Оглавление
Введение
1.  После  «холодной  войны»
2.  90-е  годы:  однополярный  мир  в  действии
II.  «Революция  Буша»
2.  Иракский  поход  американского  президента
3. В  плену  имперских  притязаний
III.  Шагреневая  кожа  империи
2.  Встающие  государства  XXI  века
3.  Великая  геополитическая  революция
IV.  Россия:  борьба  за  возвращение
2.  Без  ельцинских  вериг
Заключение
Text
                    К.Н.  Брутенц
 ■к
 АМЕРИКАНСКОМ
 ГЕГЕМОНИИ


К.Н. Брутенц ЗАКАТ АМЕРИКАНСКОЙ ГЕГЕМОНИИ КОНЕЦ ОДНОПОЛЯРНОГО МИРА И ВЕЛИКАЯ ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ МОСКВА «МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ» 2009
УДК 327.8 ББК 66.4(2Р) Б89 Брутенц К.Н. Б89 Закат американской гегемонии. - М.: Междунар. от¬ ношения, 2009. - 512 с. 18ВК 978-5-7133-1360-9 Карен Нерсесович Брутенц - автор книг, получивших широкую чи¬ тательскую известность: «Тридцать лет на Старой площади» и «Несбыв- шееся», которую многие оценили как одну из лучших исторических работ о перестройке. Его новая книга посвящена узловым проблемам мировой политики - судьбам возникшего как следствие развала СССР однополярного мира и американской гегемонии. Попытка увековечить такой мировой поря¬ док потерпела поражение, а американская гегемония стала клониться к закату. Что впереди? Мир, утверждает автор, стоит на пороге великой гео¬ политической революции, которой предшествует или идет в ногу с ней «революция в умах». Мировая литература, включая книги государ¬ ственных лидеров и корифеев политической мысли, заполнена иссле¬ дованиями и прогнозами мирового развития на обозримое будущее. Разнообразие этих суждений широко и обстоятельно представлено в книге и служит автору материалом для собственных выводов и оценок - взве¬ шенных и убедительных и в то же время смелых и интригующих. Такие книги всегда привлекают к себе внимание читателей поли¬ тической литературы. УДК 327.8 ББК 66.4(2Р) © К.Н. Брутенц, 2009 © «Международные отношения», подго 18ВК 978-5-7133-1360-9 товка к изданию и оформление, 2009
Оглавление Введение 4 I. Мир без (и после) Советского Союза 7 1. После «холодной войны» 9 2. 90-е годы: однополярный мир в действии 43 II. «Революция Буша» 95 1. «Доктрина Буша» и ее неоконсервативные предтечи 97 2. Иракский поход американского президента 144 3.В плену имперских притязаний 184 III. Шагреневая кожа империи 227 1. Может ли Европа сказать «нет»? 229 2. Встающие государства XXI века 275 3. Великая геополитическая революция 347 IV. Россия: борьба за возвращение 395 1. Злосчастные 90-е 398 2. Без ельцинских вериг 430 Заключение 503 3
Введение Внешняя среда, обстановка на международной арене, вза¬ имоотношения с другими странами всегда играли, играют сегодня и наверняка будут играть весьма существенную роль в жизни и в судьбах государств. В нашу эпоху эта роль внеш¬ ней среды особенно велика, правда, характер ее воздействия явно меняется. Хотя военный фактор отнюдь не утратил сво¬ его значения, на передний план все настойчивее выдвигаются и другие, во многом совершенно новые обстоятельства. При¬ чин тому много, но все они так или иначе связаны с процес¬ сом глобализации: усиливается экономическая, а вслед за ней и политическая взаимозависимость государств, кардинально увеличивается интенсивность информации, неуклонно возра¬ стает политический динамизм обществ, готовых и способных активнее реагировать на международные события, наконец, отчетливо растет притяжение общечеловеческих ценностей. Всё это, естественно, не обходит стороной и Россию, для которой внешняя среда, общая международная ситуация имеют, как напоминает история, особое значение. Это так, учитывая ее территориальную величину и многонациональ¬ ный характер населения, протяженность границ, соседство с самыми разными странами и цивилизациями, ее огромные природные богатства, которые приковывают небескорыстное внимание кое-кого за рубежом. Это так и потому, что новая Россия переживает переходный этап не только в своем социаль¬ но-экономическом и политическом развитии. Родившаяся на руинах сверхдержавы, прошедшая через катастрофу 90-х го¬ дов, она вынуждена заново обживаться в мире, возвратить себе положение, которое соответствует ее потенциалу, нацио¬ нальным интересам и потребностям, которое соразмерно ее вкладу в мировую историю и мировую культуру. «Возвращение» России происходит в сложной и своеобраз¬ ной международной обстановке. С одной стороны, с развалом Советского Союза возник так называемый однополярный мир, где «погоду» принялись делать Соединенные Штаты. 4
Предавшись имперским грезам, они перестали считаться и с международным правом, и с суверенитетом других госу¬ дарств. С другой, сам облик мира быстро и резко преобража¬ ется. Расстановка и роль фигур на «мировой шахматной доске» претерпевают принципиальные перемены. Растущие новые силы не готовы мириться с моноциклической структурой международных отношений и движутся к тому, чтобы оспа¬ ривать ее. Международное общество успело почувствовать, насколько неуютно жить под прессом однополярности. Под¬ спудное или открытое сопротивление претенденту в мировые поводыри предвещает возникновение новых очагов напря¬ женности и конфликтных ситуаций. Становится всё яснее, что политика, исповедующая геге¬ монию силы, вступила в полосу эрозии, что объявленная Вашингтоном и вскружившая ему голову победа в «холодной войне» (которая, собственно, и победой не была, ибо мы сами преподнесли ее «на блюдечке») оказалась пирровой: Вашинг¬ тон подготовил себе поражение в другой войне, цель которой - навязать человечеству однополярный мир. На этом фоне политика США, их реакция на наметив¬ шиеся кризисные явления в их гегемонии и ограниченные временные пределы однополярного мира, реальность или призрачность перспективы «мягкой посадки» Вашингтона, то есть его добровольного отказа от имперских притязаний, а также мирного перераспределения ролей на международ¬ ной сцене - всё это вопросы, которые сегодня выходят на первый план, требуют осмысления и практического решения, то есть выработки и реализации такого сценария между¬ народной жизни, при котором верховенствовало бы право и уважение законных интересов каждой нации. В том числе и не в последнюю очередь это задача первостепенной важно¬ сти и для России. В книге, которая выносится на суд читателя, делается попытка поразмышлять о некоторых проблемах, связанных с выработкой политической стратегии России в XXI веке. Я далек от надменной мысли, что они бесспорны, хотя абсо¬ лютно убежден в правильности своего принципиального под¬ хода: внешняя политика России, если она хочет быть великим, суверенным и демократическим государством, не должна, не вправе впрягаться в чью-либо колесницу. Российская внеш¬ няя политика должна быть активной, созидательной, много¬ векторной и руководствоваться прежде всего национальными 5
интересами страны. А стало быть, единственно адекватным выбором для России, на мой взгляд, может и должна быть политика «протянутой руки» как в отношении США (не со¬ глашаясь, разумеется, с их - как и с любой другой - гегемо¬ нией) и тем более Европы, так и в отношении новых рож¬ дающихся влиятельных сил на мировой арене, роль которых в XXI веке будет неуклонно расти. Начиная с названия, в книге часто фигурирует термин «однополярность». Он, увы, общепринят в современной поли¬ тологии и находится на слуху у общественности. Так что автор не может не пользоваться им, хотя сам термин не пред¬ ставляется точным ни с формально-логической, ни с содержа¬ тельной точки зрения, ибо полюсов, по определению, может быть только два, во-первых, а во-вторых, глобальное импер¬ ское господство вообще, а тем более в современных условиях попросту невозможно. И еще одно: заранее приношу извинения за обилие цитат, главным образом из американских и английских источников, оно может показаться чрезмерным. Но я исходил из необхо¬ димости ознакомления читателя не в пересказе с признани¬ ями авторитетов из того «стана», о котором прежде всего пойдет речь.
I МИР БЕЗ (И ПОСЛЕ) СОВЕТСКОГО СОЮЗА
«38* 1. После «холодной войны» Истекает второе десятилетие, с тех пор как мир формально распрощался с «холодной войной», а Советский Союз канул в Лету. То был фундаментальный поворот в международных отношениях, финал целой эпохи, вобравшей в себя по л века и прожитой в условиях, когда война - пусть и «холодная» - оставалась главным содержанием и напряженным нервом международной жизни, а ее «горячий» собрат взял в залож¬ ники всё человечество. Но два десятилетия - срок для истории ничтожно малый, и вполне естественно, что следы и инерция «холодной вой¬ ны», связанные с ней процессы продолжают оказывать боль¬ шое, а в чем-то и определяющее влияние на современные международные отношения. Да и весь период, пережитый с той поры, в особенности 90-е годы, видимо, правомерно рас¬ сматривать как прежде всего «послевоенную» эру. Последствия «холодной войны» и ожидания, связанные с ее окончанием, нельзя правильно оценить, если не вернуть¬ ся к вопросу о ее содержании. Об окончании «холодной вой¬ ны» было впервые объявлено в декабре 1989 г. М. Горбачевым после встречи в верхах на Мальте, где, как он полагал, про¬ изошел прорыв в советско-американских отношениях. С та¬ кой «хронологией», правда, не соглашаются многие ученые и политики. И, пожалуй, они правы. Ведь это обычные войны, как правило, начинаются и заканчиваются декларациями. «Холодная» же война - война совсем необычная. И из-за ее характера и структуры «демонтаж» мог быть только процес¬ сом, к тому же, с противоречивыми, порой непредсказуемы¬ ми последствиями. Об окончании «холодной войны» говорили и в 1991-м, после путча и победы революции в России. На патент ее могильщи¬ ков претендовали Ельцин и Клинтон в годы своей нежной дружбы. 9
Но «холодная война» оказалась несговорчивым покойни¬ ком. Она каждый раз, хоть и съеживаясь, теряя в пассионар- ности, тем не менее то и дело покидала предписанную ей моги¬ лу. В мае 2002 г. президент Буш-старший назвал Московский договор, подписанный с Владимиром Путиным, «окончатель¬ ными похоронами “холодной войны”». Подобные же фразы прозвучали и совсем недавно в ходе российско-американского саммита в Сочи в апреле 2008 г. Такие настойчивые и повторяющиеся заявления даже спустя два десятилетия после Мальты сами по себе наводят на размышления. К тому же некоторые стороны нынешней рос¬ сийской политики США побуждают задаться вопросом: если «холодная война» в своем первозданном виде осталась в про¬ шлом, то не ведется ли она опять, на этот раз против России, разумеется, в модифицированном виде? «Холодная война» имела две составляющие, неразделимые и часто неразличимые. Разумеется, это было столкновение двух противоположных общественных систем, двух идео¬ логий, двух концепций будущего человечества. Но если бы дело этим ограничивалось, «холодная война» должна была начаться в октябре 1917 г. или чуть позже и окончиться в 1989-м или 1991 г.: ее не надо было бы «окончательно заканчивать» в 2002 г. А ведь тогда, в 1917 г., на заре русской революции, идеология родившегося государства была куда радикальнее. Однако оно не в состоянии было выступать серьезной геополитической силой и в этом смысле не стало соперником, не несло военной опасности и оставалось изоли¬ рованным. Иными словами, тогда не хватало второго компонента, второй составляющей «холодной войны» - геополитического соперничества государств, воплощавших в себе уже противо¬ стоявшие системы и идеологии. Этот необходимый компонент появился лишь после Вто¬ рой мировой войны, когда Советский Союз, взяв под контроль Центральную и Восточную Европу и доминируя в союзниче¬ ских отношениях с маоистским Китаем, стал мировой силой, а затем и сверхдержавой. Именно тогда и родилась «холодная война». Она была не только мировой конфронтацией двух антагонистических систем и идеологий, но одновременно и столкновением двух сверхдержав, которых отличали от других не только размеры территории, масштабы экономики, численность населения, но и определенная политика. 10
Я бы охарактеризовал ее как сверхдержавность: ориента¬ ция на сверхвооруженность; преувеличение роли военного фактора и военного превосходства в международных отноше¬ ниях; стремление обеспечить себе абсолютную безопасность, игнорируя при этом интересы других стран и их заботы; идеологическое мессианство, желание повсеместно насаж¬ дать свое мировоззрение, свой «образ жизни»; гегемонист- ский подход к международной жизни; готовность и даже склонность прибегать к силе вместе с претензией на планетар¬ ный характер интересов и право на военное вмешательство и т.д. Кстати, широкое внедрение в международный лекси¬ кон термина «сверхдержава» - это тоже продукт «холодной войны»1. То, что одна из сторон противоборства представляла демо¬ кратические порядки и преследовала наряду с собственными, специфическими интересами, заключенными в демократиче¬ скую упаковку, общемировые антикоммунистические цели, дела принципиально не меняет. Я уже не говорю о частом сходстве применявшихся сторонами методов, которые вполне можно назвать и неправедными, и имперскими. И о сходстве подходов, когда нередко «азарт» борьбы затемнял преследуе¬ мые цели, а всё сводилось к стремлению продвинуться повсю¬ ду, где возможно, где удается, где выпал «счастливый случай». Нередко независимо даже от реальной ценности «завоеваний» самих по себе. Такова была порочная логика «холодной войны». И Москва, и Вашингтон не брезговали прибегать к воен¬ ной силе, отстаивая свои интересы. У нас, как известно, этот черный список включает Берлин, Венгрию, Чехословакию, Афганистан. У США свой, не менее впечатляющий перечень - 1 Я здесь воспроизвожу в основном характеристику «сверхдержав- ности», которая содержалась в моем выступлении на XII заседании американо-советского Торгово-экономического совета в Нью-Йорке в мае 1989 г. Но она не потеряла своей актуальности, о чем свидетель¬ ствует хотя бы то определение сверхдержавы, которое дал известный американский публицист У. Пфафф, имея в виду США: «Что такое сверхдержава? Очевидно, страна, которая обладает превосходящими материальными, промышленными, военными ресурсами, как США. Страна, которая верит, что ее собственное общество является моде¬ лью для других. У американцев есть такая вера. Однако основной (!) элемент, характерный для сверхдержавы, - это желание и способность использовать мощь, чтобы навязать определенный порядок на между¬ народной арене» (выделено мной. - К.Б.) (ТЬе 1п1егпаИопа1 НегаМ ТгПэипе, 2004, 14 БесетЬег). И
Вьетнам, Камбоджа, Ливан, Ливия, Куба, Гватемала, Пана¬ ма, Гаити, Доминиканская Республика и т.д. Впрочем, свое¬ образие «холодной войны» как противоборства Советского Союза и Соединенных Штатов состояло и в том, что между ними существовала определенная мера взаимопонимания относительно «красной линии», которую не должно было переступать, то есть неприкосновенной территории и непри¬ косновенных интересов1. Специфическим компромиссом - во имя самосохранения и поддержания основного статус-кво - было и само мирное сосуществование. Таким образом, столкновение двух систем было формой глобального геополитического соперничества двух сверхдер¬ жав, а само это соперничество - формой противостояния двух общественных систем. Важно, что эти «потоки» - мне это кажется очевидным - неотделимы друг от друга, и, сливаясь друг с другом, они точно так же присутствовали в идеологи¬ ческом и пропагандистском обрамлении конфронтации. Вместе с тем надо подчеркнуть: именно это геополитиче¬ ское соперничество, эта составляющая «холодной войны» стали первоочередным мотивом и движущей силой борьбы США и СССР. Отсюда поразительное сходство между важ¬ нейшими сторонами внешней политики США и СССР - в главной цели (стремление к удержанию и укреплению по¬ ложения гегемона в своей сфере влияния и к осторожному, учитывая примерное равновесие военно-политических по¬ тенциалов, ее расширению)2, в стратегии и ее практической реализации, в идеологическом обосновании собственного по¬ ведения на международной арене и приемах глобальной про¬ пагандистской войны с «главным противником», наконец, в отношениях с союзниками. Пресловутая доктрина «ограниченного суверенитета» стран Восточной Европы, находившихся под эгидой Совет¬ 1 «Холодная война, - пишет Валлерстайн, американский социолог с мировым именем, - была в высшей степени сдержанным и контро¬ лируемым упражнением, которое никогда не выходило из-под контро¬ ля и никогда не вело к мировой войне, чего опасался каждый. Я называю ее менуэтом» (\Уа11егз1ет I. ТЬе БесНпе о? Атепсап Ро\\гег. Ы.У., 2003. Р. 35). Констатация очень меткая, но не исключающая, конечно, ни рисков, ни ?аих раз «супердержавных партнеров». 2 Однако при этом важно подчеркнуть: в «схватках» супердержав в «третьем мире» Советский Союз поддерживал освободительные дви¬ жения, США же оказывались по другую сторону баррикады. 12
ского Союза, вошла в международный обиход в конце 60-х годов после интервенции в Чехословакии. Западные пропаганди¬ сты немало порезвились, разоблачая «ограниченный сувере¬ нитет» как специфическую для социалистического лагеря форму взаимоотношений сюзерена и сателлитов. Между тем, несмотря на все различия, в сущности, такой же была все послевоенные годы - и в значительной мере остается по сей день - формула взаимоотношений между Соединенными Штатами и Западной Европой (пусть и не совсем по аналогич¬ ной причине). Причем идеологический фактор (роль которого, кстати, часто преувеличивается, и маска политики часто принимает¬ ся за ее лицо), фактор чрезвычайно важный в блокоформиру¬ ющем смысле, - в конкретной политике играл чаще всего подчиненную роль. Да и его содержание отнюдь не сводилось к дихотомии - коммунизм и антикоммунизм, а отвечало потребностям сверхдержавной политики. Особенно это касается Советского Союза. Бесспорно, его внешняя политика имела серьезную идеологическую начин¬ ку. Но какую? В рассуждениях на эту тему говорится или молчаливо подразумевается, что речь идет о марксистско- ленинских догмах. Между тем идеологическая палитра совет¬ ской политики была более сложной, более пестрой. Вера в исто¬ рическую миссию коммунизма, или, как выразился однажды Г. Киссинджер, в «исторический марш Советского Союза», безусловно, служила внутренним и легитимизирующим фак¬ тором советской политики, ее оптимистическим и динамиче¬ ским нервом. Но стержнем идеологической концепции в целом было и оставалось положение о Советском Союзе как главной силе революционного преобразования и вытекающей из него максимы - что хорошо для СССР, хорошо для революционного процесса. И вся эта эмоционально-идеологическая пирамида на деле оборачивалась нацеленностью СССР на продвижение границ своего влияния и гегемонии. Иначе говоря, комму¬ нистические установки на практике трансформировались в великодержавные позиции. Вот почему рядом с первичны¬ ми, «корневыми» идеологическими соображениями работали прагматические мотивы. Причем они, как правило, и доми¬ нировали. Так же обстояло дело и у другой супердержавы - Соеди¬ ненных Штатов. Но им куда удобнее было выступать с демо¬ кратическим забралом - реальные основания для этого у них 13
были, и демократический мотив в их политике порой действи¬ тельно просматривался (сцепленный, впрочем, с попытками навязать свой образец демократии), как и просматривался у Советского Союза мотив солидарности с левыми и нацио¬ нально-освободительными движениями. Так что в солидном и прагматичном идеологическом оформлении своей сверхдер¬ жавной политики Вашингтон вовсе не отставал от Москвы. Идеологический фарш его политики был не скуднее. Мало того, и в том, что касается идеологического мессианства, контрастные казалось бы различия между Соединенными Штатами (упор на борьбу во всем мире за демократию, разу¬ меется, повторю, в ее американской версии, свободу, права человека, на антикоммунизм) и Советским Союзом (упор на утверждение во всем мире подлинного народовластия, свободы и независимости, на антиимпериализм), были большей частью внешними. Характер их внешней политики, манера поведения на мировой арене жестко подчиняли себе провозглашавшиеся цели и тем самым как бы уравнивали соперников. Это стало особенно ясным после исчезновения СССР, когда США продол¬ жали, теперь уже в одиночку, действовать таким же образом. Одним словом, идеологическая составляющая политики, как правило, всего лишь обслуживала супердержавные цели, была не сутью, а скорее камуфляжем военно-политического и всякого иного противоборства двух сверхдержав. При этом она, разумеется, не являлась чисто внешним покровом, а плот¬ но прирастала к плоти международной политики государства, внося относительно самостоятельное напряжение, а порой и побуждая к тем или иным конкретным шагам и комбинаци¬ ям, обостряющим ситуацию в мире. Но это не меняло в целом обслуживающей функции идеологии. Те, кто был, так ска¬ зать, внутри процесса разработки советской внешней полити¬ ки, могут привести десятки примеров на этот счет. Более того, в Советском Союзе меняли и ломали «фунда¬ ментальные» догмы, чтобы приспособить их к нуждам все той же практически державной политики. Так, в атомную эпоху по существу изобрели «мирное сосуществование», отнеся его протяженность на безграничные временные просторы. Верховенство великодержавных интересов подтверждает¬ ся и тем, что неуклонно терялся прежний императивный ха¬ рактер, ослабевали такие принципы, как солидарность с нацио¬ нальными движениями, с компартиями, с левыми силами. Показателем этого может служить и реакция на антикомму¬ 14
нистические акции тех режимов и политических сил, в кото¬ рых руководство СССР было заинтересовано по державным соображениям. Репрессии против коммунистов в Египте в 1960 г. (где, собственно, и компартии не было), в Ираке в 1968 г. вызвали в Москве бурную реакцию и по ее инициативе временное охлаждение отношений. Но уже в 1977 г., когда Саддам Хусейн казнил десятки коммунистов, это практически не отразилось на отношениях Советского Союза с ним, они продолжали крепнуть. В Иране в конце 70-х была развязана настоящая охота на Народную партию (компартию). Москва же пред¬ принимала упорные усилия наладить связи с Тегераном, де¬ лала заманчивые предложения, в том числе экономические. А все попытки Международного отдела ЦК КПСС - хорошо это помню - как-то прореагировать на происходящее, пропу¬ стить в нашу печать сообщение о репрессиях хотя бы из иност¬ ранных источников, например из французской «Монд», решительно пресекались. Не было принято, правда после не¬ которых колебаний, и предложение прореагировать на заяв¬ ление Каддафи, провозгласившего, что этап борьбы с капита¬ листическим Западом «ушел в прошлое» и в будущем «борьба будет идти с коммунизмом». Словом, во всех или почти во всех случаях идеологические моменты были подчинены советской государственной поли¬ тике. Именно сверхдержавные устремления в рамках геопо¬ литического соперничества с США, а не идеологический мессианизм вели - или гнали - Советский Союз, истощая его силы, в арабский мир, на Ближний и Средний Восток, в Аф¬ рику, в Центральную, Юго-Восточную и Южную Азию, даже за тридевять земель - в Карибский регион. Даже после развала Советского Союза, исчезновения иде¬ ологической составляющей «холодной войны» в обозначен¬ ном общем курсе на стратегическое сотрудничество между двумя державами сохранялись (или даже возникали вновь) многие зоны соперничества и его компоненты. Зоны, где шла борьба за влияние, где Россия вела контригру, проводя поли¬ тику самоутверждения и упрочения своих позиций, что не¬ редко расценивалось как проявление неостывших имперских амбиций. Это - Балканы, Закавказье, Украина, Молдавия, Центральная Азия. В таком понимании существа «холодной войны» я не явля¬ юсь ни одиноким странником, ни тем более пионером. По¬ 15
мощник госсекретаря при президенте Картере М. Шульман на международной встрече в Осло в сентябре 1995 г. говорил: «В обоих случаях (США и СССР. - К.Б.) идеологические сооб¬ ражения затушевывали то, что было на самом деле соревно¬ вательными отношениями, которые мы описываем в идеоло¬ гических терминах, но которые были прежде всего суще¬ ственны как возможности для завоевания, для увеличения влияния» Подобных высказываний немало1. Этот коротенький экскурс в глубь «холодной войны», в летопись ее затянувшихся похорон, думаю, полезен, чтобы понять, почему ее «рубцы», ее последствия накладывают одиозный отпечаток и поныне на международные отношения и о ней то и дело заговаривают вновь. «Холодная война», конфронтационный кондоминиум Со¬ ветского Союза и Соединенных Штатов в течение полувека оказывали уродливое влияние на международные отношения, искажали их естественную динамику, создавали в них атмо¬ сферу опасной напряженности, в которой, как червяк в коконе, постоянно таился катастрофический потенциал перерастания в войну «горячую», в апокалипсис ядерного уничтожения. Схватившиеся в поединке сверхдержавы втягивали в это противоборство и весь остальной мир, побуждая или даже заставляя принять сторону одного из двух лагерей. Это сто¬ ило многим странам самостоятельности, оборачивалось вме¬ шательством в их внутренние дела, разжиганием в этих странах политической и идеологической борьбы, навязыва¬ нием чуждых моделей развития. В поле борьбы без правил был превращен так называемый «третий мир» - как бы ни¬ чейная земля, где еще была возможна «свободная охота». Не стали исключением и союзники - их «выстраивали» со¬ гласно блоковой дисциплине. В целом происходила анти¬ демократизация международных отношений. Биполярная конфигурация - а не только непримиримость противоборствующих сторон - пролонгировала и загоняла 1 «Фальшивым» называла «Нью-Йорк тайме» «представление, будто США имели только один конфликт во время «холодной войны»: идеологическую борьбу между демократией и коммунизмом. Но был и другой, менее очевидный конфликт - естественное соперничество меж¬ ду государствами» (ТЬе Ые\\г Уогк Типез, 1997, 1 МагсЬ). Американ¬ ский профессор М. Уокер в своей книге (ТЬе СоЫ АУаг, 1994) пошел еще дальше. Он считает «холодную войну» «послебританской имперской версией конфликта между Россией и Америкой». 16
в тупик многие, часто кровавые региональные и иные конф¬ ликты, например на Ближнем Востоке, в Анголе, Мозамбике, Корее, Намибии и т.д., где противостояние растянулось на десятилетия. «.Холодная война» оправдывала поглощавшее огромные средства и в то же время всё более бессмысленное и всё более опасное нагромождение у сверхдержав-соперников оружия - как массового уничтожения, так и «обычного». Она стимули¬ ровала гонку вооружений в различных районах мира, в том числе в развивающихся странах, подогревая и ядерные ам¬ биции. «Холодная война» была благодатной почвой для дикта¬ тур, получавших поддержку обоих лагерей. Ни один из них не чурался поддержки или подкармливания диктатур. Осо¬ бенно часто это делали Соединенные Штаты. На их счету немало антидемократических переворотов или неудачных попыток такого рода1. В мире нарастало определенное идеологическое ожесточе¬ ние и нетерпимость - и не только по линии коммунизм иегзиз антикоммунизм. Советский Союз стимулировал антиколони¬ альные, националистические настроения в «третьем мире», Соединенные Штаты занимались тем же в странах социали¬ стического блока. Нынешние религиозные фанатики своим происхождением во многом обязаны Соединенным Штатам, которые культивировали фундаменталистские тенденции, например, в Афганистане и ряде советских республик. «Заботы» «холодной войны» оттесняли на задний план международной жизни ее важнейшие глобальные проблемы, и прежде всего проблемы мировой бедности, растущего раз¬ рыва между Севером и Югом, экологической угрозы и т.д. Наконец, столкновение двух лагерей, их подход к между¬ народным проблемам - прежде всего или исключительно под углом зрения интересов противостояния - существенно огра¬ 1 Известный историк и политолог, профессор Гарвардского и Стэн- фордского университетов Найел Фергюсон так описывает приемы Со¬ единенных Штатов в годы «холодной войны»: «Американская внешняя политика в период «холодной войны» представлялась в двух одеяни¬ ях: днем говоря языком свободы, демократии и сияющего города на холме; ночью, используя грязные фокусы, подрывая подозреваемых советских клиентов и поддерживая местных «сильных людей» - веж¬ ливое название для диктаторов» (Рег§изоп N. ТЬе АУаг о? 1Ье АУогЫ. Т\уепИе1Ь-Сеп1игу СопШс! ап<11Ье Безсеп! о? 1Ье АУез1. И.У., 2006. Р. 615.) 2 - 2294 17
ничивали потенциал ООН, ее миротворческие, созидательные возможности. И потому бесспорно, что избавление от «холодной войны», ликвидация биполярной конфронтационной модели между¬ народных отношений были огромным достижением: • перспектива мировой войны перестала быть повседнев¬ ной реальностью; • развалился фактический кондоминиум США - Совет¬ ский Союз по «управлению» миром; • благодаря этому почти две сотни государств освободи¬ лись от искусственно навязываемого выбора - за или против одного из лагерей, от подчинения их собственных проблем интересам борьбы сверхдержав. В целом же изменилось само содержание и атмосфера международных отношений - они уже не сводились прежде всего к противостоянию двух систем, утратили свое парали¬ зующее главное противоречие, хотя и дали простор целому букету других противоречий и проблем, но уже иного харак¬ тера и масштаба. Эти едва ли не тектонические сдвиги открывали, дума¬ лось, небывалые перспективы для оздоровления международ¬ ной жизни. Подкрепленные еще не остывшим эффектом от риторики относительно «нового мышления» и «общечело¬ веческих интересов», эти сдвиги настроили мировую обще¬ ственность на новый лад. Она ожидала установления мирового порядка, предполагающего демократизацию международных отношений, равноправие и учет интересов всех государств, концентрацию внимания на глобальных проблемах, тормо¬ жение или даже прекращение гонки вооружений, прочную ориентацию на решение спорных вопросов лишь политиче¬ скими средствами, общее снижение конфликтного потенциа¬ ла в международных делах. Уход со сцены конфронтационного двуумвирата должен был, по мнению многих, стать равносиль¬ ным крушению Берлинской стены для всего человечества. Эти ожидания сегодня могут - и не без основания - пока¬ заться преувеличенными, если не иллюзорными. Но они существовали и, что особенно важно, были так или иначе на¬ веяны заявлениями руководителей ведущих держав, влия¬ тельных политиков. Действительность оказалась далеко не такой благостной. События послевоенных лет, с одной стороны, подтвердили, что уход в прошлое «холодной войны», крушение «тотали¬ 18
тарных режимов», распространение на целую группу стран демократических форм жизни и взрыв самодеятельности миллионов людей явились историческим завоеванием, под¬ линным шагом в будущее. Не осталось ни одной важной сфе¬ ры международных отношений, ни одного региона Земли, которых бы не коснулись произошедшие изменения, стиму¬ лируя новую ситуацию, новые расстановки сил, новые под¬ ходы к проблемам. Многие государства, до этого стиснутые в блоках или ими обложенные, теперь оказались в состоянии в той или иной мере сказать свое слово в международных от¬ ношениях. С другой стороны, те же события продемонстрировали малообоснованность эйфорических настроений и «великих ожиданий». «Мирные дивиденды» оказались куда скромнее, чем предполагалось. Опыт последнего десятилетия XX века - а о нем в основном и идет речь здесь - и в не меньшей мере начала XXI века показали, что последствия произошедших перемен отнюдь не однозначны. Развал Советского Союза стал событием, которое измени¬ ло облик мира и даже саму динамику его развития. В. Путин недаром назвал распад Советского Союза «крупнейшей геопо¬ литической катастрофой XX века». Он имел в виду, разумеется, и резкое понижение - пусть даже временное - статуса России. «Это (развал СССР. - К.Б.) было, - пишет, в свою очередь, 3. Бжезинский, - похоже на то, как если бы центральную и важную в геополитическом смысле часть суши стерли с кар¬ ты Земли»1. Исчезновение Советского Союза подорвало силовой баланс в международных отношениях и создало в этом смысле явный вакуум, пошатнув существовавшие до того определенное равновесие и устойчивость, пусть и уродливые. Возникший вакуум заполнили Соединенные Штаты, ставшие единствен¬ ной сверхдержавой2, и это явилось главным сдвигом в между¬ 1 Крах Советского Союза вызвал колоссальное геополитическое замешательство (Бжезинский 3. Великая шахматная доска. М., 2001. С. 108-109.) 2 Строго говоря, это произошло еще до развала Советского Союза, на последнем этапе его существования, когда под горбачевские рулады о «новом мышлении», об «общечеловеческих интересах» сдавались со¬ ветские позиции, возникал новый расклад сил. Ситуация стала доста¬ точно очевидной в связи и в ходе так называемой «Бури в пустыне». Тогда фактически проигравшей стороной оказался не только Ирак Саддама Хусейна, но и горбачевский СССР. 2* 19
народных отношениях в постсоветскую пору. В создавшей¬ ся ситуации политика США, ее характер и устремления приобретали особое значение, что накладывало на Вашинг¬ тон и особую ответственность. Его политика приобрела ог¬ ромное влияние на всю динамику международных отно¬ шений. Сдача лидерами Советского Союза своих позиций, а затем и его развал открывал уникальные, но разнородные воз¬ можности для Вашингтона. США могли стать лидером, ини¬ циатором сдвигов к лучшему в международных отношениях и в мире в целом, в решении назревших и острых междуна¬ родных проблем. Или, напротив, использовать свою мощь прежде всего во имя гегемонистских или даже имперских притязаний. Вашингтон не удержался от соблазна и избрал второй путь, кстати, традиционный для себя, и это оказало явно негативное, дезорганизующее влияние на международные отношения, разбалансировало их, снизило авторитет между¬ народных институтов, резко усилило конфликтный потенци¬ ал. Все страны столкнулись с новой неписаной нормой: или признать гегемонию Соединенных Штатов или стать изгоем и объектом силового давления на них, нередко даже военного. Произошел, по сути дела, новый передел мира - в своеобразной форме, без территориального захвата «приобретаемых» (под¬ чиняемых) стран. США обрели едва ли не неограниченную свободу действий, превратились не просто в единственную супердержаву, но в «чрезмерную державу»1, обладающую беспримерным эконо¬ мическим, информационным и особенно военным прево¬ сходством над другими участниками международной жизни. На них в определенном смысле работал и маховик глобали¬ зации. Все это подстегнуло стремление Вашингтона к глобальной гегемонии и потянуло за собой дедемократизацию между¬ народных отношений, рост значения силовой составляю¬ щей как базы их формирования и функционирования, апо¬ логию культа силы. Фактически американская политика еще настойчивее, чем в годы «холодной войны», продолжает следовать ее силовой логике. И силовой дисбаланс становит¬ 1 Определение Ю. Ведрина в бытность его министром иностранных дел Франции. 20
ся неприкрытой стратегической основой американской по¬ литики1. США истолковали однополярный мир как карт-бланш на вмешательство во внутренние дела других стран. В резуль¬ тате пострадало международное право, его попрание стало повседневной реальностью. И нужно ли удивляться, что в не¬ малом числе стран, особенно развивающихся, приватно выра¬ жается сожаление в связи с «отсутствием» Советского Союза как балансирующей, силы. Да и союзники США, как это при¬ знается иной раз в европейской и американской печати, были менее обеспокоены возможностью силовых эскапад со стороны Вашингтона, когда существовала «сдерживающая» советская мощь. «Союзные государства, - признает Роберт Кейган, - не испытывали тревогу в связи с тем, что США слишком мощны, ибо они сдерживались Советским Союзом»2. Был энергично запущен процесс, который в 90-е годы достиг уже такого уровня, что побудил американских поли¬ тиков не стесняясь говорить о возникновении «четвертого Рима» в лице Соединенных Штатов, а главное - позволял Вашингтону игнорировать международное право и мнение мирового сообщества, занося над ним в качестве высшего аргумента военный кулак. Хотя в связи с распадом советского блока в формирующейся системе международных отношений перестала существовать линия четкого водораздела на «своих и чужих», на союзников и противников, не оправдались прогнозы о возможности вы¬ строить стабильную и однородную систему международных отношений, в основе которой лежали бы общелиберально-де- мократические интересы и общечеловеческие ценности. Мир, напротив, вступил в полосу неуверенности и возросших рисков. Воспламенились многие противоречия и конфликты - национальные, религиозные и иные, «заговорили» давно ожидавшие решения проблемы. Пришли в движение новые противоречия, порожденные изменившейся обстановкой, обнажилось всё многообразие и сложность мира, его мульти¬ культурность, - сложность, которая десятилетиями загоня¬ 1 «С удалением сдерживающего влияния советской мощи, - пишет один из ведущих идеологов неоконсерваторов Р. Кейган, - Соединенные Штаты получили свободу вмешиваться практически где им угодно - факт, получивший отражение в размножении заокеанских интер¬ венций» (Капать К. РагасИзе апс1 Ролуег. Ь1.У., 2004. Р. 26-27). 2 ТЬе Гоге^п АНаггз, 2004, МагсЬ-Арп1. 21
лась в примитивную схему: коммунизм против антикомму¬ низма. Распространение, а зачастую навязывание «западных ценностей» отнюдь не привело к укреплению стабильности международной системы. Особенно громко заявили о себе националистические, сепа¬ ратистские настроения и выступления, общее оживление на¬ ционального вопроса, отчасти происшедшее под влиянием раз¬ вала Советского Союза и возникновения целой группы новых независимых государств. Гораздо менее предсказуемым стало поведение малых и средних государств, региональных держав. Не только сохранилась, но усилилась возможность ло¬ кальных кровопролитных конфликтов, иной раз подогревае¬ мых извне, а также военных акций США, натовских держав. И в этом смысле можно говорить даже о расширении в мире конфликтного пространства и разного рода опасностей, с кото¬ рыми пока еще не справляется послевоенный мир. Провозглашенный отказ двух сверхдержав от соревнова¬ ния в разработке и производстве все более смертоносного оружия, конечно, не мог погасить стремления многих госу¬ дарств вооружаться. Он, как предполагалось, открывал путь если не к демилитаризации международных отношений, то к реальным шагам в этом направлении и использованию хотя бы части гигантских средств, растрачиваемых на накопление вооружений, для решения глобальных проблем человечества. Однако спад гонки вооружений в одних районах мира был компенсирован ее «разгоном» в других. Пример тут подали, к сожалению, Соединенные Штаты, чьи военные расходы поднялись даже выше «потолков» времен «холодной войны». Ядерные державы по-прежнему не хотят отказываться от преимуществ своего привилегированного положения, и чис¬ ло государств, овладевших таким оружием или его домогаю¬ щихся, растет. Процесс ядерного разоружения фактически застопорился, а Соединенные Штаты, по некоторым данным, разрабатывают новые его виды. Они так и не ратифицировали Договор о всеобъемлющем прекращении ядерных испытаний. Западная да и Восточная Европа освободились от десяти¬ летиями нависавшей над ними огромной советской военной машины. Не стало прежней стены, отделявшей страны Евро¬ пейского сообщества от Центральной и Восточной Европы, от России. У стран социалистического содружества открылась возможность независимого развития и избавления от адми¬ нистративно-командной экономики, открылась перспектива 22
вступления в Европейский Союз, олицетворяющий взгляд в бу¬ дущее в этой части мира. Однако сам фундамент «стены» и блоковой политики - НАТО (которая, по логике, утратила всякий гаьзоп (Гё1ге сво¬ его существования ввиду исчезновения противника) обрела усилиями США второе дыхание, на путях расширения альян¬ са, проводя на континенте новую линию размежевания. Несомненно, существенно изменилось положение разви¬ вающихся стран. Новая международная ситуация помогла урегулировать ряд внутренних конфликтов, создавая возмож¬ ность сконцентрировать энергию на экономическом поле. Но вместе с тем произошла «маргинализация» этих стран в системе международных отношений. Избавившись от со¬ ветской конкуренции и поддержки этих стран Советским Союзом, Запад существенно сузил для них свободу маневра, не давая им возможности использовать в своих интересах былое противоборство мировых лагерей. В бывшем «третьем мире» возникла и вызвала серьезные осложнения проблема слабых, еще только консолидирующихся государств - они нередко превращались в очаги нестабильно¬ сти, а иногда и кровопролитных войн. Правда, приклеенная американскими политиками и политологами (и перенятая на¬ шими коллегами) этикетка ^аИей 81а1ез» - несостоявшиеся государства - пристрастное и явное преувеличение, которое отдает традиционным колонизаторским высокомерием и мас¬ кирует тот факт, что внутренняя неустроенность и нестабиль¬ ность этих государств неразрывно связана с их колониальным прошлым. Развивающиеся страны остались основным пространством конфликтных ситуаций и острых противоречий. Уже в про¬ возглашенной Соединенными Штатами после их триумфа в Заливе в 1991 г. формуле «нового мирового порядка» под¬ спудно прочитывалась мысль о навязывании этим странам «новых международных правил». Создавалось впечатление, что им фактически предстоит стать объектом упорядочиваю¬ щего «демократического» воздействия со стороны Запада1. 1 «Уолл-стрит джорнэл» писала: «“Новый мировой порядок” начи¬ нает выглядеть так, что любой бедной стране уготовано в нем плохое место» (ТЬе ДУа11 81гее1 <1оигпа1, 1992, 18 Мау). А по словам президента Танзании Али Хасана Види, «новый мировой порядок означает для нас новое подчинение, которое мы должны будем соблюдать» Бег 8р1е&е1 (За рубежом, 1993, № 6 (1678)). 23
В послевоенные годы не было предпринято никаких реаль¬ ных шагов к улучшению ситуации в развивающихся странах. Фактически продолжала функционировать сохранившаяся от прошлого система неравноправных взаимоотношений, при которой эти страны были отстранены от участия в решении важнейших международных вопросов. Разумеется, ни одно государство Юга не было допущено в состав так называемой «семерки» (затем «восьмерки»), где вершились финансовые судьбы мира, а затем вырабатывались и принимались общие политические позиции. Запад равнодушно отнесся к крово¬ пролитным междоусобицам в «третьем мире», например в Конго, Либерии, Руанде, унесшим миллионы человеческих жизней. Развивающиеся страны остались настоящим океаном ни¬ щеты, нереализованных элементарных человеческих нужд и желаний. Еще в 2006 г. почти половина населения Земли жила менее чем на 2 доллара в день, а 1,1 млрд. человек про¬ зябали в крайней нищете, имея на жизнь менее одного дол¬ лара в день1. В Европейском сообществе на одну среднеста¬ тистическую корову тратится более 2 долларов в день - боль¬ ше того, на что живет большинство африканцев. Николас Кристоф в «Нью-Йорк тайме» обратил внимание на то, что доходы 500 богатейших людей в мире равны доходам 416 млн. беднейших2. Связанную с этим ситуацию в развивающихся странах он назвал «продолжающимся холокостом»3. Сегодня вполне уместно говорить и о двуполярности мира, но отнюдь не в привычном для времен «холодной вой¬ ны» смысле, а имея в виду его разделение на полюс богатства, обеспеченности, излишеств и полюс бедности, нищеты, обез¬ доленности4. Но это разделение становится все большим бре¬ 1 ТЬе КаИопа1 1п1егез1, 8ргт& 2006. 2 В 2006 г. личное состояние Билла Гейтса превышало ВВП Вьет¬ нама (ТЬе Гоге^п РоИсу, 2006, КоуетЪег-БесетЪег). 3 Все эти и подобные цифры, как они ни впечатляют, не дают адек¬ ватного представления о положении обездоленных. Подлинная нище¬ та - это биополитическое явление, которое касается всех сторон жизни и не может быть измерено в денежных знаках. 4 «Разделение Север-Юг, - пишет И. Валлерстайн, - является ча¬ стью фундаментальной структуры капиталистической и мировой эконо¬ мики... Север поддерживает эту структуру монополизации передовых производственных процессов контролем над мировыми финансовыми институтами, господством в мировом образовании и в мировых медиа и, что особенно важно, своей военной мощью. Север использует железный 24
менем для всего человечества, для его судеб. Латентное и ак¬ тивное недовольство непрерывно растущей массы обездолен¬ ных - подавляющей части мирового населения - представляет собой угрозу международной безопасности. Нельзя не согла¬ ситься с Кофи Аннаном, бывшим Генеральным секретарем ООН: «Мир вопиющего неравноправия между странами и внут¬ ри них не может быть безопасным местом. Взаимозависимый мир не может быть безопасным или справедливым, если люди повсюду не освобождены от нужды и страха и не в состоянии жить достойно. Теряя время, человечество лишь углубляет эту опасность». Что это так, показывает рождение феномена, который всё чаще называют конфликтом цивилизаций. По сути дела речь идет об одном из проявлений отмеченной дву полярности, противостояния Юга (Востока) и Севера (Запада). Глобализа¬ ция, сцепленная с политической, экономической и культур¬ ной экспансией стран «золотого миллиарда», наталкивается на сопротивление, питаемое привязанностью к традиционным формам жизни и ростом национального или национально¬ религиозного сознания. Этот процесс содержит в себе долго¬ временную воинственно-конфликтную составляющую, что побуждает многих вслед за С. Хантингтоном говорить о начав¬ шемся или назревающем противостоянии цивилизаций, осо¬ бенно когда речь идет о мусульманском мире. Тяжелые экономические и социальные условия, концент¬ рация власти во многих мусульманских странах в руках кор¬ румпированных диктаторских режимов, нередко тесно свя¬ занных с США, нарастающее недовольство в мусульманском мире отсталостью и зависимостью от Запада, сопротивление фундаменталистских сил модернизационным процессам - комбинация этих и некоторых других обстоятельств, особен¬ но в обстановке, когда народам этих государств приходится решать коренной вопрос, искать ли возрождения на пути светского или религиозного развития, вызвали новую, вто¬ рую после Ирана мощную волну исламского динамизма. В 80-е годы лидеры сверхдержав, главным образом Совет¬ ского Союза, заговорили о наступающей деидеологизации международных отношений. Это, конечно, оказалось значи¬ тельным преувеличением, ибо, пока существуют государства, кулак, даже если он порой и одет в бархатную перчатку» {V/аИегзХет /. ТЬе БесИпе о? Атепсап Ро^ег. Р. 23). 25
различные общественные структуры и организации, изгнать идеологию из политики невозможно. Но если Москва и Пекин отказались от внешней политики как проводника определен¬ ной идеологии (первая из-за смены общественного строя, второй - из практических соображений), то США, напротив, в стремлении легитимизировать свои силовые акции нарасти¬ ли идеологическую «начинку» внешней политики, дав ход своеобразному и сильному «демократическому поветрию». В международных отношениях под эгидой США стали на¬ саждаться антидемократические методы и ужесточилась их антидемократическая структура: сверхдержавность и сверх¬ державная политика укрепились на базе ничем не сбалан¬ сированного доминирования США и, напротив, стало вновь сужаться пространство для самостоятельной политики дру¬ гих государств. Речь, разумеется, идет не о том, игнорировать разницу в потенциалах государств и неодинаковых масштабах их инте¬ ресов. Речь идет о другом, об определенной политике и даже определенном мировоззрении, от которого серьезно пострада¬ ла не одна страна. В 90-е годы крупный шаг вперед сделала глобализация - как в смысле расширения поля ее распространения, так и ин¬ тенсивности создаваемых ею связей, сближения экономик. В орбиту глобализации были вовлечены страны социалисти¬ ческого блока и прежде всего такие, как Россия, обладающие богатейшими природными богатствами. Это укрепило взаимо¬ зависимость всех частей мирового сообщества, способствовало углублению международного разделения труда и торговому буму. Подтвердилось, что процесс глобализации, интернацио¬ нализация экономической да и всех других сторон жизни человечества - пусть даже многое в этом феномене еще не познано - таит в себе огромные потенциальные возможности. Стали явными неотвратимость глобализации и преиму¬ щества, которые она способна принести. Вместе с тем опре¬ деленнее проявились ее болезненные противоречия и, можно сказать, «ловушки». Выяснилось, что глобализация сталки¬ вается не только с «сопротивлением материала», инерцией отношений доглобализационной эпохи, но и сама порождает проблемы, не имеющие простых решений. Мир подошел к ней многообразным не только в национальном, цивилизационном, конфессиональном смыслах: он неодинаково развит в полити¬ ческом, экономическом и культурном отношениях. В резуль¬ 26
тате глобализация порождает по крайней мере еще одно, новое разделение - на тех, кто выступает субъектом глобализации, и тех, кто оказывается преимущественно ее объектом. Она объективно имеет тенденцию служить в первую очередь интересам развитых государств, и прежде всего США, которые обладают наиболее сильным экономическим потенциалом и больше других подготовлены к этому процессу. И именно транснациональные корпорации этих стран - главные субъек¬ ты глобализации. Именно они прежде всего трансформируют современный мир в глобальный и извлекают главную выгоду из этого. На указанную объективную данность накладывались по¬ литика этих государств, их усилия использовать глобали¬ зацию для геополитической, экономической и культурной экспансии. В результате в 90-е годы глобализационные про¬ цессы в основном развивались, как и прежде, односторонне, наращивая средства воздействия Запада на остальной мир к невыгоде или к меньшей выгоде для него. Дело шло к фор¬ мированию в рамках однополярного мира новой структуры глобальной экономической и политической власти, где дер¬ жавы Запада во главе с США выступали бы своего рода оли¬ гархами. Глобализация становилась их инструментом для размывания, а то и прямого взлома национального суверени¬ тета других стран. Появились основания говорить, как это сделал Г. Киссинджер, о том, что «глобализация» вырожда¬ ется в «американизацию». Закономерно, что именно США и другие развитые страны выступали наиболее напористыми приверженцами глоба¬ лизации, всемирного «открытого общества» поверх нацио¬ нальных барьеров и границ, и это определяется не только их экономической продвинутостью. Ведь когда говорят об интег¬ рации в мировое сообщество, речь преимущественно идет о присоединении к структурам, контролируемым Соединен¬ ными Штатами, и во вторую очередь - узкой группой промыш¬ ленно развитых государств. Закономерно и то, что их гло¬ бализм вызывает настороженное, а то и попросту враждебное отношение развивающихся стран. Практика 90-х годов пока¬ зала, что глобализация, как правило, увеличивает разрыв между развитыми и развивающимися странами в экономи¬ ческом, технологическом и научном отношениях, что она используется как оружие сильных, которое чаще всего делает их сильнее, против слабых, которые нередко становятся еще 27
слабее. (Стоит оговориться, что подобный односторонний эф¬ фект глобализации выражает именно тенденцию, в ней зало¬ женную, а не предопределен фатально. Такие страны, как Китай и Индия, а также ряд других убедительно показали способность при сильной государственной политике противо¬ действовать этой тенденции.) Глобализационный процесс подчеркивает и расширяет значение наднациональных интересов, усиливает роль над¬ национальных организаций. Ныне, по выражению американ¬ ского журналиста Бикхема, «над головами правительств проносятся» без их участия многомиллиардные финансовые потоки, совершаются массивные манипуляции с валютными курсами и другие спекулятивные операции, способные по¬ шатнуть экономическую устойчивость не одного государства, обесценить накопления и труд многих миллионов людей. Всё это позволяло гегемонистским силам и их идеологам уже в 90-е годы продвигать тезис об устарелости националь¬ ного суверенитета и даже утверждать, что он, как и принцип невмешательства во внутренние дела, служит чуть ли не ос¬ новным препятствием на пути к всеобщему процветанию1. Однако попытки форсировать процесс отступления нацио¬ нальных государств, подтолкнуть его через отторжение прин¬ ципов суверенитета и самоопределения не только вызывают ожесточенное сопротивление, но уже имеют обратный эффект - влекут за собой новые вспышки национализма и чреваты острыми конфликтами. Сегодня национальные государства - несущие конструкции всего мирового порядка, и попытки сломать или подорвать их, очевидно, привели бы к глобаль¬ ному хаосу. Мы, скорее, переживаем ныне кульминацию мира национальных государств и одновременно находимся на пороге - лишь на пороге - вступления в историческую эпоху планетарного порядка иного типа. Национальное государство изжило себя лишь в тенденции, лишь в перспективе, да и то далекой. 1 Г. Киссинджер резонно отметил, что, если «подобный подход будет принят, это повлечет за собой непредсказуемые последствия» (Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. М., 2002. С. 262, 263). Достаточно ясно высказывается на этот счет и Ф. Фукуяма: «Те, кто говорит об устарелости национального суверенитета и нацио¬ нальных государств, должны были бы объяснить, что заменит силу суверенных государств-наций в современном мире» (Рикиуата Р. 81а1е ЪшЫшд. ]*.У., 2004. Р. 121.) 28
К тому же, разговоры об устарелости национального суве¬ ренитета практически адресуются главным образом малым и слабым государствам и уж никак не Соединенным Шта¬ там, которые, напротив, претендуют на «абсолютный» суве¬ ренитет и не готовы хоть на йоту им поступиться (даже в пользу ООН). Неудивительно, что возникают подозрения: формула «устарелости» - это орудие вмешательства крупных держав. Глобализация порождает и, казалось бы, противополож¬ ную самой себе тенденцию, которая фактически служит про- тестной реакцией на ее стандартизирующее влияние, - тенденцию к усиленным поискам национальной идентифика¬ ции и акценту на ней, к отстаиванию ценностей своего образа жизни в противовес разрушительному эффекту некоторых «импортных» влияний, к дифференциации и фрагментации мира по геополитическому и культурно-цивилизационному признакам. В результате мы живем в одновременно интегри¬ рующемся и дезинтегрирующемся мире. Окончание «холодной войны» создавало благоприятные условия для укрепления Организации Объединенных Наций и повышения ее роли, изменения в международных отноше¬ ниях обещали повышение авторитета международного права и твердое уважение его принципов. ООН избавилась от пара¬ лича в принципиальных вопросах, вызванного схватившими¬ ся в клинче сверхдержавами. В десятки раз сократились слу¬ чаи применения вето. За 45 лет, с 1946 по 1990 г., по данным Р. Купера, бывшего советника Блэра по вопросам внешней по¬ литики, Совет Безопасности одобрил вдвое меньшее число резолюций, чем за последующие 13 лет. Известна роль Организации Объединенных Наций в пресе¬ чении иракской агрессии против Кувейта. Десятки миллионов людей благодарны ООН за миротворческие гуманитарные операции, нередко масштабные. Однако Соединенным Шта¬ там с их мощью и послевоенными возможностями, очевидно, стали тесны «оковы» международного права. Отсюда - трети- рование ими Организации Объединенных Наций. Вопреки ожиданиям и иллюзиям перестроечных и после- перестроечных лет в мире так и не возникла новая система международных отношений, опирающихся не на военную силу, а на международное право, на баланс интересов, на общече¬ ловеческие устремления, которые многим казались «рядом», чуть ли не «за углом». 29
Особые надежды и упования были у россиян. Они рассчи¬ тывали, что Россия будет быстро набирать силу на пути демо¬ кратии, экономического прогресса при поддержке развитых демократических стран, которые заинтересованы в россий¬ ском успехе и не будут отгораживаться от нее блоковыми и иными барьерами. Действительно, Россия обрела возмож¬ ность осуществить демократические преобразования и создать демократические институты, что стало для нее историческим достижением. Но за произошедшие перемены страна заплати¬ ла чудовищную цену - она съежилась до размеров XVII века, в 90-е годы была разрушена и разворована большая часть ее промышленного потенциала и природных богатств, произош¬ ло обнищание основной массы населения на фоне сказочного обогащения горстки так называемых «олигархов». У власти встала полукриминальная компрадорская «элита». Матери¬ альный упадок страны сопровождался глубоким нравствен¬ ным кризисом и чувством национального унижения. Как следствие, Россия, по крайней мере на годы, утратила роль самостоятельного игрока на мировой арене. Подобные про¬ цессы, разумеется в разной мере, развернулись и в других пост¬ советских республиках бывшего Советского Союза. Добавлю, что Россию продолжали отгораживать от Европы атлантиче¬ ским валом, а страны Восточной Европы, по крайней мере неко¬ торые из них, стали своего рода плацдармом нажима на Россию. Между тем, Россия традиционно служила одной из опор системы международных отношений и международной без¬ опасности и объективно призвана выступать в таком каче¬ стве. Ее выпадение из этой роли, вызванное как сужением материальных возможностей, так и несамостоятельной поли¬ тикой, стало еще одной причиной несбывшихся ожиданий. Падение режимов, существовавших в Советском Союзе и у его союзников, компрометация их идеологии существенно увеличивали возможности для распространения демократи¬ ческих идей, для «взрывного» расширения интеллектуальных и культурных контактов. Более того, в 90-е годы появились основания говорить о международном демократическом про¬ странстве, включающем в себя как демократические (в раз¬ ной мере) страны, так и компоненты гражданского общества в остальной части мира. Понятия «права человека», «свобода», «демократия» превратились в неотъемлемую часть общечело¬ веческого лексикона и стали зачастую проникать в сознание обитателей даже самых «медвежьих уголков» планеты. 30
Но в условиях дискредитации прежней идеологии обо¬ значились симптомы общего идейного «обмеления», спада социально устремленной мысли1 и одновременно реваншист¬ ского воскрешения, казалось окончательно похороненных в прошлом идей. Открыто принялись проповедовать то, чего еще недавно стыдились: оправдывать колониализм и коло¬ ниальные империи, воспевать их цивилизаторскую миссию и «бремя» белого человека, возводить хулу на национально- освободительные движения (а сам этот термин украшать уничижительными кавычками). Нечто подобное уже можно было услышать и с официальных трибун. Г. Браун, преемник Блэра на посту премьер-министра Великобритании, не постеснялся заявить: «Мы должны быть горды империей»2. А некоторые политологи и ученые пошли еще дальше. В 90-е годы они выдвинули идеалистический проект создания в Африке новых колоний под администраци¬ ей ООН, снабдив его пространными «доказательствами» осо¬ бых черт англосаксонских стран и обусловленного этим их «законного» верховенства в мире3. Стало модным глумиться над эгалитарной идеологией и самой идеей эгалитарности, противопоставлять им в доста¬ точно грубой и откровенной форме элитарность и право так называемой элиты на особые права и привилегии. Причем это политически и теоретически обосновывают сами привилеги¬ рованные. Вообще есть все основания говорить о некоем наступлении в конце XX - начале XXI в. не только консервативной, но и просто реакционной идеологии и практики. Всё это - в соче¬ тании с пренебрежительным отношением некоторых госу¬ дарств к международному праву - можно квалифицировать как одно из проявлений кризиса современной цивилизации, и он переплетается с кризисом в международных отношениях. После октября 1917 г. наша страна долгое время лиди¬ ровала в деле создания социального государства, а в период 1 «Мир лишился идеалов общественного прогресса, идеологии, - писали видные американские ученые, профессора Р. Такер и Д. Хендрик¬ сон, - массы людей разочаровались в политике, партиях, в последстви¬ ях технического прогресса» (ТЬе Гоге1&п А11а1гз, 2005, МагсЬ-АргН). 2 Ье Мопс1е <Ир1ота1;1цие, 2005, Ма1 (выходит во Франции и других странах 38 изданиями на 21 языке общим тиражом в 2,5 млн. экзем¬ пляров). 3ТЬе КаИопа1 1п1еге81, АУтйег 2005-2006; ТЬе БаНу МаН, 2005, 8 Запиагу. 31
30-х годов многое в социальной эволюции в мире капитализ¬ ма объяснялось его реакцией на российскую революцию, а также на советскую социально-экономическую политику1. Избавившись от угрозы - от нависавшей тени альтернатив¬ ной общественной системы, - крупный бизнес во многих стра¬ нах начал наступление на профсоюзы, на права трудящихся, на социальное государство. Вот что пишет, например, о Соединенных Штатах англий¬ ский «Экономист», журнал не только авторитетный, но и вполне проамериканский: «Бизнес стал искушенным в под¬ рыве профсоюзов. Республиканские губернаторы некоторых штатов, придя к власти, быстро отменили положение, даю¬ щее профсоюзам право на заключение коллективных догово¬ ров... Буш, ссылаясь на интересы безопасности, отменил право на коллективные договоры тысяч работников в министерстве обороны. И фактически лишил работников транспортной безопасности права на создание профсоюзов»2. За американцами тянутся и некоторые европейцы. Пять государств Центральной и Восточной Европы добивались пересмотра европейской директивы о рабочем времени, дока¬ зывая, что 48-часовой лимит Европейского Союза на рабочую неделю «подрезает» их продуктивность. В Германии боль¬ шинство фирм более не принимают коллективных договоров. Другие используют «открытые статьи», которые позволяют временно навязывать увеличение рабочего дня и ограничение заработной платы. В результате последние десять лет реаль¬ ный рост зарплаты серьезно отстает от формально согласован¬ ных цифр. «Сименс», например, добился увеличения рабочей недели на своих предприятиях по производству мобильных телефонов без повышения зарплаты, сократив трудовые за¬ траты компании на 30%3. В ряде стран начались и более масштабные процессы. Раскрывая их суть, И. Валлерстайн указывает, что, опираясь на глубоко ложную риторику относительно новых экономи¬ 1 Напомню, что Джордж Кеннан - гуру американской советологии и дипломатии - был уверен, что только благодаря Октябрьской рево¬ люции «трудящиеся другого, капиталистического мира стали приоб¬ ретать многие социальные блага нереволюционным путем. 2 ТЬе Есопопиз!;, 2005, 4 Мау. 3 Кедузлуеек, 2004, 18 Ос1оЬег. Ныне, в период финансово-экономи¬ ческого кризиса, эта тенденция получила еще большее распростране¬ ние и жесткость. 32
ческих реалий, касающуюся глобализации, неолибералы пы¬ таются обосновать свой отказ «от одной из исторических усту¬ пок либералов - государства благосостояния. Именно поэтому неолиберализм нельзя считать новой разновидностью либе¬ рализма. Он перенял лишь название, но по сути это вариант консерватизма »1. Характерно, что в принятом в 1999 г. «Вашингтонском консенсусе» - по оценке Ф. Фукуямы, своеобразной библии нового либерализма, - который был фактически объявлен сводом правил для всех стран, предписывались макроэконо¬ мическая стабильность, сокращение бюджетного дефицита, жесткое ограничение кредитов и денежной эмиссии, либера¬ лизация внешней и внутренней торговли, стопроцентная приватизация госсобственности. Но не было и упоминания ни об интересах населения, ни о социальной инфраструктуре2. Параллельно все чаще стали пропагандироваться идеи, равно¬ сильные социал-дарвинизму. Тем более что определенные миро¬ воззренческие предпосылки для этого содержатся и в идеоло¬ гическом «ранце» неолиберализма. После окончания «холодной войны» более четко обозна¬ чились (раньше они как-то затушевывались концентрацией внимания на антикоммунизме) и получили дальнейшее раз¬ витие некоторые другие негативные явления и процессы, которые, прямо не относясь к международным отношениям, тем не менее оказывают на них серьезное влияние. Здесь хо¬ телось бы выделить две проблемы, которые приобретают гло¬ бальный характер и глобальное значение, - кризисные черты в демократии и этическую деградацию. Особенно они замет¬ ны во многих странах «золотого миллиарда», в Соединенных Штатах в первую очередь. Одновременно и параллельно с распространением демо¬ кратических процедур на новые страны, с широковещатель¬ ными декларациями Белого дома о продвижении демократии во всем мире демократия во многих странах Запада всё боль¬ ше отдаляется от подлинного смысла, заложенного в это сло¬ во, - от народовластия. Она сводится ко всё более формальной системе всеобщих выборов. Ход и итоги избирательной кам¬ 1 Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология XXI века. М., 2003, с. 135. 2 Так же как в шумной кампании Запада относительно прав чело¬ века нет места праву на жизнь, на защиту от нищеты, от безработицы. 3 - 2294 33
пании, а значит, и вопросы о властных полномочиях решали и решают в первую очередь материальные возможности кан¬ дидата, определяемые преимущественно милостью корпора¬ ций. Березовский, которому не откажешь в бесцеремонной откровенности, как-то сказал, что «демократия повсюду - правление больших денег»1. Теперь же демократия становит¬ ся еще более денежной и выхолощенной, еще более отрыва¬ ется от эгалитарности, иначе говоря, от принципа, с которым она по идее неразрывно связана и который в некотором смыс¬ ле является ее повивальной бабкой. Демократия, как и политика в целом, лишается основа¬ ния - реального участия масс, которые сами отходят от поли¬ тики, отталкиваемые аморальностью политиков, и которых целенаправленно отвлекает от нее «развлекательная индуст¬ рия». Одновременно демократия всё больше поддается мани¬ пулированию изнутри. С одной стороны, телевидение, нахо¬ дящееся в тех же корпоративных руках, способно оказывать и оказывает огромное «направляющее воздействие» на массы, отлучая их от сознательного участия в политике и добиваясь превращения в зомбированную апатичную толпу. С другой сто¬ роны, «отлучаемые» годами, они накапливают в себе «стадное» чувство и готовность некритически поддаваться внушению с экрана. Кроме того, сама публичная политика теряет свое ре¬ альное содержание, всё более приобретает черты шоу-бизнеса. Кризисные явления в общепринятой демократической модели проявляются всё яснее в том, что она развивается в сто¬ рону наращивания возможностей для привилегированных групп и денежных воротил контролировать политическую жизнь, ведет к оскоплению политики, превращению ее в тех¬ нологический процесс. А совершенствование техники, разви¬ тие технологии облегчают прикрытую концентрацию власти в руках узкого круга людей. При формальном наличии двухпартийной системы (или трехпартийной - в Англии) программные положения конку¬ рирующих партий мало чем отличаются друг от друга. Ярлы¬ ки «правые» и «левые» большей частью потеряли свой смысл, те и другие ожесточенно грызутся за места в парламентах и исполнительной власти, но в конечном счете без особого труда находят общий язык, когда речь заходит о защите инте¬ ресов верхов. США по сути дела приближаются на практике 1 ТЬе 1п1егпаИопа1 НегаМ ТпЬипе, 2005, 13 Арп1. 34
к однопартийной системе, и идейно-политический плюрализм становится фиктивным. Это относится и ко многим другим странам. Иначе говоря, общество фактически лишается пра¬ ва выбора, и выборы проводятся по существу без выбора. При этом партии превращаются в чисто электоральные механизмы. И демократия сегодня на практике зачастую отдает власть бюрократии, обслуживающей корпоративные верхи общества. Президентская кампания 2008 г. в США, рекордно шум¬ ная и по форме захватывающе состязательная, на деле убеди¬ тельно показала, что электоральный процесс всё более сводится к телешоу, к театрализованным представлениям, в ходе которых претенденты стараются пафосными фразами «обаять» толпу, а их программы вкупе с готовностью не раз «редактировать» свои обещания и обязательства не имеют первостепенного значения. О многом говорит и рождение новой «науки» и новой «про¬ фессии» - «политтехнологии» и «политтехнологов», специа¬ лизирующихся на рекламных методах и формах «завоевания» избирателей (нередко включающих прямой обман и черный пиар) независимо от характера программы того или иного политика, на имитации ожесточенной предвыборной борьбы, причем борьбы между личностями, а не соревнования плат¬ форм. Людей приучают голосовать за телегеничных героев, за раскрученные фигуры. Само появление «политтехноло¬ гии» - яркое доказательство выхолащивания самой сути де¬ мократии и политики в целом, сведения их к менеджеризму, нередко «черному». Но нынешняя демократия открыта ма¬ нипулированию и извне, о чем говорят «оранжевые» и другие подобные революции (по существу «перевороты»), причем «экспорт демократии» означает, что такое манипулирование признается не просто законным, но необходимым системным компонентом «демократического мира», а по сути является отрицанием демократии как идеала и практики. Кризисные явления выражаются также в снижении инте¬ реса граждан к избирательным процедурам, в электоральных победах и выходе на высшие посты людей малосостоятельных и как государственных деятелей, и как лидеров, в угасании престижа политических партий1, в утрате доверия к сред¬ 1 «Только политики менее популярны, чем политика, - констатирует «Экономист» (ТЬе Есопопиз!, 2005, 27 АрН1). В США лишь 18% граж¬ дан доверяют политикам (ТЬе 1п1егпаИопа1 НегаЫ ТгИэипе, 2006, 29 МагсЬ). з* 35
ствам массовой информации, в негативном отношении к жур¬ налистам, наконец, нередком принятии решений по основным вопросам жизни общества вопреки его мнению. Манипулиру¬ емая демократия по своей природе вряд ли способна чему- либо противостоять. Тут ведущая роль отводится средствам массовой информации, особенно когда они - а следовательно, информационное пространство - сконцентрированы в руках частных владельцев. Начну с примера, относящегося к рос¬ сийским просторам. В свое время у нас большой шум надела¬ ла история с С. Доренко. Телевизионный комментатор - пусть не бесталанный и пусть не без помощи своих жертв - сумел сыграть роль информационного киллера. Оказался в состоя¬ нии, не имея серьезного фактического материала, повлиять на рейтинг политиков общенационального ранга - Примако¬ ва и Лужкова. Это послужило еще одним, пусть частным, проявлением общемирового феномена и общемировой пробле¬ мы - огромных манипуляторных возможностей современных СМИ, особенно телевидения - этой «гипнотеки». Толчок к размышлениям на эту тему я получил довольно давно и с неожиданной стороны. В 1992 г. в Сан-Франциско, куда был приглашен для участия в диспуте с Дж. Киркпатрик (бывший представитель США в ООН), у меня состоялась любопытная беседа с профессором Р. Скалопино - крупней¬ шим тогда американским специалистом по Юго-Восточной Азии. Он вдруг заговорил о средствах массовой информации. «Они, - говорил Скалопино, - стали реальной властью, одна¬ ко никому не подотчетной, и это уже подлинная проблема для демократии. Президент - подотчетен, Конгресс - тоже, а «четвертая власть» - единственная, которая не только не избираема, но и находится вне серьезного контроля общества. Она в руках частных лиц, в значительной мере ограждена от эффективной критики (которая обычно «принимается в шты¬ ки» и клеймится как посягательство на «свободу слова»), в том числе из-за боязни вызвать гнев этой «могучей силы». Сейчас подобные утверждения уже стали едва ли не об¬ щим местом. Тем более что на «рынке» СМИ идут процессы монополизации. Если в 1945 г. более 80% медийных ресурсов в США были независимыми, то в конце 2007 г. пять крупней¬ ших корпораций уже контролировали 90% всех информре- сурсов страны. Руперт Мердок, один из медийных магнатов, владелец «Ньюс корпорейшн», в совокупности обладает при¬ мерно 180 телеканалами, газетами и прочими СМИ во всем 36
мире. И все они, вся огромная машина воздействия на сотни миллионов людей пропагандируют одну и ту же идеологию, по существенным вопросам лоббируют взгляды и интересы одного человека, никогда и никем не избиравшегося и ни перед кем не несущего ответственности. Добавлю от себя, что это единственная профессиональная категория, которая исповедует своеобразную корпоративную этику весьма сомнительного свойства. Она предусматривает молчаливую индульгенцию для членов цеха и расценивает как неэтичную взаимную критику. Журналисты на страни¬ цах газет, на телеэкранах неизменно выступают в роли судей и обвинителей, но практически никогда - как «судимые». Профессор Скалопино, по-моему, раскрыл саму суть проб¬ лемы. Но за последние 10-15 лет возможности массирован¬ ного информационного воздействия невероятно расширились, и СМИ иной раз превращаются в инструмент «информацион¬ ного террора». Фактически возникает унифицированное ми¬ ровое информационное пространство, в котором в целом до¬ минируют США. И пропагандистская обстановка, созданная вокруг событий в Югославии и Афганистане, на Ближнем Во¬ стоке и в Ираке и - самый последний пример - в Южной Осетии, убедительно показали способность СМИ выстраивать миллионы людей в информационно послушное большинство, почти так же, как выстраивают солдат на плацу1. А израиль¬ ские СМИ и вслед за ними большинство их западных собра¬ тьев тщательно оберегают своих слушателей и зрителей от репортажей, рисующих «прелести» оккупации палестинских территорий. В информационном обществе важна не истина, а выигрыш в информационной войне. Такая информационная экология (тут слово «информационная» впору поставить в ка¬ вычки) наносит огромный ущерб обществу. Сегодня телевидение обладает способностью (и широко ею пользуется) раздувать или, наоборот, съеживать масштаб происходящих событий, а то и вовсе аннигилировать их - они перестают существовать, если о них не сказали и не показали телеканалы. Нетрудно представить себе, какие почти неогра¬ 1 Весной 1995 г. в Пекине у меня была пространная беседа с изве¬ стной американской журналисткой Флорой Льюис, печатавшейся главным образом в «Нью-Йорк тайме». Я убедился, что она очень неплохо знает и понимает положение в нашей стране, и спросил, поче¬ му ее репортажи выглядят совсем иными. Она ответила: «У меня есть редактор, хозяин». 37
ниченные возможности это обеспечивает тем, кто контроли¬ рует телевидение. Неслучайно столь яростный характер при¬ обретали схватки за телевизионный экран в России (эпопея Березовского-Гусинского), в Италии (судьба империи Берлу¬ скони) и во многих других странах. Суть же проблемы, говоря коротко, состоит в следующем: наращивая свою власть над простыми гражданами, СМИ в то же время, будучи вне общественного контроля, становятся послушными служками финансовых магнатов и связанных с ними политических сил. В результате свобода слова, за ко¬ торую столь яростно ратуют западные государства и сами журналисты, часто превращается в свою противоположность, в пространство, определяемое и контролируемое собственни¬ ками СМИ. А сами средства массовой информации выступают в качестве своего рода цензора - в интересах тех же собствен¬ ников - в отношении общества, а частично и власти1. Это - сложная проблема, конструктивного решения кото¬ рой пока никто не предложил, и я, разумеется, тоже на это не претендую. Но она существует и обостряется, более того, по мнению многих политиков и исследователей, имеет едва ли не решающее значение для перспектив современной де¬ мократии, ее выживания и совершенствования. Добавим, что средства массовой информации во многом формируют климат и на мировой арене. Складывающаяся в информационном пространстве ситуация уже нередко со своей стороны препят¬ ствует здоровому развитию международных отношений, и СМИ в этих случаях способны выступать серьезным фактором риска. В существующих ныне условиях общество не имеет ни денег, ни способности изменить ситуацию. Оно может лишь отворачиваться от СМИ, что и происходит, - падают тиражи газет и журналов. Люди переходят на видео и т.д. Для меня несомненно: интересам и самому существова¬ нию демократии противоречит пребывание большинства СМИ в собственности государства или частных лиц (в послед¬ нем случае мнение одного человека получает антидемокра¬ тическое, гипертрофированное значение и оказывает воздей¬ ствие на массу его читателей или телезрителей). Учитывая невозможность ныне радикального изменения положения, 1 «Монд дипломатии» (2005, АугП), касаясь работы СМИ, пишет о «продажности информации, ее политической зависимости и примате личностей над борьбой народов, воздействии на информацию экономи¬ ческой концентрации и растущем числе продажных журналистов». 38
вероятным паллиативом могло бы быть - как бы идеалисти¬ чески это ни звучало - наделение представительных, автори¬ тетных и подлинно международных (то есть не патронируемых каким-либо правительством) организаций правом выступать в роли «смотрителей» и гарантов свободы слова в ее истинно важном сегодня смысле - свободы, разнообразия и полноты информации. Надо, наконец, сказать и о том - эта тема обычно обходит¬ ся, - что кризисные явления в демократии связаны во многом с развитием и расширением рыночной экономики. Становится всё более очевидным, что рынок - по крайней мере в современ¬ ной его версии - по своей природе далек от стимулирования демократии. Фактически, опираясь на социал-дарвинистские принципы, он находится в имманентном и глубоком противо¬ речии с ее эгалитарными началами. Поиск путей амортиза¬ ции этого противоречия - неотложная задача современной, подлинной политики. В общем, кризисные явления в современной демократии, заявляемой как стандарт для всего мира, столь глубоки и суще¬ ственны, если не разрушительны, что уже не кажется ерети¬ ческой мысль об актуальности поиска иной, альтернативной ее формы - свободной от издержек и слабостей нынешней, возвращенной к ее подлинному смыслу и к эгалитарности граждан, отвечающей современным социально-экономиче¬ ским и коммуникационным условиям и т.д. Еще одна, на мой взгляд, глобальная проблема лишь усу¬ губилась и стала более рельефной за послевоенные годы - эти¬ ческая, а точнее - эрозия духовно-нравственного потенциала, девальвация или даже утрата ценностей. И сегодня как никог¬ да судьбы человечества зависят от уровня его нравственности. Экстатический, безудержный культ денег, имманентный самой природе рыночной экономики, фактически эстетизи¬ рует охоту за ними, добывание их любой ценой, порождая «рыночную» нравственность, которая сродни безнравствен¬ ности. Туда же подталкивают средства массовой информации, которые, в свою очередь, настойчиво талдычат: «Деньги, деньги, деньги...» В результате обедняются, а то и коррум¬ пируются многие сферы человеческой деятельности. Даже в спорте на приоритетное место выходят не достижения атле¬ тов, а завоевываемые ими денежные призы. В денежной ис¬ терии, думается, таится серьезная угроза демократическому обществу, а может быть, и самому человечеству. 39
В этом же направлении действуют пропаганда и утверж¬ дение социального и интеллектуального элитаризма, теле¬ гипноз, нацеленный на примитивизацию сознания и прямое оболванивание, превращающее людей, вопреки «священному» индивидуализму, в бездумную, бездуховную массу, и стиму¬ лирующее низменные инстинкты. Всё это плохо согласуется с образом кото зарЬепз. Мораль вымывается и другим всячески навязываемым культом (он тоже эффективно отвлекает от общественных проблем, от политики) - так называемого «человеческого низа». Секс, по сути животный (без любви и вместо нее), сек¬ суальность - другой, помладше, божок, которого нам беспре¬ рывно и бездумно рекламируют. Плата за это явление - все более заметный кризис семьи (у него, конечно, есть и другие причины, но СМИ их лишь обостряют). Опасность культурного и духовного одичания, образова¬ тельной деградации, эрозии цивилизационного своеобразия многих народов, унификации культуры связана во многом с глобализацией коммуникаций, с их вторжением во все угол¬ ки общественной жизни, их превращением в информацион¬ ный «хлеб» сотен миллионов, если уже не миллиардов людей. Безудержный и бескрайний индивидуализм - тот, что насаждается и воспевается некоторыми либералами в рамках «прав человека», - не только лишает общество абсолютно не¬ обходимой ему здоровой дозы коллективизма, но очень напо¬ минает бескрайний эгоизм, содействуя ослаблению челове¬ ческих связей - как семейных, так и всяких других, пестуя равнодушие к ближнему и вседозволенность. И что особенно важно, в реально существующих условиях современного обще¬ ства он сопровождается скукоживанием индивидуальности, своего рода обезличиванием, вырождается в безличностный индивидуализм, индивидуализм человека толпы. На мой взгляд, все эти явления и процессы, сливаясь и переплетаясь, угрожают духовному здоровью человечества и несут опасность его обесчеловечивания. Характерно, что ут¬ рату моральных ценностей, безнравственность считают наи¬ большей угрозой 59% жителей в России, 40% - в США, 61% - во Франции. Параллельно с этими настроениями в США и не¬ которых других странах (не говоря уже о развивающемся мире) растет тяга к религии. Французская «Монд» даже задается вопросом, не вступили ли мы в «религиозный век»1. 1 Ье Мопйе, 2006, 5 АугН. 40
Очевидно, это и признак дефицита духовности, ее вымы¬ вания погоней за деньгами, торжествующей бездуховностью в СМИ, шоу-бизнесе, масс-культуре - и поисков его компен¬ сации, форма контрреакции. Свою роль, наверное, играет и откат от общественной науки, постулировавшей, что общест¬ венная жизнь, развитие, история имеют свои закономерности. Говоря об этической деградации, нельзя обойти политику и политиков. Учитывая современные условия и современные проблемы, стоящие перед человечеством, возросшую роль морали в нынешних международных движениях, никогда значение этического «градуса» политики и политиков не было столь велико. Но, наверное, не будет преувеличением сказать, что он никогда настолько не соответствовал уровню, которого требует время. Итоги происшедшего после окончания «холодной войны» пестрые. Они многим дают основание говорить, что беспоряд¬ ка стало больше, чем прежде, и даже заявлять в противовес тезису о «новом мировом порядке» о наступлении эпохи «нового мирового беспорядка». В январе 1993 г. тогдашний министр иностранных дел Великобритании Хэрд даже оза¬ главил свою лекцию в Королевском институте международ¬ ных отношений «Новый мировой беспорядок»1. А М. Олбрайт одну из глав своих мемуаров назвала так: «Новый мировой (бес)порядок». Сказано остро, но и не более того. Но вероятно, что нового порядкау обещанного президентом Бушем-старшим, как не было, так и нет. Речь должна, скорее, идти и не о «беспоряд¬ ке», и не о «новом порядке», а о ноьом мире. Окончание «холодной войны» решительно изменило мир, как бы лишив его опорных конструкций. А последующие годы, обнажив всю скрытую за «шторами» «холодной войны» дифференцированность мира, дали толчок дальнейшему на¬ ращиванию фрагментации человеческого «космоса» и массы участвующих в его динамике групп, факторов и сил. В этих условиях проявилось неумение (а нередко нежела¬ ние) действовать сообразно возникшей новой ситуации. Рань¬ ше привыкли и научились иметь дело с «врагом», и в течение полувека мир и порядок - пусть и не лучший - поддержива¬ лись через взаимное ядерное устрашение. Но с окончанием «холодной войны» их нарушение силовым путем снова, как 1 За рубежом, 1993, № 7 (1679). 41
говорил де Виллепен в бытность свою министром иностран¬ ных, дел Франции, стало вопросом выбора, ибо оно уже не предполагало потерь, несовместимых с возможными приоб¬ ретениями1. Поэтому в центр международной жизни как никогда встал вопрос об утверждении в ней верховенства правовых норм, авторитета легитимности. Между тем, на ми¬ ровой арене начало складываться положение, при котором сила стала привилегией одних (если не сказать одной) дер¬ жав, а апелляция к праву - уделом всех других. Проявлением такого подхода явились и так называемые гуманитарные интервенции вне рамок ООН. Надо ли пояснять, что человечество не может доверить какому-либо государству, даже прокламирующему самые добрые намерения, роль мирового полицейского - это дело коллективной воли планетарного общества. Иным образом не решить самые острые из стоящих перед ним проблем, не за¬ крыть и не заживить разрывы, обнажившиеся в этом новом «послевоенном» мире. Помимо того, о чем уже шла речь, - контрасты в уровнях экономического и социального развития; глобализация в ее американской парадигме; ужесточение гегемонизма и обо¬ стрение борьбы за ресурсы и многое другое, что расширяет почву для конфликтов, - есть еще одна и весьма важная причина несбывшихся послевоенных надежд: отставание со¬ циального и гуманитарного развития общества (как в отдель¬ ных странах, так и в мире в целом) от технического прогресса, его неадекватность бурно прогрессирующей технологии, в част¬ ности информационной. Взрывной потенциал этого углубля¬ ющегося противоречия - тема для особого разговора. И наконец, что условно можно назвать субъективным, или человеческим, фактором. К сожалению, среди политических руководителей «послевоенных» лет оказалось слишком мало подлинных государственных деятелей, то есть тех, кто спосо¬ бен и уловить требования времени, эпохи, и предложить свой ответ на них. Иными словами, таких политиков, которых, справедливо или нет, называют «великими». На это мне, кстати, жаловался еще в середине 90-х годов тогдашний ру¬ ководитель социал-демократической фракции в германском бундестаге Фогель (указывая по контрасту на глав государств антигитлеровской коалиции), а более чем десять лет спустя, 1 Ье Мопбе сИр1ота1^ие, тагз, 2003. 42
имея в виду американских лидеров, и бывший заместитель Бжезинского в годы президентства Картера Б. Одом. Об этом же говорили мне и Шимон Перес, нынешний президент Из¬ раиля, и многие другие. С тех пор положение к лучшему не изменилось. А ведь многие в мире связывали надежды на коренные сдвиги в международной жизни с выходом на сцену нового поколения политических лидеров, не знавших «холодной вой¬ ны» и свободных от ее «родимых пятен» и рефлексов. Однако в большинстве своем эти лидеры куда менее цельны полити¬ чески, их мировоззренческая философия размыта и легко меняется, они весьма склонны к псевдодемократической дема¬ гогии и к политическим антраша, к бесплодному и опасному в наш век национальному эгоизму, который нередко оборачи¬ вается политическим авантюризмом. А по части бомбардиро¬ вочной «решимости» иные в новом поколении лидеров отнюдь не уступают, если не превосходят, своим предшественникам. В разноголосице наступившего «послевоенного» мира громче всех зазвучал один голос - политический курс, взятый Соединенными Штатами. 2. 90-е годы: однополярный мир в действии Итак, развал Советского Союза привел к появлению так называемого однополярного мира, в котором погоду во многом делают Соединенные Штаты Америки, - единственная сверх¬ держава. И это - одно из главных последствий хода и исхода событий в XX веке. Надежда (и попытки) возвысить право над силой после «холодной войны» потерпела поражение, причем в планетарном масштабе. В этом смысле законности и свобо¬ ды на Земле стало даже меньше. Теперь, в 90-е годы, каза¬ лось, ничто не мешало Соединенным Штатам с удвоенными усилиями устремиться к «новому мировому порядку», то есть к переустройству мира на свой лад1. 1 Как известно, некоторые американские идеологи даже поспеши¬ ли объявить о «конце истории». Самый, пожалуй, видный американ¬ ский социолог Фрэнсис Фукуяма в книге «Конец истории и последний че¬ ловек», получившей широкую известность, доказывал, что «победившая либеральная демократия является заключительным этапом политиче¬ ского развития» (Рикщата Р. ТЬе Епб о$ Шз1огу апб 1Ье Ьаз! Мап, И.У., 43
Еще на гребне успеха в Персидском заливе президент США выдвинул формулу о «новом мировом порядке», кото¬ рая стала широко употребляться и оживленно обсуждаться. Она на первый взгляд вселяла надежду, в ней были пред¬ знаменования благоприятных перемен в международных от¬ ношениях. Тем более что в речи на Генеральной Ассамблее ООН в сентябре 1991 г. американский президент назвал следу¬ ющие ключевые элементы «посткоммунистического» мира: порядок, при котором ни одна нация не должна поступиться ни одной йотой своей независимости; порядок, характеризу¬ ющийся властью закона и необращением к силе, улажива¬ нием споров на основе сотрудничества, а не путем анархии и кровопролития; неограниченной верой в права человека. Поначалу инициатива Буша многими была воспринята «на ура», но понадобилось не более полугода, чтобы наступи¬ ло разочарование. Сложилось впечатление, что в мир вброше¬ на политически эффектная формула, содержание которой оставалось довольно туманным, а то, что прояснялось, отнюдь не внушало оптимизма. Неслучайно вселенская инициатива Буша родилась на исходе «Бури в пустыне». Итоги войны в Заливе были истол¬ кованы руководством США - и не без резона - как мандат на доминирование в мире. Они были главной силой, главным победителем в этой войне. Они возглавляли международную коалицию, они продемонстрировали всему миру - друзьям и врагам - свою ничем не стесненную военную мощь, они фак¬ тически односторонне диктовали или формулировали все важ¬ нейшие решения ООН в этой связи, нередко нарушая и дух их, и букву. Недаром Б. Скоукрофт, советник Буша по нацио¬ нальной безопасности, позднее писал: «В результате мы вош¬ ли из конфликта в Заливе совсем в другой мир, чем тот, что предшествовал атаке на Кувейт»1. И неудивительно, что дек¬ ларации о «новом мировом порядке» после длительного заб¬ вения зазвучали опять - на этот раз в Ираке2. 1993). Американский профессор Анат. Ливен резонно определил это как «довольно наивную и преувеличенную версию американского триумфа¬ лизма после “холодной войны”» (ТЬе КаИопа1 1гЦегез1, 8ишшег 2006). 1 Оеог§е ВизН апб Вгеп1 Зсоюсго[I. ТЬе АУогЫ Тгапзй)гтес1. И.У., 2000. Р. 492. 2 «Новый мировой порядок, - писал английский журнал «Эконо¬ мист», - возникает после американского вторжения в Ирак» (ТЬе Есо- поппз!, 2003, 2 Аи&из1). 44
Неуспех идеи нового мирового порядка в редакции Буша был обусловлен многими обстоятельствами. Главное, думает¬ ся, состояло в том, что речь по существу шла о создании «Паке Американа»1. Буш порой прямо так и говорил - о новом мировом порядке «в течение следующего американского сто¬ летия»2. Государственный секретарь при президенте Буше Дж. Бейкер в 1991 г. рисовал картину мира, двигающегося к американоцентризму, где все страны будут равняться на США, чтобы определить свое предназначение3. Уже поэтому инициатива Буша оказалась обреченной на сдержанное отношение не только со стороны развивающихся стран, что не могло стать для США сюрпризом, но и европей¬ цев. Мировая общественность правильно разгадала стержне¬ вую мысль, которая прочитывалась в выступлениях амери¬ канского президента. На смену послевоенному биполярному порядку приходит однополюсный мир, в котором будут доми¬ нировать Соединенные Штаты. Причем традиционные инст¬ рументы международных отношений, их традиционная основа останутся нетронутыми. В таком понимании «новый мировой порядок» выступал по существу как старый мировой порядок минус бывший социалистический блок4. Собственно, гегемонистские установки Буша-старшего никак не были его нововведением. Ни сам термин «Паке Американа» (изобретенный в первой половине XX века изда¬ телем Генри Люсом и сенатором Лоджем), ни политика, на¬ правленная к этой цели и органически включающая в себя силовые методы, не являются изобретением современных американских администраций. История Америки, можно сказать, пронизана имперскими вожделениями, выглядит как непрерывная «погоня за империей». 1 Г. Киссинджер недаром говорил «о намерении Америки быстрее выстроить новый мир, применяя свои ценности на всем мировом про¬ странстве». См.: Киссинджер Г. Дипломатия. С. 698. 2 е/о/т$*ол П. ГооГз Сгизабе <Ти&оз1ау1а, ИАТО апб АУез1егп Ве1изюпз. И.У., 2002. Р. 264. 3 Яакапа Р. ТЬе Роз1-Атепсап АУогЫ. К.У., 2008. Р. 36. 4 Американский журнал «Ньюсуик» писал: «Буш имел в виду концепцию мира, где США играют руководящую роль, а союзники сле¬ дуют за ними. Это отнюдь не «новый мировой порядок», но та же си¬ стема, о которой президент и люди его поколения ностальгически вспоминают с послевоенных времен. Это многосторонние действия НАТО, МВФ и Всемирного банка, где США платили деньги и заказы¬ вали музыку» (Кеугзугеек, 1991, 4 МагсЬ). 45
«Расширение территории и влияния - это неотвратимая реальность американской истории, и это не является бессоз¬ нательной экспансией»1, - подчеркивает уже известный нам Р. Кейган. Идеал мирового лидерства стал давно уже рефре¬ ном в заявлениях и доктринах руководителей США. Тот же Дж. Бейкер в 1992 г. в получасовой «основополагающей» речи в Чикагском совете по международным отношениям, посвященной «построению нового мира», 22 раза упомянул о «глобальном лидерстве США». Спикер Палаты представи¬ телей Ньют Грингрич постулировал, что Америка имеет «не¬ оспоримое богатство, мощь и возможность» управлять судьбами мира и эта возможность «не должна быть промотана»2. В наше время «американский век» был провозглашен официально Биллом Клинтоном в послании к Конгрессу «О положении страны» в 1997 г. А спустя два года, в 1999-м, в аналогичном послании пояснил: «Наша роль мирового лидера неоспорима». Оценивая многочисленные заявления подобного рода, надо, разумеется, иметь в виду, что слово «лидерство» фак¬ тически толкуется как «доминирование», «гегемония» или даже «господство», что оно всего лишь облагороженный си¬ ноним таких понятий, как «однополярный мир», «американ¬ ский век». Оговорюсь: эта констатация отнюдь не означает отрица¬ ния демократического потенциала США, их роли в защите демократических ценностей, поддержании стабильности в не¬ которых районах мира, наконец, наличия в определенных случаях и гуманистического начала в их политике. Но харак¬ терной чертой американской внешней политики являлось и является ее двуличие, соединение в ней казалось бы несов¬ местимых целей и задач - демократических лозунгов и уста¬ новок с экспансионистскими геополитическими устрем¬ лениями. Знаменитая фраза де Голля о том, что у США два лица: одно - лицо Джонсона, другое - лицо Кеннеди3, к со¬ жалению, имеет под собой достаточное основание. Как и зна¬ менитая ремарка Сартра о том, что у Америки слишком большие челюсти. 1 Кацап К. Ор. с11., р. 86. См. также: НаЫ18 о! Ешр1ге: А Шз1огу о! Атепсап Ехрапзюп. Кпор1, 2008. 2Иет1 О. То Кепелу Атепса, И-У., 1995. 3 Президенты США. Первый - времен американской интервенции во Вьетнаме. Второй - с репутацией сторонника разрядки напряжен¬ ности в отношениях США и Советского Союза. 46
И перекос в пользу США в мировом соотношении сил после исчезновения Советского Союза усиливал вторую - силовую, экспансионистскую сторону американской политики. Бессменным идеологическим одеянием американской внешней политики служит мессианство. Оно не свободно от налета лицемерия и в целом служит конкретным, «земным» интересам Соединенных Штатов. Еще Томас Джефферсон, выдвигая идею завоевания Канады, говорил о создании «им¬ перии свободы». Президент Эндрю Джексон, который уполо¬ винил Мексику, тоже называл это «расширением зоны свободы». Президент Мак-Кинли, начиная войну с Испанией и вторгаясь на Кубу, говорил в Конгрессе: «Мы осуществляем интервенцию не для завоевания. Мы делаем это ради челове¬ чества». Когда же в результате этой войны бывшие под вли¬ янием Испании Филиппины оказались в руках США, Мак¬ Кинли после, по его словам, «мучительных страданий», после «бессонных ночей» и «коленопреклоненных молитв» и од¬ нажды утром «озарившего его света» заключил (несмотря на уже провозглашенную филиппинцами независимость): «Для нас ничего не остается, кроме как взять всех филиппин¬ цев и обучить, поднять их духовно, цивилизовать и христи¬ анизировать» (хотя они к тому времени уже 350 лет были католиками)1. Кстати, картина духовных мук Мак-Кинли один к одному напоминает «мучения» Дж. Буша-старшего после отдачи им приказа о бомбежке Багдада и других городов Ирака, описан¬ ные им самим: «Сообщения из Багдада говорят о непокор¬ ности, о вызове. Люди маршируют на улицах, прекращая работу. И всё же на их лицах улыбки, и они поют. Я думаю: О, Господи! Сохрани их жизнь. На телевизионном экране ребенок. Я понимаю - это азиатский ребенок. И меня это му¬ чит, потому что он выглядит как иракское дитя. И я вслух молю Бога, чтобы мы были точны и не попали в этого ребенка... Лафайет-сквер напротив Белого дома весь в свечах, люди мо¬ лятся. Я надеюсь, они, о Господи, знают, что и мы молимся»2. Президент Вильсон соединил риторику относительно «ис¬ ключительности Америки» с заявлением о возможности «крестового похода» во имя распространения американских 1 МсБоиёаИ №А. Ргоппзес! Ьапб, Сгизабег 81а1е: ТЬе Атепсап Епсоип1ег луШ1 1Ье АУогЫ 81псе 1776. И.У., 1997. Р. 112. 2 Оеогде ВизН апб ВгепХ ЗсоюсгоОр. сИ., р. 449. 47
идей и ценностей, которые предполагалось осуществить с по¬ мощью активной внешней политики1. «По Вильсону, - подтвер¬ ждает Г. Киссинджер, - у Америки более высокое нравственное призвание: переделать мир по своему образу и подобию»2. Характеризуя рассуждения президента Ф. Рузвельта о планах послевоенного устройства мира, де Голль записал: «Как это характерно для этих людей - идеализм прикрывает стремление к могуществу»3. А президент Трумэн выразился вообще без экивоков: «Мир должен перенять американскую систему. Сама американская система может выжить в Амери¬ ке, лишь став системой всего мира». С «уходом» Советского Союза Соединенные Штаты стали единственным - за пределами мусульманского мира - месси¬ анским государством, и с 90-х годов мессианизм выливается в особенно активное стремление и усилия навязать «пра¬ вильный» образ жизни другим народам («осчастливить» их). И в силу этого он становится все более опасным. Тезис о том, что факел свободы в руках США, что они - и только они - точно знают, как надо выстраивать общество, что их образ жизни - лучший из всего созданного под небесами, а его распростра¬ нение благотворно для всех, всегда был, повторяю, динамич¬ ным нервом американской внешней политики. Соединенные Штаты самая, если называть вещи своими именами, националистическая страна в развитом мире. В ней доминируют идеи американской исключительности. От того, что всё это в Америке именуется патриотизмом, накрыто его «шапкой», суть дела не меняется. Американский национализм оборачивается даже своего рода шовинизмом. Его американские певцы подчеркивают, что он опирается на высокие мотивы - глубокую убежден¬ ность в уникальности и непревзойденности американского общественного устройства и образа жизни, но это ничуть не меняет того, что заокеанский национализм исходит из пре¬ восходства американцев над не американцами4. Слишком многими американцами и американскими поли¬ тиками владеет простая мысль: что хорошо для США - хоро¬ 1 Уткин А. Второй фронт // Свободная мысль, 2004, № 5. 2 Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. С. 273. 3 Соорег К. ТЬе Вгеакт# о? КаНопз, 2003. Р. 165. 4 «Американский патриотизм такой оглушающий и самодоволь¬ ный», - признает «Интернэшнл геральд трибюн» (ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаЫ ТпЪипе, 2002, 16-17 ГеЬгиагу). 48
шо для всего человечества. Вот как толкует этот вопрос Кон¬ долиза Райс: «Разумеется, нет ничего плохого в том, чтобы сделать что-либо во благо человечества, но это должно быть в определенном смысле только побочным эффектом наших действий на благо Америке. Ведь если Америка действует, руководствуясь своими национальными интересами, то это само по себе способствует укреплению свободы, рыночной экономики и мира во всем мире»1. И часто политикам в Ва¬ шингтоне недоступно понимание элементарного факта: как ни прекрасен американский образ жизни, каждый народ хочет жить по-своему: русский - по-русски, французский - по-французски, китайский - по-китайски и т.д.2 С чувством национальной исключительности - и в проти¬ воречии с приверженностью к демократическим принципам - сочетается жесткая, если не сказать больше, реакция на не¬ согласие с США в важных вопросах. Вспомним, какая оскор¬ бительная кампания была развязана - и нашла широкий отклик у американского обывателя - политическим истеб¬ лишментом США против Франции (вплоть до самых невооб¬ разимых вещей, вроде переименования в столовой Конгресса - по требованию конгрессменов - картофеля фри в «картошку свободы») только потому, что Франция посмела не примкнуть к иракской авантюре Вашингтона. В этой кампании с рвением приняли участие самые рес¬ пектабельные газеты Соединенных Штатов. Французы были объявлены «жрущими сыр капитулирующими мартышками» (фраза, пущенная в ход Дж. Голдбергом в «Нэшнл ревью» и ставшая весьма популярной)3. «Уолл-стрит джорнэл» на¬ звала президента Франции «рычащей крысой» и даже «суте¬ нером Саддама». В конце 2004 г. одним из самых больших и влиятельных издательств большим тиражом была издана книга «Гнусный француз», а на телевидении появилась рек¬ лама жареных цыплят с текстом «Не будьте, как французы, цыплятами». В антифранцузскую кампанию умудрился внести вклад и сам президент Буш. Он публично заявил на пресс-конференции, что «никогда не поставит вопросы, каса¬ 1 Литературная газета, 2004, 14-20 апреля. 2 «Мы хотим, - пишет близкий к американским правительствен¬ ным кругам публицист Томас Фридман, - как распространения наших ценностей, так и наших “Пицца-Хатс”» (ТЬе Иелу Уогк Т1те8 Ма&агте, 1999, 28 МагсЬ). 3 МоИу 1отз атЗ Ьои ОиЬозе. ВизЬлуЬаскесЬ И.У., 2003. Р. 267. 4 - 2294 49
ющиеся безопасности США, в зависимость от вето таких (выделено мной. - К.Б.) стран, как Франция». Даже амери¬ канская печать расценила это заявление как «оскорбление Франции»1. Попутно досталось и европейцам в целом, их вовсьр называли «крошечными ничтожествами» и «евроевнухами». Наконец, США претендуют на роль морального эталона, своего рода блюстителя этической планки. И с этой «вышки» посматривают на других, неизменно готовые преподать им уроки права и этики. И действительно, ведь они не знали власти фашистов, как Германия и Италия; коммунистов, как Россия; такого милитаризма, как Япония; жестоких дик¬ татур, как Испания и Португалия, Греция и Чили, Южная Корея и Индонезия и т.д. И они «не потворствовали» уничто¬ жению евреев (как это, например, происходило в Польше и странах Балтии), «не имели» огромной колониальной им¬ перии (классического типа), как Англия. Напротив, США - это родина Джефферсона2 и Линкольна, страна «образцовой» демократии. Истребление индейцев3, рабовладение, оголтелый расизм4, многочисленные захватни¬ ческие войны, истребительные бойни во Вьетнаме и многих других районах мира - не в счет. География и история уберег¬ ли американцев от многих соблазнов, нравственных испыта¬ ний и падений. У них не было таких возможностей проверить себя, как у многих народов. Они не познали на своей земле ни тяготы и ужасы мировой войны, ни мерзости и унижения оккупации с навязываемым ею выбором - борьба, пассивное ожидание или коллаборационизм, ни террора и давления иностранных захватчиков. Бывший премьер-министр Из¬ раиля Перес в беседе с Горбачевым сказал об американцах: «Их двести лет - это история избалованного ребенка». Спра¬ ведливость этого суждения подтверждают и многие нынешние 1 ТЬе 1п1егпаИопа1 НегаЫ ТпЬипе, 2004, 15 КоуешЬег. 2 Он, кстати, был рабовладельцем, как и Вашингтон, не освободив¬ шим рабов и в своей посмертной воле. 3 Индейцам предоставили право голоса - и то равное трети голоса белых - лишь в 1923 г. 4 Федеральный законодательный запрет на линчевание был введен лишь во второй половине XX века, а американский Сенат опубликовал редкое «официальное извинение» по этому поводу. Между тем за пред¬ шествующее столетие, согласно официальным документам, жертвой линчевания стали 3446 негров (подлинное число, очевидно, больше) (ТЬе Есопоппз!, 2005, 18 <1ипе). 50
действия США. Но «подростковость» неприемлема, непро¬ стительна и опасна, когда речь идет о народе и обществе сверхдержавы. «Крыша» национальных интересов в политике США, ко¬ торой всегда подчинены демократические принципы, доста¬ точно широка: утверждение и расширение доминирующего влияния США, «принадлежащего» им стратегического про¬ странства, стимулирование или даже насаждение демократи¬ ческого устройства, разумеется, по американскому образцу и в сочетании с приведением к власти своих креатур, поддерж¬ ка друзей и клиентов, в том числе не очень демократических и очень недемократических, контроль за некоторыми регио¬ нами и обеспечение притока дешевой нефти, продвижение интересов американского бизнеса и т.д. и т.п. В результате лозунг демократии, забота об «общечеловеческих интересах» зачастую становятся не столько нервом внешней политики США, сколько инструментом на службе ее главной - гегемо- нистской цели. Универсальные и морально-политические принципы свободного общества приносятся в жертву прагматиз¬ му, зачастую весьма эгоистичному, геополитическим и иным интересам. Рядовой американец, оглушенный пропагандой, как правило, не задумывается над тем, как, имея демократи¬ ческое устройство дома, можно проводить имперскую, гегемо- нистскую политику за рубежом, насколько жизнеспособен и долговечен подобный симбиоз. А ведь это - главный вопрос для перспектив Америки. Могут, конечно, сказать - и будут правы: а разве в других демократических странах такое не происходит? Конечно, происходит, но дело в том, что именно США выступают на мировой арене в тоге глашатая и хранителя демократических идеалов и ее мотора. В этой комбинации «национальных интересов» и демо¬ кратических импульсов важный источник противоречивости американской внешней политики, ее мимикрирующего окра¬ са, ее «двойного дна», которые часто делают трудной или даже невозможной однозначную оценку. Учитывая, что в России печатное и телевизионное слово во многих случаях рисует США в пасторальных или даже вос¬ торженных тонах, приведенные выше положения относи¬ тельно идейно-этической атмосферы в Соединенных Штатах могут показаться преувеличенными или даже голословны¬ ми. В этой связи имеет смысл, так сказать, «заслониться» 4* 51
высказываниями на этот счет самих американских авторов - людей с именем, с различными позициями в политике и об¬ ществе. Клайд Престовиц, президент Института экономической стратегии1: «Хоть и созданная восстанием против империи Америка затаила семена собственной империи с самого нача¬ ла... С самого начала американцы смотрели на себя как на исключение по отношению к обычному государственному управлению... Они пришли к тому, что стали думать о себе как об Исключительном, Избранном Народе - Израиле наше¬ го времени... Американцы не сознают, что существуют другие взгляды, а если и сознают, то это их не заботит... Американцы верят в универсальность американизма. Главная причина того, что американцы слепы в отношении собственной импе¬ рии, - это их безоговорочная вера в то, что каждое челове¬ ческое существо есть потенциальный американец и его нынешние национальные и культурные связи и корни явля¬ ются несчастной, но обратимой случайностью... Американцы видят себя указывающими путь другим, и, на их взгляд, остальной мир хочет за ними следовать...»2. Иммануэль Валлерстайн: «Мы более цивилизованны, чем остальной мир, Старый мир, как мы обычно его называем с толикой пренебрежения. Мы представляем высочайшее стремление каждого, а не только американцев. Мы - лидеры свободного мира, ибо мы самая свободная страна в мире, и другие ожидают от нас лидерства, ибо мы высоко держим знамя свободы и цивилизации». И заключает: «Я полностью убежден, что этот образ незначительности остального мира глубоко укоренен в американской душе»3. Джордж Кеннан в конце своей жизни выражал настойчи¬ вое пожелание, чтобы «американцы целиком отказались от тенденции смотреть на себя как на центр просвещенности и как на учителя»4. Генри Киссинджер: «...Американский народ промарширо¬ вал всю свою историю под барабанный бой собственной ис¬ ключительности... К началу XX века вера во всемирную миссию Америки переросла в убеждение, что ключом к меж¬ 1 Зам. министра торговли в администрации Рейгана. 2 Ргез1ои1г С. Ко&ие №1юп, 2003. Р. 30, 31, 36. 3 Ц^аИегзШп /. ТЬе БесНпе о? Атепсап Родуег, 2003. Р. 198. 4 ТЬе Гоге1&п АЛТайз, 2004, ЗерЪетЪег-ОсЩЪег. Р. 157. 52
дународному благополучию является распространение дости¬ жений Америки, ставших залогом ее успеха, на весь мир»1. Наверное, и этого достаточно. Остается добавить, что на¬ ционалистическую, говоря мягко, по смыслу идею исключи¬ тельности США, исключительности американцев (и сопро¬ вождающий ее эмоциональный фон) всячески поддерживает и «пришпоривает» руководство страны. В выступлениях официальных представителей США всегда предстают стра¬ ной, где всё самое лучшее в мире - государство, демократия («совершенная», как не однажды заявлял Буш-младший), люди, армия и т.д .2 Клинтон в своей инаугурационной речи, объявив США «новой землей обетованной», заявлял, что «это обетование ворвалось на мировую арену и повлекло за собой американ¬ ский век», что «США стоят особняком как незаменимая нация мира» (остальные, видимо, «заменимы». - К.Б.), что «американский сверкающий факел свободы распространя¬ ется по всему миру». Он называл «содействие делу свободы и мира во всем мире... миссией, основанной на идеалах и ин¬ тересах Америки», характеризовал Соединенные Штаты как «маяк надежды для народов всего мира». А. Гор, в бытность вице-президентом, прокламировал: «Америка не только сильнее, она лучше». Бывший госсекретарь г-жа Олбрайт в интервью телекана¬ лу Эн-Би-Си говорила: «Если нам приходится использовать силу, то это потому, что мы Америка. Мы незаменимая нация, мы стоим высоко, и мы видим дальше, глядя в будущее»3. Эти надменные тезисы американские официальные лица нередко не стесняются произносить и на чужой территории. Та же М. Олбрайт, выступая в Пекине (!) в феврале 1997 г., как говорится, не моргнув глазом утверждала: «Где бы я ни была - в Восточной Европе, в Москве или здесь, в Азии, - я видела страны, которые с надеждой взирают на США в роли мирового лидера». А уж приход к власти Буша-младшего ознаменовался подлинным взрывом патриотически-националистической риторики - об исключительности США и их миссии на Земле (теперь уже с примесью «божественного предназначения»), 1 Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997. С. 698. 2 ТЬе ДУазЫп^оп Роз!, 2005, 15 ^пиагу. 3ТЬе Тобау 8Ьо\у N110, 1998, 19 ГеЬгиагу. 53
о «величии» Америки и «особости» американцев (обращаясь, например, к солдатам во время своего молниеносного визита в Багдад, он сказал, что «здесь лучшие люди на Земле»)1. На такую же волну настроены и средства массовой инфор¬ мации, и Голливуд. Можно взять наугад почти любую из общенациональных американских газет или книг американ¬ ских политологов, и там неизбежно найдешь ссылки на вели¬ чие и беспрецедентную мощь США, на их всемирную миссию и глобальную руководящую роль. Даже лейтенант Кейли Клин, за сексуальные шалости со скандалом уволенная из ВВС, не забыла подчеркнуть в своем оправдательном опусе, что ей была доверена защита «самого мощного государства на Земле». Подобного рода идеологическая «прокладка» помогла и помогает американскому политическому истеблишменту и администрациям обеспечивать поддержку своей внешней политики, которая часто не блистала и не блещет особыми достоинствами. Она не избежала ни одного из художеств, которые обычно «украшают» международные деяния госу¬ дарств: вторжение на территорию других стран, нарушение международного права, подрывная деятельность, попытки (в том числе удавшиеся) «убрать» неугодных политических деятелей, даже глав государств, поддержка антидемократи¬ ческих диктаторских режимов2. Более того, Соединенные Штаты по этой части занимают выдающееся место - едва ли не вся их история круто замешана на силовой политике3. 1 Вот что пишет по поводу этих панегириков И. Валлерстайн: «Ред¬ ко какой президент США, по крайней мере в XX столетии, не сказал бы в какой-то момент, что Соединенные Штаты - самая великая страна в мире... Я прошу подумать о том, как звучат подобные заявления не только для людей из бедных стран, с культурами, очень отличными от нашей, но и для наших друзей и союзников - канадцев, англичан и, конечно, французов» (уУайегзЪет /. ТЬе БесНпе о? Атепсап Ролуег, 2003. Р. 195). 2 При президентах Эйзенхауэре, Кеннеди и Джонсоне ЦРУ и ФБР готовили операции по «устранению» иностранных лидеров, при прези¬ денте Клинтоне по «устранению» - на территории других государств - лиц, которые в подписанном им распоряжении 12947 от 23 января 1995 г. фигурировали как «специально указанные террористы». При президенте Буше эта практика получила дальнейшее развитие. 3 Киссинджер признает: «Соединенные Штаты были одним из наи¬ более ярых критиков интервенционистской политики Советского Со¬ юза. При этом они никогда полностью (как мягко сказано. - К.Б.) не следовали принципу невмешательства... Но даже в те гамильтоновские 54
Профессор К. Престовиц в книге «Нация-изгой», получив¬ шей высокую оценку прессы, включая газету «Нью-Йорк тайме», журнал «Экономист» и самых разных специалистов - от 3. Бжезинского до Криса Паттэна, комиссара Европейского Союза по внешней политике, отмечает, что США с момента своего рождения почти постоянно были вовлечены в войны. Согласно его подсчетам, едва ли был год, когда Соединенные Штаты не были вовлечены в какую-либо заморскую военную операцию. В сумме это 235 операций, из которых от 25 до 30 могут быть названы настоящими войнами1. Вот послужной список (неполный) США - перечень воен¬ но-силовых акций (побед, главным образом над заведомо слабыми противниками) в их биографии, имевших захватни¬ ческие цели и нередко отмеченных особой жестокостью2: 1819 г. - США принудили Испанию «продать» им Флори¬ ду, уже фактически захваченную американцами. 1840 г. - США навязали Китаю концессию на торговлю в Шанхае и начали столетнее патрулирование на реке Янцзы с целью заставить открыть его рынки и обеспечить свободу деятельности миссионеров. 1844 г. - США продиктовали неравноправный договор Китаю. 1845 г. - Отторжение от Мексики и присоединение к Со¬ единенным Штатам части Техаса. 1846-1848 гг. - Война с Мексикой, завершившаяся захва¬ том Соединенными Штатами почти половины ее территории (Техас, Нью-Мексико, Калифорния, большая часть Аризоны). 1850 г. - Соглашение с Англией о контроле над будущим Каналом (на территории тогдашней Колумбии). времена... как и сегодня, американцы полагали, что их мотивы значи¬ тельно выше мотивов Старого света» (Киссинджер Г. Нужна ли Аме¬ рике внешняя политика? М., 2002. С. 265-266). (А. Гамильтон - руководящий деятель Соединенных Штатов Америки XIX века, осно¬ ватель ее дипломатической службы.) 1 Ргез1ои)Иг С. Ко^ие КаИоп. Р. 171-172. 2 Жестокость вообще характерна для американской военно-поли¬ тической структуры, а «одержимость насилием, как это назвал из¬ вестный американский публицист, обозреватель «Нью-Йорк тайме» Б. Герберт, - для американской культуры в целом. «Нет ничего более американского, - пишет он, - чем жестокое насилие. На нем страна была построена, упивается им и всегда демонстрирует свидетельство пристрастия к нему с сумасшедшей, разрушительной силой одержимо¬ го любовника» (ТЬе Кеду Уогк Т1тез, 2006, 11-12 ГеЬгиагу). 55
1853 г. - Насильственное открытие Соединенными Шта¬ тами японского рынка под угрозой бомбардировки и втор¬ жения. 1853 г. - Аннексия у Мексики еще около 140 тыс. кв. км. 1854-1864 гг. - Участие в подавлении восстания тайпи- нов в Китае. 1854 г. - Неравноправный договор с Японией, заключен¬ ный под военной угрозой. 1858 г. - США навязывают неравноправный договор Китаю. 1871 г. - Попытка военного вторжения в Корею. 1882 г. - США продиктовали кабальный договор Корее. 1898 г. - Война с Испанией («маленькая великолепная война», по выражению американского государственного сек¬ ретаря Хэя) и захват Филиппин, Гуама, Пуэрто-Рико, Вир¬ гинских островов1. 1898 г. - Аннексия Гавайских островов. 1899 г. - Соглашение с Англией и Германией о протекто¬ рате над островами Самоа. 1899-1902 гг. - Подавление восстания на Филиппинах (200 тысяч жертв среди мирного населения). 1899-1902 гг. - Оккупация Кубы и установление над ней фактического протектората, включение в ее Конституцию «поправки Платта» (предоставлявшей США «право» на ин¬ тервенцию). 1900-1901 гг. - Участие в подавлении в Китае народного восстания против иностранного господства. 1903 г. - Организованный Соединенными Штатами пере¬ ворот в Панаме, отделение ее от Колумбии и захват зоны строившегося Панамского канала. 1 Генерал Смэдли Батлер, который руководил большей частью из примерно 30 военных интервенций в Карибском регионе и вокруг него в последующие 30 лет после войны с Испанией, так суммировал свою доблестную карьеру: «Я помог сделать Гондурас подходящим для аме¬ риканских фруктовых компаний в 1903 г. Я помог сделать Мексику... безопасной для американских нефтяных интересов в 1914 г. Я помог сделать Гаити и Кубу подходящим местом для получения доходов ре¬ бятами из национального «Сити-банк». Я помог в изнасиловании полу¬ дюжины республик Центральной Америки ради выгоды Уолл-стрит... Я помог очистить Никарагуа для международного банковского дома «Братья Браун» в 1909-1912 гг. Я принес свет в Доминиканскую Респуб¬ лику ради американских сахарных интересов в 1916 г. В Китае я помог присмотреть за тем, чтобы «Стандарт ой л» не досаждали, когда она де¬ лает свои дела» (ТЬе ЕсопопизЪ, 2005, 19 ГеЬгиагу. 8рес1а1 КерогЪ, р. 23). 56
1906-1909 гг. - Оккупация Кубы. 1912-1933 гг. - Оккупация (с краткими перерывами) Никарагуа. 1914, 1916-1917 гг. - Интервенция в Мексике. 1915-1934 гг. - Оккупация Гаити1. 1916-1924 гг. - Оккупация Доминиканской Республики. 1917-1922 гг. - Интервенции на Кубе. 1927 г. - Участие военных кораблей США в обстреле го¬ рода Нанкина (Китай). 1945 г. - Террористическая бомбардировка Дрездёна, не имевшего какого-либо военного или стратегического зна¬ чения, за несколько недель до капитуляции Германии (около 40 тысяч жертв - мирных жителей). 1945 г. - Атомная бомбардировка Хиросимы (бомба «Малыш» - 140 тысяч жертв и примерно столько же погиб¬ ших от последствий радиации)2. 1945 г. - Атомная бомбардировка Нагасаки (бомба «Тол¬ стяк» - 74 тысячи убитых, еще столько же погибло от ради¬ ации). Как и атомный геноцид в Хиросиме, это было пред¬ принято, когда исход войны был уже предрешен. Но США хотели продемонстрировать свою мощь и, по выражению аме¬ риканского военного министра Г. Стимсона, научить Совет¬ ский Союз «новым правилам игры»3. 1945 г. - Террористическая бомбардировка Токио. 500 ты¬ сяч бомб с горючей смесью в течение 22 часов (сгорели 100 тысяч человек, почти исключительно женщины и дети). 1950-1953 гг. - Война в Корее с широким применением напалма, стиравшего с лица Земли, по свидетельству амери¬ канских журналистов, целые деревни и другие населенные пункты в Южной и Северной Корее. Только с июня и до конца 1 Ф. Рузвельт в бытность свою заместителем морского министра как-то похвастался: «Мне пришлось кое-что сделать по части управле¬ ния парой маленьких республик. Факт, что я сам написал Конституцию Гаити, и я думаю, что это вполне хорошая Конституция» (Ке\уз\уеек, 2004, 12 Арп1). Морские пехотинцы США вновь побывали в Гаити в 1994 и 2004 гг. 2 «Годовщина, которую следует забыть», - писала «Интернэшнл геральд трибюн» в связи с 60-летием атомного геноцида. На выставке в Вашингтоне, посвященной войне на Тихом океане, чуть ли не сразу после открытия был - не без участия официальных лиц - демонтиро¬ ван стенд, где говорилось об этом событии. 3 Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. После¬ словие. 57
октября 1952 г. самолеты В-29 распылили в Корее 3,2 млн. литров напалма1. 1950 г. - Подавление восстания в Пуэрто-Рико. 1954 г. - Организованный ЦРУ переворот и интервенция в Гватемале, свержение демократически избранного после 30 лет диктатуры президента Арбенса (в ответ на жалобы аме¬ риканской «Банановой компании»)2. 1953 г. - США организуют переворот, который сверг из¬ бранного премьер-министра и вернул шаха в Иран. 1956 г. - Интервенция в Ливане. 1961 г. - Вторжение на Кубу отрядов эмигрантов, органи¬ зованных, вооруженных и экипированных ЦРУ (их должны были поддержать американские авианалеты, отмененные в последний момент президентом Кеннеди, видимо ввиду уже обозначившегося провала операции). 1965 г. - США «дирижируют» переворотом в Индонезии, жертвами которого стали более 500 тысяч человек, в стране установилась коррумпированная диктатура Сухарто3. 1965 г. - Интервенция в Доминиканской Республике. 1973 г. - Активное участие в перевороте в Чили и приходе к власти генерала Пиночета4. 1 ТЬе Атегтсап Ка1лопа1 АгсЫуез, Бозз1ег 995000, ВоНе 6175, БересЬе с!е Сеог&е Ваггеп, 1951, 8 ГеЪгиагу. См.: Мопбе (Ир1ота1лчие (2004, БесетЪег). 2 В связи с этим Нейл Фергюсон приводит слова сотрудника Совета национальной безопасности о том, что Гватемале «выпало стать райо¬ ном-прототипом для испытания средств и методов борьбы с коммуниз¬ мом». Он же рассказывает о массовых убийствах, осуществлявшихся в Гватемале парамилитаристскими правыми организациями под по¬ кровительством ЦРУ (которые проходили в управлении под грифом «Операция чистки»). В его документе говорилось: «О казнях этих людей не будет объявлено, и правительство Гватемалы будет отрицать, что они когда-либо арестовывались». И добавляет: «Несмотря на по¬ вторные попытки, ЦРУ не осуществило тот же фокус на Кубе» (Регдизоп N. ТЬе ДУаг о? ЪЬе ДУогЫ. ТугепНеЪЬ СепЪигу СопШс! апс! Безсеп! о? 1Ье АУезЪ. Р. 611, 612, 616). 3 Перед переворотом американское правительство снабдило Сухар¬ то списками «надежных людей», которые могли ему помочь (Иегек Ь. ТЬе ГШу Уеаг ДУошк!: Тгие Рпсе о? Атепса’з СоЫугаг У1с1югу. Ы.У., 2002. Р. 328-329), и списками руководителей и активистов Компартии Индонезии (всего до 5 тысяч имен), которые были казнены или подвер¬ гнуты репрессиям. Госдепартамент изъял попавшую в библиотеки книгу, где содержатся соответствующие документы. 4 Ставшие ныне известными документы доказывают непосредст¬ венное участие в этом высших государственных деятелей Соединенных 58
1963-1973 гг. - Интервенция под фальшивым предлогом1 во Вьетнаме с массивным применением ковровых бомбарди¬ ровок, осколочных бомб, напалма и отравляющих химиче¬ ских веществ, в частности содержащих диоксид, «оранжевый реагент» (были распылены десятки миллионов литров этого яда), названный его создателями «генетической бомбой с часо¬ вым механизмом», что повлекло за собой онкологические заболевания и смерть сотен тысяч вьетнамцев. Олаф Пальме, в то время премьер-министр Швеции, назвал действия США «экоцидом»2. 1980-е годы - Военные действия против Никарагуа с по¬ мощью «контрас». Штатов. Никсон, например, сказал американскому послу в Чили: «Этот Альенде - сука, мы собираемся сокрушить его». Госсекретарь Киссинд¬ жер заявил, согласно записи Госдепартамента, «мы оказали огромную услугу Западу, свергнув Альенде». Мало этого, американское руковод¬ ство не только знало о посылавшихся Пиночетом в США группах килле¬ ров с целью ликвидировать некоторых видных чилийских эмигрантов, но и сделало всё, чтобы отвести подозрение от него (Кедуздуеек, 2003, 22 ЗерЪетЪег). По данным, оглашенным «Свободой», в годы правления Пиночета было уничтожено от 10 до 30 тысяч человек, что не вызвало ни малейших протестов со стороны США и никак не омрачило их тес¬ ные отношения с диктатором. 1 Атаки на американский эсминец «Мэддокс», ставшей предлогом для интервенции, не было - об этом свидетельствует Мэлвин Лейрд, который ознакомился с соответствующей депешей, став в 1969 г. министром обороны Соединенных Штатов (МеШп Ь. 1гац: Ьеагпт& 1Ье Ьеззопз о? У1е1пат // ТЬе Гоге1&п АНаггз, 2005, КоуетЬег-БесетЬег). 2 В 1984 г. семь американских химических компаний уплатили 180 млн. долларов по иску почти 8 тысяч американских ветеранов вьет¬ намской войны, которые ссылались на то, что «оранжевый реагент вызывает рак, рождение дефективных детей и другие медицинские проблемы». Подобный же иск от имени миллионов вьетнамцев был отвергнут по настоянию администрации США (ТЬе 1пЪегпа1лопа1 НегаЫ ТпЬипе, 2005, 1 МагсЬ). Американские военные вели себя во Вьетнаме не лучше, чем сейчас в Ираке. Весь мир был шокирован, когда стало известно о зверстве, учиненном в деревне Май-Лай под командованием лейтенанта Келли, где, по официальным данным самого американско¬ го командования, было убито более 500 мирных жителей. Но рассле¬ дование - «Экономист» (ТЬе ЕсопопизЪ, 2008, 15 МагсЬ) назвал его «обеливанием», - возглавленное К. Пауэллом, будущим начальником Объединенного комитета начальников штабов США и госсекретарем, пришло к смелому выводу: мол, прямым опровержением этого портре¬ та жестокости и насилия является тот бесспорный факт, что между американскими солдатами и вьетнамским народом сложились отлич¬ ные отношения (Известия, 2004, 24 июля). 59
1986 г. - Бомбардировка Ливии. 1989 г. - Вторжение в Панаму. 1989 г. - Вторжение в Гренаду. 1991 г. - Расстрел с воздуха сотен тысяч иракских солдат. Американские журналисты назвали это «соскз зкоЪз» («рас¬ стрел индюшек»). 1993 г. - Сомали. В ответ на нападение на американскую военную колонну была использована мощь всех видов оружия и открыт беспорядочный огонь по городским кварталам, по¬ влекший за собой более 1200 жертв1 (сама операция первона¬ чально была начата США самостоятельно, без участия ООН). 1995 г. - Бомбардировки Югославии. 1996-1998 гг. - Бомбардировки Ирака2. 1998 г. - Десантная операция в Гондурасе. 1998 г. - Бомбардировка Судана и Афганистана. Причем министр обороны США 2 сентября 1998 г. признал, что ата¬ кованный завод в Хартуме производит лекарства, а не нерв¬ ный газ3. Всего было выпущено около 80 крылатых ракет, часть которых угодила в Пакистан4. США - единственная страна в мире и, видимо, в истории, построенная на «расчищенной» территории, где предваритель¬ но было истреблено коренное население5. Она единственная додумалась ввозить миллионы рабов аж с другого континента и держала негров в притесненном состоянии до 60-х годов прошлого века. Треть их - из 25 миллионов - погибла во время 1 С1агк Н. А^ашз! а11 Епепиез. ЬГ.У., 2004. Р. 88. 2 Только в декабре 1998 г. в течение четырех дней (операция «Лисица пустыни») по Ираку было выпущено 415 крылатых ракет (против 317, использованных за всю войну в Заливе в 1991 г.) (КЬскз Т. Пазсо. ТЬе Ашепсап МШ1агу АбуепЩге т 1гац. Ы.У., 2006. Р. 19). 3 ^окп8оп С. В1одуЪаск, Ы.У., 2000. Р. 101. Мало того, как засвиде¬ тельствовала старший офицер разведки М. Маккарти, прикомандиро¬ ванная к Белому дому, она предупреждала, что замышляемая акция опирается на сомнительные разведданные (ТЬе 1пЪегпа1лопа1 НегаЫ ТпЪипе, 2006. 20 ОсЪоЪег). 4 Наблюдатели обращали внимание на связь этих атак с внутренни¬ ми событиями в США. Приказ об атаке был отдан Б. Клинтоном в день, когда свидетельства к его импичменту были оглашены публично. А крылатые ракеты в Ирак были посланы также накануне голосования об импичменте в Палате представителей. 5 «Для туземных народов Америки и Австралазии, - подчеркивает профессор Лондонской школы экономики А. Ливен, - демократия белых колонистов создала самую жестокую и самую разрушительную форму империи» (ТЬе Мозсоду Типез, 2002. 29 Мау). 60
транспортировки через океан, а многие сотни тысяч стали жертвами жестокой эксплуатации и плохого обращения1. Сюда надо добавить интернирование в концлагерях 110 тысяч граждан японского происхождения в годы мировой войны, оголтелый расизм, вербовку наемников для нападения на города Никарагуа и минирование ее портов, поддержку кро¬ вавых диктаторов и т.д. и т.п. Не счесть слов, которые произнесли руководители Соеди¬ ненных Штатов, красочно описывая роль своей страны как защитника и движущей силы свободы и демократии в мире. Но это не мешало им систематически действовать в противо¬ положном направлении, когда они считали это выгодным для себя. Вашингтон организовывал перевороты, поддерживал дик¬ таторов: Салазара - в Португалии, Франко - в Испании (Ва¬ шингтон одним из первых признал его и имел с ним, как и с Салазаром, двустороннее военное соглашение), Фухимори - в Перу, Трухильо - в Доминиканской Республике, Нго Дин Дьема - в Южном Вьетнаме, «черных полковников» - в Гре¬ ции, Син Ман Ри и Пак Чжон Хи - в Южной Корее, Маркоса - на Филиппинах, Пибул Сонгграма и Сарата Танарата - в Таи¬ ланде, генерала Лон Нола - в Камбодже и т.д. и т.п. Когда Вашингтон всячески подпирал режим Мобуту - самый жестокий и воровской в Африке, - это, как и в других подобных случаях, обычно списывалось на «холодную вой¬ ну». Но тесные связи с Киншасой сохранились и после ее окончания. И по сей день у Вашингтона немало «романов» с режимами, далекими от демократии. Из того же «первородного греха» американской внешней политики - свободного от моральных «пут» прагматизма - вытекает свойственный ей «двойной стандарт», который выглядит как лицемерие2. В одних случаях прокламируемые демократические принципы энергично, громогласно и даже воинственно выдвигаются на авансцену, в других - молчаливо, аккуратно задвигаются на задний план, как бы растворяются. Вашингтон трубным гласом протестовал против заклания молодежи на площади Тяньаньмэнь и в то же время поддержал 1 Кинг С. Свободная мысль, 2005, № 1. 2 Американцы всегда чувствовали себя неловко, открыто (выделе¬ но мной. - К.Б.) признавая наличие у них эгоистических целей (Кис¬ синджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. С. 73). 61
кровавую расправу (по неофициальным данным, было убито более 3600 человек) диктаторского режима Южной Кореи с массовым народным выступлением в Кванчжу. США выра¬ жали большую озабоченность судьбой иракских курдов, но по¬ зволяли Турции в 90-е годы и позволяют теперь осуществлять кровавые репрессии и жестокую дискриминацию «ее» кур¬ дов. Более того, с согласия США происходили (и происходят) систематические массивные антикурдские вторжения турец¬ ких войск в Ирак с бомбардировками его территории. США сыграли самую активную роль в том, что ужасы Холокоста были увековечены в памяти человечества, а из¬ бежавшие его потенциальные жертвы получили моральную и материальную компенсацию. В то же время Вашингтон - оберегая союз с Анкарой - в сотрудничестве с Израилем не только продемонстрировал изрядное равнодушие к ничуть не менее ужасному геноциду армян, совершенному нынешним американским союзником 90 лет назад - первому геноциду XX века, в ходе которого было уничтожено 1,5 млн. человек. Белый дом активно противится признанию этого факта. Когда один из сенатских комитетов принял резолюцию с его осуждением, было сделано все, чтобы она не получила одоб¬ рения Конгресса. США не только сами в течение долго^ времени не принимали мер против геноцида в Руанде, унес¬ шего более миллиона жизней, но сыграли основную роль в ре¬ шении Совета Безопасности уменьшить в пять раз миссию помощи ООН в этой стране1. Весьма дружественно Соединенные Штаты сотрудничают с абсолютными монархиями Персидского залива, с едва при¬ крытыми псевдодемократическими процедурами диктатура¬ ми и авторитарными режимами2. США фактически одобрили референдум в Пакистане, организованный генералом Мушаррафом после и для легити¬ мизации совершенного военного переворота (и принесший ему более чем сомнительные 98% голосов) и теснейшим обра¬ зом сотрудничали с диктатором. Всячески обличавшие подав¬ ление бирманскими генералами демонстраций буддистских монахов, США, однако, в упор не видели того, что творил Мушаррафа. 1 ТЬе Гоге1&п АНшгз, 2002, ЛШу-Аи&из!, р. 143. 2 «Друзья-тираны», - как их называет вице-президент Фонда Кар¬ неги Томас Карузерс (Ье Мопйе, 2006, 18 ]апу1егз). 62
Не переставая обличать Кубу, США, как показывают опуб¬ ликованные документы, «дали зеленый свет ужасным репрес¬ сиям не только в Чили, но и в Аргентине» и сотрудничали «с кровавыми диктатурами в Центральной Америке»1. В мае 1999 г. после появления в печати доклада, где раскрывалось, что поддерживаемое и финансируемое Вашингтоном военное правительство в Гватемале в ходе «антипартизанской борьбы» при участии агентов ЦРУ провело массовые убийства кресть¬ ян (погибли около 250 тысяч человек), президент Клинтон был вынужден заявить: «Соединенные Штаты не должны повторять ошибку (?)... Соединенные Штаты более не будут принимать участие в репрессивных кампаниях»2. Но в тот же день подтвердил поддержку Турции в ее гонениях против курдов. Соединенные Штаты - единственная страна в Западном полушарии и мире, которая одобрила путч, свергнувший, впрочем ненадолго, демократически избранного президента У го Чавеса, и поторопилась поддержать новое правительство3. Как выяснилось, возглавивший его бизнесмен Педро Кармо¬ на посещал до этого Вашингтон, встречался с ответственным в администрации Буша за латиноамериканские дела Отто Рейхом и, согласно информации, добытой британской газе¬ той «Обсервер», получил благословение. Но и это не всё. Как это ни покажется невероятным, после поражения заговор¬ щиков у Кондолизы Райс хватило... (подходящее слово пусть выберет сам читатель) предупредить восстановленного прези¬ дента о необходимости «уважать конституционный процесс»4. Как и следовало ожидать, Чавес удостоился от Вашингто¬ на «недемократического» ярлыка, хотя президент Картер заявил, что в Венесуэле «живет свобода слова». Чавеса обви¬ нили также в неоказании содействия в борьбе с наркотор¬ 1 ТЬе Гогецр! АНшгз, 2005, МагсЬ-АргП. 2 е/оНпзоп С. В1олуЬаск, 2000. Р. 14. 3 Би-Би-Си так комментировала происшедшее: «Далекие от того, чтобы осудить смещение демократически избранного президента, США возложили вину за кризис на самого господина Чавеса... и были явно довольны этим результатом - даже несмотря на то, что новое правительство поспешило распустить парламент, «заморозить» судеб¬ ную систему и Конституцию. США очевидным образом не были рады, когда попытка переворота провалилась... Несомненно, худшее в этом эпизоде - это предательство Соединенными Штатами демократических принципов». 4 ТЬе ^азЫп&Щп Роз!, 2002, 16 АргП. 63
говлей, в поддержке терроризма и отменили обещанную ра¬ нее помощь. Когда же известный религиозный проповедник Пэт Робертсон призвал в своей передаче к убийству Чавеса, то получил лишь легкий укор со стороны Государственного департамента1. Вашингтон резко критиковал - и не без основания - ре¬ жим Милошевича в Сербии, в частности, за то, что оппозиция не получила равного доступа к средствам массовой информа¬ ции в ходе президентских выборов весной 1997 г. Зато хвалил президентскую кампанию в России летом 1996 г., где оппози¬ ция была практически полностью отрезана от СМИ. Вашингтон решительно осуждает арабских экстремистов, убивающих мирных израильских граждан, но накладывает вето на поддержанное остальными членами Совета Безопас¬ ности решение, осуждающее Израиль за обстрел лагеря ООН в Ливане, повлекший за собой смерть 91 беженца. США так и не нарушили молчания по поводу пыток палестинцев в из¬ раильских тюрьмах, санкционированных, вплоть до послед¬ него времени, Верховным судом Израиля. В «послужном списке» Вашингтона еще и полицейские операции на террито¬ рии других стран (например, в Италии, Мексике, Пакистане) втайне от их правительств, вызвавшие соответствующие про¬ тесты. США едва ли не ультимативно, вплоть до применения санк¬ ций, требовали от Индии в 90-е годы не обзаводиться ядерным оружием, но упорно не замечали создания атомной бомбы Израилем и имеют совместную с ним ракетную программу. США решительно поддержали реализацию бывшими со¬ ветскими республиками «священного права» на националь¬ ное самоопределение, как и расчленение Югославии. Но они столь же решительно выступают с противоположных пози¬ ций, когда речь идет об Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе или Приднестровской республике. Стремление к гегемонии, к закреплению своего положе¬ ния единственной сверхдержавы как путь к утверждению однополярного мира и «Паке Американа» - таков стержень внешней политики и демократической, и республиканской администраций в 90-е годы, и центральный ориентир трак¬ 1 На что «Нью-Йорк тайме» откликнулась заявлением: «Обычное приличие, не говоря уже о национальных интересах, требует осужде¬ ния этих заявлений» (ТЬе Ыелу Уогк Ншез, 2005, 25 Аи&из!). 64
товки Вашингтоном американских национальных интересов. При этом однополярный мир, гегемония США трактовались и трактуются как веление истории, как нечто неизбежное и необходимое не только США, но и мировому сообществу. Внушается мысль, что без опеки и главенства со стороны Вашингтона мир не может упорядоченно существовать. И всё чаще президент, государственный секретарь, официальные лица помельче использовали лексикон, который говорит сам за себя: США «требуют», «не позволят», «не согласятся», «не допустят». Правда, нередко с этими словечками сосед¬ ствовали (и соседствуют) фразы типа «мировое сообщество требует», «не позволит», «не согласится» и т.п. Это клише - «мировое сообщество» - амбициозная мимикрия, пущенная в оборот в последние годы, а на поверку оказывается, что под этим «общечеловеческим» забралом обычно скрывается НАТО, что США и их союзники в подобных случаях присваивают не принадлежащий им статус. За пределами «мирового сообще¬ ства», таким образом, остаются три четверти человечества - как будто мир начинается в Калифорнии и кончается на Буге. По сути, речь идет о стремлении узурпировать права и рега¬ лии реального мирового сообщества. Стержнем этой откровенно экспансионистской внешнепо¬ литической стратегии было и остается сохранение военного превосходства. В марте 1992 г. в «Нью-Йорк тайме» просочи¬ лась информация о новых директивах Пентагона по оборонно¬ му планированию. Согласно им, главная цель американской военной стратегии - «предотвратить появление вновь нового соперника». И чтобы достигнуть этого, США должны «убе¬ дить» как друзей, так и врагов, что «им не нужно стремиться к большей роли». Стремясь уйти в отрыв, создать военный потенциал столь мощный, что одной угрозы его применения будет достаточно для должного воздействия на «непослушных», США энергич¬ но внедряли и внедряют достижения «новой военной револю¬ ции», связанные с созданием «умного оружия», повышением поражающей способности обычных вооружений и высоко¬ технологичных систем информационного обеспечения. Фак¬ тически США продолжают гонку вооружений, и это можно рассматривать уже сейчас как форму военного давления, экономической и политической войны против стран, которые США считают (или вздумают считать) своими потенциальны¬ ми противниками. 5 - 2294 65
Желанием закрепить решающее военное превосходство и неуязвимость США диктуется и взятый ими курс на созда¬ ние общенациональной системы противоракетной обороны. Решение об этом в «ограниченном» варианте принял еще пре¬ зидент Клинтон. О долгосрочных стратегических намерениях США говорит и то, что они сделали всё, чтобы сохранить и укрепить струк¬ туры, созданные как структуры «холодной войны», прежде всего НАТО - альянс, в котором верховодит, как известно, Вашингтон и который, по словам Бжезинского, «если пользо¬ ваться традиционной терминологией, предполагает наличие гегемона и его вассалов»1. Бывший посол Италии в Москве С. Романо метко назвал НАТО «лишь метафорой, символизи¬ рующей американское военно-политическое присутствие в Европе». США выступили с двумя инициативами: о расширении союза2, о чем, как о фактически односторонне принятом реше¬ нии, объявил президент Клинтон в 1994 г., и о его новой стра¬ тегической концепции. Расширение НАТО, как признал Клинтон, было направлено на укрепление руководящей воен¬ ной и политической роли Соединенных Штатов в Европе3. Но теперь наряду с этой традиционной функцией американ¬ ской узды для Европы альянсу отводилось место одной из си¬ стемных структур, подпирающих однополярный мир, созда¬ ющих «привязку» европейских государств к американской стратегии, обеспечивающих Соединенным Штатам не только (а теперь и не столько) военную подмогу, но в особенности по¬ литический зонтик, благодаря которому политика Вашинг¬ тона может выступать как политика коалиции. Альянс с 90-х годов прошлого века используется как воен¬ но-политический инструмент стратегического продвижения США в постсоветское пространство, в Центральную и Восточ¬ ную Европу, в Азию, которая ныне стала фокусом американ¬ ской политики, и в Евразию в целом. Блоку фактически отводится также роль «крепости Запад», отгораживающей и охраняющей «золотой миллиард». 1 Бжезинский 3. Великая шахматная доска. С. 66. 2Дж. Кеннан, например, которого М. Олбрайт называет «вечной иконой американской дипломатии», осудил расширение НАТО как «величайшую ошибку политики Запада за всю эру после “холодной войны”» (А1Ьп§Н1 М. Мабат 8есге1агу, 2002. Р. 252). 3ТЬе СЬпвНап 8с1епсе МопНог, 1996, 17 БесетЪег. 66
Российский ракурс расширения Североатлантического альянса, сколь бы привлекательные этикетки при сем ни употреблялись, состоит в возведении барьера из группы «оби¬ женных» Москвой стран Восточной и Центральной Европы, отделяющего Россию от Европы. Комментируя решение Ру¬ мынии, Болгарии, Венгрии в дни югославского кризиса за¬ крыть свое воздушное пространство для российских самолетов с маршрутом на Белград, государственный секретарь США М. Олбрайт отмечала: «Их решение перечить Москве в такой момент напряженности оправдало нашу стратегию расшире¬ ния НАТО»1. Задумав и осуществив расширение альянса, Соединенные Штаты грубо нарушили соответствующие обязательства, дан¬ ные советскому руководству (к сожалению, письменно не за¬ крепленные - то ли из-за наивного легкомыслия М. Горбачева, то ли из-за его чрезмерной симпатии к американским партне¬ рам) в процессе решения вопроса об объединении Германии. Нарушено было и другое обещание - об изменении характера блока, расширении его политической составляющей за счет военной2. «Новая стратегическая концепция» НАТО была сформу¬ лирована на юбилейном саммите в Вашингтоне в 1999 г., она превращала альянс из оборонительного в наступательный, в союз, не связанный международной законностью, зафикси¬ рованной в Уставе ООН, в полномочиях Совета Безопасности. Во-первых, была расширена «зона ответственности» НАТО. На базе пересмотра статьи 5 Атлантического договора (она имеет в виду защиту членов НАТО от нападения) сфера его действия, ранее ограниченная пределами государств-уча- стников блока, теперь была распространена и на другие стра¬ ны, практически на весь мир. В принятом на Вашингтонском суперсаммите документе говорится, что «силы НАТО могут быть призваны действовать за пределами границ альянса»3. 1 А1Ъп§к1 М. Ор. сИ., р. 424. 2 Это признает Стефан Сестанович, ответственный в годы прези¬ дентства Клинтона за отношения с Россией. «Другое обязательство, одобренное на саммите НАТО в ноябре 1990 г., - пишет он, - о том, что альянс пройдет через процесс изменения, было торпедировано Соеди¬ ненными Штатами без отнимающих время консультативных вежливо¬ стей» (ТЬе КаПопа1 1п1егез1;, 8ргт&, 2005). 3 ТЬе ЫАТО АШапсе’з 81га1е&1с Сопсер!, И818. ^азЫп^оп. П1е 1999, 25 Арг11. 5: 67
Эта расширенная зона нарочито определена туманно - и как «весь североатлантический регион», и как «зона вокруг него», и как «периферия альянса». Тогдашний генсек НАТО X. Солана говорил о пространстве «между Вашингтоном и Владивостоком». А в документе специально упоминалось еще и Средиземноморье как «сфера особого интереса альянса». Есть в документе и такая много в себе таящая фраза: «Альянс должен принять во внимание также глобальный контекст - интересы безопасности могут быть затронуты другими (кроме военной угрозы. - К.Б.) рисками более широкого характе¬ ра...»1. Не без связи с этими «географическими туманностя¬ ми» НАТО занесло в Афганистан и привело бы в Ирак, если бы не сопротивление некоторых государств американскому нажиму. Альянс, таким образом, превращен в экстерритори¬ альную дубинку. Во-вторых, расширены функции блока, включая поводы для военно-силового вмешательства. В концепции подчерки¬ вается (и многократно), что альянс придерживается широко¬ го подхода к безопасности, который включает политические, экономические, социальные факторы в дополнение к оборонной составляющей и при этом реагирует на «неопределенность и нестабильность в евроатлантической зоне и вокруг нее и воз¬ можность региональных кризисов на «периферии альянса»2. В документе введено и не раз повторяется понятие «опе¬ рация реагирования на процессы, не предусмотренные ста¬ тьей 5». Резоны для таких «операций», - иначе говоря, для вмешательства за пределами альянса, то есть на территории других государств, - расшифровываются в разных частях документов по-разному. Это и «защита общих ценностей» и «общих интересов», «угнетение», «этнические конфлик¬ ты», «миротворчество», «коллапс политических структур», «терроризм», «распространение ядерного оружия», «органи¬ зованная преступность», «неконтролируемая миграция», пе¬ ребои в «поступлении жизненно важных ресурсов» и т.п. Иными словами, набор столь обширен и многообразен, что можно найти подходящий повод на любой случай. Характерно, что в качестве примера выполнения альян¬ сом своих задач «по предупреждению конфликтов и управле¬ 1 ТЬе ЫАТО АШапсе’з 81га1е(рс Сопсер!, И818. АУазЬш&йоп. П1е, 1999, 25 Арг11. 2ГЬЫ. 68
нию кризисами», в том числе с помощью «операций по под¬ держанию мира», авторы концепции не раз ссылаются на действия НАТО на Балканах. Какого рода акции имеются в виду, можно судить и по заявлению о том, что «осущест¬ вление и поддержка операций за пределами альянса... могут иметь слабую поддержку или вовсе не поддерживаться госу- дарством-хозяином »1. В-третьих, альянс не считает нужным одобрение своих действий со стороны Совета Безопасности и ООН. Он готов и намерен действовать в обход этих институтов и без их ман¬ дата вмешиваться во внутренние дела государств, проводить, если сочтет необходимым, военные акции против них. Поскольку американский нажим с целью включить это притязание «в концепцию» в недвусмысленной форме встре¬ тил сопротивление Франции и ряда европейских государств, оно опять же было сформулировано, как писал «Уолл-стрит джорнэл», «нарочито туманно»2. Сказано, что альянс «будет стремиться (не более того) действовать в соответствии с между¬ народным правом». По оценке представителя США, «как раз так, чтобы не связывать нас». Характерны и положения концепции, касающиеся про¬ граммы «Партнерство ради мира»3. И прежде было понятно, что программа в первую очередь нацелена на оказание амери¬ кано-натовского влияния на страны - ее участницы, на про¬ никновение в их военные и военно-политические структуры. В концепции эта функция приводится в соответствие с новы¬ ми установками блока. Среди задач «Партнерства ради мира» называется «развитие способности работать вместе, включая операции, руководимые НАТО», и заявляется, что силы альянса «играют существенную роль... особенно в оказании партнерам помощи в подготовке к потенциальному участию в руководимых НАТО операциях»4. За миротворческими операциями по линии партнерства порой таится репетиция того, что в прежнее грубое, безыскус¬ ное время называлось «интервенцией», «полицейским вме¬ 1 ТЬе ЫАТО АШапсе’з 81га1е&1с Сопсер!, Б818. ^азЫп^оп ГИе, 1999, 25 Арп1. 2 ТЬе Л^аИ 81гее1 <1оигпа1, 1999, 26 АргП. 3 Названной так, по словам Бжезинского, «не без лукавства» (Бже¬ зинский 3. Еще один шанс. М., 2002. С. 108). 4 ТЬе ЫАТО АШапсе’з 81га1е&1с Сопсер!, И818. ^азЫп&Шп. П1е, 1999, 25 АргИ. 69
шательством», «освоением возможных театров военных дей¬ ствий». Например, НАТО-украинские маневры первона¬ чально - до протеста крымчан - имели официальной целью «восстановление конституционного порядка против захва¬ тивших власть сепаратистов, получивших поддержку сосед¬ него (большого) государства» (нетрудно догадаться какого). В ходе этих «гуманитарных» операций шла, в частности, от¬ работка взаимодействия флотов в борьбе с самолетами, под¬ водными и надводными кораблями противников. Нечто подобное имело место и с маневрами в Центральной Азии. А морские маневры участников негласного военного союза США, Турции и Израиля проводились, оказывается, с целью отработки помощи терпящим кораблекрушение. Всё это, вместе взятое, практически означало, что США и ведомые ими страны альянса открыто объявили себя некоей мировой элитой, которая взялась отныне контролировать и кор¬ ректировать поведение других государств, а когда сочтет нуж¬ ным и целесообразным, - то и наказывать их. Фактически было сформулировано притязание на своеобразный протекто¬ рат над миром, по крайней мере над большей его частью1. Причем, отбрасывая международную законность и перечер¬ кивая нормы, которые не только зафиксированы в Уставе ООН, но и проверены всей практикой межгосударственных отношений, альянс по сути дела вознамерился узурпировать полномочия, принадлежащие почти двумстам членам ООН и Совету Безопасности. Практически речь идет о реабилитации «кулачного права» в международных отношениях, о притяза¬ ниях на переустройство мира грубой силой, об «узаконивании» вмешательства группы больших и сильных стран, прежде всего США, во внутренние дела малых и слабых государств. США не только главенствуют, но до последнего времени правили твердой рукой в альянсе, фактически контролируя через его структуры военные машины союзников и их глав¬ ные внешнеполитические решения2. В 90-е годы они демон¬ стративно блокировали избранную европейцами кандидатуру 1 М. Олбрайт, которая обычно довольно прямолинейна, заявила, что «НАТО - базовая структура для безопасности в мире» (выделено мной. - К.Б.). 2 Специфическим каналом американского гегемонизма служит контроль над мировым рынком оружия, что обеспечивает получение многомиллиардных прибылей, обеспечение «работы» своему ВПК, приобретение новых рычагов политического влияния и ограничение 70
на пост генсека НАТО (бывшего голландского премьера Люб- берса) и «назначили» после «специальных смотрин» Солану. Причем в ответ на протесты европейцев представитель Гос¬ департамента Маккери заявил, что такие смотрины «естест¬ венны», ибо США играют главную роль в НАТО. Были решительно отвергнуты попытки Франции нарушить моно¬ полию США на высшие должности в НАТО и выдвинуть - при германской поддержке - своего представителя на руководя¬ щий пост в одном из трех европейских командований. Фак¬ тически единолично Вашингтоном определялись и страны, подлежащие приему в НАТО. О первой их группе Клинтон публично объявил как о решенном деле 12 января 1997 г. В свою очередь, первый заместитель госсекретаря С. Тэлботт, созвав¬ ший по этому поводу послов государств-членов НАТО, разго¬ варивал с ними «в ошеломившем их тоне диктата»1. Охраняя свое безоговорочное лидерство и действуя, в част¬ ности, через своего «валета» - Англию, США в 90-е годы энер¬ гично противились созданию внутри НАТО так называемого «европейского компонента». На европейском саммите в Ам¬ стердаме в июне 1997 г. британский премьер Блэр решительно выступил против придания объединенной Европе каких-либо военных функций, убеждая, что они должны быть целиком сосредоточены в НАТО. Особое влияние США определялось и определяется их уникальным положением в экономике, в технологии, в ин¬ формационных системах. Их научно-технический динамизм подкрепляется в особенности тем, что Соединенные Штаты притягивают к себе десятки тысяч высококвалифицирован¬ ных профессионалов из других стран. соответствующих возможностей для военной промышленности других держав. Весной 1997 г. Б. Клинтон снял введенные еще Картером ог¬ раничения на поставки вооружения в Латинскую Америку. То же было сделано в отношении ряда постсоветских республик. США предпринимали настойчивые усилия, порой в форме ульти¬ матума, при участии высших официальных лиц - министра обороны, председателя Объединенного комитета начальников штабов и других, чтобы воспрепятствовать экспорту российского оружия в Южную Корею и Малайзию, Таиланд и Индонезию, Эквадор и Перу и т.д. Они проводили линию на вытеснение России и с традиционных для нее рынков оружия в Восточной Европе, и на постсоветском пространстве. 1 ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаЫ ТпЬипе, 1997, 26 <1ипе. Хотя членов союза такой тон и возмущал, «хозяин, - отмечает английская «Таймс», - на¬ стоял на своем» (ТЬе Т1тез, 1997, 19 <1ипе). 71
В 90-е годы американская денежная единица была непо¬ колебимой мировой валютой. МВФ и Всемирный банк ис¬ пользовались для подгонки экономической жизни других стран под американские правила игры. 3. Бжезинский откро¬ венно писал, что «следует считать частью американской си¬ стемы глобальную сеть специализированных организаций, особенно и международные финансовые институты»1. МВФ часто выступает фактически в роли своеобразного американского министерства мировой экономики, его скры¬ той руки. США контролируют в МВФ, участниками которого являются 183 страны, более 17% общего количества голосов (и это блокирующий пакет, ибо для решений требуется 85%), а страны «большой восьмерки» все вместе - более 46%, Китай же - 3,8%, Индия - 2%2. Примерно такое же соотношение голосов во Всемирном банке. Фактически общей практикой МВФ и Всемирного банка является бесцеремонное навязывание получателям займов или помощи таких условий, которые диктуют определенный хозяйственный и политический курс. 90-е годы - период, когда Вашингтон, опираясь на свои экономические и политические возможности, действуя через МВФ и Всемирный банк, особенно активно и настойчиво на¬ вязывал другим странам неолиберальную модель развития экономики, сформулированный правительством США и этими институтами так называемый «Вашингтонский консенсус». Рецепты МВФ ввергли не одну страну в состояние кризиса или углубили его. Такая участь постигла, в частности, многие азиатские страны в 1998 г., ряд государств Латинской Аме¬ рики, наконец, нашу страну3. Зато те, кто отказались выпол¬ нять его рекомендации, например Малайзия, не потерпели особого ущерба. США - мощный излучатель современной масс-культуры, распространяющейся едва ли не по всему миру, неся облако 1 Бжезинский 3. Великая шахматная доска. С. 40. 2 ТЬе Есопопиз!, 2008, 5 ^1у. 3 Характеризуя МВФ, профессор Чалмерс Джонсон заявляет, что он заполнен главным образом выпускниками американских универси¬ тетов, которые невежественны и полны презрения в отношении куль¬ тур, которые не соответствуют тому, что они называют «американским образом жизни». Они предлагают «одну (или, скорее, один капита¬ лизм) меру, как подходящую ко всем... МВФ это применял годами в отношении стран Латинской Америки, России и Восточной Азии без единого заметного успеха». 72
американского влияния. Благодаря своим техническим воз¬ можностям и мощи американских корпораций США способ¬ ны охватывать информационно-пропагандистским влиянием глобальную аудиторию. Американские (голливудские в ос¬ новном) фильмы дают 70-80% кассовых сборов в Европе и более 80% на мировом рынке. Видный американский поли¬ толог У. Пфафф верно подметил: «Тот факт, что подростки по всему миру одеваются в стиле американского гетто, носят перевернутые бейсбольные кепки, слушают записи рока и едят в «Макдоналдсах», - видится как культурное завоевание. В этом смысле «Дисней», «Голливуд»... являются политиче¬ скими феноменами»1. Характерно, что США выступили про¬ тив принятия ЮНЕСКО документа «О разнообразии культур и праве государств вести культурную политику», поскольку это может помешать «Голливуду» и их культурной экспансии в целом. Именно совокупность преимуществ в каждой из назван¬ ных и некоторых других категориях, в сумме формирующая неоспоримую силу, сделало американскую гегемонию реаль¬ ной и эффективной. Преимущество укреплено и тем, что США отделены океаном, отсюда свойственная им тенденция рассматривать другие страны как полигоны для реализации своих идей относительно того, как должен быть «правильно» устроен и функционировать мир. Неготовые поступиться даже крупицей суверенитета, США легко нарушают сувере¬ нитет других государств, взяли на вооружение ту самую док¬ трину, которую в западной литературе принято изображать как пресловутую «доктрину Брежнева», - доктрину ограничен¬ ного суверенитета, однако на сей раз нацеленную на весь мир. Несомненно, лишь ограниченным суверенитетом в воен¬ ных и внешнеполитических вопросах обладают европейские члены НАТО. Таков же удел союзников Соединенных Штатов в других частях света - Японии, Австралии, Пакистана, Турции, Израиля, Египта, Саудовской Аравии, Иордании, Филиппин и т.д. Не полностью суверенны в своих отношени¬ ях с США и многие другие государства. Вашингтон приучил значительную часть мира к своей манере политического по¬ ведения - заставлять путем давления, часто грубого, прини¬ мать угодные ему решения, в том числе и во внутренней политике. 1 ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаМ ТпЪипе, 1997, 12 Мау. 73
Мы находим у Киссинджера такое признание, характери¬ зующее поведение США, по его словам, в «последнее десяти¬ летие XX века»: «Соединенные Штаты стали себя считать как источником, так и гарантом сохранения демократических институтов во всем мире, всё чаще видя себя в роли судьи, определяющего, насколько демократичны выборы в других странах, и применяли экономические санкции или прибега¬ ли к иным средствам давления, если им казалось, что эти выборы недостаточно демократичны...»*. Следует сказать, что уже более 100 стран и половина населения Земли явились объектом тех или иных санкций, введенных Соединенными Штатами. В 90-е годы США не раз действовали в обход ООН или даже ступали на путь ее обструкции. Это не мешало им стремиться верховодить в организации и использовать ее механизмы и флаг в качестве респектабельного «общечеловеческого» ка¬ муфляжа для реализации своих целей. Под вывеской ООН вопреки мнению большинства латино¬ американских государств и фактически силами США было, например, осуществлено вторжение на Гаити. Тогдашний помощник американского президента по национальной без¬ опасности А. Лейк комментировал это событие недвусмыслен¬ но: вторжение на Гаити «пошлет сигнал всем, кто угрожает нашим интересам и далеко за пределами нашего полушария». В 90-е годы, невзирая на позицию подавляющего боль¬ шинства членов ООН, Вашингтон воспротивился избранию ее Генеральным секретарем на второй срок египтянина Бутроса Гали, проявлявшего известную самостоятельность2. «Осень 1996 года, - пишет без стеснения М. Олбрайт, - была посвя¬ щена нашим кампаниям по избранию Б. Клинтона и неизбра- нию Бутроса Гали... Я потратила много времени, выкручивая руки...»3 (представителям других, в первую очередь африкан¬ ских, стран. - К.Б.). О «заговоре» - секретном плане под 1 Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. С. 1, 12. 2 Сам Бутрос Гали, комментируя произошедшее, отметил: «Вопрос о моем переизбрании в конечном счете второстепенен, развернувшиеся вокруг него страсти лишь подтвердили, что США хотят иметь такую ООН, которая бы (здесь Б. Гали, согласно примечанию интервьюера, сделал паузу, подыскивая наиболее дипломатическое выражение) прислушивалась к ним. Им все труднее мириться с ней как с незави¬ симой организацией» (Новое время, 1997, № 16, с. 25). 3 А1Ъп%М М. Ор. сЦ., р. 211. 74
названием «Восточный экспресс» с целью убрать Бутроса Гали, - рассказывает Р. Кларк, куратор антитеррористиче- ских операций в Белом доме1. США добились также смещения Ясуди Акаси, специально¬ го представителя ООН в бывшей Югославии, осмелившегося критически отозваться о некоторых американских действиях в Боснии, причем Олбрайт назидательно заявила, что чинов¬ ники ООН должны помнить, кто «им платит». Наконец, как ни выглядит это невероятно, но по американской просьбе британская разведка следила за Генеральным секретарем ООН и прослушивала его. Слежка велась и за некоторыми членами Совета Безопасности. В 90-е годы США не раз самоуправно разминали свои военные мускулы. Наиболее серьезно пострадала при этом Югославия. Боснийская и в целом югославская эпопея показа¬ ли, каким образом США готовы использовать НАТО в посткон¬ фронтационную эпоху. Именно Вашингтон явился главным стратегом и дирижером боснийской операции 1993-1995 гг. Именно Вашингтон сорвал и Лиссабонскую договорен¬ ность (1992 г.), и предполагавший национальную консолида¬ цию балканских народов план Вэнса-Оуэна, что сыграло свою роль в развязывании войны2. Именно США прежде всего категорически отвергли возможность национального само¬ определения народов Боснии (такое решение в сложившихся условиях настойчиво рекомендовал среди других и Г. Киссинд¬ жер) и стали насильственно навязывать отвергаемое каждым из этих народов сожительство. Когда же вспыхнул конфликт, США заняли антисербскую позицию, причем столь односторон¬ нюю, что вопреки эмбарго закрыли глаза даже на поставки мусульманам оружия Ираном, обычно предаваемым анафеме. А в августе 1995 г. Клинтон дал добро Загребу на проведе¬ ние военной операции «Буря», которая проводилась частями хорватской армии, подготовленной с помощью советников - отставных американских генералов и офицеров из фирмы «МШ1агу Рго^е881опа1 Кезоигсез, 1пс.» - и привела к гибели многих тысяч человек, а также к изгнанию сотен тысяч сер¬ бов и цыган. «Мы, - признается Клинтон, - не слишком стро¬ 1 С1агк К. Ор. с11., р. 201. 2 «Если бы Соединенные Штаты хотели остановить войну, они поддержали бы план Вэнса-Оуэна», - справедливо замечает Д. Сайме (ТЬе ЙаИопа! 1п1егез1. ДУт1ег 2005-2006). 75
го соблюдали эмбарго ООН на поставки. В результате хорваты и боснийцы получили оружие... Мы также разрешили (читай: «поручили». - К.Б.) одной частной компании отправить в Бос¬ нию отставных американских военных, которые стали ин¬ структорами в хорватской армии». Он также говорит об «агрессивной роли Соединенных Штатов в противостоянии с боснийскими сербами»1. У Милошевича были все основания сказать: «В Хорватии Соединенные Штаты поддержали этни¬ ческую чистку сербов. Я надеюсь (и зря! - К.Б.), вы не попы¬ таетесь изгнать сербов из Косово»2. США прежде всего принадлежит также заслуга в том, что у сербов, по выражению американской прессы, «выбомбили» подпись под заключенными в 1995 г. Дейтонскими соглаше¬ ниями «об урегулировании» в Боснии. Вашингтон и есть главный творец этих соглашений. Причем в ходе их подготов¬ ки зам. государственного секретаря Р. Холбрук абсолютно не считался с представителями других стран3. Политику грубого давления и враждебности к сербам США проводили и после Дейтонских соглашений. Специаль¬ ный представитель американского президента в Боснии Р. Гелборд и верховный представитель ООН Г. Вестендорп вели себя как военные коменданты, особенно в отношении Сербской Республики. Они беспардонно вмешивались в поли¬ тическую жизнь республики, направляли ультиматумы ее правительству, оспаривали решения Конституционного суда, посылали войска, чтобы закрыть неугодные телестанции и газеты или занять государственные учреждения. Состояв¬ шаяся в декабре 1997 г. конференция участников Дейтонско¬ го соглашения даже предоставила полномочия Вестендорпу смещать неугодных должностных лиц Боснии. Он взял на себя и решение о том, каким будет ее государственный флаг. У правительства республики были все резоны заявить, что «в программе полной реорганизации» сербского радио и теле¬ видения, как и в других силовых акциях НАТО, «содержится элемент оккупации». Таким образом, смысл боснийской операции ООН, а прак¬ тически НАТО свелся к попытке группы государств во главе с США, положив конец братоубийственной войне (начавшей¬ 1 Клинтон Б. Моя жизнь. М., 2005. С. 798, 751. 2 А1Ъп§к1 М. Ор. сИ., р. 410. 38ипс1ау Типез, 1997, 15 ^пе. 76
ся, впрочем, и не без их вины), силой и в соответствии с их интересами определить государственную и политическую организацию жизни народов Боснии1. Насколько успешно? «Дейтонское соглашение, - писала к десятилетию его заключения американская «Интернэшнл геральд трибюн», - не сумело обеспечить работающее урегулирование для уп¬ равления Боснией»2. Творцам Дейтона уже пришлось продлевать на неопреде¬ ленное время сроки пребывания натовских войск. Но некото¬ рые результаты боснийского эксперимента и последовавшей вскоре атаки против Югославии очевидны: вместо Югославии, государства «среднего калибра» с мощной тенденцией са¬ мостоятельности, создана «окрошка» из малых микрогосу¬ дарств с «прозападными» режимами, которым, скорее всего, суждено зависимое положение. Зато - и в этой связи тоже - влияние Соединенных Штатов стало доминирующим на Бал¬ канах, и они убедительно подтвердили свое «лидирующее положение». Трофеем их «победы» стало и создание в Косово «лагеря Бондстил» - крупнейшей заново созданной со времен вьетнамской войны американской военной базы3. Так на исходе XX столетия самым крупным междуна¬ родным событием вновь оказались войны, на этот раз раз¬ вязанные НАТО. Впервые за пол века с лишним после разгрома гитлеризма Европа, пользовавшаяся миром даже в эпоху «холодной войны», превратилась в театр военных действий. Смысл югославской эпопеи без излишних «гума¬ нитарных» декораций с солдатской прямотой изложил гене¬ рал Лесли Кларк, командовавший вооруженными силами НАТО в период операции в Югославии: «Отлично то, что теперь мир должен зарубить на носу - НАТО может и сде¬ лает все необходимое, чтобы защитить жизненные интересы Запада»4. 1 «Решение требовать создания многонационального государства, открыто отвергаемое двумя из трех национальностей, было продикто¬ вано отнюдь не гуманитарными соображениями. Это было политиче¬ ское решение» (Киссинджер Г. Дипломатия. С. 30). 2 ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаЫ ТпЬипе, 2005, 27-28 Аи&из!. Еще безот¬ раднее суждение журнала «Ньюсуик»: «Этнические трения по меньшей мере хуже, чем перед войной». Не лучшие оценки дают и европейские авторы (Б1е 1п1егпаПопа1е Ро1Шк, 2005, № 4, ЗиИ-Аи&из!). 3 ТЬе ОагсИап, 2007, 13 Зипе. 4 ТЬе 1п1егпа11опа1 НегаЫ ТпЬипе, 2000, 3 Мау. 77
Ведомые США страны альянса на глазах всего мира в марте 1999 г. атаковали - без объявления войны - суверенное государство. Иначе говоря, совершили акцию, которая по всем законам международного права подпадает под опреде¬ ление агрессии1. При этом наряду с военными объектами безжалостно уничтожались гражданские сооружения: мосты и дороги, жилые здания и государственные учреждения, про¬ мышленные предприятия и телецентры. Был день, когда Белград поразили 650 бомб и ракет. На многие сотни шел счет невинных жертв - женщин, стариков, детей, как сербов, так и албанцев. Всё это натовский представитель Дж. Шаи, по¬ хваляясь бомбовыми достижениями НАТО, с легкостью не¬ обычайной называл «побочным ущербом» (со11а1ега1 йатаде), а западные журналисты - «щепетильными фактами». Невозможно было без ужаса и гнева смотреть на телевизи¬ онные экраны: развороченные стены госпиталя в Нише, по¬ кореженные остовы автобусов в Приштине, распятая колонна беженцев-косоваров в Корише. И повсюду обезображенные трупы, трупы, трупы... Досталось и иностранным посоль¬ ствам (Китая, Италии, Индии, Швеции и др.), и соседним странам - Болгарии, Румынии, Венгрии: их тоже не обошли натовские ракеты. Разрекламированные точечные удары обернулись тоталь¬ ной войной, которая восстанавливала в памяти хвастливые заявления генералов вьетнамской войны относительно их намерения «вбомбить» Вьетнам в каменный век. Впрочем, од¬ но американское издание - газета «Вашингтон тайме» - при¬ думала приличествующий этому случаю термин «&е зетей», то есть «быть сербированным». Гонимые натовскими бомбежками и сербскими военными, более 700 тысяч косоваров покинули родные места и искали убежище в соседних странах. Их наплыв дестабилизировал там ситуацию, вызывая опасную напряженность и реакцию отторжения. Такими были, по оценке английского журнала «Экономист», «гнетущие результаты бомбардировочной кам¬ пании НАТО»2. Спрашивается, во имя какой сверхзадачи страны, которые считаются и сами себя считают цивилизованными, расстре¬ 1 19 демократий НАТО грубо нарушили Устав ООН (ТЬе Нтез, 2002, 6 Мау). 2 ТЬе Есопогтз!, 1999, 24 АргН. 78
ливали маленькую Югославию? Предотвращение этнических чисток и репрессий - говорили руководители НАТО. Что ж, этот мотив несомненно сыграл свою роль. Обращение юго¬ славских властей с косоварами было неприемлемым. Но ведь именно в связи с натовской «воздушной войной» в Косово разыгралась не изобретенная во многом пропаганды ради, а подлинная гуманитарная катастрофа. Число погибших от рук натовских миротворцев во много раз превысило число по¬ страдавших во время волнений в Косово. И я думаю, будущим американцам и европейцам предстоит извиняться перед сер¬ бами (так же, как перед палестинцами, иракцами, албанца¬ ми), как это делали или делают сейчас руководители их стран в отношении индейцев, негров, африканцев, гватемальцев и т.д. Трудно себе представить, что натовские стратеги исклю¬ чали подобный вариант развития событий. Редактор журнала «Ньюсуик» Ф. Закария констатировал: «Не было исхода беженцев до начала бомбежки»1. К тому же, как уже гово¬ рилось, этническая чистка сербов четырьмя годами раньше в Сербской Крайне оставила Запад равнодушным. Более того, администрация Клинтона «молчаливо поощряла эту самую большую в то время этническую чистку всех балканских войн»2. Отнюдь не собиралась НАТО бомбить и Турцию, защи¬ щая курдов, которые там подвергались в то время жесточай¬ шим преследованиям. Что уж говорить о судьбе изгнанных из родных мест миллионов палестинцев! Гораздо реже называлась другая, очень важная, если не самая веская причина того, что НАТО развернула свою мощь против Югославии. Эта страна стала первым крупным полигоном в применении и испытании «новой стратегиче¬ ской концепции» альянса. Лидеры НАТО, в первую очередь США, явно намеревались «въехать» на свой юбилейный сам¬ мит в Вашингтоне на волне успеха югославской операции, имея уже за плечами свидетельство жизненности новой докт¬ рины, которую предстояло утвердить в американской столице. Вашингтон исходил из того, что югославская операция - это пробный камень, первая акция по легитимизации новой 1 Ке^з^еек, 1999, 17 Мау. О том же говорил Г. Киссинджер: «По¬ явление тысяч беженцев, не сходивших с экранов телевизоров после начала натовских бомбежек, в гораздо большей степени было резуль¬ татом действий НАТО, чем их причиной» (Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. С. 295). 2 ТЬе Тппез, 1999, 12 АргИ. 79
натовской доктрины, - военных действий против суверенных государств в обход ООН, в нарушение действующего между¬ народного права. Легитимизации - совершенно нового рода в мировой практике. Более того, в администрации Клинтона рассчитывали, что это установит «полезный прецедент». Когда министр иностранных дел Англии Робин Кук в разгово¬ ре с М. Олбрайт поставил вопрос о резолюции ООН, ссылаясь на то, что юристы заявили ему о необходимости мандата со стороны Совета Безопасности, чтобы альянс мог действовать, Олбрайт посоветовала ему «обзавестись другими юристами»1. Именно Вашингтон продиктовал соответствующее реше¬ ние альянса. Как пишет Олбрайт, США «проталкивали (слово самой Олбрайт. - К.Б.) ясное решение альянса по Косово» и, действуя не без лукавства, стремились всё же втянуть в свое предприятие, хотя бы частично, ООН, чтобы замаскировать ооновской этикеткой ее противоправный характер. Учиты¬ вая, что их замысел использовать силу не встретил бы поддер¬ жки, они стали действовать обходным путем - пробивать резолюцию, «объявляющую ситуацию в Косово угрозой миру и безопасности», признается Олбрайт2. При этом изначально имелось в виду практически выйти за ее пределы. Именно США обеспечили 70-80% огневой мощи, которая обрушилась на Югославию, планировали налеты и поставля¬ ли разведывательную информацию, определявшую цели бом¬ бардировок, командовал операцией американский генерал. Когда президент Клинтон, делая серьезный вид, заявил, что поддерживает решение Соланы3 начать воздушные налеты на Югославию, это могло вызвать лишь ироническую улыбку или же отвращение от столь явного фарисейства. Именно США, резонно осуждая карателей Милошевича, в то же время фактически поддерживали «армию освобожде¬ ния Косово» (КЬА), которая терроризировала сербов. В июле 1 А1Ъп§Ы М. Ор. сИ., р. 384. 21Ыс1, р. 388, 410. Журнал «Тайм» назвал войну против Югославии «войной Мадлен». Именно она на всех этапах югославской операции - от дипломатической до бомбардировочной фазы - выкручивала руки как югославам, так и нередко союзникам. «Дипломатическая специ¬ альность Олбрайт, - пишет американский автор, - читать лекции дру¬ гим правительствам, использовать язык угроз и безвкусно хвастаться мощью и добродетелями своей страны» (ТНотаз У7.Ь, Мас1е1ете А1Ъп&Ы апё Ке^ Атепсап 01р1отасу, 2001. Р. 165). 3 В то время Генеральный секретарь НАТО. 80
1998 г. - месяц, когда КЬА развернула свое летнее наступле¬ ние, - американские представители к раздражению европейцев стали встречаться с ее руководством. США даже хотели воору¬ жать КЬА, но отказались, опасаясь раскола НАТО. Практиче¬ ски поддержкой «армии» были и американские предложения, которые «не закрывали дверь для независимости в конечном счете», они предусматривали, что после войны суверенитет Югославии над Косово будет «только номинальным». За всем развитием событий вокруг Югославии без труда угадывались жесткость и прямолинейность политики Со¬ единенных Штатов. Вашингтону при этом приходилось преодолевать сопротивление европейских союзников - фран¬ цузов, итальянцев, немцев, некоторых других. «Администра¬ ция заключила, - рассказывает С. Сестанович, - что лучший путь преодолеть разногласия - это, прежде всего, перестать прислушиваться к мнению союзников». Именно США реши¬ тельно отклонили предложение французского министра ино¬ странных дел Ю. Ведрина, выступавшего за отсрочку санкций, ясное осуждение действий «армии освобождения Косово» и четкое заявление о «неприемлемости независимости Косово». А Олбрайт даже пришлось попросту дезавуировать специаль¬ но созданную «контактную группу» по югославскому вопросу во главе с германским министром иностранных дел К. Кин¬ келем, заявив, что она не является подходящим институтом, чтобы противостоять Милошевичу. И именно США отвергли французское предложение сде¬ лать, в расчете на уступки Милошевича, паузу через несколь¬ ко дней после начала бомбардировок, что могло бы спасти многие жизни. Вашингтон не хотел никакого компромисса, он помешал бы достижению не слишком рекламируемой цели операции: убрать Милошевича и его «антизападный» режим. Что и говорить, можно понять стремление ликвидировать недемократический режим Милошевича, если бы это не де¬ лалось извне, да еще с помощью бомб и ракет. Непонятно, однако, почему такая ракетно-бомбовая привилегия была ад¬ ресована именно Югославии - далеко не единственной стране на нашей грешной Земле, где демократизм руководителей оставляет желать много лучшего? И неужели выжигание це¬ лой страны приемлемая цена и наилучший путь для установ¬ ления демократических порядков? И сколько людей «право¬ мерно» убить, сколько жилищ сравнять с землей, сколько дорог и мостов разрушить, чтобы достичь подобной цели? 6 - 2294 81
Вашингтон был главным архитектором совещания на французском курорте Рамбуйе в феврале 1999 г. и несет не¬ малую долю ответственности за его провал. Не для того, чтобы оправдать югославскую позицию, а истины ради следует за¬ метить, что натовские политики, в частности и Олбрайт, лгут, когда заявляют, что «языку бомб не было альтернативы», поскольку Бел град-де отказывался от переговоров. На деле США, натовцы (хотя далеко не все) как в Рамбуйе, так и после этого общались с югославским руководством лишь посредством ультиматумов. По авторитетному свидетельству Г. Киссинд¬ жера, в Рамбуйе были не переговоры, как часто утверждают, а ультиматум1. Причем, хотя формально там председатель¬ ствовали министры иностранных дел Англии и Франции, всё происходило «под эгидой государственного секретаря США»2. Направившийся в Белград после провала в Рамбуйе посла¬ нец НАТО Р. Холбрук (опять американец!) по прибытии в юго¬ славскую столицу в свойственной с некоторых пор дипломатии США властно-бесцеремонной манере так и заявил: «Я при¬ ехал не вести переговоры, а предъявить ультиматум». Когда же Милошевич по окончании последней беседы с ним спросил: «Когда мы встретимся вновь?» - последовал ответ: «Никогда»3. Соединенные Штаты явно не стремились к мирному урегули¬ рованию. Их предпочтительной целью была война, полная, показательная капитуляция сербов. Югославская авантюра - это не просто «ужасная ошибка» Вашингтона, как предпочитали думать те, кому трудно пере¬ жить крушение своих американофильских иллюзий, но «нор¬ мальное» проявление политики США в последнее десятилетие XX века. Это, собственно, признают сами ее авторы. Ошибка произошла лишь в том, что ее организаторы недооценили стой¬ кость сербов, их приверженность таким ценностям, как незави¬ симость и достоинство4. Они выдержали два с половиной месяца страшных бомбардировок и капитулировали только под давле¬ нием своего недавнего союзника и друга - ельцинской России5. 1 Ме^з^еек, 1999, 31 Мау. 2 Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. С. 294. 3 ТЬе Типез, 1999, 12 АргП. 4 «Предполагалось, что всё будет закончено за 48 часов, потом за 72 часа» (Жоодьиагй В. 81аЪе о? Ьета1. М.У., 2006. Р. 81). Что ж, за¬ глянули бы хотя бы в исторические «святцы», которые напомнили бы о поведении югославов в годы войны с гитлеризмом. 5 К этому вопросу мы еще вернемся. 82
Югославская драма имела не только тягостное политиче¬ ское измерение, но и моральное. На фоне безжалостных и безнаказанных бомбардировок Югославии пришлось в оче¬ редной раз, как и после Вьетнама - и еще до кровопролитной агрессии против Ирака, - констатировать: увы, и демократи¬ ческие государства способны опускаться ниже элементарной нравственной планки. На память невольно приходит афоризм великого немца К. Вебера: «Цивилизованная дикость - самая худшая из всех дикостей». События вокруг Югославии были отмечены еще одним тревожным феноменом, опасность которого с течением времени только возрастает. Мы живем в эпоху, когда информацион¬ ное оружие, информационная война соревнуются в значении и эффективности с оружием военным. Развязанная против сербов агрессия явилась в некотором смысле и «телевизионной войной», подготовленной телевидением, его сомнительным триумфом. Оправдывая деятельность альянса, английский «Экономист» писал: «С правовой точки зрения эта война НАТО против Сербии может быть оспорена... Но ощущение законности в наши дни по большей части формируется высшим арбитром в современных делах - общественным мнением. До сих пор в странах НАТО люди в соотношении 2:1 поддер¬ живают войну1». Если считать это рассуждение весомым, тогда получается, что был прав и Милошевич: ведь в сопротивлении НАТО его поддерживали сербы, и побольше, чем две трети. Но главный подводный камень в этой аргументации в том, что обществен¬ ным сознанием ныне весьма активно манипулируют с помо¬ щью СМИ. И круг, таким образом, замыкается, приводя снова к тем, кому дано замышлять и начинать войны. Югославские события яркий тому пример. В преддверии и особенно с началом налетов на Югославию большая часть западных СМИ развернула оглушительную истерическую кампанию по промыванию мозгов. Потоком лилась информа¬ ция, рисующая искаженную картину, и нередко всё время отдавалось описанию тягот албанских беженцев, но мельком говорилось, если вообще говорилось, о разрушительной кро¬ вавой дани, которая взималась с сербов. Пространно тиражи¬ 1 Но это свое демократическое суждение журнал почему-то воздер¬ живается применять к иракскому досье. Как известно, подавляющее большинство англичан против агрессии в Ираке. 6* 83
ровалась натовская дезинформация - от лживых опровер¬ жений сообщений относительно пораженных гражданских объектов до фантастических рассказов о расстреле ста тысяч мужчин-косоваров (их повторил британский министр оборо¬ ны Ричардсон) или о том, будто сербы принуждают албанцев облачаться в оранжевую форму и хоронить мертвых аккурат¬ но рядами - в могилах, обращенных к Мекке, и т.д. и т.п. Оказывалось откровенное давление на отдельных журнали¬ стов (в частности, английских, итальянских и немецких), ос¬ мелившихся делать объективные репортажи. Вот, например, как НАТО реагировало на сообщение (пол¬ ностью подтвердившееся) о том, что бомбы поразили колонну беженцев в районе Приштины, убив 77 человек. Среда, 14 апреля, утро: «Мы ударили по сербскому кон¬ вою. У нас очень твердые доказательства того, что сербы за¬ тем отомстили, атаковав колонну беженцев» (генерал Кларк, командующий силами НАТО). Среда, 14 апреля, вечер: «Мы полностью убеждены, что атаковали военные машины. Мы, вполне понятно, проанали¬ зируем, что там произошло, чтобы выяснить, имеется ли там какая-либо проблема» (Кеннет Бэком, представитель Пента¬ гона). Четверг, 15 апреля, вечер: «Вы не можете иметь такого рода конфликт без ряда ошибок, подобных нынешним. Это не безупречный бизнес» (президент Клинтон). Суббота, 17 апреля, вечер: «Я хочу предупредить вас, что в этом были также моменты, которые мы никогда не поймем» (снова генерал Кларк). И еще один пример беззастенчивого вранья: пресс-делегат НАТО Джеми Шаи сообщил, как он выразился, «абсолютно точную и подтвержденную информацию» о захвате в плен двух пилотов сбитых югославских самолетов МиГ, пытавшихся атаковать миротворческие силы НАТО в Боснии. Позднее альянс, однако, был вынужден признать, что этих пленных не существует. Более того, что истребители МиГ не приспо¬ соблены для атак против наземных целей. В свете этих событий с неожиданной стороны стала смот¬ реться и проблема прав человека. «Права человека» - ныне общепризнанная ценность, причем в немалой степени благо¬ даря усилиям Соединенных Штатов. Но в Югославии впервые «защита» этих прав была использована Вашингтоном и неко¬ торыми его союзниками как мандат на попрание международ¬ 84
ной законности. С тех пор это закреплено в политическом арсенале НАТО. Думается, из-за гуманитарного «шлейфа», который тя¬ нулся за югославской операцией НАТО и активно подчерки¬ вался усилиями западных политиков и средств массовой информации, ее значение не было оценено мировой общест¬ венностью в должной мере. Между тем югославская драма стала своего рода рубежом в новейшей истории международ¬ ных отношений. Агрессией против Югославии была в постконфронтацион¬ ный период заново как бы придана святость силе как инстру¬ менту политики, открыт путь к целой полосе разного рода военных «предприятий» (Афганистан, Ирак, «война против терроризма», вооружение Грузии и т.д.). Американская доро¬ га в Багдад, да и Кабул, шла через Белград. В югославской операции воплотились стремление Соеди¬ ненных Штатов и их союзников поставить НАТО над ООН, придать альянсу наступательный характер вопреки его устав¬ ной оборонительной функции, превратить блок - разумеется под американской эгидой - в полицейского, чьи территори¬ альные и иные амбиции и полномочия, включая проведение военных акций, определяются им самим1. При этом объявля¬ ющий себя инструментом стабильности Североатлантиче¬ ский союз выступил как мощный фактор дестабилизации. Наконец, югославский поход был использован Вашингто¬ ном для укрепления своей хватки над Европой. Огромный ущерб претерпела Организация Объединенных Наций, как бы предваряя свой еще больший иракский афронт. И последнее, чего нельзя не коснуться в связи с югослав¬ ской темой, - это суда над Милошевичем. Он был объявлен военным преступником еще в ходе бомбардировок, а затем экстрадирован из Югославии и передан организованному победителями Международному суду в Гааге. Бесспорно, появление на скамье подсудимых и осуждение диктатора могли бы стать символом окончания эпохи безна¬ 1 «Требования Рамбуйе, - констатирует Г. Киссинджер, - явились поворотным пунктом в истории атлантического альянса, поскольку они предполагали (выделено мной. - К.Б.) ведение войны группой государств, которые не раз подчеркивали сугубо оборонительный ха¬ рактер своего союза, в том числе и тогда, когда убеждали Россию со¬ гласиться на расширение НАТО» (Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. С. 296). 85
казанного глумления правителей над «своими» народами, торжеством международного правосудия, как это трактова¬ лось многими СМИ, в том числе, разумеется, российскими, где особенно выделялся своим публицистическим оргазмом Л. Радзиховский. Так это было бы, если бы... К сожалению, слишком многое говорит о том, что суд в Гааге имел тенден¬ циозно политический характер и служил инструментом НАТО. Это подтвердила и сама Карла дель Понте, правда, после того, как покинула должность прокурора в Гааге. В сенсаци¬ онной книге «Охота: я и военные преступники» она рассказа¬ ла, как еще в 1999 г. (как раз тогда, когда НАТО начала свою «гуманитарную» интервенцию) нынешние лидеры косовских албанцев наживались на торговле внутренними органами похищенных 300 молодых сербов. Карла дель Понте объясни¬ ла и мотивы Запада, закрывавшего глаза на эти преступле¬ ния: «Преследование военных преступников в современном мире - дело исключительно политическое, и, если бы о пре¬ ступлениях албанцев стало известно, ни о какой независимо¬ сти Косово не могло быть и речи»1. Связанные с процессом обстоятельства побуждают задать¬ ся вопросом о подлинных мотивах экстрадиции Милошевича и самого суда (кстати, финансируемого США), а также эвен¬ туального осуждения бывшего президента Югославии. Судя по всему, мотивом натовцев было отнюдь не примерное нака¬ зание «преступника против человечности», а очередная по¬ пытка легитимизировать в глазах общественности военные действия против Югославии. Остается добавить, что большая группа европейских, канад¬ ских и американских юристов с международной репутацией, включая бывшего министра юстиции США Р. Кларка, поддер¬ жанные организацией «Международная амнистия», обратилась в Гаагский трибунал с требованием расследовать преступления против человечества, совершенные НАТО в ходе югославской операции. В их руках было огромное количество свидетель¬ ствующих об этом материалов. Поначалу Карла дель Понте публично объявила, что будет расследовать действия НАТО. Однако «в итоге, - свидетельствует Г. Киссинджер, - пред¬ почла не расследовать обвинения на том сомнительном осно¬ вании, что невозможно получить свидетельские показания»2. Литературная газета, 2008, 9-15 апреля. 2 Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. С. 316. 86
Другим наглядным примером силовой политики Вашинг¬ тона в послевоенные годы может служить Ирак. Возглавив отпор агрессивной авантюре Саддама Хусейна, США, несом¬ ненно, послужили общечеловеческому делу. Правда, в том, что касается их иракского досье, существует одно темное пятно, это - позиция администрации накануне вторжения Ирака в Кувейт. Известно, что одиозность С. Хусейна и его режима не мешала Вашингтону стремиться к интенсивному развитию отношений с Багдадом. С ним поддерживались активные экономические связи, ему помогали строить непомерную военную машину, и в частности предприятия, производив¬ шие химическое оружие1. США поддерживали Ирак в ходе войны с Ираном и только в 1979-1982 гг. продали ему ору¬ жия на 6,5 млрд. долларов. В декабре 1983 г. по поручению президента Рейгана Баг¬ дад посетил Д. Рамсфелд. Вслед за этим, по данным У. Полка, бывшего сотрудника Госдепартамента и профессора Гарвард¬ ского университета, последовали поставки кассетных бомб и другого оружия из США и - по их «поручению» - из других стран2. В сентябре 1988 г. американский Сенат единогласно при¬ нял «Акт о предотвращении геноцида», согласно которому запрещалось предоставление США Ираку займов, военной и невоенной помощи, а также импорт оттуда нефти. Однако усилиями администрации Рейгана этот закон был заблокиро¬ ван в Палате представителей. В июле 1990 г. администрация США дала согласие на про¬ дажу почти на 5 млн. долларов продвинутого технологиче¬ ского оборудования для иракского исследовательского центра, задействованного, как сообщалось, в развитии химического и ядерного оружия. И это несмотря на то, что еще в 1989 г. директор ЦРУ Уэбстер заявлял в Конгрессе, что Ирак явля¬ ется самым большим производителем химического оружия в мире3. Как сообщала «Вашингтон пост», «за день до втор¬ 1 В этом деле были задействованы, по некоторым данным, 208 за¬ падных компаний, в том числе 86 - западногерманских, 18 - амери¬ канских, 18 - английских, 16 - французских. 2 УУИНат Р. 11п(1ег81ап(1т& 1гач: ТЬе \УЬо1е 8ре11 о? 1гач1 Шз1огу, ?гот Сеп&Ыз КЬап’з Моп&о1з 1о 1Ье ОНотап Тигкз 1о 1Ье ВгШзЬ Мап6а1е 1о 1Ье Атепсап ОссираНоп. Ы.У., 2005. Р. 53. 3 РгезЬоюИг С. Ор. сИ., р. 189. 87
жения в Кувейт администрация Буша одобрила продажу но¬ вейшего военного оборудования на 695 млн. долларов. Сделка была лишь одной из многих в период между 1985 и 1990 г. на общую сумму 1,5 млрд. долларов». Газета сделала вывод, что «США помогли создать монстра, чтобы убить которого они, в конечном счете, пошли на войну»1. 2 октября 1989 г. президент Буш выпустил директиву (N80-26), которая подтвердила политику «привлечения» Ирака2. Это произошло после того, как ЦРУ информировал Белый дом о том, что Ирак форсирует свои программы, свя¬ занные с оружием массового уничтожения3. В конце 1989 г. США предоставили гарантии для экспорта американского зерна в Ирак на сумму в 1 млрд. долларов. В начале следую¬ щего года половина ее была задержана, поскольку Саддам отказался, по словам Скоукрофта, от «линии, направленной на то, чтобы ладить с США»4. Когда «Голос Америки» в феврале 1990 г. позволил себе критику в адрес иракского режима, Р. Доул, бывший канди¬ дат в президенты США, возглавлявший группу сенаторов, принятых Саддамом Хусейном, принес извинения и инфор¬ мировал иракского лидера, что ответственный за передачу журналист уволен. Саддам получил и формальные извинения от Государственного департамента. 25 апреля 1990 г., через три недели после воинственной речи С. Хусейна, в которой он угрожал применением хими¬ ческого оружия, Дж. Буш направил ему дружественное по¬ слание по случаю Рамадана, а затем и еще одно, поздравляя с национальным праздником Ирака. Белый дом выступил против выдвинутого в Сенате и Палате представителей пред¬ ложения о введении торговых санкций в отношении Ирака в связи с его ядерной программой. 25 июля, за неделю до агрессии, когда признаки ее подго¬ товки были уже очевидны и иракские войска концентриро¬ вались на границе с Кувейтом, Саддам приглашает к себе американского посла (им была Эйприл Гиллеспи) на разговор тет-а-тет. Запись беседы попала в руки журналистов амери¬ канской телекомпании АБС и была предана гласности. Из нее 1 ТЬе \Уа8Ьт&1оп Роз1, 1992, 11 МагсЬ. 2 Оеогде Визк апс1 ВгепХ Зсоъисго/*. Ор. сИ., р. 316. 3ТЬе Мозсо^ Типез, 2001, 19 Ос1оЬег. 4 Оеогде Визк апс1 ВгепХ 8сои>сго?1. Ор. сИ., р. 307. 88
следует, что Эд Гиллеспи не только не дала отпор агрессив¬ ным речам иракского диктатора, но заняла весьма двусмыс¬ ленную позицию1. Гиллеспи начала с заявления: «Я имею личную инструк¬ цию президента добиваться наилучших отношений с Ираком». Затем, сказав, что президент «не объявит экономическую войну Ираку», и отметив, что США «понимают» требования Ирака, касающиеся нефтяных цен, она сделала весьма странное добавление: «Но у нас нет определенного мнения относитель¬ но межарабских конфликтов, подобных вашим пограничным спорам с Кувейтом. Наши инструкции предусматривают не выражать мнение относительно этой проблемы, которая не касается Америки (выделено мной. - К.Б.). Джеймс Бейкер (госсекретарь. - К.Б.) отдал распоряжение нашему официаль¬ ному представителю подтвердить эту инструкцию»2. То, что она далее выразила озабоченность массивным со¬ средоточением иракских войск на юге страны, никак не пере¬ крывало этого заявления, которое, по мнению наблюдателей, вполне могло рассматриваться как «поистине зеленый свет для Саддама Хусейна»3. 28 июля, то есть после информации ЦРУ о концентрации на границе с Кувейтом 100-тысячной группировки, в том числе элитной республиканской гвардии и 300 танков, после¬ довало послание Буша Саддаму, которое сам Бейкер расцени¬ вает так: «Ясно, что это послание не было достаточно твердым и, придя через три дня после встречи с Гиллеспи, могло быть интерпретировано им так, что мы не очень озабочены»4. Наконец, хотя днем раньше ЦРУ уже сделало вывод о не¬ минуемости вторжения, Дж. Келли, заместитель госсекрета¬ ря, выступая в подкомитете Конгресса по делам Ближнего Востока, отказался отвечать на настойчивые вопросы о том, будут ли использованы войска США, если иракцы пересекут границу Кувейта. Зато дважды подчеркнул, что у США «нет договора об обороне с государствами Залива» и «нет специ¬ 1 И8. Ыеугз апс1 ^УогЫ Керог!, 1992, 18 Мау. 2 8аИп§ег Р., Ьаигеп1 Е. Сиегге с1и СоИ. Ье с1о881ег зесге!, 1991, Р. 82-84. 3 «Непростительно попустительствующим» назвала заявление Гиллеспи американская газета «Интернэшнл геральд трибюн» (1992, 27 Мау). 4 Вакег е/. III. Ро1Шсз о? Бешосгасу. Кеуо1и1юп, \Уаг апс! Реасе 1989-1992. Ы.У., 1995. Р. 272. 89
альных обязательств перед Кувейтом в области безопасно¬ сти». Высказывания Келли в эти критические часы вполне могли быть истолкованы как сигнал о том, что США не станут вмешиваться. А 31 июля, за два дня до вторжения, Гиллеспи заверяла иракцев, что Государственный департамент всё еще добивается восстановления замороженных гарантий на 500-миллионный сельскохозяйственный заем1. В 70-е годы в Советском Союзе получил некоторую изве¬ стность дипломный фильм одного из выпускников ВГИКа «Альфонс XIII» - так звали прикормленного козла-вожака, провокатора, чья роль состояла в том, чтобы завести стадо в коридор, ведущий на бойню. В конце коридора внезапно открывалась дверца, в которую и ускользал Альфонс, чтобы повести на убой следующую партию скота. Сыграли ли неко¬ торые американские дипломаты роль Альфонса XIII или всё дело в просчетах их бюрократической машины, непрофессио¬ нализме посла, на этот вопрос ответить не берусь, но сомне¬ ния подобного рода вполне правомерны. Раджив Ганди в беседе с Горбачевым 23 февраля 1991 г. говорил: «Во всей этой истории есть загадочный момент. Иногда, анализируя американскую позицию, начинаешь за¬ думываться. Вспомним слова американского посла, сказан¬ ные незадолго до вторжения. Потом американцы заявили, что это была ошибка, и все-таки практически дали иракцам “зеленый свет”». А вот реплика Горбачева, которого трудно обвинить в антиамериканских настроениях: «Такая версия существует: США подтолкнули Ирак к агрессии, чтобы вме¬ шаться, причем по-крупному, и таким образом провести об¬ щую перегруппировку на Ближнем Востоке. Кажется, что это грубая работа, но если посмотреть на то, что происходит сей¬ час, то ведь действительно американцы уничтожают Ирак как крупную военно-политическую силу на Ближнем Востоке. Это ведь не какая-то дикая страна, а мощный фактор, кото¬ рый мешает им на Ближнем Востоке. Так что это одна из воз¬ можных версий». Как бы то ни было, Соединенные Штаты, сформировав и возглавив коалицию, направленную на пресечение агрессии, совершили благое дело. Но, конечно, это не исключает того, что они обернули его на собственные, куда менее благие цели: продемонстрировать мощь своих военных мускулов, сломать 1 И8. Ые^з ЭДЪгЫ Керог!, 1992, 18 Мау. 90
существовавшее геополитическое соотношение сил; сбросить режим, опасный для американских позиций в регионе, и ут¬ вердить свой статус безраздельно доминирующей здесь силы; укрепить положение Израиля, а также арабских союзников Вашингтона, обеспечивающих бесперебойный приток деше¬ вой нефти1; создать условия для долговременного и более широкого военного присутствия. Однако одна из целей не была достигнута (или ее не поже¬ лали достигнуть): Саддам уцелел, и США сумели использо¬ вать этот факт для того, чтобы поддерживать напряжение и внутри Ирака и вокруг него, стимулируя «полезную нервоз¬ ность» у арабских соседей, на протяжении 90-х годов. Вашинг¬ тон все это время бесцеремонно, как у себя дома, хозяйничал в иракском небе, установив и на севере, и на юге Ирака за¬ претные зоны для полетов иракских самолетов и подкрепив этот запрет барражированием своей авиации, получившей приказ сбивать нарушителей. Акция мотивировалась заботой об иракских шиитах, подвергающихся репрессиям со стороны С. Хусейна. Наблюдатели, однако, отмечали: внезапно обуяв¬ шее Вашингтон сочувствие к шиитам было ему чуждо еще полтора года назад, когда при жестоком подавлении их вос¬ стания, спровоцированного, кстати, американцами, погибло до 150 тысяч человек. К тому же операции против шиитов проводились главным образом силами наземных войск. Установив почти на полтора десятилетия экономическую блокаду, США не считались при этом с огромными тяготами, на которые они обрекли население Ирака. За годы блокады детская смертность от дистрофии в Ираке увеличилась более чем на 3000%. Всего в результате недоедания и нехватки медикаментов погибло около 1,7 млн. детей2. Иракского диктатора, видимо, не слишком волновали страдания рядовых иракцев. Однако не было заметно, чтобы это очень волновало и Белый дом. Генсек ООН Кофи Аннан на основе заключения экспертов о резком повышении детской смертности в Ираке сделал вывод о необходимости увеличить иракскую «нефтяную квоту», позволявшую ввозить продо¬ вольствие, но натолкнулся на возражения США. А мадам 1 Ехидные политики отмечали: если бы Кувейт производил мор¬ ковь, а не нефть, в высшей степени невероятно, что могла бы быть создана великая коалиция, чтобы обратить вспять агрессию Ирака. 2 ТЬе Есопогшз!;, 2002, 14 8ер1етЬег. 91
Олбрайт, давая интервью телестанции Си-Би-Эс» в 1996 г., в ответ на вопрос ведущего Лесли Стеля: «Мы слышали, что умерло полмиллиона детей как результат санкций. Это боль¬ ше, чем число детей, погибших в Хиросиме. И вы уверены, что это подходящая цена? » - сказала: «Я думаю, что это очень трудный выбор, но цена, мы думаем, приемлемая»1. Если подвести некий итог стратегии и практическим действиям Вашингтона после окончания «холодной войны» в 90-е годы прошлого столетия, придется констатировать, что в XXI век Соединенные Штаты вступили государством-геге- моном, причем с явной тенденцией к расширению «ареала» опекаемого ими пространства. Это был качественный сдвиг в положении США, в их влиянии, за который предстояло расплачиваться всему миру. Моноцентрическая система яви¬ лась вызовом человечеству, крупным шагом назад в направ¬ лении, противоположном естественному движению мировой истории. «Масштабы и влияние Соединенных Штатов как миро¬ вой державы сегодня уникальны, - писал тогда, в середине 90-х годов, 3. Бжезинский, - они не только контролируют все мировые океаны и моря, но и создали убедительные военные возможности для берегового контроля силами морского де¬ санта, что позволяет им осуществлять свою власть на суше с большими политическими последствиями, их военные леги¬ оны надежно закреплены на западной и восточной окраинах Евразии. Кроме того, они контролируют Персидский залив. Американские вассалы и зависимые государства, и в их числе те, кто стремится к установлению еще более прочных офици¬ альных связей с Вашингтоном, распространены по всему евразийскому континенту» (выделено мной. - К.Б.)2. Опыт 90-х годов показал, что в принципиальном смысле политика Соединенных Штатов осталась неизменной и по своему содержанию, и по своим приемам. Вместе с тем он дает возможность выявить то, что можно считать характерными чертами однополярного мира: • наличие одной супердержавы, обладающей подавляю¬ щим превосходством в военной и преимуществом в других категориях мощи, способной любыми способами (о чем заяв¬ ляется открыто) предотвратить появление соперников; 1 А1Ъп§к1 М. Ор. сЦ., р. 274-275. 2 Бжезинский 3. Великая шахматная доска. С. 33-34. 92
• мироустройство с доминирующим влиянием Соединен¬ ных Штатов, при котором зоной их жизненных интересов - и, следовательно, зоной безопасности - объявлена практически вся планета; система, где международные отношения факти¬ чески выстроены в несколько иерархических ярусов, а на вершине, как демиург, восседают США, все же другие госу¬ дарства обречены не более чем на роль региональных держав; • претензия гипердержавы на свою «исключительность», с особыми правами в международных отношениях, включая привилегию абсолютного суверенитета и абсолютной безопас¬ ности; • готовность и «право» державы-«носителя» однополяр- ности самовластно прибегать к агрессивным акциям против «непокорных» и «неугодных», наказывать их; • мессианские амбиции гипердержавы, ее нацеленность на распространение своей социально-экономической модели и своего образа жизни и практические шаги, направленные на то, чтобы навязать их другим странам; • антидемократический, даже близкий к тоталитарному, характер международных отношений, возрастание в них роли силовых факторов со ставкой прежде всего на военную мощь; • сохранение и расширение блоковой политики; • понижение в международных отношениях уровня без¬ опасности и повышение в них конфликтного потенциала, прежде всего из-за сохранения в различных частях мира конфликтных зон; • эрозия нормативной, структурообразующей и защитной роли международной законности с неизбежными последстви¬ ями для престижа и авторитета ООН, для международной морали; • ограниченный внешнеполитический суверенитет мно¬ гих, если не большинства, стран, вмешательство гипердержа¬ вы в их внутренние дела; • активная экспансия гипердержавы с целью установле¬ ния своего контроля над жизненно важными природными ресурсами; • «упаковка» гипердержавой своей гегемонистской поли¬ тики в демократические одежды, украшение ее оглушающей демократической риторикой; • растущее, как правило, несогласие государств мира с установленным Соединенными Штатами международным порядком и присвоенными ими «правами». 93
«РЕВОЛЮЦИЯ» БУША
-ХЗ&- 1. «Доктрина Буша» и ее неоконсервативные предтечи Джордж Буш-младший, 35-й президент Соединенных Шта¬ тов Америки, пришел в Белый дом на рубеже XX и XXI вв. - 5 января 2000 г. К тому времени однополярный мир уже стал фактом, с которым большая часть человечества смирилась. И это лишь подхлестнуло имперские амбиции Вашингтона, которые приобрели поистине глобальный размах. Восьмилет- нее президентство Дж. Буша-младшего можно охарактеризо¬ вать как попытку эти амбиции реализовывать. «Бушизм» заявил о себе не сразу. Поначалу политика нового президента, казалось, ничего в этом смысле не пред¬ вещала - ведь Буш вел свою предвыборную кампанию 2002 г. под флагом острой критики «интервенционизма» Клинтона, его «ненужных» зарубежных вмешательств - в Сомали, Гаити, на Балканах1. Он даже заявлял: «Если мы будем надменным самонадеянным государством, они (другие государства. - К.Б.) будут видеть в нас такое государство. Но если мы будем скром¬ ным государством, они будут уважать нас». В первом случае, предостерегал он, США будут отталкивать2. Перемены начались после террористической атаки 11 сен¬ тября 2001 г. Трагедия явилась шоком для всех американцев, пошатнув один из столпов их веры в свою исключительность - представление о неуязвимости Соединенных Штатов как их привилегии от рождения и создав благодатную почву для «продажи» обществу военно-политических авантюр руковод¬ ства страны. Однако реальные тенденции и идеологические предпосыл¬ ки начавшихся после 11 сентября перемен складывались и 1 Критики даже считают «доктрину Буша» величайшим предатель¬ ством его предвыборной риторики (ТЬе Т1тез, 2004, 6 8ер1етЬег). 2 ТЬе 1п1егпа1;юпа1 НегаЫ ТпЪипе, 2002, 15 ^пе. 7 - 2294 97
сложились значительно раньше. Трагедия дала этим тен¬ денциям выход. Еще в 80-е годы из консервативного крыла американского истеблишмента выделилась группа политических деятелей, политологов, публицистов (часть ее окружала Джорджа Буша-младшего), которые получили известность как неокон¬ серваторы, или, в сокращенном варианте, неоконы (кличку эту дали их оппоненты слева). Наиболее известные неоконсерваторы - Дж. Муравчик, Р. Перл («гуру» неоконов), И. Кристол, Р. Кейган, П. Вулфо- виц, Д. Фейт, Ч. Краутхаммер, Б. Пайпс, Н. Подгорец, Эл Коган и другие. Политически и идеологически весьма близки им были люди, входившие в администрацию: Д. Рамсфелд (министр обороны) и Д. Чейни (вице-президент). Неоконов отличала напористость и сплоченность. Неда¬ ром их называют частенько «кликой» или даже используют в отношении их слово «саЬа1» (клика заговорщиков)1. Первое поколение неоконсерваторов 60-х годов, предшественники нынешних неоконов, было представлено людьми, отколовши¬ мися от демократов, критиковавшими либеральный истеб¬ лишмент, резко выступавшими против разрядки и всячески ей противившимися. Думается, как само превращение неоконсерваторов в идеологически влиятельное течение, так и их активизация в 90-е годы связаны с коренным геополитическим переломом в мире. Если неолиберализм означает не вполне легитимное, сильно поправевшее дитя либерализма с уклоном в социал-дарвинизм, то неоконсерватизм - это консерватизм, резко шагнувший вправо, склонный к политическому радикализму. Базовый элемент идейного арсенала неоконов - упоение и опьянение силой. Это их символ веры, их божок. При этом они убеждены (или убеждают себя) во всемогуществе Соединенных Штатов и их миссии переделать мир по своему образцу и подобию. Речь, разумеется, идет главным образом о силе военной. Кстати, именно неоконы, оказавшись в президентской адми¬ нистрации, шаг за шагом способствовали трансформации США в «милитаризированное государство нового типа»2. Игнорируя накопленный исторический опыт, мнение автори¬ 1 ТЬе Есопогшз!;, 2003, 26 8ер1ешЬег. 2 Ье Мопбе сЩЯотаИдие, 2004, Магз. 98
тетов политической и социологической мысли, они приписыва¬ ют военному фактору созидательную и, по существу, главен¬ ствующую роль в общественных процессах. Строго говоря, они не слишком далеки от знаменитой формулы Мао Цзэдуна - «винтовка рождает власть». Только они ведут речь о насаж¬ даемой власти в чужой стране, притом власти - по риторике неоконов - демократической. Непременное, предварительное условие достижения такого рода целей - устранение СССР с «мировой шахматной доски». «С исчезновением Советского Союза, - пишет Ч. Краутхам- мер, - мы вступили в уникальный период мировой истории, в однополярную эру, в которой Америка располагает (букваль¬ но в тексте «наслаждается». - К.Б.) превосходством мощи больше, чем любая другая держава за 500 лет существования современной системы государств»1. И потому уход со сцены Советского Союза, главной силы сдерживания США, неокон¬ серваторы истолковали как карт-бланш для нынешней аме¬ риканской политики, США сочли, что они могут отныне делать всё или почти всё, что хотят. Неоконсерваторы давно и много теоретизировали относи¬ тельно восхождения США к имперскому положению. Они всячески подчеркивали и подчеркивают огромную разницу в мощи между Соединенными Штатами и остальным миром (она, мол, «больше, чем даже преобладание Рима на пике ее империи»2) и считают необходимым, чтобы это превосходство наращивалось во имя сохранения однополярного мира. Кста¬ ти, этот термин - политический лозунг и образ, обслужива¬ ющий интересы неоконсервативных сил, - родился именно в их среде (его авторство принадлежит тому же Краутхаммеру). Неоконы решительно выступали (и выступают) за укреп¬ ление военного потенциала «путем реорганизации военных сил и форсированного обращения к новой технологии с целью вернуть войне ее функцию орудия внешней политики»3. Ро¬ дившийся в недрах Пентагона в феврале 1992 г. документ «Руководство по военному планированию» был подготовлен для Дика Чейни, тогдашнего министра обороны, группой функционеров этого министерства и Государственного де¬ 1 Кгаи1каттег С. 1п Бе^епзе о? БетосгаИс КеаИзт // ТЬе МаИопа1 Шегез!, Га11 2004. 2 ТЬе МаИопа1 ГгЦегез!;, 8иттег 2004. 3 Ье Мопёе сЩЯотаИдие, 2004, Магз. 7* 99
партамента во главе с его заместителем неоконсерватором П. Вулфовицем (кстати, получившим кличку «князь тьмы») и И. Либби1. Этот документ недвусмысленно объявлял цели политики национальной безопасности страны в период после «холодной войны»: закрепление гегемонии США, их положения един¬ ственной сверхдержавы, решительную нейтрализацию любых попыток не только вчерашних противников, но и союзников (вроде Германии и Японии) соперничать с Вашингтоном, удерживание «других потенциальных конкурентов» даже от намерения играть значительную региональную и тем более глобальную роль2. Одновременно документ определял военную мощь как основной инструмент доминирования Соединенных Штатов и ратовал за их единоличное одностороннее «мускулистое вмешательство»3. В нем за десять лет до «новации» президен¬ та Буша-младшего была сформулирована и идея упреждаю¬ щего удара (ргеиепНие аИаск)А. Столкнувшись с острой критикой в политических кругах5, во влиятельных органах массовой информации в США и за рубежом составители доклада были вынуждены смягчить или даже убрать наиболее одиозные положения. В то же время многие из вызвавших наиболее острую реакцию разделов проекта остались и в новом варианте, хотя и в завуалирован¬ ной форме6. Неоконсерваторы провозгласили смену эпох - эпоха «сдер¬ живания» и устрашения осталась позади, наступило время 1 Руководитель аппарата вице-президента Чейни, уволенный со скандалом в связи с разглашением им имени секретного сотрудника ЦРУ - жены американского дипломата Вильсона «в отместку» за его заявление, опровергавшее утверждения администрации о закупке Ираком урана в Нигере. 2 ТЬе ^УазЫп^оп Роз1, 1992, 24 Мау. 3 ТЬе 1п1егпа1;10па1 НегаЫ ТпЪипе, 1992, 25 Мау. 4 Через десятилетия, пишет «Экономист», оба положения были освящены как официальная политика в «Стратегии национальной без¬ опасности» 2002 г. (ТЬе Есопопиз!, 2003, 24 Арп1). 5 В США так прореагировали представители как правого, изоляцио¬ нистского, так и умеренного крыла политического спектра - от П. Бью¬ кенена до сенатора Тсонгаса. Сенатор Дж. Байден, член комитета по иностранным делам, заявил, что «взгляд Пентагона возвращается к старому представлению о США как мировом полицейском». 6 ТЬе ДУазЫп^оп Роз1, 1992, 24 Мау. 100
американского управления миром. Весной 1997 г. Кристол и Кейган создали для продвижения такого рода идей «Проект для Нового американского столетия» - хорошо финанси¬ руемую организацию (которая поддерживалась Вулфовицем и Чейни). В сентябре 2000 г. участники «Проекта» заявили, что жаждут нового Пирл-Харбора для того, чтобы «катализи¬ ровать» американский народ на поддержку планов мировой геополитической гегемонии США на основе применения воен¬ ной силы. Кстати, таким Пирл-Харбором и стали произошед¬ шие год спустя события 11 сентября 2001 г., что побуждает немалое число наблюдателей считать их спровоцированными самой американской администрацией. Слияние с американским национализмом, притом с его агрессивной разновидностью, эксплуатация этого фактора - характерная черта неоконсерватизма. Всемерный акцент на «американской исключительности» - это его плоть1. Естественным продолжением таких идей и в этом случае является переход на позиции апологии колониальных империй, особенно английской, охаивание национально-освободитель¬ ных движений, утверждение, что после ликвидации колони¬ ального управления в большинстве бывших колоний ничего стоящего не было сделано, и т.д. и т.п. Издатель «Нэшнл ревью» Рич Лоури даже провозгласил: «Никто не хочет ска¬ зать об этом громко, но мы все теперь колониалисты». Неоконсерваторы рассматривают мир через манихейские очки - в терминах зла и добра, что имеет и религиозный подтекст, учитывая (или отражая) рост религиозных настро¬ ений и религиозного фундаментализма в США. Они считают, что США благодаря своей мощи, «моральной непогрешимо¬ сти», своей роли как непревзойденной универсальной модели демократии, выполняя возложенную на них историей (или небесами) миссию, имеют право, более того, обязаны исполь¬ зовать силу, чтобы нанести поражение «силам хаоса и зла» на Земле. И принимать решения об этом единовластно. В пере¬ воде на политический язык это означает утверждение без¬ условной гегемонии - если не прямого господства - США, 1 Р. Купер назвал тезисы неоконов «империалистическим либера¬ лизмом» (Соорег К. 1трепа1 ЫЪегаИзт // ТЬе ХаИопа11п1егез1. 8ргт& 2005), а Д. Сайме - примером «либеральной империи» (ЗШез И. Атепса’з 1трепа1 БНетта // ТЬе Гоге1&п А^а1гз, 2003, ХоуетЪег- БесетЪег). Так что «либеральная империя», предложенная А. Чубай¬ сом, была явным плагиатом. 101
ликвидацию «тиранических», а также всех других режимов, угрожающих, по мнению Вашингтона, американской без¬ опасности, установление, в том числе насильственными сред¬ ствами, демократии - по американскому лекалу - в гло¬ бальном масштабе. Неоконы настаивают, что «Соединенные Штаты могут обеспечить себе безопасность, только побудив, то есть заставив, другие государства принять американские ценности»1. Естественно, они при этом пренебрежительно относятся к международному праву и международным организациям, которые, на их взгляд, неправомочны. Свои претензии к этим организациям они объясняют не только и не столько недо¬ статками в их деятельности, сколько тем, что они могут ог¬ раничивать свободу действий США. Без всякого уважения они подходят и к международной легитимности, считая, что Соединенные Штаты «несут» до¬ статочную легитимность уже в самих себе и не нуждаются в каком-либо ее подтверждении. Для них единственным ис¬ точником «законности» служит американская Конституция, которая объявляется главным источником и законности между¬ народной, поскольку действия США затрагивают благополу¬ чие и безопасность других государств. Иначе говоря, неоконсерваторы мечтают об имперской Америке, Америке без ограничений, Америке, у которой раз¬ вязаны руки и которая не связана обязательствами2. Собст¬ венно, они открыто и гордо провозглашают США империей, и это органически связано с уже отмеченной апологией им¬ периализма (конечно, прежде всего англосаксонского). Еще в августе 1997 г. Ирвинг Кристол изрек: «Однажды американ¬ ский народ осознает, что мы стали имперским государством»3. Отстаивая американскую гегемонию (сиречь - господ¬ ство), они решительно отвергают так называемый либераль¬ ный интернационализм, ибо он «готов уступать шаг за шагом уникальную однополярную мощь Америки, введя ее в новую 1 КоЬетЧ Р. апс1 ЗЬтпез И. КеаИзпГз зЫпт& тогаШу // ТЬе МаИопа1 1п1егез1. АУт1ег 2004-2005. 2 «Америка без ограничений» - так и назвали свою книжку амери¬ канские профессора И. Дэлдер и Дж. Линдсей. И это определение стало крылатым (ЪаеШег Н. апб Ыпйзау Атепса ИпбоипсЬ ТЬе ВизЬ Кеуо1иИоп т Гоге1&п РоИсу, Вгоокт&з 1пзШиИоп, 2003). 31гит§ К. ТЬе Етег&т& Атепсап Епцлге. Цит. по: РгезХоюИг С. Ор. сЦ., р. 24. 102
глобальную архитектуру, в которой она становится не арбит¬ ром международных событий, а хорошим и укрощенным международным гражданином »1. Объятые идеологическим жаром и к тому же вооружен¬ ные прямолинейными, явно упрощенными представления¬ ми, они испытывают нетерпение, пытаясь пришпорить время и историю. Их кличем стало требование активной жесткой политики, «высокие цели» которой позволяют не стесняться в средствах2. Кстати, неоконсерваторы - Вулфовиц и Перл - с помощью Рамсфелда и Чейни сыграли большую роль во вторжении США в Панаму в 1989 г. Неоконы - это так называемые унилатералисты, то есть сторонники ничем не ограниченных односторонних действий США. Вот как выглядит их кредо в описании того же Ч. Краут- хаммера: «Вместо того чтобы сдерживать мощь государства внутри огромной сети сдерживающих международных согла¬ шений, новый унилатерализм стремится усилить американ¬ скую мощь и без стеснения распространять ее во имя самых определенных политических целей»3. Неоконы решительно выступают за то, что США вправе действовать как им заблагорассудится и вне своих союзов, в том числе НАТО, создавая коалиции ад Нос для решения конкретных задач (соаШюпз о/ шИИпд). Иначе говоря, они поборники полной свободы и от тех ограничений, которые объективно накладываются связями с союзниками. Быть аме¬ риканским союзником, припечатывает К. Блэк, - это приви¬ легия4. Краутхаммер называет «либеральное интернациона¬ листическое видение» («господствующее мнение в Европе», замечает он), то есть мультилатерализм, принцип решения вопросов с участием многих или всех заинтересованных сто¬ рон, многополярными наручниками для мощи США (выделе¬ но мной. - К.Б.)5. По его же словам, новый унилатерализм 1 КгаиНгаттег С. 1п Бе^епзе о? БетосгаИс КеаИзт // ТЬе Ма1юпа1 1п1егез1. АУиЦег 2004-2005. 2 «Соединенные Штаты, - провозглашал Краутхаммер, - как миро¬ вая демократическая держава - гегемон - правомочны и даже морально обязаны использовать любые (выделено мной. - К.Б.) необходимые средства» (1Ы6.). 3 ТЬе АУазЫп&Ъоп Роз!, 2001, 8 Зипе. 4 В1аск С. АУЬа! У1с1огу Меапз // ТЬе МаИопа1 1п1егез1. АУт1ег 2001-2002. 5 Кгаи1каттег С. ТЬе 11тро1аг Мотеп! геухзНеб // ТЬе Ма1юпа1 1п1егез1. АУт1ег 2002-2003. 103
выступает открыто и без стеснения за сохранение американ¬ ского неоспоримого доминирования, за сохранение однопо- лярности в обозримом будущем. Неоконы с порога отвергают любую критику американ¬ ских действий. Нетерпимость - их родовая черта. Любимой мишенью неоконов является Европа - критика ее отмечена, как и почти всякое оппонирование несогласным, маккар¬ тистской яростью. «Настало время, - писал один из ведущих теоретиков неоконов Р. Кейган, - перестать притворяться, что европейцы и американцы разделяют общий взгляд на мир или даже живут в одном и том же мире. По всем важным вопросам мощи - эффективности мощи, ее моральности, ее же¬ лательности - Америка и Европа в конце концов расходятся... По большим стратегическим международным вопросам сегод¬ ня американцы - с Марса, а европейцы - с Венеры»1. И очень характерно, что именно Кейган ставит европей¬ цам в вину. Оказывается, они подходят к проблемам весьма нюансированно, стараются воздействовать на других тонко и косвенным путем, более терпимы к неудаче, более терпели¬ вы, когда решения не проходят быстро. Они, в общем, сторон¬ ники мирных ответов на вызовы, отдавая предпочтение пере¬ говорам, дипломатии и убеждению перед принуждением. Для решения споров они апеллируют к международному праву, международным конвенциям и международному обществен¬ ному мнению, стараются использовать коммерческие и эко¬ номические отношения, чтобы связать государства вместе, часто делают упор на процесс, а не на результат, веря, что в конечном счете процесс приносит результат. Наконец, Европу упрекают в том, что она не следует за США по пути милитаризации, увеличения военных расходов. И Кейган «проницательно» открывает нам источник всех «минусов» Европы на фоне американских добродетелей - ее слабость. Всё перечисленное - это стратегия слабости. Краутхаммер называет европейцев лилипутами, которые пы¬ таются связать американского Гулливера и ограничить его свободу действий. Они одновременно наивны и лицемерны2. В своей апологии силовой политики и действий по прин¬ ципу цель («благородная») оправдывает средства, неоконы дошли до логического рубежа - защиты пыток и надруга¬ 1 Кадап К. Ор. сИ., р. 3. 2 ТЬе МаНопа! 1п1егез1. АУт1ег 2004-2005. 104
тельств над захваченными в плен и заключенными. Краут- хаммер, например, не постеснялся заявить: «Мы все должны быть готовы к использованию пыток... Мы будем использо¬ вать меры, которые по определению являются бесчеловечны¬ ми». И резко раскритиковал сенатора Маккейна, внесшего резолюцию, запрещающую пытки, подчеркивая, что теперь «надо положить конец моральному чистоплюйству»1. Еще одна отличительная черта неоконов - безусловная и неограниченная поддержка политики Израиля2. В амери¬ канском истеблишменте распространено мнение о том, что арабской политической культуре присуще особое преклоне¬ ние перед силой, повышенная готовность повиноваться ей. Неоконсерваторы - рьяные сторонники и популяризаторы такого взгляда, который вполне коррелируется с политикой Израиля в отношении палестинцев3. Стоило только Фрэнсису Фукуяме, который сам принад¬ лежал к неоконсервативному течению, констатировать: у нео¬ консерваторов «чрезмерная и неуместная идентичность с Израилем», они «смешивают трудности США с трудностями Израиля и считают, что Соединенные Штаты в той же лодке, что и Израиль»4, как его обвинили в антисемитизме и «иудеи- зации» неоконсерватизма5. 1 ТЬе АУеек1у 81апс1агс1, 2005, 5 БесешЬег. Журналист Фред Брон¬ фман, комментируя это и другие подобные заявления неоконсервато¬ ров, писал: «Даже Гитлер и Сталин не смогли призывать всех граждан лично и публично поддерживать пытки. Мы обязаны господину Краут- хаммеру, Кристолу и Мердоку тем, что вышли за пределы одного лишь «морального чистоплюйства, к полному раскрытию их внутреннего настроя и души» (АпИуг&г сот, 2006, 26 Запиагу). 2 «Правые еврейские неоконы, - пишет «Насьон», - а наиболее выдающиеся неоконы принадлежат к евреям, занимающим правые по¬ зиции, - имеют тенденцию быть произраильскими фанатиками, кото¬ рые убеждены, что интересы США и Израиля неразделимы (к большому беспокойству либералов, настроенных в пользу мира евреев в Америке, в Европе и в самом Израиле). Друзья Ликуда и Ариэля Шарона имеют тенденцию ненавидеть арабов и мусульман» (Ьа МаПоп, 2003, 21 ЗиШе!). 3 Краутхаммер, говоря об арабах, как-то заявил в радиоинтервью: «Если вы хотите завоевать их сердца, вы должны схватить за нижнюю часть тела и сильно сжать». 4 Гикиута Г. ТЬе МеосопзегуаНуе Мотеп! // ТЬе Ма1юпа11п1егез1, 2004, Виттег. 5 ТЬе Ма1юпа1 1п1егез1. Га11 2004. Обвинения в антисемитизме об¬ рушились и на экс-президента Картера в связи с его книгой, где он провел параллель между политикой Израиля и южноафриканским апартеидом. 105
Фейт, Перл, Вулфовиц и другие (при поддержке Чейни и Рамсфелда) годами агитировали за вторую войну в Заливе. Главные архитекторы вторжения в Ирак Перл, Фейт1 и дру¬ гие в 1996 г. были наняты правительством ««Никуда», чтобы подготовить основополагающий документ о внешней полити¬ ке Израиля - «Новый прорыв: новая стратегия для обеспече¬ ния страны». В нем они призывали покинуть мирный процесс в Осло и перейти к более жесткому курсу. «Израиль, - гово¬ рилось в документе, - может сформировать свою стратегиче¬ скую сферу... ослаблением, сдерживанием и даже оттеснением силой. Эти усилия должны концентрироваться на отстране¬ нии от власти в Ираке Саддама Хусейна... Будущее Ирака может глубоко повлиять на стратегический баланс на Ближ¬ нем Востоке». В 1998 г. неоконы обратились с открытым письмом к президенту Клинтону, указывая, что Америка должна перейти от политики «сдерживания» к политике ус¬ транения Саддама Хусейна и его режима, заявляя, что «угро¬ за, которую несет Саддам Хусейн, более серьезна, чем любая другая, известная со времен окончания “холодной войны”»2. И 10 из 18 подписавших (среди них - Д. Рамсфелд, П. Вул¬ фовиц, представитель США в ООН Залман Халилзад, быв¬ ший зам. госсекретаря и американский представитель в ООН Дж. Болтон) впоследствии вошли в администрацию Буша и были среди самых яростных сторонников войны. По существу неоконы обеспечили идеологическое обосно¬ вание и прикрытие того непомерного влияния, которое еврей¬ ское лобби (а через него и Израиль) оказывает на внешнюю политику США. Как рассказывает бывший государственный секретарь Л. Иглбергер, дело доходит до того, что он «и его коллеги в Государственном департаменте обращались в Аме¬ рикано-Израильский комитет по общественным связям (А1РАС) за помощью по вопросам, не имеющим никакого отношения к Израилю, просто потому, что А1РАС имеет та¬ кую силу в американском Конгрессе»3. Бывший советник Совета национальной безопасности и, судя по моим встречам 1 Первый занял в администрации Буша пост директора Бюро воен¬ ного планирования, но вынужден был подать в отставку, уличенный в финансовой нечистоплотности, второй же стал заместителем министра обороны, как и Вулфовиц, который входил в руководимую К. Райс группу «Вулкан», готовившую для Буша предвыборную программу. 2 ТЬе АУа11 81гее1 <1оигпа1, 2006, 14 МагсЬ. 3 ТЬе 1п1егпаПопа1 НегаЫ ТпЬипе, 2006, 10 Арп1. 106
с ним, пожалуй, самый сильный американский специалист по Ближнему Востоку Р. Квандт говорил мне, что, по его мнению, от 70 до 80% всех членов Конгресса «идут вместе» с А1РАС1. В недавно вышедшей книге (2007 г.) «Израильское лобби и внешняя политика США» профессор Чикагского универси¬ тета Джон Мирхеймер и профессор Гарвардского университета Стефан Уолт приводят убедительные примеры «всемогуще¬ ства» А1РАС и подчеркивают: «Идентификация американ¬ ских интересов с израильскими может быть принципиально объяснена, скорее, воздействием израильского лобби в Вашинг¬ тоне, которое ограничивает проблематику общественных де¬ батов, объявляя Израиль жизненным стратегическим преиму¬ ществом (аззе*), или уникальным непреложным моральным моментом для политики США»2. Неоконсерваторы, находившиеся в первых рядах самых агрессивных рыцарей «холодной войны», с «параноическим взглядом на мир» (определение 3. Бжезинского) не стали мудрее, они так и не остыли от былых страстей. Все или многие, кто не согласен с ними, - касается ли это внутри- или внешнеполитических вопросов - без промедления зачи¬ сляются в «не американцы», в «не патриоты». И естественно, что неоконы оказались в первых рядах тех, кто поносил Рос¬ сию за отпор, данный ею агрессии Грузии против Южной Осетии, и клеймил американцев, придерживавшихся иной точки зрения, называя их предателями. Религия, ссылка на связанные с ней понятия и цели - одна из главных составляющих лексики и риторики неоконсерва¬ торов, их теоретических постулатов и вытекающих практиче¬ ских рекомендаций. В построениях неоконов происходящее в мире сводится к борьбе между Добром и Злом, причем Со¬ единенные Штаты, разумеется, олицетворяют Добро. Импер¬ ская миссия по формированию «нового мира», которую призваны осуществлять США, возложена на них Богом, как и роль гегемона. «Неоконы верят, - пишет известный амери¬ канский публицист Уильям Пфафф, - что у Соединенных Шта¬ тов реальная миссия - разрушить силы зла». По существу 1 Подтверждение этому можно найти и у К. Престовица (Ор. сИ., р. 211). 2 с/о/ш с/. МеагеНеШег апс1 81ерНеп М. \Уа11. ТЬе 1згае1 ЬоЬЬу апс1118. Гоге1&п РоИсу. Ы.У., 2007. Р. 128. 107
неоконы близки к религиозному фундаментализму и узурпи¬ руют религиозный фактор для обоснования своих политиче¬ ских целей и своей экстремистской идеологии. В этом смысле они напоминают джихадистов (нечто вроде христианского джихада). Намеренно или нет, неоконсерваторы эксплуатируют ре¬ лигиозность американцев. Ведь в этом отношении Соединен¬ ные Штаты занимают особое место. Здесь 79% населения считают себя верующими. Мало этого, в последние годы на¬ ряду с ростом числа верующих значительно чаще наблюдает¬ ся более истовое, если не фанатичное, отношение к религии, что позволяет говорить о распространении религиозного фун¬ даментализма. В серии евангелистских триллеров «Оставлен¬ ные позади», ставших бестселлером (в США и других странах продано 60 млн. экземпляров), в последней новелле «Славное появление» Иисус возвращается на Землю, чтобы смести всех нехристиан. Причем религиозная Америка резко сдвигалась вправо. На выборах 2004 г. более половины голосов, получен¬ ных Бушем, - от евангелистов1. Фундаментальный момент в идеологии неоконсерваторов - требование, чтобы Соединенные Штаты посвятили себя распро¬ странению в мире, если нужно силой, демократии, но демокра¬ тии только американского образца, оставляющей за скобками особенности различных стран, их традиции, их культурную и иную специфику. Одним словом, неоконсерватизм - это идеология американ¬ ского экспорта «демократии». Она опирается на три главных постулата: во-первых, каждая страна, которая демократизи¬ руется, должна сообразовываться с американским образцом, во-вторых, демократию действительно можно экспортиро¬ вать, в-третьих, не американцы, если им позволят делать свой выбор, непременно пожелают демократии по-американски. Парадокс, однако, состоит в том, что неоконсерваторы на самом деле глубоко недемократичны. Ведь главный идол, которому они поклоняются, их икона - военная мощь. Ло¬ зунг демократии в их устах практически означает дубинку, обеспечивающую повиновение и подражание Соединенным Штатам. Демократизация, по неоконсервативному рецепту, призвана служить прежде всего и исключительно продвиже¬ нию и обслуживанию американских интересов во всем мире. 1 ТЬе Есопопиз!. АУогЫ т 2008. 108
В этом свете и с учетом связей с еврейским лобби понятно, почему в качестве первоочередного объекта для «продвиже¬ ния демократии» неоконсерваторы рассматривали и рассмат¬ ривают Ближний Восток. Хотя в такой целенаправленности нетрудно разглядеть и нефтяные интересы, важным и, по мне¬ нию многих комментаторов, даже главным импульсом явля¬ ются для неоконов интересы Израиля, в их глазах тождест¬ венные американским. Теоретическое убожество позиций неоконсерваторов, их на¬ пыщенная риторика не повод, чтобы недооценивать реальные угрозы, которые неоконсерватизм способен принести и США, и миру. Ведь это течение даже сейчас - ослабленное - отра¬ жает определенные устойчивые тенденции в американском истеблишменте и обществе: религиозно окрашенные идеи американской исключительности, догматическую веру в осо¬ бую миссию Соединенных Штатов - переделки мира на аме¬ риканский лад, в необходимость учить мир американским добродетелям. И неоконы использовали эти тенденции фак¬ тически в интересах транснациональных корпораций и их «представительства» в кругах, находящихся во власти и близ¬ ких к ней. Именно нацеленности на глобальную экспансию отвечала воинственность, даже агрессивность внешнеполити¬ ческих позиций неоконов. Эти силы, кстати сказать, и при¬ вели неоконсерваторов в новую администрацию1. Неоконсервативная идеология (разумеется, я веду речь о внешнеполитической стороне дела), несомненно, близка, как и их намерения, к политическому экстремизму и соци¬ альному дарвинизму. Политико-теоретические построения неоконсерваторов - певцов «мускулистой», имперской Аме¬ рики - навеяны, конечно, сложившимся соотношением сил в мире. Но усиление их влияния в политическом истеблиш¬ менте Вашингтона может, на мой взгляд, рассматриваться одновременно и как один из симптомов начавшейся полосы сокращения глобальных возможностей США, как отклик на это, спонтанный и неосознанный. И традиционно в таких случаях рождается стремление решить возникшие проблемы на путях наступательной политики. Подводя некий итог, приведу характеристику неоконсер¬ ваторов, данную И. Валлерстайном, пусть и несколько иро¬ 1 Войтыловский Ф.Г. Единство и разобщенность Запада. М., 2007. С. 264, 271 и др. 109
ничную, но отражающую главное в их построениях: «Они уверены, что мировые позиции США неуклонно ослабевают, по крайней мере начиная с вьетнамской войны; они убежде¬ ны, что основное объяснение этого упадка состоит в факте, что американское правительство проводит слабую и колеблю¬ щуюся политику в международной области... Они видят ле¬ карство, простое лекарство. Соединенные Штаты должны утверждать себя силой, демонстрируя свою железную волю и подавляющее военное превосходство. Как только это будет сделано, остальной мир признает и примет американское превосходство во всем. Европа «встанет в строй». Потенци¬ альные ядерные государства откажутся от своих проектов. Доллар США вновь поднимется к верховенству. Исламский фундаментализм постепенно исчезнет. И мы вступим в новую эру процветания и высоких прибылей»1. До прихода в Белый дом администрации Буша и особенно до 11 сентября неоконы оставались главным образом полити¬ ко-интеллектуальной группой, пусть шумной и напористой. Но после этого неоконы вошли во власть. Буш, писал с гор¬ достью один из столпов неоконсерватизма Джошуа Мурав- чик, «принял так много из того, во что мы верим». Хотя неоконсерваторы, как правило, не попали в высший эшелон исполнительной власти, они оказались особенно спо¬ собными продвигать свои взгляды в руководстве Белого дома, став, по словам американского политолога Леона Арона, «ро¬ димым пятном» администрации Буша. Построения неоконов явно послужили идеологической ос¬ новой формирования внешнеполитической «доктрины Буша», его глобально-имперского курса, их идейной начинкой. И имен¬ но неоконы сформировали интеллектуальный фундамент войны против Ирака2. «Досентябрьские» месяцы президентства Буша-младшего во внешней политике были ничем не примечательны. Но реак¬ ция на сентябрьские события - даже принимая во внимание ее эмоциональный контекст, подталкивавший к резкости и воинственности, - показала: неоконсервативные тезисы на¬ 1 ЖаИегзШп I. ТЬе БесИпе о? Атепсап Ро\уег. Р. 299. 2 «Экономист» приводит слова лорда Джоплина, бывшего британ¬ ского министра, который выразил мнение многих, когда в английской Палате общин 11 марта 2003 г. заявил, что «неоконсерваторы теперь держат мертвой хваткой Пентагон, а самого президента - в наручни¬ ках (агтХоск)». 110
ходили сочувственный отклик у Буша, а его критика «чрез¬ мерной» активности Клинтона за рубежом носила, скорее, характер предвыборной риторики. Более того, судя по всему, «революция» во внешней политике задумывалась (по край¬ ней мере, в идеологически близком Бушу кругу) задолго до 11 сентября, а террористические акты предоставили удобную возможность провозгласить и пустить в ход доктрину «пре¬ вентивной войны». Сентябрьская трагедия, потрясшая и напугавшая Аме¬ рику, вызвала, естественно, гневную реакцию американцев, доведя их чуть ли не до истерии и настроив на агрессивную националистическую волну. Нагнетаемое сверху ощущение «осажденной крепости» явилось очень благодатной почвой для эксплуатации властями этих настроений, для мобилиза¬ ции поддержки населением экспансионистской и милитари¬ стской программы. Неоконы недаром назвали эти события «нужным катализатором» для внесения «корректив» в аме¬ риканскую политику. Как бы то ни было, Буш внес во внешнюю политику Соеди¬ ненных Штатов знаменательные изменения. Его подход все¬ сторонне изложен в «Стратегии национальной безопасности США» от сентября 2002 г.1, поддерживающих ее документах, а до этого - в выступлениях президента. Эти же внешнеполи¬ тические установки подтверждены в «Стратегии», опублико¬ ванной в марте 2006 г. В западной, главным образом амери¬ канской, литературе их часто называют «доктриной Буша», или даже «революцией Буша»2. И то и другое определения не могут не вызвать скепсиса. Первое - в силу того, что новации Буша не тянут на доктрину ни по содержанию, ни по внутренней связи ее элементов. Это всего лишь сочетание, комбинация тактических подходов. Второе, и главное, - ввиду того, что Буш ни в малейшей мере не посягнул на основы внешней политики Соединенных Штатов, на ее главные направления, ее главные цели. В этом смысле Буш лишь продолжил линию своих предшественни¬ 1 ОШсе о! 1Ье РгезШеп!. Ка1юпа1 8есип1у 81га1е&у о! 1Ье БпИес! 81а1ез, 2002, 8ер1ешЬег. 2 Напомним: «Несвязанная Америка: революция Буша во внешней политике» - так и называется уже упоминавшаяся книга И. Даалдера и Дж. Линдсея, бывших сотрудников Совета национального безопасно¬ сти. То же мы находим у Д. Пайпса, который называет Буша «радикаль¬ ным новатором» (ТЬе ИаПопа! 1п1егез1, ^т!ег 2005-2006). 111
ков более агрессивно и более высокомерно, еще откровеннее пренебрегая международным правом и мнением союзников, правда, и более топорно. Так что революция не состоялась. Уже Клинтон (а задолго до него Трумэн) одобрял исполь¬ зование упреждающей (ргеетрНие) военной силы. В июне 1995 г. он подписал президентскую директиву 39, касающу¬ юся контртерроризма. Ее большая часть остается секретной, но и «санированная» версия позволяет сделать вывод о ставке на упреждение (ргеетрИоп). Иначе говоря, упреждающее и одностороннее использование военной силы считалось руко¬ водством США допустимым, более того, естественным и необ¬ ходимым еще до избрания Буша. Хотя в «доктрине Буша» весьма узнаваемо звучат мотивы неоконов, речь, разумеется, не идет о механическом воспро¬ изводстве и переносе их платформы во внешнюю политику. «Монд», наверное, преувеличивает, когда утверждает, что Буш говорит на языке неоконсерваторов, не сознавая этого так же, как мольеровский герой Журден не знал, что 40 лет говорил прозой1. Не меньшую роль сыграли политические пристрастия и политические инстинкты самого президента (а также верхушки Республиканской партии). События 11 сентября усилили традиционную склонность американского политического истеблишмента к жесткости во внешней политике («сначала стрелять, а потом задавать воп¬ росы»). Эти события, можно сказать, послужили повивальной бабкой «революции» Буша (или его «доктрины» - термино¬ логия зависит от вкуса и красноречия комментаторов). Первое. Буш заявил, что 11 сентября «изменило всё», объявил фактически о новом историческом отсчете времени: до сентябрьских событий и после них. Согласно американско¬ му президенту, мир после 11 сентября радикально отличается от того, каким был прежде. В этом утверждении, подхвачен¬ ном частью зарубежных политологов (и, как обычно, многи¬ ми нашими средствами массовой информации), соединились, думается, хоть ошибочное, но всё же убеждение (мегаломони- ческое, конечно: если случилось немыслимое - атаковали американскую территорию, значит, «мир перевернулся») и политический расчет. На самом деле, 11 сентября не стало для мира историческим перевалом, не изменились ни траек¬ тория его развития, ни главные его проблемы и тенденции, 1 Ье Мопёе, 2005, 25 Мау. 112
ни физиономия составляющих его государств, ни расстанов¬ ка и соотношение сил, ни даже обстоятельства, которые по¬ рождают терроризм. Как ни уродлив и опасен терроризм, он не способен суще¬ ственно, а тем более кардинально изменить мир и ход его развития. И первейшей заботой многих сотен миллионов людей остаются элементарное выживание, нередко даже спа¬ сение от голодной смерти, от чумы СПИДа и других болезней, избавление от нищеты. Для них угроза терроризма и даже распространения оружия массового уничтожения (ОМУ) име¬ ет куда меньшее значение, чем их ежедневные насущные нужды. Да и для самих США терроризм, вопреки утвержде¬ ниям некоторых неоконсерваторов, далек от того, чтобы быть угрозой их существованию. Второе. Если в мире открылась новая эпоха и новый отсчет времени, то логика подводит к выводу, что правила, нормы, оценки, по крайней мере многие из них, прежнего, «старого» мира уже не соответствуют обстановке, их можно отбросить и формулировать новые. А отсюда один шаг - и Буш его делает в отличие от предшественников, которые обычно старались облечь свои ненормативные действия во внешне благопри¬ стойные формы, - к провозглашению права США на не огра¬ ниченные ничем действия и к пренебрежению международной законностью1. Вашингтон, таким образом, посягает на самые основы того, что считалось незыблемым в цивилизованном обществе. Третье. Буш провозгласил, что США отныне находятся в состоянии войны - имея это в виду в буквальном смысле - войны, которая, как он заявил несколько позднее, продлится годы и десятилетия. Это положение зафиксировано как осно¬ вополагающее в документе «Национальная стратегия борьбы с терроризмом», в котором определены характер, цели и мето¬ ды «войны»2. В выступлении в Вест-Пойнте 6 апреля 2002 г. он уподобил ее «холодной войне», затем «войне с коммуниз¬ мом». Очевидно, чтобы подкрепить эти тезисы президента, Национальный совет по разведке в своем «Проекте на 2020 год» заявляет: «Мы предвидим более распространенное чувство 1 Дж. Най, бывший морской министр США, подчеркивает что, по мнению администрации, «парадигма после «холодной войны» состоит в превращении США в глобального прокурора». Подобные суждения высказывают и другие (ТЬе Ка1юпа1 1п1еге81. ^т!ег 2001-2002). 2 ИаНопа! 81га1е&у 1ог СотЪа1т& Ъеггопзт, 2006. 8ер1етЬег. Р. 1. 8 - 2294 113
небезопасности, которое может быть основано в такой же мере на психологическом восприятии, как на физических угро¬ зах... Терроризм и внутренние конфликты могут прервать процесс глобализации»1. Сподвижники президента тоже принялись развивать эту тему. Джеймс Вулси, бывший директор ЦРУ, 31 апреля 2003 г. заявил, что США вступили в четвертую мировую войну, ко¬ торая будет длительной. Это война против трех врагов - ре¬ лигиозных правителей Ирана, фашистов Ирака и Сирии и в целом экстремистов, подобных «Аль-Каиде». «Четвертой мировой войной» (в которой место коммунизма занял ра¬ дикальный ислам) назвал объявленную Бушем войну и Нор¬ ман Подгорец, пандит неоконсерваторов. Спрошенный на эту тему сам Буш от ответа уклонился2, но два года спустя, в сентябре 2006 г., присоединился к этой точке зрения и даже провел аналогию между бен Ладеном и Лениным3. Эти утверждения были подхвачены многими политиче¬ скими деятелями и публицистами, заговорившими в один голос о новой «опасности», пришедшей на смену коммунизму. Причем некоторые из них, например Краутхаммер, даже про¬ возгласили в полемике с Фукуямой, что речь идет о борьбе, для Америки экзистенциальной. Разумеется, это политиче¬ ски мотивированный вздор, который, однако, может прибли¬ зиться к реальности, если ведомая в русле неоконсерватизма и имперской логики борьба против терроризма (которая в действительности войной вовсе не является) превратится в войну с миром ислама. Как уже говорилось, сама формула «войны» с терроризмом довольно расплывчата. Здесь придется, несколько отвлекаясь, обратиться, хотя бы кратко, к проблеме терроризма, посколь¬ ку Буш сделал это базовым элементом своей «доктрины». Начнем с самого понятия «международный терроризм», ко¬ торое широко используется ныне государственными и поли¬ тическими деятелями различных стран, политологами, учеными. Оно представляется мне надуманным - не без поли¬ тического подтекста в обеих своих частях - и не отражает подлинной сути явления. 1 Керог! о! 1Ье КаИопа1 1п1е1И&епсе СоипсИ’з 2020. Рго^ес!. Р. 1. 2 ТЬе Тнпез, 2004, 6 8ер1ешЬег. 3 Удивляться не стоит, историческое невежество и политическая неразборчивость Буша - установленные клинические факты. 114
Действительно, террористы действуют во многих странах - в США и Англии, Франции (Корсика) и Испании (Баскония), Греции и Нидерландах, Египте и Алжире, Ираке и Йемене, Индии и Таиланде, Турции и Индонезии, Иране и Пакистане, России и Китае, странах Центральной и Латинской Америки, Ливане и Палестине и т.д. Но всё это - разнородные группи¬ ровки, которые преследуют различные цели - от джихади- стских атак на американские, британские или израильские мишени до борьбы за независимость (ЭТА в Испании, тамилы в Шри-Ланке) или автономию (корсиканские националисты). Если не считать «Аль-Каиды», у этих группировок нет ни общего направляющего центра, ни организационных связей, хотя финансовые подпитки могут пересекаться. Они также, как правило, имеют национальные или конфессиональные корни, а их ненависть, их действия - конкретную направлен¬ ность. И если деятельность этих группировок не использует¬ ся в своих целях спецслужбами мировых держав, она редко выплескивается за локальные или региональные рамки. Иное дело, что террористическая деятельность носит и транснацио¬ нальный характер. Но толкование терроризма как некоей международной, чуть ли не планетарной, силы меняет дело и, несомненно, дает политические преимущества, фактиче¬ ски легализуя перманентное состояние войны - войны без правил. Кроме того, определив себя в лидеры «крестового похода» против терроризма, США наращивают свои возможности вмешиваться в дела разных стран. Защита «главной цитадели демократии» служит удобным предлогом, позволяющим на¬ тягивать на многих из них сети зависимости от Вашингтона. Достаточно сослаться на пример Пакистана, где дело дошло до того, что США во многом не только определяют, кому стоять у власти, но безнаказанно бомбят территории. Однако понятие «терроризм» является еще более умозри¬ тельным и непригодным для определения сути явления (и, на¬ против, удобно для того, чтобы избежать этого). Ведь тер¬ роризм - это форма, тактика, метод вооруженной борьбы, не более того. Как известно, она используется главным обра¬ зом в политических целях теми или иными организациями, от¬ дельными личностями и даже государствами. И гулко звучащее слово «терроризм» само по себе мало что говорит как о том, кто и с какой целью стоит за ним, так и о том, каковы его истоки. Оно наполняется политическим смыслом лишь тогда, когда 8: 115
соединено с указанием на то, кто и во имя чего его пускает в ход. Без этого оно бессмысленно. Посему согласимся с 3. Бже- зинским: «Терроризм - это техника убийства людей. Он не может быть врагом. Это все равно, как если бы сказали, что Вторая мировая война велась не против нацизма, но против блицкрига»1. Именно принципиальный спор о том, что вкладывать в понятие «терроризм» (за рамками нападений на мирных жителей), послужил причиной того, почему оказалось невоз¬ можным прийти к единому мнению по этому вопросу ни на конференции в ООН в октябре 2005 г., ни спустя два месяца на Средиземноморской конференции. Запад хотел втиснуть сюда все вооруженные акции (и тем самым многие националь¬ но-освободительные движения), покрывая их скрывающим смысл понятием «насилие». И это понятно - его устраивает статус-кво. Арабские же и многие другие страны отстаивали право на борьбу против оккупации и колониализма. Приня¬ тие формулы, предлагавшейся западными государствами, означало бы - и, наверное, такова была цель ее адвокатов, - например, объявление террористами тех, кто нападает на американских военных в Ираке или израильских солдат на оккупированных территориях. В рамках внедряемого запад¬ никами понятия «насилие» объединяются все виды воору¬ женных акций неправительственных сил. Террор столь же стар, как и само человечество. В числе его жертв Юлий Цезарь, павший от руки заговорщиков. В новей¬ шее время террор использовали роялисты против Наполеона, народовольцы против российского самодержавия. Террори¬ стами английская корона называла американских партизан, воевавших за независимость страны. Сербский гимназист Гаврила Принцип расстрелял австрийского эрцгерцога Фран¬ ца Фердинанда, что послужило поводом к Первой мировой войне. Террористические акции предпринимались силами Сопротивления, действовавшими в захваченных Франции, Югославии, на оккупированных территориях Советского Со¬ юза. В послевоенный период к террористической тактике прибегали ОАСовцы во Франции, «красные бригады» - в Ита¬ лии и Германии, кашмирские и уйгурские сепаратисты, косов¬ ские албанцы в Югославии, левые и правые парамилита- ристские формирования в Латинской Америке и т.д. На весь 1 ТЬе 1п1егпаИопа1 Нега1с1 ТпЬипе, 2003, 15-16 КоуешЬег. 116
мир «прославились» террористическими акциями басаевцы, а также экстремистские палестинские организации. Солидную террористическую биографию, о которой сейчас предпочитают не говорить, имеет Израиль, ныне обличаю¬ щий террор. Действовавшие еще до объявления независимо¬ сти вооруженные формирования «Хагане», «Штерн», «Иргун цвей леуме»1 (последнее возглавлял М. Бегин) использовали террор как едва ли не главное свое оружие. На их счету взры¬ вы с большим количеством человеческих жертв - на базарах, в арабских автобусах, во многих городах, минирование кафе, ряда отелей. Взрывы в отеле «Царь Давид» в Иерусалиме (погибли 200 человек, большинство - гражданские лица), в английском эмиграционном центре и контрольной налого¬ вой службе, в здании британской администрации, нападение на офицерский клуб в Иерусалиме, убийство британского министра по делам Ближнего Востока Гордона Мак-Майкла и министра-резидента на Ближнем Востоке Гиннеса Майона, представителя ООН графа Бернадотта и т.д. и т.п. И бойни арабского населения, апофеозом которых стало убийство жи¬ телей деревни Дейр-Ясин, где погибли 350 мирных жителей (руководил «операцией» будущий израильский премьер И. Шамир). Террористические атаки на арабские деревни фактически имели целью этническую чистку, и они действи¬ тельно привели к тому, что около 1 млн. арабов, спасаясь, бежали с насиженных мест. И недаром во время одного из своих публичных выступлений Бегин сказал о Ясире Арафате: «Мы не два террориста, мы два борца за свободу своих народов»2. Давно следовало бы ввести в оборот и такое понятие, как «государственный терроризм». Разве оттого, что руку убий¬ цы или убийц направляет государство, такая акция перестает быть террористической? Между тем подобные действия - обычная многовековая практика правительств, в том числе современных. И здесь шкала акций весьма широка. От терро¬ ра колонизаторов, от предпринятого НКВД убийства Троцко¬ го и организованных американцами убийств Лумумбы и Нго Дин Дьема, осуществленных ЦРУ, множественных попыток 1 Кстати, недавний израильский премьер-министр Ехуд Олмерт провел первые три года своей жизни в террористическом тренировоч¬ ном лагере «Иргун цвей леуме», в то время как его родители занима¬ лись доставкой контрабандного оружия (ТЬе ^еек, 2006, 26 «1и1у). 2 Завтра, 2001, № 5(65), февраль. 117
расправы с Ф. Кастро1, от нацистского террора до кампании репрессий 1937-1938 гг. в Советском Союзе, до террористи¬ ческих бомбардировок авиацией США Дрездена (совместно с английскими ВВС), Токио, Хиросимы и Нагасаки, до бомбар¬ дировок Югославии натовской авиацией, налетов авиации США в Афганистане и Ираке (в ходе первой и второй войн в Заливе) и т.д. и т.п. До, наконец, израильских точечных «ликвидаций» - убийств, сопровождающихся гибелью ни в чем не повинных женщин, стариков и детей2. И таких эпизодов, как похищение из Италии спецслужбами Израиля Мордехая Вануну, рассказавшего, что его страна имеет атомную бомбу3. Исламистский террор, джихадизм - новая разновидность терроризма. Это детище, пусть уродливое, «внебрачное», политического ислама. Исламизм нередко ведет к фанатизму. Ни одна другая религия не способна подвигнуть в наше время сотни, если не тысячи людей на добровольное избрание уча¬ сти смертников. Но идет ли речь о джихадистах «Аль-Каиды», грезящих о всемирном халифате, или исламистах, которые видят себя борцами за возрождение былой славы и блеска мусульманской цивилизации, или о тех, кто добивается ухода войск «неверных» с «земель Мухаммеда» и свержения «про¬ давшихся», коррумпированных режимов, во всех случаях ре¬ лигиозный порыв - как у неоконсерваторов и американских евангелистов, но с полярно противоположными целями - слу¬ жит политическим целям. Религиозная оболочка лишь «оде¬ вает» политическое содержание, одушевляясь религиозным фанатизмом приверженцев. Этим, видимо, объясняется то, что террористы не щадят мирное население, а нередко прямо целят в него в стремлении скомпрометировать систему власти в целом, показать ее неэффективность, недееспособность. Как известно, в последние годы поднялась новая волна политического ислама и исламских настроений в мусульман¬ 1 Причем, по сведениям, обнародованным британским журнали¬ стом Горен Ризом 15 апреля 2002 г., президент Буш вернул ЦРУ «ман¬ дат» на убийства, аннулированный прежними президентами. Уже поэтому - не говоря о предшествующих террористических «заслугах» американских спецслужб - антитеррористские филиппики руководи¬ телей США отдают лицемерием. 2 При этом каждого убитого израильские официальные лица всегда называют боевиком (а западная пресса без обычной для нее проверки эти голословные заявления повторяет), даже если речь идет о 6-месяч¬ ном ребенке или 80-летнем старике. 3 Он находится в тюрьме в одиночной камере без малого 20 лет. 118
ском мире в целом. Именно на этом фоне, думается, следует рассматривать исламистский терроризм и джихадизм - там их почва. Как справедливо указывает Аноним, ярость терро¬ ристов направлена против Соединенных Штатов, а точнее, против их политики*. В ней усматривает основной этиологи¬ ческий фактор терроризма и большинство российских ученых. Джихадисты и исламисты - и далеко не только они в му¬ сульманском мире2 - убеждены, что США обрекают этот мир на подчиненное, приниженное, эксплуатируемое положение, грабят его ресурсы. Они отражают протестные настроения, и для определенной части населения терроризм выступает как единственная форма противостояния угнетателям. Исламистам ненавистно американское доминирование в арабском и ряде других мусульманских регионов. Они тре¬ буют вывода американских контингентов с их территорий и видят в Соединенных Штатах опору коррумпированных режимов, которые обрекают арабские страны на роль сател¬ литов Вашингтона. Даже в Национальной разведывательной оценке признается, что «четыре фактора разжигают ширя¬ щееся джихадистское движение: 1) укоренившиеся обиды, связанные с коррупцией, несправедливостью, доминировани¬ ем Запада, ведущими к гневу, унижению и чувству бессилия; 2) «джихад» Ирака; 3) медленные темпы реальных и устой¬ чивых экономических, социальных и политических реформ во многих странах с мусульманским большинством; и 4) глу¬ бокие антиамериканские чувства среди большинства мусуль¬ ман... Иракский же «конфликт» стал «делом славы» для джихад истов, питая глубокое возмущение вторжением США в мусульманский мир»3. 1 Апопутоиз. 1трепа1 НиЬпз. ^Ъу 1Ье ДУез! 18 1озт& 1Ье ^аг оп Теггог, К.У. Р. 8, 240. Под именем «Аноним» укрывается один из высших офицеров разведки США с двадцатилетним опытом работы по проблемам Афганистана и Южной Азии. Ту же мысль подчеркивает Майкл Шоер, возглавлявший подразделение ЦРУ, следившее за бен Ладеном, в книге: МагсЫп& То\уагс1 Не11о Атепса апс! 1з1ат АНег 1гац (К.У., Ггее Ргезз. 2008. Р. 53). 2 Мохатхир Мухаммад, в то время премьер-министр Малайзии, заявил, обращаясь к 116 членам Движения неприсоединения в февра¬ ле 2003 г., что Соединенные Штаты более не борются против террориз¬ ма. Скорее, это война за господство над миром, а нынешние действия США ведут к несправедливости и угнетению народов другого этниче¬ ского происхождения и цвета кожи. 3 ОШсе о! Иггес^ог о! ИаИопа! 1п1е1И&епсе, 2006, 26 8ер1етЬег. 119
В одном из своих выступлений Усама бен Ладен обвинил Соединенные Штаты в «самом большом воровстве в истории», когда они использовали свое военное присутствие, чтобы пони¬ жать цены на нефть. По его утверждению, это «воровство» складывается в сумму 36 трлн. долларов. Америка, настаивал он, теперь должна каждому мусульманину около 30 тысяч долларов, и эта сумма неуклонно растет1. И такое мнение - пусть и далеко не бесспорное - отнюдь не является монопо¬ лией исламистов и джихадистов. В мусульманском мире широко распространено, особенно после интервенции в Афганистане и тем более в Ираке, убеж¬ дение, что США и в целом Запад борются на самом деле не против терроризма, а против ислама. На эту мельницу льют воду непродуманная лексика Буша, вроде фразы о «кресто¬ вом походе», экстремистские заявления американских нео¬ консервативных идеологов, глумление над Кораном в конц¬ лагере Гуантанамо и тюрьме Абу-Грейб, заявления в датском парламенте о том, что мусульмане подобны «раковой опухо¬ ли», нашумевшие карикатуры на Мухаммеда в газетах и т.д. Некоторые исследователи (думаю, не без оснований) при¬ писывают важную роль в процессах, происходящих в мусуль¬ манском «средневековом мире», его столкновению с модер- нити, вторжению глобализации. Надо, однако, учитывать, что глобализация приходит сюда в форме «вестернизации» или даже «американизации» (и сопровождается наращиванием политического влияния Запада, прежде всего США) и на фоне нескрываемого превосходства «глобализаторов», что, есте¬ ственно, вызывает реакцию отторжения и подпитывает пред¬ ставление о «столкновении цивилизаций». Впрочем, не следует и чрезмерно преувеличивать роль гло¬ бализации в описываемом процессе и всё сводить к столкнове¬ нию между модернити и отсталым мусульманским обществом. Бесспорно, стимулом для экстремистских настроений является односторонняя, фактически безоглядная поддержка Соединенными Штатами Израиля, с его военными акциями, дискриминацией, а иной раз и вызывающе унизительными шагами в отношении палестинцев2. Даже бывший министр 1 ТЬе Есопопиз!, 2003, 15 БесешЬег. 2 «Существует почти единодушный глобальный консенсус, - пишет 3. Бжезинский, - что политика США явно односторонняя и морально лицемерна, с явной демонстрацией симпатий к израильским жертвам террористического насилия и относительным безразличием к гораздо 120
иностранных дел Англии Дж. Стро признавал, что «одним из факторов, питающих терроризм, является негодование, кото¬ рое многие в регионе чувствуют по поводу событий в Пале¬ стине»1. С этим согласна и М. Олбрайт. Вот как она рассказы¬ вает о событиях, приведших ко второй, кровавой интифаде: «Арафат просил Барака предотвратить «поход» Ариэля Ша¬ рона на Храмовую гору, место, которое палестинцы считают святым. 28 сентября Шарон, сопровождаемый тысячей сол¬ дат и полицейских, а также кланом политиков «Ликуд», про¬ маршировал через площадь, соединяющую мечеть Аль-Акса и Храм на скале. Имел ли он право посетить Храм на скале? Да, но для него использовать это право в этот специфический момент было подобно тому, что бросить горящую спичку в бочку с бензином, около которой стоят дети»2. За Шароном числится и физическое уничтожение 1700 па¬ лестинцев в Ливане в лагерях Сабра и Шатила, за что он полу¬ чил кличку «мясник» и был объявлен военным преступником в некоторых странах Европы, например в Бельгии. Всё это, однако, не помешало Дж. Бушу назвать его «человеком мира». Нетрудно себе представить, какое впечатление это произвело в мусульманских странах. Как и, скажем, отказ вице-прези¬ дента Чейни в телеинтервью осудить убийство израильтяна¬ ми палестинских официальных лиц3. У мусульман, находящихся в странах Европы, часто к это¬ му добавляется чувство отторжения обществом, в котором они живут, пребывание на положении второсортных граж¬ дан, материальная и иная дискриминация4. более многочисленным палестинским гражданским жертвам» (ТЬе Келу Уогк Т1тез, 2002, 6 Арп1). Он отмечает «открытую солидарность США с Израилем» в стремлении взять за основу окончательного урегулиро¬ вания односторонние шаги, толкуемые как «свершившиеся факты» (Бжезинский 3. Еще один шанс. М., 2007. С. 161). На это же указывает известный российский экономист В. Иноземцев: «Весь исламский тер¬ роризм последних 50 лет был реакцией на создание Государства Израиль на палестинских территориях и на активное вмешательство и насаж¬ дение западного образа жизни на территориях Аравийского полуост¬ рова» (Свободная мысль, 2005. XXI. № 7). 1 Независимая газета, 2001, 26 сентября. 2А1Ъп§Ы М. Ор. сИ.9 р. 494. 3 ТЬе КаИопа1 1п1егез1, 8ргт& 2005. 4 «Интернэшнл геральд трибюн», например, писала «о законных жалобах европейских мусульман, обращение с которыми как с гражда¬ нами второго сорта является вопиющим и широко распространенным» (ТЬе 1п1егпаИопа1 НегаМ ТпЪипе, 2005, 18 Ли1у). 121
Вместе с тем, думается, неточно было бы связывать подъем исламизма в мусульманском мире лишь с внешним фактором. Современные средства массовых коммуникаций, некоторое развитие образования побуждают, особенно молодежь, глуб¬ же осознавать и острее чувствовать бедность и отсталость мусульманских стран, приниженность своего положения, растущую пропасть между «верхами» и «низами»1. Наконец, свою роль играет всё более глубокое восприятие того, что они расценивают как бездуховность Запада. В условиях, когда прежние социалистические и национа¬ листические течения утратили привлекательность, возник своего рода идеологический вакуум. Его пытается заполнить политический ислам, который вбирает в себя социальный, национальный и духовный протест, облекая его в религиоз¬ ные одежды. Ибо в религии сотни миллионов мусульман видят ядро мусульманской цивилизации, которая формирует их ценностные установки, нравственные ориентиры, обеспечи¬ вает их идентичность, а также стереотипы общения и поведе¬ ния и даже материальные основы их быта. На этой почве - в условиях коммуникационной революции и подъема исла¬ мизма - развивается процесс, условно говоря, глобализации ислама. И, думается, беспрецедентный всплеск внимания в мире к исламу как одна из бросающихся в глаза черт нашего вре¬ мени вызван тем, что оно обращено к нему не только как к религии, но в еще большей мере как к сердцевине мусульман¬ ской цивилизации. В религии видят путь к специфической самоидентифика¬ ции2, к единению с «братьями», к достижению своих чаяний, к возрождению утраченной былой славы и блеска мусульман¬ ской цивилизации. Политический ислам, джихадизм дает тем, кто стал на этот путь, цель и чувство избранности, делает их участниками, как им кажется, общей миссии глобального масштаба. Исламский фундаментализм отвечает этим чув¬ 1 «В большинстве мусульманских стран, - пишет «Фигаро», - со¬ циальная интеграция неудачна вследствие растущей пропасти между богатыми и бедными, элитой, привязанной к своим привилегиям, и массами, «набухающими» от демографического взрыва» (Ьа П&аго, 2005, 26 щШе!). 2 «Религиозная принадлежность была - и всё еще остается - более средством идентификации, чем метафизическим феноменом» (Ье Мопбе, 2006, 5 АргП). Добавим, что это относится не только к исламу. 122
ствам, вызывает и питает аутентичность, гордость, культур¬ ное самоутверждение и волю к освобождению. А эти идеи на протяжении истории всегда были мощным источником нацио¬ нальной идентичности. У исламистов, по крайней мере части из них, к тому же сильны претензии на обладание альтернативной идеологией социальной трансформации. Имран Вал ид, представитель НТ, самой крупной исламской организации в Англии, заявил в конце 2005 г.: «Фрэнсис (Фукуяма) говорил, что мы достиг¬ ли конца истории, что нет жизнеспособной альтернативной идеологии капитализму и западной цивилизации. Мы рас¬ сматриваем нашу работу как прямой вызов этому мнению. Мы должны доказать, что он ошибается»1. Фукуяма, очевидно, прав, когда говорит, что бедность не есть непосредственная (курсив мой. - К.Б.) причина примы¬ кания к исламизму, к террористическим группам2. Однако в сочетании с другими факторами это мощная сила, ведущая в лагерь политического ислама, к терроризму и фанатизму. Излюбленным аргументом всех, кто хотел бы исключить бедность мусульманских стран как источник исламизма и тер¬ роризма3, служит указание на то, что многие террористы - выходцы из обеспеченных слоев. Так, «Ньюсуик» приводит данные, согласно которым из 400 террористов 28% вышли из средних и верхних классов. Такая же часть имеет профессио¬ нальную и полупрофессиональную работу, а две трети посе¬ щали колледж4. Версию о незначительной роли фактора бедности подтвер¬ ждают, на первый взгляд, и сведения, опубликованные быв¬ шим сотрудником ЦРУ Марком Сейджменом. Согласно его данным, около 70% террористов - выходцы из верхнего или среднего класса (цифра, видимо, завышена. - К.Б.), 65% учи¬ лись или учатся в колледжах, заняты на профессиональной и полупрофессиональной работе по инженерной или научной части5. 1 ТЬе Гоге1&п А^а1гз, 2005, КоуетЪег-БесетЪег. 2 РгапсЬз Рикиуата. 81а1е ВшЫт&. Соуегпапсе ап<1 ^УогЫ ОгЫег т 1Ье 21з1 Сеп1игу. И.У., 2004. Р. IX. 3 Тони Блэр назвал «чушью предположение, что исламский тер¬ роризм - продукт бедности» (ТЬе Гоге1&п А1Та1Г5, 2007, ^пиагу- ГеЬгиагу). 4 Келузлуеек, 2005, 15 Аи&из1. 5 ТЬе 1п1егпаИопа1 НегаЫ ТпЪипе, 2005, 5 Аи&из1. 123
Еще более впечатляющи в этом смысле сведения о терро¬ ристах, участвовавших во взрывах в Международном торговом центре 1993 г., в американских посольствах в Кении и Тан¬ зании, в событиях 11 сентября 2001 г. и бомбежке Бали (Ин¬ донезия). 53% из них посещали университет или окончили его (у американцев число посещавших университет на 1% ниже), зато лишь небольшое меньшинство посещало медресе1 - например, 9 из 75 участников атаки 11 сентября2. Верно и то, что многие джихадисты далеки от Средневе¬ ковья. В отличие от характерных для него форм поведения и жизни, они современны, психологически и социально мо¬ бильны и успешны профессионально, являются умелыми пропагандистами, хорошо использующими нынешние ком¬ муникативные возможности. Однако эта статистика и характеристики могут быть ис¬ толкованы иначе. За ними стоят люди, которые более или менее приобщились к знаниям, образованию, обладают более широким кругозором, лучшим пониманием окружающего, интересуются политикой3. И в силу этого всего острее ощу¬ щают свою отчужденность - особенно, если побывали на по¬ ложении граждан второго сорта, - острее, как унижение, воспринимают дискриминационное отношение к себе, ищут идеологию, способную объединить себе подобных, ищут дело, которое даст им идентичность и наполнит их жизнь смыслом. Именно поэтому второе поколение мусульманских иммигран¬ тов в европейских странах отвергает пассивность и безропот¬ ность своих предков, «их» ислам и нередко порывает с ними. «Большинство молодых мусульман, - отмечает фран¬ цузский исследователь Оливье Руа, - становятся на Западе радикалами, они «возродившиеся мусульмане». Их здесь ко¬ лонизовали. Многие живут в отрыве от своих семей, состоят в браке с немусульманками. Их мировоззрение не импорти¬ ровано с Ближнего Востока - оно абсолютно современно. Оно направлено против американского империализма, капита¬ лизма и т.д.»4. Кстати, в такой позиции второго поколения нет ничего удивительного. На протяжении всей истории 1 Мусульманские религиозные школы. 2 ТЬе 1п1егпа1;юпа1 НегаЫ ТпЬипе, 2005, 15 Липе. 3 Десять лет назад на Ближнем Востоке (исключая Израиль) лишь около 3,5 млн. человек имели доступ к Интернету. С тех пор их число выросло вчетверо (ТЬе Атепсап 1п1егез1, Виттег, 2007. Липе-Ли1у, р. 8). 4 ТЬе Гоге1&п АТРаггз, 2005, КоуетЬег-БесетЬег. 124
именно «образованные» всегда зажигали факел «несогла¬ сия», оппозиции, восстания. Таков общий фон, на котором происходит развитие поли¬ тического ислама. Такова почва, из которой прорастают ядо¬ витые семена терроризма. Последнее - не более чем вершина айсберга, возвышающаяся над огромным пластом отчужден¬ ности, недовольства, ущемленного достоинства, обиды и даже негодования, культурной отчужденности сотен миллионов мусульман. Он обеспечивает джихадистским группам устой¬ чивую и расширяющуюся социальную базу. Представляют интерес прогнозы, содержащиеся в докла¬ дах Национального совета по разведке Соединенных Штатов. В докладе, опубликованном в начале 2005 г., предсказыва¬ лось, что в 2020 г. человечество будет в меньшей безопасности от терроризма. «Ключевые факторы, - говорилось в докладе, - которые порождают международный терроризм, не проявля¬ ют признаков ослабления в ближайшие 15 лет. Облегченное глобальными коммуникациями возрождение мусульманской идентичности будет создавать рамки для распростране¬ ния радикальной исламской идеологии как в пределах, так и за пределами Ближнего Востока, включая Юго-Восточную и Центральную Азию и Западную Европу»1. Согласно этой оценке, «распространение радикального ислама будет иметь к 2020 г. существенное глобальное влияние, объединяя от¬ дельные этнические и национальные группы и, возможно, даже создав власть, пересекающую национальные границы»2. Остается напомнить, что Соединенные Штаты, стремясь всячески насолить Советскому Союзу, заставить его, по выра¬ жению Бжезинского, «истечь кровью», без оглядки помога¬ ли, едва ли не взращивали афганских моджахедов, которые потом составили ядро «Аль-Каиды». К концу советской ин¬ тервенции американская помощь им достигала 1 млрд. дол¬ ларов в год3. Поддержка «до последнего» своего клиента - иранского шаха немало помогла зажечь факел иранской ис¬ ламской революции, ставшей образцом для многих. В проти¬ вовес Советскому Союзу, который поддерживал революцион¬ ных националистов, выступавших против консервативных клиентов Америки - Иордании, Саудовской Аравии, Египта 1 Маррт& ТЬе С1оЬа1 Ги1иге. ЕхесиИуе Виттагу. Р. 8 // Керог! о? 1Ье Ка1юпа1 1п1еШ&епсе СоипсН’з 2020. ^азЬт&1оп, 2004. 2 Маррт& ТЬе С1оЬа1 Ги1иге. СЬаИеп^е 1о Соуегпапсе. Р. 9. 3 ТЬе Есопогтз!, 2003, 26 Арп1. 125
(после 1973 г.), США поддерживали политизацию ислама, государства и группы, которые отвергали «безбожный» ком¬ мунизм и прославляли порядок, предначертанный Аллахом. Израиль же, в свою очередь, всячески помогал на палестин¬ ских территориях в противовес «Фатху» исламистским орга¬ низациям, которые сейчас атакуют его. А теперь немного истории. Три с половиной десятилетия назад с трибуны ООН говорилось: «Я глубоко разочарован тем, что мы не сумели определить адекватный ответ на смер¬ тельную опасность международного терроризма, и опасаюсь, что мы, скорее, способствуем росту, чем уменьшению степени насилия в нашем беспокойном мире». Было это 28 декабря 1972 г. (через три месяца после захвата израильских спортс¬ менов террористами на Мюнхенской олимпиаде), и оратором был Дж. Буш-старший, тогда представитель США в ООН. Западные державы, практически - США, подготовили энер¬ гичную резолюцию, которая требовала решительных мер, «чтобы предупредить международный терроризм, который угрожает и уничтожает жизни невинных людей» (тогда еще проводилось четкое разделение между такими «людьми», то есть простыми гражданами, с одной стороны, и военным персоналом и официальными лицами - с другой. - К.Б.). Но прозвучал голос саудовского делегата, который пред¬ ложил поправку в несколько строк о необходимости одновре¬ менно «изучить глубокие причины этих форм терроризма и актов насилия, которые коренятся в нищете, во фрустра¬ ции, несправедливостях и отчаянии, побуждающих опреде¬ ленных лиц жертвовать жизнями, включая свою, в попытке вызвать радикальные изменения». Эту поправку включили в проект, подготовленный Алжиром и Югославией, и одно¬ временно был сделан акцент на осуждении колониализ¬ ма и на законности национально-освободительных движе¬ ний, а также предлагалось создание комитета против тер¬ роризма. Проект, однако, был отвергнут Соединенными Штатами, Великобританией, Израилем и рядом латиноамериканских стран. Большинство же европейских государств воздержа¬ лись. Трудно не согласиться с Андре Левином, когда он пи¬ шет: «Нельзя говорить, что уважение и применение этих текстов в ООН полностью и определенно ликвидировали бы глубокие причины всех террористических актов... Но многие конфликты, которые питают каждодневный терроризм, мно¬ 126
гие ситуации, которые доводят до предела невыносимые напряженности, более не рождали бы смертоносных акций, столь же ужасных, сколь и отчаянных»1. Воздерживаясь от каких-либо прогнозов, можно, однако, определенно сказать, что судьбы и перспективы террориз¬ ма зависят от развития ситуации в мусульманских странах, от взаимоотношений с пробуждающейся мусульманской ци¬ вилизацией (и особенно ее носителями). Если дело пойдет к столкновению, то это будет одной из граней столкновения Севера и Юга. И такая ситуация - фундаментальная реаль¬ ность современного мира. Целая комбинация факторов - увеличение численности молодежи как результат демографического взрыва, нищен¬ ское положение больших масс населения, особенно в арабских странах, влияние религиозных неправительственных органи¬ заций и партий, наличие зависимых коррумпированных ре¬ жимов - всё это ведет к тому, что политический ислам оста¬ нется большой силой. Более того, специалисты предвидят распространение исламизма также и в Юго-Восточной Азии, где до сих пор господствует «умеренный» ислам2. А некоторые американские исследователи, подобно авторам доклада На¬ ционального совета по разведке, даже прогнозируют серьез¬ ное глобальное воздействие исламизма к 2020 г.3 Главное, из чего следует, очевидно, исходить примени¬ тельно к политическим выкладкам и особенно к практиче¬ ским действиям: борьба против терроризма - это сегодня, повторю, часть взаимоотношений с мусульманским миром. Надо учитывать, что в терроризме, пусть в извращенной и изуверской форме, отражаются также приниженное поло¬ жение и застойное состояние большинства мусульманских стран, реакция на высокомерное отношение к исламу и даже исламофобство в определенных западных кругах, являющи¬ еся в значительной мере отрыжкой колониальных времен. Всё это лучше сознают в Европе, чем в США, где плохо пони¬ мают природу сил, с которыми сталкиваются, где сказываются 1 Ье Мопс1е, 2004, 26-27 8ер1ешЬге. 2 ЗНепйап ОАгсЫре1а§о ^. // ТЬе КаИопа11п1егез1. ДУиЦег, 2004- 2005. 3 Уже сейчас говорят, например, о «ползучем фундаментализме» в Индонезии - стране «умеренных» мусульман и отмечают, что в семи областях страны введен «определенный вид» шариата (ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаИ ТпЪипе, 2006, 3-4 8ер1етЪег). 127
ограниченность исторического опыта правящего истеблиш¬ мента и ковбойские привычки. Требуют внимания также более глубокие, философские вопросы. Например, насколько правильны и целесообразны односторонние рассуждения об отсталости и несовременности мусульманской цивилизации? Не вернее ли говорить о взаимо- обогащающей «встрече» цивилизаций в нынешних условиях их небывалого непосредственного контакта, от которого, кстати сказать, может извлечь пользу и чрезмерно рациона¬ листический западный менталитет1? Правильно ли, что все общечеловеческие ценности должны восприниматься обяза¬ тельно в западной оправе? И в таком случае естественно ли ожидать от мусульманских стран и общин позитивного их восприятия, тем более что экспортируемые к ним ценности, как широко афишируется, имеют иудео-христианские осно¬ вы? Не сомнителен ли сам термин «вестернизация» как пред¬ полагающий отрицание или, по крайней мере, радикальную деформацию местных традиций и идентификации? И обяза¬ тельно ли модернизация, которую не избежать мусульман¬ скому миру, должна проходить в форме «вестернизации»? Понимаем ли мы и учитываем возросшую за последние годы пассионарность ислама и мусульманской цивилизации? Видим ли, что один из формирующих и притягивающих мо¬ ментов исламизма - его активное противопоставление себя моральной всеядности и вседозволенности, особенно в сексу¬ альных вопросах, атмосфере бездуховности, которая все ак¬ тивнее проникает в западный образ жизни? Наконец, не пре¬ вращается ли порой на практике борьба против терроризма в антиисламскую кампанию, в разжигание недоверия и враж¬ ды к мусульманам? Этот перечень вопросов можно было бы и продолжить. Ответы на них могут быть разными, но одно очевидно: чтобы покончить с исламским терроризмом и экстремизмом, надо добиться реального идеологического, политического и мо¬ рального отчуждения от них мусульманского мира. Надо выявить социальные, экономические и политические корни терроризма (как и всех обстоятельств, которые эксплуатиру¬ 1 В конце 90-х годов «Экономист» опубликовал большую специаль¬ ную подборку в этом духе, где, например, говорилось, что было бы полезным обратное влияние ислама на западные ценности, учитывая «суперматериализм» и «супериндивидуализм» Запада. 128
ют террористы) и приложить усилия, направленные на их ликвидацию. Пришло, однако, время вернуться к нашей главной теме - «революции» Буша. После всего сказанного, думается, вряд ли нужно пространно доказывать несостоятельность идеи войны против терроризма как таковой. Это сверхупрощение - небес¬ корыстное, конечно. Хотя военная составляющая - необхо¬ димая часть антитеррористических усилий, она не может привести к решению проблемы, ибо не затрагивает причин возникновения терроризма, тем более когда речь идет о людях, которых религиозный и религиозно-политический фанатизм побуждает искать мученическую смерть1. Это фактически уже признается в «Стратегии национальной безопасности» 2006 г. Тем не менее, акцент на военной стороне дела, на подав¬ ляющей военной мощи США, исключающей какую-либо кон¬ куренцию, - одна из характерных черт «доктрины Буша». В речи в военной академии в Вест-Пойнте 2 июня 2002 г. Буш обрисовал свое видение мира - мира, в котором США на не¬ определенное время более или менее монополизируют военную мощь глобального охвата. «Америка, - заявил он, - имеет и собирается сохранить неоспоримо превосходящую военную мощь, которой невозможно бросить вызов». В послании «О по¬ ложении страны» 2002 г. американский президент заявил, что намерен «поддерживать неоспоримую (ои1 о/ ска11еп§е) военную мощь»2. А в предисловии президента к «Стратегии» сказано, что «Соединенные Штаты в чрезвычайно благопри¬ ятном положении страны с несравненной военной мощью, ко¬ торая создает момент возможности распространения благ свободы по всему миру»3 (выделено мной. - К.Б.). Заметим, кстати, что сама установка на постоянное воен¬ ное превосходство и недопущение конкуренции со стороны других стран является посягательством на самостоятельность и безопасность этих стран, на понижение их роли до «коммер¬ 1 Такого рода экзальтация настолько заразительна, что поражает и новообращенных в ислам. Примером может служить бельгийка Мю¬ риель Декок, которая взорвала себя в заминированной машине, атакуя американский конвой в ноябре 2005 г. (ТЬе Гоге1&п АНаггз, 2005, 8ер- 1етЬег-Ос1;оЬег). 2 ТЬе Гогецщ АНа1гз, 2007, Мау-Липе. 3 ТЬе ОШсе о? 1Ье РгезЫеп!;. КаИопа1 ВесигЦу 81га1е&у о? 1Ье БпНеб 81а1ез, 2002. 8ер1етЬег. Р. 3. 9 - 2294 129
ческих» государств. Нельзя не увидеть в ней также претензии на обеспечение собственной безопасности и абсолютного суве¬ ренитета за счет безопасности и суверенитета остальных. Но об этом позже. В связи с «войной против терроризма» Буш, обращаясь к мировому сообществу, по существу выдвинул ультиматум - «кто не с нами, тот против нас». Как констатирует 3. Бжезинский, и с ним нельзя не согла¬ ситься, «бесконечная война с террором стала... инструментом и внутренней политики, и собственно внешней политикой»1. «Война» позволила сплотить население вокруг президента (ведь он «верховный главнокомандующий»), вызвать патрио¬ тический психоз, зажать рты противникам «войны» в по¬ литическом лагере и в мире прессы, заклеймив такую оп¬ позицию как «антипатриотическую». И администрация всячески старалась поддерживать, за¬ креплять в обществе военную психологию и эксплуатировать ее. Неслучайно Буш особенно нажимал на это в трудные для себя моменты. Не будет большим преувеличением сказать, что администрация по существу частенько шантажировала народ террористической опасностью. Наконец, в условиях «военной опасности» под флагом защиты безопасности США началось наступление на граж¬ данские права. Первым документом, принятым в разгар пат¬ риотической лихорадки, стал так называемый Патриоти¬ ческий акт2, который создал серьезные возможности для его использования против оппозиции и для ущемления граждан¬ ских прав. Правительство получило возможность собирать всестороннюю информацию о частной жизни граждан - теле¬ фонные разговоры, финансовое положение, сведения меди¬ цинского характера, пользование Интернетом и даже библиоте¬ ками и т.д. - без каких-либо свидетельств их противоправной деятельности. В течение 60 дней после принятия Акта агенты ФБР побывали в 85 библиотеках, проверяя, какие книги 1 Бжезинский 3. Еще один шанс. С. 142. 2 Как пишет Ноами Вульф в «Гардиан», он был принят в обстановке такой «чрезвычайщины» и поспешности, что Конгресс «фактически не имел возможности его обсудить - более того, многие утверждают, что парламентарии не успели даже толком прочесть законопроект» (ТЬе СагсЬап, 2007, 10 Мау), и законопроект был одобрен фактически без знакомства с ним, как зафиксировала и «Интернэшнл геральд три- бюн» (Арп1 10, 2006). 130
берут читатели. По распоряжению администрации и без раз¬ решения суда тысячи американцев подверглись электронной слежке, контролировались их телефонные контакты, е-таИ сообщения и многое другое. А когда журналисты Джеймс Рейзен и Эрих Лихтбау опубликовали в «Нью-Йорк тайме» серию статей об этих приемах властей, президент Буш обвинил газету в разглашении секретной информации, республикан¬ цы же в Конгрессе и правые СМИ стали вопить о «государ¬ ственной измене», о «предательстве». В такой обстановке росли и авторитарные замашки власти, создавался климат, в котором подозреваемых могут оскорб¬ лять и пытать. Валлерстайн вообще считает, что обостренное внимание к антитеррористической риторике порождено в пер¬ вую очередь внутренними причинами и выгодно руководству западных стран1. Не менее определенно высказался на эту тему президент Чешской Республики Вацлав Клаус: «Некоторые полити¬ ки выдвигают войну с террористами на первый план, чтобы скрыть очевидное отсутствие у них иных политических пози¬ ций и взглядов. По-моему, было бы слишком популистски, в угоду некоей моде политически некорректным считать борь¬ бу с терроризмом главной определяющей нынешнего периода развития человечества»2. Под флагом войны легче раздувать до астрономических высот военные расходы. Около 600 млрд. долларов (или более 50% от общемировых военных расходов), а вместе с расхода¬ ми на операции в Ираке и Афганистане более 700 млрд. дол¬ ларов - таков гигантский военный бюджет 2008 г.3 Буш целеустремленно добивался при этом ядерного превосход¬ ства, о чем свидетельствует модернизация ракетно-ядерного арсенала США, создающая, по мнению некоторых авторов, возможность упреждающего атомного удара по России и Китаю4. Вашингтон нарушил предусмотренную Договором СНВ-1 процедуру зачета числа уничтоженных стратегиче¬ ских ракет. 1 ЖаИегзШп /. ТЬе БесИпе о? Атегшап Ро\уег, р. 8. 2 Известия, 2006, 28 февраля. 3В докладе Конгресса США, распространенном в июне 2008 г., говорится, что Пентагон планирует в ближайшие пять лет инвестиро¬ вать в разработку и закупки новых систем вооружения около 900 млрд. долларов. 4 ТЬе Гоге^п АНаи*з, 2006, МагсЬ-АргП, р. 48. 9* 131
Под шумиху о борьбе с терроризмом Пентагон разрабаты¬ вает новый класс стратегических ракет - межконтинентальные ракеты, оснащенные неядерными боеголовками. Благодаря возросшей точности такого оружия оно может решать многие задачи, для которых предназначены стратегические ядерные вооружения. Уже говорилось о системе «национальной ПРО». Имея в виду эту милитаристскую тенденцию в США, К. Пре- стовиц даже демонстративно назвал одну из глав своей книги «В оружие мы верим» («1п ДУеароп ДУе Тгиз!»), противопо¬ ставив ее расхожему американскому выражению «В Бога мы верим» («1п Сой ДУе Тгиз!»). Идущие от неоконов особая «нежность» к военному фак¬ тору и преувеличение его политической роли играли едва ли не центральную роль в представлениях администрации о буду¬ щем положении США в мире. «Война» против террористов открывала новые возможно¬ сти и преимущества и для американской внешней политики. «11 сентября, - признался как-то Рамсфелд, - открыло ряд возможностей, которые ранее открыла Вторая мировая вой¬ на, - переделать мир»1. Во имя «войны» с терроризмом мож¬ но было расширять политическую и военную экспансию, создавать и ставить себе на службу коалицию (или коалиции) под своей эгидой и жестче контролировать союзников, втя¬ нуть НАТО в Афганистан, наращивать давление на его членов для глобализации функций альянса. «Террористическая опасность» после эйфорической вспыш¬ ки «унилатерализма» используется и как способ сглаживания противоречий с союзниками. Наконец, под забралом борьбы с терроризмом легче добиваться доминирующего влияния (или, скорее, контроля) в нефтеносных районах, что всегда было одной из главных задач американской внешней политики, а теперь приобретает еще большее значение. Ведь в 2020 г. импортируемая нефть будет покрывать уже 66% потребностей США (против 52% в настоящее время). А количество ввозимой нефти возрастет более чем в полтора раза - до 16,7 млн. бар¬ релей в день2. Под этим же флагом развернулась экспансия военного присутствия США. Их базы расположились или вот-вот рас¬ 1 ТЬе Гоге1^п А1^а1гз, 2006, <1и1у-Аи2и81. 2118. Бераг1теп1 Епег^у 1пй)гта1юп Бераг1теп1 «1п1егпа1юпа1 Епег^у ОиИоок». ДУазЫп^оп. Б.С., 2002. Р. 183, 242. 132
положатся теперь и в Восточной Европе (Польша, Румыния, Болгария), на Кавказе, в Центральной Азии. «Без 11 сентяб¬ ря, - заявляет Краутхаммер, - мир сознавал бы размеры потен¬ циала Америки, но не ее жестокость (выделено мной. - К.Б.) или полноту ее возможностей»1. Так что тема «террора», объявление его мировой опасно¬ стью активно используется США для укрепления своей геге- монистской роли, и в частности противодействия тенденции Европы к самостоятельности, а также подрыва неугодных ре¬ жимов. Наконец, под маской «войны с террором» Бушем были про¬ возглашены право и намерение США осуществлятьргеетрНое асИопз - упреждающие (или предупреждающие) удары, что можно считать сердцевиной «доктрины» американского прези¬ дента. Речь идет уже не о предотвращении действия, а о предот¬ вращении угрозы - если она видится, - и тут, конечно, откры¬ вается огромное поле для волюнтаризма и самоуправства. М. Олбрайт даже называла это главным стержнем всей поли¬ тики национальной безопасности администрации Дж. Буша2. Правда, столкнувшись с негативной реакцией за рубежом на стратегию превентивных ударов и унилатерализм, адми¬ нистрация Буша попыталась сгладить впечатление, поручив эту миссию государственному секретарю Пауэллу, имея в виду его репутацию умеренного политика, «голубя» среди окружав¬ ших Буша «ястребов». Его несогласие с некоторыми внешне¬ политическими подходами администрации было известно. В специально написанной статье для журнала «Форин афферз» он утверждал, что критики «извратили» суть наме¬ рений Вашингтона и «преувеличивали», отводя упреждаю¬ щим действиям якобы центральную роль в американской стратегии в целом. Упреждение, по словам Пауэлла, задумыва¬ лось не как замена политики «сдерживания», а как дополне¬ ние к ней и вовсе не фокус американской стратегии, а «стратегия президента - это прежде всего стратегия партнерства, реши¬ тельно подтверждающая жизненно важную роль НАТО и дру¬ гих альянсов с участием США, включая ООН»3. И так далее, и так далее - одни голословные утверждения без каких-либо 1 СНаНез КгаиОгаттег. Цтро1аг тотеп! геугзИес! // ТЬе МаИопа1 1п1егез1, АУтЪег 2002-2003. 2 ТЬе Гогецщ АНа1гз, 2003, 8ер1етЬег-Ос1оЬег. 3 Россия в глобальной политике, 2004, т. 2, № 1, январь-февраль. 133
убедительных аргументов и в разлад с заявлениями президен¬ та и практическими действиями - Ирак в это время уже ис¬ текал кровью. В «Национальной стратегии» 2002 г., а также в уже упо¬ минавшейся речи в Вест-Пойнте был фактически сформу¬ лирован отказ США от проводившейся ранее политики «сдер¬ живания». «Мы не будем ожидать, пока опасность назреет, - говорилось в «Национальной стратегии», - или пока грибное облако поднимется. Вместо этого мы ударим предупреждающе и превентивно тогда и там, когда почувствуем, что опасность назревает»1. Этот тезис был воспроизведен без изменений «точно такими же словами»2 в следующей «Национальной стратегии» 2006 г. Право «превентивного нападения» фактически могло быть обращено против любого государства, которое, по мнению администрации, таит угрозу безопасности США. Выбор при этом целиком принадлежал Вашингтону, и ему дано едино¬ властно решать, есть ли потенциальная угроза3. По существу каждое государство было объявлено объектом военного «вни¬ мания» США. В рамках курса «ргеетрИоп» в 2004 г. Рамсфелдом был издан и утвержден Бушем секретный приказ, разрешающий проводить, не оглядываясь на какие-либо правовые ограниче¬ ния, налеты американского спецназа на территории других стран, где могут быть базы террористов и связанных с ними сил. Такие акции проводились в Сомали в 2006 г., в Сирии в октябре 2008 г., в ряде других стран, проводятся по сию пору в Пакистане. Фактически речь шла о попытке «узаконить» односторон¬ ний и радикальный пересмотр общепринятых норм между¬ народных отношений, затолкать весь мир в «загон» ограни¬ ченного суверенитета. Следует отметить, что доктрина «опе¬ режающих войн» предполагает по сути своей целую их серию и, собственно, к этому готовят США свои вооруженные силы, создавая «армию XXI века». Хорошо известно, что под предлогом «пресечения» грозя¬ щей опасности превентивно начинались едва ли не все агрес¬ 1 ТЬе МаИопа1 ЗесигИу 81га1е&у о! ТГпИес! 81а1ез о! Атепса. 2002. 8ер1етЬег. Р. 15. 2 КЬззтдег Н. Атеглсап 81га1е&у апс! РгеетрИуе АУаг // ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаИ ТгШипе, 2006, 14 Арп1. 3И насколько обоснованно, «убедительно» показал Ирак. 134
сивные войны. Можно, скажем, вспомнить японское напа¬ дение на Пёрл-Харбор - оно обосновывалось враждебными действиями США и их намерением вступить в войну против Японии, или агрессию Гитлера против Советского Союза, которую нацистская пропаганда оправдывала необходимо¬ стью предупредить готовившееся нападение СССР на Гер¬ манию1. Видимо, ослепленный мощью Соединенных Штатов, Буш решил играть роль тасНо в международных отношениях. Он как-то бросил: «В какой-то момент мы можем остаться одни, но меня это не беспокоит. Мы - Америка (Тка1 18 аьиау юНк те)»2. А каким высокомерием дышит фраза, сказанная на пресс-конференции 15 августа 2002 г. по поводу предшест¬ вовавшего атаке на Ирак обсуждения в Совете Безопасности: «Мы давали (выделено мной. - К.Б.) мировому сообществу шанс действовать»3. Это «мы» (!) многого стоит. Буш объявил о формировании коалиции ад кос-соаШЬоп о/ ьиИИпд (коалиции желающих) - практически тех, кто готов всунуть «ноги» в американские военные башмаки. «Буш бо¬ лее не призывает мир присоединиться к общей борьбе, - кон¬ статирует М. Олбрайт, - вместо этого он требует, чтобы тот следовал за ним» (/оИош а1оп§)А. Установка на «упреждение» по существу ломала всю си¬ стему международной безопасности и подрывает междуна¬ родный порядок. Понимаемое буквально оно означает, что ни одно государство на Земле не может чувствовать себя полно¬ стью гарантированным от подобной «упреждающей» акции. «Если каждое государство будет претендовать на право самому, - комментирует многоопытный Г. Киссинджер, - определять свои «упреждающие» права, отсутствие каких- либо правил повлечет за собой международный хаос»5. Но это не заботило администрацию США; как заявил ответственный сотрудник Белого дома, она не придает международной леги¬ тимности особого значения6. 1 Кстати, Престовиц напоминает, что выводы «Нюрнбергского три¬ бунала трактовали превентивную войну как военное преступление» (РгезХоюИг С. Ор. сИ., р. 23). 2 ТЬе Гогеч*п АНа1гз, 2005, 8ер1ешЬег-Ос1оЬег. 3 Свобода, 2003, 15 августа. 4 ТЬе Гоге^п АНаи-з, 2003, 8ер1ешЬег-Ос1оЬег. 5 ТЬе 1п1егпаИопа1 НегаИ ТпЬипе, 2006, 14 Арп1. 6Ье Мопбе, 2003, 15 Ос1оЬге. 135
Унилатерализм нашел свое выражение и в выходе из До¬ говора СНВ-1 относительно баллистических ракет, в отказе присоединиться ко многим международным соглашениям - «закону о морях», Киотскому протоколу (о защите окружаю¬ щей среды), Конвенции по биоуниверсификации, об учрежде¬ нии Международного уголовного суда, о запрещении противо¬ пехотных мин, о биологическом оружии, о полном запрете испытаний ядерного оружия, о мелкокалиберном оружии, в дезавуировании подписи под соглашением о недопущении войны в космосе, использования лазерных приборов, чтобы сбивать спутники, в решении о возможном применении ядер¬ ного оружия для локальных задач как против террористов, так и поддерживающих их государств. Он выразился также в экстерриториальном применении торгового эмбарго против ряда стран, в почти ультимативном требовании реформы МВФ, Всемирного банка и ООН. Когда, действуя в рамках этой логики, Буш одобрил применение тяжелых санкций против компаний, которые делают бизнес со странами, не нравящимися Соединенным Штатам, канад¬ ский министр иностранных дел даже пожаловался, что «это поступки забияки, но в Америке это называют глобальным руководством »1. На присвоенном себе праве «упреждающего удара по выбо¬ ру» основан еще один тезис «доктрины Дж. Буша-младшего» - о переформировании мира, его повсеместной демократизации (в том числе насильственной) как первостепенной задаче внешней политики Соединенных Штатов. Уже в «Страте¬ гии национальной безопасности» 2002 г. говорилось: «Соеди¬ ненные Штаты должны защищать свободу и справедливость, потому что эти принципы правильны и верны для всех наро¬ дов повсюду. Америка твердо стоит за не подлежащими об¬ суждению требования человеческого достоинства: правление закона; ограничение абсолютной власти государства; свободу слова; свободу вероисповедания; равную юстицию; уважение к женщинам; религиозную и этническую терпимость; уваже¬ ние к частной собственности». В следующей «Национальной стратегии», опубликованной в марте 2006 г., эта тема также представлена пространно. Там говорится, что США будут «добиваться и поддерживать рост демократических движе¬ ний, демократических институтов в каждой стране и культуру 1 Сиггеп! ШзЪогу, 2001, БесетЪег, р. 43. 136
с конечной целью положить конец тирании в нашем мире - это и есть политика Соединенных Штатов»1. Кондолиза Райс, комментируя эту позицию, заявила: «Это явно большое изменение в американской внешней политике - поставить ее в центр продвижения демократии»2. Эту идею можно оценить по достоинству, учитывая две особенности: она означает практически заявку на право США менять «антидемократические» режимы по своему усмотре¬ нию и намерение «пересадить» в искомые страны демократию на американский манер. По сути дела, речь идет об установке на переход, в том числе насильственный, на чуждые для боль¬ шинства других стран цивилизационные нормы в ущерб их национальным, исторически сложившимся традициям. «Ри¬ торика Буша, - замечает Ричард Лоури, издатель «Нэшнл ревью», - особенно в его втором инаугурационном послании, предполагает, что американская модель демократии имеет всеобщую обоснованность и применимость»3. Опыт показывает, что демократизация по американской версии означает установление более или менее зависимого проамериканского правительства, а часто и насаждение во власть прямых американских креатур (если не агентов), вроде Карзая или череды иракских премьеров, которые держатся у власти, опираясь на иностранные штыки4. Тезис Буша о демократизации столь же неглубок, как и недемократичен. Фундаментальный, возможно исходный принцип демократии, его предпосылка - это право на само¬ определение и его реализацию. Уже поэтому даже не отя¬ гощенная другими, менее праведными мотивами попытка насаждать демократию, используя в качестве инструмента иностранные вооруженные силы, является не только антиде¬ мократической по характеру, но и контрпродуктивной. Мало того, что она сталкивается с иной, чуждой культурой и обра¬ 1 ТЬе ОШсе о? 1Ье РгезИеп!. ТЬе МаИопа1 ЗесигИу 81га1е&у о? 1Ье ИпПес! 81а1ез, 2006, МагсЬ, р. 1. 2 ТЬе Ые\у Уогк Тппез, 2006, 26 МагсЬ. 3 ТЬе МаИопа1 1п1егез1, 2005 8ргт&. То же подчеркивает Р. Купер: «США стремятся переделать мир по своему образу и подобию» (ТЬе Ые\у Уогк Т1тез, 2006, 26 МагсЬ). 4 Кондолиза Райс, однако, не постеснялась накануне своего очеред¬ ного визита в Афганистан в конце июля 2006 г. заявить: «Я не знаю кого-либо, кем бы международное общество так восхищалось и кого так уважало, как президента Карзая» (Коммерсант, 2006, 7 марта). 137
зом жизни, также обрекающими на неуспех стремление при¬ вить «экспортированную» демократию. Она встречается с мощ¬ ным национальным сопротивлением, которое не без оснований воспринимает ввалившихся в страну на танках «демократов», обвешанных оружием, как оккупантов. Тем не менее, демо¬ кратизация по американскому образцу, в том числе демо¬ кратизация «бомбовая», явилась органичным компонентом внешнеполитической стратегии Буша и его «мыслящих аме¬ риканскими категориями» советников1, естественным допол¬ нением к «войне против терроризма», «упреждению» и унила¬ терализму. В русле насаждения демократии возник план так называ¬ емого «Большого Ближнего Востока», имевший еще такой дополнительный порок (и препятствие), как весьма пристра¬ стное отношение США к одной из сторон конфликта. Не станем отрицать: демократические мотивы, возможно, тоже сыгра¬ ли свою роль в рождении этого плана. Тем более что админи¬ страция убедила себя (или делает вид, будто убеждена), что источники терроризма надо искать в существующих на Ближ¬ нем Востоке политических структурах. В послании «О поло¬ жении в стране» 2004 г. Буш заявил: «Пока Ближний Восток остается местом тирании, безнадежности и негодования, он будет продолжать рождать людей и движения, которые угро¬ жают безопасности Америки и ее друзей». Однако за подобными тирадами скрывались другие, самые важные для Вашингтона цели: упрочение доминирующей роли США в регионе, сохранение и расширение контроля над нефтяными ресурсами, обеспечение и впредь преиму¬ щественного положения Израиля по сравнению с арабскими странами и соседями. И наконец, пишут известные американ¬ ские ученые Дэвид Хендриксон и Роберт Такер, «необходи¬ мость оправдать продолжающуюся войну в Ираке и нарастить давление на Сирию и Иран»2. Следует сказать и о том, что план «Большого Ближнего Востока», по замыслу администрации, очевидно, пред пол а- 1 Выражение 3. Бжезинского (Еще один шанс. С. 142). 2 ТЬе МаИопа11п1егез1, 2005 Га11. Хендриксон и Такер даже считают это «основной реальной причиной» акцента на вопросе о демократии на Ближнем Востоке. А их коллеги профессор Дж. Зигла и М. Гальперин называют Буша «человеком, который «похитил» язык демократии, продолжая в то же время обычную политику» (ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаИ ТпЪипе, 2005, 8 ГеЬгиагу). 138
гал в конечном счете также приход к власти новых проамери¬ канских правительств в странах-союзницах США - Египте, Саудовской Аравии и т.д. - на смену нынешним режимам, прочность которых постепенно размывает нарастающая враж¬ дебность к ним и к американцам арабской «улицы». В целом план «Большого Ближнего Востока», как и весь акцент в «док¬ трине Буша» на продвижение демократии, думается, был направлен также на то, чтобы выправить репутацию США. У доктринальных высказываний Буша есть весьма суще¬ ственная особенность. Подобно неоконам, Буш своим поли¬ тическим позициям и заявлениям (а значит, и «доктрине» в целом) придает религиозное обрамление. Он говорит о возло¬ женной на него миссии, о борьбе Добра и Зла (именно так - с большой буквы) в современном мире, демонизирует тер¬ роризм и т.д. Вот образчики высказываний американского президента и его приверженцев - они говорят сами за себя. «Я верю, что Бог хочет, чтобы я был президентом»; «Я чув¬ ствую присутствие Всемогущего» (на молитвенном завтраке в феврале 2003 г.). «Я принимаю решение, согнув колени»1; «Наша страна избрана Богом и уполномочена историей быть моделью для справедливого мира»2. В послесентябрьские дни Буш несколько раз говорил о своей «миссии» противостоять терроризму3. Буш дал «обет» (вскоре после 11 сентября) «из¬ бавить мир от зла», провозгласил Иран, Ирак и Северную Корею частью «оси зла» (в речи в Конгрессе 29 января 2002 г.). Причем без конца повторяя вполне серьезно слово, ранее употреблявшееся лишь иронически, - «еойвоегз» («злодеи», «творцы зла»). В общем, недаром администрацию Буша назва¬ ли «правительством крестоносцев»4. В той же религиозной тональности, иной раз на грани не¬ терпимости и даже перешагивая ее, высказывались другие официальные лица. Вице-президент Чейни, например, 30 ян¬ 1 ТЬе Есопопиз!, 2004, 18 БесешЬег. 2 Ме\узлуеек, 2003, 10 МагсЬ. 3 МоИу 1итз апс! Ьои ОиЪозе. Ор. сИ., р. 269. 4 ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаИ ТпЬипе, 2002, 9 Арп1. «Никакой амери¬ канский президент не выставлял на публику свои религиозные верова¬ ния, как Джордж Буш. Никакой современный президент не стремился столь настойчиво навязать свои религиозные верования американской публике, и ни один американский президент никогда не был столь высокопарен, говоря на языке правых христиан» (МоИу 1итз апб Ьои ОиЬозе. Ор. сИ., р. 220). 139
варя 2005 г. заявил, что на него «низошло божественное от¬ кровение в связи с войной в Ираке». Министр юстиции Эшкрофт регулярно требовал от своих подчиненных, чтобы они пели религиозные песни. А сменив¬ ший его Гонсалес предписывал своим подчиненным молиться до и после окончания рабочего дня. Некоторые же высказывания официальных лиц отличались откровенной религиозной нетерпимостью. Вот только один пример. Генерал-майор В. Бойкин заявлял, например: «Я знаю, мой Бог выше, чем их Бог (речь идет о мусульманах. - К.Б.), а их - это идол». А демонстрируя в баптистской церкви в Окла¬ хоме фотографии Могадишо, столицы Сомали, провозглашал: «Именно присутствие дьявола в этом городе открыл мне Гос¬ подь. Почему Джордж Буш в Белом доме? Большинство аме¬ риканцев не голосовало за него. Я скажу вам в это утро, что он в Белом доме, потому что Бог поставил его туда». А ведь генерал не частное лицо, в июне 2003 г. он был утвержден помощником заместителя министра обороны по разведке в мусульманском мире. Более того, администрация не захотела по-настоящему отмежеваться от него. Сам Буш в ответ на вопрос изумленного корреспондента журнала «Экономист» отделался трафаретным: «Что ж, это свободная страна». «Экономист» прокомментиро¬ вал всё это кратко: «Слушая Бойкина, читай Буш?»1. Относительно искренности религиозного рвения Буша мнения расходятся. Многие американцы думают, что он дей¬ ствительно верит в свою наделенность божественной миссией и, как отмечают Р. Такер и Д. Хендриксон, действительно воспринял подход «государства-крестоносца»2. Другие на¬ 1 ТЬе Есопопиз!, 2003, 25 Ос1оЬег. Евангелистский лидер Франк¬ лин Грэхем на первой инаугурации Буша и впоследствии описывал ис¬ лам как «нечистую религию» (ТЬе МаНопа1 1п1егез1, 2005, 8ргт&). Правый республиканец Н. Колтер говорит в эфир крупной американ¬ ской радиостанции: «Мы (США. - К.Б.) должны вторгнуться в мусуль¬ манские страны, обратить их в христианство и убить их лидеров...». А пастор Джерри Фолуэлл, удостоившийся похвал Дж. Буша и Д. Чейни и имеющий огромное число поклонников, охарактеризовал пророка Мухаммеда как «террориста» и «педофила» (имея сам 14-летнюю жену) (ТЬе 1пс1ерепс1еп1, 2003, 28 ГеЬгиагу). Неоконсерваторы из воен¬ но-консультативного комитета Пентагона, например Кеннет Эдельман и Элиот Коган, открыто атаковали религию ислама в целом (Мо11у 1отз апб Ьои БиЬозе. Ор. сИ., р. 270). 2 ТЬе МаИопа1 1п1егез1. Га11, 2005. В этом же духе высказывается и журнал «Ньюсуик» (Ме\уз\уеек, 2003, 10 МагсЬ). 140
строены скептически, а то и саркастически. Моя давняя зна¬ комая, известная в Америке режиссер-документалист, полу¬ чившая немало престижных премий, сказала мне, что это «потуги вчерашнего пьяницы, корчащего из себя мессию». Как бы ни было, несомненно, что мы и на этот раз сталки¬ ваемся с «утилизацией» религии в политических целях. Ре¬ лигиозное обрамление обеспечивает поддержку влиятельных в США евангелистов, импонирует верующим - большинству американского населения, позволяет и с этой стороны оправ¬ дывать свою агрессивную риторику и агрессивные акции, изображать «войну с террором» как религиозно-благословен¬ ную кампанию против енИйоегз. Религиозная риторика Буша, во многом смахивающая на джихадистскую, не встречала понимания, а тем более поддерж¬ ки в Западной Европе. Многие европейцы проводили параллель между опасностью влияния американского евангелистского фундаментализма на политику США с той, что связана с ра¬ дикальным исламским фундаментализмом1. В «Национальной стратегии» от марта 2006 г. практически повторялись и подтверждались все вышеназванные внешне¬ политические «заявки», сделанные в «Стратегии» 2002 г. В ней, в частности, говорилось: «Мы боремся со своими вра¬ гами за границей, а не ждем, когда они доберутся до нашей страны. Мы стремимся придать миру свою форму, а не просто ждем, что он сформирует нас. Мы хотим изменить события к лучшему и не зависеть от их милости». И далее: «Место упреждения в нашей стратегии остается тем же самым»2. Довольно любопытную характеристику идейно-психоло¬ гических корней доктрины Буша дал К. Престовиц: «Это доктрина абсолютной безопасности посредством сокрушаю¬ щего военного превосходства. Это подходящая доктрина для Америки. Только она имеет человеческие, институционные, природные и технологические ресурсы справиться с этим. Она отвечает долговременно развитому чувству американ¬ ской неуязвимости как праву от рождения и обычной амери¬ канской вере в превосходящее оружие. Она также отражает чувство американцев, что они являются исключительными и являются особым, избранным народом, который может до¬ 1 ТЬе КаИопа1 1п1егез1, Га11 2005. 2 ТЬе Ка1юпа1 81га1е&у о? 1Ье БпНес! 81а1ез о? Атепса, 2006, МагсЬ, р. 21, 23. 141
стигнуть неприкосновенности, потому что достоин непри¬ косновенности, и в отношении кого остальной мир не должен испытывать страха, ибо американцы удостоены истины»1. Пришло время подвести итоги. Прежде всего, важно еще раз подчеркнуть, что политика Дж. Буша не была отходом в сторону от традиционной политики США, она стала ее ло¬ гическим развитием в новых условиях, в условиях отсутствия в мире стабилизирующего равновесия и неоспоримого, хотя, очевидно, временного, превосходства американской мощи. Но «доктрина Буша» подняла гегемонистскую планку этой политики небывало высоко2. В политике Вашингтона при Дж. Буше в единую стра¬ тегию оказались соединены задачи создания армии XXI века, способной сохранить на необозримый срок непреходящее и сокрушительное военное превосходство США, обеспечение американского контроля над жизненно важными сырьевыми ресурсами, территориального расширения и наращивания американского влияния. Логика доктрины - неограниченная экспансия. Команда Буша рассматривала международный порядок лишь как непосредственный и побочный результат верховенства Соединенных Штатов. Вильям Пфафф резонно писал о «глобальных империалистических претензиях, пред¬ полагающих изменение в пользу Америки всей международ¬ ной системы»3. «Доктрина» посягала на сами устои и принципы функцио¬ нирования и жизни мирового сообщества, фактически в от¬ крытую отвергала общепринятые вековые нормы межгосудар¬ ственных отношений, ставила силу выше права, фактически ведя к превращению насилия в норму межгосударственных отношений. Она служила заявкой на абсолютные безопас¬ ность и суверенитет Соединенных Штатов за счет суверените¬ та и безопасности других стран. Можно сказать, что политика ргеетпрИоп равносильна принятию Вашингтоном роли такого 1 Рп81ои)Иг С. Ор. сИ., р. 273. 2 Профессор Филипп Сэндс противопоставляет политике и агрес¬ сивной риторике Буша «тонкое устремление к гегемонии» и «легкую империю» Дж. Буша-старшего и Б. Клинтона (Зепйз Р. Ьа\у1езз А^огЫ: Атепса: Такт# апс! ОггесПп^ С1оЬа1 Ки1ез // ТЬе Гоге^п АНаггз, 2005, КоуетЬег-БесетЬег). «Доктрина Буша, - констатирует Ф. Фукуяма, - основана на безусловном утверждении исключительности США» (ТЬе Гтапс1а1 Нтез, 2005, 11 Ос1оЬег). 3 ТЬе 1п1егпаПопа1 НегаЫ ТпЬипе, 2006, 4 Мау. 142
полицейского, который никому не подчиняется и не докла¬ дывает и более не позволяет гражданам вешать замки на свои двери1. Будучи, по сути, программой мирового господства, «док¬ трина» проникнута духом глобального мессианизма. Она ориентирована на «переформирование мира» путем экспорта, в том числе насильственного, американских ценностей и в целом «американского образа жизни». Бушу, напомню, при¬ надлежит фраза: «Наша страна избрана Богом и уполномоче¬ на историей быть моделью для справедливого мира»2. Если выбраться из-под вороха демократической риторики, обнаруживается, что «доктрина Буша» фактически объявля¬ ла насилие или даже войну естественным методом взаимоот¬ ношений с «неразвитой» частью планеты, то есть большин¬ ством ее населения3. Наконец, «доктрина Буша» вкупе с ее воинственно алар¬ мистской риторикой проложила путь к так называемому «имперскому президентству» с характерными для него про¬ явлениями авторитарности, нередким нарушением консти¬ туционных норм, «похищением» некоторых полномочий законодательной власти, наступлением на гражданские пра¬ ва и нажимом на прессу. И мало того, что «доктрина Буша» - едва прикрытый гегемонистский аморальный манифест. Она авантюристична и оторвана от реальности, исходя из ложного и предвзятого взгляда на мир. Естественно задаться вопросом: почему подобная «доктри¬ на» появилась сейчас, в начале XXI века? Очевидно, сказались хмель высокомерия в условиях однополярности, «заворожен¬ ность» неоконсерваторов и команды Буша мощью, особенно военной, Соединенных Штатов, и порожденное ею гипертро¬ фированное представление о ее возможностях. Сказались также определенные трудности, если не кризисные явления, во внешней политике Вашингтона, сталкивающейся с расту¬ 1 ТЬе Гоге^п А1?а1гз, 2005, Запиагу-ГеЪгиагу. 2 Ке\уз\уеек, 2003, 10 МагсЬ. 3 Артур Шлезинджер, бывший помощник президента Кеннеди, подчеркивая, что нет ничего опаснее для демократии, чем внешняя по¬ литика, базирующаяся на упреждающей войне, даже высказывает предположение: если бы в Белом доме в годы «холодной войны» были сторонники превентивной войны, вероятно, разразилась бы ядерная война (ТЬе Д^азЫп^оп Роз1, 2006, 24 АргП). 143
щим сопротивлением многих стран в разных регионах. Сыграли, конечно, свою роль и случайные факторы, такие, как личные качества президента1, в том числе его воинствен¬ ные инстинкты (выражение американских журналистов), провинциальная ограниченность, плохое знание междуна¬ родных реалий и в силу этого особое влияние «ястребов». Действуя в рамках «доктрины Буша» и претендуя на роль главной силы в решении важнейших проблем, Соединенные Штаты на стыке веков сами стали проблемой для междуна¬ родного сообщества. Это свидетельствовало о том, что сама «доктрина» оказалась несостоятельной и потерпела фиаско. 2. Иракский поход американского президента 9 апреля 2003 г. американские войска по приказу прези¬ дента Буша вторглись в Ирак. Многие заокеанские авторы и политики - а вслед за ними и немало наших экспертов - предпочитают называть иракский «поход» «ошибкой» («боль¬ шой», «грубой», даже «феноменальной») американского пре¬ зидента. Не думаю, что в данном случае можно удовольст¬ воваться такой характеристикой. Да и не в этом суть дела. Иракский поход Буша стал по-своему знаковым событи¬ ем. С одной стороны, это был апогей однополярности и само¬ управства США - они сумели провести не спровоцированную атаку на суверенную страну, игнорируя международную оп¬ позицию или даже враждебность, побудить десятки стран содействовать им во время или после вторжения. С другой - он положил начало кризису однополярности или же сделал его явным, обозначив вступление американской гегемонии в полосу заката. Нападение на Ирак стало естественным и предсказуемым шагом Вашингтона по пути реализации «доктрины Буша», а сам иракский поход был предпринят и осуществлен в пол¬ 1 О некоторых чертах его личности уже говорилось, но, наверное, небезынтересно узнать и то, что коэффициент К} Джорджа Буша, по под¬ счетам ученых из штата Пенсильвания, составляет 91 балл (среднее значение этого индекса для американских школьников от 90 до 120 еди¬ ниц), у Клинтона этот индекс - 182, Джимми Картера - 174, Джона Кеннеди - 174, Никсона - 155, Франклина Рузвельта - 147, Гарри Трумэна - 132, Рональда Рейгана - 105, Джорджа Буша-старшего - 98 баллов. 144
ном соответствии с внешнеполитическими декларациями республиканской администрации. Неприкрытое нарушение всех международных норм и Устава ООН маскировалось вся¬ кого рода «благородными», но основанными на лжи резона¬ ми, которые по мере разоблачения их несостоятельности заменялись новыми. Буш и Чейни, «заговорщики», как их называли в амери¬ канской печати, проталкивали большую часть фиктивных свидетельств наличия оружия массового уничтожения. Пона¬ чалу было объявлено, что Ирак находится на пороге овладения ядерным оружием или даже уже обладает им и представляет непосредственную угрозу для США. 7 октября 2002 г. Буш произнес речь в Цинциннати, которая транслировалась по национальному телевидению. Она была напичкана фальши¬ выми, по оценке американских же специалистов, заявлениями вроде того, что Саддам может иметь «ядерное оружие менее чем через год», что Ирак «тренировал членов «Аль-Каиды» в производстве бомб, ядов и смертельных газов»1. Еще рань¬ ше Буш ссылался на доклад Международного агентства по атомной энергии, в котором будто бы указывалось, что Саддам находится только «в месяцах от получения ядерного ору¬ жия»2, хотя такого доклада на самом деле никогда не суще¬ ствовало3. 17 марта 2003 г. Буш безапелляционно заявлял, что раз¬ ведывательные данные, собранные американцами и другими государствами (любопытно, какими? - К.Б.), не оставляют сомнений: Ирак, мол, все еще располагает «некоторыми из наиболее смертельных видов оружия, когда-либо создан¬ ных», но по-прежнему скрывает это. А в интервью польскому телевидению в мае 2003 г., когда американцы уже вовсю хо¬ зяйничали в Ираке, он даже не постеснялся объявить: «Мы его нашли». В докладе комиссии американского Конгресса констатировалось, что «между 12 сентября 2002 г. и 17 июля 2003 г. президент сделал во время 27 публичных выступле¬ ний 55 вводящих в заблуждение заявлений относительно угрозы, которую представляет Ирак»4. В этом же духе были выдержаны две речи, произнесенные Диком Чейни в конце августа 2002 г. Так, 26 августа он за¬ 1 Типе, 2003, 9 <1ипе. 2 ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаЫ ТпЬипе, 2005, 20 Запиагу. 3 №оос1и>агс1 В. 81а1е о? Беша1. И.У., 2006. Р. 92. 4 Ье Мопбе сИрЫта^ие, 2006, 8ер1етЬге. 10- 2294 145
явил: «Попросту говоря, нет сомнений, что Саддам Хусейн имеет оружие массового уничтожения»1. В другой речи он предсказал, что «Саддам Хусейн очень скоро будет иметь ядерное оружие». Эти факты были оспорены даже лояльны¬ ми экспертами, а Чейни не представил никаких доказа¬ тельств. И время показало, что эксперты были правы. Ну а министр обороны Рамсфелд тоже без обиняков зая¬ вил, что Саддам уже имеет запасы ядерного оружия. Он говорил даже о «Ъи1Ш-ргоо{еоШепсе» - «железных», «непробиваемых» доказательствах. Примерно такие же речи произносили К. Райс и другие высшие представители администрации, ко¬ торые запугивали американцев угрожающим им «ядерным грибом» (выражение К. Райс). По поручению администрации эту же точку зрения от¬ стаивал в Совете Безопасности государственный секретарь К. Пауэлл, добиваясь санкции на применение силы против Ирака. Он убеждал: «Каждое заявление, которое я делаю се¬ годня, подкрепляется источниками, убедительными источни¬ ками, это не утверждения, а факты и выводы, базирующиеся на солидных разведывательных данных»2. Мало того, «чтобы добавить достоверности его утверждениям», на заседание послали директора ЦРУ Тенета, который сидел за спиной Пауэлла. В выступление Пауэлла, скажет он позже, Чейни и его «гестаповский офис» (выражение самого государствен¬ ного секретаря) «засунули» все эти «оглушающие» вещи - алюминиевые трубы, лаборатории по разработке оружия, связи с «Аль-Каидой» и другие3. И все это не было ни ошибкой, ни заблуждением: это был сознательный выбор способов оправдания собственной по¬ литики4: администрация искала предлоги для вторжения в Ирак, и она подталкивала ЦРУ, другие спецслужбы к при¬ страстному истолкованию поступающих сведений, а они шли от таких источников, как агент Пентагона, его любимчик - хШск8 Т. Пазсо. К.У., 2006. Р. 49. 2 Впоследствии Пауэлл выразил глубокое сожаление в связи с тем, что оперировал в Совете Безопасности фальшивыми данными, и заявил, что это выступление останется «пятном» на его репутации (Ье Мопбе, 2005, 10 8ер1етЬге). 3ТЬе 1п1егпаПопа1 НегаЫ ТпЬипе, 2005, 1 АргП. 4 «Война в Ираке, - пишет профессор Д. Филипс, - «выпрыгнула» полностью оформленная, подобно Афине, из головы неоконсерватиз¬ ма» (ТЬе Гогецр! АНа1гз, 2005, ^1у-Аи&из1). 146
«йагИпё» (выражение «Нью-Йорк тайме»), эмигрант Чаллаби, которого прочили в премьеры будущего иракского прави¬ тельства. Предоставляемые же разведкой данные использовались избирательно. Когда эксперты писали скептические доклады относительно наличия у Ирака ОМУ, их недвусмысленно побуждали хорошенько подумать. Чейни неоднократно заез¬ жал в ЦРУ и рассказывал об иракской угрозе, что, по словам Р. Кларка, американского «антитеррористического царя» (так именует его пресса), «побуждало работников ЦРУ за¬ думываться, не следует ли им приспособить к этому свои анализы»1. П. Ланг, бывший куратор ближневосточных дел Агентства национальной безопасности, рассказал, что ми¬ нистр обороны постоянно «давил», требуя «правильных ре¬ зультатов». Более того, как выяснилось, перед голосованием в Конгрессе относительно вступления в войну против Ирака национальная разведывательная оценка была соответствую¬ щим образом отредактирована2. «Худшим примером давления администрации» называет бывший заместитель госсекретаря США Дж. Рабин обра¬ щение с руководителем комиссии ООН по наблюдению и мо¬ ниторингу Ирака X. Бликсом и главой Международного агентства по атомной энергии М. Эль-Барадеем. Чейни, встре¬ тившись с ними, предупредил, что, «если администрация найдет неправильными выводы Бликса, она не поколеблет¬ ся дискредитировать его». Сам X. Блике в своих мемуарах «Разрушение Ирака» так оценил существо дела и поведение «авторов» интервенции: «Ни в одном случае мы не нашли ни¬ какого ОМУ - по той причине, что его не было... Если нам надо решить, идти на войну или нет, то я предпочел бы, чтобы наши лидеры меньше занимались рекламой и чуть больше считались с реальностью»3. В качестве публичных доказательств широко фигуриро¬ вали (в речах Чейни, К. Райс, выступлении Пауэлла в Совете Безопасности) утверждения о секретном приобретении Ира¬ ком алюминиевых труб, необходимых в процессе обогащения урана, и об импорте 500 тонн уранового оксида из Нигера. Об этом, ссылаясь на британскую разведку, заявил и Буш 1 С1агке Е. Ор. сИ., р. 227-228. 2 ТЬе 1п1егпа11опа1 НегаЫ ТпЪипе, 2005, 16 КоуетЪег. 3 Ке\уз\уеек, 2004, 15 МагсЬ. 10* 147
в январе 2003 г. Позже выяснилось, однако, что трубы по спе¬ цификации не те, что необходимы для такого процесса, и американские специалисты из Департамента энергетики сообщили это президенту, а итальянская разведка предупре¬ дила Вашингтон, что информация о закупке Ираком урана в Нигере фальшивая1. Что же касается «импортированного урана», правда в этом случае оказалась еще более скандальной. Выяснилось, что Джозеф Вильсон, бывший американский посол в Нигере, который был специально направлен туда в феврале 2002 г. с поручением ЦРУ проверить «урановую» версию, опроверг ее. Когда же Вильсон после того, как США вторглись в Ирак, рассказал прессе о привезенных им из Нигера сведениях, администрация решила ему отомстить. По поручению Дика Чейни его помощник Либби пригласил журналистов, чтобы сообщить (а это запрещено законом), что жена Вильсона - оперативный сотрудник ЦРУ, работающая под прикрытием2. Это протекло в печать, и Белый дом принялся настойчиво выгораживать Либби и замешанного в этой истории ближай¬ шего советника Буша Рове. Потом уже бывший пресс-секре¬ тарь президента Скотт Мак л ел л ан признался, что источником ложной информации относительно их непричастности, кото¬ рую он озвучивал на пресс-конференциях, были Буш и Чейни. Администрация упорно делала вид, что не замечает ин¬ формации, опровергающей утверждения о наличии ОМУ в Ираке. К примеру, о «ядерной опасности» со стороны Ирака Буш вновь предостерегал в послании «О положении в стране» в 2003 г., хотя за неделю до этого несколько источников, в том числе и разведывательные, опровергли выдумки об алюмини¬ евых трубах, а еще раньше Международное агентство по атом¬ ной энергии заявило, что нет свидетельств иракской ядер¬ ной программы, и тоже полностью дезавуировало историю о трубах. 1 ТЬе СиагсЬап, 2005, 4 КоуетЬег. 2 Председатель Национального комитета Республиканской партии Эд Гиллеспи назвал дело «Валерии Лайм худшим, чем “Уотергейт”» (^окп ТУ. Оеап. АУогзе 1Ьап ДУа1ег^а1е. ТЬе Весге! РгезШепсу о^ Оеог^е АУ. ВизЬ. К.У., 2004. Р. 196). В Англии имел место и более мрачный эпизод. Правительственный эксперт по вооружению Дэвид Келли был найден мертвым в лесу вскоре после того, как стал доказывать, что правительство знало об отсутствии ОМУ в Ираке. Смерть была объяв¬ лена самоубийством. 148
Белый дом попросту намеренно «саботировал»1 деятель¬ ность специальной комиссии ООН по Ираку (созданной для контроля над его разоружением), а уже накануне вторжения в Ирак решительно возражал против дополнительной провер¬ ки ею положения дел с оружием. Как сообщала «Нью-Йорк тайме», Буш опасался, не доложит ли Ханс Блике, глава ко¬ миссии, что Саддам начинает сотрудничать2. Стремясь под¬ черкнуть искренность своих уверений об иракской ядерной опасности, администрация после захвата Ирака организовала длительные поиски там «следов» ОМУ или их разработки. Развязка наступила лишь в октябре 2004 г., когда группа инспекции Ирака в своем докладе подтвердила, что ядерного, химического и бактериологического оружия в Ираке после 1991 г. не было, а исследования, связанные с его разработкой, тоже не велись. Остается добавить, что один из вдохновителей иракской кампании и ведущих неоконсерваторов П. Вулфовиц как-то проговорился в интервью, что «ликвидация ОМУ у Саддама была больше «бюрократическим обоснованием» для вступле¬ ния в войну, ибо это был резон, с которым могли согласиться все»3. И, как говорится, на десерт - емкий, острый, как афо¬ ризм, вывод И. Валлерстайна: «Причина, по которой США вторглись в Ирак, не в том, что у него есть ОМУ, а как раз в том, что у него нет этого оружия». Несмотря на все усилия администрации и близких к ней пропагандистов, версия об «атомном заговоре» Саддама Ху¬ сейна скоро выдохлась, и Белому дому пришлось на ходу менять лошадей. Ирак стали обвинять в связях в «Аль-Каи- дой», в частности в причастности к событиям 11 сентября. На «передовой линии» дезинформации мы находим всё те же 1 Выражение Скотта Риттера, одного из ведущих инспекторов ко¬ миссии (ТЬе Есопоппз!, 2005, 22 ОсЫэег). Кстати, он же свидетельст¬ вовал, что в результате нескольких лет инспекции - «инспекции наиболее технологически передовой» к 1995 г. было установлено, что в Ираке более нет ни оружия массового уничтожения, ни соответству¬ ющей научной документации, ни производственных возможностей. И об этом знали ЦРУ, британская и израильская разведки (ТЬе КаИоп, 2005, 26 Ос1оЬег). 2 В книге «Что произошло: внутри вашингтонской культуры обма¬ на» Ханс Блике подробно рассказал, как иракская авантюра «была продана» американской публике с помощью «оглушающей пропаган¬ ды» (ТЬе Ке\у Уогк Нтез, 2005, 14 Ос1оЬег). 3 Интервью агентству Рейтер, 2003, 28 мая. 149
фигуры - Чейни, Рамсфелда («саЬа1» - клика, как их назы¬ вали на форуме в Новом американском фонде полковник Вилкинсон, руководитель аппарата Госдепа в 2002-2003 гг., и другие)1, а также Райс. Рамсфелд, 22 сентября 2002 г.: «У нас в руках то, что мы расцениваем как очень надежную информацию о продолжа¬ ющихся уже десять лет контактах на высшем уровне, посвя¬ щенных возможностям обучения специалистов по примене¬ нию химического и биологического оружия. И когда я говорю о контактах, я имею в виду Ирак и “Аль-Каиду”»2. Четыре дня спустя он поднял планку еще выше. «США имеют не¬ опровержимые (опять Ьи1Ш ргооР. - К.Б.) свидетельства во¬ влеченности Ирака в «Аль-Каиду» ». Его заместитель Д. Фейт в альтернативной по отношению к данным ЦРУ и скрытой от Управления разведывательной оценке, по выражению «Нью- Йорк тайме», «испек» связь между Ираком и «Аль-Каидой», которой не существовало. Мало того, Рамсфелд на совещании в Белом доме даже приписал Ираку взрыв бомбы в 1993 г. в Мировом торговом центре, хотя это было уже давно тщательно расследовано и опровергнуто. Впрочем, всё это не помешало ему два года спустя, 4 октября 2004 г., в Совете по международной поли¬ тике признаться, что «он не видел твердых солидных доказа¬ тельств связи между Саддамом Хусейном и “Аль-Каидой”»3. Не остался в стороне и сам Буш. В упоминавшейся уже речи в Цинциннати в октябре 2002 г. он сказал: «Мы знаем, что в течение десяти лет Ирак и «Аль-Каида» поддерживают контакты на высоком уровне»4. Президент, как и другие представители администрации, часто повторял, не затрудняя себя доказательствами, будто Мухаммед Атта, лидер атаки 11 сентября, встречался с представителями иракской развед¬ ки в Праге в апреле 2001 г. Однако чешский президент Вацлав Гавел, ссылаясь на данные чешской разведки, возразил: ни¬ каких доказательств, что такая встреча когда-либо имела место, нет. Директор ЦРУ Тенет также заявил Конгрессу, что Соединенные Штаты не имели подобной информации. Доклад 1 Атегчсап ГоипйаНоп. Атегчсап 81га1е&у Рго^гат РоИсу Рогит, 2005, 24 ОсЫэег. 2 Ье Мопс1е, 2004, 9 ОсЫэге. 3 С1агке К. Ор. сЦ., р. 231-232. 4 ТЬе Ке\у Уогк Т1тез, 2005, 15 Аи&из1. Газета назвала эту речь Буша «миазмой из заблуждений, полуправды и надувательства». 150
комиссии Конгресса по разведке говорит о том, что «Белый дом делал неоднократные, хоть и безуспешные, попытки убедить ЦРУ найти связь между Саддамом и “Аль-Каидой”»1. И только в октябре 2003 г., уже после оккупации Ирака, Буш признал: «Нет свидетельств того, что Ирак причастен к атаке 11 сентября»2. Правда, Бушу принадлежит и заявле¬ ние, между прочим, сделанное уже после вторжения, - его не решился повторить никто - о том, что у Ирака был растущий флот беспилотных самолетов, которые могли быть использо¬ ваны против целей в Соединенных Штатах. Не отставал от американского президента и английский премьер Т. Блэр. Ему принадлежит беспрецедентно цинич¬ ное, ничем, разумеется, не подтвержденное заявление о том, что режим Саддама может использовать химическое и биоло¬ гическое оружие в течение 45 минут. Последним «окопом» Буша в попытках обосновать необ¬ ходимость иракского похода стало утверждение о необходи¬ мости свержения «кровавого диктатора». На помощь амери¬ канскому президенту тут же поспешил английский премьер, хотя незадолго до этого заявлял в Палате общин: «Я никогда в качестве оправдания акции не выдвигал смену режима»3. Блэр принялся настойчиво убеждать, что речь идет о борьбе «за ценности», о противоборстве «между демократией и наси¬ лием»4 (как будто оккупация не является «насилием»!). Эта нарочито туманная формула, этот изобретенный новый вид противоборства позволяют маскировать подлинный смысл происходящей борьбы и как бы лишить «лица» движение сопротивления. Администрация США возвела манипулирование обще¬ ственным мнением едва ли не в ранг государственной полити¬ ки. Созданная в Белом доме «Группа по Ираку» (МПгИе Ноизе 1гад Огоир) «специально занималась рекламированием вой¬ ны и обливала грязью ее противников»5. И эта дезинформа¬ ционная кампания приобрела беспрецедентные масштабы6 1 ТЬе Есопоппз!, 2005, 19 КоуетЪег. 2 С1агке Я. Ор. сЦ., р. 268. 3 Типе, 2003, 9 «Типе. 4 ТЬе Гоге^п АНшгз, 2007, <1апиагу-ГеЪгиагу. 5 Т1ше, 2005, 7 КоуетЪег. 6 Характеризуя ее, уже упоминавшийся один из самых известных американских экономистов П. Кругмен (ныне Нобелевский лауреат) писал: «О сделанных подтасовках почти не сообщалось в наших сред¬ 151
и дала искомый результат: угодное администрации настрое¬ ние в обществе было создано. Теперь, правда, и в США все больше людей понимают: администрация Буша втянула страну в иракскую авантюру с помощью надуманных доводов, недобросовестной информа¬ ции, а порой и прямой лжи1. Даже в американских СМИ все чаще приходят к выводу, что Буш «ввел в заблуждение» (тгзЬей) страну, «беззастенчиво рекламировал те разведданные, кото¬ рые работали на его позицию, и зажимал то, что подрывало ее». А иной раз применительно к иракскому предприятию мелькает и слово «заговор»2. Убежденный противник ирак¬ ского похода, председатель Национального комитета Демо¬ кратической партии Дж. Дин выразился необычайно жестко: «Впервые с тех пор, как Линдон Джонсон обманул Конгресс, проталкивая Тонкинскую резолюцию, которая разрешала по¬ сылку войск во Вьетнам, ни один президент так не вводил в заблуждение Конгресс по вопросу столь серьезного нацио¬ нального значения»3. Параллели между обстоятельствами вступления во вьетнамскую войну и в войну с Ираком часто проводятся и в американских СМИ. Все утверждения администрации Буша, все аргументы, провозглашенные цели и намерения на деле были пропаган¬ дистской завесой, призванной прикрыть и оправдать загодя принятое решение о вторжении в Ирак. Характерные данные выявил опрос среди американских солдат в Ираке. На вопрос, ради чего они воюют, 86% ответили, что «мстят за роль Сад¬ дама Хусейна в атаках 11 сентября», к которым он никакого отношения не имел4. Согласно просочившейся в печать информации, Буш уже в июле 2002 г. сообщил Блэру о своем намерении атаковать ствах массовой информации, так что большинство американцев не имело представления о том, что мир не доверяет мотивам администра¬ ции Буша. Когда же начались события, уже громкий хор, который по¬ носил всякую критику как антипатриотическую, станет оглушающим» (ТЬе Хе'от Уогк Типез, 2003, 25 МагсЬ). 1 Так называет иракский поход 3. Бжезинский (Бжезинский 3. Еще один шанс. С. 154). 2 «Явно, что администрация Буша ввела в заблуждение страну относительно оружия Саддама и его террористических связей», - писала, например, «Интернэшнл геральд трибюн», 2005, 10 ХоуетЬег. См. так¬ же: ТЬе 1п1егпаиопа1 НегаЫ ТгШипе, 2006, 17 АргИ, 29 Мау. 3 ^Оеапп е/. ^Уогзе ЪЬап ^УаЪег^аЪе. 1Ч.У., 2001. Р. 152. 4 Независимая газета, 2006, 2 марта. 152
Ирак, и тот с ним послушно согласился. Его решение участ¬ вовать в войне, принятое за спиной Парламента и народа Великобритании и, как выяснилось позже, вопреки мнению большинства правительства1, говорило о готовности Блэра следовать за Бушем по колее обмана и фальсификаций. А за два месяца до вторжения Буш направил Блэру посла¬ ние, в котором предупреждал, что оно состоится независимо от решения ООН. Уже, так сказать, постфактум «Нью-Йорк тайме» называла Буша и Блэра «странной парочкой», «двумя мировыми лидерами, которые устроили заговор с целью втор¬ жения»2. Своим сообщничеством Блэр обеспечил Бушу важ¬ ное прикрытие для его усилий представить иракскую интер¬ венцию как дело широкой коалиции. Проект плана вторжения в Ирак циркулировал в различ¬ ных структурах Пентагона более чем за год до него, сразу же после падения Кабула. На основе этого проекта состоялась серия военных игр под названием «Взведенный курок». В первой половине мая результаты первых двух игр были по¬ сланы в Белый дом для доклада Бушу3. В августе 2002 г. - то есть за семь месяцев до вторже¬ ния - была создана уже упоминавшаяся «Группа по Ираку», о чем не было объявлено. В группу входили К. Рове, Л. Либби, Кондолиза Райс и другие. Ее задачей было обосновать войну против Ирака. По заявлению Берлускони, сделанному в нояб¬ ре 2005 г., он попытался «много раз» отговорить Буша (от атаки против Ирака. - К.Б.) и даже заручился добрыми услу¬ гами ливийского лидера Каддафи выступать в качестве по¬ средника4. 1 Как следует из разоблачительных свидетельств британского дип¬ ломата Кэйриа Росса, высокопоставленного сотрудника миссии Анг¬ лии в ООН, Блэр знал об отсутствии у Ирака ОМУ, в том числе тогда, когда, обосновывая необходимость вторжения, выступил с печально известными заявлениями о том, что иракский диктатор может их «активировать за 45 минут» (ТЬе 1пс1ерепс1еп1, 2006, 15 БесетЪег). Критики Блэра напоминают, что другой лейбористский лидер - Га¬ рольд Вильсон сумел, несмотря на всю «особость» отношений с США, воспротивиться требованиям президента Линдона Джонсона о том, чтобы английские войска присоединились к американским во Вьет¬ наме. См. статью профессора Лоуренса Фридмана (ТЬе Гогецщ АШигз, 2006, Мау-Зипе). 2 ТЬе Ке'от Уогк Нтез, 2006, 29 Мау. 3 Шскз Т. Ор. сЦ., р. 37. 4 ТЬе ЕсопоппзЪ, 2005, 5 КоуетЬег. 153
Это может показаться неправдоподобным, но ассигнова¬ ния «на восстановительные работы в Ираке» стали выделять¬ ся за несколько месяцев до начала войны. Первые миллионы долларов были направлены сухопутным войскам в декабре 2002 г. А 20 января Буш подписал секретную директиву по на¬ циональной безопасности № 8РБ-24 о создании в министерстве обороны «офиса по послевоенному планированию в Ираке»1. Как известно, перед атакой США обратились в Совет Без¬ опасности, но отнюдь не для того, чтобы урегулировать про¬ блему правовым путем, а надеясь прикрыть затеянную войну флагом ООН. Кроме того, в Вашингтоне рассчитывали, пока дипломаты будут дискутировать, США успеют подготовиться к атаке, перебросить и поставить на исходные позиции вой¬ ска, авиацию и т.д. Администрация, очевидно, полагала, что члены Совета Безопасности, загипнотизированные американской мощью, встанут в «строй» и проштампуют угодную Вашингтону резо¬ люцию. «Экономист» засвидетельствовал: «У нас достаточно мощи, чтобы руководить, говорили в администрации. Осталь¬ ные будут следовать за нами»2. Но в Вашингтоне просчита¬ лись: американцев согласились поддержать лишь трое из четырнадцати членов Совета Безопасности. Причем стропти¬ вость проявили даже страны, обычно неизменно идущие вслед за Вашингтоном. Именно это обсуждение в Совете Безопасно¬ сти Буш имел в виду, когда надменно бросил: «Мы давали мировому сообществу шанс действовать». Настала очередь задаться вопросом: каковы же подлинные цели администрации Буша, которые привели «американ¬ ских парней» в Ирак? Как поведал бывший министр юстиции Патрик О’Нил, война с Ираком была в повестке дня первого заседания Совета национальной безопасности. Он же рассказал, что Буш, поддерживаемый Рамсфелдом, был полон решимо¬ сти свергнуть Саддама с самого старта своей администрации3. Уже по крайней мере с апреля 2002 г. в Государственном департаменте существовал «проект будущего Ирака», как рас¬ сказал старший советник проекта Дэвид Филиппе4. По данным Б. Вудворда, одного из самых осведомленных в США журна¬ 1 \Уоойюагй В. Ор. сИ., р. 112. 2 ТЬе Есопоппз!, 2003, 22 АргП. 3 ТЬе Есопоппз!, 2005, 19 КоуешЬег. 4 Типе, 2004, 7 Запиагу. 154
листов, Рамсфелд выступил с предложением «убрать» Саддама Хусейна на первом же заседании кабинета после 11 сентября1. Кампания в Ираке была вписана во внешнеполитическую стратегию администрации Буша по завоеванию мировой гегемонии как один из шагов по пути к этой цели. Итак, в Ираке: Во-первых, ставилась задача, как и во время первой войны в Заливе, продемонстрировать военную мощь Америки, при¬ чем не только недругам, но и друзьям-союзникам2. Считалось, что это побудит другие страны заново оценить могущество США и соответственно строить свои отношения с ними. В журнале «Ньюсуик» мы находим отнюдь не лишенную смысла аналогию: «...геостратегические последствия не огра¬ ничивались арабским миром. Точно так же, как бомбежки Хиросимы и Нагасаки в конце Второй мировой войны были ударом по советской дуге, оккупация Ирака была замысле- на как демонстрация имперской мощи большим игрокам - Европе и Дальнему Востоку, преимущественно Китаю»3. Заодно представился случай проверить на иракском по¬ лигоне новые разработки в области оружия, новые средства и методы ведения войны. А одиозность фигуры Саддама Хусейна делала его идеаль¬ ной мишенью для демонстрации военной мощи вместе с волей и готовностью ее применить. Во-вторых, речь, разумеется, шла о нефти, об установле¬ нии контроля над нефтяными ресурсами Ирака - вторыми в мире4. Это значительно приблизило бы Вашингтон к леле¬ 1 У/оойюагй В. 81а1е о? Бета1. 1Ч.У., 2006. Р. 77. А кстати, и Кларк вспоминает, говоря о «послесентябрьских» днях: «Тогда я ощутил с почти физической болью, что Рамсфелд и Вулфовиц собираются ис¬ пользовать эту национальную трагедию, чтобы продвинуть их повест¬ ку дня относительно Ирака». И когда Рамсфелд предложил атаковать Ирак, так как в Афганистане нет «достойных мишеней», президент сходу не отверг идею атаки против Ирака. Вместо этого он отметил: «Что США необходимо сделать с Ираком, - это изменить правитель¬ ство, а не только ударить по нему большим количеством крылатых ра¬ кет» (С1агке К. Ор. сИ., р. 30-31). 2 «Наши бомбы, - писала «Нью-Йорк тайме», - вызовут шок и трепет в целом мире (не только в Ираке)» (ТЬе Хе'от Уогк Т1тез, 2003, 25 МагсЬ). «Шок и трепет» - так назвали иракскую операцию амери¬ канские генералы, которые любят украшать подобным образом свои военные вылазки. 3 Хе^з^еек, 2003, 10 МагсЬ. 4 Хе^з^еек, 2006, 6 Запиагу. 155
емой цели - контролю над основными источниками энергоно¬ сителей, возможности диктовать цены на нефтяном рынке. Кроме того, США приобрели бы сильнейший рычаг в отно¬ шениях как с союзниками (в первую очередь с европейскими и Японией), так и эвентуальными противниками. Бывший и долголетний глава Федеральной резервной системы США Алан Гринспен признал в вышедших в сентябре 2007 г. мему¬ арах, что именно экономика, нефть стали подлинной причи¬ ной иракской войны1. В-третьих, вторжение виделось как решающий шаг на пути к установлению полного контроля над ближневосточным регионом (в рамках формирующейся нефтяной геостратегии США, нацеленной на огромное пространство - от Черно¬ морского побережья Абхазии до границ Китая) и укрощению всех строптивых. В-четвертых, свержение Саддама Хусейна должно было привести к устранению самого антиамериканского и антииз- раильского режима на Ближнем Востоке и соответственно укрепить положение Израиля. Ирак был единственным араб¬ ским государством, способным при определенных условиях противостоять Израилю, бросить ему стратегический вызов. Поражение Багдада меняло соотношение сил в регионе, обес¬ печивало Тель-Авиву стратегическое верховенство и меняло перспективы израильско-палестинского урегулирования: формула «путь в Иерусалим ведет через Багдад» предполага¬ ла, что после вывода Ирака из игры арабы волей-неволей будут вынуждены приспособиться к условиям Израиля. Во¬ обще иракский «поход», видимо, отражал и факт выдвиже¬ ния «друзей Израиля» на ключевые посты в администрации президента Буша. Французский министр иностранных дел даже заявил, что «“ястребы” в администрации США находят¬ ся в руках Ариэля Шарона»2. 1 Ноам Хомский, которого «Ньюсуик» характеризует как «одного из наиболее влиятельных интеллектуалов XX века», а журнал «Форин полней» (<Ти1у-Аи&из1, 2008) поставил 11-м в топ-листе самых вы¬ дающихся интеллектуалов в мире, по этому поводу съязвил: «Нас заставляют поверить, что США пошли бы на так называемое осво¬ бождение Ирака, даже если бы его главной продукцией был салат- латук и маринованные овощи... Соединенные Штаты вторглись в Ирак из-за его больших нефтяных запасов» (ТЬе Ке'от Уогк Типез, 2003, 25 МагсЬ). 2 ТЬе Гташпа! Типе, 2004, 14-15 ГеЬгиагу. 156
В-пятых^ расчет был на расширение военного присут¬ ствия США в регионе, прежде всего за счет создания в Ираке постоянных военных баз. Действительно, крупные военные базы в Ираке дали бы возможность подумать о сокращении военного контингента в Саудовской Аравии, где их пребы¬ вание - один из источников радикального антиамерика¬ низма. Ираку навязывалось несовместимое с суверенитетом долгосрочное соглашение о безопасности, проект которого узаконивает присутствие в стране американских войск после 2009 г., иммунитет и другие привилегии как для военно¬ служащих США, так и многотысячной армии сотрудников охранных фирм. Достигнутая в ноябре 2008 г. договорен¬ ность хотя и содержит некоторые изменения в позиции, тем не менее предусматривает, как заявил министр оборо¬ ны США Р. Гейтс, присутствие американских военных со¬ ветников в «обозримом будущем» и проведение контртер¬ рористических операций. Американская сторона заявила также, что в случае необходимости соглашение можно будет пересмотреть. В-шестыХу имелось в виду, свергнув Саддама Хусейна, установить в стране режим, возглавляемый гарантированно проамериканским правительством. Ираку в рамках концеп¬ ции неоконов предстояло стать частью «демократической» или «либеральной» империи, управляемой демократией с дистанционным контролем со стороны Вашингтона. А это, в свою очередь, должно было послужить катализатором ре¬ форм такого же типа во всем арабском мире. Сконструиро¬ ванный администрацией проект «Большого Ближнего Во¬ стока» имел в виду выгодное американцам переустройство региона, и нападение на Ирак было ключевой частью этого проекта. В-седьмых9 иракский поход превращал Буша в «военного президента», что уже обеспечивало ему гарантированную поддержку большей части населения и радикально улучшало его избирательные перспективы. Военная карта открывала путь к узурпации части полномочий законодательной власти, к президентству, которое уже называли, подобно никсонов- скому, «имперским». Этот же «военный аргумент» широко использовала Республиканская партия, которая в соответ¬ ствии с линией, разработанной главным советником Буша Карлом Роувом, идя на выборы 2004 г., «закуталась в нацио¬ нальный флаг». Наконец, считалось, что иракский поход был 157
способен одолеть «призрак Вьетнама» и полностью покончить с послевьетнамским синдромом1. Поначалу дела для американцев складывались именно так. Иракская армия не оказала им сколько-нибудь серьезно¬ го сопротивления. Американский командующий генерал Фрэнкс заявил, что иракских военачальников подкупили (он называл цифру в 600 млн. долларов), дали гарантии об освобождении их от ответственности и обещали вид на жи¬ тельство в США. А те в обмен сдали американцам своего хозяина - Саддама Хусейна. И уже 1 мая 2003 г. президент Буш, эффектно приземлив¬ шись на вертолете на борт авианосца «Авраам Линкольн», стоя на фоне гигантского плаката «Миссия выполнена» (Мтззюп АссотрИзЬес!) триумфально объявил о победоносном оконча¬ нии войны. Военная операция, провозгласил он, проведена «четко и быстро, она продемонстрировала отвагу, которую Ирак не ожидал, а мир еще не видел прежде»2. Но жизнь - не телесериал. Легкая военная прогулка пре¬ вратилась в затяжную партизанскую и межконфессиональную войну, во Вьетнам Буша. Миссия все же оказалась невыпол¬ ненной и, судя по всему, - вряд ли выполнимой. Представления администрации Буша, с которыми она от¬ правилась в иракский поход, на поверку оказались не просто самонадеянными, но и принципиально ошибочными, по¬ скольку исходили из ошибочных оценок возможностей США и их военной машины, из непонимания складывающейся в мире ситуации и из неспособности верно просчитать его реак¬ цию на американскую «превентивную» авантюру. К этому надо добавить незнание страны, ее условий и силы националь¬ но-конфессиональных настроений, невежество в отношении местной культуры, традиций, обычаев, высокомерное неува¬ жение к ним. В Белом доме искренно верили, что иракцы с радостью встретят американскую интервенцию, сопротивление будет ограниченным и Вашингтон сумеет быстро передать управле¬ 1 Наследники «холодной войны» думали, что могут улучшить нацио¬ нальный характер, вторгшись в Ирак, - и таким путем ликвидировать послевьетнамскую неуверенность относительно использования силы (ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаЫ ТгШипе, 2004, 7 <1и1у). 2 А генерал Фрэнкс еще 16 апреля 2003 г. по согласованию с Белым домом дал своим подчиненным приказ подготовить все войска, кроме одной дивизии, к выводу к сентябрю 2003 г. (Типе, 2006, 25 БесетЬег). 158
ние страной подконтрольным США эмигрантам. Наступаю¬ щие американские войска, например, были снабжены десят¬ ками тысяч маленьких национальных флажков США в расчете вручить их приветствующим иракцам. Однако спрос на них оказался ничтожно мал. Думаю, большая часть населения Ирака наверняка встре¬ тила свержение Саддама Хусейна с надеждой. Но то, что это было проделано с помощью иностранных штыков, не могло вызвать ни особой радости, ни свободной от оскомины благо¬ дарности. А когда выяснилось, что пришельцы надолго и по- хозяйски расположились в стране, что она практически управляется американцами, настроение в стране изменилось в корне. Прибавьте к этому расстройство экономики, отсутствие в стране элементарной безопасности, перебои в работе важ¬ нейших звеньев инфраструктуры (электричество, теплоснаб¬ жение, чистая вода и т.д.) и ничем не оправданные большие жертвы среди мирного населения, не в последнюю очередь в результате операций американских военных, их, как выра¬ зился британский генерал Найджел Эйлвил Фостер, «культу¬ ры бесчувственности, доходящей до институционального расизма»1, - и будут понятны чувства иракцев. Многие ирак¬ цы считают, что их положение еще хуже, чем во времена жестокой диктатуры Саддама Хусейна, причем нынешние тяготы и ужасы - заслуга уже Соединенных Штатов2. Даже большинство шиитов, в надежде добраться до власти, сотруд¬ ничающих с американцами, отнюдь не симпатизируют аме¬ риканцам. К тому же в шиитской общине есть сильное откровенно антиамериканское крыло. Все это дало основание 3. Бжезинскому назвать положение вещей в Ираке «всё более ненавидимой оккупацией »3. Неожиданно для американского руководства вместо цве¬ тов и радостных поцелуев их ожидала в «освобожденном Ираке» затяжная партизанская война. Силы сопротивления заклеймены официальным Вашингтоном как «террористы»4 (поначалу даже - исключительно иностранные и «междуна¬ 1 Хе^з^еек, 2006, 24 «Типе. Кстати, этим отличились и их польские союзники. 2 ТЬе Есопоппз!, 2007, 24 МагсЬ. 3 ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаИ ТгШипе, 2006, 10 «1апиагу. 4 В американской печати и по радио «Свобода» иной раз мелькает слово «повстанцы». 159
родные»). В действительности это разнородное «племя», в ос¬ новном здесь представлены и националисты, и религиозные джихад исты, среди которых есть пришельцы из других стран. Откровенно террористические и особо кровопролитные мето¬ ды используют вышедшие в определенный период на первый план группы, движимые межконфессиональной ненавистью. До последнего времени едва ли не каждый день от их руки на улицах Багдада и других иракских городов гибли люди. До сих пор Багдад остается, по выражению «Экономист», «самой опасной столицей мира»1. Кстати, развитию процесса межконфессиональной войны объективно способствовали американцы своей первоначаль¬ ной ориентацией исключительно на шиитов и курдов - про¬ тивников Саддама, на сегрегацию суннитов как его опоры. Только теперь американские службы в Ираке особое внима¬ ние стали уделять специально финансируемым суннитским группировкам. Делается это и для того, чтобы ослабить со¬ противление, и для того, чтобы иметь резервный заслон от своеволия шиитов. Кроме того, США на Ближнем Востоке традиционно стремились и стремятся сейчас «стравливать» суннитские государства с шиитским Ираном. Действительно за счет взятых на содержание суннитских кланов Вашингтону удалось добиться определенных успехов в «пацификации» Ирака, но американский командующий генерал Петреус повторяет вновь и вновь, что положение остается «хрупким и обратимым»2. Ирак уже стоил американским войскам ощутимых по¬ терь3. На февраль 2009 г. они составили около 4250 погибши¬ ми и свыше 31 тысячи раненными в бою, из которых почти половина уже не смогла вернуться в строй4. Моральное состо¬ яние войск зачастую оставляет желать лучшего, несмотря на фабрикуемые саги о героизме американских солдат, вроде растиражированных рассказов о подвигах Джессики Ланг и звезды американского футбола Пэта Тильмана5. Предста¬ 1 ТЬе ЕсопопизЪ, 2008, 29 КоуетЪег. 21Ыс1. 3 Их численность превышала временами 160 тысяч человек, не счи¬ тая 30-тысячного военного персонала частных компаний. 4 Данные, которые просачиваются в Интернет, позволяют заклю¬ чить, что потери явно преуменьшаются. В частности, на начало апреля 2008 г. раненых было, как тут сообщается, 67 тысяч человек. 5 Подробно на всех телевизионных каналах, во всех изданиях пове¬ ствовалось о том, как она, раненная, героически отстреливалась, но по¬ 160
витель командующего войсками США признал «деморали¬ зующее влияние» сопротивления1. Участились случаи само¬ стрелов и самоубийств. За 2007 г. число самоубийств среди военнослужащих возросло на 20%, и большая часть этой цифры приходится на тех, кто служит или служил в Ираке. Половина американских солдат, прошедших через Ирак, - а это 1 млн. 600 тыс. человек - страдает депрессией. Армия уже испытывает перенапряжение. Она тратит на вербовку новобранцев, на активную военную службу в пять- шесть раз больше, чем несколько лет назад. Пришлось пони¬ зить вербовочные требования, поскольку в большинстве своем молодежь не хочет участвовать в иракской войне. Ре¬ крутеры, чтобы выполнить план набора, нередко закрывают глаза на невысокий образовательный и интеллектуальный уровень новобранцев, на их криминальное прошлое. Ненамного лучше обстоит дело и с «политической норма¬ лизацией». Проведение выборов и принятие новой Конститу¬ ции оказались делом формальным, ибо прошли под диктовку и под контролем американцев. Не более убедительно вы¬ глядела показная передача полномочий правительству, ко¬ торое составляют люди, «отсортированные Соединенными Штатами»2. Американский наместник в Ираке, глава окку¬ пационной администрации с 2003-2004 гг. посол Бремер после формирования правительства прямо сказал иракцам: «Одну вещь вы должны усвоить: это мы управляем». Первым премьером нового Ирака стал Айад Аллауи (нахо¬ дящийся, говорят, в «интенсивных» отношениях с ЦРУ)3. Несмотря на все усилия американской администрации по обеспечению нужного исхода выборов, Аллауи оказался лишь пала в плен, где федаины ее избивали, мучили, нанесли ножевые ра¬ нения, прежде чем ее освободил отряд морских пехотинцев. Оказалось, что эта история вымышлена от начала и до конца: она отнюдь не от¬ стреливалась, а взявшие ее в плен федаины доставили в госпиталь, врач которого и известил американских военных. Еще не остыв от мно¬ гочисленных восхвалений подвигов Ланг, а затем от последовавших разоблачений, американские телезрители увидели Джессику Ланг в ином жанре - фотографии, где она разгуливает полностью нагишом с другим солдатом. Что касается Пэта Тильмана, выяснилось, что он погиб от «меткого» огня своих же (так называемого /пегкИу /Ьге). 1 Ье Мопбе, 2006, 26 Ос1оЬге. 2 Выражение Бжезинского (ТЬе 1п1егпаПопа1 НегаЫ ТпЬипе, 2006, 10 Запиагу). 3 Жоойыагй В. Ор. ей., р. 43. 11 - 2294 161
на третьем месте. Сменивший его Аль-Джаафари не пригля¬ нулся американцам. В результате формирование послевыбор- ного правительства растянулось на три месяца. Нынешнее правительство не слишком авторитетно и вместе с американ¬ ским посольством и американскими службами отсиживается в так называемой «зеленой зоне» Багдада, напоминающей осажденную крепость. После недавних выборов, состоявшихся в более спокойной, чем прежде, обстановке, в знак обретаемо¬ го Ираком суверенитета произошло «крупное» изменение - над «зеленой зоной» отныне плещутся уже два флага, наряду с американским и иракский. На деле же главными фигурами остаются посол США и американские генералы. Пока не оправдались и расчеты на то, что стоимость войны будет низкой, что ее окупит продажа иракской нефти. Адми¬ нистрация Буша предсказывала, что устранение Саддама Хусейна, восстановление порядка и установление у власти но¬ вого правительства обойдется в 50-60 млрд. долларов. На деле траты оказались многократно большими. Джозеф Стиглиц, Нобелевский лауреат по экономике, и профессор Гарвардско¬ го университета Линда Байлиз опубликовали книгу «Трех- триллионная война», где предсказывают, что в целом цена экономических последствий войны составит чуть меньше 5 трлн. долларов, или 40 тысяч долларов на каждую амери¬ канскую семью. Бюджетное бюро Конгресса называет более «скромные» цифры - от 1 до 2 трлн. долларов1. Кровавая жатва унесла уже многие десятки тысяч ирак¬ ских жизней. Сколько - сказать трудно: в Ираке погибающих уже толком и не считают. Более того, чтобы скрыть масштабы «жатвы», иракское правительство закрыло доступ в морги. Исследование группы американских и английских медиков, опубликованное в октябре 2006 г., привело цифру в 600 тысяч погибших гражданских лиц. Разумеется, эти данные прибли¬ зительные. Сами исследователи допускают, что более широ¬ кая выборка могла бы привести к уточнению названной ими цифры - либо в сторону снижения до 450 тысяч, либо в сто¬ рону повышения - до 800 тысяч2. Другие эксперты называют как «среднюю» цифру в 650 тысяч человек3. Наконец, послед¬ ний из опубликованных докладов на эту тему - британского 1 ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаЫ ТпЪипе, 2008, 19 МагсЬ. 2 ТЬе 1п1егпаНопа1 НегаЫ ТпЪипе, 2006, 12 ОсЪоЪег. 3 ТЬе Есопогшз!, 2006, 14 ОсЫэег. 162
исследовательского агентства ОКВ - называет цифру более 1,2 млн. человек1. Хотя значительный, а скорее всего, наибольший «вклад» в эту бойню внесли межконфессиональные столкновения, в целом ее (а к ней надо добавить и более 4 млн. беженцев - пятую часть населения страны, из которых 2-2,5 млн. вовсе покинули ее, укрывшись в Сирии и Иране), думается, трудно квалифицировать иначе, как гуманитарную катастрофу, как преступление против человечности нынешней американской администрации. К тому же, немалая часть этих человеческих жертв (по мнению исследователей, до трети) - «заслуга» американ¬ ских военных. Американцы, в частности, прибегали к массиро¬ ванным бомбардировкам с воздуха («точечные удары» авиации не обходятся без жертв среди гражданского населения), ис¬ пользовались также танки, артиллерия и ракетная техника. Бомбежке не однажды подвергалась даже столица страны. В этом смысле характерна судьба города Эль-Фалуджа, где засели многочисленные боевики. Более недели американцы «убивали» стотысячный город, щедро используя все виды оружия, применяли - Пентагон поначалу пытался это отри¬ цать - фосфатные боеприпасы (что запрещено Конвенцией об обычном оружии). Только один артбатальон выпустил по городу 700 снарядов из 155-миллиметровых пушек. В пыль были обращены не только городские строения, но и многие не успевшие или не сумевшие бежать мирные граждане. Свою кровавую «работу» американцы тщательно оберегали от по¬ сторонних глаз (в том числе от американских корреспонден¬ тов), намертво заблокировав город. Лишь во время «второго» наступления на Эль-Фалуджу были разрушены или повреж¬ дены 18 из 39 тысяч домов города. По некоторым данным, было убито более тысячи мирных граждан. Результаты операции оказались столь ужасными, что американское командование заявило о невозможности воз¬ вращения бежавших жителей в течение неопределенного времени. Некоторые расценили бы всё это как своего рода геноцид. Агентства по оказанию чрезвычайной помощи на¬ звали произошедшее «гуманитарной катастрофой», но офи¬ циальный «цивилизованный» мир, «мировое сообщество», как говорится, и бровью не повели. коммерсант, 2007, 17 сентября. 11 163
Естественно, не пощадили и исторические памятники. В числе прочих подвергся разрушению, например, Вавилон. Здесь расположилась американская военная база, и лагерь был разбит прямо на развалинах древних храмов. Там же соорудили вертолетную площадку и заправочные станции. Солдаты рыли траншеи на неисследованных территориях, а танки гусеницами разрушали древнее мощение, которому 2600 лет. Американские солдаты, попавшие в трудное положение и находящиеся постоянно в напряжении (нападения можно ждать в любом месте, в любой момент) и, к тому же, не при¬ выкшие к непосредственному боевому соприкосновению с противником «лицом к лицу», часто открывали массирован¬ ный огонь без разбора. Нередко происходили расстрелы мирных жителей - то была месть за погибших неподалеку товарищей или просто забава. Даже подобранный американцами премьер Нурики Камаль аль-Малики заявил, что «смертельные шало¬ сти» американских солдат против мирных жителей являются «регулярным феноменом». Широкую известность получила бойня в Хадидже в нояб¬ ре 2005 г. Там солдаты морской пехоты врывались в дома, расстреливали в упор всех подряд, включая женщин и мало¬ летних детей: в итоге - 24 трупа. «Экономист» посвятил этому кошмару редакционную статью: «Как и в Май-Лае1, события в Хадидже, похоже, проливают жестокий свет на пропасть между зафиксированными целями пребывания в Ираке - дарование и консолидация свободы - и мрачной реальностью... И как в Май-Лае, первая реакция командования - скрыть случившееся. Семьям жертв предложили деньги, надеясь купить их молчание»2. Распространена и практика коллективного наказания крестьян, которые не предоставляли информацию относи¬ тельно повстанцев, их плодовые деревья уничтожались, поля сравнивались с землей. Журнал «Нэйшн» опубликовал серию интервью с 50 воен¬ нослужащими, вернувшимися из Ирака. Они рассказали о широко распространенных жестокостях и надругательствах над мирными жителями, хладнокровных убийствах и маски¬ ровочных сценах, призванных скрыть преступления (напри¬ 1 Вьетнамская деревня, получившая мировую известность, - там про¬ изошло массовое убийство мирных жителей американскими военными. 2 ТЬе Есопопиз!, 2006, 3 <1ипе. 164
мер, под трупы жертв подкладывались автоматы Калашникова АК-47, чтобы показать, будто речь идет об участниках сопро¬ тивления). А один из интервьюируемых, сержант Тимоти Джон Вестфал откровенно признался: «Многие ребята согла¬ шались с тем, что, если они (иракцы. - К.Б.) не говорят по- английски и имеют более темную кожу, они не такие же люди, как мы, и поэтому мы можем делать, что хотим»1. Но всех, наверное, перещеголял генерал морской пехоты Мэттис, ко¬ торый, вернувшись из Ирака летом 2006 г., поведал на собра¬ нии офицеров: «Забавно расстреливать некоторых людей»2. По части «художеств» подобного рода от американских войск не отстает персонал так называемых охранных агентств (главным образом состоящий из отставных военнослужащих). Там их от 20 до 30 тысяч человек, а по некоторым данным, даже 50 тысяч. Они привлекли к себе внимание, когда в сен¬ тябре 2007 г. сотрудники одного из таких агентств - «Блэк- уотер» - открыли в густонаселенном районе Багдада ничем не спровоцированный огонь по мирным жителям и убили 16 человек. Выяснилось при этом, что за 32 месяца люди из «Блэкуотер» 195 раз открывали огонь без видимых причин. Никто из виновных, однако, не пострадал: работники фирмы фактически пользуются правовым иммунитетом. Более того, когда иракское правительство после сентябрьских событий аннулировало лицензию «Блэкуотер», США настояли на ее возобновлении3. Мерилом неудач администрации Буша в Ираке может служить то, что она вынуждена была, по выражению Э. Ка- чинса, в недавнем прошлом директора Московского центра Карнеги, «вернуться в ООН с протянутой рукой»4, обратиться за ее благословением. Да и на передачу власти иракцам (пусть формальную) США пошли очень неохотно, они даже в какой- то мере не могли больше оттягивать ее. На этом решительно настаивали Россия, Франция и Германия. Кстати, все сказанное выше об Ираке во многом напоми¬ нает положение в другой схожим образом «демократизи¬ рованной» стране - в Афганистане. Хаотическая стрельба с жертвами среди гражданского населения, бомбардировки 1 ТЬе ХаНоп, 2007, <1и1у. 2 ЕЬскз Т. Ор. ей., р. 409. 3 ТЬе Есопопиз!, 2007, 12 Ос1оЬег; ТЬе 1п1егпа1юпа1 НегаЫ ТпЬипе, 2007, 25 Ос1оЬег. 4 Независимая газета, 2003, 15 сентября. 165
деревень1, расстрел с воздуха свадьбы, унесший жизни десят¬ ков крестьян, подавление с помощью авиации бунта заклю¬ ченных в «Колет Джанти», где были обнаружены сотни трупов, причем у некоторых оказались связаны руки... Тот же диктат американского опекуна, то же «усажива¬ ние» в кресло главы государства «своего человека»2, выборы с предрешенным результатом; Конституция, написанная со¬ ветником Буша профессором Б. Рубином, - всё это неизбежно вызывает неприятие американских оккупантов и натовцев, если не ненависть к ним. Международный скандал разразился, когда просочились сведения, положившие начало нескончаемому потоку разоб¬ лачений о нравах, царивших в иракской тюрьме Абу-Грейб, где американцы держали как подозреваемых многие сотни заключенных, причем в допросах участвовали представители и израильских спецслужб, как это подтвердила начальница тюрьмы генерал Дж. Карпински (кстати, лично присутство¬ вавшая при пытках заключенных). Один из заключенных был даже «облачен» в израильский флаг. Заключенные стали объектом пыток и изощренных из¬ девательств. Многое запечатлено на видео американскими военными: на заключенных надевали глухие капюшоны, раздевали их донага, заставляли, включая и малолетних узников, «застывать» в неудобных позах на много часов, уст¬ рашали большими бойцовыми собаками без намордников, а женщины-военнослужащие, принимавшие участие в этих садистских оргиях, зажимали гениталии, размазывали по ли¬ цу якобы менструальную кровь, вставляли в уши зажженные сигареты и т.д.3 Одна из этих женщин, Линда Ингланд, пози¬ 1 По данным международных организаций, в Афганистане погибли свыше 11 тысяч мирных жителей. Дэвид Ривкин и Ли Кэзи расска¬ зывают в журнале «Нэшнл интерест», что одной из причин того, что военные контингенты союзников в Афганистане «избегают контактов с вооруженными элементами», является «позиция США в отношении пленных» (ТЬе КаПопа1 1п1егез1, 2007, Мау-«1ипе). Архиепископ Кен¬ терберийский обвинил американские силы в Афганистане, назвав их «убивающими наугад» (ТЬе Есопопиз!, 2002, 10 <1и1у). 2 На одном из брифингов Рамсфелд сказал: «Я надеюсь, мы найдем иракского Хамида Карзая» (1Уоойшагй В. Ор. ей,., р. 131). А Дж. Гарнер, глава отдела «по послевоенному Ираку», по словам Вудворда, жало¬ вался: «У меня нет кандидата, который управлял бы Ираком после вторжения». 3 ТЬе 1п1егпаНопа1 НегаМ ТпЬипе, 2005, 11 Мау. 166
ровала, волоча на поводке по полу нагого заключенного1. Снимавший эту сцену ее коллега заявил, что снимок «с ма¬ стурбирующим заключенным будет подарком ей на день рож¬ дения». Еще на одной пленке - у трупа заключенного амери¬ канский военный, он ухмыляется, подняв большой палец вверх. Глумясь над религиозными чувствами узников, поно¬ сили пророка Мухаммеда и Коран (его выкладывали в убор¬ ной), принуждали есть свинину и пить алкоголь. Некоторых заключенных даже заставляли поедать экскременты. «Эконо¬ мист» (журнал, который редко скажет дурное о США) отнюдь не преувеличивал, заявив, что Абу-Грейб войдет в историче¬ ские учебники как символ позора Америки2. Но и Абу-Грейб - лишь часть созданных США в Ираке репрессивных структур. Известно, например, что одна из военных баз Саддама Хусейна вблизи Багдада была превра¬ щена в секретную тюрьму, где орудовало подразделение сил специальных операций. Нравы здесь царили те же, что и в Абу- Грейб. Иракский генерал Моулуш умер от удушения во время допроса - американский офицер засунул его в спальный ме¬ шок, затем заткнул ему рот и сел на грудь. Офицера винов¬ ным в убийстве не признали. О широком распространении пыток и содержании многих тысяч заключенных (всего с начала оккупации свыше 120 ты¬ сяч человек) без суда говорилось в документе «Эмнести Интер¬ нэшнл», опубликованном в марте 2006 г. В сентябре того же года в Совет ООН по правам человека был представлен док¬ лад, где подчеркивалась вероятность того, что применение пыток в Ираке достигло больших масштабов, чем во времена правления Саддама Хусейна. Конечно, Абу-Грейб и его «близнецы» проливают свет на уровень нравственной культуры по крайней мере части аме¬ риканцев3. Но, думается, львиная доля вины за описанные 1 Она, по выражению «Тайм», стала «имиджем национального позора» (Типе, 2006, 17 ^пиагу). 2 ТЬе Есопопиз!, 2005, 26 МоуетЪег. 3 В ходе опросов общественного мнения, проведенных в США после разоблачений, связанных с Абу-Грейб, 58% американцев заявили, что пытки по отношению к террористам применять надо. Это в обществе, которое прокламируют как наделенное «исключительностью» и в мораль¬ ном отношении. Впрочем, многих американцев, болезненно переживаю¬ щих гибель соотечественников в Ираке, не слишком волнует судьба иракцев, гибнущих десятками тысяч. Может быть, есть зерно истины 167
выше поведение и преступления американских солдат и офи¬ церов ложится на республиканскую администрацию. Ведь это Дж. Буш личным распоряжением1 освободил американских военных от следования положениям Женевской конвенции (статье 3, запрещающей пытки, и статье 43 о правах военно¬ пленных), затем отказался признать такой статус за захва¬ ченными талибами и объявил их «вне закона», наклеив на них этикетку «бойцов врага» (причем в их числе оказались многие десятки людей, не имевших к талибам никакого отно¬ шения). Своими циркулярами в 2003-2004 гг. он санкциони¬ ровал применение пыток ЦРУ2. Он фактически одобрил меморандум, составленный главным юридическим консуль¬ тантом Белого дома Гонсалесом, который существенно огра¬ ничивал понятие пыток, и назначил именно его министром юстиции. В ряде органов американской печати это расценили как доказательство того, что «злоупотребления исходят из политики Белого дома»3. Буш также угрожал наложить вето на один из законов (о транспорте), если Конгресс внесет в него дополнение, запрещающее «жестокое, бесчеловечное, унижа¬ ющее обращение или наказание против заключенных прави¬ тельства США», и Сенат уступил4. А в начале октября 2006 г. Конгресс одобрил предложен¬ ный президентом законопроект о создании военных трибуна¬ лов для суда над подозреваемыми террористами. Разрешив использовать как доказательство показания, «данные под принуждением»5, этот закон фактически узаконил пытки. К тому же, президенту были даны полномочия «дополнить в де¬ талях», какими должны быть разрешенные методы допросов. Пытки практически получили благословение и других высших лиц в администрации. Чейни, например, заявил: «Мы тоже должны работать и на нечистой стороне. Многое из в приводимом американским профессором Д. Фостером мнении его студентов о «декадансе американского общества» (ТЬе Ке^ Уогк Тйпез, 2006, 9 МагсЬ). 1 Оно было аннулировано лишь в июле 2006 г. под давлением Вер¬ ховного суда США. 2 ТЬе АУазЫп&!оп Раз!, 2008, 15 Ос!оЬег. 3 1п!егпа!юпа1 НегаЫ ТпЬипе, 2005, 12 ^пиагу. 4 «По мере того, как война в Ираке приобретала всё более явные очертания, - пишет Т. Рикс, - Конгресс, казалось, состоял из овец, ко¬ торые едва издавали даже писк» (Шскз Т. Ор. ей., р.85). 5 Т1ше, 2006, 9 Ос!оЬег. 168
того, что нужно сделать, должно быть сделано тихо, без вся¬ ких дискуссий, надо использовать все, что доступно нашим секретным учреждениям, если мы хотим добиться успеха... Жизненно важно применять любые методы, которые есть в нашем распоряжении, чтобы добиться цели»1. Такую позицию представители республиканской адми¬ нистрации не раз подтверждали в последующие годы в пуб¬ личных выступлениях, радио- и телеинтервью. Рамсфелд в декабре 2002 г. подписал приказ о 16 дополнительных ме¬ рах в отношении заключенных, включавших почти все выше¬ перечисленные приемы, в том числе использование собак и «умеренное физическое воздействие, не приводящее к серь¬ езным травмам»2. Объявленных талибами людей поместили, по сути дела, в концлагерь, созданный на военной базе США Гуантанамо. Там без суда и следствия они содержались три, четыре, пять и более лет. Часть из них американцы были вынуждены после многомесячного заключения выпускать ввиду их очевидной невиновности и протестов международной общественности. В Гуантанамо процветали те же методы, что и в Абу-Грейб. Вдобавок здесь избивали заключенных, держали их подол¬ гу в изоляции, подвергали воздействию высоких («выпари¬ вая» месяцами в металлических контейнерах, сильно нагре¬ вавшихся на солнце) и очень низких температур, подолгу лишали сна, не давали им молиться и т.д. и т.п.3 Собственно, Абу-Грейб был своего рода клоном Гуантанамо: генерал Миллер, командующий базой, специально ездил в августе 2003 г. в Багдад, чтобы передавать «опыт». Только по офици¬ альным данным, в обоих лагерях были убиты 24 заклю¬ ченных. Пытки и издевательства над содержащимися в Гуантана¬ мо пленниками были зафиксированы и осуждены Между¬ народным Красным Крестом, «Международной амнистией» и другими общественными организациями. На закрытии лагеря настаивали ООН, которая специально выступила с 1 Типе, 2005, 17 ^пиагу. 21Ы4. 3 Лауреат Пулитцеровской премии, известный американский жур¬ налист Сеймур Херш в своей книге «Цепь команды. Путь от 9/11 к Абу-Грейб» свидетельствует, что высшим чиновникам администра¬ ции, в частности К. Райс, сообщили о том, что творится в Гуантанамо, еще в 2001 г. 169
осуждением пыток, некоторые европейские лидеры, напри¬ мер канцлер ФРГ А. Меркель, Проди, бывший в то время премьер-министром Италии, и другие. Да и в самих США на¬ шлось достаточно непримиримых критиков1. Так, экс-прези¬ дент Дж. Картер подчеркнул, что администрация «взры¬ вает международное право и Женевскую конвенцию, и это исключительно опасно»2. Ну а либеральная печать не стесня¬ лась в выражениях, осуждая пыточную практику админи¬ страции3. К тому же, оказалось, что американская «пыточная прак¬ тика» не ограничивается Ираком и Афганистаном, метастазы ее укоренились и в самой Америке. Выплыли на поверхность более 300 секретных видеокассет из тюрьмы в Бруклине, куда было заключено после сентябрьских событий много арабов и других мусульман. Их швыряли об стену, им скручивали руки, их раздевали донага и заставляли подолгу стоять в таком виде перед охранниками-женщинами, которых окружали коллеги, покатывающиеся со смеху и обменивающиеся не¬ пристойностями. Выяснилось, что вопреки расхожему пред¬ ставлению пытки давно применяются в Америке, скажем, ЦРУ уже с 50-х годов прошлого века практикует «мягкие пытки»: окунание в воду головы, надевание на голову колпа¬ ков и т.д.4 Очередной скандал разразился, когда стало известно, что ЦРУ в соответствии с директивой, подписанной Бушем5, соз¬ дала секретные места заточения за пределами США, причем в странах, где применялись пытки или где этим могли зани¬ маться сотрудники ЦРУ. 1 Зато К. Райс, будучи в Исландии в мае 2008 г. в связи с решением исландского парламента, осудившего нарушение прав человека в Гу¬ антанамо, заявила, что никаких нарушений прав человека там не было. 2 Ье Мопбе, 2004, 21 Мак 3 Резче всех и, наверное, точнее всех выразился один из ведущих американских журналистов У. Пфафф: «Это поведение, за которое западные союзники вешали офицеров гестапо и СС, японских началь¬ ников лагерей. Что, люди Буша и командующий армией США даже настолько не знают истории?» (ТЬе 1п1егпаПопа1 НегаЫ ТпЪипе, 2005. 3 ОсЪоЪег). 4 Ке^з^еек, 2004, 24 Мау. Катрин Дюранден, эксперт по американ¬ ским спецслужбам, располагает солидным набором документов, кото¬ рые свидетельствуют об этом. Соответствующая информация попала в руки членов Конгресса. 5 Он вынужден был признать это в марте 2007 г. 170
Заключенных (часть которых похищали1 сотрудники ЦРУ - специальной группы по похищениям - в странах их пребывания или проживания) перебрасывали с места на место секретными авиарейсами (судьба некоторых из похищенных неизвестна до сих пор). Таких рейсов, согласно расследова¬ нию специальной комиссии, утвержденной Советом Европы и возглавленной швейцарским сенатором Диком Мартином, было свыше 1200. Секретные тюрьмы были созданы в Польше, Болгарии, Румынии и некоторых других странах, через них прошло около 14 тысяч человек, большей частью невинов¬ ных2. Мартин заявил, что США не способствуют установле¬ нию истины и оказывают прямое давление на журналистов. Тем не менее, в ряде стран Европы потребовали от Вашингто¬ на объяснений3. Оказалось, что сеть «секретных тюрем» есть и у Пентагона, многие из них находятся на борту кораблей военно-морского флота США4. И администрация, и Пентагон всячески пытались скрыть произошедшее, предотвратить разоблачения. Председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Май¬ ерс и другие высокопоставленные военные, а также сама ад¬ министрация решительно противодействовали обнародованию видеопленок и фотографий из тюрьмы Абу-Грейб5. Генерал Санчес, командующий войсками в Ираке, приказал генералу Карпински хранить молчание о том, что происходило в Абу- Грейб. Буш отказался разрешить расследование подлинно независимой комиссией. Комиссия же, созданная самим Пентагоном, откровенно постаралась преуменьшить масштабы и значение произошед¬ шего, снять вину с высокопоставленных военных. Правитель¬ ство, в свою очередь, призвало к ответу в общем-то только «стрелочников» - солдат и младших офицеров (отдельные 1 В недавно вышедшей книге «Право и долгая война: будущее право¬ судия в век террора» сотрудник Брукингского института Б. Уайте утвер¬ ждает, «что такие похищения были санкционированы еще Б. Клинтоном в 1993 г. и стали при нем совсем обычными». 2 Похищенные люди перебрасывались также в Египет, Марокко, Иорданию. 3 В связи с похищениями итальянский суд выдал ордер на арест 25, а германский суд - 13 агентов американской разведки. 4 ТЬе ОЬзегуег, 2006, 16 Липе. 5 Майерс заявил, что «США делали доброе дело, гуманно обраща¬ ясь» с узниками Гуантанамо, и назвал доклад «Эмнести интернэшнл» « абсолютно безответственным ». 171
«гнилые яблоки», по выражению Буша, в «героической ар¬ мии»), непосредственных исполнителей пыток. Единствен¬ ный офицер, представший перед военным трибуналом, - полковник Джордан, который возглавлял в 2003-2004 гг. центр дознаний в тюрьме Абу-Грейб, отделался порицанием. Бригадный генерал Дж. Карпински - единственная из высших чинов, признанная ответственной и получившая администра¬ тивное наказание, заявила, что это «еще одно отбеливание, ответственность за издевательства относится к людям куда выше, чем те, что называются до сих пор»1. А вот независи¬ мая комиссия под руководством Дж. Шлезингера, некогда министра обороны, пришла к выводу, что издевательство над иракцами - прямое следствие политики, проводимой высши¬ ми военными начальниками в Вашингтоне. Подтвердил это и разразившийся в декабре 2007 г. «пленочный» скандал, когда вышло наружу, что ЦРУ уничтожило улики - видеоза¬ писи допросов лиц, подозреваемых в терроризме, на которых были запечатлены приемы американских следователей. Как утверждают, это было сделано не без благословения админи¬ страции, хотя президент Буш заявил, что «не помнит», чтобы ему докладывали о существовании и уничтожении пленок. Тем не менее, Белый дом тут же поспешил потребовать от Конгресса и судей, к которым апеллировали адвокаты, не про¬ водить расследования по этому делу. Не отставали от американцев и многие британские солда¬ ты. Они тоже наслаждались издевательствами над заключен¬ ными, «увековечивая» эти сцены на фотографиях. Правда, в отличие от Буша, «гибкий» Блэр, как только об этих сценах стало известно общественности, поторопился извиниться перед иракским народом за «причиненное зло», а перед соб¬ ственными избирателями - за пятно на репутации Велико¬ британии в мире. Ирак (вслед за Югославией) дал еще один пример успеш¬ ного, по крайней мере в Америке и по крайней мере на до¬ статочно длительное время, медиаманипулирования обществен¬ ным мнением, а по сути дела - нового рода информационной войны - против собственного народа, которая парализует граж¬ данское общество: сообщает новости, но ставит заслон знанию. С одной стороны, граждан Америки «защищают» от свя¬ занных с войной неприятных вестей. Здесь и речи Буша и 1 ТЬе Мозсо\у Нтез, 2004, 20 Аи^изЪ. 172
его соратников; и использование рекламных кампа