она теоретиче-
ски подготовлена и потому знает, что делать.

Как художник и публицист, Чернышевский сумел сказать чита-
телю, что в идее революционного преобразования жизни, хотя не
все до нее доросли, нет ничего такого, чего бы не понял и не при-
нял простой человек, что именно она выражает коренные интересы
России.

«Жизнь сердца». «Новые люди», увлеченные своей гражданской
деятельностью, вместе с тем живут полной, интересной и сложной
личной жизнью. Чернышевский убежден в том, что служение высо-
ким общественным идеалам обогащает человека нравственно, рас-
крепощает его чувства, делает его жизнь содержательной, разно-
образной, гармоничной.

На протяжении всего романа «новых людей» окружает атмос-
фера любви, радости, красоты. Чернышевский не боится ском-
прометировать своих героев пристрастием к самым, казалось
бы, прозаическим вещам — к удобствам жизни, даже к ком-
форту.

Стремясь поднять «нового человека» в глазах современников,
Чернышевский ставит своих героев в такие отношения, которые по-
зволяют увидеть их духовное богатство и превосходство над людь-
ми старого мира не только в смысле их общественных позиций, но
и в том, как они чувствуют, любят, страдают, на какой нравствен-
ной высоте стоят. Именно поэтому тема любви является в романе
глубоко органичной.
В изображении героев нового времени Чернышевский полемизи-
ровал с теми, кто видел в них людей, убивающих в себе все чело-
веческое, отвергающих любовь, красоту, искусство (вспомним хотя
бы тургеневского Базарова).

Правда, в пылу полемики Чернышевский-художник иногда
утрачивает чувство меры. Так, с оттенком излишней чувствитель-
ности он описывает личные отношения Веры Павловны и Лопухова,
Веры Павловны и Кирсанова, их быт. И все же это только част-
ности. В целом Чернышевский именно как художник сумел по-
казать напряженную душевную жизньх своих героев, «жизнь серд-
ца», которую считал столь важной стороной человеческого сущест-
вования. Не случайно, конечно, столько страниц писатель от-
водит жизни героев в момент, когда они переживают душевные
драмы. Как трудно далась Кирсанову его борьба с возникшим чув-
ством к Вере Павловне! Каким испытаниям подверглась при этом
его дружба с Лопуховым! Все это представляется Чернышевскому
значительным, «общеинтересным», достойным внимания худож-
ника.

Внутренняя жизнь человека, интимный мир его переживаний со-
ставляют богатство человека, и потому они должны быть, с точки
зрения автора, неприкосновенны. В подобном взгляде сказывается
истинное уважение к человеку. «Между неразвитыми людьми,—
замечал Чернышевский, — мало уважается неприкосновенность
внутренней жизни. Каждый из семейства, особенно из старших, без
церемонии сует лапу в вашу интимную жизнь». Между тем, продол-
жал автор, «каждому хочется, чтобы в его внутренней жизни был
уголок, куда никто не залезал бы».

Сколько обвинений в безнравственности и по адресу героев ро-
мана, и по адресу его автора раздавалось на страницах печати!
Чернышевский предвидел, что так будет, и заранее высмеивал
«проницательного читателя» — борца за «чистоту нравов».

Среди самых чутких ценителей романа оказался Писарев. Он
говорил: «Как... пересказать читателю ту сцену, в которой Вера
Павловна объявляет Лопухову, что любит Кирсанова? Как пере-
дать ту удивительную теплоту и нежность чувства, которую обна-
руживает при этом случае суровый человек нового типа, человек,
закиданный со всех сторон бессмысленными обвинениями в черст-
вости сердца и в узкой рассудочности?»

В романе Чернышевского сказалось присущее ему чувство вре-
мени. «Новые люди» — это не просто хорошие, добрые люди, кото-
рые бывают в любое время, потому что их не может не быть. Для
Чернышевского это исторически возникший тип людей. К этой мыс-
ли автор возвращается не раз: «Добрые и сильные, честные и
умеющие, недавно вы начали возникать между нами...»; или «Не-
давно зародился у нас этот тип. Прежде были только отдельные
личности, предвещавшие его; они были исключительными... а он,
этот тип, зародился недавно... Он рожден временем, он знамение
времени...»
Чернышевскому важно, как люди порывают с окружающей сре-
дой, враждебной лучшим человеческим стремлениям. Он прослежи-
вает это на судьбах Веры Павловны, Кати Полозовой, Рахметова.
Решающую роль в этом процессе играют передовые идеи эпохи,
разум и воля самого человека.

«Особенный человек». Глава. «Особенный человек» впервые
показала русскому читателю, что такое революционер-професси-
онал. Приходится удивляться тому, как удалось Чернышевскому
найти форму для рассказа о практической деятельности револю-
ционера.

Атмосфера таинственности окружает появление Рахметова сре-
ди его единомышленников, его переезды из одного места в другое.
Его неожиданно встречают в вагоне — он сел «в каком-то горо-
дишке»; он внезапно пропал из Москвы — предполагали, что «он
отправился путешествовать по Европе»... Но все знают, что, когда
настанет решающий момент, он возвратится в Россию. Это про-
изойдет «года через три-четыре», когда «нужно» будет ему вер-
нуться на родину.

Слово «нужно» очень многозначительно. Почему «нужно» —
не разъясняется, но читателю было понятно, что речь идет о воз-
можной революции.

Чернышевскому трудно передать и разговоры; которые ведет
Рахметов с единомышленниками.' О своей встрече с Рахметовым
автор рассказывает так: «Мы потолковали с полчаса; о чем тол-
ковали, это все равно, довольно того, что он говорил «надобно»,
я говорил «нет». И читатели понимали, о чем могли говорить и
спорить эти люди. Чернышевский, мастерски передает самую ат-
мосферу конспиративных встреч, неожиданных исчезновений, по-
казывает, как приобщаются к революционному движению все
новые и новые люди.

Рахметов для Чернышевского — явление не исключительное и
не случайное. Такие люди тоже «знамение времени». Читатель
узнает, что автор встретил в своей жизни «восемь образцов этой
породы», из них двух женщин. Можно догадаться, кого именно
имел в виду Чернышевский. Таких людей «особой породы» было
еще мало, но важно, что они уже появились, — важно потому, что
«ими расцветает жизнь всех». Это лучшие из лучших — «цвет луч-
ших людей», «это двигатели двигателей, это соль соли земли».
Недаром все так прислушиваются к слову Рахметова, точному
и лаконичному, так ждут его возвращения на родину. «По-
ра б ему вернуться!» — говорит один. «Да», — соглашается дру-
гой. Говорящие о нем в целях конспирации имени его не назы-
вают.

В главе «Особенный человек» идет речь о том, как формиру-
ются революционеры. Пытливый от природы, Рахметов «скитал-
ся по России разными манерами: и сухим путем, и водою... и
пешком, и на расшивах, и на косных лодках». Чтобы закалить
себя физически, он становился то пахарем, то плотником, то
перевозчиком, то бурлаком. Так он узнавал свою страну, свой
народ.

.Но путь Рахметова в революцию начался не С этого. Его пере-
рождение в «особенного человека», в будущего «Никитушку Ло-
мова» началось с приезда в Петербург, со встречи с «умными го-
ловами», «которые думают не так, как другие».

Под влиянием Кирсанова Рахметов стал читать. Как и сам
Чернышевский, его герой ощущал потребность в революционной
теории, без которой невозможна борьба, и потому читал необы-
чайно много и целеустремленно. Но Рахметов, как показывает
Чернышевский, почувствовал необходимость изучить и жизнь. Он
пустился в странствования, знакомясь с жизнью народа и участ-
вуя в ней. Только после этого, заслужив прозвище Никитушки
Ломова, он превращается в «особенного человека». В романе он
появляется уже как революционер-профессионал, теоретик, прак-
тик, умелый организатор и конспиратор, готовый к любым труд-
ностям, даже к физическим пыткам.

Но Рахметов — живой человек, а не отвлеченная схема. Ему
свойственна,, как и всем «новым людям», «теплота и нежность чув-
ства». Этого героя, подчинившего всю свою жизнь подготовке
революции, глубокого мыслителя, у которого дел «бездна», автор
тоже ставит в сложные личные отношения. Выясняется, что и Рах-
метову ничто человеческое не чуждо. Его любовь к молодой женщи-
не оказалась сильной, мучительной, захватившей все его существо.
Какое необыкновенное человеческое страдание слышится в словах
Рахметова: «Да, жалейте меня, вы правы, жалейте: ведь и я
тоже не отвлеченная идея, а человек, которому хотелось бы
жить».

Этот «экземпляр очень редкой породы», человек, который в со-
стоянии был ночь пролежать на гвоздях и казался людям «мрач-
ным чудовищем», в действительности был мягким и иежйым. «Я
имела длинный разговор с свирепым Рахметовым — какой это неж-
ный и добрый человек!» — восклицает Вера Павловна. Не случай-
но он принял такое деятельное участие в судьбе Веры Павловны,
Лопухова и Кирсанова.

Рахметов—дворянин. Видимо, Чернышевский, столько раз-
мышлявший о «лишних людях» — интеллигентах, вышедших из
дворянской среды, сознательно противопоставил им дворянина-ре-
волюционера. Судьба Рахметова говорила читателю, что в совре-
менных исторических условиях, когда в стране все назрело для ре-
волюционного переворота, самовоспитание человека, и умственное
и физическое, приобщение к жизни народа, осознание его интере-
сов играют огромную роль. Дворянин Рахметов был одним из тех,
кто сумел уловить дух времени и понять, что от самого человека, от
его воли и знаний зависит, какое место в жизни он для себя най-
дет. Эта мысль была особенно дорога Чернышевскому.

Из всех героев романа именно Рахметов больше всего влиял на
современников и на последующие поколения революционеров. Один
140
из участников революционного движения 70-х годов писал, что «но-
вые люди», изображенные в романе «Что делать?», «стушевались
перед таинственным и едва обрисованным Рахметовым». «Этим
своим образом, таинственным и смутным, заставлявшим усиленно
работать наше воображение, — продолжает мемуарист, — Черны-
шевский, уже изъятый из обращения и обреченный на полное мол-
чанре, из своего сурового заточения как бы говорил нам:. «Вот под-
линный человек, который особенно нужен теперь России... следуй-
те по его пути, ибо это есть единственный для вас путь, который мо-.
жет привести вас к желаемой цели». И образ Рахметова врезался
в нашу память, он властно стал перед нашими глазами и тогда,
когда мы и сами страстно искали лучших, верных путей жизни,
помогал нам, поощряя нас на решительный шаг».

Будущее в романе. Роман «Что делать?» пронизан историческим
оптимизмом. Чернышевский так верил в возможность новых чело-
веческих отношений, что как будто видел их воочию. Это и позво-
лило ему нарисовать царство будущего, в котором человек оказы-
вается полновластным хозяином, преобразующим своим трудом и
природу, и жизнь.

Перед нами не только мир изобилия, торжества разума, высо-
кой техники, но и мир красоты, добра, любви. Благодаря воздей-
ствию человека природа стала еще прекраснее. Пустыни преврати-
лись в плодородные земли. Кругом зацвели сады. А человек, об-
легчивший свой труд умными машинами, тоже стал красивым,
гармоничным. Он почувствовал потребность в песне, которая вопло-
тила бы в себе новое ощущение жизни.

Картины будущего, в которое стремилась проникнуть фантазия
человека, рисовались и до Чернышевского. Но именно он связал
мечту о будущем с мечтой о полном раскрепощении личности и ее
расцвете.

Одним из самых ярких проявлений богатства человеческой на-
туры, человеческой души является, по Чернышевскому, любовь.
Перед глазами читателя проходят разные эпохи с их разным пони-
манием любви, разным отношением к женщине. Возможность на-
стоящей любви открывается только свободным людям. Где пет ра-
венства, там нет и любви. Нет любви и там, где не изжиты страх и
эгоизм.

Прообразом будущего в романе являются мастерские, органи-
зованные Верой Павловной. Свободный труд выступает здесь как
источник равенства людей, материального благополучия, новых че-
ловеческих отношений, а главное, настоящей человеческой ра-
дости.

В «четвертом сне» Веры Павловны много недосказанного, не все
поддается точному истолкованию, но через фантастическое и недо-
говоренное пробивается удивительно живое ощущение будущего.
Чернышевский уверен, что «будущее светло и прекрасно». Он обра-
щается к современникам с- призывом: «Любите его, стремитесь к
нему, работайте для него, приближайте его, переносите из негр
в настоящее, сколько можете перенести...»

Революционный оптимизм романа. Вынужденный приглушить
революционный пафос романа, Чернышевский находит пути, чтобы
передать читателю свою увлеченность идеей революции и уверен-
ность в возможности коренного переустройства жизни. Отрывки из
стихов, которые как бы обрамляют действие романа, придают по-
вествованию особую взволнованность, эмоциональность. Читатель
уже с первых строк проникается светлым, радостным настроением.
Слова французской песенки: «Это дело пойдет — поживем, дожи-
вем»— становятся своего рода эмоциональным рефреном1 ро-
мана.

Захваченный в начале произведения* «общим светлым характе-
ром мотива», читатель в «четвертом сне» Веры Павловны и особен-
но в крнце пятой главы оказывается весь во власти радостного
многоголосия стихов, созданных разными поэтами. Эти стихи, сами
по себе эмоционально приподнятые, будучи собранными вместе, да
еще сопровождаемые словами дамы в трауре, приобретают у Чер-
нышевского особое, революционное звучание. «Так и будет — это
видно», — говорит дама в трауре:

Черный страх бежит, как тень
От лучей, несущих день...

Есть у Чернышевского такие мысли, которые тоже можно упо-
добить музыкальной мелодии, проходящей сквозь все произведение.
Они появляются в разных местах романа, то повторяясь, то приоб-
ретая все новые и новые оттенки. Одна из них — мысль, что без
свободы не может быть человеческого счастья. Она прозвучала в
словах, как бы невзначай брошенных Лопуховым в момент его рас-
ставания с Верочкой: «А счастья нет без свободы. Ты не хотела бы
стеснять меня — и я тебя тоже». Звучит эта мысль и в «четвертом
сне» Веры Павловны. «Где нет свободы,.там нет счастья...» — гово-
рит «Светлая красавица».

Чернышевский постоянно возвращается и к другой мысли. Он
хочет убедить читателя, что наступило время, когда «новым чело-
веком» при желании может стать каждый. Он говорит об этом не
только как художник, изображающий «новых людей», но и,как три-
бун, взывающий к слушателям: «На той высоте, на которой они
стоят, должны стоять, могут стоять все люди... Кто ниже их, тот
низок. Поднимайтесь из вашей трущобы, друзья мои, поднимай-
тесь, это не так трудно, выходите на вольный белый свет, славно
жить на нем, и путь легок и заманчив, попробуйте... Наблюдай-

1 Рефрён (франц.) — повтор, припев.
те, думайте, читайте тех, которые говорят вам о чистом наслаж-
дении жизнью, о том, что человеку можно быть добрым и счаст-
ливым».

Построением своего романа Чернышевский создает ощущение
непрерывного нарастания революционного движения, вовлекающе-
го в свой поток все новых и новых людей. Пятая, предпоследняя гла-
ва так и называется — «Новые лица и развязка». Вместе с ширя-
щимся движением поднимается и чувство радостного волнения, тре-
вожного ожидания. Кульминацией эпохи мог стать революционный
переворот. И потому кульминацией романа стала последняя
глава (шестая), которая называется «Перемена декораций». Ее
маленький размер подчеркивает особую значительность ее содер-
жания. Эта глава словно окно в будущее. В ней все празднич-
но, радостно, светло. Таких развязок, таких радостных прорывов в
будущее не знала ни литература предшествующих десятилетий, ни
литература, современная Чернышевскому.

Роман подчеркнуто не завершен. Путем намеков, недомолвок
Чернышевский говорит читателю, что продолжить рассказ сможет
тогда, когда он будет «дописан» жизнью. «Надеюсь дождаться это-
го довольно скоро» — таковы последние слова, с которыми обра-
тился писатель к своим читателям.

И читатели платили художнику огромной любовью и всемер-
ной отзывчивостью. «Мы читали роман чуть не коленопреклонен-
но, — писал один из современников Чернышевского. — Он сыграл
великую роль в русской жизни, всю передовую интеллигенцию
направил на путь социализма...» Этот отзыв перекликается со сло-
вами Г. В. Плеханова: «Кто не становился под его благотворным
влиянием чище, лучше, бодрее и смелее?.. Все мы черпали из него
и нравственную силу и веру в лучшее будущее».

Школой высокой нравственности, мужества и революционной
стойкости, «учебником жизни» является роман Николая Гаврило-
вича Чернышевского и в наши дни.

Задания

1.	Чем был дорог В. И. Ленину роман Чернышевского «Что делать?»?

2.	Что больше всего привлекает вас в романе? О чем он заставил вас заду-
маться?

3.	Каков смысл заглавия романа? Как автор и его любимые герои отвечают
на вопрос, поставленный в заглавии?

4.	Чем отличаются «новые люди» от «лишних людей»?

5.	Докажите, что Рахметов был «особенным человеком».

6.	Проследите, как в романе раскрывается образ «проницательного читате-
ля». Какое значение он имеет?

7.	Почему Чернышевский уделяет такое большое внимание личным челове-
ческим отношениям? Как это связано с общим замыслом романа?

8.	Объясните, какова роль песен и стихов в романе «Что делать?».

9.	Что придает роману «Что делать?» публицистический характер?

10.	Докажите, что слова Чернышевского о литературе как об «учебнике
жизни» можно отнести к роману «Что делать?».
11.	По тексту романа подберите афоризмы, которьк? соответствуют и вашим
взглядам на жизнь.

12.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете следующие
слова, и постарайтесь употребить их в устных ответах и письменных работах:
оптимизм, публицистичность, «разумный эгоизм», рефрен, рутинер, эмансипация.

13.	Подготовьте сообщение на одну из следующих тем: 1) «Будущее светло
и прекрасно», 2) «Старый мир на страницах романа», 3) «Рахметов и Базаров»,
4) «Гордые и скромные, суровые и добрые», 5) «От «лишнего человека» — к
«особенному человеку», 6) «Роман «Что делать?» — учебник жизни для многих
поколений», 7) «Чем близки нам нравственные идеалы молодого поколения 60-х
годов XIX века?».

ЛИТЕРАТУРА

Крупская Н. К. Ленин и Чернышевский. — В кн.: В. И. Ленин о литера-
туре и искусстве. Изд. 3-е. М.', 1967.

Луначарский А. В. Статьи о Чернышевском. М., 1958.

Н. Г. Чернышевский в воспоминаниях современников. Саратов, 1958 — 1959.

Богословский Н. Н. Г. Чернышевский. Изд. 2-е.М., 1957 (серия «Жизнь
замечательных людей»).

Лебедев А. Герои Чернышевского. М., 1962.

Лунин Б. По следам вилюйского узника. М., 1960.

Наумова Н. Н. Н. Г. Чернышевский. Пособие для учащихся. М. — Л.,
1966.

Наумова Н. Н. Роман Н. Г Чернышевского «Что делать?». Л., 1972.

П и н а е в М. Т. Комментарий к роману Н. Г. Чернышевского «Что делать?».
М., 1963.

Погуди н В. Н. Г. Чернышевский (Узники Петропавловской крепости). Л.,
1965.

Сподвижники Чернышевского. М., 1961 (серия «Жизнь замечательных
людей»).

Чернышевская Н. М. Повесть о Чернышевском. Саратов, 1971.
НИКОЛАЙ

АЛЕКСЕЕВИЧ

НЕКРАСОВ

1821-^1878

«То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть...»
Эту мысль Некрасов по-разному повторяет в своих стихах, кри-
тических статьях и письмах. Любовь-ненависть владеет поэтом,
потому что любить родину и желать ей счастья—значит не-
навидеть все, что ее позорит, бороться с угнетением и рабской
покорностью.

Мечта о народной революции, стремление приблизить ее оду-
шевляют все творчество поэта. Он хочет, чтобы каждый мыслящий
человек в России понял:

Кто живет без печали и гнева.
Тот не любит отчизны своей...

«Во мне спасла живую душу ты!» Некрасов вырос в обстановке,
которая могла загубить в человеке все лучшие стороны души:

И вот они опять, знакомые места,
Где жизнь отцов моих, бесплодна и пуста.
Текла среди пиров, бессмысленного чванства.
Разврата грязного и мелкого тиранства.
Где рой подавленных и трепетных рабов
Завидовал житью последних барских псов,
Где было суждено мне божий свет увидеть,
Где научился я терпеть и ненавидеть,
По ненависть в душе постыдно притая.
Где иногда бывал помещиком и я...
Это стихотворение («Родина», 1846) звучит как исповедь, на-
писанная, по словам одного из друзей Некрасова, «не чернилами,
а кровью».

«Родину» и другие стихотворения, отразившие события жизни
Некрасова, не сЛедует считать просто воспоминаниями: они рас-
крывают общее во многих человеческих судьбах. Но их автобио-
графическую точность и бесг/ощадную правдивость засвидетельст-
вовали многие современники поэта.

Некрасов родился в местечке Немирово на Украине, а детство
провел, как вы помните, в селе Грешнево на берегу Волги, недале-
ко от Ярославля.

Отец будущего поэта, отставной армейский офицер, помещик
средней руки, был убежденным крепостником. Его главный жиз-
ненный интерес составляла псовая охота. С собаками он бывал
иногда добр, а домашние и крепостные равно страдали от его же-
стокости, от его тяжелого характера.

В стихотворении «Родина» Некрасов нарисовал образ страдали-
цы-матери, чью жизнь сгубил «угрюмый невежда»:

Тебя пугала мысль восстать против судьбы,
Ты жребий свой несла в молчании рабы...
Но знаю: не была душа твоя бесстрастна,
Она была горда, упорна и прекрасна...

Мать поэта, Елена Андреевна, в доме мужа терпела обиды и
унижения, какие не всегда выпадали и на долю крепостной. Но
именно она сумела пробудить в сыне отвращение к окружающей
грязи и невежеству, она передала ему свою доброту, чуткость,
стремление к справедливости.

Первые стихи Некрасов написал в семь лет и преподнес их «лю-
безной маменьке». Любовью к ней озарено все его поэтическое
творчество.

Вспоминая прошлое, Некрасов писал незадолго до смерти в по-
эме «Мать» (1877):

И если я легко стряхнул с годами
С души моей тлетворные следы
Поправшей все разумное ногами,
Гордившейся невежеством среды,
И если я наполнил жизнь борьбою
За идеал добра и красоты,
И носит песнь, слагаемая мною,
Живой любви глубокие черты —
О мать моя, подвигнут я тобою!
Во мне спасла живую душу ты!

Вам знакомо стихотворение «На Волге» (1860). Маленький ге-
рой его был потрясен зрелищем бурлацкого труда и песней бурла-
ков, которая напоминала вой или «мерный похоронный крик».

Впечатления, так сильно поражавшие мальчика, встречались на
каждом шагу и, как это нередко бывало, могли сделать привычным
человеческое горе. Некрасов же совсем юным сумел преодолеть в
себе предрассудки помещичьей среды и почувствовать свое кровное
родство с угнетенными и обездоленными.
Годы нужды'в Петербурге. Под влиянием матери Некрасов стал
мечтать, о литературной деятельности. Учась в Ярославской гим-
назии (1832—1837), он писал «сатиры» на однокашйиков и лири-
ческие стихи.

Но отец избрал для сына военную карьеру и в 1838 году отпра-
вил его в Петербург для определения в Дворянский полк (военное
учебное заведение).

Некрасов ослушался отца — подал документы в университет.
За это непокорный сын был лишен материальной поддержки. «Во-,
семь лет я боролся с нищетою, видел лицом к лицу голодную
смерть... Уму непостижимо, сколько я работал!» — вспоминал поэт.
Учиться ему уже не пришлось. Он ютился в петербургских трущо-
бах, бывало, не имел ни пальто, ни сапог, писал лежа на полу —
мебель отсутствовала в его подвале — и все-таки не бросал лите-
ратурных занятий, не отказывался от надежды стать писателем. Он
сочинял стихи, рассказы, пьесы; иногда получал за них в журналах
грошовую, плату.

В эти годы Некрасову стал близок Петербург «чердаков и под-
валов», город тружеников и бедняков.

Пушкин однажды сказал о воспетой им столице:

Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит.

В нашем представлении «пушкинский Петербург» — это город
«Медного всадника», прекрасный и трагический «град Петров» с
его дворцами и башнями, с его «приютами бледной нищеты». Не-
красов увидел Петербург глазами голодного, обездоленного разно-
чинца:

В нашей улице жизнь трудовая;
Начинают ни свет ни заря
Свой ужасный концерт, припевая,
Токари, резчики, слесаря,
А в ответ им гремит мостовая!..
Все сливается, стонет, гудет,
Как-то глухо и грозно рокочет,
Словно цепи куют на несчастный народ,
Словно город обрушиться хочет.

«О погоде», 1859

«Да знаете ли вы, что вы поэт?* Начинающий поэт чудом не по-
гиб, не затерялся в этом городе. Несмотря ни на что, он сумел
проложить свой путь в литературе. Спасла юношу не только его
одаренность, но и поразительная энергия, выносливость, настойчи-
вость— качества, которые и потом сказались в его трудной работе
редактора передового журнала.

Огромная заслуга в формировании Некрасова-поэта принадле-
жит Белинскому. «Моя встреча с Белинским была для меня спасе-
нием...» — говорил Некрасов. «Ясно припоминаю, — рассказывал он
Добролюбову, — как мы с ним вдвоем часов до двух ночи бесе-
довали о литературе и о разных других предметах. После этого
я всегда долго бродил по опустелым улицам в каком-то возбуж-
денном настроении, столько было для меня нового в высказыва-
емых им мыслях...» Это было в 1841 году.

За год до знакомства с Белинским девятнадцатилетний поэт
опубликовал первый сборник своих стихотворений — «Мечты и
звуки» (1840). Во многом подражательные, стихи эти свидетель-
ствовали все же о даровании автора. Некоторые журналы благо-
желательно отозвались о них. Но Белинский оценил «Мечты и зву-
ки» иначе: «Знакомые и истертые чувствованьица, общие места,
гладкие стишки...» Некрасов сумел подавить в себе обиду и по-
нять справедливость слов критика. «Это был лучший урок»,—
вспоминал поэт.

Белинский и Некрасов становятся друзьями и соратниками. Они
вместе собирают и сплачивают силы передовой реалистической ли-
тературы.

В середине 40-х годов под редакцией Некрасова выходят че-
тыре альманаха1, среди которых особенно интересны «Физиоло-
гия1 2 Петербурга» и «Петербургский сборник». Здесь выступили
писатели «натуральной школы» — Белинский, Герцен, Тургенев,
Достоевский. Здесь был напечатан очерк самого Некрасова «Петер-
бургские углы» и несколько его стихотворений. Когда одно из них —
«В дороге» (1845) —поэт прочитал Белинскому, у того засверкали
глаза, он бросился к Некрасову, обнял его и чуть не со слезами вос-
кликнул: «Да знаете ли вы, что вы поэт, и поэт истинный?»

Что же поразило Белинского в этом стихотворении? Суровая
правда, без всяких прикрас, мастерство в передаче народного
взгляда яа жизнь. Мы слышим голос крестьянина-ямщика. И за
его бесхитростными словами раскрывается глубокая трагедия жи-
вой загубленной души. Ямщик рассказывает о своей жене. По при-
хоти барина она воспитывалась вместе с его дочерью, получила
образование. Но наследник старого барина воротил девушку на
село — «знай-де место свое ты, мужичка!» — и отдал замуж за
крепостного. Мучительное чувство жалости к жене слышится в
словах ямщика:

«...Слышь, как щепка худа и бледна,.

Ходит, тоись, совсем через силу,
В день двух ложек нс съест толокна
Чай, свалим через месяц в могилу...
А с чего?.. Видит бог, не томил
Я ее безустанной работой...

Одевал и кормил, без пути не бранил.
Уважал, тоись, вот как, с охотой...

А, слышь, бить — так почти не бивал,
Разве только под пьяную руку...»
— Ну, довольно, ямщик. Разогнал
Ты мою неотвязную скуку!.. —

с горькой иронией прерывает поэт рассказ ямщика.

1 Альманйх — сборник произведений разных авторов.

2 Имеется в виду «организм» города, его жизнь во всех проявлениях.
В этом стихотворении впервые проявились своеобразные черты
некрасовской лирики.

Новаторский характер лирики Некрасова. Стиль писателя.
У молодого поэта складывается свой стиль. Что такое стиль писа-
теля?! Слово это произошло от греческого з1у 1оз (стйлос), что
означало: палочка для письма на дощечке, покрытой воском. Про-
исхождение слова помогает понять и его смысл. У каждого писа-
теля свое «перо», свой «художественный почерк», свой стиль,
который можно узнать в любом его произведении.

Стиль — это единство всех средств идейно-художественного изо-
бражения жизни в произведениях писателя. Складывается стиль
постепенно и развивается в течение всей творческой деятельности
художника. Своеобразие стиля писателя зависит от его взглядов
на жизнь и искусство, политических убеждений, его нравственных
идеалов, характера его дарования, особенностей его личности.

Большой художник «воистину и резко индивидуален», как гово-
рил Горький, и стиль его неповторим. Но есть важнейшие принци-
пы творчества, которые объединяют писателей в рамках одного
литературного направления.

Некрасов вместе с Белинским укреплял позиции критического
реализма в литературе и сам как поэт и прозаик1 был реалистом.
Следовательно, Некрасову свойственны важнейшие черты, объеди-
нявшие всеХ| мастеров критического реализма1 2: изображение жиз-
ни в ее движении, в реальной сложности и противоречивости, стрем-
ление к правде, к постижению закономерных (типических) про-
цессов и явлений действительности, критика несправедливого
социального устройства, художественное выражение передовых
общественных идеалов своего времени, интересов народа.

Вместе с тем творчество Некрасова обладает неповторимыми осо-
бенностями.

Еще до Некрасова русская поэзия устами Пушкина и Лермон-
това заявила о своем сочувствии крестьянству, о неразрывной свя-
зи любви к родине с любовью к русской деревне. Но только Некра-
сов открыл читателю духовный мир русского крестьянства, вуразил
его чувства, стремления, идеалы.

Неослабевающий интерес поэта к жизни народа, к жизни стра-
ны во всех ее проявлениях привел к расширению тематики его
лирики. В область поэзии включаются все стороны жизни. Вы уже
могли заметить, что Некрасов говорит в своих произведениях
о повседневных, «непоэтических» явлениях: о грязной и шум-
ной петербургской улице, о крестьянке, которую под пьяную

1 В 40-с годы Некрасов писал рассказы, повести, работал над автобиографи-
ческим романом «Жизнь и похождения Тихона Тростникова», позднее он написал
вместе с А. Я. Панаевой роман «Три страны света». (А. Я. Панаева—писатель-
ница, друг и любимая поэта.)

2 О реализме см. в главе «Русская литература и русская революция» и в
словарике.
И. Репин. Под конвоем. По грязной дороге. 1876

руку бивал муж, о семейном горе ямщика, о труде бурлака, о смер-
ти пахаря.

В поэзию приходят новые темы, новые герои населяют поэтиче-
ский мир художника-новатора. И они приносят с собою новую
речь — подчас «грубую», «неблагозвучную», с точки зрения сто-
ронников «чистого искусства».

Интонации живой устной речи влияют на характер стиха, на
ритмическую структуру некрасовской лирики. Поэт широко разра-
батывает трехсложные ритмы, передающие разнообразные оттенки
живого человеческого голоса и песенные интонации.

В лирике Некрасова возникает своеобразное явление, назван-
ное впоследствии исследователями «многоголосием»: рядом с об-
разом автора появляются образы других людей, их голоса то сли-
ваются, то как бы спорят с голосом поэта. Так раздвигается
область лирики — она сближается с эпосом, шире охватывает явле-
ния общественной жизни. Как сказал Н. А. Добролюбов, в некра-
совскую лирику «врывается эпический элемент».

Лирик Некрасов как бы всегда среди людей, их жизнь, их
нужды, их судьба его глубоко волнуют. И поэзия его всегда
социальна, всегда поднимает острые вопросы общественного уст-
ройства и человеческих отношений, всегда проникнута гражданст-
венностью.

Вот типичное для Некрасова стихотворение «Перед дождем»
(1846):

Заунывный ветер гонит

Стаю туч на край небес.

Ель надломленная стонет,
Глухо шепчет темный лес.

На ручей, рябой и пестрый,
За листком летит листок,
И струей сухой и острой
Набегает холодок...
Полумрак на все ложится;
Налетев со всех сторон,
С криком в воздухе кружится
Стая галок и ворон.

Над проезжей таратайкой
Спущен верх, перёд закрыт;
И «пошел!» — привстав с нагайкой,
Ямщику жандарм кричит...

А. Я. Панаева
поэзии так или иначе сказывается.

Перед нами описание
осенней природы и выраже-
ние чувств, которые она на-
вевает. Но последнее четве-
ростишие сразу переносит
нас в мир человеческих от-
ношений. И сама картина
осени приобретает теперь
иной характер: она усилива-
ет чувство гражданской
скорби. Мысль поэта посто-
янно устремлена к острей-
шим социальным пробле-
мам. . О чем бы он ни пи-
сал, гражданственность его

И это характерно для поэта. В его стихах, обращенных к лю-
бимой женщине — писательнице А. Я. Панаевой, вместе с чувст-
вами, свойственными любящим во все времена, звучат мотивы, от-
ражающие духовный мир именно человека 60-х годов, разночинца
и демократа.

Любимая в стихах Некрасова — друг, разделяющий его взгля-
ды, товарищ в работе, соратница в борьбе. Поэт восхищается весе-
лым, насмешливым умом возлюбленной, ее стойкостью и жизнера-
достностью. И часто он делится с ней своими мыслями и чувствами,
навеянными картинами деревенской жизни, связанными с темой
народа и его страданий.

Поэзия Некрасова — выражение мыслей и чувств гражданина,
для которого его личные интересы неотделимы от интересов на-
рода.

Гражданственность некрасовской поэзии, сохраняя традиции его
предшественников — Рылеева, Пушкина, Лермонтова, вместе с тем
несет на себе отчетливые признаки своего времени. Это граждан-
ственность революционера-демократа, который стремится прибли-
зить народную бурю.

В лирику Некрасова врываются ораторская речь, политическая
публицистика, сатира.

В «Современной оде» (1845) поэт иронически прославляет «доб-
родетельного» ловкача, который торгует всем на свете: и собственной
совестью и честью своей дочери. Некрасов избирает для стихотво-
рения форму язвительной похвалы:

Украшают тебя добродетели,
До которых другим далеко,
И беру небеса во свидетели -

Уважаю тебя глубоко...

ИрЪния становится сильным оружием некрасовской поэзии.
В «Колыбельной» (1845), используя мотивы известного лермонтов-
ского стихотворения, поэт сатирически рисует типичную карьеру
чиновника. Нянька поет младенцу:

...Будешь ты чиновник с виду
И подлец душой.

Провожать тебя я виду —
И махну рукой!

Муза Некрасова не похожа на традиционный образ прекрасной
девы — богини поэзии:

Вчерашний день, часу в шестом.
Зашел я на Сенную1;

Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.

Ни звука из ее груди,
Лишь бич свистал, играя...
И Музе я сказал: «Гляди!
Сестра твоя родная!»

1848

Уличная сцена, привычная для петербуржца, превращается под
пером поэта в символ народного страдания, гордого терпения и
гнева. И вместе с тем образ крестьянки воплощает духовную сущ-
ность некрасовской поэзии. Его Муза становится кровной сестрой
народа.

Сторонники «чистого искусства» пытались убедить Некрасова в
том, что поэзия заключается не в реальности, а «в, изящности как
формы стиха, так и предмета стихотворения». Они поучали поэта:
«Брось воспевать любовь ямщиков, огородников и всю деревенщи-
ну». Однако поэт твердо стоял на своем: «Так как мне выпало на
долю с детства видеть страдания русских мужиков от холода, го-
лод^ и всяких жестокостей, то мотивы для моих стихов я беру из их
среды...»

Демократический дух некрасовской поэзии вызывал тревогу и
ненависть в стане реакции. Агент III отделения Фаддей Булгарин
доносил: «Некрасов — самый отчаянный коммунист, стоит прочесть
стихи его и прозу в «Петербургском альманахе», чтобы удостове-
риться в этом. Он страшно вопиет в пользу революции».

В правительственных кругах Некрасов стал считаться «неблаго-
намеренным», «опасным» автором.

Во главе «Современника». Для сплочения сил передовой лите-
ратуры нужен был журнал, воспитывающий в определенном духе

1 Сенная торговая площадь в Петербурге, служившая одновременно и
местом наказания лиц из «податного сословия», т. е. крестьян, мещан, ремеслен-
ников, которые обязаны были платить подати.
читающую публику. Эту задачу исполнил «Современник», выходив-
ший под редакцией Некрасова с 1847 по 1866 год1.

У молодого поэта выявился новый талант: он оказался велико-
лепным редактором. Некрасов безошибочно угадывал способных
писателей среди начинающих, и привлекал их к работе1 в журнале.
Он не скупился на советы, похвалы и критические замечания, ока-
зывал материальную и моральную поддержку нуждающимся лите-
раторам, бережно растил молодые таланты. Поэт-редактор боролся
за содержательность произведений, за ясность, точность и чистоту
языка. Он советовал писателям «веять» язык, как крестьяне веют
зерно, очищая его от шелухи и пыли.

Смерть Белинского в 1848 году была для Некрасова тягчайшим
ударом. Теперь работа в журнале стала не только его поэтическим
и гражданским долгом, но и выражением любви к учителю и дру-
гу, самым дорогим детищем которого был «Современник».

В творчестве Некрасова образ великого революционера-демо-
крата становится воплощением идеала человека. К нему поэт об-
ращается снова и снова. В период реакции, когда даже имя Белин-
ского было под запретом, написано стихотворение «Памяти прия-
теля» (1853), запечатлевшее духовный облик Белинского:

Наивная и страстная душа,

В ком помыслы прекрасные кинелн,
Упорствуя, волнуясь и спеша,
Ты честно шел к одной высокой цели...

Двумя годами позже Некрасов создал поэму «В. Г. Белинский».
Великий критик изображен в ней не только как человек огромного
ума и мужества, но и как один из «новых людей», как вождь рево-
люционеров-разночинцев:

И он пришел, плебей безвестный!..

Не пощадил он ни льстецов,
Ни подлецов, ни идиотов.
Ни в маске жарких патриотов
Благонамеренных воров!

Поэма, проникнутая революционным духом, нс могла появиться
в печати даже в пору общественного подъема, наступившего после
1855 года. Впервые ее опубликовал Герцен в «Полярной звезде» за
1859 год.

Еще в период «мрачного семилетия», когда журнал был под
постоянной угрозой закрытия и держался лишь благодаря муже-
ству и редакторской мудрости Некрасова, в «Современник» при-
шел Н. Г. Чернышевский. Со свойственной ему прозорливостью
Некрасов сразу же увидел в молодом безвестном писателе че-
ловека огромного ума и таланта. Чернышевский вместе с Некра-
совым стал руководителем журнала. Вскоре к ним присоединился
ГГ. А. Добролюбов.

1 О «Современнике» см. в главах «Журналы и общественная борьба второй
половины XIX века», «Н. Г. Чернышевский».
Революционное чутье и принципиальность помогли поэту сде-
лать правильный выбор, когда в редакции «Современника» произо-
шел раскол. Трудно было рвать старые дружеские отношения.

...Одинокий, потерянный,
Я как в пустыне стою, —

писал Некрасов в дни разрыва с Тургеневым.

Боль, причиненная этим разрывом, никогда не утихала. Прими-
рение бывших друзей произошло лишь тогда, когда один из них,—
Некрасов — был при смерти.

Как ни дороги были дружеские связи, выше всего ставил поэт
служение идеалам революционной демократии.

Под влиянием общественного подъема, охватившего страну пос-
ле Крымской войны, все с большей силой звучат революционные
темы и в «Современнике», и в поэзии Некрасова.

«Поэт и гражданин» (1856). Началом широчайшей известности
Некрасова как поэта демократического и революционного явился
его сборник 1856 года. Это был в сущности первый сборник некра-
совских стихов, потому что предыдущий — «Мечты и звуки» (1840) -
содержал стихи еще не сложившегося поэта.

В секретном донесении цензурного ведомства с тревогой сооб-
щалось: «Имя г. Некрасова, уже давно известное в нашей литера-
туре, сделалось еще более известным, лишь только поступило в.про-
дажу собрание его стихотворений... Книгу Некрасова видишь почти
в каждом образованном семействе; все ее читают, все от нее в во-
сторге, — все торопятся приобрести ее!»

Введением к сборнику послужило программное стихотворение
«Поэт и гражданин».

«Я не поэт, а гражданин!» — восклицал Рылеев. Пушкин, срав-
нивая поэта с пророком, призывал его: «Глаголом жги сердца лю-
дей!» Лермонтов в 30-е годы скорбел о том, что голос поэта не
звучит более «как колокол на башне вечевой Во дни торжеств и
бед народных».

Служение родине и народу Некрасов, как и его предшественни-
ки, считает главной задачей поэзии. «...В нашем отечестве роль пи-
сателя есть прежде всего роль учителя, и по возможности заступ-
ника за безгласных и приниженных», — писал Некрасов Толстому
в 1856 году, когда было создано стихотворение «Поэт и гражда-
нин».

Стихотворение появилось в момент обострения общественной
борьбы, в канун 60-х годов. Прибегая к «эзоповой речи», Не-
красов говорит иносказательно о том политическом подъеме, какой
переживала Россия после Крымской войны:

»

Пора вставать! Ты знаешь сам,
Какое время наступило;

В ком чувство долга не остыло,

Кто сердцем неподкупно прям,

В ком дарованье, сила, меткость,
Тому теперь не должно спать...
И далее возникает традиционный образ грозы как символ, прибли-
жающейся революционной бури:

Но гром ударил; буря стонет
И снасти рвет, и мачту клонит...

В стихотворении резко противопоставлены позиции двух людей:
страстная гражданственность одного, равнодушие, уход от общест-
венных интересов другого. Некрасов утверждает, что поэт, отказав-
шийся от служения обществу, становится бесплодным, ибо иссяка-
ет источник, питающий истинную поэзию. Поэт — герой стихотворе-
ния — «лежит и ничего не пишет».

Между тем он прошел сложный творческий путь. Поэт вспоми-
нает годы своей юности:

Без отвращенья, без боязни
Я шел в тюрьму и к месту казни,
В суды, в больницы я входил,
Не повторю, что там я видел...
Клянусь, я честно ненавидел!

Клянусь, я искренно любил!

Перед нами реалист, который не бежал от жизни, а смело втор-
гался в нее, не боялся показывать ее темные стороны. Но «под игом
лет душа погнулась», поэт изнемог в борьбе и «сложил смиренно
руки». Померкли гражданские чувства, а вместе с ними и поэзия...

Второй герой стихотворения — гражданин. К поэту он обраща-
ется с революционным призывом, который звучал как обращение
ко всем честным людям, в ком сохранилась хоть искра патриоти-
ческого чувства:

Не может сын глядеть спокойно
На горе матери родной,
Не будет гражданин достойный
К отчизне холоден душой,
Ему нет горше укоризны...

Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь...
Иди и гибни безупречно.

Умрешь не даром: дело прочно,
Когда под ним струится кровь...

Монологи гражданина напоминали читателям 50—60-х годов
поэзию декабристов, вольнолюбивые стихи Пушкина и Лермонто-
ва. В этих монологах слышатся высокие слова революционной ли-
рики 20-х годов: «поэт — избранник неба», «глашатай истин веко-
вых», «вещие струны», «сердца благие, которым родина свята»,
«благо ближнего», «отечества достойный сын»... Поэт и гражданин
словно поменялись ролями: гражданин говорит как поэт, ибо он
проповедует высокие идеалы, а поэт говорит как человек, погру-
женный в прозу жизни: «чуть я не уснул», «куда нам до таких воз-
зрений», «вишь куда метнул».

Но в последнем монологе поэта мы слышим иное. Слова собе-
седника коснулись еще не заглохших струн его души, ирония и без-
различие исчезают, их сменяют скорбь и раскаяние. Меняется и
строй речи поэта, появляются совсем иные слова и чувства: «долг
священный человека», «рок суровый», «песен дар необычайный».
Это уже голос истинного поэта. Что будет с ним дальше? В стихо-
творении нет ответа на этот вопрос. Но можно верить, что слова
гражданина пали на благодатную почву.

Стихотворение «Поэт и гражданин» явилось манифестом граж-
данской поэзии. В нем наиболее четко выражены взгляды Некрасова,
соратника Чернышевского, на общественную роль литературы как
«учебника жизни».

Некрасовский сборник 1856 года вызвал ярость и панику в ла-
гере реакции. Секретное правительственное распоряжение предла-
гало принять меры, чтобы «не было случаев публикации1 ни ста-
тей, касающихся этой книги, ни, в особенности, выписок из оной».

По этому поводу Герцен писал в «Колоколе»: «Воры и укры-
ватели воров большой руки подняли крик, начали жаловаться го-
сударю... на книжку стихотворений, где ничего нет, кроме участия
к бедности и ненависти к притеснению... Это сочли чуть не адской
машиной и снова дали волю цензурной орде».

«Размышления у парадною подъезда» (1857—1868). Сбор-
ник 1856 года открыл русским читателям то, что раньше ясно
было немногим: в России появился поэт, чье творчество отражает
духовный мир новых людей, убежденных демократов и револю-
ционеров.

Вот поэтическая миниатюра, созданная Некрасовым в годы, ког-
да в Москве и Петербурге шли ожесточенные споры о предстоящей
крестьянской реформе:

В столицах шум, гремят витии1 2.
Кипит словесная война,
А там, во глубине России,—
Там вековая тишина.
Лишь ветер не дает покою
Вершинам придорожных ив,
Да выгибаются дугою,
Целуясь с матерью-землею,
Колосья бесконечных нив...

1857

Сыновняя любовь к земле-матери, к народной России, сливает-
ся здесь с тревогой за ее судьбу.

Цензура усмотрела в стихотворении «повод к различным не-
благовидным толкам» и запретила его печатать. Но цензурные ро-
гатки не могли уже преградить некрасовским стихам путь к чи-
тателю: их жадно ждали, переписывали, передавали друзьям, чи-
тали на вечерах и сходках...

Так было и со стихотворением «Размышления у парадного подъ-
езда», написанным в конце 1857 — начале 1858 года.

1 Публикация помещение в печати.

2 Вития (от древнерусск. ветовать, вещйть — говорить) — оратор, изощрен-
ный /В красноречии, говорун.
На примере этого стихотворения можно видеть, как рождается
в лирике Некрасова художественное обобщение.

Напротив квартиры поэта на Литейном проспекте в Петербур-
ге находился дом министра государственных имуществ. Министр
ведал, в частности, землями и крестьянами, принадлежавшими пра-
вительству. Однажды Некрасов увидел, как дворники и городо-
вой.гнали от министерского подъезда крестьян-ходоков. Это было
самое заурядное событие из тех, что давно примелькались жителям
столицы. Но для поэта, погруженного в неотступные думы о судьбе
народной, мимолетная сцена явилась зерном стихотворения.

«Размышления у парадного подъезда» представляют собой
внутреннюю речь поэта, в которой слито воедино все, что он видит,
чувствует, думает. Читатель как бы становится рядом с автором
стихотворения, смотрит его глазами, заражается его отношением к
происходящему.

Мы видим парадный подъезд и в торжественные, и в обычные
дни. Его осаждают то раболепствующие чиновники, то курьеры с
бумагами, то убогие просители... Этот пышный подъезд становит-
ся символом российской государственной системы.

В начале стихотворения звучат презрение («Одержимый холоп-
ским недугом...»), ирония («Так глубоко довольны собой, Что по-
думаешь— в том их призванье!»), жалость («А иные просители
плачут»). О крестьянах-пилигримах1 Некрасов говорит торжествен-
но и скорбно:

Раз я видел, сюда мужики подошли,
Деревенские русские люди,
Помолились па церковь и стали вдали,
Свесив русые головы к груди...

Здесь ощутимо меняются интонации авторской речи. Мы чувствуем,
что это не просто несчастные, которые пришли просить чего-то лично
для себя. «Деревенские русские люди», как уважительно называет
их поэт, — посланцы дальних губерний, ходоки из бескрайней, глу-
бинной крестьянской России.

На взгляд холопа, они «некрасивы». Но у читателя возникает
совсем иное впечатление: поэт нарисовал трагически прекрасные
образы, образы вечных тружеников и страдальцев:

Загорелые лица и руки,

Армячишка худой на плечах,
По котомке на спинах согнутых,
Крест на шее и кровь на ногах,
В самодельные лапти обутых.

Эти-то кормильцы и защитники России, ее подлинные хозяева, с
точки зрения представителей самодержавной власти, — презренная
чернь:

Кто-то крикнул швейцару: «Гони!

Наш не любит оборванной черни!»

1 Пилигрйм — странствующий богомолец.
Неизвестно, кто это крикнул — чиновник или лакей, ясно только,
что все окружение всесильного вельможи пропитано духом чван-
ливого презрения к народу. Мы понимаем, что власть вельможи
антинародна по самой своей сути. И держится эта власть лишь
благодаря долготерпению и покорности народа:

И пошли они, солнцем палимы,
Повторяя: суди его бог!

Разводя безнадежно руками,
И покуда я видеть их мог,
С непокрытыми шли головами...

Некрасов не высказывает прямого своего отношения к происхо-
дящему, но нельзя не почувствовать за этими строками безмерной
боли. Поэт хочет, чтобы читатели вместе с ним пережили ту же
муку: видеть, как наглое ничтожество, облеченное государственной
властью, издевается над народом и как народ это безропотно тер-
пит! Поэт громко, во всеуслышание говорит то, о чем втайне ду-
мали уже многие его современники: всесильный вельможа просто
развратник, обжора, его прославленная жизнь — праздная жизнь
паразита:

И сойдешь ты в могилу... герой,
Втихомолку проклятый отчизною,
Возвеличенный громкой хвалой!..

Мысль о бесправии и покорности народа неотделима в стихо-
творении от другой мысли — о его незаметном, но подлинном вели-
чии, о дремлющих в нем неиссякаемых силах. Некрасов называет
крестьянина — «сеятель наш и хранитель».

Поэт — и вместе с ним читатель — прослеживает весь дальней-
ший путь ходоков. Вот они в «харчевне убогой» заливают вином
свое горе. Вот они бредут по бесконечным дорогам, питаясь по-
даянием, и то ли стонут, то ли песню поют, похожую на стон. Перед
глазами встает вся Россия с ее полями, степями, дорогами, су-
дами, тюрьмами, рудниками... Крестьянский стон сливается с бур-
лацкой песней, и вот уже, кажется, стонет вся русская земля:

Где народ, там и стон...Эх, сердечный,
Что же значит твой стон бесконечный?
Ты проснешься ль, исполненный сил,
Иль, судеб повинуясь закону,
Все, что мог, ты уже совершил, —
Создал песню, подобную стону,
И духовно навеки почил?

Стихотворение кончается вопросом, на который нет цока отве-
та. Но такая постановка самого главного, решающего вопроса
русской жизни не могла оставить равнодушным человека, в кото-
ром жило или могло проснуться патриотическое чувство.

Стихотворение достигло цели: запрещенное цензурой, оно сде-
лалось известным буквально всей России. Его последняя часть
стала популярной студенческой песней. Позднее «Размышления...»
напечатал в «Колоколе» Герцен, сопроводив таким примечанием:
«Мы очень редко помещаем стихи, но такого рода стихотворение
нет возможности не поместить».

Идеал общественного деятеля. Некрасов и его соратники не
теряли надежды на то, что крестьянская Русь преодолеет вековую
покорность. Накануне реформы 1861 года по^т часто бывал в де-
ревне, вел долгие беседы с приятелями-крепостными.

«Освобождение» крестьян Некрасов встретил скорбными сти-
хами:

Что ни год — уменьшаются силы,
Ум ленивее, кровь холодней...

Мать-отчизна! дойду до могилы,
Не дождавшись свободы твоей!

Общий тон стихотворения звучал резким диссонансом1 на фо-
не восторгов реакционной и либеральной прессы.

Крестьянские бунты, вызванные грабительской реформой, ца-
ризм подавил с невероятной жестокостью. С такой же яростью об-
рушилось правительство и на революционную демократию.

Для Некрасова настали трудные дни. Удары сыплются на него
один за другим: арестован содрудник «Современника», поэт-рево-
люционер М. Л. Михайлов, его приговаривают к каторжным ра-
ботам в Сибири, и Некрасов вместе с Чернышевским едет в
Петропавловскую крепость* на последнее свидание с товарищем; в
начале 1862 года правительство запрещает на 8 месяцев издание
«Современника»; 7 июля 1862 года царскир жандармы увозят в
крепость Н. Г. Чернышевского...

Страшно потрясла Некрасова смерть Н. А. Добролюбова (но-
ябрь 1861 г.), которого поэт любил как сына. На поминках, уст-
роенных петербургскими студентами, Некрасов говорил: «...мы во
.всю нашу жизнь не встречали русского юноши, столь чистого, бес-
страшного духом, самоотверженного!» Некрасову бесконечно тя-
жело и трудно. Но по-прежнему слышен голос поэта-гражданина.

Безвременно погибшему другу поэт посвятил одно из самых
сильных своих стихотворений — «Памяти Добролюбова» (1864).
Это и воспоминание об умершем, и беседа с ним как с живым че-
ловеком, который навсегда останется соратником, это и прославле-
ние революционного подвига.

Стихотворение рисует, по словам самого Некрасова, «идеал об-
щественного деятеля», проникнутого беспредельной любовью к
родине, целомудренно сдержанного в проявлении этой любви, но
способного отдать во имя нее жизнь. Поэт скорбит о молодом дру-
ге, соратнике и гордится им как истинным героем:

Но слишком рано твой ударил час
И вещее перо из рук упало.
Какой светильник разума угас!
Какое сердце биться перестало!

1 Диссонанс — нарушение созвучия, несоответствие, противоречие чему-либо.
Две последние строки неоднократно повторял В. И. Ленин. Он
поставил их эпиграфом к статье, посвященной памяти Фридриха
Энгельса. А впоследствии М. Горький писал Н. К. Крупской, про-
читав ее воспоминания о Владимире Ильиче: «...всю ночь я ду-
мал о том: «Какой светильник разума угас, какое сердце биться
перестало». Эти слова стали крылатыми. Их можно слышать и в
наши дни, когда выражается скорбь о гибели великого человека.
Некрасову со свойственным ему лаконизмом удалось выразить и
чувство боли, и гордость за истинного патриота, отдавшего свою
жизнь родине.

Стихотворение «Памяти Добролюбова» звучит как гимн герою,
который заслужил право на подлинное бессмертие, на благодарную
память потомства. При всем своем трагизме гимн этот звучит жиз-
неутверждающе. Смерть героя вызывает мысли о том, что сделал
он для жизни, какие силы пробудил своим подвигом, своим при-
мером:

Природа-мать! Когда б таких людей
Ты иногда не посылала миру.
Заглохла б нива жизни...

Последняя строка стихотворения неожиданно обрывается: она
не завершена ритмически, нет рифмы. Словно человек не в силах
закончить речь. Но эта оборвавшаяся строка вызывает раздумья о
цели жизни и о назначении человека.

«Рыцарь на час» (1862). Тоской по революционному подвигу,
проникнуто другое стихотворение, которое Некрасов создает в это
поистине трагическое время, — «Рыцарь на час», одно из лучших
произведений русской поэзии XIX века. Начинается оно воспомина-
ниями о родных местах. Мы видим старую церковь, крест над мо-
гилой матери поэта, слышим удары церковного колокола в тиши-
не лунной ночи:

Поднимается сторож-старик

На свою колокольню-руину1,
На тени он громадно велик:
Пополам пересек всю равнину.
"Поднимись! — и медлительно бей,
Чтобы слышалось долго гуденье!
В тишине деревенских ночей
Этих звуков властительно пенье...

Медленный, задумчивый ритм стихотворения созвучен мучи-
тельным раздумьям поэта. Сочетания звуков дн-дл-дол-день напо-
минают удары колокола. Торжественная красота лунной ночи, вос-
поминания о матери вызывают в душе поэта муки вечно беспокой-
ной совести и мысли о своем месте в жизни. Поэт просит мать
спасти его, возродить «силу свободную, гордую»:

Выводи на дорогу тернистую!
Разучился ходить я по ней.
Погрузился я в тину нечистую

‘ Руина — развалина.
Мелких помыслов, мелких страстей.
От ликующих, праздно болтающих,
Обагряющих руки в крови
Уведи меня в стаи погибающих
За великое дело любви!

Откуда такие горькие покаянные речи? Разве поэт, его друзья
и соратники не служили «великому делу любви»?

Нам, отдаленным от некрасовского времени столетием, ясна ве-
ликая роль революционеров-демократов 60—70-х годов в освободи-
тельном движении. Но лучшим шестидесятникам, чей духовный об-
лик отражен в стихотворении, было свойственно благородное не-
довольство тем, что они делают, боль оттого, что народ так долго
терпит рабство. Они стремились ускорить ход событий, приблизить
революцию и принять в ней личное участие.

Стихотворение завершается беспощадными упреками каждому,
кого «великое чувство свободы» не привело в стан борцов. Когда
пришло хмурое утро, «насмешливый внутренний голос» поэта
«злую песню свою затянул»:

Вы еще не в могиле, вы живы,
Но для дела вы мертвы давно,
Суждены вам благие порывы,
Но свершить ничего не дано...

Стихотворение пронизано не только болью и горечью, но и
стремлением пробудить лучшие человеческие чувства. Оно звало на
борьбу, воспитывало отвагу и решимость, сознание ответственнос-
ти перед народом, родиной, историей.

Гибель «Современника» и издание нового журнала. После вось-
мимесячного молчания «Современник» вновь выходит на арену
борьбы. Добролюбов в могиле, Чернышевский в крепости. Но ря-
дом с Некрасовым Салтыков-Щедрин. По-прежнему в журнале
звучит голос Чернышевского, который из крепости продолжает бе-
седу, с читателем: на страницах журнала печатается его роман
«Что делать?».

Цензурный комитет неоднократно заявлял о «вредном направле-
нии» органа революционной демократии, о «соблазнительном дейст-
вии его на молодое поколение». Предупреждение следовало за пре-
дупреждением. Особенно угрожающим положение стало после не-
удачного покушения Д. Каракозова на Александра II (1866). Из
разговоров с различными влиятельными лицами Некрасов узнал,
что «Современник» собираются закрыть.

Стремясь спасти журнал, Некрасов решается на отчаянный и
неверный шаг. Он принимает участие в чествовании усмирителя
польского восстания графа М. Н. Муравьева («Муравьева-вешате-
ля»), облеченного неограниченной властью для борьбы с револю-
цией. Но это не помогло: журнал был вскоре закрыт. Вечером, вер-
нувшись с чествования Муравьева, поэт написал стихотворение, в
котором передал весь ужас своего положения:

6 Русская литература

161
Ликует враг, молчит в недоуменье
Вчерашний друг, качая головой,
И вы, и вы отпрянули в смущенье,
Стоявшие бессменно предо мной
Великие, страдальческие тени,
О чьей судьбе так горько я рыдал,
На чьих гробах я преклонял колени
И клятву мести грозно повторял...

«Даже перед смертью, мучимый страшной болезнью, едва ды-
шавший и говоривший, он не переставал приносить покаяние... Так
давила и мучила его жертва, принесенная в пользу своего великого
дела», — вспоминал один из сотрудников журнала.

Полтора года Некрасов и его соратники были лишены своей
трибуны. Но с января 1868 года поэт приступает к изданию нового
журнала — «Отечественные записки».

Направление журнала ясно показывает сатира «Суд», опублико-
ванная в первом же номере. В злых и остроумных стихах изобра-
жено, как некоего российского литератора — в его облике можно
было узнать и Некрасова, и многих его соратников — выслеживают
царские жандармы, как пытаются на него воздействовать провока-
ционными, якобы либеральными речами, как предстает он перед
судом. Поэт не ждет оправдания:

Во сне я видел, что герой
Моей поэмы роковой
С полуобритой головой
В одежде арестантских рот
Вдоль по Владимирке идет.

Прокурор в двухчасовой речи уличал обвиняемого в злона-
меренности. Но наказание — месяц гауптвахты1—не образумило
поэта. Сатира кончается язвительно-иронически:

Вновь пишет он, призванью верен.
Пиши, но будь благонамерен!
И не рискуй опяъь попасть
На гауптвахту или в часть!

«Отечественные записки» продолжили традиции «Современни-
ка». И в творчестве поэта развиваются и крепнут мотивы свободы и
демократии.

В пореформенные годы, в обстановке острой и тяжелой ломки
крепостнических порядков и утверждения новых, буржуазных, Не-
красов напряженно размышляет о судьбе народа, о его духовных
силах, о его настоящем и будущем.

В 1861 году поэт создал произведение, всем знакомое с малых
лет, — «Крестьянские дети». Оно проникнуто мечтой о лучшей доле
народа.

В том же году Некрасов написал первую поэму из народной
жизни — «Коробейники». Произведение это он посвятил «другу-

1 Гауптвахта — помещение для содержания под арестом военнослужащих.
приятелю Гавриле Яковлевичу, крестьянину деревни Шоды Кост-
ромской губернии». Это необычное посвящение (никто до Некрасо-
ва не посвящал своих произведений крестьянам)—свидетельство
того, что поэт в 60-е годы начал писать не только о народе, но и
для народа. Поэма близка фольклору. Недаром многие строфы ее
вошли в фольклор. Всем и теперь хорошо знакома песня коробей-
ника Ванюши — «Коробушка».

В 1863 году Некрасов создает поэму «Мороз, Красный нос». Вы
изучали это произведение и помните, что поэт рисует в нем траги-
ческие стороны крестьянской жизни. Судьба Дарьи, ее семьи, всего
русского крестьянства, чей облик видится за строками этой поэмы,
потрясает читателя. Поистине, как сказал Некрасов в посвящении,
«здесь одни только камни не плачут». И все-таки поэма оставляет
впечатление простора и света. Поэт помогает нам не только по-
нять, но и почувствовать сердцем, какое духовное величие и благо-
родство воспитывают в народе неустанный труд, близость к при-
роде.

В том же году Некрасов начал работать над величайшим своим
произведением — поэмой «Кому на Руси жить хорошо». Работа
над ней продолжалась до конца его жизни и не была завершена.

«Железная дорога» (14 ’•* Вера поэта в народ, в его духовные
силы так сильно заражает читателя потому, что она основана на
изучении и глубоком понимании крестьянской жизни, а не на ее
идеализации.

Одно из самых сильных стихотворений Некрасова о народе —
«Железная дорога». Событие, подсказавшее сюжет стихотворе-
ния,— строительство железной дороги между Петербургом и Моск-
вой, законченное в 1851 году. Однако стихотворение отразило
более широкую картину бесчеловечной эксплуатации. Граф Клейн-
михель, «главноуправляющий путями сообщения», не задумываясь,
губил крестьянские жизни, чтобы быстрее закончить строительство
Николаевской железной дороги. Такое отношение к народу было
свойственно огромному числу дельцов-промышленников и царских
чиновников.

Стихотворению предшествует подчеркнуто прозаический эпи-
граф— запись вагонного разговора, случайно услышанного поэтом:

Ваня (в кучерском армячке). Папаша! Кто строил эту дорогу?

Папаша (в пальто на красной подкладке). Граф Петр Андре-
евич Клейнмихель, душенька!

Здесь каждая деталь многозначительна. Пальто на красной под-
кладке носили только генералы. А кучерский армячок — свидетель-
ство генеральского «народолюбия». Генерал, очевидно, не прочь
щегольнуть своим пристрастием к «простому мужичку».

Изображение поздней русской осени, которым начинается сти-
хотворение, вызывает в памяти пушкинские стихи: «Унылая пора!
Очей очарованье!» И у Некрасова с первых строк чувствуется оча-
рованность осенней природой, возникает настроение свежести, ду-
шевного подъема. Да, Некрасов, бесспорно, следует за Пушкиным.
Но нельзя не заметить в осеннем пейзаже примет именно некрасов-
ского стиля:

Славная осень. Здоровый, ядреный
Воздух усталые силы бодрит;

Лед неокрепший на речке студеной
Словно как тающий сахар лежит...

Немногие слова, свойственные крестьянской речи, но не наруша-
ющие литературных норм, — «ядреный», «студеной» — придают сти-
хотворению народную окраску, вызывают ощущение народного
взгляда на мир.

Этому способствует и ритм стихотворения: трехсложная стопа,
созвучная ритму крестьянской лирики. Вы уже встречали у Не-
красова наряду с ямбом и хореем варианты трехсложных размеров:
амфибрахий — ударение на втором слоге:

Опять я в деревне, Хожу на охоту...

«Крестьянские дети»;

анапест — ударение на третьем слоге:

Вот парадный подъезд. По торжественным дням...

«Размышления...»

В «Железной дороге» применен дактиль — ударение на первом
слоге:

Все хорошо под сиянием лунным...

Ритм стихотворения так естественно сочетается с его содер-
жанием, словно слышишь перестук вагонных колес: «та-та-та, та-
та-та...»

Некрасов вообще мастерски пользуется звукописью. В первой
строфе стихотворения скопились звонкие, раскатистые «р», создаю-
щие своеобразный аккомпанемент бодрым, радостным интона-
циям 1.

А далее повторяются гласные «у» и «ю», помогающие вообра-
зить монотонное движение поезда, гул встречного ветра, паро-
возный гудок...

Все хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю...
Быстро лечу я по рельсам чугунным,
Думаю думу свою...

Центральная часть стихотворения—разговор поэта с генераль-
ским сыном Ваней. Поэт хочет, чтобы молодое поколение, в каких

1 Анализируя стихи, следует помнить, что сами по себе звуки в словах ни-
какого «чувства» не содержат, по входят как один из элементов в нерасторжи-
мое идейно-художественное единство произведения.

НИ
бы условиях оно ни вырастало, поняло величие народного труда,
трагизм народной судьбы, осознало бы и свой долг перед народом.
Сила художественной фантазии «воскрешает» строителей, по чьим
костям пролегла дорога:

Чу! Восклицанья послышались грозные!

Топот и скрежет зубов;

Тень набежала на стекла морозные...

Что там? Толпа мертвецов.

Эти картины, как и песня мертвецов, нужны поэту по для того,
чтобы напугать читателя. Образы «мирных детей труда» произво-
дят впечатление скорбного величия:

Не ужасайся их пения дикого!

С Волхова, с матушки-Волги, с Оки,
С разных концов государства великого
Это все братья твои — мужики!

Образ труженика-созидателя глубоко поэтичен и вызывает у
автора любовь и уважение. Свои чувства он стремится внушить и
маленькому Ване:

Эту привычку к труду благородную
Нам бы не худо с тобой перенять.
Благослови же работу народную
И научись мужика уважать.

В отличие от генерала, утверждавшего, что крестьянские массы
«не создавать, разрушать мастера», поэт считает, что именно на-
род— творец всех материальных и духовных ценностей.

Труд рабочих, построивших в невыносимых условиях грандиозное
по тому времени техническое сооружение железную дорогу
протяженностью в сотни верст, — свидетельство неиссякаемых ду-
ховных сил. Вот почему поэт говорит, обращаясь ко всему моло-
дому поколению:

Да не робей за отчизну любезную...

Вынес достаточно русский народ,
Вынес и эту дорогу железную —
Вынесет все, что господь ни пошлет!
к

Вынесет все — и широкую, ясную

Грудью дорогу проложит себе.

Жаль только - жить в эту пору прекрасную

Уж не придется ни мне, ни тебе.

Поэт отвергает показное генеральское «народолюбие», за кото-
рым—презрение к народу и страх перед ним. С горькой иронией
рисует Некрасов «светлую сторону» жизни (с точки зрения генера-
ла). «Почтенный лабазник» (купец), нанимавший рабочих, так
«рассчитал» их, что «каждый подрядчику должен остался». Но
при этом он держится как благодетель. Вот как купчина говорит
со строителями-тружениками:

С богом теперь по домам проздравляю!

Шапки долой, коли я говорю!
Бочку рабочим вина выставляю
И недоимку дарю!

Стихотворение завершается тягостным зрелищем рабского лико-
вания:

Выпряг народ лошадей — и купчину
С криком «ура!» по дороге помчал...

Поэт-демократ снова и снова восстает против покорности, ко-
торая более всего мешает труженикам завоевать свои права.
Гнев поэта, выражающий чувства лучших людей России, помогал
современникам Некрасова понять, что близится время, когда мужик
«разогнет свою спину горбатую» и скинет всех, кто так удобно усел-
ся на ней.

О влиянии «Железной дороги» на молодое поколение свидетель-
ствуют воспоминания Г. В. Плеханова: «Я был тогда в последнем
классе военной гимназии. Мы сидели после обеда группой в не-
сколько человек и читали Некрасова. Едва мы кончили «Железную
дорогу», раздался сигнал, звавший нас на фронтовое учение. Мы
спрятали книгу и пошли в цейхгауз за ружьем, находясь под силь-
нейшим впечатлением всего только что прочитанного нами. Когда
мы стали строиться, мой приятель С. подошел ко мне и, сжимая в
руке ружейный ствол, прошептал: «Эх, взял бы я это ружье и по-
шел бы сражаться за русский народ!»

Прославление революционного подвига в произведениях 70-х го-
дов. «Элегия» (1874), В 70-е годы, когда в России широко развора-
чивается деятельность революционного народничества, а во Фран-
ции разгорается героическая эпопея Парижской коммуны, основ-
ная тема крупнейших произведений Некрасова — прославление
революционного подвига, призыв к освободительной борьбе. Этой
теме посвящены поэмы «Дедушка» и «Русские женщины». В них
Некрасов обращается к прошлому, к эпохе декабристов. Поэт стре-
мится показать преемственность между поколениями борцов. Герой
поэмы «Дедушка» (1870)—декабрист, вернувшийся из Сибири.
Годы каторги и ссылки не сломили его, он продолжает проповедо-
вать идеи своей молодости, в духе этих идей воспитывает внука.

В поэме «Русские женщины» (1871 —1872) Некрасов воспевает
подвиг жен декабристов. Первоначально поэму свою он назвал «Де-
кабристки», но потом дал ей заглавие «Русские женщины», подчер-
кивая тем самым широкий обобщающий смысл созданных им об-
разов. Читатель 70-х годов, думая о женах декабристов, не мог не
вспомнить своих замечательных современниц, шедших в народ и
отдававших жизнь делу революции.

Духовный облик лучших людей России 60—70-х годов XIX ве-
ка отразился в стихотворении «Элегия» (1874), которое поэт на-
звал «самым задушевным и любимым» из последних своих стихов.
В «Элегии» особенно отчетливо проявилась народность, составляю-
щая сущность всего творчества Некрасова. Поэт выступает в этом
стихотворении как страстный защитник и выразитель народных ин-
тересов.

Элегией принято считать лирическое стихотворение, передаю-
щее интимные, сугубо личные чувства. Некрасов же называет эле-
гией стихи, проникнутые духом революционного протеста, призы-
вающие не складывать оружия в борьбе за народное счастье:

Пускай наносит вред врагу не каждый воин,
Но каждый в бой иди! А бой решит судьба...

Для поэта не существует грани между личными стремлениями и
общественным долгом. В этом он не одинок: он идет по пути, проло-
женному Пушкиным, — вспомните послание «К Чаадаеву», «Де-
ревню». Главный вопрос некрасовской «Элегии»: «Народ освобож-
ден, но счастлив ли народ?» — звучит как самый задушевный, глу-
боко волнующий человека, для которого счастье народа — это его
личное счастье.

Некрасов напоминает читателю о великих освободительных тра-
дициях русской поэзии, которая воспитывала в людях чувство
гражданского долга, стремление к борьбе за свободу. В некрасов-
ской элегии есть строки, напоминающие пушкинскую «Деревню»:

...Увы! пока народы

Влачатся в нищете, покорствуя бичам,
Как тощие стада по скошенным лугам,
Оплакивать их рок, служить им будет муза,
И в мире нет прочней, прекраснее союза!..

Сравните с этими строками стихи Пушкина:

(Уклонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,
Здесь рабство тощее влачится по браздам
Неумолимого владельца.

Некрасов говорит о пореформенной деревне, поэтому из его сти-
хов исчезает образ «неумолимого владельца», исчезает слово «раб-
ство», но остается главное: народы, «покорствуя бичам», влачат
жалкое существование. Сохраняется и выразительный глагол «вла-
чатся» — идут через силу, едва передвигая ноги; остался и эпитет
«тощие», подчеркивающий степень народной нищеты. У Некрасова
появилось еще и выразительное сравнение народа с голодным ста-
дом, которое пасется на скошенном лугу.

Как и Пушкин в «Деревне», Некрасов обращается с призывом
к гражданам своей страны, наиболее чутко воспринимающим голос
правды и добра, — к молодому поколению:

Пускай нам говорит изменчивая мода,
Что тема старая — «страдания народа»
И что поэзия забыть ее должна, —
Не верьте, юноши! не стареет она.

«Его слава будет бесе... ’ртна . В начале 1876 года Некрасов по-
чувствовал симптомы тяжелой, неизлечимой болезни. Наступили
месяцы невыносимых мучений. Но умирающий поэт продолжал ра-
ботать над поэмой «Кому на Руси жить хорошо» и писал свои «Пос-
ледние песни». Все, чем жил поэт, с потрясающей силой прозвучи
ло в его предсмертных стихах:

Я примирился с судьбой неизбежною.

Нет ни охоты, ни силы терпеть
Невыносимую муку кромешную!
Жадно желаю скорей умереть.

Вам же — не праздно, друзья благородные,
Жить и в такую могилу сойти,
Чтобы широкие лапти народные
К ней проторили пути...

«Друзьям», 1876

Вспоминая пройденный путь, поэт думает о своих соратниках.
Он преклоняется перед «великими тенями» и завещает молодому
поколению продолжать дело погибших борцов. Этот призыв с осо-
бой силой звучит в стихотворении «Сеятелям»:

Сейте разумное, доброе, вечное,
Сейте! Спасибо вам скажет сердечное
Русский народ...

До конца не оставляет поэта его Муза — «сестра народа». Она
«прибрела на костылях», чтобы умереть вместе с ним. В «Послед-
них песнях» некрасовская Муза — воплощение великой силы духа
человека, оставшегося поэтом-гражданином до последнего ды-
хания.

Мать, чей образ сливается с образом родины, как в детстве,
нежно баюкает сына и ведет его через смерть в бессмертие:

Усни, страдалец терпеливый!	Уступит свету мрак упрямый.

Свободной, гордой и счастливой Услышишь песенку свою
Увидишь родину свою,	Над Волгой, над Окой, над Камой,

Баю-баю-баю-баю!	Баю-баю-баю-баю!..

1877

После выхода в свет сборника «Последние песни» поэт ежеднев-
но стал получать множество сочувственных писем и телеграмм из
разных мест, часто из глухих уголков России. Умирающего посети-
ла делегация студентов, которая поднесла ему адрес. Вот что пи-
сала молодежь: «Из уст в уста передавая дорогие нам имена, не
забудем мы и твоего имени и вручим его исцеленному и прозревше-
му народу, чтобы знал он и того, чьих много добрых семян упало
на почву народного счастья».

Слова любви и привета дошли до Некрасова из далекого Вилюй-
ска. Н. Г. Чернышевский писал своему родственнику: «Если, когда
ты получишь мое письмо, Некрасов еще будет продолжать дышать,
скажи ему, что я горячо любил его как человека, что я благодарю
его за его доброе расположение ко мне, что я целую его, что я убеж-
ден: его слава будет бессмертна, что вечна любовь России к нему,
гениальнейшему и благороднейшему из всех русских поэтов...»
Письмо Чернышевского прочли Некрасову. «Скажите Николаю Гав-
риловичу, -прошептал умирающий, — что я очень благодарю его;
я теперь утешен: его слова дороже мне, чем чьи-либо слова».
Некрасов в период «Последних песен». Портрет работы И. Крамского

Восьмого января 1878 года Некрасова не стало. Гроб поэта
через весь город несли на руках, а за гробом шла необозримая
процессия. На венках были надписи: «Некрасову студенты»,
«Бессмертному певцу народной скорби», «От русских женщин»,
«Слава печальнику горя народного». Над могилой произносились
горячие речи. Когда Достоевский сказал, что Некрасова как поэта
можно поставить вслед за Пушкиным и Лермонтовым, молодежь
прервала его возгласами: «Не рядом, а выше, выше!»
В. И. «Ленин о значении/творчества Некрасова. Н. А. Некрасов
был одним из самых любимых поэтов В. И. Ленина. В его статьях
и выступлениях имя Некрасова, цитаты из произведений поэта
встречаются многократно.

Ленин обращался к некрасовскому наследию как к оружию ре-
волюционной борьбы.

Еще в гимназические годы Владимир Ильич, как вспоминает
один из его соучеников, любил повторять строки из стихотворения
Некрасова «Блажен незлобивый поэт». Стихотворение это посвя-
щено великому сатирику Гоголю и раскрывает литературные убеж-
дения самого Некрасова.

Ленина привлекал боевой дух стихотворения, мужество поэта,
который идет к высокой цели под вражеским огнем:

Его преследуют хулы,

Он ловит звуки одобренья
Не в сладком ропоте хвалы,
А в диких криках озлобленья.

В последующие годы Ленин не раз приводил эти строки в своих
статьях. Он говорил, что большевик мог бы применить к себе слова
Некрасова, «ибо бешеная ненависть буржуазии часто служит луч-
шим доказательством правильной и честной службы пролетари-
ату...».

Стихи из «Колыбельной песни», «Песен о свободном слове»,
«Коробейников», «Рыцаря на час», «Кому на Руси жить хорошо»
помогали Ленину разоблачать лицемерие либерализма, фразерство
и продажность предателей интересов пролетариата.

Однако, высоко ценя Некрасова, В. И. Ленин прямо указывал
на слабости и заблуждения великого поэта (вспомните попытку
Некрасова спасти «Современник» с помощью оды Муравьеву).

В статье «Еще один поход за демократию» (1912) Ленин, обли-
чая либералов, хватающихся «за фалды1 Некрасова», писал:

«Некрасов по ...личной слабости грешил нотками либерального
угодничества, но сам же горько оплакивал свои «грехи» и публич-
но каялся в них:

Не торговал я лирой, но бывало,
Когда грозил неумолимый рок,
У лиры звук неверный исторгала
Моя рука...

«Неверный звук» — вот как называл сам Некрасов свои либе-
рально-угоднические грехи».

Стихи, процитированные В. И. Лениным, Некрасов написал в
ответ на послание неизвестного друга, который вш стихотворении
«Не может быть» выражал и любовь молодого поколения к поэту,
и недоумение по поводу его .ошибок.

Не отрицая заблуждений поэта, Ленин берет его под защиту от
нападок и клеветы врагов революции. В той же статье Владимир

1 Ф&лды— полы одежды (сюртука, фрака).
Ильич писал: «Некрасов колебался, будучи лично слабым, между
Чернышевским и либералами, но все симпатии его были на стороне
Чернышевского».

В ленинской статье четко сказано о том, что революционерам-
марксистам дороги идеалы некрасовской поэзии, ее призыв пойти
«в стан погибающих за великое дело любви».

Поэзия Некрасова стала для русского общества великой школой,
воспитывавшей подлинных граждан — борцов за народное дело.
«Ведь на Некрасове целое поколение революционеров училось», —
сказал Владимир Ильич (по воспоминаниям Инессы Арманд). Дру-
гая мемуаристка рассказывает: «Ленин ценил и любил Некрасова,
которого почти всего знал наизусть. Как-то он спросил меня, знаю
ли я наизусть поэму «Русские женщины». Я ответила: знаю, но ни-
когда не могу прочитать ее вслух, душат слезы.

— Вот в этом сила художника, — сказал Ленин, — берет за
живое».

Задания

1.	Что В. И. Ленин говорил о значении Некрасова?1

2.	Расскажите об основных фактах биографии Некрасова, повлиявших на
формирование его мировоззрения. Подберите стихотворения поэта, в которых он
передает свои детские впечатления, рассказывает о юности, друзьях и учителях.
В рассказ о жизни поэта включите эти строки.

3.	Как вы понимаете термин «стиль писателя»? Какие черты характерны для
стиля Некрасова? Свой ответ подкрепите примерами из его произведений.

4.	На примере одного из стихотворений Некрасова, которое вам особенно
понравилось, покажите гражданственность его лирики. Выучите это стихотворе-
ние и подготовьте его выразительное чтение.

5.	Докажите, что Некрасов был не прав, говоря: «Мне борьба мешала быть
поэтом, песни мне мешали быть борцом».

6.	Подготовьте развернутый ответ на одну из следующих тем: 1) «Каким
рисуется идеал революционера-борца в лирике Некрасова», 2) «Образ народа в
«Размышлениях у парадного подъезда» и в «Железной дороге», 3) «Некрасов о
назначении поэта и поэзии», 4) «Я лиру посвятил народу своему».

7.	Покажите, какие трехсложные размеры применяет Некрасов.

8.	Проверьте, обратившись к словарю, правильно ли вы понимаете следую-
щие слова, и постарайтесь употребить их в устных ответах и письменных рабо-
тах: альманах, гражданственность, диссонанс, интимная лирика, многоголосие,
новаторство, ораторская речь, орган революционной демократии, публицистика,
публикация, стиль, традиции, фельетон.

«КОМУ НА РУСИ ЖИТЬ ХОРОШО»

Жанр и композиция поэмы. Народность литературы. «Кому на
Руси жить хорошо» Некрасов задумал как «народную книгу». Он
хотел включить в нее все сведения о народной жизни, накопленные
«по словечку» в течение двадцати лет. Поэт мечтал, чтобы его кни-
га дошла до крестьянства и была ему понятна.

1 Когда вы изучите поэму «Кому на Руси жить хорошо», вернитесь к этому
вопросу и дополните ответ на него новым материалом.
К созданию поэмы Некрасов приступил в 1863 году и работал
над ней до последних дней своей жизни. Но поэма так и не была
закончена. «Одно, о чем сожалею глубоко, — горевал поэт незадол-
го до смерти, — это — что не кончил свою поэму «Кому на Руси
жить хорошо». Некоторые части ее сохранились лишь в набросках.
Поэт не успел рассказать о встречах странников с чиновником,
купцом, министром и царем. После «Пира — на весь мир» перед се-
мерыми мужиками должны были пройти картины петербургской
жизни.

Но и те части поэмы, которые Некрасов закончил, печатались не
полностью, вразбивку, а «Пир — на весь мир» цензура запретила
печатать. Поэтому нам неизвестно, в какой последовательности на-
мерен был Некрасов расположить написанные части.

До сих пор ведутся споры о композиции «Кому на Руси жить хо-
рошо». Большинство ученых пришли к выводу, что вслед за первой
частью должны следовать «Крестьянка», «Последыш» и в заключе-
ние «Пир — на весь мир». Доводы в пользу именно такого располо-
жения материала приводятся следующие. В первой части и в
«Крестьянке» изображен главным образом старый, отживающий
мир. В «Последыше» мы видим гибель этого мира. А в «Пире...»
особенно ощутимы признаки новой жизни, и общий топ повество-
вания здесь становится более светлым. Само название этой части
звучит радостно. Поэт словно заглядывает в будущее и предчувст-
вует, что богатырь-народ завоюет свое счастье.

Радостный характер «Пиру...» придает и образ Гриши Добро-
склонова. Встреча странников с юношей как бы завершает поис-
ки того, «кто счастлив на Руси», и придает поэме законченный
характер.

Вот почему в советских изданиях Некрасова, еще с 20-х годов,
установился именно такой порядок расположения частей его «глав-
ной книги», работу над которой оборвала смерть.

И в незавершенном виде поэма представляет собой великое про-
изведение. Необычайно широко охватывает она события народной
жизни, поднимает самые главные вопросы своего времени и заклю-
чает в себе несчетные сокровища народной речи. Перед нами эпо-
пея', т. е. художественное произведение, в котором отражаются
великие исторические события, целые эпохи в жизни страны и
народа. Впервые в истории русской литературы была создана реа-
листическая поэма-эпопея.

Некрасов задумал «Кому на Руси жить хорошо» вскоре после
«крестьянской реформы», когда правительству удалось подавить
бунты ограбленных крестьян, разгромить революционное движение.
В это тяжкое время, не теряя мужества и веры в будущее, поэт
предпринимает всестороннее художественное исследование народ-

1 Слово эпопея происходит от двух греческих слов: еров — повествование,
рассказ, история и ропа — творю. О понятии «эпопея» см. также в главе о
Л. Н. Толстом, с. 282—283.
ной жизни, чтобы в сумятице повседневности разглядеть типичные
явления, закономерности исторического развития.

«Кому на Руси жить хорошо» — воплощение народности, кото-
рая свойственна всей поэзии Некрасова.

Мы называем литературу Народной, когда она выражает идеалы
и стремления лучших сынов и дочерей народа, изучает и изобража-
ет жизнь на основе передовых идей эпохи, всегда служащих народ-
ным интересам, наследует и развивает художественные традиции,
созданные народом. Называя писателя народным, мы тем самым
даем высочайшую оценку его творчеству. Изучая великую поэ-
му Некрасова, вы увидите, что она отвечает всем этим требова-
ниям.

Дворянин по рождению, разночинец по судьбе, революционер-
демократ по убеждениям, Некрасов в своей поэме, как и в лирике,
передал мысли и чувства наиболее сознательной части крестьян-
ства.

Ленинская «Правда» еще до Октября опубликовала отзывы
крестьян о стихах Некрасова. Вот один из них: «... в поэзии Некра-
сова живет-моя душа и все мое существо со всеми верованиями и
надеждами... Сколько он дал мне счастливых минут в жизни, за
это будь благословенно имя его».

«Народное море». В центре некрасовской поэмы — собиратель-
ный образ русского крестьянства, образ кормильца и хранителя род-
ной земли. Некрасов рисует, говоря словами В. И. Ленина (из его
статей о Л. Н.Толстом), «народное море, взволновавшееся до са-
мых глубин», крестьянские массы, «которые только что вышли на
свободу из крепостного права и увидели, что эта свобода означает
новые ужасы разорения, голодной смерти, бездомной жизни».

Поэма отражает крестьянские радости и горести, сомнения и
надежды, крестьянскую жажду воли и счастья. Все важнейшие со-
бытия жизни «пахаря» — рождение ребенка и крестины, свадьба и
похороны, труд на поле и работа «на стороне», страда и ярмарка,
пир и голод, мнимое освобождение, бунты, допросы, порка, тюрь-
ма, рекрутчина — все вместилось в поэму.

Рассказ о путешествии странников в поисках счастливого поз-
волил автору населить страницы поэмы бесчисленным множест-
вом персонажей. На своем пути семеро мужиков встречают кресть-
ян-пахарей, бывших дворовых, мастеровых, солдат, скоморохов,
старообрядцев, мелких торговцев-коробейников, странников-бого-
мольцев и других людей из народа. И каждый из этих персона-
жей— живой человек, наделенный своеобразными, только ему при-
сущими чертами.

Как удается поэту в нескольких строках нарисовать запоми-
нающееся человеческое лицо, а иногда и целую человеческую
жизнь? Поэт умеет найти такую портретную или бытовую деталь,
которая выявляет в человеке главное, особенно для него харак-
терное.
Вспомните сменяющие друг друга образы крестьян в главе «Сча-
стливые». Лишь несколько штрихов — и человек предстает перед
нами как живой. Вот один из «счастливых»:

Желтоволосый, сгорбленный

Подкрался робко к странникам
Крестьянин-белорус.

Один только внешний штрих «сгорбленный», одна деталь, рису-
ющая движения, походку («подкрался робко») — и мы видим этого
изголодавшегося, приниженного бедняка. Какой страшной должна
быть жизнь, если все счастье человек видит лишь в хлебе. Крестья-
нин-белорус искренне чувствует себя счастливым:

...А ныне, милость божия! —

Досыта у Губонина
Дают ржаного хлебушка,
Жую — не нажуюсь!

Еще одна деталь дополняет этот трагический образ: уважитель-
но, любовно говорит белорус — не «хлеб», а «хлебушко».

Некрасов в своей поэме рисует и отдельных представителей на-
рода, и массовые сцены. Мы видим толпу крестьян, и в этой толпе
мелькают выразительные лица, чьи-то голоса выделяются в не-
стройном, многоголосом хоре.

Явление, которое мы уже наблюдали в лирике Некрасова, — мно-
гоголосие— получает блестящее развитие на страницах его поэмы.
Мастер речевой характеристики, поэт вводит в массовые сцены реп-
лики, словечки столь выразительные, что за ними встает подчас це-
лая жизнь, раскрывается миросозерцание народное. Для этого поэт
находит в сокровищнице русской речи такое

...слово меткое,
Какого не придумаешь,
Хоть проглоти перо.

Вспомните «дорогу многолюдную» в главе «Пьяная ночь»:

Дорога стоголосая
Гудит! Что море синее,
Смолкает, подымается
Народная молва.

В этом море людских голосов выделяются совсем короткие реп-
лики, а какой в них глубокий смысл! Вслушайтесь в голоса кре-
стьян:

Добра ты, царска грамота,
Да не про нас ты писана...

Это о пресловутой «воле»... А вот о царских чиновниках, толь-
ко что пронесшихся по дороге на тройке с бубенчиками:

— Аяк тому теперича:
И веник дрянь, Иван Ильич,
А погуляет по полу,
Куда как напылит.
Вот другого рода слова — о жизни самих крестьян:

В канаве бабы ссорятся,
Одна кричит: «Домой идти
Тошнее, чем на каторгу!»
Другая: «Врешь, в моем дому
Похуже твоего!..»

Так раскрываются сквозные темы поэмы: судьба народа в по-
реформенную эпоху, ненависть его к своим поработителям, горь-
кая доля крестьянской женщины...

Традиции народной поэзии. Стиль поэмы'.. Написанная о народе
и для народа, поэма близка произведениям устного народного твор-
чества. Некрасов был знатоком фольклора, изучал его не только по
сборникам песен, сказок, плачей — таких сборников было много в
его библиотеке, но и в непосредственном общении с крестьянством.

Сказочна завязка поэмы. На мотивах волшебной сказки по-
строен «Пролог». В нем часто попадаются сказочные выражения:

Шли долго ли, коротко ли,
Шли близко ли, далёко ли...

Много в поэме песен (фольклорных и созданных самим Некра-
совым) — свадебных, семейно-бытовых, любовных, лирических. Пе-
сенные образы и ритмы пронизывают все повествование-.

В речи автора и его героев встречаются образные народные
слова («приубожилась», «доведать», «смеючись», «во времена до-
сюльные»), постоянные эпитеты («ветры буйные», «море синее»,
«очи ясные», «добрый молодец», «горе лютое»), характерные для
народного творчества повторы («рад-радешенек», «полным-полно»,
«ругательски ругается»). Широко использованы пословицы («Вы-
соко бог, далеко царь», «Хвали траву в стогу, а барина в гробу»,
«А евиньи ходят по земле — не видят неба век», «И рад бы в рай,
да дверь-то где?»), загадки («Летит — молчит, лежит — молчит,
когда умрет, тогда ревет», «Замок — собачка верная: не лает, не
кусается, а не пускает в дом»).

Речь крестьян — героев поэмы точна, красочна, полна метких
афоризмов: «Эй, счастие мужицкое! Дырявое с заплатами, горбатое
с мозолями...», «Цепями руки кручены, железом ноги кованы...»,
«Клейменый, да не раб!»

Используя произведения фольклора, Некрасов подходил к ним
с той же творческой свободой, как и сказители. Он отбирал, пере-
делывал, совершенствовал тексты, более всего заботясь о том,
чтобы передать светлый ум, поэтическое воображение, свободо-
любие народа. Из причитаний1 2 знаменитой сказительницы Ирины

1 Определение понятия «стиль писателя» см. на с. 149.

2 Причитйния (плачи) — старинные народные песни, исполнявшиеся при со-
вершении похоронного и свадебного обрядов, при оплакивании покойника, невес-
ты, рекрута и др.
Федосовой поэт выбирает и обрабатывает те, в которых наиболее
остро выражена ненависть трудового крестьянства к угнетателям.
Сказительница пела:

Вы падите-тко, горюци мои слезушки,
Вы не на воду падите-тко, не нй землю,
Не на божью вы церковь, на строеньице,
Вы падите-тко, горюци мои слезушки,
Вы на этого злодея супостатого...

А вот как причитает Матрена Тимофеевна над телом Демушки:

Падите, мои слезоньки,
Не на землю, не на воду,
Не на господень храм!
Падите прямо на сердце
Злодею моему...

Иногда поэт придает новый смысл образам народной поэзии,
использует их в ином значении. В известной пословице говорится:
«Матушка-рожь кормит всех дураков сплошь, а пшеничка по вы-
бору». У Некрасова о мужиках-странниках, идущих полем, сказа-
но так:

Пшеница их не радует:
Ты тем перед крестьянином,
Пшеница, провинилася,
Что кормишь ты по выбору, —
Зато не налюбуются
На рожь, что кормит всех.

Пословица «Есть у бога топоры, да лежат до поры» получила в
поэме новую, бунтарскую окраску:

Да наши топоры
Лежали до поры.

Не только по языку, образной системе, но и по ритму поэма на-
поминает народные песни, плачи, былины. Некрасов создал близ-
кий к народному нерифмованный стих, разнообразно исполь-
зуя его и в лирических эпизодах, и в сатирических зарисовках, и*в
спокойном эпическом рассказе.

Поэма написана в основном трехстопным ямбом, которому при-
дают своеобразие два безударных слога в окончании многих стихов:

В каком году — рассчитывай,
В какой земле — угадывай,
На столбовой дороженьке
Сошлись семь мужиков...

Этот стих лишен рифмы, но богат внутренними созвучиями — по-
вторами слов, перекличкой гласных и согласных звуков:

Проснулось эхо гулкое,
Пошло гулять — погуливать,
Пошло кричать — покрикивать,
Как будто подзадоривать
Упрямых мужиков.
Царю! направо слышится,
Налево отзывается:
Попу! Попу! Попу!

Стих поэмы — художественное открытие Некрасова — как нель-
зя лучше отвечает поставленной задаче: передать живую речь на-
рода, его песни, присказки и поговорки, вобравшие в себя много-
вековую мудрость, лукавый юмор, печаль и радость.

В своей народной поэме Некрасов следовал принципам, кото-
рые так определил в одном из стихотворений:

Форме дай щедрую дань
Временем: важен в поэме
Стиль, отвечающий теме.

Стих, как монету, чекань
Строго, отчетливо, честно,
Правилу следуй упорно:
Чтобы словам было тесно.
Мыслям — просторно.

Вся поэма — прекрасное подтверждение этого завета, оставлен-
ного великим мастером стиха.

«В рабстве спасенное сердце свободное». Изучая жизнь народа,
Некрасов жаждет увидеть именно те черты, которые говорят о про-
буждении народного сознания. Среди крестьян, изображенных по-
этом, много мыслителей, настойчиво отыскивающих истину. Тако-
вы прежде всего семеро мужиков. Они решили

В домишки не ворочаться,
Не видеться ни с женами,
Ни с малыми ребятами,
Ни с стариками старыми,
Покуда делу спорному
Решенья не найдут.

Их главная цель — найти «счастье мужицкое»; они ищут

Испоротой губернии,
Непотрошен ной волости,
Избытков а села!

Подобных искателей правды много в поэме. Один из них встре-
чается нам в главе «Пьяная ночь». Это Яким Нагой, крестьянин де-
ревни Босово. Яким — плоть от плоти крестьянских низов. Вырази-
телен его портрет — портрет пахаря, словно выросшего из земли и
связанного с нею кровными узами:

...Грудь впалая; как вдавленный
Живот; у глаз, у рта
Излучины, как трещины
На высохшей земле;

И сам на землю-матушку
Похож он: шея бурая,
Как пласт, сохой отрезанный,
Кирпичное лицо,
Рука — кора древесная,
А волосы — песок.
Мы видим Якима «пья-
неньким», «убогоньким», но
и в портрете его, и в речи
Чувствуется духовное богат-
ство, не сломленное ни ка-
торжным трудом, ни бес-
правным положением. Яким
немало пережил: и погорел,
и в тюрьме сидел («С куп-
цом тягаться вздумалось!»),
и в городе побывал в поис-
ках справедливости.

Как липочка ободранный
Вернулся он на родину
И за соху взялся.

Яким спорит с «умным
барином» Павлушей Вере-
тенниковым, одним из соби-
рателей крестьянского фоль-
клора, защищая мужиков от
упрека в том, что они «пьют
до одурения». Доводы Яки-
ма вскрывают социальные
корни пьянства. Его страст-
ная речь обнажает трагедию той многомиллионной массы русского
народа, которая, по словам В. И. Ленина, «уже ненавидит хозяев
современной жизни, но которая еще не дошла до сознательной, пос-
ледовательно идущей до конца, непримиримой борьбы с ними». Вот
как говорит о народе Яким:

У каждого крестьянина
Душа что туча черная —
Гневна, грозна, — и надо бы
Громам греметь оттудова,
Кровавым лить дождям,
А все вином кончается.

Величественная фигура крестьянина правдоискателя и бунта-
ря возникает перед читателем в рассказе Матрены Тимофеевны.

Савелий — богатырь святорусский и в столетнем возрасте, уже
согнувшийся, похожий на очеп1, все-таки могуч:

С большущей сивой гривою
Чай, двадцать лет нестриженной,
С большущей бородой,
Дед на медведя смахивал...

За убийство управляющего, кровопийцы Фогеля, дед провел два-
дцать лет на каторге, двадцать — на поселении и все не смирился.

1 Очёп — журавль, перевес из бревен у колодца или на заставе.
Савелий и Матрена Тимофеевна. Рисунок А. Лебедева, перечеркнутый цензором
В его мыслях о крестьянстве глубокая, выстраданная мудрость.
Савелий верит в богатырскую мощь народа, но видит, что силы его
уходят на бесконечное терпение. Народ в рассказе Савелия похож
на былинного богатыря Святогора:

Покамест тягу страшную

Поди ять-то поднял он.

Да в землю сам ушел но грудь
С натуги! По лицу его
Не слезы — кровь течет!

Размышления Савелия о народной мощи и долготерпении за-
ставляют вспомнить, как горько сожалели революционеры-демо-
краты 60—70-х годов о недостатке революционности в массах кре-
стьянства.

Куда ты, сила, делася?

На что ты нригодилася?

— Под розгами, под палками

По мелочам ушла!

тоскует Савелий.

В образе богатыря святорусского запечатлено пробуждающееся
крестьянское сознание. Савелий видит причины зла, он утратил
столь характерную для крестьянства веру в божью помощь и в доб-
рого царя: «высоко бог, далеко царь». Он уже понимает, что не сми-
рением, а топором надо добывать волю. Но, видя, как бесконечно
долго сносит мужик цепи и розги, Савелий сам временами начинает
проповедовать терпение и смирение.

Некрасов раскрывает противоречивость народного сознания,
борьбу между вековой привычкой к рабству и бунтарским духом.
Что победит? Савелий умирает со словами о безнадежности кре-
стьянской судьбы... И все же этот образ оставляет впечатление си-
лы, неукротимой воли, тоски по свободе. В памяти остается мудрое
пророчество Савелия:

Недотерпеть — пропасть.
Перетерпеть — пропасть.

Не зря ведь п мужикам-странникам так полюбилось слово Савелия
«наддай», то самое, с которым он и другие крестьяне закапывали
в землю кровопийцу-управляющего.

«Сердце гневное» русской крестьянки.Бунтарский дух Савелия
остался жить в сердце Матрены Тимофеевны, жены его внука. Рас-
сказ крестьянки о Савелии — свидетельство того, что она понимает
его, всем сердцем ему сочувствует.

Я потупленную голову,
Сердце гневное ношу!.. —
говорит многострадальная мать. Не покорность судьбе, не тупое
терпение, а боль и гнев выражены и в словах, которыми она закан-
чивает рассказ о своей жизни:

По мне обиды смертные

Прошли неотплаченные...
В словах этих нет ни тени
христианского всепроще-
ния и смирения. Напротив,
здесь мысль о том, что за
обиды нужна расплата.

Некрасов верен истори-
ческой правде. Копится гнев
крестьянки, однако в ее со-
знании сохранилась и при-
вычная вера в заступни-
чество божьей матери, в си-
лу молитвы. И все же чита-
тель видит, что спасает Мат-
рену Тимофеевну собствен-
ная ее душевная сила, воля к
жизни. Не зная, как до-
биться правды, опа гото-
ва дойти до царя, обращает-
ся с жалобой на старосту к
губернатору. Она не скло-
няет головы и перед грозны-
ми начальниками, перед ко-
торыми «крестьяне надро-
жалися». Несчастная мать
говорит от лица всего на-
рода :

Матрена Тимофеевна. Рисунок В. Серова

В груди у них пет душеньки,
В глазах у них нет совести,
Па шее — пет креста!

Образ Матрены Тимофеевны весь как бы соткан из народной
поэзии. Лирические и свадебные песни, причитания издавна расска-
зывали о жизни крестьянки, и Некрасов черпал из этого источника,
создавая образ своей любимой героини.

Рассказ о крестьянке Корчагиной приводил читателя к мысли:
если и в женщине, самом обездоленном и забитом существе, зреет
душевная гроза, значит, возможно и близко революционное пере-
устройство жизни1. Вера в народ, в его пробуждение выражена в
словах поэта, ставших крылатыми:

В рабстве спасенное
Сердце свободное —

Золото, золото
Сердце народное!

«Люди холопского звания». Поэт не идеализировал крестьян,
зная, что не все сердца устояли против растлевающего влияния раб-
ства. Лакей Ипат (глава «Последыш») и слышать не хочет о воле.
Захлебываясь от умиления, он вспоминает об издевательствах свое-

1 Вспомните, что и образ Катерины в «Грозе» Островского был воспринят
как свидетельство нового этапа русской жизни и близкой гибели «самодурной
силы».
го господина, называя его «князюшкой»» а себя «рабом последним».
Автор дает Ипату меткую и злую оценку: «холуй чувствительный».

Такого же раба встречаем мы и в главе «Счастливые». Это ла-
кей князя Переметьева. Поэт иронизирует над его представлением
о счастье: лакей причисляет себя к счастливым, потому что был у
своего барина «любимым рабом», болел «болезнью благород-
ною» — подагрой, лизал барские тарелки. «Раб, у которого слюнки
текут, когда он самодовольно описывает прелести рабской жизни и
восторгается добрым и хорошим господином, есть холоп, хам», —
пикал В. И. Ленин.

Ненависть к холопству, к рабьему терпению — одна из харак-
терных черт нравственного облика революционеров-демократов.
И лучшие из крестьян также понимают, что рабство калечит души.
Если в среде народной встречаются холопы и предатели, то «всему
виною крепь», как говорит Гриша Добросклонов. В рассказе «Про
холопа примерного — Якова верного» бывший дворовый барона
Синегузина Викентий Александрович говорит:

Люди холопского звания —

Сущие псы иногда:
Чем тяжелей наказания,
Тем им милей господа.

Знаменательно, что история Якова отличается от истории Ипата
или лакея князя Переметьева. Яков, кажется, прирожденный холоп:

Всю жизнь

Только и было у Якова радости
Барина холить, беречь, ублажать.

Всю жизнь он прощал барину обиды, издевательства, но, когда
господин Поливанов сдал в солдаты племянника Якова, позарив-
шись на его невесту, Яков не выдержал и отомстил барину хотя бы
собственной смертью. Оказывается, даже нравственно изуродован-
ные, вконец забитые рабы, доведенные до крайности, способны про-
тестовать.

«Последы и Вся поэма проникнута ощущением неизбежной и
скорой гибели самодержавного строя, основанного на рабской по-
корности. Опора этого строя — помещики, они изображены в поэме
«последышами», доживающими свой век. Давно нет на свете сви-
репого Шалашникова, великого мастера порки. Символический
характер имеет картина опустевшей барской усадьбы, которую по
кирпичику растаскивает дворня (глава «Крестьянка»).

Некрасов смотрит на помещиков глазами крестьян. Так изобра-
жен, например, Оболт-Оболдуев (чего стоит одна его фамилия!):

Какой-то барин кругленький,
Усатенький, пузатенький,
С сигарочкой во рту...

Традиционные в народной поэзии уменьшительные и ласкательные
формы здесь усиливают ироническое звучание рассказа, подчерки-
вают ничтожество «кругленького» человечка.
В крестьянской речи часто звучит издевка над барами:

Мы, барщинные, выросли
Под рылом у помещика.

Словечко «рыло» ясно говорит об отношении крепостных к своему
господину.

С торжеством рисует Некрасов крушение идеала помещичьего
счастья в главе «Последыш». Глубокий смысл имеет само ее назва-
ние. Речь идет не только о князе Утятине, но и о последнем поме-
щике-крепостнике.

Перед нами выживший из ума рабовладелец, и мало человечен
ского осталось даже в его внешнем облике:

Нос клювом, как у ястреба,
Усы седые, длинные
И — разные глаза:
Один здоровый — светится,
А левый — мутный, пасмурный,
Как оловянный грош!

Влас сравнивает его со зверем: «Как зверь метнулся раненый...»
И все-таки Последыш скорее смешон, чем страшен. Ведь он уже
лишен былой власти над крестьяйскими душами. Крестьяне согла-
сились лишь «поиграть в крепостных», пока не умрет «последыш».
Прав непокладистый мужик Агап Петров, открывший князю Утя-
тину истину:

...Последыш ты! По милости
Мужицкой нашей глупости
Сегодня ты начальствуешь,
А завтра мы последышу
Пинка — и кончен бал!

Освобождение народа от религиозных пут. Пошатнулось и до-
верие крестьян к религии, к ее служителям — проповедникам по-
корности и смирения. Поп, который первым отвечал странникам на
их вопрос, и сам спрашивает у мужиков:

...Скажите, православные,

Кого вы называете

Породой жеребячьею?

Крестьяне позамялися,
Молчат — и поп молчит.

Он видит, что «все в мире переменчиво», что рушатся привыч-
ные нормы жизни и счастье — «покой, богатство, честь» — недос-
тижимо. В душе попа борются противоположные чувства. Он тоску-
ет о том, что «перевелись помещики»: от них зависело его благо-
получие. Но и крестьянину поп сочувствует вполне искренне. Иным
предстает перед нами священник Иван (глава «Демушка») —под-
лый прислужник властей. Он жалуется «зверю лютому» — станово-
му: «У нас народ все голь да пьянь...»

А поп — собеседник странников — с болью говорит о народной
бедности:

Крестьянин сам нуждается
И рад бы дать, да нечего...
Поэт запечатлел здесь одну из характерных черт общественной
жизни того времени. Ломка устоев самодержавия, крепостничества,
православия выбила из колеи и многих священнослужителей, осо-
бенно сельских. Они были выходцами из крестьян, жили среди кре-
стьянства и подчас способны были нелицемерно сострадать народ-
ному горю. Таков и «попик седенький», рассказавший о судьбе Ер-
мила Гирина.

А в крестьянской среде религиозное сознание, так долго слу-
жившее «крепи», все чаще как бы взрывается изнутри под напором
классовой ненависти. «Смиренный богомол» Иона Ляпушкин, лю-
бимец крестьян, рассказывает легенду «О двух великих грешни-
ках», где в религиозной форме звучит призыв не к всепрощению, а
к бунту, к праведному возмездию господам за угнетение и бесчело-
вечность. Разбойник Кудеяр — герой этой легенды — получил про-
щение всех грехов, когда вонзил нож в сердце пану Глуховскому —
мучителю народа.

В том, что народ жадно слушает правдолюбцев, подобных Ионе,
поэт видит великий признак духовного освобождения от крепи:

Кто видывал, как слушает
Своих захожих странников
Крестьянская семья,
Поймет, что ни работою,
Ни вечною заботою,
Ни игом рабст-ва долгого,
Ни кабаком самим
Еще народу русскому
Пределы не поставлены:
Пред ним широкий путь.

Когда Вере Фигнер, героине народ-
нического движения, после многих лет заточения в Шлиссельбург-
ской крепости дали бумагу и разрешили писать, первое, что она на-
писала, была песня из «Кому на Руси жить хорошо». Это песня о
двух дорогах, которые открываются перед человеком, вступающим
в жизнь:

Средь мира дольного
Для сердца вольного
Есть два пути.

Взвесь силу гордую,
Взвесь волю твердую, —
Каким идти?

Одна просторная

Дорога — торная,
Страстей раба,
По ней громадная
К соблазну жадная
Идет толпа...

Другая — тесная,

Дорога честная,
По ней идут

Лишь души сильные,
Любвеобильные,
На бой, на труд

За обойденного,

За угнетенного,
Стань в их пяды.

Иди к униженным,
Иди к обиженным —
Там нужен ты.

По этой трудной дороге шла Вера Фигнер, шел сам поэт и его
соратники, шли его любимые герои.

Конечно, не случайно Вера Фигнер в такую минуту вспомнила
именно стихи Некрасова. Поэт провозглашал нравственные идеа-
лы революционной демократии. Когда В. И. Ленин говорил, что на
поэзии Некрасова воспитывалось поколение революционных бор-
цов, он имел в виду и политическое, и нравственное воздействие
поэта на, читателей.

В своей поэме-эпопее Некрасов ставит важнейшие этические
проблемы: о смысле жизни, о долге, о грехе, который не заслужи-
вает прощения. Одна из таких проблем непосредственно вытекает
из вопроса, сформулированного в заглавии поэмы: «Кому на Руси
жить хорошо». Что же значит: «жить хорошо»? В чем заключается
подлинное счастье?

Герои поэмы понимают счастье по-разному. С точки зрения по-
па, это «покой, богатство, честь». По мнению помещика, счастье —
это праздная, сытая, веселая жизнь, неограниченная власть над
крестьянами.

Нс только люди русские,
Сама природа русская
Покорствовала нам, —

с умилением и тоской вспоминает он о прежних счастливых време-
нах.

По дороге, ведущей к богатству, карьере, власти, «громадная, к
соблазну жадная идет толпа». Но такое «счастье» презирает поэт.
Не привлекает оно и его героев-правдоискателей. Им видится иной
путь, иное счастье:

Не надо мне ни серебра, И каждому крестьянину
Ни золота, а дай господь, Жилось вольготно, весело
Чтоб землякам моим	На всей святой Руси!

Только в борьбе за «воплощение счастия народного» человеку
«вольготно, весело живется на Руси». Так понимали жизнь лучшие
люди страны. Прочитав первые главы поэмы, сельская учительни-
ца А. Малоземова написала Некрасову о себе как о «вполне сча-
стливом человеке». Радость и удовлетворение она находила в
скромной деятельности просветителя народа. Некрасов ответил ей:
«Счастье, о котором Вы говорите, составило бы предмет продол-
жения моей поэмы...»

Поэт создает образы «но-
вых людей»—выходцев из крестьянской среды, ставших борцами
за народное счастье. Таков Ермил Гирин. Почет и любовь снискал
он «строгой правдою, умом и добротой». Поэт внезапно обрывает
рассказ о Ермиле. Оказывается, Ермил попал в острог, когда бунто-
вала «Испуганной губернии, уезда Недыханьева деревня Столбня-
ки». Усмирители бунта, зная, что народ послушает Ермила, позвали
его для увещевания восставших крестьян. Да, видно, не о смирении
сказал крестьянам их заступник.

Тип интеллигента-разночинца воплощен в образе Гриши Добро-
склонова, сына батрачки и полунищего дьячка (фамилия его, оче-
видно, не случайно вызывает в памяти фамилию Добролюбова).
Если бы не доброта и щедрость крестьян, Гриша и его брат Савва
могли бы умереть с голоду. И юноши отвечают крестьянам любовью.
Любовь эта с ранних лет заполнила сердце Гриши и определила его
путь:

...лет пятнадцати
Григорий твердо знал уже,
Что будет жить для счастия
Убогого и темного
Родного уголка.

Некрасову важно донести до читателя мысль, что Добросклонов
не одинок, что он из числа смелых духом и чистых сердцем, тех,
кто борется за счастье народа:

Немало Русь уж выслала
Сынов своих, отмеченных
Печатью дара божьего,
На честные пути,
Немало их оплакала...

Если в эпоху декабристов против самодержавия поднимались
лучшие люди из дворян, то теперь сам народ из своей среды высы-
лает на бой лучших сынов своих, и это свидетельствует о пробуж-
дейии народного самосознания на втором этапе русского освободи-
тельного движения:

Как ни темна вахлачина,
Как ни забита барщиной
И рабством — и она,
Благословясь, поставила
В Григорье Добросклонове
Такого посланца1.

Путь Гриши — типичный путь демократа-разночинца: голодное дет-
ство, семинария, «где было темно, холодно, угрюмо, строго, голод-
но», но где он много читал и много думал... А дальше

Ему судьба готовила
Путь славный,
Имя громкое
Народного заступника,
Чахотку и Сибирь.

И все же поэт рисует образ Добросклонова в радостных, свет-
лых тонах. Гриша обрел истинное счастье, и счастливой должна
стать страна, народ которой благословляет на бой «такого пос-
ланца».

В образе Гриши есть не только черты вождей революционной
демократии, которых так любил и почитал Некрасов, но и черты
самого автора. Григорий Добросклонов — поэт, и поэт некрасов-
ского направления, поэт-гражданин. В главу «Пир — на весь мир»
включены песни, созданные Гришей. Это песни радостные, полные

1 Посланёц (теперь мы говорим послйнец) — лицо, посланное куда-либо с
важным поручением; здесь: представитель народа.
надежды. Их поют крестьяне, так как Гришины песни близки им
по духу. Гриша, как и автор поэмы, свято верит в силу народную,
в золотое сердце народа. Революционный оптимизм звучит в песне
«Русь», которую любил цитировать В. И. Ленин:

Рать подымается —
Неисчислимая,
Сила в ней скажется
Несокрушимая!

Судьба поэмы. Поэма «Кому на Руси жить хорошо» пользова-
лась огромной популярностью в демократических кругах русского
общества. Отрывки из нее публиковались на страницах журналов
и литературных сборников, в легальной и нелегальной печати. Осо-
бенной известностью и любовью в среде революционеров поль-
зовался запрещенный цензурой «Пир — на весь мир», распростра-
нявшийся в рукописных списках. Большевик М. Ольминский рас-
сказывает, что «Пир — на весь мир» он прочитал как «нелегаль-
щину», переписал целиком и многое навсегда запомнил наизусть.
«Именно «Пир — на весь мир», — пишет Ольминский, — наложил
печать на характер и направление всей моей жизни».

Во время первой русской революции, которую ждал и призы-
вал Некрасов, его стихи, опубликованные русскими революционе-
рами-марксистами, вместе с книгами Белинского и Гоголя широко
пошли в народ. В. И. Ленин писал о революционных днях
1905 года:

«Некрасов восклицал в давно-давно прошедшие времена:

...Придет ли времечко
(Приди, приди, желанное!),
Когда народ не Блюхера
И не милорда глупого,
Белинского и Гоголя
С базара понесет.

Желанное для одного из старых русских демократов „времечко*1
пришло».

Задании

1.	Докажите, что «Кому на Руси жить хорошо» — поэма-эпопея.

2.	Раскройте содержание понятия «народность литературы» на примере
поэзии Н. А. Некрасова.

3.	В чем проявляется народность поэмы «Кому на Руси жить хорошо»?

4.	Покажите, как Некрасов использует в поэме народное творчество. В
своем ответе докажите, что Некрасов следует принципу: «Важен в поэме стиль,
отвечающий теме».

5.	Подготовьте развернутый ответ на вопрос: как создается в поэме собира-
тельный образ народа? Расскажите об одном из эпизодических персонажей поэмы.

6.	На примере одной из глав поэмы покажите, как раскрывает Некрасов
борьбу покорности и бунтарства в народном сознании.

7.	Проследите по тексту поэмы, какие в ней изображены идейные споры,
объясните их смысл и значение для понимания замысла поэмы.

8.	Как показано в поэме отношение народа к труду?

9.	Найдите в поэме эпизоды, где поэт выступает как сатирик, и покажите,
против кого направлена его сатира.
10.	Опираясь на текст поэмы, покажите, как относится народ к помещикам,
попам, чиновникам.

11.	Подготовьте развернутые ответы на вопросы: как понимают счастье пер-
сонажи поэмы — представители различных социальных слоев? Как понимает
«счастие мужицкое» автор поэмы? Свои суждения подкрепите текстом.

12.	На примере одного из персонажей поэмы покажите, как изображает
Некрасов противоречия в сознании человека.

13.	В чем сходство между образами семерых странников, Савелия и Матрены
Тимофеевны?

14.	Какие черты русского крестьянства запечатлены на картине И. Крамско-
го «Старик с клюкой»? Кого из героев поэмы Некрасова он вам напоминает?

15.	Как вы думаете, почему цензор перечеркнул иллюстрацию А. Лебедева
к «Кому на Руси жить хорошо»?

16.	Какие черты духовного облика Матрены Тимофеевны передал художник
В. Серов в своей иллюстрации к поэме?

17.	Расскажите о значении поэмы «Кому на Руси жить хорошо» для разви-
дни общественного самосознания и освободительного движения в России.

18.	Проверьте с помощью словаря, правильно ли вы понимаете следующие
слова, и постарайтесь их употребить в устных ответах и письменных работах:
деталь, долготерпение, идеализация, массовые сцены, миросозерцание, нравст-
венные проблемы, причитания (плачи), правдоискатель, сказитель, холоп, холуй,
фольклор, эпопея.

Л ИТ Е РЛ ТУРА

Груздев А. И. Поэма Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». М. — Л.,
1966.

Некрасов Розанова Комментарий. Л.,	Н; По следам некрасовских героев. М., 1970.  Л. А. Поэма Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». 1970.

С т е п а н о в Н. Н. А. Некрасов. Критико-биографический очерк. М., 1962.

Чуковский К. Мастерство Некрасова. Изд. 4-е. М., 1962. Или: Чуков-
ский К. Мастерство Некрасова. Собр. соч. в 6-ти т. Т. 4.
МИХАИЛ

ЕВГРАФОВИЧ

САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

1826—1889

«Вчувствуйтесь в это изумительное лицо... — писал Луначар-
ский о портрете Салтыкова-Щедрина. — Какая суровость! Какие
глаза судьи! Какая за всем этим чувствуется особенная, твердая,
подлинная доброта! Как много страдания, вырезавшего морщины
на этом лице, поистине лице подвижника1!»

«Я вырос на лоне крепостного права,
вскормлен молоком крепостной кормилицы, воспитан крепостными
мамками и, наконец, обучен грамоте крепостным грамотеем. Все
ужасы этой вековой кабалы я видел в их наготе», - вспоминал пи-
сатель.

Мать М. Е. Салтыкова, богатая помещица, беспощадно относи-
лась не только к крепостным, но и к собственным детям. Атмосфера
скупости и стяжания, мелочных материальных расчетов, взаимной
вражды, лицемерия и бесчеловечности окружала будущего сатири-
ка в детстве. Впоследствии он не раз рисовал в своих произведени-
ях подобную обстановку (в романах «Господа Головлевы», «По-
шехонская старина» и др.). В противовес безнравственному миру
крепостничества в душе ребенка рано пробудилось обостренное
чувство справедливости, жгучая ненависть к рабству. Эту нена-
висть Салтыков пронес через всю жизнь.

1 Подейжник — человек, способный жертвовать собой ради достижения вы-
сокой цели, способный на подвиг.
Десятилетним мальчиком он покинул родное гнездо, два года
учился в Московском дворянском институте, а затем, как отличный
ученик, был направлен в Царскосельский лицей.

Огромное влияние на будущего писателя оказало слово Белин-
ского. Салтыков иногда бывал в петербургских литературных круж-
ках. Застенчивый, угрюмый лицеист, притаившись где-нибудь в
углу, слушал пламенные речи великого критика, и они глубоко за-
падали в сердце юноши. Позднее писатель вспоминал, кем был
для его поколения Белинский: он учил мыслить, «наполняя сердца
наши скорбью и негодованием и вместе с тем указывая цель для
наших стремлений».

Много дала Салтыкову и его дружба со старшим лицеистом
Петрашевским!, который с наиболее серьезными и мыслящими то-
варищами говорил о переустройстве России на социалистических
началах.

Шесть лет, проведенные в лицее, не прошли даром. В Царское
Село приехал мальчик, в душе которого смутно пробуждался про-
тест, а покидал стены лицея юноша, приобщившийся к передовым
идеям 40-х годов, мечтавший о писательском труде, о служении
обществу.

Салтыков был назначен чиновником канцелярии военного ве-
домства. Он был превосходным работником и быстро продвигался
по служебной лестнице. Но скука и бессмысленность чиновничьего
труда угнетали его.

Зато много радостей и тревог доставляли увлечение театром,
литературой, первые опыть! самостоятельного творчества. В 1846—
1847 годах он посещал по пятницам собрания у Петрашевского.
Идеи общественного переустройства, стремление к социальной
справедливости увлекли начинающего писателя. В кружке пет-
рашевцев «каждый вечер лились шумные и живые речи, приправ-
ленные скромной чашкой чая; каждый вечер обсуждались самые
разнообразные и смелые вопросы политической и нравственной
сферы; от этих бесед новая жизнь проносилась над душой, новые
чувства охватывали сердце...».

Известность молодому автору принесла повесть «Запутанное
дело», написанная на рубеже 1847—1848 годов. Она была проник-
нута настроениями острого политического протеста. Николай I, на-
пуганный революцией 1848 года, усмотрел в повести «стремление
к распространению идей, потрясших уже всю Западную Европу».
Писатель был арестован и сослан в Вятку.

«Прокурор русской общественной жизни». В Вятке, вдали от
соратников и друзей, он служил чиновником, находясь под поли-
цейским надзором. Провинциальная жизнь для начинающего пи-
сателя превратилась в «великую школу», хотя, по его словам,

1 М. В. Петрашевский и егб единомышленники были сторонниками учения
французских социалистов-утопистов и ратовали за уничтожение крепостнических
порядков и за установление в России республиканского способа правления. В
1849 году кружок петрашевцев был разгромлен.
190
«школу очень грязную». Наблюдения над дикими провинциальны-
ми нравами и порядками углубляли его ненависть к самодержав-
но-крепостническому строю и мучительную, полную жгучего сочув-
ствия любовь к многострадальному народу. Салтыков лучше узна-
ет его нужды, его характер, его язык.

В 1855 году после смерти Николая I писатель получает осво-
бождение из «вятского плена». Вернувшись в Петербург, он снова
попадает в обстановку напряженной умственной деятельности

Салтыков не выступал в печати долгих восемь лет. Итогом вят-
ских наблюдений, доказательством того, что ссылка не сло-
мила его, явилось произведение, принесшее писателю громкую
славу, — «Губернские очерки». Они печатались в 1856—1857 годах
под псевдонимом1 «Н. Щедрин». С этих пор имя Н. Щедрина ста-
ло широко известно всей мыслящей России.

О впечатлении, произведенном очерками на читателей, свиде-
тельствует запись в дневнике Тараса Шевченко: «Как хороши «Гу-
бернские очерки»... Я благоговею перед Салтыковым. О, Гоголь,
наш бессмертный Гоголь! Какою радостию возрадовалась бы бла-
городная душа твоя, увидя вокруг себя таких гениальных учеников
своих. Други мои, искренние мои! Пишите, подайте голос за эту
бедную, грязную, опаскуженную чернь! За этого поруганного, бес-
словесного смерда1 2!»

Автор «Губернских очерков», обличитель бюрократического ап-
парата Российской империи, нуждаясь в заработке, около двадца-
ти лет вынужден был носить чиновничий мундир. Он служил в раз-
личных провинциальных городах, был вице-губернатором3, зани-
мал и другие государственные должности.

Мужественный, принципиальный, Салтыков держится незави-
симо по отношению к начальству, действует смело и решительно.
Ему удается пресечь немало чиновничьих плутней, разоблачить и
покарать не одного взяточника. Неоднократно вступается он за бес-
правных крестьян. «Я не дам в обиду мужика. Будет с него, госпо-
да... Очень, слишком даже будет» — эти слова, сказанные однаж-
ды писателем, передавались из уст в уста. Вице-губернатора Сал-
тыкова прозвали «вице-Робеспьером».

Однако Салтыков все больше убеждался в том, что деятель-
ность чиновника — пусть даже честного и справедливого — не мо-
жет привести к улучшению народной жизни при существующем об-
щественном строе. В 1868 году Александр II предложил ему подать
в отставку. С этих пор Салтыков-Щедрин целиком посвящает себя
литературе.

Еще в конце 1862 года, в разгар реакции, Щедрин приходит на
помощь Некрасову, потерявшему таких соратников, как Добролю-
бов и Чернышевский. Великий сатирик в эти годы доказал, что он
умеет лицом к лицу встречать опасность и мужественно бороться за

1 Псевдонйм — вымышленное имя.

2 Смерд — в Древней Руси — крестьянин, земледелец.

3 Вице-губернйтор — заместитель губернатора.
Салтыков-Щедрин составляет коллекции
своих героев Рисунок А. Лебедева

дорогие его сердцу идеалы.
Щедрин становится членом
редакции опального «Совре-
м е 11 ника», хотя п о н и м ает,
что за это можно поплатить-
ся так же жестоко, как не-
давно поплатился за свою
деятельность Чернышев-
ский. С 1868 года, выйдя в
отставку, писатель становит-
ся вместе с Некрасовым во
главе «Отечественных запи-
сок».

В труде литератора
вся жизнь Щедрина. «Па-
че1 всего любц родную лите-
ратуру и звание литератора
предпочитай всякому друго-
му», — писал он в завещании
сыну. С 1856 года, когда чи-
татели были потрясены су-
ровой правдой «Губернских
очерков», и до конца 80-х го-
дов, т. е. свыше тридцати
лет, звучал и будил русское
общество голос Щедрина.

«Прокурором русской
общественной жизни и за-

щитником России от врагов
внутренних» называли его современники. И действительно, каж-
дое новое правительственное злодеяние находит немедленный от-
клик в щедринской сатире. Так, например, когда царское пра-
вительство создает неофициальную организацию «Священная
дружина», цель которой — борьба с революционерами, Щедрин ри-
сует ее под названием общества «недремлющих лоботрясов», пред-
водителем которого является нс кто иной, как... Ноздрев. Когда в
80-е годы реакционная печать провозглашает идею «твердой вла-

сти», т. е. террора, писатель осмеивает

проповедников «ежовых

рукавиц».

Традиции великих русских сатириков в творчестве Щедрина.
В своем творчестве Щедрин продолжал и развивал традиции вели-
ких русских сатириков. В произведениях его получает бле-
стящее' воплощение одна из наиболее оригинальных черт русского
критического реализма — присущий ему юмор. Вслед за Фонвизи-
ным, Грибоедовым, Пушкиным и Гоголем Щедрин использует смех
как острейшее оружие. Это «оружие очень сильное», говорил сати-

1 Паче (устаревшее) — более, больше.
рик, «ибо ничто так не обескураживает порока, как сознание, что
он угадан и что по поводу его уже раздался смех».

Вспомните, как мастерски пользовался оружием смеха созда-
тель «Недоросля», выступая против коренного зла русской жизни
XVIII века — против крепостного права. Рисуя пороки современно-
го общества, Фонвизин показывал одновременно их смешную и
страшную» трагическую сторону. Это сочетание смешного и траги-
ческого— одна из характерных черт и сатиры Щедрина.

Однако Фонвизин верил, что возможно установить справедли-
вые отношения между крепостниками и крепостными в рамках су-
ществующего общественного строя. В конце «Недоросля» порок
наказан, справедливость восстановлена и добродетель торжествует.
Беспощадная сатира Щедрина не знает благополучных концов.

Тесные преемственные связи соединяют Щедрина с Гоголем.
Благоговейное отношение к автору «Ревизора» и «Мертвых душ»
Щедрин сохранил до конца жизни. Развивая гоголевские традиции
в своем творчестве, он создавал столь же широкие обобщения,
столь же емкие образы-типы, как и Гоголь. Вы помните, что за
образами помещиков и чиновников губернского города вставала
вся Россия «мертвых душ». Также и за щедринскими органчиками,
иудушками, пескарями, с которыми вам еще предстоит познако-
миться, вставали образы российских самодержцев, эксплуатато-
ров народа, трусливых обывателей.

Но Гоголь, по словам Чернышевского, выражая свое негодова-
ние против фактов русской жизни, не всегда ясно отдавал себе
отчет в том, каковы корни этих фактов. Щедрин идет дальше сво-
его великого предшественника. По словам Чернышевского, «он
очень хорошо понимает, откуда возникает взяточничество, какими
фактами оно поддерживается, какими фактами оно могло бы быть
истреблено».

Непримиримое отношение сатирика ко всей государственной си
стеме царской России определило и общий настрой его произведе-
ний. «Ни у кого из предшествующих Щедрину писателей, — утвер-
ждал Чернышевский, — картины нашего быта не рисовались крас-
ками более мрачными. Никто... не карал наших общественных язв
с большею беспощадностью». Это углубление и заострение крити-
ческой направленности русского реализма — характерная черта
щедринской сатиры. Не столько слезы слышатся сквозь смех в его
сатирических произведениях, сколько гнев, жгучая ненависть.
И враги не могли не ощущать ее. Ни один из русских писателей не
подвергался таким цензурным гонениям, как Салтыков-Щедрин.
Перечисляя недуги, от которых он страдает, Салтыков однажды
пошутил, назвав среди них «цензурные сердцебиения». Но в борь-
бе с цензурой он все же оставался победителем.

Мастер «эзоповых речей». Политическая острота щедринской
сатиры заставляла искать новые художественные формы. «Я —
Эзоп и воспитанник цензурного ведомства», — говорил о себе
Щедрин. Чтобы обойти цензурные препятствия, сатирик создает

7 Русская литература

193
особый язык, особую манеру писать. Язык этот он называет «эзо-
повым», а манеру «рабьей», так как рождается она в обществе, где
нет свободы слова.

«Проклятая пора эзоповых речей, литературного холопства,
рабьего языка, идейного крепостничества! Пролетариат положил
конец этой гнусности, от которой задыхалось все живое и свежее
на Руси» — так писал В. И. Ленин об эпохе, когда человеческая
мысль была зажата в тиски, когда лучшие люди страны, по выра-
жению Герцена, жили «с кляпом во рту».

Эзопов язык1, как вы знаете, — аллегорический, иносказатель-
ный способ выражения художественной мысли. Это язык нарочито
затемненный, полный недомолвок и намеков. Только так и мог го-
ворить передовой писатель, лишенный возможности высказываться
прямо, открыто.

Но читатель-друг, встречая в сатирических произведениях Щед-
рина такие слова, как «бараний рог», «ежовые рукавицы», «куда
Макар телят не гонял», «фюить!», «поиски корней и нитей», «чело-
век лебеды» и пр., прекрасно понимал, что речь идет об усилении
реакции, об арестах и ссылках без суда и следствия, о преследо-
вании подпольных организаций, о крестьянине, который за неиме-
нием хлеба питается лебедой. Читатель легко усваивал эти выра-
зительные слова, зашифрованные понятия, созданные на основе
народных поговорок («согнуть в бараний рог», «держать в ежо-
вых рукавицах», послать туда, «куда Макар телят не гонял»).

Сам Щедрин замечал, что «эзопов язык не безвыгоден», так
как, изобретая иносказания, меткие метафоры, образные слова-на-
меки, писатель кратко и выразительно раскрывает сущность осуж-
даемых им явлений. Эзоповы речи, по словам сатирика, «не без
пользы врезаются в память читателей».

Изобретенные писателем прозвища, меткие слова-характери-
стики мгновенно становились крылатыми. «Пенкосниматели» —
так называет сатирик литераторов-либералов, которым все равно,
что писать, лишь бы это сулило выгоду. «Помпадурами» называл
он крупных администраторов. Здесь своеобразная игра слов:
«помпа» — внешняя, показная пышность, «дур» — корень слова
«дурак», а все вместе — «фаворит верховного правителя»1 2. Уже
само слово, таким образом, вызывает ряд представлений, раскры-
вающих сущность явления.

Слова-образы из произведений Щедрина («помпадур», «карась-
идеалист», «головотяп», «пенкосниматель» и др.) прочно вошли в
язык его современников и читателей последующих поколений.

Роль гротеска в обличении пороков общества. Главной задачей
сатиры Салтыков-Щедрин считал исследование явлений общест-

1 Определение понятия «эзопов язык» дано на с. 28.

2 Фаворит — любимец высокопоставленного лица, получающий выгоды от его
покровительства. Маркиза Помпадур была фавориткой французского короля
Людовика XV.
венной жизни, коренных социальных язв и пороков. Чтобы глубже
их постигнуть и отчетливее изобразить, писатель-реалист придает
своим образам фантастический характер, нередко прибегает к гро-
теску. Гротеск—изображение действительности в преувеличенном,
уродливо-комическом виде, переплетение реального с фантастиче-
ским, страшного со смешным.

В сатире Щедрина появляются фантастические учреждения
(«Министерство побед и одолений», «Департамент государственных
умопомрачений»), фантастические должности (Дыба — «чинов-
ник для преступлений», Удав — «чиновник для чтения в серд-
цах»). Но фантастика у Щедрина — метод сатирического изобра-
жения действительности. Призрачность, безумие реального мира
отражаются в гротескных образах.

Сатирическая фантастика помогает обнажить сущность явле-
ния, которое исследует писатель. Вот, например, реально-фантасти-
ческая сцена, героем которой является хорошо нам знакомый гри-
боедовский Молчалцн («В среде умеренности и аккуратности»).
В изображении Щедрина это человек, развращенный самодержав-
но-бюрократическим строем и ставший участником его злодеяний.
«Я видел однажды Молчалина, — рассказывает сатирик, — кото-
рый, возвратившись домой с обагренными бессознательным пре-
ступлением руками, преспокойно принялся этими самыми руками
разрезывать пирог с капустой.

— Алексей Степанович! — воскликнул я в ужасе. — Вспомните,
ведь у вас руки...

— Я вымыл-с, — ответил он мне совсем просто, доканчивая раз-
резывать пирог...»

В этой бытовой и вместе с тем фантастической сцене вскрыва-
ется самая сущность Молчалиных— «ликующих, праздно болтаю-
щих, обагряющих руки в крови». Оказывается, один и тот же чело-
век может быть преступником на общественном поприще и
оставаться добрым отцом семейства. Как видим, сатирическая
фантастика способствует наиболее точному и образному выраже-
нию мысли сатирика. Окровавленные руки, разрезающие капуст-
ный пирог, забыть невозможно.

Щедринская сатира проникнута тоской по правде, по свободе.
Писатель понимал, как далеко современное ему общество от этих
идеалов, как безобразна окружающая действительность, как проч-
но укоренились черты деспотизма и рабства, как трудно бо-
роться с ними. Поэтому в его произведениях комическое сочетает-
ся с уродливым, страшным, появляются на первый взгляд странные
гротескные образы, сатира часто переходит в трагедию.

Мастерски использует Щедрин прием гротеска в своей знамени-
той «Истории одного города». Это «история, содержанием которой
является беспрерывный испуг», история, которая сводится к тому,
что «градоначальники секут, а обыватели трепещут». Однако сам
Щедрин отмечал, что его произведение вовсе «не опыт историче-
ской сатиры»: «Мне нет никакого дела до истории, и я имею в виду
лишь настоящее». Жизнь города Глупова на протяжении многих
у*
Угрюм-Бурчеев. Рисунок Л. Рейтера

веков — это «жизнь, находя-
щаяся под игом безумия».
Поэтому она изображается
в уродливо-комическом ви-
де: здесь все фантастично,
невероятно, преувеличено,
все смешно и вместе с тем
страшно. Вчитайтесь в ха-
рактеристики из «Описи
градоначальникам, в разное
время в город Глупов от
российского правительства
поставленным»:

Прыщ, майор, Иван Пан-
телеевич. Оказался с фарши-
рованной головой, в чем и
уличен местным предводи-
телем дворянства...

Угрюм-Бурчеев, бывый
прохвост1. Разрушил старый
город и построил другой на
новом месте.

Перехват ~ Залихватский,
Архистратиг1 2 Стратилато-
вич, майор... Въехав в Глу-
пов на белом коне, сжег гим-
назию и упразднил науки».
Градоначальник Брудастый (глава «Органчик») имел в голове
некий механизм, воспроизводящий только два слова: «не потерп-
лю!» и «разорю!». Но, оказывается, двух этих слов достаточно, что-
бы править Глуповым! Гротеск и гипербола (преувеличение) обна-
жают самую сущность общественных отношений. Правителем Глу-
пова может быть безмозглое существо, с помощью угроз приводя-
щее жителей к повиновению.

Все градоначальники — невежды и проходимцы, реформы их
бессмысленны и вредны. Один градоначальник вводит просвеще-
ние, другой его упраздняет; один строит город, другой его разру-
шает; один замостил улицы, другой размостил и из добытого кам-
ня соорудил памятники...

История Глупова свидетельствует о том, что лучше всего наро-
ду жилось при градоправителе Прыще, который делами совсем не
занимался, так как у него была голова, начиненная фаршем. А наи-
более страшный из всех градоначальников — это градоначальник
наиболее деятельный, Угрюм-Бурчеев. Он воплощает самую сущ-
ность единовластия, тупой и слепой силы. У него был «взор, свет-

1 Прохвост — искаженное от профос: так называли при Петре I палачей в
армии, а затем смотрителей военных тюрем; бывый — старинная форма слова
«бывший».

2 Архистратйг военачальник.
«История одного города». Рисунок Кукрыниксов

лый, как сталь, взор, совершенно свободный от мысли». Портрет
его дается на фоне такого пейзажа: «пустыня, посреди которой
стоит острог; сверху, вместо неба, нависла серая солдатская ши-
нель...»

В рецензии на «Историю одного города» Тургенев показал, как
гротеск в этом произведении помогает Щедрину обнажать социаль-
ные и нравственные пороки русского общества. Тургенев отмечает,
что сатира «преувеличивает истину как бы посредством увеличи-
тельного стекла, но никогда не искажает ее существа». Рецензента
восхищают «серьезный и жестокий юмор» сатирика, свойственный
ему «ясный и трезвый реализм при самой необузданной игре вооб-
ражения». «История одного города» свидетельствует о том, что
Щедрин «знает свою родную страну лучше кого бы то ни было».

«Защитник народных прав». К оценке явлений современной ему
действительности Щедрин подходит с точки зрения коренных на-
родных интересов. Это определяет народность творчества великого
сатирика.

Дооктябрьская «Правда» писала о нем как о «неутомимом за-
щитнике народных прав, десятки лет боровшемся не только против
крепостничества, насилия, произвола и эксплуатации высших кру-
гов, но и против забитости, несознательности и недостаточной со-
лидарности1 самих угнетенных».

1 Солидарность — общность интересов и целей, единодушие.
Опыт освободительной борьбы 60-х годов убеждал в беспер-
спективности разрозненных, стихийных выступлений крестьянства.
Перед писателем — революционным демократом встала задача
способствовать своим словом пробуждению самосознания масс.
К этому стремились, как вы помните, и Чернышевский, и Не-
красов.

Скорбной насмешкой и горечью полны страницы произведений
Щедрина, рисующие забитый, покорный народ. Вспомните мужика
из «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил».
Труженик, умница, талантливый умелец, он сам вьет веревку, с
помощью которой генералы привязывают его к дереву, дабы леже-
бока-тунеядец «не убег». С той же горькой иронией изображает
сатирик в «Истории одного города» глуповцев, в образе которых
воплощено все то темное, косное, рабское, что веками накаплива-
лось в народной среде «под игом безумия». Тупой, бессмысленный
страх и холопское начальстволюбие — вот что руководит по-
ступками глуповских обывателей. История глуповцев — это
история бесконечных бедствий, которые породили философию
терпения.

«Мы люди привышные! — говорили они. — Мы претерпеть мо-
гим. Ежели нас теперича всех в кучу сложить и с четырех концов
запалить, — мы и тогда противного слова не молвим!»

Когда же становится совсем невмоготу, когда глуповскому тер-
пению приходит конец, вспыхивают бунты. История Глупова бо-
гата бунтами, но каждый из них — «бунт бессмысленный и беспо-
щадный». Глуповцы топят в реке, бросают с раската первых
попавшихся граждан и легко поддаются усмирению. Бунт заверша-
ется повальной поркой, зачинщиков тащат на съезжую, и глупов-
цы снова предаются страху и трепету.

Реакционеры обвиняли Щедрина в издевательстве над рус-
ским народом. Возражая им, сатирик писал: «Я люблю Россию
до боли сердечной...» Боль эту вызывала забитость, темнота и по-
корность народных масс, пассивность общества, терпевшего гнет
самодержавия. Этой болью полно было сердце всех лучших рус-
ских людей. Эта боль была наивысшим проявлением их патри-
отизма. Именно о такой любви к многострадальной родине писал
В. И. Ленин в статье «О национальной гордости великороссов»
(1914): «Мы помним, как полвека тому назад великорусский демо-
крат Чернышевский, отдавая свою жизнь делу революции, сказал:
«жалкая нация, нация рабов, сверху донизу — все рабы». Откро-
венные и прикровенные рабы-великороссы (рабы по отношению к
царской монархии) не любят вспоминать об этих словах. А по-на-
шему, это были слова настоящей любви к родине, любви, тоску-
ющей вследствие отсутствия революционности в массах велико-
русского населения».

«Из Глупова в Умнов дорога лежит через Буянов, а не через
манную кашу», — писал Щедрин, намекая на то, что единственный
выход он видит в революции.
Салтыков-Щедрин. Аллегорическая картина В. Брызгалова

Горестной была жизнь великого сати-
рика в период реакции 80-х годов. «Никогда я не испытывал та-
кой тоски», — жалуется писатель своим единомышленникам. В эти
годы подпольно распространялась аллегорическая картина: из
дремучего леса ночью, прижимая к груди номер «Отечественных
записок», выходит Щедрин. Лес кишит гадами и чудовищами,
преследующими писателя. Среди них — Торжествующая свинья,
которая съела Правду (персонаж из произведения сатирика «За
рубежом»). На переднем плане — виселица. Но Щедрин идет по
тропинке, ведущей к просвету... «Дорогим подарком» назвал пи-
сатель эту картину.

Аллегория верно передавала положение журнала и его редак-
тора. Цензура после 1 марта 1881 года (казни Александра II) ста-
новилась все более свирепой. А Салтыков-Щедрин, несмотря на это,
продолжал публиковать свои язвительные произведения, направ-
ленные против основ самодержавия.

20 апреля 1884 года было обнародовано правительственное со-
общение о закрытии «Отечественных записок». По словам одного
из друзей писателя, «с исчезновением журнала реакционный мрак
усиливается в России». В подпольной прокламации студенты
писали: «Преступная рука не пощадила и единственного органа,
смелого и честного защитника прав русского человека». Щедрин
получил- адрес, под которым стояло 600 подписей. Нелегально рас-
пространявшееся обращение «К русскому обществу» призывало
«выразить свое сочувствие великому писателю-гражданину Салты-
кову и его сотрудникам, свой протест и негодование русскому пра-
вительству».

Душевное состояние Щедрина после гибели журнала, кото-
рому он отдал 16 лет неустанного труда, было бесконечно тягост-
ным. «Куда я теперь пойду — просто ума не приложу, — горюет
он. — Провидение послало мне ужасную старость. Я на свете
любил одну только особу читателя, и его теперь у меня от-
няли».

Последние пять лет жизни писателя были особенно мучитель-
ны. Он чувствовал себя одиноким в своей семье, был измучен тяж-
ким недугом. Но великий сатирик продолжал писать, писать стра-
стно, лихорадочно, словно боясь, что не успеет высказать боль и
горечь, накипевшие на сердце.

«...Он работал... до последнего вздоха, — рассказывает совре-
менник,— и было нечто в высшей степени трогательное и величе-
ственное в образе изможденного, окруженного лекарствами стар-
ца, который не выпускал пера из дрожащих и костенеющих рук и,
продолжая выпускать произведение за произведением, умирал в
полном смысле этого слова воином на поле битвы».

Силы Щедрину придавал голос читателя-друга, хотя и редко,
но доходивший до него. В очерке-исповеди «Имярек» писатель
жаловался на свое одиночество, на утрату связи с читателем. В от-
вет он получил многочисленные письма. «Одно из них пришло в
моем присутствии, — рассказывает мемуарист, — и Салтыков, жа-
луясь на слабость зрения, просил меня прочесть его. Я никогда не
забуду этой сцены: слушая письмо, Салтыков, по обыкновению,
ворчал и в то же время плакал... Автор письма называл его «свя-
тым стариком», доказывая... что не одинок он, что русское обще-
ство не может забыть его заслуги...»

Знаменательна одна из последних встреч умирающего писате-
ля с молодежью. К нему пришли студенты, чтобы выразить сочув-
ствие и пожать руку. Среди студентов были Александр и Анна
Ульяновы. Встреча с любимым писателем произвела на молодежь
неизгладимое впечатление. «Казалось, он дал нам бесконечно мно-
го своим незабываемым взглядом, точно приобщил нас к своей тос-
ке, точно завещал нам свой непримиримый гнев. Оттого так глу-
бок и властен был его больной взгляд», — рассказывает одна из
участниц этой депутации.

8 апреля 1889 года Салтыков-Щедрин скончался. Современник
вспоминает: «...даже в гробе, даже мертвый он сохранил на своем
лице такое выражение, что мне казалось, его сжатые уста каждую
минуту готовы крикнуть грубым, хрипловатым голосом: «А й все
же не покорюсь!»
Задания

1.	Расскажите, какие факты влияли на формирование революционно-демо-
кратического мировоззрения Щедрина. Каким человеком вам представляется ве-
ликий сатирик?

2.	Повторите по учебнику разделы, где говорится о «Современнике» и «Оте-
чественных записках». Расскажите о Щедрине как о соратнике Некрасова.

3.	Приведите примеры эзопова языка из произведений Щедрина. Почему
эзопов язык он называл «рабьим» и вместе с тем утверждал, что этот язык «не
безвыгоден»?

4.	Дайте определение понятия «гротеск». Как прием гротеска помогал Щед-
рину обнажить социальные и нравственные пороки современного ему общества?

5.	Как развивает Щедрин в своем творчестве традиции Фонвизина и Гоголя?

6.	Проверьте по словарю, правильно ли вы понимаете следующие слова, и
постарайтесь употребить их в устных ответах и письменных работах: гипербола,
гротеск, обыватели, подвижник, псевдоним, самопознание, сатирик, солидарность,
сподвижник, типический, фантастика, эзопов язык.

«ГОСПОДА ГОЛОВЛЕВЫ» (1875—1880)

«Все говорило об угнетении». Луначарский назвал сатирика
«великим мастером смеха». Но, читая ромэн «Господа Головле-
вы», мы не смеемся. Тяжелое, гнетущее чувство пронизывает это
произведение. «Все глядело сумрачно, сонно, все говорило об уг-
нетении»— такими словами завершается описание осенней непо-
годы, но их можно сделать эпиграфом ко всему роману.

Чем-то зловещим, недобрым веет даже от «картины весеннего
возрождения»: «Все небо было покрыто сплошными темными об-
лаками, из которых сыпалась весенняя изморось — не то дождь,
не то снег; на почерневшей дороге виднелись лужи, предвещав-
шие зажоры в поле; сильный ветер дул с юга, обещая гнилую от-
тепель...»

Столь же безотрадна и летняя природа: «Жар так и окачивает
сверху горячей волной», «даже деревья стоят понурые и непо-
движные, точно замученные», «все тонет в светящейся мгле».

Где поэзия дворянского гнезда, старинных липовых аллей, ти-
хих прудов, благоухающего сада? За картинами безжалостной,
суровой природы встает в нашем сознании образ русской деревни,
образ бедной страны, где все говорит об угнетении, о жестокости,
о безысходном горе. ДуМы о родине рождает вид «нагих и беско-
нечных полей», «измокших деревень», «белых церквей сельских по-
гостов», мужика, одиноко бредущего в «полевой дали».

«Много-таки на Руси нуждающегося народа, ах, как много! —
восклицает .автор. — Много людей... которые, куда бы ни обрати-
ли тоскливые взоры, везде видят только безнадежную пустоту...»
Об этих обездоленных людях, о нищете народной, о порочном
социальном строе сатирик прямо почти ничего не говорит на стра-
ницах «Господ Головлевых». В отличие от других его произведе-
ний, роман этот посвящен, казалось бы, частной теме — истории
одной дворянской семьи.
Но семейная история содержит обвинение всему общественно-
му строю. Щедрин прослеживает, как паразитизм господству-
ющих классов, слепая жажда стяжания, холодный расчет и лице-
мерие отравляют человеческую душу, приводят к распаду семьй,
к распаду личности. В «Госпбдах Головлевых» сатирик подвергает
критическому исследованию нравственный облик современного ему
общества. Поэтому он выступает прежде всего как психолог, вни-
мательно изучающий самые глубины растленной, опаскуженной
души.

«История умертвим». Щедрин назвал свой роман «эпизодами
из жизни одной семьи». Действительно, каждая глава романа
представляет собой законченный рассказ о каком-нибудь семей-
ном событии. И в печати эти рассказы появлялись постепенно, как
самостоятельные очерки. Замысел единого романа возник не сра-
зу. Тем не менее это целостное произведение, в основе которого
лежит повествование о крушении семьи, о гибели всех ее членов.
В каждой главе рассказывается о смерти кого-либо из предста-
вителей головлевского рода, точнее, об «умертвим», так как, по
сути дела, на наших глазах совершаются убийства. «История
умертвий» свидетельствует о том, что и семьи-то никакой нет, что
семейные связи лишь видимость, лишь форма, что все члены го-
ловлевского рода ненавидят друг друга и ждут смерти близких,
чтобы стать их наследниками.

Это «выморочный», т. е. обреченный на вымирание, род. И при-
чина его выморочности — распад любовных,' дружеских связей,
без которых не может существовать ни семья, ни человеческое
общество.

Отец семейства Головлевых — человек легкомысленный и веч-
но пьяненький — свыше сорока лет прожил с женой, которую
страстно ненавидел. И она преисполнена была «презрительным
равнодушием к мужу-шуту». Ненависть распространялась и на
близких родственников. Их ласково называли «дяденькой», «те-
тенькой», «сестрицей». Но «дяденька» Михаил Петрович жил в
людской и ел из одной чашки с собакой Трезоркой, а «тетенька»
Вера Михайловна умерла «от умеренности», т. е. попросту с го-
лоду.

«Для кого я припасала?» Подробно прослеживает сатирик ис-
торию собирательницы и накопительницы головлевских богатств —
Арины Петровны. В начале романа это жестокая крепостница, вла-
стная помещица, ловкая хищница. Все помыслы ее направлены к
тому, чтобы «копеечки лишненькой не истратить». Она сама ночей
недосыпает, куска недоедает, держит впроголодь не только «де-
вок-поганок», «хамово отродье», но и родных детей. Все ради сча-
стья семьи! Но счастье госпожа Головлева видит только в обога-
щении. И в этом ее трагедия.

Арина Петровна убеждена, что живет она лишь для семьи, по
заветам православной церкви, соблюдая правила христианской
морали. «Что ж, мой друг, и перенесешь, коли господу богу угод-
но, — говорит она сыну. — Знаешь, в писании-то что сказано: тяго-
ты друг другу носите, — вот и выбрал меня он, батюшка, чтоб се-
мейству своему тяготы носить».

Но в жизни Арины Петровны возникает неразрешимое проти-
воречие: она занимается стяжательством ради семьи и губит
семью ради обогащения. В горькие минуты «из ее материнской
груди вырывался поистине трагический вопль:

— И для кого я всю эту прорву коплю? для кого я припасаю?»
Холодный расчет постепенно убивает в ее душе даже материн-
ские чувства. Головлевская помещица видит в своих детях только
лишнюю обузу. Потеряв дочь, Арина Петровна цинично пишет Пор-
фирию: «...как жила твоя сестра беспутно, так и умерла, покинув
мне на шею своих двух щенков». Но со свойственным ей лицемери-
ем вслух она говорит по-другому: «У бога милостей много... сирот-
ки хлеба не бог знает что съедят, а мне на старости лет — уте-
шение! Одну дочку бог взял—двух дал!»

Лицемерие — основной порок головлевской семьи. Живых
чувств не осталось, нравственные устои разрушены, идеалы попра-
ны, но сохранилась внешняя оболочка, словесная шелуха.

В конце своего жизненного пути всесильная головлевская по-
мещица приходит к полному краху. Драматизм ее положения не
только в том, что владельцем всего ее состояния становится Пор-
фирий Головлев, в доме которого мать превращается в жалкую
приживалку. Самое страшное — это нравственная расплата. Неза-
долго до смерти «настала минута, когда перед умственным ее оком
предстали во всей полноте и наготе итоги ее собственной жизни».
Но прозрение приходит слишком поздно. Жизнь прожита, и испра-
вить уже ничего нельзя. Настал «конец, полный тоски и безрадо-
стного одиночества». Что может быть страшнее такого конца?

Бессмысленное существование и
трагический расчет в конце жизни — таков же удел детей и внуков
госпожи Головлевой.

Вот старший сын ее — Степка-балбес. Постоянное принижение,
попреки, побои создали характер слабый, рабский. Человек талант-
ливый, он не ощущал «ни малейшего позыва к труду». Главное
стремление его — «в свое удовольствие пожить». И конец его стра-
шен. «Вся жизнь его, исполненная кривлянья, бездельничества,
буффонства1, вдруг словно осветилась перед его умственным оком...
И вот теперь ему предстояла расплата за тот угар, в котором бес-
следно потонуло его прошлое». Тоску по напрасно прожитой жиз-
ни Степан пытается утопить в вине.

Другой сын Арины Петровны, Пашка-тихоня, тоже кончает за-
поем. И перед этим «человеком, лишенным поступков», возникает
пустота, жизненный итог его — «одиночество, беспомощность, мерт-
вая тишина».

1 Буффбнство — шутовство.
Столь же беспросветна судьба младшего поколения Головле-
вых. «Это хмельное, блудное, измученное, истекающее кровью» по-
коление людей, непригодных к жизни. И их отравила атмосфера
стяжания и лицемерия, царившая в головлевском доме. «Все смер-
ти, все отравы, все язвы — все идет отсюда, — думает о Головлеве
внучка Арины Петровны — Аннинька. — Здесь происходило кормле-
ние тухлой солониной, здесь впервые раздались в ушах сирот сло-
ва: постылые, нищие, дармоеды, ненасытные утробы и пр.; здесь
ничто не проходило им даром, ничто не укрывалось от проница-
тельного взора черствой и блажной старухи... И вот, когда они по-
лучили возможность располагать собой и поняли, что можно бе-
жать от этого паскудства, они и бежали... туда!»

Сиротки Аннинька и Любинька становятся провинциальными
актрисами. В романе рисуется трудная судьба русской актрисы, на
которую окружающие смотрят как на женщину легкого поведе-
ния. У сестер не хватило душевной стойкости и мужества, чтобы
сохранить в таких условиях свое достоинство, и «святое искусство»
привело их в «помойную яму»; Бесконечный пьяный угар, разврат,
всеобщее презрение и нищета довели девушек до решения покон-
чить с собой. Любинька выпила свою порцию яда, а Аннинька не
решилась последовать примеру сестры. «Пей... подлая! — кричала
Любинька. — Сестрица! Милая! Голубушка! пей!..»

Больная, измученная, вернулась Аннинька в постылое Головле-
во, чтобы там умереть.

«Истинный кровопивец». «Я всем добра желаю! И ненавидя-
щим, и обидящим — всем!» —«Я, брат, прямик! Неправды не люб-
лю, а правду — и другим выскажу, и сам выслушаю!» — «Я вся-
кое дело на чистоту вести люблю!» — «Терпеть не. могу лжи!
С правдой родился, с правдой жил, с правдой и умру!..»

Вслушайтесь в эти слова. На первый взгляд может показаться,
что их произносит очень добрый, очень честный человек. Но слиш-
ком сладкие интонации заставляют нас насторожиться. «...Сижу я
смирнехонько да тихохонько, сижу, ничего не говорю, только ду-
маю, как бы получше да поудобнее, чтобы всем на радость да
на утешение...» — поет свою песню Порфирий Владимирыч, и за
его слащавыми речами все явственнее ощущаются бессердечие,
ложь, предательство.

Основное в образе Иудушки1 — разительное несоответствие
между словом и делом. Он «зудил», «надоедал, томил, тиранил»
людей «целым потоком бездельных слов», «источал из себя целые
массы словесного гноя». В его бесконечных речах — выражения из
церковных книг, ходячие, затасканные пословицы, нежные завере-
ния в родственных чувствах. Обилие уменьшительных и ласкатель-
ных форм, интонации жалобных или умильных причитаний прида-
ют его праздным речам приторный характер, чем-то напоминающий

1 Иуда Искариот — по библейской легенде предатель Христа. Имя Иуды стало
нарицательным.
Иудушка Головлев и Улита. Рисунок Б. Зименкова

речи Манилова. Но в отличие от прекраснодушного гоголевского
героя Иудушка своими сладкими речами прикрывает преступные
действия.

В Головлево приезжает сынок Петенька (Порфирий Владими-
рыч только так называет своих детей: «Петенька», «Володенька»).
Он умоляет отца о помощи — речь идет о жизни или смерти. Но
слышит отказ. Совершается одно из многочисленных «умертвий».
Стена ненависти встает между отцом и сыном. Но прислушайтесь
к речам нежного родителя: «Каково почивал? Постельку хорошо
ли постлали? Клопиков, блошек не чувствовал ли?» — беспокоится
Иудушка. Отказывая сыну в помощи, он прячется за пустые слова:
«Сам напутал — сам и выпутывайся. Любишь кататься — люби и
саночки возить. Так-то, друг...» — «Подумайте, однако же, что со
мной будет!» — в отчаянии молит сын. И слышит в ответ: «А что
богу угодно, то и будет».

«Иудушкой», «кровопивушкой» еще в детстве прозвал брата
Степка-балбес. С младенческих лет любил Порфиша «приласкать-
ся к милому другу маменьке, украдкой поцеловать ее в плечико, а
иногда и слегка понаушничать». Обстановка деспотизма и рабства
превратила Порфирия в лицемера, в подхалима. Он напоминает
Молчал ина, Подхалюзина. Но Порфирий Головлев особенно стра-
шен. Недаром, когда он был еще ребенком, мать смотрела на него
с сомнением. «И сама понять не могу, что у него за’глаза такие,
рассуждала она иногда сама с собою,- взглянет — ну, словно
вот петлю закидывает. Так вот и поливает ядом, так и подмани-
вает!»

Прослужив более тридцати лет в «тусклой атмосфере департа-
мента, он приобрел все привычки и вожделения закоренелого чи-
новника...». А затем, поселившись в деревне и ведя жизнь поме-
щика, Порфирий Владимирыч окончательно превратился в крово-
пийцу. С именем бога на устах, крестясь и благославляя, Иудушка
«по закону» грабит крестьян, толкает на верную гибель сыно-
вей, разоряет «милого друга маменьку».

Сатирик подробно изображает мимику, жесты, выражение глаз
Иудушки, всматривается в это паскудное лицо, различая в нем
признаки растления и выморочности. Вот он «извивается» у постели
умирающего братца; «любезно хихикает», «калякая» с умирающей
маменькой, а та в ужасе молчит «и жмется под одеялом»; вот он
смотрит «маслеными глазами», погано распустив при эт*ом губы, на
красивую «племяннушку» Анниньку. Решив отправить своего не-
законного сына в воспитательный дом, на верную гибель, он по-
является перед нами в таком обличье: «Лицо у него было бледно,
но дышало душевным просветлением; на губах играла блаженная
улыбка; глаза смотрели.ласково, к2?к бы всепрощающе; кончик носа,
вследствие молитвенного угобжения1, слегка покраснел». Однако
опытная холопка Головлевых Улитушка «с первого взгляда на лицо
Иудушки поняла, что в глубине души его решено предательство».

За этой елейной внешностью святоши нет-нет да и прогдянет
подлинный лик хищника, кровопийцы — «осклабляющееся, слюня-
вое лицо Иудушки, все словно маслом подернутое, все проникну-
тое каким-то плотоядным внутренним сиянием».

«Ужасная правда осветила его совеет «Кровопивец» добива-
ется своего: совершаются «родственные злодейства», и гибнут один
за другим члены его семьи. В результате этих «умертвий» он ста-
новится самым состоятельным помещиком в своей округе. Но и
Порфирия Головлева ждет возмездие, и для него наступает страш-
ный расчет. «Жизнь, исполненная праздной суеты и бесконечного
пустословия», приводит к запою, а затем завершается поздним и
бесплодным пробуждением «одичалой совести».

На пороге смерти Иудушка начинает ощущать бессмысленность
прожитой жизни: «К чему привела его вся жизнь? Зачем он лгал,
пустословил, скопидомствовал?» Подкрадывается горькое чувство
одиночества: «Зачем он один?.. Отчего все, что ни прикасалось к
нему, — все погибло? Вот тут, в этом самом Головлеве, было ког-
да-то целое человечье гнездо — каким образом случилось, что и пе-
ра не осталось от этого гнезда?» И Порфирий Головлев чувствует,
что именно он причина всех «умертвий»! «А ведь я перед покойни-
цей маменькой... ведь я ее замучил.... Я!» — спохватывается он
тогда, когда ничего уже .нельзя было исправить.

1 Угобжёние (устаревшее) усердие, .старание.
Так «ужасная правда осветила его совесть». Даже походка его
теперь изменилась. В былые времена, желая прикинуться немощ-
ным, он шаркал или семенил ногами; подстерегая очередную жерт-
ву, передвигался на цыпочках, рысью или крадучись, шаги его уг-
рожающе шуршали. Теперь же он начал «большими шагами хо-
дить», «в видимом волнении прошёлся взад и вперед по комнате».
Впервые за всю свою долгую жизнь Иудушка познал душевные
муки — он убивается, он страдает... Он пожалел человека! «— Бед-
ная ты! бедная ты моя!» — произнес он тихо, гладя Анниньку
по голове.

Изменилось и лицо его. Вот возникает перед нами из мрака «из-
нуренная, мертвенно-бледная фигура Иудушки»: «...губы его дро-
жали; глаза ввалились и, при тусклом мерцании пальмовой свечи,
казались как бы незрячими впадинами». Это лицо человека, обре-
ченного на смерть. Ночью в мартовскую метель он идет к дальнему
погосту, на могилку к маменьке, и замерзает в пути.

Головлево опустело. Но значит ли это, что вместе с его обита-
телями ушли из жизни ложь, лицемерие, жестокость? Обратите вни-
мание на концовку романа. В соседнем Горюшкине «сестрица» На-
дежда Ивановна Галкина «уже с прошлой осени зорко следила за
всем происходившим в Головлеве». Очевидно, эта сестрица —на-
следница не только выморочного имущества. Лишь один штрих —
«зорко следила» — дает возможность предположить, что она
и по духу наследница господ Головлевых, такая же хищница,
как они.

Читая последнюю главу романа — «Расчет», мы не можем не за-
думаться: правомерен ли такой конец Иудушки? Могла ли про-
снуться совесть у этого лицемерного кровопийцы? Гончаров писал
Щедрину: Порфирий Головлев может «делаться все хуже и хуже...
Но внутренне восстать — нет, нет и нет!»

Однако тема неизбежного возмездия, неизбежного расчета с
жизнью проходит через весь роман. Ведь все Головлевы перед ли-
цом смерти словно пробуждались, ощущая, что жизнь прожита зря.
Это ли не самая страшная нравственная расплата! Не миновала
она и Иудушку.

Словно обращаясь к своим читателям с суровым предупрежде-
нием, сатирик заставляет их проверить себя: а как я живу и зачем
живу? Мысли об ответственности человека за свою жизнь не поки-
дает нас, когда перед нами проходит трагическая и отвратитель-
ная история выморочного рода Головлевых.

Обобщающее значение обра ш Порфирия I с	Содержа-

ние романа «Господа Головлевы» нельзя, конечно, свести к чисто
нравственным проблемам. В нем идет речь и об ответственности гос-
подствующих классов, правивших Россией, перед народом, перед
родиной за те социальные «умертвия», которые совершались в рус-
ской жизни.

Предательство, хищничество, жестокий расчет, отсутствие жи-
вых человеческих чувств — вот типичные пороки класса крепостни-
207
ков, воплощенные в образе Иудушки. Пороки эти типичны и для
любого общественного строя, основанного на эксплуатации челове-
ка человеком. Иудушка предстает перед нами прежде всего как
эксплуататор, как помещик, который стремится «вымучить, разо-
рить, обездолить, пососать кровь» мужичка.

Порфирий Головлев — защитник основ буржуазно-помещичьего
общества. Он утверждает справедливость и неизбежность социаль-
ного неравенства. «А мужичок — тот трудится!.. Не всем в пала-
тах жить да по балам прыгать — надо кому-нибудь и в избеночке
курненькой пожить, за землицей-матушкой походить да похолить
ее!» — рассуждает Иудушка. Он проповедует классовую мораль:
«Бога чтить — это первое, а потом — старших, которые от самих
царей отличие получили, помещиков, например».

Художественное исследование лицемерия носило острый соци-
ально-политический характер. Ложь, пустословие, ханжество — это
пороки, присущие не только головлевскому роду и отпрыску его
Иудушке. «...Общество наше лицемерно... — говорил сатирик в од-
ном из поздних своих произведений. — Разве лицемерие — не гной,
не язва, не гангрена1?» Потоки лицемерной лжи захлестывали
страницы реакционных газет, воспевавших русское самодержавие.
Щедрин обличает это «звонкое пустословие», «бессодержательную
канитель», напоминающие разглагольствования Порфирия Голов-
лева.

В. И. Ленин в своих трудах и выступлениях по разным поводам
вспоминал героя романа «Господа Головлевы» — Иудушку. Этот
образ оказался столь емким, что именем Иудушки можно было оха-
рактеризовать самых различных предателей рабочего движения.
Так, например, в годы реакции Ленин писал: «...жаль, что не дожил
Щедрин до «великой» российской революции. Он прибавил бы, ве-
роятно, новую главу к «Господам Головлевым», он изобразил бы
Иудушку, который успокаивает высеченного, избитого, голодного,
закабаленного мужика... кадетский Иудушка Головлев способен
внушить самое жгучее чувство ненависти и презрения... Ведь
он действительно засоряет глаза народу, действительно отупляет
умы!» (1907).

Ленин воспроизводит и сущность, и стиль речей щедринского
героя: «К чему борьба, зачем междоусобицы? — говорит Иудушка-
кадет, вознося очи горё и укоризненно поглядывая на революцион-
ный народ и на контрреволюционное правительство. — Братия! Воз-
любим друг друга!..»

Перенося Иудушку в другую историческую обстановку, Влади-
мир Ильич раскрывал всеобъемлющий смысл щедринского образа,
значение которого далеко выходит за рамки семейного романа. Ле-
нин называл образ Иудушки бессмертным.

1 Гангрёна — омертвение тканей организма.
СКАЗКИ

«Для детей изрядного возраста». Творчество М. Е. Салтыкова-
Щедрина чрезвычайно многообразно. Он писал романы, драмы,
хроники, очерки, обозрения, рассказы, статьи, рецензии. Среди ог-
ромного наследия сатирика едва ли не наибольшею популярно-

стью пользуются его сказки.

Форму народной сказки использовали многие писатели до Щед-
рина. Литературные сказки, написанные в стихах или прозе, вос-
создавали мир народных представлений, народной поэзии, а иногда
заключали в себе и сатирические элементы, — вспомним сказки
Пушкина «О попе и о работнике его Балде», «О золотом петушке».
Остро сатирические сказки создает Щедрин, продолжая пушкин-
скую традицию. Три из них появились в 1869 году, остальные соз-
давались на протяжении 1880—1886 годов.

Сказки — итог многолетних жизненных наблюдений, итог всего
творческого пути писателя. В них сплетается фантастическое и ре-

альное, комическое сочетается с трагическим, в них широко ис-
пользуется гротеск, гипербола, проявляется удивительное искусство
эзопова языка.

В них мы встретим всех щедринских героев, образы которых
столь типичны для эпохи Щедрина. Здесь и тупые, свирепые, неве-
жественные правители народа, его эксплуататоры («Медведь на
воеводстве», «Орел-меценат», «Дикий помещик»); здесь и сам
народ, трудолюбивый, талантливый, могучий и вместе с тем по-
корный своим эксплуататорам («Повесть о том, как один мужик
двух генералов прокормил», «Коняга»); здесь и народ пробуж-
дающийся, ищущий правды («Ворон-челобитчик», «Путем-до-
рогою») .

Лаконично и зло изображена эволюция «передового» деятеля
в сказке «Либерал». Общественное поведение щедринского либе-
рала оказалось настолько типичным, что В. И. Ленин уподобил ему
деятелей выродившегося, реакционного народничества. «Нельзя не
вспомнить... так метко описанную Щедриным историю эволюции
российского либерала, — пишет Ленин о мнимых «друзьях наро-
да». — Начинает этот либерал с того, что просит у начальства
реформ' «по возможности», продолжает тем, что кляйчит «ну,
хоть что-нибудь», и кончает вечной и незыблемой позицией «при-
менительно к подлости». Ну, как не сказать в самом деле про
«друзей народа», что они заняли эту вечную и незыблемую
позицию...»

Во многих сказках Щедрина звучит вера в конечное торжество
положительных идеалов. Эта вера освещает горестные страницы
его сатиры. В сказке «Пропала совесть» Щедрин клеймит мир хищ-
ников, стяжателей и лихоимцев — общество, потерявшее совесть.
Но писатель выражает уверенность в том, что совесть, выброшен-
ная, как ненужная старая тряпица, попав в колыбель, где ле-
жит маленькое русское дитя, найдет в нем своего защит-
ника.
Обложка нелегального издания сказок
Щедрина. 1884

Подобно Некрасову,
Щедрин писал свои сказки
для народа, для самых ши-
роких читательских кругов.
Многозначителен подзаго-
ловок: «Сказки для детей
изрядного возраста». Сати-
рик хотел издать их в виде
сборников-брошюр ценой по
3 копейки, чтобы каждый
их мог купить. Цензура за-
претила это издание. И все
же сказки дошли до народа.
Революционная интеллиген-
ция нелегально печатала их
и распространяла, они изда-
вались также за гра-
ницей.

И создания великого са-
тирика достигали своей це-
ли: они будили мысль, вос-
питывали революционное
сознание широких народных
масс.

Сказки Щедрина отли-
чаются истинной народно-
стью. Освещая самые зло-
бодневные вопросы русской
жизни, сатирик выступает
как защитник народных ин-

тересов, выразитель народ-
ных идеалов, передовых идей своего времени.

Мастерски использует он народный язык. Сохранились воспоми-
нания о том, что Салтыков-Щедрин «любил чисто русскую кресть-
янскую речь, которую знал в совершенстве. Часто он говорил о се-
бе: «Я — мужик». Таков в основном и язык сказок Щедрина. Но
многогранное их содержание, широта жизненных явлений, охва-
ченных писателем, обращение к эзоповой речи — все это приводи-
ло к расширению словаря. В него вводятся и публицистическая
лексика, и канцелярский жаргон, и архаизмы, и иностранные

слова.

Обращаясь к устному народному творчеству, писатель обога-
щал фольклорные сюжеты новым, революционным содержанием.
Он создавал свои образы на основе народных сказок о животных —
жадном Волке, хитрой Лисе, трусливом Зайце, глупом и злом Мед-
веде. Образы эти читатель хорошо знал и по басням Крылова. Но
в мир народного творчества Щедрин вводил злободневные полити-
ческие темы и с помощью -традиционных, привычных персонажей
раскрывал сложные проблемы современности.
Так, в сказке «Медведь на воеводстве» туповатый, иногда злой,
иногда добродушный косолапый Медведь под пером сатирика при-
обретает черты мракобеса-администратора, который истребляет
крамолу, притесняет народ и уничтожает просвещение.

Мастер эзоповых речей в своих сказках, написанных в основ-
ном в годы жестокого цензурного гнета, широко использует прием
иносказания1. Как и в басне, под видом животных и птиц изобра-
жаются представители различных общественных классов и групп.
За привычными образами угадывается глубокое, но скрытое значе-
ние. Индсказание позволяет сатирику не только зашифровать, спря-
тать истинный смысл его сатиры, но и выявить в своих персонажах
нечто самое главное, самое характерное.

Образы щедринских Топтыгиных, совершающих в лесной тру-
щобе мелкие, срамные злодеяния или крупные кровопролития, как
нельзя более точно воспроизводили самую сущность деспотическо-
го строя. Иносказание давало возможность в подцензурном произ-
ведении показать и неизбежное свержение этого строя. Деятель-,
ность Топтыгина, который разгромил типографию, свалил в отхо-
жую яму произведения ума человеческого, завершается тем, что его
«уважили» мужики, посадив на рогатину. Аллегорическая концовка
выражала самые заветные мечты революционеров-демократов, вы-
ражала ожидания и чаяния народные.

Опираясь на народную мудрость, используя богатства народной
речи и образы, созданные народом, проникнувшись чисто народным
Юмором, Щедрин создает произведения, цель которых — пробудить
народ, воспитать его в духе революционной идеологии. Великий са-
тирик стремится к тому, чтобы «дети изрядного возраста» возму-
жали и перестали быть Детьми.

Современников Щедрина поражало
удивительное умение писателя «на глазах у представителей цен-
зурного ведомства говорить обществу такие вещи, о которых не
всякий решится прошептать сам себе на ухо, боясь близости поли-
цейского чина...».

Сказка «Дикий помещик» — произведение, направленное против
Общественного строя, основанного на эксплуатации, антинарод-
ного по самой своей сущности. Однако на первый взгляд это
лишь забавная история глупого помещика, который ненавидел
крестьян, но, оставшись без Сеньки и прочих своих кормильцев,
совершенно одичал.

Самое начало «Дикого помещика» вводит нас в мир сказки:
«В некотором царстве, в некотором Государстве жил-был...» И лек-
сика напоминает народную сказку: «глядючи», «молвит», «кишмя-
кйшат»... И фольклорные выражения здесь часто встречаются: «ска-
зано— сделано», «по щучьему велению», «начал жить да пожи-
вать». Есть здесь и такой персонаж, как медведь Михайло Иваныч.

’ Иносказание (аллегория) выраж нис, содержащее, кроме явного, иной,
переносный, скрытый смысл.
Но вот что странно: рядом с ним неожиданно появляются актер
Малого театра Садовский, совсем не сказочная фигура капитана-
исправника, упоминаются реакционная газета «Весть», временно-
обязанные мужики1.

Сохраняя дух и стиль народной сказки, сатирик говорит о ре-
альных событиях современной ему жизни. А за злободневным ма-
териалом обнажаются явления, типичные не только для порефор-
менной России конца 60-х годов, но и для любого государства, ос-
нованного на эксплуатации.

Всмотритесь внимательнее в комическую и нелепую фигуру «ди-
кого помещика». Жизнь за счет народного труда превратила его в
паразита. Весь смысл его существования сводится к тому, чтобы
«понежить свое тело белое, рыхлое, рассыпчатое». Но паразит,
живущий за счет своих Сенек, презирает их, ненавидит, боится, не
может выносить «холопьего духу». При этом он считает себя стол-
пом Русского государства, его опорой, его истинным представите-
лем. Он российский дворянин, князь Урус-Кучум-Кильдибаев! Од-
нако фамилия князя напоминает о татарском иге. Потомок пора-
ботителей Руси, татарских ханов, он и теперь выступает как враг
народа, как чужеземный захватчик, ненавидящий и презирающий
порабощенный народ.

Подобно сказочной Бабе Яге, которая говорит: «Фу, фу, фу,
русским духом пахнет», князь не переносит холопьего запаха и
радуется, когда благодаря его усилиям «не стало мужика» в
его владениях. Но вот что существенно: с исчезновением мужика
наступают не только голод и всяческие лишения, но и полное
одичание. Российский дворянин превращается в дикого зверя:
«вцепится в свою добычу, разорвет... ногтями, да так со всеми внутт
ренностями, даже со шкурой, и съест».

Одичание помещика свидетельствует о том, что народ — сози-
датель и материальных, и духовных ценностей. Без него не только
мясо и масло исчезают на базаре, но и наступает упадок культу-
ры. Как же рисуется в сказке «сеятель и хранитель» русской зем-
ли? Истинная опора государства именно он, русский мужик. Он
кормилец и поилец. Но горечью проникнуты слова сатирика, посвя-
щенные народу. Терпит он притеснения помещика, терпит безро-
потно. Когда же становится невмоготу, обращаются мужики к «бо-
гу милостивому со слезной молитвой сиротской:

— Господи! легче нам пропасть и с детьми малыми, нежели
всю жизнь так маяться!»

Здесь звучат те же скорбные ноты, что и в «Истории одного го-
рода».

Вот как говорится о мужиках в конце сказки: «...летел отроив-
шийся рой мужиков и осыпал всю базарную площадь. Сейчас эту

1 Временнообязанными в пореформенный период называли крестьян, кото-
рые не могли уплатить помещику деньги за полученные земельные наделы и обя-
заны были временно работать на него в счет своего долга.
благодать обрали, посадили в клетушки и послали в уезд». Конеч-
но, это гротескный образ, но в фантастической форме выражена ве-
ликая и горькая правда. Мужики уподобляются бессловесным су-
ществам, живущим бессознательной роевой, стадной жизнью. Серд-
це великого писателя переполнено тоской «вследствие отсутствия
революционности в массах великорусского населения» (Ленин).

В сказке «Дикий помещик» наряду с ненавистью к угнетателям
звучит призыв-вопрос, который звучал и у других революционе-
ров-демократов. Вспомните некрасовские слова: «Ты проснешься ль,
исполненный сил?..»

Обличая власть помещиков, деятельность царского правитель-
ства и его приспешников, Ленин не раз сравнивал их с «диким по-
мещиком» из щедринской сказки. Этой кличкой Владимир Ильич
заклеймил черносотенца Пуришкевича, николаевских министров,
проводивших антинародную политику в духе «дикого помещика»,
зарубежных реакционеров, борющихся против рабочего движения.
Образ, созданный Щедриным, воплотил в себе широкий круг явле-
ний. Позорная кличка «дикий помещик» и по сей день применима
ко всяческим угнетателям народа.

«Премудрый пескарь». Одна писательница 70-х годов называла
Щедрина «великим учителем в искусстве проводить положительные
идеалы в отрицательной форме». Это искусство в полном блеске
проявилось в сказке «Премудрый пескарь». С горькой насмешкой
рисует сатирик образ до смерти перепуганного обывателя, «остоло-
па, который не ест, не пьет, никого не видит, ни с кем хлеба-соли
не водит, а все только распостылую свою жизнь бережет». В этой
сказке ставятся исключительно важные — и не только для эпохи
Щедрина — философские проблемы: в чем смысл жизни и назна-
чение человека? К каким идеалам он должен стремиться, как
жить?

Подчеркивая связь сказки с реальной действительностью, Щед-
рин и здесь соединяет элементы фольклорной речи с современ-
ными понятиями. Автор употребляет обычный зачин («Жил-был
пескарь»), традиционные обороты («ни в сказке сказать, ни пе-
ром описать», «стал жить да поживать»), народные выраже-
ния («думу думает», «ума палата», «откуда ни возьмись»),
просторечия («распостылая», «погублять»). И на этом фоне
неожиданно комически звучат слова: «жизнью жуировать»,
«будет моцион1 делать», «отрекомендуется», «жизненный про-
цесс завершает» и др. О пескаре автор говорит как о рыбе,
да вдруг и «проговорится»: «Был он пескарь просвещенный, уме-
ренно-либеральный...» Пескарь, как и следует мелкой рыбешке,
боится щуки, рака, уды, боится попасть в уху, мечтает полакомить-
ся комаром или мухой, живет «то в иле, то под водяным лопухом,
то в осоке». Рыба как рыба. И вдруг узнаем, что он «жалованья

1 Моцибн — прогулка.
не получает и прислуги не держит, в карты не играет, вина не пьет,
табаку не курит, за красными девушками не гоняется...»

Стоит задуматься над таким вопросом: почему сатирик прибе-
гает к иносказанию и рисует не человека-обывателя, а рыбу, на-
деленную обывательскими чертами? Только ли здесь стремление
обмануть цензуру? Вспомним сказку «Дикий помещик»: там ведь
действуют люди. Дело в том, что образ мелкой, жалкой рыбешки,
беспомощной и трусливой, как нельзя лучше характеризует дрожа-
щего обывателя. Щедрин приписывает рыбе человеческие свойства
и вместе с тем показывает, что человеку присущи «рыбьи» черты.
Смысл аллегории раскрывается в словах автора: «Неправильно по-
лагают те, кои думают, что лишь те пескари могут считаться до-
стойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах и
дрожат. Нет, это не граждане, а по меньшей мере бесполезные пес-
кари». Таким образом, «пескарь» — это определение человека, это
художественная метафора, метко характеризующая породу лю-
дей-обывателей.

Вся биография пескаря сводится к краткой формуле: «Жил —
дрожал и умирал — дрожал». Иная жизненная программа раскры-
вается в вопросах, возникающих в уме умирающего пескаря: «Ка-
кие были у него радости? кого он утешил? кому добрый совет по-
дал? кому доброе слово сказал? кого приютил, обогрел, защитил?
кто слышал о нем? кто об его существовании вспомнит?»

Своей сказкой писатель хочет внушить читателю: живи так,
чтобы давать людям тепло и свет, ибо счастье может быть лишь
одно—приносить счастье другим. Так злободневная направлен-
ность сказки сочетается с общечеловеческими проблемами.

Созданные средствами эзопова языка щедринские образы рыб,
животных, птиц стали нарицательными. Если мы говорим про чело-
века: это настоящий карась-идеалист, этот — вяленая вобла, а
тот — премудрый пескарь, то всем ясно, какие качества мы имеем
в виду.

Образы Щедрина в трудах В. И. Ленин Назначение сатиры —
борьба с общественными пороками. Подлинная сатира бичует не
частные факты, не недостатки отдельных людей, а типические яв-
ления действительности. Негодуя, отрицая, уничтожая врага ору-
жием смеха, сатирик исходит из положительных идеалов, во имя
которых он сражается. Именно несоответствие окружающей дей-
ствительности этим идеалам и вызывает его гнев, горечь, сарказм,
иронию. Щедрин призывал своих современников: «Не погрязайте
в подробностях настоящего... но воспитывайте в себе идеалы буду-
щего, ибо это своего рода солнечные лучи, без оживляющего дей-
ствия которых земной шар обратился бы в камень».

Сатира Щедрина была действенным оружием передовых сил в
различные эпохи. Так, в период реакции, наступившей после рево-
люции 1905 года, Горький говорил: «В наши дни Щедрин ожил
весь, и нет почти ни одной его злой мысли, которая не могла бы
найти оправдания в переживаемом моменте».
В. И. Ленин широко использовал в своих трудах щедринские об-
разы. Почти все основные произведения сатирика в поле зрения
Ленина. Исследователи подсчитали, что в ленинских трудах Щед-
рин цитируется 340 раз!

Обращаясь к редакции большевистской «Правды», В. И. Ленин
писал в 1912 году: «Хорошо бы вообще от времени до времени
вспоминать, цитировать и растолковывать в «Правде» Щедрина и
других писателей «старой» народнической демократии. Для чита-
телей «Правды» — для 25 000 — это было бы уместно, интересно,
да и получилось бы освещение теперешних вопросов рабочей де-
мократии с иной стороны, иным голосом».

В этих словах раскрывается метод, каким пользовался сам Ле-
нин. Глубоко понимая самую сущность типов, созданных Щед-
риным, Ленин видит в них воплощение не только черт, ограниченных
рамками одной эпохи, но и общих черт, свойственных эксплуата-
торским классам, деспотическому строю любой страны,, любого ис-
торического периода.

Владимир Ильич показывает эволюцию в новых условиях
таких персонажей, как Иудушка, Карась-идеалист, Премудрый
пескарь, Угрюм-Бурчеев, адвокат-либерал Балалайкин, и с по-
мощью этих образов, уже знакомых читателю, характеризует клас-
совых врагов пролетариата.

Интересно проследить эволюцию хотя бы одного такого лите-
ратурного типа. Вы помните гоголевского Тряпичкина — друга
Хлестакова, которому тот адресует свое знаменитое письмо. Тря-
пичкин.— продажный журналист, напоминающий Булгарина: «Ес-
ли кто попадет на зубок, — берегись: отца родного не пощадит для
словца, и деньгу тоже любит».

Щедрин не раз давал новую жизнь классическим персонажам
русской литературы: на его страницах в изменившихся историчес-
ких условиях оживают Митрофаны, Ноздревы, Молчалины. И зна-
комый нам Тряпичкин появляется в таких произведениях, как
«Помпадуры и помпадурши», «В среде умеренности и аккурат-
ности». Но это уже не только мелкая и грязная журнальная бу-
кашка. Это типичный прислужник правительственной прессы, изме-
нивший своим прежним либеральным убеждениям, продающий свое
перо реакционным газеткам, которым Щедрин дал меткие назва-
ния: «Чего изволите?», «Помои».

Ленин использует образ Тряпичкина, клеймя либеральное пу-
стозвонство изменников рабочего движения. Он говорит о «тря-
пичкинстве» как о явлении, типичном отнюдь не только для эпохи
Щедрина. Кстати, и газеты «Чего изволите?» и «Помои» Ленин
упоминает, обличая продажную печать.

Не только типы, созданные Щедриным, но и отдельные крыла-
тые слова, ядовитые клички, меткие названия, рожденные масте-
ром эзоповых речей, постоянно встречаются в ленинских работах.
Труды Ленина свидетельствуют о том, насколько органически во-
шли в литературную речь щедринские выражения. Владимир Иль-
ич говорит о «Пошехонье»1 как о символе дикости, отсталости, о
«знаменитых российских помпадурах» и «пенкоснимателях», о так-
тике либералов «применительно к подлости», о тактике черносотен-
ного правительства, которая исчерпывается словами «не потерплю!
сокрушу!» и сводится к мерам «пресечения», «запрещения», «огра-
ничения».

Так раскрывается в трудах Ленина безграничная глубина и
революционная направленность сатирического наследия Щедрина.
Широко используя это «старое, но грозное оружие» сатирика, Ле-
нин писал: «Пора родиться новому Щедрину...»

Беспощадное остроумие писателя вызывает и у современного
читателя чувство ненависти, презрения ко всяческому проявлению
лицемерия, бюрократизма, помпадурства, обывательщины, рабьей
трусости и приспособленчества. Вместе с тем слово сатирика про-
буждает любовь к тем высоким идеалам, во имя которых Щедрин
бичевал общественные пороки. Вот почему, характеризуя творче-
ство Щедрина, Горький писал о «пророческом смехе», о «пророче-
ском предвидении» великого сатирика.

Задания

1.	Какое значение В. И. Ленин придавал сатире М. Е. Салтыкова-Щедрина
и как использовал в своих трудах щедринские образы?

2.	Проверьте -с помощью словаря, правильно ли вы понимаете значение сле-
дующих слов, и постарайтесь употребить их в своих устных ответах и письмен-
ных работах: аллегория, бюрократизм, идеалы, иносказание, ирония, лицемерие,
паразитизм, пустословие, сарказм.

«ГОСПОДА ГОЛОВЛЕВЫ»

1.	Чем объяснить интерес сатирика к истории одной дворянской семьи?

2.	В чем причина постепенного вырождения головлевского рода?

3.	Подготовьте сообщение об одном из членов семьи Головлевых и вырази-
тельное чтение отдельных эпизодов, иллюстрирующих ваше сообщение.

4.	Как связаны с содержанием романа «Господа Головлевы» изображенные
в нем картины природы?

5.	Докажите, что в Порфирии Головлеве воплощены все пороки головлев-
ской семьи.

6.	Как в речи Иудушки выражается его сущность? Прочитайте в лицах одну
из сцен, где особенно ярко передано пустословие Порфирия Владимирыча.

7.	Какую роль в раскрытии образа Иудушки играет портрет?

8.	В чем заключается обобщающее значение образа Иудушки?

9.	Как использовал этот образ В. И. Ленин?

СКАЗКИ

1.	Какие пороки обличал сатирик в своих сказках?

2.	Какие положительные идеалы отразились в сатирических сказках Щед-
рина?

3.	Почему в сказках Щедрин прибегал к иносказанию? Приведите примеры
эзоповой речи из знакомых вам сказок.

1 В произведении Щедрина «Пошехонская старина» и в ряде других под По-
шехоньем разумеется самодержавно-крепостническая Россия.
4.	Как использует Щедрин в своих сказках прием гротеска? Как сочетаются
в прочитанных вами сказках фантастика и реальность?

Ь. В чем заключается народность сказок Щедрина?

6. Расскажите об одной из сказок Щедрина по следующему плану: 1) Ка-
кие явления современной ему действительности высмеивает сатирик в этой
сказке? 2) Какие положительные идеалы проповедует в ней автор? 3) Какие
особенности сатиры Щедрина в ней проявились? 4) Что характерно для ее язы-
ка? 5) Что общего и в чем разница между этой сказкой и народными?

Свой рассказ проиллюстрируйте выразительным чтением отрывков.

ЛИТЕРАТУРА

М. Е. Салтыков-Щедрин в русской критике. М., 1959.

М. Е. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников. В 2-х тт. М., 1975.

М. Е. Салтыков-Щедрин в портретах, иллюстрациях, документах. Сост.
В. Н. Баскаков. Л., 1968.

Бух шт а б Б. Я. Сказки Салтыкова-Щедрина. Л., 1962 (серия «В помощь
учащимся старших классов»).

Бушмин А. С. Салтыков-Щедрин. Искусство сатиры. М., 1976.

Горячкина М. С. Сатира Салтыкова-Щедрина. Изд. 2-е. М., 1976.

Покусаев Е. «Господа Головлевы» М. Е. Салтыкова-Щедрина. М., 1975.

Турков А . Салтыков-Щедрин. Изд. 2-е. М.7 1965 (серия «Жизнь замеча-
тельных людей»).
ФЕДОР
МИХАЙЛОВИЧ
ДОСТОЕВСКИЙ

1821—1881

Л. Н. Толстой назвал его «человеком, который весь борьба».
Тягостные сомнения, внутренние разногласия никогда не переста-
вали мучить Достоевского; И в его произведениях мы постоянно
встречаем непримиримые идейные столкновения героев, острые
драматические конфликты. Равнодушно читать Достоевского не-
возможно. Читатели включаются в споры, которые ведутся на
страницах его романов.

Творческий путь Достоевского — путь исканий, нередко траги-
ческих заблуждений. Но как бы мы ни спорили с великим романи-
стом, как бы ни расходились с ним во взглядах на некоторые жиз-
ненно важные вопросы, мы всегда ощущаем его неприятие несправед-
ливо устроенного общества, его гуманизм, его страстную мечту б
гармонической, светлой жизни.

По инициативе В. И, Ленина в июле 1918 года на улицах наших
городов воздвигались памятники «великим деятелям социализма^
революции и пр.». В списке писателей и поэтов, которым надлежит1
поставить памятники, указано: «1. Толстой. 2. Достоевский. 3. Лер-
монтов. 4. Пушкин...» Так оценил победивший пролетариат на-
следие Достоевского.

Всю жизнь вспоминал Досто-
евский одно событие своей молодости. Это было в 1845 году. «Во-
ротился домой я уже в четыре часа, в белую, светлую как днем пе-
тербургскую ночь... Вдруг звонок, чрезвычайно меня удививший, и
вот Григорович1 и Некрасов бросаются обнимать меня, в совершен-
ном восторге, и оба чуть сами не плачут. Они накануне вечером...
взяли мою рукопись и стали читать на пробу: «С десяти страниц
видно будет». Но, прочтя десять страниц, решили прочесть еще де-
сять, а затем, не отрываясь, просидели уже всю ночь, до утра, читая
вслух и чередуясь, когда один уставал».

Достоевский тогда только что окончил военно-инженерное учи-
лище и вышел в отставку, повинуясь непреодолимому желанию
стать писателем. Его первое произведение, вызвавшее такой вос-
торг у Некрасова и Григоровича, называлось «Бедные люди».

В тот же день Некрасов передал рукопись Белинскому со сло-
вами: «Новый Гоголь явился!» — «У вас Гоголи-то, как грибы, рас-
тут», — строго заметил ему Белинский, но рукопись взял. Когда
же Некрасов опять зашел к нему вечером, критик встретил его
в волнении: «Приведите, приведите его скорее!» Встреча начина-
ющего автора с Белинским произвела в жизни Достоевского «пе-
релом навеки». «Это была самая восхитительная минута моей
жизни, — писал Достоевский тридцатью годами позже. — Я в ка-
торге, вспоминая ее, укреплялся духом». Белинский сказал Досто-
евскому: «Вам правда открыта и возвещена как художнику... Це-
ните же ваш дар и оставайтесь верным, и будете великим писате-
лем!» Отмечая «страшную правду» романа, критик говорил: «Вы
до самой сути дела дотронулись, самое главное разом указали».

Успех романа «Бедные люди», опубликованного Некрасовым в
«Петербургском сборнике», был необычайным. В это время еще
жив был Гоголь, его «Шинель» появилась лишь четыре года назад.
Ведущую роль в литературе все более и более завоевывал реализм.
И вдумчивые читатели увидели в романе Достоевского продолже-
ние гуманистических традиций Пушкина и Гоголя.

«Бедные люди» построены как переписка между пожилым мел-
ким чиновником и совсем молоденькой женщиной, которой дове-
лось уже испытать самое горькое в жизни: смерть родителей и лю-
бимого человека, преследования грязной сводни и ее «клиентов».
Иначе как в письмах герои романа вряд ли могли бы раскрыть
свое сердце, настолько робки и застенчивы они были...

Макар Девушкин и Варенька Доброселова — люди изумитель-
ной душевной чистоты, доброты, деликатности. Макар Алексеевич
идет на крайние лишения, чтобы помочь Вареньке, которая скрыва-
ется от преследователей. И притом ни слова не говорит ей о своих
бедствиях, пока она сама о них не узнает. С той же беззаветной са-
моотверженностью спешит Варенька помочь Макару Алексеевичу.

Это люди гордые, но робкие и беззащитные. «И ведомо каждо-
му, Варенька, что бедный человек хуже ветошки1 2 и никакого ни
от кого уважения получить не может, что уж там ни пиши!» — жа-
луется Девушкин. Конец романа печален. Вареньку увозит грубый

1 Д. В. Григорбвич (1822—1899) —писатель, сотрудничавший в «Современ-
нике», автор антикрепостнических повестей «Деревня», «Антон Горемыка» и др.

2 Ветдшка — старая тряпка, лоскут.
и жестокий помещик Быков, а Макар Алексеевич остается один со
своим безутешным горем.

По словам Белинского, «Бедные люди» — это первая попытка
создания социального1 романа в России.

Новаторство Достоевского заключалось в том, что он раскрыл
сложный, богатый духовный мир «маленького», задавленного жиз-
нью человека. Гоголевский Акакий Акакиевич, герой рассказа «Ши-
нель», был человеком бедным, но не только потому, что он получал
нищенское жалованье. Он был духовно беден. Трудно представить
себе произведение в форме переписки Акакия Акакиевича с каким-
либо близким ему человеком. Иное дело — Макар Алексеевич.

Писатель не только жалеет своего героя, но и подчеркивает его
духовное превосходство над теми, кто занимает более высокое по-
ложение в обществе. «Сердца у них каменные, слова их жесто-
кие»,— говорит Девушкин о сильных мира сего.

И что особенно важно: Макар Девушкин не бессловесный стра-
далец. Гоголь будил гуманистические чувства у своих читателей,
вызывал в душе их протест против несправедливо устроенного об-
щества, но сам Акакий Акакиевич не понимал, что он жертва соци-
альной несправедливости, не уважал в себе человека. Достоевский
же показал, как у его героя, по выражению самого Девушкина,
пробуждается «ропот, либеральные мысли, дебош1 2 и азарт». Ко-
нечно, протест его еще робкий, это лишь «бунт на коленях». Но Де-
вушкин задумывается о главном: почему один живет «в каком-ни-
будь дымном углу, в конуре сырой какой-нибудь», а другие —
«в позлащенных палатах»? Он понял то, чего еще не мог понять ге-
рой «Шинели»: «...но все-таки я человек... сердцем и мыслями я
человек».

В этом произведении Достоевского отчетливо проявилось ха-
рактерное для всего творчества великого писателя пристальное
внимание к внутренней жизни человека, и в первую очередь «ма-
ленького человека», предельно униженного, низведенного до поло-,
жения «ветошки».

По словам Белинского, роман Достоевского «Бедные люди»
«открывает такие тайны жизни и характеров на Руси, которые до
него и не снились никому».

Демократические взгляды молодого писателя, горячего заЩит^
ника обездоленных людей, стали складываться еще под влиянием
детских впечатлений. Первые годы его прошли в Москве. Самоё
название улицы, на которой жила семья Достоевских, — «Новая
Божедомка» — говорило о мире, который окружал мальчика.
Здесь располагались «богоугодные заведения», нищенские лачуги;
неподалеку находилось кладбище, где хоронили неимущих. Отец
будущего писателя был врачом в больнице для бедных. При

1 Социальный — общественный, относящийся к жизни людей и их общест-
венным отношениям.

2 Дебдш — буйство, скандал.
больнице, в казенной квартире, на скромное жалованье врача
жила его семья.

Шестнадцати лет по воле отца Федор Михайлович поступил в
Главное инженерное училище в Петербурге, хотя это и противо-
речило интересам и стремлениям юноши. В инженерном училище
нелегко было будущему писателю. Военная муштра, занятия нелю-
бимым делом, унизительная бедность—все это тяжким гнетом ло-
жилось на впечатлительную душу. Свет и радость приносило лишь
чтение дорогих ему авторов: Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Шил-
лера, Диккенса, Гюго, Бальзака.

Двадцати двух лет кончает Достоевский училище и через год
выходит в отставку, чтобы навсегда посвятить себя литературе.
Шаг этот был рискованным, так как молодой человек не имел
средств к существованию.

Достоевский увлеченно работает над своим первым произведе-
нием— романом «Бедные люди». По воспоминаниям Д. В. Григо-
ровича, вместе с которым жил Достоевский, писатель «просижи-
вал целые ночи и дни за письменным столом». Успех «Бедных
людей» привел к сближению Достоевского с Белинским. «Я страст-
но принял все учение его», — вспоминал писатель много лет
спустя.

С весны 1847 года Достоевский стал посещать собрания кружка
М. В. Петрашевского.

Вы помните, что «пятницы» Петрашевского в 1846—1847 годах
посещал и молодой Салтыков. Общее настроение петрашевцев
выразил поэт А. Н. Плещеев, участник кружка, в восторженных
стихах:

Вперед! без страха и сомненья
На подвиг доблестный, друзья!
Зарю святого искупленья
Уж в небесах завидел я.

Такого рода настроениями целиком захвачен был и автор «Бедных
людей».

«Подвергнуть смертной казни». В апреле 1849 года Достоевский
прочитал на собрании петрашевцев знаменитое письмо Белинского
к Гоголю, которое в списках ходило по рукам. На собрании при-
сутствовал провокатор. Вскоре Достоевский («один из важнейших»
среди петрашевцев, по мнению жандармов) вместе с другими уча-
стниками кружка был арестован и заточен в самом страшном за-
стенке Петропавловской крепости — в «Секретном доме» Алексе-
евского равелина. Здесь томился перед отправкой в Сибирь
А. Н. Радищев, здесь прошли последние дни приговоренных к каз-
ни декабристов.

Около восьми месяцев писатель находился под следствием. Он
держался мужественно, высказывал смелые мысли, никого не вы-
дал, хотя следственная комиссия грозила ему за молчание четвер-
тованием или виселицей. И смертный приговор был произнесен.
Военный суд приговорил отставного инженера-поручика Достоев-
ского «за недонесение о распространении преступного о религии и
правительстве письма литератора Белинского» лишить чинов, всех
прав состояния и «подвергнуть смертной казни расстрелянием».

Церемония казни состоялась 22 декабря 1849 года, в 8 часов ут-
ра, на Семеновском плацу в Петербурге. О том, как это было, До-
стоевский рассказал через 18 лет в романе «Идиот»: «Этот человек
был возведен вместе с другими на эшафот, и ему прочитан был при-
говор смертной казни расстрелянием за политическое преступле-
ние. Минут через двадцать прочтено было и помилование и назна-
чена другая степень наказания; но, однако же, в промежутке меж-
ду двумя приговорами... он прожил под несомненным убеждением,
что через несколько минут он вдруг умрет...»

Так пыталось николаевское правительство запугать своих поли-
тических врагов.

Однако ожидание неминуемой смерти приговоренные перенесли
с поразительным мужеством. «Мы, петрашевцы, стояли на эшафо-
те и выслушивали наш приговор без малейшего раскаяния... — вспо-
минал Достоевский. — Большинство из нас почло бы за бесчестье
отречься от своих убеждений». О силе духа самого писателя, сви-
детельствует такая деталь: пока шли приготовления к церемонии
казни, он рассказывал одному из товарищей сюжет повести «Ма-
ленький герой», написанной в крепости.

Помилование, дарованное Достоевскому «великодушным» мо-
нархом, гласило: «Сослать в каторжную работу на четыре года, а
потом рядовым».

В день казни, перед отправкой на каторгу, Достоевский писал
брату: «Ведь был же я сегодня у смерти три четверти часа, про-
жил с этой мыслью, был у последнего мгновения. И теперь еще раз
живу!.. Брат, я не уныл и не упал духом... Подле меня будут люди,
и быть человеком между людьми и остаться им навсегда, в каких
бы то ни было несчастиях не уныть и не пасть — вот в чем жизнь, в
чем задача ее».

Свое первое путешест-
вие по России писатель совершил под конвоем, в кандалах. В При-
уралье мороз достигал! 40 градусов. «Я промерзал до сердца», —
рассказывал Достоевский. Знаменательная встреча произошла в
тобольской пересыльной тюрьме: петрашевцев здесь снабдили
деньгами и вещами жены декабристов. «Они благословили нас в
новый путь», — вспоминал позднее писатель.

Зимой 1850 года Достоевский с наполовину обритой головой, в
двухцветной куртке с желтым тузом на спине переступил порог
омского каторжного острога. Здесь были разные люди. Были
«государственные преступники» вроде самого Достоевского, были
крестьяне и солдаты, в отчаянии поднявшие руку на своих мучи-
телей, были закоренелые разбойники, были просто невинные,
попавшие сюда по клеветническому навету или судебному произ-
волу.
Достоевский попал в среду самых обездоленных людей. Поло-
жение писателя оказалось особенно тяжелым: ему запрещено бы-
ло заниматься трудом, без которого он не представлял себе
жизни. «Да, если будет нельзя писать, я погибну», — жаловался
он брату. Писать было нельзя. Но Достоевский копит наблюде-
ния над жизнью каторжан, размышляет о том, что привело сюда
людей.

«...Погибли даром могучие силы, погибли ненормально, незакон-
но, безвозвратно, — говорил Достоевский о каторжанах. — А кто
виноват?..» Пытаясь дать ответ на этот вопрос, он утверждает: ви-
новато тиранство, «безграничное господство над тсл'ом, кровью и
духом такого же, как сам, человека». Писатель с величайшим гне-
вом говорит о тех, кто стремится поработить людей: «Человек и
гражданин гибнут в тиране навсегда, а возврат к человеческому
достоинству, к раскаянию, к возрождению становится для него уже
почти невозможен». Существование тиранства, по мысли Достоев-
ского, свидетельствует о порочности общества: «Общество, равно-
душно смотрящее на такое явление, уже само заражено в своем
основании».

В Сибири писатель оказался среди народа. Это сыграло огром-
ную роль в его жизни. Он мучительно, упорно пытался разгадать
«тайну народа», проникнуть в его духовный мир, понять его помыс-
лы и устремления. Углубилась вера Достоевского в неисчерпае-
мые духовные силы народа. О своих товарищах по каторге он пи-
сал позднее: «Ведь этот народ необыкновенный был народ. Ведь
это, может быть, и есть самый даровитый, самый сильный народ из
всего народа нашего». «Поверишь ли, — делился он впечатлениями
с братом, — есть характеры глубокие, сильные, прекрасные, и как
весело было под грубой корой отыскать золото».

Достоевский стремится сблизиться с каторжанами, у него по-
являются приятели среди них. И все-таки основная масса арестан-
тов не признает его, бывшего дворянина, как и всех бывших дво-
рян, своим товарищем. Достоевскому начинает казаться, что меж-
ду дворянством и народом, интеллигенцией и народом лежит
непроходимая пропасть.

Ненависть к дворянам представляется писателю вполне зако-
номерной. В письме к брату он приводит слова одного из катор-
жан: «Вы,-дворяне, железные носы, нас заклевали. Прежде госпо-
дином был, народ мучил...»

В отношении каторжан к дворянам Достоевский ошибочно ус-
матривает не столько проявление классовой вражды, сколько ис-
конную неприязнь народа к «политическим преступникам», к
революционным, социалистическим идеям, проповедуемым интелли-
генцией. Народ теперь представляется ему носителем великой прав-
ды — религиозного начала, и единственный путь спасения для ин-
теллигенции, утратившей связь с родной почвой, Достоевский ви-
дит в приобщении к этой правде. Размышления о трагическом ходе
революционной борьбы в Европе, о разгроме декабристов и петра-
шевцев в России укрепляют писателя в том, что только путь нрав-
ственного самосовершенствования в духе христианства может ре-
шить наболевшие вопросы современности. Стремясь к достижению
целей безусловно прогрессивных, Достоевский отвергает единст-
венно реальный путь — путь революционного переустройства обще-
ства.

Это неразрешимое противоречие определяет всю последующую
деятельность великого писателя, остроту и драматизм переживае-
мого им внутреннего разлада, вечных сомнений, сложной духовной
борьбы. Навсегда остался он гуманистом. Боль за страдающего,
униженного человека никогда не утихала в его сердце. Мечта о
братстве, о духовном совершенстве и счастье людей никогда не
тускнела. Но идея религиозного смирения не могла приблизить об-
щество к идеалу, который представлялся писателю.

Четырехлетняя каторга сменилась годами солдатчины. Из Ом-
ска Достоевского под конвоем перевели в Семипалатинск, где он
сначала служил рядовым, потом получил младший офицерский чин.
Главное облегчение состояло в том, что ему была дана возмож-
ность читать и писать. Вот как Достоевский рассказал об этом:
«Помню, что, выйдя в 1854 году в Сибири из острога, я начал пе-
речитывать всю написанную без меня за пять лет литературу.
«Записки охотника»... первые повести Тургенева я прочел тогда
разом, залпом и вынес упоительное впечатление. Правда, тогда на-
до мной сияло степное солнце, начиналась весна, а с ней совсем
новая жизнь, конец каторги, свобода!..»

В 1859 году после долгих хлопот об отставка и о праве жить в
столицах писатель возвратился в Петербург. Начался новый пери-
од его творческой деятельности.

Против «кромешного ада бессмысленной и ненормальной жиз-
ни», Достоевский оказался в самом центре общественной борьбы.
Ни одно сколько-нибудь значительное событие не проходит мимо
него, все отражается в его возбужденном, лихорадочно работаю-
щем сознании. Произведения его отличаются самой острой злобо-
дневностью, говорят о жизненно важных проблемах современно-
сти, и прежде всего о страшных контрастах богатства и бедности,
тиранства и покорности, о страданиях «маленького человека», о пу-
тях к разумно устроенному человеческому обществу.

С величайшим напряжением Достоевский работал как худож-
ник, как публицист и редактор. Вместе с братом он издает журнал
«Время» (с 1861 г.), а после его запрещения — журнал «Эпоха»
(с 1864 г.). Характерно само название журналов, подчеркивающее
их злободневность.

Первый номер журнала «Время» открывался новым романом
Достоевского «Униженные и оскорбленные» (1861). Это произведе-
ние близко по духу к «Бедным людям». Та же великолепная и
украшенная многочисленными памятниками столица, где в подвалах
и на чердаках ютятся и погибают бедняки; те же благородные,
честные, но униженные и оскорбленные люди; та же неутихающая
боль за поруганного человека.
«Мрачная это бйла история, одна из тех мрачных и мучитель-
ных историй, которые так тяжело и неприметно, почти таинствен-
но, сбываются под тяжелым петербургским небом, в темных, пота-
енных закоулках огромного города, среди взбалмошного кипения
жизни, тупого эгоизма, сталкивающихся интересов, угрюмого раз-
врата, сокровенных преступлений, среди всего этого кромешного
ада бессмысленной и ненормальной жизни». В этих словах, завер-
шающих вторую часть романа, передается атмосфера всего произ-
ведения.

Добролюбов посвятил «Униженным и оскорбленным» статью
«Забитые люди». Достоинство нового романа критик усматривал в
том, что писатель заставляет думать над главным вопросом эпохи:
«Так, стало быть, положение этих несчастных, забитых, униженных
и оскорбленных людей совсем безвыходно? Только им и остается,
что молчать и терпеть да, обратившись в грязную ветошку, хранить
в самых дальних складках ее свои безответные чувства?» Ни писа-
тель, ни герои его не решают этой проблемы. «Но тем не менее воп-
рос у него поставлен, и никто из читателей не может сам избавить-
ся от этого вопроса...»

Особённо потрясла читателей книга, в которой Достоевский
запечатлел все виденное и пережитое на каторге. Характер этой
книги отражен в ее заглавии: «Записки из Мертвого дома» (1859—
1862) . В «Записках...» русское общество увидело ту область народ-
ной жизни, которой литература до сих пор почти не касалась. По
замечанию Герцена, «Записки из Мертвого дома» — «страшная
книга», «которая, всегда будет красоваться над выходом из мрач-
ного царствования Николая». Эта книга потрясает не столько изо-
бражением ужасов каторги, сколько мыслью, которая неизбежно
возникает у читателя: «напрасно гибнут народные силы, умы, та-
ланты».

А отсюда следует вывод, что общество, где существуют «мерт-
вые дома», общество, где люди обречены на каторжные муки,
устроено ненормально. Но так не может продолжаться вечно* «Выс-
шая и самая характериётическая черта нашего народа, — писал До-
стоевский, — это чувство справедливости и жажда ее».

По воспоминаниям В. Д. Бонч-Бруевича, В. И. Ленин считал,
что «Записки из Мертвого дома» — «непревзойденное произведе-
ние, русской и мировой художественной литературы, так замеча-
тельно отобразившее не только каторгу, но и «мертвый дом», в ко-
тором жил русский народ при царях из дома Романовых».

Создание социально-психологического романа. «Преступление и
наказание». В последующих произведениях Достоевского все глуб-
же, все острее становятся раздумья о сущности добра и зла, о при-
роде человека, о противоречиях буржуазного общества, о путях, ве-
дущих ко всеобщему счастью.

Достоевский искренне и страстно высказывает и отстаивает
свои взгляды, вступает в яростную полемику с противниками, стра-
дает, не находя ответа на терзающие его вопросы. Такими стано-
8 Русская литература	225
вятся и герои его романов. Они живут напряженной духовной Жиз-
нью, они не столько действуют, сколько мыслят—мучительно,
упорно ищут истину.

Достоевский — создатель социально-психологического романа.
Писатель глубоко исследует не только внутренний мир отдельного
человека, но и психологию, типичную для разных слоев общества,
для разных социальных групп: обездоленного городского люда,
придавленного нуждой и унижениями, бедняков-интеллигентов,
бунтующих против зла и насилия, преуспевающих дельцов. Изоб-
ражая жизнь современной ему России, обнажая психологию совре-
менного человека, писатель ставит сложные социальные, фи-
лософские, нравственные вопросы, остро актуальные для его эпохи
и имеющие общечеловеческое значение. Готового решения этих
вопросов он не дает. На страницах его романов высказываются
резко противоположные суждения, отстаиваются взаимно исклю-
чающие друг друга точки зрения, звучат голоса непримиримых
идейных противников. Борьба идей, поиски решений важнейших
философских проблем — вот что составляет основу романов Досто-
евского. Читая их, мы вместе с писателем проходим трудный путь
исканий и раздумий.

Таков один из лучших романов Достоевского — «Преступление
и наказание» (1866). Роман этот, принесший писателю всемирную
славу, создавался в условиях невыносимой нужды.

Работа над ним началась за границей, откуда великий романист
писал своим друзьям отчаянные письма: «Сижу в отеле, кругом
должен, денег ни гроша...»; «со вчерашнего дня я не обедаю и пи-
таюсь только чаем...» Жизненные тупики, которые возникали на
пути героев будущего романа, стали страшной реальностью для са-
мого писателя.

В его новом романе нашли отражение злободневные явления
общественной жизни середины 60-х годов — эпохи реакции, насту-
пившей после разгрома революционно-демократического движе-
ния, эпохи бурного развития капитализма в России, роста богатст-
ва и нищеты, роста числа преступлений, о которых ежедневно со-
общали газеты.

«Все сердце мое с кровью положится в этот роман, — писал До-
стоевский.— Я задумал его в каторге, лежа на нарах, в тяжелую
минуту грусти...»

Вот как писатель излагал замысел романа: «Действие современ-
ное, в нынешнем году. Молодой человек... живущий в крайней бед-
ности, по легкомыслию, по шатости в понятиях, поддавшись неко-
торым странным «недоконченным» идеям, которые носятся в возду-
хе, решился разом выйти из скверного своего положения. Он
решился убить одну старуху, титулярную советницу, дающую день-
ги на проценты. Старуха глупа, глуха, больна, жадна... зла и заеда-
ет чужой век, мучая у себя в работницах свою младшую сестру.
«Она никуда не годна», «Для чего она живет?», «Полезна ли она
хоть кому-нибудь?» и т.д. Эти вопросы сбивают с толку молодого
человека». Он совершает убийство, говорит Достоевский, чтобы
сделать счастливыми мать и сестру, чтобы окончить учение, а по-
том всю жизнь быть честным, неуклонным в исполнении «гуманно-
го долга к человечеству» и загладить преступление.

Но после убийства «неразрешимые вопросы восстают перед
убийцею, неподозреваемые и неожиданные чувства мучают его
сердце. Божия правда, земной закон берет свое, и он кончает тем,
что принужден сам на себя донести. Принужден, чтобы хоть погиб-
нуть в каторге, но примкнуть опять к людям; чувство разомкну-
тости и разъединенности с человечеством, которое он ощутил тот^
час же по совершении преступления, замучило его».

Таков был первоначальный замысел. Постепенно он разрас-
тался, охватывал все более широкий круг проблем, не утративших
своей остроты и для последующих поколений. Писатель поставил
перед собой грандиозную задачу: «перерыть все вопросы в этом
романе». И действительно, «Преступление и наказание» заставля-
ет задуматься о многом: о трагедии общества, построенного на не-
равенстве между людьми, о необходимости изменить это общест-
во, о пагубной язве индивидуализма1, о том, что неправомерно де-
ление человечества на людей обыкновенных и необыкновенных,
якобы имеющих право на насилие, хотя бы даже во имя блага
людей, и о других вопросах.

«Преступление и наказание» — сложное произведение. При пер-
вом же появлении роман вызвал разноречивые отклики. И до сих
пор не прекращаются споры о сущности авторского замысла, об
идейной направленности романа, о его центральном герое.

Внутренний раскол. Позиция Достоевского в общественной
борьбе его эпохи чрезвычайно сложна, противоречива, трагична.

Писателю нестерпимо больно за человека, за его искалечен-
ную жизнь, поруганное достоинство, и он страстно ищет выход
из царства зла и насилия в мир добра и правды. Ищет, но
не находит.

О том, насколько сложной и противоречивой была его общест-
венная позиция^ свидетельствует знаменитый роман Достоевского
«Идиот» (1869) Г В этом романе воплотилась мечта писателя о гар-
монически прекрасном человеке. Но герой романа, князь Мыш-
кин, — воплощение мудрости и чистоты, доброты и душевной чутко-
сти — попадает в общество, где царит культ денег, где нет места
человечности и правде. Соприкосновение с этим миром приводит к
трагическому исходу: Мышкин погибает, так и не осуществив сво-
его стремления помочь людям.

Гибель «положительно прекрасного человека» является обви-
нением жестокому миру чистогана. Критика капиталистического
общества звучит в романе с потрясающей силой.

1 Индивидуалйзм — свойственное буржуазным воззрениям противопоставле-
ние интересов отдельной личности (индивидуума) интересам общества, преобла-
дание индивидуального, личного,'своекорыстного начала над общественным.
И. Смоктуновский в роли князя Мыш-
кина. Перед портретом Настасьи Филип-
повны. Рисунок А. Галеркина

жем хотя бы на попытку изобразить

Однако в «Идиоте» есть
эпизоды, которые свидетель-
ствует о двойственной по-
зиции писателя. Тех людей,
которые так же, как и он,
искали путь, ведущий к
спра ведл и во устроенному
обществу, Достоевский ри-
сует в искаженном, карика-
турном виде.

Противоречивую сущ-
ность романа (как и всего
творчества Достоевского)
отчетливо увидел Салтыков-
Щедрин. Он высоко ценил
автора «Идиота». «По глу-
бине замысла, по ширине
задач нравственного мира,
разрабатываемых им, этот
писатель стоит у нас совер-
шенно особняком, — говорил
великий сатирик. — Он не
только признает законность
тех интересов, которые вол-
нуют современное общество,
но даже идет далее... Ука-
тил человека, достигшего пол-

ного нравственного и духовного равновесия, положенную в основа-
ние романа «Идиот»... Это, так сказать, конечная цель, в виду ко-
торой даже самые радикальные решения всех остальных вопросов,
интересующих общество, кажутся лишь промежуточными стан-

циями».

Конечная цель (справедливое устройство общества, гармониче-
ское развитие человека) представляется Щедрину единой как для
Достоевского, так и для революционной демократии. «И что же? —
спрашивает с горечью Щедрин. — Несмотря на лучезарность по-
добной задачи... г. Достоевский, нимало не стесняясь, тут же сам
подрывает свое дело, выставляя в позорном виде людей, которых
усилия всецело обращены в ту самую сторону, в которую, по-види-
мому, устремляется и заветнейшая мысль автора». Щедрин упре-
кает Достоевского за «дешевое глумление над... нигилизмом» и го-
ворит о том, что этот «внутренний раскол» вредит художественной
силе произведения. «...Рядом с картинами, свидетельствующими
о высокой художественной прозорливости», с лицами, «полными
жизни и правды», появляются «какие-то загадочные и словно

во сне мечущиеся марионетки, сделанные руками, дрожащими
от гнева...»

Точно подмеченная Щедриным двойственность общественной
позиции Достоевского вносила мучительный разлад в его духовную
‘жизнь. Ни Материальная нужда, ни непосильный, чрезмерно напря-
жённый труд, ни приступы неизлечимой болезни — ничто так нс'
терзало писателя, как вечные метания в поисках истины и вечная
неудовлетворенность этими поисками.

«Чтобы не плакало больше дитё...» «Это был очень бледный, с
землистой болезненной бледностью, немолодой, очень усталый или
больной человек, с мрачным, изнуренным лицом... Как будто каж-
дый мускул на этом лице с впалыми щеками и широким возвышен-
ным лбом одухотворён был чувством и мыслью. И эти чувства и
мысли неудержимо просились наружу, но их не пускала железная
роля этого тщедушного и плотного в то же время, с широкими пле-
чами, тихого и угрюмого человека. Он был весь точно замкнут на
ключ... только тонкие, бескровные губы нервно подергивались, ког-
да он говорил». Так одна из современниц Достоевского рисует пи-
сателя в последние годы его жизни.

В эти годы он сближается с реакционными кругами, в част-
ности с таким мракобесом, как обер-прокурор синода1 Победо-
носцев, редактирует реакционное периодическое издание «Гражда-
нин», полемизирует с революционно-демократическими деяте-
лями.

Но обличение буржуазного мира — мира страданий и зла, бунт
против него, неутихающая боль за униженных и оскорбленных,
мечта о братстве людей и о гармонически развитом человеке —
все то, что делает писателя великим гуманистом, было чуждо По-
бедоносцеву и близко революционной демократии.

«...Верую... что царство мысли и света способно водвориться у
нас, в нашей России, еще скорее, может быть, чем где бы то ни бы-
ло... Я не знаю, как все это будет, но это сбудется», — мечтал До-
стоевский.

Писатель видит свое предназначение в том, чтобы указать че-
ловечеству выход из царства наживы, эгоизма, взаимной вражды.
Но мысль его бьется в тисках неразрешимых противоречий. «Я —
дитя века, дитя неверия и сомнения... — писал Достоевский еще
в 1854 году. — Каких страшных мучений стоила и стоит мне теперь
эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем больше
во мне доводов противных!»

Проникнуть в смятенную душу современного человека, понять
себя и других, чтобы указать людям путь, ведущий к достижению
идеала, — вот к чему стремился великий романист. Психологизм
Достоевского основан на этом страстном стремлении. Он присталь-
но изучает внутренний мйр людей, живущих в ненормально устро-
енном обществе, обнажает глубины человеческой души, загля-
дывая в ее самые потаенные уголки, детально изображает
зигзаги, трагические заблуждения, противоречия больного со-
знания.

1 Синбд — высшее учреждение православной церкви.
На страницах романов Достоевского часто воспроизводится
стремительный поток мыслей его героев, вскрываются сокровенные
мотивы их поступков. Иной раз описанию одного дня посвящаются
десятки страниц — писатель шаг за шагом прослеживает все от-
тенки и сложные переплетения чувств и мыслей своих персо-
нажей.

«Рго и соп1га» («За и против»)—так называется одна из
частей «Братьев Карамазовых» (1879—1880). Название это отра-
жает характер всего творчества писателя и его последнего романа.
В этом произведении звучит голос человека, истерзанного сомне-
ниями. Сомнения мучают и его героев.

Бунт против религии, против мира, где «дитё плачет, где льют-
ся слезы, пропитавшие землю до самой сердцевины», — это бунт не
только одного из главных персонажей романа, Ивана Карамазова,
но и самого Достоевского. И вместе с тем любимый герой писате-
ля, — Алеша Карамазов, — страстный поборник религии, проникну-
тый духом христианской любви, смирения и всепрощения. Однако
противоречия, сомнения терзают и тихого Алешу. Совсем не в ду-
хе православной морали он твердо говорит, что помещика, за-
травившего собаками ребенка на глазах матери, надо рас-
стрелять.

«Братья Карамазовы» — роман, наиболее полно отразивший
идейные метания Достоевского. В центре внимания романиста —
страстные искания «русских мальчиков», пытающихся разобрать-
ся в «предвечных вопросах, о которых толкует вся молодая
Россия».

На страницах романа разворачиваются острые драматические
события, происходят катастрофические столкновения, разгораются
страстные споры. Но основной пафос «Братьев Карамазовых» вы-
ражен в словах: «Сделать что-то такое, чтобы не плакало больше
дитё, не плакала бы и черная, иссохшая мать дитяти... чтоб не было
вовсе слез ни у кого. И чтобы сейчас это сделать, не отлагая и не
смотря ни на что!»

«Братья Карамазовы», по замыслу писателя, должны были со-
ставить лишь первую часть грандиозного романа о духовных иска-
ниях «русских мальчиков». Но смерть помешала завершить этот
замысел.

Достоевский скончался 28 января 1881 года, достигнув верши-
ны славы, но так и не найдя решения жгучих вопросов, над кото-
рыми он бился всю жизнь.

«Взывая к человечности, гуманизму». Достоевский прошел труд-
ный путь исканий. В основе их была любовь к русскому народу, ве-
ра в великое историческое предназначение России.

В. Д. Бонч-Бруевич рассказывал, что В. И. Ленин осуждал «ре-
акционные тенденции творчества Достоевского... Вместе с тем Вла-
димир Ильич не раз говорил, что Достоевский действительно гени-
альный писатель, рассматривавший больные стороны современного
ему общества, что у него много противоречий, изломов, но одновре-
менно— и живые картины действительности».

Против реакционных тенденций Достоевского восставал и
М. Горький. Но в то же время великий пролетарский писатель
называл автора «Преступления и наказания» гением, достойным
стоять рядом с Шекспиром, Гёте, Толстым.

В наше время Достоевский — один из наиболее известных писа-
телей Земли. Он говорит с миллионами читателей на сорока четырех
языках мира.

Великий романист был и остается поныне участником великой
битвы идей, битвы во имя будущего всего человечества. И пожа-
луй, нет другого писателя, чье наследие вызывало бы столь острую
идеологическую борьбу.

Сложный, противоречивый характер творчества Достоевского
определил разнородность его влияния на мировую литературу и
общественную мысль.

Высокий гуманизм, глубина художественных исканий Досто-
евского привлекают к нему внимание прогрессивных писателей ми-
ра. Такие передовые мастера слова, как Теодор Драйзер (США),
Альберто Моравиа (Италия), Кобо Абэ (Япония) и многие другие,
ценили и ценят в Достоевском гениального художника-психолога,
глубочайшего критика капиталистического общества, с потрясаю-
щей силой обнажившего трагедию голода, нищеты, попрание чело-
веческого достоинства «униженных и оскорбленных».

Вместе с тем защитники буржуазного общественного порядка,
против которого направлено все творчество Достоевского, пытают-
ся изобразить его своим идеологом и вождем. Односторонне ис-
пользуя глубокие, трагические противоречия, свойственные писате-
лю, мировая реакция объявляет его христианским вероучителем,
врагом социализма. Антикоммунисты игнорируют при этом соци-
альные проблемы, столь остро поставленные Достоевским. Они ви-
дят на страницах его произведений лишь проповедь смирения и
мысль о том, что только страданием можно искупить перед богом
мировую вину человечества. Стремление изобразить Достоевского
защитником буржуазного миропорядка, смиренным христианином
и религиозным проповедником никак не вяжется с подлинным об-
ликом великого писателя-гуманиста. «Я убаюкивать не мас-
тер...» — говорил он о себе. Бунт, а не смирение звучит во всех его
произведениях — бунт против мира, где «дитё плачет».

Мировоззрение писателя (система его взглядов на жизнь) скла-
дывается под воздействием сложных исторических условий. Вы уже
знаете, что мировоззрение многих писателей XIX века было про-
тиворечивым, так как оно формировалось в период ломки старых,
крепостнических порядков, развития капиталистических отноше-
ний и отражало реальные противоречия эпохи.

Но истинно великие художники, изучая и правдиво отражая
жизнь в своем творчестве, помогали мыслящим читателям разоб-
раться в современной действительности, понять ее закономерности,
произнести над нею свой суд.
В. И. Ленин считал, что творчество великих писателей прош-
лого, при всех свойственных им заблуждениях, содержит «крити-
ческие элементы», которые «способны доставить ценный материал
для просвещения передовых классов».

Главное в наследии Достоевского — та жестокая правда, ко-
торую писатель отважился сказать своим современникам и потом-
кам, та тревожная дума о будущем России, о судьбах человечест-
ва, которая никогда не оставляла Достоевского.

В дни 150-летия со дня рождения великого русского художника
советский писатель Чингиз Айтматов отмечал на страницах «Прав-
ды»: «И в сегодняшнем мире с его атомными бомбами, с разбоем
империалистов, в мире, раздираемом расовыми проблемами й раз-
гулом насилия, тревожный набат1 Достоевского гудит неумолчно,
взывая к человечности, гуманизму».

Задания

1.	Подготовьте развернутый ответ на тему «Трагические страницы биогра-
фии Достоевского».

2.	Вспомните, какую роль дружба с Белинским играла в жизни русских пи-
сателей, вступавших на литературное поприще в 40-х годах.

3.	Подберите в учебнике материал для рассказа на тему «Вы до сути дела
дотронулись» по следующему плану: 1) Что поразило и привлекло Некрасова и
Белинского в романе «Бедные люди»? 2) Почему Некрасов назвал Достоевского
«новым Гоголем»? 3) Чем отличается изображение «маленького человека» в
«Бедных людях» от изображения Акакия Акакиевича в гоголевской «Шинели»?
4) Какое значение для молодого писателя имела встреча с Белинским?

4.	Как повлияли годы, проведенные в Сибири, на мировоззрение писателя?

5.	Как вы думаете, почему В. И. Ленин сказал, что в «Записках из Мертвого
дома» Достоевский отобразил «не только каторгу, но и «мертвый дом», в котором
жил русский народ»?

6.	Как, по воспоминаниям Бонч-Бруевича, рценил В. И. Ленин творчество
Достоевского?

7.	Почему Толстой сказал, что Достоевский — «человек, который весь
борьба»?

8.	Какие стороны творчества Достоевского ценят передовые писатели и чи-
татели всего мира? Как вы думаете, почему идеологи мировой реакции пытаются
объявить Достоевского своим идейным вождем?

9.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете следующие
слова, и постарайтесь употребить их в устных ответах и письменных работах:
гармонический, гуманист, идейные искания, идеологическая борьба, психологизм,
социальный, философские вопросы.

«ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ»

Петербург Достоевского. «Преступление и наказание» иногда
называют «петербургским романом».

Вы помните, что Петербург рисовали и Лушкин, и Гоголь, и
Некрасов. Достоевский изображает столицу тогдашней России в
60—70-е годы, в пору стремительного развития российского капи-

1 Набат — колокольный звон, служащий сигналом бедствия.
В. Перов. Утопленница

тализма, когда Петербург быстро разрастался за счет доходных
домов1, банкирских контор, заводов и рабочих предместий.

Петербург Достоевского — это город социальных контрастов1 2.

Безрадостным представляется городской пейзаж в романе, хо-
тя действие происходит летом и погода стоит жаркая. Глазами бед-
няка мы смотрим на летний Петербург: «На улице жара стояла
страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кир-
пич, пыль, и та особенная летняя вонь, столь известная каждому
петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, — все это ра-
зом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы
юноши».

Голодный студент чувствует себя отверженным среди богатых
особняков, разряженных женщин. На мосту, с которого открывает-
ся величественная невская панорама, он чуть не попал под богатую
коляску, и кучер хлестнул его кнутом на помеху прохожим... Рас-
кольникову больше по сердцу Сенная площадь, в окрестностях
которой ютятся бедняки. Здесь он чувствует себя своим.

В романе часто рисуются уличные сцены, типичные для жизни
капиталистического города. Вот одна из них. Раскольников, в глу-
бокой задумчивости стоя на мосту, видит женщину «с желтым,
продолговатым испитым лицом и с красноватыми, впавшими глаза-

1 Дохбдный дом — многоэтажный дом, квартиры в котором сдавались жиль-
цам. Такие дома приносили их владельцам большие доходы.

2 Контраст — резко выраженная противоположность, противопоставление
разных явлений.
ми». Неожиданно она бросается в воду. И слышатся крики другой
женщины: «До чертиков допилась, батюшки, до чертиков... анам-
нясь удавиться тоже хотела, с веревки сняли». Словно на миг при-
открывается дверь в чужую жизнь, полную безысходного горя.

Подобных картин много в романе. Они создают фон, на кото-
ром развертывается столь же трагическая история семьи Марме-
ладовых, Раскольниковых.

Покидая шумные, грязные улицы, писатель ведет нас-в дома, где
живут его, герои, «бедные люди». Обычно это доходные дома, ти-
пичные для капиталистического Петербурга. Мы входим в «гряз-
ные и вонючие» дворы-колодцы, поднимаемся по темным лестни-
цам. Вот одна из них — «узенькая, крутая и вся в помоях. Все кухни
всех квартир во всех четырех этажах отворялись на эту лестницу
и стояли так почти целый день. Оттдго была страшная духота».
А комнаты? Они рисуются обычно в полутьме, слабо освещенные
косыми лучами заходящего солнца или тускло мерцающим огар-
ком свечи...

«Когда уже некуда больше идти...» Страшной рисуется в рома-
не жизнь в петербургских трущобах — жизнь, полная отчаяния, бес-
просветной нужды.

Писатель говорит суровую правду о положении «униженных и
оскорбленных» бедняков в капиталистическом обществе. Их уДел —
страдания и гибель.

О жизни петербургских окраин писал и Некрасов.

Мрачные сцены возникали в его стихотворениях. Вот одра из них;

Под жестокой рукой человека,
Чуть жива, безобразно тоща,
Надрывается лошадь-калека,
Непосильную ношу влача.
Вот она зашаталась и стала.
«Ну!» — погонщик полено схватил
(Показалось кнута ему мало) —
И уж бил ее, бил ее, бил!

Эта зарисовка с натуры сделана Некрасовым в цикле «О пого-
де», за несколько лет до выхода в свет «Преступления и наказа-
ния». Нечто подобное представляется во сне Раскольникову.,Образ
избитой до смерти тощей клячонки становится символом безгра-
ничного страдания.

Безысходное горе «маленького человека» мы видим в романе
буквально на каждой странице. Герои Достоевского попадают в
такие жизненные тупики, из которых есть только один выход —
смерть. «Понимаете ли, понимаете ли вы, милостивый государь,
что значит, когда уже некуда больше идти?» — в тоске восклицает
Мармеладов. Пьяный, опустившийся, он не утратил чувства болез-
ненной любви и жалости к своей несчастной семье. Но спасти
ее он не в состоянии.

Рассказывая о себе, о жене, о детях, Мармеладов употребляет
высокие, торжественные слова («В питии сем сострадания и
чувства ищу» и т.п.). Этот опустившийся нищий чиновник словно
хбчет, чтобы его не только жалели, но и уважали. Однако возвышен-
ная речь Мармеладова не вяжется с обстановкой, которая его ок-
ружает. Свою исповедь он произносит в распивочной, сидя в тем-
ном и грязном углу за липким столиком. И слушатели сопро-
вождают горькую исповедь его циничными замечаниями: «Забав-
ник!», «Да чего тебя жалеть-то!», «Заврался!».

Не находит сострадания погибающий человек, безгранично оди-
нокий в своем горе. Помощи ждать неоткуда. Выхода из тупика
нет. Под колесами щегольской коляски погибает Мармеладов,
смертью заезженной клячи умирает его жена, страшная участь
грозит ее детям, и только случай спасает их.

Среди персонажей, населяющих страницы романа, мы часто
встречаем детей. Писателй неотступно преследует мысль об их
судьбах, его сердце особенно больно ранят их страдания. О детях
с тоскою говорит и Раскольников: «Неужели не видала ты здесь
детей, по углам, которых матери милостыню высылают просить?
Я узнавал, где живут эти матери и в какой обстановке. Там детям
нельзя оставаться детьми. Там семилетний развратен и вор».

Таков мир нищеты и страданий, мир, в котором мечется в поис-
ках выхода тревожная мысль Раскольникова.

«Возлюби прежде всех одного себя». Петербург в романе До-
стоевского не только город «униженных и оскорбленных», но и го-
род людей сытых, «деловых», владык жизни — мелких и крупных
хищников. Образы их постоянно появляются на страницах «Преступ-
ления и наказания». Мы видим мелких «промышленников», зани-
мающихся темными делами. Это мошенник Кох, скупающий у стару-
хи-процентщицы1 просроченные вещи; содержатель распивочной
Душкин (он и краденое прячет); купец Юшин, который сдает
дешевые номера — «грязь, вонь, да и подозрительное место», Луи-
за Ивановна, Дарья Францевна, торгующие женщинами.

Тип крупного дельца, ловкого хищника воплощен в образе Лу-
жина. Достоевский с нескрываемой иронией и неприязнью рисует
этого немолодого господина, «чопорного, осанистого, с осторож-
ною и брезгливою физиономией», который «состоит на линии жени-
ха». Это Чичиков эпохи 60-х годов, Чичиков, способный на лю-
бое злодеяние.

Достоевский вложил в уста негодяя Лужина теорию «разумно-
го эгоизма», но до того искаженную, что она превратилась в свою
противоположность — в теорию личного обогащения. «Возлюби
прежде всех одного себя» — вот к чему сводит Лужин эту теорию.
Он разбогател и «пуще всего боялся... вот уже несколько лет, об-
личения». Как истинный буржуазный делец, Лужин, в зависимости
от своих приобретательских интересов, то заискивает у «молодых

1 Процёнтщик (ростовщйк) —человек, дающий деньги в долг и получающий
за это проценты от своих должников.
поколений», то боится обличителей, то готов предать их и грозит
судом этим «отъявленным безбожникам, возмутителям, вольно-
думцам».

Особое место в романе занимает Свидригайлов. Это безнрав-
ственный, циничный человек. Темный мир петербургских притонов,
а затем неожиданно пришедшее богатство, власть над крепостны-
ми душами — все это развратило его. Но нельзя видеть Ё нем зло-
дея^— и только. Достоевский окутывает жизнь Свидригайлова тай-
ной. Читатель не может твёрдо сказать, какие злодеяния действи-
тельно совершил Свидригайлов, в чем он повинен, а что порождено
больным воображением или клеветой. Во всяком случае, в душе
этого человека под спудом пороков еще теплится искра добра.

Душу Свидригайлова пробудила любовь к Дуне. После того
как он неожиданно для самого себя пожалел ее, в нем словно что-
то перевернулось. Заговорила совесть. Жертвы прежних преступле-
ний возникли в его лихорадочно возбужденном воображении. И
Свидригайлов уходит из жизни, напоследок спасая от нищеты и ги-
бели Соню, сирот Мармеладовых и свою невесту.

В отличие от Лужина и ему подобных Свидригайлов — фигура
не только отталкивающая, но и трагическая.

Чувство страха и отвращения вызывает Алена Ивановна, ста-
руха-процентщица. Образ ее постоянно присутствует в боль-
ных грезах Раскольникова. Но сама она появляется в романе
лишь дважды. И оба раза возникает из мрака: «...только вид-
нелись ее сверкающие из темноты глазки». В зловещем образе ста-
рухи переплетаются черты реальные, обыденные с полуфантасти-
ческими (как в пушкинской графине из «Пиковой дамы»): «Это бы-
ла крошечная сухая старушонка, лет шестидесяти,, с вострыми и
злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая...
На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было на-
верчено какое-то фланелевое тряпье... Старушонка поминутно каш-
ляла и кряхтела». Напоминает она и Бабу Ягу или злую ведьму
из народных сказок, есть в ней что-то нечистоплотное, отврати-
тельное, словно это действительно не человек, а вошь.

Из рассказа, случайно услышанного Раскольниковым, он узна-
ет, что старуха очень богата: «Может сразу пять тысяч выдать, а и
рублевым закладом не брезгует...» Ростовщица скаредна и безжа-
лостна. И Раскольников приходит к убеждению, что на общих ве-
сах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки значит «не
более, как жизнь вши».

Но можно ли согласиться с таким выводом?

Индивидуалистический бунт и его крушение. Раскольников,
убивший старуху-процентщицу и ее сестру, не обычный преступ-
ник, а человёк мыслящий, создавший свою теорию, для проверки
которой он и идет на чудовищный эксперимент — на преступление.

Теория Раскольникова возникла в эпоху спада общественного
движения, наступившую после 1863 года, когда правительство
разгромило революционные
организации в России, пото-
пило в крови восстание в
Польше, Литве и Западной
Белоруссии. Крушение на-
дежд тяжко сказалось на
общественном настроении.
Именно в эту пору Некрасов
писал:

Надрывается сердце от муки,
Плохо верится в силу добра,
Слыша в мире царящие звуки
Барабанов, цепей, топора...

В стране обостряются со-
циальные противоречия. Раз-
витие капиталистических от-
ношений приводит к росту
благосостояния верхов, к об-
нищанию широких масс на-
селения. Все это заставляет
честных людей искать пути
преобразования общества. И
в эпоху реакции не прекра-
щается напряженная, пло-
дотворная работа револю-
ционной мысли, готовится
новый подъем общественного
движения. Но в то же время

Н. Ярошенко. Студент

рождаются и всевозможные
теории, далекие по своей су-
ти от революционно-демократических исканий. На этой историче-
ской почве возникает и теория Раскольникова.

Раскольников — человек, остро воспринимающий чужую боль.
Рискуя жизнью, он спасает из пламени детей, делится своими скуд-
ными грошами с отцом умершего товарища, отдает последние
деньги семье Мармеладова. Это одаренный и пытливый юноша, на-
деленный острым умом. Вместе с тем он горд, необщителен, оди-
нок, быть может, прежде всего потому, что убежден в своей исклю-
чительности. Но гордость его уязвляется на каждом шагу: он при-
нужден прятаться от хозяйки, которой задолжал, появляется
на улицах в рубище, вызывая насмешки и удивленные взгляды про-
хожих.

Под низким потолком нищенской конуры в уме голодного чело-
века родилась чудовищная теория. Внимательно прослеживает пи-
сатель ее зарождение. Раскольников упорно думает о бедах не-
справедливо устроенного общества. Как же избавить людей от
страданий? Он приходит к мысли, что человечество делится на два
разряда: на людей обыкновенных, составляющих большинство и
вынужденных подчиняться силе, и на людей необыкновенных, та-
ких, например, как Наполеон, которые навязывают большинству
свою волю, не останавливаясь, если потребуется, и перед преступ-
лением. «...Кто крепок и силен умом и духом, тот над ними и влас-
телин! Кто много посмеет, тот у них и прав. Кто на большее может
посягнуть, тот у них и законодатель... Так доселе велось и так всег-
да будет!» — утверждает Раскольников.

И он спрашивает себя: «Тварь ли я дрожащая или право имею?»
Он мучительно размышляет над этим вопросом и хочет доказать
себе и окружающим, что он не «дрожащая тварь», а прирожденный
«властелин судьбы». На вопрос Сони, что же делать, чтобы спасти
страдающих и обездоленных, Раскольников гордо отвечает: «Что
делать? Сломать, что надо, раз навсегда, да и только: и страдание
взять на себя!.. Свобода и власть, а главное — власть! Надо всею
дрожащею тварью и над всем муравейником!.. Вот цель!»

Так созревает индивидуалистический бунт Раскольникова. Он
думает, что людей, которые не способны сами изменить свою жизнь,
спасет некий «властелин», т. е. по сути дела добрый тиран. Он реша-
ет, что можно в одиночку проложить путь ко всеобщему счастью,
так как убежден, что воля и разум «сильной личности», «героя»
могут осчастливить «толпу». Можно предположить, что сама фами-
лия — Раскольников — подчеркивает бунтарское начало, столь
свойственное герою романа.

Еще Пушкин подметил черты нарождавшегося общественного
типа — многочисленных «наполеонов», философия которых отчасти
напоминает теорию Раскольникова:

Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно...

В романе Достоевского Наполеон упоминается не раз. Умный
и наблюдательный Порфирий Петрович ехидно замечает: «Ну, пол-
ноте, кто же у нас на Руси себя Наполеоном теперь не счи-
тает? »

Личность Наполеона в середине 60-х годов вызывала острый
общественный интерес: развитие буржуазных отношений выдвину-
ло идею «сильной личности», способной подчинять себе людей,
превращать их в орудие для достижения своих целей. В эти же
годы создает Толстой «Войну и мир», где много места уделено об-
личению бонапартизма1.

В романе Достоевского также звучит критика индивидуа-
лизма. Писатель понял, какую опасность для общества

1 Бонапартизм (наполеонизм) — типичное выражение буржуазного индиви-
дуалистического сознания, культ сильной личности, сверхчеловека.
представляет деление человечества на обыкновенных и необыкно-
венных людей, на героев и толпу, оправдание власти избранных,
даже если целью этой власти объявляются добро и справедли-
вость.

Недаром теория Раскольникова своеобразно связана с позицией
Лужина и Свидригайлова. Ведь и с их точки зрения, человеку «все
дозволено». Сам Раскольников говорит Лужину по поводу его рас-
суждений: «А доведите до последствия, что вы давеча проповедо-
вали, и выйдет, что людей можно резать...» Гадок Лужин, но какое-
то страшное сходство своей теории с его воззрениями на жизнь не
мог не ощутить герой романа.

А имел ли основание Свидригайлов, которого остро ненавидит
Раскольников, сказать ему: «Мы одного поля ягоды»? Что общего
между этим преступным человеком и страдальцем за человечество?
Видимо, то, что оба они — пусть по разным мотивам—сочли воз-
можным «перешагнуть через кровь».

Получается чудовищное противоречие: Раскольников хочет за-
щитить «униженных и оскорбленных» от Лужиных и Свидригайло-
вых, но ложная теория, которую он исповедует, сближает его с эти-
ми преступниками.

Почему же писатель сделал приверженцем теории господства
над людьми не хищного приобретателя, не бессердечного власто-
любца, а гуманиста, готового во имя спасения человечества «стра-
дание взять на себя»?

Достоевский стремится показать, что если на путь насилия
становится даже человек честный и добрый, измученный чужими
страданиями, то он неизбежно приносит только зло себе и другим.
Стремления Раскольникова глубоко человечны: он думает о том,
как можно избавить людей от невыносимых страданий. Но его
идея об исконном, естественном («по закону природы») разделе-
нии людей на «тварь дрожащую» и «имеющих право» властвовать
антигуманистична, она может служить лишь оправданием беззако-
ния и произвола. Перешагнув через кровь и став «властелином судь-
бы», Раскольников надеется осчастливить «человеческий муравей-
ник». Таким образом, бунт его против буржуазного общества носит
явно индивидуалистический характер.

И недаром, убив ростовщицу, чья жизнь, с его точки зрения,
значит «не более, как жизнь вши», Раскольников вынужден был
также убить смиренную, добрую Лизавету и едва не явился при-
чиной гибели Миколки. Автор показывает, как одно преступление
неизбежно влечет за собой другое, становится источником все но-
вых и новых злодеяний. Арифметический расчет, из которого ис-
ходил Раскольников, оказался несостоятельным.

Но следует иметь в виду, что Достоевский не пытается разгра-
ничить насилие, совершаемое «избранной личностью», которая счи-
тает себя вправе властвовать над людьми, и революционные дей-
ствия, совершаемые народом и направленные против всяческого
угнетения. Это дало возможность реакционной критике увидеть в
романе Достоевского лишь выступление против революционно на-
строенной молодежи и утверждать, что в лице Раскольникова осуж*
дены нигилисты.

Против подобного толкования романа резко выступил Д. И. Пи-
сарев. В' статье «Борьба за жизнь» он показал, что теория Рас-
кольникова в корне противоречит революционно-демократическим
идеям. Смысл «Преступления и наказания» никак нельзя свести
к антинигилистической проповеди.

Сама приставка «анти-»1 неприменима к роману, наполненно-
му борением противоречивых идей, мучительными поисками исти-
ны, вечными «за» и «против». Любой непредубежденный читатель
не может не видеть, что автор, осуждая Раскольникова, в то же
время не только сочувствует ему, но и мучается его муками, как
и он, ищет выхода из дойра зла и страдания, как и он, не может
этого выхода найти. По словам А. В. Луначарского, Достоевский
идет на преступление вместе со своим героем и кается вместе
с ним.

Наказание преступника. В первой части «Преступления и на-
казания» раскрывается внутренняя борьба Раскольникова с самим
собой, шаг за шагом прослеживается его путь к преступлению.
Завершается первая часть незабываемо страшной сценой убийст-
ва. Остальные пять частей повествуют о том, что произошло пос-
ле этого центрального события. Таким образом, главное место в
романе занимает рассказ о наказании преступника. Наказание же
его не сводится к судебному приговору — оно заключено в нрав-
ственной пытке, более тягостной для героя романа, нежели тюрь-
ма и каторга. Муки совести, леденящий душу страх, который пре-
следует Раскольникова на каждом шагу, сознание бессмысленности
совершенного злодеяния, сознание своей ничтожности, неспособ-
ности стать «властелином», понимание несостоятельности своей
теории — все это невыносимым гнетом ложится на душу преступ-
ника. Он отъединен от людей, все прежние связи словно ножом
отрезаны — он остается в пустоте.

Писатель ставит своего героя в разные положения, сводит с
разными людьми, и это дает возможность глубже раскрыть его
нравственные муки. Все ранит и без того больную душу: и сопри-
косновение с циником Свидригайловым, и общение с добрым Разу-
михиным. Но особенно мучительна встреча с теми, кто прежде был
бесконечно близок и дорог, — с матерью и сестрой.

В смятении думает о своем сыне мать: «И как это у него все
хорошо выходит... И так бы вот, так бы, кажется, и бросилась к
нему и обняла его, и... заплакала, — а боюсь, боюсь! Ну чего я
боюсь?..» Недоумевает и наблюдательная, чуткая Дунечка: «Что
он, по обязанности, что ли,1 нам отвечает?.. И мирится, и прощения

1 Анти — приставка в значении «противо-», употребляется для выражения
противоположности, враждебности.
просит, точно службу служит или урок затвердил». Все участники
этой сцены страдают. Но больше всех страдает сам Раскольников.
Авторские ремарки1, сопровождающие его слова, обнажают то
невыносимое состояние, в котором он находится, говоря, казалось
бы, самые обыкновенные вещи: «продолжал он будто заученный
с утра урок», «как бы проснулся»; «прибавил он с досадой и за-
молчал, кусая себе ногти и вновь задумываясь». Выразительна
и мимика Раскольникова. Он не улыбается, а «кривит рот
в улыбку»; «лицо его перекосилось как бы от судороги». Нравст-
венное наказание невыносимым бременем легло на душу преступ-
ника.

Глубина психологического анализа. Муки Раскольникова изо-
бражены с такой силой, что мы словно вместе с ним ощущаем и
отчуждение от всех людей, и страх, и отчаяние. Его смятение в
сценах с Порфирием Петровичем, сумевшим разгадать натуру
Раскольникова, передано с удивительным знанием психологии че-
ловека, который смертельно боится как-нибудь выдать себя. Пи-
сатель воспроизводит одновременно и то, что говорит Раскольников,
и то, что он думает,, а мысли и чувства Порфирия от читателя
скрыты так же, как и от героя романа. По выражению лица сле-
дователя, по его нарочито туманным репликам мы вместе
с Раскольниковым пытаемся угадать: понимает ли Порфирий,
кто убийца, ловит он Раскольникова или просто ведет невинную
беседу?

Достоевский передает беспорядочный поток мыслей убийцы:
«Главное, даже и не скрываются и церемониться не хотят!.. — Он
с трудом перевел дыхание. — А что, если мне так только кажется!
Что, если это мираж и я во всем ошибаюсь, по неопытности злюсь,
подлой роли моей не выдерживаю!.. Все слова их обыкновенные,
но что-то в них есть... Почему они говорят таким тоном? Да...
тон... Подмигнул мне давеча Порфирий иль нет? Верно, вздор; для
чего бы подмигивать?.. Или все мираж, или знают!.. Даже Заметов
дерзок... Дерзок ли Заметов? Знают ли про кварТиру-то?! Поско-
рей бы уж!..»

Писатель-психолог до мелочей прослеживает все оттенки, все
стадии душевной драмы своего героя. Шаг за шагом он сопро-
вождает Раскольникова, передавая его мысли, движения его ду-
ши. На протяжении десятков страниц освещается история одного
дня. В течение этого дня совершается множество драматических
событий. Писатель рисует сцены предельно напряженной духовной
борьбы, надрыва, когда его герои сходятся вместе, мучают друг
друга и мучаются сами.

Вот, например, один день Раскольникова (рассказ об этом дне
занимает свыше ста страниц): мать и сестра приходят к больному

1 Ремйрка — пояснение автора.
Родиону, и между ними происходит тяжелый для всех разговор;
неожиданно появляется Соня; Раскольников впервые встречается
со следователем Порфирием Петровичем; неизвестный мещанин
бросает в лицо Раскольникову: «Убивец!»; происходит знакомство
и первое столкновение Раскольникова со Свидригайловым; у Ду-
нечки и Пульхерии Александровны собираются Разумихин, Рас-
кольников и Лужин, Дунечка порывает с женихом; вечером Рас-
кольников приходит к Соне.

Острота психологического анализа усиливается благодаря то-
му, что Достоевский рисует своего героя в состоянии нравственно-
го потрясения, когда душа его словно бы обнажается. Видя мучи-
тельный разлад в сознании Раскольникова, безмерную силу его
страдания, читатель убеждается, что ложный путь, избранный ге-
роем романа, ведет не к возвышению его личности, а к нравствен-
ной пытке, к духовной смерти. Где же выход из жизненных ту-
пиков?

«Восстановление погибшего человека». Достоевский пытается
найти выход в религиозном смирении и нравственном самосовер-
шенствовании. Индивидуализму Раскольникова противопоставле-
на в романе самоотверженность простого человека, подобного Соне
или Миколке. Они готовы «пострадать», принести себя в жертву, по-
кориться судьбе. Соня исповедует нравственные идеалы, которые, с
точки зрения Достоевского, наиболее близки народу, — идеалы
смирения, всепрощения, молчаливой покорности. Она не судит Рас-
кольникова за его грех, но призывает его «пострадать», искупить
свою вину перед богом и перед людьми. Именно потому, что она, по
мысли Достоевского, выражает мироощущение народа, робкая, ти-
хая Соня становится вдруг властной и сильной.

В эпилоге романа «убийца и блудница» (как их называет сам
Достоевский) пробуждаются для новой жизни. «Они оба были блед-
ны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря
обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их
воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источни-
ки жизни для сердца другого».

Трагические события совершались на фоне мрачного городско-
го пейзажа, в темных углах, в грязных распивочных. В иной об-
становке происходит сцена свидания Раскольникова с Соней, ког-
да душа его окончательно раскрылась для впечатлений новой
жизни. Раскольников смотрит «на широкую и пустынную ре-
ку. С высокого берега открывалась широкая окрестность. С даль-
него другого берега чуть слышно доносилась песня. Там, в об-
литой солнцем необозримой степи, чуть приметными точками
чернелись кочевые юрты. Там была свобода и жили другие
люди...».

Проблема, над которой бился герой Достоевского (как осво-
бодить человека от страданий?), оказалась в романе нерешенной.
Но на пути к ее решению, исследуя трагические противоречия
действительности, писатель совершает великие открытия. Читая ро-
ман, мы думаем о том, что ложные теории, сознание своей исклю-
чительности, презрение к человеческому «муравейнику» — все рас-
сеивается перед величием истинной любви к людям. Мы ощущаем
непобедимую силу этого чувства, и Евангелие1, о котором говорит-
ся на последней странице, не может заслонить от нас главного:
мужества человека, сумевшего преодолеть невыносимую нравст-
венную пытку, и животворной силы женской любящей души. Вслед
за гениальным писателем мы думаем р величии той задачи, кото-
рую он ставил перед истинным искусством: «Восстановление по-
гибшего человека, задавленного несправедливо гнетом обстоя-
тельств... оправдание униженных и всеми отринутых парий1 2 обще-
ства».

Задания

1.	В чем заключалась злободневность романа «Преступление и наказание»
для середины 60-х годов XIX века?

2.	Подберите по тексту романа описание петербургских улиц, дворов, домов,
лестниц и каморок, где живут герои романа. Покажите, какое значение в романе
имеют эти описания, как связаны они с жизнью и переживаниями героев.

3.	Найдите в романе строки, рисующие эпизодических персонажей3. Расска-
жите об одном из них.

4.	В чем видит Раскольников выход из мира зла и несправедливости?

5.	Проследите по тексту, как родилась и созревала у Раскольникова его
теория.

6.	Проследите по тексту, как показывает Достоевский несостоятельность
индивидуалистического бунта Раскольникова.

7.	В каком отношении Соня Мармеладова противопоставлена Раскольни-
кову? Как показывает Достоевский ее нравственную победу? (Для ответа на
эти вопросы используйте сцену, в которой Раскольников признается Соне в пре-
ступлении.)

?8	. Подготовьте рассказ об одном из героев «Преступления и наказания». По
тексту подберите материал, свидетельствующий о мастерстве Достоевского-пси-
холога. Выразительно прочитайте один-два эпизода и в комментариях к ним
покажите, как раскрывается внутренний мир героя на страницах романа.

9.	Подготовьте развернутый ответ на одну из следующих тем: «Петербург
Достоевского», «Униженные и оскорбленные» на страницах «Преступления и на-
казания», «Тема детских страданий в романе», «Тема преступного общества в
романе», «В чем вина и в чем трагедия Раскольникова?», «Как раскрывается
внутренний мир героев романа?».

1 Евйнгелие — книга, состоящая из легендарных рассказов о жизни и учении
Христа.

2 Пйрия — отверженное, угнетаемое, гонимое существо.

3 Эпизодический персонаж — персонаж, встречающийся лишь в некоторых
эпизодах.
10.	Какие мысли и чувства вызывает у вас картина В. Перова «Утойлёи-
ница»? Что общего между этой картиной и изображением Петербурга в романе
Достоевского?

11.	Рассмотрите картину Н. Ярошенко «Студент». Как вы думаете, почему
репродукция ее помещена в учебнике?

12.	Проверьте по словарю, правильно ли вы понимаете следующие слова, и
постарайтесь употребить их в устных ответах и письменных работах: антинигили-
стический, безысходный, бонапартизм (наполеонизм), всепрощенце, индивиду-
ализм, контраст, приобретательство, самосовершенствование, сверхчеловек, тру-
щобы, эпизодический персонаж.

ЛИТЕРАТУРА

Добролюбов Н. А. Забитые люди.

Писарев Д. И. Борьба за жизнь.

Ф. М. Достоевский в русской критике. Сборник статей. М., 1956.

Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников. В 2-х т. М., 1964.

Белкин А. А. Роман Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание». —
В кн.: Русская классическая литература. Разборы и анализы. Сост. Д. Устюжа-
нин. М., 1969.

Гроссман Л. Достоевский. Изд. 2-е. М., 1965 (серия «Жизнь замечатель-
ных людей»).

Карякин Ю. Самообман Раскольникова. Роман Ф. М. Достоевского
«Преступление и наказание». М.; 1976.

Кирпотин В. Я. Разочарование и крушение Родиона Раскольникова. М.,
1970.

Саруханян Е. Достоевский в Петербурге. Изд. 2-е. Л., 1972.

Это в В. И. Ф. 1А. Достоёвский. Очерк творчества. М., 1968.
ЛЕВ

НИКОЛАЕВИЧ

ТОЛСТОЙ

1828—1910

«Чтоб жить честно». «Мне смешно вспомнить, как я думывал
и как вы, кажется, думаете, что можно себе устроить счастливый и
честный мирок, в котором спокойно, без ошибок, без раскаяния,
без путаницы жить себе потихоньку и делать не торопясь, акку-
ратно все только хорошее. Смешно!.. Чтоб жить честно, надо
рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять
начинать и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокой-
ствие— душевная подлость».

Эти слова Толстого многое объясняют в его жизни и творчест-
ве. «Жить честно» в понимании Толстого означало прежде всего
жить не для себя одного, а для людей, для их блага и счастья.
Первые проблески этих идей рано возникли в сознании будущего
писателя. Он не раз вспоминал игру, которую очень любил в дет-
стве. Ее придумал старший из братьев Толстых — Николенька. «Так
вот он-то, когда нам с братьями было — мне пять, Митеньке шесть,
Сереже семь лет, объявил н^ам, что у него есть тайна, посредством
которой, когда она откроется, все люди сделаются счастливыми;
не будет ни болезней, никаких неприятностей, никто ни на ко-
го не будет сердиться, и все будут любить друг друга, все сде-
лаются муравейными братьями. (Вероятно, это были «моравские
братья»1, о который он слышал или читал, но на нашем языке это

1 «Морйъские (чешские, богемские) братья» — организация чешских крестьян
и ремесленников (XV век); «моравские братья» призывали к отказу от сослов-
ного и имущественного неравенства и от государственной власти, к всеобщему
были муравейные братья.) И я помню, что слово «муравейные» осо-
бенно нравилось, напоминая муравьев в кочке».

Тайна человеческого счастья была, по словам Николеньки, «на-
писана им на зеленой палочке, а палочка эта зарыта у дороги на
краю оврага Старого Заказа». Чтобы узнать тайну, надо было вы-
полнить много трудных условий...

Идеал «муравейных» братьев — братства людей всего мира —
Толстой пронес через всю. жизнь. «Мы называли это игрой, — пи-
сал он в конце жизни, — а между тем все на свете игра, кроме
этого...»

Детство, отрочество и юность. Детские годы Толстого прошли
в тульском имении родителей — Ясной Поляне. Матери Толстой
не помнил: она умерла, когда ему не было двух лет. В 13 лет он
потерял и отца. Участник заграничных походов времен Отечествен-
ной войны, отец Толстого принадлежал к числу помещиков, крити-
чески Относившихся к правительству: он не пожелал служить ни в
конце царствования Александра I, ни при Николае. «Разумеется, я
ничего не понимал этого в детстве, — вспоминал много позднее Тол-
стой, — но я понимал то, что отец никогда ни перед кем не унижал-
ся, не изменял своего бойкого, веселого и часто насмешливого тона.
И это чувство собственного достоинства, которое я видел в нем, уве-
личивало мою любовь, мое восхищение перед ним».

Воспитательницей осиротевших детей Толстых (четырех брать-
ев и сестры Машеньки) стала дальняя родственница семьи —
Т. А. Ергольская. «Самое важное лицо в смысле влияния на мою
жизнь», — говорил о ней писатель. Тетенька, как ее называли вос-
питанники, была человеком решительного и самоотверженного ха-
рактера. Толстой знал, что Татьяна Александровна любила его
отца и отец любил ее, но их разлучили обстоятельства.

Сохранились детские стихи Толстого, посвященные «мИлой те-
теньке». Писать он начал лет семи. До нас дошла тетрадь за
1835 год, озаглавленная: «Детские забавы. Первое отделение...»
Здесь описаны разные породы птиц.

Первоначальное образование Толстой получил дома, как при-
нято было тогда в дворянских семьях, а семнадцати лет поступил
в Казанский университет. Но занятия в университете не удовлет-
воряли будущего писателя. В нем начинала бушевать мощная ду-
ховная энергия, которой сам он, быть может, еще не осознавал.
Юноша много читал, размышлял. «...С некоторого времени, — за-
писывала в дневнике Т. А. Ергольская, — изучение философии за-
нимает его дни и ночи. Он думает только о том, как углубиться
в тайны человеческого существования».

И как раз в то время, когда девятнадцатилетний Толстой по-
чувствовал «страсть к наукам», он покинул университет и уехал
в Ясную Поляну, доставшуюся ему по наследству.

любовному единению людей, стояли за свободу Чехии, но их философия непро-
тивления злу насилием имела объективно реакционный характер.
Здесь он Пытается найти применение своим силам. Он ведет
дневник, чтобы давать себе «отчет каждого дня с точки зрения
тех слабостей, от которых хочешь исправиться», составляет «Пра-
вила для развития воли», берется за изучение многих наук, реша-
ет улучшить жизнь крестьян.

Но планы самовоспитания оказываются слишком уж гранди-
озными, а мужики не понимают молодого барина и не желают
принимать его благодеяний.

Толстой мечется, ищет цели в жизни. Он то собирается ехать в
Сибирь, то отправляется в Москву и проводит там несколько ме-
сяцев — по собственному признанию, «очень безалаберно, без служ-
бы, без занятий, без цели»; то едет в Петербург, где успешно сдает
в университете экзамены на степень кандидата1, но не завершает
и этого начинания; то собирается поступить в Конногвардейский
полк; то вдруг решает арендовать почтовую станцию...

В эти же годы Толстой серьезно занимается музыкой, откры-
вает школу для крестьянских детей, берется за изучение педаго-
гики. Но ничто не приносит ецу удовлетворения.

В мучительных поисках Толстой постепенно приходит к тому
главному делу, которому посвятил всю остальную жизнь, — к ли-
тературному творчеству. Возникают первые замыслы, появляются
первые наброски.

Автобиографическая трилогия («Детс гво», «Отрочество»,
«Юность»). В 1851 году вместе с братом Николаем Толстой отпра-
вился на Кавказ, где шла бесконечная война с горцами,— отпра-
вился, однако, с твердым намерением стать писателем. Он участву-
ет в боях и походах, сближается с новыми для него людьми и в то
же время напряженно работает.

Толстой задумал создать роман о духовном развитии человека.
В первый же год кавказской службы он написал «Детство». По-
весть четыре раза переделывалась. В июле 1852 года первое свое
законченное произведение Толстой послал Некрасову в «Современ-
ник». Это свидетельствовало о большом уважении молодого писа-
теля к журналу. Проницательный редактор, Некрасов высоко оце-
нил талант начинающего автора, отметил важное достоинство его
произведения — «простоту и действительность содержания». По-
весть была напечатана в сентябрьском номере журнала. Так в Рос-
сии появился новый выдающийся писатель, не ученик, а зрелый
мастер, — это было очевидно для всех.

Позднее печатаются «Отрочество» (1854) и «Юность» (1857),
составившие вместе с первой частью автобиографическую три-
логию1 2.

Главный герой трилогии духовно близок автору, наделен ав-
тобиографическими чертами. Эту особенность творчества Толстого

1 Эта степень присваивалась тогда успешно окончившим университет.

2 Трилбгия — три произведения, связанные единством замысла и героев.
впервые отметил и объяснил Чернышевский. «Самоуглубление»,
неутомимое наблюдение над самим собой было для писателя шко-
лой познания человеческой психики. Дневник Толстого (писатель
вел его с 19 лет в течение всей своей жизни) был своеобразной
творческой лабораторией.

Изучение человеческого сознания, подготовленное самонаблю-
дением, позволило Толстому стать глубоким психологом. В соз-
данных им образах обнажается внутренняя жизнь человека —
сложный, противоречивый процесс, обычно скрытый от посторон-
них глаз. Толстой раскрывает, по словам Чернышевского, «диалек-
тику человеческой души» \ т. е. «едва уловимые явления... внутрен-
ней жизни, сменяющиеся одно другим с чрезвычайной быстротой
и неистощимым разнообразием».

Трилогия верно передает духовную историю первых трех пе-
риодов жизни Николая Иртеньева и вместе с тем лучшей части
дворянской молодежи.

«Детство», «Отрочество», «Юность» имеют и более широкое
значение: в них отразился процесс умственного и нравственного
развития человека.

Повесть «Детство» начинается событием пустяковым: Карл
Иваныч убил муху над головой Николеньки и разбудил его. Но
это событие сразу же приоткрывает внутреннюю жизнь десяти-
летнего человека: ему кажется, что учитель нарочно его обижает,
он горько переживает эту несправедливость. Ласковые слова Кар-
ла Иваныча заставляют Николеньку раскаяться: он уже не пони-
мает, как за минуту перед тем «мог не любить Карла Иваныча и
находить противными его халат, шапочку и кисточку». Николень-
ка плачет от досады на самого себя. На участливые расспросы
учителя мальчик не может ответить и выдумывает, что видел дур-
ной сон: «будто татап умерла и ее несут хоронить». И теперь
уже мрачные мысли о выдуманном сне не покидают расстроенно-
го Николеньку...

Но это только утро, а сколько еще событий за день оставляют
след в душе ребенка! Он знакомится уже не с мнимой, а с на-
стоящей несправедливостью: отец хочет уволить Карла Иваныча,
который двенадцать лет жил в семье, выучил детей всему, что знал
сам, а теперь стал не нужен. Николенька переживает горе пред-
стоящей разлуки с матерью. Он размышляет над странными слова-
ми и поступками юродивого Гриши; кипит восторгом охоты и сго-
рает от стыда, спугнув зайца; испытывает «что-то вроде первой
любви» к милой Катеньке, дочери гувернантки; хвастает перед ней
искусной верховой ездой и, к большому конфузу, чуть не падает с
лошади...

Перед читателем раскрывается образ не только маленького
мальчика, который растет, становился подростком, потом юношей.
В трилогии возникает и образ другого Николая Иртеньева —

1 Диалектика души — сложный, противоречивый процесс внутренней жизни
человека.
рассказчика. Это он, став взрослым, снова переживает и анализиру-
ет. свою жизнь, чтобы найти ответы на главные для каждого челове-
ка вопросы: каким надо стать? К чему стремиться?

Наиболее пристально и сурово анализирует Николай Иртеньев-
рассказчик свое отношение к людям «низших слоев», к «простому
народу». Очевидно, этот вопрос представлялся и Толстому, и его
герою самым главным в определении дальнейшего жизненного
пути.

Одна из глав «Детства» посвящена Наталье Савишне. Она вы-
нянчила мать Николеньки, потом стала экономкой. Николенька,
как и все его родные, так привык к любви и преданности Натальи
Савишны, что не испытывал никакого чувства благодарности и ни-
когда не задавал себе вопросов: а что, счастлива ли она, довольна
ли? И вот случилось так, что Наталья Савишна осмелилась нака-
зать своего любимца за испачканную скатерть. Николенька «раз-
ревелся от злости». «Как! — говорил я сам себе, прохаживаясь по
зале и захлебываясь от слез. — Наталья Савишна, просто Наталья
говорит мне ты и еще бьет меня по лицу мокрой скатертью, как
дворового мальчишку. Нет, это ужасно!» Робкие, ласковые изви-
нения Натальи Савишны заставили мальчика снова заплакать —
«уже не от злости, а от любви и стыда».

Но мальчик еще далеко не понял, как постыдна барская спесь.
Это понимает только «второй» Николай Иртеньев — рассказчик, с
сыновьей любовью вспоминая Наталью Савишну, с горьким уко-
ром рисуя свою истинно барскую неблагодарность. А «младшему»
Николеньке Иртеньеву предстояло получить еще немало жизнен-
ных уроков, чтобы понять необоснованность своих притязаний на
особое место среди людей.

Самый суровый из этих уроков относится к тому времени, ког-
да Николенька стал уже студентом и, подражая старшему брату
Володе и его приятелям, устремил все свои душевные силы на до-
стижение идеала сотте П {ап!1.

В сознании Николеньки все люди делились на порядочных (с
ними можно было находиться в равных отношениях), непорядоч-
ных (их Николенька ненавидел) и простой народ (он заслуживал
только совершенного презрения). Быть человеком сотте И Гаи!
для «сливок» тогдашней дворянской молодежи означало: отлично
говорить по-французски, иметь длинные отчищенные ногти, уметь
кланяться и танцевать, носить панталоны и сапоги, вполне соот-
ветствующие моде, и сохранять на лице «равнодушие ко всему и
постоянное выражение некоторой изящной, презрительной скуки».

Но в университете Николай Иртеньев встретил молодых лю-
дей, которые, судя по их манерам, были явно не сотте И Гаи! и
тем не менее оказались людьми интересными, умными, духовно
богатыми. Это были разночинцы. В 50-е годы их влияние на обще-
ство становилось все заметнее и значительнее. Николеньку тянет

'Сотте 11 (аи! (франц.) —буквально: «как надо»; синоним слова «поря-
рядочность», понимаемого как свойство людей высшего, аристократического круга.
не к студенческой аристократии, «порядочной» и пустой, а в ком-
панию разночинца Зухина.

Попытавшись было похвастаться перед Зухиным и его друзь-
ями своим знанием литературы, Иртеньев убедился, что в литера-
туре, как и в музыке, в физике, — словом, во всем, кроме «выгово-
ра немецкого и французского языков», они разбирались лучше него
«и нисколько не гордились этим». «Так что же такое была та вы-
сота, с которой я смотрел на них? Мое знакомство с князем Ива-
ном Ивановичем? выговор французского языка? дрожки? голланд-
ская рубашка? Да уж не вздор ли все это? — начинало мне глухо
приходить иногда в голову под влиянием чувства зависти к това-
риществу и добродушному молодому веселью, которое я видел
перед собой».

Рассказ об университетском периоде жизни Николеньки конча-
ется главой «Я проваливаюсь». Можно понять, что речь идет не
только о провале на экзамене, после чего пришлось покинуть уни-
верситет: «провалилась» мораль и философия, молодого аристок-
рата, в его жизни назревал перелом.

«Севастопольские рассказы». Когда началась осада Севастопо-
ля англо-французскими и турецкими войсками (1854), молодой пи-
сатель добился перевода в Крымскую армию. Мысль о защите
родной земли воодушевляла Толстого. Прибыв в Севастополь, он
сообщал брату: «Дух в войсках выше всякого описания... Только
наше войско может стоять и побеждать (мы еще победим, в этом
я убежден) при таких условиях».

Свои первые севастопольские впечатления Толстой передал в
рассказе «Севастополь в декабре» (в декабре 1854 года, через ме-
сяц после начала осады). Рассказ впервые показал России осаж-
денный, город в его подлинном величии. Война изображалась ав-
тором без прикрас, без громких фраз, сопровождавших официаль-
ные известия о Севастополе на страницах журналов и газет.

Будничная, внешне беспорядочная суета города, ставшего воен-
ным лагерем, переполненный лазарет, удары ядер, взрывы гранат,
мучения раненых, кровь, грязь и смерть — вот та обстановка, в
которой защитники Севастополя просто и честно, без лишних
слов выполняли свой тяжелый труд. «Из-за креста, из-за назва-
ния, из угрозы не могут принять люди эти ужасные условия: долж-
на быть другая, высокая побудительная причина, — говорил
Толстой.—'И эта причина есть чувство, редко проявляющееся,
стыдливое в русском, но лежащее в глубине души каждого — лю-
бовь к родине».

Полтора месяца Толстой командовал батареей на четвертом
бастионе1, самом опасном из всех, и писал там в перерывах меж-
ду бомбардировками «Юность». Толстой заботился о поддержа-
нии боевого духа своих соратников, разработал ряд ценных воен-
но-технических проектов, хлопотал о создании общества для

1 Баетибн — военное укрепление.
проевещенйя солдат, об издании журнала для этой цели. И для
него все очевиднее становилось не только величие, но и бессилие
России, сказывающееся в ходе Крымской войны.

Писатель решил было открыть глаза правительству на положе-
ние русской армии. В специальной записке, предназначенной для
передачи брату царя, он смело вскрывал главную причину воен-
ных неудач: «В России, столь могущественной своей материальной
силой и силой своего духа, нет войска; есть толпы угнетенных ра-
бов, повинующихся ворам; угнетающим наемникам и грабите-
лям...»

Но обращение к высокопоставленному лицу не могло помочь
делу. Это вскоре понял сам Толстой и решил рассказать русскому
обществу о гибельном положении Севастополя и всей русской ар-
мии, о бесчеловечности войны. Свое намерение Толстой выполнил,
написав рассказ «Севастополь в мае» (1855).

Автор очень беспокоился за судьбу рассказа, зная, что он мо-
жет быть запрещен цензурой. Опасения оказались не напрасными:
рассказ опубликовали в изуродованном виде (его «выправила»
цензура). И тем не менее впечатление было потрясающим.

Тесно связанный с предыдущим, рассказ этот, однако, обозна-
чил новый этап в творчестве Толстого. Именно «Севастополь в
мае» — начало «срывания всех и всяческих масок», что, по словам
Ленина, характерно для творчества Толстого. Это первый удар
толстовской критики по официальной идеологии, политике, госу-
дарству.

Толстой рисует войну как безумие, заставляющее усомниться
в разуме людей.

В рассказе есть поразительная сцена. Объявлено перемирие,
чтобы убрать трупы. Солдаты воюющих между собою армий «с
жадным и благосклонным любопытством стремятся одни к дру-
гими. Завязываются беседы, слышатся шутки, смех. А между тем
десятилетний ребенок бродит среди убитых, собирая голубые цве-
ты. И вдруг с тупым любопытством он останавливается перед
обезглавленным трупом, разглядывает его и в ужасе бежит прочь.

«И эти люди—христиане... — восклицает автор, — не упадут с
раскаянием вдруг на колени... не обнимутся, как братья? Нет! Бе-
лые тряпки спрятаны, и снова свистят орудия смерти и страданий,
снова льется честная, невинная кровь и слышатся стоны и
проклятия».

Толстой судит о войне лишь с нравственной точки зрения. Он
не пытается выяснить социально-экономические причины войны,
но обнажает порожденные этими причинами честолюбие, власто-
любие, корысть, свойственные большим и малым завоевателям.
Наполеон ради своего честолюбия губит миллионы, а какой-нибудь
прапорщик Петрушков, этот «маленький Наполеон, маленький из-
верг, сейчас готов затеять сражение, убить человек сотню для
того только, чтобы получить лишнюю звездочку или треть жало-
ванья». Перед читателем — целая галерея «маленьких Наполео-
нов» с их аристократическими замашками, суетным тщеславием и
показным геройством. Им противопоставлен будничный героизм
жителей города, солдат, матросов, боевых офицеров.

В одной из сцен Толстой рисует столкновение «маленьких
извергов» и просто людей. Солдаты, раненные в тяжком бою, бре-
дут в лазарет. Поручик Непшитшетский и адъютант князь Галь-
цин, наблюдавшие за боем издали, убеждены, что среди солдат
много симулянтов, и они стыдят раненых, напоминают им о пат-
риотизме. ГаЛьцин останавливает высокого солдата с двумя
ружьями.

«— Куда ты идешь и зачем? — закричал он на него строго. —
Него... — но в это время, совсем вплоть подойдя к солдату, он
заметил, что правая рука его была за обшлагом и в крови выше
локтя.,

— Ранен, ваше благородие!

— Чем ранен?

— Сюда-то, должно, пулей, — сказал солдат, указывая на ру-
ку, — а уже здесь не могу знать, чем голову-тр прошибло, — и он,
нагнув ее, показал окровавленные слипшиеся волосы на затылке.

— А ружье другое чье?

— Стуцер французский, ваше благородие, отнял; да я бы
не пошел, кабы не евтого солдатика проводить, а то упадет Не-
равно...»

Тут даже князю Гальцину стало стыдно. Впрочем, уже на сле-
дующий день, гуляя по бульвару, он хвастает своим «участием в
деле»...

Третий из «Севастопольских рассказов» — «Севастополь в ав-
густе 1855 года» — посвящен последнему периоду обороны. Снова
перед читателем будничный и тем более страшный лик войны, го-
лодные солдаты и матросы, измученные нечеловеческой жизнью
на бастионах офицеры, а подальше от огня — «маленькие извер-
ги», воры-интенданты1 с очень красивой, воинственной внеш-
ностью.

Из отдельных лиц, помыслов, судеб складывается образ геро-
ического города, израненного, разрушенного, но не сдавшегося.
Толстой, как и его боевые товарищи, плакал, покидая пылающий
Севастополь. Боль и гнев, скорбь о погибших героях, проклятие вой-
не, угроза захватчикам звучат в концовке рассказа.

«Севастопольские рассказы» явились важным этапом на пути
развития толстовского реализма. Уже не только формирование
человеческой души, • но и человек в его отношениях к народу, к
родине, к истории, психология людей, втянутых в большие исто-
рические события, занимают молодого писателя. Написанные в
жанре очерков, по горячим следам событий, «Севастопольские
рассказы» дают обобщенные картины жизни, ставят важные проб-
лемы войны и мира, истинного героизма, патриотизма, раскрыва-
ют глубину человеческой психики перед лидом смерти. Подобные

1 ИнУендйнт — военнослужащий, ведающий хозяйственным снабжением
армии.
проблемы намечались в стихотворениях Лермонтова «Бородино»,
«Я к вам пишу случайно, право...». Они нашли дальнейшее раз-
витие в творчестве Толстого.

Изображение войны как тяжкого будничного труда, изобра-
жение русского солдата как скромного труженика, истинного ге-
роя, который и не подозревает, что он герой, — все это поразило
современников Толстого как открытие. Некрасов писал, что «глу-
бокая и трезвая правда» «Севастопольских рассказов» — «это
именно то, что нужно теперь русскому обществу».

Работа над жизненным материалом, связанным с трагически-
ми событиями в истории народа, побудила молодого писателя опре-
делить свои взгляды на сущность и задачи искусства. Рассказ
«Севастополь в мае» Толстой заканчивает словами: «Герой же
моей повести, которого я люблю всеми силами души, которого
старался воспроизвести во всей красоте его и который всегда был,
есть и будет прекрасен, — правда».

Последний севастопольский рассказ был дописан в Петербур-
ге, куда Толстой приехал в конце 1855 года уже прославленным
писателем. Он очутился в самом центре идейной борьбы.

«Жалкое, бедственное положение мужиков». Общественный
подъем, наступивший в России после Крымской войны, участие са-
мого Толстого в исторических событиях, наблюдения над жизнью
солдат, над жизнью народа — все это вызывало у молодого писа-
теля раздумья о судьбах закрепощенной страны.

Толстой отчетливо видит, «что главное зло заключается в са-
мом жалком, бедственном положении мужиков». Все его помыс-
лы о том, как спасти народ от обнищания, от гибели физической
и нравственной.

Духовно близок Толстому герой его рассказа «Утро помещика»
(1856)—Дмитрий Нехлюдов. Молодой барин считает, что его
призвание — «желать делать добро и любить его». Он решил по-
святить свою жизнь благородной цели: избавить крестьян от бед-
ности, «дать довольство, передать им образование... исправить их
пороки, порожденные невежеством, суеверием, развить их нравст-
венно, заставить полюбить добро...». Но эта высокая цель ока-
зывается недостижимой. Нищета народная столь безгранична,
что путем частной благотворительности ее невозможно преодо-
леть.

В рассказе описывается утро из жизни помещика. Обходя сво-
их крепостных, Нехлюдов видит покосившиеся полусгнившие из-
бенки, изможденных женщин, худосочных детишек. И самое
страшное заключается в том, что крестьяне привыкли к бедности,
равнодушно относятся к ней. Некоторые из них махнули на все
рукой и предпочитают ничего не делать. Тупая покорность своей
горькой участи или глухое отчаяние, пьянство, семейные распри —
вот что удручает восторженного юношу. Он убеждается в том,
что между ним и его крестьянами стоит какая-то глухая стена:
ему не верят, не понимают, чего он хочет. Подозрительность,
отчуждение разрушают все его начинания. Богатый мужик скрыва*
ет от барина, что у него есть деньги; обнищавший многосемейный
крестьянин предпочитает ютиться в полуразвалившейся избенке,
нежели переехать в выстроенный помещиком каменный дом.

Больше года бился Нехлюдов, но его благие стремления за-
вершились полным крахом. «Разве богаче стали мои мужики?» —
размышляет юноша, и чувство стыда и бессилия рхватывает его.

Толстой с большой реалистической силой и остротой показал
беспросветную нищету крестьянства, нравственное одичание мужи-
ка, вызванное и этой нищетой, и веками неволи. Писатель обнажил
ту пропасть, которая разделяет помещика и его крепостных. Рас-
сказ убеждал читателя в невозможности хоть как-то улучшить
жизнь крестьян в условиях крепостнического строя.

Но какой же путь спасет народ от обнищания и вымирания?
Как исправить главное зло русской жизни, с которым тщетно пы-
тался справиться добрый и самоотверженный Нехлюдов?

Идейные искания Толстого. Мировоззрение и творчество. Пи-
сатель, способный, по словам Чернышевского, переселяться в ду-
шу крестьянина и солдата, стоял за немедленную ликвидацию
крепостного права, но только не революционным путем. Он ясно
видел нарастание крестьянской революции, с глубоким сочувстви-
ем к народу и с тревогой за судьбу дворянства говорил о необхо-
димости уничтожить рабство в России, но единственным путем
переустройства общества считал не революционное насилие, а
нравственное совершенствование людей. Поэтому бесстрашный об-
личитель, гневно сказавший правду о тщеславии и бесчеловечно-
сти правящих кругов, о нищете и беспрации крестьянства, писал
Некрасову, что быть «возмущенным, желчным, злым» скверно, и
проповедовал теорию всеобщей любви. «Моя главная цель в жиз-
ни есть добро ближнего», — записывает он в дневнике.

Неприятие революции оттолкнуло Толстого от круга револю-
ционной демократии, от Некрасова и Чернышевского. Но и проч-
ного сближения с либералами, со сторонниками «чистого искус-
ства» у Толстого тоже не могло быть. Этому мешал демократиче-
ский характер взглядов Толстого, его верность жизненной правде
как основному закону искусства.

Изучая Толстого, вам не раз еще придется думать о противо-
речиях в его взглядах, в его мировоззрении и творчестве.

Поэтому необходимо разобраться в сущности этих понятий.

Вы уже имели возможность убедиться в том, что каждый пи-
сатель (да и каждый человек вообще) обладает своим воззрением
на мир или, как принято говорить, своим мировоззрением. Миро-
воззрением называют всю систему взглядов на жизнь: взглядов
философских (на общие законы мира), политических (на общест-
венное устройство), нравственных (на отношения между людьми),
эстетических (на прекрасное в жизни и искусстве). Мировоззрение
складывается в течение всей жизни человека под влиянием вос-
питания, образования, его деятельности, событий его личной жизни
и исторических событий, под влиянием окружающей общественной
среды. В классовом обществе мировоззрение всегда имеет классо-
вый характер, потому что выражает мнения и стремления тех или
иных общественных сил.

Именно поэтому мировоззрению могут быть свойственны про-
тиворечия: ведь противоречивы условия жизни людей, противоре-
чивы позиции различных классов и слоев общества. Кроме того,
человек под влиянием обстоятельств его жизни способен колебать-
ся между разными общественными позициями, испытывать одно-
временно тяготение к различным общественным группам. (Вспом-
ните, что говорил В. И. Ленин о либеральных иллюзиях И. С. Тур-
генева, о колебаниях Н. А. Некрасова между либералами и
революционными демократами.)

Мировоззрение писателя, как и любого человека, всегда ска-
зывается в его деятельности. Главная деятельность писателя — ху-
дожественное творчество. Но творчество — особый вид человече-
ской деятельности. Воссоздание жизни средствами искусства слова
требует глубокого изучения действительности, уяснения правды
жизни, ее законов, тенденций, ее развития. Потому-то творческая
деятельность писателя не только выражает его мировоззрение, но
и воздействует на мировоззрение. Стремление увидеть и передать в
своих произведениях правду жизни заставляет писателя требова-
тельно пересматривать свои взгляды (если они расходятся с тем,
что открывает художник в жизни) и влечет его на сторону
передовых общественных сил, ибо именно они заинтересованы
в полной и неприкрытой правде, в то время как реакционные
отживающие общественные силы делают своим оружием ложь
и обман.

Мучительные метания Толстого — это поиски правды, поиски
верной позиции в жизни и искусстве. Вот почему Толстой говорил
(об этом упоминалось в первой главе), что «гладких и жуиру-
ющих писателей и мыслителей не бывает».

Противоречивость общественной и литературной позиции Тол-
стого, разрыв его с «Современником», с одной стороны, разочаро-
вание в либеральных иллюзиях, с другой стороны, — все это вызвало
глубокий кризис1 в сознании писателя и привело его к временному
отказу от литературной деятельности. Во второй половине 50-х го-
дов творческая активность писателя ослабевает.

В 1857 году Толстой впервые совершил заграничное путешест-
вие во Францию, Швейцарию, Италию, Германию. Впечатления,
полученные за рубежом, вызвали у него разочарование в буржу-
азной демократии, морали, цивилизации1 2. В швейцарском городе
Люцерне Толстой видел, как «перед отелем, в котором останавли-
ваются самые богатые люди, странствующий нищий певец в про-

1 Крйзис — резкий, крутой перелом в чем-нибудь, затруднительное, тяжелое
положение.

2 Цивилизация (лат. ст1|8 — гражданский, общественный) — уровень общест-
венного и культурного развития.
И. Репин. Комната в Ясной Поляне,

где Толстой писал «Войну и мир»

должение получаса пел песни и играл на гитаре. Около ста чело-
век слушали его. Певец три раза просил всех дать ему что-нибудь.
Ни один человек не дал ему ничего, и многие смеялись над ним».

Этот эпизод положен в основу рассказа «Люцерн». С негодова-
нием обличает Толстой бесчеловечность так называемого «циви-
лизованного» общества.

Но обличительной силе рассказа противостоит обращение
Толстого х «непогрешимому руководителю» — «всемирному духу»,
к тому, кто все видит, все знает и, быть может, сделал нищего
певца без гроша в кармане счастливее его богатых оскорбителей.
Толстой не анализирует конкретные исторические причины обще-
ственного зла и говорит о нем с точки зрения «вечных начал нрав-
ственности». В. И. Ленин считал это самой уязвимой стороной
толстовского учения.

Произведения Толстого конца 50-х годов — рассказы «Аль-
берт», «Три смерти», роман «Семейное счастье» — были довольно
холодно встречены. Они не свидетельствовали об упадке таланта
писателя, но ясно указывали на то, что он находился на перепутье.

Толстой сомневается, ищет, он готов перечеркнуть все, что вы-
шло из-под его пера.

Усомнившись в общественной значимости своего литературного
труда, писатель* не мог не искать иных форм общественной дея-
тельности. В течение 1859—1862 годов Толстой открывает в Ясной
Поляне и ее окрестностях 21 школу для крестьянских детей. Педа-
гогической работой он занимается увлеченно. «Я чувствую себя та-
ким довольным и счастливым, как никогда, — пишет он, — и
только оттого, что работаю с утра до вечера, и работа та самая,
которую я люблю». Народное образование, находящееся не в ру-
ках правительства, а в руках честных, просвещенных людей, писа-
тель считает важнейшим средством совершенствования обществен-
ного устройства. Стремясь глубоко овладеть школьным делом, Тол7
стой изучал его постановку в России и за границей.

Во время второй заграничной поездки он познакомился и сбли-
зился с Герценом. Взгляды двух великих писателей во многом
были различны, и прежде всего в отношении к главному вопросу
эпохи — к крестьянской революции. Но их связывало глубокое
взаимное уважение и, более того, любовь друг к другу, горячий
патриотизм, непримиримое отношение к буржуазной цивилизации,
к существовавшему в России общественному строю, вера в буду-
щее России.

Из-за границы Лев Николаевич вернулся вскоре после «осво-
бождения» крестьян. Как и революционные демократы, он резко
отрицательно оценил реформу, видя, что она не удовлетворила
народных чаяний. «Это совершенно напрасная болтовня», — писал
он Герцену. Однако Толстой и теперь остался противником рево-
люционных методов борьбы.

Осуществление реформы на местах во многом зависело, по сло-
вам Толстого, от произвола «ужасного, грубого и жестокого» дво-
рянства. Писатель согласился стать мировым посредником1, чтобы
защищать интересы народа. На этом поприще Толстой заслужил
любовь крестьян ц вызвал негодование дворян. Помещики гро-
зили ему расправой, жаловались властям, требовали отстранения
его от дела. Царское правительство установило за Толстым тайное
наблюдение. В Ясной Поляне был произведен обыск, что вызвало
гневный протест писателя против «произвола, насилия и несправед-
ливости».

Обязанности посредника дали возможность Толстому еще бли-
же познакомиться с жизнью народа в один из самых сложных пери-
одов его истории. Может быть, это помогло Толстому вновь об-
ратиться к художественному творчеству. «Я теперь писатель всеми
силами своей души, и пишу и обдумываю, как я еще никогда не
писал и не обдумывал», — признавался он в одном из писем.

Подъему творческих сил способствовали и счастливые личные
обстоятельства: в 1862 году Толстой женился на Софье Андреев-
не Берс, дочери известного московского врача, которую горячо по-
любил.

1 Мировой посрёдник — общественная должность; в обязанности мирового
посредника входили разбор и устранение конфликтов между помещиками и
крестьянами в период проведения реформы.

9 Русская литература

257
-1869). Толстого
захватывают важнейшие вопросы эпохи: о путях развития Рос-
сии, о судьбах народа, о его роли в истории, о взаимоотношениях
народа и дворянства. Он обращается к изучению великих истори-
ческих событий начала века. В сознании передовых современников
Толстого Отечественная война 1812 года и восстание декабристов
являлись своеобразным ключом ко многим вопросам. Ведь это бы-
ла эпоха исключительной активности народных масс, подъема нацио-
нального самосознания, революционных устремлений передовой
дворянской интеллигенции.

Опираясь на опыт Пушкина («Арап Петра Великого», «Борис
Годунов», «Капитанская дочка»), Толстой создает новую форму
исторического повествования. Развитие событий в его романе опре-
деляется движением самой истории, все действующие лица вовлече-
ны в исторический поток, отдельные частные судьбы переплетаются с
судьбами народа, философские размышления автора сочетаются с
семейной хроникой, картинами природы, сценами сражений. И весь
этот разнообразный, огромный материал связан единой мыслью,
которую писатель определил как «мысль народную». Раскрыть на-
родное значение Отечественной войны 1812 года, показать роль масс
и отдельных людей в ходе исторических событий, понять и запе-
чатлеть черты национального характера великого народа, характера,
с особенной силой проявившегося в один из самых острых истори-
ческих моментов, — вот к чему стремился Толстой.

Контуры нового произведения определились не сразу. Перво-
начально был задуман роман о декабристе, возвращающемся в
1856 году из Сибири белым как лунь стариком и «примеряющем
свой строгий и несколько идеальный взгляд к новой России». Вот
рассказ самого писателя о дальнейшем развитии этого замысла:
«Невольно от настоящего1 я перешел к 1825 году, эпохе заблуж-
дений и несчастий моего героя, и оставил начатое. Но и в 1825 го-
ду мой герой был уже возмужалым, семейным человеком. Чтобы
понять его, мне нужно было перенестись к его молодости, и моло-
дость его совпадала со славной для России эпохой 1812 года.
Я другой раз бросил начатое и стал писать со времени 1812 года,
которого еще запах и звук слышны и милы нам... Между теми
полуисторическими, полуобщественными, полувымышленными ве-
ликими характерами и лицами великой эпохи личность моего ге-
роя отступила на задний план, а на первый план стали, с равным
интересом для меня, и молодые и старые люди, и мужчины и жен-
щины того времени. В третий раз я вернулся назад по чувству,
которое, может быть, покажется странным... Мне совестно было
писать о нашем торжестве в борьбе с бонапартовской Францией,
не описав наших неудач и нашего срама... Ежели причина нашего
торжества была не случайна, но лежала в сущности характера
русского народа и войска, то характер этот должен был выразить-
ся еще ярче в эпоху неудач и поражений.

1 То есть от событий 1856 года.
Страница рукописи «Войны и мира»

Итак, от 1856 года возвратившись к 1805 году, я с этого вре-
мени намерен провести уже не одного, а многих моих героинь и
героев через исторические события 1805, 1807, 1812, 1825 и 1856 го-
дов».

Намерение писателя отразить полувековую историю народа не
было осуществлено. Исторические рамки романа сужались, но по
мере работы над ним глубже становилось его содержание. Народ
как носитель духовных ценностей занимал все большее место в

9*

259
новом произведении Толстого. Изображение конкретной истори-
ческой эпохи приобретало общечеловеческое значение, ибо раз-
думья писателя о роли личности и народных масс в историческом
процессе, о человеке и обществе, о войне и мире — это раздумья
об исторических путях и судьбах всего человечества.

Произведение, получившее лишь на последнем этапе работы
название «Война Ъ мир», было результатом непрерывного и на-
пряженного шестилетнего труда (1863 1869), «безумного автор-
ского усилия», по словам самого Толстого.

Сохранившиеся черновые варианты свидетельствуют об этом
гигантском труде. Достаточно сказать, что текст романа перепи-
сывался семь раз. Писатель изучал работы историков, мемуары,
письма, много беседовал с современниками событий 1812 года, ез-
дил на Бородинское поле.

Появление «Войны и мира» сделало Толстого величайшим
русским и мировым писателем (роман был вскоре переведен
на европейские языки). По мнению Тургенева, «ничего луч-
шего у нас никогда не было написано никем». Горький сохра-
нил для нас высказывание Ленина о Толстом — авторе «Войны
и мира»:

«— Какая глыба, а? Какой матерый человечище! Вот это, ба-
тенька, художник... И, знаете, что еще изумительно? До этого гра-
фа подлинного мужика в литературе не было... Кого в Европе
можно поставить рядом с ним?

Сам себе ответил:

— Некого».

«Анна Каренина» (1873—1877). Проблематика1 романа. Ху-
дожественное исследование эпохи 1805—1820 годов побудило Тол-
стого идти далее, в глубь русской истории, к эпохе Петра I. Оза-
боченный проблемами современной ему действительности, писа-
тель видел в петровском времени «начало всего», «узел русской
жизни». Толстой перевернул горы исторических материалов, на-
бросал множество вариантов начала будущего романа, но неожи-
данно его увлек другой замысел — из современной жизни.

Этот крутой поворот — еще одно свидетельство непрекращав-
шихся творческих исканий писателя. Через 50 дней (к весне
1873 года) был закончен первый вариант нового произведения.
Однако потребовалось еще четыре года, заполненных одновремен-
но и педагогической работой, и борьбой с голодом в Самарской
губернии, потребовалось несчетное число переделок, порой доводив-
ших автора до отчаяния, прежде чем роман «Анна Каренина» стал
достоянием читателей. Он был закончен в 1877 году.

По словам Толстого, его новое произведение было написано
«благодаря божественному Пушкину». Сохранился рассказ Толсто-

1 Проблематика (от греч. ргоЫёта — задача, задание) — совокупность проб-
лем, поставленных в произведении.
го о том, как он взял в руки
том с прозой Пушкина и,
«как всегда (кажется, 7-й
раз), перечеЛ всего, не в си-
лах оторваться, и как будто
вновь читал». Особенно при-
влек Толстого незакончен-
ный отрывок «Гости съез-
жались на дачу...». Там идет
речь о женщине, которая
осмелилась нарушить пра-
вила аристократического
общества.

«Чтобы произведение бы-
ло хорошо, надо любить в
нем главную, основную
мысль, — говорил Толстой.—
Так, в «Анне Карениной»
я люблю мысль семейную, в
«Войне и мире» любил мысль
народную, вследствие войны
12-го года...»

История родственных дво-
рянских семей — Облонских,
Щербацких, Карениных, Ле-
виных— отразила один из
переломных, трагических
периодов истории России. Революционная ситуация 1859- 1861 го-
дов не завершилась революцией, но расшатала политические, нрав-
ственные основы самодержавно-крепостнического строя. «...Все это
переворотилось и только укладывается», — размышляет о жизни в
пореформенной России Константин Левин, один из центральных
героев романа. Эти слова В. И. Ленин назвал самой меткой харак-
теристикой периода 1861 —1904 годов, периода ломки, когда ста-
рый, крепостнический порядок рушился и только укладывался но-
вый, буржуазный порядок, когда старые формы физического и
нравственного порабощения людей сменялись новыми, усовершен-
ствованными.

Многие герои романа Толстого так или иначе захвачены не-
устройством, бедствиями периода ломки.

«Диалектика души», сложная и противоречивая духовная жизнь
человека — вот что прежде всего интересует Толстого.

Мудрый художник улавливает «движение души» своих героев,
внутренние двигатели их поступков, обнажает их заблуждения, до-
бираясь до самой глубинной правды.

Трагедия Анны Карениной. Главные герои романа живут в
обществе, где превыше всего ставится благопристойная форма.
В этом обществе внешней благопристойностью можно прикрыть все:
взаимный обман, распутство, подлость, предательство. Жи-
вое, искреннее чувство здесь дико, неуместно, оно кажется направ-
ленным против самых основ этого общества и потому сурово
порицается.

Анну совсем еще юной отдали замуж за Каренина, преуспе-
вающего чиновника. Его обычное, нормальное состояние —
бездушие и ложь, преклонение перед формой^ Таков он и на
государственной службе, и в обществе, и в семье. «Они гово-
рят: религиозный, нравственный, честный, умный человек, — ду-
мает Анна о муже, — но они не видят, что я видела. Они не зна-
ют, как он восемь лет душил мою жизнь, душил все, что было во
мне живого... Не знают, как на каждом шагу он оскорблял меня
и оставался доволен собой. Я ли не старалась, всеми силами ста-
ралась найти оправдание своей жизни? Я ли не пыталась любить
его, любить сына, когда уже нельзя было любить мужа? Но при-
шло время, я поняла, что я не могу больше себя обманывать, что
я живая, что я не виновата, что бог меня сделал такою, что мне
нужно любить и жить».

Анна Каренина — один из обаятельнейших женских образов
русской литературы. Ее ясный ум, чистое сердце, доброта и прав-
дивость притягивают к ней симпатии лучших людей в романе —
сестер Щербацких, княгини Мягкой, Левина. Особенную пре-
лесть Анны безотчетно чувствуют дети — чуткие души, не терпя-
щие лжи.

Анна пыталась вырваться на волю из фальшивого, бездушного
мира, но не сумела. Обманывать мужа, как делали «порядочные
женщины» ее круга, никем за это не осуждаемые, она не могла.
Развестись с ним тоже было невозможно: это означало отказаться
от сына. Сережу, горячо любящего мать, Каренин не отдает ей —
из «высоких христианских побуждений». Вокруг Анны вырастает
стена отчуждения: «Все набросились на нее, все те, которые ху-
же ее во сто раз».

Толстой не оправдывает свою героиню, но он защищает ее от
суда светской морали. «Мне отмщение, и аз (т. е. я) воздам» —
этот евангельский текст Толстой взял эпиграфом к роману. «Не вам
судить и карать ее» — таково возможное прочтение этого текста.
Так решает писатель одну из центральных нравственных проблем,
поставленных в романе.

С потрясающей силой изображает Толстой муки одинокой жен-
ской души. У Анны нет ни друзей, ни дела, которое могло бы ее
увлечь. В жизни ей остается только любитЬ Вронского. И Анну начи-
нают терзать «страшные мысли о том, что будет, если он разлюбит
ее». Она становится подозрительной, несправедливой. Между нею
и дорогим ей человеком поселяется «злой дух какой-то борьбы».

Жизнь становится невыносимой. «И смерть, как единственное
средство восстановить в его сердце любовь к ней, наказать его и
одержать победу в той борьбе, которую поселившийся в ее сердце
злой дух вел с ним, ясно и живо представилась ей».
К горестному итогу приходит эта живая душа: «Разве все мы не
брошены на свет затем только, чтобы ненавидеть друг друга и по-
тому мучить себя и других?»; «Все неправда, все ложь, все обман,
все зло!..»

Наступает развязка. Анна бросается под поезд. Перед смертью
«мрак, покрывавший для нее все, разорвался, и жизнь предстала
ей на мгновенье со всеми ее светлыми прошедшими радостями».
Уже под колесами поезда Анна ужаснулась тому, что она сделала,
но было поздно. «И свеча, при которой она читала исполненную
тревог, обманов, горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем ког-
да-нибудь, светом, осветила ей все то, что прежде было во мраке,
затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла...»

Машина или человек? Исследуя античеловеческое устройство об-
щества, Толстой не дает читателю возможности обмануть себя уте-
шительной, но ложной мыслью: «Источник зла — злые люди». Ге-
рои Толстого не похожи на шахматные фигуры — белые или
черные. Живые люди, они меняются, в душе их, по выражению
Пушкина, «благо смешано со злом».

Анна говорит о Каренине: «Это не человек, а машина, и злая
машина, если рассердится...» Да, облик Каренина отвечает этой
характеристике. Его «строго самоуверенная фигура», «белые с на-
бухшими жилами руки», его манера трещать пальцами, его «тихий
тонкий голос», в минуту волнения «пронзительный», «визгливый»,
его походка (он ворочал «всем тазом и тупыми ногами») — все эти
черты внушают отвращение не только Анне, но и читателю. Именно
как бюрократическая машина, а не как человек действует Каре-
нин и говорит со своей женой. Обдумывая, что сказать ей, он слов-
но готовится к официальному выступлению: в уме его, «как доклад,
составилась форма и последовательность предстоящей речи». Язык
Каренина нередко напоминает язык казенных бумаг. Передавая
размышления Каренина о жене, автор употребляет такие слова:
«пункт узаконений, которому подлежало возникшее обстоятельст-
во», словно речь идет не о любви Анны к Вронскому, а о канцеляр-
ском деле. А вот как Каренин пишет Анне: «Я выразил вам мое на-
мерение сообщить свое решение относительно предмета этого раз-
говора...»

Таков Каренин. И все же сказать о нем лишь то, что он машина,
а не человек, значило бы обеднить живой и многогранный образ,
созданный Толстым. Ведь слова «это не человек, это министерская
машина» произнесла Анна. И приведя эти слова, писатель замеча-
ет: сказала Анна, «не прощая ему ничего за ту страшную вину, ко-
торою она была перед ним виновата».

Великий реалист показывает Каренина не просто как бездуш-
ного бюрократа, а как человека, в котором высшее общество, го-
сударственная служба задавили добрые человеческие чувства. Пи-
сатель заставляет нас глубже заглянуть в эту полумертвую душу
и убедиться в том, что не все в ней умерло. Каренин упрекает же-
ну: «Да, вы только себя помните, но страдания человека, который
был вашим мужем, вам неинтересны. Вам все равно, что вся жизнь
его рушилась, что он пеле... педе... пелестрадал». Это уже не логи-
чески отточенная речь чиновника. Живой голос страдающего чело-
века слышится в словах Каренина, особенно в искаженном слове
«пелестрадал». И не только Анне, но и читателю становится
жаль его.

С особой силой человеческие чувства просыпаются в душе Ка-
ренина у постели тяжелобольной жены, когда он искренне прощает
Анну. Его любовь к ней, к новорожденной дочери Вронского, само-
отречение и человечность свидетельствуют о том, что он мог бы
стать добрым, сердечным человеком, если бы не условия, засушив-
шие его душу. Он весь словно духовно ожил в этот период своей
жизни. Даже глаза его, обычно «неподвижные», «тусклые», «мут-
ные», меняют выражение: «Слезы стояли в его глазах, и светлый,
спокойный взгляд их поразил Вронского». Меняется и его речь.
Письмо жене, написанное Карениным в этот период, совсем не по-
хоже на его первое письмо. Здесь появляются слова, полные горь-
кого, но живого чувства: «Я вижу, что мое присутствие тяготит вас.
Как ни тяжело мне убедиться в этом, я вижу, что это так и не мо-
жет быть иначе. Я не виню вас...»

Перед нами глубоко трагический персонаж. Трагедия в том,
что Каренин не мог противостоять влиянию «грубой силы, которая
должна была руководить его жизнью в глазах света и мешала ему
отдаваться своему чувству любви и прощения». Инстинкт самосо-
хранения заставил его снова стать таким, как все. «Он знал, что за
это, за то самое, что сердце его истерзано, они будут безжалостны
к нему. Он чувствовал, что люди уничтожат его, как собаки заду-
шат истерзанную, визжащую от боли собаку». И он подчиняется
обществу, следует указаниям лживой ханжи графини Лидии Ива-
новны и отказывается от прощения и любви.

Константин Левин. Тема крестьянства в романе. Каков же выход
из этого мира, где гибнет все лучшее в человеке? «Что делать?» —
вопрос, на который Чернышевский ответил в 1863 году, оставался
самым острым общественным вопросом и через десять лет, в 1873
году, когда Толстой начал писать «Анну Каренину». Что делать,
чтобы добиться счастья—личного, семейного, народного счастья?
Об этом думают в 60—70-х годах герои произведений Тургенева,
Некрасова, Толстого. Вопросы те же, но ответы на них неоди-
наковы.

Константин Левин — еще один толстовский герой, близкий сво-
ему создателю (вспомним Иртеньева). В его духовной биографии
отразились искания самого автора, хотя это и не автопортрет.

Левин — человек честный, прямой, с ясным аналитическим
умом — отвергает государственную службу, считая ее бессмыс-
ленной и вредной. Он занимается хозяйственной деятельностью в
своем имении, надеясь отыскать верный путь устройства помещичь-
его и крестьянского хозяйства для всей России.
Милая, добрая Кити Щербацкая, которую горячо любит Левин,
становится его женой, матерью его сына. Страницы, рисующие объ-
яснение Кити и Левина, свадьбу, рождение ребенка, производят
неизгладимое впечатление светлой, истинно человеческой радости
и нравственной чистоты. Правда, и этому счастью не раз угрожа-
ло общество «порядочных». Мать и подруга Кити потратили не-
мало усилий и самой тонкой дипломатии, чтобы оттолкнуть Ки-
ти от Левина. И все же разрушить счастье этой семьи не уда-
лось.

Но Левин не может замкнуться в мире семейного счастья: с
детства его влечет, подобно тайне «зеленой палочки», надежда со-
вершить «что-нибудь такое, что сделало бы добро для всех, для
человечества, для России, для всей деревни». Левину близки и по-
нятны интересы крестьян, трудовая крестьянская жизнь представ-
ляется ему образом нравственного здоровья. Но он не видит, что,
оставаясь помещиком, невозможно приобрести доверие крестьян,
стать с ними вровень, наладить совместное хозяйствование. В са-
мых искренних и добрых стремлениях Левина крестьяне привычно
ищут желание похитрее их надуть.

Неудачи и сомнения порой приводят Левина к ощущению краха
всей его жизни. «И, счастливый семьянин, здоровый человек, Левин
был несколько раз так близок к самоубийству, что спрятал шнурок,
чтобы не повеситься на нем, и боялся ходить с ружьем, чтобы не за-
стрелиться». Левин остается жить, но выход, который он отыскива-
ет в итоге мучительных терзаний и сомнений, не является выходом
«для России, для всей деревни». «Душевное успокоение Левина в
вере» — так определил Толстой смысл последней главы романа. Ге-
рой его приходит к убеждению, что жить надо «для души», «по-
божьи», как живет «правдивый мужик» Платон Фоканыч. Однако
«вечные истины» религии не способны примирить мужика с барином
и заставить господствующие классы отказаться от своих привилегий.
Рассуждения Левина о жизни «для бога и для души» у вдумчивого
читателя вызывают не успокоение, а горечь и тревогу: ведь это са-
мообман, а не выход из тупика.

Истина, добро и надежда открываются читателю в другом — в
той радости, которую приносит Левину труд вместе с крестьянами.
Вот картина косьбы: «Чем долее Левин косил, тем чаще и чаще он
чувствовал минуты забытья, при котором уже не руки махали, а
сама коса двигала за собой все сознающее себя, полное жизни те-
ло, и, как бы по волшебству, без мысли о ней, работа правильная
и отчетливая делалась сама собой. Это были самые блаженные ми-
нуты». В самозабвенной общей работе Левин почувствовал, что ста-
рик крестьянин, который учил его косить, делил с ним тюрьку из
воды с хлебом и рассказывал о домашних делах, ближе ему, чем
брат.

В конце романа отчетливо сказалось основное противоречие,
свойственное взглядам Толстого: обличение лжи, праздности, бес-
человечности господствующих классов, с одной стороны, проповедь
христианской любви и всепрощения — с другой.
Но читатели, даже не принадлежавшие к числу сторонников
освободительного движения, видели прежде всего обличительную
направленность романа. Вот мнение о нем А. А. Фета: «А небось,
чуют они все, что этот роман есть строгий, неподкупный суд всему
нашему строю жизни... Чуют, что над ними есть глаз, иначе воору-
женный, чем их слепорожденные гляделки. То, что им кажется не-
сомненным, честным, хорошим, изящным, завидным, оказывается
тупым, грубым, бессмысленным и смешным».

«Адвокат 100-миллионного земледельческого народа». Духов-
ный кризис Константина Левина отражает одну из граней слож-
ной внутренней борьбы в сознании самого Толстого, особенно обо-
стрившейся в 70-е годы.

Писателя неотступно преследует мысль о трагическом положе-
нии России: «Переполненная Сибирь, тюрьмы, война, виселицы,
нищета народа, кощунство, жадность и жестокость властей...» Бед-
ственное положение народа Толстой воспринимает как свое личное
несчастье, о котором невозможно ни на мгновение забыть. С. А. Тол-
стая записывает в своем дневнике: «...страдание о несчастьях, не-
справедливости людей, о бедности их, о заключенных в тюрьмах,
о злобе людей, об угнетении — все это действует на его впечатли-
тельную душу и сжигает его существование».

Продолжая дело, начатое еще «Войной и миром», писатель
углубляется в изучение прошлого России, чтобы найти истоки и объ-
яснение настоящего.

Толстой возобновляет работу над романом о Петровской эпохе,
прерванную писанием «Анны Карениной». Эта работа вновь воз-
вращает его к теме декабризма, которая привела писателя в 60-е
годы к «Войне и миру». В конце 70-х годов оба замысла слились в
один — поистине колоссальный: Толстой задумал эпопею, которая
должна была охватить целое столетие, от времени Петра до восста-
ния декабристов. Этот замысел остался в набросках. Историче-
ские изыскания писателя углубили его интерес к народной жизни.
Он критически смотрит на труды ученых, сводивших историю Рос-
сии к истории царствований и завоеваний, и утверждает, что глав-
ный герой истории — народ.

Толстой изучает положение трудящихся масс в современной ему
России и ведет себя не как сторонний наблюдатель, а как защитник
угнетенных: организует помощь голодающим крестьянам, посеща-
ет суды и тюрьмы, вступаясь за невинно осужденных.

Участие писателя в жизни народа проявлялось и в его педаго-
гической деятельности. Особенно активной она стала в 70-е годы.
Толстой, по его словам, хочет образования для народа, чтобы спас-
ти тонущих Пушкиных и Ломоносовых, которые «кишат в каждой
школе». Он пишет «Азбуку» и книги для чтения, создает для школь-
ников свыше 600 произведений. Многие из них («Отец и сыновья»,
«Лебеди», «Котенок», «Акула», «Прыжок», «Кавказский пленник»)
и сегодня — любимое детское чтение.
В начале 80-х годов Толстой участвует во Всероссийской пере-
писи населения. Он берет на себя работу в так называемой «Ржа-
новской крепости» — московском притоне «самой страшной нищеты
и разврата». «Отбросы общества», живущие здесь, в глазах писате-
ля — такие же люди, как и все. Толстой хочет помочь им «встать
на ноги». Ему кажется, что можно возбудить сочувствие общества
к этим несчастным, что можно добиться «любовного общения» бо-
гатых с нищими, и все дело лишь в том, чтобы богатые поняли не-
обходимость жить «по-божески».

Но на каждом шагу Толстой видит иное: господствующие клас-
сы идут на любые преступления, чтобы удержать свою власть, свои
богатства. Вот какой рисуется Толстому Москва, куда он переехал
с семьей в 1881 году: «Вонь, камни, роскошь, нищета. Разврат.
Собрались злодеи, ограбившие народ, набрали солдат, судей, что-
бы оберегали их оргию1, и пируют,».

Весь этот ужас Толстой воспринимает так остро, что ему на-
чинает казаться недопустимым его собственное материальное благо-
получие. Он отказывается от привычных условий жизни, занимает-
ся физическим трудом: колет дрова, возит воду. «Стоит войти в
рабочее жилье — душа расцветает», — записывает Толстой в днев-
нике. А дома он не находит себе места. «Скучно. Тяжело. Празд-
ность. Жир... тяжело, тяжело. Просвета нет. Чаще манит смерть».
Записи такого рода теперь наполняют его дневники.

В конце 70-х — начале 80-х годов, когда в обстановке нараста-
ющих народных бедствий вновь поднимается волна освободитель-
ного движения, писатель чутко улавливает приближение «большо-
го переворота». Все чаще и чаще Толстой говорит о неизбеж-
ности «рабочей революции с ужасами разрушений и убийств». Он
считает революцию возмездием за угнетение народа и злодея-
ния господ, но не верит, что в ней — спасительный выход для
России.

Где же спасение? Этот вопрос становится для писателя все му-
чительнее. Ему кажется, что зло, насилие нельзя искоренить с по-
мощью насилия, что лишь любовное единение людей в духе заветов
древнего христианства может спасти Россию и человечество. Он
провозглашает принцип «непротивления злу насилием». «...У меня
теперь одно желание в жизни, — пишет Толстой, — это никого не
огорчить, не оскорбить, никому — палачу, ростовщику — не сделать
неприятного, а постараться полюбить их».

Вместе с тем писатель видит, что палачи и ростовщики непо-
датливы на проповедь любви. «Все сильнее и сильнее потребность
обличения», — признается Толстой. .И он обличает яростно и гнев-
но бесчеловечность правительства, лицемерие церкви, праздность
и разврат господствующих классов.

В начале 80-х годов завершился давно назревавший перелом в
мировоззрении Толстого.

1 Оргия — пиршество, сопровождающееся разнузданным разгулом.
В своей «Исповеди» (1879—1882) Толстой пишет: «Я отрекся от
жизни нашего круга». Писатель осуждает всю свою прежнюю дея-
тельность и даже участие в обороне Севастополя. Все это представ-
ляется ему теперь проявлением тщеславия, гордости, корыстолю-
бия, которые свойственны «господам». Он обличает праздность, па-
разитизм, приверженность к «идолу собственности», власть денег.
Толстой говорит о своем желании жить жизнью трудового народа,
верить его верой. Он думает, что для этого нужно «отрекаться
от всех утех жизни, трудиться, смиряться, терпеть и быть мило-
стивым».

Общественная позиция писателя сближается, как показал
В. И. Ленин, со взглядами «патриархального1, наивного крестья-
нина, Толстой переносит его психологию в свою критику, в свое
учение»^

В статье «Л. Н. Толстой и современное рабочее движение» (1910)
В. И. Ленин говорит: «По рождению и воспитанию Толстой при-
надлежал к высшей помещичьей знати в России, — он порвал со
всеми привычными взглядами этой среды и, в своих последних
произведениях, обрушился со страстной критйкой на все современ-
ные государственные, церковные, общественные, экономические по-
рядки, основанные на порабощении масс, на нищете их, на разоре-
нии крестьян и мелких хозяев вообще, на насилии и лицеме-
рии, которые сверху донизу пропитывают всю современную
жизнь».

Идейные искания Толстого не прекращались до последнего дня
жизни. Но, как бы ни развивались далее его взгляды, основой их
остается защита интересов многомиллионных крестьянских масс. И
когда в России бушевала первая революционная буря, Толстой пи-
сал: «Я во всей этой революции состою в звании... адвоката1 2
100-миллионного земледельческого народа» (1905).

Мировоззрение Толстого, ставшего, по словам Ленина, первым
«мужиком в литературе», нашло выражение во многих его произ-
ведениях, написанных в 80—90-е и в 900-е годы: в рассказах3, пье-
сах4, статьях, в последнем из его романов — «Воскресении».

«Воскресение» (1889—1899). Основные мотивы романа. «Как ни
старались люди, собравшись в одно небольшое место- несколько сот
тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни заби-

1 Патриархальный — здесь в значении: верный старым традициям и заветам
(от греч. ра^пагсЬез — глава рода). Патриархальность, свойственная зна-
чительной части русского крестьянства, представляла собой сложное, противоре-
чивое смешение добрых нравственных правил, выработанных народом в течение
веков, и отсталых взглядов, суеверий. «Эта старая патриархальная Россия после
1861 года, — писал В. И. Ленин, — стала быстро разрушаться под влиянием ми-
рового капитализма».

2 Адвокйт — защитник на суде; в широком смысле: чей-либо защитник.

3 Вспомните рассказ «После бала».

4 В 80—90-е годы Толстой пишет пьесы «Власть тьмы», «Плоды просвеще-
ния», «Живой труп», которые идут доныне в театрах всего мира.
вали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счища-
ли всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем
и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех живот-
ных и птиц, — весна была весною даже и в городе. Солнце грело,
трава, оживая, росла и зеленела везде, где только не соскребли ее,
не только на газонах бульваров, но и между плитами камней, и бе-
резы, тополи, черемухи распускали свои клейкие и пахучие листья,
липы надували лопавшиеся почки; галки, воробьи и голуби по-ве-
сеннему радостно готовили уже гнезда, и мухи жужжали у стен,
пригретые солнцем. Веселы были и растения, и птицы, и насекомые,
и дети. Но люди — большие, взрослые люди — не переставали об-
манывать и мучить себя и друг другая Люди считали, что священно
и важно не это весеннее утро, не эта красота мира божия, данная
для блага всех существ, — красота, располагающая- к миру, согла-
сию и любви, а священно и важно то, что они сами выдумали, чтобы
властвовать друг над другом».

Так начинается роман Л. Н. Толстого «Воскресение». В слож-
ных предложениях, развернутых периодах, типичных для манеры
Толстого, освещены разные стороны жизни, противопоставленные
друг другу. Самый отбор слов выражает авторское отношение к
изображаемому: люди* стараются «изуродовать» землю (города не
украшают, а уродуют ее); в городе они не живут на свободе, а
«жмутся» на небольшом пространстве; они не мостят улицы, а «за-
бивают камнями землю».

Совсем по-иному автор говорит о весне. Он знает и любит жизнь
природы, одухотворяет ее, употребляя понятия и оценки из области
нравственной жизни — «мир», «согласие», «любовь». Вчитайтесь
еще раз в эти строки и скажите, что это: описание весеннего утра
в городе или раздумья автора о природе и обществе? Торжествен-
ный гимн радостям простой, естественной жизни или гневное обли-
чение людей, живущих не так как надо?.. Здесь все слилось воеди-
но: эпическое и лирическое начала, описание и проповедь, повест-
вование о событиях и выражение чувств автора.

Такое слияние различных элементов характерно для всего про-
изведения. Начало романа содержит основные его мотивы: обличе-
ние несправедливо устроенного человеческого общества и тему воз-
рождения, пробуждения к новой, настоящей жизни, пробуждения
не только весенней природы, но и воскресающей человеческой ду-
ши. Именно о духовном пробуждении говорит и само название
«Воскресение».

Путь духовного обновления. Изображение двух человеческих
судеб составляет основу романа. Князь Нехлюдов, будучи присяж-
ным в суде1, узнает в подсудимой, обвиняемой в убийстве, жен-
щину, которую он много лет тому назад соблазнил и бросил. Обма-

1 Присяжные — выборные от населения лица, которые выносят решение о
виновности или невиновности обвиняемых.
нутая и оскорбленная им Катюша Маслова попадает в публичный
дом и, потеряв веру в людей, в правду, в добро и справедливость,
оказывается на грани духовной смерти. Иными путями — ведя рос-
кошную и развратную жизнь, забыв о правде и добре, — идет к
окончательному нравственному падению и Нехлюдов. Встреча этих
людей спасает их обоих от гибели, способствует воскрешению под-
линно человеческого начала в их душах.

Катюша невинно осуждена. Нехлюдов пытается облегчить ее
участь. Сначала Катюша враждебно относится к нему. Она не хо-
чет и не может простить человека, который ее погубил, считает, что
мотивы, побуждающие Нехлюдова заботиться о ее судьбе, эгои-
стичны. «Ты мной в этой жизни услаждался, мной же хочешь и на
том свете спастись!» — бросает она в лицо Нехлюдову гневные сло-
ва. Но по мере врркре|Ц<ения в душ^ Катюши возрождается и преж-
нее чувство любви. Ведь и Нехлюдов меняется на ее глазах. Он идет
за ней в Сибирь, хочет на ней цениться. Но она отказывается от
этого брака, так как боится, что он, не любя ее, лишь из чувства
долга решается связать с каторжной свою судьбу. Катюша находит
друга — революционера Симонсона, который так же, как и она,
осужден на каторгу.

Обновление человеческой души показано как процесс есте-
ственный и прекрасный, подобный оживлению весенней природы.
Воскресшая любовь к Нехлюдову, общение с простыми, честны-
ми и добрыми людьми — все это помогает Катюше вернуться
к той чистой жизни, которою жила она в юности. Она снова обре-
тает веру в человека, в правду, в добро. Но духовная жизнь ее обо-
гащается и теми отрицательными впечатлениями, которые принес
ей жизненный опыт. Она приходит к верному пониманию действи-
тельности: «Я думаю, обижен простой народ... очень уж обижен
простой народ».

Постепенно узнавая жизнь угнетенных, обездоленных, начина-
ет отличать добро от зла и Нехлюдов. В первых главах романа ав-
тор рисует его образ нередко в сатирических тонах. Но по мере то-
го как герой «Воскресения» отдаляется от привилегированного кру-
га, голос автора и его голос сливаются воедино, и в уста Нехлю-
дова Толстой все чаще вкладывает обличительные мысли.

Так главные действующие лица романа проходят путь от нрав-
ственного падения к духовному возрождению, от мрака к свету.

«Срывание всех и всяческих масок...» Ни в одном произведении
Толстого с такой беспощадной силой, с таким гневом и болью, с
такой непримиримой ненавистью не раскрывалась самая сущность
беззаконий, лжи и подлости классового общества.

Толстой постепенно обнажает социальные пороки. Сначала —
частный случай: судебная ошибка^ бездушие судей, которые соб-
людают лишь форму, установленный порядок, забывая о главном —
о человеке. Далее в действиях московского губернатора, в среде
высшей петербургской бюрократии мы видим то же забвение чело-
века, тот же формализм в более широких масштабах. Толстой ри-
сует бездушную, слепую бюрократическую машину, которая давит
живых людей, действуя с холодной точностью и тупым рас-
четом.

Вот один из двигателей этой машины — старый генерал барон
Кригсмут. «Вследствие исполнения предписаний свыше, именем го-
сударя императора», гибнут политические заключенные, содержа-
ние которых в казематах лежит на обязанности генерала. Их ги-
бель не трогает его совести, так как человек в нем давно умер, ос-
тался лишь исполнитель установленного порядка.

Это омертвение души Толстой обличает с помощью внешних де-
талей. Еще не зная генерала, мы прежде всего видим его «жест-
кие, морщинистые и окостеневшие в сочленениях пальцы». Его ру-
ка, костлявая и большая, напоминает руку скелета. Холодом смер-
ти веет от его лица, на котором появляется лишь «далекое подобие
улыбки». «Нехлюдов слушал его хриплый старческий голос, смот-
рел на эти окостеневшие члены, на потухшие глаза из-под седых
бровей... на этот белый крест, которым гордился этот человек, осо-
бенно потому, что получил его за исключительно жестокое и много-
душное убийство, и понимал, что возражать, объяснять ему значе-
ние его слов бесполезно».

Осуждая государственный строй современной ему России, Тол-
стой не забывает и идеологов этого строя — служителей церкви.
Они также лишь придерживаются формы, не думая о человеке, —
все, начиная от священника, принимавшего в суде присягу, и кон-
чая одним из столпов Святейшего синода — Топоровым. Топоров —
«человек тупой и лишенный нравственного чувства». Цель его —
поддерживать официальную религию, которая методами насилия
проповедует православие. Перед нами такая же бездушная маши-
на, как и генерал Кригсмут. У Топорова не живое человеческое ли-
цо, а «неподвижная маска бледного лица»; он не улыбается, а
«поджимает губы в виде улыбки»; у него не голова, а «узкий пле-
шивый череп», и рука его «с толстыми синими жилами» так же
страшна, как рука барона. Очевидно, Толстой не случайно рисует
руки всесильных правителей: мы словно видим те костлявые
«страшные пальцы», которые держат за горло страну.

После посещения Топорова Нехлюдову с необыкновенной ясно-
стью пришла мысль о том, что так называемых преступников «хва-
тали, запирали или ссылали совсем не потому, что эти люди нару-
шали справедливость или совершали беззакония, а только потому,
что они мешали чиновникам и богатым владеть тем богатством, ко-
торое они собирали с народа».

Социальные контрасты. Много горьких страниц романа посвя-
щено и жизни народа.

Эта тема издавна волновала писателя. Еще на заре своей твор-
ческой Деятельности, в рассказе «Утро помещика» (1856) Толстой,
как вы знаете, изобразил вопиющую нищету крестьянства. И в «Ан-
не Карениной» немало места уделено изображению жизни поре-
форменной деревни. Крепостнические порядки, отразившиеся в
«Утре помещика», ушли в прошлое, но неизменной осталась нужда
крестьянина, и по-прежнему между ним и помещиком стояла сте-
на отчуждения.

Особенно безотрадные картины народной жизни возникают в
«Воскресении». На страницах этого романа звучит голос писателя,
ставшего выразителем чувств и интересов многомиллионной массы
крестьянства.

Голод, нищета, умирание, бесправие — вот что видит Нехлю-
дов и в деревне, и в городе, и в тюрьме, и по дороге в Сибирь.

Попытки Нехлюдова сделать взаимоотношения помещика и
крестьян справедливыми напомдаают деятельность Левина в де-
ревне. Но в «Воскресении» еще отчетливее проявляется озлобление
народа по отношена К его угнетателям. «Ишь, ловкий какой!.. —
говорит один из мужиков. — Даром землю отдам, только подпи-
шись. Мало они нашего брата околпачивали. Нет, брат, шалишь,
нынче мы и сами понимать стали... Подпишись, он тебя живого про-
глотит».

Обнажая преступность современного ему общества, Толстой
нередко обращается к какой-то одной выразительной детали, кото-
рая, много раз повторяясь, приковывает внимание читателя к самой
сущности социального явления. Таков образ «бескровного ребе-
ночка в скуфеечке из лоскутиков», которого видит Нехлюдов в де-
ревне. «Ребенок этот не переставая странно улыбался всем своим
старческим личиком и все шевелил напряженно искривленными
большими пальцами. Нехлюдов знал, что это была улыбка стра-
дания».

Повторы отдельных образов, слов, выражений усиливают об-
личительное звучание текста. Рисуя государственную машину и
жизнь привилегированных классов, Толстой повторяет эпитеты:
«чрезвычайно учтивые и чистые чиновники», «прекрасный, чистый,
учтивый извозчик», «прекрасные, учтивые, чистые городовые»,
«прекрасная, чисто политая мостовая», «прекрасные, чистые дома»,
«швейцар в необыкновенно чистом мундире» и т. д. Эти эпитеты,
многократно повторяясь, создают впечатление «чистой, удобной,
благоустроенной жизни», которая противопоставлена в романе
грязной, неустроенной, голодной жизни простых людей, жизни,
где дети «в скуфеечках перед скорой голодной смертью старчески
улыбаются, суча ножками».

Принцип контраста, подчеркивающий несправедливость системы,
построенной на социальном неравенстве, определяет композицию
всего произведения. Уже в начале романа мы видим жизнь приро-
ды и жизнь го'рода, мрачную тюрьму и весеннее небо, грязные ка-
меры и роскошную квартиру Нехлюдова. Контрастно все: и внеш-
ний облик явлений, и их сущность, и звуки, и краски, и запахи. Мы
вдыхаем то «свежий, живительный воздух полей, принесенный
ветром в город», то воздух «темного вонючего коридора»
тюрьмы.
А из тюрьмы писатель
приводит нас в комнату Нех-
людова, «всю пропитанную
искусственным запахом эли-
ксиров, одеколонов, фикса-
туаров, духов».

Средством обличения
становится и чрезвычайно
подробное описание быта ге-
роев. Детально изобра-
жает Толстой великолепную
обстановку квартиры Нех-
людова, куда мы попадаем
из тюрьмы, подробности его
туалета: и «голландскую
чистую ночную рубашку с
заутюженными складочками
на груди», и мебель в столо-
вой, и его кровать. В том,
как писатель говорит о пред-
метах роскоши, о толстой
шее, полных плечах и обло-
жившемся жиром белом те-
ле Нехлюдова, слышится
явный сарказм.

Отношение Толстого к
действительности выражает-
ся и в том, что он называет
порой вещи и явления
не обычными, традиционно
связанными с ними слова-
ми, а новыми, неожиданны-
ми, обнажающими их сущ-
ность, их истинный смысл.
Рисуя церковный обряд, Тол-
стой ризу (одеяние) священ-
ника называет «парчовым
мешком», иконостас — «пе-

Н. Ярошенко. Всюду жизнь

регородкой», а богослуже-
ние именует просто «мани-
пуляциями»1. Оказывается, священник делает вид, что верит пре-
вращению вина в кровь и кусочков хлеба в тело бога только пото-
му, что его духовный сан приносит ему богатые доходы. Унеся чаш-
ку за перегородку, он допил «кровь», съел все «кусочки тела Хрис-
това», старательно обсосав усы.

1 МанипулЯции (франц.) — 1) движение, действия; 2) ловкие, мошеннические
проделки.
Так обличает Толстой и государство, и церковь,
и социальный строй России. Недаром из 123 глав «Воскресения»
при жизни автора только 25 были напечатаны без пропусков и ис-
кажений. Три главы, рисующие богослужение и встречу с Топоро-
вым, цензура повелела совсем изъять. (Впервые неискаженный
текст «Воскресения» был напечатан в 1933 году в полном собрании
сочинений писателя.)

Вдумчивый художник стремится понять и тех, кто объявил от-
крытую войну порочному обществу, кто идет на каторгу за свои
убеждения. Автор причисляет революционеров к разряду людей,
которые «стояли нравственно выше среднего уровня общества», на-
зывает их самыми лучшими в обществе людьми. Революционеры
вызывают у Нехлюдова сердечное расположение, а по словам Ка-
тюши, «таких чудесных людей... она не только не знала, но и не
могла себе представить». «Она очень легко и без усилия поняла
мотивы, руководившие этими людьми, и, как человек из народа,
вполне сочувствовала им. Она поняла, что люди эти шли за народ,
против господ; и то, что люди эти сами были господа и жертвова-
ли своими преимуществами, свободой и жизнью за народ, застав-
ляло ее особенно ценить этих людей и восхищаться ими».

В оценке революционеров, данной с точки зрения Катюши, не-
трудно уловить и авторское отношение к ним. Обаятельны об-
разы Марии Павловны, Крыльцова, Симонсона. Толстой рисует раз-
нообразные характеры людей, связанных с революционным движе-
нием. Все это, бесспорно, благородные люди. Исключение составля-
ет лишь Новодворов, претендующий на положение руководителя, с
презрением относящийся к народу и уверенный в своей непогреши-
мости. Этот человек принес в революционную среду то преклонение
перед формой, перед мертвыми догматами в ущерб интересам жи-
вых людей, которое царило в бюрократических кругах. Но не Но-
водворов определяет нравственный облик революционеров. Несмот-
ря на глубокие идейные расхождения с ними, Толстой, как человек
большой души, не мог не оценить их нравственный подвиг.

Однако самый принцип революционного, насильственного свер-
жения прогнившего общественного строя Толстой по-прежнему от-
вергает. В «Воскресении» сказались не только сила великого реа-
листа, но и трагические противоречия его страстных исканий.

В конце романа Нехлюдов приходит к горькому выводу: «Все
то страшное зло, которое он видел и узнал за это время... все это
зло... торжествовало, царствовало, и не виделось никакой возмож-
ности не только победить его, но даже понять, как победить его».
Тот выход, который неожиданно'для читателя и для самого себя на-
ходит Нехлюдов после всего им виденного и пережитого, основан
не на виденном и пережитом, вытекает не из тех страшных картин
жизни, которые столь правдиво изобразил писатель-реалист. Выход
этот подсказан книгой, которая оказалась в руках Нехлюдова, —
Евангелием. Толстой утверждает, что «единственное и несом-
ненное средство спасения от того ужасного зла, от которого стра-
дают люди, — признавать себя всегда виноватыми перед богом и
потому неспособными ни наказывать, ни исправлять других людей».
И автор призывает: «Прощать всегда, всех, бесконечное число раз
прощать...»

Кого прощать? Топорова? Барона Кригсмута? Князя Корчагина,
который «сек и даже вешал людей, когда был начальником края»?!
Разве Жертвы так же виноваты, как и палачи? И разве смирение
когда-нибудь спасало угнетенных?

Подобные Вопросы возникают, когда закрываешь последнюю
страницу романа, в котором с особенной ясностью сказались проти-
воречия, свойственные мировоззрению и творчеству великого ху-
дожника.

Ленин о Толстом. Эти противоречия впервые раскрыл и объяс-
нил В. И. Ленин. В 1908—1911 годах Ленин посвятил Толстому
семь статей, среди них: «Лев Толстой, как зеркало русской револю-
ции», «Л. Н. Толстой», «Л. Н. Толстой и современное рабочее дви-
жение», «Толстой и пролетарская борьба», «Л. Н. Толстой и его
эпоха». В этих статьях сказались и громадный интерес русских ре-
волюционеров-марксистов к величайшему русскому писателю, и по-
нимание ими великого общественного значения литературы, и лю-
бовь Ленина просто как читателя к творениям Толстого.

В последние годы жизни писателя становится все более очевид-
ной и острой борьба различных общественных сил за его творче-
ское наследие.

В статье «Лев Толстой, как зеркало русской революции», напи-
санной в 1908 году, когда отмечалось 80-летие писателя, В. И. Ле-
нин говорит, что легальная русская печать «до тошноты перепол-
нена лицемерием, лицемерием двоякого рода: казенным и либераль-
ным». Ленин разоблачает лицемерие «продажных писак, которым
вчера было велено травить Л. Толстого, а сегодня — отыскивать в
нем патриотизм и постараться соблюсти приличия перед Европой».
С не меньшей силой разоблачает Ленин и лицемерие русского либе-
рала, который «примазывается к популярному имени, чтобы приум-
ножить свой политический капиталец, чтобы разыграть роль вождя
общенациональной оппозиции1...».

Ленин пишет о Толстом с прямотой и суровостью правды и с ве-
личайшим уважением. Со страниц его статей встает гигантская фи-
гура человека сложного, мятущегося, противоречивого и вместе с
тем глубоко последовательного в своем стремлении помочь народу
найти путь к свободе и справедливости. Ленин говорит о писателе,
который стал зеркалом русской революции1 2. Это необычная и сме-
лая мысль. Теперь она вошла в наше сознание, но представим себе,
как прозвучала она . на фоне официальных и либеральных статей
о Толстом.

Как вы уже знаете, Толстой на рубеже 70—80-х годов XIX ве-
ка перешел на позиции патриархального крестьянства и стал

1 Оппозйция — противодействие, сопротивление (здесь имеется в виду со-
противление правительству).

2 Речь идет о революции 1905 года.
«адвокатом 100-миллионного земледельческого народа». «Проти-
воречия во взглядах Толстого... — пишет Ленин,—действительно
зеркало тех противоречивых условий, в которые была поставлена
историческая деятельность крестьянства в нашей революции». Пе-
ред нами художник, в чьем творчестве отразилось «народное море,
взволновавшееся до самых глубин».

«Вся прошлая жизнь крестьянства научила его ненавидеть ба-
рина и чиновника, но не научила и не могла научить, где искать
ответа на все эти вопросы. В нашей революции меньшая часть кре-
стьянства действительно боролась, хоть сколько-нибудь организу-
ясь для этой цели, и совсем небольшая часть поднималась с ору-
жием в руках на истребление своих врагов, на уничтожение цар-
ских слуг и помещичьих защитников. Большая часть крестьянства
плакала и молилась, резонерствовала1 и мечтала, писала проше-
ния и посылала «ходателей»1 2, — совсем в духе Льва Николаевича
Толстого!»

Творчество гениального писателя, ставшее зеркалом жизни на-
рода, отразило поистине «кричащие» противоречия, трагическую
сложность своего времени.

«С одной стороны, беспощадная критика капиталистической экс-
плуатации, разоблачение правительственных насилий, комедии су-
да и государственного управления, вскрытие всей глубины противо-
речий между ростом богатства и завоеваниями цивилизации и рос-
том нищеты, одичалости и мучений рабочих масс; с другой стороны,
юродивая3 проповедь «непротивления злу» насилием. С одной сто-
роны, самый трезвый реализм, срывание всех и всяческих масок; —
с другой стороны, проповедь одной из самых гнусных вещей, какие
только есть на свете, именно, религии, стремление поставить на ме-
сто попов по казенной должности попов по нравственному убежде-
нию, т. е. культивирование4 самой утонченной и потому особенно
омерзительной поповщины».

В. И. Ленин рассматривает деятельность Л. Н. Толстого с пози-
ций революционного пролетариата. В статье «Л. Н. Толстой и со-
временное рабочее движение» Ленин говорит, что толстовская
критика современных порядков отличается «страстностью, убеди-
тельностью, свежестью, бесстрашием в стремлении «дойти до кор-
ня», найти настоящую причину бедствий масс». Эта критика «дейст-
вительно отражает перелом во взглядах миллионов крестьян», ока-
завшихся после реформы перед ужасами разорения и голодной
смерти. И вместе с тем В. И. Ленин подчеркивает, что учение Тол-
стого о путях преобразования жизни — его проповедь «непротивле-

1 Резонёрствовать — вести пространные рассуждения нравоучительного ха-
рактера.

2 «Ход&тели» — простонародная форма слова ходатаи; ходйтай — поверенный,
который обращался от имени пославших его лиц с просьбами (ходатайствами)
в разные правительственные учреждения.

3 Юродивый — в представлении религиозных людей: безумный человек, об-
ладающий даром «пророчества».

4 Культивирование — развитие, насаждение.
ния злу насилием», «нравственной религии» — есть отражение наив-
ности, политической незрелости патриархального крестьянства.
«Протест миллионов крестьян и их отчаяние — вот что слилось в
учении Толстого», — говорит В. И. Ленин.

Представителям рабочего движения понятен и близок протест,
но им не свойственно отчаяние, потому что они видят и причину
зла, и реальные пути борьбы.

В. И. Ленин посвящает специальную статью — «Л. Н. Толстой и
его эпоха» — анализу толстовского учения. Владимир Ильич пока-
зывает, что способы установления справедливости на земле, пред-
лагаемые Толстым, нереальны. Гениальный художник, превраща-
ясь в философа и проповедника, отвлекается от конкретно-истори-
ческой точки зрения. Он не видит, что в пореформенной России
«укладываются» капиталистические порядки, он рассуждает отвле-
ченно о вечных началах нравственности, вечных истинах религии,
которые будто бы способны изменить людей, заставить их отказать-
ся от зла и обратиться к добру. «Учение Толстого, — говорит
В. И. Ленин, — безусловно утопично1 и, по своему содержанию,
реакционно в самом точном и самом глубоком значении этого сло-
ва». И здесь же В. И. Ленин говорит, что это учение социалисти-
ческое (оно отражает социалистические идеалы и стремления кре-
стьянства, сложившиеся еще в эпоху феодализма), в нем есть кри-
тические элементы, способные «доставлять ценный материал» для
просвещения передовых классов. В. И. Ленин говорит о силе ге-
ниальности Толстого — одного из величайших художников челове-
чества, способного отразить в своем творчестве целую историческую
эпоху — «эпоху подготовки революции в одной из стран, придав-
ленных крепостниками».

В. И. Ленин учит творчески относиться к художественному на-
следию, бороться за то, чтобы это наследие стало общенародным
достоянием, чтобы оно помогло в завоевании и строительстве луч-
шей жизни.

«...В его наследстве, — говорит Ленин о Толстом, — есть то, что
не отошло в прошлое, что принадлежит будущему. Это наследство
берет и над этим наследством работает российский пролетариат».

Статьи Ленина заставляют задуматься над величием труда,
исполненного одним человеком — Львом Толстым: духовный опыт
целого народа на протяжении полувека, опыт его различных слоев,
включающий в себя различные социальные традиции, индивиду-
альные искания и массовые движения, он сделал достоянием лю-
дей и тем самым помог всему человечеству сделать шаг вперед на
пути к прекрасному в искусстве и жизни.

Ленинская оценка Толстого именно потому, что она была про-
ницательной и глубокой, оказалась вместе с тем и пророческой: не
только русское, но и мировое искусство развивалось и продолжает
развиваться под воздействием Л. Н. Толстого.

1 Утопия (от греч. и—нет и 1ороз — место) — место, которого нет, т. е.
нечто нереальное, неосуществимая мечта.
бга( Ь И. ТоЫо!

1сЬ кип шсМ пЫдеп

ООО

Ргев I Магк
11Т>на I мар.

Л. Н. Толстой

НЕ МОГУ МОЛЧАТЬ

(О смертныхь казннхъ)

Нот ИЭДАЖ

ВЕРИМ
а. кАОТ8СНМ1КОУУ
УЕнидо

Обложка брошюры Л. Н. Толстого,
изданной в Берлине

Ленин не только дал
глубокий анализ творчества
Толстого, но и раскрыл
принципы подхода к изуче-
нию и оценке явлений лите-
ратуры и искусства.

«Заставить весь мир при*
слушаться!» Революцию 1905
года Толстой не принял,
продолжая отрицать револю-
ционные методы борьбы. Но
именно в этот период твор-
чество гениального писате-
ля взял на вооружение про-
летариат— тот класс, зна-
чения которого, по сло-
вам Ленина, «не понимал
Толстой и который единст-
венно способен разрушить
ненавистный Толстому ста-
рый мир».

Отвергая революционные
методы борьбы, Толстой про-
должает бороться словом.
Он поднимает голос в защи-
ту народа, когда после ре-
волюции 1905 года крестьян-
ские бунты завершаются
массовыми казнями и крова-

выми расправами. Он клеймит позором палачей-карателей в своей
знаменитой статье «Не могу молчать» (1908).

Великий художник продолжает жить «вечно в тревоге и волне-
нии». Дать благо людям, избавить их от страданий — вот что, по
словам Толстого, ведет писателя, мыслителя и держит его в посто-
янном напряжении: как бы успеть сделать это, ведь может поме-
шать смерть... И он спешит. Вместе с художественными произведе-
ниями, свидетельствующими о все растущей обличительной силе
толстовского гения («После бала», «Хаджи Мурат» и др.), появля-
ются десятки статей, которые наносят удары по самодержавию,
церкви, полицейскому произволу, разоблачают лицемерие и раз-
врат господствующих классов.

Реакционеры с бессильной яростью следили за деятельностью
Толстого: они не могли заставить его молчать. Новые произведе-
ния великого писателя запрещались. Святейший синод* принял по-
становление об отлучении1 Толстого от церкви, и ежегодно попы

1 Отлучёние — изгнание из какой-нибудь среды.
в церкви предавали анафе-
ме1 великого писателя. Но
это лишь повышало силу
воздействия толстовской кри-
тики. Арестовать писателя
правительство не решалось,
боясь всеобщего возмуще-
ния.

Толстой со спокойным
презрением относился к пра-
вительственным и церков-
ным гонениям, к нападкам
продажной печати. Журна-
лист Суворин писал в днев-
нике: «Два царя у нас: Ни-
колай II и Лев Толстой. Кто
из них сильнее? Николай II
ничего не может сделать с
Толстым, не может поколе-
бать его трон, тогда как
Толстой, несомненно, колеб-

Карикатура на отлучение Толстого от церк-
ви, подписанная «Не Репин»

лет трон Николая...»

К Толстому, как к ху-
дожнику, мыслителю, педа-

гогу, политическому деяте-
лю, тянутся прогрессивные люди
Ясная Поляна и московский дом

России и многих стран мира.
Толстого становятся центрами,

куда бесконечным потоком идут люди разных социальных слоев,
разных возрастов, разных профессий. В беседе с великим че-

ловеком они надеются разрешить мучающие их вопросы: как надо
жить? Как избавиться от тяжких сомнений? Где искать правду?
Чем помочь страдающему человеку?

Кто только не побывал в доме Толстого! Среди имен посетите-
лей наряду с множеством его безвестных гостей мы встретим имена
Тургенева, Чехова, Короленко, Горького, Стасова, Репина, Шаля-
пина и многих, многих других. Крупнейшие художники Запада —
Флобер, Золя, Мопассан, Голсуорси, Шоу — относились к Толсто-
му с любовью и восхищением. Американский писатель Теодор Драй-
зер говорил, что именно произведения Толстого помогли ему найти
свое призвание: «Как чудесно было бы стать писателем. Если бы
можно было писать, как Толстой, и заставить весь мир прислушать-
ся!» Это сказано очень точно: мир ждал каждого нового слова ге-
ниального русского писателя как слова правды, отвечающего на
самые важные вопросы современности. «Нам было слишком мало
восхищаться творчеством Толстого, — говорил великий писатель
Франции Ромен Роллан, — мы жили им, оно было наше. Наше—
своей жгучей жизненностью, своей юностью сердца...»

1 Анйфема — церковное проклятие.


Толстой на пашне. Картина И. Репина

Росла известность писателя и среди новых, все более широких
читательских кругов — среди трудового народа. «Мы, люди тяже-
лого-труда и тяжелой доли, сыновья одной с Вами несчастной род-
ной матери, шлем Вам привет, чтя в лице Вашем национального
гения, великого художника, славного и неутомимого искателя исти-
ны», — писали Толстому в день его восьмидесятилетия петербург-
ские рабочие.

«Кричу от боли». Но сохранялись причины, вызывавшие в душе
Толстого трагический разлад, отравлявшие последние годы его жиз-
ни: порвав со взглядами привилегированных классов, он продолжал
жить в обстановке барского дома, помещичьей усадьбы, семья его
владела землей. Сам Толстой отказался от прав на имение, от-
казался и от собственности на свои произведения. Но сознание да-
же относительного благополучия среди беспросветной народной ни-
щеты было для него нестерпимым. Придя из соседней деревни, где
снова, в тысячный раз, видел он человеческое горе — до изнеможе-
ния работающего восьмидесятилетнего старика, крестьянку, у кото-
рой замерз муж, умирает от голода ребенок, Толстой пишет: «Кри-
чу от боли» — и просит смерти. «Запутался, завяз, ненавижу себя и
свою жизнь».

Не раз еще в 80-е годы Толстой порывался уйти из дому, но жа-
лел жену и детей. 28 октября 1910 года восьмидесятидвухлетний
писатель все-таки нашел в себе силы покинуть Ясную Поляну. Он
надеялся пожить в естественной трудовой обстановке и продол-
жить борьбу. В прощальном письме Толстой обращался к жене:
«... пойми и поверь, что я не мог поступить иначе... Благодарю тебя
280
за твою честную 48-летнюю жизнь со мной и прошу простить меня
во всем, чем я был виноват перед тобой».

Воспаление легких заставило Толстого остановиться на стан-
ции Астапово Рязано-Уральской 'железной дороги. В течение недели
это глухое местечко было поистине центром духовных интересов
мира. Там, в доме начальника станции, умирал Толстой. Миллионы
людей свои помыслы и надежды сосредоточили на том, чтобы
продлилась великая жизнь. А царское правительство в это время
срочно перебрасывало в Астапово жандармов и войска. Среди
бюллетеней о состоянии здоровья Толстого, тревожных запросов
со всех концов Земли железнодорожный телеграф передавал и та-
кие распоряжения: «Прибыть в Астапово с оружием и патронами...»

7 ноября 1910 года Толстой умер.

В статье «Начало демонстраций» В. И. Ленин писал: «Смерть
Льва Толстого вызывает — впервые после долгого перерыва — улич-
ные демонстрации с участием преимущественно студенчества, но
отчасти также и рабочих».

Многотысячная толпа провожала гроб писателя в Ясную По-
ляну.

По давно высказанному желанию Толстого, он похоронен там,
где когда-то прятала свою великую тайну «зеленая палочка».

«Идеал муравейных братьев, льнущих любовно друг к другу, —
писал Толстой, вспоминая в конце жизни свое детство, — остался
для меня тот же. И как я тогда верил, что есть та зеленая палочка,
на которой написано то, что должно уничтожить все зло в людях
и дать им великое благо, так я верю и теперь, что есть эта истина
и что будет она открыта людям и даст им то, что она обещает». И
люди Земли, вот уже более полувека идущие нескончаемым пото-
ком мимо невысокого холмика на краю оврага в яснополянском ле-
су Старый Заказ, тоже приобщаются к великому «муравейному
братству».

Задана»

1.	Прочитайте статьи В. И. «Ленина «Л. Н. Толстой, как зеркало русской
революции» и «Л. Н. Толстой и современное рабочее движение», «Л. Н. Толстой
и его эпоха». Составьте конспект этих статей.

2.	Почему В. И. Ленин много статей посвятил именно Толстому? За что он
ценил великого писателя? Как объясняет Ленин противоречия во взглядах Тол-
стого?

3.	Какие стороны творчества Толстого, раскрытые В. И. Лениным, нашли
отражение в рассказе «После бала»?

4.	Составьте хронологический план жизни и деятельности Толстого. Под-
готовьте рассказ об одном из периодов жизни писателя.

5.	Вспомните, какие исторические события происходили в период между
1828—1910 годами.

6.	К чему стремился Толстой в течение всей своей жизни?

7.	Вспомните знакомые вам с детства рассказы Толстого («Прыжок», «Аку-
ла», «Косточка», «Кавказский пленник» и др.). С каким периодом жизни и дея-
тельности Толстого они связаны? Что нового видите вы теперь в этих рассказах?

8.	В какой период духовных исканий Толстого был создан роман «Анна Ка-
ренина»? В чем трагедия Анны? В чем трагедия Каренина? Чем близок Толсто-
му Левин?
9.	Объясните смысл заглавия романа «Воскресение». Докажите, что в ро-
мане «Воскресение» Толстой срывает «все и всяческие маски». Как сказались в
романе противоречия Толстого, о которых говорил В. И. Ленин?

10.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете значение
следующих слов, и постарайтесь употребить их в своих устных ответах л письмен-
ных работах: автобиографическая трилогия, диалектика души, духовный кризис,
иллюзии, непротивление, оппозиция, патриархальное крестьянство, проблематика,
самосовершенствование, утопия, цивилизация.

«ВОЙНА И МИР» (1863—1869)

«Я старался писать историю народа». Роман-эпопея, с отменой
крепостного права открывалась новая страница русской истории.
Это был крутой перевал в ее движении, но смысл и значение его
еще далеко не обнаружилось. Отсюда интерес к истории, уси-
лившийся в 60-е годы. Он был вызван стремлением объяснить
современность и заглянуть в будущее, глубоко изучив прошлое
России.

Роль народных масс и личности в истории, место передовых лю-
дей в жизни страны и их взаимоотношения с народом, цель и смысл
жизни — эти и многие другие вопросы, поставленные автором «Вой-
ны и мира», были подсказаны бурной эпохой 60-х годов.

Персонажи нового романа Толстого находятся в круговороте
великих событий, с которыми связаны судьбы России.

Андрей Болконский, Пьер Безухов не только думают о своей
роли в жизни страны, но и стремится действовать, остро ощущая
личную ответственность за все происходящее. Истинная ценность
каждого толстовского героя определяется степенью его участия в
общенародных событиях*

Еще Пушкин отмечал, что произведение, основанное на истори-
ческом материале, должно отражать «судьбу человеческую, судь-
бу народную».1! Эту задачу осуществил Толстой.

По мнению писателя, исторический путь страны определяет не
воля исторического деятеля, не его предначертания, а совокупность
человеческих воль и устремлений. Поэтому внимание романиста
привлекает духовная жизнь народных масс — рядовых солдат, пар-
тизан, офицеров — всех тех, от кого зависит ход событий.

Исторические деятели (Александр I, Наполеон, Сперанский) и
незаметные участники войны, лучшие люди своего времени и стя-
жатели, карьеристы проходят по страницам романа. В нем насчи-
тывается свыше пятисот действующих лиц. Толстой создал мно;
жество разнообразных типов, характеров, показал именно массу
людей.

Но великий писатель представлял себе сотни тысяч людей —
творцов истории — не как безликую массу. Он изображает неповто-
римо своеобразные черты каждого человека. Все герои Толстого —
живые люди, настолько живые, что мы видим их лица, слышим их
голоса, проникаем в их внутренний мир, узнаем их тайные мысли,
любим или презираем их.
Мировая литература не знала подобного произведения. «Это
не роман, еще менее поэма, еще менее историческая хроника, —
писал Толстой. — «Война и мир» есть то, что хотел и мог выразить
автор в той форме, в которой оно выразилось». Изучая это гран-
диозное произведение, литературоведы назвали его историческим
романом-эпопеей.

Ромрн-эпопея1 повествует о знаменательных, грандиозных со-
бытиях из истории страны, освещает важные стороны народной
жизни, взгляды, идеалы, быт и нравы различных слоев общества.
Оценка исторических событий в романе-эпопее дается с точки зре-
ния интересов всего народа.

По словам французского писателя Ромена Роллана, Толстой
пришел «от романа отдельных личностей к роману армий и наро-
дов»; новаторство автора «Войны и мира» — «в воскрешении целого
исторического века, народных движений, битвы наций. Его истин-
ные герои — народы». «Я старался писать историю народа», — го-
ворил сам Толстой.

Мастерство композиции романа-эпопеи. Композиция «Войны и
мира» поражает своей сложностью и стройностью. В романе разви-
вается множество сюжетных линий2. Они нередко пересекаются,
сплетаются. Толстой прослеживает судьбы отдельных героев
(Долохова, Денисова, Жюли Карагиной) и судьбы целых семейств
(Ростовых, Болконских, Курагиных). Его героев связывают род-
ственные, дружеские, любовные отношения; нередко их разделяет
взаимная неприязнь, вражда. Так, скажем, с семьей Ростовых
связаны Берг и Друбецкие, Ахросимова и Денисов. Но Берг и
Борис Друбецкой чужды этой семье, Ахросимова и Денисов духов-
но ей близки.

Сложные сплетеция человеческих отношений, сложные чувства
людей, их личная, семейная, общественная жизнь раскрываются
на страницах романа наряду с изображением великих историче-
ских событий. Человек так или иначе захвачен этими событиями.

Отличительная черта композиции «Войны и мира» заключается
р том, что писатель постоянно переносит действие из одного места
в другое, переходит от событий, связанных с одной сюжетной ли-
нией, к событиям, связанным с другой линией, от частных судеб к
историческим картинам. То мы в имении Болконских, то в Москве,
в доме Ростовых, то в петербургском светском салоне, то на теат-
ре. военных действий.

Главы рисующие столь разные участки жизненных событий,
взаимосвязаны, последовательность их далеко не случайна и опре-
деляется общим замыслом художника. Так, противопоставляя ге-
роическому народу-патриоту «военных трутней», равнодушных к
судьбам родины, Толстой после встречи Пьера с ранеными под Мо-

1	Вспомните, что вам известно о жанре поэмы-эпопеи (глава о Н. А. Некра-
сове, с. 172).

2	Сюжётная линия — события, связанные с судьбами одной группы героев
произведения.
жайском, после слов старого солдата: «Всем народом навалиться
хотят», — переносит нас в общество штабных интриганов. Благо-
даря такому переходу мы особенно остро ощущаем, насколько эти
«военные трутни» чужды делу своей страны и преданы узколичным
интересам. И далее, после сцен на батарее Раевского, где с такой
силой раскрывается духовная красота русских людей, Толстой по-
казывает Наполеона на поле битвы — жестокого и вместе с тем
бессильного перед надвигающейся гибелью. А в следующих гла-
вах мы видим подлинно народного полководца Кутузова, с его лю-
бовью к родине, народу, с его твердой решимостью победить.

Благодаря тому что читатель видит разные события, соверша-
ющиеся одновременно на разных участках, он их сравнивает, со-
поставляет и таким образом глубже понимает их истинный смысл.
Жизнь предстает перед нами во всей ее полноте и многообразии,
раскрываются сложные связи разных сторон действительности,
обнажаются корни человеческих поступков и исторических явлений.
Жизнь, изображаемая Толстым, напоминает огромный поток, в ко-
торый вливаются многочисленные ручьи.

Чтобы резче оттенить особенности тех или иных событий и ха-
рактеров, писатель часто прибегает к методу контраста. Это выра-
жено и в самом заглавии романа «Война и мир», и в том жизненном
материале, который лег в его основу, и в расположении глав.

Растленную жизнь петербургской аристократии Толстой проти-
вопоставляет жизни России народной, простой, естественной жизни
тех людей, которые близки народу. Контраст определяет изо-
бражение и отдельных героев (Наташа Ростова и Элен Безухо-
ва, княжна Марья и Жюли Карагина), и исторических явлений
(Аустерлицкое сражение — Бородинская битва), и исторических
деятелей (Кутузов — Наполеон).

Стремясь осмыслить закономерности человеческой жизни, исто-
рического процесса, писатель не только рисует живые картины, об-
разы и судьбы людей, но и рассуждает по поводу созданных им
картин. Яркие страницы, написанные рукой великого художника,
переплетаются со страницами, где Толстой выступает как философ,
ученый-историк, говорящий на отвлеченном языке науки.

Огромный жизненный материал в романе-эпопее объединен об-
щим замыслом, что придает ему законченность и стройность. Лю-
бимую мысль свою, положенную в основу «Войны и мира», Толстой
определил как «мысль народную». Эта мысль обусловливает един-
ство всего произведения, пронизывает все его главы. Писатель
считал, что лишь «одухотворенная мысль» делает «бессмертными
истинно великие произведения человеческого ума и сердца». Изучая
«Войну и мир», вы увидите, как любимая мысль писателя живет
в каждом образе, в каждой сцене, в каждой детали созданной им
великой эпопеи.

«Люди, как реки...» Диалектика души. Образы людей, создава-
емые Толстым, всегда оцениваются им с точки зрения их близости
народному духу, народным идеалам и моральным нормам.
Любовно |рисуя близких ему героев, Толстой обнажает их
внутреннюю жизнь, диалектику их души, так как писателя преж-
де всего интересует путь духовного развития человека, путь, веду-
щий к нравственному идеалу. На страницах романа постоянно зву-
чит внутренний монолог, т. е; воспроизводится поток сокровенных
мыслей и чувств героя, чаще всего противоречивых, иногда сбивчи-
вых и всегда сложных.

Вот, например, какие противоположные, взаимно враждебные
чувства волнуют Наташу Ростову: «Погибла ли я для любви кня-
зя Андрея или нет? — спрашивала она себя и с успокоительной
усмешкой отвечала себе: «Что я за дура, что я спрашиваю это? Что
же со мной было? Ничего...» Наташа успокаивалась на мгновение,
но потом опять какой-то инстинкт говорил ей, что вся прежняя чи-
стота любви ее к князю Андрею погибла».

«Люди, как реки...» — говорил Толстой, подчеркивая этим срав-
нением многогранность и сложность человеческой личности, соче-
тание в ней различных, противоречивых черт, изменчивость и не-
прерывное движение, развитие, «текучесть» внутренней жизни лю-
дей. В душе человека происходит борение различных начал. Так,
в душе Пьера борется свойственная ему нравственная чистота,
стремление к осмысленной и одухотворенной жизни со стремлением
к эгоистическим наслаждениям.

Толстой не только воспроизводит тончайшие оттенки духовной
жизни человека, но. по словам Чернышевского, показывает «сам
психический процесс, его формы, его законы».

Писатель прослеживает постепенное, едва заметное накопление
в душе человека все новых и новых настроений, чувств, впечатле-
ний, которые приводят в конце концов к крутому повороту, к взры-
ву. Вы убедитесь в этом, когда внимательно проследите путь духов-
ных исканий таких героев романа, как Пьер, князь Андрей. Разго-
вор Болконского с Пьером на пароме, встреча со старым дубом, ночь
в Отрадном — все эти впечатления, постепенно накапливаясь в душе
князя Андрея, вызывают резкие изменения в его духовном раз-
витии.

Толстой ценил в писателе умение показать «самое движение
чувства: увеличение его, изменение, соединение многих противо-
речивых чувств». Это умение раскрыть диалектику души — одно из
величайших художественных открытий Толстого, подготовленное
всем предшествующим развитием русской реалистической литера-
туры (вспомните лирику Пушкина и Лермонтова, «Евгения Онеги-
на» и «Героя нашего времени»).

Духовная красота любимых героев Толстого проявляется в этом
непрерывном внутреннем борении мыслей и чувств, в неустанных
поисках смысла жизни, в мечтах о деятельности, полезной для всего
народа. Жизненный путь их — это путь страстных исканий, веду-
щий к правде и добру.

Ни Анатоль, ни Берг, ни Борис и никто иной из нравственно чуж-
дых автору персонажей существенно не меняется на протяжении
романа. Мы наблюдаем лишь их успехи по службе, в области карье-
ры и материального благополучия. Мир их мыслей и чувств крайне
беден, ограничен. И писатель не считает нужным воспроизводить
внутренние монологи подобных персонажей. Для Толстого нравст-
венная ценность человека обусловлена его способностью к бога-
той духовной жизни.

Читая «Войну и мир», мы всегда слышим голос автора. Отноше-
ние Толстого к людям и событиям раскрывается и в том, как рису-
ются портреты действующих лиц, и в прямых оценках-характеристи-
ках, и в авторской интонации. Ни у кого из читателей не возникает
сомнения, любит или не любит Толстой Пьера или Наташу, Элен
или Берга. Автор рисует людей не беспристрастно, а судит их. С
каких же позиций? Каков критерий1 оценки человека, событий ча-
стной и исторической жизни в романе «Война и мир»? Каков нрав-
ственный идеал Толстого?

В чем истинная красота человека? В статье о Толстом Черны-
шевский отмечал характерную черту тогда еще молодого писате-
ля— «чистоту нравственного чувства». Люди, события частной и
исторической жизни оцениваются с помощью нравственного крите-
рия — критерия добра, бескорыстия, душевной ясности и простоты,
духовной связи с людьми, с обществом, с народом.

Самый обаятельный женский образ романа — Наташа Ростова.
Вначале это непосредственная, полная жизненных сил девочка,
тонко чувствующая добро и правду, красоту человека, искусства,
природы. Она выросла в нравственно чистой атмосфере семьи
Ростовых.

Толстой показывает духовную связь Наташи с народной жиз-
нью. Вспомним ее пляску, ее увлечение пением дядюшки, который
«пел так, как поет народ». Наташа «умела понять все то, что было
в Анисье, и в отце Анисьи, и в тетке, и в матери, и во всяком рус-
ском человеке». Именно это народное чувство вызвало ее волнение
в сцене чтения манифеста2 —естественное, исконное чувство любви
к родине, подобное тому, которое испытывали солдаты, сражаясь
на полях Бородина. Всем сердцем воспринимает она общенарод-
ное бедствие, не рассуждая, не произнося громких фраз. Это же
заставляет ее добиться, чтобы подводы были отданы раненым, и
от души радоваться тому, что раненых удастся вывезти из
Москвы.

Духовная красота Наташи проявляется и в ее отношении к род-
ной природе. Мы ни разу не видим ни Элен, ни Анну Павловну
Шерер, ни Жюли Карагину на лоне природы. Это не их стихия.
Если они и говорят о природе, то говорят фальшиво и пошло (так,
в роскошном альбоме Жюли Борис нарисовал два дерева и подписал:

1	Критёрий — признак, на основании которого производится оценка; мерило
оценки.

2	Манифёст — торжественное письменное обращение правительства к на-
селению.
«Сельские деревья, ваши темные сучья стряхивают на меня мрак
и меланхолию1»).

Иначе воспринимают природу люди, духовно близкие народу.
Перед Бородинской битвой князь Андрей вспоминает, как Ната-
ша стремилась передать ему «то страстно-поэтическое ощущение»,
которое она испытала, заблудившись в лесу и встретив там старого
пчельника. Безыскусственная красота Наташи проявляется в этом
сбивчивом, взволнованном рассказе (сравним его с альбомным кра-
сноречием Бориса): «Это такая прелесть был этот старик, и темно
так в лесу... и такие добрые у него... нет, я не умею рассказать», —
говорила она, краснея и волнуясь».

Наташа в отличие от «блестящей красавицы» Элен не поражает
красотою внешней, и тем не менее она истинно прекрасна: «В срав-
нении с плечами Элен, ее плечи были худы, грудь неопределенна,
руки тонки; но на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взгля-
дов, скользящих по ее телу, а Наташа казалась девочкой, которую
в первый раз оголили и которой бы очень стыдно это было, ежели
бы ее не уверили, что это так необходимо надо».

Не странно ли: писатель, обычно рисующий портреты своих ге-
роев в динамике, в движении, в изменениях, не описывает смены
выражений на прекрасном лице Элен. Мы видим всегда «однообраз-
но-красивую улыбку» и все яснее понимаем, что это — маска, скры-
вающая душевную пустоту, глупость и безнравственность «велико-
лепной графини». В Элен воплощен дух петербургских салонов2,
аристократических гостиных. «Где вы — там разврат, зло» — в этих
словах Пьера, обращенных к Элен, выражена подлинная сущность
и всей семьи Курагиных и всего светского общества.

Совсем иным представляется внешний и внутренний облик Ната-
ши. Она нисколько не утрачивает своего обаяния от того, что ее
изменчивое, выразительное лицо делается некрасивым в минуты
сильного душевного волнения. Узнав, ч.то раненых оставляют в Мо-
скве, она вбегает к матери «с изуродованным злобой лицом». В сце-
не у постели раненого Андрея «худое и бледное лицо Наташи с рас-
пухшими губами было более чем некрасиво, оно было страшно».
Но неизменно прекрасны ее глаза, полные живых человеческих
чувств — страдания, радости, любви, надежды.

Глаз Элен мы не видим. Вероятно, они красивы, как и ее плечи,
губы. Но Толстой не рисует ее глаз, потому что они не светятся
мыслью и чувством. Выражение глаз Наташи бесконечно разнооб-
разно. «Сияющие», «любопытные», «вызывающие и несколько на-
смешливые», «отчаянно-оживленные», «остановившиеся», «умоляю-
щие», «широко раскрытые, испуганные», «внимательные, добрые и
печально-вопросительные» — какое богатство духовного мира выра-
жено в этих глазах!

1	Меланхблия — угнетенное состояние, тоска, грусть.

2	Салбн — в дворянском и буржуазном обществе — избранный круг людей,
собирающихся в частном доме; также — само помещение, где собираются эти люди.
Улыбка Элен — застывшая лицемерная маска. Улыбка Наташи
раскрывает богатый мир разнообразных чувств: то это «улыбка ра-
дости и успокоения», то «задумчивая», то «успокоительная», то
«торжественная». Неожиданны и удивительно метки сравнения, рас-
крывающие особые оттенки Наташиной улыбки. Вспомним радост-
ную и грустную для обоих встречу Наташи с Пьером после всего
пережитого ими:

«И лицо с внимательными глазами с трудом, с усилием, как от-
воряется заржавевшая дверь, — улыбнулось, и из этой растворен-
ной двери вдруг пахнуло и обдало Пьера тем давно забытым счас-
тьем, о котором, в особенности теперь, он не думал. Пахнуло, охва-
тило и поглотило его всего».

Любуясь своей героиней, Толстой ценит в ней «простоту, добро и
правду» — черты естественные, столь свойственные неиспорченному
духовному миру детей. Вот почему так часто сравнивает он Наташу
с ребенком. «Что делалось в.этой детской восприимчивой душе, так
жадно ловившей и усваивавшей все разнообразнейшие впечатле-
ния жизни?» — с любовью и нежностью говорит писатель. У его ге-
роини «детская улыбка», плачет Наташа слезами «обиженного ре-
бенка»; она говорит с Соней «тем голосом, которым говорят дети,
когда хотят, чтобы их похвалили».

Внутренняя, духовная красота Наташи основана на высокой по-
требности и способности любить. Вспомним Наташу после смерти
князя Андрея, убитую, поглощенную своим горем. «Она думала, что
жизнь ее кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущ-
ность ее жизни — любовь — еще жива в ней. Проснулась любовь,
и проснулась жизнь».	.

Трагические события врываются в светлый мир молодой, расцве-
тающей жизни. Великий психолог показывает заблуждения довер-
чивой юной души, которая неожиданно потянулась к человеку пу-
стому и пошлому.

Из атмосферы чистой деревенской жизни, семейного тепла и ую-
та Наташа неожиданнно попадает в совершенно иную, незнакомую
ей светскую среду, где все — ложь и обман, где зло не отличишь от
добра, где нет места искренним и простым человеческим чувствам.

Поддаваясь пагубному влиянию Элен, Наташа невольно ей под-
ражает. Меняется ее милая, живая, выразительная улыбка. «Голая
Элен сидела подле нее и одинаково всем улыбалась: и точно так
же улыбнулась Наташа Борису». Толстой воспроизводит борь-
бу добра и зла в ее смятенной душе, спутанный клубок чувств.
Оставшись одна, Наташа «не могла понять ни того, что с нею
было, ни того, что она чувствовала. Все казалось ей темно, неясно
и страшно...».

Осуждает ли Толстой свою героиню? Мы не найдем в романе
прямых оценок и выводов. Наташа в трагическую пору своей жизни
показана с точки зрения Анатоля, князя Андрея, Сони, Марьи Дмит-
риевны, Пьера. Все они по-разному оценивают ее поступки. Но чув-
ствуется, что ближе всего к взгляду самого Толстого на его герои-
ню отношение к ней Пьера.
Л. Пастернак. Свидание Наташи с князем Андреем в Мытищах

«Он до сих пор в душе своей упрекал и старался презирать ее;
но теперь ему сделалось так жалко ее, что в душе его не было ме-
ста упреку». Именно теперь Пьер узнает Наташу, и в нем просыпа-
ется чувство нежной, бережной любви к этой девушке, и любовь
его возвышает Наташу в наших глазах. Мы понимаем, что причина
ее заблуждения в неопытности, доверчивости, в той жажде жизни
и любви, которая переполняла молодое сердце.

Душевные страдания многому научили Наташу. Став женой и
матерью, Наташа утратила свое прежнее девичье очарование, но
сущность ее натуры не изменилась, исчезло лишь внешнее проявле-
ние той жизненной силы, той страстной способности любить, кото-
рою она всегда жила. Глубже, серьезнее, строже стала ее полная
любви душа, и именно это позволило ей не умом, а сердцем понять
общественные интересы Пьера.

Высказывалось мнение, что Толстой нарушил художественную
правду, исказил образ Наташи ради полемики с идеями женской
эмансипации. Так ли это? Отношение к Наташе — жене Пьера — мо-
жет быть справедливым, если мы учтем и то, что она потеряла, и то,
что приобрела. Наташа не только кормит и растит детей, она их вос-
питывает в полйом единодушии с Пьером, она принимает участие
«в каждой минуте жизни мужа». Его мысли были ей известны и
дороги уже потому, что Наташа «знала все то, из чего это выходи-
ло, — всю душу Пьера». Но это ведь свидетельствует и о духовном
богатстве самой Наташи.

10 Русская литература

289
«Быть вполне хорошим*. Любимые герои Толстого ищут ответа
на вопрос, поставленный с особой остротой эпохой 60-х годов, но
волновавший также и лучших людей России в начале XIX века:
что делать? К какому практическому делу, большому, нужному,
приложить свои силы? Чему посвятить жизнь?

Князь Андрей и Пьер проходят через тяжкие испытания, заблуж-
дения, тоскуют, страдают, прежде чем находят ответ на этот вопрос.
«Он так всеми силами души всегда искал одного: быть вполне хо-
рошим...»— эти слова Пьера, сказанные об Андрее Болконском, от-
носятся к ним обоим. Более того, эти слова определяют и путь ве-
ликого правдоискателя, самого автора «Войны и мира». Вот поче-
му так дороги и близки ему его ищущие герои, и вот почему один йз
важнейших признаков духовной красоты толстовских героев — по-
иски активного добра, стремление жить для людей (вспомним обра-
зы Левина, Нехлюдова).

Пьер и Андрей внутренне близки друг другу и чужды миру Ку-
рагиных и Шерер. «Ты мне дорог особенно потому, что ты один жи-
вой человек среди всего нашего света», — говорит Андрей другу.

На разных этапах жизни встречаются Болконский и Безухов: и
в пору счастливой любви князя Андрея к Наташе, и во время раз-
рыва с нею, и накануне Бородинской битвы — в последний раз перед
вечной разлукой. Каждый раз они оказываются друг для друга са-
мыми близкими людьми. И все-таки каждый из них идет к добру и
правде своим путем. Каковы же эти пути?

Путь исканий князя Андрея. Мы знакомимся с Андреем Болкон-
скйм, когда он собирается на войну. Пьеру он объясняет свое реше-
ние желанием вырваться из сферы надоевшей ему светской и се-
мейной жизни. Но есть и другие, тайные причины, о которых князь
Андрей не говорит никому: он мечтает о славе, подобной наполео-
новской, мечтает совершить подвиг. Конечно, эти мечты не имеют
ничего общего с карьеристскими планами Друбецкого или Берга.
«Ведь что же слава? — говорит князь Андрей. — Та же любовь к
другим, желание сделать для них что-нибудь, желание их похвалы».

Эти мечты особенно волнуют Болконского перед Аустерлицким
сражением. Но Андрея ждет разочарование: стремление к славе
приводит его к глубокому духовному кризису.

Вспомним сцену боя.

Со знаменем в руках, увлекая за собой солдат, Болконский
рвется навстречу своей славе. Толстой неоднократно употребляет
слово «бежать» и ряд других глаголов, воспроизводящих быстроту,
лихорадочную напряженность событий: «схватил», «обогнал», «дра-
лись», «падали»... Но вдруг словно все исчезло куда-то. «Над ним
не было ничего уже, кроме неба — высокого неба, неясного, но все-
таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми обла-
ками». Смертельной горячке боя противопоставлены тишина, спо-
койствие, вечный мир природы. Замедляется и ритм фразы (за-
медляет его обилие определений-эпитетов, а также повторы слов,
особенно важных: «небо», «высокое»).
Перед нами характерное для Толстого изображение природы:
она олицетворяет высшие нравственные начала, то лучшее, что
есть в жизни людей.

Писатель воспроизводит не столько зрительный образ неба,
сколько то впечатление, тот строй мыслей, который оно вызывает
(отсюда эпитеты «высокое справедливое и доброе небо»).

Картина природы включается во внутренний монолог князя Анд-
рея: «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бе-
жал... не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как
с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга бан-
ник1 француз и артиллерист, — совсем не так ползут облака По это-
му высокому, бесконечному небу. Как же я не видел прежде этого
высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! Все
пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба».

Так по-новому открылась для князя Андрея жизнь. Он понял
суетность своих честолюбивых мечтаний, понял, что в жизни есть
нечто гораздо более значительное и вечное, чем война и слава На-
полеона. Это «нечто» — естественная жизнь природы и человека.

Еще при встрече с Тушиным поколебались представления Бол-
конского о героях-завоевателях. Мечты о славе окончательно раз-
веялись на Аустерлицком поле. Небо Аустерлица становится для
князя Андрея символом нового, высокого понимания жизни, рас-
крывшихся перед ним «бесконечных и светлых горизонтов». Этот
символ проходит через всю его жизнь.

Дальнейшие события — появление ребенка, смерть жены — по-
трясли князя Андрея. Разочаровавшись в. прежних своих стремлени-
ях и идеалах, пережив горе и раскаяние, он приходит к выводу, что
жизнь в ее простых проявлениях, жизнь для себя и для своих близ-
ких — то единственное, что ему остается. Вспомним сцену у кроват-
ки больного Николушки. В|месте с сестрой князь Андрей долго сто-
ит «в матовом свете полога, как бы не желая расстаться соэтим
миром, в котором они втроем были отделены от всего света». «Да,
это одно, что осталось мне теперь», — сказал он со вздохом».

Итак, жизненный путь определен. Но вряд ли деятельная, кипу-
чая натура Болконского может довольствоваться столь узким кру-
гом. Недаром его «взгляд был потухший, мертвый» и даже в улыб-
ке выражалась «сосредоточенность и убитость».

Толстой показывает, как медленно возвращается его герой к
жизни, к людям, к новым поискам. Первая веха на этом пути воз-
рождения — встреча с Пьером и разговор с ним на пароме. В пылу
спора с другом Болконский говорит несправедливые слова, выска-
зывает крайние суждения. Но для себя он делает правильный вывод.
«Надо жить, надо любить, надо верить» — эти слова Пьера глубоко
запали в душу князя Андрея. Ожил его потухший взгляд и стал
«лучистым, детским, нежным». Именно сейчас «в первый раз после
Аустерлица он увидел то высокое, вечное небо, которое он видел,
лежа на Аустерлицком поле, и что-то давно заснувшее, что-то

1 Бйммик — круглая щетка на длинной палке; ею чистили орудийные стволы.

10*	291
лучшее, что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его
душе... Свидание с Пьером было для князя Андрея эпохой, с которой
началась хотя по внешности та же самая, но во внутреннем мире его
новая жизнь». Первое, что он сделал для людей, — преобразования
в деревне, облегчившие участь его крестьян. «...Это был один из
первых примеров в России», — говорит Толстой.

Разговор с Пьером, а затем встреча с Наташей, лунная весенняя
ночь в Отрадном, вызвавшая «неожиданную путаницу молодых мыс-
лей и надежд», — все это подготовило окончательное возвращение
Андрея к жизни. Встреча со старым дубом помогла ему осмыслить
свое нынешнее душевное состояние.

Писатель говорит о природе, одухотворяя ее, наделяя человече-
скими чертами. Глядя на дуб, князь Андрей видит не ветви, не кору,
не наросты на ней, а «руки» и «пальцы», «старые болячки». При
первой встрече дуб представляется ему живым существом, «ста-
рым, сердитым и презрительным уродом», который наделен спо-
собностью думать, упорствовать, хмуриться и презирать веселую
семью «улыбающихся берез». Князь Андрей приписывает дубу свои
мысли и чувства и, думая о нем, употребляет местоимения «мы»,
«наша»...

Жизненные силы, которые возродили дуб, проснулись и в душе
Болконского. Он остро ощущает радость бытия, видит возможность
приносить пользу людям, возможность счастья и любви. И он реша-
ет: «...надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла
моя жизнь... чтобы на всех она отражалась и чтобы все они жили со
мною вместе!»

Снова возникают честолюбивые мечты. Князь Андрей намерен
принять участие в преобразованиях, которые в то время замышля-
лись в высших сферах. Но участие в комиссии Сперанского по сос-
тавлению законов приводит к новым разочарованиям. Вспоми-
ная своих мужиков, их нужды и заботы, князь Андрей признает
работу комиссии «праздной», далекой от насущных интересов на-
рода.

Разочаровался князь Андрей и в самом Сперанском. Страстное
желание «найти в другом живой идеал того совершенства, к которо-
му он стремился», привлекло его к этому деятелю, но потом он уви-
дел, что тот вовсе не соответствует его идеалу.

Понять это несоответствие помогла Андрею любовь к Наташе.
Именно благодаря естественности, простоте очаровавшей его девуш-
ки Болконский как бы вдруг обнаружил фальшь и неестественность
Сперанского и всей той бюрократической среды, душою которой тот
был. Теперь перед князем Андреем открылась «жизнь, вся жизнь
со всеми ее радостями». Ему кажется, что в любви он нашел подлин-
ное счастье.

Но испытания Болконского не кончились. Счастье оказалось
кратковременным, и, чем светлее оно было, тем трагичнее ощущает
он разрыв с Наташей. Ему кажется теперь, «как будто тот беско-
нечный, удаляющийся свод неба, стоявший прежде над ним, вдруг
превратился в низкий, определенный, давивший его свод, в котором
292
все было ясно, но ничего не
было вечного и таинственно-
го». Жизнь представляется
ему жестокой, ненужной, не-
лепой.

События 1812 года яви-
лись наиболее знаменатель-
ной эпохой в жизни Бол-
конского. Его личное горе
отступило на задний план
перед всенародными бедст-
виями. Защита родины от
врага становится высочай-
шей целью его жизни, и
князь Андрей возвращается
в армию. «Он весь был пре-
дан делам своего полка, он
был заботлив о своих людях
и офицерах и ласков с ними.
В полку его называли наш
князь, им гордились и его
любили». Он уже не стремит-
ся попасть в высшие сферы,
где, как он думал раньше,
решаются судьбы родины, и
остается среди простых и са-
мых нужных на войне лю-
дей— солдат и офицеров действующей армии. Мечты о личной сла-
ве больше не волнуют его.

Жить, помогая и сочувствуя людям, понимать их, слить свою
жизнь с их простой и естественной жизнью — вот тот новый идеал,
который пробудился в душе князя Андрея в дни суровых для роди-
ны испытаний. В разговоре его с Пьером накануне Бородинской бит-
вы особенно отчетливо ощущается единство помыслов Болконского
и сражающегося народа. Выражая свое отношение к событиям, он
говорит: «И так же думает Тимохин и вся армия». Жизнь князя
Андрея завершается его единением с народом, с теми, кто борется
за родную землю.

В эпилоге романа много места уделено Николеньке Болконско-
му, в котором продолжает жить жаждущая правды душа его отца.
Это обаятельный образ ребенка, полного светлых мечтаний, страст-
но стремящегося к правде и добру. Знакомясь с Николенькой, мы
словно опять встречаемся с князем Андреем, с тем лучшим, что
было в нем и что унаследовано его сыном.

Так, заканчивая «Войну и мир», писатель возвращается к обра-
зу Андрея Болконского, как бы приобщая его к той деятельности, ко-
торая ждет его сына. «Отец! Отец! Да, я сделаю то, чем бы даже он
был доволен...» — мечтает Николенька. Эпилог романа позволяет
предположить, что юный Болконский станет декабристом. Извест-
но, что Толстой, вернувшись в 70-е годы к работе над романом
«Декабристы», хотел сделать одним из его героев сына князя
Андрея.

Путь исканий Пьера Безухова. По иным жизненным дорогам
шел Пьер, иные испытания он перенес, но им тоже всегда руково-
дило желание «быть вполне хорошим». «Что дурно? Что хорошо?
Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить и что такое я? Что
такое жизнь, что смерть? Какая сила управляет всем?» — вот во-
просы, которые мучительно пытается разрешить Безухов.

Образ Пьер? был задуман как образ будущего декабриста.
Вспомните, что в салоне Анны Павловны Шерер Безухов защищал
перед ярыми монархистами идеи французской революции,, восхи-
щался Наполеоном, ошибочно видя в нем главу революционной
Франции.. Князю Андрею Пьер говорил, что пошел бы на войну,
если бы это была война за свободу. «..:Он всею душою желал то
произвести республику в России, то самому быть Наполеоном, то
философом, то тактиком1, победителем Наполеона», — говорит
Толстой об устремлениях молодого Пьера. Но, не найдя еще истин-
ной цели, Пьер мечется, совершает ошибки, свои недюжинные силы
тратит на разгул в компании Долохова и Курагина.

Женитьба на Элен принесла Пьеру несчастье. Вскоре он пости-
гает весь ужас того, что связал свою жизнь с низкой женщиной. Че-
ловеческая подлость угнетает его, вызывает порой вспышки безу-
держного гнева. Но побеждает всегда доброта Пьера.

Поиски правды и смысла жизни приводят его в масонскую ло-
жу1 2. Пьеру кажется, что в масонстве он нашел воплощение своих
идеалов. Он проникается страстным желанием «переродить пороч-
ный род человеческий и самого себя довести до высшей степени со-
вершенства». Идеи «равенства, братства и любви», мысль о том, что
надо «всеми силами противоборствовать злу, царствующему в ми-
ре», — вот что прежде всего привлекает Пьера в учении масонов,
которое он понимает по-своему.

Пьер хочет действовать и прежде всего решает облегчить участь
крепостных. Наивно думая, что ему удалось выполнить долг перед
«жертвами», Пьер чувствует себя счастливым: «Я жил для себя и
погубил свою жизнь. И только теперь, когда я живу, по крайней
мере стараюсь... жить для других, только теперь я понял все счастье
жизни». Это важный вывод, который поможет Пьеру найти истин-
ный путь в его дальнейших исканиях.

1 Тйктик — знаток искусства ведения боя.

2 Масонство (от франц. Ггапс-ш^соп — вольный каменщик) религиозно-фи-
лософское течение, возникшее в XVIII веке. Масоны, объединявшиеся в тай-
ные организации (лбжи), призывали к нравственному самосовершенствованию
В начале XIX века будущие декабристы, войдя в масонские организации, использо-
вали их в своих политических целях. В 1822 году масонские ложи были запреще-
ны правительством.
Разочарование в масон-
стве неизбежно должно бы-
ло наступить. Республикан-
ские идеи Пьера не разде-
лялись его «братьями».

Многие из них вступа-
ли в масонские ложи толь-
ко ради сближения с влия-
тельными людьми. Карье-
ризм, ханжество, лицеме-
рие, свойственные высше-
му свету, проникли и в среду
«вольных каменщиков», как
называли себя масоны. Не
удивительно, что попытки
Безухова привлечь «брать-
ев» к более активному вме-
шательству в жизнь, к бес-
корыстной помощи страдаю-
щему человечеству привели
его к разрыву с масонами.

Немеркнущим светом
озарила жизнь Пьера поэ-
тическая любовь к Наташе.
Толстой показывает пробуж-
дение этого чувства, сначала
постепенно сильнее и сильне

Нежная, бережная любовь, дружеское участие и молчаливое пре-
клонение перед любимой девушкой — эти чувства возвышали
Пьера над окружающими, казались ему самому столь же чистыми
и величественно прекрасными, как звездное небо с яркой кометой.

Д. Шмаринов. Пьер на батарее Раевского

незаметного для самого Пьера, но

охватывавшего

все его

далекое от шумных и грязных улиц города.

Связанный узами брака с ненавистной Элен, Пьер понимает, что
ему лучше не встречаться с Наташей. В жизни его наступает мрач-
ная полоса разочарования в личном счастье, в общественных идеа-
лах. Пьер перестает мечтать о республике в России, об освобожде-
нии крестьян и ведет образ жизни, типичный для отставного камер-
гера, каких немало было в среде московского дворянства. Но его
жизнь казалась лишь со стороны покойной и бесцельной. Внутрен-
няя, незаметная работа продолжалась и в этот период. «К чему?
Зачем? Что такое творится на свете?» — эти вопросы не переставали
тревожить Безухова. Он стремится распутать «запутанный, страш-
ный узел жизни». Эта непрекращающаяся внутренняя работа под-
готовила его духовное возрождение в дни Отечественной войны
1812 года.

Огромное значение для Пьера имело непосредственное соприкос-
новение с народом и на Бородинском поле, и после битвы, и в заня-
той неприятелем Москве, и в плену. Он понял ту скрытую теплоту
патриотизма, которая была в нем и в каждом солдате, которая
роднила его с простыми русскими людьми. «Солдатом быть, просто
солдатом!.. Войти в эту общую жизнь всем существом, проникнуться
тем, что делает их такими» — вот какое желание овладело Пьером
после Бородинского боя.

Эпохой в жизни Безухова стал месяц, проведенный в плену. Ду-
ховные и физические страдания научили его ценить жизнь, ее ма-
лейшие радости, любить людей. Этому научил его и «солдатик Ап-
шеронского полка» Платон Каратаев, сближением с которым Пьер
особенно дорожил. В плену Безухов приходит к убеждению: «Чело-
век сотворен для счастья».

Но именно потому, что Пьер это понял, он не может равнодуш-
но видеть страдания других людей, проявление общественного зла.
А зло на каждом шагу бросается в глаза. «В судах воровство, в ар-
мии одна палка, шагистика1, поселения1 2; мучат народ, просвеще-
ние душат. Что молодо, честно — то губят» — такую краткую, но
весьма выразительную оценку российских порядков дает Безухов.
В эпилоге романа мы видим Пьера, напряженно думающего,
стремящегося к защите добра и правды. Пьер приходит в тай-
ное политическое общество, становится на путь борьбы против са-
модержавия и крепостничества. Этот путь рисуется ему еще неяс-
но, но мы знаем, что Пьер, по замыслу Толстого, должен был при-
нять участие в восстании декабристов и поплатиться за это долгими
годами сибирской каторги и ссылки.

Суд над бонапартизмом. Как к оценке поступков отдельных лю-
дей, так и к оценке исторических событий Толстой подходит с кри-
териями добра и зла. Развязывание войны он считает величайшим
проявлением зла: «...Началась война, то есть совершилось против-
ное человеческому разуму и всей человеческой природе событие».
Писатель употребляет нравственные понятия и не говорит о явлени-
ях социальных и экономических. Этими принципами оценки истори-
ческих событий, и в частности войны, определяются и методы ее
изображения.

В стихотворении «Я к вам пишу случайно, право...» Лермонтов,
рисуя кровавую битву, восклицал:

...Жалкий человек!

Чего он хочет? Небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он — зачем?

В оценке и в изображении войны Толстой близок великому поэту.
Как и Лермонтов, он рисует незаметных, рядовых участников сра-
жений— истинных героев (вспомните стихотворение «Боро-
дино»). Как и Лермонтов, он противопоставляет жестокому де-
лу войны мирную жизнь природы, которая дарует радость всему

1 Шагистика — обучение маршировке в ущерб более существенным военным
занятиям.

2 Поселения— имеются в виду военные поселения, учрежденные Аракчеевым.
живущему на земле. Так рисовал войну великий писатель еще в
«Севастопольских рассказах».

Война всегда «страшное дело». Но Толстой понимает, что учас-
тие в этом «страшном деле» может быть чудовищным преступлени-
ем и может быть вынужденной самозащитой, делом тяжким и кро-
вавым, но необходимым, а значит, героическим и благородным. По-
этому писатель обличает тех, кто ведет захватнические войны.

Изображение в романе -Наполеона и„ шире, бонапартизма помо-
гает нам понять, какие исторические силы порождают войну.

Познав величие вечного, доброго и справедливого неба, князь
Андрей в бреду представляет себе тихое семейное счастье в Лысых
Горах. «Он уже наслаждался этим счастьем, когда вдруг являлся
маленький Наполеон с своим безучастным, ограниченным и счаст-
ливым от несчастья других взглядом, и начинались сомнения, муки,
и только небо обещало успокоение». В этой оценке Наполеона и той
роли, которую он играет в жизни людей, разрушая их простое сча-
стье^ обнажена моральная сущность бонапартизма. Толстой не ана-
лизирует его как явление историческое. Но писатель с исключитель-
ной глубиной обнажает психологию бонапартизма во всех его про-
явлениях. В главе о Достоевском мы уже говорили о том, какое
значение это имело в эпоху 60-х годов.

Индивидуализм, безмерное властолюбие, жажду славы и поче-
стей в сочетании с тупым равнодушием к людям, по трупам которых
можно спокойно шагать к власти, — вот что осуждает Толстой с по-
зиций чистого нравственного чувства. И хотя в своих теоретических
рассуждениях Толстой утверждает, что причина, вызывающая вой-
ны, людям неизвестна, бонапартизм он рисует так, что заставляет
читателя задуматься об истинных причинах войн, страданий и вза-
имного истребления людей.

Наполеон изображен в романе остро сатирически. Внешность
этого «великого человека» ничтожна и смешна. Толстой не раз по-
вторяет определения «маленький»,.«малый ростом», снова и снова
рисует «круглый живот» императора, «жирные ляжки коротких
ног». Здесь применяется характерный для Толстого прием: по-
стоянное повторение какой-то одной выразительной особенности
портрета (вспомним губку с усиками маленькой княгини, лучистые
глаза княжны Марьи, великолепные плечи Элен).

Писатель подчеркивает холодность, самодовольство, напускное
глубокомыслие в выражении лица Наполеона. Особенно резко вы-
рисовывается одна его черта — позерство1. Наполеон ведет себя как
актер на сцене. Перед портретом сына он «сделал вид задумчивой
нежности», жест его «грациозно-величественен». Наполеон уверен:
все, что делает и говорит он, «есть история». И даже такое отнюдь
не величественное явление, как дрожание икры левой ноги, выра-

1 Позёрство — стремление произвести впечатление своими манерами, внеш-
ностью.
жающее его гнев или беспокойство, представляется ему значитель-
ным, историческим. «Дрожание моей левой икры есть великий при-
знак»,— заявляет император.

По мере того как развертываются исторические события, все от-
вратительнее становится внутренний и внешний облик Наполеона.
В период Аустерлицкого сражения он еще сохраняет человеческие
черты: «...на холодном лице его был тот особый оттенок самоуверен-
ного, заслуженного счастья, который бывает на лице влюбленного
и счастливого мальчика». Но годы идут. Новые сражения, новые
трупы. Лицо остается холодным и все больше оплывает жиром.
И вот в день Бородинской битвы мы видим страшно изменившийся,
отталкивающий облик императора («желтый, опухлый, тяжелый,
с мутными глазами, красным носом»).

Главный аргумент, который выставляет писатель против тех, кто
считал Наполеона великим, заключается в следующем: «Нет ве-
личия там, где нет простоты, добра и правды». В оценке деяний
исторической личности писатель применяет уже знакомый нам
нравственный критерий. Вслед за Пушкиным он утверждает, что
«гений и злодейство — две вещи несовместные».

Автор «Войны и мира» осудил бонапартизм не только в лице
Наполеона. И представители высшей бюрократии, и штабные офи-
церы, и всесильный Аракчеев, и тихонький Берг — все они жадно тя-
нутся, ползут, рвутся к власти, к почестям, к материальным благам,
забывая при этом о добре, справедливости и правде и лишь на сло-
вах заботясь о России... Страшная язва властолюбия и карьеризма
разъела их души.

Вот одна небольшая, но выразительная сценка. Кровавая пере-
права через Энс. Полковой командир Ростова Богданыч получил
приказание зажечь мост. Он направляет своих гусаров под ураган-
ный огонь, на верную гибель. Штабные офицеры удивляются, зачем
полковник послал так много людей, когда «тут бы двух молодцов
послать, все равно бы». Но опытный в делах службы карьерист
Жерков объясняет действия Богданыча: «Как вы судите! Двух че-
ловек послать, а нам-то кто же Владимира с бантом даст? А так-то,
хоть и поколотят, да можно эскадрон представить и самому бантик
получить. Наш Богданыч порядки знает».

Операция удалась.

«—Доложите князю, что я мост зажигал, — сказал полковник
торжественно и весело.

— А коли про потерю спросят?

— Пустячок! — пробасил полковник, — два гусара ранено, и один
наповал,— сказал он с видимою радостью, не в силах удержать-
ся от счастливой улыбки, звучно отрубая красивое слово наповал».

Не правда ли, это «маленький Наполеон»? Разница только ко-
личественная: Бонапарту нужно мировое господство, а Богданы-
чу — орден.

Таких «маленьких наполеонов» мы часто встречаем в романе.
Вспомним Василия Курагина, Бориса Друбецкого, Берга и всех тех,
для которых в мире не существовало ничего, кроме их успехов. Та-
298
ковы и «государственные деятели» вроде Растопчина. Толстой под-
черкивает, что властолюбцы, мнящие себя вершителями судеб на-
родных, чужды народу и далеки от него. Об этом свидетельствуют,
например, знаменитые растопчинские афишки. Подделываясь под
народную речь, Растопчин писал свои афишки фальшивым, шутов-
ским языком. Но в то время как простой люд с недоумением отно-
сился к пошлым словам, аристократам нравилось, как Карпушка
подтрунивал над французами, говоря, что они «от капусты раздуют-
ся, от каши перелопаютСя, от щей задохнутся, что они все карлики и
что их троих одна баба вилами закинет».

Не зная народа, Растопчин и близкие ему лица убеждены: толь-
ко им ведомо, что надо и чего не надо народу. Чиновник, читающий
афишу Растопчина, в которой граф обманывает москвичей, утверж-
дая, что Москва сдана не будет, говорит: «Для народа это нужно».

На самом деле подобные слова не более чем маска. Растопчин
и ему подобные озабочены лишь собственным благополучием.
Вспомним сцену расправы с Верещагиным, жизнью которого Рас-
топчин пожертвовал, чтобы самому спастись.

Между тем он уверен: «Но я не для себя сделал это. Я должен
был поступить так». И Наполеон считал, что он должен был делать
то, что делал, во имя славы французской нации. Произнося свой
суд над бонапартизмом, Толстой пишет: «С тех пор как существу-
ет мир и люди убивают друг друга, никогда ни один человек не со-
вершил преступления над себе подобными, не успокаивая себя этою
самою мыслью. Мысль эта есть 1е Ыеп риЬИдие1, благо других лю-
дей». Толстой обличает бонапартизм как страшное общественное
зло. Он показывает, что за громкими фразами больших и малень-
ких тиранов о народном благе таится звериный эгоизм, бесчеловеч-
ность, стремление оправдать преступления, совершаемые во имя
корыстных целей.

Кто же настоящие герои? Изображая войну, Толстой следует
принципам, которые выработал в пору «Севастопольских расска-
зов»: он показывает не скачущих воинов с развернутыми знамена-
ми и их мудрых полководцев, не парад, не блеск побед, а военные
будни, рядовых солдат, их повседневный тяжелый труд. Он рас-
крывает внутренний мир обыкновенного человека, обладающего
неповторимой индивидуальностью, привлекающего своей душевной
красотой. Писатель утверждает, что от воли и усилий массы таких
вот простых, обыкновенных людей зависит исход исторических со-
бытий. Он отрицает решающую роль «великой» личности в исто-
рии человечества.

Вспомним главы, посвященные Шенграбенскому сражению. Пе-
ред нами пехотные полки, расстроенные под влиянием бессмыслен-
ного и странного слова «Отрезали!». «Нравственное колебание,
решающее участь сражений, очевидно, разрешилось в пользу стра-
ха». Но тут на выручку приходит скромный, незаметный Тимохин.

1 Ее Ыеп риЬНц-и (франц.) — общественное благо.
Не численное превосходство, не стратегические планы мудрых пол-
ководцев, а воодушевление ротного, увлекшего за ’ собой солдат,
повлияло на ход сражения. «Тимохин с таким отчаянным криком
бросился на французов и с такою безумною и пьяною решитель-
ностью, с одной шпажкой, набежал на неприятеля, что французы,
не успев опомниться, побросали оружие и побежали».

Писатель показывает героизм человека, которого никто не счи-
тает героем, который и сам меньше всего думает о своем героизме.
Но недаром Кутузов запомнил Тимохина и назвал его во время
смотра в Браунау «измайловским товарищем», «храбрым офице-
ром». Видно, не в первый раз совершил истинно героический посту-
пок скромный офицер с красным носиком.

После этой сцены мы попадаем на батарею Тушина. Действуя
по собственной инициативе, забытый начальством и оставшийся без
прикрытия, Тушин со своими артиллеристами решает исход сраже-
ния, сам того не зная.

В разгар боя и Тушин, и солдаты возбуждены, веселы, необык-
новенно деятельны. Их чувства едины. «Солдаты... все, как дети
в затруднительном положении, смотрели на своего командира».
А он обращается с ними не как начальник, а как добрый друг. Сво-
его любимого солдата он называет «дядей», любуется каждым его
движением, к фейерверкеру обращается ласково: «голубчик», сове-
туется с фельдфебелем Захарченко, к которому испытывает боль-
шое уважение. В каждом слове Тушина звучит простота и необык-
новенная доброта. «...Милая душа! прощайте, голубчик», — говорит
он князю Андрею.

Толстой неоднократно подчеркивает, что в облике Тушина нет
ничего военного и тем более воинственного. Вспомним, как отдают
честь начальству он и Жерков. Тушин, с его слабыми, робкими и
неловкими движениями, делает это «совсем не так, как салютуют
военные». Жерков же салютует «бойко, не отнимая руки от фураж-
ки». Но в бою Жерков струсил, а Тушин показал себя настоящим
воином. Недаром в том фантастическом мире, который под влияни-
ем крайнего напряжения душевных сил сложился в его голове,
«сам он представлялся себе огромного роста, мощным мужчиной,
который обеими руками швыряет французам ядра». Внешне Тушин
совсем иной, но такова сила его духа.

Читая описание ночи после сражения, мы слышим простые, обы-
денные разговоры солдат у костров:

«— Цел, Петров? — спрашивал один.

— Задали, брат, жару. Теперь не сунутся, — говорил другой».

Два солдата дерутся из-за сапога: «—Как же, ты поднял! Ишь,
ловок! — кричал один хриплым голосом».

«...Худой, бледный солдат с шеей, обвязанной окровавленною
подверткой... сердитым голосом требовал воды у артиллеристов.

— Что ж, умирать, что ли, как собаке? — говорил он».

И тут же звучит веселый голос солдата-балагура: «Огоньку го-
ряченького в пехоту! Счастливо оставаться, землячки, благодарим за
огонек, мы назад с процентой отдадим».
Разные голоса, разные жизни, интересы, судьбы. Кончился бой,
и люди так же, как и Тимохин, как и Тушин, геройски сражавшиеся
с врагом, вернулись к военным будням.

Но вот от солдатских костров писатель ведет нас в избу, где со-
брались генералы. Здесь разговоры иные. Все хвастаются, лгут,
приписывая себе небывалые подвиги, подчеркивая свою роль в сра-
жении. В глазах этих самодовольных людей жалко выглядит фи-
гурка Тушина — истинного героя дня.

Героизм и трусость, простота и тщеславие противоречиво пере-
плелись в помыслах и поступках участников сражения под Шенгра-
беном. Но мы не можем не видеть, что решающей силой в сражении
явились единство и одушевление тысяч рядовых воинов, не думаю-
щих о славе и наградах. И мы приходим к мысли, что на войне, как
и вообще в истории человечества, деятельность людских масс, свя-
занных единством чувств и стремлений, определяет ход событий.

Патриотизм и героизм народа в Отечественной войне 1812 года.
На протяжении всего романа писатель противопоставляет народ-
ную Россию «огромному, блестящему и беспокойному миру» при-
дворных вельмож, военных интриганов1 и карьеристов, глубоко рав-
нодушных к судьбам родины. Даже Бородинское сражение для них
«только такая минута, в которую можно подкопаться под врага и по-
лучить лишний крестик или ленточку».

И в день Бородинского сражения, как ни в чем не бывало, со-
бираются гости в блистательном салоне Шерер. Анна Павловна
«угощает» своих посетителей письмом, переполненным ложпопат-
риотическим красноречием. В ушах у нас еще звучит гром канонады,
плач женщины, потерявшей на пожарище ребенка, стоны ране-
ных на перевязочном пункте. А князь Василий с ложным воодуше-
влением читает фальшивые слова: «Первопрестольный град Моск-
ва, Новый Иерусалим, приемлет Христа своего... яко мать во объя-
тия усердных сынов своих...»

Мы видим, какая пропасть отделяет петербургские салоны, двор,
аристократию от народной жизни. Всем этим «придворным трут-
ням»2 не дано было «сознавать опасность и то трудное положение,
в котором находился русский народ». Без их помощи и участия он
сам берется за оружие.

Гроза двенадцатого года

Настала — кто тут нам помог?

Остервенение народа,

Барклай, зима иль русский бог? —

спрашивал Пушкин в X главе «Евгения Онегина». И сам Пушкин, и
автор стихотворения «Бородино» Лермонтов, и Толстой считали

1	Интриган—человек, который занимается интригами — скрытыми, неблаго-
видными происками* для достижения корыстных целей.

2	Трутень — здесь в значении: бездельник, бесполезный член общества.
войну 1812 года народной, понимая, что именно народ одержал
победу над прежде непобедимой армией Наполеона.

Эта точка зрения на Отечественную войну наиболее отчетли-
во выражена в беседе князя Андрея с Пьером накануне Боро-
динского сражения. Вспоминая войны 1805—1807 годов, Болкон-
ский утверждает: мы «ходили драться в Австрию и Пруссию, сами
не зная зачем». О войне 1812 года он говорит совсем по-друго-
му: «Французы разорили мой дом и идут разорить Москву, оскор-
били и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои, они пре-
ступники все, по моим понятиям. И так же думает Тимохин и вся
армия. Надо их казнить».

Цели Отечественной войны ясны каждому ополченцу, крестья-
нину, солдату. Общее мнение выражает солдатик, встретившийся
Пьеру в Можайске: «Всем народом навалиться хотят; одно слово —
Москва. Один конец сделать хотят».

Бородинская битва изображается в романе как «народное сра-
жение». Толстой показывает решающую роль народных масс в ходе
исторических событий, единение русских в борьбе с нашествием, их
моральную победу над врагом. «Скрытая теплрта патриотизма»,
разгоравшаяся в душе каждого воина, и общий «дух войска» обу-
словили победу русских.

Вспомним сцены на батарее Раевского. И молоденький офице-
рик, и Пьер, и краснорожий солдат — все охвачены общим чувст-
вом, хотя никто прямо не высказывает его. Незаметные труженики
войны просто и естественно выполняют свое дело, и ни один из них
даже и не подозревает, что он подлинный герой. Мы видим их «про-
стые, добрые, твердые лица», слышим их шутки, смех и вместе с
Пьером убеждаемся: «Они просты. Они не говорят, но делают...»

В Бородинской битве раскрывается подлинная красота русского
человек^. Толстой утверждает, что русскими была одержана «по-
беда нравственная, та, которая убеждает противника в нравствен-
ном превосходстве своего врага и в своем бессилии». На наполео-
новскую Францию в этой битве «была наложена рука сильнейшего
духом противника».

Толстой рисует величие подвига борющегося народа и вме-
сте с тем тяготы, бедствия, муки, которые приносит война. Мужики
разорены. В огне пожарищ гибнут города и села. Больно смотреть
на «поломанную, выбитую, как градом, рожь», на дорогу, проло-
женную артиллерией по пашне.

Вспомним отступление наших войск по Смоленской дороге или
преследование французов зимой 1812 года. Какие тяжкие лишения
вынесли на своих плечах русская армия, русские крестьяне! Людей
«с изуродованными страданием лицами», «испуганных или обезумев-
ших солдат», «бедствия народа и войска» — все это правдиво ри-
сует писатель. Но все это он называет «страшной необходимостью»
и с любовью, с гордостью и восторгом говорит о тех, кто вы-
нес тяжкие испытания во имя освобождения родной земли. Сло-
ва Кутузова: «чудесный, бесподобный народ» — это и слова самого
автора.
Толстой'исторически правдиво создает образ народа — героя
Отечественной войны.

В массовых сценах, где участвуют солдаты, в репликах отдель-
ных персонажей, в действиях простых людей мы прежде всего ви-
дим проявление той «теплоты патриотизма», которая воодушевля-
ет всех солдат, ополченцев, лучших офицеров и генералов. Толстой
дает верное и для наших дней определение истинного патриотизма
в отличие от показного, ложного. Писателя глубоко трогает и вос-
хищает проявление «патриотизма, который выражается не фраза-
ми, не убийством детей для спасения отечества и тому подобными
неестественными действиями, а который выражается незаметно,
просто, органически и потому производит всегда самые сильные
результаты».

Вспомним сцену сдачи Смоленска. Какой скорбью наполнены
слова купца Ферапонтова: «Решилась! Расея!.. Алпатыч! решилась!
Сам запалю. Решилась...» То же испытывает и «человек во фризо-
вой шинели». Глядя, как горит его дом, который он сам зажег, чело-
век этот словно торжествует: «Важно! Пошла драть! Ребята, важ-
но!..»

«Чувство мести, лежавшее в душе каждого человека» и всего
русского народа, породило партизанскую войну. Жители сжигали
города и деревни, мужики и партизаны ловили мародеров1, перени-
мали транспорты. Война приняла народный характер. «Партизаны
уничтожали великую армию по частям... Были партии... мелкие,
сборные, пешие и конные, были мужицкие и помещичьи, никому не
известные. Был начальником партии дьячок, взявший в месяц не-
сколько сот пленных. Была старостиха Василиса, побившая сотню
французов».

Тихон Щербатый — «самый полезный и храбрый человек». Од-
ного из мужиков-партизан писатель рисует более крупным планом.
Это «самый полезный и храбрый человек» в отряде Денисова —
Тихон Щербатый. В образе Тихона воплощены дух народа-мстителя,
находчивость и удаль русского крестьянства. С топором в руках идет
он на врага не потому, что кто-то его понуждает, а под воздействи-
ем естественного патриотического чувства и ненависти к непроше-
ным гостям. Эти чувства настолько сильны, что Тихон становится
порой жестоким, французы для него не люди, а враги и только враги.

Мы еще не видим Тихона,’ но образ его раскрывается в том, как
о нем говорят его товарищи по оружию. В их грубоватых словах
чувствуется восхищение, уважение, даже своеобразная ласка: «Эка
шельма», «Ну ловок», «Экая бестия». Движения его ловки и быст-
ры: в первый раз мы видим его бегущим, видим, как он «бултыхнул-
ся» в речку, «вобрался на четвереньках», «побежал дальше». Он
весь в порыве, в действии. Рассказывая, он «неожиданно и гибко
лег на брюхо», «быстро и легко вскочил», «размахнулся руками».

1 Мародёр — грабитель, который занимается грабежом в районе военных
действий.
Так же динамична его речь: «Один и навернись... Я его таким мане-
ром и огреб... Пойдем, говорю, к полковнику. Как загалдит! А тут
их четверо. Бросились на меня с шпажками. Я на них таким ма-
нером топором: что вы, мол, Христос с вами...»

Неистребимое чувство юмора, способность шутить при любых
обстоятельствах отличает Тихона. Он был не только самый полез-
ный и храбрый человек, но и «шут всех казаков, гусаров и сам охот-
но поддавался этому чину».

Создавая образ народа-мстителя, Толстой показывает не толь-
ко его ненависть к врагу, решимость, энергию, смелость, но и вели-
кий гуманизм. Недаром после всего того, что Пьер видел на Боро-
динском поле, солдаты и ополченцы представляются ему «с своими
простыми, добрыми, твердыми лицами». «Простота, добро и прав-
да»— это те высокие качества, которыми отличаются и отдельные
герои «Войны и мира» и собирательный образ народа.

Платон Каратаев — «воплощение всего русского»? «Олицетворе-
нием духа простоты и правды» кажется Пьеру пленный солдат Пла-
тон Каратаев. Этот человек—полная противоположность Тихону
Щербатому. Если тот беспощаден к врагу, то Платон любит всех
людей, в том числе французов. Если Тихон грубоват и юмор его
сочетается с жестокостью, то Каратаев во всем хочет видеть «тор-
жественное благообразие». И внешний облик Каратаева (все у не-
го было «круглое»), и голос его, и манера говорить с «нежно-певу-
чею лаской», и самый характер его речей, полных раздумий о жиз-
ни, о людях, — все резко отличает его от Щербатого.

Тихрн о боге не вспоминает, надеется только на себя, на свою си-
лу и ловкость. А «круглый солдатик Апшеронского полка» мыслит
такими афоризмами: «Не нашим умом, а божьим судом», «Рок го-
ловы ищет», «Час терпеть, а век жить». В этих пословицах — века-
ми слагавшаяся философия терпения, покорности судьбе. Есть
у Каратаева в запасе и другие пословицы: «Где суд, там и неправ-
да», «От сумы да от тюрьмы никогда не отказывайся»,.. В них
слышатся отголоски крестьянского протеста против несправедливо-
го устройства общества. Но сам Платон не из тех, кто активно
вмешивается в жизнь. Он скорее готов «безвинно напрасно по-
страдать».

В Платоне живет дух правдоискательства, столь характер-
ный для русского крестьянства (вспомним хотя бы некрасовских
странников), и вековечная любовь к труду. «Солдатик Апшерон-
ского полка» навсегда остался мирным крестьянином — труже-
ником.

В душе Каратаева накопилась та же боль за отчизну, что и у
всех русских людей («Как не скучать, соколик! Москва, она горо-
дам мать! Как не скучать на это смотреть!»). Живет в нем и вера
в гибель нашествия («Червь капусту гложе, а сам прежде того
пропадае»). Но Платона, с его лаской и добротой, распространя-
ющейся равно на всех людей, трудно представить себе сражающим-
ся. Он не робок, но любовь его не обернется ненавистью к вра-
И. Прянишников. В 1812 году
гу, даже к врагу, способному расстрелять ослабевшего от болезни
пленного солдата, как был расстрелян и сам Платон. Вообще от-
дельная человеческая личность, и его собственная в том числе, ли-
шена для него значения: «...жизнь его, как он сам смотрел на нее,
не имела смысла как отдельная жизнь. Она имела смысл только
как частица целого, которое он постоянно чувствовал». И на вопрос:
«Ты кто же, солдат?» — он отвечает во множественном числе: «Сол-
даты Апшеронского полка» — и фамилию свою называет так: «Ка-
ратаевы прозвище...»

Именно это «роевое начало» в Платоне, похожее на инстинкт
«муравья в кочке», отсутствие личных интересов, склонностей, да-
же привязанностей, и привлекло более всего Пьера. Встреча с Пла-
тоном помогла ему выйти из душевного кризиса. Картина страшно-
го убийства «поджигателей», убийства, совершенного людьми, «не
хотевшими этого делать», разрушила в сознании Пьера веру в
жизнь, «и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу,
и в бога». Можно понять, что Пьеру, которому мир вдруг показался
«кучей бессмысленного сора», Платон, проникнутый чувством все-
общего любовного единения людей, представляется воплощением
«всего русского, доброго и круглого».

В образе Платона Каратаева Толстой обобщил черты множе-
ства Каратаевых, которых он, как и другие русские писатели, ви-
дел в жизни. Однако Некрасов и Щедрин с болью писали о
терпении, покорности и незлобивости русского крестьянина. Тол-
стой же рисует эти черты с нескрываемой симпатией. И все-таки от-
ношение Толстого к Платону Каратаеву не однозначно. Характер-
но, что в эпилоге, когда Пьер поднимается на новую ступень
духовного развития, став членом тайного общества, Толстой под-
черкивает несоответствие стремлений своего героя и философии
Каратаева. На вопрос Наташи, одобрил бы Платон новую деятель-
ность ее мужа или нет, Пьер отвечает отрицательно.

Рисуя борющийся народ, художник, верный жизненной правде,
не мог изобразить его как народ Каратаевых. Вспомним’ знамени-
тые слова писателя о «дубине народной войну», которая «подни-
малась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не по-
гибло все нашествие». Эта дубина больше напоминает топор Ти-
хона Щербатого, чем иглу Каратаева, которой тот шьет
рубаху для француза. Писатель прославляет не пассивный, а бо-
рющийся народ: «...благо тому народу, который в минуту испы-
тания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие
в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую
попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чув-
ство оскорбления и мести не заменится презрением и жало-
стью».

...Суровая зима. Ночь в лесу. У костров расположились солда-
ты. Звучат оживленные беседы, кое-кто дремлет, завернувшись в
шинель. Солдат говорит о Наполеоне: «А кабы на мои обычай, я
бы его, изловимши, да в землю бы закопал. Да осиновым колом.
А то что народу загубил». Та же ненависть звучит и в реплике ста-
рого солдата: «Все одно конец сделаем, не будет ходить». Но когда
солдаты видят умирающих от голода и стужи Рамбаля и Мореля,
естественное чувство жалости пробуждается в них. Резко обрыва-
ют они неуместное замечание шутника, угощают врагов кашей, са-
жают поближе к костру. «Вот люди!» — с восторгом говорит о рус-
ских Рамбаль, и эта оценка перекликается со словами одного
из солдат-ветеранов (слов Рамбаля он не понимал, а чувства
в этом случае были общими) : «Тоже люди...» — говорит он о фран-
цузах.

В этой сцене у костра сказался миролюбивый характер русско-
го народа, его доброжелательность по отношению к другим наро-
дам, его великий гуманизм.

Описание зимней ночи в лесу завершается картиной, полной
мирной прелести, тишины и покоя: «И все затихло. Звезды, как
будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в чер-
ном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопот-
ливо о чем-то радостном, но таинственном перешептывались меж-
ду собой». Природа словно радуется доброте и красоте че-
ловека.

Представитель народной войны. В отличие от исторических дея-
телей типа Наполеона и Александра, думающих о славе, о власти
и поэтому глубоко враждебных человечеству, Кутузов в изображе-
нии Толстого не только способен понять простого человека, он сам
по натуре простой человек.

Сопоставим две сцены. В Москву приезжает царь, дабы своим
присутствием воодушевить москвичей, вдохновить их на патриоти-
306
ческие подвиги (на самом деле под этим предлогом умные люди
поспешили удалить царя из армии, чтобы он там не мешал). Тол-
пы москвичей — купчихи, дьячки, продавцы кваса, чиновники, ме-
щане, дворяне, крепостные девушки — обезумев, давя друг друга,
приветствуют царя. Чувство стадного восторга, бессмысленного и
дикого, которое овладело толпой, передалось и Пете Ростову. Что-
бы увидеть «царя-батюшку», он «поднимался на цыпочки, толкал-
ся, щипался», «сам себя не помня, стиснул зубы и, зверски выка-
тив глаза, бросился вперед... как будто он готов был и себя и всех
убить в эту минуту, но с боков его лезли точно такие же зверские
лица с такими же криками «ура!».

Энтузиазм толпы не производит на нас впечатления близости,
единения царя с народом. В этой сцене проявляется скорее глупов-
ское начальстволюбие. Именно поэтому мы видим не просветлен-
ные, не радостные, а зверские лица.

Отвратительна фигура царя, который бросает с балкона обе-
зумевшей толпе бисквиты, спокойно смотрит на свалку, на свой
«добрый народ» и не понимает, какая пропасть отделяет его от этой
восторженной толпы.

Вспомним другую встречу. В морозный, ясный день, после Крас-
ненского сражения, Кутузов проезжает среди войск. Внимание его
привлекают два пленных француза, разрывающие руками сырое
мясо. «Кутузов долго, внимательно поглядел на этих двух солдат;
еще более сморщившись, он прищурил глаза и раздумчиво покачал
головой. В другом месте он заметил русского солдата, который,
смеясь и трепля по плечу француза, что-то ласковое говорил ему.
Кутузов опять с тем же выражением покачал головой». Вид этих
людей подтверждает его мысли об историческом значении происхо-
дящего: победа заключается не только в том, что враг окончатель-
но разгромлен, но и в том, что русский солдат устоял в смертель-
ной схватке, сохранив свою добрую душу. Русские солдаты, на-
род— вот кто интересует Кутузова. Поэтому он даже не понимает,
зачем ему указывают на французские знамена, якобы являющие-
ся главным признаком победы.

В речи своей, обращенной к преображенцам, Кутузов говорит
именно о нравственном значении совершившегося. И говорит он то,
что чувствуют все: «Сердечный смысл этой речи не только был по-
нят, но то самое чувство величественного торжества в соединении
с жалостью к врагам и сознанием своей правоты, выраженное имен-
но этим стариковским, добродушным ругательством, — это самое
чувство лежало в душе каждого солдата и выразилось радостным,
долго не умолкавшим криком». Восторженные крики солдат здесь,
в этой сцене, совсем не то, что крики толпы, ловившей царские би-
сквиты. Перед солдатами — полководец, в котором воплотились
дух войска и воля народа.

В облике Кутузова Толстой прежде всего отмечает его просто-
ту, обыкновенные черты старого человека, «дедушки», как его на-
зывает крестьянская девочка Малаша. Ничего от повелителя на-
родов нет в этом полном, рыхлом старике, в его сутулой фигуре,
Л. Кившенко. Совет в Филях

в его ныряющей тяжелой походке. Но сколько в нем доброты, про-
стодушия и мудрости! Вспомним его, когда он говорит с солдатами:
«Лицо его становилось все светлее и светлее от старческой кроткой
улыбки, звездами морщившейся в углах губ и глаз». Такова же речь
Кутузова, понятная и близкая каждому. «Перестал говорить глав-
нокомандующий, — замечает Толстой, — а заговорил простой,
старый человек, очевидно, что-то самое нужное желавший со-
общить теперь своим товарищам». «Человек», «товарищи» — вот
слова, определяющие характер взаимоотношений Кутузова
и солдат.

Для Толстого Кутузов — идеал исторического деятеля и идеал
человека. «Трудно вообразить себе цель, более достойную и более
совпадающую с волею всего народа», — пишет Толстой о той цели,
достижению которой посвятил себя Кутузов. Противопоставляя его
Наполеону, писатель замечает: «...он вообще ничего не говорил
о себе, не играл никакой роли, казался всегда самым простым и
обыкновенным человеком и говорил самые простые и обыкно-
венные вещи». Вся его деятельность была направлена не на
возвеличение своей особы, а на то, чтобы победить и изгнать врага
из России, «облегчая, насколько можно, бедствия народа
и войска».

Писатель спрашивает: как мог этот старый человек «угадать
так верно значение народного смысла событий, что ни разу во всю
свою деятельность не изменил ему?» — и отвечает: «Источник этой
необычайной силы прозрения в смысл совершающихся явлений ле-
жал в том народном чувстве, которое он носил в себе во всей чи-
стоте и силе его. Только признание в нем этого чувства заставило
народ такими странными путями его, в немилости находящегося
старика, выбрать, против воли царя, в представители народной
войны».

Образ Кутузова исторически правдив. Однако в размышлениях
о деятельности замечательного полководца отразились противоре-
чия, свойственные мировоззрению писателя. Толстой отрицает воен-
ную науку, возможность предвидеть ход сражения и руководить
им по правилам науки. Эта точка зрения полемически заострена
против идей бонапартизма, против культа сильной личности. Писа-
тель утверждает: «...воля исторического героя не только не руково-
дит действиями масс, но сама постоянно руководима». Мудрость
Кутузова, по мнению Толстого, в том, что он понимает самую суть:
«...решают участь сражения не распоряжения главнокомандующе-
го, не место, на котором стоят войска, не количество пушек и уби-
тых людей, а та неуловимая сила, называемая духом войска, и он
следил за этой силой и руководил ею, насколько это было в его
власти».

Может показаться, что Толстой изображает Кутузова не дея-
телем, а лишь пассивным1 созерцателем событий. Вот что думает
о фельдмаршале князь Андрей, по-видимому выражая мысли авто-
ра: «У него не будет ничего своего. Он ничего не придумает, ничего
не предпримет... но он все выслушает, все запомнит, все по-
ставит на свое место, ничему полезному не помешает и ничего вред-
ного не позволит». Но даже в этих словах Болконского — неволь-
ное признание активной роли Кутузова. Князь Андрей считает,
что Кутузов «умеет отрекаться от участия в... событиях», — но ес-
ли он «все поставит на свое место», если он «не помешает», не
«позволит», значит, он не пассивный созерцатель — он дейст-
вует.

Именно таким мудрым деятелем, а не созерцателем рисует пи-
сатель Кутузова на Бородинском поле.

Сидя на покрытой ковром лавке, с понуренной седой головой,
Кутузов сосредоточен, сп'окоен, и лицо его отражает внутреннее
напряжение. Главная его забота — о духе войска, который он и
стремится всеми силами поддерживать.

«Мысль народная». Перед нами прошли лишь некоторые из ге-
роев «Войны и мира». И конечно, далеко не все проблемы, постав-
ленные великим художником в романе-эпопее, учебник мог осве-
тить.

Однако даже то немногое, о чем мы с вами говорили,
позволит сделать вывод о том, как раскрывается в романе люби-
мая мысль писателя, одухотворяющая страницы его произве-
дения.

«Мысль народная» определяет и философские выводы Толстого,
и изображение конкретных исторических событий, исторических

1 Пассивный — бездеятельный, безразличный.
деятелей, и обрисовку рядовых людей, оценку их нравственного
облика.

Важнейший вывод, который вытекает из художественных кар-
тин и из теоретических рассуждений писателя, — вывод о решаю-
щей роли народных масс в истории. Рисуя войну 1805—1807 годов,
Толстой объясняет поражения русских именно тем, что солдатской
массе неясен был смысл этой войны, чужды ее цели.

Совсем по-иному изображаются настроения армии в войне
1812 года. Цели ее ясны каждому солдату, каждому крестьяни-
ну. И именно потому, что она носит народный характер (от-
сюда и название — Отечественная), война эта завершается по-
бедой. Победа, с точки зрения Толстого, определяется прежде
всего духом войска, единством устремлений и помыслов всего
народа.

В ходе знаменательных исторических событий наиболее полно,
как показывает писатель, раскрываются особенности националь-
ного характера русского. И прежде всего — та скрытая теплота
патриотизма, которая с исключительной силой разгорается в сце-
нах решающей Бородинской битвы. «Простота, добро и правда»
в сочетании с подлинным героизмом, незаметным и естественным,
как сама жизнь, — эти замечательные качества проявляются и
в боях за родину, и в солдатских буднях, в перерывах между
боями, в отношениях русских воинов друг к другу и к врагу.
Народ предстает перед нами со страниц «Войны и мира» как
носитель высших нравственных ценностей.

Самое дорогое для Толстого — любовное единение людей, жизнь
которых подчиняется общей цели. Поэтому, как показывает писа-
тель, именно в годину всенародного бедствия проявились лучшие
национальные черты русского человека, выявилось и то лучшее, что
было свойственно любимым гер'оям Толстого.

В эпоху трудных испытаний острее обнажаются различия между
людьми: отчетливее отделяются люди, преданные родине и народу,
от карьеристов, маленьких наполеонов, чуждых интересам своей
страны.

Вспомните хотя бы Долохова. Друг Анатоля, человек во многом
безнравственный, жестокий, хотя и не лишенный способности иск-
ренне, горячо любить, он преображается в период войны 1812 года.
Долохов становится героем-партизаном, и теперь главная его забо-
та—не личный успех и слава, а изгнание ненавистного врага за
пределы родной земли.

Вспомним, что духовные искания Пьера и князя Андрея именно
в 1812 году приводят их к единению с народом, — это, несомненно,
высшая точка их нравственного развития.

Критерий оценки человека в романе определяется степенью его
близости к народу, определяется тем, в какой мере человеку свой-
ственны лучшие национальные черты. Эти черты характеризуют
духовный облик Кутузова и Наташи Ростовой, охотника Данилы и
княжны Марьи.
В «Войне и мире» воплощена подлинная народность — величай-
шее завоевание русской классической литературы. О людях, о жиз-
ни, об исторических событиях писатель ,судит с точки зрения инте-
ресов всего народа, который является по существу главным героем
его произведения.

Историческое значение работы Толстого. Завершая изуче-
ние жизни и творчества Л. Н. Толстого, подумаем еще раз о ве-
личии исполненного им труда. Прекрасно сказал об этом
М. Горький:

«60 лет ходил он по России, заглядывал всюду: в деревню, в
сельскую Школу, в Вяземскую лавру и за границу, в тюрьмы, эта-
пы, в кабинеты министров, в канцелярии губернаторов, в избы, на
постоялые дворы и в гостиные аристократических дам.

60 лет звучал суровый и правдивый голос, обличавший всех и
все; он рассказал нам о русской жизни почти столько же, как вся
остальная наша литература.

Историческое значение работы Толстого уже теперь понимает-
ся как итог всего перевитого русским обществом за весь XIX век,
и книги его останутся в веках как памятник упорного труда, сде-
ланного гением; его книги — документальное изложение всех иска-
ний, которые предприняла в XIX веке личность сильная, в целях
найти себе в истории России место и дело...

Толстой глубоко национален, он с изумительной полнотой во-
площает в своей душе все особенности сложной русской психики...
Толстой — это целый мир. Человек глубоко правдивый, он еще по-
тому ценен для нас, что его художественные произведения, напи-
санные со страшной, почти чудесной силой, — все его романы и по-
вести— в корне отрицают его религиозную философию...

Этот человек сделал поистине огромное" дело: дал итог пережи-
того за целый век, и дал его с изумительной правдивостью, силой
и красотой.

Не зная Толстого, нельзя считать себя знающим свою страну,
нельзя считать себя культурным человеком».

Задания

1.	Какие проблемы, актуальные для эпохи 60-х годов XIX века, ставит Тол-
стой в «Войне и мире»? Какие страницы романа особенно волнуют людей 70-х го-
дов XX века?

2.	Каков был замысел романа, как он видоизменялся?

3.	Каковы особенности жанра «Войны и мира»? Почему это произведение
называют романом-эпопеей? Что общего между поэмой-эпопеей и романом-эпо-
пеей? (Вспомните, что вам известно о жанре «Кому на Руси жить хорошо».)

4.	Покажите народный характер войны 1812 года на примере изображен-
ного Толстым. Бородинского сражения.

5.	Выразительно прочитайте и прокомментируйте одну из сиен сражений.
Подумайте, что нового'вносит Толстой в изображение войны.

6.	В чем видели истинный патриотизм и героизм Лермонтов и Толстой?

7.	По тексту романа проследите за одним из его героев: каков его жизнен-
ный путь, как этот герой меняется на протяжении романа, как раскрывается
диалектика его души.
8.	Как применяет Толстой прием контраста? Покажите значение этого прие-
ма на примере образов Кутузова и Наполеона (или Николая Андреевича Бол-
конского и Василия Курагина, Наташи и Элен, Марии Болконской и Жюли Ка-
рагиной, Тушина и Жеркова и т.п.).

9.	На примере одной из сцен романа (смерть Кирилла Безухова, дуэль Пье-
ра и Долохова, встреча Пьера и Наташи в доме Ахросимовой и т. п.) покажите,
как передает Толстой сложный, противоречивый внутренний мир человека.

10.	Как картины природы в романе помогают изображению душевного со-
стояния героев? (Подтвердите свой ответ примерами из текста.)

11.	Расскажите о страницах «Войны и мира», которые вам особенно дороги.
Выучите наизусть один отрывок и включите его в свой рассказ.

12.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете следующие
слова, и постарайтесь употребить их в устных ответах и сочинениях: внутренний
монолог, интриган, карьеризм, контраст, критерий, нравственный идеал, пассив-
ный, позерство, психический процесс, роман-эпопея, сюжетные линии, этический.

ЛИТЕРАТУРА

Ленин В. И. Лев Толстой, как зеркало русской революции; Л_. Н. Толстой;
Л. Н. Толстой и современное рабочее движение; Толстой и пролетарская борьба;
Л. Н. Толстой и его эпоха.

Горький М. Лев Толстой.

Л. Н. Толстой в русской критике. Сборник статей. М., 1962.

Л. Н. Толстой в воспоминаниях современников. В 2-х т. М., 1960.

Долинина Н. По страницам «Войны и мира». Л., 1973.

Кандиев Б. И. Роман-эпопея Л. Н. Толстого «Война и мир». Коммента-
рий. М., 1967.

Л ом у нов К. Н. Ленин читает Толстого. М., 1972.

Поповкин А. Л. Н. Толстой. М., 1963.

Поповкин А., Лощинин Н., Архангельская Т. Л. Н. Толстой в
портретах, иллюстрациях и документах. М., 1961.

Шкловский В. Лев Толстой. М., 1963 (серия «Жизнь замечательных
людей»).
АНТОН

ПАВЛОВИЧ

ЧЕХОВ

1860—1904

Победить в себе раба. «Хорошо вспоминать о таком человеке,
тотчас в жизнь твою возвращается бодрость, снова входит в нее
ясный смысл...» — писал о Чехове Горький.

Личность Чехова поражает сочетанием душевной мягкости,
деликатности с мужеством и силой воли.

Он рос в обстановке, которая загубила множество талантли-
вых людей. Чехов как-то советовал знакомому литератору: «На-
пишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного,
бывший лавочник, певчий, гимназист и студент, воспитанный на
чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыс-
лям, благодаривший за каждый кусок хлеба, много раз сеченный,
ходивший по урокам без калош, дравшийся, мучивший животных,
любивший обедать у богатых родственников, лицемеривший и бо-
гу и людям без всякой надобности, только из сознания своего нич-
тожества,— напишите, как этот молодой человек выдавливает из
себя по каплям раба и как он, проснувшись в одно прекрасное
утро, чувствует, что в его жилах течет уже не рабская кровь, а
настоящая человеческая...»

Конечно, Чехов говорит здесь не о себе. Но и он, пройдя тяже-
лую жизненную школу, сумел победить в себе раба. Он был «само-
ломанный», как тургеневский Базаров.

Отец писателя, неудачливый коммерсант, имевший небольшую
лавочку в Таганроге, был человеком талантливым: он рисовал,
увлекался музыкой, особенно церковным пением. Но, стремясь во
что бы то ни стало выбиться в люди и обеспечить семью, он
превратил детей в маленьких каторжников. Антон Чехов и старшие
его братья с малых лет часами сидели в лавке отца. Часто до
поздней ночи они маялись на спевках церковного хора, которым
руководил отец, и в праздники, поднявшись еще до рассвета,
отправлялись петь в церковь.

Свет и радость в жизнь детей вносила мать, добрая и разумная
женщина. Но ей самой нелегко жилось. Много лет спустя Чехов
писал брату: «...деспотизм и ложь исковеркали наше детство
до такой степени, что тошно и страшно вспоминать. Вспомните
ужас и отвращение, какие мы чувствовали во время оно, когда
отец за обедом поднимал бунт из-за пересоленного супа или
ругал мать дурой. Отец теперь никак не может простить себе
всего этого».

Таганрогская гимназия, по словам соученика Чехова, напо-
минала исправительный батальон. Бессмысленная зубрежка,
муштра, шпионство — все это на протяжении одиннадцати лет от-
равляло молодую душу. Но, кроме учителей-«чинодралов» (как
назовет их впоследствии Чехов в рассказе «Человек в футляре»),
были и светлые личности. Учитель русской словесности Ф. П. По-
кровский с истинной любовью говорил о литературе, ценил Щед-
рина и рано заметил в Чехове юмористический талант. Он награ-
дил своего ученика шутливым прозвищем «Чехонте», которое стало
впоследствии псевдонимом молодого писателя.

Чехов еще в детстве и отрочестве защищался от насилия, лжи
и пошлости теми средствами, которые были ему доступны, — не-
иссякаемой жизнерадостностью, искрометным юмором, насмеш-
кой над уродствами жизни. Очищая свои души от впечатлений
церкви и лавки, братья разыгрывали веселые импровизирован-
ные представления. Антон под хохот зрителей изображал не-
вежественного зубного врача, чванливого чиновника на балу,
робкого деревенского дьячка, надутого градоначальника и мно-
жество других лиц, характерные черты которых его зоркие глаза
подмечали в жизни.

Антон обладал актерским дарованием и с детства любил сцену.
Но посещение театра гимназистам разрешалось очень редко, поэто-
му он иногда пробирался на галерку переодетым, с приклеенной
бородой и в очках.

В доме одного из товарищей Чехова по гимназии был устроен
театр со сценой и занавесом. Здесь он играл городничего в «Ре-
визоре», Несчастливцева в пьесе Островского «Лес» и впервые
выступил как драматург, автор сценок из таганрогской
жизни.

В 1876 году, когда Антону было 16 лет, жизнь его круто изме-
нилась. Отец разорился и бежал из Таганрога, где ему грози-
ла долговая тюрьма. Вместе с семьей он поселился в Москве,
куда ранее уехали учиться его старшие сыновья, Александр
и Николай.

Чехов остался в Таганроге заканчивать гимназию. Он нуждал-
ся, но не унывал. Зарабатывал, давая уроки.
В эти годы юноша очень много читал, писал очерки для гимна-
зического журнала и даже «издавал» для братьев собственный
журнал «Заика», который отправлял в Москву. Тогда же он на-
писал и свои первые пьесы: драму «Безотцовщина» и водевиль
«Нашла коса на камень» (они не сохранились).

Закончив гимназию, Чехов перебрался к семье и поступил на
медицинский факультет Московского университета. Одновременно
он начал писать рассказы и сценки для юмористических журна-
лов, где уже сотрудничали его старшие братья. В семье Чеховых
жила легенда о том, что Антон напечатал свой первый рассказ,
чтобы купить матери именинный пирог. В 1880 году в журнале
«Стрекоза» появилось «Письмо к ученому соседу, подписанное
«...в». Одновременно была напечатана и заметка под названием
«Что чаще всего встречается в романах, повестях и т.п.?», подпи-
санная «Антоша». Здесь высмеивались штампы1 развлекатель-
ной литературы: «Граф, графиня со следами когда-то бывшей кра-
соты»; «Высь поднебесная, даль непроглядная, необъятная... не-
понятная, одним словом: природа»; «Белокурые друзья и рыжие
враги...» Вскоре студент-медик приобретает известность как ав-
тор юмористических рассказов.

А. П. Чехов рано становится кормильцем и по существу главой
семьи. Растет его благотворное влияние на близких. «Воля Анто-
на сделалась доминирующей* 2, — вспоминал младший брат писате-
ля. — В нашей семье появились вдруг неизвестные дотоле резкие,
отрывочные замечания: «Это неправда», «Нужно быть справедли-
вым», «Не надо лгать» и т. п.» Под влиянием сына деспотичный
отец становится мягче, сдержаннее.

Антон Павлович упорно воспитывает братьев. Александр был
способным писателем, Николай — одаренным художником, Но они
не смогли преодолеть влияния тяжелых жизненных обстоятельств.
Им мешало отсутствие воли, целеустремленности, трудолюбия —
тех качеств, которые Антон сумел выработать в себе. Он ве-
рил, что можно победить в себе дурное, стать человеком вос-
питанным. «Воспитанные люди, по моему мнению, должны удов-
летворять следующим условиям, — писал он старшему брату Ни-
колаю:

Они уважают человеческую личность, а потому всегда сни-
сходительны, мягки, вежливы, уступчивы...

Они сострадательны не к одним только нищим и коткам.
Они болеют душой и от того, чего не увидишь простым глазом...»
Главную роль в формировании Чехова, человека и писателя,
играл труд. Труд упорный, систематический труд, которым запол-
нена была вся его жизнь. Горький вспоминал такие слова Чехова:
«Если каждый человек на куске своей земли сделал бы все, что он
может, как прекрасна была бы земля наша».

•* Штамп — готовый образец, трафарет.

2 Доминировать — преобладать, господствовать.
Антоша Чехонте. В «эпоху безвременья» 80-х годов все шире
становится мутный поток развлекательной литературы, отличав-
шейся пошлостью и дешевым зубоскальством. Процветают жур-
нальчики под характерными названиями: «Стрекоза», «Осколки»,
«Развлечение». О них теперь никто бы и не вспомнил, если бы на
их страницах не стали появляться рассказы с подписями: «Брат
моего брата»^ «Человек без селезенки», «Антоша Чехонте».

Чехов, казалось бы, начинает писать в духе журналов, где
он печатается. Но все чаще в рассказах Антоши Чехонте беззабот-
ный юмор незаметно перерастает в сатиру, заставляющую вспо-
минать Щедрина.

Перед нами — сонный провинциальный городишко (рассказ
«Брожение умов», 1884). Двое обывателей остановились, наблю-
дая, куда летят скворцы: во двор к отцу протоиерею или к отцу
дьякону. Собирается толпа, все смотрят вверх, гадают, что случи-
лось: уж не пожар ли? Но, заслышав звуки нового органа, выписан-
ного из Москвы, толпа отвлеклась от созерцания и повалила в
трактир.

Этот смешной случай и составляет содержание рассказика, за-
нявшего две-три страницы. На первый взгляд перед нами просто
анекдот. И повествование в шутливой манере подкрепляет это
впечатление. «Земля изображала из себя пекло. Послеобеденное
солнце жгло с таким усердием, что даже Реомюр, висевший в каби-
нете акцизного, потерялся: дошел до 35,8° и в нерешительности
остановился...» Автор придумал забавные фамилйи: казначей По-
чешихин, дьякон Вратоадов, купец Фертикулин, трактирщик
Грешкин.

Но, вчитываясь в рассказ, мы видим, что за легкой шуткой
кроется серьезное содержание, что молодой автор овладел искус-
ством «коротко говорить 6 длинных вещах». Скупые детали вос-
создают картину провинциального городишки: на главной площади
устроена свалка — мужик тащит туда бочонок испортившихся
сельдей; сонные обыватели рады поглазеть на чужую беду, будь
то раздавленный человек или пожар; градоправители, подобно го-
голевскому Держиморде, ставят всем «фонари» под глазами и раз-
говаривают с толпой в таком тоне: «Разойдитесь! Господа, честью
прошу! Честью просят тебя, дубина!»

С помощью двух-трех штрихов создается образ некоего грозно-
го Акима Данилыча. «Что-то жуя и вытирая губы, он взревел и
врезался в толпу». Еще толком не зная, что случилось, Аким Да-
нилыч проявляет распорядительность:

«— Пожарные, лей!

— Воды нет, ваше высокоблагородие!

— Не разговаривать! Поезжайте за водой! Живааа!

— Не на чем ехать, ваше высокоблагородие. Майор на пожар-
ных лошадях поехали ихнюю тетеньку провожать.

— Разойдитесь! Сдай назад, чтобы тебя черти взяли... Съел?
Запиши-ка его, чёрта!»
В донесении начальству Аким Данилыч изображает \?ебя ге-
роем, который якобы спас город от бедствия и «не допустил кро-
вопролития». О многом говорила читателям фраза из донесения:
«Виновные, за недостатком улик, сидят пока взаперти...»

Так за незначительными на первый взгляд деталями раскры-
ваются черты российской действительности. Персонажи из беглых
зарисовок Антоши Чехонте превращаются в образы-типы, в кото-
рых воплощен дух эпохи.

Герой рассказа «Унтер Пришибеев» (1885), отставной «смор-
щенный унтер1 с колючим лицом» и «хриплым, придушенным го-
лосом», видит свой гражданский долг в том, чтобы подглядывать,
подсматривать и вынюхивать: нет ли где «политической неблаго-
надежности»? В темной голове Пришибеева гвоздем сидит одна
мысль: «Где это в законе написано, чтобы народу волю давать?»
И он с тупой последовательностью старается «не дать воли»: не
разрешает собираться по трое и больше, петь песни, сидеть с
огнем. «Народ, расходись! Не толпись! По домам!» — привычно
повторяет Пришибеев свой окрик.

В 80-е годы эта фигура была зловещей: полицейские, шпио-
ны и доносчики «по усердию» душили вольную мысль. Но Чехов
делает грозного Пришибеева смешным и жалким, орудием смеха
нанося чувствительный удар пришибеевщине, которая давила
Россию.

Пять лет работы в юмористических журналах явились для Че-
хова школой мастерства. Именно в этот период родились чехов-
ские афоризмы, ставшие крылатыми: «Краткость — сестра талан-
та», «Искусство писать — это искусство сокращать». Чеховская
краткость необычайно содержательна. «Антон Чехов уже в первых
рассказах своих умел открыть в тусклом мире пошлости ее траги-
ческие, мрачные шутки, — писал М. Горький. — Никто не понимал
так ясно и тонко, как Антон Чехов, трагизм мелочной жизни, ни-
кто до него не умел так беспощадно правдиво нарисовать людям
позорную и тоскливую картину их жизни в тусклом хаосе мещан-
ской обыденщины1 2».

Новый этап творчества. Заветные образы и картины. Ранний
период творчества А. П. Чехова — период «Антоши Чехонте» —
завершился выходом в свет первых сборников его рассказов:
«Сказки Мельпомены3» (1884) и «Пестрые рассказы» (1886). Че-
хов становится известным писателем, но еще не считает себя про-
фессиональным литератором. Он работает земским врачом под
Москвой. Ежедневно встречается Антон Павлович с крестьяна-
ми, помещиками, врачами, учителями, чиновниками. Новые впе-
чатления дают пищу для творчества.

1 Унтер — сокращенное от унтер-офицер — лицо младшего командного соста-
ва в царской армии.

2 Об&денщина — все обыкновенное, заурядное.

3 Мельпомёна — муза трагедии в древнегреческой мифологии.
В этот период начинается дружба Чехова с художником
И. И. Левитаном, а несколько позже он сближается с композито-
ром П. И. Чайковским. Писателя, художника и композитора объ-
единяло многое. В их творчестве проявляется глубокий лиризм,
тонкое понимание внутреннего мира человека, любовь к родной
природе.

Неизгладимое впечатление произвело на Чехова полученное им
весной 1886 года письмо известного писателя, в прошлом друга
Белинского и автора нашумевшей когда-то антикрепостнической
повести «Антон Горемыка» — Д. В. Григоровича1. Старый литера-
тор первым разгадал огромный талант Чехова и заклинал беречь
его, не размениваться на мелочи, накапливать материал для созда-
ния «истинно великих произведений». Отвечая Григоровичу, Чехов
признавался: «Писал я и всячески старался не потратить на рас-
сказ образов и картин, которые мне дороги и которые я, бог знает
почему, берег и тщательно прятал». Теперь, во второй половине
80-х годов, писатель обращается к этим заветным образам и кар-
тинам. Они нашли поэтическое воплощение в первом большом про-
изведении Чехова — повести «Степь» (1888).

Степь была хорошо знакома Чехову еще с детства. Степная
природа в повести прекрасна и печальна, как будто ей свойственна
тоска по счастью и воле. Читателю начинает казаться, что какие-то
темные силы тяготеют над степью, что природа, и жизнь, и люди
скованы и жаждут освобождения. Вот как рисуется приближав-
шаяся, но так и не разразившаяся гроза:

«Воздух все больше застывал от зноя и тишины, покорная при-
рода цепенела в молчании...

Но вот, наконец, когда солнце стало спускаться к западу, степь,
холмы и воздух не выдержали гнета и, истощивши терпение, из-
мучившись, попытались сбросить с себя иго. Из-за холмов неожи-
данно показалось пепельно-серое кудрявое облако. Оно перегляну-
лось со степью — я, мол, готово — и нахмурилось...

Еще бы, кажется, небольшое усилие, одна потуга — и степь
взяла бы верх. Но невидимая, гнетущая сила мало-помалу скова-
ла ветер и воздух, уложила пыль, и опять, как будто ничего не
было, наступила тишина. Облако спряталось, загорелые холмы
нахмурились, воздух покорно застыл, и одни только встревожен-
ные чибисы где-то плакали и жаловались на судьбу...»

В повести слышится порой перекличка с Гоголем, с его знаме-
нитыми словами из поэмы «Мертвые души»: «Что пророчит сей
необъятный простор?.. Здесь ли не быть богатырю, когда есть ме-
сто, где развернуться и пройтись ему?» Вот как описывает Чехов
степную дорогу: «Что-то необыкновенно широкое, размашистое и
богатырское тянулось по степи вместо дороги.*. Кто по ней ездит?
Кому нужен такой простор? Непонятно и странно. Можно в са-
мом деле подумать, что на Руси еще не перевелись громадные,

1 Вспомните, как молодой Д. В. Григорович вместе с Некрасовым был потря-
сен романом Достоевского «Бедные люди».
широко шагающие люди вроде Ильи Мурокща и Соловья Раз-
бойника и что еще не вымерли богатырские кони... И как бы
эти фигуры были к лицу степи и дороге, если бы они сущест-
вовали!»

«К лицу степи» богатырская удаль, но даром гибнут нерастра-
ченные силц. Вместо могучих богатырей на просторах родной зем-
ли видны совсем Иные люди, чуждые поэзии, не замечающие
природы. В поисках наживы носятся они по степи, и на их лицах
застыла неизменная «деловая сухость».

Но есть в повести и люди, близкие степной поэзии. Тонко чув-
ствует красоту людей и природы, остро воспринимает жизнь с ее
добром и злом девятилетний Егорушка. В пути мальчик встречает
заботливого и доброго старика Пантелея; несчастного Емельяна —
певчего, потерявшего голос и тоскующего по красивой песне; Со-
ломона, презирающего погоню за наживой и лакейство...

Егорушку везут в гимназию, в чужой город, где мальчик оста-
нется один. Мы не знаем, как сложится его жизнь, но догадыва-
емся, что эта легко ранимая душа испытает немало горя в мире
равнодушия и несправедливости.

На страницах «Степи» ощутима и тоска по гибнущей красоте и
надежда на счастье: «...во всем, что видишь и слышишь, начинает
чудиться торжество красоты, молодость, расцвет сил и страстная
жажда жизни; душа дает отклик прекрасной, суровой родине, и хо-
чется лететь над степью вместе с ночной птицей».

В поисках «общей идеи». Поездка на Сахалин. Вы уже знаете,
что 80-е годы — это не только эпоха «малых дел» и «безвременья».
Это эпоха поисков и созревания новых идеалов. Чехов тосковал
по «общей идее», которая дала бы возможность видеть и раскры-
вать читателям высокую цель жизни. Все большие художники, по
его словам, «куда-то идут и вас зовут туда же, и вы чувствуете не
умом, а всем своим существом, что у них есть какая-то цель... Луч-
шие из них реальны и пишут жизнь такою, какая она есть, но отто-
го, что каждая строчка пропитана, как соком, сознанием цели, вы,
кроме жизни, какая есть, чувствуете еще ту жизнь, какая должна
быть, и это пленяет вас. А мы?»

Писатель хочет погрузиться в гущу жизни, глубже узнать ро-
дину, чтобы выработать систему взглядов на действительность. Он
считает, что «осмысленная жизнь без определенного мировоззре-
ния — не жизнь, а тягота, ужас». Это стремление побудило Чехова
совершить поездку на далекий Сахалин, превращенный царизмом
в огромную каторжную тюрьму. То был настоящий подвиг, хотя
сам Чехов никогда бы не назвал так свою поездку.

В апреле 1890 года Чехов едет через Ярославль по Волге и
Каме до Перми, по железной дороге до Тюмени, а затем на лоша-
дях по бездорожью Сибири.

Природа и быт родины раскрываются перед писателем. Он отме-
чает в очерках «Из Сибири»: «На Енисее жизнь началась стоном,
а кончится удалью, какая нам во сне не снилась. На этом бе-
регу — Красноярск... а на том — горы, напоминавшие мне о Кав-
казе, такие же дымчатые, мечтательные. Я стоял и думал: «Ка-
кая полная, умная и смелая жизнь осветит со временем эти
берега!»

Несмотря на трудности пути, Антон Павлович чувствует прилив
сил, бодрое настроение охватывает его. «Боже мой, как богата
Россия хорошими людьми!».— восклицает он в письме к сестре.

На Сахалине, вставая ежедневно в 5 часов утра и работая до
поздней ночи, Чехов провел перепись населения. Полгода про-
шло в трудах и лишениях. Но самым тяжким для человека, чувст-
вовавшего свою ответственность за все, что происходит в его стране,
было соприкосновение с ужасами каторги. «Сахалин — это мес-
то невыносимых страданий... — писал Чехов. — ...Мы сгноили
в тюрьмах миллионы людей, сгноили зря, без рассуждения, вар-
варски; мы гоняли людей по холоду в кандалах десятки тысяч
верст... размножали преступников и все это сваливали на тю-
ремных красноносых смотрителей... Виноваты не смотрители,
а все мы».

Книга Чехова «Остров Сахалин», строго научная, документаль-
ная в своей основе, явилась настолько острым разоблачением пре-
ступлений самодержавия, что правительство вынуждено было
назначить комиссию для расследования положения ссыльнока-
торжных на Сахалине. Писатель, очень сурово оценивавший свои
произведения, на этот раз был доволен тем, что в его «лите-
ратурном гардеробе будет висеть и этот жесткий арестантский
халат».

Вернувшись из поездки, Чехов поселился (в 1892 году) под
Москвой, в небольшом имении Мелихово. Он становится попечи-
телем сельского училища, строит на свои средства школу, как
врач участвует в борьбе с .холерной эпидемией, в оказании помо-
щи голодающим. В Мелихове писатель создает многие свои луч-
шие произведения.

«Всюду — палата № 6». Протест против жестокой и пошлой
жизни все отчетливее звучит в рассказах, повестях и драмах, ко-
торые пишет Чехов в последнее десятилетие XIX века. Как отго-
лосок впечатлений, вынесенных с острова-тюрьмы, возник замысел
рассказа «Палата № 6» (1892).

«В больничном дворе стоит небольшой флигель, окруженный
целым лесом репейника, крапивы и дикой конопли... Передним фа-
садом обращен он к больнице, задним — глядит в поле, от кото-
рого отделяет его серый больничный забор с гвоздями. Эти гвоз-
ди, обращенные остриями кверху, и забор, и самый флигель име-
ют тот особый унылый, окаянный вид, какой у нас бывает
только у больничных и тюремных построек». Так начинается рас-
сказ.

Тягостное впечатление усиливается по мере того, как мы зна-
комимся с палатой № 6 и ее обитателями—душевнобольными, со
сторожем Никитой — человеком тупым и беспощадным.
А. Ванециан. «Палата № 6». Разговор Рагина с Громовым

Больные похожи на арестантов, больница — на тюрьму, где пе-
репуталось все и трудно отличить нормального от сумасшедшего.
Единственным человеком, способным здраво рассуждать, мысля-
щим и благородным, оказывается душевнобольной Громов. Док-
тор Рагин говорит, навещая его в страшной палате № 6: «Если бы
вы знали, друг мой, как надоели мне всеобщее безумие, бездар-
ность, тупость и с какой радостью я всякий раз беседую с вами!
Вы умный человек, и я наслаждаюсь вами».

Жизнь среди нормальных людей свела Громова с ума. Он за-
болел манией преследования, весьма распространенной в то вре-
мя: ему стало казаться, что его посадят в тюрьму. И Громов дей-
ствительно попадает в тюрьму — в палату № 6, где больных не
лечат, а истязают, где жизнь страшнее, чем в остроге.

Громов болезненно реагирует на зло, несправедливость, на
беззаконие. Сидя за больничной решеткой, невыносимо страдая,
он не перестает протестовать, возмущаться и не теряет веры в то,
что рано или поздно добро и правда восторжествуют: «...воссияет
заря новой жизни, восторжествует правда, и на нашей улице бу-
дет праздник! Я не дождусь, издохну, но зато чьи-нибудь правну-
ки дождутся».

Иначе смотрит на жизнь доктор Рагин. «При всякой обстанов-
ке вы можете находить успокоение в самом себе», — внушает он
Громову. Следуя этой идее, доктор Рагин не вмешивается в дела

1 I Русская литература

321
возглавляемой им больницы, не пытается улучшить положение
больных. «Все вздор и суета... —успокаивает он себя, — в своей не-
честности виноват не я, а время... Родись я двумястами лет позже,
я был бы другим».

Чехов восстает против пассивного взгляда на жизнь, удобно-
го для тех, кто сам не страдает. Устами Громова писатель сурово
осуждает взгляды доктора Рагина: «Нас держат здесь за решет-
кой, гноят, истязают, но это прекрасно и разумно, потому что
между этой палатой и теплым уютным кабинетом нет никакой
разницы. Удобная философия: и делать нечего, и совесть чиста, и
мудрецом себя чувствуешь... Нет, сударь, это не философия, не
мышление, не широта взгляда, а лень, факирство, сонная одурь...
Страдание презираете, а небось прищеми вам дверью палец, так
заорете во все горло!»

Когда сам доктор Рагин попадает в палату № 6 и Никита из-
бивает его, он словно прозревает: «...в голове его, среди хаоса,
ясно мелькнула страшная, невыносимая мысль, что такую же точ-
но боль должны были испытывать годами, изо дня в день эти лю-
ди, казавшиеся теперь при лунном свете черными тенями. Как
могло случиться, что в продолжение больше чем двадцати лет он
не знал и не хотел знать этого?.. Совесть, такая же несговорчи-
вая и грубая, как Никита, заставила его похолодеть от затылка
до пят».

Лишь перед смертью понял доктор Рагин правду Громова,
правду тех, кто не хочет, не может мириться с насилием и неспра-
ведливостью.

«В палате № 6, — говорил писатель Н. С. Лесков, — в миниатю-
ре изображены общие наши порядки и характеры. Всюду — пала-
та № 6. Это Россия...»

По свидетельству А. И. Ульяновой-Елизаровой, «Палата № 6»
произвела огромное впечатление на Ленина. Он говорил: «Когда
я дочитал вчера вечером этот рассказ, мне стало прямо-таки жут-
ко, я не мог оставаться в своей комнате, я встал и вышел. У меня
было такое ощущение, точно и я заперт в палате № 6».

Протест против «футлярной» жизни. Чеховские рассказы 90-х
годов поражают емкостью содержания, масштабами художествен-
ных обобщений. Высочайшего совершенства достигает мастерство
писателя, умеющего воссоздать в малой литературной форме
крупные явления жизни, сложные человеческие характеры и отно-
шения. В 90-е годы особенно четко определилась одна из важней-
ших тем всего творчества Чехова — обличение пошлости, обыва-
тельщины, духовного мещанства.

В этот период у Чехова появляются рассказы, объединенные
в небольшие циклы1. Такова маленькая трилогия, написанная в
1898 году: «Человек в футляре», «Крыжовник» и «О любви».

1 Цикл — несколько произведений, связанных общей темой, идеей.
Беликов. Рисунок Кукрыниксов.

Вся трилогия представ-
ляет собой нерасторжимое
единство комического и тра*
гического.

Учитель греческого язы-
ка Беликов смешон своим
страхом перед жизнью,
своим искренним стремле-
нием спрятать в футляры и
свои вещи, и себя самого:
«Он носил темные очки, фу-
файку, уши закладывал ва-
той, и когда садился на из-
возчика, то приказывал под-
нимать верх».

И древние языки, кото-
рые Беликов преподавал,
были для него, в сущности,
«те же калоши и зонтик,
куда можно спрятаться от
действительной жизни».
Мысль свою он также ста-
рался запрятать в футляр.
«Для него были ясны только
циркуляры1 и газетные
статьи, в которых запреща-
лось что-нибудь».

Болезненный страх Бе-
ликова, над которым мы
смеемся, читая о его ухажи-
ваниях за беспечной певуньей Варенькой, отравляет общественную
атмосферу и становится пугающе активной силой. Трусливое, дро-
жащее существо, подобное щедринскому пескарю, пятнадцать
лет держит в своих руках не только гимназию — весь город! Сам
Беликов этого не понимает. Он всего-навсего повторяет: «Как
бы чего не вышло», вздыхает, ноет да еще ходит по учительским
квартирам «и как будто что-то высматривает. Посидит этак, молча,
час-другой и уйдет. Это называлось у него «поддерживать добрые
отношения с товарищами». Но в стране, где господствовал поли-
цейский сыск, донос, судебная расправа, где преследовалась жи-
вая мысль, доброе чувство, одного вида Беликова было достаточ-
но, чтобы привести в трепет. Так под влиянием «человека в футляре»
плодится пособничество всему подлому, замирает все живое, доброе,
честное: «Боятся громко говорить, посылать письма, читать книги,
боятся помогать бедным, учить грамоте...»

За фигурой Беликова мы видим беликовщину — типическое яв-
ление общественной жизни России 80—90-х годов прошлого века.

1 Циркуляр — письменное распоряжение.
Имя чеховского героя стало нарицательным, как имена Хлестакова,
Чичикова, Манилова, Иудушки Головлева.

Беликов умер единственно от страха перед жизнью, и хоро-
нить его было «большим удовольствием», как признался рассказ-
чик этой истории — учитель Буркин. Но смерть учителя греческого
языка не могла избавить город от беликовщины. Жизнь и после его
похорон осталась такой же, как была, — «не запрещенная цирку-
лярно, но и не разрешенная вполне».

Тем не менее рассказ не оставляет ощущения безнадежности.
В нем изображены и силы, враждебные беликовщине. Таков учи-
тель-демократ Коваленко. Он открыто выступает против «футляр-
ного» прозябания: «Не понимаю... как вы перевариваете этого
фискала, эту мерзкую рожу. Эх, господа, как вы можете тут жить!
Атмосфера у вас удушающая, поганая. Разве вы педагоги, учите-
ля? Вы чинодралы, у вас не храм науки, а управа благочиния, и
кислятиной воняет, как в полицейской будке». В этой отповеди
слышны гневные интонации щедринской сатиры.

И Буркин, сослуживец Беликова, хоть избегает, в отличие от Ко-
валенко, каких-либо выводов и оценок политического характера
(сказывается привычная осторожность), хоть и пытается объяс-
нить жизнь Беликова особенностями его характера, рисует бели-
ковщину как общественное зло. Очевидно, что симпатия Бур-
кина на стороне Коваленко. Приглушенным протестом против
духовного угнетения, затаенной тоской о чистой, вольной обществен-
ной атмосфере звучат слова: «Ах, свобода, свобода. Даже намек,
даже слабая надежда на ее возможность дает душе крылья, не
правда ли?» Открыто ненавидит беликовщину слушатель Буркина,
старый ветеринар Иван Иваныч Чимша-Гималайский. Но оба они
не знают, как вырваться из пут «футлярного» существования.

Иван Иваныч повествует о другом «футлярном человеке» —
своем брате Николае Иваныче («Крыжовник»). Это человек, ко-
торый больше всего на свете желал приобрести клочок земли
и есть «не купленный, а свой собственный крыжовник».

Николай Иваныч много лет выполнял скучную работу мелкого
чиновника. Женился он ради денег, своей скаредностью загнал
жену в могилу и ценой долгих лишений под старость купил име-
ние. Он наслаждается, наконец, собственным крыжовником, он
разъелся, разжирел, «того и гляди хрюкнет в одеяло». Новояв-
ленный помещик, который, когда-то в казенной палате боялся да-
же для себя лично иметь собственные взгляды, приобрел «само-
мнение самое наглое», произносит «одни только истины и таким
тоном, точно министр...».

Мы видим, что и этот вариант «футлярного» существования не
только смешон, но и страшен. Страшно превращение человека в
животное. Еще страшнее его стремление подчинить себе окружаю-
щих. Ведь Николай Иваныч вообразил себя благодетелем мужи-
ков: лечит их от всех болезней касторкой и содой, в день своих
именин ставит им полведра водки, и пьяные кричат «ура», кла-
324
няясь барину в ноги. Николай Иваныч говорит с искренним убеж-
дением: «Меня народ любит. Стоит мне только пальцем шевель-
нуть, и для меня народ сделает все, что я захочу».

Иван Иваныч рассказывает о брате с насмешкой, гневом
и тоской. Он говорит: «Человеку нужно не три аршина земли,
не усадьба, а весь земной шар, вся природа, где на просторе
он мог бы проявить все свойства и- особенности своего свободно-
го духа».

Он обращается к молодому поколению: «Пока молоды, сильны,
бодры, не уставайте делать добро!.. Если в жизни есть смысл
и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то
более разумном и великом. Делайте добро!»

Эти благородные призывы возвышают Ивана Иваныча в на-
ших глазах. Но вместе с тем мы чувствуем его слабость, о кото-
рой и сам он говорит с горечью: «Я уже стар и не гожусь для борь-
бы, я не способен даже ненавидеть... Ах, если бы я был
молод!»

О разбитом счастье, о том, как погибла «тихая, грустная лю-
бовь», да и вся жизнь милого, интеллигентного человека, говорит
Чехов в рассказе «О любви». Герой этого рассказа — помещик
Алехин, человек неплохой и неглупый — опустился, погряз в мел-
ких хозяйственных хлопотах.

Побуждения Алехина были благородны: он посвятил себя забо-
там об имении не в целях приобретательства, а для того, чтобы
расплатиться с долгами отца. Но хозяйственные заботы становят-
ся еще одним вариантом футляра. Жизнь героя рассказа, замкнутая
в кругу сельскохозяйственной коммерции, теряет смысл. Он ду-
ховно гибнет сам и невольно губит жизнь обаятельной женщины —
Анны Алексеевны. Они любят друг друга нежно, преданно, они
словно созданы друг для друга. Анна Алексеевна замужем, но ее
муж, человек добродушный и вместе с тем ограниченный, настро-
енный реакционно, столь же чужд ей, сколь близок Алехин.

Однако Алехину некуда — не в бытовом, а в нравственном
смысле — позвать с собой любимую женщину. «Она пошла бы за
мной, но куда? Куда бы я мог увести ее? Другое дело, если бы у
меня была красивая, интересная жизнь, — рассуждает он, —
если б я, например, боролся за освобождение родины или был зна-
менитым ученым, артистом, художником, а то ведь из одной обыч-
ной, будничной обстановки пришлось бы увлечь ее в другую такую
же или еще более будничную».

В мире Беликовых нет простора для живых человеческих стрем-
лений. Все рассказы ведут чуткого читателя к неизбежному выво-
ду, прозвучавшему в словах Ивана Иваныча: «Видеть и слушать,
как лгут... и тебя же называют дураком за то, что ты тер-
пишь эту ложь; сносить обиды, унижения, не сметь открыто зая-
вить, что ты на стороне честных, свободных людей, и самому
лгать, улыбаться, и все это из-за куска хлеба, из-за теплого угла,
из-за какого-нибудь чинишки, которому грош цена, — нет, больше
жить так невозможно!» Трилогия зовет читателя к активному вме-
шательству в жизнь. К маленькой трилогии примыкают и другие
рассказы Чехова, созданные в 1898—1899 годах. Основная их на-
правленность— протест против «футлярной» жизни.
/

Путь от Старцева и Ионычу. Рассказ «Ионыч» (1898) —это
история о том, как неплохой человек с добрыми задатками пре-
вращается в тупого, жадного и равнодушного обывателя.

События । происходят в губернскрм городе С. Чтобы дать пред-
ставление о здешней жизни, писатель знакомит нас с семьей Тур-
киных, «самой образованной и талантливой» во всем городе, по
мнению местных жителей.

Чехов доверяет читателю и, как всегда, избегает прямых оце-
нок. Но, постепенно узнавая членов этой семьи, мы понимаем, как
они, в сущности, бездарны и скучны. Весь талант Ивана Петровича
заключается в том, что он говорит «на своем необыкновенном язы-
ке, выработанном долгими упражнениями в остроумии и, очевид-
но, давно уже вошедшем у него в привычку: большинский, не-
дурственно, покорчило вас благодарю...».

Жена Ивана Петровича, Вера Иосифовна, пишет романы, ко-
торые изображают то, чего нет и не может быть в действитель-
ности. Одна выразительная деталь помогает понять цену этих пи-
саний: «Когда Вера Иосифовна закрыла свою тетрадь, то минут
пять молчали и слушали «Лучинушку», которую пел хор, и эта
песня передавала то, чего не было в романе и что бывает в
жизни».

Дочь Туркиных Екатерина Ивановна (родители зовут ее «Ко-
тик») собирается стать пианисткой. Вот как Чехов изображает ее
игру: «ударила по клавишам», «ударила изо всей силы», «упрямо
ударяла все по одному месту». Словно речь идет не об искусстве,
а о какой-то тяжелой и бессмысленной работе, цель которой —
«вбить клавиши внутрь рояля».

Закономерно возникает вопрос: если самые талантливые люди
во всем городе так бездарны, то каков же должен быть город?

Вот собирательный портрет жителей города: «...пока с обыва-
телем играешь в карты или закусываешь с ним, то это мирный,
благодушный и даже неглупый человек, но стоит только загово-
рить с ним о чем-нибудь несъедобном, например о политике или
науке, как он становится в тупик или заводит такую философию,
тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти».
Знакомясь с жителями города С., мы невольно вспоминаем слова
Ивана Иваныча, которые звучат в конце рассказа «Человек в фут-
ляре»: «А разве то, что мы живем в городе в духоте, в тесноте,
пишем ненужные бумаги, играем в винт — разве это не футляр?
А то, что мы проводим всю жизнь среди бёздельников, сутяг, глу-
пых, праздных женщин, говорим и слушаем разный вздор — раз-
ве это не футляр?»

И вот в эту жизнь окунается герой рассказа, молодой врач
Дмитрий Ионыч Старцев. Бедный разночинец, «дьячковский сын»,
он полон сил, энергии, увлечен работой настолько, что даже в
праздники не имеет свободного времени. Молодого Старцева инте-
ресует литература, искусство. Он чувствует себя одиноко среди
обывателей, в беседах с Котиком жалуется на окружающих его
людей.

Итак, перед нами человек, не лишенный благородных стремле-
ний, серьезных интересов. Почему же он в конце концов опу-
стился?

Всей логикой рассказа Чехов убеждает нас: ужасна мещан-
ская среда, но человек достоин имени человека лишь в том слу-
чае, если он борется против ее влияния, если он противопостав-
ляет ей свое человеческое «я». Благородная цель в жизни, люби-
мая работа не стали основой существования Старцева. Стремление
к сытости и покою оказалось сильнее. В этом причина его нрав-
ственного падения.

Истинный облик героя рассказа раскрывается в его любви.
Старцева восхищает в Котике ее начитанность, она кажется ему
умной, интеллигентной. Однако любовь, едва возникнув, уже пу-
гает его. «К чему поведет этот роман? — размышляет он, получив
записку от Котика. — Что скажут товарищи, когда узнают?»
В этих опасениях слышится беликовский страх перед жизнью.

«А приданого они дадут, должно быть, немало», — думает
влюбленный молодой человек. Предложив «руку и сердце» и полу-
чив отказ, Старцев страдал... ровно три дня. «Потом, иногда вспо-
миная, как он бродил по кладбищу или как ездил по всему городу
и отыскивал фрак, он лениво потягивался и говорил: «Сколько
хлопот, однако!»

Но как ни была эта любовь бедна, неглубока, она одна только
удерживала Старцева от духовной деградации1. Постепенно он
опускается все ниже и ниже.

Прежде обыватели чувствовали в Старцеве что-то чужое и
звали его за спиной «поляк надутый». Точная и емкая деталь, ха-
рактерная для чеховского стиля (Старцев не был поляком, но
обывательская злость обычно ищет националистического обосно-
вания). Теперь же его по-родственному зовут «Ионыч». Жа-
луясь на окружающую среду, он мирится с нею. Его интересы ста-
новятся такими же, как и интересы других обывателей: он охотно
играет по вечерам в карты, а придя домой, с удовольствием счи-
тает деньги, полученные от больных. За четыре года Старцев рас-
терял все, что отличало его от обывателей города С.

И вот Старцев снова встречает Екатерину Ивановну. Неизмен-
ной осталась среда, жизнь и быт семьи Туркиных, но изменились
главные герои рассказа. Он опустился окончательно, духовно уже
почти умер, она стала более зрелой, серьезной, поняла главное:
«Я такая же пианистка, как мама писательница...»

У Екатерины Ивановны осталась лишь одна иллюзия, с кото^
рой ей тоже приходится расстаться, — это любовь Старцева.
Мрачна обстановка их последнего свидания. «Они пошли в сад и

1 Дёерадйция — падение, духовное обнищание.
сели там на скамью под старым кленом, как четыре года назад.
Было темно».

Темно и в душе Ионыча. Лишь на миг «затеплился огонек», ста-
ло жаль любви, утраченного счастья, и, словно при свете этого
огонька, вдруг раскрылась пошлость его бессмысленной жизни.
«Старимся, полнеем, опускаемся... жизнь проходит тускло, без
впечатлений, без мыслей... Днем нажива, а вечером клуб, общест-
во картежников, алкоголиков, хрипунов, которых я терпеть не мо-
гу, Что хорошего?» — жалуется он. Но тут же «Старцев вспомнил
про бумажки, которые он по вечерам вынимал из карманов с та-
ким удовольствием, и огонек в душе погас». Ему уже не жаль мо-
лодости, любви, несбывшихся надежд. «А хорошо, что я тогда не
женился»,—думает он.

В коротенькой последней главе мы видим итог, к которому
пришел Старцев: это «глухая тоска небытия», медленное умира-
ние. Ионыч потерял человеческий облик: когда он, «пухлый, крас-
ный», сидит на своей тройке, «кажется, что едет не человек, а язы-
ческий бог».

Вспомним, как звучал голос Старцева на первых страницах
рассказа: «О, как мало знают те, которые никогда не любйли! Мне
кажется, никто еще не описал верно любви, и едва ли можно опи-
сать это нежное, радостное, мучительное чувство...» Но теперь для
Ионыча умерло все, умерло даже его единственное поэтическое
воспоминание. «И когда, случается, по соседству за каким-ни-
будь столом заходит речь о Туркиных, то он страшивает: «Это вы
про каких Туркиных? Это про тех, что дочка играет на фор-
тепьянах?»

Чехов написал историю новой формы тяжкой социальной бо-
лезни, которую давно изучала русская литература, — духовной
деградации, ренегатства1. В гоголевском Плюшкине человека
съела страсть приобретательства. Но это был помещик, основа
его болезни — душевладение. Старцев — разночинец, врач. Всю
жизнь он работает. Но и деятельность, лишенная высокой цели,
оказалась не менее смертоносной для человеческой души, чем без-
деятельность, порождаемая крепостным правом. О своей работе
врача он говорит: «Нажива...» Вот к чему свелась его деятель-
ность!

В рассказе «Ионыч» словно звучит голос Чехова, обращенный
к читателям: не поддавайтесь губительному влиянию уродливой
среды, вырабатывайте в себе силу сопротивления обстоятельствам,
не предавайте светлых идеалов молодости, не предавайте любви,
берегите в себе человека.

Вырваться из «полумертвой ЖИЗНИ»... Рассказы Чехова, «воз-
буждая отвращение к этой сонной, полумертвой жизни» (Горький) ,
лечили читателей от нравственной слабости, пассивности, звали
к поискам истинно человеческой и прекрасной жизни.

1 Ренегйтство (лат.) — отступничество, измена прежним убеждениям.
Герой рассказа «Попрыгунья» (1892)—Осип Степанович Ды-
мов — врач-подвижник, врач-ученый. Он необыкновенный чело-
век, редкий, подающий огромные надежды. Но Дымов гибнет, по-
добно Базарову, не осуществив этих надежд.

Трагедия Дымова порождена его соприкосновением с миром
пошлости и суеты, где порхает его жена Ольга Ивановна, вообра-
зившая себя артисткой и художницей, окруженная «знамениты-
ми» друзьями и знакомыми. Это типичный для 80—90-х годов
круг интеллигентов-мещан, внешне интересных и блестящих, вйут-
рённе — мелких и тусклых.

Ольга Ивановна, пожалуй, и любит «своего Дымова». Ее лишь
стесняет, что муж «такой обыкновенный, ничем не замечательный
человек». Всю жизнь она жадно ищет знаменитостей, чтобы бого-
творить их, греться в лучах их славы. И она не может устоять
перед такими «романтическими» (а в действительности—такими
пошлыми) ухаживаниями известного художника Рябовского.

Узнав об измене жены, Дымов по-прежнему добр, деликатен,
великодушен... Он любит — и любит так, как может любить лишь
большое, верное и щедрое сердце. Беда только, что это сердце
слишком кротко, слишком уступчиво перед лицом лжи и пошлос-
ти... Измученный ложью, тоскующий, усталый, Дымов допускает
страшную оплошность. Спасая больного ребенка, он по неосторож-
ности глотает смертельную дозу дифтеритного яда.

Только теперь Ольга Ивановна вдруг поняла: «...это был в
самом деле необыкновенный, редкий и, в сравнении с теми, кого
она знала, великий человек». «Прозевала! Прозевала!» — словно бы
говорит ей все вокруг. Что прозевала? Жизнь? Любовь? Редкого
Человека? Нет, возможность боготворить знаменитость, молиться
на нее...

А он — уже из небытия — улыбнулся жене своей неизменно
кроткой улыбкой. Смерть Дымова потрясает, она вызывает непе-
реносимую горечь, ненависть к миру, где процветает пошлость и
гибнет подлинно великое.

Чехов побуждает читателей задуматься: как изменить жизнь?
Его рассказы порождают убеждение: выход надо найти.

Герои рассказа «Дама с собачкой» (1898) тонут незаметно, день
за днем в трясине «футлярной» жизни. По скупым штрихам мы
можем воссоздать их историю. Гурова женили на женщине, чуж-
дой ему, и он стал ей изменять. В жизни Гурова сплошные «но» —
тревожный признак начавшейся деградации: по образованию он
филолог, но служит в банке, готовился когда-то петь в опере, но
бросил.

Подобные «но» коверкают жизнь и Анны Сергеевны, с которой
познакомился герой рассказа в. Ялте. Она замужем, но чувствует
в своем муже-чиновнике лакейскую душу. Еще до встречи с Гуро-
вым она думала: «Ведь есть же... другая жизнь». Именно тоска по
иной жизни и явилась причиной того, что Анна Сергеевна, женщи-
на глубоко порядочная и чистая, сблизилась с Гуровым. Он ка-
жется ей «добрым, необыкновенным, возвышенным». Гуров же по-
началу воспринимал роман с Анной Сергеевной как «милое и лег-
кое» приключение.

Но, по словам Чехова, «влюбленность указывает человеку,
каким он должен быть». Именно это перерождение и происходит с
Гуровым и Анной Сергеевной. По контрасту с любовью проступает
наружу незаметная прежде пошлость окружающей жиани: «не-
нужные дела и разговоры все об одном отхватывают на свою
долю лучшую часть времени, лучшие силы, и в конце концов ос-
тается какая-то куцая, бескрылая жизнь, какая-то чепуха, и уйти
и бежать нельзя, точно сидишь в сумасшедшем доме или в арес-
тантских ротах!»

Герои стали лучше и чище, рядом с их прежней ложной жизнью
встала другая, полная большого, настоящего чувства. «...Эта их
любовь изменила их обоих», — говорит Чехов. Они не знают, как
освободиться от пут прежнего существования. Но и смириться с
«бескрылой жизнью» не могут.

«И казалось, что еще немного — и решение будет найде-
но, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь, и обоим было ясно,
что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное
только еще начинается».

Утверждение идеалов социальной справедливости. Творчество
Чехова с каждым годом все шире охватывает различные стороны
русской жизни. В конце 90-х и начале 900-х годов Чехов создает
цикл произведений о деревне: «Мужики» (1897), «Новая дача»
(1899), «В овраге» (1900). Образы людей из народа появлялись
и ранее в произведениях Чехова, например в «Степи», но в 90—
900-е годы, в период назревания революции, писателя привлекают
важнейшие проблемы жизни русской деревни, судьбы крестьян-
ства в целом. В противовес либерально-народнической дитерату-
ре, идеализировавшей мужика, Чехов, основываясь на глубоком
знании жизни, правдиво воспроизводит светлые и мрачные сто-
роны крестьянского быта.

Отношение Чехова к народу выражено устами одного из его
героев (повесть «Моя жизнь»): «Каким бы неуклюжим зверем ни
казался мужик, идя за своей сохой, и как бы он ни дурманил се-
бя водкой, все же, приглядываясь к нему поближе, чувствуешь,
что в нем есть то нужное и очень важное, чего нет, например, в
Маше и в докторе1, а именно, он верит, что главное на земле —
правда и что спасение его и всего народа в одной лишь правде,
и потому больше всего на свете он любит справедливость».

Повесть «В овраге» знакомит нас с темным бытом села Укле-
ево, вводит в дом лавочника, ловкого торгаша Григория Цыбуки-
на. Обман, жестокость, тупая жадность царят в его семье. Мораль
этой семьи воплощена в образе жены одного из сыновей Цыбу-
кина — красавицы Аксиньи, которую писатель сравнивает с га-
дюкой.

1 Маша и доктор — персонажи повести.
Повесть производила бы тяжкое, удручающее впечатление,
если бы в ней не была освещена и другая сторона жизни. Светлое
начало, которое противостоит миру Цыбукиных, связано с обра-
зом Липы — замечательно красивой девушки-батрачки, которую
отдали за Анисима, младшего Цыбукина. Красота ее совсем иная,
нежели змеиная красота Аксиньи. Чистотой, одухотворенностью
веет от трогательного облика Липы. «Она была худенькая, сла-
бая, бледная, с тонкими, нежными чертами, смуглая от работы
на воздухе; грустная, робкая улыбка не сходила у нее с лица, и
глаза смотрели по-детски—доверчиво и с любопытством». Она
выросла в нужде, как и ее запуганная, измученная мать, и рабо-
та стала неотъемлемой частью ее существования — об этом свиде-
тельствуют «большие мужские руки», нарушающие гармонию ее
хрупкой красоты.

Липа тянется к правде и добру. В словах автора воплощены и
ее чувства: «Как ни велико зло, все же ночь тиха и прекрасна, и
все же в божьем мире правда есть и будет, такая же тихая и пре-
красная, и все на земле только ждет, чтобы слиться с правдой, как
лунный свет сливается с ночью».

В семье Цыбукиных Липе не суждено найти правду. Аксинья
убивает ее ребенка, чтобы ему не досталось наследство, а затем
и ее прогоняет из дома.

Но Липа не одна на свете. С мертвым младенцем на руках она
возвращается домой из больницы, и встречный старик утешает ее:
«Жизнь долгая — будет еще и хорошего, и дурного, всего будет.
Велика матушка Россия!» Так за нежным, грустным образом Ли-
пы встает образ народной России, и горе молодой женщины слива-
ется с горем народным.

Авторская позиция выражена в словах плотника Костыля:
«...кто же старше? Купец первой гильдии или плотник? Стало быть,
плотник, деточки!» Костыль подумал и добавил: «Оно так, деточ-
ки. Кто трудится, кто терпит, тот и старше».

Страшно цыбукинское змеиное логово, но оно не вечно, ибо
«все на земле только и ждет, чтобы слиться с правдой».

«Листки из великбй книги жизни». Поэтичность прозы Чехова.
К рассказам Чехова очень подходят слова, сказанные Белин-
ским о малой прозаической форме. Писатель словно бы «дробит
жизнь по мелочи и вырывает листки из великой книги этой жизни.
Соедините эти листки под один переплет, и какая обширная кни-
га, какой огромный роман, какая многосложная поэма состави-
лась бы из них!»

Чеков рисует немногие события из жизни своих персонажей,
да и события эти чаще всего обыденные, внешне незначительные, —
но в них отражается весь человек с его характером и судьбой.
Чеховские рассказы поэтичны. Поэзия чувствуется во всей атмос-
фере рассказа, ее источник — личность автора, которая как бы
просвечивает сквозь текст.
Эта особенность чеховской прозы ощутима в любом его произве-
дении. Один из самых поэтических рассказов писателя — «Дом с
мезонином» (1896).

Герой рассказа — художник. Он тоскует, недоволен собой, труд
не приносит ему счастья, не заполняет его жизни сознанием того,
что он делает нужное дело.

Неожиданно пришла любовь. Она окрылила художника. Но по-
чему же повесть о любви с самого начала проникнута печалью?
Еще мы не знаем, о чем поведает нам рассказчик, а грустное чув-
ство уже охватывает нас. Его навевает пейзаж в самом начале
рассказа: «...прошлогодняя листва печально шелестела под но-
гами, и в сумерках между деревьями прятались тени». И образ
девушки, которую полюбил художник, окрашен грустью. Он го-
ворит о ней как о ребенке, ласково, бережно: у н$е «худень-
кое тело», «слабые руки», «тонкие плечи», «печальные глаза». Так
незаметно нам передается настроение автора, его отношение к
изображаемому.

Героиню рассказа называют детским прозвищем — «Мисюсь»,
потому что когда-то она так называла свою гувернантку — «мис-
сис». Это создает впечатление детской наивности, искренности, чисто-
ты. И мы чувствуем отношение к ней не только художника, но и
автора.

Мисюсь переживает пору, которую Тютчев чудесно назвал
«предрассветной». Она тянется навстречу свету и добру. Трога-
тельная любовь ве к художнику связана именно с какими чистыми
стремлениями. «Ей хотелось, чтобы я ввел ее в область вечного и
прекрасного, в этот высший свет, в котором, по ее мнению, я был
своим человеком...»

Но Мисюсь и художник оказались неспособными отстоять свое
право на счастье. Не потому ли самая светлая сцена в рассказе —
сцена их объяснения проникнута все той же грустью? Блеклые
полутона ночной природы гармонируют с общим настроением
этой сцены: «на пруде едва светились бледные отражения звезд»,
луна «еле-еле освещала дорогу». Грусть предстоящей разлуки
чувствуется во всем.

Чехов помогает читателю в немногих скупых, но точных дета-
лях увидеть ту злую силу, которая губит счастье любящих. Впро-
чем, внешне эта сила не кажется злой, напротив.

Сестра Мисюсь, Лида Волчанинова — красивая, умная девушка
с твердым характером, твердыми убеждениями. Не ее ли жизнь
писатель считает настоящей? Лида лечит крестьян, учительствует.
И все же мы чувствуем с самого первого появления этой девушки,
что в ней есть какой-то душевный изъян, автор за что-то ее не лю-
бит. Нечто властное, холодное слышится в звуках ее голоса. В об-
лике Лиды писатель едва заметно, но настойчиво подчеркивает
признаки аристократизма, барского высокомерия. Вот одна из
беглых зарисовок: «...Лида только что вернулась откуда-то и, стоя
около крыльца с хлыстом в руках, стройная, красивая, освещен-
ная солнцем, приказывала что-то работнику».
Детали незаметно помогают понять, что не душевное тепло,
не любовь к человеку заставляют «неизменно строгую» Лиду
стать на путь «служения народу». Чехов не говорит прямо, что
свой путь его героиня избирает от скуки, из тщеславия, но мы
это чувствуем и постепенно перестаем ей верить, как не верит
ей и герой рассказа. Он отрицает пользу ее деятельности. «По-
моему, медицинские пункты, школы, библиотеки, аптечки, при
существующих условиях, служат только порабощению, — говорит
он Лиде. — Народ опутан цепью великой, и вы не рубите этой
цепи, а лишь прибавляете новые звенья — вот вам мое убежде-
ние». Художник говорит это в пылу раздражения, которое всегда
вызывает в нем Лида.

Именно она и настояла на том, чтобы Мисюсь увезли, чтобы
сестра более не встречалась с художником. Это было сделано яко-
бы ради блага Мисюсь, с тем же самоуверенным бездушием, с
каким Лида творила и все свои добрые дела.

Но неожиданно светлая нота — и грустная, и светлая — звучит
в финале рассказа. Это уже знакомая нам, типичная для Чехова,
«открытая» концовка, исполненная лиризма и надежды на счастье:
«Я уже начинаю забывать* про дом с мезонином, и лишь изредка,
когда пишу или читаю, вдруг ни с того ни с сего припоминается
мне то зеленый огонь в окне, то звук моих шагов, раздававшихся в
поле ночью, когда я, влюбленный, возвращался домой и потирал
руки от холода. А еще реже, в минуты, когда меня томит одино-
чество и мне грустно, я вспоминаю смутно, и мало-помалу мне
почему-то начинает казаться, что обо мне тоже вспоминают, меня
ждут и что мы встретимся...

Мисюсь, где ты?»

Рассказ, казалось бы, далекий от важнейших вопросов эпохи,
на самом деле заставлял думать о самом главном — о необходимо-
сти борьбы за правду и счастье против бездушия, лицемерия, же-
стокости, против всего, что уродует жизнь, губит лучшее в челове-
ческой душе.

В рассказах Чехова воплощена светлая мечта о здоровом, ос-
мысленном существовании, о духовной красоте человека, о тру-
де как основе справедливой и честной жизни. «Если только вду-
маться во все то, что вы пишете, — говорила Чехову одна из его
читательниц, — то можно или с ума сойти, или сделаться чест-
нейшим человеком; другого исхода нет».

Художественные открытия Чехова — мастера рассказа — пора-
жали его современников. Толстой утверждал, что у Чехова «разви-
лась необыкновенная техника реализма; у Чехова все правдиво до
иллюзии... Какой превосходный язык... Это просто перл. Как тон-
ко схвачена и выведена вся природа женской любви! И какой
язык. Никто из нас: ни Достоевский, ни Тургенев, ни Гончаров, ни
я не могли бы так писать».

Чехов И Художественный Театр» «Чайка»» Чехов в течение всей
своей писательской жизни, начиная еще с гимназических времен,
увлекался драматургией. К. С. Станиславский вспоминал, что Че-
хов любил театр не только с показной его стороны, но и «с изнанг
ки», с каким-то детским удовольствием бывал на сцене и за сценой,
среди кулис и театральных машин».

Когда Чехов стал писателем, был еще жив и продолжал борь-
бу за создание истинно народного театра Островский. Но, чем
гуще становилась над Россией тень реакции, тем энергичнее лез-
ли на сцену бойкие драмоделы, способные на любую .стряпню.
Для театра, говоря словами Островского, наступила пора «без-
временья и безлюдья». Молодой Чехов ироническй говорил об од-
ной модной пьесе: «Герои и героини бросаются в пропасти, то-
пятся, стреляются, вешаются, заболевают водобоязнью... Умира-
ют они обыкновенно от таких ужасных болезней, каких нет даже
и в самых полных медицинских учебниках».

Шутки и водевили писателя («Медведь», «Предложение»,
«Свадьба», «Юбилей»), тесно связанные по манере с юмористи-
ческими рассказами, иногда и переделанные из рассказов, были
встречены с восторгом. Но драма Чехова «Иванов» (1887) и ко-
медия «Леший» (1889) при первом появлении вызвали бурю спо-
ров. Большинство читателей, зрителей, критиков их не поняло:
принимали и одобряли главным образом привычные драматурги-
ческие приемы и восставали против всего нового, необычного. Не-
многие тогда видели, что в этих пьесах молодой драматург шаг
за шагом освобождался от сценических штампов.

Работая над комедией «Чайка» (1896), Чехов признавался в
одном из писем: «Пишу ее не без удовольствия, хотя страшно вру
против условий сцены... много разговоров о литературе, мало
действия, пять пудов любви».. Писатель дерзко нарушил привыч-
ные драматургические правила. Держать зрителя в напряжении,
заставлять его следить за острым развитием сюжета, плакать и
смеяться над невёроятными ситуациями1 и не давать опомниться
до самого финала — вот что считалось сценичным. И вдруг по-
является пьеса, требующая от зрителя внутренней сосредоточен-
ности, внимания к звучанию каждого слова, напряженной работы
мысли, умения чувствовать настроение спектакля и постоянное
незримое присутствие автора. На сцене — самые обыкновенные лю-
ди. «Они плачут, удят рыбу, играют в карты, смеются и сердятся,
как все...» — писал Чехов.

«Чайка» называлась комедией, и это тоже было необычным,
потому что в «Чайке» смешного не больше, чем бывает в жизни.
И как в жизни, радость, любовь, успех достаются героям пьесы
очень скупо или вовсе не достаются, жизненные пути их негладки,
характеры сложны.

Обманутые надежды, несчастная любовь, мысли о зря прожи-
той жизни — удел почти всех героев пьесы. И все-таки «Чайка»
вызывает впечатление света, возможного, близкого счастья. Это
впечатление создает и картина чудесного, «колдовского» озера, на

1 Ситуация — положение, обстановка, совокупность обстоятельств.
Чехов среди артистов Московского Художественного театра
берегу которого происходит действие, и стремление героев к на-
стоящей жизни, и лирическая интонация, пронизывающая весь
спектакль.

Впервые «Чайка» была поставлена в 1896 году в Петербурге
на сцене Александрийского театра. Режиссеру и актерам, талант-
ливым и искусным, но привыкшим к обычному репертуару того
времени, пьеса оказалась первоначально не по плечу. Да и срок
подготовки спектакля, 9 дней, далеко не достаточный и для пьес
привычного репертуара, для «Чайки» был тем более нереальным.
Правда, В. Ф. Комиссаржевская, актриса великого таланта и
обаяния, глубоко понимавшая чеховское творчество, блестяще
играла Нину Заречную. Но она не могла спасти весь спектакль.
К тому же зал наполняла не та публика, на которую рассчиты-
вал Чехов. «Чайка» ставилась в день бенефиса1 комической актри-
сы Левкеевой, и зрители (определенного уровня и запросов) при-
шли в театр, надеясь весело провести вечер.

Первое представление окончилось грандиозным провалом.
«Театр дышал злобой, воздух сперся от ненависти и я — по зако-
нам физики — вылетел из Петербурга, как бомба», — писал Чехов
вскоре после спектакля. Газеты дружно накинулись на автора.
Нашлись журналисты, которые стали отрицать у Чехова какой бы

1 Бенефйс — спектакль, сбор с которого шел в пользу одного из актеров.
то ни было талант... Однако этот провал означал по существу лишь
то, что рождается новая, необычная драматургия.

Чехов нашел в себе достаточно мужества, чтобы шутить над
своей неудачей, но премьера «Чайки» обошлась ему очень доро-
го: здоровье его резко ухудшилось.

Сила пьесы была, однако, такова, что в том же Александрий-
ском театре второй спектакль был принят по-иному. «Антон Пав-
лович, голубчик, наша взяла! Успех полный, единодушный, какой
должен был быть и не мог не быть!» — писала Чехову Комиссар-
жевская. Но все-таки в Александрийском театре пьеса не удержа-
лась, сборы от спектакля были невелики, и дирекция сняла «Чай-
ку» с репертуара.

Через два года В. И. Немирович-Данченко, только что создав-
ший вместе с К. С. Станиславским Московский Художественный
театр, уговорил Чехова разрешить новую постановку «Чайки».
Ставить пьесу,'уже однажды провалившуюся, было делом риско-
ванным: и потому, что театр был еще слишком молод и не завое-
вал прочного положения, и потому, что новый провал мог тяжело
отразиться на состоянии больного Чехова, находившегося тогда в
Ялте. Но руководители театра и артисты считали пьесу по духу
своей. Театр ставил перед собой ту же задачу, что и драматург:
показать жизнь во всей ее истине, отказавшись от надуманных
ситуаций, от декламаций, от театральных штампов.

Станиславский рассказывает, что, когда кончился первый акт,
«зандвес закрылся при гробовом молчании. Актеры пугливо при-
жались друг к другу и прислушивались к публике. Гробовая ти-
шина... Кто-то заплакал... Мы молча двинулись за кулисы. В этот
момент публика разразилась стоном и аплодисментами». Успех
был поистине колоссальный, небывалый. «Мы сумасшедшие от
счастья», — телеграфировал Немирович-Данченко Чехову. Коллек-
тив театра сумел показать комизм и трагизм пьесы, сделать зри-
телей ясновидцами, проникающими во внутренний мир каждого
персонажа.

Чехов подарил Немировичу-Данченко медальон с надписью:
«Ты дал моей «Чайке» жизнь. Спасибо!» Но и «Чайка» дала жизнь
новому театру. Потому-то с тех пор на занавесе и программах это-
го прославленного театра зрители видят его эмблему — широко рас-
кинутые крылья летящей чайки.

* *	.1” чсхог цмм	За «Чайкой» последова-

ли «Дядя Ваня» (1897), «Три сестры» (1901), «Вишневый сад»
(1903), поставленные Художественным театром и многими други-
ми театрами страны.

Это было предгрозовое время. Полиция разгоняла демонстра-
ции в Петербурге, Москве, Киеве. Но царизм не мог остановить
неотвратимое развитие событий.

С декабря 1900 года за границей начала выходить ленинская
«Искра», вокруг которой сплачивались растущие ряды русских
коммунистов.
Чехов остро чувствовал обстановку в стране. По воспомина-
ниям многих его друзей, он говорил о революции, «которая неиз-
бежно и скоро будет в России». Ощущением грядущих перемен,
мечтой о будущем, которое представляется радостным праздни-
ком осмысленного труда, проникнуты последние пьесы Чехова.
Один из героев пьесы «Три сестры», Тузенбах, говорит: «Пришло
время, надвигается на всех нас громада, готовится здоровая,
сильная буря, которая идет, уже близка и скоро сдует с нашего
общества лень, равнодушие, предубеждение к труду, гнилую
скуку».

Постановка «Чайки» на сцене Художественного театра (1898)
стала началом «чеховского театра» в России. Тогда это было ясно
еще немногим. О. Л. Книппер1 вспоминает: когда Чехов прочел
актерам Художественного театра новую пьесу — «Три сестры»,
«воцарилось какое-то недоумение, молчание». Но пьесы Чехова,
по выражению Книппер, «распахивали души». «...Прошло несколь-
ко лет, и мы уже с удивлением думали: неужели эта наша люби-
мая пьеса, такая насыщенная переживаниями, такая глубокая,
такая значительная, способная затрагивать самые скрытые пре-
красные уголки души человеческой, неужели эта пьеса могла ка-
заться не пьесой, а схемой и мы могли говорить, что нет ролей?»

Чеховские пьесы, как и рассказы, погружают нас в самую обыч-
ную жизнь. И в этой привычной повседневности писатель открыва-
ет сложные, часто трагические противоречия человеческих судеб.
«Пусть на сцене все будет; так же сложно и так же вместе с тем
просто, как в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время
слагается их счастье и разбиваются их жизни». Эти слова Чехова
определяют одну из существенных сторон его творчества.

В «Трех сестрах» на сцене дочери генерала Прозорова — Ольга,
Маша, Ирина, его сын Андрей, друзья и знакомые семьи — офице-
ры Вершинин, Тузенбах, Соленый, военный врач Чебутыкин. Они
встречаются, разговаривают, отмечают семейные праздники, ра-
дуются, горюют, влюбляются, расстаются... Все так обычно. Разве
только пожар и дуэль (происходящие, впрочем, за сценой) нару-
шают обыденный ход жизни. И город, где все это происходит,
самый обычный. Он напоминает город С., где доктор Старцев пре-
вратился в Ионыча, или другой такой же город, где томилась
Анна Сергеевна («Дама с собачкой»). Вот как говорит Андрей о
городских обывателях: «Только едят, пьют, спят, потом умирают... ро
дятся другие и тоже едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки,
разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяж-
ничеством...»

Но эта, казалось бы, привычная обстановка губительна для че-
ловека с живой душой. Младшая из трех сестер — семнадцатилет-
няя Ирина, безотчетно радуясь юности и весне, говорит в начале
первого действия: «Скажите мне, отчего я сегодня счастлива? Точ-
но я на парусах, надо мной широкое голубое небо и носятся боль-

1 О. Л. Кнйппер — актриса МХАТа, жена А. П. Чехова.
шие белые птицы». Во втором действии, года через полтора, мы ви-
дим ее тоскующей. А в третьем действии звучит ее голос, полный
невыносимого страдания: «Мне уже двадцать четвертый год, ра-
ботаю уже давно, и мозг высох, похудела, подурнела, постарела,
и ничего, ничего, никакого удовлетворения, а время идет, и все ка-
жется, что уходишь от настоящей, прекрасной жизни, уходишь все
дальше и дальше, в какую-то пропасть...»

Так же безотрадна судьба ее сестер и брата. Символом осмыс-
ленной, полнокровной жизни представляется им Москва, где они
провели детство. Это не столько конкретный город, сколько символ
недосягаемого счастья.

На наших глазах пошлость, бессмыслица окружающего душат
Прозоровых и их друзей, как испарения смрадного болота. Но
переживания персонажей, как правило, скрыты в подтексте их
монологов и диалогов. Подтекст, т. е. внутренний, сокровенный
смысл текста, — явление, свойственное всей реалистической лите-
ратуре. Оно отражает одну из особенностей человеческой речи: инто-
нация, мимика, жест, вся обстановка разговора могут сказать нам
гораздо больше, чем прямой смысл слов. У Чехова подтекст не-
обычайно углубляется, в нем отражается сложная, противоречивая
духовная жизнь его героев. Чеховский подтекст принято называть
«подводным течением»: писатель показывает нам, какой глубокий,
часто драматический смысл может скрываться в самых обычных
словах и как он может противоречить внешнему, поверхностному.
Так бывает обманчива картина моря: под спокойной поверхностью
нередко проходят мощные глубинные'течения.

Потому-то в чеховских пьесах противоречиво переплетаются
внешнее и внутреннее действия.

...Один из любимых чеховских героев — Тузенбах — уходит на
дуэль и говорит с Ириной, которую долго безответно любил и
которая наконец завтра должна стать его женой. Он делает вид,
что уходит ненадолго, попрощаться с товарищами, с полком, в ко-
тором служил... Ирина чувствует смутное беспокойство, ничего не
зная о дуэли.

«Ирина. И я с тобой пойду.

Тузенбах (тревожно). Нет, Нет! (Быстро идет, на аллее оста-
навл ивается.) Ирина!

Ирина. Что?

Тузенбах (не зная, что сказать). Я не пил сегодня кофе. Ска-
жешь, чтобы мне сварили... (быстро уходит)».

Внешне перед нами неловкое, поспешное прощание людей, рас-
стающихся ненадолго, внутренне — трагедия двух человеческих
жизней.

Последняя реплика Тузенбаха (он будет убит на дуэли) кажет-
ся такой прозаической. Но за нею теснятся невысказанные чув-
ства: горечь, отчаяние, надежда и бережная любовь, желание ус-
покоить любимую.
В этой сцене хорошо видна позиция Чехова-драматурга, кото-
рую он так выразил в письме к О. Л. Книппер: «Страдания выра-
жать надо так, как они выражаются в жизни, т. е. не ногами и ру-
ками, а тоном, взглядом: не жестикуляцией, а грацией».

Характеры-, созданные Чеховым, чаще всего сложны, в них про-
тиворечиво смешиваются тень и свет, добро и зло, комическое и
трагическое. Писатель верен жизни, в которой нелегко определять
людей с помощью раз навсегда заданных мерок и знаков «плюс»
или «минус».

Драматург помогает нам разбираться в реальных, а не упро-
щенно понятых человеческих душах, и, вглядываясь в жизнь вмес-
те с ним, мы не ошибемся в том, что хорошо и что дурно, что благо-
родно и что низко.

Горький назвал пьесы Чехова «лирическими драмами», под-
черкнув их жанровое своеобразие. В чем же проявляется их ли-
ризм?

Когда мы читаем или смотрим на сцене чеховскую пьесу, автор
нас не покидает. Он незримо присутствуем в каждом эпизоде. Его
мысли и чувства, мнения о людях и событиях сказываются во
всем: и в репликах персонажей, и в их отношениях, и в окружаю-
щей обстановке.

Любимым героям Чехова, как и автору, близка природа. И это
помогает ощутить позицию автора, его настроение. Прощаясь с
жизнью перед дуэлью, Тузенбах говорит: «Я точно первый раз в
жизни вижу эти ели, клены, березы, и все смотрит на меня с любо-
пытством и ждет. Какие красивые деревья и в сущности какая
должна быть около них красивая жизнь!» А вот что говорит На-
таша, жена Андрея, которая выжила из дома его сестер: «Значит,
завтра я уже одна тут. (Вздыхает.) Велю прежде всего срубить эту
еловую аллею, потом вот этот клен... И тут везде я велю понаса-
жать цветочков, и будет запах...» В этих словах торжествующая
пошлость.

Любимым героям Чехова близка и музыка. Сама речь их музы-
кальна, нередко напоминает стихи. Вот слова Тузенбаха: «Вы та-
кая бледная, прекрасная, обаятельная... Мне кажется, ваша блед-
ность проясняет темный воздух, как свет...» Мы слышим, как Ма-
ша тихо насвистывает песню или напевает, Тузенбах играет на
пианино, за сценой слышна скрипка Андрея.

В последнем действии появляются новые музыкальные мотивы,
сопровождающие перемены в жизни героев. В доме играют «Мо-
литву девы» — слащавую, пошловатую пьесу, которую играли обыч-
но девицы, обучавшиеся музыке. Играет, очевидно, Наташа для
своего поклонника, который воцарился в Прозоровском гнезде. Му-
зыка серьезная Наташе чужда. Ее раздражает игра Андрея. «В
твою комнату я Ёелю поселить Андрея с его скрипкой — пусть там
пилит!» — говорит она Ирине. В этом словечке «пилит» — вся На-
таша. А для Андрея его скрипка — единственная отдушина, кусо-
чек того мира, в котором ему уже не быть.
Лейтмотив1 финала — звуки походного марша. Они вызывают и
ощущение боли, и душевный подъем.

«М а ш а. О, как играет музыка! Они уходят от нас, один ушел
совсем, совсем, навсегда, мы останемся одни, чтобы начать нашу
жизнь снова. Надо жить... Надо жить...

Ольга (обнимает обеих сестер). Музыка играет так весело,
так радостно и, кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы жи-
вем, зачем страдаем... Если бы знать, если бы знать!»

Намерение Чехова показать сложность жизненных явлений от-
разилось в финалах его пьес (и многих рассказов): они чаще всего
«открытые», как это нередко бывает в жизни, «точка» не постав-
лена, ’и мы лишь догадываемся о том, что может быть даль-
ше. Найдет ли хоть одна из трех сестер счастье? Пьеса не дает от-
вета на этот вопрос. Но в конце ее звучит и грусть, и вера в
лучшее, несмотря на все разочарования. Маша мечтает «начать
жизнь снова». Ирина едет одна туда, куда должна была ехать
с Тузенбахом, — едет учительствовать, чтобы отдать свою -жизнь
«тем, кому она, быть может, нужна». «...Страдания наши перейдут
в радость для тех, кто будет жить после нас, счастье и мир наста-
нут на земле, и помянут добрым словом и благословят тех, кто жи-
вет теперь», — говорит Ольга.

Пьесы Чехова 900-х годов не содержат призывов к революции
или прямых указаний на ее неизбежность. Но они пробуждают
стремление к лучшей жизни, воспитывают общественную актив-
ность. А. В. Луначарский вспоминал, как на чеховских спектаклях
в Художественном театре иные зрители умилялись и проливали ти-
хие слезы, а «другие мучились, озлоблялись, переполнялись энер-
гией». Луначарский получил письмо от молодого зрителя в ответ
на свою статью о «Трех сестрах»: «Когда я смотрел «Трех сестер»,
я весь дрожал от злости. Ведь до чего дЬвели людей, как запугали,
как замуровали. А люди хорошие, все эти Вершинины, Тузенбахи,
все эти милые, красивые сестры — ведь это же благородные суще-
ства, ведь они могли бы быть счастливыми и давать счастье дру-
гим... Когда я шел из театра домой, то кулаки мои сжимались до
боли, и в темноте мне мерещилось то чудовище, которому хотя бы
ценою своей смерти надо нанести сокрушительный удар».

Так чеховское искусство формирует активное и подлинно граж-
данское отношение к жизни.

Первой пьесой Чехова, поставленной Художественным театром
после Октября, была именно драма «Три сестры». И вся пьеса, как
вспоминала О. Л. Книппер-Чехова, зазвучала по-новому, когда оп-
равдались предчувствия ее автора.

Пьесы Чехова не сходят со сцены и в нашей стране, и во всем
мире.

Чеховская драматургия оказывает сильнейшее воздействие на
мировое театральное искусство.

1 Лейтмотив — основной мотив, главная музыкальная тема.
«В плеяде великих европейских драматургов, — писал Бернард
Шоу1, — Чехов сияет как звезда первой величины даже рядом с
Толстым и Тургеневым».

«Мы живем накануне величайшего торжества» По настоянию
врачей с 1898 года Чехов поселился в Ялте. Незаметно подкрады-
валась к нему страшная, неизлечимая тогда болезнь — чахотка, уже
унесшая одного из братьев.

Наступает последний период жизни Чехова, период, богатый
творческими успехами, отмеченный дружбой с Толстым, Горьким, с
актерами Художественного театра, наполненный светом любви
(в 1901 году Чехов женился на О. Л. Книппер). И вместе с тем это
трудное время. Тяжело больной писатель томится в Ялте, особен-
но в одинокие зимние месяцы; он чувствует себя оторванным от жи-
вой жизни, привычной среды, от друзей. Ему хочется быть в Моск-
ве, в центре событий, особенно потому, что в стране наступает по-
лоса общественного подъема.

Идейную позицию Чехова в этот период можно понять, вдумав-
шись хотя бы в такой факт. В 1902 году Академия наук избрала
молодого пролетарского писателя М. Горького почетным академи-
ком. Это возмутило царя. На записке о выборах Николай II напи-
сал: «Более чем оригинально». Выборы были объявлены недей-
ствительными. Тогда А. П. Чехов и В. Г. Короленко, ранее ставшие
почетными академиками, послали протест и отказались от своего
звания.

Настроение писателя в период 900-х годов, пожалуй, наиболее
ярко выражает одно из последних его произведений — рассказ «Не-
веста» (1903). Рассказ пронизан ощущением молодости, весны, ра-
дости. Само название—«Невеста» — отвечает этому настрое-
нию, имеет не только прямой, но и особый, символический
смысл.

Ожиданием новой жизни проникнут и пейзаж в рассказе: «В са-
ду было тихо, прохладно, покойные тени лежали на земле. Слыш-
но было, как где-то далеко, очень далеко, должно быть за городом,
кричали лягушки. Чувствовался май, милый май! Дышалось глубо-
ко и хотелось думать, что не здесь, а где-то под небом, над деревь-
ями, далеко за городом, в полях и лесах развернулась теперь своя
весенняя жизнь, таинственная, прекрасная, богатая и святая, недо-
ступная пониманию слабого, грешного человека».

Автор зовет нас далеко, за пределы пошлого, грязного городка,
в тот вольный мир, куда уйдет и героиня рассказа. Прекрасные об-
разы весны, родных степей, благоухающего сада сливаются
с мечтой о свободной, чистой жизни, в приход которой писа-
тель свято верит.

Сюжет рассказа, как всегда у Чехова, несложен: накануне
свадьбы Надя Шумина покидает родной дом, бросает жениха и
уезжает в Петербург.

1 Бернйрд Шбу — великий английский драматург.
Сумрачной, скучной, обреченной на умирание рисуется жизнь
старого городка, старого дома Надиной бабушки. ДухЬвное про-
буждение девушки совершается под влиянием ее дальнего родст-
венника — Саши, мечтателя с чистой, наивной душой. Он убеж-
дает Надю: «Главное — перевернуть жизнь». Он дает ей понять,
«как нечиста, как безнравственна... праздная жизнь». Перед де-
вушкой «открывается нечто новое и широкое, чего она раньше не
знала»: она «едет на волю, едет учиться».

Чехов не показывает дальнейшего пути Нади Шуминой. Мо-
жет быть, она встретит близких ей по духу людей; окончив уче-
ние, будет жить своим трудом. Может быть, и уйдет в революцию.
Ведь мечтает Надя не только о том, чтобы изменить свою судьбу,
но и о большем: .«О, если бы поскорее наступила эта новая,
ясная жизнь, когда можно будет прямо и смело смотреть в гла-
за своей судьбе, сознавать себя правым, быть веселым, свободным!
А такая жизнь рано или поздно настанет!»

Образ Нади Шуминой напоминает нам тургеневских девушек: и
Елену Стахову, и Марианну, и безымянную революционерку из
стихотворения в прозе «Порог». Но если тургеневскую девушку,
перешагнувшую порог, ждали горе, смерть, забвение, то Надя,
родившаяся в иную эпоху, полна радостных ожиданий.

Рассказом «Невеста», этим оптимистическим аккордом, завер-
шается писательская деятельность Чехова.

...Наступила весна 1904 года. Здорорье Антона Павловича за-
метно ухудшилось, и врачи решили отправить его на лечение в не-
мецкий городок Баденвейлер. Чехов понимал, что едет туда уми-
рать. И все-таки крупица надежды жила в его душе. Он мечтал на-
писать новую пьесу, поехать на Дальний Восток, где шла война с
Японией. Он хотел помогать людям не только как писатель, но и
как врач.

«Даже за несколько часов до своей смерти он заставил меня
смеяться, выдумывая один рассказ... — вспоминает О. Л. Книппер-
Чехова. — Ив голову не могло прийти, что через несколько часов
я буду стоять перед телом Чехова!»

Чеховские образы в произведениях Ленина. Чехов был одним из
самых любимых писателей В. И. Ленина. Однажды, по воспомина-
ниям мемуариста, Владимир Ильич, сЪдя на представлении чехов-
ской пьесы «Дядя Ваня», услышал от знакомого такой вопрос:
«Вам скучно?» — «Скучно?! Нет, что вы! Замечательный автор, за-
мечательные слова, замечательные актеры!» — последовал ответ.

Читая и перечитывая Чехова, Ленин широко использовал в сво-
их трудах образы, созданные великим писателем.

Чаще всего Ленин обращался к образу Беликова. Еще при жиз-
ни Чехова он сравнивал с «человеком в футляре» своих политиче-
ских противников. Много раз по разным поводам Ленин вспоминал
эту комическую и зловещую фигуру.

«Человека в футляре» Ленин рассматривал как типичное по-
рождение самодержавного строя, насаждавшего в обществе рабо-
лепие, фискальство и то беликовское отношение к жизни, которое
вылилось в классическую формулу: «Как бы чего не вышло».

Владимир Ильич видел проявление беликовщины в разных сфе-
рах. Он писал о поборниках реакции, для которых Беликов служит
идеалом и которые «подозрительно относятся ко всем, кто не по-
хож... на человека в футляре».

Беликова вспоминал Ленин и тогда, когда ему приходилось выс-
тупать против либералов, боявшихся революции. Говоря о каде-
тах, придерживавшихся трусливой, осторожной тактики, Ленин
восклицал: «Ну, разве же это не политические «человеки в фут-
ляре»! •>

О том, насколько внимательно Ленин читал Чехова и как хоро-
шо помнил прочитанное, свидетельствует такой факт. Есть у Чехо-
ва рассказ «Учитель словесности», где встречается эпизодический
персонаж — учитель географии Ипполит. Ипполитыч. Это в высшей
степени заурядный, ограниченный человек, который обычно или
молчал или Говорил о том, что всем давно известно, например:
«Волга впадает в Каспийское море», «Лошади кушают овес и се-
но». В годы реакции, развенчивая «мудрые» изречения своих по-
литических противников, провозглашавших общеизвестные исти-
ны, вместо того чтобы вести революционную пропаганду, Ленин
сравнивал их с Ипполитом Ипполитычем.

За чеховскими героями, подчас такими обыкновенными, ничем
не примечательными, за обыденными обстоятельствами их жизни
Ленин видел широкие обобщения. Помните, какое впечатление про-
извела на Владимира Ильича изображенная Чеховым больничная
палата № 6, где томились душевнобольные?

Высоко ценя творчество Чехова-реалиста, правдивого художни-
ка и тонкого лирика, Ленин после' победы Октябрьской революции
говорив замечательному актеру Московского Художественного те-
атра В. И. Качалову о том, что новому пролетарскому зрителю
«нужна лирика, нужен Чехов, нужна житейская правда».

Задания

1.	Докажите на примере биографии Чехова справедливость горьковских слов:
«Человека создает сопротивление окружающей среде».

2.	Каким человеком представляется вам Антон Павлович Чехов? Что вам
кажется особенно привлекательным в его духовном облике, в его поступках, вы-
сказываниях?

3.	Подгбтовьте рассказ на тему «Путь самовоспитания» (о детстве и юности
Чехова).

4.	Вспомните, какие рассказы Чехова вы читали в младших классах. Что
нового вы могли бы о них сказать теперь, познакомившись с творчеством Чехова
в IX классе?

5.	Расскажите о творчестве Антоши Чехонте по такому плану: 1) Темы и
герои Антоши Чехонте. 2) От юмора к сатире. 3) Какие стороны русской жиз-
ни 80-х годов отражены в его рассказах? 4) Школа мастерства.

6.	Что нового появилось в творчестве Чехова во второй половине 80-х го-
дов? (Остановитесь на одном из его рассказов этого времени.)

7.	Что характерно для творчества Чехова в период 90-х годов? Назовите
несколько его произведений, написанных в эти годы, расскажите об одном из них.
8.	В чем заключается обобщающий смысл образа Беликова? Как этот образ
использовал В. И. Ленин?

9.	Что характерно для Чехова — мастера рассказа? (В ответе используйте
примеры из рассказов Чехова.)

10.	Проследите по рассказу «Ионыч», как Чеход показывает постепенную
деградацию Старцева. Докажите, что- возможность этой деградации чувствуется
уже в облике молодого Дмитрия Ионыча. Найдите в тексте детали, свидетельст-
вующие о том, что жизнь города С. — «футлярная жизнь».

11.	Какое значение в творчестве Чехова и в истории русского театра имела
«Чайка» и ее постановка на сцене Художественного театра?

12.	Почему драмы и комедии Чехова называют лирическими? Что характер-
но для лирической драмы?

13.	Проверьте, пользуясь словарем, правильно ли вы понимаете значение
следующих слов, и постарайтесь употребить их в своих устных ответах и пись-
менных работах: безвременье, деградация, лейтмотив, лиризм, мещанство, обы-
вательщина, «подводное течение», подтекст, пошлость, прозябание, ренегатство,
рутина, ситуация, сценичный, финал, цикл, чинопочитание.

«ВИШНЕВЫЙ САД» (1903—1904)

Драма или комедия? Пьеса еще не была завершена, когда стала
предметом острого спора. Он продолжается и поныне: каков жанр
пьесы? Что это — драма или комедия?

Впервые спор возник между Чеховым и его соратниками — ру-
ководителями Художественного театра. Станиславский и Немиро-
вич-Данченко увидели в пьесе «Вишневый сад» (как и в «Трех сест-
рах») «тяжелую драму русской жизни». Чехов же писал из Ялты,
где работал над пьесой: «Вышла у меня не драма, а комедия, места-
ми даже фарс»1.

Чехов критиковал, но в целом принимал постановки своих преж-
них пьес в Художественном театре, который он любил и считал луч-
шим театром России. Но трактовку «Вишневого сада» он принци-
пиально отвергал. «Немирович и Алексеев (Станиславский) в моей
пьесе всегда видят положительно не то, что я написал», — возму-
щался Чехов в письме к О. Л. Книппер.

Но, может быть, вопрос о жанре не столь уж важен? Нет, спор
великих художников имеет принципиальное значение. Ответ на этот
вопрос определяет многое в понимании пьесы. Современный Чехо-
ву критик, например, утверждал, что «Вишневый сад» представля-
ет собой «памятник над могилой симпатичных белоручек». А Че-
хов настойчиво требовал от постановщиков спектакля и актеров,
чтобы не было «плачущего тона». «Часто у меня встречается
«сквозь слезы», но это показывает только настроение лиц, а не сле-
зы», — писал он.

В самом деле, вряд ли Чехов — убежденный демократ, человек
великого трудолюбия, неустанно призывавший к труду, мог сожа-
леть о гибели Паразитических форм жизни.

1 Фарс — театральная пьеса, в которой используется гротеск, грубоватый
юмор. Фарс напоминает народный балаган (в России — «театр Петрушки»).
Но известно, что художественное произведение не всегда точно
соответствует авторскому замыслу и автор не всегда властен над
героями. Быть может, споря с театром, Чехов отстаивал свой за-
мысел, а театр ставил пьесу так, как она была написана, — ставил
драму, потому что получалась именно драма, а не комедия? Отве-
тить на эти вопросы поможет анализ пьесы.

«Вся Россия — наш сад». Когда Чехов произносил название
своей новой пьесы, Станиславскому казалось, что «речь шла о
чем-то прекрасном, нежно любимом». Атмосфера красоты, любви,
печали окутывает образ вишневого сада с начала и до конца пье-
сы. «Комната, которая до сих пор называется детскою. Одна из
дверей ведет в комнату Ани) Рассвет, скоро взойдет солнце. Уже
май, цветут вишневые деревья, но в саду холодно, утренник...» —
такова первая ремарка пьесы.

Представление о мае, о весне, о солнечном холодном утре здесь
сочетается с представлением о ранней поре человеческой жизни.
Ритм ремарки напевный, плавный. Все это действительно создает
впечатление чего-то прекрасного, как детство, как весна. Но чуть-
чуть слышна и нотка печали.

Что же означает образ вишневого сада, почему он сделан как
бы центром пьесы? Посмотрим, что говорят о саде разные герои
комедии.

Лопахин. «Замечательного в этом саду только то, что он
очень большой. Вишня родится раз в два года, да и ту девать не-
куда, никто не покупает».

Любовь Андреевна. (Глядит в окно на сад.) «О мое дет-
ство, чистота моя! В этой детской я спала, глядела на сад, счастье
просыпалось вместе со мной каждое утро, и тогда он был точно та-
ким, ничто не изменилось. (Смеется от радости.) Весь, весь белый!
О сад мой! После темной ненастной осени и холодной зимы опять
ты молод, полон счастья, ангелы небесные не покинули тебя... Если
бы снять с груди и с плеч моих тяжелый камень, если бы я могла
забыть мое прошлое!»

Аня. «Что вы со мной сделали, Петя, отчего я уже не люблю
вишневого сада; как прежде? Я любила его так нежно, мне каза-
лось, на земле нет лучшего места, как наш сад».

Трофимов. «Вся Россия — наш сад. Земля велика и прекрас-
на, есть на ней много чудесных мест. (Пауза.) Подумайте, Аня,
ваш дед, прадед и все ваши предки были крепостники, владевшие
живыми душами, и неужели с каждой вишни в саду, с каждого
листика, с каждого ствола не глядят на вас человеческие существа,
неужели вы не слышите голосов...»

Вишневый сад дорог его владельцам — Раневской, Гаеву, дорог
как воспоминание о детстве и молодости, благополучии, о легкой,
изящной жизни; они плачут о потере сада, но именно они и загу-
били его, отдали под топор. Сад своеобразно дорог и Лопахину —
О. Л. Книппер в роли Раневской

как свидетельство его жиз-
ненных успехов, великолеп-
ное место для вложения ка-
питала и энергии предпри-
нимателя. По-иному вишне-
вый сад дорог Трофимову и
Ане: они любят сад как
один из чудесных уголков
России, страны все еще
обездоленной и поруганной,
но прекрасной, страны вели-
кого будущего.

«Вишневый сад» — пьеса
о родине, о мнимых и под-
линных хозяевах русской
земли, о близком обновле-
нии России.

Действие пьесы охваты-
вает примерно полгода: от
последних майских до пер-
вых октябрьских замороз-
ков; за это короткое время
многие действующие лица
внутренне меняются.

Характеры чеховских ге-
роев отличаются разной глу-
биной и сложностью. Чехов
не создает однолинейных,
«плакатных» персонажей: он
как бы учит зрителя разби-
раться в противоречивом,
меняющемся духовном обли-
ке человека. В образах Ра-
невской, Лопахина, Пети

Трофимова, Ани и после финального занавеса остается нечто не-
досказанное, что заставляет читателей и зрителей размышлять

и спорить.

Старые владельцы сада. Когда мы впервые видим и слышим Ра-
невскую, все в ней кажется нам милым и привлекательным. Ее
радость, ее слезы при воспоминании о детстве, о погибшем сыне иск-
ренни и Трогательны. Но уже в первом действии Чехов нескольки-
ми штрихами дает почувствовать легковесность бурных пережива-
ний Раневской. Чувства ее выражаются чуть-чуть преувеличенно, и
это заставляет усомниться в их силе и глубине: «Я не могу усидеть,
не в состоянии. (Вскакивает и ходит в сильном волнении.) Я не пе-
реживу этой радости... Смейтесь надо мной, я глупая... Шкафик
мой родной. (Целует шкаф.) Столик мой...»
Раневская умна и способ-
на иногда сказать горькую
правду о себе самой. Не спо-
собна она только ничего из-
менить и исправить: жизнь
за чужой счет испортила ее,
сделала рабой обстоя-
тельств, собственных капри-
зов, рабой негодяя, который
обманул и обобрал ее. Она
упрекает себя за то, что бес-
смысленно тратит деньги, в
то время как бедная Варя
«из экономии кормит всех
молочнцм супом, на кухне
старикам дают один горох»,
и тут же продолжает сорить
золотыми. Она решительно
рвет телеграммы из Парижа,
сначала не читая их, а потом
читая, — и в итоге едет в
Париж. Она так привязана
к Ане, к Варе и уезжает, ос-
тавив их на произвол судь-
бы, забрав последние день-
ги. Ее, казалось бы, оправ-

дывает ЛЮб0В^, НО Эта К. С. Станиславский в роли Гаева
любовь к человеку несомнен-
но подлому, бесчестному вряд ли может быть названа высоким
чувством, в этой любви есть что-то смешное, отталкивающее.
Раневская действительно «ниже любви», как она сама говорит
о себе.

И все же в Раневской многое вызывает симпатию. При всей
сентиментальности, безволии в ней есть широта натуры, способ-
ность к бескорыстной доброте, к искреннему, горячему чувству.
Это привлекает к ней Петю Трофимова. «Хороший она человек. Лег-
кий, простой человек», — говорит и Лопахин, вспоминая, как Лю-
бовь Андреевна пожалела и обласкала его.

Гораздо мельче Раневской брат ее— Гаев. И он способен иногда
сказать простые, искренние слова и со стыдом, хоть на мгновение,
понять собственную глупость и пошлость. Но недостатки сестры —
легкомыслие, непрактичность, безволие — доходят у Гаева до кари-
катурных размеров. Любовь Андреевна только целует в порыве
умиления шкаф, Гаев же произносит перед шкафом речь в «высо-
ком стиле» и, взвинченный собственным красноречием, впадает в
слезливый восторг. В Раневской чувствуется барыня, но она и про-
ста, и терпима. Гаев в собственных глазах — аристократ самого
высокого круга, ему мешают «грубые» запахи, Лопахина он слов-
но бы не замечает и старается поставить «этого хама» на место.
«Г а ев. Режу в угол! Когда-то мы с тобой, сестра, спали вот в
этой самой комнате, а теперь мне уже пятьдесят один год, как это
ни странно...

Лопахин. Да, время идет.

Гаев. Кого?»

Это «кого?», брошенное вполоборота, с миной презритель-
ного недоумения, должно было бы уничтожить Лопахина. Но
слишком уж жалок аристократ, проевший свое состояние «на ле-
денцах».

В конце первого действия Гаев, казалось бы, здраво рассуждает
о положении вишневого сада: «Если против какой-нибудь, болезни
предлагается очень много средств, то это значит, что болезнь неиз-
лечима». Но, начав говорить и уже не имея сил остановиться, он
произносит гадкие слова о своей сестре. Гаева нечаянно слышит
Аня и с присущей ей прямотой упрекает дядю:

«Аня. Что ты говорил только что про мою маму, про свою сест-
ру? Для чего ты это говорил?

Гаев. Да, да... {Ее рукой закрывает себе лицо.) В самом деле,
это ужасно! Боже мой! Боже, спаси меня! И сегодня я речь говорил
перед шкафом... так глупо!»

Вот, казалось бы, искреннее раскаяние и отрезвление. Где там!
Желая как-то оправдаться в глазах племянницы, Гаев начинает раз-
глагольствовать о спасении вишневого сада, сам мгновенно прони-
кается верой в собственную выдумку.

Истинную цену громких обещаний Гаева Чехов раскрывает ма-
ленькой деталью. Приходит Фире: «Леонид Андреич, бога вы не
боитесь! Когда же спать?» Но Гаеву не хочется слезать с пьедеста-
ла. Отмахиваясь от Фирса, он говорит: «Я уж, так и быть, сам раз-
денусь». И далее— последний штрих в портрете Гаева. Подчеркивая
социальные корни гаевского фразерства, Чехов вкладывает в его ус-
та слова, характерные для либерального барина: «Я человек вось-
мидесятых годов... Не хвалят это время, но все же могу сказать, за
убеждения мне доставалось немало в жизни. Недаром меня мужик
любит. Мужика надо знать!» Вряд ли случайно почти точное сов-
падение этой реплики со словами Николая Ивановича Чимши-
Гималайского («Крыжовник»). Перед нами — еще один вариант
духовной деградации, пустота и пошлость, прикрытые либераль-
ной фразой.

На протяжении пьесы Раневская и Гаев переживают крушение
последних надежд, большое душевное потрясение, лишаются семьи,
дома, но оказываются неспособными что-либо понять, чему-либо
научиться, сделать что-нибудь полезное. «Эгоистичные, как дети,
и дряблые, как старики, — говорит М. Горький, — они опоздали во-
время умереть и ноют, ничего не видя вокруг себя, ничего не пони-
348
мая, — паразиты, лишенные
силы снова присосаться к
жизни». Их эволюция на про-
тяжении пьесы — это разо-
рение, крах не только мате-
риальный, но и духовный.
Раневская и Гаев вольно
или невольно предают все,
что, казалось бы, им дорого:
и сад, и родных, и верного
раба Фирса. Финальная сце-
на пьесы потрясает сочета-
нием комических черт и ис-
тинного трагизма.

Старый Фире, преданно
служивший еще отцу и деду
Раневской и Гаева, остается
умирать вместе с вишневым
садом, забытый в запертом
барском доме. «А Леонид
Андреич небось шубы не на-
дел, в пальто поехал... (Оза-
боченно вздыхает.) Я-то не
поглядел... Молодо-зелено».
Над предсмертной забо-
той Фирса о барине если и
можно улыбнуться, то с
болью в сердце. «Жизнь-то
прошла, словно и не жил...—
говорит Фире. — Эх, ты... не-
дотепа!..» Эти последние

Л. М. Леонидов в роли Лопахина

слова пьесы — окончатель-

ный приговор паразитическому укладу жизни, близкий конец кото-
рого так пророчески чувствовал Чехов.

Новый хозяин? Лопахин может показаться явной противопо-
ложностью бывшим владельцам вишневого сада. И дело тут не
только в практичности, напористости, столь непохожих на детское
легкомыслие и беспомощность Раневской и Гаева. Лопахин ведь
прямой потомок тех, чьи лица «глядят с каждого вишневого дерева
в саду». И разве он не имеет права торжествовать, купив вишневый
сад?

«Если бы отец мой и дед встали из гробов и посмотрели на все
происшествие, как их Ермолай, битый, малограмотный Ермолай, ко-
торый зимой босиком бегал, как этот самый Ермолай купил имение,
прекрасней которого нет на свете. Я купил имение, где дед и отец
были рабами, где их не пускали даже в кухню. Я сплю, это только
мерещится мне, это только кажется... Эй, музыканты, играйте, я же-
лаю вас слушать! Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин
хватит топором по вишневому саду, как упадут на землю деревья!
Настроим мы дач, и наши внуки и правнуки увидят тут новую
жизнь... Музыка, играй!»

Все, казалось бы, здесь ясно и оправданно. Но автор не дает
читателю увлечься и впасть в ошибку. Какую новую жизнь можно
построить, загубив прекрасный вишневый сад и наживаясь на спе-
куляции дачами?

«Вот как в смысле обмена веществ нужен хищный зверь, кото-
рый- съедает все, что попадается ему по пути, так и ты нужен», — го-
ворит Лопахину Петя Трофимов.

Чехов ясно видел хищническую природу капитала, но, мудрый
художник-реалист, он не выводил ее из личных особенностей капи-
талиста. Наоборот, он показывал, как приобретательство посте-
пенно калечило человека, становилось его второй натурой.

Ермолай Лопахин хорошо помнит добро, ради Раневской он тер-
пит Гаева, охотно ссужает Любовь Андреевну деньгами, не рассчи-
тывая их когда-либо получить. Он прост и добр с Петей Трофимо-
вым, от души предлагает ему помощь. Не зря и Пете нравится Ло-
пахин— за тонкие, нежные, как у артиста, пальцы, за, «тонкую,
нежную душу». Но именно Петя советует Лопахину «не размахи-
вать руками», т. е. не заноситься, воображая, что все можно купить
и продать.

А Ермолай Лопахин, чем дальше, тем больше усваивает привыч-
ку «размахивать руками». В начале пьесы это в нем еще не столь
заметно. Задумчиво, с улыбкой вспоминает Лопахин, как Любовь
Андреевна когда-то приласкала его, обиженного отцом: «Не плачь,
говорит, мужичок, до свадьбы заживет... (Пауза.) Мужичок... Отец
мой, правда, мужик был, а я вот в белой жилетке, желтых башма-
ках. Со свиным рылом в калашный ряд... Только что вот богатый,
денег много, а ежели подумать и разобраться, то мужик мужи-
ком...»

Не следует думать, что в этой реплике сказывается лишь скром-
ность Лопахина. Лопахин еще не раз на протяжении пьесы будет
повторять, что он мужик. Но и отец его, деревенский кулак-лавоч-
ник, не был мужиком, и сам он не мужик, не крестьянин, а коммер-
сант, капиталист.

Заметим, что Лопахин, хоть и называет себя «свиным рылом»,
не считает ровней себе ни Дуняшу, ни Епиходова. «Очень уж ты
нежная, Дуняша, — наставительно говорит Лопахин. — И одева-
ешься как барышня, и прическа тоже. Так нельзя. Надо себя пом-
нить». А сам — в белой жилетке, желтых башмаках...

Характерна история Лопахина и Вари. Для Вари ее отношения с
Лопахиным мучительны. Она хотела бы стать его женой и кончить
опостылевшую ей жизнь у Раневских. Лопахину Варя, очевидно,
нравится. Но от брака он уклоняется, то ли от робости, то ли от из-
лишней практичности, которая не допускает такого просчета: же-
ниться на бесприданнице, не имеющей никаких прав даже на разо-
ренное имение.
У Лопахина', при всей тонкости его души, не хватает чело-
вечности и такта, чтобы внести ясность в отношения с Варей. Он не
может не чувствовать неловкости своего положения и, очевидно,
поэтому ведет себя с Варей на редкость глупо. Прерывая беседу
Ани и Вари, он заглядывает в дверь и (конечно, шутки ради) про-
износит: «Ме-е-е...»

На вопрос Ани, сделал ли Лопахин предложение, Варя отвечает
тихо и безнадежно: «Бог с ним совсем. Тяжело мне его видеть... Все
говорят о нашей свадьбе, все поздравляют, а на самом деле ничего
нет, все как сон...»

Противоречия в облике Лопахина — это противоречия между
добрыми качествами человеческой натуры и бесчеловечностью, по-
рожденной чистоганом. Стук топора по вишневым деревьям если
не завершение эволюции Лопахина, то, может быть, предзнамено-
вание его дальнейшего пути. Без красоты он обойдется. Без де-
нег — вряд ли...

«Здравствуй, новая жизнь!» Люди, хорошо знавшие Чехова, не-
изменно отмечали его душевную бодрость, светлый оптимистиче-
ский взгляд на будущее даже в период обострения смертельной бо-
лезни (когда создавался «Вишневый сад»). Эта определяющая чер-
та характера Чехова и его таланта в «Вишневом саде» проявляется
двояко: и в том, как умеет Чехов смеяться над отживающим,
и в том, как он верит в молодое поколение России.

С момента появления Ани, усталой после поездки, не спавшей
несколько ночей, вся пьеса наполняется мелодией ее чистого, ясно-
го голоса. Эта мелодия чуть слышно прозвучала еще раньше — в
первой авторской ремарке («Уже май, цветут вишневые деревья...»),
но теперь она раздается постоянно, и все остальное воспринимается
по контрасту с ней. Искренность, простота, даже наивность, отсутст-
вий рисовки и радостное, оптимистическое мироощущение, несмотря
на все невзгоды и неприятности, — такова Аня. «Солнышко мое!
Весна моя!» — говорит о ней Петя. Он любит Аню сильнее, предан-
нее, чем любят ее мать, дядя, Варя, но по-рахметовски считает себя
обязанным быть «выше любви». Впрочем, в отношениях Ани и Пети
действительно основа — дружба, все более и более близкое духов-
ное единение. Петя знал Аню еще совсем девочкой — лет десяти —
двенадцати, когда учил ее брата Гришу, и уже тогда, наверное,
привязался к ней.

И мы сразу поддаемся обаянию Ани. В ней с первых реплик
привлекает обезоруживающая, чистая и смелая прямота. Она осуж-
дает мать за ее барскую привычку транжирить деньги. Однако она
лучше, чем кто-нибудь, понимает трагедию матери и ласково, но
сурово отчитывает дядю, посмевшего плохо говорить о ней. В Ане
задатки сильного, недюжинного человека. Чехов, по воспомина-
ниям одного из его современников, утверждал, что она «уйдет в
революцию». Это не показано в пьесе, но этому можно
верить.
Теперь Ане семнадцать, и под влиянием Пети она быстро растет
духовно. Как бы ни казался внешне смешон этот «облезлый ба-
рин», «вечный студент», нетрудно понять, почему он стал таким ав-
торитетом для Ани. Он ведь немалый авторитет и для других. Его
можно обидеть, подразнить, и это знают Любовь Андреевна, Варя.
Но не уважать эту чистую душу невозможно. При всей восторжен-
ности, даже наивности, двадцатишестилетний Петя Трофимов яснее
всех разбирается в происходящем, точнее судит о людях. Он гово-
рит Ане: «Владеть живыми душами — ведь это переродило всех вас,
живших раньше и теперь живущих, так что ваша мать, вы, дядя уже
не замечаете, что вы живете в долг, на чужой счет, на счет тех лю-
дей, которых не пускаете дальше передней».

Для Пети и помещик, и делец-капиталист имеют четкий соци-
альный облик. По этим косвенным данным можно догадывать-
ся о характере Петиных интересов и его деятельности. Чехов пи-
сал О. Л. Книппер: «Ведь Трофимов то и дело в ссылке, его то
и дело выгоняют из университета, а как ты изобразишь сии
штуки?»

Известно, что Чехов не был связан с революционными кругами,
и это наряду с цензурными причинами помешало ему полнее, боль-
ше сказать о Пете. Но если читать пьесу внимательно, из многих
деталей складывается образ Пети как передового общественного
деятеля.

Монологи Пети — это сильные и смелые речи, а не фразерство.
Достаточно сравнить их с монологами Гаева. Не следует забывать,
что Петя в своей деятельности не мог не быть пропагандистом.
И видно, что он способен увлечь образной, эмоциональной речью,
что он верно смотрит на многие жизненные явления. Правда, его
слова о будущем, его призывы работать, быть свободными как ве-
тер, идти вперед неопределенны, носят слишком общий характер.

В облике Пети немало комического. Петя смешон, когда ужаса-
ется слишком вольным речам Раневской. В обычной жизни он, быть
может, и «недотепа». Но каким благородством, какой нравствен-
ной силой веет от его слов, когда он отказывается взять деньги у
Лопахина:

«Петя. Я свободный человек. И все, что так высоко и дорого
цените вы все, богатые и нищие, не имеет надо мной ни малейшей
власти, вот как пух, который носится по воздуху. Я могу обходиться
без вас, я могу проходить мимо вас, я силен и горд. Человечество
идет к высшей правде, к высшему счастью, какое только возможно
на земле, и я в первых рядах!

Лопахин. Дойдешь?

Трофимов. Дойду. (Пауза.) Дойду или укажу другим путь,
как дойти».

И когда Петя и Аня, уходя вместе из старого дома, говорят:
«Прощай, старая жизнь. Здравствуй, новая жизнь!» — мы надеем-
ся, что они найдут путь к высшей правде и счастью.
Лирическая комедия. Вернемся теперь к вопросу, с которого мы
начали беседу о «Вишневом саде». Комедия это или драма, осуще-
ствил ли Чехов то, к чему стремился?

Пьесы Чехова не укладываются в привычные жанровые границы.
Так бывало со всеми крупными явлениями в искусстве. Вспомним
пушкинский роман в стихах, гоголевскую поэму в прозе, вторжение
эпического элемента в лирику Некрасова, «пьесы жизни» Остров-
ского, роман-эпопею «Война и мир».

Среди героев «Вишневого сада» нет ни одного чисто комическо-
го персонажа. Ведь даже постаревший ребенок Гаев в иные мину-
ты своей сценической жизни вызывает жалость.

И Епиходов не только смешон со своими бесконечными не-
счастьями, с претензиями на образованность и возвышенные чув-
ства. Этот недотепа в самом деле несчастен: все у него некстати, лю-
бовь его отвергнута, самолюбие его постоянно страдает.

И Шарлотта, шутница и фокусница, вызывает искреннее сочув-
ствие. Это существо обездоленное, неприкаянное. Дочь бродячих
циркачей, она живет без паспорта, не знает, сколько ей лет, и на
всем свете нет у нее ни одного близкого человека. «Я выросла, по-
том пошла в гувернантки. А откуда я и кто я — не знаю», — говорит
Шарлотта.

Ноты грусти звучат на протяжении всей пьесы. И дважды — во
втором и четвертом действиях — слышится, «точно с неба, звук лоп-
нувшей струны, замирающий, печальный». В финале к этому звуку
присоединяется и другой, еще более безотрадный: «Слышно, как
далеко в саду топором стучат по дереву».

Чехов с высочайшим совершенством воплотил в своих пьесах то
смешение комического и драматического, которое на каждом шагу
демонстрирует жизнь. Жанровые определения его пьес зависят от
соотношения в них смеха и печали, от позиции автора. «Три сестры»
автор называет драмой потому, что там драматическая окраска пре-
обладает. Большинство героев пьесы — Ольга, Маша, Ирина,
Вершинин, Тузенбах — духовно близки и дороги автору. В их изоб-
ражении нет и тени сатиры. В «Вишневом саде» преобладает коми-
ческая окраска. Здесь большинство героев — Раневская, Гаев, Ло-
пахин, Варя, Симеонов-Пищик, Фире — хотя и вызывают (в разной
степени) сочувствие автора, но духовно ему чужды. В их изображе-
нии очевидны элементы сатиры.

«Вишневый сад» принято называть «лирической комедией».
Образ автора, присутствие которого мы ощущаем во всем: в
ремарках, в обстановке, в том, как рисуются взаимоотношения дей-
ствующих лиц,—тот же, что и в «Трех сестрах». Но основное на-
строение автора изменилось. Буря обновления еще более приблизи-
лась. Это прекрасно понимал Чехов. И хотя он писал «Вишневый
сад» смертельно больным, в пьесе звучит оптимистический смех
противника всего отжившего, пошлого, что мешало России идти
вперед.

Это почувствовал Горький, присутствовавший на первом пред-
ставлении «Вишневого сада». Свое впечатление он выразил в таких

12 Русская литература	353
словах: «Озорную штуку Вы выкинули, Антон Павлович. Дали кра-
сивую лирику, а потом звякнули со всего размаха топором по кор-
невищам: к черту старую жизнь! Теперь, я уверен, Ваша следующая
пьеса будет революционная!»

Задания

I.	Какова связь между пьесой «Вишневый сад» и общественной жизнью в
канун революции 1905 года?

2.	Каковы характерные черты лирической комедии? Как в пьесе «Вишневы^
сад» раскрывается авторское отношение к людям и событиям?

3.	Докажите на примере «Вишневого сада», что Чехов был новатором в об-
ласти драматургии (используйте при подготовке ответа раздел «Особенности че-
ховской драматургии»).

4.	Что общего между прозой Чехова и его драмами?

5.	Проследите, какое значение в пьесе имеет образ вишневого сада.

6.	На примере одного из действующих лиц «Вишневого сада» покажите, как
многогранен и сложен человек в изображении Чехова.

7.	Считаете ли вы возможным уход Ани в революцию? Мотивируйте свой
ответ.

8.	Подготовьте чтение по ролям одного из эпизодов «Вишневого сада» и
комментарий к нему. Имеется ли подтекст в выбранном вами эпизоде? Раскрой-
те его смысл. Каково значение пейзажа, звукового сопровождения?

9.	Подготовьте развернутый ответ на одну из следующих тем: «Драма или
комедия?», «Здравствуй, новая жизнь!», «Вишневый сад» — живая для нас, близ-
кая, современная пьеса» (Станиславский).

10.	Проверьте, хорошо ли вы понимаете значение таких понятий: жанр, дра-
ма, трагедия, комедия, водевиль, фарс, мелодрама, пьеса, спектакль, действие,
сцена, явление, диалог, монолог, реплика, ремарка. В каких двух значениях упот-
ребляется слово «драма»? (Сравните: лирика, эпос, 'драма; комедия, трагедия,
драма.)

ЛИТЕРАТУРА

А. П. Чехов в воспоминаниях современников. М., 1954.

А. П. Чехов в портретах, иллюстрациях, документах. Сост. М. М. Калаущин.
Л., 1957.

Из школьных лет Антона Чехова. Сборник воспоминаний. М., 1962.

Бердников Г. Чехов. М., 1974 (серия «Жизнь замечательных людей»).

Виноградова К. М. Жизнь среди народа. А. П. Чехов в Мелихове. М.,
1962.

Ермилов В. А. П. Чехов. М., 1951 (серия «Жизнь замечательных людей»).

Никулин Л. Чехов, Бунин, Куприн. Литературные портреты. М., 1960.

Паперный 3. Чехов. Очерк творчества. М., 1954.

Роскин А. Чехов. Биографическая повесть. М., 1959.

Семанова М. Л. «Вишневый сад» А. П. Чехова. Л., 1958 (серия «В по-
мощь учащимся 8—10 классов»).

Семанова М. Л. Чехов-художник. М., 1976.

Сергиенко Т. С. А. П. Чехов. Биография. Пособие для учащихся. Л.,
1963.

Чуковский К. О Чехове. Человек и мастер. М., 1971. (Эта книга выхо-
дила и в других изданиях. См., например: Чуковский К. Современники.—
Чуковский К. Собр. соч. в 6-ти т., т. 2.)
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Мировое значение русской литературы XIX века

Вот мы и подошли к концу XIX века. Попробуем оглянуться
назад и еще раз задуматься над тем, что дала России, всему че-
ловечеству русская классическая литература, что делает ее необ-
ходимой нам, людям совсем иной эпохи, иных социальных отно-
шений.

>1. В 1902
году, накануне первой русской революции, В. И. Ленин, как вы пом-
ните, писал «о том всемирном значении, которое приобретает теперь
русская литература». К концу XIX века освободительное движение
в России стало столь мощным, что оно превратило страну в «пере-
довой отряд революционного движения в Европе» (Ф. Энгельс).
Это определило и роль русской литературы в духовной жизни
человечества. «Его мировое значение как художника, — писал
В. И. Ленин в статье-некрологе «Л. Н. Толстой», — его мировая из-
вестность как мыслителя и проповедника, и то и другое отражает,
по-своему, мировое значение русской революции». Разумеется, го-
воря о всемирной роли первой русской революции, Ленин имел в
виду не только события 1905 года, но весь тот этап в исторической
жизни России, который исподволь готовил революцию (1861 —
1904 годы) В глубинных связях Толстого с этим этапом видит
Ленин историческую основу влияния его творчества на художест-
венное развитие человечества.

Выявляя черты национального своеобразия русского освободи-
тельного движения, В. И. Ленин подчеркивает особую роль в нем
народа, крестьянства, преисполненного страстной ненависти к по-
мещичье-самодержавному строю. «Долгое и безраздельное господ-
ство самодержавия, — писал Ленин, — накопило невиданное, по-
жалуй, в истории количество революционной энергии в народе...»
Эта революционная энергия одухотворяла художественную лите-
ратуру, порождала ее своеобразие: подлинную народность и граж-
данственность, те высокие демократические и гуманистические идеа-
лы, которые покорили читателей всего мира. Освободительное
движение, как вы видели, втягивало в орбиту своего влияния писа-
телей, не только непосредственно связанных с ним, нои сравнительно
12*	355
далеких от него. «Великое народное море, взволновавшееся до
самых глубин» (Ленин), — вот жизненный источник великой худо-
жественной литературы XIX века.

Этим жизненным источником питалась и русская критика,
в первую очередь критика революционно-демократическая. В ней
В. И. Ленин особенно ценил зрелость и глубину теоретической мыс-
ли, позволившие ему говорить о Герцене, Белинском и Чернышев-
ском как о «предшественниках русской социал-демократии».

В известной вам статье «Лев Толстой, как зеркало русской ре-
волюции» В. И. Ленин писал: «И если перед нами действительно ве-
ликий художник, то некоторые хотя бы из существенных сторон ре-
волюции он должен был отразить в своих произведениях». Это зна-
чит, что великий художник не может обойти то главное, чем живет
его страна, что составляет основу основ жизни народа. «Зеркалом
русской революции» называет Ленин творчество Толстого, хотя мно-
гого в революции он не принял. Но именно потому, что сознание
его было приковано к целой исторической полосе русской жизни,
в течение которой революция постепенно накапливала свои силы,
Толстой «сумел поставить в своих работах столько великих вопро-
сов, сумел подняться до такой художественной силы, что его про-
изведения заняли одно из первых мест в мировой художествен-
ной литературе». И далее В. И. Ленин с гордостью за Россию,
за ее литературу заключает: «Эпоха подготовки революции в од-
ной из стран, придавленных крепостниками, выступила, благодаря
гениальному освещению Толстого, как шаг вперед в художествен-
ном развитии всего человечества». Эти слова В. И. Ленина можно
отнести и к другим великим русским писателям.

Они чутко прислушивались к исторической жизни народа, от-
ражая в своем творчестве те полные драматизма конфликты, ко-
торые вели страну к революции, ставили те проблемы, которые
прямо или косвенно были связаны с судьбами освободительного
движения, с будущим России1. Благодаря мировой важности про-
исходивших в стране процессов, русская литература выразила исто-
рические устремления не только национальные, но и общечело-
веческие. Ей оказалось доступным «все сущее под куполом не-
ба», как писал английский критик о Толстом. Слово русских
писателей будило мысль и совесть читателей всего мира, рож-
дало стремление переделать жизнь на началах разума и спра-
ведливости.

Своеобразие русской литературы (народность, патриотизм, реа-
лизм, гуманизм). Размышляя о роли литературы в судьбах челове-
чества, великий пролетарский писатель М. Горький утверждал,
что «ни одна литература Запада не возникала... с такой силою и
быстротой, в таком мощном, ослепительном блеске таланта», как
литература русская, «никто в Европе не создавал столь круп-
ных, всем миром признанных книг, никто не творил столь див-

1 См. первую главу — «Русская литература и русская революция».
ных красот при таких неописуемо тяжких условиях», как писатели
русские. И стремительное развитие русской литературы,- и ее ис-
ключительно высокий идейно-художественный уровень, и ее мировое
влияние — все это, как вы знаете, стало возможным благодаря ее
связям с освободительным движением, ее деятельному участию в
атом движении.

В обстановке вопиющего социального гнета, средоточием осво-
бодительных, гражданственных идей должна была стать и дейст-
вительно стала литература. Еще раз восстановите в памяти хорошо
известные вам произведения русских классиков: «Горе от ума»,
лирику Пушкина и Лермонтова, «Мертвые души», «Отцы и дети»,
«Что делать?» и другие. При всех своих различиях они вобрали в
себя передовые идеи времени. Черпая силу в освободительном
движении, великие русские писатели, как вы убедились, сами ока-
зывали огромное воздействие на его развитие, на жизнь общества
в целом. «В нашем умственном движении, — говорил Чернышевский
'о русской литературе, — играет она более значительную роль, не-
жели французская, немецкая, английская в умственном движении
своих народов, и на ней 'лежит более обязанностей, нежели на
какой бы то ни было другой литературе... Поэт и беллетрист1
не заменимы у нас никем...» Это осознавали и сами писатели.
Отсюда — то глубокое чувство ответственности перед народом, пе-
ред Россией, которое было им свойственно: именно в нашей стра-
не сложился тип писателя — гражданина, борца, человека непре-
клонных, нередко выстраданных убеждений, высоких нравственных
принципов.

Лучшие русские писатели сознательно становились на путь слу-
жения обществу, видя в этом высшее назначение искусства. Не слу-
чайно через всю русскую литературу проходит тема поэта и поэ-
зии. Вам памятны многочисленные стихи на эту тему (Рылеева,
Пушкина, Лермонтова, Некрасова). Мысль о высоком назначении
искусства, об ответственности писателя великолепно выразил Чехов.
Для него истинный писатель — это «человек обязанный, законтрак-
тованный сознанием своего долга и совестью».

Когда русская литература получила мировое признание, зару-
бежные читатели остро ощутили ее своеобразие и непревзойденную
силу. Она покорила их своим смелым вторжением в жизнь, напря-
женными исканиями истины, своими героями, преисполненными вы-
соких целей, всегда неудовлетворенными собой. Поразило то чув-
ство ответственности за будущее своей страны и человечества, ко-
торое ни на минуту не покидало ни Андрея Болконского, ни Пьера,
ни Раскольникова, ни князя Мышкина. «Русские писатели, — ска-
зал один турецкий критик, — требуют очень много от людей, они не
согласны с тем, чтобы люди ставили на первый план свои интересы
и свой эгоизм».

Передовая русская литература всегда жила самыми важными,
жгучими проблемами века.

1 Беллетристика — художественная проза.
«Больные вопросы», «проклятые вопросы», «великие вопросы» —
так характеризовались на протяжении десятилетий те социальные,
философские, нравственные проблемы, которые поднимали лучшие
писатели прошлого.

Вы могли убедиться, что, начиная с Радищева и кончая Чехо-
вым, русские писатели XIX века с беспощадной откровенностью
говорили о нравственном вырождении господствующих классов, о
произволе и безнаказанности одних и бесправии других, о соци-
альном неравенстве, о материальном и духовном порабощении
человека. Вспомните такие произведения, как «Мертвые души»,
«Преступление и наказание», сказки Щедрина, «Кому на Руси жить
хорошо», «Воскресение». К решению острейших проблем современ-
ности авторы их подходили с позиций подлинного гуманизма, с
позиций интересов народа. Вы знаете, какую ненависть к угнета-
телям, к тирании, к виновникам социальных бедствий и личных
человеческих трагедий питали лучшие русские писатели.

Каких бы сторон жизни они ни касались, со страниц их творений
всегда слышалось: «кто виноват?», «что делать?» Эти вопросы зву-
чали в «Евгении Онегине» и в «Герое нашего времени», в «Обломо-
ве» и в «Грозе», в «Преступлении и наказании», в рассказах и дра-
матургии Чехова.

Выявляя роль среды и исторических условий в формировании
человека, писатели вместе с тем старались понять, может ли чело-
век противостоять воздействию окружающих его обстоятельств.
Свободен ли он в выборе жизненного пути или во всем повинны об-
стоятельства? В конечном счете, несет ли человек ответственность за
то, что совершается в окружающем его мире, или нет? Все эти воп-
росы чрезвычайно сложны, и писатели мучительно искали на них от-
вета. В этой связи задумайтесь еще раз над «Евгением Онегиным»,
«Героем нашего времени», над романом «Что делать?», над «Ионы-
чем». Вам, наверное, памятны слова Базарова: «Всякий человек сам
себя воспитать должен... А что касается до времени — отчего я от
него зависеть буду? Пускай же лучше оно зависит от меня».

«Кто виноват?», «что делать?» — эти вопросы будоражили со-
знание и побуждали к активному действию русских и зарубежных
читателей. Сами писатели могли находить решения разные, порой
даже ошибочные, но поиски этих решений говорили об их глубокой
заинтересованности в судьбах страны и всего человечества.

Мысль о благе народа постоянно звучала в произведениях рус-
ских классиков. Под этим углом зрения они смотрели на все окру-
жающее, на прошлое и будущее. Изображение жизненных явлений,
особенно значимых для народа, и оценка их с точки зрения его инте-
ресов порождали то свойство литературы, которое, как вы помните,
называется народностью. Народность нашей литературы, обуслов-
ленная связью писателей с освободительным движением, составляет
одно из высших ее идейно-эстетических достижений. Сами писатели
сшущали себя плотью от плоти народа, и это придавало их творчест-
ву отчетливо выраженную демократическую направленность. «И
неподкупный голос мой был эхо русского народа», — говорил мо-
лодой Пушкин. Голос поэта, по словам Лермонтова, должен звучать
«как колокол на башне вечевой во дни торжеств и бед народных».
И Некрасов, как бы подводя итоги своей творческой деятельности,
сказал на склоне лет: «Я лиру посвятил народу своему».

Народность русской классической литературы неразрывно свя-
зана с другой ее характерной особенностью — патриотизмом. Тре-
вога за судьбы родной страны, боль, вызванная бедами, которые
она претерпевала, стремление заглянуть в будущее и вера в не-
го— все это присуще было великим писателям земли русской, при
всем различии их идейных позиций, их творческих дарований.

Для передовых русских писателей любовь к родине — это преж-
де всего любовь к народной России, к тем духовным ценностям, ко-
торые создавал народ. Литература издавна находила вдохновение
в устном народном творчестве. Вспомните сказки Пушкина и Щед-
рина, «Вечера на хуторе близ Диканьки» Гоголя, «Кому на Руси
жить хорошо» Некрасова. Вместе с тем истинные патриоты всегда
ненавидели душителей передовой мысли, палачей Свободы, Гения
и Славы. С какой сокрушительной силой выразил эти чувства Лер-
монтов в своих стихах «Прощай, немытая Россия...» и «Родина»!
Как иронически-зло говорит об антинародной России Толстой в
«Войне и мире» и какой любовью к народу проникнуты посвящен-
ные ему страницы этой эпопеи! Своим высшим патриотическим
долгом лучшие русские писатели считали борьбу за переустройство
жизни, за благо народа, за человеческое достоинство.

Эти идейные устремления с неизбежностью толкали русских
писателей на путь всестороннего познания жизни. Надо было по-
нять внутренний смысл происходящего, уяснить причины сложных
И противоречивых процессов, совершающихся в мире социальных
отношений и в человеческой психике. И конечно же, чем полнее
открывалась писателям жизнь, тем острее они ощущали необ-
ходимость ее переустройства.

Настоятельная потребность познать жизнь определила основное
направление в развитии русской литературы XIX века—направле-
ние критического реализма. Стремление к «истине всецелой» (Тур-
генев) полностью владело талантом и совестью великих писателей
века. Именно это стремление определило характер русского реа-
лизма— его бесстрашие в раскрытии самых сложных явлений жиз-
ни, бескомпромиссность в обличении социального зла, проница-
тельность в выяснении его причин.

Разнообразные стороны действительности попадали в сферу
внимания писателей-реалистов (как говорил Чернышевский, все
«общеинтересное в жизни»): от событий исторической жизни на-
родов и государств («Полтава», «Война и мир») до судьбы «ма-
ленького человека» («Шинель», «Бедные люди»); от процессов все-
мирно-исторического значения (Отечественная война 1812 г.) до
самых сокровенных душевных переживаний. И все подвергалось
анализу, все составляло предмет напряженных раздумий. Недаром
Горький отмечал, что в поле зрения «старых писателей» «лежал
весь необъятный мир», тот мир, который они во что бы то ни стало
хотели освободить от зла.

Теснейшим образом связанная с действительностью, литерату-
ра критического реализма улавливала все изменения, происходив-
шие в жизни России, в человеческой психологии. С течением време-
ни менялся облик центрального героя. Вы безошибочно опреде-
лите, печать какого времени лежит на Чацком, Онегине, Печорине;
для вас очевидно, что при всех своих различиях Базаров, Рахметов,
Раскольников принадлежат приблизительно одной и той же эпохе;
исторически точно запечатлел Тургенев в своих романах тип рус-
ского передового деятеля на разных этапах общественного раз-
вития.

Двигаясь от десятилетия к десятилетию, вы не могли не заме-
тить, какие новые грани, новые оттенки приобретали темы, прохо-
дившие через всю русскую литературу XIX века. Так, в эпоху
20—30-х годов о роли народа в истории, о его свободолюбии
(«всегда народ к смятенью тайно склонен») говорил Пушкин. На
грани 40—50-х годов Тургенев в «Записках охотника» выступил со
страстной защитой закрепощенного крестьянства, показал его
нравственное превосходство над душевладельцами.

В условиях нарастания освободительного движения 50—60-х
годов писатели революционной демократии (Некрасов, Щедрин)
стремились показать не только силу народа, но и его слабость.
Они ставили перед собой задачу помочь ему преодолеть инерт-
ность, пассивность, порожденные веками рабства, поднять народ
до осознания им своих коренных интересов. Вы знаете, какое него-
дование вызывает у Некрасова рабье сознание человека, как горек
смех Щедрина над мужиком, свившим для себя веревку.

В эпоху ломки общественных отношений, когда «старое беспо-
воротно, у всех на глазах рушилось, а новое только укладывалось»
(Ленин), в условиях нарастания освободительного движения от-
четливо раскрывалась роль народных масс в истории. Опираясь
на художественные достижения Пушкина, Некрасов и Толстой по-
казали, что решающей силой в судьбах страны является народ. И
«Война и мир», и «Кому на Руси жить хорошо» рождены именно
этими взглядами.

Одной из «сквозных» тем русской литературы XIX века являет-
ся тема «маленького человека». Смелым новаторством литера-
туры критического реализма было появление среди героев Пуш-
кина и Гоголя человека ничем не примечательного, как бы вы-
хваченного из самой жизни. Вы помните, конечно, и Самсона
Вырина («Станционный смотритель»), и Акакия Акакиевича («Ши-
нель»). Сочувствие этому беззащитному человеку, не принадлежа-
щему к привилегированным классам, — одно из ярких выражений
360
гуманизма лучших писателей прошлого, их непримиримого отно-
шения к социальной несправедливости.

Однако во второй половине века «маленький человек», лишен-
ный чувства собственного достоинства, безропотно несущий на се-
бе бремя социальных невзгод, человек «униженный и оскорблен-
ный» (Достоевский) вызывает у передовых писателей не только
сострадание, но и осуждение. Оно звучит в рассказах Чехова
(«Смерть чиновника», «Толстый и тонкий»), писателя, для ко:
торого утрата человеком чувства собственного достоинства бы-
ла равносильна нравственной смерти. Не только Чехов, но и
Островский и Достоевский были убеждены, что человек не должен
мириться с положением «затертой ветошки».

Социальные сдвиги, происходившие во второй половине XIX ве-
ка, рождали потребность охватить художественной мыслью Россию
в ее движении от прошлого к настоящему и будущему. Отсюда по-
явление широчайших исторических обобщений, глубоких историче-
ских концепций. Без этого не могли бы быть созданы ни «Былое и
думы», ни поэма «Кому на Руси жить хорошо», ни роман «Что де-
лать?», ни «Война и мир». Но их авторы многим обязаны опыту
своих предшественников. Ведь такие произведения, как «Мед-
ный всадник» и «Мертвые души» полны размышлений о судьбах
России. О чем бы ни говорили русские писатели, они всегда
утверждали веру в возможность справедливых социальных от-
ношений, в осуществимость своих высоких общественных идеа-
лов, которые они стремились сделать достоянием читателей. По
словам Некрасова, литература «не должна ни на шаг отступать
от своей цели — возвысить общество до своего идеала — идеала
добра, света, истины». И такой полный гнева писатель, как Салты-
ков-Щедрин, сокрушавший негодующим смехом, кажется, все, к
чему ни прикасался, призывал к утверждению положительного
идеала.

Отсюда тяга русских писателей к изображению лучших лю-
дей своего времени, таких, как Чацкий, Татьяна Ларина, Ин-
саров, Рахметов. Самое понятие красоты в искусстве, прекрасного
в искусстве сливалось у русских писателей с представлением о доб-
ре, истине, справедливости, к борьбе за торжество которых они
призывали.

«Разность лиц, приемов творчества». Исключительно широкий
охват жизненных явлений, обилие и сложность поставленных проб-
лем, стремление исследовать многообразные процессы, происходя-
щие в мире социальных отношений, во внутренней жизни человека,
породили множество художественных открытий. Новаторство кри-
тического реализма сказалось во всем: в эволюции поэтических ро-
дов и видов (жанров), в композиции художественного произведе-
ния, в сюжетах, в изображении человека, в художественной речи,
в ритмическом строе стиха.

Три поэтических рода — эпос, лирика и драма, существовавшие
в поэзии еще в глубокой древности, — никогда не были такими гиб-
кими, подвижными, какими они предстали в творчестве писате-
лей-реалистов. Эпос стал внутренне более взволнованным, лиричным
(вспомним «Евгения Онегина», «Мертвые души» или «Кому на
Руси жить хорошо»); одновременно он стал и более драматич-
ным (романы Тургенева, Толстого, Достоевского). Лирика неред-
ко впитывала в себя отчетливо выраженные эпические мотивы
(«Железная дорога», «Размышления у парадного подъезда»). Зна-
чительные сдвиги произошли и в драме: в ней нашло свое выраже-
ние лирическое начало (например, в драматургии Чехова).

Не менее примечательны сдвиги, происшедшие в области жан-
ра. Реализм характеризуется огромным разнообразием жанров.
Вспомним, например, поэму, роман, роман-эпопею, художествен-
ные мемуары, повесть, рассказ, очерк, стихотворение в прозе. Од-
нако самое важное состоит в том, что жанры перестали быть замк-
нутыми, между ними возникали внутренние связи, в результате
рождались переходные, «пограничные» формы (роман в стихах,
поэма в прозе). Поэтому и сами писатели подчас испытывали за-
труднения при определении специфики своего произведения. Так,
Л. Толстой не мог четко обозначить жанр «Войны и мира», но твер-
до знал, что написанное им произведение не умещается в рамки
романа.

Многим жанрам, существовавшим в литературе на протяжении
веков, критический реализм дал новую жизнь. Это относится к поэ-
ме и еще более — к роману. Именно роман с его широтой, многопла-
новостью, со свойственным ему проникновением в сложную систему
человеческих отношений, социальных и личных, стал самым пол-
ным художественным выражением времени.

Реалистическое исследование глубин жизни породило и одно из
замечательных достижений русской литературы — психологизм.

Русские писатели постигали внутренний мир человека во всей его
сложности, противоречивости, в постоянном движении. Художест-
венные открытия, совершенные в этой области Тургеневым, Тол-
стым, Достоевским, были подготовлены лирикой Пушкина, Лер-
монтова, романами «Евгений Онегин» и «Герой нашего времени».
Психологизм русской литературы — одно из выражений ее огром-
ного интереса к человеку, признания его высокой ценности. *

Критический реализм раздвинул границы языка художествен-
ной литературы. И высокая книжная традиция, и традиции фольк-
лора, и живая разговорная речь, и элементы народного просторе-
чия — все это стало достоянием литературы. Писатели как бы руко-
водствовались мыслью Пушкина: «Истинный вкус состоит не в
безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в
чувстве соразмерности и сообразности».

Все это многообразие форм литературного творчества стало
возможным потому, что критический реализм содействовал рас-
цвету творческих индивидуальностей художников слова. Мало
того, требование своеобразия и неповторимости творчества стало
одним из важнейших художественных принципов критического
реализма.
Горький писал, что «со стороны богатства и различия типов пи-
сателя» русская литература не знает себе равных, в ней не может
не поражать «разность лиц, приемов творчества... богатство языка».

Место русской литературы в мировом литературном процессе,
ее непреходящее значение. Глубоко самобытная великая русская
литература прошлого никогда не была национально замкнутой.
Лучшие русские писатели, у которых было высоко развито чувство
родины, с истинной заинтересованностью открывали для себя бога-
тейший исторический и духовный опыт, накопленный литературой
разных времен и народов. Все мировое искусство, начиная с ан-
тичности и кончая живой современностью, было в поле их зрения,
давало им материал для творческих размышлений.

В свою очередь передовая русская литература XIX века оказы-
вала и оказывает по сей день огромное влияние на литературу
братских народов, на писателей всего мира, ибо, как вы знаете,
проблемы, волновавшие ее, были не только национальными, но и
общечеловеческими. Недаром Горький писал: «В нашем храме ча-
ще и сильнее, чем в других, возглашалось общечеловеческое».

Истинное открытие русской литературы зарубежным читателем
произошло, когда в 1879 году вышел в свет первый французский
перевод «Войны и мира». Эпопея Толстого ошеломила своих новых
читателей и заставила ближе присмотреться к творчеству других
русских писателей. С этого времени наша литература стала вли-
ваться мощным потоком в духовную жизнь народов зарубежных
стран — стран Запада и Востока (Индии, Японии, Китая). Кроме
Толстого, восторг и благоговение вызвали Тургенев и Достоевский.
«Великой тройкой» назвали этих писателей за рубежом.

Вскоре был «открыт» и Чехов, пу^ь которого к зарубежному чи-
тателю (и зрителю) был таким же триумфальным, как и путь «ве-
ликой тройки».

Западноевропейская литература в конце XIX — начале XX ве-
ка переживала тяжелый идейный и творческий кризис. Оказав-
шись перед лицом жестокого капиталистического мира, в условиях
упадка революционного движения, многие зарубежные писа-
тели растерялись, поддались пессимистическим Настроениям,
утратили веру в человека, в возможность добра и справедли-
вости. Поэтому с такой жадностью они приникли к живительному
источнику светлых, возвышенных идеалов, которые несла с со-
бой русская литература. «Я убежден, — говорил в конце прош-
лого века один французский критик, — что влияние русских пи-
сателей будет спаси+ельным для нашего истощенного искусства».
Этот голос был не единичным. Английские литераторы в 1909 го-
ду писали: «Русская литература стала факелом... Свет этого
факела разлился далеко за пределы России, он озарил собой
всю Европу». А по словам замечательного французского пи-
сателя Ромена Роллана, «сильная рука» Толстого была ему под-
держкой «в духовном одиночестве на Западе». Разумеется, не все
за рубежом были единодушны в оценке творчества русских писа-
телей. Нередко делались попытки и реакционного их истолкования
(вы могли убедиться в этом на примере Достоевского). Однако не
эти попытки определили судьбы русской литературы в мировом ли-
тературном процессе, ее место в мировой культуре.

Особенно возросло международное влияние русской классиче-
ской литературы после Великой Октябрьской социалистической ре-
волюции, которая сделала очевидной огромную роль русской ли-
тературы в поступательном движении человечества. Вскоре после
революции немецкий писатель Томас Манн в предисловии к изда-
вавшемуся в Германии альбому портретов русских писателей ска-
зал: «Вот проходят они, гении этой могучей, жизненно важной сло-
весности, носители русской мысли, все как один — борцы и
герои... подвижники великой ответственности перед идеей челове-
чества».

Постепенно достоянием широкого круга читателей зарубежных
стран становятся наряду с Тургеневым, Толстым, Достоевским, Че-
ховым Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Некрасов. Так, стихи Некрасо-
ва переводят сейчас во Франции, Италии, Швеции, Англии, США.
Исключительную популярность поэт революционной демократии
приобрел в социалистических странах.

Не говоря уже об огромном количестве переводов русской клас-
сики буквально на все языки мира, она входит в сознание зару-
бежных ценителей искусства через театр и кино. Романы Толстого
и Достоевского инсценировались кинорежиссерами США, Фран-
ции, Италии, Японии. Драмы Чехова не сходят со сценических под-
мостков многих стран мира.

По свидетельству зарубежных писателей, да и по впечатлениям
читателей, современная проза и драматургия в значительной своей
части развивается в русле творческих принципов Толстого, До-
стоевского и Чехова. Известный американский драматург отме-
чает, что «влияние А. Чехова на мировую драму не знает себе
равных».

Постоянно возрастающая роль русской классической литерату-
ры в духовной жизни человечества обусловила и глубокий интерес
к ней со стороны ученых. Сотни литературоведов-славистов из раз-
ных стран занимаются изучением истории русской классической
литературы, собиранием архивов русских писателей, живших дли-
тельное время за границей. Нередко эти архивные материалы пе-
редаются в дар нашей стране.

Дни писательских юбилеев, которые в Советском Союзе превра-
щаются во всенародные празднества, получают мировой резонанс.
Так было в 1949 году> когда страна отмечала 150 лет со дня рож-
дения Пушкина. Так это произошло в 1971 году, когда по решению
Организации Объединенных Наций весь мир отмечал 150-летие со
дня рождения Достоевского.
Литература критического реализма, рожденная своим време-
нем, полная тревоги (помните тютчевское — «О, сердце, полное тре-
воги!»), исканий, сомнений, надежд, не ушла в прошлое. В явлениях
своего времени ей удавалось открыть непреходящее, общечелове-
ческое, вечное. Поэтому она так нужна людям, живущим много
десятилетий спустя.

Богатейшие возможности воздействия на сознание, на весь
строй человеческих чувств, заложенные в передовой литературе
прошлого, всегда учитывались и учитываются Коммунистической
партией. Даже в условиях царской России партийная печать —
«Искра», «Звезда», «Правда» — постоянно привлекала внимание
читателей к классической русской литературе, к ее творцам.

Еще в 1910 году в связи со смертью Л. Толстого В. И. Ленин
указал, что в наследии великого писателя есть то, что принадлежит
будущему. «Это наследство, — писал Ленин, — берет и над этим на-
следством работает российский пролетариат». Вспомним, с каким
уважением и любовью относился Ленин к другим великим русским
писателям XIX века, как постоянно опирался на их творчество в
своих трудах, посвященных исследованию исторических, экономи-
ческих, политических проблем.

С первых дней Великой Октябрьской социалистической рево-
люции произведения русских классиков стали выпускаться небыва-
лыми тиражами, так как к ним потянулись миллионы и миллионы
новых читателей. И в наши дни интерес советских читателей раз-
ных возрастов к классической русской литературе огромен. Она
приходит к нам из книг, с театральных подмостков, с экранов ки-
но и телевизоров.

Наших современников влечет к себе пафос правды, бесстрашие
мысли, гуманизм, народность, патриотизм замечательных писате-
лей XIX века, высочайший нравственный и эстетический уровень
их творчества.

Читая сегодня Пушкина и Лермонтова, Гоголя и Щедрина, Нек-
расова и Чернышевского, Толстого и Достоевского, Тургенева и
Чехова, мы, люди совсем иного мира, не можем не задуматься о
жизненном пути, который выбираем, об ответственности, которую
каждый из нас несет перед настоящим и будущим.

Партия всегда напоминала и напоминает советским писателям
о необходимости развивать традиции русской классической лите-
ратуры. Эти традиции стали отправными для литературы социали-
стического реализма, зародившегося в недрах реализма критиче-
ского.

Не только русские советские писатели, но и писатели братских
народов видят в русской классической литературе могучий источ-
ник своего творчества. Вот как об этом говорит советский пи-
сатель Чингиз Айтматов: «В наших советских условиях огром-
ное значение имеет... русская художественная традиция, обла-
дающая широчайшим диапазоном, широчайшими возможностями...
Естественно, русская литературная традиция сегодня служит не
только русским писателям, но и всем нам, писателям братских
республик. Невозможно создавать современную прозу, не впитав
опыт классического реализма Толстого и Чехова».

О непреходящем значении традиций, завещанных писателями
прошлого, о самом облике писателя-гражданина, который может
служить примером для писателей наших дней, превосходно сказал
А. Т. Твардовский:

«Нравственные, этические нормы должны быть переняты нами
из опыта великих мастеров прошлого... Они жили в иные времена,
ставили перед собой иные задачи, обладали иным — по времени —
мировоззрением, но степень самоотверженности и благородного
бескорыстия в любимом труде, вдохновенного служения великому
искусству до сих пор сохранила для нас значение образца».

Задания

Перечитайте статьи и высказывания В. И. Ленина о русских писателях-клас-
сиках. Просмотрите первую главу учебника («Русская литература и русская ре-
волюция»). Используйте этот материал для выполнения предложенных вам за-
даний. Привлеките и материал словарика «Важнейшие литературоведческие
понятия», и хронологическую таблицу.

1.	Подготовьте ответ на вопрос «В. И. Ленин о всемирном значении русской
литературы» по следующему плану:

а)	Всемирно-историческое значение русской революции.

б)	«И если перед нами действительно великий художник...»

в)	«Шаг вперед в художественном развитии всего человечества».

2.	Опираясь на творчество знакомых вам писателей, подготовьте развёрну-
тый ответ на один из следующих вопросов: «Патриотизм и народность творчест-
ва русских писателей», «Великие традиции гуманизма», «Срывание всех и всяче-
ских масок», «Что дорого всему человечеству в русской классической лите-
ратуре?».

ЛИТЕРАТУРА

В. И. Л е н и н. Л. Н. Толстой.

Краткая литературная энциклопедия. Т. 6. М., 1971, с. 501—503.

Берковский Н. Я. О мировом значении русской литературы. Л., 1975.
ВАЖНЕЙШИЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ ПОНЯТИЯ

Гротеск (от франц. его^е8Чие — смешной, необычный) —
один из способов сатирического изображения жизни, отличающий-
ся резким преувеличением, сочетанием реального и фантастического.

Гротеск служит выявлению нелепости, противоестественности
тех или иных сторон общества и осмеянию их (например, «Исто-
рия одного города», сказка «Дикий помещик» М. Е. Салтыкова-
Щедрина).

Гуманизм литературы (от лат. Ь и та п из — человеческий, чело-
вечный)— идеи добра, справедливости, человечности, выражен-
ные в литературе.

Идеями гуманизма проникнуто передовое искусство всех времен
и народов. Гуманизм русской литературы XIX века проявляется в
утверждении ценности человеческой личности, в защите идеи брат-
ства людей, непримиримой борьбе с любыми формами угнетения че-
ловека человеком.

Драма (от греч. йгаша — действие)—один из трех поэтиче-
ских родов, рассчитанный на сценическое воплощение. В основе
драмы лежит конфликт (острое столкновение), позволяющий об-
нажить внутренние противоречия жизни, человеческих характеров.
Драматическим произведениям свойственны сжатость, концентриро-
ванность содержания, поскольку действие в драме должно длить-
ся не более 2—3 часов и при этом быть полностью завершенным.
Драма как поэтический род делится на три основных жанра (или
вида): трагедию, комедию и драму в узком смысле слова.

Драма как жанр представляет собой произведение, в основе ко-
торого лежит социально-психологический конфликт, отражающий
существенные для данной эпохи и среды жизненные противоречия
(например, «Гроза», «Три сестры»).
Жанр (от франц. $епге — род, вид, манера в искусстве) —
устойчивая форма художественного произведения. Слово «жанр»
применяется для образования тех многообразных видов литературы,
которые входят в литературный род (роман, рассказ, повесть,
очерк, поэма, лирическое стихотворение, стихотворение в прозе,
комедия, драма, трагедия и т. д.).

Жанры возникают и развиваются в зависимости от тех задач,
которые решает литература, от эстетических взглядов писателей,
от характера жизненного материала, к которому они обращаются.
Каждый крупный писатель вносит свои изменения в жанровые
формы.

В литературе второй половины XIX века шло бурное развитие
жанров, особенно жанра романа. Границы жанров раздвинулись,
возникли жанры «пограничного» характера. Например, до сих пор
идут споры, являются ли чеховские пьесы «Чайка», «Вишневый
сад» комедиями или драмами. Чтобы подчеркнуть их своеобразие,
иногда употребляют термин «лирическая комедия».

Идеал (от греч. । д е а 1 1 з — идеальный, вполне соответствующий
идее, воплощающий ее)—представление людей о совершенной
жизни, о совершенном человеке. Идеал рождается в определен-
ных исторических условиях и меняется с изменением этих усло-
вий. Каждый общественный класс создает свои идеалы. Вместе
с тем идеал, который вырабатывается прогрессивными историче-
скими силами на различных этапах развития общества, несет
в себе и нечто общее, устойчивое, вечное (например, идеалы
добра, справедливости, мужества, верности, любви к родине).

Идеал эстетический — воплощение представлений об истинной
красоте (см. Прекрасное).

Идейность литературы (от греч. 1беа — идея)—выражение в
художественных произведениях политических, философских, нрав-
ственных и эстетических идей. Передовая идейность — важнейшее
условие подлинной художественности. Благодаря высокой идей-
ности русская классическая литература стала могучим фактором
общественного развития.

«Искусство для искусства» («чистое искусство»)—эстетиче-
ская теория, распространившаяся в России в середине XIX века.
Ее сторонники утверждали независимость художника и его творче-
ства от практических запросов времени, от общественной жизни.

Как показала революционно-демократическая критика, теория
«искусства для искусства» несостоятельна: любое художественное
произведение утверждает те или иные общественные идеи.

Талантливые писатели 50—70-х годов XIX века, защищавшие
теорию «чистого искусства», в своей художественной практике в
368
значительной степени преодолевали эту теорию и создавали произ-
ведения, утверждающие добро и красоту, воспитывающие лучшие
человеческие чувства.

Классическая литера гура (от лат. с 1 а 8 8 1 с и 8 — образцо-
вый) — литература, которая достигла наиболее высокой степени
совершенства и выдержала испытание временем. Классическая ли-
тература сохраняет значение бессмертного образца для всех по-
следующих поколений.

Конфликт драматический, или драматургический (от лат.
соп!Ис{и$ — столкновение, разногласие, спор) — изображение
в произведении для сцены острого столкновения противостоящих
друг другу идей, нравственных принципов, характеров, различных
социальных сил и исторических тенденций.

Мировоззрение писателя—система его взглядов на окружаю-
щий мир. Мировоззрение представляет собой сложное единство
политических, философских, эстетических, этических, научных
взглядов, оно определяет отношение человека к жизни, характер
его деятельности.

Передовое мировоззрение, осознание писателем истинных по-
требностей времени — важное условие создания великих произ-
ведений искусства. Ложные идеи, заблуждения, иллюзии ограни-
чивают творческие возможности писателя, уводят его от жизнен-
ной правды.

Мировоззрение многих писателей XIX века было глубоко про-
тиворечивым, оно отражало противоречия самой действительности.

В. И. Ленин впервые раскрыл сущность и истоки противоречий во
взглядах и творчестве Л. Н. Толстого и тем самым указал путь, ве-
дущий к уяснению мировоззрения художника.

В процессе художественного творчества, углубленного проник
новения в жизнь талантливые, честные писатели нередко преодоле-
вали ложные взгляды, подчиняясь истине жизни.

Народность литературы — выражение в литературе общенарод-
ных идеалов, интересов, стремлений, опора на художественные
традиции, выработанные народом.

По воспоминаниям Клары Цеткин, В. И. Ленин говорил: «Ис-
кусство принадлежит народу. Оно должно уходить своими глубо-
чайшими корнями в самую толщу широких трудящихся масс. Оно
должно быть понято этими массами и любимо ими. Оно должно
объединять чувство, мысль и волю этих масс, поднимать их».

Русская классическая литература XIX века—литература
подлинно народная: она стала ценнейшим общенародным достоя-
нием, так как в ней воплощена духовная связь писателей с на-
родом.
тво — обогащение искусства новыми идеями, новыми
средствами художественного отражения жизни, обновление искус-
ства, связанное с тем, что каждая эпоха выдвигает перед ним но-
вые задачи. Новаторство предполагает не отрицание художествен-
ных традиций, а критическое освоение и развитие их.

Каждый великий писатель XIX века стремился- понять потреб-
ности времени и вносил новое в историко-литературный процесс,
опираясь при этом на творческий опыт своих предшественников. Так,
открытая Л. Толстым «диалектика души» в отдельных элементах
присутствовала в творчестве Пушкина и Лермонтова; новаторство
Чехова в области драматургии было подготовлено «пьесами жизни»
А. Н. Островского.

Прекрасное—наиболее совершенное, с точки зрения идеалов
человека, в природе, общественной жизни, в человеке, в искусстве.
Познание и создание прекрасного доставляет людям радость, ду-
ховно обогащает их. Прекрасное в искусстве неотделимо от художе-
ственной правды. Л. Толстой писал в одном йз «Севастопольских
рассказов»: «Герой же моей повести, которого я люблю всеми сила-
ми души, которого я старался воспроизвести во всей красоте его и
который был, есть и будет прекрасен, — правда».

Представления о прекрасном в жизни и искусстве меняются в
процессе развития человеческого общества. Эти представления за-
висят от политических, нравственных и эстетических идеалов дан-
ного общественного класса. Но при всей изменчивости представле-
ний о прекрасном в них есть и нечто устойчивое, отобранное и за-
крепленное всем ходом развития общества.

Стремление человечества к прекрасному требует борьбы против
сил, враждебных человеку, его свободе и счастью, против низмен-
ного, уродливого. Поэтому прекрасным в литературе может быть
изображение трагических событий, обличение отрицательных, без-
образных явлений действительности, противостоящих высоким
идеалам.

Опыт, накопленный великими русскими писателями XIX века,
обогатил и расширил представление о прекрасном.

Психологизм (от слова психология', возникшего из греческих:
рзусИе — душа и 1о^оз — учение)—способность искусства по-
стигать и изображать процессы психической жизни человека.

Изображение внутреннего мира человека мы найдем у всех вы-
дающихся писателей. Но только на определенной стадии литерату-
ра проявила глубокий интерес к исследованию и воспроизведению
сложных, изменчивых, противоречивых процессов, происходящих в
сознании человека, — к «диалектике души».

1 Психология — наука, изучающая психическую (умственную и эмоциональ-
ную) деятельность человека; другое значение слова (в сочетании «психология че-
ловека») душевная организация человека, совокупность его привычек, склон-
ностей, стремлений, движение его мыслей и чувств.
Психологизм — одно из выдающихся художественных достиже-
ний литературы второй половины XIX века, в частности Толстого
и Достоевского. Психологизм позволил углубить представление че-
ловека о самом себе, увидеть в людях богатейшие духовные воз-
можности, открыть пути их нравственного совершенствования.

Публицистика (от лат. р и Ы । с и з — общественный) — литера-
тура, посвященная злободневным общественно-политическим воп-
росам. Ярко выраженный публицистический характер приобрели во
второй половине XIX века литературно-критические статьи Черны-
шевского, Добролюбова, Писарева.

Публицистичность может стать органическим элементом худо-
жественных произведений (роман «Что делать?», произведения
Щедрина, Толстого, Достоевского). В таких произведениях рас-
суждения автора нередко сопутствуют изображению жизни; для
них характерно также открытое выражение автором своих позиций,
симпатий и антипатий.

(от лат. геаНз — действительный, ве-
щественный, подлинный)—художественный метод, который опре-
делял характер творчества русских писателей XIX века. Крити-
ческий реализм представляет собой художественное исследование
жизни, постижение и воссоздание лежащих в ее основе закономер-
ностей (типичного в ней).

В произведениях критического реализма раскрывается духовный
мир человека в его индивидуальных проявлениях и типических чер:
тах, сложившихся под влиянием определенных социально-истори-
ческих условий.

Писатели-реалисты показывают сложность, противоречивость,
взаимосвязанность жизненных явлений. Их творческая деятельность
проникнута стремлением глубоко и полно передать правду жизни и
произнести свой суд над ненормально устроенным обществом. Во
имя высоких общественных идеалов критический реализм решитель-
но выступает против уродливых общественных условий, калечащих
жизнь людей. Литература критического реализма становится под-
линным учебником жизни для современников писателей и последую-
щих поколений.

(от франц, г от ап— романский; так называли в сред-
ние века произведения, написанные на одном из живых романских
языков — французском, итальянском и др. — в отличие от произве-
дений на латинском языке) — эпический жанр, расцвет которого
связан с утверждением в литературе критического реализма. Роман
показывает жизнь в ее полноте, в многообразных ее проявлениях и
связях. Это определяет и структуру романа: события в нем обычно
охватывают большой период времени, действие переносится из од-
ного места в другое, при этом подробно описывается обстановка. В
романе мы встречаем много действующих лиц, в нем развивается
несколько сюжетных линий. Широко изображается исторический и
социальный фон, на котором разворачиваются события, связанные с
судьбами центральных героев. Автор романа свободно переходит от
повествования к лирическим отступлениям и публицистическим рас-
суждениям. Жанр романа с его сложной и одновременно свободной
структурой стал в XIX веке литературным выражением социаль-
ных, философских, нравственных, психологических проблем време-
ни. Он отвечал возросшей потребности понять, исследовать жизнь.

Стиль писателя (от греч. $1у1о5 — палочка для письма на до-
щечке, покрытой воском) — идейно-художественное своеобразие
творчества писателя, внутреннее единство всей системы средств
художественного отражения жизни в его произведениях.

Стиль писателя определяется его взглядами на жизнь, эстети-
ческими позициями, творческой индивидуальностью (характером
дарования) и вместе с тем воплощает в себе общие черты литера-
турного направления, возникшего в соответствующих исторических
условиях.

Традиции в литературе (от лат. I г а (1 И 1 о — передача) —
устойчивые и вместе с тем развивающиеся особенности литературы,
живущие на протяжении больших исторических периодов и пере-
дающиеся от одного поколения писателей к другому, из одной стра-
ны в другую.

Искусство каждого крупного писателя опирается на достижения
его предшественников. Новаторство в литературе возможно только
на основе творческого освоения передовых традиций прошлого.
Так, литература второй половины XIX века была подготовлена
художественным опытом писателей первой половины века. Каждая
национальная литература создает свои традиции, которые обогаща-
ют литературу других народов. Такие традиции русской класси-
ческой литературы, как органическая связь с освободительным дви-
жением, высокая идейность, гуманизм, народность, стремление
«дойти до корня» в поисках ответов на вопросы, имеющие обще-
человеческое значение, оказали большое влияние на развитие лите-
ратуры Европы й всего мира.

Эстетика (от греч. а 1 5 I Ь е 5 1 5 — ощущение, чувство) — наука о
сущности искусства и закономерностях его развития, а также об
отношении человека к прекрасному в жизни и искусстве; система
взглядов на искусство. Писатель, создавая свои произведения,
исходит из определенной системы взглядов на искусство, которые
он претворяет в своем творчестве.

Эстетика как наука постоянно развивается, обобщая художест-
венный опыт каждого нового этапа в развитии искусства.
ХРОНОЛОГИЧЕСКАЯ ТАБЛИЦА*

1843—1846

1845—1849

1845—1846

1847
1847—1866

1847—1851

1848

1848—1849
1848—1855
1848

1849

1849
1850—1859

1852

1852—1857
1853—1856
1853

1854

1854—1856

1855

В. Г. Белинский. «Сочинения* Александра Пушкина»

Кружок петрашевцев

«В дороге» и другие стихотворения Н. А. Некрасова

А.	И. Герцен. «Кто виноват?»

Ф. М. Достоевский. «Бедные люди»

Письмо В. Г. Белинского к Гоголю

Издание «Современника» под ред. Н. А. Некрасова и
И. И. Панаева

«Хорь и Калиныч» и другие рассказы из «Записок охот-
ника» И. С. Тургенева

В.	Г. Белинский. «Взгляд на русскую литературу 1847
года»

Буржуазно-демократические революции в Западной Европе
Годы реакции в России («мрачное семилетие»)

Смерть В. Г. Белинского (род. в 1811)

М. Е. Салтыков-Щедрин. «Запутанное дело». Ссылка Сал-
тыкова-Щедрина в Вятку

А. Н. Островский. «Свои люди — сочтемся»

Арест Ф. М. Достоевского и других петрашевцев

Ф. М. Достоевский в Омске и Семипалатинске

Смерть Н. В. Гоголя (род. в 1809)

Отдельное издание «Записок охотника». Ссылка И. С. Тур-
генева в Спасское-Лутовиново

Л. Н. Толстой. «Детство», «Отрочество», «Юность»

Крымская война

Основание А. И. Герценом в Лондоне «Вольной русской
типографии»

Чернышевский становится сотрудником «Современника»
Издание «Современником» первых сборников стихов
Ф. И. Тютчева

Л. Н. Толстой. «Севастопольские рассказы»

Смерть Николая I

Возвращение из ссылки М. Е. Салтыкова-Щедрина

Диссертация Н. Г. Чернышевского «Эстетические отноше-
ния искусства к действительности»

1 В таблицу включены важнейшие факты литературной жизни, охватываю-
щие период деятельности писателей, чье творчество изучается в IX классе, т. е.
от 40-х годов XIX века до 10-х годов XX века.
1855—1856

1856

1856—1857

1857

1857—1867

1858

1859—1861

1859

1859—1860
1859—1862
1859—1873

1860

1860—1866

1860

1861

1862—1864

1862

1863

1863—1869

1863—1874
1863 — 1877

Н. Г. Чернышевский. «Очерки гоголевского периода рус-
ской литературы»

Сборник «Стихотворения» Н. А. Некрасова

Добролюбов становится сотрудником «Современника»

Статья Н. Г Чернышевского о первых произведениях
Л. Н. Толстого

И. С. Тургенев. «Рудин»

М. Е. Салтыков-Щедрин. «Губернские очерки»

А. Н. Островский. «Доходное место»

Издание А. И. Герценом газеты «Колокол»

Н. А. Некрасов. «Размышления у парадного подъезда»

Революционная ситуация в России

И. С. Тургенев. «Дворянское гнездо»

Возвращение Достоевского из ссылки в Петербург

Открытие Толстым школы в Ясной Поляне

Первое двухтомное собрание сочинений А- Н. Островского

Н. А. Добролюбов. «Темное царство»

И. А. Гончаров. «Обломов»

Н. А. Добролюбов. «Что такое обломовщина?»

Появление отдела «Современника» — «Свисток»

А. Н. Островский. «Гроза»

Ф. М. Достоевский. «Записки из Мертвого дома»

Издание сатирического журнала «Искра»

Н. А. Добролюбов. «Луч света в темном царстве»

Издание «Русского слова» под ред. Г. Е. Благосветлона
при участии Д. И. Писарева

Родился А. П. Чехов

И. С. Тургенев. «Накануне»

Н. А. Добролюбов. «Когда же придет настоящий день?»

Ф. М. Достоевский. «Униженные и оскорбленные»

Смерть Н. А. Добролюбова (род. в 1836)
«Крестьянская реформа» (отмена крепостного права)

Арест сотрудников «Современника» М. Л. Михайлова и

В. А. Обручева

Н. А. Некрасов. «Крестьянские дети», «Коробейники»

Н. Г. Чернышевский. «Не начало ли перемены?»

Тайное революционное общество «Земля и воля»

Арест Д. И. Писарева

Приостановка издания «Современника» на 8 месяцев

Арест Н. Г. Чернышевского

Щедрин вступает в редакцию «Современника»

И. С. Тургенев. «Отцы и дети»

Статья Антоновича «Асмодей нашего времени» в «Совре-
меннике»

Д. И. Писарев. «Базаров»

Н. А. Некрасов. «Рыцарь на час»

Н. Г. Чернышевский. «Что делать?»

Н. А. Некрасов. «Мороз, Красный нос»

Л. Н. Толстой. «Война и мир»

М. Е. Салтыков-Щедрин. «Помпадуры и помпадурши»

Н. А. Некрасов. «Кому на Руси жить хорошо»
1864

1866

1868

1868—1884

1868

1868—1869

1869—1870

1869

1870

1871

1871 — 1872

1872

1870-е годы

1873

1873—1877

1873

1874

1875—1880

1875

1876—1877

1876

1877

1877—1878

1878 — 1879
1878—1880

1878

1879-1881

1879
1879—1880

1880

1881

1882—1886

1883

Н. А. Некрасов. «Железная дорога», «Памяти Добролю-
бова»

Гражданская казнь Чернышевского и ссылка в Сибирь

Д. И. Писарев. «Мыслящий пролетариат» (анализ романа
«Что делать?»)

Покушение Д. В. Каракозова на Александра II
Ф. М. Достоевский. «Преступление и наказание»
Закрытие «Современника» и «Русского слова»
Смерть Д. И. Писарева (род. в 1840)

Издание «Отечественных записок» под ред. Некрасова
и Салтыкова-Щедрина

Родился А. М. Пешков (М. Горький)

Ф. М. Достоевский. «Идиот»

М. Е. Салтыков-Щедрин. «История одного города»

Первые сказки Щедрина

Смерть А. И. Герцена (род. в 1812)

Родился В. И. Ульянов (Ленин)

Образование русской секции I Интернационала

Парижская Коммуна

Н. А. Некрасов. «Русские женщины»

Выход в свет 1 тома «Капитала» К. Маркса на русском
языке

Хождение в народ

Запрещение журнала «Искра»

Л. Н. Толстой. «Апиа Каренина»

Смерть Ф. И. Тютчева (род. в 1803)

Н. А. Некрасов. «Элегия»

М. Е. Салтыков-Щедрин. «Господа Головлевы»

Смерть А. К. Толстого (род. в 1817)

Смерть В. С. Курочкина (род. в 1831)

Н. А. Некрасов. «Последние песни»

Организация народнического общества «Земля и воля»
«Процесс 50-ти». Речь па суде 11. Алексеева
И. С. Тургенев. «Новь»

Русско-турецкая война

«Процесс 193-х». Речь на суде И. Мышкина

Массовые рабочие стачки в Пете ребурге

«Северный союз русских рабочих» в Петербурге

Смерть Н. А. Некрасова (род. в 1821)

Революционная ситуация в России

А.	Н. Островский. «Бесприданница»

Ф. М. Достоевский. «Братья Карамазовы»

Родился А. А. Блок

Смерть Ф. М. Достоевского (род. в 1821)

Казнь Александра II народовольцами

Реакционное «Положение о мерах но охранению государ-
ственного порядка и общественного спокойствия»
М. Е. Салтыков-Щедрин. Сказки

Возвращение Н. Г. Чернышевского из Сибири

Смерть И. С. Тургенева (род. в 1818)
1884	Запрещение «Отечественных записок»  Первый сборник рассказов А. П. Чехова — «Сказки  Мельпомены»  Морозовская стачка в Орехово-Зуеве (под Москвой)
1886	А. П. Чехов. «Пестрые рассказы»  Смерть А. Н. Островского (род. в 1823)  Покушение на Александра III (А. И. Ульянов, П. Я. Шевы- рев и др.)
1888 1888—1889	А. П. Чехов. «Степь»  Кружок П. Н. Федосеева в Казани. Участие в нем  В. И. Ленина
1889	Смерть М. Е. Салтыкова-Щедрина (род. в 1826)  Смерть Н. Г. Чернышевского (род. в 1828)  Смерть Д. Д. Минаева (род. в 1835)
1889—1899  1890  1891  1892	Л. Н. Толстой. «Воскресение» Поездка А. П. Чехова на Сахалин Смерть И. А. Гончарова (род. в 1812) А. П. Чехов. «Палата № 6» Смерть А. А. Фета (род. в 1820) М. Горький. «Макар Чудра»
1893 1893—1895	Родился В. В. Маяковский  Революционная работа В. И. Ленина в петербургских марксистских кружках
1894	В. И. Ленин. «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?»  Организация В. И. Лениным «Союза борьбы за освобожде- ние рабочего класса»
1895 1895—1896 1896—1897	М. Горький. «Песня о Соколе»  А. П. Чехов. «Чайка»  Крупные стачки в Петербурге, Орехово-Зуеве, Екатерино- славе и других городах  Ссылка В. И. Ленина в Шушенское
1898	Первый съезд РСДРП в Минске  А. П. Чехов. «Маленькая трилогия», «Ионыч»  Открытие МХТа под руководством К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. Постановка «Чайки»
1899	А. П. Чехов. «Дама с собачкой» Ленинская газета «Искра»
1900 1900-1901  1901	А. П. Чехов. «В овраге»  А. П. Чехов. «Три сестры»  Первомайские демонстрации в Петербурге, Варшаве, Тиф- лисе, забастовка на Обуховском заводе в Петербурге
1902	В. И. Ленин «Что делать?»  М. Горький. «Мещане», «На дне»
1903	II съезд РСДРП в Брюсселе — Лондоне. Принятие програм- мы и устава партии. Всеобщая стачка в Баку
1903—1901  1904—1905	А. П. Чехов. «Вишневый сад», «Невеста»  Всеобщая забастовка на юге России. Подъем крестьянского движения на Кавказе и Украине  Русско-японская война  В. И. Ленин. «Шаг вперед, два шага назад»
1904

1905-1907

1905

1906

1908— 1912

1908

1910
1910-191 I

Издание в Женеве большевистской газеты «Вперед» под
ред. В. И. Ленина

Смерть А. П. Чехова

Первая буржуазно-демократическая революция в России
В. И. Ленин. «Партийная организация и партийная литера-
тура»

III съезд РСДРП в Лондоне. Издание в Женеве газеты
«Пролетарий» под ред. В. И. Ленина

В.	И. Ленин. «Две тактики социал-демократии в демокра-
тической революции»

IV съезд РСДРП в Стокгольме

М. Горький. «Мать»

Репрессии правительства против освободительного движе-
ния. Годы реакции

Л. Н. Толстой. «Не могу молчать»

Статья В.И. Ленина «Лев Толстой, как зеркало русской
революции»

Уход Л. Н. Толстого из Ясной Поляны и смерть (род. в
1828)

Статьи В. И. Ленина о Толстом («Л. Н. Толстой», «Не на
чало ли поворота?», «Л. Н. Толстой и современное рабочее
движение», «Толстой и пролетарская борьба», «Герои «ого-
ворочки», «Л. Н. Толстой и его эпоха»)
СОДЕРЖАНИЕ

3

Литература второй половины XIX века. Русская литература и рус-
ская революция	5

Второй период русского освободительного движения — 5. Общественно-политиче-
ская борьба в России 60—70-х годов и ее отражение в литературе — 7. Обличи-
тель обломовщины — 9. Общественно-политическая борьба 80—90-х годов и отра-
жение ее в литературе— 11. Развитие критического реализма—13. Борьба ре-
волюционно-демократической критики против теории «чистого искусства* — 14.
Поэт-мыслитель — 16. Влияние литературы на расцвет живописи, музыки, теат-
ра— 18. Идеи революционной демократии в литературе братских народов — 21.
Задания — 26. Литература — 27.

Революционно-демократическая журналистика

28

Роль журналов в общественной жизни — 28. Н. А. Добролюбов — 29. «Современ-
ник»— 31. Сатира в «Современнике» — 34. Запрещение «Современника» — 36.
«Отечественные записки» — 37. «Искра» — 38. В. С. Курочкин — 39. Д. Д. Мина-
ев — 41. Д. И. Писарев — 42. Задания — 44. Литература — 44.

Александр Николаевич Островский

45

«Свои люди — сочтемся!» — 45. «Колумб Замоскворечья» — 48. Реалистичность
конфликтов в пьесах Островского. Драматургический конфликт — 49. «Темное
царство». Жизненная основа и типичность образов Островского — 51. Создание
«Грозы» — 52. «Горячее сердце» в «темном царстве» 53. «Писать для всего .На-
рода» — 56. Задания — 57.
«Гроза»

57

«Обстановка жизни» — 57. «Последние времена «темного царства» — 59. Жертвы
«темного царства» — 61. Можно ли назвать Кулигина «лучом света в темном цар-
стве»?— 63. «Страшный вызов самодурной силе»--64. «Гроза» в оценке Добро-
любова — 67. Задания — 68. Литература — 69.

Иван Сергеевич Тургенев

70

«Найти свою дорогу...» — 70. «Записки охотника» — 71. «На краю чужого гнез-
да» — 73. «Рудин». Жанр романа — 75. «Провозвестники новой жизни». «Нака-
нуне»— 77. Добролюбов о Тургеневе. Замысел писателя и объективное значение
художественного произведения — 79. Разрыв с «Современником». «Отцы и де-
ти»— 81. Тургенев и общественное движение 70-х годов — 82. «Мы еще повою-
ем!»— 83. «Посмертная овация» — 85. Задания — 86.

«Отцы и дети»

87

Своеобразие романа «Отцы и дети» — 87. «И если он называется нигилистом...» —
90. «Конфликт двух поколений» — 92. Идейные споры «отцов» и «детей» — 93.
Трагическое одиночество Базарова — 97. Базаров и народ — 99. Автор и его ге-
рой - 101 Споры вокруг романа. Д. И. Писарев о Базарове— 103. «Точно и силь-
но воспроизвести истину». Своеобразие Тургенева-романиста— 105. В. И. Ленин
о Тургеневе — 107. Задания — 109. Литература — 110.

Николай Гаврилович Чернышевский

111

Детские и юношеские годы. «Пожиратель книг» — 112. Формирование человека с
«убеждением и сердцем горячим» — 113. «...Дан был ход живому слову и мышле-
нию»— 114. Эстетическая теория Чернышевского—115. «Служить выражением
мнения лучшей части публики»—118. «...Замученный палачами правительст-
ва...»— 121. Годы каторги и ссылки—124. «Переводил, писал, думал...»—127.
«Сеятель великих идей» — 128. В. И. Ленин о Чернышевском — 129. Задания — 130.

«Что делать?»

130

«Заряд на всю жизнь» — 130. Художественное своеобразие романа— 131. Выра-
жение в романе идеалов революционной демократии — 133. Приговор -старому
МИру— 134. «Добрые и сильные...» — 135. «Жизнь сердца»,— 137. «Особенный че-
ловек» — 139. Будущее в романе— 141. Революционный оптимизм романа — 142.
Задания— 143. Литература — 144.
Николай Алексеевич Некрасов

145

«Во мне спасла живую душу ты!»— 145. Годы нужды в Петербурге— 147. «Да
знаете ли вы, что вы поэт?» — 147. Новаторский характер лирики Некрасова.
Стиль писателя — 149. Во главе «Современника» — 152. «Поэт и гражданин» — 154.
«Размышления у парадного подъезда» — 156. «Идеал общественного деяте-
ля» — 159. «Рыцарь на час» — 160. Гибель «Современника» и издание нового жур-
нала — 161. «Железная дорога»— 163. Прославление революционного подвига в
произведениях 70-х годов. «Элегия» — 166. «Его слава будет бессмертна» — 167.
В. И. Ленин о значении творчества Некрасова—170. Задания— 171.

«Кому на Руси жить хорошо»	171

Жанр и композиция поэмы. Народность литературы—171. «Народное море» —
173. Традиции народной поэзии. Стиль поэмы — 175. «В рабстве спасенное сердце
свободное» — 177. «Сердце гневное» русской крестьянки — 180. «Люди холопского
звания» — 181. «Последыши»— 182. Освобождение народа от религиозных
пут— 183. Что значит «жить хорошо»?— 184. «Имя громкое народного заступ-
ника»— 185. Судьба поэмы— 187. Задания— 187. Литература— 188.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

189

Становление писателя—189, «Прокурор русской общественной жизни»—190.
Традиции великих русских сатириков в творчестве Щедрина— 192. Мастер «эзо-
повых речей» — 193./Роль гротеска в обличении пороков общества — 194. «Защит-
ник народных прав»— 197. «До последнего вздоха»— 199. Задания — 201.

« Г оспода Головлевы»

201

«Все говорило об угнетении» — 201. «История умертвий» — 202. «Для кого я при-
пасала?» — 202. Судьбы молодого поколения — 203. «Истинный кровопивец» — 204
«Ужасная правда осветила его совесть» — 206. Обобщающее значение образа
Порфирия Головлева — 207.

Скажи	209

«Для детей изрядного возраста» — 209. «Дикий помещик» —211. «Премудрый
пескарь» — 213. Образы Щедрина в трудах В. И. Ленина — 214. Задания — 216.
Литература — 217.

Федор Михайлович Достоевский

218

Начало творческой деятельности — 218. «Подвергнуть смертной казни» — 221. Пе-
релом в мировоззрении Достоевского — 222. Против «кромешного ада бессмыс-
ленной и ненормальной жизни» — 224. Создание социально-психологического ро-
380
мана. «Преступление и наказание» — 225. Внутренний раскол — 227. «Чтобы не
плакало больше дитё...» — 229. «Взывая к человечности, к гуманизму» — 230. За-
дания — 232.

«Преступление и наказание»

232

Петербург Достоевского — 232. «Когда уже некуда больше идти» — 234. «Возлю-
би прежде всех одного себя» — 235. Индивидуалистический бунт и его круше-
ние— 236. Наказание преступника — 240. Глубина психологического анали-
за— 241. «Восстановление погибшего человека» — 242. Задания — 243. Лите-
ратура — 244.

Лев Николаевич Толстой

245

«Чтоб жить честно» — 245. Детство, отрочество и юность — 246. Автобиографиче-
ская трилогия («Детство», «Отрочество», «Юность») — 247. «Севастопольские
рассказы» — 250. «Жалкое, бедственное положение мужиков» — 253. Идейные
искания Толстого. Мировоззрение и творчество — 254. История нового замысла.
«Война и мир» — 258. «Анна Каренина». Проблематика романа — 260. Трагедия
Анны Карениной — 261. Машина или человек? — 263. Константин Левин. Тема
крестьянства в романе — 264. «Адвокат 100-миллионного земледельческого наро-
да» — 266. «Воскресение». Основные мотивы романа — 268. Путь духовного обнов-
ления— 269. «Срывание всех и всяческих масок» — 270. Социальные контрас-
ты— 271. Где же выход? — 274. В. И. Ленин о Толстом — 275. «Заставить весь
мир прислушаться!» — 278. «Кричу от боли» — 280. Задания — 281.

«Война и мир»

282

«Я старался писать историю народа». Роман-эпопея — 282. Мастерство компози-
ции романа-эпопеи — 283. «Люди, как реки...» Диалектика души — 284. В чем ис-
тинная красота человека? — 286. «Быть вполне хорошим» — 290. Путь исканий
князя Андрея — 290. Путь исканий Пьера Безухова — 294. Суд над бонапартиз-
мом — 296. Кто же настоящие герои? — 299. Патриотизм и героизм народа в Оте-
чественной войне 1812 года — 301. Тихон Щербатый — «самый полезный и храб-
рый человек» — 303. Платон Каратаев — «воплощение всего русского»? — 304.
«Представитель народной войны» — 306. «Мысль народная» — 309. Историческое
значение работы Толстого — 311. Задания — 311. Литература — 312.

Антон Павлович Чехов

313

Победить в себе раба — 313. Антоша Чехонте — 316. Новый этап творчества. За-
ветные образы и картины — 317. В поисках «общей идеи». Поездка на Саха-
лин— 319. «Всюду — палата № 6» — 320. Протест против «футлярной» жиз-
ни — 322. Путь от Старцева к Ионычу — 326. Вырваться из «полумертвой жиз-
ни» — 328. Утверждение идеалов социальной справедливости — 330. «Листки из
великой книги жизни». Поэтичность прозы Чехова —331. Чехов и Художествен-
ный театр. «Чайка» — 333. Особенности чеховской драматургии — 336. «Мы жи-
вем накануне величайшего торжества» - 341. Чеховские образы в произведениях
В. И. Ленина — 342. Задания — 343.

«Вишневый сад»

344

Драма или комедия? — 344. «Вся Россия — наш сад» — 345. Старые владельцы
сада — 346. Новый хозяин? — 349. «Здравствуй, новая жизнь!» — 351. Лирическая
комедия — 353. Задания — 354. Литература — 354.

Заключение. Мировое значение русской литературы XIX века 365

В. И. Ленин о всемирном значении русской литературы — 355. Своеобразие рус*
ской литературы (народность, патриотизм, реализм, гуманизм) — 356. «Разность
лиц, приемов творчества» — 361. Место русской литературы в мировом литера-
турном процессе, ее непреходящее значение — 363. Задания — 366. Литерату-
ра — 366.

Важнейшие литера, уроьедч ее-V не коняги» •- жарик)
Хронологическая ааолица

367

373
Марк Григорьевич Качурин
Дина Клементьевна Мотольская

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА

УЧЕБНИК ДЛЯ IX КЛАССА

Редакторы Н. В. Евстигнеева, Л. А. Ломи хин

Художественный редактор В. М. Прокофьев

Технический редактор М. И. Смирнова
Корректор М. И. Миримская.

ИБ № 5373

Подписано к печати с диапозитивов 01.04.80. 60x90'/’“.

Бум. типогр. № 2. Гарнит. литер. Печ: офсетная.

Усл. п. л. 24. Уч.-изд. л. 26,99. Тираж 1 545 000 экз.

Зак. 241. Цена 45 к.

Ордена Трудового Красного Знамени издательство
«Просвещение» Государственного комитета РСФСР
по делам издательств, полиграфии и книжной
торговли. Москва, 3-й проезд Марьиной рощи, 41.

Смоленский полиграфкомбинат Росглавполиграфпрома
Государственного комитета РСФСР по делам изда-.
тельств, полиграфии и книжной торговли. Смоленск-20,
ул. Смольянинова, I.
Сведения о пользовании учебником

№ н/п	Фамилия и имя ученика	Учебный год	Состояние н начале года	учебника н конце года
1				
2				
3				
4				
5				
45 КОП