/
Author: Широков Г.К.
Tags: история востока экономическая история промышленная революция индустриализация
Year: 1981
Text
ГК. Широков Промышленная революция в странах Boci«kjJ
* It
gg Г. К. Широков
Промышленная
революция
в странах
Востока
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ
Г. К. Широков
Промышленная
революция
в странах
Востока
6
ИЗДАТЕЛЬСТВО <НАУКА>
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЬ
МОСКВА 1981
33 М25
Ш64
Ин-та ВостокоМА»-*!
дн сес?—
В книге анализируется промышленная революция (пере-
ворот) в современных странах Востока. Показаны также осо-
бенности этого процесса в странах Западной Европы и в США
в XIX в. и отличие промышленной революции на Востоке от
этого процесса на Западе. Основное внимание уделено харак-
теристике этапов, возможностей и пределов экономической к-
технической перестройки развивающихся стран.
„11104-109
Ш-------------12-81. 0604030000
013(02)-81
© Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука», 1981.
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие............................................
Глава первая. Промышленная революция в странах Запада
Длительность промышленного переворота
Инвестиционные барьеры ... •
Удешевление оборотного капитала .............................
Тенденция к универсализации воспроизводства в натуральной
форме.............................. . .
Активная и резервная армия труда.....................
Промышленный переворот: метрополии и колонии .
Г лава вторая. Предыстория промышленного переворота в странах Во-
стока . ............. .
Первоначальное внедрение машин .......
Импортные товары и местное дофабричное производство
Стоимостные методы эксплуатации и развитие фабричной системы
Глава третья. Независимость и новые условия развития •
Изменение внешних условий.......................... ,
Функции государства в развивающейся экономике .
Изменение внутренних условий в странах Востока
Г лава четвертая. Стратегия развития стран Востока
Модель промышленного переворота на Востоке ,
Общий подход к проблемам развития ,
Два пути промышленного развития . . ..v . .
Замещение импорта и экспортная ориентация....................
Глава пятая. Промышленная революция: структура производства п
потребления ................. . * . . .
Фонд производительного потребления . ......
Фонд личного потребления ....................................
Глава шестая. Экономические и социальные границы промышленной
революции . .
Границы технического переоснащения ......
Формирование дуальной социально-экономической структуры
Изменение роли государства ....
Заключение.......................................... ....
Литература и примечания . ...
4
8
10
15
21
26
31
38
44
44
47
53
66
66
74
82
97
98
102
115
119
138
141
152
165
166
172
183
191
201
ПРЕДИСЛОВИЕ
Даже при самом беглом знакомстве с экономикой развива-
ющихся стран обращают на себя внимание их сравнительная
бедность, их национальный доход на душу населения, который
во много раз меньше, чем в капиталистических государствах.
В основе этой относительной бедности в развивающихся стра-
нах и богатства в капиталистических лежат огромные различия
в производительности труда там и здесь. Эти различия связаны
с его неодинаковой капитало- и фондовооруженностью: преоб-
ладанием овеществленного труда в капиталистических странах,
живого — в развивающихся. В свою очередь, более высокая фон-
довооруженность труда в капиталистических государствах при-
вела в действие ряд нематериальных факторов, еще более уве-
личивающих производительность труда,— повышение качества
рабочей силы, улучшение организации производства и другие,
которые еще не действуют в развивающемся мире.
Короче говоря, экономика капиталистических стран ныне ба-
зируется на интенсивных методах производства, тогда как в
развивающихся все еще преобладают его экстенсивные методы.
Господство домашинного производства и связанные с ним эк-
стенсивные методы развития определяют и неравноправное по-
ложение освободившихся стран в международном разделении
труда и мировом капиталистическом хозяйстве.
С достижением политической независимости бывшими коло-
ниальными и зависимыми странами силы, пришедшие к власти,
приступили к форсированию экономического роста и техниче-
ского переоснащения экономики. В результате темпы экономи-
ческого роста этой группы государств заметно ускорились: ста-
ла быстро развиваться современная промышленность, а в
60-х годах началось становление машинных методов производ-
ства и в сельском хозяйстве. Казалось, что развивающиеся
страны в той или иной степени повторяют путь, пройденный
Западной Европой и Северной Америкой в XIX — начале XX в.
Однако возможности имитации социально-экономического и тех-
нического развития по западной модели оказались довольно
ограниченными. Уже в конце 60-х годов стали заметны первые
признаки кризисных явлений — замедление общих темпов роста,
усиление диспропорциональности, вызванное как неравномерным
развитием отдельных отраслей, так и особенностями взаимоот-
ношений национальной экономики с мировым капиталистиче-
ским хозяйством. Но главным было резкое обострение всех со-
4
циальных противоречий — небывалые в западных странах мас-
штабы открытой и скрытой безработицы, массовая паупериза-
ция населения, возрастающая неравномерность распределения
национального дохода и т. п. Структурные кризисы середины
70-х годов еще более увеличили нестабильность и противоречи-
вость развития этой группы государств, усиливая их растущую
экономическую и социально-экономическую дифференциацию.
Возможности социально-экономической и технической транс-
формации освободившихся стран на путях реализации западной
модели развития вызывают все большие сомнения как у ученых
самых различных направлений, так и у правящих кругов ка-
питалистических и самих развивающихся государств. Особенно
ярко это проявилось в ходе дискуссии в связи с подведением
итогов Второй декады развития (70-е годы) и разработкой стра-
тегии развития на Третью декаду (80-е годы). При всех разли-
чиях в постановке проблем, наборе обсуждаемых вопросов
и т. п. на первый план в дискуссии постоянно выдвигались два
основных момента: насколько тесно взаимосвязаны социально-
экономические преобразования с технической модернизацией
экономики и каковы возможности и пределы использования со-
временной техники и технологии в условиях узости внутренних
рынков, нарастающей безработицы и волны нового протекцио-
низма в западных странах.
Для защиты выдвигаемых положений участники дискуссии
очень часто обращались к опыту стран Запада, особенно к пе-
риоду промышленной революции (промышленного переворота).
При этом в зависимости от национальной, политической и тому
подобной принадлежности участников этот опыт либо брался на
вооружение, либо отвергался. Более того, одни и те же факты
нередко использовались как аргументы в защиту диаметрально
противоположных точек зрения. Эта дискуссия и послужила
толчком для написания предлагаемой читателю книги.
Процессы ускорившейся социально-экономической и техни-
ческой трансформации развивающихся стран, их усиливающая-
ся дифференциация ставят перед экономистами ряд труднораз-
решимых вопросов. Наиболее важный из них: каковы пути даль-
нейшего социально-экономического развития освободившихся
стран? Очевидно, что на общее направление социально-экономи-
ческого развития здесь значительное воздействие оказывают
внешние факторы. Но в обстановке общего кризиса капитализ-
ма и нарастания влияния мирового социализма способен ли ка-
питализм, как формация, охватить большинство развивающихся
стран? По-видимому, ответ на этот вопрос зависит от решения
еще одной проблемы: может ли местный капитализм, даже при
поддержке извне, «переварить» традиционные структуры? Но
трансформирующие потенции национального капитализма, как
возникающей социально-экономической системы, зависят от его
способности обеспечить большую производительность труда (по
5
сравнению с традиционными структурами), а следовательно, от
постоянного повышения уровня накоплений, капиталовложений
и других факторов. Это, в свою очередь, ставит вопрос о внед-
рении новой техники и технологии, индустриальных методов
производства. Но в условиях массовой безработицы и «демогра-
фического взрыва» внедрение новой техники и технологии мо-
жет вызвать дополнительные ограничения на путях экстенсив-
ного расширения капиталистических производственных отноше-
ний. Все это требует комплексного подхода к оценке социально-
экономических и технических процессов.
Для ответа на поставленные вопросы было необходимо преж-
де всего проанализировать опыт промышленной революции в
Западной Европе и Северной Америке и выявить те факторы,
которые особенно благоприятствовали ее протеканию. На этой
основе были определены причины, обусловившие невозможность
промышленной революции в колониальной и зависимой пери-
ферии до политического освобождения.
Но главное внимание, естественно, было сосредоточено на
процессах, происходящих в развивающихся странах после до-
стижения ими политической независимости. Анализ меняющихся
политических, экономических и социальных условий в молодых
государствах выявляет различные направления промышленного
переворота на базе как сознательной деятельности государства,
так и стихийных процессов, порождаемых разложением тради-
ционных структур и влиянием внешних факторов. Исследование
всех этих процессов и создает возможности для характеристики
перспектив и границ промышленного переворота в его совре-
менных социально-экономических и технических формах в раз-
вивающихся странах. Это и определяет построение книги.
Подход к промышленному перевороту как к процессу капи-
талистического и технического преобразования экономики авто-
матически сужает рамки анализа. Поскольку промышленная ре-
волюция в классическом понимании этого термина может проис-
ходить лишь в странах, где развивается капитализм, наш ана-
лиз должен ограничиваться только той группой освободившихся
стран, которые претерпевают техническое переоснащение эко-
номики на базе капитализма. Что же касается стран с низким
уровнем развития, но вступивших на путь социализма или со-
циалистической ориентации, где вся деятельность надстройки
направлена на устранение или предотвращение развития капи-
тализма, то в них происходят процессы, отличные от промыш-
ленного переворота. Здесь техническое переоснащение эконо-
мики перестает быть функцией капитала. Поэтому они выпада-
ют из нашего анализа.
Далее, сопоставление промышленного переворота в странах
Запада и Востока может быть корректным лишь в том случае,
если сравниваются относительно сопоставимые моменты раз-
вития, т. е. первоначальные этапы промышленной революции.
С
Дело в том, что перерастание капитализма свободной конку-
ренции в империализм породило в странах Запада такие про-
цессы, которые пока не характерны для большинства стран
Востока. Но даже при таком ограничении приходится учиты-
вать возникновение колониальных империй в начальный период
промышленной революции на Западе.
Наконец, при всей условности деления развивающихся стран
по континентам, между государствами Азии, Африки и Латин-
ской Америки действительно существуют достаточно сильные
социально-экономические и технические различия. В силу ряда
исторических причин страны Латинской Америки в целом ныне
отличаются наиболее высоким уровнем развития капитализма и
индустриальных производительных сил, тогда как страны Афри-
ки южнее Сахары выделяются из всей группы развивающихся
стран самым низким уровнем социально-экономического и тех-
нического развития. В то же время развивающиеся страны Азии
и Северной Африки, т. е. страны Востока в классическом по-
нимании этого термина, отличаются сопоставимым уровнем со-
циально-экономического и технического развития. Именно на
этой, относительно однородной группе стран концентрируется
наш анализ. Однако, учитывая усиливающуюся неравномерность
развития даже этой группы стран, автору пришлось сосредото-
чить внимание на выделении наиболее общих закономерностей
происходящих в них процессов.
Очевидно, что большое число и разнородность рассматрива-
емых проблем, широта хронологических рамок препятствуют
созданию полностью исследовательской работы на данную те-
му, во всяком случае для отдельного ученого. Поэтому предла-
гаемая книга носит преимущественно обобщающий характер.
Поскольку в советской экономической литературе разработаны
многие стороны рассматриваемой проблематики, такое обобще-
ние, как представляется, позволит сделать шаг вперед в выяв-
лении закономерностей экономического развития стран Востока.
Глава первая
ПРОМЫШЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В СТРАНАХ ЗАПАДА
Промышленный переворот явился важнейшей переломной
эпохой в развитии европейских государств. Поэтому изучению
его хода, экономических, социальных, технических и других по-
следствий посвящена огромная литература. К тому же обработ-
ка вновь открытых архивных источников, обобщение ранее на-
копленных сведений, применение новых методов массовой обра-
ботки источников позволяют вносить непрерывные дополнения и
уточнения в наши познания об этом процессе. Обращение авто-
ра к истории промышленной революции в западных странах не
вызвано стремлением внести свой вклад в исследование этой
проблемы или даже обобщить накопленные материалы. Задача
гораздо скромнее — охарактеризовать те явления, которые наи-
более разительно отличаются от аналогичных процессов в раз-
вивающихся странах. Такой подход не вызывает необходимости
дать связное и последовательное изложение промышленной ре-
волюции на Западе. Более того, он может привести к тому, что
некоторые важные моменты, обязательные для понимания сущ-
ности этого процесса, окажутся опущенными. Однако он будет
полезным для показа реальной специфики промышленного пере-
ворота в странах Востока.
* * *
К. Маркс описывает промышленную революцию как ход «ис-
торического развития крупной промышленности, на заднем пла-
не которой переживает полную революцию традиционный строй
мануфактуры, ремесла и работы на дому: мануфактура постоян-
но превращается в фабрику, ремесло в мануфактуру и, наконец,
сферы ремесла и работы на дому в поразительно короткое вре-
мя превращаются в жалкие трущобы, в которых капиталистиче-
ская эксплуатация свободно справляет свои чудовищные, беше-
ные оргии» *. При этом, как подчеркивает К. Маркс, происхо-
дит «переворот в общественном способе производства, этот не-
обходимый продукт преобразования средства производства»2.
Аналогичное определение этому процессу дает и В. И. Ленин:
«...крупная машинная индустрия делала первые свои шаги на
континенте Европы, когда начиналось то крутое и резкое преоб-
разование всех общественных отношений под влиянием машин...
8
преобразование, которое принято называть в экономической нау-
ке industrial revolution (промышленная революция)»3.
С социально-экономической и технологической точек зрения
промышленный переворот в основном завершается с переходом
к производству «машин машинами», ибо только оно создает
адекватный базис для капитализма. Хронологически завершение
промышленного переворота в крупнейших странах Западной
Европы К. Маркс и Ф. Энгельс относили к середине XIX в.
В 1884 г. Ф. Энгельс писал о Германии: «Мы имеем то огромное
преимущество, что промышленная революция у нас в полном
разгаре, тогда как во Франции и Англии она в основном уже
завершена»4.
Таким образом, промышленная революция (или переворот}
представляет собой два взаимосвязанных явления — изменение
социально-экономического строя и переход к машинному спосо-
бу производства. Они взаимосвязаны потому, что, с одной сторо-
ны, только капитализм приводит к обобществлению производ-
ства, необходимому для применения машин, а с другой — сами,
новые производительные силы взламывали докапиталистические
производственные отношения, обеспечивая расширенное воспро-
изводство капитализма.
Вместе с тем оба эти процесса связаны не прямо, а опосре-
дованно. В частности, на их соотношение влияли размеры рын-
ков сбыта, капитала и рабочей силы, демографические и техно-
логические факторы, цена и стоимость рабочей силы и др. На-
пример, сравнительно широкий рынок сбыта для хлопчатобу-;
мажных тканей привел к быстрому переходу этой отрасли к
машинным методам производства, тогда как в шелковой про-
мышленности, обслуживавшей относительно немногочисленные
эксплуататорские классы, переход к машинному способу произ-
водства задержался на 30—40 лет. Важную роль играли и тех-
нические затруднения при решении тех или иных проблем.
Об этом свидетельствует далеко не одновременный переход к
машинным методам производства внутри самой фабрики. Нако-
нец, дешевизна рабочей силы и ее «избыток», как, папример, в
странах Восточной Европы, могли сдерживать применение ма-
шин, сохраняя ту или иную отрасль на стадии мануфактуры.
Наоборот, относительно высокая стоимость и цена рабочей силы
и ее нехватка, как это было в Северной Америке в середине-
XIX в., могли стимулировать применение машин. Поэтому ин-
тенсивность, скорость течения обоих процессов в межотрасле-
вом и внутриотраслевом планах могли не совпадать.
Исторический опыт стран Западной Европы и Северной Аме-
рики показывает, что переход к машинным методам производ-
ства в экономике в целом первоначально отставал от станов-
ления капиталистических отношений. Но с завершением про-
мышленного переворота в промышленности уничтожались ил1л
сводились к минимуму докапиталистические формы произвол-'
9
ства, т. е. промышленность становилась последовательно капи-
талистической отраслью. В то же время капиталистическая про-
мышленность становилась доминирующей по объему производ-
ства, постепенно нарастала и доля занятых в ней, что позволяло
ей оказывать системообразующее воздействие на всю экономи-
ку. Именно поэтому К. Маркс писал: «Только крупная промыш-
ленность с ее машинами доставляет прочный базис для капита-
листического земледелия, радикально экспроприирует огромное
большинство сельского населения и довершает разделение зем-
леделия и домашней деревенской промышленности, вырывая
корни последней — прядение и ткачество»5. В результате с за-
вершением промышленного переворота происходит утверждение
капитализма как господствующего способа производства в дан-
ной экономической системе, поэтому развитие капитализма про-
должает опережать механизацию; кроме того, открываются воз-
можности для перехода всей экономики к машинным методам
производства.
Длительность промышленного переворота
Хотя ко времени завершения промышленного переворота в
большинстве отраслей продолжает господствовать ручной труд»
последовавшее во второй половине XIX — первой половине XX в.
техническое переоснащение остальных отраслей народного хо-
зяйства, по-видимому, не должно рассматриваться как стадии
самого промышленного переворота. Социальная революция пре-
вращает капитализм в господствующий способ производства, что
приводит к своеобразному «обволакиванию» сохраняющихся до-
капиталистических отношений, их постепенной трансформации
в переходные, а затем и капиталистические. Поэтому в других
отраслях экономики (помимо промышленности) наблюдается не
одновременный переворот в способе и методах производства, а
технический переворот догоняет социально-экономический.
В связи с этим в экономической истории стран Западной
Европы и Северной Америки можно выделить четыре хроноло-
гических этапа технического переоснащения народного хозяй-
ства: в промышленности (совпадающий с промышленным пере-
воротом); на транспорте и в связи; в сельском хозяйстве; в сфе-
ре услуг и обращения.
В первой половине XVIII в. западноевропейская промыш-
ленность существенно уступала сельскому хозяйству по произ-
водительности труда. В Англии в этот период чистый продукт
на одного занятого в промышленности составлял 9 ф. ст. в год,
в сельском хозяйстве—18,3 ф. ст.6. В данных условиях увели-
чение спроса на промышленную продукцию, вызывавшееся уско-
рением темпов естественного прироста населения, усиливающей-
ся дифференциацией доходов, начавшимся применением улуч-
шенных средств производства в сельском хозяйстве, должно
10
было сопровождаться перемещением трудоспособного населе-
ния в наименее производительные сферы, а следовательно, за-
медлением темпов общественного производства. Поэтому ма-
шинные методы производства стали в первую очередь внедрять-
ся в промышленность.
Поскольку в общественном производстве к началу промыш-
ленной революции господствовал ручной труд, а масштабы на-
копленных средств производства были незначительны, то вало-
вой общественный продукт общества должен был состоять пре-
имущественно из предметов потребления. Таким образом, со-
кращение общественных издержек было возможно лишь на
путях внедрения системы машин в первую очередь в легкую про-
мышленность. Этим и объясняются возникновение фабрики в
хлопчатобумажной промышленности в последней трети XVIII в.
и преимущественное развитие фабричной системы в легкой про-
мышленности на протяжении последующих 40—50 лет. Вместе
с тем развитие фабрики, сопровождавшееся заменой водяного
двигателя паровым, деревянных частей машин металлическими
и т. п., способствовало постепенному увеличению производства в
тяжелой промышленности. Однако наиболее сильный толчок
развитию тяжелой промышленности дало становление механи-
зированных видов транспорта. Формирование отраслей тяжелой
промышленности, базирующихся на системе машин, и начало
регулярного производства «машин машинами» и знаменовали
завершение промышленного переворота в промышленности.
Техническое переоснащение транспорта заняло более дли-
тельное время, чем переоснащение промышленности. Хотя изо-
бретение парохода и паровоза произошло в начале XIX в., ши-
рокое внедрение такого универсального транспортного средства,
как автомобиль, завершилось лишь в 20-х годах XX в. Иначе го-
воря, техническое перевооружение транспорта продолжалось
целое столетие. При анализе этого длительного периода броса-
ются в глаза два обстоятельства.
Первым механическим средством транспорта стал пароход.
Видимо, это объяснялось как необходимостью меньших перво-
начальных капиталовложений при развитии водного транспор-
та по сравнению с железнодорожным, так и развитием между-
народной торговли, опережавшим темпы роста производства.
Иначе говоря, внедрение механического транспорта вызывалось
прежде всего потребностями международного разделения труда.
В то же время становление и быстрое развитие железнодорож-
ного транспорта совпадали по времени с завершением промыш-
ленного переворота. «Железные дороги возникли прежде всего
как „couronnement de Toeuvre** (увенчание дела) в тех странах»
где современная промышленность достигла наибольшего разви-
тия— в Англии, Соединенных Штатах, Бельгии, Франции
и т. д. ...это были, наконец (наряду с океанским пароходством
и телеграфом), средства сообщения, адекватные современным
П
средствам производства»7. С одной стороны, только развитие
тяжелой промышленности могло обеспечить такую материало-
емкую отрасль, как механизированный транспорт, необходимы-
ми элементами основного и оборотного капитала, а с другой —
само развитие тяжелой промышленности, нуждающейся в мас-
совых перевозках грузов, потребовало удешевления и ускоре-
ния методов транспортировки.
Техническое переоснащение сельского хозяйства практически
во всех ныне развитых капиталистических странах довольно
четко выделяется в самостоятельный этап. Начало этого этапа
сильно задержалось. Как отмечал В. И. Ленин, «капитализм в
земледелии находится в стадии ближе к мануфактурной, если
сравнить его эволюцию с эволюцией промышленности, чем к
крупной машинной индустрии. Ручной труд преобладает еще в
земледелии, и применение машин, сравнительно, чрезвычайно
слабо»8. Видимо, это было связано как с техническими, так и
социальными факторами.
Во-первых, внедрение машин, приводимых в действие тяг-
ловым скотом, давало относительно небольшой выигрыш в про-
изводительности труда. Повышая производительность при про-
ведении полевых работ, их применение требовало увеличения
затрат при производстве кормов и ухода за скотом. В то же
время замена тяглового скота громоздким и огнеопасным паро-
вым двигателем в сельском хозяйстве оказалась практически
невозможной: лишь при молочении зерновых паровик нашел
сколько-нибудь широкое применение. Поэтому переход от ма-
нуфактурной к фабричной стадии, к системе машин в сельском
хозяйстве стал возможен лишь с изобретением и внедрением
двигателя внутреннего сгорания9. Но это произошло только
в конце XIX в.
Во-вторых, сельское хозяйство даже при капитализме отли-
чалось относительно медленным вытеснением и разорением мел-
кого товаропроизводителя: особенно характерно это явление
было для таких стран, как Бельгия, Франция, западные районы
Германии. Мелкий же товаропроизводитель был органически
неспособен к применению системы машин; этому препятствовали
недостаточные масштабы централизации капитала, небольшие
размеры принадлежавшей ему земельной собственности и дру-
гие факторы. Наконец, монополия на земельную собственность
препятствовала образованию крупных сельскохозяйственных
предприятий путем присоединения соседних участков. Поэтому
централизация здесь зачастую происходила за счет скупки раз-
бросанных участков. Применение машин на таких фермах, со-
стоявших из нескольких разбросанных участков, было также
ле всегда экономичным. Поэтому переход к системе машин в
сельском хозяйстве крайне растянулся: если в США он в ос-
новном завершился ко времени начала второй мировой войны,
то в Англии и Франции — лишь в начале 60-х годов.
12
Четвертый и, по-видимому, наиболее сложный этап техниче-
ского переоснащения экономики — переход к использованию си-
стемы машин в сфере услуг и обращения. Поскольку ему долж-
ны были предшествовать возрастание доли промышленных
услуг, сосредоточение все большей части населения в городах, из-
менение структуры личного потребления, сопровождавшееся уве-
личением удельного веса расходов на товары длительного поль-
зования, то он начался особенно поздно — лишь в период общего
кризиса капитализма. Быстрому развитию этого процесса пре-
пятствовали как большая диверсификация сферы услуг и об-
ращения, так и все большая дифференциация доходов населе-
ния, определявшая развитие специфического, сравнительно огра-
ниченного спроса на те или иные виды услуг. Поэтому процесс
перехода этой сферы к системе машин еще не завершился.
Хотя индустриальная перестройка всей системы производи-
тельных сил в развитых капиталистических странах Западной
Европы и Северной Америки окончательно не завершена, с
50-х годов нашего столетия на нее наслаивается новая — науч-
но-техническая революция. Поскольку «научно-техническая ре-
волюция есть коренное качественное преобразование производи-
тельных сил, совершаемое в результате слияния воедино науч-
ной и технической революций и превращения науки в непосред-
ственную производительную силу»ш, она в известном смысле
является отрицанием всей предшествующей индустриальной ста-
дии развития общества. Поэтому сама незавершенность техни-
ческого переоснащения народного хозяйства утрачивает преж-
нее значение.
Надо отметить, что выделенные этапы технического переос-
нащения народного хозяйства носят несколько условный харак-
тер. Лишь в стране классического капитализма — Англии — гра-
ницы почти между всеми этими этапами четки и последователь-
ны. Здесь технический переворот на транспорте был логическим
продолжением перехода к фабричной системе, а техническое
перевооружение сельского хозяйства началось после внедрения
системы машин на транспорте. В странах, вступивших в про-
мышленный переворот в XIX в., такой четкой границы между
этапами нет11. В них техническое переоснащение транспорта на-
слоилось на внедрение фабричной системы в промышленность,
а начало перевооружения сельского хозяйства — на аналогич-
ный процесс на транспорте. Тем не менее между началом каж-
дого этапа существовал разрыв в 20—30 лет.
Техническое переоснащение народного хозяйства сопровож-
далось определенной перестройкой социально-экономических
отношений. Победа промышленной революции означала одно-
временно крушение мануфактурного капитализма и расцвет ка-
питализма свободной конкуренции. Завершение второго этапа
технического переоснащения (транспорт) совпало с превраще-
нием капитализма свободной конкуренции в империализм. Нако-
13
нец, последний этап технического переоснащения народного хо-
зяйства происходит в обстановке усиления государственно-моно-
полистических тенденций.
Таким образом, промышленный переворот и техническое
переоснащение экономики в странах Западной Европы и Север-
ной Америки отличались постепенностью и большой продолжи-
тельностью— на них ушло почти два века. Возможность такой
постепенности объяснялась двумя факторами. С одной стороны,
низкий технический уровень и относительно небольшая величи-
на первых предприятий позволяли машинной промышленности
в течение определенного времени взаимодействовать с отрасля-
ми, базирующимися на традиционных средствах производства.
С другой стороны, нараставшая диспропорциональность разви-
тия отдельных отраслей (особенно промышленности и сельского
хозяйства) должна была во все большей степени балансиро-
ваться расширяющимся международным разделением труда.
Именно во второй половине XIX в. началось быстрое возраста-
ние импорта продовольствия и сельскохозяйственного сырья в
страны Западной Европы из колоний и доминионов, а также из
стран Северной и Южной Америки.
В то же время последовательность и длительность техни-
ческого переоснащения оказали огромное воздействие на глав-
ные макроэкономические параметры западных стран.
Во-первых, они облегчили процесс накопления капитала. Дей-
ствительно, поскольку техническое переоснащение отдельных
отраслей экономики происходило последовательно, оно могло
осуществляться на базе межотраслевого перелива накоплений
и капитала; по-видимому, основные финансовые и материальные
ресурсы общества на каждом этапе сосредоточивались в от-
расли, переживавшей наиболее активный процесс технического
и технологического переоснащения. Именно поэтому в ходе про-
мышленного переворота и технического переоснащения норма
накопления оставалась относительно невысокой, хотя величина
ее могла заметно изменяться 12. Обратная сторона этого процес-
са— сравнительно большая величина фонда личного потребле-
ния: его размеры возрастали прямо пропорционально повыше-
нию общественной производительности труда. Результатом было
постоянное расширение масштабов внутреннего потребления, что
влекло за собой и расширение рынков сбыта для местной про-
мышленности 13.
Во-вторых, само понятие «промышленный переворот» в стра-
нах Западной Европы и Северной Америки возникло в силу
того, что техническое переоснащение в первую очередь охватило
промышленность и создало условия для производства машин
машинами. Это означало, что здесь создавалась материальная
база для технического переоснащения в дальнейшем других от-
раслей народного хозяйства, для создания цикла расширенного
воспроизводства на национальной основе. Такая база благопри-
14
ятствовала повышению эффективности общественного произ-
родства, ибо она позволяла наиболее полно учитывать нацио-
нальные, климатические, природно-географические, демографи-
ческие и другие факторы.
В-третьих, постепенность и растянутость технического пере-
оснащения народного хозяйства в ныне развитых капиталисти-
ческих странах означали и замедленность, «ступенчатость» про-
цесса повышения органического строения капитала в экономике
в целом. Как представляется, это явление имело два последст-
вия. С одной стороны, в экономике длительное время сохраня-
лись секторы, базировавшиеся на ручном (или преимуществен-
но ручном) труде. Это означало замедленное развитие отраслей
тяжелой промышленности и ограничение тенденции к падению
нормы прибыли. В результате для экономики капиталистиче-
ских стран были характерны относительно низкая капиталоем-
кость производства, большая скорость оборота капитала, а так-
же сравнительно высокая норма прибавочной стоимости и при-
были. С другой стороны, последовательность внедрения машин
в отдельные отрасли обусловливала и неодновременность вы-
теснения из них живого труда. В отраслях, переживавших тех-
ническое переоснащение, происходило повышение органического
строения капитала и, таким образом, вытеснение живого труда
овеществленным. Остальные же отрасли, развивавшиеся в дан-
ный момент экстенсивными методами, предъявляли дополнитель-
ный спрос на живой труд. Непрерывность повышения органи-
ческого строения капитала влекла за собой наличие постоянного
«излишка» рабочей силы, обеспечивавшего возможность' ее по-
купки ниже стоимости. Но постепенность технического переосна-
щения препятствовала лавинообразному нарастанию безработи-
цы, которое могло бы привести к возникновению опасности со-
циального взрыва и замедлению технического прогресса.
Инвестиционные барьеры
При анализе структуры промышленности капиталистических
стран обычно внимание обращается на два полюса — крупные и
мелкие предприятия (по числу занятых, размерам капиталовло-
жений или стоимости производства). Поскольку крупные пред-
приятия отличаются, как правило, меньшими издержками и в
сфере производства, и в сфере обращения, увеличение их числа
отражает повышение эффективности общественного производст-
ва. Кроме того, само их появление и развитие — одна из пред-
посылок формирования монополистического капитала. Но, как
представляется, правомерен и другой подход — с точки зрения
среднего предприятия. Каждой отрасли свойственны особый уро-
вень применяемой техники, различная степень транспортабель-
ности сырья и готовой продукции, свои рынки сбыта и т. п.
Поэтому размеры производственных единиц в них существенно
15
различаются. В данной обстановке средний размер предприятия
отражает оптимальные условия функционирования обществен-
ного капитала в определенной стране в тот или иной период.
В то же время средние размеры предприятий влияют на темпы
и пропорции социально-экономической и технической перестрой-
ки общества. Именно поэтому в данном разделе будут рассмот-
рены средние размеры предприятий в эпоху промышленного пе-
реворота.
В ходе самого промышленного переворота и на этапах тех-
нического переоснащения народного хозяйства капиталистиче-
ская трансформация и внедрение системы машин вызывают
разорение докапиталистических или раннекапиталистических
форм производства — домашних промыслов, ремесла и мануфак-
туры. На смену им приходит фабрика. Необходимость обслу-
живания установленного на ней парового двигателя и полного
использования его мощности определяли сравнительно большие
размеры предприятия и по числу занятых, и по объему произ-
водства. Однако процесс увеличения масштабов индивидуаль-
ного предприятия не носил и не мог носить скачкообразного
характера. Дело в том, что масштабы индивидуального произ-
водства являются производными от целого ряда факторов —
уровня концентрации и централизации капитала, характера тех-
ники, преобладающего в данный период, размера рынка сбыта,
конкуренции, развития транспорта и др.
В большинстве стран Запада сравнительно крупных капита-
лов, накопленных в ходе первоначального накопления и ману-
фактурного капитализма, было немного. Исключение состав-
ляли Англия и в меньшей степени Голландия, где ограбление
колоний и широкая международная торговля привели к форми-
рованию большого числа довольно крупных капиталов. Следу-
ет также учитывать, что сравнительно невысокий уровень кон-
центрации капитала сопровождался и его низкой централиза-
цией. Напомню, что система акционерных компаний с ограни-
ченной ответственностью получила широкое распространение
лишь во второй половине XIX в., т. е. после завершения про-
мышленного переворота в Англии ,4. В еще более позднее вре-
мя— последней четверти XIX в.— появляются банковские кре-
диты для расширения постоянного капитала в отраслях мате-
риального производства. Таким образом, на протяжении прак-
тически всего периода промышленной революции средние
размеры индивидуальных капиталов были сравнительно низки,
что препятствовало резкому расширению размеров предприятий
при переходе от мануфактуры к фабрике15.
Ограничивал размеры предприятий и уровень техники. Как
известно, К. Маркс определял фабрику как систему машин, со-
стоящую из двигателя, передаточного механизма и рабочей ма-
шины. Хотя промышленный переворот начался с использования
гидравлической энергии, к середине XIX в. она была в основном
16
вытеснена паровой. Паровой двигатель того периода отличался
громоздкостью, небольшой мощностью и малой экономичностью.
Еще большими дефектами страдал передаточный механизм.
После 1828 г. зубчатая передача была сравнительно быстро вы-
теснена ременной, имевшей больший коэффициент полезного
действия, но и при этой усовершенствованной системе в процес-
се передачи терялось до 80% производимой энергии 16. Чем круп-
нее была фабрика, тем длиннее была система ременных передач
и тем большими были потери энергии при передаче.
Потери энергии вызывали и дополнительные затраты основ-
ного капитала: расстановка машин в цехах определялась не тех-
нологической последовательностью операций, а энергоемкостью
той или иной машины. Наконец, малая делимость паровой энер-
гии сдерживала механизацию многих процессов. В итоге энер-
говооруженность труда в промышленности была низкой. Так,
в обрабатывающей промышленности США в 1869 г. она состав-
ляла 1,15 л. с. на рабочего, а в Германии даже в 1907 г. она
достигла лишь 1,11 л. с. на одного рабочего17.
Ограниченность энергетических мощностей и неравномер-
ность технического прогресса влекли за собой замедленную эво-
люцию рабочих машин, длительное сохранение многих ручных
операций на фабриках времен промышленного переворота.
Советский историк Ф. Я. Потемкин, описывая оборудование
хлопчатобумажной промышленности (наиболее развитой и ме-
ханизированной в тот период), представленное на Всемирной
выставке в Париже в 1849 г., показывает, что сновальная ма-
шина, машина для обвязки пряжи и другие приводились в дви-
жение руками18. К тому же фабрика проникла в целый-ряд
отраслей уже после завершения промышленного переворота —
в обувную промышленность — в конце 40-х годов, в швейную —
в конце 50-х и т. п. Иначе говоря, как сама энергетическая
база, так и эволюция рабочих машин в тот период тормозили
рост оптимальных размеров индивидуальных предприятий.
Еще более сложно происходило формирование рынков сбы-
та, оказывавшее неравномерное и противоречивое воздействие
на изменение размеров предприятий. Как известно, уже ко вре-
мени промышленного переворота произошла своеобразная интер-
национализация воспроизводственных связей таких отраслей,
как сукнодельная и хлопчатобумажная в Англии, шелкоткацкая
во Франции. Эти отрасли импортировали сырье (целиком или
частично) и сбывали свою продукцию не только на внутреннем,
но и на внешнем рынке. Развивалась экспортная специализа-
ция судостроения в США, железоделательной промышленности'
в Швеции и т. п. Возникновение собственных производств ана-
логичного профиля в ряде стран Западной Европы, сопровож-
давшееся протекционистскими мероприятиями государства, уси-
ление конкуренции с улучшением средств транспорта и пони-
жением транспортных расходовгдакоие|Е расширившиеся воз-
2 з- » БИБЛИОТЕКА 1Г
Ин-та Воете нзвэдз имя
АН СССР
можности импорта аналогичных изделий из стран Востока опре-
делили возникновение в этих отраслях сравнительно крупных,
конкурентоспособных предприятий.
По-иному обстояло дело в большинстве отраслей, обслужи-
вавших преимущественно внутренний рынок. Прежде всего для
внутренних рынков того периода была характерна дробность
спроса, унаследованная от времен феодальной разобщенности,
проявлявшаяся в сравнительно узком групповом (локальном,
национальном, религиозном и т. п.) спросе. Например, в США
в начале XIX в. предъявлялся спрос на лопаты 4460 типораз-
меров 19, т. е. каждое предприятие должно было приспосабли-
ваться к существующему на данном рынке спросу. Слабость
транспортных связей и высокие издержки транспортировки в
районах, удаленных от речных и морских путей, сдерживали
развитие ценовой конкуренции. Надо также отметить, что на
протяжении первой трети XIX в. машиностроительные пред-
приятия (во всяком случае, их основная часть) работали пре-
имущественно на заказ, выпуская нестандартную продукцию20.
В итоге в данной группе отраслей преобладали сравнительно
мелкие предприятия.
Таким образом, в каждой стране средний размер предприя-
тий зависел от сочетания групп отраслей, работающих на внут-
ренний и внешний рынок. Поскольку в ходе промышленного
переворота происходило накопление капитала и повышение
уровня техники, то наблюдалось постепенное увеличение сред-
них размеров предприятий. Но, как уже,говорилось, страны За-
падной Европы и Северной Америки в разное время были охва-
чены промышленным переворотом, что и определяло различные
размеры предприятий, существовавших в них в одно и то же
время. Вместе с тем доминирующее положение Англии как «про-
мышленной мастерской мира» оказывало постоянное воздейст-
вие на размеры предприятий в странах, вступивших в промыш-
ленный переворот позже; это обусловливалось как импортом
.английского оборудования, так и конкуренцией английских го-
товых изделий.
Для Англии было характерно сравнительно быстрое укруп-
нение масштабов предприятий. В стране уже существовали до-
вольно крупные капиталы, накопленные в международной тор-
говле, колониях и мануфактурной промышленности. Кроме того,
английская промышленность отличалась наиболее последова-
тельным прохождением фаз промышленного переворота: от руч-
ных машин к машинам, приводимым в действие тягловым ско-
том, затем к водяному двигателю и затем к паровой фабрике.
На каждом этапе возрастали число и производительность ра-
бочих машин. Такая последовательность способствовала ускоря-
ющемуся накоплению капитала, что позволяло предпринимате-
лям относительно безболезненно переходить от одного этапа
технического переоснащения промышленности к другому. Нако-
18
Таблица
Средние показатели американской
промышленности в 1850 г.*,
долл.
Показатель
В пересчете
на одно
предприятие
В пересчете
на одного
рабочего
Число рабочих . . .
Валовая продукция .
Применяемый капитал
Заработная плата . .
Прибыль .........
7,8
8283
4334
1924
1849
1064
556
247
237
’* Вычислено по: Е. L. Bogart. The Economic
History of the United States. N. Y., 1919,
нец, в Англии в течение XVIII в. была построена целая сеть
судоходных каналов, почти вдвое снизивших издержки транс-
портировки грузов.
В результате крупные предприятия в стране появились отно-
сительно рано. Действительно, в конце XVIII в. уже имелись
несколько железоделательных заводов, один машиностроитель-
ный и несколько прядильных фабрик, на которых работало по
тысяче и более рабочих21. В то же время сохранялось огромное
число мелких предприятий, зачастую мануфактурного типа.
К сожалению, сводные статистические данные об английской
промышленности появляются только в период завершения про-
мышленной революции — в 30-х годах XIX в. К тому же они
относятся только к подотраслям текстильной промышленности.
Но, как уже отмечалось, в них размеры предприятий были зна-
чительно больше, чем в отраслях, обслуживавших внутренний
рынок. Поэтому анализ статистических данных, охватывающих
только текстильные подотрасли, может создать преувеличенное
представление о прогрессе промышленности и средних размерах
предприятий22.
В связи с этим целесообразно рассмотреть положение в про-
мышленности США в середине XIX в. (см. табл.). Дело в том,
что в США с 1840 г. регулярно проводились промышленные
переписи (раз в 10 лет), охватывавшие все ее отрасли. Кроме
того, здесь промышленная революция в середине века была еще
далека от своего завершения.
Можно предположить, что американская промышленность
отличалась от западноевропейской по меньшей мере двумя ос-
новными признаками. Прежде всего, наличие большого числа
предприятий по первичной обработке сельскохозяйственного
сырья и слабость транспортных связей внутри огромной по тер-
2* 19
ритории страны обусловливали, по-видимому, несколько мень-
шие средние размеры предприятий, чем в Западной Европе.
Далее, более высокий, чем в Европе, уровень заработной платы
рабочих определял несколько иное соотношение между постоян-
ным и переменным капиталом и пропорции распределения чи-
стого продукта. Тем не менее эти цифры позволяют сделать ряд
выводов.
Во-первых, валовая продукция, выпускаемая промышленным
рабочим, равнялась по стоимости примерно восьми валовым по-
душевым национальным продуктам. Такое высокое соотношение
между этими двумя показателями объяснялось как сопостави-
мой производительностью труда в других отраслях, так и высо-
кой товарностью производства в экономике в целом. В то же
время высокие темпы роста населения (относительно высокий
естественный прирост населения плюс иммиграция) наряду с по-
вышением производительности труда в других отраслях обеспе-
чивали неуклонное расширение емкости внутреннего рынка, а
следовательно, и возможностей для дальнейшего развития про-
мышленности.
Во-вторых, формально для основания предприятия сред-
них для данного периода масштабов требовались затраты, рав-
ные 17,5-летней зарплате одного рабочего. Но с учетом высокой
скорости оборота капитала (соотношение капитал — продукция
равно 1 1,9) и низкого уровня органического строения капита-
ла (5,5: 4,5) сумма первоначально авансированных затрат мог-
ла быть сокращена не менее чем в 2 раза. Действительно, при
.коротком рабочем периоде оборотный капитал (стоимость сырья,
вспомогательных материалов и зарплата) может воспроизво-
диться за счет регулярной продажи готовой продукции. Более
того, формирование сети кредитных институтов, предоставляв-
ших займы для расширения оборотного капитала, позволяло
еще более снизить размеры необходимого первоначально аван-
сированного капитала. Наконец, если исходить из возможности
капитализации половины прибавочной стоимости, как это делал
:К. Маркс, то темпы роста производства составили бы около
.'21% в год23.
В-третьих, низкий уровень органического строения капитала
показывает, что среднее предприятие в тот период обладало
сравнительно несложной техникой, что позволяло использовать
навыки, накопленные бывшими ремесленниками. Иначе говоря,
.решение проблемы подготовки кадров, способных освоить новые
производственные процессы, не вызывало больших сложностей.
Таким образом, сравнительно низкий исходный уровень пред-
приятий, оптимальных для начального периода промышленного
переворота, не создавал серьезных барьеров — инвестиционного
или технического — для перехода от мануфактуры к фабрике24.
Здесь не требовалось резкого, скачкообразного повышения доли
накопления, ибо переход растягивался на несколько десятиле-
20
тий, а увеличивающаяся масса и производительность труда, во-
влекаемого в промышленность, обеспечивали ускоряющееся на-
копление капитала. Далее, при данном оптимальном размере
предприятия сферу фабричного производства могли осваивать
не только крупные капиталы, сформировавшиеся в ходе перво-
начального накопления или в международной торговле, но и
сравнительно мелкие, возникшие в сфере мануфактуры. Напри-
мер, в Англии значительная часть фабрикантов в текстильной
промышленности происходила из ремесленников или хозяев мел-
ких мануфактур25. Такой генезис капиталистов содействовал
как более глубоким преобразованиям социально-экономической
структуры общества, так и сравнительно высоким темпам раз-
вития промышленности.
Удешевление оборотного капитала
Промышленная революция дала толчок развитию и углубле-
нию международного разделения труда, росту мировой торгов-
ли. В международный обмен поступали промышленные изделия
наиболее развитых стран. Поскольку промышленная революция
в первую очередь охватила отрасли легкой и пищевой промыш-
ленности, то на протяжении всего ее хода ведущую роль в об-
мене играли изделия легкой промышленности и растительное
сырье. Такой характер обмена накладывал все увеличивающий-
ся отпечаток на структуру народного хозяйства, соотношение
макропараметров, формы и методы использования рабочей си-
лы в самих промышленных странах.
Как известно, колониальные и зависимые страны, а также
страны, осваиваемые европейской эмиграцией, обладали благо-
приятными почвенно-климатическими условиями, а во многих
случаях и обширными неиспользуемыми земельными и трудо-
выми ресурсами. Потенциально это создавало возможности для
значительного расширения производства растительного сырья.
Конкурентоспособность этого сырья определялась не только
природно-географическими факторами: отсутствие ренты или
низкие ставки ее, с одной стороны, внеэкономическое принужде-
ние — с другой, обусловливали относительную дешевизну про-
дукции этих стран по сравнению с европейской. Широкий им-
порт такой продукции мог бы нанести значительный ущерб ев-
ропейскому сельскому хозяйству, если бы она непосредственно
конкурировала с ним.
Но растительное сырье, импортировавшееся в Западную Ев-
ропу, можно условно разделить на три группы по степени их
конкурентности с местным производством: а) продукция субтро-
пического и тропического земледелия (каучук, чай, кофе и пр.),
впервые вводимая в потребление и практически не конкуриру-
ющая с местной; б) товары, хотя и вновь вводимые в потребле-
ние (хлопок, джут, сизаль, кокосовое масло и др.), однако кос-
21
венно конкурирующие с европейскими ^льном, пенькой, льня-
ным или конопляным, оливковым маслом); в) товары, непосред-
ственно конкурирующие с европейскими (пшеницей, сахарной
свеклой, шерстью, фруктами). Так как правительства европей-
ских стран законодательными или фискальными методами пы-
тались ограничить импорт конкурирующих непосредственно то-
варов, то в импорте преобладали продукты первой и второй
групп. Однако с наступлением эпохи свободной торговли кон-
куренция начала все более сильно сказываться и на товарах
третьей группы.
Раньше всего — еще с конца XVIII в.— конкуренцию импорт-
ного сырья начали испытывать лен и конопля; под влиянием
конкуренции стали сокращаться как посевы, так и потребление
этих культур. Их вытеснение объяснялось не только относитель-
ной дешевизной хлопка (а позже и джута). Обезземеливание и
выталкивание в города низших слоев крестьянства влекли за
собой сокращение домашней переработки в одежду этих куль-
тур. Кроме того, одним из крупнейших потребителей продукции,
изготавливаемой из льна и конопли, было парусное судоходство.
С заменой его паровым спрос начал быстро сокращаться.
Однако наиболее активно конкуренция импортного сырья
стала проявляться во второй половине XIX в., когда развитие
механизированного транспорта и постепенный переход к фри-
тредерству все большего числа государств привели к затяжному
аграрному кризису. Причины этого кризиса были определены
еще К. Марксом: «Океанские пароходы, северо- и южноамери-
канские, а также индийские железные дороги дали возможность
конкурировать на европейских хлебных рынках совершенно осо-
бенным землям. Это были, с одной стороны, североамериканские
прерии, аргентинские пампасы, степи, уже от природы пригод-
ные для пашни, девственная почва, которая долгие годы давала
богатые урожаи даже при примитивной обработке и без удоб-
рения. С другой стороны, это были земли русских и индийских
коммунистических общин, которые должны были продавать
часть своего продукта, притом все возрастающую часть, чтобы
выручить деньги для уплаты налогов, которые выжимал из них,
довольно часто посредством истязаний, беспощадный деспотизм
государства. Эти продукты продаются безотносительно к ценам
производства, продаются за цену, которую предлагает торговец,
так как крестьянин к сроку платежа должен во что бы то ни
стало добыть денег. И перед лицом этой конкуренции — конку-
ренции девственной степной земли и земли русских и индий-
ских крестьян, задавленных непосильными податями,— европей-
ский фермер и крестьянин не мог уже при старых рентах дер-
жаться. Часть земли в Европе окончательно оказалась не в
силах конкурировать в производстве хлеба, ренты повсюду
упали»26.
Несмотря на значительное повышение импортных пошлин на
22
пшеницу (во Франции в 11,7 раза, в Германии в 5 раз и т. п.),
цены на нее заметно упали. Особенно резко они снизились
(в 2,5 раза) в стране свободной торговли — Англии27. Наиболее
важными последствиями аграрного кризиса в технико-экономи-
ческом плане были изменение отраслевой структуры хозяйства
и его техническое переоснащение, в социально-экономическом —
разорение мелкого хозяйства (крестьянского или арендаторско-
го), укрупнение размеров производственных единиц, создавшее
предпосылки для перехода к новым методам хозяйствования.
Наконец, в экономическом плане наблюдалось удешевление всех
элементов оборотного капитала.
Можно суммировать изменения в социально-экономическом
строе сельского хозяйства западных стран в последней трети
XIX в. Во-первых, наблюдалось резкое увеличение численности
мельчайших, карликовых хозяйств, площадью до 1 га (за ис-
ключением Англин), при одновременном сокращении числа и
площади крупнейших хозяйств, площадью более 200 га каждое.
По-видимому, это означало увеличение численности сельскохо-
зяйственных рабочих с наделом, с одной стороны, и ликвидацию
докапиталистического помещичьего или капиталистического хо-
зяйства, ведущего операции экстенсивными методами — с дру-
гой. В результате земля концентрировалась в относительно
крупных и средних хозяйствах, способных перейти к интенсив-
ному капиталистическому производству.
Во-вторых, происходило повсеместное, даже в Соединенных
Штатах, увеличение численности арендаторских хозяйств как
па верхнем, так и на нижнем полюсе, при одновременном сни-
жении ставок ренты (за исключением Германии) 28. Процесс
этот крайне противоречив: он скрывает разорение мелкого кре-
стьянского хозяйства и концентрацию земли верхними группа-
ми хозяйств. Для первых это был шаг к окончательному разо-
рению и вытеснению из сельского хозяйства, для вторых — путь
к интенсивному расширению производства. В свою очередь, по-
нижение ставок ренты продлевало существование хозяйств пер-
вой группы, стимулируя накопление капитала во второй. Иначе
говоря, процессы, происходившие в сельском хозяйстве западных
стран, привели не только к усилению развития капитализма, но
и к переходу его от экстенсивной к интенсивной фазе развития.
Конкуренция дешевого импортного зерна вызывала и пере-
стройку отраслей структуры сельского хозяйства. Действитель-
но, понижение цен на зерновые на рынке приводило к снижению
прибылей (доходов) производителей, вынуждая их переходить
к выращиванию тех культур, которые конкуренция не затрону-
ла или затронула в меньшей степени. Такой переход стимулиро-
вался и реакцией потребителя: снижение расходов на зерновые
(даже при неизменных доходах) позволяло увеличить закупки
других видов продовольствия.
Из э?ого проистекали довольно быстрая перестройка земле-
23
делия и ускоренное развитие животноводства, практически во
всех странах наблюдалось относительное или абсолютное сокра-
щение посевов пшеницы и ржи при одновременном увеличении
выращивания корнеплодов, сеяных трав, овощных и плодовых
культур. Параллельно этому увеличивалось поголовье скота (осо-
бенно коров и свиней) и птицы. Исключение составляли овцы:
конкуренция шерсти, доставляемой из стран Латинской Амери-
ки, Австралии и других, привела к сокращению их поголовья.
Особенно значительным оно было в Германии, где их число
упало с 25 млн. до 5,8 млн. за 1873—1912 гг.29.
Изменение отраслевой структуры сельского хозяйства поро-
дило новую проблему — увеличение сезонной потребности в жи-
вом труде. Так, в Германии в 90-х годах прошлого века в хозяй-
стве площадью 1 тыс. моргенов (251 га) при зерновой культуре
в пиковый период требовались затраты труда временных рабо-
чих, равные 48 дням. При переходе к выращиванию корнепло-
дов они возрастали до 2569 дней. Хотя хозяйство, выращиваю-
щее корнеплоды, как правило, начинало развивать скотоводство,
а следовательно, возрастали затраты труда на уход за скотом,
соотношение между максимальными потребностями в живом
труде в сезон уборки и минимальными потребностями в нем зи-
мой составляло 4:1, а в зерновом хозяйстве 2: 130.
Таким образом, перестройка отраслевой структуры сельского
хозяйства в последней трети XIX в. вызвала увеличение спроса
на живой труд, однако большая часть этого прироста падала на
сезонных рабочих, которые могли быть производительно заняты
лишь во время уборки урожая. Между тем сельские районы в
большинстве европейских стран уже не могли удовлетворять
этого сезонного повышения спроса на живой труд. Отсюда уско-
рение внедрения машин в сельскохозяйственное производство.
Появление этой тенденции в конце XIX в. было отмечено еще
В. И. Лениным: «Созданная капитализмом конкуренция и за-
висимость земледельца от мирового рынка сделали преобразо-
вание техники необходимостью, и падение цен на. хлеб особенно
обострило эту необходимость»31. Действительно, необходимость
как устранить резко возросшие пиковые нагрузки в сельском
хозяйстве, так и выдержать конкуренцию привела не только к
увеличению числа применяемых машин, но и к попыткам внедре-
ния их во все новые процессы. К сожалению, в конце XIX в. ре-
гистрация машин была обязательной лишь в Бельгии и Фран-
ции; в остальных странах она была добровольной, поэтому их
применение полностью не учитывалось. В США учитывалось не
число, а стоимость применяемых машин. Тем не менее эти дан-
ные позволяют выявить общую тенденцию.
В Бельгии за 1880—1895 гг. общее число применяемых, ма-
шин (конных и паровых) возросло с 11,8 тыс. до 20,3 тыс., при-
чем наиболее быстрыми темпами увеличивалось использование
сеялок и молотилок. Во Франции за 1882—1892 гг. число кон-
24
ных и паровых машин возросло с 507,7 тыс. до 664,2 тыс.; тем-
пами выше средних увеличивалось использование паровых ма-
шин, сеялок и сенокосилок32. Но особенно быстрыми темпами
возрастало применение сельскохозяйственных машин в США,
где стоимость используемых машин увеличилась с 246 млн. долл,
в 1860 г. до 484 млн. в 1890 г.33.
Наряду со все более широким использованием минеральных
удобрений, дренажа и других новых агротехнических приемов
внедрение даже конных машин способствовало заметному по-
вышению производительности труда в сельском хозяйстве и сни-
жению общественных издержек производства в этой отрасли.
Фактически происходило их сближение (а в ряде случаев они
оказывались ниже) с ценами импортной продукции, произведен-
ной при более благоприятных природно-географических усло-
виях. Это означало, что на протяжении всего промышленного
переворота импорт растительного сырья прямо или косвенно
приводил к удешевлению основных элементов оборотного ка-
питала в западных странах.
Как известно, в стоимости рабочей силы, особенно на на-
чальных этапах формирования рабочего класса, ведущую роль
играют товары первой необходимости, обеспечивающие ее фи-
зическое воспроизводство. Именно поэтому импорт дешевого хле-
ба и растительных волокон, а затем и удешевление раститель-
ного сырья, производимого в самих промышленных странах,
постоянно способствовали относительному сокращению затрат
на переменный капитал. Кроме того, в период промышленного
переворота, когда фабричная система охватывала преимущест-
венно отрасли легкой и пищевой промышленности, сельскохо-
зяйственное сырье являлось основным предметом труда и, таким
образом, важнейшей частью постоянного капитала. Его удешев-
ление позволяло экономить и на постоянном капитале.
Следует остановиться лишь на нескольких, наиболее важных
результатах этого явления для капиталистического воспроизвод-
ства. Во-первых, удешевление переменного капитала означало
возможности усиления относительной эксплуатации рабочего
класса, что влекло за собой повышение нормы прибавочной
стоимости и прибыли. В свою очередь, это вызывало расшире-
ние базы капиталистического накопления. Во-вторых, удешевле-
ние переменного капитала и предметов труда в постоянном ка-
питале позволяло экономить на первоначальных вложениях ка-
питала в целом. Именно это обстоятельство, по-видимому, ста-
ло одной из важнейших причин, которая создавала возможность
промышленного переворота при относительно низкой норме на-
копления. Наконец, удешевление оборотного капитала в целом
позволяло направить на расширение количества или повышение
качества орудий труда такую большую часть капитала, которая
была бы невозможна при более дорогих элементах оборотного
капитала. Иными словами, удешевление оборотного капитала
25
было тем фактором, без которого столь быстрое изменение про-
порций капиталистического воспроизводства в XIX в. было бы
просто невозможным.
Тенденция к универсализации воспроизводства
в натуральной форме
С развитием капитализма формируется единый кругооборот
капитала (и единый цикл воспроизводства) в денежной и на-
туральной формах. Но если единый кругооборот капитала в де-
нежной форме возникает сразу, как только капитализм овладе-
вает какой-либо отраслью экономики или территориальным
районом страны, то с кругооборотом капитала в вещественной
форме дело обстоит сложнее. Его образование сдерживается со-
существованием различных типов производства (промышленно-
го и допромышленного), огромной пестротой вещественных форм
изделий и т. п. Поэтому формирование единого кругооборота
капитала в натуральной форме выходит за рамки собственно
промышленного переворота и происходит параллельно этапам
технического переоснащения экономики, о которых говорилось
выше. Иначе говоря, формирование единого кругооборота этого
вида капитала сильно затягивается во времени.
В этом смысле проблема формирования единого кругооборо-
та капитала в натуральной форме выходит за поставленные в
работе хронологические рамки. Однако даже схематический ана-
лиз тенденций воспроизводства в натуральной форме в промыш-
ленных государствах создает возможности для последующего
выявления факторов, содействующих или, наоборот, препятству-
ющих промышленной революции в странах бывшей колониаль-
ной и зависимой периферии.
Как известно, валовой продукт общества по своему назначе-
нию распадается на три части, направляемые соответственно:
на замену выбывших, сносившихся средств производства; на
расширение производственных фондов и средств существования
рабочих, призванных их обслуживать; на возмещение средств
существования рабочих и личное потребление капиталистов.
Поскольку по своей вещественной форме эти три фонда состоят
из средств производства и предметов потребления, то представ-
ляется целесообразным рассмотреть изменения в воспроизводст-
ве средств производства и предметов потребления.
Даже в последней четверти XIX в., когда в крупнейших ка-
питалистических странах собственно промышленный переворот
был уже завершен, машинная стадия производства охватывала
лишь промышленность, транспорт и связь. Здесь воспроизводст-
во базировалось на системе машин и потреблении промышлен-
ных видов энергии (первоначально пара, а затем электроэнергии
и нефтепродуктов). Элементы основного капитала (машины, со-
оружения, здания) воспроизводились на внутрипромышленной
26
основе, а элементы оборотного капитала поступали частично из
промышленности, частично из сельского хозяйства. По мере
развития науки и техники неуклонно возрастала доля промыш-
ленной продукции в оборотном капитале, прежде всего за счет
увеличения удельного веса отраслей тяжелой промышленности,
использующих только промышленно обработанное сырье, а так-
же за счет относительного вытеснения сельскохозяйственного и
натурального сырья искусственным и синтетическим.
Но в XIX в. фабричные изделия играли существенную роль
в воспроизводственном процессе лишь самой промышленности и
транспорта. В сельском же хозяйстве, даже в первые десятиле-
тия XX в., все еще господствовал мануфактурный способ про-
изводства, основой которого было применение тягловой силы
скота и мускульной энергии непосредственного производителя,
т. е. в воспроизводственном процессе решающую роль все еще
играла продукция самого сельского хозяйства — скот, семена,
органические удобрения и др. Орудия труда из-за их относи-
тельной простоты, дешевизны и сравнительной малочисленности
имели небольшое значение в фонде производительного потреб-
ления. Хотя появление конных, а позже и паровых, машин, на-
чавшееся применение минеральных удобрений свидетельствова-
ли о первых этапах включения сельского хозяйства в единый
кругооборот капитала в натуральной форме, однако доля про-
мышленности- в воспроизводственных затратах этой отрасли
была невелика.
Аналогичная неоднородность была характерна и для фонда
личного потребления. Во-первых, часть его воспроизводилась на
натуральной основе (рабочий с наделом в сельском хозяйстве).
Во-вторых, в его состав входили как промышленно обработан-
ные изделия, так и сырые продукты, поступавшие непосредст-
венно из сельского хозяйства и не всегда производившиеся ка-
питалистическими методами. В-третьих, наблюдались громадные
социальные различия в фонде личного потребления: по своему
вещественному составу потребление эксплуататорских классов
и трудящихся резко различалось.
Таким образом, даже на начальном этапе монополистической
стадии капитализма существовали два не вполне связанных
между собой цикла воспроизводства в материально-веществен-
ной форме в народном хозяйстве в целом. Прежде всего, сохра-
нялись в значительной степени раздельные циклы воспроизвод-
ства постоянного капитала в отраслях, перешедших к машинной
стадии производства, и в отраслях, находившихся еще на допро-
мышленной стадии. Эти различия отражались и в воспроизвод-
стве переменного капитала, где также существовали товары и
услуги, воспроизводимые на промышленной и допромышленной
основе.
Начиная с 20-х годов XX в. в сельском хозяйстве стали про-
исходить быстрые изменения. На смену энергии тяглового скота
27
и мускульной энергии человека стала приходить система ма-
шин, постепенно охватывавшая все новые стадии производства.
В то же время органические удобрения вытеснялись минераль-
ными, начались широкое применение ядохимикатов, промышлен-
ная подготовка семян и пр. Наконец, общее увеличение и кон-
центрация сельскохозяйственного производства потребовали
резкого расширения капитального строительства. На смену при-
митивному сараю, навесу или погребу пришли современные
склады, гаражи или холодильники, сооружаемые из тех же про-
мышленных конструкционных материалов (кирпича, цемента,
металлической арматуры, железобетона) и оснащенные стан-
дартным промышленным оборудованием. Произошла замена гу-
жевого транспорта в сельских районах механическим, что по-
влекло за собой увеличение потребления промышленных видов
энергии. Отсюда неуклонно росла доля средств производства,
поступавших из промышленности в элементы как рсновного, так
и оборотного капитала сельского хозяйства.
Процесс вовлечения сельского хозяйства в единый цикл вос-
производства не носил одностороннего характера. Наряду с
увеличением закупок промышленных средств производства на-
блюдалось и постепенное нарастание доли сельскохозяйственной
продукции, поступавшей в промышленную обработку. Это'объяс-
нялось как возраставшим разделением труда в народном хо-
зяйстве, так и влиянием более широкого комплекса социально-
культурных факторов (образа жизни, привычек, культуры
и т. п.). В результате шло двустороннее вовлечение сельского
хозяйства в общий кругооборот капитала.
Таким образом, с переходом от мануфактурной к фабричной
стадии производства в сельском хозяйстве постепенно склады-
вался единый цикл воспроизводства в натуральной форме в эко-
номике в целом, что свидетельствовало об определенной универ-
сализации натуральной формы производительного потребления
во всей экономике. Конечно, эта универсализация никогда не
может стать полной в силу различий между отдельными отрас-
лями общественного производства, тем не менее этот про-
цесс был ведущей тенденцией на протяжении последних десяти-
летий.
Не менее важные изменения происходили в воспроизводстве
фонда личного потребления. Во-первых, неуклонно возрастала
доля продукции, поступавшей в фонд личного потребления в
промышленно обработанном виде. На смену потреблению сырых
сельскохозяйственных продуктов (зерна, шерсти и пр.) или про-
мышленных полуфабрикатов (муки, тканей и пр.), перерабаты-
ваемых в конечный продукт в домашних условиях, приходит по-
требление готовых продуктов (хлеба, одежды). Параллельно
наблюдалось постепенное расширение номенклатуры вовлекае-
мых в промышленную переработку продуктов, а также повы-
шение степени их обработки. Этот процесс имел ряд послед-
28
ствнй. С одной стороны, расширение отраслей легкой промыш-
ленности за счет вытеснения домашней переработки происходи-
ло быстрее, чем возрастание чистого продукта общества. Это
вызывало рост спроса на продукцию тяжелой промышленности^
поступавшей в форме постоянного капитала легкой промышлен-
ности, что было дополнительным фактором повышения доли тя-
желой промышленности в воспроизводимом продукте общества.
С другой стороны, концентрация переработки сырья в фабрич-
ной промышленности с ее массовыми методами производства
вызывала усиление стандартизации продукции. В результате
возрастала степень однородности фонда личного потреб-
ления.
Во-вторых, вытеснение натуральных отношений, «демонстра-
ционный эффект» и всесилие моды во все большей степени под-
рывали национальные, религиозные, локальные и прочие осо-
бенности спроса на товары личного потребления. Тем самым
еще более усиливались однородность и стандартность фонда
личного потребления.
В-третьих, менялся тип различий в потреблении, обусловлен-
ный социальной структурой общества. Как известно, в период
феодализма и на домонополистической стадии капитализма для
низших и высших по доходам слоев общества были характерны
даже не столько различия в количестве и качестве потребляе-
мых товаров, сколько различные типы потребления. Например,
потребление бумаги, стекла, фарфора, шелка и т. п. довольно
длительное время было, по существу, монополией господствую-
щих классов. По-видимому, перемещение населения в города,
рост стоимости рабочей силы из-за повышения ее квалификации,
изменения привычек и притязаний рабочего класса, усиления
организации рабочего движения, наконец, увеличение доли слу-
жащих в общей численности населения в связи с возрастанием
роли государства в эпоху государственно-монополистического
капитализма привели к существенным изменениям: возникает
тенденция к однотипности потребления низших и высших слоев.
И те и другие потребляют ныне однотипные товары, различия
же заключаются в количестве и качестве приобретаемых изде-
лий. Разумеется, при капитализме разнотипность потребления,,
вызванная социальными и экономическими факторами, не мо-
жет быть окончательно ликвидирована. На каждом этапе начи-
нают выпускаться какие-то новые товары, являющиеся, по су-
ществу, предметами роскоши. Однако ныне разнотипность лик-
видирована для большей части фонда личного потребления, что-
и определяет известную унификацию последнего.
В-четвертых, наблюдались существенные изменения в струк-
туре фонда личного потребления. В экономической науке уже
давно прослежена закономерность: чем ниже производитель-
ность труда в данном обществе, а следовательно, чем ниже уро-
вень подушевого дохода, тем выше (при прочих равных усло-
29-
виях) доля предметов первой необходимости — продовольствия,
одежды, топлива — в фонде личного потребления. Наоборот, с
повышением производительности труда в потреблении падает
доля предметов первой необходимости и возрастает удельный
вес товаров длительного пользования, расходов на образование
Ха значит, на бумагу, продукцию полиграфической промышлен-
ности), медицину (в том числе продукцию химико-фармацевти-
;ческой промышленности). К тому же продукция тяжелой про-
мышленности все шире внедряется даже в производство това-
ров первой необходимости: наряду с натуральными волокнами
в производстве одежды все шире применяются синтетические и
искусственные волокна, в изготовлении обуви кожа заменяется
пластмассами, каучуком и т. п. На смену непромышленным
видам топлива во все большей степени приходят газ, электро-
энергия. Иначе говоря, в фонде личного потребления неуклонно
возрастает доля продукции отраслей группы «А» или подгруп-
пы «Б» в группе «А».
Таким образом, для фонда личного потребления становятся
характерны определенная унификация и нарастание однород-
ности, повышение доли изделий несельскохозяйственного про-
исхождения, преимущественно продукции отраслей группы «А».
Эти сдвиги в известной мере сближают номенклатуру фондов
производительного и личного потребления; возрастает доля ис-
ходного сырья и полуфабрикатов, которые могли использовать-
ся для производства товаров как личного, так и производитель-
ного потребления. Однотипность же сырья и полуфабрикатов
позволяет применять сходную технику и технологию для выпус-
ка конечного продукта.
Если суммировать все сказанное выше, то можно выделить
три основные тенденции изменений в натуральной форме вос-
производимого продукта: универсализация фонда производи-
тельного потребления; унификация и универсализация фонда
личного потребления; а в итоге — определенное взаимопроник-
новение, универсализация и сближение натуральных форм по-
требления в целом.
Эти процессы способствовали расширению рынка и уменьше-
нию дробности спроса, что было одним из факторов увеличения
размеров производственных предприятий. В свою очередь, укруп-
нение размеров производственных единиц позволило освоить
.выпуск продукции, изготовление которой возможно только в
очень крупных масштабах. Вместе с тем увеличение размеров
единичного производства и новый продукт потребовали внедре-
ния новой техники и технологии самого производственного про-
цесса. Таким образом, возникла сложная причинно-следствен-
ная связь производства и рынка, результатом которой явились
повышение эффективности общественного производства и быст-
рый научно-технический прогресс.
30
Активная и резервная армия труда
При политэкономическом анализе причин возникновения ре-
зервной армии труда основное внимание обычно обращается на
повышение органического строения капитала, способствующего
сокращению потребности в живом труде. Хотя изменение тех-
ники и технологии во многих случаях действительно служит
первопричиной возникновения хронической безработицы, однако*
на практике на масштабы безработицы, соотношение резервной
и активной армии труда воздействуют и другие факторы. Поми-
мо повышения органического строения капитала к важнейшим
из них относятся темпы роста экономики, масштабы и темпы
разрушения докапиталистических и раннекапиталистических
форм производства, динамика естественного прироста населения
и сдвиги в его возрастной структуре, международная миграция
рабочей силы и т. п.
Направленность и интенсивность воздействия этих факторов
могут совпадать или не совпадать. В зависимости от этого про-
исходит и изменение соотношения между активной и резервной
армией труда. Поскольку промышленная революция в странах
Западной Европы и Северной Америки заняла почти целую эпо-
ху — 40—50 лет, здесь отчетливо проявились неоднозначность
и разнонаправленность воздействия всех этих факторов.
Темпы промышленного развития в период промышленного
переворота существенно различались: в Англии (1780—1881)
среднегодовой прирост промышленного производства составлял
2,5%, во Франции (1825—1885)—2,8, в Германии (1851 —
1875) —3,7, США (1839—1860) —6,5%34, т. е. в странах,
вступивших на путь промышленного переворота позже, темпы
развития, по-видимому, были выше. Такие темпы развития соз-
давали возможность для абсолютного и относительного увеличе-
ния рабочей силы, занятой в промышленности. Эта тенденция
усиливалась и большой растянутостью промышленного перево-
рота: наряду с отраслями, переживавшими процесс бурного тех-
нического переоснащения, в западных странах сохранялись от-
расли, развивавшиеся экстенсивными методами. Поэтому проис-
ходил неуклонный рост занятости, особенно в области промыш-
ленности.
Тем не менее промышленный переворот в западных странах
сопровождался появлением хронической безработицы. Для по-
нимания ее истоков и последствий целесообразно выделить два
ее этапа: а) безработица, возникающая в ходе первоначального
внедрения машин; б) безработица, связанная с повышением ор-
ганического строения капитала внутри самой фабричной систе-
мы. Их выделение особенно необходимо в связи с тем, что ка-
чественные характеристики резервной армии труда, возникаю-
щей в обоих случаях, далеко не одинаковы.
Выше уже отмечалось, что первоначальное внедрение машин
31
повлекло за собой значительное повышение производительности
труда. Насколько велик был этот эффект, показывают примеры,
содержащиеся в работах по экономической истории. «Внедрение
улучшенных сельскохозяйственных машин (речь идет о маши-
нах, приводимых в действие тягловым скотом.— Г Ш.) вызвало
увеличение количества пшеницы, которое может быть сжато,
обмолочено и подготовлено к отправке на рынок одним рабочим
за день, с 4 до 50 бушелей за 1830—1880 гг.»35. Анало-
гичным было увеличение производительности и в промышлен-
ности: «...со времени внедрения машин, начавшегося в послед-
нее время, ручное прядение перестает употребляться... 50 чело-
век с помощью машин выполняют такую же работу, что и
500 человек вручную»36.
В результате шло неуклонное разорение ремесла и мануфак-
туры. Однако масштабы появляющейся при этом безработицы
зависят от социальной организации производства, отраслевой
•структуры экономики, демографической ситуации и других при-
чин. Поскольку страны Западной Европы и Северной Америки
по всем отмеченным показателям довольно существенно разли-
чались между собой, первоначальное внедрение системы машин
оказывало на них далеко не одинаковое влияние.
По-видимому, наибольшую (абсолютную и относительную)
открытую безработицу вызвало первоначальное внедрение си-
стемы машин в Англии. Это можно объяснить следующими фак-
торами.
Для Англии была характерна огромная концентрация земле-
владения и раннее развитие капитализма в сельском хозяйстве.
Между тем К. Маркс отмечал: «Как только капиталистическое
производство овладевает сельским хозяйством или по мере того
как оно овладевает им, спрос на сельскохозяйственных рабочих
абсолютно уменьшается вместе с накоплением функционирую-
щего в этой области капитала, причем выталкивание рабочих
не сопровождается, как в производстве неземледельческом,
большим привлечением их»37. Положение усугублялось и тем,
что земледелие заменялось овцеводством, которое требовало
меньших затрат живого труда. В итоге обоих процессов безра-
ботица появилась еще до самого промышленного переворота.
Далее, номенклатура дофабричного промышленного произ-
водства в Англии отличалась сравнительной узостью. Как пишет
советский историк Ф. Я. Полянский, во второй половине XVIII в,
в Англии около пятой части всего населения было связано с
суконной промышленностью38. Поскольку промышленный пере-
ворот в первую очередь охватил текстильную промышленность,
первоначальное внедрение машин ударило по наиболее много-
численному слою населения. В то же время медленный переход
к развитию других отраслей обрабатывающей промышленности
сдерживал хотя бы частичное рассасывание возникающей без-
работицы.
-32
Наконец, промышленный переворот в Англии происходил на
фоне резкого ускорения темпов естественного прироста населе-
ния. Его среднегодовые темпы до 1751 г. составляли 0,3%, в
1752—1781 гг.—0,6, в 1782—1791 гг.—0,9, в 1792—1801 гг.— 1,1,
в 1802—1811 гг.— 1,4% 39. Результатом было непрерывное абсо-
лютное и относительное увеличение численности рабочей силы,
ежегодно поступающей на рынок труда, что еще более увели-
чивало масштабы открытой безработицы в ходе промышлен-
ного переворота.
В странах, вступивших на путь промышленного переворота
позже, наблюдались несколько иные закономерности воздейст-
вия внедрения системы машин на формирование резервной ар-
мии труда.
Прежде всего в них капиталистические отношения еще не
стали господствующими в сельском хозяйстве ко времени на-
чала промышленного переворота. Здесь очень долго сохраня-
лось мелкое крестьянское хозяйство (Франция, западные
районы Германии, горные районы Италии, Бельгия) либо круп-
ное поместье (Восточная Пруссия, Венгрия, Южная Италия),
медленно переходившие к капиталистическим методам операций.
К тому же в ходе промышленного переворота сама отраслевая
структура сельского хозяйства в этой группе стран претерпева-
ла существенные изменения, предъявляя растущий спрос на жи-
вой труд (на этих проблемах мы остановимся ниже). Вслед-
ствие этого происходило постепенное обнищание и разорение
крестьянского хозяйства, сопровождавшееся сравнительно мед-
ленным выталкиванием' из деревни «свободного» рабочего, пол-
ностью лишенного средств производства. Более типичен здесь
был мелкий производитель, вынужденный в сезон между полевы-
ми работами продавать свою рабочую силу. Массовое пополне-
ние городского пролетариата в этих странах происходило на
завершающей стадии промышленного переворота.
Ни в одной из стран, переживших промышленную револю-
цию в середине XIX в., не наблюдалось столь четкой и одно-
сторонней специализации дофабричной промышленности в пред-
шествующий период, как в Англии. Поэтому, хотя в них про-
мышленный переворот также начинался с отраслей легкой про-
мышленности, возникновение фабричной системы здесь не вело
к такому разрушению ремесла и мануфактуры. Далее, в этой
группе стран не было и большого временного разрыва между
развитием отраслей легкой и тяжелой промышленности. Кроме
того, в середине века в Западной Европе началось широкое
строительство железных дорог и телеграфных линий, требовав-
ших при существовавшем уровне техники больших затрат жи-
вого труда. Наконец, промышленный переворот в середине
XIX в. происходил при иной демографической ситуации, а усо-
вершенствование средств транспорта значительно упростило и
облегчило эмиграцию.
3 Зак. 870
33
Что же касается стран Северной Америки, то в них первич-
ное внедрение машин не оказало существенного влияния на
масштабы безработицы. Мануфактура здесь не успела прочно
укорениться, а наличие резервных свободных земель создавало
возможности для использования лиц, выталкиваемых из ре-
месленного и мануфактурного производства, в сельском хозяй-
стве.
Нужно также отметить, что в странах, вступивших в про-
мышленный переворот в XIX в., темпы экономического роста
были значительно выше, чем в Англии. По ретроспективным
оценкам современных западных экономистов, они были в 2—
2,5 раза выше, чем в Англии. Более высокие темпы роста опре-
деляли и больший (при прочих равных условиях) спрос на ра-
бочую силу.
Таким образом, первоначальное внедрение машин сопровож-
далось появлением резервной армии труда, состоявшей из лищ
вытолкнутых главным образом из домашинного, а зачастую и
докапиталистического производства. Трудности ее ликвидации
наталкивались не только на относительно капиталоемкий ха-
рактер фабричной системы, но и на несоответствие качествен-
ных характеристик этой рабочей силы потребностям фабричной
системы.
Развитие самой фабричной системы приводит к возникнове-
нию так называемой технологической безработицы, которая на-
слаивается на сокращение занятости, порожденное первоначаль-
ным внедрением машин. Как известно, в погоне за прибылью
капиталистическое предприятие непрерывно расширяло произ-
водство и выпускало все возрастающее количество товаров.
Расширение производства сопровождалось вовлечением в него
дополнительной рабочей силы. В определенный момент объем
производства начинал превышать платежеспособный спрос, и
разражался кризис перепроизводства. В период кризиса произ-
водство сокращалось и часть рабочей силы выбрасывалась на
улицу: появлялась резервная армия труда.
Выход из кризиса происходил на базе обновления основного
капитала, позволявшего сократить издержки производства. В то
же время обновление основного капитала сопровождалось по-
вышением его органического строения. В США, например, где
нехватка рабочей силы и сравнительно высокие ставки зара-
ботной платы стимулировали рост органического строения капи-
тала, его среднегодовые темпы прироста в 1850—1880 гг. со-
ставили 0,6% 40.
Поскольку на выпуск единицы продукции на каждом этапе
требовалось меньше, чем прежде, живого труда, безработица
превращалась в хроническую. Безработица этого типа в эко-
номической литературе получила название технологической,
так как ее возникновение непосредственно связано с изменением
техники и технологии производства. К тому же по своим качест-
34
венным характеристикам — уровню квалификации, приученности
к капиталистической дисциплине труда и пр.— эти безработные
вполне удовлетворяли потребностям фабричной системы, но
реальном)7 их использованию препятствовал технический про-
гресс при капитализме.
Если подходить к росту резервной армии труда только с точ-
ки зрения закономерностей повышения органического строения
капитала, то с течением времени он должен был привести к
трем важнейшим последствиям. Прежде всего, относительное и
абсолютное нарастание технологической безработицы должно
было оказывать усиливающееся влияние на активную часть ар-
мии труда, отклоняя стоимость и цену рабочей силы вниз. Меж-
ду тем при домонополистическом капитализме применение ма-
шины было выгодно лишь в двух случаях: если ее цена ниже
заработной платы вытесняемых ею рабочих либо если данная
технологическая операция не может быть выполнена живым
трудом. Поскольку при домонополистическом капитализме ве-
дущую роль в развитии играли отрасли легкой промышленно-
сти, где живой и овеществленный труд относительно взаимоза-
менимы, то установка машин определялась главным образом
первым фактором. Поэтому при достаточно большой хрониче-
ской безработице могла возникнуть ситуация, в которой при-
менение новой техники стало бы невыгодным. Иначе говоря,
технический прогресс должен был приостановиться либо резко
замедлиться. В свою очередь, увеличение производства, если
бы таковое произошло, при неизменной технике должно было
привести к рассасыванию безработицы.
Далее, хроническая безработица и резкое снижение цены и
стоимости рабочей силы должны были повлечь за собой сокра-
щение, а затем и полное прекращение притока рабочей силы
из деревни в город. Поэтому население, появившееся в резуль-
тате естественного прироста, должно было бы оседать в дерев-
не, вызывая аграрное перенаселение и безработицу. Их дав-
ление должно было бы привести к сокращению доходов непо-
средственных производителей и заработной платы сельскохозяй-
ственных рабочих. Отсюда прекратился бы технический прогресс
и в этой отрасли. Действительно, для крупных землевладельцев
стало бы невыгодным применение машин, ибо их стоимость
превышала бы зарплату вытесняемых ими рабочих41. Поэтому
все большее значение должны были приобретать аренда, из-
дольщина или отработки.
В крестьянском хозяйстве при ограниченности земельных
угодий абсолютное и относительное возрастание сельского на-
селения должно было сопровождаться дроблением владений.
Так как при неизменной технике парцелляризация владений
приводила бы к сокращению доходов непосредственных произ-
водителей, а нарастание перенаселения — к стремлению полу-
чить побочные заработки, то это обусловило бы, с одной сто-
3*
35
роны, сокращение товарности, а с другой — сохранение полу-
натурального или натурального воспроизводства в крестьянском
хозяйстве. Итогом были бы как невозможность обеспечения вос-
производства переменного капитала в промышленности на на-
циональной основе, так и постепенное сокращение рынков сбы-
та для самой промышленности.
Наконец, нарастание безработицы, сокращение товарности и
увеличение аграрного перенаселения должны были отразиться
на масштабах и темпах развития самой промышленности. Оче-
видно, что нарастание безработицы и падение цены и стоимости
рабочей силы в экономике в целом вызвали бы относительное
замедление роста спроса на все товары потребительского назна-
чения: его темпы должны были бы более или менее соответ-
ствовать естественному приросту населения. В свою очередь,
замедление развития отраслей легкой промышленности и свя-
занное с этим сокращение потребностей в основном капитале
повлекли бы за собой ограничение развития и тяжелой промыш-
ленности.
В связи с повышением нормы прибавочной стоимости прибы-
ли эксплуататорских классов могли возрасти. Связанный с этим
рост отраслей, выпускающих товары высшего качества и пред-
меты роскоши, мог бы продолжаться, однако из-за малочислен-
ности этих классов это не оказало бы существенного воздейст-
вия на темпы промышленного развития в целом. Темпы промыш-
ленного развития стали бы постепенно затухать. Поскольку же
развитие промышленности лежало в основе капиталистических
преобразований в европейских странах, это привело бы и к за-
медлению этих преобразований.
Но как показывает исторический опыт, ни одно из отмечен-
ных последствий не выявилось полностью или, во всяком слу-
чае, не приостановило темпов и масштабов индустриализации и
капиталистического развития западных стран. Это означало, что
в экономической и социальной жизни этих стран действовали и
другие-факторы, препятствовавшие или смягчавшие закономер-
ности, порождавшиеся повышением органического строения ка-
питала.
Прежде всего необходимо остановиться на демографических
тенденциях. Как известно, в XIX в. в западных странах под
влиянием экономических, социальных и культурных сдвигов на-
блюдалось сокращение как рождаемости, так и смертности,
причем второй процесс обгонял первый. В результате повыси-
лись темпы естественного прироста населения. Хотя в XIX в.
они были в полтора раза выше, чем в XVIII в., в целом темпы
роста западноевропейского населения были относительно не-
большими— 0,71% в год на протяжении века. К тому же в ре-
гиональном и хронологическом планах они существенно разли-
чались. Если в Англии среднегодовые темпы роста составляли
1,05%, то во Франции — лишь 0,35%.
36
Хронологически в Западной Европе выделялось четыре этапа
роста населения в XIX в.: низкие темпы роста в 1801 —1820 гг.;
быстрое увеличение прироста после окончания наполеоновских
войн; затем падение их ниже уровня начала века в 1830—
1860 гг. и, наконец, повышение их с 60-х годов. Действительно,
среднегодовой прирост численности населения в 1801 —1820 гг.
составлял 1,27 млн., в 1821 —1830 гг.— 2,14 млн., в 1831 —
1840 гг.— 1,78 млн., в 1841 —1850 гг.— 1,78 млн, в 1851 —
1860 гг.— 1,89 млн. человек42.
Это означало, что в странах Западной Европы в разгар про-
мышленного переворота (в Англии на его завершающей стадии)
абсолютные размеры рабочей силы, ежегодно поступающей на
рынок труда, были стабильны, а темпы ее прироста даже сокра-
щались. Замедляющиеся темпы естественного прироста рабочей
силы выступали стихийным регулятором резервной армии, огра-
ничивая ее размеры. Последнее должно было смягчать ограни-
чения, налагаемые на технический прогресс.
Однако анализ динамики естественного прироста населения
недостаточен для понимания действительного положения на рын-
ке рабочей силы. Дело в том, что процессы формирования клас-
сов буржуазного общества, с одной стороны, и улучшение
средств транспорта — с другой, вызвали резкое расширение эми-
грации европейского населения в США, Канаду, Австралию,
Новую Зеландию, Южную Африку и страны Латинской Амери-
ки. Доля эмигрирующих в естественном приросте населения вы-
росла с 1,18% в 1811—1820 гг. до 21,03% в 1851 — 1860 гг.
В результате наблюдалось даже абсолютное сокращение при-
роста населения, остававшегося в Западной Европе: 13,1 млн.
человек в 1811—1820 гг. и 13,0 млн. в 1851—1860 гг.43. Можно
предполагать, что сокращение прироста рабочей силы было
еще большим, ибо эмигрировала, как правило, часть населения
в трудоспособном возрасте.
Разумеется, эмиграция оказывала неодинаковое воздействие
на различные страны. В XIX в. за счет эмиграции Великобри-
тания (включая Ирландию) потеряла 34,4% всего естественного
прироста населения, Норвегия — 30,8, Швеция — 29,8, Португа-
лия— 27,6, Италия — 22,3, Испания— 18,5%, тогда как во Фран-
ции иммиграция из других стран на 900 тыс. человек превысила
эмиграцию44. Очевидно, чем больше была эмиграция из какой-
либо страны, тем меньше при прочих равных условиях была
резервная армия труда.
Как показывает демографическая статистика западноевро-
пейских стран, эмиграция обычно стимулировалась кризисами
перепроизводства и депрессиями, что было отмечено еще
К. Марксом: «Происходящее в странах крупной промышленно-
сти постоянное превращение рабочих в „избыточных" порож-
дает усиленную эмиграцию и ведет к колонизации чужих
стран»45. Поэтому можно следующим образом схематически
37
представить комбинированное воздействие механизма повыше-
ния органического строения капитала, снижающихся темпов ес-
тественного прироста населения и эмиграции на промышленный
переворот.
В период кризиса и депрессии происходит скачкообразное
увеличение резервной армии труда, но одновременно возрастает
и эмиграция, что ведет к уменьшению числа безработных в дан-
ной стране46. В фазе оживления безработица начинает расса-
сываться, а в фазе подъема, когда производство достигает наи-
высшей точки, возникает относительная нехватка рабочей
силы 47. Последняя может быть преодолена лишь за счет при-
влечения рабочей силы в промышленность из других отраслей
экономики, прежде всего из сельского хозяйства. В свою оче-
редь, миграция населения из деревни в город вынуждает пред-
принимателей прибегать к применению трудосберегающих
средств производства и в сельском хозяйстве, что усиливает вы-
талкивание рабочей силы и в этой отрасли. В то же время от-
носительная нехватка рабочей силы в фазе подъема служила
дополнительным стимулом для технического прогресса, застав-
ляя прибегать к созданию и внедрению техники, более передо-
вой и производительной, чем это было бы в других условиях.
В результате действия этого механизма «в Англии в середине
XIX в. на протяжении десятилетий в соответствующих фазах
циклов сохранялся почти одинаковый процент безработных, то
есть временно прекратился относительный рост промышленной
резервной армии»48.
Промышленный переворот: метрополии и колонии
Капитализму, как известно, присуще противоречие между
общественным характером производства и частным присвоением,
которое приводит к циклическим кризисам перепроизводства.
Представляется, что в ходе промышленного переворота это про-
тиворечие усугублялось двумя дополнительными обстоятельства-
ми. 1) Снижение темпов естественного прироста населения и
эмиграция, создавая возможности для ускорения темпов техни-
ческого переоснащения экономики в целом и тем самым для
потенциального расширения объемов производства, одновремен-
но ограничивали масштабы спроса на внутреннем рынке, ибо
оба эти процесса влекли за собой относительное, а в некоторых
случаях даже абсолютное сокращение числа покупателей.
2) На протяжении всей домонополистической стадии капитализ-
ма реальная зарплата в странах Запада почти не росла. А так
как одновременно происходило увеличение доли рабочего клас-
са в населении западных стран, то возникали дополнительные
препятствия на путях приведения в соответствие предложения
и платежеспособного спроса на внутреннем рынке. Представ-
ляется, что временное ослабление этого противоречия достига-
38
.. лось на путях специфического международного разделения тру-
да, вызывавшего изменение воспроизводственных закономерно-
стей в самих странах, претерпевавших процесс промышленного
переворота.
Промышленная революция резко ускорила развитие произ-
водительных сил в странах Западной Европы и Северной Аме-
рики: за 1820—1860 гг. объем производства в капиталистиче-
ской промышленности вырос в 6,5 раза. При этом на четыре
страны, Англию, Францию, США и Германию, приходилось
около 4/б всей производимой промышленной продукции. Такая
концентрация промышленного производства сама по себе сти-
мулировала развитие международной торговли (не говоря уж о
других причинах). Действительно, за 1820—1860 гг. междуна-
родная торговля выросла в 7,5 раза, т. е. темпы ее роста были
примерно на ’/? выше, чем темпы развития промышленности49.
Однако это расширяющееся международное разделение труда
носило специфический характер, что оказывало непосредствен-
ное воздействие на структуру народного хозяйства и социально-
экономические отношения как в промышленно развивающихся,
так и в аграрных странах.
Дешевизна промышленных изделий, производившихся на
фабриках, открывала им доступ на национальные рынки стран,
не имевших собственной машинной промышленности50. Их кон-
куренция разрушала традиционные низшие формы промышлен-
ного производства в колониальных и зависимых странах, тем
самым усиливая аграрный характер последних. Превращение
же бывших ремесленников или рабочих мануфактуры в земле-
дельцев усиливало нарастание скрытого аграрного перенаселе-
ния во всей этой группе стран.
В обмен на промышленные изделия обширная докапитали-
стическая периферия поставляла растительное и минеральное
сырье, производившееся в благоприятных природно-климатиче-
ских условиях. Использование как капиталистических, так и до-
капиталистических методов эксплуатации, а нередко и прямого
внеэкономического принуждения позволяло буржуазии промыш-
ленных стран присваивать значительную часть чистого продук-
та, производимого в докапиталистической периферии. В резуль-
тате сдерживалась как социально-экономическая, так и техни-
ческая трансформация экономики этой группы стран.
В то же время импорт дешевого минерального и раститель-
ного сырья в промышленные страны сдерживал в них развитие
добывающей промышленности и сельского хозяйства, меняя спе-
циализацию экономики. Индустриальный характер их экономики
усиливался. Эта индустриальная направленность еще более ги-
пертрофировалась двумя обстоятельствами. Во-первых, по мере
проникновения промышленных товаров на все новые рынки и
разрушения в колониальных и зависимых странах низших форм
производства возрастала доля продукции легкой фабричной
39
промышленности, направляемой на экспорт промышленными
странами. Во-вторых, развитие капитализма в отставших евро-
пейских странах и необходимость «нормальной» эксплуатации
колониальных и зависимых стран влекли за собой создание
производственной инфраструктуры и строительство предприятий
по первичной обработке сельскохозяйственного или минераль-
ного сырья. При данной экономической и политической системе
оборудование для них могло поставляться лишь промышленны-
ми странами.
Все эти обстоятельства вызывали чрезмерное, не обуслов-
ленное потребностями внутреннего рынка дальнейшее развитие
обрабатывающей промышленности в немногих странах Запад-
ной Европы и в США.
Таким образом, в ходе промышленного переворота произ-
водство промышленной продукции во все большей степени кон-
центрировалось в промышленных странах, а производство
сырья — в колониальных и зависимых странах. Отсюда — по-
явившееся еще в конце прошлого века отождествление капита-
листических стран Запада с мировым городом, а всей докапита-
листической периферии — с мировой деревней.
Наряду с увеличением доли промышленности в валовом
внутреннем продукте капиталистических стран наблюдались и
существенные изменения в отраслевой структуре самой промыш-
ленности. Прежде всего происходило сокращение доли добыва-
ющей промышленности в валовом продукте промышленности,
ибо, как уже отмечалось, минеральное сырье во все большей
степени импортировалось. В свою очередь, удешевление мине-
рального сырья давало дополнительный стимул для развития
обрабатывающей промышленности.
Структура рынка докапиталистической периферии обусловли-
вала преимущественный спрос на товары личного потребления
первой необходимости, что способствовало дальнейшему разви-
тию отраслей легкой и пищевой промышленности в промышлен-
ных странах. Однако по мере расширения колониальных импе-
рий и упрочения позиций западных держав в зависимых стра-
нах там началось создание предприятий по переработке мало-
транспортабельного или скоропортящегося сырья. Таковы были
многочисленные предприятия по очистке и прессовке хлопка и
джута, мойке и прессовке шерсти, дублению шкур, сушке та-
бака и фруктов, мельницы и рисорушки, предприятия по произ-
водству сахара, рома, пальмового масла и др., возникавшие в
самых различных странах Востока. Перенос этих отраслей в
страны Востока с 60—70-х годов начал замедлять темпы раз-
вития легкой и пищевой промышленности в капиталистических
странах, сокращая их долю в валовом продукте обрабатываю-
щей промышленности.
В то же время ряд факторов способствовал дальнейшему
развитию отраслей тяжелой промышленности. Создание легкой и
40
пищевой промышленности как в отставших европейских стра-
нах, так и в колониально-зависимой периферии требовало им-
порта из промышленных стран оборудования для строящихся
предприятий, а также регулярной поставки запасных частей
и вспомогательных материалов. Дополнительный спрос на про-
дукцию тяжелой промышленности порождался строительством
железных дорог, портовых сооружений и телеграфа в самых раз-
личных частях земного шара, перевооружением армий в зави-
симых странах и т. п., этот спрос удовлетворялся промышлен-
ностью капиталистических государств.
Но, как известно, тяжелая промышленность отличается го-
раздо большим разделением общественного труда, чем легкая.
Само ее развитие влечет за собой спрос на все новые и новые
виды исходного сырья, вспомогательные материалы и промежу-
точные изделия51. В итоге происходит дальнейшее расширение
комплекса отраслей тяжелой промышленности. Хотя ко времени
завершения промышленного переворота тяжелая промышлен-
ность не стала доминирующей ни в одной из крупных капита-
листических стран, ее быстрое развитие и возрастающий удель-
ный вес накладывали все больший отпечаток на структуру эко-
номики.
Завершение промышленного переворота привело к делению
мира на две неравные части по социально-экономическим и
техническим признакам — страны капиталистические и докапи-
талистические, индустриальные и аграрные, преимущественно
рабочие и крестьянские. Вместе с тем быстрое развитие отрас-
лей тяжелой промышленности и возрастание их удельного веса
повлекли за собой еще одно деление — квалификационное.
Как известно, с возникновением мануфактуры квалифициро-
ванный ремесленник вытесняется «специализированным» рабо-
чим, обученным выполнять лишь одну (или несколько) опера-
цию; появляются и вспомогательные, лишенные квалификации
рабочие. Замена мануфактуры фабрикой, устраняя технический
базис, на котором зиждется разделение труда в мануфактуре,
влечет за собой нивелировку функций, выполняемых рабочими
на фабрике. Поэтому на начальных этапах промышленной ре-
волюции наблюдалось быстрое сокращение числа и доли ква-
лифицированных рабочих в промышленности.
Однако быстрое расширение тяжелой промышленности; со-
провождавшееся усложнением машин и производственных про-
цессов, приводит к противоположной тенденции — новому абсо-
лютному и относительному увеличению численности квалифици-
рованных рабочих. Их удельный вес зависел от отраслевой
структуры промышленности, темпов технического прогресса
и т. п., поэтому в различных странах он был неодинаков. По-ви-
димому, наиболее высоким он был во Франции, где «до первой
мировой войны соотношение квалифицированных и специализи-
рованных рабочих... составляло 7: I»52. В то же время в коло-
41
ниальных и зависимых странах разорение низших форм про-
мышленности фабричной конкуренцией и разбухание доли тра-
диционного сельского хозяйства сопровождалось понижением
уровня квалификации рабочей силы. Иначе говоря, промышлен-
ные страны противостояли аграрным и как страны, обладающие
преимущественно квалифицированной рабочей силой,— странам
с неквалифицированной или малоквалифицированной рабочей
силой.
Это обстоятельство влекло за собой еще одно последствие
Как показал К. Маркс, стоимость квалифицированной рабочей
силы равна п единиц неквалифицированной, ибо в нее входят
затраты па ее подготовку. Поэтому с возрастанием удельного
веса тяжелой промышленности усиливаются различия в стоимо-
сти рабочей силы в метрополиях и колониях: первые во все
большей степени превращались в страны с высокой стоимостью
рабочей силы, вторые — в страны с низкой стоимостью рабочей
силы.
В более поздний период — в эпоху империализма — разли-
чия в стоимости рабочей силы стали одной из причин, сдержи-
вавших развитие тяжелой промышленности в колониальной и
зависимой периферии. Действительно, иностранные капиталы
могли направляться в легкую промышленность, где невысокая
потребность в квалифицированной рабочей силе и ее дешевизна
позволяли получать дополнительные прибыли. Наоборот, созда-
ние предприятий тяжелой промышленности, требовавших боль-
шого числа квалифицированных рабочих и больших предвари-
тельных затрат на их подготовку, оказывалось менее выгодным,
чем в самих промышленных странах.
Таким образом, промышленный переворот оказался крайне
противоречивым по своему характеру явлением. В его ходе воз-
никли новые производительные силы, резко увеличившие мас-
штабы общественного производства и позволившие существенно
снизить его издержки. В свою очередь, становление индуст-
риальных производительных сил способствовало ускорению
формирования международного разделения труда, содействовав-
шее постепенному складыванию мирового хозяйства и междуна-
родного рынка. Наконец, индустриальные производительные си-
лы разрушали средневековую замкнутость и традиционные
структуры, основывавшиеся на отношениях личной зависимости,
способствуя формированию новых классов буржуазного общест-
ва. Именно поэтому промышленная революция стала перелом-
ным моментом в истории человечества.
Но капиталистический характер промышленного переворота
окончательно закрепил деление мира на метрополии и колонии.
Хотя колониальные захваты начались еще задолго до промыш-
ленной революции, первоначально они базировались лишь на
преимуществах военной организации европейских держав, а
позже (в XVIII в.) и на более высоком социально-экономиче-
42
ском строе. Промышленный же переворот подвел экономиче-
скую основу под колониальные захваты. С-одной стороны, раз-
рыв в уровнях производительных сил и производственных отно-
шений создавал базу для «планомерной»» эксплуатации коло-
ний, а с другой — само развитие новых производительных сил
в условиях капитализма требовало захвата внешних рынков.
Иначе говоря, с завершением промышленного переворота деле-
ние мира на метрополии и колонии стало самовоспроизводить-
ся, так как эта возникающая дуальность отражала законы на-
копления капитала. Ее устранение было возможно лишь поли-
тическими методами.
Глава вторая
ПРЕДЫСТОРИЯ ПРОМЫШЛЕННОГО ПЕРЕВОРОТА
В СТРАНАХ ВОСТОКА
В течение довольно длительного времени в советской эконо-
мической литературе промышленная отсталость стран Востока
рассматривалась как следствие дискриминационной политики
колониальных властей и неограниченной конкуренции иностран-
ных товаров на внутренних рынках колоний и зависимых стран.
Действительно, конкуренция импортных товаров разрушала
местные докапиталистические формы промышленности, а дейст-
вия колониального аппарата нередко препятствовали созданию
в этих странах новых отраслей промышленности. Тем не менее
многочисленные страноведческие исследования показывают, что
промышленная отсталость восточных стран не может быть объ-
яснена лишь воздействием внешних факторов. Эта отсталость
обусловливалась господством феодальных производственных от-
ношений, структурой экономики и другими моментами. Иначе
говоря, промышленная отсталость стран Востока — это резуль-
тат переплетения и взаимодействия внутренних и внешних фак-
торов. О причинах замедленности промышленного переворота в
этих странах и пойдет речь в данной главе.
'Первоначальное внедрение машин
Внедрение системы машин в экономику стран Востока на-
чалось в середине XIX в., когда происходило быстрое расшире-
ние колониальной экспансии западных держав и складывались
неравноправные отношения с государствами Востока, формаль-
но сохранявшими свою независимость. К этому времени коло-
ниальная и зависимая восточная периферия находилась на до-
капиталистической стадии развития, а становление капитализ-
ма как нового общественного строя в подавляющем большин-
стве стран еще не начиналось. Поэтому если в Западной Европе
и Северной Америке переходу к фабрике предшествовал дли-
тельный период мануфактурного капитализма, то в странах Во-
стока становление машинных методов производства происходи-
ло раньше, чем сформировались местные капиталистические
отношения и возникла мануфактура.
Это означало, что в странах Востока еще не сложились ни
сравнительно широкий слой мелких хозяйчиков, обладающих
44
определенным первоначальным капиталом и способных перейти
к основанию капиталистического фабричного производства, ни
рабочая сила, подготовленная развитием мануфактуры к выпол-
нению фабричных операций, ни, наконец, относительно массо-
вый и стандартный рынок, создаваемый мануфактурой. В таких
условиях сама возможность возникновения системы машин вы-
текала из развития капитализма в западных странах, из его
экстенсивного распространения на новые территории. Именно это
обстоятельство позволяло переносить в страны Востока новые
для них производственные отношения и средства производства.
Далее, если в странах Западной Европы и Северной Амери-
ки система машин первоначально стала применяться в промыш-
ленности, то в странах Востока — на транспорте. Паровое судо-
ходство, железные дороги и телеграф стали теми первыми си-
стемами машин, которые узнали колониальные и зависимые
страны1. Такая последовательность определялась как особен-
ностями развития экономики колониальной и зависимой пери-
ферии, так и экономическими и военно-политическими потреб-
ностями западных держав.
Поскольку, как уже отмечалось, страны Востока не распола-
гали в тот период возможностями для самостоятельного освое-
ния машинного производства, создание фабричной промышлен-
ности и сбыт ее продукции могли осуществляться преимущест-
венно иностранным капиталом. Но в середине XIX в., когда
промышленный переворот был завершен лишь в Англии и Фран-
ции, строительство иностранным капиталом предприятий фаб-
ричного типа в сфере промышленности было в странах Востока
скорее исключением, чем правилом.
Транспорт же был в известном смысле «безразличен» к со-
циально-экономическому строю и условиям производства: же-
лезные дороги и пароходы могли перевозить как продукцию
капиталистических предприятий, так и необходимый продукт
непосредственного производителя, изымаемый внеэкономически-
ми методами. Поэтому в период домонополистического капита-
лизма инвестиции в транспорт колониальной и зависимой пери-
ферии оказывались выгоднее, чем в сферу материального про-
изводства. Вместе с тем с развитием транспорта возрастали
возможности и безопасность эксплуатации стран Востока: уве-
личение мобильности войск позволяло быстрее подавлять анти-
колониальные выступления, успешнее вести торговые войны,
одновременно удешевляя экспорт сырья и импорт готовых изде-
лий.
Внедрение машин на капиталистической основе в докапита-
листическую среду при колониализме оказалось необычайно
противоречивым. С одной стороны, становление современного
транспорта и связи повлекло за собой развитие целого ряда
отраслей фабричной промышленности, первоначально связанных
преимущественно с обслуживанием транспортного строительства
45
и самого транспорта, а затем — во второй половине XIX в.— и с
переработкой сельскохозяйственного сырья или добычей и обо-
гащением минерального сырья, направлявшегося на экспорт.
С другой стороны, резко ускорив и удешевив доставку готовых
промышленных изделий из метрополий в колониальные и за-
висимые страны, механизированный транспорт одновременно
усилил иностранную конкуренцию на их внутренних рынках.
Эта конкуренция, разрушая местное докапиталистическое про-
изводство, одновременно сдерживала становление фабричной
промышленности, ориентированной на обслуживание внутренне-
го рынка.
В то же время обратная последовательность внедрения си-
стемы машин (в Западной Европе и Северной Америке в про-
мышленность, а затем на транспорт и в связь, а в странах
Востока вначале в транспорт и связь, а затем в легкую промыш-
ленность) привела к полной зависимости не только расширен-
ного, но даже простого воспроизводства в последних от миро-
вого рынка. Действительно, в западных странах возникновение
фабричной системы в промышленности и переход к изготовле-
нию машин машинами создавали возможность для последующе-
го технического переоснащения всей экономики. В странах Во-
стока первоначально внедрялась такая система машин, которая
не вела и не могла вести к освоению их производства в бу-
дущем.
Специфическая система машин, первоначально внедрявшая-
ся в странах Востока, иначе воздействовала и на рынок рабо-
чей силы. При относительно невысоком развитии товарно-де-
нежных отношений в большинстве стран Востока транспорти-
ровка грузов осуществлялась на базе внеэкономического при-
нуждения (государственных или помещичьих повинностей) либо
была подсобным занятием крестьян, а в некоторых странах и
кочевых племен. Поэтому строительство и эксплуатация желез-
ных дорог и портовых сооружений не только не сопровождались
появлением безработицы, а, наоборот, вели к расширению заня-
тости. Более того, поскольку в тот период во многих странах
Востока еще не было достаточного количества свободной рабо-
чей силы, транспортное строительство требовало ее импорта из
других стран (главным образом из Индии, Китая и Египта).
Аналогичным было влияние и экспортных отраслей добыва-
ющей и обрабатывающей промышленности. Несмотря на при-
менение системы машин и вытекавшую отсюда более высокую
производительность труда, сам экспортный характер этих про-
изводств не оказывал разрушительного воздействия на местное
докапиталистическое промышленное производство. К тому же
экспортные предприятия нередко производили продукт, который
в странах Востока был ранее неизвестен2. Поэтому их возник-
новение и развитие вызывали расширение производительной за-
нятости.
46
Надо отметить еще одно обстоятельство. В западных стра-
нах машинная система производства, удешевлявшая товары,
была одним из важнейших факторов снижения стоимости
средств существования рабочего, а следовательно, и относитель-
ного снижения стоимости и цены рабочей силы. Совершенно
очевидно, что экспортные отрасли в странах Востока не могли
играть этой роли. Более того, стимулируя (экономическими или
внеэкономическими методами) производство экспортных куль-
тур, они в ряде стран сокращали выращивание продовольствен-
ных культур, тем самым способствуя повышению цен на продо-
вольствие. Что же касается транспорта, то он по самой своей
природе ведет не столько к снижению цен на производимые
товары, сколько к выравниванию их, подтягиванию их к некое-
му среднему уровню. Иными словами, внедрение системы машин
в странах Востока, снижая стоимость переменного капитала в
западных странах, оказывалось, по сути дела, «нейтральным» к
его величине в странах Востока.
Как было показано в главе первой, К. Маркс рассматривал
промышленный переворот как «продукт» предшествующего раз-
вития производительных сил. Поэтому внедрение системы машин
в экономику стран Востока по аналогии с западными должно
было бы привести как к трансформации докапиталистических
социально-экономических структур в капиталистические, так и
к техническому перевооружению всей экономики, к повсемест-
ному использованию системы машин.
Хотя за столетие, отделяющее крушение колониальной си-
стемы в Азии и Северной Африке от первоначального внедрения
здесь машин, в странах Востока началось формирование капи-
талистического уклада и неуклонно возрастало применение ма-
шин, в них не произошло завершения промышленного перево-
рота ни в его социально-экономическом, ни в техническом ас-
пектах. Представляется, что необычайная замедленность со-
циально-экономического и технического прогресса в странах
Востока (напомню, что в западных странах собственно промыш-
ленный переворот занял 40—50 лет) объяснялась структурными
особенностями экономики этой группы стран и характером их
эксплуатации.
Импортные товары
и местное дофабричное производство
Степень воздействия импорта фабричных товаров на низшие
формы промышленности в странах Востока — предмет длитель-
ной дискуссии. Еще в конце XIX — первой четверти XX в. счита-
лось, что импорт фабричных изделий нанес такой удар по низ-
шим формам промышленности колониальных и зависимых
стран, от которого им никогда не оправиться; поэтому оконча-
тельное уничтожение этих форм — лишь вопрос времени. Однако
47
полевые обследования, проведенные в большинстве стран Восто-
ка после достижения ими политической независимости, показа-
ли, что дофабричное производство и поныне играет заметную
роль в их экономике. Так, в 70-х годах доля низших форм про-
мышленности в чистом продукте всей промышленности колеба-
лась от 10,3% в Турции и 12,8% в Тунисе до 28,8% в Ираке и
37,8% в Индонезии3. Более того, правительства многих стран
стремятся увеличить долю низших форм промышленности в об-
щем объеме промышленного производства в целях расширения
занятости.
Сохранение столь значительных массивов мелкого производ-
ства в странах Востока связано с его особой структурой и иной
ролью в системе общественного воспроизводства. В. И. Ленин
следующим образом описывал формирование промышленного
производства, типичного для России и Европы в целом: «Так
как в эпоху, предшествующую товарному хозяйству, промышлен-
ность обрабатывающая соединена с добывающей, а во главе
этой последней стоит земледелие, то развитие товарного хозяй-
ства представляется отделением от земледелия одной отрасли
промышленности за другой. Население страны с слаборазвитым
(или вовсе неразвитым) товарным хозяйством представляется
почти исключительно земледельческим; этого однако не следует
понимать так, что население занимается только земледелием:
это означает лишь, что население, занятое земледелием, само
обрабатывает продукты земледелия, что обмен и разделение
труда почти отсутствуют»4. Иначе говоря, становление ремесел
в Европе происходило путем последовательного освобождения
крестьянского хозяйства от одной промышленной операции за
другой и превращения промышленности в сферу самостоятель-
ной деятельности общества.
Для большинства стран Востока не было характерно соеди-
нение ремесла с земледелием в рамках самого крестьянского
хозяйства. Ко времени колониального завоевания здесь сложи-
лись три экономически и социально разобщенные группы низ-
ших форм промышленного производства: городское ремесло;
внеобщинное сельское ремесло, сконцентрированное преимущест-
венно в деревнях или поселках, где жили в основном ремеслен-
ники; сельское внутриобщинное ремесло5. Эти три группы отли-
чались не только ролью в системе общественного воспроизвод-
ства, но и номенклатурой и качеством изделий, характером рын-
ка сбыта и т. п. Эти различия вытекали как из особенностей
исторического развития стран Востока, так и гораздо большей
и ранней социальной и имущественной дифференциации их на-
селения, чем населения западноевропейских государств.
Для деревни стран Востока было характерно поступление
значительной части чистого продукта непосредственного произ-
водителя на рынок под давлением внеэкономического принуж-
дения. Этот внеэкономически отчужденный продукт поступал в
48
распоряжение класса феодалов, ростовщиков, торговцев и т. п.т
переводился в города и служил для воспроизводства фонда их
личного потребления и для содержания многочисленной челяди.
Такой характер использования отчужденного продукта опреде-
лял номенклатуру и характер производства всей сферы город-
ских ремесел. Во-первых, они выпускали преимущественно то-
вары высшего качества и предметы роскоши, рассчитанные на
потребление высших слоев общества. Во-вторых, сама номенкла-
тура выпускаемых изделий препятствовала их проникновению
в деревню, так как они не соответствовали ни доходам, ни по-
требностям подавляющей части сельского населения.
Нужно отметить еще два обстоятельства. Поскольку ко вре-
мени колониального завоевания в большинстве стран Востока
отчуждаемый продукт поступал в города в основном уже в де-
нежной форме, то изделия городских ремесел, как правило,
оплачивались деньгами. Более того, еще в средние века ряд го-
родских ремесел начал превращаться в товарное производство,
поставляющее товары на относительно широкий рынок, в том
числе и мировой (шелковые и фарфоровые изделия Китая, хлоп-
чатобумажные ткани Индии, оружие арабских стран и другие
товары).
Внеобщинное сельское ремесло в большинстве стран Во-
стока, хотя и обслуживало другие (низшие) социальные слои,
выполняло функции, аналогичные городским ремеслам: оно вос-
производило преимущественно фонд личного потребления сель-
ского населения. Само назначение его продукции определяло
номенклатуру последней — в ней преобладали предметы первой
необходимости (ткани, обувь, посуда и т. п.). Все эти изделия
отличались довольно большой прочностью, однако обладали
сравнительно невысоким качеством и высокими издержками
производства. Развитие товарно-денежных отношений в странах
Востока приводило к тому, что все большая часть изделий вне-
общинного ремесла продавалась за деньги, однако во всех стра-
нах сохранялась довольно обширная сфера натурального обме-
на между внеобщинным ремесленником и земделельцем.
Что же касается внутриобщинного ремесла, то оно было тес-
но связано с воспроизводством фонда производительного потреб-
ления в сельском хозяйстве. Здесь изготовлялись орудия труда
крестьянина: сельскохозяйственный инвентарь, упряжь для ско-
та, повозки, ирригационные установки и пр. Сам уровень и ка-
чество производимой продукции здесь определялись развитием
и состоянием сельского хозяйства, а обмен между ремесленни-
ком и крестьянином носил преимущественно натуральный ха-
рактер. Условия же обмена определялись традицией, а иногда
и освящались религиозными установлениями.
Можно, по-видимому, вывести такую закономерность разви-
тия и дифференциации ремесел в странах Востока: чем выше
был уровень эксплуатации непосредственного производителя в
4 Зак. 870
49
сельском хозяйстве, тем большим был размер отчуждаемого
продукта, концентрировавшегося у эксплуататорских классов, а
следовательно, тем большим и более дифференцированным был
спрос на продукцию городских ремесел. Наоборот, чем выше
была степень эксплуатации непосредственного производителя,
тем меньшим был его фонд потребления; меньше средств могло
быть выделено и на поддержание воспроизводства хозяйства.
Результатами были меньшее развитие внутриобщинных и вне-
общинных ремесел, относительно узкая номенклатура и низкое
качество выпускаемых изделий.
Колониальное завоевание вызвало усиление эксплуатации
непосредственного производителя, принудительную товаризацию
производства, принудительное внедрение новых экспортных
культур и ввоз импортных готовых изделий, конкурирующих с
местными. Все эти изменения далеко не в одинаковой степени
затронули различные группы ремесел в странах Востока, что
в немалой степени было связано с характером использования
отчуждаемого продукта.
Совершенно очевидно, что весь продукт, эквивалентный ве-
личине налога, должен был быть продан, т. е. поступить в то-
варное хозяйство. Поэтому расширение последнего прямо про-
порционально увеличению налогообложения. Но с колониаль-
ным завоеванием этот «товарный» продукт начал использовать-
ся уже не в интересах класса местных феодалов, а в интересах
правящего класса метрополии. Поскольку потребности, вкусы
этого класса были иными, чем местных феодалов, это влекло за
собой использование «товарного» продукта на закупки других
товаров, прежде всего производимых в метрополии. Поэтому,
несмотря на увеличение поземельного налога, спрос на продук-
цию городских ремесел сократился на величину, равную доле
поземельного налога, ранее использовавшейся на эти цели.
Что же касается ренты и ростовщического процента, то
здесь нет строгого соответствия между их ростом и увеличением
товарного обращения. Как известно, традиционные рентополу-
чатели в странах Востока расходовали в натуральной форме до-
вольно значительную часть получаемого продукта на личное
потребление, содержание многочисленной челяди, священнослу-
жителей и т. п. Поэтому на рынок поступала только часть собран-
ной ренты. С колониальным завоеванием характер использова-
ния средств, полученных от рыночной реализации продукции,
начал претерпевать изменения. Сама необходимость поддержа-
ния социального престижа в новых условиях требовала перехода
к закупке каких-то товаров европейской промышленности — ме-
бели, часов, карет и др.6.
По-видимому, разница между собранным и поступавшим на
рынок продуктом, эквивалентная ростовщическому проценту,
была особенно велика: помимо личного потребления этот про-
дукт использовался и для выдачи ссуд в натуральной форме,
5Э
к тому же процент или сам заем могли погашаться отчужде-
нием собственности должника либо его трудом в хозяйстве кре-
дитора. Хотя торговцы и ростовщики в колониальный период
превратились в самый массовый слой эксплуататорских клас-
сов, выросла и их доля в валовом продукте общества, однако
по мере втягивания колониальных и зависимых стран в между-
народное разделение труда увеличивался удельный вес «капи-
тализируемых» средств в их доходах. В специфических условиях
стран Востока этот слой никогда не был покупателем наиболее
качественных товаров.
С превращением стран Востока в колониальный придаток
капиталистического Запада наиболее пострадали городские ре-
месла. Здесь наблюдались резкое сокращение объемов произ-
водства, полное вымирание отдельных видов ремесел, общее
понижение качества выпускаемых изделий. Однако значительное
сокращение этой сферы производства вызывалось не столько
фабричной конкуренцией (по характеру и качеству изделий они
не конкурировали между собой), сколько перераспределением
чистого продукта общества в пользу колонизаторов7.
Но разорение городских ремесел, не будучи непосредствен-
ным результатом фабричной конкуренции, тем не менее созда-
вало потенциальные возможности для расширения рынков сбыта
машинной индустрии. Прежде всего, как уже отмечалось, тра-
диционные эксплуататорские классы восточного общества по
тем или иным причинам вынуждены были переходить к закуп-
кам фабричной продукции. Кроме того, из сферы городского
производства была вытолкнута значительная часть населения
(непосредственно ремесленники и лица, связанные с их обслу-
живанием), которая превращалась в покупателей более деше-
вых фабричных товаров.
Состояние же сельского ремесла — внеобщинного и внутри-
общинного — было тесно связано с положением в сельском хо-
зяйстве и судьбой непосредственного производителя. Поскольку
в сельском хозяйстве с нарастанием колониальной эксплуата-
ции и принудительной товаризацией производства возможности
поддержания пропорций и регулярности воспроизводства ухуд-
шились, последствия этих процессов для внутриобщинного и
внеобщинного ремесла оказались различными.
Усиление нерегулярности воспроизводства крестьянского хо-
зяйства означало, что крестьянин лишался возможности в преж-
ние сроки и в прежних количествах приобретать изделия вне-
общинного ремесленника. Единственным выходом для ремеслен-
ника был переход от работы на заказ к поставкам на открытый
рынок, т. е. превращение из ремесленника в товаропроизводи-
теля. Нередко при этом менялся и характер обмена: от нату-
рального обмена с крестьянином ремесленник переходил к де-
нежному. Но сама эта трансформация вовлекла мелкого произ-
водителя в конкуренцию с импортными фабричными товарами.
4*
51
При крайне медленном развитии стран Востока в колониаль-
ный период и соответствующем этим темпам расширении аль-
тернативных сфер занятости фабричная конкуренция влекла за
собой не просто перемещение ремесленника из дофабричной и
докапиталистической промышленности в фабричную капитали-
стическую, как это было в западных странах, а полную потерю
источников средств существования. В результате, с одной сто-
роны, понижалось возмещение живого труда ремесленника,
средства его существования сводились к физическому миниму-
му, а с другой — ремесленник переходил к использованию более
дешевого фабричного полуфабриката — пряжи, дубленой кожи
и т. п., что позволяло удешевить производство в целом и более
успешно выдерживать фабричную конкуренцию.
Развитию ценовой конкуренции и проникновению фабричных
товаров западноевропейских стран препятствовала и необычай-
ная дробность спроса в странах Востока. Длительное сохране-
ние этнических, национальных, религиозных, климатических, со-
циальных градаций в спросе требовало такого же дифференци-
рованного производства. Поэтому фабрика с ее массовым стан-
дартным производством не могла приспособиться к этому спе-
цифическому рынку. К тому же слабость транспортных связей
во внутренних районах позволяла сохраняться обширным сфе-
рам продуктообменных операций между ремеслом и земледели-
ем. Вследствие этого с постепенным переходом к использованию
фабричного полуфабриката масштабы деятельности внеобщин-
ного ремесла не только не сокращались, но даже увеличива-
лись.
Слабее оказалось воздействие фабричной конкуренции на
внутриобщинное ремесло. Действительно, увеличивающиеся мас-
штабы эксплуатации и потери при рыночных операциях вынуж-
дали непосредственного производителя ограничивать связи с
рынком. В итоге в сельском хозяйстве сохранялось натуральное
или квазитоварное воспроизводство средств производства, ко-
торое длительное время оставалось неизменным. Именно эта не-
изменность средств производства и объективное или субъектив-
ное отстранение непосредственного производителя от рыночных
операций лежали в основе сохранения тесных связей между
земледельцем и ремесленником в области воспроизводства фон-
да производственного потребления. При данном способе произ-
водства никакое удешевление цен на средства производства,
необходимые сельскому хозяйству, не могло обеспечить проник-
новение фабричной промышленности на этот рынок. Поэтому с
ростом населения и увеличением числа дворов в сельском хо-
зяйстве происходило абсолютное расширение этой сферы ремес-
ленного производства.
Хотя в колониальный период наблюдалось относительное со-
кращение доли всех видов ремесел в общем объеме производи-
мой и потребляемой промышленной продукции, абсолютно (по
52
числу занятых, стоимости производства, чистому продукту
и т. п.) масштабы их деятельности возрастали8. Но абсолютный
рост сопровождался изменением социально-экономических ха-
рактеристик — подчинением городских и внеобщинных ремесел
торгово-ростовщическому или даже промышленному капиталу,
постепенным перерастанием этих видов ремесленного производ-
ства в капиталистическую работу на дому, а в ряде случаев и
в мануфактуру. Однако специфика этих процессов в колониаль-
ный период заключалась в том, что превращение ремесла в
раннекапиталистические формы предпринимательства происхо-
дило не путем перерастания самого ремесленника в капитали-
ста, а преимущественно на основе организации капиталистиче-
ских предприятий традиционными видами капитала. Иначе го-
воря, развитие капитализма «снизу», имевшее столь большое
значение в странах Западной Европы и Северной Америки, в
восточных странах было скорее исключением, чем правилом, в
колониальный период.
Стоимостные методы эксплуатации
и развитие фабричной системы
Ко времени колониального завоевания доминирующей от-
раслью экономики стран Востока, в которой была сконцентриро-
вана подавляющая часть населения и производилась основная
масса валового и чистого продукта общества, было сельское хо-
зяйство. Когда там стала нарождаться машинная индустрия,
сельское хозяйство должно было служить, с одной стороны, ис-
точником накоплений, а с другой — рынком сбыта для этой ин-
дустрии. В то же время, как доминирующая отрасль экономики,
оно было и основным объектом колониальной эксплуатации.
В связи с этим судьбы нарождающейся национальной индустрии
непосредственно зависели от форм и методов колониальной экс-
плуатации.
Благоприятные природно-климатические факторы и многове-
ковой опыт земледелия позволяли крестьянину стран Востока
собирать не один, а два и даже три урожая в год. Отсюда про-
истекала большая производительность труда в сельском хозяй-
стве стран Востока по сравнению с европейским в период позд-
него средневековья. В свою очередь, относительно высокая про-
изводительность труда в этой отрасли приводила к удешевле-
нию средств существования и к возможности изъятия гораздо
большей доли прибавочного продукта, чем в сельском хозяйстве
Европы.
Вместе с тем при феодализме сельское хозяйство могло раз-
виваться лишь экстенсивными методами, за счет вовлечения в
оборот все новых земельных массивов и увеличения количества
используемого живого труда и тяглового скота. По мере увели-
чения численности населения и необходимости освоения худших
53
земель производительность труда в восточном сельском хозяй-
стве начала сокращаться. Между тем в сельском хозяйстве ев-
ропейских стран, особенно Англии и Голландии, внедрение но-
вых агротехнических приемов и улучшенных орудий труда спо-
собствовало повышению производительности труда. Иными сло-
вами, к началу XIX в. производительность труда в сельском
хозяйстве восточных и европейских стран начинает сбли-
жаться.
На дальнейшую эволюцию всех этих процессов огромное
влияние оказывали колониальное завоевание и растущее вовле-
чение колониальных и зависимых стран в международное раз-
деление труда в ходе промышленного переворота. Хотя сель-
ское хозяйство подвергалось комбинированному, переплетающе-
муся воздействию внутренних и внешних факторов, видимо,
целесообразно рассматривать их последовательно для получе-
ния более детальной картины.
Господство сельского хозяйства в экономике стран Востока
превратило его в основной объект воздействия и источник дохо-
дов колониальных властей. Представляется, что при любом
уровне эксплуатации непосредственного производителя в сель-
ском хозяйстве стран Востока с колониальным завоеванием ее
степень должна была возрасти9. Во-первых, в Азии значитель-
ная часть территорий была захвачена европейскими частными
торговыми компаниями, для которых поземельные налоги слу-
жили одним из главных источников доходов. Во-вторых, попол-
нение колониального аппарата было возможно лишь при опла-
те всех лиц, связанных с ним, по ставкам, значительно превы-
шающим уровень ставок как в метрополии, так и в колонии.
В-третьих, в ряде стран, где создавалось плантационное хозяй-
ство, повышение налоговых ставок использовалось и для «рас-
чистки» земель и пополнения рабочей силы на предприятиях,
принадлежавших европейцам.
Действительно, в XIX в. ставки поземельного налога в стра-
нах Востока были резко повышены 10; уровень их в колониаль-
ный период обычно превосходил все нормы, предписываемые
обычным правом и традицией. К тому же возросла регулярность
сбора налогов. Если до колониального завоевания в случае сти-
хийных бедствий налоги могли понижаться, а наиболее постра-
давшие районы даже совсем освобождались от них, то в коло-
ниальный период отступлений от установленного уровня налого-
обложения уже не наблюдалось.
Крайне важным было и то обстоятельство, что повышение
ставок повсеместно сопровождалось заменой натуральных на-
логов денежными. В результате произошла скачкообразная пе-
рестройка экономики от производства- потребительных стоимо-
стей к производству меновых стоимостей. В условиях же рас-
ширяющегося втягивания колониальных и зависимых стран в
международное разделение труда и развития современного ме-
54
ханизированного транспорта наблюдалось сближение цен на
мировом и национальном рынках. Но складывающийся между-
народный уровень цен оказывался крайне неустойчивым из-за
формирования цикличности капиталистического производства в
промышленно развитых странах. В итоге налоговая эксплуата-
ция непосредственного производителя во все большей степени
дополнялась его эксплуатацией как продавца товаров.
В странах Востока после их захвата былд сохранено крупное
помещичье землевладение, ибо крупный землевладелец служил
социальной опорой колониальных властей. Более того, для рас-
ширения этой опоры крупное землевладение насаждалось или
расширялось в тех странах и районах, где оно прежде не суще-
ствовало (в Индии, Ираке). Поэтому налоговая эксплуатация
непосредственного производителя во все большей степени до-
полнялась рентной, причем в XIX в. наблюдалось неуклонное
повышение как ставок, так и массы ренты, присваиваемой круп-
ным землевладельцем. Это явление, по-видимому, можно объ-
яснить тремя основными причинами.
Как уже отмечалось, в обществах, находящихся на докапи-
талистической стадии развития, рост экономики может проис-
ходить лишь экстенсивными методами. Поэтому даже поддер-
жание простого воспроизводства на душу населения требовало
постоянного расширения площади обрабатываемых земель.
Между тем провозглашение верховной собственности колониаль-
ного государства на землю привело к возникновению в ряде
случаев инвестиционного барьера на пути освоения новых зе-
мель, ибо ныне для расширения обрабатываемого участка тре-
бовалась его покупка у колониальных властей. Кроме того, от-
вод части земель под европейские предприятия или для евро-
пейских колонистов абсолютно сократил количество земель, до-
ступных для обработки местным населением.
В то же время наблюдалось постепенное повышение спроса
на землю. Разорение низших форм промышленного производ-
ства возрастающей конкуренцией западной фабричной промыш-
ленности, с одной стороны, постепенно увеличивавшийся естест-
венный прирост населения с конца XIX в.— с другой, при край-
не медленном расширении альтернативных сфер занятости вы-
зывали расширение (абсолютное, а иногда и относительное)
сельского населения. В результате спрос на землю возрастал,
что выражалось в увеличении числа лиц, готовых платить по-
вышенную ренту, для того чтобы сохранить источник средств
существования.
Вовлечение стран Востока в международное разделение тру-
да, возможность вывоза сельскохозяйственной продукции на
мировой рынок изменили позиции землевладельцев. Если рань-
ше преобладание натуральных отношений в воспроизводстве,
сам натуральный характер ренты ставили определенный предел
высоте ее ставок, то с возможностью сбыта на мировом рынке
55
эти ограничения отпадали11. Повышение ренты в новых усло-
виях позволяло землевладельцу увеличить масштабы реализуе-
мого прибавочного продукта. Все эти обстоятельства заставляли
землевладельцев стремиться к всемерному повышению ренты,
тем более что отмеченный выше спрос на землю создавал для
этого благоприятные возможности.
Наконец, в странах с древнейшей земледельческой цивили-
зацией обладание землей повышало социальный статус ее вла-
дельца. Поэтому сами социально-престижные соображения тол-
кали на покупку земли. С перестройкой же экономики на про-
изводство меновых стоимостей и повышением рентных ставок
приобретение земли стало и выгодной сферой инвестирования
доходов. К тому же конкуренция иностранных товаров и капи-
талов на рынках колоний превращала недвижимость, особенно
сельскохозяйственные земли, не только в самую доходную, но
и в самую безопасную сферу приложения накоплений. Поэтому
в сложившейся в колониальный период социально-экономиче-
ской обстановке повышение ренты влекло за собой увеличение
спроса на землю. В свою очередь, повышенный спрос вызывал
рост цен на землю, а последний стимулировал дальнейшее по-
вышение земельной ренты ,2.
Резко возросшие масштабы отчуждения чистого продукта
непосредственного производителя вследствие повышения нало-
гов и ренты, втягивание его в товарно-денежные отношения при
постоянных колебаниях конъюнктуры рынка, вызываемых не
только национальными, но и международными факторами, опре-
деляли усиление неустойчивости и нерегулярности воспроизвод-
ства хозяйства мелкого производителя. Поэтому поддержание
простого воспроизводства даже при обычных условиях оказы-
валось не всегда возможным. Эти обстоятельства лежали в ос-
нове усиления зависимости непосредственного сельскохозяйст-
венного производителя от торгово-ростовщического капитала 13.
Действительно, высокий уровень отчуждаемого продукта вы-
нуждал мелкого производителя обращаться к ростовщическому
кредиту не только в чрезвычайных обстоятельствах (стихийные
бедствия, резкие падения цен и т. п.), но и для поддержания
непрерывности воспроизводства и даже выплаты налога или
ренты. В свою очередь, хроническая задолженность давала воз-
можность ростовщику «отрезать» должника от рынка; сбыт
своей продукции и закупки необходимых товаров он должен был
осуществлять через ростовщика. Монополизация рыночных свя-
зей позволяла ростовщику получать дополнительные доходы за
счет разницы цен.
Таким образом, торгово-ростовщический капитал превратил-
ся в необходимый элемент воспроизводства крестьянского хо-
зяйства, а ростовщический процент стал одним из важнейших
инструментов эксплуатации непосредственного производителя,
В «нормальной» обстановке деятельность ростовщического ка-
56
питала приводила к ухудшению возможностей воспроизводства,
а в чрезвычайной — к массовому обезземеливанию крестьянст-
ва, переходу земли в руки ростовщика и превращению бывшего
собственника в арендатора. Итогом такого погашения задол-
женности было временное сокращение ростовщического процен-
та при одновременном нарастании рентных платежей. Особенно
характерен был этот процесс в последней четверти XIX в., в
годы мирового экономического кризиса (1929—1933) и после-
дующей депрессии.
В целом на протяжении второй половины XIX — первой по-
ловины XX в. наблюдалось постепенное увеличение продукта
крестьянского хозяйства, отчуждаемого внеэкономическими ме-
тодами. Но при этом относительно сокращалась доля налогов
при одновременном быстром нарастании удельного веса ростов-
щического процента. Ко времени достижения политической не-
зависимости странами Востока он превратился в основной вид
эксплуатации крестьянства. По-видимому, при относительно
развитом капитализме торговые и денежные методы отчужде-
ния продукта оказывались более выгодными, чем непосредст-
венное внеэкономическое государственное принуждение.
Повышение нормы эксплуатации крестьянского хозяйства
происходило параллельно с его принудительной товаризацией,
которая налагала на него дополнительное бремя. В связи с
этим необходимо остановиться на проблемах реализации нацио-
нальной стоимости.
Как известно, анализируя условия обмена, К. Маркс пока-
зал, что С переходом от простого к развитому — капиталисти-
ческому — товарному производству происходит образование
средней нормы прибыли. В результате обмен товаров начинает
происходить не по стоимости, а по цене производства, представ-
ляющей собой превращенную форму стоимости 14. Для такого
обмена характерно перераспределение прибавочной стоимости в
пользу производителей, отличающихся более высоким уровнем
органического строения капитала и производительности труда.
В колониальной многоукладной экономике закономерности,
установленные К. Марксом для капиталистической экономики,
проявлялись в модифицированном виде. Здесь на формирование
стоимостных пропорций и условий обмена оказывали воздейст-
вие два важнейших обстоятельства. Первое заключалось в том,
что механизм ценообразования складывался под влиянием втя-
гивания стран Востока в мировое капиталистическое хозяйство,
в которое они входили как неравноправная, лишенная возмож-
ности самостоятельной корректировки происходивших процес-
сов, часть. Иными словами, поскольку страны Востока были ли-
шены возможности маневрирования при помощи таможенных
пошлин, субсидий и т. п., наблюдалась необычайно высокая
степень корреляции между мировыми и внутренними ценами на
товары на их рынках. Второе обстоятельство сводилось к сле-
57
дующему, юварное хозяйство стран востока формировалось из
трех групп товаров, разнородных по мотивам, условиям и тех-
нике производства: 1) продукт, произведенный капиталистиче-
ским предпринимателем (местным или иностранным), обмени-
ваемый по цене производства; 2) товар, произведенный местным
мелким производителем и поступающий в обмен по стоимости;
3) потребительная стоимость, произведенная мелким производи-
телем и превращенная в товар под влиянием внеэкономическо-
го принуждения; она может вводиться в обращение самим мел-
ким производителем, феодальным землевладельцем либо торго-
во-ростовщическим капиталом. Поскольку эта продукция была
произведена как потребительная стоимость, она должна была
бы обмениваться по стоимости.
В принципе условия товарного обмена и его стоимостные
пропорции определяются господствующим характером общест-
венного производства в данном обществе в соответствующий пе-
риод. В странах Востока основная масса товаров была пред-
ставлена отчужденным продуктом крестьянского хозяйства, про-
изведенным при худших обстоятельствах (напомню, что здесь
появление мелкого товаропроизводителя, особенно в сельском
хозяйстве, было возможно лишь при благоприятном стечении
обстоятельств). Следовательно, стоимость этой группы товаров
должна была оказывать определяющее воздействие на нацио-
нальную стоимость, а так как подавляющая часть товаров про-
изводилась в хозяйстве непосредственных производителей или
мелких товаропроизводителей, то эти товары должны были по-
ступать в обмен по стоимости.
Между тем в мировом хозяйстве уже господствовали капи-
талистические методы производства ,с присущими им относи-
тельно низкими издержками и обменом на базе цен производст-
ва. Именно политическая и экономическая монополия метро-
полий создавала возможности для внедрения в экономику, на-
ходящуюся на начальном этапе становления товарного произ-
водства, капиталистических отношений обмена.
Но обмен по ценам производства в странах Востока озна-
чал перераспределение значительной части чистого продукта не-
посредственных производителей в пользу капиталистических
предпринимателей. Поскольку в рамках системы «метрополия —
колония» капиталистический уклад был представлен экономи-
кой метрополии, то изменение стоимостных пропорций и пере-
распределение продукта происходили в пользу капиталистиче-
ских предпринимателей метрополии. В этом и заключается тео-
ретическая основа нарушения стоимостных пропорций в странах
Востока и существования обмена по ценам ниже национальной
стоимости 15. Дальнейшему углублению разрыва между нацио-
нальной стоимостью и ценой реализации продукта способство-
вали некоторые особенности сбыта на внутреннем рынке азиат-
ских стран.
58
Исходным пунктом превращения продукта непосредственного
производителя в товар был деревенский или местный рынок.
Слабость транспортных связей, необходимость погасить обяза-
тельства немедленно после уборки урожая, отсутствие резервов
и складских помещений у непосредственного производителя при-
водили к тому, что сразу же после уборки урожая сельскохо-
зяйственная продукция выбрасывалась на рынок в таких ко-
личествах, которые превышали возможности ее немедленной
реализации и вывоза. Поэтому на протяжении всего колониаль-
ного периода наблюдались сезонные снижения цен по сравне-
нию с предшествующим и среднегодовым уровнем. В тех слу-
чаях, когда продукт скупался у крестьянина на базе предшест-
вующего авансирования, первая фаза товарной метаморфозы
осуществлялась по ценам, которые были ниже, чем даже на
местном рынке. Для известной части товара движение на этом
прекращалось: по этим ценам он и поступал в местное потреб-
ление (иногда с предварительной обработкой). Другая часть то-
вара, пройдя через руки нескольких посредников, направлялась
в торговые и промышленные центры либо на экспорт; при каж-
дом перемещении цена товара возрастала — отчасти из-за увели-
чения издержек обращения (транспортировки, упаковки, скла-
дирования, очистки и пр.), а главным образом в связи с уве-
личением доходов торговых посредников.
Представляется, что максимальный уровень, «потолок» цены
товара на внутреннем рынке стран Востока до конца 20-х годов
XX в. определялся мировыми ценами на соответствующие това-
ры или их заменители. При неограниченном государственном
включении страны в мировое хозяйство любое превышение цен
международного рынка неизбежно влекло за собой потерю кон-
курентоспособности и разорение. Сами же мировые цены скла-
дывались под влиянием не только законов капиталистического
производства и обмена, но и открытых и скрытых государствен-
ных экспортных субсидий, а в XX в.— и демпинга монополий.
Отсюда даже «максимум» внутренних цен оказывался ниже
национальной стоимости.
Надо также учитывать, что реальный уровень цен в стра-
нах Востока был ниже их «потолка». Во-первых, «потолка» до-
стигала относительно небольшая часть товаров, ибо при каждом
перемещении товара от одного посредника к другому какая-то
доля его направлялась на потребление — личное или производ-
ственное. Хотя с каждым перемещением цены нарастали, их
средний уровень в стране определялся суммой средневзвешен-
ных цен на рынках различной иерархии. Во-вторых, сильные
позиции иностранного капитала в сфере производства, финансов
и крупной торговли — оптовой и экспортной — позволили ему
регулировать внутренние цены в своих интересах, так как чем
ниже была цена товара, особенно сырья, на последней фазе
обращения, тем выше была прибыль предпринимателя и экс-
59
портера. В связи с этим в странах Востока наблюдались случаи
установления предельного уровня закупочных цен на сырье.
Совпадение уровня внутренних и мировых цен отмечалось лишь
в исключительных случаях, а средние внутренние цены еще бо-
лее отклонялись вниз от национальной стоимости.
Своеобразно складывались стоимость и цена такого товара,
как рабочая сила. Огромные масштабы отчуждения сводили
необходимый продукт непосредственного производителя к фи-
зическому минимуму. Именно этот физический минимум опреде-
лял исходный уровень «жизненных привычек и притязаний»
формирующегося рабочего класса. Поскольку главным компо-
нентом стоимости рабочей силы было продовольствие, цены на
которое были постоянно ниже национальной стоимости, это еще
более уменьшало исходную стоимость рабочей силы. В дальней-
шем ее рост сдерживался медленным повышением квалифика-
ции и грамотности, сохранением традиционных привычек в об-
разе жизни, слабой организованностью рабочего класса и т. п.
В то же время усиление относительного аграрного перенасе-
ления при медленном развитии альтернативных сфер занятости
способствовало резкому росту безработицы — полной или ча-
стичной. Постоянное давление безработных сдерживало повыше-
ние цены рабочей силы. К тому же медленное разложение фео-
дальных отношений способствовало распространению кабальных
отношений в ее найме — ограничению свободы рабочего с по-
мощью авансирования, контрактации и т. д. В итоге цена ра-
бочей силы постоянно оказывается ниже стоимости.
Все это приводило к искажению стоимостных пропорций в
экономике стран Востока. Как было показано, непосредствен-
ный производитель обменивал свои товары по ценам ниже стои-
мости. Капиталистическая промышленность формально сбывала
свои товары по ценам производства, но поскольку сырье и ра-
бочую силу она закупала ниже стоимости, то реальный обмен
происходил по ценам, уступавшим национальной стоимости,
т. е. сумма всех цен производства капиталистического сектора
была ниже национальной стоимости. Как следствие, все нацио-
нальное товарное хозяйство функционировало по ценам ниже
стоимости.
Таким образом, в колониальный период происходило резкое
усиление эксплуатации непосредственного производителя в сель-
ском хозяйстве стран Востока как за счет увеличения доли
продукта, отчуждаемого внеэкономическими методами, так и в
результате искажения стоимостных пропорций. Во многих слу-
чаях масштаб отчуждения был таков, что он затрагивал необ-
ходимый продукт мелкого производителя. Однако, прежде чем
рассматривать воздействие этого явления на социально-эконо-
мическую и техническую трансформацию экономики, видимо,
целесообразно остановиться на положении промышленности в
колониальной и зависимой периферии.
60
В принципе возможности присвоения дифференциальной рен-
ты и приобретения сырья и рабочей силы ниже стоимости благо-
приятствовали развитию обрабатывающей промышленности.
Но это общее положение нуждается в ряде уточнений. Посколь-
ку для стран Востока была характерна прежде всего дешевизна
сельскохозяйственного сырья (из-за искажения стоимостных
пропорций в ущерб докапиталистическому производителю), речь
могла идти преимущественно о развитии легкой и пищевой про-
мышленности. Что касается отраслей тяжелой промышленности,
то обмен товаров по ценам ниже стоимости препятствовал их
созданию. Как известно, эти отрасли базируются на минераль-
ном сырье, но закон обмена по ценам ниже стоимости воздей-
ствовал на него лишь косвенным образом (само минеральное
сырье добывалось, как правило, капиталистическими методами).
Отсюда минеральное сырье было относительно дороже сель-
скохозяйственного. Не спасала и дешевизна рабочей силы: от-
расли тяжелой промышленности отличаются более высоким ор-
ганическим строением капитала и экономия на переменном ка-
питале оказывает сравнительно небольшое воздействие на из-
держки производства. Более того, дешевизна рабочей силы сама
превращается в одно из важнейших препятствий для роста тя-
желой промышленности. Стимулируя всемерную экономию на
основном капитале и использование оборудования до полного
физического износа, она ограничивает спрос на современные
средства производства.
Однако, казалось бы, благоприятные условия для развития
обрабатывающей промышленности сталкиваются с тем, что в
рамках колониальной или полуколониальной экономики еще не
сложился механизм производительной реализации капитала,
«В отсталых районах новое промышленное предприятие обычно
„пробуждает** нетронутые территории. Здесь нет действующей
экономической системы и приходится не только организовывать
на базе собственных ресурсов производственный процесс в
необходимых размерах, но и создавать для его функциониро-
вания и все внешние условия... Поэтому приходилось выбирать
в качестве поля деятельности такую отрасль производства, ко-
торая... не требовала бы значительных капиталовложений в
оборудование — с учетом покупки, транспортировки, доставки,
замены износившихся частей, ремонта, т. е. полной стоимости
машин и их эксплуатации» 16. Иными словами, поскольку в стра-
нах Востока размеры первоначально авансированного капита-
ла оказывались существенно выше, чем в западных странах,
круг отраслей, в которых было бы выгодно создавать предприя-
тия, значительно сужался.
Но возможность их строительства определяется не только-
размерами первоначально авансированного капитала или цена-
ми на сырье и рабочую силу. Сама реализация этих условий
зависит от масштабов и характера рынка сбыта. Как было по-
61
казано, рынок внутри страны оказывался крайне узким из-за
конкуренции импортных товаров, сохранения дофабричных форм
промышленного производства, а также чрезмерной эксплуата-
ции сельского населения страны. В результате число и размеры
отраслей, которые могли бы перейти к фабричным методам
производства, оказывались крайне небольшими.
* * *
В странах Востока в колониальный период не наблюдалось
самостоятельного зарождения капитализма. Здесь он был явле-
нием вторичным, производным от западного. Но в колониальную
и зависимую периферию капитализм не просто переносился:
попадая в иную социально-экономическую среду, он переплетал-
ся с производственными отношениями предшествующих форма-
ций, местными традициями и обычаями, тем самым приобретая
новые формы и черты.
В колониальной обстановке прониковение капитализма в фа-
зу общественного производства в странах Востока оказывалось
особенно затрудненным. Но иностранное господство, позволяв-
шее широко использовать методы внеэкономического принужде-
ния, давало достаточно благоприятные возможности для овла-
дения фазами обмена и распределения. Разумеется, иностран-
ный капитализм далеко не одновременно овладевал всей сфе-
рой обмена и распределения. Наиболее быстрым и полным был
захват внешнеэкономических связей. Гораздо медленнее проис-
ходило овладение внутренней сферой обмена и распределения.
Очевидно, что капитал мог проникнуть лишь в ту часть сферы
внутреннего обращения, которая носила товарно-денежный ха-
рактер. Но даже здесь в подавляющем большинстве стран Во-
стока, особенно крупных, иностранные предприниматели были
вынуждены сотрудничать с местным торгово-ростовщическим ка-
питалом. Именно это сотрудничество, компрадорская деятель-
ность и стимулировали появление первых ростков местного ка-
питализма. Наконец, капитал не мог проникать в сферу нето-
варного обмена. Однако меры по принудительному превращению
колониальных стран в поставщиков сырья на мировой рынок
и по принудительной товаризации хозяйства непосредственного
производителя вели к неуклонному расширению той части сфе-
ры обмена и распределения, которая контролировалась капи-
тализмом.
В результате разлагались докапиталистические отношения
и формировался капиталистический уклад. Вовлеченность в ми-
ровое капиталистическое хозяйство, подчинение капиталу мет-
рополии, отличавшемуся высшим социально-экономическим
уровнем, усиливали трансформацию местного торгово-ростовщи-
ческого капитала, зачастую придавая капиталистический облик
даже докапиталистическим отношениям 17. Но происходило это
<62
в первую очередь в районах специализированного земледелия,
особенно работающего на экспорт; в глубинных же районах
стран Востока, как правило, сохранялись традиционные, докапи-
талистические отношения.
Однако регулярное некомпенсируемое перераспределение
стоимостей из экономики стран Востока в пользу метрополий,
конкуренция иностранных товаров на внутренних рынках, дис-
криминационные меры колониального аппарата и пр. придавали
огромную специфику процессу социально-экономической эволю-
ции. Как известно, в странах Западной Европы и Северной Аме-
рики отделение непосредственного производителя от средств
производства сопровождалось его выталкиванием из сфер тра-
диционной занятости и перемещением в капиталистическое про-
изводство, особенно в промышленность, где он соединялся с
новыми средствами производства уже в качестве наемного ра-
бочего. В странах Востока, где капитал в течение длительного
времени концентрировался преимущественно в сфере обраще-
ния, более типичным было не непосредственное, а косвенное,
опосредованное подчинение труда капиталу. Для извлечения
прибавочной стоимости здесь капитал зачастую использовал
либо традиционные формы организации производства, либо, от-
деляя непосредственного производителя от средств производ-
ства, соединял его с последними на худших условиях. Посколь-
ку косвенное подчинение труда капиталу в наибольшей степени
соответствовало интересам метрополий, «удешевляя» эксплуа-
тацию колоний, то на пути дальнейшей социально-экономиче-
ской трансформации колониальной и зависимой периферии стоя-
ли не только местные, традиционные эксплуататорские классы,
но и весь колониальный аппарат.
Такой тип социально-экономического развития приводил к
большой специфичности самого формирующегося в странах Во-
стока капиталистического уклада. До тех пор пока капитал опе-
рировал лишь в сфере обмена и распределения, он служил при-
датком промышленного капитала метрополии, а сам капитали-
стический уклад был непосредственным продолжением капитали-
стической формации метрополии. Лишь с переходом к овладе-
нию фазой производства начинается подчинение капитала сфе-
ры обращения промышленному капиталу, а следовательно, по-
степенная трансформация компрадоров в национальную бур-
жуазию. Поэтому в странах Востока в капиталистическом укла-
де действовали традиционный торгово-ростовщический капитал,
постепенно переходивший к капиталистическим методам опера-
ций, торговый капитал — придаток промышленного капитала
метрополии — и, наконец, национальная буржуазия, ведущая
операции во всех сферах экономики. В зависимости от уровня
развития страны сочетание между этими частями могло быть
различным.
Еще более неоднородной и стратифицированной была струк-
6S
тура трудящегося населения, связанного с капиталистическим
укладом. Его подавляющую часть составляли различные груп-
пы производителей (от формально независимого товаропроизво-
дителя до издольщика), контролируемые капиталом сферы об-
ращения и обслуживающие капиталистическое производство
внутри или вне страны. Другая сравнительно многочисленная
группа населения была втянута в разнородные раннекапитали-
стические производства. Вершину этой пирамиды составляли
наемные рабочие, занятые в современной промышленности, на
транспорте, в связи и плантационном хозяйстве.
Все эти обстоятельства ставили довольно жесткие границы
применению системы машин в экономике стран Востока. С од-
ной стороны, их внедрению препятствовала крайняя узость внут-
реннего рынка и неограниченная конкуренция импортных фаб-
ричных товаров, а с другой — обилие дешевой рабочей силы в
течение довольно длительного времени сдерживало замещение
живого труда овеществленным, способствуя распространению
всех видов немеханизированного производства. К тому же, воз-
никая в докапиталистической среде, фабрика в странах Восто-
ка нередко утрачивала часть своих преимуществ, особенно на
ранних этапах своего становления 18.
Первоначально прибыльное функционирование фабричной си^
•стемы было возможно лишь в экспортном секторе промышлен-
ности. Именно здесь она могла наиболее полно использовать
преимущества, вытекающие из присущего ей характера произ-
водства и отмеченного выше искажения стоимостных пропор-
ций19. Гораздо позже — лишь в конце XIX — начале XX в.— в
большинстве стран Востока возникли фабричные предприятия,
обслуживающие преимущественно внутренний рынок. Их воз-
никновение было связано с такими процессами, как развитие
товарно-денежных отношений, разорение городского и пере-
стройка сельского внеобщинного ремесла, возникновение круп-
ного европейского предпринимательства в сфере плантаций,
транспорта, добывающей промышленности и т. п. Но на внут-
реннем рынке особенно сильно отражались конкуренция импорт-
ных товаров и дискриминационная политика колониальных вла-
стей, обусловливающие медленный и неравномерный прогресс
отраслей, обслуживающих внутренний рынок.
Хотя к середине XX в., когда подавляющее большинство
стран Востока добилось политической независимости, практи-
чески во всех них сформировался капиталистический уклад и
сложились те или иные отрасли фабричной промышленности,
однако промышленный переворот в них, тем более в его клас-
сическом понимании, еще не был завершен. Местный капита-
лизм, несмотря на почти вековое развитие, так и не стал доми-
нирующим ни по числу занятых, ни по объему производимой
продукции. Не удалось и местной механизированной промыш-
ленности победить низшие формы промышленного производства
€4
и захватить решающие позиции на внутреннем рынке. Пред-
ставляется, что в большинстве стран Востока завершение про-
мышленного переворота при колониальной зависимости как в
социально-экономическом, так и в техническом плане было прак-
тически невозможным.
Тем не менее за вторую половину XIX — первую половину
XX в. страны Востока проделали довольно заметную социально-
экономическую эволюцию и накопили определенный потенциал
для последующего развития. Он заключался в формировании
капиталистического уклада и связанных с ним переходных со-
циальных структур, складывавшемся участии в международном
разделении труда, появлении систем индустриальных произво-
дительных сил в сфере материального производства и транспор-
та. Хотя без политических изменений, без свержения колониаль-
ного господства этот потенциал не мог быть реализован, именно
он лежал в основе ускорившихся темпов развития капитализма
и начавшейся индустриализации в большинстве стран Востока
после достижения ими политической независимости.
5 Зак. 870
Глава третья
НЕЗАВИСИМОСТЬ И НОВЫЕ УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ
В колониальный период колония была интегральной частью
системы «метрополия — колония», а следовательно, и интеграль-
ной частью мирового капиталистического хозяйства1. Склады-
вавшиеся в рамках этой системы неравноправные отношения
влекли за собой два основных фактора. С одной стороны, при-
внесение элементов капиталистических отношений, втягивание
колоний в международное разделение труда стимулировали в
них разложение низших укладов и становление индустриальных
производительных сил. Эти обстоятельства в дальнейшем пред-
определили развитие большинства стран Востока по пути ка-
питализма. С другой стороны, именно колониальные методы
эксплуатации и втягивание стран Востока в международное раз-
деление труда обусловили широкое использование внеэкономи-
ческого принуждения как одной из основных форм эксплуата-
ции и массовое сохранение докапиталистических и переходных
форм социально-экономических отношений. В свою очередь, эти
отношения ограничивали как масштабы, так и возможности пе-
рерастания местного капитализма в более зрелые формы, что
тормозило и дальнейшее развитие системы индустриальных про-
изводительных сил.
Таким образом, причиной слаборазвитости было комбиниро-
ванное воздействие экзогенных и эндогенных факторов. Очевид-
но, что переход к развитию был возможен лишь на путях ослаб-
ления или полного прекращения неблагоприятного воздействия
экзогенных факторов на процессы экономической и социально-
экономической эволюции, т. е. лишь на базе достижения поли-
тической независимости.
Как известно, большинство стран Востока добилось полити-
ческой независимости во второй половине 40-х — первой поло-
вине 50-х годов. С завоеванием политической независимости си-
стема «метрополия — колония» рушится, сначала юридически,
а затем и практически. Ее развал привел к ряду серьезнейших
последствий для освободившихся стран.
Изменение внешних условий
Понятия «внешние условия», «внешние факторы» примени-
тельно к колониям носили условный характер. Дело в том, что
на колонии оказывали воздействие не только мировой рынок и
66
мировое капиталистическое хозяйство, но и целенаправленная
деятельность колониальной администрации, законодательство
метрополии, ее идеология, обычаи и привычки иностранцев, про-
живающих в колонии, и т. п. Поэтому сами внешние факторы
начинали действовать внутри колонии, переплетаясь с внутрен-
ними2. Только с крушением колониальной системы, появлением
национального государства началась четкая дифференциация
внешних и внутренних факторов роста, превращение внешних
факторов в самостоятельный инструмент воздействия на быв-
шие колонии.
Между тем внешние и внутренние факторы играют не оди-
наковую роль в различных группах развивающихся стран. Ис-
следования советских и зарубежных ученых показывают, что на-
блюдаются серьезные различия в развитии сравнительно круп-
ных и мелких стран (к первым, по различным оценкам, относят
все страны с численностью населения свыше 10—15 млн. чело-
век, ко вторым — с населением до 10—15 млн.). Сравнение
крупных и мелких стран, находящихся на сопоставимом уровне
развития (судя по размерам подушевого национального дохода),
выявляет такие закономерности.
В крупных странах внешнеэкономическими связями обычно
опосредуется значительно меньшая доля производимого ВНП.
Гораздо меньшую роль в их развитии играют и внешние ресурсы
(как доля ВНП). Далее, в крупных странах выше уровень раз-
вития местного промышленного производства и связанных с про-
мышленным комплексом отраслей народного хозяйства. Больше
и доля промышленных изделий, потребляемых на душу насе-
ления.
Наконец, народное хозяйство крупных стран обладает
несравненно большей инерционной массой, что определяет и
более медленные темпы всех изменений3. В то же время сами
изменения носят менее обратимый характер. Таким образом, в
крупных странах внутренние факторы роста обладают неизме-
римо большей силой, чем внешние.
По количеству крупных стран и численности проживающего
в них населения отдельные континенты сильно различаются.
На крупные страны Африки приходится лишь четверть всего
населения, в крупных странах Центральной и Южной Америки
проживает половина населения континента, тогда как в крупных
несоциалистических странах Азии — свыше 90% 4. Поэтому с не-
которыми Оговорками можно сказать, что воздействие внутрен-
них факторов особенно характерно для Азии и менее характерно
для Африки. Наоборот, внешние факторы особенно важны для
Африки и менее важны для развивающихся стран Азии.
Но само разделение внешних и внутренних факторов, пре-
вращение первых действительно во внешние меняли характер
их воздействия на национальную экономику. Поскольку колонии,
как было показано в главе второй, отличались более низким
5*
67
уровнем развития производительных сил и социально-экономи-
ческих отношений, чем метрополии, то стихийные законы капи-
тализма не могли здесь полностью проявиться. Поэтому основ-
ная часть внешних воздействий в колониях передавалась через
внеэкономическое принуждение, осуществляемое преимуществен-
но через колониальный аппарат. Только внеэкономическое при-
нуждение давало возможность поддерживать необходимые (с
точки зрения метрополии) масштабы эксплуатации колоний.
С развалом системы «метрополия — колония» возможности ис-
пользования внеэкономического принуждения, как правило, ис-
чезают, а следовательно, ликвидируется некомпенсируемое изъ-
ятие части чистого продукта в виде налогов, сборов и пр., а
также сводится к минимуму применение других внеэкономиче-
ских методов эксплуатации, обусловливавших ранее привилеги-
рованное положение капиталов и товаров метрополии на внут-
реннем рынке колонии.
В странах Востока в колониальный период внеэкономиче-
ское принуждение было, по-видимому, важнейшим видом экс-
плуатации5. Поэтому сам акт провозглашения политической не-
зависимости, еще не изменяя ни экономических, ни социальных
условий бытия бывшей колонии, устранял важнейший вид экс-
плуатации; т. е. превращение бывшей колонии в независимое
государство означало для империализма необходимость перехо-
да от внеэкономических к экономическим методам эксплуата-
ции 6.
Далее, развал системы «метрополия — колония» означал
ликвидацию колониального государства и появление националь-
ного государства. В свою очередь, возникновение национально-
го государства позволяло использовать внеэкономическое при-
нуждение уже не в интересах метрополии, а для укрепления
позиций местного правящего класса (или классов) 7. Но упро-
чение последних могло быть достигнуто лишь путем определен-
ного ограничения свободы деятельности иностранных капитали-
стов на рынке бывшей колонии.
Деятельность национального государства, которое в интере-
сах местных предпринимателей или по фискальным соображе-
ниям ограничивает импорт товаров, конкурирующих с местными,
приток иностранного капитала в экономику в целом или в ее от-
дельные отрасли, поощряет развитие национальной экономики
и местного предпринимательства, ограничивала возможности и
экономических методов эксплуатации. Дело в том, что измене-
ние в национальных интересах валютных курсов и паритетов
валют, таможенной системы, законодательства и т. п. превра-
щало бывшую колонию из интегральной части в автономную
часть мирового капиталистического хозяйства.
Сама эта автономность приводила к резкому ограничению
или даже полной ликвидации еще одного инструмента внешней
эксплуатации бывших колоний. Действительно, повышение тамо-
68
женных пошлин и введение нетарифных барьеров повышали
цену импортных товаров на внутреннем рынке. В свою очередь,
уровень цен на импортные товары определял систему ценообра-
зования на местных капиталистических предприятиях. В резуль-
тате наблюдалось сближение издержек производства у произ-
водителей различных типов и, таким образом, образование цены
производства на более высоком, чем прежде, уровне. Поэтому
перераспределение стоимостей, произведенных в хозяйстве непо-
средственного производителя, в пользу капиталистического пред-
принимателя уменьшалось8. К тому же система таможенных та-
рифов позволяла государству полностью или частично (в зави-
симости от величины тарифа) улавливать стоимости, перерас-
пределявшиеся ранее из национального хозяйства в мировое
капиталистическое.
Автономность вызвала еще одно изменение в отношениях
между бывшей колонией и мировым капиталистическим хозяй-
ством. Научно-техническая революция, сопровождавшаяся отно-
сительным сокращением спроса на сырьевые товары стран Во-
стока (кроме нефти) на мировом рынке, с одной стороны, раз-
витие производительных сил в самих западноевропейских и се-
вероамериканских странах — с другой, привели к уменьшению
доли валового продукта развивающихся стран, реализуемого на
мировом рынке9. Очевидно, при прочих равных условиях это
должно было вызвать уменьшение воздействия мирового капи-
талистического хозяйства на внутренние процессы в этой группе
государств.
Ликвидация колониального статуса позволила странам Вос-
тока использовать и межимпериалистические противоречия.
Политический суверенитет давал возможность национальному
государству ликвидировать односторонние преимущества, уста-
новленные для товаров и капиталов бывшей метрополии, что
уже само по себе усиливало конкуренцию между монополиями
различных империалистических государств. В то же время моно-
полии других стран (т. е. исключая бывшую метрополию), за-
интересованные в определенных видах сырья или дополнитель-
ных рынках сбыта, были готовы пойти на более равноправные
отношения с освободившимися странами.
Давление национального государства, межимпериалистиче-
ская конкуренция, а также стремление иностранных компаний
приобрести «национальную» вывеску способствовали превраще-
нию последних в смешанные. Преобразование в смешанные ком-
пании втягивало их в единый с местным капиталистическим
укладом цикл воспроизводства капитала в денежной форме.
Импортзамещающее же развитие промышленности в наиболее
крупных странах Востока втягивало иностранные компании в
единый цикл воспроизводства капитала и в вещественной форме.
Отсюда самостоятельность иностранного капитала размывалась.
Надо отметить еще одно обстоятельство. Выезд колониаль-
69
пых чиновников и вывод иностранных войск, придание нацио-
нального характера системе образования, провозглашение офи-
циальными национальных языков, наконец, разработка и введе-
ние национального законодательства (вместо колониального)
резко ограничили воздействие внешней идеологии на основную
массу населения. Однако процесс этот шел очень медленно: он
начался фактически только после крушения колониального гос-
подства.
Процесс перестройки международных отношений в экономи-
ческой и политической областях ускорялся расширением связей
социалистического содружества с развивающимися странами.
Можно выделить три наиболее важных аспекта этой проблемы.
Во-первых, усиление мощи социалистического содружества и
увеличение им поддержки национально-освободительного движе-
ния во многих случаях препятствовали военному или полити-
ческому вмешательству империализма в дела освободившихся
стран. Иначе говоря, социалистическое содружество преврати-
лось в важный фактор укрепления политической независимости
развивающихся стран. Во-вторых, сотрудничество с социалисти-
ческим содружеством позволило развивающимся странам подо-
рвать монополию империализма на поставку оборудования и
подготовку технических кадров. При помощи социалистических
государств в странах Востока были созданы такие отрасли про-
мышленности, развитие которых в течение длительного времени
встречало противодействие западных монополий. В-третьих, со-
трудничество с социалистическими странами подорвало моно-
полию Запада на кредит; первые же кредиты, предоставленные
Советским Союзом во второй половине 50-х годов, оказали су-
щественное влияние на рынок капиталов молодых националь-
ных государств.
Обычно в экономической литературе основное внимание об-
ращается на одно вытекающее отсюда последствие — приспо-
собление монополий к условиям сделок, предлагаемых социа-
листическими странами. Действительно, на протяжении 60—
70-х годов наблюдались постепенный отказ от военной или поли-
тической обусловленности кредитов, снижение процентных ста-
вок по предоставляемым кредитам, удлинение сроков их пога-
шения и т. п. Но не менее важным было и другое обстоятель-
ство— обострение борьбы двух социально-экономических си-
стем, появившаяся возможность перехода ряда развивающихся
стран на путь социалистической ориентации вынуждали импе-
риалистические государства обращать все большее внимание на
стимулирование развития капитализма в освободившихся стра-
нах, на превращение их в резерв мирового капитализма. Кроме
того, само продолжение эксплуатации стран Востока в условиях
современного государственно-монополистического капитализма
требовало определенного развития производительных сил в этом
регионе: при господстве отраслей тяжелой промышленности в
70
экономической структуре империалистических стран ведущую
роль в мировой торговле играют машины, оборудование и ми-
неральное сырье. Принять участие в этом обмене страны Во-
стока могли лишь на основе перехода к машинным методам
производства.
Однако научно-техническая революция, сопровождающаяся
перестройкой производительных сил в империалистических госу-
дарствах, меняла пропорции сложившегося спроса на сырьевые
товары развивающихся стран. Изменение технологических про-
цессов, внедрение синтетических заменителей, увеличение про-
изводства сырьевых товаров в самих империалистических госу-
дарствах сокращали относительно, а иногда и абсолютно спрос
на многие сырьевые товары развивающихся стран 10. Возникаю-
щий избыток предложения над спросом усугублялся расшире-
нием производства некоторых сырьевых товаров в самих разви-
вающихся странах и обострением конкуренции между ними на
мировом рынке. Все эти процессы наряду с деятельностью меж-
дународных монополий ухудшали условия торговли для боль-
шинства сырьевых товаров на протяжении 50—70-х годов11.
Короче говоря, при складывающемся соотношении цен многие
развивающиеся страны не могли не только переходить к расши-
ренному воспроизводству на базе внутренних ресурсов, но даже
и поддерживать простое воспроизводство.
Огромное воздействие на положение развивающихся стран
оказал и топливно-сырьевой кризис, разразившийся в начале
70-х годов. С одной стороны, он способствовал повышению цен
на энергоносители, прежде всего на нефть и нефтепродукты, и
тем самым улучшению положения стран, обладающих избыточ-
ными экспортными ресурсами этих товаров. С другой стороны,
как повышение цен на энергоносители, так и кризисные явления
в экономике империалистических государств, последовавшие за
повышением цен на нефть, резко ухудшили возможности роста
большинства освободившихся стран, вынужденных импортиро-
вать нефть по ценам, которые их экономика не могла выдер-
жать12. Поэтому топливно-энергетический кризис усилил нерав-
номерность развития и дифференциацию стран Востока по ос-
новным экономическим и социальным показателям.
Вместе с тем топливно-энергетический кризис показывает,
что в перспективе для некоторых стран Востока может сложить-
ся более благоприятная обстановка для обмена на мировом
рынке. Дело в том, что большая часть неосвоенных природных
ресурсов ныне сосредоточивается в развивающихся странах.
Между тем быстрое исчерпание известных природных ресурсов,
установление суверенитета государства над природными ресур-
сами в развивающихся странах позволяют тем странам, которые
обладают быстро истощающимися ресурсами, в перспективе рас-
считывать на присвоение не только дифференциальной, но и
части монопольной ренты. В свою очередь, присвоение моно-
71
польнои ренты может резко увеличить инвестиционные ресурсы
этой группы развивающихся стран.
Социально-политические и экономические трудности, пережи-
ваемые освободившимися странами, развивающимися по капи-
талистическому пути, вызвали в конце 40-х годов такое новое
явление, как иностранная экономическая помощь. Первоначаль-
но она служила дополнительным механизмом обслуживания
внешнеэкономических связей. Этот механизм обеспечивал им-
периалистическим государствам дополнительные возможности
сбыта, а развивающимся странам — расширение масштабов
внутреннего накопления и производительной реализации капи-
тала. С социально-политической точки зрения эта помощь слу-
жила задачам «перехвата» социальных потрясений и стабили-
зации существующих режимов.
С середины 60-х годов экономическая помощь во все боль-
шей степени превращается в орудие социально-экономической
трансформации развивающихся стран 13. Как известно, отличия
предоставления экономической помощи от вывоза капитала за-
ключаются в том, что в нынешней обстановке первая не влечет
за собой самовозрастания стоимости у предоставляющей ее
страны (организации). Действительно, при существовавших в
70-х годах средней ставке процента по предоставляемой помо-
щи, составлявшей около 2,5% годовых, и среднегодовых тем-
пах роста мировых цен в 7—8% трудно говорить о самовозра-
стании стоимости. В данных условиях особенно четко выступает
другая функция помощи — функция расширенного воспроизвод-
ства капиталистических отношений в стране, которая получает
помощь. Поэтому экономическая помощь стала одним из важ-
нейших инструментов ускорения капиталистического развития
освободившихся стран.
В 60—70-х годах в системе международных отношений по-
явился еще один новый фактор — ускоренные темпы развития
отношений между самими освободившимися странами: возник-
ли различные региональные и субрегиональные организации
(культурные, научно-технические, экономические, религиозные
и др.) развивающихся стран, начали создаваться региональные
экономические группировки, существенно расширились внешне-
экономические связи между ними. После топливно-энергетиче-
ского кризиса началось и довольно широкое движение ссудного
и предпринимательского капитала из нефтеэкспортирующих го-
сударств в другие развивающиеся страны.
Расширяя это сотрудничество, вырабатывая все новые его
формы, развивающиеся страны пытаются, с одной стороны, до-
биться уступок от империалистических государств, сделать от-
ношения с ними более равноправными и выгодными, а с дру-
гой — на базе «коллективного самообеспечения» в области раз-
работки технологии, развития производства, взаимной торговли
и т. п. отгородиться, насколько это возможно, от разрушитель-
72
ного воздействия мирового рынка 14. Очевидно, развитие таких
отношений возможно лишь при относительно равноправных, ли-
шенных наиболее явных форм эксплуатации, связях между раз-
вивающимися странами 15.
Таким образом, если в колониальный период внешние влия-
ния носили для развивающихся стран однозначно эксплуататор-
ский характер, то после достижения ими политической незави-
симости содержание внешних воздействий изменилось. Ныне на
эти страны оказывает влияние социалистическое содружество,
которое поддерживает их в борьбе против империализма, за на-
циональный суверенитет, за создание системы равноправных от-
ношений на мировом рынке; развиваются относительно равно-
правные отношения между самими освободившимися странами.
С империалистическими государствами отношения эксплуатации
сохраняются, однако в современной обстановке изменение форм
эксплуатации приводит к значительному ускорению развития
капитализма в большинстве освободившихся стран.
Хотя участие в международном разделении труда и связь
с мировыми центрами капитализма определяют постоянное воз-
действие экзогенных факторов на развивающиеся страны, сте-
пень и характер их влияния постоянно изменяются. Выше уже
отмечалось, что поскольку бывшая колония становится авто-
номной частью мирового капиталистического хозяйства, а вне-
экономическое принуждение, оказываемое бывшей метрополией,
устраняется, то при прочих равных условиях воздействие внеш-
них факторов начинает сокращаться. Его уменьшению содейст-
вуют и выезд колониальных чиновников, иностранных специа-
листов, работавших в различных отраслях, сокращение притока
частного капитала из-за рубежа в связи с неясностью инвести-
ционного климата и пр.
С ускорением темпов экономического развития и перестрой-
кой структуры экономики влияние внешних факторов начинает
возрастать, так как именно в период структурной ломки разви-
вающиеся страны нуждаются в наибольшем привлечении внеш-
них ресурсов в денежной и материальной форме, привлечении
иностранных специалистов и т. п. Разумеется, в зависимости от
стратегии развития, характера формирующегося капитализма и
других факторов масштабы этого воздействия неодинаковы.
В относительно крупных странах, прибегающих к стратегии им-
портзамещения, влияние внешних факторов достигает апогея в
период формирования первого национального промышленного
комплекса, а затем начинает сокращаться. Но любая перестрой-
ка и модернизация этого комплекса скачкообразно увеличивают
воздействие внешних факторов. Наоборот, в сравнительно мел-
ких странах, развивающих экспортную специализацию, расту-
щее вовлечение в международное разделение труда и мировое
капиталистическое хозяйство приводит к усиливающемуся воз-
действию внешних факторов роста.
73
Можно сказать, что степень и уровень зависимости от внеш-
них факторов определяются стадией перестройки экономиче-
ской структуры и стратегией развития той или иной страны.
Поскольку страны Востока ныне находятся на различных эта-
пах структурной перестройки экономики, осуществляют ее раз-
личными методами, крайне неодинакова и степень воздействия
внешних факторов на каждую из них. В свою очередь, неоди-
наковость и неравномерность воздействия внешних факторов на
страны Востока создавали различную обстановку для их после-
дующего экономического роста.
Функции государства в развивающейся экономике
После ликвидации системы «метрополия — колония» госу-
дарственно-монополистический капитализм бывшей метрополии
становится своеобразным внешним фактором по отношению к
бывшей колонии. В результате вычленения метрополии капи-
талистическая оболочка, облекавшая бывшую колонию, как бы
снимается: остается экономика, в которой по абсолютным и от-
носительным показателям доминируют докапиталистические от-
ношения разного рода, а высший способ производства представ-
лен уже не капиталистической формацией метрополии, а мест-
ным капиталистическим укладом. Именно к нему и переходят
системообразующие и интегрирующие функции в экономике
развивающейся страны. Интегрирующие потенции капиталисти-
ческого уклада слабее, чем капиталистической формации метро-
полии.
В экономическом плане его слабость определялась, во-пер-
вых, относительно небольшими количественными размерами; во-
вторых, более низким по сравнению с метрополией социально-
экономическим и организационно-техническим уровнем, преоб-
ладанием низших форм и видов капиталистического предприни-
мательства; в-третьих, выполнением преимущественно подсобных
по отношению к иностранному капитализму функций в про-
fцессе воспроизводства. В социальном плане интегрирующие по-
!тенции капиталистического уклада ограничивались долей бур-
жуазии в населении страны, в несколько раз меньшей, чем в
империалистических государствах; по-видимому, меньшая чис-
ленность буржуазии в разивающихся странах скачкообразно
сокращала ее влияние на население. К тому же превращение
бывшей колонии в автономную часть мирового капиталистиче-
ского хозяйства ослабило и воздействие буржуазных институ-
тов в более широком смысле — идеологии и культуры, правовых
норм, традиций и т. п.
Забегая несколько вперед, нужно сказать, что ослаблению
интегрирующего потенциала содействовало еще одно обстоя-
тельство. В развивающейся экономике низшие уклады, как пра-
вило, непосредственно не подчинены господствующему; здесь на-
74
блюдается иерархическая соподчиненность укладов. Например,
как было показано выше, капитализм эксплуатировал низшие
уклады главным образом при помощи полуфеодальной ренты-
налога, ростовщического процента, а также через традиционный
купеческий капитал. Поэтому законодательное устранение (или
подрыв) феодального уклада сопровождалось, с одной стороны,
скачкообразным расширением наиболее массовидных укладов —
полунатурального и мелкотоварного, а с другой — временным
ослаблением контроля над ними капиталистического уклада из-
за нарушения отмеченной их иерархической соподчиненности.
Все эти процессы привели к дезинтеграции межукладных
связей. Поскольку внутриукладные связи всегда преобладали
над межукладными, то дезинтеграция межукладных связей соз-
дала возможность для усиления внутренних закономерностей
развития низших укладов. Преобладание низших укладов со
свойственным им воспроизводством, приближающимся к просто-
му, значительной натуральностью воспроизводственных связей,
низкой нормой накопления вызвало резкое усиление докапита-
листических закономерностей воспроизводственного процесса:
уменьшение перелива материально-финансовых ресурсов между
укладами, относительное ограничение внешнеэкономических свя-
зей и т. п.
Начавшаяся дезинтеграция межукладных связей ограничи-
вала перераспределение ресурсов в высший в данной экономиче-
ской системе уклад, а потому и возможности его дальнейшего
развития. Доведенный до своего логического конца, процесс дез-
интеграции межукладных связей должен был бы в экономиче-
ском плане привести к стагнации или даже экономическому
краху общества, а в социальном плане — к потере доминирую-
щего положения эксплуататорского класса (или классов), стоя-
щего у власти. Поэтому преодоление самостоятельности разви-
тия каждого из укладов становилось вопросом жизни или смер-
ти данного общества и социально-экономического строя.
Дезинтеграцию межукладных связей, по-видимому, нельзя
рассматривать в качестве мгновенного скачка. Первоначально
она порождалась превращением бывшей колонии, бывшей ин-
тегральной части мирового капиталистического хозяйства в его
автономную часть. Но сам процесс перестройки внешнеэконо-
мических связей требовал достаточно длительного времени.
В дальнейшем дезинтеграция межукладных связей поддержива-
лась мероприятиями по устранению или ограничению докапита-
листических отношений. Иначе говоря, восстановление и поддер-
жание нарушенного межукладного взаимодействия превраща-
лись в постоянную задачу общества развивающихся стран на
довольно длительный промежуток времени.
Восстановления межукладного взаимодействия можно до-
биться двумя путями: за счет ускоренного развития высшего в.
данной системе уклада и подчинения ему низших укладов эко-
75,
комическими методами либо при помощи резкого расширения
масштабов внеэкономического принуждения. Хотя первый метод
в перспективе обеспечивает наиболее эффективный путь разви-
тия капитализма, его практическое осуществление требует срав-
нительно длительного времени. Масштабы же внеэкономическо-
го принуждения могут быть расширены очень быстро, но такой
метод, во-первых, направлен скорее на поддержание существу-
ющего межукладного взаимодействия, чем на изменение его, а
во-вторых, требует значительного усиления экономической дея-
тельности государства.
Хотя ко времени достижения политической независимости
страны Востока существенно различались по уровню развития
производительных сил, характеру существующего социально-
экономического строя, типу и структуре правящего класса (или
классов) и т. п., во всех них наблюдалось значительное усиление
экономических и социальных функций государства 16. Единооб-
разное усиление функций государства отражало, по-видимому,
наличие каких-то общих закономерностей развития освободив-
шихся стран, тогда как различия между странами Востока про-
являлись в неодинаковом соотношении экономических и со-
циальных функций, отличных формах и методах их использо-
вания.
Расширение экономических и социальных функций государ-
ства в освободившихся странах не было чем-то абсолютно но-
вым в истории человечества. Аналогичные процессы происходили
в странах Западной Европы и Северной Америки в период ста-
новления в них капитализма. К. Маркс писал, что методы
первоначального накопления сочетались с «государственной
властью, т. е. концентрированным и организованным обществен-
ным насилием, чтобы ускорить процесс превращения феодаль-
ного способа производства в капиталистический и сократить его
переходные стадии» 17. При этом он показывает, что основными
направлениями деятельности государства и рычагами трансфор-
мации экономики были колониальная система, государственные
займы, налоги и таможенный протекционизм. В странах, всту-
пивших на путь промышленного переворота в середине XIX в.
(Германии, Японии), деятельность государства уже выходила за
очерченные К. Марксом рамки.
В развивающихся странах положение было значительно
сложнее. Если в западноевропейских государствах переход от
феодализма к капитализму совершался на базе относительно
однотипных домашинных средств производства, то в странах
Востока этот переход происходил от домашинных к машинным
методам производства. Поэтому здесь было необходимо непросто
регулирование и ускорение воспроизводственного процесса, как
на Западе, а непосредственное вмешательство государства в него
для приведения основных параметров национального воспроиз-
водства в соответствие с международными стандартами
76
Не менее важен был и социальный аспект проблемы. Если
на Западе государственное насилие должно было обеспечить
победу буржуазии в борьбе против феодалов, то в странах Во-
стока, развивающихся по капиталистическому пути, государство
должно было способствовать победе национальной буржуазии и
связанных с ней слоев не только над местными феодалами, но
и над иностранной буржуазией. Кроме того, большое вовлечение
в политическую жизнь широких слоев населения, вытекавшее из
участия его в национально-освободительном движении, услож-
няло отношения буржуазии и с эксплуатируемыми классами и
слоями. В западноевропейских странах буржуазия вплоть до
завершающего этапа буржуазных революций могла опираться
практически на все низшие слои населения. В странах Востока
уже на этапе национально-освободительных революций появля-
ются слои населения, которые, выступая за национальное осво-
бождение, одновременно борются за освобождение социальное.
В ходе социальных преобразований, проводимых национальной
буржуазией, численность и широта этих слоев еще более воз-
растают. Таким образом, перед государством в странах Востока
стоят гораздо большие задачи, чем перед западными государ-
ствами на аналогичных этапах развития, тогда как оно обла-
дает меньшей социальной базой.
Все эти обстоятельства определили более широкий и комп-
лексный характер деятельности государства в странах Востока,
чем на Западе. Следует, однако, учитывать, что эта комплекс-
ность возникает не одновременно: усложнение функций госу-
дарства происходит в связи с экономической и социальной
трансформацией данной группы стран. Исходя из условий, сло-
жившихся в 70-х годах, можно выделить основные экономиче-
ские и социальные функции государства в странах Востока:
1. Подавляющее большинство развивающихся стран пережи-
ло целую эпоху колониализма, неоколониализма и разного рода
«сдерживания» по экономической, социальной и политической
линиям. Закономерной реакцией на своеобразный механизм
блокирования извне было максимальное использование всей мо-
щи государства для защиты и упрочения национального сувере-
нитета как в политической, так и в экономической области.
Причем в отличие от западных стран здесь государство должно
было защищать национальную экономику не только от воздей-
ствия извне, но и от иностранных монополий, закрепившихся
внутри освободившихся стран.
2. Дезинтеграция межукладных связей, о которой говорилось
выше, требовала для их восстановления поддержания опреде-
ленного уровня внеэкономического принуждения до тех пор,
пока оно не может быть заменено экономическими методами
взаимодействия. При одновременном проведении социально-эко-
номических преобразований и ограничении воздействия внешне-
го рынка эти функции могло выполнять только государство.
77
3. Отсталость существующего способа производства и необ-
ходимость относительно одновременного прохождения промыш-
ленного переворота делали немыслимым процесс экономическо-
го развития без значительного обобществления. С одной стороны,
необычайная раздробленность мелкого производства и соот-
ветственно чистого продукта позволяли только государству цен-
трализовать имеющиеся накопления в такой степени, которая
необходима для модернизации всей экономической структуры
общества. С другой стороны, создание современных отраслей
промышленности, производственной и социальной инфраструкту-
ры, модернизация сельского хозяйства и транспорта были под
силу лишь государству не только из-за высокой капиталоемко-
сти, по и потому, что их функционирование требует определен-
ной пропорциональности и взаимосвязи.
4. Процессы экономического роста и социальной трансформа-
ции развивающейся экономики, пущенные на самотек, могут
привести как к снижению эффективности совокупных общест-
венных инвестиций, так и к нарастанию социальной напряжен-
ности. Действительно, модернизация экономики ведет к далеко
не однозначным последствиям для различных классов, слоев
или даже групп населения; их положение может изменяться в
диаметрально противоположных направлениях. В результате та-
ких изменений может сократиться емкость внутреннего рынка,
измениться структура платежеспособного спроса, а также уве-
личиться социальная напряженность. Предотвратить эти небла-
гоприятные факторы может только государство, используя все
рычаги подавления и экономической политики, а также прибе-
гая к проведению необходимых социально-экономических преоб-
разований.
Кроме того, расширение социальной базы правящего класса
требовало проведения комплекса мероприятий по стимулирова-
нию роста низших слоев буржуазии и консолидации ее различ-
ных групп, отличающихся сферой приложения капитала и на-
правлением деятельности. Это вызывало необходимость целе-
направленного применения кредитно-денежной, налоговой, та-
моженной и т. п. политики. Эту задачу также могло выполнить
только государство.
Обращает на себя внимание неоднородность каждой из этих
функций по меньшей мере в двух отношениях. Во-первых, каж-
дая из них несет экономическую и социальную нагрузку, т. е.
направлена на развитие производительных сил при определен-
ном осовременивании и урегулировании производственных от-
ношений. Во-вторых, в каждой из них заложено сочетание об-
щественных и классовых интересов; каждая предусматривает
ликвидацию отсталости, повышение производительности труда
и пр. при одновременном усилении позиций правящего класса.
Существуют и определенные временные различия в примене-
нии этих функций. Представляется, что с достижением полити-
78
ческой независимости возникают и активно используются функ-
ции первая, вторая и четвертая. С переходом к экономическому
развитию и изменением внешних условий значение первой и вто-
рой функций сокращается; проявление четвертой функции видо-
изменяется — на первый план выступает уже не столько под-
держание социальной стабильности, сколько перестройка со-
циальной структуры в соответствии с потребностями развития.
Третья же функция начинает действовать лишь тогда, когда до-
стигнута определенная стабилизация экономики и страна пере-
ходит от ликвидации наиболее острых диспропорций, оставлен-
ных колониализмом, к процессу экономического развития. Мож-
но предполагать, что в периоды, когда отсутствуют острые эко-
номические и социальные потрясения, эта функция становится
главной в большинстве освободившихся стран. Но на последу-
ющих этапах развития возможен рост значения социально-охра-
нительной функции (четвертой) в ущерб функции экономиче-
ского роста (третьей) по крайней мере там, где все отчетливее
выявляется неспособность капитализма интегрировать основную
массу населения в обозримом будущем. Соответственно в этой
группе стран должно будет возрасти и значение второй функ-
ции, у которой открывается «второе дыхание».
Для выполнения этих функций государство должно прибе-
гать к проведению ряда различных по своему характеру и фор-
ме мероприятий — государственному регулированию, экономи-
ческому стимулированию, непосредственной предприниматель-
ской деятельности. В зависимости от уровня развития, характе-
ра правящего класса и других обстоятельств в той или иной
стране могут наблюдаться различные комбинации этих видов
деятельности государства.
В капиталистических странах, где господствует частная соб-
ственность на средства производства, государство может воз-
действовать на экономику преимущественно при помощи косвен-
ных методов — регулирования, основанного на использовании
законов капиталистического воспроизводства. В развивающихся
странах, в которых капиталистические законы еще не действуют
в значительной части экономики (низших укладах), регулирова-
ние наряду с использованием законов рынка включает и прямое
административное вмешательство. В экономическом плане регу-
лирование призвано обеспечить, с одной стороны, расширение
межотраслевого и межукладного взаимодействия, а с другой —
наиболее благоприятные условия взаимодействия национальной
экономики с мировым рынком, т. е. оно направлено на создание
оптимальной обстановки для поддержания текущего воспроиз-
водства. В социальном плане регулирование содействует под-'
держанию такой социальной стабильности, которая отвечает
интересам правящего класса.
К экономическому стимулированию относится комплекс раз-
нородных государственных мероприятий, направленных на one-
79
режающее развитие приоритетных отраслей, поощрение роста и
формирования отдельных слоев и прослоек правящего класса
и др. При помощи налоговых льгот, кредитов по низким про-
центным ставкам, долгосрочных государственных заказов сти-
мулирование обеспечивает преимущественное развитие тех от-
раслей, которые считаются первоочередными с точки зрения пра-
вящего класса. Однако, способствуя устранению экономических
диспропорций и экономическому росту в целом, оно ведет к
перераспределению доходов конечного потребителя в пользу
частных предпринимателей. Именно поэтому в стимулировании
наиболее отчетливо выражается классовая направленность дея-
тельности государства.
Наконец, непосредственная предпринимательская деятель-
ность государства не только в сфере инфраструктуры, но и в от-
раслях материального производства явилась одним из важней-
ших факторов, позволявших преодолеть барьеры, воздвигаемые
на пути внедрения машин самой социально-экономической об-
становкой в развивающихся странах. Прежде всего, в условиях
господства мелкого производства и распыленности накоплений
государство при помощи налогов, внутренних и внешних займов,
дефицитного финансирования могло обеспечить ту степень цен-
трализации накоплений, которая необходима для перехода от
традиционных к современным средствам производства. Кроме
того, располагая сравнительно крупными материально-финансо-
выми ресурсами, государство могло обеспечить тот минимум
комплексности и взаимодополняемости новых отраслей, без ко-
торого невозможно на нынешнем этапе создание современных
производительных сил. Далее, государство могло отвлечься от
соображений прибыльности и обеспечить строительство таких
механизированных предприятий, которые были не по силам
частному предпринимательству либо велись бы на мануфактур-
ной основе. Наконец, осваивая наиболее капиталоемкие сферы
производства, отличающиеся к тому же замедленным оборотом
капитала, и зачастую субсидируя сбыт их продукции, государ-
ство создавало возможности для расширения частного предпри-
нимательства в отраслях, обладающих меньшей капиталоем-
костью и большей прибыльностью.
Хотя деятельность национального государства в развиваю-
щихся странах содействовала ускоренному становлению нового
социального строя и техническому переоснащению народного
хозяйства, в современной обстановке она сопровождалась появ-
лением и развитием ряда противоречий. Рассмотрим прежде
всего противоречия, возникающие в экономической сфере.
В странах Востока, за исключением нефтеэкспортирующих,
государственные инвестиционные ресурсы формировались за
счет мобилизации накоплений и принудительного перераспреде-
ления чистого продукта низших укладов1Э* Если бы получен-
ные государством ресурсы использовались для социально-эко-
80
номической и технической трансформации низших укладов, та-
кое перераспределение было бы оправданным. Но поскольку в
существующих социально-экономических условиях мобилизован-
ные государством ресурсы направлялись на ускорение формиро-
вания местного капитализма (в государственно- или частнока-
питалистической форме), то изъятие средств, с одной стороны,
затрудняло даже простое воспроизводство в низших укладах, а
с другой — создаваемые на эти средства предприятия современ-
ного типа разрушали низшие формы промышленности. Таким
образом, развитие капитализма на одном полюсе сопровожда-
лось стагнацией и обнищанием низших укладов на другом.
Выше уже отмечалось, что непосредственная предпринима-
тельская деятельность и стимулирующие мероприятия государ-
ства приводили к созданию капиталоемких объектов в разви-
вающихся странах, что сокращало относительные размеры жи-
вого труда, вовлекаемого в новое производство. Если исходить
из предположения, что рост капиталоемкости на начальном эта-
пе вызовет в дальнейшем такое ускорение темпов развития, ко-
торое позволит ликвидировать безработицу, включая накопив-
шееся аграрное перенаселение, то стратегия капиталоемкого раз-
вития кажется оправданной20. Однако опыт развивающихся
стран показывает, что соединение небольшой части населения
с самыми современными средствами производства сопровожда-
ется вовлечением в производство все меньшей доли подраста-
ющего поколения, а отсюда — абсолютным и относительным уве-
личением безработицы. В свою очередь, нарастание безработи-
цы оказывает такое давление на цену рабочей силы, что стано-
вится выгодным самое широкое замещение овеществленного
труда живым. В итоге возникают и самовоспроизводятся две по-
лярные системы производства, базирующиеся соответственно на
машинном и ручном труде.
В социальном плане становление государственного капита-
лизма содействовало ускорению формирования всех слоев на-
циональной буржуазии21. Но в то же время государственный
капитализм ограничивал и трансформировал нормальный про-
цесс развития отдельных слоев буржуазного класса. Прежде
всего в интересах поддержания социальной стабильности и рас-
ширения социальной базы правящего класса весь механизм го-
сударственной власти в большинстве стран Востока использу-
ется для поощрения роста низших слоев национальной буржуа-
зии. Осуществлению такой политики способствует и недостаточ-
ная консолидация внутреннего рынка, благоприятствующая дея-
тельности мелкого предпринимательства всех видов. Кроме того,
непосредственное государственное предпринимательство ограни-
чивает рост национальной буржуазии как в вертикальном, так
и горизонтальном направлении. Действительно, коль скоро госу-
дарство обладает ресурсами, многократно превосходящими капи-
талы любой национальной группы буржуазии, то ему принадле-
6 Зак. 870
81
жат наиболее крупные предприятия во всех отраслях экономи-
ки. В этом смысле его деятельность сдерживает формирование
частных монополий. Далее, внедрение государства в наиболее
капиталоемкие или стратегически важные отрасли экономики
обусловливает отраслевую ограниченность частного предприни-
мательства. В большинстве стран Востока основная часть на-
циональной буржуазии концентрируется в торговле, сельском
хозяйстве, автодорожном транспорте, сфере услуг. Лишь в наи-
более развитых странах — Индии, Турции, Сингапуре, на Фи-
липпинах— сложились значительные отряды национальной про-
мышленной буржуазии.
Вместе с тем расширение социальных и экономических функ-
ций государства, становление государственного сектора порож-
дают еще один, новый слой национальной буржуазии, который
в советской экономической литературе принято называть бюро-
кратической буржуазией. Этот слой формируется из высших
чиновников государственного аппарата, управляющих государ-
ственными предприятиями и пр. С национальной буржуазией их
объединяют высокий уровень доходов, положение в обществе,
аналогичное буржуазному, психологический подход, а зачастую
и тесные деловые и семейные связи. В то же время источником
доходов этого слоя служит не капиталистическое производство,
а работа в государственном аппарате22. Поэтому вне государ-
ственного сектора существование этого слоя не может быть
обеспечено.
Таким образом, в структуре буржуазии капиталистических
и развивающихся стран имеются существенные отличия. В по-
следних гораздо выше удельный вес низших буржуазных слоев,
меньше доля промышленной буржуазии. Но главное отличие со-
стоит, по-видимому, в том, что в элитарной части этого класса,
определяющей его поведение и политику, неизмеримо выше доля
бюрократической буржуазии. На данном этапе развития это
создает большие возможности для достижения компромисса
между различными слоями буржуазного класса, а также для
проведения политики, в большей степени отвечающей интере-
сам всего этого класса, а не какой-то одной из его групп. Кро-
ме того, поскольку само бытие и возможности дальнейшего раз-
вития основной части национальной буржуазии в странах Восто-
ка зависят от сохранения и укрепления государственного капи-
тализма, это обусловливает продолжение развития данной группы
стран по пути, который представляет собой отрицание ка-
питализма в рамках капитализма.
Изменение внутренних условий в странах Востока
В развивающихся странах экономический рост определяется
не только деятельностью государства. На него оказывает воз-
действие огромная инерция низших укладов и положение в ми-
82
ровом капиталистическом хозяйстве, а само развитие служит
равнодействующей этих многих разнородных, нередко противо-
речивых сил. Поэтому в данном разделе будут рассмотрены
лишь те изменения, которые вытекают не столько из деятель-
ности государства, сколько из комбинированного влияния сти-
хийных внутренних и внешних сил.
После достижения политической независимости националь-
ным правительствам стран Востока пришлось столкнуться с
резким ускорением темпов естественного прироста населения —
явлением, получившим в науке название «демографический
взрыв». Его предпосылки стали складываться еще в колониаль-
ный период. Сама необходимость «нормальной» эксплуатации ко-
лоний потребовала от колониального аппарата борьбы с наи-
более распространенными эпидемическими заболеваниями —
оспой, чумой, холерой, что привело к сокращению смертности.
Кроме того, постройка железных дорог и создание судоходных
линий облегчили доставку продовольствия в районы стихийных
бедствий и тем самым способствовали предотвращению массо-
вой гибели населения от голода, столь частой в XIX в.
С завоеванием национального суверенитета расширение со-
циально-экономических функций государства, систематическая
помощь международных организаций и применение новых пре-
паратов вызвали качественный скачок — резкое падение смерт-
ности. В то же время неизменность социально-экономического
бытия населения обусловила сохранение докапиталистических
закономерностей рождаемости, ее крайне высокий уровень. Ито-
гом понижения смертности и сохранения высокой рождаемости
стал непрерывно ускоряющийся рост населения: среднегодовые
темпы его естественного прироста в Азии выросли с 0,95% в
40-х годах до 2,15% в 70-х годах. При этом абсолютный при-
рост населения за 40-е годы составил 124 млн. человек, за
50-е — 276 млн., за 60-е — 384 млн., а за 70-е годы, по предва-
рительной оценке,— 487 млн. человек23.
В классической политэкономии рост населения рассматри-
вался как благоприятный фактор, ведущий к увеличению чис-
ленности армии труда, росту объемов производства, расширению
емкости внутреннего рынка и т. д.24. Действительно, при эк-
стенсивных методах развития экономики увеличение численности
населения само по себе — фактор экономического роста, способ-
ствующий по меньшей мере поддержанию таких темпов роста,
которые обеспечивают неизменность потребления. Однако в
развивающихся странах резкое ускорение темпов увеличения
прироста населения не было подготовлено предшествующими
изменениями в экономике, поэтому «демографический взрыв»
оказался явлением глубоко противоречивым.
Прежде всего, ускоряющийся прирост населения сопровож-
дается увеличением численности и удельного веса младших воз-
растов, а следовательно, ростом числа иждивенцев, приходя-
6*
83
щихся на каждого трудоспособного. При неизменной производи-
тельности труда это влекло за собой перераспределение чистого
продукта общества из фонда накопления в фонд потребления.
По расчетам специалистов ЭКАДВ, в начале 50-х годов на под-
держание неизменного уровня потребления при среднегодовом
приросте населения в 1% требовалось затратить около 4% на-
ционального дохода25. Иными словами, при увеличении населе-
ния на 2,6% в год фонд потребления должен увеличиваться на
сумму, эквивалентную 10,4% национального дохода26.
Далее, ускорение темпов роста населения ведет к непрерыв-
ному расширению армии трудоспособных, что требует от об-
щества изыскания новых ресурсов, необходимых для обеспече-
ния их средствами производства. Поскольку развивающиеся
страны находятся в стадии перехода от экстенсивных к интен-
сивным методам развития, размеры капиталовложений на соз-
дание каждого дополнительного рабочего места должны не-
уклонно возрастать, а для этого требуется непрерывное увели-
чение нормы накопления в национальном доходе27.
Наконец, при переходе от экстенсивных к интенсивным мето-
дам раазвития потребность в живом труде на единицу капита-
ловложений сокращается и возникает так называемая техноло-
гическая безработица. При ускоряющемся приросте населения
это вызывает резкое ее расширение. Поэтому перед освободив-
шимися странами встает двойная задача — выработка такой
стратегии развития, которая обеспечивала бы не только повы-
шение производительности труда, но и рост занятости.
Таким образом, демографическая ситуация в развивающихся
странах, будучи одним из важнейших стимулов экономического
роста, одновременно замедляет возможности внедрения машин и
ход промышленного переворота в целом. В этом ее отличие от
западных стран, где снижение темпов естественного прироста
населения и эмиграция ускоряли техническое перевооружение
народного хозяйства.
Другая важнейшая проблема, вставшая перед странами Во-
стока после достижения политической независимости,— ликвида-
ция остатков феодальной раздробленности, ранее охраняемых
и поддерживаемых колониальным аппаратом. В странах Азии
и Северной Африки (Малайе, Индонезии, Индии, Пакистане,
Бирме, Южном Йемене) существовали формально независимые
«туземные» государства — княжества или султанаты, обладав-
шие анахроническим законодательством, традиционной налого-
вой системой, широким распространением принудительного тру-
да и т. п. В независимых странах Ближнего Востока сохраня-
лись племенные образования, отличавшиеся существенной внут-
ренней автономией. Но даже на территории самих колоний для
повышения доходов низших звеньев колониального аппарата
взимались провозные и городские пошлины, поддерживались
различные условия предпринимательской деятельности и т. д.
84
Все эти обстоятельства сдерживали развитие товарно-денеж-
ных отношений, складывание единого национального рынка.
Очевидно, что для ускорения темпов экономического разви-
тия необходимо было устранение этих остатков феодальной раз-
дробленности. Не менее важным было это и с точки зрения
социальной и политической. Наличие таких формально или
фактически автономных частей в странах Востока могло слу-
жить постоянной угрозой целостности освободившихся госу-
дарств, использоваться империализмом для оказания давления
на них либо являться хроническим очагом социальной напря-
женности.
Поэтому практически во всех странах Востока национальное
государство начало предпринимать меры по интеграции и кон-
солидации внутреннего рынка. Хотя в ряде случаев бывшие «ту-
земные» государства сохранили определенную степень автоно-
мии, в каждой стране было введено единое законодательство,
установлены унифицированные принципы и ставки налогов, лик-
видированы препятствия для внутреннего перемещения товаров
и капиталов. Эти мероприятия не дали и не могли дать немед-
ленного экономического эффекта, тем не менее в перспективе
они стимулировали не только рост товарно-денежных отноше-
ний, но и экономическую специализацию отдельных районов и
хозяйств.
Ликвидация «туземных» государств и фактической независи-
мости вождей сама по себе была достаточно сильным ударом
по докапиталистическим отношениям. Его продолжением стали
аграрные реформы, устранявшие полностью или частично фео-
дальное землевладение. Поскольку в странах Востока правя-
щий класс (или классы) был тесно связан с помещиками фео-
дального или полуфеодального типа, аграрные реформы здесь
во многих случаях не носили радикального характера. В боль-
шинстве стран на начальном этапе они ограничивались переда-
чей арендатору лишь юридических прав на землю; ликвидируя
феодальные отношения, они сохраняли имущественное неравен-
ство. К тому же само осуществление реформ приняло довольно
затяжной поэтапный характер, причем на каждом из них госу-
дарство пыталось найти компромиссное решение, дававшее воз-
можность местным докапиталистическим землевладельцам при-
способиться к меняющимся условиям. Хотя в начале 60-х годов
во многих странах Востока стали предприниматься меры по
перераспределению земли (за выкуп), ни в одной из этих стран,
развивающихся по капиталистическому пути, аграрный вопрос
не был окончательно решен28.
Следует отметить, что реформы в развивающихся странах
были направлены главным образом на изменение отношений
собственности. Между тем в этой группе государств серьезное
значение имели не только феодальные, но и докапиталистиче-
ские, преимущественно личностные, отношения, которые не были
85
затронуты реформами 29. Видимо, в силу самого характера этих
отношений они не могли быть подорваны реформами. Для их
ликвидации, как и многих других явлений, связанных с дли-
тельными традициями, требовалась перестройка как экономи-
ческой и социальной структур, так и общественного сознания.
Сохранение личностных отношений послужило еще одним пре-
пятствием на пути экономического развития. Тем не менее весь
комплекс антифеодальных мероприятий, проведенный нацио-
нальными государствами стран Востока, создал определенный
потенциал для изменения социально-экономических отношений и
развития производительных сил.
Во-первых, ограничение или устранение феодальной земель-
ной собственности и феодальных привилегий вело к сокраще-
нию непроизводительного потребления традиционной элиты и
связанных с нею слоев (челяди, священнослужителей и пр.).
Высвобождающиеся ресурсы, эквивалентные части этого сокра-
щения, переводились в фонд накопления путем улавливания го-
сударством части бывшей ренты-налога, капитализации выкуп-
ных платежей, капиталистического использования предшествую-
щих сбережений и текущих доходов самой традиционной элиты.
В свою очередь, повышение нормы накопления в националь-
ном доходе было основой для внедрения новой техники и тех-
нологии производства и роста темпов экономического развития
в будущем.
Во-вторых, устранение или ограничение традиционных форм
эксплуатации сопровождалось перераспределением доходов в
пользу непосредственного производителя. При сохранении иму-
щественного неравенства повышение доходов в крупных, зажи-
точных хозяйствах влекло за собой увеличение производитель-
ных инвестиций, создавая предпосылки для перехода к капита-
листическим методам деятельности и освоения новой техники
производства. В мелких же хозяйствах первоначальным резуль-
татом аграрных реформ было увеличение потребления при не-
изменных методах производства. Эти качественные различия
в использовании возросших доходов способствовали превраще-
нию имущественной дифференциации, издавна существовавшей
в восточной деревне, в социально-экономическую. В прежде еди-
ном классе-сословии начинают выделяться капиталистический
предприниматель и безземельный сельскохозяйственный рабо-
чий, хотя основную массу сельского населения все еще состав-
ляют непосредственные производители, обладающие собствен-
ными средствами производства30.
В-третьих, ликвидация или ограничение феодального уклада
привели и к становлению и сравнительно быстрому развитию
мелкотоварного уклада и мелкотоварного производства всех
видов. Мелкотоварный уклад постепенно становится ведущим
по численности входящего в него населения в большинстве
стран Востока. В свою очередь, его становление и развитие вы-
86
зывали расширение товарно-денежных отношений и усиливали
воздействие рынка на мелкое производство.
Наконец, реформы способствовали ускорению формирования
внутреннего рынка. С одной стороны, само становление мелко-
товарного уклада расширяло масштабы операций на внутрен-
нем рынке, а с другой — увеличение доходов непосредственных
производителей, содействуя сокращению разнотипности потреб-
ления, своеобразному «усреднению» как потребительского, так
и производственного платежеспособного спроса, создавало до-
статочно широкую базу для развития народного хозяйства.
Надо остановиться еще на одном последствии социальных
реформ в развивающихся странах. В колониальный период разо-
рение непосредственных производителей и увеличение числен-
ности слоев, традиционно лишенных в странах Востока средств
производства, как правило, не приводили к открытой безработи-
це. Лица, лишившиеся средств производства, накапливались в
деревне, приводя к увеличению скрытого аграрного перенаселе-
ния. Их существование обеспечивалось за счет помощи родст-
венников, общины или религиозных организаций. С проведением
социальных реформ эта традиционная система «социального
страхования» начала распадаться. Помимо социальных и психо-
логических факторов ее распаду содействовали и экономиче-
ские причины: по мере ускорения естественного прироста на-
селения земля при данной производительности уже не могла
обеспечить прежней степени родственной или общинной под-
держки увеличивающемуся числу иждивенцев.
В результате скрытое аграрное перенаселение начало пре-
вращаться в открытую безработицу, причем, лишаясь средств
существования в деревне, безработные во все большей степени
стали мигрировать в города. Между тем развитие капитало-
емкого производства в странах Востока предъявляло крайне
ограниченный спрос на живой труд. Поэтому при существую-
щих темпах развития открытая безработица не сокращалась, а
даже возрастала. По имеющимся оценкам, только за 1960—
1970 гг. она выросла с 36 млн. до 50 млн. человек, а к концу
XX в. безработными могут стать около 40% всего самодеятель-
ного населения развивающихся стран31.
Хотя процесс воспроизводства в натуральной форме может
идти при безработице любых масштабов, ибо капиталу для его
возрастания необходимо лишь то количество рабочей силы, ко-
торое определяется средним органическим строением капитала
в данный момент, однако накопление безработицы выше опре-
деленного предела крайне опасно в социальном плане. Именно
социальные причины определяют то важнейшее место, которое
отводится борьбе с безработицей в деятельности правительств
развивающихся стран. Хотя они не обладают достаточными ре-
сурсами для введения пособия по безработице, в большинстве
из них громадные средства затрачиваются на организацию об-
87
шественных работ, создание магазинов «справедливых цен» и
других мероприятий, рассматриваемых в качестве инструмента
социальной стабилизации. В долгосрочном плане решение проб-
лемы безработицы связывается с осуществлением стратегии раз-
вития, ориентированной на достижение полной занятости за
счет понижения общенациональной производительности труда.
Таким образом, безработица превратилась в важнейший фак-
тор общественной жизни развивающихся стран, не только вы-
зывающий ухудшение положения основной массы населения в
настоящее время, но и сдерживающий темпы их развития и по-
вышение национального дохода в будущем.
В силу замедленности социальных реформ процессы эконо-
мической и технической модернизации экономики отличались
относительной растянутостью. В большинстве стран Востока
сколько-нибудь массовое формирование капиталистического
предпринимательства началось лишь во второй половине 60-х го-
дов. Прежде всего огромное значение для ускорения развития
капитализма и технического переоснащения народного хозяй-
ства имело изменение стоимостных и ценовых пропорций в
странах Востока. Выше уже говорилось о том, что в результате
создания национального государства сократился или даже пол-
ностью прекратился некомпенсируемый вывоз стоимостей за
границу. Хотя в национальных границах перераспределение
стоимостей продолжалось, но, поскольку местный капиталисти-
ческий уклад обладал более низким органическим строением
капитала, чем капитализм бывшей метрополии, масштабы это-
го перераспределения сократились. Однако на практике поло-
жение оказалось гораздо сложнее.
С достижением политической независимости национальное
государство, руководствуясь протекционистскими или фискаль-
ными целями, начинало повышать уровень таможенного обло-
жения, особенно импортных пошлин32. Наиболее высокими
пошлинами облагался, как правило, ввоз готовых изделий по-
требительского назначения, более низкими — готовых изделий
производственного назначения, а самыми низкими — промыш-
ленного сырья и продовольствия. Итогом повышения таможен-
ных пошлин было нарастание разрыва между национальным и
международным уровнем цен: если в колониальный период
внутренние цены относительно соответствовали мировому уров-
ню, то с достижением независимости внутренний уровень цен в
странах Востока стал превышать международный33.
Повышение уровня таможенного обложения и внутренних
цен означало перераспределение части чистого продукта общест-
ва в пользу государства. При отсутствии конкурирующих с им-
портом национальных производств и равной величине пошлин
на все ввозимые товары воздействие повышения внутренних цен
на экономику зависело бы главным образом от характера ис-
пользования дополнительных ресурсов государством. Но по-
88
скольку в странах Востока уже имелись местные производства,
в той или иной степени конкурирующие с импортом, а уровень
обложения ввозимых товаров был далеко не одинаков, то пере-
распределительные процессы в национальной экономике даже
усиливались.
Действительно, повышение импортных пошлин способствова-
ло росту цен не только на ввозимые и аналогичные им местные
товары, но через систему прямых и обратных связей и на все
промышленные изделия. Дальнейшее увеличение цен на эту
группу товаров вызывалось расширением косвенного налогооб-
ложения и повышением его ставок. Наоборот, ввоз сырьевых и
продовольственных товаров, облагавшихся низкими импортными
пошлинами или полностью освобождавшихся от них, сдерживал
рост цен на продукцию сельского хозяйства и добывающей про-
мышленности; в силу раздробленности их производства эта
группа товаров, как правило, не облагалась и акцизами.
В результате паритет цен на внутреннем рынке постепенно
менялся в пользу промышленных изделий. Чем выше было кос-
венное обложение (тарифное и акцизное) промышленных из-
делий, тем большим был разрыв в ценах на промышленные и
сырьевые товары. Отсюда проистекало все возрастающее пере-
распределение стоимостей из сырьевых отраслей в обрабатыва-
ющую промышленность, из деревни в город. Масштабы этого
перераспределения усугублялись неодинаковыми тенденциями в
росте производительности труда. Повышение цен на промышлен-
ные изделия способствовало росту прибыльности этой отрасли
и усиливающемуся притоку капиталов из других сфер экономи-
ки. В свою очередь, дополнительные капиталовложения, реа-
лизовывавшиеся в технически более совершенном и производи-
тельном импортном оборудовании, вызывали как расширение
масштабов производства, так и повышение производительности
труда в этой отрасли.
Иное положение складывалось в сельском хозяйстве. Нара-
стающие расхождения в темпах роста населения и сельскохо-
зяйственного производства, исчерпание легкодоступных земель-
ных ресурсов и усиливающаяся специализация на производстве
технических культур привели к тому, что после окончания вто-
рой мировой войны страны Азии и Северной Африки стали чи-
стыми импортерами продовольствия. Объем импорта на протя-
жении 50—60-х годов неуклонно возрастал, причем все большая
часть его приходилась на закупки в развитых странах. Между
тем в сельском хозяйстве стран Западной Европы и Северной
Америки в послевоенный период под влиянием научно-техниче-
ской революции происходили быстрое повышение производи-
тельности труда и соответствующее сокращение издержек
производства. Ввоз этого постоянно удешевляющегося продоволь-
ствия, к тому же облагавшийся низкими импортными пошлина-
ми или полностью освобожденный от них, несмотря на сравни-
89
тельно неоольшую величину (около потреоления в середине
50-х годов), оказывал депрессирующее воздействие на сельское
хозяйство, ведущееся традиционными методами34. Отсюда по
мере возрастания импорта масштабы перераспределительных
процессов между деревней и городом неуклонно нарастали.
В итоге происходило увеличение диспропорций в экономике
стран Востока: ускорение темпов развития промышленности и
связанных с ее обслуживанием отраслей (энергетики, транспор-
та, строительства) при одновременном усилении отставания
сельского хозяйства. Оно могло обеспечивать все меньшую часть
потребностей капиталистического уклада в оборотном капитале.
В то же время отставание сельского хозяйства, в котором за-
нята большая часть населения развивающихся стран, обуслов-
ливало крайне медленный и неустойчивый рост платежеспособ-
ного спроса на готовые изделия, следствием чего было постепен-
ное исчерпание потенциала роста и для самой обрабатывающей
промышленности.
К середине 60-х годов в большинстве стран Востока продо-
вольственный дефицит достиг такой величины, которую не мог-
ли покрыть ни продовольственная помощь, ни коммерческий им-
порт продовольствия35. Несоответствие спроса и предложения
на внутреннем рынке стало менять паритет цен в пользу сель-
ского хозяйства, а внутри последнего — в пользу продовольст-
венных культур. В свою очередь, опережающий рост цен на про-
довольствие начал менять направление перемещения капиталов
в экономике, вызывая возрастающее сохранение накоплений в
самом сельском хозяйстве, а также и определенный перелив ка-
питала из других отраслей в сельское хозяйство.
Стремясь уменьшить нехватку продовольствия и связанную
с ней опасность социальных и политических потрясений, госу-
дарство развернуло широкую деятельность в этой сфере. Ее
можно свести к трем основным направлениям: а) создание не-
достающих звеньев воспроизводства (ирригации, энергетики,
семеноводства, кредитной системы и пр.); б) субсидирование
сбыта товаров производственного назначения для сельского хо-
зяйства; в) установление уровня закупочных цен на сельскохо-
зяйственную продукцию, главным образом на продовольствие,
на уровне, который превышает мировые цены.
Под воздействием всего отмеченного комплекса факторов в
середине 60-х годов начал происходить перелом, повсеместно
получивший название «зеленой революции». В ее ходе деревен-
ская элита стала во все большей степени переходить к капита-
листическим методам хозяйствования на основе применения но-
вой техники и технологии производства. В результате заметно
повысились темпы увеличения сельскохозяйственного производ-
ства.
Таким образом, за сравнительно короткое время — 20—
30 лет — в странах Востока произошли существенные сдвиги в
90
стоимостных и ценовых пропорциях. Можно выделить три этапа
в этой цепи событий, различавшихся характером происходивших
изменений.
На первом, очень коротком этапе наблюдался отрыв ценооб-
разования на внутреннем рынке от мировых цен, вследствие
чего сократилось перераспределение стоимостей в пользу миро-
вого капиталистического хозяйства. Поскольку ни государство,
ни местный капиталистический уклад не могли уловить эти стои-
мости, сокращение их перераспределения за границу благо-
приятствовало непосредственному производителю, особенно сель-
скому.
С переходом к экономическому росту начинается второй этап,
продолжавшийся до середины 60-х годов. Повышение цен на
промышленные изделия, с одной стороны, экономия на пере-
менном капитале из-за удешевления продовольствия — с другой,
содействовали развитию предпринимательства в промышленно-
сти (частно- и государственно-капиталистической). Кроме того,
удешевление продовольствия для многих миллионов городского
и сельского населения способствовало поддержанию социальной
стабильности. Хотя этот процесс благоприятствовал капитали-
стической индустриализации, он, ограничивая возможности раз-
вития других отраслей экономики и потребления в целом, ставил
довольно жесткие рамки самому промышленному росту.
Со второй половины 60-х годов начался новый этап, когда
перераспределительные процессы стали действовать не только
в пользу капиталистического предпринимательства в промыш-
ленности, но формально в пользу всех видов предприниматель-
ства в экономике в целом. Но в действительности эти процессы
содействуют лишь капиталистическому предпринимателю. Непо-
средственный же производитель в сфере сельского хозяйства
или мелкой промышленности, выигрывая от повышения цен как
производитель, в не меньшей степени проигрывает как потреби-
тель. В еще большей мере эта система задевает интересы всех
лиц, продающих рабочую силу. Поэтому сложившиеся ныне в
странах Востока стоимостные и ценовые пропорции оказывают-
ся крайне противоречивыми: способствуя формированию капита-
листических отношений и расширению масштабов производства,
они одновременно сужают размеры внутреннего рынка, ибо
ускоренное развитие капитализма идет за счет самых широких
слоев населения освободившихся стран.
Анализ изменения стоимостных и ценовых пропорций будет
неполным, если не будут учтены новые тенденции в стоимости
рабочей силы и капитала. В экономической литературе сложи-
лось мнение, что развивающиеся страны обладают крайне деше-
вой рабочей силой и крайне дорогим капиталом. Если для ко-
лониального периода такое представление совершенно оправ-
данно, то с достижением бывшими колониями независимости по-
ложение меняется.
91
Дешевизна рабочей силы в колониальный период объясняет-
ся четырьмя основными причинами. Во-первых, отмеченной во
второй главе продажей продовольствия ниже стоимости. По-
скольку в развивающихся странах продовольствие составляет
основной компонент стоимости рабочей силы, его дешевизна
вела к относительному снижению стоимости и цены рабочей
силы. Во-вторых, слабое развитие промышленности, сосредото-
чение подавляющей части наемного труда в немеханизирован-
ных сферах народного хозяйства (плантациях, строительстве,
сфере услуг и пр.) определяли преобладание в экономике не-
квалифицированного труда. Отсутствие предварительных затрат
на подготовку рабочей силы было еще одним фактором ее де-
шевизны. В-третьих, медленные темпы экономического развития
обусловливали наличие безработицы. Давление последней при-
водило к снижению цены рабочей силы. Наконец, наличие тра-
диционных форм найма, ограничения личной свободы рабочего,
отсутствие законодательных ограничений эксплуатации наемного
труда вызывали дальнейшее отклонение цены рабочей силы от
стоимости, сводили ее к физическому минимуму средств суще-
ствования.
Выше уже отмечалось, что с середины 60-х годов в странах
Востока начался опережающий рост цен на продовольствие.
Вздорожание основного элемента стоимости рабочей силы
должно было привести к относительному удорожанию стоимости
рабочей силы всех категорий. В условиях топливно-энергетиче-
ского кризиса, исчерпания резервов необрабатываемых земель
в большинстве стран Востока, необходимости перехода к ин-
тенсивным методам производства тенденция к вздорожанию
продовольствия, а отсюда и рабочей силы, по-видимому, сохра-
нится на длительную перспективу.
Не менее важным представляется и другое обстоятельство —
возникновение различных тенденций в динамике цены и стои-
мости для отдельных отрядов наемных рабочих. Как известно,
в развивающихся странах основная часть рабочей силы пред-
ставлена лицами, вытолкнутыми из сельского хозяйства и ре-
месленно-кустарного производства либо традиционно лишенны-
ми средств производства, как правило, не имеющими ни квали-
фикации, ни специальной подготовки и в большинстве случаев
неграмотными. Именно на эту категорию трудящихся воздейст-
вует огромная безработица, сдерживающая рост цены и стои-
мости неквалифицированной или малоквалифицированной рабо-
чей силы. Особенно четко это проявляется в сельскохозяйствен-
ном найме.
Но чем ниже исходный уровень грамотности и квалификации
рабочей силы, тем выше затраты на ее подготовку, а значит,
тем больше разрыв между стоимостью неквалифицированной и
квалифицированной рабочей силы. К тому же для квалифици-
рованных рабочих характерно большее соответствие между ие-
92
ной и стоимостью рабочей силы. Сравнительно высокие темпы
развития новых отраслей промышленности ведут к постоянно
растущему спросу на квалифицированную рабочую силу. По-
скольку местная система подготовки кадров не всегда в состоя-
нии удовлетворить этот спрос, в большинстве стран Востока
ощущается постоянная нехватка квалифицированных кадров.
Кроме того, активное участие рабочего класса в национально-
освободительном движении вынудило правительства большин-
ства развивающихся стран ввести рабочее законодательство,
ограничивающее эксплуатацию трудящихся, чтобы избежать со-
циальных и политических потрясений. Наконец, сравнительно
высокая степень организации рабочих позволяет им добиваться
уступок от предпринимателей. Поэтому рабочим капиталисти-
чески организованных отраслей народного хозяйства удается не
допускать снижения своего жизненного уровня, а в ряде слу-
чаев и повышать его. Однако рабочие, на которых распростра-
няется это положение, ни в одной стране Востока не превышают
пятой части всех работающих по найму. Именно с этой катего-
рией рабочей силы приходится иметь дело предпринимателям
при определении удельных капитальных затрат, выгодности ка-
питаловложений и т. п.
Дороговизна капитала в колониальный период, по-видимому,
была связана со следующими обстоятельствами. Прежде всего,
в странах Востока создание каждого нового предприятия было
сопряжено с большими затратами на транспортировку оборудо-
вания из метрополии и на сооружение пассивных элементов ос-
новного капитала (подъездные пути, водоснабжение, канализа-
ция и пр.). В результате показатель «затраты—выпуск» во мно-
гих случаях оказывался низким. Далее, во многих отраслях
добывающей и легкой промышленности, преобладавших в коло-
ниях, овеществленный труд мог быть заменен живым. При де-
шевизне колониальной рабочей силы, которая могла быть ис-
пользована вместо импортных машин, капитал действительно
казался очень дорогим. Наконец, неразвитость кредитно-банков-
ской системы, отражающая низкий уровень экономического
развития колоний, вызывала постоянную нехватку и высокую
цену капитала.
Что же изменилось в этих обстоятельствах с достижением
политической независимости? Очевидно, что сокращение затрат
на пассивные элементы основного капитала возможно лишь на
основе адекватного развития производственной и социальной
инфраструктуры, такого насыщения экономики средствами про-
изводства, при котором ведущим становится не строительство
новых, а модернизация существующих производственных мощно-
стей. Для большинства освободившихся стран такой момент на-
ступит, по-видимому, в отдаленном будущем. Лишь в небольшом
числе наиболее промышленно развитых стран — Сингапуре, Тур-
ции, Индии — модернизация установленных мощностей начинает
играть сколько-нибудь заметную роль в увеличении производ-
ства.
Отмеченное повышение стоимости рабочей силы уже начало
понижать соотношение «цена рабочей силы — капитал». В ре-
зультате замена овеществленного труда живым в ряде отраслей
промышленности становится невыгодной. Но еще более важную
роль играет удешевление самого капитала. Во-первых, увеличе-
ние импортных тарифов, повышая внутренние цены и прибыль,
само по себе меняло соотношение таких макропараметров, как
капитал — продукт, капитал — прибыль36. Во-вторых, в боль-
шинстве освободившихся стран национальные государства соз-
дали «банки развития», призванные ускорить развитие важней-
ших отраслей экономики. Для этого они предоставляют долго-
срочные кредиты по ставкам процента, заметно уступающим
коммерческим37. В-третьих, широкий приток в развивающиеся
страны иностранной экономической помощи, предоставляемой
на льготных (т. е. по цене ниже коммерческой) условиях, так-
же сокращает нехватку капитала и снижает его цену.
Повышение цены и стоимости рабочей силы, особенно ква-
лифицированной, и снижение цены капитала ускоряют процесс
технического переоснащения экономики стран Востока, обуслов-
ливают повышение органического строения капитала. По-види-
мому, это явление стало одним из важнейших факторов повы-
шения темпов роста производительности труда После достиже-
ния этими странами политической независимости. Однако тех-
ническое переоснащение экономики оказывалось необычайно
противоречивым. Поскольку удешевление цены капитала было
основано на перераспределении чистого продукта низших укла-
дов, то, ускоряя перевод на индустриальную основу частно- и
государственно-капиталистического хозяйства, оно одновремен-
но сдерживало социальный и технический прогресс низших укла-
дов. Короче говоря, оно стало одним из факторов сохранения
дуалистической структуры экономики.
По-видимому, очень трудно привести к единому знаменате-
лю разнопорядковые и разнонаправленные изменения во внут-
ренних и внешних условиях развития стран Востока. Тем не ме-
нее, видимо, целесообразно остановиться на двух проявлениях
их взаимодействия — причинах и возможностях развития капи-
тализма в этой группе стран.
В странах социально-экономически более развитых (Индии,
на Филиппинах, в Ливане, Сингапуре и др.) еще к концу коло-
ниального периода сложился достаточно сильный местный капи-
талистический уклад и персонифицирующая его национальная
буржуазия. Именно этот класс на гребне национально-освободи-
тельной борьбы пришел к власти (самостоятельно или во главе
блока, включающего докапиталистические эксплуататорские
классы) в данной группе государств. В дальнейшем, используя
уже захваченные позиции и опираясь на мощную поддержку
94
государства, буржуазия обеспечила развитие этих государств
по капиталистическому пути. «Выбор» капиталистического пути
здесь был обусловлен внутренними факторами. Внешние же
факторы как стабилизировали этот рост, так и ускоряли его.
По-иному обстояло дело в странах, отличавшихся более низ-
ким уровнем развития социально-экономических отношений.
Ко времени достижения политической независимости в них гос-
подствовали докапиталистические отношения и национальная
буржуазия оказалась недостаточно сильной для того, чтобы
обеспечить автоматическое развитие в них капитализма. В свя-
зи с этим в данной группе стран более важную роль при «вы-
боре» капиталистического пути развития, по-видимому, сыграли
внешние факторы.
Хотя национальная буржуазия здесь первоначально занимала
подчиненное положение в правящем блоке, однако ее партне-
рами в нем были не просто традиционные эксплуататорские
классы. Как правило, правящий слой в них был представлен
вестернизированной прослойкой, которая по своему образова-
нию, мировоззрению, образу жизни не мыслила развития иначе,
чем по капиталистическому пути. В условиях усиливающегося
мирового социализма на капиталистический путь ее толкал и
страх перед возможностью социальных потрясений, угрожавших
полной потерей власти и привилегий. Поэтому, придя к власти,
она независимо от своего социального происхождения начинала
активно поощрять капиталистическую трансформацию общества.
Именно на этой основе усиливалось впоследствии действие внут-
ренних факторов, способствующих развитию местного капита-
лизма.
Как представляется, такой путь развития капитализма ха-
рактерен преимущественно для бывших зависимых стран.
Об этом ярко свидетельствует опыт кемалистской Турции, го-
миндановского Китая, монархических Ирана и Таиланда. Хотя
такой тип буржуазной эволюции в меньшей мере свойствен
бывшим колониям, однако и среди них имеются страны, где
капитализм насаждался силами, в которых национальная бур-
жуазия занимала подчиненное положение. Примером такой си-
туации, в частности, может служить Пакистан 50—60-х годов,
В целом после достижения политической независимости ком-
бинированное взаимодействие внутренних и внешних факторов
создавало более благоприятные обстоятельства для протекания
промышленного переворота в странах Востока как в социаль-
ном, так и в техническом плане по сравнению с колониальным
периодом. Именно эти обстоятельства лежали в основе их уско-
рившегося экономического роста. Но в то же время в странах
Востока существуют принципиально иные возможности для тех-
нического и социального прогресса, нежели в государствах За-
падной Европы и Северной Америки на сопоставимых уровнях
развития. Отметим лишь относительное вздорожание всех эле-
95
ментов постоянного и переменного капитала (в связи с техни-
ческим прогрессом, энергетическим и сырьевым кризисом, обост-
рением продовольственного положения), сравнительную исчер-
панность легкодоступных природных ресурсов, особенно земли,
ускоряющийся рост народонаселения, в том числе армии труда,
наконец, ограниченные возможности выхода на мировой рынок
вследствие операций международных монополий и протекцио-
нистской деятельности империалистических государств.
В данной обстановке процессы социальной перестройки и
технического переоснащения народного хозяйства стран Востока
не могут принять такого последовательного и всеобъемлющего
характера, как это было на Западе. Здесь капиталистическое
развитие и переход к применению современных средств произ-
водства в одном сегменте экономики воспроизводят традицион-
ный способ производства и обнищание основной массы населе-
ния в другом. Сохранение дуальности экономики объясняет воз-
никновение особого типа капитализма, формирующегося в стра-
нах Востока, а также иные методы управления экономикой и
социальными процессами.
Глава четвертая
СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ СТРАН ВОСТОКА
Общеизвестно, что в период промышленной революции и
свободы конкуренции направление, формы и методы развития
стран Западной Европы и Северной Америки определялись
действием стихийных законов капитализма. Государствам «пер-
вой волны» капитализма и не требовалось ограничивать эту сти-
хийность: наоборот, они способствовали наиболее полному про-
явлению и игре рыночных сил и законов. Поэтому о стратегии
развития здесь можно говорить лишь при ретроспективном вы-
делении наиболее общей тенденции, пробивавшей себе путь че-
рез столкновения стихийных сил.
По-иному обстоит дело в развивающихся странах. Здесь
значительная роль государства в экономической и социальной
жизни общества, почти повсеместный переход к планированию
как методу развития и управления экономикой позволяют гойо-
рить о возникновении нового феномена — стратегии развития.
Она в данной группе государств может рассматриваться как
выбор осознанной цели определенным классом; стратегия содер-
жит и набор методов, необходимых для достижения поставлен-
ной цели.
Вместе с тем государство в странах Востока действует не в
рамках унитарной социально-экономической системы, а в сме-
шанной экономике, понимаемой в двух планах: как многоуклад-
ная система и как государственный и частный секторы эконо-
мики. К тому же смешанная экономика функционирует в рам-
ках мирового капиталистического хозяйства. В таких условиях
деятельность национального государства приобретает необычай-
но противоречивый характер. С одной стороны, оно пытается
предотвратить деятельность стихийных законов свободного рын-
ка в целях стимулирования развития местного капитализма и
предотвращения лавинообразного разрушения низших, докапи-
талистических укладов, а также для опережающего развития
приоритетных отраслей экономики. С другой стороны, объектив-
но (развивая капитализм, в том числе частнохозяйственный) и
субъективно (в целях усиления воздействия на докапиталисти^
ческие уклады) оно способствует распространению действия
стихийных капиталистических законов на все слои населения
и территории страны.
Тем не менее проявления стихийности прямо не противоре-
7 Зак. 870 97
чат выбору и формулированию стратегии развития, поскольку
и стратегия, и стихийные законы капитализма социально одно-
типны; в результате их комбинированного воздействия ускоря-
ется капиталистическая трансформация экономики. Но, пред-
ставляется, стихийные капиталистические законы негативно воз-
действуют на степень и темпы осуществления избранной страте-
гии развития.
Модель промышленного переворота на Востоке
Задача этого раздела — показать основные, наиболее общие
закономерности промышленного переворота в странах Востока,
складывающиеся под воздействием внутренних и внешних фак-
торов развития. Очевидно, что любая стратегия развития может
быть действенной лишь в том случае, если она учитывает эти
закономерности.
Исходя из опыта капиталистических стран Западной Европы
и Северной Америки, в процессе промышленного переворота и
технического переоснащения народного хозяйства развивающие-
ся страны должны были пройти следующий путь. С точки зре-
ния социально-экономической процесс развития должен был на-
чаться с первоначального накопления, перерасти в мануфактур-
ный капитализм. В свою очередь, на базе мануфактурного капи-
тализма должна была начаться промышленная революция.
Но современная обстановка вызвала огромные изменения в
последовательности и взаимосвязях этих процессов. Не только
частнохозяйственный, но и капитализм в целом перестал быть
единственной основой промышленного переворота. Действитель-
но, в социалистических странах Востока как социальная транс-
формация, так и техническое переоснащение народного хозяй-
ства происходят на базе общественной собственности на сред-
ства производства. Поэтому сам термин «промышленный пере-
ворот» в классическом его понимании не может быть применен
к этой группе стран. По-видимому, для них нужно искать но-
вое определение происходящих процессов.
Не менее сложные процессы происходят в государствах, раз-
вивающихся по капиталистическому пути. Достижение полити-
ческой независимости, «автономизация» от мирового капитали^
стического хозяйства, возрастание экономических и социальных
функций национального государства привели к массовому росту
капитализма «снизу», широкому становлению различных ранне-
капиталистических форм. В то же время как внутренние факто-
ры, так и поддержка мирового капиталистического хозяйства
вызвали параллельное развитие современного промышленного
предпринимательства. Более того, в ряде наиболее развитых и
крупных стран происходит даже формирование местных моно-
полий. Еще более важное значение с точки зрения промышлен-
ного переворота имело становление государственного капита-
98
лизма практически во всех странах, развивающихся по капита-
листическому пути. Именно на основе государственного капита-
лизма возникали наиболее крупные и современные предприятия.
Короче говоря, в странах Востока наблюдается одновре-
менное появление и взаимодействие самых различных капита-
листических форм. По-видимому, до тех пор, пока в этих стра-
нах сохраняется обширная докапиталистическая периферия,
разлагающаяся и разоряющаяся под воздействием развиваю-
щегося капитализма, остаются возможности и для одновремен-
ного развития и сосуществования стадиально самых различных
форм капиталистического предпринимательства.
В техническом плане классический путь развития заключал-
ся в переводе на машинную основу легкой промышленности, по-
следующем создании тяжелой промышленности и освоении вы-
пуска машин машинами, механизации транспорта и связи, внед-
рении машин в сельское хозяйство и, наконец, переносе системы
машин в сферу обращения и услуг. Однако в странах Востока,
как уже отмечалось, последовательность этапов технического
переоснащения экономики была нарушена еще в колониальный
период. В современных же условиях были окончательно слома-
ны не только последовательность этапов, но и их продолжитель-
ность и содержание.
Прежде всего исчезла стадиальность в развитии отраслей
легкой и тяжелой промышленности. Это объяснялось целым ря-
дом технологических, экономических и социальных факторов.
Как известно, с начала XX в. легкая промышленность во все
большей степени переходит к использованию несельскохозяйст-
венного сырья (искусственных и синтетических волокон, заме-
нителей кожи, синтетического каучука и пр.). Более того, даже
-в традиционных отраслях легкой промышленности (кожевенно-
дубильной, маслоэкстрактционной и др.) началось применение
вспомогательных материалов, производимых тяжелой промыш-
ленностью, позволяющих увеличить выход продукции либо по-
высить ее качество. Поэтому зависимость легкой промышленно-
сти от тяжелой возрастала по линии не только орудий, но и
предметов труда. Спрос на продукцию тяжелой промышленно-
сти возрастал и под влиянием урбанизации, модернизации во-
оруженных сил и т. п. В результате развивающиеся страны
столкнулись с необходимостью одновременного развития легкой
и тяжелой промышленности.
Далее, укрупнение размеров производственных единиц, по-
вышение их технического уровня, возрастающее участие в меж-
дународном разделении труда, воздействие «демонстрационного
эффекта» потребовали опережающего развития производствен-
ной и социальной инфраструктуры. Наряду с развитием про-
мышленности страны Востока вынуждены вести широкое строи-
тельство в области транспорта, связи и электроэнергетики, соз-
давать современное городское хозяйство, систему подготовки
7*
99
кадров, здравоохранения и т. п. К тому же изменение структуры
личного потребления верхних слоев населения, появление в нем
товаров длительного пользования стали причиной внедрения си-
стемы машин как в быту, так и в сфере услуг. Если в капита-
листических государствах Запада внедрение системы машин в
инфраструктуру и сферу услуг было последним этапом техниче-
ского переоснащения народного хозяйства, то в странах Восто-
ка оно происходит параллельно с развитием промышленности.
Ко времени достижения независимости сельское хозяйство
большинства стран Востока превратилось в наиболее отстаю-
щую отрасль экономики. Несмотря на сосредоточение в нем ос-
новной части занятых, оно не могло обеспечить население про-
довольствием, а промышленность — многими видами сырья. Поэ-
тому после второй мировой войны страны Востока превратились
в чистых импортеров продовольствия и некоторых видов сырья.
Это выдвигало на первый план задачу расширения сельскохо-
зяйственного производства. Между тем в большинстве госу-
дарств Востока доступные земельные ресурсы были уже исчер-
паны, что требовало перехода к интенсивным методам развития
сельского хозяйства. Однако в тропических и субтропических
условиях интенсификация сельскохозяйственного производства
возможна лишь на базе развития ирригации, электрификации,
внедрения минеральных удобрений и ядохимикатов, новых сор-
тов высокоурожайных семян и ускорения сроков проведения
всех полевых работ. Другими словами, устранение продовольст-
венного дефицита и улучшение снабжения населения продоволь-
ствием и промышленности сырьем на современном этапе также
немыслимы без внедрения системы машин.
Таким образом, в отличие от капиталистических государств
Западной Европы и Северной Америки, в которых социально-
экономическая трансформация и техническое переоснащение
народного хозяйства происходили поэтапно и растянулись почти
на два столетия, в странах Востока процессы перестройки со-
циально-экономических отношений и внедрения системы машин
в отдельные отрасли должны были происходить относительно
одновременно, в течение сравнительно короткого отрезка време*
ни. Они оказались как бы «спрессованы» в один исторический
период. Если развивающиеся страны по тем или иным причи-
нам не в состоянии одновременно модернизировать все отрасли
экономики, то происходят резкое возрастание диспропорцио-
нальности и нарушение сбалансированности экономического
роста. Это проявляется либо в существенном замедлении тем-
пов развития, либо в усилении зависимости от мирового капи-
талистического хозяйства и мирового рынка.
«Спрессованность» развития объяснялась как характером
применяемой техники, так и состоянием экономики самих раз-
вивающихся стран. Как уже отмечалось, импортная техника и
технология оказывались эффективными лишь при создании
100
предприятий оптимальных размеров. Но такие предприятия мог-
ли нормально функционировать лишь при соответствующем раз-
витии производственной и социальной инфраструктуры, регу-
лярном снабжении сырьем и хорошей организации сбыта, т. с.
современная техника предполагает высокую интегрированность
и относительную пропорциональность экономики. Очевидно, что
развивающиеся страны — бывшие аграрно-сырьевые придатки
мирового капиталистического хозяйства не могли обладать та-
кой, даже относительной, пропорциональностью. Во многих слу-
чаях она не могла быть обеспечена и за счет внешнеэкономи-
ческих отношений: в связи с падением доли развивающихся
стран (за исключением нефтеэкспортирующих) в мировом то-
варообороте и постоянной дефицитностью торговых балансов
они не могли привлечь недостающие ресурсы путем импорта.
Все это объективно усилило стремление к относительно одно-
временному преобразованию всего народного хозяйства.
Следует также отметить, что в то время как перед развива-
ющимися странами стоит задача ускоренного создания системы
индустриальных производительных сил в экономике в целом, в
развитых капиталистических странах бурно развиваются произ-
водительные силы нового типа, порожденные научно-техниче-
ской революцией. Эти новые производительные силы качествен-
но отличны от предшествующих им индустриальных. Если по-
следние базируются на механической обработке природных ма-
териалов, то новые — на воздействии на атомно-молекулярную
структуру материи. В известном смысле возникновение этих но-
вых производительных сил является отрицанием всей предшест-
вующей стадии машинного развития техники.
Нередко высказывается мнение, что для стран, отставших
в своем развитии, научно-техническая революция открывает до-
полнительные возможности для ускорения темпов экономическо-
го развития, ибо она позволяет миновать ряд промежуточных
этапов становления индустриальных производительных сил. Тео-
ретически это положение правильно, ибо научно-техническая
революция сокращает потребление отдельных материалов, обес-
печивая комплексную переработку сырья, сокращает издержки
транспортировки, вводит новые, уже «немашинные» процессы
и пр. Но в действительности машинная индустрия, современная
производственная и социальная инфраструктура — неотъемлемая
основа научно-технических преобразований. Не менее важно и
то обстоятельство, что средства производства эпохи научно-тех-
нической революции требуют рабочей силы очень высокой ква-
лификации и степени подготовки, которую может обеспечить
лишь развитие машинной индустрии.
Поскольку научно-техйическая революция — результат опре-
деленного уровня развития индустриальных производительных
сил, развивающиеся страны не могут миновать этого этапа раз-
вития. Другое дело, что высокий уровень мировой науки и тех-
101
ники потенциально облегчает процесс развития на базе их за-
имствования за рубежом. Очевидно, что в условиях капитализ-
ма перенос достижений научно-технической революции в раз-
вивающиеся страны не может не происходить в антагонистиче-
ских формах. Поэтому для развивающихся стран «наслаивание»
научно-технической революции на промышленный переворот еще
более усложняет проблемы, стоящие перед ними.
«Спрессованность» технического переоснащения народного
хозяйства и социально-экономической трансформации, «наслаи-
вание» на них научно-технической революции оказывают огром-
ное воздействие на все экономическое развитие стран Востока.
На место поэтапной индустриальной перестройки отдельных от-
раслей экономики должен прийти процесс комплексного, все-
стороннего экономического роста, при котором все основные от-
расли народного хозяйства должны модернизироваться относи-
тельно одновременно. Очевидно, что любая осознанная страте-
гия экономического развития должна была принимать во вни-
мание эти основные новые закономерности. С учетом объема
внутренних ресурсов, масштабов и характера внешнеэкономи-
ческих связей и т. п. она должна была бы обеспечивать комп-
лексное, сравнительно одновременное протекание всех эконо-
мических и социальных процессов.
Общий подход к проблемам развития
Поскольку промышленный пер£в.орот— сочетание социально-
экономических и технико-экономических изменений, то любая
стратегия развития должна предусматривать как трансформа-
цию производственных отношений,_так и изменения в системе,
производительных сил."'Между тем анализ стратегий стран Во-
стока показывает, что социально-экономическая часть в них
необычайно туманна. Практически в каждой из них присутству-
ет набор сравнительно однотипных положений о необходимости
устранения социального неравенства, ликвидации нищеты и без-
работицы, повышения жизненного уровня большинства населе-
ния и т. п. Однако определение желательного направления со-
циально-экономического развития в них, как правило, отсут-
ствует. Видимо, это определяется, с одной стороны, политиче-
скими расчетами правящего класса, а с другой — верой их в
своеобразную заданность, автоматизм процессов социально-эко-
номического развития. В таких условиях судить о направлении
социально-экономического развития приходится не столько на
основании стратегии, сколько на базе ее практического осу-
ществления.
Несравнимо глубже разработана технико-экономическая сто-
рона стратегии. При ее анализе обращает на себя внимание то
обстоятельство, что подавляющее большинство стран Востока
почти сразу же после завоевания политической независимости
102
официально объявили или непосредственно приступили к разви-
тию промышленности или индустриализации как основному на-
правлению своего экономического развития L Поскольку эти
страны находились на различных уровнях развития, отличались
характером государственной власти и правящего класса (клас-
сов), размером территории, наличием природных ресурсов и пр.,
то такой относительно единообразный подход должен был объ-
ясняться какими-то общими факторами. Представляется, что в
основе этого лежали следующие причины.
Страны Востока еще на относительно ранней стадии разви-
тия оказались принудительно втянутыми в общемировые процес-
сы, что облегчало их обществам или правящим классам осо-
знание масштабов отозвания от передовых государств и его
причин. По мнению руководителей национально-освободительно-
го движения и ученых развивающихся стран, нищета населения
и неравноправные отношения с империализмом были вызваны
разрушением их традиционного промышленного производства и
преимущественно аграрным характером экономики. В то же
время могущество и богатство империалистических государств
объяснялись главным образом индустриальным характером их
экономики. Отсюда делался вывод, что для преодоления нищеты
и экономической отсталости необходимо ускоренное развитие
промышленности, которая должна превратиться в основной ис-
точник национального дохода2.
В этом же направлении действовал и опыт индустриализа'
ции Советского Союза. Успехи промышленного преобразования
прежде отсталой, аграрной страны, за короткий промежуток
времени превратившейся в ведущую индустриальную державу,
оказали большое влияние на интеллигенцию и представителей
других социальных слоев развивающихся стран. Поскольку эко-
номические и социальные условия в России накануне Октябрь-
ской революции и в странах Востока перед крушением коло-
ниального господства были относительно близки, демократиче-
ские силы национально-освободительного движения в советском
опыте индустриализации видели ключ к пониманию и решению
проблем, стоявших перед отставшими в своем развитии стра-
нами.
Такой политический подход в странах, переживших длитель-
ный период колониального угнетения, был закономерной реак-
цией на блокирование извне. Лозунг индустриализации и про-
мышленного развития стал необычайно популярен среди всех
классов и слоев общества освободившихся стран. Поэтому ни
одно правительство, пришедшее к власти на волне национально-
освободительного движения и стремившееся сохранить полити-
ческую поддержку, не могло избежать его выдвижения.
Помимо политических существовали и серьезные экономиче-
ские основания-для первоочередного развития промышленности.
При сравнении положения развивающихся и империалистиче-
103
ских государств наиболее наглядными и яркими были различия
в уровне подушевого дохода и вытекающая из них нищета аб-
солютного большинства населения бывших колониальных и за-
висимых стран. В 1950 г., например, ВВП на душу населения в
развивающихся странах Азии и Северной Африки был в 16 раз
меньше, чем в капиталистических странах (97 и 1550 долл, со-
ответственно) 3. Поэтому основную свою задачу развивающиеся
страны видели в скорейшей ликвидации этого разрыва, во все-
мерном повышении национального дохода на душу населения.
Между тем анализ общественного развития показывал, что
в эпоху экономической истории человечества, последовавшую за
промышленной революцией в Англии, решающая роль в подъеме
производительных сил и повышении производительности труда
принадлежала машинному производству. Отличаясь высокой
производительностью труда, оно при прочих равных условиях
обеспечивало быстрое и значительное увеличение чистого про-
дукта общества, что, в свою очередь, позволяло, с одной сто-
роны, повысить уровень потребления, а с другой — поднять уро-
вень накопления, а это могло придать динамизм и стабильность
всему процессу общественного развития. Иными словами, толь-
ко развитие промышленности могло нарушить застойное равно-
весие традиционной экономики, отличающейся огромным недоис-
пользованием всех ресурсов общества.
С точки зрения экономистов развивающихся стран, не менее
важным был и тот факт, что только развитие промышленности
могло ликвидировать или существенно ограничить открытое или
скрытое недоиспользование трудовых ресурсов. Действительно,
опережающий рост современной промышленности влечет за со-
бой перераспределение самодеятельного населения между про-
мышленными и непромышленными отраслями, между городом и
деревней. Это ведет, с одной стороны, к концентрации все боль-
шей части населения в наиболее эффективных и производитель-
ных секторах экономики, а с другой — к перераспределению само-
деятельного населения из сельского хозяйства в промышленность,
что обеспечивает снижение «давления на землю» и одновремен-
но создает предпосылки для перевода самого сельского хозяй-
ства на новые методы производства.
Выбор промышленности как первоочередного объекта раз-
вития определялся и социально-политическими факторами. Как
известно, в ходе национально-освободительного движения к вла-
сти в странах Востока пришли разнородные политические силы:
власть была захвачена национальной буржуазией самостоятель-
но или в блоке с докапиталистическими эксплуататорскими
классами (в различных сочетаниях). Относительная слабость
национальной буржуазии даже в тех странах, где она самостоя-
тельно захватила политическую власть, ее давние связи с экс-
плуататорскими слоями предшествующих способов производст-
ва, интересы феодалов и купеческого капитала в менее разви-
101
тых странах — все это препятствовало перенесению центра тя-
жести на развитие сельского хозяйства. Действительно, разви-
тие сельского хозяйства могло происходить только на основе
аграрных реформ. Последние же должны были не только за-
тронуть интересы крупных землевладельцев и связанных с ними
слоев буржуазии, но и привести в движение огромную массу
крестьянства. В современной обстановке это движение не могло
не выйти за буржуазно-демократические рамки и не угрожать
свержением правящих классов.
Таким обраозм, развитие отраслей, требовавших предвари-
тельного проведения глубоких социальных преобразований, не-
обходимо было отложить либо проводить эволюционными, за-
медленными методами.
В этом смысле развитие промышленности было менее болез-
ненным. Во-первых, расширение промышленного производства
не ущемляло интересов какого-либо местного эксплуататорского
класса. Для этого, особенно на первых порах, была достаточна
защита данной отрасли от иностранной конкуренции, т. е. огра-
ничение деятельности иностранных монополий. В условиях силь-
ного национализма такое мероприятие даже могло содейство-
вать сближению интересов самых различных классов и слоев.
Во-вторых, развитие промышленности должно было способство-
вать расширению численности национальной буржуазии и кон-
солидации ее отдельных групп. Наконец, промышленное разви-
тие могло поставить местную буржуазию в более равноправное
положение по отношению к иностранному капиталу и мировому
капиталистическому хозяйству в целом.
Наряду с субъективными факторами, продиктованными
стремлениями и интересами правящих кругов развивающихся
стран, существовали и объективные факторы, стимулировавшие
развитие промышленности. Важнейшим из них был^цповышен-
ная норма прибыли в промышленности. В предыдущих главах
ужё*отмечалось, что капиталистическое предприятие, особенно
в легкой промышленности, могло получать дополнительную при-
быль за счет перераспределения стоимости, произведенной в хо-
зяйстве непосредственного производителя. С повышением тамо-
женных пошлин (безразлично в фискальных или протекционист-
ских целях) возникала и дополнительная прибыль за счет пере-'
распределения расходов потребителя. Кроме того, после оконча-
ния второй мировой войны в развивающихся странах началось
постепенное изменение паритета цен в пользу обработанных
промышленных изделий: только за 1952—1966 гг. разрыв в це-
нах на сырьевые и готовые промышленные изделия увеличился
на 21 %4. Иначе говоря, наблюдалось снижение прибыльности
Сельского хозяйства и добывающей промышленности при одно-
временном повышении ее в обрабатывающей промышленности.
Все эти обстоятельства привели к тому, что промышленность
превратилась в наиболее прибыльную отрасль экономики раз-'
105
вивающихся стран, а это вызывало перелив в нее не только
капитала, но и доходов из других сфер экономики.
Известную роль в ускорении промышленного развития сыгра-
ло и изменение политики иностранных монополий. Монополии
бывшей метрополии, опасаясь потерять захваченные позиции,
нередко еще накануне провозглашения колонией независимости
начали переносить туда предприятия, ранее поставлявшие в ко-
лонию свою продукцию. Монополии других империалистических
государств, стремясь подорвать положение своих конкурентов
либо укрепиться на местных рынках, также начали инвестиро-
вать капиталы в промышленность стран Востока. В итоге мас-
штабы иностранной или смешанной предпринимательской дея-
тельности в промышленности абсолютно возросли.
В 50-х годах, идея необходимости первоочередного развития
промышленности в развивающихся странах получила практиче-
ски всеобщее признание. «...Сегодня не может быть каких-либо
дискуссий по поводу необходимости диверсификации экономики
путем индустриализации слаборазвитых стран региона»,— отме-
чалось в отчете о конференции плановиков стран Азии, прове-
денной ЭКАД В5. В результате промышленность превратилась
в основную сферу приложения национальных усилий. С ее раз-
витием связывалось как быстрейшее преодоление разрыва, су-
ществовавшего между развивающимися и капиталистическими
странами, так и повышение жизненного уровня населения.
Развитие крупной современной промышленности, которую
пытались создать в развивающихся странах, было немыслимо
без постройки адекватной инфраструктуры, что находило соот-
ветствующее отражение в общей стратегии. Более того,, под
влиянием военно-стратегических расчетов империализма и во-
влечения многих стран Востока в военные блоки развитие ин-
фраструктуры в 50-х годах нередко превращалось в самостоя-
тельный фактор, когда ее рост намного опережал промышлен-
ность. Несмотря на огромные капиталовложения, многие инфра-
структурные объекты, построенные в тот период, не могли
использоваться в народнохозяйственных целях. Кроме того, в об-
щей стратегии многих стран по вполне понятным причинам го-
раздо меньший упор делался на развитие социальной инфра-
структуры, чем производственной.
Что же касается крупнейшей по числу занятых и объему ва-
лового и чистого продукта отрасли материального производст-
ва— сельского хозяйства, то создается впечатление, что общая
стратегия не содержала четких представлений о направлении
ее развития. Разумеется, в планах и выступлениях политиче-
ских деятелей практически всех развивающихся стран имеется
бесчисленное количество положений о необходимости развития
сельского хозяйства, о его задачах и т. п., но конкретные мето-
ды реализации этих наметок длительное время оставались до-
вольно расплывчатыми6.
106
В большинстве стран увеличения сельскохозяйственного про?
изводства пытались добиться путем осуществления ряда техни;
ко-экономических мероприятий — расширения ирригации и ме-
лиорации, внедрения улучшенных семян, агротехнических прпт
емов и др. Между тем в странах Востока преобладали крупное
помещичье землевладение и мелкое крестьянское землепользо-
вание. При уже отмечавшейся замедленности аграрных преоб?
разований и сохранении архаичных социально-экономических
отношений одного технико-экономического подхода было недо-
статочно. Поэтому развитие сельского хозяйства продолжалось
экстенсивными методами, а поскольку во многих странах отно:
сительно легко доступные земельные ресурсы были уже освое?
ны, то такие методы развития приводили к отставанию сельско-
хозяйственного производства от естественного прироста населен
ния.
Для социальной части общей стратегии также был характе-
рен определенный дуализм. Очевидно, что внедрение машинных
методов в промышленное’ производство, создание крупной, сот
временной промышленности требовали централизации накопле-
ний и известного обобществления производства. Именно этими
обстоятельствами вызывалось появление непосредственной пред-?
принимательской деятельности государства и государственной
поддержки формирующегося частного предпринимательства.
Подход к этим проблемам в странах Востока оказался крайне
неодинаков.
На одном полюсе находился Сингапур, который как бы уна-
следовал приемы развития, свойственные Англии середины про-
шлого столетия. Здесь деятельность государства ограничивалась
созданием благоприятного инвестиционного климата и развити-
ем инфраструктуры. Что же касается поддержки частного пред-
принимательства, то в этой стране даже таможенный протек-
ционизм, просуществовав недолгое время, был отменен7. Т. е.
формирование капиталистического предпринимателя здесь опре-
делялось преимущественно действием стихийных рыночных за-
конов.
На другом полюсе находились Пакистан и Иран, которые
расширяли предпринимательскую прослойку методами, очень
близкими к применявшимся японским правительством во време-
на эпохи Мэйдзи. В Пакистане государство строило сравнитель-
но крупные промышленные предприятия, а после ввода их в.
эксплуатацию или после достижения ими прибыльности они
продавались частным предпринимателям. Продажа осуществля^-
лась с рассрочкой платежей по проектной, а не по фактической
стоимости8. В Иране государство пыталось «капитализировать»
крупных землевладельцев, передавая им акции промышленных
предприятий, построенных государством, в счет выкупных пла-
тежей по аграрной реформе9.
По подходу к этим проблемам остальные государства Во-
10?
стока как бы располагались между двумя полюсами. Из этих
стран необходимо выделить Индию, где, с одной стороны, на-
блюдалось быстрое развитие государственного и частного пред-
принимательства, а с другой — проводился целый комплекс мер
по расширению социальной базы промышленного предпринима-
тельства, поддержке его низших и средних групп.
Гораздо более осторожный подход был к проблемам разви-
тия капитализма в сельском хозяйстве. Оно требовало ликви-
дации традиционных привилегий крупного землевладельца и
«чистки» земли от арендаторов и ее последующей концентра-
ции. По политическим и социальным причинам правящие круги
не могли пойти на такие меры в сколько-нибудь значительных
масштабах. Поэтому развитие капиталистического предприни-
мательства здесь стимулировалось различными косвенными ме-
тодами: освобождением крупных предпринимательских хозяйств
от~аграрной реформы, что должно было подталкивать крупного
землевладельца к основанию собственного хозяйства; введением
максимума («потолка») землевладения, что, помимо перерас-
пределения земли, ограничивало возможности извлечения ренты
и сокращало тем самым доходы крупного землевладельца, вы-
нуждая его переходить к капиталистическому предприниматель-
ству; развитием кредитно-сбытовой кооперации, которая, огра-
ничивая эксплуатацию крестьян торгово-ростовщическим и круп-
ным промышленным капиталом (местным и иностранным),
должна была содействовать перерастанию зажиточного крестья-
нина в капиталистического фермера, и т. п. Однако в социально-
экономической обстановке 50-х — начала 60-х годов все эти кос-
венные меры оказались малорезультативными. В свою очередь,
медленное развитие капитализма и обобществления производст-
ва препятствовало сколько-нибудь заметному переходу к машин-
ным методам производства в сельском хозяйстве. Исключение в
тот период составляли лишь Турция и Филиппины, где имелось
довольно значительное по масштабам стран Востока число круп-
ных помещичьих хозяйств, ведущих собственное производство.
Эти хозяйства и начали переходить к машинным методам про-
изводства в 50-х годах.
Внешне общая стратегия стран Востока напоминала процес-
сы, происходившие в Западной Европе и Северной Америке на
первом этапе технического переоснащения народного хозяйст-
ва: в обоих случаях внедрение машин происходило лишь в про-
мышленность и транспорт, в остальных отраслях оставались
дю индустриальные методы производства. Однако сходство здесь
действительно только внешнее. Дело в том, что страны «первой
волны» капитализма ко времени или в ходе промышленной ре-
волюции прошли через буржуазные преобразования. Поэтому их
сельское хозяйство отличалось относительно высоким уровнем
товарно-денежных и капиталистических отношений. Сравнитель-
ная однотипность производственных отношений позволяла де-
108
ревне «автоматически» следовать за капиталистическим горо-
дом. К тому же, монополизировав промышленные виды деятель-
ности, страны Западной Европы могли навязывать остальному
миру свои условия обмена промышленной продукции на сырье-
вые товары, тем самым получая необходимые элементы оборот-
ного капитала и возможности сбыта. Это определяло меньшую
зависимость их промышленности от собственного сельского хо-
зяйства.
Сельское хозяйство развивающихся стран 50-х годов еще не
прошло необходимых буржуазных преобразований, поэтому «ав-
томатизм» следования за капиталистическим городом без спе-
циальных мероприятий государства еще не срабатывал. Кроме
того, развитие промышленности в странах Востока гораздо боль-
ше зависело от состояния их собственного сельского хозяйства,
чем на Западе. С одной стороны, они (за исключением нефте-
экспортирующих стран, да и то с конца 60-х годов) должны
были опираться на сельское хозяйство как основной источник
накоплений. С другой стороны, при неравноправном положении
на мировом рынке и дискриминации со стороны империалисти-
ческих держав сельское хозяйство и сельское население долж-
ны были служить основным рынком сбыта промышленной про-
дукции.
Таким образом, общая стратегия, предусматривавшая раз-
личные методы и типы развития отдельных отраслей народного
хозяйства, не могла привести к осуществлению возлагавшихся
на нее надежд. Хотя после достижения политической независи-
мости темпы промышленного развития стран Востока заметно
выросли, неуклонно увеличивались и масштабы промышленного
производства, однако уже к середине 60-х годов выявилось, что
ускоренный самодовлеющий промышленный рост не может ре-
шить проблем слаборазвитости.
Во-первых, высокие темпы промышленного роста действи-
тельно ускорили повышение валового и чистого продукта разви-
вающихся стран. Но небольшая величина самого промышленно-
го сектора вместе с крайне медленным и нестабильным разви-
тием других отраслей народного хозяйства обусловила такие
темпы роста национального дохода, которые оказались ниже
расчетных, не говоря уж о желательных. В сочетании с «де-
мографическим взрывом» это привело к крайне медленному рос-
ту подушевого дохода — 2,3% в год в 1950—1970 гг. в странах
Азии и Северной Африки. В результате разрыв в подушевых
доходах в странах Востока и империалистических государствах
вырос с 16 раз в 1950 г. до 19 раз в 1970 г.10.
Во-вторых, само развитие промышленности требовало быст-
рого роста смежных отраслей, поставляющих вещественные эле-
менты оборотного капитала — средства потребления (особенно
продовольствие) и сырьевые ресурсы, необходимые для новых
отраслей производства. Но поскольку в странах Востока упор
109
делался на развитие лишь одной отрасли — промышленности, то
ее сравнительно быстрый рост, мало подкрепленный расширени-
ем производства в других отраслях, начал приводить к появле-
нию и углублению внутриэкономических диспропорций. Отсюда
возникали постоянные затруднения для развития самой промыш-
ленности: она наталкивалась то на узость внутреннего рынка,
еще не освобожденного от докапиталистических пережитков, то
на нехватку элементов оборотного капитала, средств транспор-
та, энергии и т. п.
В-третьих, для большинства стран Востока был характерен
недифференцированный подход к развитию промышленности:
возникновение или расширение любой отрасли считалось неоспо-
римым благом. Это приводило к нарушению сбалансированности
и пропорциональности отраслевой структуры национальной про-
мышленности, что вызывало и внутрипромышленные диспропор-
ции. В итоге, с одной стороны, возрастали отраслевые издержки
производства, а с другой — увеличивалась зависимость даже те-
кущего воспроизводства в промышленности от мирового рынка.
В-четвертых, самодовлеющее развитие промышленности влек-
ло за собой и нарастание социальных противоречий. Поскольку
современная промышленность предъявляла относительно неболь-
шой спрос на рабочую силу, одновременно разоряя традицион-
ное промышленное производство, ее развитие сопровождалось
увеличением безработицы в большинстве стран Востока. Далее,
при отсутствии специальных правительственных мероприятий
неизбежным спутником капиталистической индустриализации
стало усиление неравенства в распределении доходов. В усло-
виях повышения грамотности и сознательности населения, рас-
пространения «демонстрационного эффекта» нарастание со-
циального и имущественного неравенства приводило к усилению
политической напряженности.
Все отмеченные обстоятельства заставляли постепенно пере-
сматривать подход к общей стратегии развития. В одном из до-
кументов ЮНИДО его сущность сформулирована следующим
образом: «Быстрый промышленный рост не был отброшен как
цель, однако он стал рассматриваться как один из элементов,
необходимый, но недостаточный сам по себе в программе лик-
видации страданий и нищеты человека»11. По мнению эконо-
мистов развивающихся стран, которое ныне разделяется и пра-
вящими кругами, промышленное развитие должно быть увязана
с изменением и других экономических параметров.
С середины 60-х годов развивающимся странам пришлось
столкнуться с обострением существовавших либо появлением
новых проблем. Прежде всего к этому времени резко возрос
продовольственный дефицит в странах Востока. Хотя «зеленая
революция» способствовала некоторому улучшению положения
ряда стран региона, однако из-за своей ограниченности она не
могла кардинально разрешить продовольственную проблему.
НО
Поэтому подъем сельскохозяйственного производства превра-
тился в одну из ключевых задач развития стран Востока. Вме-
сте с тем «зеленая революция» существенно ускорила распад
традиционных связей в деревне, вызвав массовую открытую
безработицу и усиление миграции в города. Поскольку безра-
ботица не только серьезнейшая экономическая, но и социаль-
ная проблема, поиски путей ее решения превращаются ныне в
один из важнейших элементов общей стратегии развития.
Огромное неравенство в распределении доходов было издав-
на характерной чертой развивающихся стран. Но если раньше
оно было свойственно преимущественно городам этих стран, то
в ходе «зеленой революции» оно было перенесено в деревню.
В экономическом плане усиливающееся неравенство доходов,
чрезмерно диверсифицируя спрос на одном полюсе и ограничи-
вая его на другом, искажает направление промышленного раз-
вития, а в социальном плане постоянно подогревает недоволь-
ство низших слоев населения. Недаром в прессе развивающихся
стран так много писалось о возможности перерастания «зеле-
ной революции» в «красную». Именно поэтому перераспределе-
ние доходов стало составной частью стратегии развития в боль-
шинстве стран в конце 60-х годов.
Наконец, топливно-энергетический и валютный кризисы, про-
грессирующая инфляция и длительный спад в экономике импе-
риалистических государств в 70-х годах с новой остротой по-
ставили вопрос о взаимоотношениях развивающихся стран с ми-
ровым капиталистическим хозяйством. Поскольку дальнейшее
втягивание в международное разделение труда в обстановке
структурного кризиса и длительной нестабильности грозит тя-
желым потрясением незрелого народного хозяйства, развиваю-
щиеся страны коллективными усилиями пытаются ограничить
масштабы наносимого им ущерба. Отсюда появление в общей
стратегии двух новых элементов — борьбы за перестройку си-
стемы неравноправных экономических отношений и стремление
к коллективной самообеспеченности — всемерному расширению
экономического сотрудничества самих развивающихся стран.
Пересмотр ценностей и приоритетов нашел наиболее полное
отражение в стратегии развития на 80-е годы, подготовленной
аппаратом Экономической и социальной комиссии по странам
Азии и Тихого океана (ЭСКАТО) на базе консультаций с пра-
вительствами всех государств региона. Эта стратегия преду-
сматривает: а) поддержание высоких темпов промышленного
развития; б) сочетание отраслей, выпускающих товары потре-
бительского и производственного назначения; в) применение
разных технологий для повышения уровня занятости; г) ускоре-
ние темпов развития сельскохозяйственного производства в це-
лях обеспечения потребностей в продовольствии и сырье, а так-
же расширения покупательной способности населения; д) созда-
ние механизма для сокращения неравенства в распределении
111
доходов; е) улучшение условий обмена на мировом рынке;
ж) коллективная самообеспеченность; з) охрана окружающей
среды в процессе развития 12,
Новая стратегия свидетельствует о переходе от упрощенных
представлений о возможностях преодоления отсталости путем
самодовлеющего развития какой-либо одной отрасли к комп-
лексному подходу, рассматривающему экономику как единый,
взаимосвязанный механизм. Такой переход был вызван не толь-
ко более глубоким познанием закономерностей и механизма раз-
вития, но и. возросшим экономическим потенциалом, позволив-
шим развивающимся странам ставить и решать более сложные
задачи. Он определяется накоплением квалифицированных кад-
ров и созданием институциональной системы управления эко-
номикой, экономическими факторами — увеличением националь-
ного дохода и ростом нормы накопления, наконец, опытом сов-
местной борьбы развивающихся стран против империализма,
за перестройку существующей системы неравноправных между-
народных экономических отношений.
Несомненно, что новая стратегия гораздо более соответству-
ет условиям развивающихся стран, чем существовавшая в
50-х — начале 70-х годов. Об этом свидетельствует попытка
преодолеть межотраслевые и внутриотраслевые диспропорции,
снизить уровень безработицы и экономического неравенства
и т. п. Однако возможности ускорения развития и преодоления
отсталости зависят не только от правильного и четкого опреде-
ления краткосрочных и долгосрочных целей развития, но и вы-
бора соответствующих методов реализации намеченной общей
стратегии. Если подойти к подготовленным документам с этой
точки зрения, то оказывается, что отход от прошлого
здесь был значительно меньшим, чем в области формулирова-
ния задач.
Действительно, подъем сельского хозяйства предполагается
осуществить путем привлечения дополнительной рабочей силы,
дальнейшего увеличения применения минеральных удобрений,
расширения ирригации и мелиорации и т. п., т. е. на нынешнем
этапе стремятся добиться скорее повышения производительности
земли, нежели труда. При растущей безработице это вполне
объяснимый и оправданный подход, но гораздо важнее другое —
сохранение уже сложившегося технико-экономического подхода
к сельскому хозяйству. Конечно, применение достижений совре-
менной науки и техники к сельскому хозяйству может дать и
реально дает определенный экономический эффект за счет
большей стабильности урожаев, внедрения многократных посе-
вов, повышения урожайности, но применение этих новшеств в
нынешней социально-экономической обстановке доступно срав-
нительно небольшой доле хозяйств. Реальный же подъем сель-
скохозяйственного производства зависит от вовлечения в процес-
сы развития основной массы непосредственных производителей.
112
В странах Востока добиться этого можно, лишь увязав эконо-
мический рост с социальными преобразованиями, с ликвида-
цией пережитков докапиталистических отношений. Хотя в под-
готовленных документах отмечаются огромное неравенство в
распределении земли, деятельность торгово-ростовщического ка-
питала и другие отрицательные факторы, но действенных мер
борьбы с ними не предлагается. Это означает, что темпы роста
сельскохозяйственного производства вряд ли существенно уве-
личатся.
До начала 70-х годов проблема ограничения неравенства в
распределении доходов крайне редко фигурировала в официаль-
ных документах какой-либо страны. Поэтому выдвижение этой
задачи — несомненное достоинство новой стратегии. Однако как
основной метод уменьшения неравенства доходов рассматри-
вается сокращение безработицы при помощи применения раз-
ных технологий, развития мелкой промышленности, разворачи-
вания строительных работ и т. п. Но безработица — лишь одна
из причин данного явления: ее ограничение могло бы повысить
доходы — абсолютно и относительно — низших слоев общества;
это означало бы и смягчение остроты важнейшей социальной
проблемы. В то же время не предлагается каких-либо новых
мер против концентрации доходов на верхнем полюсе, кроме
рационализации налоговой системы и пресечения уклонений от
уплаты налогов. Ограничивая неравенство доходов, изменение
налоговой системы не устраняет его причин, которые кроются в
отношениях собственности и вхождении этих стран в мировую
капиталистическую систему. Поэтому данные методы, по-види-
мому, не смогут оказать существенного влияния на уменьшение
неравенства доходов.
Между тем в развивающихся странах огромное неравенство
распределения доходов — не только социальная, но и важней-
шая экономическая проблема. С одной стороны, оно сужает
рынок для отраслей, производящих товары первой необходимо-
сти, и тем самым сдерживает становление сектора промышлен-
ности, сыгравшего столь значительную роль в индустриализа-
ции западных стран. С другой стороны, стимулируется создание
производств по выпуску предметов роскоши и товаров длитель-
ного пользования, которые из-за относительно небольших раз-
меров, диверсифицированности и зависимости от внешнего рын-
ка не могут дать достаточно сильного импульса развитию всей
экономики.
Очевидно, что предлагаемые методы осуществления общей
стратегии не могут в конечном счете не прийти в противоречие
с намеченными целями и тем самым не затормозить выполнение
поставленных задач. Как представляется, в странах Востока
реализация стратегии развития, несмотря на субъективные
стремления общественных сил и импульсы, порождаемые миро-
вым развитием, определяется тремя факторами.
g Зак. 870
113
Во-первых, сама обстановка огромной нищеты, отсталости и
массовой безработицы затягивает сохранение докапиталистиче-
ских отношений в прямой или пережиточной форме. Нарастаю-
щая по мере развития сектора современных производительных
сил разнотипность производственных отношений обусловливает
сохранение различных стимулов, темпов и пропорций воспроиз-
водства. Поскольку традиционные типы воспроизводства не рас-
средоточены равномерно по экономике, а концентрируются в от-
дельных отраслях, прежде всего в сельском хозяйстве, это опре-
деляет существование, а в некоторых случаях даже углубление
хронических межотраслевых диспропорций. Можно предпола-
гать, что такое положение сохранится до тех пор, пока капита-
листические методы производства не займут ведущего положе-
ния в сельском хозяйстве.
Во-вторых, сохранение обширной докапиталистической пери-
ферии в известном смысле облегчает выбор сфер приложения
капитала. Сама потребность капитала в самовозрастании тол-
кает его в отрасли, отличающиеся быстрой оборачиваемостью и
высокой прибыльностью. Но развитие таких отраслей не всегда
совпадает с долгосрочными целями развития. Для достижения
последних государство вынуждено вводить дополнительные
льготы, чтобы создать благоприятный инвестиционный климат
для частного капитала в отраслях «долгосрочной перспективы».
В результате потери общества в данный момент оказываются
большими, чем это было бы при иных социальных условиях.
В свою очередь, это отодвигает время достижения долгосрочных
целей.
В-третьих, техническая и отчасти социальная модернизация
народного хозяйства стран Востока в немалой степени зависит
от мирового рынка: на нем реализуется довольно значительная
часть их валового продукта, он остается и основным источником
'Современных средств производства и технологии. Если в конце
60-х — начале 70-х годов странам Востока, как и другим раз-
вивающимся государствам, удалось несколько улучшить свое по-
ложение на мировом рынке за счет расширения доступа ifx
промышленных изделий на рынки империалистических госу-
дарств, снижения ставок процента, увеличения срочности и объ-
ема предоставляемых кредитов и т. п., то топливно-энергетиче-
ский и валютный кризисы и связанный с ними длительный спад
и нарастание нестабильности в экономике капиталистических
стран усложнили положение стран Востока. Замедление роста
спроса на их сырьевые товары, ухудшение условий торговли,
резкое вздорожание нефти и нефтепродуктов, новые барьеры на
экспорт промышленных изделий заметно затруднили возможно-
сти стран, не являющихся нефтеэкспортерами, для ускорения
темпов модернизации. Очевидно, что все эти факторы создают
нарастающий разрыв между формулируемой ныне стратегией
развития и возможностями ее практической реализации.
ан
Два пути промышленного развития
Как отмечалось, в общей стратегии стран Востока ускорен-
ное развитие промышленности рассматривалось как генератор
экономического роста и социальных изменений. Но возможности
превращения промышленности в «локомотив» развития зависели
не только от общей стратегии, но и от форм и методов станов-
ления самой современной промышленности — ее отраслевой
структуры и вызываемого ею характера и объемов связей с дру-
гими отраслями экономики, уровня органического строения ка-
питала, вытекающей отсюда потребности в капитале и рабочей
силе и т. п. Иными словами, все эти факторы определялись стра-
тегией самого промышленного развития. Поэтому представляет-
ся целесообразным более конкретно рассмотреть особенности
стратегии промышленного развития стран Востока.
В экономической теории обычно выделяется два наиболее
распространенных и эффективных _пути промышленного разви-
тия — создание многоотраслевых промышленных комплексов и
развитие ключевой отрасли промышленности. Такое деление до-
статочно условно: оно Ьытекает не столько из конечного резуль-
тата— многоотраслевой комплекс не может включать абсолют-
но все отрасли, а вокруг ключевой отрасли образуется комплекс
взаимосвязанных отраслей,— сколько из начальных методов
развития промышленности.
В многоотраслевом промышленном комплексе его централь-
ная отрасль связана системой обратных связей с отраслями —
поставщиками сырья и системой прямых связей с отраслями,
которые потребляют ее готовую продукцию. Спрос центральной
отрасли, передаваемой по цепочке обратных связей, вызывает
появление и последующее развитие промежуточных и сырьевых
отраслей, а предложение ее продукции облегчает возникновение
производств, изготавливающих конечную продукцию. Таким об-
разом, деятельность центральной отрасли, влияние которой че-
рез прямые и обратные связи проникает во все отрасли народ-
ного хозяйства, служит импульсом экономического роста.
В то же время взаимодополняемость всех отраслей комплек-
са создает эффект внешней экономии на капитальных вложе-
ниях13, а следовательно, ведет к большей отдаче на вложенный
капитал в период эксплуатации комплекса. Причем, по мнению
американского экономиста А. Хиршмана, кумулятивный эффект
экономии прямых и обратных связей в^2 раза больше, чем свя-
зей одного рода. Отсюда вытекает, что чем длиннее цепочка
прямых и обратных связей, т. е. чем больше число отраслей,
входящих в комплекс, тем больше эффект внешней экономии.
Образцом сочленения прямых и обратных связей А. Хиршман
считает черную металлургию и.
Создание комплекса, включающего большую группу отрас-
лей и охватывающего все стадии производственного процесса —
8*
115
начиная от добычи сырья и кончая выпуском готового продукта,
может придать необходимый динамизм всему процессу эконо-
мического развития, одновременно снижая общественные из-
держки производства. Но для практической реализации зало-
женных в многоотраслевом комплексе потенций необходимо от-
носительно одновременное строительство всех или, во всяком
случае, большинства входящих в него объектов 15.
Однако на практике создание таких комплексов встречается
с многочисленными трудностями. Первая из них — необычайная
сложность подготовки и планирования. Дело в том, что компа-
ния или государственная организация, создающая комплекс,
должна не только практически одновременно спроектировать
многочисленные и многопрофильные предприятия и объекты, но
и взаимно увязать и сбалансировать их, ибо в каждой отрасли
предприятия имеют свои оптимальные размеры; необходим так-
же выбор оптимального размещения каждого предприятия и
•объекта в целях сокращения транспортных расходов. Другая
сложность заключается в необходимости изыскания огромных
материально-финансовых ресурсов. Положение усугубляется
тем, что ресурсы должны быть найдены одновременно, так как
создание многоотраслевого комплекса рационально и эффектив-
но лишь в том случае, если все его объекты и предприятия
вступают в строй относительно в одно время. Наконец, строи-
тельство и эксплуатация комплекса требуют квалифицирован-
ных кадров: хотя их абсолютная численность может быть отно-
сительно невелика, однако здесь необходимы специалисты сотен
профессий.
Поэтому создание многоотраслевых промышленных комплек-
сов экономически обосновано лишь в крупных странах, внутрен-
ний рынок которых может поглотить их продукцию. Огромная
потребность в капиталовложениях и многопрофильных кадрах
порождает дальнейшие ограничения: такой комплекс может
быть создан не просто в крупной стране, а в крупной стране,
достигшей определенного уровня экономического и социального
развития. Далее, в странах Востока, где национальная буржуа-
зия была экономически слаба, а иностранные монополии не бы-
ли заинтересованы в огромных, на первых порах малоприбыль-
ных, инвестициях, такой комплекс мог быть создан только госу-
дарством. Отсюда возникает еще одно ограничение: многоотра-
слевые промышленные комплексы могли быть сооружены лишь
в крупных, сравнительно развитых странах, отличавшихся силь-
ным государственным капитализмом.
По-видимому, в 50-х годах в регионе Азии и Северной Аф-
рики существовала лишь одна развивающаяся страна — Индия,
которая обладала всеми отмеченными качествами, а следова-
тельно, была подготовлена к созданию многоотраслевых про-
мышленных комплексов. С повышением национального дохода,
увеличением нормы накопления и общим ростом уровня разви-
116
тия возможности сооружения таких комплексов появились и у
ряда других государств, прежде всего нефтеэкспортирующих
(Ирана, Саудовской Аравии) 16. На грани перехода к развитию
методом строительства многоотраслевых комплексов ныне стоят
и две другие крупнейшие страны Востока — Индонезия и Паки-
стан.
Очевидно, что развитие путем создания многоотраслевых
промышленных комплексов не подходит для некрупных стран с
точки зрения емкости их внутреннего рынка, наличия материаль-
но-финансовых ресурсов, квалифицированных кадров и т. п.; на
начальном этапе, когда существуют жесткие ограничения на
факторы производства, этот метод не подходит и для многих
крупных развивающихся стран. В этих случаях развитие про-
мышленности осуществляется на базе так называемой ключевой
отрасли.
При выборе ключевой отрасли в экономике пользуются по
меньшей мере т^емя критериями. Прежде всего, она должна
обладать хорошим потенциалом развития внутри страны, т. е.
соответствующими климатическими условиями, наличием при-
родных ресурсов, достаточным количеством рабочей силы и т. п.
В развивающихся странах, где обрабатывающая промышлен-
ность отличается сравнительной незрелостью и малой эффек-
тивностью, богатые природные ресурсы — непременная предпо-
сылка выбора ключевой отрасли, так как производство на им-
портном сырье, за редкими исключениями, неконкурентоспособ-
но по международным стандартам.
Кроме того, ключевая отрасль должна обладать относитель-
но разветвленными прямыми и обратными межотраслевыми свя-
зями, т. е. ее становление должно способствовать росту отрас-
лей, поставляющих элементы основного и оборотного капитала
и потребляющих ее продукцию. Этот критерий исключает вы-
деление ключевой отрасли в добывающей промышленности, ибо
она имеет крайне ограниченные обратные связи.
Наконец, поскольку некрупные развивающиеся страны обла-
дают внутренним рынком ограниченной емкости, ключевая от-
расль должна сбывать часть своей продукции на внешнем рын-
ке. При этом экспорт ее продукции должен содействовать по-
вышению эффективности участия данной страны в международ-
ном разделении труда. Но это обстоятельство предъявляет осо-
бые требования к уровню технической оснащенности, организа-
ции и управления предприятиями отрасли: лишь в том случае,
если эти показатели будут выше среднемировых, отрасль может
оказаться конкурентоспособной на внешнем рынке.
Эффективность создания и развития ключевой отрасли для
народного хозяйства определяется прежде всего тем обстоятель-
ством, что ее становление приводит в действие механизм прямых
и обратных связей, способствуя возникновению новых или рас-
ширению уже существующих отраслей. При правильно выбран-
117
ной ключевой отрасли вокруг нее может постепенно сложиться
довольно значительный производственный комплекс. Деятель-
ность последнего, охватывающего взаимодополняющие отрасли,
также приводит к эффекту внешней экономии, который придает
динамизм народному хозяйству и вызывает к жизни механизм
расширенного воспроизводства.
Надо также отметить, что укреплению пропорций расширен-
ного воспроизводства способствует и внешнеэкономическая дея-
тельность отрасли. Если издержки ее производства ниже средне-
мировых, то экспорт ее продукции осуществляется по ценам,
превышающим национальную стоимость. В то же время широ-
кие экспортные операции отрасли, сопровождающиеся стабиль-
ным притоком валюты, способствуют производительной реализа-
ции внутренних накоплений.
Однако все эти прогрессивные сдвиги в народном хозяйстве
при развитии ключевой отрасли возможны лишь при соблюде-
нии двух условий. Во-первых, если данная страна располагает
действительно благоприятными возможностями производства
данной продукции, позволяющими снизить издержки производ-
ства ниже среднемирового уровня. Во-вторых, если низкие из-
держки производства и стабильные отношения со странами —
основными потребителями данной продукции позволяют не-
уклонно расширять ее экспорт. При проявлении каких-либо
ограничений в экономической или политической сфере действие
этого механизма нарушается.
Хотя развитие ключевых отраслей и связанных с ними про-
изводственных комплексов в развивающихся странах может
происходить более свободно в силу меньшей потребности в ка-
питаловложениях, постепенности и большей однородности про-
изводственных единиц, однако оно связано с не меньшими труд-
ностями, чем и многоотраслевых комплексов; правда, эти труд-
ности носят иной характер. Прежде всего, в развивающихся
странах крайне сложно выделить саму ключевую отрасль. Это
определяется нехваткой статистических ’Данных/ нарушением
нормальных воспроизводственных связей из-за зависимости от
мирового рынка, искажением всех стоимостных показателей под
влиянием протекционизма, дотаций, нарушений и множествен-
ности валютных курсов и т. п. Далее, само функционирование
ключевых отраслей зависит не только от экономических факто-
ров, но и от социальных (из-за социально-экономической разно-
типности составляющих ее подотраслей) и политических (вслед-
ствие сильной зависимости от мирового рынка) 17. Все это~не-
обычайно затрудняет как определение критерия ключевой отрас-
ли, так и реализацию теоретических положений на практике.
В реальной жизни два отмеченных метода промышленного
развития вряд ли где-либо встречаются в чистом виде. В круп-
ных странах они выступают как этапы или ступени промышлен-
ного развития. Страна, начавшая создавать промышленность с
118
развития ключевой отрасли, затем переходит к строительству
многоотраслевого комплекса; наоборот, страна, где сформиро-
вался многоотраслевой комплекс, впоследствии может начать
развитие другой ключевой отрасли, расположенной где-то в дру-
гом районе. Что же касается всех стран Востока, независимо от
масштабов их территории и численности населения, то в них
различия между двумя этими методами смазывались итогами
промышленного развития в предшествующий период. Дейст-
вительно, практически ни одна страна не начинала развития
промышленности в годы независимости с нулевого уровня.
Наличие промышленных предприятий, возникших еще в коло-
ниальный период для обслуживания внешнего или внутреннего
рынка, придавало значительную инерционность всему процессу
развития: их деятельность продолжалась и даже расширялась
независимо от того, втягивались они или нет в орбиту прямых
или обратных связей центральной либо ключевой отрасли. Эта
инерционность еще более усиливалась системой сложившихся
взаимоотношений и разделения труда в мировом капиталисти-
ческом хозяйстве.
Таков теоретический подход к проблемам промышленного
развития и выбора его оптимальной стратегии. Но в развиваю-
щихся странах, втянутых в мировое капиталистическое хозяй-
ство, он неизбежно выступал в преломленном виде. Поскольку
в колониальный период эта группа стран была превращена в
источник сырья и рынок сбыта для промышленности метропо-
лий, то на их внутренних рынках (за небольшими исключения-
ми) господствовали импортные товары; местная же промышлен-
ность поставляла свои изделия преимущественно на внешний
рынок. В данных условиях любое развитие промышленности в
зависимости от рыночного предназначения продукции приобре-
тало форму замещения импортных товаров местным производ-
ством либо экспортной направленности. Такое деление, укоре-
нившееся в сознании правящих и деловых кругов развивающих-
ся стран, оказало немалое воздействие на стратегию промыш-
ленного развития.
Замещение импорта и экспортная ориентация
Под импортзамещением обычно понимается прирост той ча-
сти местного производства^ который обеспечивается за счет сни-
жения доли импорта в общих поставках товаров на националь-
ный рынок. Это означает, что национальное промышленное про-
изводство может развиваться независимо от динамики платеже-
способного спроса на внутреннем рынке до тех пор, пока не
будет освоена вся та часть внутреннего рынка, которая была
захвачена импортными изделиями. Возможность реализации
существующего платежеспособного спроса лежит в основе отно-
сительной независимости развития импортзамещающих произ-
119
водств от состояния других отраслей экономики, d свою оче-
редь, опережающий рост импортзамещающей промышленности
при определенных условиях может повлечь за собой подъем
всей экономики 10.
Имиортзамещение не является чем-то абсолютно новым в
экономической истории развивающихся стран: развитие тек-
стильной промышленности в Индии во второй половине XIX в.,
сопровождавшееся вытеснением английских хлопчатобумажных
изделий с внутреннего рынка, было его типичным примером.
Однако широта импортзамещения, развернувшегося в развива-
ющихся странах после крушения колониальной системы, прида-
ла этому процессу качественно новый характер.
Сама обстановка начала 50-х годов способствовала почти
повсеместному принятию импортзамещения в качестве главного
направления промышленного развития. Превращение коло-
ниальных и зависимых стран в рынок сбыта для промышлен-
ности империалистических государств означало формирование в
них национального рынка, появление довольно значительного по
абсолютным размерам платежеспособного спроса на определен-
ные товары, преимущественно потребительского назначения.
Защита от иностранной конкуренции при помощи таможенного
протекционизма, контингентирования импорта, изменений ва-
лютно-обменных курсов и т. п., а также поддержка националь-
ного предпринимательства, а зачастую и самостоятельная пред-
принимательская деятельность государства позволяли вытеснить
импортные товары с внутреннего рынка и овладеть существую-
щим платежеспособным спросом, даже если изделия националь-
ной промышленности на первых порах оказывались более доро-
гими и менее качественными, чем импортные.
Далее, как уже отмечалось, до начала 70-х годов происхо-
дило ухудшение условий торговли для развивающихся стран в
целом: цены на экспортируемые ими сырьевые товары относи-
тельно снижались, а на готовые промышленные изделия — отно-
сительно возрастали. Ухудшение условий торговли сдерживало
рост валютной выручки развивающихся стран: в одних странах
экспортный сектор был малоэластичен для того, чтобы увели-
чением физического объема вывоза перекрыть снижение цен,
а в тех странах, которые смогли увеличить вывоз, сокращение
валютной выручки происходило из-за еще более быстрого паде-
ния цен на их продукцию. В свою очередь, нехватка валюты и
дефицит платежного баланса препятствовали увеличению импор-
та до таких размеров, который позволял бы покрыть даже су-
ществующий платежеспособный спрос. В данной обстановке за-
мещение импорта любой ценой становилось своего рода «эконо-
мичёским императивом» 19.
Кроме того, развитие отраслей, ориентированных на экспорт,
в тот начальный период могло происходить в основном лишь на
базе расширения первичной переработки традиционных видов
120
сырья (сельскохозяйственного или минерального происхожде-
ния). Но отмечавшееся уже относительное сокращение спроса
и цен на него делали такое развитие малоперспективным. Соз-
дание же экспортных отраслей нового типа в 50-х годах было
не по силам освободившимся странам.
Наконец, развитие импортзамещающих отраслей промышлен-
ности, по-видимому, тогда больше соответствовало интересам
иностранных монополий, чем расширение экспортных отраслей
в развивающихся странах. С одной стороны, в 50—60-е годы
под влиянием научно-технической революции происходила до-
вольно быстрая перестройка производственного аппарата импе-
риалистических государств, сопровождавшаяся снижением мате-
риалоемкости производства, внедрением синтетических материа-
лов, принципиально новых технологических процессов и т. п.
В результате потребности империалистических государств во
многих видах сырья (или произведенных из него полуфабрика-
тов), поставляемых развивающимися странами, относительно, а
в некоторых случаях и абсолютно, сокращались. С другой сто-
роны, развитие капиталистического воспроизводства в условиях
научно-технической революции в 50—60-х годах вызвало в им-
периалистических государствах резкое ухудшение положения
ряда традиционных отраслей промышленности (пищевой, табач-
ной, текстильной, кожевенно-обувной и др.). Для их защиты
были введены не только повышенные (по существу, протекцио-
нистские) таможенные пошлины, но и количественные ограниче-
ния на импорт конкурирующей продукции. Но именно с про-
дукцией этих отраслей должна была конкурировать большая
часть экспорта развивающихся стран. Кроме того, обострение
межимпериалистической конкуренции и угроза введения про-
текционизма в освободившихся странах в 50-х годах привели
к расширению притока иностранного капитала в промышлен-
ность стран Востока. Таким образом, для иностранных монопо-
лий как с экономической, так и с социально-политической точки
зрения в тот период было предпочтительнее создание в разви-
вающихся странах импортзамещающих, нежели экспорториен-
тированных, производств.
Следовательно, на начальном этапе развития, когда нацио-
нальная промышленность отличается низкой эффективностью
из-за недостаточной квалификации управленческих и производ-
ственных кадров, слабого развития инфраструктуры и т. щ, им-
портзамещение становится объективной неизбежностью20. Толь-
ко поддержка национального государства, фискальными и адми-
нистративными мерами ограничивающего доступ иностранных
товаров на внутренний рынок, с одной стороны, стимулирующе-
го местное предпринимательство при помощи различных льгот —
с другой, создает условия для становления импортзамещающих
производств. Именно поэтому импортзамещение, как действи-
тельно широкий процесс, смогло развернуться только после до-
121
стижения развивающимися странами политической независи-
мости.
Процесс импортзамещающей индустриализации в развиваю-
щихся странах отражался в том, что на внутренний рынок на-
правлялась все большая часть промышленного производства.
По расчетам А. Я. Эльянова, в 50-х годах темпы прироста про-
мышленного производства в этой группе стран были в 2,38 раза
выше, чем темпы увеличения экспорта промышленных товаров21.
Другими словами, свыше 70% всего прироста промышленного
производства направлялось на внутренний рынок. В результате
самообеспеченность развивающихся стран промышленными из-
делиями собственного производства неуклонно возрастала: по
расчетам ЮНИДО, доля товаров местного производства на
внутренних рынках стран Азии, Африки и Латинской Америки
выросла с 75,5% в среднем в 1955—1959 гг. до 78,1% в среднем
в 1960—1964 гг.22. В странах Азии этот процесс шел еще более
быстрыми темпами: в Индии доля импортных товаров на внут-
реннем рынке снизилась с 22,6 до 11,5% за 1950/51 —1965/66 гг.;
в Пакистане — за 1951/52—1964/65 гг. доля импорта потреби-
тельских товаров снизилась с 87,5% почти до нуля, промежу-
точных изделий — с 73,2 до 15,0% и товаров производственного
назначения — с 76,3 до 62,3%; в Шри Ланке доля импортных
товаров за 1955/56—1962/63 гг. снизилась с 57 до 48%; на Фи-
липпинах за тот же период—с 21 до 15%; в Бирме за тот же
период — с 38 до 22% 23. Если учесть, что за 1950—1965 гг. им-
порт стран Востока существенно вырос (почти в 2,2 раза), то
окажется, что итоги импортзамещающего промышленного раз-
вития были довольно внушительными24.
В экономической литературе очень часто высказывается мне-
ние, что в ходе импортзамещающей индустриализации в первую
очередь развивались отрасли по выпуску потребительских то-
варов. Это положение верно лишь для стран, отличавшихся са-
мым низким уровнем промышленного развития: например, в Па-
кистане до начала 60-х годов наибольшие темпы развития дей-
ствительно показали отрасли легкой промышленности. Но, как
уже отмечалось в главе второй, для развивающихся стран ха-
рактерно нарушение последовательности развития отраслей: не-
обходимость развития и поддержания в эксплуатационном со-
стоянии инфраструктуры, изменение структуры потребления,
«демонстрационный эффект» и т. п. потребовали ускорения раз-
вития отраслей тяжелой промышленности. Действительно, в
1949—1967 гг. в странах Востока среднегодовые темпы разви-
тия обрабатывающей промышленности составили 6,2%, в том
числе тяжелой 8,6, легкой — 4,9%25. Иными словами, законо-
мерность к опережающему развитию тяжелой промышленности
начала действовать и в развивающихся странах.
В целом курс на импортзамещение дал довольно мощный тол-
чок индустриальному росту развивающихся стран. Если в 1938—
122
1948 гг. в странах, ныне составляющих группу развивающихся,
среднегодовые темпы промышленного роста составляли 3,7%,
то в 1949—1965 гг.— 7,2%, т. е. выросли почти в 2 раза. По-
скольку темпы промышленного роста в развивающихся странах
были выше, чем в развитых капиталистических, доля первых в
мировом промышленном производстве капиталистического мира
за 1949—1965 гг. выросла с 9,3 до 11,5% 2б. Выше были темпы
роста промышленного производства и по сравнению с ввозом
промышленно обработанных изделий. Если принять емкость
внутреннего рынка равной местному промышленному произ-
водству плюс импорт (а это не будет большой ошибкой), то в
течение десятилетия (1955—1965) национальная промышлен-
ность развивающихся стран захватила более 2/з всего прироста
платежеспособного спроса на промышленные изделия.
Однако к середине 60-х годов эффективность стратегии про-
мышленного развития на базе импортзамещения начала заметно
сокращаться. Прежде всего наметилось снижение темпов про-
мышленного развития: в 1966—1970 гг. среднегодовые темпы
роста промышленности в развивающихся странах составили
6,8% 27. Это замедление было вызвано не сокращением строи-
тельства новых установленных мощностей, а снижением исполь-
зования производственных мощностей, что приводило к замо-
раживанию значительных капиталовложений. В связи с этим
в одном из документов ЮНИДО отмечалось: «В некоторых раз-
вивающихся странах недогрузка установленных мощностей в
промышленности становится сильнейшим препятствием на пути
дальнейшей индустриализации, угрожая тем, что дальнейшая
индустриализация будет причинять ущерб экономике»28. Ре-
зультатом увеличения простоев установленных мощностей стали
нарастание капиталоемкости, рост издержек производства, а
следовательно, вздорожание продукции и сужение возможностей
сбыта, Кроме того, импортзамещающая индустриализация не
оправдала возлагавшихся на нее надежд ни с точки зрения рас-
сасывания безработицы, ни с точки зрения сокращения дефици-
та платежного баланса.
Поэтому усилилась критика и борьба против концепции им-
портзамещения, как таковой. Разочарование в ее действенности
все чаще высказывалось в документах международных органи-
заций, официальных резолюциях правительств развивающихся
стран, работах экономистов, выступлениях бизнесменов29. Пред-
ставляется, что трудности, возникшие в результате осуществле-
ния стратегии импортзамещения, объяснялись как особенностя-
ми рынка развивающихся стран, так и самими методами им-
портзамещения.
Первая особенность внутреннего £ьщка развивающихся стран
заключается в том, что здесь существует преимущественный
спрос на. готлвыр кпнрчныр ияпр.пмУ Няпримррг существует спрос
на автомобили или радиоприемники, а не на черные и цветные
123
металлы, пластмассы и десятки других материалов, необходи-
мых для их изготовления. Поэтому замещение импорта про-
мышленных товаров в этих странах начинается с изготовления
конечных продуктов на базе импорта промежуточных или сырье-
вых товаров. Поскольку производство сырьевых и промежуточ-
ных изделий, как правило, более капиталоемко и требует го-
раздо больших оптимальных размеров предприятий, оно начи-
нается на более поздней стадии развития промышленности, ког-
да внутренний спрос достигает необходимой величины.
К чему ведет такой тип импортзамещения, проиллюстрируем
следующим примером. Даже такая технологически относительно
несложная отрасль промышленности, как производство хлопча-
тобумажных тканей, может осуществлять бесперебойную дея-
тельность лишь в тесной кооперации с десятками других от-
раслей. В ее текущих материальных воспроизводственных за-
тратах на хлопок приходится 48%, на продукцию химической
промышленности (красители, отбеливающие вещества и пр.) —
10, упаковочные материалы— 10, топливо и энергию — 3% и т. п.
Отсюда страна, располагающая хлопком и впервые осваиваю-
щая выпуск хлопчатобумажных изделий, должна либо создавать
одновременно несколько десятков взаимодополняющих отрас-
лей, либо покрывать за счет импорта около половины текущих
воспроизводственных затрат. В технологически более сложных
отраслях — машиностроении, химии — относительные размеры
внутрипроизводственного потребления гораздо выше, поэтому
замещение импорта конечной продукции здесь требует еще боль-
шего ввоза промежуточных изделий.
Ныне в развитых капиталистических странах на промежу-
точные изделия приходится до 2/з всей стоимости промышленной
продукции. Следовательно, сосредоточивая усилия на выпуске
конечных изделий, базирующихся на импорте промежуточных
продуктов, развивающиеся страны могут использовать лишь
30—40% существующего платежеспособного спроса на внутрен-
нем рынке, тем самым уступая большую его часть иностранным
производителям.
Таким образом, при существующей структуре производства
и спроса в развивающихся странах замещение импорта означа-
ет не прекращение импорта промышленных изделий, как тако-
вых, а замену ввоза более обработанных товаров изделиями
меньшей'степени обработки. Поэтому уровень зависимости на-
циональной" промышленности от мирового рынка даже возра-
стает: если на начальном этапе на внешнем рынке воспроизво-
дился лишь постоянный капитал, а текущее воспроизводство
могло происходить на национальной основе, то ныне даже теку-
щее воспроизводство зависит от мирового рынка. Что же ка-
сается стоимости импорта, то она сокращается не абсолютно, а
лишь по отношению к величине местного производства. Более
того, по мере даже экстенсивного расширения производства (рав-
124
ного, например, естественному приросту населения) стоимость
импорта может возрастать.
Другая особенность внутреннего рынка развивающихся стран
заключается в том, что огромное неравенство в распределении
доходов и деятельность иностранных монополий вызывают вы-
сокую диверсификацию спроса при его низких абсолютных раз-
мерах. Проще говоря, в развивающихся странах ныне потреб-
ляются практически все те виды товаров, что и в развитых, од-
нако объем потребления здесь во много раз ниже. Фактически
же дробность спроса здесь еще выше, чем в развитых странах:
стремление монополий различных государств закрепиться на
рынках освободившихся стран приводит к тому, что там обра-
щается масса одноименных изделий различного национального
происхождения.
Такая структура потребления определяла необычайно свое-
образное течение индустриализации в странах Востока. Невы-
годность или невозможность создания промежуточных произ-
водств на нынешнем этапе из-за большой дробности спроса
вынуждала промышленность этих стран развиваться вширь: по-
стройка даже незначительного числа предприятий (иногда одно-
го-двух) позволяла полностью удовлетворять потребности внут-
реннего рынка в данном виде изделий. Столкнувшись с насы-
щением рынка, капитал переходил к освоению новой сферы про-
изводства конечных продуктов; т. е. на этапе импортзамещения
осваивался преимущественно «верхний этаж» промышленной
структуры.
Обратные связи конечных производств были замкнуты на
внешний рынок, что влекло за собой два обстоятельства. Во-пер-
вых, отсутствие взаимодополняющих отраслей препятствовало
возникновению здесь эффекта внешней экономии, что вызвало
понижение отдачи на капиталовложения. Во-вторых, поскольку
воспроизводственные связи между конечными и сырьевыми от-
раслями опосредовались внешним рынком, развитие промышлен-
ности «верхнего этажа» не приводило к одновременному и со-
ответствующему подъему других отраслей народного хозяйства.
Импульсы, порождаемые импортзамещающей индустриализа-
цией, в значительной степени улавливались мировым капитали-
стическим хозяйством.
После того как все экономически и технологически возмож-
ные на данной стадии развития отрасли конечных производств
в основном освоены, казалось бы, должно было начаться соз-
дание отраслей по выпуску промежуточных изделий. Но этому
препятствовали как экономическая политика государства и дав-
ление предпринимательских кругов, так и отмеченная дробность
спроса. В целях стимулирования импортзамещения государство
вводило пониженные тарифы на импорт сырья, полуфабрикатов
и капитального оборудования, а ввоз изделий, производство ко-
торых осваивалось в развивающихся странах, облагался повы-
125
шейными пошлинами30. С вводом в строй конечных производств
владельцы таких предприятий начинали возражать против по-
вышения пошлин на товары, поддерживающие текущее воспро-
изводство, так как это могло привести к дальнейшему росту из-
держек. Дробность же спроса также препятствовала освоению
промежуточных производств, ибо размеры платежеспособного
спроса были во многих случаях ниже оптимального размера
производства. В результате процесс этот в подавляющем боль-
шинстве государств надолго затянулся.
Следует отметить и два других негативных явления, вызы-
ваемых данным типом импортзамещающей индустриализации.
Первое заключается в том, что низкий абсолютный размер спро-
са на каждый товар приводил к созданию предприятий мелких
размеров, которые во много раз уступали международным стан-
дартам. Поскольку же минимальные размеры предприятий во
многих случаях определялись стандартами оборудования, вы-
пускаемого в развитых странах, то даже их минимальные раз-
меры зачастую превышали потребности внутреннего рынка.
Отсюда строительство предприятий с самого начала предполага-
ло омертвление определенной части основного капитала. Суть
второго негативного последствия в том, что по мере освоения
выпуска все новых конечных продуктов непрерывно увеличи-
вался импорт промежуточных изделий как по объему, так и по
номенклатуре, что наряду с необходимостью ввоза капитального
оборудования, продовольствия и других товаров оказывало не-
прерывно усиливающееся давление на платежный баланс.
Нехватка валюты нередко вынуждала вводить ограничения им-
порта промежуточных изделий, тем самым препятствуя исполь-
зованию даже установленных мощностей. В результате малые
размеры предприятий, неполное использование установленных
мощностей были одной из важнейших причин увеличения издер-
жек производства.
Сам процесс импортзамещения определялся не осознанными
национальными интересами и комплексным подходом к эконо-
мическому развитию, в котором промышленность играет веду-
щую, но не самодовлеющую роль, а текущими, иногда частными
потребностями страны. Поэтому огромное влияние на него ока-
зал модифицированный рыночный механизм: импортзамещение
стимулировалось введением повышенных импортных пошлин или
контингентированием импорта, а также льготным кредитованием
или субсидированием со стороны государства вновь возникших
предприятий. При этом размеры. им.портнь1х пдщл11н определя-
лись четырьмя основными Тракторами: защитой новых отраслей
(главным образом по выпуску конечных продуктов) от ино-
странной конкуренции; обеспечением текущего воспроизводства
в новых отраслях путем ввоза сырья и полуфабрикатов по
льготным тарифам; стремлением государства получить дополни-
тельные доходы за счет косвенного налогообложения продукции
126
новых отраслей; попытками ограничить ввоз предметов роскоши
и второстепенных товаров в целях экономии валюты.
По этим причинам уровень таможенного обложения импорт-
ных товаров в развивающихся странах оказывался необычайно
высоким. По расчетам А. Мэддисона, в середине 60-х годов уро-
вень импортных пошлин в развивающихся странах был при-
мерно в 10 раз выше, чем в ЕЭС или США31. Импорт же пред-
метов роскоши и второстепенных товаров облагался, по сущест-
ву, запретительными пошлинами: в Малайзии такие пошлины
достигли 500%, в Пакистане 250% и т. д.32. Кроме того, в ряде
стран, особенно в Индии и Пакистане, широко применяются не-
тарифные методы протекционизма.
Высокий уровень таможенного протекционизма имел двой-
ственные последствия. Прежде всего, нарушались пропорции
распределения капитала между отдельными отраслями народно-
го хозяйства. Вложения новых капиталов были тем прибыльнее,
чем выше были размеры протекционизма для данной отрасли.
Но наивысшие пошлины были введены на импорт предметов
роскоши и второстепенных товаров. В результате во многих
странах преимущественное развитие получали отрасли, менее
необходимые с точки зрения общественного воспроизводства.
Иначе говоря, отраслевая структура, складывающаяся в
процессе импортзамещения, определялась не рациональной
стратегией — созданием многоотраслевых комплексов или клю-
чевых отраслей, а стихийными факторами. Поэтому вновь воз-
никающие отрасли промышленности взаимодействовали не на
национальной основе, а через посредство мирового рынка. Отсю-
да отсутствие взаимодополняемости и крайне слабый эффект
внешней экономии. Кроме того, формирование отраслевой струк-
туры происходило под влиянием уже сложившегося спроса.
Поскольку в воспроизводственных затратах преимущественно
докапиталистического сельского хозяйства практически отсут-
ствовали промышленные товары, то оно было связано с про-
мышленностью лишь прямыми связями, а обратные не возника-
ли. В итоге развитие промышленности в тот период не содей-
ствовало техническому переоснащению сельского хозяйства.
Далее, высокие промышленные прибыли гарантировались и
при издержках производства, существенно превышавших между-
народный уровень, а стабильность протекционизма не вынужда-
ла к поискам путей их снижения. В свою очередь, высокие из-
держки производства промышленной продукции, вызывая уси-
ление перераспределительных процессов в экономике, ограничи-
вали ее потребление на внутреннем рынке, тем самым сдержи-
вая дальнейшее расширение самой промышленности. Наконец, с
расширением промышленности и повышением ее доли в общест-
венном производстве высокие издержки влекли за собой чрез-
мерное повышение капиталоемкости, а значит, и замедление
темпов экономического развития в целом.
127
Негативные последствия импортзамещающего развития воз-
никли не в результате использования этой стратегии, как тако-
вой, а из-за стремления развивающихся стран подладиться под
рыночный механизм (пусть даже модифицированный) в боль-
шей степени, чем это было допустимо при ее осуществлении.
Действительно, ни в одной стране не было предпринято попы-
ток комплексного подхода к проблемам импортзамещения и его
всеобъемлющего планирования. Представляется, что эффектив-
ность импортзамещающей индустриализации могла бы резко
возрасти при условии существенного ограничения стихийного
рыночного механизма и разработки долгосрочного перспективно-
го плана импортзамещения.
Затруднения вызвало не импортзамещение, как таковое, а
импортзамещение лишь в «верхнем этаже» национальной про-
мышленности. Поэтому при комплексном подходе к индустриа-
лизации импортзамещение еще в течение довольно длительного
времени может служить важным источником промышленного
роста, особенно в крупных странах. Однако сами возможности
комплексного подхода к импортзамещению зависят как от из-
менения государственной политики, так и от ряда социально-
экономических преобразований — уменьшения неравенства в рас-
пределении дохода, жесткого контроля над деятельностью ино-
странных монополий на внутреннем рынке развивающихся стран
и т. п.
По мере того как все более отчетливо проявлялись недо-
статки стратегии импортзамещения в ее существующем виде,
нарастал интерес к концепции экспорториентированного разви-
тия промышленности. В ее основу был положен опыт преиму-
щественно небольших стран, втянутых в международное разде-
ление труда еще в колониальный период (Малайзия) либо соз-
дававших экспортные отрасли на базе массированного притока
иностранного капитала (Сингапур, Гонконг, Тайвань). Этот
опыт показывал, что опережающее развитие экспортных отрас-
лей позволяет не только обеспечить более ...высокие темпы эко-
номического роста, но и повысить.эффективность общественного
производства в. целом. «История развитых и некоторых разви-
вающихся стран,— отмечалось в обзоре ЮНИДО,— свидетель-
ствует, что экспорт потенциально может стать динамичным ком-
понентом роста производства и стимулом к развитию внутрипро-
мышленных связей, а в конечном счете и занятости»33.
Действительно, более широкое участие развивающихся стран
в международном разделении труда дает возможность преодо-
леть границы платежеспособного спроса на внутреннем рынке,
вовлечь в производство неиспользуемые ныне производственные
и трудовые ресурсы, оптимизировать народнохозяйственную
структуру. Выход на мировой рынок вынуждает подтягивать
технологическую структуру и производительность труда к ми-
ровому уровню, тем самым снижая общественные издержки
128
производства. В свою очередь, совершенствование участия в
международном разделении труда содействует расширению при-
тока валютных ресурсов, облегчая устранение возникающей не-
сбалансированности и повышение темпов экономического раз-
вития.
Во второй половине 60-х годов популярность концепции экс-
порториентированного развития стала быстро нарастать. К на-
чалу 70-х годов необходимость первоочередного развития экс-
портных отраслей была сформулирована в документах многих
международных организаций, появились региональные планы
развития, «ориентированного на экспорт». Этот подход нашел
отражение и в планах экономического развития некоторых госу-
дарств. К сожалению, как и двумя десятилетиями ранее, не
обошлось без преувеличений: если в конце 40-х — начале
50-х годов импортзамещение преподносилось в качестве един-
ственного метода промышленного развития, то в конце 60-х —
начале 70-х такое же отношение пытались создать к проблеме
экспортной ориентации34.
Представляется, что изменение подхода к стратегии про-
мышленного развития было вызвано несколькими обстоятель-
ствами. В ходе импортзамещающего развития в освободивших-
ся странах был создан определенный промышленный потенциал,
полная реализация которого внутри страны была невозможна
из-за сохранения пережитков архаических отношений. Поэтому
как возросшие технико-экономические возможности, так и не-
желание проводить радикальные социально-экономические пре-
образования толкали развивающиеся страны к освоению внеш-
них рынков.
Этому же способствовало и изменение подхода иностранных
монополий к промышленному развитию освободившихся госу-
дарств, вызванное общим изменением соотношения сил на меж-
дународной арене, а также научно-технической революцией.
Топливно-энергетический кризис, стремление захватить источни-
ки дефицитного сырья, экологические проблемы — все это вызы-
вает у монополий стремление выносить в развивающиеся страны
производства, требующие больших затрат энергии, материалов,
живого труда, а также загрязняющие окружающую среду. Про-
дукция этих предприятий на основе межфирменных контрактов
в значительной части поставляется материнским компаниям.
Иначе говоря, речь идет о превращении целого ряда отраслей
промышленности развивающихся стран в своеобразных субкон-
тракторов иностранных монополий.
Ломка колониальной структуры и индустриализация требу-
ют существенного увеличения притока в развивающиеся страны
импортных ресурсов, чего не могут обеспечить ни нынешние
размеры экспорта, ни приток внешних ресурсов в форме госу-
дарственного или частного иностранного капитала. Поэтому уве-
личение валютных поступлений за счет развития экспорта, преж-
9 Зак. 870
129
де всего обработанных изделий, становилось объективной необ-
ходимостью.
Таким образом, как в самих развивающихся странах, так и
в мировом капиталистическом хозяйстве во второй половине
60-х годов сложились условия не только для изменения стра-
тегии индустриализации, но и для практического осуществления
новой стратегии. Если в 1948—1965 гг. прирост экспорта обра-
ботанных изделий был ниже темпов увеличения промышленно-
го производства в развивающихся странах, то во второй поло-
вине 60—70-х годах вывоз обработанных изделий нарастал поч-
ти в 2 раза быстрее, чем их производство. В результате доля
обработанных изделий в вывозе стран Азии за 1963—1975 гг*
выросла с 23,2 до 36,3%. Начала возрастать и доля стран ре-
гиона в поставках обработанных изделий на мировой рынок.
Однако большая часть прироста вывоза промышленных изделий
была обеспечена небольшим числом азиатских государств —-
Сингапуром, Южной Кореей, Тайванем, Индией, Пакистаном и
Гонконгом, на которые приходилось свыше 4/s всей стоимости
экспорта этой группы товаров35.
Однако большее вовлечение стран Востока в международное
разделение труда не привело к ускорению темпов промышлен-
ного развития. В 1971 —1978 гг. среднегодовые темпы промыш-
ленного развития освободившихся стран снизились до 6,2%
(по сравнению с 6,8% в 1966—1970 гг.36); выросла и неустой-
чивость промышленного развития. При этом замедление темпов
было характерно в первую очередь для стран, наиболее сильно
вовлеченных в производство на мировой рынок. Все это дает
основание считать, что одна стратегия экспорториентированного
развития не может обеспечить высоких и устойчивых темпов
роста.
Прежде всего следует отметить, что развитие экспортных от-
раслей оказывает неодинаковое воздействие на страны, сильно
различающиеся по территории и численности населения. Для
малых стран (например, Сингапура) создание небольшого числа
относительно крупных экспортных предприятий действительно
способствовало быстрому увеличению национального промыш-
ленного производства. Так, здесь увеличение экспорта на 1,6%
влекло за собой рост промышленного производства на 1%.
Для крупных же стран, отличающихся сравнительно большими
абсолютными размерами национального продукта и промышлен-
ной продукции, потребляющейся преимущественно внутри стра-
ны, воздействие экспортных отраслей на процессы роста оказы-
вается гораздо слабее. В Индии, например, необходимо увели-
чить экспорт'на 10,2%, для того чтобы получить прирост про-
мышленного производства на 1%. Для сколько-нибудь заметного
воздействия экспортных отраслей на национальное производст-
во здесь потребуется такое расширение внешнего рынка, кото-
рое маловероятно в обозримом будущем. Поэтому в крупных
130
странах решающее значение для роста промышленного произ-
водства сохраняет внутренний рынок.
Концепция экспорториентированного развития рассматривает
экспортные отрасли как генератор роста всей экономики. Но,
как представляется, к экспортным отраслям нельзя подходить
недифференцированно, ибо они различаются технологическими
процессами, характером прямых и обратных связей и т. п.
С этой точки зрения в развивающейся стране можно выделить
следующие группы отраслей. Под влиянием изменений в струк-
туре потребления капиталистических стран в последние годы на
мировом рынке быстро растет спрос на ремесленно-художест-
венные изделия освободившихся стран — изделия из дерева и
кости, ткани и ковры ручной выделки, чеканку по металлу и пр.
Сам характер продукции, требующий применения традиционных
средств и приемов производства, обусловливает экстенсивные
методы его расширения — относительное соответствие темпов
роста продукции и занятости. Но эти отрасли занимают в эко-
номике автономное положение, не располагая ни прямыми, ни
обратными связями с другими отраслями промышленности. Поэ-
тому увеличение экспорта их продукции влечет за собой расши-
рение занятости, внутреннего платежеспособного спроса и ва-
лютной выручки, но не стимулирует развития других отраслей.
Очень близки к этой группе экспортные предприятия по ог-
ранке алмазов в Индии, сборке электронных компонентов и
оптических приборов в Южной Корее, Гонконге, на Тайване и
Филиппинах, созданные иностранными монополиями. Прямые и
•обратные связи предприятий замкнуты на мировой рынок, а
следовательно, их вклад также заключается в расширении за-
нятости, платежеспособного спроса и валютной выручки. В опре-
деленных условиях валютная выручка (или большая ее часть)
может быть использована для импорта товаров потребительско-
го назначения в целях покрытия возникающего спроса, резуль-
татом чего будет продолжение «роста без развития».
К третьей группе можно отнести отрасли по переработке
сельскохозяйственного или минерального сырья, возникшие еще
в колониальный период. За годы независимости вывоз их про-
дукции значительно увеличился за счет как расширения уста-
новленных мощностей, так и «облагораживания» экспорта;
именно их продукция ныне играет ведущую роль в вывозе про-
мышленных изделий развивающимися странами. Поскольку эти
отрасли в отличие от двух первых групп являются интегральной
частью их народного хозяйства, развитие их ведет не только к
расширению трех отмеченных выше показателей, но и подъему
взаимосвязанных отраслей экономики. Однако цепочка обрат-
ных связей этих отраслей очень коротка. Например, у сахарной
промышленности, продукция которой входит в тройку наиболее
важных и быстрорастущих экспортных товаров пяти стран
азиатско-тихоокеанского региона (Фиджи, Филиппин, Индии,
9*
131
Южной Кореи и Таиланда), 72% всех текущих материально-
производственных затрат приходится на тростник, 20%—на
услуги и лишь 8% —на все остальные отрасли промышленности
и транспорт. При такой структуре затрат только очень значи-
тельные масштабы производства сахара могут повлечь за со-
бой создание отраслей, поставляющих сахарным заводам топ-
ливо, энергию и вспомогательные материалы. В принципе раз-
витие сахарной промышленности могло бы стимулировать
подъем сельского хозяйства. Но в странах Востока в сельском
хозяйстве сохраняются наиболее сильные пережитки докапита-
листических отношений, поэтому возможности развития опреде-
ляются не только экономическими, но и социально-экономиче-
скими факторами. В результате расширение экспорта изделий
легкой и пищевой промышленности не вызывает автоматическо-
го роста сельского хозяйства.
По-видимому, преувеличивается воздействие экспортных от-
раслей и на расширение занятости. В обстановке острой не
только ценовой, но и качественной конкуренции на мировом
рынке эти отрасли, несмотря на относительную дешевизну ра-
бочей силы, обладают ограниченными возможностями замены
овеществленного труда живым. Так, крупнейшей экспортной от-
расли Индии — джутовой — для удержания своих позиций на
мировом рынке в 50—60-х годах пришлось провести полную мо-
дернизацию оборудования, в ходе которой численность рабочей
силы была сокращена на четверть, а капиталовложения на од-
ного занятого выросли почти в 3 раза37.
Наконец, возможности существенного расширения экспорта
продукции отраслей легкой и пищевой промышленности огра-
ниченны. С одной стороны, их развитие сдерживается отстава-
нием национального сельского хозяйства, а следовательно, мед-
ленным ростом сырьевой базы, а с другой — возрастающими та-
рифными и нетарифными барьерами на ввоз этой продукции в
развитые капиталистические страны. Экономический спад сере-
дины 70-х годов еще более усугубил эту тенденцию.
Как представляется, наибольшие выгоды развивающимся
странам мог бы принести вывоз продукции новых отраслей об-
рабатывающей промышленности — машиностроения, металлооб-
работки, химии и т. п., ибо их производство, как обладающих
наиболее развернутыми прямыми и обратными связями, дает
наибольший импульс экономическому росту. К тому же между-
народный обмен этими товарами непрерывно растет. Однако
на пути расширения экспорта этих изделий стоят самые слож-
ные препятствия, вызываемые как технико-экономической от-
сталостью самих развивающихся стран, так и дискриминацион-
ной политикой международных монополий. Поэтому сколько-
нибудь существенное место в экспорте они занимают лишь у
Сингапура и Индии.
Влияние экспортных отраслей на экономический рост опре-
132
деляется не только их интегрированностью в национальный вос-
производственный механизм, но и методами самого экспорта.
Хронический дефицит платежного баланса многих развивающих-
ся стран, постоянная нехватка валюты даже для поддержания
текущего воспроизводства зачастую вынуждают развивающиеся
страны стремиться к вывозу своих товаров «любой ценой».
В этих целях используются экспортные субсидии, полное или ча-
стичное освобождение от транспортных тарифов, множественные
валютные курсы, а иногда и прямое административное принуж-
дение. Возникающие при этом убытки покрываются за счет
повышения цен на внутреннем рынке или понижения прибылей
промышленных предприятий.
Такая «ориентация на экспорт» расширяет поступления ино-
странной валюты, позволяя временно ослабить напряженность
платежного баланса, однако одновременно происходит перерас-
пределение части вновь произведенной стоимости в пользу ми-
рового хозяйства.
Теоретически при таком экспорте страна тем не менее может
выиграть. Продавая товары на мировом рынке по ценам ниже
национальной стоимости, она может закупать те изделия, интер-
национальная стоимость которых гораздо ниже национальной38.
Поэтому, проигрывая на экспорте, она выигрывает на импорте.
Но, как представляется, для полного предотвращения потерь на
мировом рынке необходима необычайно высокая степень центра-
лизации комбинированных экспортно-импортных операций: госу-
дарство (или монополистическое объединение) должно регуляр-
но составлять детальный план внешнеторговых операций, в ко-
тором взаимоувязываются продажа товара по ценам ниже на-
циональной стоимости и закупка тех товаров, стоимость которых
намного ниже национальной. В реальной практике развиваю-
щихся стран, где действует значительное число частных экспор-
теров и импортеров, руководствующихся принципами текущей
выгоды, такая сбалансированность вряд ли возможна. Следует
также учитывать, что закупка товаров в кредит, особенно в счет
связанной помощи, обычно производится по ценам, намного вы-
ше мировых. В итоге потери национальной стоимости во внешне-
торговых операциях являются скорее правилом, чем исключе-
нием 39.
Нецелесообразность противопоставления экспорториентиро-
ванных и импортзамещающих производств определяется не
только проблемами экономической эффективности, но и реаль-
ной взаимосвязью их развития. При определенной поддержке
государства рост импортзамещающих производств после запол-
нения внутреннего рынка вызывал вовлечение их продукции в
экспорт. Так, Пакистан в первые годы после достижения поли-
тической независимости удовлетворял подавляющую часть своих
потребностей в хлопчатобумажных тканях за счет импорта.
Бурное развитие текстильной промышленности в 50-х годах при-
133
ело к тому, что в ои-х годах он превратился в крупного экс-
ортера хлопчатобумажной пряжи и тканей.
Наоборот, развитие экспортных производств при соответст-
ующей политике государства через какой-то промежуток вре-
ени влекло за собой появление смежных импортзамещающих
роизводств. Например, Шри Ланка, экспортировавшая чай и
мпортировавшая все необходимое для его упаковки, в 50-х го-
ах наладила изготовление фанеры, пиломатериалов, фольги
т. п. Иными словами, после достижения национальной про-
ышленностью определенной стадии развития при поддержке
осударства может происходить взаимодополняющий рост экс-
орториентированных и импортзамещающих отраслей.
Выбор импортзамещающей или экспорториентированной стра-
егии развития порождает, по-видимому, различные социальные
юдели общества. Очевидно, что для успешной конкуренции на
[ировом рынке необходимо использование современной техники
технологии производства, сопоставимой по своим параметрам
применяемой в развитых странах. Это требует значительных
гасштабов первоначально авансированного капитала и больших
:апиталовложений на создание каждого нового рабочего места.
1оэтому к промышленному грюндерству здесь могут переходить
[реимущественно крупные капиталы, а высокие удельные капи-
•аловложения резко ограничивают численность рабочего класса.
<роме того, прямые связи, а нередко и часть обратных здесь
смыкаются на внешний рынок, что влечет за собой относитель-
ю меньшую потребность в инфраструктуре, услугах и пр., т. е.
жспортный сектор может приобрести анклавный характер.
3 результате социальная структура общества характеризуется
)тносительно узким слоем преимущественно крупной буржуа-
ши, небольшой долей современного рабочего класса в трудо-
способном населении, а также сравнительно невысоким удель-
ном весом занятых, связанных с современным сектором в це-
пом.
Как было показано, при импортзамещающем варианте раз-
вития цены внутреннего рынка резко отрываются от мировых.
Уже это обстоятельство создает возможности для строительства
предприятий, отличающихся сравнительно мелкими размерами
и повышенными издержками производства. Это означало, во-
первых, меньшие размеры первоначально авансированного ка-
питала, во-вторых, меньшие капиталовложения на рабочее
место. К тому же большая диверсифицированность прямых и
эбратных связей определяла большее развитие инфраструктуры
и сферы услуг. Отсюда вытекали более пропорциональная
структура национальной буржуазии, большая доля трудоспо-
собного населения, связанная с современным сектором.
Однако относительно чистый вариант экспорториентирован-
ного развития демонстрируют лишь Сингапур и Гонконг. Для
остальных стран характерно совмещение импортзамещения и
134
экспортной ориентации, поэтому проследить влияние того или
иного варианта развития на социальную структуру общества
оказывается необычайно сложно.
Экономический кризис 1974—1975 гг. и последующие замед-
ленные темпы экономического роста империалистических госу-
дарств оказали значительное влияние на дальнейшую эволюцию
представлений о путях промышленного развития освободивших-
ся стран. С одной стороны, кризис повлек за собой относитель-
ное сокращение спроса на продукцию развивающихся стран (за
исключением нефти) на мировом капиталистическом рынке.
С другой стороны, несмотря на усиливающуюся борьбу разви-
вающихся стран за перестройку международных экономических
отношений, империалистические державы в последние годы да-
же усилили нетарифные ограничения на ввоз обработанных из-
делий из развивающихся стран. В таких условиях возможности
экспорториентированного развития стали оцениваться более пес-
симистически. Даже Южная Корея, у которой развитие экспорт-
ных отраслей обеспечивало 38% прироста промышленной про-
дукции, а импортзамещающих — лишь 2%, в последние годы
переносит центр тяжести на замещение импорта40.
В новой обстановке развивающиеся страны делают все боль-
ший упор на сотрудничество друг с другом. Оно мыслится как
на базе субрегиональных группировок (типа АСЕАН), так и на
основе специальных соглашений41. Промышленное сотрудничав,
ство между развивающимися странами представляет собой свое-
образный «гибрид» импортзамещения и экспортной ориешИШОи
Поскольку создаваемые предприятия должны обслуживать рын-
ки нескольких стран, для страны, в которой размещается пред-
приятие, оно будет означать расширение экспортных произ-
водств. В то же время большой объем рынка позволяет созда-
вать такие производства, которые раньше были неэкономичными
для одной страны. Очевидно, в этом смысле их появление—но-
вый этап импортзамещения. Промышленное сотрудничество раз-
вивающихся стран, позволяющее ввести в оборот ранее неис-
пользуемые природные и трудовые ресурсы, по-видимому, может
послужить дополнительным стимулом их индустриализации.
Однако одно оно (так же как импортзамещение или экспорт-
ная ориентация) не способно привести к радикальным измене-
ниям: слишком сильна их зависимость от импорта сложной, осо-
бенно наукоемкой, продукции и от сбыта своих товаров на ми-
ровом рынке. Представляется, что реальная стратегия индуст-
риализации должна строиться с учетом двух обстоятельств.
Во-первых, она должна базироваться на комплексном подходе
к развитию отраслей, обслуживающих внутренний и внешний
рынки. В свою очередь, во внешнем плане это требует как про-
должения борьбы с империализмом за перестройку системы
международных экономических отношений, так и расширения
сотрудничества с социалистическими и развивающимися стра-
135
нами, а во внутреннем — углубления социально-экономических
преобразований, способствующих расширению емкости внутрен-
него рынка. Во-вторых, стратегия должна основываться на огра-
ничении стихийного воздействия механизма внутреннего рынка
и мирового капиталистического хозяйства на промышленный
рост. Видимо, только такой подход может гарантировать пре-
вращение индустриализации в развивающихся странах в само-
воспроизводящийся процесс.
* * *
Казалось бы, что долгосрочная стратегия экономического
роста в странах Востока должна была наиболее полно и после-
довательно отражать представления правящего класса о наибо-
лее приемлемых для него путях развития на длительный период.
Однако на практике этого не происходит. Объясняется это тем,
что процессы классообразования в развивающихся странах еще
не завершены. Поэтому национальная буржуазия как генети-
чески, так и повседневной деятельностью тесно связана с дока-
питалистическими эксплуататорскими классами. Кроме того, в
политическом и экономическом отношении она во многих слу-
чаях продолжает зависеть и от иностранных монополий. Нако-
нец, правящий класс вынужден учитывать уровень социальной
напряженности в стране, а следовательно, проводить определен-
ные мероприятия в интересах низших слоев населения.
В результате разрабатываемая стратегия развития фактиче-
ски представляет собой компромисс между интересами нацио-
нальной буржуазии, докапиталистических эксплуататорских
классов, иностранных монополий и низших слоев населения.
Все эти обстоятельства приводят к тому, что в стратегии возни-
кают неопределенные, туманные положения либо в ней совсем
не упоминается о таких направлениях, которые могут ущемить
интересы одной из сторон.
В то же время давление низов общества, влияние мирового
социализма и «демонстрационный эффект» влекут за собой
включение в стратегию таких положений, которые в зависимости
от внутренней обстановки могут оказать реальное или пропаган-
дистское воздействие на основную массу населения. К их числу
относятся положения об уменьшении неравенства в распреде-
лении национального дохода, о повышении жизненного уровня
низших слоев населения, ликвидации безработицы и т. п. Про-
возглашение таких положений придает программе стратегии ви-
димость документа, отражающего общенациональные устремле-
ния.
Наличие в стратегии многих компромиссных или даже про-
тиворечащих интересам правящего класса положений приводит
к тому, что между разработкой и практическим осуществлением
стратегии возникает огромный разрыв. Реальное экономическое
136
развитие соответствует избранной стратегии лишь до тех пор,
пока сохраняется старая расстановка классовых и политиче-
ских сил. С изменением расстановки сил происходит отход от
каких-то положений стратегии. Проявляется это не столько в
официальном отказе от части ее положений, сколько в том, что
о них «забывают».
Следует также отметить, что само понятие «долгосрочная
стратегия развития» на Востоке носит условный характер. Чем
выше темпы экономического роста, тем быстрее происходят из-
менения в экономической и социальной структуре общества,
влекущие за собой сдвиги не только в соотношении классовых
сил, но и во влиянии отдельных слоев одного и того же класса.
Отсюда — непрерывные изменения в характере и сущности ком-
промиссов между различными классовыми и политическими си-
лами. Это, в свою очередь, ведет к пересмотру долгосрочной
стратегии развития.
Глава пятая
ПРОМЫШЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ:
СТРУКТУРА ПРОИЗВОДСТВА И ПОТРЕБЛЕНИЯ
Сохранение в странах Востока значительных массивов дока-
питалистических отношений определяет наличие здесь несколь-
ких форм общественного воспроизводства: натурального или
полунатурального, продуктообменного (квазитоварного) и то-
варного. Хотя в каждой из стран Востока соотношение этих
форм воспроизводства различно, их сосуществование и взаимо-
действие оказывают огромное влияние на все процессы эконо-
мического роста.
Само понятие «натуральное воспроизводство» означает, что
все потребности в изделиях производственного и потребитель-
ского назначения воспроизводятся во внутрихозяйственных рам-
ках. Такой тип воспроизводства в чистом 'виде ныне сохранился
лишь в наиболее изолированных и труднодоступных районах.
В подавляющем большинстве стран Востока оно превратилось
в полунатуральное, которое характерно преимущественно для
сельского хозяйства L Здесь значительная часть производствен-
ных (семена, органические удобрения, скот, постройки) и потре-
бительских (главным образом продовольствие) затрат воспро-
изводится в хозяйстве непосредственного производителя. Но
внутрихозяйственное воспроизводство фонда личного потребле-
ния означает, что сельскохозяйственные продукты проходят
здесь и промышленную переработку (например, помол зерна и
выпечка хлеба).
Другая форма — продуктообменное воспроизводство. Для
низших стадий общественногоразвития вообще характерно пер-
вичное разделение труда в рамках рода, племени или общины,
где этот обмен трудом мог осуществляться лишь на базе возме-
щения натурой. В странах Востока до сих пор довольно широко
распространена натуральная оплата сельскохозяйственных рабо-
чих, деревенских ремесленников и т. п., причем зачастую опла-
та поставляемых изделий и услуг производится не в фиксиро-
ванной форме, а исчисляется как доля урожая2.
Обе эти формы, отражая отсутствие или крайне слабое раз-
деление труда, обусловливают существование консервативных
типов воспроизводства. Поскольку здесь воспроизводятся неиз-
менные орудия труда и приемы производства, расширенное вос-
производство может осуществляться лишь за счет количествен-
138
ного расширения использования земли, предметов и орудий
труда, а также применения дополнительной массы живого тру-
да. Экстенсивные методы определяют относительную неизмен-
ность номенклатуры и объема продукта, производимого на душу
населения. Неизменность воспроизводства определяет и консер-
вативность сознания непосредственного производителя. В свою
очередь, последняя крайне затрудняет внесение нововведений в
господствующую систему воспроизводства.
Третьей формой является товарное воспроизводство, которое
в странах Востока обладает рядом специфических черт. Во-пер-
вых, объем товарных стоимостей, обращаюАШхсяТТЗТПутреннем
рынке, превышает суммарную стоимость товарного производ-
ства, так как на рынок наряду с товарами под давлением вне-
экономического принуждения поступают и продукты, произведен-
ные как потребительские стоимости, т. е. здесь товарное хозяй-
ство и товарное обращение шире товарного производства.
Во-вторых, вещественная структура товарного производства су-
щественно отличается~6т валового пдодуктаГданного ^общества.
Поскольку болИьшая часть сельскохозяйственной продукции про-
изводится и потребляется в рамках хозяйства непосредственно-
го производителя, в товарное обращение попадает ее меньшая
часть. Наоборот, промышленные изделия практически полностью
поступают в товарное обращение, поэтому в товарном продукте
общества промышленная продукция играет более важную роль,
чем в валовом продукте3. Наконец, для стран Востока харак-
терна большая раздробленность товарного производства и обра-
щения. Из-за сохранения специфического спроса, вызванного
этническими, национальными, религиозными, социальными и
другими различиями, из-за слабости транспортных связей рынок
крайне стратифицирован. Наряду с национальным здесь сохра-
няются слабо связанные с ним локальные рынки, зачастую охва-
тывающие всего несколько деревень.
Товарное производство — необходимая предпосылка для раз-
вития капитализма и технического переоснащения экономики, а
в конечном счете и для изменения пропорций воспроизводства.
Но отмеченные его особенности в странах Востока препятству-
ют полному проявлению стихийных рыночных законов даже в
этой сфере. Поэтому само расширенное воспроизводство здесь
сталкивается с большими трудностями и ограничениями.
Сосуществование и взаимодействие различных типов и форм
воспроизводства отражаются на композиции и вещественной
структуре эбщественного продукта. При значительном удельном
весе натуральных и продуктообменных отношений перенесенная
стоимость невелика: еще меньше стоимость, добавленная про-
изводственной инфраструктурой. Даже в современной промыш-
ленности внутрипроизводственное потребление относительно не-
велико: с одной стороны, часть полуфабрикатов импортируется
(в обмен на сельскохозяйственное сырье), а с другой — низкий
139
уровень доходов и незанятость в межсезонный период расширя-
ют масштабы «промышленной» деятельности непосредственного
производителя за счет дополнительной обработки фабричного
полуфабриката (например, пошив одежды из фабричных тка-
ней). К тому же в этой группе стран велик удельный вес легкой
и пищевой промышленности, обладающих сравнительно мень-
шим, чем тяжелая, межотраслевым разделением труда. Поэтому
величина совокупного общественного продукта относительно не-
много превосходит валовой отечественный продукт.
В то же время развитие товарно-денежных отношений даже
при неизменном характере производства может вызвать скачко-
образное увеличение совокупного общественного продукта. Та-
кой скачок нередко оказывает дестабилизирующее влияние на
развивающуюся экономику: он может стать одним из факторов,
обусловливающих неожиданную нехватку транспорта, электро-
энергии и т. п., а также трудности регулирования цен, денеж-
ного обращения и кредита.
Что же касается валового общественного продукта, то в раз-
вивающихся странах один из его важнейших компонентов —
амортизация — по своей доле и абсолютной величине невелик
по сравнению с развитыми странами4. В развивающихся стра-
нах масштабы накопленных основных фондов сравнительно не-
велики, причем эти фонды в значительной степени представлены
довольно простыми и дешевыми средствами производства тради-
ционного типа. В этой группе государств при дешевизне рабо-
чей силы понятие «моральный износ техники» существует дале-
ко не во всех отраслях, а эксплуатация машин нередко ведется
до их полного физического износа.
Норма накоплений в чистом продукте стран Востока за годы
независимости заметно выросла, несколько превысив уровень
империалистических государств. Однако в их материально-ве-
щественной структуре сохраняется большая специфичность.
В сегментах, осуществляющих полунатуральное и продуктооб-
менное воспроизводство, накопления ч представлены прираще-
нием средств производства традиционного типа. Накопления то-
варного сегмента народного хозяйства были представлены глав-
ным образом продовольствием, растительным и минеральным
сырьем, поэтому их производительная реализация должна была
опосредоваться мировым рынком.
При небольшой величине амортизационных отчислений и со-
хранявшейся до начала 70-х годов сравнительно низкой норме
накоплений удельный вес фонда личного потребления в валовом
продукте оказывался гораздо большим, чем в развитых странах.
Очевидно, что соотношение фондов личного и производительного
потребления, их материально-вещественная структура и дина-
мика, претерпевая изменения в процессе экономического разви-
тия, должны были оказывать непосредственное воздействие на
основные параметры роста.
140
Фонд производительного потребления
После достижения политической независимости для стран Во-
стока было характерно опережающее расширение фонда произ-
водительного потребления. Прежде всего, это было связано с
темпами роста национальной промышленности, в 1,5 раза более
быстрыми, чем народного хозяйства в целом 5. Поскольку в со-
временной промышленности доля внутрипроизводственного по-
требления почти в 2 раза выше, чем в остальных отраслях эко-
номики, то опережающие темпы ее развития влекли за собой и
быстрый рост производительного потребления. Кроме того, соз-
дание современной промышленности, отличающейся высокой на-
питало- и фондоемкостью, сопровождалось, с одной стороны,
нарастающими потребностями в накоплениях, а с другой — уве-
личением амортизационных отчислений. Увеличению производи-
тельного потребления способствовала и «зеленая революция» в
сельском хозяйстве, вызвавшая расширение применения про-
мышленных предметов труда. Развитие промышленности и мо-
дернизация сельского хозяйства потребовали строительства
адекватной производственной и социальной инфраструктуры.
В результате в наиболее развитых странах Востока к началу
70-х годов фонд производительного потребления стал преобла-
дать в совокупном общественном продукте, что отражало начав-
шееся преодоление неравноправного разделения труда, навязан-
ного развивающимся странам еще в колониальный период.
Но значительное повышение удельного веса фонда производи-
тельного потребления усиливало его воздействие на направле-
ние, темпы и пропорции общественного воспроизводства.
Между тем в странах Востока фонд производительного по-
требления крайне неоднороден, причем в ходе экономического
развития эта разнородность не сокращалась, а нарастала. Как
уже отмечалось, для этой группы государств характерно нали-
чие различных типов воспроизводства, в том числе и фонда
производительного потребления. Поскольку для этих* стран ха-
рактерна смешанная экономика, в которой взаимодействуют ка-
питалистические и докапиталистические уклады, то здесь су-
ществует воспроизводство в докапиталистических укладах, при-
ближающееся по своим пропорциям к простому, и расширенное
воспроизводство в капиталистическом укладе. Это отражается
и на темпах и на пропорциях воспроизводства фонда производи-
тельного потребления в каждой из этих структур.
В этой группе стран сосуществуют и различные формы вос-
производства фонда производительного потребления. В капита-
листическом укладе оно носит товарный характер, в докапита-
листических — в значительной степени полунатуральный или
продуктообменный. Натуральные и продуктообменные отноше-
ния в воспроизводстве фонда производительного потребления
141
были характерны преимущественно для сельского хозяйства,
мелкой промышленности и сельского строительства.
Для стран Востока характерны и резкие различия в мате-
риально-вещественной структуре фонда производительного по-
требления. Здесь, как и на раннем этапе развития западноевро-
пейских стран, существуют в известном смысле самостоятельные
внутриотраслевые циклы воспроизводства средств производства,
прежде всего орудий труда. Действительно, в промышленности,
механизированном транспорте и связи применяются орудия тру-
да, приводимые в действие промышленной энергией, а в сель-
ском хозяйстве и мелкой промышленности — мускульной энер-
гией человека или животных.
Часть средств производства в странах Востока воспроизво-
дится на национальной основе, часть — на мировом рынке. В ко-
лониальный период на внешнем рынке воспроизводились пре-
имущественно орудия труда, внутри страны — главным образом
предметы труда. Процесс развития меняет это положение: на
внутренней основе начинают производиться орудия труда, а по-
требность в новых предметах труда и энергии удовлетворяется
за счет внешнего рынка.
Наконец, в странах Востока не меньшее значение имеют и
внутриотраслевые различия, вытекающие из многоукладной
структуры каждой из отраслей экономики. Например, в промыш-
ленности можно выделить подсобные домашние промыслы и ре-
месло, капиталистическую мануфактуру и механизированную
мелкую промышленность, современную добывающую и обраба-
тывающую промышленность. Каждое из этих отраслевых под-
разделений может обладать собственной специфической техни-
кой и технологией производства. Короче говоря, для стран Во-
стока характерна вертикальная (межотраслевая) и горизон-
тальная (внутриотраслевая) стратификация фонда производи-
тельного потребления.
С точки зрения применяемых средств производства фонд про-
изводительного потребления стран Востока можно разделить
на три большие группы: традиционные (деревянный плуг, мо-
тыга, орудия ремесленника и пр.); средства производства ману-
фактурной стадии капитализма (сельскохозяйственные орудия,
приводимые в действие тягловым скотом, ручные станки — ткац-
кий, токарный и пр.); современные средства производства в ви-
де системы промышленных или сельскохозяйственных машин.
Разумеется, такое деление носит достаточно условный характер.
Во-первых, существует значительное число промежуточных форм
техники. Во-вторых, использование орудий традиционного или
мануфактурного типа ныне может совмещаться с применением
предметов труда современного типа (минеральные удобрения,
синтетические или искусственные материалы). В-третьих, сама
группа «современные средства производства» очень широка: она
включает как новейшие машины и оборудование, так и мораль-
142
но устаревшие машины, выпущенные несколько десятилетий
назад. Тем не менее анализ предлагаемой группировки средств
производства позволит точнее выявить специфику воспроизвод-
ственных процессов в странах Востока.
На Западе по мере развития капитализма и разложения низ-
ших укладов происходил последовательный переход от тради-
ционных средств производства к мануфактурным, а затем и к
машинным, что соответствовало постепенно повышающемуся
уровню накоплений, изменению организации производства, рос-
ту квалификации рабочей силы и т. п. Однако в странах Во-
стока такая последовательная смена форм применяемой техни-
ки является скорее исключением, чем правилом, ибо возмож-
ности перехода на следующую техническую ступень зависят от
массы разнородных факторов — увеличения нормы накопления,
развития товарно-денежных отношений, расширения рынков сбы-
та, возможностей производительной реализации капитала, по-
ложения на рынке рабочей силы.
В развивающихся странах применение традиционных средств
производства сконцентрировано преимущественно в низших, до-
капиталистических укладах, особенно в сельском хозяйстве. Как
уже отмечалось, для стран Азии характерно главным образом
мелкое крестьянское землепользование: в середине 70-х годов
доля хозяйств площадью до двух га в их общем числе колеба-
лась от 41% на Филиппинах до 94% в Южной Корее6. Более
того, «оседание» основной части естественного прироста населе-
ния в сельском хозяйстве ведет как к дальнейшему дроблению
земли и увеличению числа мелких и мельчайших хозяйств, так
и к увеличению численности семьи, зависящей от данного хо-
зяйства и клочка земли. Это повлекло за собой усиление потре-
бительского характера мелких и мельчайших хозяйств, ибо все
большая часть производимого продукта должна была обращать-
ся на личное потребление семьи непосредственного производи-
теля.
Такое хозяйство постоянно находится в состоянии неустой-
чивого стагнационного равновесия, которое регулярно наруша-
ется стихийными бедствиями, колебаниями конъюнктуры, болез-
нями главы семьи и т. п. Поэтому для восстановления равнове-
сия оно должно постоянно прибегать к ростовщическому кредиту
и продаже рабочей силы. Необходимость выплаты ростовщи-
ческого процента и нерегулярность побочной занятости опре-
деляют хроническую дефицитность (т. е. постоянное превышение
расходов над доходами) в этой группе хозяйств. Эта дефицит-
ность приводит к крайне ограниченным размерам валового про-
дукта, которые могут быть направлены на воспроизводство фон-
да производительного потребления, а также и к большой нере-
гулярности воспроизводства.
Как сохранение значительных масштабов натуральных отно-
шений, так и ограниченные масштабы валового продукта, выде-
143
ляемого на воспроизводство фонда производительного потребле-
ния, обусловливают чрезвычайно медленное изменение его ве-
щественной и технологической структуры. В свою очередь, край-
не малая его подвижность, особенно орудий труда, обеспечива-
ет сохранение тесных взаимосвязей между сельским хозяйством
и деревенским ремеслом, обслуживающим его производственные
потребности. Но неизменность традиционного спроса на орудия
труда для сельского хозяйства определяет рутинность средств,
техники и методов производства в самом ремесле. Таким обра-
зом, неизменность орудий и приемов труда в докапиталистиче-
ских укладах может быть объяснена лишь тесным взаимодейст-
вием традиционных секторов сельского хозяйства и деревенского
ремесла.
Несмотря на стагнационные и даже ухудшающиеся условия
воспроизводства мелких и мельчайших хозяйств, их прямое
разорение и отделение от средств производства в современной
обстановке имеет ограниченные размеры. Прежде всего, нара-
стание открытой безработицы и трудности нахождения альтер-
нативных сфер занятости вынуждают мелкого производителя
всеми силами держаться за землю, если даже она дает сокра-
щающийся доход на каждого члена семьи. Кроме того, поддер-
жание относительно высоких цен на сельскохозяйственную про-
дукцию на внутреннем рынке из-за нехватки валютных ресур-
сов для импорта продовольствия или соответствующей государ-
ственной политики, направленной на расширение сельскохозяй-
ственного производства и поддержание социальной стабильно-
сти, пока благоприятствует мелкому сельскохозяйственному
производителю. Его же сохранение способствует выживанию и
деревенского ремесленника.
Можно предполагать, что в существующей социально-эконо-
мической обстановке использование традиционных орудий труда-
в докапиталистических укладах сохранится и в обозримом бу-
дущем: слишком велики инвестиционный, технический, органи-
зационный и другие барьеры, отделяющие непосредственного
производителя от современных средств производства. К тому же
нарастание аграрного перенаселения и открытая безработица
сохраняют цену рабочей силы на таком низком уровне, который
создает возможности для получения дохода даже при использо-
вании традиционных орудий труда.
Средства производства эпохи мануфактурного капитализма
в странах Востока применяются преимущественно верхушкой
мелкотоварного и низшими слоями капиталистического укладов.
В зарубежной экономической литературе с расширением исполь-
зования таких средств производства нередко связываются воз-
можности увеличения производительности труда в экономике
в целом, расширение занятости и т. п. Но границы применения
мануфактурной техники в странах Востока определяются целым
комплексом противоречивых факторов.
144
В сельском хозяйстве возможности использования мануфак-
турной техники оказываются довольно ограниченными. Как из-
вестно, применение такой техники связано с увеличением по-
головья и повышением качества тяглового скота, что влечет за
собой расширение пастбищ и посевов кормовых культур. Но в
большинстве стран Востока, являющихся древнейшими земле-
дельческими цивилизациями, земли, пригодные к обработке,
уже в основном освоены и при данной производительности зем-
ли не позволяют расширить посевы кормовых культур; в про-
тивном случае может произойти сокращение производства про-
довольствия. К тому же из-за высоких цен на продовольствие
непрерывно возрастает цена кормов, а отсюда и содержания
скота. Именно поэтому в ряде стран в последние годы наблю-
дается сокращение поголовья тяглового скота. Короче говоря,
за исключением некоторых стран Западной и Юго-Восточной
Азии, располагающих резервами доступных для обработки зе-
мель и пастбищ, энергетические проблемы сельского хозяйства
не могут быть решены на базе увеличения поголовья тяглового
скота, что ставит довольно жесткие пределы и применению тех-
ники мануфактурного типа в сельском хозяйстве'.
Очевидно, что низшая, наиболее многочисленная группа кре-
стьянства не обладает ни финансовыми, ни земельными ресур-
сами для перехода от традиционной к мануфактурной технике.
Для высшей, наиболее состоятельной группы сельских произво-
дителей применение такой техники в современной обстановке
недостаточно выгодно: она не обеспечивает существенного уско-
рения всего цикла полевых работ. Но в тропическом и субтро-
пическом климате проведение полевых работ в сжатые сроки
позволяет перейти к многократным посевам. Поэтому верхушка
сельских производителей пытается переходить сразу к совре-
менным средствам производства.
Таким образом, ныне применение техники мануфактурного
типа во все большей степени концентрируется у верхушки мел-
котоварного уклада — сравнительно крепких серей?ЯШЖГТП5-
зяйств. Но в обстановке ускорившегося развития капитализма
эта группа крестьянства начала размываться: небольшая часть
ее пополняет ряды капиталистических предпринимателей, дру-
гая— опускается в низшие слои крестьянства. Поэтому возмож-
ности применения мануфактурной техники сокращаются.
Более широкие возможности для использования техники ма-
нуфактурного типа существуют в промышленности. Во-первых,
отмеченный выше рост цен на промышленные товары на внут-
реннем рынке развивающихся стран по сравнению с мировыми
создавал возможности для функционирования предприятий со
значительно более высокими издержками производства. Во-вто-
рых, невысокая в целом квалификация работников определяет
и низкую стоимость рабочей силы, а усиливающаяся безработи-
ца отклоняет цену рабочей силы вниз от стоимости. Поскольку
10 Зак. 870
145
в низших формах промышленности не существует каких-либо
законодательных ограничений эксплуатации рабочих, оба эти
фактора отражаются на величине зарплаты. Низкая зарплата
служит основой для применения устаревшей техники и техно-
логии. В-третьих, усиление национализма и попытки возрожде-
ния старых традиций вызвали в ряде стран Востока, особенно
мусульманских, расширение спроса на некоторые товары потре-
бительского назначения традиционного типа, которые могут быть
произведены лишь традиционными или полутрадиционными ме-
тодами. В-четвертых, переход к использованию фабричных полу-
фабрикатов, превращение мануфактуры в своеобразный отде-
лочный цех фабрики также позволили удешевить производство,
поэтому сохранялась конкурентоспособность мануфактуры по
отношению как к традиционному ремеслу, так и к фабрике.
Сочетанием всех этих причин и было, по-видимому, вызвано за-
метное расширение мануфактурного производства в странах
Востока после достижения политической независимости.
В то же время возможности применения техники мануфак-
турного типа ограничиваются самими особенностями рынка сбы-
та в развивающихся странах. Как известно, здесь наряду с
общенациональным существует и особый спрос на отдельные
виды товаров, предъявляемый локальными, национальными, эт-
ническими и тому подобными группами населения. Очевидно,
что мануфактура не может выдержать конкуренции на нацио-
нальном рынке, так как фабрика отличается особой эффектив-
ностью при массовом, стандартном производстве. Мануфактура
не может вытеснить традиционного ремесленника и при очень
узком рынке, тем более внедриться в продуктообменные связи
между ремеслом и земледелием в тех странах, где они еще со-
хранились.
Таким образом, возможная сфера применения техники ману-
фактурного капитализма довольно узка. С одной стороны, все
факторы, характеризующие положение низших укладов, препят-
ствуют внедрению таких средств производства, а с другой —
расширение общенационального рынка на какие-то виды изде-
лий способствует вытеснению мануфактурного производства
фабрикой. В данных условиях вряд ли можно ожидать относи-
тельного расширения применения данной техники: скорее будет
происходить вытеснение ее фабрикой в одних отраслях при вре-
менном расширении в других, где она будет расти за счет ре-
месла.
Следовательно, исходя из логики внутреннего развития низ-
ших укладов, возможности их последовательного перехода от
традиционной техники к мануфактурной, а от нее — к современ-
ной представляются весьма ограниченными. Однако если учесть
изменение общей экономической обстановки в странах Востока
после достижения политической независимости, то положение
окажется более сложным и противоречивым.
146
Объясняется это прежде всего усиливающимся воздействием
государства на все виды мелкого производства. «Понуждаемое
настоятельными потребностями устранения хозяйственных и со-
циальных диспропорций, государство все больше начинает осу-
ществлять и созидательные функции в сфере традиционного хо-
зяйства, при этом используются как стоимостные методы (хотя
возможности их применения могут быть весьма ограниченны
вследствие слабого развития в этой сфере товарного производ-
ства и обмена), так и — еще больше — внестоимостные методы
воздействия»8,— пишет В. Г. Растянников.
В подавляющем большинстве стран Востока для воздействия
на мелкого сельскохозяйственного и промышленного производи-
теля государство создало целую систему кооперативных банков
и кредитно-сбытовых кооперативов, агентств по поддержке мел-
кого сельскохозяйственного производителя, центров по обслужи-
ванию мелкой промышленности и т. п. Через эту систему госу-
дарство предоставляло кредиты на закупку новых средств про-
изводства или постройку ирригационных сооружений, распро-
странение минеральных удобрений, ядохимикатов, сортовых
семян и пр. Зачастую вся эта система действовала на субсидируе-
мой основе9.
Необходимо, однако, отметить большие отличия в направ-
лении этой деятельности государства в различных странах Вос-
тока. Если в Индии и Шри Ланке государство действительно
пыталось, хотя и не всегда успешно, оказать поддержку мелко-
му и маргинальному производителю, то в большинстве других
стран она направлялась преимущественно церхущке мелкотовар-
ного и низшим слоям капиталистических укладов, с тем чтобы
увеличить выход товарной продукции 10.
Но вовлечение мелкого производителя в кредитные отноше-
ния (в любой форме — денежной или товарной) требовало про-
ведения всех расчетных операций получателя займа через опре-
деленный кредитный институт. В итоге все непосредственные
производители — получатели кредитов втягивались в кредитную
систему, все индивидуальные расчеты превращались лишь в
часть, один из моментов общего кругооборота и воспроизводства
денежного капитала в стране, т. е. в капитал превращались
средства, вовсе не являвшиеся капиталом. Поскольку государст-
венно-капиталистические мероприятия здесь являлись первичны-
ми— они давали исходный толчок этому процессу, то втягивание
мелкого производства в единый кругооборот денежного капита-
ла обгоняло реальную его капиталистическую трансформацию и
преобразование его технического базиса.
В странах Востока втягивание мелкого производства в еди-
ный цикл воспроизводства денежного капитала происходит в
подавляющей степени через государственные институты, поэто-
му данный процесс пока не всегда ведет к подчинению мелкого
производства непосредственно крупному капиталу. Отсюда — бо-
лее благоприятные перспективы для его дальнейшего развития
и в известной степени — большая самостоятельность11. Но более
10*
147
благоприятные перспективы влекут за собой различные послед-
ствия для отдельных форм мелкого производства.
Для капиталистических форм мелкого производства втягива-
ние в единый кругооборот денежного капитала (поскольку оно
не сопровождается некомпенсируемым изъятием чистого продук-
та в пользу крупного и монополистического капитала) означает
улучшение общих условий воспроизводства. Именно на этой ба-
зе происходят рост механизации, повышение технического, тех-
нологического и организационного уровня производства и тем
самым складываются потенциальные возможности унификации
фонда производительного потребления.
Наоборот, втягивание в единый кругооборот денежного ка-
питала докапиталистических и раннекапиталистических форм
мелкого производства до известной степени ограничивает их экс-
плуатацию торгово-ростовщическим капиталом и, следовательно,
увеличивает их стойкость по отношению к конкуренции всех
форм механизированного производства. В свою очередь, это ве-
дет к консервации существующих методов производства (со-
циально-экономических и технических), а отсюда и к сохране-
нию дезинтеграции внутри фонда производительного потребле-
ния. Однако такой тип развития создает возможности для бо-
лее быстрой дифференциации производителей и таким образом
для относительно радикальной перестройки всей этой сферы
в будущем. Разумеется, реализация этих предпосылок зависит
от сравнительно устойчивого проведения существующей эконо-
мической политики.
Под влиянием государственного вмешательства начали про-
исходить определенные сдвиги и в формировании единого цик-
ла воспроизводства капитала в натуральной форме, т. е. появи-
лись тенденции к унификации фонда производительного потреб-
ления в экономике в целом. Широкое государственное инфра-
структурное строительство и субсидирование сбыта товаров про-
изводственного назначения привели к заметному возрастанию
потребления фабричных предметов труда в докапиталистическом
и раннекапиталистическом производстве — минеральных удобре-
ний, ядохимикатов, металлов, электроэнергии и т. п. Переход
к использованию фабричных предметов труда в сельском хо-
зяйстве позволял повысить производительность земли, а в про-
мышленности— производительность труда и нередко улучшить
качество выпускаемых изделий.
Гораздо медленнее пробивает себе дорогу тенденция к ис-
пользованию современных средств производства — орудий тру-
да— в низших укладах12. Поскольку самостоятельно эти укла-
ды не могут приобрести и освоить современные орудия труда,
этот переход происходит лишь в двух случаях. Во-первых, если
государство организует специальные машинопрокатные пункты
для обслуживания сельского хозяйства или так называемые
«мастерские обслуживания» в центрах сосредоточения низших
148
форм промышленности. Во-вторых, если крупный капитал в це-
лях уменьшения простоев оборудования или как средство до-
полнительной эксплуатации начинает обслуживать мелкого про-
изводителя своей техникой. За отдельными исключениями, эти
методы пока не получили широкого распространения в странах
Востока.
После достижения политической независимости практически
во всех странах Востока заметно ускорилось внедрение совре-
менных средств производства. Первоначально оно происходило
преимущественно в сфере промышленности, транспорта и связи,
а с середины 60-х годов и в сельском хозяйстве, строительстве
и сфере услуг. С социально-экономической точки зрения этот
процесс был вызван зарождением и резким нарастанием госу-
дарственно-капиталистических мероприятий, а также убыстрени-
ем развития местного капитализма в большинстве стран Во-
стока. С экономической точки зрения внедрение современной
техники было связано с дальнейшим втягиванием развивающих-
ся стран в международное разделение труда и с расширением
внутреннего рынка.
С ускорившимся техническим переоснащением народного хо-
зяйства стран Востока стали быстро возрастать масштабы и
значение сегмента фонда производительного потребления, пред-
ставленного современными средствами производства. Однако в
обстановке развивающихся стран этот сегмент приобретал ряд
специфических черт, отличавших его от развитых стран.
Прежде всего, для стран Востока пока не характерна комп-
лексная механизация производственных процессов. В сельском
хозяйстве механизируются преимущественно процессы предпо-
севной обработки почвы (за исключением Турции, Алжира и в
меньшей степени Ирака) 13. Даже в современной промышлен-
ности наряду с машинами может широко использоваться живой
труд не только на подсобных, но и на основных производствен-
ных операциях. Высокий инвестиционный барьер и дешевизна
малоквалифицированной рабочей силы фактически закрепляют
такое положение. Более того, сознательное понижение уровня
органического строения капитала стало одним из направлений
официальной политики: правительства целого ряда стран Во-
стока нередко вынуждены предпринимать специальные меры по
предотвращению комплексной механизации, с тем чтобы не до-
пустить нарастания безработицы 14.
Под влиянием рынка и государственных мероприятий с сере-
дины 60-х годов в большинстве стран Востока в промышлен-
ности стали складываться две группы предприятий: крупные,
оснащенные преимущественно современными импортными маши-
нами, и мелкие, базирующиеся на местном или относительно
устаревшем импортном оборудовании. На последних обычно
устанавливаются одна-две машины, производящие основные или
наиболее сложные операции, а все остальные выполняются руч-
149
ным трудом. Эта форма промышленности является своеобраз-
ным связующим звеном между современной промышленностью
и немеханизированной. В таких странах, как Индия, Таиланд,
Индонезия, в последнее десятилетие она развивалась быстрее
современной.
Низшее органическое строение капитала в секторе современ-
ных производительных сил на Востоке приводит к иной стои-
мостной структуре товара: здесь выше доля вновь произведен-
ной стоимости и ниже — перенесенной. В свою очередь, в пере-
несенной стоимости больше удельный вес предметов труда и
меньше орудий труда. Но это означает, что в современной ча-
сти фонда производительного потребления стран Востока доля
предметов труда выше, а орудий труда — ниже, чем в разви-
тых странах на соответствующем этапе развития.
Далее, для части фонда производительного потребления,
представленной современными средствами производства, харак-
терна нарастающая разнородность материально-вещественной,
структуры. С одной стороны, здесь непрерывно возникают все
новые отрасли производства, что сопровождается постоянным
расширением номенклатуры потребляемых орудий и предметов
труда. С другой стороны, сохраняющаяся стратификация внут-
реннего рынка наряду с дешевизной малоквалифицированной
рабочей силы обусловливает сохранение сравнительно мелких
предприятий, оснащенных устаревшим оборудованием и приме-
няющих технологические процессы, которые в развитых странах
вышли из употребления более полувека назад. Такое положение
особенно характерно для отраслей легкой и пищевой промыш-
ленности, созданных еще в колониальный период.
Кроме того, стремление использовать межимпериалистиче-
ские противоречия, а также деятельность иностранных монопо-
лий приводят к тому, что в развивающихся странах нередко воз-
никает множество однотипных предприятий, оснащенных обору-
дованием, изготовленным в различных странах и применяющих
различные технологические процессы. Это придает дополнитель-
ную дробность фонду производительного потребления. В силу
этой дробности установление производственных связей между
всеми разнородными производственными единицами оказывает-
ся крайне сложным делом.
Как было показано, в колониальный период элементы основ-
ного капитала сектора современных производительных сил вос-
производились преимущественно на основе внешнеэкономических
связей, тогда как элементы оборотного капитала — в значитель-
ной части на внутренней основе. В ходе индустриализации по-
ложение стало меняться. Преимущественное развитие конечных
производств привело к тому, что страны Востока начали частич-
но обеспечивать себя основным капиталом (особенно Индия,
Турция, Сингапур), в то же время усилилась их зависимость
от импорта элементов оборотного капитала. В результате воз-
150
никла парадоксальная ситуация: если раньше простое воспро
изводство страны Востока могли осуществлять на внутренне!
основе, а переход к расширенному зависел от внешнеэкономи
ческих связей, то ныне даже возможность осуществления про
стого воспроизводства зависит от внешнего рынка.
Таким образом, для фонда производительного потреблени:
стран Востока характерна достаточно сложная и противоречи
вая эволюция. Если в развитых ныне странах происходило по
следовательное вытеснение традиционной техники мануфактур
ной, а мануфактурной — машинной, то в странах Востока в сил;
различных причин техника мануфактурного типа либо вообще
не получила широкого распространения, либо, не успев развить
ся, вытесняется машинной. Поэтому, что касается орудий труда
то абсолютно усиливаются два полюса — традиционный (с точ
ки зрения количества применяемой техники и числа лиц, ее ис
пользующих) и машинный (с точки зрения объемов произвол
ства). В этом смысле можно сказать, что по мере внедреню
современных орудий труда возрастает дезинтеграция общена
ционального фонда производительного потребления.
В то же время все отчетливее начинает проявляться тенден
ция к частичной универсализации фонда производительного по
требления. Прежде всего опережающие темпы развития капи-
талистического производства во всех отраслях экономики сс
свойственным ему более высоким общественным разделением
труда, применением более совершенных средств производства
приводят к тому, что доля современного сегмента фонда про-
изводительного потребления растет быстрее, чем валовой про-
дукт общества. Параллельно этому развиваются два процесса
В капиталистическом производстве унификация и интеграция
происходят по линии как орудий, так и предметов труда: воз-
растает применение сырья или полуфабриката промышленного
происхождения в легкой промышленности и строительстве, воз-
растает доля промышленности в воспроизводственных затратах
сельского хозяйства. Другой процесс — интеграция между капи-
талистическим и докапиталистическим производством по линии
поставок последнему предметов труда фабричного происхожде-
ния (металлы, пряжа, пластмассы, минеральные удобрения, ядо-
химикаты) .
При всей значимости интеграционных процессов между капи-
талистическими и докапиталистическими формами хозяйства не-
обходимо иметь в виду их ограниченный характер. Интегра-
ционные процессы крайне неравномерны в локальном, поуклад-
ном и других планах. Как правило, они более четко выражены
в странах с относительно развитым капиталистическим укла-
дом (государственно- или частнокапиталистическим); здесь на-
блюдается довольно значительное проникновение фабричных
предметов труда в мелкотоварное производство. В менее разви-
тых странах, где сам мелкотоварный уклад находится в стадии
151
формирования, процессы интеграции только начинаются. Кроме
того, интеграция на базе предметов труда сама по себе сужает
рамки универсализации. С одной стороны, весьма ограниченный
круг современных предметов труда может использоваться наря-
ду с традиционной техникой, с другой — переход к использова-
нию фабричного предмета труда, увеличивая «стойкость» мелко-
го производства, сдерживает переход к применению орудий тру-
да современного типа. Наконец, интеграция фонда производи-
тельного потребления происходит в значительной степени не на
внутренней основе, а на базе внешнеэкономических связей.
Зависимость фонда производительного потребления от внешнего
рынка, будучи на первых порах вынужденной, в дальнейшем на-
чинает самовоспроизводиться, тем самым сдерживая развитие
соответствующих отраслей в рамках национальной экономики.
Все эти обстоятельства влекут за собой серьезное замедление
интеграционных процессов в фонде производительного потреб-
ления. Более того, как представляется, без существенных со-
циально-экономических преобразований и изменения характера
связей с внешним рынком этот процесс вообще не может быть
завершен.
Фонд личного потребления
Ко времени достижения странами Востока политической не-
зависимости на воспроизводство фонда личного потребления
там затрачивалось 85—90% валового общественного продукта.
Но низкая производительность труда и низкие размеры поду-
шевого дохода определяли преобладание в структуре личного
потребления предметов первой необходимости, главным образом
продовольствия. Расходы же на все остальные нужды — одеж-
ду, обувь, жилище, услуги и т. п. составляли всего V4—2/s се-
мейного бюджета. Однако личное потребление было боЛее тес-
но, чем производительное, связано с современной промышлен-
ностью, поскольку даже самые низшие по доходам слои насе-
ления приобретали хотя бы минимальное количество продук-
ции фабричной промышленности.
Ускорение темпов экономического развития, наблюдавшееся
в подавляющем большинстве стран Востока после достижения
независимости, оказывало прямое воздействие на относитель-
ную и абсолютную величину фонда личного потребления. С од-
ной стороны, увеличение нормы накопления в национальном до-
ходе, рост материального богатства общества, сопровождавший-
ся повышением доли амортизационных отчислений в валовом
продукте, приводили к относительному сокращению фонда лич-
ного потребления в валовом продукте. С другой стороны, повы-
шение фондовооруженности и производительности'труда влекло
за собой повышение национального дохода, что при прочих рав-
ных условиях (т. е. если накопления не захватывали весь его
152
прирост) вызывало рост фонда личного потребления. В свою
очередь, абсолютный рост фонда личного потребления создавал
предпосылки для изменения его структуры.
Хотя только повышение дохода создает основу для измене-
ния структуры потребления, последняя — не просто функция до-
хода. Помимо экономических и социально-экономических факто-
ров на потребление действуют и другие — этнические, религиоз-
ные, психологические и пр. Иначе говоря, при одних и тех же
количественных размерах дохода структура потребления может
быть различной в зависимости от конкретных условий.
Как представляется, в годы независимости изменению струк-
туры потребления содействовали следующие основные факторы.
Прежде всего, формирование структуры потребления в развива-
ющихся странах происходило еще в колониальный период под
влиянием взаимодействия производительных сил как в рамках
метрополии и мирового хозяйства, так и в границах самих ко-
лоний. Поскольку в тот период производительные силы метро-
полии были более развиты и изменялись быстрее, постольку
структура потребления в колонии менялась быстрее, чем Мест-
ное производство. С достижением политической независимости
и превращением бывших колоний в автономную часть мирового
хозяйства взаимодействие национального потребления и миро-
вых производительных сил нарушается (в связи с протекцио-
нистскими мерами государства или нехваткой валюты) и приве-
дение национального потребления в соответствие с внутренним
платежеспособным спросом и с внешними стандартами стано-
вится не всегда возможным. Поэтому в развивающихся странах
возникает своеобразная автономность местного потребления по
отношению к национальному производству, проявляющаяся в
опережающем спросе на товары, выпуск которых еще не мо>кет
освоить национальная промышленность.
Далее, рост городского населения и грамотности, развитие
средств массовой информации содействуют распространению
представлений о новых товарах, стандартах потребления за ру-
бежом и местных привилегированных классов, изменениях моды
и т. п. среди самых широких масс населения. Под влиянием
этих факторов происходит изменение структуры потребления
различных по доходам групп населения.
Наконец, растущее воздействие на структуру потребления
как в целом, так и отдельных социальных слоев населения ока-
зывала деятельность государства. Как представляется, в ре-
зультате многочисленных, хотя и не всегда взаимосвязанных,
мероприятий государства изменялось соотношение потребитель-
ского спроса и расходов на отдельные товарные группы, проис-
ходило внедрение в потребление новых товаров и услуг, что
особенно характерно для низших социальных слоев.
Действительно, повышение цен на промышленные товары
после достижения независимости и сохранение сравнительно
153
низких цен на сельскохозяйственную продукцию означали пере-
распределение доходов в пользу промышленности, что влекло за
собой сокращение потребления промышленных изделий низшими
слоями населения. Наоборот, изменение паритета цен в пользу
сельского хозяйства с середины 60-х годов должно было бы
привести к сокращению потребления продовольствия всеми ли-
цами наемного труда, если бы сохранялся неизменный спрос на
промышленные изделия. Однако социальная опасность такой си-
туации, учитывая недопотребление значительной массы населе-
ния, заставила правящие классы пойти на субсидирование сбы-
та продовольствия низшим слоям. Можно предполагать, что та-
кое субсидирование ведет к расширению платежеспособного
спроса на промышленные изделия либо не дает ему сократить-
ся. Следует также отметить, что различные ставки таможенного
обложения и акцизов, неодинаковые размеры субсидий на те или
иные товары меняют соотношение платежеспособного спроса
внутри продовольственной и непродовольственной товарных
групп.
Помимо изменения соотношения спроса на отдельные товары
и их группы деятельность государства способствовала и расши-
рению потребления некоторых видов товаров. Так, введение
бесплатного начального образования с субсидированием (или бес-
платно) сбыта учебников и письменных принадлежностей, орга-
низация медицинского обслуживания для некоторых категорий
рабочих и служащих государственного сектора с субсидировани-
ем сбыта медикаментов и т. п. привели к появлению в потреб-
лении низших слоев населения новых товаров, которые без го-
сударственной поддержки они не смогли бы приобретать. Осо-
бый размах эта деятельность государства приобрела в арабских
нефтеэкспортирующих странах.
Вместе с тем фонд личного потребления в странах Востока
сохраняет ряд устойчивых характеристик. Это объясняется
прежде всего относительно медленным повышением производи-
тельности труда и связанным с ней небольшим ростом нацио-
нального дохода, а также ускорением темпов естественного при-
роста населения. Действительно, за 1950—1978 гг. среднегодовой-
прирост валового продукта в неизменных ценах составлял 4,9%,
в том числе в странах Ближнего Востока и Северной Африки —
6,2 и Южной и Юго-Восточной Азии — 4,3%. В связи с ускоре-
нием темпов прироста населения среднегодовое увеличение до-
хода на душу населения составляло всего 2,6%, в том числе в
странах Ближнего Востока и Северной Африки — 3,4 и Южной
и Юго-Восточной Азии — 2,1%15. Если учесть удвоение нормы
накопления в этих двух группах стран, начавшийся вывоз ка-
питала и огромный рост военных расходов на Ближнем Востоке,
то окажется, что реальный рост потребительских расходов на
душу населения не превышал 1,55% в Южной и Юго-Восточной
Азии и 2% —на Ближнем Востоке.
154
Таким образом, около половины национального дохода, по-
шедшего на расширение фонда личного потребления, было ис-
пользовано на поддержание существующего уровня потребления
для населения, появившегося в странах Востока за этот период.
Очевидно, что такое использование прироста национального до-
хода консервировало структуру потребления. Увеличение же по-
требительских расходов на душу населения в 1,5 раза в Южной
и Юго-Восточной Азии и в 1,75 раза на Ближнем Востоке за
28-летний период при их низком исходном уровне не создавало
больших возможностей для радикальных изменений и осовреме-
нивания структуры потребления, хотя в странах Ближнего Во-
стока они были большими, чем в других странах Востока.
Нужно учесть еще Одно обстоятельство: в годы независимо-
сти повышение производительности труда в развивающихся
странах происходило главным образом за счет современной про-
мышленности, транспорта, связи и строительства, тогда как в
сельском хозяйстве, несмотря на развертывание «зеленой рево-
люции», этот прирост был минимальным. По расчетам А. И. Дин-
кевича, в странах Азии за 1950—1970 гг. выработка на одного
работника в сельском хозяйстве выросла со 145 до 170 долл, в
год, а в промышленности, на транспорте и в строительстве — с
430 до 800 долл, в год16, т. е. производительность труда в про-
мышленности, на транспорте и в связи росла в 5 раз быстрее,
чем в сельском хозяйстве. Кроме того, до середины 60-х годов
происходило постоянное перераспределение средств из деревни
в города при помощи механизма цен, налогов, ростовщического
процента и т. п. В результате в городах концентрировалась го-
раздо большая часть общенациональных ресурсов, чем населе-
ния. Это означало, что прирост доходов и связанных с ним потре-
бительских расходов был характерен преимущественно для город-
ского населения. В деревне же, где до сих пор сосредоточена
основная масса населения, до середины 60-х годов прирост до-
ходов был незначительным. Поэтому изменение структуры по-
требления происходило преимущественно в городах, тогда как
в деревне она начала меняться лишь в 70-х годах.
Другая важная причина медленного изменения фонда лично-
го потребления — широкая распространенность натуральных от-
ношений в его воспроизводстве. С социально-экономической
точки зрения сохранению натуральных отношений способствова-
ли те же факторы, которые, как уже отмечалось, определяли их
распространенность и в воспроизводстве фонда производитель-
ного потребления. Видимо, в отдельных странах и районах из-
вестную роль играют и недостаточное развитие транспорта, су-
ществование специфических традиций и обычаев населения
и т. п. С технической точки зрения натуральности потребления
содействует относительная простота процессов переработки сель-
скохозяйственного сырья в конечный продукт. В результате даже
в последнее десятилетие удельный вес продукции, потребляемой
155
в натуральной форме, достигал ]/5—72 всего фонда личного
потребления (за исключением Гонконга и Сингапура).
Однако натуральность личного потребления на Востоке свой-
ственна иным слоям, нежели натуральность производительного
потребления. Еще В. И. Ленин показал, что наибольшая товар-
ность личного потребления характерна для высшей и низшей
групп сельского населения, тогда как натуральное потребление
присуще главным образом средним группам. До проведения пер-
вого тура аграрных реформ эта закономерность достаточно чет-
ко проявлялась и в странах Востока.
Действительно, крупный землевладелец в большинстве стран
Востока был представлен, как правило, помещиком-абсентеис-
том. Обычно он не вел своего хозяйства, а сдавал землю в арен-
ду, проживая в городе, поэтому его потребление в значительной
степени опосредовалось рынком. Именно этот слой традицион-
ных эксплуататорских классов был затронут аграрными рефор-
мами. После реформ в крупнейших землевладельцев в деревне
превратились бывшие мелкие помещики, зажиточные крестьяне,
бывшие торговцы или ростовщики, т. е. те, кого в западной эко-
номической литературе принято называть сельской элитой. Эти
слои сельского населения вместе со сравнительно крепкими се-
редняцкими хозяйствами и отличаются наибольшей натураль-
ностью потребления. С одной стороны, они располагают доста-
точным количеством земли, позволяющим им обеспечивать
семью достаточным набором продовольственных культур, а с
другой — именно для этих слоев характерно стремление придер-
живаться традиций в целях сохранения социального престижа.
Что же касается низших слоев сельского населения — мало-
земельных крестьян, мелких арендаторов, сельскохозяйственных
рабочих, то земля не может обеспечить их продукцией, необ-
ходимой для удовлетворения потребностей семьи в течение го-
да ,7. К тому же часть продукции они вынуждены продавать
для покрытия обязательств перед государством или ростовщи-
ком. Поэтому они вынуждены пополнять свои доходы за счет
продажи рабочей силы или подсобных промыслов. Это опреде-
ляет сравнительно высокую связь с рынком низших слоев. Хотя
для них характерна определенная натуральность потребления
продовольствия, топлива и других товаров, малая подвижность
структуры потребления здесь определяется не столько ее нату-
ральностью, сколько крайне низким уровнем дохода.
До середины 60-х годов постепенное изменение паритета цен
в ущерб сельскому хозяйству, по-видимому, подрывало нату-
ральность потребления, ибо под давлением налогов, ренты, ро-
стовщического процента, а также возрастающих цен на промыш-
ленную продукцию непосредственный производитель должен был
продавать все большую часть своего продукта даже за счет
сокращения личного потребления. Изменение паритета цен со
второй половины 60-х годов и «зеленая революция» вызвали
156
далеко не одинаковые сдвиги в натуральном потреблении раз-
личных слоев сельского населения. Вовлечение верхних слоев
в «зеленую революцию» сопровождалось усилением специали-
зации, сокращением посевов второстепенных и подсобных куль-
тур, что затрудняло удовлетворение потребностей в продоволь-
ствии во внутрихозяйственных рамках, тогда как возросший
уровень доходов позволял расширить рыночные связи.
Усиливающаяся специализация производства и рост цен на
продовольствие, с одной стороны, осложняли, а с другой —де-
лали более выгодной замену натуральной оплаты сельскохо-
зяйственных рабочих денежной. Поэтому в районах, охвачен-
ных «зеленой революцией», наблюдался перевод рабочих на де-
нежную оплату, что стимулировало дальнейшее расширение их
связей с рынком. Наоборот, для низших слоев крестьянства из-
менение паритета цен создавало возможности для расширения
натурального потребления, так как новые цены позволяли про-
дажей меньшей части продукции как покрыть свои обязатель-
ства, так и приобрести необходимый минимум промышленных
изделий.
Помимо размывания натуральных отношений «изнутри» про-
исходило и сокращение их удельного веса в народном хозяйст-
ве. Объяснялось это опережающим развитием промышленности,
вследствие чего ее валовой продукт постепенно занимал все
большую долю в общественном производстве, а отсюда и в по-
треблении Is.
Наконец, в странах Востока очень широко распространены
различные традиционные, религиозные и другие запреты и огра-
ничения, во многом воздействующие на стандарты и структуру
личного потребления. Нередко они распространяются и на по-
требление товаров современного типа. Например, в Северной
Индии традиция запрещает неприкасаемым ездить верхом на
лошади; ныне этот запрет был перенесен и на езду на велоси-
педе, что ограничивает их приобретение неприкасаемыми. Огра-
ничения такого типа, регламентируя поведение потребителя и
тем самым направление платежеспособного спроса, зачастую
сдерживают осовременивание потребления. По данным полевых
обследований, эти ограничения довольно быстро размываются
в крупных промышленных городах. Что же касается сельских
районов и мелких городов, то здесь этот процесс находится в
самом начале.
Взаимодействие этих противоречивых, консервирующих и
осовременивающих, факторов привело к изменению фонда лич-
ного потребления, носившему медленный, непоследовательный
характер. Прежде всего для стран Востока характерен очень
высокий и относительно стабильный удельный вес затрат на
продовольствие. В середине 70-х годов затраты на продоволь-
ствие поглощали от ’/з (Сингапур) до % (Бангладеш) всего бюд-
жета населения 19. Из-за низкого уровня доходов в продоволь-
157
ствии доминируют наиболее дешевые его виды —главным об-
разом зерно. Именно за счет зерна большая часть населения
Азии покрывает потребности в калориях.
Однако, несмотря на большую долю продовольствия в фон-
де личного потребления, подавляющему большинству стран
Азии свойственно значительное недопотребление: по среднему
количеству потребляемых калорий они не достигли еще даже
биологического минимума — 2300 калорий в день. Недопотреб-
ление обусловливает высокую эластичность спроса на продо-
вольствие, достигающую 0,6—0,8, т. е. 60—80% всего прироста
доходов направляется на увеличение закупок продовольствен-
ных товаров.
Хотя с середины 60-х годов доля затрат на продовольствие
в общих потребительских расходах населения начала сокра-
щаться, глубина и интенсивность сдвигов, происходивших в от-
дельных странах региона, оказались различными. В арабских
нефтеэкспортирующих странах, а также в государствах, отли-
чавшихся высокими темпами экономического роста (Сингапур,
Тайвань и др.), наряду с сокращением общих затрат на про-
довольствие происходило и некоторое изменение структуры по-
требления за счет увеличения закупок более калорийных видов
продовольствия. В крупнейших странах Востока (Индии, Паки-
стане, Индонезии, Египте) сокращение затрат на продовольст-
вие носило минимальный характер. Если учесть сравнительно
небольшой прирост производства продовольствия и его импорт
в расчете на душу населения, то окажется, что в этих странах
даже к концу 70-х годов сокращение затрат на продовольствие
отражало не столько общее повышение жизненного уровня на-
селения, сколько нарастающие расхождения в объеме и струк-
туре потребления между городским и сельским населением,
между высшими и низшими по доходам его слоями. Наконец,
в наименее .развитых странах (Бангладеш, Непале, ЙАР) доля
и структура продовольственной части фонда личного потребле-
ния вряд ли претерпели какие-либо изменения.
Преобладание продовольствия, распространенность натураль-
ных отношений и низкий уровень доходов ограничивали потреб-
ление продукции, подвергшейся промышленной обработке.
До сих пор значительная часть сельскохозяйственной продукции
потребляется в «сыром» виде, т. е. проходит обработку в домаш-
нем хозяйстве. Но даже сельскохозяйственная продукция, под-
вергшаяся промышленной переработке, нередко поступает в по-
требление не в виде готового продукта, а в виде полуфабриката
(мука, ткани и пр.), что объясняется стремлением низших по
доходам слоев населения как можно экономнее израсходовать
свои средства. Обоими этими обстоятельствами определяется, в
частности, сравнительно невысокое развитие пищевой промыш-
ленности в большинстве стран Востока, хотя при высоком удель-
ном весе продовольствия в фонде личного потребления она, ка-
158
залось бы, должна доминировать в структуре обрабатывающей
промышленности.
Вместе с тем в последние 15—20 лет доля продовольствия,
поступающего в потребление в промышленно обработанном ви-
де, неуклонно растет. Это объясняется как ростом городского
населения, для которого характерны меньшая натуральность
потребления и несколько более высокий уровень доходов, так
и возрастающим импортом продовольственных товаров, которые,
как правило, поступают в потребление в промышленно обрабо-
танном виде.
Высокая доля продовольствия в фонде личного потребления
сама по себе ограничивает спрос на продукцию легкой промыш-
ленности. Но при небольшом удельном весе изделий этой груп-
пы (одежды, обуви, мебели и пр.) в фонде личного потребления
она отличается огромной пестротой. В нее входят несколько
групп товаров: а) изделия традиционного типа ремесленного
производства, которые производятся на базе растительного и
животного сырья; поэтому они мало связаны с современной про-
мышленностью; б) заметную роль в легкой промышленности иг-
рает продукция старых отраслей фабричной промышленности,
прежде всего текстильной; в) в фонде личного потребления
быстро нарастает значение товаров нового типа, изготовляемых
из искусственных и синтетических материалов, пластмассы и т.п.
Если эти товары дешевле традиционных и отличаются повышен-
ной прочностью, они успешно вытесняют традиционные. Пока-
зателен в этом отношении пример резиновых тапочек, которые
за последние 10—15 лет превратились в основной вид обуви в-
большинстве стран Востока. Кроме того, фонд личного потребле-
ния все более заметно пополняется современными товарами дли-
тельного пользования (этот вопрос будет рассмотрен ниже).
Таким образом, после достижения политической независимо-
сти в фонде личного потребления стран Востока происходят
довольно заметные изменения — сокращается доля продоволь-
ственных затрат, расширяется номенклатура продовольственно-
го потребления, а главное — значительно усиливаются взаимо-
связи между личным потреблением и современной промышлен-
ностью. Тем не менее он сохраняет и целый ряд сравнительно
устойчивых характеристик — высокую долю товаров, поступаю-
щих в потребление без промышленной обработки, и необычай-
ную дробность номенклатуры, причем абсолютные размеры по-
требления каждого товара, особенно нового, на душу населения
невелики. Такой характер личного потребления обусловливал
сохранение разнородности и нестандартности его материально-
вещественной структуры. В этом смысле унификация сырьевой
базы фондов личного и производительного потребления здесь
находится в самом начале.
Все противоречия, порождаемые в структуре потребления
развитием капитализма и экономическим ростом, еще более усу-
159
губляются неравномерностью распределения национального до-
хода, значительно большей по своим масштабам, чем в развитых
капиталистических странах. Так, по расчетам экспертов МБРР,
на рубеже 60—70-х годов в странах Азии низшие слои населе-
ния (20%) получали 5,8% всего дохода, следующие 20% — 8,7,
следующие 20% — 12, следующие 20% — 17,7, верхние 15% —
30 и высшие 5%—25,8% всего дохода20. Если исходить не из
относительных, а из абсолютных цифр, то оказывается, что при
среднедушевом доходе в развивающихся странах Азии в
145 долл, в низшей группе он составлял 44 долл., в трех после-
дующих группах 63, 87 и 129 долл, соответственно, у верхних
15% —290 долл, и у высших 5% населения — 750 долл.
Разумеется, уровень концентрации доходов в странах регио-
на неодинаков. Создается впечатление, что концентрация до-
ходов была обратно пропорциональна производительности тру-
да и развитию капитализма: в 1976 г. низшие 40% населения
получали в Индии 17% национального дохода, в Бангладеш —
20, тогда как в Малайзии — 11,1, в Иране—11,5, на Филиппи-
нах— 11,6% 21.
В основе неравномерного распределения доходов в странах
Востока лежат не только отношения собственности, а более
сложный комплекс причин. Во-первых, капиталистический пред-
приниматель, действующий в среде, сохраняющей значительные
остатки докапиталистических отношений, может получать по-
вышенную прибыль за счет низкой цены рабочей силы и пере-
распределения продукта непосредственного производителя на
базе искажения стоимостных пропорций. Во-вторых, «демогра-
фический взрыв» и сосредоточение основной части естественного
прироста населения в докапиталистических укладах сопровож-
даются нарастанием открытой и скрытой безработицы. По мере
ее увеличения в ряде случаев наблюдается прямое сокращение
доходов низших слоев населения. В-третьих, в странах Востока
сохраняется значительная сфера докапиталистической эксплуа-
тации, вызывающая перераспределение доходов непосредствен-
ных производителей в пользу традиционных эксплуататорских
классов. Наконец, выше уже отмечалась усиливающаяся нерав-
номерность повышения производительности труда по отдельным
отраслям народного хозяйства. В результате доходы населения,
связанного с промышленностью, растут быстрее, чем доход сель-
ского населения.
Поскольку в большинстве стран Востока сохраняется комби-
нированное воздействие перечисленных факторов на распределе-
ние дохода, то доля низших 40% населения в присваиваемом
доходе неуклонно сокращается. По расчетам группы экономи-
стов, созданной МБРР, доля низших 40% населения в нацио-
нальном доходе за 1977—2000 гг. должна снизиться с 20 до
17,8% в Бангладеш, с 17 до 15% — в Индии, с 16,5 до 14,2% —
в Пакистане, с 19,3 до 18,5% —в Шри Ланке, с 16,1 до 12,0% —
160
в Индонезии, с 11,6 до 10,8%—на Филиппинах, с 11,5 до
10,9% —в Таиланде22.
По официальной терминологии, эта группа населения отне-
сена к лицам, «живущим ниже черты бедности», или к «абсо-
лютно бедным», т. е. не могущим обеспечить потребление, рав-
ное 2150 калориям в день. В 1976 г. в Азии насчитывалось более
440 млн. таких «абсолютно бедных». Для этой группы населения
характерно постоянное недопотребление не только продовольст-
вия, но и других товаров первой необходимости. Поэтому в слу-
чае роста доходов здесь не столько меняется структура потреб-
ления и номенклатура приобретаемых товаров, сколько коли-
чественно увеличивается потребление тех же изделий, прежде
всего продовольствия. В известном смысле потребление у низ-
ших 40% населения является элементом, консервирующим ве-
щественную структуру фонда личного потребления, обусловли-
вая его количественную подвижность.
Иное положение характерно для другого полюса — лиц с наи-
высшими доходами. Здесь не существует недопотребления това-
ров первой необходимости. Поэтому с ростом доходов происхо-
дят не столько количественные, сколько качественные изменения
в структуре потребления. Хотя в личном потреблении господ-
ствующих классов стран Востока все еще очень сильны тради-
ционные черты — огромные расходы на покупку драгоценностей,
поддержание социального престижа, религиозные обряды и т. п.,
однако оно во все большей степени ориентируется на междуна-
родные стандарты, имитируя потребление высших слоев разви-
тых капиталистических стран.
Концентрируя в своих руках значительную часть дохода, не
используемого непосредственно на поддержание существования»
высшие слои азиатского общества являются крупнейшим поку-
пателем целого ряда промышленных изделий. Хотя общих дан-
ных о структуре потребления господствующих классов стран
Востока не имеется, определенное представление об этом дает
опыт Индии — единственной развивающейся страны Азии, регу-
лярно проводящей детальные обследования личного потребле-
ния. Здесь на высшие по доходам 4,4% населения в начале
70-х годов приходилось 23,5% всего платежеспособного спроса
на кожаную обувь, 25,2% — на фабричные хлопчатобумажные
ткани, 35,5%— на посуду, 40,6%—на мебель, 58,9%—на про-
чие товары длительного пользования, 61,3% — на шерстяные,
шелковые и синтетические ткани. В то же время низшие по до-
ходам 22,7% населения совсем не покупали шерстяных, шелко-
вых и синтетических тканей и мебели; на них приходилось 2,2%
всего платежеспособного спроса на хлопчатобумажные фабрич-
ные ткани, 2,6% — на кожаную обувь, 2,3%—на посуду и
0,9%—на прочие товары длительного пользования23.
Поскольку абсолютная численность элиты в развивающихся
странах невелика, а по своей абсолютной величине ее потреби-
11 Зам. 870
161
тельские расходы в несколько раз меньше, чем в капиталисти-
ческих странах, то общие масштабы платежеспособного спроса
на товары длительного пользования и нового типа в целом не-
значительны. К тому же спрос сильно диверсифицирован. Отсю-
да— для местной промышленности по экономическим или тех-
ническим причинам не всегда выгодно осваивать выпуск това-
ров такого рода.
На начальных этапах экономического развития качествен-
ные изменения в структуре личного потребления возможны в
основном за счет прироста национального дохода. Поскольку
масштабы этих изменений относительно пропорциональны при-
росту последнего, они происходят медленно. Особенно большая
величина фонда личного потребления в валовом продукте об-
щества определяет и замедленность преобразований в экономи-
ке в целом. Следовательно, низкие темпы качественного преоб-
разования фонда личного потребления и экономики в целом
закономерны и не являются какой-то особенностью развиваю-
щихся стран.
Более важно отметить другое обстоятельство — дезинтегра-
цию фонда личного потребления, заметно усилившуюся в
70-е годы на базе увеличивающейся неравномерности распре-
деления национального дохода. С одной стороны, низкий и от-
носительно снижающийся уровень доходов основной массы на-
селения и распространенность натуральных отношений в вос-
производстве их фонда личного потребления определяют его
своеобразную качественную, а отчасти и количественную стаг-
нацию. Этот фонд медленно меняется по размерам и номенкла-
туре в течение многих лет. Поскольку он состоит преимущест-
венно из предметов первой необходимости, это тормозит раз-
витие отраслей легкой и пищевой промышленности, ибо в сло-
жившихся условиях основным фактором их роста становится
естественный прирост населения. С другой стороны, усиливаю-
щаяся концентрация доходов оказывает возрастающее влияние
на потребление верхних слоев общества. Увеличение доходов и
сокращение традиционных расходов ведут к быстрой диверси-
фикации спроса этих слоев, появлению в нем все новых и новых
товаров текущего и длительного пользования. По своей струк-
туре оно все больше приближается к потреблению аналогичных
слоев капиталистических стран.
Отмеченные изменения спроса приводят к быстрой диверси-
фикации промышленности и созданию все новых отраслей, об-
служивающих потребление высших слоев общества. Между тем
развитие этих отраслей не подготовлено ни в материальном, ни
в научно-техническом отношении. Страны Востока пока не рас-
полагают ни соответствующими научно-техническими кадрами
для разработки новых предметов потребления высших слоев,
ни достаточным количеством оборудования, сырья и полуфаб-
рикатов для их производства. Поэтому освоение их выпуска
162
возможно лишь на базе расширения связей с мировым рынком.
Такое направление развития ведет к весьма неблагоприят-
ным социально-экономическим последствиям. Чем интенсивнее
идет процесс перераспределения доходов, тем отчетливее про-
слеживается дезинтеграция фонда личного потребления и тем
медленнее происходят изменения в личном потреблении основ-
ной массы населения. Далее, отрасли, обслуживающие верхние
группы населения, базируются на обработке не натурального, а
промышленного сырья. Но именно отрасли, производящие ис-
ходное сырье (металлы, химические продукты и пр.), отличают-
ся особенно высокой капиталоемкостью. К тому же небольшая
численность элиты определяет абсолютно невысокие размеры
спроса и относительно мелкие размеры производства в этих
отраслях, что завышает их издержки. Поэтому опережающие
темпы роста данной группы отраслей влекут за собой общее
повышение капиталоемкости производства. Наконец, высокие
темпы развития этих отраслей при отсутствии производства мно-
гих видов исходного сырья и полуфабрикатов, экономическая
невозможнбсть их импортзамещения из-за небольших размеров
эффективного спроса и отсутствия технического опыта ведут к
расширению импорта, т. е. развитие этих отраслей — один из
факторов, обусловливающих дефицит торгового баланса. Таким
образом, концентрация доходов ныне сдерживает как фронт, так
и темпы экономического роста.
По-видимому, перераспределение доходов в пользу низших
слоев общества на данном этапе вызывается не только необ-
ходимостью «установления социальной справедливости», как об
этом часто говорится в документах специализированных орга-
низаций ООН, но и потребностями ускорения общих темпов раз-
вития. В конечном счете оно может способствовать созданию
массового, широкого спроса, укрупнению масштабов производ-
ства и сокращению общественных издержек в экономике.
*
В экономической науке считается, что производство опреде-
ляет потребление, но последнее оказывает обратное воздействие,
на производство, регулируя его масштабы, темпы роста, нОменЧ
клатуру и т. п. Создается впечатление, что в развивающихся
странах эта закономерность пока проявляется в опосредован-
ном виде. Объясняется это, по-видимому, тем обстоятельством,,
что здесь еще не сложилось единое в социально-экономическом
и техническом плане производство, а также и потребление..
В этой группе государств пока сосуществуют и взаимодействуют'
докапиталистическое и капиталистическое производство, в ре-
зультате и потребление определяется докапиталистическими и
капиталистическими закономерностями. В силу гетерогенности
11* 163
производства и потребления в развивающихся странах Востока
возникает своеобразный разрыв между ними.
В сельском хозяйстве большинства стран Востока преобла-
дает докапиталистическое воспроизводство, пропорции которого
по своему типу приближаются к простому. Между тем «демо-
графический взрыв» и расширенное воспроизводство в местном
капиталистическом укладе приводят к тому, что потребление,
реальный платежеспособный спрос постоянно обгоняли тради-
ционное производство. Приведение потребления и производства
в соответствие здесь должно опосредоваться мировым рынком.
Поскольку большая часть населения развивающихся стран
сконцентрирована в докапиталистических укладах, то потребле-
ние в них определяется докапиталистическими закономерностя-
ми. Однако расширенное воспроизводство в капиталистическом
укладе, охватывающем в сфере материального производства
преимущественно промышленность, транспорт и связь, вызывает
быстрое развитие предложения товаров и услуг. Поэтому капи-
талистическое производство постоянно наталкивается на недо-
статочный рост потребления, узость внутреннего рынка. В дан-
ных условиях полная загрузка мощностей, нормальное само-
возрастание капитала возможны лишь при расширяющемся
выходе на внешний рынок.
Наконец, формирование эксплуататорских классов буржуаз-
ного общества, сопровождающееся усилением неравномерности
распределения национального дохода, и «демонстрационный эф-
фект» порождают лавинообразное нарастание потребления то-
варов нового типа. Возникающая при этом стратификация и
дробность рынка препятствует удовлетворению этого спроса из
местных источников. Другими словами, потребление, опережа-
ющее производство, также должно обеспечиваться за счет ми-
рового рынка.
Таким образом, причинно-следственная связь производство-—
потребление прослеживается не в рамках какой-либо одной
развивающейся страны, а в рамках всего мирового капитали-
стического хозяйства. Однако превращение мирового капитали-
стического рынка в опосредующее звено между местным произ-
водством и потреблением само по себе превращается в тормоз
перехода как к новому социально-экономическому строю, так
И к техническому переоснащению народного хозяйства. В дан-
ных условиях завершение промышленного переворота, по-види*
ному, немыслимо без ликвидации остатков докапиталистиче-
ских отношений и изменения характера отношений с мировым
капиталистическим хозяйством.
Глава шестая
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ГРАНИЦЫ
ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Наиболее важная отличительная черта экономики развива-
ющихся стран заключается в том, что производительность труда
здесь во много раз меньше, чем в развитых капиталистических
странах. Поэтому цель их экономического роста и развития со-
стоит в повышении общественной производительности труда,
В истории человечества наиболее существенным фактором ее
повышения был переход от ручного труда к машинному, т. е.
индустриализация, понимаемая в широком смысле слова как
внедрение системы машин во все сферы общественного произ-
водства. При этом возможность проведения индустриализации
зависит от определенного обобществления производства, пере-
хода от докапиталистических способов к капиталистическому
или в современной обстановке к социалистическому способу
производства.
Однако для машинного способа производства при капита-
лизме характерно, как показал еще К. Маркс, непрерывное по-
вышение органического строения капитала *. Это понятие озна-
чает относительное сокращение доли переменного и нарастание
удельного веса постоянного капитала в совокуЖбм^ЬВЩёствен-
ном кагттзтге? тГТ7 замещение живого труда' овеществленным,
В развивающихся странах любое внедрение машин в экономику
равнозначно повышению органического строения капитала, ибо
машины замещают живой труд.
В развитых капиталистических странах повышение органи-
ческого строения капитала было особенно быстрым в середине
70-х годов. Топливно-энергетический и сырьевой кризисы, про-
явившиеся, в частности, в относительном вздорожании топлива
и исходного сырья по отношению к готовой продукции, потребо-
вали резкого повышения эффективности общественного произ-
водства для сохранения конкурентоспособности. В условиях
капитализма эта проблема могла быть решена лишь на путях
небывало широкой модернизации и рационализации производст-
ва. Действительно, если в конце 60-х — начале 70-х годов на
расширение установленных мощностей в Западной Европе и Се-
верной Америке направлялось несколько более половины всех
новых капиталовложений, а на модернизацию и рационализацию
производства несколько менее половины, то в середине 70-х го-
165
дов соотношение резко изменилось: на модернизацию и рацио-
нализацию направлялось уже около 4/s всех новых инвестиций,
тогда как на расширение установленных мощностей — лишь '/s.
Результатом явился быстрый рост органического строения капи-
тала, что, в частности, проявилось в необычайно возросшей без-
работице2.
Границы технического переоснащения
Развивающиеся страны ныне вынуждены приобретать и уста-
навливать такую технику и технологию, которые отличаются
высоким органическим строением капитала независимо от того,
соответствует ли она достигнутому в них уровню накопления
капитала, цене и стоимости рабочей силы, емкости внутреннего
рынка и т. п. Это объясняется либо тем, что капитальное обо-
рудование в развивающихся странах еще не производится и
должно импортироваться или производиться на базе мировых
научных разработок и стандартов, либо вовлеченностью стран
Востока в международное разделение труда, требующей приме-
нения техники производства, способной конкурировать с запад-
ноевропейской или американской.
Нужно сказать, что современный уровень органического
строения капитала — результат длительной, почти двухвековой
эволюции развитых стран. К тому же его рост отличался по-
степенностью в отраслевом плане, последовательно охватывая
промышленность, транспорт и связь, сельское хозяйство и, на-
конец, сферу услуг и обращения. В странах Востока повышение
органического строения капитала должно происходить практи-
чески одновременно во всех отраслях народного хозяйства. С од-
ной стороны, современная промышленность, отличающаяся
крупными оптимальными размерами предприятий, нуждается в
адекватной производственной и социальной инфраструктуре и
в сельском хозяйстве, способном обеспечить ее потребности в
вещественных элементах оборотного капитала. С другой сторо-
ны, подъем субтропического и тропического сельского хозяйства,
нуждающегося для своего развития в ирригации и мелиорации,
защите от вредителей и сорняков, требующего крайне сжатых
сроков проведения всех полевых работ и т. п., неразрывно свя-
зан с развитием современной промышленности и транспорта.
Поэтому, как было показано, процесс технического пере-
оснащения народного хозяйства в странах Востока должен про-
исходить не постепенно, а скачкообразно. Экономика, базирую-
щаяся на традиционных средствах производства, должна скачко-
образно перейти к использованию самой передовой и современной
техники, причем этот скачок должен происходить практи-
чески одновременно во всех отраслях экономики3. Именно поэ-
тому действие закономерностей, вытекающих из повышения
166
органического строения капитала, в развивающихся странах
претерпевает значительные изменения.
Как известно, повышение доли постоянного капитала в об-
щем функционирующем капитале, замещение живого' труда ове-
ществленным означают увеличение капиталовооруженности
(фондовобруженности) труда. Таким образом, непрерывно "воз-
растает цена, которую приходится платить за создание каждого
нового рабочего места. Повышение органического строения ка-
питала сопровождается, как правило, и увеличением оптималь-
ных размеров производственных единиц. Поэтому необходимо
резкое увеличение размеров первоначально авансированного ка-
питала 4.
Скачкообразное повышение органического строения капитала
на базе импорта техники и технологии вызывает возникновение
перйогющр_отиц,орен.11я в экономике развивающихся стран — меж-
ду потребностью в .капиталовложениях и возможностями внут-
реннего накопления. Предположим экстремальный вариант — в
экономику развивающихся стран внедряется лишь американская
техника, которая отличается особенно высокой капиталоем-
костью: в первой половине 70-х годов инвестиции на создание
каждого нового рабочего места в экономике США составляли
28,9 тыс. долл.5. При внедрении импортной техники в разви-
вающихся странах капиталовооруженность труда, особенно в но-
вейших отраслях народного хозяйства, нередко оказывается вы-
ше, чем в стране — поставщике техники. Прежде всего, создание
новых объектов здесь зачастую требует сооружения собственной
производственной инфраструктуры, ведущего к резкому увели-
чению инвестиций на единицу мощности и занятости. Кроме то-
го, в ряде отраслей оптимальные размеры производственных
•единиц превышают емкость внутреннего рынка, поэтому
установленные мощности не могут быть полностью использо-
ваны.
Поскольку существует хроническая недогрузка установлен-
ных мощностей, в этих отраслях фактические капиталовложения
на каждого занятого нередко оказываются выше, чем в стра-
не— экспортере техники.
Между тем в начале 70-х годов в развивающихся странах
Азии и Северной Африки внутренние накопления на душу на-
селения составляли 33 долл.6. Поэтому для создания одного ра-
бочего места с американской фондовооруженностью труДа не-
обходимо было мобилизовать внутренние накопления, эквива-
лентные сбережениям 876 человек, т. е. при заимствовании ка-
питалоемкой техники американского типа на новые средства
производства могло бы ежегодно переводиться не более 0,1 —
0,2% всего самодеятельного населения стран Востока. Конечно,
вследствие недостаточной квалификации кадров, диспропорций
в отраслевой структуре, стремления правительств всеми мерами
расширить занятость и т. п. эта цифра в действительности была
167
бы в 2—3 раза выше, но это повлекло бы за собой и соответ-
ствующее понижение производительности труда.
Повышение органического строения капитала лежит в основе
того огромного инвестиционного барьера, который приходится
преодолевать развивающемся странам при переходе от тради-
ционной техники к современной. Даже при довольно высокой
норме внутренних накоплений — свыше Vs в конце 70-х годов —
страны Востока могут ежегодно переводить на новую технику
незначительную часть самодеятельного населения7. Если бы
страны Востока направляли все свои инвестиции только в ка-
питалоемкую современную технику, то процесс перевода всего
народного хозяйства с традиционных на новые средства произ-
водства, по-видимому, принял бы необычайно затяжной харак-
тер из-за нехватки финансовых ресурсов.
Однако в реальной практике развивающихся стран далеко
не все капиталовложения направляются в новую технику. Как
было показано в главе пятой, в странах Востока все еще до-
вольно заметную роль играет натуральное и продуктообменное
воспроизводство, при которых накопления непосредственно пре-
вращаются в физические активы. При этом новые инвестиции,
как правило, приобретают консервативный характер, ибо они
направляются в средства производства традиционного типа.
Кроме того, из-за нехватки валютных ресурсов, низкой цены и
стоимости мало- или неквалифицированной рабочей силы по-
стоянно возникают предприятия промежуточного типа, сочетаю-
щие использование машин с широким применением живого
труда.
Капиталовложения в производственные единицы, отличаю-
щиеся крайне широким диапазоном применяемых технологий,
вызывают достаточно противоречивые последствия. С одной
стороны, они замедляют темпы роста производительности труда,,
тем самым усиливая отставание по этому показателю от капи-
талистических государств. С другой стороны, понижение сред-
него уровня органического строения капитала обусловливает
более широкое вовлечение самодеятельного населения в процесс
производства, чем это было бы возможно при применении лишь
современной техники, а это приводит к уменьшению безработицы
и к социальной стабильности. Кроме того, применение широкого
спектра техники в условиях повышения органического строения
капитала влечет за собой постоянное воспроизодство секторов
традиционных и современных производительных сил. При этом
происходит неуклонное нарастание разрыва между ними по про-
изводительности труда.
В итоге этой поляризации производительных сил возникает
еще одно противоречие в экономике развивающихся стран: по-
вышение органического строения капитала, увеличение капита-
ловооруженности труда означают рост объема продукции, про-
изводимой каждым индивидуальным рабочим; тем самым воз-
168
растает число потребителей, платежеспособный спрос которых
он может удовлетворить. Одновременно относительное сокраще-
ние переменного капитала препятствует расширению платеже-
способного спроса адекватно увеличению объемов производства.
Возникает противоречие между спросом и предложением на
внутреннем рынке, являющееся одним из важнейших затруд-
нений на пути расширения капиталистического производства.
В странах «первой волны» капитализма это противоречие ча-
стично разрешалось двумя методами: за счет снижения издер-
жек производства в ходе повышения органического строения
капитала, что через механизм конкуренции находило отражение
в ценах производства и сбытовых ценах, а также путем рас-
ширения рынков сбыта в колониальных и зависимых странах.
В развивающихся странах это противоречие выступает в еще
более острой форме. Во-первых, в странах Востока повышение
органического строения капитала происходит лишь в секторе
современных средств производства, тогда как основная часть
рабочей силы продолжает концентрироваться в секторе тради-
ционных средств производства. Неравномерность технического
переоснащения отдельных отраслей народного хозяйства и по-
вышения в них органического строения капитала вызывает
огромный и непрерывно растущий разрыв в отраслевой произ-
водительности труда, отражающийся в размерах чистого про-
дукта, а частично и в уровне доходов в каждой из отраслей.
Например, в середине 70-х годов в обрабатывающей промыш-
ленности объем валовой продукции, выпускаемой одним рабо-
чим, был равен 22 подушевым национальным доходам8, т. е.
если бы доля рабочих современной промышленности достигла
4,5% всего населения, то стоимость промышленного производ-
ства была бы равна национальному доходу. Поскольку нацио-
нальный доход расходуется не только на промышленные изде-
лия, но и на необработанные сельскохозяйственные продукты,,
услуги и пр., то в реальной жизни объем промышленного произ-
водства не может достичь такого уровня. Следовательно, раз-
личие в отраслевой производительности труда — одно из важ-
нейших препятствии расширению рынка.
Во-вторых, с переходом от традиционных или относительно
устаревших средств производства к современным объем продук-
ции скачкообразно возрастает. Например, в странах Азии при
переходе от мельницы старого типа к современной объем про-
изводства на каждого рабочего увеличивается в 8 раз. Но имен-
но повышение органического строения капитала, низкая стои-
мость и цена рабочей силы, вызванные историческими и со-
циально-экономическими причинами, приводят к тому, что пере-
менный капитал возрастает в гораздо меньшей степени — всего-
в 2 раза9. В результате продукция увеличивается в 4 раза быст-
рее, чем новый платежеспособный спрос, возникающий из-за
перевода части рабочей силы на новые средства производства.
169*
Дополнительный спрос в секторе традиционных производитель-
ных сил растет еще медленнее. Поэтому внутренний рынок в
ходе повышения органического строения капитала заполняется
быстрее, чем в развитых капиталистических странах.
В-третьих, необходимость поддержки местного предприни-
мательства, обеспечение фискальных интересов государства или
защиты непосредственного поризводителя вынуждают прави-
тельства развивающихся стран поддерживать высокий уровень
цен на внутреннем рынке с помощью акцизов, таможенных та-
рифов, регулирования цен, государственных закупок и т. п.
Такие цены обеспечивают возможность воспроизводства в той
или иной мере необходимого продукта непосредственного произ-
водителя, а капиталистическому предпринимателю дают допол-
нительную прибыль. Ярким примером этого являются процессы,
связанные с «зеленой революцией». Она привела к снижению
издержек производства предпринимательских хозяйств, перешед-
ших к новой технологии. Однако в ряде стран закупочные цены
на зерновые были даже увеличены, чтобы, с одной стороны,
повысить прибыль капиталистических хозяйств и тем самым
стимулировать дальнейшее увеличение производства, а с другой
стороны, не допустить разорения мелких и мельчайших хо-
зяйств под влиянием снижающихся цен. В итоге сдерживалось
расширение емкости внутреннего рынка на сельскохозяйствен-
ную продукцию.
Наконец, по-видимому, нет необходимости доказывать невоз-
можность расширения рынков сбыта за счет создания коло-
ниальных империй в современную эпоху. Однако в отдельных,
исключительных случаях какая-то страна, используя необычайно
благоприятное стечение обстоятельств, может превратиться в
промышленный центр, обслуживающий соседние, менее развитые
страны. Именно на таком стечении обстоятельств зиждется ныне
необычайно быстрый промышленный рост Сингапура.
Повышение органического строения капитала вызывает об-
острение еще одного противоречия в экономике развивающихся
стран. Как известно, основой неравномерного распределения
чистого продукта общества служит сам характер собственности
на средства производства при капитализме. Повышение орга-
нического строения капитала влечет за собой резкое усиление
этой неравномерности. С одной стороны, возрастает масса, а в
ряде случаев и норма прибыли, с другой — наблюдается сокра-
щение переменного капитала, что приводит к усилению диффе-
ренциации доходов в обществе.
В западных странах длительная конкуренция в значительной
степени нивелировала технологическую структуру функциониру-
ющих капиталов, поэтому здесь повышение органического строе-
ния капитала сопровождается, как правило, падением нормы
прибавочной стоимости и увеличением массы получаемой при-
были. Поскольку основная часть дополнительной прибыли ка-
170
питализируется, повышение органического строения капитала
влечет за собой ускорение наращивания установленных мощ-
ностей. Хотя повышение стоимости рабочей силы в связи с рос-
том квалификации, высокая степень организованности рабочего
движения и нарастание борьбы трудящихся в целом препятству-
ют снижению цены рабочей силы, это не исключает продолжа-
ющегося относительного сокращения переменного капитала.
Таким образом, увеличивая установленные мощности и относи-
тельно сокращая покупательную способность населения, повы-
шение органического строения капитала служит одним из важ-
нейших факторов кризисов перепроизводства.
В развивающихся странах функционируют не только капита-1
лы, отличающиеся самой различной технологической структу-
рой, но и докапиталистические хозяйства. Вследствие этого при
повышении органического строения капитала формирование це-
ны производства происходит таким образом, что обеспечивает,
как правило, повышение нормы прибыли производителю с наи-
меньшими издержками производства за счет менее производи-
тельных хозяйств. Это обстоятельство лежит в основе гораздо
большей концентрации доходов у капиталистической верхушки
развивающихся стран, чем в западных государствах.
Но, как уже отмечалось, в развивающихся странах значи-
тельная часть получаемой прибыли потребляется непроизводи-
тельно10. Поскольку средний уровень доходов буржуазии в стра-
нах Востока ниже, чем в капиталистических странах Запада,
такой характер потребления сокращает капитализируемую
часть прибыли. Поэтому повышение органического строения ка-
питала пока не играет существенной роли в расширении мас-
штабов производства.
Гораздо большее влияние дополнительная прибыль оказы-
вает на структуру потребления буржуазии. Меньший по срав-
нению с Западом средний уровень ее доходов обусловливает
значительную диверсификацию спроса, но объем потребления
каждого нового товара оказывается довольно ограниченным.
Удовлетворить возникающий платежеспособный спрос в нацио-
нальных границах становится невозможным.
По-иному влияет повышение органического строения капита-
ла и на рабочий класс стран Востока. Система машинных про-
изводительных сил здесь находится в стадии становления: еже-
годно создаются новые производственные единицы, причем каж-
дая последующая отличается более высоким уровнем органиче-
ского строения капитала, чем все предшествующие. В данных
условиях наблюдается абсолютное и относительное расширение
всего функционирующего капитала, в том числе и переменного,
в национальных границах. Но переменный капитал растет более
медленно, чем это было бы при неизменном органическом строе-
нии капитала. Если учесть, что в развивающихся странах с со-
временными средствами производства ныне связано не более
171
7? всего самодеятельного населения, то окажется, что покупа-
тельная способность всего общества растет еще более медлен*
ными темпами и разрыв между производством и потреблением
усиливается.
В целом для развивающихся стран характерно медленное
увеличение платежеспособного спроса при его огромной страти-
фикации, как это было показано в главе пятой. Из такой стра-
тификации вытекает невозможность создания целого ряда про-
изводств, ибо налаживание выпуска многих видов изделий ста-
новится невыгодным по технологическим либо экономическим
причинам. Поскольку повышение органического строения капи-
тала усиливает стратификацию платежеспособного спроса в
фонде как личного, так и производительного потребления, на
современном этапе оно не столько способствует перепроизвод-
ству, сколько препятствует становлению машинного способа
производства.
Таким образом, законы самовозрастания капитала обуслов-
ливают невозможность полного технического переоснащения
развивающейся экономики из-за ограниченности инвестиционных
ресурсов, недостаточности платежеспособного спроса, стратифи-
кации его материально-вещественной структуры и пр. Поэтому
в странах Востока начинают самовоспроизводиться секторы, ба-
зирующиеся соответственно на индустриальных и традиционных
производительных силах. По мере повышения органического
строения капитала разрыв между этими секторами по произво-
дительности труда неуклонно возрастает.
Формирование дуальной социально-экономической
структуры
Соотношение секторов индустриальных и традиционных про-
изводительных сил, их социально-экономическая структура так-
же во многом зависят от повышения органического строения
капитала. Как известно, повышение органического строения ка-
питала означает вовлечение в процесс производства все меньше-
го количества живого труда на единицу инвестируемого капита-
ла. Влияние этого сокращения на занятость, ее масштабы и ха-
рактер определяется рядом конкретных факторов — характером
технологических изменений, масштабами сочетания интенсивных
и экстенсивных факторов развития, соотношением темпов повы-
шения органического строения капитала и развития экономики,
динамикой демографических показателей и др.
Повышение органического строения капитала может приво-
дить как к усложнению, так и к упрощению технологической
структуры основного капитала, требуя соответственно большего
применения квалифицированного или, наоборот, неквалифициро-
ванного труда. Поскольку стоимость и цена квалифицированной
рабочей силы выше, чем неквалифицированной, при одинаковых
172
размерах переменного капитала в первом случае будет занято
меньшее число рабочих, чем во втором.
Обычно повышение органического строения капитала не яв-
ляется всеобъемлющим процессом: в одних отраслях могут про-
исходить бурные технологические изменения, тогда как в других
лишь расширяются установленные мощности на базе уже до-
стигнутого уровня технического прогресса. Поэтому занятость
сокращается — относительно или абсолютно — в отраслях, пре-
терпевающих техническую реконструкцию, и увеличивается в от-
раслях, расширяющихся экстенсивными методами. Сочетание
этих двух разнородных процессов и определяет ведущую тен-
денцию: в 50-х годах в развитых капиталистических странах
преобладали интенсивные методы развития, в 60-х годах, осо-
бенно в их конце,— преимущественно экстенсивные, а во второй
половине 70-х вновь интенсивные.
При повышении органического строения капитала размеры
занятости зависят от динамики абсолютной величины перемен-
ного капитала. Если темпы повышения органического строения
капитала окажутся выше, чем темпы роста экономики в целом,
то произойдет сокращение занятости. В случае совпадающих
темпов увеличения этих двух показателей занятость будет ста-
бильной; при опережающих темпах роста экономики занятость
начнет возрастать.
Влияние рассмотренных вариантов соотношения темпов по-
вышения органического строения капитала и развития экономи-
ки на использование трудовых ресурсов может быть понято
лишь на фоне общей демографической ситуации в данной стра-
не, ибо каждый из них может соответствовать или не соответ-
ствовать основной тенденции демографических процессов. На-
пример, даже при увеличении производительной занятости (ва-
риант третий) доля неиспользуемых трудовых ресурсов может
возрастать, если темпы роста занятости будут отставать от ес-
тественного прироста населения.
Для развивающихся стран ныне характерно крайне сложное
и противоречивое воздействие всех перечисленных факторов.
Но несмотря на их противоречивость, баланс всех этих факто-
ров в современной обстановке складывался таким образом, что
он оказывал негативное воздействие на использование трудовых
ресурсов в развивающихся странах.
Прежде всего необходимо отметить, что в этих странах по-
вышение органического строения капитала происходит не в рам-
ках какого-то сложившегося способа производства, а в процес-
се перехода от одного способа производства к другому, от руч-
ного к машинному. Именно поэтому повышение органического
строения капитала здесь происходит не постепенно, а скачко-
образно. В приведенном выше примере перехода от мельницы
старого типа к современной доля переменного капитала упала
почти в 3 раза — с 41,7% функционирующего капитала до 14,3%,
173
Для сравнения отметим, что в промышленности США аналогич-
ное по масштабам сокращение удельного веса переменного ка-
питала потребовало почти 60 лет.
Повышение органического строения капитала двояко воздей-
ствует на трудовые ресурсы. Во-первых, поскольку применение
новой техники приводит не только к более низким издержкам
производства, но зачастую и к выпуску изделий, отличающихся
более высоким качеством, долговечностью, меньшей материало-
емкостью, сокращенным рабочим периодом и т. п., ее внедрение
ведет к разорению традиционных форм производства и к вытал-
киванию рабочей силы из производительной занятости. Во-вто-
рых, понижение удельного веса переменного капитала означает
относительное сокращение живого труда, вовлекаемого в произ-
водственные единицы нового типа11. Таким образом, наблю-
даются два параллельных процесса: выталкивание рабочей си-
лы из традиционных сфер занятости и относительное сокраще-
ние применения живого труда в новых отраслях.
Замена ручных средств производства машинными требует и
рабочей силы совершенно иной, несравнимо более высокой ква-
лификации. Между тем в развивающихся странах разрыв меж-
ду стоимостью квалифицированной и неквалифицированной ра-
бочей силы более значителен, чем в развитых капиталистиче-
ских странах. К тому же нехватка рабочей силы относительно
высокой квалификации определяет и сближение цены и стои-
мости рабочей силы этой категории. Поэтому доход квалифи-
цированного рабочего в современной промышленности или на
транспорте в 4—6 раз выше, чем у крестьянина или ремеслен-
ника.
Отсюда возможности вовлечения дополнительной рабочей
силы в современных формах капиталистического производства
оказываются в несколько раз меньшими, чем в раннекапита-
листическом или докапиталистическом.
Начало меняться и соотношение между интенсивными й экс-
тенсивными факторами развития. В большинстве стран Востока
до середины 60-х годов повышение органического строения ка-
питала, интенсивные факторы роста были характерны преиму-
щественно для крупной промышленности, транспорта, связи и
строительства. Сельское же хозяйство, за исключением Алжира
и Турции, развивалось главным образом за счет вовлечения в
процесс производства новых земель и дополнительной рабочей
силы, т. е. экстенсивным путем. Это создавало определенные
возможности для расширения производительного использования
естественного прироста населения. Со второй половины 60-х го-
дов во многих странах развернулась «зеленая революция», про-
изошел переход зажиточных хозяйств к интенсивным методам
производства. Хотя по западноевропейским, а тем более по аме-
риканским стандартам технологический уровень капитала здесь
остается низким, он намного выше, чем у основной массы сель-'
174
ских производителей. Это и определяет меньшие трудоабсорб-
ционные возможности хозяйств данной группы.
Ныне в странах Востока цены на многие виды сельскохозяй-
ственной продукции зафиксированы на таком уровне, который
препятствует массовому разорению докапиталистических хо-
зяйств с высокими издержками производства. Но это же об-
стоятельство сдерживает расширение емкости внутреннего рын-
ка на сельскохозяйственную продукцию. В данных условиях и
в сельском хозяйстве возможности использования дополнитель-
ных трудовых ресурсов начали сокращаться. В случае же из-
менения политики внутренних цен возможно и скачкообразное
нарастание безработицы.
Недостаточными оказались и темпы роста экономики для
полного использования трудовых ресурсов. Темпы экономическо-
го роста развивающихся стран Востока были довольно высоки-
ми: среднегодовой прирост национального продукта в неизмен-
ных ценах за 1950—1978 гг. достиг 4,9%. Однако довольно
значительная часть всего прироста была обусловлена такими
внешними факторами, как перестройка механизма ценообразо-
вания на нефть, изменения характера отношений с международ-
ными монополиями и т. п. Что же касается непосредственно
внутренних факторов роста, то при скачкообразном повышении
органического строения капитала темпы развития отраслей ма-
териального производства оказались таковы, что не позволили
сколько-нибудь заметно увеличить производственную занятость.
Все эти экономические процессы усугублялись и неблаго-
приятными демографическими тенденциями. В результате «де-
мографического взрыва» среднегодовые темпы естественного
прироста населения в развивающихся странах Азии выросли с
1,3% в 40-х годах до 2,6% в 70-х годах, а в странах Северной
Африки они достигли 2,7%. В связи с этим абсолютный прирост
населения в среднем за год вырос с 12,4 млн. человек в 40-х го-
дах до 45,6 млн. человек в 70-х годах 12. Почти столь же высо-
кими темпами возрастала и численность трудоспособного насе-
ления. Отсюда возникло противоречие между быстрым увели-
чением численности трудоспособного населения и относительным
сокращением потребности в живом труде.
Как проявлялось это противоречие на практике, показывает
пример Индии, которая располагает адекватной статистической
базой для таких расчетов. В 1948 г. внутренние годовые накоп-
ления страны были достаточны для того, чтобы перевести на
капиталовооруженность труда, характерную для цензовой об-
рабатывающей промышленности того времени, 43,1% всего ес-
тественного прироста населения. Несмотря на многократное уве-
личение внутренних накоплений, в 1978 г. этот показатель сни-
зился до 23,4%, что объяснялось повышением капиталовоору-
женности труда и ростом органического строения капитала, с
одной стороны, и «демографическим взрывом»—с другой. Про-
175
те говоря, за 30 лет трудоабсорбционные возможности экономи-
ки снизились почти в 2 раза.
Поскольку наиболее быстро развивающиеся отрасли эконо-
мики — промышленность, транспорт и связь, строительство —
-одновременно переживали процесс сравнительно быстрого тех-
нического переоснащения, они втягивали небольшую часть при-
роста рабочей силы. Так, за 1951—1976 гг. занятость в добы-
вающей и обрабатывающей промышленности, на транспорте, в
связи и строительстве выросла в развивающихся странах на
55 млн. человек, т. е. в эти отрасли было вовлечено всего 9%
•естественного прироста населения за эти годы 13. Поэтому по-
давляющая часть возрастающих трудовых ресурсов была вы-
нуждена оседать в традиционных сферах занятости — сельском
хозяйстве, низших формах промышленности, сфере услуг и мел-
кой торговле. В странах, где возможности экстенсивного расши-
рения использования трудовых ресурсов уже в основном исчер-
паны (а таких стран на Востоке большинство), это ведет к
прямому ухудшению условий воспроизводства. В экономическом
плане происходят дробление мелкой собственности, понижение
производительности труда, консервация существующих тради-
ционных орудий труда. В социальном плане это влечет за со-
бой нарастание скрытой и открытой безработицы, появление
югромной армии пауперов, люмпенов, которые при существую-
щей технологии и производственных отношениях, по-видимому,
никогда не смогут быть соединены с современными средствами
производства. Наконец, в социально-экономическом плане это
обусловливает вовлечение всей огромной массы населения в ка-
питалистические производственные отношения преимущественно
через сферу обращения, что сохраняет возможности для пере-
плетения докапиталистических и капиталистических форм экс-
плуатации.
Можно выделить два важнейших последствия этих процес-
сов. Во-первых, сосредоточение основной массы трудовых ре-
сурсов и населения в секторе, базирующемся преимущественно
на традиционных средствах производства, сопровождается уси-
лением давления на природные ресурсы, снижением уровня жиз-
ни и сохранением докапиталистических форм эксплуатации. Все
эти обстоятельства определяют крайне медленный рост плате-
жеспособного спроса в этом секторе, который в лучшем случае
приближается к темпам естественного прироста населения.
Во-вторых, научно-технический прогресс и дальнейшая ин-
тернационализация мирового хозяйства сохраняют тенденцию
к продолжению повышения органического строения капитала в
капиталистическом секторе экономики развивающихся стран и
к относительному сокращению переменного капитала при одно-
временном повышении производительности труда. Поскольку
этот процесс сопровождается дальнейшим разорением мелкото-
варных или раннекапиталистических форм производства, сек-
176
тор современных производительных сил не может вовлечь сколь-
ко-нибудь значительную часть трудовых ресурсов развивающих-
ся стран. По самым оптимистическим оценкам, в него может
быть втянуто не более трети всего населения. Но высокая произ-
водительность и широкое разделение общественного труда при-
ведут к тому, что эта треть населения будет давать основную
массу валового и чистого продукта данного общества. В свою
очередь, преобладание капиталистического производства опреде-
лит и господство капиталистических производственных отноше-
ний. Таким образом, промышленный переворот может быть за-
вершен с точки зрения производства, но большая часть трудо-
способного населения окажется не связанной с промышленными
видами труда. В этом одно из важнейших отличий стран Вос-
тока от соответствующего этапа развития стран Запада.
Возникает вопрос: каковы перспективы, при которых боль-
шая часть населения развивающихся стран может быть вовле-
чена в промышленные методы труда? Анализ стратегии и прак-
тических мероприятий государств Востока позволяет выделить
три основных варианта развития. Разумеется, за редчайшими
исключениями, ни один из них не существует в чистом виде.
Первый вариант — перемещение населения в сектор совре-:
менных производительных сил за счет развития экспортных от- •
раслей экономики. Этот вариант активно пропагандируется за-'
падными экономистами, широко представлен в документах
ЮНКТАД, региональных экономических комиссий ООН и дру-
гих международных организаций; в той или иной мере он вклю-
чен в стратегию развития большинства освободившихся стран.
Второй вариант — расширение внутреннего рынка путем одно-
временного внедрения системы машин во все отрасли народ-
ного хозяйства; он характерен главным образом для нефтеэкс-
портирующих стран Ближнего и Среднего Востока. Третий ва-
риант— расширение внутреннего рынка и занятости за счет ис-
пользования технологий различного уровня; этот вариант в те-
чение трех десятилетий осуществлялся в Индии, а ныне
ЭСКАТО рекомендует его использование большинству стран
региона.
Поскольку в главе четвертой были подробно рассмотрены
проблемы экспортной ориентации, здесь необходимо остановить-
ся лишь на воздействии экспортной ориентации на занятость.
Как известно, спрос на подавляющее большинство сырьевых то-
варов стран Востока на мировом рынке относительно сокраща-
ется, поэтому расширение экспорта возможно лишь за счет
готовых промышленных изделий. В связи с этим Лимская де-
кларация, принятая Второй Генеральной конференцией ЮНИДО
в 1975 г., выдвинула лозунг — к 2000 г. довести объем промыш-
ленного производства развивающихся стран до 25% общемиро-
вого, а их экспорт промышленных изделий — до 65% импорта
готовых изделий из развитых стран. Но оказалось, что первый
12 Зак. 870
177
показатель практически недостижим из-за ограниченной емкости
внутреннего и внешнего рынка. Ныне прогнозируется довести
среднегодовые темпы роста экспорта промышленных изделий
до 13%, а промышленного производства — до 8—8,5% в 1980—
2000 гг., что даст возможность увеличить объем производства
в развивающихся странах до 20% общемирового, а экспорта —
до 63% импорта промышленных изделий14.
При таких темпах развития объем промышленного производ-
ства должен возрасти в 4,6—5,1 раза, а занятость в промыш-
ленности— в 2,1—2,2 раза. Поскольку в развивающихся стра-
нах Азии прирост рабочей силы в 1980—2000 гг. может соста-
вить около 60%, в промышленную занятость может быть вовле-
чено 24—26% всего ее прироста. При этом доля занятых в про-
мышленности может вырасти с 13,1% в 1975 г. до 17—18% в
2000 г.15. Если учесть, что, по оценкам МОТ, в 1975 г. в несоциа-
листических странах Азии полностью безработные составляли
4% всей рабочей силы, а частично безработные — 36%, то ока-
жется, что даже при самых оптимистических оценках роста про-
мышленной занятости она не сможет ликвидировать полной
безработицы.
К тому же на прогнозируемые темпы увеличения промыш-
ленной занятости могут оказать серьезное влияние два обстоя-
тельства. Во-первых, в странах Востока все еще значительную
роль играют низшие формы промышленности: они дают от
10,3% чистого продукта промышленности в Турции до 37,8% —
в Индонезии16. В процессе ускоренного развития промышлен-
ности неизбежно разорение части из них. Поэтому темпы роста
промышленной занятости могут снизиться. Во-вторых, структур-
ный кризис в экономике капиталистических стран привел к то-
му, что к середине 70-х годов они начали вводить новые про-
текционистские мероприятия, ограничивая импорт обработанных
изделий из развивающихся стран. Новая волна протекционизма
ставит под сомнение возможность достижения запрогнозирован-
ных темпов промышленного экспорта из развивающихся стран.
Таким образом, развитие экспортных отраслей промышлен-
ности не может обеспечить соединения трудоспособного населе-
ния стран Востока с индустриальными средствами производства.
Это, конечно, не означает, что отдельные страны, у которых
доля промышленной занятости уже превысила четверть само-
деятельного населения (Тунис, Сингапур и др.), путем развития
экспортных отраслей не смогут завершить технического пере-
оснащения народного хозяйства.
Как было показано, развитие машинных методов производ-
ства в странах Востока ограничивается различной производи-
тельностью труда в отдельных отраслях народного хозяйства,
так как она сдерживает углубление общественного разделения
труда, а значит, и емкости внутреннего рынка. Поэтому одно-
временное внедрение системы индустриальных производительных
178
сил во все отрасли экономики может привести не только к зна-
чительному расширению занятости в сфере материального про-
изводства, но и к большому росту трудоабсорбционных возмож-
ностей сферы услуг и обращения, которые будут обслуживать
возрастающий межотраслевой и внутриотраслевой обмен про-
дукцией и услугами. Хотя такой вариант развития представ-
ляется теоретически возможным, на практике стран Востока он
сталкивается с рядом ограничителей.
Прежде всего, трудности осуществления такого варианта
связаны с высокой капиталоемкостью современных средств про-
изводства и с необходимостью изыскания значительных перво-
начальных капиталовложений. Поэтому на начальных стадиях
экономического роста он возможен лишь в странах, обладаю-
щих большими финансовыми ресурсами, типа нефтеэкспортиру-
ющих.
Кроме того, кумулятивный эффект расширения внутреннего
рынка под влиянием внедрения современных средств производ-
ства начинает сказываться лишь тогда, когда формирование
народнохозяйственного комплекса, базирующегося на индустри-
альной системе производительных сил, находится в стадии за-
вершения. Между тем разорение мелких и мельчайших хозяйств
традиционного типа начинается сразу же после поступления
на рынок продукции первых современных производственных еди-
ниц. Если процессы развития не регулируются, этот вариант до-
вольно быстро наталкивается на два ограничителя. BLmohomh-
ческом плане разор£ВД£_низших форм п рои з в о детва в ы з bi вает
сужение ^внут^еннего^^ьшка^^Г^й’КГЭкГ ставит предел расши-
ренйю/устанЬвлённых мо'пМЗСТе^г^тс^^
ние ,мелкого хозяйства приводит кг массовой оезработице^на^ас^
тантгК) напряже^
гут прйвёСтй'К^ёЖлюцибнном^взрыву. '
Поэтому эффективное осуществление такого варианта разви-
тия возможно, по-видимому, лишь в следующих случаях. Преж-
де всего, он может применяться в странах, обладающих больши-
ми неосвоенными и легкодоступными земельными ресурсами
(типа Таиланда). Здесь внедрение машинной техники может
происходить параллельно с экстенсивными методами освоения
новых земельных массивов и временным расширением занятости
в секторе традиционных производительных сил. Внедрение со-
временных средств производства во все отрасли экономики мо-
жет происходить и при таких типах развития, как в арабских
нефтеэкспортирующих странах. Здесь подавляющая часть мест-
ного населения не подготовлена к участию в современном про-
изводстве. Отсюда становление современного производства в них
происходит на базе привлечения рабочей силы из других стран.
Потребление местного же населения, которое остается в стороне
от современного производства, повышается путем субсидирова-
ния за счет высоких нефтяных доходов. Результаты подобного
12*
179
эксперимента пока трудно предсказать, но очевидно, оба случая
не характерны для подавляющего большинства стран Востока.
Третий вариант — расширение внутреннего рынка и занятости
за счет использования технологий различного уровня — можно
рассматривать как разновидность, подвариант второго варианта
развития. Различие между ними заключается в том, что вместо
скачкообразного перехода от традиционных средств производ-
ства к современным здесь предполагается постепенный, много-
ступенчатый переход. При этом предполагается, что применение
более производительных, чем традиционные, но более трудоем-
ких (хотя и менее производительных), чем современные, средств
производства позволит, с одной стороны, повысить производи-
тельность труда, а с другой — расширить занятость. Действи-
тельно, применение менее производительных средств производ-
ства, отличающихся низшим органическим строением капитала,
может увеличить вовлечение населения в сектор относительно
современных производительных сил и тем самым повысить про-
изводительность труда в экономике в целом. Однако и приме-
нение набора технологий, по-видимому, не даст возможности
резко сократить долю населения, сосредоточенного в секторе
традиционных средств производства.
Дело в том, что и при внедрении относительно устаревшей
техники происходит замещение менее производительных средств
производства более производительными. Это приводит к разоре-
нию низших форм производства и выталкиванию из производ-
ственной занятости значительных масс населения17. В принципе
низкий уровень органического строения капитала должен был
бы способствовать более широкому соединению живого труда с
относительно современными средствами производства. Однако
влияние применения технологии низшего уровня на занятость
зависит от двух обстоятельств. Ее использование возможно да-
леко не во всех отраслях народного хозяйства. Масштабы и на-
правление ее рационального применения зависят ныне не только
от цены и стоимости рабочей силы, но и от характера применя-
емых в данной отрасли технологических решений, наличия тех
или иных природных ресурсов и т. п. Кроме того, сосуществова-
ние технологий различного уровня крайне затрудняет налажи-
вание взаимодействия между производственными единицами, их
применяющими, создание взаимосвязанных производственных
комплексов; сокращается и занятость в сфере нематериального
производства, обслуживающей эти предприятия. Не исключено,
что развитие технологий различного уровня может привести к
такому ограничению промежуточных и вспомогательных отрас-
лей экономики, которое вызовет большие потери в занятости,
чем ее прирост за счет внедрения различных технологий.
Таким образом, ни один из описанных вариантов развития,
ни их комбинация не обеспечивают существенного сокращения
доли населения, связанного с традиционными средствами про?
180
изводства. Разумеется, при большой разнородности стран Восто-
ка результаты использования этих вариантов развития или их
комбинации могут оказаться различными в каждой из них. Тем
не менее в большинстве стран этой группы в течение длительно-
го времени будут сохраняться два сектора, базирующихся на
различных типах средств производства. Взаимосвязи между ни-
ми могут оказаться очень слабыми: традиционный сектор, бази-
рующийся на домашинном способе производства, будет преиму-
щественно поставщиком неквалифицированной рабочей силы в
случае расширения объемов производства в индустриальном,
приобретая в последнем часть товаров, необходимых главным
образом для воспроизводства фонда личного потребления.
Ускорение развития капитализма и формирование секторов
современных и традиционных средств производства меняют и
социально-экономическую структуру общества стран Востока.
Под влиянием этих процессов происходит своеобразное размы-
вание традиционных производственных отношений, стирание
различий между отдельными укладами в экономике.
Как известно, уклады прежде всего различаются характером
производственных отношений, причем в каждом укладе носите-
лями этих отношений в диалектическом единстве выступают
классы эксплу^таюрскиен эксплуатируемые: например, в фео-
дальном'укладе— помещик и крестьянин, в мелкотоварном —
торговец и ростовщик и мелкий производитель и т. п. Но, как
показывают многочисленные социологические обследования в
развивающихся странах, пополнение формирующейся националь-
ной буржуазии происходит в значительной степени за счет пере-
хода к капиталистическим видам деятельности традиционных
эксплуататорских классов и слоев — помещиков, торговых по-
средников, ростовщиков, контракторов и др. На нынешнем этапе
это обуржуазивание носит своеобразный характер: переходя к
капиталистическим видам деятельности, традиционные эксплуа-
таторские классы зачастую сохраняют и докапиталистические
операции. Таким образом, они оказываются субъектами произ-
водственных отношений уже не одного, а нескольких укладов,
что способствует ослаблению внутренних связей в каждом из
низших укладов и постепенному изменению их характера.
Параллельно с размыванием внутриукладных связей проис-
ходит и своеобразная нивелировка воспроизводственных усло-
вий в низших укладах. С одной стороны, мелкий товаропроиз-
водитель под влиянием парцелляризации собственности или кон-
куренции вынужден как сокращать масштабы своих рыночных
операций, так и пополнять свои доходы за счет продажи рабо-
чей силы (собственной или членов своей семьи). С другой сто-
роны, патриархальный крестьянин под давлением тех же эконо-
мических факторов выталкивается на рынок в качестве продавца
части своей продукции либо рабочей силы; происходит раз-
рушение и его продуктообменных связей с ремеслом. Непосред-
181
ственный производитель также становится субъектом производ-
ственных отношений нескольких типов.
Таким образом, в докапиталистических укладах развиваю-
щихся стран идет как бы «усреднение» характера производст-
венных отношений и воспроизводственных условий. Несколько
низших укладов начинают терять свои укладные характеристики
и постепенно трансформироваться в относительно единый сек-
тор. Конечно, единство этого сектора весьма условно: он объ-
единяет самые различные общественные слои — от люмпена и
паупера до постепенно разоряющегося мелкого производителя.
В нем сохраняются, причудливо переплетаясь, остатки самых
различных докапиталистических производственных отношений.
Перерастание многоукладной экономики в дуальную — новое
явление в экономике развивающихся стран. Оно вызывается раз-
витием капитализма в специфических условиях развивающейся
экономики. Однако формирование сектора традиционных произ-
водительных сил под влиянием капитализма не дает оснований
рассматривать этот сектор как переходную структуру. При со-
хранении существующего социально-экономического строя он не
может перейти к более высоким типам производственных отно-
шений или к более современным средствам производства. Абсо-
лютная же численность (а иногда и доля) населения, сосредото-
ченного в нем, будет неуклонно расти. В то же время ускорение
капиталистической трансформации экономики и обуржуазивание
традиционных эксплуататорских классов будут придавать капи-
талистическую форму господствующим здесь производственным
отношениям.
Можно предполагать, что формирование дуальной социально-
экономической структуры в развивающихся странах еще более
затрудняет развитие капитализма, усиливая опасность социаль-
ных потрясений. Действительно, если раньше, используя меж-
укладные противоречия, различные интересы отдельных классов
и слоев, национальная буржуазия могла маневрировать, противо-
поставляя их друг другу, то ныне ей во все большей степени
начинает противостоять огромная масса обездоленного населе-
ния. Именно это обстоятельство вынуждает правительства раз-
вивающихся стран переносить центр тяжести в своей деятель-
ности на предотвращение социальной напряженности.
Складывание относительно автономных секторов современ-
ных и традиционных средств производства довольно существен-
но меняет и соотношение ограничителей экономического роста.
После достижения политической независимости протекционист-
ские и стимулирующие меры государства создают возможности
для импортзамещающего развития. В свою очередь, оно порож-
дает становление промежуточных производств, а также рас-
ширение выпуска товаров потребительского назначения для на-
селения, связанного с растущим современным сектором. Именно
в этот период недостаток материально-финансовых ресурсов
182
превращается в основной ограничитель экономического роста.
Однако потенциал импортзамещения в условиях капитализма
оказывается довольно быстро исчерпанным: незавершенность
социально-экономических преобразований, скачкообразное воз-
растание органического строения капитала, усиливающаяся не-
равномерность распределения доходов и пр. приводят к тому,
что темпы импортзамещения обгоняют увеличение платежеспо-
собного спроса на внутреннем рынке. В результате с исчерпани-
ем потенциала импортзамещения темпы экономического разви-
тия начинают снижаться.
Основным ограничителем экономического роста становится
низкий платежеспособный спрос, узость внутреннего рынка.
С конца 60-х годов все большее число развивающихся стран,
в том числе и стран Востока, начало приближаться к этому
новому ограничителю роста: появление стратегии экспортной
ориентации отражало смену ограничителей. Именно она приве-
ла к возникновению движения за установление нового междуна-
родного экономического порядка, ибо на нынешнем этапе при
сохранении неизменных социально-экономических отношений
расширение производства возможно главным образом за счет
увеличения сбыта на внешнем рынке.
Изменение роли государства
Формирование дуальной социально-экономической и техноло-
гической структуры создает возможности для появления нового
ограничителя роста. Об этом, в частности, свидетельствует опыт
стран Латинской Америки, приступивших к экономическому
развитию несколькими десятилетиями раньше, чем страны Вос-
тока. С относительным завершением формирования секторов со-
временных и традиционных производительных сил происходит
нарастание социальной напряженности в последнем, вызванное
реальным ухудшением положения сосредоточенного в нем насе-
ления и возрастанием притязаний и надежд его населения.
Поэтому правящий класс вынужден перераспределять часть чи-'
стого продукта современного сектора в традиционный, для того
чтобы не допустить возникновения социальных потрясений. "
— Однако направленные в традиционный сектор ресурсы не
могут быть использованы как капитал из-за недостаточной раз-
витости капиталистических отношений, а также из-за конкурен-
ции современного сектора на потенциальном рынке сбыта. Ина-
че говоря, основная цель перераспределения ресурсов заклю-
чается не в расширении производства, а в поддержании мини-
мальных стандартов потребления в секторе традиционных, про-
изводительных сил. Но в таком случае фонд потребления будет
возрастать за счет фонда накопления, что может вызвать замед-
ление темпов роста.
183
С размыванием производств промежуточного типа, дальней-
шим повышением органического строения капитала и относи-
тельным и абсолютным увеличением населения, сосредоточенно-
го в этом секторе, поддержание социальной стабильности в
стране может потребовать таких средств, которых сектор совре-
менных производительных сил не может выделить без подрыва
возможностей расширенного воспроизводства. Другая альтер-
натива — радикальное изменение отношений собственности и
базирующейся на ней системы распределения.
Таким образом, сохранение складывающейся в странах Вос-
тока социально-экономической системы будет во все большей
степени зависеть от непрерывного увеличения притока внешних
ресурсов, которые должны будут расходоваться не столько на
ускорение или поддержание темпов экономического роста, сколь-
ко на расширение потребления населения, сконцентрированного
в секторе традиционных производительных сил. Короче говоря,
развитие капитализма и сохранение его как социально-экономи-
ческой системы в развивающихся странах возможны лишь при
непрерывной и растущей поддержке мирового капиталистиче-
ского хозяйства.
Возможности длительного сохранения такой дуальной анта-
гонистической системы зависят от роли и функций государства.
В советской экономической науке нет единства взглядов по по-
воду перспектив изменения роли и функций государства в раз-
вивающихся странах. Можно следующим образом суммировать
две наиболее распространенные точки зрения.
Государственный капитализм в развивающихся странах пред-
ставляет собой относительно временное, переходное явление.
В странах, развивающихся по капиталистическому пути, он,
взрастив частнохозяйственный капитализм, должен перерасти в
государственно-монополистический капитализм, превратиться в
подсобный механизм, обслуживающий интересы верхушки мест-
ной буржуазии и международных монополий. В дальнейшем ге-
незис государства и его роль в экономике не будут значительно
отличаться от положения, существующего в империалистических
государствах.
Вторая точка зрения заключается в том, что развивающиеся
страны — это своеобразные неформационные общества, харак-
теризующиеся многоукладностью, разорванностью воспроизвод-
ственных процессов, незавершенностью классообразования, не-
однородностью стоящих у власти сил, в которых национальная
буржуазия играет небольшую роль. В таких условиях государ-
ство приобретает относительно большую самостоятельность, ре-
гулируя межукладные отношения, а государственная предпри-
нимательская деятельность ведется в рамках не государствен-
ного капитализма, а государственного уклада, лишенного чет-
ких социально-экономических характеристик. Поэтому такой
государственный уклад независимо от уровня социально-эконо-
184
мического развития страны может стать основой для последу*
ющего перехода на некапиталистический путь развития 18.
Как представляется, положение в развивающихся странах
в целом и на Востоке в частности гораздо сложнее и противо-
речивее, нежели это предполагается описанными точками зре-
ния. Даже в странах, обладающих самым низким уровнем раз-
вития производительных сил и производственных отношений, от-
несенных ООН к наименее развитым (Бангладеш, Непале, Се-
верном Йемене и др.), государственный сектор по типу склады-
вающихся в нем отношений носит капиталистический характер.
Кроме того, независимо от субъективных устремлений и харак-
тера класса (или коалиции классов), стоящего у власти, в этой
группе наименее развитых стран вся деятельность государства
с конца 50-х годов вела к ускорению развития местного капи-
тализма. Еще заметнее были становление и укрепление капи-
талистических производственных отношений в более развитых
государствах региона.
Рост капитализма в развивающихся странах вызывал, с од-
ной стороны, становление и расширение капиталистического
уклада, с другой — постепенное изменение структуры правящих
сил: происходило либо пополнение их за счет представителей
национальной буржуазии, либо обуржуазивание прежних фео-
дальных и полуфеодальных элементов. В связи с этим вряд ли
можно говорить о том, что в этой группе стран развитие эко-
номических функций государства создает основу для перехода
на некапиталистический путь развития с любого этапа социаль-
но-экономического развития. Видимо, и здесь переход на рельсы
социалистической ориентации требует ныне уже не выбора пути
(на Востоке этот выбор уже практически завершен), а преры-
вания развития капитализма.
Что же касается перерастания государственного капитализ-
ма в государственно-монополистический, то предпосылки к этому
в развивающихся странах имеются. Действительно, развитие ка-
питализма неизбежно порождает концентрацию и централиза-
цию капитала, лежащих в основе возникновения монополий.
В свою очередь, рост монополий и монополизация экономики
обусловливают сращидаии^ интересов монополий и государства.
Вместе с тем в развивающихся странах дейс1‘вует^ряд‘^эко*‘
комических, социальных и политических факторов, которые либо
препятствуют, либо оттягивают появление государственно-моно-
полистических тенденций и складывание системы государствен-
но-монополистического капитализма. Как известно, в странах
Запада становление государственно-монополистического капита-
лизма произошло через несколько десятилетий после завершения
промышленной революции. С экономической точки зрения оно
было связано с необходимостью дальнейшего обобществления
производства в условиях сохранения частной собственности на
средства производства и резкого подъема производительных сил.
13 Зак. 870
185
В развивающихся странах само становление системы индуст-
риальных производительных сил происходило на базе такого
расширения экономических функций государства, которое не бы-
ло характерно для западных стран на соответствующем этапе
промышленной эволюции. Поэтому в сфере экономики стран
Азии и Северной Африки государство ныне занимает более важ-
ное место, чем это было в капиталистических странах даже во
второй половине XIX в. Более высокий уровень обобществле-
ния современных производительных сил и значительное вмеша-
тельство в функционирование даже докапиталистического про-
изводства приводят к тому, что в этой группе государств на
данном этапе не существует объективной необходимости для сра-
щивания интересов государства и монополий, так как обоб-
ществление производства здесь пока достигается другими ме-
тодами.
Далее, в странах Востока функции государства по охране
интересов правящего класса должны носить более широкий и
многообразный характер.
Во-первых, сохранение в течение длительного времени
дуальной структуры экономики и общества означает достаточ-
но "широкие возможности для деятельности докапиталистиче-
ских эксплуататорских классов, что ведет к сохранению опре-
деленных противоречий между национальной буржуазией и
медленно обуржуазивающимися местными докапиталистически-
ми классами/ Следовательно, государство должно стимулиро-
вать развитие местных капиталистических отношений, поощрять
формирование национальной буржуазии при одновременном
стимулировании буржуазной трансформации докапиталистиче-
ских классов и слоев.
Во-вторых, ускорение развития капитализма в странах Восто-
ка сопровождается пополнением буржуазного класса за счет
самых различных слоев и групп, отличающихся сферой прило-
жения капитала, его размерами и т. п., причем удельный вес
каждой из этих групп или слоев, связанная с этим расстановка
сил внутри буржуазного класса непрерывно меняются. Быстрота
происходящих процессов и незавершенность классообразования,
тесные связи отдельных групп правящего класса с докапита-
листическими эксплуататорскими элементами или иностранны-
ми монополиями — все это создает опасность возникновения
крайне острых противоречий и столкновений внутри националь-
ной буржуазии. В обстановке возрастающего давления социаль-
ных низов и борьбы двух мировых социально-экономических си-
стем такие конфликты могут привести просто к потере правя-
щим классом власти. В таких условиях одна из основных задач
государства заключается в консолидации рядов правящего клас-
са. Но это возможно лишь в том случае, если государство по-
стоянно проводит политику компромисса между интересами всех
групп буржуазии, т. е. государство здесь должно выражать в
186
течение длительного времени интересы всего буржуазного клас-
са, а не какой-либо одной из его групп.
В-третьих, сохраняются задачи государства и по защите ин-
тересов национальной буржуазии от империализма. При превра-
щении рынка в основной ограничитель дальнейшего экономиче-
ского роста эта функция государства приобретает особую зна-
чимость. Только государство может содействовать продолжению
процесса вытеснения иностранных товаров и услуг с внутрен-
него рынка, а также стимулировать расширение экспорта в об-
становке новой волны протекционизма в капиталистических
странах. Кроме того, поскольку национальная буржуазия обла-
дает меньшей экономической мощью и опытом предпринима-
тельства, чем иностранные монополии, государство должно
содействовать установлению относительно равноправных отноше-
ний между национальным и иностранным предпринимательст-
вом. Но деятельность государства по защите национальной эко-
номики от империализма отвечает интересам не только мест-
ной буржуазии, но в какой-то степени является и общенацио-
нальной задачей.
Ускорение развития капитализма после достижения полити-
ческой независимости благоприятствовало усилению концентра-
ции и централизации капитала, на базе которого происходило
формирование местных монополий. В 50—70-х годах помимо
Индии национальные монополии возникли и в ряде других стран
Востока—-Пакистане, Иране и др. Наблюдалось и сращивание
интересов местных и иностранных монополий. Однако под влия-
нием отмеченных выше факторов пока не происходило перепле-
тения интересов местных монополий и государства. Более того,
действуя в интересах средних и низших слоев буржуазного
класса, государство прибегало к национализации собственности
монополий в тех случаях, когда их деятельность вызывала взры-
воопасную социальную обстановку в стране (Индия, Паки-
стан). Все это свидетельствует о весьма ограниченных потен-
циях государственно-монополистического капитала в странах
Востока на современном этапе.
Вместе с тем процессы экономического роста и капитали-
стического развития вызывали непрерывное изменение функций
государства в развивающихся*странах, а также методов их осу-
ществления. По мере создания недостающих звеньев воспроиз-
водства и становления первичного комплекса индустриальных
производительных сил объективно уменьшается необходимость
непосредственной предпринимательской деятельности государ-
ства. В то же время возрастает значение вспомогательной дея-
тельности государства по развитию производственной и со-
циальной инфраструктуры, призванной обеспечить улучшение
условий для частной предпринимательской деятельности.
Однако в развивающихся странах наблюдается создание
комплекса лишь индустриальных производительных сил, тогда
187
как в капиталистических государствах происходит складывание
нового комплекса производительных сил, базирующихся на до-
стижениях научно-технической революции. Поэтому по мере вы-
зревания внутренних и внешних условий можно ожидать скачка
в развитии производительных сил в странах Востока. Очевидно,
что переход от машинных к новым, основанным на достижениях
научно-технической революции, производительным силам может
осуществить только государство. Иначе говоря, на дальнейших
стадиях развития непосредственная предпринимательская дея-
тельность государства может вновь возрасти.
В обстановке нарастания классовых и социальных антаго-
низмов в дуальной экономике, по-видимому, будет происходить
постепенное уменьшение значения экономических функций госу-
дарства по срайненйю с социальными. Только государство мо-
жет обеспечить поддержание социальной стабильности путем
частичных уступо» трудящимся массам, перераспределения чи-
стого продукта современного сектора в пользу традиционного^
относительно «справедливого» распределения бремени этих не-
производительных расходов между различными слоями и груп-
пами населения и т. п. Чем выше будет уровень социальной на-
пряженности, тем большее значение будут приобретать эти со-
циально-охранительные функции.
Развитие товарно-денежных отношений и капитализма меня-
ет и методы осуществления экономических и социальных функ-
ций государства. Как известно, в первые годы независимости
преобладание низших, докапиталистических укладов, где рыноч-
ные законы еще не действовали, вынуждало государство при-
бегать к широкому административному вмешательству^ эко-
номику. С развитием капитализма и распространением действия
pbTHOWJx законов на сферу, производящую большую часть об-
щественного валового продукта, объективная необходимость ад-
министративного вмешательства _ в эконошгческие ^процессы
неуклонно сокращается. Дьше государство во все возрастающей
степени может использовать более привычные и разработанные
меры кредитно-налогового регулирования экономики.
Однако расчеты западных ученых и политических деятелей
многих развивающихся стран на возможность значительной «ли-
берализации» экономики и отказа от административных методов
воздействия вряд ли оправданны. В развивающейся экономике
в течение длительного времени будут сохраняться секторы, пло-
хо воспринимающие рыночные импульсы. Кроме того, необхо-
димость перераспределения чистого продукта в традиционный
сектор будет вызывать постоянные нарушения в экономике, ко-
торые могут быть выправлены лишь прямым административным
вмешательством. Таким образом, усиление кредитно-налогового
регулирования будет сопровождаться административным вмеша-
тельством в экономику, хотя и в меньших, чем прежде, мас-
штабах.
В8
* ♦ *
Функционирование капитала как экономической и социаль-
ной категории ставит довольно жесткие пределы его дальней-
шему развитию в странах Азии и Северной Африки. Законы
самовозрастания капитала препятствуют вовлечению в капита-
листическое воспроизводство основной части населения боль-
шинства развивающихся стран. Хотя капиталистическое произ-
водство в развивающихся странах может господствовать по та-
ким показателям, как валовой объем продукции, чистый про-
дукт, товарный продукт и т. п., эти страны будут серьезно
отличаться от капиталистических государств Западной Европы
и Северной Америки, прежде всего сохранением огромной по
числу занятых сферы домашинного производства, а следова-
тельно, более низкой средней величиной всех экономических по-
казателей.
Далее, экономику стран Востока, развивающихся по капи-
талистическому пути, будет облекать оболочка капиталистиче-
ских производственных отношений со свойственными ей эконо-
мическими, правовыми, идеологическими и другими нормами,
однако эта оболочка будет облекать не капиталистическую, а
дуальную экономику. Сосредоточение основной массы населения
в секторе традиционных производительных сил с присущим ему
сохранением докапиталистических форм эксплуатации, сниже-
нием жизненного уровня и реальным обнищанием занятой в нем
основной массы населения будет создавать хронически взрыво-
опасную ситуацию в этой группе стран. Иными словами, уро-
вень социальной напряженности в странах Востока будет по-
стоянно выше, чем в западноевропейских или североамерикан-
ских странах.
Кроме того, не только расширенное, но даже и простое вос-
производство капиталистических производственных отношений
в странах Востока на определенном этапе начнет во все боль-
шей степени зависеть от перераспределения общенациональных
ресурсов из фонда накопления в фонд потребления, итогом ко-
торого может явиться замедление темпов экономического раз-
вития. При незавершенности формирования национальной бур-
жуазии, резких различиях между интересами ее отдельных слоев
и групп такое перераспределение может осуществлять лишь го-
сударство, располагающее сильными социально-экономическими
функциями. Поскольку государство в данном случае должно об-
служивать интересы всего класса национальной буржуазии,
можно предполагать, что государственный капитализм в странах
Востока в течение длительного времени не будет перерастать в
государственно-монополистический капитализм.
Наконец, при относительно небольшой величине сектора со-
временных производительных сил в странах Востока, а следо-
вательно, крайне ограниченных возможностях перераспределе-
189
ния его чистого продукта в традиционный сектор такой тип раз-
вития капитализма в длительной перспективе возможен лишь
при непрерывной и возрастающей поддержке мировой капита-
листической системы. Короче говоря, расширение мирового ка-
питализма за счет включения в него развивающихся стран бу-
дет возлагать на него все возрастающее бремя поддержания
существующих производственных отношений. В то же время
включение стран Востока, развивающихся по капиталистическо-
му пути, в систему мирового капитализма будет усиливать со-
циально-экономическую нестабильность последнего.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
После достижения политической независимости в большин-
стве стран Востока начались довольно быстрая ломка коло-
ниальной структуры экономики, изменение системы отношений
с бывшими метрополиями. На этой основе в странах, вступив-
ших на капиталистический путь, значительно ускорилось раз-
витие капитализма и формирование системы индустриальных
производительных сил. Ныне по уровню производства, характеру
производственных отношений, типу распределения доходов и т. п.
наиболее продвинутые страны Востока начали приближаться к
государствам среднеразвитого капитализма.
Процессы перестройки производительных сил и производст-
венных отношений, происходящие на Востоке, аналогичны про-
мышленной революции первой половины XIX в. в западноев-
ропейских и североамериканских странах. Промышленную рево-
люцию на Востоке и на Западе разделяет более полутора веков.
За этот длительный исторический период в мировой политике
и экономике, сфере внешнеэкономических связей и социальной
жизни произошли такие огромные изменения, которые не могли
не придать громадного своеобразия всем процессам социально-
экономической трансформации и технической модернизации в.
развивающихся странах Азии и Северной Африки.
Представляя собой наиболее революционный класс формиру-
ющегося способа производства, западноевропейская буржуазия
методами прямого насилия и принуждения способствовала ста-
новлению новых производственных отношений и системы индуст-
риальных производительных сил. Это насилие применялось по
отношению как к докапиталистическим эксплуататорским клас-
сам, так и к эксплуатируемым. Важную роль играло насилие и
во внешнеэкономической сфере: захват колоний как источников
сырья и рынков сбыта, жесткий протекционизм, торговые войны
и т. п. были направлены на быстрое превращение европейских
стран в могучие индустриальные державы.
Промышленная революция на Востоке развертывалась в об-
становке неравноправного положения развивающихся стран в
мировом капиталистическом хозяйстве, отступления и заката
капитализма как способа производства, превращения социализ-
ма в важный фактор мирового развития. В этих условиях на-
циональная буржуазия стран Востока не могла принять реши-
тельных мер против докапиталистических эксплуататорских
классов в силу своего генетического происхождения и нынешних
191
тесных связей с ними и опасений вызвать социальные потря-
сения такого масштаба, которые могут покончить с системой
эксплуатации в целом. Отсюда — медленные, эволюционные ме-
тоды перерастания докапиталистических эксплуататорских клас-
сов и слоев в буржуазные. Огромная же распространенность
мелкого производства создает возможности для сочетания ка-
питалистических и докапиталистических методов эксплуатации.
Поэтому за экономическое и политическое сотрудничество с
обуржуазивающимися традиционными эксплуататорскими клас-
сами национальной буржуазии приходится платить довольно до-
рогую цену. Она должна мириться с медленными темпами рас-
ширения внутреннего рынка и с сохранением высоких цен на
отдельные элементы оборотного капитала.
Весьма противоречивой оказывается политика национальной
буржуазии и по отношению к иностранным монополиям. Буду-
чи заинтересована в улучшении внутренних и внешних условий
для расширения своей предпринимательской деятельности, она
пытается ограничить операции иностранных монополий путем
выборочной национализации их собственности, введения тамо-
женного протекционизма, коллективной борьбы за изменение си-
стемы международных экономических отношений и т. п. В то же
время из-за своей экономической и политической слабости на-
циональная буржуазия развивающихся стран не только не мо-
жет принять решительных и последовательных мер против ино-
странных монополий, но и вынуждена идти на неравноправное
сотрудничество с ними.
Поощряя приток иностранного капитала в наиболее при-
быльные сферы народного хозяйства, создавая благоприятный
климат для иностранного капитала внутри страны, сохраняя
возможности для продолжения эксплуатации иностранными мо-
нополиями людских и природных ресурсов развивающихся
стран, национальная буржуазия тем самым вынуждена делить-
ся с империализмом частью прибавочной стоимости, произве-
денной в своих странах, что ограничивает темпы и масштабы
самовозрастания ее капитала. Однако в современной обстановке
национальная буржуазия не всегда может компенсировать это
перераспределение усиленной эксплуатацией народов своих
стран.
Сама специфика достижения политической независимости —
вовлечение в национально-освободительное движение широких
народных масс, их значительно более высокая организованность
и сознательность, чем в период промышленной революции на
Западе, постоянный пример социализма — все это вынуждает
правящие круги развивающихся стран прибегать к более гибкой
политике в отношении трудящихся. С одной стороны, здесь рас-
ширяется аппарат подавления, а в случае невозможности спра-
виться с социальной напряженностью «обычными» методами на-
блюдается переход к прямой диктатуре и репрессиям. С другой
192
стороны, проводятся социально-экономические реформы, огра-
ничивается использование женского и детского труда, устанав-
ливаются твердые границы рабочего дня, вводятся системы ми-
нимальной заработной платы и т. п. Разумеется, сама же бур-
жуазия непрерывно пытается нарушить рабочее законодатель-
ство, но сопротивление рабочего класса, воздействие социализ-
ма препятствуют значительным и длительным нарушениям сло-
жившейся системы эксплуатации.
Приближение методов и форм эксплуатации трудящихся раз-
вивающихся стран к международным стандартам сокращает
для национальной буржуазии возможности извлечения абсолют-
ной прибавочной стоимости, хотя по уровню накоплений, харак-
теру организации производства этот метод наиболее подходит
ныне национальной буржуазии стран Востока. Поэтому уже на
начальной стадии промышленной революции она вынуждена
переходить к извлечению относительной прибавочной стоимости,
но это требует увеличения капитале- и фондовооруженности тру-
да, повышения квалификации кадров, роста их технических зна-
ний и уровня организации производства.
Таким образом, национальная буржуазия должна делить до-
ходы от эксплуатации природных и людских ресурсов стран Во-
стока с докапиталистическими эксплуататорскими классами и
иностранными монополиями. Это сотрудничество приводит к за-
вышению цен на основной и оборотный капитал, а следователь-
но, к замедленному повышению относительной прибавочной
стоимости. В результате норма прибыли здесь оказывается ни-
же, чем в соответствующий период промышленной революции
на Западе. С одной стороны, это толкает национальную буржуа-
зию на расширение сотрудничества с иностранными монополия-
ми в целях привлечения дополнительных ресурсов, а с другой —
ограниченное самовозрастание капитала сдерживает масштабы
и темпы капиталистического и технического преобразования эко-
номики.
Но трудности капиталистической и технической эволюции
стран Востока определяются не только меньшими темпами и
возможностями самовозрастания капитала. Как бы ни было
важно это явление само по себе, не меньшие сложности вызы-
вают превращение капитала из денежной формы в производи-
тельную и само функционирование капитала как социально-эко-
номической категории в развивающейся экономике.
Как известно, освободившиеся страны вынуждены импорти-
ровать не только большую часть необходимого им основного
капитала, но и технические знания. Поэтому даже в тех случаях,
когда страна начинает производить свое капитальное оборудо-
вание (например, Индия, Сингапур, Турция), оно конструирует-
ся в соответствии с международными стандартами. В резуль-
тате в странах Востока основные параметры применяемых
машин и оборудования — производительность, цена, масштабы ис-
193
пользования живого труда, оптимальные размеры и др.— опре-
деляются международными стандартами, а не внутренними фак-
торами (цена рабочей силы, емкость внутреннего рынка, техни-
ческий потенциал). Необходимость заимствования техники меж-
дународных стандартов требует такой концентрации или
централизации капитала, его первоначально авансированной сум-
мы, которые существуют в странах-поставщиках. Это в значи-
тельной степени исключает в развивающихся странах путь клас-
сического генезиса капиталистического предпринимательства:
мелкое производство — мануфактура — фабрика. На пути пре-
вращения мануфактуриста, не говоря уж о мелком товаропроиз-
водителе, в фабриканта стоят такие высокие инвестиционный и
технический барьеры, которые он вряд ли может преодолеть.
Большие размеры первоначально авансированного капитала
в развивающихся странах определяются не только экономиче-
скими и техническими, но и другими внешними факторами.
Во-первых, для развивающихся стран (за исключением нефте-
экспортирующих) характерно так называемое ухудшение усло-
вий торговли — разные темпы роста или даже разнонаправлен-
ное движение цен на товары, поставляемые капиталистическими
и развивающимися странами. При ухудшении условий торговли
развивающаяся страна — экспортер сырья должна продать своих
товаров по физическому объему больше, для того чтобы купить
прежнее количество промышленных изделий. Поэтому денежные
единицы, затрачиваемые развивающимися и капиталистически-
ми странами на строительство одного и того же промышленного
объекта, неравны: для развивающейся страны оно сопряжено
с большими затратами чистого продукта общества.
Во-вторых, заимствование зарубежной техники и знаний за-
частую связано с привлечением кредитов и технических услуг
иностранных монополий, что дает им возможность завышать
цены на основной капитал по сравнению со среднемировым
уровнем. Наконец, как уже отмечалось, вследствие неразвито-
сти экономики в странах Востока организация производствен-
ных единиц современного типа связана с большими затратами
на создание пассивных элементов основного капитала. В итоге
аналогичные производственные мощности в развивающихся
странах обходятся дороже, чем в капиталистических странах
Западной Европы и Северной Америки.
Абсолютное и относительное вздорожание постоянного капи-
тала, определяемое объективными и субъективными факторами,
равнозначно повышению органического строения капитала в
развивающихся странах. Отсюда происходит понижение нормы
прибавочной стоимости и снижение нормы прибыли. Теорети-
чески это снижение может быть приостановлено или преодоле-
но за счет удешевления оборотного капитала, прежде всего пере-
менного.
Между тем в развивающихся странах наблюдается относи-
194
тельное расширение и удорожание и оборотного капитала по
сравнению с соответствующим периодом промышленной рево-
люции на Западе. Дело не только в том, что увеличение опти-
мальных размеров основного капитала и повышение его произ-
водительности требуют соответствующего расширения оборотно-
го капитала. В развивающихся странах возрастание оборотно-
го капитала связано прежде всего с удлинением рабочего пе-
риода в промышленности.
На Западе на начальном этапе промышленной революции ве-
дущую роль играла легкая и пищевая промышленность, в ко-
торых сегодня можно было купить сырье, а завтра продать
готовый продукт. Поэтому оборотный капитал мог составлять
относительно небольшую часть функционирующего. На Востоке,
как уже отмечалось, все этапы технического переоснащения
экономики как бы «спрессованы», они должны проходить срав-
нительно одновременно. Совмещение развития различных отрас-
лей народного хозяйства, в том числе тяжелой промышленности
и сельского хозяйства, где рабочий период особенно длинен, ве-
дет к расширению рабочего периода и, таким образом, к уве-
личению удельного веса оборотного капитала.
Произошло и относительное вздорожание многих видов
сырья, топлива и вспомогательных материалов. В целях стиму-
лирования сельскохозяйственного производства и повышения до-
ходов сельской буржуазии во многих развивающихся странах
установлены такие цены на продовольствие, прежде всего зерно,
которые превышают мировой уровень. В свою очередь, повышен-
ные цены на продовольствие влекут за собой увеличение цен
на все сельскохозяйственное сырье. Рост же цен на топливо и
вспомогательные материалы был непосредственно связан с ми-
ровым топливно-энергетическим кризисом.
Далее, техническое переоснащение народного хозяйства в
развивающихся странах зависит от мирового рынка по линии
закупок капитального оборудования и многих элементов оборот-
ного капитала, необходимых для поддержания текущего воспро-
изводства. При хронической дефицитности платежных балансов
многих развивающихся стран, необходимости импорта за счет
помощи или коммерческих кредитов существует тенденция к
ввозу элементов оборотного капитала сверх нормальных теку-
щих потребностей. В результате возрастают запасы сырья, полу-
фабрикатов, запасных частей и т. п., что вызывает рост из-
держек на выплату банковского процента, складирование това-
ров и пр. Кроме того, зависимость от определенного поставщи-
ка, исключающая конкуренцию, во многих случаях приводит к
завышению цен поставщиком.
При оценке масштабов и воздействия относительного вздо-
рожания оборотного капитала необходимо учитывать и особен-
ности динамики цены и стоимости рабочей силы. Отмеченное
повышение цен на продовольствие ведет к относительному
13*
195
вздорожанию средств существования самого рабочего и его
семьи, а значит, к увеличению стоимости рабочей силы. В из-
вестном смысле это вздорожание переменного капитала — свое-
образная дань, которую должна выплачивать национальная бур-
жуазия в пользу докапиталистических эксплуататорских клас-
сов деревни.
Кроме того, подготовка квалифицированных кадров при низ-
ком уровне грамотности и культуры основной массы населения
требует высоких затрат, что также способствует повышению
стоимости рабочей силы. Наконец, более высокая организация
и сознательность рабочего класса по сравнению с соответству-
ющим периодом промышленной революции в западноевропей-
ских странах приводят к сокращению разрыва между стои-
мостью и ценой рабочей силы, столь характерного для коло-
ниально зависимой периферии в прошлом. Но все эти факторы
воздействуют преимущественно на рабочий класс, сосредоточен-
ный главным образом в секторе современных производитель-
ных сил.
В итоге резко возрастают размеры первоначально авансиро-
ванного капитала в сфере материального производства по срав-
нению с подушевым национальным доходом и средней зара-
ботной платой рабочего. Это влечет за собой ограничение круга
лиц, способных перейти к современному предпринимательству
в странах Востока. Поэтому в большинстве развивающихся
стран предпринимательский слой в сфере материального произ-
водства формируется главным образом за счет обуржуазивания
традиционных эксплуататорских классов либо лиц, выполняв-
ших посреднические функции для иностранных компаний. В наи-
менее развитых странах к современному предпринимательству
в материальном производстве способно только национальное
государство.
Что же касается мелкого товаропроизводителя, игравшего
столь заметную роль в становлении капиталистического пред-
принимательства в Западной Европе и Северной Америке, то
в развивающихся странах возможности его капиталистической
трансформации крайне ограничены высокими инвестиционным
и техническим барьерами. Поэтому превращение его в капита-
листического предпринимателя характерно преимущественно для
сферы услуг и обращения.
Таким образом, в странах Востока численность националь-
ной буржуазии относительно меньше, чем в западноевропейских
странах на соответствующем этапе промышленного переворота.
Средние же размеры индивидуального капитала (по сравнению
с емкостью внутреннего рынка или подушевым доходом) оказы-
ваются выше. В то же время недостаточная по мировым стан-
дартам концентрация и централизация капитала способствует
его приложению в сфере услуг и обращения в гораздо большей
степени, чем это было в Западной Европе и Северной Америке.
196
Именно это обстоятельство дало основания для появления
утверждений об особом паразитизме восточной буржуазии.
Вместе с тем увеличение средних размеров общественно не-
обходимого функционирующего капитала, исходно высокий уро-
вень его органического строения и связанное с этим понижение
нормы прибавочной стоимости и прибыли создали дополнитель-
ные затруднения на пути технического переоснащения экономи-
ки развивающихся стран. Поскольку внедрение современных
средств производства нередко влекло за собой снижение нормы
прибыли по сравнению с докапиталистическими операциями, пе-
реход к ним был не всегда возможен на основе действия сти-
хийных рыночных законов. Поэтому техническое переоснащение
экономики приняло действительно широкие масштабы лишь на
основе стимулирующих мероприятий государства. Предоставляя
льготные кредиты на закупку машин и оборудования, повышая
импортные пошлины, устанавливая высокие закупочные цены на
продукцию механизированных предприятий, государство способ-
ствовало повышению нормы прибыли в секторе современных
средств производства и тем самым переливу капиталов в мо-
дернизирующиеся отрасли экономики, прежде всего в обраба-
тывающую промышленность. Следует отметить, что мероприя-
тия, проведенные правительствами, вызвали изменение потоков
не только национального капитала: в связи с увеличением при-
быльности промышленности в нее начала направляться и все
большая часть иностранных капиталовложений.
Однако использование механизма цен и кредитно-налоговой
системы породило громадные перераспределительные процессы
в развивающейся экономике. Доходы сектора традиционных про-
изводительных сил и потребителей в целом изымались и пере-
распределялись в пользу капиталистического сектора. Очевид-
но, что такое перераспределение'сдерживало социально-эконо-
мическую и техническую трансформацию низших укладов и
одновременно замедляло темпы расширения внутреннего рынка.
В то же время происходило сравнительно быстрое развитие сек-
тора современных производительных сил. Иначе говоря, сами
перераспределительные процессы способствовали сохранению
полярной структуры развивающейся экономики и углублению
разрыва между полюсами.
Наряду с увеличением оптимальных размеров предприятий
и удорожанием основного капитала происходило и повышение
его органического строения. Если два первых фактора воздей-
ствовали преимущественно на особенности формирования и чис-
ленность национальной буржуазии, то третий —на рабочий
класс. В развивающейся экономике этот процесс отличался по
меньшей мере двумя особенностями.
Первая заключалась в том, что в развивающихся странах
происходило не постепенное повышение органического строения
капитала, а заимствовался капитал, с самого начала отличав-
197
шийся высоким уровнем органического строения. При низком
уровне промышленного развития ко времени достижения поли-
тической независимости и относительно высоких темпах про-
мышленного роста повышение органического строения капита-
ла сопровождалось не столько вытеснением живого труда ове-
ществленным в современных секторах экономики (промышлен-
ности, механизированном транспорте, электроэнергетике, связи),
сколько низкой абсорбционной способностью новых инвестиций.
Иными словами, в развивающихся странах еще не возникало
технологической безработицы, просто новые производственные
единицы втягивали относительно небольшое число дополнитель-
ных рабочих.
Вторая особенность состояла в том, что повышение органи-
ческого строения капитала на основе развития капитализма и
капиталистического производства приводило к стагнации или
прямому разрушению низших форм промышленности (домаш-
них промыслов, ремесла и пр.). Это объяснялось низшей ценой
и более высоким качеством изделий и услуг капиталистической
современной промышленности, а зачастую также и прямой не-
возможностью использовать изделия традиционной промышлен-
ности в современном производстве. Кроме того, распростране-
ние стандартов западной культуры, моды способствовало сокра-
щению спроса и на ряд традиционных товаров потребительского
назначения.
Таким образом, в развивающихся странах складывалась не-
обычайно противоречивая ситуация: развитие капитализма и ка-
питалистического производства, вызывая нарастание безработи-
цы в традиционном секторе экономики, одновременно предъяв-
ляло небольшой спрос на дополнительный *живой труд. Поло-
жение усугублялось «демографическим взрывом» и разрушением
традиционных структур в ходе развития капитализма.
Ускорение естественного прироста населения сопровожда-
лось соответствующим (или почти соответствующим) увеличе-
нием числа трудоспособных, поступающих на рынок труда. На-
талкиваясь на низкие абсорбционные способности современного
капиталистического предпринимательства, подавляющая часть
этого прироста вынуждена была оседать в традиционных сек-
торах экономики. В странах, где возможности развития экстен-
сивными методами уже исчерпаны (а таких стран на Востоке
большинство), это приводило к падению производительности
труда, нарастанию скрытого аграрного перенаселения и увели-
чению частичной безработицы.
С началом «зеленой революции» и ускорением развития ка-
питализма в сельском хозяйстве в деревне стран Востока стало
происходить распадение традиционных связей — большой семьи,
традиционной взаимопомощи в рамках сельской общины и т. п.
Прекращая поддержку лиц, уже лишенных средств производст-
ва, распад традиционных связей приводит к превращению их
198
из частично в полностью безработных. Лишаясь окончательно
средств существования в деревне, безработные начинают мигри-
ровать в города. В результате безработица, пауперизм и люм-
пенство постепенно распространились в городах, превратив их
в основной очаг социальной напряженности.
Отсюда вытекает одно из важнейших противоречий промыш-
ленной революции как социально-экономической и технической
категории. Постепенно захватывая все более важные позиции в
сфере производства валового и чистого продукта, капиталисти-
ческое машинное производство втягивает меньшую часть само-
деятельного населения развивающихся стран. По мере повыше-
ния органического строения капитала разрыв между его долей
в производстве и занятости нарастает.
Разумеется, масштабы этого разрыва зависят от ряда внеш-
них и внутренних факторов — наличия неиспользуемых природ-
ных ресурсов, степени и форм участия в международном разделе-
нии труда, характера связей с иностранными монополиями и
империализмом и т. п. Именно эти факторы объясняют меньшую
величину разрыва между капиталистическим производством и
занятостью в нефтеэкспортирующих странах Ближнего Востока
и ряде небольших государств Дальнего Востока и Юго-Восточ-
ной Азии (например, в Сингапуре). Наоборот, в странах Южной
Азии и крупнейших государствах Юго-Восточной Азии этот
разрыв достигает огромной величины.
Но несмотря на все эти различия, для современного этапа
промышленной революции в странах Востока характерна одна
общая черта — невозможность вовлечения в современное произ-
водство большей части самодеятельного населения, сохранение
секторов, базирующихся соответственно на современных и тра-
диционных средствах производства. Господство капиталистиче-
ского производства, втягивание мелких и мельчайших хозяйств
в систему взаимоотношений с капиталистическим хозяйством,
наконец, обуржуазивание традиционных эксплуататорских клас-
сов обусловливают распространение через сферу обращения
действия капиталистических законов и на добуржуазные формы
хозяйства. В результате сектор традиционных производительных
сил постепенно обволакивается капиталистическими производст-
венными отношениями, дифференцируется и во все большей сте-
пени обеспечивает расширенное воспроизводство капитала,
В этом смысле сфера капитализма в развивающихся странах
гораздо шире, нежели непосредственно капиталистическое про-
изводство.
В существовании постепенно капитализирующегося сектора
традиционных производительных сил нет ничего нового. В стра-
нах Западной Европы и Северной Америки он сохранялся на
протяжении более ста лет со времени начала промышленной ре-
волюции. Его перевод на систему индустриальных производи-
тельных сил стал возможен лишь вследствие массовой эмигра-
199
ции населения, захвата рынков сбыта в колониальных и зави-
симых странах, а также изменения демографической ситуа-
ции. Поскольку для развивающихся стран два первых пути
практически закрыты, можно предполагать более длительное
сохранение сектора традиционных производительных сил в этой
группе государств. В свою очередь, это создает возможности и
для сохранения значительно больших остатков докапиталисти-
ческих отношений.
Отсюда — большая противоречивость последствий развития
капитализма в странах Востока. Казалось бы, что расширение
капитализма на новые территории должно было способствовать
его укреплению как социально-экономического строя. Однако
развитие капитализма в современную эпоху возможно лишь че-
рез глубокие внутренние противоречия. С одной стороны, ста-
новление капитализма в развивающихся странах требует лик-
видации неравноправных отношений с империализмом. Но, как
показывает опыт стран ОПЕК, увеличение равноправия разви-
вающихся стран ограничивает маневренность империализма по
отношению к своему населению, вызывая затяжные структур-
ные и социальные кризисы. С другой стороны, наличие в раз-
вивающихся странах огромных по численности групп населения,
положение которых ухудшается в ходе развития капитализма,
Обусловливает большую социальную неустойчивость и напря-
женность. Это требует постоянной экономической, социальной
или даже военно-политической поддержки правящих классов
развивающихся стран со стороны империализма, что также в
определенной степени связывает ресурсы и маневренность им-
периализма.
Таким образом, распространение капитализма на новые тер-
ритории не столько усиливает его как социально-экономиче-
скую систему, сколько обостряет ее внутренние противоречия,
ослабляя тем самым ее стабильность. Это создает возможности
для повторения как структурных, так и социальных кризисов,
грозящих отпадением от этой системы ее отдельных частей.
ЛИТЕРАТУРА И ПРИМЕЧАНИЯ
Глава первая
1 К. М а р к с. Капитал. Т. I.— К. М а р к с, Ф. Э н г е л ь с. Собрание со-
чинений. Изд. 2. Т. 23, с. 501.
2 Там же, с. 484.
3 В. И. Л е н и н. К характеристике эконрмического романтизма.— Пол-
ное собрание сочинений. Т. 2, с. 231.
4 Ф. Энгельс. Августу Бебелю. — Т. 36, с. 215.
5 К. М а р к с. Капитал. Т. I, с. 758—759.
6 Г. Гиб би нс. Промышленная история Англии. СПб., 1898, с. 147. Это
явление К. Маркс объясняет следующим образом: «В общем следует при-
знать, что при примитивном, докапиталистическом способе производства зем-
леделие производительнее, чем промышленность, так как природа здесь участ-
вует в работе человека как машина и организм, в то время как в промыш-
ленности силы природы еще почти целиком замещаются человеческой силой»
(К. Маркс.. Теории прибавочной стоимости.— Т. 26. Ч. II, с. 115).
7 Маркс — Даниельсону, 10 апреля 1879 г.— Т. 34, с. 290.
8 В. И. Ленин. Новые данные о законах развития капитализма в зем-
леделии.— Т. 27, с. 224.
9 В западной экономической литературе появление двигателя внутреннего
сгорания нередко рассматривается как вторая техническая революция
(Е. Mandel. Late Capitalism, L., 1974). Действительно, только его внед-
рение создало возможность окончательно механизировать транспорт и сель-
ское хозяйство. Однако, как представляется, это не дает основания для вы-
деления особой стадии промышленной революции, ибо появление нового дви-
гателя не привело ни к изменению рабочих машин, ни к изменению техноло-
гии и методов производства.
10 Человек — наука — техника (опыт марксистского анализа научно-тех-
нической революции). М., 1973, с. 30.
11 В США «хотя и до 1850 г. во многих отраслях промышленности ши-
роко пользовались машинами, однако быстрое развитие современной фабрич-
ной системы началось лишь с этого года» (К- Рай т. Промышленная история
Соединенных Штатов. СПб., 1903, с. 143); «После 1825 г... Франция смогла
обзаводиться машинами гораздо быстрее, чем прежде... с внедрением метал-
лообрабатывающих станков Франция добилась быстрого прогресса в произ-
водстве собственных машин... Десять лет назад их машины были значительно
хуже наших, а ныне они лишь немного уступают нашим — таково было мне-
ние английского эксперта... в 1841 г.» [L. С. A. Knowles. Economic Deve-
lopment in the XIX Century (France, Germany, Russia and the United States).
L., 1947, c. 137]. «Ускорение промышленного развития Германии было за-
метно с 1835 г... Однако до 40-х годов она не прошла промышленной рево-
люции, подобной английской» (J. Н. С 1 а р h a m. The Economic Development
of France and Germany, 1815—1914. Cambridge, 1923, c. 96, 279).
12 В Англии в конце XVIII в. норма накопления достигла 6—7%,
к 1835 г. она выросла до 8—9% и лишь к 1855 г. несколько превысила 10%.
«Ныне не имеется серьезных теоретических или исторических оснований для
предположения о том, что промышленная революция была результатом замет-
ного ускорения темпов накопления капитала» (Capital Formation in the In-
dustrial Revolution. Methuen, 1972, c. 19).
201
13 В данном случае мы отвлекаемся от системы распределения общест-
венного продукта, ибо она могла воздействовать на структуру потребления,
а не на его абсолютную величину.
14 Хотя товарищества на паях были достаточно широко распространены
уже в XVIII в., отношение к акционерным компаниям было сдержанным.
«Акционерные компании могут вести успешно, по-видимому, без исключитель-
ных привилегий, только те предприятия, в которых все операции могут быть
сведены к так называемой рутине или к такому единообразию методов, какое
допускает немного или совсем не допускает изменений. К предприятиям та-
кого рода относятся1: во-первых, банки, во-вторых, предприятия по страхо-
ванию от огня, от морского риска и каперства во время войны, в-третьих,
сооружение и содержание судоходных каналов и, в-четвертых, подобные им
предприятия, снабжающие водою большие города» (А. С м и т. Исследование
о причинах и природе богатства народов. Т. II, М., 1935, с. 284).
15 «...Рынок капиталов, на котором доминировали лондонские банкиры,
торговцы и землевладельцы, был неотзывчивым к нуждам промышленности...
В конце концов, фабричная промышленность была мелкой, малознакомой и
спекулятивной сферой деятельности, а залог, который она могла предоста-
вить, поскольку она нуждалась в финансировании оборотного, а не основного
капитала, был не таким, который мог снизить высокую степень риска»
(J. D. Gould. Economic Growth in History, Survey and Analysis. L., 1972,
c. 163).
10 А. Ц ы г и ч к о. Одна экономическая загадка прошлого. — «Мировая
экономика и международные отношения». 1969, № 7, с. 43—45.
17 В. 3 о м б а р т. Современный капитализм. Т. III, полутом 2. М., 1930,
с. 265—267.
18 Ф. Я. Потемкин. Промышленная революция во Франции. Т. I. М.,
1971, с. 326.
10 R. Burlingawe. Backgrounds of Power. N. Y., 1949, c. 317.
20 В <1824 г. «председатель парламентского комитета спросил эксперта:
„Действительно ли большинство фабрикантов тканей изготовляет для себя
оборудование?" — „Да",— ответил эксперт... В .1814 г. все машины изготовля-
лись вручную» (J. Н. С 1 а р h a m. Ап Economic History of Modern Britain.
The Early Railway Age, 1820—1850. Cambridge, 1926, c. 152—153).
21 П. Манту. Промышленная революция XVIII столетия в Англии
(опыт исследования). М., 1937, с. 203—205, 245—253<, 283.
22 Так, в 1833 г. в Англии в среднем на одно предприятие в текстильной
промышленности приходилось 133 рабочих, в хлопчатобумажной — 207 чело-
век (The Tenth Census. Manufacture. Wash., 1883, c. 541—545). В 1961- г. в
среднем на одно предприятие в промышленности в целом приходилось 45 че-
ловек (Я. Кваша. Концентрация производства и мелкая промышленность.—
«Вопросы экономики». 1967, № 5, с. 77). Таким образом, даже 428 лет спустя
средний размер предприятия в промышленности по числу рабочих был в 3 ра-
за меньше, чем в текстильных подотраслях в 1833 г.
29 Такое предположение вполне оправданно, ибо прибыль, расходуемая
на потребление владельца гипотетического среднего предприятия, равнялась
бы 7,5 подушевого годового дохода и 3,75 годовой зарплаты его рабочего.
24 В странах, вступивших на путь промышленного переворота позже Анг-
лии, конкуренция со стороны английской промышленности была, по-видимому,
настолько сильна, что, несмотря на протекционизм, ее выдерживали лишь
отрасли, соизмеримые по своей концентрации и централизации с аналогичны-
ми английскими. Например, в США капиталовложения на одного рабочего
в хлопчатобумажной промышленности и черной металлургии были на 46 и
58% соответственно выше средних, а капитал, инвестированный в одно пред-
приятие,— в 15,6 и 10,7 раза больше, чем в среднем.
55 «Мр. Чиппендейл из Олдхема писал в 1822' г.: „Ткачи и механики еже-
дневно создают предприятия, основывая дело на свои накопления"; майор
Экерсли писал в 1827 г.: „,...в Блэкберне и Бернли большое число ткачей ста-
ли мелкими фабрикантами"» (J. L. Hammond and В. Hammond. The
Skilled Labourer, 1760—1832. L., 1920, c. 123).
202
26 К- М а р к с. Капитал. Т. III. Ч. II.— Т. 25. Ч. II, с. 282.
27 Л. И. Л ю б о ш и ц. Вопросы марксистско-ленинской теории аграрных
кризисов. М., 1949, с. 125, 127.
28 М. А. Сиринов. Очерки по аграрной статистике. Т. I. Статистика
сельских хозяйств в Западной Европе. СПб., 1912, с. 78, 116, 175, 208, 238,
298 318
29 Там же, с. 8*8, 152, 204, 216, 245, 320.
30 В. Зомбарт. Современный капитализм. Т. III, полутом 1. М., 1929,
с. 363—364.
31 В. И. Ленин. Развитие капитализма в России.— Т. 3, с. 224.
32 М. А. Сиринов. Очерки по аграрной статистике. Т. I, с. 89, 153.
33 Е. L. Bogart. The Economic History of the United States, c. 310,
332.
34 Хотя приведенные хронологические рамки не совпадают с завершением
промышленного переворота в той или иной стране, эти данные отражают об-
щую тенденцию развития. Среднегодовой прирост вычислен по: S. Kuzuets.
Modern Economic Growth: Rate, Structure and Spread. L., 1966, c. 64—65;
A. Maddison. Economic Growth in Japan and the USSR. L., 1969, c. 154—
155.
35 E. L. Bogart The Economic History of the United States, c. 411.
36 J. L. Hammond and B. Hammond. The Skilled Labourer, 1760—
1832, c. 147.
37 К. Маркс. Капитал. T. I, с. 657.
38 Ф. Я. Полянский. Экономическая история зарубежных стран (эпо-
ха капитализма). М., 1961, с. 271.
39 Г. Гиббинс. Промышленная история Англии, с. 154.
40 В. Зомбарт. Современный капитализм. Т. III, полутом 2, с. 268.
41 Применение машин в сельском хозяйстве зачастую связано не только
с сокращением издержек производства. Например, широкое внедрение мо-
лотилки в середине XIX в. было вызвано как сокращением затрат живого
труда, так и уменьшением потерь зерна и возможностями лучшего исполь-
зования рыночной конъюнктуры. Поэтому даже при отмеченной ситуации
внедрение машин могло бы продолжаться, но темпы его могли существенно
снизиться.
42 Б. Ц. У р ланис. Рост населения в Европе (опыт исчисления). М.,
1941, с. 236, 238, 243.
43 Там же, с. 236, 246.
44 Подсчитано по: W. S. Woytinsky and Е. S. Woytinsky. World
Population and Production. Trends and Outlook. N. Y., 11955.
45 К. Mapкс. Капитал. T. I, c. 462.
48 В Англии кризисы 1825, 1830, 1837 гг. дали массовую волну эмиграции
(см.: Л. А. Мандельсон. Теория и история экономических кризисов и
циклов. Т. I. М., 1959, с. 360).
47 После кризиса 1863 г. «помощник фабричного инспектора Джонс со-
общает в этом году, что в Больтоне „главная причина недостатка рабочих рук
заключается в эмиграции... в начале паники... заработная плата повсеместно
повысилась../* „В Стокпорте чувствовался недостаток рабочих... Из Бернли
также сообщали о повышении платы и т. д/*» (М. И. Туган-Бараноfl-
ски й. Периодические промышленные кризисы. СПб., 1914, с. 434).
40 Ю. Кучинский. Условия труда в капиталистических странах. М.,
1954, с. 60.
49 Ю. Кучинский. Очерки по истории мирового хозяйства. М., 1954,
с. 27, 49, 61.
50 В тех случаях, когда ценовая конкуренция не могла проложить дорогу
фабричным товарам, промышленные державы прибегали к прямым военным
действиям или угрозе силой. История XIX в. содержит огромное число таких
примеров.
51 Например, в хлопчатобумажной промышленности на исходное сырье
приходится около половины материальных затрат, на топливо и остальные
материалы — также половина; в черной металлургии — Va и 2/3 соответствен-
203
но. Поэтому развитие черной металлургии стимулирует становление
более широкого комплекса отраслей, чем хлопчатобумажная промышлен-
ность.
62 А. Сергеева. Изменение структуры рабочего класса во Франции.—
«Мировая экономика и международные отношения». 1953, № 12, с. 49; см.
также: Е. Варга. Очерки по проблемам политэкономии капитализма. М.,
1964, с. 134—135.
Глава вторая
1 Исключение составлял Египет: здесь к 183-7 г. было создано 29 хлоп-
чатобумажных фабрик, оснащенных французским оборудованием и приводи-
мых в действие тягловым скотом. Эти фабрики были построены за счет го-
сударственных капиталовложений и работали на внутренний рынок. По-ви-
димому, такое исключительное положение в Египте объяснялось сохранением
им независимости от западноевропейских держав в тот период (Р. аль-Б а-
р а в и, М. X. У л е й ш. Экономическое развитие Египта в новейшее время.
М., 1954, с. 70).
2 Характерен в этом отношении пример хлопка. Переработка его в местах
выращивания исключала необходимость его прессовки. С началом вывоза
хлопка в Европу потребовалось создание специальных хлопкопрессовальных
предприятий.
3 World Industry since 1960; Progress and Prospects. UN. N. Y., 1979,
c. 271.
4 В. И. Ленин. Развитие капитализма в России.— Т. 3, с. 24.
5 Такая классификация восточных ремесел была предложена А. П. Колон-
таевым (см.: А. П. К о л о н т а е в. Низшие формы производства в странах
Южной и Юго-Восточной Азии. М., 11975, гл. I).
в Характерно в этом отношении замечание крупного индийского экономи-
ста Д. Р. Гадгила: «Одно из наиболее вредных последствий иностранного гос-
подства — это насаждение среди покоренных народов идеалов завоевателей;
недавно созданная индийская „буржуазия" в течение второй половины XIX в.
проявила исключительную готовность принять европейские нормы и презирать
все индийское... Приверженность европейским модам считалась показателем
просвещенности. В результате пострадали местные отрасли промышленности»
(D. R. G a d g i 1. Industrial Evolution of India. L., 1954, c. 39).
7 Сохранение традиционной структуры власти и соответствующего распре-
деления чистого продукта общества в странах Востока (Китай, Таиланд,
Иран), обладавших хотя бы формальной независимостью, обусловливало да-
же в начале XX в. возможность деятельности городских ремесел в неизме-
римо больших масштабах, чем в колониях.
в «...традиционное производство отнюдь не исчезло. Оно все еще является
преобладающей формой промышленности» (Г. М ю р д а л ь. Современные
проблемы «третьего мира». М., 1972, с. 331).
• В. Данилов, Л. Данилова, В. Растянников. Основные эта-
пы развития крестьянского хозяйства.— Аграрные структуры стран Востока:
генезис, эволюция, социальные преобразования. М., 1977, с. 21.
10 Повышение ренты-налога «является серьезной угрозой воспроизводству
условий труда, самих средств производства, делает более или менее невоз-
можным расширение производства и принуждает непосредственного произ-
водителя довольствоваться физически необходимым минимумом жизненных
средств. Так бывает в особенности в том случае, когда эту форму находит
готовой и использует торговая нация-завоеватель» (К. Маркс. Капитал.
Т. III. Ч. II.—Т. 25. Ч. II, с. 360).
11 «...Если в какой-нибудь общественно-экономической формации преиму-
щественное значение имеет не меновая стоимость, а потребительная стоимость
продукта, то прибавочный труд ограничивается более или менее узким кругом
потребностей... Но как только народы, у которых производство совершается
еще в сравнительно низких формах рабского, барщинного труда и т. д., вовле-
204
каются в мировой рынок, на котором господствует капиталистический способ
производства и который преобладающим интересом делает продажу продук-
тов этого производства за границу, так к варварским ужасам рабства, кре-
постничества и т. д. присоединяется цивилизованный ужас чрезмерного тру-
да» (К. Маркс, Капитал. Т. I—Т. 23, с. 247).
12 Об этих этапах подчинения непосредственного производителя и эво-
люции самого торгово-ростовщического капитала см.: Н. А. Симония.
Торгово-ростовщический капитал в Азии. М., 1973. Гл. III—V.
13 При этом менялся сам характер внеэкономического принуждения, так
как ростовщический процент может носить переходный характер, выступая
как сочетание внеэкономических и экономических отношений эксплуатации.
14 К. Маркс. Капитал. Т. III. Ч. I, с. 168—172.
15 Эта закономерность особенно четко проявлялась в той части рыночного
продукта, которая взаимодействовала с мировым рынком или поступала в
капиталистический уклад внутри самой колонии. Что же касается остальной
его части, то она проявлялась косвенным образом.
10 Р. В а г а п. On the Political Economy of Backwardness.— «The Econo-
mics of Underdevelopment». Oxford, 1958, c. 83.
17 В ряде стран Южной и Юго-Восточной Азии в конце XIX в. некото-
рые владельцы преобразовали свои феодальные поместья в акционерные
компании. При этом феодальная рента начала выступать в качестве диви-
денда.
10 Владельцы первых механизированных предприятий в Индии и Китае
нередко нанимали самостоятельно рабочих лишь для обслуживания паровой
машины, цеха же сдавались в аренду. В свою очередь, арендаторы цехов
нанимали рабочих через подрядчиков. Последние для удержания рабочих
широко прибегали к авансированию (см.: D. Н. Buchanan. The Develop-
ment of Capitalistic Enterprise in India. N. Y., 1934, с. Г21—122).
19 «Вначале внешний стимул обеспечивает преимущество секторам, непо-
средственно связанным с внешней торговлей, главным образом из-за повыше-
ния других видов вознаграждения помимо заработной платы... Но после того
как данная экономика достигла уровня производительности, при котором
возможно значительное накопление капитала, относительное влияние внешних
стимулов на процесс развития начинает снижаться» (С. Furtado. Capital
Formation and Economic Development.— «The Economics of Underdevelop-
ment». Oxford, 1958, c. 319).
Глава третья
1 Вопрос о системе «метрополия—колония» как диалектическом единст-
ве противоположностей был впервые поставлен Н. А. Симония в рабо-
те: Торгово-ростовщический капитал в Азии. М., 1973, с. 12—13, а позже
развит в его монографии: Страны Востока: пути развития. М., 1975,
с. 161—164.
2 Тем не менее внутри колоний могли действовать в ряде случаев и чисто
внутренние факторы. В частности, развитие натурального уклада могло все-
цело определяться действием внутренних закономерностей.
0 Economic Consequences of the Size of Nations. L., I960; H. Chen er y,
M. Syrquin. Pattern of Development, 1950—1970. Oxford, 1975; Л. В. Ви-
ноградова. Развивающийся мир: большие проблемы малых стран. М.,
1977.
4 Составлено по: UNCTAD. Handbook of International Trade and Develop-
ment Statistics. N. Y., 1976, c. 333—339.
5 «Обладая монополией на колонии, буржуазия метрополий извлекала
за счет внеэкономической эксплуатиции доходы, которые составляли 10—
12% всей дани, получаемой до второй мировой войны финансовым ка-
питалом из стран колониального мира» (В. Рымалов, В. Тягуненко.
Слаборазвитые страны в мировом капиталистическом хозяйстве. М., 1961,
с. 19).
205
0 Именно переход от внеэкономических к экономическим методам эксплуа-
тации лежит в основе перерастания колониализма в неоколониализм.
7 «...Государство ни в каком случае не есть нечто инертное, оно всегда
действует и действует очень энергично, всегда активно и никогда пассивно»
(В. И. Лени н. Экономическое содержание народничества и критика его в
книге г. Струве.— Т. 1, с. 369).
8 Повышение цен не всегда было только благоприятным для мелкого
производителя. Пользуясь импортными ограничениями, крупный капитал не-
редко мог устанавливать монопольно высокие цены. Поэтому, выигрывая от
повышения цен как производитель, мелкий производитель зачастую проигры-
вал как потребитель.
0 «...Доля „не нефтяных11 стран Азии в мировой торговле с 11,1% в
1938 г. сократилась до 9,3 в 1960 г. и 4,0% в 1970 г., несколько увеличив-
шись к 4976 г. (6,3%)» (И. С. Дьякова. Внешняя торговля развивающихся
стран Азии. М., 1978, с. 8). За 1950—1960 гг. экспортная квота в ВВП стран
Азии и Северной Африки снизилась с 12,2 до 11,8%, а в 1961—1970 гг. она
выросла до 13,5% главным образом в связи с начавшимся в конце 60-х годов
повышением цен на нефть [рассчитано по: Капиталистические и развивающиеся
страны (справочник). М., 1973].
10 «...Самые значительные усилия по укреплению собственной сырьевой
базы отмечаются сейчас именно в развитых капиталистических странах. Если
во второй половине 60-х годов на разведку новых месторождений в преде-
лах данной группы стран приходилось 70% всех расходов капиталистического
мира на указанные цели, то в первой половине 70-х годов — уже 85,6%, то-
гда как удельный вес соответствующих расходов на территории молодых го-
сударств понизился с 30 до 14... это... свидетельствует о стремлении империа-
листических держав к уменьшению импортной зависимости от развивающихся
стран...» (П. Хвойник. Транснациональные корпорации: анализ экспертов
ООН.— «Мировая экономика и международные отношения». 1979, № 9,
с. 104—<105).
11 R. S. McNamara. Address to the Board of Governors. Wash.,
30.IX.1974.
12 «...ОПЕК предоставляет развивающимся странам — импортерам жид-
кого топлива экономическую помощь, которая, однако... не покрывает той
части дефицита платежного баланса развивающихся стран — не членов
ОПЕК, который образовался' от увеличения импортных цен на нефть»
(Р. Н. Андреасян, А. Д. Казюков. ОПЕК в мире нефти. М., 1978,
с. 5).
13 О тенденциях развития иностранной экономической помощи освободив-
шимся странам см.: Зарубежный Восток и современность. Т. 2. М., 1974,
с. 522—533.
u «...Стратегия коллективной самообеспеченности создает потенциал для
совместных действий развивающихся стран, который увеличивает их способ-
ность к переговорам с развитыми странами и уменьшает их зависимость
от последних* усиливающиеся торговые и экономические связи между раз-
вивающимися странами являются неотъемлемой частью тех структурных из-
менений, которые необходимы для создания более рационального междуна-
родного разделения труда, ведущего к более эффективному использованию
ресурсов» (UNCTAD. Arusha Programme for Collective Self-Reliance and
Frame-Work for Negotiations. Manila, May 11979, c. 8). Но, как представляется,
возможности «коллективной самообеспеченности» в экономической литературе
нередко чрезмерно преувеличиваются. В действительности большая втянутость
развивающихся стран в мировое капиталистическое хозяйство и международ-
ное разделение труда ставит довольно жесткие пределы «отгораживанию» их
от мирового рынка, тогда как сохранение капиталистических отношений внут-
ри этой группы стран должно благоприятствовать наиболее развитым из
них, которые при таком «отгораживании» могут занять место империали-
стических.
16 «...Между развивающимися странами формируются отношения, кото-
рые, будучи основанными на капиталистических принципах, очищены от ярко
206
выраженных форм эксплуатации» (В. Т я г у н е н к о. Международное разде-
ление труда и развивающиеся страны. М., 1976, с. 257).
16 «Особенности возникновения новых государств таковы, что важнейшее
значение приобретает экономическая функция государства, которая становит-
ся средством достижения экономической независимости, преодоления экономи-
ческой отсталости, сохранения суверенитета» (С. И. Тюльпанов. Очерки
политической экономии. Развивающиеся страны. М., 1969, с. 184).
17 К. М а р к с. Капитал. Т. I — Т. 23, с. 761.
18 «Главным содержанием экономической функции государства в процессе
общественного воспроизводства является его прямое и косвенное участие в
формировании новых производственных отношений, в изменении характера
производительных сил стран „третьего мира"» (О. Д. Ульрих. «Третий
мир»: проблемы развития государственного сектора. М., 1975, с. 20).
19 «Не что иное, как сельское хозяйство, финансирует индустриализацию»
(W. A. Lewis. Economic Development with Unlimited Supply of Labour.
The Economics of Underdevelopment. Bombay, 1961, c. 434).
20 «Для решения проблемы занятости необходимо располагать достаточно
высокой суммой капиталовложений, обеспечивающих в равной мере и рост
производительности труда, и увеличение рабочих мест» (Я. Хоош. Факторы
экономического роста. М., 1974, с. 74).
21 «Национальные правительства... отменили прежние запреты для нацио-
нальной буржуазии, ограничили в некоторых секторах экономики иностранный
капитал, потеснили и частично изгнали инонациональную буржуазию. После-
дующее расширение деятельности государства в области экономики и особен-
но рост государственного сектора в инфраструктуре, улучшая общий эконо-
мический климат в стране, объективно расширяли базу частного предприни-
мательства» (Развивающиеся страны: закономерности, тенденции, перспекти-
вы. М., 1974, с. 167).
22 В странах Востока наблюдается два типа генезиса этого слоя. В ка-
питалистически наиболее развитых странах бюрократическая буржуазия фор-
мируется преимущественно за счет выходцев из буржуазного класса; послед-
ние занимают высокие посты именно в силу принадлежности к буржуазии.
Источником их высоких доходов служат жалованье и доходы от «семейного»
дела, хотя они и не брезгуют казнокрадством и взяточничеством. В менее
развитых странах, наиболее ярким примером которых в Азии является Ин-
донезия, источником доходов высшей бюрократии являются преимущественно
казнокрадство и взяточничество. Капитализация этих доходов и превра-
щает ее в буржуазию независимо от первоначального социального про-
исхождения.
23 World Population Prospects as Assessed in 1963. UN. N. Y., 1966, c. 133;
World Population Prospects as Assessed in 1973. UN. N. Y., 1977, c. 912.
24 См.: Л. И. Рейснер. Развивающиеся страны: очерк теорий эконо-
мического роста. М„ 1976, с. 252—254.
25 «Economic Bulletin for Asia and the Far East», November 1952.
28 К чему приводит такое отвлечение национальных ресурсов, показывают
данные, приводимые А. Мэддисоном. Из его расчетов следует, что в 1950—
1965 гг. из всего прироста национального дохода развивающихся стран 52%'
было направлено на поддержание неизменного уровня подушевого дохода,
33% — на сохранение неизменной капиталовооруженности труда и лишь 15%'—
на ее повышение (А. М a d d i s о n. Economic Progress and Policy in Deve-
loping Countries. L., 1970, c. 39, 44, 53).
27 В советской экономической науке сложилось два понимания экстенсив-
ных методов развития: рост занятости при прежней капиталовооруженности
труда и рост занятости и производительности при повышении капиталово-
оруженности труда. В данной работе автор придерживается первой точки
зрения.
28 Как заявил президент МБРР Р. Макнамара, «законодательство о ре-
формах было принято или по крайней мере его обещали принять практически
в каждой стране. Но формулировки этих законов очень далеки от того, что
удалось достичь. Перераспределение земли было небольшим, мало что сде-
207
лано для охраны прав арендатора и укрепления позиций небольших фермер-
ских хозяйств (цит. по: «Eastern Economist», 5.Х.1973, с. 641—642).
29 К их числу относились запреты на отдельные виды потребления или
деятельности, сохранение долгового рабства, особые формы отношений между
земледельцами и ремесленниками. Освященные религией и традицией, эти
отношения, возникшие еще в период раннеклассовых государств, оказывались
необычайно живучими.
30 «...Аграрная реформа, если она не сопровождается социальными рефор-
мами, положит начало процессу дифференциации крестьянства, который ведет
к еще более катастрофическим последствиям, а именно к задолженности
большей части сельского населения и вынужденной продаже распределенных
земельных участков, к появлению широкой прослойки сельскохозяйственного
пролетариата, навсегда лишенного средств производства, и к росту открытой
безработицы» (Т. Сентеш. «Третий мир»: проблемы развития. М., 1974,
с. 425).
31 Б. И. Славный. Проблемы занятости в развивающихся странах.
М., 1979, с. 17.
32 Ю. М. Осипов. Финансовые методы мобилизации накоплений в раз-
вивающихся странах. М., 1969, гл. 2, § 8.
33 Наиболее полные в этом отношении расчеты — на базе 359 товаров —
были проведены известным экономистом Нурул Исламом по экономике Па-
кистана. Из них следует, что средний уровень внутренних цен в Пакистане
был на 30% выше, чем мировых, в том числе инвестиционных товаров — на
60—70% (см.: A. Maddison. Economic Progress and Policy in Developing
Countries, c. 194).
34 «...Оказывая негативное воздействие на рыночные зерновые цены*
(прежде всего цены на пшеницу), она (экономическая политика.— Г. Ш.) ве-
дет к ухудшению условий воспроизводства в хозяйствах сельских производи-
телей, в первую очередь в мелкотоварном укладе, вынужденном реализовать
свое товарное зерно по цене значительно ниже его стоимости» (В. Г. Р а с-
тянников. Развивающиеся страны: продовольствие и политика. М., 1968,.
с. 78).
33 По мнению работников ЭКАДВ, к середине 60-х годов в странах ре-
гиона производство продовольствия на душу населения упало ниже довоен-
ного уровня («Economic Survey of Asia and the Far East 1966». Bangkok,
1967, c. 108).
33 «...Освобождение предпринимателей от уплаты пошлин на широкую но-
менклатуру ввозимого оборудования и завышенный валютный курс „удешев-
ляют" капитал» (Ю. М. Осипов. Развивающиеся страны: финансирование
экономики и инфляция. М., 1978, с. 83).
37 S. К. Bas у. Theory and Practice of Development Banking. Bombay,
1965, c. 51—52.
Глава четвертая
1 В марксистской политэкономии термином «индустриализация» обозна-
чаются два понятия: в узком смысле — это развитие отраслей по производству
средств производства, в широком — перевод на машинные методы произ-
водства всего народного хозяйства, т. е. в широком смысле индустриализа-
ция — синоним промышленного переворота в экономике в целом. В разви-
вающихся странах в течение длительного времени индустриализация понима-
лась как развитие промышленности в целом (т. е. добывающей и обрабаты-
вающей— тяжелой и легкой). В то же время в них бытует более широкая
трактовка понятия «промышленность»: в нее включается, например, гости-
ничное и складское хозяйство. Лишь в 70-х годах начало происходить при-
ближение этого понятия к марксистскому (см. UNIDO. Industrial Develop-
ment Survey, Special Issue. N. Y., 1979).
a Первоначально эта концепция была выдвинута одним из «отцов» ин-
дийского национализма, Р. Ч. Даттом, в начале XX в. в его работах Economic
208
History of British India (L., 4902), Economic History of India in the Victorian
Age (L., 1906). В 30-х годах она была развита в исследованиях Индийского
национального планового комитета и трудах латиноамериканских экономи-
стов (см.: Р. Пребиш. За глобальную политику развития. БИКИ, 1968,
приложение № 3; National Planning Committee № 1. Being an Abstract of
the Proceedings and other Particulars Relating to the National Planning Com-
mittee. Bombay, 1939).
3 См. статистические расчеты Б. Болотина, опубликованные в журн.:
«Мировая экономика и международные отношения». 1979, № 5, 7, 8.
* «Monthly Bulletin of Statistics», November 1967, с. XXIV.
5 «Economic Bulletin for Asia and the Far East», December 1961, c. 56.
6 Здесь особенно наглядно проявляется различие подходов к стратегии
развития в развивающихся странах и Советском Союзе. В последнем зависи-
мость индустриализации от подъема сельского хозяйства четко осознавалась
всеми партийными и хозяйственными органами: «Сельское хозяйство есть
база промышленности, а его рост есть рост продовольственной и сырьевой
базы индустриализации. Длительный рост индустрии становится объективной
невозможностью без соответствующего роста сельского хозяйства» (КПСС в
резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов. М., 1970, т. 4,
с. 427).
7 В. Н. Курзанов. Промышленное развитие Сингапура. М., 1978, с. 26,
33.
0 И. В. Жмуйда. Промышленность Пакистана. М., 1976, с. 67—84.
9 Иран. Очерки новейшей истории. М., 1976, с. 320—32b.
10 См. указанные статистические материалы Б. Болотина.
11 UNIDO. Industrial Development Survey. Special Issue. N. Y., 1974, c. 20.
12 ESCAP. Development Strategies in 1980 in the ESCAP Region. Bangkok,
July 1979, c. 3—11.
13 Под эффектом внешней экономии обычно понимается сокращение ка-
питальных вложений или повышение отдачи на капиталовложения, вытекаю-
щие из: возможностей совместного использования единой производственной
и социальной инфраструктуры несколькими предприятиями; улучшения ис-
пользования подвижного состава из-за большей регулярности и массовости
перевозок; сокращения развития добывающей промышленности вследствие ис-
пользования отходов производства одной отрасли в качестве исходного сырья
для другой; расширения масштабов производства в связи с появлением по-
требителей в новых отраслях и т. п.
14 Именно поэтому А. Хиршман пишет: «Слаборазвитые страны руковод-
ствуются не только престижными соображениями, когда придают важнейшее
значение этой отрасли» (A. Hirschman. The Strategy of Economic Deve-
lopment. New Haven, 1959, c. 408).
15 Проблемы становления многоотраслевого промышленного комплекса в
развивающихся странах в советской экономической литературе наиболее пол-
Ио рассмотрены в кандидатской диссертации: Г А. Лукиче в. Проблемы
выбора и реализации стратегии индустриализации в развивающихся странах
(на примере Ирана и Пакистана). М., 1979.
10 Нефтеэкспортирующие страны оказались подготовлены к созданию
многоотраслевых промышленных комплексов лишь в двух отношениях: они
имели финансовые ресурсы и сильную, централизованную государственную
власть. Что же касается производительной реализации капитала и обеспече-
ния квалифицированными кадрами, то они должны были производиться за
счет внешних источников. В условиях слабого экономического и социального
развития многоотраслевые комплексы оказывались здесь мало связанными с
остальной экономикой; их вклад в экономическое развитие на нынешнем этапе
должен был заключаться в расширении притока валюты.
17 Трудности выбора ключевой отрасли и дискуссии по этим проблемам
показаны в монографии: Е. А. Брагина. Развивающиеся страны: государст-
венная политика и промышленность. М., 1977, с. 50—71.
10 «...Когда расширяется рынок, т. е. сфера обмена, возрастают размеры
14 Зак. 870 209
производства и становится глубже его дифференциация» (К. Маркс. Из ру-
кописного наследства К. Маркса.— Т. 12, с. 7126).
19 В теории периферийной экономики, разработанной Р. Пребишем,
С. Фуртадо и другими латиноамериканскими экономистами, предлагается
проводить сопоставление не сравнительных издержек местных и импортных
промышленных изделий, а отдачи на капиталовложения в импортзамещающее
и экспорториентированное производство в развивающейся стране. «Суть дела
не в сравнении издержек производства промышленных изделий с ценами
на импортные товары,— говорит Р. Пребиш,— а в сравнении прироста, полу-
ченного при развитии промышленности, с тем увеличением, которое может
быть получено в экспортных отраслях при условии, что там используются
те же ресурсы» («American Economic Review». 1959, № 2, с. 252). При не-
уклонно снижающихся экспортных ценах отдача на капитал в импортзаме-
щающем производстве оказывается больше, чем в экспорториентированном,
даже если издержки производства импортзамещающей продукции выше ана-
логичной импортной. Поэтому падающие экспортные цены, по мнению ука-
занных ученых,— необходимая предпосылка возникновения импортзамещаю-
щей промышленности.
Существуют и другие объяснения необходимости развития импортзаме-
щающей промышленности. В частности, Дж. Неру писал: «Наши правительст-
венные и другие учреждения стараются найти все необходимое за границей
и импортировать эти изделия, рассчитывая, насколько дешевле можно что-
либо купить за границей, чем внутри страны... Все, что ввозится из-за гра-
ницы,— дороже, чем все, что производится трудом Индии, если даже это и
связано с расходами, которые в 10 раз больше. Мы должны иначе подходить
к импорту: учитывать не только, насколько это дешевле, но и то, что в Индии
существуют проблемы демографии, занятости, производства и строительства
нашей экономики» («Hindustan Times», 11.X.1954). Иначе говоря, здесь им-
портэамещение связывается с необходимостью решения проблемы использова-
ния трудовых ресурсов и обеспечения национального суверенитета.
20 «Первая фаза промышленного развития большинства стран нашего ре-
гиона, а фактически всех развивающихся стран, характеризовалась развитием
промышленности, продукция которой замещает импортную»,— говорилось в
одном из докладов ЭКАДВ (Industrial Development in Asia and the Far East.
Vol. I. «Progress and Problems of Industrialization». N. Y., .1966, c. 94).
21 А. Я. Эльянов. Развивающиеся страны: проблемы экономического
роста и рынок. М., 1976, с. 220.
22 UNIDO. Industrial Development Survey. N. Y., 1969, c. 117—118.
2a J. Ahmad. Import Substitution and Structural Change in Indian Ma-
nufacturing Industry 1950—1966. Cambridge, August 1966, c. 39—40; The In-
ternational Division of Labour. Problems and Perspectives. Tiibingen, 1974,
c. 278—279\ UNIDO. Industrial Development Survey. Vol. I, c. 85.
24 Какую количественную роль в промышленном развитии сыграло само
импортзамещение, выявить довольно сложно из-за возникающей при этом
методологической трудности. Поясним ее гипотетическим примером. Страна,
импортирующая велосипеды, освоила их производство, что является несом-
ненным образцом импортзамещения. Но возникает вопрос: импортзамещением
или влиянием внутреннего спроса следует объяснить создание лакокрасочного
завода, поставляющего свою продукцию велосипедной промышленности (он
может снабжать и других потребителей). Существуют примерно равные осно-
вания для отнесения его как к первой, так и ко второй группе. В зависимо-
сти от того, к какой группе относят те или иные новые производства, меняют-
ся и количественные границы импортзамещения.
Для количественного определения факторов, определяющих развитие
промышленности в освободившихся странах, американский экономист X. Че-
нери еще в начале 50-х годов разработал специальную методику; в ней пред-
полагается, что прирост производства происходит вследствие: а) импортэа-
мещения; б) расширения экспорта; в) роста промежуточного спроса; г) роста
конечного спроса (см. «American Economic Review», September 1960). Дж. Ах-
мад на базе этой методики рассчитал, что в 1950—1965 гг. прирост проиэвод-
210
ства в индийской промышленности был обусловлен: на 21,6%' — импортзаме-
щением, на 3,4%—расширением экспорта, на 24,3%—промежуточным спро-
сом, на 50,7%—конечным спросом (J. Ahmad. Import Substitution and
Structural Change in Indian Manufacturing Industry..., c. 19—20). Но боль-
шая часть прироста (2/з) производства в индийской промышленности состояла
из товаров производственного назначения, обладающих сильными обратными
связями. Поэтому представляется правильным отнести к импортзамещению
и ту часть продукции, которая вытекала из промежуточного спроса.
25 Рассчитано по: «Monthly Bulletin of Statistics» за соответствующие
годы. Расчет носит несколько условный характер, так как существующая про-
мышленная классификация не всегда позволяет четко разграничить отрасли
легкой и тяжелой промышленности.
28 «Monthly Bulletin of Statistics», November 1968.
27 «Monthly Bulletin of Statistics», November 1973.
28 UNIDO. ID/WG, 28/8, January 21, 1969, c. 2.
29 «Пренебрежение оптимальными размерами производств, нехватка ре-
сурсов, отсутствие конкуренции — все это создает впечатление, что импортза-
мещение ведет к неэффективному распределению инвестиционных ресурсов,
когда к нему прибегают в какой-либо стране в больших масштабах»,— гово-
рится в докладе ЭКАДВ («Economic Survey of Asia and the Far East, 1969».
Bangkok, 1970, c. 55).
30 «Если правительство развивающейся страны испытывает необходимость
введения таможенных пошлин, оно должно стремиться к единому уровню
обложения товаров потребительского, промежуточного и инвестиционного на-
значения. Во всяком случае, эффективные ставки протекционизма отдельным
отраслям не должны сильно различаться... Кажется оправданным, что на ранних
стадиях импортзамещения потребительские товары должны пользоваться
ббльшим протекционизмом. Но на более зрелой стадии индустриализации та-
рифная дискриминация может привести к неправильному распределению ре-
сурсов и диспропорциональности в производственной структуре, тем самым
сдерживая рост промежуточных и инвестиционных отраслей» (The Internatio-
nal Division of Labour. Problems and Perspectives, c. 289).
31 A. M a d d i s о n. Economic Progress and Policy in Developing Countries.
L., 1970, c. 195.
32 H. M. X p я щ e в а. Внешнеэкономические связи и развитие стран Юго-
Восточной Азии. М., 1978, с. 15; Г. Г. Федорова. Государственный капи-
тализм и развитие промышленности в Пакистане. М., 1968, с. 134.
33 UNIDO. Industrial Development Survey. Vol. IV, 1972, c. 72.
м «Упор должен быть сделан на развитие экспорта. Следует заменить
административный контроль лучшим использованием механизма цен; внутрен-
нее производство с высокими издержками следует заменить реорганизованным
сельским хозяйством и промышленностью, могущими постепенно стать кон-
курентоспособными и претендующими на определенное положение на миро-
вом рынке» (J. Little, Т. Scitousky, М. Scott. Industry and Trade
in Some Developing Countries. A Comparative Study. L., 1970, с. XX).
35 И. С. Дьякова. Внешняя торговля развивающихся стран Азии, с. 30.
36 Вычислено по: «Monthly Bulletin of Statistics», May 1979.
37 Развитие промышленности независимой Индии. М., 4964, с. 136—137;
Г. К. Широков. Индустриализация Индии. М., 1971, с. 275L—276.
38 «Уровень мировых цен, формирующийся на основе интернациональных
стоимостей, может и не обеспечить достаточной эффективности экспорта. Но
в то же время именно относительно низкие мировые цены на готовые изделия
(по сравнению с внутренними издержками производства) позволяют странам
„третьего мира", сильно отставшим технически и технологически от промыш-
ленно развитых стран, закупать продукцию с выгодой для себя» (С. Я- Б ы-
л и н я к. Валютные проблемы и экономический рост развивающихся стран.
М., 1976, с. 1139).
39 «...При неравенстве разрывов между национальными и интернациональ-
ными стоимостями экспортная ориентация может быть выгодна и в том слу-
чае, если страна вообще не обладает какими-либо преимуществами в издерж-
14* 211
ках производства и, следовательно, теряет при оомене часть произведенной
в ней стоимости, так как получает при этом товары все же дешевле, чем.
сама могла бы их производить. Монополии, господствующие в мировом про-
изводстве и обмене, сводят эту выгоду до минимума, но не могут устранить
ее полностью» (Финансово-экономические проблемы развивающихся стран
Азии. М., 1978, с. 56).
40 World Industry Since 1960: Progress and Prospects. N. Y., 1979, c. 96.
41 Выявить реальное соотношение импортзамещения, экспортной ориента-
ции и сотрудничества между развивающимися странами крайне сложно. По-
скольку импортзамещение развивающиеся страны могут проводить самостоя-
тельно и они вынуждены проводить его из-за нехватки валюты, товарного
голода на внутреннем рынке и т. п., то оно продолжается. Однако ныне во-
круг него не ведется большой политической борьбы. В то же время разви-
вающиеся страны стремятся подчеркнуть значение экспортной ориентации для
того, чтобы добиться дополнительных уступок на мировом рынке. Поэтому
вопрос о необходимости дальнейшего развития экспорториентированных от-
раслей не сходит со страниц печати. Что же касается промышленного сотруд-
ничества развивающихся стран, то на Востоке оно пока остается политиче-
ским лозунгом. Так, в АСЕАН еще в 1976 г. было принято решение о создании
пяти крупных предприятий, которые должны будут обслуживать все стра-
ны— члены АСЕАН, но из-за недостатка средств, трудностей распределения
потенциальных выгод, противодействия иностранных монополий и пр. этот
вопрос все еще находится в стадии изучения.
Глава пятая
1 «Типичнейшая черта аграрного строя стран Азии и Северной Африки
(за исключением, возможно, АРЕ) состоит в том, что в деревне еще весьма
прочные позиции занимают натуральные отношения» («Зарубежный Восток и
современность». М., 1974. Т. 1, с. 48).
2 Ю. Г. Александров. Юго-Восточная Азия: проблемы аграрной эво-
люции. М., 1979, с. 222; А. П. Коло нт а ев. Низшие формы производства в
странах Южной и Юго-Восточной Азии. М., 1975, с. 81.
3 Товарно-денежные отношения в экономике Индии. М., 1976, с. 63—64.
4 В 70-х годах амортизационные отчисления в развивающихся странах
составляли около 5%, ВВП против 12,5% в капиталистических. В процессе
развития амортизация возрастает за счет увеличения масштабов воспроизво-
димого общественного богатства и сокращается из-за повышения общего
уровня народного хозяйства (например, сокращение семенного фонда при уве-
личении урожайности, уменьшение маточного поголовья скота за счет пред-
отвращения эпизоотий и пр.).
5 В развивающихся странах в 1950—1978 гг. среднегодовой прирост внут-
реннего валового продукта составил 4,9% в неизменных ценах 1970 г., а
среднегодовой прирост промышленного производства — 7,2% (вычислено по:
«Monthly Bulletin of Statistics»; «UN Statistical Yearbook» за соответствую-
щие годы).
6 Документ ЭСКАТО. DP/EGDPP, 7.VII. 1979, с. 97.
7 Разумеется, это не означает, что не происходит или не будет происхо-
дить внедрения каких-то новых видов техники мануфактурного типа. Напри-
мер,, в середине 70-х годов в Пакистане стала внедряться машина для транс-
плантации риса, приводимая в действие тягловым скотом («Rice Transplan-
ters», Manila, 1978, с. 14). Однако это внедрение не устраняет жестких гра-
ниц для мануфактурной техники в целом.
0 Государство и аграрная эволюция в развивающихся странах Азии и
Африки. М., 1980, с. 8.
9 «В большинстве бедных стран Азии... валютные курсы завышены, что
сокращает цену импортного оборудования в местной валюте. Вдобавок сис-
тема валютного лицензирования построена таким образом, что она поощряет
модернизацию, т. е. механизацию, сельского хозяйства. Сельские банки, под-
212
держиваемые или управляемые правительством, предоставляют дешевые
кредиты тем, кто владеет большими участками земли. Учебные центры для
подготовки трактористов и механиков финансируются правительством. Удоб-
рения, гербициды и инсектициды субсидируются, так же как зачастую и
дизельное топливо и электроэнергия. Строительство ирригационных сооруже-
ний... финансируется за счет бюджета, а вода распределяется бесплатно либо
по низким ценам» (К. Griffin. Political Economy of Agrarian Change. N. Y.,
1974, c. 80).
10 Государство и аграрная эволюция в развивающихся странах Азии и
Африки, с. 145.
11 Однако деятельность государства может в определенных условиях
оказывать депрессирующее воздействие на непосредственного производителя.
Ярким примером этого может служить Бирма 50-х годов, где государство-
использовало монопольно низкие цены для перераспределения чистого про-
дукта, создаваемого в сельском хозяйстве, в свою пользу.
12 «...Чем ниже относительная цена новых средств производства в сель-
ском хозяйстве, тем шире распространяется их применение». Поэтому обсле-
дование на Филиппинах показало, например, что лишь 20% владельцев участ-
ков до двух га применяли гербициды и 85,5%—инсектициды (К- Griffin.
Political Economy of Agrarian Change, c. 46, 59).
13 В развивающихся странах Азии и Северной Африки за 1961—1976 гг.
число сельскохозяйственных тракторов возросло с 229,5 тыс. до 904,2 тыс.,
а комбайнов — с 24,2 тыс. до 40,5 тыс. Почти 2/3 комбайнов приходится всего
на три страны — Турцию, Алжир и Ирак («UN. Statistical Yearbook 1977»,
N. Y., 1978, c. 100—105).
н «Стремительно растущая безработица, низкий уровень спроса на ра-
бочую силу со стороны современного капиталоемкого производства и постоян-
ная угроза углубления социальных конфликтов, обусловленная масштабами
незанятости, вынуждают государство поддерживать трудоемкие производст-
ва» (Е. А. Брагина. Развивающиеся страны: государственная политика
и промышленность. М., 1977, с. 77).
18 Вычислено по: «UN. Statistical Yearbook» за соответствующие годы.
16 Развивающаяся Азия. М., 1977, с. 16.
17 Это же положение характерно и для мелкого города стран Во-
стока, где довольно значительная часть населения связана с сельским хо-
зяйством.
18 «...Падение удельного веса натурального хозяйства не повлекло за со-
бой сколько-нибудь существенных сдвигов в характере занятости, так как
относительное уменьшение значимости нетоварных форм производства про-
исходило главным образом за счет повышения производительности труда в
товарно-денежном секторе экономики. Иначе говоря, рост товарного произ-
водства не сопровождался соответствующим увеличением числа лиц, втяну-
тых в сферу товарно-денежных отношений» (А. Я. Э л ь я н о в. Развиваю-
щиеся страны: проблемы экономического роста и рынок. М., 1976, с. 65).
19 Вычислено по: «Statistical Yearbook for Asia and the Pacific 1978».
Bangkok, 1979.
29 «Finance and Development». Wash., March 1973.
21 Документ ЭСКАТО. DP/EGDPP, 7.VIII.1979, c. 94.
22 World Bank Staff Working Paper № 309. World Bank, 1978, c. 7.
23 Вычислено no: National Sample Survey № 230. Tables with Notes on
Consumer Expenditure. New Delhi, 4977.
Глава шестая
1 К- M a p к с. Капитал. Т. I.— Т. 23, с. 460, 643.
2 «По-видимому, наблюдается падение доли капиталовложений на рас-
ширение установленных мощностей и соответствующее увеличение инвестиций
на замещение существующего оборудования. Из-за низкой прибыльности ка-
питаловложения также низки, а те инвестиции, которые производятся, на-
213>
правляются скорее на соережение труда и снижение издержек производ-
ства, чем на расширение установленных мощностей и создание дополни-
тельных рабочих мест. По мере сокращения циклической безработицы
возникает более постоянная форма структурной безработицы из-за несоответ-
ствия между притоком капитала и численностью армии труда» (Р. McCra-
cken. Toward a Full Employment and Price Stability. P., 1977, c. 159).
3 В случае нарушения одновременности и пропорциональности развития
отдельных отраслей экономики, что в целом характерно для развивающихся
стран, происходит возрастание зависимости от мирового капиталистического
хозяйства либо резкое падение эффективности общественных капиталовложе-
ний и производства.
4 «Необходимые для начала инвестиции в промышленности в расчете на
одного рабочего в 85 раз превышают уровень середины XIX в. Следователь-
но, для открытия нового предприятия в тяжелой промышленности сейчас
нужно в среднем в 425 раз... а в металлургии в 2000 раз... больше капитала,
чем в 1845 г.» (Н. П. Шмелев. Проблемы экономического роста развиваю-
щихся стран. М., (19>70, с. 50).
Б Е. О. Edvards. Employment in Developing Nations. L., 1974, c. 87.
0 Вычислено no: «Year Book of National Accounts Statistics 1978».
7 Способность преодоления инвестиционного барьера — один из основных
факторов усиливающейся дифференциации стран Востока. Нефтеэкспортирую-
щие государства, страны, привлекшие значительные иностранные капиталы
(Сингапур и др.), обладают почти неограниченными возможностями внедрения
новой техники и привлечения иностранных специалистов для ее обслужива-
ния. Поэтому у них наблюдаются относительно высокие темпы роста произ-
водительности труда. Наоборот, в большинстве стран Востока, где внутрен-
ние накопления и приток иностранных капиталов сравнительно невелики,
внедрение новой техники сдерживается нехваткой ресурсов. В итоге нарастает
расхождение в производительности труда между этими двумя группами
стран.
8 Вычислено по: «Yearbook of National Account Statistics 1978».
9 Вычислено по: С. А. Кузьмин. Развивающиеся страны: занятость
и капиталовложения. М., 1965, с. 41—43, 46—47, 58—59.
10 «...Большой и растущий разрыв между уровнями дохода и жизненным
уровнем в различных странах вместе с растущей осведомленностью о таком
разрыве может привести к повышению общей склонности к потреблению в
более бедных странах, снижению их способности к накоплению и в конечном
счете создать напряжение в их платежных балансах» (R. N и г k s е. Prob-
lems of Capital Formation in Underdeveloped Countries. Bombay, 1962, c. 58).
Еще, более четко ставит этот вопрос Дж. Робинсон: «...утверждение, что
неравное распределение дохода способствует развитию, так как богатые на-
копляют, противоречит истине; в действительности, было бы меньше ненуж-
ных расходов, если бы они были менее богаты» (J. Robinson. Aspects
of Development and Underdevelopment Cambridge, 1979, c. 13).
11 Например, в индийской обрабатывающей промышленности за 1948—
1977 гг. доля основного капитала в функционирующем выросла с 40,5 до
€3,1'%. В результате повышения органического строения капитала и капитало-
вооруженности труда потенциальная потребность в привлечении дополнитель-
ной рабочей силы была сокращена на 1,52 млн. человек.
12 Я. Н. Гузев атый. Демографо-экономические проблемы Азии. М.,
1980, с. 58.
13 Положение в странах Востока в этом отношении было хуже, чем в
развивающихся странах в целом, где добывающая и обрабатывающая про-
мышленность, транспорт, связь и строительство поглощали около шестой ча-
сти всего прироста рабочей силы (Р. В a i г о с h. The Economic Development
of the Third World Since 1900. Methuen, 1975, c. 160).
14 Industry 2000: New Perspective. UNIDO. N. Y., 20.VI 11.1978, c. 89, 237.
13 Вычислено no: N. К a 1 d о г. Strategic Factors in Economic Develop-
ment N. Y., 1967; World Industry Since 1960. Progress and Perspective. N. Y.,
1979; Labour Force Estimates and Projections, <1950—2000. Geneva, 1977.
214
18 World Industry Since 1960. Progress and Perspective, c. 271.
17 В ряде случаев орудия труда в странах Востока настолько архаичны
и малопроизводительны, что перенос даже традиционных средств производ-
ства из других субрегионов может вызвать резкое увеличение безработицы.
Например, в Индонезии «распространение недорогих сельскохозяйственных
орудий труда, таких, как серп, сократило спрос на сельскохозяйственных ра-
бочих» («Bulletin of Indonesian Economic Studies», March >1978, c. 25).
18 Достаточно четкое представление о всей гамме этих взглядов дают
статьи: Н. А. Симония. К вопросу о судьбах капитализма в странах
Азии.— «Азия и Африка сегодня», 1979, № 2; В. А. Яшкин. Государствен-
ный уклад в многоукладной экономике.— «Азия и Африка сегодня». 1979,
№3; «Бюрократическая буржуазия — бюрократический капитал — госсектор —
госкапитализм».— «Народы Азии и Африки». 1979, № 5.
Глерий Кузьмич Широков
ПРОМЫШЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
В СТРАНАХ ВОСТОКА
Утверждено к печати
Институтом востоковедения
Академии наук СССР
Редактор Л. И. Юревич
Младший редактор О. А. Осипова
Художник В. Д. Трунин
Художественный редактор Б. Л. Резников
Технический редактор В. П. Стуковнина
Корректор В. В. Воловик
ИБ № 14110
Сдано . в набор 08.12 80. Подписано к печа-
ти 12.05.81. А-0Б484. Формат 60X90%. Бумага ти-
пографская № 2. Гарнитура литературная. Пе
чать высокая. Усл. п. л. 13/5. Усл. кр.-отт. 13,62
Уч.-изд. л. 14,86. Тираж 2900 экз. Изд; № 4958.
Зак. № 870. Цена 1 р. 60 к.
Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука»
Москва К-45, ул. Жданова, 12/1
3-я типография издательства «Наука»
Москва Б-143, Открытое шосс.е, 28
1 р. 60 к.