йшітлть
Ш

и

Я
Я

г

j

1 1 o i I is-i
і

о

н

ц

ы

ІАЯАІ

г

БЙБШ
TEH*

& Штлгь

ЯПОНІЯ

японцы.
ЖИЗНЬ, НРАВЫ И ОБЫЧАИ СОВРЕМЕННОЙ ЯПОНШ,
СОЧЙНЕНЩ
Э р н е с т а фонъ

SГессе-Вартегъ.

Перевод'!, со 2-го нѣмецкаго исиравленнаго п допо.іненнаго нзданія
M. А. Шрейдеръ,
иодъ редакцісй н гъ ирпмѣчаніями
Д. И. Ш р е й д е р а.
С ъ 28 отд. гравюрами, 100 рис. въ т е к с т ѣ и картой
Японской Имперіи.

С—ПЕТЕРБУРГЪ.

И з д а н і е Л. Ф.

Девріена.

Дозволено цензурою. Спб.. 7 ноября 1902 г.

2010517444
Тпиографія жури. «Искусство и Худож. Проиьпил.>

I i . II. Собко. Почтамтская, 1 3 .

К tl II ! A H M t t 1
gx<J

с

>C
'J

с
3
m

ß перспл.
един coe.-.üii

к -И X г* о = ОЗ

•Ѵ«ЛѴ RUH.

Г\

/

Р-Т б - к и • m . В . И . Л е н и н а .

/
Зак« ^ 5 / 1

1

ич

Тир. 50000

ІІРЕДИСЛОВІЕ.
В ъ ряду западно - европейскихъ писателей - путешественниковъ послѣдняго времени, носвятившихъ свое время ознакомлении европейцев'!, съ своеобразным^ возбуждаюіцимъ въ
однихъ удивленіе и сочувствіе, въдругихъ—зависть и недоброжелательство народомъ, населяющим!» отдаленные острова Японекаго архипелага,—Эрнсгь фонъ Гесее-Вартегъ (Ernst v. HesseWartegg) занимаетъ, безспорно, наиболѣе видное мѣсто.
Бывалый и наблюдательный путешественник?», объѣздившій въ сравнительно короткое время наиболѣе любопытный
страны Дальняго Востока (Китай. Японію, Корею и Сіамъ),
Сѣверную Америку, Канаду. Мексику, Тунисъ. Испанію и т. д.,
хорошій стилистъ, умѣлый разсказчикъ,—Гессе-Вартегъ умѣетъ
отличить важное отъ неважнаго,—и въ своихъ многочисленныхъ
трѵдахъ являетъ собою истинный образецъ того, какъ именно
нужно описывать невѣдомыя или мало-извѣстныя страны. Читатель не найдетъ въ его описаніяхъ ни разсказовъ и описаиій анектдотическаго свойства, ни—страницъ, посвяіценныхъ
мало-интереснымъ и не нужнымъ мелочамъ и иодробностямъ
и отдастъ должную дань умѣнію автора схватить и освѣтитъ
наиболѣе характерны я особенности быта и психологіи описываемой имъ страны и народа.
Одна изъ отличительныхъ чертъ Гессе-Вартега,—это прекрасное знакомство его не только съ описываемыми имъ странами далекаго Востока, но и знакомство его съ исторіей этихъ
странъ,—что даетъ ему возможность глубже и вдумчивѣе отнестись къ разлнчнымъ явленіямъ, возросшимъ на почвѣ чуждой
намь тысячелѣтней культуры, которыя иначе, безъ соотвѣтствующаго освѣщенія, казались - бы странными и не понятными.
Мы не можемъ, однако, раздѣлить одного изъ основныхъ
взглядовъ автора, выраженіе котораго читатели найдутъ въ заключительной главѣ подь названіемъ «Джіуджутсу», и считаемъ
своим!» долгомъ выяснить наше отношеніе къ затронутымъ
Гессе-Вартегомъ въ этой главѣ вопросамъ тѣмъ болѣе, что

IV

наши взгляды, выраженные нами въ печати (см. мое сочинен іе «Японія и Японцы», 18U5 г.), не совпадаютъ со взглядо м ъ Г е ее е-І îa рте га.
Талантливость, способность, энѳргія и благоразѵміе японской націи въ настоящее время считается фактомъ, признаваемымъ даже ея антагонистами. Однако-же уже съ первыхъ
дней знакомства европейцев]» съ японцами, съ легкой руки
старѣйшаго по времени англійскаго посланника въ Японін,
сэра Гарри Паркса, пущена въ ходъ легенда, сущность которой сводится къ отрицанію всякой культурности въ японской
націи и приписывающая всѣмъ видимые и притомъ поразительные к у л ь т у р н ы е успѣхи Японцевъ исключительно ихъ
п о д р а ж а т е л ь и о с т и. Какъ ни несовмѣстимы понятія: талантливость, способность, энергія. культурность и... подражательность, однакоже легенда эта еще и до нашихъ дней имѣетъ
немало сторонников!» въ рядахъ публицистовъ и дипломатовъ
Стараго Свѣта, не могуіцихъ, повидимому, либо простить японцамъ ихъ непостижимые культурные успѣхи, либо понять исихологію этой націи. Какъ человѣкъ, прекрасно знакомый съ
описываемой имъ страной, Геесе-Вартегъ не можетъ, конечно,
сочувствовать легендѣ прежнихъ годовъ; но находить «ключъ
къ уразумѣнію характера японскаго народа» въ джіуджѵтсу,
т. е. въ древнемъ атлетическом-!» искусствѣ отжившаго нынѣ
сословія самураевъ, которому (джіуджутсу) авторъ приписываетъ вліяніе на всѣ стороны жизни японскаго народа. Tain»,
по мнѣнію Гессе-Вартега, только благодаря джіуджутсу, т. е.
благодаря этому искусству «борьбы слабаго съ сильнымъ»,
искусству «покоренія иодчиненіемъ» можно объяснить то, что
японцы не усвоили ни внѣшннхъ признаков-!» европейской культурѣ (брюкъ, паркетовъ и т. п.), ни внутреннихъ свойствъ ея
(христіанства, свободы религій, свободной иммиграціи туристовъ, купцовч» и промышленниковъ и ихъ европейскихъ предпріятій и т. п.).
В с е это даетъ Гессе-Вартегу иоводъ и основаніе отказать
Японіи в-], истинной и искренней культурности и побуждает!»
его «забить тревогу» и предостеречь европейцевъ противъ замкнутаго и загадочнаго народа Японскаго архипелага,

V

Съ такимъ нзглядомъ автора мы не можемъ согласиться.
Японцы еще слишкомъ недавно, всего только какихъ-нибудь
3 0 — 4 0 лѣтъ назадъ, впервые непосредственно столкнулись съ
европейцами и съ идеями далекаго европейскаго запада, съ
другой стороны, они слишкомъ долго—цѣлыя тысячелѣтія—находились подъ непосредствени ымъ воздѣйствіемъ своеобразной и древней культуры, для того, чтобы къ нимъ уже теперь
можно было предъявлять требованія о нолномъ перерожденіи
в ь такое непостижимо короткое время. Къ тому же развѣ большинство екропейскихъ націй, который ставятся Японіи въ примѣръ, уже достигли идеала Гессе-Вартега и далеко ушли отъ
Японіи во многихъ проявленіяхъ «мнимой культурности»: и
здѣсь, вѣдь, далеко не вездѣ царитъ свобода религій, и здѣсь
иназемные «купцы, промышленники и ихъ предпріятія» не
пользуются ни особымъ гостепріимствомъ, ни особы.мъ покровительством'ь. По отношенію-же къ Японіи недовѣрчивое и
прямо-таки недображелатедъное огношеніе къ европейцамъ, помимо сказаннаго выше, тѣмъ болѣе простительно, что они
хорошо знакомы съ исторіей европейзованія своихъ ближнихъ
сосѣдей (Китая, Кореи. Индіи и т. д.) и. какъ выражается
Гессе-Вартегъ въ другомъ мѣстѣ («Китай и Китайцы», 1900 г.,
изд. А. Ф. Девріена, переводъ А. и II. Ганзенъ), восточные
народы уже «убѣдились въ томъ, что никогда европеецъ не
является съ тѣмъ, чтобы дать, по всегда съ тѣмъ. чтобы взять».
Вся недолгая нсторія сношеній европейскаго запада съ Дальним-!» Востокомъ научила японцевъ съ надлежащей осторожностью относиться къ дарамъ, приносимымъ въ страну европейцами,—этими поистинѣ (для восточныхт» странъ) данайцами
новаго времени,—и въ этомъ, и только въ этомъ тайна современнаго отношенія японцевъ къ европейцамъ.
Нѣмецкій текстъ мѣстамп (въ примѣчаыіяхъ) дополненъ
нами новѣйшими свѣдѣніями. Глава о войскѣ дополнена нами
свѣдѣпіямп о японскомъ флотѣ. Некоторые рисунки заимствованы мною ilзъ моего сочинепія: «Японія и Японцы».
Д. И.

Шрейдеръ.

Родина госпожи Хризантемы.
/*\коло тридцати лѣгъ тому назадъ совершила своіі въѣздъ въ Европу
оригинальная н забавная красавица Дальняго Востока, госпожа Хризантема.
Ея ноявленіе въ Европѣ походило на тріѵмфальное шествіе по всему
континенту. Европейцамъ нравилось ея напудренное и раскрашенное личико во вкусѣ рококо, ея красивые, узкіе и черные глаза с ъ высоко-приподнятыми бровями, ея пурпуровый, какъ вишня, раскрашенный ротикъ,
ея уморительныя движенія и позы. Она была наряжена в ъ пестрыя, затканныя цвѣтамп, пыпшыя платья, а ея роскошные, черные, блестяіціе
волосы были украшены бумажными бабочками, какъ folie. Надъ ея
головой постоянно красовался пестрый японскій зонтикъ, точно орео.ть
надъ головой божества, но божества совсѣмъ чуждаго намъ царства
боговъ. Такого свѣжаго, граціознаго, наицнаго и, вмѣстѣ с ъ тѣмъ, естествеппаго существа дряхлая Европа давно не видала. Это было нѣчто
совершенно новое, и, поэтому, японка сейчасъ-же вошла въ моду. Е е
стали изображать въ опереткѣ, въ кукольномъ театрѣ; рисовали на
вѣерахъ, вазахъ и ширмахъ; всюду появились фарфоровыя, бронзовыя
и деревянный рѣзныя изображенія ея. В ъ настоящее время ее можно
найти в ъ милліонахъ экземпляровъ по всей Европѣ—отъ Испаніп до
Россіи и отъ Норвегіи до Греціп—какъ во дворцахъ и чертогахъ
высшей знати, такъ и въ самыхъ скромпыхъ жилищахъ обыкновениыхъ
смертныхъ. Ни одна примадонна никогда не пользовалась такимъ
шумнымъ успѣхомъ, какъ эта маленькая, нарядная и забавная Х р и зантема.
Яаовія.

I

H А Г Л С Л К II.

En родина Янонія, п оіі дѣйствительно не мѣшало уѣхать оттуда
и поискать себѣ новое отечество, такъ какъ у себя дома она начала,
мало по малу, выходить пзъ моды. Она долго царила у себя на родинI.
дѣлыя тысячелѣгія. II въ то время, какъ она покинула Японію, чтобы
вскружить головы европейцамь, іп> ея отечествѣ ее замѣпила другая
владычица— парижская и вѣнская Мода съ шелковыми декольтированными платьями, с ь длинными шлейфами, съ буффами на рукавахъ, въ
перчаткахъ, огромной шляпѣ и шелковыхъ чулкахъ. Дворъ и все
высшее общество Японін покоряются теперь этой модѣ. Госпожа Хризантема окончательно исчезла оттуда; только въ провинціи она еще
царить пока. В ъ чпслѣ городовъ, оставшихся ей вѣрными до нынѣшняго времени,—самое первое мѣсто занимаетъ Нагасаки.
Нагасаки—самый южный портовый городъ японскаго архипелага
и, вмѣстѣ съ тѣмъ, самый восхитительный. Это панболѣе подходящее
мѣстопребываніе для госпожи Хризантемы; они, какъ будто, созданы
другъ для друга и какъ бы дополняют'!, другъ друга; поэтому, вероятно, у нпхъ, и сохранилась до нашнхъ дней взаимная вѣрность.
Всякій. кто впервые пріѣзжаетъ въ Нагасаки пзъ громаднаго и
мрачнаго Китая, попадаетъ здѣсь въ какой-то новый, точно волшебный
міръ. Виды, открывающееся путешественнику при въѣздѣ въ глубокій
Нагасакскій фіордъ,—классически прекрасны. Это пдеалі.ныя олимпіііскія мѣста, который, по первому впечатлѣнію, и не могутъ быть обитаемы никѣмъ больше, кромѣ греческнхъ богинь или соотечественниц!,
Хризантемы.
Названіе „фіорда" обыкновенно связывается съ пр е дстав л е ні е м'і,
о холодныхъ, голыхъ скалахъ туманной Норвегіи съ ея снѣжными
хлопьями и глетчерами и угрюмыми обитателями ея долинъ; но Нагасакскій фіорді» представляет-!, собою нѣчто совершенно противоположное. В ъ то время, какъ норвежская природа производить внечатлѣніе
чего то могучаго, величественнаго, грознаго и дѣйствуетъ на зрителя
удручающимъ образомъ,—въ Янонш она точно ласкается къ темносинимъ, свѣтлымъ и тихимъ водам'!,, тянущимся на сотни миль къ
центру острова Кіу-сіу.
Всюду вы видите прекрасный группы с к а т , , удобныя для восхожденія отлогія горы ci, роскошной растительностью, изящныя и
оирятныя деревушки, миніатюрные садики, къ которымъ примыкаютъ выхоленпыя рпсовыя поля, содержащіяся въ такомъ образцовомъ
порядкѣ, точно они служатъ своимъ собственникам'!, только для забавы.
Тамъ и сям'ь надъ голубой поверхностью воды вздымаются высокія,
жпвоппсныя скалы съ пиками и вершинами, увѣнчанными такими же
ясішописнымн соснами ИЛИ ВЫСОКИМИ криптомеріями; ныощіяся растенія
въ цвѣту ползугь вверхъ по желтымъ склонам'!, горъ и отражаются въ
зерка-іьной глади водъ. Мѣстами изъ зелени выглядывает!, небольшой

H A I' Л С A К И.

храмъ причудливой архитектуры и прихотливой окраски, а на нѣкоторыхъ скалахъ ыіднѣются высокія ярко-красныя пагоды. Дюжины
островковъ разбросаны по всей бухтѣ, н между ними скользятъ, красиво
покачиваясь, точно лебеди, лодки съ бѣлоснѣжными парусами.
Нигдѣ въ мірѣ я не видѣлъ такнхъ идеально прекрасныхъ ландшафтовъ, как'ь на ипонскомъ архипелаг!;. Огромные пыхтящіе пароходы, ныпускающіѳ клубы дыма пзъ трубъ и ирорѣзывающіе своими
стальными винтами глубокія воды этой сказочной страны, еще болѣе
прозаичные люди- п дѣльцы", явпяюіціесн на родину Хризантемы,
все это какъ бы профанируетъ ее.
Среди нысоких'ь лѣсистыхъ горъ, усѣянныхъ храмами, ъъ самой
глубин!; бухты, расположена ея родина Нагасаки.
Наступають сумерки. Сѣрыя, однообразный крыши изящныхъ, нивенькихъ, деревянпых'ь домикокъ почти незамѣтны на зеленомъ фон!;
окружающих-!) ихъ деревьевъ. Вскорѣ появляются разсѣяиные по всей
гавани разноцветные огоньки въ цвѣтныхъ бумажныхъ фонаряхъ; количество этих'ь огоньковъ все увеличивается, и скоро тысячи ихъ мерцаютъ вдоль улицъ передъ домами и на открытыхъ верандахъ; они
тянутся и по склонам!) ирилегающихъ возвышенностей вплоть до храмовъ; издалека доносятся къ намъ слабые звуки самнзена *), смѣхъ и
иѣніе, точно отдаленные отзвуки веселаго пикника.
Утромъ почти такой же смѣхъ и такое же пѣніе отрываютъ меня
ОТЪ МОИХЪ сновидѣній, ВЪ которых-!) главную роль играли изящныя
мусмэ **) и танцовщицы въ нарядѣ Хризантемы. В ъ маленькое круглое
окошечко моей каюты смотрить, улыбаясь, сама Хризантема. Конечно,
это она! Это ея узкіе плутовскіе глаза, ея пурпуровый ротикъ, но
что у нея за фигура и какъ она одѣта?! II какнмъ это образомъ добралась она до моего окошечка, находящагося на высотѣ шести метронъ
надь уровнем-!» воды?
Но, воті), я начинаю соображать, вгь чемъ дѣло: къ борту нашего
парохода пристала неуклюжая баржа, доверху нагруженная углемъ, и
отъ нея къ пароходу приставлены доходящія до нижней палубы лѣстницы. Ступени этихь лѣстницъ сверху до низу усѣяны японками, съ
любопытством'!» заглядывающими въ окна каютъ. В с ѣ онѣ одинаково
одѣты, но не въ красивые, пестрые и сборчатые кимоно ***), а въ короткіе,
обтянутые панталонцы и просторный, застегнвающіяся спереди куртки
изъ темно-синей матеріи, и безо всего внизу. Ноги у ннхъ голыя, но
за то на головахъ пестрые платки, оставляющіе открытыми красивыя,
свѣжія и привѣтливі»ш личики. Пока я занимаюсь разглядываніемъ
л

*) Сампзепъ—японская гитара.
"") M усм»—но японски: молодая дѣнушка.
Кимоно—запахивающійся спереди халатъ. перетянутый у таліи ноясомъ.

4

H A Г A С Л К И.

японокъ, къ нашему пароходу еще пристаюгь одна за другой баржи,
нагруженный углемъ; цѣлые ряды лѣстницъ протянулись отъ нихъ къ
нашему борту, и ступени ихъ усѣялись множествомъ миніатюрныхъ,
изящныхъ японокъ; всѣ онѣ улыбаются, шалятъ и болтаютъ друп» съ
другомъ. Самой старшей изъ ншгь не больше семнадцати—восемнадцати лѣтъ. Между тѣмъ, внизу, въ баржахъ, большія корзины наполняются углемъ и передаются находящимся на ннжнихъ стуненяхъ
дѣвушкамъ; эти, въ свою очередь, пѳредаютъ пхъ, чѳрезъ голову,
сидящимъ выше и т. д. изъ рукъ въ руки, пока корзины не достигаютъ
палубы. Т у т ъ другія дѣвушки прннимаютъ ихъ, высыпаютъ содержимое въ корабельный трюмъ и сильнымъ движеніемъ сбрасываютъ
корзины назадъ въ баржу. Очень скоро угольная пыль покрываѳтъ ихъ
съ головы до ногъ, чернить имъ лица, крошечныя ручки и груди,
такъ какъ мусмэ, вслѣдствіе жары, распахнули своп куртки. Т ѵ т ъ ужь
не подмѣтишь пхъ стереотипной улыбки; онѣ становятся совсѣмъ похожими на чертенятъ. Даже какъ то не вѣрится, что эти хрѵпкія,
молоденькія созданьица, какъ бы рожденныя для игры на самизенѣ,
для танцевъ и развлеченій,—превратились въ нагрузчиковъ угля!
У носа нашего гигантскаго парохода, среди черныхъ, закопчепиыхъ
угольныхъ барокъ снуютъ бѣлоснѣжные сампаны (лодки па веслахъ);
они такіе опрятные и новые на видъ, точно часъ тому пазадъ вышли
изъ мастерской. Полуголые японцы съ бронзовымъ жилисты мъ тѣломъ
ловко иравятъ ими и пѳревозятъ пассажировъ парохода на берегъ, Къ
рулю прикрѣплено длинное весло, которое дѣлаетъ движенія, иохожія
на двпженіе хвоста рыбы.
Передо» моими глазами разстилается, къ востоку оть этой райской
бухты, цѣлый рядъ одноэтажныхч» домовъ въ евроиейскомъ стилѣ:—
европейская часть Нагасаки. Эта очаровательная гавань находится
въ числѣ всего пяти гаваней, открытых'!» европейцамъ въ Япопіи; на
нѣсколькихъ гектарахъ земли, отданныхъ японцами въ распоряженіе бѣлыхъ людей, эти иослѣдніе имѣютъ право строить свои дома и заниматься своими дѣлами.
Нагасаки—первая изъ пяти гаваней, куда, прежде всего, проникли
европейцы; прежніе властелины океана — голланды — добились разрѣшенія основать здѣсь свой иоселокъ. Теперь уже нѣтъ и слѣда того,
что было раньше. На протянувшейся вдоль гавани улицѣ выстроены модные, хотя скромные дома: на параллельной ей и па всѣхъ прилегающнхъ—то же самое, хотя тамъ же находятся и жилища японцѳвъ.
Европейскій контингента жителей состоять здѣсь не больше, чѣмъ
изъ ста человѣкъ, включая сюда и консуловъ иностранпыхъ державъ; несмотря на такую крайнюю немногочисленность, европейская колонія
имѣетъ свой собственный клѵбъ съ билліардной, концертной залой и
читальней; тутъ, все-таки, можно иногда вообразить себя гдѣ нибудь

H Л Г Л С Л К II.

о

въ европейском!) центрѣ, а не въ Японіи. Немного южнѣе и ближе къ
морю расположился среди садовъ скромный отель, справедливо носящій свое названіе—яВе11е-ѵие~, такъ какъ изъ его окон'ь открывается
удивительный по красотѣ видь на японскую часть Нагасаки.
На берегу ожпдаетъ пріѣзжихъ путѳшественниковъ дѣлый отрядъ
рикшей. Знаетъ ли читатель, что такое рикша? Навѣрное пѣтъ, а не то
онъ давно уже ввелъ-бы ихъ въ Евроиѣ. Рикша—это самый удобный,
лѳгкій и дешевый экипажъ изъ всѣхъ, когда-либо бывшихъ въ распоряженіи человѣка. Геліосъ могъ-бы прикатить въ ней къ солнцу, а сатана—въ адъ. Рикша—это открытая, низкая, двухколесная „викторія а
безъ козелъ, предназначенная только для одного человѣка; Ші нее такъ
же легко и удобно сѣсть, какъ въ любое кресло. Спереди къ этой колесниц!; нрикрѣплено вилообразное дышло. Японскій кули становится
спиной къ рикшѣ между раздвоенными концами дышла, за которые онъ
хватается обѣими руками, и пускается, съ мѣста въ карьеръ, галопомъ,
таща за собою рикшу съ пассажиромъ. Обычная цѣна за конецъ не
пренышаетъ десяти—двадцати пфенниговъ (5—10 коп.), а если такой
экипажъ нанимается на иолъ-дня, т. е. нашесть часовъ, то за это платится не больше 25 сеновъ (20-—22 к.). Благодаря такой дешевпзнѣ,
ни одинъ европеецъ в ъ Японіи не ходить пѣшкомъ и постоянно пользуется рикшей. Каждая рикша и находящейся при ней кули имѣютъ
свой иомеръ, точно такъ же, какъ наши извозчики, и всѣ они находятся подъ контролемъ полнціи.
Къ величайшему моему сожалѣнію, я не вижу 415-го номера; а
мп'Ь очень хотѣлось нанять именно его, такъ какъ 415-й номеръ, какъ известно изъ романа Пьера Лотн ...Madame Chrisaiitheme", приходился деверемъ знаменитому писателю. № 4-й также обладаете, впрочемъ, здоровыми легкими и крѣпкимн ногами: не успѣлъ я, какъ слѣдуетъ,
усѣсться въ рикшу, какъ онъ пустился вскачь.
Весенняя жара такъ ощутительна, что мой возница, рискуя попасть въ руки узкоглазаго полицейскаго, снялъ съ себя весь свой костюмъ, состоящій, впрочемъ, только изъ такихъ же панталонъ и куртки,
какъ у угольщнць. Но, чтобы придать себѣ болѣе или менѣе приличный видъ, онъ, подобно другимъ своимъ коллегамъ, перепоясываетъ
животъ бѣлой полотняной тряпицей шириною въ обыкновенный галстукъ. Е г о мускулистая спина блеститъ отъ пота, какъ полированная
бронза; и отъ градомъ струится с ь него, онъ пыхтитъ и отдувается, но его
ноги легко передвигаются и тащатъ за собою п рикшу и меня въ ней
вдоль всего проспекта прямо къ туземной части города, гдѣ находится
собственно Нагасаки.
Первое виечатлѣніе, которое испытываешь, попадая въ послѣполѵденное время въ эти длнниыя узкія улички со скромными одноэтажны ми домиками,—это сильноеразочарованіе. Улица вверхъ, улица внизъ,—

6

H Л Г Л С А К II.

вое это очень однообразно. Мостовая с ъ троттуаромъ не вдоль домовъ,
а посреди улицы. Циновки и полотняные навѣсы защищают!, отъ лучен палящаго солнца длинные ряды лавокъ; лавкп занимаютъ всю переднюю часть дома, въ которой нѣтъ ни дверей, ни оконъ; все имеющееся
въ расиоряженін лавочниковъ пространство занято всевозможнаго сорта
товарами: т у т ь стоить цѣнная бронза и фарфоръ, а тамъ оружіе, мечи
и шле.мы, т у г ь - ж е рядомъ и бумажный издѣлія—фонари, бабочки и
драконы: а, вотъ, и издѣлія пзъ шелка и черепаховый, одно изъ главныхъ производствь въ Нагасаки.
Какъ впереди дома, гакъ и позади его нѣтъ никакой стѣны; пока
я мчусь вдоль улицы, я успѣваю разгляд-Ьть внутреннюю часть домовъ
оть одного конца до другого. В с е на виду: на необыкновенно чистихъ
цыновкахъ пола сидятъ, на корточкахъ, сонные японцы-музыканты и
женщины, всЬ въ глубоком!, неглиже, благодаря страшной жарѣ; Всѣ
посасываютъ маленькія трубки, ci, верхушкой приблизительно такой
величины, какъ наперстокъ у самой изящной изъ нашихъ дамъ; нѣкоторыя сиять на цыновкахъ, подложивъ иодъ себя деревянную колодку
вмѣсто подушки; другіе, сидя на корточкахъ (любимая поза японцѳвъ),
попиваютъ чай изъ крохотных'!, чашечекь, поставивъ прѳдъ собою на
по.тъ чайникъ. Кое-гдѣ среди домовъ я вижу мпніатюрные садики, с ъ
странно загнутыми и свернутыми соснами, с ъ прудиками и переброшенными черезъ нихъ крохотными мостиками; на газонахъ, величиною
въ столь, красуются всевозможный статуи изъ бронзы и камня; все
это очень забавно, потому что многіе изъ садиковъ занимают!, мѣсто
не больше любой изъ нашихъ европейских!, жилыхъ комнатъ.
Площадей, скверовъ, общественных'!, садовъ -совершенно нѣтъ in.
старом'!, Нагасаки; все здѣсь имѣетъ древній видъ, все миніатюрно,
изящно и, что меня больше всего трогаетъ, — рѣшительно все н о с и т
чисто-японскііі характер!.. Новшествъ, введенных-!, іп, старую Японію,
такъ непріятно поражающихъ путешественников!, в ъ Іокогамѣ, Осакѣ,
Токіо и въ другихч, городах-!,,—тутъ не замѣтно и слѣда; между тѣмъ,
эта гавань была доступна кавказкому племени еще двѣсти лѣтъ тому
назад'!,, когда другія гавани были для европейцев-!, герметически закрыты. В ъ то время, в ъ древней Японіи, Нагасаки считался самымъ
моднымъ портовымъ городом'!.: теперь же, в ъ современной Японіи,
Нагасаки — одинъ изъ немногих'!, городовъ, сохранивших'!, и донынѣ
свою чисто-національную физіопомію. Нигдѣ нельзя найти в ъ магазнн а х ь такихь красивыхъ, старинныхъ нроизведеній япопскаго искусства,
какъ здѣсь; нпгдѣ пѣтъ такого стильнаго фарфора, такпх'ь старинных-!,
шелковыхъ тканей и оружія, и такой бронзы.
Можно отдать все свое состояніе, чтобы купить всѣ эти прекрасный
произведенія чужеземнаго искусства. Стоить мнѣ только зайти въ любую лавку, какъ всѣ продавцы—отецъ, мать и дочь, бросаются предо-

II Л Г А С А К II.

мной на четвереньки и изъ вѣжливости касаются лбомъ пола; пока
отецъ вннгшаетъ завернутыя въ шѳлкъ, бумагу и шерсть изящныя
шмци, чтобы покапать пхъ мнѣ, его дочь готовить своими нѣжными
ручками чай и на колѣняхъ подносить его мнѣ в ъ чашкѣ. При этомъ
она такъ мила и изящна, и улыбка ея такъ обольстительна, что скорѣе
я готовь опуститься передъ ней на колѣни.
На противоположной сторонѣ этого орнгинальнаго стариннаго города, съ его прямолинейными и перпендикулярно пересѣкаотщимися
улицами, на которыхъ рѣдко—почти никогда—не виднѣются ни ломовые,
ни другіе экипажи, находится предмѣстье Чунджендпш; оно все густо
засажено камфарными деревьями. Тамъ-то, въ одномъ изъ хорошенькихъ домиковъ, с ь открытыми верандами и красивыми садиками с ь
цвѣтущими впстеріями, жиль и Пьеръ Лоти со своей женой Хризантемой. Который изъ домиковъ могъ-бы это быть?
Со стороны бухты всѣ уступы горъ усѣяны тысячами могпльныхъ
памятнпковъ, и старыми камнями, заросшими папоротникомъ п миртами; между ними поднимается удивительно красивая лѣстница съ величественными каменными арками и тянется до знаменитаго храма
Озува,
одного
изъ
самыхъ красивыхъ шинтоистскихъ
храмовъ
Японіи.
Мой возница останавливается у подножія гигантской лѣстнпцы,
вытираетъ струящійся съ лица потъ и іі]шглашаетъ меня зайти въ
храмъ.
Это скорѣе цѣлый рядъ храмовъ, выстроепныхъ много лѣтъ тому
назадъ среди цѣлаго лѣса огромныхъ камфарныхъ деревьевъ и криитомерій; это маленькіе, простые деревянные домики с ъ тяжелыми, сѣрыми, покрытыми мхомъ крышами и обширными дворами, окруженными
галлереями, въ которыхъ набожные дайміосы помѣщали въ тѳченіе
многихъ вѣковъ, разные предметы въ качествѣ жертвъ богамъ: тутъ
были фонари, каменные бассейны для воды, каменные драконы и идолы
и даже бронзовый конь. Послѣдній представляетъ собою одну изъ
достонримѣчательностей Японіи, особенно благодаря своей необыкновенной для этой страны работѣ.
Пьеръ Лоти увѣряетъ, что этотъ конь сдѣланъ изъ какого-то
камня вродѣ нефрита, но его прекрасный романъ ,,М-гае Хризантема" нолонъ такихъ неточностей, что надо смотрѣть сквозь пальцы на его
„каменную" лошадь. Только свою Хризантему—эту „временную" жену,
да еще танцовщицъ и пѣішцъ онъ описать. совершенно вѣрно.
На каждой площадкѣ лѣстницы японцы устроили небольшіѳ шинтоистскіе храмы и раки; надъ каждой аркой высится характерный иучекъ конопли съ длинными, висящими бумажными лоскутками—для
защиты отъ злыхъ духовь. Лѣстница кажется безконечной. Жрецы въ
бѣлыхъ одѣяніяхъ и съ наголо остриженными головами снуютъ взадъ

8

Н Л Г Л С А К И.

и впередъ въ проходахъ п исчезаютъ за бѣлыми драпировками; другіѳ
съ разными таинственными церѳмоніями исполняютъ какой нибудь
религіозный обрядъ. Е с т ь и такіе, которые отдыхаютъ въ нишахъ и
боковыхъ пристройкахъ и посасываютъ свои трубки, дымъ которыхъ
смѣшивается съ запахомъ небольшихъ курительныхъ факеловъ, которые горятъ въ безчисленномъ колпчествѣ передъ каменными и деревянными идолами.
Налѣво расположены ворота, ведущія въ огромный тѣнистый садъ.
В отъ такъ сгорпризъ! Подъ гигантскими камфарными деревьями здѣсь
расположено множество чайныхъ домовъ, и у каждаго изъ ннхъ насъ
приглашаютъ зайти пестро одѣтыя и привѣтлпво улыбающіяся мусмэ.
На нихъ красные, голубые и розовые кимоно, затканные цвѣтами; въ
роскошныхъ волосахъ у нихъ тоже цвѣты; въ рукахъ у нихъ самизенъ—яионская гитара. Стоить только войти въ одинъ изъ домиковъ, какъ онѣ моментально падаютъ иичкомъ и дожидаются нашихъ приказаній. Затѣмъ всѣ онѣ, улыбаясь, приносятъ стулья и столики, вслѣдъ затѣмъ жаровни съ горячими угольями, а нотомъ и изящный фарфоровыя мисочки съ необыкновенными кушаньями. Съ самымъ наивнымъ видомъ всовываютъ онѣ намъ въ руки особыя приспособления для ѣды—двѣ костяныя палочки, а потомъ смѣются надъ нашей неловкостью. Трое, четверо, пятеро этихъ изящныхъ созданыщъ
сидятъ на корточкахъ вокругъ меня и ощупываютъ мое платье, дергаютъ мою часовую цѣпочку и безпрестанно угощаютъ меня. Меня
спрашпваютъ, не угодно-ли мнѣ посмотрѣть на ихъ танцы?
Я, конечно, отвѣтилъ утвердительно. Сейчасъ-же появляется па
сцену самиску (музыкальный инструментъ), и въ то время, какъ одна
изъ дѣвицъ перебираетч, пальцами струны,—другія танцуютъ своеобразные японскіе танцы, какъ-то: манцай, кизку и огурайяму; танцуютъ онѣ руками, боками, и колѣнями,—но только не ногами. При
этомъ онѣ такъ очаровательны и милы, такъ молоды—имъ едва по
четырнадцати, пятнадцати лѣтъ,—что совсѣмъ не надо быть фрапцузскимъ морскимъ офпцеромъ, чтобы увлечься которой нибудь изъ
нихъ. При разставаніи съ этими маленькими волшебницами, всѣ онѣ
бросаются ниц'ь и, униженно касаясь лбомъ пола, повторяют!.: „саііонара, сайонара" (т. е. „до свиданья, до свиданья"!).
Когда я возвращался отсюда на другой день къ вечеру обратно
въ городъ и началъ спускаться внизъ, то предъ моими глазами развернулась на боковыхъ улицахъ предмѣстья та-жс самая странная, почти
невѣроятная картина, которую Пьеръ Лоти такъ часто имѣлъ возможность видѣть на родинѣ своей Хризантемы.
„Между пятью и шестью часами послѣобѣденнаго времени—пишетъ
онъ—всѣ обитатели раздѣваются до-гола: дѣти, молодые люди, старики,
старухи,—всѣ сидятъ въ какомъ нибудь чанѣ и купаются. В с е это про-

H A Г A С A К J(.

9

дѣлывается гдѣ попало:—въ саду, во дворѣ, въ лавкахъ, даже на порогѣ
дома, для облегченія бесѣды съ сосѣдями черезъ улицу. Т у т ъ же
принимаются посѣтители, п купающіеся, безъ всякихъ стѣсненій, вылѣзаютъ на минуту пзъ свопхъ ваннъ, чтобы предложить посѣтителю посидѣть или обмѣняться съ ннм-ь привѣтствіями. Но какъ молодыя дѣвушки, такъ и пожплыя женщины мало выигрывают'ь отъ своего появленія в'г» такомъ первобытномъ нидѣ. Всякая японская женщина безъ
своего длиннаго кпмоно и ншрокаго, претенціознаго оби (поясъ нзъ
широкой цвѣтной матеріи) представляешь собою невзрачный желтый
комочекъ съ кривыми оконечностями и плоской, безформенной грудыо;
отъ ея искѵственныхъ мплыхъ прелестей не остается и слѣда; все исчезаешь вмѣстѣ съ ея платьемъ."
Справедливость этого послѣдняго замѣчанія должѳнъ признать
всякій, кто имѣлъ случай видѣть японку въ ваннѣ; a впдѣлъ ее несомненно всякій, побывавшій въ Японіщ даже если онъ не только не
искалъ такого случая, но даже старался избежать его, такъ-какъ всюду
по утрамъ и по вечерамъ можно видѣть японокъ при такихъ обстоите льствахъ.
Испыталъ-ли и Пьѳръ Лоти въ своей женѣ японкѣ—этой типичной госпожѣ Хризантемъ, такое-же разочарованіе? Мой корабль собирался
идти дальше только вечеромъі такъ что у меня оставалось достаточно
времени, чтобы успѣть посѣтпть ее. Но какъ ее найдтн? Бродя по
набережной, я зашелъ къ консулу одной могущественной и дружественной
намъ державы, чтобы освѣдомиться о ней. Если она со времени появленія книги Пьера Лоти сдѣлалась всемірной извѣстностью, то въ
Нагасаки* ее навѣрно хорошо знаютъ.Консула не было дома, а его секретарь не зналъ о существованіи Пьера Лотп и не имѣлъ понятая ни
о его романѣ, ни о его героинѣ. Я подумалъ,—не можетъ ли французскій коноулъ дать мпѣ нужный свѣдѣнія? Я пробрался черезъ прекрасные троинческіе сады къ его квартирѣ.
—Лоти?—мадамъ Хризантема?—онъ пожалъ плечами:—къ сожалению, -мнѣ они совершенно неизвѣстны.—
И какимъ образомъ можетъ онъ знать всякаго морского офицера,
фланирующаго по Нагасаки! Сюда приходить такая масса французскпхъ военныхъ судовъ. Обыкновенно они останавливаются у госпожи
Л.,—владѣлицы гостпиницы Belle-vue.
Я былъ какъ разъ недалеко отъ этой гостнпницы и, кстати, собирался тамъ пообѣдать. Госпожа Л. — вдова одного французскаго
журналиста, основавшаго нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ Токіо
газету „Японекій курьеръ". В ы шедши въ колпчествѣ нѣсколькихъ
номеровъ, газета погибла отъ „истощенія" такъ же, какъ п ея основатель. Вдова-жѳ устроила гостпнницу и больше не терпнтъ нужды.
За кофеемъ, который я пилъ у нея за столомъ на террасѣ гостинницы,

10

H A Г Л С Л К И.

я оевѣдомился о Пьерѣ Лотн и мадамъ Хризантема. Она засмѣялась.
Mais, monsieur,—c'est un farceur! (ахъ, monsieur, онъ, вѣдь, шутникъ!)
Правда, онъ быль въ Нагасаки, но ни жены, ни дома не имѣлъ. Онъ
все сочинилъ. Онъ жплъ здѣсь у меня и у меня-же столовался.
— А мадамъ Хризантема?—спросилъ я.—О, что касается этого, то
т у г ь и х ъ тысячи; кликните кличъ, и онѣ явятся къ вамъ. Но ПьеръЛоти
никогда не жиль съ такой. Единственная правда въ его книгѣ—это
опнсаніе Нагасаки и его замѣчаніе, что мнимый бронзовый конь въ
храмѣ Озува сдѣланъ изъ нефрита.
Я простился съ нею и разочарованный вернулся на свой корабль.
Часа за два до этого я самъ стоялъ передъ бронзовымъ конемъ и,
царапая по немъ перочиннымъ ножомъ, убѣдился въ томъ, что онъ
сдѣланъ изъ бронзы. Можетъ быть, то, что разсказывала мнѣ хозяйка
гостинницы о Пьерѣ Лотп,—такая же неправда, какъ и то, что конь
сдѣланъ изъ камня?

Японскюіъ средиземнымъ зюремъ въ Кобе.
огда передъ моимъ умственнымъ взоромъ проходить картины всѣхъ
странъ, видѣнныхъ мною въ разныхъ мѣстахъ земнаго шара,—то я
не могу себѣ представить ничего болѣе ндилличееки-прекраснаго, иолнаго какой-то нѣги, чѣмъ этотъ райскій уголокъ восточной Азіп
Японію и особенно ея море.
Если даже представить себѣ знаменитое Лаго-Маджіоре съ Паланцой и Боррамейскими островами, увеличенными во сто разъ,—то и
тогда можно получить лишь приблизительное представленіе о Яионскомъ морѣ и его берегахъ. Никакое другое мѣсто в ъ мірѣ не можетъ
выдержать сравненія с ь Японіей. II даже Лаго-Маджіоре далеко не
такъ красиво и, вмѣстѣ съ тѣмъ, не такъ величественно.
Наеулротивъ самаго большого изъ японскпхъ острововъ Гондо• —
расположены, по направленію къ юго-востоку, другіе три большіе
острова: Кіѵ-сіу, Сикокфъ и Аваджи, а между ними простирается водная поверхность длиною в ъ 350 километровъ и шириною отъ 10 до 50
кплометронъ; она соединяется съ этой огромной и страшной водяной
пустыней—Великимъ океаномъ -только узкими проливами. В о т ъ это-то
заключенное между четырьмя островами, водное пространство—и есть
японское Средиземное море.
На моемъ пути изъ Нагасаки по направленію къ прославленному
въ послѣднее время Снмоносеки я читать на пароходѣ оинсанія Японщ, составленный нѣкоторымн путешественниками, и невольно улыбался
нреувѳличеннымъ иохвалам ь, расточаемымъ японскому Средиземному
морю, преддверіе котораго какъ-бы составляетъ Симоносеки. Но дѣйствительность превзошла всякія описанія.

12

ЯПОНСКИ M b СРЕДИЗЕМНЫМЪ

МОРЕМЪ ВЪ

КОІІК.

На долю Симоносеки приходится наименьшая доля красотъ; это—
ничто иное, какъ маленькій, скромный городокъ, который, главнымъ
образомъ, состоитъ пзъ единственной улицы, растянувшейся на протяжен іп двухъ километровъ вдоль сѣвернаго берега Средиземнаго моря.
Цѣлый лѣсъ мачтъ безчпеленнаго количества паруспыхъ судовъ зас.іонялъ его отъ нашихъ взоровъ.—Я воспользовался временной остановкой нашего парохода въ расположенной на противоположномъ берегу
угольной станціи Моджн, сѣлъ въ легкій паровой катеръ, которымъ
поддерживается сообщеніе между обоими берегами, и отправился осматривать Симоносеки. Симоносеки еще пока не коснулась европейская
культура, и жптелп его живутъ и одѣваются точно такъ-же, какъ и до
великой революціп. Европейцы рѣдко посѣщаютъ его и можно насчитать въ годъ не больше полудюжины туристовъ, останавливающихся
въ одной изъ настоящихъ японскихъ гостинницъ. Позади мѣстечка,
по направленію къ лѣспстымъ возвышенпостямъ, каждый клочекъ
земли застроенч» трудолюбивыми японцами. Единственно, что нарушаешь
эту мирную картину,—это безчисленныя укрѣпленія съ грозно глядядящими пзъ нпхъ жерлами пушекъ, расположенный по обоимъ берегамъ Средиземнаго моря.
Спмоносекскій проливъ своими живописными прибрежными горами и овалами и своимъ волненіемъ напомипаетъ мнѣ Рейнъ, около
Бннгена. Ширина его, пожалуй, не многимъ больше Рейна, только извилины круче, такъ что большими морскими пароходами нужно здѣсь
управлять особенно осторожно.
Когда я снова сѣлъ на пароходъ и двинулся въ дальнѣйшій путь,
то уже послѣ двухчасового пути очертанія прекрасныхъ симоносекскихъ
береговъ изчезли безслѣдпо, и мы очутились въ уныломъ, широкомъ,
безжизненномч. пролив!; Суво-Нада. Не прошло, однако, и двухъ часовъ, как'ь передъ нашими глазами начали въ изобилш появляться изъ
глубины темносиннхъ водъ прекрасные островки съ ярко-зелены мъ
покровомъ, и всѣ слѣдующіе двадцать часовъ пути мы уже лавировали
исключительно въ лабиринтѣ причудливыхъ, изяіцпыхъ, нѳбольшихъ
островковъ Средиземнаго моря. Ихъ тутъ цѣлыя тысячи и, притомъ,
всевозможныхъ величинъ; есть даже островки въ видѣ неболыпихъ екать
вышиною въ нѣсколько метров ч..—Всѣ эти островки необыкновенно живописны на впдъ и такъ красиво сгруппированы, что, глядя на эту
идеальную, красивую панораму, стоишь, какъ очарованный и не можешь
глазъ отъ нея отвести. В с ѣ пассажиры нашего парохода цѣлый день
проводить на палубѣ и не могутъ оторваться отъ безпрѳстанно сменяющихся картинъ и видовъ. Когда пришло время обѣда, то прислуга
потеряла всякое терпѣніе, приглашая насъ къ столу звонкими и громкими ударами въ гонгъ.
И даже тогда, когда послѣ очаровательнаго, ежеминутно мѣняю-

ЯПОНСКИМЪ СРЕД И З Е M НЫ МЪ МОРЕМЪ В Ъ

КОБЕ.

13

іцагося освѣщенія солнце закатилось за горизонтъ, и на ясномъ безоблачномъ небѣ взошла луна и зажглись серебристыя звѣзды,—только
нѳмногіѳ рѣшились уйти въ свои каюты.
В ъ нѣкоторыхъ мѣстахъ нашъ пароходъ попадалъ какъ бы въ
морскую котловину діамѳтромъ въ 10—20 километровъ, окруженную,
казалось, со всѣхъ сторонъ непроницаемыми берегами. Высокія горныя
цѣпи возвышались, какъ декораціл, однѣ позади другпхъ; нѣкоторыя
изъ нихъ покрыты густою растительностью, па другихъ-же видны только
голыя верхушки вулкановъ. Обширное водное пространство пестрить
безчисленнымъ мпожествомъ парусныхъ судовъ старинной живописной конструкціи съ ослѣппгельно-бѣлымп четырехъугольными парусами; [плавно, какъ лебеди, скользятъ они, приближаясь къ нашему
величественному пароходу.—Временами они проходить такъ близко отъ
насъ, что мы нмѣемъ возможность воочію убѣдиться въ идеальной чистотѣ
этпхъ вычшценныхъ до бѣла, а не раскрашенныхъ, какъ въ Китаѣ,
судовъ. Между высоко вздымающимися надъ водой бортами большинства этпхъ суденышекъ устроены небольшія палатки съ плетеными
бамбуковыми стѣнами, п внутри нхъ располагаются пассажиры—цѣлыми
семьями, видимо совершенно не обращая вниманія на безобразный
черный дымъ шумно-пыхтящаго огромнаго парохода, такъ безпощадно
нарушающаго олпмпійское спокойствіе этой единственной по своей
красотѣ природы.
По мѣрѣ нашего движенія впередъ, на нашемъ пѵтп появляются
стиснутые скалами узкіе проливы, напоминающіе свопмъ сильнымъ и
бурнымъ теченіемъ быстрые горные потоки. Пройдя, не безъ нѣкоторой опасности для парохода, эти мѣста,—мы снова попадаѳмъ въ живописный группы острововъ. Ихъ вздымающіеся надъ голубыми волнами крутые склоны пмѣютъ совершенно необычный видь. Трудолюбивые жители повсюду, до самаго верха, срѣзалп параллельными
рядами склоны и на устроенныхъ, такимъ образомъ, пскусственныхъ
террасахъ, возвели свои хуторки и деревушки. Параллельный линіи
так ихъ террасъ, виднѣются на каждомъ островѣ. Чнстенькіе домики
здѣшнпхъ жителей ютятся, однако, не только на такпхъ террасахъ, но
и въ шумныхъ зеленыхъ долннахъ, наполовину скрытые въ тѣнпстыхъ
дубравахъ и рощахъ.
Мѣстами мы проѣзжаемъ такъ близко отъ береговъ, что можемъ,
безъ всякаго труда, видѣть подробности скромной обстановки жилшцъ
туземныхъ обитателей. Изрѣдка мы встрѣчаемъ на берегу большіе
города съ храмами, пагодами п снующими взадъ и впередъ судами.
Небольшіѳ храмы и рйки съ многочисленными ярко-красными портиками красуются и на самыхъ маленьких-ь скалистыхъ островкахъ, обросшпхъ живописными, фантастической формы, соснами, длинныя, дохоДящш до воды вѣтви которыхъ прпходятъ въ движеніѳ отъ иоднятаго

14

ЯПОНСКИМ!) СРКДИЗЕМНЫМЪ МОРКМЪ ВЪ KOBE.

нашнм'ь пароходом !) волненія. Над ь всей этой живописной, вѣчно-мѣняіощейся картиной дарятъ такой міір-ь п спокойствіе, что кажется с ь
наслажденіе.чгь т у п . сейчась и высадился бы, чтобы провести остатокъ своих-і) дней среди этихъ счастливых!, островитянъ. Нѣкоторьія
мѣста этого внутренняго моря напоминали мнѣ берега Азорскихъ
острововъ или лежащіе на тысячи к ил о мет роит, восточнѣе, въ центрѣ
Велнкаго Океана, -Сандвичевы острова: въ другомъ мѣстѣ они напоминаютъ мнѣ Тысячи острововъ въ пролнвѣ св. Лаврентія, черезъ
который я нѣсколько разъ проѣзжалъ, или же Puget-Sound въ далекой
странѣ Вашингтона.
Острова, мимо которыхъ мы теперь проѣзжаемъ, представляли
собою когда-то, вѣроятно, то-же. что и тѣ мирные лѣсистые островки
американскаго внутренняго моря, которые и донынѣ населены индейцами. Но прошли уже цѣлые тыспчелѣтія, какъ ихъ коснулась культура, и именно это соединеніе разумной культуры съ идеальной природой прпдаеть столько красоты этнмъ мѣстамъ. Нѣкоторыѳ изъ этихъ
безчисленныхъ острововъ представляют!) собою святыни для японцевъ,
какъ напримѣръ, островъ Міядпшма, вблизи большого города Іерошимы.
Единственный по своей красотѣ паркъ съ гигантскими, старыми криптомеріямп окружаетъ прекрасные храмы: эти деревья великаны неприкосновенны, и ихъ не касается топоръ. Среди бродящихъ здѣсь
пилигрпмовъ снуютъ и постоянные обитатели этого парка ручные
олени и ѣдятъ прямо изъ рукъ: но сохранившемуся еще до настоящего
времени старинному закону на этомъ евященномъ островѣ не должно
быть ни смерти, ни рожденія: поэтому, если ожидается одно изъ такихъ событій, то прпчастныхъ къ нимъ увозятъ отсюда.
Намъ, пассажирам'!., казалось, что время слишком'!, быстро идетъ
впередъ: на слѣдующее утро мы съ сожалѣніемъ увидѣли, что приближаемся къ цѣли нашего путѳшествія и что одновременно съ этимъ
разстаемся п съ Средиземнымъ моремъ: передъ нашими глазами на
горизонтѣ уже вырисовывается бѣлый городъ Кобе. Но, къ счастью,
благодаря спльно развитому туземному коммерческому флоту, всемірному путешественнику представляется не одинъ случай гюсѣтить остроі а
Средиземнаго моря и пожить тамъ нѣкоторое время. Конечно, туземные
пароходы — не европейскаго характера. Только корпусъ и машина
европейскіе, все-же остальное—японское; и путешественнпкъ должень
довольствоваться на нпхч. болѣе, чѣмь скромной японской кухней, а
если о т . хочетъ зайти въ свою каюту, то долженъ сначала снять съ
себя обувь, точно такъ же, какъ если бы онъ заходилъ въ японскій
домъ. Но съ какимъ удовольствіемъ приносишь въ жертву привычный
комфортъ, лишь бы только посѣтить это восточно-азіатское Лаго-Маджіоре и провести нѣсколько недѣль безмятежнаго счастья на самыхъ
прекрасныхъ островахь земного шара.

ЯПОНСКИМ!. СРЕДИЗЕМНЫМ!, МОРЕМ'!. ВЪ КОБЕ.

Хотя послѣ Іокогамы Кобо считается самымъ большим!, и наиболее посещаемым!. портомъ царства Микадо и даже самымъ интереснымъ мѣстомъ Янонін,—однако, на насъ этотъ городъ произвелъ невнятное впечатлѣніе, точно мы спустились съ Олимпа въ прозапческііі
міръ и дѣловую суету Европы. Кобе, дѣйствительно, иредставляетъ собою
какъ-бы уголокъ Европы, перенесенный на берегъ самаго болі.шаго
япоискаго острова Гондо; уголокъ этотъ, правда, очень красивъ:—нѣчто
вродѣ Ривьеры, Ментоны или БСрдигеры. Вокрутъ оживленной бухты,
по которой сну ю г ь взадъ и впередъ сотни пароходовъ и иарусныхъ
судов-!., виднѣется красивая, широкая улица, засаженная деревьями и
газонами и застроенная, со стороны города, ослѣиительио-бѣлыми, величественными постройками, въ центрѣ которыхъ развѣвается чернобѣло-красный флагъ на зданіп германскаго консульства.
В ъ южной части этого ряда домовъ виднѣется вдающаяся далеко
въ бухту коса съ маякомъ; она образова:іась изъ наносныхъ камней и
ила, занесенных!, сюда теченіемъ полноводной рѣки Минадогава, образующей здѣсь, у своего устья, границу между Кобе и другпмъ япопскимъ городомъ-блнзнецомъ Кобе Хіого. Но, строго говоря, тутъ не
можетъ быть рѣчн о границѣ, такт. какъ оба эти города давно уже
слились въ однн'ь общими интересами и дѣловымн сношеніями, и оба
берега рѣки Минадогава, когда-то разъединявшее оба города, превращены теперь въ прекрасные парки,—любимое мѣсто гулянья, какъ
европейцевъ, такъ и японцевъ.
Кобе предстанляеть собою образчикъ чнсто-американскаго роста
города, чѣмъ отличаются, впрочемъ, и многіе другіе города Япопіи со
иремен'ь великой революціи. Всего сорокъ лѣтъ назадъ на пустынномъ
мѣстѣ близь малонькаго городка Хіого, предпазначеннаго японцами для
европейской колонін, появился первый европейскій поселенецъ, а въ
настоящее время Кобе и Хіого насчитывают !., вмѣстѣ, уже около двухъсотъ тысяч'ь жителей. В ъ Кобе, какъ и въ Іокогамѣ, есть алглійскій и
нѣмецкій клубы, прекрасный, болыиія гостинницы вполнѣ европейскаго
типа, различные кружки и феррейны и очень значительная торговая
деятельность. Улицы Кобе, по своей шпрппѣ и чистотѣ,
превосходятъ даже Іокогаму. В ъ центрѣ этого городка, такъ живо напоминающаго своимъ видомъ города южной Европы,—въ прежнія времена было пустое пространство, гдѣ совершался с у д ъ и расправа. Земля
пропиталась въ этомъ мѣстѣ кровыо не одной сотни жертвъ, по угламъ
площади вбиты были высокіе шесты, на которые надѣвались отрубленный головы, добі.іча коршунов'!,. В ъ настоящее время эта площадь превращена въ прекрасный паркъ, позади котораго расположены на окружающих!, Кобе возвышенностяхъ внллі.і европейцевъ, конторы или
магазины которыхъ находятся на набережной. Всякому, побывавшему
въ этомъ прелестном ь, оживленномъ портовомъ городѣ, и сравнивающему

ЯПОНСКИМЪ СРЕДИЗЕМНЫМЪ

МОРЕМЪ

В Ъ КОНЕ.

его съ какимъ-нибудь овропейскпмъ портомъ, покажется, что число его
европейских!, жйтелей простирается до нѣсколькихъ тысячъ. Однако же,
въ дѣйствительности, оно не доходить и до восьмисотъ, включая сюда
женщиігь и дѣтей. Во время моего нребыванія тамъ, въ краспвомъ городском-ь копцертномъ залѣ давался концертъ; вся ауднторія была полна
дамами въ самых - !. элегантных'ь туалетахъ и мужчинами во фракахъ и
бѣлыхъ галстукахъ, такъ что можно было подумать, что находишься въ
Вѣнѣ или въ Берлин];, но ннкахъ не у нашихъ антиподовъ. Очень удовлетворительный мѣстный оркестръ аккомпанировать иностраннымъ
артистамъ, и публика съ энтузіазмомъ апплодировала произведеніямъ
Брамса и Шумана. Какъ днемъ на улицахъ, такъ вечеромъ въ клубахъ жизнь бьеть ключемъ; особенное оживленіе замѣтно въ этлхъ
элегантныхъ мѣстахъ въ тѣ часы дня, когда въ порть приходять
иностранный военный суда, что бываетъ т у п . довольно часто. Моя компата въ гоетинницѣ „Оріенталь" выходила окнами какъ разъ къ находящемуся по сосѣдству нѣмецкому клубу, и я могъ бы многое порассказать о веселомъ времяпрепровожденш европейской колоніи. Раньше
трехъ часовъ ночп я никогда не могъ уснуть; горсть благородныхъ
германцевъ. попивая на террасѣ клуба пѣннстое мюнхевское пиво,
производила такой шумъ, какой бываетъ только на вечерахъ гимнастическихъ крѵжковъ въ больших'!, городахъ. Большинство здѣшнихъ европейцевъ,—если они не посланники или не миссіонеры,—купцы и торговцы чаемъ и шелкомъ.
Я съ особенным-і. интересомъ пошелъ осматривать одно изъ заведеній
для просушки чая, гдѣ сотни японокъ за ничтожную поденную плату,
подсушивають чайныя листі.я на горячих-!, протииняхъ. Всѣ опѣ в ъ растегнутыхъ кофтахъ н с ь голыми руками, и такъ стоять онѣ съ самаго
ранняго утра до поздняго вечера возлѣ своихъ печекъ и перекладываютъ рукамъ грязновато-зеленые листья, имѣющіе сбыть по преимуществу въ Сѣверной Америк-!;.
Самое лучшее, что есть въ Кобе,—это его окрестности. Непосредственно за городом-і. вздымается цѣлый рядъ горъ, возвышающихся на
нѣсколько сотъ метровъ над-і. ѵровнемъ моря; среди нихъ есть даже
одна гора, названная горой Бисмарка благодаря тремъ тощимъ
деревцамъ, растущимъ на ея голой вершин-!;. По этимъ горамъ
тянутся прекрасный мѣста для прогулок - !, и пригороднисхъ экскурсій,
ведущія къ тѣнистымъ лѣсамъ, храмамъ и чайнымъ домамъ. Самая
пріятная прогулка —- по направленію къ зйамепитому водопаду Нунобики, вблизи котораго часто можно впдѣті. иолзущнхъ по деревьямъ большихъ обезьяіп.. У этого водопада можно видѣть иногда,
особенно въ праздничпые дни, любопытный сценки изъ японской жизни.
В ъ лужицахъ, у подножья водопадовъ, купаются голые мужчины и женщины вмѣстѣ, съ трогательной непринужденностью. В ъ чайныхъ домахъ

HIlOHCKllM I» СРЕДИЗЕМНЫМ!» МОРЕМЪ ВЪ KODE.

17

танцуютъ майко и поютъ гейши иодъ звуки неизбѣжнаго самизена.
Стоить только дѣвушкамъ увидѣть меня, или вообще какого-нибудь
европейца, — какъ начинается монотонное пѣніе. И хотя бы вы сотни
раз ь раньше видѣли танецъ дѣвушекъ, тысячу разъ слышали бренчанье
японской гитары, вамъ, все-таки, придется опять смотрѣть и слушать.
Ничего не подѣлаешь:—Японія, вѣдь, страна пѣнія и танцевъ.

Яповія.

О

I о к о г а м а.
Важность » значеніе современной Яноніи на международном!»
торговомъ рынкѣ, легкость, съ которою она въ послѣднія тридцать
лѣтъ примкнула къ европейской культурѣ п усвоила себѣ европейскую промышленность, дѣлаютъ вполнѣ вѣроятнымъ то предположеніе,
что число пока еще немногихъ торговых!» городов!» Японіи, открытых!»
для европейцев!», вскорѣ значительно увеличится. Однако-же, число
живущих®, в!» Японін евронейцевъ, едва-лн доходившее и въ .тучшія
времена до четырех!» тысячъ, въ посаѣдніѳ годы сворѣе уменьшается,
чѣмъ увеличивается; особенно послѣ новаго договора съ европейскими
державами, въ силу котораго европейцы въ Японіи веецѣпо подчинены
японскимъ законамъ, и консульская юрисдикція уничтожена.
В ъ общемъ въ Японін, до 1898 года, было семь городов!., открытыхъ для европейцев!» (т. е. въ семи городахъ пмъ было разрѣшено имѣть свои собственніле дома для жилья), и всѣ находяіціеся
тамъ бѣлые люди, главным!» образомъ, англичане и американцы, распределяются въ страпѣ до пастоящаго времени слѣдующимъ образомъ:
В ъ Іокогамѣ
около 1800 чел.
„ Токіо
„
900
„
„ Кобе
„
900
„
„ Нагасаки
„
400 ,,
„ Осакѣ
„
150 „
„ Хакодате
„
63 „
„ Ніигатѣ
„
10 „
Изъ числа всѣхъ этпхъ иностранцев!» около 2100 человѣкъ приходится па долю англичань, 1000—на долю американцев!», 600-—нѣмцевъ и 500 -на долю французов!».
Если принять во вниманіе, что большую половину этпхъ иностранцев!» составляют!» христіаискіе миссіонеры, а пзъ остальных!»
2000 — нѣсколько сотъ человѣкъ служат!» въ посольствах!» овоихъ
странъ или числятся на государственной служб ); въ самой ЯпоКІи,- то
окажется, что только немногим!» болѣе 1000 европейцев!» занимаются
въ Японіи торговлей.
Главнымъ центром!» европейской торговли съ Яноніей служить
Іокогама; она-же и самая многочисленная европейская колонія въ царств!» микадо.

19

I О К О Г A M А.

Суда исѣхъ крунпыхъ пароходныхъ компаній, поддерживающія
сношенія между Европой, восточной Азіей, Америкой и Японіей, обязательно заходить сюда. Іокогама это дверь въ Ягюнію не только для
иностранных'], торговцев!, и туристовъ, но и для самихъ японцевъ;
это гавань столицы страны — Токіо и, благодаря близости къ Токіо,
она можетъ считаться какъ-бы предмѣстьемъ послѣдняго. Да такъ оно
на самом'ь дѣлѣ и есть, особенно для европейцев-!. Іокогамы и Токіо,
составляющих'!, какъ-бы единое, нераздельное общество. Такъ, на всякомъ торжествѣ, устраиваемом!, въ одномъ городѣ, европейцы, живущіе въ другомъ, принимаютъ живѣйшее участіе, и между обоими
городами круглый годъ не прекращаются сношенія.
Европейцевъ здѣсь, сравнительно съ массой туземнаго населенія,
однако, весьма немного, и если кто пріѣзжаетъ сюда впервые на одномъ изъ большнхъ пассажирских!» пароходовъ Ллойда изъ Китая,
пли на прекрасномъ кораблѣ Канадскаго Тнхоокеанскаго Общества изъ
Сѣверной Америки, тотъ сразу и не замѣтнтъ здѣсь вовсе пребыванія
европейцевъ.
Первое впечатлѣніе пріѣзжаго при взглядѣ на живописныя красоты
морскихъ берегов-!, этого восточно-азіатскаго рая, на чужеземный суда,
снующія по темно-синимъ водамъ гавани, усѣяннымъ многичисленными,
оригинальными островками, таково, точно онъ, поелѣ продолжнтѳльнаго и
однообразнаго иутешествія по морю, очутился на другой нланетѣ. Это
впечатлѣніе еще больше крѣпнеть въ немъ, когда, еще до входа въ
іокогамскую гавань, предъ его восхпщеннымъ взоромъ неожиданно появляется лежащая далеко позади Іокогамы священная гора Фуджіяма,
покрытая вѣчнымъ снѣгомъ,— этотъ японскій Олимпъ, грозный и страшный во время изверженія, необыкновенно изящный въ спокойное время.
Коническая вершина этого вулкана, покрытая большую часть года
снѣгомъ, рѣзко выдѣляется на фонѣ чисто-лтальянскаго неба и по своему
своеобразію и величественности напоминаетъ мнѣ другую гору—великана западнаго полушарія мощную Орицабу въ Мекспкѣ. Какъ эта
послѣдняя, Фуджіяма указывает!, морскпмъ путешественникам'!, путь
своей сіяющей вершиной. Послѣ Фуджіямы на горизонтѣ показывается
олиже къ востоку, второй величественный вулканъ—вѣчно дымящаяся
Ошнма на островѣ Фрпзъ. Передъ глазами удпвлепнаго путника развертываются, далѣе, необыкновенно живописные берега Токіосскаго
залива; пароходъ точно пересѣкаетъ бухту Миссисипи съ ея крутыми,
лѣсистыми, живописными скалами и, наконецъ, подвигается, уже въ
виду Іокогамы, среди сотенъ судовъ всякаго рода, начиная съ чужеземныхъ броненосцевъ и кончая хрупкими ЯПОНСКИМИ сампанами, СТОЯЩИМИ на якорѣ на разс гояніи почти километра отъ берега. Нашъ пароходъ—какъ и тотъ, что появляется на театральныхъ подмосткахъ въ
третьемь актѣ „Африканки" Мейербера—сейчасъ-же наполняется темно2"

20

I О К О J' A M А.

20

кожими туземцами, которые, однако, пришли новее не для того, чтобы
расправиться съ мирными путешественниками; наоборотъ, всѣ они привѣтливо улыбаются, даютъ адреса гостинницъ, портныхъ, сапожннковъ
и торговцевъ рѣдкостями. Трн самыя лучшія гостинницы Іокогамы,
къ счастью, увозятъ своихъ пассажировъ на собственныхъ паровыхъ
катерахъ, а о багажѣ заботятся ихъ комиссіонеры. На пристани, устроенной совсѣмъ по-европейски, стоятъ, какъ и у насъ, дрожкп, сотни
„курума", удобныя двухколесный кресла в ъ одно мѣсго; кули, являющійся въ одно и то-же время п кучеромъ и лошадью, привозить пасъ
очень скоро на совершенно европейскую улицу, къ совершенно европейской гостпнницѣ „Grand Hôtol".
Первое, что въ Іокогамѣ особенно бросается къ глаза пріѣзжему,
это полное отсутствіе непріятпыхъ, шумныхъ и грязныхъ аттрибутовъ
нашихъ европейских-!, портовъ: здѣсь нигдѣ не видно высокихъ, мрачныхъ амбаровъ, дымящихъ и пыхтящпхъ локомотивовъ, паровозовъ
рельсовыхъ путей, телѣгъ для перевозки тяжестей, грязныхъ улпцъ съ
иптернаціональной публикой, спеціальыхъ матросских-!, кабачковъ и
мелочныхъ лавченокъ. Іокогама съ моря похожа скорѣе на какой-нибудь пзъ нашихъ морскихъ курортовъ—Остенде или Нордерней. Нельзя
себѣ также представить, что это одииъ изъ самыхъ значительных-!, портовъ п торговых - !, рынковъ большаго материка; можно скорѣе подумать,
что это мѣстопребываніе зажиточныхъ европейцев-ь, расположившихся
здѣсь, какъ на Рнвьерѣ, чтобы иріятно провести время среди прекрасной природы. Тысячи богатыхъ американцев-!, и англичанъ, разъѣзжающихъ по бѣлу-свѣту въ погопѣ за удовольствіями, мелькают-ь тутъ въ
теченіп круглаго года; сотни европейскихъ переселенцев!, изъ Восточной Азіи, преимущественно изъ Шанхая, Гонконга, изъ Бангкока н
Сингапура, проводятъ лѣто со своими семействами въ Японіи, и Іокогама
является центральнымъ пунктомъ,—сборнымъ мѣстомъ этого фешенебельнаго общества.
Но, при всемъ том!,, этотъ вполнѣ европейскій городъ царства
микадо представляет!, собою что-то совершенно новое. Не далѣе, какъ
сорокъ лѣтъ тому назадъ, Іокогама извѣстна была только нѣсколькимъ
дипломатамъ, и то въ лишь качествѣ жалкой рыбачьей деревушки,
какою она была въ то время, съ какою нибудь парою сотепъ жителей.
Японское правительство назначило ее европейцам!, для устройства
колоніи. В ъ то время еще никто, вѣроятпо, и предвидѣть не могъ, что
черезъ четыре десятилѣтія эта рыбацкая деревушка превратится въ
большой городъ съ 200.000 жителей, со всемирной гаванью почти въ
два милліона тоннъ и съ торговым!, оборотомъ в ъ полтораста милліоновъ іенъ.
Іокогама расположена па совершенно ровномъ и плоскомъ островѣ,
возвышающемся только на нѣсколько метровъ надъ уровнемъ моря. С ь

I О К О J' A M А.

21

ностока этотъ островъ омывается водами Токіосскаго залива, а съ остальных'!. трехъ сторонъ онъ отрѣзанъ отъ берега искусственными водными
путями—каналами. Этотъ островъ, длиною въ два километра и шириною в ъ одннъ киломотръ, дѣлится на двѣ части бульваромъ, застроеннымъ к])асивыми европейскими зданіями, окаймленными палисадниками, садиками, садами и парками. Сѣверная часть его занята японцами, а южная европейцами.

Храмовая р о т а въ Азакузѣ.

Можно было бы подумать, что европейцы, прожившіе здѣсь столько
лѣтъ, переняли кое что изъ спмпатпчпой п поэтической культуры
японцевъ, которая такъ нравится европейцамъ. И, действительно, у
всякаго туриста, пріѣзжающаго въ Янонію впервые, является желаніе
перенять и усвоить что либо отъ японцевъ, такъ какъ онъ отлично
сознаетъ много преимуществъ японской культуры передъ умѣренной,
дѣловой и разсчетливой культурой Европы. Но первыми переселенцами здѣсь были англичане. А Джонъ Булль вездѣ остается вѣрнымъ
самому себѣ, какъ на берегахъ Темзы, такъ и у антпподовъ. Его циви-

I О К О J' A M А.

42

лпзація приросла къ нему такъ-же прочно, какъ часть его собственнаго
тѣла, и онъ всюду таскаешь ее за собою. Англичане начали дѣло,
другіе народы слѣдовали за ними и, такнмъ образомъ, здѣсъ образовался совершенно европейскііі городъ с ъ прямыми, хорошо вымощенными и прекрасно освѣщаемыми улицами, застроенными каменными
домами въ европейскомъ стилѣ, съ магазинами, книжными торговлямн,
банками, аптеками, великолѣпнымн гостинницами, клубами, церквями,
редакціями газетъ. Путешествуя но Іокогамѣ, можно было-бы вообразить себя въ Плпмутѣ или в ъ Пепцансѣ, если бы на улицахъ не мелькали японскіе слуги, рабочіе и нищіе.
Возлѣ вышеупомянутая бульвара Ниппонъ-о-дори съ зданіями
почтамта и нѣско.іькпхъ консульствъ начинается самая красивая улица
Іокогамы—Бондъ. Это совершенно прямая усаженная деревьями аллея,
которая тянется на протяженіи цѣлаго километра вдоль берега моря, какъ
Promenade des Anglais въ Ниццѣ, и застроена домами только со стороны
города. Однако здѣсь, точно такъ-же, какъ и на другихъ улицахъ,
находящихся за улицей Бондъ B>und),—расположены гостинницы, клубы,
консульства и дѣловыя конторы. Но это Ситп- дѣловая часть Іокогамы
бываешь оживлено только днемъ. Большая часть европейцевъ живешь
въ Блбффѣ, находящемся южнѣе острова Іокогамы на матерпкѣ Ниппона.
Очень круто надъ моремъ вздымается здѣсь плато, вышиною въ пятьдесят ь метровъ, откуда открывается со всѣхъ сторонъ чудный видъ
на широкій заливъ, на окрѵжающіе его живописные берега и на виднѣющіяся вдали цѣпи горъ средней Япопін съ возвышающеюся надъ
ними Фуджіямой. Кто захочешь взобраться но крутой дорогѣ, усѣянной
японскими достопримѣчательностями и магазинами, на БлСффъ (Bluff),
тотъ, уже спустя нѣсколько минуть, очутится въ прекрасномъ дачномъ
мѣстѣ,—какъ-бы миніагюрномъ Гомбургѣ,—также европѳизированномъ,
какъ и дѣловая часть города у иодножія Блеффа. Каждая изъ выстроенных'ь въ новѣйшемъ стилѣ виллъ окружена садомъ, въ которомъ
богатая флора Японіи, поддерживаемая искусснымп садовниками нзгь
туземцевъ, достигла высшей роскоши, особенно в'і> обширномъ общественномъ паркѣ Bluff-Garden, позади котораго находится даже мѣсто
скачекъ, какъ въ Г у д в у д ѣ или Эпсомѣ. Здѣсь же, на высотѣ, въ чащѣ
величественныхъ камфарныхъ деревьевъ и яионскихъ сосенъ, находятся
германскій и англійскій госпитали, кладбище и множество миссій. Какъ
въ торговой части внизу, такъ и в ъ вверху, въ Блбффѣ, около трехсотъ домовъ,—и всѣ съ садами. Здѣсь живутъ Іокогамскіе купцы съ
семействами въ прѳкрасныхъ домахъ, комфортабельно устроенныхъ въ
европейскомъ стилѣ, но съ iipiic.iyi'oii исключительно японской или
китайской. Х о т я въ Іокогамѣ доходы европейцевъ далеко не такъ
великп, какъ въ Шанхаѣ ИЛИ Гонконгѣ, НО зато здѣсь жизнь дешевле.
Китайцы—самые честные п вѣрные слуги, японцы очень привѣтливы

I О К О J' A M А.

23

и притомъ прекрасные повара, такъ что в ъ Іокогамѣ европейскими
дамамъ гораздо легче вести хозяйство, и холостяку можно тоже хорошо
устроиться. В ъ здѣшиихъ домахъ любять повеселиться; устраиваются
иногда парадные обѣды, танцы, вечера, а о приготовленіяхъ заботятся
необыкновенно находчивые японскіе слуги. У нпхъ хорошія отношенія
съ ихъ коллегами въ другихъ домахъ; и если гдѣ нибудь не хватаетъ
мяса или рыбы, то недостающее занимается у коллеги, и очень часто
случается такъ, что гость, приглашенный к ъ знакомому,
впдигъ
тамъ, къ своему удивленію, своп собственные прпборы, тарелки и
блюда.
В ъ Іокогамѣ, такъ же, какъ и въ Кобе, очень своеобразная нумерація домовъ. В с ѣ главный улицы нмѣютъ свои названія, a отдѣльные
торговые дома—носятъ названія своихъ фирмъ; но дома здѣсь нумерованы не по порядку улпцъ, а в ъ томъ порядкѣ, какъ они строились,
т. е. въ хронологпческомъ; такимъ образомъ, и въ Сити и въ Блёффѣ
всего 300 номеровъ, прпчемъ въ Блбффѣ, ' напримѣръ, возлѣ 99 номера
находится номеръ 251, а противъ 115-го—185-й и 165-й. Тутъ, по возможности, стараются придерживаться номераціи, такъ какъ здѣсь она имѣеть
гораздо большее значеніе, чѣмъ въ европейскихъ городахъ. Объясняется
это тѣмъ, что почти никто изъ здѣшнлхъ посильныхъ, носильщиковъ,
почтальоновъ il проч. не умѣетъ, какъ слѣдуеть, прочесть европейскія
фамиліи и имена (не вѣрно выговариваюты; поэтому то въ здѣшнемъ
обиходѣ принято обозначать фирмы и проч. номерами. Здѣшніе купцы
печатають на своихъ бланкахъ и впзитныхъ карточкахъ свой номеръ
и адресъ для телеграммъ, но—ни названія улицы, ни фамиліи домовладельца. А, напрнмѣръ, здѣшніе кѵрѵма, или приказчики изъ японцевъназываютъ европейцевъ попросту:—„господннъ номеръ 3:< или „госпожа
10-й номеръ". Другаго имени они не признаютъ.
Насколько въ Іокогамѣ дешевы всякаго рода жизненные припасы,
настолько же здѣсь дешевы и способы иередвнженія. Большинство европейцевъ имѣютъ своихъ собственныхъ „курума", стоющпхъ нмъ, вмѣстѣ
с ь содержаліемъ и жалованьемъ кули, около десяти іенъ ежемесячно,
т. е. двадцать пять германскнх ь марокъ (одиннадцать—двенадцать рублей).
Частные экипажи, съ кучеромъ и лошадью, обходятся здѣсь всего лишь
около ста марокъ въ мѣсяцъ; поэтому ѣзда здѣсь въ болыпомъ ходу.
Вся живущая здѣсь небольшая группа европейцевъ и американцевъ
всѣхъ націй вѳдетъ очень свѣтскій образъ жизни; дѣламп занимаются
только втечепіе нѣсколькихъ часовъ въ день п то больше въ тѣ дни,
когда приходяіціе пароходы нрнвозятъ и увозять почту.
Вечера проводятся у знакомыхъ, или въ обоихъ клубахъ; по временамъ туѵь устраиваются концерты и театральный представления разными бродячими труппами, а если ихъ нѣтъ, то, вѣдь, и въ самой
Іокогамѣ есть кружки любителей пѣнія, оркестровой музыки, и г р ы ' в ъ

2-1

I О К О Г A M Л.

крокетъ, верховой ѣзды и гребной гонки, такъ же, какъ въ любомъ
европейскомъ городѣ, хотя число всѣхъ здѣшнихъ жителей едва достигаете тысячи человѣкъ. Т у т е есть даже городской оркестръ изъ
японскпхъ музыкантовъ въ мундирахъ; и въ тѣ вечера, когда этоте
оркестръ играете во время обѣда въ саду Grand ІШеГн,—въ залахъ
этой гостинннды царите такое ожпвленіе, как-ь в ъ самомъ фешенебельномъ ресторанѣ Пиккадиллп: дамы разодѣтьг въ бальныя платья, а мужчины—сплошь въ черномъ п въ бѣлыхъ галстукахъ.
Эта свѣтская жизнь—можете быть, даже черезчуръ элегантшиі—
была бы, въ смыслѣ содержательности, гораздо ннтереснѣе и живѣе,
если бы здѣшніе европейцы не раскололись на нѣсколько замкнутых!,
кружковъ. Такъ, напримѣръ, многочисленное общество здѣшнихъ американо-протестантскпхъ мпссіонеровъ съ нхъ женами не имѣюте почти
никакихъ сношеній съ здѣшнимъ куиечествомъ и служащими при посольствахъ. Точно также англичане отдѣляются отъ американцев!,, тѣ
и другіе—отъ нѣмцевъ. Только въ особенно торжественныхъ случаях!,,
какъ, напримѣръ, во время скачекъ, при гребныхъ и парусныхъ гонкахъ, въ концертахъ и проч. всѣ собираются вмѣстѣ.
Японцы совершенно отсѵтствуютъ въ европейском!, обществѣ. У
нихъ своя часть города, и они живутъ тамъ такъ же, какъ и во
всякомъ другомъ провинціальномъ городѣ Японіи. Но, благодаря безпрестаннымъ сношеніямъ съ европейцами, они переняли у послѣднихъ
нѣкоторыя внѣшнія стороны, и, главнымъ образомъ,—нѣкоторыя принадлежности костюма: шляпы, обувь и зонтики. Благодаря постоянному
общенію съ грубоватыми и безцеремонными англійскнми и американскими туристами, они лишились, въ значительной степени, своей природной привѣтлпвости; мѣстные рынки примѣнились къ вкусамъ этихъ
путешественниковъ, справедливо нелюбимыхъ постоянными жителями
здѣшней европейской колоніи. Х о т я здѣшніѳ магазины очень изобилуют!, товарами, но всѣ вещи въ нихъ разсчитаны, главнымъ образом!,,
на вкусы этихъ путешественников!,, и т у т е ужь рѣдко увидишь старннныя японскія произведенія искусства. Тѣмъ не менѣѳ, обѣ главный
улицы японской части города—Бентенъ-дори и Гондшо-дори—самый
оживленныя и пнтересныя во всей Японіи. Знаменитая улица Изецакихо—самая широкая и оживленная улица Іокогамы, съ пятью большими театрами, балаганами для стрѣльбы въ цѣль, акробатами и разсказчиками сказокъ, съ хорошими японскими ресторанами и чайными
домами—любимое мѣсто для прогулокъ у европейцевъ и очень популярная у туземцевъ—въ 1899 году сдѣлалась жерівой огня. Красивые
базары сгорѣли до тла, и взоръ мой безпрепятственно окидывалъ сплошныя развалины отъ вокзала до греческой церкви, гдѣ раньше стояли выс о т е дома и жили тысячи людей. Сгорѣли такъ же зданіе главной полиціи, большая школа Іошида, банкъ Музаши и кирпичный заводъ.

I О К О Г A M А.

25

Отъ остальныхъ домовъ, которые были выстроены изъ дерева,
остались лишь каменные очаги да черепицы отъ крышъ. На томъ мѣстѣ,
гдѣ стояли дома, вездѣ вывѣшены полнціей дощечки съ написанными
на нихъ фамиліями домовладѣльцѳвъ, дабы они могли въ обломкахъ искать
тѣ предметы, которые устояли противъ огня. В ъ нѣсколько часовъ погибло въ огнѣ 3300 домові,, много было человѣческихъ жертвъ, а убытки
простирались ДО МНОГИХ!, милліоновъ.
Къ счастью, уцѣлѣли другія части города, хотя и имъ угрожала
опасность.
Японская часть города Іокогамы очень мало цѣнится европейцами; хотя я посѣтплъ много городовъ въ царствѣ мпкадо, но въ
Іокогамѣ я, тѣмъ не менѣе, нашелъ очень многое, достойное внпманія,
особенно на вѣчно-оживленной Театральной улицѣ, съ ея безчпсленнымп
выставками товаровъ, театрами п вообще развлеченіями всякаго рода.
ГІритомъ-же и окрестности Іокогамы—истинно-райской красоты; весь
ландшафт!,, на много миль в ъ окружности, представляетъ собою выхоленное барское имѣніѳ съ прекрасными храмами въ рощицахъ, съ красивыми, чистенькими деревушками, жители которыхъ живутъ съ патриархальной простотой. Тутъ-же педалеко находится и Камакура съ
ея знаменитой колоссальной статуей Будды пзъ бронзы п ея древними
храмами, Иношимасъ ея морскими купаньями, Атамп съ горячими источниками, а тамъ далыпе—Гаконейскія горы съ озеромъ того-же названія и
Міаношитой,—самымъ фешенебельнымъ купальнымъ курортомъ, гдѣ проводятъ лѣто со свопмп семьями живущіѳ въ Восточной Азіп европейцы.
Такимъ образомъ, какъ читатели впдятъ, западные піонеры живутъ въ далекой Японін очень недурно, не нспытываютъ особеннаго
недостатка въ развлеченіяхъ и удобствах!,, какія есть в ъ нашихъ европейскихъ городахъ; опи далее пмѣютъ тутъ свои газеты. В ъ этомъ
мѣстѣ, гдѣ число жителей не превышаетъ населенія любой нѣмецкой
деревни, выходятъ четыре ежедневныхъ газеты, и всѣ на англійскомъ языкѣ.
Хотя по чпелу жителей нѣмцы занпмаютъ второе мѣсто послѣ
англичанъ п американцевъ, тѣмъ не менѣе, у нихъ еще нѣтъ своей
собственной газеты; но за-то одна пзъ англійскнхъ еженедѣльныхъ газетъ — „Восточный свѣтъ" („The Eastern World"), издаваемая нѣмцемъ
г. Ш р е деромъ, горячо заступается за интересы нѣмцевъ въ Япопіи, а
иногда даже помѣщаетъ у себя нѣмецкія статьи. Какъ могутъ существовать всѣ четыре англійскія ежедневный газеты, выходя въ колич е с т в отъ шестидесяти до ста экземпляров-!,, нашимъ европейским!,
издателям!, покажется загадочным!,; вѣроятно, тоже самое кажется и
яионскимъ редакторамъ-издателямъ. При всемъ томъ, эти газеты въ
смыслѣ содержанія, очень интересно составлены п заключаютъ въ себѣ
самыя важныя телеграфическія пзвѣстія пзъ Европы.

26

I О К О Г A M А.

26

В ъ настоящее время европейская колонія подложить вѣдѣнію
японской администраціи и уже не представляет!, собою одной изъ своеобразныхъ республикъ, во главѣ которой стоять консулы и самые уважаемые купцы, какъ это обусловлено въ международных!, трактатах!,
съ китайцами. Гордые англійскіе купцы, нѣмецкіе резервные офицеры,
кичливые янки и туристы всѣхъ странъ изъ аристократических - !,
классов-!, общества, будь то мнппстръ, или генералъ, — всѣ одинаково
подчинены теперь маленьким-!, косоглазымъ и некрасивы мъ японцам'!.,
и эти послѣдніе, надо правду сказать, пользуются данной имъ властью
во вредъ европейцам!,. Туземное судопроизводство оставляет!, желать
лучшаго, и число жалобъ на несправедливости все растетъ. Т у т ъ опять
Анг.тія, чтобы упрочить торговый преимущества своихъ корыстолюбивыхъ куііцовъ, принесла въ жертву свою рассовую гордость и согнулась
передъ желтой рассой.
Относительно ношлинъ и неисправностей почтоваго вѣдомс-гва
также много пишутъ, вотъ ужь нѣсколько лѣть, въ ЯІІОПСКНХЪ
газетахъ и во всемъ обвиняютъ чиновников !,. Даже оффиціозная газета
„Japan Mail" (японская почта) присоединилась къ этпмъ жалобамч,.

Токіосскііі университет!..

Столица царства Микадо.
Х о т я Японію и называютъ то Англіей, то Франціей азіатскаро
Востока, но столица ея, Токіо,—вовсе не можетъ быть названа азіатскимъ Парижем-],. Я убѣжденъ, что среди в с ѣ х ъ путешественников!,,
нобывавшнх-ь въ столицѣ царства микадо за тѣ сорокъ лѣтъ, в ъ теченіп которыхь она открыта доступу нностранцевъ,—вѣроятно всѣ, за
исключеніѳмъ очень и очень немногих-],, испытали полное разочарованіе отъ этой бывшей резиденціи сіогуновъ. По своей вѳличинѣ и
по количеству своихъ жителей, Токіо, правда, можетъ сравниться съ
Парижем-],; но по своему однообразно—это скорѣе азіатская Филадельфія, по незаконченности—Чикаго, а по своей общей физіономіи—
это, можетъ быть, самый безобразный и бѣдный городъ на всемъ земно мъ шарѣ.
Всякій иноземеці,, пріѣзжающій впервые въ Токіо, представляетъ
себѣ этотъ городъ, какъ средоточіе европейскихъ знаній и центр-ь
иноземной культуры. До нзвѣстной степени, это и вѣрно; но попробуйте убрать отсюда тѣ двадцать слишком ], европейскихъ памятников-],
и виллъ, выстроенных-!, въ последнее десяти лѣтіе на берегахъ Сумидогавы, и знаменитый Токіо,—эта столица Дальннго Востока, превратится,
въ скверную деревушку. Напрасно будете вы здѣсь искать блестящих-],,
оригинальныхъ построекъ, какъ въ древнихъ городахъ Индіи, или
въ столицах-ь Персіи, Египта, Сіама, Бирмы, или даже въ иѣкоторыхъ
китайскихъ городахт,. Токіо даже не можетъ быть названъ однимъ изъ

28

СТОЛИЦА

ЦАРСТВА

МИКАДО.

красивѣйшнхъ и интересных!, городовъ въ своей собственной стран);.
А что касается мѣстоиоложенія его и окрестностей, то я считаю Нагасаки гораздо живоииснѣе, а прежнюю столицу Японіи—Кіото гораздо
интереснѣе. В ъ Кіото японскіе дворцы гораздо роскошнѣе, въ Никкохрамы красивѣе, въ Нагойѣ-улнцы краснвѣе, in. Осакѣ-жизнь и промышленность подвижнѣе. В ъ Токіо только жителей больше и населенность плотнѣе, чѣмъ въ другихъ японскпхъ городахъ, иритомъ это
самый нзвѣстный и наиболѣѳ посещаемый городъ, въ виду того, что
онъ служить мѣстопребываніемъ императора и является правительственнымъ п административнымъ цептромъ. Своимъ расположеніемъ и
постройками Токіо производить очень пеблагопріятное виечатлѣніе. Это
уже не японскій городъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, еще не европейскііі; о т .
нережпваетъ теперь очень невыгодное для себя переходное время; когда
это время нройдетъ, то эта древняя, чисто японская столица сіогуновъ
превратится в ъ самый обыкновенный городъ, вродѣ Минеаполиса или
Омагп, или вродѣ какого нибудь другого города амернканскаго запада.
Во всякомъ случаѣ, это превращеніе произойдет!, только съ внѣшней
стороны, такъ какъ, по счастью, у Японцевъ достаточно здраваго ума,
чтобы противостоять, и съ успѣхомъ, европейскому вліянію. И только
именно это столкновеніе двухъ совершенно различных!, культуръ и
дѣлаетъ въ настоящее время Токіо такимъ интересным!, и достойнымъ
вниманія. Какая изъ этпхъ двухъ культуръ одержитъ верхъ?—теперь
еще ничего нельзя сказать. Давленіе сверху здѣсь очень сильно; правительство дѣйствуетъ всѣми имеющимися въ его расноряженіи значительными средствами; аристократія и капиталисты страны дѣйствуютъ
за одно съ ннмъ, частью изъ умнаго разсчета, частью по спмпатіп
и убѣжденію. Но на внутреннюю жизнь народа они, къ счастью, еще
не имѣютъ значительнаго вліянія; японцы, въ общемъ, какъ въ ировинціп, такъ п въ столицѣ, гдѣ касается обычаевъ и костюмовъ, остались такпми-же, какими были и до европоманін правительства. Токіоэто едпнственный городъ въ царствѣ микадо, гдѣ можно видѣть японскую жизнь въ европейской рамкѣ не только въ настоящее время, но
еще многіе годы. Токіо находится у устья рѣки Сумпдогавы, широкой
мелководной бухты Іеддо, но ея болотистые берега не допускают!, къ
нему болыпихъ морскихъ пароходов!,. Морская гавань Токіо — это
лежащая въ нѣсколькихъ километрах!, къ югу Іокогама, съ которой
его соединяетъ построенная по европейскому образцу желѣзная дорога.
Отъ Сумпдогавы идетъ широкій каналъ къ холмистой части города,
гдѣ расположилось цѣлое море домовъ, прпчемъ каналъ этотъ образуете. собою два концентрических!» круга или кольца.
В о внутреннем!, кольцѣ находятся дворцы и сады императорской
резиденціи, а во внѣшнемъ—городскіе кварталы съ главными правительственными учрежденіями, посольства, дворцы и виллы сановниковъ

29 СТОЛИЦА ЦАРСТВА

МИКАДО.

и туземной аристократі и. Наконецъ, за предѣлами этого круга, соединеннаго съ Сумидогавой и моремъ каналами,- тянутся большія убогія
деревни, постепенно слившіяся другъ съ другомъ и превратившіяся
постепенно въ нредмѣстья Токіо.
Японцы выстроили себѣ деревни и дома въ далекихъ долинахъ,
находящихся въ центрѣ цѣпи окружающнхъ прежнее Іеддо горъ; эти
иослѣднія остались неприкосновенными при новыхъ постройкахъ и не
лишились и до спхъ поръ своего украшенія—прекрасныхъ .гѣсовъ.
Они образуютъ парки и рощицы при храмахъ и составляютъ гордость
и украшеніе Токіо. Если бы старый Ходжо Уджичума, устроившін
здѣсь крѣпость въ 1524 г. на болотистой землѣ, среди маленькихъ
разбросанныхъ деревушекъ, вернулся снова къ жизни,-—какъ удивился бы онъ, если бі.і увидѣлъ на мѣстѣ своей крѣпости одннъ изъ

Зданіе юридическаго факультета въ Токіо.

самыхъ значительных-!, городовъ земнаго шара; еще больше удивился
бы онъ тому, что На томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ стоялъ его домъ, живетъ
самъ микадо. Власть и имущество рода Ходжо уничтожены были иервымъ сіогѵномъ Іеяссп, превратившимъ въ 1598 году маленькую крепость Іеддо въ свою резиденцію. Но даже и это обстоятельство еще
не такъ сильно способствовало-бы быстрому росту и расцвѣту Іеддо,
если бы сіогуны не заставили своихъ князей-феодаловъ проводить
часть года въ непосредственной близости съ ними. Не особенно ладящіе
другъ съ другомъ и слишкомъ слабые для того, чтобы устоять противъ
власти сіогуна изъ богатаго рода Токугава, эти дайміосы принуждены
были выстроить вокругъ укрѣпленной резиденціи сіогуна дома для
себя и для своей челяди; и, такимъ образомъ, въ кольцѣ между первымъ и вторымъ каналомъ образовалось Іашики изъ трехсо-гъ съ лншнимъ дайміосовъ. Каждый изъ этихъ дайміосовъ иріѣзжалъ сюда ежегодно со свитой иногда въ нѣско.іько тысячъ сам}'раевъ (воинов-ь);
ѣхали они по главному шоссе Японіи, по Токайдо, въ Іеддо. Впереди

50 СТОЛИЦА

ЦАРСТВА

МИКАДО.

этого блеетящаго поѣзда шелъ герольдъ и, размахивая вѣѳромъ, крпчалъ народу: „Шита-ни-ору (на колѣнн!). По прибыгіи въ резиденцію
сіогуна, дайміосы, вмѣстѣ со своими семействами и войскомъ, селились
въ Іашнки; если-же они, по повелѣнію сіогуна, отправлялись на войну,
то семьи свои они должны били оставлять сіогуну въ качеств!; заложИИКОВЪ.

Это соедпненіе всей знати страны въ Іеддо дѣлало этотъ городъ
все богаче и многолюднее, и когда, наконецъ, послѣ кровопролитной
борьбы, власть сіогуна была сломана, и Іеддо, переименованное в'і»
Токіо, превратилось въ столицу страны и резидепцію императора, оно
достигло еще большаго развитія, хотя еще далеко не дошло до своего
апогея. Но все это произошло за счетъ живоипсныхъ красотъ стараго
Іеддо, отъ котораго в ъ настоящее время осталось очень мало слѣдовъ;
достаточно было пройти двумъ десяткамъ лѣтъ, чтобы стереть все это
съ лица земли.
Когда изъ Іокогамы пріѣзжаешь теперь, поспѣ часового пути по
желѣзной дорогѣ, въ Токіо, то попадаешь на самый людный, вполнѣ
европейскій вокзалъ, вродѣ Лейицпгскаго, съ тою только разницею,
что тутъ, вмѣсто запряженныхъ лошадьми экипажей, стоять, в ъ ожиданіи сѣдоковъ, рнкши, ручныя телѣжки, въ который запрягаются яионскіе кули. Но даже и эти рикши до нѣкоторой степени европеизированы. Кули носятъ сннія куртки, плотно-облегающіе панталоны и круглый шляпы, а на рикшахъ номера, какъ на наш ихъ экипажахъ; швейцаръ
(portier), въ европейской лнвреѣ, несетъ багажъ. Вы катите но широкимъ
улицамъ мимо магазиновъ съ европейскими вывѣскамн и европейскими
же товарами и, наконецъ, подъѣзжаете къ окруженной садомъ гости нницѣ „Imperial"—по японски „Тайкоку Х о т е р у " ; эта гостипница моглабы находиться въ Висбаден!; или Трувилѣ, и тамъ она считалась біл
однимъ изъ элегантнѣйишхъ каравансараевъ. Даже прежнія хорошенькія маленькія „nesans", — прпслуживающія вездѣ въ настоящихъ японскихъ гостинницах'ь, принесены въ жертву культур!;. п вмѣсто нихъ
явились лакеи. В ы спите въ совершенно европейской комнатѣ с ь электрическимъ оевѣщеніемъ, обѣдаете въ великолѣпномъ залѣ, вамъ подаютъ европейскія блюда, и за весь пансіонъ вы платите, со всѣмн
накладными расходами, — отъ двѣнадцати до семнадцати германских !,
марокь въ сутки. Изъ окоиъ этого: отеля,—самаго элегантнаго не только
въ Токіо, но и во всей Японіи,-—вы видите немиогимъ болѣе, чѣмъ в ъ
гостиннпцѣ „Аудиторіи" в'ь Чикаго: предъ вашими глазами разстилаются болынія незастроенный равнины съ разбросанными кое гдѣ
трехъ—или четырехъ-этажнымн дворцами, пустынный улицы безъ всякпхъ иостроекъ и длинные ряды телеграфныхл. столбовъ сгь натянутыми на нихъ сотнями проволокъ. Я самъ сосчиталъ на нѣкоторыхь
изъ нихъ до пятисоть штукъ. Даже при перномъ осмотрѣ города,

51 СТОЛИЦА ЦАРСТВА МИКАДО.

предметами котораго служать обыкновенно императорскій дворецъ и
зданіе посольства, вы напрасно будете искать все то, что носптъ чисто
японскій характер!,.
На широкихъ благоустроеншлх-ь улицахъ стоят!, газовые фонари,
там!, и сям'ь виднѣется европейская вплла, окруженная садами:—это
жилище какого-нибудь японскаго принца или иностраннаго посланника;
на гіерекресткахъ улицъ стоять маленькіе, вѣжлпвые полицѳйскіе въ
европейских!, мундирахъ, часто съ очками на носу; люди, снуюіціе по
улицамъ, одѣты, по большей части, так!,-лее, какъ мы; экипажи, кареты,
военные-—все, какъ въ Европѣ. Мосты, переброшенные чѳрезъ каналы
и рвы, могли бы быть и на Шпрее, п когда я немного позже, по

Первая гимназія въ Токіо.

одному случаю, явился представляться к ъ микадо во дворецъ, то я и
тамъ увидѣлъ нѣсколько комнатъ, устроенных!, по европейски, совсѣмъ
какъ во дворцѣ какого-нибудь властелина Стараго Свѣта. Вблизи моей
гостинницы находился клубъ—„Рокумен-Кванъ", устроенный по образцу
Ст.-Джемса или Гросвеноръ, съ билліардной, читальней и игорной комнатой, в!, которыхъ маленькіе японскіе франты в ъ парижскихъ костюмах!, говорили по-французски или играли въ вистъ. Единственное, что
напомннаетъ здѣсь прогуливающемуся по городу европейцу о томъ,
что онъ ходить по тѣмъ самымъ мѣстамъ, гдѣ прежде властвовали
сіогуны и жили даііміосы,—это циклопическія укрѣпленія, окружающія
резиденцию императора. Болѣе величественными бастіонами едва-лп
обладаетъ еще какая нибудь крѣпость въ мірѣ. Эти стѣны, немного
вогнутыя, вышиною отъ тридцати до сорока мѳтровъ, составлены изъ
такихъ огромных!, длить, что нужно только удивляться, какъ могли

32

СТОЛИЦА ЦАРСТВА

МИКАДО.

зги маленькіе человѣчкп нагромоздить ихъ въ такой массѣ безъ помощи машинъ или какихъ нибудь другихъ новѣйшихъ вспомогательных'ь средствъ, распространенных!, у насъ въ Европѣ. Вдоль этпхъ
стѣнъ тянется ровъ шириною, a мѣстами и глубиною, отъ пятидесяти
до шестидесяти метровъ; надъ нимъ потрудилась не одна сотня тысячъ людей въ теченіп мпогихъ лѣтъ. Поверхность воды во рвахъ
бываѳтъ лѣгомъ покрыта цвѣтомъ лотоса, а надъ ними на валахъ растутъ огромныя старыя ппніп самой причудливой формы, съ длинными,
достигающими земли, вѣтвями. В о время моего пребыванія въ Токіо, я
больше всего любилъ гулять по этимъ тѣннстымъ, жпвоппснымь валамъ; рѣдко встрѣчалъ я тамъ людей, ц на улицахъ—-по другую сторону вала—я почти не видѣлъ движенія, за исключеніемъ одного раза,
когда въ послѣобѣденное время тамъ происходили иышнын похороны умершего англійскаго посланника, котораго провожало множество военныхъ.
Неужели это тотъ самый городъ, который такъ картинно описывался тридцать лѣтъ тому назадъ сэромъ Рутерфордомъ Олькокомъ и
Лауренсомъ Олнфантомъ? Токіо далеко опереднлъ это оппсаніе, и точто не только тридцать, но даже десять лѣтъ тому назадъ писалось
о немъ, теперь уже не вѣрно. Г д ѣ все то, что оппсывалъ Олькокъ
сйѣдующимъ образомъ:
„Черезъ каждые сто шаговъ мы входимъ въ ворота, который запираются ночыо при первомъ сигналѣ о появленіи во ровъ или днемъ
во время какихъ нибудь безпорядковъ, въ то время, какъ жалкая го,
родская стража помещается вблизи, въ отведенномъ ей помѣщеніи: -на
ея обязанности лежитъ слѣдить за спокойствіемъ ввѣрепнаго ей квартала. Какъ только мы входимъ въ ворота, часовые выскакиваютъ изъ
свопхъ будокъ; они вооружены длинными шестами, на верхнемъ концѣ
которыхъ висят-ь желѣзныя кольца. Они сильно ударяютъ этими шестами объ землю, такъ что кольца звѳнятъ:—это они, по своему, отдаютъ намъ честь".
Нѣчто подобное случалось мнѣ видѣть во время моихъ путешествій по Китаю и Кореѣ, но въ Токіо я искалъ бы этого съ такимъ
лее успѣхомъ, какъ въ Чикаго.
А Олпфантъ, посѣтпвшій Токіо въ шестидесятых !, годахъ, пишетъ:
„Каждая улица отделяется отъ другой воротами, и отъ одннхъ
воротъ до другихъ насъ провожает-!, толпа любопытных-!,. Какъ только
мы входимъ въ какія нибудь ворота,—ихъ запираютъ, и вся толпа парода остается позади и продолжаетъ смотрѣть на насъ съ любопытствомъ черезъ рѣшетки воротъ. Между тѣм-ь, вокругъ насъ собирается
новая толпа, провожающая насъ до слѣдующихъ воротъ. В с ѣ боковыя
улицы, примйкающія къ главной, о-гдѣлены перетянутыми поперекі,
канатами, и никто не пробуетъ перескочить черезъ нихъ или пролѣзть
подъ ними".

55 СТОЛИЦА ЦАРСТВА

МИКАДО.

Гдѣ ж о теперь эти ворота, эти канаты, гдѣ любопытный толпы
народа? Я бродилъ по самымъ отдаленнымъ часгямъ города, и никто
не обраіцалъ на меня никакого вниманія.
A гдѣ Іашики, эти сотни дворцовъ дайміосовъ, ншрокнмъ кольцомъ
окружавшихъ дворецъ сіогуна? Они также принесены въ жертву
новымъ вѣяніямъ. Достаточно было пройти нѣсколькимъ годамъ, чтобі.і
их'ь уничтожить и на ихъ мѣстѣ оставить пустынный равнины, на которых!, начинают!, появляться признаки современнаго Токіо. Эта равнина, занимающая площадь въ нѣсколько квадратных!, километров!,
широким!, кольцомъ окаймляеть императорскіе дворцы и во многпхъ
отношеніяхъ напоминаетъ мнѣ площади въ нѣкоторыхъ
европейских!, городах!,, преимущественно въ Вѣнѣ, образовавшіяс-я послѣ сня-

Физическій кабинет!, Токіосскаго университета.

тія крѣпоегныхт, налов!, и гласисов!,. Кое гдѣ еще попадаются скрытые
среда
здапііі европейскаго стиля
постройки
прежнихъ
дайміосовъ. Одинъ им!, такнхъ оригинальных!, дворцовъ находится позади
гостинпицы „Имперіаль". По своему впѣшнему виду онъ похожъ на конюшню; и, действительно, сохранившіеся донынѣ дайміосскіе дворцы
служап, теперь лишь казармами и конюшнями для современной японской кавалерін. Но прежніе гербы дайміосовъ замѣнены изображениями
хризантем!,, нынѣшнимъ государственным!, гербомъ. Іашнкп не представляли собою тѣхъ замковъ и укрѣплеиій съ крѣпостными стѣнами,
башнями, вышками и балконами, какими иладѣли аристократы и патриціи въ наших!, странах!, и особенно въ Италіи и Испаніи. Японцы
заботились об!, архитектурных!, украшеніяхт, только на своихъ храмахъ
и иагодахъ, а ихъ жилые дома всегда отличались простотой и такими
же остались до настоящаго времени. Они представляют!, собою приземистая деревянныя постройки, безъ единой капитальной стѣны, и съ
прикрѣпленной къ дереияннымъ сваямъ крышей. Огѣны состоятъ изъ
Яаонія.
о

34

СТОЛИЦА ЦАРСТВА

МИКАДО.

дѳревянныхъ рѣшетокъ и бумажных'!, рамъ. ДЛИННЫЙ наружный постройки Іашпки служили прежде квартирами двумечникамъ,т.е. вооруженной стражѣ дайміосоиъ, и казались сделанными изъ камня. Но они
также сдѣланы пзъ дерева и только оштукатурены цементомъ. В ъ
своей резиденціи дайміосы нмѣли большіе многоэтажные дома, но въ
столпцѣ они жили просто.
Поэтому-то японскія части города, лежащія внѣ обоихъ колець
каналовъ, имѣютъ видь деревень. Около трехсотъ тысячъ домиковъ
расположилось на площади, равной по своей велпчинѣ Парижу, и образуетъ запутанную сѣть улицъ и переулковъ; только новые кварталы,
выстроенные вокругъ устья Сумидогавы на отвоеванномъ ѵ моря болотистомъ берегу, разбиты на правильные квадраты, на манеръ американских!,. Тамъ же находится И кварталъ иностранцев'!. „Тскиджп"
съ немногими живущими въ немъ купцами, множеством !, миссіонеровъ и
церквей. В ъ нынѣшней свободной ..европейской - Японіи запрещено было
европейцам-!., вплоть до 1898, жить въ столиц!; по своему произволу;
только европейцы, бывшіе на службѣ у японскаго правительства, пользовались преимуществом !, жить въ самомъ Токіо, всѣ-же другіе должны
были жить въ Тскиджи. У нас-!., въ Европѣ, въ прежнія столѣтія такч.
поступали съ евреями и теперь еще кое г д ѣ т а к ъ же поступаютъ въ отношеніи цыганъ. II европейскія державы спокойно переносили такое отношеніе желтыхъ, косоглазыхъ монголов!, къ представителям - !, самой гордой
рассы земнаго шара.
В ъ однообразной и убогой уличной суматох - !. Токіо замѣтенъ
послѣдніе годы болыпій порядокі.. Японскіе „Гаусманы" могутъ не заботиться объ упраздненіи цѣлыхъ кварталов-!, и объ ус тройств-!', новых!,
улицъ и аллей; пмъ значительно облегчают - !, трудъ многочисленные опустошительные пожары, случающіеся здѣсь каждый годъи уничтожающіѳ
всякій разъ тысячи домовъ. Я самъ бы.гь свпдѣтелемъ одного пожара
въ Токіо, послѣ котораго тысячи домовъ обратились въ пепел-!,; нельзя,
однако, сказать, чтобы это произвело особую сенсацію. Bel; эти домики изъ
бумаги и дерена горятъ, какъ спичечным коробки, и какъ только гденибудь начинается пожар-!,, то пожарные и не думают - !, тушить его,
заботясь только о томъ, чтобы онъ не распространился дальше, для
чего разрушаютъ всѣ окружающія постройки. „Цвѣтокъ Геддо это
огонь",—говорить одна старая японская пословица, и, действительно,
жители Токіо никогда не увѣрены въ цѣлости своихъ домовъ. У многихъ имѣются въ запас-!; другія балки и остовы крыши для новаго
дома на случай бѣды. И если у японца сгоритъ домъ, то можете быть
увѣрены, что къ вечеру другого дня у него уже будетъ готов - !, новыйВсякій разъ послѣ того, какъ пожарь уничтожает!, нѣсколько улицъ
или кварталовъ, на мѣсто происшествія являются городскія власти и
регулируютъ или расширяют!, сѣть улицъ; такимъ ооразомъ, теперь

57 СТОЛИЦА ЦАРСТВА

МИКАДО.

тамъ есть нѣсколько прямыхъ шпрокиХЪ ушіцъ, по которым!» даже
проходятъ уже конки. Самыя интересный п оживленныя улицы въ
Токіо—это Джинза и Накадари; онѣ тѣмъ интересны, что тамъ тянется
магазинъ за магазином!» подъ-рядъ, и всѣ они наполнены всяческими японскими издѣліями, рѣдкостями и старинными вещами. У японцем» есть
обычай, согласно которому пзнѣстныя отрасли торговли помѣіцаются въ
опредѣленныхъ улицахъ или
»
тайцевъ. В ъ этихъ торговых!»
и промышленных!» кварталах!»
дома ничуть не выше и не лучше,
чѣмъ вездѣ, но японскіе купцы,
проученные пожарами, помѣіцаютъ свои самые цѣнные товары въ каменныхъ домикахъ
съ черепичными крышами и

ШЁШ
^ЗКВ^;
wjèBWg'SS^SE^gi^?^
А^ЧЕд
'PPf^^a
'
і » Ж Ê & f
ТЯНЯГ//

стое, безцвѣтное и убогое море
».
i ; ; ^ " ! . t м
домовъ въ Токіо прерывается
мѣстами маленькими холмиками съ густою растительностью,
"
~
*
среди которой прячется небольшой храмъ, посвященный какому нибудь божеству. Но
главное, что отличаетъ Токіо
отъ всѣхъ другихъ городов!»
Японіи, это два прекрасных!»
парка — Шиба и Y e но съ ихъ
огромными старыми крннтоме;":•!.
; . Li
ріями il соснами, съ длинными
^^^^^В^^-ЩЩМяНДВ^ШИ
аллеями, усаженными яблонями,
;'
съ священными рощицамп во- ЩЩпЁЁЁзъР^&^
кругъ храмовъ и съ прудами,
Я п о н с к і й алтдрь.
усѣянпымн цвѣтами лотоса.
Великолѣшіые храмы, со множествомъ неопнсуемыхъ украшеній
и съ вё.іиколѣпнымъ убранством!», хранягъ въ себѣ не только гробницы
еіогуновъ, но также гробницу древне-янонскаго искусства. Правда, въ
Гокіо имѣются теперь высшія школы, госпитали, библіотеки, музеи,
арсеналы и фабрики,—предметъ гордости для японцевъ, но все это
благопріобрѣтенія, усвоенный ими отъ чужеземцевъ. За то ихъ
врожденное творчество и результата любви и пониманія природы,
ихъ искусство, бывшее когда-то въ расцвѣтѣ своих!» сплъ,—все это

58 СТОЛИЦА

ЦАРСТВА

МИКАДО.

японцы принесли въ жертву современной наукѣ, не нроронпвъ ни одной слезы сожалѣнія. Всякій, кто прогули нал си по рощицамъ, гдѣ
стоять храмы, подъ своеобразными арками мимо длинныхъ рядовъ
камениыхъ п бронзовых'ь фонарей, поставленных!, когда-то даііміосамп
въ память сіогуновъ, и, наконецъ, всякій посетитель гробницъ и посняіценныхь разнымъ богамъ храмовъ поневолѣ испытываетъ, наряду съ восхнщеніемъ, глубокое сожалЬніе о погибшей великой культурѣ, которой современный японецъ не понимаегъ и не сочувствуешь.
Но въ Токіо еще есть кое что изъ прежней неподдѣльной Японіп,
что, надо надѣяться, сохранится благодѣтельнымъ Провидѣніемъ еще
долгое время на радость и удовольствіе посетителей изъ восточныхъ и
западныхъ странъ:—на противоположной сторонѣ великолѣпнаго парка
Уено, у подножія увѣнчаннаго величественными крнптомеріямн холма,
расположилось это своеобразное дѣтищѳ выродившихся японскпхъ обычаенъ,—именно Іошивара с ь ея веселыми домами, посвященными Венерѣ.
Сюда-же примыкаетъ кварталъ Азакузы самой интересной токіосской
достопримѣчательности.
Многоэтажная каменная башня, пережившая уже нѣсколько оиустошпте.льныхъ землетрясеній, представляешь собою признак-!, Азакузы,
или самого Токіо. Вокругъ этой башни раскинуты въ большихъ рощахъ
самые величественные храмы города: Хонгваньи- храмъ, посвященный
богпнѣ милосердія Куанонъ, и буддійскій храмъ Сенгоджи. Обь эти замѣчатѳльныя зданія, съ ихъ оригинальными изображеніями боговъ, съ
надписями, картинами и безчнсленнымъ множеством-!, молящихся, разбилось упорство американских - !, баптистовъ, методистов - !,, унитаріевъ,
пресвитеріянцевъ и многих-!, другихч, миссіонерові,. Вокруі-і, этихъ
храмовъ расположилось безчисленное множество магазиновъ съ витринами, чайные дома, театры; все это постоянно оживлено, особенно въ
дни многочисленных-!, праздников'!,, когда тысячи пыніно-разодѣтыхъ
японцевъ съ женами, мусмэ и дѣтьми высыпают - !, и принимаютъ ѵчастіе
въ пародныхъ празднествах - !,, которыя, по своему своеобразно и оригинальности, представляют - !, для европейца гораздо больше интереса,
чѣмъ стереотипный копіи европейскихъ университетов'!,, арсеналовъ,
конок-!,, газовыхъ заводовъ, которыми такт, хвастаютъ современные
японцы перед-!, европейцами.

Японскій императоръ и его дворъ.
"По главѣ всѣхъ, отстаивавшихъ интересы Японіи въ продолженін по1-* с л ѣ д ш і х ъ двухъ десятилѣтій, стоялъ Мутсу-Гито, нынѣ царствующій
император!.. Гибель сіогуиовъ, водвореніе во главѣ правленія старинной
дннастіи, введеніе европейской культуры, устройство новой арміи и флота,
констптуція,— однимъ словомъ, все это удивительное, безпримѣрное въ
исторіи превращеніе Яионіи и:«, прежней деспотической, феодальной
страны въ современное передовое государство съ западной цивилизаціей.
все это приписывается въ Европѣ нниціатпвѣ японскаго императора.
Если это действительно такъ, то Мутсу-Гпто можетъ считаться
самымъ замѣчательнымъ не только изъ ста двадцати д в у х ъ пмператоровъ своей династіи, но даже значнтельніпішен личностью въ исторіи.
Поэтому особенно интересно ближе познакомиться съ такой личностью.
J же одно то, что сто двадцать третій членъ одной и той же дпнастін
занимаетт. тронъ, и что его генеалогическое дерево беретъ свое начало
съ 660 г. до P. X . , т. е. 2602 года тому назадъ,—одно это дѣлаетъ его
интересной личностыо.
При ближайшемъ знакомств!; обстоятельства выясняются иначе.
Въ Японін далеко не такъ строго придерживались нравилъ престолонаслѣдія, какъ у насъ въ Европѣ. Наслѣдникъ престола избирался изъ
толпы сыновей, родившихся отъ наложнпцъ, а иногда на тронъ возводились даже женщины. Нерѣдко императоръ выбиралъ с е б ѣ в ъ наслѣдниіш и усыновлял!, сына ближайшей къ трону аристократической семьи.
В ъ японской исторіи были, правда, случаи, когда тронъ нереходилъ отъ отца къ сыну, но эти случаи были крайне рѣдки. В ъ первыя столѣтія сѵществованія этой династін, родоначальникомъ которой
считается Иму-Тенно- сынъ неба,—императоръ былъ самодержавным!,
властелином!.; позже стали пользоваться вліяніемъ и властью нѣкоторыя
семьи, изъ ближайшихъ ко двору; онѣ постепенно перетянули на свою

ЯТЮНСКІІІ ИМПЕРАТОР!, И К ГО ДКОРЪ.

сторону нее правительство, и вскорѣ императоры превратились въ безвольныхъ куколъ, который сажались на тронъ,по произволу правящихъ
регентовъ, еще совершенными дѣтьмп и изгонялись, какъ только достигали зрѣлаго возраста и могли стать опасными для узурпаторовъ.
Такъ, напримѣръ, въ царствованіе микадо Го-Ніо (1302 1308 гг.) было
одновременно въ жнвыхъ еще четыре микадо: во первыхъ, онъ самъ, царствовавшійсъ семнадцати до двадцати трехъ лѣтъ; затѣмъегочетыре предшественника: Го - Фукакуза, вступившій на престолъ четырех!, лѣтъ
от'ь роду и оставившій его
на семнадцатом-!, году своей
жизни, конечно не по своей
волѣ; затѣмь Камояма, царствовавши! o n ,
одиннадцати
лѣтъ до 21 - го года;
ГоУда, бывшій царемъ съ восьми
до двадцати одного года и, наконец!,,пятый микадо, Фушима,
показался мшшстрамъ совсѣмъ
110 подходящимыі поэтому, будучи провозглашен!, императором!,, когда ему было двадцать
три года, онъ в'ь томъ-же году
быль свергнуть съ престола.
Изъ этого видно, что в'ь прежней Я нон іи такъ-же часто меняли императоров-!,, какъ въ
нѣкоторыхъ европейских-!, государствахі, мѣняють теперь
министровъ.
Когда послѣдніе сіогуны
изъ знамѳиитаго рода Токѵгава
захватили власть въ свои руки,
то японским!, микадо оказывали всевозможный почести, соотвѣтствовавшія
ихъ сану; но въ то-же время они были окончательно устранены оть власти и
были, въ сущности, только плѣнниками, но даже не въ золотой клѣткѣ.
Благодаря особой милости императора, мнѣ разрѣшено было осмотрѣть
въ Кіото, бывшей столицѣ Японіи, дворцы, въ которых!, жили предшественники нынѣ царствующаго императора и онъ самъ въ молодые годы.
В'ь обширных-!, и однообразных-!, деревянных!, дворцахъ с ъ широкими верандами и бумажными стѣнами было еще меньше вѳлпколѣпія,
чѣмъ во дворцахъ ихъ подданных!,—сіогуновъ. Здѣсь проводили всю
свою жизнь японскіѳ микадо, отрезанные оть внѣшняго міра, невидимые, въ полномъ невѣденіи относительно величія и своеобразія своей

И л м у Тенно, родоначалышкъ японскихъ микадо,

63 ЯПОНСКіЙ ИМПЕРАТОР!, I! К ГО ДВОРЪ.

страны. Только въ самыхъ рѣдкихъ случаяхъ покидали они стѣны
своего дворца, и то въ наглухо закрытыхъ и завѣшаниыхъ экипажахъ—
паланкинахъ. Ихъ жены и придворная свита составляли единственное
общество, въ которомъ они проводили время съ первыхъ дней вступления на престолъ и вплоть до самой смерти. Только куги и дайміосы, т. е. самая высшая знать п аристократія страны, допускались—и
то въ рѣдкихъ случаяхъ—въ тронный залъ, чтобы выразить сыну
Солнца свои пожеланія или вѣрноподданнпческія чувства. Они падали
на колѣни лицом!» къ землѣ и въ такой позѣ лежали въ одномъ концѣ
зала, въ то время какъ микадо сндѣлъ на тронѣ на противоположной
сторонѣ. Но что предсгавлялъ собою этотъ тронь! Это была палатка,
похожая но своему внѣшнему виду и по величии!; на самую маленькую
изъ нашихъ лагерных!» палатокъ, но только изъ бѣлаго шелка. Внутри
ея, на деревянномь полу, лежать соломенный матрацъ, а на немъ сидѣлъ съ подобранными ногами сыпь Солнца. Во время аудіенціи сверху
спускалась еще плотная занавѣска, чтобы ни одинъ смертный не могъ
видѣть свяіценнаго лика „сына неба".
Нынѣ царствующій императоръ такимъ-же образомъ принимать
когда-то своих!» князей, H если бы кто-нибудь въ Японіп осмѣлился
тогда сказать, что черезъ четверть вѣка этотъ самый властелин!» будетъ
на выставь"!; въ Токіо собственноручно раздавать награды въ присутствия:
многихь тысячь свонхі. подданныхъ H что онъ, вмѣстѣ съ императрицей, откроешь вновь устроенное зданіе парламента, или будетъ въ
своих!, новомодных!, европейскихъ дворцахъ давать обѣды и празднества (Garden-party),—то этого дерзкаго предсказателя заперли бы въ
еумасшедшій домъ.
Действительно, все это кажется просто невѣроягнымъ и читается,
какъ фантастическая японская сказка. Но самымъ невѣроятнымъ пзъ
всего этого кажется то, что императоръ Мутсу-Гито, видѣвшій до
шестнадцатилѣтняго возраста очень немногих!, поотороннихъ людей,
впервые покинувшій, семнадцати лѣтъ отъ роду, свой дворецъ и увпдѣвшій тогда, въ первый разъ, своими глазами зеленыя рисовыя поля,
лѣсистыя горы, деревни и города, что этотъ самый императоръ, спустя
немного лѣтъ, образовать армію по европейсколу образцу, вве.ть европейскую культуру и европейское платье среди своихъ вѣрноподцанныхъ, а въ 1889 году далъ даже своей стран!; конституций на манеръ
европейской.
В с ѣ эти нововведения приписываются въ Европѣ личной энергіи
и благоразумно императора, но это не совсѣмъ такъ. Способствовали
возникновение такого ошибочнаго взгляда на роль Мутсу-Гито тѣ понятая, который у насъ ішѣются о нашихъ государяхъ. В ъ Европѣ правители имѣютъ свою индивидуальность, тогда какъ въ Японіи микадо,
по справедливому опредѣленію Чемберлена, только царь, но не пра-

40

ЯПОНСКіЙ И М П Е Р А Т О Р ! ,

I!

К ГО Д В О Р Ъ .

витѳ.ть. У него даже нѣтъ имени, которое могли бы произносить его
подданные. Послѣ смерти о т . будетъ называться ..Мсііи", т. е. „ГІросвіпценіемъ", потому что онъ дал ь его своей странѣ. В с ѣ иредписанін,
нововведенія, мѣропріятія идѵть оть лица императора, но, во всяко мъ
случаѣ, не онъ нннціаторъ ихъ. Д а и было бы совершенно невозможно
ожидать, чтобы император'!., не видѣвшііі, напрпмѣръ, ни разу, за всю
свою жизнь, открытаго моря и не побывавшій никогда ни на одномъ
изъ свои xi, кораблей, устрон.ть, по своему собственному почину, военный флотъ по образцу европейскаго; или чтобы онъ, не видѣвшій никогда никакого другого солдата, кромѣ самурая (двумечника) въ своей
свитѣ во время поѣздокъ въ Токіо, призвалъ in. Японію нѣмецкихъ
штабныхъ офнцеровъ для обученія своей новой армін тактикѣ и стратегіи. Конечно, японскому императору нельзя отказать въ одной зас.іѵгѣ передъ своей страной и народомъ, а также передъ торжеством !, нашей европейской культуры: онъ съумѣлъ окружить себя
.•энергичными, умными и дальновидными людьми,
о к аз ал ъ имъ полное довѣріе и оставилъ ихъ на
прежнихъ постахъ даже послѣ того, какъ они не
Государственный гербъ. только урѣзалн его власть, но даже принудили его
спуститься с ъ его божественной высоты къ людямъ
и сдѣлаться самому человѣкомъ. Для этого нужно много душевнаго
велпчія, поннманія и ума, т. е. такихъ душевныхъ и умственныхъ качествъ, какими азіатскіе властелины отличаются весьма рѣдко.
Вмѣсто того, чтобы поддаваться настроеніямъ обществеинаго
мнѣнія, какъ это обыкновенно бываетъ, Мутсу-1 'ито всегда самт, первый
подавалъ примѣръ; онъ приказывалъ, и первый повиновался своему
приказу. Если государь подчиняется необходимости при несть въ жертву
своеобразную тысячелѣтнюю культуру своей страны, чтобы привить
еебѣ и своему народу совершенно чуждыя и вначалѣ
никому
несимпатичный культурный оковы, то его подданные должны следовать за нимъ. Самые умные и образован ные изъ нихъ дѣлали это изъ убѣжденія, а большая часть подчинялась волѣ царя,
ослушаться котораго, по старымъ традиціямъ, было немыслимо. Только
благодаря авторитету и его полубожественному положенію, идея котораго сохранилась за императором'!, отъ прежнихъ временъ, совершился
тотъ переворотъ. который рѣшплн произвести японскіе государственные
люди. Какъ въ Германіи и Италіи, такъ и въ обновленной Японіи,
рядомъ съ императором!, нужно назвать и его сотрудниковъ; на первом!, планѣ стоить графъ Ито, японскій Бисмарк!,, за нимъ слѣдують
Ямагата, Инуйе, Ямада, Аоки, оба Сайго, Кѵрода, Мутсу, Охама,
Окубо, Іошида и Терашима. В с ѣ они-—истинные создатели новой, „западной" Японіи,—люди, воодушевленные любовью къ отечеству, стче-

ЯИОНСКІЙ

ПМПЕРАТОРЪ

И ЕГО ДІІОРЪ.

41

ные, благородные, не преслѣдующіе личныхъ цѣлей; они заботятся о
возвеличеніи своего отечества, а не о своем-ь. Счастлива страна, въ
которой есть такіе люди!
Нынѣшнііі пмператоръ родился 3 ноября 1852 г. іг вступилъ на
престолъ 13-го февраля 1866 года, послѣ смерти своего отца. Спустя
два года, т. е. 9-го февраля 1868 года онъ вступилъ въ бракъ съ Гарукой, третьей дочерью к у г а (князя) Ихіо Тадака, родившейся 28 мая
1850 года и бывшей, таким'!, образомъ, двумя годами старше императора. 15-го апрѣля 1868 года августѣйшіе супруги покинули старую
столицу Яионін H перемѣстили свою резиденцію въ Іеддо, переименованную вскорѣ въ Токіо (восточная столица).
Когда извѣстный американскій политически* дѣятель Сыовардъ,
во время своего кругосвѣтнаго путешествія (въ 1871 году , посѣтп.ть
Японію, то пмператоръ принялъ его еще въ етаринномъ царскомъ нарядѣ, который ни въ каком-!, случаѣ не можетъ быть названъ красивымъ. Онъ соетоялт. изъ длиннаго жесткаго шелковаго платья, совершенно скрывавшаго все туловище за иск.іюченіемъ рукъ, а на головѣ
красовался оригинальный черный волосяной колпакъ съ прямолинейной накладкой, приподнятой сзади на по.ть-метра. Пмператоръ не говорилъ ни слова и не удостоилъ Сыоварда даже взглядомъ. B e b его
вопросы и замѣчанія написаны были на отдѣльныхъ листкахъ, которые
один'ь из'і. придворныхъ раскладывалъ передъ Сьювардомъ и читалъ
вс.тухъ. В ъ зтомъ и состояла вся аудіенція.
Черезт. нѣсколько мѣсяцевъ пмператоръ перемѣнплъ свое традиціонное платье на военный мундиръ французскаго покроя и съ тѣхъ
порт, онъ уже ни разу не показывался открыто въ японскомъ нарядѣ.
По повелѣнію императора всѣ придворные должны были одѣть европейское платье, и всѣ, начиная съ императрицы и кончая послѣднимъ
придворным-!, лакеемъ, не должны уже больше появляться придворѣвъ
національномъ костюмѣ. Одннмъ росчеркомъ пера положенъ быль конецт.
старой Японіи или, по крайней мѣрѣ, всѣмъ устарѣлымъ обрядностямъ.
Нужно правду сказать, японцы съ жаромъ набросились на пересозданіе, по европейскимъ образцам!,, двора, всего правительственнаго
механизма и даже всей столицы. Прпнцъ Коматсу провелъ нѣсколько
лѣтъ въ столицах!, Европы, чтобы изучить на мѣстѣ взапмныя отношенія дворов!,; гофмаршалъ Санномія Іошитано былъ иосланъ къ венскому двору, чтобы изучить весь древне-испанскій церемоніалъ во всѣхъ
ме.тьчайшпхъ подробностях!,, и когда онт, вернулся въ Японію, тоонъ былъ
уполномочен!, прим ішить этотъ церемоніалъ не только не соображаясь съ
ЯПОНСКИМИ обычаями и, по мѣрѣ возможности, примѣняясь КЪ НИМ!,, НО долженъ бы.!!, n i. точности выполнять все, что видѣлъ въ Вѣнѣ. Таким!, oojiaзомъ, можно сказать, что не башмакъ прштіали къ ногѣ, а ногу втиснули въ
тѣсный башмакъ.

42

ЯПОНСКІЙ

ИМПЕРАТОР'!,

II ЕГО ДВОРЪ.

ІІрп этой метаморфозѣ японскій дворъ потерялъ, конечно, всѣ
свои характерный особенности, всю прелесть и поэтичность, окружавшую его съ стародавннхч, временъ. Х о т я новые шаги японцевъ за послѣднія десятилѣтія привѣтствуются всѣмн, но упраздненіе національнаго костюма вызываетъ сильное неудовольствіе евронейдевъ, амернканцевъ и большинства японцевъ. Старая вдовствующая императрица
придерживается до нынѣшняго дня стариннаго костюма, a вмѣстѣ съ
нею и довольно большой контингентъ высокопоставленных'!, японцевъ.
II во всѣхъ слѵчаяхъ, исключая прпднорныхъ празднествъ, они съ большим!, удовольствіемъ одѣваются в!, свои красивыя платья со множествомъ складокъ, какія они носили в!, молодости, такъ какъ они прекрасно понимают!,, что безъ этого костюма японцы теряютъ всю свою
природную МИЛОВИДНОСТЬ и грацію. Надо надѣяться,
что Японіи еще не поздно вернуться къ старинному
костюму; и очень можетъ быть, что японскія власти,
выказавшія въ других!, случаихъ столько мудрости и пониманія, поймутъ нецелесообразность реформы костюма и сами сорвутъ тѣ оковы моды,
которыя они добровольно наложили на своихъ соФамильный гербъ
отечественниковъ. Европейскія моды пользуются въ
микадо.
Японіи далеко не такимъ успѣхомъ, какъ въ Европѣ.
Только придворные или нахоядіціеся на государственной службѣ принуждены носить европейскіе костюмы. Кромѣ нихъ
еще, можетъ быть, члены аристократических!, семействъ, студенты и
франты, объѣздившіе Европу. Но всѣ они, вмѣстѣ взятые, составляют!,
не больше яетырехъ-сотой части сорокаодного милліоннаго населенія.
Я посѣтилъ цѣлый рядъ городовъ, гдѣ не видѣлъ ни одного японца
въ европейскомъ платьѣ', мало того, въ Японіи имѣются и такія мѣста,
гдѣ никогда не видѣли ни одного европейца.
Самому императору, кажется, не особенно нравится эта добровольно усвоенная его подданными симпатія къ европейским!, модамъ;
какъ только онъ освобождается отъ своихъ оффиціалыіыхъ обязанностей,—онъ, прежде всего, снимаетъ съ себя европейское платье и одѣваетъ японское. На аудіенціяхъ, празднествах!, и вовремя путешествій
онъ обыкновенно бываетъ въ мундирѣ японскаго генерала, который
ему гораздо больше къ лицу, чѣмъ многимъ изъ его офицеров!,.
На частной аудіенціи, которую я имѣлъ честь получить, я имѣлъ
давно желанную возможность видѣть императора вблизи. В с я церемонія, связанная съ этой аудіенціей, напоминала мнѣ то, что бывает!,
при всякомъ европейскомъ дворѣ. У входа во дворецъ меня встрѣтилп
камергеры въ европейскихъ мундирах!, съ саблями и въ шляпахъ,
украшенныхъ перьями. Прислуга была въ европейской ливреѣ—темноснннхъ фраках!, съ голубыми отворотами, на которых!, быль вы шить го-

ЯПОНСКІЙ

ИМПЕРАТОРЪ

II ЕГО ДВОРЪ.

43

сударственныіі гербъ (іпестнадцати-лепестковый цвѣтокъ хризантемы j,—
въ красныхъ жияетахъ, темносинихъ короткихъ панталонахъ и въ

II миер.тгоръ Мутсу- Гнтто.

б-Ьлыхъ чулкахъ. Не могу сказать, чтобы эта ливрея была къ лицу
маленькпмь, темнокожнмъ, узкоглазымъ ннонцамъ съ взъерошенными
волосами. За то камергеры, церемонііімеіістеръ и гофмаршалъ Санномія, которымь меня представили, оказались совершенно европей-

44

ЯПОНСКІІІ

ИМПЕРАТОР!» II ЕГО ДВОРЪ.

скими джентльменами. По ихъ типу и манерамъ я иринялъ бы ихъ
за испанцевъ или итальянцевъ, если бы встрѣти.іъ ихъ гдѣ нибудь
въ Евроиѣ. Они совершенно свободно говорили по-французскн, ио-н!>мецки и по-англіііскн; особенно понравился мнѣ пріемный сынъ графа
Ито, учившійся въ продолженіи нѣсколькпхъ л!;тъ въ Гальберштадтѣ.
Этотъ высоко-образованный юноша, настоящій аристократе, на пути къ
такой же блестящей карьер!;, какъ и его знаменитый отецъ,—одинъ
изъ создателей современной Японіи.
Залъ, въ котором'!» мы находились, был ь меблированъ совсѣмъ поевропейски. Наодном-ь изъ столовъ лежали четыре записныхъ книги для
императора и императрицы: у каждаго изъ нихъ одна для европейцевъ,
другая—для японцевъ.
Послѣ нолучасоваго ожиданія меня повели по длиннымъ высокимъ
корридорамъ въ пріемныіі залъ, гдѣ обыкновенно представляются ппостранные посланники и вручаютъ свои вѣрнтельиыя грамоты. За пеключеніемъ великолѣпнаго разрисованнаго потолка и неболынаго трона посередине», въ этомъ залѣ не было не только ни одного украшенія, но
даже и мебели. На гладкомъ зеркалыюмъ паркетѣ разостлапъ былъ
модный ковер-ь. Находившаяся с ь иѣвой стороны дверь съ большими
зеркальными стеклами вела въ корридоръ, соединявшій пріемпый залъ
(аудіенцъ-залъ) съ внутренними покоями императора; дверь на право
вела въ большой тронный залъ.
Одной стороной-—тамъ, гдѣ мы поместились пріемный залъ выходилъ въ удивительно красивый садь съ фонтанами, скалистыми водоемами и лужайками, украшенными группами бронзовыхъ аистовъ.
Они были выкрашены' въ бѣлую краску и стояли въ такпхъ натурадьныхъ позахъ, что я въ первый моментъ принялъ ихъ за живыхъ.
Я не замѣтилъ, предшествовал!» ли императору церемоніймейстеръ,
предупредили ли меня о его выход!;, но вдругъ я увндѣлъ его перед-ь
собою.
Долженъ признаться, въ первый моментъ я растерялся и чувствов а т ь себя не совсѣмъ свободно. Никто изъ его современников'!» но
имѣетъ позади себя стольких-!» событій, пи у кого нѣтъ столькихъ
предковъ, берущпхъ свое начало въ самой сѣдой старин!;, за шестьсотъ лѣтъ до P. X . Я стоялъ пред'!» лицом'!» обладателя трона, на котором* возсѣдали сто двадцать два его предшественника и родоначальник!» которыхъ получилъ свою власть оті» самих'!» боговъ!
Император!» довольно высокаго роста для японца; онъ представителенъ, хорошо сложенъ, у него небольшое желтое лицо, на котором-!,
сильно выдѣляются большіе, черные, проницательные глаза; густые,
взъерошенные волосы длпннѣе, чѣмъ обыкновенно носятъ японцы; мясистый носъ, жидкіе усы и борода съ жесткими длинными волосами;
слезшая железки очень рѣзко выступают-!,. Нельзя сказать, чтобы импе-

45 ЯПОНСКІІІ ИМПЕРАТОР!» II ЕГО ДВОРЪ.

раторъ былъ красивъ, но его невзрачная наружность искупается выражеиіемъ гордаго достоинства и впечатлѣніемъ чего то необыкновенно
величественнаго но всей его особѣ. Изъ многихъ тысячъ японцевъ, которых!» я встрѣчалъ въ теченіи нѣсколькихъ мѣснцевъ моего пребыванія
вч» Японіи, н не видѣлъ ни одного съ
такой интересной, характерной наружностью. И если принять во нннманіе,
что императорь является иредстаиителемъ семьи, которая впродолженіи
двухъ съ половиною тысячъ лѣть не
выходила изъ нзвѣстныхъ гранпцъ. то
его можно считать ялонцемъ самаго
чпстаго типа.
Императоръ былъ въ мундирѣ
(похожем!» на форму французскаго артиллерійскаго офицера) изъ чернаго
сукна съ черными же шелковыми обшивками. На правой сторонѣ груди
красовалась звѣзда ордена Хризантемы
и два небольших!» кавалерскихъ креста. Послѣ того, какъ я былъ представлен!) церемоніймейстеромъ, император!» обратился ко мнѣ съ нѣскольОрденъ Хризантемы,
кими вопросами, касающимися моих!»
путепіествій, особенно Кореи. Онъ говорить довольно тихо по японски,
и переводчик!), находившійся тутъ же, передавал!» мнѣ его слова на
французском!» языкѣ. Мои отвѣты и повѣствованія переводились ему
по японски, причемъ онъ всякій раз!» прері»іналъ нетерпѣливыми восклицаніями: я гей, гей", т. е. „да, да" пли: „понимаю, понимаю". Во все
время нашей бесѣды императорь никому не смотрѣлъ въ глаза; онъ
стоя.лъ прямо и неподвижно, какъ статуя, и на прощанье никому е
протяну.!!) руки.
Поклонившись три раза, мы двинулись изъ зала, пятясь къ дверям!,. В ъ корридорѣ гофмарша.ть Санномія сообщн.ть мнѣ, что императоръ, по собственному почину, отдалъ ему приказаніе показать мнѣ
помѣщеніе дворца. В ъ сопровожденіп этого любезнаго, свѣтскаго п образованнаго сановника я осматривать, въ теченіп слѣдующаго часа, весь
дворец'ь, хотя для того, чтобы лучше разсмотрѣть, какъ того заслуживали, японскіе предметы искусства, украшающіе здѣшнія зады, требовалось, конечно, гораздо больше времени.
Пріемные покои представляютъ собою очень счастливое сочетаніе
ѳвропейскаго и японскаго стилей. В е с ь дворецъ состоитъ изъ цѣлаго

46

ЯПОНСКІІІ

ИМПЕРАТОР!»

II ЕГО ДВОРЪ.

ряда одноэтажных'ь, соединенныхъ другъ съ другомъ, ностроекъ, каждая
изъ которыхъ имѣетъ свою отдѣльную крышу, свои веранды, коррндоры и по одному большому залу. B e i . эти постройки сдѣланы изъ
дерева, но вмѣсто раздвшкныхъ бѵмажныхъ стѣнъ, какія обыкновенно
бываютъ в'ь японскихъ домахъ, дворцовым постройки имѣютъ очень
прочпыя стѣны, обтянутым восхитительной шелковой парчей; потолки
такіе же, какъ во дворцахъ въ Кіото, п украшены позолотой и живописью.
Прежде всего, мы посѣтили столовыя разной величины, убранный такъ же, какъ въ европейских !» дворцахъ. В ъ самой большой изъ
нихъ, разечитанной на нѣсколько соть человѣкъ, устраиваются, три
раза въ годъ, парадные завтраки («tiffins»), на которых'!., однако, не все
бываеть совсѣмъ по европейски, какъ это сообщают!, иные путешественники. Вт, нѣкоторыхъ слѵчаяхъ наши дипломаты, прпннмающіе
участіе въ этихъ завтракахъ, попадают-ь въ неловкое положеніе, благодаря пхъ чисто-яионекимъ особенностям-!,. У болѣе короткой стѣны,
примыкающей къ внутренним-!, покоямъ императора, стоить маленькій
столъ, отъ котораго вдоль зала тянутся болѣе длинные столы. За маленькими столомъ сндііть обыкновенно император-!,; за длинными же
столами помѣіцается (и притомъ только по одной сторон-!;, не имѣя визави) весь дипломатическій корпусъ, министры и генѳралитѳтъ.
Завтраки начинаются обыкновенно въ одиннадцать часов-!, утра;
вся посуда сфабрикована по образцу европейской, только по краямь
красуется государственный гербъ, — цвѣтокъ хризантемы; вмѣсто же
прпборовъ лежать японскія костяныя палочки, которыми многіе ѳвропейскіе дипломаты напрасно пытаются взять какое нибудь кушанье.
За маленьким-ь столикомъ, недалеко оті. императора, сидитъ обыкновенно духовный глава царской семьи, руководитель шинтопстскихъ
церемоній и культа предковъ,—обыкновенно какой нибудь принцъ изъ
царской семьи. В ъ последнее время этотъ сань принадлежала, принцу
Такухито изъ семьи Аризугава-но-мія. При посѣіценіи европейских - !,
принцевъ, какъ,напримѣръ,русскаго Цесаревича или австрійскаго наслѣдника престола, такіе завтраки устраиваются обілкновенно въ одномъ изъ меньших!, залъ.
Прилегающая къ столовой большая гостннная убрана совершенно
по европейски мебелью почти исключительно нѣмецкой работы. Посреди комнаты стоять два круглыхъ дивана, надъ которыми возвышаются на дерѳвянныхъ пьедесталахъ двѣ бронзовый группы аугсбургской работы, изображающая борьбу конных - !, всаднпковъ съ модвѣднми
и львами. По угламъ стоять европейской работы диванчики со столиками, а въ простѣнкахъ между окнами—сѳврскія вазы it французская
бронза. В с ѣ эти вещи вызвали бы восхищеніе всюду, только не въ
японском-!, императорском-!, дворцѣ. Два гобелена съ французским!, ри-

ЯИОНСЖІЙ ИМПКРАТОРЪ И ЕГО ДВОРЪ

4і

сункомъ на стѣнахъ представляютъ собой образчики совершонно новой,
доселѣ незнакомой мнѣ отрасли японской художественной промышленности. Японцы изучили фабрикацію гобеленовъ нѣсколько лѣтъ
тому назадъ во Фрапцін, и оба
впсящіе въ царскомъ дворцѣ ирекрасные образцы иоказываютъ,
какого совершенства они достигли
въ самое короткое время. Менѣе
краснвъ
смежный
концертный
зал'ь, и его тяжелым парчевыя
драпировки на высокихъ окнахъ,
парча на стѣнахь, ковры на паркетных!» полахъ, множество дивановъ,—все это Оовсѣмъ не соотвѣтствуетъ его назначенію. В ъ
одномъ углу стоитъ большой
концертный рояль. Красивый вазы,
бронза и эмальированныя вещи
(среди нихъ замѣчательно искусно
Сдѣлалный изъ эмали иѣтухъ въ
натуральную величину)—всѣ эти
вещи стоятъ, почему то, на неук.иожихъ цоколяхъ самой дешевой нѣмецкой работы, скверно-лакированныхъ и даже не позолочен- Орденъ Восходяшаго Солнца і-го класса.
ныхъ. Странно, почему пхъ не
замѣнилп такими же цоколями японской работы изъ лакированнаго дерева съ золотомъ?
Самый внушительный видъ имѣетъ большой тронный залъ, куда
мы, паконецъ, взошли. Это—обширная, высокая комната, стѣны и потолокъ которой такъ красиво отдѣланы, что могутъ составить гордость
японскаго искусства. Съ потолка спускаются двѣ хрустальный люстры
со Множествомъ электрическихъ лампочекъ, которыя, однако, рѣдко зажигаются, такъ какъ въ деревянныхъ постройкахъ очень боятся огня.
Поэтому во дворцѣ нѣтъ и каминовъ, и зимою комнаты согрѣваются
паровымъ отопленіѳмъ. На низенькой, покрытой ковромъ эстрадѣ, у
одной изъ длинных'!» стѣнъ зала, стоятъ два одинаковой величины тронныхъ кресла нѣмецкаго нздѣлія для обонхъ Величествъ подъ однимъ
общим'ь высокпмі), с'і> пышными складками, бархатнымъ балдахином'!..
Вмѣсто коронъ, украшающих!) обыкновенно въ европейскихъ дворцах-!,
балдахины и троны, т у п . вездѣ красуются золотые цвѣты хризантем!,
о семнадцати лепесткахъ и три листка съ тремя цвѣточками растенія

48

ЯПОНСКІІІ

ИМПЕРАТОР!»

II ЕГО ДВОРЪ.

Paulownia Imperialis. Первые изображают!» государственный горбь, а
вторые считаются съ незапамятных!» времени фамильнымъ гербомъ
японскихъ микадо. Хотя туп» видно подражапіе европейским !» дворамъ
во всѣхъ мелочахъ, но передъ самыми существенными знаками достоинства европейских!, государей—короной, скипѳтромъ и державоіі
японцы остановились.
В - !. Японін совершенно иѣтъ никакой короны, точно такъ-же, какч»
въ Кореѣ и Китаѣ. Только владыки граничащих''» съ Китаемъ индійсішхъ и средне-азіатскихъ царствъ носять короны. Самую большую
коллекцію ихъ я вндѣлъ въ московском1!» Кремлѣ, но самі,ія красивыя
и цѣнныя вещи- въ столнцѣ Сіама. Знаки достоинства японской власти
остались въ новой эрѣ тѣ же, какіе были въ ирежнія времена: священный мечъ микадо У д а девятаго вѣка и священное зеркало- эмблема
богпнп солнца Тенно. Это зеркало было дано родоначальнику японской династіи его матерью, богиней солнца, и съ тѣхъ порт, эта
цѣнная бездѣлушка хранится, какъ самая драгоцѣниая семейная святыня.
В ъ тронномт. залѣ устраиваются торжественные нріемы въ дни
Новаго года, въ дни рожденія императора и въ другихъ исключите.!ьныхъ
случаяхъ. Императоръ и императрица иомѣщаются на эстрадѣ передъ
тронами, направо отъ нихъ, у эстрады, стонтъ королевскіе принцы, а
налѣво принцессы; посланники, министры, генералы и прочіе сановники дефилируют!, передъ ними въ такомъ-же порядкѣ, какч» при европейских!» дворахъ -особенно в ъ Испаніи, при звуках!» исполняемаго
оркеетромъ національнаго гимна,- того самаго гимна, который сущеЯпонін еще во времена паденія римской имперіи и царігвованія Карла Великаго.
Несмотря на то, что во время празднеств-!, не видно никаких'!,
остатков!» великолѣпія прежней феодальной Яиоиіи, несмотря на то,
что всѣ нринцы одѣты въ современные мундиры, а принцессы въ парижскіе туалеты, и что между сотнями присутствующих!» нѣтъ ни
одного, кто был!» бы одѣтъ въ національный костюмъ,— за кулиссами
этого современнаго императорскаго двора сохранились нѣкоторые типичные древніе обычаи.
Възаранѣе назначенные дни празднеств!» императоръ в с т а е т ъ в ъ два
часа на разсвѣтѣ и, съ соблюденіемъ всяких!» церемоніи, принимаеть
ванну; потомъ на него одѣвается древне-японское королевское одѣяніе,
и о.ігь, въ сопровожденіи самаго тѣснаго круга прпдворныхъ, отправляется въ шинтоиотскій храмъ, находящийся среди дворцовых!» построекъ;
придворные не нерестунаютъ дверей храма и располагаются у пихъ ппчкомъ, лицомь внизі, къ зѳмлѣ, сохраняя такое по.іоженіе (довольно,
нужно сказать, неудобное) все время, пока императоръ молится у скрижалей своихъ предков!,. И только послѣ этой церемоніи старая Яионія мо-

49

ЯП OH CK 1Й ИМІІКРАТОРЪ И ЕГО ДВОРЪ.

ментально исчезаешь, и всѣ снова возвращаются къ обычаямъ и этикету, навѣянному да.гекимъ европейскимъ западомъ.
Однако, въ своей частной жизни император-!» сохранилъ въ силѣ
всѣ чисто-японскіе обычаи. В ъ его аппартаментахъ нѣтъ ничего европейскаго. Длинный голый корридор-і, веде-гь отъ виШнеописаннаго
дворца к'ь грушіѣ пизенькнхъ дом иковъ, расположенных!, среди
роскошныхъ садовъ, и здѣсь императоръ заннмаетъ три комнаты.
Но пашимь европейскимъ понятіямъ, тамъ должны были бы находиться настояіція сокровищницы
съ произведениями японскаго искусства, позолоченш.ія и лакнроваиныя вещи, прекрасная бронза,
вазы и фарфорч». Но въ отпхл»
комнатахъ съ невзрачными бумажными стѣнами совершенно пусто
н голо. Нѣтъ нп стула, ни кровати, никакихъ предметов!» удобства и евроиейскаго комфорта.
Поль устланъ плетеными цыновками, и повелитель японскаго гоОрденъ Короны і-го класса,
сударства спить на твердомъ матрацѣ. Здѣсь даже нѣтъ ванной комнаты, как-і» у насъ въ Европѣ, и
императоръ купается въ деревянном'ь чанѣ, такъ-же, какъ послѣдній
изъ его подданных!,.
Императрица занимает!, три такихъ же комнаты; тутъ же находится нѣсколько комнатъ наслѣдника престола, в-ь которыхъ онъ. до
своей женитьбы,иослѣдовавшей въ 1900г.,жпл ь во время своихъ посѣщеній
императорской четы. Каждый изъ многочисленных!, дѣтей императора
отъ разныхъ женъ имѣетъ свой дворъ. Принцевъ крови съ дѣтства
отдаютъ на воспптаніе in, разныя семьи въ стран I;; тамъ они выроста юті, и по-мѣрѣ того, какъ они становятся старше, пхъ придворный
штата» увеличивается. Отъ времени до времени ихъ привозятъ погостить во двореці,. Императрица осталась бездѣтной. Императоръ
имѣѳтъ п р а в о взять оебѣ столько женъ, сколько онъ захочетъ, но
только одна Гарука носить титулъ императрицы и живетъ во
дворцѣ.
В ъ обыкновенное время императоръ ложится спать около полуночи и встаеті, между шестью и семью часами утра. Затѣмъ онъ
'I инимаетъ министровъ и нодписываетъ доложенныя ему бумаги. В ъ
Японія.

,

50

ЯГГОНСКІЙ ІІМПЕРЛТОРЪ

II ЕГО ДКОР'Ь.

промежуткѣ между завтракомъ- -въ 11 часовъ и обѣдом-ь- въ 7 час.
вечера—онъ занимается разнаго рода спортом'ь: верховой ѣздой, стрѣльбой изъ лука и т. п. В ъ восьми досятыхъ годахъ его уговорили было
заняться нзученіемъ французскаго и англійскаго языковъ, но онч> вскорѣ
оставнлъ эту мысль и до с пхъ поръ не владѣетъ ни однимъ евроиейскимъ языкомъ.
Внутри обширнаго парка, находящаяся среди Токіо, за тройной
стѣнои и тремя рядами рвовъ, паполненпыхъ водою, находятся жилиіца
царскихъ слугл, и придворийхъ дамъ. Каждая изъ послѣдюіхъ имѣетъ
свой дома,, свое хозяйство и свою кухню. Онѣ еще дѣтьми, въ возраст!; десяти-одпннадцати лѣтъ, привозятся ко двору и тамъ, вдали отъ
всего міра, воспитываются и обучаются всѣмъ церемоніямъ и обязанностямъ по отношенію къ императору. В ъ прежнія времена въ придворныя дамы выбирались дочери куговъ и дайміосовъ; но въ теченіи
послѣднихъ нѣскодькихъ лѣтъ эта честь оказывается и дочерямъ самураѳвъ (низшая военная аристократія).
Японскій император!, показывается своему народу исключительно
въ европейскомъ мундпрѣ съ лептами или звѣздами ордеиовъ, введенныхъ, конечно, очень недавно п съ такими же подраздѣленіями,
какъ европейскіе ордена. По внѣшнему виду японскіе ордена пестры
и некрасивы. Самый высшій изъ нихъ—орденъ Хризантемы, который
дается только членамъ императорскаго дома. Пос.ті; него, второй по
значению—орденъ Солнца ИЛИ цвѣтка Paulownia, называемаго такъ
потому, что онъ изображает!, собою священное зеркало солнца, обрамленное лепестками цвѣтка Paulownia; затѣмъ идетъ третій орденъ—
Восходяіцаго Солнца, раздѣленный на восемь классов-ь (степеней). Менѣе
значительные ордена:—орденъ Зеркала или Священнаго Сокровища,
заслуженный орденъ Святого Посвященія (военный орденъ), орденъ Короны—(дамскій орденъ),—бездѣлушка, изображающая цвѣточный горшокъ съ цвѣтами и золотой птицей. Немного вещей привились такъ
къ вкусамъ японцевъ, какъ ордена.
Выѣзжаетъ император!» обыкновенно въ золоченой парадной каретѣ съ зеркальными окнами. Большей частью, онъ сидитъ тамъ одинъ.
В ъ февралѣ 1898 года впервые случилось, что император!, разрѣпшлъ
ѣхать вмѣстѣ съ собою и императриц!;. Это было событіе, неслыханное
въ лѣтописяхъ япопскаго двора,— событіе, которое являлось какъ бы
косвенным!, признаніемъ равноправія императрицы. Впереди царскаго
экипажа скачутъ верхомъ сначала чины полиціи, a затѣмъ три улана,
ІІЗЪ КОТОрЫХЪ ОДИНЪ ѢдеТЪ Посреди уЛИЦЫ СЪ КОНЬОМЪ СТОЙМЯ, В'Ь то
время, какъ двое другпхъ скачутъ по сторонамъ улицы съ опущенными копьями. В ъ аррьергардѣ царскаго поѣзда также гарцуютъ три
улана, но копья ихъ обращены остріями назадъ. Непосредственно впереди кареты ѣдутъ верхами, подъ предводительством!, генералъ-адъю-

ЯПОНСКШ ИМПЕРАТОРЪ

II ЕГО ДВОРЪ.

51

танта, нѣсколько офицеровъ, Одинъ изъ которыхъ держнтъ императорскій штандартъ съ пзображеніемъ двѣтка хризантемы. Народъ, при

Императрица Гарука.

проѣздѣ императора, остается безмолвйымъ и не дерййетъ поднять на
него глазъ. В ъ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ страны суіцествуетъ повѣрье,
что одинъ взгляда, на лицо микадо приносить несчастье и смерть.

ЯПОНСКІЙ ИМПЕРАТОРЪ

II ЕГО ДВОРЪ.

Вслѣдъ за экипажемъ императора ѣдетъ многочисленная свита въ нѣсколькпхъ экипажахъ.
Если бы личность микадо не считалась въ Японін такой божественной и такъ высоко парящей надъ всѣмъ земнымъ, то онъ выпгрывалъ бы, пожалуй, гораздо больше своей чистой національностыо, имѣя
такую жену, какъ императрица Гарѵка (весна—по-японски). Она родилась въ Кіото и была третьей дочерью куга (принца). Воспитана она
была сообразно со строгими обычаями старой Японіи; она изучала китайскнхъ класснковъ, японскую поэзію, игру на самнзенѣ (гитарѣ) и
кото (дирѣ), шитье и вышиванье. По выходѣ замужъ за императора,
она, по обычаю того времени, зачернила себѣ зубы и сбрила брови.
Но съ тѣхъ поръ, какъ европейскій духъ проникъ въ Японію,
этотъ обычай, къ счастью, упразднены Теперь эта благородная женщина, носящая такое прекрасное имя, представляеп. собою обновленный типъ японской аристократки; она мала ростомъ, обладаетъ
удивительно маленькими руками и продолговатымъ узкпмъ лнцом-ь.
Нужно думать, что очень немногія женщины въ Японіи разстались съ
живоппснымъ женскимъ костюмомъ еъ такнм-ь сожалѣніемъ, какъ она,
и замѣнпли его ботинками, корсетомъ, жесткими юбками и большими
шляпами,—-п, нужно правду сказать, мало кому такъ не къ лицу европейскій костюмъ, какъ ей. Теперь ^какой нибудь европейскій путешественникъ, побывавшій въ Японіи, не можетъ даже судить об'ь этомъ;
но тотъ, кто имѣлъ случай побывать на какомъ нибудь garden party
при царскомъ дворѣ до и послѣ 1885 года, съ грустью констатируетъ
переходъ отъ прекраснаго к ъ безобразному.
Garden party даются ежегодно два раза:—весной, когда цвѣтетъ вишня, и осепью, когда національный цвѣтокъ японцевъ—хризантема—распускается во всей красѣ. Тысячи этихъ цвѣтковъ всевозможных'ь цвѣтовъ и величинъ красуются на широкихъ аллеяхъ
императорскаго парка подъ длинными крышами изъ цыновокъ; на нѣкоторыхъ кустахъ виднѣется только одинъ цвѣтокъ, на нѣкоторыхъ ихъ
цѣлыя дюжины, а на иныхъ, находящихся подъ шелковыми палатками
бываетъ до четырехсотъ цвѣтковъ.
Кто можетъ описать красоту и изящество японскихъ дамъ, ихъ
нѣжныя платья съ пышными складками, богатство узоровъ на матеріяхъ,—словомъ все великолѣпіе, какое было до 1885 года!
В ъ аллеяхъ п на усыпанныхъ пескомъ площадкахъ парка расположились изящныя фигуры высочайшнхъ особь, возбуждая восторгь
посланнпковъ п другихъ высокопоставленных!, лицъ изъ прнглашенныхъ европейцевъ. А, вотъ, и сама императрица съ многочисленной
свитой принцессъ и прпдворныхъ дамъ, длинной процессіей проходящихъ вдоль палатки. Нарядъ императрицы состоялъ тогда изъ широкой, въ складкахъ, гакамы (панталоны) изъ тяжелой парчи ярко-кра-

ЯПОНСКІЙ

ИМІІКРАТОРЪ

II ЕГО ДВОРЪ.

53

снаго цвѣта, цибана (нижней юбки) и кимоно (нѣчто вродѣ шлафрока) изъ лиловаго шелка, затканнаго цвѣтами хризантемы. Ш е я ея
была обвязана разноцвѣтнымъ шелковымъ платкомъ. Роскошные, черные волосы лежали на головѣ въ видѣ толстой косы и обрамляли лицо,
спускаясь по нлечамъ до бедеръ; мѣстами волосы были связаны въ
пряди клочками рисовой бумяги, какъ у шинтоистскихъ жрицъ... Надь
выеокимъ лбомь сія.гь маленькій золотой фениксъ, считающійся въ
Яноніп, какъ и въ Китаѣ, символомъ власти. В ъ одной рукѣ у нея
быль разноцвѣтный зонтикъ, а в ъ другой деревянный раскрашенный
вѣеръ съ тяжелыми висящими шелковыми шнурами.
Принцессы и свнтскія дамы были одѣты почти въ такіе же костюмы изъ чудной серебряной и золотой парчи, какъ на старинныхъ
одѣяніяхъ духовныхі. лпцъ въ Европѣ. Шествіе этихъ оригинальныхъ,
пестрыхъ il блестяіцихъ фигуръ среди настоящаго лѣса цвѣтовъ хризантемы должно было быть чѣмъ то волшебнымъ.
На слѣдующемъ послѣ этого праздник!; вшиневаго цвѣта всего
этого великолѣпія уже не было. Парижскія моды въ теченіи зимы проникли въ Японію и лишили этихъ женщннъ-моты.тьковъ ихъ блестяіцпхъ крылышекъ. Однако, европейской модѣ побѣда далась не такъ
легко, какъ многіе думають. Какая изъ простых!, смертныхъ среди
портнихъ Rue de la Paix осмѣлплась бы дотронуться до священной
особы императрицы и примѣрять ей платья? Долго противилась императрица и все не могли найти выхода изъ затруднительная положенія.
Наконецъ, умная графиня Ито, супруга министра-президента и покровительница европейских!, модъ въ Японіп, рѣшилаеь служить какъ бы
манекеном!, для императрицы, и съ тѣхъ норъ императрица, въ большинства; случаев!., носить уже европейскія платья, но сшитыя изъ
японскнхъ матерій. Ея примѣру послѣдовалп, поневолѣ, и всѣ прпдворныя дамы. Прелестный кимоно, тонкіе уборы, богатѣйшая парча и плотный матерін принесены были въ жертву моднымъ шляпамъ и, ботпнкамъ
и парижским!, платьямъ, и теперь на Garden Party при дворѣ или на
балу у министра-президента почти такъ же однообразно и скучно,
какъ въ Европѣ. Этотъ переворот!, стоилъ японской аристократіи, пожертвовавшей на алтарь отечества и бѳзъ того большую часть родоваго имущества поел !; сверженія сіогѵна, очень много денегъ, и японцы
съ трудом!, оправляются теперь. Даже царская семья не можетъ похвалиться богатством!.. Родовое имущество ея не велико, а ЦИВИЛЬНЫЙ
лист!, простирается всего до трехъ мнлліоновъ іенъ въ годъ (около
6.000.000 марокъ.). Однако, и изъ этихъ скромныхъ средствъ императрица Жортвуеть довольно много на разныя благотворительный учрежденія, которымъ она даетъ починъ и поддержку.
И такъ какъ судьба отказала ей въ собственных!, дѣтяхъ, то она
является матерью своего народа въ самомъ лучшемъ смыслѣ этого слова.

54

ЯПОНСКІЙ IIMПКРАТОРЪ

II ЕГО ДВОрЪ.

Госпиталь Краснаго Креста и школа для благородных!» дѣтей
пользуются ея особой заботливостью. В ъ Токіо можно часто видѣть,
какъ императрица Гарука ѣдетъ по улпцамъ столицы, чтобы удостоить эти учреждепія своим!» посѣщеніемъ, которое длится обыкновенно нѣсколько часовъ. Она съ ангельским!» терпѣніемъ выслушиваетъ отвѣты дѣтей на французском!» и англійскомъ языках!», хотя
сама она не знаетъ ни того, ни другого. Она поощряет!, и одаривает!»
учащихся, бесѣдуетъ с ъ учителями и рѣдко уѣзжаетъ отсюда, не оставивъ учительницам!» обычнаго царскаго подарка—свертка япоискаго
шелка. ГІрн ея выѣздахъ въ парадномъ экппажѣ ей сопутствует!» большая свита. По странному обычаю, свойственному только Японіи, экипаж!, императрицы, какъ только она выходить изъ него по прпбытіи
къ опредѣленному мѣсту, во время ея отсутствія старательно моется
и перекрывается зеленымъ шелковым-ь покрывалом!,.
При дворѣ, за исключеніемъ вышеописанных!, garden party, бываетъ очень мало празднеств!,. Императоръ, очевидно, не особенный
любитель ихъ. Иногда въ честь его даются празднества родственниками царской семьи или княжескими семьями страны, и императоръ
охотно посѣщаетъ ихъ вмѣстѣ съ императрицей.
Наслѣдникъ престола, прннцъ Іошихито Гарѵномія,—сынъ императора и одной изъ его женъ Іаначивары, родился въ 1879 году; о
немъ говорить, какъ объ очень живомъ, энергичном!» и честолюбивомъ
чѳяовѣкѣ. Онъ получилъ образование въ японской школѣ для привиллегированныхъ юношей, устроенной совсѣмъ по образцу подобных!» же
европейских^ заведенііі. Если его слабое здоровье позволить ему занять когда нибудь тронъ своих!, предковъ, то въ Японіи несомнѣнно
произойдут!» еще новыя европейскія реформы. Судя но свѣдѣніямъ,
какія имѣются въ японской государственной книг!;, онъ- единственный
изъ сыновей императора, находящійся теперь въ живыхъ; но, тѣмъ не
менѣе, нечего опасаться вымнранія всей царской семьи, потому что
тамъ, кромѣ старшей линіи, имѣется еще десять боковыхъ, главы которых!, исключительно принцы крови, и цивильный листъ которыхъ достигает!, тридцати тысячъ іенъ въ годъ, для каждаго въ отдѣльности.

Пагода въ Токіо.

Высшее общество.
Г ) ъ современной Японіи но сохранилось ничего ни отъ прежняго
^ блеска куговъ, ни отъ великолѣпія дайміосовъ,—словомъ отъ всего
того, что служило раньше предметом!, наиболѣе краснорѣчнвыхъ оппсаній у путешествѳшіпковъ но Японіп. Конецъ японскому феодализму,
просуществовавшему свыше восьми сотъ лѣтъ, пришелъ въ 1S71 году,
когда его уничтожили, какъ вѣковую пыль, однимъ росчеркомъ пера.
Старинная аристократія, точно такъ-же, какъ многіе изъ принцевъ
страны, во многихъ случаях - !, добровольно отказывались отъ своихъ
земель, имущества, богатства и доходовъ и сдѣлались вѣриымп подданными рода, царствовавшаго у пихъ въ продолженіп двадцати шести
вѣковъ. Ыигдѣ ni. мірѣ ннкакіо классы общества такъ охотно не подчинились реформамъ, какъ японская арпстократія, и никто такъ быстро
не освоился, ст. внѣшней стороны, по крайней мѣрѣ, съ европейскими
нравами и обычаями, какъ мѣстная знать.
Какъ велика была жертва, принесенная этой старинной аристократией своему отечеству, можетъ судить только тоть, кто ознакомился
съ тѣмъ, какой властью и значѳніемъ пользовалась здѣсь каждая аристократическая семь въ прежнія времена.
Рѣдко какая европейская аристократическая семья можетъ насчитать у себя такое большое количество прѳдковъ, какъ любая изъ семей
японскаго куга, нѣкоторыя изъ которыхъ берутъ свое начало еще за
шестьсотъ лѣтъ до P. X . Самая знаменитая и знатная семья въ Японіи—
Фудживара происходить, нанримѣръ, отъ слуги дѣда Имму Тенно,
родоначальника японской династіи, и уже въ продолженіи 2600 лѣтъ
судьба ея тѣсно связана съ судьбой японскаго народа. Другіе, какъ,
напрпмѣръ, Суговара, Таира и Минамото, хотя и значительно моложе
семьи Фудживара („поле глициній а —по японски), но все, таки, старше
всѣхъ европейскихъ императорских!, семей, и всѣ ихъ предки занимали

56

НЫСІПЕК ОВІЦЕСТВО.

От) свое вромя самые высокіе посты от. стран!;. Изъ современных^
155 оемействъ куговъ 95 ведутч. свое начато болѣе, или мснѣе, прямо
отъ Фудживаровъ; всѣ состоят ь въ родствѣ съ царской семьей, и значительная часть этихъ знатных - !. семей пмѣютъ своими роДопачаіышкамн принцевъ крови. Обыкновенно это были побочные сыновья императора, присвоившие себѣ другія фамиліи и основывавиііе новыя
семьи; сл.іновья ихъ, благодаря тѣсному родству съ царской семьей,
получали выгодный мѣста, и почти во всякой семь*!; сохранились такіе
посты ВТ) качеств - !; родоваго наследства; большую часть так ихъ наследственных - !) должностей присвоила себѣ фамнлія Фудяотвара, и она какъто съумѣла сохранить ихъ іп> своемч. род-!; в ъ - т е ч е н і и цѣлыхъ столѣтій. В - ь седьмом - !, вѣкѣ даже всѣ придворные посты и большая часть
должностей губернаторов - !, провпнцій была въ ихъ рукахъ. Т у т ъ происходило то же самое, что и в ъ Коре-!;, какъ я уже писалъ объ этомъ
въ ранѣе изданной мною книгѣ объ этой стрднѣ. И какъ тамъ семья
Мин-!.,, такъ здѣсь семья Фуджинара окружила тѣснымъ, непроницаемым-!)
кольцомъ своего микадо, бывшаго от. ея рукахъ послушнымъ и безвольнымъ орудіемъ. Какъ въ Коре!; члены семьи Минь назначали какую нибудь изъ своихъ дочерей въ супруги своему королю, чтобы
упрочить надъ нимъ свое вліяніе, такъ и въ Японіи, въ теченіи цѣлыхъ
вѣковъ, всѣ императрицы были изъ семьи Фудживара, и даже живущая
еще теперь от. Токіо вдова покойнаго императора и мать нынѣ-царствующаго происходить из'ь этого могущественнаго рода. Эти семьи,
Какъ паразиты, кишѣли вокругъ императорскаго рода, высасывали изъ
него кровь, иодкрѣп.ляя себя и ослабляя въ то-же время его силы.
Такимъ образомъ, вся власть микадо постепенно переходила от. руки
придворной знати; изъ среды послѣдней выходили и сіогуны вплоть
до послѣдняго времени, и от. сущности, не императоры, а они были
фактическими хозяевами и правителями страны.
Наряду сч. кугами, или придворной знатью, въ японскихъ провинціяхъ, какч. и въ Германіи, образовалась, мало по малу, своя
номѣщпчья аристократія. Зажиточныя крестьянскія семьи увеличивали
свои владѣпія посредством - !, браковъ и наслѣдства, а ихъ значеніе и
положеніе улучшалось благодаря отдѣльнымъ личностямъ, выдвигавшимся изъ среда родовч.; безпрестанные грабежи заставляли менѣе
многочисленныя и менѣе состоятельный семейства искать защиты у
своихъ богатыхЧ) сосѣдей; безпорядки и возстанія вч. различных-!) мѣстахъ страны заставляли правительство прибѣгать къ помощи отихъ
состояте.льныхЧ) семей для поданленія бунтов - ь, и поэтому въ начал-!;
седьмаго вѣка имь пожалованы были за заслуги подобнаго рода должности от. провинціяхъ и в ъ пограннчныхч) обиастяхъ имперіи. Царица
Сунко издала вч. 603 году декретъ, согласно которому всякому чиновнику присваивается дворянское достоинство, и, таким-!, образомъ, въ про-

85 ВЫСШЕЕ

ОБЩЕСТВО.

Бинціи постепенно образовалась служилая аристократія, стоящая во
главѣ цѣлаго округа пли даже области, какъ и теперь еще въ ИІотландіи- Главы этихъ семеііствъ называются дайміосами, т. е. „великими
именами"; ихъ было около трехсотъ человѣкъ ко времени крушенія
стараго феодализма въ семидесятыхъ годахъ.
Какъ только семьи дайміосовъ достигли въ евопхъ округахъ богатства и значенія,—власть ихъ чѣмъ дальше, тѣмъ больше увеличивалась соотвѣтственно величин!; ихъ округа и энергіи, съ которой
они выступали, или благодаря случайности,— и вскорѣ они пріобрѣли
значеніе почти сувереновъ. В ъ то время было очень легко достигнуть
такого ноложенія, такъ какъ путей сообщенія совершенно не существовало, а власть императора была слишкомъ слаба, чтобы препятствовать увеличенію власти дайміосовъ. Куги, конечно, продолжали быть
не только самой крупной и важной знатью страны, но даже законодателями Японіи: но даіімісры были, въ сущности, гораздо богаче и могущественнѣе, и многіе изъ нихъ обладали еще въ первой половпнѣ
прошлаго (19-го столѣтія) огромными доходами. Ихъ чпнъ соотвѣтствовалъ величинѣ послѣднихъ. Такъ, напримѣръ, самый богатый дайміосъКага получалъ ежегодный доходъ въ милліонъ коку риса (около двухъ
милліоновъ гектолитровъ), a менѣе богатые получали до десяти тысячъ
коку риса (восемнадцать тысячъ гектолитровъ).
Власть даііміосовъ стала еще значительнѣе въ восьмомъ вѣкѣ,
когда изданъ быдъ указъ, согласно которому всѣ состоятелые крестьяне, умѣющіе владѣть оружіемъ, стрѣлять изъ лука и ѣздпть верхомъ,
должны были составить нѣчто вродѣ милиціи страны подъ предводительством-ь дайміосовъ. Это мѣропріятіе можно считать самымъ значительным!) во всей исторін царства микадо, такъ какъ благодаря ему все
населеніе страны раздѣлилось на два класса: на земледѣльцевъ и солдата. Гриффисъ, вч» своемъ сочпненіи „The Mikado's Empire", совершенно
вѣрно замѣтнлъ, что благодаря этому часть народа принуждена была
вести особый образъ жизни, заключающійся въ путешествіяхъ и приключеніяхь и въ силу этого должна была обладать разными военными
добродѣтелямп: военной честью, рыцарствомъ и т. п., и, такимъ образомъ,
образовался лучшій классъ японцевъ -самураи.
Самураи почти на протяженіи цѣлыхъ столѣтій монополизировали
такія доблести, какъ храбрость, рыцарство, патріотпзмъ и интеллигентность. Это были люди, всегда готовые учиться, люди, которымъ можно
приписать всѣ великія реформы современной Японіи: упраздненіе феодализма, свержепіе сіогунства и возстановленіѳ власти микадо. Ихъ
д у х ъ царить и теперь въ Японіп; ихъ сыновья изучаютъ въ Евроиѣ
западную цивилизацію; самураи могутъ считаться душою націи.
Каждый дайміосъ имѣлъ подъ свонмъ начальствомъ большее
или меньшее количество самураевъ (двумечнпковъ). Они дѣлились на

58

ВЫСШЕЕ

ОБЩЕСТВО.

два класса:—шицуко, или самураевъ высшаго ранга, число которыхъ
въ Японіи доходило послѣ упраздненія феодализма до 260.000 человѣкъ, и сотсу, или саііѵраевъ низшаго ранга, въ количеств-!; 167.000
человѣкъ.
Самые знатные дайміосы, у которыхъ было большее количество
самураевъ и притомъ все высшаго ранга,—были Сатсумы, Х о з у , Тоза
и Гптценъ; собственно они и руководили идеями, приведшими къ перевороту въ послѣднія десятплѣтія. И представители мужскаго поколѣнія этихъ родовъ п теперь сохранили въ своихъ рукахъ бразды правленія. Носители фамилій Иго, Ямагата, Ямада, Инуйе и Аоки—все
прежніе самураи Х о з у ; оба Сайго, Терашима, Іошида, Ойяма, К у р о д а —
прежніе самураи Сатсума, роду которыхъ принадлежать весь современный японскій флотъ. Подобно тому, какъ при дворѣ микадо куги
постепенно захватывали въ свои руки власть, такъ и при маленькихъ
дворахъ дайміосовъ самураи, игравшіе тутъ роль кѵговъ, захватывали
въ свои руки власть дайміосовъ.
Всѣмъ округомъ правили самураи, a дайміосы совершенно не
интересовались дѣлами правленія; онп жили со своими семьями или въ
своихъ помѣстьяхъ пли вблизи своихъ резиденцій и проводили время
не столько въ военныхъ унражненіяхъ, сколько въ занятіяхъ играми,
чайными церемоніями, поэзіей, представленіями старинныхъ театральныхч, пьесъ, танцами и пѣніемъ. Во всякомъ случаѣ, они сильно поддерживали пзящныя искусства, и всѣ прекрасныя пздѣлія изъ фарфора
и бронзы, всѣ оружія, металлическія издѣлія, матеріп и вышивки, вызывающія теперь такой восторгъ въ посѣтителяхъ нашихъ музѳевъ,—
были, большей частью, исполнены по заказу дайміосовъ. Но, с ь другой стороны, эта изнѣженная, бѳздѣятельная жизнь не могла, конечно,
способствовать поддержанію въ нихъ былой энергіи и дѣятельности;
что же касается пхъ жѳнъ, то онѣ были не больше, какъ куклы. В ъ
замкахъ дайміосовъ не было ни умственнаго труда, какой замечался
при дворѣ микадо, ни обязанностей и физическаго труда, как-ь у женъ
самураевъ, такъ что жизнь женъ дайміосовъ была, пожалуй, по словамъ
Алисы Бэконъ, екучнѣе и безцѣльнѣе, чѣмъ жизнь всѣхъ другихъ
жешцинъ въ странѣ.
Стѣсненныя безконечными правилами этикета, лишенныя того возбѵжденія, которое даетъ физическій трудь или интеллектуальная дѣятельность, эти женщины не жили, а прозябали. Нѣтъ, поэтому, ничего
удивитѳльнаго въ томъ, что дайміосы во время владычества сіогуновъ
изъ рода Токугава выродились и физически и умственно, такъ какъ
въ жизни женщины не было ничего, что могло бы ихъ сдѣлать подходящими матерями и женами сильных'!» мужчинъ. Нѣжныя, изящныя,
неестественныя, ловкія на всякія пустячки, но неспособный къ самостоятельнымъ поступкамъ, онѣ, правда, были во всѣхъ отношѳніяхъ

ВЫСШ ЕЕ ОБЩЕСТВО.

59

важными дамами съ ннстннктомъ благородства и чести, привптымъ имъ
с ь дѣтства, но долгіе годы затворничества, раболѣпіе сотенъ слугъ, безпрестанное пзученіе еложныхъ японскихъ церемоній, соотвѣтствующихъ
ихъ ноложенію, сильно отзываются еще до нынѣшняго времени наэтихъ
созданіяхъ.
Алиса Бэконъ говорить о нихъ: ,пмъ не хватаетъ силъ, тщеславія, ясности мысли, между тѣмъ какъ вся японская нація обладаетъ
всѣми этими качествами въ высокой степени. Правда, за то у нихъ прекрасныя манеры, у нихъ есть умѣнье держаться, сильно-развитое самолюбіе и рассован гордость, вмѣстѣ съ скромностью, доходящей до
самоуниженія".
Алиса Бэконъ знаетъ ихъ очень хорошо, такъ какъ въ продолженін
нѣсколькихъ л ѣ т ь она была учительницей въ существующем!) уже пятнадцать лѣтъ прпвиллегпрованномъ училищѣ въ Токіо, гдѣ сыновья и
дочери аристократовъ воспитываются совсѣмъ по-европейски.
Послѣднія поколѣнія дайміосовъ опустились до такой степени благодаря своей изнѣженной и роскошной жизни, что сіогуны династіи Токугава съ ними совсѣмъ уже не церемонились. Чтобы ихъ крѣиче держать въ уздѣ и воспрепятствовать имъ принять какія-нибудь мѣры въ
пользу возстановленія царской власти, сіогѵны принудили ихъ построить
сѳбѣ дворцы въ столицѣ Токіо и жить тамъ ежегодно въ теченіи шести
мѣеяцевъ въ непосредственной близости къ сіогуну.
Имъ оказывались всякія внѣшнія почести, но фактически болыиинство изъ нихъ были только безвольными маріонеткамн сіогуновъ. Гриффисъ такъ характеризует!, ихъ: ..жажда чиновъ, тнтуловъ и почестей—
это главная страсть японцев-].. Самые богатые дайміосы не жалѣли
большихъ суммь и пользовались всякими протекциями въ Кіото, чтобы
только получить новый тпту.ть".
Титулы и ордена и въ современной Японіи пмѣютъ большое значеніе, и даже теперь еще здѣсь въ обычаѣ посмертное пожалованіе
титулов!) и орденовъ выдающимся дѣятелямъ.
Вт. настоящее время въ Токіо, по крайней мѣрѣ съ внѣшней
стороны, исчезли уже, повидимому, всякіе слѣды нрежняго владычества куговъ и дайміосовъ; исчезли также п обширные дворцы аристократа!, еще двадцать лѣтъ тому назадъ окружавшіе резиденцію сіогуновъ, обведенную сгѣнами и валами, и составлявшіѳ какъ-бы аристократическій городокъ (нѣчто вродѣ Сенъ-Жерменскаго предмѣстья),
подобнаго которому нѣть нпгдѣ въ мірѣ. Вмѣсто дворца сіогуна
внутри
кольцеобразныхъ стѣнъ находится теперь новый дворецъ
императора;
на развал и нахъ уничтоженныхъ дворцовъ дайлііосовъ
выстроены колоссальныя новыя зданія министерствъ, школы, университета, a прежнія обширныя площади постепенно превращаются въ парки
и сады.

60

ВЫСШЕЕ

ОБЩЕСТВО.

Только немногіе дворцы избѣжали разрушенія н по этимъ сохранившимся памятникам!, сѣдой старины можно себѣ представить, какъ
жили нѣкогда дайміосы.
В ъ длинныхъ наружных!, постронкахъ, который образовали собою
четыреугольные дворики, жили самураи, сопровождавшіе
свопхъ
начальниковъ при поѣздкахъ въ столицу; а во внутреннихъ домахч.,
гдѣ все было просто, голо, низко, съ обтянутыми бумагой деревянными
рамами вмѣсто стѣнъ, жили дайміосы.
Двѣты ихъ гѳрбовъ исчезли съ воротъ, и вмѣсто нихъ тамъ
теперь красуется гербъ императора- хризантема; вмѣсто самураевъ,
въ пристройкахъ квартируеть японская кавалерія и артиллерія новѣйшаго образца. Точно также обращены нынѣ въ казармы всѣ гордыя,
многоэтажныя, оригинальныя крѣпости и замки въ ировннціп.
В ъ наше время бывшіе хозяева этихъ построекъ и ихъ семьи
живутъ пли въ старинныхъ японскпхъ домахъ или въ модні.тхъ англійскихъ виллахъ, смотря по тому, какія у кого средства, такъ какъ
большая часть ихъ доходовъ при унпчтожепіп феодализма была у нихъ
отнята вмѣстѣ съ помѣстьями. И это продѣлано было здѣсь съ гораздо
большей легкостью, чѣмъ въ Европѣ. Да и чего нельзя было добиться
у такихъ бѳзвольныхі) господъ, тѣмъ болѣе, что нѣкоторые болѣе
основательные дайміосы, горячіе патріоты, дали первый толчекъ движенію въ таком!) именно направленіи. Оатсума, Хошіу, Тоза и Гитценъ
подали прошеніе на имя императора, въ котором], они объявили свои
иомѣстья не частной собственностью императора, а собственностью
государства и заявили, что готовы отдать ихъ въ распоряженіе императора въ любое время. Мен Ье значительные дайміосы отлично понимали,
что дни ихъ власти сочтены и что всякое согіротивленіе безполезно.
Вт, сѳнтябрѣ 1871 года появился императорскій эдиктъ, которым!, дайміосы всей страны созывались въ Токіо, гдѣ они должны были
поселиться навсегда и жить уже, какъ частныя лица.
В ъ своихъ замкахъ, въ обширпыхъ залахъ своихъ предков!,
торжественно простились они со своими самураями и, въ соировожденін только нѣсколькихъ слугъ, пустились въ путь по направленію
къ Токіо.
Ихъ прежнія помѣстья раздѣлены были на провпиціп и отданы
подъ начальство префектов!,. Такпмъ-то образомъ былъ на всегда положен!, конець феодализму.
Дайміосы принуждены были отказаться даже отъ своих!, старыхъ
родовыхъ фамплій. Титулы куга и дайміоса были уничтожены, и вмѣсто
нихъ введены были новые ранги аристократіи
по европейскому
образцу. Были установлены титулы князей, маркизовъ, графовъ, ннцеграфовъ и бароновъ, которые раздавались прежнимъ дайміосамъ, глядя
по ихъ состоянію и по тому классу, къ которому они ранѣе принад-

61 ВЫСШЕЕ ОБЩЕСТВО.

лежали. Даже самураямъ, принявшимъ живое участіе въ новомъ движеиіи, раздавались новые титулы. Но старые куги не могли даже въ
новомъ платьѣ освоиться съ тѣмъ, что бывшіе дайміосы и самураи,
носящіе нынѣ одинаковые съ ними титулы, пхъ ровни; поэтому, въ
современныхъ придворныхъ кругахъ Яноніи существуетъ нынѣ таконже расколъ, какъ и среди французской аристократіи.
В ъ царствѣ микадо есть также свой faubourg St. Germain и faubourg St. Honoré, но вездѣ самое главное стремление—заслужить милость
императора.
Современная японская аристократія насчитываешь в ъ своей средѣ
10 князей, 25 маркизовъ, 80 графовъ, 352 виконта и 98 бароновъ. Изъ
десяти князей пятеро—старые Гозекки, т. е. самые главные изъ прежннхъ 155 семей куговъ, именно: Ихійо (откуда родомъ царствующая
императрица), Куно, Такатсуказа, Нійо, п Конойя; къ нимъ въ 1883 г.
присоединили еще роды Саніо, Ивакура, Шимадзу, Мори и Токугава,
и всѣ эти десять родовъ пользуются той привпллегіей, что изъ среды
ихъ дочерей выбираются супруги для императоровъ и наслѣднпковъ.
Императоръ изрѣдка бываетъ въ гостяхъ у своихъ князей, и несколько лѣтъ тому назадъ въ домѣ князей Токугава было даже
устроено въ честь его празднество въ древне-японскомъ вкусѣ. В о
время фехтованья и театральнаго представленія „Но" (нѣчто вродѣ
лирической драмы i появились тѣ-же самыя маски и костюмы, которые
были в ь употребленіи въ семьѣ Токугава въ теченін цѣлыхъ столѣтій
раньше.
По древнему обычаю, императору поднесли цѣнный мечі> и приветственное стихотвореніе въ ларчпкѣ изъ позолоченнаго лака. Императоръ прннялъ эти подарки изъ рукъ самого хозяина дома, который
приходился сыномъ послѣднемѵ сіогуну.
Самъ-же бывшій сіогунъ, бунтовавшій противъ царской власти,
жнветъ теперь въ маленькомъ помѣстьи близь Шпдзоку, всѣми забытый, безъ приверженцевъ и безъ всякнхъ полигическихъ намѣреній
и надеждъ. Между тѣмъ, сынъ его совершенно примирился съ существующимъ порядкомъ вещей и пользуется благосклонностью императора.
Глядя на нынѣшнихъ маркизовъ, графовъ и виконтовъ,—съ трудом'(> вѣрится, что еще тридцать лѣтъ тому назадъ они разъѣзжали
но Токандо или другой дорогѣ въ старинных'і> костюмахъ дайміосовъ,
сопровождаемые множествомъ двумечниковъ и многолюдной живописной свитой, и что они были въ пѣкоторомъ родѣ маленькими царьками съ большими доходами.
Подвижные, тонкіе, изящные, въ высшей степени вѣжливые, одѣваются они по послѣдней модѣ и имѣютъ такой элегантный видъ,
точно они всю жизнь провели въ Пикадилли или въ С.-Джемсѣ. Они

62

ВЫСШЕЕ ОБЩЕСТВО.

разъѣзжаютъ въ модныхъ экипажахъ, ѣздятъ верхомъ, играютъ въ
лаунъ-теннисъ п бесѣдуютъ съ иностранными дипломатами на франдузскомъ, нѣмецкомъ и англійскомъ языкахъ обо всѣхъ европейскихъ
дѣлахъ H событіяхъ. В ъ своемъ „дворянскомъ 1, клубѣ „Рокумейкванѣ"
они чптаютъ „Times" или „Kreuzzeitung", играютъ на билліардѣ, какъ
французы, и въ покеръ, какъ янки. В ъ промежутках!, они ухаживают,
за дамами, посѣщаютъ „afternoon-tee" и позволяютъ себя обирать на
благотворительныхъ базарахъ. Теперешній прпнцъ Шимадсу-—никто
иной, какъ бывшій дайміосъ Сатсума; маркизъ Маэда, зять королевскаго
нринца, пзвѣстпый свонмъ богатствомт.,—прежній дайміосъ
Kara. На томъ мѣстѣ, гдѣ стоялъ прежде его дворецъ. теперь ныстроенъ новый университет-!.: его прежпій годовой доходъ, простиравшійся до двухъ милліоновъ гектолитровъ риса, идетъ теперь въ императорскую казну, но у него осталось еще такт, много, что онъ вездѣ,
даже въ Европѣ, считается очень богатымч. человѣкомъ.
Но еще поразительнѣе перемѣна, происшедшая съ женами куговъ
и дайміосовъ.
Эти нѣжныя раскрашенный созданьица, со сбритыми бровями и
почерненными зубами, носнвшія когда-то пестрый кимоно и тяжелыя
деревянныя сандаліи и жившія въ какомъ-то полѵ-снѣ въ замкахъ своихъ отцовъ, превратились теперь іп. настоящихъ парижанокъ съ самыми
модными туалетами и брилліантами. Онѣ опять отростнли себѣ брови,
ихъ зубы побѣлѣли, и будь у нихъ не такіе узкіе глаза и не такой
желтоватый цвѣтъ лица, их-ь можно было-бы принять за европейских-!,
аристократок-!,. Несмотря на то, что прежде онѣ были совсѣмъ вдали
отъ хозяйства, общества и не имѣ.ли ни мачѣйшаго понятія обо всемъ
этомч., теперь многія пзч. нихъ ведутч. train дома, вч. свопхъ дворцахч,
или виллахъ, совсѣмъ по европейски и исполняют!, свои многочисленный
обязанности такъ умѣло, что невольно вызываюсь удивленіе.
Онѣ научились даже верховой ѣздѣ. В ъ Токіо есть дамская школа
верховой ѣзды, находящаяся подъ покровительством-!, императрицы,
которая сама очень любить ѣздить верхомч,; молодыя японскія аристократки учатся здѣсь ѣздить на прекрасныхъ лошадяхъ—смѣси японскихъ и венгерски хч..
Ничто такъ не говорить въ пользу таланта подражанія у японцев-!,
и усвоенія всего, какч, быстрота, сч, какою ихъ женщины измѣиили
свои взгляды и культуру. Онѣ, повидимому, сч. такою же легкостью
отложили въ сторону старую японщину, какъ пару старыхч. перчатокъ,
но это только такъ кажется, потому что пхч. старанія изучить новые чуждые
имъ языки, платья и правила этикета можно назвать героическими.
Матери одновременно со своими дочерьми изучали языки и правила
приличія у однѣхъ il тѣхъ же учительниц!., а жены японскихъ
дипломатовч., какч., напримѣръ, принцесса Коматсу, проведшая нѣ-

ВЫСШИЕ

ОБЩЕСТВО.

сколько лѣтъ въ Европѣ, по воввращеніи сиоем'ь, учили высшее общество Японіи западному этикету и образу жизни.
Много способствовали этому пѣкоторыя европейскія дамы, вышедшія замужъ за японцевъ; среди нихъ первое мѣсто занимает!,
госпожа Санномія, жена японскаго гофмаршала, англичанка родомъ.
Д в ѣ японки изъ высшаго прндворнаго круга съ успѣхомъ окончили
курсъ извѣстнаго F a s s a r College въ Сѣверной Америкѣ, и воззрѣнія,
привезенныя ими оттуда, сильно повліяли на все общество.
Самая красивая и элегантная изъ теперешнихъ придворныхъ дамъ
—маркиза Набешима, жена оберъ-цѳремоніймейетера и самаго богатаго
пэра Японіи.
Какъ въ Вѣнѣ и Парижѣ, такъ и въ Токіо есть свой зимній
сезонъ, продолжающійся обыкновенно съ октября до мая, т. е. до наступлепія жаркаго времени года, и въ продолженіи всего этого времени т у т ь соблюдаются всякія условный при.іичія гораздо церемоннѣѳ
и съ большей тщательностью, чѣмъ въ европейских!, столицахъ. Обѣды,
визиты и т. под. должны быть даны и исполнены непремѣнно въ
опредѣленный промежуток-!, времени, и европеецъ, проведшій знмній
сезонъ в'і. Токіо, почти не перестаетъ раздавать СВОИХЪ В И З И Т Н Ы Х ! ,
карточекъ. И онъ долженъ этому подчиниться съ
большой тщательностью, если не хочетъ быть
исключенным!, изъ общества.
Даже европейским!, танцамъ уже выучилась
японская молодежь, и на многочпсленныхъ балахъ
у министровъ, придворныхі, особь и посланников!,
узкоглазия японскія княжны и баронессы танцуютъ
съ такпмъ умѣньемъ и исполняютъ всѣ фигуры
кадрили и лансье съ такимъ знаніемъ всѣхъ деталей, точно солдаты на ученіи.
Горе европейцу, сдѣлавшему какую-нибудь ошибку! Ему тотчасъ
замѣтятъ это и, правда, помогутъ, но не съ шуткой пли улыбкой, а
очень серьезно, и отъ стыда передъ познаніями своей дамы онъ готов!,
провалиться сквозь паркетъ.
На танцовальныхі, балахъ въ Япопіп главные кавалеры—это
военные и навѣрно© это не потому, что японскія дамы особенно симпатизируют!, имъ. Но такъ-какъ это въ обычаѣ въ Европѣ, то надо
подражать.
При дворѣ устраивается только нѣсколько банкетовъ въ праздничные дни и два раза въ годъ garden party, на которыхъ показываются ихъ. величества. За то министръ-президентъ даетъ на канунѣ
дня рожденія императора торжественный балъ, a вслѣдъ за нимъ и
губернатор-!, Токіо. В ъ посольствах!, европейских!, державъ тоже бывают!, многочисленный празднества, танцовальные вечера, обѣды, gar-

(>4

ВЫСШЕЕ ОБЩЕСТО.

den party, затѣмъ у приицевъ п у высшихъ аристократов!,. Только съ
музыкой до послѣдняго времени плохо было. Наряду съ европейскими
кружками, въ Токіо существуютъ и старо-японскіе, и число ихъ даже
увеличивается въ послѣднеѳ время. Они поставили себѣ задачей охранять унаслѣдованные нравы и обычаи, поощрять прежнюю музыку п
театръ и даже отстаивать прежніе костюмы. Они, правда, не носятъ
уже блестящихъ, съ золотомъ и вышивками, костюмовъ дайміосовъ,
точно также и оружія, но национальный кимоно и оби въ исклточите льномъ употребленін въ этомъ кружкѣ арпстократовъ-легпгимистовъ.
Что они принадлежать къ аристократін. въ этомъ европеецъ можеть
убѣднться даже иослѣ недолгаго пребывавія въ странѣ, такъ-какъ у
всѣхъ ихъ—и у мужчпнь и у женщинъ- на кимоно вышиты фамильные гербы. Обыкновенно можно впдѣть сзади на воротникѣ, на
обопхъ рукавахъ п на груди бѣлые круга, величиной въ дамскіе часы,
и внутри этихъ круговъ вышитые бѣлымъ фигуры, двѣты и листья
различныхъ растеній, бабочки, птицы.
Э.то старинные гербы дайміосовъ; по нпмъ можно узнать роды
Токугава, Сатсума, Фуджпвара и др. Даже самураи носятъ такіе гербы;
это единственное, чего западная культура не лишпла Японію. В о
многпхъ отношеніяхъ можно, конечно, только пожалѣть обч> этомъ.
Связь между японской стариной и новой европейской культурой
была-бы цѣлесообразнѣе и встрѣтпла бы горячія симпатіи среди самихъ
японцевъ.

Q

Японская женщина.

Знакомство съ женщинами въ Японіп (а что можетъ быть интереснѣе?)
гораздо менѣе затруднительно, чѣмъ въ другихъ восточныхъ странахъ. Тамъ, гдѣ господствуетъ исламъ, жѳнщинъ прячутъ и оберегаютъ
такъ тщательно, что ни одинъ посторонній мужчина не можетъ ихъ
видѣть; въ Индіи опѣ скрываются въ „ценанахъ"; въ Китаѣ женщины
высшихъ классовъ сндятъ за высокими обводными стѣнами своихъ
обширныхъ квартиръ; въ Кореѣ онѣ, прн приближение : посторонняго
мужчины, закрываютъ себѣ лнцо или убѣгаютъ. Такпмъ образомъ,
нутешествѳнникъ имѣетъ возможность познакомиться тамъ только съ
одной ПОЛОВИНОЙ населенія—мужской.
В ъ Японіи-же все иначе. Эгпмъ островитянамъ совсѣмъ незнакомы гаремы и „ценаны", и женщины у няхъ не стѣснены въ своихъ
движеніяхъ. Ихъ лица не скрываются ни подъ головными платками,
ни подъ вуалью. Здѣсь происходить даже нѣчто совсѣмъ обратное:
вмѣсто того, чтобы скрываться, эти очаровательный особы иногда даже
слишкомъ бросаются въ глаза. Яионскій языкъ далеко не такъ трудѳнъ, какъ у другихъ народовъ, a общеніе съ иностранцами пмъ такъ-же
доступно, какъ со своими соотечественниками—мужчинами.
Но даже для того, кто не хочетъ взять на себя трудъ изучить
звучный и симпатичный языкъ японцевъ, жизнь здѣшней женщины легко
доступна наблюдѳнію во всѣхь ея мельчайших ь подробностяхъ. И это
вот се не потому, что японцы сами, пли пхь жены, черезчуръ откровенны; наоборотъ, они также несообщительны, какъ п другіе восточные
народы, но семейная жизнь въ Японіп вся, какъ на ладони. В ъ у личной
-U3HU, на празднествахь, въ чайныхь домахь и театрахъ, въ гостпнницахъ, во время поѣздокь женщины играютъ почти такую же роль,
какъ мужчины, и всякій, кто посѣтилъ Японію лѣтомъ, могъ видѣть
черѳзъ открытые весь день домики съ садиками п двориками всю
домашнюю жизнь японской семьи.
Яцовія.
с

66

ЯПОНСКАЯ

ЖЕНЩИНА.

И японцы поступаютъ совершенно правильно въ этомт, отноіпеніп, .
потому что именно ихъ женщины придаюсь этой восхитительной странѣ
особую прелесть. Навѣрноѳ всякій путешѳственнпкъ, проведшій въ
Японіи нѣсколько мѣсяцѳвъ, мечтаетъ потомъ о японскихъ женщияахъ;
его восхпіценіе ими растетъ, чѣмъ дольше онъ тамъ живешь.
Цѣлый рядъ милыхъ картинъ изъ моихъ воспоминав ііі о Японіи
проходпгь передъ МОИМИ глазами вч> то время, какъ я пишу эти строки.
Знатныя дамы съ продолговатыми узкими лицами и красивыми
черными глазами, одѣтыя вч. дорогія шелковыя ткани, въ сопровожд е н ^ маленькпхъ скромныхъ служанок'ь; одѣтыя по праздничному д е вушки ВЧ) разноцвѣтныхъ, затканныхъ цвѣтамп кимоно, сч> пестрымч.
зонтикомъ ВЧ) одной рукѣ H вѣеромъ въ видѣ бабочки—въ другой;
лица ихъ сильно напудрены, черные глазки бойко и кокетливо смотрясь,
а ихъ пурпуровый раскрашенный губки постоянно улыбаются; женщины
изъ простонародья и рабочаго класса въ темносинихъ халатахъ во
время стряпни, шитья или стирки; на поляхъ—другія женщины сч. высокоподнятыми платьями, по колѣна вч. грязи, терпѣливо пересаживаюсь
подъ палящими лучами солнца одинъ рисовый отростокъ за другимъ,
по цѣлымъ часамъ безч. перерыва; хорошенькія молодыя дѣвушки сч.
полными, цвѣтущими личиками и пышными формами, одѣтыя вгь узкія
юбочки и панталонцы, верхами на навьюченныхъ лошадяхъ, искусно
правящія ими на опасныхъ горныхъ троппнкахъ; это самая изящная
кавалерія, какую только можно себѣ представить; вѣжливыя, внимательный горничныя вч. гостинницахъ, бросающіяся при моемч, появленін
ничкомъ на землю и касающіяся своимъ бѣлымъ лбомч. пола; дамы сч.
маленькими трубками ВЧ) зубахъ, сидящія на корточкахч, въ театрѣ,
внимательно слушающія и слѣдяіція за тѣмъ, что происходить на
сценѣ; привѣтливыя, красивыя и нарядныя созданія, подающія мнѣ въ
чайныхъ домахъ крохотныя чашечки сч. чаемъ и саки и занимающія
меня танцами и игрою на самизенѣ,—вездѣ, вездѣ женщины, такъ что
иногда забываешь о мужчпнахь. Ни въ одной азіатской странѣ онѣ
не появляются такъ открыто, какъ здѣсь, но за то нигдѣ это такъ мало
и не цѣнптся, какъ вч. Японіи!
А, между тѣмъ, онѣ всю жизнь трудятся для мужчинч, и стараются
имъ нравиться, облегчить и улучшить ихъ жизнь, добровольно принося
себя въ жертву. Здѣсь—самые милые младенцы, самыя веселия дѣти,
самыя нѣжныя дочери, любящія жены и лучшія матери изъ всѣхъ восточно-азіатскихъ народовч..
На свѣтѣ, однако, все бываешь наоборось. В ъ Европѣ такихъ
женщинъ носилп-бы на рукахч., ихъ нѣжили бы и любили, a здѣсь, въ
своей родной странѣ, мужчины относятся кч. нимч. свысока, какч. къ
подчпненнымъ, а ихч. самопожертвованіе принимается, какъ нѣчто
должное. В ъ Японіп не было своего Вертера, Тоггенбурга и Ромео, и

97 ЯПОНСКАЯ

ЖЕНЩИНА.

никогда еще ни одинъ японецъ не совершалъ подвиговъ для любимой
женщины, не боролся на турнирѣ и не жертвовать ради нея своей
жизнью. Шиллеровская „Перчатка" должна показаться японцу просто
емѣшной. В ъ Японін нѣтъ рыцаря Делоржа, и благородная дѣвица
Кунигунда должна была бі.і потрудиться сама пойти къ леонардамъ и
львамъ за своей перчаткой. Если у какого нибудь японца падаетъ
вѣѳръ или трубка, то можете быть увѣрены, что не онъ, а его жена
поспѣшитъ наклониться, чтобы поднять упавшую вещь. Первенство
здѣсь на сторонѣ мужчинъ, а не на сторонѣ дамъ; ихъ пароль—place
aux messieurs!

Домашняя сценка.

Во нсякомъ случаѣ, крайне вѣжливые и
предупредительные
японцы оказываютъ некоторую долю уваженія овонмъ женщннамъ:
дочерей своихъ они называютъ о-іо-сама, т. е. молодая барышня, а
когда говорятъ о хозяйкѣ дома, то къ ея имени всегда вначалѣ прибавляется частица „о", т. о. „уважаемая". Это, вирочемъ, имѣетъ не
особенно большое значеніе, потому что къ кули также обращаются съ
этой частицей.
В ъ своей книг!; о Яліоніи докторъ Клейстъ разсказываетъ, что у
его сосѣда европейца была собака с ь необыкновенным !, именемъ Мейеръ.
Но его японскіе слуги звали ее не иначе, какъ прибавляя частицу „о",
такъ что выходило, будто они къ ней обращались слѣдующимъ образомъ: „уважаемый господинъ Мейеръ"!

68

ЯПОНСКАЯ

ЖЕНЩИНА.

Но, быть можетъ, японская женщина сама виновата въ томъ, что
занимаетъ такое смиренное положеніе?
Присмотримся къ ней поближе. Японская женщина—это необыкновенно изящное, очаровательное созданьице маленькаго роста, съ крошечными ручками п ножками и тщательно причесанными черными, какъ
вороново крыло, волосамп; глаза у пея, какъ у Мадонны, а сердце—какъ
у ребенка; улыбается она такъ, какъ будто возлѣ пея всегда ея возлюбленный, а въ обращепіи она вѣжлива и привлекательна; лицомъ она,
по европейскпмъ понятіямъ, безусловно красива. Цвѣтъ лица у японки
такой, какъ у Андалузокъ, если вообще возможно опрѳдѣдить его у
дамъ обѣпхъ рассъ подъ толстымь слоемь пудры. Говорить она спмпатпчнымъ, тпхпмъ, вкрадчивымь голосомъ и не скрываетъ своихъ
лѣтъ. У нея прекрасные ровные бѣлые зубы, которые она послѣ свадьбы
красптъ въ черный цвѣтъ, чтобы больше не нравиться ни одному мужчинѣ, кромѣ своего мѵжа; напрасны, однако, ея старанія, потому что
съ закрыт ымъ ртомъ она такъ же красива.
А япопкп умѣюгъ держать ротъ закрытымъ, такъ какъ онѣ знаютъ,
что болтливость—одпнъ изъ семи поводовъ для развода. Вся фигурка
японки утопаетъ въ цвѣтном-ь халатикѣ, перетянутомъ на бедрахъ поясомъ. Когда японка садится, то она сначала становится на колѣни, а
потомъ упирается всѣмъ корнусомъ въ пятки ногъ. Когда она ложится
спать, то кладетъ себѣ под-ь затылокъ деревянную подпорку, чтобы не
испортить своей старательно-сдѣланной прически; когда она ходить, то
выворачиваетъ внутрь пятки, какъ утка, и наклоняетъ весь корпусъ впередъ, точно при каждомъ шагѣ она рискуетъ упасть. При встрѣчѣ сл>
знакомыми, она нѣсколько разъ кланяется до земли, точно всѣ они короли,
и во всякпхъ сношеніяхъ съ обіцествомъ она придерживается строжайшаго этикета; она не пьетъ, мало нграетъ, но за то при всяком ь удобномъ
случаѣ охотно курить свою трубку, которую она всегда, вмѣстѣ съ мѣшечкомъ табаку и спичками, носить въ карманахъ рукавовъ своего кимоно.
Чистоплотность—одна изъ велпчайшпхъ добродѣтелей японки и
чтобы удовлетворять ей, она приносить въ жертву другую доброд ѣтель
стыдливость. Она ежедневно, даже по несколько разъ въ день, иринимаѳтъ ванны, внутри дома или снаружи, одна или еще съ кѣмъ нибудь
и въ своей наивной невинности показывается, какъ есть, всему свѣту.
В ъ то же время ее возмущаютъ глубокіе вырѣзы на платьяхъ нашнхъ дамъ.
Только бы не дѣлать чего нпбудь па половину. Она или совсѣмъ одѣта,
или, если обстоятельства этого требують, она сбрасываетъ съ себя кимоно и остается въ своемъ прпродномъ видѣ, который ей, однако, далеко не такъ къ лицу, какъ кимоно. В ъ жаркое время года она, зачастую (у себя дома, или при работахъ на свѣжемъ воздухѣ), сбрасываетъ съ себя всѣ одежды.

69 ЯПОНСКАЯ

ЖЕНЩИНА.

Особенно содержательнаго разговора, духовноіі пищи нельзя, конечно, отъ нея ожидать, потому что въ молодости она учится лишь
пѣнію, танцамъ, игрѣ на самизенѣ (японская гитара), чтенію, письму и
домашнему хозяйству. За то она услаждаете жизнь своего мужа
своей миловидностью, ангельскимъ териѣніемъ, кротостью и покорностью. Она умѣетъ искуссно составлять гирлянды изъ цвѣтовъ и чинить платье своего мужа. Она воспитываете своихъ дѣтей, любите и
балуете ихъ, а ея собственная жизнь проходите въ трудѣ и разочарованіяхъ. Самое счастливое время для японской женщины—это дѣтство.
Но разъ она выходите замужъ, она должна поставить кресте надъ
своимъ ирнвольемъ. Ея замужнее иго начинается съ четырнадцатншестнадцати лѣтъ и тянется всю жизнь.

Японки при Іістрѣчѣ.

Японская женщина, въ сущности, всю жизнь играете роль подчиненной. Пока она дѣвушка,—она подчиняется волѣ отца, когда она выходите замужъ, она обязана повиноваться мужу, а если овдовѣетъ, то
поступаете въ подчиненіе своему старшему сыну.
В с е , что ей прпказываюте, она исполняете въ точности, такъ что
она даже безпрекословпо выходить замужъ за неснмпатичнаго ей человѣка. Когда она, въ качеств!; жены, переселяется въ домъ своего мужа,
то не всегда, какъ равноправная съ нимъ хозяйка. Если живы родители
ея мужа, то она сѳйчсъ же превращается въ ихъ служанку, и даже ея
мужъ не съумѣетъ защитить ее отъ преслѣдованШ свекрови.
Алиса Бэконъ, все въ той лее книг!; о японскихъ женіцпнахъ, справедливо восклицаете: „счастлива та женщина, у которой свекрови и свекора нѣтъ въ живыхъ!" Несчастье ея мужа служите, такимъ образомъ,
ей въ пользу, такъ какъ вмѣсто того, чтобы служить двумъ хозяевам'/,,
она служите одному.
Конечно, она тогда одна ведете весь домъ, но не какъ равноправ-

70

ЯПОНСКАЯ

ЖЕНЩИНА.

ная жена своего мужа, а какъ его главная служанка. Она рѣдко показывается съ нпмъ въ обществѣ; даже дома она не обѣдаетъ съ нимъ
вмѣстѣ. Онъ кушаешь одинъ, а она прислуживаешь ему. Его желанія—
для нея законъ, которому она весело п охотно подчиняется. Она обязана не только жить и мыть его платье, но даже помогать ему одѣваться и раздаваться; нерѣдко для нея составляешь нредметь особенной
гордости собственноручно сдѣлать для него что нибудь такое, что обыкновенно дѣлаютъ прислуги. Даже императрица обязана во многих ь случаяхъ прислуживать своему мужу, императору.
В ъ одномъ очень распространенном!, въ Японіи сочиненіи туземнаго
моралиста Кайбары *) сказано: „молодая женщина никогда не должна
уклоняться отъ прнказаній родителей своего мужа; она должна обовсемъ
спрашивать ихч. и повиноваться имъ безпрекословно; если они даже ненавидят ь и бранят ь ее, она обязана молчать. Она не должна эгоистично (?)
думать, прежде всего, о своихъ родителях"!,. Ея вниманіе должно быть
отдано сначала родителямь мужа, затѣмъ его братьям ь и сестрамъ. Жена
должна смотрѣть на своего мужа снизу вверхъ, какъ если бы онч, былъ
небомъ; она неустанно, во всѣхъ случаяхъ жизни, должна слѣдовать за мужемч,, чтобы избѣжать небесной кары. Ревность ей не должна и сниться, ибо
ревностью она только оттолкнешь отъ себя мужа и сдѣлается въ его глазахъ невыносимой. Жена должна вставать рано утромъ и ложиться
поздно вечеромь. Вмѣсто того, чтобы спать днемъ, она должна заботиться о своемъ хозяйствѣ и неустанно ткать, шить и прясть. Она не
должна пить слишкомч. много чаю и вина и гоняться за удовольствіями.
Она не должна имѣть дѣла сч. колдунами н гадалками, не должна входить въ непочтительную близость сч, богами (?) и не должна проводить
все время въ молитвахъ. Если она добросовѣстно исполняешь всѣ свои
обязанности, то ей вообще не зачѣмч, молиться: она и бѳзъ того будешь подъ защитой боговъ. Отцы!—заканчиваешь Кайбара свое ттоученіе,—учите дочерей этимъ правиламъ сч, самаго ранняго дѣтства!"
Родители буквально слѣдовалн этимъ наставленіямъ; это доказываюшь ихч. дочери всей своей горькоіі жизнью. И надо только удивляться
тому, какъ бодро, сч. какой смиренной преданностью переносишь эти
женщины самыя ужасныя униженія. Онѣ остаются дѣтьми до тѣхч. порч.,
пока сами дѣлаются матерями и тогда онѣ всю свою жизнь и любовь
отдаютъ своимъ дѣтямъ п становятся, такъ сказать, ихъ рабынями. Но
улыбка никогда не исчезаешь сч. ихъ устъ; пока онѣ живутъ подъ
крылышкомъ матери,—улыбка у нпхъ дѣтская; когда онѣ становятся
молодыми дѣвушками, улыбка ихч, наивно-радостная, а когда онѣ выходить замужъ, то улыбка ихъ становится горькой.
) Сочпненіе это имѣетъ много сходнаго н по замыслу, и по зиаченію, п по
своему содержанию съ нашимъ Домостроемъ.
Пѵимѣч. редактора.
fl

71 ЯПОНСКАЯ

ЖЕНЩИНА.

Онѣ всегда улыбаются въ присутствіи своихъ мужей. Во время
моих'ь путешествій по Японіи я, въ продолженіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ,
видѣлъ тысячи женщинъ во всевозможныхъ условіяхъ жизни и, можно
сказать во всякихъ положеніяхъ, но никогда не видѣ.ть я разсерженной
женщины, никогда не слыхалъ я отъ нихъ громкихъ разговоровъ или
брани, не быль свидѣтелемъ женскнхъ ссоръ. Онѣ прекрасно понимаюсь, что ихъ мужья полновластные хозяева надъ ними и что мужья
терпятъ их!, только до т ѣ х ь поръ, пока жены покорны и пріятны имъ.
Сцены ревности, нѳпослушаніе, сварливость, болтливость—все это достаточно уважительный причины для того, чтобы изгнать женъ изъ дома.

Японки у себя дома.

Малѣйшій поводъ въ этомъ смыслѣ достаточенъ для развода, и тогда
онѣ должны однѣ, безъ дѣтей, вернуться несчастными и разочарованными въ домъ своихъ родителей, безъ всякой матеріальной поддержки
со стороны мужа. Такимъ образ.омъ, переходить онѣ въ полную матеріаньпую зависимость отъ своихъ родителей и братьевъ, такъ какъ въ
Японіи женщины никогда не имѣютъ своего собственннаго состоянія.
Только сыновья имѣютъ права на наслѣдство, а если у кого нпбудь
нѣтъ собственныхъ сыновей, то усыновляюсь чужихъ дѣтей. В с е имущество женщины заключается въ ея платьяхъ и кое въ чемъ изъ
домашней утвари, a всякій свободный трудъ для нея закрыть; поэтому
ей больше ничего и не остается, какъ страдать и терпѣть.
Если бы, взамѣнъ трудовъ и стараній для своихъ мужей, онѣ

72

Я II О НС КАЯ ЖЕН ІЦІIH A.

хоть пользовались ихъ любовью и вннманіемъ! Но какъ съ ихъ стороны никто не требуетъ любви къ мужу, которому отдаютъ ихъ родители, такъ и со стороны мужей онѣ также не встрѣчаютъ любви.
Профессоръ Чембѳрленъ, живущій въ Японін больше двадцати
лѣтъ, говорить вт, своей книгѣ „Things Japanese", что за все время своего пребыванія въ Японіи онъ слышалъ только объ одномъ бракѣ по
любви, прпчемъ и женнхъ и невѣста получили восшітаніе вч» Америк!;.
Конечно, очень часто бываетъ, что супруги чувствуютъ другъ къ другу
симпатію, но она далека отъ того, что у насъ, европейцевъ, называется
любовью.
Между тѣмъ, эти милыя, маленькія, нѣжныя созданія—красивыя
дѣвушкн, терпѣливыя жены, и самоотверженный матери,-—всѣ онѣ точно
созданы для любви. II развѣ это не похоже на какое то проклятіе, что
небо отказало этому интеллигентному и цивилизованному пароду въ
самомъ высокомъ изъ всѣхъ чувствъ,—въ любви. Японцы даже не поинмаютъ значенія поцѣлуя; опт, кажется имъ чѣмъ-то жпвотнымъ.
Если бы еще женщины жили всю свою жизнь однѣ, съ дѣтьми, у
своихъ мужей! Но сейчасъ же послѣ рожденія перваго ребенка, мужъ
удаляется отъ жены, и она должна терпимо отнестись къ тому, что
онъ возьметъ въ домъ вторую, или даже третью жену. Она должна
улыбаться, если онъ, въ ея присутствіи, расточаетъ второй женѣ нѣжности, п молчать, если онъ перестаетъ ее совсѣмъ замѣчать. Можетъ
быть, все ея существо возмущается этимъ жестокпмъ поступкомъ мужа,
но японки съ дѣтства иріучаются терпѣть и страдать, онѣ, впрочемъ и
не страдаютъ такъ сильно, какъ наши женщины, именно потому, что
не знаютъ настоящей любви.
Мимоходомъ я уже упоминалъ раньше о томъ, что японскпмъ
женщинамъ закрыты всѣ профессіи; но, надо замѣтпть, что есть исключенія, главнымъ образомъ, для женщннъ нпзшихъ классовъ, изъ народа. В ъ частныхъ домахъ, в ъ гостинницахъ и вт, чайныхъ домахъ очень
много служанокъ; очень много также такихъ, которыя иосвящаютъ
Терпсихорѣ или свой талантъ, или свою молодость. Кто не слышалъ
объ очаровательных'!, гейшахъ, увеселяющнхъ по вечерамъ публику
своими танцами и музыкой. Даже эти дѣвпцы, не смотря на свою легкомысленную жизнь, иногда находятъ себѣ мужа: иногда гейши выходятъ
замужъ за сановниковъ и становятся скромными хозяйками, умѣющими
привязать къ себѣ мужей своими талантами и остроуміемъ гораздо
лучше другпхъ.
Но самыми счастливыми женами въ Японін могутъ считаться
женщины, принадлежащая къ низшимъ классамъ населенія, и особенно
в'ь деренняхъ. Мужья не имѣютъ достаточно средствъ для того, чтобі.і
взять себѣ еще женъ, а „нужда не знаетъ закона". Мужья работаютч,,
ѣдятъ совмѣстно съ женами, дѣлятъ съ ними радость и горе, и

ЯПОНСКАЯ ЖЕНЩИНА.

73

тутъ, въ этой убогой обстановкѣ, зачастую жена, вмѣсто того, чтобы
быть служанкой, сама превращается в ъ властное лицо. При томъ неболыпомъ значеніи, какимъ въ Японіи пользуются женщины, и при
такой свободѣ мужчинъ, ихъ владыкъ, можно считать счастьемъ, что
японцы, въ общемъ, такъ вѣжлпвы, предупредительны и спокойны, даже
въ низпшхъ слояхъ населенія. Какъ тяжела была бы участь женщинъ,
если бы здѣсь царила такая же грубость, безпощадность и невѣжество,
какъ въ другихъ странахъ, считающих'!, себя вполнѣ культурными!

Ту алеть японской женщины.
ТЛгавное, что больше всего красить японку, это, несомнѣнно, ея на* рядъ. Но, конечно, не тотъ, который по бессмысленному приказанію
новой Японіи проникъ сюда изъ наш ихъ старыхъ западныхъ странъ, а
тотъ, который она носила впродолженін многнхъ вѣковъ. К ъ счастью,
въ Японін наряды не такъ подчиняются капрнзамъ моды, какъ въ другихъ странахъ. Здѣсь никогда не знали кринолиновъ, буфчатыхъ рукавовъ и cou 1s de Paris, дентръ тяжести дамской моды не каждый годъ
и не каждый сезонъ перемещается сверху внизъ и спереди назадъ.
Японскія дамы не носятъ па шляпкахъ чучелъ птицъ, крылышекъ
жуковъ, перьевъ и тому подобныхъ варварскихъ украшеній. Онѣ
не прокалываютъ себѣ ушей, чтобы продѣть тяже.тыя украшенія
изъ драгоцѣнпыхъ металловъ и камней; онѣ не втискиваютъ своихъ
нѣжныхъ ножек'ь в ъ тѣсные башмаки, а что касается этого панцыря
изъ стали и китоваго уса, которыми паши дамы зашнуровываются,
чтобы придать себѣ, по выраженію одного китайскаго мандарина, видь
осы,—то онъ пмъ даже совсѣмъ непонятенъ.
Костюмъ японки, по свопмч, подробностями, и покрою, отличается
классической простотой; скорѣе всего, онъ напоминаетъ костюмъ гречанки к.тассических'ь времен'ь, и онъ, навѣрное, не менѣе древняго происхожденія, чѣмъ послѣдній. Но при этомъ, японскій костюмъ, въ общемъ,
гораздо краспвѣе, потому что всѣ здѣшнія длинныя, въ богатыхъ складкахъ, одѣянія сдѣланы изъ краспвыхъ дорогихъ матерій, дивные цвѣта
которыхъ постоянно восхшцаютъ люден съ художественнымъ вкусомъ.
Всякій, кто хоть однажды принимадъ участіе в ъ безчисленныхъ народныхъ празднествах-ь въ Токіо, или въ древней стол нцѣ Даіі-НнпионаКіото, несомнѣнно приходилъ в-ь восторгъ не только отъ красоты и
миловидности самихъ японокъ, но и отъ самаго вида этих-ь нѣжныхъ,
душистыхъ, разноцвѣтныхъ нарядовъ, придающихъ всей женской толпѣ

'ГУАЛЕТЪ ЯПОНСКОЙ

ЖЕНЩИНЫ.

75

въ Японіи впдъ живаго двѣтника, окруженнаго прелестными бабочками.
Нужно думать, что постоянное общейіе японокъ съ окружающей нхъ
чудной природой даетъ имъ возможность заимствовать у нея и ея
дивныя краски. Эти чудные пестрые наряды, въ которые одѣваются
японки, сидятъ на нихъ, какъ цвѣты на стебел ькѣ, или крылышки на
бабочкахъ, и можно сказать, что только эти наряды и придаютъ японкамъ
присущую имъ прелесть; безъ своего костюма японка напоминала-бы
бабочку безъ крыльевъ, потому что, въ противоположность своей европейской сестрѣ, она не отличается красотою формъ.
Нѣтъ, поэтому, ничего удивительнаго въ томъ, что японка при-

Японки за туалстомъ.

даетъ костюму еще большее значеніе, чѣмъ европейская женщина. Но
она дѣлаетъ это наивнѣе и безсознательнѣе, чѣмъ, напримѣръ, тѣ типы
lin de siecle'a, которыхъ одииъ умный французъ называетъ demi-vierges.
Японка украшаетъ себя, чтобы нравиться себѣ п другимъ, но она съ
полною непринужденностью и раздѣвается и показывается въ такомъ
видѣ, въ какомъ ее создала природа. Когда японка купается, то она
дѣдаѳтъ это открыто п счптаетъ всякую принадлежность костюма излишней; дома, въ жаркое время года, она, зачастую, сбрасываетъ съ себя
длинный кимоно и ходить иногда только Вт, одномъ фартукѣ... Она не
дѣлаетъ тайны изъ того, что красится, бѣлится и пудрптся. В с ѣ здѣшнхе дома открыты настежь, особенно въ деревняхъ, бумажный ширмы
отодвинуты в ъ сторону, чтобы не мѣшать проникать свѣжему воздуху,
и всѣ уголки дома, даже самые отдаленные, открываются взору про-

76

ТУАЛЕТЬ

ЯИОНСКОІІ

ЖЕНЩИПЫ.

гулпвающагося по улпцѣ. Такпмъ образомъ, ничего нѣтъ удшштель
наго въ томъ, что путешественннкъ проникаеть, можеть быть, совершенно невольно, во всѣ пнтпмныя стороны ЖИЗНИ японской женщины
п видитъ здѣсь, безъ иомѣхи, сотни разъ то, что въ западныхъ странахъ ему совершенно недоступно. Онъ можетъ наблюдать японку не
только въ театрѣ, чайномъ домѣ или на гуляньяхъ; оігь видитъ ее въ
домашнпхъ хлопотахъ, при одѣваньи, даже въ ваннѣ; съ нимъ можетъ
далее случиться, что въ нѣкоторыхъ національныхъ купальныхъ мѣстахъ Японіп, какъ, напримѣръ, въ Икао, онъ, купаясь самъ, можетъ
очутиться въ обществѣ нѣсколькихъ очаровательныхъ нпмфъ, которыя,
в ъ своей наивности, не видятъ въ этомъ ничего дурнаго.
За исключеніемъ столицы, мужчины и женщины во всѣхъ городахъ Японін купаются вмѣстѣ въ общественныхъ баняхъ; японцы привыкли къ этому съ дѣтства п съ стародавнихъ временъ: такъ повелось
еще при ихъ дѣдахъ п отцахъ. Поэтому имъ совершенно непонятно
удпвленіе европейцевъ.
Покрой платья совершенно одннаковъ у всѣхъ безъ изъятія японскихъ женщинъ: у высокихъ и малепышхъ, у бѣдныхъ и богатыхъ,
молодыхъ и старыхъ, словомъ, вездѣ и всюду на всемъ протяженіи
японскаго архипелага. Маленькія трехъ-пятилѣтнія куколки съ бритыми головками, рѣзвящіяся на верандахъ, на улицахъ и передъ домами — одѣты точно такъ-же, какъ и ихъ бабушки. Единственная
разница—въ сортѣ и цвѣтѣ матерій. Но и аристократка изъ княжеской семьи и дѣвуіпка изъ народа—обѣ тащатся въ неуклюжпхъ,
тяжелыхъ, деревянныхъ сандаліяхъ, ді, какъ послѣдняя, такъ и первая
въ дурную погоду и въ холодное время года носясь одинаковый головной уборъ вродѣ капюшона.
Японка (высшаго или низшаго класса,—это безразлично) начннаесь
свой туалетъ съ того, что обматываетъ себѣ бедра бѣлымъ юмоджи; но
своей фо]^мѣ и іпиринѣ, это нѣчто вродѣ нашего полотенца, но вдвое
длпниѣе его; иотомъ она одѣваетъ джибанъ, т. е. плотно облегающій
халатикъ изъ тонкаго шелковаго крепа свѣтлыхъ двѣтовъ. Эта красивая принадлежность костюма, закрывающая всю фигуру и даже ноги,
замѣняетъ япоикамъ нижнюю сорочку. Зимою сверхъ джибапа одѣвается еще ш п т а ч н (шерстяное платье), a лѣтомъ поверхъ джибана
одѣвается кимоно, т. е. самое верхнее платье. В с ѣ эти три прннадлежности костюма—джибанъ, шитачи и кимоно—одного покроя и
такъ хорошо прилажены одна къ другой какъ извѣстныя японскія коробочки, но кимоно шьется обыкновенно изъ гораздо болѣе дорогой
матеріи, чѣмъ все нижнее платье, и о немъ заботятся японки больше
всего, такъ какъ по цвѣту, матеріп и отдѣлкѣ кимоно определяется
не только общественное иоложеніе обладательницы его, но далее ея
возрастъ.

Прическа японки.

78

ТУАПЕТЪ ЯПОНСКОЙ ЖЕНЩИНЫ.

Дома японки одѣваютея въ простені.кіо кимоно изъ обыкновенной матеріи, для гулянья и праздниковъ припасены шелковые и креповые кимоно, а въ особенно торжественных!, случаяхъ одѣваютс-я кимоно изъ дорогой, тяжелой парчи прелестныхъ узоровъ съ нѣжной и
богатой вышивкой. Такую парчу .можно иногда вндѣть въ Европѣ
только на одѣяніяхъ князей церкви. Кто имѣлъ счастье, въ восьмидесятыхъ годах-ь присутствовать на какомъ-нпбудь придворіГОІмъ торжествѣ, как-ь, напримѣръ, на праздникѣ хризантемы въ императорских-!,
садахъ, у того несомненно навсегда осталось воспоміінаніе о нем-і>,
какъ о волшебной сказкѣ. Среди огромнаго богатства цвѣтовъ, среди
чуднаго букета разсыпанныхъ по императорскому парку десятков-ь
тысячъ велнколѣпныхъ хризантемъ всевозможных-!, цвѣтовъ и оттѣнковъ, сверкавших!, на солнцѣ самыми причудливыми красками и прихотливыми сочетайіямн, сотни японскихъ дамъ, похожихъ на такіе-же цветы, расхаживали взадъ и впередъ по парку, и пхъ развѣвающіяся платья
соперничали богатством-!, своихъ красок-ь с-і, живыми цвѣтами; но непрочная красота цвѣтовъ исчезла съ наступленіемъ холодовъ, тогда какъ
платья японскихъ аристократокъ, казалось, сдѣланы были такъ прочно,
что просуществуют-!, вѣчность. Эти платья переходили отъ иоколѣнія къ
поколѣнію до ШЫнѣшншхъ дней, когда безеердечное, безпощадное распоряженіе японского правительства запретило ихъ, замѣнивъ ихъ некрасивыми платьями евронейскаго покроя.
Прелестный кимоно (по цвѣту и вышивкѣ- воплощеніе поэзіи)
перешли къ скупщикамъ стараго платья, а отъ нихъ въ музеи и коллекціи частныхъ лицъ въ Европѣ, гдѣ они приводят!, въ восторгъ
всѣхъ любителей искусства. Всякая японка изъ высшаго класса имѣла
большой выборъ нарядных!, костюмовъ для всякого времени года. В о
время цвѣтенія персиковъ и вишенъ она носила кимоно весь вышитый
такими-же цвѣтами; наступало время расцвѣта хризантемы,- и она сейчас!, же мѣняла прежній
нарядъ на другой, изящно расшитый
только хризантемами; такимъ образомъ, костюмъ янонокъ— этихъ живыхч.
цвѣтовъ—мѣнялся соотвѣтственно цвѣтам-і, японской флоры. Но такіе
нарядные костюмы одѣвались ими только въ какіе нибудь торжественные дни или тогда, когда онѣ отправлялись въ гости; въ будниже и на улицѣ японки одѣваютъ кимоно попроще и полегче, и прптомъ непремѣнно скромныхъ цвѣтовъ и безъ вышивки. Единственігымъ украшеніемъ выходныхъ кимоно служатъ гербы ихъ обладательницъ, вышитые бѣлымъ шелкомъ на рукавах-і, н на снннѣ.
Только дѣтей одѣваютъ, даже въ будни, въ пестрый платья. И х ъ
кимоно бываютъ, обыкновенно, радужныхъ цвѣтовъ и разукрашены крупной, бросающейся въ глаза вышивкой. Чѣмъ старше ребенокъ, -гѣмъ
нѣжнѣе цвѣтъ его кимоно и мельче вышивка. МОЛОДЫЕ дѣвушки носятъ одноцвѣтные кимоно свѣтлыхъ тоновъ, чаще всего розовые, свѣтло-

' Г У А Л Е Т Ъ ЯПОНСКОЙ ЖЕНЩИНЫ.

79

«f лиловые, голубые и сѣрые. Послѣдній цвѣтъ считается теперь самымъ
фешбнѳбѳльнымъ. Ч ѣ м ъ старше женщина, тѣмъ темнѣе цвѣтъ ея кимоно, но никогда онъ не доходить до чернаго.
Но есть одинъ классъ женщинъ, которыя позволяютъ себѣ и въ
обыкновенной жизни носить вышеописанные богатые наряды:—это пѣвиціл и танцовщицы, эти оригинальиыя и легкомысленный существа,
играюіція такую большую роль въ Японіи.
Сверхъ кимоно одѣвается оби, т. е. широкій поясъ, и на эту принадлежность костюма обраіцаютъ все свое внимавгіе и всю свою заботу
японки всѣхъ классовъ. Оби—гордость и богатство японки. Путешешественннку, встречающему японокъ въ первые же дни своего иребыванія, на улицахъ, въ поѣздѣ, въ чайныхъ домахъ и театрахъ—не особенно понравится эта принадлежность костюма, потому что оби охватываетъ нѣжный станъ японки, точно ваточный набрюшннкъ, такъ что
сзади образуетъ турнюръ, нмѣюіцій отдаленное сходство съ головной подушкой. Если бы оби были такіе же мягкіе и узкіе, какъ тѣ шарфы,
которыми в'ь Японін обматываютъ свои кимоно мужчины, то фигуры
японокъ значительно выиграли бы отъ этого.
Обн представляеть собою четыреугольный кусокъ матеріи длиною
въ четыре метра и шириною въ одинъ метръ; онъ дѣлается всегда изъ
самой тяжелой шелковой матеріи и, по возможности, изъ матерін высокой доброты. Е с т ь такіе обн, которые стоять нѣсколько сотъ рублей, но и обычная стоимость этого украшенія превышаетъ, обыкновенно,
стоимость всего костюма японки.
Чтобы одѣть насебя оби, японкѣ нужна всегда помощь втораго яйца и,
действительно, нужно большое искусство, чтобы завязать оби. Прежде
всего кимоно стягивается хозо-обн, т. е. іпарфомъ изъ крепа, затѣмъ
обн, во всю свою длину, складывается въ інарфъ шириною около фута
и обертывается, складками вверхъ, два или три раза вокругъ бедоръ.
Концы обн завязываются сзади, образуя очень искуссную петлю, и
вотъ эти-то двѣнадцать—пятнадцать рядовъ очень тяжелой и плотной
матеріи и образуют!, своеобразную подушку, которую японка носить
сзади. Чтобы, опять-таки, оби держалось, сверхъ его повязывается эластичный тонкій шелковый поясъ съ изящными золотыми кончиками:
это оби-доми. В ъ складкахъ оби японка прячетъ множество мелочен,
которыя всегда должны быть у нея подъ рукой, а то, что но помѣщается въ оби, кладется въ шнрокіе мѣшкообразные рукава кимоно.
Гутъ и мягкія бумажки, употребляемый вмѣсто носовыхъ платковъ,
затѣмъ трубка, мѣшечекъ для табаку и коробка спичекъ. Японки страстный курильщицы il ежеминутно вынимають свои крохотный трубки
съ головками величиною въ наперстокъ и черенкомъ длиною въ карандашнкъ, чтобы покурить. Кромѣ того, въ этихъ своеобразных!, карманах!, масса принадлежностей туалета, какъ, напримѣръ, гребень, иголки,

80

' Г У А Л Е Т Ъ ЯПОНСКОЙ ЖЕНЩИНЫ. 80

пудренница, ящичекь съ румянами, карандашикь для подвѳденія бровей, маленькое зеркальце и, наконецъ, самая необходимая принадлежность туалета—бумажный вѣеръ.
Обувь японки можетъ показаться европейцу еще безобразнѣе,
чѣмъ оби. Эти нѣжныя, эфирный, хорошенькія созданьица нею свою
жизнь ходятъ в ъ тяжелыхъ дѳревянныхъ башмакахъ. Уже съ первыхъ
лѣгъ дѣтства ихъ крохотныя ножки стискиваются въ толстыя (прнмѣрно—въ дюймъ) деревяпш.ія сандаліи, прикрѣпленныя къ погѣ кожаными ремнями: какая-нибудь другая обувь имъ совершенно незнакома
до самой смерти. Японки не носять чулокъ. Онѣ ходятъ съ голыми
икрами, а когда лѣгомъ онѣ гуляютг» по улицамъ или тѣнистымъ городскнмъ паркамь, то опѣ перебрасывають черезъ руку свои кимоно
и съ трогательною беззастѣнчнвостыо показывають голыя ноги. Но даже когда кимоно спущены, то всѣ платья, надѣтыя на янонкѣ, при ходьбѣ
развѣваются и при каждомъ шагѣ ея ноги болѣе или менѣе обнажаются.
Вмѣсто чулокъ японки носять короткіе бумажные, или шелковые носки
сч, отдѣленіемъ для большого пальца и съ крѣпкой подошвой изъ толстой шерстяной матеріи. У себя дома, въ театрѣ, въ храмахъ и чайныхъ домикахъ японки ходятъ вч. однихъ носкахъ, а деревянный сандаліи остаются у входныхч, дверей. Выходя на улицу, онѣ снова одѣваютъ на ноги эти неуклюжія тяжелыя колодки и съ трудомъ, перегнувшись всѣмъ корпѵсомь, тащатся вч» нихъ сч» согнутыми колѣнями.
Пока японка неподвижна, она очаровательна, но вся ея прелесть нечезаетъ, какъ дымч», лишь только она иачинаетъ двигаться.
Вч» Европѣ сильно ошибаются, если думахотъ, что распоряженія
японскаго правительства оказали какое нибудь в.ііяніе на народъ, и что
старая Японія принесла свой живописный наряда» вч, жертву моднымч,
платьямъ, корсажамъ, шляпкамч» сч» перьями и ботиіткамъ. Эти принадлежности европейской моды носятся исключительно при дворѣ, и дамы,
появляющіяся въ такомч» маскарадномъ костюмѣ, навѣрное с.тужатъ
пугаломъ для других/,, не вхожихъ ко двору; поэтому, да возблагодаримъ Провидѣніе, что вч» Японіи можно встрѣтить всюду, куда ни поѣдешь,—въ городахъ и деревняхъ, у богатыхъ ]і бѣдныхч»—только
японское платье. Вмѣсто того, чтобы замѣнить его европейскимъ костюмомч», слѣдовало бы скорѣѳ желать, чтобы японскій кимоно, только
безъ оби и сандалій, ввѳдѳнъ былъ вч» Европѣ.

Японская обувь.

Я11 о н с к а я м о лодежь.
Европейскому путешественнику вся эта далекая, но прекрасная страна оетрововъ должна показаться однимъ огромнымъ дѣтекимъ садомъ.
В с е здѣсь какъ будто вертится вокругъ этого милаго маленькаго міра.
Домики такіе крохотные, изящные; вся утварь въ ннхъ напоминаетъ
игрушки; садики, окружающіе дома, съ подстриженными и искривленными деревцами, съ маленькими лужайками, озерами- -болотцами, съ
переброшенными черезъ ннхъ мостиками и храмами, все это такъ миніатюрно, что, глядя на ннхъ, можно подумать, будто все это устроено
для кукол ь, а не для людей. Да и дѣйствительно, въЯпоніи взрослые
люди, во многпхь отношеніяхъ, совершенный дѣти. Здѣсь еще можно
опредѣлить, когда начинается дѣтство; по никогда нельзя рѣшить, когда
оно кончается. Японія—это сплошной и настоящій дѣтскій рай.
Самое горячее жеяаніѳ новобрачныхъ —имѣть дѣтей; и когда они
появляются въ семьѣ, то—составляютъ гордость родителей и самое
дорогое имущество нх ь. Отецъ здѣсь не работаетъ до самой старости,
чтобы кормить своихъ дѣтей. Наоборотъ,—здѣсь дѣти кормятъ отца.
Какъ только глава семьи состарится, онъ удаляется на покой и передаетъ дальнѣйшія заботы и все свое имущество своему старшему сыну.
Весь остатокъ своей жизни онъ проводить въ покоѣ и тияшнѣ. Японскіѳ родители заглядываютъ въ будущее безъ боязни; они знаютъ, что
могутъ всегда разсчитывать на то, что ихъ избытокъ любви и заботы
о дѣтяхъ щедро вознаградится иослѣдннмн, что до своей старости они
будутъ окружены любовью, заботами и уваженіемъ своихъ дѣтей.
Японія.
п

82

ЯПОНСКАЯ

МОЛОДЕЖЬ.

/

Рожденіе ребенка нстрѣчается здѣсь съ радостью, особенно если
родится мальчнкъ, потому что въ Японіи только мальчики наслѣдуютъ
имя и имущество отца. Объ этомъ великомъ событіи сеіічасъ-же оповѣщаготся родственники и знакомые черезъ посредство Гонцоігь, и счастливый
домъ наполняется гостями, пришедшими поздравить родителей и взглянуть на новорожденнаго. На всѣхъ лицахъ написана радость, только
новый гражданинъ, переходящій изъ рукъ въ руки, видимо, не особенно доволенъ первыми днями своего пребыванія на этомъ свѣтѣ.
Подарки, которыхъ онъ получаетъ множество, его не ннтересуютъ, и
онъ не можетъ оцѣннть ихъ по достоинству. Это или что-нибудь изъ
одежды, матеріи разныхъ сортовъ, или игрушки и даже кое-что изъ
провизіи, напрнмѣръ, яйца. В с ѣ подарки аккуратно завернуты въ
бумагу и перевязаны красной тесьмой; къ ней привязанъ крошечный
пакетикъ съ кусочкомъ рыбы, завернутымъ въ красную бумажку; суевѣрные японцы убѣждены, что она приносить счастье.
На седьмой день послѣ рожденія отецъ пли какой-нибудь другъ
семьи даетъ ребенку какое-нибудь имя; обыкновенно это бываеть
немного измененное имя отца или какого-нибудь предка. Если родится
дѣвочка, то ей дается имя какого-нибудь явленія природы или цвѣтка,
напримѣръ: Весна, Солнечное сіяніе, Золото, Яблочный цвѣтъ, Хризантема, Лилія и т. д.
Новый прпшелецъ записывается въ книги мѣстной префектуры,
затѣмъ устраивается торжественный обѣдъ изъ риса съ красными
бобами,—и вся церемонія окончена. В ъ этотъ день, впрочемъ, совершается еще одно важное дѣло:—ребенку брѣют-ь почти всю голову,
за исключеніемъ маленькаго клочка на темени. Если нѣжная мать
поже.таетъ, то можно оставить на головкѣ ребенка даже нѣсколько
такихъ к.точковъ или лее узенькій вѣнчикъ, или что-нибудь другое въ
этомъ родѣ, придающее японскимъ дѣтямъ необычайно забавный видъ.
Только когда наступаетъ школьный возрастъ, имъ оставляютъ ихъ
волосы.
*
На тридцатый день рожденія ребенка происходить религіозное
освященіе его, заключающееся въ томъ, что его торжественно несуть
въ одинъ изъ шпнтоистскихъ храмовъ и отдаютъ подъ покровительство одного изъ боговъ. В ъ этотъ день счастливые родители отдариваютъ всѣхъ тѣхъ, которые принесли подарки въ день рожденія
ребенка; они разсы.таютъ рисовые пряники, яйца или что-нибудь другое
въ этомъ родѣ вмѣстѣ ст. записочками, в ъ которыхъ выражаютъ свою
благодарность.
Если принять во внимапіе, что такихъ подарковъ набирается
особенно въ бо.тѣе состоятельныхъ классахъ—до ста и болѣе, то можно
себѣ легко представить, сколько возни 3- молодой матери. Пряники
посылаются обыкновенно въ деревянныхъ лакированныхъ коробочкахъ,

8(5 ЯПОНСКАЯ МОЛОДЕЖЬ.

который должны быть возвращены посланному, но ихъ отнюдь не слѣдуетъ вычищать, такъ какъ это, по повѣрью, должно принести ребенку
несчастье.
Этимъ кончаются всѣ церемоніи, сопровождающія появлѳніе на
свѣтъ ребенка, и онъ можетъ спокойно начать свою жизнь. В ъ холодную погоду ребенокъ сидитъ дома на чистыхъ, мягкихъ дыновкахъ. В ъ

Дѣтскія игры.

въ японскпхь домах-!» нѣтъ мебели, такъ что ребенку не грозить опасность удариться головой объ уголъ стола пли чего-нибудь другого;
тамъ также н ѣ г ь стеклянныхъ шкапчиковъ и этажерокъ съ фарфоромъ
и бездѣлушками, который можно было-бы разбить; даже стѣны комнаты с-дѣланы изъ мягкой, натянутой на деревянную раму бумаги, и
самое большое несчастье, которое могло-бы случиться съ ребенком!»,
это, еслн-бы он'!» просунулъ пальчикъ сквозь бумагу. Свое платье
онъ также не можетъ запачкать, прежде всего потому, что лѣтомъ

8(5

ЯПОНСКАЯ

МОЛОДЕЖЬ.

дѣтн вообще не носятъ вдѣсь рѣшительно никакого платья. Когда
ребенокъ проголодается, то мать кормить егосвонмъ молокомъ; материнское молоко—главная пища дѣтей до двухъ-трехъ лѣтняго возраста.
В ъ состоятельныхъ семьяхъ, у куговъ и дайміосовъ, дѣтей одѣваютъ въ платья такого-же покроя, какъ и взрослыхъ. Нѣтъ ничего
комнчнѣе этихъ лиллипутовъ, дѣвочекъ и мальчиковъ, съ бритыми головками въ длинныхъ сборчатыхъ платьяхъ, когда они, подражая взросли.мъ, низко раскланиваются д р у г ь съ другомъ, или когда такія крошки
двухъ или трехъ лѣтъ, сидя за общимъ столомъ, ѣдятъ не ложками,
а костяными палочками (shop-sticks).
Они, конечно, еще не умѣютъ сами одѣваться; и объ этомъ заботится или мать, или старшая сестра. Кимоно разстилается на полу и
на него сажаютъ ребенка. ГІотомъ ручки его продѣваютъ въ рукава,
кимоно собирается вокругъ маленькаго тѣльца въ складки и связывается широкнмь поясомъ. Обыкновенно ребенокъ носить на шеѣ еще
мѣдную пластинку, на которой обозначены его имя и адресъ, что-бы
онъ не могъ затеряться; чтобы предохранить его отъ всякой опасности, ему прнкрѣпляютъ к ъ поясу киншаку—т. е. мѣшечекъ изъ
дорогого шелка, въ которомъ хранится какое-нибудь волшебное средство. В ъ холодную погоду дѣтямъ одѣваютъ два или три кимоно, одно
сверхъ другого. *)
В ъ бѣдныхъ семьяхъ (которыхъ въ Янонін гораздо больше, чѣмъ
богатыхъ), конечно, нѣтъ возможности окружить дѣтей такнмъ заботлнвым'ь уходомъ. Они или ходятъ совсѣмъ голые, или имъ одѣваютъ
одно кимоно. У матери слншкомъ много дѣла дома, въ саду н въ полѣ,
чтобы отдавать много времени своему ребенку; оставить его одного
дома она также не рѣшаѳтся, поэтому она привязываетъ его на спину
длинной тесьмой. Но если имѣегся старшая сестренка шести -семи
лѣтъ, то ребенокъ привязывается ей на спину, и мать можетъ безпрепятственно заниматься своей работой.
Г д ѣ только ни былъ я въ Японіи—въ городах'!) и деревнях'!.,
на улицахъ и площадяхъ, я вездѣ встрѣчалъ дѣвочекъ в ъ возрастѣ
отъ семи до пятнадцати лѣтъ съ ребенкомъ за плечами; ему очень
нравится его положеніе, онъ весело смотритъ черезъ плечи сестренки
*) Заботливость и нѣжпость яионскихъ родителей къ своимъ дѣтямъ—безсиорно самая характерная черта мѣстнаго населенія, единогласно подтверждаемая всѣми
путешественниками. Япоикн, вообще очень, быстро и искренно привязываются къ дѣтямъ. что уже давно оцѣнено русскими, живущими на Дальнемъ русскомъ Востокѣ,
въ семьяхъ которыхъ няньками являются почти исключительно японки. Даже въ
отношеніи къ совершенно чуждымъ имъ русскнмъ дѣтяиъ, японскія няни ироявляютъ
такую любовь и столько мягкости, что имъ могли-бы мноііе иовавидовать.
ІІримѣчаніе редактора.

Я110 H С' к л я M О Л О Д ЕЖЬ.

85

на весь міръ; такимъ образомъ онъ проводит!, день за днемъ, недѣлю
за недѣлей до тѣхъ поръ, пока самъ научится перебирать ножками.
Какъ только ребенку мннетъ пять—шесть лѣтъ, то, если это дѣвочка,
ей зачастую самой приходится вступить въ роль няньки, такъ-какъ къ
этому времени можетъ явиться па свѣтъ еще сестренка или братишка,
котораго она, въ свою очередь, таскаетъ на спинѣ.
Молодая нянька очень скоро привыкаетъ къ своей ношѣ; она

Поэдравленіе съ новорожденным!..

бродить по улицѣ, играетъ с ь сосѣдннми ребятишками, или работает !,
и, вообще, проводить время такъ непринужденно, точно ребенокъ приросъ къ ней сзади, какъ горбъ. Цѣлыми часами таскаетъ она его съ
собою; если онъ засыпаетъ, то продолжаетъ спокойно спать даже при
тряскѣ во время бѣготни своей няньки.
Я часто самъ ішдѣлъ.какъ при этомъ ручки ребенка безпомощно
висятъ, головка болтается изъ стороны въ сторону, откидывается
назадъ или падаетъ на бокъ, и мнѣ не разъ становилось страшно, и
казалось, что, вотъ-вотъ, Онъ сломаетъ себѣ спинку; но ребенокъ про-

8(5

ЯПОНСКАЯ

МОЛОДЕЖЬ.

должалъ спокойно спать. Очень рѣдко случается здѣсь, что-бы нянька
уронила ребенка; ребенокъ, какъ прирожденный наѣздннкъ, обхватываетъ своими растопыренными ножками бока своеіі няни; она можетъ
дѣлать, что ей угодно:—онъ твердо держится въ сѣдлѣ! Когда ребенокъ голоденъ, нянюшка садится возлѣ матери, или къ ней на колѣни,
ребенокъ поворачивается и сосетъ у матери грудь, какъ умѣетъ: мать
даже не придерживаетъ ребенка.
При всемъ этомъ, какъ жизнерадостны, спокойны и благовоспитанны японскія дѣти! Я рѣдко видѣлъ тамъ ребенка плачущаго, ИЛИ
кричащаго во весь голосъ; никогда не видѣлъ я шалящихъ дѣтей,
мальчики никогда не дерутся, и родители никогда ихъ не сѣкутъ.
Если дѣти ведутъ себя непристойно, то родители грозятъ имъ только
краснымъ чертомъ „Они", который забираете дѣтей. Это- величайшее
пугало Для японскпхъ дѣтей, поэтому можете себѣ представить, какой
ужасъ вызываете, особенно среди деревенскихт. дѣтей, ноявленіе
нѣмца с ь рыжей бородой и рыжими волосами на головѣ. Ребятишки
бѣгутъ въ разсыииую и прячутся во всѣ закоулки. *)
Колыбелей и дѣтекихъ кроватокъ въ Японін совершенно не знаютъ.
Малютку тщательно купаютъ, да еще въ очень горячей водѣ, что ему,
повнднмому, большого вреда не приносите. Бѣдные люди, у которыхъ
нѣтъ своихъ бань, берутъ с ъ собою ребятишекъ въ общественный
бани, гдѣ они купаются вмѣстЬ съ другими родителями и дѣтьми.
Купанье, постоянное пребываніе на свѣжемъ воздухѣ и непроизвольный двнженія на снннахъ своихъ сестеръ, очевидно, очень благотворно отзывается на здоровьи дѣтишекъ. Смертность среди яионскихъ
дѣтеіі свирѣпствуетъ гораздо меньше, чѣмъ у насъ, и единственная
довольно распространенная болѣзнь — это кратковременная сыпь па
головѣ и на спинѣ, но какъ только сыпь проходить, дѣти имѣютъ
такой здоровый и цвѣтущій видъ, что родители и друзья не нарадуются па нихъ; они ощупываютъ ихъ налитое упругое тѣльце и
предсказываютъ имъ блестящую будущность. Да и, вообще говоря,

*) Европейцу, путешествующему по Японіи, бросается, между прочимъ, въ глава па улнцахъ мѣстпыхъ городовъ н деревень, какая-то особенная, свойственная
только мѣстнымъ дѣтямъ, благовоспитанность ихъ. В ъ значительном!, болыипиствѣ
случаевъ, вы видите здѣсь только дѣтей—малышей, которыхъ ихъ сестренки таскаютъ у себя на сгіппахъ, или группы малолѣтокъ, мирно играющпхъ или плещущихся у фоптапонъ. Дѣтей школьнаго возраста вы встрѣтите вдѣсь только за какимъ
нибудь дѣломъ, и за то вы вовсе пе увидите здѣсь буйныхъ «уличынхъ нальчиковъ»,
не услышите здѣсь шума и гама подростков!., шатающихся безъ дѣла. Проявлеиіе
дурпыхъ H вредныхъ наклонностей, дурпаго поведепія среди дѣтей—вдѣсь почти неизвѣстно. Все скрадывается и смягчается какой-то удивительною благовоспитанностью, свойственною вообще туземному населению, огь мала до велика.

Пріитчаніе редактора.

ЯПОНСКАЯ

МОЛОДЕЖЬ.

87

гдѣ въ мірѣ дитя, въ глазахъ своихъ родителей, не считается са.мымъ
красивымъ it умнымъ изъ всѣхъ дѣтей!
Мало по мany, малютка научается говорить гораздо раньше, чѣмъ
начинаетт» ходить. Японскій языкъ вообще очень простъ, звученъ и,
поэтому, легко усваивается, особенно самыя обиходпыя выраженія. У
японскихъ ребятишекь первыми словами бываютъ тѣ-же, что и у насъ,
т. е. „мама", ..папа", ..бебе",—но эти слова имѣютъ здѣсь совершенно
другое значеніе. ..Мама"—это пища, питье; „бебе"—платье, .,тата"носкн; слово „ія" ознал
чаетъ „нѣтъ", или „я не
/
V
--yjf-^jlГ
желаю", „мнѣ это непріят. .jgg^m?
но". Зат^м^ь ^ебенокъ на-

ются съ этой неуклюжей
и тяжелой обувью, какъ
Японскія няньки,
они умудряются СЪ этой
тяжелой ношей на ногахъ бѣгать, прыгать и всячески рѣзвнться.
Яионскіе родители слѣдятъ за развптіемъ своихъ дѣтей съ большою нѣжностью и заботливостью, можно сказать, что любовь между
родителями и д'Ьтьми—это единственная любовь, какую признаютъ
японцы. Они внимательно слѣдятъ за развитіемъ своихъ малютокъ,
учатъ ихъ и очень рѣдко наказынаютъ. В ъ воспитаніи дѣтей большую
роль играютъ суевѣрія. Когда свпрѣпствуетъ оспа или какая-нибудь
другая эпидемія, то заботливый отець пшпетъ па дверяхъ своего дома,
что дѣтей нѣтъ дома, чтобы злые духи даже не переступали порога.
Отъ лжи дѣтей отучаютъ угрозой, что злой Они вырветъ имъ языкъ.
Мальчикамъ предоставляется, обыкновенно, гораздо большая сво-

88

il ПОНСКАЯ

МОЛОДЕЖЬ.

бода, чѣмъ дѣвочкамъ. Мальчикъ самъ проложит!) себѣ путь въ жизнп;
онъ—наслѣдникъ отца, ремесло котораго онъ также изучаетъ; ему
открыты пути и ко всякимъ другимъ профессіямъ.
Съ дѣвушкой все иначе. Она должна лини, учиться найти себѣ
мѵжа и умѣть удержать его при себѣ навсегда. Она не должна имѣть
своей собственной волн, не должна обнаруживать гнѣва, иеудовольствін
или страданія; она обязана скрывать всѣ эти чувства подъ пріятной
улыбкой, вѣжяивыми манерами и даже съ нѣкоторой долей кокетства;
она должна научиться д+.лать пріятною жизнь не только себѣ, но и
другимъ.
К ъ счастью, все это внушается дочерямъ очень нѣжно и почти
безсознательно. И, вообще говоря, дочь—любимица въ домѣ. Родители
и братья обращаются съ нею любовно и нѣжно, а слуги относятся къ
ней съ уважен іемъ.
В с ѣ м ъ домащнпм'ь работамъ дѣвочка научается незамѣтно и какъ
бы играя. В ъ японском ь домѣ эти обязанности не такъ сложны, какъ
у насъ, потому гго въ простенькихъ одноэтажныхъ домпкахъ почти
совсѣмъ нѣтъ мебели, бездѣлушѳкъ, картинъ, зеркалъ, ковров-ь, оконъ
и т. под. Комнаты совершенно пусты и голы, полы въ ннхъ покрыты
цыновками, стѣны— ничто иное, какъ бумажный ширмы, и держать
въ чистотѣ такія комнаты точно такъ-же, какъ и энгаву, т. е. окружающую домъ галлерею- очень нетрудно. Постели состоять изъ матрацові5, которые вечеромі, кладутся на полъ, a утромъ прячутся в ъ
шкапъ. Что касается ѣды, то японскія дѣвушкн не вынуждены обучаться высшему кулинарному искусству, учиться варить разные супы,
готовить жаркія и мучныя блюда, постигать тайну соусовъ и консервовъ, потому что здѣсь даже самый избалованный мужъ не потребуетъ отъ своей жены всѣхъ этихъ произведеиій тонкой кухни. Утромъ
ѣдягъ рпсъ, к ъ обѣду рисъ, вечеромъ— рисъ; къ этому иногда еще
прибавляется сушеная рыба и нареныя овощи; вотъ и все будничное
меню.
Японцы не знають также круженъ и тонкаго бѣлья, которое
нужно было-бы чистить, имъ не надо готовить себѣ модныхъ бальныхъ туалетовъ, не надо отдѣлывать себѣ шлянокъ; единственное умѣнъе,
которое требуется о г ь японской женщины,- это умѣньѳ шить; ихъ
кимоно, похожее на халатъ, и нижнее платье не нуждается въ портнихѣ; онѣ сами шыотъ себѣ платье, а если оно загрязняется, его
распарываютъ и моютч. въ холодной водѣ безг> мыла. Утюгъ японкамъ
совершенно неизвѣстенъ. Послѣ каждой стирки вещи шьются заново.
Чулки и ботинки, т. е. то, что у насъ носить это названіе, почти не
носятся японками, точно также, какъ и шляпы. Едннственнымъ головнымъ уборомъ их'і> служить тщательно сдѣланная прическа, украшенная шпильками и цвѣтами; эта прическа старательно дѣлается одинь

ЯПОНСКАЯ

89

МОЛОДЕЖЬ.

разъ въ недѣлю спеціальными женщинами-парикмахерами на ничтожную плату.
Умственное воспігганіе до послѣдняго дееятилѣтія отнимало у
японки очень мало времени, гораздо меньше, чѣмъ обученіе всякимъ
пуетякамъ, имѣющнмъ очень большое значеніе въ царсгвѣ микадо.
Молодыя дѣвушкп тщательно обучаются тайнамъ чайной церемоніи
(ча-но-ю); оиѣ обучаются церемоніп встрѣчи и пріема гостей, искусству связывать и составлять букеты, нгрѣ на самизенѣ, a въ болѣесосгоятельныхъ семьяхъ еще танцамъ и пантоминамъ для развлеченія
родителей и гостей.
В ъ возрастѣ отъ шести до десяти лѣтъ онѣ иосѣщаютъ какую
нибудь частную школу, гдѣ
обучаются чтенію и письму
китайскихъ п японскихъ ннаков'ь, китайской питературѣ,
японской поэзін и исторін.
Географія, ариеметика, всеобщая исторія и всѣ другія науки, входящія въ программу наши xi. школъ, вводятся понемногу в ъ програму этихъ учи:
лищъ только въ послѣднее десятилѣтіе, но, прежде всего, онѣ
должны пройти китайско-японскую школу- Бѣдной молодежи
,,
Сценка изъ ж и з н и

японскихъ дѣтен.

приходится довольно тяжело,
когда, поолѣ очень труднаго литературнаго языка монголовъ и рисованія тысячъ гіероглифовъ кисточкой и тушью, послѣднія замѣняются
п ер о.м ъ и черниломъ, а, вмѣсто китайскаго, они начинаютъ учить французский, нѣмецкій и англійскій языки. Вмѣсто того, чтобы сидѣть на
корточкахъ, ихъ у саживаютъ на скамейки, и учатъ писать на столахъ.
Школьный вопросъ считается въ Яноніи до сихъ поръ не разрѣшеннымъ, даже, пожалуй, неразрѣшимымъ *). В ъ Токіо, Іокогамѣ и въ
другнхъ городахъ, гдѣ европейская культура сдѣлала нѣкоторые успѣ*) Что утнержденіе г. Гессе-Вартега нуждается въ серьезной иоправкѣ. Со времени встушіеніявъ 1868 году на путь реформъ Японія подвергла кореннымъпреобразованіемъ также н дѣло народнаго образован ія. Здѣсь введено обязательное обученіе,
вся страна покрыта сѣтыо ннзшихъ и ередннхъ школъ, въ столпцѣ страны, Токіо,
открыть унннерситетъ. Особепно выиграла отъ этой реформы народная школа, преобразованная но тину американекпхъ, какъ дающнхъ самые скорые результаты; замѣнпвъ собою существовавшія долгій ряді> лѣтъ н застывшія въ оковахъ китайскаго
классицизма ннзшія школы,—она сдѣлалась и народной и доступной. (См. мою книгу
«Яионія и Японцы», СПб. 1895 г., стр. 480—508).
Примѣчаміе редактора.

8(5

ЯПОНСКАЯ

МОЛОДЕЖЬ.

xi!, мнѣ было очень странно, имѣсто хорошенькихъ пестро-одѣтыхъ японских'ь дѣтей, видѣть такпх'ь же, какъ у нась, школьников!, въ европейскомъ платьѣ, съ книжками подъ мышкой. Родптелямъ это распоряженіе правительства доставляетъ только заботы и расходы. Для мал ьчпковъ можно еще признать нѣкоторую пользу новаго воспитанія, но
у дѣвочекъ оно произведет!, полный переворот!, во всей ихъ жизни и,
вмѣстѣ съ тѣмъ, перепороть въ культѵрѣ и во всемъ образѣ жизни
всего народа. Имѣетси-ли, однако, для этого на лицо какое либо
нравственное основаніе.
В ъ настояще время на этотъ вопросъ приходится еще отвѣчать отрицательно, потому что японским!, дѣтямъ не преподается религія, и христіанство дѣлаетъ здѣсь не быстрые успѣхи; нравственность, какъ ее
понимають европейцы, стоить въ Японін на довольно низкой ступени.
Наши взгляды на добродѣтель и цѣломудріе, на любовь и скромность
большинству здѣсь совершенно непонятны, и надо только удивляться
тому, что, несмотря на все это, японская молодежь сохранила въ себі,
такъ много дѣтской наивности.
Дѣвочкп и мальчики остаются здѣсь гораздо дольше дѣтьми,
чѣмъ у насъ; они не знаютъ за собою ироступковъ и поэтому жизнерадостны, весело играють въ разныя игры, любятъ куколъ, сказки и
празднества, которыхъ въ Японіи великое множество. Съ самаго ранняго дѣтства они учатся арпометикѣ, считая по пальцамъ, сколько дней
осталось до слѣдующаго матсури (народный нраздннкъ). На новый
годъ, въ буддійскій или народный праздник!,, или на домашнем!, торжествѣ, ихъ наряжаютъ въ пестрыя платья, какъ куколъ; дѣвочкп пудрятся и румянятся, чернятъ брови, красятъ губы такъ-же, какъ женщины
nocTajHue. Н ѣ т ъ болѣе веселаго зрѣлнща, какъ то, которое открывается
глазамъ зрителя въ праздничные дни, когда всѣ улицы, ведущія къ храмамъ, и дворики храмов!,, гдѣ расположилось множество лавочннковъ
съ пестрыми и интересными игрушками, запружены этой маленькой
публикой, разгуливающей въ сопровождены! своихъ родителей, весело
тѣснящейся вокругъ всѣхъ этихъ соблазнов!, и все покупающей; даже
самый ярый враг!, дѣтства не можетъ не радоваться, глядя на нихъ.
Каждый городъ въ Японіи—своего рода Нюренбергъ или Зоненбергъ; во всякой улицѣ можно найти всевозможный игрушки и вообще
это производство—самое распространенное въ странѣ.
Самый большой праздник!, у дѣвочекъ, — купальный праздник!,,
который бываетъ на третій день третьяго мѣсяца, и в ъ этотъ день въ
царствѣ микадо очень немного домовъ, гдѣ не вытащили бы изъ
ящиковъ в с ѣ х ъ имѣющпхся въ наличности куколъ, не вычистнли-бы
и не нарядили бы ихъ и не поставили-бы на подставки, къ величайшей
радости дѣтей. В ъ богатыхъ домахъ въ такихъ случаях!, выползаютъ
на свѣтъ Божій сотни куколъ, часть которыхъ составляет!, фамильное

ЯПОНОК А Я M O.J ОД Е Ж Ь .

91

наслѣдство и обыкновенно нзображаіотъ императора, императрицу и
всю ихъ свиту въ велнколѣпныхъ нарядахъ. Вч» этотъ день маленькія
дѣвочки варятъ свонмъ кукламъ обѣдъ въ крошечной посудѣ и подаютъ его имъ на такихъ же крошечныхъ тарелочкахъ; они водятъ
ихъ гулять, одѣнаютъ и раздѣваюп>. В ъ дни общественныхъ праздииковъ дѣти развлекаются вмѣстѣ со взрослыми; они играютъ на улнцѣ въ такія
же игры, какъ наши дѣти: въ мячъ, въ
воланъ и пускаютъ бумажнаго з.мѣя: зимой, когда наступаютъ холода, они садятся среди комнаты вокругъ хибаджи
(жаровня съ горячими угольями), играготъ въ карты, или с.іушаютъ прекрасный
японскія сказки, которыя разсказываютъ
имъ бабушка или тетушка (о-ба-санъ).
У мальчиковъ есть свой праздникъ—
праздникъ флаговъ. бывающій въ пятый
день пятаго мѣсяда; во всякой семьѣ, гдѣ
есть сыновья, въ этотъ день привязываюгь къ бамбуковымъ шестамъ огромный бумажный рыбы, и самые шесты
укрѣпляются па крышахъ домовъ. Вѣтеръ
надуваешь рыбъ, какъ воздушные шары,
и тогда можно нпдѣть надъ городомъ десятки тысячъ парящнхъ рыбъ. Мальчики,
наряженные солдатами и самураями, разгул нваютъ съ пестрыми флагами въ рукахъ и объѣдаются сластями.
Великій праздникъ для дѣтей—тотъ
день, когда родители берутъ ихъ съ собой
в ъ театръ, потому что японцы забираются
туда всѣмъ семействомъ съ утра и уходятъ оттуда только поздно вечеролгь. Дѣти внимательно слѣдятъ за
пьесами историческаго содержанія, но все, что въ нихъ попадается
грубаго и безразсуднаго, не оказываетъ вліянія на ихъ почтительность
къ родигелямъ. Вообще говоря, ничто такъ сильно не бросается въ глаза
европейцу, какъ эта благородная черта японскаго характера. Но она
заходишь такъ далеко, что, напримѣръ, всѣ дѣти и слуги при выходѣ
родителей пзъ дому или по возвращеніи ихъ домой, становятся на колѣни и касаются лбомъ земли. Ннгдѣ въ мірѣ послушаніе не считается
такой первенствующей добродѣтелыо дѣтей, какъ въ Японін, и вч» этомъ
отношеніи дѣти другихъ странъ должны были-бы брать примѣръ сч»
японскихъ дѣтей.

Бракъ у японцевъ.
ля молодой, незамужней японки время, проведенное у родителей
можетъ считаться самымч, счастливымъ.
Родители, сестры и братья окружаютъ ее нѣжностыо и любовью
и исполни ютч,, по возможности, веѣ ея желанія; она радуется своему
возрасту и пользуется, до самого выхода замужъ (въ возрастѣ отъ
четырнадцати до семнадцати лѣтъ) большей свободой, чѣмъ дѣвушки
другихъ странъ. При ітервомъ взглядѣ на этихч, парумяненныхч, и напудренныхъ куколок - !, можно подумать, что онѣ вполнѣ счастливы. На
ихъ раскрашепныхъ губахъ-—вѣчно веселая улыбка, пхъ черные глазки жизнерадостно смотрятъ на Божій міръ, и даже послѣ того, какъ
онѣ уже нѣкоторое время посвящены въ тайны супружества,—онѣ все
еще остаются дѣтьми и пграютъ въ разныя игры со своими младшими
братьями и сестрами.
Но какъ только онѣ выходятъ замужъ, ихъ радостямъ и дѣтской
самостоятельности наступает!, конецъ. Если-бы онѣ хоть могли сами
выбирать себѣ мужей! Если-бы имъ хоть позволяли спрашивать совѣта у своего сердца, если-бы онѣ хоть знали, что такое любовь, какъ
понимается она у насъ! Но такая любовь совершенно незнакома японцамъ.
Едва только дѣвушка достигает!, возраста невѣсты, родители
сейчасъ же начннаютъ мечтать о томъ, чтобы выдать ее замужъ
по возможности скорѣе. Но предварительные переговоры рѣдко ведутся родителями невѣсты. Обыкновенно молодой чѳловѣкъ, же лаюпи іі жениться, обращается къ кому нибудь изъ своихъ женатыхъ
пріятелей, который, по его просьбѣ, присматривается ко всѣмч, знако-

БРАКЪ

У

ЯПОНДЕВЪ.

93

мымъ мусмэ; если онъ находитъ подходящую ненѣстѵ д.ш своего друга,
то дѣлаетъ ея родителямъ соотвѣтствующее предложеніе. Они, въ
свою очередь, наводятъ спранки о жешіхѣ, о его матеріальномъ положеніи, и если они согласны выдать за него свою дочь, то молодымъ
людямь даютъ возможность познакомиться другъ съ другомъ. Встрѣча жениха и невѣсты устраивается обыкновенно или у пріятѳля—посредника (свата), или въ театрѣ, или у другихъ знакомыхъ. О согласіи иевѣсты не особенно заботятся, да она и сама относится къ этому
довольно равнодушно. Мусмэ знаетъ, что ей не избѣжать замужества,
как'ь смерти, и поэтому она, въ этихъ случаяхъ, какъ бы выбираетъ

Портниха.

изъ всѣх-ь золъ наименьшее, т. е. беретъ мужа, къ которому не чувству етъ отвращенін.
Волѣе теплой симпатіп или любви отъ ней даже п н е ждутъ. Если
жениху она нравится, то дѣло тутъ же и налаживается: онъ, вѣдь, рѣшнтельно иичѣмъ не рискуетъ, такъ какъ послѣ нѣсколькихъ мѣсядевъ, считающихся пробными, онъ можетъ отправить ее, безъ всякой
цѳремонііі назадъ къ ея родителямъ. Чтобы выразить свое согласіе
на бракъ съ избранной пмъ дѣвнцей, жених'ь посылаетъ ей обыкновенно шелковую матерію, что у японцѳвъ замѣняетъ наши обручальный кольца. Семья невѣсты ему, съ своей стороны, тоже посылаетъ
шелковую матерію на кимоно. Послѣ этого начинаются приготовленія
къ свадьбѣ, которую здѣсь обыкновенно не принято затягивать. Друзья
жениха отправляются къ гадалкамъ, чтобы онѣ назначили какой ни-

94

БРАКЪ

У

ЯПОНЦЕВ!.

будь счастливый день для свадьбы, и вечеромъ этого дня иѳвѣста переходить въ долгь своего жениха.
Релнгіозныхъ обрядовъ пли гражданских!» формальностей при
зак.тюченін брака здѣсь ннкакнхъ не полагается. Вся процедура только
в ъ томъ и заключается, что невѣста изъ дома своихъ родителей въ
переходить домъ своего жениха.
В с е ея приданое заключается въ ея платьяхъ, пнеьменномъ столикѣ, рабочей корзпнкѣ, ящикѣ съ румянами и помадой, д в у х ъ столикахъ для ѣды и д в у х ъ тарелкахъ изъ лакированнаго дерева. Чѣмъ
богаче ея семья, тѣмъ больше у нея платьевъ и очень часто бываетъ,
что молодая дѣвушка приносить с ъ собой нарядовъ больше, чѣмъ ей
нужно на всю жизнь. Если въ родительском ), домѣ у нея есть своя
служанка, то, обыкновенно, и та переходить за нею въ ея новый домъ.
Вечеромъ того дня, въ который назначена свадьба, невѣста одевается вся въ бѣлое, (т. е., по понятіямъ японцевъ, въ цвѣтъ траура):въ знакъ того, что сч> этого дня она навсегда умираетъ для своей
сехіьн. Как'ь только новобрачная покпдаетъ родительскій домъ, та.м ь
начинается тщательная чистка и уборка, а въ прежнія времена передъ
входомъ въ оставленный невѣстою домъ зажигали даже костеръ. какч.
это дѣлается тогда, когда изъ дома уносятъ покойника. Какъ только
невѣста, въ сопровожденіи свата и его жены, входить къ домъ жениха,
то она сейчасъ же бѣлый нарядъ замѣняетъ пестрым ъ и отправляется
въ комнату жениха. Какая нибудь молодая дѣвушка подносить поочередно, сначала невѣстѣ, а потомъ жениху, чарку саке (рисоваго в ш а ) .
Послѣ троекратной пробы его, подносится вторая и третья чарка, и
бракъ считается окончательно скрѣплениымъ. Рѣдко у какого народа
заключается бракъ такъ просто it непоэтично.
Между тѣмъ, в ъ сосѣдней комнатѣ собираются ближайшіе родные
новобрачных!» и другіе гости къ свадебному пиру, за которымъ бываетъ очень весело. Семья жениха и его домочадцы—въ очень хорошем!» настроееніи, такъ какъ всѣ они, даже слуги и конюхи, получают!»
подарки отъ семьи невѣсты. В ъ Японіи существует!, одинъ такой же
обычай, какъ и у насъ: гости приносят!» новобрачным!» подарки, обыкновенно вещи изъ домашней утвари или матѳріи на платье. Драгоценности исключаются, такъ какъ японки ихъ не носятъ. Обыкновенно
это веселое общество сидитъ за рисовым!, вшіомъ и лакомствами до
глубокой ночи; пѣвнцы и танцовщицы все время развлекают!» гостей
игрой на самнзенѣ и кото; какъ только гости удаляются, одна изъ
молодыхъ дѣвицъ вводить новобрачных!. В ! » приготовленную ДЛЯ НИХ!»
комнату; тамъ они опять отпиваютъ по три раза изъ трехъ чарокъ
саке, но на этотъ разъ нервымъ отпиваетъ женпхъ. Теперь они считаются уже мужемъ и женой, и единственная формальность, которую
надо исполнить отцу невѣсты,—это заявить въ полицейское бюро сво-

БРАКЪ

У

ЯПОНДЕВЪ.

95

его участка, что дочь его уже не живетъ у него, а перешла вч, домъ
своего мужа.
Впрочем!,, не всегда у ея мужа есть свой собственный домъ: вч,
Японін браки заключаются такъ рано, что зачастую мужъ не имѣетъ
еще ни своего дѣла, ни своего дома. В ъ такихъ случаяхъ новобрачная
становится членомъ его семьи, которой и обязана безпрекословно повиноваться.
На третій день послѣ свадьбы у родителей невѣсты устраивается
торжественный пріемъ гостей, на которомъ бываюшь всѣ друзья и знакомые. Обыкновенно въ этотъ день родные жениха отдариваютъ родныхъ невѣсты. Новобрачные, согласно старинному обычаю, устранваютъ, въ свою очередь, у себя черезъ два три мѣсяца пос.лѣ свадьбы
какое нибудь торжество: парадный обѣдъ или гулянье вч, саду, къ которому приглашаются всѣ знакомые. Для многнхъ только это торжество и является вѣстникомъ совершившагося бракосочетанія, такъ какъ
въ Яноніи знакомишь не разсылаютъ извѣщеній ни о помолвкѣ, ни о
свадьбѣ. Вообще всему этому событію тамъ не придаюсь такого большого значенія, какч, у насъ. На жену японцы смочрятъ, какч, на главную служанку мужа, и поэтому въ Японіи считается совершенно безразлнчнымъ, на комь именно кто либо изъ знакомыхъ женится. Уваженіе кч, общественному положенію или къ семьѣ новобрачной почти
не принимается во вниманіе и сч, заключеніемъ брака для молодой дѣвушки не наступаетъ, в ъ этомъ отношеніи, почти никакой перемѣны.
В ъ положеніи мужа все остается по старому: онъ живетъ, какъ хочотч,, какъ жилъ холостымъ, у него не прибавляется ннкакнхъ обязанностей, нпкакихъ ограииченій. Онъ можетъ проводить вечера внѣ дома,
онъ нмѣеть право ввести в ъ свой Домъ, вч, качествѣ наложницъ, другнхч, дѣвушекъ; отъ него не требуется ни любви, ни вѣрности. Но за
то его жена обязана ему повиноваться во в с ѣ х ъ мелочахъ, должна спокойно и привѣтливо выслушивать отч, него все, ухаживать за и имъ, готовит!, ему кушанья, шить ему одежду, поддерживать въ домѣ полный
порядокъ: вч, сущности, она исполняешь то, что дѣлаетъ у насч, служанка вч, домѣ холостого мужчины, сч, тою только разницей, что у
насъ служнка получаешь ежемѣсячное жалованье и можетъ во всякое
время отказаться отъ своего мѣста, тогда какъ японская женщина пребываешь на службѣ у мужа-владыки всю свою жизнь и въ знакъ того, что
она добровольно соглашается на такое положеніе и даже пе думаешь
о перемѣнѣ своего повелителя, она, выходя замужъ, обезображиваешь
себя, чернишь свои зубы и брѣешь брови. В ъ болыппхъ городахъ этотъ
обычай выходишь изъ употребленія, но въ провинціи и деревняхъ я
видѣлъ еще много женщинъ съ черными зубами.
В с е вышеописанное вызовешь у европейской женщины чувство
возмущенія существующими здѣсь порядками и состраданіе кч, япон-

БРАКЪ

У Я П О Н Д Е В Ъ . 130

камъ; особенно то, что онѣ иступаютъ въ свое тяжелое иго супружества
безъ любви, безъ шаферовъ и даже безъ свадебнаго путешеотвія. Но
у низшихъ классовъ японскаго народа все это обстоитъ еще хуже.
Рабочіе, кули при рикшахъ, домашняя прислуга, всѣ обходятся даже
безъ свадебнаго обѣда и церемоніи съ питьемъ саке. Они женятся на
жешцинѣ, которая кажется имъ подходящей и мѣняютъ ее на другую
безъ всякой церемопін, какъ мы мѣняемъ платье. Очень многіѳ нзъ
живущихъ въ Японін европейцевъ, вернувшись къ себѣ домой, узнаютъ, къ своем}" ѵдивленію, отъ своего -боя" (лакея) или бетто (конюха), что онъ только что женился. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ онъ можетъ опять оказаться холостымъ; но если конюху когда нибудь опять
взбредетъ на умъ жениться, то онъ сейчасъ же беретъ себѣ въ домъ
жену, и она чинить ему платье, готовить ему обѣдъ и вообхде прислуживаетъ ему гораздо лучше, чѣм'ь онгь своему хозяину.
Чѣ.чгь выше поднимаешься по ступепнмъ общественной лѣстнпцы,
тѣмъ рѣже встрѣчаешь перемѣну женъ или то, что у насг. называется
разводомъ.
Тѣмъ не менѣе, даже въ городахъ, которыхъ уже коснулась
европейская культура, на каждые три брака приходится одинъ разводъ,
и эта пропорція была-бы еще болѣе велика, если-бы в ъ достаточныхъ
классахч> не существовали причины, въ силу которыхъ — къ разводу
прибѣгаютъ сравнительно рѣдко. Это, конечно, не этическія соображенія или большая любовь и унаженіе къ своей женѣ; это происходить
только благодаря тому, что большинство людей этого общества прониклось до нѣкоторой степени европейскими взглядами на жену и
неодобрительно о тносятся кч> тому, чтобы ни съ того, ни съ сего гнать
ее изъ дому. Кромѣ того, жены ихъ, все-таки, происходить изъ аристократнческнхъ семей и не всякому хочется, благодаря разводу, пріобрѣсти себѣ в ъ ннхъ враговъ. Поэтому мужья оставляют г ь своихъ
женъ у себя, но берутъ въ домъ еще одну, двухъ и болѣе наложннцъ,—смотря по желанію и средствамъ. Обыкновенно онѣ даже жив}'тъ в ъ одномъ домѣ съ законной женой, и ихъ дѣтн растутъ вмѣстѣ
съ дѣтьмн отъ законной жены.
Легко можно себѣ представить, каково ноложеніе бѣдной жены,
которая должна все это переносить терпѣливо и съ улыбкой. Всякііі
протестъ съ ея стороны бы.ть-бы безполезенъ; это только поведетъ къ
разводу и тогда ей пришлось-бы оставить своихъ дѣтей и самой вернуться в ъ родительскій домъ. Но японки слншкомт. любятъ своихъ
дѣтей. Правда, в ъ настоящее время, въ высшемъ обществ-!; случаи
конкубината стали гораздо рѣже.
Профессоръ Токіосскаго университета Чэмберлент. лучшій знатокъ современной Японіи—справедливо замѣчаетъ въ своей книгѣ о
Японіи (появившейся въ печати въ Іокогамѣ въ 1891 г.), что „японцу

KI'AK'b

У

ЯПОНЦЕВ'!,.

97

незачѣмъ создавать себѣ возню р а т о д о м ъ съ несимпатичной ему женой,
когда эта жена занимаетъ с.шшкомъ подчиненное иоложеніе, чтобы
быть ему въ тягость, и когда общество ничего не имѣетъ противъ
того, чтобы онъ взн.тъ себѣ несколько наложницъ?"
Этотъ-же авторь говорить дальше* „поводомъ для развода въ
Японіи служить слѣдующее: непослушаміе, бѳздѣтность, порочность,
ревпость, п])оказа (чесотка) или другін неизлѣчимыя болѣзнп, болтливость или наклонность къ воровству; словомъ, мужъ всегда можетъ
избавиться от'ь жены, если она ему надоѣла".
Одна остроумная француженка сказала когда-то: „Fille on nöus
supprime, femme—on nous Opprime" (когда мы дѣвушки,—насъ притѣсняютъ;
когда мы женщины, насъ угнетаютъ). Но въ Японіп этого не слышно.
Мужъ приказываетъ, а жена повинуется; у мужа всѣ права и свобода, а у жены ничего этого нѣтъ; мужъ—царь природы, а жена
существо подчиненное, и если въ серьезныхъ сяучаяхъ жизни она
оказываетъ вліяпіе на мужа, то обязана этимъ не себѣ, а мужчинамъ своей семьи, т. е. своему отцу или братьямъ, только изъ ѵваженія къ которым-!, ея мужъ не и сросту паетъ извѣстныхъ предѣлои-ь.
Наглиднымъ примѣромч, этого можетъ служить слѣдующій случай,
имѣвшій недавно мѣсто въ Токіо.
Одинъ молодой аристократь, уже женатый, влюбился въ молодую
деревенскую дѣвушку. Опъ иривезъ ее въ Токіо, нанялъ ей квартиру
и совсѣм-ь забросилъ свою жену. Вскорѣ теща открыла эту связь, и
подняла шумъ; в-ь газетахъ появились объ этомъ событіи замѣткп, и
друзья молодого аристократа опасались, что отъ всей этой исторіи пострадаетъ его служебное положеніе. Они рѣишлп вмѣшаться, и вскорѣ
между мужемъ, женой, тещей и наложницей заключено было полюбовное согласіе, по которому мужъ отказал-ь своей возлюбленной отъ
квартиры, мать и теща обѣщали не поднимать больше скандала, увезенная-ясе пм-ь дѣвушка вернулась пазад-і, къ своимъ родителям-ь, но
съ ѵсловіо.м-ь пріѣзжать ежемѣсячно на нѣсколько дней къ своему возлюбленному.
Такіе случаи бываютъ, конечно, только въ высшемъ обществѣ.
Даже субсидированная правительством!, газета „Japan Mail" говорить
въ одном-і, пзі, своих-!, номероіп,, что „строго говоря, полигамія не
существует!, теперь въ Японіи. В ъ сущности, она никогда не была
законна, такъ какъ закопъ признаетъ только одну жену. Но во многих-і, порядочных'!, домахъ лшветъ наложница- даже нѣоколькорядом-ь с ь законной женой. ІІоложопіо послѣдней, конечно, очень
печально, унизительно и носить характеръ чего-то средневѣковаго.
Къ чести чпновнпков'ь, аристократін и болѣе значитѳльнаго купечества
надо замѣтнть, что среди этих-ь слоевч, янонскаго общества, за немногими исключеніямн, конкубинать совсѣмъ упраздненъ". Но достаЯИОНІІІ.

7

98

БРАК'Ь

У

ЯПОНЦЕВ'!,.

точно-лн созрѣло общественное мнѣніе для того, чтобы признать
конкубинаты преступленіямъ,—этого газета не можетъ сказать.
В ъ Японіи, все-таки, бываютъ случаи, когда дѣвушка сама выбираешь себѣ мужа. Если, напримѣръ, m> семьѣ исключительно дочери
и нѣтъ ни одного сына, то отецъ счнтаетъ это большимъ несчастьемъ.
Нѣтъ никого, кто унаслѣдова.лъ-бы его дѣ.та, его имя, кто дѣлалъ-бы
жертвоирнношепія его предкамъ (въ Японіп только мужчины могутъ
молиться свонмъ предкамъ и приносить имъ жертвы). Поэтому отецъ
старается найти среди своихъ знакомыхъ молодыхъ людей иодходящаго мужа для своей старшей дочери, поэтому онъ спрашиваешь и ея
совѣта, справляется и съ ея вкусами, достаточно-ли краснвъ и уменъ
для нея ея будущій мужъ. Если дочь одобрила выборъ отца, то
свадьба налаживается. Но въ такихъ случаяхъ мужъ играешь такую-же
жалкую роль, какую обыкновенно играешь здѣсь жена. Онъ долженъ
отказаться отъ своей фамиліи и принять фамилію жены; онъ переселяется в ъ домъ жены и долженъ смиренно вести себя тамъ, иначе его
выпроводятъ такъ-же легко, какъ въ другихъ случаяхъ выпроваживаюсь жену. Конечно, на такую роль идутъ только совершенно бѣдные
юноши, потому что c'est alors mapaine, qui porte les pantalons!

Зеаглетрнсеніе.
П ь продолженіи двухъ послѣднихъ десятилѣтій Токіо, столица стран н ы , и Іокогама, первая гавань царства микадо, были пощажены самым'ь страшнымъ бичемъ японскаго архипелага,—аемлетрясеніемъ.
Величавая Фуджіяма, этотъ покрытый вѣчиымъ снѣгомъ гигантскій вулканъ, дремлетъ уже много лѣтъ, п иутешественпикамъ, любующимся изъ обо ихъ городовъ этой красивѣйшей въ Японіп горой,
почти и не приходить на умъ мысль о возможности извержѳнія.
В ъ послѣднихъ чпслахъ іюня 1894 г. я собирался взобраться на
веришпу Фуджи, такъ какъ у меня было вполнѣ понятное желаніе
взобраться на высочайшій вулканъ восточной Азіп послѣ того, какъ за
нѣсколько лѣтъ раньше я побывалъ на вершинѣ высочайшаго вулкана сѣвѳрной Америки—Попокатепетль; но вдругъ пришло нзвѣстіе, что
успувшія силы священпой Фуджіямы зашевелились; въ лежаіцемъ отъ
нея къ сѣверу вулканѣ Азамаямѣ внутри гудѣло и кипѣло, и изъ его
огромнаго кратера выбрасывались цѣлые потоки лавы.
Перспектива взобраться именно теперь на гору показалась мнѣ еще
заманчивѣе, и я отправился изъ Токіо въ Іокогаму, чтобы приступить
къ соотвѣгствующимъ приготовленіямъ для моего предпріятія.
День бы.ть страшно знойный; удушливая жара распространялась
по рисовымъ полямъ токіосской бухты; небо было свинцоваго цвѣта,
и мы, пассажиры, съ нетерпѣніемъ ждали ливня.
По пріѣздѣ вт, Іокогаму, я отправился въ Grand Hotel; вся публика была здѣсь въ такомъ лее напряженномъ состояпіи, какое испытывать я самъ; за „тиффиномъ" (tiffin—лѳгкій завтракъ) никто почти ничего не ѣлъ, и въ два часа дня мы всѣ разошлись по своимъ комнатамъ.
7*

100

ЗЕМ.ІЕТРЯСЕНІЕ.

Е д в а я улегся на кровать, какъ вдругъ вся мебель вокругъ меня
заплясала; коммодъ упаль, стѣны и полъ затрещали п закачались, какъ
во время морской качки. Страшный стукъ п гу.гь, раздавшійся въ воздух!;, заставили меня предположить, что гдѣ-то взорвало пороховой
складъ; но когда я, подбѣжавъ къ окну, увидѣлъ, какъ летятъ трубы
съ крышъ домовъ и какъ эти послѣдпія рухнули вслѣдъ за ними, я
понялъ настоящую причину этого явленія.
Я пережилъ уже сильное землетрясеніе въ Венедуэплѣ. Однимъ
прыжкомъ я очутился за дверыо и по трещавшимъ лѣстнидамъ, между
сильно шатающимися стѣнами, пустился бѣжать внпзъ прямо на набережную; черепица, куски цемента, обломки карнпзовъ падали вокругъ
меня на землю.
Море, бывшее за нѣсколько минутъ до того зеркально-спокойнымъ, страшно взволновалось и посылало на берегъ гигантскія волны;
тяжелые пароходы и военные броненосцы сильно раскачивались на
рейдѣ; надъ городомъ стояла сплошная туча дыма и пыли, и при сп.іьномъ колебаніи почвы едва можно было держаться па ногахъ.
Во время такихъ катастрофъ очень трудно дѣлать наблюдения; я
только помню страшный подземный гулъ, падающія трубы и крыши,
трескъ стеколъ въ окнахъ п обрушивающіеся обломки со скал ь сосѣдняго Блеффа. Я помню, что вокругъ меня на землѣ лежали дамы въ
обморок!;, что обитатели домовъ всей набережной въ ужас!; выскочили
изъ своихъ четырехъ стѣнъ на улицу, и что дома качались такъ-же,
к акт, корабли въ бухт!;.
Сколько времени продолжалось это ужасное явлепіе, никто не
зналъ; только ипослѣдствін намъ стало извѣсгно, что толчкп продолжались всего четыре съ половиной минуты. Наконецъ, почва стала неподвижна, но только немногіе рѣшп.шсь вернуться въ свои дома, такъ
какъ всѣ боялись повторепія землетрясенія.
Я не терялъ времени, такъ какъ съ безпокойствомъ думалъ объ
оставшейся въ Токіо семь!;. Возможно скорѣѳ бросплся я черезъ груды
обломковъ п между растрескавшимися стѣнами прямо къ себѣ в ъ компату, сложплъ свои вещи и, напявъ джинрикшу, отправился на вокзалъ.
Тамъ я узнал ъ, что по случаю землетрясения слѣдующій поѣздъ уйдетъ
только черезъ часъ; я рѣшилъ употребить этотъ часъ на объѣздъ всего
города. И вотъ что я увидѣлъ. На улицахъ лежали груды обломковъ,
главнымъ образомъ, отъ обрушившихся крышъ, стѣнъ и трубъ; некоторые дома совсѣмъ рухнули, другіе грозили обрушиться каждую минуту,
а огромное большинство было съ трещинами и щелями въ стѣнахъ'.
Вокругъ одной чайной фабрики хлопотали полицейскіе и пожарные;
они раскапывали обломки, подъ которыми погребено было около тридцати человѣкъ; раненныхъ клали или на соломенный цыновки или на
наскоро сколоченныя носилки. Многія крыши были продырявлены

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ.

101

упавшими на нихъ кирпичными трубами: на землѣ тоже кое гдѣ виднѣлись трещины; на рынкахъ, особенно въ магазинахъ, гдѣ продается
чудный японскій фарфоръ и эмаль, землетрясеніе причинило огромные
убытки; всѣ самыя лучшія и дорогія вещи лежали разбитыя на зем.іѣ.
Больше ксего пострадали дома въ европейскихъ кварталах!», такъкакъ тамъ они всѣ каменные и вышиною въ цѣлый этажъ; яионскіе дома,
большей частью, полуэтажные и деревянные; но хотя землетрясеніе пощадило ихъ, за то бывшая накапупѣ катастрофа принесла пмъ бѣду; не
меньше тысячи домовъ погибло въ пламени во время пожара, п теперь
еще дымились обугленные остатки разрушеннаго японскаго квартала.
Я во-время вернулся на вокзалъ, чтобы поспѣть къ поѣзду, уходившему вч» Токіо. В о время часоваго пути я всюду видѣлъ слѣды
землетрясенія: обрушившіяся стѣны и дома, испорчѳнныя крыши, развалившіеся „тори" (ворота, ведущія к ъ храму) и статуи. По дорогѣ
отъ станціи Шимбаши (въ Токіо) въ гостиннцѣ Imperial, я увндѣ.лъ, что
землетрясеніе было здѣсь еще гораздо спльнѣе, чѣмъ в ъ Іокогамѣ, потому что т у т ъ было большее количество поврежденныхъ домовъ, особенно в ъ европейскомъ кварталѣ: повреждения замечались почти черезъ
домъ; трубы вездѣ провалились, стѣны треснули, куски цемента отвалились, и многіе дома разрушены были до основанія. Съ окружающих!» имиераторскій дворецъ валовъ отвалилась отдѣлка на разстояніи
пятидесяти метровъ.
Наконецъ, я благополучно добрался до Hotel Imperial, гдѣ къ
счастью, не произошло ннкакпхъ бѣдъ с ъ гостьми.
Но за-то само прекрасное зданіе отеля представляло ужасный видь.
Большой входной порталъ былъ совершенно разрушенъ, и обломки его,
вмѣстѣ с ъ жѳлѣзной рѣшеткой, лежали на землѣ; трубы свалились и
при паденіи образовали болыпія дыры в ъ крышѣ; стѣны дали болыпія
трещины; другія были повреждены падающими кирпичами; въ салонах!» и жилых!» помѣщеніяхъ ноіпідала вся мебель, сорвались со стѣнъ
картины и зеркаіа, а вазы и статуи палялпсь в ъ видѣ обломковъ. Сосѣдиіе дома сильно пострадали, и большинство ихъ должно было быть
снесено совсѣмъ.
Замѣчательно, что императорскій дворецъ почти совсѣмъ не
пострадалъ отъ землетрясенія, а сами хозяева его отдѣлалпсь одним!»
испугомъ. Дворцы нѣкоторыхъ принце въ были сильно повреждены.
На в с ѣ х ъ улицахъ начались уже работы: убирались обломки, откапывались зажино-ногребенные подъ ними люди, и даже начали исправлять поврежденія. Но ожидалось повтореніе зѳмлетрясенія. Дѣйствительно, в ъ девять часовъ вечера произошел!» еще толчокт», но гораздо
меньшей силы.
Н а слѣдующій день общая паника немного улеглась; но на сколько она была основательна, свидетельствует!, появившаяся въ утреннихъ

102

3 E МЛ KT РЯ С К HIК.

газѳтахъ статистика происшедшпхъ наканунѣ несчастій. В г ь одпомъ
Токіо, за эти четыре съ половиной минуты землетрясепія, было убито
36 чѳловѣкъ, ранено—300: количество пострадавшихъ домовъ простиралось до 3720, обрушившихся стѣнъ до 162; обвалившихся домовыхъ
трѵбъ было 2S9 и 96 трѳщинъ въ землѣ.
По странной случайности землетрясеніе ограничилось центральной Японіей на пространств!; между Іокогамой и Токіо; въ болѣе отдаленныхъ городахъ подземпые толчки чувствовались только слегка и
произвели неболыпія несчастья. Вулканы во время землетрясения не
обнаруживали своей дѣятельпости.
Но за то въ послѣдніе годы они дѣйствовали довольно сильно;
особенно сильнымъ изверженіемъ отличился Бандайзанъ, находящійся
въ сѣверной части Японіи. Послѣдствіемъ его изверженія была гибель
нѣсколькихъ сотъ человѣкъ; только величайшій вулканъ Япопіи,—знаменитая священная Фуджіяма, спокойна вот-ь уже несколько столѣтій. *)

I

I

*) Дѣйсгвуюіцихъ вулкановъ еще іі въ настоящее время въ Японіи насчитывается больше пятидесяти. Бываютъ года, когда число землетрясевій доходить до
одной т ы с я ч и (папрнмѣръ, въ 188!* году)!
Лримѣчаніе редактора.

Янонскіе артисты.

Современный театръ въ Японіи.

Ж

енщины па японской сценѣ!

Это одна изъ самыхъ сенсаціонныхъ новостей, какая доходитъ к ъ
памъ Hзъ далекой страны восходящаго солнца.
Женщины, какъ актрисы и танцовщицы на подмосткахъ, которыя
въ Японіи, какъ u у насъ, составляютъ особый міръ!
У самой императрицы явилась иппціатпва открыть новый путь
японскнм ь жепщпнамъ, такъ что можно ожидать, что въ недалекомъ
будуіцемъ въ царствѣ микадо на театральном!» горизонтѣ также появятся звѣзды.
Хотя очаровательный мусмэ всегда изучали драматическое и лирическое искусство, но имъ нельзя было выступать въ обіцествѣ своихъ коллегъ-мужчинъ. У насъ артистки высокаго роста съ удовольствіемъ выстунаютъ вч» мужскнхъ роляхъ, въ Японіп-же, гдѣ все выворочено на изнанку, красивые мужчины выступаютъ въ женскихъ роляхъ. В с ѣ женскія роли, (не только старухъ, но и молодыхъ), игрались

104

СОВРЕМЕННЫЙ

ТЕЛТР'Ь

ВЪ

ЯПОНІІІ.

загрпммированнымн юношами, и даже японскій балетъ состоялъ только
изъ баперинъ мужскаго пола.
В ы спросите, почему?—потому что появленіе женщинъ на сцеиѣ не
согласуется съ приличіями и обычаями страны, и ігь Японіи считалось совершенно немыслимымъ, чтобы дѣвушки открыто выступали
рядомъ съ молодыми мужчинами.
У японцевъ, вообще, своеобразныя понятія о при.інчіяхъ. Не
смотря на то, что к])асивыя дѣвушки, въ возрастѣ отъ двѣнадцати до
восемнадцати лѣтъ, и замужнія женщины, до тридцати лѣтъ и до старости открыто купаются на улпцѣ, а дамы въ фешенебельных-!, курорт а х ъ И к а о и Карупцава, совершенно не стѣсняясь, купаются въ одномъ
бассѳйнѣ съ мужчинами, не видя въ этомъ ничего прѳдосудительнаго,
не смотря на все это, выступать совершенно одѣтой на однихъ подмосткахъ вмѣстѣ съ мужчинами-—нельзя.
В ъ 1896 I'. одна знаменитая американская пѣвица—первая примадонна, посѣтнвшая Я п о н і ю — обратила вниманіе тамошняго придворнаго круга на нелѣпость такого взгляда и разсказала, какое высокое
положеніе занимаютъ европейская артистки не только на сценѣ, но
очень часто п въ обществѣ. В ъ своемъ стараніи подражать европейцамъ во всѣхъ сферах-!, японцы рѣшились приступить къ реформѣ своего театра и начали съ того, что открыли своимъ женщинамъ достуиъ
за кулисы и на сцену.
К ъ счастью, это одно изъ немногихъ нововведеній въ японской
культурѣ, согласующихся съ ея существом-!, и даже придающее ея
поэтическому своеобразно новый блестящій элемента. Вообще-же
японцы, допустивъ на сцену европейскіе костюмы и сюжеты, поставили крестъ надъ поэтическим-!, прошлымъ своего театралыіаго искусства.
Всякій, ком)' интересно видѣть его остатки, долженъ пойти въ
японскій театръ. Тамъ оно еще нашло свое убѣжище и усиленно поддерживается консервативной частью японскаго общества.
Театральное искусство существует-!, въ Япоиіи совсѣмъ не такт,
давно, какъ это можно было-бы себѣ представить, принимая во вниманіе ея высокую — для азіатскон страны — и древнюю цпвилизацію.
Началомъ его служатъ релпгіозныя пляски и пѣніе, сопровождавшія
въ прежнія времена релнгіозные обряды буддійскихъ жрецов-і. въ храмахь. Мнѣ самому и теперь еще приходилось быть случайным-!, свидѣтелеміз такихъ представленій во время посѣщенія знаменитых-!, xj>aмовъ въ Никко и Нара. Такимъ-жѳ образом-ь древніе греки и римляне
чествовали своихъ боговъ, и этот-ь обычай перешелъ даже в-ь Испанію, гдѣ пасхальный танецч, пажей въ севильскомь соборѣ павѣрное
представляет'!, собою остаток-!, нзыческаго богослуженія.
Знатные феодалы древней Японіп устраивали при свонхі, дворахъ

СОВРЕМЕННЫЙ

Т Е А Т Р Ъ ВЧ» ЯПОНІЦ.

105

такія представленія съ пѣніемъ и танцами; постепенно сюжеты мѣнялись и вскорѣ ихъ начали брать исключительно пзъ японской исторіи
и сказочнаго міра;такимъ образомъ, постепенно создавался современный
японскій театръ. Но эти публичныя представленія посѣщались только
простымъ народомъ и происходили они в ъ помѣщенІяхъ, напоминающих!» собою д])евніе храмы.
Дайміосы свято придерживались старыхъ традицій іг поддерживаютъ эти театры еще и въ настоящее время. В ъ Токіо я имѣлъ
случай присутствовать на нѣсколькихъ частных'ь представленіяхъ такъ
называемых'!. пьесъ „но", которыя даются только для приглашенныхъ
гостей изъ арнстократін, п гдѣ актеры выступаюгь въ свонх'ь велпколѣпныхъ дорогнхъ костюмах'ь, унаслѣдованныхъ ИМИ отъ СВОИХЪ нредковч> точно также, какъ и ихъ искусство.
Нѣкоторыя изъ этихъ семей актеровъ п.мѣютъ свое театральное
генеалогическое дерево уже въ шесть и десять поколѣній. Такіе актеры
очень уважаются обществомъ и признаны имъ. За то актеры обыкновенныхъ общественных!, театровь не пользуются никакнмъ положеніемъ
вч» обществѣ и причисляются къ классу ..эта" (внѣ законные); даже въ
настоящее время ни одному японскому аристократу, офицеру или
чиновнику не придетъ въ голову посѣтить какой-нибудь изъ общественных!» театров-!.. Только въ исключнтельныхъ случаяхъ, какъ,
напрпмѣръ, тогда, когда выступаетъ Данжуро—этоть янонскій Левннскііі, или когда даются спектакли сч> благотво]штельной цѣлыо, они
бываюгь, и то въ д в у х ъ или трехъ самыхч» лучшпхъ театрахъ. Самч,
мпкадо никогда еще не быль въ театрѣ, и единственный представленія, какія онъ вндѣлъ, это пьесы „но и , которыя даются въ его
дворцѣ.
За то простой народч, въ Ялонін очень любить театръ; и кажется, нѣтъ другого народа, который былъ-бы такъ страстно преданъ
театру. В ъ каждомъ мало-мальски большомъ городѣ нмѣется театръ;
въ Токіо, Кіото и Осакѣ пхч, по нѣсколько и кому интересно присмотрѣться кч> народной жизни въ Японін, тотъ обязательно долженъ побывать въ театрѣ точно также, какъ и на тѣхъ необыкновенныхъ
оживленныхъ улицахъ, гдѣ они расположены п гдѣ на каждомъ шагу
попадаются чайные дома и разныя другія увеселптельныя учрежденія. *)
Японскій театръ не пмѣетъ ничего общаго съ европейскимъ.
Для японца, посѣтившаго Европу, нЬть ничего болѣе удивитель") Постоянные театры существуют!» почти но всѣхъ мало-мальски аначнтельныхъ городам. Японін со своимп постоянными труппами. По не8начптельнымъ-же
городамт., деревнямъ и мѣстечкамъ представлепія даются странствующими н бродячими труппами актеровъ, акробатовъ и фокуенпконъ.
ІГримѣчаніе редактора.

106

СОВРЕМЕННЫЙ

ТЕЛТР'Ь

ВЪ

ЯПОНІІІ.

наго, какъ наши столичные велико.чѣпные оперные театры. Даже наши
самые скромные провнндіальные театры гораздо элегантнѣе и шикарнѣе, по обстановкѣ и по массѣ публики, чѣмч, самый богатый театръ
въ Япопіи. Большинство изъ нихъ представляюсь собою болыніе сбитые пзъ досокъ балаганы, зрительная зала которыхъ разсчитана только
на триста—пятьсотъ человѣкъ. ІТередъ входомь стоять, наклонно къ
у.чпцѣ, бамбуковые шесты, длиною въ восемь-десять метровч>, точно
гпгантскія удилища, на которыхъ висятъ синія и красный полотняныя
полосы сч, пестрыми надписями. Американская реклама сч, ея большими пестро раскрашенными афишами, проникла уже въ Японію, и
всѣ театральные фронтоны облѣплены такого рода плакатами.
Къ театру обыкновенно при мы каюсь изящные чайные домики съ
полузакрытыми, украшенными фонариками, балкончиками и галлереями.
В ъ большихъ городахч, Япопін всѣ театральный улицы усѣяпы
исключительно чайными домами, театрами и балаганами, вч, которыхъ
за небольшую плату показываются разныя чудеса, вродѣ того, какъ въ
вѣнскомч, Вурстль-пратерѣ и въ парижскомч, Foire de Neuilly.
В ъ этихъ улицахъ царнтч, оживленіе сч, самаго рапняго утра и
до поздняго вечера, потому что яионскіе театры открыты не только по
вечерамъ; иредставленін длятся здѣсь цѣлый день, п публика, желающая посѣщать представленія, забирается туда всѣмъ домомч,, не исключая и дѣтей, и весь день проводнсь въ театр!;. Лишь немногіе приходясь на часъ или на нѣсколько часовч,, чтобы видѣть только самыя
интересный сцены или взглянуть на любимыхъ артистовъ. Если в ъ
репертуарѣ появляется новая пьеса, то во всѳмъ городѣ пзвѣстно, вч,
которомч, часу происходить самыя интересныя дѣйствія, и тогда въ
театрѣ происходить давка. Множество чайныхъ домовъ сч, ихъ прислужницами и гейшами (пѣвнцами) еще больше способствуюсь скоилеиію народа вч, этихъ улицахъ, такъ что здѣсь даже воспрещена ѣзда
на лошадяхч, и рикшахъ.
Такимъ образомъ, посѣгители японскихъ театровч, далее въ дурную
погоду должны оставлять своихч, рикшей въ началѣ улицы и пройти
отсюда въ театрч, пѣшкомъ.
Неподалеку отъ театровч, или у главнаго входа стоять продавцы билетовъ, которые, за нѣсколько „каіпъ", вручаюсь проходящему
деревянную дощечку, покрытую надписями; по японецъ, желающій
имѣть мѣста для всей своей семьи, долженч, взять билетъ за день или
даже за нѣсколько дней до представленія. Обыкновенно хозяинъ театра входитч, вч, соглашеніе съ хозяиномъ сосѣдняго чайпаго дома;
послѣдній часто ссужаетъ перваго деньгами и бываешь его кассиромъ,
нродаетч, билеты за извѣстный нроцентъ и поставляет!, зрителямъ
пищу и напитки.

СОВРЕМЕННЫЙ

ТЕАТРЪ

ВЪ

ЯГІОНІІГ.

107

Еслибы театры не узнавались по высокнмъ удилищамъ, какъ будто
выуживающимъ зрителей на улидѣ, то ихъ легко было бы узнать по
сотшшъ сандалііі и соломенныхъ башмаковъ, стоящпхъ у входа иередъ
театромъ, ибо ни одному японцу не придетъ въ голов}- зайти въ обуви
въ театръ, точно также, какъ п въ храмъ, въ лавку пли къ себѣ домой.
Во всю длину театра тянутся тумбы, гдѣ на колышкахъ висятъ
парами нѣсколько рядовъ неуклюжнхъ деревяныхъ сандалій пли соломенныхъ башмаковъ. У входа въ театръ посѣтитель снимаетъ съ ногъ
свою обувь H оставляете ее і-ардеробщпку, который выдаетъ ему номеръ, написанный на маленькой деревяшкѣ.
Внутренность японскаго театра сильно отличается отъ европейскаго. Здѣсь также есть подмостки и занавѣсъ, но нѣтъ боковыхъ кѵлпсъ, рампы, суфлерской будки, трапа и т. под. За то сцена здѣсь
окружаетъ зрительный залъ с ь трехъ сторонъ въ видѣ подковы, и подмостки (шириною въ два метра и вышиною въ человѣческій ростъ)
доходятъ до задней стѣны зрительнаго зала, охватывая, такимъ образомъ, партеръ.
В ъ задней стѣнѣ есть корридоры, черезъ которые актеры проникаютъ на сцен}-. Доступъ публнкѣ сюда воспрещенъ. В ъ болыпинствѣ
театровъ падъ нартеромъ есть еще гадлерея, раздѣленная, какъ и партеръ, па ложи. Только небольшой промежѵтокъ позади ложъ и вплоть
до стѣны занять нѣсколькими рядами спдячпхъ мѣсгъ для нпзшаго
класса зрителей, а въ пѣкоторыхъ театрахъ одна ложа устроена спеціально для посѣтителей-европейцевъ съ стульями для сидѣнья. Вообіце-же въ театрѣ нѣтъ никакихъ сидѣній, потому что публика помѣщается сплошь на корточкахъ на полу. Весь партеръ раздѣленъ, до
самой рампы, на чѳтыреугольныя помѣщенія, въ четыре квадратныхъ
метра, досчатыми перегородками вышиною въ два фута, и эти шахматные квадраты и есть ложи. Если чья-нибудь ложа находится въ
самой серединѣ партера, то сидящій въ ней долженъ дойти до нея не
иначе, какъ перелѣзая черезъ перегородки и черезъ цѣлый рядъ чужпхъ ложъ. Когда онъ, наконецъ, попадаетъ къ себѣ въ ложу, то можеть считать себя полновластнымъ хозяиномъ этого совершенно пустого ящика. Если онъ хочетъ, чтобы у него въ ложѣ были цыновки
для спдѣнья, столпкъ, ящикъ для угольевъ и для пепла, то онъ долженъ потребовать ихъ себѣ за особую плату, въ чемъ ему и выдается
квитанція, которую онъ обязанъ иредъяшіять контролеру, иначе ему
придется уплатить вторично.
Обыкновенно, члены одной компанін, взявшей ложу, или цѣлыя
семьи въ количеств!; четырехъ человѣкъ забираются въ тѳатръ съ утра
и усаживаются въ ложахъ на бамбѵковыхъ цыновкахъ, разостланныхъ
прямо на полу. В ъ антрактахъ изъ чайнаго дома является мужская и
женская прислуга и спрашиваетъ, чего имъ угодно:—чаю, сластей,

108

СОВРЕМЕННЫЙ

ТЕЛТР'Ь

ВЪ

ЯПОНІІІ.

фруктовъ п.га какого нибудь кушанья. Кромѣ того, нозлѣ са.маго театра
находятся лотки с ъ фруктами, табакомъ, печсньемъ и разпаго рода
напитками, такъ что зритолямъ нѣтъ никакой надобности покидать
театръ въ теченіи всего дня. За своихъ слугъ зрители не вносить входной платы; обыкновенно они, или слуги чайнаго дома, исполняютъ всѣ
порученія зрителей, и къ концу представленія хозяева уплачивают!»
но представленному имъ счету.
Образчикомъ того, что стоить провести въ театрѣ цѣлый день
четыремъ персонамъ, можетъ служить слѣдующій счетъ:
Входная плата

fin сеновъ

Ложа

SO

я

Цыновкп п жаровня сл. угольями . . 25

я

10

я

Плата за услуги
Чай и сласти

я
1)

Рыба и рпсъ

я

Счетъ чайнаго дома

50

На чай прислугѣ

9,0

Итого 3 іена, 20 сеновъ
или 3 р. съ лишнпмъ).

п

я

(около 6і/-> герм,

марокъ

Такимъ образомч., театральные посѣтители проводить въ театрѣ
весь день, а для иностранца каждая отдѣльная ложа съ СИДЯЩИМИ въ
ней зрителями-японцами представляѳтъ собою отдельную сцену, по
которой онъ скорѣе можетъ изучить жизнь и обычаи японцевъ, чѣмъ
слѣдя за тѣмъ, что происходить на настоящей сценѣ.
Большинство посѣтителей театра—женщины и дѣвушки. Онѣ приходить въ театръ с ь дѣтьмп, съ подушками, свертками, пакетами, мѣшечками съ табакомъ, чайниками и устраиваются у себя въ ложахъ
совсѣмъ по-домашнему. Дѣтей онѣ укладываютъ впереди себя на полу,
жаровню съ угольями ставить въ средннѣ, асами закуривають трубки
и усаживаются на корточки на полъ. В ъ этой утомительной и неудобной, на европейскій взглядъ, позѣ онѣ сидятъ цѣлымп часами.
Меня всегда удивляло въ Японіи, какъ могутъ эти нѣжныя созданін такъ долго сидѣть съ согнутыми колѣнями. Отъ времени до времени онѣ растягиваются на цыновках-ь, подложпвъ подъ голову руку,
и засыпаютъ, или же, нисколько не стѣсняясь, кормятъ грудью своихъ
дѣтей, курять при этомъ своп трубки, грызутъ сахарный лакомства,

СОВРЕМЕННЫЙ

ТЕАТРЪ

В'І>

ЯНОНІИ.

пьютъ глоточками чай н обмахиваются вѣерами. Каждая японка, точно
такч» же, какч. и японецъ, не могутч» обойтись безъ трубки и вѣера:
один ь изъ этихъ гіредметовч» всегда у нихъ въ рукахъ.
Во время представления зрители внимательно прислушиваются къ
игрѣ актеровь, покатываются со смѣху изъ за-каждой шутки, проливаюсь слезы при каждой печальной сценѣ, дрожать ошь страха, когда
па сденѣ происходяіь казни и самоубійства, которыя занимаютъ видное мѣсто на японской сденѣ п в о с п р о и з в о д я т с я удивительно реально
со всѣми кровавыми подробностями. Но какъ только занавѣсъ опускается, поднимается ужасный шумч». Половина присутствующихъ срывается СЧ) мѣста и, перепрыгивая черезъ перегородки ложь, и пролѣзая
между сидящими вч. нихъ людьми, спѣпш гъ къ палаткамъ съ буфетомъ.
Вч> то-же время, появляется дюжины двѣ прпслужнпковь и прислужнидъ пзъ чайнаго дома, разнося дымящіяся вч» рукахъ мпски и чайники въ разныя ложи, дѣтп перелѣзаютч» пзч» одной ложи вч» другую
и даже на подмостки и располагаются сч» закусками передъ самымъ
занавѣсомч»; оставшіеся вч» ложахч» должны остерегаться, чтобы имъ не
отдавили пальцевъ. Я не разч» удивлялся терпѣнію и вѣжливостн, какую
проявляли японки, когда черезъ ихъ ложи и между ними проходила
масса посторонпяго народа и дѣтей. Ни одного нахмуреннаго лица, ни
тѣнп неудовольствія пли нетерпѣнія; улыбаясь, кпвають онѣ прислугѣ;
улыбаясь, играютъ сч» чужими дѣтьмп;—онѣ улыбаются всегда.
Кое-гдѣ можно впдѣть, какъ красивая мусмэ вынимаетъ изъ рукавовъ своего открытаго спереди на груди кимоно маленькое зеркальце, гребень, пудру, краску для губъ и друічя принадлежности туалета
и начинаешь приводить себя въ иорядокч» предъ лицомч» всей публики.
Но, вотъ, мало-по-малу, всѣ возвращаются на свои мѣста; со сцепы
раздаются три глухпхъ удара, похожпхл» на тотъ, какіе раздаются иередъ началом I» спектаклей во французскихч» театрахъ; занавѣсъ поднимается или раздвигается въ стороны, и начинается слѣдующее дѣйствіе.
Конечно, тутч» не можетъ быть п рѣчн о дѣйствіяхъ, точно также,
какъ о трагедіяхъ, комедіяхъ и драмахъ европейскаго образца.
Представленія, пачппающіяся, какъ выше было сказано, утромъ и
кончающаяся поздно вечеромъ, изображаютъ, обыкновенно, псторическія
событія, сказки, преданія пли выдержки изъ древне-японскихъ романовъ.
Японія совершенно не знаешь спеціально театральной литературы.
Когда я спросплъ однажды вч» Токіо у театральнаго антрепренера обч»
имени автора представляемой пьесы, то онъ былъ очень удивленъ и
не зналъ, что мнѣ отвѣтить. И только тогда, когда я ему яснѣе растолковачч» свой вопросч», онч» объяснилъ мнѣ, что въ составленіи японскихъ театрапьныхъ пьесъ принимаютъ участіе дпректоръ театра, актеры, декораторч», машинисты, и даже... публика.

СОВРЕМЕННЫЙ

110

Въ

основѣ

пьесы

лежптъ

ТЕАТРЪ

ВЪ

какая

ІІІІОНІІІ.

нибудь

сказка,

разсказъ

пли

напечатанное в ъ г а з ѳ т ѣ п р о и с ш е с т в і е ; а к т е р ы сами с о з д а ю т ъ с е б ѣ роли;
всякая

удачная подробность

оно ни я в и л о с ь бы, охотно

и мѣткое

замѣчаніе,

принимается

во

съ

какой

стороны

вннманіе и т а к и м ъ

обра-

з о м ъ , п о с т е п е н н о с о с т а в л я е т с я п ь е с а , которая, однако, в ъ первыя шесть—
восемь

иредставлепій

всякій

разъ

изменяется

и

Впрочем-ь, ч а с т о с л у ч а е т с я , что а к т е р ы и п о з д н ѣ е

совершенствуется.
видоизмѣняютъ

по п р о и з в о л у , п р и ч е м ъ о д н ѣ с ц е н ы з а м ѣ н я ю т ъ д р у г и м и , или в о в с е
п у с к а ю т ь , и т о л ь к о при изображеніи

историческпхъ

ее
вы-

ообытій они с т а -

р а ю т с я в ъ т о ч н о с т и п р и д е р ж и в а т ь с я м е л ь ч а й ш и х ъ подробностей. * )
З а и с к . і ю ч е н і е м ъ н ѣ с к о л ь к и х ъ п е р в о к л а с н ы х ъ т е а т р о в ъ , к а к ъ , напрпмѣръ, в ъ т е а т р ѣ

„Шинтомица" въ

Т о к і о , обстановочная

часть въ

я п о н с к п х ъ т е а т р а х ъ т а к ъ - ж е примитивна, к а к ъ была она к о г д а - т о у н а с ъ ,

*) При всемъ томъ. исполненіе пьесы японскими актерами поражаеть рѣзко выдающимся реалпзмомъ. Здѣсь на сцеиѣ продѣлывается буквально все, что происходить въ жизни: хара-кири. съ распарывавіемъ живота н выпаденісмъ кпшекъ. разрѣшепіе отъ бремени и т. под. По свидѣтельству д-ра Корсакова, въ большомъ почет!; здѣсь пьесы комнчѳскаго содержаиія. и изрѣдка нравоучительнаго. Любопытно,
папрпмѣръ. содержаніе пьесы, изображающей вліяніе пьянства, доводящего человека до гибели: въ мѣстный трактиръ нрншелъ яиопедъ. одѣтый въ Черный киримонъ: на лицѣ маска придающая ему выраженіе отвратительпаго и алаго дьявольскаго лица: па головѣ волосы не острижены, а торчать въ безпорядкѣ: вся фигура
итого человѣка разстроенная, неспокойная. Выходить прислуга-японка и предлагает,
пришедшему чаю, затѣмъ ѣду. сласти, но нрншлецъ отъ всего отказывается. Тогда
прислуга иредлагаетъ принести японской водки (саке), на что ирншсдшій радостно
кпваетъ головой и залпомъ выпнваетъ принесенную ему большую чашку водки. ГГослѣ
этого зананѣсъ задергивается и дѣлается коротенькій антрактъ. Когда сцена нослѣ
перерыва опять открывается, то посѣтитель стоить одннъ, по видь его сталь еще
ужаспѣе: онъ выше ростомъ. маска на лпцѣ выражаетъ много свпрѣпости, а волосы
на головѣ страшно взъерошены. Снова выходить слуга и въ прежнемъ иорядкѣ иредлагаетъ угощепіе, отъ котораго посѣтитель отказывается, пока не доходптъ до предложенной ему водки. Слуга приносить водку, которую посетитель жадно выпнваетъ
и жестомъ требуетъ еще. Послѣ каждой чашки выпитой водки. — а опъ выпнваетъ
одну за другой четыре чашкн.—лицо его становится все свігрѣиі.о и злѣе, все темнѣетъ
и принимаетъ, пакопецъ. послѣ четвертой чашки, темно-бурый цвѣтъ, волоса сваливаются съ головы (парикъ ловко и постепенно сдергивается нослѣ каждой чашкн
водки) и выростаютъ рога, на иальцахъ выростаютъ длинные когти, одежда также
вся сваливается, и нередъ зрителями нредстаетъ вт> полпомъ своемъ бсзобразіи
дьяволъ. какпмь рнсуютъ его японцы. Обратись въ дьявола, пьяница все требуетъ
водки, но слуга обращается уже къ иубликѣ и говорить: «Вотъ до чего доводить человека водка! > На атомъ возгласѣ заиавѣсъ задергивается, и яркая картина остается
нарисованной надолго нередъ зрителями. Вообще же надо сказать, что японцы менѣс
трезвы, нежели китайцы, и пьянаго японца можно встретить нерѣдко. Во хмѣлго
японцы придирчивы, буйны, лѣзутъ въ драку и иускаютъ въ ходъ. что подЪ-рукой.
Примѣчаніе редактора.

СОВРЕМЕННЫЙ

ТЕАТРЪ

В Ъ ЯИОНІІГ.

111

въ Европѣ, но времена Шекспира и даже какъ ПГексшіръ самъ высмѣялъ ее въ своей комедіи „Сонъ въ лѣтнюю ночь".
Ннкакнхч, декорацій въ Японіи не полагается:—все голо. Если
здѣсь хотятъ изобразить высокую стѣиу съ воротами, то среди сцены
отавятъ ворота, a воображеніе публики должно дополнить остальное,
т. е. стѣны по обѣнмъ сторопамч, воротъ.
Актеры пользуются воротами и не должны знать, что дѣлается
по другую сторону ихъ; чайный домъ обозначается тѣмъ, что въ землю
втыкаются два фонаря съ надписью: „чайный домъ". Сады изобража-

На подмосткахъ японскаго театра.

ются съ настоящими растеніямн. В ъ лучшихъ токіосскпхъ театрахъ
нмѣются уже теперь, на ряду съ другими европейскими усовершенствонаніями, разрнсованныя декораціи, электрическое освѣщеніе, а вч,
вышеупомянутомъ театрѣ Шинтомица достигаются очепь красивые
сцепическіе эфекты. Обыкновенпо-же все театральное велпколѣпіе заключается почти исключительно въ костюмахъ актеровъ, гардеробъ
к#орыхч» заключаешь въ себѣ множество исторнческаго оружія, доспѣховъ, MitHTÜi и. т. под. вещей большой цѣнности.
Любимые актеры получаютъ очень часто подобнаго рода вещи въ
подарокч, отъ аристократических!, семей. Актеры, впрочемч,, имѣютъ
здѣсь бблыпую возможность, чѣмъ у насъ, показать публикѣ свои пре-

112

СОВРЕМЕННЫЙ

ТЕЛТР'Ь

ВЪ

ЯПОНІІІ.

красные наряды, потому что они выходятъ на сцену не только черезъ
подмостки, но и но вышеупомянутым!, боковымъ эстрадам'ь, гдѣ они
торжественно и медленно шествуютъ среди публики. Притомъ-же здѣеь
въ обычаѣ посѣщать актеровъ въ ихъ уборныхъ, гдѣ имъ обыкновенно
подносятъ въ подарокъ разныя мелочи. У туземныхъ актеровъ, есть
впрочемъ, и другіе способы составлять себѣ цѣлые музеи изъ подно,шеній публики, отъ которой они получаютъ и денежные подарки, такъ
какъ въ Японін актеры еще больше избалованы публикой, чѣмъ у
насъ.
Обѣ боковыя эстрады, ндущія по обѣимъ сторонамъ зрительнаго
зала, называются гансъ-миши, т. е. „цветочная дорога", потому что
когда актеры проходит ь здѣсь, то публика усыпаетъ своимъ любимцамъ
дорогу цвѣтамп. Если актеры привели публику въ особенный восгоргъ,
то она приходить въ такой-же эксгазъ, какъ испанская публика во
время боя быкоиъ. Шляпы, вѣера, трубки, разный принадлежности
туалета,—все это нѣжнын ручки поклоиницъ бросаюгъ къ ногамъ артиста, точно такъ-же, какъ побѣдоноснымъ торреадорамъ. Послѣ представлен іи всѣ эти предметы выкупаются собственниками въ уборной
артиста за палпчныя деньги ИЛИ ВЪ обмѣнъ на какія либо другія
вещи.
Заслуживають-ли нионскіе актеры такого почета по нашимъ европейскимъ понятіямъ,—это другой вопросъ. Большинству зрителей изъ
европейцевъ эти представленія кажутся искусственными, ненатуральными п скучными. Первое представленіе въ японскомъ театрѣ иредставляегъ собою нѣкоторый пнтересъ для европейца, но потомъ
прелесть новизны и чего-то необычнаго нсчезаетъ, и только немногіе
рѣшаются ПОЙТИ во второй разъ. Но и сужу по своему личному опыту,
что большую ошибку дѣлають европейцы, отказываясь отъ повторныхъ посѣщеній, такъ какъ только поел f. нѣсколькихь посѣщеній
театра, когда привыкаешь къ особепностямъ янонскаго драматическаго
искусства, можно судить о преимуществах-!, здѣшнихъ представлоній.
Повидимому, традпція требуетъ отъ актеровъ, чтобы они на сценѣ
изображали все противоестественное; ихъ двнженія, их-ь костюмы, языкъ,
которымч. они говорятъ, ихъ манеры и пріемы, все это кащжкатуры
дѣйствительностн, но даже иъ этомъ есть много искусства, которому
не мѣшало-бы у нихъ поучиться. Что касается мимики и выражепія
лица, то японскіе актеры изображают-!, в ъ этихъ случаяхъ иногда нѣчто
поражающее: но так'!, как'ь во многихъ театрах'!, до послѣднихъ иѣсколькихъ лѣт-ь не было рамповаго освѣіценія, то, во время игры, актеровъ сопровождали одѣтые во все черное слуги, съ бамбуковыми
шестами, на концѣ которыхъ внсѣлн зажженые фонари, которые
подносились къ самому носу актера, чтобы публикѣ виднѣѳ была игра
его лица. Впрочемъ, актеровъ на сценѣ всегда сопровождают!, слуги,

СОВРЕМЕННЫЙ

ТЕАТРЪ

въ

япоіпи.

на обязанности которыхъ леясптъ исправлять на актерѣ неисправности
костюма, прически, подавать различный принадлежности, мѣнять декораціи и т. д. При этомъ, какъ-бы само собою
подразумевается, что эти слуги для публики
невидимы. Суфлеръ также находится на
сценѣ; иногда онъ сидить въ сторон!; за
особымъ столикомъ и неестественным - !»
голосом ], разсказываетъ содержапіе пьесы,
или восхваляетъ искусство актеровъ, или
поетъ c i. аккомианиментомъ оркестра, помѣщающагося ci, правой стороны сцены на
полу и состоащаго изъ гитары, барабана,
литавровъ и треіцетокъ и производящаго
всѣми этими инструментами большой эффект!.. При этомъ, главнымъ образомь,
отличается одинъ музыкантъ, быощій одной
деревянной палочкой объ другую, то очень
быстро, то медленно, мѣняя темпъ по мѣрѣ надобности.
Какъ ни овоеобразенъ японскій театръ,
и как !,, повидимому,
/
Il
ни ничтожно должно
быті, е I" о
знач еніе
для фвропейцевь,—
тѣмъ
не
менѣе, мпѣ
кажется,
вч, одномъ
отношенін
японцы
Театральный оркестръ.
опередили
европейцев'!,. Несколько лѣтъ тому назадъ я посѣтилъ въ Н ь ю - І о р к ѣ
театрч. Мадизонъ-Сквер'ь и видѣ.ть тамъ самое послѣднее усовершенствованіе, благодаря которому можно было на открытой сценѣ перемѣнить всю
декорацію менѣе, чѣмъ въ одну минуту. Подъ сценой находилась'другая, одинаковой величины съ первой. Вт, то время, какъ на первой
происходить представленіе, на второй, т. е. на нижней, рабочіе уже
устанавливают!» декораціи для слѣдѵюіцаго дѣйствія. По данному сигналу приводится въ дѣйствіе очень остроумный механизмъ,—и верхняя
-

Японія.

114

СОВРЕМЕННЫЙ

ТЕАТР'Ь

ВЪ

НІІОНІМ.

сцена исчезаешь внизъ, а, вмѣсто нея, появляется нижняя и, такимъ
образомъ, публика избавлялась отъ антракта.
Это американское нзобрѣтеніе уже давно примѣняется въ Японіи,
съ тою только разницей, что обѣ сцены находятся не одна надъ другой, а одна позади другой. Благодаря очень простому устройству въ
механизм!; сцены (нѣчто вродѣ желѣзнодорожнаго тормаза) она можешь
вращаться вокругъ вертикальной осп; передняя сцена уходишь назадъ,
а находящаяся позади выдвигается виередъ, и нредставлепіе идешь
безъ перерыва.
Усвоеніе японцами европейскихъ нравовъ и обычаенъ не прошло
безслѣдно и для театра. Теперь здѣсь уже предъявляется требовапіе,
чтобы давались пьесы, въ которыхъ изображачась-бы современная жизнь;
представ.іенія продолжаются уже не такъ долго, какъ раньше, и все клонится къ тому, чтобы посвящать театру только свободные вечерніе
часы. Вт. театрах'!. Токіо начали уже примѣнять наши евронейскія
ѵсовершенствованія, a нынѣ, какъ было выше сказано, и женщины
будутъ допущены въ качествѣ дѣйствующихъ лиць. Чтобы, по мѣрѣ
возможности, привлечь большее количество публики въ театръ, здѣсь
почти ежедневно даются нѣсколько коротенькихъ пьесъ; директора
театровъ устраиваютъ даже, въ перемежку съ историческими пьесами
и трагедіями, фарсы и балеты.
Билеты можно брать на каждую пьесу отдѣльно точно такъ-же,
какъ въ Испанін въ театрѣ Царцуэла. Только опера и оперетка не
ставятся еще въ Японіи и пройдешь, пожалуй, еще пѣсколько десятилѣтій, преязде чѣмъ японцы войдутъ во вкует, нашей вокальной музыки. Единственный лирическія драмы, знакомыя японцамъ, это тѣ, въ
которыхъ изображается историческая эпоха,—именно древнія драмы
„но", но эти драмы еще однообразнѣе и скучнѣе обыкновенных - !, японскихъ драмч..
Во всякомъ случаѣ, японцы обязаны своей императриц!; тѣмъ,
что благодаря ея иниціативѣ рѣшено допустить на сцену жешцинч., и
япопскій театръ сталъ иитереспѣе и разнообразнее.

Р ы с т р о летятъ по улицамъ рикши, везомыя быстроногими ловкими
•'-'кули, и выгружають своихъ пассажировъ: ѳвропѳйскихъ дипломатовъ и офпцеровъ, японскихъ министровъ, аристократію и чиновниковъ, хорошенькихъ, пестро одѣтыхъ мусмэ, и жеищинъ всѣхъ возрастовъ, одѣтыхъ въ національный ялонскій костюмъ.
У дамъ въ волосахъ двѣты и красивый шпильки, въ одной
рѵкѣ вѣеръ, а въ другой — пестрый зонтпкъ. Передъ входомъ
въ самый фешенебельный театръ въ Токіо—ІПинтомнца—необыкновенная толпа. Но хотя сотни людей движутся все къ одной двери, тѣмъ
не менѣе, давка и толкотня совершенно отсутствуютъ. В с ѣ эти маленькие, вѣждивыѳ японцы предупредительно устуиаютъ другъ другу дорогу,
низко кланяются при встрѣчѣ, улыбаются и разсыпаются въ нзвпнепіяхъ. Сейчасъ видно, что сегодня здѣсь собралось все высшее столичное
общество.
Элегантный дамы съ ноклономъ вручаютъ гардеробщику свою
соломенную и деревянную обувь, съ ноклономъ же принимаюсь отъ
пего взамѣнъ номеръ и входятъ въ театръ въ однихъ бѣлыхъ чулкахъ;
здѣсь онѣ занимаютъ свои ложи, гдѣ усаживаются прямо на полу.
Мы также запаслись ложей за нѣсколько дней до спектакля.
Представленіе уже давно началось; мы, a вмѣстѣ съ нами и всѣ
тѣ японцы высшаго общества, о которыхъ я упоминалъ, пріѣхали такъ
8°

116

ДАНЖУРО.

поздно только потому, что еще заранѣе было объявлено о томъ, что
въ этотъ чаеъ назначенъ выходъ знаменптѣйшаго японскаго актера
Данжуро. Только низшіе и средпіе классы населенія присутствуютъ
на театральныхъ представленіяхъ съ утра до вечера.
Къ счастью, послѣ первыхъ же пьесъ становится пзвѣстнымъ, въ
когоромъ часу выступить лучшія силы и будутъ происходить самыя
интересныя дѣйствія. Къ этому времени театръ переполняется публикой.
На право и па лѣво отъ насъ, въ балконныхъ ложахъ и подъ
нами, въ ложахъ партера, расположилась публика, состоящая, по преимуществу, изъ женщинъ; всѣ находятся, большей частью, въ лежачпхъ
позахъ, или на колѣняхъ, на корточкахъ; ѣдятъ, пьютъ, курятъ;
разнообразный платья с ь пышными складками, цвѣты въ волосахъ,
сотни пестрыхъ, постоянно движущихся вѣеровъ,- все это соединяется
въ одну своеобразную, живописную картину. Глаза всѣхъ устремлены
на сцену, и зрители слѣдятъ съ напряжениымъ вниманіемъ за тѣмъ, что
происходить тамъ, хотя многіе, быть можетъ, ужь сотый разъ видятъ
одно и то же; но эта публика, самая нетребовательная и добродушная
въ мірѣ, находить всякій разъ новое удовольствіе въ этнхъ представленіяхъ.
Но, вотъ, на сценѣ начинается представленіе одной изъ выдающихся пьесъ въ репертуарѣ Данжуро. Онъ самъ выступаеть въ роли
пожилаго дайміоса изъ старинной, рыцарской эпохи Японіи.
Одѣгый въ великолѣппый, затканный золотомъ иарядъ, онъ молча
и неподвижно спдитъ на полу и не обращаетъ никакого вниманія на
сидящихъ возлѣ него двухъ женщинъ, такъ-же нарядно одѣтыхъ.
Онѣ ci, прпчитаніямп плачутъ и рыдаютъ, слезы текутъ у нпхъ
по щекамъ и падаютъ на предметъ, который онѣ поперѳмѣнно берутъ
въ руки и прпжпмаютъ к ъ груди с ь выраженіемъ страданія на лицѣ.
Разсмотрѣвши лучше этотъ предметъ, я, къ своему ужасу, узнаю,
что это окровавленная человѣческая голова.
„Мой сынъ, мой бѣдный сынъ",—безпрестанно восклнцаетъ старшая изъ женщинъ.
„Мой мужъ",—рыдаетъ младшая.
Но самъ дайміосъ, по-прежнему, невозмутимъ, спокойно и безучастно смотритъ оігь па окровавленную голову своего единственнаго
сына, послѣдняго отпрыска его семьи, убитаго въ битвѣ противъ микадо. По его безмолвному знаку обѣ женщины удаляются.
Т у т ъ старпкъ съ трудомъ поднимается съ пола и медленно осматривается, чтобы убѣдиться въ томъ, дѣйствптельно-ли оігь остался
одинъ и не будетъ-ли лишнихъ и нескромныхч, свидѣтелей его горя.
Онъ глубоко вздыхаетъ и вдругъ, съ пеподражаемымъ выраженіемъ отчаянія на лицѣ, бросается к ъ лежащей на полу головѣ. Онъ дрожнтъ всѣмъ тѣломъ, лицо его залито слезами въ то время, какъ онъ

ДАНЖУРО.

117

держи т ь обѣимн руками далеко впереди себя окровавленную голову
съ стекляными глазами и всклокоченными полосами; потомъ онъ прпжнмаеть ее къ груди и къ лицу; долго остается неподвпжнымъ въ
этой позѣ и вдругъ падаеть безжизненнымъ на полъ, въ то время,
какъ голова катится изъ его рукъ.
Но постепенно жизнь возвращается къ старику, опт. поднимается,
безучастно и удивленно оглядывается, точно старается припомнить
событіи послѣдиихъ минуть. Страдальческое выраженіе его лица показывает!,, что онч, вспомнилъ о своемъ страшномъ несчастьи.
Глубокій вздохъ вырывается изъ его груди, лицо его становится
спокойнѣе и кажется, что печаль его прошла.
В о т ъ онъ медленно вынимаетъ свои мечт, пзч, ноженъ и кладетъ
его возлѣ себя на полу; старательно и обдуманно снпмаетъ онъ съ
себя одинъ за другимі, свои военные доспѣхи; потомъ раскрываетъ
нижнія шелковый одежды, садится на полъ, беретъ мечъ и... распарывает-!, имъ сѳбѣ животъ.
Кровь брызжетъ изъ зіяющей раны, безжизненное тѣ.то падаетъ:
старый дайміосъ не пережилъ своего горя и совершилъ надъ собой
хара-кири.
Этимъ кончается первая пьеса, вт> которой участвуетъ Данжуро.
Занавѣсъ падаетъ, и всѣ вздыхаютъ съ облегченіемъ.
Теперь мнѣ становится понятной слава японскаго Сальвини, восхшцающаго японцевъ уже въ продо.тженіи почти пятидесяти лѣтъ,
точно так-!,-же, какъ до него восхищалъ ихъ его отецт,, дѣдъ и т. д.
, до девятаго поколѣнія включительно.
Дннастія Данжуро принадлежит-!, къ театральной аристократіи
и насчитывает - !, у себя девять предковъ. Эти послѣдніе передали своему
потомку фамильный таланть, они посвятили его въ традпціп стариннаго
классическаго искусства; правы и обычаи временъ рыцарскаго феодализма Японін переданались отъ отца къ сыну до настоящего времени,
a вмѣстѣ ci, ними и старинные костюмы и доспѣхп, которыми Данжуро дорожить, какъ самымъ драгоцѣннымъ наслѣдствомъ.
Онъ о.тнцетворяетъ собою старую Японію и, глядя на него, японцы
видять своихъ предковъ.
Послѣ пебо.тыпаго антракта запавѣсъ снова поднимается, и Данжуро, которым-!, мы только что восхищались въ роли стараго рыцаря,
появляется теперь уже въ образѣ старой женщины. Съ удивительнымъ
искусством - !, превратил-!, онт, свое лицо въ аристократическое женское
лицо и держится въ женскомъ платьѣ такъ непрннуждено, что положительно можно поклясться, что передъ вами женщина. Она оплакиваетт, смерть своего мужа; ея сып ь стоить передъ нею, также грустящій о смерти отца и рѣшившійся покончить сч, собою. Но мать съ
паоосомъ взываетъ кт> нему:

118

ДАНЖУРО.

„Для того-ли я вскормила тебя своей грудью? Неужели мой сыпь
хочетъ умереть, не отомстнвъ за смерть отца"?
Старыіі любнмецъ японцевъ такъ заннтересовалъ меня, что я съ
удовольствіемъ пршіялъ предложеніе моего переводчика провестислѣдѵющее дѣйствіе за кулисами и лично познакомиться съ артистомъ.
Но въ Япопіп, какъ и въ другихъ странахъ, артисты на сценѣ гораздо
лучше, чѣмъ за кулисами.
При ближайшемъ знакомств!; Данжуро оказался такимъ-же тщеславнымъ фатомъ, какъ и его коллеги пзъ другихъ странъ, ближе лежащихъ къ намъ. Онъ пользуется своей славой даже еще хуже.
Впзитъ къ нему на сцену пли въ уборную сводится просто—папросто къ денежной сдѣлкѣ. Какъ вы платите за входъ въ театръ,
такъ равно должны вы платить еще разъ за право входа в ъ уборную
артиста, чтобы взглянуть на него и быть имъ прннятымъ.
Цѣлая толпа обожателей Данжуро стояла у входа въ его уборную, и его японскій импрессаріо былъ въ это время какъ разъ занять
тѣмъ, что за болыпій или меньшій денежный выкупъ возвращалъ владѣлъцамъ ихъ шляпы и другія принадлежности туалета, который они
бросали артисту въ порывѣ энтузіазма.
Кое-кто проникъ въ это святилище и было въ высшей степени
забавно смотрѣть, какими низкими поклонами и похвалами они привѣтствовали Данжуро.
Самъ онъ относился къ окружающему его поклоненію вполнѣ
равнодушно, какъ къ чему-то нормальному и обычному. Но постепенно онъ становился все привѣгливѣе, и когда одпнъ изъ его обожателей сказалъ ему что-то, повидимому, особенно лестное, то онъ снпзошелъ до того, что подарилъ ему шпильку со свей головы; нѣкоторымъ дамамъ онъ написалъ крупными буквами на вѣерахъ свое имя
и, наконецъ, онъ даже собственноручно пригоювилъ чай и угостилъ
имъ дамъ.
Время шло, посѣтители покинули сцену, и Данжуро пора было
заняться нриготовленіямп къ слѣдующей пьесѣ.
Изъ своей комнатки, находящейся надъ сценой, ему видно было
буквально все, что тамъ происходило, и онъ, какчі капризная примадонна, выкрикивалъ свои распоряжения; все было не по нем ь, все дѣлалось не такъ, какъ ему хотѣлось, и не такъ, какъ
слѣдуѳтъ.
Е г о раздѣвали трое или четверо слугъ, онъ усѣлся ira полъ
передъ большими. зеркаломъ и началъ гриммпроваться. Ему надо было
выступить въ роли японской танцовщицы и, вотъ, онъ съ поразительной ловкостью вылѣпилъ себѣ пзъ какой-то мази, вродѣ воска, другой
носъ, нарисовалъ себѣ другія брови, одѣ.ть на голову шиньонъ и волосы и, наконець, началч> одѣвать на себя велпколѣпные наряды, которые хранятся у него в ъ большихъ бамбуковыхъ корзииахъ.

ДАНЖУРО.

119

Гардеробъ Данжуро нграетъ немаловажную роль въ его славѣ. У него
нѣсколько дюжпнъ старинныхъ дорогихъ костюмовъ изъ парчи и другихъ матѳрій, которые по добротѣ ткани, фасону и рисункамъ—единственные въ своемъ родѣ. Многіе изъ нихъ переходили въ его семьѣ
но наслѣдству, изъ ноколѣнія въ поколѣпіе, и прптомъ не только театральные костюмы, но и настоящее вооруженіе и придворные костюмы
старинныхъ князей, подаренные Ъгослѣдними его предкамъ, и поэтому
они, кромѣ матеріальной стоимости, имѣютъ еще и историческое значеніе. Его оружіе, трубки, вѣера, украшенія разнаго рода—настоящіе
chef (1'оеиѵге'ы искусства, и онъ самъ иногда съ гордостью показываешь
ихъ своимъ учѳникамъ или фаворитамъ.
Нѣсколько лѣтъ тому назадъ часть его вещей была похищена.
Вся полиція Токіо была поднята на ноги и послѣ долгихъ попсковъ
у д а ю с ь , наконецъ, вернуть ему похищенный вещи. Но когда ихъ принесли Данжуро, онъ гордо отстранилъ ихъ; никогда—сказалъ онъ—не
одѣнегъ онъ на себя платья, оскверненнаго руками воровъ.
Этотъ старый мимикъ задержалъ начато представ.іенія до тѣхъ
поръ, пока не окончилъ своего туалета; но за то его превращеніе въ
молоденькую танцовщицу было такъ совершенно, что я никогда не
узналъ-бы въ ней Данжуро.
Мы поспѣшили въ свою ложу. В о т ъ поднимается занавѣсъ (подарокъ Калакуа—короля Гавайи); появляется съ полъ-дюжішы барабанщиковъ, одѣтыхъ въ прекрасный, затканныя цвѣтами шелковыя платья,
съ огромными барабанами за плечами и усаживаются на корточки въ
въ глубинѣ сцены прямо на полу. За ними слѣдуетъ такое же количество музыкантовъ съ паціонаіьнымъ инструментомъ япопцевъ—самизеномъ. Барабанщики ударяютъ въ барабаны, музыканты пѳребираютъ
струны самизена, и появляется Данжуро въ волшебно-прекрасномъ и
роскошномі) костюмѣ, изящный и граціозный какъ фея,—настоящее
изображеніе японской гейши. Дойдя до середины сцены, этотъ старикъ,
котораго мы уже видѣли въ роли дайміоса и старой женщины, начннаетъ знаменитый танецъ евободныхъ гейшъ, причемъ для его почтеннаго возраста очень кстати было то, что японскія балерины во время
танцевъ дѣлаютъ движеиія рѣшительно всѣмн частями тѣла, но только
не погамн, такъ что эти послѣднія остаются публикѣ невидимыми.
В ъ то время, какъ наши балерины въ своихъ декольте доходятъ
до самыхъ крайнихъ границъ, ихъ японскія коллеги стараются, наоборотъ, навѣшать на себя какъ можно больше всякихъ дорогихъ матерій,
чтобы, по мѣрѣ возможности, скрыть всѣ части тѣла, исключая лица, рукъ
и кончпковъ поп,. Одинъ острякъ когда-то сказалъ: „La decence commence,
où finit la beaute" (скромность начинается тамъ, гдѣ кончается красота).
Но это касается только европеекъ; у японокъ въ лексиконѣ нѣтъ слова
„скромность", потому что т'І) самыя гейши, который навѣшиваютъ во

120

ДАНЖУРО.

время танцевъ на свое миніатюрноѳ тѣ;ю дѣлый модный магазииь,
быть можетъ, купаются въ своей родной деревнѣ непосредственно на
виду у всѣхъ проходяіцихъ на улнцѣ, ипчѣмъ не закрываясь.
Данжуро танцуетъ въ продолженін четверти часа: затѣмъ къ нему
подбѣгаетъ одѣтый въ черное театральный слуга и закрываетъ его отъ
глазъ публики, какъ ширмой, покрываломъ.
Появляются еще слуги съ тяжелыми костюмами въ рукахъ, и Данжуро, тутъ же на сценѣ, мѣняеть свой костюмъ к подъ звуки барабанов'ь, самизеновъ и мяукающаго пѣнія невидимаго хора. В ъ этомч, новомъ нарядѣ, если возможно, еще болѣѳ красцвомъ, он'ь начинает!,
другой танецъ, такой же градіозный, но п такой же однообразный, какъ
первый. Затѣмъ слѣдуетъ третій и четвертый танецъ и, паконецъ, наступает!» самый главный эффектъ:—выходъ дочерей Данжуро, Фуки ко
и Дшизуко, танцующихъ вмѣстѣ съ отцомъ. Для присутствующих'!,
японцев'ь онѣ нредставпяютъ особенную прелесть своей юностью, но
намъ, европейцамъ, это предпочтете совершенно непонятно. По нашимь пошітіямъ, никто не можетъ сравниться съ Данжуро въ мпмикі,
лица, въ отчетливости рѣчи: каждый отдѣльный слогъ, каждое его восклицанье имѣетъ свое значеніе, и опт. могъ бы служить прпмѣромь
многимъ н а ш и т , европейским!, мимикамъ. Наконец'!,, ни у кого изъ
его партнеровъ нѣтъ такихъ великолѣпныхъ костюмовъ, и никто не
умѣетъ ихъ носить такъ непринуждено, какъ оіп>.
Данжуро, конечно, занимаетъ первое мѣсто въ театрѣ Шннтомнца
и получаетъ самое большое жалованье, которое когда либо платилось
актерамъ в-ь Японіи, т. е. шесть тысячъ іенъ въ годъ (немного меньше
трехъ тысячъ рублей). Что сказали бы наши Сальвинн и Росси, получающіе такія суммы въ одинъ вечеръ? Правда, Данжуро выстуиаеть
и въ другпхъ театрахі. Токіо, а также въ провинціальныхъ городахъ,
и эти гастроли, вмѣсгѣ съ подарками, можетъ быть, удваиваютъ его
доходъ. Молодые актеры играютъ въ продолженіи нѣсколькихь лѣтъ
совершенно даромъ вмѣстѣ съ Данжуро, лишь бы поучиться у этого
великаго артиста; они далее платить за честь выступать съ нимъ рядомъ. Благодаря этому, на японской сценѣ сохраняются еще старый
преданія, которыя и до сихъ порч, имѣютъ здѣсь громадное значеніе,
несмотря на современный реализмъ, духъ котораго вмѣстѣ ci, европейской культурой дошелъ кч, нашимъ антиподамъ и начинаетъ проникать
и въ японскій театръ.
В ъ частной жизни Данжуро—настоящій нпонскій джентльмепъ,
любимое занятіе котораго—уженье рыбы. Данлсуро—это театральный
псевдоним'!,, переходящій отъ отца къ сыну съ шестиадцатаго вѣка и
до настоящаго носителя его.
В ъ Японіи, какъ и у насъ, всѣ знаменитые художники, писатели и актеры имѣютъ свои псевдонимы. Данжуро извѣстенъ своимъ

ДАНЖУРО.

121

друзьнм'ь il знакомым'ь подъ его настоящимъ именемъ ГорикошнШу.
Данжуро, нее таки, не единственный представитель старинной
театральной семьи; но, во всякомъ случаѣ, ни у кого нѣтъ такого количества театральныхъ предковъ, какъ у него; тѣмъ не менѣе, есть еще
нѣсколько актеровъ, въ жилахъ которыхъ уже нѣсколько столѣтій течет!. кровь старинной театральной знати. Такъ, напримѣръ, слѣдующій
за Данжуро любимецъ публики Геноске—представитель четвертаго
поколѣнія этого имени. За нимъ слѣдуетъ Соданше, двоюродный брать
Данжуро, у котораго также нѣсколько предковъ. Но, несмотря на все
это, даже эти лучшіе актеры не принимаются въ высшемъ японскомъ
обществ !-, и занимаютъ на своей родин !-, приблизительно такое-же общественное положеніе, какое занимали служители Таліи у нась въ прошлом'ь столѣтіи.
Вмѣстѣ съ новыми вѣяніями, господствующими въ настоящее
время въ Японін, должно, повндпмому, постепенно исчезнуть и прѳдубѣжденіе протиіп. актеровъ; но, вмѣстѣ съ этимъ, въ Японіп печезнетъ и
старое классическое искусство, внднымъ представптелемъ котораго
считается въ настоящее время старый Данжуро.

Литература и періодическая пресса въ Японіи.
ГѴь прежнія времена въ японской литературѣ появлялось очень много
J-'хорошпхь пронзведеній; но было бы ошибочно думать, что литература вч, Японіи стояла на одинаковой степени развитія съ искусствомъ
и художественной промышленностью. Правда, японская литература
беретъ свое начало съ тѣхъ временъ, когда германцы были еще варварами, и можетъ указать на такія пропзвеДенія, какъ „Копшки", написанное вч> 712 г., пли „Нихонджи" (японская хроникаі, которая вышла
въ свѣтъ въ 720 г.; но романтическая поэзія здѣсь никогда не достигала совершенства и можно смѣло сказать, что извѣстный японскій
романъ Таменаги („Вѣрность до гроба") по нашимъ европейскимъ понятіямъ—одно изъ лучшихъ произвѳденій японской изящной литературы.
Этотч» романъ очень популяреігь въ Японіи.
Первыя поэтпческія произведенія были написаны еще въ одиннадцатомъ вѣкѣ и замѣчательно то, что авторами ихч, и въ слѣдующіе
вѣка и въ ближайшее къ намъ время были, главнымъ образомъ, женщины.
Гриффпсъ замѣчаетъ по этому поводу следующее:
„ В ъ средніе вѣка придворное общество любило проводить время,
главнымъ образомъ, въ сочиненіп стпховъ и декламированіи нх'ь. Самъ
императоръ нерѣдко оказывалъ честь какой нибудь дамѣ тѣмъ, что
давалъ ей тему для сочиненія стиховъ, и если она удачно исполняла
заданную ей работу, т. е., если выходило что-нибудь остроумное, пли
получался звучный стихъ, то этого было совершенно достаточно, чтобы
ее произвели въ статсъ-даму, или императорскую наложницу, а иногда
даже сдѣлали императрицей.
Другое любимое времяпрепровожденіе при дворѣ было писать
беллетрпстпческія произведенія (повѣсти) и читать ихъ вслухъ; такимъ
образомъ создались „Моноготарн", которыя знакомить насъ съ придворной жизнью десятаго и одиннадцатая вѣковъ. Знатные кавалеры

123 Л И Т Е Р А Т У Р А

И ПЕРІОДИЧЕСКАЯ

ПРЕССА

ВЪ

ЯП0Н1И.

и дамы того времени выступаютъ передъ нами во всей своей суетности, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, и во всей элегантности аристократической
жизни того времени".
При чтеніи этихъ произведеній мы знакомимся съ тѣмъ, какъ
нѣкогда проводило время высшее японское общество:—съ обуревавшими ихъ мыслями, любовными похожденіями, мечтаніями при лунѣ,
а также с ь описываемымъ въ нихъ обществомъ и костюмами, какіе
тогда носили. Первое произведете этого романгическаго иеріода,—
сказка „Такетори моноготари" т. е. „разсказъ плетельщика бамбука",
въ которомъ описываются приключенія одной дѣвушки, изгнанной съ

Японская поэтесса и ея слушательницы.

луны на землю. Но самое значительное и наиболѣе пзвѣстное произв е д е т е того времени это „Гендши_ м о н о г о т а р д ^ еочпненіе MupwatttrЩцаибу, дочери дайміоса Этшнзена, наіщсааиое
Самымь нзящнымъ и красивымъ языкомъ писала свои поэтическія пронзведенін одна царская фаворитка (наложница) Сеи Шонаганъ,
жившая также въ одиннадцатомъ вѣкѣ.
Мужчины въ то время и даже въ поздѣйшіе вѣка писали не на
чисто японскомъ языкѣ, такъ какъ они примѣшивали очень много китайскихъ выраженій, какъ у насъ въ средніе вѣка прпбѣгалп къ выраженіямъ латинскимъ и греческимъ.
Китай былъ своего рода Греціей для восточной Азіи; оттуда заимствованы были науки, релпгія, искусства и литература; только женщины владѣли чистымъ японскпмъ языкомъ. Одинъ изъ лучшихъ зна-

124

ЛИТЕРАТУРА

И ПЕРЮДИЧЕСКАЯ

ПРЕССА

Ii'!.

ЯІІОНІИ.

токовъ японской литературы, В . Г. Астонъ говорить по этому поводу:
„что касается псторіи литературы ЯпсшТи, то можно положительно
утверждать, что большая часть литературных!, произведенііі лучшей
эпохи этой націп принадлежит-!, перу женщинъ1'.
Послѣ реставрадіп свѣтской власти микадо лица, стояіція во
главѣ правленія, старались возобновить старил традиціи. ОДИІГЬ разъ
въ году, обыкновенно въ январѣ, задается тема для поэтическаго пропзведепія, и всякій, кто хочѳтъ, можетъ ее обрабатывать и получать
за нее премію. Императоръ, императрица и величайшіе сановники посылаютъ свои произведенія, который должны цѣликомъ состоять пзъ
тридцати пяти слоговъ, заключающихся въ пяти строкахч».
В ъ 1889 г. задана была слѣдуюіцая тема: „Молитва за царствующую династію въ пшнтоистскомъ храмѣ-; въ 1890 г.— г Патріотпческія
пожеланія"; въ 1891—„Продолжительность жпзни зеленаго бамбука" и т. п.
Самый популярный и извѣстный литераторъ Японіи —.Бакпнъ
(1767—1848 гл\), обогатшшіііі японскую литературу 290 пронзвѳденіями, нѣкоторыя пзъ которыхъ написаны въ двенадцати томахь. Самое
значительное произведете этого плодовитаго писателя—„ХаккенденчД
т. е. „Исторія восьми собакъ" въ ста шести томах'ь. Одно изъ самыхъ
изящйыхъ его произведеній—..ІІлѣннпки любви", переведено недавно
однимъ американцемъ, Эдвардомъ Греем-ь, ïïïî атѵіійскіп языкъ. К ъ
несчастью, переводчнкъ постарался, насколько было возможно, сохранить
всѣ особенности японскихъ выраженій, а, главнымъ образом-ь, чопорныя
привѣтствія, языкъ которыхъ совершенно неестествен'!..
В ъ „Плѣнникахъ любви" рѣчь и деть о диухъ самураяхъ, согрѣшпвшихъ протпвъ чести, и объ одном-ь охотникѣ, измѣнившемъ религіи;
за эти преступленія не только всѣ эти трое, но и ихъ дѣти подверглись гнѣву боговъ. Вина охотника заключалась иъ томч», что он'ь, представившись жрецом-ь, молился и, залучивч. къ себѣ священнаго оленя
пяти цвѣтовч), убилъ его мѣтко-направленной стрѣлой. Самураи-же провинились тѣмъ, что когда на ихъ дайміоса Нитта Іошизаду напалъ непріятель въ колнчествѣ трехъ тысячъ челонѣкъ въ то время, какъ онъ
находился въ сопровождена! небольшой свиты, они не только не защитили его, но даже, струсивъ, покинули его.
Старшій пзъ самураевъ, рыцарь Итара Тараго Такеязу, поступилъ на службу къ другому дайміосу и женился на Гашибузѣ, любовннцѣ раззорившагося священника (жреца), но имени Сайкоя, сына вышеупомянутого охотника. Гашибуза нечаянно отравляетъ своего мужа
тѣмъ, что бросаеть ящерицу въ колодезь, откуда самурай набираотъ
себѣ въ чайникъ воды. Младшій братъ самурая, рыцарь Итара ШироШиро-Такеакира, клянется отомстить, и, прнпявъ въ темнот!-. Гашибузу, вдову брата, за Сайкоя, отрубаѳтъ ей голову. Е г о обвиняютъ въ
убійствѣ и обязываютъ совершить надъ собою хара-кири.

ЛИТЕРАТУРА

II

ИЕРІОДИЧЕОКАЯ

ПРЕССА В Ъ

ЯПОНШ.

125

Жена охотника умираетъ въ т о п , самый день, какъ ея мужъ возвращается домой ci, убитымъ оленемъ пяти двѣтовъ, а черезъ девять
лѣтъ онъ самъ умираетъ отъ водобоязни. Сыпь его также умираетъ
неестественной смертью, и всякій, кому достается шкура оленя, трагически кончаетт, свою жизнь. Послѣ многихъ прнключеній Сайкоя—
сына охотника и Тайи, -дочери младшаго самурая,- также убиваютъ, и
этимъ кончается вся іховѣсть.
В ъ повѣсти Бакина очень много сверхъестественнаго элемента.
Такъ, папримѣръ, онъ разсказываетъ, какъ однажды Сайкоя освободил!, громъ изъ вѣтвей дерева, въ которыхъ онъ запутался. За это
жена грома долго охраняетъ его отъ преслѣдованій Тайи; она далее
позволяеть ему занять въ облакахъ мѣсто грома, когда тотъ на некоторое время охромѣлъ.
Очень наивны замѣтки на поляхъ книги, которыми Бакинъ усердно уснащаетъ свою повѣсть. Такъ, напримѣръ, онъ очень серьезно замѣчаегь о громѣ: „земля наполнена сѣрой и селитрой, которыя поднимаются въ видѣ испареній и, соединяясь вверху, превращаются въ
паръ, обладающій всѣмн свойствами пороха. Если этоть парь подходит!, близко къ солнцу, то отъ зноя онъ быстро воспламеняется, и
взрывъ его раздается на весь міръ".
В ъ другомъ мѣстѣ, гдѣ онъ разсказываетъ объ убійствѣ и убійцахъ своихъ героев!,, сказано въ прнмѣчаніи слѣдуюіцее: „иногда бывает!, очень трудно побороть въ себѣ зло, но если ты, читатель, действительно стремишься къ добру, то добьешься своего. Я отъ души
желаю, чтобы это было такъ. Б а к и н ъ " .
Послѣ Бакина и Таменачн _ Ш У Ц І ' У " І слѣдѵетъ еще одннъ интересный современный писатель Шиппенша Икку; его поэма „Гнца ку(шгец считается однимъ изъ лучшихъ образцовъ японской литературы.
Икку съ большим!, юморомъ описываетъ приключенія двухъ бѣдняковъ, совершивпшхъ пѣшкомъ по Токайдо длинное путешествіе изъ
Кіото въ Токіо.
В с е такп, въ обіцемъ, вся романтическая литература Японіи далеко
не такъ содержательна, как!, это думаютъ въ Европѣ, и только иемногія беллетрисгическія произведенія представляют!, нѣкоторый интересь
для европейцев!,. Сі:>еди нихъ первое мѣсто занимаѳтъ появившейся недавно въ нѣмецкомъ перрводѣ романъ Таменачн Шунзуи, такъ какъ
онч, опирается на выдающіяся событіа изъ японской нсторіп, и это большая удача для японцевъ, что они дебютируютъ этимъ романомъ среди
европейской читающей публики.
Преобладающее большинство японскихъ романовъ представляете
собою по больше, какъ бабьи сказки или разныя нрпключеиія, могуіція заинтересовать только юныхъ читателей.
Базнль Х о л д ъ Чамберлэнъ, профессоръ пмператорскаго универси-

126

ЛИТЕРАТУРА

И ПЕРІОДИЧЕСКАЯ

ПРЕССА

ВЪ

ЯП0Н1И.

тета въ Токіо и признанный даже японцами, лучшнмъ знатокомъ японской
литературы, говорить не стѣсняясь: „въ разсказахъ японскихъ авторовъ попадаются иногда краснвыя и глубокія по мысли мѣста; опи
представляютъ нѣкоторый интерѳсъ для филологовъ, археологов!» и
историковъ, но многое, что японцы больше всего цѣнятъ въ своей литератур'];, на вкусъ европейца невыносимо скучно и безсмысленно. Ихъ
романы такъ-жѳ скучны, какъ и историчѳскія пронзведенія".
В'ь другомъ мѣстѣ Чамберлэнъ такъ отзывается о лучшемъ романпстѣ Японіи, Бакинѣ:
„Неподражаемо"!—восклнцаютъ восхищенные японцы, прочнтавъ
„Гаккенденъ",—романъ, который всякій чнтаетъ и перечитываеть до
тѣхъ поръ, пока не выучиваетъ его почти наизусть.—Неподражаемо!
—Да, опт. очень хорошъ,—отвѣтить европеецч>,—но хоропгь, какъ снотворное средство, благодаря скучнымъ оппсаніямъ неправдоподобныхъ
приключеній, о которыхъ разсказывается на протяженіи ста шести томовъ. В ъ японской литературѣ отсутствуютъ геній, идея, логика, глубина, широта и разносторонность.
Таково мнѣніе того ученаго, который по своему положенію, первый долженъ произнести этотъ приговоръ. Но японофплы, восхвалягощіе
до небесъ все японское, могуть провѣрнть вышесказанное у других-ь
прпзнанныхъ авторитетовъ, и вездѣ они найдутъ -го-же самое: и у
Сатова, п у Грпффиса, и у Астона, и у другихъ.
Но, можетъ быть, японофплы возразить намъ, что со времени реставрации имперіи современная японская литература подаетъ болыиіи
надежды.
Опроверженіем-ь этого можеть служить мнѣніе Чамберлепа по
этому вопросу.
В о т ъ что говорить онъ, напримѣръ, въ своей кнпг-Ь„ Things Iapanesc",
появившейся въ печати въ 1891 г. (въ Іокогамѣ).
„Открытіе страны доступу европейской культуры, въ сущности,
убило настоящую японскую литературу. Правда, печать ежегодно выпускаетъ тысячи книгъ и брошюр-ь, т. е. гораздо больше прежниго; но
большинство ихъ—только переводы европейскнхъ авторовъ или же сочиненін, написанныя подъ вліяніемъ европейскнхъ идей. Это вполнѣ
понятно и въ порядкѣ вещей. Современная школа европеизированных!»
ученыхч» и авторовъ—такихч», какч. Фукузава ч Ниши-Шу, Ка-го Хироюки, Таима Мазагацу и др.
дѣлаеть доступной японцамъ каждую
отрасль знанія. Но, конечно, эти переводы, подражанін и перефразировка
интересуютъ европейскаго читатели, имѣюіцаго возможность читать все
это вч» орнгиналѣ, гораздо меньше, чѣмъ японскін книги временъ стараго режима. Теперь даже романы пишутся здѣсь по образцу европейскнхъ. Японскіе писатели не только цѣликом-ь переняли у европейцев!» манеру писать, но даже заимствутъ у нпхъ содержаніе, причемъ

127 Л И Т Е Р А Т У Р А

И ПЕРІОДИЧЕСКАЯ

ПРЕССА

ВЪ

ЯП0Н1И.

европейскія имена, по созвучію, передѣлываютъ въ японскія: напримѣръ, Шмидтъ переделывается въ Шимиду, Элиза въ О—Ризу и т. д.
Евроиейскія мѣстныя условія прпмѣияются къ яионскимъ...
Я ГОТОВ'Ь держать пари, что ни одннъ читатель этой книічі (Things
Iapanese) ne догадается, кто именно герой самаго паціональнаго романа,
появившегося вч, дарствованіе нынѣшняго императора. Это никто иной
какч» Эпаминондч». Это сомнительное произведете, озаглавленное Кіекоку Биданъ, занимается разборомъ Ѳивской политики. Причиной большаго распространенія этой книги служить то, что во многихъ мѣстахъ
ея не трудно усмотрѣть намеки на современную японскую политику.
Авторъ ея, Яно Фушіо, на доходы со своей книги высгроилъ себѣ хорошей домъ и совершилъ путешествіе въ Европу-.
„Другая повѣсть, также имѣвшая успѣхь, называется „Кашинъ-ноК к г у " ; дѣйствіе начинается въ вашингтонскомъ Капитоліи, гдѣ одинь
японецъ читаечь своему провожатому американскую декларацію о свободѣ. Карлисты, злые англичане, лилтвшіе египтянъ ихъ героя АрабиПаши,—все это проходить, какъ въ калейдоскопѣ, на всѳмъ протяжепіп этого произведепія, написаннаго, что болѣе всего удивительно,
классическимъ китайскимь языкомч.".
В о т ь что говоритч» профессор!» Чамберлэнъ.
Конечно, возможно и то, что въ виду такого крайняго, чтобы не
сказать иырождаюіцагося, европеизированія японской литературы, можетъ возникнуть обратное теченіе, какъ это было съ костюмами, обычаями, искусствомъ, театромъ,—о чѳмъ я неоднократно говорилъ выше.
И въ настоящее время уже появилось нѣсколько обіцествъ, имѣюідихъ цѣлыо ноддѳржаніе старийныхъ традицій и сохраненіе прежней Японіи. Но что же это за литература, которую нужно искусственно поддерживать и холить, какъ тепличное растеніе! Внутренітяго достоинства, т. е. силы и сочности, основы жизненной силы парода, въ
японской литѳратурѣ нѣтъ,—п врядъ ли въ Японіи появится еще одинч,
Зумишнъ или Бакипъ. Но если таковой и появится, то уже не вч» прежнемъ видѣ; его умъ, какъ и самч» онъ, приметь европейскую форму. *)
") Мы отнюдь не можемъ раздѣлпть скорби Гессе-Ваитега о том-ь. что яиоискія книги « иремепъ стараго режима» отошли уже въ область преданій. Въ ГессоВартегѣ, какъ н въ болышінствѣ путешестнепнпковъ. говорить, нъ данномъ случаѣ,
чувство личной, эгоистической неудовлетворенности тѣмъ, что современная японская
литература не продетанляетъ въ настоящее время интереса новизны и не заключаешь вч.
себѣ мѣстнаго колорита и сиецнфпческаго интереса для случайно нонадающаго въ страну
иноземца. Если-бы Гессе-Вартегь прииялъ во впиманіе интересы самой Я н о н і н , то
онъ, конечно, судилъ-бы иначе, и для него было-бы ясно, что рядъ реформъ, проведенныхъ вч. жизнь въ нослѣдиее 25-лѣтіе и измѣииншнхъ весь строй государства и
общества, не могъ не вызвать самой горячей поддержки среди мыслящей и лучшей
части японскаго общества, и что именно глубокое пониманіе ея нуждъ и иптересовъ
побудило лучшпхъ представителей этой націи взяться за популяризацію занадноевропейскихъ идей и знаній.
Прнмѣчаніе редактора.

128

ЛИТЕРАТУРА

И ІІЕРІОДИЧЕСКАЯ

ПРЕССА

В'Ь

ЯПОНІИ.

В ъ заключение скажу еще ыѣсколько словъ о внѣшней сторонѣ
японскихъ книгъ. При печатаніп романовъ, повѣетей, сказокъ и старыхъ историческпхъ произвѳденій придерживаются и теперь еще старинных-!) образцов-!).
Листы бумаги, въ видѣ длнпныхъ полосъ, печатаются только съ
одной стороны п потом-!, складываются въ формат-!; нашихъ книгъ такпмт, обра:юм-ь, что напечатанныя страницы находятся съ наружной
стороны, а пустыя внутри. Эти листы связываются у корешка тонкой
бичевкой, и затѣмъ наклеивается тонкая обертка. Еслн-бы кто-нибудь
вздѵмалъ разрѣзать книгу, то за двумя напечатанными страницами
слѣдовали бы двѣ пустыя. Поэтому въ японскихъ книгах - !, листы
вовсе не разрѣзываются. Обертки и текстъ зачастую украшены художественными рисунками. Страницы ненумерованы, a загиавіо находится
въ концѣ книги, какч) въ арабскихъ и китайскихъ сочиненіяхъ. Бумага
гораздо легче, плотнѣѳ и мягче, чѣмч. въ европейскнхъ кпигахь. В ъ
послѣднее время здѣсь особенно въ ходу мягкая, жиловатая бумага
для книгъ съ сказками и другими подобными произведеніями. Эти
странный жилки, дѣлаюіція бумагу похожей на крепъ, получаются благодаря тому, что напечатанные уже листы бумаги оборачиваются вокругч) бамбуковыхъ шестовъ, жилки которыхь отпечатываются на бумагѣ.
В с ѣ научный произведенія, переводы европейскнхъ авторовъ и
нѣкоторыя туземныя въ послѣдніе годы печатаются и переплетаютая,
какч> европейскіе оригиналы: переплеть на нихъ твердый съ золотым-!,
тисненіемъ.
Поразительно быстро развилось въ Японіи газетное дѣло. B r. 1864 г.
основана была первая газета на япоискомъ язык-!;, и вначалѣ опа боролась со многими препятствіями. Тѣмч. не менѣе, до 1874 г. появилось
еще десять газетъ, который выходили въ овѣтъ неправильно и совершенно не былп оригинальны; онѣ только переводили извѣстія изъ
англійскихъ ежедневныхъ газет-ь. Редакторъ, издатель, репортеръ, типографщикъ и разнощпкь,—все соединялось въ одномъ лицѣ.
Только послѣ революціи, съ началомъ новой эры, газетное дѣло
вполнѣ развилось, и теперь въ Японіи насчитывается 600 иоріодических - ь изданій. В - і. одпом'ь Токіо больше двадцати ежедневныхъ газетъ,
выходящихъ (всѣ вмѣстѣ) в ъ количествѣ четверти милліонов-ь экземпляров-!), затѣмч> 130 еженедѣльныхъ и ежемѣсячныхч, изданій, выходящихъ въ количеств - !; полумилліона экземпляров-!).
Во глав-!; самыхъ значительныхъ мѣстныхъ газетъ стоитъ оффиціозпый органч. Ничи-ничи—шимбунъ (Новѣйшія извѣстія). В ъ этой
газетѣ принимает!) участіе больше полутораста человѣкъ; она имѣетъ
главнаго редактора, редактора политическаго отдѣла, пять помощниковъ редактора, двѣнадцать репортеров-!,, двухъ стенографовъ, но всего

129 Л И Т Е Р А Т У Р А

И ПЕРІОДИЧЕСКАЯ

ПРЕССА

ВЪ

четырехъ наборщиковъ, при каждомъ изъ которыхъ
ники, и двѣпадцать типографщиковъ.

ЯП0Н1И.

имеются помощ-

Какъ но всѣхъ японскихі, газетахъ, такъ и въ этой, репортерство
самое больное мѣсто. Такъ-какъ репортеры иолучаютъ по-суточную
плату и притом;, довольно скудную, то большая часть ихч, иэвѣстій
представляетъ собою плодъ собственпаго вымысла и фаптазіи. Несмотря на все это, ихъ ежемесячный заработокъ, въ общемъ, не иревышаетъ сорока германскихъ марокъ (около 16 рублей).
Олѣдующія выдающіяся столичпыя газеты: — радикальный органъ
Джиджи Шимпо (Наше время) и Хотши Шимбунъ, органъ графа
Окума.
Джиджи Шимпо обладаетъ той особенностью, что постоянно предлагает!, новый реформы, которыя на бумагѣ кажутся легко исполнимыми, но въ соприкосновении: съ действительностью никуда не годятся.
Бояыпимъ значеніемъ пользуются также: либеральная газета Майнитши Шимбунъ (Ежедневный Новости), принадлежащая г-ну Нгома,
президенту парламента, затемъ еще такой же свободомысляіцій органъ—
Тшойя Шимбунъ (Парламентская и Народныя Известія), консервативный Токіо-Демпо (Іеддосскій Телеграф!,), который считается органомъ
прежняго министра торговли генерала Тошп, наконецъ, радикальный
органъ Коранъ Шимпо (Общественное МпЬніе), въ которомъ высказываютъ свои мненін шовинистъ графъ Итагакп и графъ Гото, усердный политпкапъ, уже давно безуспешно стремящійся удержать въ своихъ рукахъ главенство надъ радикальной оыповиціей. Впрочемъ, подъ
онрѳдѣленіями либеральнаго, радикальнаго, свободомыслящаго и т. п.
органовъ японской прессы и политических!, деятелей кроется далеко
не то, что подъ этимъ подразумевается въ ЕвропЬ, такъ какъ совершенно юный еще пока парламент!, Японіп ne настолько созре.чъ, чтобы разбиться на нартіп.
Хотя цензура въ Японіп упразднена, тѣмъ не менее, прессе приходится терпеть много непріятностей отъ властей.
В ъ одномъ изъ обширныхъ залъ полицейскаго бюро въ Токіо
возсѣдаетъ множество чиновпнковъ, на обязанности которыхъ лежнтъ
чтеніе в с е х ъ выходящихъ въ с в е т ъ періодическихъ изданій и уловленіе въ ннхъ всего анти-правительственнаго и противозаконнаго. Если
ОДИН!, И З ! . Э Т П Х Ъ Г О С П О Д ! , , ВООрУЖвННЫИ большими ножницами И КраСНЫіМЧ,
карандашом!,, нашелъ что-нибудь подозрительное, то онъ докладывает!,
объ этомч, своему шефу, который, въ свою очередь, сносится сч, правительством!,. И если въ высншхъ сферахъ выразятъ желаніе привлечь
къ ответственности редактора, то послѣдній вежливо приглашается въ
иолицію, г д е ему обч,является безъ околичностей, что „его уважаемая
газета" запрещается па столько-то дней или недель.
Яповія.

9

130

ЛИТЕРАТУРА

И ПЕРЮДИЧЕСКАЯ

ПРЕССА

НЧ, НПОНІИ.

Но все это не всегда ограничивается однимъ временнымъ запре
щеніемъ; очень часто дѣло кончается судомь и заключеніемч. редактора въ тюрьму. Чтобы избѣжать этпхъ непріятностеіі, многіе японскіе редакторы ирибѣгаютъ къ такому-же средству, какъ наши, т. е
имѣютъ нодставныхъ лицъ, которые, за небольшое вознагражденіе
соглашаются быть отвѣтственнымн редакторами.

Сценка изъ японо-китаііской войны.

Японское войско и флотъ.О
Весьма возможно, что японцы, пришпгь смЬлое рѣшеніе победить китайскаго колосса, руководствовались не своимъ собственным!,
опытомъ, a примѣромъ Аигліи и Франціп, которыя привели в ъ исполненіе этотъ смѣлый п л а т , еще при болѣе неблагопріятныхъ обстоятельствахъ и сч, неизмѣримо меньшими средствами.
Лѣтъ сорок I. тому назадъ десять тысячъ французовъ и англичанч.
заняли Пекинъ и продиктовали кптаііцамъ условія мира вч. ихъ собственной столицѣ. В ъ свемъ самомнѣнін японцы вообразили, что пхч.
войско не хуже европейскаго и очень возможно, что они увѣрили
себя, что если одержало побѣду такое незначительное войско, пришедше притомъ-же издалека, то имъ, японцамъ, нечего сомнѣваться въ
успѣхѣ своего войска, такого многочпсленнаго и ирпшедшаго къ томуже, изъ сосѣдней Китаю страны.
Дѣйствительно, въ развитіи и организаціи своей маленькой арміи
японцы достигли удивительныхъ результатовъ. Всякому, кто видѣлъ
японскихъ солдатъ на ученьи или во время маневроігь, покажется просто невѣроятньшъ, что эти самые люди, которые во время манепровч.
такч. строго выполняютъ всѣ требованія европейскаго военнаго искусства, еще тридцать пять лѣтъ тому назадъ носили на себѣ средневѣковое вооружен іе, и что вмѣсто самыхъ новѣйшихъ ружей и полевыхч,
орудій у нихъ были лишь колчаны и стрѣлы.
С) Отдѣлъ »той главы о японекомъ флотѣ надисанъ редакторомъ, Д. И. т р е й дером!..

9"

ЯПОНСКОЕ

ВОЙСКО

II

ФЛОТЪ.

Японія была тогда въ такомъ же положѳній, какъ Гѳрманія перѳдъ
изобрѣтѳніѳмъ пороха. Страна была въ рукахъ феодаловъ, которые сидѣлп въ своихъ укрѣплѳнныхъ городахъ п поддерживали свое знамя
при помощи оруженосцевъ и вооруженныхъ воиновъ—самураѳвъ. Каждый изъ дайміосовъ быль самостоятельны мъ князькомъ, а пмператоръ
совсѣмъ не имѣлъ власти.
В ъ настоящее время онъ—полный властелинъ, дайміосы присоединились къ нему, ихъ владѣиія вошли въ составъ Дай-Нинпопа, т. е.
Великой Японіи, ихъ войска распущены, и прежніе самураи одѣты въ
европейскіе мундиры.
Когда въ Японіи видишь небольшую, правда, но вполнѣ благоустроенную современную армію, которая создалась въ послѣднія двадцать лѣтъ, и когда узнаешь, что все ея вооруженіе и обмундировка
изготовлены тутъ же въ странѣ, и что теперь здѣсь имѣются болыніѳ
арсеналы, судостроительный мастерскія, военпыя школы и академіи,
то у профессіоиальпаго военнаго человѣка это должно вызвать удивленіе и даже восхищѳніе. Но на самомъ дѣлѣ это иревращеніе еще
гораздо больше, чѣмъ оно кажется при первомъ взглядѣ. Солдаты
здѣсь не просто перемѣнили статское платье на военное, какъ наши
рекруты. Они должны были, выражаясь фигурально, сбросить с ь себя
старую японскую цивилизацію и напялить на себя европейскую, такч,
какъ современная военная служба совершенно не отвѣчаеть прѳжнимъ
обычаямъ, условіямъ и одѣяніямъ.
Среди прежнихч, самураев!» и дайміосовъ царилъ рѣзко-выраженный, чисто-азіатскій кастовый духъ, переданный имъ многими поколѣніямп и всосавшійся въ плоть и кровь. Когда же они поступили па
службу въ новую армію, то многіе самураи неожиданно оказались подъ
начальством'!, своихъ прежнихъ подчиненных'!,. Казалось, это было непреодолимымъ препятствіемъ для сохраиенія военной дисциплины:—
преувеличенная, даже смѣшная для европейцев'!, вежливость японцевь
къ старшимъ, оставшаяся сч, прежнихъ времень, еще до сихъ порч,
соблюдается вч, Японіи.
Мужчины, занимающіе различное общественное положеніе, безпрестанно кланяются и говорить другъ другу любезности; подчиненный бросается передъ своимъ начальником'!, на колѣни и касается
лбомъ земли, когда послѣдній приходить къ нему вч, домъ. Вчера еще
онъ только такъ, а не иначе, встрѣчалъ своего начальника, а сегодня,
какч, только онъ одѣлъ солдатскій мундиръ, онъ обязанъ прямо и неподвижно стоять передь этимъ же начальникомъ и стараться смотрѣть ему прямо въ глаза. Вчера еще весь его костюмь состоялъ изъ
одного свободнаго, перетянутаго на бедрахъ кимоно и сандалій или
соломѳнныхъ туфель. Шея, грудь, руки и ноги были обнажены. Теперь
же он'ь долженъ носить тѣсную военную форму, съ тугимъ воротомъ

134/ЯПОНСКОЕ

войско

II

ФЛОТЪ.

и со многими, совершенно непривычными для него и незнакомыми ему
пуговицами: вмѣсто легкой соломенной шляпы, он'ь носитъ на головѣ
тяжелый тшако (шлемъ); вмѣсто маленькаго вѣера, у него в ъ рукахъ
тяжелое ружье; вмѣсто сояоменныхъ туфель, самое мучительное орудіе для японцевъ—сапоги с ъ раструбами, которые для него служать
тѣмъ же, чѣмъ были когда-то для жертвч. религіознаго фанатизма
испанскіе инквизиціонные сапоги.
Рапыне онъ сбрасывалЧ) с ъ ногъ свои соломенныя туфли при входѣ
в ъ чей нибудь домъ и ступалъ по красивымъ и чистымч, цыновкамъ
совсѣмч> босой или ВЧ) чулкахъ. Теперь-же отъ японца-солдата требуется какъ-разч, противоположное:—онъ не смѣетъ снимать сапогч.
при входѣ в ъ чью нибудь квартиру. Прежде столы и стулья были
предметы, ему совершенно незнакомые; онъ сидѣлъ, ѣлъ и спалъ на
полу. Теперь же онъ обязанъ спать на кровати, сидѣть па стулѣ и
ѣсть за столомъ.
И з ъ этпхъ немногихъ примѣровъ можно видѣть, что японець, при
поступленіи в ъ армію, долженъ навсегда разстаться со всѣмъ своимъ
ирежнимъ образомч) жизни и со всей своей природой; поэтому самый лучшій комплимента, какой можно сказать японской арміп, это
тотъ, что она вполнѣ освоилась и безропотно подчинилась этпмч, чуждымъ, жестокимъ и даже ненавистнымъ предписаніямъ, и что случаи
непокорности, нарушенія дисциплины и военной субординаціи здѣсь
очень рѣдки.
По словамъ яіюнскихч, офнцеровъ, в ъ казармахъ совсѣмъ не
имѣется иомѣщеній для наказуемыхъ, кордегардій и арестныхъ помѣщеній; а тамъ, гдѣ они имѣются, они всегда бывають пусты. Японцы
какъ то непостижимо скоро осваиваются сч> европейскимъ военнымч,
обученіемъ; они быстро выучиваются всему и имѣюта очень воинственный в и д ь в ъ свонхъ чистенькихъ, хорошо сшитыхъ мундпрахъ.
В с ѣ эти факты гораздо поразительнѣе, чѣмъ бросающаяся в ъ глаза
общая организация военнаго дѣла. Послѣдняя была, просто на просто,
в ъ точности скопирована у европейскпх-ь г о с у д а р с т в а Японцы посылали многихч, офпцоровч, и военных-ь техииковъ въ Европу, г д ѣ имъ
с ь слишкомч, большой предупредительностью всюду открывали ходы;
они приглашали офицероігь изъ европейской арміи, инженеровч» и рабочихъ изъ европейских'!, арсеналовъ, пріобрѣтали европейское оружіе
ружья, пушки, предметы вооружѳнія, машины и проч., но все это пріобрѣталось не в ъ лотребномъ количеств-!;, а только іп, качествѣ моделей, чтобы впослѣдствіи но нимъ сдѣлать то-же самое в ъ самой Яноніи. Европейцы всему обучали ихъ, и когда японцы выучились, то дали
европейцам'ь полную отставку.
Даже с ъ патентованными изобрѣтеніями здѣсь практиковались
зл оупотреблен ія; мѣнялась какая-нибудь составная часть его, и, послѣ

134

/

ЯПОНСКОЕ в о й с к о

II

ФЛОТЪ.

этого, вывезенное пзъ Европы изобретете выдавали, за свое собственное, японское.
Такъ, напрнмѣръ, вся японская пѣхота вооружена ружьями системы Мураты, которыя представляюсь собою ничто иное, какъ французскія ружья Гроса, немного пзмѣненныя находчивымъ японскимъ
п о лк о в ник о мъ Мурата.
Благодаря этому, вч, Токіо теперь имѣется арсеналъ, иредставляющій собою подражаніе европейскимъ фабрпкамъ оружія; а составляюідій гордость Японіи арсеналъ въ Осакѣ, въ общемъ и во всѣхъ своихъ деталяхъ,—точная копія арсенала въ Вульвичѣ: то-же раздѣленіе,
тѣ-же машины, та-же работа, сч, тою только разницей, что японцы, прием отрѣвшнсь къ новѣйишмъ изобрѣтеніямъ и улучшеніямъ въ другихч,
арсеналахъ, примѣнили нхч, кч, своему арсеналу вч, Осакѣ.
Отъ европейца, осматривающаго всѣ эти мастерскія военныхъ
орудій, военныя школы и академіи, казармы и проч., гордые японцы
ждутъ восхпщенія всѣмъ этимъ, п они бываютъ очень недовольны,
если имъ ставятъ въ укоръ, что пхч, нововведенія не чнсто-японскаго
пронсхожденія. Благодаря снисходительности и предупредительности
европейскихъ военныхъ вѣдомствъ, японцамъ удалось перенять у этихъ
послѣднихъ все точпо такъ-же, какч, это было сч, европейской промышленностью. Благодаря этимъ заимствованны мъ порядкамъ, японцы создали прекрасную армію, въ основе которой лежишь всеобщая, обязательная для всѣхъ вопнекая повинность.
Каждый японецч, въ возрастѣ между семнадцатью и сорока годами, на основаніи закона 1869 г. о воинской повинности, немного измѣненнаго вч, 1872 г., обязанъ отбыть извѣстный срокъ на военной службѣ.
Армія состоичъ изъ постояннаго (регулнрнаго) войска, перваго
занаснаго (резервнаго), втораго запаснаго войска и территоріальной арміи.
В ъ постоянномч, войскѣ полагается трехлѣтняя служба, вч, первомч, и
второмъ запасномъ войскѣ—четыре года, а въ территоріальной армін
пять лѣтъ службы. Послѣдняя призывается кч, дѣйствію только въ случае войны, а первый и второй запасы только вч, теченіи шестидесяти
дней ежегодно.
Такимч, образомъ, вооруженная сила Японіп въ мпрное время насчитываешь у себя 700U0 человѣкъ; но это только па бумаге, а въ
действительности всего 40000. При населеніи въ сорокъ одинч, милліонъ человѣкъ, ежегодпо призываются на военпую службу больше
200000 молодыхч, людей. Что-жѳ дѣлаютъ сверхч,-комплектные?
Прежде всего, здѣсь, по образцу Германіи, введена служба вольноопределяющихся, которая длится одинъ годъ; затѣмъ отъ действительной службы избавляются: люди, ростъ которыхъ не достигаешь
4 футовъ и 11 •/г дюймовъ благодаря чему у малорос.чыхъ японцевъ
бракуется масса рѳкрутовъ.

ЯПОНСКОЕ

ВОЙСКО

И

ФЛОТЪ.

135

Точно также избавлены отъ действительной службы: главы семействъ, лица духовнаго званія, учителя и учащіеся въ правнтельствеиныхъ школахъ, врачи и лица, находящіяся на государственной
службѣ, которыхъ на ихъ посту никто замѣнить не можетъ; одинъ изъ
двухъ братьевъ, одновременно призванныхъ къ набору; лицо, бра-гь
котораго служить или погибъ на дѣйствительной службѣ.
t Эти исключенія составляютъ сорокь процентовъ призывающихся,
но, все-таки, въ распоряженіи правительства остается еще почтп втрое
больше рѳкрутовъ, чѣмъ нужно, такъ что изъ нихъ выбирается, по
жрѳбію, определенное количество людей, которые должны пробыть на
действительной службѣ одинъ годъ, a затѣмъ переводятся нъ первый
резѳрвъ.
Главнокомандующій арміей—самъ императоръ, а при немъ, въ
качѳствѣ гѳнералъ-штабъ-шефа, состоитъ маркизъ Ойяма, который считается, нѣкоторымъ образомъ, шѳфомъ арміи. Органпзація арміи и
управленіе его находится въ завѣдываніи военнаго министерства.
Постоянная армія дѣлптся на 12 дпвизій, главный квартиры которыхъ находятся въ самыхъ значительныхъ городахъ страны. Каждая
дивизія состоитъ изъ двухъ пѣхотныхъ бригадъ, одного кавалерійскаго
полка, одного полка полевой арти.тлеріи, одного инженернаго батальона и
одного обознаго; въ составь каждой бригады входятъ два пѣхотныхъ
полка, по три батальона, съ четырьмя рота.мп въ каждомъ.
Пѣхотный полкъ состоитъ изъ одного полковника, или оберълейтенанта, четырехъ маіоровъ (одинъ пзъ которыхъ штабный), одного
адъютанта, двѣнадцати батальонныхъ команднровъ, двадцати семп
лейтѳнантовъ, пзъ которыхъ въ каждомъ батальонѣ по двое, а трое
состоять при штабѣ, 25 прапорщпковъ, 15 фельдфебелей, 82 гунзо,
или обѳръ-сержантовъ, 48 сержантовъ, 192 капраловъ, 432 солдатъ перваго разряда и 816 рядовыхъ второго разряда. Сюда лее нужно присоединить и 65 чѳяовѣкъ нестроевой роты, въ томъ числѣ казначеи, врачи, больничные служители, каптенармусы, ремесленники и т. п. и, наконецъ, 14 лошадей. В ъ общемъ игогѣ, слѣдовательно, в ъ каждомъ
полку имѣется 1720 человѣкъ и 14 лошадей.
Во время войны число людей въ полку увеличивается до 2880 человѣкъ.
Кавалерійскій полкъ состоитъ изъ трехъ зскадроновъ, въ каждомъ
изъ которыхъ 159 офицѳровъ и солдатъ, 135 лошадей; в ъ военное-же
время тамъ 189 человѣкъ и 145 лошадей. Артиллерія дѣлится на бригады, раздѣленныя па двѣ баттареи съ четырьмя пушками; каждая бригада въ военное время состоитъ изъ десяти офнцеровъ, 326 солдатъ,
12 пушекъ и 258 лошадей.
В ъ военное время к ъ нѣкоторымчэ дивизіямъ присоединяются еще:
одинъ отряд'ь саперовъ съ понтонными мостами и т. под., затѣмъ отдѣ-

136

ЯПОНСКОЕ в о й с к о И ФЛОТ'!».

лы—санитарный и полеваго телеграфа, депо лошадей, продовольственны я и аммунпціонныя колонны и, наконец*!., значительное число ноходныхъ госпиталей.
Наконецч», армія пополняется еще раснредѣленными по всей странѣ 24 батальонами при магазинахъ дѣйствующей арміи и 12-хо при террпторіальномч» войскѣ. Послѣднее во время войны образуеть 12 пѣхотныхъ полковъ, столько же каваллеріііскнхч» взводовъ и инженерны х-ь отрядовъ, С'і> соответствующим'!» количеством'!» другихъ военных'!,
вспомогательных'!» частей.
Военная сила японской арміи, за нсключеніомь территоріальнаго
войска, представляет!» собою слѣдующее:
Дѣйствующ. Ofia резерва.
Пѣхота
Кавалерія
Артиллерія
. . . .
Саперы
Продовольственный
Жандармерія
. . .

Всего.

38089
671
3817
1708
.
548
1435

64293
788
4064
1814
54458
1

102382
1459
7881
3522
55006
1436

Итого . . . 46268

125418

171686,

. . .
. . .
. . .
. . .
обоз'ь

.
.
.
.

въ томъ числѣ 450 штаб'ь-офицеровъ, 3360 оберъ-офидеровч», 10391
унтеръ-офицера. Число иолевыхъ орудій достигаешь до 252.
В ъ вышепомѣщенной табличкѣ каждому военному сразу бросится
въ глаза удивительная ничтожность контингента кавалеріи. Какъ я
слышалч», вч» послѣдніе і'Оды она увеличена до 3000 человѣкч», но все же
это отношеніе составляешь всего 0,1 часть общепряпятаго числа кавалеріи въ европейских'!» арміяхч».
Эта несоразмѣрность была бы простительна, если бы Японіи пришлось воевать съ непріятелемъ въ своей страиѣ. В с я Японія состоишь
изъ горъ и топкихч» рисовыхъ полей и, такимъ образомъ, въ кавалеріи
здѣсь не ощущается такой необходимости, какъ въ Европѣ. Но для
внѣшней войны, какъ, напримѣрч», послѣдпяя съ Китаемъ, японская кавалерія совершенно недостаточна. Это одішч» изъ дефектовъ, очень
повредившій Япоиіи во время недавней войны.
Верховая ѣзда японскихъ кавалеристовъ очень одобряется евроиейскими знатоками. Всадники превосходно обмундированы, имѣютъ
весьма приличный видъ, крѣпко сидяшь на своихъ маленькихч., но
сильныхъ лошадкахч» и очень хорошо исполняют'!» строевое учопіс.
Также бросается въ глаза и то, что здѣсь мало примѣняются трубные
сигналы; приказанія даются, большей частью, сабельными сигналами;
кромѣ сабель, гвардейцы еще вооружены копьями.

ЯПОНСКОЕ

войско

И

ФЛОТЪ.

137

Лошади берутся на службу начиная съ четырехлѣтняго возраста
и иолучають отставку въ шестнадцать лѣтъ. Приблизительная стоимость каждой лошади—280 германскихъ марокъ (около 112 р.). Съ недавнихъ иор'ь ихъ стали подковывать, какъ въ Германіи, и имъ подстилают!, теперь въ конюшняхъ солому, тогда какъ прежде они стояли па голомъ деревянном'ь полу; при этомъ лошади стоятъ головами
не къ стѣнѣ, a к'і> среднему наружному проходу, какъ я впдѣлъ въ
Китаѣ и Кореѣ. Благодаря этому, они пользуются болыпимъ количествомъ воздуха и свѣта, чѣмъ евроиейскія лошади. Конюшни здѣсь
гораздо выше и шире, а стойла гораздо просторнѣѳ, чѣмъ въ Европѣ.
Знатоки военпаго дѣла очень хвалятъ также японскую пѣхоту;
хотя японцы ростомъ гораздо меньше европейскихъ солдать, тѣмъ не
менѣе, у нихч), очень бравый и воинственный видъ, держатся они и
маршируют!) хорошо, движенія ихъ сознательны и увѣренны и обращаются они съ оружіемъ, какч, на плацу во время ученія, такъ и во
время обученія стрѣльбѣ, поразительно хорошо. Одно только странно,
что они, сражаясь штыками сражаются точно такъ-же, какъ кавалеристы
саблями, и сопровождаюсь криками каждую вылазку или отбой.
Служба соблюдается здѣсь очень строго,—гораздо строже, чѣмъ
въ нѣкоторыхъ европейскихъ арміяхъ, и солдаты отпускаются изъ казармъ не больше двухъ разъ въ недѣлю. Но за то въ казармахч>
устроено рѣшнтельно все необходимое для удобства солдатъ. Помѣщенія, в'ь которыхъ солдаты спять, предназначенны, обыкновенно, для
двадцати или тридцати человѣкъ и отличаются вышиною, обиліемъ
воздуха, свѣта, просторомъ, довольно сносными койками и головными
подушками, достаточнымъ количествомъ столовъ и скамеекъ, и все
это—необыкновенной чистоты.
При всѣхъ, безъ исключенія, казармахъ имѣются своп больницы,
собственный бани с ь холодной и горячей водой, гдѣ солдаты могугь,
по желанію, два-три раза въ день купаться,—роскошь, которая у насъ
немногимч) доступна.
Кухня также отличается необыкновенною чистотою, хотя въ этомь
и нѣтъ особенной заслуги, если принять во вниманіе крайне простую
и несложную пищу японскихъ солдатъ. Мяса имъ совсѣмъ не полагается, хлѣба, какъ у насъ, въ качествѣ ежедневной пищи,—тоже нѣть,
Вмѣсто этого, они ѣдятъ три раза въ день рисъ, вареный съ какой
нибудь зеленыо, большую бѣлую рѣдьку, которая извѣстна здѣсь иодъ
названіемъ „дайкоігь" п, для разиообразія, бобы и сушеную рыбу.
Жалованье японскаго солдата, за всевозможными вычетами, ])авняется
двумъ іенамъ (около 4 германских'!, марокъ или I 1 •> руб.) ежемѣсячио.
Изъ всѣхъ родовъ японскаго войска больше всего хвалятъ артиллерію. Один'ь англійскій артиллерійскій майоръ, по имени Генри Кнол-

ЯПОНСКОЕ

ВОЙСКО

И

ФЛОТЪ.

лнсъ, позволяешь себѣ, въ своей книгѣ „Lil'ein Japan", слѣдующѳе выраженіе, продиктованное ему чисто анг.іійскимъ самомнѣніемъ:
-Конечно, японская артиллерія не достигаетъ даже приблизительно
такого совершенства, какч, англійская, но, на сколько можно судить о
ней въ мирное время, можно сказать, что японскія нолевыя баттареи
по сравненію съ французскими, бельгійскимп и германскими, нисколько не отстаютъ отъ нихъ".
Японскія пушки (71 •> сантпметровь) сдѣланы изъ ухатіусской
стальной бронзы, изготовлены въ Осакскомъ арсеиалѣ и запрягаются
шестью лошадьми. Поверхность ихъ—не металлическая, блестящая, а покрыта японскимъ лакомь. При каждой пушкѣ состоять пять канонировъ и конный унтерч,-офицеръ.
Японское офицерство заслуживаешь большой похвалы; миогіе офицеры служили въ европейскихъ арміяхъ и, поэтому, говорить на одномъ
изъ трехъ главныхъ европейскихъ языковч,; это говорили миѣ офицеры
находящейся въ Кореѣ дивизіп. Эта дивизія была первая, со времени
реорганизацін японской арміи, кч, которой прнмѣнены были нововведенія, п я видѣлъ все вышеописанное мною тамъ въ действительности.
Саперы везли съ собой матеріачы для мостовъ; въ то время, какч,
я ѣ х а т ь изч, корейской столицы, Сеула, въ Чемульпо, устанавливался
походный гелеграфъ, по дорогѣ мнѣ попадались амуниціонные и санитарные отряды, баттареи пмѣли по шести пушекъ и весь вышеоппсанный составь, и весь этотъ отрядъ, вообще, производилъ очень хорошее впечатлѣніе.
Поэтому-то японцы, въ противоположность кптайцамъ, очень любить свою армію и относятся къ ней сч, уваженіѳмъ. Вч, мирное время
богатые обыватели многое дѣяаютъ для улучшенія быта защитниковъ
отечества; а во время войны сч> Кореей было очень трогательно видеть ихъ заботу о войскѣ. Солдатамъ присылали изъ Японіи массами
табакъ, саке (рисовую водку), провизію всякаго рода и даже депьги.
Надо упомянуть еще объ одной отрасли военнаго дѣла: — о
санитарномъ дѣлѣ.
У китайской арміи этого отдѣла, въ видѣ самостоятельной организации, вообще вовсе не существуешь. У китайцевъ нѣшь ни военныхъ
врачей, ни какихъ либо приспособленій для того, чтобы подбирать съ
поля сраженія своихъ раненыхъ и потомъ лечить ихч,.
Во время послѣдней войны здоровые, по возможности, заботились
о своихч, раненыхъ товарищахъ; но все же большую часть раненыхч,
постигла-бы ужасная смерть, еслибч, имъ не пришла помощь со стороны
японцевч, и европейскихъ миссіонерскихъ врачей. Точно также п корейскимч, солдатам!, вовсе незнакома наша санитарная организація,
такъ какъ во всей Кореѣ нѣшь людей, которые могли бы претендовать на званіе врача. Только многочисленные католическіе миссіонеры

ЯПОНСКОЕ ВОЙСКО

I!

ФПО'ГЬ.

139

въ Кореѣ всегда заботились не только о спасеніи душъ корейцевъ, но
и объ ихъ тѣлесномъ выздоровденіи; поразительные успѣхи ихъ деятельности можно приписать только ихъ знанію медицины. Другія миссіи устроили госпитали въ нѣкоторыхъ городахъ и на первомъ планѣ
—здѣсь госпиталь англиканскаго епископа Корфе въ Сеулѣ.
Еписконъ Корфе былъ прежде духовникомъ при англійскомъ воѲнномъ флотѣ и капелланомъ адмирала, герцога Эдинбургскаго. Благодаря своему положен!ю, ему удалось собрать среди англійскихъ морскихь офіщеровъ достаточную сумму денегъ для устройства въ Сеулѣ
англиканской миссіп съ большимъ госниталемъ при ней. В ъ этомъ прекрасном!. госпиталѣ, находящемся подъ руководством-!, двухъ европейскихъ врачей, я видѣлъ въ 1894 г. двадцать корейскихъ солдатъ,
которые были ранены въ походѣ противъ мятежника Тогакѵто. Они
разсказываяи мнѣ о тѣхъ ужасахъ, которые происходятъ у нихъ на
по.тѣ сраженія, гдѣ раненные безпомощно томятся въ продолжительной
агоніи, если ихъ сразу не умертвить побѣдители.
Однимъ изъ лучшихъ пріобрѣтеній, которое дала японцамъ цпвилизація, является то, что они направили свою заботу не только въ ряды
воюющихъ солдат-!,, по и на раненыхъ, и своей органпзаціѳй санитарнаго дѣла они скорѣе заслуживаюсь занять .мѣсто среди культурныхъ
странъ, чѣмъ своими пушками и прусской выправкой солдатъ.
У японцевъ имѣется не только превосходный медицинскій отрядъ
съ врачами, получившими дипломы въ европейскихъ университетахъ;
у нихъ имѣется даже общество Краснаго креста. Оно было основано
только въ 1877 г. и первоначально насчитывало у себя всего 20 члеповъ; въ настоящее-же время въ этомъ общѳствѣ больше 28.000 членовъ, и годовой доходъ его простирается до 70.000 іѳнъ, т. е. около
150.000 германских'!, марокъ (почти (50.000 р.); основной капиталь его
равенъ одному мнлліону марокъ (400.000 р.).
Толчокъ для основанія этого общества дало происходившее въ
1877 г. въ провинцін Сатсума большое возстаніе. Вюсонтъ Сано, нынѣшній президент-!, общества Краснаго креста, быль и его основателемъ; благодаря его неустанной и энергичной деятельности и помощи
его ближайшихъ сотрудниковъ, обоихъ бароновъ Зибольдъ (сыновей
извѣстнаго описателя Японіи), Общество Краснаго креста сильно процвѣтаетъ теперь. Микадо и его супруга очень сочувствуютъ этому
нредпріятію (одни ихъ личные взносы достигли милліона марокъ) и
взяли это Общество подъ свое покровительство.
Виконтъ Сано не мог-ь придумать лучшаго образца для организаціп своего дѣла, какъ основанное въ Вѣнѣ барономъ Мунди (Мшкіу)
Добровольное Общество спасенія.
Какъ тамъ, такъ и въ Японіи, уход-ь за больными бываегь не
только в ъ военное время. Нерѣдкія зем.тетрясенія даютъ ему частую

134

/ ЯПОНСКОЕ

войско II

ФЛОТЪ.

возможность проявлять плодотворную деятельность H въ мирное время.
Такъ, напримѣръ, во время болыпаго землетрясенія въ октябрѣ 1891 г.
только въ одной провннцін Омарн и Мино было убито свыше 7000 человѣкъ и ранено 11.600. В ъ эти мѣста сейчасъ же посланы были врачи
и служители Краснаго креста, и больше 2000 человѣкъ были взяты
имъ на свое попеченіе.
Вч> томч. же году на средства этого Общества выетроенъ въ Токіо
большой госпиталь, образцомч, для котораго послужилъ университетски! госпиталь въ Гѳйдельбѳргѣ. Вся внутрення организація его была
въ точности воспроизведена вч> Токіо, и главнымъ врачемъ его былъ
назначенъ докторч^ Гапшмото, старшій врачъ японскаго резервнаго
войска.
Какъ только обч>явлена была война съ Китаемч>, масса добровольцевъ предложила своп услуги вч, качествѣ „братьевъ милосердія";
ихъ организовали въ правильные отряды, снабдили всѣмъ необходимымъ и отправили вслѣдъ за арміей в ъ Корею.
Уходъ за больными во время этой войны, былъ, главнымъ образомч,, вчэ рукахъ отряда санитаровъ-добровольцевъ; и къ чести ихъ
нужно сказать, что они заботились не только о своихъ соотечественникахъ, но и о раненыхч. китайцахъ.
Вч, 1886 г. это общество, благодаря ходатайству японскаго правительства, было подчинено дѣйствію женевской конвенціи и даже, несмотря на языческую религію своихъ членовъ, приняло христіанскін
знакъ его—красный кресч"ь на бѣломъ фонѣ—,проявившій свою плодотворную деятельность даже на поляхъ сраженія дальняго Востока.

Японо-китайская война 1894 г., обострившая взаимное соревнованіе европейско-американскиіъ государств!, на далекомъ азіатскомч,
Востокѣ н завершившаяся вч, истекшемъ 1901 году почти неоясиданнымъ заключѳніемъ англо-японскаго союза,—выдвинула въ странѣ Восходящаго Солнца на первую очередь вопросъ о развитіи и укрѣпленіи
ея морского могущества и обч> образованін достаточныхъ для поддержанія ея престижа военно-морскихч> силъ.
Армія, какч> оплотч, для правительства въ борьбѣ сч. фѳодальнымъ
режимомч> во время событій послѣдняго сорокалѣтія, когда остатки
этого режима вырывались сч, корнемч, и все старое замѣнялось новымч»,
иринесеннымъ сч, далекаго европейскаго запада;—флотъ, какч, внушительная поддержка принципа „Японія для японцѳвъ", какъ могущественное орудіе, единственно способное удержать на приличной
дистанціи разгорѣвшіеся аппетиты западно-европейскихъ завоевателей,—
армія и флотъ были, на протяженіи всего нослѣдняго времени, предметами особой и исключительной заботливости японскаго правительства.

ЯПОНСКОЕ

ИОІІСКО

И

ФЛОТ'Ь.

141

Выше читатели видѣли, какого развитія достигли къ настоящему
времени военно-сухопутныя силы страны. Къ сказанному намъ остается
только добавить, что вч» данный моментъ размѣръ этихъ силъ значительно увеличился, такъ какъ, согласно бюджету на 1902 годъ, мирный
состаіп. арміи предусмотрѣнъ уже в-ь количеств!; 135,533 солдатъ и
8116 офицеровъ, а въ военное время составъ войска долженъ достиггнуть 392,220 человѣкъ при 1098 пушкахъ.
Гораздо большее, однако, значеніе пмѣет-ь, особенно для насъ, русскихъ, идущее быстрыми шагами развитіе ялонскаго флота, такъ какъ,
согласно англо-японскому союзу, военно-морскія силы Японіи призваны играть первую роль въ Китаѣ и, вообще, въ нашихъ восточноазіатскихъ владѣніяхч. на случай столкновенія съ Россіей.
Еще в-ь 1858 году японскій флотъ состоялъ всего изъ нѣсколькихъ
джонокъ и незначительнаго количества парѵсныхъ шхунъ, построенныхъ по образцу голландскихъ кораблей X V I I вѣка. Эти представители военно-морскихъ силъ страны, претендующей нынѣ на положеніе,
равное Соединенному Королевству въ Западной Европѣ,—давали, внрочем-ь, даже въ то время предсгавленіе скорѣе о художественныхъ вкусахъ французовъ Востока, чѣмъ об-ь пхъ могуществе па морѣ, такъ
какъ они отличались действительно превосходной и вычурной отделкой, но почти вовсе лишены были серьезнаго вооруженія.
Впрочемъ, в-ь то время флотч. и не могъ играть какой либо существенной роли въ дѣлѣ обезпеченія внѣшнпхъ границъ страны и не
могъ получить какого либо развптія въ виду господствовавшаго тогда
принципа строжайшей изолированности отъ всего, внѣ Японіи лежащаго. Суда тогдашняго флота не только не предпринимали какихъ
либо кампаній внѣ внутрѳннихъ водъ страны, но обитатѳлямъ ея даже
запрещены были, подъ страхомъ смерти, всякія сношенія съ иноземцами, превосходно отдѣланныя суда служили только для морскихъ
прогулокъ всесильныхч. феодаловъ, никогда, за все время существованія страны Восходяіцаго Солнца, не удалявшихся отъ берѳговъ своей
прекрасной и удивительно живописной родины.
Единственнымъ украшеніемъ японскаго флота того времени служила только маленькая паровая яхта (всего въ 400 тоннъ) подаренная
(въ 1858 году) японскому микадо англійской королевой. Но этимъ
судном-ь японцы въ то время даже не умѣли еще управлять и оно
лишь безполезно занимало мѣсто въ рядахъ японскаго флота, такъ
как-ь, но неумѣнію янонцев-ь съ нимъ обращаться, оно даже не могло
служить срѳдствомъ для морскпх-ь прогулокъ, которымъ такъ страстно
предавались всегда богатые и знатные японцы.
Количественный и качественный состав-ь судовъ японскаго флота начал-ь замѣтно развиваться только съ того времени, когда страна стала твердой ногой на путь реформъ и нзмѣненія всего своего феодальнаго строя.

142

ЯПОНСКОЕ

ноііско

II

ФЛОТЪ.

В ъ страну, какъ изъ рога пзобилія, попалили ѳнроиѳйскіе инженеры, ученые, инструкторы; японцы съ жаромъ н съ одной только
имъ одніімъ свойственной энергіей принялись изучать европейскую
культуру, науку и знанія. Не прошло и одного десятилѣтія, какъ
страна начала покрываться сѣтью фабрикъ, заводовъ, доковъ, верфей.
Ко времени японо-китайской войны, страна обладала уже солидным!,
военно-морекпмъ вооруженіемъ, и водоизмѣщеніе в с ѣ х ъ военныхъ
судовъ страны достигло уже 58,000 тоннъ. Наряду съ этимъ, начать
развиваться и торговый, коммерчески! флотъ, развитіе котораго можетъ
быть поставлено въ заслугу не только правительству, но и отдѣльнымъ лицамъ, быстро понявшнмъ, какое огромное значеніе и для
страны H для всего азіатскаго востока имѣѳтъ созданіе удобныхл.
средствъ сообіценія между отдѣльными портами японскаго архипелага
и разсѣянными по всему восточно-азіатскому побережью торговыми
центрами. И нужно отдать справедливость японцамъ,—съ этой задачей
они справились настолько блистательно, что уже лѣтъ десять тому
назадъ нп одна страна не могла конкуррировать въ водахъ Тихаго
океана съ японскимъ коммерческим!, флотомъ. Вт, настоящее время
не рѣдкость видѣть суда японскаго торговаго флота ігь гаванях!»
самыхъ отдалеиныхъ отъ Японіп европейскихъ государств!,.
Военно-морскія силы Японіи получили особенно большое развитіе
со времени японо-китайской войны, служившей и служащей до сего
времени самымъ серьезнымъ и убѣдительнымъ импульсом!, въ дѣлѣ
все болѣе п болѣе увеличивающегося вооруженія страны. Мы можем!,,
ci, грустью, констатировать, что и эта страна, съ тѣхъ поръ, какъ она
волею судебъ была втянута въ международную жизнь и интересы
чуждыхъ ей до недавняго времени государств!,, пошла по тому же
пути безконечныхъ вооруженій, по которому слѣдуютъ въ наше время
всѣ государства Западной Европы.
Благодаря этому, жизнь стала и здѣсь, подобно всѣмъ прочим!, странам!,— жертвамъ системы вооруженнаго міра, невозможно дорогою по
сравненію съ самымъ недавнимъ временем!,; прѳжніе налоги увеличились
вдвое, втрое и даже вчетверо, но, кромѣ того, создались новые налоги,
ложащіеся тяжелымъ, зачастую непосильным!, бременемъ на населеніе.
В ъ настоящее время мы уже являемся свидетелями все болѣе п болѣе
усиливающейся эмиграціи японцевъ въ Америку, Корею, Уссурійскій
край, Китай, Гонолулу, Формозу и т. д.
В с е болѣе ухудшающіяся условія жизни въ странѣ, все больше и
настойчивѣе толкаютъ Японію на путь завоевательной политики
(экспедпція въ Формозу, Корею и т. д.), требующей все болѣе жертвъ
и напряженія всѣхъ силъ страны. В ъ результатѣ—какой то заколдованный кругъ, изъ котораго вывести страну можетъ, конечно, не примѣръ европейцевъ, а лишь присущій японцамъ въ высокой степени

ЯПОНСКОЕ

ВОЙСКО

II

ФЛОТЪ.

143

здравый смысдъ и трезвое понпманіе истпнныхъ интересовъ страны;
нужно надѣяться, что эти свойства японской рассы удержать страну
отъ мишурнаго увлеченія ролью всемірной державы и отъ губительной
колон іально-завоевательной политики. Правда, увлеченіѳ описанной
стороной европейской культуры, раззоряя массу иаселенія, создаеть
здѣсь, въ то-же время, крупный финансовый міръ, содѣйствуетъ развитою капитализма, промышленности и т. п. Но страна отъ этого,
конечно, мало выигрываетъ.
Со времени японо-китайской войны, развитіе военно-морскнхъ
силъ Японіи увеличивается особенно сильно. В ъ настоящее время
общее водоизмѣщеніе военныхъ судовъ страны Восходящяго Солнца
достигло уже 232,000 тоннъ, т. е. увеличилось болѣе, чѣмъ въ четыре
раза по сравненію съ 1894 годомъ, причемъ, въ составѣ флота Японія
имѣетъ уже шесть первоклассныхъ бропеносцевъ водоизмѣщеніемъ отъ
12,300 до 15,000 тоннъ. Эти броненосцы обладаютъ скоростью не менѣѳ
18 ѵзловъ въ часъ; они снабжены арти.тлерінскнми снарядами сильпаго
боя и броней изъ закаленной стали. К ъ этимъ судамъ причисляется
также броненосець, отнятый во время нослѣдней войны у кптайцев'ь,
выстроенный въ Гѳрманіи. Японскій флотъ обладаетъ также вт, настоящее время быстроходными крейсерами для развѣдочной службы, каботажными судами и флотиліей мипоносокъ и контръ-миноносокъ новѣйшаго типа. Нужно замѣтнть, что значительное большинство судовъ
японскаго флота сооружено на судостроптел ьныхъ верфяхъ этой страны,
которыхъ въ настоящее время имѣется уже четыре въ Японіи.
ГІо послѣдннмъ извѣстіямъ, японское правительство не предполагаетъ ограничиться имѣющимися уже въ наличности судами и пмѣетъ
въ виду составить новый проектъ вооруженія военныхъ судовъ, находя
свой флотъ педостаточнымъ въ виду того, что всѣ европейскія державы увеяичивають, все болѣе и болѣе, количество своихъ судовъ на
Дальнемъ Востокѣ.
Наряду съ этимъ, предполагается усилить и личный составь моряковъ (достигаюіцій теперь 30.000 человѣкъ), для чего, кромѣ существующей уже морской школы въ Едаснмѣ, предполагается въ скоромъ времени основать еще цѣлый рядъ военно-морскихь школъ.
Чѣмъ вое это кончится, когда окутывающій страну воинственный
туманъ разсѣется,—сказать трудно. Можно только пожадѣть о том'ь,
что Япопія пошла по этому скользкому, невѣрному пути вооруженііі,
едва-лп оправді.івающемуся современными обстоятельствами и уже навѣрное ведущему ее къ раззоренію.

Увеселительная яхта.

Уличная жизнь въ Токіо.
ТДзученіе народнаго быта на улнцахъ Ялоніи, зимою и лѣтомъ, день
*-*-за днемъ, съ восхода солнца и до десяти или одиннадцати часовъ
ночи, будетъ для иностраннаго туриста безсиорно интереснее всѣхъ
другихъ достоирнмѣчательностей столицы Яионіи.
Японская улица для европейца—своего рода музей, который покажешь ему съ самой привлекательной стороны всю Я н о н і ю — бѣдную и
богатую, высшую и низшую,—Японію всѣхъ сословій и профессій. Рано
утромчі здѣсь можно видѣть исѣхъ за одѣваніемъ, въ предь-обѣденное
время—вч> свѣтскомъ времяпрепровожденіи, послѣ обѣда-—на прогулкѣ
и вечер о мъ—за развлеченіями.
Передъ отелемъ уже сч. шести часовч, утра стоять оригинальный
японскія дрожки, „кѵрума", въ который запрягаютъ кули, п если я въ
этотъ часъ выхожу на улицу, то меня иеизмѣнно и обязательно приветствуешь мой обычный курумайя и, держа шляпу въ рукахъ, задаешь мнѣ все одинъ и тошь-же вопросы „сукоши о аруки иррашаи?"
(не снизойдете-ли до небольшой достоуважаемой прогулки?).
Если бы я отказалч> ему, то этимъ я, все таки, не избавился бы
отъ двухъ другихъ кѵрума, которые слѣдуютъ за мной по пятамъ,
таская за собой свои телѣжки до тѣхъ поръ, пока я не рѣшусь когонибудь изъ нихъ взять.
Японцы не любяшь рано вставать.
Вч> шесть часовъ утра улицы еще совершенно пусты, почти всѣ
дома закрыты, и только изрѣдка видишь женщинъ, подмѳтающихъ иередъ своимъ домомъ улицу. Японская полиція очень взыскательна, и
всякое упущеніе влечешь за собою немедленную кару.
Троттуаровъ на столичныхъ улицахъ нѣтъ: да они здѣсь и не
такъ необходимы, какъ въ европейскихъ городахъ, такъ какъ въ Токіо
почти нѣшь ѣзды въ экипажахъ. Здѣсь всѣ ходятъ пѣшкомъ, или

уличная жизнь въ токго.
ѣздять въ маленькихъ рикшахъ, которыхъ въ столицБ больше сорока
тысячъ. ТІоэтомѵ-то здѣсь и легко держать улицы въ чистотѣ. Что но
успѣваютъ подмести домовладѣльцы, то подбирается множествомъ куръ,
которыхъ въ этот'ь ранній часъ выпускають на короткое время изъ
клѣтокъ.
На перекресткахъ стоять, въ европейскихъ мундирахъ, сонные
полпценскіе: кули съ длинными узкими кадками на спинѣ бѣгаютъ съ
озабоченнымъ видомъ изъ дома въ домъ, чтобы собрать накопившійся
наканунѣ навоз ь и свалить его въ полѣ
за городомъ.
Навозь здѣсь считается очень дорогимъ матеріаломъ, потому что благодаря
ему японцамъ удается унавоживать огоj
роды и получать цѣнныя культуры*
Вч> болѣе бѣдныхъ кварталахъ обитатели нѣкоторыхч> домовь платятъ за 4
наемъ квартиры вмѣсто денегь — навоt
зомъ.
Это полезное примѣненіе городскихъ
отбросовъ имѣетъ и свою дурную сторону,
і
В ъ Токіо до сихъ порч> нѣть водопровода,
а колодцы не даютъ достаточнаго коли;
чесч ва воды, и жители бѣдныхъ кварталовъ
4
берутъ воду в ъ рѣчкахъ и ручьяхъ, которые, благодаря общеупотребительному
j
въ странѣ искусственному орошенію по- Я
лей, снова приносить вч, городч, ч а с т ь 4 отбросовч,. Благодаря этому, здѣсь такъ
часты эпидеміи тифа и холеры.
Но, вотч>, начинаютъ показываться
Мать и дитя,
деревенскіѳ лсители и рыбаки, приносящіе
на рынокъ свой ночной уловъ. Одни несутъ свои ноши на слинѣ, другіе
везутъ ихъ въ ручныхч, телѣжкахь; иногда видишь повозки, въ который запряжены лошади или быки, но главное грузовое сообщеніе совершается, большей частью, на плечахъ и спинахч, трудолюбивыхъ, работящихъ кули.
Постепенно пробуждаются и въ домахъ.
Съ громкимч, скрипом ь и трескомъ отодвигаются вч, сторону установленный на ночь вокругь верандъ амадо (деревянныя перегородки).
Я медленно проѣзжаю мимо всѣхъ жилищъ и мнѣ удается проникнуть въ самую интимную сторону домашней жизни японцевъ. Вотъ
цѣлая семья усѣлась на мягкихъ и чистыхч, цыновкахъ и завтракаеть.
Родители и дѣти сидятъ на корточкахъ вокруг ь чашекъ с ь бѣ.чоснѣжЯпонія.

К)

УЛИЧНАЯ

ЖИЗНЬ

ВЪ

TOKIO.

нымъ дымящимся рисомъ H иоинваютъ горячій чай изъ крошечныхъ
изящныхъ чашекъ. В ъ другомъ мѣстѣ японец'ь лежитъ еще на своомъ
матрацѣ и посасываегъ трубку, въ то время какъ, женскін персонала,
дома уже за домашней работой: моетъ, чистить и стряпаесь. В ъ сосѣднемъ домѣ продавец!, рѣдкостѳй раскладываетъ свои сокровища,
не обращая никакого вннманія на своихъ сосѣдокъ, принимающих!»
утреннюю ванну въ большом-!, деревянномъ чанѣ.
В ъ другомъ домѣ молодая дѣвушка, обнаженная до пояса, сидитъ
на корточкахъ передъ зеркаломъ, пудрить свое красивое личико и
румянить губы, совершенно не стѣсняясь, точно она находится внутри
четырехъ стѣнъ. В ъ той-же компатѣ, одновременно съ ней, одѣвается
мужчина.
Сътѣхъиоръ, какъ въ страну проникла европейская культура, японцы уже не носятъ прежнихъ причесокъ; они отрѣзали свои косы, и щетинист!,іе волосы не слушаются гребня. Только чиновники, аристократы
и ученые носятъ бороды; а мужчины изъ народа гладко брѣютъ лицо.
Какъ только эта работа кончается, они одѣваютъ широкіе кимоно, натягиваюсь на ноги бѣлые пли синіе полотняные чулки, и весь ихъ туалетъ окоичен-ь.
Улицы все больше и больше наполняются народом!,, спѣшащимъ
кч, свопмъ дѣламъ или на рынок-ь.
Рисъ, рыба и зелень составляюсь главную пищу японцевъ. Мяса
потребляется немного; вмѣсто него идетъ рыба, разнообразные сорта
которой можно достать на здѣшнихъ интересных-!, и оживленныхъ рыб—
ныхъ рынкахъ. Меня, между прочимъ, поражаетъ то, что закупкой нужной провизіи занимаются здѣсь мужчины.
На рынкѣ все обходится замѣчательно чинно и спокойно, покупатели и продавцы низко присѣдаютъ другъ передъ другомъ и такія
сцены, какія разыгрываются на нашихъ рыбныхъ рынкахъ, здѣсь такъже немыслимы, какч, и тѣ скверный ругательства, которіля можно услышать у насъ. В ъ японскомъ языкѣ, вообще, нѣтъ словъ, выражающихъ
ругань, брань или проклятія.
Японцы расточаюсь еще больше вѣжливостей при встрѣчѣ с ъ
знакомыми на улицѣ или въ домахъ.
Большая часть японцевъ до сихъ порь ходить с ь непокрытой
головой; только солдаты, чиновники, студенты или элегантные денди
носятъ головные уборы, и ихъ привѣтствія заключаются въ томъ, что
они или отдаютъ честь, или вѣжливо снимаюсь, шляпы сопровождая
это безчпсленными поклонами.
Поклоны H привѣтствія у прежнихъ японцевъ, даже изъ низшихъ
классовъ, производясь на европейца комическое впечатлѣніе. При лучшемъ состояніп улицъ они, навѣрное. опустились-бы на колѣни другъ
передъ другомъ. Теперь же они ограничиваются тѣмъ, что при встрѣчахъ

УЛИЧНАЯ

ЖИЗНЬ

HI.

TOKIO.

147

останавливаются и только наполовину опускаются на колѣни. Вч. этомъ
иоложеніи они отвѣшиваютъ нѣеколько поклоновъ, потираютъ руками
свои бедра и сквозь стиснутый зубы втягиваютъ въ себя воздухъ.
Такъ стоять они одинь передъ другимч», пока одинъ изъ нихъ не решается, паконецъ, продолжать свой путь; по, конечно, его в ъ этомъ
случаѣ сочтутч, невѣжей, если только по своему общественному положенію oui. по выше того, ранѣе котораго онъ уіиелъ.
Вч. переживаемый пынѣ Японіей переходный періодъ на улицахъ
Токіо встрѣчается весьма нерѣдко болѣе, чѣмъ комичное смѣшеніе
паціоналышхъ костгомовъ. Консервативный элементь Япоиш, какъ и
вездѣ, составляют!» женщины. За все время моего пребыванія въ царствѣ микадо я ни разу не видалъ японки вч. европейском-!, костюмѣ
на улицѣ, вч. театрѣ или чайныхъ домахъ; попадались только единичные
случаи въ высшемъ столпчномъ обществ!.. Даже отдѣльныя части костюма, какъ, нанрпмѣр ь, шляпы, ботинки, чулки и проч. не проникли
еще к ъ японкам-ь; и на улицѣ и у себя дома онѣ одѣваются еще совсѣмч. по-японски, носять свои кимоно п оби, обмахиваются бумажными вѣѳрами, курить маленькія трубки и сморкаются вч. кусочки
бумаги.
Только одинъ европейскій предмѳть удостоился вниманія японских"!. дамъ. Так-ь, вмѣсто красивыхъ бамбуковыхъ зонтиковъ, обтянутых-ь пестрой бумагой, онѣ носять теперь, большей частью, наши евроиейскіе зонтики, крытые темной матеріей.
У восточныхч. женщинъ европейская культура пронпкла, такъсказать, снизу; алжнрскія тунисски, египетскія и малоазійскія красавицы охотно иромѣняли свои туфельки на европейскіе чулки и башмаки. У яионок-ь-же европейскій дух-ь проникъ сверху, въ видѣ зонтика, вч. то время, какъ онѣ упрямо не хотять разстаться со своими
тяжелыми, неуклюжими деревяными сандал і ям и (гета). На этихъ деревящкахь, вышиною в-ь одинъ или два дюйма, тяжело тащатся опѣ сч.
согнутыми колѣнямп и перегнувшимся впередъ корпусомъ, и если, несмотря на это, японскія женщины, все-таки, самое интересное, что можно видѣть па улицахъ, то этому причина только ихъ привѣтливыя
лица и пестрые, широкіе и длинные костюмы.
Г - жа до Сталь очень вѣрно замѣтила относительно еиропеігскихъ дамъ, что нмь трудно красиво тапцовать, еще труднѣе красиво
ходить, но труднѣе всего—красиво стоять. Японкам-ь же тяжело красиво стоять, еще тяжѳлѣе—красиво ходить, а тапцовать, какъ мы это
теперь понимаем'!., нмъ совершенно невозможно.
Даже среди мужчинъ, расхаживающих!, но улицам-ь Токіо, рѣдко
можно впдѣть кого нибудь в-ь европейском-!, костюмѣ. Вотъ, напримѣр ь,
ѣдеть верхомъ офицеръ в-ь европейском-ь мундирѣ въ сопровождепіп
ординарца; полицейскіе, почтальоны носять мундиры; чиновники, врачи.
10*

148

У.111ЧНЛЯ ЖШЗНЬ В Ъ

TOKIO.

профессора, сановники, придворные и нѣкоторые франты, нобывавініе
нч» Евроиѣ пли учпвшіеся тамъ, одѣваются въ европейское платье. Но,
вч» общѳлгь, японцы остались вѣрны своему национальному костюму.
Некоторые, впрочемъ дѣлаютч» уступку новымъ вѣяніямъ:—вмѣстѣ ст.
сч, своими длинными кимоно, они носят'Ь круглый шляпы или шелковые
цилиндры, что придаетъ имъ далеко не живописный видь. Вообразите
теперь себѣ господина, гуляющаго по какой-нибудь европейской улицѣ
вч, очках ь. цилиндрѣ, сч> зонтикомъ вч> рукахъ и деревянныхъ туфляхъ
на ногахч», одѣтаго, прптомъ-же, въ темный халат ь, распахивающійся
на ходу и открывающій обнаженный ноги!
И такія фигуры тысячами попадаются на улицахъ Токіо!
Е щ е болѣе дикій видь они имѣютъ во время дождя. Чтобы не
запачкать своего кимоно, Японцы поднимают !, его почти до бедерч, и шес т в у ю т ъ с ъ голыми ногами. То-же самое, впрочем ь, дѣлаютч», совершенно не стѣсняясь, и японскія женщины и дѣвушки.
Невинному все кажется невиннымъ. Это самое, вѣроятно, думали
•гѣ сорокъ тысячъ крѣпкихъ юношей, которые расторопно везли свои
ручныя телѣжки по улицамъ Токіо, когда имъ было объявлено распоряженіе властей о ношеніи формы. Раньше они казались уже очень нарядно одѣтыми, если на бронзовой кожѣ ихъ тѣла были вытатуированы
нѣсколько красивыхъ цвѣтныхч, фигуръ. Но, вотч,, имъ велѣно одѣть
мундиры. В ъ Европѣ они и за эти были бы посажены въ тюрьму, потому что они слишкомч, мало закрывают!, ихъ, по при здѣшнихъ ус.човіяхъ они отвѣчаютъ имъ больше, чѣмъ надо. Темносиніе обтянутые панталонцы закрываютъ нижнюю часть тѣла, а толстая синяя
шерстяная куртка, открытая спереди, покрывает!, верхнюю часть тѣла.
На головѣ у пихъ огромная соломенная шляпа въ форм'Ь гриба, обтянутая бѣлой матеріей, а на ногахъ соломенных сандаліи. Кромѣ того,
у каждаго курумая на спинѣ куртки пришить номеръ его телѣжки.
У почтальоновъ и разнощиковч, телеграммъ мундиры, нохожіе на эти,
сч» тою только разницей, что они носятъ бѣ.чыя вязаныя перчатки.
Кули, работающіе на берегахч» рѣки Су .ми да. гдѣ всегда бываѳтъ масса
барокч» и грузовыхъ иароходовч», обходятся даже безъ ианталонч».
Открытая спереди куртка и бѣлый поясч», шириной не больше нашихъ
галстуковъ,—вотъ и все, изч, чего состоить ихъ костюмч».
Студенты университета и даже школьники Токіо, вч, большинствѣ
случаевъ, носятъ европейское платье, и среди этого своеобразнаго,
пестраго уличнаго движенія, очень странно видѣть малеиькихъ узкоглазыхч» яионцевч» не вч» кимоно, а вч, панталонахъ и башмакахч»,
сч» сумкой или связкой книгъ подч» мышкой. Маленькія-же дѣвочки
придерживаются, по примѣру своихъ матерей, красиваго паціональнаго
костюма, и среди в с ѣ х ъ фигурч,, появляющихся все въ болыпѳмъ количествѣ на улицахъ сч» наступленіемъ дня, самыя хорошенькія—это дѣ-

УЛИЧНАЯ

ЖИЗНЬ

Н'Ь

TOKIO.

149

вояки. Обыновенно онѣ уже съ шеоти-семи лѣтъ нянчатся съ маленькимъ братишкой пли сестренкой, еще не умѣющими ходить; послѣдніе привязаны къ ихъ спинамъ, но это не мѣшаетъ хшъ весело рѣзвиться. Отсутствіе коннаго движенія и грязи на улицахъ позволяетъ
имъ бѣгать возлѣ родптедьскаго дома. Иногда послѣ обѣда, все таки, проѣзжаютъ по главнымъ уяицамъ экипажи принцевъ или иосланниковъ;
но обыкновенно впереди бѣжитъ скороходь, вродѣ египетскихъ саибовъ, и объявляет'!, обт, этомъ, предупреждая возможный несчастья.

Храмъ Азакузы.

Улицы все больше и больше оживляются, а въ иредъобѣденное
время кажется, что поднялось па ноги все населеніе Токіо. Появляются
священники въ своихъ своеобразных-!, одеждахъ, съ пестрымп п блестящими медалями и въ облаченіяхъ, и никто пзъ прохожихъ не обращаетъ на это никакого вниманія. Множество лавокъ въ нѣкоторыхъ
улицахъ тянутся на разетонніи цѣлаго километра, причѳмъ всѣ онѣ
тѣсно прымыкахотъ одна ici, другой; хозяева выставляють со стороны
улицы весь свой товаръ, въ вндѣ принадлежностей дамскаго туалета,
вѣеровъ, дѣтскихъ игрушекъ, фарфора, посуды, обуви, бумажныхъ фонарей и т. под. В с ѣ эти лавочки переполнены покупательницами, и

150

УЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ Н'Ь TOKIO.

весь этотч» торгч» нѣсколькпхъ тысячъ людеіі, вся дѣловая жизнь ихъ
производить впечатлѣніе какой-то игры, развлеченія, точно въ этой
далекой странѣ вовсе нѣтъ борьбы за существование, точно всѣ жители ея — рентьеры, безмятежно живущіѳ доходами со своихъ капнталовъ, и точно они занимаются торговлей только между нрочимъ, для
развлечеиія, не разе читывал на выгоды.
Доказательством!, легкого, веселаго образа жизни японцевъ, любви
къ развлеченіямъ, играмъ, сладостямъ служить то, что здѣсь масса разнощиковъ, которые занруживаютъ улицы изо днявъ день, из-ь недѣли вч»
недѣлю, какъ будто каждый день происходят» матсури (праздники).
Чтобы ближе познакомиться сч» японцами, я отпускаю своего
возницу и отправляюсь пѣшкомъ побродить вч» то.чпѣ. Но меня сейчас ьже окружаютъ другіе вознпцы и предлагают), свои услуги. „Рикша?
Дайна? О л до яазай? Иррашаймасъ но дезака?" (Не угодно-лн вамъ
рикшу, сударь? Вамъ не угодно ѣхать? Не угодно-ли вамъ занять уважаемое мѣсто?).
Когда ясе я на отрѣзъ отказываюсь отч, ихъ у с л у г ь , они извиняются: „Вамъ угодно идти уважаемыми йогами? (Соре кара о ти ашШде
нкимасъ?).
В ъ Японін все—„уважаемое". Отовсюду раздаются общеупотребительный прпвѣтствія: „охайо", ..іо о пде пафаймашта", „сайанара",
„иррамаи"; со всѣхъ сторонч, предлагаютч» разные товары, лакомства,
мороженое и лимонады, и все это самымъ вѣжливымъ образомъ.
Вотч» моджи-яки (ежпгатель писемч») съ пряными и сладкими пряниками, въ формѣ буквч», звѣрей и разныхъ украшеній. Рядомъ сч» ним ь
амейа (человѣкь со студнемъ), который за одииъ нфепигь выдуваешь
дѣтямъ изъ трубки различный фигурки изч» ячменнаго киселя (студия);
далѣе, вч» укромномъ уголкѣ, сидить на корточкакъ предсказатель
судьбы (гадал ыцнкъ); передъ нимч» разостлан ь на землѣ платокч», а на
п.чаткѣ разложено пятьдесят!» маленьких!» палочекъи шесть красныхъ и
черныхъ деревянных!» кубиковч», посредством!» которыхъ за два пфенига
онъ предсказывает!» желающимч» грядущую судьбу;
еще
дапѣе
стоить разнощик!» съ липкими пряниками изъ бобовъ, стараясь обратить на себя вниманіе звуками гонга и бубенчиками, в ъ то время, какъ
слѣпой амма (массажпстъ) дѣлаетъ это иосредствомъ свистка; за небольшую плату, онъ готовь кому угодно, растереть тѣло. Вотч, важно
выступаешь врачч» вч, очкахч»; его сопровождаетч» мальчикч», неся сч»
собой ящикъ сч» медикаментами и ступку; тушь ясе робко бродить
оборванный эта (парія), или ками-кудзухпрой (тряпичникч»), подбирая бамбуковымч» крточкомъ клочки бумаги или обрывки одежды,
или осторожно пробирается охотникъ на воробьевъ вдоль домовъ сч,
липкой бамбуковой палкой в ъ рукахъ и съ удивительной ловкостью
ловить не подозрѣвающихч» опасности птицъ.

УЛИЧНАЯ

ЖИЗНЬ

Н'Ь

TOKIO.

151

Передъ входомь в ъ храмы тѣснятся палатки, лотки съ игрушками, среди которыхъ сидиѵь на корточкахч» артистъ, окруженный почитателями; у него мѣшечки ст> пескомъ, окрашеннымъ вч» разные цвѣта;
поперемѣино беретч. онъ горсти этого песку, разсыпаетъ его по землѣ,
и у него ш л ходяч"!, различные ландшафты, фигуры, орнаменты и т. п.
Вч» храмы то и д'Ьло заходятъ, большей частью, женщины и дѣвушки.
Передъ тѣмч», какъ зайти, онѣ моютъ у колодца руки, потомч» медленно поднимаются по ступенямч» храма и даютъ своимъ богамч» знать
о себѣ тѣмч», что дергаютъ висящій сч, крыши колоколъ. Послѣ того,
какъ раздается звонъ колокола, онѣ громко хлоиаютъ въ ладоши и,
согнувшись, прочитывают-!, молитву. Послѣ этого онѣ пзвѣщаютч» боговъ новым I, хлопаньемъ въ ладоши обч» окончаніи молитвы, бросаютч» на
алтарь или вч» стоящій по близости деревянный ящикъ нѣсколько мѣдных'ь монетъ и продолжаютъ свой путь дальше.
В ъ обѣденный часч» улицы пустѣютъ, а въ лѣтнее время, между
двумя и четырьмя часами дня, онѣ кажутся точно вымершими, развѣ
только въ сильную жару увидишь женщинъ или дѣтей, пояивающихч»
улицы передъ своими домами, если ихъ не замѣняютъ высланный городомъ спеціальныя фуры для поливки у.чицч».
Трое или четверо черпаютч, воду изъ открытой бочки черпаками, укрѣпленными на длинныхъ шестахъ и сильными взмахами
разливаютъ ее по улицѣ; многія лавки завѣшаны прикрѣпленнымн кч>
крышѣ кусками синей или черной матеріи для защиты отъ со.чнечныхъ лучей. В с ѣ предаются сьестѣ, спять, иьютъ чай или курятъ
трубки.
Позже, часовч» около пяти, уличная жизнь снова оживляется, начинается посѣщеніе чайныхъ домовч» и многочисленныхъ нитейныхъ
лавочекч», гдѣ продается саке; эти послѣднія легко узнаются по прикрѣпленнымч» у входа сосновымъ вѣткамъ и большимт, раскрашенным !»
боченкамъ. Высшій сортъ рисоваго вина обозначается болынимч» раскрашенным!, цвѣткомъ, ганацакари; второй — надписью „музо-итши",
т. е. ничѣмъ lie нревосходяіцій, a третій с о р т ъ — большой раскрашенной піоніей.
Вч, послѣдніе годы, благодаря введенію вч» Японіи машинъ для
производства и с к у с с т в е н н а я льда, возникла новая отрасль торговли.
Очень много лавченокч» продаетъ фруктовыя воды сч» очищеннымч,
льдомъ, и это лакомство очень скоро сдѣлалось самнм ь любпмымч» у
простонародья. Вч, этоть часч» многіе идутт, въ ближайшую баню, чтобы, несмотря на зной, принять горячую ванну. В ъ Токіо больше т ы с я ч и
общественныхч» бань, въ которыхъ, среднимч» числомъ, ежедневно принимается до т р е х е о т ч , т ы с я ч ъ в а н н ъ ; кромѣ того, въ каждомч» маломальскн зажиточномч, домѣ имѣется „фуродо", т. е. домашняя баня, гдѣ
обитатели дома купаются нѣсколько разъ въ день.

152

УЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ В Ъ

TOKIO.

Можно не заходить въ самыя бани п. тѣмъ не меігЬе, вндѣть все,
что тамъ дѣлается, такъ какъ стѣны въ нихъ рѣшетчатыя. Мужчины,
женіцині.і, дѣтн входятъ толпами, платятъ у входа нѣсколько мелкпхъ монетъ, складынаютъ свое платье въ ящики, прикрѣпленные
къ стѣнамъ, H голышомъ входятъ в ъ бассейн'ь, наполненный горячей
водой и разделенный на двѣ части (для мужчинъ и женщинъ) протянутой веревкой пли бамбуковыми» шестомъ. Нѣкоторыя женщины сидятъ на ступенькахъ лѣсенкн, ведущей въ воду, дѣвицы стоять безо
всякаго костюма у края бассейна и болтаютъ, смѣясь, другія же стоя ть
и обсыхаютъ, ничуть не смущаясь.
В с е это общество ведеть себя, при этомъ, такъ непринужденно,
точно оно находится въ театрѣ или чайномъ домѣ. Чаііные дома обыкновенно соединены съ нѣкоторыми банями, и часто бываеть, что какая
нибудь молодая парочка отдыхаетъ тамъ послѣ бани въ отдѣльномъ
кабинетпкѣ на мягкихъ цыновкахъ.
Съ наступленіемъ вечера всѣ опять высыпаютт, на улицу; тысячи
людей отправляются подъ сѣнь старыхъ огромныхъ сосенч. парковъ
Шиба или Уено и располагаются тамъ на травѣ или въ чайныхъ домах'ь, которыхъ множество вокругъ прудовъ съ лотосами и на берегу
Сумидагавы; другіе нанимаютъ лодки, ндутъ въ театры или клубы
наслаждаться танцами и пѣніемъ гейшъ; на улицахъ постепенно зажигаются длпнные ряды фонарей, изъ мпогихъ домовъ доносятся звуки
самизена и пѣніе, вездѣ кипитъ жизнь и веселье, точно у этихъ маленькихъ людей нѣтъ ни заботь, ни труда, и вся эта столица царства
микадо—ничто иное, какъ, модный курортъ въ разгаръ сезона.
Серьезное отношеніе къ жизни только тогда и проявляется на
уличной физіономіп японцевъ, когда случается какая нибудь катастрофа,
какъ, напр., землетрясеніе: трубы, крыши, цѣлые дома рушатся, и испуганное населеніе выбѣгаетъ на улицу. Или лее, когда на темномъ ночномъ небѣ появляются ярко красные „цвѣты Іеддо", т. е. огненные языки
пожара. В о всѣхъ частяхъ города можно видѣть высокіе столбы с ь
колоколами и лѣстницами, на верхушкѣ которыхъ сторожа постоянно
и зорко слѣдятъ за тѣмъ, не покажется ли гдѣ дымъ или пламя. Какъ
только они замѣчаютъ что-нибудь подозрительное, то сейчасъ же даютъ
знать извѣстнымъ числомъ ударовъ колокола, въ какомъ кварта.тѣ пожарь, и тотчасъ-же среди беззаботнаго населенія начинается тревога.
В с ѣ быстро бѣгутъ домой; обитатели квартала, гдѣ произошѳлъ пожарь, какъ можно скорѣе несутся къ себѣ, чтобы спасти свое имущество. Маленькіе домики, выстроенные изъ сухаго дерева, съ бумажными стѣнами и соломенными цыновкамп, вспыхиваютъ, какч. трутъ, и
нечего и думать о спасеніп горящаго ИЛИ сосѣдняго СЪ НИМЪ дома.
Токіо уже много разъ страдалъ отъ огня и ежегодно и даже
ежемѣсячно множество домовъ превращаются въ пепѳлъ. Ничего нѣтъ,

УЛИЧНАЯ Ж И З Н Ь

Н'Ь

TOKIO.

153

поэтому, удинитѳяьваго, что въ такихъ случаяхъ весь городъ въ тревог-];; вольная пожарная команда со своими фантастическими знаменами
и касками спѣшитъ къ мѣсту происшествія, и даже въ самыхъ отдалениыхъ частях-!, квартала перепуганное населеніе собираетъ своп пожитки, чтобы отнести ихъ въ болѣе безопасное мѣсто. Это нетрудно
сдѣлать благодаря несложности и простотѣ японской обстановки. Д е вушки моментально скатываютъ тонкіе матрацы, соломенный цыновки и
одежду, женщины быстро бросаютъ вч, какую-нибудь корзину посуду
и кухонную утварь, мужчины вынимаютъ изъ пазовъ передвижныя
стѣны изъ дерева и бумаги, п все это имущество помещается въ маленькой ручной тѳлѣжкѣ. Только крыша и сваи, на которыхъ она стоить, остаются жертвами пламени, если пожарной команд!; не удастся
локализировать огонь, разрушивь опустошенные дома.
Иногда среди всей этой мелюзги видишь высокое, массивное, на видъ,
зданіе почти невредимымъ; это „кура", т. е. огнеупорная постройка,
с ъ глиняными стѣнамп около сорока сантиметровъ толщины, въ которой
зажиточные японцы хранять свои цѣнныя вещи. Эти зданія, не взирая на
матеріалъ, изъ котораго они сдѣланы, очень красивы на видъ; ихъ дѣлаютч, изъ глины и плетеной бамбуковой соломы. Постройка такого
зданія продолжается годъ или два, потому что каждый пластъ глины
долженч, сначала высохнуть, и только послѣ этого кладется на него
слѣдующій слой. Крыша сдѣлана изъ плотной черепицы. Во время пожара толстыя двери и ставни, края которыхъ зазубрены такъ, что входить одна въ другую, плотно запираются, а щели замазываются всегда
готовой и находящейся возлѣ глиной. Послѣ того, какч, собственник!,
вырѣзываеть свое имя въ глинѣ, „кура" запечатывается, — и только
по окончаніи пожара она открывается снова вч, присутствіи свидетелей. Такнмъ образомъ, вч, Японіи, на случай пожара, все правильно
организовано, какъ въ частности, такъ и въ цѣломч,, потому что этотъ
народъ въ теченіи цѣлыхъ вѣковь долженъ бы.ть считаться съ такими
элементарными силами, какъ огонь, землетрясеніе и недостатокъ воды.
В о времена владычества сіогуновъ феодальные князья и другія высокопоставленный лица дожпы были выѣзжать на мѣсто пожара верхами
и въ полномч, вооруженіи вести борьбу со стпхіей. Теперь въ Японін
имѣется пожарная команда, устроенная совсѣмъ по образцу европейской.
Странно держать себя тѣ, у которыхъ погибло имущество или
семья, пли и то и другое вмѣстѣ. Отъ нихч, не услышишь ни раздирающих!, душу воплей, ни другихъ выраженій отчаянія: — на всѣхъ лицахъ нѣмая покорность непзбѣжному. Х о т я японецч,, вообще, человѣкъ
настроенія, но, тѣмъ не менѣе, онъ умѣетъ подавлять въ себѣ ироявленія душевнаго страданія.

Путешествіе внутри страны.
"Гели кто былъ когда-нибудь въ Японіп лѣтомъ, то ему станетъ
^ п о н я т н о , почему европейцы стараются, по возможности, скрыться изъ
столицы и портовыхъ городовъ въ высокія п прохладный горы Гондо
главнаго острова Японіи.
В ъ этой восточно-азіатскоіі Швейцаріи есть два округа, посѣщаемые европейцами, не только живущими вч. Японіи, но и всѣми другими,
живущими въ восточной Азіи: первый Нпкко, къ сѣверу отъ Токіо,
и второй—Гаконе, къ югу отъ него.
Японцы прекрасно знаютъ красоту своей отчизны и, при присущей имъ гордости они стараются показать и себя и свою страну с ъ
самой лучшей стороны блѣднолицьімъ людямъ далекаго запада; поэтому
они употребили все возможное, чтобы сдѣлать доступными европейцамъ лучшія горныя мѣста Японіи.
Европейская предпріимчнность, которая проявляется вообще въ
Азіп — на Цейлонѣ и Явѣ, въ Индін и К н т а ѣ — в ъ Японіи не нашла
себѣ прпмѣненія. Мосты, желѣзпыя дороги, улицы, конки, шоссе, гостинницы и купальни по европейскому образцу,— все сдѣлано японскими инженерами и на японскія деньги; теперь можно прожить пъ лучшем!) мѣстѣ азіатской Швейцаріи, особенно Гаконе, съ такими-же удобствами, какъ и в ъ Гриндельваіьдѣ.
Изъ Іокогамы, гдѣ, несмотря на близость моря, былъ нестерпимый
зной, поѣздъ, послѣ нѣсколькихъ часовъ ѣзды, привезъ меня въ Коду.
Это маленькій и бѣдный городокъ, находящійся на берегу моря
вблизи устья каменистой Сакавагавы, и, навѣрное, онъ никогда не бы.гь
бы избранъ лѣтнимъ мѣстопребываніемъ европейскаго путешественника, если бы не былъ преддверіомъ самаго ирекраснаго roj)iiaro
округа—Гаконе.
Х о т я старинная большая дорога Японіп, Токайдо, ведетъ изъ Коду
прямо въ Гаконе, тѣмъ не менѣе, желѣзнодорожный путь проложенъ
не по ней, a нѣсколько въ стороиѣ и, огибая Гаконе въ видѣ подковы,
только СЧ) другой стороны, у Нумазу, подходить опять къ морю.

ПУТЕШЕСТВІЕВНУТРИ ("ГРАНЫ.

155

Вдоль всего Токаіідо, гдѣ еще тридцать лѣть тому назад'ь феодальные князья ѣздили въ сопровожденіи своей живописной свиты,
теперь и деть конка съ скверными вагонами, влекомыми настоящими
клячами.
Мы садимся въ конку, чтобы доѣхать до Юмото, къ подножію
лѣсистой горы. Мои спутники состоять изъ деревенскихъ жителей,
голыхъ кули, хорошенькихъ мѵсмэ въ пестрыхъ кимоно и старухъ съ
узлами и корзинами.
Всѣ они очень вѣжливы другъ съ другомъ, но по отношенію кч.
намъ, европейцамъ, они выражають холодное презрѣніе, а въ лучшемъ
случаѣ—равнодушіе. В ъ послѣдніе годы они встрѣчались со многими
англо-американцами-невѣжамн, грубо отвѣчавшими на ихъ поклоны,
громко насмехавшимися надъ ихъ вежливостью и, вообще, показавшими
себя съ самой худшей стороны; ничего, поэтому, нѣть удивительнаго
въ томъ, что эти островитяне почувствовали антипатію къ туристамъ
съ европейскаго Запада.
В ъ Одаварѣ, гдѣ противъ станціп конной желѣзной дороги вздымаются огромный стѣны разрушеннаго феодальнаго з а м к а , — конка ненадолго остановилась и затѣмъ двинулась дальше надъ каминнстымъ
русломъ Хаягавы къ Юмото среди тщательно обработанныхъ и обильно
орошенныхъ рисовыхъ полей по широкой дамбе.
Т у т ъ нась, европейскихъ пассажировъ, сразу окружили полуголые кули, предлагая рикши для дальнѣйшей
поѣздки въ горы.
Подъ'І;хавшія двухколесный те.іѣжки выстроились баттареями; не успели мы оглянуться, какъ нашь багажъ уже быль уложенъ въ рикши, и
кули не оставили насъ въ покоѣ до тѣхъ порь, пока каждый изъ насъ
не нанялъ рикшу съ двумя или тремя кули; одинъ брался за оглобли
телѣжкн, становясь между ними, другой впереди его одѣвалъ себѣ
на плечи лямки, и въ то время, какъ этотъ живой тейдемъ съ крикомъ
пускался въ путь, третій подталкивалъ коляску сзади. Такимъ образом і>, промчался весь караванъ изъ нѣсколькпхъ дюжннъ рикшей черезъ
деревню, красиво расположенную на крутомъ берегу оврага, откуда
вытекаетъ полноводная Хаягава, источникъ прелестнаго горнаго озера
Гаконё.
Сильные лѣтніе дожди незадолго передч» этимъ сорвали мость,
такъ что вмѣсто него устроили другой, очень непрочный, изъ досокъ
и бревенъ, черезъ который и перевезли насъ наши рикши.
На противоположной сторонѣ оврага мы сѣли въ другія ожпдавшія насъ рикши, и тутъ началась широкая изрытая, дождевыми потоками дорога, круто поднимающаяся кверху въ горы. Направо отъ нась,
въ глубинѣ, пенился потокъ, а на лѣво поднимались крутыя, мѣсгами
совершенно нависавшія на насъ стѣньт горъ съ пышной растительностью. Самые прелестные цвѣты—огромный японскія лиліи (наши

136

ПУГЕШЕСТВІЕ

ВНУТРИ

СТРАНЫ.

комнатный растенія, за которыми у насъ приходится тщательно ухаживать), тысячами покрываютъ отвѣсі»і горь; повсюду шумятъ потоки,
носясь каскадами къ Хайягавѣ. В ъ нѣкоторыхч» мѣстахъ дождевые потоки разрушили горы, черезъ которыя правительство сч, такимъ трудомъ проложило дороги: на многнхъ крутыхъ поворотахч» вдоль темныхч> овраговъ дорога ведетъ отъ находящейся не высоко надъ уровнемч»
моря равнины вверхъ къ восхитительной горной идилліи — Міяношита,
которая находится на высотѣ пятисоть метровъ, затиснутая среди зеленой пирамиды Мойогаты и лѣсистой Сенгеніамы.
Я удивлялся выносливости моихъ быстрых!» кули, которые въ теченіи всего часоваго пути только одннч, разъ остановились, чтобы
смочить себѣ водой изъ ключа головы и плечи и напиться воды.
Потъ градомъ струился по ихч» бронзовым ь спинамъ и мускулистымъ ногамч». Вскорѣ послѣ того, какч, мы отъѣхали отъ Юмото, они
сняли съ себя полотнянныя курточки, выжали ихъ, какъ сполоснутое
бѣлье, и развѣсилн для просушки на дышло телѣжки. Съ восхпщеніемъ, смѣшаннымч, сч, завистью, смотрѣли мы, изнѣженные европейцы,
на этихъ ирекрасно-сложенныхъ горцевъ.
Міяиошпта состоить изъ двухъ маленькихъ, старннныхч» японекпхъ деревушекч», между которыми высится на плато, съ разбитыми
по европейски садами, величественный отель „Фуджи-йя; немного ниже,
на верхней части крутаго оврага надъ Хайягавой, стоить еще одинъ
отель, по наружному виду совсѣмъ европейскій, но служащій, главнымъ образомъ, мѣстопребываніемъ знатныхъ японцевъ. Когда я вч,
первый разъ былч» въ Міяношитѣ, то тутъ гостили два королевских!»
прпнца, сыновья микадо и какой нибудь японской графини или
баронесы; при нихъ была большая свита, и когда они отправлялись на
еяседневную прогулку, то ихч» сопровождала толпа иридворныхъ и
п о л и це йс к ихъ.
Отель Фуджи-йя, одинч» пзъ лучшихч» во всей восточной Азіи,
устроенч» на-половииу по японски, т. е. кч, совершенно европейскому
дому, построенному вч» стилѣ швейцарскаго шалѳ, примыкаютъ легкія,
хрупкія, какч» спичечныя коробкп, пристройки. Вч, отдѣ.чьиыхч, комнатахъ имѣются кровати и всѣ другія европейская приспособленія, но
стѣны представляютч» собою, по образцу японскихъ, раздвижныя деревяиныя ширмы, обтяпутыя бѣлой бумагой, безч» оконъ и дверей,
окруженпыя деревянной верандой, съ которой попадаютъ вч, спальни,
отодвигая бумажный ширмы. Неосторожно брошенная горящая спичка
или неловкое обращеніе со свѣтильней,—и весь отель вспыхнетъ, какъ
одна куча лучинъ. За то японскіе и европейскіе гости этого карточнаго домика не страдаютъ тѵтъ отъ землетрясенія, — этого бѣдствія
страны. В ъ то время, какъ мы, живущіе в ъ главномч» домѣ, нѣсколько
разъ были испуганы подземными толчками, благодаря которым!, все

ПУТЕШЕСТВІЕ

ВНУТРИ

("ГРАНЫ.

157

зданіе трещало, и вся мебель срывалась съ своихъ м ѣ с т ъ , — въ японской половинѣ дома эти толчка почти не чувствовались.
Единственное, что среди камфортабельной жизни въ отелѣ Фуджи-йя напоминало мнѣ о томь, что я нахожусь не въ швейцарскомъ
горпомъ караван-сараѣ, а въ тысячахъ кплометрахъ отъ него у антиподовъ, это маленькія, привѣтливо улыбающіяся „нёзанъ" (горничныя),
прислужииающія за столомъ и въ жшшхъ иомѣщеніяхъ. Это все, большей частью, хорошенькія дѣвушки, съ тщательно-причесанными волосами и въ пестрыхъ кимоно. Опѣ безшумно ходятъ въ однихъ носк а х ь по чистымъ цыновкамъ и выворачиваютъ пятки, какъ утки.
Кромѣ „good-morning", „good night" и „thank you" *), онѣ не знали
ни одной фразы ни на какомъ. евроиейскомъ языкѣ, и кто не умѣлъ
говорить по-японски, тотъ долженъ былъ об'ьясняться съ ними знаками.
На обѣденныхъ карточкахъ рядомъ съ англійскими названіямн
кушаній стоять арабскія и японскія цыфры, точно такъ-же и на карточкахъ винъ; если вамъ требуется извѣстное блюдо д вино, то вы
должны только указать на стоящій тутъ японскій номеръ и получите желаемое. Больше не о чемъ было съ ними говорить, такъ какъ
онѣ прекрасно знали свои обязанности: постели всегда были въ порядкѣ, и на нихъ каждый вечерь лежали приготовленные „уката". Эти
уката—нѣчто вродѣ кимоно, служащія какъ япондамъ, такъ и евронейдамъ, и шлафрокомъ и купальнымъ халатомъ; они даются всѣмъ
посѣтителямъ отеля такъ-же, какъ полотенца и постельное бѣлье. Рано
утромъ мы прямо нзъ постели облачаемся въ „уката 1, и спѣшимъ черезъ длинные корридоры къ обшнрнымъ банямъ, которыя, къ счастью для
дамъ, не имѣхотъ обіцаго бассейна съ мужскимъ отдѣлѳніемъ, какъ въ
сосѣднемъ отелѣ Нара-йя и въ другнхъ отеляхъ и кумальныхъ курортах'ь Японін.
В ъ отелѣ Фуджн-йя имѣется также цѣлый рядъ просторныхъ
ванныхъ комнагь, гдѣ въ полъ вдѣланы деревянныя ванны, въ которых'!, могутъ свободно купаться одновременно двое или трое. Холодную или горячую воду можно пмѣть, по желанію, открывая какую нибудь бамбуковую трубу. В ъ водѣ недостатка здѣсь нѣтъ, такъ какъ
позади бань съ горныхъ склоновъ течетъ масса нсточннковъ и ручейковъ. Эти ванны доставляют], такое большое наслажденіе, что европейскіе гости, въ подражаніе япондамъ, освѣжаются двумя-тремя ваннами в ъ теченіи дня, но только не такими горячими, какъ японцы;
послѣдніе находятъ какое-то особенное удовольствіе кипятиться въ
горячей водѣ до тѣхъ поръ, пока не выйдутъ оттуда красными, какъ
раки.
Міяношита богата прекрасными мѣстами для прогулокъ, и нигдѣ
") Добраго утра, спокойной ночи, благодарю васъ.

158

ПУТЕШЕСТВИЕ ВНУТРИ

СТРАНЫ.

нельзя такъ хорошо изучить деревенскую и сельскую жизнь Японіи,
какъ здѣсь, не поступаясь в ъ то же время европейскими удобствами.
В е с ь округъ представляешь собою прекрасный ндиллическій уголокъ, настоящій Олимпъ, съ довольными, вѣжливыми, спокойными и
работяіцпмн людьми, которые превратили окружающія ихъ прекрасный
мѣста въ роскошные сады. Х о т я здѣншііі народъ очень бѣденъ, но, повидимому, никто не завидуешь избалованиымъ европейцамъ, которые
лѣтомъ нарушаюсь ихъ покой в ъ этомъ горномъ J>aro; быть можешь,
они убѣдилпсь въ то.мь, что ихъ мирная сельская жизнь, ихъ занятія,
удобный костюмъ, ихъ простая пища изъ овощей и рыбы гораздо предпочтительнее безумной погони за дѣламн и несравненно лучше безпокойства Ii жажды наслажденія Джонъ Буллей и дядей Самовъ.
Японская деревня Міяношпта сдѣлала только одну уступку европейском}* курорту: въ хорошенькомъ чайномъ домѣ, въ долинѣ, поставлены столы и стулья для пріѣзжихъ гостей и имѣются европейскія
печенья къ чаю. Среди хорошенькаго садика при чайномъ домѣ находится прудъ сч> миожествомь золотыхъ рыбокъ, такихъ ручныхъ, что
онѣ хватаютъ изъ рѵкъ бисквиты.
Миссіонѳры, дипломаты, купцы, туристы, собирающіеся каждое
лѣто со всѣхъ концовъ зем;ш въ горахъ центральной Японіп, сходятся
только з'тромъ и вечеромъ въ столовой отеля. В ъ остальное время дня
весь отель точно вымираешь. ІІослѣ завтрака всегда предпринимаются
прогулки въ горы. Вѣжливые японскіе хозяева отелей, безукоризненно
одѣтые въ европейское платье, укладываютъ, по-японски, своимъ европейскимъ гостямъ завтракъ въ свѣже-выстроганные ящики, у выхода
стоишь дюжинами молодые мускулистые кули со своими рикшами, кагами (носилками) или европейскими переносными креслами и нѣжливые проводники; можно, въ теченіи нѣсколькихл. иедѣль, ежедневно
бывать в ъ новыхъ мі.стахъ и всякій разъ возвращаться въ Міяношиту
все болѣе и болѣе восхищенпым'ь этой пре.лестнѣйшой нзч> в с ѣ х ь внѣевропейскихъ стран-ь. Я , но порядку, побывать въ прелестныхъ горныхъ
деревушкахъ Кпга, Догашима, Міашно, купался въ смѣшанныхъ (для
мужчинъ и женщинъ) баняхъ съ водой изъ сѣрнаго источника въ курортѣ Кодшигоку, поднимался на Сенгеніяму и M іойоготаку, чтобы наслаждаться чудвымъ видомъ японскаго морскаго берега и вулканическаго острова Ошима и любоваться находящейся с ь противоположной
стороны величественно и Фу джі я мой.
Нѣско.лько дней спустя, во время бушуіоіцаго тайфуна, я стонлъ на
нерпшнѣ этого высочайшаго великана восточной Азіи, находящегося на
нысотѣ четырехъ тысяч-ь двухсотъ метроіп. надъ уровнемъ моря, и смотрѣлъ въ его страшный кратеръ, наполненный дымомч, и сѣрными парами.
Но самая восхитительная дневная прогулка въ Міяношитѣ — это
экскурсія къ идиллическому Гаконейскому озеру.

П У Т Е Ш Е С Т В І ЕВНУТРИ

("ГРАНЫ.

159

Мы пустились въ путь рано утромъ, СИДЯ В Ъ ПОКОЙНЫХЪ II удобных'!, стульяхъ, которые несли на своихъ плечахъ четверо сильиыхъ
кули, взявшись за ирикрѣп.іенные къ стульямъ бамбуковые шесты.
Прежде всего, мы направились къ лежащему на пятьсоть метровъ выше

Японскіе

крестьяне.

лечебному мѣсту съ сѣрными источниками, Ашииойу, чтобы тамъ передохнуть.
Отель Матцузака, устроенный на половину по-европейски, былъ
переполнен'!,, какч, и всѣ другіе, массою японцевъ, ревматиковъ обоего иола, ищѵщихч, псцѣленія вч, горячихч, источникахъ этихъ вулканическихъ мѣстъ; но европейцу долгое пребываніе вч, Ашннойу должно
быть невыносимо.
Этотъ курортъ расположенъ на совершенно голомъ, уныломъ
плато и половину лѣта окруженъ густыми облаками; сѣрные истоя-

160

И.ѴТКІІІКСТШК ВНУТРИ

СТРАНЫ.

ники пропитали своимъ запахомъ воздухъ и, кромѣ того, изъ окружающихъ болотъ поднимаются ядовитыя испарѳнія.
Послѣ иепродолжительнаго отдыха мы двинулись дальше in. Гаконѳйскому озеру по пустыннымъ горнымъ тропннкам'ь между огромными конусами Каміямы и горы съ двумя вершинами Футагоямы (гора
б.тнзнецовт.).
Во все время пути мы не встрѣтили ни одной живой души. Повсюду на голой поверхности вздымаются конусы кратеровъ, кое-гдѣ
внднѣются синевато-зеленыя озера, нигдѣ нѣтъ ни дома, ни признака
жилья; в ъ этомъ уединеніи буддійскіе святые увѣковѣчнлн память о
себѣ скульптурными произведеніями, врѣзанными въ стѣнахъ скалъ.
Во всей Яионіи на каждомъ шагу попадаются маленькіѳ каменные памятники и статуи идоловъ; здѣсь также дремлетъ не одна дюжина ихъ въ высокой жесткой травѣ и среди нихъ и огромный Дшизо,
одинъ изъ лучшпхъ образцовъ японской скульптуры,
Наконецч», мы увидѣли у нашнхъ погь частицу синяго, тихаго
озера Гаконё и опять выбрались на Токайдо съ его огромными тѣнистыми криптомеріями.
Мы двинулись по этой прекрасно-сохранившейся, вымощенной
большими камнями главной военной дорогѣ старой Японіи и къ обеденному времени добрались до деревни Мото-Гаконе, расположенной
на южной сторонѣ озера, а отсюда на полъ-километра дальше къ чайному дому Тсуджп-я. Этотъ чайный домъ обращѳнъ фасадомъ на озеро,
и поэтому изъ его комнатокъ, которыя собственно ничто иное, какч»
отдѣльныя части передѣленной бумажными перегородками веранді
видна окруженная горами водная поверхность, на заднемъ п.іанѣ котрой высится величественная Фуджіяма. Съ правой стороны, на узкой,
врѣзывающейся въ озеро косѣ, возвышается императорскій дворецъ,
гдѣ лѣтомъ жпвуть Иногда члены царской семьи.
Мы закусили на верандѣ чай наго дома, и прислуживавшая намъ
хорошенькая молодая дѣвушка подарила намъ, на память, маленькія
фарфоровыя бездѣлушки, вѣроятно, за нашу щедрую плату за услуги,
которую она заслужила больше своей привѣтливостью, чѣмъ знаніемъ
своего дѣла.
Е д в а собрались мы сѣеть вч» ожидавшую насъ лодку, какъ начался
страшный ливень, который промочилъ насъ насквозь до нитки. Лодка
такъ переполнилась водой, что мы должны были усѣсться на свои
стулья и даже подобрать ноги, пока двое изъ нашихъ кули беспрестанно вычерпывали черпаками воду изъ лодки. Такъ какъ проводникч»
предсказывалъ, что дождь скоро прекратится, и такъ-какъ, кромѣ того,
мы должны были вечеромч» вернуться въ Міянопшту, то мы рѣшилн
покориться обстоятельствамъ и поѣхали по озеру къ сѣверной его
части.

ПУТЕШЕСТВІЕ

ВНУТРІІ

СТРАНЫ.

161

Намъ у д а ю с ь впдѣть только нѣкоторыя части береговъ этого
озера, соперничающих'!, но красотѣ съ берегами итальянской Ривьеры.
Послѣ двухчасоваго тяжелаго пути мы причалили къ мѣсту, гдѣ
должны были выйти, чтобы отсюда возвратиться къ себѣ черезъ такъназываемый великій адъ. Кули подняли насъ нзъ лодокъ на нашихъ
стульях-!, и перенесли, почти по поясъ въ водѣ, къ берегу въ
то время, какъ дождь лнлъ, не переставая. Когда я тамъ встал-ь, наконец'!., со своего стула, чтобы подняться дѣшкомъ по крутымъ высотам-!. Камури, то мои спутники—европейцы и японцы—громко расхохотались. Дѣло въ томъ, что у меня была съ собой книжка Murray'a
о Яионін (нѣчто вродѣ Бедекера) въ красномъ переплетѣ. Чтобы предохранить ее отъ дождя я положплъ ее подъ сидѣнье. Но когда я
встать, то оказалось, что моя красная книга насквозь промокла въ
образовавшейся подо мной дождевой лужѣ и окрасила мои бѣлые по
лотняные брюки въ красный цвѣтъ.
На этотъ разъ нашъ путь въ долину Міяношнты лежалъ по круты мъ дорожкамъ надь головокружительными пропастями, и все это
пустынное и дикое адское мѣсто, черезъ которое намъ надо было пройти,
останется у меня въ памяти на всю жизнь.
Горячіе сѣрные пары поднимались со всѣхъ сторонъ пзъ рыхлой
известковой почвы, въ которой наши ноги вязли мѣстами до лодыжекъ;
вода, быоіцая изъ многочисленных!» источников-!,, также горяча, какъ
и окружающія ихъ голыя скалы; густыя облака тумана заволакивали
зрѣніе, теплые, сѣрнистыѳ газы захватывали дыханіе.
В ъ нѣкоторыхъ мѣстахъ земля положительно горѣла у насъ подъ
ргами, въ другихъ намъ надо было прокладывать дорогу черезъ большіе
обломки камней, и все это подъ непрерывнымъ ливнемъ. Солнце опять
показалось только къ вечеру, когда мы, наконец-!,, добрались до ясной
зеленой долины Хаягавы. Разнообразіе ландшафтовъ и культуры
дѣлаютъ Міяношиту самымъ очаровательным !, мѣстопребываніемъ, и
будь она вт, Европѣ, то она, навѣрное, была бы лѣтомъ самою любимою цѣлыо путешествія наншхт, турпстовъ.
Послѣ нѣсколькихъ недѣль пребыванія въ горной странѣ средней
Яионін мы, не безъ сожалѣнія, двинулись дальше къ древней столпцѣ
Японіи KiÖTO.
По дорогѣ мы остановились еще на нѣсколько дней въ Нагойѣ,
лежащей на желѣзнодорожной линіи Токіо—Кіото, еще сохранившейся
отъ енропенскаго вліянія. Здѣсь еще молено видѣть наряду съ чистояпонской жизнью прекрасные храмы, богатыя лавки съ старинными вещами и—главное—величественный дворецъ дайміоса.
Этотъ послѣдній имѣетъ форму пирамиды представляетъ собою
многоэтажное зданіе, увѣнчанное двумя золотыми дельфинами, одинъ
пзъ которыхъ, на всемірной выставкѣ вт, Вѣнѣ, вызвачъ всеобщее восЯлопія.
11

162

ПVТЕШЕСТШЕ ВНУТРИ

СТРАНЫ.

хпщеніе. Старый дворецъ, бывшій когда то мѣстоиребываніем ь могущественного князя Овари, своимъ внутренним!, убранством!, не представляет!. ничего достопримѣчательнаго, потому что в-ь первые годы
существованія нынѣшняго правительства общественный власти одержимы были маніей раврушенія всего стариннаго, какъ будто-бы совершенно пеиужиаго, такъ что много прекрасных!, вещей, остатков!, старой Японіп, пало жертвой этого несчастнаго увлеченія. Не пощаженч.
былч, даже этотч, великолѣппый памятник!, феодализма. Только внѣшнііі видъ его сохранился такнмъ же, какимъ онъ былч. въ началѣ прошлаго вѣка.
Изъ Нагойн мы двинулись частью въ рпкшахъ, а частью по желѣзной дорогѣ, черезь благословенныя нивы прежняго княжества Овари,
черезъ Гифу, къ берегамч. болыпаго озера Бива и оттуда, наконец!.,
пріѣхалн вч. Кіото.

К і о т о.
(Древняя столица Японіи).
Д встрійскій наслѣднпкъ престола, эрцгердогъ Францъ Фердинандъ, въ
-**сноеіі интересной книгѣ о совершенномъ имъ кругосвѣтномъ путешествіи справедливо замѣчаетъ что «Кіото для японцевъ то-же самое,
что Римъ для католиковъ, Москва для русскихъ, Мекка для магометанъ и Канди *) для буддистовъ».
Этнмъ, конечно, онъ новее не желалъ сказать, что Кіото можетъ
сравниться счэ Канди, Меккой, Москвой и особенно Римомъ.
Всякаго, кто надѣется увидѣть нѣчто вродѣ Рима, ждетъ здѣсь
большое разочарованіе. Кіото не славится ни дворцами, ни произвѳденіями искусства, пи памятниками, ни музеями, какъ Москва или Римъ.
Т у т ъ нѣтъ рѣшптельно ничего подобнаго, и ѳсли-бы одинъ изъ самыхъ незначительныхъ дворцовъ вѣчнаго города или одна изъ его
") Канди—священное для буддистовъ мѣсто въ Цейлонѣ, на вершнпѣ Адамова
пика, гдѣ. по преданію, находился рай,—мѣстопребываніе паніпхъ прародителей.
Адама и Евы.
Пілі.ѵѣчаиіе редактора.

11й

164

К

I о

т

о.

церквей были перенесены въ Кіото, то они несомненно были біл самыми большими и красивыми зданіями этого японскаго Рима.
Я даже сильно сомпѣваюсь въ томъ, чтобы всѣ полтораста тысячъ домовъ Кіото, вмѣстѣ взятые, содержали достаточное количество
матеріала для постройки одного какого нибудь римскаго дворца.
Кіото состоитъ исключительно изъ деревянныхъ домиковъ, какч»
значительная часть Токіо, какъ Нагойа, Нагасаки и другіе города японской нмперін. Кіото—ни красивѣе, ни богаче, ни величественнѣе пхъ,
но, тѣмъ не менѣе, это самый интересный городъ на островахъ японскаго архипелага.
Несомнѣнно, всякій путешественникь по Японіи согласится сч»
этимъ послѣ своего пребыванія здѣсь въ тѳченіе хотя-бы только нѣсколькихъ дней, особенно если онч. ранѣѳ этого побывагъ вч> другнхъ
японскихъ городахч».
Если мы будемъ разсматривать карту Японіи, то въ самой узкой
части болыпаго острова [Ниппона] (вч, центрѣ всего японскаго архипелага)
мы увидимъ большое озеро Бива; оно очень живописно и по величин-!-,
своей почти равняется Женевскому озеру.
Къ западу отъ него, в ъ окруженной высокими горами котловпнѣ,
находится древній Кіото.
Лучшаго мѣста для царской резиденцін нельзя было-бы придумать, и здѣсь, дѣйствительно, жили и умирали вч, теченіе почти тысячи
лѣтъ, цѣлыя поколѣнія повелителей Японіи, невидимые своимъ народомъ, заключенные въ окруженном-!, высокой стѣной дворцѣ изъ дерева
и бумаги. Только вспыхнувшая тридцать пять дѣтъ тому назадч, великая революція разорвала тѣ оковы, вч, которыя могущественные вицекороли-сіогуны заковали своихч, манекенов-!, на трон-!;. Сч» тріумфомъ
перевезенъ былъ король, — этотъ потомокъ богини солнца, въ новую
королевскую резиденцію Токіо (прежній Іеддо); японцы бросились на
встрѣчу европейской культурѣ и забросили Кіото, какъ вылетѣвшая
бабочка бросаетъ свою куколку. Вся толпа к\*говч»—японской придворной знати—, дайміосовъ, и вся блестящая свита микадо послѣдовала за
нимъ вч» новую столицу; Кіото можно скорѣе сравнить сч» какой-нибудь покинутой германской резиденціей, чѣмч» сч» Римомъ.
Уже теперь, вч, первые тридцать лѣтъ послѣ переворота, Кіото
лишился почти третьей части своего населенія, и въ настоящее время
въ немъ не больше трехсот-!» тысячч, жителей. Но это только начало
его конца. Теперешняя столица иривлекаетъ къ себѣ многихъ своимъ
блескомъ и богатствомъ, a сосѣдняя Осака — своей торговлей и промышленностью. Обѣднѣвшее населеніе ищетъ заработка въ другихъ
мѣстахъ, и сч» Кіото можетъ произойти почти то-же самое, что
было съ прежними столицами Японіп (до Кіото) и другнхъ странъ,
т. е. болѣе, чѣмъ возможно, что этотч» городъ отойдетъ въ прошлое

К

I

о т о.

165

исторін и окончательно захирѣетъ, какъ захирѣли и увяли многіе города древняго Рима, Греціи и Египта.
Между тѣмъ, неминуемая грядущая судьба его не можетъ не
вызвать глубокаго сожалѣнія, потому что мѣстоположеніе этого древнеяпонскаго города просто восхитительно. Е г о прямыя улицы, расположенный на манеръ американскнхъ въ видѣ шахматной доски, тянутся по обѣ
стороны рѣки Камо (Камогавы) широкой овальной полосой, занимающей глубокую котловину, такъ что весь городъ кажется расположеынымъ въ старомъ выдохшемся кратерѣ. Но, вмѣсто неподвижной лавы,
здѣсь вездѣ пышные сады, и все обширное, сѣрое и однообразное
море домовъ мѣстами прерывается тѣнистыми рощицами при храмахъ,
садами и скверами, a кое-гдѣ ихъ пересѣкаютъ серебрннныя нити ручѳйковъ.
Склоны горъ, окаймляющихч, Кіото, покрыты роскошными садами,
среди которыхъ впднѣются многочисленные монастыри, храмы, часовни
и пагоды, а на поляхч, дальнихъ окрестностей видны обильные всходы,
такч, какъ среднія провиндіи Японіи, вч, цеитрѣ которыхъ находится
Кіото, самыя плодородный во всей Японіи.
Новая желѣзная дорога, между Осакой и Кіото, не внесла новой
жизни въ старый городъ, и современная европейская культура, вліянію
которой подчинился во многихъ отношеніяхч, Токіо и другіе города
Японіи, оставила Кіото неприкосновенным ь.
Когда я пріѣхаль изъ совершенно европейскаго города Кобе въ
Кіото, то мой кули привезъ меня вч. удобномъ катящемся креслѣ къ
отелю ..Кіото". Это и теперь еще единственное вполнѣ европейское
зданіе въ городѣ, очень благоустроенное, какъ и любой европейскій
отель. Но какъ только я выше.гь на улицу изъ этого европейскаго
оазиса, то сразу попалъ въ цеитръ старинной японской жизни.
Всюду, куда ни взглянешь, тянулись необозримые ряды маленькихъ,
большей частью, одноэтажных!, деревянных!, домпковъ, открытыхъ настежь со стороны, обращенной къ ѵлицѣ, кое-гдѣ — лавки съ книгами, японскими бездѣлушкамп и древностями, или храмч, сч, нѣсколькими арками и красиво-приподнятыми крышами. Улицы оказались
здѣсь немощеными, но содержатся въ чистотѣ; двпженія на них ь очень
мало даже днемъ, а вечеромъ еще меньше, да и освѣіцаютси онѣ очень
плохо. И вездѣ одно и то же на протяженіп десятковъ верстъ. Японцы,
одѣтые въ совершенно европейское платье — мужчины, женщины и
смѣшныя дѣвочки—устанавливаясь и сч, любонытствомъ осматривали
чужеземца; дѣти бѣжали за мной вслѣдъ или окружали меня тѣснымъ
кольцомч,, когда я останавливался у какой нибудь лавки.
Съ внѣшней стороны отдѣ.чьные кварталы Кіото своими коричневыми домикамц, окруженными верандами, напоминаютъ многія деревеньки Бернскаго обѳрланда вч» Швейцаріи. Если представить себѣ

166

К

I О 'Г

о.

любой изъ этихъ городских'!, квартал о въ поренесеннымъ в ь какое инбудь мѣсто Швейцаріи, напримѣръ въ Эмменталь, то он'ь могъ бы
очень хорошо сойти, какг. Бернская деревушка, только скученность домовъ, правильность и чистота улпдч. вызвали бы тамъ удивлѳніе.
Привлекательность Кіото, какъ и другихъ яионскихч. городовъ,
заключается не во внѣшности его, болѣе чѣмъ скромной, но въ образѣ
жизни его обитателей, въ ихъ нравахъ, костюмахъ и ираздпествахъ;
кромѣ того, въ этой съ виду однообразной путаннидѣ улицъ сч. невзрачными домиками скрывается то, что нась больше всего восхнщаѳтъ въ
японской культурѣ и чему мы можемъ даже позавидовать — это ихъ
искусство и художественная промышленность.
В ъ прежніе вѣка искусство процвѣтало при дворѣ микадо и его
приближенныхъ; художники всю жизнь были на содержаиіи у кинзой,
и дѣлыо ихъ было не достиженіе почестей и богатства, какъ во многих'ь другихъ странахъ, a созданіе такихъ произведеній, которымъ они
нередавали-бы свою индивидуальность. Расиредѣленіе труда было этимъ
художникамъ
совершенно неизвестно. Каждое произведете было
задумано самимъ художникомъ, нмь-же набросано вчѳрнѣ и отъ начала до конца сдѣлано его-же собственными руками. Количество времени, нужное для выполненія задуманной работы, совсѣмъ не принималось во вниманіе и весьма часто случалось, что художникъ всю свою
жизнь работать падь одной вещыо.
Но, вотъ, произошла революція.
Микадо и князья уѣхали и:гь Кіото, но многіе художники остались тамъ. В ъ маленышхь мастерскихч>, безъ вывѣсокъ и какихълибо другихъ внѣшнихъ примѣть своего существованія, и теперь
еще усердно работаютъ они, слѣдуя старымь традиціямч., но нынѣ
всѣ издѣлія изготовляются ими уже не для прежнихъ повелителей и
кормильцевъ этихъ артистовь, а для повседневнаго рынка.
Среди этихъ художшікоіп. сильно господствует!, консервативный
элемент'!» и послѣ революціп прошло слишкомъ мало времени, чтобы
они могли примѣниіься къ новым і. условіямъ, какъ это, ICI. сожалѣнію,
случилось уже въ Токіо, Осакѣ и другихъ городах-!,. Къ тому же, въ
Кіото осталась прежняя художественная атмосфера; многіе князья и
вельможи лишились своихъ художественных-!, сокровищч», когда правительство конфисковало ихъ помѣстья и доходы; и хотя большая часть
этихъ нропзведеній искусства перевезена была въ музеи и частныя
коллекщи Европы, гдѣ до спхч, поръ нѣкоторыя изъ нихъ возбуждаютъ воеторгъ всѣх'ь знатоков-!,, но все лее многія старый произведенія
до сих'ь поръ осталисі, въ Кіото и служатъ теперь образцами и примѣрами для созданія новыхъ. Поэтому, пріѣзжему чужеземцу очень
интересно посѣтить эти скромныя художественный мастерскія и видѣть, какч», при помощи самыхч, примитивных!, приспособленій, из-ь

К I о т

о.

167

искуссныхъ рукъ яионскихь мастеровъ выходить чудныя вещи изъ
бронзы, эмали, фарфора, лакнрованныя вещи, вышивки, парча и шелковы« матер і и.
Цѣлыми днями бродшхъ я изъ одной мастерской въ другую. В с ю д у
меля ветрѣчали съ чисто японской вѣжливостыо, къ сожалѣнію, уже
исчезающей въ иортовыхъ городахъ; вездѣ ct. большими церемоніями,
подавался мнѣ, чай нѣжнымн руками дѣвушекъ и, послѣ долгой бесѣды, художники рѣшались показать свои лучшія ироизведенія, тщательно упакованныя въ ящикахъ.
Немалое удовольствие доставляло мнѣ рыться въ многочисленныхъ лавкахъ рѣдкостеіі и древностей, которыя (лавки) находятся на
улицѣ Мапджуджидорн; рядомъ съ новѣйшимн вещами, разсчитанными
на рынокъ для туристовъ, здѣсь можно найти массу старо-японскихъ
произведеній искусства. Впрочемъ, въ Кіото можно и не трудиться
ходить по магазмнам ь. Населеніе здѣсь очень обѣднѣло, благодаря вышеописаннымъ событіямъ, и къ тому-же оно, съ присущей япондамъ
хитростью и догадливостью, скоро поняло цѣну свонхъ художествѳнныхъ произведеній, и частью изъ нужды, частью отъ сильно развившейся жажды наживы, продавцы пли частный лица сами являются къ
пріѣзжішъ европейцам), съ предложеніямп художественнаго товара.
Уже по моемъ пріѣздѣ на вокзалъ, цѣлая толпа агентовъ насовала мнѣ въ руки уйму внинтныхь карточекъ, диркуляровъ, прейекурантовъ, приглашеній и пр.. a многіе набросали мнѣ нхъ и въ мою
рикшу или натискали въ мой багажъ. У себя въ номерѣ я наше.ть за
зеркаломт. и на сто.тѣ дюжины всяких'!, адресов!, и не успѣлъ я приняться за свой туалетъ, какъ въ дверь начали стучаться поочередно
около полудюжины лакеев'!., горнпчныхъ, даже хорошенькія маленькія
.,н(!занъ",—и всѣ передавали мнѣ адреса или даже вещицы различных-!,
цѣнъ, завернутый въ платочки. Стоило мнѣ только высунуть носъ на
улицу меня уже встрѣчалп эти бродячіе торговці.і на каждой илоіцадкѣ лѣстницы, на кондѣ каждаго коррндора. Когда я возвращался
домой, то меня опять дожидалось нѣсколько человѣкъ съ пакетами,
свертками и узелками, и я до тѣхъ поръ не могъ отвязаться отъ нихъ,
пока не купплъ нѣско.іько прелестныхъ, но очень дорогих'!, вещидь.
Но этимъ я только иодлпл'ь масла въ огонь. Съ быстротой молнін по
всему Токіо распространилось нзвѣстіе о мопхъ иокупкахъ, и на другой лее день ко мнѣ въ отель явилось вдвое больше продавцов'!.,
чѣм'і> въ предъидущій день.
При всей своей навязчивости, они отличались такой вѣжливостью
H почтительностью, точно я быль коронованной особой.
Чтобы разсмотрѣть товары, я попросилъ показать мнѣ ихъ
въ курительной комнатѣ отеля. Всѣмъ, но очереди, была мною дана
аудіевція. Отъ первого я надѣялся избавиться тѣмъ, что предло-

168

KIOTO.

жи.ть ему половину того, что онъ проснлъ за свою вещь. Онъ тутъ
же поймалъ меня на словѣ, и я невольно обогатился однпмъ пропзведеніемъ японскаго искусства и обѣднѣлъ на сорокъ марокъ.
Второму я предложил!, четверть просимой имъ цѣны п, къ моему
ужасу, онъ н на это согласился.
Третьему показалась предложенная мною сумма уже слишком'!,
незначительной, и онъ отсталъ отъ меня. Теперь я, наконецъ, зналъ
чѣмъ пхъ распугать. И тотчасч, же я начать предлагать слѣдующимъ торговцам!, десятую часть заявленной цѣны, н это ихъ такъ
обезоружило, что они, наконецъ, окончательно отвязались отъ меня.
В ъ магазпнахъ рѣдко спускаюсь сч, назначенных-!, цѣнъ, особенно
въ болынихъ, гдѣ продаются шелковыя матеріи, парча, бархась и
бронза п гдѣ находятся самыя лучшія произведенія художественной
промышленности Кіото. Всюду замѣчательно вѣжливы, всюду предлагаюсь чай и всюду продавщицы бросаются предо мной на полъ, но
все же ни копейки не уступаюсь со своихъ цѣнъ, который обыкновенно вдвое превышают!, настоящую стоимость.
Вотъ забавный примѣръ того, какъ здѣсь дерусь и чему европеецъ
подвергается пногда въ Японіп.
Когда въ первый свой пріѣздъ въ І о к о г а м у я прогуливался по улицамъ, то нечаянно увидѣлъ въ одной лавкѣ рѣдкостей (curio—shop) прелестные куранты, продававшіеся за 20 марокъ, между тѣмъ, какъ даже
в ъ Парижѣ ихъ нельзя купить дешевле пятидесяти франковъ. Я сейчас!, же купилъ ихъ, не торгуясь. В ъ Токіо такая же вещь предложена была мнѣ за пятнадцать марокъ и такъ какъ она действительно
была красива, то я купилъ и этотъ экземпляр!,. К ъ величайшему моему удивленію, одпнъ изъ осаждавших!, меня въ Кіото торговцев!,
вынулъ изъ своего узла такіе же куранты; я предложил!, ему половину того, что стоила мнѣ послѣдняя моя покупка, т. е. семь съ половиною марокъ, и онъ безъ всякаго торга согласился на это. Когда я,
недѣлю спустя, пріѣхалъ въ японскій Бпрмлнгамъ—Осаку—и поше.гь
осматривать мѣстный промышленный музей, то первое, что мнѣ бросилось въ глаза, мои куранты; по на нихъ была обозначена цѣна...
двѣ марки.
Я купилъ и эти и еще другіе, потому что такими подарками, стоющими въ Парижѣ пятьдесят!, франков!,, я могъ произвести сильное
впечатлѣніе на мопхъ друзей. Надо надѣяться, что никто изъ нихъ не
прочтетъ этого признанія.
Вт, такомт, городѣ, какъ Кіото, въ стѣнахъ (деревянных!, и бумажных!,) котораго находили пріюсь пятьдесят!, королей,—въ этомт, древнем!, городѣ, бывшемъ столицей въ теченін почти тысячи пѣтъ, должны
были, конечно, сохраниться дворцы этихъ королей и высшей аристокра-

•

К

I о

т

о.

169

тіи, несмотря на то, что уже нѣсколько десяти.іѣтііі прошло с ъ тѣхъ
поръ, какъ всѣ они покинули Кіото.
В ъ Нагойѣ, В'ь Фукуямѣ, въ Окаямѣ я любовался большими, замечательно живописными замками бывшихъ владѣтельныхъ князей,
уцѣлѣвшими, несмотря на страсть къ разрушенію всего старо-японскаго
у нынѣшннхъ вандаловъ. В с е это, большей частью, пирамидальныя многоэтажный пагоды, окруженныя большими стѣнами и рвами.
Какъ же должны были быть великолепны императорскіе дворцы! В ъ
Токіо нмъ придаюгь много важности и чтобы получить разрѣшеніе
осмотрѣть ихъ, я долженъ былъ хлопотать у японекаго правительства
чрезъ посредство германскаго посольства.
Заручившись надлежащими пропусками, написанными по-японски
и обильно украшенными четвероугольными красными печатями, я поѣхалъ в'ь одинъ прекрасный день, прежде всего, къ лежащему въ сѣверной части Кіото дворцу „Гошо". Отъ внѣшняго міра его отдѣляетъ
высокая стѣна съ шестью воротами. Проіідя черезъ ворота Высочайшей кухни (Ни-Даіідокоро Гамонъ), я очутился въ большомъ, пустомъ
дворѣ, гдѣ еще тридцать лѣтъ тому наладь стояли дворцы куговъ,
т. е. князей - родственниковъ микадо. Они пали жертвой „революціи
сверху". Придворный служитель встрѣтплъ меня низкими поклонами и
повелъ въ бюро, гдѣ освидѣтельствовали мой пропускъ и вписали мое имя въ книгу. Послѣ этого мы отправились черезъ болыпіе,
усаженные деревьями дворы къ голой одноэтажной постройкѣ, окруженной широкими верендами, которую я и принялъ было за ..высочайшую кухню" или за помѣщеніѳ для прислуги.
Но оказалось, что это-то и бы.гь дворецъ. Я долженъ былъ перемѣнить свою обувь на мягкія домашнія туфли съ бархатными подошвами,— предосторожность, которую я понялъ лишь послѣ, когда
увидѣлъ полы корридоровъ и другнхъ жилыхъ помѣщеній, мѣстами отполированные какъ крышка рояля, мѣстамп покрытые нѣжными соломенными цыновками. Съ чувствомъ благоговѣнія проходилъ я по длиннымъ коррндорамъ, стѣны которыхъ представляли собою деревянныя
рамы, обтянутыя бѣлой бумагой. Я, вѣдь, долженъ былъ видѣть пріемный и тронный залы самой старой королевской династіи въ мірѣ.
Какія сокровища, какія высокія пропзведепія искусства должны были
храниться здѣсь, в ъ самомъ знатномъ дворцѣ этой страны пскусствъ,
какъ радовался я ожидавшему меня зрѣлищу! Мой проводнику отодвинулъ бумажную ширму и нредложнлъ мнѣ зайти. Я увидѣлъ большую, низкую комнату, въ одномъ концѣ которой была эстрада вышиною до колѣнъ. На эсградѣ былъ низенькій шатеръ нзъ выцвѣтшей
шелковой матеріп, увѣшанный черными лентами. Рѣшительно никакой
мебели не было. Здѣсь мой проводникъ тихо сказалъ мнѣ, что мы въ
тронном-!, залѣ и что этотъ шатеръ—ничто иное, какъ царскій тронъ...

J 70

К

I О T

О.

Онъ отодвину.тъ бумажную стѣну, и я увндѣлъ вторую бумажную
комнату безъ взякой меблировки; это быль... пріемный заль; третья
бумажная комната безъ мебели—столовая; четвертая—спальня. Нигдѣ
ничего, кромѣ бумажных'!, стѣнч», мягкнхъ н.іетеныхь цыиовокъ на
полу и очень краснвых ь, рѣзныхч, н богато разрнсованш,іхъ деревянных!, потолков'ь. В о т ъ il все!.. И такихъ комнатъ было тридцать или
сорокъ, и только вч, пѣкоторыхъ изъ нихъ была стѣнная живопись,
изображающая сч, болылимч, нкусомъ и сч, замѣчателыюй точностью
деревья и всевозможныхъ звѣрей; но пнгдѣ ни кровати, ни стола, ни
вазы, ни бронзы, ни цвѣговъ.
Вч, одной комнатѣ стѣна была украшена живописью, изображавшей вѣера, разрисованные сч, такнмъ вкусомъ, съ такнмъ гармоничным'!, сочетапіемч, цвѣтовч, и формъ, что я не могч, иаглядѣться на
нихъ.
Мною овладѣли такія же чувства, какъ тогда, когда я посѣтилъ
въ Сахарѣ и Бибалъ-Эдь Мелгокѣ (въ Египтѣ) королевскія гробницы.
Тамъ также пустын комнаты и онѣ также украшены свѣжей стѣпной живописью. Но какч, тамъ, такъ и здѣсь мнѣ казалось, что между
настоящим-!, и тѣміг людьми, которые жили въ тѣ времена, когда сооружались эти зданія, лежать цѣлыя тысячелѣтія.
А этотъ бумажный дворецъ развѣ не королевская гробница? Развѣ
это не могила старой Японіи, которая несравненно привлекательнѣе,
интереснѣе и живописнѣе своими людьми и кудьтурой, чѣм ь современная Японія, отшлифованная Европой?
Гораздо краснвѣе, велнчествеинѣе и индивидуальнѣе царскаго
дворца находящихся недалеко отъ него дворецъ с і о г у п о в ъ - Ннджо.
Военная власть прежнихч, вице-королей оставила по себѣ слѣды въ
вндѣ окружающих!, ихч, укрѣпленныхъ стѣнч, сч, угловыми башнями
въ формѣ пагодъ. Вч, нутеводнтелѣ дворецъ Ннджо называется „золотым ч> сновидЬніелгь", вѣроятно, только благодаря богатой позоло т!; потолковъ и отдѣльныхъ брусьевч, въ комнатахч,. Комнаты тамъ больше
и выше, живопись ярче и смѣлѣе и мѣстами она необычайно красива.
Вч, общемъ, здѣсь все богаче и аристократичнѣе. Сіяющій золотомъ пріемный залч, сіогуновъ просто ослѣпптелень, и мысленно я
легко могъ себѣ представить величественную картину, какъ эти, лежание теперь во прахѣ, но нѣкогда могущественные властители, одѣтые
въ велнколѣпные костюмы принимали феодальных-!, князей страны;
картина, равной которой по блеску и своеобразно но могло быть нигдѣ
въ мірѣ.
Но гдѣ-же теперь все это? Вч, одннч, прекрасный день все прежнее
было упразднено; и все, что теперь осталось отъ былаго, это только
дворецъ сіогѵновч,, — эта все еще, несмотря на свою пустоту, импонирующая оболочка.

К I о т о.

171

Гораздо интереснѣе всѣхъ этихъ дворцовъ множество иріютившнхся въ Кіото буддійскихъ и ншнтоистскихъ храмовъ; нхъ тамъ не
меньше трехъ тысячъ, а находящихся при нихъ евященниковъ восемь
тысячъ. В'і, этом'ь отношен in Кіото можетъ, действительно, назваться
Римомъ, и здѣсь есть даже свои папа въ лпцѣ Великаго Бонзы секты
Шннъ, главный храмъ которой — прелестный Хигаши - Хоигваншп.
Я проводпл-ь дѣлые дни въ осмотрѣ разныхъ храмовъ съ тысячами
статуй Будды разныхъ величинъ, съ
бронзовыми богами и богинями, съ жертвенниками и с ъ жадными, но виду далеко не святыми священнослужителями.
Молящихся я рѣдко встрѣчалъ въ этихъ
храмахъ; главными посѣтнтельницами были женщины и насколько онѣ готовы
жертвовать для боговъ всѣмъ, я убѣдился
при ознакомленіи съ исторіей сооруженія упомянутаго храма Хнгашп-Хонгваншп.
Постройкой этого гигантскаго зданія, одного изъ величайшпхъ въ Японін,
было занято множество рабочнхь.
В ъ одномъ углу двора лежали два
тюка, въ человѣческій ростъ, съ толстымъ
чернымъ каиатом і). Подойдя къ нему ближе, я замѣтилъ, что онь быль сплетенъ изъ
волосъ. Мойпровод никъ сказалъ мнѣ, что
обыкновенный канагъ слишкомъ слабъ
для того, чтобы поднимать огромный
балки на крышу этого большаго зданія
и, благодаря тому, что каиатъ обрывался,
было нѣсколько несчастныхъ случаевъ.
Тогда одинъ священникъ предсказалъ,
Будда.
что только капать, сплетенный изъ женскихі> волосъ будетъ настолько крѣпокъ, что съ его помощью можно оудета продолжать работу. И, вотъ, тысячи женщни ь пожертвовали для этой
цѣли своими волосами и иритомъ в ъ количеств!;, гораздо болыпемъ,
чѣмъ нужно было. Развѣ у насъ, въ Германіи, найдутся женщины, который рѣшилнсь бы на подобную жертву? Развѣ не правы всѣ путешественники, иоюіціе хвалебные гимны японкамъ?
В ъ храмахъ Кіото больше, чѣмъ гдѣ-либо, можно изучать внутреннюю жизнь японцев'!,, направленіе ихъ ума, ихъ суевѣрія и т. под.;
кромѣ того, здѣсь такая масса достопримѣчательностей, что однпъ
перечень нхъ могъ бы составить цѣлую книгу.

172

К

I

о т о.

Подобно тому, какъ храмы днемь, такъ множество чайныхъ домовъ Гіона ночыо даютъ возможность познакомиться с ъ нравами
яионцевъ.
Гіонъ—это спеціальный кварталъ города. Чайные дома но наружному виду значительно уступаютъ богатой Іопшварѣ в ъ Токіо или Іокогамѣ; это невзрачные низенькіе домики, надъ входными дверьми которыхъ
по вечерамъ горятъ бѣлые бумажные фонари съ обманчивыми надписями.
Но за то внутри идетъ веселье. Но можно и на улнцѣ впдѣть
это веселье, особено лѣтомъ, когда Камагава высыхаетъ и населеніе
Кіото располагается въ его болыномъ каменистомъ руслѣ, или же во
время безчисленныхъ празднествъ, когда все населеніе, одѣтоѳ вч» пестрые праздничные костюмы, высыпаетъ на улицу. Тогда только убѣждаепіься, что Кіото еще жпветъ, и что населеніѳ его такъ-же беззаботно
и неизмѣнно, какнмъ было во времена сіогуновъ.

Даймонджи.
(Японскій «праздникъ смерти»).
понія—страна нраздннковъ, н ни одна другая страна не сравнится
съ нею въ этомъ отношеніи.
Здѣсь каждую недѣлю бываетъ какой-нибудь праздникъ и все не
такіе какъ у нась: напримѣръ, Новый годъ, табельные дни и т. под.
Здѣсь бываютъ праздники двѣтовъ, дѣтскій праздникъ, праздникъ жатвы, праздникъ рѣкъ и лѣсовъ, но больше всего религіозныхъ праздниковъ.
В ъ нихъ иринимаетъ участіе все населеніе отгь мала до велика;
всѣ дома, улицы, сады, площади и храмы въ празднпчномъ убранствѣ,
точно также и народъ, высыпающій цѣлыми семьями наружу.
Если иностранцу случится пріѣхать въ Японію въ такой день, то
ему покажется, что онъ попалъ на какую-нибудь другую планету,—
такъ чужды ему п, вмѣстѣ с ь тѣмъ, такъ оригинальны живыя и пестрыя
картины, которыя онч> внднтъ здѣсь на каждомъ шагу,—картины, не
нзмѣнившіяся въ теченіи всѣхъ столѣтій, потому что внѣшпяя сторона
европейской культуры усвоена лишь неболышімъ кругомъ населенія,
а на внутренней жизни народа она или совсѣмъ не отразилась и л и - ж е
отразилась крайне слабо.
В ъ японскомч> календарѣ, какч> я уже говорилъ выше, больше
всего религіозныхъ нраздннковъ, буддійскихъ и шинтоистскпхъ, хотя
ннзшій слой населенія, при своемъ полномъ невѣдепіп и равнодушіи
къ решігіознымъ вопросамъ, даже не понпмаетъ настоящаго значенія
этнхч. праздниковъ. Съ пего довольно и того, что наступаешь матсури
(праздникъ) и можно воспользоваться случаемъ повеселиться, провести
весь день на улнцѣ, нарядиться вч. лучшій костюмъ и пображничать
с ь родными и знакомыми.

174

ДАПМОНДЖІІ.

Единственный праздник!., вначеніе котораго понимается всѣмъ
населеніемъ, это празднпкъ мертвыхъ, пли то, что называется у насъ
помнновеніѳмъ усопишхъ.
Х о т я новое японское правительство оффнціально нозстановпло
древнюю релнгію страны—шпнтоизмъ, но народъ еще не отрѣшнлся
отъ буддійскпхъ вѣрованій, господствовавшихъ въ Японіп в ъ теченіи
многих!, столѣтій вплоть до рѳставрадіп.
По вѣрованію буддистов ь, души мертвыхъ возвращаются на землю
ежегодно в ъ августѣ мѣсяцѣ и иребываютъ на ней три дня, причемъ
посѣщаютъ своп семьи, родину и любимыя мѣста и только на третій
день вечеромъ возвращаются къ себѣ въ другой міръ.
Этихъ духовъ нужно, по понятіямъ япондевъ, принять получше,
и поэтому ни одинъ праздникъ не празднуется такъ торжественно, какъ
празднпкч. мертвыхъ, особенно здѣсь, в'ь древнемъ Кіото.
Когда въ среднихъ чнслахъ августа я снова пріѣхалъ въ Кіото,
послѣ продолжптсльнаго путешествія по другимъ мѣстамъ, то глазамъ
мопмъ представился уже не прежній однообразный городъ, a совсѣмъ
другой, какихъ-то волшебныхъ красокъ.
На улицахъ, по всѣмъ напранленіямъ, виднѣлись пестрые флаги,
знамена и фестоны; фасады домовъ были разукрашены длинными рядами пестрыхъ фонариковъ разных-ь величинт. и формъ, терраса каждаго дома была декорирована цвѣтами. Цвѣты и бумажныя ги])лянды особенно роскошны были на такихъ домахъ, гдѣ въ истекшомъ году былъ
смертный случай.
Заглянувч. въ маленькіе домики съ раздвинутыми тонкими стенами, я унидѣлъ перед-], небольшими фамильными алтарями, посвященными памяти умершихь, благовонпыя свѣтильни, легкій дымъ которыхъ струился тонкими Й Н Т Я М И , и рядомъ съ ними-маленькія фарфоровый чаше «си съ рисомъ и рисовой водкой,—пищей и нитьемъ для мертвыхъ. В ъ богатыхъ ящики (двордах-ь), равно какъ и в ъ бѣдныхъ хпжпнахъ, въ задннх-і, комнатахъ лавченокъ, въ мастерских-!,—вездѣ душам-ь
умершихъ ставится такое угощеніе и при этомъ не замѣтно было и
признака набожности или печали.
По улицамъ двигался народт, въ длинных ], ираздничныхъ нарядахъ; мужчины въ темныхъ кимоно, въ видѣ халатовъ, женіцины сл.
пестрыми зонтиками и вѣерами, дѣвушки в ъ свѣтлыхъ платьяхч, и красныхъ нпжнихъ юбкахъ, напудренный и нарумяненныя, такъ что ихъ
лица похожи на куколыіыя: маленькія, еще пестрѣе наряженные ребятишки в ъ бопьшомъ количеств-!; бродили среди взрослых-],.
Когда сидя въ своей двухколесной телѣжкѣ, я, поворачивал-!, на
перекресткѣ въ какую-нибудь улицу, то общій видь ея представлял-!,
собою необыкновенно красивую картину.
Солнечные лучи освѣщали всю эту массу красныхъ, желтыхъ,

ДАЙМОНДЖІІ.

175

синихь л зеленыхь зонтшеовч». Тысячи такихь же пестрыхъ халатовъ,
двигающихся взадъ и впередъ, играли на цвѣточныхъ гирляндахъ и
ііѣорах'ь, колыхающихся вч> тысячахъ рукъ. Эта разноцвѣтная толпа
двигалась между рядами домовъ, точно огромный цвѣтннкь. Когда я
въѣзжалъ эту толпу, то всюду встрѣчалъ только веселый лица, старики весело смотрѣли молодыя дѣвушки, эти очаровательный мусмэ,
хихикали, а нарядный дѣтп смѣялись, прыгали и плясали, какъ будто
происходило какое-нибудь веселое торжество, а не праздникъ мертвеце въ.
Большинство публики направлялось къ кладбищу. Тамъ, между
длинными рядами совершенно одннаковыхъ надгробныхъ шштъ, воткнуты были, возлѣ каждой могилы, бамбуковые шесты, стволы которыхъ увѣшаны были свѣжими цвѣтами.
В ъ этой жизнерадостной толпѣ незамѣтно было ни благоговѣнія,
ни страха къ этому мѣсту упокоенія блнжнпхъ. Смѣясь и весело
болтая, бродили они тамъ, замѣняя кое гдѣ увядшіе цвѣты свѣжимп,
привязывали пестрые фонарики къ шестамч. или ставили масляный
лампочки на надгробныя плиты, потому что вечеромь этого, третьяго
дня, праздника мертвыхъ душами умершихъ надо было освѣтить дорогу въ мрачную страну вѣчностн.
Какч> только смерклось, всѣ кладбища, такъ-же какъ улицы и
дома, освѣтилпсь яркими разноцвѣтными огнями сначала слабо, а потомъ сильнѣе и сильнѣе. Сотни тысяч ъ бумажныхъ (|)onaj)eii горѣлп вдоль
домовь, которые также казались большими фонарями благодаря своими
бумажнымч> стѣнамъ. К ъ этому присоединились еще фонари въ
рукахь гуляющей по улпцамъ публики и тѣ, которые были прикрѣплены по обѣнмъ сторонам ь безшумно двигающихся ручныхъ телѣжекъ.
Вся эта давка представляла собою нѣчто особенное, фантастическое;
отсутствіе на улицахъ экипажей и лошадей; своеобразный звукъ хлопающнхъ по землѣ деревянныхъ туфель: освѣщенныя краснымъ, снипмъ или желтымч, цвѣтомъ фонарей фигуры съ странными чертами
лица; бѣ.тыя, раскрашенный, какь маски, лица женіцинъ,—все это производило впечатлѣніе, будто всѣ эти люди воплощали въ себѣ тѣ души,
который пришли пзъ другого міра и проводили на землѣ послѣдніе
часы передъ возвращеніемъ в ъ невѣдомый міръ душь 4 въ Нпрванну;
мнѣ казадось, будто Кіото изъ живаго города превратился в'ь городч.
прниидѣніп.
Mut; стало какъ-то жутко среди этой многочисленной толпы,
среди которой я былъ единственным!, европейцемъ, и я велѣлъ везти
себя домой в ъ отель „Кіото и , чтобы изъ окна моей комнаты іп. верхнемъ этажѣ полюбоваться общнмь видомъ города.
Когда я пришелч. къ себѣ, то изъ окна увидѣлъ огонекъ, мерцающій на черномч. утесѣ, возвышающемся, какъ башня, вч. восточной

ДАІІМОНДЖІІ.

части города за Маруямой. Этотъ далекій огонекч» колебался, какъ
огромный факелъ на крутом-ь обрывѣ Даймопджн-ямы; затѣмъ появился другой, трѳтій, и, наконецъ, цѣлыя дюжины ихъ, точно блуждаюіціе огоньки, замелькали то здѣсь, то тамъ въ вышинѣ, словно
освѣщали дорогу на топ» свѣтъ. В с ѣ эти огни, мерцающіе и колеблющееся отъ дѵновеиія вѣтра, то потухая, то опять зажигаясь, скоро
соединились въ правильные ряды и линіи, который соединялись и
скрещивались и, наконецъ, образовали китайское слово Дай (немного
похожее на закрученную букву А), состоящее изъ огромныхъ огненныхъ
линій на высокой горѣ.
Вч» то время, какъ тамъ составлялось это огненное слово, на
другнхъ горахч» появлялись во мракѣ другія огпенныя фигуры вч» видѣ
зпгзаговч» молніи, джунковъ, пагодч», буквъ, арокъ в т. под. Дальше
кч» западу, вѣроятно на черныхч» склонахъ Арами-я ми, появилась
огромныхч» размѣровъ арка, или, какъ ее называюсь вч» Япоиіи, торн
сч> высокими огненными столбами и перекладинамп почти такой длины,
какъ мостъ. Куда ни взглянешь, вездѣ гигантскія сверх ьестественныя
огпенныя изображенія; на всѣхч» высотахч», окруясающихч» пежащій въ
глубокой котловпнѣ городъ, и на его улицахъ,—всюду длпнпыя линіи
цѣлыхъ мнріадъ разноцвѣтныхъ огней пересѣкаютея другими, точно
это действительно дунш умершихъ, спѣшащнхч» къ этимъ огненнымч»
воротамъ. И надъ всѣмч» этимъ нависала темная беззвѣздная ночь.
И только тогда, когда мои глаза освоились съ этимъ страннымч» моремъ огней, я замѣтилч», что на окружающихч» крышахч» домовъ, на
храмахч» и пагодахъ стояли темный молчаливый фигуры, точно смертный оболочки тѣхъ дупгь, который родясь внизу по уяицамъ. Но
когда зажглись огни гигантской „тори", и когда засіяло слово „дай",
тогда изч> груди этихч» людей, все время иаблюдавшихъ эту феерію
сч» крышъ, вырвался крикъ восторга, подхваченный кишащей на у.лнцѣ
толпой; энтузіазмъ этой экспансивной толпы прорвался и разразился
громовыми восклицаніями.
Спустя полчаса, многіе огни начали блѣднѣть и гаснуть, длинныя
линіи опять раздѣлились па отдельные огоньки, яркое сіяніе. превратилось вч» красный догорающій жарч», какч» струящаяся по склонамъ
вулкана лава, потомъ и это погасло, оставивч» только кое гдѣ, въ вндѣ
ствѣтящихся точекъ, малепькіе огоньки, точно не поовѣвшія за другими души, застрявшія гдѣ-нибудъ па дорогѣ.
Потомъ опять наступила темная ночь, но передъ моими глазами
долго еще стояли эти огненные знаки; то-же самое бываешь, когда
долго смотришь на солнечный дискъ; его видишь потомь даже сч» закрытыми глазами.
Во истину эти жирные, лѣнивые, предпріимчнвые буддійскіе
бонзы знаюсь народъ и умѣютъ поддерживать въ немъ пнтересъ кч»

ДАЙМОНДЖІІ.

177

великолѣпію храмовъ. Цѣ.іыя столѣтія монахи находящихся на окружаюіцихъ Кіото горахъ монастырей заставляли все безобидное населеніе окрестных-!. деревень таскать, въ теченіп круглаго года, полѣнья
дровъ и складывать ихъ по склонамч, горъ такъ, чтобы изъ нихъ составились опредѣленныя фигуры. Можно себѣ представить, какую
массу дровъ надо было перетаскать, когда каждая изъ длинныхъ
линій слова ..дан" равняется двумъ третямъ километра...
Я снова выше.ть на улицу и смѣшался съ толпой, направлявшейся
къ широкому руслу Камогавы. Камогава, представляющая собою въ
жа]жое время года безводное, каменистое русло рѣки въ самомъ
центрѣ Кіото,- въ то-же самое время служить мѣстомъ сборищъ и
увеселеній. На этотъ разъ въ серединѣ русла протекалъ довольно
значительный ручеекъ, такъ что веселая толпа народа могла наслаждаться гѵляньемъ H на водѣ и на еупгЬ.
Когда я выше.гь изъ длинной и переполненной народомъ улицы
на мостъ Камогавы, то невольно остановился осяѣпленный зрѣлищемъ
русла этой рѣки. Мнѣ казалось, что передо мной огромный бальный
залъ, въ которомъ происходить веселый маскарадь, гораздо живѣе, блестящѣе и великолѣпнѣе, чѣмъ европейскіе балы въ сезонъ карнавала.
На обоихъ берегахъ рѣкп почти непрерывно тянулись ряды чайныхъ домовъ, ресторановъ, лавокъ, театровъ, болѣе или менѣе открыгыхъ со стороны рѣюі и освѣщенныхъ безчпсленнымъ количествомъ
разноцвѣтныхъ фонарей. Такіе-же балаганы, почти сплошь усѣянные
фонарями, находились и в ъ самомъ руслѣ рѣки, и между этими балаганами и тѣмп, которые расположены на берегу, висѣли арки изъ фонарей; даже вдоль самаго ручья протянуты были цѣпи фонарей; фонарями
украшены также открытия эстрады, на которыхъ подвизаются танцовщицы, актеры и фокусники, фонари болтаются на лодкахъ, в ъ которыхъ
катается публика но рѣкѣ, и мелькаютъ въ рукахъ гуляющей публики;
всюду жизнь, краски, свѣтъ, движеніе, смѣхъ, пѣніе, музыка,—и все
это на иротяженін квадратнаго километра.
Но это еще не все.
Медленно пробирался я черезъ мостъ къ самой веселой улицѣ
,,святаго" японскаго города, къ Терамаджидори, гдѣ каждый домъ носвященгь веселію. Надь всей улицей внсятъ бамбуковый цыновки, прикрѣпленныя къ лѣсамъ, и съ этихъ потолковъ и съ карнизовъ домнковъ спускается множество керосиновыхъ лампъ, стеклянных-!, и бумажныхъ
фонарей, такъ что на улицѣ свѣтло, какъ днемъ. Чайные дома, переполненные актерами, гейшами, иѣвцами и танцовщицами, и въ будни
привлекаютъ къ себѣ жизнерадостный народъ, a тѣмъ болѣе сегодня,
въ день великаго матсури—праздника мертвыхъ! Каждое заведеніе,
каждый чайный домъ, каждое мѣстечко было переполнено веселыми
людьми, пришедшими полюбоваться представленіями артпстовъ.
Я ион in.

\2

178

ДАЙМОНДЖН.

Ни въ одномъ японскомъ городѣ нѣтъ такихъ красивыхъ гейшъ,
такихъ хорошихч, танцовщицъ и такихъ ловкихъ акробатовъ и фокусниковъ; и всѣ эти тысячи артистовъ исполняютъ сегодня свои лучшіе
номера.
Японцы очень лгобягь пикники; и, вотъ, несколько сѳмействъ
соединились вмѣстѣ, чтобы въ руслѣ Камогавы провести вечерь на
свѣжемъ воздухѣ; они пригласили гейшъ, чтобы тѣ. увеселяли пхъ
танцами и пѣніемъ. Такія живопнсныя группы попадались тутъ на
каждомъ шагу. Зрители усаживаются, на землѣ на корточкахъ, въ
кружокъ; съ ними и одѣтыя по праздничному дѣтп (даже самыя маленькія должны быть въ такихъ случаяхъ); они ѣдятъ палочками сласти,
рисовые пряники и засахаренные фрукты, попивая въ то-же время саке
или покуривая маленькія трубки; среди нихъ сидятъ молоденькія, фантастически одѣтыя дѣвушки съ японской гитарой, флейтой и барабаномъ и въ то время, какъ онѣ пграютъ, здѣшнія знаменптыя гейши
танцуютъ „бонодорп", т. е. религіозный танець, закточаюіційся, главнымъ
образомъ, в ъ движеніяхъ корпуса и перемѣнѣ позъ, по всей вѣроятности буддійскаго происхожденія. Такія картины попадаются здѣсь на
каждомъ шагу; кое гдѣ образуя кругъ танцуютъ и зрители вмѣстѣ съ
гейшами. Всюду пѣніе, треньканье гитары, барабанный бой, звонъ стакановъ, смѣхъ, двпженіе.
Между тѣмъ, хорошенькія японскія дѣвушки въ живописных!,
празднпчныхъ нарядахъ, съ цвѣтами и бабочками въ волосах-ь, прогуливаются подъ руку взадъ и впередъ, шутятъ съ знакомыми, осыпаютъ цвѣтамп проѣзжающія мимо лодки; дѣти окружаютъ разносчнковъ со сластями, восхищаются ловкостью фокусниковъ и смѣются
подъчасъ слшпкомъ безцеремоннымъ шугкамъ разсказчика сказокъ.
Среди этихъ десятковъ тысячъ японцевъ не было ни одного европейца
и даже ни одного японца, одѣтаго въ европейское платье; это былъ
вполнѣ японскій языческій празднпкъ, и кто имѣлъ случай видѣть
этотъ или какой-нибудь другой японскій праздішкч, далее въ открытыхъ европейцамъ городахъ, у того сложится своебразное понятіе о
„европейской" кудьтурѣ. Неужели-же вся европейская культура заключается въ желѣзныхъ дорогахъ и пушкахъ? Не относится-лп къ ней и
христіанство и нравственность?
Но въ числѣ всѣх'і> японцевъ, веселившихся въ широкомъ руслѣ
Камогавы, не было ни одного хрнстіанина; о нравственных'!, поиятіяхі,
и говорить нечего.
Правда, легкомысленный, расгпчцешіьтя гейши были покрыты
одеждой съ головы до пять, но танцы ихъ, по временамъ, были очень
безнравственны и хуже всего то, что онѣ продѣлывали все это въ нрпсутствіи семейныхъ людей и что это видѣли молодыя дѣвушкп и
дѣти! И всѣ они внимательно смотрѣлп такія представленія, наивно

ДАЙМОНДЖІІ.

179

улыбаясь всякой бесцеремонной выходкѣ. В ъ характерѣ этого страннаі'0 племени есть еще не мало варварства, и хотя ихъ празднества
очень красивы, блестящи и живописны и восхтцаютъ евроиейцевъ,
но, все таки, при этомъ ярко бросается в ъ глаза та бездна, которая
лежишь между нами, христіанами Запада, и этими восточными язычниками. Пройдешь еще не мало времени, пока эта бездна исчезнешь.

Н и 0 I I CK і я мусмэ.
ß o r b ужъ, дѣйствительно, веселый женщины!
Насмѣшливыя, кокетливый, красивыя и нѣжныя, — это очаровательнѣйшія созданія, точно созданный для того, чтобы услаждать мужчшіамъ жизнь.
Если вы спросите любаго всемірнаго путешественника, какая
страна нравится ему больше всего, то онъ навѣрное отвѣтитъ вамъ:—
„конечно Японія!" Если-же вы спросите его, что ему больше всего
понравилось въ Японін, то онъ непремѣнно скажетъ: „иесомнѣнно здѣшнія женщины".
Орнгпнальнѣе всего то, что путешественникъ знакомится здѣсь,
въ сущности, съ самымъ нѳзначительнымъ продентомъ японокъ. Какъ
въ другихъ азіатскихъ странахъ, такъ и здѣсь женщины высніихъ классовъ живутъ внѣ общественной жизни; онѣ очень рѣдко показываются
на улицѣ или въ обществ!;, и тѣ изъ нихъ, съ которыми знакомятся
европейцы, зашшаютъ какое-нибудь оффиціальное положеніѳ: это жены
министровъ, аристократовъ и придворныхъ сановниковъ; но эти женщины, большей частью, примкнули къ „европейской" Японіи; онѣ
франтятъ въ шляпкахъ съ перьями и корсажахъ, носятъ башмаки на
каблукахъ, говорятъ на иностранныхъ языкахъ и танцуютъ вальсъ и
кадриль.
Европеецъ можетъ прожить цѣлые годы въ разныхъ мѣстахъ
этой прелестной страны, но познакомится онъ только съ женщинами
изъ народа:—съ продавщицами и лавочницами, съ хозяйками и служанками чайныхъ домовъ, съ пѣвпцами, танцовщицами и др. Если какойнибудь японецъ изъ высшаго общества приглашаетъ его на обѣдъ, то
онъ устраиваетъ его не у себя дома, а въ какомъ-ннбудь чайномъ
домѣ п, вмѣсто хозяйки дома и ея дочерей, ихъ развлекаютъ дѣвушки,
которыхъ нанимаютъ на часы; онѣ нриннмаюгь гостей, ухаживаюгь

ЯП0НС8Ш

МУСМЭ.

181

аа ними и развлекаютъ нх'і> шутками, пѣніемъ п танцами. Вч, сущности, японки должны, быть очень благодарны этимъ изящнымъ дѣвицамъ, такъ какъ неизвѣстно еще, пользовались-ли бы онѣ въ Европѣ такой
лестной репутаціей, еслн-бы знакомство съ ними было и тутъ такт,
же доступно, какъ, напрнмѣръ, съ женщинами всѣхъ классовъ въ Амернкѣ. Можетъ быть, мнѣніе европейца о нпхъ измѣнилось-бы, если-бы
японцы, вт. подражаліо европейцамъ, допустили въ магазины, отели и
чайные дома пожплыхъ женщинъ, норядочныхъ, солидныхъ хозяекч.
дома и неопытную деревенскую прислугу. Но во всѣхъ этихъ учрежденіяхъ европейца встрѣчаютъ исключительно молодая изящный дѣ-

Японки—музыкантши.

вушки въ возрастѣ отч. десяти до семнадцати, а самое большее—до
двадцати лѣтъ; онѣ такія-жѳ воздушный и хорошенькія, какъ фарфоровыя фигурки, сч. тою только разницей, что щедрая судьба надѣлила ихъ жизнью.
Вся Японія, сч» ея провинціальными гостинницами и чайными домами, похожа на одннч. огромный пансіонъ для дѣвнцъ и нужно быть
самымъ безнадежнымъ, сухимъ и ученымъ педантомъ, чтобы не закружиться въ этомъ водоворотѣ веселья и игривой болтовни. К а к ь
только вы пріѣзжаете въ какую-нибудь провинціальную гостинницу,
къ намъ сейчасъ-жѳ подбѣгаютъ три, четыре или пять маленькихъ
смѣшныхъ дѣвушекъ и бросаются передъ вами на полч». Съ неподражаемой граціей опускаются онѣ на колѣнн и откидываются корпусомъ
назадъ, т. е. по-просту садятся прямо на икры и затѣмъ кланяются

182

ЯПОНСКІЯ

МУСМЭ.

такъ низко, что носики ихъ почти касаются пола. Затѣмъ онѣ быстро
встаютъ, сч, очаровательной улыбкой отбнраютъ у пріѣзжаго его багажъ п всѣ вещи и пододвигаюсь ему мягкую подушку, на которую
онъ долженъ сѣсть. Снова кч» его ногамъ опускается одна изъ дѣвушекъ и снимаешь сч» него сапоги. Даже совѣстно, что такія крохотныя ручки берутъ эти тяжелые, неуклюжіе и грязные сапоги! Но тутъ
уже не поможетъ никакое сопротпвлепіе. Лукаво посмѣиваясь, ведутч»
онѣ гостя по блестяпщмъ, вычищеннымъ циновкамь или по деревянному
полу, отполированному какъ крышка рояля, сдвигаюсь въ четвероугольники нѣсколько деревянныхч» рамч» съ натянутой бѣлой бумагой, — и
вы вч» своей комнатѣ.
Конечно, чуть н ѣ с ь ни дверей, ни номера, ни замка, ни, вообще,
какого-нибудь запора. Эти ширмы ежеминутно раздвигаются маленькими, вѣчно улыбающимися дѣвушкамп. Дѣвида ..Солнечный с в ѣ г ъ "
приносись кимоно, этотъ удобный, общій для всѣхъ костюмъ; другая
дѣвица, которую зовусь „Маковымъ цвѣтомъ", готовить постель,
третья—..Весна-—готовить ванну и даже помогает!» раздѣваться. Что
за наивность!
Одиссей на своемъ островѣ не былъ такъ хорошо обставленч»,
какч» пріѣзжій въ Японіи: можно себя вообразить единственнымъ мужчиной вч» царств!» молодыхъ, прекрасныхъ женщиъ.
Когда послѣ купанья вы закутываетесь вч» кимоно, то вамъ сервируютъ завтракъ. Одна изъ дѣвицъ приносись „табакомонъ" сч»
„хибаджи", т. е. ящпчекч» съ пылающими угольями и пепельницу, потому что здѣсь предполагается, что всѣ курясь. Затізмъ ваМъ приносясь крошечный, ниэенькій столикъ со всевозможными японскими
яствами и сч» неизбѣжнымъ чаемч» (по японски: ча). Столовъ, стульевъ
и креселъ, какч» у насъ, конечно, не полагается; за-то имѣется множество мягкихъ подушекь, разбросанныхъ по полу, и надо научиться спдѣть на своихч» собственныхъ пкрахъ. Маленькія мусмэ безшумно двигаются взадъ и впередъ, поправляютъ бѣлоснѣжныя палочки, который здѣсь употребляюсь вмѣсто ножей, ложекъ и вилокъ, наливаюсь
изъ фарфоровыхч» графинчиковъ теплый саке въ чашечки, и, вообще,
всячески стараются быть полезными.
Ничего нельзя сдѣлать безъ того, чтобы при вась не была какаянибудь мусмэ,—даже въ такихъ случаяхъ, когда нужно быть одному.
Онѣ ходятъ по нашим'!, пятамъ, какъ тѣнь Петра Шлемиля. *).
— Не угодно-ли вамъ послушать музыку?
— Конечно, сч» удовольствіемъ.
— Аригато (спасибо). »
Тотчасч» же появляются двѣ хорошенькія молодая дѣвушки,
") Шамнссо—«П^тръ Шлем и ль».

ІІрѵмѣч. редактора.

ЯПОНСКШ

МУСМЭ.

183

одна другой лучше и наряднѣе. Онѣ усаживаются у бумажной стѣны,
берутъ вт. руки самизенъ и кото (цитру) и безпрестанно перебираютъ
струны.
Не угодно ли намъ посмотрѣть танцы?
— Съ удовольствіемъ.
Являются танцовщицы, фантастически одѣтыя въ богатый, сверкающія платья и танцуютъ.
Наступаетъ ночь.
Отуманенные любезнымъ пріемомъ, улеглись мы, наконецъ, на
жесткіе матрацы между четырьмя бумажными стѣнамн и положительно
пробуемъ себя ущипнуть, чтобы убѣдиться въ томъ, что все это не
сонъ, что эта привольная жизнь—действительность.
Снаружи, на верандѣ, въ цвѣтномъ фонарѣ горитъ огонь; издалека доносится пѣніе, веселый смѣхъ и звуки самизена; временами на
просвѣчивающихъ шпрмахъ мелькаетъ какая-нибудь тѣнь.
Кто это спитъ въ сосѣдней комнатѣ?
Стоить только слегка раздвинуть ширмы, чтобы увидѣть. Впрочем!,, можно обойтись и безъ этого, такъ какъ бумагу легко проткнуть
пальцемъ.
Такъ и есть, насъ предупредили.
Послышался трескъ прорванной бумаги, въ отверстіи показался
иальчпкъ, потом-], нсчезъ, a вмѣсто него оттуда смотритъ блестящій,
черный, любопытный глазъ.
Кракъ!
Еще одно отверстіе, еще одинъ глазъ.
Какъ, однако, любопытны эти японки!
Съ другой стороны, изъ смежной комнаты, послышался вздохъ
и легкое постукиванье, точно капельмейстеръ стучнтъ своей палочкой по пюпитру. Легкій запахъ табаку нроникаетъ къ намъ черезъ
щели. Насъ также разобрало любопытство.
Кто-бы тамъ былъ?
Осторожно п безшумно прорѣзываемъ мы перочинным'], ножемъ
небольшое отверстіе въ самомъ низу, у пола, и видимъ мусмэ, сидящую на корточкахъ передъ своимъ матрацомъ въ самомъ легкомъ косгіомѣ; передъ сномъ она курить крохотную трубку, величиной не
больше карандашика, съ на саженнымъ нанего наперсткомъ. Она разъ,
другой, потянешь, потомъ вытряхнетъ ее, постукивая о жаровню, и
загѣмъ опять вкладываешь въ наперстокъ табакъ, свернутый пальцами
въ горошину. Таким'ь образомъ, выкуриваешь она пять, шесть трубокъ,
потомт, ложится на свой матрацъ, предварительно осторожно подложнв'ь себѣ подъ затылокъ деревяшку, вмѣсто подушки, чтобы не
испортить старательно-сдѣланной прически, и, наконецъ, натягиваешь
на свое крохотное тѣло толстое цвѣтное одѣяло.

184

ипонскш

МУСМЭ.

Спокойной ночи! Подозрѣваетъ-лп она, что подлѣ ноя находится
европѳецъ? Слышала-лн она ого вздохъ?Вѣдь, не всѣ японки любопытны.
Она уснула.
На слѣдующій день утромъ та же исторія.
В ъ Японіи не принято стучать въ дверь и дожидаться позволеяія
войти. В ъ самый неудобный моментъ вашего одѣванья ширмы раздвигаются, и къ вамъ, вмѣстѣ съ ласкающими лучами солнца, входить
улыбающаяся дѣвнца ..Весна". Ванна, завтракъ и все и]>очее готово.
В ъ это время матрацы сворачиваются и уносятся, ненужныя принадлежности костюма и другія вещи прячутся въ чемоданы, ширмы раздвигаются, ио.ть чистится и полируется, какъ зеркало, и ннгдѣ не видать
ни пылпнкп.
Обѣдаемъ мы вмѣстѣ съ японцами и японками. „Чау" (т. е. кушанья) подаются среди комнаты на маленькихъ столпкахъ съ глубокими,
церемонными поклонами, точно всѣ гости—коронованныя особы.
Большая, низкая комната со всѣхъ сторонъ открыта; сие])еди видна
улица, сзади садикъ съ тщательно расчищенными дорожками, зеленым-],
дерномъ и странно подрѣзанными деревьями. В ъ серединѣ его, какъ
разъ передъ нашпмъ „табльд'отомъ", расположен!, небольшой бассейнъ съ
чистой водой, окруженный искусственными скалами. Вт, то время, какъ
мы обѣдаемъ, является японецъ, направляется черезъ садъ прямо къ
бассейну, сбрасываетъ съ себя кимоно и совершенно голыіі входип,
въ воду. Окунувшись нѣсколько разъ, онъ вылѣзаетъ опять на землю,
становится въ присутствіп женщинь, дѣвушекъ и четырнадцати-пятнадцатилѣтнихъ мусмэ и вытпраетъ полотенцем], свое мокрое тѣло.
Сколько было бы возгласовъ: „ахъ", „shocking"! Сколько обмороковъ и сколько потребовалось бы нюхательныхъ солей, носовыхъ платковъ и пр., если-бы такой казусъ пропзошелъ у иасъ въ Европѣ!
Здѣсь же никто не обращаетъ на него вниманія; на него смотрятъ такъ
же равнодушно, какъ на деревья, на небо, и никто не останавливаетъ
на немъ своего взгляда; ни одна пара глазъ не опускается стыдливо. И
когда купалыцикъ, наконецъ, присоединяется къ намъ, чтобы принять
участіе въ „тиффинѣ" (tiffin-второй завтракъ), то обмѣнивается со всѣми
церемонными поклонами.
Мы собираемся уйти изъ гостинницы. Передъ приподнятымъ поломъ большаго зала (который, собственно, и есть гостинннца), среди
множества „гета", т. е. японскихъ дерѳвянныхъ башмаковч,, стоятъ и
наши сапоги.
Маленькія дѣвушки услужливо подбѣгаютъ кч, намъ, чтобы помочь намъ одѣть нашу обувь, и когда мы собираемся уходить, онѣ
опять бросаются на полъ и съ поклонами и улыбками говорить намъ
вслѣдъ; „саііанара, саііапара" (до свиданья).
ЭТИ мусмэ—однТ; изъ иаиболѣе скромныхъ женщинъ, съ которыми

ЯПОНСКІЯ

МУСМЭ.

185

европейцу приходится нстрѣчаться въ Японін. Слѣдующій, выспгііі разрядъ — „майко и и „гейшп и .
Больше всего ихъ въ Токіо и Кіото, т. е. въ новой и старой
столицахъ, а самый искусный и знаменитый въ странѣ находятся въ
Осакѣ il Нагойѣ. Онѣ ne подвизаются в ъ опрѳдѣленныхъ театрахъ,
клубахъ, чайных-ь домахъ и другихъ увеселительныхъ заведеніяхъ,
какъ наши народныя пѣвицы, балерины, субретки п т. д.; онѣ также
не соединяются въ товарищества, странствующая труппы, дающія представления въ театрахъ „Variété", въ кафе-шантанахъ и пр., но живутъ
въ разныхч, частяхт> города у своихъ учителей или родителей и ихъ
приглашают-!, лишь на опредѣленные часы къ какому-нибудь торжеству.
Самыя молоденькія пзъ нихъ — майко (танцовщнцыі и только
нослѣ того, как ь онѣ въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ подъ-рядъ веселятъ мужчннъ своими танцами, майко становятся гейшами (пѣвпцами).
В ь этой роли онѣ пребываютъ до двадцати или самое большее—
до двадцати пяти лѣтъ, а потомъ псчезаютъ. чтобы уступить мѣсто
другнмъ, помоложе.
Майко и гейши составляютъ исключительную особенность Японіп.
Я видѣлъ подобныхъ, хотя и не такихъ очаровательных!, профессіональных-ь увеселителышцъ вч, Кнтаѣ и Кореѣ, но больше ни въ
какомч, мѣстѣ земнаго шара. Б е з ъ пихт, нельзя себ'Ь представить
Японіп.
В ъ то время, какъ в ъ отеляхъ и чайныхъ домахъ разный мусмэ
заботятся о личныхъ удобствахъ посѣгителей, майко развлекаютъ пхъ
танцами и драматическими представленіями, а с ъ гейшами можно очень
иріятно провести время въ разговорахъ и шуткахъ, такъ какъ онѣ очень
интеллигентны и по.тучаютъ классическое образованіе. Іѵь тому-же всѣ
три разряда этихъ дѣвнцъ, т. е. мусмэ, майко и гейши отличаются
молодостью H красотой.

Гейши *).

Г

ейша, по понятіямъ европейцев-!., какъ они въ послѣдніѳ годы привыкли видѣть ее на сценѣ въ опереткѣ такого-же названія, совсѣмъ
не такова, какою она бываетъ у себя на своей прекрасной родннѣ.
У нихъ нѣ-гъ ничего общаго, кромѣ одинаковаго названія.
На европейской сценѣ нельзя даже приблизительно изобразить
этихъ изящиыхъ, хорошенькихъ куколокъ, услаждающихъ жизнь мужчинъ у себя на родинѣ, помогающихъ имъ проводить самымъ пріятнымъ образомъ вечера, замѣняющихъ имъ при трапезахъ женъ и вездѣ
служащихт. олнцетвореніемъ ума, красоты, веселья, молодости и
остроумія!
Если-бы наши гейши на сценѣ хотѣли вѣрно изобразить свои
японскія модели, то, прежде всего, ни одна нзъ нихъ не должна
была-бы быть выше нашей самой маленькой субретки, ни одна не
должна была-бы быть старше двадцати лѣтъ и нѣсить больше самаго
легкаго парнишки.
Самыя маленькія дамы нашего театральнаго міра, который хоть
до нѣкоторой степени похожи на японскихъ геііигь,-—это ученицы кордебалета, пока онѣ еще не выступали на сцену; по и онѣ похожи
*) Гейша—свободная нѣвида-музыкантша. необходимая н нензбѣжная принадлежность всякнхъ обѣдовъ и ниропъ какъ тузсмнаго, такъ и европейскаго общества.
Распространенное о нихъ въ Бвропѣ мнѣніе далеко певѣрно. Намъ ни разу не приходилось ни впдѣть, ни слышать, во время нашпхъ странстноианій но Японіи, чтобы
настоящая гейша, будучи всегда непремѣннымъ членомъ всякаго веселья, не сохраняла въ то же время своего женскаго достоинства! Какъ справедливо выразился о
нихъ нашъ соотечествеппнкъ д-ръ Корсаковъ, гейша столь-же честно зарабатываешь
свой кусокъ хлѣба'даннымъ ей отъ Бога талантомъ. какъ и собратья ея но искусству, разгоняя п утѣшая людскую печаль, заставляя задумываться безпечнуго молодость, воскрешая нредъ нею величавые образы витязей родной страны, отводя хоть
на время людей зрѣлаго возраста on. ихъ гнетуідаго злободневнаго труда п засасывающаго болота жестокой дѣйствительности... О гейшахъ см. также главу «Въ царств!; веселыхъ сновъ» въ моей книгѣ «Японія и японцы-», стр. 526—543.
ІІріімѣч. редактора.

187

Г Е Й III И.

на нихъ только молодостью п фигурой, но все, чему онѣ учатся,
чтобы граціозио исполнять всякія движеиія на сценѣ и за кулисами,—
ихъ японскія коллеги давно оставили позади себя.
Развѣ какая-нибудь европейская пѣвица выступаетъ публично
раньше восемнадцати лѣтъ? А, между тѣмъ, вч» Японіп въ этомъ
возрастѣ она думаетъ уже о томъ, что ей пора уйти со сцены.
В ъ то время, какч» наши гейши должны пѣть по нотамъ и декламировать разъученные діалоги,—японская гейша должна блистать находчивостью, остроуміемч», она должна играть, кокетничать не по
программѣ, или по правиламъ какого-либо кодекса, а такъ, какъ ей под-

Японскія пѣвицы.

\

скажетч» ея живой, шаловливый темпераментъ. Далее въ воітросахч»
любви и всего, что ея касается, обѣ этп гейши совсѣмч» не схожи.
Говорить, что языкъ любви вездѣ одннаковъ и всѣмъ равно понятень. Это можно сказать про Европу, но не про восточную Азію.
Европейская гейша способна на истинную любовь и преданность, а
японская способна на преданность, но не на истинную любовь. У этихч»
куколокъ странное сердечко; оно не больше н не меньше, чѣмч» у нашихъ актрисъ, но въ немъ н ѣ г ь ничего, какч» въ пустомъ кошелькѣ;
если въ него положить монеты,—оно звенитъ. Если-же гейша получаетч» деньги,—она поетъ, поэтому ея сердце не знаетъ иной любви,
кромѣ такой, за которую платясь деньги; но и эта любовь здѣсь не
такая, какъ у насч».
Какое огромное значеніе нмѣетъ у насч, взглядъ, незамѣтное руко-

188

1' Е II Ш И.

пожатіе! Какой-нибудь маленькой гойшѣ въ Токіо ітлн Кіото можно
подмигивать сколько угодно, можно очень крѣпко жать ей руки, но
все это напрасно: она ничего не пойметъ.
Она даже не понимаетъ зпаченія ноцѣлуя, и если какой-нибудь
усатый европеецъ хочетъ п р и к о с н у т с я къ ея губамъ, то ей кажется,
что онъ сотретъ съ ея губъ краску. Т у т ъ нѣтъ ни веселой пикировки,
ни любовнаго воркованія; она, вообще, не признаетъ ничего вполовину.
В'ь опереткѣ также принимается во вниманіе непониманіе японцами значенія поцѣлуя (напрпмѣръ, въ красивомъ дуэтѣ), но тутъ, все
таки, гейша и ея возлюбленный—ѳвропеецъ обнимаются, какъ будто
въ Яионін все это дѣлается такъ-же, какъ въ другихъ странахъ. Но
въ Яноніп нѣтъ объятій, точно также, какъ нѣтъ поцѣлуѳвъ и руконожатіп.
Во всей японской лптературѣ, какъ поэтической, такъ и прозаической, не упоминается ни о чемъ подобному», даже тамъ, гдѣ ндетъ
рѣчь о самой горячей любви. Когда мужъ с ъ женой, дѣтн съ родителями, женнхъ с ь невѣстой свидятся нослѣ долголѣтней разлуки, то пх'ь
любовь и радость свиданія никогда не выражается такимъ образомъ.
Любовь не выражается тамъ и словами, какъ мы безпрестанно
сышимъ въ опереткѣ.
В'ь японскомъ язык']; совсѣмъ нѣтъ такихъ ласкательныхъ словъ,
какъ, напримѣръ: „милая", „душечка", голубушка" и т. под., которыми
такъ изобилѵютъ европейскіе языки.
Даже интонація голоса не мѣняется у влюбленных!., когда они
бываютъ вмѣстѣ.
Вт. одной японской балладѣ, называемой „Шаитокумару", которая
здѣсь такъ-же любима и популярна, какъ любовный поэмы нашпхъ велнкихъ поэтовъ, я нашел-ь очень своебразное выраженіе нѣжности.
Р ѣ ч ь идетъ о д в у х ъ разлученныхъ жестокой судьбою влюбленныхъ,которые странствухотъ по всей странѣ во взанмиых-ь поискахъ и,
наконецъ, неожиданно находять другъ друга в ъ храмѣ Кюмидзу. Какой поэтъ не заставить своихъ влюбленныхъ броситься другъ другу
в ъ объятья в-ь экстазѣ счастья, со слезами на глазахъ, причемъ они
не въ снлахъ будутъ оторваться другъ отъ друга в-ь теченіи нѣсколькихъ минуть, если, впрочем-ь, от-ь волненія они не упадутъ въ обморокъ или соксѣмъ замертво! В ъ японской-же баляадѣ влюбленные сначала молча смотрятъ друіч> другу въ глаза, затѣмъ садятся на икры и
слегка... гладятъ дрѵгь друга.
Но если Японіи не знакома любовь со всякими иѣжностями,
то почему-же всѣ европейцы, пріѣзжающіе въ Японію, такъ восхищаются гейшами? В ъ опѳреткѣ этотъ недоетатокъ проявленій нѣжности
замѣнилн европейскими, и это выходить очень мило, но все-же это не
по японски.

Г

К

II

Ш

II.

189

Чѣмъ-же беретъ японская гейша?
Японца она очаровынаотъ свон.мъ умомъ, живостью, литературными познаніями, музыкой и пѣніемъ. Европейцу ея живость и умъ
непонятны, потому что лишь въ рѣдкихъ случаяхъ владѣетъ онъ ея
языкомъ; музыка, которую гейша производить на своей гитарѣ,
страшно скучна и нехороша, а что касается ея пѣнія, то оно можетъ
довести до слезь. Такое мяуканье даже со стороны самой красивой
гейши производило-бы на европейской сценѣ впечатлѣніе кошачьяго
концерта.
Европейца подкупаютъ, такимъ образомъ, не ея выученныя нознанія, а ея естественный совершенства, т. е. молодость, нѣжность, живость. Если она даже не такъ красива, все же в ъ ~ н е й есть какая-то
притягательная сила. Она производить на европейца такое глубокое
впечатлѣніе еще потому, что въ Японін онъ почти не виднтъ другихъ
жешцинъ, даже при продолжительномъ пребываніп въ странѣ.
Японцы прячутъ своихъ женъ и дочерей; если вы приходите къ
японцу въ гости, то васъ принимаютъ исключительно мужчины, но
если вы съ ними часто видаетесь и будете интимнѣе, то можетъ случиться, что когда-нибудь вамъ представятъ жену или даже дочь. Но
ііослѣ нѣсколькихъ словъ привѣтствія, женіцины опять удаляются и
показываются только при проіцаньи, чтобы броситься передъ гостемъ
на четвереньки.
Длннныхъ бесѣдъ съ ними вести не полагается, и если вы вздумаете сказать женщпнѣ комплішенгь насчетъ ея наружности пли костюма, то это сочтется большой обидой.
Впрочемъ, бесѣда съ ними не принесла бы ничего, кромѣ разочарованія, потому что японскія женщины высшпхъ классовъ до недавняго
времени, да и теперь еіце въ провннціяхъ, удаленныхъ отъ городовъ,
в'ь которые проникла европейская культура, были совершенно въ сторонѣ отъ общественной жизни. Онѣ рождаются, учатся въ дѣтствѣ, наряду съ умѣніемъ хозяйничать, развѣ только составлять букеты нзъ
цвѣтовъ, вышивать и готовить чай съ „церемоніей". Онѣ выходятъ замужь, в'г> двадцать пять лѣтъ отцвѣтаютъ и умнраютъ вѣрными, преданными женами и хорошими матерями, но умъ у нихъ остается неразвитымъ, у нихъ нѣтъ никакнхъ познаній, и поэтому онѣ не могутъ
блистать в ъ обществ-!; разговорами и у себя дома удовлетворять въ
этомъ отношен І H мужей.
Этотъ-то недостатокч> и пополняют"!, гейши.
ІІо своей профессіи онѣ развлекаютъ и увеселяютъ публику за
нзвѣстную плату въ часъ, днемъ или вечеромъ.
Если какой-нибудь японецъ послѣ цѣлаго дня работы захочетъ
вечеромъ развлечься, то онъ приглашаетъ гейшу; если онъ хочетъ
устроить друзьямъ ужпнъ, то въ немъ принимаютъ участіе не его

190

г к іі ш и.

жена и дочери или женщины изъ семьи какого-нибудь приглашённого
гостя, а, опять таки, гейши: онъ приглашаешь за плату нѣоколько геіішъ
съ ихъ прислужницами и проводить вечеръ со всѣмъ этпмъ обществом і.
въ какомъ-нибудь чайномъ домѣ.
Маленькія, изящный мусмэ (прислужницы) чайнаго дома на четверенькахъ встрѣчаютъ гостей у входа и приводят!, ихъ въ залъ, гдѣ
все приготовлено къ ужину. Если среди гостей есть европейцы, то
онѣ сннмаютъ съ нихъ своими нѣжными пальчиками обувь. Когда все
общество въ сборѣ, всѣ усаживаются въ обычный своп позы (на икры)
на полу среди комнаты, гдѣ нѣтъ пи столовъ, пи стульевъ, и мусмз
прнносятъ кушанья и напитки, ставятъ ихъ передъ гостьмп на маленькие столики, уносятъ всю грязную посуду,—словомъ исполниютъ всѣ
обязанности лакеевъ. Затѣмъ выходятъ молоденькія майко (танцовщицы)
н, наконець, гейши. Онѣ перебпраютъ струны своихъ гитаръ, поютъ,
изображают'!, разные драматическіе танцы или сцены пзъ исторнческнхъ
драмъ, совершенно ненатуральные и непонятные европейцу, какъ ихъ
пѣніе и музыка. В ъ антрактахъ же эти наемный дѣвицы подсаживаются
къ гостямъ, угощаютъ ихъ рнсовымъ виномъ, шутятъ и болтают'!, съ
ними и блистаютъ своимъ умомъ, живостью, вееельемъ и красотой, но
совсѣмъ не той красотой, какую мы привыкли видѣть у нашнхъ балеринъ въ коротенькнхт, юбочкахъ или пѣвицъ пзъ кафе-шантана. Т у т ъ
вы не увидите оголенныхъ рукъ и шеи, ни даже ножки въ атласной
туфелькѣ и шелковомъ трико; у японскихъ гейшъ остаются открытымн только ихъ накрашенныя и напудренный личики. Ихъ фигурки
тонуть В Ъ просторных!,, Д Л И Н Н Ы Х ' ! , , расшитыхъ З О Л О Т О М ' ! , кимоно, а если
при быстрыхъ движеніяхъ оконечности бываютъ видны, то эти тоненькія
ручки, кривыя, голыя бедра и ноги, одѣтыя вт. иеуклюжіе короткіе
шерстяные чулки и обращенный пальцами внутрь, производить очень
невыгодное впечатлѣніе.
Их'ь платье также играетъ немаловажную роль въ танцахъ. Гейши
умѣютъ необыкновенно ловко придать имъ живописный нидъ какиминибудь красивыми складками; онѣ какъ будто вселяютъвъ нихъ жизнь
il выражеиіе, подходящее кгь данному положенію.
Такимъ образомъ, проходить день и часть ночи, и когда подвыпившее общество поднимается, наконецъ, съ мѣста, то хозяину пира
подается счетъ, т. е. кусокъ бумаги шириною въ одинъ фут'ь и длиною
въ два-три фута, гдѣ высчитано все до мелочей. В ъ этомъ счетѣ решительно ничего не забыто и иногда онъ бываешь очень курьезенъ.
Стоимость параднаго обѣда простирается до 300 100 марокъ ( 1 2 0 160 р.). При этомъ вручается значительное вознагражденіе и гейшамъ.
Эти дѣвицы почтительно падаютъ ницъ передъ присутствующими,
почти касаясь носиками пола, и уѣзжаютъ на своих'ь рикшахъ по домамъ.
На слѣдующій день ихъ приглашают!, па такой же пиръ въ какой-

Г Е ІІ Ш II.

191

нибудь другой чайный домъ; и такъ, изо дня въ день, проходишь у
этихъ профессіональныхъ японскихъ ирелестницъ недѣли, мѣсяцы и
дѣлые годы. Ихъ искусство, въ концѣ карьеры, достигаешь совершенства, но нхт. молодость, а съ нею и красота проходить, и если гейша
въ теченін своей недолговременной славы не съумѣла найти себѣ мужа,
то она удаляется въ частную жизнь и занимается обученіемъ маленьких!. дѣвочекъ всѣмъ искусствам'!, гейпгь.
Но.гейши часто выходишь замужъ; японцы гораздо снпсходитѳльиѣе къ прошлому этихъ особъ, чѣмъ европейцы. На японскихъ свадьбахъ вы не увидите ни флеръ д'оранисевыхъ, ни миртовыхъ вѣнковъ.
Японцы выбнрають себѣ женч. по своему желанію. При этомъ они пичѣмъ не рискуютъ и имъ совсѣмт. непонятна извѣстная поговорка восточныхъ народовъ, что надо три раза подумать, прежде чѣмъ выбрать
себѣ жену. В ѣ д ь послѣ д в у х ъ пробныхъ мѣсяцевъ мужъ может'ь вернуть ее родителямъ.
При такихъ условіяхъ гейша является очень желанной женой.
Вмѣсто того, чтобы играть и пѣть по чьему-нибудь найму ежедневно
въ теченін нѣсколькихъ часовъ, она играешь и поетъ исключительно
для своего мужа. Она занимаешь его своимъ искусством!,, въ которомъ
упражнялась нѣско.іько лѣшь въ разныхъ чайныхъ домахъ и которое
достигло у нея нѣкотораго совершенства, и онъ очень доволенъ. Притомъ-же, вѣдь, не всякая гейша грѣшница. Правда, вч, одной извѣстной
пѣснѣ гейши сами говоришь о себѣ.
„Гейша
что ива!
„Вѣтеръ подуешь, и ива колеблется.
„Качается ива вверхъ и внизъ",
„Виередъ, назадъ, туда, сюда":—
„Такъ и сердце гейши"
„Слѣдуетъ всякому дуновенію любви".
Но, несмотря на такое краснорѣчпвое прпзнаніе, среди нихъ есть
очень много такихъ, которыя не слѣдуютъ всякому „дуновенію любви",
H поэтому очень понятно, что часто гейша становится женой какогонибудь генерала или даже министра, хотя еще наканунѣ она танцовала
H пѣла въ обществѣ мужчинъ въ какомъ-нибудь клубѣ. Тушь ей можетъ очень пригодиться ея искусство.
Если послѣ нѣсколькихъ лѣтъ службы гейша на столько отцвѣла,
что перестаетч. быть привлекательной, то она бросаешь свою шумную
жизнь и, какъ выше было сказано, обучаешь своему искусству маленькнх'ь дѣвочекъ. Вт. этой благословенной странѣ въ такихъ ученнцахъ
нѣтъ недостатка. Если въ семьѣ много дочерей, то ихъ очень трудно
всѣхъ выдать замужъ; занятія въ различныхъ учрежденіяхъ или коммерческих!. предпріятіяхъ имъ недоступны, такъ что родителямъ ничего

192

г к и ш и.

больше не остается, какъ сдѣлать самыхъ краснвыхъ и талакяливыхъ
дочерей своихъ гейшами, если не продать ІІХЪ для другихъ цѣлей.
Если какому-нибудь предпринимателю нравится маленькая семи
или восьмилѣтшш мусмэ, то онъ выплачивает!» за нее родителям!» нзвѣстную сумму денеі ѵ ь и на свои средства обучаетъ ее искусствамъ
гейши. Съ этого времени для маленькой дѣвочки наступает» тяжелая
жизнь, потому что иройдетъ нѣсколько лѣтъ, прежде чѣмъ она обучится традидіоннымъ танцамъ, пѣнію, стихамъ, мимнкѣ и игрѣ на лк>
бимыхъ инструментахъ: сампзенѣ и кото.
Но, кромѣ этого, ей надо обучиться еще очень многнмъ искусствам!», о которых!» въ Европѣ и понятія не имѣютъ. Напримѣръ, ей
надо научиться трудной и сложной чайной церемоніи (чаной-ю), искусству связывать цвѣты въ букеты и гирлянды, разнымъ фокусамъ и
игрѣ въ карты, а, главнымъ образомъ, ей надо научиться очаровывать
и заинтересовывать мужчннъ.
Вт» Кіото, старой столицѣ Японіи, гдѣ также, какъ въ Токіо,
самыя красивы я и зпамеинтыя гейши, имѣется сиеціальная школа танцовъ, но я тамъ не былъ, такъ какъ для меня она не представляла
такого интереса, какъ неболыпія школы гейшъ, которых-!» такое множество вт» Кіото.
Доступъ въ эти заведенія очень трудень и для того, чтобы проникнуть сюда, пришлось вести долгіе переговоры и дѣлать денежный
подношенія содержательницам-!, этих-ь учрежденій.
Наконец-!», въ одно прекрасное утро мой драгоманъ, который велъ
эти переговоры, доложішъ мнѣ, что я могу посѣтить школу госпожи
„Серебряниой луны".
По дорогѣ туда я, по его совЬту, накупнлъ для маленьких-!, ученицъ, чтобы расположить пхт» къ себѣ, два бумажных!, мѣшка разныхъ
сластей, которыя очень дешевы въ Японін.
Мы явились, такимъ образомъ, навьюченные въ низенькій решетчатый домикъ, гдѣ живетъ госпожа „Серебрянная луна".
Сквозь заклеенныя бумагой окна доносились однообразные звуки
гитары. Мой драгоманъ счелъ нужнымъ предупредить о моемъ приходѣ. Спустя нѣкоторое время онъ пригласил!» меня войти. Едва закрылась за мной входная дверь, какъ появились три молоденькія, хорошенькія дѣвушки, одѣтыя въ пестрый кимоно (слегка наброшенныя,
такъ-какъ было жаркое время года) и, по обычаю, бросились нередомною ничком!», касаясь лбомъ пола; потомъ онѣ, хихикая, принялись
снимать с ь меня обувь. Затѣмъ онѣ взяли меня за руки и повели,
какъ слѣпого, в ъ танцовальный за.ть, бумажная стѣна котораго была
отодвинута.
ГІолъ, устланный нѣжными соломенными циновками, былъ приблизительно на аршпнъ выше входа. Маленькія дѣвочкп ловко вскараб-

Г Е Іі ш

193

и.

кивалнсь туда и, безпрестанно хихикая, старались помочь мнѣ, точно я,
чувствовавіиій себя среди этихъ крошечныхъ созданьидъ Гулливеромъ,
самъ не могъ-бы этого сдѣлать. В ъ глубинѣ этой низенькой, совершенно голой комнаты возвышались подмостки, вышиною в ъ одинъ
футъ, на которыхъ стояло около дюжины молоденькихъ дѣвушекъ, а
передъ ними въ залѣ на цыновкахъ помещалась сама госпожа Серебряная луна".
Какъ только онѣ увидѣли меня, то всѣ съ торжественными лицами бросились ничкомъ на полъ и въ такомъ положеніи оставались
в'і> теченіи нѣсколькихъ минуть; у насъ такъ бываетъ только въ церкви
на богослуженіи. Конечно, и я долженъ был ь стать на четвереньки,
что въ европейскомъ платьѣ было и неудобно и не безопасно для послѣдняго.
Наконецъ, мой драгоман'ь дернулъ меня за фалду сюртука іп
знакъ того, что можно встать. Сама начальница уже нѣсколько разч
поднимала голову взглядывала украдкой, лежу-ли я на четверепькахч>
и всякій разъ опять принимала ту-же позу.
Когда я, наконець. поднялся на колѣни, всѣ сдѣлали то-же самое
По наставленію моего драгомана я освѣдомплся о здоровьи хозяйки
дома; сейчасъ же всѣ снова уткнулись носами в'ь полъ. Затѣмъ я спросилъ, какъ поживають ея родители,—и всѣ хлопнулись на полъ; потомъ
настала очередь хозяйки задавать мнѣ подобные общеупотребительные
вопросы, и всякій разъ всѣ присутствующее кидались на полъ.
Наконецъ, обмѣнъ этихъ привѣтствіп окончился. Театральная мамаша и ея дѣвочкн усѣлпсь на иолу въ обычныхъ позахъ японцевъ;
я долженъ быль последовать ихъ примѣру, потому что японская обстановка не иризнаетъ ни стульевъ, ни креселъ, ни дивановъ; двѣ
дѣвочки подложили мнѣ, впрочемъ, пару тонкихъ подушекъ.
Между тѣмъ, мой драгоманъ иередалъ дѣвочкамъ пакеты со
сластями и, хотя онѣ то и дѣло поглядывали на нихъ, и, навѣрное,
съ удово.іьствіемъ полакомились бы, но сдерживали свои желанія, какъ
того требовали правила приличія.
Самой старшей пзъ всѣхъ ученицъ было не больше шестнадцати
лѣтъ. Это былъ прелестный ребенокъ, съ красивымъ личикомъ. Она
сидѣла у стѣны по-европейски, вытянувъ ноги. Другія были въ возраст!; отъ семи до пятнадцати лѣтъ; лица у всѣхъ были напудрены,
губы и щеки накрашены, а на нижней губѣ, кромѣ того, были еще три
золотыя точки. Онѣ были одѣты въ пестрыя кимоно и нѣкоторыя—въ
очень богато-расшитыя изъ очень дорогихъ матерій. Меня крайне удивило, что такія маленькія дѣвочки, и притомъ изъ небогатыхъ семей,
такъ роскошно одѣты (только настоящія гейши получаютъ въ подарокъ
такіе наряды), но начальница объяснила мнѣ, что среди дѣвочекъ есть
дочери богатыхч. родителей, отданныя сюда для обученія танцамъ и пѣнію.
Японія.

13

194

I' £

II Ш II.

В ъ честь чужеземнаго гостя дѣвочки разодѣлись нъ свои лучшія
платья. Настоящія геііши были отданы „Серебряной луиѣ" на полный
пансіонъ антрепрѳнеромъ, который платить ей за нихъ по два доллара въ недѣлю (Ю франковъ или 3 руб. 75 коп.). Но, кромѣ того, онъ
долженъ быль, по таксѣ, платить правительству за каждую ученицу
полъ-доллара въ мѣсяцъ. Какъ только дѣвушка иачинаетъ выступать
публично, эта пошлина увеличивается до цѣлаго доллара ежемесячно.
Но, воть, начались танцы.
Милыядѣвочки протанцовадн подъ-рядъ всѣ самые смѣлые и трудные танцы и все парами или группами но четыре. Японскіе танцы не
похожи на наши балетные или бальные танцы: пос.тЬдніе, вообще, совсѣмъ неизвѣстньі японцамъ, и не многія благопріобрѣтенія европейской культуры кажутся нмъ такими смѣшнымн, безсмыслеиными и неприличными, какъ нашъ вальсъ или полька. Еще безѵмнѣе имъ кажется порханіе балерннъ въ коротенькихъ платьнцахъ съ глубоким-!,
вырѣзомъ, их'ь ломанье п танцы па пальцахъ погъ. Японскія майко во
время танцевъ закутаны съ головы до пять, а въ танцахъ онѣ обыкновенно изображаютъ какія-нибудь событія изъ исторіи или изъ повседневной жизни; но ихъ танцы, въ сущности, нельзя назвать танцами
въ нашемъ смыслѣ. Э-ці1_бшіыщ^й_частью, только позы, двпженія верхней
Часхи_лудовища и рукъ, которымъ только ИСКУ СШ.ІН языкъ вѣера п|55даетъ смыс.ть и выражёніс!
~~
—
І1оэт0му-Я~-6Т5ГГПТ" страшно удивленъ, когда, іп. заключеніе, двѣ
самыя старшія дѣвочки, совершенно расцвѣтшія, несмотря на свою молодость, протанцовали настоящую тарантеллу. Малені.кія ножки съ удивительной легкостью скользили по полу, нѣжныя фигурки быстро вертѣлись, такъ что полы ихъ кимоно приняли почти горизонтальное положение; при этомъ онѣ то и дѣло потряхивали головками и хлопали
въ ладоши. Но затѣмъ онѣ, совершенно неожиданно для меня, упали на
руки, стали головами на полъ и вытянули вверхъ ноги.
— Это—„манцай",—гордо сказала мнѣ директриса, когда танцовщицы усѣлпсь на свои мѣста.—Нравится намъ?
Я выразилъ ей свое восхищеніе.
— Это единственный европейскій танецъ, которому я обучаю своихъ уважаемыхъ учениць.
По всей вѣроятностп, какой-нибудь шутникъ европеецъ позволил !,
себѣ когда-нибудь показать въ Кіото такую неприличную глупость,
какъ заключительная поза манцая, и теперь она вошла въ программу
всѣхъ школъ для гейшь.
Но не въ одномъ этомъ замѣтно вліяніе европейценъ. Оно уже
настолько велико, что грозить даже существованію самой профессін
гейши. Благодаря организаціи женскихъ школ-ь и тому, что прекрасному
полу открылись другія поприща; наконецъ, благодаря перемѣнѣ нрав-

J' К II

III

II.

195

ственныхь понитііі у японцевъ, тамъ вскорѣ должно уменьшиться
число гейшъ. Быть можетъ, со временемъ въ странѣ Восходящаіч)
Солнца появятся наши балеты и кафе-шантаны.
Миссъ Ддлса Г>:жацъ._ б і .пи и а я много лЬсь воспитательницей въ
лучшихъ домахъ Японін и имѣвшая возможность ближе прнсмотрѣться
къ жизни мЬстныхъ женщинъ, говорить, между прочпмъ, въ своей
книгѣ, которую я уже неодократно цитировать:
„Гейша не должна быть обязательно дурной, но вч, ея жизни, вѣдь,
такъ много соблазнов!,; благодаря этому, па одну порядочную гейшу
приходится очень много такихъ, нравственный уровень которыхъ очень
низко паль. Но онѣ такъ соблазнительны, блестящи и умны, что многія изъ нихъ сдѣлались женами высокопоставленных!, лицъ и теперь
занимаютъ почетное мѣсто въ высшемъ обществѣ"...
Один'ь изъ глубоких - !, почитателей Японіп, сэръ Эдвинъ Арнольдъ,
также отдаетъ должное веселымъ женщинамъ Дай-Ниппона, но относительно ихъ нравственности выражается в-ь своей книгѣ „Japanese ways
and thoughts" слѣдующимъ образомъ:
„Вч, Японііг буддизм !, внушилъ презрѣніе к'ь земной любви, ученіе
Конфуція еще усилило это презрѣніе, а грубой натурѣ мужчпнъ она
служить только прінтпым ь времянрепровожденіемъ. Японскія женщины
въ теоріи усвоили этотъ ограниченный взглядъ на взапмоотношеніе
половъ и поэтому, въ течепіи многихъ вѣковъ, онѣ предпочитают!, парность сердца чистотѣ тѣла"...
„Конечно, in, высшихт, слояхъ общества существует!, правило, въ
силу котораго дочери до самого своего замужества должны находиться
подъ чьим!, ннбудь наблюденіемъ и руководствомъ, но эти молодын
дѣвушки такъ свободно выражаются о мусмэ и гейшахъ, что сейчасъ-же
можно замѣтить разницу во взглядах!, европейцевъ и японцевъ на взаимоотношение половъ"...
Дуглас!, Сладенъ, въ своей кннгѣ ..The Japs at home", такъ характеризует!,, напрнмѣрь, гейшъ:
„Если гейша ловка, остроумна, весела, а, главное, хороша собой,
то она сеіічась же становится знаменитостью въ городѣ. Молодые японскіе щеголи очень польщены, если ихъ поддразниваюсь ею; ее приглашают!, за нѣско.лько дней впередъ, ее можно видѣть на самое короткое время. На ея рукахъ появляются драгоценности, въ волосахъ
жемчугъ, она становится гордой, по-временамъ бросаетъ блестящіе, вырази'і'ѳльные взгляды и, вотъ, въ одинъ прекрасный день, она исчезает!,.
Насъ приглашают!, на торжественный пиръ, но ея тамъ нѣтъ. Мы освѣдомляемся о ней у ея друзей, но никто не можетъ намъ ничего сказать.
Теперь уже нечего сомневаться вч, томъ, что она достигла своей
цѣ.лп. Какой-нибудь богатый военный влюбился въ нее и, желая имѣть
гейшу только для себя, выкупилъ ее у имирессаріо. Она слѣдуетъ за

196

Г Е И Ш II.

своимъ новымъ господиномъ въ его домъ на время или на в с е г д а , и,
воть, га самая гейша, которая въ молодости кружила головы столькнмъ
мужчннамъ, становится почтенной полковницей такой-то, или женой
министра".
Какъ часто родители выдаютъ здѣсь своихъ дочерей замужъ на
время за денежную плату! Но кто не читать прелестной книги Пьера
Д а т а „Madame Chrisanthéme?" То-же, что было съ Пьеромъ Лоти, происходило, конечно, и съ другими европейцами въ Японіи; вѣдь, здѣсь
такъ легко развестись! Но развѣ европейцы, берущіѳ себѣ времѳиныхъ
подрѵгъ жизни, не такъ-же безнравственны, какъ веселый женщины
Дай-Ннппона? Что, если въ одинъ прекраспый день, въ отвѣтъ на
книгу Пьера Лоти „Madame Chrisanthéme — par Pierre Loti", появится
другая, подъ заглавіемъ „Pierre Loti—par Madame Chrisanthéme"? Б ы т ь
можетъ, маленькая, милая японочка тоже могла бы иоразсказать много
смѣшнаго о своемъ временномъ супругѣ.
Пожалуй, даже больше, чѣмъ онъ о ней.

I

I

I

1

Борцы.

Н

а улицахъ большихъ японскихъ городовъ мнѣ не разъ бросались
въ глаза—особенно во время народныхъ праздниковъ—отдѣльныя,
крупныя фигуры людей, отличающихся отъ обыкиовенныхъ, невзрачиых'ь и маленькихъ яионцевъ не только высокимъ ростомъ, но и крайней толщиной и удивительно развитой мускулатурой. Мнѣ сказали,
что это ирофессіональные борцы, играющіѳ въ народной жизни Яітоніи
такую-жѳ значительную роль, какъ гладіаторы въ старомъ Римѣ, торреадоры въ Испаніп или боксеры въ Англіи и Амернкѣ.
Во времена феодализма, въ пятнадцатомъ и шестнадцатом!, столѣтіяхъ, всякій членъ привиллегированной военной касты, самурай,
зналъ в ъ совершенств!; всякаго рода спортъ, особенно фѳхтованьѳ и
борьбу. Но здѣсь, такъ-же, какъ у насъ, эти упраженія мускуловъ на
счетъ крѣпостн всего организма, подъ вліяніемъ теченій новаго времени, почти совсѣмъ упразднены и даже борьбу изучаютъ только профессіональпые бо])цы или, какъ нхъ здѣсь называютъ, сумотори, составляющіе въ Японіи особенную корпорацію съ строгими законами и
выработанными долголѣтней практикой правилами своего искусства.
Если-бы нхъ не выдавала наружность, то одинъ взглядъ на прическу объяснилъ-бы, что это члены общества борцовъ; подобно тому,
какъ нспанскіе торреадоры заплетаютъ своп волосы в ъ косу, падающую ниже затылка, точно такъ-же сумотори сворачпваютъ своп волосы

198

б

о

г

ц

ы.

в'ь толстые жгуты и перетягиваюсь пхъ напередъ бумажными шнурами.
Такую прическу когда-то носплп всѣ японцы, и еще во время моей
поѣздки по средней Японін я видѣлъ многихъ пожилыхъ мужчинъ съ
косами, съ тою только разницей, что у ннхъ волосы сбриты до темени.
Если въ какомъ-нибудь мѣстѣ Японіи устраивается народный праздникъ, то борцы на немъ обязательно присутствуютъ, и никакой театръ,
ннкакіе акробаты, фокусники и т. д. не собираютъ вокруг'ь себя такой
массы зрителей, какъ сумотори. Чѣмъ значительнее праздникъ, тѣмъ
больше борцовъ, а въ Токіо, Кіото и Осакѣ случается такъ, что борятся
одновременно двадцать или тридцать парь сумотори, такч, что ихъ
представленіѳ длится иной разъ цѣлый день.
Но нѣтъ болѣе терпѣливой публики, чѣмъ японцы. Чѣмъ дольше
длится представленіе, тѣмъ оно пріятнѣе имъ. Съ чадами и домочадцами съ утра забираются они въ театръ, забираютъ съ собой ировизію,
усаживаются на цыновкахъ, пыотъ, ѣдятъ и даже немного спнтъ; матери курятъ трубки точно такъ-же, какъ мужчины и молодыя дѣвушки.
Борцы рѣдко сами берутся устраивать свои представленія. Обыкновено ихъ наппмаютъ за извѣстную плату антрепренеры; они-же
строять театръ и собираютъ входную плату съ стремящейся сюда массами публики. Чѣмъ бо.тыпимъ успѣхомъ пользуется сумотори, тѣмъ
больше въ немъ заискиваетъ антрепренеръ и тѣмъ лучше платить ему.
Съ самой ранней юности живутъ они исключительно своей профессіей.
Если в ъ какой-нибудь семьѣ одинъ изъ мальчиковъ отличается силой
и высокимъ ростомъ, го отець часто предназначаеть его кгь карьер!;
сумотори и отдаетъ его къ нему въ обученіе. По достиженіи нзвѣстнаго совершенства въ этомъ искусствѣ, онъ вступает!» в-ь кориорацію
сумотори, обязуясь, предварительно, повиноваться всѣмъ правиламъ
этой корпораціи. Т у т ъ на ряду съ клятвой въ цѣломудріп, есть клятвы,
относящіяся къ его искусству и многія другія, имѣющія отношенія даже
къ его питанію. Одинъ сумотори, с ь которымъ я познакомился въ
Кіото, разсказывалъ мнѣ, что его ежедневная пшца состоитъ изъ развареннаго до мягкости риса и только въ исключительных!» случаях!»
изъ мяса,—доказательство, что мясное питаніе не обязательно для развнтія мускуловъ. В ъ сорокъ лѣтъ карьера борца кончается; онъ получаегъ тогда изъ кассы своего общества пенсію, но за то обязан!» обучать своихъ преемнпковъ тайнамъ борецкаго искусства.
Спеціальныхъ театровъ или аренъ для борцовъ въ Японіи нѣть.
Если предполагается устроить борьбу, то въ опредѣлѳнныхъ мѣстахъ:
какъ, напр., въ Кіото, въ болыпомъ высохшемъ руслѣ Камогавы, или
въ Токіо, недалеко отъ храма Экоинъ, въ предмѣстыі на противоположномъ берегу Сумпдагавы, устраиваются балаганы вродѣ нашихъ цирковъ, только парусину тамъ замѣняютъ плетенныя цыновкн. Такой балагань, называемый „сумо", можно узнать даже издаст: благодаря огром-

К О !> ц ы.

ному сконленію публики. ІІо обѣимъ сторонамъ его стоя ть ряды склоненных!, другъ къ другу бамбуковыхъ шестовъ, съ верхушки которыхъ
ннсять голубыя, красныя и желтыя полосы матерій длиною отъ шести
до восьми метровъ и шириною вгь одинъ метръ; всѣ они покрыты
большими надписями. Передъ самымъ входомъ возвышаются бамбуковый подмостки, на которыхъ барабанщикъ треідитъ изо всѣхъ силъ.
По-близости, на видном-!, мѣстѣ, разложены призы—отъ публики победителю.
Зажиточный японецъ охотно разыгрывае-гь изъ себя покровителя
искусствъ, и подобно тому, какъ у насъ артпстамъ дѣлаютъ подношен! я изъ двѣтовъ и вѣнков'1,, здѣсь имъ подносить почетный знамена,
куски матеріи, а, чаще всего, боченокъ саке. Обыкновенно наболыпихъ
афишахъ обозначены имена борцовъ. Чѣмъ большей знаменитостью
является выступающій сумотори, тѣмъ большими буквами пишется его
имя,—словомъ, все какъ у нась.
У входа вамъ дають, за плату въ четверть или полъ-доллара,
билетъ, въ видѣ деревянной дощечки, с ъ надписью; билетъ этотъ
внутри балагана отбирается служителемъ. Японцы обязаны при входѣ
снять свою обувь, подобно тому, какъ мы оставляем-!, шляпы и зонтики, такъ какъ внутри балагана весь полъ устланъ тонкимъ и мягкимъ В О Й Л О Ч Н Ы М ' ! , ковром'!, и ходить но этому ковру въ тяжелыхъ деревянныхъ башмакахь, какіе в ъ употребленіи даже у японскихъ дамъ
арнстократическаго круга, было бы также немыслимо, какъ еслп бы
у насъ кто нибудь, придя въ домъ съ визитомъ, началъ вдруг'!, ходить но гостинной мебели.
На особыхъ подставках - !, тутъ стоять длинными рядами сотни
пар'ь деревянных!, башмаковъ, и можно себѣ представить, какая бывает!. здѣсь давка, когда, нослѣ окончанія иредставленія, вся эта толпа
въ чулкахъ является за своей обувыо.
Внутри балагана, на правой сторонѣ его, находится уборная артистовъ. Здѣсь сидятъ на корточкахъ или лежать, растянувшись на цыновках'ь, сумотори,—крѣпкія, мясистыя фигуры, съ тѣломъ огромныхъ размѣровъ, обыкновенно совершенно голые; ловкіе служители расчесываютъ
имъ волосы, туго стягивають косы, растпраюті, тѣло, пли одѣваютъ
имъ единственную принадлежность туалета, которую они носятъ во
время борьбы, шелковый шарфъ па животъ. Этотъ широкій и очень
тугой шарфъ бываеть обыкновенно голубого цвѣта и отдѣланъ длинной
бахромой. Онъ оборачивается нѣсколько разъ вокругъ бедеръ, а иотомъ пропускается между голыхъ ногъ.
В о к р у г ь внутренняго, обыкновенно четырехъ-угольнаго зрительнаго зала, тянется галлерея, вышиной в ь половину человѣческаго роста,
гдѣ находятся самыя дорогія мѣста.
Однажды, въ Осакѣ, я пошелъ на подобное представленіе борцовъ

200

»

н о р д ы.

и взялъ билетъ на галлерею; но, подойдя къ ней и не видя никакого
способа проникнуть туда (ни дверей, ни лѣсенки), я собрался уже
просто на-иросто перелѣзть черезъ барьѳръ, какъ ко мнѣ подошелъ
одинъ изъ служителей съ лѣстницей. Отобравъ у меня мой деревянный
бнлетъ, онч> прнставилъ лѣстницу къ галлереѣ, и когда я пробрался по
ней наверхч», то снова убралъ ее. Мнѣ невольно закрался въ душу
страхъ прн мысли о пожарѣ, который здѣеь очень возможенъ благодаря тому, что всѣ безпрерывно курятъ и ежеминутно вытряхиваюсь и 37, трубокъ еще не потухшій пепелъ; но японцы обч> это мм, не
безпокоются. Главная цѣль достигается тѣмъ, что лѣстница принимается, т. е. безбилетные зрители не проберутся на галлерею. Если же
кто нибудь желаетъ сойти оттуда во время предстанленія, то онъ призываетъ къ себѣ служителя хлопаньемъ въ ладоши.
Какч, на галлереѣ, такъ и внизу всѣ мѣста заняты любопытными.
В ъ самой середнпѣ зала находится окруженная публикой эстрада, діаметръ которой равняется приблизительно трѳмъ метрамъ; это собственно
и есть арена для борцовъ.
ІІо угламъ ея стоять бамбуковые столбы, на которые натягивается полотняпная крыша. Поль арены посыпанъ землей, а по краямъ
она обложена пучками соломы.
Руководить борьбою обыкновенно гіоцн, т. е. жюри, знакомый со
всѣмн правилами борьбы, также бывшій въ молодости сумоторн.
Одѣтый вч, старинный пестрый японскій нарядъ, держа въ рукахъ
знакъ своего достоинства—вѣерообразный „тутчнва", обвѣшанный шнурами и кистями торжественнымъ шагомъ направляется онч, кч, эстрадѣ,
стучись двумя деревяшками, чтобы привлечь вниманіе публики и затѣмъ фистулой выкрикиваетъ имена ныступающихъ сѳйчасъ борцовъ.
Борьбу обыкновенно начинаюсь молодые, менѣе опытные борцы.
Эти жирныя и голыя (за исключеніемч, бедеръ) фигуры не отличаются особенной привлекательностью.
Начинается борьба. Прежде всего, борцы берусь изъ стоящей
вблизи кадочкп глотокч, воды и поливаюсь его свое тѣло, потомъ берутъ въ ротъ щепотку соли, отрываюсь отч, висящей тутъ-же пачки
съ бумагой клочекъ и вытираюсь имъ руки; затѣмъ, въ присутетвіи
стояіцаго сбоку эксперта, борцы становятся другъ передъ другомъ въ
особую позу, при которой ноги борцовъ должны быть какч, можно
больше растопыренными. Послѣ этого они опускаются на икры, ударяя
себя ладонями по» бокамъ, и, наконецъ, упираются вытянутыми руками
вч, землю. Е д в а приняли они эту, далеко не живописную, позу, какч,
сразу испускаюсь крикъ, прыгаюсь, точно подтолкнутые невидимой
пружиной и сч, яростью бросаются другъ на друга.
Цѣль такой борьбы заключается въ томь, чтобы повалить соперника
на землю, соблюдая при этомч, всѣ установленный на сей случай правила.

i» о

i' ц

ы.

•201

Толчки, удары, боксъ и разныя хитрости, вродѣ того, чтобы подставить ногу и т. под., строго воспрещены; впрочемъ, тутъ никогда и
не бываетъ такихъ случаевъ, или очень рѣдко и то только съ какимънибудь молодым'ь борцомі, отъ волнѳнія; Ht) въ такихъ случаяхъ
борьба моментально прекращается, и виновный немедленно изгоняется.
Члены этого атлетическаі'0 общества такъ осваиваются съ традиціонными пріемами борьбы, что только ихъ они и пускаютъ въ ходъ.
Когда я присмотрѣлся къ этимъ пріемамъ у разныхъ борцовъ, то
вспомнилъ о такихъ-же состязаніяхъ борцовъ, ежегодно устраивающихся вт> Швейцарін. Но тамъ въ нихъ принимаютъ участіе не профессіональные борцы, а горные пастухи, гимнасты и просто городскіе
любители. Тамъ также главная цѣль поднять—соперника высоко надъ
головой и перебросить его черезъ себя назадъ, чтобы онъ упалъ на
спину.
У швейцарскихъ борцовъ, вмѣсто повязки, одѣты штаны изт, крѣлкой матеріи, за которые они хватаютъ другъ друга. Между тѣмъ,
япопскій борецъ избѣгаетъ того, чтобы сопернпкъ схватплъ его за повязку. Вообще ихъ правила, при равной задачѣ, гораздо строже, чѣмъ
у швейцарцевъ. Земли можно касаться только подошвами ногъ; становиться на колѣни, упираться ногами или локтями считается равносильнымъ пораженію, точно также, какъ и перейти границу арены въ
восемь или десять квадратныхъ мѳтровъ.
Эксперты неустанно слѣдятъ за ходомъ борьбы, подбадрпваютъ
борцовъ восклицаніями, предостерегаютъ ихъ, если видятъ, что они
отступаютъ отъ иравилъ или если они приближаются къ пучкаМъ соломы, окружающим-!, арену. Если одинъ изъ борцовъ носкомъ перешагнул ь границу, то онъ считается побѣжденнымъ.
На представленіе, которое давалось въ Осакѣ,—этомъ японскомъ
Бирмингамѣ, я попалъ въ тотъ моментъ, когда на арену выступили
самые знаменитые борцы, и вниманіе публики было такъ занято ими,
что никто и не замѣтилъ прихода европейца. Тысячи глазъ были
устремлены исключительно на ихъ огромный тучныя фигуры; женщины
забыли о ѣдѣ, мужчины—о своихъ трубкахъ, даже дѣтп умолкли и
Внимательно смотрѣли на арену. Во всемъ этомъ болыпомъ помѣщеніи
не слышно было ни единаго звука, ни едннаго движенія, точно все
это своеобразное сборище окаменѣло. Но какая-то незамѣтная уловка
одного пзъ борцовъ, оставшаяся мнѣ совершенно непонятной, послужила сигналомъ для громовыхъ апплодисмѳнтовъ, раздавшихся сразу,
какъ по командѣ. Т у т ъ волненіе массы начало расти все больше и
больше; борцы крѣпко обхватили другъ друга, потъ градомъ струился
ci, ихъ жирныхъ тѣлъ, жплы у нихъ вздулись, мнѣ даже слышно
было нхъ короткое, прерывистое дыханіе, и все же они нѣсколько мин у т ь оставались неподвижными: одно едва замѣтное движеніе снова

202

Г> О 1' Ц

U.

вызвало энтузіазмъ публики, п снова раздались апнлодисменты, умолкнувшіе такъ-же внезапно, какъ и раздались. Каждый пріемъ одного
борца для пораженія другого былъ отпарированъ иослѣдннмъ; наконец!., одинъ начать какъ будто подаваться, другой, не чувствуя нрепятствія, подался впередъ, и его противникъ быстро воспользовался
этой слабостью, чтобы головой и плечами удариться въ низъ живота
своего противника и такъ перебросить его черезъ себя, какъ это сдѣла.ть бы и быкъ, что онъ упалъ на арену на четвереньки.
Трудно описать, что тутъ произошло; нолненіе, крикъ и хлопанье
безь конца. Обыкновенно спокойные и вѣжливые японцы въ такихъ
случаяхъ легко переходятъ въ экстазъ; шляпы, платки, вѣера, трубки,
мѣшечки съ табакомъ,—все летѣло на арену кт. ногамъ низко к.ланяющагося во всѣ стороны побѣдителя. Служители заботливо подняли брошенныя вещи; всѣ эти вещественный доказательства восторга по окончаніи
представленія возвращаются обладателям!, за болѣе или менѣе значительную сумму денегъ, или обмѣниваются на какой-нибудь подарокъ.
В с е это принадлежит!, побѣдителхо.
Br. послѣднее время японская молодежь опять принялась за тѣлесныя упражненія п во всѣхъ шко.тахъ здѣсь начали старательно
обучать гимнастикѣ но европейскому образцу.

Какъ японцы путешествуютъ по своей странѣ.
ТТервое, что ввели въ своей етранѣ японцы сейчасъ же послѣ рево1 ^люціи—это желѣзныя дороги. В ъ настоящее время большинство
японскихъ городов!» соединены другъ съ другомъ рельсами, и всякое
сообщеніе ведется теперь посредствомъ ихъ.
Всякаго путешественника несомнѣнно удивить, съ какою быстротой японцы освоились съ этимъ европейскимъ споеобомъ передвнженіе. В с е железнодорожное дѣло находится исключительно въ
рукахъ японцевъ; нпонцы-же изготовляютъ вагоны, отчасти и рельсы
и всякіе другіе матеріаіы; японцы проектирують и строягъ новыя
линіи, служатъ въ качеств!» кондукторовъ и машинистовъ, и среди
всего желѣзнодорожнаго персонала, заключающаго въ себѣ нѣсколько
тысячъ человѣкт», вы не найдете ни одного европейца.
Какъ съ другими европейскими преднріятіямп, такъ и съ желѣзнодорожнымь дѣломъ, японцы поступили одинаково: сначала они
пригласили европейских!» инженеровъ на постройку желѣзной дороги,
соединяющей столицу страны—Токіо—съ главнымъ портомъ страны
Іокогамой. Эта дорога, длиною въ 27 километровъ, начала строиться
въ 1870 г., а въ 1872 г. была уже сдана въ эксплоатацію, и съ тѣхъ
поръ она служить какъ бы образцомъ для огромной теперь сѣтп желѣзныхъ дорогъ на самомъ большом ь островѣ Японіи— Ниппонѣ.
Европейскіе инженеры показали японцамъ, какъ надо все дѣлать,
и получили отставку. В с ѣ другін желѣзныя дороги Японіп строились
но образцу первой и, поэтому, онѣ очень мало отличаются отъ европейскихъ. Вокзалы, надстройки, двигатели и устройство сигналовъ,—
въ общемъ все такіе же, какъ и у насъ.
В с е таки, невольно удивляешься, когда, видишь какъ хорошо
функціонпруютъ желѣзныя дороги въ Японіи; можно подумать, что

204

как'ь

японцы

путешествутотъ

по

своей

стран®.

онѣ существуют!, здѣсь уже не первое десятйлѣтіе; нѣтъ только у
нихъ точности во времени прибытія и отхода поѣздовъ. Если японцы
объявляготъ, что уже „тадейма" или „сугунп", т. е., что уже „пора",
то поѣздъ, все такп, стоить еще нѣкоторое время, прежде чѣмъ двинется в ъ путь; неудивительно поэтому, если поѣзда здѣсь зачастую
опаздываютъ. При всемъ томъ, японцы рѣшительно ни въ чемъ не
стѣснили себя; наобороть, все подчинили они своимъ обычаямъ и нравамъ, не поступившись рѣшнтельно ни одной особенностью своей
природы.
Когда я впервые собрался ѣхать по японской желѣзной дорогѣ
изъ Іокогамы в ъ Токіо, то курума привезъ меня въ своей удобной
рпкшѣ на вокзалъ, который былъ ничуть не хуже любаго европейскаго,
съ тою только разницей, что здѣсь ne было ресторана, какъ и вообще
на всѣхъ японских'ь вокзалахъ.
У входа въ помѣщенія всѣхъ трехъ классоиъ стояли японцы
и покупали проѣздные билеты; кассиры говорить довольно хорошо
по-англійски, чтобы объясняться съ европейскими путешественниками.
Но, прежде чѣмъ получить билетъ, я долженъ былъ показать полицейскому въ мундпрѣ мой японскій наспортъ. Если біл въ пемъ не
бы.ть обозначенъ Токіо, то я не получилъ бы билета.
До отхода поѣзда пассажиры размѣстились въ залахъ трехъ к.іассовъ, устроенных-ь такъ-же, какъ у насъ; тамъ были столы, стулья и
скамейки вдоль стѣнъ. В ъ залѣ пернаго класса на столахъ даже лежали болѣе значительный столичныя газеты для чтенія пассажиров'!,.
Мужчины, женщины и дѣти, одѣтые всѣ въ свои національные
кимоно, устроились па сидѣньяхъ по своему; вмѣсто того, чтобы сидѣть, какъ мы, съ опущенными ногами, они сбрасывали съ себя свои
неуклюжія сандаліи и, подобравъ подъ себя ноги, усаживались, но своему обыкновенію, на корточки.
В ъ слншкомъ большой непринужденности японцевъ (гдѣ коснется
ихъ обычаевъ) я п.мѣ.іъ случай лично убѣдпться здѣсь, въ этомъ городѣ, гдѣ живѳтъ такая масса европейцевъ и гдѣ вліяніѳ нхъ сказалось
такъ сильно. Такъ, здѣсь произошелъ очень курьезный случай.
Среди женщинъ п дѣтей въ залѣ второго класса сндѣлъ пожилой
японецъ, котораго, повидимому, мучилъ японскій бичъ,—блоха. Не обращая вниманія на присутствіе публики, онъ снялъ съ себя кимоно,
затѣмъ нижнее платье и очутился передъ всѣмъ честным-!, народомъ
совершенно голый. Внимательно осмотрѣвъ себя всего, онъ тщательно
вытряхнулъ все платье, одѣлъ его и снова усѣлся.
В ъ багажномъ отдѣленіи вещи принимаются и записываются
такъ-же, какъ у насъ, но только на квитанціяхъ написаны по-японски
мѣсто назначенія и номеръ.
Когда наступило время отхода поѣзда, то вся публика, въ коли-

какъ

японцы

путеіиеств ую т ъ

по

своеіі

СТРАнѢ.

205

чествѣ н Ѣ с К О Л Ь К И Х Ъ сотъ душъ, двинулась къ ожидавшему поѣзду.
Только очень немногіе пассажиры носили европейское платье и обувь;
они занимали вагоны перваго класса; больше всего было такихъ, которые носили смѣшанный костюмъ, т. е. вмѣстѣ съ темнымъ кимоно, въ
видѣ халата, европейскую шляпу или бѣлый пробковый шлемъ (отъ
солнца), затѣмъ башмаки и зонтики европейскаго издѣлія; полу-японцы
предпочитали занять вагоны второго класса, но большая часть совсѣмъ
по-японски одѣтыхъ пассажировъ ѣхали въ третьемъ классѣ. Это раздѣленіе я видѣлъ потомъ не разъ во время моихъ путешествій по
странѣ. В ъ очень рѣдкихъ случаяхъ я видѣлъ японца въ національиом'ь костюмѣ, ѣдущимъ въ первомъ классѣ; и то, он-ь входилъ въ
вагонъ в ъ европейском ь костюмѣ, а тутъ только замѣнялъ его болѣе
удобнымъ кимоно, не обращая вниманія на другихъ пассажировъ.
На такую, выражаясь деликатно, безцеремонность всегда нужно
разсчитывать, какъ при поѣздкахъ по желѣзнымъ дорогамъ, такъ и въ
дерѳвняхъ и городах - !,.
Гораздо безвыходнѣе въ такихъ случаяхъ положеніе бѣдныхъ
ѳвропейскихъ дамъ, потому что онѣ не имѣютъ возможности убѣжать
изъ вагона.
Некоторые вагоны перваго класса раздѣлены на отдѣленія, но
есть много такихъ, которые, точно такъ-же, какъ и вагоны второго
класса, представляют!, собою одно общее отдѣленіе, вдоль стѣнъ котораго стоять диваны, а по ерединѣ свободное пространство, гдѣ стоить
столъ съ ледовой водой. В ъ вагонахъ третьяго класса также есть отдѣленія, по перегородки доходятъ только до половины спины спдящаго
пассажира. В ъ нѣкоторыхъ отдѣленіяхъ лучшихъ вагоновъ написано
по-японски и по-англійски: „для некурящихъ", но на эту надпись рѣшительно никто пе обращаѳтъ вниманія in, этой странѣ, гдѣ мужчины
и женщины,—всѣ безъ исключенія курятъ и постоянно носятъ при
себѣ свои трубки.
Что касается чистоты и ѵдобствъ, то только первый классъ
удовлетворяет!, этпмъ требованіямъ, но за то тутъ европеецъ не
пмѣеть возможности наблюдать пнтересныхъ и своеобразныхъ чергъ
изъ народной японской жизни, какъ, напримѣръ, во второмъ и
третьемъ классахь. Поэтому я всегда выбиралъ для своихъ ноѣздокъ
второй классъ, гдѣ день и ночь я дѣлилъ свое вниманіе между прекрасными ландшафтами, мимо которыхъ мчался поѣздъ, и препровожденіемъ времени моихъ японских-!, спутниковъ. Спальные вагоны, вагонъ{іестораны и буфеты совершенно непзвѣстны Японіи.
При болѣе или менѣе продолжительныхъ путешествіях-ь японцы
обыкновенно берутъ съ собою свое домашнее платье, дорожныя одѣяла,
провизію и проч. и какъ только они входятъ въ вагонъ, низко кланяясь
своимі, спутникам!,, сейчасъ лее устраиваются, какъ можно удобнѣе

258к а к ' ья п о н ц ы

путешествутотъ

на длинныхъ и узкихъ сидѣніяхъ.
легкими домашними костюмами изъ
японцы не носятъ нижняго бѣлья, то
какъ если бы мы стали мѣнять бѣлье
дом!. вагонахъ.

по

своей

стран®.

Выходные кимоно заменяются
свѣтлой матерін, и такъ какъ
это, въ сущности, то-же самое,
въ наш ихъ наполненных!, наро-

Передовые японцы, у которыхъ европейская культура проникает!,
снизу, отличаются тѣмъ, что носятъ модные башмаки или сапоги; но
они снимают!, ихъ, входя в!, вагонъ, и остаются, во все продолженіе
пути, въ однихъ носкахъ. При очень сильной жарѣ путешественники
обоихъ полов!, откидывают!, кимоно и обмахивают!, обнаженный груди
постоянно находящимися у нихъ въ рукахъ бумажными вѣерами.
Если д'Ьтямъ нужно исполнить естественную потребность, то они
продѣлывають все тутъ-же, на полу, особенно, если это въ вагонѣ
третьяго класса. Дорожныя сумки и сундуки, вродѣ наших ь, очень мало
распространены въ Японін; японец!, низшаго класса обыкновенно связывает!. свои вещи въ пестрый носовой платокъ, спеціаіьно для этого
предназначенный; для сморканья-же онъ прибѣгаетъ к!, бумажкам!..
Даже если японка пріобрѣтаетъ сѳбѣ въ какомъ-ннбудь европейском!. магазинѣ, въ Токіо или Іокогамѣ, кожаную сумку, то она и ее
заворачиваетъ въ носовой платокъ и несетъ, какъ отдѣльный узелокъ.
Что-же это за путешественница безъ узелка?
Свои платья и прочія вещи японцы обыкновено возятъ въ янагигори, или, какъ тутъ сокращенно называют!.: „кори", состоящем!,
изъ двухъ продолговатых!, корзинъ, которыя своими отверстіями вдвигаются одна въ другую и связываются веревками. Он-f; лучше нашихъ
дорожных!, сундуков!, в!, том!, отношеніи, что гораздо помѣстнтельнѣе ихъ: по мѣрѣ того, какъ увеличивается количество багажа, корзины
выдвигаются одна изъ другой. Живущіе въ Японіи европейцы также
пользуются этими практичными кори; если бы они были сдѣланы изъ
кожи и снабжены замками, то ихъ смѣло можно было бы рекомендовать въ Европѣ.
Для тѣхъ путешественниковъ, которые не взяли съ собой провизіи, продается на нѣкоторыхъ болыпихъ станціяхъ разная ѣда, какъ,
нанрпмѣръ, пряники, яйца, фрукты и даже цѣлые обѣды. Для этой
цѣли берутся небольшіе ящички изъ нонаго дерева, величиной и формой подходящіе къ нашимъ ящикамъ отъ сигаръ; они носятъ названіе
бенто и стоять нѣсколько сенъ. Снявъ съ ящика обертку, вы, прежде
всего, находите маленькую бумажную салфетку, потомъ деревянную
лучину, служащую вмѣсто ложки, и двѣ палочки, замѣняющія наши
вилки и ножи, длиною и толщиною въ обыкновенный карандашъ, расколотый на три четверти своей величины, въ знакъ того, что онѣ ни
разу не были въ употребленін. Подъ ними находятся всякія явства
японской кухни; въ одной сторонѣ ящика лежать разный вареныя ко

какъ

японцы

iг у т е ш е 0 т в у і о т ъ

но

своей

страни.

207

ренья, засахаренные фрукты, сырая и соленая рыба, но никогда нѣтъ
ни кусочка мяса, а по другой сторонѣ—превосходный бѣлоснѣжный
рисъ. Палочки служагь ножомъ и вилкой, а ящнкъ—тарелкой; при
этом'ь на станціяхъ продаются бутылки съ очень хорошпмъ японским-ь
пивомъ, лимонадъ и для охлажденія всего этого даются кусочки
льда.
Но самый употребительный напитокъ у японцевъ, все-таки, чай. Маленькие мальчики продаютъ хорошеиькіе чайники съ горячимъ чаемъ
и маленькими чашечками къ нему, и все вмѣстѣ стоить три или четыре сена: когда послѣ нѣсколькихъ часовъ пути иоѣздъ прпходитч»
на какую-нибудь большую станцію, то первая работа станціоннаго служителя, обязаннаго приводить въ иорядокъ вагоны, это выбросить всѣ
сконившіеся здѣсь чайники и чашки.
Впрочемъ, чайники находятъ иногда и другое примѣнеиіе, какъ я
вч» этомъ убѣдился однажды, когда ѣхалъ изъ Токіо въ Осаку въ обществѣ нѣсколькпхъ европейских г> дамъ и миогихь японцевъ. Одинъ
изъ японцев'ь напился чаю изъ чайника, а когда ему понадобилось
выйти въ другое отдѣленіе, то онъ рѣшилъ лучше не трудиться, а
подставилъ въ нужный моментъ подъ себя чайникч. и потомъ выбросп.тъ его черезъ окно. Этотъ же самый джентльменъ, прпбывъ къ цѣли
своей поѣздки, удалился пзъ вагона, почтительно и низко кланяясь
намъ,—доказательство того, что онч. даже не подоврѣвалъ неприличія
своего предъидущаго поступка.

г

До 1898 г. европейцы не могли свободно передвигаться по японскпм'ь желѣзнымъ дорогамъ; для каждой отдѣльной поѣздки имъ нужно
было брать у правительства паспортъ, гдѣ на янонскомъ языкѣ подробно перечислялись всѣ тѣ і-орода, въ которыхъ они собирались остановиться. На каждой станціи, даже въ самых ь глухихъ и маленькихъ
мѣстечкахъ, япоискіе полицейскіе съ рысьими глазками строго слѣдили за всяким-ь ироѣзжающимъ и, какъ выше было упомянуто, ни
одинъ евроиеець не могъ купить себѣ проѣздного билета, прежде чѣмъ
его паспортъ не былъ тщательно освидѣтельствованъ иолицейскимъ. Если
бы европеецч. явился въ какой-нибудь городь, не упомянутый въ его
иаспортѣ, то могь бы подвергнуться серьезнымъ непріятностямъ. Какъ
вч. Россіи, такъ и здѣсь, безъ паспорта онъ не могь-бы остановиться
ИИ вч. одном!, отелѣ. Благодаря этимъ паспортнымч. строгостям'!, чуть
было совсѣмч. не разстроилась моя поѣздка в-ь Корею (лѣтомъ 1894 г.).
Послѣдній иассажнрскій пароход'!., отходнвінііі передъ японскокитайской войной въ страну „утренняго покоя", долясенъ былъ в ъ нзвѣстный день выйти изъ порта Кобе, а мои паспортъ еще не прибыль
в-ь Міяношнту, хдѣ я находился въ это время. Чтобы не опоздать на
этотъ послѣдній пароходъ, Я рѣшился прибегнуть кч. хитрости. В'Ь
рикшѣ, которую везли два быстрілх-ь „курума", я усѣлся самъ и помѣ-

208

как'ь

японцы

путешествутотъ

по

своей

стран®.

стп.ть весь свой багажъ, въ которомъ былъ уложенъ, между прочимъ,
п полный японскій костюмъ; мы двинулись с ь горъ къ станціи Кодзу
в-ь вечеръ самаго послѣдняго дня.
Я заѣхалъ въ чайный домъ, находящійся протпвъ вокзала, закусплъ тамъ и, давъ щедрый джадай (на чаекъ), попросплъ одну нзъ
маленькихъ прислуживавшпхъ мнѣ незанъ купить мнѣ билетъ на проѣздъ въ Кобе.
По счастливой случайности полицейскаго не было у кассы, и она
безпрепятственно взяла билетъ и принесла его мнѣ. Пользуясь сумерками, я забрался въ бамбуковую чащу, быстро сорвалъ съ себя европейский костюмъ, накпнулъ на себя кимоно, повязалъ голову краснымт.
платкомъ, одѣлъ темныя очкн и спряталъ свое европейское платье въ
дорожный мѣшокъ.
Дождавшись остановки нрнблпжашнагося поѣзда, я вскочилъ въ
вагонъ такъ быстро, насколько мнѣ позволяли мои деревяппыя туфли
н, закрывъ лицо платкомъ, какъ будто отъ зубной боли, промчался
между полицейскими и жѳлѣзнодорожными служащими.
В ъ теченін всей ночи показался, къ счастью, только одинъ полицейски"! въ вагонѣ, гдѣ я растянулся на скамьѣ, представившись спящпмъ. Мой маскарадъ и мракъ спасли меня отъ опасности, и я благополучно прибылъ въ Кобе, открыт}-«) европенцамъ гавань, гдѣ не мало
смѣялись над-ь моимъ янонскпмъ нарядомъ. Я попалъ на пароходъ, а
наспортъ мой, какъ я виослѣдствіи узналъ, прибылъ въ Міяношнту
черезъ два дня иослѣ моего отъѣзда.
Японскія желѣзныя дороги даютъ странѣ очень хорошій доход-ь.
По оффиціальиымъ свѣдѣніямъ, въ 189G г. желѣзнодорожная сѣть достигла 3,000 километровъ длины. Это, конечно, не много, потому что
Японія по величинѣ равна всей сѣверной Германіи, исключая тюрннгенских-ь провинцій, и притомъ населеніе ея равняется 42 милліонамъ
человѣкъ, т. е. на 9 милліоновъ больше, чѣмъ въ сѣвѳрной Германіп,
а между тѣмъ, въ послѣдней жѳлѣзнодорожная сѣть равняется 30,000
километровъ, т. е. въ десять разъ больше. Но за то здѣсь теперь
строится еще 1,500 кплометров-ь рельсовыхъ путей. В ъ 1895 г. правительство разрѣшило строить 26 временныхъ дорогъ, составляющихъ, въ
общемъ, 1,350 километровъ съ каииталомъ въ 40 милліоновъ іенъ и
5 постоянных-!, дорогъ, составляющих-!. 390 километровъ съ капиталомъ
в ъ 101 /2 милліоновъ іенъ.
Японскія желѣзныя дороги всѣ-—узкоколейный, не то что у насъ;
ширина колеи, вмѣстѣ съ рельсами, равняется 1 метру 15 сантиметрамъ, поэтому быстрота скорыхъ поѣздовъ оставляешь желать многаго.
Но за то здѣсь проѣздъ очень дешевъ:-—въ первомъ классѣ взимается
6 пфенпговъ за кплометръ, во второмъ—4, а въ третьемъ—2 пфенига. За

какъ

японцы

путкиіествуютъ

по

своей

странъ.

209

исключеніемъ такихъ короткихъ разстояній, какъ отъ Кобе до Осакн,
Токіо. и Іокогамы, всѣ японскія дороги однопутный.
В ъ 1895 г. въ Японін было 880 кнлометровъ рельсовыхъ путей
съ 127 станціями и 3,000 нагоновъ; доходъ равнялся 7'/г милліонамъ
іенъ, а расходъ 4 милліонамъ, такъ что основной капиталь въ 40 милліоновъ іенъ давалъ 8°/о дохода; въ 1896 г. оиъ давалъ только 6°/о.
80 милліоновъ іепъ вложено здѣсь также въ частным желѣзнодорожныя предпріятія, общая длина путей которыхъ равнялась въ 1895 г.
2,300 километрамъ. У японцевъ было 273 паровоза п 5,000 вагоновъ. Ихъ
доходы равнялись 83/-і мплліоноиъ, а расходы—4 милліонамъ, п такъ
какъ всего уплачено 60 милліоновъ іенъ, то образуется, при чистой
прибыли въ 43/4 милліона, довольно хорошій дивпдендъ.
Число пассажировъ въ теченіп 1895 г. дошло до 22 мнлліоновъ,
изъ которыхъ 20 1 /г милліоновъ приходилось на третій классъ, 75,000—
на второй, и только 50,000 ѣхали первымъ классомъ; остальные-же
пассажиры — желѣзнодорожные служащіе, ѣздпвшіе по служебиымъ
дѣламъ.
Отъ несчастныхъ случаѳвъ погибло 135 пассажировъ и ранено
было 38.
В ъ 1898 правительственпыя желѣзныя дороги равнялись 1,065 километрамъ длины, частныя—3,682 километрамъ, итого вмѣстѣ—4,747 кплометрамъ.
Вмѣстѣ съ возрастаніемъ количества желѣзныхъ дорогъ въ Японіи
растетъ и число конокъ, какъ въ городахъ, такъ и въ деревняхъ;
японцы даже опередили нѣмцевъ въ этомъ отношеніп, такъ какъ они мог у т ъ похвалиться такимъ конножелѣзнымъ путемъ, которому навѣрное
нѣтъ равнаго на всемъ земномъ шарѣ.
Когда лѣтомъ 1894 г. я ѣздплъ вдоль чудной бухты Одавара, южнѣе Іокогамы, въ купальный курорть Атамп съ его знаменитымъ гейзером'!,, то мнѣ еще пришлось обратный путь совершить въ рикшѣ.
Но съ тѣхъ порч, находчивые японцы придумали устроить желѣзную
дорогу съ рикшами и съ людьми въ качествѣ локомотпвовъ. Вмѣсто
запряженной однпмъ кули ручной телѣжки по этой дорогѣ ходятъ
четырех мѣстныя коляски, которыя тянутся двумя кули.
В ъ Япоиіи, кажется, имѣется общество покровительства жпвотнымъ. Не целесообразнее ли было бы устроить здѣсь общество
покровительства людямъ? Подъемы для этихъ поѣздовъ такъ трудны,
особенно когда въ коляску садятся шесть пассажировъ, вмѣсто четырех-ь, что бѣдные кули пасплу одолѣваютъ нхъ; точно такъ же они не
могутъ умѣрить скорости двшкелія колясокъ при спускахъ; въ короткое время существовапія этой оригинальной желѣзной дороги было не
мало несчастныхъ случаевъ. '
Благодаря значительному количеству желѣзныхъ дорогъ удобное
Японія.

14

210

какъ

японцы

путшпвствуютъ

по

своей

стелит..

сообщеніе, конечно, повело къ том}-, что прежпія дороги Японіп опустели; но кто хочетъ изучить страну п ея обитателей, тотъ, все-таки,
долженъ пользоваться еще этими дорогами. Самая старая пзч. нихъ
знаменитая дорога Наказендо, идетъ отъ Кіото по всей средней части
Ннппона къ восточной части его; вторая ведетъ оттуда-же к-ь северу, третья—на сѣнеро-востокъ къ святому городу Нпкко, но въ последнее десятилетіе, до проведепія жѳлѣзныхъ дорогъ, самая оживленная дорога была Токайдо, между Кіото и Іеддо; это была главная дорога прежнихъ фѳодальныхъ князей, когда они, въ сопровожденін многочисленной сваты, иногда до ігЬсколькпхъ тысячъ человекъ, отправлялись ежегодно поклониться сіогуну. Движеніе по этой самой значительнейшей дороге Японіи было такое оживленное, что ни одна улица
большого города не могла сравниться сч> нею; даже теперь еще по
Токайдо ежедневно двигаются тысячи людей разными способами: нЬшкомъ, въ экипажахъ, въ рпкшахъ или японскпхъ иосилкахъ (каго).
Къ сожаленію, правительство, увлеченное желѣзными дорогами, обращаетъ мало вниманія на состояніе шоссейныхъ дорогъ. Частыя наводненія и землетрясенія съ каждымъ годомъ причиняютъ все больше и
больше опустошѳній па этихъ дорогахъ, и местами оне стали совсЬмъ
непроходимы. Еще летъ двадцать тому назадъ оне были окаймлены
чудными тенистыми вековыми криптомеріями и мне еще пришлось
местами, какъ, напрпмеръ, возле Нпкко или Гаконейскаго озера, ехать
въ моей рикше между двумя длинными рядами этихъ удивительных!,
деревьевъ, напоминавших!, мне своей горделивой величавостью знаменитая секойи въ Іоземитскомъ округі; Каіпфорніи.
Но въ своемъ стремленіп кч. мнимой европейской
культур!;
японцы начали безпощадио истреблять эти величественные остатки
древней Японіи. На разстояніи многихъ верен, деревья были вырублены, чтобы уступить место телеграфным-!, столбамъ, и только вмешательство дипломатовъ и шумъ, поднятый иностранными газетами, образумили этихъ вандалов!..
Большинство японскихъ дорогъ содержатся такъ плохо, такъ
изрыты водой и вт. дождливую погоду представляютъ собою такое
болото, что всемъ этимъ напоминаютъ китайскія дороги; только местами возможно сообщеніе по иимъ на рпкшахъ и только благодаря
этому японцы еще пользуются до сихъ порч, носилками, этимъ мучительнымъ экипажемъ, остаткомъ старыхъ времѳнъ.
Этимъ каго пользуются, главным-!, образомъ, женщины, и при
взгляде на нихъ меня всегда удивляло, катет, могли эти нѣжныя созданія много дней подъ-рядъ проводить въ этихъ жалкихъ носилкахъ.
Каго представляетъ собою сиденье не больше нашего кросла, привязанное спереди и сзади веревками къ бамбуковом}- шесту, концы котораго лежать на плечахъ несущпхч. его кули. На этомъ кресле

какъ

японці.і

путе1шзствуютъ

іто с в о е й

стран®.

211

путешественник'!, сидитъ на икрахъ, такъ какъ каго слишком'!, ннзокъ,
чтобы сидѣть па немъ, выпрямившись, какъ слѣдуетъ, и спустить ноги
И СЛИШКОМ'!, коротокъ для того, чтобы вытянуть ихъ.
При этомъ, благодаря низкому росту японцевъ, разстояніе между
сидѣньемъ и шестомт, такъ мало, что только маленькія женщины мог у т ъ держать голову прямо; я-же, всякій разъ, какь подымалъ голову,
ударялся обт, шесть. Правда, для облегченія страданій, на сидѣнье, кладется подушка, а па бамбуковый шесть—горизонтальный предохранительный колпакъ изъ матеріи на случай палящихъ лучей солнца или
дождя; но, все-таки, ѣхать въ каго очень мучительно. Поэтому въ
иос.іѣдніе годы здѣсь введены были, главнымъ образомъ, для европейцевъ, переносные стулья, какіе въ бо.тыиомъ употребленіи въ Кита!;, преимущественно въ Гонгконгѣ. Они состоять пзъ удобнаго плетенаго кресла съ висящей на неревкѣ скамеечкой для ногъ; вмѣсто
того, чтобы быть прпвѣшеннымъ къ бамбуковому шесту, какъ каго,—
къ каждой стороні; этого кресла, на высотѣ спдѣнья, прикрѣнлены эластичные бамбуковые шесты, въ нѣсколько метровъ длиною, концы которыхъ покоятся на плечахъ у двухъ или четырехъ кули.
Нельзя не удивляться силѣ и выносливости сухожилыхъ кули,
при видѣ того, какъ они справляются съ рикшами, каго и переносными креслами; но еще больше удивляетъ небольшой размѣръ платы,
которой опп удовлетворяются. Правда, ихъ потребности болѣе, чѣмъ
скромны; они спять въ жалкихъ лачугахъ или въ устроенных!, местами по Токайдо, или Наказендо сторожкахъ; они питаются рисомъ и
овощами, а что касается костюма, то внутри страны, вдали отъ полпцейскаго надзора, онъ состоитъ лѣтомъ только пзъ бѣлаго пояса, перетянутаго вокругъ бедеръ.
Только въ болѣе модныхъ мѣстахъ кули присоедшшютъ къ этому
еще синюю, спереди открытую куртку и иногда позволяютъ себѣ роскошь: одѣть туго-обтянутые панталоны до колѣнъ.
Такихъ кулп въ странѣ Восходящаго солнца—до двухъ мплліоновъ
человѣкь.

Бирмингамъ дальни го Востока.

Б

лагодаря японско - китайской войнѣ Европа начата удѣлять восточной Азіи очень большее внимаиіе. Неоднократно говорили
и писали о тѣхъ опасностях'!,, какія грозятъ европейской промышленности со стороны соперничающей съ нею промышленности азіатскихъ
странъ и преимущественно со стороны Японіи, которая за послѣднія
десятилѣтія стала вполнѣ самостоятельной въ этомъ отношеніи и даже
успѣшно выступаетъ со своими пронзведеиіями не только на азіатскпхъ
рынкахъ, но п на европейскпхъ.
Гдѣ-же главный центръ молодой и уже могущественной промышленности этой далекой страны?
В ъ отдѣльныхъ городахь и областях-ь вся Японія превращается
постепенно въ небольшую восточно-азіатскую Вестфалію? Поѣздивши
по Японіи, вы скоро будете достаточно освѣдомлены обь этомъ.
Когда вы ѣздпте по Европѣ, то можете узнать близость городовъ по пропитанному дымомъ воздуху, по куполамъ церквей, по
высокимъ трубамъ и болыпимъ фабричнымъ постройкамъ; въ Японіи

213 в и р м и н г а м ъ

дальня го

востока.

же вы только тогда видите городъ, когда вы въ него совсѣмъ въѣхали.
Сады и высокія деревья скрываютъ отъ взоровъ низенькіе и одноэтажные домики, и иоздухъ въ этихъ городахъ такъ-же прозраченъ и
чисть, а небо такое-же голубое, какъ въ деревняхъ. Японцы берусь
для отопленія только древесный уголь, а для этого не нужны Гтрубы,
который, къ счастью, совершенно неизвѣстны городамъ южной Японіи.
Поэтому путешественника очень удивляетъ, когда на своемъ пути
вдоль восточиаго берега, между Іокогамой и Кобе (на разстояніи часоваго пути до Кобе), онъ видитъ на востокъ густые облака дыма, точно
ось болыпаго пожара. Подъѣхавъ ближе, онъ видитъ въ далекой равнинѣ множество обширныхч, фабрпкъ, красные, многоэтажпые дома со
множествомъ оконъ и высоко вздымающимися трубами,—зрѣлнще, которое онъ привыкъ видѣть въ Вестфаліи и Саксоніи, но которое здѣсь
кажется ему страннымъ. Затѣмъ онъ подъѣзжаесь къ прокопченной
дымомъ, темной и оживленной станціи, и кондукторъ объявляетъ, что
поѣздъ прибыль въ Осаку.
Осака — это японскій Бнрмпнгамъ; это молодая гордость молодой
же японской промышленности и главный фабрпчпый пунксь восточной
Азіи. Вмѣстѣ съ этимъ Осака (Ohsakka) — второй въ странѣ городъ,
по своей велпчпнѣ, по числу жителей и богатству уступающій мѣсго
только Токіо.
Передъ вокзаломъ, среди тысячи дѣловыхъ людей, тѣснятся сотни
курума съ запряженными вч, нихъ кули.
Я сажусь въ одну изъ курума, говорю своему вознпцѣ: .. Іядія
Джиютай" и черезъ десять минуть быстрой ѣзды по искрнвленнымъ
улицамъ Осакп я уже нахожусь вч> единственной полу-европейекой
гостиниицѣ этого города.
Отель Джиютая и примыкающія кч. нему другія постройки находятся па узкомъ и длинномъ островѣ, покрытомъ красивыми садами.
Этотъ островч. находится посреди рѣкп Іодогавы, шпрпна которой
здѣсь такая же, какъ ширина Рейна блпзь Кельна.
Островъ Нпконошпма соединяется съгородомъ шпрокимъ мостомч.,
постоянно запруженпымч. народомъ; по рѣкѣ ходятъ взадъ и впередъ
безчпслепные пароходы, грузовыя барки и сампаны; берега густо
застроены живописными, многоэтажными домами, фасады которыхъ
стоятч. въ водѣ на сваяхъ, и въ каждомъ этажѣ которыхъ находится
обращенная кч, рѣкѣ веранда, украшенная цвѣтами, фонарями и флагами. В ъ домахъ, на верандахъ, на мосту и на рѣкѣ,—вездѣ килитъ
жизнь. Всюду, куда ни взглянешь, масса людей, и все исключительно
японцы, очевидно, еще нетронутые европейской культурой.
За нѣсколько дней моего пребыванія въ Осакѣ, я не встрѣтплъ ни
одного европейца. В ъ прѳжніѳ годы, когда японцы еще только устраивали свои фабрики, т у с ь было много европейскихъ мастеровъ, пригла-

214

вирмингамъ

дальня го

востока.

шенныхъ японцами въ качеств!; руководителей. Но когда ихъ мпссія
была окончена, т. е., когда японцы изучили европейское искусство, то
европейскіе мастера были уволены. Теперь же всѣ эти болыиія фабрики,
появпвшіяся въ этомъ старинномъ ипонскомъ городѣ въ теченіи послѣднпхъ двухъ дѳсятилѣтій, находятся почти исключительно въ японскихъ рукахъ; эти фабрики построены на яионскія деньги, всѣ нужные
европейскіе или азіатскіе сырые магеріалы обрабатываются исключительно японцами посредствомъ японскихъ-же машинъ и въ готовомъ видѣ
поставляются па рынок ь при посредствѣ японскихъ торговыхъ фирмъ,
страхуются отъ всякаго рода несчастій вг> японскихъ страховыхъ
обществахъ и, наконец'ь, японскими-же пароходами развозятся по
разнымъ портамъ не только своей страны, но и Китая, Индіи, Австраліи п даже Европы.
В ъ послѣднее время одно большое японское общество пароходства—
Ниппонъ-юзенъ-каііша, установило правильный пароходный сообщенія:
одно черезъ Тихій Океанъ въ Америку и другое—черезъ Суэцкій каналъ
в ъ Европу, такъ что большое количество осакскихъ нздѣлій пропикаеть въ Европу, не давая ни гроша заработка самимъ европѳйцамъ.
Но гдѣ-же, однако, всѣ фабрики этого, такъ быстро выросшаго
японскаго Бирмингама?
В о к р у г ъ всей широкой рѣки и внутри города пѣтъ ни одной фабрики, н кто ожидаетъ увидѣть здѣсь телѣги для перевозки тяжестей
или повозки, машины, рельсовые пути, набережныя съ элеваторами,
на которыхъ работаютъ прокопченные рабочіе, словомъ все то, что
можно встрѣтить въ любомъ европейском!, фабричномъ город!;,—тотъ
будетъ иріятпо разочарованы
Рѣка, безчпсленные каналы, улицы внутренней части города до
самой крѣпостп,—все представляешь собою чисто-японскую картину
прежних'ь временъ, и можно сказать, что ни Токіо, пи Кіото, пи какойлибо другой городъ Японіп, посѣіцаемыіі иностранцами, не сохранился
такимъ.
Токіо передѣлывается правительством !., выражаясь фигурально., на
европейскій ладъ, точно также и Іокогама, Кобе, Хіого, отчасти Кіото
и Нагасаки. Но за то Осака, покорила европейскую культуру японскою, она усвоила изъ нея все ей необходимое, но все усвоенное приноровила к ъ японскому характеру; и по наружному виду своихъ у.тицъ,
домовъ и людей, живущихъ въ нихъ, она осталась, очевидно съ намѣренной настойчивостью, совершенно японскимъ городомъ прежних'!,
временъ.
За все время моего путешествія по Японіи я не видѣлъ ни одного
города, гдѣ нравы жителей остались бы такими неприкосновенными и
гдѣ было бы столько жизни, какъ въ Осакѣ.
В ъ этомъ отношеніи это самый интересный и достойный внима-

215в и р м и н г а м ъд а л ь н я г о

востока.

нія городъ во всей Японііг. Качалось бы, что всѣ европейскія .мастерства,
развивавшіяся здѣсь съ такой быстротой, должны были отразиться
на жизни, костюмахъ и на всемъ характер-!; жителей. Но, между тѣмъ,
какъ разъ паоборотъ. В с е японское нигдѣ не сохранилось въ такой
неприкосновенности, какъ здѣсь. Нигдѣ не остались такъ вѣрны
старымъ нредразсудкамъ, идолопоклонству и процессіямъ,—какъ здѣсь,
въ Осакѣ; празднованіе матсури не сохранило такого колорита, какъ въ
осакѣ; осакскія гейши славятся, какъ самыя краснвыя и самыя -галантливыя, и нигдѣ въ другомъ мѣстѣ не сохранились въ такой неприкосновенности старо-японскіе танцы, пѣсни и музыка.
Городъ расположенъ на обопхъ берегахъ широкой рѣки Іодогавы,
вытекающей изъ озера Бива, и съ давнихъ временъ считается гаванью
прежней столицы Японіи,—Кіото, съ которымъ она соединена нынѣ
желѣзной дорогой и пароходнымъ сообіценіемъ по Іодогавѣ.
В ъ настоящее время Осака не можетъ считаться портовымъ городомъ, потому что она почти на три километра удалена отъ тнннстаго
устья рѣки въ глубокую бухту, такъ что морскимі) пароходамъ здѣсь
невозможно пристать.
Протнв і) Осаки, въ западной части бухты, которая не шире пятнадцати километровъ, расположились города-близнецы, Хіого и Кобе, и
они, съ своей стороны, представляютъ собой Осакскій порть; всѣ ея
произведенія нагружаются здѣсь на пароходы и какъ въ до-революціонное время Кіото создать гавань Осаку, такъ въ новѣйшія времена Осака создала п довела до расцвѣта гавань Кобе.
Кобе—совсѣмъ европейский городъ, съ улицами, домами, консульствами, театрами, концертными залами и клубами еще болѣе на европейскій ладъ, чѣмъ Іокогама, которую она въ скоромъ времени
совсѣмъ перещеголяетъ; но за то Осака осталась совсѣмъ японскимъ
городомъ.
Это, впрочемъ, бросается въ глаза съ перваго-же взгляда, стоить
только прокатиться въ рикшѣ по улицамъ этого прелестпаго города.
Онъ распланированъ по-американски, въ видѣ шахматной доски; широкія, прямолинейный улицы пересѣкаются подъ прямыми углами и, въ
свою очередь, прорѣзываются такими-же прямыми каналами, черезъ
которые перекинуты горбатые деревянные мосты. Т у т ъ какъ будто
смѣшались два города вмѣстѣ, нричемъ одинъ изъ нихъ состоитъ изъ
каналовъ, соединяющихся почти тремя съ половиною тысячами мостовъ.
Какой же изъ этихъ двѵхъ городовъ интереснѣе?
Днемъ, конечно,—городъ, находящиеся на сушѣ, съ его кипучей
жизныо и движеніемъ, съ безчислеппымн магазинами, которые тянутся
въ нѣкоторыхь улнцахъ наразстояніи цѣлыхъ верстъ одинъ возлѣ другаго, точно каждая изъ 162-.000 семей города имѣетъ свой собственный магазин1!).

216

вирмингамъ

дальнего

востока.

В ъ іюлѣ 1896 г. в ъ городскую черту Оеакн были включены 28
городовч, и деревень, такъ что, благодаря этому, насѳленіе ея увеличилось на 125.000 человѣкъ. Такимъ образомъ, общее число жителей
въ немъ равняется 752000 человѣкъ, т. е. на 300.000 чедовѣкъ больше,
чѣмч. въ Вирмингамѣ.
Вездѣ, вверхъ и внизъ но улицамъ, мелькаю гь широко-открытые
магазины, такъ что, гуляя по у.лицѣ, можно видѣть не только выставленный товаръ, но и все, что дѣлается внутри.
Осака не только рынокъ, но н фабричный городъ; тутъ фабрикуются не только европейскія издѣлія, но также и издѣлія японскихъ
фабрикъ.
Наулпцѣ—торговля, а внутри магазиновъ—мастерскія. Эти мастерскія, особенно тѣ, въ которыхъ дѣлаются янонскія вещи, остались, по
прежнему, кустарными. Каждая семья работаешь въ маленькой, низенькой, но открытой съ двухъ сторонъ доступу свѣжаго воздуха лавочкѣ;
семьи работаютъ самостоятельно, а вч, рѣдкихъ случаяхъ приглашаюсь
одного или нѣсколькихъ подмастерьевъ со стороны. Т у т ъ зачастую можно
вндѣть, какъ въ знойное время года маленькіе, трудолюбивые японцы,
работаютъ, почти голые, руками, а иногда и ногами. Т у т ъ можно вндѣть,
какч. разрисовываются маленькіе вѣера, какч. рѣжутся ихъ бамбуковый ребрышки и соединяются вмѣстѣ. Этотъ маленькій иредметъ
вывозится по всему міру въ количествѣ сотенъ милліоновъ и именно
изъ Осакп, и приноснтч. не одинъ милліонъ барыша жителямъ города.
Здѣсь можно вндѣть, какъ плетутся нѣжпыя, красивыя циновки, какъ
красятся посредствомъ индиго заготовленный на фабрикахъ матеріи,
какъ ткутся прелестпыя шелковый матеріи и золотая парча, какъ изготовляются зонтики изъ бамбука и бумаги; здѣсь можно наблюдать
выдѣлку маленькихъ деревянныхъ бездѣлушекч., ящичковъ и шкатулокч. разныхъ размѣровъ, но совершенно одинаковой формы, такч. что
онѣ легко вкладываются одни вч. другія; тутъ же фабрикуются милліоны
куколь и разныхч» другихъ пгрушекъ, бронзовыхч. фигурокч., чашечекъ
и сотенъ другихъ годныхъ для продажи вещей, который выдѣляются
на европейскихъ рынкахъ, нравятся намъ и заставляюсь насч. раскошеливаться.
Цѣлыми часами бродилъ я по этимъ кварталамъ, гдѣ господствуетч.
кустарная промышленность, и не переставалч. удивляться ловкости и
простымъ цриспособленіямч. японскихч. ремеслешшковь. Что касается
изящества и тонкости работы, то пи одна нація ne можетъ соперничать
съ ними, если они только постараются.
Благодаря огромному сбыту, въ Европѣ п Амерпкѣ, фабрикующихся въ Осакѣ бездѣлушекч., спросч. на нихъ такъ возросъ, что кустари
завалены заказами и не хватаетч. подростковъ для подмастерьевъ; и так ь
какъ трудоспособность японцевч, нослѣ шестпадцатн-часоваго рабочаго

217 в и р м и н г а м ъ

дальня го

востока.

дня сильно ослабляется, то за послѣдніе годы въ производстве стала,
къ сожалѣнію, замѣчаться рутина.
О с а к а — н ѣ ч т о вродѣ японскаго Чикаго, съ его погоней за деньгами. Зарабатывай деньги, но зарабатывай нхъ честнымъ трудомъ, если
же такъ пе можешь, то, все-таки, зарабатывай...
Только небольшое чпсло художествепныхъ производствъ уцѣлѣло отъ легкомысленнаго къ нимъ отношенія со стороны мастеровъ:—
именно, фабрикадія бронзовыхъ и фарфоровыхъ издѣлій. В ъ магазинахъ
рѣдкостей, в ъ Кобе и Іокогамѣ, часто предлагали мнѣ прелестныя вещицы этого рода. Бронза съ инкрустированными или выкованными фи-

З а вышиваніемъ ширмъ.

гурами, орнаментами, съ необыкновенно нѣжной эмалью, — всѣ вещп
прелестной формы и тончайшаго издѣлія. Или показывали мнѣ препѳстныя малѳнькія вазочки, чашки, пепельницы изъ тончайшаго фарфора, разрпсованнаго узорами, изящество, миніатюрность и сочѳтаніѳ
цвѣтовъ которыхъ недостижимы въ Европѣ.
Творцами этихъ произведеній, какъ мнѣ тогда сказали, были знаменптыя фирмы въ Осакѣ. Когда я посѣтплъ эти фирмы, чтобы познакомиться на мѣстѣ с ъ способомч, производства этнхъ художественныхъ
вещнцъ, то увидѣлъ, что онѣ помѣщаются въ скромныхъ деревянныхъ домикахъ, но у нпхъ не было тутъ же открытой лавки, какъ у
ихъ менѣѳ значительных!, коллегъ.
На запертыхъ домахъ,. похожпхъ на обыкновенные частные дома,
не было ни вывѣсокъ, ни какихъ либо другпхъ обозпаченій фирмы.

2 IS

ііирмингамъ

дальпяго

востока.

Далее когда меня впустили внутрь, я не замѣтплъ тамъ никакой выставленной вещи. Только послѣ долгой бесѣды и послѣ того, какъ я
выпилъ нѣсколько чашекъ чаю, открылись сундуки и появились на
свѣтъ Божій маленькія художественный вещицы, завернутый въ бумагу и шерсть. И х ъ церемонно поднесли показать мнѣ, точно это
были брилліантовыя украшенія. Когда я спросилъ, гдѣ находится мастерская, то мнѣ показали крутую узкую лѣстницу, ведущую въ первый этажъ, гдѣ на полу сидѣли двое молодыхъ рабочихъ и разрисовывали маленькія фарфоровый вазы и чашки. Это-то и была знаменитая
фабрика.
В ъ Европѣ мастеръ, рисующій такъ прелестно на фарфорѣ, наверное былъ бы профессором!,, сидѣлъ бы въ прекрасной мастерской
и получалъ бы большой окладъ. Здѣсь же эти артисты—скромные молодые люди, работаюіціе по шестнадцати часовъ въ день, сидя почти
нагишомъ, на корточкахъ, на полу и получающіе поденную плату въ
одпнъ іенъ (1 рубль). Очень немпогіе получаютъ больше, а большая
часть рабочихъ, находящихъ нрпмѣненіе своего искусства въ мелкихъ
мастерскихъ Осакп, получаютъ не больше двадцати—двадцати пяти
коиеекъ въ день. И такихъ рабочихъ—мастеровъ насчитывается въ
Осакѣ больше шестидесяти тысячъ. Лѵчшіе механики получаютъ здѣсь
но рублю въ день; вышивальщики, надзиратели, рисовальщики, рѣзчики
по дереву—50 копеекъ; фабричные рабочіе, среднимъ числомъ, отъ
двадцати до двадцати пяти копеекъ въ день, поденные рабочіе тридцать пять копеек'ь.
Но еще меньшую плату получаютъ работницы. Больше всего платятъ выишвалыцицамъ и рисовальщицам-!.; онѣ получаютъ по двадцати
копеекъ въ день; за ними слѣдуютъ надзирательницы и лучшія работницы изъ другихъ отраслей промышленности, попучающія по пятнадцати коиеекъ въ день; затѣмъ обыкновенный работницы—съ платой
по десяти копеекъ въ день п, наконецъ, ученицы, получающія от-ь пяти
до пятнадцати копеекъ въ день.
Какъ мы видимъ, рабочая плата въ Японіи составляет!, четвертую
или пятую часть того, что получаютъ рабочіе въ Европѣ, и если
принять во вниманіе, что Японія по отношенію къ Азіи то-же, что
Англія по отношенію къ Европѣ и что она соединена съ различными
гаванями азіатскихъ странъ собственными пароходными путями; что
разстояніе этихъ странъ отъ Японіи въ три или пять разъ меньше,
чѣмъ разстояніе между ними и Европой, что составляешь большую
экономію въ перевозкѣ и страховкѣ; если мы примемъ все это во внимапіе, то намъ станешь понятнымъ развитіе Яионіи, какъ промышленной
страны, и переполненіе азіатскихъ рынковъ японскими нздѣліями и
товарами.
Поразительные успѣхн японской промышленности нигдѣ такъ не

бирміінгамъ

да.іьннго

востока.

219

бросаются въ глаза, какъ въ Осакѣ. Мѣстнаго населенія здѣсь давно
уже не хватаетъ для выполненія всѣхъ работъ, и поэтому деревенскіе
жители стремятся сюда со всѣхъ провиндій въ поискахъ за работой,
которая в'ь городѣ все же лучше оплачивается, чѣмъ въ деревнѣ, какъ
это замѣтно и въ европѳйскихъ промышленныхъ странахъ.
В ъ послѣдніе годы застроились совершенно новыя части города,
и жалкіе деревянные домишки снимаются раньше, чѣмъ пхъ успѣваютъ
выстроить. Цѣпность строительныхъ матеріаловъ въ этомъ разростающемся городѣ возросла до того, что превышаетъ теперь втрое стоимость ихъ въ Токіо, a соотвѣтственно этому возросли и квартирная
плата и „шпшикинъ". Всякій квартиронаниматель передъ переселеніемъ въ квартиру обязанъ внести домовладѣльцу извѣстную сумму
въ обезпеченіе исгіравнаго платежа,—это и есть шпшикинъ. Если домъ
сгорѣлъ, то шишикпнъ дѣлается цѣликомъ собственностью домовладѣльца; по окончанін срока найма квартиры двадцать процентовъ этой
суммы домовладѣлецъ получаетъ во всякомъ случаѣ; надо только удивляться, какимъ образомъ япопцы, при своихъ ограниченныхъ средСТВаХЪ, В'Ь состоянін вносить шпшикинъ.
Больше всего мастеровъ Осакѣ доставляетъ западная провпнція
Хирошима, населеніе которой, главнымъ образомъ, состоигь изъ потомковъ покоренпаго японцами народа айно; это мирный, трудолюбивый
и не требовательный народь, который дал ь изъ своей среды большой
контингентъ рабочихъ для японскпхъ колоній въ Австралии, Новой Каледоніи, Гавайѣи т . д . Тысячи бѣдныхъ молодыхъ дѣвушекъ въ нѣжномъ
возрастѣ отъ восьми до двѣнадцатп лѣтъ няходятъ себѣ работу на фабрикахъ Осаки, и многіе фабриканты устроили для этнхъ безпомощныхъ
молодыхъ работницъ общежитія, гдѣ онѣ получаютъ столъ, ночлегь и
гдѣ он'1; иногда учатся читать п писать. Изъ своей незначительной поденной платы въ шесть копеекъ онѣ должны платить за свой пансіонъ
около четырехъ съ половиной коп. При наймѣ онѣ получаютъ 1 р. 50 к.
на обмундировку и плату на проѣздъ въ Осаку, но за то ихъ законтрактовываютъ на три года; остатки ихъ жалованья откладываются въ
особыя сберегательный кассы и по окончаніи срока найма имъ выдается
скопившаяся за все время сумма. Первая фабрика, гдѣ впервые былъ введенъ этоті) способъ вознагражденія, — была прядильня Канегафуджи
въ Токіо, гдѣ работало больше двухъ тысячъ маленькпхъ дѣвочекъ.
Но гдѣ же болынія фабрики Осаки?
В'ь ожнвленныхъ улицахъ этого болыпаго города ихъ не видно.
Онѣ помѣщаются, главнымъ образомъ, за городомъ, надъ грязными,
скверно пахущнмн каналами; это огромныя, совершенно европейскія
постройки, устроенныя по новѣйшимъ образцамъ, гдѣ работаютъ самыя
лучшія европейскія машины, многія изъ которыхъ нѣмецкаго пропсхожденія. Д в ѣ самыя болыпія фабрики принадлежать казнѣ, именно—

220

вирмингамъ

д а л ь н я po

востока.

арсеналъ и монетный дворъ. По мнѣніго зиатоковъ, эти учрежденія
нисколько не уступаюсь таковымъ-же въ Европѣ. Австрійскій наслѣдникъ престола, эрцгерцогъ Францъ-Фердииандъ, даетъ въ своемъ дорожномъ дневннкѣ такой отзывъ о янонскомъ арсѳналѣ:
„Больше всего поражаетъ то, въ какой короткій промежутокъ
времени японцы освоились со всѣми касающимися этой промышленности усовершенствованіями. Арсеналъ снабженъ машинами лучшихъ
конструкцій, такъ что стволы ружей, являющіѳся въ сыромъ видѣ изъ
плавпльныхъ мастерскихъ, бываютъ совершенно готовы въ самомъ непродолжительном!, времени. Во многихъ обширныхъ залахъ можно впдѣть производство ядеръ въ болыпомъ размѣрѣ; само собою разумѣется, тутъ нѣтъ недостатка вч, побочныхч, мастерскихч,, какч,-то:
мастерскихъ для почипкп, стоиярныхъ, каретныхч, и сѣдельныхъ. Японскій арсеналъ получаетч, теперь заказы даже изъ за границы; такъ,
напримѣръ, Португачія заказала здѣсь себѣ горныя орудія".
Какч, арсеналъ, такъ и монетный дворъ ведется исключительно
японцамп. Благодаря удивительному таланту въ подражаніи, эти маленькіе, привѣтлпвые и предупредительные японцы во время своихъ
научныхч, поѣздокч, вч, Европу прямымъ или косвеннымч, путемъ изучили методы нашего производства и, вернувшись къ себѣ домой, прежде
всего постарались устроить такія же учрежденія у себя, чтобы не прпбѣгать кч, европейскимч, рынкамъ.
То-же самое можно сказать и относительно крупныхъ шерстопрядильныхч, фабрикъ, гдѣ скрипятъ сотнн шестерней п дѣлаютъ пряжу
изч, австрійской, пндійской и даже египетской шерсти; эта пряжа во
всей восточной Азіи, даже въ Индіи, вытѣсннла европейскіе продукты.
То же можно сказать и о ткацкомч, дѣлѣ, пнвоваренін, кожевенныхъ
фабрпкахъ, стеклянныхъ и т. под.
В о время моихъ прогулокч, по Осакѣ я наткнулся даже на фабрику европейскихъ зонтиковъ, стальныя прутья для которыхъ получались изъ Германіи, на мыловаренные заводы, на фабрики, изготовлявшія
обувь, зубныя щетки и даже карманные часы. Х о т я часовая фабрика
и теперь, много лѣтъ спустя, все еще работаешь вч, убытокъ, но пройдешь еще немного времени, и она достигнетъ такпхч, же результатовъ,
какъ спичечный фабрики, окончательно вытѣсппвшія значительный ввозъ
этого предмета въ восточную Азію.
Правительство всѣмн силами поощряешь отечественную промышленность и вполнѣ полагается на методы, перенятые у европейцевъ.
В ъ центрѣ города находится роскошный промышленный музей,
подобнаго которому нѣтъ, къ сожатѣнію, во многихъ большпхъ европейскихъ городахъ. Такой музей, называемый хакуранквей, имѣется
вч, каждомь японскомъ городѣ, но пзъ всѣхъ, которые мнѣ пришлось
видѣть, самый полный в ъ Осакѣ.

вирмингамъ

да.тьняго

востока.

221

Заплативъ за входъ незначительную плату въ нѣсколько копеекъ
я вошелъ въ большой паркъ съ группами деревьевъ и цвѣтннками,
въ которомъ раскинуто было множество построекъ, совсѣмъ какъ
на любой промышленной выставкѣ въ Европѣ, съ тою только разницей,
что в'ь Осакѣ она постоянная.
В ъ этихъ зданіяхъ размѣщены въ систематическомъ порядкѣ
всѣ производства города. В с ѣ предметы распрѳдѣлены съ болынимъ
умѣньемъ; на всякой, даже самой маленькой вещицѣ есть ярлычекъ,
на которомъ обозначена ея цѣна, н ее можно сейчасъ же пріобрѣсти и
унести съ собой.
Вечѳромъ паркъ ярко освѣщается электричествомъ, на эстрадѣ
пграетъ военная музыка, п тысячи японцевъ посѣщаютъ эту выставку,
точно и эта выставка, и электрическое освѣіценіе, и вѣнскій вальсъ и
проч.—нѣчто туземное, прирожденное, давно знакомое, а не совершенно
.чужое, только нѣсколько лѣтъ тому назадъ привившееся здѣсь.
Японцы, вмѣстѣ съ своей промышленностью, усвоили себѣ и европейское военное искусство и примѣнили его къ старой крѣпости, возвышающейся въ восточной части города надъ полноводной и быстрой
Іодогавой.
Великій японскій полководецъ Гпдейоши построить ее въ 1583 г.,
и его дворецъ, находившийся внутрп этой сильной крѣпостн, бы.ть самымъ роскошнымъ и дорогимъ во всей Японіп. Первый сіогунъ изъ
рода Токугава, знаменитый Іеяси, овладѣлъ въ 1615 г. этимъ дворцомъ и крѣпостыо, и съ тѣхъ поръ опп оставались во владѣпіи сіогуновъ до 1858 г. Здѣсь-же бы.ть окруженъ войсками микадо послѣдній
сіогунъ вмѣстѣ съ остатками своего войска, а 22 февраля того-же года
пала и эта японская Гаэта.
Сіогунъ бѣжалъ на американское воепное судно, его приверженцы
подожгли этотъ роскошный, дорогой дворецъ, и огонь, уннчтожившій
его, былъ какъ бы могилой древне-японской феодальной системы, но,
вмѣстѣ съ тѣ.мъ, п колыбелью власти императора въ наступившей
новой эрѣ.
В'ь настоящее время въ этой крѣпостн находятся казармы и квартиры офицеровъ японской днвизіп. Проходя черезъ входныя ворота
мимо часовых'ь, я съ удивленіемъ смотрѣлъ на огромныя стѣны, построенныя триста лѣтъ назадъ по прнказанію Гпдейоши. Каменныя
глыбы длиною в'ь шесть пли семь метровъ и вѣсомъ больше трехсоть
тоиігь, соперничающін по своей многочисленности с ь каменными колоссами Баальбѳка и Карнака, лежали нагроможденный одна на другую
въ видѣ огромныхъ стѣнъ и какъ тамъ, такъ и здѣсь, я невольно удивлялся, какъ могли древніе японцы, со своими примитивными средствами
и безъ знапія пашей механики, прнтащпть сюда эти глыбы и нагромоздить пхъ одну на другую.

222

бирмпнгамъ

дальнего

востока.

Онѣ, впрочемъ, вызываютъ удивленіе и у самихъ японцевъ, которые снабдили ихъ разными названіямн. По угламъ и теперь еще возвышаются на этихъ стѣнахъ своеобразный японекія сторожевыя будки съ несколькими крышами одна надъ другой, но въ остальномъ все устроено
согласно требованіямъ современнаго военнаго дѣла.
Вездѣ, гдѣ только возможно, японское правительство, очевидно,
стремится уничтожить все старое и применить все новое, принесенное
съ запада. Но самъ народъ со своими нравами, религіѳй и костюмомт»
остался нрежннмъ.

Г

К

огда мы двое, т. е. я и Іосифъ Шиттенгельмъ изъ Вѣны, добрались до высотъ крутаго ущелья Отомето, то нашнмъ глазамъ открылась во всемъ своемъ величіи дѣль нашего путешествія — высокая
Фудяси-яма.
Рѣзко выдѣляются ея коричневые отвѣсные склоны и снѣговыя
вершины на ясномъ, голубомъ небѣ Японіи, какъ это изображено на
милліонахъ рисунковъ, но какъ въ дѣйствительности не часто бывает!»
лѣтомъ. Обыкновенно вершина Фуджи-ямы скрывается в ъ густыхъ облакахт>, и очень многіе путешественники, пробывшіе въ царствѣ микадо
даже нѣсколько педѣль, совсѣмъ не могли видѣть этой священной горы.
Когда я былъ еще маленькимъ мальчикомъ, то я, помню, видѣлъ
изображеніѳ вулканическаго конуса на бумажномъ японскомъ вѣерѣ;
позже я впдѣлъ его на фарфоровыхъ вазахъ, на тарелкахъ, въ смѣшныхъ японскихъ книжкахъ съ картинками. Я видѣлъ тамъ золотыя
изображенія Фуджи-ямы па бронзовыхъ и серебрянныхъ сосудахъ,
словомъ на всѣхъ тѣхъ безчнслеипыхъ вещицахъ, которыми японцы
запружаютъ наши рынки.
Дѣйствительно, Фуджи считается символомъ японцевъ, чѣмъ-то
вродѣ божества, олнцетвореніѳмъ Коноямазаку-йя-хнме, т. е. той принцессы, которая бутоны деревьев!) превращаешь въ цвѣты.
Могъ ли я тогда предполагать, что мнѣ придется на яву увидѣть
эту красивѣйшую изъ горъ и что завтра я буду на ея вершинѣ!
Собственно говоря, это совершенно безсмысленное предпріятіе,
безцѣльная. трудная и утомительная забава.
Японцы совершаюсь подъемъ на Фуджи-яму для пскуиленія своих!» грѣховъ, поэтому лѣтомъ здѣсь можно видѣть нѣсколько тысячъ
ппллигримовъ, идущих!) сюда изо всѣхъ мѣстъ страны. В ъ Япопіи,
особенно среди сельскаго населенія, существуют!» патомнпческія общества, члены которыхъ ежегодно вносятъ опредѣленную сумму; эти
общество даетъ своимъ членамъ возможность совершать каждый годъ
паломничество на Фуджи-занъ. Наша хрнстіанская религія не требуетъ
восхожденія на горы, какъ искуплѳнія грѣховъ. Но меня подзадорило
то, что десять лѣтъ тому назадъ я былъ на вершинѣ Попокатепетля,

224

на

ВЕРШИНЪ

ФУДЖИ-ЯМЫ.

высочайшей горы сѣверной Америки; почему-же мнѣ теперь не взобраться на высочайшую гору восточной Азін?
Наши кули быстрыми шагами пронесли насъ среди дѣйствитѳльно
райскихъ мѣстъ внизъ къ Готембѣ, подножію Фуджи.
Мы сидѣли въ переносныхъ стульяхъ, которые очень удобны,
пока находятся въ спокойномъ состояніп. Но какъ только длинные
шесты изъ эластичного бамбука подымутся на плечи носилыцпковъ,
н эти послѣдніе идугъ скорымъ шагохгь, начинается безпоіцадная
тряска. На каждомъ шагу насъ то высоко подбрасываешь вверхъ, то
такъ безжалостно швыряетъ внизъ на жесткое сидѣнье, что мы былп
совершенно разбиты п измучены, когда прибыли въ Готсмбу, одну
изъ деревушекъ, лежащую у Токайдо.
Мы пообѣдалп въ чайномъ домѣ, гдѣ намъ прислуживали двѣ
миловпдныя незанъ, разочли своихъ кули и, послѣ непродолжительнаго
отдыха, снова пустились въ путь по паправленію къ Субашири.
Мой спутникъ ни за что не хотѣлъ воспользоваться переноснымъ
кресломъ. Съ другой стороны, насъ не особенно прельщала перспектива подняться пѣшкомъ по твердой лавѣ на протяжение цѣлыхъ шести
километровъ, особенно если принять во вниманіе предстоящій намъ
подъёмъ па гору; мы рѣшили нанять единственный нашедшійся въ
Готембѣ экипажъ, — какой-то жалкій ящпкъ, запряженный заморенной
клячей. Но оказалось, что мы, что называется, попали изъ огня да въ
полымя, потому что дорога отъ Готембы до Субашири окапалась самой
ужасной, которую я когда-либо испытать; вся она была въ глубокихъ
рытвинахъ и состояла изъ обломковъ камней и глыбь лавы, такъ что,
за время этого путешествія, нась еще больше растрясло, чѣмъ прежде
въ носилкахъ.
Субашири—одна изъ самыхъ интересныхъ деревень Японіи.
Былъ какъ разъ сезоігь паломничества, и въ многочисленныхъ
отеляхъ п чайныхъ домахъ, изъ которыхъ состоптъ это мѣстечко, было
навѣрное тысячп двѣ паломниковъ. В ъ то время, какъ мы отдыхали
на террасѣ чайнаго дома Іоне-Иама, мимо насъ проходили группы паломниковъ в'ь шесть, восемь, двадцать п тридцать чѳловѣкъ; —старыхъ
п молодых'ь, бѣдныхъ и богатыхъ, но все исключительно мужчины:—
ни одной женщины среди нихъ, такъ какъ жешцинамъ запрещено
всходить на эту гору. В с ѣ они были одѣты совершенно одинаково: въ
бѣлыя куртки, бѣлые-же обтянутые панталоны, бѣлые носки съ соломенными сандаліями на ногахъ и съ огромпыми соломенными шляпами
на головахъ; у каждаго была на плечахъ для предохраненія Отъ дождя,
солнца и холода плетеная соломенная цыновка величиною въ квадратный метръ; ночыо она служила имъ подстилкой. В ъ правой рукѣ у
каждаго паломника былъ длинный посох-ь вродѣ нашихъ альпенштоковъ,
а въ лѣвой—колокольчикъ, въ который паломники безпрестанно звонили.

на

веріпинъ

фуджи-ямы.

225

Паломники были на всѣхъ верандахъ, открыты хъ со всѣхъ сторонгь
домовъ; одни отдыхали, друтіе играли, курили или безцеремонно совершали свой туалетъ. На покрытомъ цыновками полу нашего чайнаго
дома одна группа принялась ужинать. Японцы, мужчины и женщины,
среди которыхъ были совсѣмъ молодыя дѣвушки, усѣлись въ кружокъ
па икры и ловко управлялись палочками, кладя въ рот'ь рнсъ и отъ
времени до времени беря изъ стоящей посрединѣ большой миски кусочекъ рыбы или какой нибудь зелени.
Хитрый хозяпнъ, должно быть, хотѣлъ заработать у насъ за ночлегь, такъ какъ онъ сильно отговаривалъ насъ подняться на Фуджи
еще сегодня вѳчеромъ: и погода, дескать, испортится, и лошадей больше
нѣтъ, чтобы довезти насъ черѳзъ равнины лавы и обломки камней къ
Умагайши, послѣдней станціп священной горы, доступной верховымъ.
Но когда мы, все таки, настояли на своемъ и когда мнѣ удалось даже
достать пару верховыхъ лошадей, то онъ патравилъ на насъ полицію.
У насъ потребовали для осмотра наши паспорта, но такъ они выданы
были правительствомъ въ Токіо и были совсѣмъ въ порядкѣ, то стражи
закона оставили насъ въ покоѣ и даже разогнали окружнвшихъ насъ
ребятншекъ, разглядывавшихъ насъ во всѣ глаза.
Около семи часовъ вечера мы уже сндѣлп на скверно осѣдланныхъ клячахъ и скакали по живописной деревенской дорогѣ по
направленію къ огромной и темной массѣ вулкана, величественно
возвышавшагося иередъ нами. Вся деревня кнпѣла жизнью, точно во
время ярмарки; передъ домами тянулись длинные ряды лотковъ, гдѣ
разложены были для продажи лакомства, освежительные напитки, маленькая вещицы на память о Фуджи и проч.; на каждомъ домѣ развивались флаги и полотенца, которыя берутъ воѣ паломники съ собою и
па которыхъ ставятъ клейма разлпчпыхъ мѣстъ, гдѣ имъ пришлось
быть, на память о своемъ паломничеств!;. Посреди широкой улицы
шумно протекаетъ полноводный ручей по направленію къ Сакагавѣ, а
на его берегахъ выставлена была масса маленькнхъ гидравлическихъ
колесъ и механпческихъ игрушекъ, отчасти для дѣтской забавы, отчасти для того, чтобы этими двигающимися аппаратами разгонять мухъ
въ лоткахъ съ фруктами и сластями.
Огненно-красное солнце закатилось, и на небѣ засія.ть блѣдный
мѣсяцъ, освѣіцая нам-ь дорогу, ведущую вверхъ по пѵстыннымъ грудам'ь обломковъ п сплошным-!, иространствамъ лавы. Послѣ двухчасоваго
пути мы въѣхали въ темный лѣсъ съ высокими деревьями, гдѣ
должны были крѣпко держаться за поводья лошадей и гдѣ кули освѣщали намъ дорогу факелами, чтобы мы не могли наткнуться на торчащіе всюду пни и корни.
Мой спутникъ очень сердился иа меня за мою безумную выдумку
подняться на Фуджи иочыо, вмѣсто того, чтобы сдѣлать это днемъ,
Япопія.

226

на

верніпи-ь

фуджи-ямы.

к а к ъ другіе люди, такъ-какъ мы рисковали въ темнотѣ сломать себѣ
шеи и ноги. Но я зналъ, что мы сейчасъ опять выйдемъ изъ темнаго
лѣса на дорогу, освѣщенную лунным'ь свѣтомъ; притомъ-же было
гораздо лучше карабкаться теперь, чѣмъ при палящпхъ лучахъ солнца.
Я намѣревался подняться какъ можно выше, провести остатокъ
ночи въ какой ннбудь сторожкѣ и на слѣдующее утро подняться до
самой вершины вулкана. При здѣшней непостоянной погодѣ всегда
можно было ожидать, что гора вдругъ окутается густыми облаками,
и тогда все наше путешествіе было бы безцѣльнымъ.
Вскорѣ мы увидѣлп средп темнаго лѣса огпп п услышали звонъ
колокольчпковъ пилпгриммовъ. Мы достигли уже Умагайшп, жалкаго
чайнаго домика съ примыкающимъ къ нему навѣсомъ, подъ которым'!,
отдыхало на дѳревянныхъ нарахъ около полусотни паломниковъ, возвращающихся сі> Фуджи. В с ѣ эти фигуры, одѣтыя въ бѣлое, лѳжащія
въ разныхъ позахъ, казались во мракѣ лѣса, при мѳрцаніи сосновыхъ
лучинъ, какими то привидѣніями. Они почти не обратили на насъ никакого вниманія, когда мы подъѣхали и ,выпивъ чай, отправились дальше.
Но наши кули запротестовали.
„Умагайши" въ переводѣ значитъ: „оставить лошадей", т. е. это
было мѣсто, гдѣ паломники слѣзали съ лошадей и продолжали подъемъ
на гору пѣшкомъ.
Но я слышалъ, что лошади могли еще пройти отсюда разстояніе
по крайней мѣрѣ въ два километра, а такъ какъ нам-ь хотѣлось сберечь
силы, то я взя.ть изъ рукъ у кули факелъ и ногналъ свою лошадь
впѳредъ.
Мой спутнпкъ послѣдовалъ за мной, и хотя намъ пришлось проѣхать несколько опасшлхъ мѣстъ, все лее мы, быть можетъ, первые
пріѣхали верхомъ къ станціи Тшуджикиба.
Здѣсь мы оставили лошадей, распорядившись, чтобы на слѣдующій день къ вечеру ихъ опять привели сюда. Мы прошли черезъ
ворота одного храма и купили у стараго священника альпенштоки, а
наши кули накупили цѣлую кучу соломенныхъ сандалій,—паръ двадцать. Я думалъ, что они исполняют!, норученіе кого либо изъ сторожей, живущих'ь въ будкахъ на горѣ, и не прекословили» имъ.
Сначала все шло хорошо, и мы подвигались впередъ довольно
успѣшно. Лѣсъ перемежался болотами и лужайками и только, когда
мы достигли вышины въ двѣ тысячи метров'!., то деревья стали замѣтно тоньше, сосны сдѣлались маленькими и искривленными, и, наконецъ, намъ стали попадаться только мѣстами суковатыя лиственницы-карлики и колючіе кустарники, рвавшіе наше платье. Но луна
продолжала свѣтпть. Несмотря на то, что на Фуджи-яму прпходятъ
многія тысячи паломниковъ ежегодно, здѣсь, послѣ первыхъ двухъ
тысячъ метровъ, нѣтъ никакой дороги, и мы карабкались частью по

на

вершинъ

фуджи-ямы.

227

твердымъ базальтовымъ или иокрытымъ лавою скаламъ, а частью шли
въ бродъ по вулканическому пеплу или песку, гдѣ утопали на каждомч. шагу. Японцы вѣрятъ, что этотъ песокъ, сдвигаемый вч» долину паломниками, ночью опять переносится сверхч»естественной силой
на гору. Но мы этого, конечно, не замѣтнли.
Для облегченія подъема въ различныхъ мѣстахъ горы устроены
шалаши. Со стороны Субашири ихъ цѣлыхч, десять штукъ на разстояніи одного километра и на высотѣ трехсотъ метровъ другъ отъ
друга.
Вскорѣ послѣ того, какч> мы прошли по уединенной дорогѣ мимо
перваго шалапіа, стало гораздо холоднѣе; облака окутали надъ нами
отвѣсы горч, п заслонили отъ насъ луну; вѣтеръ усилился и, наконецъ,
превратился въ такой ураганъ, что мы съ трудомъ добраіись до втораго
шалаша. Еслнбы не наши кули, то мы прошли бы мимо, не замѣтивъ
его, такъ какч» онч» устроенъ на площадкѣ, высѣченной въ лавѣ, со
стѣнами изъ глыбч» той-же лавы; стволы деревьевч», съ наваленными
на нихъ обломками скалъ, составляютъ крышу и вч» единственномъ
отверстіи, служащемъ одновременно окномъ и дверыо, были столбы и
рамы. На стукч» намъ открыли дверь, и мы очутились вч» низенькой
комнатѣ съ досчатымч» поломъ, среди котораго на каменной плнтѣ скалы
потухалъ костерь.
При свѣтѣ коптящей керосиновой лампы мы увидѣли, что надъ
очагомч» впсѣ.ть большой коте.ть. Вокругъ очага нѣско.іько десятковъ
иаломниковъ лежали на соломеиныхч» цыновкахъ, между тѣмъ, какъ
другіе сидѣли у теплой золы, чтобы согрѣться. Когда мы вошли, навстречу намъ поднялся хозяинъ гостпнницы „Четырехъ Вѣтровъ" и
началъ молча устраивать для насъ ночлегъ въ углу, потому что при
этой страшной бурѣ, свистящей въ щели нашего пріюта, нечего было
и думать о дальнѣйшемъ путешествіи.
Онъ досталч» нѣсколько тонкихъ стеганныхч» шерстяныхъ одѣялъ,
разостлачъ пхъ на по.чу и передъ сномч» подачъ намъ котелокъ съ
горячимъ чаемъ. Мы завернулись въ плащи и при той устатостп, которую мы чувствовали, мы моментально уснули бы мертвымъ сномъ,
еслпбы... да, еслибы!
Япопія — царство блохъ. И даже въ такихъ фешенебельных!» отеляхч., какч» европейскій отель въ Міянопштѣ, онѣ безпощадно мучаютъ
усталаго путника. Но въ японскихъ гостинницахъ п чайныхъ домахъ
эти насѣкомыя являются настоящимъ бичемъ. Поэтому мнѣ такъ хотѣлось избѣжать ночлега вч» Субашнрѣ, но, къ несчастію, это мнѣ не
удалось. Никакая температура для нихъ не спишкомъ холодна, нп одна
гора не слпшкомъ высока, ни одно разстояніе—не велико п ни одинъ
человѣкч» не является для нихъ священной особой.
Сч» чисто-республиканекпмч» равноправіемч» и братствомч» блохи
15"

228

на верніпи-ь фуджи-ямы.

присасываются ко всему, что жнветь и имѣетъ мясо, кожу и кровь.
Не знаю, были-ли эти дьявольскія созданія предуведомлены о нашемъ
прибытіи, или они насъ почуяли,—но черезъ пять минуть послѣ того,
какъ мы улеглись, началось невыносимое кусанье, зудъ и іцекотанье;
папраспы бы.тп-бы наши усилія вступить въ борьбу съ легіономъ этихъ
мучителей. Если бы они хоть медлѳннѣе двигались! Послѣ двадцатичасоваго пути по желѣзной -дорогѣ, въ коляскі., вѳрхомъ, пѣшкомъ;
послѣ тряски въ носилкахъ и нослѣ того, какъ наши пальцы окоченѣли
отъ холода, мы уже не обладали той ловкостью, которая нужна для
охоты за этими насѣкомыми. Но мы, все-такп, не хотѣли дешево продать свою кровь. Я зналъ, что мнѣ предстоишь неравная борьба съ
этпмп кровожадными тварями и поэтому запасся маспомъ Penny Royal.
Мы и раньше натерли имъ тѣло, но это ни къ чему не привело, поэтому мы вылили BCÖ содержимое бутылокъ на свое бѣльб; это, наконецъ, помогло, и мы крѣпко уснули отъ усталости. Однако, когда мы
проснулись въ четыре часа утра, чтобы продолжать путь, то наши тѣла
оказались усѣянными красными точками. Это блохи растатуировалп
насъ во время нашего сна.
Буря и дождь все еще не унялись, такъ что мы рѣшили пробыть
еще два часа въ этомъ пріютѣ. Но погода не прояснилась ни въ шесть,
ни въ восемь, ни въ десять часовъ утра.
Настало обѣденное время, и мы стали уже бояться, что съ нами
будешь то-же, что было съ другими, которымъ пришлось два-три дня
прожить въ шалашѣ среди этой пустыни изъ лавы, питаться рисомъ
и ісквернымъ чаемъ; но тутъ погода прояснилась. Вѣтеръ дѵлъ съ
такой силой, что мы насилу держались на ногахь, и мой спутннкъ
выразилъ даже иамѣрепіе непремѣпно вернуться назадъ. Но мы такъ
далеко зашли, что надо было подниматься дальше.
Итакъ, впередъ! Міл подвигались съ трудомъ и медленно, но все же
подвигались. Мы дошли до третьяго, четвертаго, пятаго шалаша, потомъ до шестаго, седьмаго и восьмаго. Мой спутникъ совсѣмъ выбился изъ еилъ. Я уступи.ть ему своихъ проводипковъ, они обвязали
его поясомъ и стали тянуть ввѳрхъ, трое другихъ подталкивали его
сзади и, такимъ образомъ, оиъ слѣдовалъ за мной, останавливаясь возлѣ
каждаго шалаша, чтобы подкрѣпиться глоткомъ взятаго съ собою
коньяка.
Во всѣхъ этихъ пещерахъ мы находили утомленныхъ паломниковъ,
множество блохъ, высокія цѣны, но очень мало пищи и напитковъ,—
больше всего риса, сушеной рыбы и макароновъ, висѣвшихъ длинными нитями по стѣнамъ вмѣстѣ съ синими и краспымн полотенцами,
оставленными на память набожными паломниками. Стѣны, столбы, даже
потолки задрапированы были этими оригинальными визитными карточками; многіе оставили полосы бумаги съ написанными на нихъ именами,

на в е р і п и н ъ

фуджи-ямы.

229

и среди послѣднихъ я видѣлъ не мало англійскихъ и амернканскнхъ
пмеиъ.
Чѣмъ выше поднимались мы, тѣмъ чаще попадались намъ снѣжныя поляны въ ущельяхъ конусообразнаго купола вулкана; снѣгъ
не исчезаетъ здѣсь въ теченін круглаго года. Между уіцельямп тянутся
крупные выступы твердой лавы; однимъ такпмъ выступомъ мы воспользовались для подъёма ввѳрхъ. Благодаря рѣзкой перемѣнѣ температуры масса лавы дала въ нѣсколькихъ мѣстахъ трещины, которыя
послужили опорой нашимъ ногамъ, когда мы карабкались вверхъ.
Достигнувъ шестаго шалаша, мы миновали холодный, густой слой
тумана, окутывавшаго гору, и передъ нашими глазами ясно вырисовался конусъ вершины, казавшейся намъ такой близкой, что мы думали, что достигнемъ ея черезъ полъ-часа.
Однако, мы карабкались еще три часа кряду и чѣмъ выше мы
поднимались, тѣмъ выше казалась намъ гора. Справа отъ насъ, т. е.
на южной сторонѣ горы, между двумя выступами пзъ лавы, виднѣлась
огромная отлогость съ обломками и рыхлой золой на такомъ болыпомъ
протяженіи, какого я никогда не видѣлъ. Она тянется съ самой вершины
горы на разстояніи многихъ нерстъ внизъ до лѣса, окаймляющаго Фуджп
на высотѣ полуторы тысячи метровъ, и на этой отлогости виднѣлось
нѣсколько десятковъ паломниковъ, которые спускались бѣгомъ, опираясь
на своп альпенштоки и погружаясь въ мусоръ на каждомъ шагу.
Наконецъ, въ пятомъ часу вечера мы очутились у подножія огромной лѣстннцы, ступеньки которой высѣчепы въ ровной массѣ крутоспускающейся лавы, чтобы сдѣлать возможиымъ подъёмъ на вершину.
Съ болынпмъ трудомъ, точно наши НОІЧІ налиты были свинцомъ,
поднялись мы, со ступеньки на ступеньку, вверхъ и, совершенно выбившись изъ снлъ, къ шести часамъ вечера достигли краевъ кратера.
На узкомъ плато, между внѣшннмъ краемъ горы и кратеромъ,
діаметръ котораго равенъ почти одной верстѣ, стоить нѣсколько домиковъ, пост])оенныхъ изъ лавы, гдѣ живутъ священники и хозяева
харчевень, въ которыхъ продаются съѣстные припасы и разные сувениры съ священной горы.
Одинъ изъ этихъ домпковъ превраіценъ въ храмъ; и у его входа
мы усѣлись отдохнуть и выпить остатки имѣющагося у насъ кокосоваго вппа.
Благотворное вліяніе кокосоваго вина я испыталъ на себѣ еще
въ амерпканскихъ Корднльерахъ и съ тѣхъ поръ всегда беру его съ
собой, когда подымаюсь въ горы.
Своего спутника я ннкакъ не могъ уговорить прогуляться вокругъ
кратера или пройти къ его подошвѣ, находящейся на глубинѣ тысячи
метровъ. Такъ какъ мы не собирались тутъ ночевать, то должны были
немедленно двинуться въ обратный путь. И поэтому я одпнъ поспѣ-

230

на

верніпи-ь

фуджи-ямы.

ши.ть по съуживавшемуся кверху краю кратера кт> павильону, стоящему на самомъ высокомъ мѣстѣ его, и оттуда заглянулъ в'ь наполненное парами, дымящееся жерло, стѣны котораго состояли изъ потрескавшихся глыбъ лавы, фантастически иагроможденныхъ одна на
другую. Изъ многихъ трещинъ и разсѣпинъ со свистомъ струится
горячій паръ,—признакъ того, что высочайшій вулканъ восточной Азіи
только дремлетъ.
А что, если онъ какъ разъ теперь проснется отъ своего двухсотлѣтняго сна? Зрѣлиіце было бы, безъ сомнѣнія, грандіозное, но я не
особенно радоватся бы этому. Одпа мысль обч» зтомъ приводила меня
въ ужасъ.
Мой проводники отговаривать меня спуститься въ кратеръ, потому что пора было пуститься въ обратный путь.
Мы попросили свящѳннпковъ храма выжечь на нашихъ альпѳнштокахъ изображеніе вершины Фуджи, еще разъ оглядѣли все окружающее,
посмотрѣлп внизъ, гдѣ облака закрывали отъ нашихъ взоровъ впдъ
моря и мѣста, лежащія у нашихъ ногъ, и пустились въ путь. Когда
мы достигли подножія крутой лѣстницы, то проводники настояли на
томъ, чтобы сверх г ь башмаковъ мы одѣли соломеиныя сандаліи, a мнѣ
онп вручили еще три пары, такъ какъ я обыкновенно шелъ впереди
нашего каравана. Вмѣсто того, чтобы спуститься по той дорогѣ, по
которой мы поднялись, мы повернули направо по необозримой отлогости съ мусоромъ; ноги тонули до щиколокъ въ рыхломъ, остромъ пескѣ, выброшениомъ кратеромъ вч» большомъ количеств!; въ
прежнія времена, и наши башмаки, навѣрное, »были-бы изрѣзапы въ
первые полчаса, если бы поверхъ ихъ не были одѣты соломенный сандаліп. Вотъ причина, почему наши проводники запаслись двумя дюжинами сандалій.
Во время нашего спуска мы мѣняли ихъ нѣсколько разъ, потому
что каждые полчаса они висѣли на нашихъ ногахъ въ видѣ лоскутьевъ.
В с я отлогость была усѣяна изорванными сандатіямн, такч» что изъ
нихъ однѣхъ молено было бы составить маленькую Фуджи-яму. В ѣ д ь ,
на священную гору взбирается ежегодно, быть можетъ, тридцать тысячъ
паломниковъ, которымч, бываетъ нужно по крайней мѣрѣ полтораста
тысячъ паръ сандалій; и это тянется уже много столѣтій!
Быстро прошли мы отлогость. Чтобы подняться на вершину, намъ
понадобилось десять часовъ, а спустились мы, опять кч» краю лѣса,
то бѣгомъ, то прыгая, то скользя внизъ въ рыхлой золѣ, меньше, чѣмъ
черезъ три часа.
Между тѣмъ, стало совершенно темно, и мы должны были пробираться лѣсомъ при свѣтѣ факеловъ опять къ Умагайши; въ десять
часовъ вечера мы были уясе тамъ. Лошади были готовы, но мы, все
таки, остались на часокч» прилечь среди усталыхъ японскихъ палом-

на

веріпинъ

фуджи-ямы.

231

никовъ, чтобы набраться силъ для дальнѣйшаго иутешествія. В ѣ д ь уже
цѣлыхъ сорокъ ч а с о в ъ м ы были въ пути!
Съ удовольствіемъ остались бы мы здѣсь ночевать, но одна мысль
о блохахъ погнала насъ дальше. Лучше проѣздить всю ночь верхом г ь,
чѣмъ подвергнуться нападеиію этихъ кровожадныхъ насѣкомыхъ.
Моего спутника подняли еле живаго на лошадь, но какч, только
оігь очутился въ сѣдлѣ, оігь пришелъ въ себя, и мы весело направились въ Субашири. Тамъ я также не рѣшился остановиться отдохнуть, потому что мой бѣдный спутникъ не въ состояніи былъ бы
снова усѣсться на лошадь. Поэтому мы проѣхали деревню по мертвой
и тихой дорогѣ и, наконецъ, въ четыре часа утра счастливо добрались
до Готембы какъ разъ во время, такъ что поспѣли на ранній поѣздъ,
уходящій в'ь Коцу, а оттуда мы опять поѣхалп къ своимъ, въ Міяношиту, куда прибыли въ 9 часовъ утра.
Намъ очень обрадовались, такъ какъ безнокоилпсь, не захватилъ ли
насъ тайфунъ, свирѣпствовавшій здѣсь пока мы были на Фуджи-ямѣ
и уничтожпвшій массу кораблей, разрушившій нѣсколько деревень и
вообще натворившій массу бѣдъ въ странѣ.
Правда, вверху, на вершинѣ высочайшей горы восточной Азіи, мы
нзбѣжали тайфуна, но я, все таки, согласился бы лучше попасть въ
тайфунъ, чѣмъ подняться еще разъ на Фуджн-ямѵ.

Гитаристъ (на самизенѣ).

Икао.
(Японскій Карлсбадъ).
CT понія, со своими тремя тысячами восемью стами пятьюдесятью (3.850)
-»-Iостровами и островками, иесомнѣнво самая вулканическая страна на
в с е м ъ зѳмномъ піарѣ. Здѣсь и теперь еще дѣйствуѳтъ цѣлый рядъ вулкановъ, и къ намъ ежегодно доходятъ извѣстія о страшныхъ опустошеніяхъ, произведенных!* извержеиіями вулкановъ или землетрясеніями.
Но хотя вулканы производятъ много бѣдъ, за то вытекающіе нзъ ихъ
жерлъ минеральные источники прппосятъ исцѣленіе страждущему человѣчеству. Японія очень богата источниками, содержащими въ себѣ
желѣзо, сѣру, мышьякъ, соль и соду, и вокругъ этихъ и сто ч н и ковъ
образовались курорты, куда японцы ѣздять лечиться уже много вѣковъ
подъ-рядъ.
Извѣстнѣйініе н з ъ мѣстныхъ источников'!.: Унценъ, вблизи Нагасаки, Кузатяу и Юмото вблизи стариннаго яионскаго города храмовъ—
Ннкко, Міяношита, самое фешенебельное и любимое европейцами мѣсто
в ъ округѣ священной горы Фуджи-ямы, и, наконецч., Икао, находящійся
среди горъ острова Ниппона.
Икао раскинулся въ сторонѣ отъ главнаго тракта странствующих'!,
европейскихъ туристовъ, поэтому онъ мало посѣщается ими и еще не
испорченъ ищущими развлеченій англичанами и американцами. К ъ

ГІКАО.

233

этимъ благословенным-!, горячимъ источникам!, еще не проложена нп
обыкновенная шоссейная проѣзжая дорога, ни перенесенная сюда, вмѣстѣ
съ культурой далекаго европейскаго Запада, желѣзная дорога, и всякій,
желагощій познакомиться съ неподдѣльнымъ, ожпвлепнымъ, пнтереснымъ
и богатымъ развлеченіямн курортомъ, долженъ побывать въ Икао,—
этомъ японском'ь Карлсбадѣ.
Послѣ всего, что я пережплъ въ „странѣ утренпяго покоя",
Ко])еѣ, откуда я незадолго переді, этимъ вернулся, я могъ себѣ позволить небольшую поѣздку для отдыха. И я рѣпшлъ избрать мѣстомъ
для него—Икао.
Дорога къ находящейся близь Икао желѣзнодорожной стапцін
Таказаки (близь города того-же названія)—одна изъ самыхъ пріятныхъ.
Вся мѣстность къ сѣвору отъ столицы, которою вы мчитесь въ теченіи трехъ часовъ в ъ удобныхъ вах'онахъ, похожа на чудный садъ.
Каждый клочекъ земли обработан-!, трудолюбивыми японцами; вездѣ
виднѣются маленькія поля, фруктовые сады, тѣнистыя роіцп, бамбуковые плетни; дороги и тропинки расчищены такъ тщательно, что
можно подумать, будто хозяева всего этого края богатые люди, занпмающіеся земледѣліемъ и садоводствомъ только для развлеченія. При
этомъ въ этой идеальной картинѣ все такъ гармонпруетъ, точно
какой нпбудь садовникъ-декораторъ, вродѣ Пюклеръ Мюскау, нарочно
устроиль здѣсь холмы и засадплъ ихъ большими деревьями, точно
онъ распрѳдѣлилъ всѣ оттѣнки зелени и насадилъ въ одномъ мѣстѣ
кустарники бамбука, въ другомъ—высокія темныя крпптомерін и оригинальной формы сосны нарочно для раснредѣленія цвѣтовъ и для декораціи, но никакъ не для какнхъ либо ирактнческихъ цѣлей. Самыя
болыпія деревья растутъ на небольшпхъ холмахъ, возвышающихся
тамъ и сям-!, па поверхности, богато орошенной рѣками и источниками; изъ ихъ зеленой чащи кое гдѣ внднѣются неболыпіе храмы и
пагоды, къ которымъ ведутъ сплошныя аллеи. Передъ нѣкоторымн
храмами стоять по нѣсколько десяткоръ странно прнподнятыхъ воротъ,
окрашенныхъ въ свѣтло-краСную краску. Фономъ этихъ прелестныхъ
ландшафтовъ служатъ лѣсйстыя цѣпи горъ въ три, четыре и пять рядовъ, словно театральный кулисы; позади ихъ возвышаются кое гдѣ
конусы вулкаповъ, поднимающееся къ голубому небу на высот}' двухъ
или трехъ тысячт, метровъ.
Таказаки, хорошенькій, оживленный городокъ, очень гармонпруетъ
ci, окружающей его обстановкой и представлял-!, собою при моемъ
прпближеніи центръ богатой красками картины.
Былъ праздничный день, и поэтому на улпцахъ по всѣмъ направленіямъ виднѣлись тріумфальныя арки изъ вѣтвей и цвѣтовъ; гирлянды цвѣтовъ тянулись отъ одного дома къ другому; къ этому еще
присоединялись разноцвѣтные фонари, а надъ крышами развѣвались

234

Пкло.

цѣдьіѳ лѣса японскихъ флагонъ (бѣлаго н краснаго цвѣта). Каждая
фура, каждая рикша, даже нагоны конки, пересѣкающей Таказаки,—
нее было увѣшано фонарями. На улицахъ кишмя - кншѣли пестроодѣтые люди, точно бабочки въ огромномъ цвѣтнпкѣ. Какч, пи были
они увлечены вѳсѳльемъ и развлеченіемъ, — все лее ирисутствіе европейца возбудило пхч, вниманіѳ, и вскорѣ я былъ окружѳнъ .любопытными дѣвочками и мальчиками. Они удивленно, по довѣрчиво смотрѣли
на меня, ощупывали мое платье и перчатки и громко разсмѣялнсь,
когда я попытался на японскомъ языкѣ разузнать у нихъ нѣкоторыя
подробности предстоявшей мнѣ дальнѣишеп поѣздки по конкѣ, которая
идетъ отъ Таказаки въ горы, на разстояніе двадцати пятп кплометровъ, до Шибукавы и устроена такъ-же, какъ наши европеііскія конки:
такіе лее вагоны, кучера и кондуктора въ такихч, лее мундирахъ; но
обращаются сч, лошадьми они гораздо лучше, чѣмъ ихч, европейскіе
коллеги; они стараются не переполнять вагоновч, публикой и каждые
полъ-часа останавливаются, чтобы полить лошадямч, водой ротч, и
животъ.
Я не знаю, кто вч, комъ, во время нашего переѣзда по конкѣ,
возбуждалъ большее удивленіе: я — въ японцахъ, или они — во мнѣ.
Лошадки такъ медленно двигались впередъ, что мы имѣли достаточно
досуга наблюдать другъ за другомъ. Я полагаю, что мои наблюденія
были интереснѣе. Б ы л ъ вечеръ и жара была невыносимая, такч, что
японцы и японки безч, всякаго стѣсненія сидѣли, вч, буквальномъ
смыслѣ этого слова, въ костюмахъ Адама и Евы. В ъ нѣкоторыхъ дворахъ, мимо которыхъ мы нроѣзлсали, вся семья купалась въ узкихч,
деревянныхч» чаиахч,, или лее нагишомч, разгуливала по двору, чтобы
обсохнуть на свѣжемъ воздухѣ. Чѣмъ поздпѣе становилось, тѣмч, яснѣе
я могъ видѣть все то, что дѣдалось въ домашнемъ обиходѣ всѣхч,
домпковъ, мимо которыхъ мы ироѣзжали. Послѣ купающихся семей я
видѣлъ, какъ другія семьи ужинали, кушая неизбежный рисъ при
помощи палочекъ; нѣкоторыя разстилади на нысокомч, полу своихъ
квартиръ соломенный цыновки и тонкіе матрацы на ночь; наконецч,, попадачись и спящія семьи: мужчины, женщины, дѣти — всѣ вмѣстѣ,
совершенно голые, отдѣленные отъ внѣшняго міра только большой
сѣткой, прикрѣпленной къ потолку*
Кч, десяти часамч, вечера вагонъ конно-лселѣзной дороги, нанятый
мною для себя и моихч, спутниковч,-евронейцонч,, прибылч, въ Шибукаву, — небольшую и очень4 бѣдную деревушку. Среди леителей ея
поднялось волненіе. Они вскочили съ своихъ постелей въ болѣе, чѣмъ
легкихъ костюмахъ, чтобы узнать въ чемъ дѣ.чо, такъ какъ хозяинъ
чайнаго дома, находящагося противъ станцін, очень хотѣлъ, чтобы мы
у него • переночевали. Онч, говорилъ, что дорога въ Икао слишкомъ
плоха, чтобы ѣхать по ней въ темнотѣ, a, меледѵ тѣмъ, у него имѣются

Г і к а о .

235

прекрасный постели и хорошенькія молодыя „нѳзанъ", который услаждали-бы нашъ com,. Но я настоялъ на томъ, чтобы ѣхать далыие;
на улицѣ свѣтила луна, a маленькія незанъ нисколько не привлекали
насъ. Послѣ долгих'!, переговоров'!, мы сторговались, за сравнительно
высокую цЬну, поѣхать дальше въ рикшахъ.
Впереди каждой иэъ нихъ шло по четыре здоровых-ь, мускулистыхъ кули, и мы двинулись в'ь гору по направленію к ъ Икао.
Нѣсколько бумажных'!, фонарей въ руках'ь кули скудно освѣщали эту
дѣйствительно скверную, кочковатую дорогу. Послѣ двухчасовой ѣзды
наши кули, кряхтя и стеная, карабкались па послѣдній откосъ по направленно къ конечному пункту нашей поѣздки, признаками котораго
являлось пока множество тускло-свѣтящихся фонарей какъ разъ среди
дороги. Когда мы подъѣхали къ нимъ, то я увидѣлъ, что ихъ несло
нѣсколько десятковъ человѣкъ, почтительно повалившихся намъ въ
ноги, какъ того требовалъ японскій обычай; тутъ же были: хозяинъ
гостинницы, нѣсколько кули, хорошенькія прислужницы,—словомъ, весь
иерсоналъ гостинницы Муруматсу. Мы заказали себѣ комнаты, такч,какъ в-!, прекраспомъ путеводптелѣ Murray'a по Японіи (удивительно,
что т у т ъ нѣтъ еще Бедекера!) эта гостпнннца рекомендуется, какъ
вполнѣ европейская.
Гостиннпца находилась совсѣмъ близко: это было первое европейское зданіе знаменитаго купальнаго курорта. В ъ темнотѣ молено
было только разсмотрѣть, что оно было вышиною въ два этажа и что
вниз}- находились столовая и бплліардная. Но когда хорошенькія незанъ
повели насъ по лѣстішцѣ въ верхній этажъ, то оказалось, что этотъ
европейскій отель, въ сущности, совершенно японскій домъ, потому
что вмѣсто отдѣльныхъ спалѳнъ весь этажъ представлялъ собою одну
большую комнату, покрытую тонкими циновками, изъ которой носредствомъ бумажныхъ ширмъ можно было составить отдѣльныя спальни. Д в ѣ
изъ этихъ ширмъ, затянутыя топкой, прозрачной бумагой, былп сдвинуты,
и я очутился въ своей спальнѣ. В с е , что здѣсь было европейскаго,—
это кровать, умывальнпкъ и сту.ть; больше внутри ширмы, т. е. въ
моей комнатѣ, никакой мебели не было.
Хорошенькая незанъ усердно прислуживала мнѣ и очень неохотно
удалилась отсюда. ІІослѣ ея ухода я сдвинулъ ширмы и очутился
один-ь. Съ одной стороны бумага отдѣляла меня, должно быть, отъ спящей женщины, насколько я могъ судить по дыханію, а съ другой —
невидимому отъ спящаго мужчины: его выдавалъ громкій храпъ. Х о рошо испытанпаго протнвъ этого въ Европѣ средства—швырянья сапогъ
въ стѣну, нельзя было здѣсь примѣнить, потому что они могли прорвать бумагу и упасть храпящему на голову. Поэтому я прибѣгъ къ
болѣе деликатному способу, т. е. начать евнетать, и это помогло. Но
еще въ продолженін цѣлаго часа я пемогъ успокоиться, потому что

236

Икао.

малѣйшій шорохъ, производимый при раздѣваньи моими спутниками,
доносился ко мнѣ даже изъ самыхъ дальних-ь угловъ. На слѣдующеѳ
утро меня разбудили маленькія горничныя, без церемонно раздвинувшія
мои ширмы и, безирестанно улыбаясь и кланяясь, подъ всякимъ ирѳдлогомъ вертѣлись тутъ; опѣ проводили меня въ купальный павильонъ,
выходившій на улицу и почти совсѣмъ открытый. Замковъ, задвижекъ,
занавѣсокъ, купальныхъ костюмовъ въ японскихъ купальныхъ курортахъ не полагается, п кто х о четь купаться, долженъ безропотно выносить общество постороннпхъ людей.
В ъ столовой, все таки, были тарелки и стаканы, ножи и вилки,
столы и стулья для сндѣиья; отсюда и явилось названіе „европейскаго
отеля". Т у т ъ даже имѣлась на лицо книга для записи гостей, и въ ней
я прочелъ, что за послѣдніе три года въ отелѣ было три нѣмца.
Съ веранда нашего дома, находящегося на самомъ выстуиѣ горы
на высотѣ почти девятисотъ метровъ надь уровнем-!, моря, открывается
восхитительный видь; передъ моими глазами развертываются настоящіе
швейцарскіе виды; недостаетъ только снѣговыхъ вершинъ, чтобы дополнить воспомпнаніе объ этой альпійской странѣ. Ііалѣво тянется
лѣсисгое ущелье вплоть до самой равнины, а на противоположном-!,
плато виднѣется великолѣпный японскій дворецъ, похожій на императорскій дворецъ въ Токіо или на дворецъ сіогуна въ Никко или Кіото,
окруженный роскошными садами. Современная Японія создала в ъ послѣднія два десятилѣтія людей съ еще большими средствами, чѣмъ
ранѣе въ эпоху феодальнаго режима, и сказочный дворецъ въ Икао
прпнадлежитъ прѳдсѣдателю правленія самаго крупнаго туземнаго общества пароходства—„Ншшонъ-Юзенъ-Кайша".
Само Икао, начиная съ отеля Муруматсу, къ которому прнмыкаютъ десятки другихъ, спускается по склону ущелья круто внизъ, и
поэтому главная улица мѣстѳчка представляетъ собою лѣстшщу длиною
въ кплометръ, по сторонамъ которой находятся деревянные домики въ
нѣсколько этажей. Каждый домъ—отель, а при каждомъ отелѣ купальня
или чайный дом-ь. Чтобы видѣть все Икао насквозь, мнѣ вовсе не нужно
уходить съ моей террасы, потому что во всѣхъ этажахъ окружающих!,
меня домовъ раздвинуты ширмы, открыты двери и веранды, такъ что
мнѣ насквозь видна вся внутренность домовъ. Жители ихъ съ любопытствомъ поглядывают-і, на европейца, но это, однако, не мѣшаетъ
имъ заниматься своими обычными дѣлами.
Одѣтые и раздѣтые они или играютъ на самнзепѣ, ѣдятъ, пыотъ,
работаютъ, читаютъ, причесываются или занимаются болѣе интимнымъ
дѣломъ — и притом-!, безъ всякаго стѣсненія, точно я для нихъ не человѣкъ, а комнатная собачка или канарейка. Я съ удовольствіемъ переве.ть бы сюда каким-ь нибудь волшебствомт, чопорную старую дѣву
изъ Германіи, чтобы она пожила въ японскомъ отелѣ и продѣлала

ИКАО.

237

курсъ леченія въ какомъ нибудь япоискомъ купальномъ курортѣ. Она
беспрестанно падала бы здѣсь въ обморокъ. Это же самое, впрочемъ,
случилось бы и съ нашими купальными комиссарами и похвальной полип,! ей нравовъ, еслибы они сопровождали меня во время моей первой прогулки вверхъ и внизъ по Икао.
Старинные, многоэтажные дома со множествомъ верандъ, вышекъ,
лѣстннцъ, выступовъ съ красивыми цвѣтами, фонарями и флагами на
фронтонахъ и съ пестрыми базарами внизу, на улицѣ, гдѣ продаются
разныя мелочи, очень красиво выдѣ.тяются и даже имѣютъ отдаленное
сходство съ потемнѣвшими отъ непогоды коричневыми швейцарскими
шале въ Бернскомъ Оберландѣ. Но что за жизнь, что за дѣла на улицахъ, въ садахъ и купальняхъ! Наши изображепія первыхъ людей рпсѵютъ ихъ гораздо болѣе одѣтымп, чѣмъ здѣшніе мужчины и женщины
въ баняхъ и внѣ ихъ. На нихъ нѣтъ ни единаго лоскутка величиною
въ почтовую марку!
Вода, содержащая въ
себѣ большое количество
сѣры и желѣза, имѣетъ температуру въ 45° Цельзія,
бьетъ изъ источника и, посредствомъ цѣлой сѣти бамбуковыхъ трубъ, проведена
въ отдѣльные бассейны, расположенные позади домовъ
и подъ ними. Сь большой
лѣстннцы, с о с т а в л я ю іц е й
улицу, къ каждому дому
проложен'!, проході. къ принадлежащей ему купальнѣ, и
въ этомъ бассейнѣ, открытомъ со всѣхъ сторонъ, въ
теченіп цѣлаго дня забавляется цѣлое общество купающихся, состоящее изъ
стариков'!., мужчинъ, старухъ и молодыхъ дѣвушекъ.
По японским'!, правиламъ
этого курорта, пріѣзжимп принимаются нѣсколько разъ въ день горячія
ванны, п многіе изъ купальщиковъ не трудятся даже одѣваться. въ
промежуткахъ между ними. Послѣ ванны японцы усаживаются на находящаяся передъ домами скамейки, или нее прямо на землю, совершенно голые, покуривая трубки, разглядывая прохожихъ, играя въ карты
или домино. Затѣмъ они опять лѣзутъ въ ванну, п черезъ двѣ не-

238

Икао.

дѣли курсъ леченія оконченъ. Дамы принимают!, въ ваннѣ посетителей, вѣжливо раскланиваются другъ съ другомъ, смѣются и балагурить
самымъ непринужденным-!, образом!,, точно у карлсбадскаго ІПлоссбрунена.
Когда я заходнлъ въ какую нибудь купальню, то все веселое
общество бросало на меня любопытные взгляды, но, въ общемъ, нхъ
спокойствіе ne нарушалось ни на іоту; молодыя дѣвушки, въ довольно
сомнительных!, позахъ, сидѣлп на ступенькахъ, растирали себѣ тѣло,
бросались вплавь пли лежали въ водѣ на сппнѣ; только нѣкоторыя
нзъ нпхъ, вѣроятно пріѣзжія изъ открытых!, для европеііцевъ портовъ,
складывали своп руки такъ-же, какъ очаровательная Венера изъ Капптолія,—но это и всё.
Японцы обыкновенно посѣщаютъ Икао лѣтомъ,—такъ же, какъ и
мы свои лечебныя мѣста; они пріѣзжаютъ сюда не только всей семьей съ
чадами и домочадцами, но прпвозятъ съ собой свою постель, бѣльіЗ посуду
и проч. и даже (кому это позволяют!, средства) гейшъ для увеселенія.
Здѣшнія гостинницы раздѣляются на три разряда; въ перворазрядных!, гостинннцахъ плата за помѣщепіе и полное содержаніе немного больше 50 копеекъ въ сутки съ каждой персоны. Конечно, въ
японской кухнѣ нѣтъ мяса, п поэтому живущіе въ гостинннцахъ получают!, утромъ только рисъ и немного супа изъ бобовъ; къ обѣду опять
рисъ съ свѣжей или соленой рыбой, при этомъ еще овощи, коренья,
что-нибудь мучное и фрукты; вечеромъ, конечно, опять рисъ, рыбный
супъ и т. п. В ъ промежутках!,, сколько угодно, чаю. Цѣны во второразрядных!, отеляхъ простираются до 40 копеекъ въ сутки и въ третьеразрядных!, — до двадцати пяти - тридцати копеек!, за все. В ъ этотъ
же счетъ идутъ и ванны; только въ перво-класныхъ гостинннцахъ
желающіе могутъ, за особую плату, брать отдѣльныя ванны.
Икао богато прекрасными окрестностями для прогулокъ; лучшія
изъ нихъ — къ шумящему источнику Іозава съ горячей водой цвѣта
охры, вверхъ по рѣкѣ къ лечебному источнику Юмото, пли к ъ идиллическому озеру Гаруна, или же, наконецъ, къ крутому, но богатому
видами вулканическому конусу Сомайама.
Золотушными больными посѣщается, главнымъ образомъ, источник!, Кузатсу, находящійся на разстояніи одного дня ѣзды отъ Икао.
Кузатсу находится въ прекрасной горной области центральной Япоиіи
и въ немъ горячіе, какъ кипятокъ, желѣзистые, мышьяковистые и сѣрнистые источники. Даже сами японцы, которые такъ любить кипятиться
въ ваннѣ, теряютъ мужество, когда они стоять у дымящагося бассейна
главной купальни Кузатсу—Нетсу-но-ю, и нужна установленная правительством!, дисциплина, чтобы заставить ихъ войти въ бассейнъ.
В ъ книгѣ Murray'a о Японін я нашелъ слѣдующее описаніе сценъ,
происходящих!, у этого источника:

Гікао.

239

„На разсвѣтѣ раздается трубный знѵкъ, которымъ созывается
такое количество больныхъ, какое можетъ вмѣстить въ себѣ бассейнъ.
Вч, рукахъ у каждаго имѣется чериакъ въ видѣ ложки и, по командѣ
завѣдующаго купальней, каждый купающійся зачерпываешь воду ложкой сто разъ подъ-рядь п обливаетъ себя ею для избѣжаиія прилива
крови. Сторожа зорко наблюдаютъ за всѣми, потому что бываютъ случаи
обмороковъ. Вч, продолженіп слѣдѵющаго за этимъ купанья, продолжающегося З1 /2—4 минуты, завѣдующій и купающіеся поютъ хоровую
пѣсню, чтобы сохранить бодрость духа. ІІо истеченіи одной минуты,
завѣдующій громко объявляешь: „еще двѣ минуты", и купающіеся, которымъ минута, проведенная въ горячей водѣ, показалась вѣчностыо,
повторяютъ хоромъ: „еще двѣ минуты"; потомъ объявляется „еще одна
минута", „еще полъ-минуты", — и всякій разъ купающіеся все веселѣе
отвѣчаютъ тѣмъ-же. Наконецъ, завѣдующій объявляешь: „готово", и вся
толпа красныхъ, кипяченныхч, тѣлч, появляется на поверхности воды,
и купальщики сч, такою быстротой выскакиваютъ оттуда, что всякій,
видѣвшій, какъ они медленно и робко лѣзли въ воду, очень удивится
этому. Вскорѣ послѣ этого раздается другой трубный сигналь, и слѣдующая группа больныхъ подвергается той ясе процедурѣ".
Обыкновенный курсъ леченія въ Кѵзатсу требуешь, чтобы было
принято сто двадцать ваннч, въ теченіп четырехъ недѣль, и можно себѣ
легко представить, что эти купанья доставляюсь гораздо меньше удовольствія, чѣмъ ванны въ Икао.
В ъ Европѣ не должны приходить вч, ужасъ отъ того, что здѣсь
открыто купаются въ смѣшанныхъ для обопхч, половч, купальняхъ.
То-же самое было и вч, европейских!, купальныхъ курортахъ много
десятковч, лѣтч, назадъ. Когда я наблюдать непринужденное поведеніѳ
вч, открытыхъ смѣшанныхъ купальняхъ японскихъ городовъ и лечебныхч, мѣстъ, то мнѣ не разъ вспоминалась одна большая картина, писанная маслинными красками, находящаяся въ знаменптомъ историческомъ
музеѣ вч, Вазелѣ, на которой изображена купальни въ швейцарскомъ
Баденѣ: мужчины, женщины и дѣвушки барахтаются въ водѣ въ общемъ
бассейнѣ, такіе же голые, какъ современные японцы, и довольно подозрительно заигрываюсь другъ съ другомъ. А посреди бассейна на
болыномч, столѣ стоять наполненные виномъ бокачы, и веселое общество пируешь во время купанья. Правда, эта картина написана вч,
иачалѣ семнадцатаго столѣтія.

H и к к о.
Городъ храмовъ.

N

ikko wo minai utschi wa, Kokko to vu па! („Кто не видалъ Никко,
тотъ не можетъ судить о прекрасномъ")!
Этой поговоркой, извѣстной всѣмъ жителямъ царства м и щ о ,
японцы какъ-бы объясняютъ великолѣпіе своего самаго знаі
больше всего посѣщаемаго паломниками города. Что KacadHr ffpftp3?u.i,
то японцамъ можно вѣрить на слово, такъ-какъ пѣтъ ;ЯЁког6
ц|фода^
далее в ъ Европѣ, который быль бы такъ чутокъ к'і> вншщгамъ краСГітамъ и такъ понималъ-бы ту природу, среди которой ж і > жіАеи*?.. Это,
по-моему, самая лучшая черта характера япопцевъ и от^^дина^ово относится к ъ обитатеяямъ всей страны.
Можно подумать, что болі>шпнство маленьких!« го^одовъ и деревень,
такъ красиво расположенных!, у подпожія лѣсистыхъ горъ, у шумящихъ
рѣкъ и источнпковъ, или среди красивыхъ ландшафтовъ, построено
именно т у т ъ не для практичеекпхъ цѣлей, а изъ-за красоты мѣстоположенія, какъ, папримѣръ, мы устраиваем!, наши лѣтнія убѣжищаВ ъ японскихъ садахъ, на плантаціяхъ и поляхъ, — всюду видно, что
японцы посвящаютъ нмъ много труда и заботы, и в ъ этомъ отношеніи
они напоминают!, только Голландію.
Японскій архипелагъ такъ усѣянъ горами, что только двѣнадцатая
часть имперіи годна для какой ппбудь культуры, по и эта двенадцатая
часть похожа на садъ. Даже в ъ лѣсистыхъ горах!, главнаго острова
замѣтна любовь япопцевъ к ъ природѣ, особенно в ъ горномъ округѣ,
Никко, который находится в ъ ста километрахъ к ъ сѣверу отъ Токіо и
тянется на одинаковом!, разстояніп отъ обоихъ морскихъ береговъ.
Среди дремучих!, лѣсовъ, шумящихъ рѣкъ и бушующихъ водопадов!,, у пустынных!, темносинихъ озерь и в ы с о к и х ъ вулканов!, с ъ

241

Hjikko.

давнихъ порь стояли посвященные разнымъ богамъ храмы, куда стремились на богомолье набожные японцы. Это романтическое мѣсто
очаровывало впечатлительный народъ. Большая часть японскихъ народныхъ сказокч. и иреданій начинается следующими словами: „Однажды
въ горахъ священнаго Никко"... Действительно, когда я самъ бродилъ
по ятпмъ единственным!, по своей красотѣ горнымъ мѣетамъ, то мнѣ

Внутреннія двери въ храмѣ Ісмитсу (въ Никко),

казалось, что ихъ иаселяютъ сказочпые духи и феи. И такъ какъ я
начитался всякихъ сказокъ, то мнѣ казалось, что тѣ немногіе путники,
которые попадались па встрѣчу,—гномы, a хорошенькія дѣвочки, собпрающія въ лѣсу ягоды и хворость, — фен изъ другаго міра, какихъ
встрѣчалн во время своего странствовапія Гензель и Гретель. Этому
способствовало своеобразіе окружающей природы.
Яионія

25

242

H нкко.

Напрасно стараіея я припомнить какую нибудь страну, которая
могла-бы сравниться съ этоіі. Я перебиралъ въ своей памяти ІПварцвальдъ, Зальцкаммергутъ съ его озерами, но Ннкко, да и вообще вся
Янонія—совсѣмъ въ другомъ родѣ и мнѣ по-временамъ казалось, что
я нахожусь на другой планетѣ. Нигдѣ не чувствовать я себя болѣѳ
удаленны мч, отъ европейской культуры и болѣе одинокимч, и удовлетворенны мь, какч> в ъ этихъ тѣиистыхъ, безмолвныхь лѣсахч, сч> пхъ
огромными фантастическими соснами и криптОмеріями, упирающимися
вч> небо, и странными лиственницами а, между тѣмч., я находился
па разстояніи всего нѣсколькнхъ минуть ходьбы отъ европейскихч,
гостшшпцч.. Надь этимъ клочкомь земли витаютъ какія то особый
чары, съ чѣмъ не можетъ не согласиться всякій чуткііі и впечатлительный человѣкъ, побывавшій вч, Ннкко.
Эта выдающаяся по свонмч» красотамъ провннція, нужно полагать,
совершенно очаровала велпкаго сіогуна изъ рода Токугава, тайкуна
Іеясп, потому что когда этотъ великій человѣкъ, этотъ Юлій Цезарь
Японскаго архипелага, умирать (въ семнадцатомъ вѣкѣ), то ириказалъ
похоронить себя именно въ Ннкко.
Е г о преемники воздвигли ему здѣсь великолѣиную гробницу, а
императорскій домъ, которому Іеясп оказалъ такія огромный услуги,
почти.гь память умершаго государственнагО человѣка, героя и обч,едпннтеля пмперіи, тѣмъ, что прпчислилъ его къ лику боговч, и даль ему
названіе „высочества перваго разряда, свѣта востока, благородпаго
воплощенія Б у д д ы " .
Это было въ 1617 г., и съ тѣхъ порч, Ннкко сдѣлалось самой
знаменитой и самой священной цѣлыо паломничества для японцевъ.
А храмы, построенные въ честь Іеяси, кч, которымъ пріѣзжаютч, императоръ, князья H весь народъ уже много иоколѣній подь-рядъ, представляют!, собою лучшія произведения японскаго искусства, достигшего
во времена Іеяси своего расцвѣта. Такимъ образомч,, этотъ яионскій
Цезарь возбуждалъ удивленіе и послѣ своей смерти: онч, далъ возможность старинным ь яиопскимч, мастерамч, и художникам ь проявить
себя вч, полном I, блескѣ, и, благодаря ему, мы еще и теперь можемь
любоваться всѣмъ тѣмъ, что было создано въ блестящую эпоху японской
культуры.
Эти храмы служатъ памятниками не только Іеяси, но и тѣмъ
художникамъ, которые ихч, строили.
Съ большимъ сожалѣніемъ покинулъ я Никко и усѣлся въ У т с у номійѣ въ поѣздъ, — в ъ этотъ прозапческій поѣздч, желѣзиой дороги,
который долженъ былъ вч, знойный августовскій день везти меня и
цѣлую толпу европейскихъ турнстовъ вч, горы. Я сожалѣ.ть о покинутой мѣстности, которая была гораздо велпчественнѣе и красивѣе,
чѣмч, эти сверкающіе на солнцѣ рельсы, которые имѣютъ для евро-

Никко.

243

пейца ту особенность, что, гдѣ-бы они ни находились, всегда кажется,
что они ведутъ въ Европу. Рельсы это поистпнѣ разрушители всего
иервобытнаго и своеобразнаго; они, какъ ландетъ, врѣзьіваются в ъ
чужую куиьтуру, и въ образовавшіяся раны вторгается будничная
европейская жизнь.
Рядомъ съ желѣзнодорожнымъ полотном!,, то ближе, то дальше,
иролегаетъ старинная японская дорога, ведущая къ гробннцѣ Іеяси, н
во всю ея долину, т. е. на разстояніи двадцати пяти километровъ, она
была усажена роскошными тѣнистыми кринтомеріямн. Эти остроконечный
деревья высятся надъ поверхностью земли, какъ огромныя башни; возбудить удивлѳніе можетъ уже одно такое дерево, а ихъ тутъ нѣсколько
тысячч,; всѣ они посажены много вѣковъ тому назадъ однимъ нилигримМОМЪ, который бы.іъ СЛИШКОМ!, бѣденъ,
чтобы поставить В ! , память
національнаго святаго фонарь, какъ это въ обычаѣ въ Япопіи. Е г о
жертва оказалась, однако, лучше всѣхъ фонарей, вмѣстѣ взятыхъ.
Къ счастью, желѣзная дорога не доходптъ до самаго Никко, лежаіцаго
на высотѣ 700 метровъ надъ уровиемъ моря и остатокъ пути приходится проѣзжать въ удобныхъ двухко.тесныхъ рпкніахъ. В с е время
приходится ѣхать въ нпхъ между двумя рядами гигантскихъ деревьевъ,
которыя тянутся на всемъ протяженіи дороги въ Никко и своими
соединившимися вверху вершинами образуютъ какъ-бы сводъ готнческаго собора.
Под!, пменемъ Никко извѣстенъ весь горный округъ вплоть до
выдохшагося' вулкана Нантай-Санъ,— высочайшей горы этой части
Японіп. У подножія этого вулкана находится обрамленное лѣсомъ
живописное озеро Тшуценджи, и изъ него вытекает!,, образуя на
своемъ пути многочисленные водопады, шумная Даягава. В ъ ея живописной долннѣ расположились двѣ деревни—Хаджп-Иджи и Ирнмаджп.
а между ними, въ чащѣ огромныхъ кріштомерій, находятся великолѣпныя гробницы сіогуновъ. В ъ Хаджи-Иджи имѣется только одна
улица въ два километра длнпою, и когда я быстро промчался по ней,
то мнѣ показалось, что здѣсь каждый домъ представляетъ собою или
отель, или лавку рѣдкостей, или чайный домъ. Здѣсь ежегодно бываютъ
десятки тысячъ паломниковъ, чтобы поклониться праху Іеясп и двинуться затѣмъ въ дальнѣйшій путь по направленно къ Тшуценджи, а
оттуда взобраться на Нантай-Санъ.
В ъ верхней части этой растянувшейся въ одну линію деревни,
которая, благодаря большому количеству лавокъ и сильному оживленно, пмѣе-іъ очень живописный видъ, находится большой отель Кинайя,
устроенный совершенно по-европейски, гдѣ я встрѣтилъ около ста
европейцев!,. Когда я спустился вечеромъ къ табль-д'оту, то освѣщенная столовая съ элегантно-одѣтыми дамами и мужчинами въ строговыдержанныхъ вечерних!, туалетахъ представляла собою зрѣлище, др1G*

244

Никко.

сгонное, правда, любого европейскаго курорта, но казавшееся до-нѳльзя
страннымъ здѣсь, въ сердцѣ старой Японіи.
Высокое положеніе этого мѣста въ горахъ, чудные лѣса, прохлада
il евѣжесть, которая бываетъ здѣсь лѣтомъ (или должна была бы быть;
въ продолженіп моего пятпдневнаго иребыванія здѣсь я не чувствовалъ
ея совсѣмъ), сдѣлалн изъ Ннкко нѣчто вродѣ восточно-азіатской ІІІвейцаріп. Японцы ѣздятъ сюда для ноклоненія праху Іеяси, a живущіе в'ь
восточной Азіи европейцы бѣгутъ сюда отъ невыносимой жары изъ
Токіо, Кобе, Шанхая, Гонгконга, даже изъ Сингапура и Бангкока. Иностранные дипломаты, жнвущіе въ Токіо, также спасаются здѣсь оть
лѣтняго зноя, н на всѣхъ свободныхъ площадкахъ между священными
башнями старой Японін раздается шумъ отъ игры въ крокетъ и лаунътеннисъ, нарушающій молитвенное настроеніе паломниковъ. Лаунътенниса тутъ никто не можетъ избѣжать.
Ужаснымъ мученіемъ является въ Никко безчис.тенное множество
комаровъ и черныхь жуковъ, которыхъ притягиваетъ въ комнаты отеля
электрическій св4;тъ лампъ (о, святой Іеясн!). Чтобы распугать ихъ,
зажигаютъ большіе костры съ подвѣгренной стороны отеля и въ огонь
бросаютъ сырые листья, такъ что воздухъ временами пропитывается
удушлпвым-ь запахомъ и дымомъ. Но комары и жуки влѳтаютъ въ
отель съ другого хода.
На слѣдуюіцее утро я, прежде всего, отправился въ рощу изъ
огромныхъ криптомерій, гдѣ находились храмъ, посвященный Іеяси, и
его гробница.
Черезъ полноводную, шумливую Даягаву переброшено два моста.
Один'ь, изъ краснаго лакированнаго дерева, запертъ и открывается
только для самого микадо, когда онъ пріѣзжаетъ къ здѣшнему храму,
а другой открыть для простыхъ смертныхъ. По другую сторону Даягавы тянется аллея изъ криптомеріи вплоть до самаго плато, на котором'!, находится храмъ. Лучшаго мѣста для своей гробницы Іеясн не
могь бы найти даже здѣсь.
Оба берега Даягавы представляютъ собою настоящій швейцарскій
ландшафтъ съ величественными, смѣло вздымающимися горами, растянувшимися густыми лѣсами, зелеными лужайками и журчащими
ручьями; сквозь огромные стволы криптомерій виднѣется верхняя часть
долины съ идиллической деревней Иримаджи и несколькими европейскими постройками, среди которых-!, выдѣляется большой отель „Никко";
ближе къ дорогѣ храмовъ, среди огромнаго сада, возвышается царскій
дворецъ, гдѣ обыкновенно живетъ лѣтомъ японскій паслѣдный принцъ,
a невдалекѣ отсюда сквозь зелень деревьев-!, сверкаетъ пятиэтажная
пагода изъ краснаго лакированнаго дерева. Еще дальше вверху стоять
два нѣсколько скромныхъ зданія, гдѣ живетъ мѣстное духовенство, а
на противоположной сторонѣ находятся окруженные стѣнами храмы.

Никко.

245

В с ѣ зданія, ворота, часовни, пагоды для жертвоприношеній, раки,
находящіяся здѣсь въ нѣсколькихъ дворахъ передъ храмомъ-гробницей,
не отличаются ни особенной вышиной, ни замѣтной величиной. Было
бы вообще ошибочно предполагать, что въ Никко—какъ и вообще в ъ
Японіи — можно видѣть что-нибудь похожее на наши церкви или на
храмы арабовъ, персовъ и ипдусовъ. Ни своей архитектурой, ни красотой формъ, ни величиной и матеріаломъ, изъ котораго построены,
они не имѣютъ даже отдалѳннаго сходства съ тѣми и даже представ л я ю т , собою полную противоположность имъ. Здѣшніе храмы малы,
приземисты, низки, сооружены сплошь изъ дерева и, относительно,
такъ же некрасивы, какъ японскіе жилые дома, такъ что пхъ наружный видъ очень разочаровывает, нностранцевъ. В ъ Никко это разочаровываніе еще сильнѣе, такъ какъ японцы примѣняютъ здѣсь весьма
оригинальныя средства для нредохраненія храмовъ отъ пожаровъ и отъ
вліянія непогоды.
Такъ, каждое отдѣльное зданіе окружено здѣсь огромными проволочными сѣтками, похожими на наши проволочные колпаки, которыми
покрываютъ масло для защиты отъ мухъ. Нѣкоторые храмы окружены заборомъ изъ вывѣтривлшхся досокъ, такъ что, если смотрѣть
на нихъ снаружи, то они напоминают, наши дерененскіе амбары. Такимъ образомъ, невозможно разсмотрѣть постройку и архитектуру нхъ
въ цѣломъ; только тогда, когда вы подниметесь но невысокой лѣсенкѣ
на окружающую всякій храмъ веранду и очутитесь, такимъ образомъ,
между досчатымъ заборомъ и наружными стѣнами храма, можно впдѣть хоть что нибудь; но и тогда производит, впечатлѣніе лишь старательное сплачиванье (фуговка) деревянныхъ рамъ, красивая, красная,
бѣлая или золотая лакировка, которою онъ покрытъ, но цѣ.тьлости
впечатлѣнія, все-таки, нѣтъ.
Главную заботу японцы отдают, внутреннему убранству тѣсныхъ
помѣщеній, гдѣ сосредоточено много искусства и богатства, и если бы
они не были такъ темны, то можно было бы разсмотрѣть чудеса,
которыя могли бы соперничать съ лучшими сокровищами искусства
въ Европѣ. Описать нхъ нельзя ннкакнмъ перомъ, и ни одинъ художникъ не изобразит, нхъ кнстыо. Единственно, съ чѣмъ можно сравнить помѣщенія храмовъ с ь ихъ прелестной позолотой, рѣзьбой и
живописью—это съ нашими византійскими постройками, съ капеллами
въ соборѣ св. Марка въ Венеціи или съ королевской капеллой въ Палермо и можно, пожалуй, отдать предпочтете японскпмъ украшеніямъ.
До великой революціи храмъ Іеяси былъ еще больше разукрашенъ;
но послѣ того, какъ скромная релпгія Шинто сдѣлалась опять господствующей въ странѣ il вытѣснила любящіп пышность будднзмъ, отсюда
удалили массу цѣнпыхъ мелочей, свяіценныхъ даровъ, изображеній
идоловъ,—словомч, всю живописную выставку буддизма; теперь здѣсь

Никко.
можно любоваться только стѣннымн украшеніями храмовъ, потолками
и прекрасными воротами, соединяющими отдельные дворы храмовъ.
Лучшими воротами, по справедливости, считаются Іо-Мей-Моиъ изъ
бѣлаго лака съ золотыми украшеніямп и съ чудиымъ рѣзпы.мъ потолкомъ. Т у т ъ видно (какъ и во многомъ другомъ), какого искусства
достигли японцы въ архптектурѣ.
Позади храма, гдѣ находится постоянно запертая рака Іеяси, возвышается, среди густой и яркой зелени, надгробный памятникъ герою,—
стоящая на прочномъ каменномъ цоко.тѣ бронзовая урна, къ которой
находятся его смертные останки. Для европейца находящійся въ сосѣднемъ зданіи музей, гдѣ собраны всѣ сокровища храма, представляетъ
гораздо больше интереснаго; здѣсь собраны и выставлены для публики
самые цѣнные образцы японскаго искусства и, кромѣ того, платье,
оружіе, доспѣхн Іеяси и всѣ предметы, бывшіе у него въ употреблен:м;
на всѣхъ этихъ вещахъ находятся изображенія трехъ листьевъ, т. е. гербъ
рода Токугава. Несколькими недѣлями раньше я проходп.ть чѳрезъ пустынное ущелье по дорогѣ въ Гаконе мимо того мѣста, гдѣ когда то на
Іеяси напалъ непріятель, отъ котораго онгь спасся какимъ то чудомъ.
Здѣсь-же я увидѣлъ носилки, въ которыхъ онъ тогда находился, съ
дырой въ стѣнкѣ, пробитою стрѣлой; еслибы она пролетѣла на одинъ
даоймъ дальше, то храмы в ъ Никко никогда не были бы выстроены.
Э'ютъ музей открыть теперь для публики только благодаря посѣщенію
австрійскаго эрцгерцога Франца Фердинанда д'Эстэ. Раньше эта сокровищница храма была неприступна; ее открыли только въ честь
эрцгерцога и съ того времени она составляешь главную приманку для
европейскнхъ туристовъ.
Здѣсь, какъ и при всякомъ шинтонстскомъ храмѣ, имѣется въ
одномъ нзъ дворов'ь открытая эстрада, на которой жрица танцуетъ священные танцы. Она одѣта въ бѣлую мантію и красную юбку (признакъ
непорочности); въ одной рукѣ у нея вѣер'ь, а въ другой палочка съ
бубенчиками; весь танецъ заключается въ томъ, что она проходить
нѣсколько шаговъ босыми ногами сначала въ одну, а потомъ въ другую сторону, обмахивается вѣеромъ, несколько разъ кланяется и снова
опускается на корточки. Несмотря на всю свою несложность, этотъ
танецъ производить некоторое впечатлѣніе, чему способствуете, наружность танцовщицы, ея костюмъ и бѣлое напудренное лицо съ сбритыми бровями.
Недалеко отъ храма Іеяси находятся достойные вннмапія храмы
внука и втораго преемника его, сіогуна Іемптсу, гдѣ еще сохранилось
все великолѣпіе буддійскаго храма. Японцы и сюда ѣздятъ па поклоненіе и платять жрецамъ, бросая передъ каждой молитвой на полъ
храма нѣсколько маленькихь монетъ, называемых!, ринъ*); этой монеты
*) Ринъ—почти пятая часть копейки.

о
а.
о

о
S

rt
о.
X

Никко.

247

БЫ NE увидите в ъ обращеніп нпгдѣ в ъ Яноніи; за то пожертвованія в ъ
храмы даютъ, главнымъ образомъ, этоіі монетой, которую, очевидно,
берегутъ только для такихъ случаевъ.
Дальше вверхъ по долинѣ рѣки Даягавы нѣтъ уже больше ни
храмовъ и ннкакихъ вообще любопытныхъ мѣстъ, вплоть до находящегося в ъ шести часахъ ѣзды, среди центральныхъ горныхъ цѣпей, озера
Тшуценджи.
Богатая чудными видами дорога вецетъ вдоль журчащей Даягавы
къ лежащему на высотѣ 1.400 метровъ
над'ь уровнемъ моря горному озеру, падь
^^L
которымъ вздымается голая, величественная вершина Нантай-Сапа. На узкой
/ЗИРтак Q
полосѣ между горой п берегомъ озера
раскинулась японская деревушка Т ш у jftft^gjtTA À
денджп, состоящая почти исключительно
І
Д г ^ л І ^ ж
-,

ЩзЧг:'; J j f w i У

ИЗЪ ГОСТИННПЦЪ и чайныхъ ДОМОВЪ, ПО, ?Bt Дг ШііІТ' г
строенныхъ па половину надъ озеромъ,
'
.ИГ > х
с ъ террасами, на сваяхъ. Маленькія, вѣчно
i —
S^? |
улыбающіяся незанъ заботятся здѣсь о
ІмИД,
нуждахъ пріѣзжнхъ; чудная семга для
-TTjffiîfe^Ëg*^'
стола ловится прямо в ъ озерѣ, рисъ здѣсь
v&j,,ослѣпительной бѣлизны и кто привыкъ
^ И И Р Г
К'Ь легкимъ бумажными ЯПОНСКИМ!, гостиннпцамъ, можетъ пріятно провести
здѣсь нѣсколько недѣль; не слѣдуетъ
только пріѣзжать сюда в ъ первыхъ числахъ августа, какъ мы это сдѣлали,
потому что в ъ это время въ этомъ маоЛШЫЁжС)
ленькомъ мѣстечкѣ скопляются десятки
>
тысяч'1. паломниковъ; вдоль берега озера,
v^toHgr^jjHp^J
на священной землѣ, обозначенной громаднымъ, каменнымъ торн, находятся
^ДИМиДрИщ^ЗШУ,
длинныя, одноэтажный казармы, построен''ЩШ^Ш^ШШЁ^ШШШШ
пыя спедіально для богомольцевъ, и всѣ
мѣста въ нихъ были заняты одѣтыми во Надгробный факелъ на гробницѣ
в с е бѣлое людьми, которые еще до воеІеяси.
хода солнца ушли, чтобы подняться на священную гору Нантай-Санъ.
Желѣзныя ворота запнраютъ выходъ на широкую лѣстннцу, ведущую к ъ находящейся на высотѣ трехъ тысячъ метровъ вершинѣ, и
кто хочетъ подняться на нее, долженъ уплатить четверть іена священникамъ, живущимъ в ъ шинтоистскомъ храмѣ вблизи воротъ. Но
такъ какъ я незадолго до этого поднимался на вершину высочайшей
горы восточной Азіи Фуджп-ямы, въ сравненія съ которой Нантай-

2 48

Ннкко.

Санъ—карлпкъ, то меня улсе не прельщало подняться на него. За то я
прошелъ вдоль жннопнснаго, тихаго озера, мимо уединенпыхъ дачныхт.
домовъ нѣмецкаго и англійскаго посланников!., кч> маленькому купальному курорту ІОмото, гдѣ подъ навѣсами купается на улжцахъ масса
мужчпнъ и женщинъ всѣхъ возрастовч. и всѣ вмѣстѣ.
На что до сыта не наглядишься в ъ горномъ округѣ Ннкко,—это
на удивительную природу, роскошнѣе которой но увидишь во всей
восточной Азіи! Но при этомъ не мѣшало бы быть хорошей погодѣ,
а она бываетъ очень рѣдко въ Ннкко. Т у т ъ такіе же частые дожди,
какъ въ Зальцбург!;.

Праздники цвѣтовъ въ Японіи.
Д/Гногоѳ изменилось за послѣднее время въ „Странѣ восходящаго
•••^солнца"; некоторые обычаи, къ сожалѣнію, окончательно принесены
въ жертву новѣіішей культурѣ, которой подчинились японцы, но все-же
многія національныя черты и особенности сохранились еще до сегоднншняго дня и, пожалуй, сохранятся еще на долгое время.
Путешественнику, попадающему въ эту прекрасную страну острововъ Великаго Океана, нетрудно замѣтить эти черты и особенности,
такъ какъ съ ними сталкиваешься здѣсь на каждомъ шагу. Главная черта японцевъ: любовь къ нрпродѣ и ея украшеніямъ—цветам ь . Н н г д ѣ въ мірѣ цвѣты не пользуются такой любовью, пониманіемъ,
нигдѣ не посвящають имъ столько времени и искусства, какъ здѣсь.
Начиная съ императора и его супруги и кончая послѣднимъ нищимъ,—
всѣ обожаютъ п почитаютъ цвѣты: мужчины н женщины, старики и
дѣтн ухаживаютъ за ними и хо.тятъ нхъ съ большой нѣжностыо.
К у д а - б ы я ни пріѣхалъ во время моихъ страиствованій по Япопіп,—
вездѣ я видѣлъ дома, положительно усыпанные цвѣтами.
В ъ императорскомъ дворцѣ въ Токіо они красовались в ъ цѣнныхъ
вазахъ, а въ бѣдныхъ, деренянныхъ и бумажных!, лачугахъ землепашцевъ
они стояли въ бамбуковыхъ сосудахъ, какъ единственное украшеніе
убогаго помѣщенія. Если я оставался въ какой-нибудь японской гостинннцѣ на нѣсколько дней, то въ моей бумажной комнатѣ обязательно
появлялись каждое утро цвѣты, приносимые нѣжными дѣвичьимп ручками; полуголые кули, возившіе меня по странѣ въ своихъ легкихъ
рикшахъ, закладывали себѣ за ухо цвѣтокъ; по улицамъ городовъ
бродятъ продавцы цвѣтовъ, которыми наполнены корзины, висящія на
бамбуковом'ь шестѣ, п ни одшгь нпщій не можешь отказаться отъ того,
чтобы не пріобрѣсти за нѣсколько ршгь какого-нибудь цвѣтка.
Но это еще не все. В е с ь японскій календарь состоишь изъ цвѣточныхъ праздников!,; вмѣсто того, чтобы называть мѣсяцы и времена

ПРАЗДНИКИ ЦВѢТОВЪ в ъ

японіи.

года, какъ у насъ, японцы даюсь имъ названія цвѣтовъ, расцвѣтающихч, въ соотвѣтствуюіціе мѣсяцы. Своихъ дочерей японцы называюсь именами цвѣтовъ, и оиѣ, какъ нсѣ японскія женщины, одѣваются
соответственно тому, какой цвѣтокъ въ данное время расцвѣтаетъ.
Когда цвѣтетъ вишни, японки носятъ кимоно, па которыхъ вышиты вишневые цвѣты; когда вишня отцвѣтаетЪ, то и въ прнродѣ и
въ туалетахъ японокъ появляется азаліи; и т. д. до ноября, когда наступаете, время самаго прекраснаго цвѣтка Яноніи,—хризантемы.
Даже стѣнныя украшенія вч, комнатахч, ооотвѣтствуютъ цвѣтамь.
Японцы вѣшаютъ на голыя бумажный стѣны какемоно, т. е. длинныя
полосы бумаги, на которыхч, нарисованы цвѣты и разные другіе предметы: когда двѣтутъ глициніи, ніопы или лотосъ, тогда и въ домахъ
вѣшаются какемоно сч, такнмп-же нарисованными цвѣтами, а передъ
ними вазы со свѣжими букетами.
Мы, европейцы, также, конечно, любимъ цвѣты, и мпогіе изъ насъ
выращиваютъ ихъ и ухайсиваюсь за ними съ такою-же любовью, какъ
японцы; но что касается составленія букетоВъ, гирляндъ и проч., то
мы сильно отстали отъ японцевъ, и только нѣмецкіе садоводы до нѣкоторой степени способны изощряться на манеръ японцевч,. Но какими неизящными и грубыми кажутся тѣ букеты, которые продаются на еженедѣльномъ цвѣточномч, рынкѣ возлѣ церкви св. Мадлены въ Парпжѣ!
Несколько десятковъ розч, одного цвѣта связываютъ вмѣстѣ, и весь
этотъ букетъ втискивается въ бумажную воронку. Еслп-бы яиопцы
видѣли это, то они нришли-бы вч, ужасч,. Здѣсь каждый цвѣтокъ, когда
онч, даже срѣзанъ, охорашнваютч, такъ, какъ будто онъ находится еще
въ саду. Янонецч, придаетъ не столько значен і я аромату или окраскѣ
цвѣтовъ, какъ его формѣ и искуссному расположенію цвѣтка, стебля
и листьевч,. Если листья сами по себѣ некрасивы, то они, во всякомъ
случаѣ, своимъ ансамблемч, подчеркиваюсь красоту самыхч, цвѣтовъ.
Умѣнье распредѣлять цвѣты, какъ срѣзанные, такъ и сидящіе на стебляхч», считается вч, Япопін однимъ изъ изящных ь искусства, и входить
вч> программу воспнтанія японской женщины; безч, такихъ знаній оно
считается незаконченнымч,.
При такой любви и даже страсти японцевъ къ своей родной фяорѣ
нечего, конечно, удивляться, что цвѣты составляюсь главный сюжетъ
для туземной живописи и скульптуры при выдѣлкѣ броизовыхъ издѣлій и фарфора и что японская аристократіи избрала ихч, для своихъ
фамильныхъ гербовъ.
Какъ у каждаго японца въ отдѣлыюоти, такъ и у всего парода
любовь кч, цвѣтамъ выражается многочисленными празднествами, въ
которыхъ принимаюсь участіе рѣшительно всѣ. Подобно тому, какч,
у насъ есть праздники: Рождества, Пасхи и Троицы, вч, Янопіп
есть праздникъ вишневаго цвѣта, праздники азалій и хрнзантемъ. Даже

праздники

цвътовъ

ВЪ

японіи.

•251

на новый годъ дома украшаются, за неимѣніемъ цвѣтовъ, илющемъ,
соснами и бамбукомъ. Но уже съ наступлепіемъ весны, при согрѣвающихъ лучахъ солнца, распускаются бутоны впшневаго цвѣта, и
тогда вся страна окутана розовато-краснымъ цвѣтомъ, точно съ неба
спустились маленькія облака, чтобы пробыть нѣсколько недѣль среди
деревьевъ въ садахъ. Кто хоть разъ пмѣлъ счастье впдѣть необычайно
пышный цвѣтъ вишневыхъ деревьевъ въ Японіи, тому станеть понятна
любовь японцевъ именно къ этимъ цвѣтамъ и тотъ найдетъ вполнѣ
естественнымъ, что японцы культивируютъ вишневыя деревья только
ради цвѣтовъ, такъ какъ японскія вишни не годятся для ѣды. Ихъ
розоватый снѣгъ, окутывающій деревья, дѣйствуѳть особенно сильно
послѣ холоднаго времени года. Поэтому, любимый цвѣтокъ японцевъ
не хризантема, какъ думаютъ у насъ въ Европѣ, а вишневый цвѣтокъ.
Незадолго до наступленія времени полнаго расцвѣта вишневыхъ
цвѣтовъ во всѣхъ ежедневныхъ газѳтахъ появляются своеобразные
бюллетени, отмѣчающіе малѣйшее событіе въ этой области. Со в с ѣ х ъ
мѣстъ страны шлютъ радостный телеграммы, что въ томъ или другомъ
мѣстѣ вишня почти уже расцвѣла, а въ отдѣлѣ городскихъ новостей
можно прочесть, что принцъ Санджо или мп нистръ - президента графъ
Ито уѣхалп на три дня въ Нару или Кіото, чтобы полюбоваться на цветущую вишню.
Наконецъ, вишневыя деревья пышно расцвѣтаютъ и въ столицѣ.
Кто иойдетъ, въ первой половннѣ апрѣля, въ вишневыя рощи парка
Уено или Мукоджимы, на берегу Сумпдагавы, тотъ увидитъ огромный
деревья, достпгающія высоты старыхъ сосенъ, сплошь покрытия цвѣтами величиной въ сентпфолію. На каждой вѣткѣ, на каждомъ сучкѣ
ихъ по нѣсколько штукъ, тѣсио прижатыхъ другъ къ другу, такъ что
однѣ вѣтви заслоняютъ другія; а позади нихъ возвышаются могучія
темно-зеленыя криптомерін, эти самыя краспвыя хвойныя деревья на
востокѣ. Отъ цвѣтовъ пдетъ нѣжный ароматъ; странныя птицы поютъ
и щебечугъ въ густыхъ розовато-красныхъ вѣнкахъ цвѣтовъ, отражающихся в'ь тихпхъ прудахъ, поросшнхъ лотосами.
Наконецч., наступаетъ день расцвѣта вишневыхъ деревьевъ,
національный празднпкъ японцевъ.
В ъ теченіи всей ночи въ большихъ аллеяхъ п по боковымъ дорожкамъ, точно также и вдоль узкнхъ, тѣнистыхъ лѣсныхъ дорожекъ, появляются сотни балагановъ, въ которыхъ нарядные японцы и японки
продаютъ разнаго рода мишурныя бездѣлупхки. Черезъ каждые три
дома находится чайный домъ, въ которомъ продается саке, и сотни
семействъ ст. чадами и домочадцами, разодѣтые въ шелкь, разгуливаютъ по розовато-красному лѣсу, останавливаются передъ какпмъ
нибудь особенно красивымъ деревомъ, чтобы съ впдомъ знатоковъ
полюбоваться имъ, пли-же, чтобы прпкрѣпить къ стволу стихи, вое-

прлздшіки

цвтітовъ

въ

яионіи.

хваляющіе его великолѣпіѳ. Каждый владѣлець сада справляешь въ
этотъ день праздншсъ вншневыхъ двѣтовъ и разсылаетъ всѣмъ своимъ
зпакомымъ большія пригласительныя карточки с ь нарисованными на
нихъ цвѣтами вишенъ; даже при дворѣ устраивается гулянье въ саду
(garden party), на которое приглашается вся арнстократія и дппломатпческій корпусъ; это гулянье устраивается обыкновенно въ прекрасныхъ
садахъ Гама-Никіу.
Но еслп кто хочѳтъ ближе изучить народный быть, тотъ долженъ
отправиться въ Мукоджпму (въ юговосточной части Токіо). Тамъ, во
времена могущества сіогуновъ рода Токугава, были посажены вишневыя
деревья, достнгшія въ настоящее время огромныхъ такихъ размѣровъ,
что ихъ вѣтвп иа верхушкѣ сплелись и образуютъ розовато-красный
сводъ. Это—главное мѣсто для ганами, т. е. для семейныхъ ннкниковъ,
которыхъ дѣти ждутъ цѣлый годъ.
Еще задолго до наступленія праздника нѣсколько семействъ сговариваются соединиться вмѣстѣ. Опи являются сюда пѣшкомъ, въ лодкахъ
и в'ь рикшахъ, каждая группа съ какой нибудь особой примѣтой; у
однихъ головы повязаны пестрыми платками, у другихъ одинаковые
шейные платки, у третьихъ общій пестрый знакь на кимоно. Мужчины, женщины, дѣвушки, дѣти,—всѣ одѣты въ самые пестрые кимоно,
съ нестрыми-же ширмами надъ глазами и с ъ пестрыми вѣерами въ руках'ь. В'ь каждой лодкѣ раздается веселье, смѣхъ, пѣніе, удары бубна и
игра на самизенѣ; это настоящій весенній кар и аваль!
Дѣвушки играютъ въ разныя игры, мужчины пляшутъ, какъ сатиры, поэты декламируютъ оды и сонеты, посвященные деревьям-!,;
канатные плясуны, акробаты, разсказчики, сказочники, борцы забавляют ),
публику. В с е это, въ соединеніи съ длинными костюмами и своеобразными ландшафтами, переносить васъ за двѣ тысячи лѣтъ назадъ, точно
вы очутились среди сатурналій Петронія.
Сч, наступленіемъ сумерекъ появляются тысячи пестрыхъ бумажныхъ фонарей на деревьях!,, на лодкахъ, въ рѣкѣ, вокругъ лавокъ съ
caKè и чайныхъ домовъ.
Но, вотъ, наступаешь время ужина. Отдѣльныя семьи и цѣлыя
общества усаживаются въ кружокъ, смѣясь и шутя ѣдятъ при помощи
па.точекъ, попивая въ то-же время изъ маленькпхъ фарфоровых'!, чашечекъ сакё и слушая пѣніе и игру на самизенѣ.
Хорошенькія май ко и гейши, одѣтыя въ прелестные наряды, съ
раскрашенными лицами и съ цѣлымъ лѣсомъ булавокъ, въ видѣ бабочект,, въ черныхъ, какъ смоль, волосах-!,, танцуютъ и изображаютъ разныя сцены. В с ѣ м ъ становится особенно весело тогда, когда внезапный
иорывъ вѣтра охватить деревья, оборветъ листья съ цвѣтовъ и осыпаешь ими все общество.
Но, к ъ сожалѣнію, вишня очень быстро отцвѣтаетъ. В с л ѣ д ь за

праздники

цнтл'онъ

въ

яионіи.

253

нею, даже когда ея цнѣты еще не успѣлн опасть, слѣдѵютъ азаліи, а
за ними піоніп, но не такія, какими мы привыкли ихъ видѣть у себя,
а необычайной величины, красоты и въ такомъ пзобиліи, какое бываетъ
только въ восточной Азіи.
Мнѣ случалось видѣть въ Японіп азаліи и піоніи въ человѣческій
ростъ съ нѣсколькими тысячами цвѣтовъ, а въ монастырскомъ саду
Хіа-хунгтіенъ, на восточной границ!; нѣмецкаго Китая, я видѣлъ дерево—азалію, толщина ствола котораго равняется половине метра въ
діаметрѣ и на верхуіпкѣ котораго, вышиною въ домъ, красовалось навѣрное не меньше двадцати тысячъ цвѣтовъ. Піоиіп, извѣстныя въ
Японіп подъ названіемъ ботанъ, расцвѣтаютъ въ начал!, мая роскошны мъ цвѣтомъ. За ними слѣдуютъ въ іюнѣ чудные цвѣты ириса, нокрывающіе лиловымъ ковромъ пруды и наполненные водою рвы; какъ
тюльпаны въ Голландіи, такъ здѣсь ирисы красуются на широкихъ
поляхъ на пространствѣ пѣсколькпхъ моргеновъ; когда, спустя несколько дней, расцвѣтаютъ глицппін (по японски—фуджн), то во многихъ мѣстахъ весь лапдшафтъ окрашенъ въ лиловый цвѣтъ. В ъ иевѣроятномъ пзобпліи вьются они вдоль дачныхъ построекь, па дворцахъ и лачугахъ, на чайныхъ домахъ и искусственных ь бесѣдкахъ; при
этомъ еще бѣдняки часто насаживаютъ ирисъ на верхушку крыши
своего дома, такъ что онъ въ іюлѣ бываешь весь покрыта лиловыми
цвѣтами ириса. Самая знаменитая достопримечательность—это трехсотлетняя глицпнія (Wistoria chinensis) въ саду монастыря Камейдо, куда
весною стекается масса народа, чтобы полюбоваться ея вѣтвями въ несколько метровъ длиною, усѣянными множѳствомъ цветовъ. Глицин in
образуютъ здесь тенистыя крьггыя аллеи, покрываютъ своей цветочной крышей чайные дома и тянутся далеко надъ маленькимъ озеромъ,
въ неподвижной воде котораго отражаются ихъ чудные цвѣты. Множество народа сходится и къ другой глпцинін, которой отъ роду пятьсошь лѣтъ и которая находится въ Казукабе, къ северо-востоку ошь
Токіо; это удивительное растеніе, усики котораго, въ виде гроздей,
образуютъ беседку площадью въ 400 квадр. метровъ!
Следующій цветочный праздникъ въ году — празднество въ
честь красивыхъ, бѣлыхъ лотосовъ, которые, после вишень и хризантемъ, являются самыми любимыми цветами японцевъ и считаются
символомъ чистоты, добродетели и полезности. Чистоты—потому, что
нхъ нежные белые лепестки возвышаются надъ тиной болотъ и лужъ,
добродетели — изъ за ихъ чуть заметнаго аромата, полезности—потому что ихъ семена съѣдобны. В ъ теченіп всего августа можно видеть эти огромные цветы во всей Японіи: во рвахъ, окружающихъ
старинные дворцы дайміосовъ, въ прудахъ п озерахъ, вдоль каналовъ
и р!;кч>. В ъ Токіо, въ парке Уено, все озеро Шинобадсу буквально
запружено ими, и въ это время все иаселеиіе города отправляется

254

ПРАЗДНИКИ

цвт.товъ

въ

япоши.

смотрѣть на эту роскошь на маленькіе островки и въ чаііные дома,
находяіціеся тамъ. Но мнѣ больше понравился маленькіи прудъ позади пагоды въ паркѣ Шпба; окруженный могучими криптомеріями,
онъ дремяетъ въ ихъ густой тѣни; посреди него находится островокъ
съ маленькпмъ храмомъ, и поверхность воды такъ густо усѣяна цвѣтамп лотоса, что можно принять ихъ за бѣлый коверъ.
Но самымъ большим'!, культоьгь пользуется въ Японіи нослѣдній
лѣтній цвѣтокъ, хризантема, красующаяся въ гербѣ императорскаго
дома. В'ь теченіи многихъ столѣтій всѣ профессіональные садовники
только и изощряются въ томъ, чтобы возможно больше облагородить
этотъ цвѣтокъ и всякими, имъ однимъ извѣстными способами, разнообразить его цвѣтъ и форму. Цѣлыя состоянія уходятъ на хризантемы,
но такія же состоянія и выигрываются благодаря этому цнѣтку. Іокогамскіе садоводы владѣютъ пятьюстами садами, занимающими площадь
в'і, двѣсти моргеновъ, и в ъ ' н п х ъ разводятся отъ шѳстисотъ до восьмисот^ разныхч, сортовъ хризантемы! В ъ Токіо садоводы владѣютъ еще
большимь количеством!, садовъ в ъ предмѣстьи Дангодака, и лучшіе
ихъ цвѣты выставляются въ императорских!, садахъ въ Аказакѣ во
время праздника хризантемы. Одни эти сады съ ихъ огромными кедрами и криптомеріямп, съ тѣнистымн аллеями, зеленымъ дерномъ, съ
холмами, увѣнчаннымп кіоскамн и храмами, съ озерами, островами и
горбатыми мостиками, — все это достоирнмѣчательностп Япопін, который, къ сожалѣнію, доступны взору немногих!, избранныхъ. Я с ъ
удивленіемъ оглядывалъ это убѣжнще императриды, носящей подходящее для пея имя „Императрицы В е с н ы " . Всему большому парку
искуссные садовники придаютъ въ ноябрѣ совершенно весѳнній видъ,
и если кто будет!, удостоепъ приглашенія императрицы на этотъ праздпикъ, то пойметъ восторгъ и увлеченіе япопцевъ царскимъ цвѣткомъ
кику (хризантема).
Здѣсь, въ этомъ роскошномъ саду, цвѣтутъ различными цвѣтами
навѣрное десятки тысячъ прекрасныхъ хризантем!,; вдоль всѣхъ дорожекъ устроены навѣсы изъ бамбука съ лиловыми газовыми занавѣсками, на которыхъ вілшиты бѣлые цвѣгы хризантемы. Подъ каждыми
навѣсомъ устроена выставка хриэантемъ, различных!, по цвѣту, величине, формѣ и даже по виду самого растенія. Нѣкоторые цвѣты больше
нашихъ тарелокъ и каждый изъ нихъ сидит-ь на отдѣльномъ стеблѣ;
другіе, со свернутыми внутрь лепестками, похожи на болыніе снѣжпые
шары; еще другіе, съ сотнями лепестковъ, впсящпхъ въ видѣ длинныхъ
нитей, или же съ такими, которые твердо стоять, какъ у подсолнечника. Особенно хороши цѣлые кусты хризантемъ, покрытые разноцветными цвѣтамп. Но самый лучшій образец!, садоводнаго искусства представляют!, собою отдѣльные кусты, гдѣ на одпомъ стеблѣ растетъ
дюжина цвѣтовъ разной величины и разнаго цвѣта.

ПРАЗДНИКИ ЦВТіТОВЪ н ъ

ЯПОИІИ.

255

Дальше, внутри парка, видны болыпія пространства, покрытый
буквально коврами изъ хрнзантемъ:—въ одиомъ мѣстѣ бѣлый коверъ,
въ другомъ — красный или лиловый; всѣ цвѣты каждаго ковра совершенно одинаковы но формѣ и находятся въ одинаковомъ иеріодѣ расцвета, такъ что всѣ они одновременно увядаютъ и отцвѣтаютъ.
Среди .этихъ цвѣтниковъ поднимаются гигантскія растенія, на длинныхъ стеб л ихъ которыхъ (въ два метра и больше) находится до шестисотъ
цвѣтковъ. На каждомъ экземплярѣ пмѣется ярлычекъ, на которомъ написано по японски пазвапіе даннаго сорта; такъ, напрпмѣръ, есть такія
названія, какъ ..бѣлый драконъ", ..золотой капать", „фонарь рыбака",
„одежда изъ перьевъ" или „десять тысячъ усыпанныхъ золотомъ" и т. и.
Одновременно съ празднествомъ, устраиваѳмымъ въ честь хризантемы, въ императорскомъ саду и въ другихъ частяхъ имперіи, а больше
всего въ Токіо, также устраиваются торжества въ честь этого цвѣгка.
В с е населеніе, отъ мала до велика, отправляется въ Дангоцака—
кварталъ садогюдовъ, гдѣ устраиваются веселые пикники (ганамп).
Каждый садоводъ сооружаетъ отдѣльный бамбуковый павѣсъ, въ
который он'ь впускаеть за небольшую плату (въ нѣсколько пфениговъ) всякаго, желающаго полюбоваться лучшими образцами своего
искусства. Но сюда привлекаютъ празднично-настроенную толпу не
столько, самыя хризантемы, сколько тѣ прпчудлпныя фигуры и ландшафты, которые составляются изъ нихъ. Поэтому внутри бапагановъ
устроена зрительная зала и сцена, на которой красуются всѣ эти фигуры и цѣлыя картины изъ хризантем ь. Сюжетами для нихъ служатъ псторическіе эпизоды, сцены изъ миоологіл и на современный темы, народные герои, знаменитые актеры въ своихъ лучшихъ роляхъ, сцены изъ
популярных!, театральныхъ пьесъ,—все это изображается здѣсь и представляетъ собою такой же паноптнкумъ, какъ у madame Tussaud в ъ
Лондонѣ или у Кастана въ Берлин!;, съ тою только разницей, что
платье и всѣ принадлежности костюма сдѣлапы исключительно изъ
хризантем!,.
Лица, руки и ноги очень тщательно и натурально сдѣланы изъ
воска, но костюмы и виды со скалами, горами, водопадами, храмами
сдѣланы исключительно пзъ цвѣтовъ хризантемы и лпстьевъ, такъ
искуссно свнзанпыхъ, что они даже напоминаютъ гладкую поверхность
матеріп; причемъ эти цвѣты даже не сорваны со своихъ стеблей; они
всѣ тутъ съ стеблями и корнями; кто разсматриваетъ украшенные вышивками кимоно или вооруженіѳ старо-японскаго воина, тому это кажется невѣроятнымъ; но еслп вы зайдете въ Дангоцаку рано утромъ,
то можете иногда случайно увидѣть въ каком!, нибудь балапанѣ, какъ
мѣняютъ увядшіе цвѣты па снѣжіе. Для этого небольшіе пучки цвѣтовъ развязывают!, и тогда видно, что эти фигуры состоять пзъ бамбуковаго остова, за которым!, прячутъ растенія съ корнями, вкопанными

256

ПРАЗДНИКИ ЦВЪТОВЪ ВЪ

япоши.

въ сырую землю, съ нужными для фигуры или картины цвѣтами, сплетенными другъ съ другомъ и притянутыми къ наружной сторопѣ.
Утромъ и вечеромъ эти растенія поливаются водой и благодаря
протянутой надъ ними цыновкѣ, образующей крышу балагана и оберегающую ихъ отъ солпечныхъ лучей, они сохраняются въ теченіи цѣлаго мѣсяца, какъ если бы находились въ саду.
Для жизнерадостных!, японцевъ праздник!, хризантемы служить
прощаньѳмъ съ прекрасным-!, теплымъ временем-!, года; это послѣдній
цвѣточный праздннкъ, и уже по одному этому всякая семья и каждый
отдѣльный японецъ, до послѣдняго ннщаго, принимаешь въ немъ участие. Когда хризантемы отцвѣтаютъ, то ландшафтъ разнообразится
только иокраспЬвпшми и пожелтѣвшпми осенними листьями клена и,
любуясь ими, японцы все же считаютъ недѣли, отдѣляющія ихъ отъ
слѣдующаго весенняго праздника,—праздника вишневыхъ цвѣговъ.

Формоза.

О

владѣвъ островомі» Формозой, японцы пріобрѣли самостоятельную китайскую провинцію величиной въ тридцать четыре тысячи
квадратныхъ километровъ, съ населеніемъ въ три съ половиною милліоновъ жителей,—территорія, на которую они давно уже заглядывались,
такъ какъ она имѣла огромное значеніе для ихъ торговыхъ и полптическихъ интересовъ. В ъ будущемъ они, по всей вероятности, сдѣлаютъ
ее не только еще болѣе независимой отъ европейской торговли, но,
несомненно, и болѣе опасной, чѣмъ она была до спхъ поръ.
А, между тѣмъ, для китайцевъ принесенная ими жертва не имѣла
особепнаго значенія, потому что значеніе Формозы было для нихъ, до
этихъ поръ, очень проблематично и при томъ, рано или поздно, пмъ,
все равно, нришлось-бы уступить эту, самую маленькую изъ свонхъ
провинцій какой нибудь державѣ.
При одиннадцати милліонахъ квадратныхъ километровъ, которые
занимаешь Китайская импѳрія, Формоза составляла только трехсотую
часть ея, но при этомъ только одна половина ея была покорена въ теченіи мпнувшаго столѣтія. Восточная часть Формозы даже въ настоящее время прпнадлежіпъ еще пѳрвымъ аборигенамъ острова, малайцамъ,
которых!, китайцы, несмотря на бѳзпрестанную борьбу, не могли покорить п никогда не покорили.
Японцы также не сразу побѣдятъ дикое и отважное племя, живущее
въ горахъ и нервобытпыхъ лѣсахъ восточной части Формозы.
Этотъ островъ пошить во владѣніе китайцевъ только два съ половиной столѣтія тому назадъ. Первыми его обладателями были португальцы, устроившіе здѣсь свой торговый иунктъ и давшіе острову
вполнѣ заслуженное названіе Формозы, т. е. прекрасной.
Но это португальское владѣніе, какъ и большинство прочихъ
владѣній этого слабаго государства, вскорѣ попало въ другія руки.
В ъ 1643 г. Формоза занята была голландцами, прочно засѣвшпмн здѣсь
. и построившими вблизи сѣверной его оконечности крѣпость (часть
ея и теперь еще существуешь), которая долгое время была резиденціей англійскаго консула. В ъ 1661 г. китайцы уполномочили началь17

ф о р м о з а . 322

ника ппратовъ, Когсуйгу, изгнать чужестранцевъ, что, конечно, принесло
только пользу этому чудному острову, который в'ь рукахъ какой нибудь
европейской державы навѣрное скоро превратился-бы въ цвѣтущую
колонію.
До франко-китайской войны 1884 г. Формоза составляла часть
сосѣдней нровннціи Фокіп; въ то время китайскій генералъ Ліу-МингъТуанъ былъ посланъ на Формозу оъ войскомъ въ сорок-ь тысячъ человѣкь, чтобы изгнать оттуда франдузов'ь п, должно быть, въ награду
за всѣ пораженія, который онъ терпѣлъ до заключенія мира, онъ былъ
назначенъ первымъ генералъ-губернаторомъ новоиспеченной провинціи;
теперь онт. могъ присваивать лично себѣ всѣ тѣ деньги, которые выжимались прежде у народа губернатором!. Фокіи. До 1885 г. губернаторъ Фокін исполнялъ одновременно должность фу, т. е. префекта
Формозы, съ обязательством!, посѣщать островъ каждые три года. В ъ
то время было въ порядкѣ вещей, что при этихъ посѣщеніяхъ подчиненные чиновники острова должны были подносить префекту подарки деньгами или натурой, и мандарины обыкновенно возвращались
съ этой поѣздки домой съ полными кошельками.
Я і у - М и н г ъ - Т у а н ъ былъ, впрочемъ, очень хорошими губернаторомъ. Это бы.ть Л н - Х у н г ъ - Ч а н г ъ въ миніатюрѣ, и японцы, къ которым!. перешелъ этотъ островъ, многимъ обязаны Ліу-Мингъ-Туану;
онъ даже построил!, на островѣ желѣзную дорогу, вторую въ предѣлахъ знамени дракона. Во время его правленія дпкія племена также
были спокойнѣе, чѣмъ раньше. Ліу отлично понималъ, что китайцы неспособны покорять народы при помощи оружія; поэтому онъ старался
ладпть съ враждебными предводителями племепъ и, слѣдуя старинному
ѵченію, онъ иосылалъ предводителям!, платки, одѣяла, трубки, ножи,
оружіе и т. п. вещи, на которьтя тѣ смотрѣлп, какъ на дань. Во всяком!, спучаѣ, изъ благодарности, они сдерживали свои племена отъ
разбойничьих!, набѣговъ на западную часть острова, гдѣ жили китайцы,
у которыхъ они раньше раззоряли цѣлые города и деревни.
Тѣмъ не менѣе, предводители не могли помѣшать своимъ подчиненным!, ві, одномъ удовольствіп: — отрубать китайцамъ головы.
Коренные жители Формозы любятъ этотъ спортъ такъ-же, какъ даяки
острова Борнео. У нѣкоторыхъ племенъ молодой человѣкъ не можѳть
жениться, пока не подпесеть главѣ племени хоть одну голову китайца.
Но они отрубаютъ головы не во время открытаго боя. Молодые
люди выслѣживаютъ путешествующих!, китайцев!,, нападаютъ на нихъ
сзади и, отдѣливъ голову отъ туловища, бросаются бѣгомъ къ своему
лагерю, держа въ рукахъ кровавый трофей. Тамъ, прежде всего, всѣ
исполняютъ военный танецъ, въ то время какъ счастливый женихъ
беретъ свою невѣсту и ведетъ ее въ свой домъ, построенный изъ
древесной коры. Здѣсь приходятъ къ невѣстѣ всѣ члены рода. Будетъ-

ф о р м о з а . 325

ли у этихъ островитянъ такое-же пристрастіе къ головамъ японцевъ,
какъ къ головамъ китайцевъ,—покажетъ будущее. Во всякомъ случаѣ,
японцам-ь не мѣшаетъ обращать бблыиее вппманіе на свои головы.
У японцевъ и жителей Формозы гораздо больше рассоваго родства,
чѣмъ у поелѣдпнх'і» съ китайцами. Эти племена такъ-же, какъ и японцы,
покрываютъ свое тѣло татуировкой, — обязанность, которую здѣсь
исполняютъ женщины. У нѣкоторыхъ воиновъ изображена на тѣлѣ вся

Японскій лочтальон ь.

жизнь. Женщины передъ выходомъ замужт» также татуируются, а в ъ
день свадьбы должны еще вырвать себѣ глазные зубы. У этихъ дикарей
существуешь также своеобразный обычай хоронить мертвыхъ на томъ
самомъ мѣстѣ, гдѣ они умерли; если это случилось дома, то покойниКовъ погребаютъ подъ поломъ. Воинамъ кладутъ іп» могилу, вмѣстѣ
съ провизіей, все вооруженіе.
Потребности этихъ сильныхъ и рослыхъ дикарей очень скромны;
17*

ФОРМОЗА. 326

ихъ костюмь такъ - же несложен'!., какъ у малайцевъ, а пищу они
добываютъ охотой п рыбной ловлей. Такпмъ образомъ, мы вндимъ,
что японцы ие могутъ разсчіггывать на ннхъ, какъ на покупателей
своих'!, товаровъ, по за то на Формозѣ такъ много природных !, богатствъ,
что японцы несомненно очень скоро пожелают!, протянуть къ ппмъ своп
цѣпкія руки. Конечно, это не обойдется безъ кровавых-ь битв-!,, потому что быстроногіе дикари жпвугь или в ъ непроходимых'!, первобытных'!. лѣсахъ, или въ неприступных!, горахъ, вершины которыхъ
достигают'!, трехъ тысячъ метровъ вышнніл. На Формозѣ находятся
болынія залежи угля, желѣза, мѣди и золота, которыя, при правильной
эксплоатаціп, могутъ давать огромные доходы; дѣвствениые лѣса состоять
преимущественно изъ камфарныхъ деревьев!,, которые особенно прельщаютъ японцев ь.
Для русскнхъ и амерпканскнхъ рынковъ важно то, что на Формозѣ
Имѣготся нефтяные источники. До сихъ поръ Россія ежегодно ввозила
въ Китай десять милліоновъ галлонов'!, нефти, а Америка — сорокъ
милліоновъ. Яионія-же платила этпмъ двумъ странамъ за керосинь
отъ двухъ до трехъ мнллліонов-ь іенъ ежегодно. Если нефтяные источники на Формозѣ дѣйствительно окажутся обильными, то ввозу этого
продукта из'і, другихъ странт, будетъ нанесен'!, сильный ударъ.
Но, между тѣмъ, какъ минѳральныя богатства Формозы совершенно
не эксилоатпровались до сихъ поръ, китайцы, переселнвшіеся сюда изъ
сосѣдних'!, провинцій континента, съ обычнымъ своимъ усердіемъ обрабатывали плодородную западную часть Формозы и вскорѣ превратили ее
въ чайныя, рпсовыя и сахарныя плантаціи. В ъ 1887 г. вице-королю Ліу
удалось покорить несколько племенъ дикарей. По крайней мѣрѣ, я
прочелъ въ одной пекинской газетѣ (отъ 26 іюпя 1887 г.) длинное
сообщеніе Jliy о томъ, что дорога, ведущая съ запада к ъ востоку и
пересѣкающая Формозу отъ Чангъ-хія до Чуи-вея, окончена. Благодаря этому, китайскія войска могли пробраться къ восточному берегу
и присоединить къ китайскимъ владѣніямъ восемь десять девять мѣстечек'ь съ 21.000 жителей. Послѣдпіе подчинились китайскому владычеству
и даже ввели у себя китайскій календарь, и теперь они уже носятъ
китайское платье и косы на головѣ; они больше не занимаются охотой и рыбной ловлей и превратились въ мирпыхъ землепашцевъ.
Благодаря этому, подверглось культур!; нЬсколько сотъ тысячъ десятинъ земли. Многочисленные потомки, ироисшедшіе оті, смѣси туземцевъ
съ китайцами, по своему типу и характеру приближаются скорѣе къ
послѣднимъ и представляютъ собою трудолюбивых-!, и интеллигентных!,
земледѣльцевъ. При всей своей медлительности и несмотря на плутовство
чпновнпковъ, китайцы, въ общемъ, за тѣ двѣсти лѣтъ, въ теченіп которыхъ они владѣли Формозой, достигли гораздо большаго, чѣмъ
испанцы на Филиппинах-!, за триста лѣтъ.

формоза.

261

Самымъ важнымъ предметом'!, экспорта быпъ прежде рнсъ; по
благодаря покоренію множества туземцевъ, питавшихся охотой и рыбной ловлей, благодаря многимъ иервоеленцамъ и многочисленйымъ
войскамъ, прис.іаниимъ на Формозу изъ Китая, потребность в ъ рисѣ
на самомъ островѣ возросла до того, что нечего было и думать объ
экспортѣ его в ъ другія мѣста. В м ѣ с т о риса, главнымъ предметомъ
экспорта на сѣверѣ сдѣлался чай, а на югѣ -сахаръ. Чай с ъ Формозы
(Оолаягъ) вывозится, главнымъ образомъ, в ъ Америку: в ъ Европу-же онъ
доставляется в ъ очень небольшомъ колпчествѣ и въ смѣси с ъ китайскимъ чаем'ь. Сахаръ вывозился прежде в ъ Европу и Австралію. Но
такъ-какъ цѣны на сахаръ сильно пали, то не стоило вывозить его
на евроііейскіе и австрапійскіе рынки, и теперь большая часть сахара
с ъ Формозы идетъ в ъ Янонію и на китайскій материкъ. Такимъ образомъ, мы видпмъ, что продукты Формозы имѣютъ для Японіп огромную цѣнпость сами по себѣ, притомъ-же благодаря имъ Японія можѳтъ
соперничать в ъ эксиортѣ свопхъ продуктов-!. съ европейскими rocj r дарствами. Т ѣ самые предметы, которые она с ъ такимъ успѣхомъ доставлявтъ на китайскіе рынки, вывозятся и на Формозу, и такъ какъ этотъ
островъ перешелъ совсѣмъ ні> руки яионцевъ, то ввозъ европейских-!, товаровъ, цѣпность котораго достигла въ послѣдніе годы пятнадцати- -двадцати милліоновъ марокъ (7 1
Юмилл.ру блей), скоро совсѣмъ прекратится.
Главный обмѣнъ товаровъ между Формозой, Японіей и Китаемъ
совершался посредством-!, германскихъ кораблей; но и они в ъ ближайшемъ будѵіцем ь несомненно замѣнятся японскими. Д о сихъ порт, пароходы одного изъ оамыхъ больпшхъ в ъ мірѣ пароходныхъ обществъ
(японской компаніи „Ншшоиъ-ВЗзенъ-Каііша") совершали правильные
рейсы на сосѣдніе острова Л у д ж у и въ китайскіе порты Амой и Ф у т чау, находяіціеся противъ Формозы, но къ самому острову они еще
не подходили. Но уже черезъ мѣсяцъ послѣ заключенія мира общество
Юзенъ-Кайша рѣшило установить правильные пароходные рейсы на
Формозу. Е с л и пароходное сообщеніе будетъ развиваться в ъ Японіп и
дальше такъ-же успѣшно, какъ теперь, то и другіе нѣмецкіе пароходы,
какъ, напримѣръ, такъ называемые Tramp - Steamers, должны будѵтъ
прекратить свое илаваніе іѵь восточной Азіи. Японцы и теперь уже
установили подъ свонмъ флагомъ правильное пароходное сообщеніе
с ъ Кореей, Китаемъ, Филиппинами, Индіей, Явой, Австраліей и даже
ci. портами Индійскаго Океана.
П ѳ р в ы м ъ предпріятіемль Японіп на Формозѣ будетъ, конечно,
шелководство, что не удавалось китайцамъ, несмотря на всѣ пхъ старанія. II в ъ настоящее уже время Японія по производству шелка заннмаетъ первое мѣсто поелѣ Китая и, благодаря вывоз}' своего шелка,
дѣлаетъ ежегодный оборотъ в ъ шестьдесятъ мплліоновъ іенъ, т. е. почти
столько же, сколько Франція и Италія, вмѣстѣ взятия. Формоза увели-

ФОР МОЛЛ.

читъ производство сыраго шелка, a яионскія фабрики будутъ его обрабатывать; и при всей дешевизнѣ рабочей платы, въ Яиопіп. которая
дѣлаетъ конкуррендію съ ней немыслимой, вывозъ шѳлковыхъ матерій
изъ Японіи, достигающій нынѣ семнадцати милліоновъ іенъ, возрастетъ
до огромпыхъ размѣровъ. Германія, Франція и Италія очень заинтересованы въ этомъ, потому что нзъ Германіи ежегодно вывозится на 160000
марокъ шелка. Восточно-азіатская конкѵренція сдѣлается, такнмъ образомъ, въ слѣдующія десятнлѣтія грознымъ вопросомь существованія для
мплліоновъ.
Благодаря присоединенію Формозы къ Японіи, производство камфары также какъ бы монополизировано Япопіей, такъ какъ этотъ важный продуктъ, применяемый въ медицин-!; и во мпогнхъ ремеслахъ,
добывается на южныхъ островахъ Яіюпін и на островѣ Формозѣ.
Мнѣ случалось видѣть отдѣльныя камфарныя деревья на Зондскихъ
островахъ, въ Сіамѣ, Малаккѣ, Андалузіп п Вестъ-Индіи, но цѣлыя
плантаціи и лѣса этихъ цѣнныхъ деревьевъ имѣются только на япопскпхъ островахъ вплоть до тридцать пятаго градуса широты, и весь
цивилизованный міръ снабжается камфарой только отсюда. До послѣдняго времени большая часть сырой камфары отправлялась на корабляхъ
въ Европу (главнымъ образомъ, въ Лондонъ и Гамбургъ) и въ скверную Америку и тамъ обрабатыналасі. для употребленія. Изъ Формозы
большое количество камфары доставлялось на рынокъ Гонгконга, и поэтому цѣна па японскую сырую камфару стояла довольно низкая. Но
теперь, благодаря тому, что Формоза перешла во владѣніе Японіи, она
не только господствует'!, на рынкѣ, но даже должна была обложить
высокой пошлиной вывозъ сырой камфары, чтобы этимъ поднять мѣстпую обработку ея.
Японцы навѣрное упразднять обѣ теперешнія гавани Формозы —
Тамсуй il Тайнанъ и вмѣсто нихъ выберутъ третью—Келунгъ. Тамсуй
H Тайнан'ь открыты были европейцамъ с ь 185S г., И тамъ есть много
европейскихъ, а среди нихъ и ігішецкихъ фирмъ. Европейцамъ дорого
стоило устройство товарныхъ складовъ и конторъ и послѣ многолѣтнихъ трудовъ они довели, наконець, торговлю до такого состоянія,
что она стала приносить некоторый доходъ. Но этому, вѣроятно, скоро
будетъ положенъ конецъ; европейцы принуждены будутъ удалиться и
уступить мѣсто японцам'!,. Ихъ, конечно, не удалять силой, но японцы
возьмут'!, ихъ, что называется, изморомъ.
Къ обѣимъ гаванямъ, Тамсую и Тайнану, корабли не могутъ приставать; они должны оставаться въ открытомъ рейдѣ и во время югоВОСТОЧНЫХЪ муссонов'!,, дующих'ь здѣсь CI, большой силой, не говоря
уже о частыхъ тайфупахъ, часто случается, что корабли, не бросая
якоря, отправляются къ Пескадорамъ или даже въ Амой или Футчау.
Вт, Келунгѣ же, лежащемъ в ъ тридцати километрахъ къ востоку отъ

ФОРМОЗА.

263

Тамсуя у сѣверной оконечности Формозы, глубина« воды даже у самых'ь верфей достаточна для болыпихъ воепныхъ кораблей, и притомъ
еще эта гавань защищена отъ бѵрь леисащимъ перед'ь нею островомъ.
Ііромѣ того, вблизи Келунга находятся болыпіе склады угля, снабжавшіе до этого времени углемъ южный Китай и особенно Футчау.
Поэтому Келуигъ можетъ считаться будущей гаванью Формозы, а
вч> Там суй и Тайнанъ будутч> приходить только китайскія джонки.
Какъ Тамсуй, такъ и Тайнанъ не представляютъ собою одно цѣлое,
какъ другія китайскія гавани. Оба они только имена собирательныя
для нѣсколькихъ мѣстечекъ. Пятнадцатью километрами южнѣе береговаго пункта, называемаго Тамсуемъ, въ сѣверной оконечности Формозы находится лежащій при рѣкѣ Тайней главный городъ острова
такого нее имени. В ъ Тамсуѣ пмѣется только таможня, несколько товарныхъ складовъ и старая голландская крѣпость сч> необходимыми
постройками. Енропейскіе купцы живугь, большей частью, въ Т у а т у тіа, въ пѣсколькихъ километрах!, вверхъ по рѣкѣ, недалеко отъ Тайпея, а еще дальше но верхнему теченію рѣки находится китайскій
городъ Банка, на границѣ рпсоваго округа Формозы.
Тайней — созданіе генералъ - губернатора Ліу; онъ распланнровалъ городъ по образцу американскихъ, на манеръ шахматной доски,
съ широкими улицами, с ь дорогой гп, Туатутіа, оевѣтилъ городъ электричествомъ и выстроить прекрасный ямыиь (оффиціальный дворецъ);
онъ даже ввелъ здѣсь японскихъ джинрнкшч).
Какъ Тамсуй, такъ и южная гавань, Тайнанъ, состоишь изъ трех'ь
городовъ. Тайнанъ, или Тайванъ-фу, — это китайскій городъ, основанный кантонцами, находящійся на разстояніи шести щлометровъ оть
берега и соединенный съ настоящей гаванью Тайнана, Анпингомъ,
канал омъ, по которому могутъ проходить только джонки.
На нѣкоторыхъ ландшафтах"!, лежащій на сорокъ пять кнломет])овъ южнѣе Такао обозначается, какъ главная европейская гавань, по
это невѣрпо. В ъ прежніе годы Такао действительно былъ главной гаванью для кораблей, но онъ, какъ было уже сказано, находится на разстояніи с op о к-а пяти километровъ отъ Тайванъ-фу и соединенъ съ
нимъ жалкой сухопутной дорогой. Кромѣ того, европейскнмч, купцамъ
вреденч, былъ здѣшніп климатъ, несмотря на чудную растительность
въ Такао и Апъ-Гнллѣ (обезьяннья гора). Поэтому всѣ купцы, а сч,
ними и торговое сообщеніе и пароходное, перешли въ Анпингъ, сдѣлавшійся мѣстопребываніем-ь консульств і,.
Такпмч. образомъ, на географических ь картахъ вмѣсто Такао долженъбыть обозначен!, главной гаванью Ашіпнгъ. Точно также вмѣсто Тайвана на картахъ нужно бы отмѣтить Тайнанъ или Тайванъ-Фу,потому что
Тайван ь—это совершенно другое мѣсто, находящееся въ серединѣ острова
и предназначавшееся губернаторомъ Ліѵ для главного города острова.

264

формоза.

Не только Формоза, но и нѣкоторыя другія гавани восточной Азіи
отличаются тѣмъ, что корабли не могутъ пристать прямо къ берегу,
а вынуждены бросать якорь на разстоянін нѣсколькихъ километровъ;
но нпгдѣ нѣтъ такого спльпаго прибоя, какъ здѣсь, особенно когда
д у е т ъ южный муссонъ и нагоняеть сильным волны съ южно-китайскаго
моря. *) Поэтому во время муссоновъ нельзя пристать къ берегу даже
въ малепькнх і, шлюбкахъ и приходится прнбѣгнуть к'і, помощи катомарана, т. е. парома, сдѣлапнаго изъ двѣпадцати бамбуковыхъ трубъ, дайною в'ь семь метровъ каждая, среди которыхъ привязано пѣчто, похожее на ванну. В ъ нее садятся пассажиры и ихъ приносить волнами
к ъ берег}', конечно, почти всегда промокшими насквозь. Такпмъ же
способом!, привозятся сюда товары и поэтому понятно, почему японцы
предпочтутъ для порта Келунгъ.
Японцы въ непродолжительном'!:, времени приступить къ постройкѣ
давно проектированной китайцами желѣзной дорога, которая, протянувшись отъ сѣвера къ югу, соединить Келунгъ и Тамсуй съ Аниннгомъ будетъ и эксплоатпроваться на разсТояніп тридцати англійскихъ
милль.
Предпріимчивый Ліу еще въ 1887 г. уполномочилъ европейских !,
ннженеровъ построить эту лннію, но потомъ возложилъ исполненіе
этого сооружения на китайскія войска. Находящуюся между Тамсуемъ
и Келунгомъ горную цѣпь нужно было прорѣзать тоннелемъ; но китайскому генералу это не понравилось, и онъ велѣлъ прорѣзать горную цѣпь Вт, середпнѣ. Послѣ многихъ лѣтъ безполезнаго труда этотъ
проектъ признанъ былъ неосуществимымъ и, все-таки, прнбѣгли къ
тоннелю, но китайцы очень боялись въѣзжать въ эту темную дыру, и
еще нѣсколько мѣсяцевъ послѣ открытія дороги между Тамсуемъ и
Келунгомъ поѣзда останавливались у входа въ тоннель, и пассажиры
с ъ трудомъ перелѣзалп черезъ горы, въ то время какъ поѣзда порожнем'ь проходили тоннель. Но, мало по малу, китайцы привыкли къ нему.
Почта доставляется здѣсь скороходами, и плата за письмо на разстояиіи между Анпингомъ и Тамсуемъ равняется 200 кашъ, т. е. '25
копепкамъ. Эти „каши", которые находятся въ обращеніп на Формозѣ,
самыя худшія деньги въ Китаѣ; они продырявлены во многихъ мѣетахъ и сдѣланы пзъ желѣза. На Формозѣ нѣт-ь банковъ, и такъ какъ
при здѣшнемъ большомъ ввозѣ и вывозѣ бывают-і, въ оборотѣ больная суммы, то китайскіе гонги (торговые дома) складывають въ одинъ
°) Малодоступностью, а порой (во время снлышхъ вѣтровъ) даже неприступностью отличается особенно бореговая лпиія острова Сахалина. Пишущему нтіі строки
пришлось однажды крейсировать у его берегов'ь почти дѣлую педѣлю, прежде чѣмъ
удалось улучить моментъ, удобный для высадки с-і> парохода. Формоза едва-лн иревосходптъ въ »томъ отношсіііп Сахалшгь.
Примнл. редактора.

формоза.

265

свертокъ пятьдесятъ мексиканскихъ долларовъ или японскихъ іенъ н
на оберткѣ ставятъ свои штемпель. Если гонгъ пользуется довѣріемъ,
то его свертки принимаются въ обраіценіе нераспечатанными и въ такомъ видѣ переходятъ изъ рукъ въ руки, пока не распадутся. Тогда
только видно, изъ какой коллекціи разнообразных-!» монета они составлены. Впрочемъ, всѣ фалыпивыя монеты обмѣннваются гонгами,
выдавшими эти свертки, на настоящія.
Японцы, для блага страны и ея обитателей, конечно, пытались
внести порядокъ въ эту денежную систему, по до еихъ поръ это имъ
не удается. Туземцы сильно сопротивляются вліянію повыхъ хозяевъ,
такъ что нельзя предположить, чтобы на островѣ скоро водворился
ПОЛНЫЙ мир-],.

Яііонія, какъ промышленная страна.
ü b нѣмѳцкой печати подавно высказано было мнѣніе, что Японія,
-^вѣроятно, никогда не будѳтъ промышленной страной, a скорѣе останется страной землѳдѣльческой и поэтому будетъ потребительницей
иностранныхъ производствъ. На чемъ основано это мнѣніе, трудно
угадать, но надо предположить, что поводомъ для него служили тѣ
условія, въ которыхт» Японія находилась до 1870 г. Тогда она была,
действительно, земледѣльческой страной; но стоить только нрисмотрѣться къ различнымъ отраслямъ національной деятельности, чтобы
замѣ-гить, что въ послѣднія тридцать лѣтъ эта страна окончательно
превратилась изъ земледѣльческой в ъ промышленную. Съ каждымъ годомъ эта метаморфоза становится все замѣтнѣе и если оставить въ
сторонѣ главные продукты Японіи: чай, шелкъ и рнсъ, то въ будущемъ
мы будемъ имѣть дѣло съ Японіей, какъ съ страной исключительно
промышленной, могущественное вліяніе которой на пывозъ товаровъ
изъ Европы въ восточную Азію все возрастает-], и гавани которой па
берегах-ь Тихаго океана ст. каждымъ годомъ все больше даютъ себя
знать.
Благодаря поощренію и поддержкѣ правительства и увеличеиію
насѳлѳнія, возросшаго за послѣднія двадцать лѣтъ на 25 процентовъ,
благодаря пробужденію и напряженію національной дѣятельности, земледѣліе также сдѣлало больнііе успѣхи, которые объясняются только
лучшимъ удобреніемт. почвы и лучшимъ уходомъ за полями, потому что площадь засѣяпныхъ полей не особенно увеличилась. Напримѣръ, въ послѣдніе пятнадцать лѣтъ площадь рисовыхъ полей увеличилась на S 1 /2 проц., а пропзводительность риса повысилась на 25^2
проц.; площадь хлѣбныхъ полей увеличилась на 20°/о, а производительность ихъ—на 58°/о. Прпращеніе чая и шелка еще значительнее, потому что чай увеличился на 240° о, а шелкъ даже на 300°/о.

яіюнія,

кл къ

промышленная

страна.

267

Благодаря присоединение Формозы, къ земледѣльческимъ произведениям!, Япопін присоединилась еще камфара, а, главное, сахаръ. До
этого времени Японія получала сахаръ пзч> за границы, и потребность
ея въ этомъ продуктѣ—очень важномъ для германскаго экспорта—увеличилась съ 28 милліоновъ килограммов!, (въ 1872 г.) въ пять разъ,
т. е. до 150 мил.ііоновь килограммов!, (въ 1898 г.) и уплатила она за
него иностранным!, государствамъ 58 милліоновъ марокъ. Собственное
производство сахара достигло въ Японіи уже въ 1894 г. 50 милліоновъ
килограммов!,, и условія для увеличенія сахарныхъ плантацій въ Японіи такъ благопріягны, что ввозу сахара нзъ-за границы будетъ скоро
положен!, конецъ.
Названный отрасли сельско-хозяйственной культуры существовали
у янонцеві. уже тогда, когда они открыли европейской торговлѣ доступъ
въ свою страну и теперь только больше развились. Но что касается
промышленности Японіи, то многія отрасли ея возникли только недавно,
и ея благосостояніе и вся грядущая роль Япопіи на всемъ азіатскомъ
востокѣ приписывается развптію ея промышленности. В с ѣ условія
благопріятствуютъ ей: у нея есть свой уголь, желѣзо, мѣдь, золото,
серебро, удобные и дешевые водные п сухопутные пути сообіценія и,
наконецъ, болыиія мѣста сбыта на блпзкомъ разстояніи. К ъ этому
надо прибавить поддержку и поощреніе правительства, дешевизну рабочих!, рукъ, которая составляешь третью, а иногда пятую часть нашей платы и, наконецъ, увѣренность въ томъ, что со времени возникновенія торговых!, договоров!, съ европейскими державами туземные продукты, благодаря повышенно ввозной пошлины, еще больше сохраняются и развиваются.
Промышленное развитіе Яионіи не пмѣѳтъ ничего подобнаго себѣ
ві. псторіи, и его размѣры и опасность, угрожающая благодаря ему европейским!, рынкамъ въ восточной Азіи, собственно говоря, недостаточно
принимаются во вниманіе.
В ъ иервоклассныхъ промышленных!, странахъ міра отношеніе экспорта данной страны к ъ общему производству таково: англійскіе фабрикаты составляют!, 82°/о, швейцарскіѳ 75°/о, германскіе 65,9°/о, французскіе 55,бо/о, бельгійскіе— 37,40/0, изъ Австро-Венгріи вывозится
27,2°/о, изъ Швеціп—16,4°/о, изъ Америки 9°/о.
В ъ Японіи, откуда еще тридцать лѣшь тому назадъ ничего не вывозилось, въ настоящее время экспортъ товаровъ равняется 38°/о и,
такнмъ образомъ, Японія занимаешь въ числѣ другпхъ странъ пятое
мѣсто и даже перещеголяла Бельгію. В ъ послѣдніе годы вывозъ японских!. фабрнкатовъ увеличился втрое, между тѣмъ какъ вывозъ сырыхъ
продуктовъ почти не измѣннлся. В ъ 1872 г. стоимость японскаго экспорта равнялась едва нѣсколькимъ милліонамъ рублей, въ 1899 г. она
достигла 90 милліоновъ рублей. Главные покупатели японскихъ това-

яіюнія,

клкъ

промышленная

с т р а н а . 334

р о в ъ — это, естественно, азіатскія страны, куда въ пос.тѣднія двадцать
л ѣ т ъ экспортъ достигъ 65°/о н въ настоящее время равняется стоимости
въ 75 милліоновъ рублей. Австралия до 1880 г. не покупала нпкакнхъ
японскпхъ продуктов!», а теперь они составляготь цѣнность въ 2 1 2 милліона рублей ежегодно.
Очень интересно гірпсмотрѣться къ развитію отдѣльныхъ отраслей
промышленности в ъ Японіи. Развитіе ихъ, естественно, находится въ
связи съ добываніемъ дешеваго топлива, т. е. с ь разработкой богатыхъ
каменноугольныхъ копей, который находятся на островѣ Кіу-Сіу. В ъ
1S86 г. было добыто 2 милліона тоннъ каменнаго угля, въ 1S97—6 милліоновъ; такимъ образомъ, въ теченіи десяти лѣтъ разработка его увеличилась втрое. Цѣны на уголь за это время увеличились больше,
чѣмъ вдвое. В ъ настоящее время японскій уголь конкуррируѳтъ съ
англійскпмъ даже въ Бомбеѣ. Внутри самой страны потребление фабрпкъ за это время удесятерилось.
Второй но значенію продѵктъ—желѣзо еще въ 1862 г. ввозилось
въ очень незначптельпомъ количеств-!-. (33.000 килограммов!.); въ 18S0 г.
ввозъ равнялся 6 милліонамъ килограммов!., въ 1891 г. 14 милліонамъ,
въ 1894 г. далее 40 мплліонамъ; съ 1872 г. такимъ образомъ, прпраіценіе
достигло 12.000°/о.
Потребность Японіи въ европейскомъ желѣзѣ стоимостью въ
8 милліоновъ рублей (1894 г.) было, конечно, очень полезно для ѳвропейскихъ странъ, нзъ которыхъ оно вывозилось. Но теперь въ самой
Японіп открыты болыпія залежи желѣза, и въ непродолжительном!»
времени этотъ матеріалъ будетъ добываться на мЬстѣ. Д ѣ н а ввозпмаго
въ Японію желѣза равняется 62 іенъ за тонну, а въ самой странѣ, по
точной оцѣнкѣ, тонна должна стоить отъ 15 до 20 існъ. В ъ морском!»
арсеналѣ въ Іокоскѣ, близь Іокогамы, добывается уже нѣсколько лѣтъ
додъ-рядъ, посредством!» поваго метода, прекрасная сталь, и прекраіценіе
ввоза желѣза в ъ Японію — только вопросъ времени. Уже въ 1898 г.
желѣза было ввезено только на 5 милліоновъ рублей,- и среди него,
въ ущербъ европейскому ввозу, было и китайское желѣзо.
Японскіе рудники определяются въ 70 мил. тоннъ. В ъ послѣднее
время правительство устроило на свои средства въ Бамстамурѣ роскошный желѣзодѣлательный и сталелитейный заводъ стоимостью въ
18 милліоновъ марокъ, съ двумя доменными печами и 200 коксовыми;
ежегодное производство его равняется 90.000 тоннъ готоваго продукта.
Восточно-азіатскій Ллойдъ публикует!» слѣдующія статистпческія
данныя о японскихъ фабриках!»:
В ъ 1883 г. всѣ 84 фабрики Япопіи обладали, въ общемъ, 1.700 лошадиными силами. В ъ 1893 г. было 1.163 фабрики съ 35.000 лошадиныхъ силъ, изъ которыхъ 31.165 добывалась паромъ, а 4.142—водяной
силой.

яіюнія,

к л къ п р о м ы ш л е н н а я

страна.

269

Вт. том он in одного дѳоятшіѣтія сила пара повысилась на 2.226« о, а
сила воды -на 2.134°,о. При этомъ послѣдняя еще только въ зародышѣ.
Сотни водяныхъ течѳній могутъ принести пользу промышленности,
такъ что добываніе продуктов!, обойдется еще дешевле, a цѣны за
трудъ повысятся не особенно сильно. На шерстяныхъ ткацкихъ фабрпкахъ заработная плата рабочихъ повысилась въ 1899 г. на 37° о, и
въ 1898 г. мужчины получали 24 копейки, а женщппы—14 копеекъ
въ день. В ъ другихъ мастерствахъ рабочими илатятъ слѣдующимъ
образомъ:
Поденные рабочіе получаютъ 38 копеекъ въ день, носильщики
отъ 70 до 75 копеекъ, столяры отъ 55 до 60 копеекъ, кровельщики
60 копеекъ, драпировщики— отъ 55 до 60 копеекъ, плетельщики цыновокъ—55—60 копеекъ.
Электричество также въ послѣдніе годы примѣняютъ, какъ двигательную силу, и съ 1890 г. в'ь Японію ввозятся электромоторы стоимостью въ 2 1 2 милліона рублей. Современемъ они будутъ изготовляться
вт. самой странѣ, точно также, какъ теперь изготовляются телефонные
и телеграфные аппараты. Вт. Осакѣ устроена электрическая стаидія,
гдѣ применяется водяная сила, равная 15.000 лошадиныхъ сплъ. В ъ
Осакскнхъ фабрикахъ, по пос.тѣдппмъ нзвѣстіямт. о мѣстпыхъ производствахъ, общая сумма равняется 25.000 лошадиныхъ сплъ, и собственники электрических!, учрежденій считаютъ экономію, получаемую отъ
примѣненія электричества вмѣсто паровой силы, въ одпнъ милліонъ
іенъ ежегодно!
Осака—это мѣсто, гдѣ сосредоточивается шерсто-прядильныя фабрики, т. е. та промышленность, которая сдѣлала тамъ самые болыпіе
успѣхн. Начало свое это производство беретъ съ 1871 г., когда князь
Садзумы, Шимадзу, вве.тт, вт. Японіи нѣсколько прядильныхъ машпнъ.
Революція помѣшаларазвптію этой отрасли промышленности, и только въ
1880 г. правительство опять вмѣшалось въ дѣло, устронвъ пять прядиленъ.
Этотт. примѣръ нашелъ себѣ подражателей въ народѣ и уже въ 1886 г.
въ Японіи было 65.000 веретенъ; въ 1891 г. число ихъ возросло до
354.000, въ 1894 г. до 664.000, въ 1896 г. ихъ уже было свыше 800.000
и въ 1899 г.—мплліонъ сто двадцать пять тысячъ. Количество производства разныхъ тканей равнялось въ 1883 г. 2і/з мнлліонамъ метровъ,
въ 1891 г. уже 45 мил. метровъ и вт. 1895 г. 65 мил. метровъ. Потребность въ сырой шерсти въ теченіи одного десятнлѣтія увеличилась
въ двадцать пять разъ. Вт, 1885 г. въ Японію было ввезено сырой
шерсти больше, чѣмъ на П/г мил. рублей, а въ 1898 г. ввезено ея было
на 47 мил. рублей. Ввозъ шерстяной пряжи изъ Европы достигъ
еамыхт, болынихъ размѣровъ въ 1888 г. Именно—31 мил. килограммов'!.,
исключительно изъ Англіи. В ъ 1894 г., т. е. черезъ шесть лѣтъ, ввозъ
ея уменьшился до десяти милл. килограммовъ, a нынѣ уже Японія,

270

японія,

какъ

промышленная

страна.

съ своей стороны, въ прошломъ году вывезла въ Китай 2'/з мил. килограммов!,. Такимъ образомъ, Япопія въ отношеніи шерстяной пряжи
и матеріи почти перестала завпсѣть отъ Европы. Послѣдствія этого
очевидны: въ Ланкашпрѣ работали въ 1895 г. около 100 прядильныхъ
фабрпк'ь въ убытокъ, тогда к акт, японскія получили дивидендъ оть 10
до 25 ироцентовъ. Чувствитѳльнѣе всего было развитіе японскихъ
прядильныхъ фабрнкъ для Индіп. В ъ 1880 г. оттуда вывезено было въ
Японію 4.500 кипъ шерстяной пряжи, а въ 1897 только 750, а съ тѣхъ
поръ вывозъ еще уменьшился.
Такого лее развитія достигли производство и фабрикація шелка,
хотя японскііі шелкъ по своей добротности далеко не можетъ сравниться съ китайскимъ. В ъ 1889 г. производство шелка простиралось
до 31,,2 мил.т. кидограммовъ, изъ которыхъ вывезено было 23/< мил.
килограммов!, стоимостью свыше 50 мил. рублей; въ 1894 г. производство было свыше 10 мил. килограммов!», а вывезено было 61/і мил.
килограммов!, стоимостью въ 85 мил. рублей. Это относится только
къ шелку-сырцу. Но шелковыя матеріи также вывозятся въ изобпліи,
особенно изъ провинціи Фукуи, гдѣ въ 1890 г. было только 2200 неретенъ съ 3000 рабочих!,. В ъ 1894 г. ихъ было уже 12500 съ 12000 рабочих!,, главным!, образомъ дѣвушекъ, который получали за каждую
штуку шелка по 50 іенъ и въ теченіи мѣсяца ткали 5—10 штукъ. В ъ
1885 г. вывезено было шелку на 108.000 рублей, а в ъ 1898 г. на 171 /2
мил. рублей.
Првпзводство ковровъ въ Сакайѣ, маленьком!, городкѣ недалеко
отъ Осаки, занимаетъ собою больше 16.000 рабочихъ. В ъ 1890 г. изъ
Японіи вывезено было 27.000 ковровъ, въ 1898 г.—800.000, а въ настоящее время японскіе ковры нашли сѳбѣ сбыть даже въ Англіп, не
столько благодаря своему качеству, сколько изъ-за красивых!, рисунков!,, похожих!, на восточные, и своей необычайной дешевизны, составляющей третью или даже четвертую часть стоимости восточных!,
ковровъ.
Весьма любопытна статистика развитія цѣлаго ряда производств!,,
изъ которых!, большая часть не существовала даже десять лѣтъ тому
назадъ. Такъ, напримѣръ, общій вывозъ на рынки стои.ть въ 1S89 г.
140 мил., въ 1899 г. — 428 мил. Товары распределялись слѣдующимъ
образо мъ:
181)7

Шелкъ
Сырой шелкъ въ кусках!,
Шелковыя ткани
Шерсгяныя ткани

.

1898

1899

вт, мнлліонахъ іепъ
55,6
42,0
62,6
9,5
12,0
15,8
9,4
3,5
3,5
13,5
20,1
28,5

яіюнія,

клкъ

промышленная

1897

страна.

1898

271

1899

въ милліонахъ іенъ.
2,6
3,9
Шерстяное производство . .
6,1
10,3
6,0
Рисъ
8,6
8,5
7,9
Чай
11,6
15,2
15,1
Уголь
5,6
11,4
7,3
Мѣдь
1,2
1,8
—
Камфара
5,6
6,3
5,9
Точилки
3,7
3,3
3,9
Цыповкн
2 2
2,0
Фарфорч»
ь числѣ другихъ крупных!» продуктов!» , которыми трудо.
вые японцы хотятъ вытѣснить
такіе же европейскіе продукты, надо еще упомянуть о пивѣ.
Самый значительный пивной
заводь въ Токіо Нпхонъ-Бак у о с а - К а й ш а (въ переводѣ:
японское пивоваренное общество) еще нѣсколько лѣтъ тому
назадъ стоялъ па краю гибели;
вт» 1895 г. онъ, однако, продалъ з'же 7.515 коку (около
13.500гѳктолитровъ) пива, него
акціи поднялись отъ 40 до 80
іѳнъ. Не хуяге развиваются и
другіе пивоваренные заводы
въ Японіи, такъ что понятно,
почему вывозъ нѣмецкаго пина
вт> англійскую и голландскую
Индію, въ Японію, Китай, Филиппины, вообще въ восточную Азіхо, за промежуток!» времени отъ 1891 г. до 1895 года,
Ж е л ѣ з н о д о р о ж н а я бага ясная квнтанція.
вмѣсто прежних!» 96.000 гектолитров!», дошелъ до 81.000 гектолитровъ *).

*) Развитіемъ п процвѣтаніемъ своей промышленности Японія обязана въ равной мѣрѣ какъ эпергіп и сиособностямъ своего населспія. такъ и ноощренію и поддержи» правительства. Судьбы иромышленнаго образовапія, которое даже въ ипыхъ
европейскпхъ страпахъ до сего врепепи находится только въ зародышѣ,—давпо уже
составляютъ нредметъ нскліочительныхъ заботь юиаго яиопскаго правительства, и
въ настоящее время эта страна, всего только иа-дняхъ пріобщеппая къ европейской

272

яп0н1я,

какъ

промышленная

страна.

Самое з а м е ч а т е л ь н о е в ъ развптіп я п о н с к о й п р о м ы ш л е н н о с т и — э т о
разнообразіѳ

продуктовъ. За иеключеніемъ

огранпченнаго

колпчѳства

с п е ц і а л ь н ы х ъ п р е д м е т о в ъ , особенно х п м п ч е с к а г о п р о и з в о д с т в а , в с е теперь производится в ъ самой Я п о н і и , и е с л и к а ч е с т в о п р о д у к т о в ъ

оста-

в л я е т ъ ж е л а т ь м н о г а г о , то, во в с я к о м ъ с л у ч а ѣ , в с ѣ они д о х о д н ы . Одними
изъ

главныхъ

продуктовъ

считаются, напримѣръ, точилки,

бумажные

обои (подражаніе т и с н е н о й кожѣ), и с к у с с т в е н н ы е ц в ѣ т ы , фонари, занавѣсы
есть

изъ
три

стеклянных!, б у с ъ , черепаховыя нздѣлія. В ъ Японіп теперь
болыпія

фабрики,

гдѣ

ш е р с т ь привозится и з ъ А в с т р а л і н .

выдѣлывается

фланель, для которой

Н а фабрикѣ в ъ О с а к ѣ и м ѣ е т с я 2 5 0

ирядильныхъ машинъ и 2.000 веретенъ, привезенныхъ изъ Германін и
Англіи;

затѣмъ

въ

Осакѣ

нмѣютсн фабрики с т ѣ н н ы х ъ и к а р м а н н ы х ъ

ч а с о в ъ , з у б н ы х ъ щ е т о к ! . , нижняго бѣ.іья изъ б у м а г и ; фабрики, рафинн-

цивилпзаціп, обладаетъ уже стройной системой школьпаго образованія. въ которой
на обученіе прикладным-!, внаніямъ обращено преимущественное ннпмапіе. Увлеченіе
классицизмомъ (кптайскимъ) уже отошло въ область нреданій и, не въ прпмѣръ
большинству европейских-!, странъ. реальное обрааованіе. отвѣчающее насущнымъ
потребностям!, націи, янляется здѣсь преобладающим'!.. Вотъ самыя послѣднія дошедшія до насъ извѣстія о положеніп реальяаго образованія въ стран!.. Прежде
всего, нужно отмѣтить, что у;ке въ болыпппствѣ народныхъ училпщъ преподаются
нынѣ ѳлементарныя свѣдѣнія изъ реальныхъ наукъ. Но ято вообще. Въ частности
же система спеціа.іыю реальнаго образования представляется въ слѣдующемъ нндѣ.
Въ Япоиін существуютъ: а) школы для мастеровит, съ курсомъ. продолжающимся,
въ зависимости отъ предметов!, обучепія. отъ 5 мѣсяцевъ до 4 лѣтъ: б) низшія промышленных училища съ отдѣленіями: вемледѣльческимъ, тсхннческнмъ п коммерческими в) реально-промышленным гнмна.ііи (въ каждомъ окружном!, город!.): г) высшее
земледѣ.гьческое училище съ 4-лѣтппмъ кѵрсомъ съ отдѣлами: земледѣльческнмъ. инженернымъ и лѣснымъ; д) высшее коммерческое училище: и с) политехникумы (въ К І 0 Т 0
и Осакѣ). — При каждомъ изъ высшнхъ училпщъ существует!, отдѣленіе, имѣющее
цѣлью подготовку преподавателей для низшпхъ школъ по предметам!, земледѣлія,
техники н коммерціп. На постановку реально-промышлениаго образованія японское
правительство, судя по бюджету 1901 года, тратнтъ 6o.it,е трети всѣхъ асспгпованій
по министерству народнаго просвѣщенія. Характерно, между прочимъ, то, что парламентъ не упускаетъ случая ставить каждый разъ на вндъ правительству необходимость все большаго и большаго развнтія въ стран!; реальнаго образоваиія. На современное состояніе японской промышленности несомненно оказываетъ ігі,которую долю
вліянія и то. что университетская молодежь, но окончанін высшпхъ учебныхъ заведеній, отдаетъ своп силы, въ значительном!, большинству с.лучаевъ, не государственной службѣ (кстати, весьма скудно оплачиваемой въ Яноніи) не либеральным!,
ирофессіямъ.—а отечестнениой промышленности. Явленіе это въ иослѣднія 10 лѣтъ.
по сообщенію г. Фуеата-Сузукн. сдѣлалось настолько преобладающим'!., что. напрнм'Ьръ. японскій мнпнстръ юстпціи въ началѣ текущаго (1902) года счелъ необходнмымъ увѣдомить ректоровъ яионскнхъ уяиверситетовъ, что пмъиазначенъ нзнГ.стный
срокъ поступленія на государственную службу для окончпвшихъ курс!, стѵдентовъюрнстовъ; по истечеяіи же итого срока '.ли не будутъ приниматься на государственную службу, хотя бы и были свобод!) я вакансіи.
ІІримѣчаніе редактора.

о

is

Г

а.

X

п

273

ЯПОН1Я, КАКЪ ПРОМЫШЛЕННАЯ СТРАНА

рующія сахаръ, другія, гдѣ дьютъ шрифтъ, мастерскія бумажныхъ
мепьницъ;—въ общемъ, 2.600 промышленныхъ учрежденій съ 16.000
рабочихъ и 20.000 работницъ. В ъ машпно-строптельствѣ также сдѣ.тано
много уснѣховъ: японцы строятъ паровозы, желѣзнодорожные вагоны,
H даже свои болыпіе броненосцы.
Вмѣстѣ съ развитіемъ промышленности, естественно, улучшаются и
способы перевозки: одно съ другимъ связано. Число жѳяѣзныхъ дорогъ
за 27 лѣтъ увеличилось на 12.250°/о, вместительность японскихъ пароходовъ за 24 года увеличились на 1.380°/о. В ъ 1898 г. Японія обладала
970 пароходами съ 273.000 тоннами вмѣстнмостн, при этомъ парусныхъ кораблей вмѣстимостыо 45.000 тоннъ кораблей, построенныхъ по
японскому образцу, было 17.000.
Неожиданный и безпримѣрпый роста японской промышленности,
разумѣется, не могъ не отразиться на внутренней жизни страны. Цѣны
па все сильно поднялись; предметы роскоши, какъ, напр., шелкъ, повысились въ цѣнѣ отъ 30 до 40°/о, и въ одной японской газетѣ бы.ть
напечатанъ перечень 22 предметовъ, продажная цѣна которыхъ повысилась въ поолѣднія нѣсколько лѣтъ до 24° о. Среди нихъ находятся
такіе предметы первой необходимости, какъ, напр., рпсъ, ячмень, соль,
сахаръ, топливо, металлпческія пздѣлія, шерстяные товары.
В ъ слѣдуюіціе годы японская промышленность будетъ развиваться
такъ-же, какъ теперь, но, все такн, со временемъ на восточно-азіатскпхъ
рынкахъ появится очень опасный конкуррентъ даже для Японіиі
именно—Китай.
Правда, пройдѳтъ еще много десятилѣтій, пока это сбудется, и
за это время Японія по.тучитъ громадный выгоды отъ китайской
торговли, — гораздо больше другихъ государствъ, потому что она находится у входа въ китайскую пмпѳрію и знакома съ условіями, особенностями и потребностями китайскаго народа, какъ нп одна другая
промышленная страна. И въ копцѣ концовъ будетъ то, что европейскія держаны будугъ, какъ и теперь онѣ зачастую это дѣлаютъ, таскать
для ЯПОІІІИ каштаны изъ огня. Но тутъ уже ничего не подѣлаешь!

18

Джіуджутсу.
Я п о н с к о е слово джіуджутсу знакомо, навѣриое, очень немногими
Даже люди, жившіе въ Японіи много лѣтъ,—и тѣ, быть можетъ,
никогда его не слыхали. О немъ не упоминается ни вт, одной изъ извѣстныхъ мнѣ книгъ о Японіп и единственное сочпненіе, въ которомъ
оно упоминается—это Transactions of the Asiatic society.
Напнсалъ его Кано Джигоро, — одннъ изъ величайшихъ учителей
джіуджѵтсѵ.
Но это странное, незнакомое слово очень скоро станетъ, вѣроятно,
извѣстнымъ И В Ъ Европѣ, потому ЧТО джіуджутсу
ЭТО КЛЮЧЪ К'Ь
уразумѣнію характера яітонскаго народа въ его отношеніяхъ къ чужимъ
странамъ; въ этомъ словѣ—тайна успѣха этой удаленной за тысячи
миль отъ Европы страны.
Джіуджутсу—значить: „побѣдитъ подчиненіемъ".
В ъ то время, какъ многочисленный зданія токіосскаго университета
выстроены въ новѣйшемъ европейскомъ стилѣ,- -среди нихъ впднѣется
одинъ домпкъ совершенно японскаго стиля, съ тою только разницей,
что, вмѣсто бумажны.ѵь оконъ, раздвигающихся въ горизонтальномт,
направленіи, окна сдѣланы въ немъ изъ стекла. Надъ дверьми этой
длинной, низенькой постройки красуется китайская надпись: „ц}-и-хокванъ", т. е. „зала надпей священной страны".
Войдя внутрь этого зданія, вы очутитесь въ просторной комнатѣ
безъ всякаго убранства, только приподнятый полъ покрыть толстыми,
мягкими цыиовками. Иногда эта комната наполняется студентами. Вт,
середипѣ комнаты на мягкнхъ цыновкахъ располагаются десять или двѣнадцать молодыхъ людей, весь костюмъ которыхъ состоитъ только
изъ одного пояса; двое пзъ нихъ, очевидно, борются другъ съ другомъ.
Ихъ окружаютъ группы студентовъ, внимательно слѣдящихъ за всѣми
движеніями борцовъ. Но лица ихъ точно окаменѣли. На нихъ не замѣтно ни веселья, ни сочувствія, и они все время хранятъ у п орпое

джіуджутсу.

27'.)

молчаніе. Какъ только единоборство двухъ кончается, — двое другихъ
пачинаютъ его, въ свою очередь, и такъ до конца — при той-же гробовой тишинѣ.
В ъ этой комиатѣ преподается джіуджутсу.
Описанная сцена представляешь собою совсѣмъ не то, что мы
видимъ у насъ, или въ Англіи, Амернкѣ, Швейцаріи и совсѣмъ не
похожа на борьбу японскихъ профессіональныхъ борцовъ; это древнее
искусство самураевъ (военнаго класса Японіи)—бороться безъ оружія.
Во время своих'ь путешествій или въ лагеряхъ самураи часто бывали
среди иочіг застигнуты врасплохъ врагами и случалось ирп этомъ, что
у нихъ не было при себѣ никакого оружія, чтобы отразить наиаденіе
врага. Тогда они примѣняли джіуджутсу и, благодаря этому, имъ случалось побѣждать сильнѣйшихъ враговъ, наносить имъ опасныя рапы,
если не убивать совсѣмъ.
Для джіуджутсу совсѣмъ не требуется особенной мускульной
силы; для этого нужна лишь долголѣтняя практика, хладнокровіе, спокойствіе и знаніе строенія человѣческаго тѣла. Самураи еще мальчиками начинали упражняться въ этомъ нскусствѣ, но даже для самыхъ
сильныхъ и крѣпкихъ изъ нихъ требовалась непрерывная практика въ
теченіи семи лѣть, чтобы вполнѣ овладѣть искусствомъ джіуджутсу
Тайны этого искусства ревниво охранялись самураями, и нынѣ ихъ
иослѣдователи, повидимому, даютъ клятвенное обѣщаніе сохранять
въ тайнѣ всѣ тонкости этого искусства, поэтому о немъ очень мало
пзвѣстно посторонней публикѣ.
Настоящій мастеръ этого искусства никогда не истощаетъ въ
борьбѣ своих'ь собственныхъ си.ть, онъ старается истощить силы своего
соперника, чтобы легче побѣдить его. Онъ заставляешь противника
дѣяать рѣзкія нападепія и ловко выворачивается отъ нихъ; опт» иногда
вынуждаешь его всѣми силами вытянуть руки; у насъ такое двпженіе
встрѣтило-бы сильное сопротпвленіе, а, между тѣмъ, опытный борец-ь
системы джіуджутсу ловко и сразу отступаешь, протпвннкъ не встречаешь нрепятствія и, повинуясь закону инерцін, подается впередъ
за своими руками. Для всякаго положенія, для каждаго нападенія
имѣются извѣстные тонкіе пріемы сопротивленія, основанные на ловкости и знаніи строѳнія человѣческаго тѣла; если ихъ применять
умѣючи, то п о с л ѣдот ві ѳмъ будешь или вывпхъ, или перелом-!, кости,
или же разбитый затылокъ. Знатокъ джіуджутсу побѣждаетъ ne нападепіемъ, a отступленіемъ, какъ самое слово означаешь; онъ не только
отступаетъ, но ловкимъ и разсчитанным-ь двюкеніемъ нападаешь такъ,
что никакая сила не можешь сопротивляться ему.
Я нахожусь въ большомъ затрудненіи подобрать примѣръ, подходящи! къ нашцмъ понятіямъ. Испанскій торреадоръ также ирпмѣняетъ
джіуджутсу и, благодаря ему, побѣждаешь быка тѣмъ скорѣе, чѣмъ
18я

276

ДЖІУДЖУТСУ.

спльнѣе и больше самъ быкъ. Если онъ хотеть нанести ему смертельный ударъ, то онъ принуждает'!, раненнаго звѣря броситься на
красное сукно, находящееся въ лѣвой рукѣ; самъ онъ ловко отскакиваетъ вт, сторону, такъ что животное не успѣваетъ поолѣдовать за
ним-ь, и вонзаѳтъ ему кннжалъ въ спину. Это то же джіуджутсу, но
далеко пе такое утонченное, ловкое и искусное, какъ у японцевъ; в ъ
вышеупомянутомъ единоборств!; примѣняется только самое небольшое
количество пріемовъ. Джіѵджу-fcy разечитываетъ не только на сопротпвлепіе противъ нападенія; оно представляетъ собою цѣлую науку
для слабаго противъ сильнаго, т. е., какъ говорить Кахсадіо Неачи въ
одной изъ свопхъ кнпгъ, это система философская, экономическая и этическая. Она учить, что силѣ нужно противопоставить не силу, а нужно
ловко направлять чужую сил}- для своей пользы; она учить, въ противоположность ученію евронеііценъ дѣйствовать нрямымъ путемъ, действовать, прнбѣгая къ крнвымъ путямъ (ѵченіе носточныхъ народов-!.),
H поэтому джіуджутсу выражаетъ рассовый духъ, который должен-І.
стать понятнымъ державамъ, интересующимся восточной Азіей и желающимъ успѣшно выступить протнв-ь Японіи.
Какъ каждый самурай прибѣгалъ въ нужныхъ случаяхъ къ джіуджутсу, такъ и всѣ японцы, вмѣстѣ взятые, прибѣгаютъ къ нему: ихъ
отношеніе къ пностранцамъ ничто иное, какъ джіуджутсу. В ъ теченіи
нослѣднихъ десяти лѣтъ это было основнымъ тономъ всей японской
политики, и если Японія до сихъ порт, усиѣшпо выходила изъ своего
политическая, экономическаго и культурнаго кризиса, то только благодаря примѣненію джіуджутсу японскими государственными людьми.
Какой почитатель японцевъ (а въ Европѣ ихъ не мало) не предполагалъ двадцать лѣтъ тому назадъ, что Яионія не усвоить цѣликомъ
западной культуры, — не только промышленности, путей сообщенія и
науки, но и иранственныхъ понятій и, главное, христіанства? Кто не
разечитывалъ на то, что японцы, вмѣстѣ съ европейскимъ платьемъ,
усвоятъ себѣ европейскіе нравы, откроютъ европейцамъ свою страну,
что они притянуть къ себѣ европейскіе капиталы, обставивт. ихч,
выгодными условіями для развитія своихъ естественных-!, богатствъ.
Японцевъ считали такими умными, интеллигентными, такими прямыми
и честными, что падѣялись увидѣть современемъ въ восточной Азіи
вполнѣ культурное государство; имъ помогали bona fide во всѣхъ отношеніяхъ, имъ, такъ сказать, держали лѣстницу, по которой имъ легко
было-бы вскарабкаться. Но все это, въ сущности, было только джіуджутсу, игра слабаго съ сильнымъ, безпощадное пользованіе силами
сильнаго для своихъ національныхъ выгодь, скрытая борьба восточиыхч,
людей съ европейцами, въ которой послѣднпхъ просто водили за носъ.
Хорошо было-бы разоблачить это во всѣхъ мелочахъ, чтобы оно послужило предостереженіемъ въ будущемъ. Особенно важно было-бы

джіуджутсу.

27'.)

принять это во вниманіе Германіп, занявшей теперь прочное положеніе
въ восточной Азіи H сдѣлавшейся сосѣдкой Японін не только въ Китаѣ,
но il в'ь Тихомъ океанѣ.
Стоить только ближе прнсмотрѣться к ъ тому, какъ образовалась
современная Японія: она всюду посылала своихъ съ виду такихъ
скромныхъ, любезныхъ и довѣрчивыхъ послов-!, для изученія промышленности, наукъ и военнаго искусства: всѣ приписывали это ихъ желанію подняться въ культурномъ отношеніи до высоты Европы. Одпнъ
изъ лучшпхъ знатоковъ восточной Азіи, прежній англійскій посланник'!,
сэръ Гарри Парксъ, говорилъ даже своему правительству, что Японія
дѣлаетъ все это изъ иодражанія, безъ всякпхъ серьезныхъ цѣлей и
что изъ нея современемъ разовьется нѣчто вродѣ южно-американскихъ
республикъ!
Что-же оказалось на самомъ дѣлѣ? Японія усвоила себѣ всѣ наши
новѣйшія изобрѣтенія п открытія, испытала всѣ системы, какія она
нашла въ Европѣ, и примѣнпла ихъ у себя не точно въ так омъ видѣ
нѣтъ, — она примѣнила ихъ настолько, насколько это нужно было для
укрѣпленія ея силъ. Она воспользовалась Европой, какъ лѣстницей,
по ступенькамъ которой она взобралась на вершину дальняго Востока.
Такимъ образом'!,, современная Японія, по сосѣдству съ которой находятся
восточно-азіатскія колоиіи европейских!, государствъ, не европейская
культурная страна, какъ это думали; она, несмотря на свою новую
армію, несмотря па желѣзныя дорога, телеграфъ и машины, осталась
прежней старой Японіей, восточной страной, какой она была много
вѣковъ иодъ-рядъ. В ъ борьбѣ, которую недутъ европейскія державы съ
самостоятельными государствами другпхъ частей свѣта, эти послѣднія
всегда проигрывали; одной Японіи посчастливилось воспользоваться
силами могуіцественныхъ странъ и самой выйти сильной изъ борьбы;
она просто примѣнпла свою удивительную, ей одной свойственную
систему самозащиты,—джіуджутсу.
В ъ теченіе послѣднихъ лѣтъ я не разъ (на страницахъ газетъ и
въ докладахъ) говорилъ о томъ, что Японія пзмѣнилась, не мѣняя, въ
сущности, основныхъ чертъ своего характера. Японія осталась тѣмъ,
чѣмъ была, и впредь останется такою же. Мнѣ возражали, напримѣръ,
относительно платья, что правительство, все-таки, ввело европейскій
костюмь, император-!, самъ подалъ этому примѣръ, а онъ пользуется
такой властью и авторитетомъ, что японцы вскорѣ послѣдуютъ его
примѣру. На Японію расчитывали, какъ на большой рынокъ для сбыта
платья, башмаконъ, шляпъ, бѣлья и проч., и я самъ получалъ многочисленные запросы отъ купцовъ и фабрикантовъ относительно наступающей „большой торговли". Но все это было только джіуджутсу,
только показное. Европейское одѣяніе для японца невозможно и немыслимо. Японцу пришлось бы втиснуть въ тѣсный башмакъ не только

278

ДЖІУДЖУТСУ.

своп ноги, но и, такъ сказать, весь образъ жизни, ему пришлось бы
для этого разрушить сверху до низу весь свой домашній строй, устройство своего дома. Его надіональный халатъ, кимоно, позволяетъ
ему сидѣть на полу; и потому онъ не нуждается въ стульяхъ п столахъ;
его костюмъ грѣѳтъ его и зимою, такъ что ему не надо строить у себя
печей. Легко снимающіяся деревянныя сандаліи даютъ ему возможность
ходить у себя дома въ однихъ носкахъ, и онъ, благодаря этому, покрываешь весь ноль своей квартиры мягкими бѣлыми цыновками. Еслпбы
онъ вдругъ началъ носить башмаки, то ему, прежде всего, пришлось
бы ввести паркетъ или досчатые полы, а если бы опъ сталь одѣваться
въ европейскій костюмъ, то надо было бы устраивать у себя печи для
отопленія комнатъ, что было бы невозможно благодаря легко-воспламеняющемуся матеріалу, изъ котораго строятся здѣсь дома.
Европейскіе брюки не позволяюсь садиться на корточки; поэтому
во всѣхъ домахъ понадобились бы стулья и столы. В с е это сопряжено
было бы съ перестройкой, вѣрнѣе съ разрушеніемъ тепсрешнихъ
домовъ п с ъ постройкой и устройствомъ новыхъ. Но гдѣ же всѣ эти
сорокъ пять милліоновъ японцевъ—въ общемъ, бѣдный народъ—возьмутъ средства для новаго платья и новыхъ домовъ? Кто приметь все
это во впиманіе, тотъ пойметъ, какъ нелѣпы надежды японофиловъ въ
этомъ отношеніп.
Но даже всѣ служащіе при дворѣ и въ правительственных!, учрежденіяхъ носятъ европейскіе костюмы только въ оффиціальныхъ случаяхъ. Когда я удостоился быть принятым!, императоромъ въ частной
аудіенціи, т о мнѣ говорили, что онъ только для этого случая одѣлъ
европейское военное платье и что до и послѣ аудіенціи онъ быль въ
кимоно, какъ обыкновенно въ своей частной жизни. Министр!, иностранных!. дѣлъ прпнялъ меня въ своемъ бюро въ сюртукѣ европейскаго
покроя; когда-же я встрѣтилъ его нѣсколько часовъ спустя въ клубѣ,
то онъ носилъ кимоно. Когда я уѣзжалъ въ Корею, со мною сѣли на
пароходъ нѣсколько кавалерійскихъ японскихъ офицеровъ въ сапогахъ
со шпорами, съ саблями на боку, съ револьверомъ за поясомъ; они
ѣхали, чтобы присоединиться къ свонмъ армейскимъ корпусам!.. Черезъ
полъ-часа они ЯВИЛИСЬ па палубу одѣіые въ кимоно прямо на голое
тѣло и въ деревянныхъ сандаліяхъ на босую ногу. В ъ столиц!; чиновники
носятъ енропейскій костюмъ только въ своихъ устроенныхъ по европейски учрежденіяхъ; дома и въ частной жизни не только опи, но и
всѣ генералы, адмиралы и полнцейскіе комиссары одѣваются по-японски.
Кромѣ нихъ, европейское платье носятъ врачи, студенты и нѳмногіе ревностные послѣдователи реформы. Большая же часть японцевъ, въ числѣ
999 на тысячу, осталась приверженцами старой Японіи. Когда я освѣдомился, почему это во всѣхъ правительственных!, учрежденіяхъ служащіѳ
носятъ европейское платье, то мнѣ отвѣтилп, что это дѣлается для того,

джіуджутсу.

27'.)

чтобы произвести хорошее впечатлѣніе въ сношеніяхъ съ дипломатами,
иностранцами и пр. Такпмъ образомъ, здѣсь тоже джіуджутсу.
Японцы придерживаются своихъ костюмовъ не только изъ экономических!. соображеній, или для своего удобства, а еще изъ національноіі
гордости и презрѣнія, чтобы не сказать ненависти къ иноотранцамъ.
Не будь этого, можно было бы, все так и, видѣть въ открытыхъ
европейцамъ гаваняхъ: Іокогамѣ, Нагасаки, Кобе, одѣтыхъ по европейски япопцевъ и выстроенные въ европейскомъ стплѣ частные дома.
Но п тамъ только фабрики, арсеналы, заводы, почтамтъ и таможня,
волей-неволей, находятся въ евронейскихъ домахъ, все же остальное,
несмотря на совместное пребываніе ст> европейцами и постоянное общеніе
с ь ними, осталось совершенно японекимъ: постройка, костюмы, религія,
празднества, нравы и обычаи.
Такъ же пошло дѣло съ распространеніемъ среди нихъ нравственныхъ понятій. Мы счптаемъ моногамію неразрывно связанною съ
европейской культурой. Японцы-же заимствовали у этой культуры
то, что имъ нужно было. Моногамія ne подходила къ ихъ нравамъ, и
они остались полигамистами, начиная съ самого императора. Гейши,
Іошивара, продажа дочерей родителями,—все осталось по прежнему.
Единственное, что японцы сдѣлали хорошо, это то, что они отдали
Іошивару подъ надзоръ полиціи и санитаровъ; имъ это показалось
удобны мъ.
Какъ растяжима „европейская культура" въ Японіп, особенно
гдѣ коснется вопросовъ нравственности, указываетъ слѣдующая замѣтка,
обѣжавшая въ 1897 г. всѣ европейскія газеты: „Японское правительство
публикуетч. теперь разрѣшеніе, данное имъ бѣднымъ родителямъ продавать своихъ дочерей, чтобы навырученныя деньги можно было купить
семьѣ пищу. Свирѣпствующій въ настоящее время в ъ - Японін голодъ
дошелъ до таких'ь размѣровъ, что правительство даже поощряеть эту
постыдную торговлю. Жертвовать всѣмъ для родителей, чтобы избавить
ихъ отъ нужды и лишеній, самое обычное явленіе въ Японіп. Дѣвушка
продается богатому японцу въ качествѣ второй жены. Она должна быть
не моложе двадцати лѣтъ. Покупная цѣна равняется теперь 25 франкамъ,
а въ обычныхъ условіяхъ—тысячѣ франковъ. Контрактъ совершается
законнымъ порядкомъ. Черезъ три года покупатель долженъ дать свободу
дѣвушкѣ, если родители внесугъ ему потраченную имъ сумму; черезъ
шесть лѣтъ она, по закону, свободна безъ всякаго выкупа."
Мы, европейцы, не можемъ себѣ представить европейской культуры не только безъ нравственных!, правилъ, но и безъ христіанства.
Но японцы относятся къ этому враждебно и во всякомъ случаѣ равнодушно; вообще, это не религіозный народъ, несмотря на буддпзмъ и
шинтоизмъ. Когда въ 1549 г. один'ь изъ ве.тпчайшихъ апостоловъ католицизма, св. Францискъ Ксаверій, высадился въ Каюшимѣ па островѣ

280

дж1уджутсу.

Кіу-Сіу, то можно было предположить, что ому удастся обратить японцѳвъ в ъ католичество, такъ какъ усердію и убѣждѳніямъ этого миссіонѳра нельзя было протнвустоять; къ тому-же предводители двухъ
значительныхъ войскъ дайміосовъ, Мипамото и Тавра, воспользовались
христіанствомъ для своихъ политических!, цѣлей, и извѣстный изслѣдователь Япопіп, Эрнестъ Сатовъ, приводить исгорическій документ-!,
дайміоса Ямагуджи, въ которомъ он*ь даѳтъ католическймъ миссіоперамъ разрѣшеніе ..ироповѣдывать религію Будды", такъ какъ въ своемъ
невѣдѣніп японцы принимали иногда христіанство за высшее ученіе
буддизма.
Страшная рѣзня хрпстіанъ въ семнадцатомъ вѣкѣ всѣмъ извѣстна,
и съ тѣхъ поръ хрнсгіанство больше но распространялось въ Японіи.
В ъ Японіи послѣ того была разрѣіпена свобода релііГІй, но это делалось изъ разсчета. Правительство не могло въ отомъ отношеніи создавать прѳпятствій европейским-!, державамъ, если оно хотѣло считаться
правительетвомъ культурной страны; кромѣ того, опо могло спокойно
впустить въ страну миссіонеровъ, такъ какъ оно знало, что христіанское ученіе не найдетъ отклика у японцев ь ужо потому, что оно, напр.,
учитъ, чтобы мужъ покинулъ для жены отца и мать; это находится въ
такомъ противорѣчіп съ основными понятіями японской культуры, что
нечего было бояться вліянія новаго ученія. Опять джіуджутсу, т. е. покорность побѣдила. Правительство вѣрно разсчвтало. Только католичество, съ его 92 миссіоперами, имѣетъ относительный успѣхъ, такъ какъ,
не смотря на ограниченный средства, находящіяся у пихъ въ распоряженіи, они имѣють 50.000 послѣдоватѳлей въ страпѣ. Еслибы правительство дѣйствительно намѣревалось сдѣлать изъ Япопіи европейскую
культурную страну, то оно ввело бы христіанство, какъ господствующую
религію страны; но, вмѣсто европейской рѳлнгіи, оно ввело древнеяпонскую языческую релнгію Шипто, въ качествѣ господетвующеіі, и
заставляетъ весь народъ поклоняться, какъ божеству, не только самому
императору, но и его изображеніямъ.
Какъ въ отношеніи религіи японцы, повидимому, уступали европейскимъ державамъ и ихъ посланникам-!, въ Токіо, прлчемъ ихъ собственное положеніе укрѣпилось, такъ было и съ открытіемъ ихъ страны
доступу европейской торговли и промышленности. В с е только джіуджутсу, в'ь котором-!, играетъ роль не только разечетливый политическій иріемъ, но и рассовый инстинкт'!,.
Люди, увлекающіеся Японіей, торжествуют!, но поводу видимаго
распространенія европейской культуры. В о всякой странѣ, тамъ, гдѣ
эта культура господствуетъ, само собоіі разумѣется, что эта страна
открыта для туристов-!,, купцош, и промышленниковъ и даже для ихъ
предпріятій. Развѣ можно себѣ представить, чтобы въ Англіи или во
Франціи внутренняя часть страны была закрыта доступу иноетранцевъ,

джіуджутсу.

27'.)

и чтобы тамъ было только пять или шесть гаваней, гдѣ жили бы иностранцы и гдѣ они вели бы торговлю? Но это сдѣлала Японія, прнчемъ
она, все-таки, съумѣла убѣдить всѣхъ вт. своей культурности. Ей
эмиссары, студенты, чиновники свободно и безпрепятственно путешествуютъ по всѣмъ странамъ, но внутренняя часть ихъ собственной
страны осталась, все-таки, закрытой для внѣшняго міра. Причиной
этого былъ, какъ уже было сказано, рассовый инстннктъ, который проявляется и у насъ, но только по отношенію къ иодчпненнымъ народам!». Такъ сдѣлала Америка и АвсТралія, чтобы иомѣшать иммиграціи
китайцевт» къ нимъ, потому что китайцы уступали пародамъ кавказской
рассы въ ихъ жизненных'!» условіяхъ и при безпрепятственномъ переселеніи могутъ составить имъ конкурренцію снизу. Но японцы повернули копье другнмт» концомъ. Кавказская расса стонтъ выше японцевъ
относительно условій жизни и соперннчаетъ съ ними сверху; благодаря своему богатству, знанію и энергіи, благодаря вообще свопмъ положительнымъ качествамъ, она достигаетъ господства. Это угадали японцы
и боялись этого; благодаря своей національной гордости, они отодвинули
въ сторону всѣ другія соображенія и выгоды, какъ, напр., открытіе, при
помощи европейцев'!», вспомогательных - !, источников-!,, поднятіе національнаго богатства, увеличеніе доходовъ и т. под. Японцы видѣлн, что
если европейцы проникали въ какую нибудь внѣ-европейскую страну
II пользовались тамъ свободой, то эта страна рано пли поздно теряла
свою самостоятельность; поэтому они до тѣхъ поръ держали свою
страну взаперти, пока жители ея стали самостоятельнѣе въ политнческомъ, торговомъ и промышленномъ отношеніи и могли, такъ сказать,
взять книги въ руки. Во всемъ этомъ помогали имъ евроиейскіе мастера, и когда японцы узнали все то, что имъ нужно было знать, о
отпустнли европейскнхъ мастеровъ и выпровадпли ихъ изъ своей страны.
ГІослѣ этого уже можно было поддаться давленію державъ и открыть свою страну, но тутъ также было джіѵджутсу, превратившее
эту уступку Я П О Н І І І въ вынгрышъ для нея. Страна открыта, иностранцы
могутъ въ ней жить и вести торговлю, но должны подчиняться ЯПОНСКИМ - !,
судебнымъ властямъ. В с ѣ прежде уступленныя пмъ земли въ открытыхъ
гаианяхъ возвращаются Янонін; они не имѣютъ' права пріобрѣтать въ
собственность недвижимости, а могутъ только арендовать ее на нзвѣстное число лѣтъ, a послѣ смерти арендатора, если срокъ аренды
даже еще не окончился, вся недвижимость переходить въ казну. Имъ
не разрѣшена береговая торговля даже съ открытыми раньше гаванями,
и всѣ иностранные товары облагаются высокой пошлиной.
При этихъ условіяхъ иребываніе европейцевъ въ Яиопіп не представляетъ собою ничего нрнв.текательпаго; это соглашеніе точно нарочпо
сдѣлано для того, чтобы изгнать европейцевъ оттуда. Ихъ торговля
съ Японіей приносила пмъ доходт, только благодаря ихъ прочному

джіуджутсѵ.

иоложенію и благодаря тому, что огш стояли подъ защитой своихъ,
европейекихъ законовъ. Теперь имъ надо подчиняться япоискимъ
судьямъ? Кто на это согласится? Японія, дѣйствительно, открыла свою
страну европейцамъ, но такъ, что въ будущемъ она ихъ у себя не
увидитъ. Т у т ъ опять джіуджутсу.
На этотъ разъ Англія первая дала себя надуть, а за нею послѣдовали и другія государства, хотя нужды въ этомъ не было никакой.
Шестнадцать державъ съ шестнадцатью уполномоченными заключали договоръ съ японцами, но джіуджутсу помогло японцамъ выйти
нзъ затруднепія и дало имъ полную независимость и равиоправіе с ъ
первыми державами міра, безъ всякой жертвы съ ихъ стороны; даже,
наоборотъ, они вернули себѣ всѣ потери п убытки отъ прежняго
договора.
Эти полптическія побѣды усилились благодаря успѣшной войнѣ
съ Китаемъ; она внушила японцамъ довѣріе къ своей военной организации перенятой ими у европейцевъ, она подняла национальное чувство,
соедипила партіи, враждебный чужестранцамъ, Такъ что теперь Японія
уже разсчптываетъ на дальнѣйшія пріобрѣтенія въ Азіи и собирается
тверже выступить протнвъ европейекихъ державъ. Это ясно видно изъ
рѣчп бывшаго министра иностранныхъ дѣлъ, графа Окума, которую онъ
въ то время держать:
„ В ъ европейекихъ державахъ замѣтны признаки упадка, и наступающее столѣтіе будетъ свидѣтелемъ разрѵшепія ихъ устройства и распаденія ихъ владѣній. Если это даже не случится, то, во всякомъ
с.тучаѣ, ихъ средства изсякнутъ благодаря безплоднымъ попыткамъ къ
колонизаціи. Кто же будетъ ихъ наслѣдниками, если не мы? Какое государство, исключая Германіп, Россіи, Франціи, Австріи и Италіи,
въ одшгъ мѣсяцъ составить войско въ 200.000 че.товѣкъ? Что касается
интеллектуальныхъ силъ японца, то въ этомъ отношенін онъ не только
сравнялся съ европейцемъ, но далее перещеголялъ его. Развѣ японцы
не осуществили усовершенствованія изобрѣтенія, котораго тщетно добивались европейцы въ теченіи многнхъ лѣтъ? Нашъ иародь удивляегь
своей работой даже первый трудящійся народъ въ мірѣ—французов!..
Правда, нашъ народъ малъ ростомъ, но превосходство тѣлесныхт.
силъ заключается не въ высокомъ ростѣ, а въ сложенін. Какъ только
окончится пересмотръ договора, и Янонія побѣдитъ Китай, — мы сдѣлаемся одной изъ могущественныхт, державъ міра, и ни одна держава
уже не предприметъ ничего, не спросивъ раньше насъ. Япопія можетъ
тогда быть для Европы представительницей восточной рассы".
Эти фразы даютъ пищу для размышленія, тѣмъ болѣе, что всѣ
невыгодныя для Европы условія договора осуществились, и война съ
Китаемъ доставила Японіи первенствующее положеніѳ въ восточной
Азіи. Начинается даже движеніѳ (на которое Окума намекаетъ въ своей

джіуджутсу.

27'.)

рѣчи) въ пользу объедпненія восточныхъ рас ci, (желтой рассы), такъ какъ
до насъ, въ Европу, недавно дошлп пзвѣстія о томъ, что Японія старается заключить союзъ с ъ Китаемъ. Это устранено пока благодаря
вмѣшательству Россіп, но уже одна попытка къ этому должна заставить европейца призадуматься. Мпогіе выдающіеся ученые уже не разъ
выражали мнѣніе, что весь земной шарь никогда не будетъ въ рукахъ
европейцевъ, и что будущее принадлежитъ желтой рассѣ, п кто знаетъ
послѣднихъ, особенно китайцевъ и япопцевъ, тотъ не отнесется пренебрежительно къ этому мпѣнію. В ъ томъ, что европейцы гораздо умнѣе
восточных!» народовъ, нѣтъ никакого сомнѣнія, но послѣдніе гораздо
жпвучѣе. У нихъ гораздо больше жизненной силы, чѣмъ у европейскпхъ народовъ; они усвоили себѣ всѣ наши открытія п изобрѣтенія,
стонвшія намъ столькихъ трудовъ, не затративъ при этомъ своихъ
си.ть, и въ тоже время прнмѣпяютъ ихъ у себя, не нмѣя даже приблизительно нашихъ потребностей. Наши жизненныя потребности и условія жизни слпшкомъ дорого обставлены, чтобы мы могли разсчптывать въ будущемъ побѣдить и теперь уже болѣе многочисленныхъ обитателей востока. ІВъ нашихъ искусственныхъ и дорогихъ условіяхъ
жизни, связанныхъ с ъ нашнмъ неблагоразуміемъ, и заключается наша
слабость. Правда, намъ на это могутъ отвѣтить, что чѣмъ больше
японцы подчиняются нашей культурѣ, тѣмъ больше и у нихъ развиваются наши потребности, какъ доказываютъ факты въ Японіи. Но развѣ
мы останавливаемся въ этомъ отношеніп? Развѣ наши потребности не
увеличиваются еще больше? Стоить только оглянуться на то, какъ жили
наши отцы, чтобы убѣдпться въ томъ, насколько наши жизненныя
условія улучшились, но, вмѣстѣ с ъ тѣмъ, п вздорожали; тоже самое,
вѣроятно, будетъ и съ нашими потомками.
Благодаря тому, что европейцы, по договору съ японцамп, уравнены въ правахъ съ послѣдними; благодаря тому, что европейцы подчиняются законам'!, Японіи; благодаря увеличенію торговыхъ снопіеній
с ъ восточной Азіей п постоянно увеличивающейся промышленной дѣятельностн запада и потребности въ новыхъ рынкахъ для сбыта; благодаря пріобрѣтенію колоній в ъ Индіи и in, Тпхомъ океанѣ и опасному
сосѣдству такого государства, какъ Японія,—благодаря всему этому
выше указанные вопросы становятся все настоятелыіѣе.
Не только вся восточная Азія выдвинулась впередъ, но и ея обитатели, и поэтому не мѣшаетъ лишній разъ забить тревогу. Было бы
гораздо благоразумнѣе, еслибы жптелямъ восточной Азіп оказывали
меньше довѣрія.
До спхт, порч, всѣ очень заняты были изученіемъ восточно-азіатскнхъ странъ, по совсѣмъ не изучали своеобразна™, замкнутаго, загадочна!^ характера ихъ обитателей.

I

О Г Л А В Л Е H

ІІредисловіе
Нагасаки. Родина госпожи Хризантемы
Японскимъ средиземным!, моремъ въ Ііобе
Іокагама
Столица царства Микадо
Японскій имнераторъ и его дворъ
Высшее общество
Японская женщина
Туалетъ японской женщины
Японская молодежь
Бракъ у японцевъ
Зсмлетрясеніе
Современный театръ въ Японіи
Данжуро (янонскій Сальвини)
Литература п иеріоднческая пресса въ Японіи
Японское войско и флотъ
Уличная жизнь въ Токіо
Иутсшествіе внутри страны
Кіото (древняя столица Японіи
\ Даймонджи (японскій «праздникъ смерти»)
Японскія мусмэ
Гейши
Борцы
Какъ японцы путешествуют!, по своей стран!',
Бирмингамъ дальняго Востока
На вершннѣ Фуджи-Ямы
Икао (янонскій Карлсбадъ)
Никко (городъ Храмовъ)
Праздникъ цвѣтовъ въ Яионіи
Формоза . . .
Японія какъ промышленная страна
Джіуджутсу

IЕ.

СТРАН.

ш
і
11
18
27
37
55
65
74
81
92
99
103
lié
122
131
144
154
163
173
180
186
197
203
212
223
232
240
249
237
266
274

s

r»

î //
Jï'l
ж

<
l *

]
JA I
\

I

- S - r

_1
PL
>
Д

, H
r

#

\
a

г

i

•;'г iV .

д.

2010517444

/I