НОВЕЛЛЫ
ИТАЛЬЯНСКАГО
ВОЗРОЖДЕНІЯ
Часть II.
НОВЕЛЛИСТЫ КВАТРОЧЕНТО.
новеллы иглльянск. іЬзроУкДвнія.
13
Кватроченто не было золотымъ вѣкомъ новеллы. Въ
своемъ рѣшительномъ намѣреніи учиться, оно отверну-
лось отъ зрѣлища повседневной жизни. Его молодая ли-
тература сочла нужнымъ принять позу старческой серь-
езности. Гуманисты, въ своемъ презрѣніи къ народной
рѣчи, предпочитали даже шутить по-латыни. Искусства
тяготѣли къ монументальному, и ихъ не привлекалъ ма-
лый міръ новеллы. Только самые скромные и часто безы-
мянные мастера вдохновлялись романтическими сказками
для украшенія живописью строгой обстановки флорентій-
скаго дома. Подобно имъ, безымянными остались авторы
двухъ лучшихъ флорентійскихъ новеллъ XV вѣка. Фло-
рентійскимъ анонимамъ принадлежитъ новелла объ Иппо-
лито Буондельмонти и Леонорѣ Барди, и новелла о сто-
лярѣ. Первая изъ нихъ долгое время была связана съ
именемъ Леонъ-Баттиста Альберти. Казалось, что этотъ
„пошо ипіѵегзаіе" долженъ былъ проявить себя и въ ка-
чествѣ разсказчика. На-самомъ дѣлѣ нѣтъ достаточныхъ
основаній приписывать ему эту новеллу. Исторія Иппо-
лито и Леоноры была ходячей исторіей флорентійскаго
общежитія. Ее излагали и итальянскими октавами и ла-
тинской прозой. Текстъ, приписывавшійся одно время
Альберти, можетъ быть отнятъ у него, не нанося ника-
кого урона его литературной репутаціи. Новелла объ
І96	НОВЕЛЛИСТЫ КВАТРОЧЕНТО.
Ишюлито и Леонорѣ написана съ малой энергіей и
довольно блѣднымъ чувствомъ жизни. Разсказанное въ
ней происшествіе трактуется слишкомъ явно, только какъ
литературная тема. Ея холодность проистекаетъ изъ пре-
обладающей надъ всѣмъ заботы автора о литературно-
сти изложенія. Такой заботы не знали ни Саккетти, ни
Серъ Джованни, ни даже Воккаччіо. И несмотря на это
новелла объ Ишюлито и Леонорѣ не сдѣлалась образцомъ
литературныхъ качествъ. Она растянута, и ея языкъ не
отличается мѣрностью и стройностью. Ея герои больше
разсуждаютъ, чѣмъ дѣйствуютъ. Въ этомъ сказался духъ
кватроченто, не удовлетворявшагося уже простымъ на-
блюденіемъ, но стремившагося постигнуть смыслъ явле-
ній. Разсужденіе всегда противорѣчитъ естественно-дра-
матическому' складу новеллы. Новелла объ Ипполито и
Леонорѣ написана человѣкомъ, который больше цѣнилъ Вок-
каччіо-гуманиста, чѣмъ Воккаччіо—автора „Декамерона".
Для Флоренціи XV вѣка она является важнымъ истори-
ческимъ свидѣтельствомъ. Но не вся Флоренція, конечно,
олицетворена въ этой весьма благородной по замыслу и
не очень занимательной новеллѣ. Превосходная новелла о
столярѣ была въ такой же мѣрѣ типичнымъ созданіемъ
флорентійскаго кватроченто. Уже по одному’’ участію въ
ней такихъ дѣйствующихъ лицъ, какъ Филиппо Брунел-
лески и „нѣкій Донателло", она вызываетъ въ насъ глу-
бокое сочувствіе. Но не достигнуто ли въ ней кромѣ
того полное совершенство разсказа? Не свободенъ ли ея
простой, мѣткій и энергичный языкъ отъ искусственно-
сти прозы Воккаччіо и отъ небрежности разсказовъ Сак-
кетти? Въ литературномъ жанрѣ новеллы новелла о
столярѣ должна по праву занять одно изъ первыхъ мѣстъ.
Это одинъ изъ немногихъ разсказовъ Возрожденія, кото-
рый нельзя было бы подвергнуть весьма законному’’ со-
кращенію. Изъ новеллы о столярѣ жалко было бы
НОВЕЛЛИСТЫ КВАТРОЧЕНТО.
197
выбросить хотя бы одно слово. Развитіе ея проведено съ
классическимъ чувствомъ мѣры, тѣмъ болѣе драгоцѣн-
нымъ, что оно приложено къ такой темѣ, какъ товари-
щеская шутка художниковъ. Истинно флорентійская тема
эта шутка,—наслѣдница шутокъ Боккаччіо и Саккетти,
предшественница шутокъ Граццини. Флоренція, можетъ
быть, потому и создала новеллу, что она любила вдохно-
вившія ее „Ъеііе* и „Ьигіе*. Но „Ъейа*, о которой разска-
зываетъ анонимный авторъ кватроченто, умнѣе, чѣмъ про-
дѣлки» Декамерона “, и не такъ жестока, какъ издѣвательства,
придуманныя столѣтіе спустя Граццини. Приключеніе бѣд-
наго столяра, превратившагося въ своего пріятеля, разска-
заны здѣсь съ какой-то удивительной граціей. Мы попа-
даемъ сразу въ ту внушающую глубокую симпатію ду-
шевную атмосферу, дыханіемъ которой вѣетъ на насъ отъ
всѣхъ картинъ и скульптуръ кватроченто. Какъ и онѣ,
эта новелла заставляетъ любить человѣка. Отодвинутая
вдаль вѣками она сдѣлалась однимъ изъ прекрасныхъ
миѳовъ Италіи кватроченто. Дорогія тѣни, наполняющія
ее своимъ движеніемъ, превратили эту шуточную исторію
для насъ въ почти священную и трогательную легенду
о старой Флоренціи.
Нигдѣ новелла не процвѣтала такъ въ XV вѣкѣ, какъ
въ Сіенѣ. „Сіена*,—говоритъ Дж. А. Симондсъ,— „имѣю-
щая теперь такой задумчивый видъ, была знаменита въ
средніе вѣка своей любовью къ наслажденіямъ чувствъ.
Здѣсь та „^ойегіссіа Ъгі^аіа*, которую Данте встрѣтилъ
въ аду, провела свои дни въ развлеченіяхъ веселой жизни.
Общество, ищущее удовольствій, о которомъ говоритъ»
Фольгоре да Санъ Джиминьяно, было тоже изъ Сіены.
Бехкаделли называетъ этотъ городъ ітюііез 8епае, и бу-
дущій папа Эней Сильвій Пикколомини посвящаетъ его
198
НОВЕЛЛИСТЫ КВАТРОЧЕНТО.
сады и дворцы Венерѣ—той Венерѣ, которая явилась во
снѣ Джентиле Сермини"... Въ XIV вѣкѣ, кромѣ того, Сіена
жила чрезвычайно дѣятельной и безпокойной жизнью.
Борьба партій нигдѣ не доходила до такихъ крайностей,
какъ здѣсь. И когда въ XV вѣкѣ для Сіены настало
время успокоенія и досуга отъ распрей, разсказы и вос-
поминанія полились рѣкой. Отъ начала кватроченто и до
конца слѣдующаго столѣтія въ Сіенѣ писали новеллы
Иличини, Джентиле Сермини, Нелли, Фортини, Соццини,
Баргальи. Но особенно достойно вниманія, что не одни
только присяжные новеллисты писали здѣсь новеллы. Гу-
манистъ Эней Сильвій Пикколомини, сдѣлавшійся скоро
папой Піемъ II, былъ авторомъ маленькаго романа—
„Исторіи двухъ влюбленныхъ". Великій сіенскій пропо-
вѣдникъ, святой Бернардинъ, проповѣдуя на Кампо ди
Сіена, поучалъ горожанъ маленькими новеллами. Этотъ
прекрасный городъ, такъ любившій разсказывать и слу-
шать, наложилъ особую печать на всѣ сложившіеся въ
немъ разсказы. Кроткая веселость, привѣтливость и от-
сутствіе чувства грѣха отличаютъ большинство новелли-
стовъ изъ Сіены. Менѣе всего они были моралистами. Они
любили разсказывать трогательную исторію объ Анджеликѣ
Монтанини и Ансельмо Салимбени, но не ради ея моральнаго
примѣра, а ради гордости этимъ душевнымъ подвигомъ,
прочно записаннымъ въ анналахъ ихъ города. Истори-
ческое благородство города Богоматери выражено въ
этой новеллѣ не какъ норма долженствованія, но какъ
существующій фактъ. Первый, кто разсказалъ объ Андже-
ликѣ и Ансельмо, былъ Бернардо Иличини, жившій во
второй половинѣ XV вѣка. Онъ былъ извѣстнымъ вра-
чемъ и исполнялъ эту роль сперва при миланскомъ дворѣ
Висконти, затѣмъ при дворѣ феррарскаго герцога Борсо
д‘Эсте. Онъ былъ любителемъ литературы, составилъ ком-
ментарій къ тріумфамъ Петрарки и весьма возможно, что
И О В Е Л л ИСТЫ К В А ТI’ О Ч Е НТО.
199
онъ давалъ ученые совѣты феррарскимъ художникамъ, пи-
савшимъ аллегоріи и тріумфы на стѣнахъ Скифанойи.
Приведенная здѣсь новелла является единственной его по-
пыткой разсказа. Она не обладаетъ выдающимися лите-
ратурными достоинствами и мѣстами представляетъ ненуж-
ныя трудности языка и длинноты. Но исторія Анджелики
и Ансельмо разсказана въ ней съ большей теплотой, чѣмъ
исторія Ишюлито и Леоноры. Этой сіенской исторіи больше
вѣришь, чѣмъ напоминающей ее флорентійской. Она—
больше правда, тогда какъ та—больше литературный вы-
мыселъ. Отвлеченныя разсужденія, которыми она сопро-
вождается, показываютъ, что и Бернардо Иличини запла-
тилъ дань своему званію образованнаго человѣка кватро-
ченто. Они опущены здѣсь безъ всякаго ущерба для доб-
раго имени этого философически настроеннаго медика
герцогскихъ дворовъ XV вѣка.
Болѣе одареннымъ разсказчикомъ былъ соотечествен-
никъ и современникъ Иличини —Джентиле Сермини. О
жизни его извѣстно очень немногое. Онъ былъ слишкомъ
обыкновеннымъ человѣкомъ, чтобы попасть въ исторію.
Онъ не былъ литераторомъ, ибо написалъ только нѣ-
сколько новеллъ и сонетовъ, но и тѣ оставилъ неиздан-
ными. Сермини дѣйствительно писалъ лишь для своего
собственнаго удовольствія. Онъ былъ зажиточнымъ граж-
даниномъ милой Сіены, владѣвшимъ, повидимому, пріятными
и благоустроенными помѣстьями въ окрестностяхъ города.
Онъ дѣлилъ свое время между городомъ и деревней, такъ
же, какъ дѣлилъ между городомъ и деревней мѣсто дѣй-
ствія своихъ новеллъ. Въ нихъ частъ мотивъ поѣздки ьъ
городъ, въ нихъ слышится иногда шумъ полевыхъ ра-
ботъ, смѣняющійся глубокой тишиной деревенской сіесты,
полной всякихъ соблазновъ. Пейзажъ входитъ въ нореллы
200
н о в Е л л и сТы КВ АТГ О Ч Е НТО.
Сермини. больше, чѣмъ въ новеллы какого-либо другого
новеллиста. Въ этомъ лѣтнемъ привольѣ деревенской Ита-
ліи, въ долгіе часы досуга Сермини пускается на про-
изволъ своего воображенія, а оно неуклонно влечетъ его
къ эротическимъ образамъ. Среди всѣхъ новеллистовъ
треченто и кватроченто Сермини былъ единственнымъ
настоящимъ эротическимъ писателемъ. Нѣтъ никакой воз-
можности предложить большинство его новеллъ современ-
ному читателю. Мѣшаетъ этому не грубость, которая ни-
когда не была недостаткомъ Сермини и другихъ но-
веллистовъ изъ Сіены. Такой строгій судья какъ Дж. А.
Симондсъ, нашелъ въ нихъ „тонкость эстетическаго вкуса,
которая спасаетъ отъ грубой развращенности." Но, не
будучи грубой, развращенность воображенія все-таки
остается постояннымъ и главнымъ свойствомъ Сермини.
Приближаясь къ любовнымъ сценамъ, онъ умышленно
замедляетъ темпъ своего разсказа. Ни одинъ жестъ лю-
бовной мимики не ускользаетъ отъ его наблюденія, и ни-
что не описываетъ онъ съ такой точностью и подробно-
стью, какъ сцены соблазна невинной дѣвушки или не-
опытнаго юноши. Возбужденіе чувственности составляетъ
вполнѣ открытую цѣль всѣхъ его писаній. Онъ былъ
дѣйствительно безнравственнымъ человѣкомъ, и един-
ственнымъ божествомъ его была Венера, притомъ такая
Венера, которая, являясь ему во снѣ, учила его забыть
всѣ романтическія сказки о любви. Въ эпоху платониче-
скаго освященія любви Сермини видѣлъ въ любви только
безстыдное и голое удовольствіе чувствъ. Быть можетъ,
въ этомъ сказалась не столько его исключительная пороч-
ность, сколько дѣйствительно рѣдкая искренность. Сер-
мини едва ли былъ хуже многихъ другихъ писателей
кватроченто, больше соблюдавшихъ приличіе въ литера-
турѣ, чѣмъ цѣломудріе въ жизни. При всемъ томъ, онъ
умѣлъ интересно разсказывать. Итальянцы считаютъ ма-
НОВЕЛЛИСТЫ КВАТРОЧЕНТО.
201
ленькимъ шедевромъ его „біисо деііа ри&паа,—удивительно
яркое изображеніе кулачнаго боя на Кампо ди Сіена, при
помощи записанныхъ на лету восклицаній и криковъ де-
рущихся. Его новеллы часто могутъ оскорбить чувстви-
тельность, но надъ ними рѣдко можно соскучиться.
Согражданиномъ Сермини былъ Санъ Бернардино делыі
Альбицсски. Кто бывалъ въ Сіенѣ, проводилъ часы въ ея
пинакотекѣ и ея старинныхъ церквахъ, тотъ хорошо пом-
нитъ высокую фигуру этого монаха, и его лицо съ впа-
лыми щеками, острымъ подбородкомъ и проницательнымъ
взоромъ ясныхъ глазъ, десятки разъ повторенныя въ
картинахъ сіенскихъ художниковъ кватроченто. Иконо-
графія святого Бернардино весьма обширна. Ему посвя-
щенъ загадочный циклъ маленькихъ картинъ, составляю-
щій славу городской галлереи въ Перуджіи, о немъ го-
ворятъ превосходныя фрески Пинтуриккіо въ 'римской
церкви Санта Марія инъ Арачели. Санъ Бернардино
былъ однимъ изъ популярнѣйшихъ людей кватроченто.
Вся Италія знала его, и онъ зналъ всю Италію, ибо его
духовнымъ и жизненнымъ подвигомъ было вѣчное стран-
ствованіе изъ города въ городъ и проповѣди примиренія
па площадяхъ маленькихъ коммунъ, въ тѣни высокихъ
башенъ, живо свидѣтельствовавшихъ о междоусобицѣ.
Санъ Бернардино былъ великимъ примирителемъ Италіи,
тѣмъ авторитетомъ, передъ которымъ смолкали раздоры
партій, семей и сословій. „ Тиранны“ кватроченто слушали
его такъ же охотно, какъ люди войны, люди торговли и
ремесла. Крестьяне прерывали свою работу въ поляхъ и
сбѣгались къ францисканской церкви, чтобы услышать
слово мира и утѣшенія. Власть этого монаха, съ лицомъ
опаленнымъ солнцемъ и овѣяннымъ вѣтромъ дорогъ его
родины, была огромна. То не была власть гнѣва, страха
202
и о в к л л И С Т Ы К В А т г о ч е н т о.
и покаянія—власть Савонаролы. Святой Бернардинъ не
былъ аскетомъ, существомъ неземнымъ и недосягаемо
высокимъ. Ему не поклонялись и не изумлялись, но его
любили. У этого человѣка не было ни одного врага. Опъ
былъ близокъ къ людямъ, хорошо зналъ ихъ и пони-
малъ въ нихъ все, даже ихъ слабости. Онъ геніально
умѣлъ разговаривать съ ними, находить путь къ ихъ
сердцу. Его проповѣди не были похожи на другія пропо-
вѣди. Толпа, слушавшая его съ глубокимъ вниманіемъ,
знала и смѣхъ и слезы, печаль и радость. Въ одно мгно-
веніе ему приходилъ въ голову какой-нибудь жизненный
случай, краснорѣчивый примѣръ, и онъ сейчасъ же раз-
сказывалъ его собравшимся. Такимъ то образомъ Санъ
Бернардино оказался въ ряду новеллистовъ. Приводимыя
здѣсь новеллы были разсказаны имъ во время проповѣдей
на Кампо ди Сіена въ августѣ и сентябрѣ 1426 г. Онѣ были
записаны съ голоса святого человѣка однимъ сіенскимъ
суконщикомъ. Санъ Бернардино разсказалъ тогда, какъ
онъ преодолѣлъ искушеніе пустынножительства и какъ
помирилъ городъ Крему. Онъ отдалъ свою высокую душу
скромному служенію жизни и нашелъ для своихъ подвиговъ
по истинѣ святыя своей простотой слова. Читая его раз-
сказы черезъ пятьсотъ лѣтъ, мы чувствуемъ глубокое
обаяніе его души, такимъ чудеснымъ образомъ выражен-
ное въ простенькихъ житейскихъ исторіяхъ. Какъ и Санъ
Франческо, Санъ Бернардино оставилъ по себѣ прекрас-
ную память въ литературѣ. Но въ своихъ проповѣдяхъ
онъ говорилъ не о жизни святого, а только о жизни
обыкновенныхъ людей. Онъ разсказывалъ о нихъ то шутя,
то жалѣя ихъ, то посылая имъ привѣтное слово. Онъ
можетъ показаться меньшимъ религіознымъ поэтомъ, чѣмъ
герой „Фіоретти*. Не меньшей была сила его убѣжденія,
сила дѣйствія его свѣтлой, простой и народной вѣры.
НОВЕЛЛИСТЫ КВАТРОЧЕНТО*
203
среди всѣхъ названныхъ до сихъ поръ разсказчиковъ ’
кватроченто не было ни одного настоящаго новеллиста,
котораго можно было бы сравнить съ Боккаччіо. Ано-
нимные авторы исторіи Ипполито и Леоноры и исторіи
столяра Грассо какъ бы только случайно обмолвились
этими единственными новеллами. То же самое можно ска-
зать про Иличини. Не былъ настоящимъ новеллистомъ,
конечно, Санъ Бернардино, и даже не былъ имъ такой
остроумный дилетантъ, какъ Джентиле Сермини. На про-
тяженіи всего XV вѣка мы встрѣчаемъ только одного
писателя, создавшаго нѣчто подобное „Декамеронуи Бок-
каччіо. То былъ Мазуччіо Салерниіпано, уроженецъ, какъ
показываетъ его прозвище, маленькаго города Салерно
близъ Неаполя и авторъ сборника, содержащаго пятьде-
сятъ новеллъ и выпущеннаго въ свѣтъ подъ именемъ
„Новеллино" въ 1476 году. „Новеллино" Мазуччіо было
единственной книгой новеллъ XV вѣка. Мазуччіо же былъ
самымъ значительнымъ среди новеллистовъ кватроченто,
занимая среди нихъ мѣсто, подобное мѣсту Боккаччіо въ
XIV столѣтіи и Банделло въ XVI. Въ предисловіи онъ
называетъ себя ученикомъ и послѣдователемъ Боккаччіо.
Боккаччіо долго жилъ при неаполитанскомъ дворѣ и оста-
вилъ послѣ себя тамъ прочную традицію. Мазуччіо явился
ся хранителемъ и продолжателемъ. Проза „Новеллино"
построена по образцу прозы „Декамерона" и обладаетъ
не столько ея качествами, сколько ея недостатками. Ма-
зуччіо—едва ли не самый трудный изъ всѣхъ новелли-
стовъ, и чтеніе его не обходится даромъ читателю. Но
и трудъ читателя не остается безъ вознагражденія. Эта
неловкая и нелегкая проза обладаетъ силой внутренняго
захвата большей, чѣмъ проза Боккаччіо. Ученичество
Мазуччіо ограничилось лишь грамматикой; во всемъ
остальномъ онъ оказывается глубоко оригинальнымъ и
интереснымъ писателемъ. Личный его темпераментъ скво-
204
НОВЕЛЛИСТЫ КВАТРОЧЕНТО.
зитъ во всемъ, и этотъ темпераментъ нисколько не по*
хожъ на темпераментъ Воккаччіо. Въ Воккаччіо было,
конечно, много характерныхъ чертъ своего времени, но
всѣ эти черты были сглажены его врожденной литера-
турностью. Мазуччіо рисуется гораздо болѣе опредѣлен-
ной и рѣзче очерченной фигурой Возрожденія. Онъ уди-
вительно ярко выражаетъ тѣ свойства души, которыя
такъ прельстили Стендаля при его знакомствѣ съ италь-
янской исторіей и которыя Стендаль понималъ подъ сло-
вомъ „энергія “. Мазуччіо полонъ этой энергіи, полонъ
страстей. Въ немъ нѣтъ ничего изъ мягкости Воккаччіо,
изъ его флорентійсюй усмѣшки. Всѣ чувства Мазуччіо
темнѣе, тяжелѣе, серьезнѣе. Онъ смѣется рѣдко и не-
добро. Зрѣлище жизни представляется ему окрашеннымъ
въ трагическіе цвѣта. Комедіи очень мало въ новеллахъ
Мазуччіо. Въ нихъ такъ же часто проливается кровь,
какъ проливалась она въ жизни вокругъ ихъ автора.
Мазуччіо жилъ при страшномъ неаполитанскомъ дворѣ
аррагонской династіи. Королемъ былъ тогда Фердинандъ,
—настоящій испанскій государь, мрачный, жестокій, ко-
варный. Онъ находился въ постоянной борьбѣ съ нена-
видѣвшими его баронами. Десятки знатныхъ людей по-
гибали въ темницахъ Кастельнуово, и море Неаполя
поглощало сотнями обезглавленные трупы казненныхъ.
Дворъ жилъ въ постоянномъ страхѣ заговоровъ и мяте-
жей, и когда, наконецъ, разразилось возстаніе, Ферди-
нандъ могъ завоевать вновь свое собственное королевство
только при помощи вѣрнаго ему Салернскаго князя Ро-
берто ди Сансеверино. Этотъ Сансеверино и былъ какъ
разъ главнымъ покровителемъ Мазуччіо. При его по-
средствѣ Мазуччіо могъ проникнуть ко двору. Здѣсь оиъ
нашелъ еще болѣе высокую покровительницу. Дочь ми-
ланскаго герцога Франческо Сфорцы, Ипполита Вискон-
ти-Сфорца, вышла замужъ за неаполитанскаго наслѣднаго
ЙОЬЕЛ ЛИСТЫ КВАТРОЧЕНТО.	205
принца Альфонсо. Воспитанная гуманистами, ученица
грека Константина Ласкариса, эта сѣверная принцесса
привезла съ собой къ испанскому- двору Фердинанда
вкусъ къ литературѣ. Мазуччіо посвятилъ свое „Новел-
лино “ этой доброй и образованной женщинѣ, которая
удивила тогдашній Неаполь своей „ршіісша іпаидііа*. Съ
нашей точки зрѣнія не менѣе удивительно, что при такой
репутаціи Ипполита могла принять въ даръ эту не очень
заботящуюся о стыдливости книгу. Но у читателей „Но-
веллино и были мало похожія на наши представленія о
нравственности. Каждая изъ новеллъ Мазуччіо посвя-
щена какому-нибудь лицу неаполитанскаго двора. Са-
мой Ипполитѣ, кромѣ всей книги, посвящена какъ разъ
та новелла, гдѣ разсказываются любовныя похожденія
наслѣднаго принца, ея мужа! Кровавая новелла о мужѣ,
наказавшемъ свою жену за измѣну ему съ карликомъ, была
посвящена инфанту Франческо, которому едва исполни-
лось тогда четырнадцать лѣтъ! Трудно представить себѣ,
съ какимъ чувствомъ читали эти новеллы тѣ принцы и
принцессы, военачальники, гуманисты, епископы, кото-
рымъ онѣ были посвящены. Читая ихъ теперь, мы пора-
жаемся ихъ трагическимъ романтизмомъ, ихъ рѣзкими
контрастами свѣта и тѣни. Желая разсказать о гибели
двухъ влюбленныхъ другъ въ друга молодыхъ и пре-
красныхъ существъ, Мазуччіо заводитъ ихъ въ страшный
притонъ прокаженныхъ. Воображеніе его охотно тѣшится
ужасными подробностями смерти сластолюбиваго монаха,
добивавшагося любви знатной дамы. Трупъ монаха стано-
вится героемъ гротескныхъ и непристойныхъ ночныхъ по-
хожденій. Къ монахамъ Мазуччіо питалъ открытую нена-
висть. Онъ былъ явнымъ врагомъ церкви, которую судилъ
по тогдашнимъ дѣламъ ея. Онъ видѣлъ въ ней только
хищныхъ и лицемѣрныхъ канониковъ или такихъ любителей
удовольствія, какъ выведенный имъ въ одной новеллѣ карди-
И)	Н О В Е л л И С Т Ы к в А Т Г О Ч е и т о.
нал ь Родериго Ворджія, будущій папа Александръ VI. Ги-
беллинскія традиціи перваго „ Новеллинои и „ Декамерона“
Мазуччіо сохранилъ и довелъ до предѣла, что показываетъ
его новелла о Фридрихѣ Барбароссѣ, проникнутая уважені-
емъ къ легендарному императору и ненавистью къ папѣ.
Женщинъ Мазуччіо щадилъ не болѣе, чѣмъ монаховъ, и
по нѣкоторымъ его лирическимъ отступленіямъ можно поду-
мать, что онъ много претерпѣлъ въ своей жизни отъ жен-
щинъ. Онъ не вѣрилъ въ женскую добродѣтель и сожа-
лѣлъ о людяхъ, вступившихъ на опасный путь увлеченія
женщиной и отвѣдавшихъ ядъ страсти. Разсказы о жен-
скихъ измѣнахъ вызываютъ въ немъ приступы ненависти
и жажду мести. Съ легкимъ презрѣніемъ онъ говоритъ о
мужѣ, продавшемъ свою жену, но продавшая себя про-
ѣзжему студенту женщина дѣлаетъ его судьей не знаю-
щимъ жалости и прощенія. Краткость, съ которой упо-
минаетъ онъ о ея насильственной смерти, заставляетъ
содрогнуться отъ ужаса. Такъ могъ писать только чело-
вѣкъ, умѣвшій сильно чувствовать зло въ жизни. Ни доб-
рые сердцемъ новеллисты треченто, ни любившіе удо-
вольствія новеллисты изъ Сіены не обладали этимъ чув-
ствомъ зла. Оно сдѣлалось неразлучнымъ спутникомъ
новеллы только въ жестокій вѣкъ чинквеченто.
Н О В Е Л Л Ы
Т А Л Ь Я Н С К А Г О
(3 3 Р О Ж Д Е Н I Я
Часть II.
НОВЕЛЛИСТЫ КВАТРОЧЕНТО.
II к Р К в О Д Ы.
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
ИЛИЧИНИ.
ДЖЕНТИЛЕ СЕРМИНИ.
САНЪ БЕРНАРДИНО.
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
Ф Л () Г Е н ТIЙ С КIЕ А Н О Н И М Ы,
НОВЕЛЛА 0Г>1> ИППОЛИТА ВУОНДЕЛЬМОНТИ
И ЛЕОНОРѢ БАРДИ.
НОВЕЛЛхІ О СТОЛЯРѢ.
КОВЕЛЛЫ ИТАЛЬЯНСК. ВОЗРОЖДЕНІЯ
14
НОВЕЛЛА ОБЪ ИППОЛИТО БУОНДЕЛЬМОНТИ И
ЛЕОНОРЪ БАРДИ.
Въ прекрасномъ и великолѣпномъ городѣ Флоренціи
есть два рода древняго и благороднаго происхожденія,
фамилія Барди и фамилія Буондельмонти. Когда они были
между собой во враждѣ, то своимъ богатствомъ и могу-
ществомъ заставили весь городъ раздѣлиться на двѣ враж-
дебныхъ партіи. И въ одной партіи былъ главнымъ мес-
серъ Америго де Барди, кавалеръ, пользовавшійся большой
извѣстностью и мудрый въ совѣтахъ, имѣвшій единствен-
ную дочь, по имени Леонора. А въ другой партіи глав-
нымъ былъ мессеръ Буондельмонте де Буондельмонти,
кавалеръ храбрый и извѣстный своими подвигами. И по
волѣ судьбы у него былъ только единственный сынъ, на-
зывавшійся Ипполито Буондельмонти.
Обѣ эти фамиліи отличались и богатствомъ и знатно-
стью, и обѣ насчитывали въ ихъ древней враждѣ немало
кровавыхъ дѣлъ, такъ что ни мессеръ Америго, ни мес-
серъ Буондельмонти не выѣзжали никуда иначе, какъ въ
сопровожденіи трехсотъ вооруженныхъ людей. И такъ все
болѣе и болѣе возрастала между ними ненависть до тѣхъ
поръ, пока любовь не показала, наконецъ, какую сил}?
имѣетъ ея пламя. Когда Леонорѣ де Барди было уже
212	ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
пятнадцать лѣтъ, она отправилась въ день Санъ Джо-
ванни на праздникъ и встрѣтила тамъ Ипполито Буон-
дельмонти, которому шелъ тогда восемнадцатый годъ. И
случилось такъ, что онъ посмотрѣлъ на дѣвушку, а она
взглянула на него. Какъ только встрѣтились ихъ взоры,
такъ сейчасъ же вспыхнуло въ ихъ сердцахъ любовное
желаніе, и прежде чѣмъ они вышли изъ церкви, оба успѣли
крѣпко влюбиться. И нѣсколько разъ переглядывались
они уголкомъ глаза, нанося любовныя раны другъ другу, и
все еще онъ не зналъ, кто такая она, а она не знала,
кто такой онъ.
Когда Леонора вышла изъ церкви со своей подругой,
Ипполито слѣдовалъ за ними, держась приличнымъ обра-
зомъ вдали, и такъ онъ узналъ, что она была дочерью
смертельнаго врага его семьи. Дѣвушка же у входа въ
домъ потихоньку обернулась и, глядя на юношу, нѣжнымъ
наклоненіемъ головы попрощалась со своей любимой по-
другой, а затѣмъ вошла въ домъ, ц, подойдя къ окну, по-
казала своей сосѣдкѣ на Ипполито и спросила ее, кто
онъ такой. Услышавъ, что онъ сынъ мессера Буондель-
монте де Буондельмонти, она очень огорчилась и, отойдя
отъ окна, направилась въ свою комнату и тамъ стала
жаловаться на судьбу. И чѣмъ труднѣе было имъ часто
видѣться, тѣмъ больше разгоралась въ нихъ любовь, такъ
что не разъ несчастная Леонора, запершись въ своей
комнатѣ, плакала и говорила: „О, жестокая и злая судьба,
врагъ всякихъ радостей, какъ допускаешь ты гнѣздиться
въ моей душѣ подобнымъ страданіямъ! Зачѣмъ не смяг-
чишь ты сердца нашихъ отцовъ и почему нѣтъ между
ними той любви, которая есть между нами! О, жалкая
наша участь! о, несчастная доля! Зачѣмъ столько вражды
въ сердцахъ нашихъ отцовъ, зачѣмъ эта старинная рас-
пря, зачѣмъ давніе раздоры, поднявшіеся между нашими
флорентійскіе анонимы.
213
предками?и Въ такихъ и подобныхъ имъ жалобахъ из-
нывала и чахла день и ночь несчастная дѣвушка.
Ийполито не менѣе ея былъ охваченъ любовнымъ
пламенемъ и зная, что не могъ видѣться съ той, ко-
торая отнынѣ была вырѣзана въ его сердцѣ, онъ, ничего
не говоря, погрузился въ глубокую печаль, такъ что ни-
какія забавы не доставляли ему развлеченія. Онъ поки-
нулъ своихъ друзей и товарищей и почти не выходилъ
изъ комнаты. Не находя ни въ чемъ утѣшенія, онъ оста-
вался лежать на постели, проклиная жестокую судьбу и
семейныя распри. „О, злая и безчеловѣчная любовь/—го-
ворилъ онъ,— „о, какъ ты неблагодарна ко мнѣ, наложив-
шему на себя твое иго въ первый же день и со всяческимъ
послушаніемъ. Почему изъ всѣхъ красивыхъ дѣвушекъ,
сколько ихъ ни есть въ нашемъ городѣ, ни одна не по-
нравилась мнѣ такъ, какъ та, отъ которой ты должна
была бы отвлечь мои мысли. Проклятъ будь день, когда
глаза мои увидѣли то, что должно принести мнѣ столько
мученій. О, безжалостная судьба, неужели допустишь ты
мою юность исчахнуть въ слезахъ? Конецъ моей жизни
пришелъ вмѣстѣ съ этой любовью. И еще меньше меня
терзаютъ мои собственныя мученія, чѣмъ мученія моей
единственной богини! “ Въ такихъ горестныхъ размышле-
ніяхъ проводилъ дни благородный юноша и рѣдко когда
выходилъ изъ дома, ибо ничего другого не нужно было
ему, какъ только видѣть возлюбленную его нимфу, а
по причинѣ семейной вражды онъ не осмѣливался даже
проходить мимо ея дома. Все болѣе и болѣе росла его
любовь, и все уменьшалась надежда, такъ что Ипполито
началъ уже лишаться сна, и всѣ мысли его были только
о Леонорѣ.
Съ неохотой онъ принималъ пищу и сильно поху-
дѣлъ. Раньше онъ былъ однимъ изъ самыхъ веселыхъ,
счастливыхъ, здоровыхъ, красивыхъ юношей во всей Фло-
21-1
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
рснціи. Теперь же въ короткое время сдѣлался такимъ
печальнымъ, исхудавшимъ, молчаливымъ и блѣднымъ, какъ
никто другой въ городѣ. И постепенно, вопреки природѣ,
сталъ онъ больше похожъ на мертваго, чѣмъ на живого,
и, замѣтивъ это, его отецъ и мать пришли въ большое
горе. Они стали спрашивать врачей о причинѣ, но тѣ не
могли указать имъ иной причины кромѣ печали, угнетав-
шей Ипполито. Происхожденія же этой печали никто не
зналъ, и только у всѣхъ на глазахъ положеніе Ипполито
съ каждымъ днемъ становилось хуже и хуже. А врачи,
отчаявшись въ своихъ средствахъ, сказали его родите-
лямъ, что не зная причины печали, его нельзя вылѣчить,
и если его не вылѣчатъ, то безъ всякаго сомнѣнія онъ
скоро умретъ.
Пришли тогда и отецъ и мать въ большое горе, по-
тому что у нихъ не было ни другого сына, ни другого
наслѣдника. И тѣмъ болѣе огорчались они, что не знали,
съ какой болѣзнью надо имъ бороться; вслѣдствіе чего
мать, которую все это особенно терзало, пробовала раз-
ными хитрыми способами вывѣдать у сына причину его
печали. Видя его упорное запирательство и подчиняясь
материнской любви, она воспользовалась случаемъ, когда
была съ нимъ наединѣ, и плача стала ему говорить: „Ишю-
лито, не знаю, помнишь ли ты мои заботы о твоемъ вос-
питаніи, помнишь ли ты, сколько разъ я терпѣла ради
тебя голодъ и холодъ, и жару, и безсонныя ночи. Восем-
надцать лѣтъ я надѣялась на тебя и любила тебя, ожи-
дая, что и ты мнѣ, какъ своей матери, будешь оказывать
любовь и уваженіе. Но вотъ теперь твое упрямство и за-
пирательство показываютъ совсѣмъ другое,—ты хочешь
скрыть отъ меня какое-то горе и не желаешь отъ меня
никакой помощи. Ты хочешь доставить мнѣ еще больше
мученій и слезъ, заставивъ оплакивать твою смерть." Со
слезами и нѣжными укорами она показала сыну свою
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.	215
грудь и сказала: „Милый мой сынъ, вотъ чрево, которое
девять мѣсяцевъ носило тебя съ такимъ трудомъ, вотъ
грудь, которая вскармливала тебя съ такой любовью, вотъ
руки, которыя такъ нѣжно и ласково тебя носили. Сжалься
же надъ словами, просьбами, слезами и рыданіями не-
счастной твоей матери. Если не жалѣешь себя, пожалѣй
хоть меня, рѣшившую ни одного дня не прожить безъ
тебя на свѣтѣ. Не будь же причиной твоей собственной
и моей погибели, но сохрани, милый сынокъ, и свою жизнь
и мою. Не заставляй меня больше исходить слезами. Скажи
мнѣ, милый мой, какова же причина твоей жестокой пе-
чали, при видѣ которой разрывается мое сердце. Ты не
бережешь себя, дитя мое дорогое, побереги хоть твою
бѣдную мать. Не отказывай мнѣ въ этой послѣдней
просьбѣ, осуши скорѣе слезы несчастной матери."
Такъ говорила она, мѣшая слова со слезами и вздо-
хами, и, сказавъ это, приготовилась слушать отвѣтъ.
Ипполито, хотя и имѣлъ въ сердцѣ одну возлюбленную
свою Леонору, былъ тронутъ слезами матери и, обра-
тивъ къ ней печальные глаза, отвѣчалъ безъ единой
слезы и съ большой твердостью въ голосѣ: „Матушка,
чрезвычайно тяготитъ меня ваше горе, но такъ какъ же-
стокая судьба моя принуждаетъ меня лишиться жизни, то,
прошу васъ, будьте терпѣливой и вашими страданіями не
дѣлайте мою смерть еще болѣе ужасной. Довольно мнѣ
моихъ собственныхъ терзаній, и пусть судьба насытится
гибелью меня одного. Милая матушка, подчинитесь волѣ
судьбы и не пытайтесь узнать причину моего горя. Тѣлу
моему вы не можете помочь ничѣмъ,-—не обременяйте же
мою душу новыми тяготами." Сказавъ эти слова, Иппо-
лито съ глазами полными слезъ повернулся на постели
лицомъ къ стѣнѣ. Увидѣвъ это, его мать рѣшила другимъ
путемъ вывѣдать его тайну. „Ипполито, —сказала она,—
я не хочу считать тебя больше своимъ сыномъ. Не та-
216
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
кого отвѣта я отъ тебя ожидала. Разъ ты такъ мало
любишь меня, то прокляты будь всѣ мои заботы о тебѣ,
проклято будь молоко, которымъ я тебя вскормила. Ты
хочешь умереть на горе мнѣ, но ты умрешь безъ моего
благословенія. Съ моимъ проклятіемъ разстанется твоя
душа съ тѣломъ!“
При этихъ словахъ Ипполито обернулся лицомъ къ ма-
тери. „Матушка/—сказалъ онъ,— если бы я думалъ, что еще
одно живое существо кромѣ васъ будетъ знать то, что я
вамъ скажу, конечно я сталъ бы молчать. Но надѣясь,
что вы сохраните тайну, скажу вамъ, что нѣтъ мнѣ ни-
какого спасенія, потому что, если я ые буду видѣть Лео-
нору де Барди, то жизнь моя скоро окончится.“ Это же-
ланіе сына показалось матери трудно исполнимымъ, по
чтобы только утѣшить его, она сказала: „Не сомнѣвайся,
я все устрою для тебя, какъ ты хочешь.“ И, разставшись
съ сыномъ, она сейчасъ же отправилась въ женскій мо-
настырь, называвшійся Монтичелли, въ которомъ настоя-
тельницей была сестра матери Леоноры, женщина добрая
и пріятная. И хотя между ихъ родственниками была ссора,
она была хорошо принята въ монастырѣ и послѣ долгихъ
разсужденій открыла свое сердце настоятельницѣ и, раз-
сказавъ ей все происшествіе, попросила у нея совѣта и
помощи. Настоятельница, которая отъ природы была доб-
рой и жалостливой женщиной, привѣтливыми словами по-
старалась утѣшить несчастную мать, обѣщая ей излѣчить
Ипполито и насколько то позволитъ честь, дать ему
случай видѣться съ Леонорой. „Скажите Ипполито,—до-
бавила она,—пусть онъ успокоится и ждетъ своего излѣ-
ченія. Пусть онъ придетъ ко мнѣ въ воскресенье вече-
ромъ, и я приготовлю здѣсь лѣкарство, какое ему нужно.“
Вернувшись домой, мать Ипполито передала ему слова
настоятельницы, отъ которыхъ онъ сразу пришелъ въ
себя и ожилъ. Настоятельница же позвала въ монастырь
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.	217
много дѣвушекъ на праздникъ Рождества Богоматери,
приходившійся въ слѣдующій понедѣльникъ, и въ числѣ
ихъ пригласила и свою племянницу Леонору. Въ воскре-
сенье вечеромъ Ипполито вышелъ изъ дома и направился
въ монастырь, гдѣ настоятельница приняла его въ своей
кельѣ и очень ласково пріободрила. А Ипполито почти-
тельнѣйшимъ образомъ сказалъ ей: „Мадонна, великую
силу имѣютъ удары любви, и кто не испыталъ ихъ, тотъ
не можетъ представить себѣ этого. И такъ какъ не по
нашей волѣ наноситъ любовь свои удары, то судьба по-
желала, чтобы изъ всѣхъ безчисленныхъ красивыхъ дѣ-
вушекъ, сколько ихъ есть въ нашемъ городѣ, одна пле-
мянница ваша Леонора вошла ко мнѣ въ сердце къ вели-
кому моему горю. Только надежда на вашу помощь и
удерживаетъ меня еще въ числѣ живыхъ, иначе скоро
жизнь моя была бы окончена. Итакъ,, вамъ я поручаю
себя и вашей мудрости, ибо и мать моя надѣется сохра-
нить своего сына съ помощью Божьей и вашей. “ Произ-
неся эти слова, онъ сталъ ждать отвѣта.
Услышавъ такія рѣчи Ипполито, настоятельница отвѣ-
чала ему: „Сынокъ, если бы я не думала сохранить твою
жизнь и покой твоей матери, я бы не позвала тебя сюда.
Если бы я была твоимъ врагомъ, я оставила бы тебя
умирать безъ надежды. Но побѣжденная жалостью и сле-
зами твоей матери и вѣря въ честность, твоихъ намѣреній,
я рѣшила спасти твою жизнь. Завтра послѣ обѣда при-
ходи сюда, спрячься за занавѣсью постели и тогда ты
увидишь здѣсь свою Леонору столько времени, сколько
тебѣ будетъ угодно. Но обѣщай мнѣ только, что ты убе-
режешь ея честь и любовь, и не сдѣлаешь съ ней ничего
дурного.“ Ипполито обѣщалъ настоятельницѣ то, чего она
хотѣла. На слѣдующее утро Леонора явилась въ мона-
стырь на праздникъ, и послѣ обѣда, когда пришелъ часъ
дневного отдыха, всѣ приглашенныя дѣвушки разошлись
218	ФЛОРЕНТІЙСКИ; АНОНИМЫ.
по разнымъ комнатамъ. Настоятельница провела Леонор\г
въ свою келью и, заперевъ дверь, ушла оттуда. Остав-
шись теперь, какъ она думала, одна, дѣвушка обратила
свои мысли къ Ипполито и, лежа на постели, стала гово-
рить: „О, жестокая участь, зачѣмъ не возьмешь ты изъ
моего сердца образъ милаго моего Ипполито и зачѣмъ
не пошлешь мнѣ смерти! О, безсовѣстная и неблагодар-
ная Леонора, ты отдыхаешь здѣсь, а Ипполито можетъ
быть плачетъ теперь о тебѣ, ты празднуешь здѣсь, а
онъ можетъ быть теперь о тебѣ вздыхаетъ! О, до-
рогой Ипполито, почему нѣтъ тебя здѣсь со мной! Какъ
стали бы мы съ тобой говорить, какъ обрадовались бы
другъ другу! Я знаю, что я у тебя въ сердцѣ и въ мыс-
ляхъ. О, злая судьба, отчего не примиришь ты нашихъ
родителей, вѣдь, только эта вражда и мѣшаетъ нашему
с іастью. Ты молодъ, Ипполито, и я молода, ты красивъ,
и я тебѣ нравлюсь, ты любишь меня, и я готова умереть
безъ тебя. Чѣмъ же не мужъ ты мнѣ, а я тебѣ не жена?
О, мысли мои, гдѣ-то теперь*вашъ Ипполито, что дѣлаетъ
онъ, — конечно, горюетъ по своей возлюбленной ЛеонорІ;.
О, богиня любви, почему отказываешь ты намъ въ удо-
влетвореніи? Будь здѣсь мой Ипполито, какъ бы я стала
обнимать его и цѣловать, какъ стала бы разсказывать
ему про всѣ мои терзанія!" И сказавъ эти слова, она съ
плачемъ повернулась лицомъ какъ разъ къ тому мѣсту,
гдѣ спрятался Ипполито, протянула руки и воскликнула:
„Какъ обняла бы тебя я, если бы ты былъ здѣсь, какъ
крѣпко прижала бы къ себѣ!" И послѣ этихъ словъ она
заснула.
Ипполито, спрятавшись за занавѣской, все видѣлъ и
слышалъ, но исполняя данное обѣщаніе не пошевелился и
съ большой тягостью хранилъ молчаніе. Леонора же и во
снѣ продолжала видѣть себя съ Ипполито и все говорила:
„О, мой Ипполито, какъ попалъ ты сюда? Какая звѣзда,
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ анонимы.
219
какой счастливый случай соединили насъ?" Думая при
этомъ, что обнимаетъ Ипполито, она сжимала объятія и
цѣловала воздухъ.
Ипполито рѣшилъ тогда, что больше ждать нечего и,
когда она простерла объятія, легъ съ ней рядомъ и, вы-
ждавъ немного, сталъ крѣпко ее цѣловать, пока она не
проснулась. Увидя около себя какого-то человѣка, она
испугалась и хотѣла закричать, но Ипполито удержалъ
ее словами: „Молчи, Леонора, и выслушай меня. Узнай,
это я, твой Ипполито, котораго ты только что призывала,
проливая слезы. Я дошелъ до того, что безъ тебя готовъ
былъ лишиться жизни, и этого не случилось только по
милости твоей тетки. Въ твоихъ рукахъ моя жизнь, по-
ступай съ ней какъ хочешь, и если не желаешь, чтобы
я умеръ, не зови на помощь, но благосклонно выслушай
бѣднаго твоего возлюбленнаго, который случайно про-
никъ въ эту комнату.и И тутъ Ипполито разсказалъ сй
все по порядку и затѣмъ прибавилъ: „Леонора, я пришелъ
сюда, чтобы тебя обрадовать, но если ты хочешь моей
смерти, то вотъ тебѣ ножъ, освободи имъ меня отъ лиш-
нихъ терзаній.и Съ этими словами онъ снялъ съ пояса
кинжалъ и далъ его въ руки Леонорѣ, которая, видя его
великую любовь и найдя этотъ часъ благопріятнымъ,
сказала: „Ипполито, гораздо милѣе мнѣ твоя жизнь, чѣмъ
смерть. Не только не прольютъ никогда мои руки твоей
крови, но скажу тебѣ, что съ тѣхъ поръ, какъ любовь
вложила мнѣ въ сердце твой образъ, я всегда готова сдѣ-
лать для тебя все то, что обязана дѣлать раба для сво-
его господина. Поэтому, милый Ипполито, прими прочь
твое оружіе и поступай отнынѣ со мной, какъ съ твоей
вѣрнѣйшей рабой." Послѣ этихъ словъ влюбленные смѣ-
шали вздохи, слезы и поцѣлуи, рѣшившись, однако, твердо
соблюдать данное настоятельницѣ слово.
„Ипполито,"—сказала затѣмъ Леонора,—„ты знаешь,
220
ФЛОРЕНТІЙСКИ-; АНОНИМЫ.
какая вражда существуетъ между нашими родителями. Съ
нами не можетъ случиться того, что случается съ дру-
гими влюбленными, любовь наша не можетъ увѣнчаться
бракомъ, потому что, узнавъ объ этомъ, наши ненавидя-
щіе другъ друга родители убили бы насъ обоихъ и такъ
покончили бы съ нашей любовью. Прошу тебя поэтому,
будь остороженъ, если не ради себя, то хотя бы ради
меня. Будь увѣренъ, что если мессеръ Америго, мой отецъ,
узнаетъ о нашей любви, то онъ найдетъ способъ лишить
меня жизни, о чемъ ты, конечно, будешь очень жалѣть.
У меня нѣтъ ничего въ сердцѣ кромѣ тебя, ѣмъ ли я,
пью ли, сплю ли, или еще что дѣлаю, мои мысли всегда
написаны на твоемъ лицѣ. Ты знаешь, какой опасности
подвергаемся мы изъ-за нашей любви. Но чтобы ты не
думалъ, что я люблю тебя менѣе отважно, чѣмъ ты лю-
бишь меня, знай, что я сплю одна въ комнатѣ, выходя-
щей окномъ на улицу. И такъ какъ нѣтъ иного пути для
нашей любви, то приходи въ пятницу ночью, черезъ
пять часовъ послѣ захода солнца, подъ мое окошко съ
веревочной лѣстницей. Привяжи эту лѣстницу къ веревкѣ,
которая будетъ выброшена изъ окна, и тогда я втащу
лѣстницу и привяжу ее къ оконной перекладинѣ, а ты
взберешься по ней ко мнѣ въ комнату. Тамъ ты можешь
спрятаться дня на два - на три, не будучи никѣмъ замѣ-
ченъ, и такимъ образомъ у насъ будетъ довольно вре-
мени для удовлетворенія нашихъ любовныхъ желаній. Но
только, прежде чѣмъ мы сейчасъ разстанемся, дадимъ
клятву, ты—что никогда не женишься, я—что никогда не
выйду замужъ. Хотя мы и будемъ видѣться тайно, пусть
навсегда въ твоемъ сердцѣ останется возлюбленная Лео-
нора, а въ моемъ —милый Ипполито."
Слова Леоноры были столь пріятны Ипполито, что онъ
не могъ отвѣтить на нихъ иначе, какъ нѣжнѣйшими по-
цѣлуями. Затѣмъ онъ опять спрятался позади постели, а
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АЙОИИМтЛ.	2'21
въ комнату вошла настоятельница, чтобы увести Леонору
и, увидѣвъ, что она спитъ одна, ласково съ ней поздо-
ровалась. Она отослала Леонору домой,, и въ тотъ же
вечеръ, послѣ всякихъ добрыхъ словъ и обѣщаній настоя-
тельницы, отправился домой и Ипполито, который съ ве-
личайшимъ нетерпѣніемъ сталъ теперь дожидаться пят-
ницы. Въ пятницу же вечеромъ, взявъ веревочную лѣст-
ницу и спрятавъ ее въ большую шляпу, которая скрывала
его лицо, онъ пошелъ къ дому Барди, гдѣ Леонора уже
ожидала его въ окнѣ. Но когда Ипполито приблизился
къ углу дома Барди, несчастная судьба приготовила
на его долю такой странный случай, что онъ какъ
разъ встрѣтился съ отрядомъ ночной стражи, совершав-
шимъ обходъ, который замѣтилъ его и сталъ его пре-
слѣдовать. Ипполито побѣжалъ и по дорогѣ потерялъ
шляпу, и начальникъ ночной стражи, подобравъ эту шляпу
и найдя въ ней лѣстницу, еще болѣе настойчиво сталъ
преслѣдовать его, полагая, что преслѣдуетъ вора. Онъ
догналъ, наконецъ, Ипполито и сталъ допрашивать его,
куда шелъ онъ въ такой поздній часъ и съ этой лѣст-
ницей. Ипполито, не желая погубить Леонору, отвѣчалъ,
что съ этой лѣстницей онъ отправился воровать. Немало
подивился его словамъ начальникъ стражи, но видя лѣст-
ницу, вспомнивъ бѣгство Ипполито и слыша его призна-
ніе, рѣшилъ отвести его къ подестѣ.
Когда подеста сталъ допрашивать юношу, тотъ и ему
отвѣчалъ, что шелъ воровать. Изумившись такимъ скот-
скимъ наклонностямъ юноши, который былъ сыномъ
одного изъ первыхъ людей Флоренціи, подеста сталъ
даже жалѣть, что онъ попался ему въ руки. Но слыша
его признаніе, онъ рѣшилъ все-таки задержать его, со-
блюдая законъ. Тѣмъ временемъ Леонора, ожидая своего
Ипполито, не переставала удивляться, отчего онъ такъ
опоздалъ и, наконецъ, видя, что приближается утро, вта-
222	ФлоѴЕнТіискіе анонймЫ.
іцила наверхъ веревку и, сѣвъ на постель, стала думать,
какая причина тому, что ея Ипполито до сихъ поръ не
явился. На утро же по всей Флоренціи распространилось
извѣстіе, что Ипполито Буондельмонти взятъ съ полич-
нымъ, какъ воръ. Мессеръ Америго сказалъ за столомъ
своей женѣ въ присутствіи Леоноры: „Слышала ты про
сына мессера Буондельмонте? Этой ночью его поймали
возлѣ нашего дома съ веревочной лѣстницей, когда онъ
шелъ воровать. Сейчасъ онъ въ рукахъ подесты и безъ
всякой пытки сознался, что шелъ грабить, такъ что я
думаю, его скоро казнятъ, какъ грабителя.“ Услышавъ
эти слова, Леонора почти лишилась чувствъ и, вставъ
поскорѣе изъ-за стола, ушла въ свою комнату и отъ горя
не могла произнести ни слова. Вся она сдѣлалась точно
каменная, заперла дверь и легла на постель, и кровь у
нея въ жилахъ оледенѣла. Потомъ, немного придя въ
себя, стала говорить: „О, смерть, зачѣмъ не избавила ты
меня отъ этихъ мученій! О, несчастная Леонора, развѣ
не видишь ты, что изъ-за любви къ тебѣ Ипполито осу-
дилъ себя на позорную смерть? Развѣ ие видишь, что для
спасенія твоей чести онъ готовъ самъ лишиться и жизни
и чести? Зачѣмъ жить на свѣтѣ послѣ того, какъ нельзя
бороться съ судьбой? Какъ сможешь ты жить безъ Иппо-
лито, который ради твоей чести долженъ разстаться съ
жизнью?" Говоря такія и подобныя имъ жалостныя слова,
дѣвушка вытерла слезы и спустилась въ залу, чтобы по-
слушать, не будетъ ли чего новаго объ ея возлюб-
ленномъ.
Ипполито между тѣмъ упорствовалъ въ своемъ при-
знаніи. Подеста далъ ему срокъ для защиты, а когда
срокъ прошелъ, сталъ судить его по закону. Вызвавъ къ
себѣ отца Ипполито, онъ сказалъ ему: „Твой сынъ по-
палъ мнѣ въ руки и признался въ своемъ преступленіи.
Видитъ Богъ, что мнѣ тяжело исполнять надъ ішмъ судъ,
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.	223
но я долженъ соблюсти законъ, и потому ты меня прости
и терпѣливо дай совершиться тому, что должно совер-
шиться. И чтобы ты увѣрился, что я говорю правду, поди
и поговори самъ съ твоимъ сыномъ. “ При видѣ сына
мессеръ Буондельмонте залился слезами, бросился ему на
шею и сталъ его цѣловать. „Сынъ мой,—сказалъ онъ,—
зачѣмъ только ты родился на свѣтъ, зачѣмъ причинилъ
мнѣ такое горе. Развѣ нужно было тебѣ что-нибудь чу-
жое? Но вѣрно такъ назначено было судьбой, чтобы
жизнь моя окончилась несчастно и чтобы такое горе сва-
лилось на твою мать, которую я оставилъ полуживой отъ
слезъ. “ Ничего не отвѣчалъ на это бѣдный Ипполито, и
отецъ его ушелъ, продолжая рыдать.
Рано утромъ на слѣдующій день подеста велѣлъ вы-
вѣсить знамя правосудія и ударить въ первый разъ въ
колоколъ. Леонора, которая не спала всю ночь, ожидая
этого, когда услышала звонъ колокола, упала на землю
замертво, и ей показалось, что звонъ этотъ раздался въ
ея сердцѣ. Придя въ себя, она вернулась къ своимъ стра-
даніямъ и стала дожидаться совершенія казни надъ Иппо-
лито, твердо рѣшивъ покончить съ собой, какъ только
это случится. Тѣмъ временемъ ударилъ колоколъ во вто-
рой разъ и въ третій, и смертный приговоръ былъ объ-
явленъ Ипполито. И выслушавъ его, юноша сказалъ по-
дестѣ: „Вы знаете про старинную вражду, которая суще-
ствуетъ между нами и Барди. Судьба назначила моемуу
тѣлу такой позорный и печальный конецъ, но я хочу,
чтобы душа моя, по крайней мѣрѣ, узнала лучшую участь.
Прошу васъ поэтому, когда меня будутъ вести на казнь,
пусть проведутъ меня по улицѣ мимо дома Барди. Я по-
прошу тогда у нихъ прощенія въ той ненависти, которую
питалъ къ нимъ, какъ къ врагамъ моего рода." Иппо-
лито просилъ объ этомъ, надѣясь еще разъ передъ смер-
тью увидѣть въ окнѣ Леонору.
224	ФЛоГЕНТіЙСКІЕ АНОНИМЫ.
Его просьба показалась подестѣ законной и исполни-
мой, и онъ велѣлъ офицеру, который долженъ былъ со-
провождать Ипполито къ мѣсту казни, провести его по
улицѣ Барди. И такъ съ распущеннымъ знаменемъ пра-
восудія отрядъ стражи, окружавшей Ипполито, направился
къ дому мессера Америго, а тотъ, узнавъ про желаніе
осужденнаго, со всѣми другими Барди поспѣшно выбрался
изъ дома, чтобы ему не пришлось прощать своего смер-
тельнаго врага. Въ домѣ остались однѣ только женщины.
Леонора не отходила отъ оконъ и вотъ услышала она
звуки трубы, которые раздаются, когда кого-нибудь ведутъ
на казнь, и эти звуки проникли прямо ей въ сердце, точно
ножъ острый. Выглянувъ въ окно, она увидѣла знамя
правосудія и упала на полъ, какъ мертвая. Оправившись,
она снова подбѣжала къ окну. Вотъ ея Ипполито, одѣ-
тый во все черное и съ веревкой на шеѣ посреди двухъ
палачей, вотъ онъ поднялъ глаза къ ея окошку и
взглядъ его встрѣтился со взглядомъ Леоноры. И тогда,
глубоко вздохнувъ, низкимъ поклономъ попрощался онъ
съ ней въ послѣдній разъ.
Охваченная такимъ горемъ, какого не знала до сихъ
поръ, Леонора поняла, что не время теперь плакать. Какъ
безумная, бросилась она внизъ по лѣстниці и стала ждать
у дверей, когда приблизится шествіе. И лишь только Иппо-
лито поравнялся съ дверями, она выскочила на улицу и
схватила подъ уздцы лошадь, на которой ѣхалъ офицеръ,
начальствовавшій стражей, воскликнувъ: „Пока я буду
жива, ты не отведешь Ипполито на казнь, которой онъ
вовсе не заслужилъ." И затѣмъ, оставивъ лошадь, она,
какъ была съ распущенными волосами, бросилась къ
Ипполито и охватила его шею руками. Офицеръ, изу-
мляясь этому случаю и зная высокое положеніе юноши и
дѣвушки, пришелъ въ смущеніе и колебаніе и не рѣшался
ничего предпринять.
флорентійскіе анонимы.	225
Услышавъ объ этомъ происшествіи, правители Фло-
ренціи велѣли привести къ себѣ обоихъ молодыхъ людей,
и къ нимъ привели Ипполито, связаннаго и съ веревкой
на шеѣ, и Леонору съ распущенными по вѣтру волосами.
И тогда дѣвушка громкимъ голосомъ стала говорить,
обращаясь ко всѣмъ собравшимся: „Не удивляйтесь, почтен-
ные правители, на то, что я сдѣлала, ибо я знала, что
должно совершиться несправедливое дѣло. Не только по
отношенію къ Ипполито, который есть мой законный
мужъ и супругъ, должна была я сдѣлать это, но и по
отношенію ко всякому другому человѣку, потому что каж-
дый изъ насъ долженъ столько же соблюдать законъ,
сколько противиться беззаконію. Не злодѣя я защищаю,
но невиннаго, не чужого мнѣ, но моего супруга, который
недавно въ одномъ благопристойномъ мѣстѣ обручился
со мной. Въ ту ночь, когда его взяли, онъ шелъ ко мнѣ,
чтобы законнымъ образомъ исполнить свой долгъ супру-
жества. Такъ какъ проклятыя несогласія нашихъ отцовъ
не давали намъ возможности совершить это открыто, то
намъ пришлось прибѣгнуть къ защитѣ тайны и ночи.
При помощи той лѣстницы, о которой онъ сказалъ ради
спасенія моей чести, что шелъ съ ней на грабежъ, онъ
долженъ былъ влѣзть въ окно моей комнаты и пробраться
ко мнѣ. Теперь вы узнали, въ чемъ дѣло. Ипполито—мой
мужъ, и если мужу полагается висѣлица за то, что онъ
идетъ спать со своей женой, то, конечно, Ипполито за-
служиваетъ висѣлицы. Если же нѣтъ, то я прошу у васъ
правосудія и требую, чтобы вы вернули мнѣ мужа. Въ
противномъ случаѣ я призову Вога и весь міръ ото-
мстить за этотъ дурной приговоръ и неправедный судъ."
Послѣ такихъ словъ Леоноры правители остались
въ большомъ изумленіи. Отъ Ипполито они услышали
теперь подтвержденіе ея словъ и тогда немедленно по-
слали за ихъ родителями. А тѣ, узнавъ, что случилось,
НОВЕЛЛЫ ИТАЛЬЯНСК. ВОЗРОЖДЕНІЯ.	16
226	Флорентійскіе АноііИмы.
пригласили сейчасъ же многихъ дамъ и гостей, устроили
великолѣпный пиръ и породнились между собою черезъ
Ипполито и Леонору. И послѣ того, какъ двѣсти лѣтъ
Буондельмонти и Барди были смертельными врагами, они
сдѣлались друзьями и родственниками и почти что соеди-
нились въ одну семью. Ипполито и Леонора жили среди
нихъ долгое время самымъ пріятнымъ и счастливымъ об-
разомъ, не имѣя недостатка ни въ друзьяхъ, ни въ день-
гахъ, ни въ прекраснѣйшихъ дѣтяхъ.
Что же дурное можно сказать о любви, которая была
причиной такого блага? Да! Тотъ, кто никогда не былъ
пораженъ любовью, тотъ не можетъ понять, что такое
печаль, радость, отвага, страхъ и нѣжность.
флорентійскіе анонимы.
227
НОВЕЛЛА О СТОЛЯРѢ.
Въ городѣ Флоренціи, въ годъ отъ Рождества Хри-
стова 1409, въ одно изъ воскресеній вечеромъ, небольшое
общество молодыхъ людей ужинало въ домѣ нѣкоего Том-
мазо де Пекори, человѣка зажиточнаго и почтеннаго, ве-
селаго нравомъ и охотно собиравшаго у себя гостей. По
окончаніи ужина всѣ усѣлись вокругъ огня, бесѣдуя о
разныхъ вещахъ, какъ это всегда бываетъ въ такихъ
случаяхъ. И одинъ изъ присутствовавшихъ тогда спросилъ:
„Какъ объяснить, что сегодня вечеромъ съ нами нѣтъ
Манетто Амманати, и отчего, несмотря на всѣ наши
просьбы, не было возможности его сюда привести"? Этотъ
Манетто былъ по ремеслу столяромъ и токаремъ, и его
лавка находилась на площади Санъ Джованни. Онъ счи-
тался прекраснымъ мастеромъ въ наборныхъ изъ дерева
тарсіяхъ, умѣя дѣлать особенно хорошо красивые столики
для дамъ. Это былъ человѣкъ двадцати восьми лѣтъ, ве-
селый товарищъ, по природѣ склонный къ добродушію,
а за то, что онъ былъ толстымъ и низенькимъ, всѣ про-
звали его Грассо.
Онъ постоянно бывалъ въ компаніи со своими това-
рищами, которые также отличались веселымъ нравомъ, и
всѣ вмѣстѣ они очень пріятно проводили время. Въ этотъ
же вечеръ Грассо, можетъ быть изъ-за какого-нибудь
дѣла, можетъ быть—просто по своей прихоти, что съ
нимъ тоже часто случалось, а можетъ быть—по какой
либо еще другой причинѣ, отказался наотрѣзъ, несмотря
на всѣ упрашиванія, присоединиться къ друзьямъ. Они
долго обсуждали причину его отсутствія, но, какъ ни
старались, не могли объяснить ее и наконецъ рѣшили,
что это не что иное, какъ только его причуда, и так^
228
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
какъ они сочли себя немного обиженными, то одинъ изъ
нихъ вскричалъ: „Э, давайте устроимъ надъ нимъ какую-
нибудь такую шутку, чтобы онъ впредь не смѣлъ изъ-за
своихъ прихотей разстраивать нашу компанію".—„Но что
сдѣлать"?—сказалъ другой, — „заставить его заплатить за
ужинъ или что-нибудь еще въ этомъ родѣ"? Среди со-
бравшихся въ тотъ вечеръ былъ Филиппо Брунеллески,
который за свои таланты былъ и долженъ быть, я думаю,
достаточно извѣстенъ; онъ дружилъ съ Грассо и хорошо
зналъ всѣ его привычки. Поэтому, поразмысливъ нѣ-
сколько минутъ, Брунеллески сталъ говорить: „Товарищи,
если вы только захотите, мы сможемъ сыграть одну
хорошую шутку съ этимъ Грассо, которая насъ чрезвы-
чайно позабавитъ. По-моему, надо съ нимъ сдѣлать вотъ
что: мы заставимъ его повѣрить, что онъ превратился
въ кого-то другого, и что онъ больше не Грассо, но
кто-то иной". На что товарищи Брунеллески возразили
ему: „Это никакъ невозможно сдѣлать". Но Филиппо разъ-
яснилъ всѣ свои соображенія и, какъ человѣкъ тонкій,
^казалъ имъ, что это весьма исполнимо. Тогда они
стали совѣщаться относительно способа дѣйствія и рас-
предѣлили роли, которыхъ должны были держаться, чтобы
внушить Грассо, будто онъ—нѣкій Маттео, другой участ-
никъ ихъ же компаніи. Начало назначено было на завтраш-
ній вечеръ, и тогда Брунеллески, какъ ближе всѣхъ знако
мый съ Грассо, въ часъ, когда ремесленники обыкновенно
закрываютъ свои мастерскія, пошелъ къ нему въ лавку
и сталъ съ нимъ бесѣдовать. Не прошло и нѣсколькихъ
минутъ, какъ въ эту лавку вбѣжалъ мальчикъ, спраши-
вая: „Не приходилъ ли сюда Филиппо Брунеллески и не
здѣсь ли онъ еще сейчасъ"? Филиппо тогда отвѣтилъ,
что это онъ самъ и есть Брунеллески, и спросилъ, кто и
зачѣмъ его ищетъ. „Идите скорѣе домой", сказалъ маль-
чикъ, „уже два часа тому назадъ вашей матери сдѣла-
флорентійскіе анонимы.
229
лось плохо. Бѣгите скорѣе, она почти что умираетъФи-
липпо, сдѣлавъ видъ, что сильно огорченъ этимъ извѣ-
стіемъ, и воскликнувъ: „Спаси насъ Богъ"! сталъ прощаться
съ Грассо. Тотъ же, движимый дружескимъ чувствомъ,
сказалъ ему: „Я пойду съ тобой, чтобы при нуждѣ по-
мочь тебѣ; въ такихъ случаяхъ помощь друга годится
Но Филиппо, поблагодаривъ его, отвѣтилъ: „Сейчасъ тебѣ
нечего идти; а если ты мнѣ понадобишься; я за тобой
пришлю “.
Разставшись съ нимъ и сдѣлавъ видъ, что направляется
домой, Филиппо обѣжалъ кругомъ и вышелъ къ дому
Грассо, который находился какъ разъ напротивъ Санта
Репарата. Отворивъ дверь съ помощью ножа и войдя
внутрь, онъ заперся на замокъ, такъ что никто не
могъ теперь туда проникнуть. У Грассо была мать, но она
нѣсколько времени тому назадъ уѣхала къ себѣ на ферму
въ Польверону и должна была со дня на день вернуться
въ городъ. Нашъ Грассо же тѣмъ временемъ, заперевъ
свою лавку, нѣсколько разъ прошелся по площади Санъ
Джованни, думая все время о Филиппо и сожалѣя о слу-
чившемся съ его матерью. Наконецъ, замѣтивъ, что былъ
уже часъ, какъ сѣло солнце, онъ сказалъ себѣ: „Пови-
димому, я больше не нуженъ Филиппо, если онъ до сихъ
поръ не прислалъ за мной", и послѣ того онъ напра-
вился домой. Взойдя на двѣ ступеньки своего крыльца, онъ
собрался открыть дверь, но попробовавъ нѣсколько разъ,
вдругъ замѣтилъ, что она заперта извнутри. Онъ сталъ
стучаться, крича: „Кто тамъ? Отворите скорѣе"! рѣ-
шивъ, что навѣрное мать вернулась изъ деревни и за-
перла за собою дверь. Филиппо, который былъ въ домѣ,
вышелъ на площадку лѣстницы и, подражая голосу
Грассо, спросилъ: „Кто тамъ"?—„Отворите", повторялъ
тотъ. Филиппо, принявъ на себя роль Грассо, сдѣлалъ
видъ, что будто-узнаетъ голосъ того Маттео, за котораго
230
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
они уговорились выдавать самого Грассо, „А, Мат-
тео "! проговорилъ онъ: „Не шуми тутъ; у меня столько
заботъ; только что Филиппо Брунеллески былъ у меня
въ лавкѣ, и за нимъ прибѣжали, потому что его мать
при смерти, я провелъ изъ-за этого печальный вечеръ".
Затѣмъ, обернувшись, онъ продолжалъ: „Донна Джо-
ванна (такъ звали мать Грассо), давайте же ужинъ;
право стыдно вамъ, вмѣсто того, чтобы вернуться два
дня тому назадъ, вы пріѣхали только сегодня, да и
то поздней ночью", и онъ добавилъ еще нѣсколько словъ,
ворча, поддѣлываясь все время подъ голосъ Грассо. Грассо,
услыхавъ это ворчаніе и узнавъ свой собственный голосъ,
проговорилъ: „Что же это такое? кажется, что это я
самъ разговариваю тамъ на лѣстницѣ. Кто-то утвержда-
етъ, что Филиппо былъ у него въ лавкѣ, когда туда
пришли сказать, что его мать больна, кто-то споритъ съ
донной Джованной. Должно быть, у меня чужая голова на
плечахъ". И спустившись на двѣ ступеньки, онъ вышелъ
назадъ, чтобы покричать въ окно, когда случилось, по
условленному плану, что нѣкій Донателло, изготовитель
фигуръ изъ мрамора и большой другъ Грассо, прибли-
зился къ нему въ наступившихъ уже сумеркахъ и ска-
залъ: „Если ты, Маттео, ищешь Грассо, такъ знай, что
онъ только что вернулся къ себѣ домой“. Проговоривъ
это, онъ скрылся. Грассо сперва удивился, услышавъ,
что его называютъ Маттео, но послѣднія слова совсѣмъ
вывели его изъ себя. Вернувшись на площадь Санъ Джо-
ванни, онъ сказалъ самъ себѣ: ,,Я останусь здѣсь до
тѣхъ поръ, пока не пройдетъ кто-нибудь, кто меня узна-
етъ и скажетъ, кто я такой“. И когда онъ былъ въ
этомъ недоумѣніи, на площадь вышли, какъ это было
также условлено, четверо понятыхъ и судебный приставъ
купеческаго суда и съ ними одинъ кредиторъ того самого
Маттео, за кого Грассо уже- и самъ сталъ себя призна-
флорентійскіе анонимы.
231
вать. Этотъ кредиторъ приблизился къ Грассо и, обер-
нувшись къ приставу и понятымъ, вскричалъ: „Возьмите
этого человѣка; это Маттео, мой должникъ. Наконецъ-то
я накрылъ его“. Какъ было сказано, такъ и сдѣлано;
приставъ и понятые бросились на него и повели, подтал-
кивая, передъ собой. Грассо, обернувшись къ тому, кто
велѣлъ его схватить, сказалъ: „Какія у меня съ тобой
дѣла, что ты можешь ловить меня съ понятыми? Прикажи
имъ отпустить меня; ты ошибся, я не тотъ, за кого ты
меня принимаешь; и съ твоей стороны дурно наносить
мнѣ такую обиду, разъ у насъ съ тобой не было ника-
кой тяжбы. Я Грассо, мебельщикъ, я не Маттео, и я не
знаю, о какомъ Маттео ты говорилъ**. И такъ какъ онъ
былъ крѣпкимъ и сильнымъ человѣкомъ, онъ уже пригото-
вился отбиться отъ нихъ; но они сейчасъ же схватили его
за руки, а кредиторъ, приблизившись и поглядѣвъ ему прямо
въ глаза, сказалъ: „Какъ? У тебя нѣтъ никакихъ дѣлъ
со мной? Чтобы я да не узналъ сразу Маттео, моего
должника! Не знаю я тоже, какой-такой Грассо мебель-
щикъ! Ты отлично прописанъ въ моихъ долговыхъ кни-
гахъ, и вотъ уже болѣе года, какъ я добился приговора
противъ тебя въ твоемъ цехѣ. И ты плохо платишь
долги, выдавая себя за кого-то иного, но тебя все-таки
заставятъ расплатиться, какъ ты ни притворяйся. Ведите
его, и мы разберемъ тамъ, кто онъ такой**! И, бранясь,
они повели его въ тюрьму. Это былъ часъ ужина, и по-
этому они не встрѣтили по дорогѣ никого, кто могъ бы
узнать Грассо.
Когда они пришли въ тюрьму, приставъ сдѣлалъ видъ,
что записалъ его подъ именемъ Маттео, и затѣмъ его по-
садили подъ замокъ. Другіе заключенные, которые слы-
шали шумъ снаружи и много разъ повторенное имя
Маттео, не зная, кто онъ былъ въ дѣйствительности,
закричали всѣ сразу, когда онъ вошелъ къ нимъ: „Доб-
232	ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
рый вечеръ, Маттео! Что это съ тобой“? Грассо же,
услышавъ, что и эти люди такъ называютъ его, не
сталъ больше сомнѣваться въ томъ, что онъ былъ
Маттео и, отвѣчая на ихъ привѣтствіе, прибавилъ: ,,Я
долженъ немного денегъ одному человѣку, который и ве-
лѣлъ меня задержать, но я расплачусь съ нимъ завтра,
рано утромъ“. Говоря это, онъ былъ очень смущенъ.
,,Видишь, Маттео,— отвѣчали заключенные,—мы сейчасъ
будемъ ужинать; раздѣли съ нами ѣду, а завтра утромъ
устраивай свои дѣла. Но только помни, что здѣсь всегда
остаешься дольше, чѣмъ думаешь".
Грассо поужиналъ съ заключенными, а по окончаніи
ужина одинъ изъ нихъ предложилъ ему половину своей
постели, сказавъ: „Что же, Маттео, устраивайся на эту
ночь кое-какъ, а завтра, если тебя выпустятъ, такъ тѣмъ
лучше, если же нѣтъ, ты сдѣлаешь хорошо, коли по-
шлешь за постелью къ себѣ домой". Грассо поблагодарилъ
его и, собравшись спать, крѣпко задумался: „Что же мнѣ
теперь дѣлать, когда я изъ Грассо вдругъ превратился
въ Маттео? Потому что я больше уже не сомнѣваюсь, что
я не Грассо по всѣмъ признакамъ. Если я пошлю ска-
зать матери и тамъ будетъ настоящій Грассо, они ста-
нутъ смѣяться надо мной и скажутъ, что я сошелъ съ
ума. Съ другой стороны, мнѣ все-таки кажется, что я
тотъ же Грассо". И онъ почти до самаго утра не смыкалъ
глазъ, то думая, что онъ Грассо, то приходя къ мысли,
что онъ Маттео; и когда, наконецъ, онъ поднялся, то
всталъ прямо противъ окна, въ надеждѣ, что несомнѣнно
кто-нибудь да пройдетъ мимо и узнаетъ его. Когда онъ сто-
ялъ такъ, одинъ молодой человѣкъ вошелъ въ купеческую
управу. Это былъ Джованни, сынъ мессера Франческо
Ручеллаи; онъ былъ однимъ изъ ихъ компаніи и въ тотъ
вечеръ принялъ участіе въ ихъ шуточномъ заговорѣ. У
него были добрыя отношенія съ Грассо; онъ заказалъ ему
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
/233
подставку для Мадонны и даже наканунѣ довольно долго
оставался у него въ лавкѣ, чтобы поторопить его, и
Грассо обѣщалъ ему кончить работу черезъ четыре дня.
Этотъ Ручеллаи, войдя, какъ мы уже сказали, въ купе-
ческую управу, подошелъ къ двери, куда выходило око*
піечко заключенныхъ, помѣщавшихся тогда въ нижнемъ
этажѣ. Грассо, который выжидалъ у рѣшетки, замѣтивъ
Ручеллаи, сталъ дѣлать ему знаки; но тотъ, какъ будто
никогда въ жизни не видывалъ его, спросилъ: ,,Чему ты ра-
дуешься, товарищъ*4?—„Я ничего44, отвѣтилъ заключен-
ный, ,,скажите только, знаете ли вы нѣкоего Грассо, у
котораго есть лавка на площади Санъ Джованни и кото-
рый дѣлаетъ тарсіи?“—„Какъ44, отвѣтилъ Ручеллаи, „знаю
ли я его? Конечно! Это мой большой другъ, и прямо от-
сюда я пойду къ нему за вещицей которую я ему
заказалъ44. — „О! пожалуйста4*, воскликнулъ Грассо, „сдѣ-
лайте мнѣ удовольствіе, скажите ему, что одинъ изъ
его друзей сидитъ въ тюрьмѣ, и что онъ окажетъ ему
большую услугу, если придетъ сюда на пару словъ44.
—„Хорошо44, сказалъ Ручеллаи, который не спускалъ съ
него глазъ и задыхался отъ желанія разсмѣяться, „я ис-
полню твое порученіе44. И онъ ушелъ по своимъ дѣламъ.
Оставшись у окна тюрьмы, Грассо сказалъ себѣ: „Съ
этой минуты я могу быть увѣренъ, что я больше не Грассо
и что я сталъ теперь Маттео. Дьявольское положеніе! По-
тому что, если я разскажу все, что со мной случилось,
меня сочтутъ за сумасшедшаго, и мальчишки будутъ за
мной бѣгать, а если я буду объ этомъ молчать, произой-
детъ множество ошибокъ, какъ, напримѣръ, вчерашняя,
которая привела меня сюда. Какъ ни верти, все плохо!
Однако, поглядимъ, придетъ ли Грассо: потому что, если
онъ придетъ, я ему все разскажу, и мы увидимъ, что
собственно все это значитъ44. Но онъ долго ждалъ и ло-
малъ голову; никто, конечно, не пришелъ, и бѣдный че-
234
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ А Н О И И М Ы.
ловѣкъ, отойдя отъ окна, чтобы уступить мѣсто дру-
гому заключенному, сталъ скрестивъ руки разглядывать
стѣны и пересчитывать балки на потолкѣ.
- Среди заключенныхъ находился одинъ судья, чело-
вѣкъ съ большими заслугами, имени котораго мы не бу-
демъ здѣсь называть. Этотъ судья, хотя и не зналъ Грассо.,
но тѣмъ не менѣе, увидѣвъ его печаль и думая, что это
долги причиняютъ ему такое огорченіе, старался вся-
чески его утѣшить: „Э, дорогой мой Маттео, ты такъ
печалишься, будто передъ смертью, и, однако, ты самъ
говорилъ, что твой долгъ совсѣмъ маленькій. Нельзя такъ
легко поддаваться унынію. Почему ты не позовешь ка-
кого-нибудь друга или родственника и не постараешься
расплатиться или такъ устроиться, чтобы выйти изъ
тюрьмы вмѣсто того, чтобы погружаться въ такую пе-
чаль." Подобныя слова утѣшенія расположили Грассо повѣ-
дать о своемъ приключеніи этому судьѣ, который выка-
залъ ему такое участіе. Онъ отвелъ его въ уголъ и
сказалъ: „Мессере, хотя вы не знаете, кто я, я васъ от-
лично знаю и знаю, что вы честный человѣкъ." И онъ
въ подробности разсказалъ ему свою исторію съ начала
до конца, почти плача въ продолженіе всего разсказа.
И когда онъ кончилъ, онъ попросилъ о двухъ вещахъ:
во-первыхъ, никому никогда не разсказывать объ этомъ
ни слова, во-вторыхъ, дать ему какой-нибудь совѣтъ и
указать, какъ выйти изъ такого положенія. Затѣмъ онъ
добавилъ: „Я знаю, что вы долго учились, читали много
книгъ и старыхъ исторій, въ которыхъ описаны разные
случаи, не встрѣчали ли вы тамъ когда-нибудь чего-либо
подобнаго?"
Судья, выслушавъ разсказъ, понялъ, что произошло
одно изъ двухъ: или, что этотъ человѣкъ сошелъ съ ума,
или, что съ нимъ сыграли шутку, и это было вѣрнѣе.
Онъ поспѣшилъ, однако, отвѣтить, что читалъ много
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
235
исторій о людяхъ, превращающихся въ другихъ людей, и
что этотъ случай нельзя назвать особенно небывалымъ.
Тогда Грассо спросилъ: „Но скажите мнѣ, если я сталъ
Маттео, что же сталось съ Маттео?"—„Навѣрное, онъ
сдѣлался Грассо." — „Такъ; я хотѣлъ бы только его уви-
дѣть, чтобы мое сердце успокоилось."
Этотъ разговоръ продолжали они почти до самаго
вечера, когда два брата Маттео пришли въ тюрьму и
спросили у тюремщика, не находится ли среди заключен-
ныхъ ихъ братъ Маттео и сколько надо заплатить, чтобы
его выпустили. Они хотѣли внести деньги на правахъ
братьевъ, чтобы его освободили изъ тюрьмы. Тюрем-
щикъ, большой другъ Томмазо де Пекори, который
тоже зналъ про заговоръ, отвѣтилъ, что это дѣйстви-
тельно такъ, и, сдѣлавъ видъ, что перелистываетъ свою
вѣдомость, прибавилъ: „Посаженъ онъ за такой-то долгъ
такому-то."—„Хорошо," отвѣтили тѣ, „мы хотимъ ска-
зать ему только одно слово, затѣмъ мы внесемъ за него
деньги." И приблизившись къ дверямъ тюрьмы, они обра-
тились къ одному изъ заключенныхъ, который стоялъ у
окна: „Эй, другъ, скажи Маттео, что пришли его братья
освободить его изъ заключенія и что они хотятъ его ви-
дѣть." Ихъ просьба была исполнена, и Грассо подошелъ
къ окошку и поздоровался съ ними. На что старшій изъ
нихъ отвѣтилъ ему такъ: „Ты знаешь, Маттео, какъ мы
предостерегали тебя отъ дурного поведенія; мы безпре-
рывно повторяли тебѣ: берегись, Маттео; ты же каж-
дый день входилъ въ долги, должая то одному, то дру-
гому, и никому не платилъ, потому что траты на игру
и все прочее не позволяли тебѣ сберечь ни одного сольдо.
Вотъ теперь ты въ тюрьмѣ и хотя знаешь, что мы
богаты и можемъ платить каждый день за тебя, промо-
тавшаго сумасбродно цѣлое состояніе, мы предупреждаемъ
тебя, что если бы не наша честь и не желаніе матери,
236
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
мы оставили бы тебя здѣсь еще гнить нѣкоторое время,
чтобы ты лучше узналъ, что это такое. Но на этотъ разъ
мы еще рѣшили выручить тебя изъ бѣды и заплатить за
тебя. Однако, знай,—если ты еще когда-нибудь сюда попа-
дешь, ты останешься тутъ столько, что успѣешь соску-
читься. Чтобы никто не увидѣлъ насъ здѣсь днемъ, мы
придемъ за тобой сегодня вечеромъ послѣ Аѵе Магіа,
когдабудетъ меньше народа. Тогда никто не узнаетъ про
нашу бѣду, и намъ не придется краснѣть изъ-за тебя.»
Грассо отвѣтилъ имъ съ кротостью, что онъ никогда
больше не будетъ вести себя такъ, какъ прежде, что онъ
отказывается отъ всѣхъ своихъ глупостей и никогда
больше не будетъ безчестить своего имени, прося ихъ
ради Бога не забыть назначеннаго ими часа. Заходя они
обѣщали ему быть точными. Грассо же, вернувшись въ
тюрьму, сказалъ судьѣ: „Дѣло идетъ все хуже и хуже!
Вотъ уже пришли за мной два брата Маттео, того са-
маго Маттео, вмѣсто котораго я сейчасъ здѣсь сижу. Они
говорили со мной, какъ будто я дѣйствительно Маттео, и,
побранивъ меня, они обѣщали придти за мной сюда въ
часъ Аѵе М а г і а". Затѣмъ онъ добавилъ: „Но когда я
окажусь на свободѣ, что же со мной будетъ? Вернуться
домой невозможно, потому что, если Грассо тамъ, что мнѣ
сказать, чтобы меня не сочли за дурачка? А что тамъ бу-
детъ этотъ Грассо, такъ это навѣрно: если бы его тамъ
не было, моя мать послала бы меня искать, видя же его
около себя, она не замѣчаетъ своей ошибки". Судья едва
удерживался, чтобы не лопнуть со смѣху, и потѣшался на
славу. „Берегись туда возвращаться", сказалъ онъ, „лучше
пойди съ тѣми, кто выдаетъ себя за твоихъ братьевъ, и
погляди, куда они тебя поведутъ и что съ тобой сдѣ-
лаютъ".
Пока они такъ разговаривали, приблизился вечеръ, и
два брата вернулись въ тюрьму. Они сдѣлали видъ, что
ФЛОГЕП ТІИСКІЕ АНОНИМЫ.	237
заплатили долгъ и расходы; тюремщикъ всталъ, взялъ
ключи и, приблизившись, позвалъ Маттео. „Я здѣсь, мес-
сере", отвѣтилъ Грассо. „Твои братья заплатили за тебя
долгъ", сказалъ тюремщикъ, „слѣдовательно, ты свобо-
денъ". И онъ открылъ передъ нимъ двери тюрьмы. Было
уже очень темно, когда Грассо вышелъ и приготовился
слѣдовать за братьями Маттео, которые .жили у Санта
Феличита. Они привели его къ себѣ въ подвалъ и велѣли
ему ждать ихъ тамъ до ужина, какъ будто боялись до-
ставить огорченіе матери его появленіемъ. Тамъ былъ
маленькій столъ передъ очагомъ; одинъ изъ братьевъ
составилъ компанію Грассо, другой пошелъ къ священ-
нику Санта Феличита, ихъ духовнику и честному человѣку,
и сказалъ ему: „Мессере, я пришелъ къ вамъ за совѣ-
томъ, какъ сосѣдъ къ сосѣду. Насъ три брата, и одинъ
изъ насъ, Маттео, вчера былъ посаженъ въ тюрьму за
долги. Онъ такъ огорчился этимъ злоключеніемъ, что,
кажется, его бѣдная голова свихнулась. Здравый смыслъ
покинулъ его въ одной точкѣ. Представьте, онъ вбилъ
себѣ въ голову мысль, что онъ превратился совсѣмъ въ
другого человѣка и что онъ болѣе уже не Маттео, нашъ
братъ. Слышали ли вы когда-нибудь болѣе странную вы-
думку? Онъ утверждаетъ, что онъ—Грассо столяръ, его
знакомый, лавка котораго сзади Санъ Джованни, а домъ
у Санта Марія дель Фіоре. Ничѣмъ нельзя его разубѣ-
дить. Вотъ почему мы взяли его изъ тюрьмы и упрятали
въ подвалъ, чтобы на улицѣ не слышали, какъ онъ буй-
ствуетъ: потому что вы знаете, стоитъ только разъ по-
казать при людяхъ признаки помѣшательства, чтобы
потомъ на всю жизнь прослыть за полоумнаго. Мы по-
этому просимъ васъ, по вашей добротѣ, пойти съ нами.
Поговорите съ нимъ, постарайтесь выбить эту дурь изъ
его головы; мы будемъ вамъ за это обязаны на всю
жизнь".
2о8	ФЛОРЕНТІЙСКІЕ Анонимы»
Этотъ священникъ былъ очень услужливымъ человѣ-
комъ; онъ охотно принялъ ихъ предложеніе, увѣряя, что
такъ хорошо поговоритъ съ больнымъ, что тотъ сейчасъ
же все пойметъ и, можетъ быть, освободится отъ своего
помѣшательства.
Они пустились въ путь и, придя въ домъ, вошли въ
подвалъ, гдѣ въ задумчивости сидѣлъ Грассо. Увидѣвъ
священника, онъ всталъ. „Добрый вечеръ, Маттео", ска-
залъ пастырь. „Добрый вечерь", отвѣтилъ Грассо, „что
вамъ угодно?" На это священникъ отвѣтилъ: „Я пришелъ
немного поговорить съ тобой". И, когда они оба сѣли,
онъ добавилъ: „Причина того, что ты видишь меня здѣсь,
Маттео, это новость, которую я узналъ и которая меня
сильно огорчаетъ. Недавно ты былъ задержанъ за долги,
и думаютъ, что это причинило тебѣ и еще теперь причи-
няетъ столько огорченій, что ты чуть не лишился разума.
Среди нелѣпостей, которыя тебѣ приписываютъ, разска-
зываютъ, что ты больше не хочешь быть Маттео и что
ты выдаешь себя за нѣкоего столяра Грассо. Несомнѣнно,
слѣдовало бы побранить тебя за то, что изъ-за такой
маленькой непріятности ты погрузился въ такую печаль,
что всѣмъ кажется, будто ты лишился разума. И мало
тебѣ дѣлаетъ чести, что ты подаешь поводъ къ на-
смѣшкамъ, упорствуя въ своемъ безуміи. Правда, Маттео,
уже время перемѣнить рѣшеніе, и я требую, чтобы ты
ради меня отказался отъ твоихъ странныхъ выдумокъ.
Приди въ себя, вернись къ своимъ дѣламъ и начни жить,
какъ честные люди живутъ, пли вѣрнѣе, какъ всѣ. Это
будетъ большимъ утѣшеніемъ для твоихъ братьевъ. Если
люди узнаютъ, что ты однажды сошелъ съ ума,—какъ ты
потомъ ни становись опять самымъ разумнымъ на свѣтѣ,
все-таки всегда о тебѣ будутъ говорить: „Маттео помѣ-
шанный". Ты сдѣлаешься совсѣмъ пропащимъ человѣ-
комъ. Итакъ, чтобы это все кончить, соберись съ духомъ,
Флорентійскіе лнонймы.	230
стань снова разумнымъ существомъ и забудь свои не-
лѣпыя выдумки. Грассо ты, нѣтъ ли,—сдѣлай по-моему, я
желаю тебѣ только добра*. И говоря такъ, онъ ласково
глядѣлъ на него. Грассо, тронутый чувствомъ, съ кото-
рымъ говорилъ священникъ, и его прекрасными рѣчами,
не имѣя больше и тѣни сомнѣнія, что онъ не Маттео,
тотчасъ же отвѣтилъ: „Я сдѣлаю все, что возможно, чтобы
исполнять вашъ совѣтъ. Я знаю, что вы говорили это
только ради моего блага. Я обѣщаю вамъ отнынѣ упо-
требить всѣ мои усилія и не думать, что я кто-то другой,
а не Маттео, кто я есмь въ дѣйствительности. Я попрошу
у васъ только одной милости, если возможно: позвольте
мнѣ поговорить съ этимъ Грассо; это единственное сред-
ство мнѣ совсѣмъ увѣриться*.—„Ты нарушаешь нашъ
уговоръ*, отвѣтилъ священникъ, „я вижу, у тебя все еще
сидятъ въ головѣ твои выдумки. Зачѣмъ тебѣ понадоби-
лось говорить съ Грассо? Какое у тебя дѣло до него?
Чѣмъ больше ты будешь объ этомъ думать, чѣмъ больше
запутаешь сюда людей, тѣмъ больше вреда себѣ же сдѣ-
лаешь*. И онъ сталъ такъ убѣждать его, что сразу за-
ставилъ отказаться отъ желанія увидѣть Грассо; послѣ
этого онъ ушелъ и разсказалъ братьямъ все, что произо-
шло, и какое обѣщаніе онъ взялъ съ Грассо. Затѣмъ,
простившись съ ними, онъ вернулся къ своей церкви.
Во время разговора священника съ Грассо, Филиппо
Брунеллески пришелъ туда украдкой. Одинъ изъ братьевъ,
проведя его въ другую комнату, разсказалъ ему, къ его
великому удовольстію, про выходъ Грассо изъ тюрьмы,
про разговоръ по дорогѣ и все остальное. Брунеллески
далъ ему тогда пузырекъ, который принесъ съ собой,
велѣвъ дать выпить его содержимое Грассо за ужиномъ,
или въ винѣ, или въ чемъ другомъ, но такъ, чтобы тотъ
объ этомъ не подозрѣвалъ. «Это», сказалъ Брунеллески,
«растворъ опіума, отъ котораго онъ впадетъ въ такой
24О	<І> Д о ГШіТІИСКІЕ А И О Н Й М Ы.
глубокій сонъ, что нѣсколько часовъ его невозможно бу-
детъ разбудить, хотя бы кто сталъ его бить. Я буду
здѣсь въ пять часовъ, и мы устроимъ все остальное».
Вернувшись въ комнату къ Грассо, когда пробило три
часа послѣ захода солнца, оба брата сѣли съ нимъ за
столъ и за ужиномъ влили ему питье, такъ что онъ съ
трудомъ могъ удержаться, чтобы не закрыть глаза отъ
сильнаго желанія спать, которое его охватило. Тогда
братья сказали ему: «Кажется, Маттео, ты засыпаешь; по
правдѣ сказать, ты, должно быть, мало спалъ прошлой
ночью».—«Клянусь вамъ», отвѣтилъ Грассо, «никогда еще
въ жизни мнѣ не хотѣлось такъ спать!» И начавъ раз-
дѣваться, онъ едва только успѣлъ стащить башмаки и
добраться до постели, какъ уже спалъ глубокимъ сномъ
и храпѣлъ, точно боровъ.
Въ назначенный часъ Филиппо Брунеллески снова
пришелъ съ шестью товарищами; они вошли въ комнату,
гдѣ спалъ Грассо и, слыша, что онъ храпитъ, подняли его
вмѣстѣ съ одѣяломъ на носилки и отнесли въ его соб-
ственный домъ, гдѣ никого не было. Его мать, къ счастью,
ещё не вернулась изъ деревни. Они положили его на по-
стель, которую устроили такъ, какъ онъ самъ обыкно-
венно дѣлалъ, только положили его ногами на подушку.
Сдѣлавъ это, они взяли ключи, которые висѣли на гвоздѣ
въ комнатѣ и, пойдя въ мастерскую, переложили на раз-
ныя мѣста всѣ вещи, которыя тамъ находились. Они
перевертѣли всѣ долота, стамески, топоры и молотки;
словомъ, они такъ перемѣшали всѣ предметы, что можно
было подумать, будто самъ чортъ побывалъ тамъ. Потомъ,
заперевъ лавку, отнеся ключи въ комнату Грассо и,
вставивъ въ дверь засовъ, они разошлись по домамъ
спать.
Грассо, впавъ въ безпамятство отъ питья, оставался
всю эту ночь въ глубокомъ снѣ. Но, когда А ѵ е М а г і а
Ф логи н т х й с к і е ано и и м ы.
241
прозвонили въ Санта Марія дель Фіоре, опіумъ пересталъ
уже дѣйствовать, и онъ проснулся совсѣмъ бѣлымъ днемъ.
Онъ услышалъ звонъ колокола, открылъ глаза и при
свѣтѣ, проходившемъ сквозь щели ставней, узналъ свою
комнату. Вспомнивъ въ то же время, что произошло, и гдѣ
онъ заснулъ вчера вечеромъ, онъ сталъ протирать глаза
и впалъ въ ужасное смущеніе, не понимая, приснилось ли
ему тогда все это происшествіе, или же теперь онъ ви-
дитъ все это во снѣ. Онъ думалъ то такъ, то этакъ.
Наконецъ, глубоко вздохнувъ, онъ сказалъ: «Да поможетъ
мнѣ Вогъ!» и, вставъ и одѣвшись, онъ взялъ ключи отъ
своей лавки и направился къ ней. Отперевъ ее, онъ на-
шелъ въ полномъ безпорядкѣ всѣ свои инструменты, что
причинило ему немалое удивленіе. Онъ сейчасъ же сталъ
наводить порядокъ, когда въ лавку вошли два брата
Маттео и, найдя его въ такомъ смущеніи, они сдѣлали
видъ, что не замѣчаютъ ничего, и одинъ изъ нихъ ска-
залъ: «Добрый день, хозяинъ». Грассо, обернувшись и
узнавъ ихъ, измѣнился слегка въ лицѣ. «Добрый день»,
сказалъ онъ, «что вамъ надо?»—«Вотъ, узнайте-ка», от-
вѣтилъ тотъ, «что у насъ есть братъ Маттео, который
отъ огорченія, что его взяли подъ стражу въ эти дни,
помѣшался немного въ разсудкѣ; и между прочимъ, онъ
говоритъ, что онъ больше не Маттео, а хозяинъ этой
лавки и что его зовутъ Грассо. Мы дѣлали ему внушеніе
и даже вчера приводили къ нему священника изъ нашего
прихода, достойнѣйшаго человѣка. Маттео обѣщалъ вы-
бросить эту мысль изъ головы, послѣ чего онъ охотно
поужиналъ и легъ въ постель въ нашемъ присутствіи. Но
сегодня утромъ, когда никто еще его не видѣлъ, онъ вы-
шелъ изъ дома, и мы не знаемъ, гдѣ онъ. Поэтому мы
пришли посмотрѣть, не здѣсь ли онъ, и не можешь ли ты
сказать что-нибудь о немъ». По мѣрѣ того, какъ тотъ
говорилъ, Грассо все болѣе и болѣе приходилъ въ раз-
НОВЕЛЛЫ ИТАЛЬЯНСК, ВОЗРОЖДЕНІЯ.	16
242
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.
сраженіе: «Я не понимаю, что вы хотите сказать!» вос-
кликнулъ онъ, наконецъ, «и что за бредни все это? Маттео
сюда не являлся, а если онъ говоритъ, что онъ Грассо,
то онъ болванъ, и, ей-Богу, если я только его встрѣчу
лицомъ къ лицу, онъ узнаетъ правду, и я покажу ему, кто
я, ІУІаттео или Грассо. Что за чортовіцина такая проис-
ходитъ тутъ эти два дня?» Сказавъ это, онъ съ гнѣвомъ
надѣлъ плащъ и, хлопнувъ дверью лавки, оставилъ тамъ
двухъ братьевъ Маттео, а самъ пошелъ, изрыгая про-
клятія, къ Санта Марія дель Фіоре. Войдя въ церковь,
Грассо принялся ходить взадъ и впередъ, разъярившись,
какъ левъ, отъ всего, что съ нимъ произошло. Какъ разъ въ
это время одинъ изъ его старинныхъ пріятелей вошелъ
туда. Они вмѣстѣ учились у маестро Пеллегрино делле
Тарсіе, который уже нѣсколько лѣтъ какъ покинулъ Фло-
ренцію и уѣхалъ въ Венгрію, гдѣ достигъ богатства,
благодаря Филиппо Сколяри, прозванному Пиппо Спано,
нашему соотечественник}7 и въ тѣ времена главному коман-
диру войскъ Сигизмунда, сына Карла, Богемскаго короля.
Сколяри принималъ у себя, какъ щедрый вельможа, всѣхъ
флорентійцевъ, которые только имѣли талантъ, въ головѣ
ли, въ рукахъ ли. Онъ очень любилъ нашъ флорентійскій
народъ и заслуживалъ, чтобы и его любили такъ же, ибо
сдѣлалъ много добра людямъ. Такъ вотъ, этотъ пріятель
Грассо вернулся теперь во Флоренцію для того, чтобы
вывезти съ собой какого-нибудь искуснаго въ своемъ дѣлѣ
мастера, который могъ бы раздѣлить съ нимъ большую
работу, порученную ему въ Венгріи.
Много разъ онъ говорилъ объ этомъ съ Грассо, при-
глашая его ѣхать съ нимъ и привлекая его тѣмъ, что
черезъ нѣсколько лѣтъ они оба разбогатѣютъ. Грассо,
увидѣвъ его на этотъ разъ, рѣшилъ уѣхать съ нимъ и,
пойдя къ нему навстрѣчу, сказалъ: „Ты часто звалъ меня
съ собой въ Венгрію, п я всегда отказывался; но теперь
ФЛОРЕНТІЙСКІЕ АНОНИМЫ.	243
одно приключеніе, которое со мной случилось, и ссоры съ
матерью заставили меня рѣшиться уѣхать съ тобой, если
это тебѣ еще нужно. Но, если тебя ничто не удерживаетъ
здѣсь, я бы хотѣлъ уѣхать завтра утромъ, потому что
немного позже мой отъѣздъ опять станетъ уже невозмо-
женъ". Молодой человѣкъ отвѣтилъ: „Я съ радостью при-
нимаю твое предложеніе; правда, у меня есть кое-какія
дѣла, которыя не позволяютъ мнѣ выѣхать изъ Флоренціи
завтра, но ты самъ можешь уѣхать, когда найдешь лучше,
ты подождешь меня только въ Болоньѣ, я же скоро къ
тебѣ присоединюсь". Устроивъ дѣло, Грассо вернулся къ
себѣ въ лавку, сдѣлалъ свертокъ изъ своихъ лучшихъ
инструментовъ и сунулъ за поясъ немного денегъ, кото-
рыя у него были. Сдѣлавъ это, онъ пошелъ къ Борго
Санъ Лоренцо, нанялъ лошаденку до Болоньи и на слѣ-
дующій день утромъ отправился въ путь, оставивъ письмо
матери, въ которомъ совѣтовалъ ей распродать лавку,
чтобы выручить за нее деньги, и объявлялъ ей о своемъ
отъѣздѣ въ Венгрію. Такимъ-то образомъ Грассо поки-
нулъ Флоренцію; его товарищъ догналъ его въ Болоньѣ,
и они оба направились въ Венгрію.
Тамъ они такъ хорошо работали, что черезъ нѣсколько
лѣтъ оба разбогатѣли, благодаря ихъ усердію и при по-
мощи Сколяри, по прозванію Пиппо Спано, который сдѣ-
лалъ Грассо главнымъ строителемъ, и его всѣ звали теперь
мастеръ Манетто Фіорентино. Впослѣдствіи Грассо воз-
вращался много разъ во Флоренцію, и когда Брунеллески
спросилъ его однажды о причинѣ его отъѣзда, Грассо
разсказалъ ему подробно всю новеллу, которую вы только
что прочли.
БЕРНАРДО И Л И Ч И Н I.
АНДЖЕЛИКА МОНТАНИНИ И АНСЕЛЬМО
САЛИМБЕНИ.
АНДЖЕЛИКА МОНТАНИНИ И АНСЕЛЬМО
САЛИМБЕНИ.
Повидимому, таково всеобщее назначеніе существую-
щихъ на свѣтѣ вещей, что всегда въ нихъ можно найти
различные недостатки, оправдывая при этомъ извѣстную
поговорку: одинъ Всевышній Господь только и есть безъ
грѣха. Особенно хорошо это видно на иныхъ благород-
ныхъ и знатныхъ фамиліяхъ, въ которыхъ немало есть
людей, разставшихся со спокойствіемъ. Очевидный примѣръ
того представляютъ двѣ знатныхъ фамиліи, Салимбени и
Монтанини, ибо однажды встрѣтилось на большой охотѣ мно-
жество молодыхъ людей той и другой фамиліи, которые
вступили между собой въ споръ изъ-за кабана, затрав-
леннаго собаками, и послѣ многихъ словъ одинъ Монта-
нини ранилъ смертельно молодого Салимбени, и изъ-за
этой смерти началась между ними вражда, и въ скоромъ
времени къ крайнему раззоренію пришелъ домъ Монта-
нини. Послѣ многихъ лѣтъ, когда не разъ бывала ото-
мщена эта обида, и именно въ годъ отъ Рождества
Христова 1395, изъ всего дома Монтанини остался только
одинъ Карло, сынъ мессера Томмазо, съ сестрой своей
Анджеликой, пятнадцати лѣтъ, которая дѣйствительно имѣ-
ла скорѣе подобіе ангела, чѣмъ человѣческаго существа.
248
БЕРНАРДО И Л И ЧЙ Н И.
Было у этого Карла довольно хорошее владѣньице въ
Валь ди Строве, цѣной флориновъ въ тысячу, на доходы
отъ котораго онъ и жилъ довольно скромно съ своей се-
строй, ибо вслѣдствіе описанныхъ раздоровъ никакихъ
другихъ наслѣдственныхъ имѣній у него больше не оста-
валось. Жилъ, слѣдовательно, Карло такимъ образомъ, что
скорѣе обычаями да рѣчами, чѣмъ богатой жизнью, пока-
зывалъ свое благородное происхожденіе. Случилось же
такъ, что Ансельмо Салимбени, жившій съ нимъ по со-
сѣдству и часто видѣвшій Анджелику, приглядѣвшись къ
ея красотѣ, воспитанности и доброму нраву, почти про-
тивъ своей воли влюбился въ нее. Но такъ какъ между
двумя фамиліями, хотя и не было уже больше новыхъ
обидъ, не было, однако, еще и мира, то этотъ Ансельмо
держалъ свои чувства въ тайнѣ, и никто кромѣ него са-
мого не зналъ о нихъ ровно ничего.
Прошло такъ нѣкоторое время безъ всякихъ новыхъ
обстоятельствъ, какъ вдругъ случилось, что одинъ горо-
жанинъ, имѣвшій силу въ правленіи Сіены, сталъ желать
себѣ имѣніе Карло и сталъ требовать, чтобы тотъ про-
далъ его, предлагая цѣну тысячу дукатовъ. Карло же не
хотѣлъ согласиться на это, какъ потому, что не хотѣлъ
разстаться съ владѣніемъ своихъ отцовъ, такъ и потому,
что отъ этой земли онъ кормился съ своей сестрой, гі
кормиться какимъ-нибудь торговымъ ремесломъ не хотѣлъ
и не умѣлъ. Тогда тотъ горожанинъ объявилъ, что Кар-
ло умышляетъ нѣчто противъ республики, за что полага-
лась смертная казнь, и Карло былъ взятъ подъ стражу.
Но этотъ же самый горожанинъ, притворившись заступ-
никомъ и благожелателемъ Карло, выхлопоталъ, чтобы
его присудили только къ штрафу въ тысячу флориновъ
и дали сроку двѣ недѣли, а если въ двѣ недѣли онъ не
заплатитъ, то ему отрубятъ голову. И подъ такимъ
условіемъ его посадили въ тюрьму. Видя себя въ такой
В ИРН АР д о п Л ичини.
249
крайности и побуждаемый естественнымъ желаніемъ со-
хранить жизнь, Карло послалъ довѣренное лицо предло-
жить тому горожанину свое владѣніе за тысячу флори-
новъ, которую ему надо было заплатить. Но тотъ чело-
вѣкъ по своей скупости велѣлъ передать, что не намѣ-
ренъ теперь истратить на покупку больше семисотъ фло-
риновъ. Вернувшись въ тюрьму, посланный передалъ Кар-
ло предложенную цѣну, семьсотъ флориновъ. Зная ску-
пость и дурныя дѣла того горожанина, Карло сталъ ду-
мать, что даже если бы продалъ свое имѣніе за первую
цѣну въ тысячу дукатовъ, то и тогда ни ему, ни его се-
стрѣ Анджеликѣ не осталось бы на что жить, и потому
онъ рѣшилъ лучше умереть безвинно, да сохранить имѣніе
для приданаго Анджеликѣ, чѣмъ жить въ бѣдности и под-
вергнуть опасности свою честь, честь сестры и честь сво-
его дома. Вслѣдствіе чего, отославъ довѣреннаго, сталъ
онъ ждать дня своей смерти. У него было много родствен-
никовъ съ материнской стороны, но они, хотя и были бо-
гаты, не хотѣли заплатить за него выкупъ, зная, что
онъ обвиняется въ дѣйствіи противъ правительства, и не
желая навлечь на себя подозрѣнія людей, управлявшихъ
въ то время Сіеной.
Итакъ, наступилъ пятнадцатый день, послѣдній день для
Карло, и въ этотъ день, къ вечеру, Ансельмо Салимбени
возвращался въ городъ изъ деревни и, проѣзжая мимо до-
ма Карло, увидѣлъ, что женщины входятъ туда и выхо-
дятъ оттуда съ плачемъ. Онъ сейчасъ же слѣзъ съ ло-
шади и сталъ спрашивать, что случилось, и ему отвѣти-
ли, что на слѣдующее утро должны отрубить голову Кар-
ло, такъ какъ онъ не заплатилъ тысячи флориновъ въ
данный ему срокъ пятнадцати дней, изъ которыхъ этотъ
день былъ послѣднимъ. Какъ только услышалъ это Ан-
сельмо, такъ, имѣя благородное сердце и ясный умъ, и до-
гадавшись, что Карло предпочиталъ скорѣе умереть, чѣмъ
250
ВЕРНАРДО иличини.
пустить по міру сестру, сейчасъ же поднялся къ себѣ въ
комнату и, запершись тамъ, сталъ думать такъ: „Ан-
сельмо, кажется, сама судьба о тебѣ позаботилась, пред-
ставляя тебѣ такой случай, что Карло Монтанини, съ ко-
торымъ тебя столько времени раздѣляла смертельная враж-
да, осужденъ на смерть властью республики, въ чемъ ты
можешь найти удовлетвореніе своему желанію родовой
мести. И кромѣ того, какъ ужъ ты, благодаря своей нео-
сторожности, позволилъ себѣ увлечься красотой этой дѣ-
вушки, такъ судьба и здѣсь доставляетъ случай добить-
ся обладанія ею. Ибо, по всей вѣроятности, оставшись въ
нуждѣ послѣ смерти Карло, она легко склонится на то,
чего ты отъ нея желаешь. Поэтому, поблагодари судьбу
и жди съ радостью смерти Карло". Но сейчасъ же при-
шли ему на умъ и другія мысли: „О, подлость и малоду-
шіе! Не стыдно ли тебѣ такъ думать, когда ты знаешь,
что въ каждой благородной и честной душѣ есть два распо-
ложенія,—-одно отомстить и другое простить, и ты всецѣ-
ло предаешься первому, позабывъ о второмъ? Развѣ не
знаешь ты, неблагодарный, что, несмотря на всякія бѣд-
ствія, которыя твой родъ причинилъ Анджеликѣ, она все-
таки, каждый разъ, какъ ты на нее глядишь, смотритъ на
тебя безъ вражды и, не зная о твоей любви, всегда вѣж-
ливо позволяетъ глядѣть на нее? Увы, ты только опозо-
ришь себя передъ благороднѣйшими предками, если рѣ-
шишься бросить въ такой бѣдѣ любимую тобой дѣ-
вушку. Если бы кто узналъ, что ты допустилъ умереть
изъ-за тысячи флориновъ единственнаго брата той, кого
ты любишь, по справедливости всѣ осудили бы тебя, на-
зывая тебя не щедрымъ рыцаремъ, а жаднымъ простолю-
диномъ. И если ты вспоминаешь о прошлыхъ обидахъ,
не выказываешь ли ты тѣмъ самымъ природу звѣря или
дерева скорѣе, чѣмъ душу разумнаго существа? Вѣдь, те-
бя-то никогда и ничѣмъ не обидѣлъ Карло Монтанини;
БЕРНАРДО И ЛИ ЧИНИ.
251
или ты не понимаешь, что всякій грѣхъ искупается толь-
ко тѣмъ, кто его совершилъ, а не его потомками. Итакъ,
природа сдѣлала тебя благороднымъ человѣкомъ, а судь-
ба богатымъ, не противорѣчь же ни той, ни другой, но
призови ихъ помочь кому нужно".
Послѣ подобныхъ размышленій Ансельмо рѣшилъ по-
мочь въ бѣдѣ Карло, вынулъ изъ сундука тысячу золо-
тыхъ дукатовъ и, несмотря на поздній часъ, отправился
къ казначею, который принималъ штрафы, говоря ему:
„Вотъ тысяча дукатовъ золотомъ, которые Карло
Монтанини платитъ по взысканію; подпишите мнѣ про-
пускъ, по которому онъ былъ бы немедленно выпущенъ
на свободу". Казначей, получивъ тысячу дукатовъ, хо-
тѣлъ вернуть Ансельмо лишекъ, который образовался изъ
разницы между тысячей дукатовъ и тысячей флориновъ.
Но Ансельмо не пожелалъ взять его, прося казначея по-
скорѣе изготовить пропускъ для Карло. Выла уже пол-
ночь, и, взявъ этотъ пропускъ, Ансельмо передалъ его
своему слугѣ, чтобы тотъ немедленно пошелъ и предъя-
вилъ его тюремной стражѣ, а самъ сѣлъ на лошадь и
уѣхалъ къ себѣ въ деревню.
Явившись въ тюрьму, слуга Ансельмо потребовалъ стар-
шаго и представилъ ему пропускъ, а старшій, прочитавъ
бумагу, сейчасъ же велѣлъ позвать Карло. Карло поду-
малъ, что за нимъ прислали, чтобы ему готовиться къ
смерти на слѣдующее утро, и отозвался довольно серди-
то, говоря: „Что тебѣ надо?" Старшій въ тюрьмѣ сказалъ
ему: „Карло, мнѣ передали бумагу о вашемъ освобожде-
ніи. Вслѣдствіе этого я открываю передъ вами двери тюрь-
мы и возвращаю вамъ свободу, вы можете отправляться,
куда вамъ угодно". Эти слова мгновенно причинили Кар-
ло ' такую чрезвычайную радость и такое великое удивле-
ніе, что онъ немного даже растерялся, а потомъ спросилъ,
кто же заплатилъ за него взысканіе. На что тюремщикъ
252
БЕРНАРДО ИЛИЧИНИ.
отвѣчалъ ему, что не знаетъ, и что чей-то слуга, не-
знакомый ему, передалъ этотъ пропускъ. Тогда Карло
вышелъ изъ тюрьмы и пошелъ домой, но нашелъ дверь
запертой, потому что была уже ночь, и сталъ стучаться.
Анджелика, ожидавшая какихъ-нибудь дурныхъ извѣстій,
сейчасъ же встала, плача, и подойдя къ окну спросила,
кто тамъ. Карло, который думалъ, что это Анджелика
спасла его своими хлопотами, видя теперь дверь запертой
и слыша, что сестра плачетъ, опять еще больше прежня-
го удивился, а самъ сказалъ ей: „Отопри сестра, это я,
твой Карло*. Анджелика, которая сразз^ узнала его го-
лосъ, полная счастья и удивленія, скорѣй побѣжала къ
двери, отперла ее и обняла брата съ такой радостью
и любовью, какъ точно бы онъ былъ воскресшимъ изъ
мертвыхъ. Было тогда въ домѣ еще нѣсколько женщинъ,
остававшихся при ней утѣшать ее, и эти женщины, какъ
только увидѣли Карло на свободѣ, такъ сейчасъ же по-
бѣжали и сказали объ этомъ роднымъ, такъ что въ ко-
роткое время домъ его наполнился родственниками, кото-
рые, отчасти стыдясь, что сами ему не помогли, отчасти
радуясь его спасенію, дали ему понять, что никто изъ
нихъ не заплатилъ за него денегъ. И это обстоятель-
ство, увеличивая удивленіе Карло, породило въ немъ также
нѣкоторое безпокойство, такъ что съ величайшимъ не-
терпѣніемъ онъ ждалъ—не дождался, когда настанетъ день,
чтобы узнать, кому же онъ обязанъ своей жизнью.
На слѣдующее утро Карло отправился къ казначею
и наединѣ спросилъ его, кто заплатилъ ему тысячу фло-
риновъ. Казначей отвѣчалъ: „Карло, вчера поздно вече-
ромъ явился ко мнѣ Ансельмо Салимбени и заплатилъ за
тебя тысячу дукатовъ золотомъ, требуя твоего освобож-
денія. И скажу тебѣ еще, чго когда я хотѣлъ вернуть
ему разницу дукатовъ надъ флоринами, онъ сказалъ, что
твоимъ намѣреніемъ было заплатить штрафъ именно зо-
В Е Г Н А Г Д О И Л И Ч И И И.	253
лотыми дукатами. Если такъ, то расписка готова, но если
ты желаешь получить разницу, то я приберегъ до тебя и
деньги". Карло сейчасъ же понялъ желаніе казначея и
отвѣтилъ: „Мессере, разъ все было такъ, какъ вы ска-
зали, то я всѣмъ доволенъ и никакихъ денегъ мнѣ не
нужно".
Вернувшись домой, онъ сталъ думать и вспомнилъ, что
нѣсколько разъ замѣчалъ, какъ Ансельмо бросалъ влюб-
ленные взгляды на Анджелику. Вспомнилъ рнъ также бы-
лую ихъ вражду, размышляя, что доброе дѣло Ансельмо
не могло быть совершено изъ расположенія къ нему са-
мому. И въ концѣ концовъ, будучи человѣкомъ большого
ума и понятливымъ, догадался онъ, что не что иное
могло побудить на это Ансельмо, какъ только любовь,
которая чѣмъ глубже западаетъ въ сердце благороднаго,
постояннаго и добраго нравомъ человѣка, тѣмъ сильнѣе
проявляетъ себя при случаѣ. Поэтому немедленно рѣшилъ
онъ, считая, что Ансельмо подарилъ его жизнь Анджели-
кѣ, равнымъ образомъ предать въ полную власть Ан-
сельмо свою жизнь и жизнь своей сестры. И держа это>
намѣреніе въ тайнѣ, онъ отложилъ исполненіе его до того
времени, когда Ансельмо вернется въ Сіену.
Случилось, что въ одну изъ субботъ онъ встрѣтилъ его
на улицѣ. Какъ только онъ увидѣлъ его, такъ сейчасъ
же вернулся домой и, позвавъ Анджелику къ себѣ въ ком-
нату, сказалъ ей слѣдующія слова: „Дорогая моя сестра,
каждый разъ, какъ я думаю, какимъ благородствомъ съ
давнихъ поръ отличался нашъ родъ и какими богатства-
ми владѣли наши предки, я испытываю большое огорче-
ніе, ибо мы дошли до такой крайности, что съ трудомъ
поддерживаемъ наше бѣдное существованіе. Но еще боль-
нѣе было бы мнѣ сознавать, что наши души перестали
быть достойными предковъ, которые никому не позво-
лили бы превзойти себя въ вѣжливости и великоду-
254
БЕРНАРДО Й Л ЙЧИЙИ.
шіи. Въ недавнее время намъ была оказана такая вели-
кодушная помощь и такая удивительная, какой не зналъ
никогда нашъ родъ. Ты знаешь, что уже нѣсколько дней
назадъ мнѣ должны были отрубить голову, и тогда ты
осталась бы въ положеніи опасномъ для твоей чести и
добраго имени, ибо у насъ не было никакой возмож-
ности заплатить наложенное на меня взысканіе въ
тысячу флориновъ. Ничто не могло бы насъ спасти,
если бы только Ансельмо Салимбени не проявилъ вели-
чайшей щедрости и благородства своей прекрасной души
и ради любви, которую онъ питаетъ къ тебѣ, не запла-
тилъ бы тысячу дукатовъ золотомъ, позабывъ старую
обиду, нанесенную его роду нашими предками. Сдѣлалъ
онъ это по своей доброй волѣ и не взялъ съ меня ника-
кого залога и не искалъ никакого вознагражденія. Вслѣд-
ствіе чего, милая моя сестра, выходитъ, что я получилъ отъ
него жизнь, а ты получила брата и спасла благосостояніе
Не желая быть неблагодарнымъ, я рѣшилъ поэтому пре-
доставить твою особу въ полное распоряженіе Ансельмо,
^которому, повидимому, ты такъ понравилась, что сдѣлалъ
онъ все это ради тебя. Поступивъ такъ, мы исполнимъ
нашъ долгъ; если же ты не согласишься на мое справед-
ливое предложеніе, то я рѣшилъ навсегда уѣхать не толь-
ко изъ Сіены, но даже изъ Италіи, и поселиться въ от-
даленнѣйшей странѣ, гдѣ никто бы меня не зналъ и не
могъ бы показать на меня пальцемъ, говоря: вотъ Карло
Монтанини,* которому Ансельмо Салимбени спасъ жизнь
безъ всякой просьбы о томъ и безъ всякаго залога, а
онъ, неблагодарный, ничѣмъ не отплатилъ за то своему
спасителю. При теперешнихъ же нашихъ обстоятель-
ствахъ ты хорошо знаешь, что у меня нѣтъ другого спо-
соба отплатить за такое великодушіе, какъ только отдать
ему тебя*.
Ё Ё Р Н А Г Д О II Л И Ч И Н Й.	255
Сказавъ это, онъ замолчалъ, а Анджелика съ обиль-
ными слезами и трепетомъ отвѣчала ему такъ: „Милый
мой братъ, увы мнѣ, въ тотъ день, когда я увидѣла тебя
возвратившимся домой и спасеннымъ отъ такой бѣды, я
уже думала, что злая судьба перестала, наконецъ, метать
стрѣлы, которыя она столько времени направляла противъ
нашей семьи. Но горе мнѣ, я вижу теперь, что ни къ
кому изъ нашихъ предковъ она не была такъ враждебна,
какъ ко мнѣ, бѣдной. Въ молодые годы она привела меня
къ такой крайности, что или я должна лишиться тебя,
единственной моей радости, поддержки, надежды и утѣ-
шенія, или, уступая твоей просьбѣ, должна потерять то
сокровище, за которое каждая честная душа готова ско-
рѣе разстаться съ жизнью. О, злая судьба! О, несчаст-
ная наша жизнь, состоящая лишь въ переходѣ отъ одной
бѣды къ другой! О, милосердная смерть, отчего ты вмѣ-
сто того, чтобы дождаться мнѣ этого, не взяла меня вмѣстѣ
съ милой матерью, родившей меня. Почему ты не сдѣлала
такъ, чтобы хотя теперь, послѣ всѣхъ испытанныхъ
бѣдъ и огорченій, закрылись бы мои полные слезъ глаза, |
послужившіе причиной только новыхъ несчастій! И разъ
довела меня горькая моя судьба до этого, то знай, милый
мой братъ, что я готова подчиниться твоему желанію и
любви, которую я къ тебѣ всегда питала. Я согласна,
чтобы ты принесъ мое тѣло въ даръ тому, кому ты хо-
чешь. Но когда ты меня отдашь, и я не буду больше твоя,
пусть явится смерть, которую я такъ жестоко къ себѣ
призываю, и пусть засвидѣтельствуетъ она, послѣ того
какъ честь моя будетъ уже потеряна, что не была душа
моя согласна на этотъ твой даръ и на такое твое удо-
влетвореніе0.
Услышавъ послѣднія слова Анджелики, Карло сказалъ:
„Сестра моя милая, не думай, что мнѣ самому очень до-
рога жизнь. Каждый день и по многу разъ я хотѣлъ до-
256	і> е г И л г л о И Л И Ч И II и.
бровольно лишиться ея скорѣе, чѣмъ подвергнуть опасно-
сти твою честь, когда находился въ тюрьмѣ, и ты узнала
бы это на дѣлѣ, не окажи Ансельмо такого великодушія
и такой великой щедрости. Но я убѣжденъ, что хуже
всего на свѣтѣ неблагодарность, и что мы прежде всего
должны исполнить нашъ долгъ благодарности. Главные
же знаки благодарности—счастливая душа и веселое лицо,
и потому прошу тебя, перестань плакать и, хорошенько
подумавъ, согласись, что благородное сердце Ансельмо
по истинѣ достойно такой награды". Послѣ этихъ словъ
они оба замолчали и стали ждать вечера; а когда зашло
солнце, часа черезъ два послѣ того, Карло и Анджелика,
взявъ съ собой только маленькаго мальчика, который несъ
фонарь, направились къ дому Ансельмо и постучались въ
дверь. Слуги окликнули ихъ, а Карло отвѣтилъ, что одинъ
вѣрнѣйшій другъ Ансельмо желаетъ съ нимъ говорить по
очень важному дѣлу. Какъ только объ этомъ доложили
Ансельмо, онъ сейчасъ же съ двумя слугами, держав-
шими горящіе факелы, пошелъ къ двери посмотрѣть, кто
это, и велѣлъ отворить. Карло и Анджелика вошли въ
домъ, и когда Ансельмо узналъ ихъ, послѣ первыхъ при-
вѣтствій, Карло сказалъ ему: „Ансельмо, намъ надо по-
говорить съ вами наединѣ въ вашей комнатѣ". Ансельмо,
немало удивляясь случившемуся, могъ отвѣтить только:
„Пойдемте, якъ вашимъ услугамъ".
Поднявшись по лѣстницѣ и войдя въ комнату Ансельмо,
которая была убрана, какъ подобало его благородству7
и богатству, они отослали слугъ и остались втроемъ.
Карло обратился тогда къ Ансельмо и началъ гово-
рить ему такъ: „Государь мой милостивѣйшій, безъ вся-
кой заслуги съ моей стороны я обязанъ вамъ жизнью, а
моя сестра обязана вамъ своей честью и всѣмъ своимъ
состояніемъ. Если бы злая судьба не преслѣдовала такъ
нашъ родъ, мы сумѣли бы вамъ отплатить за это съ ве-
іі г г іі А г Д о и Л и ч й н й.	257
личайшей радостью. Но, находясь въ такомъ бѣдственномъ
положеніи, мы не имѣемъ ничего, что могли бы предло-
жить въ полное ваше распоряженіе, кромѣ душъ и тѣлъ
нашихъ. Вы спасли ихъ и тѣмъ самымъ пріобрѣли на
нихъ полное право. Вслѣдствіе чего и вслѣдствіе того, что
еще не погасла искра древняго нашего благородства, мы
рѣшаемся избѣжать, какъ можемъ, грѣха неблагодарности.
Разсудивъ послѣ старательнаго размышленія, что только
одна Анджелика была побужденіемъ оказаннаго вами намъ
благодѣянія, я пришелъ къ заключенію, что она и должна
отплатить вамъ нашъ долгъ и нашу обязанность. Вслѣд-
ствіе чего, она добровольно и съ полнаго моего согласія
пришла отдать себя вамъ и подчиниться во всемъ вашей
волѣ. Итакъ, да будетъ вамъ угодно съ этой минуты
впредь владѣть ей и обращаться съ ней согласно пол-
ному вашему желанію". Сказавъ это, Карло, не дожида-?
ясь отвѣта, вышелъ, заперъ за собой наружную дверь и
отправился съ Богомъ домой.
Ансельмо тогда, видя, что Карло ушелъ, и видя въ
своей комнатѣ наединѣ съ собой Анджелику, которую онъ
такъ давно и тайно любилъ, все не могъ повѣрить тому,
что это правда. Видя по лицу Анджелики, что она не была
согласна со словами Карло, но и не выражала, однако,
имъ порицанія, онъ пришелъ въ чрезвычайное изумленіе
и величайшую радость и болѣе получаса находился въ
такомъ состояніи, не говоря Анджеликѣ ни слова. Затѣмъ
онъ все такъ же молча вышелъ изъ комнаты, оставивъ
тамъ Анджелику одну, и велѣлъ послать туда къ ней нѣ-
сколькихъ женщинъ. Послѣ того онъ собралъ большое
число людей съ факелами и послалъ созвать всѣхъ сво-
ихъ родственниковъ, домашнихъ и слугъ съ ихъ женами,
велѣвъ имъ сказать, чтобы они пришли раздѣлить съ
нимъ величайшую радость. Черезъ часъ всѣ родственники
собрались въ домѣ Ансельмо, а онъ пока ничего имъ не
НОВЕЛЛЫ ИТАЛЬЯНСК. ВОЗРОЖДЕНІЯ	17
258
ГЕРНАГДО Й Л Й Ч И Н Й.
сказалъ, попросивъ только составить ему компанію. За-
тѣмъ, велѣвъ привести Анджелику и женщинъ, которыя
были съ ней, Ансельмо предложилъ всѣмъ направиться
къ дому Монтанини, и когда они подошли къ этому дому,
онъ ко всеобщему изумленію попросилъ вызвать Карло.
Услышавъ, что Ансельмо его спрашиваетъ, Карло спу-
стился къ двери со словами: „Государь мой, что вы мнѣ
прикажете?“ Ансельмо отвѣтилъ ему: „Карло, нѣсколько
часовъ назадъ ты приходилъ ко мнѣ, желая говорить на-
единѣ со мной въ моей комнатѣ. Я же прошу позволенія
говорить съ тобой въ твоей залѣ въ присутствіи всего
этого благороднаго общества". Карло сказалъ тогда: „Я
готовъ исполнить всякое ваше желаніе". И сейчасъ же
онъ пригласилъ всѣхъ за собой подняться въ самую боль-
шую зал}г своего дома.
Когда всѣ взошли туда, Ансельмо сталъ говорить:
„Достойнѣйшія дамы и вы, благороднѣйшіе господа, я не
сомнѣваюсь, что каждый изъ васъ съ величайшимъ недо-
умѣніемъ ожидаетъ исхода нашего сегодняшняго собранія.
Собралъ я васъ сюда, чтобы вы убѣдились въ высокихъ
качествахъ человѣческой души, способной бороться про-
тивъ ударовъ судьбы. Я говорю все это вслѣдствіе без-
конечной чистоты, самоотверженности и твердости душев-
ной, выказанной Карло Монтанини и его сестрой, Андже-
ликой. Уже нѣсколько лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ
красота здѣсь присутствующей Анджелики стала мнѣ нра-
виться; но еще больше нравилось мнѣ ея поведеніе, ея
скромность и серьезность, и никто ни малѣйшимъ обра-
зомъ не могъ подозрѣвать объ этомъ моемъ чувствѣ, ко-
торое было обнаружено лишь проницательнымъ умомъ
Карло. Каждый изъ васъ знаетъ, что еще недавно онъ
готовъ былъ умереть, чтобы только не лишать свою се-
стру7 того небольшого приданаго, которое она имѣла. Слу-
чилось же въ это время такъ, что я внесъ за него ты-
ЁЕРНАРДО И Л МИНИ.
259
сячу дукатовъ, безъ всякой просьбы съ его стороны и
безъ всякаго залога, и я это сдѣлалъ, чтобы та, кого я
любилъ тайно, не лишилась единственнаго своего брата и
покровителя. Но какъ прекрасно поступилъ онъ! Что за
чистая справедливость, что за высокое великодушіе! Не
могла стерпѣть самоотверженная душа Карло малой ус-
луги, чтобы не найти за нее отплаты щедрой и по истинѣ
неоцѣнимой. Ибо хорошо зная, что любовь моя къ Анд-
желикѣ была главной причиной моего поступка, онъ рѣ-
шилъ вознаградить меня за него той, которую я такъ
сильно полюбилъ. Нѣсколько часовъ назадъ они пришли
вдвоемъ ко мнѣ въ комнату, и Карло предложилъ мнѣ
щедрый даръ—взять себѣ Анджелику, а Анджелика не
выказала ко мнѣ отвращенія. Я дѣйствительно желаю по-
лучить ее въ обладаніе, но съ полнымъ на то правомъ, и
потом}г намѣренъ въ вашемъ присутствіи совершить нѣ-
которые договоры. И первый изъ нихъ тотъ, что если
хочетъ Анджелика и если согласенъ Карло, я обручусь
съ ней, какъ съ законной женой." На эти слова Андже-
лика и Карло отвѣтили, что готовы исполнить всякое его
желаніе, и Ансельмо при всѣхъ обручился съ ней тремя
драгоцѣннѣйшими кольцами. Затѣмъ, обратившись къ
окружающимъ, онъ прибавилъ съ веселымъ лицомъ: „Не
приличествуетъ такой достойной невѣстѣ, какъ Анджели-
ка, выходить замужъ безъ приданаго. Будьте поэтому
свидѣтелями, что я передаю Анджеликѣ для приданаго
половину всего моего имущества. Третье и послѣднее усло-
віе вы подобнымъ же образомъ засвидѣтельствуйте, а
именно: что все остальное имущество я передаю во вла-
дѣніе Карло, и такъ какъ онъ обязался повиноваться
мнѣ, то пусть повинуется и приметъ это, а послѣ того я
возвращаю ему свободу въ дѣйствіяхъ. Послушался его
Карло съ величайшей радостью и благодарностью. А корда
они подписали всѣ эти условія, пожелалъ Ансельмо въ
260
1> к Р н А Р Д О И Л И Ч И Н Й.
тотъ же вечеръ отвести свою жену домой въ сопровож-
деніи всего многочисленнаго общества, съ которымъ онъ
простился у своихъ дверей, пригласивъ всѣхъ въ гости
на воскресенье. Было уже четыре часа по заходѣ солнца,
и новобрачные сѣли ужинать вмѣстѣ съ Карло, а затѣмъ,
послѣ недолгой бесѣды, съ величайшимъ удовольствіемъ
отправились спать.
д ж Е н т и ;і е с е г :\і и н и.
ЯВЛЕНІЕ ВЕНЕРЫ.
МОНА КЬЯРА И БАЛЬДИНА,
ЯВЛЕНІЕ ВЕНЕРЫ.
Вчера вечеромъ мы ужинали съ нѣсколькими достой-
нѣйшими людьми, а послѣ того передъ добрымъ огнемъ
хорошо провели время, разсуждая о разныхъ пріятныхъ
вещахъ. И между прочимъ зашла рѣчь о томъ, что нѣтъ
никого на свѣтѣ, кто жилъ бы въ совершенномъ спокой-
ствіи и наслаждался бы жизнью безъ непріятностей. Такъ
и было рѣшено нами по причинѣ всяческихъ треволненій
жизни и еще потому, что дары фортуны измѣнчивы и непо-
стоянны. Потомъ кто-то изъ насъ спросилъ, можно ли
назвать счастливымъ юношу, умнаго, богатаго, здороваго
и сильнаго, красиваго и пріятнаго, который любитъ жен-
щину и который ею любимъ и ею во всемъ доволенъ.
Многіе приводили тогда доводы за и противъ этого, и
мы пришли, наконецъ, къ такому заключенію: если раз-
сматривать, что Венера никогда не даруетъ любви безъ
ревности, а ревность есть причина подозрѣній, обидъ,
вздоховъ п жалобъ въ большей степени, чѣмъ любовь—
причина удовольствій и радостей, то и выходитъ, что ко-
ротка забава, да долга за нее расплата. Ибо ни одинъ
влюбленный не наслаждается мирно своей любовью. И
такъ, проведя вечеръ, мы пошли спать.
Подъ утро явилась мнѣ прекрасная и величавая жен-
щина съ крылатымъ младенцемъ, который держалъ въ
рукѣ лукъ и золотую стрѣлу. Я испугался, пораженный
такой неожиданностью, но она, замѣтивъ это, успокоила
264
ДЖЕНТИЛЕ СЕРМИ ни.
меня слѣдующими словами: „Не бойся, я богиня Венера,
а это мой сынъ Купидонъ". Тогда я благоговѣйно сталъ
ждать, что она скажетъ, а она продолжала: „Вчера ты
былъ въ гостяхъ, гдѣ о разныхъ вещахъ у васъ шла
бесѣда. Но когда зашла рѣчь о любви, то напрасно воз-
вели на меня грѣхъ, что я никогда не дарую любви безъ
ревности. Говорятъ, повторяя слова Овидія, Виргилія и
другихъ заблуждавшихся и лгавшихъ мечтателей, что у
меня есть два рода стрѣлъ,— однѣ золотыя, другія свин-
цовыя, и что золотыя стрѣлы внушаютъ любовь, а свин-
цовыя побуждаютъ отвергнуть любовь. Если бы такъ
было, то я была бы столько же богиней препятствующей
любви, сколько богиней рождающей любовь. Поэтому
разъясни всѣмъ, что въ нашихъ царственныхъ жилищахъ
мы не знаемъ ничего, кромѣ радостей и утѣхъ, и всегда
у насъ пѣніе и пляска, и музыка, всегда пылаетъ одна
любовь, и никакихъ другихъ металловъ мы не знаемъ,
какъ только чистое золото. Такъ что дѣло мое —одна
только любовь, всегда готовая отвѣтствовать любви. И
такъ что не я причина ревности, но причина ея—пороч-
ность, грѣхъ и зло человѣческаго тѣла. И происходитъ
это потому, что многіе желаютъ для себя привлекатель-
ныхъ и прекрасныхъ вещей, и тогда рождается зависть?
соперничество и другія бѣдствія. Какъ только я повелѣваю
человѣку влюбиться, такъ сейчасъ же его одолѣваетъ
ваша ревность, и онъ начинаетъ всего бояться, дрожать
передъ всѣмъ, увѣренный, что всѣ желаютъ того же, чего
хочетъ онъ. И тогда ревнивецъ вздыхаетъ и стонетъ, и
всѣхъ ненавидитъ, и нѣтъ унціи въ его радости, къ ко-
торой не былъ бы примѣшанъ фунтъ яда и желчи. Я же
такъ скажу въ заключеніе: всякая радость отъ меня, вся-
кая горькая желчь—отъ вашихъ собственныхъ ядовитыхъ
дѣлъ"...
(Отрывокъ, помѣщенный среди новеллъ Джентиле Сермини).
ДЖЕНТИЛЕ СЕР МИН И.
265
МОНА КЬЯРА И БАЛЬДИНА.
Подестой въ Прато былъ однажды мессеръ Микеле
Раффаканти, человѣкъ очень состоятельный, потому что
отецъ его давалъ деньги подъ залогъ. Жилъ онъ напо-
казъ, весьма порядочно и пышно, имѣя при себѣ мону
Кьяру, свою жену, и красивую дочку Ба льдину, пятнадцати
лѣтъ, отъ первой жены, такъ что эта Бальдина приходи-
лась монѣ Кьярѣ падчерицей. Подражая жизни владѣ-
тельныхъ государей, мессеръ Микеле спалъ одинъ въ
парадной спальнѣ со своимъ камергеромъ, а жена съ
падчерицей спали въ сосѣдней комнатѣ. Не очень была
довольна этимъ мона Кьяра и, какъ женщина умная и
находчивая, она примѣтила въ домѣ одного молодого офи-
цера, называвшагося серъ Уголино да Губбіо, и сказала
ему такъ: „Вы хорошо умѣете писать, я же читать умѣю,
а писать нѣтъ, и потому рѣшила, что вы должны научить
меня этому". Онъ отвѣтилъ: „Мадонна, я къ вашимъ услу-
гамъ". А она сказала: „Каждый вечеръ мессеръ Микеле
ложится спать черезъ три часа послѣ захода солнца, и
когда онъ ляжетъ, мы можемъ заняться съ вами часъ или
больше, такъ что никто не узнаетъ, и лучше всего въ
вашей собственной комнатѣ". Серъ Уголино отвѣтилъ:
„Мадонна, будь по-вашему".
И въ тотъ же вечеръ, когда пришло время, и легъ
подеста, они начали. Мадонна Кьяра пробралась въ его
комнату, и чтобы никто ихъ не услышалъ они заперли
дверь и сѣли, повернувшись къ огню спиной, а на столѣ разло-
жили все, что надо для писанія. И сперва серъ Уголино съ
перомъ въ рукѣ началъ, показывать ей, какъ надо писать, а
потомъ она и сама стала повторять вслѣдъ за нимъ. Затѣмъ,
день ото дня, поощряемая самой природой, все лучше и
266
ДЖЕНТИЛА С Е РМИН и.
лучше писала она, и такъ ей это писаніе нравилось, что
всѣ ночи проводила она у него,—такая охота была у нея
заниматься. Она вошла съ нимъ въ большую дружбу и
оказывала ему всякое довѣріе, зная, что онъ такъ же во
всемъ радъ служить ей, какъ служилъ бы ёя мужъ. И
большую часть ночей она спала у него, и такое у нея
было твердое желаніе умѣть писать, что все время, когда
она у него бывала, она или писала, или о письмѣ раз-
суждала и даже когда спала, то и тогда видѣла во снѣ,
что пишетъ.
Такъ продолжалось это мѣсяца два, и тогда сказалъ
ей серъ Уголино: „Я хочу теперь поучить Бальдину, чтобы
къ возвращенію во Флоренцію обѣ вы хорошо умѣли
писатьи. Она стала противорѣчить, а онъ продолжалъ
настаивать: „Если вы не доставите способа мнѣ съ ней
позаняться, то я и васъ обучать перестануПришлось
ей уступить, чтобы не забыть того, чему она научилась.
Принужденная этимъ, она согласилась, чтобы одинъ ве-
черъ онъ занимался съ Бальдиной, а другой—съ ней самой.
И такимъ образомъ, когда истекъ срокъ службы мессера
Микеле въ Прато, не было въ томъ городѣ женщины, ко-
торая была бы искуснѣе въ писаніи, чѣмъ мона Кьяра и
Бальдина. Если бы кто видѣлъ, какъ пріятно и красиво
умѣли онѣ водить перомъ по всѣмъ правиламъ писанія,
тотъ пришелъ бы прямо въ удивленіе. И отъ усердія ихъ
пришлось замѣнить первое, страусовое перо вторымъ,
гусинымъ, и такъ какъ уже стали высыхать всѣ чернила
въ чернильницахъ, то пришлось имъ, наконецъ, даже на-
блюдать въ этомъ дѣлѣ умѣренность.
Въ то время случилось, что одинъ почтенный нота-
ріусъ изъ Прато, котораго звали серъ Джованни да Прато
и который хорошо зналъ сера Уголино и былъ сильно
влюбленъ въ Бальдину,—открылъ ему свою любовь и, по-
ложившись на него, сталъ настойчиво просить у него по-
ДЖЕНТИЛЕ СНГ МИНИ.	267
мощи. И такъ онъ его упрашивалъ, что, наконецъ, серъ
У го лино обѣщалъ устроить его съ ней въ своей ком-
натѣ на одинъ вечеръ. Было условлено, что въ чет-
вергъ, какъ только уляжется подеста, серъ Джованни и
Бальдина сойдутся за ужиномъ въ комнатѣ сера Уголино.
Такимъ-то образомъ весело они всѣ втроемъ поужинали,
а послѣ ужина, такъ какъ вечера были тогда длинны, а
на столѣ лежала книга Данте, котораго серъ Джованни
очень любилъ читать, то взялъ онъ эту книгу и сталъ
читать вслухъ, а серъ Уголино сказалъ: „Мнѣ пора идти
въ обходъ, если же я долго задержусь, то вы распола-
гайтесь здѣсь". И съ этими словами онъ ушелъ.
Заперевъ дверь, серъ Джованни все продолжалъ чи-
тать, а Бальдина сидѣла съ нимъ рядомъ. И вотъ уже
три пѣсни прочелъ онъ и растолковалъ, и собрался читать
четвертую, точно Ба льдины тутъ вовсе и не было и точно
больше ему хотѣлось читать Данте, чѣмъ быть съ ней
Она на это очень обидѣлась и, будучи такой бойкой, какихъ
мало, сказала про себя: „Можетъ быть, онъ ждетъ, чтобы
я первая его пригласила? Мнѣ кажется, что онъ пришелъ
сюда, чтобы открыть школу Данте; если такъ, то пускай
онъ и остается со своимъ Данте". И подумавъ это, она
отперла дверь, а серъ Джованни услышалъ шумъ и спро-
силъ: „Куда же ты уходишь, милая моя козочка?" А она
ему отвѣтила: „Я сейчасъ вернусь". Онъ повѣрилъ ей,
она же пробралась въ комнату мадонны Кьяры, заперла
за собой дверь, легла въ постель и тамъ проспала всю
ночь. Серъ Джованни, прочитавъ четвертую пѣснь, сталъ
ждать Бальдину, но долго пришлось ему ждать, и въ концѣ
концовъ догадался онъ, что его одурачили, и съ большой
досадой вернулся домой.
Какъ разъ тогда я пріѣхалъ въ Прато, и такъ какъ
я давно и хорошо зналъ сера Джованни еще когда онъ
былъ въ нашемъ городѣ въ университетѣ, то онъ въ это
268	Д ЖЕ НТІЮ СЕР М И Н II.
же утро все по порядку разсказалъ мнѣ и дружески мнѣ
на свою судьбу жаловался, говоря: „О, фортуна’ Что же я
сдѣлалъ такое, что ты мнѣ не благопріятствуешь? “ И все
то онъ на фортуну жаловался, ничего не говоря о себѣ
и о томъ, что самъ онъ былъ виноватъ. Я же, глядя ему
въ лицо, забавляясь его разсказомъ и представляя себѣ,
какъ было дѣло, сдерживалъ въ себѣ смѣхъ и, хотя въ
ту минуту не могъ ему какъ слѣдуетъ отвѣтить, но позже,
на досугѣ взялъ перо и написалъ объ этомъ стихи.
(Новелла тринадцатая).
САНЪ БЕРНАРДИНО.
МУДРАЯ ПРОПОВЪДЬ.
ЛЮДСКІЕ ТОЛКИ.
НАКАЗАННАЯ САРАДЖІЯ.
КРЕСТЬЯНИНЪ ВЪ МОНАСТЫРИ.
ИСКУШЕНІЕ ПУСТЫННОЖИТЕЛЬСТВА.
МИРЪ ВЪ КРЕМЪ.
МУДРАЯ ПРОПОВѢДЬ.
Вылъ одинъ братъ въ нашемъ Орденѣ, который за-
мѣчательно умѣлъ проповѣдывать и говорилъ при этомъ
такъ умно, плелъ такъ тонко, что просто чудо,—тоньше
онъ плелъ, чѣмъ кружево, какое плетутъ ваши дочери!
И былъ у насъ другой братъ, совсѣмъ не похожій на
этого,—такой неученый! Стыдно за него было, такой
онъ былъ неотесанный! И вотъ этотъ-то неученый братъ
ходилъ слушать проповѣди того ученаго. Случилось од-
нажды, что недавно выслушавъ проповѣдь, онъ находился
въ кружкѣ другихъ братьевъ и сталъ говорить имъ:
„Выли ли вы сегодня на проповѣди нашего брата, кото-
рый говорилъ такія замѣчательныя вещи?* А тѣ спросили
его: „Что же онъ говорилъ?,,—„О! Онъ говорилъ такія
прекрасныя вещи, какихъ вы никогда не слышали*.—„Но
разскажи, о чемъ онъ именно говорилъ*.—„Самыя удиви-
тельныя, самыя небесныя слова, самыя неслыханныя онъ
говорилъ... Эхъ! зачѣмъ вы не пошли на проповѣдь! Никогда
еще не говорилъ онъ этого!*—„Но скажи же, что онъ
говорилъ вамъ?* — „Скажу, что вы пропустили самую
лучшую проповѣдь, какую только можно услышать*.— И
такъ, продолжая повторять все то же нѣсколько разъ,
неученый братъ сказалъ, наконецъ, своимъ собесѣдникамъ:
272	с л и ъ в г; I* и л г д и н о.
„Онъ говорилъ именно о самыхъ высокихъ и удивитель-
ныхъ предметахъ и такъ возвышенно разсуждалъ, что
я даже ровно ничего не понялъ0.
Я же говорю вамъ, что ученіе Христово надо пропо-
вѣдывать такъ, чтобы всѣ поняли. Цесіагаііо зегшопиш
іиошт. Надо, чтобы слова наши были понятны; ясно-ясно
надо намъ говорить ихъ, чтобы никто не запутывался въ
нихъ, но отходилъ удовлетвореннымъ и просвѣщеннымъ.
(Проповѣдь 1).
САНЪ ёернАрдйно.
273
ЛЮДСКІЕ ТОЛКИ.
Былъ нѣкій Святой Отецъ, который хорошо зналъ
людей и зналъ, что среди нихъ не проживешь безъ того,
чтобы о тебѣ не злословили. Однажды онъ сказалъ ма-
ленькому своему монашку: „Сынокъ, поѣдемъ, сѣдлай-ка
нашего ослика". И монашекъ послушался и вывелъ осѣд-
ланнаго осла. Святой Отецъ сѣлъ на осла, а монашекъ
пошелъ сзади пѣшкомъ. Проѣзжали они черезъ народъ,
а въ томъ мѣстѣ было очень грязно. Кто-то изъ толпы
и сказалъ: „Э, гляди-ка, самъ онъ ѣдетъ на ослѣ, а
бѣднаго монашка заставляетъ идти пѣшкомъ по грязи".
Какъ услышалъ эти слова Святой Отецъ, такъ сейчасъ
же слѣзъ, посадилъ на осла монашка, а самъ пошелъ
пѣшкомъ черезъ грязь. Не успѣлъ онъ этого сдѣлать,
какъ кто-то уже другой сказалъ: „Смотри, что за стран-
ность: самъ хозяинъ старикъ идетъ пѣшкомъ, а ѣдетъ на
ослѣ мальчишка, который и усталъ бы меньше и грязи бы
не испугался. Экая глупость! И точно не могутъ они
вдвоемъ сѣсть на осла!" Сейчасъ же Святой Отецъ взо-
брался тоже на осла. Немного они дальше проѣхали, какъ
уже кто-то сталъ говорить: „Вотъ вдвоемъ взвали-
лись на одного ослика, видно не жалѣютъ они его и рады
спустить съ него шкуру". Услышавъ это, Святой Отецъ
и самъ слѣзъ, и монашку велѣлъ слѣзть, и пошли они оба
пѣшкомъ сзади осла. Чуть-чуть прошли, какъ уже кто-то
кричитъ: „Гляди, что за глупость, есть у нихъ оселъ, а
они идутъ пѣшкомъ по такой грязи!" Увидѣлъ теперь
Святой Отецъ, что никакъ нельзя сдѣлать такъ, чтобьгне
роптали люди, и сказалъ монашку: „Довольно, поѣдемъ
домой". И вернувшись въ келью, онъ сталъ говорить:
„Поди сюда, сынокъ, догадался ты, какая была намъ
НОВЕЛЛЫ ИТАЛЬЯНСК. ВОЗРОЖДЕНІЯ.	18
2^4
САНЪ БЕРНАРДИНО.
наука?" А монашекъ спросилъ: „Какая же?"—„О, да развѣ
ты не видѣлъ, что какъ мы ни дѣлали, все про насъ го-
ворили плохо? Если я ѣхалъ, а ты шелъ пѣшкомъ, насъ
осуждали, говоря, что тебя надо было прежде посадить,
какъ маленькаго. Посадилъ я тебя,—стали говорить, что
мнѣ старику надо ѣхать, а тебѣ молодому бѣжать. Сѣли
мы оба,—насъ стали осуждать за то, что не жалѣемъ мы
ослика. Оба слѣзли,—и тогда посмѣялись люди надъ нами,
говоря, что глупо идти пѣшкомъ по грязи, когда есть оселъ.
И потому, сынокъ, слушай что я тебѣ скажу. Какъ» хо-
рошо ни живи среди людей и сколько добра ни дѣлай,
все равно они будутъ злословить о тебѣ. И потому, сы-
нокъ, посмѣивайся надъ ними и не обращай вниманія на
нихъ и не тянись за ними. Кто слушается ихъ, тотъ
только грѣшитъ да себя теряетъ, а ты посмѣивайся да по
своему^ дѣлай добро, и пусть они говорятъ о тебѣ хорошо
или плохо, какъ имъ угодно.
(Проповѣдь 3).
САНЪ БЕРНАРДИНО..
275
НАКАЗАННАЯ САРАДЖІЯ.
Вотъ что случилось однажды въ Сіенѣ. Была тутъ
мадонна Сараджія, большая охотница до сладкихъ чере-
шень, и была у нея земля за городомъ, тамъ, подъ мона-
стыремъ. Въ маѣ мѣсяцѣ пріѣхалъ оттуда въ Сіену
крестьянинъ, нанимавшій у нея землю, и мадонна Сарад-
жія стала его спрашивать: „Неужели нѣтъ тамъ до
сихъ поръ черешень?" Отвѣтилъ крестьянинъ: „Я все жду,
чтобы онѣ дозрѣли". А она сказала: „Въ субббту не-
премѣнно привези ихъ, иначе и не являйся". Онъ обѣ-
щалъ. Въ суббот57 онъ нарвалъ цѣлую корзину черешенъ
и, пріѣхавъ въ Сіену, понесъ ее мадоннѣ Сараджіи. Какъ
она это увидѣла, такъ обрадовалась, схватила корзину и
стала говорить: „Вотъ спасибо тебѣ за это, какъ ты хо-
рошо сдѣлалъ!" И затѣмъ она побѣжала въ комнату съ
корзиной и стала ѣсть эти черешни цѣлыми пригоршнями.
Хорошія, крупныя были черешни. Совсѣмъ объѣлась опа
ими. Вернулся ея мужъ обѣдать, и она собрала обѣдъ, а
на столъ поставила маленькую корзиночку съ этими че-
решнями и сказала такъ: „Пріѣхалъ нашъ человѣкъ изъ
деревни и привезъ намъ немного черешенъ". И когда кончили
они обѣдать, она взяла себѣ нѣсколько черешенъ и стала
ихъ осторожно кушать, а крестьянинъ былъ все еще тутъ.
И кушала она черешни такъ: возьметъ ягоду и разъ семь
отъ нея по-немножку откуситъ, а сама говоритъ: „А какъ
у васъ тамъ въ деревнѣ ѣдятъ черешни?" Крестьянинъ
не вытерпѣлъ и отвѣтилъ ей: „Мадонна, у насъ ихъ ѣдятъ,
какъ вы сейчасъ ихъ передъ обѣдомъ въ своей комнатѣ
кушали: цѣлыми пригоршнями". А она ему тогда: „Какъ
ты смѣешь такъ говорить, негодяй ты этакій!"—„Мадонна",
говоритъ онъ, „я вамъ сказалъ только, какъ ихъ у насъ
ѣдятъ".
(Проповѣдь 12).
276
САНЪ БЕРНАРДИНО.
КРЕСТЬЯНИНЪ ВЪ МОНАСТЫРѢ.
Былъ въ нашихъ мѣстахъ человѣкъ, который частенько
приходилъ бесѣдовать съ нашими монахами. И однажды
въ разговорѣ онъ сказалъ такъ: „Не знаю, кому еще
лучше живется на свѣтѣ, чѣмъ вамъ!" И потомъ онъ
сталъ доказывать это. „Мы ходимъ въ поле, когда съ
заступомъ, когда съ плугомъ, и въ холодъ, и въ жару, и
при вѣтрѣ, и подъ дождемъ, и подъ снѣгомъ, и въ бурю.
Цѣлый годъ маемся мы, и все-то у насъ нѣтъ ничего! Мы
же и работаемъ, мы же и покупаемъ и хлѣбъ, и вино, и все
прочее. А вы тутъ точно на отдыхѣ: когда читаете, когда
пишете. Жарко вамъ—вы въ тѣнь, холодно—вы къ огоньку.
Самая пріятная на свѣтѣ ваша жизнь. Хлѣбъ у васъ каж-
дый день свѣжій, вина сколько угодно, такъ же и всего,
что вамъ надо". Сказалъ ему тогда настоятель: „Хочешь
ты попробовать потрудиться, какъ мы, а мы потрудимся,
какъ ты, и тогда рѣшимъ, какая жизнь пріятнѣе?" Крестья-
нинъ согласился. Настоятель спрашиваетъ тогда: „Кто же
начнетъ прежде пробовать, ты или мы?" А тотъ отвѣчаетъ:
„Сперва испробуемъ вашу жизнь". Сказали тогда ему мо-
нахи: „По рукамъ, приходи вечеромъ и начнемъ, а проба
будетъ недѣлю".
Остался доволенъ крестьянинъ и пришелъ къ вечеру
въ монастырь, и дали ему поужинать. Поужиналъ онъ тѣмъ,
что ему дали, потомъ повели его спать одѣтымъ и на
мѣшкѣ соломы, какъ сами мы спали. И ничего на этомъ
мѣшкѣ не было кромѣ подстилки, полной блохъ. Въ пол-
ночь пришли стучать въ дверь его кельи, поднимать
его вмѣстѣ съ другими монахами. „Вставай, вставай на
утреню, вставай, другъ!" Всталъ онъ и пошелъ вмѣстѣ
съ прочими въ церковь. Настоятель тамъ сказалъ ему:
САНЪ КЕРНАРДИНО.
277
„Ты службы не знаешь, такъ стой здѣсь, вотъ тебѣ четки
и читай Отче Нашъ, пока мы будемъ служить утреню.
Когда мы садимся, и ты садись, когда встаемъ, и ты вста-
вай". Научивъ его такъ, начали они служить утреню:
Эопііпе ІаЬіа піе арегіез. Крестьянинъ былъ непривыченъ
не спать ночью. Сталъ онъ клевать носомъ то впередъ,
то на-бокъ. Говоритъ ему монахъ: „Стой, стой, братишка,
не спи". Онъ проснется, какъ одурѣлый, и начнетъ бормо-
тать Отче Нашъ. А потомъ, глядишь, опять валится назадъ,
и четки у него изъ рукъ падаютъ. Монахъ ему опять
говоритъ: „Стой же ты, какъ слѣдуетъ, читай Отче Нашъ,
гляди—у тебя четки на полу, подымай ихъ". Однимъ сло-
вомъ, не успѣли они отслужить утреню, какъ уже много
разъ приходилось его будить. Онъ и сказалъ тогда: „О, и
это вы такъ каждую ночь?" Объяснили ему, что каждую ночь
полагается такая служба. И крестьянинъ говоритъ тогда:
„Ну васъ совсѣмъ, я больше не хочу". Такъ въ одну
ночь прошла у него охота къ нашей хорошей жизни.
Утромъ онъ всталъ и говоритъ: „Отворите ворота, я хочу
отъ васъ уйти". И если бы онъ остался, онъ не могъ бы
спастись, ибо остался бы не ради любви къ Богу.
(Проповѣдь 19).
278
САНЪ БЕРНАРДИНО.
ИСКУШЕНІЕ ПУСТЫННОЖИТЕЛЬСТВА.
Пришла мнѣ однажды мысль жить только водой и тра-
вами, и задумалъ я уйти въ лѣсъ, И сталъ я себя спра-
шивать: „Что же ты будешь дѣлать въ лѣсу, что будешь
ѣсть"? И самъ себѣ отвѣчалъ: „Будетъ мнѣ тамъ хорошо,
и я стану дѣлать все, какъ дѣлали святые отцы. Когда
захочется ѣсть, буду ѣсть траву, когда захочу пить, буду
пить воду". Такъ я рѣшилъ сдѣлать, и чтобы жить по
Божьему, рѣшилъ купить Библію для чтенія и какую-ни-
будь покрышку на плечи. . Купилъ я Библію и пошелъ
купилъ еще козью шкуру накрываться, чтобы не промо-
чить Библію. Потомъ пошелъ искать, гдѣ бы мнѣ распо-
ложиться, и задумалъ такъ дойти, осматривая мѣста, до
самой Массы. И когда я шелъ по долинѣ Бокеджано, на-
право и налѣво примѣчалъ то эту горку, то ту, то одну
рощу, то другую, и все говорилъ самъ себѣ: „Вотъ гдѣ
хорошо жить, а вотъ гдѣ еще лучше"! Въ концѣ концовъ,
ни на чемъ не остановившись, вернулся я въ Сіену и рѣ-
шилъ попробовать сперва жить такъ, какъ придумалъ.
Вышелъ я за Порта Фоллоника и сталъ тамъ рвать за-
ячью капусту и другія травы, а ни хлѣба, ни соли, ни
масла не взялъ съ собой и сказалъ про себя такъ: „На
первый разъ еще помоемъ траву и почистимъ, а въ дру-
гой разъ и мыть не станемъ, только почистимъ, а когда
попривыкнемъ — и чистить перестанемъ, а тамъ и прямо
съ земли ѣсть научимся". И съ благословеннымъ име-
немъ Христовымъ взялъ я пучекъ этой заячьей капусты,
положилъ его въ ротъ и сталъ жевать. Жую, жую, а
въ глотку она не идетъ. Не могу проглотить и тогда го-
ворю опять себѣ: „Ладно, запьемъ-ка траву водой", и все-
таки не могу проглотить. Вода проходитъ, а трава остается
САНЪ БЕРНАРДИНО.
279
во рту; такъ всего на всего я и выпилъ только нѣсколько
глотковъ воды. Знаешь, что я-хочу тебѣ сказать? Выплю-
нувъ эту траву, я снялъ съ себя всякое искушеніе. Твердо
я знаю, что то было искушеніе, а иной путь, который
я послѣ того избралъ, былъ призваніемъ. О, какъ осто-
рожны должны быть и другіе, у которыхъ является та-
кая же склонность, изъ которой много выходитъ такого,
что дурно и только съ виду кажется хорошимъ!
(Проповѣдь 20),
280
САНЪ БЕРНАРДИНО,
МИРЪ ВЪ КРЕМЪ.
Однажды я проповѣдывалъ въ Кремѣ, въ Ломбардіи.
Изъ этого города было тогда изгнано вслѣдствіе вся-
кихъ партій и раздоровъ около девяноста семействъ, ко-
торыя и приписались къ герцогу Миланскому. Государемъ
же Кремы былъ тогда человѣкъ добрый и хорошій. Го-
ворилъ я народу объ этомъ дѣлѣ, проповѣдуя, впрочемъ,
тайно, ибо о такихъ вещахъ нельзя говорить совершенно
открыто. И такъ какъ было время сбора винограда, то я
начиналъ проповѣдь ночью и къ зарѣ успѣвалъ уже наго-
ворить часа четыре. Приходили ко мнѣ горожане одинъ
по одному и спрашивали: „Какъ по-вашему, что намъ дѣ-
лать? " И слушали меня, а я давалъ имъ совѣты. Видя,
наконецъ, доброе ихъ расположеніе, сталъ я говорить, что
имъ надо сдѣлать, а они не противорѣчили и только ссы-
лались на волю своего государя. Этотъ же государь былъ
большимъ моимъ другомъ. Я сталъ и ему говорить о мирѣ
и убѣждать его сдѣлать благое дѣло. И такъ, надѣясь на
свое слово, я еще больше надѣялся на Бога и на ихъ со-
вѣсть. А въ проповѣди я говорилъ о горькихъ жалобахъ,
которыя невинные обращаютъ къ Господу на тѣхъ, ко-
торые заставили ихъ страдать безвинно, и просятъ о воз-
мездіи угнетателямъ.
И такъ запали имъ въ душу эти слова, что они со-
брали совѣтъ и такое единодушіе показали на немъ, что
было удивительно. И рѣшено было, что каждый изъ
изгнанниковъ можетъ вернуться въ свой домъ. Затѣмъ
уѣхалъ я изъ Кремы и отправился въ одно селеніе, ми-
ляхъ въ десяти оттуда, и тамъ встрѣтилъ одного изгнан-
ника, который оставилъ въ Кремѣ столько своего добра,
что, можетъ быть, стоило оно тысячъ сорокъ флориновъ.
И онъ спросилъ меня: „Какъ дѣла"? А я сказалъ ему:
„По милости Божьей скоро вернешься ты въ домъ свой,
САНЪ БЕРНАРДИНО.
281
потому что я хорошо знаю теперь, что рѣшили въ го-
родѣ Онъ очень посмѣялся надъ тѣмъ, что я ему ска-
залъ. Но вскорѣ дѣйствительно пришло ему письмо изъ
Кремы, что онъ можетъ возвращаться домой, когда ему
угодно. И услышавъ это, онъ не могъ отъ радости ни
пить, ни ѣсть, ни спать. Онъ прибѣжалъ ко мнѣ, и таково
было его счастье, что онъ не могъ даже говорить. Въ
подобномъ состояніи былъ онъ нѣсколько дней, а потомъ
поѣхалъ въ Крему. И узнайте удивительную вещь: когда
онъ вернулся домой, онъ встрѣтилъ на площади своего
врага, и тотъ подбѣжалъ къ нему, обнялъ его и повелъ
къ себѣ ужинать. А другой врагъ, который владѣлъ те-
перь его прежнимъ домомъ, пока онъ ужиналъ, очистилъ
этотъ домъ отъ своихъ вещей и оставилъ тамъ все, что
принадлежало прежнему хозяину, и даже послалъ туда то,
чего тамъ теперь нехватало. Вернулъ онъ ему его кро-
вать, его подушки, его простыни, его скатерти, его по-
суду, его кухню, его погребъ. И въ тотъ же вечеръ его
привели въ собственный его домъ, и онъ легъ тамъ спать
на своей постели, среди своихъ вещей. Скажу вамъ, что
блаженнымъ казался этотъ человѣкъ, увидѣвшій себя въ
своемъ домѣ и въ своей комнатѣ. И въ слѣдующіе дни
тѣ, у кого былъ его скотъ или лошади, возвращали ему
все, говоря: „Вотъ тебѣ твои волы, вотъ твои ослы, вотъ
овцы*. И подобно этому, онъ получилъ назадъ все осталь-
ное, и точно такимъ же образомъ было со всѣми другими
изгнанниками.
Скажу еще, что такимъ путемъ избавилъ Господь тотъ
городъ отъ многихъ бѣдствій. И другіе города послѣдо-
вали примѣру Кремы, а она сдѣлалась однимъ изъ лучшихъ
городковъ Ломбардіи. Хотя и не велика она, но очень
зажиточна. Что же вы думаете, развѣ не угодны Богу такія
дѣла? Довольно! Скажу только: вотъ возмездіе Божіе и
вотъ милосердіе Его,—ѵепі еіѵісіе, —иди и зри судъ Божій.
(Проповѣдь 35).
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
ПРИКЛЮЧЕНІЕ МЕРТВЕЦА.
КОРЫСТНЫЙ МУЖЪ.
ИЗМѢНА СЪ МАВРОМЪ.
ПОДВИГЪ ЛЮБОВНИЦЫ.
злоключенія двухъ влюбленныхъ.
ФЛОРЕНТІЕЦЪ ВЪ ВЕНЕЦІИ.
ОБМАНУТЫЙ СТУДЕНТЪ.
БАРБАРОССА, СУЛТАНЪ И ПАПА.
ПРИКЛЮЧЕНІЯ МЕРТВЕЦА.
Я разскажу тебѣ, благочестивѣйшій король, какъ во
времена блаженной памяти короля Дона Фернандо, тво-
его достойнаго предка, мудро правившаго королевствомъ
Кастиліей, былъ въ Саламанкѣ, старѣйшемъ и благород-
нѣйшемъ городѣ этого королевства, одинъ монахъ, по
имени Діего да Ревало, который, какъ не менѣе свѣду-
щій въ ученіи Ѳомы Аквинскаго, чѣмъ въ ученіи Михаила
Скотта, былъ заслуженно опредѣленъ и назначенъ за
хорошее-вознагражденіе профессоромъ въ славный уни-
верситетъ названнаго города. И оттуда съ большой из-
вѣстностью онъ распространялъ свои знанія по всему ко-
ролевству, говоря разумныя проповѣди.
Онъ былъ молодъ, довольно красивъ, очень ловокъ,
подверженъ любовному пламени; и случилось, что однажды,
проповѣдуя, онъ замѣтилъ молодую даму удивительной
прелести, которую звали донна Катерина и которая была
женой одного изъ главныхъ кавалеровъ города, мессера
Родериго д’Анджіайя. И лишь только онъ ее увидѣлъ,
какъ сейчасъ же она ему чрезвычайно понравилась, и
сейчасъ же богъ любви заставилъ его почувствовать
влюбленный трепетъ въ его уже затронутомъ сердцѣ.
Сойдя съ каѳедры, онъ ушелъ къ себѣ въ келью и, от-
286
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
бросивъ въ сторону всѣ теологическіе выводы и софисти-
ческія доказательства, всецѣло отдался мыслямъ о моло-
дой женщинѣ, которая ему такъ понравилась. Такъ какъ
онъ зналъ высокое положеніе этой дамы и ея мужа, и
понималъ, въ какое безумное предпріятіе впутывается,
то онъ много разъ убѣждалъ себя не уступать увлеченію,
но, въ концѣ концовъ, сказалъ себѣ такъ: „Тамъ, гдѣ дѣй-
ствуетъ любовь, нечего искать равенства происхожденія.
Если бы это было иначе, важные господа не охотились
бы ежечасно на нашихъ земляхъ. Любовь должна и насъ
заводить высоко, разъ она позволяетъ великимъ міра сего
спускаться въ наши скромныя долины. Раны, которыя
причиняютъ намъ стрѣлы Амура, это раны неожидан-
ныя, и что же дѣлать, разъ этотъ могущественный богъ
напалъ на меня безоружнаго? Противъ его стрѣлъ нѣтъ
никакой защиты, я не могу сопротивляться и признаю себя
побѣжденнымъ. Я покоряюсь ему, пусть будетъ все, чего
онъ хочетъ. 51 выступлю на поле битвы, и если смерть
будетъ моею участью, то я не только избавлюсь отъ му-
ченій, но и моя душа улетитъ отсюда съ гордымъ созна-
ніемъ, что она такъ высоко летала и такъ далеко про-
стирала свои когти".
Сказавъ это, онъ больше уже не возвращался къ сво-
имъ сомнѣніямъ и, взявъ листъ бумаги, съ глубокими
вздохами и горячими слезами написалъ той, кого любилъ,
прекрасное и искусное письмо, восхваляя сперва ея кра-
соту, скорѣе божественную, чѣмъ земную, а затѣмъ объ-
являя, что онъ такъ сильно въ нее влюбленъ, что только
отъ нея можетъ ждать жизни или смерти. Онъ написалъ
затѣмъ, что считаетъ себя недостойнымъ просить свида-
нія съ дамой столь высокой по положенію, но что, тѣмъ
не менѣе, онъ проситъ ее удѣлить ему изъ состраданія одну
минуту тайнаго разговора или принять его, какъ ея раба,
такъ какъ онъ самъ избралъ ее единственной повели-
МАЗУЧЧІО С А Л ЕРНИТ АНО.
287
тельницей своей жизни. И послѣ многихъ другихъ цвѣти-
стыхъ словъ, запечатавъ письмо и поцѣловавъ его нѣ-
сколько разъ, онъ далъ его послушнику, объяснивъ, кому
надо отнести это письмо. Послушникъ, много разъ испол-
нявшій подобныя порученія, спряталъ письмо въ складку,
незамѣтно устроенную въ лѣвомъ рукавѣ, и отправился
туда, куда ему приказали. Придя въ домъ, онъ увидѣлъ
прекрасную даму среди нѣсколькихъ другихъ женщинъ, и
поклонясь ей съ почтеніемъ, сказалъ:
— „Мой начальникъ обращается къ вамъ съ просьбой
дать ему немного муки для просфоръ; онъ самъ пишетъ
объ этомъ въ письмѣ".
Дама же, которая была очень догадлива, увидя по-
сланіе, сразу отнеслась съ подозрѣніемъ къ его содержа-
нію. Взявъ и прочитавъ его, она, хотя и была очень до-
бродѣтельна, все же увидѣла не безъ удовольствія, что
этотъ человѣкъ влюбленъ въ нее, потому что всегда счи-
тала себя красивѣе всѣхъ женщинъ. Читая, она испыты-
вала удовольствіе отъ такого восхваленія ея красоты, ибо
каждая женщина несетъ въ себѣ первородный грѣхъ и
врожденную страсть, и каждая считаетъ, что ея слава,
честь и достоинство состоятъ только въ томъ, чтобы въ
нее влюблялись, за ней ухаживали и превозносили ея кра-
соту. Каждая женщина скорѣе предпочтетъ, чтобы ее счи-
тали красивой, хотя и порочной, чѣмъ добродѣтельной,
но безобразной.
Тѣмъ не менѣе, такъ какъ эта дама не безъ осно-
ванія ненавидѣла всѣхъ монаховъ, она рѣшила не только
не соглашаться на предложеніе Дона Діего, но даже не
отвѣчать ему. Она, впрочемъ, не захотѣла на этотъ разъ
ничего сказать о случившемся мужу и, принявъ такое
рѣшеніе, повернулась къ послушнику и безъ малѣйшаго
колебанія сказала:
— „Скажи твоему начальнику, что тотъ, кто завѣдуетъ '
288
МАЗУЧЧІО САЛЕРНЙТАЙО.
по своему усмотрѣнію моей мукой, не хочетъ дѣлиться ею
ни съ кѣмъ; пускай твой начальникъ поищетъ ее въ дру-
гомъ мѣстѣ. У меня нѣтъ другого отвѣта на его письмо.
Если же, несмотря на все это, онъ будетъ еще разъ про-
сить у меня муки, пусть онъ извѣститъ меня, и когда
мой мужъ вернется, я попрошу его отсыпать столько,
что твой Донъ Діего останется доволенъ."
Монахъ, получивъ такой строгій отвѣтъ, нисколько
не уменьшилъ отъ этого своего пыла. Напротивъ, его лю-
бовь и желанія только еще болѣе разгорѣлись, и не на-
мѣреваясь вовсе отказываться отъ начатаго предпріятія и
зная также, что домъ этой дамы былъ по сосѣдству съ
монастыремъ, онъ началъ такъ докучать ей своими уха-
живаніями, что она не могла показаться ни у своего окна,
ни въ церкви, ни выйти изъ дому, чтобы несносный мо-
нахъ не оказался бы подлѣ нея. Случилось, что не только
ближайшіе сосѣди замѣтили это, но и весь городъ скоро
узналъ про то. Дама увидѣла теперь, что ей больше ни-
чего нельзя скрывать отъ мужа и, боясь, что онъ узнаетъ
объ этомъ отъ кого-либо другого, она не только чтобы
избѣжать опасности, но и для того, чтобы мужъ сталъ
считать ее за честную жену, рѣшила разсказать ему все.
И однажды ночью, лежа со своимъ мужемъ, она подробно
все ему разсказала. Ея мужъ, который былъ чрезвычайно
гордъ и ревнивъ, мгновенно воспылалъ такимъ гнѣвомъ,
что едва въ тотъ же часъ не бросился въ монастырь,
чтобы сжечь его и перебить всѣхъ монаховъ, но, успо-
коившись немного и похваливъ жену за ея вѣрность, онъ
приказалъ ей назначить монаху свиданіе и велѣть ему
этой ночью придти къ ней тѣмъ способомъ, какой ей по-
кажется лучшимъ. Тогда мужъ однимъ ударомъ могъ бы
отомстить за свою честь и сдѣлать такъ, чтобы его до-
рогая и любимая жена не была подозрѣваема въ измѣнѣ.
Хотя то, что должно было произойти, показалось дамѣ
МАЗУ Ч 410 С Л Л В I’ Н И Т АНО.	289
очень тягостнымъ, она все-таки, чтобы удовлетворить
желаніе мужа, обѣщала исполнить все по его волѣ. И,
когда послзчпникъ пришелъ съ новымъ посланіемъ, ко-
торое должно было смягчить ея жестокое сердце, она
сказала:
— „Поблагодари твоего начальника и скажи ему, что
любовь, которую онъ ко мнѣ питаетъ, и слезы, которыя
онъ безпрерывно льетъ въ письмахъ, тронули мое сердце
такъ сильно, что я стала совсѣмъ его и не принадлежу
больше себѣ. Судьба намъ покровительствуетъ, потому
что сегодня мессеръ Родериго уѣдетъ въ деревню и бу-
детъ тамъ ночевать; какъ только пробьетъ три часа, пус-
кай твой начальникъ тайно придетъ сюда, и я встрѣчу его
такъ, какъ онъ желаетъ. Однако, попроси его объ этомъ
никому не говорить, даже самому близкому пріятелю или
другу/4
Монашекъ, обрадовавшись такому чуду, удалился и
передалъ это пріятное извѣстіе своему начальнику, кото-
рый сталъ самымъ счастливымъ изъ всѣхъ людей, ожи-
дая съ нетерпѣніемъ назначеннаго часа. Когда время
пришло, онъ обильно надушился, чтобы не пахнуть мона-
хомъ и, рѣшивъ, что надо запастись силами для столь
завиднаго подвига, онъ подкрѣпился тонкими и вкусными
кушаніями. Одѣвшись въ свое обычное платье, онъ под-
крался къ дому своей дамы и, найдя дверь открытой, во-
шелъ и былъ проведенъ служанкой, какъ слѣпой, черезъ
рядъ темныхъ комнатъ въ залу. Войдя туда, онъ ожи-
далъ встрѣтить даму, но вмѣсто того увидѣлъ тамъ мес-
сера Родериго и его вѣрнаго слугу, которые безъ вся-
кихъ затрудненій и шума схватили его и задушили.
Совершивъ это, кавалеръ сталъ жалѣть, что замаралъ
свои благородныя руки убійствомъ какого-то монаха, но
увидя, что сожалѣніе ничему не поможетъ, и кромѣ того,
думая о своей чести и боясь гнѣва короля, онъ рѣшилъ,
новеллы ИТАЛЬЯНСК. ВОЗРОЖДЕНІЯ	19
21)0	МАЗУЧЧІО 0 А Л Е Г Й И 1' А Н о.
что удобнѣе всего было бы отнести трупъ монаха назадъ въ
монастырь. Слуга взвалилъ мертвое тѣло на плечи, и они на-
правились къ монастырскому саду, легко проникли въ него и
положили трупъ въ то мѣсто, куда монахи ходятъ за
нуждой. Случайно только одно сидѣніе было тамъ въ по-
рядкѣ, всѣ же остальныя были сломаны, какъ это встрѣ-
чается обыкновенно въ жилищахъ монаховъ, которыя
больше походятъ на воровскіе вертепы, чѣмъ на дома
рабовъ Божіихъ. Посадивъ тамъ мертваго монаха есте-
ственнымъ образомъ на сидѣнье, они возвратились домой.
И такъ хорошо посаженъ былъ Донъ Діего, что каза-
лось, будто онъ дѣйствительно облегчалъ свой желудокъ
отъ излишней пищи.
Случилось тѣмъ временемъ, что одному молодому и
веселому монаху среди ночи понадобилось отправиться въ
это самое мѣсто. Запасшись огаркомъ свѣчи, онъ про-
ворно направился туда, гдѣ сидѣлъ мертвый Донъ Діего.
Узнавъ его и сочтя его живымъ, монахъ удалился, не
произнеся ни слова, потому что между ними была, вслѣд-
ствіе зависти и разныхъ монастырскихъ ссоръ, жестокая
ненависть. Итакъ, онъ отошелъ въ сторону, ожидая, когда
Донъ Діего кончитъ то, что онъ самъ собирался сдѣлать.
Но прождавъ долгое время и не видя, чтобы монахъ по-
шевелился, онъ все болѣе и болѣе сталъ раздражаться и
говорить про себя:
— „Клянусь Богомъ, онъ не обращаетъ на меня ни-
какого вниманія, не двигается и не желаетъ уступить мнѣ
мѣсто, чтобы показать только всю свою ненависть ко
мнѣ. Но онъ ошибается, я подожду столько, сколько смогу,
а если онъ долго будетъ упорствовать, хотя я и могъ бы
пойти въ другое мѣсто, я все-таки заставлю его под-
няться, если даже онъ самъ не будетъ хотѣть этого.*
Донъ Діего, который такъ прочно бросилъ якорь, ни-
сколько не двигался съ мѣста. Монахъ, не въ состояніи
больше сдерживаться, вскричалъ тогда съ бѣшенствомъ:
МАЗУЧЧІО С А Л Н РЙИТ АН О.
201
— „Ты наносишь мнѣ такую обиду и думаешь, что я
не отомщу тебѣ за нее?“
Съ этими словами онъ схватилъ большой камень, под-
бѣжалъ ближе и бросилъ этотъ камень такъ сильно въ грудь
Діего, что тотъ упалъ навзничь, не пошевеливъ ни рукой, ни
ногой. Монахъ, замѣтя силу удара, а потомъ видя, что тотъ не
встаетъ, рѣшилъ, что онъ убилъ его этимъ камнемъ. Выждавъ
нѣкоторое время и не зная, что подумать, онъ прибли-
зился и, освѣтивъ Донъ Діего огаркомъ свѣчи, увидѣлъ,
что тотъ былъ мертвъ. Это было для него весьма пла-
чевной новостью. Боясь, что вслѣдствіе ихъ вражды его
сразу заподозрятъ въ убійствѣ Дона Діего и что его жизнь
подвергнется опасности, онъ рѣшилъ повѣсить покойника,
но, подумавъ, соообразилъ, что лучше будетъ унести
трупъ вонъ изъ монастыря и положить на улицѣ, чтобы
отвести отъ себя всякія подозрѣнія. Когда онъ началъ
приводить въ исполненіе свое намѣреніе, онъ вспомнилъ
объ открытыхъ и безчестныхъ ухаживаніяхъ, которыми
Донъ Діего не переставалъ осаждать донну Катерину, и
сказалъ себѣ:
— „Куда еще лучше можно его подбросить, чтобы от-
вести подозрѣнія, какъ не подъ дверь мессера Родериго?
Онъ живетъ такъ близко и, конечно, всѣ подумаютъ, что,
заставъ монаха у своей жены, онъ велѣлъ его убить/
Послѣ этихъ словъ, не думая больше ни о чемъ и
взваливъ на плечи трупъ, онъ отнесъ его къ той самой
двери, изъ которой нѣсколько часовъ назадъ этотъ трупъ вы-
несли другіе. Онъ положилъ его тамъ, не будучи никѣмъ
замѣченъ, и вернулся въ монастырь. Ему казалось, что
этого было совершенно достаточно для полной его безо-
пасности. Тѣмъ не менѣе, онъ рѣшилъ, что будетъ бла-
горазумнѣе удалиться на нѣкоторое время подъ ка-
кимъ-нибудь предлогомъ изъ монастыря и, войдя въ келью
къ настоятелю, онъ сказалъ:
292	М А 3 У Ч ЧІО С А Л Е 1’ И И Т А И О.
— „Отецъ, третьяго дня за недостаткомъ вьючнаго
животнаго, я былъ принужденъ оставить большую часть
нашего сбора въ Мединѣ у одного прихожанина; теперь,
съ вашего благословенія, я поѣхалъ бы за этими припа-
сами, взявъ съ собой монастырскую кобылу; коли Богъ
дастъ, я вернусь завтра или послѣ завтра."
Отецъ настоятель не только далъ ему позволеніе, но
даже похвалилъ его за предусмотрительность; и монахъ
послѣ этого разговора, осѣдлавъ кобылу и устроивъ свои
дѣла, сталъ ждать зари, чтобы пуститься въ дорогу.
Мессеръ Родериго, который провелъ ночь почти со-
всѣмъ безъ сна, терзаясь тѣмъ, что онъ сдѣлалъ, лишь
только стало всходить солнце, рѣшилъ послать слугу
пройтись вокругъ монастыря, чтобы провѣдать, не нашли
ли монахи тѣло Дона Діего и что они объ этомъ гово-
рятъ. Слуга, выйдя, чтобы исполнить приказаніе, нашелъ
Дона Діего, сидящаго на порогѣ и какъ будто ведущаго
съ кѣмъ-то теологическій споръ. Это его чрезвычайно
испугало, такъ какъ онъ зналъ, что трупы не имѣютъ
обыкновенія мѣнять мѣсто. Онъ поспѣшно вернулся, по-
звалъ своего господина и, едва въ состояніи произнести
слово, показалъ ему на мертваго монаха. Кавалеръ былъ
очень удивленъ, и страхъ его только еще увеличился.
Тѣмъ не менѣе, успокаивая себя справедливостью своего
поступка, онъ рѣшилъ твердо держаться своего умысла
и, повернувшись къ мертвецу, сказалъ: „Итакъ, ты хо-
чешь быть вѣчнымъ мученіемъ моего дома. Неужели
я не могу избавиться отъ тебя живого или мертваго? Но
кто бы тебя ни доставилъ сюда, я сдѣлаю такъ, что ты
раздѣлишь свою участь съ такимъ жеребцомъ, какимъ
ты былъ самъ когда-то."
Проговоривъ эти слова, онъ приказалъ слугѣ при-
вести ему изъ сосѣдней конюшни жеребца, котораго
держали для нуждъ городскихъ кобылъ и рабочихъ
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
293
лошадей. Слуга пошелъ и скоро привелъ совсѣмъ осѣд-
ланнаго жеребца. И какъ кавалеръ задумалъ, такъ они
и сдѣлали: посадили на коня мертваго монаха, затѣмъ,
крѣпко привязавъ его, вложили ему въ руки копье и по-
водъ, какъ будто онъ ѣхалъ на турниръ. Сдѣлавъ это,
они привели его къ двери монастыря, привязали къ ней
и вернулись домой.
Между тѣмъ молодой монахъ, видя, что насталъ часъ
отправляться въ путь, прошелъ черезъ монастырскій дворъ,
сѣлъ на кобылу и выѣхалъ за ворота; но передъ собой
увидѣлъ вдругъ Дона Діего, который, находясь въ такомъ
положеніи, какъ сейчасъ было разсказано, казалось, гро-
зилъ ему своимъ копьемъ. Такой ужасъ внезапно охватилъ
монаха, что едва онъ не упалъ тутъ же безъ чувствъ на
землю, полагая, что душа того, кого онъ убилъ, безъ
сомнѣнія, снова вошла въ тѣло, чтобы преслѣдовать его
повсюду, какъ тому вѣрятъ нѣкоторые глупцы. Въ то
время, какъ эта мысль пришла ему въ голову, и какъ
онъ былъ столько же удивленъ, сколько и испуганъ, и не
зналъ, куда ему теперь ѣхать, жеребецъ покойника по-
чуялъ кобылу монаха, сталъ ржать и вскакивать на нее.
Монахъ пришелъ отъ этого только въ еще большій
ужасъ и, кое-какъ оправясь отъ испуга, хотѣлъ напра-
вить свою лошадь на дорогу, но та, повернувшись кру-
помъ къ жеребцу, стала бить его задними ногами. Мо-
нахъ не былъ лучшимъ всадникомъ въ мірѣ и чуть было
не упалъ, но, чтобы не ждать второй схватки лошадей,
сжалъ крѣпко ноги, всадилъ шпоры въ бока своей ко-
былы и, держась обѣими руками за сѣдло, бросилъ по-
водъ и пустился на произволъ судьбы. Кобылка, почув-
ствовавъ шпоры и отпущенный поводъ, устремилась въ
первую улицу, которая ей представилась. Жеребецъ же,
увидѣвъ, что его добыча ускользаетъ, разорвалъ съ бѣ-
шенствомъ слабый ремень и помчался за ней. Бѣдный
294
М А 3 У Ч 4х! О С А Л Е Р Н И Т А П О.
монахъ, услышавъ позади себя топотъ, повернулъ голову
и увидѣлъ вдругъ направленное на него копье и мерт-
веца въ позѣ самаго рѣшительнаго воина на турнирѣ.
Его охватилъ тогда такой страхъ, что, все продолжая
скакать, онъ принялся кричать: „Помогите! Помогите!“
На эти крики и топотъ мчавшихся лошадей, при на-
чавшемся уже разсвѣтѣ, въ окнахъ и на порогахъ до-
мовъ стали показываться люди, которые съ удивленіемъ
и хохотомъ глядѣли на необыкновенную и дикую скачку
двухъ монаховъ. Кобыла, не управляемая всадникомъ, ме-
талась то въ одну сторону, то въ другую, неслась по
улицамъ, а за ней скакалъ жеребецъ, не переставая съ
бѣшенствомъ налѣзать на нее, и нѣсколько разъ монахъ
едва не былъ раненъ копьемъ мертвеца. Толпа бѣжала
за ними съ крикомъ, свистомъ и воемъ, стекаясь со всѣхъ
сторонъ и крича: „Бей! Держи!“
Одни бросали въ нихъ камнями, другіе били жеребца
палками, и каждый старался разнять лошадей, совсѣмъ не
ради состраданія къ всадникамъ, но ради желанія узнать,
кто они такіе, потому что быстрота, съ которой они мча-
лись, мѣшала ихъ разсмотрѣть.
Въ такой скачкѣ они достигли до воротъ города, гдѣ
были остановлены вмѣстѣ и мертвый и живой. Опознан-
ные при глубокомъ удивленіи всѣхъ собравшихся, они
были отвезены въ монастырь, гдѣ настоятель и братія
встрѣтили ихъ съ большимъ огорченіемъ. Они похоронили
мертваго и приготовились подвергнуть живого наказанію
плетью. Тотъ же, не желая подвергаться наказанію, со-
знался тотчасъ же, что убилъ Дона Діего описаннымъ
выше способомъ; но прибавилъ, что совершенно не мо-
жетъ понять, кто посадилъ мертвеца на лошадь. Послѣ
этого признанія его избавили отъ ударовъ плетью и по-
садили въ тюрьму; затѣмъ онъ былъ отведенъ къ епи-
скопу города для исключенія изъ священнаго ордена и
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
255
отданъ мірскимъ властямъ, чтобы быть судимымъ, какъ
убійца, по обычнымъ законамъ. Случайно, король Фер-
нандо пріѣхалъ въ эти дни въ Саламанку, услышалъ
тамъ эту исторію и, хотя онъ былъ весьма мудрымъ ко-
ролемъ и хотя смерть такого извѣстнаго проповѣдника
его опечалила, все же, побѣжденный забавностью про-
исшествія, онъ такъ громко хохоталъ со своими баро-
нами, что они едва держались на ногахъ.
Когда насталъ день суда надъ монахомъ, мессеръ
Родериго, который былъ доблестнымъ кавалеромъ и ко-
торый пользовался уваженіемъ короля, побуждаемый не-
обходимостью разсказать правду и думая, что его мол-
чаніе будетъ причиной большой несправедливости, рѣшилъ
лучше умереть самъ, если это будетъ нужно, чѣмъ мол-
чать о томъ, что случилось. Онъ явился къ королю,
окруженному баронами и толпой придворныхъ, и сказалъ:
— „Строгій и несправедливый приговоръ, произнесен-
ный надъ невиннымъ монахомъ, заставляетъ меня от-
крыть вамъ правду. И, если Ваше Величество захочетъ
простить человѣка, который весьма законнымъ образомъ
убилъ Дона Діего, я велю явиться ему сюда и разсказать
подробно, какъ все случилось."
Король, который былъ милостивымъ государемъ, же-
лая узнать правду, охотно согласился даровать убійцѣ
прощеніе. Получивъ это прощеніе, мессеръ Родериго, въ
присутствіи короля и придворныхъ разсказалъ точь-въ-
точь, все съ самаго начала, про любовь монаха къ дамѣ,
про его письма, посланія и про все остальное до послѣд-
ней развязки. Король, который уже имѣлъ понятіе о Донѣ
Діего, очень совпадающее съ этимъ разсказомъ, и ко-
торый зналъ мессера Родериго за честнаго и достойнаго
кавалера, не допрашивая его больше, даровалъ ему про-
щеніе. Съ удивленіемъ, а въ иныхъ мѣстахъ съ добрымъ
смѣхомъ онъ выслушалъ всю эту странную исторію и,
296'
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
не желая, чтобы казнь надъ монахомъ была исполнена,
онъ приказалъ привести къ себѣ отца настоятеля и бѣд-
наго монаха, и въ присутствіи своихъ бароновъ, другихъ
придворныхъ и всего народа, объяснилъ ему, какъ про-
изошло все это дѣло. Въ заключеніе онъ приказалъ,
чтобы неправильно обвиненный монахъ былъ немедленно
освобожденъ. Тотъ съ радостью вернулся въ монастырь,
а мессеръ Родериго, кромѣ прощенія, получилъ еще по-
хвалу за то, какъ онъ поступилъ въ этомъ приключеніи.
Такимъ образомъ, эта исторія, къ великому удовольствію
каждаго, была разглашена по всему Кастильскому коро-
левству, затѣмъ дошла и до нашей Италіи, и поэтому-то,
великій король, мнѣ удалось, исполняя твою волю, раз-
сказать ее тебѣ и сохранить навѣки.
(Новелла первая, посвященная его величеству, королю Дону Фернандо
Арагонскому).
МАЗУЧЧІО С А Л КРНИТ АНО.
297
КОРЫСТНЫЙ МУЖЪ.
Думаю, что всему свѣту извѣстно о священномъ и ве-
ликомъ соборѣ, который блаженный папа Пій II велѣлъ
созвать въ городѣ Мантуѣ, чтобы начать всеобщій по-
ходъ противъ турокъ. Собравъ тамъ всю свою кардиналь-
скую коллегію, онъ ожидалъ только съѣзда созванныхъ
туда государей и правителей христіанскихъ земель, чтобы
приступить къ подготовкѣ этого обширнаго предпріятія.
Въ числѣ другихъ его кардиналовъ былъ одинъ, объ
имени и званіи котораго мы умолчимъ *), и который, хотя
былъ уже исполнителемъ важнѣйшихъ обязанностей при
апостолическомъ дворѣ, не вышелъ, однако, еще изъ пре-
дѣловъ цвѣтущаго возраста и отъ природы былъ надѣленъ
довольно красивой наружностью. Я не стану говорить
объ его роскошныхъ одеждахъ, о могучихъ и богато
разубранныхъ коняхъ, о почтенныхъ его слугахъ и объ
его подлинно царскомъ образѣ жизни. И что иное дол-
женъ я сказать объ его характерѣ, какъ не то, что онъ
былъ чрезвычайно щедръ и былъ охотникъ до всякихъ
удовольствій, считаясь" въ то же время однимъ изъ са-
мыхъ привѣтливыхъ и обходительныхъ вельможъ, какіе
только встрѣчались въ христіанскихъ земляхъ!
Итакъ, остановился этотъ кардиналъ во дворцѣ одного
знатнаго гражданина, въ окрестностяхъ котораго жило
множество красивыхъ дамъ, и изъ этихъ дамъ особенно
одна превосходила красотой всѣхъ другихъ городскихъ
красавицъ. Нѣсколько разъ видѣлъ ее нашъ кардиналъ,
и чрезвычайно она ему понравилась, такъ что, будучи
*) Кардиналъ Родериго Борджіа, впослѣдствіи папа Александръ VI,
Прим. перев.
298
МАЗУЧЧІО С А Л ЁР НИ Т АНО.
великимъ ловцомъ и любителемъ такого рода добычи,
онъ рѣшилъ всяческими способами добиться желаннаго
успѣха. Домъ этой молодой женщины стоялъ очень близко
къ его дворцу, окна въ окна, и потому ему было удобно
любоваться ею и замѣтнымъ образомъ выказывать свое
восхищеніе. Но онъ скоро увидѣлъ, что она была чест-
ной женщиной, и что ее трудно было соблазнить подоб-
нымъ образомъ, и тогда ему пришлось немного отложить
свои надежды. Однако, сильно побуждаемый любовью и
зная, что большія дѣла требуютъ большихъ трудовъ и
что все, что дается легко, цѣнится мало и скоро надо-
ѣдаетъ, онъ сталъ придумывать разные способы и прежде
всего рѣшилъ испробовать, не удастся ли ему склонить
съ помощью золота на свою сторону ея мужа, О кото-
ромъ онъ слышалъ, какъ о человѣкѣ очень бѣдномъ и
очень скупомъ. Не медля болѣе, онъ послалъ за нимъ, и
когда тоть явился и былъ введенъ къ нему, кардиналъ
принялъ его ласково и любезно, посадилъ рядомъ съ со-
бой и сталъ говорить ему такъ:
„Я слышалъ про тебя, что ты человѣкъ разумный, и
потому мнѣ нечего распространяться или долго тебѣ до-
казывать, что въ предложеніи, которое я тебѣ сдѣлаю, ты
найдешь вѣчное для себя благо и спасеніе отъ заботъ
нынѣшнихъ и будущихъ. Итакъ, скажу, что красота тво-
ей почтенной жены такъ увлекла меня, что я не могу
найти себѣ покоя. И хотя я знаю, что нѣтъ никакихъ
основаній мнѣ просить отъ тебя, ея мужа, подобной
услуги, я знаю также, что никто лучше тебя не смогъ бы
мнѣ услужить и все это дѣло сохранить въ тайнѣ. Вотъ
почему я рѣшилъ избрать посредникомъ не кого другого,
а только тебя, прося тебя ради моего удовлетворенія и ради
твоей выгоды уступить моему желанію. И хотя такія пре-
красныя вещи не могутъ быть куплены, знай, что твоя
служба будетъ не подаркомъ мнѣ, а продажей по высочайшей
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
299
цѣнѣ; съ самаго перваго дня вы оба вступите въ полное
обладаніе,—она моей собственной персоной, ты—моими
доходами. Если ты согласенъ на это, дай мнѣ отвѣтъ
скорѣй и не задерживай меня, чтобы и я во-время успѣлъ
позаботиться о твоемъ благѣ."
Былъ тотъ человѣчекъ, какъ я уже выше сказалъ, бѣ-
денъ и жаденъ свыше всякой мѣры, и когда онъ услы-
шалъ, что ему сдѣлалъ такое предложеніе кардиналъ, о
богатствѣ, и щедрости котораго онъ хорошо зналъ, онъ
понялъ, что большая выгода можетъ произойти для него
отсюда. Онъ понадѣялся главнымъ образомъ на то, что
сможетъ устроить это дѣло тайкомъ, и этого было до-
статочно, чтобы онъ смутился въ своемъ разумѣ, нару-
шилъ обѣтъ брака и попралъ свою честь. Безъ всякихъ
другихъ мыслей, въ короткихъ словахъ онъ отвѣтилъ
такъ: „Монсиньоръ, я готовъ исполнить испрашиваемую
вами службу, а потому приказывайте, я повинуюсь вся-
кому вашему желанію и требованію." На это ему было
отвѣчено обѣщаніемъ всяческихъ милостей, и послѣ того
онъ отправился домой. Не желая откладывать этого дѣла,
въ слѣдующую же ночь онъ началъ пространно разсуж-
дать о немъ съ женой и, прикрываясь нуждой, привелъ
къ тому, что будто бы всякую безчестную вещь можно
такъ осторожно сдѣлать, какъ если бы она и не была
сдѣлана. Его жена, которая была женщиной очень скром-
ной, не только пришла въ негодованіе, но, воспылавъ
гнѣвомъ, осыпала его худшей бранью, пригрозивъ ему,
что если онъ не перестанетъ и думать объ этомъ, то
она все разскажетъ своимъ братьямъ. Не обративъ вни-
манія на ея слова, мужъ переждалъ нѣсколько дней и,
выбравъ время, когда они говорили съ женой о пріятныхъ
вещахъ, въ другой разъ приличнымъ образомъ сдѣлалъ
ей подобное же предложеніе.
Мгновенно она сдѣлалась такой сердитой, какой ни-
300
МАЗУЧЧІО САЛЁРНИТАНО.
когда не бывала, и отправилась въ домъ къ своимъ бра-
тьямъ, которымъ съ большимъ неудовольствіемъ разска-
зала про своего подлаго мужа. Тѣ, выслушавъ ее, раз-
сердились и, нагрянувъ къ зятю, изложили ему ея слова и
крѣпко пригрозили ему, понося его за то, что онъ заду-
малъ сдѣлать противъ чести всей семьи. Онъ же, зара-
нѣе искусно приготовивъ отвѣтъ, возразилъ имъ безъ
смущенія и почти со смѣхомъ: „Милые братья, по истинѣ,
вы должны были бы съ большей вѣжливостью разспра-
шивать меня, а я долженъ былъ бы принять васъ съ
большей осторожностью. Но между такими близкими
людьми, какъ мы, все можно стерпѣть, и я сейчасъ скажу
вамъ правду о томъ, что передала вамъ моя жена, а ваша
сестра. Мнѣ пришло въ голову подозрѣніе, что карди-
налъ, который стоитъ напротивъ насъ, пламенно въ нее
влюбился и завелъ тайные переговоры съ кѣмъ-то изъ
нашего дома. Хотя я и считаю ее честнѣйшею женой, я
знаю, что она женщина молодая и красивая, и знаю еще
женскую слабость, а потом}7 я рѣшилъ подвергнуть ее край-
нему испытанію, чтобы, если она окажется вѣрной, по-
хвалить ее и навсегда снять съ нея подозрѣнія, а если
окажется противное, вмѣстѣ съ вами совершить надъ ней
то, что надо. Теперь, какъ вы видите, я, благодаря Бога,
увѣрился въ ея добродѣтели, и всякія подозрѣнія мои раз-
сѣялись, и впредь я только еще больше стану ее ува-
жать." Братья жены, услышавъ такое правдоподобное
извиненіе, нашли возможнымъ, что онъ дѣйствовалъ въ
указанныхъ имъ цѣляхъ и, похваливъ его за осторож-
ность, посчѣ долгихъ споровъ помирили въ концѣ кон-
цовъ его съ женой. Они вернулись домой, полагая, что
онъ не будетъ больше заводить съ ней подобныхъ раз-
говоровъ.
Кардиналъ, услышавъ про это, едва не лишился тер-
пѣнія, и сильно охладились тогда его пылкія надежды.
М Л 3 У Ч 410 с А Л ]<: Г‘ П Л Т А Л О,	301
Однако, побуждаемый своей неудержимой страстью, съ
еще большимъ жаромъ онъ повелъ свое захаживаніе и
различными дѣйствіями и даже прямо обращенными къ
ней словами предлагалъ всю свою любовь, увѣряя ее,
что онъ изъ-за нея томится и таетъ, какъ ледъ на солнцѣ.
Эта женщина не была по своей природѣ сдѣлана изъ
другого металла, чѣмъ всѣ остальныя на свѣтѣ женщины,
и потому, несмотря на всю свою добродѣтель и честность,
стала смягчаться отъ его настойчивости и даже тайно начала
любить его, не подавая ему вида, и только иной разъ въ
разговорѣ съ мужемъ одобряла вѣжливыя дѣйствія и пыш-
ную жизнь кардинала. По этой причинѣ огорченный мужъ
рѣшилъ снова попытаться уговорить ее и, выбравъ ми-
нуту добраго ея расположенія, сталъ ей говорить: „Моя
Джакомина, ты сама знаешь, какъ сердечно я всегда за
твои качества любилъ тебя и сейчасъ люблю, и если не-
давно я просилъ тебя—о чемъ, ты сама знаешь,—то не ду-
май, что причиной тому было мое малое къ тебѣ ува-
женіе. Двѣ основательнѣйшихъ причины побудили меня къ
этому, и первая изъ нихъ,—это крайняя нужда, на кото-
рую безъ всякой вины обрекла насъ злая судьба, не да-
ющая намъ ни минуты отдыха. Вторая же причина,—это
огорченіе при мысли, что скоро наша маркиза устраи-
ваетъ придворный праздникъ по случаю собора, и что
на этомъ праздникѣ за неимѣніемъ платья ты не можешь
появиться такъ, какъ того требовало бы наше положеніе
и твоя замѣчательная красота. Размышляя объ этихъ ве-
щахъ, я нашелъ ихъ такими важными, что не только
пришелъ къ извѣстнымъ тебѣ мыслямъ, но даже готовъ
былъ бы изъ-за нихъ пойти на смерть и адскія муки.
Если же тебя удерживаетъ не что другое, какъ только
стыдъ, то я тебѣ уже говорилъ, что нѣтъ такой вещи,
которой нельзя было бы сдѣлать потихоньку, избѣжавъ
вреда и осужденія. И чтобы ты убѣдилась, что я говорю
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
правду, подумай сама, какъ заботится господинъ карди-
налъ о своемъ достоинствѣ и о нашемъ, разъ онъ не
хочетъ довѣриться никому другому, какъ только мнѣ са-
мому, увѣренный, что я лучше всего сохраню тайну. Въ
заключеніе скажу тебѣ такъ: дѣлай, какъ тебѣ велитъ
совѣсть, и я буду всѣмъ доволенъ; но если опять напа-
детъ на насъ нужда, то теперь уже не на судьбу, а на
тебя должны мы будемъ оба жаловаться.“
Побуждаемая своимъ негоднымъ мужемъ и видя себя
любимой такимъ красивымъ, богатымъ и щедрымъ вель-
можей, эта женщина рѣшилась, наконецъ, порвать оковы
добродѣтели и уступить страстному желанію кардинала,
возложивъ грѣхъ на мужа, который толкалъ ее къ
этому. И когда она увидѣла, что онъ замолчалъ, она от-
вѣтила ему такъ: „Мужъ, мои братья не только отдали
меня тебѣ въ жены, но даже и второй разъ противъ моей
воли привели меня сюда, откуда я по столь основатель-
ной причинѣ убѣжала. Если такъ, то я не должна распо-
лагать собой больше, чѣмъ располагаютъ другія жены,
то-есть, должна быть тебѣ покорной и во всемъ тебя, какъ
главнаго, слушаться. Видя ясно твое намѣреніе осквер-
нить меня объятіями другого человѣка, я готова, однако,
спокойно исполнить то, что ты требуешь и на что та-
кими доводами склоняешь меня. Итакъ, я сдѣлаю это когда
тебѣ угодно и какъ тебѣ угодно. Скажу только, подумай
сперва хорошенько и разсуди, чтобы не пришлось тебѣ
послѣ пожалѣть объ этомъ, когда будетъ уже поздно/4
Мужъ, очень довольный необычнымъ отвѣтомъ, и
думая, что слова его подѣйствовали, поспѣшилъ сказать:
„Милая моя жена, я никогда не раскаиваюсь въ томъ,
что зрѣло обдумалъ; впрочемъ, предоставь мнѣ самому
знать это/ Сейчасъ же онъ побѣжалъ къ кардиналу и
съ веселымъ лицомъ сталъ говорить: „Мой государь,
дѣло наше устроено на сегодняшнюю ночь, по немало
МАЗУЧЧІО С А л г: Р Н Й Т А и о.	зоз
труда стоило мнѣ убѣдить ее сказать „да". Я обѣщалъ ей
триста дукатовъ за это первое свиданіе, и она хочетъ
получить пхъ скорѣе, чтобы истратить на наряды, кото-
рыхъ требуетъ предстоящее вскорѣ торжество. Теперь
уже ваше дѣло сдѣлать такъ, чтобы она была довольна
и пришла къ вамъ еще разъ.* Влюбленный кардиналъ,
который былъ весьма смѣтливымъ и разумнымъ человѣ-
комъ, сразу понялъ, что подлость мужа была какъ разъ
такой, какъ ему надо, и потому отвѣтилъ ему, что не
только такіе пустяки, какъ триста дукатовъ, но и все,
что угодно, готовъ отдать ему. Затѣмъ, обмѣнявшись вся-
кими любезностями, они условились, когда и какъ надле-
жало ввести Джакомину во дворецъ.
Вернувшись къ женѣ, онъ сталъ ей разсказывать, но
не могъ добиться отъ нея другихъ словъ, какъ только:
„Мужъ, мужъ, подумай хорошенько о томъ, что ты дѣ-
лаешь." И когда пришло время идти, и даже по дорогѣ
во дворецъ, она повторяла: „Мужъ, мужъ, боюсь, что ты
скоро раскаешься." Но онъ, поглощенный мыслью только
о трехстахъ дукатахъ, нажитыхъ въ такое короткое
время, не обращалъ на ея слова ни малѣйшаго вниманія
и даже не понималъ ихъ смысла, ибо жадность отуманила
его умъ, а самъ продолжалъ вести ее къ кардиналу.
Войдя во дворецъ и очутившись въ любовныхъ объя-
тіяхъ красиваго вельможи, молодая женщина такъ охотно
и съ такой неподдѣльной искренностью отвѣчала на его
ласки и безсчетные поцѣлуи, что еще прежде, чѣмъ былъ
сорванъ самый сладкій плодъ любви, она утвердилась въ
своемъ рѣшеніи,—скорѣе умереть, чѣмъ возвратиться къ
своему милому мужу. Отпустивъ приличнымъ образомъ
мужа и уговорившись, когда ему придти за женой, кар-
диналъ повелъ молодую женщину къ богатѣйшей постели.
И когда они приблизились къ тому, что составляетъ выс-
шее удовольствіе любви, охваченные взаимнымъ жела-
•‘>04	М А з У ч ч 1 о С А Л Е Г и И Т А и о.
ніемъ, всю ночь бродили они среди очарованныхъ са-
довъ Венеры. И молодая женщина, которая никогда еще
до сихъ поръ не отвѣдывала такихъ поцѣлуевъ, рѣшила,
что въ этомъ и состоитъ высшее счастье, и не желая
такъ скоро разстаться съ нимъ, она скромнымъ и до-
стойнымъ образомъ сказала объ этомъ кардиналу, заклю-
чивъ, что если онъ не захочетъ оставить ее при себѣ, то
можетъ считать ее навсегда погибшей. Кардиналъ, кото-
рый услышалъ ея слова съ никогда не испытаннымъ до
тѣхъ поръ удовольствіемъ, прежде чѣмъ отвѣтить, удо-
стовѣрилъ ее въ своемъ намѣреніи самыми нѣжными
поцѣлуями, а потомъ сказалъ: „Душа моя, что сказать
мнѣ тебѣ, какъ не то, что я отдаю тебѣ всю мою жизнь
такъ же, какъ ты отдаешь мнѣ свое прекрасное и нѣж-
ное тѣло. Располагай поэтому мной и собой, какъ тебѣ
нравится, я же согласенъ на все." И онъ снова сталъ ее
цѣловать, а потомъ, такъ какъ насталъ уже день, велѣлъ
ее одѣть и провести въ сосѣднюю комнату.
Кардиналу доложили, что мужъ еще на зарѣ пришелъ
за своей женой, и онъ послалъ за нимъ камердинера.
Тотъ явился и, войдя въ комнату, съ улыбкой пожелалъ
женѣ добраго дня, а потомъ подсѣлъ къ ней и ти-
хонько сталъ говорить: „Моя Джакомина, узнай, что я
очень пожалѣлъ о томъ, что привелъ тебя сюда. Никогда
мнѣ такъ плохо не было, какъ въ эту проклятую ночь,
когда, думая о тебѣ, я не могъ ни на минуту заснуть. “
Приготовившая заранѣе отвѣтъ жена его сказала ему
такъ: „Мужъ, я тоже раскаиваюсь, что на первое же
твое предложеніе не отвѣтила сразу „да", ибо я столько
пріятныхъ ночей потеряла при этомъ, что никогда мнѣ
ихъ не вернуть. И если ты плохо спалъ, такъ зато я
отлично бодрствовала, ибо новый мой господинъ столько
ласкъ оказалъ мнѣ въ одну ночь, сколько я не видѣла
отъ тебя за все время, покамѣстъ была твоей. Щед-
м Азу ччю с л л і* рн итлн о.	305
ростъ его, о которой ты столько мнѣ разсказывалъ,
я узнала теперь сама, ибо когда я открыла ему, что же-
лаю остаться у него, онъ передалъ мнѣ ключи отъ всѣхъ
своихъ сокровищъ. Итакъ, получай плату, за которую ты
продалъ мою и свою честь, и пусть это будетъ послѣд-
нее дѣло между нами. Я же скорѣе дамъ себя четверто-
вать, чѣмъ вернусь съ тобой." Бѣдному мужу показалось,
что небо обрушилось ему на голову, и онъ сказалъ:
„Джакомина, красавица моя, шутишь ли ты, или говоришь
правду?" Она отвѣчала: „Да, конечно, шучу, и ты, можетъ
быть, думаешь, что я испытываю тебя? Вѣдь, ты же
меня испытывалъ, какъ говорилъ тогда братьямъ, такъ
и я хочу дать тебѣ урокъ на всю жизнь передъ тѣмъ,
какъ ты меня больше никогда не увидишь. Вспомни,
сколько разъ я тебѣ повторяла: мужъ, берегись этого; но
ты отвѣчалъ, что самъ про то знаешь. Я такъ и считаю,
что самъ ты все это устроилъ и потому^ съ великой ра-
достью и безъ всякихъ сожалѣній не буду знать уста-
лости въ любовныхъ объятіяхъ новаго моего господина."
Открывъ ларецъ и вынувъ оттуда мѣшокъ съ заранѣе
отсчитанными тремястами дукатовъ, она прибавила: „По-
лучай плату за недорогую для тебя жену и больше сюда
не являйся." И уходя въ другую комнату, она сказала
еще: „Прощай, другой разъ думай о томъ, что дѣлаешь."
Она заперла за собой дверь, и никогда больше въ жизни
ему не пришлось увидѣть ее. Несчастный мужъ не на-
шелъ другого способа поправить свою невыгодную сдѣлку,
какъ только взять триста дукатовъ и со слезами и жа-
лобами отправиться домой, откуда впрочемъ, боясь гнѣва
зятьевъ, онъ вскорѣ бѣжалъ. Что же случилось съ его
женой и какъ пріятно потекла теперь ея жизнь, это каж-
дый можетъ легко себѣ представить.
(Новелла пятнадцатая, посвященная достойнѣйшему мессеру Антоніо
Панормита).
НОВЕЛЛЫ ИТАЛЬЯНСКАГО ВОЗРОЖДЕНІЯ.	20
306
М АЗ У ЧЧЮ С А Л В Г И и Т Л Н О.
ИЗМѢНА СЪ МАВРОМЪ.
Въ одномъ изъ славныхъ городовъ Италіи былъ не-
давно молодой человѣкъ не малой знатности, красивый
лицомъ и тѣломъ, привѣтливый и полный всякихъ доб-
рыхъ качествъ, который, какъ это часто бываетъ съ
молодыми людьми, влюбился въ красивую и пріятную
молодую даму, жену одного изъ первыхъ людей въ
томъ городѣ. Замѣтивъ это и видя, что онъ всячески
старается войти въ ея милость, та дама, по природному
женскому свойству, съ первой же встрѣчи рѣшила опу-
тать его своими коварными сѣтями съ помощью всякихъ
женскихъ выдумокъ и ухищреній. И она сдѣлала это
весьма искусно, зная, что разъ онъ запутается, то уже не
легко будетъ ему выбраться изъ ея сѣтей. И чтобы онъ
не оставался долгое время спокойнымъ и полнымъ на*
дежды, она начала шагъ за шагомъ отдалять его и по-
стоянно показывать, что не обращаетъ вниманія на него
и на всѣ его дѣйствія. Съ невыносимой болью терпѣлъ
это отъ нея бѣдный влюбленный и, видя, что ни подарки,
ни турниры, ни другія замѣчательныя вещи, которыя онъ
ради нея дѣлалъ, не помогаютъ ему, но даже какъ будто
являются новой причиной ея пренебреженія, много разъ
онъ хотѣлъ оставить ее и направить свои мысли къ дру-
гой. Но слѣдившая за нимъ со вниманіемъ женщина, лишь
только замѣчала, что пылъ его немного уменьшается,
сейчасъ же снова искуснымъ образомъ подавала ему на-
дежду, заставляя его снова за собой бѣгать. А когда ви-
дѣла, что онъ опять обольщенъ, опять ускользала отъ
него и возвращала его въ прежнее бѣдственное поло-
женіе. Съ большимъ стараніемъ она все это продѣлы-
вала, чтобы считаться въ числѣ неприступныхъ краса-
М А 3 У Ч ЧТО С А Л Г' Г II И Т А Н О.
вицъ, и участь бѣднаго влюбленнаго должна была сви-
дѣтельствовать передъ всѣми о ея будто бы непреклонной
добродѣтельности и опровергать всякіе слухи, которые
могли ходить о ней въ городѣ.
Итакъ тотъ несчастный молодой человѣкъ пребывалъ
годы и годы въ подобномъ ужасномъ и мучительномъ
состояніи, и ни одного разу не была подана ему настоя-
щая надежда. Наконецъ, онъ рѣшился, рискуя жизнью,
проникнуть тайно въ домъ своей дамы и попробовать, не
представится ли ему тамъ счастливый случай. Выбравъ
время, когда ея мужъ уѣхалъ куда-то изъ города по сво-
имъ дѣламъ, онъ однажды, поздно вечеромъ, тихонько
пробрался въ ея домъ и спрятался въ расположенномъ
на дворѣ сараѣ, гдѣ складывали овесъ, и тамъ проси-
дѣлъ всю ночь за пустыми бочками въ надеждѣ, что его
дама утромъ отправится въ церковь и дастъ ем}^ время
прокрасться въ ея комнату и спрятаться подъ кроватью,
чтобы ночью въ послѣдній разъ попытать свое счастье.
Но судьба его и тутъ преслѣдовала неудачами, и случи-
лось такъ, что та женщина въ это утро не ушла изъ
дому. Напрасно дожидаясь этого до полудня съ обычнымъ
своимъ терпѣніемъ, онъ рѣшилъ просидѣть тамъ до слѣ-
дующаго утра. Онъ подкрѣпился кое-чѣмъ, что припасъ
на такой случай, и немало огорчаясь и теряя надежду,
остался все-таки сидѣть тихонько въ томъ сараѣ.
Прошелъ уже почти весь день, когда онъ услышалъ,
что во дворъ вошелъ черный мавръ, погонщикъ муловъ
изъ этого дома, который пригналъ двухъ муловъ, навью-
ченныхъ дровами и сталъ ихъ на дворѣ разъ выочивать.
На этотъ шумъ хозяйка дома подошла къ окну и стала
бранить его дурными словами за то, что онъ такъ долго
ходилъ и привезъ такъ мало хорошихъ дровъ. Мавръ
почти ничего ей не отвѣчалъ и продолжалъ разгружать
своихъ муловъ, а потомъ пошелъ за овсомъ въ сарай,
308	МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
гдѣ спрятался влюбленный молодой человѣкъ, Но вотъ
явилась туда же и хозяйка дома и стала съ мавромъ
шутить и заигрывать и потомъ, на глазахъ у влюблен-
наго въ нее,—который готовъ былъ бы сдѣлаться хуже
всякаго мавра за то только, чтобы она обошлась съ
нимъ такъ, какъ она обошлась съ мавромъ безъ всякой
просьбы со стороны послѣдняго,—она заперла двери са-
рая и повалилась на мѣшки съ овсомъ, привлекая къ
себѣ страшнаго мавра, который не сталъ ждать другого
приглашенія и какъ песъ бросился на нее.
О, милые юноши, о, вѣрные и преданнѣйшіе влюб-
ленные, каждую минуту подвергающіе опасности свою
честь, свою душу и свою жизнь изъ-за лживаго и смрад-
наго женскаго пола, говорите теперь сами, судите по соб-
ственному вашему опыту, что долженъ былъ сдѣлать тотъ
несчастнѣйшій молодой человѣкъ! Я же по моему скудному
вѣдѣнію ничего бы не могъ ему тутъ посовѣтовать! Скажу
только, чтобы послужить истинѣ, что сдѣлалъ онъ тогда на
самомъ дѣлѣ. Видя, какъ я уже сказалъ, все это, и не бу-
дучи въ состояніи терпѣть, ибо пылкая его любовь преврати-
лась въ ненависть, онъ выскочилъ изъ засады съ обна-
женной шпагой въ рукѣ, намѣренный однимъ ударомъ
лишить жизни обоихъ. Но въ ту же минуту онъ понялъ,
что было бы дурно съ его стороны осквернять свое ору-
жіе кровью такого пса и такой негодницы, какой оказа-
лась та, кого онъ до сихъ поръ считалъ добродѣтель-
нѣйшей женщиной. И потому, приблизившись къ нимъ,
онъ только закричалъ страшнымъ образомъ:
„О, горькая и несчастная жизнь! О, какую чудовищ-
ную и мерзкую вещь заставила меня судьба увидѣть!"
И затѣмъ, обратившись къ мавру, онъ сказалъ: „Не
знаю, что высказать тебѣ, свирѣпый песъ, какъ поблагода-
рить тебя за то, что ты избавилъ меня навѣки изъ рукъ
этой блудливой твари, которая пожрала все мое добро и
МАЗУЧЧІО С А Л Е Р НИ Т АНО.
309
спокойствіе." Увидѣвъ его, женщина совсѣмъ какъ бы
обомлѣла, а что она при этомъ почувствовала, о томъ
можетъ судить каждый. Даже смерть встрѣтила бы
она съ меньшимъ страхомъ и отчаяніемъ. Съ крикомъ
боли и бѣшенства она бросилась къ его ногамъ, умоляя
не простить ее, но только убить тутъ же немедленно.
Тогда онъ, уже успѣвшій приготовить отвѣтъ, сказалъ
ей: „О, подлая и распутная волчица! О, срамъ и вѣчный
позоръ для всѣхъ другихъ женщинъ! Какое бѣшенство,
какой адскій огонь заставили тебя предложить себя этому
черному псу, этому неразумному скоту или, лучше сказать,
чудовищу, которому ты отдала свое смрадное и нечистое
тѣло? И если тебѣ нравилось терзать меня ради этого
столько лѣтъ, то какъ не подумала ты, по крайней мѣрѣ,
о твоемъ достоинствѣ, о твоей чести, о любви къ тебѣ
твоего мужа, одного изъ лучшихъ и красивѣйшихъ лю-
дей въ нашемъ городѣ? Могу сказать только, что еще
разъ вижу, какъ распутны, какъ неразборчивы женщины
въ дѣлѣ плотскаго грѣха, какъ не удерживаетъ ихъ ни
страхъ, ни стыдъ, ни совѣсть, и какъ не отличаютъ они
въ своей похоти господина отъ слуги, благороднаго че-
ловѣка отъ простолюдина, красавца отъ урода. Смерти,
о которой ты просишь, я не нахожу нужнымъ тебя пре-
давать, но я подвергну такому униженію и поношенію
твое имя, что много разъ еще ты будешь желать смерти.
Я хочу, чтобы ты жила и сама была свидѣтельницей твоего
позора, и каждый разъ, когда ты впредь увидишь меня,
каждый разъ вспомнишь ты о своей мерзкой и ничтожной
жизни и каждый разъ будешь призывать смерть. Оста-
вайся же съ моимъ проклятіемъ, ибо такой смрадъ рас-
пространяетъ твое оскверненное тѣло, что я не могу
больше здѣсь находиться."
Былъ уже поздній часъ, и никѣмъ не замѣченный онъ
вышелъ оттуда и вернулся домой. Женщина же, не отвѣ-
310
МАЗУЧЧІО С А Л ЕРН И Т А Н О.
тившая ему ни слова, пошла съ горькимъ плачемъ и от-
чаяніемъ въ сердцѣ къ себѣ въ комнату. На другой день
молодей человѣкъ бросилъ свой прежній девизъ, подъ ко-
торымъ онъ вооружался и выступалъ на турнирахъ. Онъ
заказалъ теперь изображеніе чернаго и свирѣпаго пса,
держащаго въ лапахъ и пожирающаго нагую красивую
женщину. Каждый день теперь видѣла она этотъ девизъ
и когда видѣла—точно холодный ножъ вонзался ей въ
самую середину сердца. Такъ эта подлая женщина каж-
дый день терпѣла наказаніе и пытку за свои дѣла.
(Новелла двадцать четвертая, посвященная превосходительному графу
Д’Альтавилла),
МАЗУЧЧІО С А Л Е Р НИТ А НО.
311
ПОДВИГЪ ЛЮБОВНИЦЫ.
Однажды вечеромъ у нашего свѣтлѣйшаго государя
кто-то разсказалъ о дѣйствительномъ и недавнемъ про-
исшествіи, случившемся въ Неаполѣ. Здѣсь былъ молодой
купецъ изъ хорошей и почтенной семьи, обильно надѣ-
ленный всѣми благами фортуны, который долгое время
съ величайшимъ счастьемъ наслаждался любовью моло-
дой и прекрасной женщины, любившей его чрезвычайно,
какъ и онъ, впрочемъ, любилъ ее, такъ что, соединенные
взаимнымъ влеченіемъ, оба они этой любовью были очень
довольны. Но такъ какъ все то, чѣмъ пользуемся мы
безъ помѣхи и ограниченія, обыкновенно очень скоро
намъ надоѣдаетъ, то случилось, что, сталъ ли искать
этотъ молодой человѣкъ новой любовной добычи, или
явилась какая-нибудь другая причина, но только началъ
онъ понемногу отдаляться отъ своей возлюбленной. Онъ
пересталъ приходить къ ней и посылать ей извѣстія,
чему немало та молодая женщина удивлялась и много
разъ присылала за нимъ, чтобы онъ къ ней пришелъ
или объяснилъ причину своего неудовольствія. Не будучи
въ состояніи добиться отъ него никакого отвѣта и зная,
что она сама не давала ни малѣйшаго повода для по-
добнаго пренебреженія, она рѣшила, что причиной этой
бѣды должна была быть какая-нибудь новая любовь.
Желая удостовѣриться въ этомъ, она приставила къ
нему своихъ соглядатаевъ, и не прошло много времени,
какъ тѣ увидѣли, что она не ошибалась, и что молодой
купецъ прельстился другой женщиной, которой и отдалъ
всю свою любовь. Узнавъ про это, она, проливъ горьчайшія
слезы, испытала такое страданіе, что вся изсохла и, дрожа
отъ гнѣва и негодованія, перемѣнила любовь на ненависть,
312
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
готовая разорвать собственными своими зубами сердце
измѣнника, если бы оно попалось ей въ руки. Охваченная
подобной страстью, она стала искать способа умертвить
его съ помощью яда или оружія. Но не найдя для этого ни-
какихъ пособниковъ, она рѣшила съ несвойственной мо-
лодой женщинѣ твердостью убить его собственными своими
руками. Она хорошо знала порядокъ его жизни и осо-
бенно то обстоятельство, что онъ спалъ одинъ въ ком-
натѣ, выходящей въ садъ и предшествуемой небольшой
лоджеттой, не очень высоко поднятой надъ улицей. Такъ
какъ было жаркое лѣто, то дверь изъ его комнаты на
эту лоджетту оставалась по ночамъ открытой. Зная все это,
она и рѣшилась пойти одна и, подвергнувъ свою жизнь и
честь опасности, отомстить за себя собственноручно и умерт-
вить своего жестокаго и невѣрнаго любовника. Она за-
паслась для того веревочной лѣстницей, однажды остав-
ленной имъ у нея, научилась забрасывать ее и взбираться
по ней, переодѣлась въ мужское платье, взяла отравлен-
ный ножъ и, когда насталъ подходящій часъ, пустилась
въ дорогу.
Она такъ осторожно пробиралась по темнымъ пере-
улкамъ, какъ будто съ малыхъ лѣтъ была къ такимъ
дѣламъ пріучена. Но таково было ея несчастье или сча-
стье любовника, что, выйдя изъ одной улицы, она столк-
нулась лицомъ къ лицу съ ночной стражей, совершавшей
обходъ. Разсудивъ, что она не можетъ ни убѣжать, ни
оказать сопротивленіе, она избрала лучшій выходъ и, обра-
тившись къ тѣмъ, которые уже собирались наложить на
нее руки, спросила ихъ, подражая какъ можно лучше
мужскому голосу, гдѣ самъ градоначальникъ. Тѣ отвѣ-
тили, что онъ здѣсь неподалеку. Тогда она сказала съ
величайшей твердостью: „Ведите меня къ нему, у меня есть
къ нему очень важное дѣло." Тѣмъ временемъ самъ гра-
доначальникъ приблизился къ нимъ, и молодая женщина,
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
313
поспѣшивъ къ нему навстрѣчу, тихонько попросила уда-
лить немного солдатъ, и когда онъ это исполнилъ охотно,
взяла его за руку и стала говорить: „Я знаю по слу-
хамъ величайшую твою честность, не запятнанную ни
честолюбіемъ, ни порочностью. И кромѣ того, зная, что
ты, какъ добрый судья, разбираешь справедливыя жа-
лобы женщинъ, я, молодая женщина, прошу тебя позво-
лить мнѣ идти и свободно совершить задуманную мною
месть/ И послѣ того она разсказала, что произошло
между ней и ея любовникомъ и что она собиралась сдѣлать,
ничего отъ него не утаивая.
Градоначальникъ Ольцина, услышавъ это, не только
удивился, но даже остолбенѣлъ отъ такого мужества, вы-
званнаго величайшимъ негодованіемъ. Хотя онъ узналъ
теперь молодую женщину, которую всегда считалъ вы-
дающейся по красотѣ среди другихъ партенопеянокъ и
хотя она ему всегда особенно нравилась, однако, под-
чиняясь своимъ твердымъ правиламъ и рыцарской доб-
лести, онъ удержалъ свои собственныя чувства, про-
гналъ отъ себя всякія заманчивыя мысли и сталъ думать
только о томъ, какъ бы успокоить ее и спасти отъ та-
кой бѣды ея любовника. Когда она замолкла, онъ сталъ
убѣждать ее искуснѣйшими доводами отказаться отъ
ужасной затѣи, но увидѣлъ, что она остается твердой въ
своемъ намѣреніи и только проситъ его не мѣшать заду-
манному ею дѣлу. Тогда онъ рѣшилъ подвергнуть ее
послѣднему испытанію и, приказавъ своимъ людямъ до-
жидаться его на этомъ мѣстѣ, самъ отправился вмѣстѣ
съ ней къ дому ея любовника.
Когда они подошли туда, она забросила на стѣну свою
лѣстницу съ желѣзнымъ крюкомъ и искусно ее укрѣ-
пила, а затѣмъ легко, точно кошка, взобралась на лоджетту.
Градоначальникъ Ольцина, опять не переставая удив-
ляться всѣмъ ея дѣйствіямъ, полѣзъ за ней и увидѣлъ,
314	МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
что она уже держитъ ножъ въ рукѣ, прислушиваясь къ
дыханію ея спящаго любовника. Онъ рѣшилъ прекратить
этотъ опасный опытъ и крѣпко схватилъ ее за руку со
словами: „Я никогда не повѣрилъ бы, если бы мнѣ кто
разсказалъ, что столько твердости можетъ быть въ жен-
щинѣ, но теперь собственными глазами вижу, что твое
справедливое негодованіе могло бы заставить тебя своими
руками причинить смерть тому, кому ты была дороже
жизни. Однако, будучи поставленъ, какъ ты знаешь, въ
этомъ городѣ, чтобы наказывать преступниковъ, я не
имѣю никакого права допустить это убійство. Кромѣ
того я не могу подумать, чтобы ты такъ жестоко могла
поднять руку на спящаго человѣка, за какое намѣреніе
ты сама подлежала смертной казни и только по моему
снисхожденію избѣжала этого. На милость надо отвѣчать
милостью. Окажи же и ты мнѣ милость за то, какъ я съ
тобой обошелся: подари мнѣ жизнь этого человѣка, кото-
рая по твоимъ же словамъ дороже для тебя, чѣмъ твоя
жизнь. А я не уйду отсюда до тѣхъ поръ, пока не
устрою всего такъ, что только смерть одна разлучитъ
васъ."
Молодая женщина, хотя ея гнѣвъ еще не прошелъ,
должна была признать, что ничего не можетъ сдѣлать, и
съ другой стороны—невольно подчинилась доводамъ того,
кто такъ законно могъ бы отнять у нея жизнь или, по
крайней мѣрѣ, честь. Она стала успокаиваться поне-
многу отъ словъ О льдины. Тотъ же вошелъ въ комнату,
гдѣ спалъ ничего не подозрѣвавшій молодой человѣкъ, и
разбудилъ его, взявъ его за волосы. Не безъ страха и
удивленія тотъ проснулся и пришелъ въ себя, повинуясь
поспѣшно градоначальнику, приказавшему ему зажечь
свѣтъ. И тогда Ольдина, приведя къ нему женщину и
разсказавъ все происшествіе, вылилъ на него дѣлый по-
токъ соотвѣтствующихъ упрековъ за его сумасбродство
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.	315
и велѣлъ немедленно просить у нея прощенія и помнить,
что она подарила ему жизнь, и что за это до конца сво-
ихъ дней она долженъ остаться ея единственнымъ и вѣр-
нѣйшимъ любовникомъ. Молодой человѣкъ, признавъ свою
вину, сдѣлалъ все, какъ приказалъ ему градоначальникъ
и, выразивъ ему всю свою признательность, одѣлся, пока
дама вышла на лоджетту, а потомъ они вдвоемъ прово-
дили ее вѣжливымъ образомъ до дому. И у дверей дома
она обратилась къ градоначальнику, принося ему свою
благодарность и прося его считать себя навѣки ея дру-
гомъ и братомъ. Любовникъ же остался съ ней и пре-
вратилъ ихъ жестокую ссору въ добрый и нѣжный миръ,
возвратившись къ прежней любви, которою они и стали
наслаждаться теперь счастливо до конца дней, никогда не
вспоминая о случившемся.
(Новелла двадцать седьмая, посвященная высокородной графинѣ де
Буккіанико),
316
МАЗУЧЧІО САЛВРНИТАНО.
ЗЛОКЛЮЧЕНІЯ ДВУХЪ ВЛЮБЛЕННЫХЪ.
Дошла до меня молва, вѣрнѣйшая хранительница древ-
нихъ дѣяній, о томъ, что во Франціи, въ городѣ Нанси,
самомъ первомъ изъ городовъ Лотарингіи, были два ры-
царя, два барона, владѣвшіе многими селами въ окрест-
ностяхъ города, и одного изъ нихъ звали мессеръ де
Конди, а другого—мессеръ Жанъ де Бруше. И подобно
тому, какъ судьба надѣлила мессера де Конди единствен-
ной дочкой, по имени Мартиной, несмотря на свой нѣж-
ный возрастъ, отличавшейся прекраснымъ нравомъ и
рѣдкой красотой лица и тѣла, такъ и у мессера Жана изъ
всѣхъ сыновей остался только единственный Луази, однихъ
лѣтъ съ Мартиной, отличавшійся достаточно красивой на-
ружностью, добрымъ сердцемъ и всякими талантами. И
хотя между названными баронами было только отдален-
ное родство, однако, дружба, начавшаяся между ихъ пред-
ками и все болѣе и болѣе увеличивавшаяся, привела къ
такой взаимной близости, что не только они посто-
янно другъ у друга бывали, но и точно въ общемъ вла-
дѣніи имѣли всѣ вассальныя земли, и все, что у нихъ
было, между собой ровно дѣлили. Приближаясь къ воз-
мужалости и постоянно видясь съ Мартиной, Луази, самъ
не замѣтивъ того, влюбился въ нее, а она отвѣчала ему
тѣмъ же, и, сожигаемые пламенемъ любви, съ тѣхъ поръ
они не знали больше покоя, если только не проводили
времени вмѣстѣ и не играли другъ съ другомъ. Въ та-
кихъ нѣжныхъ забавахъ прошли счастливые годы ихъ
юности, но въ этихъ любовныхъ играхъ они не пере-
ступили запретной черты. Хотя они оба желали больше
всего на свѣтѣ отвѣдать самыхъ высшихъ и пріятныхъ
плодовъ любви, тѣмъ не менѣе Луази, избѣгая укоровъ
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.	3]7
Мартины и ея родни, рѣшилъ не имѣть съ ней тѣлеснаго
соединенія иначе какъ въ законномъ бракѣ, и много разъ
сообщалъ о такомъ похвальномъ намѣреніи своей Мар-
тинѣ, которая постоянно убѣждала его обратиться къ
ихъ родителямъ съ просьбой о позволеніи имъ повѣн-
чаться. Луази, который и самъ больше всего хотѣлъ того
же, подходящимъ образомъ черезъ своего отца передалъ
мессеру де Конди свою просьбу. Тотъ же, отклонивъ
этотъ союзъ по многимъ и весьма основательнымъ при-
чинамъ, вѣжливымъ образомъ попросилъ мессера Жана,
чтобы отнынѣ для сохраненія ихъ родовой чести отно-
шенія между дѣтьми сдѣлались менѣе тѣсными, и чтобы
безъ особой надобности Луази, не являлся бы теперь въ
его замокъ. Такимъ образомъ, двумъ влюбленнымъ не
только было отказано въ союзѣ, но и были почти пре-
кращены ихъ свиданія. Было бы долго разсказывать про
жалобы, огорченія, слезы и вздохи, послѣдовавшіе за
этимъ запрещеніемъ. И всего болѣе огорчало Луази то,
что изъ-за его же добродѣтельности случилось съ нимъ
такое горе. Едва удерживалась его душа въ несчастномъ
тѣлѣ, но, однако, онъ нашелъ способъ подослать къ Мар-
тинѣ своего довѣреннаго человѣка съ письмомъ, умоляя
ее дать о себѣ вѣсть. Дѣвушка, которая съ величіемъ
души перенесла такое горе, какъ только увидѣла письмо,
такъ, обливаясь слезами, прочла его и, не будучи въ си-
лахъ на него отвѣтить, могла лишь сказать посланцу
слѣдующее: „О, единственный свидѣтель нашей тайной и
жестокой страсти, скажи тому, кто послалъ тебя, что на-
вѣки онъ будетъ моимъ мужемъ и единственнымъ моимъ
господиномъ, иначе я съ помощью ножа или яда отдѣлю
мою душу отъ несчастнаго моего тѣла. Онъ самъ по
излишней своей добродѣтельности и по большей заботли-
вости о чести моего отца, чѣмъ о радостяхъ нашей любви,
смѣнилъ наши нѣжныя бесѣды на разлуку. Несмотря на
-) 18	М А 3 У Ч 4 10 С А Л Е 1’ II И Т А II о
то, если у него хватитъ смѣлости явиться ночью съ нѣ-
сколькими людьми подъ мое окошко, съ веревочной лѣст-
ницей и другими вещами, при помощи которыхъ я могла
бы отсюда спуститься, я немедленно спущусь къ нему, и
мы вмѣстѣ съ нимъ бѣжимъ тогда въ какой-нибудь отда-
ленный замокъ и тамъ скроемся у нашихъ родственни-
ковъ и повѣнчаемся. Когда отецъ узнаетъ про это, то
онъ дастъ свое согласіе, а если и не дастъ, то ему при-
дется примириться со случившимся. Итакъ, передай это
пославшему тебя и скажи ему, чтобы онъ сегодняшней
же ночью явился за мной."
Довѣренный слуга, выслушавъ и хорошо .запомнивъ
ея слова, отправился къ своему господину и все въ точ-
ности ему передалъ. Того же нечего было особенно убѣж-
дать пойти на это, и немедленно онъ созвалъ два десятка
отважныхъ молодцовъ изъ числа своихъ слугъ и васса-
ловъ и, приготовивъ все, что было нужно, когда настала
ночь, пустился въ дорогу и незамѣтно и безшумно про-
брался къ указанному окну своей дамы. Когда онъ далъ
знакъ, котораго она съ тревогой и волненіемъ ожидала,
сейчасъ же она выкинула изъ окна крѣпкую веревку, къ
которой онъ привязалъ веревочную лѣстницу. Она вта-
щила наверхъ эту лѣстницу и хорошо укрѣпила ея же-
лѣзный крюкъ въ своемъ окнѣ, а потомъ безъ всякаго
замѣшательства, точно привычная къ такимъ дѣламъ,
спустилась внизъ и попала прямо въ объятія своего Лу-
ази, который послѣ безчисленныхъ поцѣлуевъ вывелъ ее
на дорогу и посадилъ на коня. Вслѣдъ за тѣмъ они ве-
село поскакали къ избранному заранѣе мѣсту, предше-
ствуемые и сопровождаемые своими конными слугами.
Однако, жестокая ихъ судьба назначила имъ другое и
привела ихъ обоихъ къ ужасной и неслыханной гибели,
Ибо не успѣли они проѣхати нѣсколькихъ миль, какъ
хлынулъ такой ливень, сопровождаемый бурей, градомъ,
МАЗУЧЧІО С А И Е 1* И И Т А II О.	319
*
громомъ и молніей, что казалось, будто вся небесная машина
пришла въ разстройство. Сдѣлалось такъ темно и была
такая неистовая гроза, что не только всѣ ихъ спутники и
провожатые сбились съ дороги и разбѣжались кто куда,
но даже и сами влюбленные, крѣпко держась за руки, не
видѣли ни другъ друга, ни дорогу и, пораженные ужасомъ
при мысли, что это Богъ послалъ имъ такое наказаніе,
не знали, что дѣлать и куда ѣхать, и такъ, давъ лоша-
дямъ поводья, скакали наугадъ, положившись на волю
Божію.
Проѣхавъ нѣсколько миль, какъ лодка безъ кормчаго,
увидѣли они, наконецъ, вдали огонекъ и, пріободрившись
нѣкоторой надеждой, направили на него своихъ лошадей,
продолжая испытывать на себѣ неистовство стихій. До-
вольно долго пришлось имъ ѣхать, пока не достигли они
того жилья, гдѣ свѣтился огонекъ. Они постучали въ
дверь, и имъ открыли, и тогда они замѣтили, что это
былъ пріютъ прокаженныхъ, которые встрѣтили ихъ у
входа и не очень привѣтливо спросили, что привело ихъ
сюда въ такой часъ. Молодые люди были такъ измучены,
что едва могли произнести слово, и потому Луази какъ
можно короче отвѣтилъ, что дурная погода и ихъ не-
счастная судьба были тому причиной, прося вмѣстѣ съ
тѣмъ дать имъ возможность посушиться у огня и покор-
мить лошадей. Прокаженные, которые, будучи сами какъ
бы навсегда прокляты и обречены на гибель, почти ли-
шены чувства жалости и состраданія, однако, смягчились
нѣсколько и помогли имъ слѣзть съ лошадей, поставили
лошадей вмѣстѣ со своими ослами, а молодыхъ людей
провели въ кухню къ пылающему очагу, посадили ихъ тамъ
и сами вокругъ нихъ усѣлись. Тѣ же, хотя природа и от-
талкивала ихъ отъ этихъ заживо разлагающихся и не-
сущихъ заразу существъ, постарались, однако, не вы-
казывать своего отвращенія. Тепло очага вернуло Луази
320	МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
и Мартинѣ ихъ утерянную на мигъ красоту, и вновь они
стали Нарциссомъ и Діаной, и это обстоятельство было
причиной новаго и мерзкаго умысла прокаженныхъ. Без-
удержное желаніе тѣлеснаго обладанія красивой дѣвуш-
кой охватило ихъ, и, побуждаемые своей свирѣпой по-
хотливостью, они рѣшили предать смерти ея юнаго воз-
любленнаго, а ее оставить себѣ въ добычу. И не откла-
дывая этого намѣренія, они послали одного изъ своихъ
произвести большой шумъ въ конюшнѣ, а потомъ прибѣ-
жать и сказать: „О, господинъ, твои лошади бьютъ на-
шихъ ословъ, поди, усмири ихъ.“ Другой же всталъ за
дверями въ засадѣ, держа въ рукѣ топоръ и готовясь со-
вершить звѣрское убійство.
О, предательская судьба, о, завистница всякаго дол-
гаго счастья, выпадающаго на долю человѣка, какими
обманчивыми надеждами завела ты двухъ невинныхъ го-
лубей въ сѣти ужасной гибели! И если ты не желала
допустить, чтобы эти влюбленные благополучно совер-
шили путь по твоимъ спокойнымъ и тихимъ морямъ, развѣ
не могла бы ты найти тысячу другихъ способовъ раздѣ-
лить ихъ и въ жизни, и въ смерти? Но ты уготовала для
нихъ конецъ самый ужасный. Что могу я сказать еще о
твоихъ подлыхъ дѣлахъ, какъ не то, что жалокъ чело-
вѣкъ, вѣрящій въ тебя и на тебя надѣющійся!
Когда Луази услышалъ, что его зовутъ, хотя и не
хотѣдось ему уходить отъ огня, однако, онъ пошелъ успо-
коить своихъ лошадей и легкимъ шагомъ направился въ
конюшню, оставивъ Мартину одну среди прокаженныхъ,
какъ мужчинъ, такъ и женщинъ. Но не успѣлъ онъ всту-
пить туда, какъ спрятавшійся за дверью разбойникъ на-
несъ ему такой ударъ топоромъ по головѣ, что, не вскрик-
нувъ, онъ упалъ мертвымъ на землю. И хотя убійца
зналъ, что онъ мертвъ, все-таки нанесъ ему еще нѣ-
сколько ударовъ топоромъ по головѣ, а затѣмъ со сво-
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
321
имъ товарищемъ, который заманилъ Луази въ конюшню,
они оба отправились туда, гдѣ была несчастная дѣвушка.
Эти двое прокаженныхъ были среди другихъ какъ бы
главными и потому они приказали всѣмъ остальнымъ
сейчасъ же разорись по своимъ мѣстамъ, и тѣ немед-
ленно это исполнили. Несчастная Мартина осталась одна
и все спрашивала про своего Луази, но никто ей не от-
вѣчалъ, а убійца, подойдя къ ней, сказалъ своимъ хрип-
лымъ и сдавленнымъ голосомъ: „Дочь моя, будь терпѣ-
лива, мы сейчасъ убили твоего человѣка, и ты на него
больше не надѣйся, а предоставь намъ навсегда твое кра-
сивое тѣло.“
О, добрыя и жалостливыя женщины, удостоившія сво-
имъ вниманіемъ мою горестную новеллу и разсказанный
въ ней ужасный и неслыханный случай, ни одна изъ
васъ, любя единственно своего мужа или любовника, не
была такъ звѣрски предана! О, вы, влюбленные юноши,
узнавшіе въ цвѣтущіе годы чистый пламень любви въ
своемъ сердці,—я прошу васъ, тѣхъ и другихъ, присо-
едините ваше горе и ваши слезы къ тому горю и тѣмъ
слезамъ, которыхъ не можетъ изобразить мое перо, раз-
сказывая теперь о Мартинѣ! Ибо, когда я хочу написать
объ этомъ, передо мной встаютъ страшные образы двухъ
прокаженныхъ, приближающихся къ дѣвушкѣ; я вижу ихъ
воспаленные глаза, вылѣзшія брови, провалившіеся носы,
опухшія и усѣянныя пятнами щеки, гноящіяся губы и кри-
выя, цѣпкія руки; я вижу скорѣе дьявольскія, чѣмъ чело-
вѣческія формы, которыя мѣшаютъ писать моей дрожа-
щей рукѣ. Вы же, сострадательно выслушавъ это, сами
поймите, каковы были ея мысли, какой ужасъ охватилъ
ее, когда она увидѣла себя среди двухъ свирѣпыхъ псовъ,
изъ которыхъ каждый горѣлъ желаніемъ быть ея пер-
вымъ осквернителемъ.
Она испускала отчаянные крики, билась головой объ
НОВЕЛЛЫ ИТАЛЬЯНСКАГО ВОЗРОЖДЕНІЯ.	21
322
МАЗУЧЧІО САЛЕРЙИТАНО.
стѣну и почти лишилась чувствъ, потомъ снова возвра-
щалась въ себя съ окровавленнымъ лицомъ. И видя, что
ни откуда она не могла ждать помощи или спасенія, она
безъ всякаго страха рѣшила, подобно тому, какъ сопро-
вождала Луази при жизни, сопутствовать ему также по
смерти. Обратившись къ тѣмъ хищнымъ звѣрямъ, она
сказала: „О, безжалостныя и безчеловѣчныя созданія,
прошу васъ именемъ Божіимъ, послѣ того, какъ вы отняли
у меня единственное мое сокровище, и прежде чѣмъ вы
сдѣлаете со мной, что задумали, окажите мнѣ единствен-
ную милость, дайте мнѣ увидѣть только разъ тѣло моего
бѣднаго мужа и омыть его окровавленное лицо моими
слезами." Прокаженные, которые далеки были въ своихъ
мысляхъ отъ того, что она рѣшила сдѣлать, а также же-
лая ей теперь угодить, позволили ей это и отвели къ том}7
мѣсту, гдѣ несчастный Луази лежалъ мертвымъ. Увидѣвъ
его тѣло, она пришла въ безумное изступленіе и, испус-
кая отчаянный вопль, дошедшій до неба, упала на него,
проливая слезы. Когда она насытилась своими слезами и
безсчетными поцѣлуями, она замѣтила на поясѣ Луази
кинжалъ и, хотя у нея былъ при себѣ собственный ножъ,
она разсудила, что этотъ кинжалъ скорѣе и лучше помо-
жетъ ей разстаться съ жизнью, и потому она тихонько
достала его и положила между собой и мертвымъ тѣломъ,
говоря такъ:
„Прежде чѣмъ сталь пронзитъ мое сердце, я при-
зываю тебя, о, милая душа моего господина, покинувшая
недавно это тѣло. Недолго тебѣ теперь дожидаться меня,
готовой добровольно съ тобой соединиться, ибо равная
любовь связала насъ навѣки. И если нашимъ бреннымъ
тѣламъ не дано было при жизни насладиться всѣми ра-
достями, пусть навсегда соединятся наши души въ томъ
мѣстѣ, какое будетъ имъ суждено. Ты же, возлюбленное
тѣло, прими въ жертву меня, готовую такъ поспѣшно раз-
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
323
дѣлить твою участь. Пусть пролитая наша кровь и слезы
нашихъ жестокихъ родителей послужатъ намъ вмѣсто
погребальнаго ладона." И сказавъ такъ, хотя и желала
она еще рыдать и произносить горестныя слова, однако,
видя, что пришло время исполнить задуманное, она укрѣ-
пила ручку кинжала въ тѣлѣ ея мертваго возлюбленнаго
и, направивъ острый клинокъ его прямо противъ своего
сердца, сдѣлала усиліе, и холодная сталь вошла ей въ
грудь. „О, презрѣнные псы/ вскричала она, „берите же
вашу добычу/ И, крѣпко обнявъ своего возлюбленнаго,
она разсталась со своей несчастной жизнью. И едва
успѣли услышать эти слова прокаженные, какъ увидѣли,
что стальное остріе вышло на вершокъ изъ ея спины.
Выли они тогда охвачены величайшимъ страхомъ и,
боясь за свою жизнь, немедленно вырыли яму въ ко-
нюшнѣ и похоронили тамъ оба мертвыхъ тѣла такъ,
какъ застала ихъ смерть. Такой ужасный и жестокій ко-
нецъ нашли себѣ двое влюбленныхъ, исторію которыхъ
пишетъ здѣсь мое перо. И послѣ многихъ смертельныхъ
раздоровъ и войнъ между ихъ родственниками, правосудіе
Божіе не попустило, чтобы не осталось безъ отмщенія
такое ужасное преступленіе. Вслѣдствіе ссоры между про-
каженными одинъ изъ нихъ явился и донесъ на това-
рищей, и тогда сейчасъ же бароны отправились въ тотъ
пріютъ и велѣли откопать тѣла несчастныхъ влюблен-
ныхъ, которые и въ состояніи разложенія еще свидѣтель-
ствовали о случившемся, благодаря кинжалу, оставшемуся
въ тѣлѣ Мартины. Послѣ того, какъ тѣла ихъ были по-
ложены въ гробы, и эти гробы увезены оттуда, были за-
перты наглухо всѣ двери пріюта прокаженныхъ, и пріютъ
этотъ былъ подожженъ. И такъ всѣ прокаженные, сколько
ихъ тамъ было, сгорѣли заживо со всѣмъ своимъ иму-
ществомъ, домомъ и даже часовней. Тѣла же несчаст-
ныхъ влюбленныхъ были перевезены въ Нанси и тамъ
324	мазуччіо салернит ано.
погребены въ одной и той же могилѣ при всеобщемъ
плачѣ и траурѣ, не только родственниковъ, горожанъ, но
и чужестранцевъ. Надпись, помѣщенная надъ ихъ моги-
лой, гласила: „Завистливая судьба и злая участь привели
къ жестокой смерти двухъ влюбленныхъ, здѣсь покоя-
щихся—Луази и Мартину. Читающій это—плачь и рыдай."
(Новелла тридцать первая, посвященная свѣтлѣйшей инфантѣ, доннѣ
Элеонорѣ Арагонской).
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
325
ФЛОРЕНТІЕЦЪ ВЪ ВЕНЕЦІИ.
Насколько я помню, позавчера у насъ съ тобой и съ
другими твоими венеціанцами зашла рѣчь о нѣкоемъ Джу-
ліано Сулько, золотошвеѣ, который жилъ въ Венеціи
года два тому назадъ и котораго судьба, помимо всѣхъ
прочихъ земныхъ благъ, надѣлила такой женой, что кра-
сивѣе и прелестнѣе ея не было женщины во всей Венеціи.
Кромѣ великой своей честности и всякихъ иныхъ добро-
дѣтелей, она отличалась еще тѣмъ, что была искуснѣй-
шей вышивальщицей и вмѣстѣ съ своимъ мужемъ зара-
батывала столько, что они быстро накопили вдвоемъ
изрядное количество сотенъ флориновъ. Слава ея красоты
распространилась по всей Венеціи, по какой причинѣ
многіе молодые люди, какъ изъ знати, такъ и изъ про-
стыхъ гражданъ, какъ венеціанцы, такъ и пріѣзжіе, пере-
влюблялись въ эту Джустину, какъ ее звали, самымъ от-
чаяннымъ образомъ. Она же, будучи, какъ я уже сказалъ,
не менѣе замѣчательна своей добродѣтельностью, чѣмъ
своей красотой, имѣла точно твердый ледъ въ юномъ
сердцѣ, такъ что сквозь него не могли проникнуть раска-
ленныя стрѣлы бога любви, и всѣ ея вздыхатели со сво-
ими ухаживаніями, несмотря на ихъ знатность, красоту,
щедрость и молодость, были для нея хуже, чѣмъ рабы.
Мужъ ея зналъ про то, и это, разумѣется, не только
вовсе устраняло его ревность, но и удваивало его къ ней
любовь и довѣріе, такъ что онъ предоставилъ ей самой
быть на стражѣ чести ихъ дома, а она не возгордилась
отъ такой свободы, но мудро пользовалась ей и при по-
мощи ея увеличивала свою добрую славу.
Случилось, однако, что среди многочисленной и весе-
лой компаніи, преслѣдовавшей Джустину, былъ одинъ мо-
326
МАЗУЧЧІО С А Л 1і Р Н ИТ А Н О.
лодой флорентіецъ, столь же хитрый и опытный въ та-
кихъ дѣлахъ, столь красивый и пріятный на видъ, кото-
рый велъ въ Венеціи большія дѣла и за свой счетъ, и по
довѣрію. Твердо убѣдившись въ добродѣтельности Джу-
стины и понявъ, что ее нельзя ни подкупить подарками,
ни увлечь красивой наружностью, рѣшилъ онъ добиться
своего при помощи обмана. Была у него въ домѣ ста-
руха, славянка, весьма бывалая, смѣтливая и хитрая на
выдумки, и ей то онъ и разсказалъ все, что хотѣлъ сдѣ-
лать. Сейчасъ же эта старуха набрала разныхъ овощей
и, приготовивъ изъ нихъ вкусный салатъ, явилась съ
пріятной улыбкой въ домъ Джуліано, говоря: „Настоя-
тельница Санта Кьяры посылаетъ вамъ овощи изъ на-
шего монастырскаго огорода и проситъ васъ отпустить
намъ на пробу фунтъ золотыхъ нитокъ, потому что мона-
хини наши учатся вышивать, а коли пойдетъ у нихъ
дѣло, такъ она будетъ забирать у васъ нѣсколько фун-
товъ золота въ мѣсяцъ.“ Джуліано велѣлъ поблагодарить
настоятельницу за подарокъ и сейчасъ же отвѣсилъ фунтъ
лучшаго золота, обозначивъ его цѣну и сказавъ старухѣ,
что подобнымъ же образомъ готовъ всегда ей служить.
Довольная такимъ началомъ, посланница вернулась къ
своему хозяину, а вскорѣ послѣ того опять явилась въ
домъ золотошвея и стала ему говорить:
„Настоятельница кланяется вамъ и благодаритъ; она
велѣла передать, что золото ваше отлично пошло въ
дѣло, и потому она заказываетъ вамъ еще десять фун-
товъ, что составитъ для васъ хорошую пользу. Она по-
сылаетъ немножко фруктовъ изъ монастырскаго сада въ
знакъ уваженія къ вашей женѣ и говоритъ, что очень
хочетъ съ ней познакомиться, ибо слышала о ней много
добраго, а также и то, что она первая рукодѣльница въ
нашемъ городѣ, отъ которой многому могли бы научиться
наши монахини. Настоятельница проситъ васъ поэтому
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
327
на наіпъ престольный праздникъ, до котораго уже не-
много осталось, отпустить къ намъ вашу жену съ дру-
гими женщинами изъ вашего дома, и пусть онѣ поживутъ
у насъ два-три дня. А для того наша настоятельница по-
проситъ другихъ благородныхъ дамъ, которыя тоже при-
глашены къ намъ на праздникъ и поѣдутъ мимо вашего
дома, заѣхать за вашей женой и привезти ее къ намъ,
а послѣ праздника онѣ со всяческимъ уваженіемъ приве-
зутъ ее къ вамъ обратно." Джуліано зналъ обычай ве-
неціанскихъ женщинъ уѣзжать въ иные дни года въ тотъ
монастырь, гдѣ у нихъ были подруги или родственницы,
и проводить тамъ нѣсколько дней и ночей. Онъ не запо-
дозрѣлъ обмана, тѣмъ болѣе, что приглашеніе сопровож-
далось покупкой золота, заказаннаго будто бы настоя-
тельницей. Кромѣ того онъ питалъ полное довѣріе къ
испытанной добродѣтели своей жены и потому, ни о чемъ
не думая, съ радостью отвѣчалъ, что охотно пошлетъ ее
на праздникъ и что, какъ только другія приглашенныя
дамы будутъ проѣзжать мимо, такъ сейчасъ же его жена
къ нимъ присоединится. Затѣмъ онъ отпустилъ старухѣ
золото и получилъ за него хорошую плату, пріятно изум-
ляясь въ бесѣдѣ со своей женой неожиданному и при-
быльному знакомству; съ нетерпѣніемъ сталъ онъ теперь
дожидаться праздника, а еще большимъ нетерпѣніемъ го-
рѣла его жена, думавшая не столько о выгодномъ знаком-
ствѣ съ настоятельницей, сколько о пріятной дружбѣ съ
молодыми монахинями и о веселыхъ забавахъ, ожидав-
шихъ ее въ монастырѣ.
Тѣмъ временемъ старуха вернулась къ хозяину, и оба
они порадовались, что задуманное ими дѣло идетъ какъ
по маслу. Когда же насталъ назначенный день, флорен-
тіецъ приказалъ привести къ себѣ въ домъ восемь пуб-
личныхъ женщинъ, назначилъ кому изъ нихъ быть вдовой,
кому замужней, кому дѣвушкой, богато всѣхъ ихъ разо-
328
МАЗУЧЧІО 0 А Л Е Р Н ИТ А Н О,
дѣлъ, точно бы это были первыя дамы во всей Венеціи,
затѣмъ посадилъ ихъ въ закрытую по венеціанскому
обычаю лодку, вмѣстѣ со служанками, рабынями и своей
старухой, и велѣлъ, сдѣлавъ большой кругъ по каналамъ,
подъѣхать къ дому Джуліано у Санта Кроче. Какъ только
онѣ туда подъѣхали, такъ сейчасъ же старуха стала
звать Джустину, говоря ей: „Родственницы самой нашей
настоятельницы ждутъ васъ внизу въ лодкѣ, чтобы везти
васъ съ собой въ монастырь.“ Тогда Джустина, сгово-
рившаяся уже съ мужемъ, поспѣшно надѣла свое самое
лучшее платье и спустилась въ лодку, гдѣ милыя дамы
очень ласково ее приняли, а мужъ, увидѣвшій ихъ* изъ
окна, по ихъ наружности остался о нихъ самаго лучшаго
мнѣнія.
Теперь направилась лодка къ Санти Апостолп, гдѣ
жилъ флорентіецъ, и очень скоро туда подъѣхала. И какъ
только онѣ были тамъ, одна изъ женщинъ сказала: „Развѣ
мы не возьмемъ мадонну Теодору, которая была пригла-
шена первой?“ Другія отвѣтили, что надо ее позвать и
стали ее кликать. Негритянка выглянула изъ окна и ска-
зала имъ: „Мадонна проситъ васъ зайти въ домъ, чтобы
вамъ не было скучно ждать, покамѣстъ она соберется."
Не ожидая другихъ приглашеній, всѣ женщины вышли на
берегъ и, взявъ подъ руки Джустину, съ большимъ по-
четомъ ввели ее въ домъ. И когда онѣ вошли въ домъ,
всѣ вдругъ разбрелись по комнатамъ, и Джустина оказа-
лась одна въ какой-то изъ комнатъ, куда внезапно вошелъ
флорентіецъ и заключилъ ее въ свои объятія. Въ корот-
кихъ словахъ онъ объяснилъ ей свой обманъ и сталъ
умолять ее во имя долгой и пылкой любви, которую онъ
къ ней питалъ, и ради сохраненія ея добраго имени не'
отказывать ему въ томъ, въ чемъ теперь было бы трудно
ему отказать. Добродѣтельнѣйшая Джустина, которая бе-
регла до тѣхъ поръ свою честь съ такимъ прилежаніемъ,
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
329
видя себя въ такой крайности, можетъ быть, мудро подчини-
лась необходимости, а можетъ быть —тщетно пыталась со-
противляться,—судить объ этомъ я предоставляю тѣмъ жен-
щинамъ, которыя бывали въ такомъ положеніи и нашли
изъ него лучшій выходъ. Знаю только одно, что въ тотъ
же вечеръ они съ молодымъ флорентійцемъ прекрасно по-
ужинали, и что въ домѣ тогда больше не было ни одной
изъ тѣхъ знатныхъ дамъ, которыя привезли туда Джустину.
Случилось въ ту самую ночь, часа черезъ два или
три послѣ наступленія темноты, по причинѣ пышнаго
убранства комнатъ, или по какой другой причинѣ, что въ
домѣ флорентійца вспыхнулъ пожаръ. Поднялся большой
шумъ, какой бываетъ въ Венеціи въ такихъ случаяхъ, а
въ это время какъ разъ одинъ изъ начальниковъ ночной
стражи, который зналъ Джустину и былъ въ числѣ са-
мыхъ ревностныхъ ея поклонниковъ, проходилъ мимо по
улицѣ и услышалъ крики: пожаръ, пожаръ! Согласно
тому, что требовала его должность, онъ велѣлъ выло-
мать двери и взбѣжалъ по лѣстницѣ, распоряжаясь сбѣ-
жавшимися пожарными, а самъ направился въ комнату
хозяина дома поглядѣть, чтобы пожарные не унесли чего-
нибудь изъ его имущества. И какъ только онъ туда во-
шелъ, такъ увидѣлъ флорентійца и Джустину совсѣмъ
перепуганныхъ и взявшихся за руки, чтобы вмѣстѣ бѣ-
жать отъ огня, и сейчасъ же онъ призналъ ихъ обоихъ
при свѣтѣ множества внесенныхъ туда факеловъ. Онъ
былъ пораженъ удивленіемъ и негодованіемъ, мгновенно
перемѣнившимъ его любовь на ненависть, и если бы не его
должность, онъ сейчасъ же прокололъ бы Джустину насквозь
своей шпагой, терзая себя мыслью, что та женщина, ко-
торую онъ считалъ единственнымъ въ мірѣ примѣромъ
скромности' и отъ которой онъ самъ не могъ добиться
даже улыбки, была теперь ночью, точно публичная дѣвка,
въ домѣ какого-то заѣзжаго купца или даже приказчика.
330
МАЗУЧЧІО С А Л В Р И И Т А Н О.
Тѣмъ не менѣе, онъ сдержался и рѣшилъ только на слѣ-
дующее утро отвести ее съ барабаннымъ боемъ въ пуб-
личный домъ, куда онъ имѣлъ право отводить женщинъ,
захваченныхъ. имъ на мѣстѣ блуда. Съ большой яростью
вырвалъ онъ ее изъ рукъ бѣднаго флорентійца и прика-
залъ своимъ солдатамъ, окончившимъ тушить пожаръ,
отвести ее подъ стражу и тамъ держать до утра подъ
строгимъ надзоромъ, а самъ, приказавъ это, пошелъ въ
обходъ своего квартала, какъ требовала того его служба.
Флорентіецъ же, оставшійся въ великомъ огорченіи,
немного успокоившись, сталъ придумывать, побуждаемый
любовью и природной своей хитростью, какъ бы вернуть
добычу, завоеванную съ такимъ трудомъ и въ такое ко-
роткое время потерянную. Онъ отлично зналъ, гдѣ былъ
караульный домъ и какіе тамъ были караульщики и раз-
сказалъ объ этомъ своей старухѣ, которая наложила въ
корзинку жареныхъ каплуновъ, хлѣба, прибавила туда два
маленькихъ боченка вина и, сѣвъ на лодку, въ сопровожде-
ніи слуги, отправилась къ этому дому. Разыскавъ страж-
никовъ, она стала ихъ просить именемъ Бога, чтобы тѣ
позволили передать все это бѣдной служанкѣ изъ дома
ея господина, задержанной неизвѣстно за что начальни-
комъ ночной стражи и не успѣвшей даже поѣсть съ ве-
чера. И чтобы лучше расположить ихъ къ себѣ, она пе-
редала имъ большую часть ужина, который привезла
съ собой, и тѣ, сами вѣчно голодные, пожалѣли ее и
пропустили старуху. Войдя туда, старуха сейчасъ же
передала свой плащъ Джустинѣ и велѣла ей уходить
скорѣе и садиться въ лодку, которая дожидалась внизу.
Та сейчасъ же это исполнила и, не будучи узнана страж-
никами, прыгнула въ лодку и счастливо вернулась въ
тотъ домъ, откуда ее столь насильственно вывели.
На утро начальникъ ночной стражи, гнѣвъ котораго
съ каждымъ часомъ становился все больше, пылая же-
МАЗУЧЧІО С А Л ВР НИ Т АНО.
331
даніемъ отомстить, не рѣшился все-таки сдѣлать это безъ
согласія своихъ товарищей и старшихъ. Собравъ ихъ
всѣхъ, онъ съ неохотой разсказалъ имъ объ этомъ при-
скорбномъ происшествіи и о томъ наказаніи, которое онъ
задумалъ дать распутницѣ. Посмѣявшись и пошутивъ не-
мало, рѣшили они, однако, доложить объ этомъ правленію
республики. Такъ, всей компаніей они отправились во
дворецъ и тамъ разсказали о случившемся Дожу и дру-
гимъ чинамъ, которые приказали потихоньку привести
туда задержанную женщину, чтобы прежде чѣмъ нака-
зать ее, узнать, кто и какимъ образомъ привелъ ее въ
домъ флорентійца. Четыремъ стражникамъ было прика-
зана привести ее незамѣтно и подъ покрываломъ, чтобы
никто не могъ узнать ее по дорогѣ. Тѣ взяли хитрую
старуху, связали ей крѣпко руки и, закутанную въ по-
крывало, привели на судъ правителей. И какъ только
она вошла туда, такъ стала кричать. „Правосудія, право-
судія прошу именемъ Вога! Вчера ночью, когда загорѣ-
лось у насъ въ домѣ, ворвался къ намъ этотъ вашъ на-
чальникъ и безъ всдкой причины велѣлъ меня забрать
подъ стражу, и я тамъ въ караулкѣ провела ночь безъ
сна. А теперь онъ' привелъ меня къ вамъ связанной,
точно бы я украла казну Санъ Марко, и ни вы, ни я не
знаемъ, чѣмъ виновата передъ нимъ такая бѣдная ста-
руха и служанка, какъ я.“
Видя и слыша это, начальникъ стражи прямо остол-
бенѣлъ и не только ни слова не могъ выговорить, но
такъ перемѣнился въ лицѣ, что Дожъ и всѣ чины сочли
это за его раскаяніе въ своей ошибкѣ. И сейчасъ же они
приказали освободить старуху и отослать ее домой, что
и было немедленно исполнено. А потомъ, кто строго, а
кто шутя они стали спрашивать начальника стражи, во
снѣ ли, наяву ли, или еще какъ, задержалъ онъ старуху.
Онъ же былъ такъ этимъ смущенъ, что не могъ объяс-
332	МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
нить имъ, какъ все это случилось на самомъ дѣлѣ. И
тогда, посмѣявшись надъ нимъ, всѣ рѣшили, что его во-
ображеніе и страсть, которую онъ питалъ къ женѣ Джу-
ліано, причинили ему такое затменіе ума, что несчастную
старуху онъ принялъ за прелестную, молодую женщину-
Такъ, осмѣянный и раздосадованный, вернулся онъ до-
мой. Хитрый же флорентіецъ, который съ такой ловко-
стью два раза залучилъ къ себѣ любимую женщину,
опять тѣмъ же способомъ далъ ей возможность вернуться
къ мужу безъ всякаго замѣшательства и свободной отъ
подозрѣній.
(Новелла тридцать вторая, посвященная великолѣпному мессеру Зак-
каріа Барбаро, венеціанцу).
МАЗУЧЧІО С АЯ Е РН ИТ А Й О.	333
ОБМАНУТЫЙ СТУДЕНТЪ.
Привлекаемый древней и громкой славой Болонскаго
университета, одинъ благороднѣйшій кастильскій юристъ
рѣшилъ переселиться на нѣкоторое время въ Болонью,
чтобы поучиться тамъ и получить степень доктора. Этотъ
мессеръ Альфонсо да Толедо, какъ его звали, вмѣстѣ съ
молодостью соединялъ въ себѣ множество превосходныхъ
качествъ и кромѣ того сдѣлался весьма богатъ послѣ
смерти своего отца, знатнаго кавалера. Поэтому, не от-
кладывая прекраснаго намѣренія, онъ забралъ свои до-
рогія книги и нарядныя одежды, снарядилъ добрыхъ
коней и многочисленныхъ слугъ и всѣмъ поѣздомъ, имѣя
тысячу золотыхъ флориновъ въ кошелькѣ, направилъ
свой путь къ Италіи. Черезъ нѣсколько дней онъ не
только выѣхалъ за предѣлы кастильскаго королевства,
но проѣхалъ также и Каталонію и оказался во Фран-
ціи, въ городѣ Авиньонѣ, гдѣ, можетъ быть, чтобы
дать отдыхъ своимъ утомленнымъ лошадямъ, а можетъ
быть, по какой другой причинѣ, рѣшилъ остаться на нѣ-
сколько дней. Остановившись въ гостиницѣ, онъ на слѣ-
дующій день отправился гулять по городу со своими
спутниками и, бродя случайно изъ улицы въ улицу, уви-
дѣлъ вдругъ въ одномъ окнѣ прелестную даму, которая
была такъ молода п красива, что, какъ ему показалось,
онъ нигдѣ и никогда такой красавицы еще не видывалъ.
Такъ она ему понравилась, что онъ сразу въ нее влю-
бился, и никакіе доводы не могли бы теперь избавить его
отъ этого.
Вслѣдствіе чего, позабывъ о благородной цѣли своего
путешествія, онъ рѣшилъ уѣхать изъ Авиньона только
послѣ того, какъ добьется у нея полнаго или значитель-
Й34-	Мазуччіо с а л в р н и т А н о.
наго успѣха. Каждый день совершалъ онъ прогулки подъ
окномъ той женщины, которая была искуснѣйшей при-
творщицей и сразу замѣтила, что бѣдный юноша прель-
стился ей до такой степени, что не легко было его теперь
отъ нея оторвать. Замѣтила она еще, что онъ очень молодъ
и не имѣетъ никакихъ признаковъ бороды и что онъ
богатъ, о чемъ свидѣтельствовали его одежды и коли-
чество слугъ. И тогда она рѣшила не упускать та-
кого лакомаго кусочка и вытянуть изъ этого юноши все,
что у него было спрятано. И чтобы начать съ нимъ пе-
реговоры, она поступила подобно тому, какъ поступаютъ
корабли захваченные штилемъ въ открытомъ морѣ, по-
сылая на берегъ небольшую лодку. Она же послала къ
нему свою старую служанку, опытную въ такого рода
дѣлахъ, показавъ ей заранѣе его въ окошко. Юноша, ко-
торый только этого и дожидался, и старуха вступили въ
переговоры и безъ особаго труда обо всемъ столкова-
лись. Затѣмъ старуха вернулась къ своей хозяйкѣ и
опять пришла къ юношѣ и, наконецъ, послѣ нѣсколькихъ
ея хожденій взадъ и впередъ, они сдѣлали такой уговоръ,
что женщина будетъ ждать его всѣ ночи, начиная со слѣ-
дующей, а онъ долженъ принести ей въ первое же сви-
даніе всю свою тысячу золотыхъ флориновъ.
Когда насталъ, наконецъ, назначенный часъ, безраз-
судный юноша отправился въ домъ этой женщины, кото-
рую звали Лаурой, и тамъ она встрѣтила его весело
и ласково, но попросила только сперва всѣ обѣщанныя
деньги, а потомъ легла съ нимъ въ постель. Мессеръ
Альфонсо былъ въ такомъ возрастѣ, когда слишкомъ ко-
роткими кажутся подобныя ночи и потому, проведя всю
эту ночь въ удовлетвореніи своей неистовой страсти, не
замѣтилъ какъ наступило утро и, съ неудовольстві-
емъ поднявшись съ постели, уговорился подробно о томъ,
какъ продолжать имъ въ слѣдующую ночь начавшееся
МЛ ЗУ Ч ЧІО С А .О Р ЙИТ АНО.	$3$
знакомство. Слуги ожидали его у воротъ, и онъ вернулся
съ ними въ гостиницу усталый, невыспавшійся и уже не-
много раскаивающійся въ своей затѣѣ.
Когда прошелъ тотъ день, мессеръ Альфонсо, пола-
гая, что и въ эту ночь, согласно ихъ уговору, женщина
приметъ его съ радостью и удовольствіемъ, при наступ-
леніи темноты отправился къ ея дому, и сталъ подавать
условленные знаки. Но ему отвѣчала на это только пол-
ная тишина, и тогда онъ слишкомъ поздно замѣтилъ, что
потерялъ и женщину, и свою честь, и деньги, и въ смер-
тельномъ огорченіи вернулся къ себѣ, и всю ту ночь ни
на минуту не могъ сомкнуть глазъ отъ всякихъ печаль-
ныхъ мыслей. Когда насталъ день, онъ пожелалъ въ
послѣдній разъ увѣриться въ томъ, что его обманули, и
пошелъ къ дому той женщины, но нашелъ тамъ только плотно
закрытыя двери и ставни, и теперь убѣдился, что негод-
ная женщина обманула его и одурачила. Снова вернулся
онъ къ своимъ спутникамъ въ такомъ горѣ и отчаяніи,
что нѣсколько разъ желалъ всадить себѣ ножъ въ сердце,
но, однако, удержавшись отъ этого и боясь худшаго, рѣ-
шилъ немедленно уѣхать. Не оставалось у него
теперь въ кошелькѣ ни ломанаго гроша и потому, что-
бы расплатиться, ему пришлось продать лучшаго своего
мула. Заплативъ хозяину, онъ съ тѣми небольшими день-
гами, которыя остались у него отъ продажи мула, про-
должалъ свой путь черезъ Провансъ къ Италіи, не вытирая
слезъ и не прекращая горькихъ вздоховъ. Больше все-
го его мучила мысль, что онъ расчитывалъ прежде
приписаться, какъ знатное лицо, къ университету, а теперь
ему надо было, занимая и закладывая, ютиться въ болон
скихъ гостиницахъ и жить тамъ на положеніи бѣднаго сту-
дента.
Въ такой душевной тревогѣ продолжая свой путь,
прибылъ онъ въ Трекъ и остановился тамъ въ одной го-
386	МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
стиницѣ, въ той самой, въ какой по странному стеченію
обстоятельствъ остановился возвращавшійся домой мужъ
мадонны Лауры, который былъ достойнымъ уваженія и
красивымъ кавалеромъ, извѣстнымъ своимъ краснорѣчі-
емъ, такъ что французскій король велъ черезъ него пе-
реговоры съ папой. Этотъ кавалеръ освѣдомился у хо-
зяина, нѣтъ ли тутъ кого изъ проѣзжихъ благородныхъ
людей, кого бы онъ могъ по французскому обычаю при-
гласить къ своему столу. Хозяинъ отвѣтилъ, что здѣсь
есть испанскій студентъ, направляющійся, какъ говорятъ
его слуги, въ Болонью, но который погруженъ въ такую
печаль, что вотъ уже цѣлыхъ два дня ничего не хочетъ
ѣсть. Услышавъ это, французскій кавалеръ, побуждаемый
своей естественной добротой, рѣшилъ во всякомъ случаѣ
уговорить его съ собой ужинать. Онъ самъ пошелъ за
нимъ и, найдя его въ комнатѣ погруженнымъ въ мелан-
холію, съ большой ласковостью и простотой взялъ его
за руку, говоря: „Пойдемте со мной ужинать". Юноша,
видя внушительную наружность кавалера, вмѣсто всякаго
отвѣта позволилъ отвести себя въ столовую, и когда они
тамъ вмѣстѣ поужинали и отпустили слугъ, кава-
леръ сталъ разспрашивать мессера Альфонсо, кто онъ
такой, куда и зачѣмъ ѣдетъ, прося также, если то воз-
можно, назвать причину его жестокой печали. Мессеръ
Альфонсо, который не могъ безъ вздоха вымолвить ни
одного слова, отвѣчалъ какъ можно короче на первые
вопросы, о послѣднемъ же просилъ лучше совсѣмъ его
не спрашивать. Кавалеръ узналъ теперь, кто былъ его
собесѣдникъ и куда ѣхалъ, и такъ какъ онъ много слы-
шалъ про его отца, то теперь еще больше разгорѣлся
желаніемъ узнать, что же такое случилось по дорогѣ съ
этимъ юношей, что повергло его въ печаль. Мессеръ
Альфонсо сперва все отклонялъ разспросы, но, наконецъ,
уступая настойчивости новаго знакомаго, разсказалъ ему
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
337
подробно съ начала до конца всю исторію, прибавляя,
что перенесенное униженіе, стыдъ и потеря денегъ такъ
терзаютъ его, что уже нѣсколько разъ онъ бывалъ бли-
зокъ къ самоубійству.
Нѣтъ никакой возможности передать, съ какимъ стра-
даніемъ и душевной мукой выслушалъ кавалеръ то, что
онъ такъ добивался услышать. Подавивъ, однако, при по-
мощи своей немалой мудрости эту невыносимую боль,
онъ прежде всего сталъ думать, какъ ему поступить и,
обратившись къ юношѣ, сказалъ ему: „Сынъ мой, какъ
дурно ты себя велъ и какъ неосторожно позволилъ себя
обмануть той распутницѣ, это ты самъ теперь достаточно
видишь. И если бы я думалъ, что мои упреки могутъ
принести тебѣ пользу, я побранилъ бы тебя немало. Но
мнѣ кажется, что ты нуждаешься теперь больше въ по-
мощи, чѣмъ въ упрекахъ, къ тому же испытанное огор-
ченіе является для тебя достаточнымъ наказаніемъ. По-
этому попробуй утѣшиться и прогнать прочь всѣ свои
дурные помыслы совершить что-либо ужасное, я
же позабочусь о тебѣ, какъ о своемъ собствен-
номъ сынѣ. Ты видишь, я здѣсь проѣздомъ и не могу
здѣсь ничего для тебя сдѣлать. Прошу тебя, не полѣнись
немного вернуться назадъ и поѣдемъ ко мнѣ домой, тамъ
я найду возможность доставить тебѣ способъ продолжать
путешествіе такъ, какъ ты съ самаго начала его заду-
малъ. Слава твоихъ предковъ и жалость къ тебѣ не по-
зволяютъ мнѣ потерпѣть, чтобы ты явился въ универси-
тетъ въ твоемъ нынѣшнемъ отчаянномъ положеніи и свое
благородство запятналъ бы тамъ бѣдностью6. Удивив-
шись такому великодушію, юноша сталъ выражать
благодарность, какую нашелъ въ своемъ опечаленномъ
сердцѣ и незрѣломъ еще умѣ, а потомъ, послѣ недолгихъ
разговоровъ, оба они отправились спать.
На утро всѣ сѣли на коней и поскакали въ сторону
НОВЕЛЛЫ ИТАЛЬЯНСКАГО ВОЗРОЖДЕНІЯ.	22
Й38	МАЗУЧЧІО С А Л ЁРЙИТ АН О.
Франціи, совершая путь съ такой поспѣшностью, что въ
тотъ же день поздно вечеромъ пріѣхали въ Авиньонъ.
Когда они въѣхали въ городъ, кавалеръ взялъ юношу
за руку и, не отпуская его, направился къ своему дому.
И не только немедленно узналъ юноша ту улицу и тотъ
домъ, но увидѣлъ и мадонну Лауру, которая въ сопро-
вожденіи зажженныхъ факеловъ съ радостью выбѣжала
навстрѣчу мужу. Увидѣвъ все это, онъ рѣшилъ, что при-
шелъ ему конецъ и, обомлѣвъ отъ страха, не осмѣли-
вался слѣзть съ лошади. Но кавалеръ велѣлъ ему слѣзть,
взялъ его подъ руку и ввелъ въ ту самую комнату, гдѣ
еще недавно нашелъ онъ причину столь краткаго удо-
вольствія и столь продолжительной печали. Женщина рав-
нымъ образомъ узнала студента, и каждый можетъ дога-
даться, какимъ страхомъ была она охвачена и какимъ
горемъ поражена. Насталъ часъ ужина; вся дрожа отъ
страха, Лаура посадила ихъ за столъ, и такъ они втро-
емъ ужинали, испытывая величайшее страданіе, всѣ по
разнымъ причинамъ. Когда же ужинъ былъ конченъ, и
они остались одни въ комнатѣ, кавалеръ, обратившись
къ женѣ, сказалъ: „Лаура, давай сюда тысячу золотыхъ
флориновъ, которую тебѣ далъ этотъ молодой человѣкъ
и за которую ты продала себя, свою честь, мою честь и честь
нашего дома". Когда она услышала эти слова, ей показа-
лось, что потолокъ обрушился ей на голову и, сдѣлав-
шись точно нѣмой, она не могла произнести ни одного
слова. Кавалеръ же, вспыхнувъ гнѣвомъ, выхватилъ кин-
жалъ и воскликнулъ: „Подлая женщина, если не желаешь,
чтобы я тебя тутъ же убилъ, исполняй, что тебѣ прика-
зано". Увидѣвъ его въ такомъ гнѣвѣ и понимая, что за-
пирательство нисколько ей не поможетъ, она, разразив-
шись рыданіями, пошла за деньгами и, доставъ ихъ, бросила
на столъ. Кавалеръ тогда взялъ одинъ червонецъ и вло-
жилъ его въ руку юношѣ, который съ величайшимъ
МАЗУЧЧІО салерййтано.
339
ужасомъ смотрѣлъ на это, ожидая каждую минуту, что
онъ убьетъ его и жену своимъ кинжаломъ. Но тотъ ска-
залъ ему: „Мессеръ Альфонсо, всякій трудъ заслужива-
етъ оплаты. Моя жена, присутствующая здѣсь, отъ кото-
рой ты получилъ удовольствіе и которой былъ обманутъ,
взяла за это съ тебя деньги и тѣмъ самымъ причисли-
лась къ продажнымъ женщинамъ. Но нѣтъ такой про-
дажной женщины, какъ бы ни была она красива, которая
должна была бы получить за одну ночь больше одной
золотой монеты. Я желаю поэтому, чтобы ты самъ вру-
чилъ ей причитающуюся плату*. Сказавъ такъ, онъ ве-
лѣлъ женѣ взять изъ рукъ юноши золотую монету, и та
повиновалась. Затѣмъ, видя что юноша отъ стыда
и страха не смѣетъ поднять головы, онъ сказалъ ему:
„Мой сынъ, возьми свои плохо убереженныя и еще хуже
потерянныя деньги и будь впередъ умнѣе, не покупай та-
кой дурной товаръ по такой высокой цѣнѣ. Не трать попусту
времени и силъ, которыя ты могъ бы посвятить славѣ
твоего рода. Въ этотъ вечеръ не стану больше безпо-
коить тебя, ступай отдыхать и будь покоенъ, что я ско-
рѣе себѣ сдѣлаю что-либо дурное, чѣмъ тебѣ*. Клик-
нувъ затѣмъ его слугъ и вручивъ ему деньги, онъ отвелъ
его въ богато убранную комнату, а самъ, прежде чѣмъ
лечь спать, велѣлъ дать яда своей женѣ, и то былъ ея
послѣдній ужинъ.
На утро кавалеръ, приготовившій для юноши богатые
подарки, послѣ легкаго завтрака сѣлъ на коня и отпра-
вился провожать его за городъ и, отъѣхавъ миль за де-
сять, сталъ съ нимъ прощаться, говоря: „Милый мой
сынъ, вернувъ тебѣ только твое, я не чувствую еще себя
удовлетвореннымъ. Прими поэтому отъ меня кое - какіе
маленькіе подарки вмѣстѣ съ этой лошадью взамѣнъ про-
даннаго тобой мула. Вспоминай обо мнѣ и знай, что я
до конца моихъ дней буду считать тебя какъ бы един-
340	МАЗУЧЧІО СЛЛЕРНИТАНО.
ственнымъ моимъ сыномъ а. Послѣ того они крѣпко об-
нялись, и юноша отъ обильныхъ слезъ, явившихся вслѣд-
ствіе такой внезапной смѣны печали на радость, не могъ
произнести ни слова благодарности. Но кавалеръ велѣлъ
ему молчать, и такъ, нѣжно поцѣловавшись и проливая
слезы, они разъѣхались въ разныя стороны. Кавалеръ
вернулся въ городъ, а мессеръ Альфонсо черезъ должное
время пріѣхалъ въ Болонью, и мнѣ не остается ничего
болѣе разсказывать о немъ.
(Новелла сорокъ пятая, посвященная свѣтлѣйшему государю дону
Энрико Арагонскому).
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
341
БАРБАРОССА, СУЛТАНЪ И ПАПА.
Побуждаемый великимъ своимъ благочестіемъ, импера-
торъ Федериго Барбаросса, который былъ правовѣрнѣй-
шимъ и христіаннѣйшимъ государемъ, рѣшилъ посѣтить
гробницу Того, Кто для всеобщаго искупленія принялъ муки
и смерть на крестѣ. Съ этой цѣлью онъ велѣлъ тайно начать
приготовленія къ путешествію, ибо желавъ- совершить свой
достойный и святой подвигъ, не будучи узнанъ никѣмъ. Но не
удалось ему сохранить свое намѣреніе въ такой тайнѣ,
чтобы про него не узналъ тогдашній папа и будто бы на-
мѣстникъ Христовъ на землѣ, Александръ IV, который
былъ его личнымъ и смертельнымъ врагомъ.
Этотъ папа по своему дурному нраву задумалъ
воспользоваться такимъ случаемъ, чтобы выдать императора
врагамъ Христовымъ. Не откладывая своего намѣ-
ренія, папа призвалъ одного искуснѣйшаго живописца и,
обѣщавъ ему большую награду, велѣлъ потихоньку отпра-
виться и списать тайнымъ образомъ портретъ императора
въ его настоящемъ и естественномъ видѣ. И когда онъ
вскорѣ послѣ того получилъ этотъ портретъ, написанный
съ такимъ совершенствомъ, что только дыханія не хва-
тало живому подобію императора, сейчасъ же онъ по-
слалъ своего приближеннаго человѣка къ султану Вави-
лоніи, велѣвъ передать тому этотъ портретъ и сказать
все, что надо было для исполненія задуманнаго мерз-
каго и подлаго дѣла. Посолъ явился туда въ должное
время и, будучи тайно введенъ къ султану, сказалъ ему:
„Могущественнѣйшій Государь, нашъ святой повелитель,
папа послалъ меня предупредить тебя, хотя ты и есть
главный врагъ христіанской вѣры, которой онъ, какъ на-
мѣстникъ святого Петра—главный защитникъ, что импе-
342	МАЗУЧЧІО САЛЕ РНИТАНО.
раторъ, не удовлетворяясь завоеваніемъ большой части зе-
мель на Западѣ, хочетъ покорить себѣ также и весь Во-
стокъ. Для этой цѣли онъ постоянно размышляетъ со сво-
ими союзниками о способахъ завоеванія Гроба Господня
и дѣлаетъ это не ради благочестія и не какъ вѣрный по-
слѣдователь Христа, но какъ злой тиранъ, хищный и
завистливый на чужое добро, желающій подчинить своей
власти тебя и весь твой родъ. Нѣсколько разъ выступалъ
онъ уже съ такими тщеславными замыслами, но всегда
нашъ папа давалъ ему должную отповѣдь, и теперь онъ
ищетъ другихъ способовъ утолить свою ненасытную про-
жорливость. Онъ уже сдѣлалъ большія приготовленія, но
такъ какъ никто не могъ дать ему вѣрныхъ свѣдѣній о
твоей землѣ, то онъ рѣшилъ самолично съ двумя рыца-
рями развѣдать здѣсь, что ему нужно, подъ видомъ про-
стого пилигрима. Онъ уже отправился въ путь и скоро
долженъ сюда пріѣхать. Вслѣдствіе сего, его святѣйше-
ство папа не только пожелалъ предупредить тебя, чтобы
ты не былъ захваченъ врасплохъ, но и послалъ тебѣ его
очень похожій портретъ, съ помощью котораго ты мо-
жешь выслѣдить его и схватить". И сказавъ это, посолъ
передалъ султану портретъ.
Султанъ, который былъ весьма разумнымъ государемъ,
хотя и принялъ посла съ величайшей ласковостью, награ-
дивъ его щедрыми подарками и велѣвъ передать папѣ
безконечную благодарность, однако, про себя разсудилъ,
что велика же должна была быть подлость мерзкой этой
породы канониковъ и прелатовъ. Онъ убѣдился теперь
въ справедливости того, что слышалъ о папѣ и о боль-
шей части его кардиналовъ, объ ихъ жадности, корысти
и завистливости, объ ихъ развратѣ и склонности ко вся-
кого рода нечистымъ дѣламъ. Впрочемъ, оказавъ полное
довѣріе посольству и разсудивъ по портрет}7 императора, что
не малымъ должно было быть его могущество, онъ не только
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.	343
немедленно отдалъ приказъ охранять всѣ дороги и схва-
тить переодѣтыхъ пилигримами рыцарей, но велѣлъ также
по всѣмъ мусульманскимъ землямъ поднимать войска въ
ожиданіи угрожающей опасности.
Между тѣмъ императоръ, когда всѣ приготовленія были
кончены и когда пришло время, искусно переодѣлся и съ
двумя своими спутниками отправился въ дорогу, и послѣ
всякихъ трудностей путешествія и водой, и сухимъ пу-
темъ, вытерпѣвъ безчисленныя лишенія, прибылъ, наконецъ,
туда, гдѣ его враги весьма бдительно его поджидали. Не-
медленно же онъ былъ признанъ по портрету и безшум*
нымъ и вѣжливымъ образомъ взятъ подъ стражу и
отправленъ къ султану. Какъ теперь былъ доволенъ сул-
танъ, это каждый можетъ легко себѣ представить. Онъ
принялъ императора съ нѣкоторой суровостью, однако,
увидѣвъ его, понялъ сразу, что этотъ государь щедро на-
дѣленъ всяческими природными и Божьими дарами, и понялъ
также, что могущество его должно быть даже еще больше,
чѣмъ онъ прежде предполагалъ. Онъ велѣлъ содержать
его въ своемъ дворцѣ подъ неусыпнымъ надзоромъ
и во всемъ служить ему, пригласивъ его приходить
когда ему захочется, и въ то же время сталъ безъ гнѣва
разспрашивать его о цѣли предпринятаго имъ тайнаго пу-
тешествія. Не обезкураженный своимъ плѣномъ импера-
торъ отвѣчалъ съ большимъ мужествомъ:
„ Государь, я провелъ большую часть моей жизни въ
разныхъ празднествахъ и торжествахъ, въ погонѣ за сует
ной славой и мірскими благами, и вотъ теперь я рѣшилъ,
наконецъ, подумать о спасеніи души и ради этого-то, пре-
одолѣвъ столько трудностей и опасностей, я пріѣхалъ
сюда, чтобы посѣтить ту малую хижину, въ которой на-
ходился короткое время Сынъ Божій и Спаситель, послѣ
того, какъ онъ былъ преданъ смерти іудеями. И хотя мо-
ему доброму намѣренію не пришлось осуществиться, я ни-
344
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
сколько въ немъ не раскаиваюсь, ибо не одну смерть, но
тысячу, смертей я считаю долгомъ принять за Того, Кто
искупилъ меня отъ грѣха Своимъ страданіемъ и Своей
смертью“.
Понялъ султанъ изъ словъ императора, что не былъ
обманутъ его наружностью и, оказавъ больше довѣрія его
справедливому объясненію, чѣмъ лживымъ и клеветниче-
скимъ словамъ папы, движимаго слѣпой ненавистью
и завистью, пожелалъ онъ показать свое великоду-
шіе и, обратившись къ нему, сказалъ: „Великій Богъ,
Который всемогущъ и всевѣдущъ, пусть будетъ свидѣте-
лемъ, что, давно уже слыша о тебѣ, я любилъ тебя въ
своемъ сердцѣ и желалъ быть твоимъ другомъ. Небо по-
заботилось о томъ, чтобы ты, явившись сюда, встрѣтилъ
во мнѣ, кого ты считалъ своимъ врагомъ, больше
добраго расположенія, чѣмъ въ первомъ священникѣ и
главѣ вашей церкви". И произнеся эти слова, онъ пока-
залъ ему портретъ и разсказалъ, какъ папа прислалъ ему
этотъ портретъ, и затѣмъ прибавилъ: „Хотя ты мой плѣн-
никъ, и я могъ бы твоей смертью отомстить всѣмъ мо-
имъ врагамъ, я дарую тебѣ не только жизнь, но и сво-
боду. Однако, услышавъ о твоемъ прибытіи, я уже велѣлъ
собирать войска и истратилъ на то много денегъ, и сво-
ихъ, и чужихъ, и теперь я нахожу справедливымъ взять
съ тебя выкупъ, пятьсотъ тысячъ золотыхъ монетъ, чтобы
покрыть расходы и заплатить долги. И чтобы эти деньги
ты могъ мнѣ доставить, я не только предоставляю тебѣ
свободу вернуться на родину, но обѣщаю даже помочь
въ этомъ".
Насколько велико было негодованіе императора, когда
онъ узналъ подлое предательство лапы, этого истиннаго
предтечи Антихриста, настолько же радъ былъ онъ встрѣ-
тить въ султанѣ великодушіе, какого не могъ бы пред-
полагать, такъ что пустячнымъ дѣломъ показалось ему
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО.
345
достать выкупъ. Выразивъ султану глубочайшую благо-
дарность за его неожиданную доброту и обмѣнявшись съ
нимъ мнѣніями о распутной и грѣшной жизни пастыря,
сдѣлавшагося прожорливымъ и хищнымъ волкомъ, импе-
раторъ сказалъ: „Благороднѣйшій Государь, хотя и ма-
лой вещью кажется мнѣ назначенный тобою выкупъ, тѣмъ
не менѣе я знаю, что, оставаясь здѣсь, я не имѣю ника-
кой возможности достать его. Ибо, какъ только въ хри-
стіанскихъ земляхъ услышатъ о такомъ происшествіи, то
сейчасъ же тамъ появится много честолюбцевъ, подстре-
каемыхъ самимъ папой, которые пожелаютъ завладѣть
моей имперіей и всей моей казной, и тогда не только
разстроится нашъ съ тобой уговоръ, но и я самъ дол-
женъ буду остаться навсегда твоимъ плѣнникомъ. По-
этому пусть твоя великодушная помощь будетъ оказана
мнѣ въ этомъ дѣлѣ, я же въ залогъ того, что исполню свое
обѣщаніе, оставлю въ твоихъ рукахъ гораздо болѣе вели-
каго государя, чѣмъ я самъ,— а именно, оставлю тебѣ въ
залогъ святѣйшее Тѣло моего Господа Іисуса Христа. И
поклянусь тебѣ Имъ, что какъ только съ Его помощью пріѣду
на родину, такъ безъ малѣйшаго промедленія вышлю тебѣ
мой долгъ, за который вѣчно буду считать себя тебѣ обя-
заннымъ “.
Султана; убѣдили справедливые доводы императора, но
особенно его удивило величайшее уваженіе, которое хри-
стіанскій государь выказалъ къ маленькой облаткѣ, сдѣ-
ланной изъ хлѣба и претворенной словами священника въ
Тѣло Христово. Онъ сейчасъ же далъ понять, что при-
нимаетъ ее въ залогъ, и сдѣлалъ это не изъ-за желанія
непремѣнно получить деньги, но ради великаго испытанія
христіанской вѣры. Кратко онъ изложилъ свое согласіе,
и тогда сейчасъ же былъ призванъ священникъ изъ ордена
странствующихъ монаховъ, который въ его присутствіи
благочестиво освятилъ Тѣло Христово и съ надлежащей
346	МАЗУЧЧІО С А Л Е Г Н И Т А Н О.
церемоніей помѣстилъ Его въ прекраснѣйшій ковчегъ, по-
слѣ чего этотъ ковчегъ съ великимъ благоговѣніемъ
и слезами умиленія былъ переданъ императоромъ сул-
тану. Подтвердивъ на немъ еще разъ свое обѣщаніе,
императоръ черезъ нѣсколько дней вернулся на родину
такимъ же тайнымъ образомъ, какимъ оттуда уѣхалъ.
Прибывъ туда, онъ велѣлъ съ большой поспѣшностью
снарядить нѣсколько галеръ и посадилъ на нихъ свое по-
четное посольство съ довѣреннымъ капелланомъ, которому
вручилъ пятьсотъ тысячъ новенькихъ червонцевъ. До-
стигнувъ въ должное время Александріи и будучи при-
нято султаномъ, это посольство съ благодарностью вру-
чило ему привезенную монету, прося милости вернуть остав-
ленный у него залогъ. Султанъ, который очень ласково
принялъ посольство и про себя воздалъ высокую хвалу
императору, велѣлъ немедленно принести ковчегъ со Свя-
тыми Дарами, и тогда въ присутствіи этого государя и
его мамелюковъ капелланъ съ великимъ благочестіемъ
причастился. Еще болѣе поразился этимъ султанъ и внѣ
себя отъ изумленія подумалъ: „На всемъ свѣтѣ нѣтъ та-
кого человѣка, какъ мой недавно пріобрѣтенный другъ. Не
только величайшую силу христіанской вѣры я вижу те-
перь, но и прекрасную душу императора, который готовъ
былъ заплатить такой дорогой цѣной за одинъ глотокъ
своего простого капеллана". И обратившись къ посламъ,
онъ сказалъ:
„Видитъ Богъ, что нѣтъ такихъ денегъ, изъ-за кото-
рыхъ я могъ бы нарушить или запятнать мою дружбу съ
вашимъ императоромъ. Возвращайтесь, сохранивъ эти
деньги, къ нему и скажите ему, что, выказавъ такое вели-
чіе души, онъ можетъ располагать мною во всемъ, какъ
ему угодно, и пусть онъ не думаетъ больше объ этихъ
деньгахъ, ибо въ самихъ его прекрасныхъ поступкахъ
заключается вполнѣ достаточный для меня выкупъ. И,
МАЗУЧЧІО САЛЕРНИТАНО,
347
кромѣ того, такъ какъ я не могу предложить ему ничего
равнаго тому великому залогу, который онъ оставилъ
мнѣ, я попытаюсь услужить ему только тѣмъ, что у
меня есть, — единственнаго сына я посылаю ему въ за-
логъ прочности и вѣрности нашей дружбы. Пусть онъ,
какъ самый добродѣтельный государь въ мірѣ, научитъ
его достойной жизни и похвальнымъ вещамъ и вернетъ
его мнѣ, когда ему будетъ угодно."
Немедленно онъ велѣлъ достать самыя рѣдкія свои
драгоцѣнности и, присоединивъ ихъ къ возвращеннымъ
деньгамъ, вмѣстѣ съ сыномъ послалъ императору. Импе-
раторъ принялъ его сына съ величайшей честью и радо-
стью и держалъ его при себѣ, какъ собственное свое дитя,
почти три года, а затѣмъ, когда тотъ узналъ науки и доб-
рые обычаи, отправилъ его назадъ къ отцу съ большими по-
дарками. И точно такъ же, какъ совершенное имъ доброе
дѣло не осталось безъ вознагражденія, такъ и дурныя
дѣла негоднаго папы не остались безнаказанными. Ибо,
собравъ казну и войска, императоръ пошелъ на него
войной, и не ради мести, но для примѣра потомкамъ и
должнаго воздаянія за предательство, изгналъ его съ по-
зоромъ изъ Рима и заставилъ кончить свои дни, какъ то
ему и приличествовало, въ нищетѣ и несчастій, въ госпиталѣ
Сіены.
(Новелла сорокъ девятая, посвященная превосходительному и
храброму Маттео ди Капуа, графу Палена).
ОГЛАВЛЕНІЕ.
Стр.
Общая вступительная статья П. Муратова....................1
Часть I.
Новеллисты треченто.
Вступительная статья П. Муратова.........................13
Переводы.
„Новеллино":
Отвѣты грека.............................................35
Цѣна дыма................................................38
Фридрихъ Ц и маги........................................40
Французская горожанка....................................42
Три перстня .	. '...................................44
Хитрость Эццелино........................................45
Благодарный покойникъ....................................46
„Фіоретти":
Волкъ изъ Губбіо........................................ 55
Обращеніе султана и блудницы.............................59
Проповѣдь рыбамъ.........................................62
Франческо да Барверино:
ѵ-Бѣсъ въ монастырѣ......................................67
Боккаччіо:
МЧума во Флоренціи ......................................75
Приключенія Андреуччіо...................................85
Похищеніе Реституты......................................100
Настаджіо дельи Онести...................................107
Гвидо Кавальканти........................................114
Пирро и Лидія....................................... 117
Франко Саккетти:
Флорентійская лилія.................................... 131
Скупой Канчельери ..................................... 133
Читатель Тита Ливія.....................................135
Старый Тоза.............................................137
Флорентійскія женщины.......................  .	. 138
* Конь Ринуччіо...........................’	.	.	.	.141
Садъ Пуччи.................................................
Чужеземный гость........................................148
Гусь каноника.........................................  150
Судъ Рубаконте..........................................153
Правда умерла...........................................157
Деревянная рыба....................................* 160
II
Стр.
Джованни Серкамви:
Бе Ьэпіз тогіЬиз......................................165
♦,/ Бе тиііеге ѵоІиЬіІе .	 168
Серъ Джованни:
Гальгано и его дама...................................173
Счастливѣйшая женщина.................................177
Мессеръ Аланъ и мессеръ Пьеро ....... 180
Смерть Констанцы Малатеста............................186
Часть II.
Новеллисты кватроченто.
Вступительная статья П. Муратова ...... 195
Переводы.
Флорентійскіе анонимы:
Новелла объ Ипполито Буондельмонти и Леонорѣ Барди .	.211
Новелла о столярѣ.....................................227
Бернардо Иличини:
Анджелика Монтанини и Ансельмо Салимбени .... 247
Джентиле Сермини:
Явленіе Венеры........................................263
Мона Кьяра и Бальдина...............................,.	265
Санъ Бернардино:
Мудрая проповѣдь .................................... 271
Людскіе толки.........................................273
Наказанная Сараджія...................................275
Крестьянинъ въ монастырѣ	........ 276
Искушеніе пустынножительства..........................278
Миръ въ Кремѣ.......................................  280
Мазуччіо Салернптано:
Приключеніе мертвеца................................  285
Корыстный мужъ.....................................  .	297
Измѣна съ мавромъ...................................  306
г Подвигъ любовницы....................................-	311
Злоключенія двухъ влюбленныхъ	.	.	.	.	,	.	316
«Флорентіецъ въ Венеціи .	.	.	.	.	.	.	.	325
^Обманутый студентъ..............................  .	333
Барбаросса, султанъ и лапа .	.	•	.	.	.	,	341
КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО И. ф. НЕКРАСОВА.
МОСКВА
Тверская, д. 29, кв. 46. Телефонъ 338—45.
Бекфордъ. „БатекъАрабская сказка. Пер. Бор. Зайцева.
Вступительная статья „Бекфордъ, авторъ Ватека" П. Муратова.
Цѣна 80 к.
Кристоферъ Марло. „Трагическая исторія доктора Фауста
Пер. въ стихахъ К. Бальмонта. Цѣна 80 коп.
Ф. Кроммелинкъ. „Ваятель масокъ". Переводъ въ стихахъ
К. Бальмонта. Цѣна 50 коп.
Гуннаръ Гейбергъ. Собр. соч. Авторизованный переводъ съ
норвежскаго Р. Тираспольской. Вступительная статья гр. Де-ла-
Бартъ. Т. 1 и 2. Цѣна каждаго тома 1 р.
Ж. К. ГюисманСЪ. Собраніе сочиненій. Т. I. „Тамъ внизу"
(„Бездна"). Пер. Ю. Спасскаго. (Наложенъ арестъ). Цѣна 1 р.
25 коп.
Ж. К. Гюисмансъ Собр. соч. Т. 2. „Въ пути". Пер. Ю. Спас-
скаго. Цѣна 1 р. 50 к.
Ж. К. Гюисмансъ. Собр. соч. Т. 3. Парижскіе арабески.
Пер. ІО. Спасскаго. Цѣна 1 р.
Рихардъ Демель. Собр. соч. Авторизованный переводъ съ
дополненіями автора для русскаго изданія. Вступительная статья
Ю. Айхенвальда. Т. 1-й. Автобіографія. Спутникъ человѣческій.
Трагизмъ и драма. Т. 2-й. „Странички жизни". Новеллы. Пер.
съ нѣм. Л. Горбуновой. Цѣна каждаго тома 1 р. 20 коп.
Г. ЖулавскІЙ. Собраніе сочиненій. Т. 1. „На серебряномъ
шарѣ". Ром. Пер. А. Зейлигеръ. Цѣна 1 р. 40 к.
Жераръ де Нерваль. Сильвія. Октавія. Изида. Аврелія.
Пер. съ франц. Е. С. Уреніусъ. Редакція и вступительная статьи
II. Муратова. Цѣна 1 руб.
Ф. М Клингеръ. Жизнь, дѣянія и гибель Фауста. Пер. съ
нѣм. Со вступ. статьей и примѣчаніями А. Лютера.
А.	Изгоевъ. П. А. Столыпинъ. Очеркъ жизни и дѣятель-
ности. Цѣна 50 коп.
В.	Брусянинъ. Л. Андреевъ. Жизнь и творчество. Цѣна 50 к.
Н. Шаховская, в. Г. Короленко. Опытъ біографической
характеристики. Цѣна 60 к.
Л. Круковская. Н. А. Морозовъ. Біографическій очеркъ-
Цѣна 40 коп.
Князь Адамъ Чарторижсн^Й. Мемуары. Т. I. Пер. съ франц.
Редакція и вступительная статья А. Кизеветтера. Цѣна 2 р.
50 к.
П. Моранъ Павелъ I до восшествія на престолъ. Пер. съ
франц. Н. Ширяевой. Цѣна 3 р.
Де Ремюза. Мемуары. Т. 1. Редакція и вступит. статья
С. Ф. Фортунатова. Цѣна 2 р.
Шуазель-Гуффье. Историческіе мемуары объ императорѣ
Александрѣ и его дворѣ. Пер. съ франц. 3. Мировичъ. Всту-
пительная статья А. Кизеветтера. Цѣна 1 р. 50 к.
Н. РусОВЪ. Озеро. Романъ въ 2-хъ частяхъ. Изданіе второе.
Цѣна 1 р.
Н. РуСОВЪ. Любовь возвращается. Романъ. (Печатается).
Н. П. Дружининъ. Право и личность крестьянина. ХХХ-(-296.
Цѣна 1 р. 20 к.