ИНСТИТУТ ВОЕННОЙ ИСТОРИИ
С £9
МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Академик Академии военных наук РФ
Почетный академик РАЕН
О.Ф. Сувениров
19374938
МОСКВА «ТЕРРА» 1998
УДК 947
ББК 63.3(2)
С89
Книга издается по решению Ученого совета
Института военной истории Министерства обороны
Российской Федерации
Рецензент
А. И. Барсуков,
кандидат исторических наук, доцент
Научный редактор
А. С. Орлов,
доктор исторических наук, академик РАЕН
Сувениров О. Ф.
С89 Трагедия РККА 1937-1938. - М.: ТЕРРА, 1998. - 528 с.
ISBN 5-300-02220-9
В монографии доктора исторических наук, полковника в отставке О. Ф. Суве-
нирова сделана одна из первых в отечественной и мировой историографии специ-
альная попытка объективной реконструкции трагического процесса в жизни
Красной Армии — массовых репрессий начсостава РККА в 1937—1938 гт. Опи-
раясь на значительный массив не вовлекавшихся ранее в научный оборот доку-
ментальных источников, автор всесторонне анализирует самый механизм этого
процесса и доказывает, что именно трагедия РККА в 1937—1938 гт. во многом
создала предпосылки тяжелым поражениям Красной Армии в 1941—1942 гт. К
бесспорным заслугам автора следует отнести представленные в приложении
(«Мартиролог РККА») краткие сведения о более чем двух тысячах армейских
жертв предвоенных репрессий.
Книга предназначена для офицеров и генералов Российской армии, для всех
граждан Содружества Независимых Государств, интересующихся уникальной по
героизму и трагичности историей Рабоче-крестьянской Красной Армии.
УДК 947
ББК 63.3(2)
ISBN 5-300-02220-9
© О. Ф. Сувениров, 1998
© Издательство «ТЕРРА», 1998
ВВЕДЕНИЕ
...И как бы ни был опыт горек,
Не смей в молчанье каменеть:
Мы слушаем тебя, историк,
Чтоб знать,
что будет с нами впредь.
СЕМЕН ЛИПКИН
С немалым трепетом душевным приступаю к написанию этой книги.
Хотя события, о которых в ней будет рассказываться, происходили целых
60 лет тому назад, но все еще кровоточат раны. В 1937—1938 гг. по
Рабоче-крестьянской Красной Армии коварно и злодейски был нанесен удар
такой силы, что в определенном смысле армия до сих пор не может в
полной мере оправиться от него (может быть, сама не замечая этого).
Историография массового террора в СССР в 1937—1938 гг. находится
в нашей стране пока еще в зачаточном состоянии. Это — естественное
следствие царившей долгие десятилетия атмосферы в стране. Чуть ли не
до конца 80-х годов во всей советской исторической литературе о большом
терроре 1937—1938 гг. не вспоминали так же, как обычно не говорят о
веревке в доме повешенного. Быстро промелькнули «оттепельные» годы
сразу после XX съезда КПСС, когда об этом стали хоть заикаться. На
одной из последних съездовских волн в томах «Советской исторической
энциклопедии» академику Е. М. Жукову удалось «пробить» высочайшее
всемилостивейшее соизволение тихонечко упомянуть в конце статьи о со-
ответствующем деятеле: «В 1937 (или 1938) был незаконно репрессирован.
Реабилитирован посмертно». И всё! Дело дошло до того, что любыми пу-
тями на различных уровнях вытравливали любой сюжет, который хотя бы
косвенно мог напомнить о репрессиях.
Как мудро заметил автор всемирно известного исследования о терроре
в СССР английский историк Роберт Конквест, «советский историк не мог
провести подобное исследование в связи с тем, что существовал запрет на
факты. Только иностранец способен был выполнить эту работу и остаться
в живых»1. Иностранные исследователи имели тогда и то преимущество,
что могли опираться на неподцензурную Кремлю источниковую базу.
Наиболее выдающейся работой зарубежных исследователей этой про-
блемы является, на мой взгляд, написанная с 1965 по 1968 год книга уже
упомянутого Роберта Конквеста «Большой террор». Опубликованная в За-
падной Европе, в Азии и в Америке, она вышла и в русском переводе —
сначала в Италии, а затем в ленинградском журнале «Нева» (1989, № 9—
12 и 1990 № 1—12). Написана она образно и живо, таким непривычным
для советского историка раскованным языком поистине свободного иссле-
дователя. В своем изложении автор опирается на целый Монблан фактов.
Но как он сам справедливо замечает в «Послесловии 1990 года», поскольку
подобные исторические изыскания долгое время не могли быть предприняты
в СССР, «большую часть сведении можно было получить только из нео-
фициальных, эмигрантских и косвенных источников»2. В этом и сила, и
слабость по-своему классического труда Р. Конквеста. И, конечно же, это
не вина его, а беда. И его, и всех других зарубежных исследователей
данной проблемы. Тем не менее, кропотливо собранные Р. Конквестом и
поныне трудно доступные для российского историка факты и высказанные
автором весьма ценные мысли и комментарии с неизбежностью делают его
труд одной из несущих опор любого исследователя проблемы большого
террора в СССР, в том числе и трагедии РККА в 1937—1938 годах.
Одним из последних по времени зарубежных издании по исследуемой
проблеме является книга Виталия Рапопорта и Юрия Алексеева «Измена
3
Родине: Очерки по истории Красной Армии», вышедшая в 1985 г. в США
на английском, а в 1988 и 1989 гг. в Лондоне (двумя тиражами) на русском
и изданная, наконец, в Москве3. Как утверждают сами авторы, написание
этой книги было закончено еще летом 1977 г. Понятно поэтому, что многие
данные, появившиеся в печати с тех пор, в этой работе учтены быть не
могли. И все же надо подчеркнуть, что авторам удалось собрать немало
интересных наблюдений, выразить свою жгучую боль за невинно загуб-
ленных командиров, возмущение фактом организации сталинской кликой
самого настоящего заговора против РККА.
Приступая к описанию того, что случилось в РККА в 1937—1938 гг.,
авторы признали: «Мы не имеем возможности нарисовать полную картину
происходившего, поэтому вынуждены сосредоточиться на нескольких эпизо-
дах и отдельных аспектах обстановки»4. Авторы попытались показать погром
военных кадров на широком общеисторическом фоне. Но порою они этим
явно увлекались и кое-где фон заслонил собою главную проблему книги. Не
радует и большое количество фактических неточностей. Можно пожалуй,
целиком согласиться с авторской самооценкой этой книги, прозвучавшей в
кратком, но отлично написанном вступлении: «Книга эта, нескладная и пу-
таная, со множеством пробелов и неясностей, не лезет в академический ряд.
Она только напоминание о великой трагедии. Она — малый камень — в
основание будущего памятника Армии, Которой Стреляли в Спину»5.
Бесспорной заслугой авторов является их попытка составить список лиц
х в репрессиях
высшего командно-начальствующего состава РККА, погибших в репрессиях
1937—1938 гг., содержащий 620 фамилий (без ВМФ). Сама по себе идея
составления своеобразного мартиролога РККА — благородная и давным-
давно ее должны были осуществить советские историки. Но даже и ее
воплотить до поры можно было только за рубежом нашей страны. Состав-
ленный и опубликованный В. Рапопортом и Ю. Геллером перечень погиб-
ших может служить весьма полезным ориентиром для исследователей
проблемы. Но он не вполне соответствует требованиям высокой достовер-
ности, предъявляемым к подобного рода публикациям. Отсутствие возмож-
ности использования первичных документов побудило авторов провести
составление этих печальных с
сков главным образом, на базе сопостав-
ления официальных приказов о присвоении военных (воинских) званий,
опубликованных в 1935 и 1940 г. То есть, короче говоря, авторы брали
соответствую:
е приказы о присвоении персональных военных звании
опубликованные в «Красной звезде» в 1935 г., а затем сравнивали их со
списком лиц, коим было присвоено генеральское звание в начале июня
1940 г. (списки эти также тогда публиковались). И если в списках гене-
ралов они не находили лиц высшего комначполитсостава 1935—1937 гг.,
то включали их в с
сок погибших в результате террора. Конечно, такой
метод изначально не является достаточно корректным в научном отноше-
нии. И я прекрасно понимаю, что авторы прибегли к нему не от хорошей
жизни. И они отдавали себе отчет, в том, что возможны отдельные не-
точности в бригадном звене. Но неточностей в этом списке оказалось го-
раздо больше, чем предполагали сами авторы.
Прежде всего замечу, что список этот далеко не полон. В него оказались
невключенными даже некоторые погибшие тогда комкоры (И. Ф. Ткачев,
Л. Я. Угрюмов), комдивы (Н. Н. Бажанов, И. И. Василевич, Н. Н. Ва-
сильченко, В. И. Малофеев, К. И. Степной-Спижарный, О. А. Ститта и
др.), дивизионные комиссары, комбриги. Во-вторых, в список погибших в
1937—1938 гг. включены многие командиры и политработники, которые
были осуждены позднее и не к высшей мере наказания. Так, значащийся
в числе погибших в эти годы комдив Ф. П. Кауфельдт был осужден только
в 1942 г. и «всего» на 5 лет исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ). В
списке погиб
тогда арестованы, но затем оправданы по суду и освобождены из заклю-
чения, например, корпусной комиссар Г. Г. Ястребов, дивинженер Е. А.
Баркалов, получив
Соломатин, удостоенный впоследствии звания генерал-полковника, пав:
в боях в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. комдив Э. Я.
х оказались военнослужащие, которые действительно были
й позднее звание генерал-лейтенанта, комбриг М. Д.
и
4
Магон. Попали в этот список и некоторые военные, которые вообще не
арестовывались и, следовательно, умерли естественной смертью (А. И. Кук,
умерший еще в 1932 г., комдив И. А. Томашевич, комбриги И. Ф. Дашичев
и С. Л. Мартыновский, дивинженер П. С. Аллилуев и другие). Значительно
снижает ценность списка и немалое количество неточностей в определении
военных званий, в написании инициалов и даже фамилий репрессирован-
ных военнослужащих.
И при всем при том хочется еще раз подчеркнуть заслугу В. Н. Рапо-
порта и Ю. А. Геллера, составивших и, насколько мне известно, впервые
сумевших опубликовать этот, пусть и несовершенный список 620 жертв
высшего комначполитсостава РККА, принесенных на алтарь тоталитарного
режима. Откликаясь на любезное приглашение авторов, я счел возможным
поместить в этой книге свой (по данным на сентябрь 1993 г.), как мне
кажется, более выверенный «Именной список лиц высшего комначсостава
Красной Армии и Военно-Морского флота СССР, погибг
[х в репрессиях
конца 30-х — начала 40-х годов»6. Московское издание открывается напи-
санным в октябре 1985 г. прочувствованным отзывом известного правоза-
щитника, бывшего советского генерала П. Г. Григоренко. «Я вполне согласен
с авторами, — пишет он, — что пережитая трагедия еще не стала достоя-
нием истории, она все еще кровоточащая рана в сердце народа. Молчать
об этом — надругательство над памятью погибших, а также плохая услуга
нашим детям и внукам»7. Мне кажется, нельзя не согласиться с такой,
истинно патриотической позицией. (И как отрадно сознавать, что этому
беззаветно смелому и на войне и в мирные дни человеку пусть и посмертно,
но все же возвращено столь заслуженное им генеральское звание).
К этому разряду исторических источников примыкают и публикации
бывших сотрудников органов НКВД СССР в 20 — 30-е годы. На одно из
первых мест я ставлю книгу А.Орлова «Тайная история сталинских пре-
ступлений». Ее автор (настоящее имя — Л. Л. Никольский) на протяжении
многих лет занимал довольно крупные («генеральские») посты в централь-
ном аппарате ОГПУ-НКВД СССР, с 1935 г. — майор госбезопасности,
самолично участвовал в процессе «выкорчевывания». Многие ответственные
сотрудн:
51
<и НКВД делились с ним как с коллегой личным опытом и на-
блюдениями. Всю «кухню» массового террора он знал изнутри. А главное,
что он был «вхож» на самый «верх». Сталин лично знал его с 1924 г.
«Я,
и'лн
ет автор в предисловии, — записывал указания, устно даваемые
Сталиным руководителям НКВД на кремлевских совещаниях, его указания
следователям, как сломить сопротивление сподвижников Ленина и вырвать
у них ложные показания, личные переговоры Сталина с некоторыми из
его жертв и слова, произнесенные этими обреченными в стенах Лубянки.
Эти тщательно скрываемые секретные материалы я получал от самих сле-
дователей НКВД, многие из которых находились у меня в подчинении»8.
Книга эта по-своему уникальна. Любой крупный чин НКВД, оставав-
шийся тогда в СССР, не то что написать, но и помыслить об этом не
смел. Лишь порвавший с системой
и чудом уцелевший мог
ре
ться на
такое. Написанная отличным языком книга изобилует многими «крупицами
правды» и заслуживает доверия читателя. Завершающее книгу* содер-
жательное интересное послесловие Б. Старкова избавляет меня от необхо-
димости сколь-либо подробного ее анализа. Скажу только, что эта книга
является ценнейшим источником для изучения атмосферы в середине 30-х
годов в стране и в аппарате НКВД — в особенности, подготовки и прове-
дения московских политических процессов (особенно августовского 1936 г.,
на котором автор присутствовал). К сожалению, относительно расправы с
кадрами РККА автор смог поделиться с читателями лишь самыми общими,
иногда правда довольно оригинальными, соображениями и некоторыми ин-
тересными фактическими деталями.
Увы! Не могут не огорчать оставшиеся в книге вопиющие Heps
Ilf
ливо-
сти. Становится как-то не по себе, когда в серьезной книге серьезного
автора — вдруг читаешь, что должности политических комиссаров в армии
упразднил якобы Ленин еще в конце гражданской войны (с. 231), что
В ЦИК — это Всесоюзный Центральный исполнительный комитет и его
председателями были последовательно Енукидзе, Акулов и Уншлихт
(с. 237), что Ягода свое звание генерального комиссара государственной
безопасности получил якобы весной 1936 г. (с. 250). (В действительности
же 29 ноября 1935 г.). Есть и еще подобные «перлы». Может быть это
как-то простительно (хотя, отнюдь не украшает книгу) автору. Все-таки
он — энкаведист, а не профессиональный историк. Но ведь автор-то по-
слесловия — кандидат исторических наук. Куда же он смотрел? Как он
мог оставить в тексте подобные «ляпы» без своих комментариев?
Из советских авторов проблемой массового террора в 30-е годы первым
занялся Р. А. Медведев. Характерно, что главное свое исследование, в
котором освещались различные аспекты этой проблемы, ему при
лось пуб-
ликовать за границей9. И лишь на рубеже 90-х годов его работы стали
активно печататься и в СССР10. Как и всякий первопроходец, Р. А. Мед-
ведев, предприняв попытку исследования проблемы террора еще в середине
70-х годов, проявил определенное научное, да и гражданское мужество.
Его работы построены на огромном количестве самых разнообразных ис-
точников. За исключением одного — документов советских архивов, в ко-
торых он в те годы не имел возможности работать.
Своеобразным дополнением, как бы восполняющим этот пробел, явля-
ется монография Д. А. Волкогонова11. Именно ему — одному из самых
первых советских исследователей — удалось выявить и опубликовать зна-
чительное количество важней
ях документальных материалов, хранящихся
III
в различных ведомственных архивах. Среди этих документов встречаются
и посвященные проблеме массовых репрессий по отношению к личному
составу РККА в предвоенные годы.
Большую ценность для исследования данной проблемы представляет из-
данная в Москве в 1990 г. книга Б. А. Викторова «Без грифа «секретно»:
Записки военного прокурора». Эта своеобразная работа находится на стыке
мемуарного жанра и военно-исторического исследования. В течение 1954—
1967 гг. ее автору довелось возглавлять деятельность специально созданного
аппарата Главной военной прокуратуры по пересмотру судебных дел про-
шлых лет, в том числе и всех дел на участников «военно-фашистского
заговора». Естественно, что по характеру своей работы автор имел возмож-
ность получить и ознакомиться с большим количеством исходных докумен-
тов Особого отдела Главного управления Госбезопасности НКВД СССР,
Главной военной прокуратуры, военной коллегии Верховного суда СССР.
И особая ценность книги Б. А. Викторова прежде всего в том и состоит,
что немалое количество этих документов он впервые ввел в научный оборот.
Наряду с этим надо признать, что многие документы им приводятся «в
глухую», без указания номера фонда, описи, дела, листа. Несколько портит
впечатление допущенные автором фактические неточности*.
В коллективной монографии «Расправа: Прокурорские судьбы» (М.,
1990) профессиональные военные юристы со знанием дела, широко исполь-
зуя ведомственный архив Верховного суда СССР (и его военной коллегии),
описывают печальную, а порой и трагическую судьбу некоторых военных
прокуроров в годы большого террора. Справедливости ради надо заметить,
что страдальцами тогда были далеко не все военные прокуроры. Как убе-
дится читатель в ходе дальнейшего чтения, многие из них (если не боль-
шинство) предпочли примкнуть к стану палачей, возглавляемому не только
садистом-практиком с «неполным низшим образованием» народным комис-
саром внутренних дел СССР генеральным комиссаром государственной без-
опасности Н. И. Ежовым, но и садистом-теоретиком сравнительно
высокоученым генеральным прокурором Союза ССР академиком А. Я. Вы-
шинским.
* Например, он заявляет, что Н. И. Ежов «как известно» был арестован в 1938 г. (с. 229).
Но историкам известно другое, что Ежов присутствовал на XVIII партсъезде (март 1939 г.).
Командарма 2-го ранга Я. И Алксниса почему-то неоднократно именует Алкнисом. Как-то
даже неудобно в такой в целом весьма содержательной работе читать, что П. Е. Дыбенко
был арестован 26 февраля 1938 г. «спустя более года, как были осуждены и расстреляны
Рыков, Бубнов, Тухачевский...» (с. 239). Зачем же так-то писать? Зачем хоронить людей
раньше времени? Ведь со дня казни Тухачевского к 28 февраля 1938 г. прошло восемь с
половиной' месяцев, а Рыков и Бубнов в это время были еще живы.
Заслуживает внимания высоко профессионально написанная монография
члена-корреспондента РАН В. А. Куманева «30-е годы в судьбах отечест-
венной интеллигенции» (М., 1991). На основе привлечения и глубокого
анализа не вводившихся ранее в научный оборот архивных документов,
автор сумел нарисовать впечатляющую картину трагического по сути по-
ложения отечественной интеллигенции в годы массового террора. Что ка-
сается судеб военной интеллигенции, то они рассматриваются здесь лишь
попутно и в самом общем плане.
В 1992 г. появилась монография О. В. Хлсвнюка «1937-й: Сталин,
НКВД и советское общество». Введя в научный оборот ряд ценных мате-
риалов из недоступных ранее фондов политбюро ЦК ВКП(б), автор гораздо
более подробно описывает подготовку провозгласившего официальный курс
арение масштабов и ужесточение репрессий февральско-мартовско-
на рас
III
го (1937 г.) пленума ЦК ВКП(б), анализирует отношение советского об-
щества к репрессиям, показывает зачатки сопротивления им. Вообще, это
одна из первых монографий российских авторов, специально посвященных
страшному тридцать седьмому году. Естественно, что исходя из темы своего
исследования О. В. Хлевнюк армейских сюжетов почти не касается. Более
того, он заявляет: «Мы пока не знаем, какие настроения существовали
тогда в армии или, скажем, в НКВД»12.
Из новейших изданий необходимо назвать книги Н. М. Якупова «Тра-
гедия полководцев» (М., 1992), В. А. Бобренева и В. Б. Рязанцева «Палачи
и жертвы» (М., 1993), Н. Г. Павленко «Была война» (М., 1994) и еще
одну книгу О. В. Хлевнюка «Политбюро: Механизмы политической власти
‘ в 1930-е годы» (М., 1996).
Специфическим источником являются записки, мемуары, исследова-
тельские работы непосредственных участников — организаторов и испол-
нителей массового террора в СССР в 1937—1938 гг. Таких публикаций
немного, и их и не могло быть много. Хотя бы даже потому, что палачи
обычно воспоминаний о своей «работе» писать не любят. А если и пишут,
то неизбежно стараются прежде всего как-то обелить себя. Но даже то
немногое, что дошло до нас — бесценное для историка свидетельство не-
посредственного участника событий, которое иногда невозможно заменить
и в полной мере компенсировать даже всею совокупностью служебных до-
кументов. В своей знаменитой истории Французской революции Томас Кар-
лейль очень мудро заметил о книге бывшего присяжного Революционного
трибунала во время якобинского террора: «Книга, полная лжи, но с кру-
пицами правды, которых нигде более нс найдешь»13.
На мой взгляд, в какой-то мере эту оценку маститого историка допу-
стимо применить к мемуарам Н. С. Хрущева14. О незаурядности этих за-
писей говорит уже то, что Брежнев и компания долго и тщательно
скрывали их от советского читателя. А в этих мемуарах, по моему мнению,
Хрущев оказался выше самого себя. В основном они искренни, вызывают
доверие и для человека того времени мужественны. (Хотя он, конечно же,
«скромно» умалчивает о своей корчевательной работе). В них содержится
немало редкостных свидетельств, уникальных наблюдений, помогающих бо-
лее полно ощутить атмосферу того и героического по-своему и трагического
времени, детали беспощадной расправы с некоторыми советскими воена-
чальниками*.
Особую цену имеют свидетельства людей, на себе испытавших все «пре-
лести» застенков НКВД. Всемирно известно «художественное исследование»
А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Недавно опубликовано еще одно
выдающееся произведение подобного жанра — книга О. В. Волкова «По-
гружение во тьму». 28 лет своей жизни автор мотался по тюрьмам, лагерям,
ссылкам и пересылкам. И все же выжил. И не просто выжил, а нашел в
себе силы поведать миру о пережитом. Со справедливым возмущением он
осуждает конформизм и лицемерие таких видных деятелей «социалисти-
ческой» культуры, как И. Г. Эренбург, А. М. Горький, А. Н. Толстой,
Убедительная оценка значения этих воспоминаний для изучения истории советского
периода содержится в статье А. А. Искендерова «Мемуары Н. С. Хрущева как исторический
источник» (Вопросы истории. 1995. № 5—6. С. 95—102).
7
hi;
IS
В. В. Шкловский, М. М. Шостакович: «...тяжка, безмерно тяжка вина их
перед своим народом, перед обманутым ими мировым общественным мне-
нием»15. В своих мучительных скитаниях по «архипелагу ГУЛАГ» Солже-
ницын и Волков неоднократно встречались с отбывавшими наказание
бывшими военными и поделились с читателями своими впечатлениями об
этих встречах.
Как будет видно из последующего изложения, подавляющее большин-
ство командиров, начальников и политработников, обвиненных в участии
стеком заговоре, немедленно расстреливались. Но какая-то
часть их в 1939—1941 гг. избегла «вышки» и оказалась в «исправительно-
трудовых» лагерях. А кое-кому из них удалось и на свободу вырваться и
даже в армии восстановиться. Но в основном им было не до мемуаров. В
довоенные годы о порядках в лагерях даже заикнуться было нельзя. Да и
всякий выпущенный «на волю» подписку давал «о неразглашении». И толь-
ко после смерти Сталина, после разоблачения его культа стали появляться
воспоминания некоторых военных, переживших тюрьмы и лагеря.
Появились, например, воспоминания К. А. Мерецкова и К. К. Рокос-
совского. Но эти достопочтенные авторы даже словом одним хотя бы упо-
мянули о своем пребывании в застенках НКВД. И только бывший комбриг
(а позднее — генерал армии) А. В. Горбатов не убоялся и попытался по-
ведать миру о пережитых страданиях16. И за это чуть ли не анафеме был
предан. Как же — нарушил неписанный закон высшего руководства: вспо-
минать можно только разрешенное этим руководством.
Этот же «обет молчания» действовал, давил на психику и тех военных
мемуаристов, которые служили в РККА в предвоенные годы. На их глазах
творилась кровавая расправа с цветом Красной Армии, многие из них сами
были буквально на волосок от позорной гибели. Они тогда в основном
чудом уцелели. И вот спустя десятилетия теперь они в маршальском чине,
и на склоне лет делятся с читателем своими воспоминаниями и размыш-
лениями о пройденном пути, о смысле жизни. Публикуют свои мемуары
Маршалы Советского Союза И. X. Баграмян, С. С. Бирюзов, А. М. Васи-
левский, А. А. Гречко, А. И. Еременко, Г. К. Жуков, И. С. Конев,
К. С. Москаленко. В основном они пишут о Великой войне, но неизбежно
вспоминают и предвоенные годы. И о репрессиях, о нависавшей над их
головами секирой смерти — ни звука. Как будто ничего подобного и не
было. Хотя некоторым из этих авторов были не чужды угрызения совести.
Генерал армии С. П. Иванов вспоминает о таком разговоре с И. X. Баг-
рамяном: «Зная, что я задумал готовить к печати воспоминания, он гово-
рил: — Ты, Семен Павлович, на целых десять лет моложе меня и,
наверное, доживешь до того времени, когда, наконец, позволено будет пи-
сать о войне более правдиво. Так постарайся же тогда поправить невольные
искажения и умолчания тех, кто ушел из жизни слишком рано»17.
Очень удобная эта позиция: нам не позволяли писать правду, мы со-
вершали невольные искажения и умолчания. Было, конечно и это. Но была
и привычка к холопскому послушанию «капралу с палкой», боязнь риско-
вать обретенным благополучием и просто жалкая и презренная трусость.
Маршалы Советского Союза, дважды (а то и четырежды!) Герои Советского
Союза — и герои по фронтовым заслугам, настолько затурканы и запуга-
ны, что в жажде напечататься, готовы закрыть глаза на правду. А ведь
как еще Вольтер говорил, умолчание о преступлении, это соучастие в нем.
Из известных мне военных мемуаристов правдиво и без всякой утайки
рассказали о событиях 1937—1938 гг. и предшествовавшей им обстановке
только И. В. Дубинский, командовавший в 1936 г. танковой бригадой, и
П. Г. Григоренко, учившийся в эти стра
ного штаба РККА18.
Большой степенью объективности отличались также воспоминания зна-
менитого в годы войны наркома Военно-Морского флота Н. Г. Кузнецова.
Вращаясь с предвоенных лет в высшем эшелоне руководства вооруженными
силами и страной, он было попытался честно поделиться с читателями
своими наблюдениями и впечатлениями об атмосфере, в которой творился
«разгром военно-фашистского заговора». Но опубликовать эти ценные за-
17
яе годы в Академии Генераль-
8
писи очевидца удалось только через 19 лет после кончины их автора (см.
«Военно-исторический журнал», 1993, № 6).
Хочется, наконец, рекомендовать читателю и книгу воспоминаний по-
следнего председателя КГБ СССР В. В. Бакатина («Избавление от КГБ».
М„ 1992). Она интересна уже тем, что уникальна — ведь ни один высший
руководитель ВЧК—ГПУ—НКВД—КГБ — мемуаров до того не печатал.
И хотя здесь автор в основном повествует о перипетиях своей 107 — днев-
ной попытки реформировать КГБ, но иногда делает краткие экскурсы и в
прошлое этой организации. И здесь, поскольку автор по своему тогдашнему
положению имел фактически неограниченные возможности ознакомления
с любым документом КГБ (что и поныне является лишь «хрустальной
мечтой» для рядового историка), некоторые его наблюдения и пронизанные
демократизмом оценки являются, на мой взгляд, весьма ценными.
Значение документальной основы для успешного исследования данной
проблемы нельзя переоценить. Поистине исключительную роль играют по
определению академика В. И. Вернадского «первоначальные источники»19.
Именно их фронтальное изучение позволит произвести реконструкцию ис-
торического процесса по настоящему объективно. Если еще до сих пор
объективной (и «достаточной» для историков) у нас считается та инфор-
мация, которая устраивает начальство нынешнее и даже бывшее, то сово-
купность «первоначальных источников» позволяет постигнуть исторический
процесс во всех его истинных, реальных красках. И тут даже не надо
ничего придумывать, нужно только выявить эти документы, получить к
ним доступ, а затем тщательно и беспристрастно их изучить. Именно бес-
пристрастно, а точнее даже сказать — бесстрастно. Только сейчас начи-
наешь понимать всю глубину пушкинского образа старца Пимена, который
изучая историю:
...Точно дьяк, в приказах поседелый.
Спокойно зрит на правых и виновных.
Добру и злу внимая равнодушно,
Не ведая ни жалости, ни гнева.
Ибо любое пристрастие, как правило, искажает реальную картину ис-
торического процесса. Очень удачно выразился историк из Штутгарта Эбер-
хард Экель в изданной в 1969 г. книге «Взгляд Гитлера на мир»:
«Бесстрастный портрет Гитлера обладает такой разоблачительной силой,
что делает излишним бесконечное употребление уничижительных эпите-
тов»20.
Необходимо сказать и о другой стороне проблемы. Историк, особенно
историк новейшей истории, не может быть профессиональным историком,
не работая в архивах, так же как певчая птица не может быть таковой,
если она не поет. А известный историк В. М. Далин привел по этому
поводу даже такое сравнение: «Историк, никогда не работавший в архиве,
подобен футболисту, ни разу в жизни не забившему ни одного гола»21.
Трудности исследования данной проблемы по «первоначальным источ-
никам» исключительно велики. Ведь все первичные документы, связанные
с арестом, следствием, судом, приведением приговора в исполнение до сих
пор находятся за семью замками и практически недоступны не только для
зарубежных, но и для российских историков. Порядок возвращения рас-
смотренных судами дел в органы НКВД был установлен еще циркуляром
НКВД, Прокуратуры и Верховного суда СССР № 01533/3002516 от 21 ав-
густа 1934 г. и директивой председателя военной коллегии Верховного суда
СССР № 00331748 от 15 сентября 1934 г. Следственные производства по
всем расследуемым органами Главного управления госбезопасности НКВД
делам подлежали возврату в органы ГУГБ НКВД22, где они до сих пор и
хранятся (если еще хранятся), а по сути укрыты от глаза людского.
И до сих пор каждого российского историка, попытавшегося разобраться
в событиях 1937—1938 гг., прямо-таки преследует какой-то жупел секрет-
ности. Я прослужил в кадрах Красной-Советской армии почти четыре де-
сятка лет, в том числе и всю Великую войну безвылазно (кроме времени
излечения после ранев

на фронте, в действующей армии, и прекрасно
9
понимаю, что пока мы живем в разделенном мире, неизбежно есть и будут
государственные и военные тайны и будут соответствующие степени сек-
ретности. Но кто из решающих ныне эти вопросы деятелей может внятно
объяснить, почему сейчас, когда во всей мировой (в том числе и нашей)
открытой печати публикуются абсолютные данные о вооружении и личном
составе сегодняшней Российской армии, немало сведений по истории РККА
30-х годов все еще остаются засекреченными. Действительно, паноптикум
какой-то. Но кому-то это нужно. Volens — nolens, наши историки, изу-
чающие советский период истории России выглядят какими-то неполно-
ценными, недоношенными, недопеченными что ли по сравнению с
зарубежными коллегами. Вот до сих пор в советских журналах (я уж не
говорю о книгах) не появилось даже ни одной основанной на материалах
архива КГБ исследовательской статьи о репрессиях в Красной Армии в
1937—1938 гг. И все потому что расстреливать расстреливали, а точных
данных об этих расстрелах соответствующие конкретные лица до сих пор
историкам не дают: «Не положено!». Как справедливо замечает известный
экономист О. Р. Лацис: «Не положено было раскрывать секреты государ-
ственной безнравственности».
Да что там расстрелы. В 1989 г. мне довелось опубликовать в «Воен-
но-историческом журнале» три статьи о состоянии дисциплины в РККА в
предвоенные годы. В них я со ссылкой на архивные дела ЦГАСА привел
некоторые конкретные данные на сей счет. Даже у военной цензуры это
не вызвало возражений — ведь прошло полвека... Однако тогдашний на-
чальник ЦГАСА А. В. Стеганцев не нашел ничего лучшего, как примчаться
в Институт военной.истории и потребовать срочного и сурового наказания
дерзкого историка, посмевшего в 1989 г. «разгласить секретные сведения»
о состоянии дисциплины в армии в 1935—1939 гг. Смешно, да и только.
Но смех-то сквозь слезы. И хотя редакция «Военно-исторического журнала»
приняла тогда удар на себя, мне все же пришлось писать «объяснительную
записку». Я написал в ней, что резолюцию XIX Всесоюзной партконфе-
ренции «О гласности» принял всерьез и стараюсь ее выполнять. Вроде
пронесло, но рубец-то остался...
Долго бились да и по сию пору иногда бьются историки в шершавых
наручниках сталинско-ежовско-бериевских инструкции. И все же лед тро-
нулся. Очевидно не будет преувеличением сказать, что в 1992—1995 гг.
наступило самое настоящее половодье — неизвестные дотоле исторической
науке документы и факты вырвались из недоступных ранее ведомственных
архивных могильников. Бурный поток новизны хлынул на поле советской
истории. Нередко он перехлестывает через край, приводит к односторонним
трактовкам тех или иных исторических событий. Но, как любил говорить
М. С. Горбачев, «процесс пошел».
Определенным отражением этого процесса явилась публикация ряда до-
кументальных материалов, в какой-то мере характеризующих трагедию
всего советского народа и его армии в 1937—1938 гг. Прежде всего здесь
надо отметить заслуги недолго просуществовавшего журнала «Известия ЦК
КПСС». Именно на его страницах уже в 1989 г. были опубликованы такие
важные документы, как «закрытое письмо ЦК ВКП(б) от 29 июля 1936 г.
«О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского контрреволю-
ционного блока», обобщенная справка «О так называемом «параллельном
антисоветском центре», «О судьбе членов и кандидатов в члены ЦК
ВКП(б), избранных XVII съездом партии» и др.
Наряду с общеполитическими материалами, в этом журнале были опуб-
ликованы различного рода документы, имеющие непосредственное отноше-
ние к изучению трагедии РККА в 1937—1938 гг. К ним можно отнести
такие публикации 1989 г., как доклад Н. С. Хрущева XX съезду КПСС
25 февраля 1956 г. «О культе личности и его последствиях»; обобщенная
справка КПК при ЦК КПСС, КГБ СССР, Прокуратуры СССР и Института
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС «Дело о так называемой «антисовет-
ской троцкистской военной организации» в Красной Армии»; определение
военной коллегии Верховного суда СССР № 4н — 0280/57 от 31 января
1957 г. об отмене расстрельного приговора в отношении М. Н. Тухачев-
Ю
ского, А. И. Корка, И. Э. Якира, И. П. Уборевича, В. К. Путны, Р. П.
Эйдемана, В. М. Примакова и Б. М. Фельдмана; записка Генерального
прокурора СССР в ЦК КПСС и КГБ СССР о так называемом «Кремлев-
ском деле»; разъяснение этих же инстанций «О внесудебных органах» и
т. п. В течении 1990 г. были опубликованы «Акт о приеме Наркомата
обороны Союза ССР С. К. Тимошенко от К. Е. Ворошилова»: справка-до-
клад заместителя наркома обороны Е. А. Щаденко от 20 марта 1940 г. «О
накоплении начальствующего состава и пополнении им РККА»; доклад Л.
3. Мехлиса от 23 мая 1940 г. «О работе Политического управления Красной
Армии».
Наконец-то после почти 30-летнего перерыва снова начал выходить на-
учно-публицистический журнал «Исторический архив». И уже в его первом
номере нашлось место для публикации таких важных для изучения про-
блемы террора в СССР документов, как постановление Совнаркома СССР
и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и
ведении следствия» и письмо Ежова «В политбюро ЦК ВКП(б). Тов. Ста-
лину» с просьбой об отставке с поста наркома внутренних дел.
Жаль только, что в таком авторитетном «научно-публикаторском» из-
дании неправильно указали дату этого письма. Почему-то оно датировано
23 сентября 1938 г. Это явная ошибка. Мне уже давно удалось познако-
миться с типографским экземпляром этого письма в Российском центре
хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ), и там
совершенно четко обозначена дата 23 ноября 1938 г. Да если бы кто-либо
из публикаторов (Г. В. Костырченко и Б. Я. Хазанов) или высокочтимых
членов Редакционного совета внимательно прочитал хотя бы два первых
абзаца этого письма, в котором Ежов ссылается на обсуждение вопроса на
политбюро 19-го ноября 1938 г., то сразу бы убедился, что об этом Ежов
не мог написать 23 сентября 1938 г. При всем своем палачестве он все же
не претендовал на лавры прорицателя. Увы! Есть и другие ложки дегтя в
этой бочке меда. Так, расстрелянный 1 августа 1938 г. Я. С. Агранов, если
верить публикаторам журнала, дожил до 1939 года (с. 143), известный
ленинградский писатель М. Л. Слонимский переименован в Сломинского
(там же) и т. п.
Читатель может сказать: зачем придираться к мелочам? Но ведь исто-
рическая наука во многом наука точная и подобные «ляпы» недопустимы
вообще в любой печатной работе по истории, а тем более в специальном
публикаторском журнале. И об этом надо говорить вслух, чтобы избежать
подобной неряшливости в дальнейшем.
За публикацию важных материалов по рассматриваемой проблеме в
1993 г. активно взялся «Военно-исторический журнал». В первом номере
помещена статья В. И. Ивкина и А. Т. Уколова «О масштабах репрессий
в Красной Армии в предвоенные годы». Авторы совершенно правомерно
выступили против тех историков (не говоря уже о публицистах), которые,
зачисляя всех уволенных в 1937—1938 гг. из армии в число якобы унич-
тоженных жертв политических репрессий, вольно или невольно искажают
истину. Однако сделав обязывающий вывод о том, что «число жертв поли-
тических репрессий в РККА во второй половине 30-х годов примерно в 10
раз меньше, чем приводят современные публицисты и исследователи»23
В. И. Ивкин и А. Т. Уколов в то же время сами вынуждены признать
неполноту приводимых ими интересных данных судебной статистики, по-
скольку они не располагают сведениями о количестве военнослужащих,
осужденных в эти годы внесудебными органами, а главное, как они сами
скромно отмечают в одном из примечаний, «данные за 1937 год приведены
без учета так называемых участников «военно-фашистского заговора» и
«право-троцкистских организаций», осужденных военной коллегией Верхов-
ного суда СССР»24. Прочитаешь это и сразу же возникает вопрос: а как
же можно рассуждать сколь либо доказательно о масштабах репрессий в
Красной Армии «без учета» осужденных «участников так называемого во-
енно-фашистского заговора», да и военнослужа
лх — «участников право-
троцкистских организаций»? Ведь именно они составили основную массу
жертв политических репрессий в Красной Армии в предвоенные годы.
11
Особой признательности редакция «Военно-исторического журнала» за-
служивает за публикацию подготовленной к печати А. С. Степановым
«Справки о проверке обвинений, предъявленных в 1937 году судебными и
партийными органами тт. Тухачевскому, Якиру, Уборевичу и другим во-
енным деятелям в измене Родине, терроре и военном заговоре» 25. Еще в
1961 г. (решениями президиума ЦК КПСС от 5 января и от 6 мая) была
создана специальная комиссия для изучения этого вопроса. И вот после
более чем трехлетней работы представительной комиссии обобщающая
справка 28 июня 1964 г. была отправлена первому секретарю ЦК КПСС
Н. С. Хрущеву. Справку эту подписали: председатель комиссии Н. М.
Шверник и члены комиссии А. Н. Шелепин, 3. Т. Сердюк, Н. Р. Миронов,
Р. А. Руденко и В. Е. Семичастный, т. е. представители тогдашнего высшего
эшелона партийно-государственной номенклатуры. Не думаю, что они сами
сидели в архивах и прилежно отыскивали первичные документы. Но они
имели такую уйму всякого рода ученых помощников и такие возможности
получения наверное абсолютно всех документов, что и в данном виде
(опубликованная, к сожалению, с сокращениями) справка представляет ис-
ключительную ценность для всякого исследователя истории большого тер-
рора в Красной Армии в 1937—1938 гг.
Значительный интерес для каждого историка, изучавшего предвоенную
историю РККА, представляют довольно многочисленные примечания к этой
«Справке». Они подготовлены В. И. Ивкиным и А. И. Кокуриным и содер-
жат краткие справочные данные о десятках в основном неизвестных со-
временному читателю лицах, упоминаемых в этой «Справке...». Такие
примечания безусловно нужны. Хотелось бы только еще раз обратить вни-
мание и составителей примечаний, да и редакции специального военно-ис-
торического журнала на нежелательность, а если уж прямо говорить — на
недопустимость малейших фактических неточностей, а тем более грубых
«ляпов». Вот вдруг составители примечаний уверяют читателей, что комкор
В. К. Путна был осужден к расстрелу 11 июня 1937 г. (расстрелян
12 июня), а «арестован 20.08.1937 г.», т. е. через 69 суток после расстрела.
Это в № 3, с. 78. А в № 5 еще более любопытное примечание. Оказывается,
майор госбезопасности М. А. Листенгурт (приведены годы жизни: 1903—
1940), с 1943 г. (т. е. через три года после своей кончины) — стал по-
мощником начальника 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР (с. 65). Вот ведь
какие чудеса бывают. После этого уже совсем не удивляешься, что нарком
юстиции СССР Н. В. Крыленко переквалифицирован авторами примечаний
в наркома здравоохранения СССР, а нарком здравоохранения Г. Н. Ка-
минский — в наркома юстиции и т. п. И все это напечатано тиражом в
30 с лишним тысяч экземпляров и разослано подписчикам в самые дальние
края России и в страны зарубежья. Тут уж действительно «не вырубить»...
В этом же журнале в десяти номерах за 1993 г. печатался отрывок
составленного мною труда «Мартиролог РККА. 1937—1941 гг.» Эти скор-
бные списки расстрелянных (а также покончив
till
х жизнь самоубийством
и погибших в тюрьмах или в лагерях) командиров, начальников, полит-
работников РККА по обвинению в участии в «военно-фашистском заговоре»
распределены по военным званиям на момент ареста «заговорщиков». Я
понимаю, что список этот пока еще далеко не полон, даже для высшего
и тем более старшего комначполитсостава Красной Армии, а особенно —
для среднего и младшего комначсостава (а уж о красноармейцах и крас-
нофлотцах и говорить нечего). Но с чего-то все-таки надо начинать. Этот
трагический перечень безвинных жертв РККА публикуется в виде прило-
жения к данной монографии (с соответствующими уточнениями и допол-
нениями по сравнению с журнальным вариантом).
Важные документы по данной проблеме были опубликованы в 1994—
1996 гг. в журнале «Источник». В специальной литературе начали появ-
ляться исследовательские статьи, анализирующие различные виды
архивных документов, в которых содержатся сведения о терроре в Совет-
ском Союзе. В первую голову мне хотелось бы отметить статью В. П.
Попова «Государственный террор в Советской России. 1923—1953 гг. (ис-
точники и их интерпретация)»26. В ней автор кстати отмечает, что в
12
НКВД, Наркомате юстиции, в Прокуратуре СССР степень секретности и
связанные с нею особенности документирования были на целый порядок
выше, чем в других управленческих органах. И вполне резонно, на мой
взгляд, В. П. Попов ставит вопрос о необходимости научной критики
сведений, фигурирующих в официальной ведомственной статистике кара-
тельных и правоохранительных органов 30—40-х годов. Это тем более
необходимо, что, как убедительно показано в статье В. Е. Корнеева и
О. Н. Копыловой «Архивы на службе тоталитарного государства (1918—
начало 1940-х гг.)27, государственные архивы по крайней мере со второй
половины 30-х годов включились в активную работу по выявлению «врагов
народа». И в «патриотическом» (как они тогда понимали) рвении фондо-
образователей и сотрудников архивов всякое могло быть с научной исти-
ной.
Но как бы то ни было, прежде чем научно оценить достоверность ар-
хивных документов и материалов, их сначала надо выявить и получить в
свое распоряжение.
Первостепенное значение в исследовании данной проблемы имеют до-
кументы, хранящиеся в Российском государственном военном архиве (да-
лее — РГВА). Именно здесь отложились такие важнейшие первоисточники,
как приказы наркома обороны СССР, директивы и приказы начальника
Политуправления РККА, довольно регулярные обобщенные докладные за-
писки руководителей военного ведомства по различным вопросам военного
строительства (в том числе и сводки «об отрицательных явлениях» в РККА) ’
в адрес секретарей ЦК ВКП(б), председателя Совнаркома СССР, наркома
внутренних дел СССР. Здесь же хранятся стенограммы заседаний Военного
совета при НКО СССР и Главного военного совета РККА, различного рода
всеармейских совещаний, на которых подводились промежуточные итоги
процесса выявления и истребления участников «военно-фашистского заго-
вора», а также многочисленные справки, докладные записки, подготови-
тельные материалы Управления по командно-начальствующему составу
РККА о ходе и результатах «выкорчевывания».
Для более полного постижения механизма истребления командиров и
политработников РККА поистине неоценима сохранившаяся переписка нар-
кома обороны и начальника Политуправления РККА с Особым отделом
Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР.
Здесь отложились многочисленные «справки» и «меморандумы» руководи-
телей Особого отдела ГУГБ с предложением (а то и требованием) дать
санкцию на арест того или иного военнослужащего (а иногда и целой
группы их). И на каждом таком «ходатайстве» сохранилась собственноруч-
ная резолюция К. Е. Ворошилова, либо Я. Б. Гамарника, а затем П. А.
Смирнова, Л. 3. Мехлиса... Наконец, по сути не поднятой еще целиной
являются отложившиеся здесь сотни служебных и внеслужебных доносов,
десятки и сотни тысяч писем, заявлений, жалоб жертв сталинского террора,
их ближайших родственников, боевых товарищей. В этих запекшихся
кровью человеческих документах, говоря словами Н. А. Некрасова — «горя
реченька бездонная».
К сожалению, необходимо заметить, что некоторые ценные для исс-
ледования данной проблемы документы, выявить пока не удалось. Укажу
хотя бы на такой факт. Известно, что 11 мая 1937 г. Маршал Советского
Союза М. Н. Тухачевский был освобожден от должности первого заме-
стителя наркома обороны СССР и назначен командующим войсками При-
ВО. Уезжая в город Куйбь
отдела Генштаба РККА документы из своего сейфа
письма Сталину и Воро
сейчас, выявить пока не удалось. Вполне возможно, что в ведомственном
архиве Генштаба, куда, естественно, доступ исследователям чрезвычайно
затруднен. (Кстати, удержание в этом архиве исторических документов
более чем полувековой давности представляется мне совершенно неправо-
мерным) .
Еще большей трудностью для исследователя данной проблемы вплоть
до последнего времени являлась фактическая недоступность важнейших
ев, Тухачевский передал работникам 1-го
в том числе и его
лову и ответные их письма28. Где они хранятся
III
111%
13
документов ЦК В КП (б), хранившихся с грифом «строго секретно». Соглас-
но решению ЦК ВКП(б) от 29 декабря 1938 г. все выписки из протоколов
заседаний оргбюро и секретариата ЦК подлежали возврату в ЦК ВКП(б).
Ввиду того, что за прошлые годы выписки не учитывались и поэтому не
все возвращались в ЦК, техсекретариатом оргбюро было предложено про-
верить архивы секретной части и секретариата НКО и в случае обнару-
жения выписок из протоколов заседаний оргбюро и секретариата ЦК
ВКП(б) возвратить их в секретариат оргбюро. О проверке архива предла-
галось составить акт, копию которого надлежало прислать в техсекретариат
оргбюро29. Столь же строго обстояло дело и со всеми материалами полит-
бюро ЦК ВКП(б). Например, 22 февраля 1939 г. заведующий особым сек-
тором ЦК А. Н. Поскребышев обращается в наркомат обороны с просьбой
«вернуть числящиеся за тов. Ворошиловым материалы и выписки Полит-
бюро»30.
С большой, так понятной каждому историку, радостью необходимо от-
метить, что в самое последнее время (после краха августовского путча
1991 г.) многие документы политбюро, оргбюро и секретариата ЦК В КП (б)
предвоенных лет стали наконец-то доступны для исследователя. Речь идет
прежде всего о протоколах заседаний этих высших партийных инстанций,
отныне хранящихся в РЦХИДНИ. Фронтальное обследование и объектив-
ный анализ этих протоколов и приложенных к ним документов (различного
рода справок, текстов постановлений и т. п. ) вполне может обеспечить
своеобразный прорыв в изучении подлинной истории жизни народов Со-
ветского Союза и особенно содержания и уровня руководства ВКП(б) и
советского государства в предвоенные годы. Но только в определенном
смысле. В том, что мы узнаем много нового. Однако узнаем далеко не всё.
Ибо, как нередко бывало на Руси ранее и бывает и ныне, передача доку-
ментов ЦК ВКП(б) в РЦХИДНИ была проведена не по-научному, да и
не совсем по-честному.
Дело в том, что во всей работе высших партийных инстанций царила
не просто секретность, а можно сказать суперсекретность. И без того на
всех материалах политбюро, секретариата, оргбюро ЦК ВКП(б) красовался
гриф «строго секретно». Но этого, оказывается было мало. По заведенному
тогда порядку почти все решения по вопросам, внесенным в эти инстанции
наркоматом иностранных дел, НКО, НКВД, НКЮ и даже Верховным судом
СССР, прокурором СССР, отправлялись в «особую папку». Насколько мне
удалось установить в эти «особые папки» отправлялось и немало совер-
шенно искусственно засекречиваемых документов. В конце 1936 г. — на-
чале 1937 г. в эти папки под строжайшим секретом были отправлены
постановления (решения) политбюро ЦК ВКП(б) по таким «страшно сек-
ретным делам», как «Об архиве Маркса — Энгельса», «О крушении поез-
да», «О горчичных семенах», «О люцерне», «О доме для испанских детей»,
«О кинооборудовании», «О саженцах для виноградников Грузии», «О до-
рожных ма:
ней истории» и т. д. и т.
многочисленные постановления политбюро «Об антисоветских элементах»,
гнах», «Об отпуске средств в редакции журнала «Вестник древ-
п. Но отправлялись в «особые папки» и
и решения по вопросам НКВД и НКО, в том числе и все решения, свя-
занные с уничтожением военных кадров.
Сколько этих «особых папок», в каком они состоянии, историкам пока
знать не дано. Известно только, что сейчас они (папки) обретаются вроде
бы в «Президентском архиве». Доступ рядовых исследователей сюда крайне
затруднен. И до нас, простых смертных, доходят только отдельные доку-
менты 50—60-лстней давности, которые держатели «особых папок» собла-
говолят обнародовать. Вот так и живем... Не по-людски. Да простит меня
читатель за несколько фривольное сравнение, но ведь без этих «особых
папок» вся остальная документация качественно неполноценна. Так же,
как невесты из пушкинской сказки «Царь Никита и сорок дочерей», ко-
торым «пустяка не доставало»... И до каких же пор будут действовать
запреты, заложенные при Сталине и Берии?
Если документы РГВА (бывшего ЦГАСА) и РЦХИДНИ (бывшего ЦПА
ИМЛ при ЦК КПСС) с той или иной степенью полноты все же вовлекались
14
в научный оборот, то ведомственные архивы Верховного суда Российской
Федерации и особенно военной коллегии Верховного суда РФ по сути де-
ла — самая настоящая целина для историка. А ведь именно здесь хранятся
многие сотни тысяч документов, имевших юридическую силу и оконча-
тельно решавших судьбу военных людей, попавших в кровавую мясорубку.
Здесь отложились приказы, директивы, переписка председателя Верховного
суда СССР и председателя военной коллегии Верховного суда СССР, нар-
коматов внутренних дел и юстиции страны, прокурора Советского Союза
и т. д. и т. п.
Но самое главное, по моему мнению, богатство этих архивов — десятки
и сотни тысяч надзорных производств. Это, как правило, совсем небольшое
по объему дело, включающее прежде всего два основополагающих доку-
мента: 1) представление (заключение — протест) Главной военной проку-
ратуры в военную коллегию Верховного суда СССР на предмет отмены
приговора тому или иному бывшему военнослужащему и 2) определение
военной коллегии об отмене приговора и реабилитации неосновательно
осужденного. Эти документы составлялись в основном в середине и во
второй половине 50-х годов. Особую ценность для исследователя имеет то
обстоятельство, что заключения ГВП базировались на тщательном изуче-
нии ее офицерами целых массивов до сих пор весьма трудно доступных
архивно-следственных дел и иных документов. В надзорных производствах
могут встретиться и некоторые другие по сути уникальные документы
(письма и запросы родственников, характеристики, данные бывшими со-
служивцами и т. п. ).
Как же разобраться в этом океане человеческих судеб? Здесь на помощь
приходят заботливо сохраняемые уникальные картотеки. Первая из них —
картотека дел, проходивших через военную коллегию Верховного суда
СССР (РФ), как суд первой инстанции (с середины 30-х годов и по на-
стоящее время). По сообщению заместителя начальника одного из отделов
этой коллегии полковника юстиции В. М. Полуянова, на конец января
1993 г. она содержала около 50 тыс. карточек. Есть здесь и другая —
общая картотека. Она включает данные не только на лиц, осужденных
военной коллегией, как судом первой инстанции, но и всех тех, дела ко-
торых прошли через военную коллегию, как кассационную инстанцию, а
также на осужденных Особым совещанием при наркоме внутренних дел
СССР, так называемой «высшей двойкой» (нарком внутренних дел и про-
курор СССР) и др. Всего общая картотека на конец января 1993 г. на-
считывала около миллиона карточек.
Проработав с этими картотеками более трех лет, я понял, что без
тщательного изучения их просто невозможно сколь либо полно и объек-
тивно понять и описать трагедию РККА в 1937—1938 гг. Пользуясь слу-
чаем, я хочу еще раз выразить искреннюю признательность нынешнему
руководству военной коллегии Верховного суда Российской Федерации
(председатель — генерал-полковник юстиции Н. А. Петухов и заместитель
председателя — генерал-лейтенант юстиции А. Т. Уколов) за предостав-
ленную мне возможность работы с документами, а также полковнику
юстиции Н. А. Дуднику, заведующей Архивом военной коллегии
Т. А. Груздевой и сотруднице этого архива Е. Ф. Макеенковой за создание
наиболее благоприятных условий для этой работы.
В подавляющем своем боль
11131
зстве документы, исходящие из КГБ при
СМ СССР, из военной коллег
313
Верховного суда СССР обладают высокой
степенью достоверности, но попадаются и своеобразные юридические ре-
бусы.
27 июля 1956 г. в официальном (на бланке) документе из КГБ, ад-
ресованном председателю военной коллегии говорится о судьбе бывшего
заместителя начальника Управления связи РККА, бригинженере: «Иудин
С. Д. 1899 года рождения, уроженец гор. Киржача, Владимирской обла-
сти, был арестован 10 марта 1938 года У НКВД по Московской области
и осужден 25 августа 1938 г. Военной Коллегией Верховного Суда СССР
к ВМН. Приговор приведен в исполнение 25 июля 1938 года»31. Далее
заделана подпись начальника учетно-архивного отдела Комитета госбезо-
15
пасности при СМ СССР полковника Плетнева, но расписался его заме-
ститель (подпись неразборчива). Вот и суди, как хочешь. То ли опечат-
ка — но ведь не буквенная, не цифровая! То ли бригинженера
действительно в июле расстреляли (застрелили!), а в августе «оформили»
судебно?
А вот еще один аналогичный пример. 9 марта 1956 г. председатель
военной коллегии Верховного суда СССР генерал-лейтенант юстиции
А. А. Чепцов подписывает официальную справку на имя начальника ГУК
МО СССР и начальника Главного политуправления Вооруженных Сил
СССР. Речь идет о судьбе бывшего начальника строительно-квартирного
отдела МВО бригинтенданта Д. Д. Бодрова. Здесь сказано, что аресто-
ванный 7 августа 1937 г. бригинтендант осужден военной коллегией к
ВМН 31 октября 1937 г., а «приговор исполнен 1 сентября 1937 года»32,
т. е. за два месяца до вынесения приговора. Вот как хочешь так и
понимай!
Изредка встречаются и явные неточности. Так, в надзорном произ-
водстве по делу героя гражданской войны, бывшего командира отчаянно
штурмовавшей Сиваш 15-й (позднее Сивашской) дивизии комдива И. И.
Раудмец, в подписанном и заверенном официальном донесении военной
коллегии в Главное управление кадров и Главное политуправление Ми-
нистерства обороны СССР утверждается, что он был арестован 11 июня
1936 г.33. У меня это вызвало недоумение, так как Ворошилов в своем
перечислении арестованных в 1936 г. лиц высшего комначсостава РККА
Раудмеца не называет. И только тщательное изучение всех документов,
содержащихся в надзорном производстве, в том числе заявлений и анкет,
собственноручно заполненных его вдовой, позволило установить ошибоч-
ность официального доклада военной коллегии и определить, что комдив
И. И. Раудмец в действительности был арестован в Киеве 11 июня
1937 г.34
Нуждаются в критическом анализе и сохранившиеся в архиве военной
коллегии алфавитные списки на осужденных ею по первой инстанции в
1937—1938 гг.35 Почему-то в них отсутствуют фамилии многих военнослу-
жащих, осужденных военной коллегией в эти годы (как это устанавлива-
ется по другим источникам).
И, наконец, еще об одном ведомственном архиве. Речь идет о бывшем
Центральном архиве КГБ СССР, а ныне он называется Центральный архив
Федеральной службы безопасности Российской Федерации (ЦАФСБ РФ).
По некоторым данным архивы бывшего КГБ включают в себя более
10,6 млн. единиц хранения36. Несколько месяцев жизни я потратил на то,
чтобы «пробиться» в этот архив. В результате — удалось несколько дней
поработать с некоторыми неизвестными мне ранее документами (например,
оперативными приказами наркома внутренних дел СССР Н. И. Ежова). И
все же не то, что полного, а даже частичного удовлетворения душевного
нет. Во-первых, потому, что в этом архиве нет элементарнейших условий
для работы исследователя. А во-вторых, и это самое главное, — вплоть до
середины 90-х годов исследователь фактически был лишен всякой возмож-
ности вести научный поиск. В его распоряжении представляли только те
документы, которые считали нужным предоставить сотрудники архива. Бо-
лес того, лишали историка возможности ознакомления и изучения таких
первичных документов, как архивно-следственные дела военнослужащих,
осужденных во второй половине 30-х годов. При чем эта позиция вполне
сознательная. Даже в первой половине 80-х годов тогдашний заместитель
председателя КГБ СССР генерал-полковник В. П. Пирожков писал: «Что
касается материалов архивных дел, то частных лиц мы с ними не знако-
мим. И прежде всего по мотивам, связанным с действующим законода-
тельством. Нельзя не учитывать и того, что эти материалы создают нередко
искаженное и неверное представление о самом репрессированном, его по-
ведении на следствии и в суде, а также затрагивают интересы других
невинно пострадавших лиц. Главное не опорочить так называемыми «при-
знательными показаниями» доброе имя человека, честно посвятившего свою
жизнь делу партии, народа и социализма»37.
16
Казалось бы, все правильно. Проявлена «отеческая» забота «компетен-
тных» органов об интересах лиц, давших «признательные показания». Но
в действительности это самая настоящая попытка скрыть злодеяния НКВД.
Тут необходимо учитывать, как минимум, два обстоятельства. Во-первых,
далеко не все давали эти «признательные показания». В ходе дальнейшего
изложения я постараюсь назвать имена настоящих героев, которые не сло-
мились даже под гнетом застеночных дел мастеров НКВД и умерли с
гордым сознанием сохранения своей чести, не оговорив ни себя, ни своих
боевых товарищей. А во-вторых, и об этом будет подробно рассказано в
последующих главах книги, все эти «признательные показания» в абсолют-
но подавляющем большинстве случаев были вырваны у арестованных ко-
мандиров и политработников РККА в результате применения' к ним
давным-давно осужденных всем цивилизованным миром «физических ме-
» те или иные доку-
иШШ
тодов воздействия», а попросту говоря, самых настоящих издевательств и
пыток. И не допуская историков к изучению этих дел, руководство архива
ФСБ вольно или невольно способствует сокрытию правды о злодеяниях
ягодовцев, ежовцев, бериевцев.
Историку, пришедшему в этот архив и «допущенному» для работы в
нем, не разрешали даже ознакомиться с описями. Хуже того, сотрудники
архива требовали от историка, чтобы он заранее назвал, какие именно
документы ему необходимы. А откуда он может знать, какие документы
здесь есть? Когда же все-таки «навскидку» называе
менты, которые должны были бы отложиться в этом архиве, слы
ответ: «У нас таких документов нет». Как это проверить и как этому
можно поверить?
Вот лишь один пример. Известно, что в свое время Хрущев говорил о
383-х списках, посланных Ежовым Сталину, с просьбой утвердить осуж-
дение содержащихся в списках лиц по первой категории (расстрел), или
по второй (10, а потом 25 лет лишения свободы). На мою законную просьбу
ознакомиться с этими списками, тогдашний заместитель начальника ЦАМБ
РФ с совершенно чистым взором твердо ответил: «А у нас их нет!». А ведь
известно, что один экземпляр исходящего секретного документа обязатель-
но остается у учреждения — отправителя.
Попытался — было я ознакомиться хотя бы с такими документами,
как стенограммы партийных собраний и партактивов Главного управления
госбезопасности в 1937—1938 гг. и то получил, как выражался шолохов-
ский герой, «полный отлуп». А уж о списках сотрудников Особого отдела
Главного управления госбезопасности я и сам заикаться не стал. И все
же так хочется верить, что наступит такое время, когда распахнутся тя-
желые двери архивов ВЧК—ГПУ—ОГПУ—НКВД... Скорее бы наступило
это времечко — «приди, приди, желанное!». А пока, увы, мы в этом
плане не очень-то далеко ушли от времен древнего Египта, где, как из-
вестно, знания носили тайный характер, всячески укрывались от простых
смертных и были достоянием лишь жречества.
И с предоставлением народу (и его историкам) возможности макси-
мально полного ознакомления с документами его собственной истории надо
спешить всемерно.
Ибо чем раньше, полнее и всестороннее современное поколения ис-
ториков сумеет изучить всю совокупность этого корпуса документов, тем
больше вероятность сравнительно адекватного реконструирования истори-
ческого процесса. Ведь уже и сейчас, по ныне действующим правилам
хранения, в Архиве военной коллегии Верховного суда, например, о це-
лом ряде осужденных в 1937—1941 гг., осталась лишь маленькая кар-
тонная карточка с указанием фамилии, имени, отчества и формулой
«осужден ВК ВС в 1937 (1938, 1939)». Вот и все, что осталось от че-
ловека, некогда активно участвовавшего в строительстве РККА. Кроме
того, немалое количество дел отослано из архива в местные органы гос-
безопасности, что создает дополнительные трудности их выявления и изу-
чения.
А самая главная опасность состоит в том, что на наших глазах под
антитоталитарный перезвон по разным причинам происходит самое насто-
ящее исчезновение бесспорно существовавших ранее многих ценнейших,
основополагающих по данной проблеме документов. Так, уже в 1957 г.
при дополнительной проверке дела расстрелянного 30 октября 1937 г. быв-
шего командира 16 ск БВО комдива А. П. Мелик-Шахназарова, сотрудники
Главной военной прокуратуры, имевшие зачастую недостижимые даже для
современного историка права и возможности, вынуждены были констати-
ровать: «Личного дела на Мелик-Шахназарова разыскать не представилось
возможным»38. Объяснения причин здесь не дано. Остается лишь предпо-
лагать, то ли времени и терпения у военных прокуроров не хватило, то
ли личные дела осужденных «врагов народа» изымались и куда-то отправ-
лялись или же вообще уничтожались?
Тем более острым становится этот вопрос в наши дни, по прошествии
более 60 лет со времени кровопролитных событий 1937—1938 гг. Во всяком
случае имеются косвенные данные о том, что, например, в Архиве военной
коллегии Верховного суда СССР часть надзорных производств по реаби-
литации военнослужащих, проведенной в 1957 г., уже уничтожена.
В печати неоднократно сообщалось, что в ходе августовских событий
1991 г. в архивах ЦК КПСС проводилось массовое уничтожение (специ-
альными машинами) неизвестных общественности документов. А по авто-
ритетному свидетельству В. В. Бакатина еще в 1989—1990 гт. по приказу
тогдашнего руководства КГБ при Совете Министров СССР были уничто-
жены (путем сожжения в печах) 105 томов «Оперативной разработки» по
А. И. Солженицыну (значился под псевдонимом г«Паук») и 550 томов по
А. Н. Сахарову («Аскет»). Печи после сожжения были проверены, о чем
составлены соответствующие акты39. Кто сейчас может поручиться, что и
поныне (под самыми различными соусами) не ведется массовое уничтоже-
ние документов, невыгодных (неудобных) для той или иной правящей в
стране группировки?
В мировой исторической науке чуть ли не до каждого человека под-
считаны жертвы политических репрессий при Тиберии, в годы инквиз
э
при Иване Грозном, в годы Великой Французской революции 1789—1799 гг.
А точные данные о загубленных в совсем недавнем прошлом наших родных
соотечественниках под различными ухищрениями все еще укрываются от
историков, несмотря на совершенно ясный соответствующий Указ Прези-
дента Российской Федерации.
Как и каждый, уважающий читателя и себя автор, я был обязан воз-
можно полно выявить и тщательно изучить всю посильную мне литературу
вопроса и уже опубликованные по данной проблеме документы. Без этого
всякая попытка исследования была бы просто некорректна. Поэтому я дол-
жен и буду опираться на эти публикации. Но используя их, как своеоб-
разные несущие опоры, я отнюдь не собираюсь создавать некую
хрестоматию уже опубликованного. К уже напечатанному я буду прибегать,
как правило, лишь в самых необходимых для наиболее полного раскрытия
проблемы случаях. Самая же главная моя цель — поделиться с людьми
теми новыми, еще не публиковавшимися данными (материалами) по иссле-
дуемой проблеме, которые мне удалось выявить в результате многолетней
работы в архивах — особенно в Российском государственном военном ар-
хиве и в Архиве военной коллегии Верховного суда Российской Федерации.
И сейчас, когда начинаю все результаты этой работы сводить воедино, я
совсем не жалею, а даже доволен, что годы жизни посвятил выявлению,
рассмотрению, изучению, переписыванию пожелтевших от неумолимого бе-
га времени пыльных страниц архивных дел. Сказать то и так, о чем и
как до тебя не говорили — в этом, очевидно, одна из высших духовных
радостей. И не так уж важно, сколь малым тиражом будет издана книга.
Важно, чтобы было что сказать.
В отдельных случаях я позволю себе поделиться с читателем и неко-
торыми личными воспоминаниями и впечатлениями о том по-своему геро-
ическом и безусловно страшном времени. Ведь я в то время жил, учился.
В кадрах РККА в эти роковые годы я еше не состоял, но летом 1935 г.
принял военную присягу «торжественное обязательство» и в 1935—1936 гг.
отслужил два двухмесячных сбора в одной из стрелковых дивизий Ленин-
18
градского военного округа (первый сбор — красноармейцем, а второй —
командиром отделения). Затем состоял в запасе — сначала в звании по-
мкомвзвода, а с 1940 г. — в среднем политсоставе (без звания). Осенью
1937 г. мне — студенту 4-го курса исторического факультета Ленинград-
ского государственного университета стукнуло 20 лет. И я не был исклю-
чением из правила, согласно которому нет человека, довольного своим
положением и недовольного своим умом. Во всяком случае была пора в
эти лета «сметь свое суждение иметь». По крайней мере университетская
обстановка предвоенных лет осталась в памяти на всю оставшуюся жизнь.
Я долго думал над структурой монографии. Каждый согласится, что
здесь возможны самые различные варианты. Но в результате поиска, вы-
явления, сбора и анализа многочисленных первичных документов я пришел
к довольно определенному выводу, что наиболее целесообразно построить
изложение в соответствии с основными этапами того смертного пути, по
которому в 1937—1941 гг. прошли многие тысячи воинов РККА: арест,
предварительное следствие, судебная комедия, пуля в затылок. Описанию
этих ступеней в ад XX века предшествует краткий анализ социальной
атмосферы в партии, в стране, в армии в 1937—1938 гг. А в последней
главе постараюсь показать неописуемо губительные последствия беспощад-
ной расправы тоталитарно-репрессивной Системы с рабоче-крестьянской
Красной Армией буквально накануне гитлеровского нашествия.
В процессе многолетней подготовительной работы к написанию предла-
гаемой читателю книги мне удалось в 1989—1996 гг. опубликовать не-
сколько исследовательских статей в журналах «Коммунист», «Вопросы
истории КПСС», «Кентавр», «Вопросы истории», «Отечественная история»,
«Военно-исторический журнал» и небольшой раздел «Трагедия комначсо-
става в 1937—1938 гг.» (в моей книге «РККА накануне: Очерки полити-
ческого воспитания Красной Армии 1929 г.—июнь 1941 г.» М., 1993,
с. 193—215). Но все эти публикации освещали в основном отдельные ас-
пекты проблемы и явились лишь своеобразным подступом к монографиче-
скому ее рассмотрению.
И, наконец, о праве на изложение и публикацию своей точки зрения.
Не знаю, у кого как, а у меня, родившегося в один год с Октябрьской
революцией, только сейчас, на склоне восьмого десятка лет быстро уходя-
щей жизни, впервые появилась реальная возможность действительно сво-
бодного научного исследования. Такое нравственное и юридическое право
во всем просвещенном мире считалось незыблемым чуть ли не со времен
Ренессанса. Уже Мартин Лютер восклицал: «Я здесь стою — и не могу
иначе!». Иногда о свободе исследования говорилось и в советский период.
Но каждый — и говорящий, и слушающий — прекрасно понимали, что
это «слова, слова, слова...». Все мы были скованы железным панцирем
«партийных оценок». И не только историки, но и все творческие, хоть
чуть-чуть самостоятельно мыслящие люди. Как бился в этих тенетах, как
рвался из этих цепей один из немногих поистине великих поэтов уплы-
вающей в прошлое эпохи А. Т. Твардовский, когда писал:
Вся суть в одном-единственном завете:
То, что скажу, до времени тая,
Я это знаю лучше всех на свете —
Живых и мертвых, — знаю только я.
Сказать то слово никому другому
Я никогда бы ни за что не мог
Передоверить. Даже Льву Толстому —
Нельзя. Не скажет — пусть себе он бог.
А я лишь смертный. За свое в ответе,
Я об одном при жизни хлопочу:
О том, что знаю лучше всех на свете,
Сказать хочу. И так, как я хочу.
Эти вдохновенные строки, выражающие «мечту поэта», написаны в
1958 г. на волне XX партсъезда. Позже Твардовский напг
ет может быть
III
19
главную книгу своей жизни — поэму «По праву памяти». Написал так,
как он хотел. И как каждый творец, хотел видеть свое творение напеча-
танным. Но не тут-то было. Это император Николай I «высочайше дозво-
лял» публиковать А. С. Пушкину все, что тот написал. А могущественные
генсеки «от имени народа» «не пущали». Так и умер Александр Трифоно-
вич, измученный и до глубины души оскорбленный малограмотной, но зато
высоко бдительной всемогущей кремлевской цензурой, не позволившей ему
увидеть свои заветные думы обнародованными...
Я рад, что дожил до времен, когда и на нашей многострадальной Родине
можно писать (а если «повезет», даже и публиковать) то, что ты дейст-
вительно знаешь и так, как ты думаешь и представляешь минувшее.
Глава первая
АТМОСФЕРА
Сон разума рождает чудовищ
ФРАНСИСКО ГОЙЯ
В ПАРТИИ
Атмосфера в ВКП(б) в середине 30-х годов характеризовалась прежде
всего повседневно нараставшим всевластием политбюро ЦК ВКП(б), из-
бранного 10 февраля 1934 г., в послед
день работы XVII партсъезда.
1ШШ
Заранее подобранные прежним руководством ЦК 1225 делегатов съезда с
решающим голосом, представлявших 1 872 488 членов партии избрали но-
вый (также заранее определенный) состав Центрального Комитета: 71 член
и 68 кандидатов*. В этот же день члены ЦК (несколько десятков человек)
избрали также предварительно намеченных и предложенных им 10 членов
политбюро: А. А. Андреев, К. Е. Ворошилов, Л. М. Каганович, М. И. Ка-
линин, С. М. Киров, С. В. Косиор, В. В. Куйбышев, В. М. Молотов,
Г. К. Орджоникидзе, И. В. Сталин и 5 кандидатов в члены политбюро
(А. И. Микоян, Г. И. Петровский, П. П. Постышев, Я. Э. Рудзутак и
В. Я. Чубарь)* **. И вот этот по сути сам себя избравший синедрион высших
партийных жрецов бесконтрольно заправлял всем и вся в необъятной стране
с огромным населением.
Но фронтальное изучение доступных протоколов политбюро ЦК позво-
ляет сделать вывод, что определенные возможности для делового обсужде-
ния поставленных вопросов здесь все-таки (по крайней мере формально)
имелись. На заседаниях обычно присутствовали не только члены политбю-
ро, но и представители других высших коллегии партии. Так, на заседании
политбюро ЦК ВКП(б) 4 мая 1934 г. присутствовало 7 членов политбюро
(Андреев, Ворошилов, Калинин, Куйбышев, Молотов, Орджоникидзе, Ста-
лин), 1 кандидат в члены политбюро (Микоян), 24 члена ЦК ВКП(б) (в
том числе Л. П. Берия, А. С. Бубнов, Н. И. Ежов, А. А. Жданов,
Н. С. Хрущев, Г. Г. Ягода) и 15 кандидатов в члены ЦК ВКП(б) (в том
числе Л. 3. Мехлис, А. Н. Поскребышев, А. И. Рыков)2.
Еще более представительный характер носили обычно заседания оргбю-
ро ЦК ВКП(б). На его заседании 5 июня 1936 г., например, присутствовало
7 членов оргбюро (А. А. Андреев, Я. Б. Гамарник, Н. И. Ежов, А. А. Жда-
нов, А. В. Косарев, А. И. Стецкий, Н. М. Шверник) 1 кандидат в члены
оргбюро (А. И. Криницкий), а также 14 членов ЦК ВКП(б), 13 кандидатов
в члены ЦК ВКП(б), председатель ревизионной комиссии ЦК, 3 члена
бюро КПК при ЦК ВКП(б), 6 руководителей гру
III
КПК, 7 заведующих
отделами ЦК (В. В. Адоратский, К. Я. Бауман, И. А. Лычев, Г. М. Ма-
ленков, О. А. Пятницкий, Б. М. Таль, А. С. Щербаков), 13 помощников
заведующих отделами ЦК, 1 помощник секретаря ЦК ВКП(б), 1 предста-
витель газеты «Правда» и начальник политуправления Народного комис-
сариата путей сообщения СССР3.
Секретариат и оргбюро ЦК имели немалую власть, но верховным рас-
порядителем — диктатором было политбюро ЦК ВКП(б). Именно оно
окончательно утверждало и предложения других коллегий ЦК, и проекты
постановлений ЦИК СССР и Совнаркома СССР. Масштаб работы полит-
бюро был поистине всеохватный. На некоторых его заседаниях принима-
ла съезде было представлено также 935 238 кандидатов в члены ВКП(б).
** На пленумах ЦК кандидатами в члены политбюро были избраны в 1935 г. А. А.
Жданов и Р. И. Эйхе; в 1937 г. — Н. И. Ежов.
21
лись окончательные решения по сотне, а то и двум сотням вопросов. На-
пример, одно из дел оргбюро ЦК ВКП(б), начатое 23 августа 1938 г. и
оконченное 25 декабря того же года, содержит решения по 1727 вопросам4.
Среди них немало было, как в свое время говаривал В. И. Ленин, «вер-
мишели». Например, в 1934 г. здесь решались вопросы «Об отпуске гвоздей
для стимулирования хлебозакупок» (16 сентября); в 1935 г. «О розничных
ценах на мандарины» (8 сентября); в 1936 г. — «О кровельном железе
для хлопковых колхозов Таджикистана», а 13 февраля 1939 г. политбюро
ЦК ВКП(б) утверждает постановление СНК СССР о кастрации излишних
быков в колхозах и совхозах5 и т. п. Все это лишь подтверждает, что не
было в жизни партии и всей страны такого вопроса, по которому политбюро
не могло бы принять своего решения, притом окончательного. Оно считало
себя высшим арбитром и в специальных, технических вопросах. 2 сентября
1934 г. политбюро утвердило постановление Совета труда и обороны «Об
автосцепке»: «Признать автосцепку ИРТ-3, как удовлетворительно пока-
завшую себя в условиях работы на железных дорогах... В связи с этим
дискуссию о типе автосцепки прекратить»6.
Убеждение во всемогуществе политбюро ЦК было настолько прочным,
что на его утверждение был представлен (судя по контексту) проект ре-
шения об изучении русского языка во французских лицеях. И вот появ-
ляется такое решение политбюро ЦК ВКП(б) от 5 августа 1937 г.:
«Введение преподавания русского языка во французских лицеях предоста-
вить усмотрению французского правительства»7. Все-таки, очевидно, вслед
за щедринским чинодралом поняли, что «сие от них не зависит»...
А внутри страны политбюро ЦК ВКП(б) было действительно всемогу-
щим. Оно могло назначить любого человека на любой пост, в том числе
и выборный. Даже списки кандидатов в депутаты Верховного совета СССР
в 1937 г. и кандидатов в депутаты Верховных советов союзных и автоном-
ных республик в 1938 г. предварительно, задолго до выборов, утверждались
политбюро8. Оно же могло и снять любого человека с любого поста и даже
выборного. До всякого судебного разбирательства, под истошные крики
угодничавших пропагандистов о великих свободах, дарованных сталинской
конституцией, политбюро ЦК ВКП(б) 20 декабря 1936 г. принимает ре-
шение: вывести из состава ЦИК СССР Г. Л. Пятакова, Г. Я. Сокольникова,
С. А. Туровского и др. (всего 7 человек)9. Постановлением политбюро от
20 октября 1937 г. из состава членов ЦИК СССР исключаются 15 человек10
и т. д. Так оно обращается с представителями законодательной власти. А
уж об остальных ветвях власти и говорить нечего. Политбюро назначает
(утверждает) и «освобождает» наркомов, прокуроров, председателей Вер-
ховного суда, полпредов, присваивает высшие военные звания, награждает
орденами и лишает орденов, принимает решение об отпуске и лечении
ответственных руководителей.
Обеспечив назначение «соответствующих» людей, политбюро неукосни-
тельно контролирует практическую работу высших органов советской вла-
сти. 13 декабря 1934 г. оно утверждает составы комиссий по руководству
VII съездом Советов Союза ССР (13 человек) и по руководству XVI Все-
российским съездом Советов11. 16 октября 1936 г. политбюро утверждает
комиссию по руководству VIII Чрезвычайным съездом Советов (15 чело-
век), 4 января 1937 г. — комиссию по руководству 3-й сессией ЦИК Союза
ССР VII-го созыва в составе 17 человек12. И всюду в этих комиссиях
непременно мелькают одни и те же фамилии: Сталин, Молотов, Калинин,
Каганович, Ворошилов, Андреев, Ежов...
Долгие годы в советской литературе имела хождение официальная вер-
сия, пытавшаяся объяснить массовые расстрелы 1937—1938 гг. тем, что
органы НКВД на какой-то период якобы вышли из под контроля партии.
Это утверждение не соответствует действительности. Многочисленные до-
кументы неопровержимо свидетельствуют, что партия и НКВД — «близне-
цы-братья», что на протяжении всей предвоенной истории политбюро
ЦК РКП (б)—ВКП(б) неослабно держало под контролем и твердой рукой
направляло всю деятельность ВЧК—ГПУ—ОГПУ—НКВД. Я надеюсь ска-
зать об этом более подробно в следующих главах. Здесь же мне хотелось
22
бы обратить внимание лишь на несколько фактов. Решением политбюро
ЦК ВКП(б) от 1 апреля 1934 г. Сталин и Ежов включены в комиссию по
выработке проекта положения о НКВД и Особом Совещании13. Решением
политбюро от 26 сентября 1936 г. народным комиссаром внутренних дел
СССР был назначен Ежов, «с оставле
:ем его по совместительству секре-

тарем ЦК ВКП(б) и председателем Комиссии Партконтроля с тем, чтобы
он девять десятых своего времени отдавал НКВД»14. Именно решением по-
литбюро (опросом) от 28 декабря 1936 г. начальником Главного управления
государственной безопасности НКВД СССР был назначен Я. С. Агранов15.
Специальным постановлением политбюро от 20 сентября 1938 г. «Об
учете, проверке и утверждении в ЦК ВКП(б) ответственных работников
Наркомвнудела, Комитета обороны, Наркомата обороны, Наркомата Воен-
но-Морского флота, Наркоминдела, Наркомата оборонной промн
tn
ленно-
сти, Комиссии партийного контроля и Комиссии Советского контроля»
устанавливалось, что утверждению в ЦК ВКП(б) подлежали все ответст-
венные работники центрального аппарата вплоть до заместителей началь-
ников отделов, а по Наркомвнуделу даже до начальников отделений. Обя-
зательному утверждению в ЦК ВКП(б) подлежали также наркомы,
заместители наркомов и начальники отделов НКВД союзных и автономных
республик, начальники краевых, областных и окружных органов НКВД,
их заместители и начальники отделов этих органов, начальники городских
и районных отделений НКВД16.
И уж эти кадры партия лелеяла в прямом соответствии с оброненным
однажды Сталиным призывом заботиться о кадрах, как садовник заботится
о любимом дереве. Весь мир теперь знает, что Ежов был форменным са-
дистом, его по праву называют «кровавым карликом», а вот как о нем
буквально по-матерински пеклось политбюро ЦК ВКП(б). 1 декабря 1937 г.
оно принимает такое постановление:
«1. Обязать т. Ежова выполнить постановление ЦК об отпуске до 7 де-
кабря с пребыванием за городом и с воспрещением ему появляться в уч-
реждении для работы.
2. Предложить т. Сталину проследить, чтобы настоящее постановление
ЦК было выполнено т. Ежовым»17.
С другой стороны, наблюдалось не только такое явление, как своеоб-
разный симбиоз, сращивание, переплетение, но и переливание, перемеще-
ние кадров из органов НКВД в партийные и советские. Вот лишь некоторые
примеры на сей счет. 14 августа 1937 г. политбюро утверждает председа-
телем Совнаркома АССР немцев Поволжья В. Ф. Далингера, с освобож-
дением его от работы наркома внутренних дел этой республики. 16 августа
заместитель наркома внутренних дел СССР М. Д. Берман утверждается
народным Комиссаром связи СССР18. А 29 августа того же года принима-
ется решение: «Утвердить исполняющим обязанности первого секретаря Та-
тарского обкома ВКП(б) т. Алемасова, освободив его от работы уполномо-
ченного НКВД по Татарии»19. И подобные случаи пересаживания с кресла
начальника УНКВД в кресло первого секретаря обкома ВКП(б) были да-
леко не единичны. Дело доходило до того, что 24 сентября 1937 г. полит-
бюро ЦК ВКП(б) принимает решение (опросом) удовлетворить просьбу
Курского обкома ВКП(б) об утверждении «в виде исключения» членом
бюро обкома ВКП(б) начальника УНКВД Скимановского*, который вообще
не являлся членом данного обкома20.
Именно политбюро ЦК ВКП(б) вырабатывало генеральную линию, да-
вало официальную установку органам НКВД, незыблемо авторитетно оп-
ределяло, кого именно надо изолировать и уничтожить. Мне, например,
удалось выявить, что только в июле 1937 г., за один месяц политбюро
принимает не менее семи постановлений «Об антисоветских элементах» (9,
11, 14, 16, 23, 28 и 31 июля). Все эти постановления до сих пор недоступны
исследователям. Они хранятся в Президентском архиве. Почему? Зачем?
Но судя по названию они были прямой «наводкой» для органов НКВД.
Полагаю, что здесь вкралась опечатка. Очевидно речь идет о майоре госбезопасности
Симановском Пинхусе Шоломовиче.
23
Решением от 14 апреля 1937 г. (опросом) были созданы две «постоянные
комиссии при Политбюро ЦК ВКП(б>». Одна — в составе: Сталин, Моло-
тов, Ворошилов, Л. Каганович и Ежов — «в целях подготовки для Полит-
бюро, а в случае особой срочности — и для разрешения вопросов
секретного характера, в том числе и вопросов внешней политики» и другая
(Молотов, Сталин, Чубарь, Микоян, Л. Каганович) — «в целях успешной
подготовки для Политбюро срочных текущих вопросов хозяйственного ха-
рактера»21. Это неоспоримо свидетельствует, что и внутри самого политбюро
всем дирижировала еще более узкая группа лиц.
При фронтальном изучении протоколов политбюро ЦК ВКП(б) прямо
поражаешься огромному размаху его работы. При таком вселенском охвате
с обязанностями члена политбюро можно было справляться либо формаль-
но, механически штампуя заранее подготовленные проекты решений, либо
трудясь с полной отдачей, не жалея ни времени, ни сил, мобилизуя весь
свой опыт и знания. Так что должность члена политбюро не была сине-
курой. Но труд их зачастую был недостаточно эффективным не только
из-за ущербности тоталитарно-репрессивной системы, но и в силу весьма
малой образованности членов политбюро. Подбирая состав политбюро «под
себя», Сталин исходил из того: пусть будут малограмотные, но «верные».
Недоучившийся студент Молотов казался столпом учености; имеющий
фельдшерское образование Орджоникидзе руководил всей тяжелой про-
мышленностью страны; ходивший в школу всего «две зимы» Ворошилов
целых 15 лет возглавлял вооруженные силы, направляя и развитие военной
науки; имевший «незаконченное низшее» образование Ежов — и грозный
шеф НКВД, и секретарь ЦК ВКП(б) и председатель Комиссии партконт-
роля при ЦК партии; а об образовательном цензе одной из ключевых
фигур в политбюро — Л. Кагановича вообще ничего не известно... Надо
ли удивляться тому, что все они буквально из кожи вон лезли, лишь бы
оправдать доверие своего благодетеля, вознесшего их на вершины власти
в самой большой на земном шаре стране. И надо ли удивляться тому, что
уже в 1932 г. в одном из писем Каганович с лакейской угодливостью
величал Сталина «хозяином», от которого «по-прежнему получаем регу-
лярные и частые директивы», а 30 сентября 1936 г. он пишет Орджони-
кидзе: «Что касается к.-р. дел, то я не пишу тебе, потому что ты был у
хозяина и все читал и беседовал»22.
Читаешь тайное, ставшее явным
лекие студенческие времена известный наш востоковед В. В. Струве ци-
тировал в лекции молитву древнеегипетских рабов: «Молотите, быки,
молотите, на хозяина своего...». И члены политбюро (и кандидаты в члены)
усердно «молотили». Ведь все они, до единого прекрасно помнили, какая
поистине ужасная судьба постигла тех членов и кандидатов высшей пар-
тийной коллегии, которые оказались «недостаточно верными». Ведь на их
глазах, иногда с их согласия и благословения в разные годы были физи-
чески уничтожены 12 быв!
пи
, и невольно вспоминаешь, как в да-
:х членов политбюро ЦК ВКП(б) (Л. Д. Троц-
Киров и Г. К. Орджоникидзе, М. П. Томский доведен до самоубийства, а
в 1936—1939 гг.
стинский, Я. Э. Рудзутак, А. И. Рыков и В. Я. Чубарь
расстреляны). Были в 1937—1940 гг. расстреляны и 7 других видных де-
ятелей партии, в разное время избиравшихся кандидатами в члены полит-
бюро ЦК: К. Я. Бауман, Н. И. Ежов, П. П. Постышев, Г. Я. Сокольников,
С. И. Сырцов, Н. А. Угланов и Р. И. Эйхе. Легко можно представить себе,
какая именно атмосфера царила среди остававшихся (оставленных!) в жи-
вых членов и кандидатов в члены политбюро ЦК ВКП(б) и как она, как
волна ядовитого тумана наплывала, распространялась вниз, на места.
Необходимо, наконец, отметить и еще одно обстоятельство — жесткая
требовательность «хозяина» к «работникам». Сталин никому, кроме себя,
не прощал промахов и ошибок. Современному читателю даже трудно пред-
ставить, на каком тонком волоске висела судьба ближайших соратников
«вождя». Сохранилось интересное свидетельство французского журналиста,
участвовавшего в поездке генерала Шарля де Голля в Советский Союз в
24
декабре 1944 г. После официальных переговоров состоялся банкет. Сталин
был в приподнятом настроении, много шутил и неоднократно произносил
«оригинальные» тосты. Так, он предложил выпить за здоровье наркома
путей сообщения Лазаря Кагановича. Все дружно захлопали в ладоши.
Сталин продолжал: «Каганович — храбрый человек, он знает, что если
поезда не будут приходить вовремя, его расстреляют!» Все смеялись»23. Все
подумали что «король забавляется». Но давно известно, что в каждой шутке
есть доля истины.
Безропотно признав Сталина своим всемогущим «хозяином», члены по-
литбюро внесли немалый вклад в дело его всемерного восхваления, возве-
личения. Неприкрыто соперничая друг с другом, они старались на
перегонки убедить всех до единого коммунистов в небывалой еще в истории
гениальности «вождя и учителя всех времен и народов». Первым таким,
доходившим до неприличия, шквалом панегирических восхвалений Сталина
были статьи членов политбюро и секретарей ЦК в связи с его 50-летием
в декабре 1929 г. А дальше уже пошло — поехало...
Одним из важных направлений в фабрикации мифа «о великом вожде»
было всемерное возвеличивание заслуг Сталина в гражданской войне. Сей-
час можно с полной уверенностью утверждать, что это неблаговидное дело
творилось с подачи самого Сталина. Каждому понятно, что любой мало-
мальски сообразительный политик прежде всего стремится создать себе
имидж этакого великого скромника и всякие личные попытки своего обо-
жествления всемерно старается утаить от глаз людских. Но рано или поздно
правда все-таки пробивается на свет. Из недавно опубликованного доку-
мента явствует что еще 8 сентября 1927 г. Сталин не постеснялся заявить
на объединенном заседании политбюро ЦК ВКП(б) и президиума ЦКК:
«Имеется ряд документов и это известно всей партии что Сталина пере-
брасывал ЦК с фронта на фронт в продолжение трех лет на юг и восток,
на север и запад, когда на фронтах становилось туго»24. Эта сталинская
идея о Сталине, как творце побед Красной Армии в гражданской войне
«на все четыре стороны света» была тут же подхвачена одним из пре-
даннейших его вассалов, им же выдвинутым на пост наркома по военным
и морским делам и председателя Реввоенсовета СССР. В своей опублико-
ванной в «Правде» 21 декабря 1929 г. печально знаменитой льстивой и
довольно лживой статье «Сталин и Красная Армия» Ворошилов повторил
эту сталинскую мысль, но «своими словами»: «В период 1918—1920 гг.
т. Сталин являлся, пожалуй, единственным человеком, которого Централь-
ный комитет бросал с одного боевого фронта на другой, выбирая наиболее
опасные, наиболее страшные для революции места».
Об общей направленности этих «исторических изысканий» и об отно-
шении Сталина к исторической истине можно судить и по такой детали —
Сталин был ознакомлен с текстом этой статьи о нем еще в рукописи и
сделал ряд замечаний. В частности, по утверждению ворошиловского адъ-
ютанта Р. П. Хмельницкого, в этой рукописи еще признавалось, что в
период гражданской войны «имелись успехи и недочеты, у И. В. Сталина
ошибок было меньше, чем у других». Эта фраза, как сообщил Хмельниц-
кий, зачеркнута красным карандашом и рукою Сталина написано: «Клим!
Ошибок не было, надо выбросить этот абзац. Ст.»25 Что, конечно, и было
сделано.
Очередным этапом непрерывной кампании по возвеличению Сталина
явился XVI съезд ВКП(б) летом 1930 г. Все громче и громче звучали здесь
льстивые здравицы в честь вождя из уст советских и зарубежных деятелей
коммунистического движения. Пожалуй, наиболее отличился, или вернее,
задал тон председатель Центральной Контрольной Комиссии и председатель
Рабоче-Крестьянской инспекции Г. К. Орджоникидзе. Считающийся по дол-
жности «совестью партии», он восклицал: «Партия в лице т. Сталина видит
стойкого защитника генеральной линии партии и лучшего ученика Влади-
мира Ильича, (Аплодисменты). И поэтому наша партия и рабочий класс
вполне правильно отождествляют т. Сталина с генеральной линией нашей
партии, ведущей СССР от победы к победе. Именно за это партия с таким
воодушевлением и восторгом встречает т. Сталина. (Аплодисменты)»26.
Но подлинным партийным апофеозом Сталину явился XVII партсъезд.
Причем тон в почти языческом восхвалении «гениального вождя» задавали
прежде всего опять-таки лица из его ближайшего окружения. Имя Сталина
упомянули в своих выступлениях на всесоюзном партийном форуме: Воро-
шилов — 19 раз, Киров — 22 раза, Постышев — 24, Орджоникидзе — 33,
Косиор — 34, Микоян — 41 раз. Своеобразный рекорд побил Л. М. Кага-
нович, исхитрившийся воспеть фамилию своего «хозяина» аж 64 раза. Всего
же, по подсчетам В. А. Куманева, на XVII Всесоюзном съезде ВКП(б) имя
Сталина прозвучало 1580 раз27. Вот уж поистине, окружение делает короля.
А
уж как изощрялись высокопоставленные делегаты съезда в отыскан
наиболее ярких и запоминающихся формулировок и эпитетов. Вот при-
знанный оратор партии Киров провозглашает Сталина лучшим продолжа-
телем дела Ленина, лучшим кормчим великой социалистической стройки.
Полупрощенный «любимец партии» Бухарин без малейшего стеснения ве-
личает вчерашнего своего друга Кобу славным фельдмаршалом пролетар-
ских сил, лучшим из лучших... Неукоснительно следуя примеру «старших
братьев» стремятся не отстать от них в провозглашении дифирамбов и
представители зарубежных компартий. Б своем выступлении от компартии
Испании «товарищ Долорес» с присущей ей яркой эмоциональностью на-
звала Сталина «...любимым и непоколебимым, стальным и гениальным,
вашим и нашим вождем, великим вождем пролетариев и трудящихся всех
стран и национальностей всего мира»28. А ведь это лишь январь — начало
февраля 1934 года. То ли еще будет!
По всей стране развернулось изучение сталинского отчетного доклада
о работе ЦК ВКП(б) XVII партсьезду. Вспоминается как весною 1934 г.
усердно зазубривали совсем не рассчитанные на юношеский ум положения
этого доклада и мы в девятом, тогда выпускном (десятые классы вводились
лишь с осени 1934 г.) классе 1-й Образцовой школы Василеостровского
района гор. Ленинграда. Угодничество ответственных редакторов ведущих
газет страны Мехлиса и Бухарина приняло столь неприличный характер,
что политбюро ЦК БКП(б) вынуждено было постановить: «Принять сле-
дующее предложение т. Сталина: объявить выговор редакции «Правда» и
«Известий» за то, что без ведома и согласия ЦК и т. Сталина объявили
десятилетний юбилей книги т. Сталина «Основы ленинизма» и поставили
тем самым ЦК и т. Сталина в неловкое положение»29.
Объективности ради я должен сказать и о другом аналогичном доку-
менте. 19 декабря 1934 г. политбюро ЦК ВКП(б) принимает следующее
решение:
«Заявление т. Сталина.
Уважить просьбу т. Сталина о том, чтобы 21 декабря в день пятиде-
сятипятилетнего юбилея его рождения никаких празднеств или торжеств
или выступлений в печати или на собраниях не было допущено»30.
Мне представляется, что подобная просьба Сталина была не только
очередным проявлением его доведенного до высшей степени совершенства
патентованного фарисейства, но и результатом довольно адекватной оценки
конкретной ситуации. Ведь по стране в эти декабрьские дни катили волна
за волной очередные порции классовой ненависти «к убийцам Кирова»,
призывы к физической расправе с «троцкистскими агентами» и т. п. И
Сталин, очевидно, просто счел не совсем удобным именно в эти дни на-
поминать массам об очередном своем юбилее. Тем более, что и без такого
напоминания, кампания по прославлению и возвеличиванию Сталина, раз
начавшись в связи с его 50-летием в декабре 1929 г., так уже и не затихала.
Необходимо совершенно четко представлять, что всё более нараставшая
многообразная, широко разветвленная, всеохватная кампания фактического
обожествления Сталина совсем не была стихийным порождением мысли
«благодарных народов» Советского Союза. Нет и нет. Она была рождена
в недрах партийного аппарата, возглавлялась, направлялась и неукосни-
тельно проводилась в жизнь под неослабным наблюдением и неусыпным
руководством правящей партийной верхушки, и прежде всего политбюро
ЦК ВКП(б) и самого Сталина. Все члены и кандидаты в члены политбюро
ЦК, секретари ЦК ВКП(б) как начали еще с 50-летия Сталина в декабре
26
1929 г. всячески восхвалять Сталина буквально на всех перекрестках, так
и не могли (да и боялись!) остановиться в этом совсем неблаговидном деле.
Усердствовали все. Особо выделялся личный друг Сталина К. Е. Ворошилов.
Уж как только он не изощрялся. Накануне присвоения военного звания
Маршала Советского Союза (которое 20 ноября 1935 г. получили Блюхер,
Буденный, Егоров, Тухачевский и сам нарком), в своем выступлении на
первом Всесоюзном совещании стахановцев, Ворошилов величал Сталина
и «первым маршалом социалистической революции», и «великим маршалом
побед на фронтах и гражданской войны и социалистического строительства
и укрепления нашей партии», и «маршалом коммунистического движения
всего человечества», и «истинным Маршалом Коммунизма»31. И все это в
присутствии самого «великого»...
Несмотря на извечные трудности с бумагой, на острую нехватку, а то
и отсутствие основных учебников, и школьных и вузовских, на практиче-
скую невозможность свободного приобретения книг классиков русской и
мировой литературы, для массового издания произведений Сталина в стране
отыскивалось всё. И моментально. Книга Сталина «Вопросы ленинизма»
вышла десятью изданиями. С 1926 по 1934 год включительно она была
издана на 17 языках общим тиражом 8 млн. 340 тыс. экземпляров. Отчетный
доклад ЦК ВКП(б) XVI партсъезду — на 24 языках, тиражом 11 млн.
355 тыс., а XVII съезду — уже на 50 языках тиражом 14 млн. 316 тыс.
экземпляров. Всего же за 15 лет (1921—1935 гг.) произведения Сталина
под 160 наименованиями были напечатаны на 75 языках народов СССР с
умопомрачительным общим тиражом 115 миллионов 940 тысяч экземпля-
ров!32 Высшее руководство ВКП(б) сделало все возможное и невозможное,
чтобы эти сухие и нередко косноязычные, а то и лживые сталинские строки
навязать народам Советского Союза в качестве новой Библии. И чем даль-
ше, тем больше нарастал этот процесс. И очередные сталинские святцы —
его доклад на VIII чрезвычайном съезде Советов СССР в ноябре 1936 г., в
котором всячески восхвалялись права и свободы Советских граждан, про-
возглашенные в новой союзной Конституции, был напечатан в количестве
уже 20 миллионов экземпляров. Как с гордостью утверждалось в централь-
ном органе НКО — в газете «Красная звезда» за 28 ноября 1936 г.: «В
таком тираже еще никогда в мире не издавалась ни одна книга».
Когда-то М. Е. Салтыков-Щедрин писал в «Губернских очерках» об од-
ной княжне, которая несмотря на всю грубость и, так сказать веществен-
ность лести, все-таки «поддавалась ей: до того в ней развита была
потребность фимиамов». Увы! В 30-е годы XX века эта «потребность фи-
миамов» прямо-таки отравила мозг и самого «вождя» партии пролетариата
и его ближайшего окружения. Один из самых приближенных сталинских
опричников, тогда

t редактор «Правды» Л. 3. Мехлис как-то «отечески»
пожурил молодого пролетарского писателя А. О. Авдеенко за то, что тот,
благодаря советскую власть, не упоминает Сталина. Авдеенко с ходу уловил
«генеральную линию» и свою речь на XVI Всероссийском съезде советов в
январе 1935 г. назвал: «За что я аплодировал Сталину» и закончил её таким
сверхверноподданническим пассажем: «Когда у меня родится сын, когда он
научится говорить, то первое слово, которое он произнесет, будет «Сталин».
Безудержное восхваление и непомерное почитание Сталина все более
приобретают ритуальный характер. По сообщению Р. А. Медведева, Л. М.
Каганович еще при жизни Кирова во всеуслышание выразил глубочайшее
удивление тем, что «в Ленинграде на собраниях и митингах присутству-
ющие не встают при упоминании имени Сталина, тогда как в Москве это
давно стало правилом»33. Утвердилась практика «избрания» так называемых
почетных президиумов во главе со Сталиным, непременного в каждом вы-
ступлении упоминания и прославления фамилии или имени и отчества
«вождя», «единодушного» принятия приветствий и писем в его адрес и т. д.
и т. п. Подобно своеобразной пандемии искусно регулируемая кампания
по прямо-таки языческому обожествлению Сталина принимала все более
повсеместный и зачастую просто исступленный характер. Насквозь пропи-
танный европейской культурой, бесспорно талантливый и мудрый наблю-
датель и свидетель отдельных звеньев этого дикого процесса Илья
27
Эренбург, только что вернув
VP
ся из-за границы, был приглашен на за-
седание первого Всесоюзного совещания стахановцев. И вот как он позднее
вспоминал очередное проявление массовой истерии уже в конце 1935 года:
«Вдруг все встали и начали неистово аплодировать: из боковой двери, ко-
торой я не видел, вышел Сталин, за ним шли члены Политбюро... Зал
аплодировал, кричал. Это продолжалось долго, может быть десять или пят-
надцать минут. Сталин тоже хлопал в ладоши. Когда аплодисменты начали
притихать, кто-то крикнул: «Великому Сталину, ура!» — и все началось
сначала. Наконец все сели, и тогда раздался отчаянный женский выкрик:
«Сталину слава!» Мы вскочили и снова зааплодировали»34. Может быть,
вспоминая именно
нем, Эренбург наш
об этом случае массового психоза и своего участия
ш»
на склоне своих дней горькие строки:
в
Пора признать, хоть вой, хоть плачь я.
Но прожил жизнь я по-собачьи.
Не за награды, — за побои стерег закрытые покои,
Когда луна бывала злая, я подвывал и даже лаял...
Твердо направляемая хорошо скоординированная кампания по всемер-
ному возвеличению Сталина проводилась не только в столице, но охватила
все города и веси российской глубинки, все союзные республики. С осени
1935 г. взметнулась волна приветственных писем Сталину от трудящихся
различных республик. Для того чтобы не было перебора и в то же время,
чтобы поддерживать постоянное ровное горение «всенародной» любви к
вождю, каждой республике был отведен «свой» месяц. В октябре 1935 г.
публикуется письмо трудящихся Казахстана. Оно было «составлено, обсуж-
дено и принято» в пяти тысячах колхозов и на рабочих собраниях. Под-
писали его по поручению общих собраний 626 436 ударников республики.
В конце письма они просили Сталина:
Ты себя для нас береги.
Наш любимый, вечно живи!
В ноябре 1935 г. настала очередь публикации письма Сталину от тру-
дящихся Армении. Его подписали 150 тысяч человек. Но, очевидно, это
кому-то показалось недостаточным. И когда в декабре публикуется анало-
гичное письмо трудящихся Азербайджана, его подписывают уже 1 064 976
человек. Раз речь идет о проявлениях «всенародной любви», то и счет
«подписантов» должен исчисляться миллионами. По-своему логично. И не-
уклонно проводилось в жизнь. Письмо трудящихся Советской Грузии
(опубликовано в феврале 1936 г.) подписали уже 1580 тыс. трудящихся,
а письмо белорусского народа (опубликовано в июле 1936 г.) — два мил-
лиона человек35. Легко себе представить, как в ходе повсеместного состав-
ления, обсуждения и подписания этих по сути холопских писем весь народ
необъятной страны должен был застыть в молитвенном экстазе перед новым
Богом.
И
чего только не писалось в этих письмах. Так, трудя
•hi
еся Советской.
Грузии лебезили перед своим земляком:
...Счастье выковал народам, дал нам новое рожденье
Сталин — символ нашей мощи, Сталин — жизни пробужденье...
Самые светлые казалось бы самые гордые поэтические умы бились над
тем, как бы еще возвысить «вождя», как бы найти такие эпитеты и срав-
нения, которые другие их собратья по литературному цеху еще не успели
напечатать. Над текстом письма белорусского народа напряженно труди-
лись (и вполне возможно, что почитали это за честь для себя) Янко Купала
и Якуб Колас, Петрусь Бровка и Петр Глебка и другие; а с белорусского
языка письмо перевели Александр Безыменский и Михаил Голодный, Ми-
хаил Исаковский и Алексей Сурков. И вот что получилось на «выходе»:
...Ты, мудрый учитель, средь гениев гений!
Ты солнце рабочих! Ты солнце крестьян!
Ты солнце для нас, что весь мир осветило,
Ты слава и гордость семьи трудовой,
28
Ты рек полноводных могучая сила,
Прозрачность криницы, — наш вождь дорогой,
...Ты наших садов и полей красованье,
Ты песня победы, — наш вождь дорогой и т. д. и т. п.
...Читаешь и перечитываешь все эти безудержные и совершенно непри-
личные славословия и невольно поражаешься удивительной научной точ-
ности и предельной самокритичности в оценке сути подобного процесса,
данной А. Т. Твардовским:
...Когда кремлевскими стенами
Живой от жизни огражден,
Как грозный дух он был над нами, —
Иных не знали мы имен.
Гадали, как еще восславить
Его в столице и в селе.
Тут ни убавить.
Ни прибавить, —
Так это было на земле...
Всячески старался отличиться в этом «промывании мозгов» и народный
комиссар внутренних дел СССР генеральный комиссар госбезопасности
Н. И. Ежов. В начале 1938 г. он направляет в политбюро ЦК ВКП(б) и
в президиумы Верховных советов СССР и РСФСР проект представления
о переименования города Москвы в город Сталинодар. «По просьбе трудя-
щихся», конечно. Но на сей раз у Сталина хватило ума. Он высказался
категорически против этого предложения36. Москва осталась Москвой- А
ведь могла бы...
В общий хор прославляющих Сталина вливались голоса и некоторых
всемирно известных деятелей культуры Европы. Анри Барбюс в январе
1935 г. закончил написание книги «Сталин». Содержание ее и направлен-
ность сформулированы уже в подзаголовке: «Человек через которого рас-
крывается новый мир». Трудно сейчас в полной мере понять все мотивы,
которыми руководствовался тогда французский писатель. Но написал он
не объективный биографический очерк, а самый настоящий восторженный
панегирик, заканчивающийся словами: «Вы не знали его, а он знал вас,
он думал о вас. Кто бы вы ни были, вы нуждаетесь в этом друге. И кто
бы вы ни были, лучшее в вашей судьбе находится в руках того другого
человека, который тоже бодрствует за всех и работает, — человека с го-
ловою ученого, с лицом рабочего, в одежде простого солдата». Барбюс не
пожалел усилий, чтобы всемерно «утеплить» образ своего героя, усердно
цитирует высказывания о «его открытой сердечности», «его доброте», «его
деликатности», «его веселости». И сам Барбюс уверяет читателя, что Ста-
лин «смеется, как ребенок». Как опытный автор, Барбюс не обходит тему
террора, но решает ее своеобразно: «Однажды я сказал Сталину: «А знаете,
во Франции вас считают тираном, делающим все по-своему, и притом
тираном кровавым». Он откинулся на спинку стула и рассмеялся своим
добродушным смехом рабочего». Вот и вся аргументация! В заключительной
главе Барбюс утверждает: «...ни в ком так не воплощены мысль и слово
Ленина, как в Сталине. Сталин — это Ленин сегодня»37. Сотворение этой
порочной и опасной формулы принесло неисчислимый вред народам нашей
страны, да и всей планеты*.
Подобный прессинг по всему «идеологическому полю» уже встречался
в мировой истории. После Первой мировой войны пальма первенства в
этом неблаговидном деле принадлежала пожалуй, фашистской диктатуре
в Италии. «Последние новости» П. Н. Милюкова еще в 1926 г. перепеча-
тали заметку из итальянской газеты «Империо» в связи с возвращением
Бенито Муссолини в Рим: «С сегодняшнего вечера нужно покончить с
дурацкой утопией тех, которые считают, что каждый человек может мыс-
лить своей собственной головой. Италия имеет только одну голову, фа
гзм
По представлению Е. Д. Стасовой политбюро ЦК ВКП(б) 9 февраля 1936 г. обсудило
вопрос «О надмогильной плите к памятнику Анри Барбюса в Париже».
29
имеет один только мозг. Эта голова, этот мозг — наш вождь. Инакомыс-
лящим мы отрубим головы без всякой пощады»38.
Вот такое же единомыслие (под другими, конечно, лозунгами, чем в
Италии) устанавливалось и в Советском Союзе. Устанавливалось всею си-
лою и всеми немалыми возможностями огромного и все более разбухавшего
партийного, карательного, государственного, профсоюзного, комсомольского
и прочая, прочая аппарата. И это не могло не оказывать своего вредонос-
ного воздействия. Особенно восприимчива была к этому пропагандистскому
,ая во взрослую жизнь неискушенная, незакаленная
яду только ЧТО ВХОДЯ
•II
молодежь. Но культовая пропаганда и агитация были настолько настыр-
ными и всепроникающими, что воздействовали на сознание многих пред-
ставителей и старшего поколения. В ноябре 1935 г. центральные газеты
неоднократно смаковали такой эпизод. Среди прибывших в столицу на
ноябрьские праздники была и Канавина — старая ткачиха Глуховской фаб-
рики, проработавшая у ткацкого станка 61 год из 71-го года жизни. И вот
когда стахановцы были на экскурсии в Кремле, к ним подошли Сталин и
Орджоникидзе. Судя по газетному описанию, ткачиха подошла к Сталину,
«крепко пожала руку и говорит: — Батюшки, наконец-то я увидела нашего
мудрого, великого... От радости она не могла говорить. Товарищ Сталин
улыбнулся и, пожимая руку старухе, проговорил: «Добро какое! Самый
обыкновенный человек...». Тов. Канавина со слезами на глазах говорит:
Теперь и умирать можно»39.
Весь ужас подобного расчеловечивания, самой настоя
;еи
аннигиляции
личности страна познает почти немедля. Здесь мне хочется подчеркнуть,
что подобная тенденция напрочь рвала с любыми гуманистическими воз-
зрениями прошлого. Как писал известный в XIX веке славянофил П. В.
Киреевский: «Говорят, что не может быть народ без единого самовластного
правителя, как стадо нс может быть без пастуха. Но пастух над стадом —
человек... Бездумно было бы надеяться на целость стада, если бы стадом
быков правил бык, или стадом баранов баран... Чтобы человеку стать на
это место, нужно — либо ему возвыситься до Бога, либо народу унизиться
до степени «животных»40. В истории создания культа Сталина причудливо
смешалось и то, и другое.
Добившись широкого внедрения в общественное сознание представления
о Сталине как харизматическом лидере, партийная верхушка предприни-
мает лихорадочные усилия «по укреплению чистоты» ВКП(б) как главного
орудия обеспечения безраздельного господства этой верхушки во главе с
«хозяином». Почти на четыре года был прекращен прием в партию, в
1933—1935 гг. проведена очередная генеральная чистка ВКП(б), затем про-
верка партийных документов, потом их обмен. Одна кампания сменяла
другую — и всё для того, чтобы превратить коммунистов в безропотные
нерассуждающие винтики, готовые по первому зову бестрепетно выполнить
любой приказ «великого вождя». Троцкий как-то правильно заметил, что
Сталин пошел дальше Людовика XIV. Он мог сказать не только «Государ-
ство — это я», но и «Общество — это я».
И чтобы окончательно искоренить всякое даже мысленное поползнове-
ние на какое-то самостоятельное мнение, началось пока еще выборочное
физическое истребление «вчерашних вождей», когда-то (теперь уже в про-
шлом) посмевших свое суждение иметь, не убоявшихся высказать несог-
ласие с «самим» Сталиным. Различного рода ссылки и высылки в «места
не столь отдаленные», а то и водворение в различного рода «политические
изоляторы» своих совсем недавних «партайгеноссе» начали активно приме-
няться сразу же после XV съезда ВКП(б), принявшего в декабре 1927 г.
постановление об исключении из партии 75 активных деятелей троцкист-
ской оппозиции и 23 человек группы Т. В. Сапронова41.
Но ведь исключенный, и даже сосланный, это все-таки еще не умер-
щвленный. Уже летом 1930 г. на XVI съезде партии Л. М. Каганович в
докладе «Организационный отчет ЦК ВКП(б)» свирепо обру
III
1лся на толь-
ко что напечатанную (но так и не увидевшую тогда свет) книгу А. Ф.
Лосева «Диалектика мифа». Выхватывая и цитируя отдельные, не понра-
вившиеся ему места из книги философа, которого ныне многие считают
30
«Платоном XX века», малограмотный в общем-то Каганович беспардонно
обзывал его «философом-мракобесом», «реакционером и черносотенцем».
Каганович, правда, признал, что книга была выпущена самим автором. Но
тут же добавил, что «у нас, в Советской стране, в стране пролетарской
диктатуры, на частном авторе должна быть узда пролетарской диктатуры.
А тут узды не оказалось. Очень жаль»42. И вот эстафету травли подхватил
известный тогда драматург В. М. Киршон. Изгаляясь над коммунистом —
работником Главлита, мотивировавшим необходимость разрешения печа-
тать книгу Лосева тем, что это «оттенок
лософской мысли», очередной

«инженер человеческих душ» не постеснялся заявить с самой высокой пар.-
тийной трибуны: «А я думаю, нам не мешает за подобные оттенки ставить
к стенке»43. Поражает не только пещерная кровожадность одного писателя,
но первобытно-стадная реакция делегатов всесоюзного партийного съезда,
как отмечено в стенографическом отчете «(Аплодисменты. Смех)». Пра-
вильно говорят, что ничто на земле не проходит бесследно. Пройдет всего
несколько лет и «у стенки» окажется сам столь безразличный к чужим
жизням Киршон.
«Расстрельная психология» овладела душами партийных руководителей
и сотен тысяч рядовых коммунистов не сразу, не в одночасье. Даже
Л. Д. Троцкого расстрелять не ре
длись и поспешили выпроводить за гра-
HI
ницу со всем его архивом. Первым членом партии, казненным за наруше-
ние новых внутрипартийных установок об отношении к оппозиции был
Я. Г. Блюмкин. Ответственный сотрудник ВЧК, он — активный участник
убийства германского посла графа В. Мирбаха в июле 1918 г., каким-то
таинственным образом был прощен за убийство (он же бросал бомбу в
классового врага). Более того, оставлен на работе в ОГПУ, выполнял от-
ветственные задания за рубежом. Но когда он при очередном возвращении
на Родину в 1929 г. заехал в Турцию к только что высланному Троцкому
и посмел захватить от него письмо, то этим самым в новых условиях
внутрипартийного режима подписал сам себе смертный приговор. Письмо
это он передал К. Б. Радеку, а тот не преминул «доложить» об этом факте
Сталину. И, как позднее сообщил Троцкий, Сталин лично приказал рас-
стрелять Блюмкина. Всегда угодливо послу
II»
ему заместитель предсе-
дателя ОГПУ Г. Г. Ягода даже не посоветовавшись со своим
непосредственным начальником В. Р. Менжинским, поспешил выполнить
этот беспрецедентный в истории РСДРП (б)—РКП (б)—ВКП(б) приказ.
Исаак Дойчер комментирует этот факт следующим образом: «Правило, что
большевики никогда не должны повторять фатальной ошибки якобинцев и
не прибегать в своей внутренней борьбе к казням, до тех пор уважалось
по крайней мере формально. Теперь это правило было нарушено»44.
Но, как известно, одна ласточка еще не делает весны. В 1932 г. Сталин
требовал расстрела М. Н. Рютина, но большинство членов политбюро его
не поддержало. И в 1933 г. на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б)
Л. М. Каганович печалится: «Мы мало расстреливаем»45. Злодейское убий-
ство С. М. Кирова позволило партийной верхушке значительно пополнить
список коммунистов, расстрелянных «за участие в подготовке покушения».
Но это в основном была сравнительно мелкая партийная сошка. Летом
1936 г. дело дошло и до бывших партийных китов. В августе 1936 г. на
«открытом» процессе «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьев-
ского блока» были приговорены к высшей мере уголовного наказания и
немедленно расстреляны все 16 обвиняемых во главе с многолетними со-
ратниками В. И. Ленина — Г. Е. Зиновьевым, Л. Б. Каменевым,
И. Н. Смирновым, имена которых на протяжении многих лет были изве-
стны абсолютно каждому партийцу.
И если уж стало возможным походя, совершенно запросто отстреливать
таких, безусловно заслуженных, деятелей большевистской партии, то о
судьбе менее чиновных оппозиционеров и говорить нечего. По утверждению
бывшего ответственного функционера НКВД Л. Л. Никольского, вскоре
после «расстрела шестнадцати» Сталин велел Ягоде и Ежову отобрать среди
заключенных «старых большевиков» пять тысяч наиболее активно дейст-
вовавших (в свое время) в оппозиции и тайно всех их расстрелять. Рос-
31
сииские историки до сих пор не допущены к документам, которые могли
бы опровергнуть или подтвердить это утверждение. А может быть этих
документов и вообще не существовало, а акция была проведена? Во всяком
случае майор госбезопасности Никольский со знанием дела и с полной
уверенностью заключает: «В истории СССР это был первый случай, когда
массовая смертная казнь, причем даже без предъявления формальных об-
винений, была применена к коммунистам»46. Каждый партиец, который
тогда узнал об этом, содрогнулся.
Политбюро ЦК ВКЩб) не ослабляет свой истребительный курс и
29 сентября 1936 г. утверждает директиву «Об отношении к контрреволю-
ционным троцкистско-зиновьевским элементам». Уже само название дирек-
тивы говорило само за себя. В нем по сути все «троцкистско-зиновьевские
элементы» чохом объявлялись «контрреволюционными». Как поступать с
«контрой», большевики были достаточно обучены в годы гражданской вой-
ны, во время НЭПа, сплошной коллективизации. Теперь политбюро ЦК
давало категорическую установку на практическое поведение всех партий-
ных организаций. В директиве говорилось:
«а) До последнего времени ЦК ВКП(б) рассматривал троцкистско-зи-
новьевских мерзавцев, как передовой политический и организованный от-
ряд международной буржуазии. Последние факты говорят, что эти господа
скатились еще больше вниз и их приходится теперь рассматривать, как
разведчиков, шпионов, диверсантов и вредителей фашистской буржуазии
в Европе.
б) В связи с этим необходима расправа с троцкистско-зиновьевскими
мерзавцами, охватывающая не только арестованных, следствие по делу
которых уже закончено, и не только подследственных вроде Муралова,
Пятакова, Белобородова и других, дела которых еще не закончены, но и
тех которые были раньше высланы»47.
Вот чем должна была строго и неукоснительно руководствоваться вся
Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков) с конца сентября 1936
г. На смену неоднократно раздававшимся призывам к усилению внутри-
партийной демократии, критики и самокритики предписана категорическая
установка организации войны на истребление «неверных» в своих собст-
венных рядах. Каждый внимательный читатель сам все поймет. Здесь все
так ясно изложено. Мне хочется особо подчеркнуть лишь два момента.
Во-первых, лексический, «троцкистов» и «зиновьевцев» иначе как мерзав-
цами в этом официальном документе политбюро ЦК В КП (б) уж и не
называют. А во-вторых — юридический. Руководящий орган политической
партии ни секунды не колеблясь присваивает себе право вершителя жизни
и смерти недавних членов этой партии, прямо требуя расправы с ними.
И пусть читателя не смущает, что в документе вроде бы речь идет
лишь о тех троцкистах и зиновьевцах, которые уже арестованы или были
раньше высланы. Многие другие последующие документы неопровержимо
свидетельствуют, что речь шла о расправе со всеми оппозиционерами —
прошлыми, настоящими и эвентуально возможными будущими. С дейст-
вительными оппозиционерами и со всеми теми, кого вышестоящим было
угодно причислить к ним. Вот лишь один из подобных документов. 2 января
1937 г. политбюро ЦК ВКП(б) опросом принимает постановление «Об
ошибках секретаря Азово-Черноморского крайкома т. Шеболдаева и неу-
довлетворительном политическом руководстве крайкомом ВКП(б)». В кон-
статирующей части этого постановления сказано: «ЦК ВКП(б) устанавли-
вает, что Азово-Черноморский крайком ВКП(б) и его первый секретарь т.
Шеболдаев проявили совершенно нетерпимую политическую близорукость
по отношению к врагам партии (контрреволюционерам, террористам и вре-
дителям — троцкистам, зиновьевцам, «левакам», правым), в результате
чего на основных постах в ряде крупнейших городских и районных партор-
ганизаций до самого последнего времени сидели и безнаказанно вели под-
рывную работу заклятые враги партии, шпионы и вредители — троцки-
сты»48.
Из этого постановления можно сделать, как минимум три важных вы-
вода. Прежде всего к врагам партии ЦК относит не только тех троцкистов
32
и зиновьевцев, которые уже арестованы или когда-то высылались, но и
тех, которые «засели» на различных партийных постах. Во-вторых, врагами
партии объявлены уже не только троцкисты и зиновьевцы, но и «леваки»,
и правые, т. е. кто когда-то хоть в чем-то посмел иметь свое, отличное
от предписанного свыше, мнение. И, наконец, поскольку «враги партии»
квалифицируются по этому постановлению как «вредители и шпионы», то
политбюро ЦК ВКП(б) фактически превращает их во «врагов народа» по
отношению к которым, следовательно, необходима не только партийная
экзекуция, но и беспощадная расправа карательных органов.
Очередным актом расправы над инакомыслящими явился проведенный
в конце января 1937 г. опять-таки «открытый» процесс по делу «парал-
лельного антисоветского троцкистского центра». Широко известные в пар-
тии Г. Л. Пятаков, Л. П. Серебряков, Н. И. Муралов и др. приговариваются
к расстрелу. Г. Я. Сокольникову и К. Б. Радеку жизнь вроде бы сохранили
(осудили «всего» на 10 лет лишения свободы), но в мае 1939 г. они были
убиты сокамерниками.
Именно этот курс на политическую смерть и физическое истребление
всех инакомыслящих (или могущих быть таковыми) коммунистов был за-
креплен февральско-мартовским (1937 г.) пленумом ЦК ВКП(б) в докладах
Сталина, Молотова, Кагановича, Ежова и принятых по этим докладам
резолюциях. А затем эта волна жгучей ненависти, прямого призыва к
погрому внутри партии широко разлилась по всей ВКП(б) в процессе мно-
гочасового, а иногда и многодневного обсуждения решений февральско-мар-
товского пленума ЦК. Поскольку оно проводилось на закрытых
партсобраниях, беспартийные массы могли только догадываться. Но сигна-
лы доходили и до них. Прошло более 60 лет, а я до сих пор помню, как
майским днем 1937 г. после моего не очень стандартного выступления на
бюро шел вместе с Мишей Копыловым в студенческую столовую. Будучи
членом ВКП(б), Миша был делегирован секретарем бюро ВЛКСМ нашего
3-го курса истфака. И вот он оглянулся кругом. Никого не было. И он
мне сказал: «Олег, если бы ты знал, что творится сейчас в партии»...
В 1992 — 1995 гг. журнал «Вопросы истории» впервые осуществил пуб-
ликацию стенографического отчета и других материалов февральско-мар-
товского (1937 г.) пленума ЦК ВКП(б). Теперь каждый читатель этого
журнала может лично убедиться в том, какой смертоносный заряд был
заложен на этом пленуме и под партию, и под Красную Армию, да и
вообще под все народы необъятной нашей Родины.
В СТРАНЕ
Общественно-политическая атмосфера в стране с начала 30-х годов была
сложной и противоречивой. Официальная пропаганда неустанно трубила о
«великих победах» первой (а затем и второй) пятилетки, о новых гигантских
стройках, о «неустанной заботе ВКП(б)» о повышении благосостояния каж-
дого советского человека, о его якобы неколебимой уверенности в завтраш-
нем дне, о недоступных остальному, не успевшему вкусить благ социализма,
человечеству политических свободах. Своего рода символом всепроникавшей
казенной бравурной пропаганды и агитации были слова из повсюду распе-
ваемой тогда, сочиненной В. И. Лебедевым-Кумачем песни:
Ь'	...Я другой такой страны не знаю,
Где так вольно дышит человек!
Как современник тех лет, вместе со своими однокашниками-студентами
Ленинградского университета проходивший 7 ноября 1935 г. по Дворцовой
площади в «колонне ровесников Октября», свидетельствую, что в офици-
альной пропаганде далеко не все было ложным. Были и действительные
успехи в выполнении первых пятилетних планов по определенным пози-
циям, были и новостройки, была отмена продовольственных карточек, со-
здавались действительно небывало широкие возможности для получения
образования. Но было и много необычайно тяжелого в жизни советских
-—1964
33
людей в 30-е годы. Катастрофически плохо было с жильем, особенно в
городах. Миллионы ютились в плохо приспособленных (нередко барачного
типа) общежитиях. Квартиры «бывших» давно порасхватали, строительство
нового, особенно благоустроенного жилья велось в мизерных размерах. А
городское население неудержимо росло. Не буду заниматься статистикой,
расскажу о собственном житье-бытье. Отец работал грузчиком в Ленинг-
радском торговом порту, мать — учительницей, я — студент, три младшие
сестренки — школьницы. Каким-то чудом сумели добыть комнату (в ком-
мунальной квартире) площадью 13,88 кв. м. Я дома только ночевал, обычно
до 12 ч. ночи работал в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина.
На ночь укладывались следующим образом. Одна кровать — для отца с
матерью. Отдельная койка — для меня. Еще одна койка — здесь спали
две младшие сестренки «валетом». А еще одной сестре — стелили на стуль-
ях и табуретках... Вот так и жили более десяти предвоенных лет и были
по-своему счастливы. Главное — все учились: даже мама в 45 лет окончила
вечерний педтехникум. Но теснотища-то страшенная. Ведь даже знамени-
тые «Бутырки» были построены на 3500 человек из расчета 2,5 кв. м на
заключенного49, а у нас получалось немножко меньше 2,33 кв. м. на сво-
бодного, вольно дышащего человека. И вот я помню как от имени семьи
лично написал «вождю» ленинградских большевиков А. А. Жданову с
просьбой: «Помогите!». Ответ мы получили, но безрадостный: «не пред-
об этом и отчетливо понимаю, что наша
ставляется возможным».
семья жила еще далеко не в самых худших условиях, что многие миллионы
рабочих и их семей безнадежно страдали больше нашего.
Но кроме жилья человеку необходима и пища. Так уж он устроен
природой. А ведь с пищей дело обстояло совсем плохо. Зимой 1932—1933 г.
самый настоящий голод охватил районы Украины, Казахстана, Нижней и
Средней Волги, Северного Кавказа. По некоторым данным, только в Ка-
захстане умерло от голода до 1750 тыс. человек50. А на Украине от «го-
лодомора» тогда погибло страшной смертью от 5 до 7 млн. человек (по
различным данным)*. Зорким писательским взглядом смотрел Михаил Шо-
лохов на то, что происходило тогда на Дону: «...вокруг творится страш-
ное..., — писал он 30 апреля 1933 г. И. Г. Левицкой. — Я мотаюсь и
гляжу с превеликой жадностью. Гляжу на все. А поглядеть есть на что.
Хорошее: опухший крестьянин-колхозник, получающий 400 грамм хлеба
пополам с мякиной, выполняет дневную норму. Плохое: один из хуторов,
в нем 5 хозяйств. С 1 февраля умерло около 150 человек. По сути —
хутор вымер. Мертвых не заховают, а сваливают в погреба. Это в районе,
который дал стране 2 300 000 пудов хлеба. В интересное время мы живем!
До чего богатейшая эпоха!»51.
Впроголодь жила и весьма значительная часть интеллигенции, особенно
учащиеся техникумов и вузов. Прошло более 60 лет, а до сих пор помнится
насколько примитивен и убог был так называемый «студенческий рацион».
И это не где-нибудь в Тьмутаракани, а в колыбели революции, в том
самом Университете, который за четыре с лишним десятилетия до этого
экстерном окончил Владимир Ульянов. Немногим лу
IH
:е питался и сам
«класс-гегемон». Данные бюджетов индустриальных рабочих 1932—1935 гг.
свидетельствуют о том, что их потребление было ниже, чем потребление
среднего промышленного рабочего в Петербурге в начале XX века52. На
восемнадцатом году после победы Октябрьской революции Совнарком
СССР и ЦК ВКП(б) 23 ноября 1934 г. разрешают свободную продажу
французских булок (тогда еще «не догадались» переименовать их в «го-
родские») дополнительно (к Москве и Ленинграду) в 69 городах53. Через

месяц СНК и ЦК установили твердые нормы выдачи сахара для служащих
городов — семейным служащим (независимо от количества иждивенцев)
750 г в месяц, а не семейным — 50054. Мучили вечные бесконечные оче-
реди за всем. Кто-то метко заметил: пропущенный через очередь советский
человек становился фаршем...
По сообщению А. Вишневского, за один лишь голодный 1933 год число умерших по
СССР выросло по сравнению с тоже не очень благополучным 1932 годом в 2,4 раза, или на
6,7 млн. человек // Знамя. 1993. № 8. С. 185.
34
И все же при всей своей тяжести материальная нужда, пожалуй, еще
не была главной бедой. Не скажу за старшие поколения, но что касается
«ровесников Октября» то могу засвидетельствовать, что подавляющее боль-
шинство моих сверстников относилось ко всем этим нехваткам поистине
стоически. Во-первых, потому что так жили все родные, знакомые, все -
люди кругом, вся страна. Другой жизни молодежь не видела, и свое полу-
нищенское, полуголодное существование считала нормой жизни, делом
вполне естественным: «Все так живут!» Более того. Многие из нас вполне
искренне считали, что мы живем лучше всех на свете, во всяком случае
лучше зарубежных товарищей по классу, изнывающих под гнетом беспо-
щадной ка
ns
талистической эксплуатации и начисто лишенных возможно-
сти даже грамоте как следует научиться. Совершивший в 1936 г.
путешествие по Советскому Союзу знаменитый французский
1Г>
сатель Ан-
дре Жид вспоминал: «Один вполне грамотный рабочий спрашивает «есть
ли у нас тоже школы во Франции»55. «Железный занавесу был почти не-
проницаем.
А во-вторых, молодежь-то ведь была в самом начале жизненного пути.
Казалось, все у нее впереди. Бурлила юная алая кровь, искали выхода
неисчерпаемые силы. «Мы все добудем, поймем и откроем!», лихо пели
мы тогда. И еще: «Нам не страшны ни льды, ни облака!». До разносолов
ли было в такую-то пору жизни. Лишь бы было хоть что-нибудь «поша-
мать», да что-либо накинуть на расцветающее мужающее тело. Чуть ли
не заветной мечтой многих моих сверстников была тогда футболка и белые
парусиновые туфли (чистили их мы зубным порошком — не в пример
дням нынешним, он был тогда доступен всем). Понятие «стиляги» в ЗО-е
годы еще не употреблялось, а аналогичных молодцев называли «гогочками».
Галстук носить считалось почти неприличным, и именовался он не иначе
как «гаврилка». И только в 1936 г. прозвучала вдруг в песне новая иде-
ологическая установка:
Можно галстук носить очень яркий
И быть в шахте героем труда.
1ству современников это

Самой мрачной реалией была, как мы теперь понимаем, полная, тща-
тельно контролируемая унификация сознания. Предписывались, разреша-
лись (или не разрешались) не только поступки, слова, но и мысли. И
большинство населения страны покорно (а многие даже радостно) впиты-
вало официальную духовную благодать. И боль
сознание казалось тогда наверное нормальным, даже оптимистическим...
Со стороны, говорят, виднее. И вот как в 1936 г. оценил его прославленный
в Европе писатель: «...не думаю, чтобы в какой-то другой стране сегодня,
хотя бы и в гитлеровской Германии, сознание было бы так несвободно,
было бы более угнетено, более запугано (терроризировано), более порабо-
щено»56.
И далее, как один из примеров такой запуганности сознания, Андре
Жид свидетельствует: «Имя Есенина произносится шепотом»57. Так было
в 1936 году. Но так же было и позднее, вплоть до конца 30-х годов, о
чем я могу судить по собственному опыту. Проучился я почти пять лет
на историческом факультете ЛГУ и несмотря на все поиски в глаза не
видел ни одного напечатанного стихотворения Сергея Есенина. И вот вес-
ной 1939 г. при подготовке первой в жизни печатной работы, мне пона-
добился один сборник воспоминаний о гражданской войне. Но он оказался
в спецхране (там были воспоминания П. Е. Дыбенко и других «врагов
народа»). Добыл я туда допуск и, работая в спецхране Публичной библи-
отеки, как-то в одном из книжных шкафов разглядел корешки четырех-
томного собрания сочинений Есенина. У меня аж сердце обмерло. И я
таким омерзительно заискивающим голосом робко вопросил заведующую
спецхраном: «А мне можно посмотреть эти томики?». И она, очевидно,
сжалившись над моими духовными страданиями, снизошла: «Отчего-же
нельзя? У Вас есть официальный допуск для работы в спецхране. Можете
посмотреть и Есенина». Я отложил" в сторону все свои записи по граждан-
ской войне, буквально трясущимися руками схватил эти тома в обложке
2*
35
черного цвета и целую неделю почти целиком переписывал их к себе в
общую тетрадь. И только в 1940 г. в университете состоялось выступление
одного из самых замечательных чтецов — Владимира Яхонтова, который
впервые на моем веку публично прочитал несколько есенинских стихотво-
рений. Выступление Яхонтова произвело подлинный фурор. Мы были на
седьмом небе. Как же, дожили до такой степени демократии, что даже
стихи Есенина вслух произносить можно. Вот она, сталинская конституция,
в действии.
В нашей литературе до сих пор нередко пишут о беззаконных репрес-
сиях, о беззаконии сталинщины и т. п. Мне бы хотелось высказать свою
точку зрения по этому вопросу. Прежде всего и Российская империя далеко
не была образцом в соблюдении законов. Очевидно, такие понятия, как
«законность» и «абсолютная монархия» — трудно совместимы. Всегда ос-
тается возможность верховного произвола. Недаром же А. С. Пушкин про-
ницательно заметил:
В России нет закона.
Есть столб. А на столбе — корона.
Что же касается времен сталинщины и вообще советского периода рос-
сийской истории, то элементов произвола при абсолютной и никому не
подотчетной власти политбюро ЦК РКП (б)—В КП (б)—КПСС было более
чем достаточно. Но все же необходимо заметить, что партийные диктаторы
стремились «и в подлости хранить оттенок благородства». Многие акты
террора против народа собственной страны творились и по различным
(иногда и доныне неизвестным историкам) сверхсекретным директивам. Но
в своих публичных выступлениях и Ленин, и Сталин и их эпигоны не-
устанно пытались выдать себя за поборников законности. Правда, закон-
ности специфической — сначала «революционной», а затем «социалисти-
ческой». И поэтому подведение соответствующей законодательной базы под
массовое насилие органов советской власти по отношению к миллионам
людей было одной из насущнейших и повседневных задач большевистского
руководства с первых дней захвата власти в стране.
Но вообще-то говоря любая диктатура (в том числе и диктатура про-
летариата) принципиально, по определению, не совместима с реальной
законностью. Ленин четко сформулировал эту мысль еще в 1906 г.: «Дик-
татура означает — примите это раз навсегда к сведению, господа Кизе-
веттеры, Струве, Изгоевы и К — неограниченную, опирающуюся на
силу, а не на закон, власть»58. С установлением диктатуры пролетариата
ставка большевистского руководства на силу, не считающуюся ни с ка-
кими законами, проявляется в огромном количестве официальных (в том
числе и ленинских) документов. Вот лишь один из них — телеграмма
В. И. Ленина А. К. Пайкесу в Саратов от 22 августа 1918 г. в 12 часов
05 минут: «...Временно советую назначать своих начальников и расстре-
ливать заговорщиков и колеблющихся никого не спрашивая и не допуская
идиотской волокиты...»59. Ленин неоднократно пытался оправдать такую
беспредельную жестокость на базе беззакония интересами подавляющего
большинства народа. А ближай
III
1Й соратник Ленина Троцкий пошел еще
дальше. Выступая перед лицом представителей мирового коммунистиче-
ского движения на полном серьезе заявил: «Такая беспощадность и есть
высшая революционная гуманность уже потому, что, обеспечивая успех,
она сокращает тяжелый путь кризиса»60. Думается, что это одна из вер-
шин столь мастерски применявшейся Троцким софистики. Нет, недаром,
совсем недаром в свое время Ленин называл Троцкого «Иуду
кои»
тот в ответ (правда, в частном письме) квалифицировал Владимира Иль-
ича как «профессионального эксплуататора всякой отсталости в русском
рабочем движении». Они лучше чем кто-либо знали и понимали друг
друга.
С переходом на мирное положение стало ясно, что на одном «голом»
насилии даже диктатура пролетариата долго не протянет, что трудно даль-
ше жить по принципу: сила есть, законов не надо. Возобновились разговоры
о необходимости создания новой, социалистической законности, началась
36
разработка и принятие различных законов. По некоторым данным, за пер-
вые 70 лет советской власти всего было принято 320 законов, 430 указов,
а органами управления изданы сотни тысяч постановлений и инструкции61.
Среди них встречались разные — и абсолютно необходимые, и демокра-
тические. Но многие из них отличались особой жестокостью — Уголовный
кодекс 1926 года включал 46 «расстрельных статей». Но уже с конца 1929 г.
сталинское руководство партией и страной открыто стало попирать издан-
ные им же законы, по сути объявило самую настоящую войну крестьянству.
И опять вся надежда, вся опора на силу. Выступая в 1930 г. на XVI пар-
тсъезде Сталин, подхватывая эстафету у Ленина и Троцкого, заявляет, что
«Репрессии являются необходимым элементом наступления». Правда, он
тут же добавляет, что они являются «элементом вспомогательным, а не
главным»62. Однако и в данном случае Сталин ведет речь об усилении
темпа развития промышленности и т. п., а отнюдь не о строжайшем ре-
гламентировании любых репрессий законами. И очень скоро появились та-
кие законы, которые все больше превращали каждого советского
гражданина в полубесправное существо. Достаточно вспомнить пресловутое
постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. «Об охране иму-
щества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении
общественной (социалистической) собственности», названное народом за его
необычайную жестокость «законом о колосках» (когда беспощадно судили
даже за подобранные «социалистические» колоски).
Именно в этом постановлении ЦИК и СНК СССР реанимировали по-
нятие «враг народа». Его родословная таится в глубине веков. Во всяком,
случае есть свидетельства, что его в своей политической борьбе не брез-
говал применять еще Юлий Цезарь. Через восемнадцать с лишним столетий
оно всплыло во Франции. Марат именовался «другом народа» (как и из-
даваемая им газета), а его противники, естественно «врагами народа» (во
Франции тогда чаще употреблялся термин «враг свободы»). Через сотню
лет Генрик Ибсен одну из своих пьес назвал «Враг народа». Так что это
понятие было как бы на слуху у определенной части интеллигенции. Боль-
шевистское руководство воспользовалось им сразу же после захвата власти,
объявив специальным декретом «врагами народа» руководителей кадетской
партии. Но в те годы этот термин как-то не прижился и в основном был
заменен таким, очевидно более доступным для самых широких масс, как
«контрреволюционер» (или в просторечии «контра»). И вот теперь, согласно
тексту закона от 7.-8.1932 г., любое лицо, совершившее хищение социа-
листической собственности (независимо от размера похищенного, личности
виновного и т. п.), признавалось врагом народа*.
Теперь-то мы знаем, какие неисчислимые беды всем народам Советского
Союза принесло изощренное государственное манипулирование этим тер-
мином, понимаем, сколь неоправданно жестоким было это постановление
ЦИК и СНК СССР. А вскоре после его издания Сталин в январе 1933 г.
заявил: «Этот закон есть основа революционной законности в настоящий
момент»63. Надо полагать, что именно под впечатлением беспощадного при-
менения этого варварского закона, Осип Мандельштам в ноябре 1933 г.
напишет стоившие ему самому жизни строки:
V
...Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.
Новым шагом в ужесточении действовавших в стране законов было
решение политбюро ЦК ВКП(б) от 4 мая 1934 г. «О включении в законы
СССР статьи, карающей за измену Родине». На заседании политбюро
26 мая того же года было постановлено: «В основном принять внесенный
тт. Акуловым и Крыленко проект статей и передать их на окончательное
редактирование комиссии в составе тт. Сталина, Куйбышева, Акулова и
Этот закон был признан «утратившим силу» лишь Указом Президиума Верховного
Совета СССР от 13 апреля 1959 г.
37
Крыленко»64. Через две недели — 8 июля 1934 г. был принят Закон «Об
измене Родине», по которому расстрел «полагался» не только тем, кто
«изменил», но и тем, кто знал, но не доложил, или не предотвратил.
Суровая кара предназначалась даже лицам, хоть и ничего не знавшим о
готовя
(еися «измене», но являющимся родственниками изменившего.
Еще более жестокие законы появляются после убийства С. М. Кирова.
Наши публицисты не без удовольствия укоряют американскую Фемиду, не
сумевшую до сих пор вскрыть все нити убийства президента США Джона
Кеннеди в ноябре 1963 г. Но эти критики нередко умалчивают о том, что
народ нашей страны и поныне не знает всей правды об убийстве Кирова
1 декабря 1934 г. Сейчас подавляющее большинство историков склонны
считать, что это убийство было заказным, что оно спланировано, органи-
зовано и проведено под непосредственным патронажем высших структур
НКВД по заказу Сталина. Но ни российские, ни тем более зарубежные,
историки пока не имели возможности доступа ко всей совокупности свя-
занных с этим убийством документов. Не ставя перед собой цели специ-
ального исследования истины в гибели Кирова, хочу только поделиться
сведениями об одном источнике, насколько мне известно, еще не вовле-
кавшемся в научный оборот.
Речь идет о надзорной жалобе, с которой 4 сентября 1978 г. в адрес
председателя Верховного суда СССР Л. Н. Смирнова, председателя КГБ
при Совете Министров СССР Ю. В. Андропова и генерального прокурора
СССР Р. А. Руденко обратился 79-летний Прокопий Максимович Лобов.
В конце 1934 г. он служил помощником начальника особого отдела Ле-
нинградского военного округа и был в курсе многих событий тех дней.
Более того, в ночь с 1-го на 2-е декабря 1934 г. начальник У НКВД
Ленинградской области Ф. Д. Медведь назначил его вторым следователем
по делу Л. В. Николаева (убийцы Кирова), в помощь уже назначенному
ранее для этой цели заместителю начальника особого отдела ЛВО Яни-
шевскому. И вот Лобов через 44 года пишет: «Убийца Николаев ни Яни-
шевскому, ни мне так ничего и не показал существенного, ограничившись
одной многозначительной фразой: «Это не вашего ума дело»..., которую
он произнес несколько раз и добавил еще, что охрана С. М. Кирова в
1934 году дважды задерживала его (Николаева) и доставляла в здание
У НКВД, откуда его вскоре освобождали, даже без личного обыска, хотя
у него был портфель с наганом и заметки о наблюдении за Киро-
вым С. М.»65.
Лобов сообщает и еще один весьма интересный факт. 2 декабря 1934 г.
он был приглашен в качестве одного из понятых при обыске в квартире
Николаева, «Там, — пишет Лобов, — в столе Николаева я нашел дневник,
написанный Николаевым с злобными и резкими обвинениями Сталина про-
тив узурпации им власти. Этот дневник взял руководитель обыска — ра-
ботник Оперода НКВД СССР и больше я этого документа никогда не
видел»66.
Факт убийства Кирова был использован незамедлительно. Уже в самый
день убийства (Киров был застрелен в 16 ч. 30 минут) Президиум ЦИК
Союза ССР принял постановление, в котором предлагалось:
1.	Следственным властям — вести дела обвиняемых в подготовке или
совершении террористических актов ускоренным порядком.
2.	Судебным органам — не задерживать исполнение приговоров о вы-
сшей мере наказания из-за ходатайств преступников данной категории о
помиловании, так как Президиум ЦИК Союза ССР не считает возможным
принимать подобные ходатайства к рассмотрению.
3.	Органам Наркомвнудела — приводить в исполнение приговоры к
высшей мере наказания в отношении преступников названных выше ка-
тегорий немедленно по вынесении судебных приговоров.
Это сообщение было опубликовано в газетах 4 декабря 1934 г. Вся
страна содрогнулась и замерла. А на завтра был опубликован еще один,
помеченный 1-м декабря 1934 г. документ. Это подписанное М. И. Кали-
ниным и А. С. Енукидзе постановление ЦИК Союза ССР, в котором в
развитие предыдущей директивы устанавливались небывалые ни в одном
38
действительно цивилизованном государстве «законодательные» нормы ве-
дения судопроизводства: «Внести следующие изменения в действующие уго-
ловно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и
рассмотрению дел о террористических организациях и террористических
актах против работников Советской власти:
1.	Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.
2.	Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до
рассмотрения в суде.
3.	Дела слушать без участия сторон.
4.	Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о
помиловании не допускать.
5.	Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немед-
ленно по вынесении приговора»*.
Очевидно именно в результате ознакомления с этими очередными дра-
коновскими законами, решил обратиться с письмом к правительству страны
академик И. П. Павлов. Гордость мировой науки, живое российское наци-
ональное сокровище, он с мучительной болью видел, какие необратимые
разрушения в генофонде отечества совершаются под знаменем строитель-
ства «нового мира». Надо сказать, что характер у академика Павлова как
подлинно великого ученого был кремневый. Несмотря на заботу советской
власти о создании благоприятных условий для работы Ивана Петровича,
он откровенно писал Ленину: «Я не социалист и не верю в Ваш опасный
социальный эксперимент». А в 1929 г. свою речь, посвященную 100-летию
со дня рождения И. М. Сеченова, он закончил так: «Мы живем под гос-
подством жестокого принципа: государство, власть — все, личность обы-
вателя — ничто... Без Иванов Михайловичей с их чувством достоинства
и долга всякое государство обречено на гибель изнутри, несмотря ни на
какие Днепрострои и Волховстрой».
В своем письме в Совет Народных Комиссаров СССР от 21 декабря
1934 г. он так оценивал атмосферу в стране уже к концу 1934 г.: «...Мы
жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия... Я всего
более вижу сходство нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий.
А у нас это называется республиками... Надо помнить, что человеку, про-
исшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые
злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением
приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приученным участ-
вовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и
думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в
забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством
собственного человеческого достоинства.
Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей
жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь
среди нея.
Не один же я так чувствую и думаю.
Пощадите же родину и нас.
Академик Иван Павлов»67.
Арестовать Павлова тогда не посмели. Хотя за такую дерзкую «анти-
советчину» пришпилили бы любого. Впрочем, по некоторым новейшим дан-
ным, и академику Павлову все же вскоре вроде бы помогли
«скоропостижно» скончаться.
Характеризуя новый порядок судопроизводства, вводимым Центральным
Исполнительным Комитетом СССР, один из героев романа А. Н. Рыбакова
«35-й и другие годы» совершенно справедливо говорил: «Это постановление
о неконтролируемом уничтожении невинных и беззащитных людей. Это
* Сейчас установлено, что это особенно активно использовавшееся в 1937—1938 гг. по-
становление ЦИК подготовлено собственноручно Сталиным уже через несколько часов после
получения известия о выстреле в Смольном. И введено в действие оно было фактически
единоличным распоряжением Сталина, поскольку политбюро ЦК В КП (б) одобрило его только
3 декабря 1934 г. {Хлевнюк, О. В. Политбюро: Механизмы политической власти в ЗО-е годы.
С. 142).
39
закон о массовом беззаконии». Многие считали тогда, что постановление
ЦИК от 1 декабря 1934 г. это уже апогей беззакония, что большего вар-
варства быть уже не может*. Но они явно недооценивали прямо-таки дья-
вольскую изощренность заправил сталинского режима в отыскании все
новых и новых методов скорейшего истребления всех неугодных.
Теперь речь шла о детях. Стоустая пропаганда твердила на всех пере-
крестках, что советские дети — единственный привилегированный класс.
Я сам рос в это время и неоднократно видел и в печати, и на стадионах,
и чуть ли не на всех заборах лозунг: «Спасибо товарищу Сталину за
счастливое детство!». И чего греха таить, верил в чистоту этого призыва.
И ведь, действительно, для многих детей немало хорошего делалось. Но
дети-то разные были. Крупный функционер НКВД утверждает, что еще в
1932 г., когда сотни тысяч беспризорных детей, гонимых голодом, спасаясь
от гибели, буквально забили железнодорожные станции и крупные гррода,
Сталин негласно издал приказ, по которому те беспризорники, которые
были схвачены при разграблении продовольственных складов или краже
из железнодорожных вагонов, а также «подхватив
зе» венерические забо-
III
левания, подлежали тайному расстрелу68. Вот таким, «сталинским» путем
к лету 1934 г. проблема беспризорных детей была «решена».
Но преступность-то подростковая и детская оставалась. Тогда было ре-
шено и в борьбе с нею применить испытанный расстрельный метод, рас-
пространив его и на малолетних детей (этого не было даже в гитлеровской
Германии). «В целях быстрейшей ликвидации преступности среди несовер-
шеннолетних» ЦИК и Совнарком СССР 7 апреля 1935 г. постановили:
«1. Несовершеннолетних, начиная с 12-летнего возраста, уличенных в со-
вершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в
убийстве или в попытках к убийству, привлекать к уголовному суду с
применением всех мер уголовного наказания»69. Читая это, люди не хотели
верить собственным глазам. Чтобы в мирное время, в ходе успешного, как
заверяли все средства массовой информации, выполнения второго пятилет-
него плана прибегать к таким беспрецедентным мерам? С разных сторон
посыпались недоуменные запросы. И тогда 20 апреля 1935 г. на заседании
политбюро ЦК ВКП(б) было принято вот такое постановление:
«Утвердить проект следующего секретного разъяснения органам суда и
прокуратуры:
«Ввиду поступающих запросов, в связи с постановлением ЦИК и СНК
СССР от 7.IV. с. г. «О мерах борьбы с преступностью несовершеннолетних»,
разъясняем:
1) К числу мер уголовного наказания, предусмотренных ст. 1 указан-
ного постановления, относится также и высшая мера уголовного наказания
(расстрел).
2) В соответствии с этим надлежит считать отпавшими указанные в
примечании к ст. 13 «Основных начал уголовного законодательства СССР
и Союзных республик» и соответствующие статьи уголовных кодексов со-
юзных республик (22 ст. УК РСФСР и соответствующие статьи УК других
Союзных республик), по которым расстрел к лицам, не достигших 18-лет-
него возраста не применяется.
...4) При предании уголовному суду несовершеннолетних по статьям
закона, предусматривающим применение высшей меры наказания (расстре-
ла), дела о них рассматривать в краевых (областных) судах в общем по-
рядке»70.
И хотя в пункте 3 этого постановления политбюро ЦК ВКП(б) гово-
рилось, что высшую меру следует применять к несовершеннолетним лишь
в исключительных случаях и под особо тщательным контролем, подобного
Кстати заметим, что основные положения постановления ЦИК СССР от 1 декабря
1934 г. не были оригинальными. Еще 1 июля 1921 г. декретом ВЦИК и СНК *0 мерах
борьбы с хищениями из государственных складов и должностными преступлениями, способ-
ствующими хищениям» за подписью .Ленина, Калинина и Енукидзе устанавливалось, как
правило, упрощенное судопроизводство без допущения защиты и свидетелей; кассационные
жалобы и ходатайства о помиловании не допускались; приговор приводился в исполнение в
течение 24-х часов по его вынесении (СУ РСФСР. 1921. № 19. Ст. 262).
40
позорного документа не было, насколько мне известно, за весь период
новой и новейшей истории ни в одной хоть мало-мальски цивилизованной
стране. Весть об этой акции потрясла даже самых горячих наших сторон-
ников за рубежом.
Чем же объяснить, что политбюро ЦК ВКП(б) рискнуло пойти на такую
каннибальскую меру? Одно из вполне рациональных, по моему мнению,
объяснении дает майор ГБ Л. Л. Никольский. Он считает, что главная
цель решения о расстреле детей с 12-летнего возраста состояла в том,
чтобы оказать воздействие на психику старых революционеров, на их при-
вязанность к детям и внукам. По его свидетельству, секретарь ЦК ВКП(б)
Н. И. Ежов, тогда еще только курировав]
деятельность НКВД, лично
распорядился, чтобы текст этого закона лежал перед следователями на всех
допросах. «Многие старые большевики, — пишет Никольский, — готовые
умереть за свои идеалы, не могли переступить через трупы собственных
детей — и уступали насилию»71. (Правда, автору факты применения этого
закона неизвестны. — О. С.)
В дальнейшем происходит еще большее ужесточение. А пока «на за-
конном» основании чинятся в стране суд и расправа во все более нараста-
ющем масштабе. Некоторые процессы (Шахтинское дело, процесс
Промпартии и др.) проходят открыто. Они широко используются для на-
гнетания «классовой ненависти» к «белогвардейцам, вредителям» и вообще
ко всякой «контре». Но весьма значительное количество советских людей
уже в начале 30-х годов осуждаются тайно, в «закрытом» порядке. И преж-
де всего постановлениями коллегии ОГПУ. Вот лишь некоторые штрихи
репрессивной ее деятельности в ту пору.
Какое-то понятие о существовании в стране атмосферы беспощадной
расправы за малейшие критические замечания даже до убийства Кирова
можно получить на основании изучения следующего дела. В апреле—мае
1932 г. в Москве были арестованы киноактер киностудии «Межрабпом-
г» «в
льм» Н. Я. Романов, электромонтер А. А. Калошин и артист Малого
театра В. В. Головин. Все они были обвинены в том, что якобы являлись
участниками антисоветской группы молодежи, проводили антисоветскую
агитацию — критиковали политику партии, обсуждали на собраниях воп-
росы борьбы против советской власти. Постановлением коллегии ОГПУ в
августе 1932 г. первые двое были осуждены к заключению в лагерь на
5 лет, а Головин — даже к расстрелу с заменой заключением в лагере на
10 лет. Но в 1937 г. его все-таки «достали» и в соответствии с постанов-
лением Особого совещания при НКВД СССР от 25 ноября он был расстре-
лян. Все трое полностью реабилитированы 5 сентября 1961 г.72
Уже в эти годы под недреманным оком ВКП(б) карательными органами
в глубочайшей тайне «организовывались» такие дела, которые втягивали в
свою смертоносную воронку десятки, сотни и даже тысячи людей. В августе
1933 г. коллегия ОГПУ рассмотрела обвинительное заключение по делу
контрреволюционной повстанческой организации (с центром в Новосибир-
ске) под названием «Белогвардейский заговор», якобы действовавшей в 44
населенных районах Западно-Сибирского края. Руководителями этой орга-
низации были названы бывший генерал-лейтенант В. Г. Болдырев, бывший
полковник X. Е. Бутенко, профессор Н. П. Шавров, бь
й товарищ ми-
нистра финансов правительства Колчака Г. А. Краснов, преподаватель ин-
ститута Г. И. Черемных и бывший капитан И. А. Лаксберг. Всего по этому
делу было арестовано 1759 человек. И хотя при последующей проверке
никаких объективных доказательств вменяемой обвиняемым попытки ор-

ганизации антисоветского вооруженного восстания в деле обнаружить не
удалось (поскольку их и не было), а многие из арестованных категорически
отрицали какую-либо свою виновность, по «Белогвардейскому заговору»
было осуждено 1310 человек. Десятки людей были приговорены к расстрелу
(в том числе Болдырев, Бутенко, Краснов и Лаксберг), а остальные к
различным срокам тюремного заключения (от десяти до трех лет).
В результате дополнительной проверки дела в 50-х годах было уста-
новлено, что главное обвинение в создании антисоветской организации «Бе-
логвардейский заговор» не подтвердилось и 31 мая 1958 г. главный военный
41
se
гения свободы, а пятеро — к расстрелу.
1Ш1
прокурор генерал-майор юстиции А. Г. Горный обратился в военную кол-
легию Верховного суда СССР с протестом об отмене постановления кол-
легии ОГПУ и прекращении дела по п. 5 ст. 4 УПК РСФСР. Одним из
оснований такого решения вопроса послужило и то, что бывшие ответст-
венные работники постоянного представительства ОГПУ Западно-Сибир-
ского края Зэковский, Залпетер, Жабрев, Попов и Чистов, арестовав:
Болдырева и других лиц, к этому времени сами были осуждены за массовые
необоснованные аресты советских граждан, искусственное создание анти-
советских организаций и за другие нарушения «социалистической закон-
ности»73.
В июле—сентябре 1933 г. постановлениями коллегии ОГПУ и тройки
постоянного представительства ОГПУ по Западной области по обвинению
в участии в контрреволюционном заговоре в сельском хозяйстве было осуж-
дено 48 человек, в том числе 13 — к 10 годам лишения свободы, а семе-
ро — к расстрелу. Все это «дело» оказалось очередным плодом
необузданной фантазии и злонамеренной карьерной лжи сотрудников
ОГПУ, что и подтверждено 5 июля 1957 г. полной реабилитацией всех
осужденных по этому делу74.
Не обходили своим вниманием и промышленность. На спичечных фаб-
риках «Везувий», «Маяк», «Белка», «Пламя» и др. по разным причинам
произошли в 1933 г. пожары. Чтобы «зло пресечь», постановлением кол-
легии ОГПУ от 15 марта 1934 г. по этому делу было осуждено 36 человек,
в том числе 13 — к 10 годам
В ходе предварительного следствия все они (кроме троих) «признались».
Дополнительная проверка (через 20 с лишним лет) показала, что все осуж-
денные по данному делу лица к тем пожарам никакого отношения не
имели и все они в октябре 1956 г. были реабилитированы75.
Качественное ухудшение и до того тяжелой атмосферы в стране про-
исходит после убийства С. М. Кирова. Срочно организуются новые про-
цессы, широкой волной растекся «кировский поток» по тюрьмам и лагерям,
увеличилось количество расстрелов. Все это делало атмосферу в стране
еще более мрачной и безусловно унавоживало почву для произрастания
уже в ближайшем будущем большого террора, который охватит своим пла-
менем все города и веси необъятного Советского Союза.
Все это не могло не тревожить совесть писателей и поэтов. Ведь как
глубоко заметил Валерий Брюсов еще в 1903 г.: «Поэт всегда с людьми,
когда шумит гроза...». Но люди-то разные: были такие, «которых сажали»,
и такие, «которые сажали». НКВД в эти годы все больше набирает силу.
Среди его функционеров заметно выделялся Я. С. Агранов. Еще в начале
20-х годов он «отличился» организацией расстрела поэта Николая Гуми-
лева. С тех пор он активно вращался в поэтической среде. Даже револьвер,
из которого застрелился Владимир Маяковский, был передан ему Аграно-
вым. А партруководство по-отечески пеклось о здоровье такого «друга по-
этов». Например, 1 июня 1935 г. опросом членов политбюро ЦК ВКП(б)
было принято постановление: «Направить т. Агранова Я. С., согласно за-
ключению врачей, на лечение во Францию на 11^ месяца с отпуском
валюты до 1300 рублей»76. А в ноябре 1935 г. ему было присвоено специ-
альное звание «комиссар государственной безопасности 1 ранга», в декабре
1936 г. — назначен начальником Главного управления государственной
безопасности СССР. И было немало поэтов, которые с радостным блеском
в глазах воспевали «очистительную» работу «сталинских чекистов» и, воз-
можно, искренне считали, что они находятся «с людьми».
Но были и другие поэты, остро чувствовавшие боль тех, которых уже
«сажали» и суровыми реалистическими красками запечатлевшие черты на-
ступившего времени. Осенью 1935 г. Анна Ахматова в тайне пишет вступ-
ление к ставшему теперь широко известным «Реквиему». И вот как она
описывает атмосферу в стране:
Это было, когда улыбался
Только мертвый, спокойствию рад.
И невольно привеском болтался
Возле тюрем своих Ленинград.
42
И тогда обезумев от муки.
Шли уже осужденных полки,
И короткую песню разлуки
Паровозные пели гудки.
Звезды смерти стояли над нами,
И безвинная корчилась Русь
Под кровавыми сапогами
И под шинами черных марусь.
Это не только поэтический, но и исторический источник. Так воспринимала
сложившуюся уже тогда ситуацию в стране верная долгу поэта, долгу жен-
щины, у которой безвинно расстреляли бывшего мужа Н. С. Гумилева,
долгу матери, у которой безвинно бросили в темницу сына, бывшего нашего
однокашника по истфаку ЛГУ Леву Гумилева.
В 1936 г. масштабы правительственного террора против народа возра-
стают. «Судят» не только поодиночке, но устраивают и групповые процес-
сы. Прекрасно понимая всю надуманность и вздорность предъявляемых
обвинений, руководители НКВД и судебных органов боятся гласности, как
огня, и не рискуют проводить открытые (хотя бы и срепетированные за-
ранее) процессы. «Судили» в тайне, в «закрытом порядке». Осуждены к
расстрелу, как «участники террористических групп»:
—	7 октября 1936 г. — в Москве — 7 человек (в том числе помощник
прокурора гор. Москвы С. А. Девенишский, киносценарист Б. А. Майский
и др.);
—	10 октября 1936 г. — в Ленинграде — 12 человек (в том числе
бывший председатель спецколлегии Ленинградского областного суда
И. В. Минин и др.);
—	11 октября 1936 г. — в Ленинграде — 12 человек (в том числе
директор института истории АН СССР в Ленинграде А. И. Малышев, быв-
ший заместитель директора С. Г. Томсинский, ученый секретарь научной
библиотеки С. С. Горловский, один из редакторов «Истории фабрик и за-
водов» И. И. Меламед, преподаватели и руководящие сотрудники комвуза
им. Сталина Е. А. Дмитриев, Р. И. Изак, М. Е. Орлов, Я. К. Пальвадре
и др.)77 и т. д. и т. п.
По обвинению в участии в якобы существовавшей в Академии Наук
СССР в г. Ленинграде контрреволюционной троцкистско-зиновьевской ор-
ганизации перед судом военной коллегии Верховного суда СССР 23 декабря
1936 г. предстали семь человек: старший специалист Института истории
АН СССР и профессор Ленгосуниверситета И. М. Троцкий, начальник
Административно-хозяйственного управления АН СССР Д. Б. Альтер; на-
учный сотрудник Института русской литературы АН СССР Г. Ю. Юрьев;
научный сотрудник АН СССР Э. Л. Груздев-Радин; профессор Ленинград-
ского индустриального института С. Ф. Васильев; ст. ученый специалист
Института философии АН СССР X. И. Гарбер; ученый специалист Инс-
титута востоковедения АН СССР Г. К. Папаян. Даже в протоколе судебного
заседания записано, что все подсудимые «утверждали, что в контрреволю-
ционной организации не состояли, о существовании таковой не знали и
антисоветской деятельности не проводили»78. Однако всех их осудили по
10 лет тюрьмы и 5 лет поражения в правах.
После суда от шестерых осужденных поступили жалобы, в которых они
категорически отрицали правильность обвинения их в антисоветской дея-
тельности. Но разбираться не пожелали и в соответствии с приговором
суда всех их отправили в тюрьму. И тут наступил Тридцать седьмой год.
И все семеро — без всякого производства предварительного следствия, по
постановлениям тройки УНКВД по Ленинградской области от 9 и 10 ок-
тября 1937 г. — были расстреляны. Приговор этот был отменен и все
безвинно расстрелянные были посмертно реабилитированы 14 июля
1956 г.79
Как бы власти не «секретили» факты этих судилищ и расстрелов, люди
о них все же узнавали. А уж об арестах и говорить нечего. Легко себе
представить какое ужасное воздействие все это оказывало на самочувствие
ученых. Примерно в середине апреля 1937 г. мне довелось сдавать очеред-
43
ной экзамен по «Истории СССР» члену-корреспонденту АН СССР Б. Д.
Грекову (он на истфаке ЛГУ вел этот курс). И я тогда был страшно
удивлен его видом — он сидел, вперив взор в окно, вроде слушал и не
слышал. И вообше впечатление было такое, что он не экзамен принимает,
а думает свою, какую-то горькую думу. Он уже тогда был сед, а мне шел
всего 20-й год и это впечатление быстро рассеялось. А вот совсем недавно
все сошлось... По сообщению доктора исторических наук Н. А. Горской, в
начале апреля 1937 г. к директору Историко-археографического института
АН СССР в Ленинграде Б. Д. Грекову пришел секретарь парторганизации
Г. В. Абрамович со страшной вестью: накануне ночью были арестованы
сразу несколько сотрудников института. Потрясенный этим, Борис Дмит-
риевич, обращаясь к секретарю парторганизации и указывая на портрет
Сталина на стене (а эти портреты тогда где только не висели), воскликнул:
«Вы же партийный человек, объясните мне, что происходит, что ему
надо!»80.
* Проходит менее трех месяцев и всемирно известный физик П. Л. Ка-
пица 10 июля 1937 г. пишет в письме И. В. Сталину: «С наукой у нас
неблагополучно. Все обычные заверения, которые делаются публично, что
у нас в Союзе науке лучше, чем где бы то ни было, — неправда. Эти
заверения не только плохи, как всякая ложь, но еще хуже тем, что
мешают наладить научную жизнь у нас в стране»81. Написать на бумаге
такое Сталину и остаться в живых мог в то время наверное лишь один
Петр Леонидович Капица. И его документальное свидетельство бесценно.
Такое вот в те годы было положение, такая атмосфера царила в советской
науке.
Об атмосфере в промышленности можно судить хотя бы по ростовскому
заводу «Ростсельмаш». Уже в ноябре 1936 г. здесь был арестован началь-
ник цеха уборочных машин Г. И. Иванков, в январе 1937 г. — начальник
конструкторско-экспериментального отдела В. И. Алексеев, начальник
спеццеха № 1 М. Т. Борщев, заведующий техническим отделом спецот-
дела В. А. Каленко, механик сталелитейного цеха А. Г. Козлов, помощник
заведующего производством М. Г. Нестеренко, исполняющий обязанности
директора завода С. С. Равва. В апреле 1937 г. новая «порция» арестов —
старший мастер инструментального отдела Я. И. Борценко, начальник
инструментального цеха К. П. Бреславский, главный бухгалтер завода
Н. А. Гринштейн, начальник колесного цеха Г. М. Любович, заместитель
начальника механического цеха Г. И. Марголин. В мае—июне 1937 г.
арестовываются начальник технического отдела А. А. Барятинский, на-
чальник смены колесного цеха И. Н. Кухарец, начальник отдела капи-
тального строительства Г. Л. Мацеевич, начальник отдела технического
контроля цеха комбайнов П. А. Наседкин, главный механик завода В. А.
Тихомиров, начальник конструкторского бюро инструментального отдела
А. Н. Хобта; в июле—августе: главный энергетик завода Е. В. Митрофа-
нов, старший технический инспектор цеха комбайнов Д. Г. Никулин, за-
меститель начальника кузнечно-прессового цеха С. В. Смирнов, мастер
секции «Аяксов» кузнечно-прессового цеха И. И. Трубчанинов. И все до
единого эти ответственные руководители жизненно важных подразделений
завода были расстреляны в 1937 г. И все они посмертно реабилитирова-
ны82. И это еще далеко не полный перечень безвинно арестованных и
осужденных на одном только заводе. Вот и представьте себе, дорогой чи-
татель, какая же именно атмосфера уже в ноябре 1936 г. установилась
на этом прославленном ростовском заводе, среди остававшихся «на свобо-
де» большинства заводчан...
Справедливости ради необходимо заметить, что уже осенью 1936 г.
Сталин и ЦК были очевидно в какой-то мере напуганы самым настоящим
шквалом ненависти, взметнувшимся на местах против многих хозяйст-
венных руководителей — «вредителей». Осенью 1936 г. из ЦК ВКП(б)
была дана специальная телеграмма, осаживающая Днепропетровский об-
ком КП (6) У, под призывы о бдительности которого чуть-чуть не рас-
стреляли в августе 1936 г. директора Криворожского металлургического
комбината Я. И. Весника. Когда в Перми стали «добираться» до дирек-
44
тора другого завода, туда полетела такая вот телеграмма: «Пермь, сек-
ретарю горкома т. Голышеву, копия завод N... Побережскому» и лично
сообщил первому секретарю Свердловского обкома ВКП(б) И. Д. Каба-
кову, что: «До ЦК дошли сведения о преследованиях и травле директора
моторного завода Побережского и его основных работников из-за прошлых
грешков по части троцкизма. Ввиду того, что как Побережский, так и
его работники работают ныне добросовестно и пользуются полным дове-
рием у ЦК ВКП(б), просим вас оградить т. Побережского и его работ-
ников от травли и создать вокруг них атмосферу полного доверия. О
•ш
принятых мерах сообщите незамедлительно в ЦК ВКП(б). Секретарь ЦК
Сталин. 25 декабря 1936 г.»83.
Однако в данных случаях даже телеграммы ЦК ВКП(б) за подписью
самого Стал
ia спасли уже намеченные жертвы лишь на какое-то время.

Я. И. Весник был расстрелян в ноябре 1937 г., бригинженер А. И. Побе-
режский в июле 1938 г. осужден к 10 годам заключения и умер там в
1944 г.
Уже к концу 1936 г. нередко живые стали завидовать умершим. Варлам
Шаламов вспоминал как в декабре 1936 г. его родственница на поминках
только что умершего мужа сказала задумчиво:
« — В сущности Володя был счастливый человек.
— Почему вы так думаете?
— Ну, никогда в тюрьме не сидел»84.
Ощущение какой-то безнадежности, беспомощности перед надвигавши-
мися событиями, невозможности изменить свою жизнь охватывало и не-
которые слои лишенной паспортов сельской молодежи. Вот лишь одна
российская вариация вечной темы о Ромео и Джульетте образца Тридцать
седьмого года. В деревне Заозерье Лужского района Ленинградской области
работала младшим конюхом колхоза А. А. Пожарнова. 26 марта 1937 г.
она подала заявление с просьбой отпустить ее «в школу летного дела». Но
правление колхоза отказало ей «за отсутствием средств и рабсилы в кол-
хозе». В это время в краткосрочный отпуск прибыл ее друг-краснофлотец
М. А. Багров. 1 апреля они пошли якобы на охоту, а в действительности,
как говорилось в спецсообщении особого отдела НКВД, «легли, обнялись
и Багров сначала выстрелил в сердце и убил Пожарнову, а вторым вы-
стрелом убил себя». И был-то у них лишь старенький проржавевший наган
с тремя патронами. На месте их гибели нашли пять предсмертных записок.
Миша и Тося просили похоронить их в одном гробу. Краснофлотец Багров,
имевший за время службы лишь благодарности, писал своему другу Васе:
«Навсегда до свиданья, я больше жить не хочу». В одной из записок Тоси
Пожарновой говорилось: «Дорогие родители, почему я вас покидаю, так
как в этом колхозе жить продолжать не могу. Неужели я за шесть лет не
заслужила справки, и я больше кончаю жить
трагедия не была исключением. Только в одном
небольшим зарегистрировано 13 самоубийств, из
тельного исхода85.
По свидетельству армейского комиссара 2
весной 1937 г. Сталин пришел к выводу, что «мы находимся в состо-
на свете...». И подобная
этом сельсовете за год с
них лишь одно без смер-
ранга Г. С. Окунева,
янии полувойны»86. Очевидно, в виду имелась международная военно-
политическая обстановка. Что же касается оценки внутриполитической
ситуации, то можно с полной определенностью сказать: приступив к
повсеместной организации большого террора, высшее партийно-государ-
ственное руководство СССР вступило с народом своей страны в самую
настоящую войну.
В РККА
Личный состав Рабоче-крестьянской Красной Армии жил своей специ-
фической, во многом обособленной, жизнью, руководствуясь соответству-
ющими уставами, наставлениями, инструкциями, а главное — приказами
и распоряжениями наркома и прежде всего своих непосредственных коман-
45
диров и начальников. Он повседневно и напряженно занимался своим глав-
ным делом — повышением боевой и политической подготовки. Но в то же
время бойцы и командиры РККА были самым теснейшим образом, можно
сказать — неразрывно связаны с местными советскими, партийными, хо-
зяйственными, комсомольскими, органами, со всем гражданским населени-
ем необъятной страны. И все более сгущавшаяся мрачная атмосфера
подозрительности, доносительства, массовых арестов, страха, окутывавшая
жителей страны, не могла не оказывать своего вредоносного воздействия
и на атмосферу в армии и на флоте.
Тем более, что для подобного нагнетания атмосферы страха в армии
существовали и внутриармейские основания. Наряду с целой системой
политорганов, партийных организаций с первого дня создания Красной Ар-
мии неустанно следили за каждым шагом военнослужащих и зоркие очи
штатных и секретных сотрудников ВЧК—ГПУ—ОГПУ—НКВД. Целая сеть
особых отделов в армии и на флоте действовала буквально «без сна, без
отдыха». Так было в годы гражданской войны, так продолжалось и после
ее окончания. Особенно пристально они наблюдали за классовой принад-
лежностью военнослужащих, стремясь выявить всех «классовочуждых». А
затем, с помощью политотделов, принимали меры по удалению их из ар-
мии.
В специальной докладной записке Центральному Комитету ВКП(б) «О
командном и политическом составе РККА» (май 1931 г.) Я. Б. Гамарник
сообщал о проведении большой работы по тщательному выявлению и очи-
стке политсостава от лиц, служивших хотя бы и короткие сроки (два-три
месяца) в белых армиях. Всего за 1928—1930 гг. уволено было из армии
242 человека «бывших белых», в основном — политруки, завбибы (заве-
дующие библиотеками), учителя. В течение апреля—мая 1931 г. прово-
дилось увольнение (или передача в резерв) последней оставшейся группы
около 150 человек, в том числе около 50 человек старшего и высшего
полит .остава. Кроме увольнения из армии, за 1929—1931 гг. свыше 500 че-
ловек, служивших ранее у белых, были сняты с работы на политдолжно-
стях и переведены на административно-хозяйственную и командную
работу. (Такова была специфика подбора кадров политработников в то
время). Эти мероприятия, докладывал начальник Политуправления РККА,
«позволили полностью очистить политсостав во всех звеньях от бывших
белых»87.
По крайней мере с конца 20-х годов особые отделы сообщают руковод-
ству военного ведомства о наличии в РККА различного рода контррево-
люционных организаций. Достоверность всех этих докладов нуждается в
дополнительной проверке, но тогда они сомнению не подвергались и при-
нимались как данность. Но те «дела», которые в 50-х годах удалось про-
верить Главной военной прокуратуре, оказались сфабрикованными
сотрудниками особых отделов.
Постановлением коллегии ОГПУ при СНК СССР от 27 февраля 1927 г.
23 человека, либо состоявших на воинской морской службе, либо до ре-
волюции служивших «в царском флоте» были осуждены за участие в якобы
существовавшей контрреволюционной монархической организации на Бал-
тийском флоте. Из них 20 человек приговорены к заключению в лагерь
на различные сроки (в том числе семеро — на десять лет каждый)88. Ко-
мандир 1-го дивизиона эсминцев Балтфлота Н. А. Вартенбург был осужден
к лагерному заключению сроком на три года. Его этапировали в Соловец-
кий лагерь. А затем, как писала позднее его вдова, «на 3 года в Сибирь
и по истечении этого срока на 3 года минус З»89*. В 1948 г. он умер в
Ленинграде. Лишь 25 сентября 1956 г., по протесту генерального прокурора
СССР, военная коллегия Верховного суда СССР отменила постановление
коллегии ОГПУ при СНК СССР, и все ее последующие постановления по
этому делу, а самое дело предписала производством прекратить «за отсут-
ствием состава преступления»90.
«Минус три» по терминологии карательных органов того времени означало запрещение
проживания в трех определенных городах.
46
Командир и военный комиссар 44-й стрелковой дивизии член ВУЦИК,
35-летний Ярослав Антонович Штромбах, уроженец Чехословакии, член
В КП (б) с 1918 г., награжденный орденом Красного Знамени, был арестован
4 декабря 1930 г. К моменту его ареста органы следствия никаких мате-
риалов не имели. Но некий А. А. Водседалюк «показал» на Штромбаха.
Впоследствии он от своих показаний отказался, но черное дело было сде-
лано. Штромбаха обвинили в том, что он шпион чехословацкого Генштаба,
неизвестным нам путем получили «признательные» показания и по поста-
новлению коллегии ОГПУ от 20 мая 1931 г. он был присужден к расстрелу.
И только в мае 1959 г. это постановление было отменено. Штромбах был
посмертно реабилитирован, ибо в ходе дополнительной проверки установ-
лено, что никаких данных о его причастности к агентуре разведорганов
бывшей буржуазной Чехословакии в соответствующих архивах КГБ—
НКВД СССР и Чехословацкой Народной Республики не имеется91. Не име-
лось их и в 1931 г. Но истина тогда никого из членов коллегии ОГПУ не
интересовала...
С июля 1930 г. по май 1931 г. особым отделом ОГПУ Морских сил
Черного моря был арестован 21 человек за участие в контрреволюционной
организации, якобы существовавшей в Морских силах Черного моря. Все
обвиняемые по этому «делу» были выходцами из дворянской среды или
других привилегированных сословий старого режима и в большинстве сво-
ем служили офицерами царского флота. Теперь они занимали важные
посты на флоте. Среди арестованных были командир дивизии крейсе-
ров Г. Г. Виноградский, командир дивизиона эскадренных миноносцев
Ю. В. Шельтинг, главный корабельный инженер Севастопольского Глав-
ного военного порта С. Н. Котылевский, командиры подводных лодок:
№ 13 — Б. С. Сластников, № 14 — К. К. Немирович-Данченко, № 15 —
В. К. Юшко и др.
Все они на следствии показывали только о том, что собираясь вместе
у кого-то на квартире в семейной обстановке, занимались распитием спир-
тных напитков, танцами и вели разговоры на бытовые темы (об очередях
за дефицитными товарами, о случаях некультурного обслуживания поку-
пателя, о взаимоотношениях на службе с начальниками и т. п.). Особый
отдел однако расценил это по-другому — как обсуждение мероприятий
партии и правительства с враждебных позиций, высказывание недовольства
положением, в котором находились старые военные специалисты. И все
это квалифицировал как наличие контрреволюционной организации в Мор-
ских силах Черного моря. И особисты настолько энергично действовали,
что сумели добыть у 15 человек арестованных «признательные показания»
о принадлежности к ней (шестеро все-таки устояли). По постановлению
коллегии ОГПУ от 6 июня 1931 г. трое были приговорены к расстрелу,
12 человек — к заключению в ИТЛ на 10 лет каждый и т. д. Позднее
это постановление было пересмотрено, 15 человек были досрочно освобож-
дены из заключения. Однако полностью они были реабилитированы лишь
29 мая 1958 г. (многие посмертно)92.
В спецсообщении особого отдела от 21 февраля 1931 г. говорится о
ликвидированной «контрреволюционной организации» в Инженерном уп-
равлении РККА. Здесь же называются некоторые ее члены: Н. И. Терлец-
кий, Маевский, Симонов, Чистяков93. Были, очевидно, «вскрыты» и другие
подобные организации в Красной Армии, но судя по некоторым докумен-
там, самой крупной акцией особых отделов в начале 30-х годов была лик-
видация в 1930—1932 гг. «антисоветской военной организации «Весна».
Ликвидация эта проводилась в глубокой тайне и даже в совершенно сек-
ретных (по тому времени) документах о деле «Весна» упоминается чрез-
вычайно редко. Как теперь стало известно, поводом для ее проведения
послужили материалы, полученные в разное время от секретных сотруд-
ников ВЧК—ОГПУ бывшего генерала царской армии А. М. Зайончковского
(сексот с 1921 г.) и особенно его дочери — Зайончковской (сексот с
1922 г.).
По делу «Весна» было арестовано более 3000 офицеров и генералов
бывшей царской армии, служивших на различных должностях в РККА в
47
Москве, Ленинграде, на Украине, в Белоруссии94. Среди них оказалось
немало подвизавшихся на штабной, преподавательской и военно-научной
работе (А. А. Балтийский, А. И. Верховский, В. Н. Егорьев, А. Г. Лигнау,
А. Д. Малевский, В. А. Ольдерогге, С. А. Пугачев, А. А. Свечин, А. Е.
Снесарев и др.). По-разному вели себя эти люди на допросах. Большинство
из них (особенно А. И. Верховский и А. А. Свечин) не посрамили чести
русского офицера. Но некоторые по неизвестным нам причинам дрогнули.
Так арестованные преподаватели Военной академии Н. Е. Какурин и
И. А. Троицкий (стал сексотом после ареста) в августе-сентябре дали ком-
прометирующие М. Н. Тухачевского показания. О них доложили Сталину
и тот в письме к Орджоникидзе от 24 сентября 1930 г. высказал мысль о
политической нелояльности Тухачевского: «Возможно ли это? Конечно,
возможно, раз оно не исключено. Видимо, правые готовы идти даже на
военную диктатуру...»95.
Для проверки показаний Какурина и Троицкого была организована оч-
ная ставка их с Тухачевским в присутствии Сталина, Ворошилова, Орд-
жоникидзе и других членов политбюро ЦК. Какурин и Троицкий подтвер-
дили свои «уличающие» показания и на очной ставке. Но 1930-й год еще
далеко не 1937-й. Было решено опросить тех видных военных деятелей,
которые хорошо знали Тухачевского по совместной работе в РККА. Как
позднее вспоминал Сталин: «Мы обратились к тт. Дубовому, Якиру и Га-
марнику. Правильно ли, что надо арестовать Тухачевского как врага. Все
трое сказали нет, это должно быть какое-нибудь недоразумение, непра-
вильно.
Ворошилов, Мы очную ставку сделали.
Сталин: Мы очную ставку сделали и решили это дело зачеркнуть»96.
Тухачевский тогда уцелел, но более трех тысяч командиров Красной
Армии все-таки было осуждено97. Хотя расстрельные приговоры, насколько
мне известно были тогда сравнительно редким явлением*, а многие аре-
стованные через сравнительно короткое время были освобождены, самый
факт ареста и осуждения в любой момент по фальсифицированным обви-
нениям оказал исключительно неблагоприятное воздействие на десятки ты-
сяч командиров и начальников Красной Армии — бывших военных
специалистов. Тем более, что некоторых из них (например, будущего мар-
шала Б. М. Шапошникова) уже тогда «таскали» на всякого рода очные
ставки.
Ныне точно установлено, что все эти дела «о заговоре бывших офице-
ров» в начале 30-х годов были сфабрикованы по фальсифицированным
обвинениям. Но необходимо заметить, что отдельные руководящие работ-
ники ОГПУ еще в 1931 г. считали дела на военных специалистов «дутыми»,
искусственно созданными и выражали недоверие к показаниям арестован-
ных. Вместо того, чтобы попытаться установить истину, политбюро ЦК
ВКП(б) 6 августа 1931 г. приняло постановление об изменениях в составе
ОГПУ, т. е. об изгнании посмевших высказать собственное мнение. В тот
же день Сталиным было подписано директивное письмо, в котором пред-
писывалось: «Поручить секретарям национальных ЦК, крайкомов и обко-
мов дать разъяснение узкому активу работников ОГПУ о причинах
последних перемен в руководящем составе ОГПУ на следующих основани-
ях: а) Тт. Мессинг и Бельский отстранены от работы ОГПУ, тов. Ольский
снят с работы в Особом отделе, а т. Евдокимов снят с должности началь-
ника секретно-оперативного управления... на том основании, что...
Это мое утверждение носит скорее предположительный характер из-за сохраняющейся
до сих пор недоступности и недостаточной изученности документов ОГПУ тех лет. Так, совсем
недавно стало известно, что «за вредительскую контрреволюционную деятельность в Артил-
лерийском управлении РККА» Коллегией 01'11 У 16 октября 1930 г. были приговорены к
расстрелу сразу десять ответственных сотрудников этого управления (А. С. Бараблин,
В. П. Бойко-Родзевич, С. Г. Брычков, Г. М. Гапонов, В. Д. Костин, В. Р. Руппенейт,
В. И. Сергеев, И. И. Соколовский, Д. В. Сухарев и И. К. Ястребов). Все они беспартийные,
восемь из них с высшим образованием (двое со средним), опытные специалисты в возрасте
от 38 до 65 лет. Расстреляны 20 октября 1930 г. Реабилитированы посмертно 27 декабря
1957 г. (См.: Расстрельные списки. Вып. 2. Ваганьковское кладбище. 1926—1936 гг. М.,
«Мемориал», 1995. С. 99—101).
48
б) они распространяли среди работников ОГПУ совершенно не соответ-
ствующие действительности, разлагающие слухи о том, что дело о вреди-
тельстве в военном ведомстве является «дутым» делом; в) они расшатывали
тем самым железную дисциплину среди работников ОГПУ... ЦК отметает
разговоры и шушуканья о «внутренней слабости» органов ОГПУ и «непра-
вильности» линии их практической работы, как слухи, идущие, без сомне-
ния, из враждебного лагеря и подхваченные по глупости некоторыми
горе -«комму ниста м и»®8.
А чтоб неповадно было военным «совать нос не в свое дело», решением
политбюро ЦК ВКП(б) от 5 августа 1931 г. Реввоенсовет СССР лишался
права давать Особому отделу задания и осуществлять контроль за их вы-
полнением, «с тем, чтобы Особый отдел был непосредственно подчинен
ОГПУ»99... Так еще раз было подтверждено, что исключительные права
особых отделов в Красной Армии и Флоте были определены и санкциони-
рованы политбюро ЦК ВКП(б)*.
Значительный всплеск отрицательных (как их тогда квалифицировали
особые отделы) настроений среди личного состава РККА произошел вес-
ной—летом 1933 г. Страшный голод на Украине, тяжелое продовольствен-
ное положение в стране в целом не могли не сказаться и на настроениях
красноармейцев. И новобранцы приходили в казармы с «нездоровыми» впе-
чатлениями. И письма из родных деревень поступали совсем нерадостные
(если в апреле 1933 г. в армию было доставлено писем положительного
характера лишь 2,8%, то отрицательного — 15,4%, а в июне соответст-
венно 3,1% и 19, 5%100). Во многие воинские части (особенно территори-
альные и национальные) наблюдался наплыв родственников со своими
жалобами и печалями — за один месяц по Азербайджанской дивизии было
учтено 154 случая посещений красноармейцев родственниками. Дело дошло
до того, что многие красноармейцы стали часть своего армейского пайка
(преимущественно сахар и сухари) посылать на родину в посылках. Только
по 5-му территориальному стрелковому полку за июль 1933 г. было послано
250 таких продовольственных посылок101.
Наряду с некоторыми другими обстоятельствами, все это способствовало
усилению «отрицательных» настроений и недовольства личного состава
РККА (см. табл. № 1).
Таблица
УЧТЕННЫЕ ОСОБЫМИ ОТДЕЛАМИ ФАКТЫ «ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ»
НАСТРОЕНИЙ И НЕДОВОЛЬСТВА ЛИЧНОГО СОСТАВА РККА
Период	Общее количество учтенных фактов	В процентах к IV кварталу 1932 г.
IV квартал 1932 г. I квартал 1933 г. П квартал 1933 г. III квартал 1933 г. IV квартал 1933 г.	69 689 89 774 101 389 103 301 52 247	100 128 145 - 148 75
В «Отчете об отрицательных явлениях в РККА за 1933 год» приведена
специальная диаграмма, отражающая динамику и характер отрицательных
проявлений (высказываний) в армии. Из нее явствует, что общее количе-
ство отрицательных высказываний с 313 762 в 1932 г. выросло до 346 711
в 1933 г. Львиную долю среди них (61,8% в 1932 г. и 60,5% в 1933 г.)
занимали антиналоговые, антиколхозные и другие высказывания против
политики партии и правительства, главным образом в области переустрой-
ства деревни, однозначно квалифицированные Особым отделом, как «ан-
тисоветские». Были «засечены» и такие высказывания, как угрозы * **
Все упомянутые здесь ответственные сотрудники ОГПУ, попытавшиеся хоть как-то
выступить против явной фальсификации дел в отношении комначсостава РККА, позднее были
расстреляны: С. А. Мессинг и Я. К. Ольский — в 1937 г., Л. Н. Бельский — в 1939 г., Е.
Г. Евдокимов — в 1940 г. Реабилитированы посмертно.
** Составлена по: РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 178. Л. 65, 147.
49
начсоставу — они сократились на 10% (с 6191 факта до 5574). Уменьши-
лось на 18% и число повстанческих высказываний (с 5054 фактов до 4148).
Характерно, что довольно часто фиксировав
еся
в 1932 г. антисемитские
проявления, в 1933 г. были лишь единичными102. Всего в течение 1933 г.
были замечены в отрицательных высказываниях 230 080 красноармейцев
и краснофлотцев, 48706 человек младшего начсостава и 55 777 лиц среднего
комначполитсостава103, т. е. до 60% по отношению ко всему личному со-
ставу РККА в то время.
Именно в 1933 г. резко возросло количество изъятого из частей РККА
«социально чуждого элемента»: с 3889 человек в 1932 г. до 22 308 человек.
По социальному положению и мотивам изъятия в 1933 г. они распределя-
лись следующим образом: кулаков — 11 103 человека, бывшее духовенст-
во.— 427, политически неблагонадежный элемент — 8828 и прочих —
2400 человек. По служебной принадлежности больше половины изъятых
составляли красноармейцы переменного состава (12 199 человек), красно-
армейцев кадра было изъято 7143, младшего начсостава — 1361 и начсо-
става — 1125 человек104.
Анализ практики военно-судебных органов в РККА за первый квартал
1933 г. показал значительный рост (по сравнению с первым и четвертым
кварталами 1932 г.) судимости кадрового состава в РККА, в особенности
начсостава. 10 июля 1933 г. военная коллегия Верховного суда СССР и
Центральная военная прокуратура рассылают циркуляр № 0016/00103, в
котором указывается, что такое явление «находится в несоответствии с
решающими успехами социалистического строительства». «Надо по-
мнить, — говорилось в циркуляре, — что нам нужна четкая классовая
политика в репрессиях, что «нам нужно репрессивные меры применять
таким образом, чтобы при наименьшем применении их достигнуть наи-
большего эффекта. А это значит, что «репрессия должна быть крепка и
метка» (Постышев). Мы должны реализовать в нашей работе ленинский
лозунг «Лучше меньше, да лу
hi
е»...
Военно-судебные органы должны из-
жить проявляющееся в отдельных звеньях судебной системы увлечение
такими острыми формами репрессии, как расстрел, к которым сейчас мы
должны, как правило, прибегать лишь в исключительном случае.... Слиш-
ком широко применяется Военно-судебными органами л
ение свободы на
болы
е сроки. Надо шире практиковать применение мер репрессий, не
связанных с лишением свободы (особенно в отношении начсостава), на-


пример, условное осуждение»105.
Этот документ убедительно доказывает, что проведение массовых ре-
прессий по отношению к различным категориям личного состава РККА
практиковалось повсеместно и в первой половине 30-х годов. И вместе с
тем, было бы неправильно работу особых отделов НКВД в это время изо-
бражать в одном черном цвете. Страна наша действительно находилась в
неприкрыто враждебном капиталистическом окружении и являлась объектом
непрерывной «работы» зарубежных разведок. Особое внимание уделялось
приграничным военным округам — Украинскому, Белорусскому, Ленинг-
радскому и Дальневосточному Краю. Только за один 1933 г. по этим округам
в общей сложности была вскрыта 51 диверсионно-повстанческая организа-
ция и 106 шпионских резидентур, было арестовано 20 133 человека, в том
числе 445 агентов разведок, прибывших непосредственно из-за кордона106.
Всего же за 1933 г. по линии особых отделов за шпионаж и диверсионно-
повстанческую деятельность, связанную с работой иностранных разведок,
было арестовано 23 190 человек, из них военнослужащих — 224 (0,9% к
общему числу арестованных) по сравнению с 8599 (из них военнослужащих
ИЗ человек, или 1,3%) в 1932 г.107
Трудно сейчас, спустя 60 с л

зим лет, без специального исследования
определить, насколько правомерны были все эти аресты. Но пока совер-
шенно бесспорным является то, что японская, финская, польская и гер-
манская разведки в эти годы вели усиленные действия, направленные на
Советский Союз в целом, на Красную Армию в особенности. В то же время
никакими достоверными данными, которые свидетельствовали бы о каких-
либо извращениях в деятельности особых отделов по противодействию «ра-
50
боте» иностранных разведок в эти годы мы в настоящее время пока не
располагаем. Это обстоятельство важно подчеркнуть. Оно поможет читате-
лю понять, что к середине 30-х годов особые отделы не только обладали
по сути неограниченными и неконтролируемыми полномочиями, но и на-
копили определенный деловой авторитет.
Тем более гнетущее впечатление на высшее руководство страны про-
изводили систематические доклады ОГПУ о «вскрытии» в РККА различных
новых «контрреволюционных группировок». Если число военнослужащих,
арестованных за «шпионаж и диверсионно-повстанческую деятельность»,
было в 1932 г. сравнительно незначительным (113 человек), то общее ко-
личество военнослужащих, привлеченных «за различные контрреволюци-
онные преступления», в этом году составили 2811 человек, а количество
ликвидированных контрреволюционных группировок» — 208. В 1933 г. об-
щая численность привлеченных военнослужащих несколько уменьшилась
(2390 человек), но количество ликвидированных контрреволюционных
группировок возросло до 369108. Одной из таких «раскрытых и ликвидиро-
ванных» в 1933 г. была «контрреволюционная группа в МВО», именовавшая
себя «Русской фашистской партией», во главе которой стоял член ВКП(б)
с 1918 г. преподаватель Военно-инженерной академии РККА В. Н. Ахов
(ранее работал начальником моботдела ВСНХ СССР)109.
Размах политических репрессий в РККА значительно возрос после убий-
ства С. М. Кирова. В непосредственном участии в этом убийстве никто из
военнослужащих вроде бы не обвинялся, но всех, кто позволил себе сказать
о нем не строго по официальной версии, как правило, «забирали». Мне пока
не удалось выявить, сколько же их было в этом «кировском потоке», но
судя по некоторым документам счет шел на десятки и на сотни человек.
Присвоение персональных военных званий в 1935—1936 гг. явилось важ-
ным этапом в укреплении положения комначсостава РККА. Но по мнению
многих командиров, оно явилось и своеобразной чисткой армии. Значитель-
но сужен был контингент лиц, отнесенных к командному составу. Сюда
теперь входили командир, его заместитель по строевой части и начальник
штаба. Все остальные получали военные звания интендантского, инженер-
ного и т. п. состава. У профессиональных военных это вызывало значитель-
ное недовольство. Многие получили персональные военные звания и
соответствующие им знаки различия значительно ниже носимых ранее по
занимаемой должности и соответствующей ей служебной категории. Пре-
подаватель Военно-химической академии Какоулин заявил по этому поводу:
«Молодею с каждым днем, скоро буду лейтенантом»110. Недовольство вы-
сказывалось и в сфере высшего комсостава. Начальник кафедры тактики
Военно-транспортной академии В. С. Лазаревич был явно раздосадован тем,
что ему присвоили звание «только» комдива. На просьбу дать материалы
для командирской учебы, он заявил: «Я теперь комдив и с меня спрашивайте
только как с начальника кафедры, больше я ничего не знаю»111.
Остро ощущались и переживания многих командиров, связанные с не-
изменным проведением «классового подхода» в явно гипертрофированной
форме. Начальник Инженерного управления РККА Н. Н. Петин получил
высокое звание «комкор». Но ведь все познается в сравнении. Его колле-
ге — начальнику АБТУ РККА И. А. Халепскому присвоили еще более
высокое звание командарма 2 ранга. И Петин жаловался своему замести-
телю Смирнову: «Разве нам с тобой, Сережа, можно было ждать чего-ни-
будь хорошего, ведь ты поп, а я бывший офицер»112.
Весьма болезненно реагировали командиры, особенно молодые, на про-
явление откровенной грубости, а то и неприкрытого хамства со стороны
старших начальников. Это началось буквально с первых дней создания
армии «нового типа». Многие искренно полагали, что с отменой военных
званий и знаков различия, ликвидацией титулования всякая вежливость
является чуть ли не дурным тоном. Негативно влиял и чрезвычайно низкий
общеобразовательный уровень подавляющего большинства выдвинутых «с
низов» командиров, даже не представлявших себе, что обращение началь-
ника с подчиненным может быть вполне вежливым. И когда кое-кто все-
таки высказывал сетования по поводу излишней грубости со стороны тех
51
или иных начальников, они не без гордости отвечали: «Мы университетов
(вариант: академиев) не кончали». Выступая на совещании в ПУ Ре в фев-
рале 1935 г., начальник Военно-политической академии Б. М. Иппо гово-
рил: «Значительная часть слушателей не отвечает требованиям. Мы в
наших академиях вынуждены обучать людей арифметике, самому элемен-
тарному правописанию. Ведь он еще пишет не «донесение», а «донисение»,
он еще пишет не «взвод», а «звод»113.
Зато «матерный язык» такие, не обремененные культурой, командиры
осваивали чуть ли не в совершенстве. Одним из таких любителей «матового
воспитания» подчиненных был командир 12-й стрелковой дивизии (г. Бла-
говещенск) Смирнов. Будущий генерал армии, а тогда начальник штаба
35-го стрелкового полка этой дивизии А. П. Белобородов сетовал в 1935 г.:
«И работа хорошо идет, и работать хочется, а из дивизии надо бежать.
Жить с комдивом невозможно». Ему вторил начальник штаба учебного
артдивизиона Проскуряков: «Душно. Дышать нечем. Мешают тебя с
грязью, а ты молчи»114. Грубо обращался с подчиненными командир 32-й
мехбригады (ЗабВО) В. И. Подшивалов. 7 октября 1935 г. он нанес тяжкое
оскорбление начальнику финчасти бригады, бывшему сотруднику обкома
ВКП(б) Ашарину: «...ты мне не вкручивай, ленинградская шпана... Я тебя
это тебе не в обкоме партии сидеть,
на гауптвахте сгною,
мальчишка
дурак, лодырь»115. И это лексикон командира механизированной бригады
мирного времени! Совершенно резонно в связи с этим начальник Особого
отдела ГУГБ НКВД СССР М. И. Гай докладывал начальнику Политуп-
равления РККА: «Значительная часть начсостава в разговорах заявляют,
что с таким комбригом воевать нельзя, так как при его самодурстве можно
бесцельно погибнуть»116.
Но уже в 1935 г., а особенно в 1936 г. Рабоче-крестьянскую Красную
Армию все больше начинают волновать аресты военнослужащих по поли-
тическим мотивам. Вот лишь некоторые факты, которые мне удалось вы-
явить в архивах.
В штабе РККА служил начальником 2-го сектора 1 отдела 2-го управ-
ления сорокалетний участник гражданской войны Г. В. Васильев. Он без
восторга встречал очередные мероприятия партии и правительства и по-
зволял себе высказывать недовольство по поводу материальных затрудне-
ний, а то и большим объемом программы по марксистско-ленинской
подготовке и даже вроде поговаривал о наличии эксплуатации крестьянства
в СССР. Поскольку он был беспартийным, то оказался недоступен для
парторганизации. Но в отделе нашлись «бдительные» люди, и 20 декабря
1934 г. он был арестован, нашлись и свидетели — сослуживцы Друнин,
Трошин, Ексимов, Недокукин, Леонтьев и Савинов, на основании показа-
ний которых приговором военной коллегии от 28 февраля 1935 г. Г. В. Ва-
сильев был признан виновным в том, что «он, имея антисоветское
мировоззрение на протяжении ряда лет систематически проводил среди
работников штаба РККА контрреволюционную агитацию, стремясь дока-
зать неправильность ряда мероприятий Коммунистической партии и Со-
ветского Правительства»117.
Поскольку пора массовых расстрелов еще не наступила, военная кол-
легия «ограничилась» осуждением командира с «неправильным» мировоз-
зрением к семи годам лишения свободы в ИТЛ. Его срок заключения, по
приговору, должен был закончиться еще в 1942 г., но видно, ему «доба-
вили», ибо даже в ноябре 1956 г. он пишет из дальних краев ходатайство
о реабилитации. За эти годы его единственный сын уже успел погибнуть
на одном из фронтов Отечественной войны118, а отец все пребывает «безо
всякого отъезда в дальнем городе Инте». Приговор 1935 года был отменен
только в декабре 1956 г., а дело прекращено «за отсутствием состава пре-
ступления» и в феврале 1957 г. было объявлено Г. В. Васильеву — еще
живому... Прошло «всего» 22 года...
Тревожное впечатление произвел арест летом 1935 г. прославленного
героя гражданской войны начальника кафедры военной истории Военно-
воздушной академии имени Н. Е. Жуковского Г. Д. Гая (Бжишкяна). Не-
сколько военных прошли по так называемому «Кремлевскому делу». Но
52
аресты военнослужащих по политическим мотивам в 1935 г. были все же
единичными. Да и в 1936 г., хотя они и участились, но массового характера
еще не носили. Вплоть до наступления кровавого 1937-го года все-таки
нередко пытались как-то разобраться.
Вот одна весьма характерная история. 19 мая 1936 г. начальник Особого
отдела Главного управления госбезопасности НКВД СССР комиссар госбе-
зопасности 2 ранга М. И. Гай представляет наркому обороны СССР ме-
морандум на слушателя 2-го курса Военной академии имени Фрунзе
старшего лейтенанта Михаила Ивановича Шилова, обвиняет его в том, что
по
он систематически высказывает троцкистские взгляды, и, в частности
поводу оккупации Германией Рейнской зоны Шилов якобы высказался сле-
дующим образом: «Гитлер — не дурак, это умный человек и знает, что
надо делать». Легко можно понять, что же за. атмосфера была в армии
уже в 1936 г., если Гай на основе этого просит у Ворошилова санкции на
арест Шилова. Но при всем при том, даже тридцать шестой год еще далеко
не тридцать седьмой. И Ворошилов еще не сломлен до конца. Он принимает
решение: «Арестовывать пока не нужно. Следует вести наблюдение. ПУРу
дам соответствующие указания. КВ. 23/V.36 г.». Через три дня появляется
резолюция начальника Политуправления РККА Гамарника: «Лично
тт. Осепяну и Щаденко*. Расследуйте тщательно и доложите мне.
26/V.36 г.»115>.
И далее развертывается целая серия проверок, бесед, опросов однокаш-
ников Шилова. Прежде всего берутся за бывшего старшину 1-го курса
капитана И. И. Людникова. И тот заявляет: «Никаких ошибок во время
занятий, консультаций и в руководстве кружком в ОМО (отдел матери-
ального обеспечения. — О. С.) со стороны Шилова не было»120. Как по-
человечески отрадно и сейчас, через 60 лет, видеть стремление человека
быть порядочным даже в тех мрачных условиях. Пройдет всего шесть лет,
и Людников станет одним из героев обороны Сталинграда, а затем и до-
стойным командующим армией.
Что касается Шилова, то теперь за него взялся сам Щаденко. Шилов
упорно настаивал на том, что об уме Гитлера он ничего не говорил121 (по
тем времена это был состав преступления). Тогда Щаденко стал упрекать
Шилова в том, что он недостаточно радуется успехам страны.
м победам с энтузиазмом не относитесь.
«Щаденко: Вы вообще к на
Вы и в социализме сомневаетесь.
Шилов: Как же я сомневаюсь, когда уже никто не сомневается? Такого
сомнения я никогда не выражал.
Щаденко: А радости?
Шилов: Да разве мне не стало лучше жить?
$111
[ами
Щаденко: Вы, прочтя газету, не идете сейчас же делиться с товар]
радостью нашим победам»122.
По стенограмме опроса чувствуется, что в духовном развитии старший
лейтенант Шилов на голову выше корпусного комиссара Щаденко. Видно,
почувствовал это и сам Щаденко. И к чести его, в данном случае он сумел
занять объективную позицию и 4 июня доложил Гамарнику: «По отзывам
Шилов — растущий командир — во время опроса произвел на меня впе-
чатление человека искреннего, думаю, что для ареста Шилова нет осно-
ваний»123. В июле 1936 г. Гамарник поручает начальнику ОРПО ПУ РККА
корпусному комиссару Б. У. Троянкеру: «Поговорите с т. Гаем». И, каза-
лось бы, закрыто дело, спасен старший лейтенант Шилов.
Но не тут то было. На смену арестованному и вскоре расстрелянному
Гаю на пост начальника Особого отдела ГУ ГБ назначается И. М. Леплев-
ский. 25 апреля 1937 г. он обращается к Гамарнику за санкцией на уволь-
нение и арест Шилова, которому опять инкриминируется и то, что он
говорил: «Гитлер — не дурак». Гамарник немедленно откликается: «Лично
т. Неронову. Срочно донести, что Вам известно по этому вопросу.
26/IV.37 г.». Проходит некоторое время. Наступает роковой июнь 1937-го.
Армейский комиссар 2 ранга Г. А. Осеням в то время заместитель начальника ПУ
РККА; корпусной комиссар Е. А. Щаденко — в то время помощник начальника академии
им. Фрунзе по политчасти.
53
сева воентехник 2 ранга П. Г. Жеваженко нес службу
Мн
На смену застрелившемуся Гамарнику назначается из Ленинграда армей-
ский комиссар 2 ранга П. А. Смирнов, и тому уже не до расследований.
Появляется новая резолюция: «Неронову и Пивоварову*. Надо немедля
разобраться на парторганизации и представить к увольнению. 23/VI.37»124.
В ночь с 20 на 21 мая 1936 г. слушатель Военно-инженерной академии
им. В. В. Куйб
помощника дежурного по академии. Во время проверки караулов он увидел
в караульном помещении книжку по истмату. И надо же было так слу-
читься, что дежурный по академии майор Романюк забыл свое удостове-
рение в помещении дежурного. Послали за удостоверением. А пока за-
вязался разговор о течениях в партии. И тут 30-летний комсомолец
Жеваженко, ссылаясь на предсъездовский бюллетень, который он видел у
одного партийца, заявил, что незадолго до своей смерти Ленин характе-
• ризовал Троцкого как нестойкого большевика, который, однако, под уме-
лым руководством может принести пользу125. И уже 22 мая в партбюро
факультета № 4 поступает «заявление» члена ВКП(б) воентехника 2 ранга
С. Фомина с «сигналом» об этом факте,
кто-то сказал, что Бухарин — хороший
«Троцкий был еще луч
конный» ход.
Прошло всего три недели и 13 июня
Да еще сообщается, что когда
оратор, то Жеваженко заявил:
И делу сразу же был дан «за-
м оратором»126.
1936 г. сам начальник Особого
отдела ГУ ГБ НКВД СССР Гай информирует Гамарника, что материалами
предварительного следствия точно установлено, что Жеваженко «в послед-
них числах мая с. г. открыто выступил среди военнослужащих с контрре-
волюционным троцкистским выпадом, направленным к дискредитации
вождя партии тов. Сталина... Жеваженко из ВЛКСМ исключен... Считаю
необходимым арест Жеваженко, на что прошу Вашей санкции»... Резолю-
ция начальника Политуправления РККА гласила: «Отчислить Жеваженко
от академии и уволить из армии. Гамарник. 20/VI.36.». И здесь же помета
одного из помощников Гамарника: «20 июня 1936 г. подписан приказ об
отчислении Жеваженко из Академии и увольнении его из РККА»127.
Когда же «непозволительные» речи заводили вдруг лица высшего ком-
состава, то власти действовали более скоропалительно. В Военной академии
им. Фрунзе руководителем общей тактики и начальником 7-й группы слу-
жил в ту пору комбриг с редким для Руси именем и фамилией — Эйольф
Георгиевич Матсон-Игнеус — швед по национальности, бывший член Фин-
ляндской социал-демократической партии, участник гражданской войны,
награжденный орденом боевого Красного Знамени, член ВКП(б) с 1918 г.
И вот он в своей речи перед слушателями 11 мая 1936 г. заявил, что
германский фашизм и Гитлер сумели отразить национальные чувства не-
мецкого народа и поэтому легко пришли к власти. Утверждение вообще-то
аксиоматичное. Но оно противоречило официальной пропаганде того вре-
мени. Речь комбрига сразу же была расценена как «контрреволюционная»
и уже 28 мая 1936 г. он был арестован128.
С лета 1936 г. бредень политических арестов начинает загребать все
новые жертвы. В июле в тюрьму брошены комдив Д. А. Шмидт и майор
Б. И. Кузьмичев, в августе — комкоры В. М. Примаков и В. К. Путна,
комбриг М. О. Зюк и военинженер 2 ранга Г. А. Литох, в сентябре —
комкор С. А. Туровский и комдив Ю. В. Саблин, в декабре — полковник
И. Л. Карпель. В основном это были активные участники гражданской
войны, широко известные в РККА люди. И хотя об их аресте в печати
не сообщалось, схваченные НКВД лица, как в воду канули, но довольно
ирокий круг комначсостава знал об этом и не мог не задуматься и о
IR
своей судьбе.
Одновременно был нанесен так сказать упреждающий удар и по по-
литсоставу РККА. В качестве показательного объекта была избрана раз-
мещавшаяся тогда в Ленинграде Военно-политическая академия РККА
имени Н. Г. Толмачева. С июля по ноябрь 1936 г. органами НКВД были
* Корпусной комиссар И. Г. Неронов в то время — военный комиссар Военной академии
им. Фрунзе. Бригадный комиссар М. Пивоваров — начальник отдела кадров Политуправления
РККА
54
арестованы работавшие в этой академии четыре батальонных комиссара и
три бригадных комиссара. И если смертный час арестованных в 1936 г.
командиров наступил j
•ЯП
ъ в 1937 г
ливать уже в 1936 г.
то политработников начали расстре-
Насколько мне удалось выявить, первыми жертвами политических
убийств в РККА в эти годы стали два батальонных комиссара из ВПАТ:
преподаватель истории Александр Алексеевич Клинов и инструктор парт-
работы политотдела академии Александр Петрович Яценко. Их осудили к
высшей мере наказания 11 октября 1936 г. и в тот же день расстреляли.
Следующий заход был 19 декабря 1936 г., когда осудили и расстреляли
трех бригадных комиссаров из ВПАТ. Это были: начальник кафедры во-
енного искусства К. И. Бочаров (он же Крум Бочваров, болгарин по на-
циональности), начальник кафедры всеобщей истории М. С. Годес и
Ш1Г/
старший руководитель кафедры ленинизма Л. О. Леонидов. Два батальон-
ных комиссара — К. Т. Климчук и Б. П. Либерман — в тот же день были
осуждены по формуле «10 + 5» (т. е. 10 лет ИТЛ + 5 лет поражения в
политических правах), но в октябре 1937 г. они были также расстреляны.
Все эти кровавые дела творились в глубочайшей тайне. Мне удалось
их установить только в результате выявления и изучения надзорных про-
изводств по делам названных политработников. Видно, очень уж опасалась
правящая верхушка возможных вспышек свободомыслия в Военно-полити-
ческой академии, раз начала расстреливать ее преподавателей еще до того,
как придумала сочинить очередную лживую версию о наличии троцкист-
ского военно-фашистского заговора в РККА.
Малейшие попытки объективно разобраться в предъявляемых коммуни-
сту обвинениях кончались весьма плачевно. Председатель военного трибу-
нала КБФ бригвоенюрист Т. П. Сытов, будучи членом флотской
парткомиссии, в 1936 г. участвовал в разборе персональных дел на бывшего
военкома линкора «Октябрьская революция» полкового комиссара П. В. Му-
хина, политрука Г. И. Овчинникова и других, в результате чего обвинение
этих лиц в троцкистской деятельности подтверждения не нашло. Такое за-
ступничество даром не прошло. В январе 1938 г. Сытов сам был арестован,
а 20 сентября того же года военной коллегией Верховного суда СССР при-
говорен к ВМН и в тот же день расстрелян. Наряду со стандартным обви-
нением в участии в антисоветском военно-фашистском заговоре, ему
вменялось также и то, что «используя свое служебное положение, по зада-
нию Гришина*, боролся за сохранение троцкистских кадров на флоте»129.
Уже с лета 1936 г. развертывается самое настоящее воспитание на кро-
ви. На крови других. Причем именно такая направленность задавалась и
всячески поощрялась с самого верха. Примером для войск в этом отноше-
нии служило прежде всего Политуправление РККА. 25 августа 1936 г. на
митинге его сотрудников, в присутствии Гамарника, принимается резолю-
ция: «С чувством глубочайшего удовлетворения мы встретили приговор о
расстреле шайки преступников, убийц и фашистских агентов Зиновьева,
Каменева, Смирнова, Бакаева, Мрачковского и других. Этот приговор вы-
ражает нашу волю. Нет и не может быть места на прекрасной советской
земле ползучим гадам, предателям, террористам, людям, поднимающим
свою преступную руку на нашего великого, любимого и всем родного то-
варища Сталина»130.
Особенно неуютно начинают себя чувствовать многие активные участ-
ники гражданской войны, первостроители РККА. На своем веку они про-
шли огонь, воду и медные трубы. И каким-то шестым чувством
воспринимают они, как все более сгущаются над ними мрачные тучи. На-
гражденный тремя боевыми орденами Красного Знамени, заместитель ко-
мандующего войсками ПриВО комкор И. С. Кутяков записывает в своем
дневнике 27 августа 1936 г.: «Умер главком С. С. Каменев. Старик сделал
свое дело и незаметно ушел восвояси. Вопрос времени, все там будем.
Наступает время, когда все ветераны гражданской войны уйдут из жизни:
Армейский комиссар 2 ранга А. С. Гришин, начальник политуправления КБФ. В июле
1937 г. покончил жизнь самоубийством. После смерти был объявлен «врагом народа».
55
ков. Здесь

мн
одних расстреляют, другие, как Томский, сами покончат с собой, третьи,
как Каменев, уйдут в могилу»131.
В течение двух прошедших после убийства Кирова лет, уже к концу
1936 г. атмосфера в РККА стала довольно тревожной. Вот одно из нео-
бычных свидетельств. В справке на арест (январь 1937 г.) заместителя
начальника военно-исторического отдела Генштаба РККА комбрига
К. И. Соколова-Страхова в качестве одного из оснований ареста приве-
дены такие его слова (по сообщению очередного «источника»): «Я — ре-
дактор Военно-исторического бюллетеня. Я чувствую, что за каждым моим
шагом наблюдают... Работать теперь трудно и даже страшно на литера-
турно-историческом фронте — чуть что ответственность огромная»132.
Уже в 1936 г. по требованию отдела кадров Политуправления РККА
политработники писали автобиографии по новой схеме — с обязательным
ответом на вопрос: «с кем приходилось работать» 133. Ядовитейший по тем
временам вопрос. Ведь до января 1925 г. председателем Реввоенсовета
СССР*- и народным комиссаром по военным и морским делам был
Л. Д. Троцкий. Теперь имя его было проклято, предано политической ана-
феме, куда пострашнее церковной. А всякий политработник, служивший
в РККА со времен гражданской войны, так или иначе имел дело с реали-
зацией приказов бывшего наркома и его ближайших помощ
таилась и другая угроза. Укажешь известных сегодня всей стране военных
деятелей. А ведь никто не знает наперед, как они будут котироваться
завтра. И никакой гарантии, что они (с кем ты ранее работал) не окажутся
в очередном списке врагов народа. Тут-то и будет очень «ко времени» твоя
собственноручная запись о том, что ты вместе с ним работал и не разоб-
лачил его как врага народа. Тут-то тебе и самому будет крышка.
Обстановка в отдельных частях, соединениях, да и в целом в армии
складывалась настолько напряженная, что некоторые командиры всячески
стремились как-то ее сменить. Можно предположить, что одним из таких
путей была подача рапортов о своем желании принять участие в воору-
женной борьбе Испанской республики против мятежников генерала Франко
и германо-итальянских интервентов. Известие о начале гражданской войны
в Испании всколыхнуло всю советскую страну. Стремление оказать ре-
спубликанцам посильную помощь было огромным. Известный испанист
М. Т. Мещеряков в своей последней публикации сообщил, что некоторые
руководящие деятели выдвинули тогда идею о направлении в Испанию
регулярных войск Красной Армии. Вопрос об этом обсуждался, «однако
военные воспротивились этой идее, выдвинутой Сталиным и Вор
и было решено направить туда военных советников и специалистов» И
как по-барски скажет Воро
немного работают против Франко»135.
А меж тем внутри СССР дело «выкорчевывания» шло своим чередом
и набирало все более нарастающие обороты. В январе 1937 г. было объяв-
лено о предстоящем новом процессе, на этот раз по делу «Антисоветского
троцкистского центра». Во всех средствах массовой информации как по
команде началась усиленная кампания по воспитанию ненависти к очеред-
ным «врагам народа», истошные заклинания к беспощадной расправе с
ними. И многие в армии верили этим заклинаниям. Но далеко не все.
Литератор красноармейской газеты «Ворошиловец» 71 сд (СибВО) лейте-
нант А. И. Иванов писал 20 января 1937 г. своей знакомой в Пушкинские
горы: «Только что прочел в Известиях о суде над К. Радеком, Пятаковым,
Сокольниковым и др. Их зачислили в шпионы, диверсанты, бандиты. По-
пробуй наш брат разобраться, что к чему. Какими этикетками не залепят
их имена и приемлют как должное... но гложет мысль, как, что, каким
образом, почему расстреливают людей? Ведь не продались же они гене-
ральным штабам или иностранным контрразведкам ради личной наживы,
хотя только этого и не хватало, чтобы нам сказать. Чего они хотят? За
что идут на смерть?.. Это завешано столь непроницаемой завесой агита-
ционной шумихи в газетах, на митингах, на собраниях, что миллионы
никак не могут прийти в сознание и разобраться, что к чему. Совершенная
темнота... А мы будем читать в газетах в специальном свете. Бедные!
Л0ВЫМ
лов в марте 1937 г.: «Сейчас наши людишки
1114
56
Жалка роль человека, которому ничего не остается делать, как надувать
легкие для крика «ура» и складывать ладоши, извлекая хлопки, чтобы
приветствовать приговор, по которому умерщвляются «злодеи». Массы ре-
шают все — это только спирт для одурманивания многих голов»136.
Вот такое письмо написал лейтенант своей знакомой. Конечно, далеко
не верноподданническое. Но ни в одной хоть сколь либо цивилизованной
стране ничем не грозившее автору. Не то было тогда в СССР. В 1940 г.
арестовали мужа этой знакомой лейтенанта и при обыске нашли это письмо
трехгодичной давности. Особисты наметанным глазом сразу видят: «крамо-
ла». И немедленно докладывают начальнику Политуправления Красной Ар-
мии. А тот тоже бдит. И налагает резолюцию: «Уволить. Мехлис»137 —
чтоб знал лейтенант, какие письма можно писать, а какие нельзя. А
23 марта 1940 г. появляется и постановление на арест лейтенанта А. И.
Иванова.
Определенная отчужденность, настороженность в отношениях между
различными категориями военнослужащих стала наблюдаться уже с начала
1937 г. Начальник У ВУЗ РККА комкор А. И. Тодорский говорил в марте
1937 г. что «у нас в академиях нет связи руководства не то, что с массой,
но и с людьми, которые стоят вслед за этим руководством. Начальники
кафедр удивлялись, как это так, что я их вызвал поговорить по одиночке.
Когда я сказал, что устрою личный прием постоянного состава и слуша-
телей, Смолин (комкор, начальник Военно-инженерной академии. —
О. С.) заявил: «Вряд ли кто явится, потому что ко мне никто не ходит»138.
Но имелись факты и противоположного свойства, свидетельствующие о
стремлении некоторых рядовых армейских коммунистов смело вскрывать
недостатки работы тех или иных руководителей. На партактиве в Военной
академии им. Фрунзе при обсуждении вопроса об итогах февральско-мар-
товского (1937 г.) пленума ЦК ВКП(б) участник гражданской войны слу-
шатель С. Н. Переверткин резко критиковал тогдашнего помощника
начальника академии по политчасти корпусного комиссара Е. А. Щаденко.
Критиковал за то, что он своими указаниями стремился к тому, чтобы не
занимались критикой недостатков работы по подготовке слушателей. Сек-
ретарей партбюро курсов инструктировали так, чтобы они больше говорили
«о собственной учебе». «Редактор газеты «Фрунзсвец» прямо говорит: «ког-
да газета уже сверстана и когда ее принос
£11 •
ь на просмотр к т. Щаденко
он заявляет: «это надо вырезать, это не нужно... и вообще вы зря зани-
маетесь этими вопросами»... За два с половиной года не видел т. Щаденко
ни на одном занятии»139. Критиковать же «на верху» побаивались.
Можно безошибочно сказать, что февральско-мартовский (1937 г.) пле-
нум ЦК ВКП(б) явился переломным событием в подготовке и развязывании
широкой кампании по репрессированию нс только партийных, советских,
хозяйственных, научных, но и военных кадров. Именно этот пленум был
задуман как своеобразный инструктаж по «выкорчевыванию» всех «недо-
стойных», всех колеблющихся. В его работе принимали участие и комму-
нисты РККА, избранные XVII партсъездом членами ЦК ВКП(б)
(К. Е. Ворошилов, Я. Б. Гамарник, И. Э. Якир); кандидатами в члены
ЦК ВКП(б) (В. К. Блюхер, С. М. Буденный, А. С. Булин, А. И. Егоров,
И. П. Уборевич (кандидат в члены ЦК М. Н. Тухачевский находился в
отпуске и в работе пленума не участвовал); члены Комиссии партийного
контроля (Н. В. Куйбышев); члены Комиссии Советского контроля
(Г. Д. Базилевич, Г. Д. Хаханьян); члены Центральной ревизионной ко-
миссии (Л. Н. Apos
III
там). Из всей этой головки военно-партийной элиты
Советского Союза умерли своею смертью лишь Ворошилов и Буденный.
Гамарник уже через три месяца покончил жизнь самоубийством, Блюхера
забили до смерти в тюрьме, все остальные расстреляны как «заговорщики
и шпионы». Участники переломного пленума ЦК, они не только не воз-
ражали, не только не сопротивлялись его гибельному курсу, но и активно
поддерживали и пропагандировали этот курс. В античные времена историк
сказал бы: Боги покарали их за это. И как знать, может в свой предсмер-
тный час не один из них примерял к себе слова песни из времен граж-
данской войны: «Мы сами копали могилу свою...».
57
Накануне начала работы февральско-мартовского пленума ЦК Вороши-
лов обратился к секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Андрееву с просьбой выдать
пропуска на пленум таким известным тогда военачальникам и политра-
ботникам как И. П. Белов, Я. И. Алкснис, В. М. Орлов, И. А. Халепский,
В. Н. Левичев, Г. А. Осепян, П. А. Смирнов, М. П. Амелин, С. П. Урицкий,
И. К. Александровский, Б. М. Фельдман и А. И. Седякин. На записке
наркома имеется помета «Исполнено»140. Значит, очевидно, все 12 вь
перечисленных коммунистов побывали на заседаниях этого пленума, поды-
шали его атмосферой, одобрили его курс, а затем — в разное время все
до единого были расстреляны как «участники военно-фашистского заго-
вора».
Об атмосфере работы этого пленума в какой-то мере можно судить по
поведению члена ЦК Гамарника. В своем докладе на собрании актива ЛВО
и КБФ он 20 марта давал такую оценку: «Бухарин по-адвокатски вывер-
тывался на этом пленуме; в документе в 100 страниц, написанных им на
имя ЦК, он вертелся ужом и всячески клеветал на партию и НКВД».
Рассказывая о работе комиссии, созданной на пленуме по делу Рыкова —
Бухарина, начальник Политуправления РККА даже с некоторой гордостью
вспоминал: «Я входил в состав этой комиссии и присутствовал на этой
комиссии. Эта комиссия по предложению Сталина единогласно приняла в
качестве проекта для пленума резолюцию, которая на пленуме также была
принята единогласно... Пленум исключил их из партии и передал их дело
в НКВД»141.
Официальную трактовку решений февральско-мартовского пленума ЦК
ВКП(б) и путей их реализации в Вооруженных Силах СССР изложил
нарком К. Е. Ворошилов в своем обширном (на 80 с лишним страниц)
докладе на активе командного и начальствующего состава Наркомата обо-
роны, состоявшемся 13—15 марта 1937 г. Ворошилов также всячески по-
носит своего бывшего друга Н. И. Бухарина. Опирается он на показания,
как теперь достоверно установлено, сексота НКВД «красного профессора»
Астрова, которого тогда Ворошилов характеризует и как «очень культур-
ного» человека и, главное, как «архиискреннего». Воспев попутно сталин-
скую конституцию как «хартию вольностей всего советского народа»,
Ворошилов пока еще здраво заявил, что «главный наш враг там, на За-
паде, где на 5/ь света власть еще находится в руках капиталистов, импе-
риалистов» и что «нам нужно этой организации и интеллекту враждебных
сил противопоставить нашу высокую организацию и наш высокий интел-
лект»142.
Но затем «покорный общему закону» Ворошилов дает совершенно чет-
кую установку на очищение армии от врагов. Говоря о случившихся тогда
пожарах на Дальнем Востоке, нарком обороны заявляет, что он «глубо-
чайше убежден», что пожары не могут возникнуть «вдруг ни с того, ни с
сего» и поэтому он дал несколько телеграмм с приказом «ищите вреди-
чная по тем временам логика. А далее, заявив,
тельство»143. Очень ти
что арестованные комдив Шмидт и майор Кузьмичев должны были «уко-
кошить вашего покорного слугу», Ворошилов в следующих словах форму-
лирует генеральную линию ВКП(б) в отношении армии, установленную
на февральско-мартовском пленуме ЦК: «Я повторяю, у нас арестовано
полтора — два десятка пока что, но это не значит, товарищи, что мы с
вами очищены от врагов, нет никак не значит. Это говорит только за то,
что мы еще по-настоящему не встряхнули, не просмотрели наших кадров,
наших людей. Это нужно будет обязательно сделать, нужно очиститься
полностью. Мы в рабоче-крестьянской Красной Армии не имеем права тер-
петь ни одного врага, не можем допустить этого»144.
По-разному восприняли эту установку участники совещания. Некоторые
резонно вскрывали болячки армейского механизма. Начальник группы кон-
троля НКО А. И. Черепанов доложил о том, что в 1936 г. в Генеральном
штабе было обнаружено дело, которое «ходило» 13 месяцев, побывало у
23 исполнителей и все-таки не было выполнено, пока за него не взялся
сам нарком145. Начальник агитпропотдела Политуправления РККА дивизи-
онный комиссар X. X. Харитонов обратил внимание на явную предвзятость,
58
встречающуюся в печатной пропаганде. Например, в статье последнего но-
мера журнала «Боец-охотник» на полном серьезе утверждалось: «Ка
та-
н
лизм увечит не только людей, но и животных, увеличивая злобу в своих
собаках (гомерический хохот)»146. Эта помета о гомерическом хохоте сви-
детельствовала, что в начале 1937-го года разум многих военных руково-
дителей еще не был полностью погружен в сон, здравый смысл был им
еще не чужд.
Но многие участники совещания поспешили подхватить и посильно раз-
вить высказанную наркомом идею о необходимости вылавливания и унич-
тожения «врагов народа». Особенно усердствовал в этом направлении
инспектор кавалерии РККА Маршал Советского Союза С. М. Буденный.
В этом своем отнюдь неблаговидном рвении он дошел даже до того, что
стал давать прямую «наводку» особистам. Он обратил внимание, что почти
все арестованные к тому времени командиры «...из одного соединения. При-
маков из 8-й червонной кавалерийской дивизии, ныне первой червонной
казачьей, Шмидт оттуда выходец, Туровский оттуда, Зюк — оттуда, Кузь-
мичев тоже оттуда... Вы видите этот куст, мало того, я хочу подчеркнуть
и тов. Леплевскому*, что нужно это знать»147.
Определенные признаки сна разума проявил здесь и командующий вой-
сками БВО командарм 1 ранга И. П. Белов. Полностью солидаризировав-
шись с Буденным, он до всякого суда обозвал арестованных вчерашних
своих боевых товарищей бандитами, заявил, что группа арестованных ко-
мандиров «должна была иметь какие-то гнезда, гнезда, которые мы должны
раскрывать и в своей дальнейшей работе помогать органам НКВД более
активно, чем делали это до настоящего времени»148.
В своем выступлении в Ленинграде 20 марта 1937 г. Гамарник, назвав
партийному активу ЛенВО и КБФ фамилии арестованных к тому времени
известных в армии командиров (комкоры Путна, Примаков, Туровский и
др.), дал ясно понять всем участникам партактива, что этим дело не ог-
раничится. Гамарник говорил, что есть «группа врагов в Толмачевке (среди
преподавателей). В Военно-медицинской академии оказалась группка вра-
гов... а в целом ряде наших округов, и в ЛенВО, и в Москве группа всяких
сволочей, и в СКВО и на Украине»149. Так что курс на решительную
чистку, а точнее — на погром военных кадров совершенно недвусмысленно
был задан решениями февральско-мартовского (1937 г.) пленума ЦК
ВКП(б) и взят на вооружение тогдашним руководством Военного ведомства,
и прежде всего народным комиссаром обороны Ворошиловым и начальни-
ком Политуправления РККА Гамарником.
Чтобы более полно представить себе конкретную обстановку в РККА,
послушаем голос наблюдательного и знающего очевидца. Вспоминает ко-
мандир одной из дивизий Киевского военного округа комбриг А. В. Гор-
батов: «Наступила весна 1937 года. То там, то тут стали арестовывать
командиров, о которых мы никогда ничего плохого не слыхали. Из уст в
уста шепотом передавались слухи — один нелепее другого — о каких-то
заговорах и шпионских злодеяниях. Люди ходили понурые, подавленные,
держались отчужденно...»150.
Комиссар государственной безопасности 2 ранга И. М. Леплевский — в то время —
начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР.
59
Глава вторая
АРЕСТ
«Арест есть вычет из жизни, по-
полнить которую не в состоянии
никакая сила человеческая».
Из проекта российского
устава уголовного судо-
производства 1864 г.
ПРЕВРАЩЕНИЕ СТРАНЫ В АРЕСТНЫЙ ДОМ
Всегда и всюду арест был для каждого человека величайшим бедствием,
нередко ломавшим всю его жизнь. И поэтому любое государство стремилось
как-то оберечь своих граждан от необоснованных арестов. Но бывали в
истории времена, когда разражались подлинные пароксизмы массовых аре-
стов. Такое произошло, например, во Франции в годы якобинской дикта-
туры. Тогда каждый гражданин обязан был иметь удостоверение о цивизме
(Carte de civisme) — о гражданской благонадежности. Согласно декрету от
17 сентября 1793 г. все те, кому было отказано в выдаче подобного удо-
стоверения, объявлялись «подозрительными» и подлежали аресту. Один из
великих историков XIX века писал по этому поводу: «Более ужасный закон
никогда не управлял ни одной нацией. Все тюрьмы и арестные дома на
французской земле переполнены людьми до самой кровли. 44 тысячи ко-
митетов подобно 44 тысячам жнецов и собирателей колосьев, очищают
Францию, собирают свою жатву и складывают ее в эти дома. Это жатва
аристократических плевел»1.
Особенно унизительным и позорным во всех армиях мира считался
безосновательный арест офицера. Как щепетильно к подобным случаям
относились в старой русской армии можно судить по такому случаю. На
состоявшемся в Петербурге 30 апреля 1849 г. традиционном параде гвар-
дейских корпусов император Николай I, знавший поименно всех офицеров
и нижних чинов Петербурга и окрестностей2, вызвал из строя офицера
Егерского полка и извинился перед ним за то, что «по одноименству
офицер сей был взят под стражу вместо другого капитана Львова, при-
надлежащего к шайке социалистов...»3. Император всероссийский счел не-
обходимым публично и лично извиниться за необоснованный арест перед
безвестным капитаном!.. Как это работало на внедрение веры в истинность
старинного изречения: «За Богом молитва, а за царем служба не пропа-
дает!».
После победы Февральской революции 1917 г. и свержения самодер-
жавия Россия стала одной из самых демократических стран в мире. Но
положение круто изменилось сразу же после Октябрьской революции и
взятия власти большевиками. Политические аресты стали бытом. Уже через
десять дней Ленин вынужден был признать: «Нас упрекают, что мы аре-
стовываем. Да, мы арестовываем... Когда мы арестовывали, мы говорили,
что мы всех отпустим, если вы дадите подписку о том, что вы не будете
саботировать. И такая подписка дается»4. Так что на первых порах совет-
ская власть стремилась «убедить» своих оппонентов по-преимуществу аре-
стами. Очень скоро стало ясно, что всех недовольных властью не переаре-
стуешь, да и мест заключения не хватало. А кроме того, при отсутствии
упорядоченной системы арестов можно было остаться без специалистов.
11 декабря 1918 г. издается постановление Совета рабоче-крестьянской обо-
роны о порядке ареста ВЧК сотрудников советских учреждений и пред-
приятий5. Через год был издан приказ президиума ВЧК от 17 декабря
1919 г., в котором говорилось, что: «У нас еще мало своих специалистов.
Приходится нанимать буржуазную голову» и поэтому «к аресту специали-
ста надо прибегать лишь тогда, если установлено, что его работа направ-
лена к свержению Советской власти. Арестовать же его лишь за то, что
60
игл
он бывший дворянин, что когда-то был работодателем
и эксплуататором,
нельзя, если он исправно работает»6.
Но несмотря на все подобные постановления, у многих советских ру-
ководителей «арестовательный рефлекс» становился как бы безусловным.
Увы, не был исключением и сам Владимир Ильич. В августе 1921 г. к
нему зашел А. И. Рыков и рассказал, что некий Т. А. Рунов («свой че-
ловек») слышал, как на одном из собраний член Всероссийского Комитета
помощи голодающим экономист и публицист С. Н. Прокопович «держал
противоправительственную речь». И как же поступает председатель Сов-
наркома РСФСР, юрист по образованию В. И. Ленин? 26 августа 1921 г.
в письме «И. В. Сталину и всем членам политбюро ЦК РКП (б)» он пишет:
«Прокоповича сегодня же арестовать по обвинению в противоправительст-
венной речи... и продержать месяца три пока обследуем это собрание тща-
тельно». И далее Ленин уговаривает Сталина (и других членов
политбюро): «Не надо колебаться. Советую сегодня же это покончить в
Политбюро»7. В этот день не успели, а на следующий — 27 августа
1921 г. — политбюро ЦК по совету Ленина приняло решение об аресте
не только Прокоповича, но и других членов Всероссийского комитета по-
мощи голодающим «ввиду их контрреволюционной деятельности».
Аресты личного состава РККА по политическим мотивам проводились
несколько реже, чем среди гражданского населения. Вступающие в армию
по призыву и добровольцы тщательно фильтровались при зачислении, все
подозрительные — «выбраковывались». Да и на службе военнослужащие
вели себя сдержаннее... Тем более, что все они находились под неусыпным
надзором военных комиссаров, особых отделов. Широко прокатилась волна
арестов по армии в связи с началом массовой коллективизации. В целях
максимального обеспечения политической устойчивости армии при прове-
дении политики ликвидации кулачества, было принято решение, чтобы
семьи, члены коих служат в РККА, высылке не подвергались. Но с другой
стороны, принимались различные меры для выявления и изгнания из армии
всех нежелательных элементов, а потом уже и их родственников из де-
ревни. В циркуляре ОГПУ № 25/00 от 1/2 февраля 1930 г. всем посто-
янным представителям и начальникам особых отделов военных округов
предписывалось при проведении «операции по кулачеству» тщательно вы-
яснить наличие родственников в армии (сохраняющих хозяйственные и
семейные связи). Эти данные предлагалось немедленно сообщать соответ-
ствующим особорганам на предмет немедленного изъятия из армии подоб-
ных красноармейцев и младшего начсостава, определенных как члены
кулацких семей. В циркуляре, в частности предписывалось:
«1... Выявленных красноармейцев (а также младший начсостав и льгот-
ников) из кулаков и прочего социально чуждого элемента, замеченных в
антисоветской агитации, арестовывать и дело направлять, не демобилизо-
вывая их, на Особое совещание, а на военнослужащих войск ОГПУ в
Коллегию ОГПУ.
2.	Обратить особое внимание на выявление связей начсостава с кулац-
кими элементами в деревне и непманами в городе, создав специальный
учет таковых. Начсостав, изобличенный в систематической антисоветской
агитации против политики партии и Соввласти в деревне, также подлежит
аресту. Арест среднего начсостава производить с разрешения начальника
Особого отдела округа, согласованного с Реввоенсоветом округа, а старшего
и высшего — Особого отдела ОГПУ.
3.	(Заклеен).
4.	Не допускать в части ходоков и делегаций из деревни с жалобами,
арестовывая таковых»8.
Таким образом, любая попытка крестьян установить определенное един-
ство армии с народом могла закончиться самым плачевным образом —
арестом.
Опасность быть арестованным по любому поводу все более возрастала.
В конце июня 1930 г. в организационном отчете ЦК ВКП(б> XVI партсъез-
ду было рассказано о так называемом «орловском деле». Здесь (в г. Орле)
по настоянию секретаря окружкома ВКП(б) Дробенина была арестована
61
рабочая часть бюро городского комитета партии. За что же такая немилость
обрушилась на довольно ответственных партийных функционеров? Только
за то, что они посмели выступить с критикой окружного комитета партии9.
Тогда этот ретивый «арестовалыцик» был Центральным Комитетом исклю-
чен из партии, а бюро окружкома распущено. Но в целом уже с начала
30-х годов в стране все более насаждался дух арестантского дома. Именно
в это время, 20 августа 1930 г., всемирно известный ученый и истинно
великий граждан
101
я академик И. П. Павлов в очередном своем письме-про-
тесте правительству СССР писал: «Беспрерывные и бесчисленные аресты
делают нашу жизнь совершенно исключительной. Я не знаю цели их (если
это безмерно усердное искание врагов режима, или метод устрашений, или
еще что-нибудь), то не подлежит сомнению, что в подавляющем большин-
стве случаев для ареста нет ни малейшего основания... А жизненные по-
следствия факта повального арестовывания совершенно очевидны»10.
Однако «повальное арестовывание» продолжалось. И даже в армии оно
приняло настолько угрожающий характер, что циркуляром Главной воен-
ной прокуратуры от 23 апреля 1933 г. пришлось довольно строго ограничить
аресты лиц начсостава и установить обязательную санкцию этих арестов
военными прокурорами округов и главным военным прокурором11.
В директиве же от 20 мая 1933 г. право ареста было еще более сужено.
Вместе с нею военным прокурорам и председателям военных трибуналов
препровождалась инструкция СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 8 мая 1933 г.
за № П 6028. Подписанная Сталиным и Молотовым — эта сугубо секрет-
ная тогда инструкция была адресована всем партийно-советским работни-
кам и всем органам ОГПУ, суда и прокуратуры. Судя по частично
опубликованному за границей тексту этой инструкции, в ней делалась
попытка обоснования «необходимости» репрессий в 1929—1932 гг., а также
вывод о том, что «в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся
в массовых репрессиях», и подвергалась резкой критике развязанная по
инициативе самих же Сталина и Молотова настоящая вакханалия всеобщих
арестов. «В ЦК и СНК... — говорилось в директиве, — имеются сведения,
из которых видно, что массовые беспорядочные аресты в деревне все еще
продолжают существовать в практике наших работников. Арестовывают
председатели колхозов и члены правлений колхозов. Арестовывают пред-
седатели сельсоветов и секретари ячеек. Арестовывают районные и краевые
уполномоченные. Арестовывают все, кому не лень и кто, собственно говоря,
не имеет никакого права арестовывать. И неудивительно, что при таком
разгуле практики арестов органы ОГПУ и особенно милиции, теряют чув-
ство меры и зачастую производят аресты без всякого основания, действуя
по правилу: «Сначала арестовать, а потом разобраться»12. Так живописали
сложившуюся в стране уже к маю 1933 г. ситуацию с арестами сами
Сталин и Молотов. По-моему, картина получилась еще более впечатляю-
щая, чем в процитированном выше письме академика И. П. Павлова. И
это естественно: первое и второе лица в государстве имели гораздо большие
информационные и всякие иные возможности познания истины.
Один из разделов этой, изданной наконец-то на 16-м году существова-
ния советской власти, инструкции назывался: «Об упорядочении производ-
ства арестов». В нем говорилось: «Воспретить производство арестов лицами,
на то не уполномоченными по закону — председателями райисполкомов,
районными и краевыми уполномоченными, председателями сельсоветов,
председателями колхозов и колхозных объединений, секретарями ячеек и
др. Аресты могут быть производимы только органами прокуратуры, ОГПУ
или начальниками милиции. Следователи могут производить аресты только
с предварительной санкции прокурора. Аресты, производимые начальником
милиции, должны быть подтверждены или отменены районными уполно-
моченными ОГПУ или прокуратурой по принадлежности не позднее 48 ча-
сов после ареста»13.
Эта инструкция целиком и полностью распространялась на работу во-
енно-следственных, военно-прокурорских и военно-судебных органов и дол-
жна была послужить основой для радикальной перестройки всей
прокурорской и судебной работы в РККА. В указаниях Главной военной
62
прокуратуры и военной коллегии Верховного суда СССР по этому поводу
говорилось: «...3. Запретить органам военной прокуратуры и военным три-
буналам заключение под стражу в виде меры пресечения по всем делам,
кроме дел о контрреволюционных преступлениях, о крупных хищениях и
растратах, о шпионаже, о бандитизме и грабеже, о профессиональной спе-
куляции, о валютчиках, о фальшивомонетчиках, злостном хулиганстве и
профессиональных рецидивистах, и по воинским преступлениям только о
дезертирстве, кроме случаев добровольной явки, об организаторах группо-
вых нарушений дисциплины — в особо важных случаях, о членовреди-
тельстве, о вооруженном сопротивлении и о нанесении физического
оскорбления подчиненным начальнику...
...7. Военным прокурорам и представителям Военных трибуналов учесть,
что Правительством дан жесткий лимит для содержания лиц, находящихся
под стражей. Нормы для каждого округа будут сообщены дополнительно»14.
Таким образом, эти сугубо официальные документы убедительно дока-
зывают, что массовые аресты по отношению к широким слоям народа, а
также и к комначсоставу и красноармейцам РККА практиковались повсе-
местно и в первой половине 30-х годов. Вот как, по информации безымян-
ного агента органов НКВД, оценивал сложившуюся в ноябре 1934 г.
обстановку такой внимательный, с острым писательским зрением, наблю-
датель как Исаак Бабель: «Люди привыкают к арестам, как к погоде.
Ужасает покорность партийцев и интеллигенции к мысли оказаться за ре-
шеткой. Все это — характерная черта государственного режима»15.
Новый взлет массовых арестов «по политическим мотивам» произошел
в стране и в армии в связи с убийством С. М. Кирова (1 декабря 1934 г.).
Если и раньше всех «подозрительных» хватали без особого разбора, то
теперь тем более. Не в целях устранения, а в целях регулирования этого
процесса высшие органы власти в стране издают по-своему уникальный
документ. 17 июня 1935 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) принимают поста-
новление № 1232/191 «О порядке производства арестов». Постановление
это было подписано Молотовым и Сталиным. Вот лишь некоторые пункты
из его постановляющей части.
«1. Во изменение инструкции от 8.05.1933 г. аресты по всем без иск-
лючения делам органы НКВД могут производить лишь с согласия соответ-
союзных
ствующего прокурора.
...3. Разрешение на аресты членов ЦИК Союза СССР и ЦИКов
республик дается лишь по получении органами прокуратуры и НКВД со-
гласия председателя ЦИК Союза ССР и председателей ЦИКов союзных
республик, по принадлежности.
Разрешение на аресты руководящих работников наркоматов Союза и
союзных республик и приравненных к ним центральных учреждений (на-
чальников управлений и заведующих отделами, управляющих трестами и
их заместителей, директоров и заместителей директоров промышленных
предприятий, совхозов и т. п.), а также состоящих на службе в различных
учреждениях инженеров, агрономов, профессоров, врачей, руководителей
ученых, учебных и научно-исследовательских учреждений даются по со-
гласованию с соответствующими народными комиссарами.
4. Разрешения на арест членов и кандидатов ВКП (б) даются по согла-
сованию с секретарями районных и областных комитетов ВКП (б), ЦК ком-
партий, по принадлежности, а в отношении коммунистов, занимающих
руководящие должности в наркоматах Союза и приравненных к ним цен-
тральных учреждениях, — по получении на то согласия председателя Ко-
миссии партийного контроля.
5. Разрешения на аресты военнослужащих высшего, старшего и среднего
начальствующего состава РККА даются по согласованию с наркомом обо-
роны...»16.
Закрепленный в этом постановлении Совнаркома СССР и ЦК ВКП (б)
порядок ареста военнослужащих по формулировке несколько отличался от
того, который совсем недавно был установлен приказом НКО № 006 от
3 февраля 1935 г.: «Санкция на арест начальствующего состава от коман-
дира взвода и выше, по требованию органов Наркомвнудела и Военной
63
прокуратуры, может быть дана только с моего личного разрешения»17.
Правда, в этом приказе были оговорены некоторые исключения. Здесь пре-
дусматривалось, что в исключительных случаях по требованию следствен-
ных органов и органов Наркомвнудела санкцию на арест лиц начсостава
не выше 5-й категории (командир роты) мог дать и командующий войсками
округа. В постановлении СНК и ЦК этой оговорки уже нет. Но вместо
«личного разрешения» наркома здесь говорилось лишь о «согласовании» с
наркомом. Через три месяца эта терминологическая разноголос
(а была
устранена. В утвержденном ЦИК и СНК СССР 22 сентября 1935 г. «По-
ложении о прохождении службы командным и начальствующим составом
РККА» совершенно четко (ст. 50-я) записано: «Ни один командир (началь-
ник) от командира взвода и выше (и им соответствующие) не может быть
подвергнут аресту следственными органами без особого разрешения народ-
ного комиссара обороны СССР»18. (В примечании оговаривалось, что эта
статья не распространяется на производство арестов в дисциплинарном по-
рядке, установленном Дисциплинарным уставом РККА).
А в целом именно это совместное постановление СНК и ЦК от 17 июня
1935 г. «О порядке производства арестов» было основным государственным
документом на сей счет. Оно фактически имело силу закона и действовало
вплоть до его отмены 1 декабря 1938 г., т. е. весь период большого террора.
Страшной и трагически печальной была участь оклеветанных, опозо-
ренных беззаконными арестами многих тысяч военнослужащих. Но на по-
зор, унижение и расправу были обречены и ни в чем неповинные их семьи.
15 августа 1937 г. Ежов подписывает совершенно секретный «Оперативный
приказ народного комиссара внутренних дел Союза ССР № 00486», кото-
рый начинался такими словами: «С получением настоящего приказа
приступите к репрессированию жен изменников родины, членов право-
троцкистских шпионско-диверсионных организаций, осужденных военной
коллегией и военными трибуналами по первой и второй категориям, на-
чиная с 1-го августа 1936 года»19. В отношении каждой такой семьи пред-
писывалось собрать дополнительные установочные данные и компромети-
рующие материалы, составить на нее подробную общую справку и всех,
намеченных к репрессированию, арестовать.
Аресту, по этому приказу, подлежали жены, состоявшие в юридическом
или фактическом браке с осужденными в момент его ареста, а при опре-
деленных условиях даже бывшие жены, состоявшие с осужденным, к мо-
менту его ареста, в разводе. Исключения делалось лишь для беременных,
а также имевших грудных детей, или больных детей, требующих ухода и
т. п. Фактическому аресту подлежали также каждый «социально-опасный
ребенок старше 15-летнего возраста» из этих семей. Право на выдачу сан-
кции на арест предоставлялось наркомам внутренних дел республик и на-
чальникам управлений НКВД краев и областей. Арест оформлялся ордером.
Ежов проявлял «сталинскую заботу» о детях. Вот как звучал пункт 29
этого сугубо тайного приказа:
«...29. При производстве ареста жен осужденных, дети у них изымаются
и вместе с их личными документами (свидетельства о рождении, учени-
ческие документы), в сопровождении специально наряженных в состав
группы производящей арест, сотрудника или сотрудницы НКВД, отвозятся:
а)	дети до 3-х летнего возраста — в детские дома и ясли Наркомзд-
равов;
б)	дети от 3 и до 15-летнего возраста — в распределительные пункты;
в)	социально-опасные дети старше 15-ти летнего возраста в специально
предназначенные для них помещения»20.
Ну чем не отеческая забота!
И наконец, приведу три заключительных пункта этого уникальнейшего
в истории человеческой цивилизации конца 30-х годов XX века офици-
ального документа:
«34) О ходе операции доложить мне трехдневными сводками по теле-
графу. О всех эксцессах и чрезвычайных происшествиях немедленно.
35)	Операцию по репрессированию жен уже осужденных изменников
родины закончить к 25/X с.г.
64
36)	Впредь всех жен изобличенных изменников родины, право-троцки-
стских шпионов, арестовывать одновременно с мужьями, руководствуясь
порядком, установленным настоящем приказом»21.
Этот поистине беспрецедентный по степени одичания его автора и сто-
явших за ним истинных хозяев приказ действовал долгих 14 месяцев. И
только 17 октября 1938 г. за подписью все того же Ежова и недавно
назначенного начальником Главного управления государственной безопас-
ности НКВД СССР комиссара государственной безопасности 1 ранга Л. П.
Берии появился приказ № 0689, отменивший пункт 36 оперативного при-
каза № 00486 об обязательности ареста жен «врагов народа» одновременно
с мужьями. В дальнейшем предлагалось репрессировать не всех жен аре-
ий пункт 36 оперативного при-
стованных или осужденных всякого рода врагов народа, а «только тех из
них: а) которые по имеющимся материалам были в курсе или содействовали
контрреволюционной работе своих мужей; б) в отношении которых органы
НКВД располагают данными об их антисоветских настроениях и высказы-
ваниях и которые могут быть рассматриваемы как политически-сомнитель-
ные и социально опасные элементы»22.
Вопрос об аресте жен «врагов народа» должен был решаться в каждом
отдельном случае начальником соответствующего органа НКВД. Порядок
ареста и дальнейшего направления жен «врагов народа», а также порядок
размещения их детей, установленный оперативным приказом № 00486 от
15 августа 1937 г., полностью сохранялся и на дальнейшее. Таким образом,
если при решении вопроса об аресте военнослужащих хотя бы деклариро-
валась необходимость согласования с наркомом обороны и санкции проку-
рора, то при аресте их жен о прокурорах даже и нс упоминалось. Все они
находились в рабской зависимости от начальника соответствующего органа
НКВД.
Раскинувшаяся на две части света необъятная страна совершенно явс-
твенно превращалась в огромный арестный дом. Академик В. И. Вернадский
не был тогда знаком с ужасными государственными документами, но он
зорким глазом ученого с мировым именем умел не только наблюдать, но
и проникнуть в суть явлений. Он ставит научный диагноз сложившейся
ситуации и с риском для жизни записывает в своем дневнике в 1938 г.:
«5 января, утро... Мильоны арестованных. Это быт...
4 февраля, утро...
Стоит стон и сумят
;а в связи с арестами.
Все

разваливается.
21 ноября, утро... Невольно и неизбежно разговоры всюду об арестах —
являющихся сейчас основным болевым явлением, разрушающим жизнь»23.
К концу 1938 г. все более становилось ясным, что дальше такой бес-
предел в совершении массовых арестов продолжаться не может, что надо
хотя бы формально попытаться ввести его в какие-то рамки. Политбюро
ЦК ВКП (б) 8 октября 1938 г. принимает постановление: «Поручить ко-
миссии в составе тт. Ежова (председатель), Берия, Вышинского, Рычкова
и Маленкова разработать в 10-дневный срок проект постановления ЦК,
СНК и НКВД о новой установке по вопросу об арестах, прокурорском
надзоре и ведении следствия»24. До чего же крепким стал симбиоз партий-
ных, советских и карательных органов, что в постановлении политбюро
речь шла о подготовке совместного постановления ЦК ВКП(б), СНК СССР
и НКВД СССР! Насколько мне известно, такого еще не бывало за всю
предшествовавшую 40-летнюю историю российской партии рабочего класса.
Уже судя по составу комиссии, которой была поручена разработка про-
екта постановления, можно было сделать вывод, что никаких коренных
изменений в практику террористического насилия над народом предложено
не будет, что и на этот раз будет проведена очередная попытка накинуть
своеобразную камуфляжную сеть на ужасную громаду невообразимых зло-
деяний против всех народов Советского Союза. Так оно и получилось.
В утвержденном политбюро ЦК совершенно секретном постановлении
СНК СССР и ЦК ВКП (б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении
следствия» от 17 ноября 1938 г. отмечалось, что «за 1937—38 гг. под ру-
ководством партии органы НКВД проделали большую работу по разгрому
врагов народа... также и по разгрому
UIII2
онско-диверсионной агентуры
3—1964
65
иностранных разведок»25. Здесь ставилась задача «продолжая и впредь бес-
пощадную борьбу со всеми врагами СССР (новый термин! — О. С.), ор-
ганизовать эту борьбу при помощи более совершенных и надежных
методов»26..
К этому времени прошло уже почти два года массового беспощадного
террора с неисчислимыми губительными последствиями. И хотя в самом
начале постановления сказано, что вся, по существу погромная, работа
органов НКВД проходила «под руководством партии», верхушка ВКП(б)
сочла необходимым констатировать «крупнейшие недостатки и извращения»
в деятельности НКВД и прокуратуры и тем самым определенным образом
дистанцироваться от них. Поэтому-то и убрали из заголовка «НКВД». От-
мечалось, в частности, что работники НКВД предпочитали действовать
более упрощенным способом — путем массовых арестов и что они настоль-
ко привыкли к этому методу, что «до самого последнего времени возбуж-
дают вопросы о предоставлении им так называемых «лимитов» для
производства массовых арестов»27.
Этим постановлением Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) запретили орга-
нам НКВД и прокуратуры производство каких-либо массовых операций по
арестам и выселению. Вспомнили, наконец, и о Конституции, принятой
как раз накануне большого террора. В постановлении указывалось, что в
соответствии со ст. 127 Конституции СССР аресты производить только по
постановлению суда или с санкции прокурора. Специальный пункт 3-й
был прямо посвящен интересующему нас вопросу: «При арестах органам
НКВД и Прокуратуры руководствоваться следующим:
а)	согласование на аресты производить в строгом соответствии с поста-
новлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 июня 1935 года;
б)	при истребовании от прокуроров санкций на арест — органы НКВД
обязаны представлять мотивированное постановление и все, обосновываю-
щие необходимость ареста, материалы;
в)	органы Прокуратуры обязаны тщательно и по существу проверять
обоснованность постановлений органов НКВД об арестах, требуя в случае
необходимости производства дополнительных следственных действий или
предоставления дополнительных следственных материалов;
г)	органы Прокуратуры обязаны не допускать производства арестов без
достаточных оснований.
Установить, что за каждый неправильный арест, наряду с работниками
НКВД, несет ответственность и, давший санкцию на арест, прокурор»28.
Прошло всего две недели и 1 декабря 1938 г. Совнарком СССР и Цен-
тральный Комитет ВКП(б) принимают новое совместное постановление
П-4407 «О порядке согласования арестов». В нем отмечается, что действо-
вавшее до тех пор аналогичное постановление СНК и ЦК от 17 июня
1935 г. устарело, нуждается в уточнении и поэтому оно объявлялось от-
мененным и заменялось постановлением от 1 декабря 1938 г. Этим поста-
новлением, подписанным Молотовым и Сталиным, устанавливалось, что
разрешение на аресты депутатов Верховного Совета СССР, Верховных со-
ветов союзных и автономных республик даются лишь по получении орга-
нами прокуратуры и НКВД согласия председателя президиумов
соответствующих Верховных советов. Далее подробно излагался порядок
согласования арестов руководящих сотрудников наркоматов, различного ро-
да директоров и руководителей, инженеров, агрономов, профессоров, вра-
чей, членов и кандидатов ВКП(б) и др. Главный принцип — разрешение
на арест дается только по получении согласия соответствующего руково-
дителя арестуемого (наркома, секретаря райкома ВКП(б), секретариата ЦК
ВКП(б) и т. д.). Специальный пункт 3 гласил: «Разрешения на аресты
военнослужащих высшего, старшего и среднего начальствующего состава
РККА и Военно-Морского флота даются по согласованию с Наркомом обо-
роны или Наркомом Военно-Морского флота по принадлежности»29.
Эту, закрепленную совместными постановлениями Совнаркома СССР и
Центрального комитета ВКП(б) практику, когда обязательно требовалось
согласие соответствующих руководителей на арест их подчиненных (или
руководимых) можно оценивать по разному. Кстати, замечу, что в рсаль-
бб
ной действительности нередко обходились и без этого согласия — доста-
точно было указания Ежова, Берии, а то и Фриновского (не говоря уже
о Сталине). Но в подавляющем большинстве, во всяком случае — по линии
военной, такое согласие (санкция) все же считалось необходимой и ее
обычно получали.
Как оценить такой порядок? О. В. Хлевнюк, например, считает, что
он был введен для того, чтобы: 1) придать видимость некоторой законности
действиям НКВД; 2) втянуть в круговую поруку ответственности за ре-
прессии как можно больше людей30. Первое соображение О. В. Хлевнюка
мне представляется недостаточно убедительным, ибо согласие руководителя
на арест подчиненного никакого отношения к законности не имеет. А вот
что касается второго соображения — об установлении своеобразной круго-
вой поруки, то с ним нельзя не согласиться. Причем каждый руководитель
был также поставлен в роковую позицию. Не дашь согласия на арест имя-
рек, а его потом другие «разоблачат», значит сам — укрыватель врагов
народа и сам жди ареста. А самое главное — ЦК и Совнарком этими
постановлениями как бы снимали с себя бремя ответственности за массовые
аресты, возлагая его на плечи других. Они, подобно Понтию Пилату, умы-
вали руки. Мол, они вынуждены поддержать требования, пожелания ши-
роких кругов руководителей об арестах «врагов народа». Таков, мол, глас
народа.
Так, всякого рода подзаконными, а по сути беззаконными тайными,
абсолютно не известными широким слоям народа, инструкциями и совме-
стными постановлениями Совнаркома СССР и Центрального комитета
ВКП(б) закладывалась квази-юридическая неправовая база для безудер-
жного разгула карательных органов в стране и в армии. Абсолютно каждый
гражданин Страны Советов от затурканного беспаспортного колхозника и
до сановного члена политбюро ЦК ВКП(б), от рядового красноармейца и
до величественного, увешанного во всю грудь орденами, Маршала Совет-
ского Союза мог быть арестован в любой момент, лишь бы было соизво-
ление соответствующего начальника и желание органов НКВД.
Сразу же замечу, что по моему глубокому убеждению, именно арест
по политическим мотивам был главным показателем и первой ступенью
(звеном) политических репрессий в отношении того или иного человека.
В литературе по этой проблеме как правило говорится о репрессиях вообще.
На мой взгляд, это — неправомерно. Во-первых, любое наказание за на-
рушение воинской дисциплины ведь тоже является репрессией (да еще
какой — вплоть до расстрела!). Значит, необходимо подчеркивать, что речь
идет о политических репрессиях. Но, во-вторых, и под политическими ре-
прессиями можно понимать разное. Например, исключение из рядов
ВКП(б) по политическим мотивам — это ведь тоже разновидность поли-
тической репрессии, но в самом широком смысле слова. И строго говоря,
это — дело внутрипартийное. Именно с ареста начиналась дорога в небы-
тие.
К. Е. ВОРОШИЛОВ: «БЕРИТЕ ВСЕХ ПОДЛЕЦОВ»
♦
Несмотря на строгую и казалось бы обязательную для всех регламен-
тацию согласования арестов военнослужащих, бывало и так, что высшие
руководители не считались с нею, грубо попирая даже этот ими самими
установленный и без того совершенно неправовой порядок арестов. Вопреки
нормам, декларированным в Конституции СССР 1936 г., растаптывая про-
возглашенные от имени партии и правительства установки^ определявшие
порядок ареста, немало командиров РККА было арестовано по личному
распоряжению Сталина. Он сам присвоил себе право единолично решать
вопрос о жизни и смерти строителей и защитников социализма. Это про-
явилось уже в подготовке единственного, о котором сообщалось в печати
процесса над участниками «антисоветского троцкистского военно-фашист-
ского заговора в РККА». С учетом ст. 127 Конституции СССР и даже
требований действовавших тогда Уголовного и Уголовно-процессуального
з*
67
кодексов РСФСР, никаких законных оснований для ареста маршала Ту-
хачевского, командармов 1 ранга Уборевича и Якира, командарма 2 ранга
Корка, комкоров Фельдмана и Эйдемана не было. Однако в мае 1937 г.
все они были арестованы «по прямому указанию И. В. Сталина и Н. И.
Ежова»31.
Недавно опубликован еще один документ, в котором показано как
члены политбюро ЦК ВКП (б) «командовали парадом» арестов. Арестован-
ный 22 мая 1937 г. председатель Центрального совета Осоавиахима СССР
комкор Р. П. Эйдеман после «физического воздействия» «признался» и в
качестве участников заговора оговорил еще 20 человек, в том числе 13
работников Осоавиахима. 28 мая 1937 г. протокол допроса Эйдемана Ежов
направляет Сталину, Молотову, Ворошилову и Кагановичу с просьбой дать
санкции на арест всех названных Эйдеманом участников заговора в сис-
теме Осоавиахима. Такие санкции от членов политбюро были получены,
и на копии этого документа появляется резолюция: «Всех названных Эйде-
маном по Осоавиахиму людей (центр и периферия) немедленно аресто-
вать»32.
Известно, что добытые сотрудниками НКВД показания многих аресто-
ванных направлялись Сталину. Он не только любил знакомить с ними
других членов политбюро ЦК ВКП(б), а особенно тех людей, на которых
от арестованных получены показания об участии первых в заговоре, но и
без какой-либо проверки, единолично и самодержавно решал вопрос об
аресте фигурировавших в показаниях лиц. Так, ознакомившись с прото-
колом допроса от 5 августа 1937 г. арестованного заместителя начальника
Разведуправления РККА, Сталин написал Ежову: «Арестовать: 1) Каши-
рина, 2) Дубового*, 3) Якимовича, 4) Дорожного (чекист), 5) и других»33.
А всего в этом протоколе пометки «арестовать», «взять» были сделаны
Сталиным против 30 фамилий.
Еще в 1964 г. были опубликованы и некоторые другие документы на
сей счет. На очередном докладе о «признании», «великий вождь» популярно
разъяснял: «Т. Ежову. Лиц, отмеченных мною в тексте буквами «Ар.»,
следует арестовать, если они уже не арестованы. И. Сталин». В другой раз
на поданном Ежовым списке лиц, которые «проверяются для ареста», Ста-
лин указал: «Не «проверять», а арестовать нужно»34.
И все-таки, констатируя самый настоящий произвол со стороны Ста-
лина и Ежова в отношении арестов комначполитсостава РККА, необхо-
димо заметить, что таких арестов было в целом сравнительно немного.
Судя по документам абсолютное большинство репрессированных команди-
ров, политработников и других лиц начсостава РККА были подвергнуты
аресту с санкции наркома обороны Маршала Советского Союза К. Е. Во-
рошилова.
Кто же он — маршал Ворошилов? В свое время о нем было написано
огромное количество статей, брошюр, книг откровенно панегирического ха-
рактера. За последние годы появились публикации, прямо смешивающие
его с грязью. Не имея возможности нарисовать его законченный портрет,
скажу только, что вообще-то в нем всего было намешано. Совершенно
убийственную характеристику ему дал хорошо знав
III
ай его Л. Д. Троцкий:
«Ворошилов есть фикция. Его авторитет искусственно создан тоталитарной
агитацией. На головокружительной высоте он остался тем, чем был всегда:
ограниченным провинциалом без кругозора, без образования, без военных
способностей и даже без способностей администратора»35.
Давая такую уничижительную характеристику наркому обороны огром-
ной страны Троцкий возможно, вспомнил как в конце июля 1918 г. он
получил адресованную ему докладную записку крупного военного специа-
листа, окончившего Академию Генерального штаба еще в XIX веке, быв-
шего генерал-лейтенанта российской армии, а в то время работавшего
военруком СКВО, А. Е. Снесарева: «Лично т. Ворошилов как войсковой
начальник не обладает достаточными нужными качествами. Он недоста-
Командарм 2 ранга Н. Д. Каширин — начальник Управления боевой подготовки РККА,
командарм 2 ранга И. Н. Дубовой — командующий войсками Харьковского военного округа.
68
точно проникнут долгом службы и не придерживается элементарных пра-
вил командования войсками»36. Помнил Троцкий и о том, что после
царицынских «подвигов» Ворошилова было принято специальное постанов-
ление ЦК РКП (б), которым запрещалось использовать Ворошилова на ко-
мандной работе в Красной Армии. А его неудержимо влекло именно к этой
деятельности. Бывает же так — хочется покомандовать! И вот каким-то
образом под давлением особых обстоятельств он на короткое время все-таки
стал командующим 14-й армии. 7 июля 1919 г. он заступил на этот пост,
а ровно через один месяц и один день снят с должности и за самочинную
сдачу Харькова деникинским войскам был предан суду революционного
трибунала.
Один из биографов Ворошилова (Р. А. Медведев) рассказывает, что
разбирая обстоятельства сдачи Харькова, члены Ревтрибунала пришли к
выводу, что военные познания только что отстраненного командарма не
позволяют доверить ему даже батальон. Выявившаяся на суде военная не-
компетентность (а если уж прямо говорить — безграмотность), столь ве-
лика, что она стала смягчающим вину обстоятельством37 (по принципу —
«какой с Иванушки спрос»), а выступивший при разборе дела военный
комиссар Центрального управления по формированию Красной Армии Ук-
раинской республики М. Л. Рухимович якобы даже так заявил: «Все мы
хорошо знаем Клима, парень он храбрый, но куда ему армией командовать.
Ротой — в самый раз»38. «Доводы» были настолько убедительны, что три-
бунал ограничился только отстранением Ворошилова от должности. Скажи
тогда кто-нибудь, что этот самый «полководец» ротного масштаба всего
через шесть лет станет народным комиссаром по военным и морским делам
и председателем Реввоенсовета СССР, все бы засмеяли подобного пророка.
А ведь вот случилось в 1925 г. Через 10 лет после этого, по случаю
присвоения ему звания Маршала Советского Союза в центральном органе
партии (ответственный редактор Л. 3. Мехлис) было напечатано: «Климент
Ворошилов — пролетарий до мозга костей, большевик в каждом своем
движении, теоретик и практик военного дела, кавалерист, стрелок, один
из лучших ораторов партии, вдумчивый и кропотливый организатор ог-
ромной оборонной машины, автор ярких и
доступный, грозный и веселый...»39.
Побывав
хл
незадолго до этого
(летом
сильных приказов, властный и
1935 г.) в Москве знаменитый
тогда французский писатель Ромен Роллан присматривался к «железному
наркому» с другой стороны. Тогда же он записал в своем «Московском
дневнике»: «Ворошилов маленький, лицо румяное, прищуренные смеющи-
еся глаза, он все время в движении и похож на парня-балагура, для ко-
торого все становится поводом для веселья и у которого нет забот»40.
Но мне кажется, что образ Ворошилова, нарисованный Троцким и
Ролланом несколько односторонен. Не такой уж он был рубаха-парень.
Да, конечно, он совсем мало образован, но за многие годы активной
работы в партии, а затем на ответственных военных постах пообтерся и
многого поднабрался. Даже такой серьезный германский журнал как
«Deutsche Wehr» писал в конце 1935 г.: «Наряду с большим организатор-
ским талантом, народный комиссар Ворошилов обладает превосходным да-
ром речи, благодаря которому он пленяет слушателей»41. И эту сторону
никак нельзя недооценивать. Он сумел (значительно позднее) очаровать
даже такого корифея европейской культуры как К. И. Чуковский. 27 мая
1957 г. последний записывает в своем дневнике впечатление от церемонии
получения в Кремле ордена Ленина (вместе с Н. С. Хрущевым): «Милый
Ворошилов — я представлял его себе совсем не таким. Оказалось, что он
светский человек, очень находчивый, остроумный, и по-своему блестя-
щий»42.
Надо признать, что Ворошилову были присущи нестандартные формы
воздействия на тех или иных командиров и начальников. Например, по
случаю важных событий в их жизни издавались специальные приказы нар-
кома обороны СССР. Очень характерен в этом плане приказ НКО № 46
от 31 марта 1936 г. «Состоящий при мне для особо важных поручений
комдив т. Штерн Г. М. назначен командиром 7 кд. Работая со мной больше
69
5 лет т. Штерн проявил себя способным, инициативным и точным. Тов.
Штерн должен идти в войска для непосредственного командования и только
поэтому я вынужден его освободить от той работы, которую он так умело
и добросовестно выполнял. Не сомневаюсь, что т. Штерн останется таким
же прекрасным работников и большевиком — товарищем, каким он был
в должности начальника Управления делами НКО, и для особо важных
поручений при мне...»43. Далее нарком «от души» желал Штерну полного
успеха в командовании дивизией и наградил его именными золотыми ча-
сами.
Подобного же рода был и приказ НКО № 64 от 19 апреля 1936 г. Он
был издан в связи с 50-летием со дня рождения члена большевистской
партии с 1903 г., военного прокурора Л ВО диввоенюриста Н. М. Кузнецова:
«Отмечая его неутомимую работу в рядах РККА с начала ее организации
на фронтах гражданской войны, по укреплению ее боеспособности и в
борьбе за революционную законность — награждаю его именными золо-
тыми часами»44.
5 мая 1937 г. он подписывает письмо командиру 34 сд комдиву В. Ю. Ро-
хи: «До сих пор я знал Вас как хорошего командира, в совершенстве зна-
ющего дело, жизнь и быт частей, их запросы и нужды, умеющего по
живому, оперативно руководить своими частями и подчиненными. Однако
приказ Командующего ОКДВА N® 090, с которым я на днях ознакомился,
пошатнул это мнение о Вас. Я не могу себе представить, чтобы Вы, которого
я всегда считал одним из лучших командиров, могли допустить такие бе-
зобразия, как пьянство, преступить несение караульной службы, недисцип-
линированность... Жду от Вас подробных объяснений, как все это
произошло, как Вы могли допустить подобные безобразия и что конкретно
Вами сделано, чтобы в будущем такие позорные явления больше не повто-
рялись. К. Во{
ЛОВ»45.
•1ИШ1
Конечно, такая форма воздействия наркома оставляла глубокий след
в душе подчиненных. 7 июня 1937 г. из далекого села Баберово коман-
дир-комиссар 34 сд писал: «Глубокоуважаемый Климент Ефремович! Ваше
письмо о случае с караулом, самое тяжелое для меня наказание. Но я
это наказание заслужил... Приложу все силы к тому, чтобы загладить
свою вину еще более энергичной работой. Глубоко уважающий Вас В. Ро-
хи»46.
До начала массовых арестов в армии и на флоте, до объявления о
вскрытии антисоветского военного заговора, Ворошилов нередко проявлял
довольно внимательное отношение к решению человеческих судеб (по край-
ней мере, некоторых). Накануне наступающего Тридцать седьмого года,
30 декабря 1936 г. Ворошилову поступила весьма характерная записка от
начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР И. М. Леплевского. По-
следний сообщает, что по данным особого отдела Киевского военного округа
командир корпуса ВУЗ КВО комдив И. Д. Капуловский должен быть у
Вас на приеме (вот она, всеохватность слежки особистов!). Так вот Леп-
левский «информирует» Ворошилова, что Капуловский проявляет враждеб-
ность к командующему войсками КВО командарму 1 ранга Якиру и его
заместителю по политчасти армейскому комиссару 2 ранга Амелину. Ре-
золюция наркома: «Дать личное дело Капуловского и все ранее поступив-
шие на него заявления и переписку. КВ. 11/I.37»47.
Судя по всему Капуловскому все-таки удалось побывать на приеме у
наркома. Но особого облегчения ему это не принесло. Об этом свидетель-
ствует его рукописное на семи страницах личное письмо Ворошилову. Чи-
таешь этот самый настоящий крик души и чувствуешь как все ниже
нависают мрачные тучи над головами многих воинов РККА: «Я чувствую
себя особенно с осени 1934 г., а наиболее остро с осени 1935 г. в состоянии
общественно-политической изоляции. У меня выдержка колоссальная... Я
вырос без отца, без матери, без братьев, без сестер (лишился всех, когда
мне не было еще одного года от роду) оставшись в глухой деревне бес-
призорным, без всяких средств... Чрезвычайно тяжело чувствовать себя в
положении «прокаженного»... Я сотни раз копаюсь в своей жизни и ничего
сам не нахожу. Часто упираюсь в одно сомнение: может за то, что я
70
бывший «боротьбист». Но я же из тех единиц «боротьбистов», кто взял
инициативу ликвидации украинской партии с. — р. и решительной борьбы
с украинскими националистами. Я организатор восстаний вопреки даже
линии большинства членов ЦК «боротьбистов»... Мне ЦК КП (б)У устано-
вил большевистский стаж с июня 1918 г., т. е. «боротьбистский» период
мне персонально засчитан в большевистский стаж... Я надеюсь, что Вы
мне прямо скажете — в чем сомнения? Если нужно их рассеять, не объ-
ясняя мне причин — я готов на любой способ... Приказывайте! На мировой
арене революционной борьбы есть где рискнуть головой... Если нужны объ-
яснения, расследования, я о них прошу...»4*.
На этом письме имеется помета: «Нужно переменить место службы.
КВ. 27/1.37»49. Но быстро сделать это не удалось. Не прошло и двух
месяцев, как 22 марта 1937 г. Капуловский снова пишет письмо «только
лично» Ворошилову: «Когда я хотел обратиться к Вам, меня предупреж-
дали товарищи: «не пиши, не обращайся к Ворошилову, ибо Якир тебя
за это уложит в гроб»... Когда я все же у Вас был и вернулся, мне
сказали: «теперь держись, первый блин из тебя Якир сделает на ближай-
шем совещании». Так и было. Я подал рапорт по команде через Якира
о переводе из округа... В чем бы меня не пытались обвинить, прошу
сначала выслушать меня. Я за каждый шаг своей жизни смело и гордо
могу смотреть в глаза всей парт»
IV
и всей нашей великой стране.
Я верю
в правду, верю в силу партии и ее
вождя т. Сталина, верю в Вашу
справедливость.
P.S. Прошу подтвердить получение этого письма»50.
На эту просьбу нарком отозвался. Появилась резолюция: «Т. Хмель-
ницкому. Сообщи т. Капуловскому
получеЕ
ши
этого
письма.
КВ.
25/Ш.37». И здесь же помета: «Исполнено 25.III.37. Хмельницкий»51.
о
В то же время Ворошилов умел в определенных случаях проявить и
довольно жесткую требовательность к самым высоким военным чинам. Ког-
да в феврале 1936 г. произошло массовое обморожение слушателей Военной
академии им. Фрунзе (во время лыжных соревнований) были строго на-
казаны не только непосредственные виновники, но и болевшие в это время
начальник академии и начальник политотдела. «Только потому, — гово-
рилось в приказе НКО № 025 от 20 февраля 1936 г., — что тт. Корк и
Щаденко были больны и непосредственно не руководили соревнованиями,
ограничиваюсь в последний раз объявлением им строгого выговора с пре-
дупреждением за отсутствие организованности в Военной академии, кото-
рая должна быть образцом в этом отношении для всей РККА с за полную
оторванность от живых людей и отсутствие заботы о слушателях»52. В фев-
рале 1937 г. выговор наркома получили командующий войсками Зак ВО
командарм 2 ранга М. К. Левандовский и начальник политуправления ок-
руга корпусной комиссар А. П. Ярцев (за непринятие должных мер по
укреплению дисциплины и политико-морального состояния частей Кутаис-
ского гарнизона)53.
Сам себе Ворошилов виллы за казенный счет строил, но других за это
не поощрял, а наказывал. За подобную попытку получили в апреле 1937 г.
строгий выговор командующий Черноморским флотом флагман флота
2 ранга И. И. Кожанов и начальник Инженерного управления РККА ком-
кор Н. Н. Петин54.
В начале 1937 г. Ворошилов еще осмеливался иметь свое мнение. По
его просьбе 16 февраля 1937 г. заведующий политадмотделом ЦК ВКП (б)
О. А. Пятницкий присылает выписки из сообщений НКВД о дивинженере
Г. X. Потапове и комбриге Г. С. Кареве. Содержание этих выписок таково,
что оба вышеупомянутые командиры якобы являются самыми отъявленны-
ми контрреволюционерами — они, мол, были членами контрреволюцион-
ной организации, ликвидированной еще в 1931 г. А кроме того, Потапов,
по заключению НКВД — монархист и вообще антисоветски настроенная
личность, а Карев — так тот — сын священника, а еще активно участ-
вовал в разработке оперативного плана вооруженного восстания 133-го
стрелкового полка в Киеве55. Как тут не задрожишь, не заречешься не то,
что от ходатайства за таких людей, а даже от знакомства с ними. А что
же Ворошилов? А он в данном случае показал, что мог быть совсем не из
пугливых. Вот его резолюция на выписках из сообщения НКВД, перед
которыми спасовал даже завотделом ЦК ВКП(б): «Т. Пятницкий! Прошу
не возражать против назначения Потапова на должность пом. нач. Инже-
нерной академии, так как до сих пор Потапов занимал должность нач.
Института инженерной техники РККА, что является более ответственной
и секретной работой. О т. Кареве нам все известно. Тов. Карев является
одним из наиболее старых, заслуженных командиров мотомехчастей. Мы
его назначаем на 7 стр. дивизию, где работа проще, чем в мотомехвойсках.
К. Ворошилов. 16/11.37 г.»56. Далее в деле имеется помета: «О Кареве —
решено 23.V»57 Был положительно решен вопрос и о Потапове.
20 августа 1937 г. Ворошилов представляет начальника летного отде-
ления штаба ВВС РККА майора А. И. Ильина на должность командующего
ВВС КБФ. Представление не совсем обычное даже по тем временам —
майора на должность комдива (если не комкора). Но политотдел штаба
ВВС представил на Ильина по сути отрицательную партхарактеристику —
высокомерен, заносчив, личное знакомство с врагами народа, в том числе
«с одной из жен Тухачевского — Протас»56. Но Ворошилов не отступил и
вторично обращается в ЦК ВКП(б): «Тт. Андрееву и Маленкову. В основ-
ном эта характеристика верна, я т. Ильина лично, немного, знаю. Но
т. Ильин молод (1905 г. р. — О. С.), энергичен и, как уверяют близко
его знающие тт., честен. Поэтому нужно им руководить, направлять его
партийный и служебный рост и из него получится не плохой и партиец
и работник. Прошу утвердить его в этой должности. К. Ворошилов.
21/VIII. — 37 г.»59.
Случалось и так, что нарком довольно строго отчитывал даже ближай-
ших своих приспешников за попытки сваливать всю вину за те или иные
недостатки в жизни РККА на «врагов народа». 29 августа 1937 г. маршал
Буденный обращается к Ворошилову с пространным письмом, в котором
говорит о том, что за время работы в Инспекции кавалерии РККА «мне
приходилось бороться, разумеется при поддержке Вашей и тов. Сталина,
за существование конницы... так как враги народа в лице Тухачевского,
Левичева, Меженинова и всякой другой сволочи, работавшей в центральном
аппарате, а также при помощи Якира и Уборевича, до последнего момента
всяческими способами стремились уничтожить в системе вооруженных сил
нашей страны такой род войск, как конница»60. Затем Буденный приводит
целый ряд серьезных, по его мнению, аргументов в пользу укрепления
конницы и наконец заключает: «Данным письмом я высказал те сообра-
жения, которые у меня за много лет накопились... Я не мог их Вам вы-
сказать лично в силу того, что всякий раз, предварительно ставя этот
вопрос, до доклада Вам, я встречал резкое сопротивление врагов народа...
Они бешено возражали. Я глубоко убежден в том, что все изложенное
мною властно диктуется современными условиями войны и сегодняшним
днем.
Категорически возражаю и буду возражать против какой бы то ни было
реорганизации кон:
С1Ъ11
;ы и ее сокращения...»
61
Через два дня Ворошилов прочитал это письмо и наложил следующую
резолюцию: «т. Буденному С. М. Конницу обучали не враги народа, а мы
с Вами и Вы больше, чем я, т. к. непосредственно этим занимались. Как
конница себя «чувствует» при совместных с танков, частями и авиацией
действиях Вы отлично знаете. В разговорах со мной Вы признавали (много
раз) резко изменившиеся условия для существования и действий конницы
в соврем, войне.
Конницу нужно и будем сокращать. КВ. 31/VIII.37»62.
Иногда дело доходило даже до того, что Ворошилов набирался муже-
ства отказывать Особому отделу ГУГБ НКВД СССР в просьбах об уволь-
нении и аресте ответственных военных работников. В то время одним из
руководителей военно-исторической службы в Генштабе РККА был ком-
мунист с 1917 г. комбриг К. И. Соколов-Страхов. Человек достаточно
образованный, опытный. Но у него был один крупный, по тем временам,
изъян — он был женат на племяннице бывшего шефа жандармов
72
П. Г. Курлова. Уже одним этим он был особистам подозрителен. Да еще
он оказался не очень осторожен в разговорах. И Особый отдел решил,
что пора этого критикана «взять». Обратились за санкцией на арест к
Ворошилову. А тот возьми, да и откажи. Особисты вначале даже не по-
верили. Снова обратились. А нарком отказал вдругорядь, найдя выдвину-
тые особистами мотивы недостаточно основательными и предложил вопрос
о Соколове-Страхове разобрать в партийном порядке. Этого особисты стер-
петь уже не могли. К «делу» подключается всемогущий начальник сек-
ретно-политического отдела (СПО) НКВД СССР комиссар госбезопасности
2 ранга Г. А. Молчанов. Он обращается с рапортом к «самому» Ежову:
«СПО считает, что он (Соколов-Страхов. — О. С.) является в партии
двурушником, ведет контрреволюционную пропаганду и будучи на свободе
представляет безусловную опасность как затаенный злобный враг». На
рапорте появляется резолюция: «Т. Гамарнику. Считаю необходимым аре-
стовать. Просьба дать согласие. Ежов. 22.XI.36». Ворошилов держался еще
полтора месяца, а потом на присланном Ежовым рапорте появилась помета
начальника Политуправления РККА: «Нарком дал т. Ежову согласие. Га-
марник. 7/1.37 г.»63.
Бывало, что Ворошилов проявлял и определенную настойчивость в не-
допущении ареста некоторых, хорошо знакомых ему командиров. С 1935
по 1937 г. военным комендантом Москвы служил комдив М. Ф. Лукин.
По делам службы его знал не только Ворошилов, но и Сталин. Но вот в
1937 г. «за притупление классовой бдительности и личную связь с врагами
народа» Лукин получил по партийной линии строгий выговор с занесением
в учетную карточку, был снят с должности военного коменданта столицы
и отправлен заместителем начальника штаба СибВО. И вдруг в 1938 г.
его по доносу Мехлиса вызывают в Москву, в Комиссию партийного кон-
троля. И бывает же так в жизни — Лукин случайно в коридоре ЦК встре-
тил Ворошилова и рассказал ему о том, в какую передрягу попал. И
Ворошилов прямо при Лукине позвонил одному из руководителей КПК:
«Товарищ Ярославский, я знаю Лукина давно, с гражданской войны. Это
честный коммунист, и то, что вокруг него происходит, это — недоразуме-
ние. Прошу Вас внимательно разобраться, и если он не виноват, написать
об этом в округ». Лукин позднее рассказал своей дочери: «Положив трубку,
Климент Ефремович долго расспра:
шн
зал меня о положении в округе, потом
вдруг сказал: «У меня уже третий раз просят санкции на ваш арест»64. А
тогда Ярославский прислал письмо в Новосибирск, будущий командарм
Великой Отечественной войны был спасен, в 1940 г. удостоен звания ге-
нерал-лейтенанта .
Многие другие спаслись кто как мог, кому как повезло, у кого рядом
оказались настоящие начальники, настоящие товарищи. Например, полков-
ника К. К. Сверчевского спасла положительная характеристика главного
военного советника в Испании комдива Г. М. Штерна и «источника» по
имени Мурат... Но совершенно реальная власть над жизнью и смертью
всего личного состава РККА находилась в то время в руках Ворошилова.
Судьба многих крупных заслуженных военачальников зависела от одного
росчерка его довольно малограмотного пера (чего уже его винить — так
сложилась судьба, что он сумел в школу проходить всего-навсего л
Hill
«две зимы»). Одно короткое слово «оставить», написанное на ходатайствах
Особого отдела ГУГБ НКВД СССР об увольнении и аресте, спасло жизнь
и обеспечило нормальное прохождение военной службы начальнику Воен-
ной академии им. Фрунзе комдиву Н. А. Веревкину-Рахальскому, началь-
нику Военной академии механизации и моторизации РККА бригинженеру
И. А. Лебедеву. Спасла жизнь и менее категоричная резолюция наркома:
«Пока оставить в покое» (о комбриге Б. Г. Вершинине), «Прошу проверить»
(о комдиве Д. Т. Козлове) и даже такая, как «Присмотреться. КВ» (о
начальнике штаба ПриВО комбриге П. С. Кленове), «Вызвать для разго-
вора» (о полковнике Р. Я. Малиновском)65.
Документы, однако, свидетельствует, что подобные благие дела в дея-
тельности Ворошилова все более становились исключением. А правилом
закреплялись безудержные поношения и проклятия в адрес «подлых заго-
ворщиков» (приказы НКО № 072, № 96, № 082 — 1937 г.). Справедливо
говорят: у страха глаза велики. И если сразу после февральско-мартовского
(1937 г.) пленума ЦК ВКП(б) Ворошилов еще полагал, что «вредительство»
июня
не особенно распространено * в РККА, то после того как Сталин 2 j
1937 г. заявил на заседании Военного совета при НКО о том, что вскрыт
в армии заговор (да и сам Ворошилов выступал с докладом «О вскрытом
органами НКВД заговоре в РККА»), да еще когда пошли повальные рас-
стрелы вчера еще знаменитых командиров Красной Армии, героев граж-
данской войны, Ворошилов пустился во все тяжкие, стал раздувать версию
НКВД о всеохватности «заговора». Выступая 8 октября 1937 г. на разборе
маневров Балтфлота, он заявил: «Шпион польский и немецкий Уборевич —
в БВО ухитрился завербовать большое количество командного и полити-
ческого состава, почти 90% командиров корпусов, примерно столько же
командиров дивизий, некоторую часть командиров полков. Такая же кар-
тина была и в Московском военном округе»66. А впереди ведь последний
квартал этого года и целый 1938-й год для поистине тотального выкорче-
Решением народного комиссара обороны Ворошилова была создана Ко-
миссия по очистке аппарата Генерального штаба и центральных управлений
НКО от чуждых и не внушающих политического доверия элементов67. А
в конце 1937 г. он записывает для себя: «Ныне все эти отбросы людские
ликвидируются, уничтожаются, как гнусная зараза»68. В Российском госу-
дарственном военном архиве хранятся целые тома меморандумов Особого
отдела ГУ ГБ НКВД СССР в адрес наркома обороны с просьбой дать сан-
кцию на арест одного, а то и целой группы лиц комначполитсостава РККА.
И сразу после февральско-мартовского (1937 г.) пленума ЦК ВКП(б) все
чаще, а затем уже по сути сплошняком на этих заявках на фактическое
уничтожение очень часто прекрасно знакомых ему боевых товарищей по
подполью, по гражданской войне, по напряженному строительству молодой
Красной Армии в мирные годы, появляются автографы Ворошилова: «Не
возражаю», «Согласен» и даже «Согл.», «Не возражаю против ареста», «Со-
гласен на арест», «Арестовать», «Нужно арестовать» и, наконец, как сво-
еобразная квинтэссенция позиции народного комиссара обороны
призванного всячески беречь доверенных ему страной, народом командиров
и начальников: «Берите всех подлецов»69.
По некоторым документам можно судить, что Ворошилов в начале
1937 г. надеявшийся, что вредителей и шпионов в Красной Армии срав-
нительно мало, к концу 1938 г. искренне поверил (или делал вид?), что
она насквозь про
1111
игована шпионами, террористами, заговорщиками,
ди-
версантами, вредителями. Во всяком случае, составляя тезисы своего вы-
ступления на заседании Военного совета при наркоме обороны (ноябрь
1938 г.), и отметив, что командиры и политработники в своей подавляющей
массе это — лучшие люди нашей страны, он записывает далее: «Но наряду
с этим, тяжелыми фактами доказано, что кадры РККА были чрезвычайно
политически и морально загажены. Предатели, изменники Родины и своей
Армии долгие годы жили среди нас и вели свою подкопную работу... Когда
в прошлом году была раскрыта и судом революции уничтожена группа
презренных изменников во главе с Тухачевским, никто из нас не мог
предположить, что язва предательства среди командно-политич. кадр, рас-
пространилась так глубоко и широко.
1937 и весь 1938 гг. мы должны были беспощадно чистить свои ряды,
безжалостно отсекая зараженные части, до живого, здорового мяса очищая
язвы от мерзостной, предательской гнили... Еще не все, но основное, глав-
ное уже сделано. Враг уже лишился своих больших глаз и ушей в наших
рядах. Но ушки и глазки, разумеется, кое-где еще остались и до них нужно
добраться иначе они разрастутся и принесут стране, РККА огромный и
тяжкий вред»70.
Эти записи сделаны Ворошиловым для себя. Можно утверждать, что
они довольно адекватно отражают состояние его духа, его понимание про-
цесса «выкорчевывания». Как может судить читатель, здесь и тени сожа-
ления, а тем более раскаяния нет. Наоборот, палач Красной Армии
74
гордится своей палаческой работой, собирается и дальше всячески совер-
шенствовать ее.
Иногда, при получении меморандумов Особого отдела с просьбой сан-
кции на арест тех или иных лиц комначполитсостава, Ворошилов реко-
мендовал особистам обратиться к непосредственному начальнику намечен-
ных жертв. И, как правило, эти начальники, сами дрожавшие от страха,
покорно отдавали своих подчиненных на расправу. Вот 25 апреля 1937 г.
начальник Строительно-квартирного управления РККА корпусной комиссар
А. В. Хрулев докладывает Ворошилову: «На основании Вашей резолюции
тов. Леплевский поставил передо мной вопрос об аресте Хандрикова и
Заикина. Хандриков в настоящее время освобожден от работы и находится
в моем распоряжении... Все время путался в различных политических воп-
росах. Принадлежал к троцкистской оз
озиции... Считаю возможным со-
III
гласиться на арест. Арест Заикина для управления даже очень полезен,
он несколько оздоровит обстановку»1 (подчеркнуто мною. — О. С.). И в
тот же день на этом документе появляется резолюция: «Арестовать. КВ.
25/IV.37»72.
Но поскольку все же особистам надо было каждый раз с какой-то сте-
пенью убедительности обосновывать свою просьбу об аресте, они нередко
не ставили вопрос о немедленном аресте того или иного командира или
политработника, а лишь об его увольнении из РККА. Такие просьбы нар-
ком удовлетворял еше более охотно. А там вне армии — органы НКВД
ни в каких наркомовских санкциях на арест бывших военных уже не
нуждались. И хотя, на первых порах проявлялась какая-то видимость за-
боты об уволенных — по сообщению начальника Политуправления РККА
П. А. Смирнова (в официальном докладе 3 августа 1937 г.) было принято
решение ЦК ВКП(б), по которому при наркоматах должны были быть
созданы комиссии (с представителями от военных советов округов). Они
должны были заняться устройством на работу уволенных из армии (в том
числе и по политическим мотивам)73, — многие из уволенных командиров
и политработников вместо получения новой работы, довольно быстро ока-
зывались в тюрьмах НКВД.
В кошмарных условиях 1937—1938 гт. увольнение из РККА по поли-
тическим мотивам для увольняемого было первой ступенькой в ад. А для
увольняющего — «железного наркома» — эта процедура предоставляла
иногда возможности покуражиться. Когда 19 июня 1937 г. Леплевский со-
общил ему, что заместитель начальника политотдела 15-й тяжелой бом-
бардировочной авиабригады батальонный комиссар М. А. Добронравов
якобы является «кадровым троцкистом» и еще в 1923 г. будучи студентом,
поддерживал какие-то идеи Троцкого, резолюция наркома была предельно
лаконична и однозначна: «Выгнать. КВ»74. На представлении отдела кадров
Политуправления РККА на уволенного из армии полкового комиссара Ку-
стова — «просит восстановить», Ворошилов начертал: «Обойдутся в РККА
и без Кустова»75.
Не стыдился Ворошилов оставлять даже в письменном виде следы своей
невоспитанности, вульгарной грубости. 5 сентября 1938 г. военюрист 1 ран-
га Семченко обратился с докладной запиской «О состоянии охраны границ
СССР с Финляндией». Не берусь судить о компетентности автора, но Во-
рошилову записка ужасно не понравилась, и вот как он в резолюции вы-
разил свое авторитетное наркомовское мнение: «Хоть ты и 1-го ранга... а
дурак!»76. Читаешь такое (даже если это написано под влиянием примера
одного из чеховских персонажей), и невольно думаешь, как же мудры
были наши далекие славянские предки, которые говорили: «Нет хуже кня-
зя, нежели из грязи».
Как и все хамоватые люди, готовые во всю куражиться над зависящими
от них, и становящиеся «ниже тоненькой былиночки» перед теми, от кого
сами зависят, Ворошилов прямо-таки благоговел перед Сталиным. Послед-
ний, кстати, всячески, посмеиваясь в усы, разжигал небезвыгодный для
себя миф «о великом полководце». На приеме участников первомайского
парада руководителями партии и правительства в Кремле 2 мая 1936 г.
Сталин поднял тост: «За вождя Красной Армии, за одного из лучших
75
руководителей партии и правительства, за Клима Ворошилова»77. Клим в
свою очередь отвечал чуть ли не собачьей преданностью «вождю». И других
к этому всячески призывал. Когда летом 1936 г. на встрече со Сталиным,
Ворошиловым и Ежовым арестованные Каменев и Зиновьев робко спросили
о гарантиях, что их не расстреляют, если они дадут «признательные» по-
казания, вмешался Ворошилов: «Каменев и Зиновьев ведут себя так, словно
они имеют право диктовать Политбюро свои условия. Это возмутительно!
Если у них осталась хоть капля здравого смысла, они должны стать на
колени перед товарищем Сталиным за то, что он сохраняет им жизнь.
Если они не желают спасать свою шкуру, пусть подыхают. Черт с ними!»78.
В соответствии с этим кредо, о своей шкуре Ворошилов заботился ста-
рательно. И «сладкой жизни» он отнюдь не чурался. И выпить и закусить
умел. По свидетельству крупного функционера НКВД Л. Л. Никольского,
в середине 30-х годов у Ворошилова появилась уже третья вилла и она
предназначалась «для восходящей звезды балета С.»79. И голову приятно
кружили всепроникающие ядовитые испарения почета, новых и новых ор-
денов, публичных непрерывных восхвалений, чуть ли не каждый день пуб-
ликуемых в газетах (особенно в «своей» «Красной Звезде») фотопортретов,
фимиам лести, угодничества, заискивания. Но ведь Ворошилова глупым
никак не назовешь. И он не мог не понимать, что старинная русская
пословица: «Не по Сеньке шапка» справедлива не только по отношению
к его бывшему командарму Буденному, но и к нему самому. Это с болью
наблюдали многие активные участники гражданской войны. И. С. Кутяков,
принявший в 1919 г. в 22-х летнем возрасте дивизию после гибели В. И.
Чапаева, ставший в 1935 г. комкором, записал в своем дневнике 15 марта
1937 г.: «Пока «железный» будет стоять во главе, до тех пор будет стоять
бестолковщина, подхалимство, и все тупое будет в почете, все умное будет
унижаться»80. Сам Ворошилов отчетливо представлял себе, что Тухачевский
либо Егоров, Уборевич либо Якир, т. е. настоящие кадровые военные, ис-
кушенные и в политической жизни, были бы гораздо более на месте на
посту наркома обороны.
И поэтому, на мой взгляд, совершенно правомерно некоторые авторы
(В. А. Бобренев, Л. М. Заика) высказывали мнение, что в какой-то степени
Ворошилов увидел в НКВД союзника, помогающего весьма своеобразным
способом устранить с дороги (и вообще из жизни) более молодых и не-
сравненно лучше подготовленных в военном отношении потенциальных
конкурентов. Недавно скончавшийся генерал-лейтенант юстиции Б. А. Вик-
торов, работая в свое время заместителем главного военного прокурора и
непосредственно занимаясь процессом реабилитации безвинно истреблен-
ных воинов РККА, изучил огромное количество недоступных историкам и
ныне документов и пришел даже к такому выводу: «Справедливость требует
преступником объявить и К. Е. Ворошилова. История советского правосудия
не знает такого изобилия достоверных неопровержимых доказательств, ко-
торые так неотразимо изобличали бы подсудимого в преднамеренном унич-
тожении неугодных ему людей»81.
А вот свидетельство бывшего наркома Военно-Морского флота, на про-
тяжении многих лет близко знавшего наркома обороны, работавшего рядом
с ним: «...Свое личное благополучие Ворошилов поставил выше всего»82.
Кстати, еще в 1964 г., Н. Г. Кузнецов вспомнил об одной частной беседе
в 1939 г., в ходе которой «К. Е. Ворошилов спросил меня, знаю ли я
Кожанова. «Да, — ответил я, — он в течение трех лет, во время учений
плавал на крейсере «Червона Украина», которым мне пришлось командо-
вать». «Я не думаю, чтобы он был врагом народа», довольно определенно
высказался К. Е. Ворошилов»83. Это было опубликовано при жизни Воро-
шилова, но никаких возражений с его стороны не последовало. А ведь это
не только показатель нравственного маразма, а и самый настоящий «corpus
delicti» (состав преступления): народный комиссар посылал людей на по-
зорную казнь, не только сомневаясь, но заведомо зная о их полной неви-
новности!
Прямая измена Ворошилова своему долгу развязала руки особым отде-
лам НКВД. Они и раныпе-то не особенно церемонились с невыгодными
76
для них различного рода инструкциями, постановлениями, кодексами. Если
прежде, как правило, Особый отдел ГУ ГБ НКВД СССР просил санкцию
на арест тех или иных военных по одиночке, то теперь «для быстроты»
требуют ареста «заговорщиков» скопом, пачками. 5 июня 1937 г. Леплев-
ский просит у Ворошилова согласия на арест сразу 17 человек — «участ-
ников антисоветского военно-троцкистского заговора». Резолюция: «Не
возражаю. КВ. 15/VI.37»84. По»датам можно судить, что Ворошилов до
осуждения Тухачевского и других пока еще раздумывал, а после расстрела
восьми осужденных высших командиров он готов был отдать особым отде-
лам НКВД на заклание всех, на кого они укажут.
В подготовленных в июле 1937 г. материалах для нового начальника
Политуправления РККА армейского комиссара 2 ранга П. А. Смирнова
появился специальный раздел: «IV. Выкорчевывание врагов народа и очи-
стка РККА от политически негодных элементов». В этих материалах от-
мечалось, что уже за период с 1 января по 10 июня 1937 г. из РККА
было уволено по политическим мотивам 4947 человек. Характерно резкое
нарастание масштабов увольнения сразу же после февральско-мартовского
(1937 г.) пленума ЦК ВКП (6). Если с 1 января по 31 марта 1937 г. из
РККА по политическим мотивам было уволено 577 человек, или, примерно,
по 64 человека за декаду, то за период с 1 апреля по 10 июня 1937 г. —
уже 4370 человек85, или в среднем по 624 человека в декаду. Следователь-
но, масштабы увольнения по сравнению с предыдущим кварталом возросли
после пленума ЦК ВКП(б) почти в десять раз!
Принципиального значения сдвиг состоял и в том, что аресты военно-
служащих по политическим мотивам уже во втором квартале приобрели
массовый характер. Если раньше речь шла об единицах, то теперь счет
пошел на сотни и даже на тысячи. За период с 1 апреля по 10 июня
1937 г. из числа 4370 человек, уволенных по политическим мотивам, было
арестовано 1217 человек*. Причем составители данного материала справед-
ливо отмечали, что цифра арестованных весьма неточна, «так как ряд лиц
арестовываются значительно позже их увольнения».
Стра
111
аой силы удар был нанесен прежде всего по представителям вы-
сшего эшелона армейского и флотского руководства. С мая до конца 1937 г.
были арестованы: один маршал, два командарма 1 ранга, один флагман
флота 1 ранга, доведен до самоубийства единственный в то время армей-
ский комиссар 1 ранга. Из имевшихся тогда десяти командармов 2 ранга
были в 1937 г. арестованы восемь, а из пятнадцати армейских комиссаров
2 ранга — четырнадцать (а один до ареста покончил жизнь самоубийст-
вом), 39 комкоров и 16 корпусных комиссаров. Под арестом оказались два
заместителя начальника Генерального штаба РККА (комкоры В. Н. Леви-
чев и С. А. Меженинов), заместитель начальника Политуправления РККА
(армейский комиссар 2 ранга Г. А. Осепян), почти все без исключен
• И
начальники центральных управлений: управления морских сил (флагман
флота 1 ранга В. М. Орлов), управления военно-воздушных сил (командарм
2 ранга Я. И. Алкснис), управления ПВО (командарм 2 ранга А. И. Се-
дякин), автобронетанкового (комдив Г. Г. Бокис и сменивший его коман-
дарм 2 ранга И. А. Халепский), боевой подготовки (командарм 2 ранга
Н. Д. Каширин), технического (дивинженер С. В. Бордовский), артилле-
рийского (комкор Н. А. Ефимов), инженерного (комкор Н. Н. Петин),
связи (комкор Р. В. Лонтва и сменивший его дивинженер А. М. Аксенов),
административно-мобилизационного (комдив А. М. Вольпе), строительных
частей (комдив М. Л. Медников), химического (коринженер Я. М. Фиш-
fl своем выступлении на заседании Военного совета при НКО СССР 2 июня 1937 г.
Сталин сообщил, что по военной линии арестовано 300—400 человек (Военные архивы Рос-
сии. Вып. 1. С. 49). Обращает внимание явное пренебрежение к людям — «винтикам». По-
думаешь, сотней больше, сотней меньше. В любом случае ома довольно значительно расходится
с приведенной мною из документов Особого отдела цифрой. Здесь могут быть два объяснения:
либо Сталину еще не успели доложить о всех арестах; либо, что вероятнее, в ходе работы
Военного сонета и в первые дни после ее окончания, были проведены новые массовые аресты.
(В частности, имеются сведения, что уже через 9 дней после суда над Тухачевским и др.
были арестованы как участники военного заговора 980 командиров и политработников. (Из-
вестия ЦК КПСС. 1989. № 4. С. 57).
77
ман), обозно-вещевого снабжения (коринтендант Д. И. Косич), санитарного
(корпусной врач М. И. Баранов), ветеринарного (корветврач Н. М. Ни-
кольский), начальник артиллерии РККА (комдив Н. М. Роговский), на-
чальник управления Воениздата НКО (комдив С. М. Белицкий), начальник
ЦДКА (корпусной комиссар Ф. Е. Родионов) и т. п. За это же время (по
неполным подсчетам) было арестовано 80 комдивов, 124 комбрига, 148
полковников...
Надо понять, что арест каждого начальника не был простым единичным
актом. «Взяв» начальника, особисты стремились обнаружить и вырвать «все
корешки». Вот 25 мая 1937 г. арестовали начальника Артиллерийского уп-
равления РККА комкора Н. А. Ефимова. А вместе с ним и позже (за
период с 1 мая 1937 г. по 1 января 1938 г.) было арестовано еще 33
ответственных сотрудника Артуправления, в том числе комдив Ф. И. Оль-
шевский, комбриги А. К. Дроздов, А. Ф. Розынко, В. П. Середин, бригин-
женер Я. М. Железняков и др.86.
Такой «кустовой» метод увольнения и арестов практиковался и на ниж-
них ступенях армейской лестницы. По стандартному обвинению «связь с
членами военно-фашистской организации и вредительство в деле боевой
подготовки...» в гор. Клин был арестован командир отдельного батальона
связи 2-го стрелкового корпуса И. И. Бушуев. Обвинение не подтвержда-
лось никакими объективными доказательствами. А меж тем события нара-
стали, как снежный ком. «Товарищ народный комиссар, — писал Бушуев
Воро]
1115
лову 29 марта 1939 г., — что сделали после моего ареста — уво-
лены начхим, начбоепитания, помкомбат по техчасги, командир роты. Аре-
стованы и сидят в тюрьме — врач, помкомбат по материальной части,
начальник школы... Что часть уволили из РККА — это сделали правильно,
но садить за о:
1115
бки командиров, по моему, неправильно»87.
Брали всех подряд. И неизвестных и известных. Не успевших про-
славиться и увенчанных славой. Не награжденных и увешанных боевыми
орденами. В. И. Бекаури еще в 1921 г. по ленинскому мандату возглавил
Особое техническое бюро (Остехбюро) по наиболее секретным военным
изобретениям. За самоотверженную деятельность по укреплению оборо-
носпособности СССР он в 1932 г. награжден орденом Красной Звезды.
За ценные изобретения в области технического оснащения РККА награж-
ден в 1933 г. орденом Ленина. За успешное выполнение крупных изо-
бретений по вооружению РККА награжден в 1936 г. орденом Трудового
Красного Знамени. А в сентябре 1937 г. арестован. 8 февраля 1938 г.
военная коллегия Верховного суда СССР признала его шпионом и заго-
ворщиком, приговорила к расстрелу. И в тот же день приговор был при-
веден в исполнение. В. И. Бекаури реабилитирован посмертно 9 июня
1956 г.88.
Из НИТИ РККА за 1935—1937 гг. (на 21 июля 1937 г.) были уволены
как «политнеблагонадежные» элементы 46 человек. Они распределялись
следующим образом: арестованные органами НКВД — 3 человека, осуж-
денные судом — 2, преданы суду — 4, скрыли судимость — 2, социаль-
но-чуждый элемент, скрывший свое социальное происхождение — 21,
имевшие связь с заграницей — 5 и антисоветски настроенный элемент —
9 человек89.
Судя по докладу военкома НИХИ РККА бригадного комиссара И. Куп-
рина от 31 июля 1937 г., в этом институте за 1935—1937 гг. было аре-
стовано 13 человек — «врагов народа» (три — в 1935 г., пять — в 1936
и пять — в 1937 г.), в том числе начальник и комиссар института Рохин-
сон, пришедший ему на смену начальник и комиссар Козлов, заместитель
начальника института военинженер 1 ранга Ю. М. Иваницкий, помощники
начальника Ивонин и Прокш; остальные — начальники отделов, отделе-
ний, один профессор и один научный сотрудник. Кроме того, два началь-
ника отделов и два начальника отделений — исключены из партии и
уволены из армии; переведено в другие войсковые части и учреждения 30
человек (за 1936—1937 гг.), из них 50% по политическим соображениям
в порядке профилактики. Из вольнонаемного состава научных сотрудников,
лаборантов и обслуживающего персонала за 1936—1937 гг. уволено по пол-
78
итическим соображениям 66 человек90. Легко можно представить себе, что
от института остались лишь «ножки да рожки». А ведь это еще только
июль 1937 г.
Полным ходом развернулось увольнение политсостава из РККА по
политическим мотивам. Политработники всех звеньев изначально должны
были быть католиками больше Папы римского. Поэтому чистки армейского
политсостава велись с самого момента его появления. Но до поры до вре-
мени они носили в основном индивидуальный характер и не приобретали
массового характера. Однако по мере ужесточения борьбы против «право-
троцкистской оппозиции», с организацией фальсифицированных судебных
процессов, масштаб этих чисток стал резко меняться. Если в 1935 г. по
политическим мотивам из РККА был уволен 201 политработник, в
1936 г. — 250, то в 1937 г. уже 1045 политработников (в том числе 15
членов военных советов и начальников политуправлений округов, 14 во-
енных комиссаров корпусов и военных академий, 53 военкома дивизий, 67
военкомов полков)91. По данным Л. 3. Мехлиса за 1937 г. и первые три
месяца 1938 г. было арестовано 1126 политработников, в том числе 8 ар-
мейских комиссаров*, 21 — корпусных, 66 дивизионных, 122 бригадных,
163 полковых и 207 батальонных комиссаров)92.
На августовском (1937 г.) Всеармейском совещании политсостава на-
чальник политуправления ОКДВА дивизионный комиссар И. Д. Вайнерос
докладывал, что «участниками контрреволюционных организаций» оказа-
лись шесть начальников политотделов, три работника политуправления ар-
мии и целый ряд политработников старшего и среднего звена93. В
установочном докладе на этом совещании недавно назначенный начальник
Политуправления РККА П. А. Смирнов характеризовал сложившуюся в
армии обстановку следующим образом: «вредительская деятельность не ло-
кализуется каким-нибудь определенным звеном, а доходит и до самых ни-
зовых звеньев, включительно до средних слоев командного состава и
красноармейцев». Здесь же он заявил, что из 17 редакторов центральных
военных журналов 8 оказались «врагами народа»94.
На совещании выступил с речью нарком Ворошилов. Судя по ее записи,
он призывал всемерно ускорить «процесс очищения» РККА от ее внутрен-
них врагов. Он мотивировал необходимость «дальнейшего выкорчевывания»
прежде всего возрастанием внешней военной опасности. «Война может
вспыхнуть в любой момент»95, — говорил он. А значит — корчуй на про-
палую.
И многие военно-политические руководители на местах усердствовали
вовсю. В одной 65-й стрелковой дивизии (УрВО) к январю 1938 г. было
арестовано 60 человек96. Военные работники на местах и сами «старались»,
но прежде всего они выполняли волю высшего начальства. Характерно в
этом отношении выступление члена военного совета ЗакВО корпусного
комиссара М. Я. Апсе на заседании Военного совета при НКО СССР
21 ноября 1937 г.: «По нашему округу, тщательно проверяя кадры, вы-
полняя директивы товарища Сталина и Народного Комиссара, мы уволили
всего 646 человек. Цифра как будто большая для нашего округа, но то,
что мы в основном уволили правильно, подтверждается тем, что около
50% всех уволенных уже арестовано»97. Последняя фраза здесь свидетель-
ствует о своеобразном синдроме: армейские начальники, которым было
дано право принимать решение (или ходатайствовать) об увольнении под-
чиненных, как политически неблагонадежных, в какой-то степени, может
быть даже подсознательно, были заинтересованы в их аресте. Это как-то
облегчало их запуганную и дремлющую совесть: мол, «мы правильно раз-
облачили!»...
Некоторые итоги «корчевательной» работы по военным округам были
подведены командованием этих округов на заседании Военного совета при
НКО СССР в конце ноября 1937 г. (см. табл. 2).
* В данных Мехлиса мною выявлена неточность: к этому времени было арестовано не
8, а 13 армейских комиссаров 2 ранга, из них 8 уже расстреляно (см.: Сувениров О. Ф.
Трагедии не избежал никто: судьба первых армейских комиссаров РККА // Кентавр. 1992.
Ноябрь-декабрь. С. 46—48).
79
Таблица 2*
ОБОБЩЕННЫЕ ДАННЫЕ О КОЛИЧЕСТВЕ УВОЛЕННЫХ И АРЕСТОВАННЫХ
(ПО ПОЛИТИЧЕСКИМ МОТИВАМ) ВОЕННОСЛУЖАЩИХ
ПО ВОЕННЫМ ОКРУГАМ (на конец ноября 1937 г.)
Военный округ	Докладчики: командующий войсками и член военного совета	Количество уволенных	Из них арестовано
1	2	3	4
Московский Белорусский Киевский Закавказский Северо-Кавказский Харьковский Приволжский Уральский Сибирский Забайкальский Ленинградский Среднеазиатский Военные Флоты Краснознаменный Балтийский Черноморский Северный Всего по Управлению Морских Сил Санитарное управление РККА	Буденный и Троянкер Белов и Мезис Федько и Щаденко Куйбышев и Апсе Грибов и Сидоров Тимошенко и Озолин Ефремов и Балыченко Софронов и Тарутинский Антонюк и Юнг Великанов и Битте Дыбенко и Магер Локтионов и Баузер % Исаков и Булышкин Смирнов Душенов и Байрамный Викторов Рыбин	1063 (до 15.10) 1300 1894 (VI-20.XI) 646 675 1113 613 412 352 400 не на; 264 423 не на ок. 1400 850 (в том числе 514 врачей)	573 (на 13 янв. 1938) 400 861 ок. 50% 227 не называли 50% 200 249 189 зывали ок. 100 118 зывали не называл 129
Обычно принято считать, что самым страшным в советской истории
был 1937-й год. В общем-то так и было. Именно в 1937 г. кровавый маховик
арестов и казней безвинных раскрутился с небывалой еще быстротой. Но
что касается Красной Армии, то для нее эпидемия арестов продолжалась
и в 1938 г. и даже превзошла по размаху год 1937-й. После мясорубки
Тридцать седьмого года, на 1 января 1938 г. в высший комначсостав РККА
входило 845 человек. В том числе: комбриги и выше — 539 человек; бри-
гинженеры и выше — 76; бригинтенданты и выше — 46; бригврачи и
выше — 51; бригветврачи — 16 и бригвоенюристы и выше — 104 чело-
века. Кроме того, высший политсостав (от бригадного комиссара и выше)
насчитывал 269 человек98. Таким образом, здесь буквально каждый человек
был на особом счету. А между тем, их продолжали хватать и арестовывать
пачками. На протяжении 1938 года были арестованы 2 Маршала Советского
Союза, 2 командарма 1 ранга, 1 (единственный в то время) флагман флота
1 ранга, 1 (опять-таки единственный) армейский комиссар 1 ранга, 2 по-
следних командарма 2 ранга производства 1935 г., 20 комкоров, 3 флагмана
1 ранга, 13 корпусных комиссаров, 49 комдивов, 36 дивизионных комис-
саров, 97 комбригов, 96 полковников* **.
Увольнение политсостава по политическим мотивам развернулось еще
шире в 1938 г., когда во главе Политуправления РККА был поставлен
«сталинский посланец» Мехлис. Как верноподданно докладывал один из
его ближайших помощников по «выкорчевыванию» Ф. Ф. Кузнецов, «глав-
* Составлена по: РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 1823. Л. 1—511.
** Подсчитано автором по выявленным им надзорным производствам в АВКВС РФ.
80
ная работа по очистке РККА проведена после Всеармейского совещания
политработников (апрель 1938 г. — О. С.), когда были выкорчеваны из
политуправления округов троцкистско-бухаринские, гамарников-булинские
заговорщики»99. Из приведенных Кузнецовым официальных данных явст-
вует, что в 1938 г. только по четырем военным округам было уволено 1693
политработника (241 — в МВО, 255 — в ЛВО, 322 — в БОВО и 875 —
в КОВО). Выгоняли подряд. Лишь бы зацепочка была, хоть самая малю-
сенькая. 27 июня 1938 г. был уволен из РККА политрук батареи 18-го
полка ПВО (БОВО) А. А. Благой только за то, что он родился и проживал
до четырехлетнего возраста на ст. Окница Юго-Западной железной дороги,
которую в 1918 г. захватили румыны100. Надо знать где родиться! Все это
было бы смешно, если бы не было так грустно... Так и вспоминается
пушкинское: «И догадал же меня черт родиться в России...».
До самой осени 1938 г. на неизбежную проверку в Особый отдел ГУГБ
НКВД СССР посылались списки (а то и личные дела) самых различных
категорий политработников. 23 мая 1938 г. Мехлис просит проверить при-
лагаемый список кандидатов в депутаты Верховных Советов союзных ре-
спублик, выдвинутых военными советами и политуправлениями военных
округов. 11 июня этого же года он просит «срочно проверить» группу по-
литработников в связи с предстоящим их назначением на работу в Полит-
управление РККА101. А 7 июля заместитель Мехлиса Кузнецов направляет
в Особый отдел список депутатов Верховного Совета РСФСР уже избран-
ных от воинских частей ПриВО, СКВО и АОН-1 и просит «срочно прове-
рить и сообщить мне»102. В феврале 1938 г. руководство ПУ РККА просило
Особый отдел проверить некоторых политработников, выдвинутых полит-
управлением КВО в состав членов окружной парткомиссии, а в июле-ав-
густе — проверить командиров и политработников, уже избранных в члены
партийных комиссий Военно-политической академии, Военно-хозяйствен-
ной академии РККА, Военной академии химзащиты103 и т. д. и т. п.
Некоторые важные ячейки огромного воинского механизма были бук-
вально опустошены. Работал в то время заместителем начальника АБТУ
РККА по политической части дивинженер П. С. Аллилуев, родной брат
трагически погибшей в 1932 г. жены Сталина — Надежды Аллилуевой. И
вот его племянница (дочь Сталина) вспоминает, что когда осенью 1938 г.:
«Павлуша... вернулся из отпуска и вышел на работу в свое Бронетанковое
управление, то не нашел там С кем работать... Управление как вымели
метлой, столько было арестов. Павлуше стало плохо с сердцем тут же в
кабинете, где он и умер от сердечного спазма»104.
Но арестовывали не только «больших» начальников. В нашей литера-
туре мне не попадались какие-либо исследования по составу арестованных
военных. Тем с большим интересом должны быть восприняты хотя бы и
частичные данные по Московскому военному округу. Согласно официаль-
ной справке, в МВО органами НКВД было на 13 января 1938 г. арестовано
573 военнослужащих. В том числе: 1 — член военного совета округа, 2
заместителя командующего войсками, 1 начальник политуправления окру-
га, 2 помощника командующего войсками, 1 заместитель начпуокра, 1
секретарь окружной парткомиссии, 20 человек — комсостав корпусов, ди-
визий и бригад, 9 командиров полков и 48 человек арестованных — млад-
ший начсостав, курсанты военных училищ и красноармейцы105.
В выдаче санкций на арест политработников по мере сил (и полномо-
чий) участвуют Щаденко и Мехлис. В составленном 27 июня 1938 г. списке
политработников — «участников антисоветского военного заговора», санк-
ция на арест которых дана заместителем НКО Щаденко, значилось 18
человек (от политрука до полкового комиссара)106. Приказом Мехлиса в
июле 1938 г. из Краснознаменного ансамбля красноармейской песни и пля-
ски Союза ССР было уволено 22 человека, а через несколько дней пять
человек из них (Горский, Семенов, Бабаев, Есмонский и Селенский) были
арестованы как «разоблаченные враги народа»107.
Но абсолютно подавляющее большинство арестов военнослужащих, осо-
бенно лиц высшего и старшего комначсостава проводилось с санкции нар-
кома обороны СССР. 17 мая 1938 г. заместитель Ежова Фриновский пишет
81
Ворошилову «о необходимости ареста» 15-ти человек. Резолюция наркома:
«Согласен на арест указанных лиц. КВ. 19/V.38»109. Через две недели от
того же Фриновского поступает новый список обреченных. Появляется ре-
золюция: «т. Фриновскому. Не возражаю против ареста Бурмистрова и др.,
кроме Шульги, о котором решим по его приезде в Москву. Шульгу, ког-
да-то лично знал. Как в (полке) порядочного человека. КВ. 1/VI.38»109. А
когда надо было расписываться на многих листах, давая санкцию на арест,
Ворошилов уже почти механически писал: «Согл.»110.
Судьбу военных моряков решал первый руководитель только что со-
зданного самостоятельного наркомата Военно-Морского флота армейский
комиссар 1 ранга П. А. Смирнов. Делал он это не только в самом наркомате
в центре, но и на флотах, где ему доводилось бывать. В апреле он побывал
на Тихоокеанском флоте. В опубликованных посмертно воспоминаниях тог-
дашнего командующего ТОФ Н. Г. Кузнецова говорится: «Я приехал на-
вести у вас порядок и почистить флот от врагов народа, — объявил
Смирнов, едва увидев меня на вокзале». И далее Николай Герасимович
описывает, как все это «оформлялось»: «Я впервые увидел, как решались
тогда судьбы людей. Диментман* доставал из папки лист бумаги, прочи-
тывал фамилию, имя и отчество командира, называл его должность. Затем
сообщалось сколько имеется показаний на этого человека. Никто не задавал
никаких вопросов. Ни деловой характеристикой, ни мнением командую-
щего о названном человеке не интересовались. Если Диментман говорил,
что есть четыре показания, Смирнов, долго не раздумывая, писал на листе:
«Санкционирую». И тем самым судьба человека была уже решена. Это
означало: человека можно арестовать»111.
Продолжало лихорадить военные округа. По CABO с 1 января по 1 ок-
тября 1938 г. было уволено из РККА по разным причинам (в том числе
и по болезни) 338 человек. Среди них уволены как «враги народа» — 183
человека. Все они, до единого были арестованы112. Это — по округу в
целом. А только в штабе ЛенВО всего за семь месяцев (с июня по декабрь
1938 г.) было арестовано 22 работника штаба. Кроме того, по политическим
мотивам и «практической нецелесообразности» 36 человек были уволены
из РККА, а 38 штабистов переведены на работу в части113.
Шквал тайных арестов продолжал бушевать в соединениях, различных
воинских учреждениях, военных академиях. В Военной академии им.
Фрунзе на 31 марта 1938 г. было «изъято врагов народа органами НКВД»
из числа постоянного состава 7 человек и из преподавательского — 20
человек114. Один из новых руководителей центрального органа НКО га-
зеты «Красная звезда» Д. И. Ортенберг докладывал 6 апреля 1938 г.,
что в редакции газеты изъяли 11 шпионов, «причем шпионы сидели ре-
дактором, заместителем и начальниками отделов. Все еще, конечно, не
очищено»115.
Военный комиссар одной из дивизий Шехавцов докладывал в начале
апреля 1938 г.: «У нас в дивизии оказалось изъятых врагов народа свыше
100 человек, во главе с комиссаром дивизии врагом народа Поляковым»116.
Бывший начальник особого отдела 5-го механизированного корпуса Казю-
лин не без гордости докладывал Всеармейскому совещанию политработни-
ков в апреле 1938 г., что «по корпусу и по всем входящим в него бригадам
на 100 процентов арестовано командное руководство, политическое и штаб-
ное. Я говорю только о руководстве»117. Лишь в управлении 3-го стрелкового
корпуса (МВО) с 7 июня 1937 г. по 20 июля 1938 г. было арестовано 14
человек во главе с временно исполнявшим должность военного комиссара
корпуса дивизионным комиссаром А. Н. Бахиревым118. Один из главных
погромщиков Красной Армии М. П. Фриновский во время своей поездки
по Дальнему Востоку летом 1938 г. докладывал Ежову, что «за один только
день в воинских частях ОКДВА арестовано 201 человек»119.
22 июля 1938 г. начальник Управления по начсоставу РККА Е. А. Ща-
денко заготовил за подписью Ворошилова адресованную военным советам
округов директиву следующего содержания: «Во исполнение решения Глав-
* Диментман — начальник особого отдела УНКВД ДВК.
82
ного Военного Совета об очищении армии от бывших белогвардейцев, пред-
лагаю:
1. К 15 августа (КБФ, ЗабВО, СибВО, САВО — к 1 сентября) проверить
командный, политический и начальствующий состав, ранее служивший в
белых армиях Колчака, Деникина и других и уволить в запас РККА всех
активных участников борьбы против Советской власти, бывших офицеров
и занимавших офицерские должности военных чиновников, унтер-офице-
ров, а также рядовых добровольцев белой армии.
Вопрос об увольнении служивших по мобилизации рядовыми в белых
армиях, в настоящее время являющихся комначсоставом, разрешать в от-
ношении каждого персонально, с учетом его работы в РККА, политической
надежности и деловых качеств.
Лиц, занимающих должности до командира батальона включительно и
им равных, уволить приказами Военных советов округов по статье 43 пун-
ски в Управление по комначсоставу.
...на остальных представить с
2. Одновременно проверить всех бывших эсеров, меньшевиков, анархи-
стов, дашнаков, муссаватистов, боротьбистов и членов других антисовет-
ских партий и лиц, не доказавших своей активной работой безусловную
преданность партии Ленина — Сталина и социалистической Родине уво-
лить в запас, а на высший комсостав представить списки»120.
Армии угрожала новая чистка, в ходе которой механически могли быть
изгнаны из ее рядов новые тысячи командиров, провоевавшие и прослу-
жившие до 20 лет. Но на этот раз надо отдать должное Ворошилову. На
проекте директивы помета: «НКО не подписал. Е. Щаденко»121.
«НКВД ЗРЯ НЕ АРЕСТОВЫВАЕТ...»
Если при аресте сотрудников центральных военных учреждений особи-
сты, как правило, стремились обезопасить себя получением санкции нар-
кома обороны, то на местах, чувствуя себя всемогущими и всесильными,
иногда позволяли себе арестовывать того или иного командира, политра-
ботника не только без санкции наркома и прокурора, но даже вообще при
полном отсутствии какого-либо «компромата». При таких вариантах со-
трудники органов НКВД действовали «по интуиции» поскольку им «так
казалось»; били, так сказать, «на вскидку».
Бывший начальник особого отдела НКВД ЗабВО Петросьян впоследст-
вии показал, что в особом отделе не было никаких данных о принадлеж-
ности начальника штаба округа комдива Я. Г. Рубинова к заговору. Они
только предполагали, что он может быть одним из руководителей «заго-
вора» и «на всякий случай» 3 июля 1937 г. особисты арестовали его. А
там уж, как говорят шахматисты, «дело техники».. Бывший заместитель
начальника штаба ЗабВО полковник в отставке М. И. Болотков показал в
процессе дополнительного расследования, что находившиеся вместе с ним
в камере тюрьмы особого отдела арестованные видели в тюремный «вол-
чок», как Рубинова после избиения на допросе, несли по коридору122, сам
передвигаться он уже не мог. Надо ли удивляться, что комдив признал
себя виновным в участии с 1933 г. в мифическом военном заговоре и в
шпионаже в пользу японцев и на предварительном следствии и на суде.
Заседание военной коллегии по его делу 2 октября 1938 г. продолжалось
всего 10 минут. Их хватило, чтобы приговорить комдива Рубинова к рас-
стрелу. Приговор был приведен в исполнение в тот же день. Реабилити-
рован комдив посмертно в апреле 1956 г.
Никаких материалов, послуживших основанием для ареста 10 августа
1937 г. помощника командира 12-й Кубанской казачьей дивизии полков-
ника Б. Н. Акатова, в его архивно-следственном деле не содержится123.
Точно также, при полном отсутствии какого-либо «компромата» был аре-
стован 28 ноября 1937 г. командир 18-й тяжелой бомбардировочной авиа-
бригады трижды орденоносец (что было крайней редкостью по тем
временам) комбриг Е. Б. Тантлевский124.
83
Начальник Ставропольского военно-конного завода (служивший ранее
начальником политотдела Особой кавдивизии) бригадный комиссар
Д. Н. Статут был арестован 14 декабря 1937 г. Допрошенный по этому
поводу (в ходе дополнительной проверки) бывший помощник начальника
особого отдела НКВД кавдивизии Сидоров, проводивший следствие по делу
Статута, на допросе 8 октября 1955 г. высказал, что «Арест Статута, ко-
торый мы произвели по указанию Столярова (бывший начальник 5 отд.
У НКВД М(осковской) о(бласти), для нас, работников особого отдела, яв-
лялся полной неожиданностью. Зная Статута по службе в дивизии, по его
поведению в быту, могу сказать о нем, что это был положительный ком-
мунист. Ничего отрицательного в политических взглядах и настроениях
Статута я не замечал. Это был скромный и трудолюбивый политработник.
Никаких компрометирующих материалов в отношении Статута в особом
отделе дивизии во время ареста Статута не было»125.
Не спасала, а зачастую усугубляла опасность дружба с «великими мира
сего». Член военного совета Тихоокеанского флота корпусной комиссар
Я. В. Валков был старинным личным другом тогдашнего наркома ВМФ
армейского комиссара 1 ранга П. А. Смирнова. Но вот Смирнова «взяли»
в Москве 30 июня 1938 г. Об этом, очевидно, поступила информация и
на Дальний Восток. Во всяком случае уже 1 июля 1938 г. Волков был
арестован по простому распоряжению (без постановления об аресте!) на-
чальника УНКВД ДВК Г. Ф. Горбача. Это было в начале июля. А поста-
новление об аресте Волкова и о предъявлении ему обвинения было
утверждено этим же самым Горбачем лишь 23—28 ноября 1938 г. К след-
ственным же действиям по делу Волкова органы следствия приступили
фактически 27 января и 14 марта 1939 г., т. е. спустя почти семь-восемь
месяцев после ареста очередного «врага народа»126.
Любил иногда продемонстрировать свое «пролетарское чутье на врагов»
и сам Ежов. Так, по его личному указанию был 5 мая 1937 г. арестован
комбриг запаса М. Е. Медведев. Ежов в это время усиленно сочинял версию
о «военном заговоре» и ему до зарезу нужны были показания какого-либо
сравнительно крупного военного. Медведев же до 1935 г. занимал пост
начальника Управления ПВО РККА. Затем был уволен и работал началь-
ником строительства столовой. Никакого «компромата» против него не бы-
ло. Но Ежов дал указание: «арестовать». (И вскоре из Медведева таки
выбили столь нужные Ежову показания о «заговоре Тухачевского» и Ежов
немедленно доложил о них Сталину). По прямому указанию Ежова в
1937—1938 гг., .при полном отсутствии компрометирующих материалов,
органами НКВД производились аресты ряда командиров и политработников
til
Но необходимо со всей определенностью подчеркнуть, что абсолютно
немотивированные аресты военных все-таки были исключением. Как пра-
вило, должно было быть определенное обоснование, какая-то «зацепочка».
И опять надо сказать, что иногда эти «зацепочки» были просто за преде-
лами здравого смысла. Но — «НКВД зря не арестовывает...».
Как в те мрачные времена стряпали дела по обвинению «в контррево-
люционных преступлениях», можно судить и по делу заведующего библи-
отекой одного из Домов Красной Армии (БОВО) Бойко. Его обвинили в
том, что он занимался распространением среди военнослужащих и их семей
запрещенной Глав литом литературы. Эти обвинения не были голословными.
С первого взгляда они могли показаться даже доказательными. Но только
с первого взгляда и только человеку, желающему во что бы то ни стало
засадить в тюрьму другого человека. В самом деле Бойко обвинялся в том,
что выдал интенданту 3 ранга Ильюшенко «Историю народов СССР» Ва-
нага, жене военнослужащего роман Никифорова «У фонаря», военнослу-
жащему Гусеву дал хороший отзыв о повести А. С. Серафимовича
«Железный поток», а одному из военнослужащих выдал (о, ужас!) книгу
«ВКП(б) в резолюциях съездов, конференций и пленумов ЦК». С точки
зрения хоть чуть-чуть цивилизованного общества обвинения по сути па-
раноидальные, но они были абсолютно дутыми даже и по тем беспросветно
мрачным временам. При внимательном дополнительном расследовании бы-
84
ло установлено, что книга Ванага была выдана в 1936 г., а изъята приказом
Главлита 27 марта 1938 г., роман «У фонаря» выдан в мае-июне 1937 г.,
приказ Главлита об изъятии издан в январе 1939 г. Повесть «Железный
поток» не допускается к распространению только в том случае, если в
предисловии имеются ссылки на Ковтюха (комкор Е. И. Ковтюх — про-
тотип Кожуха — был уже расстрелян). Ни одно издание «ВКП(б) в резо-
люциях съездов, конференций и пленумов ЦК» вообще не изымалось. И
тем не менее именно по вышеперечисленным обвинениям Бойко был
29 июня 1938 г. арестован, провел в тюрьме больше года. И только в июле
1939 г. военной прокуратурой БОВО дело Бойко было прекращено и он
был освобожден из-под стражи128.
Капитан Богданов (18 ск, ОКДВА) сдавал свою часть Дмитриеву и в
процессе передачи отдал ему 50 различных книг и попросил просмотреть
их, нет ли среди них запрещенных. Дмитриев (впрочем, как и Богданов)
сам не проверил, а послал в качестве цензоров двух красноармейцев. Один
из них увидел хрестоматию по ленинизму издания 1926—1927 гг. и вле-
комый духовной жаждой и стремлением овладеть передовым учением, взял
ее к себе в казарму, «почитать». Казалось бы, «святое дело» — красноар-
меец хочет припасть к первоисточнику. Но когда на другой день, обнару-
жив эту хрестоматию на красноармейской тумбочке, рассмотрели ее
повнимательнее, то обнаружили в ней статьи «врагов народа». Особисты
тут как тут. Возбудили дело. Незадачливый капитан Богданов был аресто-
ван и осужден на 6 лет тюремного заключения 129.
Бывали еще более дикие мотивы ареста. Военные юристы В. Бобренев
и Л. Заика рассказали о том, что в списках комсостава, докладывавшихся
х офицеров старой русской армии были
Ежову, некоторые фамилии быв
1115
подчеркнуты толстым красным карандашом. А сотрудники Особого отдела
ГУГБ НКВД СССР знали, что такой карандаш был только у Ежова. Надо
как-то реагировать на «указание» «железного» наркома. И реагировали.
Бобренев и Заика утверждают, что именно по этому «принципу» было
принято решение об аресте командармов 2 ранга М. Д. Великанова и
А. И. Седякина, комкора Е. И. Ковтюха... А молодой кудрявый начальник
боепитания Забалуев, причесываясь у зеркала и любуясь собой, сказал:
«Ну и шевелюра у меня... Прямо как у Зиновьева». При одном упоминании
«запретной» фамилии аполитичный Нарцисс был арестован и в обвини-
тельном заключении эта губительная по тем временам фраза получила
такое истолкование: «...среди начсостава восхвалял и пропагандировал врага
народа Зиновьева». Скажете, шутка. А Забалуев четыре месяца просидел
в тюрьме. И ему еще повезло. Малограмотный красноармеец Белкин слы-
шал про Конституцию 1936 г. и в общем-то усвоил, что все начинается с
нее и как-то заявил, что построение социализма у нас началось не в
1924 г., а в 1936. Сразу же последовал арест — и 8 лет лишения свободы130.
О печальной судьбе другого красноармейца рассказал в апреле 1938 г.
главный военный прокурор РККА Н. С. Розовский. Судя по всему, этот
красноармеец искренне хотел бороться с недостатками в боевой подготовке.
В ротной стенгазете в заметке о повышении внимания к стрелковой под-
готовке, желая быть как можно более убедительным, он написал: «Пуля
своенравна и летит, куда ей вздумается, и обязательно не в цель». Эти
«красоты стиля» дорого ему стоили. По выражению главного военного про-
курора, красноармейцу «приклеили контрреволюцию», арестовали и осуди-
ли на 8 лет лишения свободы131.
Прямо-таки с патологической непримиримостью сотрудники особых от-
делов относились к одному упоминанию бывшего народного комиссара по
Военно-морским делам и председателя Реввоенсовета РСФСР (СССР)
Л. Д. Троцкого. Так было уже с середины 20-х и до середины 30-х годов.
Член партии с июня 1917 г. Г. Л. Баранцев, много лет прослуживший на
ответственных военно-политических должностях, с 1926 г. преподававший
в Военной академии им. Фрунзе, был «уличен» в том, что на лекциях
допускал применение наглядного пособия с портретом Троцкого. За такой
«криминал» окружная парткомиссия МВО вынесла ему в 1935 г. выговор132.
И хотя он сумел в 1936 г. окончить вечернее отделение Института красной
85
профессуры, получил звание бригадного комиссара, исполнял обязанности
начальника кафедры истории ВКП(б), все же в начале 1938 г. он был
уволен. Чтоб «троцкистским» духом и не пахло.
Еще более эта нетерпимость возросла после августовского процесса
1936 г. Вот один из документов той поры: «8 января 1937 г. группа млад-
ших командиров танкового батальона 2 отдельной механизированной бри-
гады ОКДВА Мезенцев, Пидкоша (оба члены ВЛКСМ) и еще четыре
беспартийных во время читки газет восхваляли контрреволюционера Троц-
кого. Мезенцев и Пидкоша исключены из ВЛКСМ. Мезенцев уволен из
РККА и арестован органами НКВД»133.
А после февральско-мартовского (1937 г.) пленума ЦК ВКП (б) выяв-
ление и отлов «троцкистов» приобрели характер охоты. Так, в апреле
1937 г. «за контрреволюционную троцкистскую агитацию» арестованы кур-
сант полковой школы 11 сд (Л ВО) Трифонов («сын осужденного троцки-
ста») и младшие командиры 32-го полка этой же дивизии Бабин, Турков
ения свободы с последующим пора-
ароко разветвленной кара-
III
Помполит Военно-Воздушной академии дивизионный комиссар Смолен-
ский прямо-таки с сознанием исполненного долга рассказал в марте 1937
г. на активе НКО, как он и парторганизация оперативно реагировали на
«небольшой сигнал» о том, что преподаватель кафедры политэкономии Ка-
занский в 1926 г. назвал своего сына именем Троцкого (Ледит). «Прижали
мы его, но в течение трех-четырех месяцев не могли выжать и только
после целого ряда очных ставок, когда привлекли парторганизацию музея
Ленина, где работала его жена, которая тоже напирала на него, лишь
после этого мы установили, что этот человек двурушничал. Признавая на
словах линию партии правильной, в 1926 году дает имя своему сыну в
честь Троцкого»135.
Помполиту 14-го кавполка батальонному комиссару В. Н. Гришину бы-
ло вменено в вину и то, что до осени 1935 г. хранил у себя групповой
фотоснимок лиц, среди которых был и «портрет врага народа Троцкого».
23 сентября 1937 г. военный трибунал Киевского военного округа осудил
батальонного комиссара на 10 лет л
жением в правах на 5 лет»136. А еще «проще» поступали в одной из частей
Белорусского военного округа. Секретарь бюро ВЛКСМ Антоненко расска-
зывал на Всеармейском совещании комсомольских работников РККА (май
1938 г.): «У нас, например, в части, где комиссар Бессмертный, наломали
много дров, когда врагов народа искали по окончанию фамилий; например,
оканчивается фамилия на «ий» и «ч», значит ищи врага народа»137.
Читаешь такое и думаешь: какая-то страна абсурда! Да это же то, о
чем пророчествовали и Евгений Замятин, и Олдос Хаксли, и Джордж Ору-
элл. Да, действительно было и такое....Но еще раз хочу подчеркнуть, что
в основном подобные случаи все же были не системой, а исключением.
Системой же были усердные попытки «обосновать» аресты.
И надо признать, что в стремлении «обосновать» аресты, органы НКВД
действовали масштабно и с выдумкой. Судя по многочисленным докладам,
сводкам, спецсообщениям различных звеньев
тельной системы, по крайней мере с осени 1936 г. вся наша огромная
страна была покрыта густой сетью всякого рода антисоветских, контррево-
люционных, террористических организаций. Если попытаться суммировать
и классифицировать весь тот объемный материал, который мне удалось
изучить, то можно придти к выводу, что в основном эти зловредные ор-
ганизации окопались и действовали по таким городам и весям.
Антисоветская троцкистская (правотроцкистская) террористическая ор-
ганизация — в Воронежской, Днепропетровской, Курской, Кустанайской и
Сталинградской областях, а также в Туркмении; в городах: Ленинграде (на
заводах «Красноармеец» и «Красный Треугольник», на фабрике «Пятилет-
ка», на Охтинском комбинате), Ростове-на-Дону, Саратове, Харькове, Шуе;
на железных дорогах — Дальневосточной, Оренбургской, Туркестано-Си-
бирской; в Верхне-Волжском речном пароходстве: в аппарате Наркоминдела
СССР, Наркомате легкой промышленности СССР, Наркомземе СССР, Ко-
митете по делам физкультуры и спорта при СНК СССР, в Наркомате юс-
86
тиции РСФСР, в Главрыбе наркомпищепрома СССР, в системе автотрак-
торной промышленности, в системе водного транспорта, в системе «Загот-
зерно», в прокуратуре Московской области, в Подмосковном угольном
бассейне, в тресте «Каззолото», в Сухумском субтропическом институте, на
Красноярском вагонно-строительном заводе, на авиазаводе № 24 и др.
Органами НКВД была «вскрыта» также антисоветская националистиче-
ская террористическая диверсионно-вредительская организация, действо-
вавшая на территории Азербайджанской, Грузинской, Казахской, Туркмен-
ской и Украинской союзных республик. Только на Украине в 1930—1937 гг.
было «раскрыто» 15 крупных подпольных контрреволюционных организа-
ций138.
Докладывалось и о действиях антисоветской эсеровской террористиче-
ской повстанческо-диверсионной организации в Краснодарском и Краснояр-
ском краях, в Одесской, Тульской и Ярославской областях, в Великолукском
округе, в Нижне-Чирском районе Сталинградской области. Сообщалось так-
же о «раскрытии» антисоветской террористической организации в Курской
области (как обычно во главе с секретарем обкома ВКП (б) и председателем
областного Исполкома), в Кизеловском районе Свердловской области, в Ко-
минтерне, в Центральном аэроклубе СССР, среди эсперантистов Украины
[ИОННЫХ, но любых
Еще раз хочу напомнить, что это отнюдь не все «вскрытые» в предво-
енные годы органами НКВД антисоветские контрреволюционные террори-
стические организации. Совершенно логично предположить, что это только
сравнительно небольшая выявленная мною частица намертво опутавшей
страну смертоносной сети, накинутой сотрудниками НКВД на миллионы
людей.
Так было в стране, так было и в армии. Вполне естественно, что высшая
партийная верхушка особо опасалась не только оппоз
хоть сколько-нибудь самостоятельных взглядов у «человека с ружьем». Во-
обще-то говоря версию о подготовке военного переворота высшее партийное
руководство начало муссировать по крайней мере с осени 1927 г. В ночь
с 12 на 13 сентября 1927 г., якобы по заявлению бывшего врангелевского
офицера, который неоднократно использовался ОГПУ для проникновения
в антисоветское подполье, у ряда оппозиционеров, занимавшихся тиражи-
рованием и распространением документов оппозиции, были произведены
обыски. И уже 22 сентября этого же года от имени политбюро и ЦКК
ВКП (б) по партийным инстанциям была разослана информация следую-
щего содержания: чекистами установлена связь членов партии, организо-
вавших подпольную типографию, «с некоторыми лицами из военной среды,
помышляющими о военном перевороте в СССР по типу переворота Пил-
судского». Второе сообщение от 27 сентября заканчивалось еще более оп-
ределенной констатацией и грозным предостережением: «ЦК и ЦКК
заявляют, что они отсекут железной рукой всякую попытку втянуть во
внутренние дела буржуазно-интеллигентский сброд... и их охвостья из во-
енных путчистов...»139.
Придя к власти в результате вооруженного восстания, сумев перетянуть
на свою сторону значительные солдатские массы, руководство коммунисти-
ческой партии все время опасалось, как бы и другие, противостоящие об-
щественные силы не пошли бы подобным же путем. Особый отдел армии
и флота Главного управления госбезопасности НКВД СССР и сеть особых
отделов в военных округах, в воинских объединениях и соединениях не
дремали, неусыпно следили за тем, нет ли где заговора, и, напрягая все
свои физические и интеллектуальные возможности, усиленно сочиняли,
создавали, стряпали, вскрывали и ликвидировали самого различного рода
«контрреволюционные террористические организации и группы» в РККА.
И опять-таки должен предупредить читателя, что не сумев добыть «всю
совокупность» документов, я не претендую на абсолютную полноту перечня
«вскрытых и ликвидированных» тогда органами НКВД контрреволюцион-
ных организаций в армии и на флоте. Уже говорилось о крупном деле
Весна», «вскрытом» в начале 30-х гг. В 1935 г. ликвидирована «контрре-
волюционная троцкистская и националистическая» организация в школе
87
лову о том,
червонных старшин в Харькове. Подробностей выяснить не удалось, но,
естественно, масштабы здесь были значительно меньшими.
Активность Особого отдела ГУГБ НКВД СССР во «вскрытии» (а как
показали последующие события — в фабрикации) контрреволюционных ор-
ганизаций в армии резко возрастает сразу же после окончания работы фев-
ральско-мартовского (1937 г.) пленума ЦК ВКП(б). Вот только то, что мне
удалось выявить. В апреле 1937 г. начальник Особого отдела ГУГБ НКВД
СССР И. М. Леплевский докладывает наркому обороны Воро
что вскрыта контрреволюционная троцкистская группа, ведущая работу в
МВО (доклад 9 апреля); что часть существующей с 1928 г. контрреволю-
ционной троцкистской группы во главе с бывшим начальником 12-го отде-
ления Разведуправлсния РККА Чернявским, впоследствии перешла к
террористической деятельности, намечавшей теракт в отношении тов. Ста-
лина, была арестована и расстреляна (сообщение 14 апреля); что вскрыта
антисоветская троцкистская организация, проводившая вредительскую ра-
боту в системе особо секретной техники РККА (сообщение 28 апреля)140. В
мае 1937 г. тот же Леплевский бомбит Ворошилова своими спецсообщениями
о вскрытии «антисоветской троцкистской террористической организации» в
частях СибВО, «троцкистской террористической, диверсионно-шпионско-
вредительской организации» в ОКДВА, «военной контрреволюционной троц-
кистской организации» в МВО.
Все эти «меморандумы» докладывались в обстановке глубочайшей сек-
ретности. В середине июня 1937 г. наконец и в открытой печати были
опубликованы краткие сообщения о том, что НКВД вскрыл в РККА раз-
ветвленный военно-фашистский заговор, что руководителей заговора — во-
семь высших командиров РККА — во главе с Маршалом Советского Союза
М. Н. Тухачевским, осудили и расстреляли. По этому поводу был опуб-
ликован несекретный приказ НКО № 96. Газеты, особенно военные, про-
должали во всю трубить о необходимости полного выкорчевывания и бес-
пощадной расправы со всеми «заговорщиками», но никаких конкретных
материалов, да и фамилий, в открытой печати больше не появлялось. Бес-
прецедентная расправа с командно-начальствующим составом РККА чини-
лась в строжайшей тайне. И только сейчас, на основе изучения многих
документов Архива военной коллегии Верховного суда Российской Феде-
рации и Российского государственного военного архива можно судить, как
напряженно «трудились» особисты над «вскрытием» (а фактически — фор-
мированием) всякого рода ответвлений придуманного ими самими «заго-
вора».
Не ограничиваясь «заговором», «вскрытым» в центре, особисты сочиня-
ют версии и сообщают руководству Наркомата обороны о наличии воен-
но-фашистского заговора в Забайкальском, Закавказском, Киевском,
Ленинградском, Московском, Средне-Азиатском, Сибирском, Северо-Кав-
казском, Уральском, Харьковском военных округах, в ОКДВА. Сообщается
о наличии этого заговора в системе Военно-Морского флота, и в частности,
на Северном и Тихоокеанском флотах, на Амурской военной флотилии, а
также в системе ПВО гор. Москвы, во 2-м стрелковом корпусе, в 34-й
стрелковой дивизии, в 23-й авиационной бригаде, в Усть-Сунгарийском
укрепленном районе и др.
Состряпанная в кабинетах НКВД версия о военно-фашистском заговоре
в РККА и его ответвлениях на местах была своеобразным стволом, к ко-
торому примыкали и многочисленные другие версии о якобы действовавших
в армии иных антисоветских и контрреволюционных организациях. Прежде
всего, пугали тем, что, мол, чуть ли не с 20-х годов существуют различного
рода организации бывших офицеров (подпольная монархическая организа-
ция быв]
организация в ВВС РККА; офицерская террористическая и ]
ганизация в Белорусском военном округе и в г. Ульяновске, организация
бывших офицеров-артиллеристов и т. п.).
Усиленно эксплуатировалась версия о наличии в армии различного рода
антисоветских контрреволюционных террористических
дительских организаций (троцкистских, правотроцкистских, правых, воен-
х офицеров царской армии в Москве; офицерско-монархическая
©некая ор-
шш
©неких и вре-
llllli
88
но-эсеровских и т. п.) — в ОКДВА, УрВО, на ТОФс, в частях 5-го мех-
корпуса, 7-го стрелкового корпуса, в 28-й авиабригаде, в Омском пехотном
училище (разумеется, во главе с его начальником генерал-майором
М. И. Петровым) и даже в Центральном архиве Красной Армии, а также
в Военной академии Генерального штаба РККА, в Военной академии РККА
им. М. В. Фрунзе, в Главном санитарном управлении РККА, на Балтфлоте,
в Горьковском бронетанковом училище, в Киевской артшколе, в строитель-
но-квартирном отделе МВО и т. д. и т. п.141
Широко внедрялась версия о подрывной работе в армейских рядах раз-
личного рода националистических организаций вроде Латышской фашист-
ской организации, Украинско-националистической повстанческой органи-
зации, контрреволюционных националистических организаций в 18-й
Туркменской дивизии, в 19-й Узбекской горно-стрелковой кавдивизии, в
20-й Таджикской кавдивизии, социа л-ту райской партии (СТП) в Киргиз-
ском кавполку, польской организации войсковой (ПОВ) и т. д. и т. п.
Что касается версии о наличии «военно-фашистского заговора в РККА»,
то уже в середине 50-х годов в результате дополнительных проверок было
установлено, доказано и закреплено в таких, имеющих юридическую силу
документах, как заключения Главной военной прокуратуры и определения
военной коллегии Верховного суда СССР, что никакого такого заговора в
РККА нс существовало, что она (версия) была сочинена в недрах НКВД
и принесла огромный урон Кпасной Армии.
В ходе исследования удалось выявить юридические документы и по
некоторым другим «контрреволюционным» организациям в РККА. В опре-
делении военной коллегии Верховного суда СССР по делу расстрелянного
в августе 1937 г. полковника К. М. Грунде, за участие в военно-фашистской
террористической организации, якобы действовавшей в частях ОКДВА и
Тихоокеанского флота, было 8 июля 1965 г. констатировано: «Антисовет-
ской организации, преступная связь с которой вменялась в вину Грундэ,
в действительности не существовало» 43. Бывший начальник Пермской авиа-
школы бригадный комиссар В. В. Ягушевский 15 августа 1938 г. военной
коллегией осужден к расстрелу как один из участников эсеровской контр-
революционной организации, будто бы действовавшей в Уральском военном
округе. В действительности же, как показал в ходе дополнительной про-
верки в 1967 г. бывший помощник начальника особого отдела НКВД УрВО
Мозжерин, никакой эсеровской контрреволюционной организации в вой-
сках Уральского военного округа не существовало, а материалы об этой
организации были созданы искусственно143, т. с. совершенно сознательно
сфальсифицированы.
В 1938 г. несколько командиров и политработников Ордена Ленина
Узбекской горнострелковой кавалерийской дивизии были арестованы и
осуждены как участники «антисоветской буржуазно-националистической
повстанческой террористической организации», якобы действовавшей в ча-
стях этой дивизии. Дополнительной проверкой, произведенной в 1956 г.,
было, как официально зафиксировано в заключении Главной военной про-
куратуры от 19 ноября 1956 г., «установлено, что органы государственной
безопасности никакими объективными данными о существовании в частях
узбекской дивизии какой бы то ни было антисоветской организации не
располагали, дела на арестованных военнослужащих этой дивизии были
сфальсифицированы и что признания арестованных в совершении тяжких
государственных преступлении в стадии предварительного следствия добы-
вались путем применения к ним пыток и других незаконных методов ве-
дения следствия»144.
Таким образом, опираясь на эти факты, а также, исходя из того, что
все привлеченные за участие в «организациях» военнослужащие реабили-
тированы «за отсутствием состава преступления», можно вполне обосно-
ванно сделать вывод о том, что всех этих «антисоветских, контрреволю-
ционных организаций в РККА» в действительности не существовало, что
сообщения и доклады высшему руководству страны о их «деятельности»
также плод злобно воспаленного человеконенавистнического воображения
функционеров НКВД.
89
А между тем именно обвинение в участии в военно-фашистском заго-
воре или в той или иной «антисоветской контрреволюционной» организации
служило главным основанием для получения соответствующей санкции на
арест военнослужащих. Так, по обвинению в участии в «военно-фашист-
ском заговоре» в Киевском военном округе были арестованы бывший ко-
мандующий войсками округа командарм 1 ранга И. Э. Якир, его
заместитель комкор Д. С. Фесенко, начальник политуправления округа
армейский комиссар 2 ранга М. П. Амелин, его заместитель корпусной
комиссар Н. О. Орлов, начальник штаба округа комбриг Н. И. Подчуфаров,
его заместитель комбриг А. Г. Лабас, комдивы С. И. Венцов-Кранц и
Ф. Ф. Рогалев, комбриг В. В. Ауссем-Орлов и др. По обвинению в участии
в военно-фашистском заговоре в Забайкальском военном округе были аре-
стованы командующий войсками округа комкор И. К. Грязнов, его заме-
ститель комкор Н. В. Лисовский, член военного совета округа корпусной
комиссар В. Н. Шестаков, начальник штаба комдив А. И. Тарасов, а затем
и сменивший его комдив Я. Г. Рубинов и др.
По отношению к участникам «антисоветских националистических» ор-
ганизаций действовали довольно примитивно — раз тот или иной командир
или политработник по национальности латыш, значит он непременно за-
числялся в соответствующую латышскую контрреволюционную организа-
цию, если поляк — то в польскую и т. д. Как «участники латышской
фашистской организации» были арестованы командармы 2 ранга Я. И. Ал-
кснис и И. И. Вацетис, комкоры Я. П. Гайлит, А. Я. Лапин, К. А. Стуцка,
Р. П. Эйдеман, корвоенюрист Л. Я. Плавнек, коринтендант П. М. Ошлей,
комдивы Ю. Ю. Аплок, А. И. Бергольц, Ж. К. Блюмберг, Г. Г. Бокис,
Ж. Я. Пога, И. А. Ринк, В. Ю. Рохи, О. А. Стигга, дивизионные комиссары
Ф. Д. Баузер, В. К. Озол, И. Я. Юкамс, дивинтендант Р. А. Петерсон и
многие др. По обвинению в участии в ПОВ были арестованы бывший
заместитель председателя Реввоенсовета СССР И. С. Уншлихт, комкор
Р. В. Лонгва, коринженер Н. М. Синявский, корпусной комиссар Я. Л.
Авиновицкий, комдивы В. Ф. Грушецкий, К. Ф. Квятек и др.
Как уже отмечалось ранее, все эти организации были придуманы са-
мими особистами, ими же они были и «вскрыты». Следовательно, арест по
обвинению в участии в этих в действительности не существовавших орга-
низациях фактически был самым настоящим блефом особых отделов НКВД.
Но для всех арестованных он обернулся неописуемой трагедией, заканчи-
вающейся, как правило, позорным и, как казалось палачам, бесследным
исчезновением.
Таким же образом был «организован», а точнее — состряпан, искусст-
венно создан так называемый военный заговор в частях 7-го стрелкового
корпуса. Привлеченный впоследствии к уголовной ответственности бывший
начальник УНКВД по Днепропетровской области Е. Ф. Кривец на следст-
вии дал прямые показания о том, что «военный заговор в частях 7 ск»
был создан им и бывшим начальником 5 отдела УНКВД Флейшманом
путем применения к арестованным мер физического воздействия и фаль-
сификации следственных материалов. Но все это выяснилось значительно
позднее. А пока по обвинению в этом заговоре только в 122 сп 41 сд с
октября 1937 г. по январь 1938 г. были арестованы и расстреляны шесть
командиров: командир полка полковник А. Д. Чебанов, его помощник май-
ор Д. А. Спиров, помначштаба полка капитан Б. И. Рубан, командир
батальона капитан В. И. Шаповал, начштаба батальона стар
Illi
й лейтенант
А.. Е. Семерня и командир роты старший лейтенант А. А. Билык. Все они
реабилитированы посмертно 16 января 1958 г.145.
Сотрудники НКВД не брезговали формированием версий о наличии
различного рода групп (например, в документах говорилось об антисовет-
ской националистической группе в системе органов Верховного суда СССР,
об антисоветской правотроцкистской группе в Институте Маркса-Энгель-
са-Ленина (ИМЭЛ), о контрреволюционной террористической группе в ав-
тобазе НКИД СССР и т. п.>. В попавших в мое поле зрения документах
Особого отдела ГУГБ НКВД СССР содержались утверждения о существо-
вании террористических групп в аппарате Политуправления РККА (якобы
90
созданных его начальником армейским комиссаром 1 ранга Я. Б. Гамар-
ником), в Военной академии Генерального штаба РККА, в Военно-полити-
ческой академии якобы созданной ее начальником армейским комиссаром
2 ранга Б. М. Иппо), в Центральном доме Красной Армии (ЦДКА) во
главе с его начальником корпусным комиссаром Ф. Е. Родионовым. Фигу-
рируют в различного рода документах утверждения о заговорщических
группах в Артиллерийском и Военно-химическом управлениях РККА, о
Ленинградской военной националистической группе, о запасной группе ру-
ководства военно-троцкистским заговором в СибВО, о группе польских ди-
версантов в системе ВОСО КВО, о контрреволюционной фашистской группе
в 14-м военном училище летчиков ПриВО, о троцкистской группе с тер-
рористическими намерениями в Орджоникидзевском пехотном училище, о
контрреволюционной группе в 56-й стрелковой дивизии и т. д. и т. п.
Теперь, когда версия о всеохватывающем военном заговоре и его от-
ветвлениях была сочинена, горячо одобрена «совестью партии» — полит-
бюро ЦК ВКП(б) во главе с «мудрейшим из мудрейших», дело оставалось
за малым — арестовать всех заговорщиков. Но как это сделать? Ведь са-
ми-то они добровольно не идут «с повинной». Среди изученных мною более
двух тысяч надзорных производств попался лишь один единственный слу-
чай, когда командир 11-й авиабригады из Ленинградского военного округа
краснознаменец комбриг А. И. Орловский до того наглотался смертоносных
бацилл всеобщей подозрительности, что сам обратился 19 сентября 1938 г.,
к Ворошилову с заявлением, в котором «признался» в участии в военном
заговоре. Факт был настолько необычный, что особисты даже не реагиро-
вали. Они-то знали, что никакого заговора нет. Орловского не тронули.
Более того, вскоре он стал командовать авиадивизей. В феврале 1941 г.
Орловский снова обращается к наркому обороны. Теперь он отрицает ка-
кое-либо участие в заговоре. Его арестовали за десять дней до начала
войны и хотя он всячески отбивался и отказывался от какого-либо участия
во вражеской деятельности, всё было тщетно. Раз попал в жернова быть
тебе размолоту. Орловского 16 июля 1941 г. осудили на «10+5». Умер в
заключении в 1942 г. Реабилитирован посмертно146.
Но это был, еще раз подчеркиваю, уникальный случай. А в массе своей
для получения санкции на арест необходимы были хоть какие-то обосно-
вания, доказательства, «компромат». Хотя бывали случаи, когда обходились
и без него.
При аресте «заговорщиков», очень многие права, провозглашенные в
различных законах и других партийно-государственных документах гру-
бейшим образом нарушались. И это было по-своему логично. Раз сама
версия об этом никогда не существовавшем заговоре была состряпана, со-
вершенно сознательно сфальсифицирована органами НКВД по подсказке-
указке «самого» Сталина, то вся «работа» по ней не могла не носить такого
же не регламентируемого никакими обычными юридическими нормами ха-
рактера. Среди военнослужащих, арестованных в 1937 г. было немало чле-
нов ЦИК СССР и ВЦИК, а в 1938 г. — депутатов Верховного Совета
СССР первого созыва, Верховных советов Союзных республик. Ни в одном
надзорном производстве не говорится о наличии разрешения Верховного
Совета или хотя бы председателя ВЦИК, ЦИК СССР либо Президиума
Верховного Совета СССР или Союзных республик. Очевидно, их и не
было. НКВД мог ни с чем и ни с кем не считаться. Нередко бывало, что
арестовывали даже без санкции прокурора, а то и вообще без ордера на
арест. Заместитель командующего войсками ОКДВА, член ЦИК СССР ком-
кор М. В. Сангурский был арестован в Хабаровске 1 июня 1937 г. по
телеграфному распоряжению заместителя наркома внутренних дел СССР
М. П. Фриновского. Никакой санкции прокурора на арест Сангурского в
его деле нет147.
Начальник политуправления ЛВО корпусной комиссар Т. К. Говорухин
был арестован 18 сентября 1938 г. без санкции прокурора. Ордер на его
арест был выписан лишь 2 октября 1938 г., а постановление об избрании
меры пресечения предъявлено Говорухину только 17 ноября 1938 г., т. е.
почти через два месяца после фактического ареста148. Члейу Военного со-
91
вета МВО корпусному комиссару Б. У. Троянкеру обвинение было предъ-
явлено лишь через семь с половиной месяцев после ареста147.
Особисты спешили арестовать любого лишь бы у человека была бы
какая-то, по их мнению, червоточинка. В аттестации на начальника Ки-
евских курсов усовершенствования командного состава запаса полковника
А. А. Рябинина за 1937 г. соответствующими начальниками было указано,
что Рябинин якобы подбирал на курсы людей с темным прошлым, доби-
вался присвоения училищу имени Якира, учился вместе с Тухачевским. А
это уже «криминал». Решено было Рябинина «брать» и арестовали его по
стандартному в те годы обвинению как «участника военно-фашистского
заговора». Но поскольку в ходе предварительного следствия никак это до-
казать не смогли, тогда «оформили» его «как члена к/p организации
РОВС». Именно так было записано в приговоре военной коллегии Верхов-
ного суда СССР от 26 сентября 1938 г. В качестве такового он был и
расстрелян. Реабилитирован посмертно в марте 1958 г.150.
Начальник штаба 23-го конно-артиллерийского полка 23-й кавдивизии
майор Д. Д. Делико был арестован органами НКВД 9 октября 1937 г. Судя
по заключению Главной военной прокуратуры, составленному в результате
дополнительной проверки в 1957 г., единственной зацепкой для ареста
майора явилась отрицательная аттестация на него за 1936 год151.
Немедленно арестовывали любого, осмелившегося высказать малейшее
сомнение. С предложением арестовать очередную жертву обращается на-
чальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР Николасв-Журид к Вороши-
лову 29 июня 1937 г. Речь на этот раз идет о начальнике кафедры военных
сообщений Военно-транспортной академии РККА военинженере 2 ранга
Г. Э. Куни. Ему 50 лет. Он — беспартийный. Это уже не хорошо. Он —
бывший поручик. Это еще хуже. Он уже арестовывался в 1931 г. «за
контрреволюционную деятельность». Это уже совсем плохо. А кроме то-
го, — доносит особист, — Куни в цинично-клеветнической форме отзыва-
ется о вожде партии и в кругу сослуживцев заявлял: «Все они, т. е.
Тухачевский, Фельдман и другие, были революционерами. Все они были
достаточно материально обеспечены, чтобы льститься на деньги, в частно-
сти Тухачевский имел неограниченные суммы денег. Шпионажа не было
никакого, а всех этих лиц нужно было устранить, т. к. они резко восста-
вали против такого зажима, который установил Сталин. Тухачевский и
другие протестовали, и за этот протест, к которому могли присоединиться
массы, их решили уничтожить, объявив шпионами. Таким образом массы
обмануты. Германская печать правильно отрицает вину осужденных... Ста-
лин жесток, в результате его зажима от его же конституции только полетел
пух»152. На этом меморандуме вскоре появляется резолюция: «Арестовать.
КВ. 1/VIII.37»153.
Основным «доказательством виновности» военного комиссара 12-го
стрелкового корпуса дивизионного комиссара Д. Д. Плау был фотопортрет
расстрелянного в июне 1937 г. бывшего командира этого корпуса комкора
В. М. Примакова с собственноручной надписью на нем. Вот криминал так
криминал — командир корпуса подарил на память свой фотопортрет ко-
миссару корпуса. И этого оказалось достаточно, чтобы прокурор 12 ск
Майоров дал санкцию на арест военкома корпуса154.
Как о самом обычном, рутинном деле, сообщает 25 июля 1939 г. за-
местителю начальника Политуправления РККА Ф. Ф. Кузнецову один из
ответственных сотрудников Особого отдела ГУГБ НКВД СССР Беляков о
действиях особистов, в связи с некоторыми «критическими» высказывани-
ями или, точнее выражением в слух своего мнения. В Новороссийском
лагере (СКВО) курсант полковой школы Боков, находясь в столовой, не-
осмотрительно заявил в группе курсантов: «Я не верю газетам, которые
пишут, что советская техника лучшая в мире. Техника Америки и Гер-
мании лучше нашей»155. Расправа за «неположенные мысли» была молни-
еносной. «Нами, — сообщал Беляков, — даны указания о немедленном
аресте четырех курсантов, согласовав арест с военным советом округа»156*.
Среди них был и Боков. Остальных трех забрали, чтобы не слушали.
92
Но самым излюбленным приемом сотрудников НКВД «для дожимания
наркома» на предмет получения санкции на арест, особисты считали «изо-
бличающие показания» лиц, уже арестованных по другим делам. Особисты
и сами поднаторели в добывании подобных показаний и они прекрасно
знали о том, какое большое значение придавал этим показаниям сам
«вождь». На августовском (1937 г.) Всеармейском совещании политработ-
ников, работавшем в самый разгар кампании «по выкорчевыванию», есте-
ственно возник вопрос о том, как же реагирует личный состав армии на
многочисленные факты ареста командиров. Наиболее остро этот вопрос
поставил начальник политуправления ОКДВА дивизионный комиссар
И. Д. Вайнерос. Вот отрывок из стенограммы:
«Вайнерос: Люди ставили вопрос: за что арестовали Калмыкова?*. Мы
отвечали: Калмыков арестован, как участник контрреволюционной, фаши-
стской организации... Мы не могли ни партийной массе, ни начальствую-
щему составу, ни красноармейцам сказать в чем состоит вредительская
деятельность того или иного из этих вредителей. Между прочем интерес
к этому делу огромный и когда на отдельных совещаниях, которые про-
исходили в армии, работники НКВД приводили отдельные выдержки из
показании того или другого арестованного врага народа... возникали воп-
росы.
Смирнов: Разве не достаточно было сказать, что они вели дело к вос-
становлению капитализма...
Вайнерос: Этого совершенно достаточно... но люди интересуются кон-
кретными фактами...
Сталин: Все-таки показания имеют значение...»157.
Кстати, на этом же совещании корпусной комиссар П. И. Лаухин за-
тронул и вторую сторону этого вопроса — до какой степени, насколько
широко можно освещать проблему «выкорчевывания». Состоялся такой ди-
алог:
«Лаухин:...Не знаем до сих пор, можем ли мы говорить полным голосом
о врагах народа...
Сталин: На весь мир?
Лаухин: Нет, внутри.
Сталин: Обязательно должны»153.
О том, каким способом получали особисты «уличающие» показания, я
более подробно буду говорить в следующей главе. Но здесь замечу только,
что Сталин уже тогда прекрасно знал, что его любимые органы НКВД
могут ему организовать любые показания на любого гражданина СССР.
Его единственная родная дочь рассказала, как, ужиная по ночам с членами
политбюро ЦК ВКП(б), Сталин с удовольствием повторял один и тот же
анекдот: профессор пристыдил невежду-чекиста, что тот не знает, кто автор
«Евгения Онегина», а чекист арестовал профессора и сказал потом своим
приятелям: «Он у меня признался! Он и есть автор!»159.
Начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР И. М. Леплевский
11 июня 1937 г. обращается к Ворошилову: «По показаниям арестованного
участника антисоветского военного заговора Примакова В. М. командир
26-й кавдивизии Зыбин является участником этого заговора. Прошу Вашего
согласия на арест Зыбина». Через два дня на этом меморандуме появляется
резолюция: «Арестовать. КВ. 13/VI.37»160. Главный политический инструк-
тор МНРА дивизионный комиссар Г. С. Сафразбекян был арестован
29 июля 1937 г. в Москве Главным управлением госбезопасности НКВД
СССР по ордеру М. П. Фриновского на основании показаний ранее аре-
стованного бывшего заместителя начальника Политуправления РККА
Г. А. Осепяна, который на допросе назвал Сафразбекяна в числе лиц лич-
но завербованных им в антисоветский военный заговор161. Начальник по-
литуправления авиации особого назначения дивизионный комиссар И. П.
Зыкунов был арестован 5-м отделом ГУГБ НКВД СССР без санкции про-
курора. Основанием для ареста послужило заявление от 26 ноября 1937 г.,
* Комкор М. В. Калмыков командовал 20-м стрелковым корпусом. Арестован 25 июня
1937 г.
93
поступившее от арестованного по другому делу бывшего члена военного
совета АОН корпусного комиссара И. М. Гринберга. В этом заявлении на
имя наркома внутренних дел СССР Гринберг писал, что он завербовал в
заговор начальника политуправления АОН Зыкунова. Не прошло и десяти
дней, как Зыкунов 5 декабря 1937 г. был арестован162.
Долго и безупречно служил в Морских силах РККА П. Г. Стасевич.
Начав военно-морскую службу еще в 1917 г., он в 1926 г. окончил Воен-
но-Морскую академию, был оставлен при ней адъюнктом. В 1930 г. служит
начальником штаба морских сил Балтийского моря, с 1933 г. — началь-
ником Военно-Морской академии. В 1935 г. назначен начальником Мор-
ского отдела Генерального штаба РККА. С 15 августа 1937 г. капитан
1 ранга Стасевич — в распоряжении НКО СССР. А в это время в одном
из застенков НКВД от заместителя наркома оборонной промышленности
СССР Р. А. Муклевича «получают» показание о том, что Стасевич является
одним из участников военного заговора. Одного этого показания работни-
кам особого отдела хватило, чтобы 13 января 1938 г. арестовать Стасевича
и обвинить его в антисоветской деятельности, а затем выбить у него «при-
знание». И хотя в заседании военной коллегии Верховного суда СССР
15 марта 1938 г. капитан 1 ранга виновным себя не признал и от своих
показаний на предварительном следствии отказался как от ложных — он
был приговорен к расстрелу. И только в ходе дополнительной проверки в
1956 г. было установлено, что Стасевич был осужден необоснованно и
8 сентября 1956 г. он был посмертно реабилитирован163. Кстати замечу:
истребление кадров шло таким темпом, что соответствующие службы не
успевали (или не всегда знали?) официально оформить увольнение неко-
торых уже казненных военнослужащих. Так, капитан 1 ранга П. Г. Ста-
севич, расстрелянный в марте 1938 г., был исключен из списков личного
состава Советской Армии и Военно-Морского флота лишь приказом Ми-
нистра обороны СССР от 10 декабря 1957 г.164, т. е. почти через 20 лет
после расстрела!
Примером беспардонной нахрапистости действий руководства Особого
отдела ГУГБ НКВД СССР может служить дело комбрига В. В. Хлебникова
1893 г. р., окончил реальное училище, а в 1914 г. — Алексеевское военное
училище. В белой армии не служил, в старой армии с 1913 г., последний
чин — штабс-капитан. Вступил в РККА. В гражданскую войну — коман-
дир стрелкового полка, затем стрелковой бригады. В 1919 г. принят в ряды
коммунистической партии. После войны в 1922 г. окончил ВВАК, а в
1935 г. — особый факультет Военной академии им. Фрунзе. Затем — ко-
мандир и комиссар 31-й стрелковой дивизии. И вот 25 октября 1937 г.
начальник Особого отдела ГУГБ Н. Г. Николаев (Журид) запрашивает у
Ворошилова согласие на арест комбрига Хлебникова. За что? Мотивировка
шаблонная и однозначно убийственна: «Бывший офицер царской армии,
изобличен как участник антисоветского контрреволюционного заговора по-
казаниями арестованного бывшего председателя Сталинградского совета
Осоавиахима Ювенского». Резолюции Ворошилова на этом меморандуме
нет. Судя по-всему, он пока воздержался от принятия окончательного ре-
шения.
Проходит два месяца и особисты совершают второй заход. 28 декабря
1937 г. снова возбуждается этот вопрос. Добавляются показания бывшего
комиссара 31 сд Гусева и утверждается, .что Хлебников-де «уличается так-
же показаниями арестованного бывшего секретаря Сталинградского обкома
ВКП(б) Варейкиса» и настойчиво делается вывод о комбриге Хлебникове:
«Считаю необходимым уволить и арестовать». Здесь же приложена стан-
дартная особистская «Справка» на комбрига, в которой в качестве одного
из оснований для ареста, приводится и такое: «Имел место случай неточ-
ности в формулировке по поводу построения коммунизма в СССР»165. Но
«дело Хлебникова» было настолько «дутым», что даже со второго захода
санкция на его арест получена не была. Появляется написанная рукою
Е. А. Щаденко резолюция: «Отложить до проверки показаний Варейкиса.
Е. Щаденко. Мехлис. Маленков, Агас»166. Тогда 29 января 1938 г. в качестве
третьего захода из Особого отдела направляется дополнительная выдержка
94
из протокола допроса от 4 декабря 1937 г. «арестованного врага народа
Варей киса». Каких-либо следов хода проверки достоверности показаний Ва-
рейкиса выявить пока не удалось. Но очевидно непреклонная напористость
особистов сделала свое дело и на одном из представлений Николаева по-
является резолюция: «Хлебникова арестовать. КВ. 7/II.38»167.
Сама техника получения от наркома санкции на арест «нужного» им
командира или политработника разрабатывалась сотрудниками Особого от-
дела ГУГБ НКВД СССР иногда довольно тщательно. Главный «аргумент»
обычно состоял в том, что имярек «изобличается» как участник военно-
фашистского заговора показаниями лиц, арестованных по другим делам.
Особисты прекрасно понимали, чем больше будет указано таких лиц и чем
известнее в армии эти лица, тем неизбежнее нарком обязан будет дать
такую санкцию. 29 июля 1938 г. начальник Особого отдела ГУГБ комбриг
Н. Н. Федоров представляет Ворошилову «Справку» на начальника Управ-
ления продовольственной службы РККА коринтснданта А. И. Жильцова.
Ссылаясь на показания арестованных маршала А. И. Егорова, армейского
комиссара 1 ранга П. А. Смирнова, командармов И. Н. Дубового, П. Е. Ды-
бенко, А. И. Седякина, И. Ф. Федько, комкора С. Е. Грибова, начальник
Особого отдела как бы припирает к стенке наркома: «Считаю необходимым
Жильцова А. И. из РККА уволить и арестовать»168. И хотя Ворошилов
много лет лично знает Жильцова, он не в силах противостоять напору
особистов. Его резолюция гласила: «Предрешить арест после подыскания
заместителя. КВ.»169. Можно подумать: вон как болеет человек за дело.
Даже особому отделу своих подчиненных сдает «не сразу», а после под-
ыскания им замены.
Ворошилов по существу окончательно решал судьбу и попавших под
подозрение военных, работавших в тех или иных гражданских учрежде-
ниях. 7 января 1938 г. к Ворошилову обращается нарком путей сообщения
СССР А. Бакулин. Он сообщает о том, что работающий в центральном
моботделе НКПС Д. Е. Розанов по данным НКВД изобличен как участник
контрреволюционной организации. Но поскольку Розанов имеет военное
звание бригинженера, Бакулин просит у Ворошилова «согласия о санкции
на арест Розанова». В тот же день на этом документе появляется резолю-
ция: «т. Бакулину. Шпионов и др. контрреволюционную сволочь нужно
арестовывать во всяких «званиях» и «рангах». К. Ворошилов. 7.1.38»170.
Такова реакция члена политбюро ЦК ВКП (б) наркома обороны СССР,
Маршала Советского Союза Ворошилова на один лишь абсолютно ничем
не подкрепленный штампованный ярлык «изобличен органами НКВД». И
всё — сгорел бригинженер! Уже 10 июня 1938 г. он приговорен к расстрелу.
Раз начавшись метод ареста «по показаниям» нередко развивался по
принципу снежного кома. За одним забирали другого. 9 июля 1937 г. аре-
стовали начальника политуправления ЗабВО корпусного комиссара В. Н.
Шестакова, а затем (10 февраля 1938 г.) его заместителя бригадного ко-
миссара В. Н. Русова. Проходит еще некоторое время, и вот по их пока-
заниям (как сказано в справке на арест) 2 июля 1938 г. «забирают»
начальника штаба округа комдива А. И. Тарасова. На основании показаний
Шестакова, Тарасова и других 16 октября 1938 г. арестовывают помощника
командира 93-й стрелковой дивизии полковника Т. В. Давыдова171 и т. д.
и т. п.
Если же к полученным особистами «показаниям» добавлялось еще и
подозрение сотрудников НКВД о проведении шпионской работы, то их
представления («меморандумы») действовали почти безотказно. Вот доволь-
но типичный документ подобного рода. 2 июня 1937. г. начальник Особого
отдела ГУГБ НКВД СССР И. М. Леплевский пишет Ворошилову: «Помощ-
ник инспектора кавалерии РККА комбриг Верховский Борис Клавдиевич
является участником контрреволюционного заговора и изобличается пока-
заниями арестованного нами комбрига Сатина. Кроме того, Верхо-
вский Б. К. по нашим данным ведет разведывательную работу в пользу
Германии. Считаю необходимым комбрига Верховского Б. К. уволить из
РККА и арестовать»172. Имеется помета: «Приказ от 7/VI». Все делалось
довольно оперативно — достаточно сказать: «по нашим данным».
95
В целом сложившуюся в РККА атмосферу можно ощутить как через
различные частные и обобщенные статистические данные, так и пристально
вглядевшись в судьбу одного человека. Познакомимся же с Александром
Михайловичем Бахрушиным. Ровесник XX века (1900 г. р.>. В 1917 г.
окончил пять классов реального училища. С декабря 1918 г. организатор
молодежи уездного комитета партии в г. Зарайске, с марта 1919 г. — боец
коммунистического отряда в Рязани. С этого же времени — член РКП (б).
Затем на различных ответственных должностях — комиссар оперотдела
Губчека, начальник уездного политбюро в Зарайске (было и такое «полит-
бюро»). С сентября 1921 г. — в РККА на политработе. В 1927 г. окончил
10-месячные авиационные академические курсы. С января 1929 г. после-
довательно: командир и военный комиссар авиаэскадрильи, авиаотряда,
авиабригады. 10 марта 1937 г. Ворошилов обращается в ЦК ВКП(б): «Про-
шу утвердить назначение командующим ВВС К ВО комбрига Бахрушина
Александра Михайловича — командира и военного комиссара 81-й штур-
мовой авиабригады, вместо комкора Ингауниса, назначенного командую-
щим ВВС ОКДВА»173.
Назначение состоялось. Бахрушину присваивают военное звание ком-
дива. Казалось бы, все хорошо. Тем более, что за успешную работу он
еще в 1932 г. награжден орденом Красной Звезды, награждался знаком
«Отличный воздушный боец», золотыми часами. В личном листке по учету
кадров против «опасных» вопросов значится: «Не состоял», «Не участво-
вал», «Не привлекался». И вдруг 25 июня 1937 г. он пишет полное отчаяния
письмо Ворошилову: «...Нахожусь в тупике. 7/V-37 назначен, в июне
снят... Партийная комиссия исключила из партии... Создается такое поло-
жение, что из жизни меня выталкивают... Так что же делать, чем пробить
эту стену вражды и недоверия — ведь травить детей моих даже начали...
Отчаянное положение — молча, не веря ни одному слову выталкивают из
среды честных людей, из жизни, из партии... Не выталкивайте меня без
проверки»174.
В тот же день он обращается к начальнику ВВС РККА командарму
2 ранга Я. И. Алкснису. Описывая все, происшедшее с ним, комдив Бах-
рушин заверяет его в своей готовности бороться против произвола: «Не
подумайте, что я делаю какие-либо слабосильные выводы — нет, я буду
бороться до последнего, дойду до НКО, до ЦК, до тов. Сталина»175. Но он
так нуждается в помощи и все еще надеется ее получить: «Прошу совета,
товарищеского совета: «Что мне делать?». Я буду очень рад товарищескому
совету, товарищеской руке»176.
Но комдив Бахрушин не знал, что еще за пять дней* до этого —
20 июня 1937 г. начальник 5 отдела УГБ НКВД УССР майор госбезопас-
ности И. Ю. Купчик уже отправил в Москву соответствующий меморандум
на него. Составлен он был по лучшим образцам того времени. Во-первых,
сообщалось, что Бахрушин «проходит по показаниям Орлова и Зиммы как
участник». Во-вторых, приводились данные, что он вообще смутьян:
«2 июня 1937 г. Бахрушин высказывался в беседе с нашим агентом: «В
выборах партийных органов мы видим отсутствие демократии. Процент
служащих в партийных комитетах ограничен и чтобы обеспечить выборы,
искусственно регулируется количество выдвигаемых кандидатур». А
в-третьих, «Бахрушин является одним из самых приближенных людей Яки-
ра, с коим у него поддерживалась тесная внеслужебная связь»177. Для Во-
рошилова этого было более чем достаточно и появляется его резолюция:
«Арестовать. КВ. 1/VII.37»18. Что и требовалось доказать...
Что касается «показаний» как основания для ареста, то надо заметить,
что сотрудники органов НКВД сумели тогда получить от уже арестованных
огромное количество подобных показаний о других еще гуляющих на сво-
боде «участниках военно-фашистского заговора». Вся эта проблема будет
специально рассмотрена в третьей главе, но здесь замечу лишь, что были
и действительно добровольные показания (то ли по глупости, то ли по
подлости, а скорее всего со страху), но подавляющее их большинство вы-
рывались у арестованных насильно (угрозами, издевательствами, избиени-
ями, пытками). Так, в ходе дополнительной проверки в 1956 г. было
96
установлено, что основанием для ареста члена Военного совета Черномор-
ского флота дивизионного комиссара Ф. С. Мезенцева послужили приоб-
щенные к делу показания бывшего наркома ВМФ армейского комиссара
1 ранга П. А. Смирнова и бывшего начальника политуправления ВМФ
корпусного комиссара М. Р. Шапошникова. Звучит весомо. Но проверкой
было установлено, что эти показания являлись вымышленными и были
получены в результате применения к Смирнову и Шапошникову незакон-
ных методов следствия179.
Однако, как удалось выяснить в ходе исследования, нередко арестовы-
вали и по таким «показаниям», которых в момент ареста или даже вообще
никогда просто не существовало. Первый вариант подобной прямой фаль-
си
кации

— это ссылка на показания, которых еще нет, но особисты
уверены, что они будут. Заместитель начальника политотдела 73-й стрел-
ковой дивизии Сибирского военного округа полковой комиссар А. И. Ильин
был арестован 25 апреля 1937 г. на основании справки, составленной 22 ап-
реля 1937 г. бывшим работником особого отдела НКВД Барковским, в
которой указано, что якобы Ильин изобличается как участник контррево-
люционной организации показаниями арестованного по другому делу Яков-
лева. В подтверждение этого к делу Ильина приобщена копия протокола
допроса Яковлева от 12 апреля 1937 г. Осмотром же архивно-следственного
дела по обвинению Яковлева выявлено, что он 12 апреля 1937 г. вообще
не допрашивался, а впервые признал себя виновным и дал показания об
Ильине только 23 и 25 апреля 1937 г.180, т. е. после того как справка была
уже пущена в ход. Следовательно справка на арест Ильина чистая фаль-
сификация. Сначала составляется справка на «намеченного» человека, туда
заранее вписывается фамилия того арестованного, от которого будут полу-
чены «нужные», «уличающие» показания, а затем эти показания «органи-
зуются» «по известным образцам».
Подобными грязными делами не брезговали заниматься и в Москве. В
справке на арест начальника отдела складов Автобронетанкового управле-
ния РККА интенданта 1 ранга Е. С. Магидова от 24 июня 1938 г. указано,
что Магидов в принадлежности к антисоветскому военному заговору изо-
бличается показаниями бывшего начальника АБТУ РККА командарма
2 ранга И. А. Халепского. 25 июня 1938 г. Магидов был арестован. Однако
из материалов дела Халепского видно, что показания на Магидова он дал
впервые л
*111
ъ 28 июня 1938 г.,
т. е. через три дня после того, как Магидов
уже был арестован181.
Но существовала и еще одна разновидность фальсификации в обосно-
вании ареста. Многие сотрудники органов НКВД в те годы почувствовали
себя настолько всевластными, никому неподотчетными, что даже по отно-
шению к тем военнослужащим, которые еще не попали в их застенки,
действовали донельзя нагло и цинично, приводя в обосновании необходи-
мости ареста того или иного командира показания, которых вообще не
существовало в природе. Командир 6-го грузинского полка полковник
В. Н. Шотадзе был арестован 13 июня 1937 г. В справке НКВД Грузинской
ССР на его арест утверждалось, что Шотадзе уличен в принадлежности к
контрреволюционной организации показаниями бывшего второго секретаря
ЦК КП Грузии, а затем заместителя председателя Совнаркома ГССР
П. С. Агниашвили и бывшего командира 1-го грузинского кавполка пол-
ковника А. П. Мосидзе. Однако позднее в ходе дополнительной проверки
было обнаружено, что Агниашвили и Мосидзе по делу Шотадзе ни разу
не допрашивались. А при осмотре их архивно-следственных дел было ус-
тановлено, что в отношении Шотадзе они вообще никаких показаний не
давали182. Так что это была чистая «липа», любовно взращенная в грузин-
ском НКВД. А тогда по этой стопроцентной фальшивке, полковника Шо-
тадзе арестовали, потребовали «признательных показаний». Он было
отказывался от признания какой-либо вины в антисоветской деятельности.
Его стали бить и заставили подписать «признательное показание». На суде
военной коллегии Верховного суда СССР 30 сентября 1937 г. Шотадзе
отказался от своих прежних показаний, заявив о их ложности. Но «судьи»
неумолимы. Приговорили к расстрелу. И в тот же день приговор был при-
4—1964
97
веден в исполнение. А через 19 лет — 10 октября 1956 г. — Шотадзе
посмертно реабилитирован.
Одним из оснований для ареста и последующего обвинения начальника
управления материально-технического снабжения ВВС РККА комдива
Б. И. Базенкова были показания комкоров Б. М. Фельдмана и В. К. Лав-
рова. Фельдман утверждал, что об участии Базенкова в заговоре ему было
известно от Тухачевского, который якобы сообщил ему, что Лавров по его
указанию вовлек в заговор Базенкова. Однако, сам Тухачевский в судебном
заседании 11 июня 1937 г. отрицал преступную связь с Лавровым и Ба-
зенковым. Тем не менее комдив Базенков был 9 ноября 1937 г. арестован.
На предварительном следствии от него сумели получить «признательные
показания». Передали дело в суд. И хотя в заседании военной коллегии
Верховного суда СССР 29 июля 1938 г. комдив Базенков от прежних своих
показаний отказался, судьи — Матулевич, Иевлев и Романычев — при-
говаривают комдива к расстрелу. В тот же день приговор был приведен в
исполнение. Приговор этот отменен 14 марта 1956 г., Базенков посмертно
полностью реабилитирован183.
А вот еще один пример того, насколько бесцеремонно, в расчете на
свою абсолютную непроверяемость, действовали особисты даже по отно-
шению к лицам из ближайшего окружения самого члена политбюро ЦК
ВКП (б) Ворошилова. «Для особо важных поручений при наркоме обороны
СССР» в те годы состоял один из видных политработников 20—30-х
годов, автор ряда книг по вопросам партийно-политической работы в
РККА, член ВКП (б) с 1915 г. корпусной комиссар И. П. Петухов. И
вдруг на стол Ворошилова ложится справка из Особого отдела ГУГБ
НКВД СССР с требованием ареста Петухова. Основание? Показания си-
дящего в каталажке бывшего инспектора Политуправления РККА бри-
гадного комиссара А. М. Круглова-Ланды о том, что Петухов является
участником военного заговора, о чем ему якобы известно со слов бь
глн
его
заместителя начальника Отдела руководящих партийных органов Полит-
управления РККА бригадного комиссара И. Г. Шубина, расстрелянного
еще в сентябре 1937 г. Однако, как установлено дополнительной провер-
кой, Шубин никаких показаний на Петухова, как участника заговора,
не давал184. Особисты идут на явный подлог, хорошо зная, что даже
Ворошилову не позволят проверить достоверность представленных ими
обоснований ареста. 4 июля 1938 г. Петухов был арестован. Очевидно,
с санкции Ворошилова.
Проходит шесть с половиной месяцев, Ежова убрали. Новым наркомом
внутренних дел назначен давно известный Ворошилову Берия. И вот, в
январе 1939 г., когда волны массового террора несколько схлынули и Во-
рошилова где-то начали тревожить остатки совести (если она у него вообще
была), он обращается с таким письмом-ходатайством: «Дорогой Лаврентии
Павлович! Очень прошу Вас приказать передопросить бывшего моего сек-
ретаря Петухова... Мне все время кажется это дело темным, тем паче, что
все мои попытки получить копию протокола допроса Петухова остались
безуспешными. Прошу не отказать в просьбе. Привет. К. Воро
лов». Про-
IIH
шло целых восемь дней, пока члена политбюро ЦК ВКП (б) и «железного
наркома» удостоили ответа: «НКО. Маршалу Советского Союза т. Воро
НИ
лову К. Е. Материалы следствия в отношении арестованного, бывшего для
особо важных поручений при наркоме обороны, корпусного комиссара Пе-
тухова Ивана Павловича нами перепроверяются. Результаты сообщу до-
полнительно. Нарком внутренних дел СССР Л. Берия»185. Но Берия пока
только еще набирает силу, очевидно, еще опасается идти на явную кон-
фронтацию с Ворошиловым и он совершает своеобразный маневр. 14 фев-
раля 1939 г. Петухова выпускают на свободу. Ворошилов, наверное,
доволен — вот что значит его «решительность» и «забота о кадрах».
Но хватка у особистов мертвая. Не проходит и месяца, как Петухова
12 марта 1939 г. снова арестовывают. Судя по всему компромат-то на него
был настолько жиденький, что даже на всегда готовую услужить военную
коллегию Верховного суда СССР представлять дело не решились. «Палоч-
кой-выручалочкой» в подобных случаях было Особое совещание при НКВД
98
СССР. Его постановлением от 20 апреля 1939 г. корпусной комиссар Пе-
тухов был осужден на 5 лет ИТЛ, где он в 47-летнем возрасте и умер
30 мая 1942 г. Круг замкнулся. НКВД зря не арестовывает...
ВСЯКИЙ ДОНОС ДЕЛАЛ СВОЕ ЧЕРНОЕ ДЕЛО
Насколько можно судить по имеющейся литературе, доносчики и доносы
существовали с незапамятных времен. И уж по крайней мере с той поры,
как только в первобытных человеческих общностях начали закладываться
зачатки власти. Очевидно уже здесь зародились и все более рельефно про-
являлись две основные линии по отношению к доносчикам и доносам.
Власть предержащие всячески их лелеяли и холили («Господь любит пра-
ведника, а господин ябедника», гласит старое присловье), а все благородные
элементы общества относились к ним с презрением и ненавистью. Еще
Конфуций завещал неприятие доносов на родственников. В армиях древнего
Китая обязательно полагался штат доносчиков, а тюрки, находившиеся на
китайской службе, этого не терпели и раскрытых доносчиков убивали186.
Эти же две линии прослеживаются и в древнем Риме. Калигула разрешил
даже рабам делать доносы на своих господ. А император Тиберий перио-
дически выгонял тогдашних стукачей из Вечного города. При Домициане
доносчиков скопом погрузили на корабль и отбуксировав его в открытое
море, предали их воле волн и провидения...
К сожалению, в древней Руси околопрестольным доносчикам жилось
вольготнее. Известно, например, что в стародавние времена по доносам
одних русских князей в Орде казнили других русских князей. Широко
культивировалось доносительство при Иване Грозном, особенно в годы су-
ществования опричнины (1565—1572 гг.). Опричнина, как справедливо от-
мечает современный исследователь М. П. Капустин, «с неизбежностью
порождает доносительство как социальный институт, опутывающий весь
народ, всю массу снизу доверху железной паутиной страха и взаимного
недоверия, растлевающий мораль легкостью расправы руками опричнины
практически с любым человеком, который тебе мешает, или кому завиду-
ешь и просто хочешь завладеть чем-то, ему принадлежащим»187. В то же
время Иван Грозный издал царский указ, грозивший холопам за ложные
доносы тяжкими карами. Всякого, кто попытался бы необоснованно обви-
нить боярина в государственной измене, ждала неминучая смерть188.
В большом ходу были доносы в допетровской Руси. Они как бы ини-
циировались верховной властью. За недонесение о каком-либо злоумыш-
лении против царя грозила смертная казнь. В подобных случаях смертной
111515
казни подвергались даже жена и дети «недоносителя». При Алексее Ми-
хайловиче примерно с 1648 г. узаконяется страшное государево «слово и
дело». Обвиняв:
доносчик объявлял, что за ним есть «государево дело и слово». Тогда на-
чинался розыск и по обычаю применяли при этом пытку. Но здесь обви-
няемому давался хотя и страшный, но все же какой-то шанс. Если он
й кого-либо в измене или в каком-нибудь злоумышлении
сумел выдержать пытку и продолжал упорно отрицать предъявляемое ему
доносчиком обвинение, тогда пытке подвергали доносчика. Если же ему
также удавалось выдержать пытку, то донос признавался несомненно спра-
ведливым со всеми вытекающими отсюда последствиями189. Широко поль-
зовались доносами «доброжелателей» и тайных агентов Тайная канцелярия
при Петре I, Канцелярия тайных розыскных дел при Анне Иоанновне и
Елизавете Петровне, Тайная экспедиция Сената для Екатерины II, Третье
отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии при
Николае I. Насаждаемый сверху взгляд на доносы как «патриотическое
дело», безусловно способствовал деморализации российского общества.
Конечно, доносчиков хватало и после этого. Но многие представители
высшей власти просто брезговали пользоваться их услугами. Известно, на-
пример, что Александр I имел списки всех членов «Союза благоденствия»,
но ни один из них при жизни императора не был арестован. Известно
также, что в 80-е годы XIX в. министр народного просвещения А. В. Го-
99
ловнин вообще не читал доносов, сжигал, не распечатывая190. А. М. Горький
в «Детстве» вспоминает, как дед Каширин, раскладывая внука-доносчика
на лавке, приговаривал: «Доносчику первый кнут!». И эта сентенция дошла
из XVI—XVII столетия и довольно прочно закрепилась в миросозерцании
русского народа.
Идеология большевизма по новому поставила этот вопрос. Немногочис-
ленная, всеми гонимая партия, вступившая в неравную смертельную борьбу
с казавшимся могучим самодержавием требовала от каждого своего члена
не только абсолютной откровенности о самом себе, но и непременного и
немедленного сообщения, доклада, рапорта (сиречь: доноса) о малейшем
колебании, неустойчивости, «нездоровом» настроении своих партийных то-
варищей. Вопрос этот не прост. И было бы неправомерно сходу заклеймить
большевиков, насаждавших, мол, доносительство. Борьба в подполье суро-
ва. Царская охранка действовала умно и изобретательно. Провокаторство
было подлинным бичом в работе подпольной РСДРП. И своевременная
информация снизу о всех подозрительных явлениях в определенной мере
помогала партии в борьбе с провокаторами, с царизмом. Но уже и тогда
эта постоянная напряженность, стремление знать абсолютно все о каждом
члене партии, всяком участнике движения таило в себе определенную опас-
ность насаждения доносительства.
Особенно велика эта опасность стала с превращением коммунистической
партии в правящую. Представляя собою каплю в народном океане и боя-
щаяся быть захлестнутой и смытой бурными волнами этой стихии, партия
тем не менее сумела сконцентрировать в своих руках абсолютную власть.
Не желая поступиться хотя бы малой ее капелькой, опираясь на традиции
подполья, партийное руководство безапелляционно потребовало от всех
коммунистов быть информаторами, осведомителями, если хотите — донос-
чиками обо всем, что хоть в малейшей степени может угрожать ее моно-
польной власти. Уже в годы гражданской войны было принято особое
распоряжение ЦК РКП (б), обязывавшее всех коммунистов в вооруженных
силах (а затем и на транспорте) быть осведомителями ВЧК и особых от-
делов в армии191. В 1923 г. ЦК РКП (б) принял предложение Ф. Э. Дзер-
жинского о том, что если кто-либо из членов партии узнает о наличии
какой-либо контрреволюционной группы или контрреволюционной органи-
зации, то он должен немедленно сообщить об этом Центральному Комитету
и следственной власти192. А в понятие «контрреволюционный» тогда отно-
сили всех, кто хоть в малейшей степени был не согласен с идеологией и
практической деятельностью РКП (б) и тем более, если он осмеливался
выступить хотя бы с робкой критикой.
Попытка обоснования необходимости доносов в партии была предпри-
нята и в таком важном партийном документе, как совершенно секретное
тогда обращение членов и кандидатов политбюро к членам ЦК и ЦКК от
19 октября 1923 г. («Ответ членов Политбюро ЦК РКП (б) на письмо
Л. Д. Троцкого от 8 октября 1923 г.»). Подписали это обращение Бухарин,
Зиновьев, Калинин, Каменев, Молотов, Рыков, Сталин, Томский (Ленин
и Рудзутак отсутствовали)193. Эта позиция подавляющего большинства вы-
сшего партийного руководства была закреплена и развита в том же 1923 го-
ду специальным решением комиссии ЦК РКП (б), обязывавшим всех
коммунистов информировать органы ОГПУ и соответствующие партийные
комитеты о всех «непартийных разговорах»194.
Среди коммунистов, особенно руководящих, это считалось само собою
разумеющимся, идущим еще от Ленина. Выступая на XIV партсъезде один
из старей
111
ах членов партии С. И. Гусев вспоминал: «Ленин нас когда-то
учил, что каждый член партии должен быть агентом ЧК, т. е. смотреть и
доносить»195. По свидетельству Троцкого, к 1927 г. «...система доноса уже
отравляла не только политическую жизнь, но и личные отношения»196.
Немедленное сообщение Центральному Комитету о любых «непартийных»
документах даже Г. Е. Зиновьев назвал на XVII съезде ВКП(б) элемен-
тарнейшим долгом члена большевистской партии197. Росту доносительства
способствовали и массовые партийные чистки. В стране на все лады вос-
хвалялся инфернальный по существу поступок несчастного мальчика, до-
100
несшего на родного отца. 28 июня 1936 г. опросом членов политбюро ЦК
ВКП (б) было принято постановление «О памятнике Павлику Морозову»,
в котором говорилось: «Установить памятник Павлику Морозову около
Александровского сада при съезде на Красную площадь по Забелинскому
проезду»198.
Высказался по этой проблеме и Сталин. Выступая 2 июня 1937 г. на
расширенном заседании Военного совета при НКО СССР, посвященном
разоблачению вскрытого НКВД СССР «военно-фашистского заговора», он
изволил выразить недовольство отсутствием разоблачающих сигналов с
мест, решительно потребовал, чтобы впредь подобные сигналы (доносы)
поступали и в целях ободрения еще колеблющихся или не совсем поте-
рявших совесть эвентуальных доносчиков, сформулировал такой позорный
и страшный тезис: «Если будет правда хотя бы на 5%, то и это хлеб»199.
Такие «сигналы», а точнее доносы, высоко ценились. В упоминавшемся
ранее оперативном приказе НКВД СССР № 00486 от 15 августа 1937 г.
о непременном аресте всех юридических, фактических и даже разведенных
жен осужденных «врагов народа», исключение делалось только для бере-
менных, а также жен, имевших грудных детей, тяжело- или заразноболь-
ных и др. (но и то с них брали подписку о невыезде), имелось указание
что аресту не подлежат «б) жены осужденных, разоблачившие своих мужей
и сообщившие о них органам власти сведения, послужившие основанием
к разработке и аресту мужей»200. И никаких подписок о невыезде у таких
жен не отбиралось.
И наоборот. Действовавшим и все 30-е годы Уголовным кодексом (УК)
РСФСР 1926 г. недоносительство квалифицировалось как один из 14-ти
составов контрреволюционных преступлений. В общем вся атмосфера в
стране и партийно-государственные призывы, и юридические нормы влекли
все более расширяющийся круг людей на путь доносительства. А. И. Ми-
коян, выступая с докладом о ХХ-летии ВЧК—ГПУ—ОГПУ—НКВД от име-
ни партии и правительства безапелляционно сформулировал голубую мечту
всех деспотических правителей: «Каждый гражданин СССР — сотрудник
НКВД»201. Когда печально известная О. П. Мишакова «сигнализировала» о
потере бдительности в Центральном комитете ВЛКСМ и «выводила на чи-
стую воду» его Генерального секретаря А. В. Косарева и других секретарей
ЦК ВЛКСМ, по свидетельству видного комсомольского функционера
А. И. Мильчакова, Сталин заявил: «Мишакова оказала большие услуги
Центральному Комитету партии, она — лучшая комсомолка СССР»202. На
XVIII партсъезде она была избрана членом Центральной ревизионной ко-
миссии.
Надо ли удивляться тому, что эти призывы сверху легли на хорошо
унавоженную почву. И пышным, но ядовитым цветом расползлось по стра-
не доносительство. В пьесах и кинофильмах, на страницах газет и журна-
лов воспевалось, изображалось как чуть ли не высшее проявление
советского патриотизма, когда жена доносила на мужа, сын предавал род-
ного отца. А уж товарищу на товарища доносить вроде бы сам Бог велел.
И изошрялись-то ведь как. Всё в строку вставляли. В. А. Каверин свиде-
тельствует, что от взора писателя доносчика Е. А. Федорова не ускользнул
даже тот факт, что один из членов Союза писателей «помочился» (так и
было написано), напротив «Большого дома» (здание ленинградского УНКВД
на Литейном проспекте)203.
Всё перевернулось с ног на голову. Доносчик стал считаться чуть ли
не национальным героем, а за недоносительство расстреливали. В передовой
статье органа ЦК ВКП (б) говорилось: «Коммунист-молчальник, знающий
о происках врага и не ставящий об этом в известность свою организацию,
уже не коммунист, а пособник врага»204. Посыпалось бессчетное количество
анонимных доносов. Когда-то согласно указу Петра Великого анонимные
письма должны были сжигаться рукою палача, а в Советском Союзе с
середины 30-х годов XX века и чуть ли ни в течение полустолетия мил-
лионы безвинных людей не могли отмыться от грязи анонимных наветов.
Проведшая в советских лагерях и тюрьмах целых 25 лет и замеченная
наконец-то ныне поэтесса Анна Баркова вспоминала об этом:
101
...Страха ради, ради награды
Зашушукала скользкая гнусь,
Круг девятый Дантова ада
Заселила советская Русь.
При самой большой жесткости подхода к оценке личности Ворошилова,
я не располагаю какими-либо достоверными материалами о его доноситель-
стве. Правда, венгерские исследователи Ласло Белади и Тамаш Краус вы-
сказывают остроумное предположение, что в 1923 г. Ворошилов, участво-
вавший в так называемом «пещерном совещании» в Кисловодске «очевидно,
раскрыл перед Сталиным планы его соперников»205. Конечно, исключать
такое нельзя (не этим ли объясняется и ответная поддержка Сталина при
назначении
лова вместо скоропостижно и загадочно скончавшегося
40-летнего Фрунзе?). Поэтому дело не в том, что Ворошилов был неспо-
собен на доносительство (способен, да еще как!), а в том, что лично ему
оно не требовалось. Более того, доносы наркома на своих, им же назна-
ченных подчиненных, были бы просто полным его провалом.
Однако, справещ
•il
зости ради, надо заметить, что в определенном смысле
и Воро
ills
лов выступал в роли «наводчика» для органов НКВД. По сообще-
нию В. В. Карпова все увольняемые из РККА по политико-моральным при-
чинам метились в своих личных делах особым шифром «О. У.» (особый
учет). Это была желанная приманка для НКВД. Когда в 1938 г. из армии
было уволено более четырех тысяч л
ill
[ комначполитсостава «неблагонадеж-
ных» национальностей (латыши, поляки, литовцы, немцы и др.), то по
приказанию Ворошилова списки этих уволенных в запас направлялись в
НКВД206. Опять же пища... Но главная вина Воро
III
глова была все же не в
том, что он доносил на уже уволенных, а в том, что он подписывал приказы
на несправедливое увольнение и особенно в том, что он лично санкциони-
ровал заявки особистов на арест многих тысяч командиров и политработ-
ников и тем самым поощрял доносчиков. Вот как это обычно выглядело.
л поделиться воспоминаниями:
Три слушателя второго курса основного факультета Военной академии
им. Фрунзе 8 мая 1936 г. на квартире одного из них — И. М. Румянцева
готовились к зачетам по истории ВКП(б). Главным источником уже в то
время стали выступления Сталина. Хозяин квартиры, служивший в РККА
с 1919 г., член ВКП(б) с 1925 г. вдруг ре
«Сталин раньше авторитетом не пользовался. Я помню, как везде шумели:
«создать авторитет Сталину во что бы то ни стало». В 1927 г. я уже
политруком был, когда комиссар призвал нас и предложил создать авто-
ритет Сталину. Основной авторитет это был Троцкий и Зиновьев. Даже
Ленин и тот не так пользовался авторитетом»207. Через четыре дня —
12 мая — один из однокашников, Суржиков, подал об этом разговоре за-
явление помощнику начальника академии по политчасти корпусному ко-
миссару Е. А. Щаденко. Тот — сразу же в Особый отдел. И 14 мая
начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР М. И. Гай обращается к
наркому обороны: «Прошу Вашей санкции на арест Данильчука В. М.* и
Румянцева И. М.»208. Через несколько дней появляется резолюция: «После
опроса в ПУРе арестовать. КВ. 20/V. — 36 г.»209
Как загодя готовились будущие дела 37-го года можно судить по ха-
рактеру той дурно пахнущей возни, которая была затеяна вокруг рукописи
труда прославленного героя гражданской войны комкора И. С. Кутякова
«Киевские канны 1920 г.» 26 августа 1936 г. тогдашний начальник научного
военно-исторического отдела Генштаба РККА комбриг И. Г. Клочко пись-
менно докладывает Ворошилову свое мнение о нецелесообразности издания
труда Кутякова, поскольку, мол, «у автора заметна явная тенденция очер-
нить и дискредитировать ряд ответственных руководителей и командиров
РККА»210. Ворошилов прочитал эту бумагу (есть помета «КВ»), но выбра-
сывать из плана издания труд Кутякова все же не стал. Было решено дать
его в качестве секретного приложения к № 3 журнала «Современная война»
и 23 января 1937 г. рукопись была сдана в набор.
Данильчук был третьим в этой группе готовившихся к зачету. Он не донес, значит —
а рестовать.
102
В тот же день с личным письмом к Ворошилову обращается начальник
второго отдела Госвосниздата полковой комиссар Ф. Дунаев: «Прошу Вас,
товарищ народный комиссар, приостановить издание этого труда». Кутя-
ков-де в предисловии заявляет: «На всем свете на протяжении всех эпох
еще не было ни одного литературного труда принципиально объективного
и в особенности военно-исторического». И сверхбдительный редактор прямо
подводит автора под соответствующую статью Уголовного кодекса: «А тру-
ды Маркса—Энгельса о войне? А классические произведения Ленина—Ста-
лина? А первый том гражданской войны?»211. А кроме того, страшное дело,
доносит редактор, — автор осмеливается критиковать действия Первой
Конной армии, пишет: «В общем у Конной армии в те дни не было ре-
шимости и энергии пойти на решительное сражение с поляками, что за-
тягивало войну и се печальный конец»212. Через четыре дня — 27 января —
«последний мазок мастера» добавляет сам начальник Управления Госвое-
низдата комдив С. М. Белицкий. Он стремится окончательно сломить ко-
лебания Ворошилова: «Помимо уже известных Вам фактов клеветнических
измышлений комкора Кутякова, имеющихся в его труде «Киевские Канны»,
считаю необходимым отметить, что оценка комкором Кутяковым Киевской
операции смыкается с оценкой польской печати»213. Теперь до возведения
автора в шпионы один шаг. 15 мая 1937 г. комкор И. С. Кутяков был
арестован.
Содержание, ход и результаты проходившего 1—4 июня 1937 г. рас-
ширенного заседания Военного совета при наркоме обороны СССР тяжелым
прессом легли на психику присутствовавших там высших командиров и
начальников РККА. Первое стремление многих из них — очиститься от
скверны, откреститься от всяких элементов дружбы с объявленными «вра-
гами народа», спешно заверить руководство партии и страны в своей не-
изменной преданности. Уже 5-го июня комкор С. П. Урицкий спешит
доложить, что он был в неплохих отношениях с Фельдманом, Аппогой,
Якиром, Уборевичем, бывал у них на квартирах, «но не то что дружбы,
но даже близкого знакомства с ними у меня не было»214. А некоторых
наиболее «бдительных» политработников и командиров сразу же обуял зуд
доносительства*. Уже 3 июня член Военного совета Балтфлота спешит до-
нести по начальству, что «Кожанов и Гугин (командующий и член Воен-
ного совета Черноморского флота. — О. С,) — двурушники»215. На второй
день Гугин высказывает свои сомнения «по поводу т. Кожанова». Боится
опоздать с сигналом и новый начальник Военно-политической академии
корпусной комиссар И. Ф. Немерзелли. В пространном шестистраничном
докладе от 5-го июня он высказывает сомнения по поводу своего предше-
ственника на этом посту — армейского комиссара 2 ранга Б. М. Иппо,
что его защищал Гамарник, что за 1935—1937 гг. из академии было изъято
139 человек троцкистов и зиновьевцев. Одновременно он бросает тень по-
дозрения и на армейского комиссара 2 ранга И. Е. Славина, заявляя, что
он (Немерзелли) считает выступление Славина на заседании Военного со-
вета «нечестным», поскольку известные слова Зюка о четырех ромбах,
которые он имел бы при Троцком, Славин оставил без внимания216.
Почти каждый, кто только услышал что-то «о заговорщиках», считал
своим долгом немедленно доложить об этом по команде, непременно опе-
редив собеседника. Начальник Управления делами НКО комдив И. В. Смо-
родинов спешит 5 июня 1937 г. донести Ворошилову: «Сегодня вечером
перед отъездом зашел ко мне командир корпуса т. Зюзь-Яковенко (при-
бывший на заседание Военного совета) для того, чтобы сказать, что он
уезжает. Прощаясь со мной, т. Зюзь-Яковенко спросил, где Левичев. Я
ответил что в отпуску. Зюзь-Яковенко заявил, что ему рассказывал пре-
доблисполкома т. Иванов, что он после ареста Гарькавого был у Левичева
и слышал, как Гамарник и Левичев ругали Гарькавого за то, что он всех
выдает. Я ему в официальном порядке заявил, чтобы он немедленно на-
писал об этом Вам. На этом разговор был окончен, ко мне зашел т. Че-
* Некоторые сведения о доносах в РККА в то время см.: Сувениров О. Ф. РККА нака
нуле... С. 81—83.
103
репа нов, и Зюзь-Яковенко, простившись с нами, ушел»217. А на послезавтра
комдив Зюзь-Яковенко уже был арестован.
Усердно «трудились» на ниве доносов и работники с мест. Когда на-
чальник политотдела 24-й кавдивизии бригадный комиссар Разгонов узнал,
что некогда знакомый его секретарь райкома ВКП (б) Паценгель «сидит в
тюрьме и вскрывается как враг народа и провокатор давних лет с 1912—
1914 гг.», он немедленно 4 июня 1937 г. обращается к Ворошилову с таким
своеобразным доносом: «На партконференциях при помощи самокритики
мне пришел в память один из моментов разговора Паценгеля, где он мне
крепко подчеркивал, что его друзьями являются Булин и Векличев... Все
эти моменты в свете последних событий и прошедшей окружной парткон-
ференции БВО, у меня зародилось сомнение, и я решил сообщить Вам эти
сведения...»218.
С особой силой пытались откреститься от всяких связей с уже объяв-
ленной «десяткой» заговорщиков (Тухачевский, Гамарник, Якир, Уборе-
вйч, Корк, Путна, Примаков, Фельдман, Эйдеман и Сангурский). На
самом заседании Сталин не мог отказать себе в удовольствии и лично
сообщил комкору К. А. Мерецкову о показаниях Уборевича о том, что
он весной 1936 г. «завербовал» Мерецкова. Последний 7 июня 1937 г.
посылает Сталину и Ворошилову большое письмо, подписав его: «член
ВКП(б)», в котором страстно и убедительно доказывает, что он никогда
не был и не мог быть «врагом» Советской власти. Главное доказательство:
«На поле боя при открытой встрече с фашистами (в Испании. — О. С.),
я вел себя как большевик и при выполнении задач я не страшился смер-
ти... И если вновь мне будет приказано отправиться в Испанию, хоть
рядовым бойцом, и на деле доказать свою преданность — я готов к этому
и немедленно»219.
Конечно же, это наилучший способ самоспасения. Но Мерецков не по-
гнушался и другим весьма неприглядным способом защиты — извалять в
грязи своего «обвинителя». Повинившись в том, что он «просмотрел злей-
шего врага, немецкого шпиона Уборевича», Мерецков пишет: «Мое личное
мнение о нем, как о человеке, которое я имел и раньше: интриган, дву-
личный, грязный в личном быту, трус, барин в отношении к начсоставу.
Я имел много разговоров о его личности и знал, что многие его терпеть
не могут, в частности тт. Белов, Смирнов, Хрулев; при моих встречах
называли его — Уборевича — сволочью и я с ними говорил откровенно о
его персоне»220. Досталось от Мерецкова и комкору М. В. Сангурскому:
«Ненавидели мы друг друга с Сангурским на принципиальной основе»221.
Коринтендант А. И. Жильцов 9 июня 1937 г. пишет Ворошилову и
Ежову о том, что на проведенных в 1932 г. первых маневрах БВО при-
сутствовали представители германского Генерального штаба. «Меня пора-
зило, — вдруг, через пять лет вспоминает «бдительный» коринтендант, —
подробное знание германских офицеров Уборевичем и наоборот»222. И тут
же не без намека добавляет, что прикомандированным к группе германских
офицеров был представитель от 1-го отдела штаба округа Р. Я. Малинов-
ский. Далее он «информирует», что из командиров корпусов были близки
к Уборевичу Шах-Назаров, Сердич, Ковтюх, Никитин, а из командиров
дивизий Подлас (27 сд), Полунов (2 сд), Колпакчи (8 сд), Иссерсон (4 сд),
Жуков (4 кд), помкомдив 6 кд Белокосков223. В то же время, при общей
обвинительной тенденции (Уборевич уже был арестован и назван в числе
заговорщиков), коринтенднат Жильцов вынужден был признать высокие
профессиональные качества бывшего командующего войсками Белорусского
военного округа: «Уборевич всегда имел заграничную литературу. Он сво-
бодно читает на немецком языке, а в 1935 году изучал и кажется изучил
французский язык... в штаб он приезжал примерно в 10 часов, в 17—
18 часов обедал. В 20 часов он был вторично в штабе и находился часто
до часу ночи»224.
Внутриармейская атмосфера настолько была отравлена миазмами подо-
зрительности, что многие политработники, да и командиры старательно
искали новые сферы деятельности, где можно было бы проявить свою бди-
тельность. Вот 7 июля 1937 г. военком XI стрелкового корпуса дивизионный
104
комиссар И. М. Горностаев задумался о составе слушателей «Генеральной
академии» (так он именует Академию Генштаба). «Думая теперь, — пишет
он начальнику Политуправления РККА П. А. Смирнову, — я прихожу к
выводу, что туда направлялись кандидатуры, угодные врагам. Ведь факт,
что по БВО каждый человек персонально отбирался и направлялся врагом
Уборевичем. Считаю, Петр Александрович, что неотложным делом явля-
ется пересмотр слушателей этой Академии, там, надо думать, мы не мало
найдем врагов, а также социально чуждых людей»225. И как знать, не за
доносные ли заслуги вскоре Горностаев был выдвинут на пост начальника
политуправления КВО.
Дело доходило вообще до анекдотичных случаев. Бывший политрук
280 сп Ципулин написал «заявление» на свою собственную жену, обвинив
ее в шпионаже и подготовке террористических актов против секретаря
Красноярского крайкома ВКП(б). Конечно, «террористка» была немедленно
арестована- Но довольно скоро выяснилось, что заявление «бдительного»
мужа было явно ложным, вымышленным. Ципулин оклеветал жену, чтобы
отделаться от нее. Ципулин за это был исключен из рядов ВКП(б)226.
В конце 1937 г. с самым настоящим доносом обращается в отдел ру-
ководящих партийных органов (ОРПО) ЦК ВКП (б) бывший начальник
политотдела 37 сд Медовый. Он спешит прежде всего доложить о своей
бдительности, о том, что когда он узнал о «первом раскрытии врагов» в
Азово-Черноморском крае, то хотел немедленно созвать комиссаров частей
(очевидно, для постановки задач по вылавливанию «врагов»). Но командир
и военком дивизии И. С. Конев «...в моей постановке, — пишет Медо-
вый, — усмотрел желание заниматься сенсациями и категорически запро-
тестовал против созыва комиссаров»227. Однако начальник политотдела не
уступил. Тогда Конев шифровкой запросил начальника политуправления
БВО армейского комиссара 2 ранга А. С. Булина. Вопрос оказался настоль-
ко щепетильным, что даже начпуокр не решился взять ответственность на
себя и в какой-то форме посоветовался с тогдашним начальником Полит-
управления РККА. В ответной шифровке Булин сообщал, что Гамарник
не рекомендует подобные информации.
Как известно, Гамарник застрелился 31 мая 1937 г., и посмертно был
объявлен «врагом народа». В ноябре 1937 г. «взяли» и Булина. И вот теперь
бывший начподив Медовый решил, что наконец-то настал его час. «С пол-
ной ответственностью заявляю, — пишет он в ЦК, — что Конев на про-
тяжении многих лет был интимно очень близок к Булину и последний
покрывал очень много безобразий Конева... Конев при помощи Булина
переведен на Восток»228. Судьба Конева повисла на волоске. Письмо-донос
было из ЦК ВКП (б) переслано в Политуправление РККА. И тут решаю-
щую роль сыграла позиция его нового начальника П. А. Смирнова, выра-
женная в резолюции: «Сообщить т. Шубу*, что Конева мы проверяли.
Пока сомнений не вызывает, работает хорошо. 25./XII-37. Смирнов»229. Не
каждый мог тогда отважиться на подобный отзыв. Он .спас тогда Конева,
но в марте 1938 г. Мехлис срочно затребовал это письмо230, чтобы исполь-
зовать для компрометации Смирнова (мол, покрывал подозрительных лю-
дей).
Вообще позиция П. А. Смирнова была противоречивой. Когда на сове-
щании политработников Сталин 8 сентября 1937 г. спросил начальника
политуправления ОКДВА дивизионного комиссара И. Д. Вайнероса в от-
ношении «разоблаченного» и арестованного бывшего начальника штаба ОК-
ДВА комкора М. В. Сангурского: «Как же вы не разоблачили?», начальник
Политуправления РККА П. А. Смирнов угодливо подлил маслица в огонь:
«...видел их вместе в санатории Фабрициуса в Сочи летом 1935 г.»231. Вот
до чего дело дошло. Оказывается начальнику политуправления с началь-
ником штаба даже вместе быть, находясь в одном санатории, зазорно и
опасно. Не сумевший разоблачить «врага» дивизионный комиссар Вайнерос
арестован 7 октября 1937 г.
* Шуб — в то время заместитель заведующего политико-административным отделом ЦК
ВКП (б).
105
Но вообще должен заметить, что мне пока не попадались какие-либо
документы, где бы начальник Политуправления РККА Гамарник, а затем
сменивший его Смирнов напрямую ставили бы перед наркомом обороны
вопрос об аресте военнослужащих по политическим причинам. Перед Осо-
бым отделом ГУГБ НКВД СССР они пасовали и санкции на арест полит-
работников предоставляли, но в доносчики я их зачислить не могу.
Другое дело Мехлис. И тут самое время сказать о его роковой роли в
трагедии РККА в предвоенные годы. Заступив на пост начальника Полит-
управления РККА в самом начале 1938 г., Мехлис до того прошел большую
жизненную школу. Родился в Одессе в 1889 г. Окончил гимназию. В цар-
ской армии в 1911 г. служил рядовым. В Российскую компартию вступил
уже после победы Октября — в марте 1918 г. (а до того обретался в
мелкобуржуазной еврейской националистической партии Поалей Цион (Ра-
бочие Сиона), в меньшевистской фракции РСДРП). В гражданской войне —
военный комиссар бригады, а затем 46-й стрелковой дивизии. С 1922 г. —
помощник Генерального секретаря ЦК РКП (б) Сталина. В 1927—1930 гг.
учится на историко-партийном отделении Института красной профессуры.
Затем — ответственный редактор «Правды». И вот теперь — Политуправ-
ление РККА. Можно сказать, что до Мехлиса на этом посту еще не было
столь образованного и опытного в идеологической борьбе человека, всесто-
ронне закаленного в аппаратных интригах на самой вершине пирамиды
власти в партии и стране.
Свою деятельность на армейском поприще Мехлис начинает с энер-
гичных усилий по еще большему раздуванию зловещего пламени борьбы
против «врагов народа». Весьма характерна реакция Мехлиса на малейшие
попытки ослабления пресса репрессий, террора. Вскоре после назначения
его начальником Политуправления РККА он вдруг узрел такую тенденцию
в одном из приказов начальника Управления по начсоставу РККА армей-
ского комиссара 2 ранга Е. А. Щаденко. Сам Щаденко — тоже типичный
продукт командно-репрессивной системы и повыкорчевывал немало и в
охотку. Но когца его политбюро ЦК ВКП(б) 23 ноября 1937 г. назначило
(вместо утвержденного было 13 ноября тем же самым политбюро комдива
С. А. Спильниченко) непосредственным руководителем кадрового дела в
армии, он все же кое-что понял. Мехлис же, специально назначенный
для ликвидации всех и всяких «военных заговорщиков», не мог, да и не
хотел считаться ни с чем. В архиве сохранился один интереснейший на
сей счет документ. На бланке Политуправления РККА напечатана запи-
ска, адресованная секретарям ЦК ВКП(б), — Сталину, Ежову, Вороши-
лову. Заделана подпись Мехлиса, но самой подписи на выявленном мною
экземпляре нет. Хотя по рукописным пометам видно, что Мехлис этот
текст читал. Не удалось выявить — посылал ли он эту записку адресатам,
но она, несомненно, адекватно отражает менталитет Мехлиса в начале
1938 г.
Усмотрев одну из причин «медленной очистки» в том, что «в Управ-
лении по начсоставу царит хаос и создано настроение — на спешить с
увольнением из РККА враждебных элементов»232, Мехлис переходит в
фронтальную атаку: «Замнаркома тов. Щаденко 20 января 1938 г. издал
политически вредный приказ о рассмотрении дел и жалоб при увольнении
из РККА. В этом приказе он предложил пересмотреть все представления
на увольнение из РККА командного и начальствующего состава, а также
все произведенные увольнения за 1937 год. В приказе предлагается при
рассмотрении дел посылать людей на места для расследования и обяза-
тельно вызывать увольняемых для личной беседы. Это направлено к не-
допустимой затяжке и волоките при разборе дел. 3-й пункт приказа
предлагает изъять из личных дел все «не подтвердившиеся» компромети-
рующие материалы. Такой очисткой личных дел создается полная безот-
ветственность в изучении людей и условия для укрывательства врагов.
Приказ тов. Щаденко, разосланный округам, армиям и центральным уп-
равлениям не подчеркивает основной задачи — очищать ряды Красной
Армии от врагов. По своему существу он является тормозом в этом важ-
нейшем деле. Политуправление РККА просит ЦК В КП (б) и наркома обо-
106
роны тов.
Bof

плова немедленно отменить этот явно враждебный приказ
тов. Щаденко»233.
Судя по всему, Мехлис так и не решился обратиться к руководству
партии и страны с этой запиской. И приказ Щаденко, весьма своевремен-
ный и заслуживающий безусловно положительной оценки, отменен не был
и действовал. Но Мехлис оставался Мехлисом и рисковал даже открыто
призывать к невыполнению письменного приказа заместителя наркома обо-
роны. На Всеармейском совещании политработников в апреле 1938 г. он
прямо бросил реплику: «По линии политработников я не позволю изымать
материалы из личных дел»234.
Определенная конфронтационность, ярко выраженный курс Мехлиса на
единовластие партии (в лице военных комиссаров, политорганов и партор-
ганизаций) в армии проявился и в его позиции по-другому приказу.
20 марта 1938 г. Управление по начсоставу РККА в целях изучения, вы-
движения командиров и начальников предложило командованию военных
округов в срок до 15 апреля представить нарочным партполитхарактери-
стики и служебные отзывы на всех капитанов, всех майоров, всех полков-
ников, всех комбригов. Казалось бы, что здесь плохого? Я бы сказал, что
здесь просматривается специфический поиск пути определенного усиления
защиты командира. Ведь до этого такие партполитхарактеристики обычно
давались, когда командир уже арестован, либо на него получены чьи-либо
показания и он намечен к аресту. А здесь предлагалось подобные харак-
теристики составить и принять в сравнительно нормальных условиях, при
большей возможности обеспечения объективной оценки профессиональных
и политических качеств командира. Причем, подобная характеристика не
только могла способствовать выдвижению командира, но и явиться свое-
образной охранной грамотой для него.
Но именно этого не хотел Мехлис. В своем докладе на Всеармейском
совещании политработников 2 апреля 1938 г. он попытался в самой грубой
форме дискредитировать это указание: «Что может быть более дурацкой
вещью, чем эта директива? Кто позволил командному управлению так
командовать всеми партийными организациями РККА? На каком основа-
нии? Что же партийные законы не писаны для Командного управления?
Политуправления что ли нет? На такие директивы вы не отвечайте, то-
варищи политработники и комиссары... На всякого дурака партийной ор-
ганизации не найдется, чтобы обсуждать все, что кому-то вздумается»235.
О взглядах и настроениях решительности и готовности Мехлиса выкор-
чевать всё и вся можно судить по такому факту. Менее чем через три
месяца после назначения его начальником Политуправления РККА, он
присутствуя на совещании политработников Военно-воздушных сил, бросил
23 марта 1938 г. такую реплику: «Вся беда в том, что раньше здесь (в
Политуправлении РККА. — О. С.) сидели шпионы, вредительство было
всюду... Мы сейчас шпионов вылавливаем и из ПУ Ра всех шпионов повы-
шибаем»236.
Кого мог, Мехлис выгонял из армии своей властью, а что касается
представителей высшего комполитсостава, увольнение которых находилось
в компетенции наркома и политбюро ЦК ВКП(б), Мехлис буквально бом-
бардирует их доносами на многих и многих. О некоторых военачальниках
он «сигнализирует» в регулярных обобщенных докладных записках в адрес
Сталина, Молотова, Ворошилова, Кагановича, Жданова, Ежова (а затем —
Берии), в других случаях направляет персональные сигналы-доносы на на-
чальника политуправления ЗакВО К. Г. Раздольского (3.2.1938 г.), на чле-
на Военного совета ВВС РККА В. Г. Кольцова (3.3.1938 г.), на команду-
ющего войсками УрВо Г. П. Софронова (19.4.1938 г.), на командующего
войсками СибВО М. А. Антонюка (22.5.1938 г.), на заместителя команду-
ющего войсками МВО Л. Г. Петровского (26.5.1938 г.), на комдива М. А.
Рейтера (11.12.1938 г.), на комдива И. Т. Коровникова (21.12.1938 г.)237 и
т. д. и т. п.
В стремлении как можно больше набрать компромата, Мехлис не брез-
гует ничем. Иногда рядясь в тогу объективности, он просто сообщает «от-
рицательный», по его мнению, факт из жизни подозреваемого, не рискуя
107
делать окончательный вывод. В доносе на члена Военного совета ВВС РККА
бригадного комиссара В. Г. Кольцова, Мехлис сообщает, что тот был уча-
стником «антипартийной армейской белорусско-толмачевской оппозиции».
Даже Ворошилов не выдержал и написал такую резолюцию: «т. Мехлису.
Вы за или против... Я Вас не понимаю. КВ»238.
Мехлис подвергает сомнению, ищет скрытый «контрреволюционный»
смысл буквально в каждой фразе, в каждом слове. Вот он считает нужным
довести до сведения высшего руководства страны и партии такое мучающее
его сомнение: «Антонюк поручил Лукину сообщить Левандовскому поче-
му-то такую фразу: «Скажите, что учеба идет нормально»239. Мехлис, ко-
нечно, знал, что сигналом к началу мятежа в республиканской Испании
была фраза: «Над всей Испанией безоблачное небо». И он, как резонно
можно предположить, решил, что и Антонюк передал свою невинную фразу
для подобных же целей. (Мехлис делал упор на то, что эта фраза была
передана Левандовскому перед самым его арестом).
Именно Мехлис хочет «добить» комдива М. Ф. Лукина. 27 июля 1938 г.
Мехлис с Дальнего Востока шлет телеграмму в адрес Щаденко и своего
заместителя Кузнецова: «Начштаба Лукин крайне сомнителы
человек,
путавшийся с врагами, связанный с Якиром. У комбрига Федорова* должно
быть достаточно о нем материалов. В моей записке об Антонюке немало
внимания уделено Лукину. Не ошибетесь, если уберете немедля Лукина»240.
(Выше я уже рассказывал как Лукина буквально спас Ворошилов).
Так что нового начальника Политуправления РККА вполне можно было
считать профессиональным доносчиком, доносчиком и по службе и по при-
званию. Вот еще ли
III
некоторые примеры его эпистолярных совсем не
безобидных упражнений. Ведь он «докладывал» (а точнее «нашептывал»)
на самый «верх» — Сталину, Ворошилову, Берии:
— 17 декабря 1938 г. — на начальника Разведупра РККА комдива
А. Г. Орлова: «На хорошем счету Орлов был у шпиона Урицкого (комкор,
прежний начальник Разведупра; расстрелян; посмертно реабилитирован. —
О. С.). В 1936 г. приказом по Разведупру Урицкий объявил Орлову бла-
годарность. Орлов в хороших отношениях был с Гендиным. В день опуб-
ликования постановления правительства о награждении их орденами они
демонстративно обнялись и поцеловались»241.
— 18 декабря 1938 г. — на начальника отдела внешних заказов НКО
комбрига А. Н. Редкина-Рымашевского: «...выдвинут и утвержден на эту
работу Федько... 2 января 1924 г. на закрытом партийном собрании говорил:
«Какая же тут правильность, своего взгляда высказать нельзя». Утвержда-
ет, что «здесь (в его отделе) без дворян не обойде:
III
ься, пастухи еще не
изучили иностранных языков»242.
— 21 декабря 1938 г. — на командующего 2-й Отдельной Краснозна-
менной армией комкора И. С. Конева: «По имеющимся сведениям Конев
скрывает свое кулацкое происхождение, один из его дядей был поли-
цейским»243.
Мехлис охотно поддерживает и направляет «на верх» доносы, посту-
пившие «снизу». Во второй половине ноября 1938 г. ответственный секре-
тарь парткомиссии центральных управлений НКО Николаев пересылает
Мехлису заключение по делу члена ВКП(б) с 1922 г., начальника 3-го
отдела Управления боевой подготовки РККА комдива М. А. Рейтера. Соб-
ственноручная резолюция начальника ПУ РККА звучала как донос: «Тов.
Ярославскому. Рейтер — латыш. Рекомендовал в партию троцкиста и
скрыл это от парторганизации. Был в плену у немцев. Оставил оружие у
родственницы, оказавшейся врагом. Сам связан с врагами. В армии его
оставлять не следует и я буду ставить вопрос. Доверия не заслуживает.
Мехлис. 8/XII-38 г.»244. И как уже говорилось, через три дня такой донос
отправляет.
Мехлис был настолько ретив в кровожадности, что даже такие «Заслу-
женные корчеватели» как Сталин и Ворошилов вынуждены были его иногда
притормаживать. В этом плане по-своему символична история спасения
* Комбриг Н. Н. Федоров — в то время начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР.
108
корпусного комиссара А. В. Хрулева, рассказанная им самим в 1960 г.
молодому историку Г. А. Куманеву. Хрулев вспоминал, что когда в марте
1942 г. его назначили наркомом путей сообщения СССР и он был пригла-
шен на сталинскую дачу, то, улучив момент, он вопросил Сталина: «Я не
совсем понимаю отношение ко мне — в 1938 г. требовали моего ареста,
а теперь назначили наркомом путей сообщения. Какое несоответствие!»,
на что Сталин ответил: «Мехлис, как только пришел в ГлавПУР в конце
1937 г., начал кричать о том, что вы — враг, что вы — участник воен-
но-фашистского заговора. Щаденко вначале защищал вас. Кулик последо-
вательно заявил: «Не верю. Я этого человека знаю много лет и не верю,
чтобы он был замешан в каком-то антисоветском, контрреволюционном
деле». Поймите мое положение: Мехлис кричит «враг». Потом Щаденко
подключился к Мехлису. Вы понимаете, как обстояло дело при решении
этого вопроса в Политбюро. Когда я задал Ворошилову вопрос, что же нам
делать, Ворошилов сказал: «Теперь ведь такое время — сегодня тот или
иной подозреваемый стоит на коленях, клянется, что ни в каких заговорах
не участвовал, никакой антисоветской и антипартийной работы не вел, а
завтра подписывает протокол и во всем сознается»245. Далее Хрулев вспо-
минал, что он весь этот разговор передал Ворошилову и тот заявил: «Это
неверно. Если бы я тогда заколебался, вас бы не было»246. Когда после
обсуждения в 1938 г. вопроса о Хрулеве, Сталин велел Мехлису и Ежову
оставить Хрулева в покое, Мехлис прямо заявил последнему: «Скажите
спасибо Ворошилову. Он вас своим авторитетом оградил и не дал мне
поступить так, как следовало бы поступить, но я заявляю вам, что поста-
раюсь сделать все возможное^ чтобы добиться своего»247.
Недавно стало известно, что Мехлису хотелось «схарчить» и мало кому
тогда известного комбрига Г. К. Жукова, будущего знаменитого полководца
Второй мировой войны. В своем письме Н. С. Хрущеву и А. И. Микояну
от 27 февраля 1964 г. сам Жуков вспоминал об этом так: «В 1937—38 годах
меня пытались ошельмовать и приклеить ярлык врага народа. И, как мне
было известно, особенно в этом отношении старались бывший член Воен-
ного Совета Белорусского Военного округа Ф. И. ГОЛИКОВ (ныне
Маршал) и нач. ПУРККА МЕХЛИС, проводивший чистку командно-поли-
тического состава Белорусского ВО»248.
При такой совершенно ясно выраженной «доносной» позиции началь-
ника Политуправления РККА, многие военные комиссары и другие полит-
работники на местах стремились не отстать от московского начальства и
усердно стряпали свои доносы. Нередко самыми настоящими доносами яв-
лялись очередные и внеочередные политдонесения. Чтобы снять с себя от-
ветственность за провалы в работе, они, чутко улавливая спрос на
«подозрительных», спешат доложить о «засоренности» кадров.
Начальник редакторских курсов старший политрук Зуб 11 апреля
1938 г. пишет письмо Мехлису. В нем он делится впечатлениями о своем
пребывании на Всеармейском совещании политработников: «Слушал Ваш
доклад и заключительное слово, речь наркома — и совершенно ясно пред-
ставляю, каким должен быть сегодня комиссар», и что задача Высших
Военно-политических курсов (ВВПК) при Политуправлении РККА «подго-
товить настоящего воинствующего комиссара, до конца преданного нашей
партии, Центральному Комитету и лично товарищу Сталину»249. Засвиде-
тельствовав таким образом свою преданность руководству и «лично това-
рищу Сталину», старший политрук Зуб стремится показать и свою
бдительность. Он пишет о том, что работа курсов идет плохо. И главная
причина в том, что руководство курсов и преподавательский состав засо-
рены. И вот в чем он видит эту «засоренность»: «Начальник курсов бри-
гадный комиссар тов. Сухотин — участник белорусско-толмачевской
оппозиции... Начальник кафедры ленинизма т. Арский также с каким-то
темным пятном в прошлом. Лекцию по национальному вопросу прочел
явно неудовлетворительно. Не освещена роль тов. Сталина. Не использовал
материал тов. Берия»250. Через две недели, 24 апреля 1938 г. с аналогичным
доносом к Мехлису обращается батальонный комиссар Толмачев: «Подав-
ляющее большинство и руководящего и преподавательского состава имеет
109
за собой приличные «хвосты» и мне думается, что этим кадрам не место
на курсах»251.
Во мнении многих политработников, партийных функционеров и даже
командиров все более утверждалась мысль не только о возможности, но и
чуть ли не о необходимости доносов. Кое-где они стали рассматриваться
как дело естественное, само собою разумеющееся. Так, в августе 1938 г.
командира 95 кавполка (24 кавдивизия) полковника С. М. Гловацкого об-
виняли в том, что был в близких отношениях с арестованными к этому
времени «врагами народа» бывшим помощником командира дивизии пол-
ковником Ф. Т. Мысиным и его женой, которых хорошо знал с 1923—
1924 гт. «Гловацкому было известно, что жена Мысина является дочерью
офицера, но об этом он до самого ареста не поставил в известность пар-
тийную организацию»252. К немедленному сообщению (доносу) о всем по-
дозрительном призывали и на партсобраниях. По свидетельству бывшего
шофера начальника ВВС командарма 2 ранга Я. И. Алксниса некоего За-
мараева, инструкторы политотдела Еремин и Симонов «на закрытом пар-
тийном собрании говорили о том, чтобы не взирая на лица мы сообщали
все, что на наш взгляд имеет некоторое сомнение о связях с врагами
народа»253.
Под подозрение, под контроль, под надзор немедленно бралось любое
самостоятельное суждение, хоть чем-либо отличавшееся от предлагаемого
официального. Вот, например, как различные проявления самостоятельно-
сти и человечности трансформировались в самый настоящий «компромат»
под рукой поднаторевших в выполнении «установок» людей. 15 июня
1938 г. военный комиссар 11-й отдельной мехбригады батальонный комис-
сар И. 3. Сусайков и начальник политотдела бригады батальонный комис-
сар Н. К. Попель составили и подписали политическую характеристику на
командира учебного батальона этой бригады майора В. И. Калядина. Среди
прочего там записано: «После партийного актива, обсуждавшего письмо
Всеармейского совещания политработников, выступил со злобой против ус-
тановок партии о комиссарах, заявив: «Теперь комиссар все, а командир
ничто. Создается недоверие к командному составу». Позднее Калядин за-
являл, что «хозяин части не я, а комиссар»254. И Сусайков и Попель —
политработники не из худших. В годы войны они проявили себя в целом
не плохо. Но вот в 1938 г. и они готовы затоптать, загубить любого че-
ловека, посмевшего высказать правду. Ведь действительно, комиссар был
поставлен на первое место, ведь политхарактеристику, которая решала
судьбу любого военного, писал не командир-единоначальник на комиссара,
а комиссар на командира-«единоначальника». И тот обязан был смириться
и пикнуть не смел. А если пикнул — это сразу фиксируется, отмечается,
что пикнул и сразу же дается «политическая оценка» — «со злобой». Здесь
же мимоходом бросается намек, вроде бы «происходит из кулацкой семьи».
Ну и, конечно же, не обойден и такой «криминальный» факт, что муж
сестры жены, бывший майор, арестован как враг народа, сестра жены после
ареста мужа проживала у Калядина, сына ее воспитывает Калядин. «Все
эти факты, — заключают бдительные Сусайков и Попель, — показывают,
что Калядин политического доверия не внушает. Но это наше сомнение в
данное время тщательно проверяется»255. Конкретно ничего — а дегтя не
пожалели...
А вот как оценивались в политхарактеристиках некоторые другие ко-
мандиры:
—	Комбриг Батов П. И. — командир 3 ск (МВО). 1897 г. р., из кре-
стьян, служащий. В старой армии — унтер, в 1917 г. окончил школу пра-
порщиков. С 1919 года состоял членом ВКП(б), но механически выбыл в
связи с отрывом от парторганизации. В 1929 г. вновь вступил в ряды
ВКП(б). Женат на латышке, у которой две сестры в 1920 г. уехали в
Польшу. В сентябре 1938 г. органами НКВД арестован, как враг народа,
брат Батова. По заявлению Батова — связи с ними не имел256.
—	Комбриг Снегов М. Г. — начальник Управления Делами НКО.
1896 г. р., кандидат ВКП(б) с 1930 г. В партию в первый раз вступил в
1919 г., но был исключен комиссией по чистке в 1921 г. Предъявлены
ПО
обвинения: непролетарский уклад жизни, женат на генеральской дочери to-
сам сын полковника, карьерист. Враг народа Булин представлял Снегова
для назначения на должность начальника АМУ РККА257.
— Комдив Захаров М. В. — хвалил Уборевич (когда Захаров был на-
чальником одного из отделов штаба БВО); хвалил Егоров (когда Захаров
был слушателем Академии Генерального штаба)253.
— Комдив Веревкин-Рахальский Н. А. Его дед — генерал Веревкин
участвовал в походе Скобелева в Средней Азии. Начиная с Туркестанского
фронта (1919 г.) соприкасался и находился в близких отношениях с целым
рядом разоблаченных злейших врагов народа (Белов, Ефимов, Уборевич,
Шмидт и др.)259.
Не правда ли, звучат прямо как политический донос, а то и строки из
обвинительного приговора.
Стра
III
аым криминалом по тем временам звучало обвинение в недоста-
точном рвении и усердии в деле «выкорчевывания врагов». И всякая по-
добная официальным лицом зафиксированная оценка приобретала характер
политического доноса. Член Военного совета БВО комкор Ф. И. Голиков
30 июля 1938 г. подписывает политхарактеристику на командира 2 сд ком-
брига С. И. Еремина. В этом, определявшем тогда судьбу любого командира
документе, комбриг по сути обвинялся в том, что он не ставит «с полной
основательностью на практические рельсы борьбу с последствиями большого
вредительства в дивизии и капитального выкорчевывания враждебного эле-
мента»260. 18 ноября 1938 г. из Орла политработник Бочаров спешит до-
ложить Мехлису, что, по материалам, имеющимся в 6 сд, «плохо выглядит»
член Военного совета УрВО Николаев. Почему же он «плохо выглядит»,
в чем он провинился? Оказывается, «в бытность начподивом глушил сиг-
налы... мер не принимал... По дивизии арестовано после его отъезда около
100 человек, почти весь штаб дивизии»261.
На что были направлены и чем кончались подобные характеристики-
доносы, можно судить по примеру начальника Административно-мобили-
зационного управления (АМУ) РККА комдива А. И. Баринова. В
политхарактеристике на него, написанной 28 ноября 1938 г. военкомом
АМУ полковым комиссаром Порсаевым, после напоминания о том, что
он — бывший офицер царской армии (капитан) и в 1938 г. исключен из
ВКП (б) за связь с врагами народа и притупление политической бдитель-
ности, подчеркивалась и такая вина Баринова, как начальника управле-
ния, — «не поставил своевременно перед начальниками отделов задачу
выявления и ликвидации последствий вредительства. Оставлять у руковод-
ства нельзя»262. На этом же листе имеется помета: «Уволен».
Очевидно, многие слушатели военных академий, различных курсов,
курсанты военных училищ и не подозревали, что любое не совсем офици-
альное слово, сказанное казалось бы в самом тесном дружеском кругу, как
правило, быстро долетало до ушей военных комиссаров, а оттуда немед-
ленно докладывалось по команде. 31 марта 1939 г. военком Академии Ген-
штаба бригадный комиссар Фурт спешит донести заместителю начальника
ПУ РККА Ф. Ф. Кузнецову: «27 марта с. г. слушатель авиа КУКС при
Академии Генштаба Герой Советского Союза полковник Гусев А. И. вел
в учебной группе разговоры: «Ежова отстранили от НКВД за то, что он
арестовал Литвинова» и т. п. Сведения эти сообщил мне слушатель того
же КУКСа полковник т. Сбытое»263. Характеризуя сложившуюся в армии
обстановку, капитан Студенников в присутствии ряда командиров в/ч 8349
заявил в мае 1939 г.: «О Николае Втором говорили что угодно, а сейчас
ничего нельзя сказать. Только скажешь, то сразу Особый отдел узнает.
Сейчас лучше всего язык держать за зубами. У нас есть такие люди,
которые хотят путем доносов нажить себе политический капитал»264.
Пытаясь размышлять о причинах такого широкого размаха столь не-
свойственного армейской среде доносительства, приходишь к выводу, что
главным здесь были — вся атмосфера в стране и социальный заказ высшего
руководства военного ведомства. От имени партии и всего народа Цент-
ральный комитет ВКП(б), Совнарком СССР, нарком обороны и начальник
Политуправления РККА неустанно требовали: выявляй, выявляй, докла-
111
дывай, докладывай (т. е. доноси, доноси) о любых проявлениях деятель-
ности «врагов народа». И выявляли, и докладывали, и доносили.
Многие вступили на этот позорный путь доносительства, рассматривая
доносы, как способ собственного выживания. В небывало мрачной атмос-
фере массовых, охватывающих все звенья военной системы арестов, даже
наиболее смелые не были свободны от страха за самое физическое суще-
ствование. «Стукачи, — писал Василий Гроссман в повести «Все течет», —
проросли из человека. Жаркий пар госстраха пропарил людской род, и
дремавшие зернышки взбухли, ожили». И сколько же еще вчера, казав-
шихся честными и порядочными людей в военной форме, стали теперь
думать, да и действовать по принципу: «Лучше один раз стукнуть, чем
семь лет перестукиваться». Причем почти каждый видевший, или слышав-
ший что-то «неположенное» стремился опередить своего собеседника и до-
ложить (донести) первым и тем спастись...
Цо немалое значение в распространении доносов имел и карьерный
мотив. Роберт Конквест даже считает, что стремление добиться исключения
из партии своих конкурентов по службе, а то и их ареста, было общепри-
нятым способом служебного продвижения265. Изученные мною документы
не дают основания сказать, что донос был общепринятым способом выдви-
жения, но то, что он использовался в карьерных целях — это несомненно.
В военных кругах широко известен факт, когда некто Галицкий написал
донос на своего непосредственного начальника — начальника инженерных
войск МВО бригинженера С. И. Асланова. Асланов был арестован, осужден
и умер в Магаданском лагере, а доносчик занял его служебное место и
долго ходил в генералах, пока его в конце концов не разжаловали. Недавно
появилась публикация и о другом подобном случае. Бывший командир 99-й
стрелковой дивизии А. А. Власов после возвращения из служебной коман-
дировки в Китай, был снова направлен в 99 сд, на этот раз для инспек-
тирования. Соединение оказалось передовым, но и недостатки тоже
нашлись: командир дивизии усиленно изучал тактику боевых действий вер-
махта. Власов по этому факту написал «рапорт». Командира 99 сд после
этого арестовали, а Власова вскоре назначили на его место266.
И, наконец, третий существенный мотив — чувство исполненного граж-
данского долга. Каким бы диким такое утверждение не показалось совре-
менному читателю, в тогдашней армейской жизни немалое количество
людей (особенно из молодежи) совершенно искренне верили в наличие в
РККА огромного количества врагов народа, в необходимость бескомпро-
миссной борьбы с ними и старались внести в эту борьбу свою посильную
лепту. Конечно, про них можно сказать то же, что сказал о себе К. И. Чу-
ковский («искренний идиот»), но все-таки их можно и пожалеть.
Объективно, по-научному необходимо подходить и к оценке донесений
(доносов) секретных сотрудников НКВД. Теперь-то хорошо известно, что
по крайней мере в 30-е годы в РККА в глубокой тайне действовал институт
сексотов. Более подробно об этом я надеюсь сказать в следующей главе
(предварительное следствие). Но здесь считаю нужным высказать свое мне-
ние о целесообразности изучения и освещения их деятельности. В литера-
туре высказывались различные, порою противоположные точки зрения на
сей счет. Одна — чисто ведомственная — была представлена председателем
КГБ СССР В. В. Бакатиным. Он писал: «Но еще раз повторяю: передача
архивов на агентуру — только через мой труп! Я не хочу внести в обще-
ственную жизнь мотив сведения счетов, а по сути, для тысяч людей «тра-
гедию»267. Даже с первого взгляда видно, что человеколюбие у Бакатина
носит избирательный характер. Он не хочет душевно травмировать десятки,
может быть, сотни тысяч палачей, делая это за счет забвения всенародной
трагедии миллионов безвинных жертв.
Эту слабину в рассуждениях Бакатина и других сразу же подметил
известный писатель-фронтовик Г. Я. Бакланов: «Сейчас говорят: «Мы дол-
жны быть милосердны». Но к злу милосердным быть нельзя. Люди, которые
уродовали умы и души, должны быть судимы нравственным судом»268. По-
лагаю, что позиция Бакланова гораздо более соответствует интересам по-
длинно научного освещения отечественной истории и оздоровления
112
политического климата в Российской Федерации. Словом, как удачно за-
метил академик С. С. Шаталин: «Страна должна знать своих стукачей,
тем более крупных»269.
Но здесь мне хотелось бы с особой силой подчеркнуть необходимость
величайшей ответственности исследователя этой проблемы. Тут должны
быть проявлены не только высочайший, ювелирный профессионализм, но
и доскональное знание всех относящихся к тому или иному человеку до-
кументов, строжайшее соблюдение принципа Гиппократа «Не навреди!» И
особенно — не навреди там, где человек не заслужил, чтобы ему навре-
дили. К сожалению, это принцип не всегда соблюдает известный историк
сталинщины Р. А. Медведев. Он неоднократно печатно обвинял как донос-
чика и прямо-таки смешивал с грязью Б. А. Чагина, одного из тогдашних
преподавателей кафедры философии Военно-политической академии им.
Н. Г. Толмачева. Вот что Рой Медведев позволил себе написать и напе-
чатать о Чагине: «Никто из преподавателей или даже работников кафедры
не относился к нему с уважением, и то, что он доносчик, подлец и раз-
вратник, многим было известно... Можно не сомневаться, что Чагин дей-
ствовал в 1937—1938 годах не просто по собственному злому умыслу: он
был или осведомителем, или тайным (секретным) сотрудником НКВД в
Военно-политической академии и писал свои доносы по заданию началь-
ства... По заявлениям вернувшихся в строй военных Чагин был разоблачен
как доносчик и исключен из партии. С первых дней войны он пошел
работать на Балтийский флот, здесь он вернул себе партийный билет и
должность политработника... У меня этот человек вызывал презрение, но
не ненависть или жажду мести»270. Так беспощадно расправился с Б. А. Ча-
гиным «не жаждущий мести» Р. А. Медведев.
Сразу же возникает целый ряд вопросов. Откуда Медведев знает, как
относились к Чагину на кафедре? Ведь юный Рой тогда еще только в
школу ходил и на кафедре философии работать не мог? Он не сомневается,
что Чагин сексот НКВД, а где доказательства, где документы? Где дока-
зательства, что Чагин исключался из партии как доносчик? Да и кто бы
тогда, в 1938 г., посмел исключить из партии за донос в НКВД? Где
доказательства, что Чагин восстановил свою партийность лишь с началом
войны? И вообще: откуда такое презрение к, казалось бы, столь далекому
от автора человеку? А дело в том, что на этой же кафедре философии
ВПАТ старшим преподавателем работал отец Роя — полковой комиссар
А. Р. Медведев. И вот он-то, судя по протесту Главной военной прокура-
туры, как раз являлся одним из негласных сотрудников НКВД. При всей
ныне непопулярности этой аббревиатуры, я все же не считаю подобный
факт позорным «по определению» или тем более криминальным. Наркомат
внутренних дел был государственной организацией и сотрудничество с ним
не только не считалось зазорным, а всей силой партийного, государствен-
ного и общественного мнения всячески поощрялось. И в глазах многих
миллионов граждан (особенно молодых) считалось даже делом почетным
и сугубо патриотическим. Сейчас, конечно, мы смотрим по-другому. Но
все-таки и сегодня, по-моему, должен осуждаться не сам факт сотрудни-
чества с НКВД, а конкретные несправедливые, противозаконные и амо-
ральные действия, совершенные в ходе этого сотрудничества.* Так вот,
данных о каких-либо результатах деятельности полкового комиссара
А. Р. Медведева в качестве сексота, в вышеупомянутом юридическом до-
кументе не содержится.
Но известно, что 23 августа 1938 г. он сам был арестован и обвинен
в принадлежности к контрреволюционной троцкистской организации и
«протаскивании троцкизма» в составленных и редактированных им учебных
пособиях. Кроме того, обвинялся и в том, что будучи секретным сотруд-
ником органов НКВД он занимался дезинформацией. Обвинение Медведева
в причастности к троцкистской организации было основано на показаниях
арестованных в 1936—1937 гг. его сослуживцев по Военно-политической
академии Таланкина, Иппо, Леонидова, Стерлинг, Айзенберга, Карева, Ба-
кулина (выписки из их показаний приобщены к делу) и свидетелей Ви-
дюкова, Чагина, Пручанского и Жаковщикова. К чести А. Р. Медведева
113
надо отметить, что в ходе предварительного следствия, он решительно от-
рицал предъявленные ему обвинения. И органы следствия передать дело в
суд не решились. И прибегли к помощи Особого совещания при НКВД
СССР, по постановлению которого от 5 июня 1939 г. он был заключен в
ИТЛ сроком на 8 лет. Отбывая наказание, Медведев умер 8 февраля 1941 г.
В ходе дополнительной проверки в 1956 г. выяснилось, что в выписках из
показаний арестованных имелась прямая фальсификация (например, Лео-
нидов участником организации Медведева вообще не называл). Что каса-
ется свидетельских показаний, то они были тоже не совсем объективны.
Установлено, например, что Чагин и Пручанский недолюбливали Медве-
дева за его высокомерие и насмешки над ними. К тому же по материалам
Медведева Чагин и Пручанский исключались из партии, но впоследствии
были восстановлены. А. Р. Медведев реабилитирован посмертно 1 сентября
1956 г.271.
Так что же остается «на выходе»? Почему, борясь за честь несправед-
ливо осужденного и загубленного отца, обязательно необходимо презирать
человека, который был рядом с ним, в чем-то конфликтовал, обзывать его
доносчиком, подлецом, и т. п. Ведь документов-то у Р. А. Медведева нет.
И исключался Чагин из партии не как «доносчик», а «по материалам А. Р.
Медведева». И чему же удивляться, если исключенный из партии человек
выступает против того человека, по материалам которого его несправедливо
исключили из партии?
Я потому счел своим долгом вступиться за честь ныне покойного чле-
на-корреспондента АН СССР Б. А. Чагина, что мне в 1939—1941 гг. до-
велось работать вместе с ним на кафедре основ марксизма-ленинизма
Ленинградского госуниверситета. Борис Александрович был заведующим
кафедрой, а я аспирантом и ассистентом. В то время ему было 40 лет;
имел степень кандидата философских наук; пользовался авторитетом и ува-
жением на кафедре и в университете. Поскольку он был утвержден гор-
комом ВКП (б) заведующим такой кафедры, значит он был восстановлен
в партии уже тогда, а не на Балтийском флоте. О качестве его работы
можно судить хотя бы по тому, что уже через неделю после начала войны
все мужчины кафедры (до единого) добровольно вступили в ленинградское
народное ополчение и он проводил нас, а сам отправился воевать на Бал-
тийский флот.
О том, как предельно осторожным надо быть при обвинении того или
иного человека в доносительстве в те страшные годы, наглядно свидетель-
ствует и малоприятная для российской военно-исторической науки история
с публикацией известного писателя-фронтовика В. В. Карпова в журнале
«Знамя» (1989, № 10). Кто-то из историков раскопал в ЦГАСА письмо
Ворошилову о том, что Маршал Советского Союза А. И. Егоров осенью
1917 г. на съезде 1-й армии выступал с нападками на Ленина «называл
его авантюристом, посланцем немцев». Обвинение по тем временам совер-
шенно убойное. Я держал это письмо в руках еще в 1987 г. Оно напечатано
на машинке, подписано «член ВКП(б) Г. Жуков» (подпись — автограф).
Помню, у меня тоже мелькнула мысль — уж не Георгий ли Константи-
нович Жуков, будущий маршал? Но многое противоречило этой версии, и
я ее отбросил. А вот не профессиональный историк, а писатель быстро и
однозначно определил, что «Г. Жуков» это и есть «Г. К. Жуков». Почему?
Видимо, черт попутал. Но вскоре после оживленной полемики все-таки
разобрались. В. В. Карпов публично извинился за допущенную им непра-
вильную атрибуцию злосчастного письма. Казалось бы, инцидент исчерпан.
Но нет.
На сей раз к этому сюжету возвращаются доктора исторических наук
А. Н. Мерцалов и Л. А. Мерцалова. В одной из своих новейших публикаций
они утверждают: «На наш взгляд кампания против «поруганной чести»
была более шумной, чем правдивой... На наш взгляд, исследование вопроса
далеко не закончено. Пока правдоподобны обе версии: донос написан Жу-
ковым; не известно, кем написанное злополучное письмо по ошибке или
преднамеренно оказалось в личном деле Жукова»272. Очень жаль, что ува-
жаемые мною историки, пытаясь реанимировать эту весьма грустную вер-
114
сию, не потрудились сами провести хотя бы элементарную историческую
проверку достоверности версии о принадлежности этого доноса перу
Г. К. Жукова.
Поскольку любой донос обычно содержал в себе не только злые наветы,
но и какие-то правдивые фактические сведения, с них и начнем. Автор
ет, что в ноябре 1917 г. он был делегатом съезда 1-й армии в
доноса ]
Штокмазгофе. Был ли вообще такой съезд? Да, был, Второй съезд 1-й
армии открылся 30 октября 1917 г., а его предпоследнее заседание прохо-
дило 5 ноября. Правда, работал этот съезд не в Штокмазгофе, как сообщает
доносчик, а в Альтшванненбурге — в местечке, где тогда находился штаб
Северного фронта, в центре которого и дислоцировалась 1-я армия (справа,
в непосредственной близости к Петрограду, находилась 12-я армия, слева —
5-я армия)273. Известно, что будущий маршал, а тогда подполковник
А. И. Егоров являлся делегатом этого съезда, выступал там и был избран
одним из заместителей председателя армейского совета.
Но теперь неизбежно встает следующий вопрос: был ли будущий мар-
шал, а тогда пока унтер-офицер Г. К. Жуков делегатом этого съезда? В
своих мемуарах об этом, безусловно важном событии в его жизни (если
бы оно было), он, известно, не упоминает. Но приводит одну важную для
нас точную дату этого периода: «30 ноября 1917 года я вернулся в Мос-
кву»274. Опять «горячо». Значит, в принципе до возвращения в Москву, в
начале ноября 1917 г. Г. К. Жуков мог бы побывать и на съезде 1-й армии.
Но в* своих воспоминаниях он пишет, что перед возвращением в Москву
ему пришлось несколько недель укрываться в Балаклее и селе Лагери, так
как его разыскивали офицеры, перешедшие на службу к украинским на-
ционалистам. Дело в том, что эскадрон, в котором служил Г. К. Жуков,
как раз здесь и размещался. Балаклея — это городок (в 1959 г. — 17,2 тыс.
жителей), центр Балаклейского района нынешней Харьковской области Ук-
раины. В своих мемуарах Г. К. Жуков ни слова не говорит о том, что он
с февраля по ноябрь 1917 г. куда-либо выезжал из расположения своего
эскадрона. Да и как можно предположить, чтобы унтер-офицер из эскад-
рона, расположенного в районе Харькова вдруг оказался делегатом съезда
армии, дислоцировавшейся на Северном фронте, между Ригой и Двин-
ском275.
На основе вышеприведенных доказательств считаю, что Г. К. Жуков
не мог быть и не был делегатом съезда 1-й армии в ноябре 1917 г. И,
следовательно, донос на маршала Егорова написан каким-то другим лицом.
Конечно, в ходе революции возможны всякие совершенно невероятные для
обычных условий пертурбации, И абстрактная возможность избрания ун-
тер-офицера из-под Харькова делегатом съезда армии, находившейся в
Прибалтике, была. Но это именно абстрактная возможность. Примерно
такая же, как названная Гегелем возможность избрания турецкого султана
Папой римским. И бремя доказательства превращения ее в реальную лежит
на тех историках, которые не затрудняя себя поисками доказательств, счи-
тают возможным «просто так» бросить добавочную тень на и без того
далеко не безгре
того маршала Жукова.
Вызывает возражение и утверждение А. Н. Мерцалова и Л. А. Мер-
цаловой о том, что это письмо будто бы обнаружено Д. А. Волкогоновым
и В. В. Карповым в личном деле Г. К. Жукова. Это не совсем так.
Волкогонов (впервые частично опубликовал этот документ, но имя
Г. К. Жукова печатно не назвал, хотя и, как он лично мне говорил,
подразумевал именно его), о личном деле Жукова вообще не упоминает,
и ссылается на архивный источник. Это письмо хранится (и выявлено) в
фонде Управления делами НКО СССР (РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1048.
Л. 37) и на нем отмечена дата поступления его в канцелярию НКО —
28 января 1938 г.
В подлинности письма никаких сомнений нет. Но кто же его автор?
По версии историка Ю. А. Геллера это комдив Г. В. Жуков, служивший
в то время помощником инспектора кавалерии РККА Маршала Советского
Союза С. М. Буденного. Геллер имел возможность сравнить почерк подписи
на доносе с другими подписями Г. В. Жукова. Сразу же, кстати, становится
115
ясным, почему доносчик дважды ссылается на свой предварительный раз-
говор с Тюленевым. В это время комкор И. В. Тюленев служил замести-
телем инспектора кавалерии РККА, т. е. фактически непосредственным
начальником Г. В. Жукова. Вроде бы всё становится на свое место.
В заключении раздела еще раз скажем, что в 1937—1941 гг. почти
каждый донос рано или поздно «срабатывал».
«НКВД НИКОГДА НЕ ОШИБАЕТСЯ...»
Массовые аресты, затронувшие все слои и классы общества и лиц самого
различного социального положения от рядового колхозника до наркома, от
красноармейца до Маршала Советского Союза, отозвались тяжелой болью
прежде всего в сознании их родных и близких. Но не могли не встрево-
житься и те, кого пока миновала чаша сия. Как ни был забит и ко всему
приучен советский народ, такого размаха арестов в стране еще не бывало.
Говорить вслух об этом боялись. Но мысли-то не могли не беспокоить. И
прежде всего думалось о том, куда смотрит ВКП(б) и прокуроры. И вот
чтобы «зло пресечь» и не допустить ни малейшего брожения умов, в оборот
был запущен пропагандистский тезис о том, что НКВД знает, что делает,
что это ведомство никогда не ошибается и поэтому всем, оставленным на
свободе, не следует волноваться. Ведь их-то не «взяли»... Посильное уча-
стие в сотворении этого очередного мифа принимали и функционеры самого
НКВД, начиная с наркома. Когда арестовали лечившего Ежова врача, про-
фессора Левина, то его жена позвонила по телефону сиятельному пациенту
своего мужа и высказала предположение, что это, должно быть о
ни
бка.
Ежов ответил: «НКВД не ошибается»276.
Эта идея внедрялась со страниц газет и журналов, с театральных сцен,
и с экранов кинотеатров, из уст лекторов и докладчиков. Дело дошло до
того, что как вспоминает бывший польский генерал Владислав Андерс,
захваченный в плен в 1939 г., даже в кабинете следователя НКВД, некоего
полковника Кондратика, на стене красовался лозунг, гласивший, что
«НКВД никогда не ошибается»277.
Но для того, чтобы этот тезис как-то воздействовал на умы людей,
надо было не только сколь возможно часто его произносить, но и чем-то
доказывать. В качестве главных доказательств его выдвигались прежде
всего два постулата. Один из них состоял в том, что НКВД выполняет
волю Коммунистической партии, мудрого рулевого, который безо
III
«бочно
ведет весь народ по пути строительства нового общества и так же без-
ошибочно направляет и всю деятельность НКВД. Другое «доказательство»
звучало так: вся «очистительная работа» органов НКВД проходит в русле
революционной законности, с участием прокуроров, и это дает дополни-
тельную гарантию безошибочности любых акций НКВД. Попробуем же
разобраться в этих двух столь усиленно навязывавшихся ложных утвер-
ждениях.
Начнем с рассмотрения проблемы взаимоотношения НКВД и ВКП(б).
В какой-то мере я ранее уже касался этого вопроса, в общем плане. Здесь
же намерен рассмотреть на конкретном историческом материале отноше-
ние, позицию представителей ВКП (б) в войсках (военные комиссары, по-
литотделы, парторганизации) к действиям особых отделов НКВД и
особенно к арестам военных коммунистов.
Прежде всего считаю необходимым еще раз решительно выступить про-
тив широко распространенной и поныне внедряемой идеи о том, что якобы
органы НКВД в 1937—1938 гг. вышли из-под партийного контроля и отсюда
все безобразия. Эта идея содержалась уже в постановлении ЦК и СНК от
17 ноября 1938 г. Реанимировал ее Н. С. Хрущев в 1956 г. в своем изве-
стном докладе на XX съезде КПСС. Заявление одного из палачествовавших
сотрудников НКВД некоего Родоса: «Я считал, что выполняю поручение
партии», Хрущев совершенно бездоказательно назвал «циничным»278, и тем
самым дал понять, что органы НКВД действовали якобы вопреки воле
партии.
116
Прошло 30 с лишним лет и эта идея продолжала варьироваться на
самые различные лады. Г. Бордюгов и В. Козлов в 1990 г. утверждали: «К
началу 1937 года произошло резкое нарастание полномочий чрезвычайных
органов, они вышли из под контроля партии»279. В 1991 г. Б. А. Викторов
сетовал на то, что «органы НКВД перестали считаться с партийными ор-
ганами и с прокуратурой»280. В 1992 г. О. В. Хлевнюк, процитировав по-
становление ЦК и СНК от 17 ноября 1938 г. о том, что нарушения
законности «были возможны только потому, что пробравшиеся в органы
НКВД враги народа всячески пытались оторвать работу НКВД и Проку-
ратуры от партийных органов, уйти от партийного контроля в руководстве»,
Л1Н
(ую дезинформацию, попытку ЦК
принял всерьез эту самую насто
ВКП (б) уйти от ответственности за чудовищные дела, творимые безраз-
дельно руководимыми им и генеральным секретарем органами НКВД и не
без горечи сетует, что «в период массового террора партийные комитеты
во многих случаях, по существу, попадали под власть органов НКВД...»281.
Разумеется, ситуация в различных республиках, краях и областях име-
ла свои особенности взаимоотношений между управлением НКВД и соот-
ветствующим партийным комитетом. Но что касается центра, то принцип
безусловного подчинения Наркомата внутренних дел СССР Центральному
Комитету ВКП(б), политбюро ЦК, генеральному секретарю проводился в
жизнь безусловно, неуклонно и беспрекословно.
Полномочными представителями ВКП (б) в РККА были военные комис-
сары, целая сеть политорганов и партийных организаций, действовавших
под общим руководством Политуправления РККА, работавшего на правах
военного отдела ЦК ВКП(б). Следовательно, Политуправление РККА име-
ло все уставные и довольно реальные возможности определенного контроля
за деятельностью особых отделов в армии. А уж что касается партийности
военнослужащих — то это была безраздельная епархия политорганов и
существующих при них партийных комиссий. Какое значе:
е для аресто-
ях имела позиция парторганиаций, можно судить по тому
что на
1 января 1937 г. в партии состояло 87% всех командиров полков, 92,9%
командиров бригад, 93,2% командиров дивизий, 95,2% командиров корпу-
сов, 100% военно-политического состава282.
Но как хорошо известно, далеко не каждая реальная возможность пре-
вращается в действительность. Многое в этом процессе в общественных
явлениях зависит от характера, способностей, нравственного облика конк-
ретных исторических деятелей, особенно возглавляющих тот или иной уча-
сток работы. Как уже неоднократно отмечалось, большинство командиров
и политработников еще до вскрытия «военно-фашистского заговора в
РККА» воспитывались в духе немедленной и беспощадной расправы с лю-
быми проявлениями инакомыслия, а тем более протеста против установ-
ленных по сути деспотических порядков. И пример в этом явно
безнравственном деле показывали сами руководители Политического уп-
равления РККА Гамарник и Осепян. По соответствующим представлениям,
меморандумам и спецсообщениям Особого отдела ГУГБ НКВД СССР они
не только санкционировали увольнение из армии всех военных, попав!
in
в поле зрения особистов, но и самовольно брали на себя совершенно не
присущие им функции прокуроров. На сообщение начальника Особого от-
дела ГУГБ И. М. Леплевского о том, что заместитель начальника полит-
отдела 73 сд полковой комиссар А. И. Ильин, начальник финотдела штаба
СибВО Е. Космин и др. являются активными участниками «антисоветской
троцкистской организации», начальник ПУ РККА без всякой проверки на-
лагает резолюцию: «Уволить и арестовать Ильина и Космина... 17/IV-37.
Гамарник»283.
С середины июня и до конца 1937 г. Политуправление РККА возглавлял
П. А. Смирнов. Он продолжал и совершенствовал линию на изгнание из
партии всех «подозрительных» коммунистов. С еще большим размахом раз-
вернулась эта позорная кампания при Мехлисе. Можно смело сказать, что
многие политорганы, а под их руководством и партийные организации
РККА вместо оживления партийной мысли, всемерной поддержки любой
попытки отыскания истины, стремления сохранить в рядах армии каждого
117
ценного работника, вступили на путь безоглядного выкорчевывания всего
и вся, беспощадно подавляя, вырывая и уничтожая малейший росток не
то что свободомыслия, а лишь стремления разобраться в происходящем. И
в авангарде этого столь неприглядного в нравственном отношении процесса
находилось Политуправление РККА во главе с Мехлисом.
17 февраля 1938 г. «Красная звезда» опубликовала печально известную
тогда передовую статью «За комиссара — воинствующего большевика, про-
тив тупого и бездушного бюрократа», прямо ориентирующую на новые
усилия «по выкорчевыванию». Если же кто просто призывал к элементар-
ной проверке обвинений, тому приходилось не легко. На обсуждавшем эту
передовую статью собрании партактива Военной академии механизации и
моторизации выступил старший инструктор 2-го отдела ПУ РККА
Н. А. Шаповалов. Речь эта так не понравилась Мехлису, что уже на вто-
рой день появляется подписанный им приказ ПУ РККА № 9, в котором
речь старшего инструктора ПУ Ра объявляется «явно оппортунистической».
Шаповалов обвиняется в том, что он, якобы, «пытался взять под' сомнение
изложенные в газете факты... организовать совсем не нужное следствие по
изложенным материалам». И далее приказ гласил: «За самовольное вы-
ступление, за проявление гнилого либерализма, неспособность вести линию
ПУ РККА — снять»284.
Одним из вершителей партийных, да и жизненных судеб политработни-
ков и командиров был заместитель начальника Политуправления РККА
корпусной комиссар Федор Федотович Кузнецов. Как он вдруг, не прослу-
жив до того ни одного дня в армии, почти в одночасье, занял такой высокий
пост? Родился в 1904 г. в Рязанской губернии. Там четыре года учился в
земской школе, а затем три года учился на рабфаке. Вот и все его образо-
вание. С 1925 г. — инструментальщик на одном из московских заводов.
Здесь он в 1926 г. стал членом ВКП(б); с 1930 г. — предзавкома, а в
1938 г., когда повырубили почти весь партактив Москвы, становится цервым
секретарем Пролетарского райкома ВКП(б). И вот он — в Политуправлении
РККА, сначала начальник отдела кадров, затем начальник ОРПО, а уже
19 июня 1938 г. политбюро ЦК ВКП(б) утвердило его единственным тогда
заместителем начальника Политуправления РККА285. Ему сразу же присва-
ивают звание бригадного, а вскоре — дивизионного и корпусного комиссара.
Естественно, что в условиях носящейся. в воздухе подозрительности,
соответствующий «сигнал» поступил и на Кузнецова. В декабре 1938 г.
работник «Правды» Корнблюм сообщает Мехлису о том, что Кузнецов по
своей прошлой работе (первым секретарем райкома партии) был связан с
оказавшимися «врагами народа» бывшими секретарями Московского горко-
ма ВКП(б) Кульковым и Братановским. Раз сигнал поступил, Мехлис ре-
агирует мгновенно. Тем более, что тень может пасть и на него самого.
21 декабря 1938 г. он пишет Сталину и Берии: «Никогда я не говорил с
Братановским о Кузнецове. Кандидатура Кузнецова в ПУ РККА была на-
звана и рекомендована тов. Хрущевым»286. Но процесс проверки идет уже
как бы автоматически... Через несколько дней (очевидно, на каком-то со-
вещании) он пишет записку первому секретарю Московского горкома пар-
тии: «Тов. Щербаков! Что удалось выяснить о Кузнецове? Просил тебя
проследить. Мехлис. 25/ХП». И на записке помета: «Проверял. Пока ни
чего нет. А. Щербаков»287 (так пишет бывший главный партийный опекун
советских писателей). Однако, проверка шла своим чередом. Секретарь ЦК
ВЛКСМ С. Е. Захаров 28 декабря 1938 г. сообщал Мехлису, что на стро-
ительстве Автозавода и в Пролетарском райкоме Кузнецов показал себя
хорошим, авторитетным работником и что в качестве отрицательных сторон
указывают на наличие у него грубости и на его малограмотность288. Но
такие качества считались тогда не пороками, а чуть ли не достоинствами.
«Мы диалектику учили не по Гегелю», — констатировал и не без гордости
Маяковский. «Мы университетов не кончали», не без самодовольства за-
являли многие тогдашние руководители. Так что в этот отношений к Куз-
нецову претензий быть не могло.
Вспоминали, правда, и такой случай. Летом 1935 г. какой-то Москов-
ской кинофабрике необходимо было заснять для своего кинофильма фаши-
118
1111
написал заместителю председателя КПК при ЦК ВКП (б)
стский концентрационный лагерь. Для этого дела был выбран поселок ра-
бочих строительства ЗИС. На самом поселке сделали надпись (чтобы зри-
тель не сомневался): «Фашистский концентрационный лагерь», а рабочих,
проживающих в этом поселке, засняли, как заключенных в этом лагере.
Конечно, получилось не очень изящно. Стоял вопрос о привлечении «к
ответственности» секретаря парткома Кузнецова, но по вмешательству тог-
дашнего секретаря МГК ВКП(б) Кулькова, дело было прекращено289. Сек-
ретарь Пролетарского РК ВКП (б) Лысов в своем отзыве сообщил было о
том, что Кузнецов поощрял незаконное строительство (с расходованием
государственных средств), а за это ему самому была построена дача в
Малаховке, которая сейчас перешла в его собственность290. Но это же не
снизило его политической преданности? Тем более, что Мехлис 14 января
1939 г.
М. Ф. Шкирятову: «Передавая дело в КПК, я, как руководитель ПУ
РККА, должен сказать мнение о Кузнецове. Он работает в ПУ РККА
около года... Кузнецову не хватает культуры в работе, не хватает теоре-
тической подготовки. Но никаких претензий политического порядка я
предъявить Кузнецову не могу»291.
И в самом деле — чем не образец! Как писал сам Кузнецов: «Парт-
взысканий никогда и ни за что не имел, колебаний никаких не имел,
связей ни родственных, ни других с врагами не имел и не имею»292 И
видно справедлива русская поговорка: рыбак рыбака видит издалека, коль
сам партийный палач Шкирятов не нашел ничего предосудительного в
действиях Кузнецова. Так что последний мог теперь расправляться со всеми
«врагами народа» в полную силу, без оглядки. Хотя и до того занимался
«корчеванием» усердно, но теперь, когда он получил индульгенцию от
Шкирятова, он мог заняться уничтожением «врагов» еще более энергично.
(А еще 27 июня 1938 г. он высылает начальнику Особого отдела ГУГБ
НКВД СССР комбригу Н. Н. Федорову список лиц, которые по архивным
материалам Политуправления РККА «значатся участниками антипартий-
ной белорусско-толмачевской группировки»293. В приложении имелся основ-
ной список на 444 человека и дополнительный на 61 человека. Почти все
они были обречены).
По образу и подобию руководителей Политуправления РККА действо-
вали и военные советы и политуправления военных округов. Все еще на-
деясь не то, что на справедливость, а хотя бы на спасение, армейские
комиссары обращаются к так хорошо знакомому им народному комиссару
обороны. 21 сентября 1937 г. Ворошилову пишет начальник Военно-Хозяй-
ственной академии РККА А. Л. Шифрес: «Решением Окружной партко-
миссии ХВО я исключен из партии, как не заслуживающий политического
доверия. Это решение ОПК ХВО вынесла на основании непроверенных
материалов, без предварительного расследования каждого предъявленного
мне обвинения... Мне вменяется в вину, что в книжке «Комсомолец РККА»,
выпущенной в 1924 г., я «популяризовал Троцкого, называя его «вождем
Красной Армии». Это неверно. Эти слова взяты из официальной, приве-
денной в брошюре, программы политзанятий ПУРа»294.
Шифрес еще бьется, пишет наркому, на что-то надеется. А судьба его
уже предрешена. И не только и не столько особистами, сколько его же
вчерашними боевыми руководителями и сотоварищами. Он, конечно, и не
знал, что уже 29 сентября 1937 г. он был обречен решением заседания
Военного совета ХВО. Выписка из протокола № 5 лапидарна и веет мо-
гильным холодом:
«1. О начальнике Военно-Хозяйственной академии РККА — армейском
комиссаре 2 ранга
Постановили: Телеграфно просить наркома обороны об увольнении из
РККА и санкции об аресте.
Военный совет ХВО: Командарм 2 ранга Тимошенко.
Бригадный комиссар Озолин»295.
...Что называется, «разобрались»... «Просьба с мест» была незамедли-
тельно удовлетворена, Шифреса вскоре арестовали, а затем и расстре-
ляли.
fcpece А. Л.
119
А вот другой довольно выразительный пример своеобразного понимания
своего партийного долга и ответственности за судьбу и жизнь многих тысяч
армейских коммунистов. Член Военного совета Краснознаменного Балтий-
ского флота корпусной комиссар Г. А. Зиновьев в своем объяснении от
18 октября 1937 г. уверяет нового начальника Политуправления РККА
армейского комиссара 2 ранга П. А. Смирнова, в том, что он (Зиновьев),
работая до этого начальником политуправления Уральского военного ок-
руга, «быстро исключал из партии всех, кого надо». И тут же, чтобы
решительно отмежеваться от объявленного врагом народа уже покойного
бывшего начальника ПУ РККА, добавляет: «докладывал Гамарнику, этой
сволочи, шпиону...»296.
Совершенно ясно, что при такой абсолютно четко обозначенной позиции
военно-партийных верхов, реальные возможности борьбы низовых партий-
ных работников за справедливость, за честь и достоинство армейских ком-
мунистов, против ложных и клеветнических наветов были крайне малы.
А учитывая особенности военной субординации — ничтожны. И все-таки
даже в той, до предела мрачной атмосфере, находились люди, в основном —
«простые» члены партийного бюро, которые, презрев страх за собственное
существование, оставались верны долгу партийного товарищества и бес-
страшно вставали за правду, «за други своя». Их было не так уж и много,
но они были. Давно и справедливо сказано, чем ночь темней, тем ярче
звезды...
Когда старший руководитель кафедры оперативного искусства Военной
академии Генштаба РККА комбриг В. Н. Батенин был 23 июля 1937 г.
исключен из рядов ВКП (б) за связь с «врагом народа» комкором Н. Н.
Петиным, то через три недели (14 августа) партийное бюро Наркомата
обороны отменило решение об исключении Батенина из партии, и ограни-
чилось объявлением ему строгого выговора с предупреждением297. Это оз-
начало оставление комбрига в армии. Правда, в конечном счете, особисты
его все же «достали», он был арестован и в январе 1940 г. приговорен к
расстрелу. Но это было позднее.
Сохранился протокол закрытого партсобрания в/ч 5924 от 4 марта
1938 г. Разбиралось дело командира полка Малишевского. Присутствовало
33 члена ВКП (б) и 6 кандидатов.
«Слушали: заявление, поданное в Военный совет на члена ВКП (б) тов.
Малишевского И. П. членами ВКП (б) т. Орловым А. И. (бы
части) и б. отсекром партбюро Лебедевичем И. Н. от 25.9.37 г. В заявлении
отмечается, что Малишевский в своей практической работе применял ме-
тоды работы, во многом сходственные с деятельностью врагов народа и
сделали вывод, что Малишевскому не место в партии и нашем полку, а
скорее всего неразоблаченный враг народа.
Постановили: 1. Партийное собрание считает, что партийность т. Ма-
лишевского не вызывает никаких сомнений — заявление тт. Орлова и Ле-
бедевича о том, что Малишевский еще не разоблачен!
является необоснованным и клеветническим.
2. Партийное собрание считает, что в практической работе т. Мали-
шевский имел ряд существенных недостатков...»298.
Будущий «мятежный генерал», а тогда еще капитан П. Г. Григоренко
был зачислен слушателем Военной академии Генштаба РККА осенью
1937 г. В своих прекрасных воспоминаниях он пишет: «На нашем курсе
арестов не было. У нас им не дали развиться и набрать силу. И этим
мы обязаны двум людям: майору Сафонову — секретарю партор-
ганизации нашего курса и полковнику Гениатуллину — заместителю сек-
ретаря этой же парторганизации. Они поняли
чертова мельница»299. И далее он подробно описывает, как проходило
одно из заседаний партбюро. Поступило заявление слушателя полковника
М. Н. Шарохина о том, что он служил вместе с людьми, которые потом
оказались арестованными. Партбюро обсудило это заявление «в разном»
и решило «Принять к сведению». Присутствовавшие на заседании парт-
бюро военный комиссар академии и начальник особого отдела остались
недовольны. Члены партбюро потребовали от них конкретные факты. На-
ии военком
1 враг народа,
ШИ
как раскручивается эта
120
чальник особого отдела надменно заявил: «Я не обязан сообщать вам
все, что мне известно». И тогда полковник Гсниатуллин внес резолюцию
о том, чтобы сообщить в партийную организацию особого отдела о не-
партийном поведении их начальника и об оскорблении им партбюро. Го-
нор с особиста как ветром сдуло, он стал оправдываться, извиняться, но
резолюция была принята. Впоследствии он получил выговор по партийной
линии и был убран из академии. «А на нашем курсе, — продолжал
Григоренко, — и впредь заявления, подобные шарохинскому, «принима-
лись к сведению», в том числе и мое. Ни одного дела за связь с врагами
народа наша парторганизация не рассматривала, ни одного ареста на
нашем курсе не было»300.
Меня все это крайне заинтересовало. Ведь речь идет о М. Н. Шарохине,
будущем активном участнике Великой Отечественной войны, генерал-пол-
ковнике, Герое Советского Союза. И в одном из архивов мне удалось найти
своеобразное дополнение к рассказу П. Г. Григоренко.
Вот какую партийную характеристику 5 августа 1938 г. составили и
подписали в партбюро 1-го курса Академии Генштаба РККА на Шарохина
Михаила Николаевича, 1898 г. р. «Член ВКП(б) с 1920 г., в Красной
Гвардии с XI.1917 г., в РККА добровольцем с 1918 г. Участник гражданской
войны....Политически развит хорошо. Идеологически устойчивый. Уклонов
и колебаний от генеральной линии партии не имел. Активно участвует в
партийной жизни Академии. Партзадания выполнял аккуратно (староста
группы)... Пользуется доверием парторганизации и большим авторитетом
среди товарищей. Выдержанный член партии и хороший товарищ. Образец
в партийной и воинской дисциплине. Преданный член партии. Ответствен-
ный секретарь партбюро 1 курса АПЛ Сафонов; члены партбюро Глушков,
Волков, Арефьев, Клестов»301.
Политработники тоже бывали разные. В газете «Красная звезда» от
18 июня 1938 г. утверждалось, что на должности помощника начальника
ветотдела СибВО подвизается матерый бухаринец Полонский, связанный
с врагами народа. Обычно за такой публикацией чуть ли не сразу следовал
арест. Но в данном случае события развивались по-другому. 23 августа
1938 г. к редактору «Красной звезды» официально обратился ответственный
секретарь партбюро штаба и окружного управления СибВО батальонный
комиссар Писаренко. Он сообщил, что партбюро провело специальное рас-
следование, вплоть до института, где учился Полонский, опросило целый
ряд лиц. «Никаких материалов, компрометирующих т. Полонского, как
члена партии не установлено. Он полностью реабилитирован. Партбюро
просит — на основе решений ЦК ВКП(б) — реабилитировать тов. Полон-
ского через газету «Красная звезда»302.
Редко, но находились отдельные армейские коммунисты, которые, ри-
скуя собственным положением, решались выступить в защиту своих това-
рищей. Об одном таком случае из своей жизни вспоминал маршал
Г. К. Жуков. Вскоре после вступления в должность командира 3-го конного
корпуса в 1937 г. у него состоялся телефонный разговор с командиром
27-й кавдивизии В. Е. Белокосковым. Последний доложил, что в частях
резко упала дисциплина. На вопрос Жукова «А что делает лично командир
дивизии Белокосков?», тот ответил что, «командира дивизии сегодня вече-
ром разбирают на парторганизации, а завтра наверняка посадят в тюрь-
му»303. Жуков немедленно выехал в 27-ю кавдивизию. Белокосков,
чрезмерно бледный, лихорадочно взволнованный встретил его в штабе ди-
визии и сказал: «Идемте, товарищ командир корпуса, на партсобрание...
там меня будут исключать из партии, а что будет дальше — мне все
равно. Я уже приготовил узелок с бельем». Жуков пошел на это партсоб-
рание. Командира дивизии обвиняли прежде всего в том, что он был в
близких отношениях с «врагами народа» Сердичем, Рокоссовским, Уборе-
вичем. Никто в защиту командира дивизии не сказал ни единого слова.
Казалось, он обречен. Но тут выступил Жуков, сказал что он давно знает
Белокоскова по службе с самой лучшей стороны, собственно поручился за
него. Слово командира корпуса имело значение, атмосфера собрания резко
переменилась. Решили ограничиться обсуждением.
121
Были в 1937—1941 гг. и другие подобные случаи попыток партийных
организации и отдельных политработников, партийных командиров проти-
водействовать произволу органов НКВД в армии, защитить воинов РККА
от огульных исключений из партии, от незаконных массовых арестов304.
Но надо со всей определенностью признать, что подавляющее большин-
ство военных комиссаров, других политработников (а вслед за ними — и
партийных организаций) не только не сумели хоть как-то помочь воинам
в обеспечении декларативно провозглашенных в «Сталинской» Конституции
прав гражданина СССР, но и выступили невольными (а нередко и совер-
шенно сознательными) помощниками органов НКВД в выявлении и ист-
реблении «врагов народа». Ведь, «НКВД никогда не ошибается».
С первых дней создания института политработников возник и вопрос
о налаживании нормальных взаимоотношений между ними и комсоставом.
В годы гражданской войны политработники, облеченные доверием осуще-
ствляющей безраздельную диктатуру большевистской партии, рьяно выпол-
няли основную свою функцию — осуществлять политический контроль, в
полном смысле этого слова — надзирать над беспартийными по преиму-
ществу командирами, особенно за военспецами. В годы войны и штабные
работники, да и командиры были вынуждены смириться с фактически под-
чиненным своим положением.
Такое состояние ни для какой армии не может быть нормальным, ес-
тественным. После окончания гражданской войны, по мере все большего
укрепления единоначалия снова встал вопрос о взаимоотношениях между
комсоставом и политработниками. На этот раз уже часть политработников,
привыкших к своему исключительному положению в РККА, забила тре-
вогу. Мол, их обижают командиры-единоначальники, с ними не считаются
и т. п. Совместными усилиями к началу 30-х годов удалось наладить до-
вольно надежное взаимодействие между командирами и политработниками.
Но с восстановлением института военных комиссаров в мае 1937 г. с на-
чалом массового террора именно эта проблема опять стала весьма острой.
Ведь непосредственными информаторами, сигнализаторами, а то и иници-
аторами кровавой расправы с комсоставом были прежде всего политработ-
ники, особенно военные комиссары. Да ведь они и поставлены-то были
прежде всего для этого. Это неизбежно приводило к различного рода кол-
лизиям.
Иногда бывало так, что никаких конкретных претензий «бдительные»
вчерашние боевые товарищи предъявить не могли. Тогда исключали с до-
вольно абстрактной формулировкой «по недоверию». Помощник команду-
ющего войсками ЗабВО комдив К. X. Супрун, бывший батрак, кочегар,
член партии с 1 мая 1917 г., был 8 марта 1938 г. решением бюро партор-
ганизации штаба ЗабВО исключен из ВКП (б) «как не заслуживающий
политического доверия»305. Член ВКП (б) с 1919 г. командир 143 сп пол-
ковник А. И. Щенснович исключен из партии перед арестом «как не вну-
шающий доверия»306 и т. п.
Но, как правило, «вина» подвергшихся партийной репрессии, опреде-
лялась более конкретно. Михаил Андреевич Шошкин (1893 г. р.) уроженец
Тамбовской губернии, из семьи рабочих, 15 лет работал по найму (пас
скот). С 1918 г. — в Красной Армии; в этом же году стал членом партии.
Активный участник гражданской войны — комиссар кавбригады в Первой
Конной армии, затем комиссар дивизии, корпуса. В послевоенные годы
избирался делегатом XVI и XVII съездов партии. Получил звание комбрига.
Командовал 50-й стрелково-пулеметной бригадой. И вот, по свидетельству
его жены — Д. П. Шошкиной, выступая на совещании партактива 9 июня
1936 г., а затем на бригадном митинге 11 июня 1937 г. (в связи с опуб-
ликованием сообщения Прокуратуры СССР об аресте группы военачаль-
ников во главе с маршалом М. Н. Тухачевским и предстоящем суде над
ними), командир бригады «допустил восхваление «врага народа» Тухачев-
ского, характеризовал Тухачевского, как талантливого командира, владе-
ющего 4-мя иностр(анными) языками»307.
Такое тогда не прощалось даже бывшим комиссарам Первой Конной.
29 июня 1937 г. «за отрыв от парторганизации и противопоставление себя
122
парторганизации и партполитаппарату, за допущенную пропаганду врага
народа Тухачевского, за игнорирование решения Пленума ЦК и указаний
то в. Сталина»308 комбриг Шошкин был исключен из членов ВКП (б). 6 ап-
реля 1938 г. он был арестован, объявлен активным участником военно-фа-
шистского заговора, 4 октября военной коллегией Верховного суда
приговорен к ВМН и в тот же день расстрелян. Реабилитирован посмертно
19 мая 1956 г.
Пример беспощадности и бесстыжести в расправе со всеми хоть когда-то
и в чем-то прегрешившими «по части троцкизма» показывала партийная
комиссия Политуправления РККА. Военком Военно-воздушной академии
РККА, дважды орденоносец, дивизионный комиссар Я. Л. Смоленский та-
кой «грешок» имел. В период партийной дискуссии в 1923—1924 гг. он
посмел свое суждение иметь и поддержал платформу тогдашнего нарком-
военмора, члена политбюро ЦК ВКП (б) Л. Д. Троцкого. Было Смоленскому
тогда всего 24 года. Впоследствии, как записано в его персональном пар-
тийном деле, он отошел от троцкизма и защищал генеральную линию
партии. В 1933 г. назначен комиссаром Военно-воздушной академии РККА.
В 1935 г. ему присвоено персональное военное звание дивизионного ко-
миссара. Но вот началась вакханалия большого террора. И снова все «грехи
молодости» ему припоминают и прежестоко. 16 ноября 1937 г. парткомис-
сия ПУ РККА «за поддержку троцкизма в 1923—1924 гг.» исключает его
из рядов ВКП (б)309. 29 декабря 1937 г. Смоленского арестовывают, полу-
чают «признательные» показания и 29 августа 1938 г. «судят» и в тот же
день расстреливают. Реабилитирован посмертно 23 июня 1956 г.
В персонально-партийном деле члена партии с 1917 г. командира 14 сд
комдива Ж. И. Лаура значилось, что он в 1923 г. на партсобрании выступил
в защиту «троцкистской формулировки» об отношении партии к молодежи.
Уже в 1924 г. ему за это был по партийной линии объявлен строгий
выговор. В дальнейшем, как видно из персонально-партийного дела Лаура,
озициям не примыкал и никаких колебаний в
о
он к антипартийным
in
проведении политики не имел. Но вот наступил Тридцать седьмой год —
год массового вылавливания, выкорчевывания и уничтожения всех «невер-
ных», всех, кто хоть раз когда-то в чем-то колебнулся. И 25 ноября 1937 г.
парткомиссией политуправления МВО «за сокрытие от партии принадлеж-
ности к троцкизму в 1923 г. (указанный выше случай. — О. С.) и потерю
большевистской бдительности комдив Лаур был исключен из партии310, а
менее чем через месяц арестован и 30 сентября 1938 г. осужден к рас-
стрелу. Реабилитирован посмертно.
За «поддержку троцкизма» в 1923—1924 гг. были в 1937—1938 гг. ис-
ключены из партии комдивы Я. Л. Давидовский, Е. С. Казанский,
М. М. Ольшанский, С. А. Чернобровкин и многие другие. А начальник
штаба ЛВО комдив А. В. Федотов был в 1937 г. исключен из рядов ВКП (б)
за то, что в 1924 г. присутствовал на партсобрании, на котором была
принята поддерживающая оппозицию резолюция311. Знай, на какое собра-
ние ходить...
А если уж никак нельзя было подтвердить, доказать участие того или
иного коммуниста в оппоз
иного коммуниста в оппозиции, то такую оппозиционность «творчески»
придумывали, т. е. попросту прибегали к вульгарной фальшивке. Член
ВКП (б) с 1916 г., награжденный в гражданскую войну двумя орденами
боевого Красного Знамени, начальник Ленинградского института инженеров
Гражданского Воздушного Флота полковник Я. Д. Узар был исключен из
членов партии за то, что он якобы в период дискуссии в январе 1924 г.
подписал адресованное в газету «Правда» коллективное письмо в защиту
оппозиции. Сразу после исключения полковника, конечно же, арестовали,
осудили, расстреляли, через 20 лет посмертно реабилитировали. При до-
полнительной проверке было установлено, что такое письмо в указанное
время в «Правде» вообще не публиковалось312.
Начальник Военно-морского инженерного училища им. Ф. Э. Дзержин-
ского в Ленинграде инженер-флагман 3 ранга Ф. К. Рашевич, член партии
с 1919 г., партийные чистки 1929 и 1933 гт. «прошел положительно». Но
в погромном 1937 году его обвинили в принадлежности (в прошлом) к
123
троцкистско-зиновьевской оппозиции. И хотя, как это было позднее выяс-
нено, по архивным материалам участие Рашевича в оппозиции не было
установлено, парткомиссия ВМИУ 28 декабря 1937 г. исключила началь-
ника училища из рядов ВКП(б)313. По тем временам — человек был об-
речен. И действительно. Уже 30 декабря инженер-флагман 3 ранга был
арестован, на предварительном следствии и в суде «признался», что входил
в состав контрреволюционного военно-фашистского заговора, действовав-
шего в Военно-Морском флоте, «что и требовалось доказать». Приговором
военной коллегии Верховного суда СССР от 21 сентября 1938 г. осужден
к расстрелу. Реабилитирован посмертно 27 октября 1956 г.
А если кто не быстро исключал, того самого исключали. 7 января 1938 г.
парторганизация штаба ЗабВО исключает из партии заместителя началь-
ника политуправления округа бригадного комиссара В. Н. Русова за при-
тупление классовой бдительности, выразившееся в том, что он якобы
«обеспечивал не вскрытие вредительской работы троцкистской организа-
ции»314. А далее 10 февраля 1938 г. Русов арестован, в октябре расстрелян.
Посмертно реабилитирован.
Одной из стандартных формулировок причин исключения из партии
была: «За связь с разоблаченными ныне врагами народа» (Тухачевским,
Гамарником, Уборевичем, Якиром, Блюхером и др.). По такой формуле
можно было с ходу исключать почти всех политработников РККА, всех,
кто служил в Белорусском, Киевском военных округах, в ОКДВА, да и
во всех других военных округах, поскольку все командующие войсками
всех военных округов были арестованы. И исключали. По этим мотивам
(«за связь и неразоблачение») были выкинуты из партии комдивы П. П.
Григорьев и В. П. Добровольский; дивизионные комиссары А. А. Гусев,
Р. Э. Кавалере, В. В. Серпуховитин, И. А. Свинкин, П. В. Суслов; ком-
бриги Я. М. Жигур, Ф. Ф. Кармалюк, Н. И. Подчуфаров, А. И. Сатин,
А. А. Суслов; бригадные комиссары Л. П. Иофин, А. — А. Ю. Кивер-
цев-Китаер, А. М. Круглов-Ланда, полковые комиссары К. В. Вахнов,
Т. М. Спире и мн. др. Иногда исключали прямо пачками. По обвинению
в связи с лицами, впоследствии арестованными органами НКВД, в Орен-
бургской военной школе летчиков были исключены из партии бывший
начальник политотдела школы бригадный комиссар А. В. Субботин, ба-
тальонный комиссар Р. Я. Родау, капитан И. С. Примак, политрук
Н. Т. Седов315.
А вообще искали хоть какую-либо «зацепочку». Пусть хоть что-нибудь
«неположенное» случилось 15—20 лет тому назад. Все равно годилось. Во-
енком бригады миноносцев КБФ бригадный комиссар А. П. Коновалов был
исключен за то, что в 1925 г. он по комсомольской работе «был связан»
с лицами, впоследствии репрессированными органами НКВД316.
Можно, пожалуй, классическим индикатором атмосферы всеобщей по-
дозрительности и страха перед органами НКВД, царившей в РККА, считать
историю, приключившуюся с политруком Рыбниковым. Примерно в конце
октября 1938 г. уполномоченный особого отдела по 24 артполку 24 сд
(ЛВО) Бутынин заявил комиссару полка батальонному комиссару Гашин-
скому о том, что особый отдел «забирает» начальника клуба полка полит-
рука Рыбникова. Военком слово «забирает» понял так, что «арестовывает»
и немедленно доложил об этом начподиву Писклюкову. А тот, не разо-
бравшись, даже не удосужившись переговорить с начальником особого от-
дела дивизии, который в это время сидел у него в кабинете, дал указание
Гашинскому: «Разобрать Рыбникова на парторганизации и исключить его
из партии». В тот же день на партбюро артполка поставили вопрос: доклад
Рыбникова о работе клуба. Га ши некий предложил исключить его из пар-
тии — и все, как послушные роботы, проголосовали за исключение. Однако
на следующий день выяснилось, что Рыбников «врагом» никогда не был,
что его никто не собирался арестовывать, что особый отдел собирался «за-
брать» его для работы в органах НКВД и предполагалось послать его на
должность начальника райотдела НКВД. Получился настоящий скандал.
Полковое партбюро срочно отменило свое решение как ошибочное. Рыб-
никова в партии восстановили. Уполномоченному особого отдела Бутынину
124
•9
что?)*. Но с комиссарами и секретарями партбюро этот факт лакейского
угодничества некоторых политработников перед органами НКВД так и не
стал предметом специального рассмотрения317.
Уже в начале июня 1937 г., т. е. еще до официального объявления о
«вскрытии» военно-фашистского заговора в РККА, в войсках наблюдаются
явно ненормальные процессы. 5—8 июня 1937 г. командующий ВВС СКВО
корпусной комиссар М. Ф. Березкин докладывал Сталину и Ворошилову,
что «в округе на 900 командиров авиации 90 человек исключенных из
партии и 150 человек, имеющих различные социально-политические, как
у нас выражаются, хвосты»318.
Причем, как неоднократно отмечалось, исключение военнослужащего
тическую смерть, но и крутую перемену в жизни. Соответствующим при-
казом Ворошилова предписывалось таких людей немедленно увольнять из
РККА. А бдительные комиссары внимательно следили за строгим выпол-
нением этого приказа и если где-то случалась затяжка, немедленно сиг-
нализировали. Так, 15 января 1938 г., член Военного совета Биотехниче-
ского института бригадный комиссар А. И. Запорожец пишет Мехлису: «В
третий раз прошу и. д. начальника Биотехнического института НКО во-
енврача 2-го ранга Хатеневер Л. М., как исключенного из партии по пол-
итическим мотивам, немедленно уволить из рядов РККА»319. Надо отме-
тить, что такое рвение Запорожца не осталось незамеченным. Вскоре он
был назначен комиссаром Генштаба, затем — членом Военного совета МВО
и, наконец, осенью 1940 г. сменил Мехлиса на посту начальника Главного
управления политической пропаганды Красной Армии. Но особых деловых
талантов на этом посту он не оказал, хотя ему и было присвоено высшее
для политработников воинское звание армейский комиссар 1 ранга.
В ту мрачную пору исключение из партии по политическим мотивам
означало не только немедленный «вылет» из РККА, но и практически
почти стопроцентный шанс быть арестованным органами НКВД. Ибо «на
И с местными прокурорами они, как мы увидим позже, всегда могли до-
говориться. «Брали» по разному, кого как. Иногда через несколько месяцев
после исключения из партии и увольнения из армии, чаще через месяц,
а то и неделю. Бригадного комиссара М. М. Субоцкого исключили 10 июня
1937 г., арестовали 11-го. Иногда же арестовывали сразу после исключения
из партии, буквально в тот же день. Так поступили, например, с началь-
ником отдела агитации, пропаганды и печати политуправления СибВО ба-
тальонным комиссаром М. Я. Яковлевым 6 марта 1937 г.320, с начальником
политотдела учебного отряда подводного плавания Балтийского флота ба-
тальонным комиссаром С. Г. Сиркис 1 октября 1937 г.321 и др.
Но при всем старании не в меру ретивых «исключалыциков», всех тех,
кого «надо было исключить», не успевали. Ход массовых -арестов военно-
служащих (особенно после «вскрытия» военно-фашистского заговора в
РККА) значительно опережал процесс исключения из ВКП (б). И сложилось
такое положение, что многих военных арестовывали, когда партийные би-
леты находились еще у них на руках. И тут особисты куражились над
партийностью, как только могли. Вопреки элементарным требованиям Ус-
тава ВКП(б), они бесцеремонно и нагло забирали себе партбилет у аре-
стованного (потом они все-таки сдавали этот партбилет в политуправление
военного округа или в парткомиссию). Именно силою партийный билет
был отобран у таких лиц комначполитсостава РККА, как армейский ко-
миссар 2 ранга Г. И. Векличев; комкор И. И. Гарькавый; корпусной ко-
миссар М. Л. Хорош; комдивы Я. И. Зюзь-Яковенко, П. Е. Княгницкий,
В. С. Коханский, В. С. Сидоренко, П. Л. Соколов-Соколовский, Н. М.
Уваров; дивизионные комиссары В. Е. Зайцев, Ф. Я. Левензон, И. С. Ни-
жечек, В. К. Озол, Я. Т. Царев, комбриги С. Ф. Гулин, В. И. Мернов,
* Этот случай был настолько кричащим, что Мехлис упомянул о нем в речи на ХУШ
партсъезде (Стеногр. отчет. С. 276).
125
С. П. Обысов, П. Р. Потапенко, Д. М. Руденко, С. Г. Хорьков; бригадные
комиссары Я. В. Русов, О. И. Спалвин; полковники П. Ф. Беляков,
Н. П. Вишневецкий, В. Д. Достойное, А. О. Индзер, А. К. Меднис,
X. А. Пунга, Ф. М. Саленек, А. И. Шипунов; полковые комиссары
М. А. Илюкович-Строковский, П. В. Мухин; военюрист 1 ранга И. И.
Трупчинский, военюрист 2 ранга П. С. Коляда; майоры С. Ф. Назаров,
И. Н. Попов; капитан К. И. Гот-Гарт; старший лейтенант И. И. Дамберг
и мн. др.
Но ВКП (б) вне
111
зе блюла свою чистоту прямо как Христова невеста.
Она же не могла допустить, чтобы расстреливали людей, которые еще
числятся в партии. И опять-таки вопреки партийному Уставу, заочно, до
всякого судебного решения, по-быстрому и почти автоматически и, пожа-
луй, стопроцентно армейские партийные организации начали «изгонять
скверну» — выкидывать из партии всех арестованных особыми отделами
НКВД.
Первого июня 1937 г. обсуждалось персональное партийное дело только
что арестованного начальника Автобронетанковых войск ОКДВА, члена
ВКП (б) с 1917 г. сорокалетнего комдива С. И. Деревцова. В выступлениях
коммунистов говорилось о том, что Деревцов был в молодости батраком,
матросом, участвовал в штурме Зимнего дворца, за героизм на фронтах
гражданской войны награжден двумя орденами боевого Красного Знамени.
Член ВКП (б) Соловьев сказал, что знал Деревцова с 1927 года, однако
чего-либо отрицательного за ним не замечал. Было известно также, что
за двадцать лет пребывания в партии Деревцов партвзысканиям не под-
вергался, в оппозициях и антипартийных группировках не участвовал. Вы-
ступавшие отмечали некоторые недочеты в его служебной работе, однако
никаких фактов враждебной деятельности приведено не было. И тем не
менее те же выступавшие, его вчерашние боевые товарищи в партийном
строю, заявляли, что раз Деревцов арестован, надо его из партии исклю-
чить. И исключили322. А 25 марта 1938 г. он был расстрелян в Хабаровске.
Член ВКП (б) с 1917 г. преподаватель Военной академии им. Фрунзе,
комдив Г. С. Замилацкий был арестован 3 июня 1938 г. и ровно через
неделю — 10 июня — его вчерашними сослуживцами он из партии был
исключен в связи с арестом323. А в Чите действовали еще быстрее. Помощ-
ник командующего войсками ЗабВО по ВВС комдив И. И. Карклин был
арестован 11 августа 1937 г., а уже 15 августа он был парторганизацией
штаба и управления ЗабВО исключен из партии, в которой состоял с
1918 г., как разоблаченный, арестованный органами НКВД враг народа324.
Насколько же однозначна логика того времени. Раз арестован — значит
разоблачен. А раз разоблачен — надо расстреливать, что и было исполнено
2 октября 1938 г.
Командующий военно-воздушными силами УрВО комдив А. Т. Кожев-
ников был арестован 13 февраля 1938 г., а уже через шесть дней поста-
новлением окружной парткомиссии УрВО исключен из рядов ВКП (б)325.
Командир Особой кавдивизии им. Сталина комдив Н. И. Точеное состоял
членом В КП (б) с 1919 г. За время командирской службы парторганизация
зорко следила за каждым его шагом и спуску не давала. За период 1926—
1933 гг. на него трижды налагались партвзыскания (за невыдержанность
и грубость с подчиненными; за неправильный подбор кандидатов в авиа-
школу; за укрытие факта службы в 1916—1917 гг. рядовым в конно-жан-
дармском дивизионе). Но время шло, уроки извлекались, взыскания
снимались... А вот когда комдива Точенова 8 июня 1937 г. арестовали, тут
уже было не до обычных взысканий. И июля 1937 г. он был исключен
из рядов партии в связи с арестом органами НКВД326.
Вообще формула «исключен из партии в связи с арестом по настоящему
делу» довольно часто встречается в надзорных производствах. Так сказано,
например, о бывшем командире 39 сд ОКДВА, члене ВКП (б) с февраля
1917 г. комдиве Д. С. Фирсове327, а также в делах бывшего помощника
командующего ОКДВА по материальному обеспечению, члена ВКП (б) с
1919 г. дивинтенданта Г. А. Дзызы328, бывшего члена Военного совета
Уральского военного округа, члена ВКП (б) с 1918 г. дивизионного комис-
126
сэра А. В. Тарутинского329, бывшего члена Военного совета Сибирского
военного округа дивизионного комиссара Н. А. Юнга330 и многих других.
Исключение из партии арестованных органами НКВД проводилось
сверхоперативно. Некоторые партийные комиссии чуть ли не в «социали-
стическое» соревнование вступали: кто быстрее исключит... Окружная пар-
ткомиссия Уральского военного округа исключила из партии командующего
войсками округа комкора И. И. Гарькавого через шесть суток после его
ареста331, а парткомиссия Амурской военный флотилии сделала это с на-
чальником политотдела флотилии дивизионным комиссаром В. С. Виноку-
ровым уже через пять суток332. Начальник Центрального аэроклуба СССР
комбриг М. С. Дейч был исключен из партии через два дня после его
ареста333. Абсолютный рекорд поставили в г. Куйбышеве, где арестованного
4 октября 1937 г. заместителя начальника политуправления ПриВО диви-
зионного комиссара М. П. Баргера сумели исключить из рядов В КП (б) (в
которой он состоял с 1917 г.) в тот же день. Ведь, «НКВД никогда не
ошибается».
Ритуальный механизм обязательного исключения из партии перед осуж-
дением и расстрелом действовал безукоризненно, так словно соборование
православного перед кончиной. Из более чем двух тысяч изученных мною
надзорных производств, только в одном — на осужденного 2 октября 1938 г.
к расстрелу комдива М. Н. Шалимо мне попалась такая запись: «Данных
об исключении из партии осужденного не имеется»334 (но партбилет-то был
исправно отобран при аресте и у него).
Итак, армейские и флотские парторганизации, руководимые и направ-
ляемые военными комиссарами и целой сетью политических управлений и
отделов, в подавляющем большинстве случаев бросили военных партийцев,
попавших под подозрение особых отделов. Хуже того, своими чуть ли не
елями исключениями «неблагонадежных» из ВКП(б), партийные ор-
спло
ганизации давали, как бы «наводку» особистам: парторганизация РККА в
целом не только не встала на защиту своих ложно обвиняемых сынов, но
бросила их, обрекла на заключение в застенках НКВД, подобно тому как
древних христиан кидали диким зверям на растерзание335...
Еще раз хочу заметить, что подобную ситуацию было бы неправомерно
рассматривать как следствие выхода НКВД из-под контроля партии. Здесь
надо различать далеко не одинаковые уровни в структуре партии: местные
парторганизации, не говоря уже о рядовых коммунистах, и центральное
руководство. Так вот, что касается партийного Центра, то из-под его по-
вседневного наблюдения, надзора и полного контроля органы НКВД ни-
когда и ни на минуту не выходили. Политбюро ЦК ВКП(б), и прежде
всего такие его члены, как Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов, Ан-
дреев, неослабно контролировали каждый шаг НКВД. Именно они ставили
наркомату генеральную задачу по осуществлению массового террора. И так
же как они сами абсолютно не считались с волей и пожеланиями партий-
ных низов, то позволили и органам НКВД действовать на местах подобным
же образом. Сами же партийные низы, чувствуя свою беззащитность и
обреченность, отдавали на заклание товарищей по партии и равнодушно
ждали своего смертного часа...
Кто же сохранялся, кто «правил бал» в армейских парторганизациях?
Прежде всего те, кто активно выявлял и исключал. Многие из них тор-
жествовали временно. Они, быть может, и не подозревали, что и над их
головами уже занесен топор, который и опускался в свой черед. Продол-
жали функционировать и те, которые, возможно не зная об этом, следовали
наставлению Эпикура: «Проживи незаметно». Это молчаливое большинст-
во,
покорно выполняющее любые пожелания вышестоя
□с, volens-nolens
было соучастником погрома в парторганизации РККА.
Позорная роль армейских и флотских военных комиссаров, политор-
ганов и парторганизаций в трагедии РККА в 1937—1938 гт. была сыграна
и собственно закончена в ее первом акте — в процессе беззаконных мас-
совых арестов безвинных военнослужащих с фактического согласия и даже
одобрения комиссаров, политорганов, парторганизаций. Теперь, когда птич-
ка оказалась в клетке, мнение партийных организаций уже никого не
127
интересовало. И они — военные комиссары, политработники, партор-
ганизации, как правило, ничего не знали, что творится с выданными ими
вчерашними большевиками на предварительном следствии, в суде. Узна-
вали лишь, и то не всегда, что очередной «враг народа» уничтожен.
Последняя надежда оставалась на прокуроров, особенно военных. Уж
они-то, казалось, на то и поставлены, чтобы строжайшим образом блюсти
закон, не допускать безвинного ареста хотя бы одного человека. Прокуро-
ром Союза ССР в январе 1935 г. был назначен работавший до того про-
курором РСФСР А. Я. Вышинский. Имя этого образованного и опытного
профессионала было широко известно в стране и в армии прежде всего по
его какой-то исступленной риторике на судебных процессах с непременным
требованием смертной казни «врагам народа». Позднее Роберт Конквест
метко и справедливо назовет его «режиссером человеческой мясорубки»336,
а тогда Сталин не мог налюбоваться усердием и талантами своего выдви-
женца и по некоторым свидетельствам одарил его завидной по тем време-
нам характеристикой: «умный прокурор»337. За такой высокой словесной
оценкой «вождя» воспоследовала высшая награда страны. 20 июля 1937 г.
политбюро ЦК ВКП (б) утверждает проект постановления ЦИК СССР: «За
успешную работу по укреплению революционной законности и органов
прокуратуры наградить т. А. Я. Вышинского орденом Ленина»338.
Об истинном отношении Вышинского к праву и законности можно су-
дить по его шифрограмме всем прокурорам в связи с совершенно секретным
оперативном приказом Ежова № 00447 от 30 июля 1937 г., в которой, в
частности, говорилось: «Соблюдение процессуальных норм и предваритель-
ные санкции на арест не требуются» 339. Вот что такое Вышинский без
личины. Такая позиция прокурора СССР имела тем более негативное зна-
чение, что Главная военная прокуратура тогда в штатах НКО не состояла
(числилась в Прокуратуре СССР).
Несмотря на значительные трудности, все же военному ведомству уда-
лось несколько увеличить количество сотрудников военных прокуратур. Ес-
ли в 1931 г. в стране насчитывалось всего 130 военных прокуроров (вместе
с помощниками прокуроров) и 145 военных следователей, то к 1 января
1935 г. их число возросло соответственно до 199 и 234. У военных проку-
роров имелся солидный партийный стаж, а 20 человек вступили в партию
еще в 1917 г., а то и ранее. Многие имели значительный опыт практической
военно-судебной работы. Но подлинным бичом решавших человеческие
судьбы военных прокуроров была совершенно неудовлетворительная обще-
образовательная подготовка боль
янства из них. Ведь и их отбирали и
III
назначали не столько по профессиональной подготовленности, сколько по
се. Вот и по-
партийности и политической преданности партийной верху
лучилось, что через 16 лет после создания РККА 45% военных прокуроров
(с помощниками) имели только низшее образование. А у военных следо-
вателей таких было даже больше половины (52 % )340.
В 1936 г. на службе в РККА состоял довольно значительный отряд
военно-юридических работников (883 человека), удостоенных персональ-
ных военных званий. Из них 228 человек в званиях среднего начсостава
(54 младших военюристов и 174 военюриста), 531 человек — в званиях
старшего начсостава (192 военюриста 3 ранга, 139 военюристов 2 ранга и
200 военюристов 1 ранга) и 124 человека — в званиях высшего начсостава
(99 бригвоенюристов, 21 диввоенюрист, 3 корвоенюриста и 1 армвоеню-
рист)341.
На 1 апреля 1938 г. в военных прокуратурах РККА имелось по штату
256 военных прокуроров, их заместителей и помощников и 244 военных
следователя342. В июле 1938 г. главный военный прокурор предложил в
целях поднятия престижа в войсках военно-юридических работников,
включать их в военно-политический состав. На соответствующей докладной
записке ГВП имеется помета: «...т. Щаденко заявил — предложение т. Ро-
зовского учтено и юридические работники входят в графу политработников.
9/VIII. Кузнецов»343. Для пополнения кадров военной прокуратуры к се-
редине февраля 1940 г. областными комитетами ВКП (б) были отобраны и
рекомендованы коммунисты в счет «100»344.
128
К середине июля 1940 г. Главная военная прокуратура (насчитывавшая
по штату 159 человек, из них 75 — оперативных сотрудников) руководила
состоящими в штате НКО 180-ю военными прокуратурами Красной Армии
и 96-ю военными прокуратурами войск НКВД и военизированных органи-
заций (железнодорожные, бассейновые)345. Казалось бы, это большая сила
при нормальных условиях вполне могла бы обеспечить соблюдение хотя
бы элементарных норм законности. Но это не удалось.
Когда внимательно вдумывае
III
ё>ся в историю работы военной прокура-
туры в РККА, неизбежно приходишь к выводу о том, что чуть ли не с
первых дней своей деятельности ей приходилось сталкиваться с нежеланием
особых отделов считаться с провозглашенными советскими законами. Уже
в 1924 г. старший помощник прокурора Верховного суда СССР по военной
прокуратуре Н. Н. Кузьмин докладывал: «Условия, в которых осуществ-
ляется надзор за деятельностью органов ГПУ, заставляют желать многого.
Часто встречающимися явлениями до сих пор остаются необоснованные
аресты, расплывчатость предъявляемых обвинений, преувеличение перспек-
тивы дела346. В ноябре 1925 г. члена партии с 1903 г., дважды награжден-
ного боевым орденом Красного Знамени Н. Н. Кузьмина из военной
прокуратуры убрали.
В феврале 1926 г. вопрос о взаимоотношении особых отделов и военной
прокуратуры обсуждался на специальном политсовещании в МВО. В при-
нятой здесь резолюции опять отмечалось нарушение законов представите-
лями ОГПУ. Кстати, на этом совещании имел место весьма многозначи-
тельный эпизод. Военный прокурор МВО С. Н. Орловский предложил
организовать для работников особых отделов цикл занятий по изучению
существующих законов, норм уголовного права и процесса и т. п. Но на-
чальник особого отдела МВО непреклонно заявил: «Мои уполномоченные
не нуждаются в инструктирован
Н5
извне»347. Очень характерна эта горде-
ливость своей особостью, кастовостью. Никого не подпускать извне, если
это даже закон. ОГПУ (так же, как потом НКВД) и так никогда не оши-
бается...
Против своеволия органов ОГПУ в РККА в феврале 1928 г. выступает
новый главный военный прокурор П. И. Павловский. Он обратил внимание
на то, что деятельность ОГПУ регламентируется многими инструкциями и
актами, которые вообще закрыты для прокурорского надзора. Павловского
также убирают — не возникай...
Примерно к концу 1936 г. — эта борьба заканчивается полным пора-
жением военных прокуроров и злорадным торжеством все более наглеющих
особых отделов НКВД (им позволили наглеть!). Вот лишь несколько фак-
тов. Военный прокурор БВО диввоенюрист Н. А. Малютин с тревогой со-
общает главному военному прокурору о массовых арестах с нарушением
«революционной законности» и буквально вопиет: «Мы как военные про-
куроры реального ничего сделать не можем». И что же ему ответили из
Москвы? «НКВД разберется, нечего особенно в это дело влезать»348. Воен-
ный прокурор МВО Ю. Берман и председатель военного трибунала МВО
корвоенюрист Л. Я. Плавнек сообщают главному военному прокурору
Н. С. Розовскому о фактах произвола особых отделов и просят его отре-
агировать. И Розовский «отреагировал» — передал эту докладную записку
в особый отдел МВО. Начальник следственного отдела 00 НКВД МВО
майор госбезопасности В. Столяров на записке еще не арестованных воен-
ных прокуроров высокомерно начертал: «Учесть при следствии»349. Он знал,
что делал — вскоре Берман и Плавнек были арестованы.
Пожалуй, довольно адекватно отразил сложившуюся ситуацию началь-
ник УНКВД по Новосибирской области майор госбезопасности И. А. Маль-
цев, который как бы по-отчески увещевал военного прокурора военюриста
1 ранга М. М. Ишова: «Вы, Ишов, напрасно пытаетесь идти против НКВД.
Ведь государство — это мы и бороться с нами у вас не хватит силенок...»350.
Не знаю, слышал ли Мальцев о Людовике XIV, но знаменитую формулу
«короля-солнца» «Государство — это я», он экстраполировал весьма реа-
листично и удачно в коллективистскую «Государство — это мы, НКВД».
При такой формуле прокуратуре места не остается.
5—1964
129
намеком. Наиболее «непокорных»
Исключительно неблагоприятное воздействие на деятельность военных
прокуроров оказывало и то, что занимавший с 1935 г. по 1939 г. пост
главного военного прокурора Н. С. Розовский нередко устранялся от своих
прямых прокурорских функций, старался всячески угодить своему шефу
Вышинскому и по существу превратил Главную военную прокуратуру
РККА в одно из звеньев механизма массового истребления безвинных лю-
дей. В основном за это Розовскому было присвоено высшее среди военных
юристов персональное военное звание «армвоенюрист».
Разумеется, на местах находились и такие военные прокуроры, которые
протестовали против беззаконий, отказывались давать санкции на арест
военнослужащих без должных оснований. По некоторым данным открыто
восставали против беззаконий около 80 военных прокуроров351. На таких
прокуроров «нажимали» особисты и не очень щепетильные начальники,
тогда они обращались за помощью в Главную военную прокуратуру. Но,
как заявляли прокуроры ГВП в апреле 1939 г., «они у нас в Главной
военной прокуратуре поддержки не имели и всегда, как правило, при воз-
никновении таких споров снимался или переводился прокурор. Так работ-
ники НКВД выжили из ДВК прокурора ОКДВА т. Анкудинова, т. Цыбин
переведен из БВО из-за несработанности с органами НКВД, которым от-
казывал в выдаче санкций на аресты»352.
Но перевод военного прокурора к другому месту службы по тем вре-
менам считался не наказанием, а лишь намеком. Наиболее «непокорных»
военных прокуроров, пытавшихся бороться против беззаконных арестов,
самих запросто арестовывали. Как явствует из доклада главного военного
прокурора в апреле 1938 г., из 500 военно-прокурорских работников ока-
зались арестованными 30 человек (6 % к общему штату оперативных ра-
ботников*) в том числе 8 прокуроров военных округов и 12 корпусных и
дивизионных прокуроров353. В числе арестованных были военные прокуроры
военных округов диввоенюристы Ю. Я. Берман (Московского), Н. М. Куз-
нецов (Ленинградского), Н. А. Малютин (Белорусского), Е. Л. Перфильев
(Киевского), Г. И. Оганджанян (Закавказского); военный прокурор ОКДВА
В. И. Малкис, прокурор пограничной и внутренней охраны войск НКВД
Украинской ССР Н. Н. Гомеров, заместитель народного комиссара юстиции
СССР, бывший заместитель главного военного прокурора диввоенюрист
А. С. Гродко и др. Были арестованы бригвоенюристы военные прокуроры:
Забайкальского военного округа (Г. Г. Суслов), Харьковского военного ок-
руга (К. И. Романовский) и его помощник (М. И. Ставицкий), военные
прокуроры Краснознаменного Балтийского флота И. К. Гай и И. М. Стур-
ман и Черноморского флота П. С. Войтеко, заместитель военного прокурора
МВО А. П. Берзин, военный прокурор войск НКВД МВО Ю. А. Дзервит,
а также помощники главного военного прокурора Иоссель и Казаринский
и др.
Насколько глубоко запала ненависть особистов ко всяким попыткам
контроля за законностью их действий можно судить по тому, что из всех
главных военных прокуроров с 1924 г., своей смертью успел умереть только
С. Н. Орловский (да и то, возможно, потому, что он, как бывший секретарь
Реввоенсовета 1-й Конной армии, был хорошо известен Ворошилову), а
все остальные до единого — Н. Н. Кузьмин, П. И. Павловский, М. М. Лан-
да — арестовывались (Кузьмин и Ланда расстреляны), Павловский умер,
«отбывая наказание».
Не миновала чаша сия и главного военного прокурора Красной Армии
армвоенюриста Н. С. Розовского. Уж как он старался угодить и Вышин-
скому и его хозяевам, и на места прокурорам давал указания «санкции
на арест давать безотказно... не мешать производству арестов»354, а все же
иногда по частным вопросам осмеливался потревожить начальство напоми-
нанием о необходимости соблюдения хотя бы элементарной законности.
Сам он принять соответствующие меры не решался, но «ставил вопросы»
перед начальником Политуправления РККА. Один из красноармейцев не-
* В свете этих данных, утверждение Л. М. Заики о том, что в 1937—1938 гг. были
репрессированы каждые двое из трех военных прокуроров (Расправа: прокурорские судьбы.
С. 94) представляется недостаточно доказанным.
ШИ5
130
обдуманно заявил своему товарищу, что он не будет принимать военную
присягу. «Товарищ» оказался «бдительным» и «антисоветчик» был немед-
ленно арестован. В данном случае военные прокуроры оказались на месте.
7 мая 1939 г. Розовский докладывает Мехлису: «Мною получено сообщение
военного прокурора САВО о неправильных действиях военкома 28 отдель-
ного батальона местных стрелковых войск старшего политрука Козловского,
выразившихся в незаконном аресте и отстранении от принятия присяги
красноармейца ПАНИНА И. Г.»355.
Но даже такие робкие попытки Главной военной прокуратуры напом-
нить о необходимости, хотя бы видимости поддержания законности, надо-
ели сотрудникам особых отделов НКВД. И 17 июня 1939 г. Берия
направляет Ворошилову «имеющийся в НКВД СССР компрометирующий
материал на работников Главной военной прокуратуры». Ссылаясь на по-
казания ранее арестованных «участников антисоветского военного заговора»
(бывшие заместитель и помощники главного военного прокурора
А. С. Гродко, Иоссель и Казаринский, бывшие военные прокуроры военных
округов: Оганджанян, Берман, Малкис, Малютин, Кузнецов), Берия ут-
верждал, что в Главной военной прокуратуре существует еще не выкор-
чеванная заговорщическая организация, которую возглавляет сам главный
военный прокурор Н. С. Розовский и в которую якобы входят два проку-
рора ГВП (Л. М. Брайнин и Д. С. Клебанов) и два помощника ГВП (Л. М.
Калугин и А. X. Кузнецов). Объективных доказательств виновности Ро-
зовского никаких, одни голословные обвинения, вроде «насаждал в аппа-
рате ГВП и на местах троцкистские и другие враждебные элементы», или
показания арестованного бывшего военного прокурора Черноморского флота
Войтеко, что он «слышал со стороны Розовского похабнейшие антисовет-
ские анекдоты и загадки по адресу вождя нашей партии»356.
В посланном в этот же день Берией Мехлису сообщении о «разоблаче-
нии» Розовского было сказано, что главный военный прокурор Красной
Армии «уличается показаниями арестованных как участник военно-фаши-
стского заговора в РККА и руководитель заговорщической организации в
прокуратуре»357. Вскоре он был арестован. Следствие длилось почти два
года. И только за неделю до начала Отечественной войны он наконец
предстал перед военной коллегией Верховного суда СССР, осудившей его
по формуле «10+5» (10 лет лагерей и 5 лет поражения в политических
правах). Но Розовский протянул недолго, умер в ИТЛ в 1942 г. В декабре
1956 г. военная коллегия частично изменила приговор (посмертно), по-
скольку никакой заговор
ческой организации в Главной военной проку-

ратуре, как и в целом в РККА, не было. Что же касается инкриминируемой
ему совершенно недостаточной борьбы против беззакония в отношении во-
енных кадров, то в этом отношении приговор не пересматривался.
Какие бы беззакония не творились в РККА, в официальных докумен-
тах всячески пытались их показать, как «законные». Рано или поздно, но
все палачества, как правило, ocbs
It*
дались тогдашней военной юстицией.
Следовательно, несмотря на руководящую роль Центра и руководства
НКВД в организации массовых репрессий, многое в судьбе арестованных
командиров, политработников, бойцов РККА непосредственно зависело от
военных юристов — прокуроров, следователей, членов военных трибуна-
лов и т. п.
Конечно, при существовавшей в стране и армии системе варварского
деспотизма, «всяких прокуроров» терпели лишь постольку, поскольку они
были безропотными, до холуйства, исполнителями воли вышестоящих на-
чальников и сотрудников особых отделов НКВД.
Увы! Надо со всей определенностью признать, что подавляющее боль-
шинство военных прокуроров не выполнили своего профессионального дол-
га. В массе своей они действовали по принципу «Чего изволите?» Главной
причиной такого позорного явления был всепоглощающий страх перед без-
жалостной кровавой машиной уничтожения, колесиками которой они сами
оказались. Но нс только. Была и еще одна немаловажная причина — их
совершенно неудовлетворительная профессиональная подготовка, по сути
полная профнепригодность. И это не столько их вина, сколько беда. Ведь
131
долгое время — почти два десятилетия военных юристов вообще нигде не
готовили. На работу в органы военной прокуратуры нередко посылали лю-
дей в порядке партийного поручения.
Мало того, что профессиональное неумение, трусливое нежелание серь-
езно противостоять арестам безвинных людей, превратило многих военных
прокуроров в фактических пособников злодеяний особых отделов, так среди
них находились и такие, которые делали это черное дело с особым рвением.
В частности, целый ряд авторов упоминают в связи с этим как патологи-
ческую личность начальника одного из отделов Главной военной прокура-
туры С. Я. Ульянову. К ним же, очевидно, надо отнести и исполнявшего
обязанности военного прокурора Л ВО диввоенюриста Шмулевича. По сви-
детельству военного прокурора 5-го стрелкового корпуса Федяинова, в этом
округе «операции с НКВД проходили огульно. Лес рубят, щепки летят.
Шмулевич в одну ночь давал по полторы тысячи санкций на аресты, это
разве не огульно?...»358.
Впрочем, и сам Федяинов был «хорош». В докладной записке старшего
инструктора ОРПО Политуправления РККА полкового комиссара А. Ма-
гида от 25 апреля 1939 г. «О положении дел в Главной военной прокура-
туре» о методах работы этого военного прокурора стрелкового корпуса
сообщалось следующее. Когда у красноармейца Карачева оказался проко-
лотым радиатор на автомашине, этот не по уму ретивый «правоохранитель»
арестовал его, предал суду трибунала и требовал расстрела красноармейца
как диверсанта. В другой раз он предал суду как диверсанта старшего
лейтенанта Айларова, в подразделении которого пали две лошади. В обеих
случаях военный трибунал не внял домогательствам прокурора и прекратил
дела. Но на вопрос, заданный Федяинову: почему он «сделал диверсантом»
честного и преданного командира, последовал самоуверенный ответ: «Все
они преданы, а мы их садим»3 9. Казалось бы, за столь грубые нарушения
законности такой прокурор должен быть сам предан суду, или по крайней
мере отрешен от должности. Но, оказывается, высшему начальству такое
рвение нравилось. И оно соответственно поощрялось. Так и Федяинов по-
лучил повышение по службе — из прокуроров соединения он был переве-
ден на должность помощника прокурора Киевского военного округа360.
Заместитель военного прокурора ЛВО Ф. Д. Петровский привлек к уго-
ловной ответственности по ст. 58 УК («за контрреволюционную агитацию»)
красноармейца за то, что тот, шутя, бросил в тарелку другого красноар-
мейца оловянную пломбу361. Прокурор БОВО бригвоенюрист Г. Г. Бурцев
санкционировал арест одного комсомольца «за подготовку террористическо-
го акта над тов. Хрущевым». Эта «подготовка» выразилась в том, что сей
комсомолец требовал личного свидания с Хрущевым, угрожал в случае
отказа самоубийством, т. е. по существу, он готовил акт против самого
себя362. Все равно — «теракт».
Вместо арестованного Розовского, исполняющим обязанности главного
военного прокурора был назначен бригвоенюрист П. Ф. Гаврилов. Стремясь
всемерно угодить особым отделам, он осенью 1939 г. обращается к наркому
Ворошилову со следующим предложением: «В связи с обстановкой и орг-
мероприятиями, проводимыми в Белорусском Особом, Ленинградском и Ки-
евском Особом военных округах, а также в целях ускорения рассмотрения
вопросов об аресте и предании суду лиц начальствующего состава, считаю
целесообразным представить временно Военным советам и Военным про-
курорам названных округов право решать эти вопросы на месте с после-
дующим донесением Вам и в Главную военную прокуратуру РККА. Прошу
Ваших указаний». В данном случае нарком обороны оказался большим
законником, чем военный прокурор. На его отношении сохранилась резо-
люция: «Успеем, подождать. КВ. 16/1Х-39»363.
Общий печальный вывод состоит в том, что в кровавые 1937 и 1938 годы
военные прокуроры по целому ряду причин не смогли и не сумели сколь-
либо существенно ограничить беззаконные массовые аресты военнослужа-
щих особыми отделами и тем самым вольно или невольно способствовали
своеобразной легитимизации и закреплению столь выгодной правившей тог-
да сталинской клике формулы «НКВД никогда не о
ill
дбается.
132
ТЕХНИКА И МАСШТАБ АРЕСТОВ ВОЕННЫХ
Итак, справка с «обоснованием» необходимости ареста составлена, сан-
кция наркома обороны получена, ордер на арест подписан. Ставится по-
следняя сцена первого акта трагедии РККА — сам процесс арестовывания.
Сотрудники особых отделов НКВД понимали, что это не совсем прими-
тивное дело. Ведь речь шла об аресте известных всей армии, да и стране
людей, под военным командованием которых находились тысячи, а то и
десятки и сотни тысяч вооруженных людей. Поэтому все аресты произво-
дились скрытно, в глубокой тайне. Применялись самые различные методы.
Один из весьма распространенных приемов — ночной арест на квар-
тире — тихо приехали и тихо увезли. На своих квартирах были арестованы
комкор Ж. Ф. Зонберг, корпусной комиссар К. Г. Сидоров, комдивы
А. И. Бергольц, Г. С. Замилацкий, Д. К. Мурзин, комбриги П. В. Емель-
янов, И. Т. Карпов, Ф. Г. Мацейлик, бригадный комиссар К. И. Подсот-
ский, полковники И. И. Гуданец, В. Д. Достойное, В. А. Зун, И. С. Павлов,
X. А. Пунга и мн. др.
Но, пожалуй, наиболее излюбленным методом подготовки ареста, осо-
бенно по отношению к командирам и политработникам, занимавшим круп-
ные посты, было предварительное перемещение по службе (как правило,
с понижением). Очевидно руководствовались при этом такими соображе-
ниями: любого командира легче арестовать не в его родной дивизии (кор-
пусе, округе), где его все и давно знают, слушаются и подчиняются, а
там, где он еще никому как следует не известен — значит, заступничества
не будет. И сама намеченная жертва, оторванная от давних и крепких
корней боевого товарищества, сопротивляться, как правило, не сможет.
Известно, что маршал М. Н. Тухачевский 11 мая 1937 г. был освобож-
ден от обязанности первого заместителя наркома обороны и назначен ко-
мандующим войсками ПриВО. 13 мая его принял «сам» Сталин и
«успокоил» — мол, дело временное. Тухачевский уехал в Куйбышев. Так-
же были смещены и перемещены маршалы А. И. Егоров и В. К. Блюхер,
командарм 1 ранга И. Э. Якир, командарм 2 ранга А. И. Седякин, армей-
ские комиссары 2 ранга Г. И. Векличев и Б. М. Ишто, комкоры С. П. Уриц-
кий и Б. М. Фельдман, корпусные комиссары К. Г. Сидоров и
Г. Г. Ястребов, дивизионный комиссар В. К. Озол, комбриг С. П. Обысов.
А там, на новом месте, все зависело от расторопности и фантазии сотруд-
ников НКВД. Например, прибывшего в г. Куйбышев маршала Тухачевского
попросили по дороге в штаб ПриВО ненадолго заехать в областной комитет
ВКП(б). Через некоторое время оттуда вышел бледный командарм 2 ранга
П. Е. Дыбенко (которого Тухачевский должен был заменить на посту ко-
мандующего войсками округа) и рассказал своей жене, что Тухачевский
арестован364. Начальник Оперативного отдела Генштаба РККА, член Воен-
ного совета при НКО СССР комбриг С. П. Обысов, внезапно был назначен
командиром 20-й ордена Ленина Пролетарской дивизии Донбасса и уже
там 18 июля 1937 г. арестован.
Довольно часто практиковался и способ вызова или командировки лиц
комначполитсостава в штаб округа, или в Москву под разными предлогами,
в том числе и «для получения нового назначения». Некоторых «брали»
прямо в поезде: командарма 1 ранга Якира, командармов 2 ранга И. Н. Ду-
бового (между Харьковом и Москвой) и И. А. Халепского (на ст. Иркутск),
комкора А. Я. Сазонтова, командарма 1 ранга И. П. Уборевича арестовали
в Москве при выходе из вагона. В Москве были арестованы вызванные в
Центр флагман флота 2 ранга Г. П. Киреев, флагман 1 ранга И. Н. Ка-
дацкий-Руднев, комдивы М. М. Бакши, А. М. Перемытое, В. С. Погребной,
дивизионный комиссар Н. А. Юнг. А корпусной комиссар А. П. Прокофьев
был арестован прямо в приемной наркома обороны СССР.
По свидетельству вдовы комбрига Ф. К. Доттолъ, ее мужа — командира
105 сд — находившегося в районе Константиновки близ Маньчжурской
границы, в конце 1937 г. вызвали в Хабаровск и предложили сдать ко-
мандование дивизией365. 30 декабря 1937 г. арестовали, а 11 сентября
1938 г. — расстреляли. Судя по письменному заявлению вдовы полковника
133
Д. Д. Довгаль, ее муж, будучи командиром 78 артполка в г. Томске, был
вызван «на военную игру» в г. Кемерово и там 10 марта 1938 г. аресто-
ван366. Начальник политотдела 25-й Чапаевской дивизии полковой комиссар
А. В. Круль из Полтавы был вызван в Харьков якобы по делу и там был
схвачен и арестован прямо на улице367.
Забирали и из гостиничных номеров. Так были арестованы армейский
комиссар 2 ранга Г. С. Окунев, комкор Э. Д. Лепин, дивизионный комиссар
Ф. С. Мезенцев, комбриги П. И. Антонов, В. В. Ауссем-Орлов, М. М. Ры-
женков, И. Я. Самойлов, бригадный комиссар К. И. Озолин. Вот как обыч-
но проходила эта процедура по описанию подвергшегося ей комбрига
А. В. Горбатова: «В два часа ночи раздался стук в дверь моего номера в
гостинице ЦДКА. На мой вопрос: «Кто?» ответил женский голос: «Вам
телеграмма». «Очевидно от жены», — подумал я, открывая дверь. Но в
номер вошло трое военных, и один из них с места в карьер, объявил мне,
что я арестован. Я потребовал ордер на арест, но услышал в ответ: «Сами
видите, кто мы!»... Один начал снимать ордена с моей гимнастерки, другой
срезать знаки различия»368.
Также в командировке были арестованы комдивы В. В. Тарасенко и
М. Н. Шалимо. А иногда в подобных случаях особисты ломали все пре-
пятствия, не считаясь даже с решениями наркома обороны. Начальник
политотдела XI мехкорпуса в ЗабВО дивизионный комиссар Н. Я. Глады-
шев был с выдвижением назначен начальником политуправления Киевского
военного округа. Выехал с семьей в Москву, но жена вместе с четырьмя
детьми собралась в Ленинград (там жила ее сестра) в ожидании родов
пятого ребенка. В связи с таким незаурядным событием, нарком Ворошилов
(у которого, кстати, собственных детей вообще не было) санкционировал
Гладышеву выезд в Ленинград «до разрешения» жены. Но даже в такой
ситуации, за пять дней до родов жены дивизионный комиссар Гладышев
был арестован369 (расстрелян 2 октября 1938 г.).
Особая осторожность проявлялась при аресте военнослужащих, нахо-
дившихся в заграничных командировках. Намеченные НКВД жертвы либо
под тем или иным предлогом вызывались в СССР, либо особисты просто
набирались терпения, пока истечет срок командировки обреченного. Заме-
ститель начальника 2-го отдела Разведупра РККА дивизионный комиссар
Л. А. Борович вернулся из Китая 7 июля 1937 г., а уже 11 июля был
арестован и 25 августа расстрелян. Реабилитирован посмертно370. Также
арестовали и многих «испанцев».
Нередко особисты «забирали» видных военных, там, где последние ни-
как не ожидали этого. Бывшего второго секретаря Гамарника, а затем
служившего военным комиссаром Военно-химического управления РККА
дивизионного комиссара А. И. Минчука арестовали сразу после торжест-
венного заседания в Большом театре по случаю 20-й годовщины Красной
Армии371. Прославленного героя гражданской воины Г. Д. Гая «взяли» на
даче Совнаркома Белорусской ССР, а маршала В. К. Блюхера на вороши-
ловской даче близ Сочи, где Ворошилов «любезно» предложил отдохнуть
Блюхеру вместе с семьей. В разное время во время санаторного лечения
были арестованы комкоры Е. И. Ковтюх и В. Н. Левичев, дивизионный
комиссар Ф. Д. Баузер, комбриг А. А. Кошелев и др. Военного атташе
СССР в Испании комбрига В. Е.. Горева арестовали всего через два дня
после того, как на специально -устроенном торжестве в Кремле «всесоюзный
староста» Калинин вручил ему за исключительные заслуги в испанской
гражданской войне орден Ленина372. Известный всей стране председатель
Центрального совета Осоавиахима СССР комкор Р. П. Эйдеман 22 мая
1937 г. принимал участие в работе Московской партконференции. В ходе
ее работы его вызвали из президиума «на выход» и тут же увезли в
НКВД373.
Для сотрудников органов НКВД, казалось, нет и быть не может никаких
неопределимых преград. Если, по их мнению, кого-то «надо» арестовать,
они его «заберут» хотя бы со смертного одра. Вот как описывает арест
начальника Управления боевой подготовки РККА комкора К. А. Чайков-
ского его вдова: «Арестован он был в лежачем состоянии (только что при-
134
везен был из военного госпиталя) на даче военведа в Покровском-Стреш-
неве, где должен был находиться на лечении после перенесенного инфаркта
миокарда»374. Арестовать-то арестовали 21 мая 1937 г., но «компромата»-то,
видимо, не хватало, а комкор во время следствия скончался в Читинской
тюрьме. Так и хочется перефразировать написанную когда-то великим кня-
зем К. Романовым песню: «Умер бедняга в больнице тюремной...».
Могли «забрать» и прямо с больничной койки. Служил тогда в РККА
й офицер Российской армии С. А. Меженинов. Академию Генераль-
быв
кого штаба он окончил еще в 1914 г., на фронтах гражданской войны
последовательно командовал тремя армиями. В самый разгар корчеватель-
ной вакханалии 10 июня 1937 г. заместитель начальника Генерального
штаба 47-летний комкор Меженинов пишет записку: «Я был честным ко-
мандиром и ни в чем не повинен. Беспечность и отсутствие бдительности
довели до потери нескольких бумаг»3 5 и пытается покончить жизнь само-
убийством. И вот бывает же такое: он дважды выстрелил из пистолета в
область груди и головы и все-таки остался жив.
Его поместили в Кремлевскую больницу для излечения. Сразу после
покушения Меженинова на самоубийство заместитель начальника Разве-
дуправления РККА комдив А. М. Никонов и ряд сотрудников Разведупра
и 1-го отдела Генштаба РККА написали рапорты о том, что якобы Меже-
ниновым утеряны (или похищены, или переданы Германии) важные доку-
менты. Однако, обращало на себя внимание, что никаких конкретных
данных о пропавших документах в этих рапортах нет. А когда уже в 50-е
годы была организована дополнительная проверка, то на запрос Главной
военной прокуратуры Главное разведуправление МО СССР сообщало, что
никакими данными об утере Межениновым в 1937 г. каких-либо секретных
документов Генштаба оно не располагает376. А тогда, по приказу Ежова, не
пожелавшего дождаться выздоровления комкора, Меженинов уже 20 июня
1937 г. был арестован прямо в Кремлевской больнице и переведен в боль-
ницу Бутырской тюрьмы. Здесь сразу же начались усиленные допросы.
Подобные варварские «операции» органы НКВД проводили и в после-
дующем. Прямо в Главном военном госпитале в Лефортово был арестован
5 августа 1938 г. командир 45-го стрелкового корпуса комдив Г. И. Кассин.
Таким же образом в июне 1941 г. «забрали» находившегося в госпитале
после тяжелой операции помощника начальника Генерального штаба Крас-
ной Армии по авиации дважды Героя Советского Союза генерал-лейтенанта
авиации Я. В. Смушкевича и на носилках отправили в тюрьму377.
Но при всей изощренности и разнообразии приемов особистов, боль-
шинство жертв попадало в застенки НКВД, видимо, все же непосредственно
с тех должностных мест, которые они занимали к этому роковому моменту.
Они честно и самоотверженно «несли службу» на огромных просторах и
весях необъятного Советского Союза, в частях и подразделениях, отдельных
точках, разбросанных с крайнего севера до Кушки и от западных границ
до самых восточных окраин страны; во всяких Шепетовках, Сов гаванях,
ближних и дальних разъездах... Правда, некоторых пытались предвари-
тельно уволить. В заявлении на имя председателя Верховного суда СССР
Мария Тимофеевна Потапенко, рассказала об обстоятельствах ареста ее
мужа — помощника командира 9-й кавдивизии комбрига П. Р. Потапенко:
«За 2 недели до ареста был вызван в Москву в Наркомат обороны, где
ему предложили подать в отставку (комбригу только-только перевалило на
пятый десяток. — О. С.). На вопрос почему его, старого революционера,
ветерана гражданской войны увольняют из рядов РККА, которой отдал
около 20 лет своей жизни, ему заявили, что происходит чистка армии, а
так как был близок с В. М. Примаковым, который был его старым боевым
товарищем и с которым он имел переписку всю жизнь до ареста Прима-
кова, то он должен подать в отставку. По приезде из Москвы на другой
день он был арестован* и с тех пор никаких известий о его судьбе я не
имею»378.
* Комбриг Потапенко был арестован 28 сентября 1937 г. и менее чем через 2 месяца
осужден к ВМН и в тот же день расстрелян. Реабилитирован посмертно.
135
Процесс оформления увольнений требовал определенного времени, а
арестовать «надо было» немедленно. По этому нередко «брали» прямо на
рабочих местах. Заместитель начальника политуправления СибВО бывший
путиловский рабочий дивизионный комиссар Н. И. Подарин арестован в
своем служебном кабинете. У себя на службе в Главном артуправлении
арестован комдив Ф. И. Ольшевский, в Военной академии Генштаба РККА
флагман 1 ранга Э. С. Панцержанский, в Военной академии им. Фрунзе
комбриг Ж. К. Ульман и командарм 2 ранга И. И. Вацетис. По некоторым
данным он был арестован в перерыве между двумя часами лекц
. Когда
эта короткая перемена закончилась, комиссар курса объявил: «Товарищи!
Лекция продолжаться не будет. Лектор Вацетис арестован как враг наро-
да»379. На своих рабочих местах были арестованы дивинтендант И. Г. Про-
шкин, полковник И. М. Гуркин. Полковник М. Е. Мальцев арестован в
селе Блюхерово, а начальник химических войск Уральского военного ок-
руга полковник А. И. Должанский прямо на летних маневрах.
Авторитет особых отделов НКВД был настолько высоко поставлен пар-
тией, и комначполитсостав так был запуган, что во всех многочисленных
изученных мною документах я не встретил ни единого упоминания о ка-
ких-либо попытках сопротивления аресту. Рассказывающие о некоторых
таких попытках авторы (Юлиан Семенов, Еремей Парнов, Виталий Рапо-
порт и Юрий Геллер и др.) никакими солидными источниками утверждений
своих не подкрепляют.
Перехожу, наконец, к заключительному сюжету этой главы — о мас-
штабе политических арестов военнослужащих РККА в предвоенные годы.
Проблема эта в российской, а тем более в мировой военно-исторической
науке не только не разработана, но по сути даже и не ставилась. Во всех
публикациях проблема ареста отождествлялась или подменялась понятием
«repressio». Однако, этот латинский термин, означающий «обуздание»
(книжн.), или карательную меру, наказание, — довольно расплывчат, аб-
страктен и не дает четкого разъяснения тому, что же именно было учинено
в 1937—1938 гг. по отношению к личному составу РККА.
В самом деле, говорят: он был репрессирован. Что это означает: рас-
стрелян, умер в тюрьме, или «отсидел» и вышел, «только» арестован, а
затем освобожден? А может, просто изгнан из армии и закончил свой век
подсобным рабочим, но не арестовывался? А ведь это все репрессии раз-
личного типа. Нельзя далее объединять одним маловнятным термином «ре-
прессирован» людей с совершенно различной судьбой, — от уволенного до
расстрелянного. Давно пора перейти к исследованию совершенно конкрет-
ных и четких аспектов рассматриваемой проблемы, а именно: сколько во-
еннослужащих было арестовано по политическим мотивам? Сколько из них
было освобождено до суда или оправдано по суду? Сколько из осужденных
были приговорены к ВМН — расстрелу, сколько погибло в лагерях и тюрь-
мах, сколько выжило? и т. д. и т. п.
Увольнение комначполитсостава из РККА носило в эти годы массовый
характер, эта мера обрушилась прежде всего на арестованных особыми
отделами и на исключенных из ВКП(б) по политическим мотивам. По
указанию Сталина они должны были быть немедленно уволены из армии
(как неблагонадежные). Интересно заметить, что на исключенных из пар-
тии по уголовным делам это указание не распространялось; очевидно, они
считались «социально близкими». Увольнение проводилось и по различным
другим причинам. Многие авторы склонны всех уволенных в эти годы из
армии относить к числу репрессированных. На мой взгляд, это совершенно
неправомерно, ибо в это общее число включались и уволенные «по поли-
тико-моральным» причинам (пьяницы, морально разложившиеся, расхити-
тели государственной собственности), а также исключенные из списков по
болезни, по инвалидности и даже за смертью. Спрашивается: зачем же
их-то включать в число «жертв сталинского террора»?
Но я убежден, что в это число нельзя огульно включать и всех уво-
ленных из РККА по политическим мотивам. Дело это было, особенно по
тем временам, весьма неприятное и опасное, но арестовывали все-таки
далеко не каждого из них. По данным начальника Управления по начсо-
136
ставу РККА Е. А. Щаденко, с 1 марта 1937 г. по .1 марта 1938 г. из
общего количества уволенных из РККА по политическим мотивам <17 413
человек) арестовано и осуждено 5329 человек380.
;ему времени опубликованы самые различные данные о ко-
К настой
III
личестве репрессированных (без четкого указания содержания этого поня-
тия в данном случае) и уничтоженных, погибших в застенках военнослу-
жащих. Свою позицию по этому вопросу я надеюсь изложить в пятой главе
(«Последствия»), а пока вернемся к проблеме масштаба арестов.
Прежде всего замечу, что количество арестованных было большим,
нежели количество осужденных (а тем более расстрелянных) и в тоже
время оно, как уже отмечалось меньше, чем общее число уволенных из
армии по политическим мотивам. Исчерпывающе полной статистики аре-
стов военнослужащих по политическим мотивам за эти годы мне в ар-
хивах (в которых довелось работать) выявить не удалось. И не потому,
что я леность проявил, а потому что этих документов не дают. Попа-
дались иногда интересные, но отдельные детали. Так, на одном из со-
вещаний начальник УКНС РККА Щаденко жаловался, что вот уволили
из армии 12 тыс. лейтенантов, а арестовали из них всего 2 тысячи381.
Недоработочка получается: либо арестовывайте всех, кого увольняем, ли-
бо не требуйте, чтобы мы увольняли тех, кого арестовывать все равно
не будете.
Наиболее важным для исследуемой проблемы надо признать данные,
представленные тем же Щаденко в ЦК ВКП(б), из которых явствует, что
в РККА (без ВВС) в 1937 г. было арестовано по политическим мотивам
4474 лица начсостава, в 1938 г. — 5032, а в 1939 г. — 73. Всего за 1937—
1939 гг. 9579 человек382.
Как уже отмечалось, эти данные не учитывают арестованных по поли-
тическим мотивам в Военно-возду
иш
ях силах РККА. Насколько мне из-
вестно, они пока не публиковались. Сообщалось лишь об общем количестве
уволенных из кадров ВВС. В 1937—1939 гг. оно составило 5616 авиато-
ров383. Прежде всего постараемся вычислить, сколько из них было уволено
по политическим мотивам. Аналогичный показатель для РККА (без ВВС)
в 1937 г. составил 85 % 384. Простым арифметическим действием мы полу-
чаем расчетную цифру уволенных из ВВС по политическим мотивам в
1937—1938 гг. — 4773 человека. А теперь попробуем определить примерное
количество арестованных в ВВС. Для этого используем по аналогии соот-
ношение арестованных по РККА за 1937—1938 гг. (9579 человек) к общему
числу уволенных по политическим мотивам (28 685 человек). Получится
33,4%. Следовательно, вполне резонно можно предположить, что по ВВС
за эти три года было арестовано примерно 1590 человек. Кроме того, здесь
нет полных данных по Военно-Морскому Флоту.
Таким образом, общее количество военнослужащих РККА, арестован-
ных по политическим мотивам в 1937—1939 гт. складывается из 9579 лиц
комначполитсостава РККА (за 1937 г. вместе с ВМФ), примерно 1590 во-
еннослужащих ВВС, а также из неизвестного нам числа арестованных ор-
ганами НКВД красноармейцев, краснофлотцев и лиц младшего начсостава
РККА, лиц комначполитсостава ВМФ за 1938—1939 гг. и, наконец, из
командиров и политработников, уволенных из армии в 1937—1939 гг. (или
ранее) по политическим мотивам и уже «на гражданке» арестованных ор-
ганами НКВД.
Отсутствие этих данных тормозит научную разработку проблемы, спо-
собствует определенным неточностям в публикациях даже таких профес-
сионалов-историков высокого класса как Роберт Конквест. В своей
знаменитой книге он, например, утверждает, что «по меньшей мере 20 000
политработников было арестовано или погибли — «по меньшей мере» —
ибо здесь не приняты в расчет замены, которые уже могли быть сделаны»385.
Автор в данном случае не указывает источника своих сведений, считая,
очевидно, их бесспорными, так сказать, аксиоматичными — ну кто же
этого не знает? Я полагаю, что теперь после публикации отчета Щаденко,
подобного утверждения он уже не сделал бы. Почему? Да потому, что там
официально заявлено, что за 1937—1939 годы из РККА всего было уволено
137
5953 человека политсостава386. Ясно, что и они-то далеко не все были
арестованы. Например из уволенных в 1937 г. 2194 политработников, аре-
стовано было 876387. Утверждение о 20 тысячах арестованных политработ-
ников повисает в воздухе.
Арестовывали пачками военнослужащих различных (по сути — всех)
категорий, но особой силы удар был обрушен прежде всего на высший
комначполитсостав. В эти страшные, трагические для РККА, годы всего
было арестовано 3 маршала Советского Союза, 5 командармов 1 ранга,
1 армейский комиссар 1 ранга, 10 командармов 2 ранга, 5 флагманов флота
1 и 2 ранга, 14 армейских комиссаров 2 ранга, 63 комкора и по неполным
данным — 30 корпусных комиссаров, 151 комдив, 13 флагманов 1 и 2 ран-
га, 86 дивизионных комиссаров, 20 дивизионных интендантов, 12 диввое-
нюристов, 243 комбрига, 143 бригадных комиссара, 28 бригинженеров,
19 бригинтендантов, 20 бригвоенюристов, 19 капитанов 1 ранга. Серьезно
пострадало и полковое звено: по далеко неполным данным было арестовано
318 полковников, 163 полковых комиссара (только по март 1938 г.), 23 во-
енинженера 1 ранга, 28 интендантов 1 ранга и т. п.
Итак, многие тысячи военнослужащих РККА, в том числе и сотни
вчера еще всячески прославляемых командиров и политработников, воз-
главлявших не только полки, дивизии, корпуса, но и командовавших вой-
сками военных округов, флотами, руководивших центральными управле-
ниями Наркомата обороны, в одночасье оказались за тюремной решеткой,
превратились в заурядных арестантов, до всякого суда и даже предвари-
тельного следствия обозванных врагами народа... Погребально лязгнули же-
лезные замки и засовы застенков НКВД. У каждого арестованного, кто
когда-то читал Данте, наверное вспыхнули в мозгу его бессмертные строки:
Оставь надежду навсегда
Всяк, сюда входящий...
Я не знаю» зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой.
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!
Артиста быстренько вызвали в ЧК и спросили, почему он поет песню об
юнкерах. И дальше состоялся такой красноречивый диалог:
Вертинский', Мне их жалко. Ведь вы не можете мне запретить жалеть?
Чекист'. Дышать запретим, если найдем нужным*.
Уже с первых лет деятельности ВЧК чуть ли не каждый человек, попа-
давший в ее смертельные объятья, сразу же чувствовал абсолютную свою
обреченность, понимал, что с ним здесь могут сделать все, что угодно. Неда-
ром свою повесть о действиях чекистов в начале 20-х годов в Сибири Евгений
Зазубрин назвал «Щепка». Именно такой беспомощной щепкой ощущал себя
каждый схваченный сотрудниками «карающего меча революции».
Полный беспредел в деятельности ВЧК в годы гражданской войны не-
избежно калечил души и тех ее сотрудников, которые искренне считали
себя честными революционерами. В марте 1921 г. группа коммунистов-со-
трудников Туркестанской ЧК писала в ЦК РКП (б): «...Как это не печаль-
но, но мы должны сознаться, что коммунист, попадая в карательный орган,
перестает быть человеком, а превращается в автомат, который приводится
в действие механически. Даже механически мыслит, так как у него отни-
мают право не только свободно говорить, но свободно индивидуально мыс-
лить. Он не может свободно сказать свои взгляды, излить свои нужды, так
как за все грозят расстрелом». В заявлении далее говорилось, что сотруд-
ники ЧК «постепенно, для себя незаметно, откалываются от нашей пар-
тийной семьи, образовывая свою особенную касту, которая страшно
напоминает касту прежних жандармов... Являясь бронированным кулаком
партии, этот же кулак бьет по голове партии»3.
Стремление ВЧК стать государством в государстве подметил даже такой
весьма далекий от малейших проявлений «гнилого либерализма» деятель,
как Н. В. Крыленко. Уже в первые годы после гражданской войны он
говорил, что ВЧК имела тенденцию превратиться в целый наркомат,
«страшный беспощадностью своей репрессии и полной непроницаемостью
для чьего бы то ни было глаза всего того, что творилось в ее недрах»4.
Объективности ради надо заметить, что вскоре после окончания граждан-
ской войны Ленин, а затем и Сталин предпринимали некоторые попытки по
ограничению всевластия новоявленной тайной полиции. Например, на одном
из совещаний в 1931 г. Сталин говорил: «Не надо допускать того, чтобы на
заводе была специальная контора ОГПУ с вывеской, где садят и ждут, чтобы
им дела подали, а нет — так будут сочинять их»5. Сталин в данном случае
говорил со
«сочинено»
пряженная борьба за выполнение первой пятилетки, и никак нельзя было
отпугивать специалистов особыми полномочиями карательных органов.
Правда, в следующем году, в своем приветствии к 15-летию бывшего ВЧК,
Сталин снова заговорил открытым текстом. Пожелав успеха в сложном деле
искоренения врагов диктатуры пролетариата, он завершил свое приветствие
иш
знанием дела, он прекрасно помнил, как совсем недавно было
так называемое «Шахтинское дело». Но полным ходом шла на-
В то же время Сталин продолжал усиленно работать над созданием
своего имиджа, как руководителя, всегда смело ратующего за справедли-
вость, беспощадного борца против всяких элементов произвола и беззако-
ния. Б. А. Старков сообщает, что 15 сентября 1934 г. по предложению
Сталина было принято решение политбюро ЦК ВКП(б) по проверке работы
органов НКВД специальной комиссией в составе Л. М. Кагановича,
В. В. Куйбышева, И. А. Акулова (позднее в нее был включен А. А. Жда-
нов). Задачи этой комиссии были четко сформулированы самим Сталиным:
«Освободить невинно пострадавших, если таковые окажутся. Очистить
ОГПУ от носителей специфических «следственных приемов» и наказать
Этот эпизод я привожу по кинофильму «Одиссея Александра Вертинского». В воспо-
минаниях А. Н. Вертинского («Дорогой длинною». М., 1991) он отсутствует.
140
последних, невзирая на лица»7. Общее руководство работой этой комиссии
осуществлял С. М. Киров. К началу декабря 1934 г. на заседание полит-
бюро ЦК ВКП (б) был внесен проект постановления, содержавший, в час-
тности, специальный пункт «Искоренение незаконных методов следствия
и наказание виновных»8. Однако убийство Кирова не только сорвало при-
нятие этого решения, но резко повернуло всю работу органов НКВД в
сторону ужесточения и все большей бесцеремонности методов.
Любой диктатор всегда кровно заинтересован в бесперебойной и четкой
работе своей тайной полиции. Не был исключением и Сталин. И по моему
представлению все эти проверки замышлялись прежде всего для того, чтобы
убедиться в преданности личного состава НКВД и его руководства полити-
ческому бюро ЦК ВКП (б) и особенно «лично товарищу Сталину». А во-
обще-то есть убедительные свидетельства того, что в определении
полномочий органов НКВД Сталин во многом принимал за образец оприч-
нину Ивана Грозного. В своих исключительной ценности дневниковых за-
писях К. И. Чуковский зафиксировал рассказ профессора Б. Н. Делоне о
том, как Сталин, заинтересовавшись историей опричнины, разыскал книгу
о ней и спросил, жив ли автор книги. Ему сказали: «Жив». «Где он?»,
спросил далее «вождь». Ответ был довольно обычен для того времени: «В
тюрьме». Последовало «высочайшее» повеление: «Освободить его и дать
ему высокий пост: дельно пишет». Заметив далее от себя, что «ГПУ —
это те же опричники», Корней Иванович уверяет в полной достоверности
сообщенного, поскольку профессору Делоне всю эту историю рассказал сам
автор упоминавшейся книги — ленинградский историк И. И. Смирнов9.
Опричнина, по утверждению В. О. Ключевского, являлась учреждением,
которое должно было ограждать безопасность царя. Как специальный по-
лицейский отряд опричнина получила особый мундир и своеобразные знаки
различия. У опричника к седлу были привязаны собачья голова и метла.
Это были знаки его должности и полномочий, состоявших в том, чтобы
выслеживать, вынюхивать и выметать измену и грызть государевых зло-
деев-крамольников. Опричник ездил весь с головы до ног в черном, на
вороном коне в черной же сбруе (потому-то современники и прозвали
опричнину «тьмой кромешной», говорили о ней: «Яко нощь темна»)10.
Права и возможности «сталинских опричников» — сотрудников Нарко-
мата внутренних дел СССР — на протяжении 1935 и 1936 гг. все более
рялись, а летом 1937 г. специальным решением ЦК ВКП (б) этот
рас
наркомат получил чрезвычайные полномочия сроком на один год, но фак-
тически они сохранялись до конца жизни Сталина11. Сейчас, когда после
описываемых событий прошло более 60 лет и многое даже сверхтайное
тогда стало явным, должно признать проницательность высказанной
Л. Д. Троцким еще в 1936 г. оценки: «Независимое не только от масс, но
и почти независимое от самой бюрократии, — ГПУ является личным ор-
ганом Сталина»12. Годом позднее он ядовито, но верно заметит: «Сталин
ревизует Маркса и Ленина не пером теоретиков, а сапогами ГПУ»13.
Клянясь и распинаясь в своей преданности принципу коллективного
руководства, Сталин нетерпимо относился и категорически пресекал ма-
лейшие попытки других членов ЦК ВКП (б) хотя бы лишь попытавшихся
поинтересоваться тем, что же происходит в НКВД. Р. А. Медведев сообщил
о состоявшемся в сентябре 1937 г. телефонном разговоре Сталина с членом
ЦК ВКП (б) — первым секретарем Дальневосточного крайкома ВКП (б)
И. М. Варейкисом. «Что он тебе ответил?» — спросила жена у Варейкиса.
но даже сказать... Я вначале подумал, что у телефона не Сталин,
а кто-то другой. Но это был он... Да он. Сталин крикнул: «Не вмешивайся,
куда не следует. НКВД знает, что делает». Потом он сказал, что защищать
Тухачевского и других может только враг Советской власти и бросил труб-
ку»14. Через несколько дней Варейкиса срочно вызвали в Москву и там
арестовали, а затем расстреляли.
Нечто подобное произошло и с всенародным любимцем, «питомцем Ста-
лина» (как льстиво уверяли тогда газеты) В. П. Чкаловым. Есть данные,
что Сталин якобы предложил ему пост наркома внутренних дел. Совер-
шенно неискушенный в кремлевских интригах, он однажды пришел к «вож-
141
дю» с решительным протестом против произвола, ничем не обоснованных
арестов и репрессий. Сталин резко оборвал его: «Товарищ Чкалов, мы
знаем, что делаем. А вы занимайтесь своим делом»15*. Хочется обратить
внимание читателей на очень характерную эволюцию формулировок. Если
в разговоре с Варейкисом Сталин утверждал: «НКВД знает, что делает»,
то теперь он, решительно отбросив всякий камуфляж, заявил: «Мы знаем,
что делаем» и тем самым полностью отождествил себя с НКВД.
Под неослабным руководством политбюро ЦК ВКП (б) и лично Сталина
в партии, в государственном аппарате, в армии и на флоте, по всей стране
широко развернулась разнообразная работа по созданию своеобразного
культа НКВД. Буквально рабское послушание основной массы населения
страны и большинства личного состава РККА воле любого функционера
НКВД достигалось прежде всего предоставленными высшим руководством
партии этому наркомату колоссальными полномочиями, правами и возмож-
ностями (как объявленными открыто, так и хранившимися в секрете). И
надо сказать, что органы НКВД использовали все эти полномочия не только
полностью, но и с немалым перехлестом.
В тенетах Главного управления государственной безопасности НКВД
СССР находилось население всей страны. А личный состав РККА и РККФ
все время был «под колпаком» Особого отдела армии и флота ГУГБ НКВД
СССР. Именно сюда стекался любой «компромат» на постоянный и пере-
менный состав армии и флота. Вот начальник этого отдела комбриг
Н. Н. Федоров 8 июля 1938 г. пишет одному из своих подчиненных: «Тов.
Волхонский. Что у нас есть на дивизионного комиссара Николаева, бывшего
члена Военного совета Приморской группы?»16. На следующий день стар-
ший лейтенант госбезопасности Волхонский докладывает: «По учету 6-го
отдела 2-го управления НКВД на 9.VII.38 г. не проходит»17.
Можно сказать, что человеку повезло. Ибо здесь тщательно регистри-
ровалось абсолютно всё, что могло быть расценено как проявление воль-
нодумства. Вот лишь два примера в доказательство этого. 26 мая 1939 г.
новый начальник Особого отдела старший майор госбезопасности
В. М. Бочков сообщает имеющиеся в этом отделе «данные» на слушателя
Военно-политической академии им. Ленина П. И. Мирошниченко: «По име-
ющимся агентурным данным в 1932 году (!) был замечен в антисоветском
высказывании. Эти агентурные данные в последующие годы ничем не под-
твердились, повторений антисоветских высказываний за Мирошниченко не
зафиксировано»18. Стоило воентехнику особой мехбригады (МНР) Ковале-
ву, подвыпив 12 сентября 1938 г. у лейтенанта Мантуленко, запеть под
гитару песни собственного сочинения, как особисты спешат донести на-
чальнику Политуправления РККА Мехлису, что песни эти были «о без-
выходном положении начсостава в МНР»19. А песни должны, по мнению
особистов, распеваться только на тему, подсказанную «вождем», «Жить
стало лучше, жить стало веселее...».
Особые отделы и в 1939 г. продолжают держать под своим непосредст-
венным наблюдением и повседневным контролем даже такие, казалось бы
далекие от их непосредственных задач сферы, как качество работы кафедр
общественных наук и ученых советов. 7 сентября 1939 г. помощник на-
чальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР обращается к Мехлису со
специальной докладной запиской о «непорядках» в работе Ученого совета
Военной академии моторизации и механизации им. Сталина20, а 17 октября
этого же года уже начальник Особого отдела В. М. Бочков сообщает Мех-
лису о том, что качество лекций по основам марксизма-ленинизма, чита-
емых в Военной артиллерийской академии РККА вызывает ряд нареканий
среди слушателей, что лекции читающего на 5-м курсе батальонного ко-
миссара Матаева «методически очень слабы»21. И никакого возмущения со
стороны начальника Политуправления РККА тем, что сотрудники особых
отделов претендуют на роль главных методистов преподавания курса основ
марксизма-ленинизма, не обнаружено. Как будто так и надо!
* Кстати, автор данного сообщения А. Мамаев убежден в том, что Чкалов стал жертвой
удавшегося покушения со стороны Берии и его пособников, опасавшихся возможного конку-
рента.
142
Всем своим поведением в воинских частях и военных учреждениях осо-
бисты старались подчеркнуть свое исключительное положение, нередко от-
крыто игнорируя командиров и начальников. Комиссар Военно-Хозяйствен-
ной академии РККА дивизионный комиссар М. П. Поляков 4 июля 1939 г.
доносил Мехлису: «В разговоре со мной начальник академии т. Петухов-
ский мне прямо заявил: «Служу в РККА 21 год честно, являюсь членом
ВКП(б), а мне как начальнику академии не доверяют, так как никакой
информации работники особого отдела не делают»22.
В ряде случаев дело доходило до того, что даже назначение на командные
должности особисты предопределяли в обход соответствующих командиров.
На одном из заседаний Военного совета при наркоме обороны в конце ноября
1938 г. командир авиабригады Еремин заметил, что командиров полков по
существу назначает Особый отдел. Мехлис немедленно подал реплику: По-
чему командиров полков назначает Особый отдел? И Еремин пояснил: «Ма-
териалы на командиров сосредоточены в Особом отделе, он выдвигает
кандидатуру, а мы их представляем на утверждение. Рассмотрение с
'СКОВ
сомнительных производилось в корпусе и у комиссара, а меня не пригласили
(говорят, что такая установка была сверху). Считаю, это неправильным,
так как деловую характеристику должен давать командир»23.
Особые отделы не терпели, если кто-то не соглашался с их политиче-
ской оценкой поведения тех или иных лиц. В апреле 1938 г. в 26-м арт-
полку ОКДВА особисты раскрыли, как они определили, «контрреволюци-
онную группу», возглавлявшуюся бывшим курсантом полковой школы
Коноваловым. Однако военный комиссар 26 сд Степанов, ознакомившись
с донесением политотдела дивизии в политуправление армии, сделал вывод,
что эта группа не являлась контрреволюционной и квалифицировал ее,
как простую воровскую группу, расхищавшую и сбывавшую красноармей-
ское обмундирование. Это было расценено, как покушение на авторитет
особых отделов НКВД. И, очевидно, с их подачи уже 5 мая 1938 г. за
подписью маршала В. К. Блюхера и члена военного совета дивизионного
комиссара П. И. Мазепова издается приказ войскам ОКДВА № 096, в
котором военком дивизии обвинялся в том, что «дал неправильную пар-
тустановку» и предписывалось: «3. Военного комиссара Степанова, как не
обеспечившего большевистского руководства с должности военного комис-
сара 26 сд немедленно снять»24.
Таким образом, сотрудники особых отделов на местах обладали огром-
ной властью, и закрепленной различными нормативными подзаконными
документами*, и, особенно, реальной, основанной на всеобщем страхе перед
ними. Но некоторым особистам и этого было мало. Они желали бы вообще
избавиться от необходимости хоть как-то согласовывать свои действия даже
с наркомом внутренних дел, а тем более обороны. Начальник УНКВД по
Дальневосточному краю майор госбезопасности Г. Ф. Горбач 8 августа
1938 г. из Хабаровска телеграфирует Ежову: «Прошу разрешения произ-
водить аресты командиров, политработников, высказывающих явно пора-
женческие настроения, без Вашей предварительной санкции»25. Резолюции
Ежова на выявленной телеграмме нет. Неугомонный Горбач не унимается
и на второй день копию ее направляет Ворошилову26.
С осени 1939 г. круг военнослужащих, проверяемых Особым отделом
ГУГБ НКВД СССР, несколько сузился. В документе начальника этого от-
дела от 2 октября 1939 г., адресованном заместителю начальника ПУ
РККА, отмечалось как недостаток то обстоятельство, что «в запросах на
проверку» не указывалась ее цель и включались военнослужащие, не вхо-
дившие в номенклатуру ЦК ВКП(б): «Так как нами производится проверка
только номенклатурных работников ЦК ВКП(б), в связи с их утверж^е-
* С начала 1939 г. работа Особого отдела НКВД СССР армии и флота, особых отделов
НКВД военных округов, армий и флотов, особых отделений НКВД корпусов, дивизий, бригад
и оперуполномоченных особого отдела при отдельных частях, учреждениях и заведениях РККА
официально регулировалась совместным приказом наркома обороны СССР и наркома внут-
ренних дел СССР от 13 января 1939 г. «О работе особых отделов НКВД СССР». (Текст
приказа см.: Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне.
Сб. документов. Т. 1. Накануне. Кн. 1. (ноябрь 1938 г. — декабрь 1940 г.). М., 1995. С. 29—
31).
143
нием в должностях, — просьба в каждом отдельном случае указывать на
какую должность проверяемый Вами военнослужащий предназначается или
в связи с чем военнослужащий, уже занимающий номенклатурную долж-
ность, проверяется»27.
Несмотря на такое некоторое «ослабление гнета», взаимоотношения
между особыми отделами НКВД с Политуправлением РККА, с командо-
ванием и политорганами в военных округах в ряде случаев оставались
довольно напряженными вплоть до начала Отечественной войны. Судя по
документам, в действиях особистов совершенно явственно просматривалась
тенденция «подмять под себя» не только войсковые политорганы, но и
Политуправление Красной Армии. Не об этом ли свидетельствует офици-
альное отношение (от 3 декабря 1940 г.) нового начальника Особого отдела
ГУГБ НКВД СССР майора госбезопасности А. Н. Михеева в адрес также
недавно назначенного начальника Главного управления политической про-
паганды Красной Армии (ГУПП КА) армейского комиссара 2 ранга
А. И. Запорожца: «Для оперативной надобности просьба дать указание о
высылке нам списка всего личного состава ГУПП КА, отдельно по отделам,
с указанием фамилии, имя и отчества, года и места рождения и занимаемой
должности, звания, партийности, адреса местожительства, домашнего и
служебного телефона»28. По-моему, из этого текста совершенно ясно, кто
у кого находится «под колпаком».
В то же время вплоть до начала войны особисты совершенно нетерпимо
относились к малейшим попыткам политработников проверить достовер-
ность всякого рода разоблачительных материалов, поставляемых сотрудни-
ками особых отделов. 18 января 1941 г. член Военного совета Одесского
военного округа корпусной комиссар А. Ф. Колобяков докладывает началь-
нику ГУПП КА о том, что в Одесском артучилище уполномоченный особого
отдела политрук Сабибин об антисоветских высказываниях некоторых кур-
сантов доносит по команде в особый отдел, но «до последнего времени
совершенно не ставил в известность командование о наличии антисоветских
высказываний. Больше того, бывали случаи, когда Сабибин отказывался
дать справку на запрос начальника отдела политпропаганды училища»29.
Когда по указанию начальника ГУПП КА работники военных округов все
же занялись проверкой «сигналов» особистов об отрицательных и «антисо-
ветских» настроениях и многие из них стали не подтверждаться, Михеев
31 января 1941 г. обратился к Запорожцу: «Прошу дать указание Военным
Советам округов о том, чтобы при проведении проверки материалов особых
отделов проверяющие связывались с органами 00 при частях, что облегчит
им работу по проверке и не будет отражаться на проводимых 00 мероп-
риятиях по полному вскрытию и пресечению контрреволюционных прояв-
лений в армии»30.
Приказом НКО № 00111 в январе 1941 г. была закреплена реоргани-
зация Особого отдела ГУГБ НКВД СССР в Третье управление НКО СССР,
особых отделов НКВД в военных округах — в третьи отделы округов и
т. п. Если раньше особые отделы вполне официально стояли над армией,
над НКО, даже организационно входя в состав другого наркомата (НКВД),
то теперь формально они стали одним из звеньев военно-иерархической
системы управления. Но звеном весьма специфическим, постоянно претен-

дующим на свое исключительное положение, признающим лишь наркома
обороны и продолжающим культивировать свои «чекистские» методы. И
особисты ревностно следили за тем, чтобы об этих методах знало как
можно меньше людей. И даже когда во исполнение приказа НКО № 00111
командиры соединений разъясняли роль и задачи Третьего управления
НКО «всему начсоставу Красной Армии до командира взвода включитель-
но», начальник 3-го управления Михеев считал возможным пенять и вы-
говаривать начальнику ГУПП КА Запорожцу, что мол, «это не значило...
что с текстом приказа следовало ознакомить весь начсостав Красной Ар-
мии»31, поскольку в приказе говорится об организации агентурно-осведо-
мительного аппарата и вербовке агентуры. Такое заявление нельзя
расценить иначе, как попытку особистов по существу дезавуировать приказ
наркома обороны СССР.
144
Буквально за три недели до начала войны руководство 3-го Управления
НКО печется о том, чтобы сохранить особое положение его сотрудников.
30 мая 1941 г. Михеев направляет Запорожцу докладную записку началь-
ника 3-го отдела КОВО майора госбезопасности Н. А. Якунчикова с жа-
лобой на «неправильные» (по его мнению) действия некоторых командиров
и политработников округа «в отношении работников органов 3-го управ-
ления НКО». А «неправильность» эта заключалась в том, что некоторые
«работники органов» за нарушения воинской дисциплины получили взы-
скания от соответствующих начальников. Но особисты с этим смириться
не могли. И майор госбезопасности Михеев пишет армейскому комиссару
1 ранга Запорожцу весьма многозначительно: «Прошу Вас реагировать по
существу указанных фактов»32. По сути не пишет, а предписывает...
Эта «чекистская» психология «особости», вседозволенности настолько
въелась в сознание подавляющего большинства сотрудников органов НКВД,
что некоторые из них не стеснялись исповедовать ее и даже излагать на
бумаге уже и после казалось бы достаточно убедительно разоблачившего
преступления НКВД доклада Н. С. Хрущева на XX съезде КПСС. В ноябре
1957 г., возвращая определение военной коллегии Верховного суда СССР
по делу бывшего комбрига М. М. Рыженкова, родственники которого в
Хабаровске не были установлены, начальник управления особых отделов
КГБ при СМ СССР по Дальневосточному военному округу генерал-майор
Горянков в своем отношении председательствующему судебного состава во-
енной коллегии подполковнику юстиции Цырлинскому не преминул заме-
тить: «Одновременно прошу Вас в дальнейшем таких дел, по которым
адреса родственников не известны, нам не направлять. Производить уста-
новку родственников и объявлять им результаты рассмотрения дела в фун-
кции Управления особых отделов округа не входит»33. Сказано, как
отрезано. Почти через год после XX съезда КПСС высокопоставленный
особист не стесняется заявить в официальном документе, что он и знать
не хочет каких-то там последствий преступных действий особых отделов
НКВД в предвоенные годы.
Создавая и укрепляя советскую тайную полицию прежде всего для обес-
печения собственной безопасности и сохранения всей полноты власти в
своих руках, высшее руководство РКП (б)—ВКП (б) проявляло повседнев-
ную заботу о повышении материального благосостояния сотрудников ВЧК—
ГПУ—НКВД. Уже в 1918 г., когда всюду проповедовались (а иногда и
осуществлялись) лозунги равенства и братства, красноармеец получал
150 руб. в месяц34, а рядовой чекист — 400 руб.35 Особое внимание этому
вопросу было уделено при подготовке к массовому террору. После назна-
чения Ежова зарплата сотрудников НКВД была увеличена примерно в три
раза. Начальник республиканского НКВД стал получать 3500 руб. в месяц
(при средней месячной зарплате рабочего 250 руб.)36. В самый разгар кро-
вавой мясорубки, 17 июля 1937 г. политбюро ЦК ВКП(б) утверждает ре-
шение Совнаркома СССР: «Разрешить НКВД с 1 июля 1937 года ставки
заработной платы работникам ГУГБ, работающим в НКВД УССР, в Мо-
сковской и Ленинградской областях в размерах указанных в списке»37.
Путевки в санатории и дома отдыха в этом «горячем цехе» выдавались
бесплатно. 23 октября 1937 г. политбюро ЦК ВКП (б) утвердило проект
постановления СНК СССР, в котором, в частности, говорилось: «...2. Со-
хранить существующий в НКВД порядок бесплатной выдачи путевок в
санатории и дома отдыха аттестованному составу органов НКВД СССР.
3. Разрешить НКВД СССР сохранить существующий порядок выдачи по-
собий всем категориям сотрудников НКВД, для чего утвердить НКВД на
2-е полугодие 1937 г. соцбытовой фонд в пределах фактических расходов
за тот же период прошлого года»38. 1 ноября 1938 г. политбюро ЦК ВКП(б)
принимает постановление «О квартирах для работников НКВД» (реше-
ние — особая папка), 4 декабря — «О финансировании строительства
НКВД» (особая папка)39 и т. п.
По соответствующей команде во всесоюзную кампанию по всемерному
возвеличению и воспеванию романтизированного образа железных «чеки-
стов-дзержинцев» «с горячим сердцем, холодной головой и чистыми рука-
145
ми», отстоявших молодую советскую власть в годы гражданской войны, а
теперь «спасающих Родину» от коварных происков зарубежных шпионов
и внутренних троцкистских вредителей, диверсантов, террористов, активно
включились все средства массовой информации, все жанры литературы и
искусства.
С особым тщанием лепился образ новоявленного рыцаря борьбы с бе-
логвардейщиной и контрреволюцией Н. И. Ежова. Вспоминались и всячески
расписывались его рабочее происхождение, участие в гражданской войне.
Подчеркивалась его огромная загрузка партийной и государственной рабо-
той. Будучи назначен на пост наркома внутренних дел СССР, он оставался
на посту секретаря ЦК ВКП(б), председателя Комиссии партийного конт-
роля при ЦК ВКП(б), а затем и наркома водного транспорта. Уже 27 ян-
варя 1937 г. политбюро ЦК ВКП(б) утвердило проект постановления ЦИК
СССР о присвоении Ежову специального звания Генерального комиссара
государственной безопасности СССР40. (Имевший до того такое звание
Г. Г. Ягода переводится в запас, а 2 апреля 1937 г. он был отстранен от
должности наркома связи СССР и дело о нем передано следственным ор-
ганам). В октябре 1937 г. Ежов стал кандидатом в члены политбюро ЦК
ВКП(б).
соле, району в городе Свердловске. Город Сулимов был
Развернулась целая волна присвоения имени Ежова пароходу Дальст-
роя, заводу на Украине, стадиону «Динамо» в Киеве, Краснодарской Вы-
сшей сельхоз:
наречен по новому: Ежово-Черкесск. И все это, разумеется, «по просьбе
трудящихся», по ходатайству местных партийных и советских органов. А
окончательное решение принимало политбюро ЦК ВКП(б). Оно же 17 июля
1937 г., т. е. через месяц с небольшим после казни безвинных маршала
Тухачевского и его товарищей, в самый разгар всесоюзной охоты за уча-
стниками пресловутого военно-фашистского заговора утверждает проект
следующего постановления ЦИК Союза ССР: «ЦИК постановляет: За вы-
дающиеся успехи в деле руководства органами НКВД по выполнению пра-
вительственных заданий наградить товарища Н. И. Ежова орденом
Ленина»41. Здесь истина нагая: уничтожая цвет комначполитсостава РККА,
Ежов выполнял очередное правительственное задание. Щедро были награж-
дены и многие другие высокопоставленные сотрудники госбезопасности.
Уже 27 июня 1937 г. новый начальник Особого отдела ГУГБ НКВД
СССР комиссар госбезопасности 3 ранга Н. Г. Николаев (Журид) в одном
из официальных документов не без некоторой гордости сообщает, что в
армии теперь появилась поговорка: «Это вам, господа, не ягодка, а ежовы
рукавицы»42. Мерзопакостная идейка о «ежовых рукавицах» всячески внед-
рялась в сознание и гражданского населения. Я сам прекрасно помню как
во время первых выборов в Верховный совет СССР в декабре 1937 г. весь
Ленинград был обклеен плакатами с фигурой Ежова, зажавшего в своей
могучей длани извивающуюся троцкистко-террористическо-
дину. Надпись гласила: «Ежовы рукавицы».
онскую га-

Как подлинный триумф органов НКВД и всенародной поддержки поли-
тики «ежовых рукавиц» изображала сервильная печать итоги выборов де-
путатов Верховного совета СССР первого созыва 12 декабря 1937 г.
Депутатами (конечно же, на безальтернативной основе) в Совет Союза
было избрано 65 функционеров НКВД во главе с наркомом Н. И. Ежовым,
его первым заместителем М. П. Фриновским и вторым заместителем
Л. Н. Бельским. Депутатами Совета Национальностей еще 32 руководящих
сотрудника НКВД. Итого —^7, немногим меньше, чем военнослужащих
РККА (ИЗ)43.
Ударным аккордом кампании по всяческому возвеличению органов
НКВД явилось проведение с большой помпой их двадцатилетия. Накануне
во все центральные комитеты компартий республик, в крайкомы и обкомы
ВКП(б) пошла телеграмма за подписью Сталина: «Цека предлагает отме-
тить двадцатую годовщину ВЧК—ГПУ—НКВД двадцатого декабря в печати
и на совместных заседаниях актива партийных, советских, профсоюзных,
комсомольских, других общественных организаций, а также провести бе-
седы, доклады, собрания на предприятиях и в колхозах, разъяснив роль и
146
значение советской разведки в борьбе со всякого рода шпионами, вреди-
телями и другими врагами советского народа»44. На состоявшемся в Боль-
шом театре собрании московского актива докладчик А. И. Микоян назвал
Ежова «любимцем советского народа», возрадовался, что «славно поработал
НКВД за это время», сформулировал как вывод мудрости земной: «У нас
каждый трудящийся — наркомвнуделец»45.
Сталин и его присные прекрасно понимали, что при любых полномо-
чиях, предоставленных органам НКВД, успех в решении поставленных
перед ними задач будут в конечном счете зависеть от людей, которые там
служат. Документы свидетельствуют, что вопреки широко распространен-
ному мнению, что в НКВД аккумулировались лишь всякого рода крово-
жадные отбросы человечества, высшим руководством ВКП (б) осуществлял-
ся исключительно строгий отбор кадров НКВД. Но поскольку каждый
делает свое дело, как он может, то и этот отбор производился с позиций
доведенного до абсурда гиперклассового принципа, по сути сливавшегося с
самым настоящим социальным расизмом.
О горячем стремлении руководства НКВД просмотреть, вызнать и изу-
чить «до самых печенок» каждого здесь работающего и неофита, вступа-
ющего в ряды организации «карающего меча пролетарской революции»,
наглядно свидетельствует текст Анкеты специального назначения работника
НКВД, подлежавшей заполнению в феврале-апреле 1939 г. Типографски
отпечатанная анкета на 14 страницах большого формата включала более
80
вопросов, сгру
III
мрованных по пяти разделам (о себе; о жене-муже; о
родителях — своих и жены-мужа; о братьях-сестрах своих и жены-мужа
и о знающих Вас работниках НКВД). Заполняющий анкету расписывался
под заключавшей ее фразой: «За дачу ложных и неправильных сведений,
требуемых анкетой, я предупрежден об ответственности». И наконец, на
15-й странице после сведений о здоровье, дома
зем адресе и телефонах
111
претендента имелось еще два пункта. Первый — «Специальную анкету
принял и правильность заполнения ее и документы, на которые имеется
ссылка в анкете, проверил: начальник __________». Второй — для более
высокого руководителя: «Просмотрел: начальник __________». В качестве
инструктивного эпиграфа к этой анкете значились такие рекомендации:
ответы писать подробно, четко и разборчиво, прочерки делать не разре-
шается, на вопросы, не предусмотренные анкетой, но имеющие существен-
ное значение, лицо, заполняющее анкету, должно обязательно ответить в
конце анкеты. И, наконец, указывалось, что анкета заполняется только
лично46.
Что же за люди работали в советской тайной полиции? На смену уси-
ленно внедрявшемуся на протяжении многих десятилетий благостному по-
стулату о рыцарственных чекистах-дзержинцах «без страха и упрека»
приходит стремление разобраться в этом всесторонне и объективно. Одну
из новых точек зрения высказал замечательный писатель-фронтовик Вя-
чеслав Кондратьев: «Если малограмотные и нравственно дремучие чекисты
первых лет революции и гражданской войны, быть может, сами не ведали,
что творили, свято веруя в классовую необходимость жестокости, то сле-
дующая генерация этого органа — ОГПУ — имела других людей, уже
ясно понимав
I9IG
х, что творят беззаконие, фальсифицируя первые процессы
конца двадцатых годов: Шахтинское дело, дело Промпартии и Крестьян-
ской Трудовой партии»47.
Наблюдение это очень интересное. Надо учесть только, что далеко не
вся новая генерация энкаведешников непосредственно участвовала в фаль-
сификации политических процессов 20—30-х гг. и самый факт этой фаль-
сификации всячески секретился как величайшая государственная тайна. А
кроме того необходимо иметь в виду, что с выдвижением новых задач
органов НКВД партийное руководство стремилось влить туда свежие «вер-
ные» силы. В протоколах высших партийных инстанций нередко попада-
ются записи о своеобразных партийных мобилизациях. 6 мая 1937 г.
оргбюро ЦК ВКП (б) принимает решение: «Командировать в распоряжение
НКВД СССР следующ
х товарищей, освободив их от учебы в Высшей
III
<оле партийных организаторов при ЦК ВКП(б)48. И далее следует список
147
из 41 человека. 9 сентября 1937 г. по постановлению политбюро ЦК
ВКП (б) в распоряжение НКВД командируются 19 человек49. Имеются дан-
ные, что, перейдя на работу наркома внутренних дел СССР, Ежов привел
с собою из Центрального комитета партии около трехсот сотрудников50.
И перед ними, и перед всеми сотрудниками НКВД Ежов неустанно
демонстрировал свою беспредельную преданность «вождю». Это проявлялось
во всем, даже в убранстве его служебного кабинета. Академик Российской
академии медицинских наук И. Б. Збарский вспоминает, как в 1937 г. он
вместе с другим коллегой был приглашен к Ежову по служебным делам:
«Пройдя несколько кордонов с проверкой пропусков, мы попали в кабинет
наркома. В огромной комнате, за боль
HI
им столом сидел маленький тще-
душный человек с пытливыми глазами. За его спиной на стене висел вну-
шительных размеров портрет Сталина, на столе стояли бюст Сталина и
еще один портрет Сталина в рамке»51.
21 июня 1939 г. Берия обращается к Ворошилову. Он пишет о том,
что НКВД СССР ощущает большой недостаток в специальных кадрах,
имеющих военную подготовку: «НКВД СССР просит Вашего распоряжения
о выделении из числа командно-политического состава РККА 1000 человек
для работы в органах НКВД по линии Особого отдела». Судя по всему
любые документы, поступившие от Берии, рассматривались Ворошиловым
вне всякой очереди. И в тот же день появляется резолюция: «Тт.- Щаденко
и Мехлису. Необходимо подработать вопрос — как оказать помо
хорошими людьми без большого ущерба для РККА. 21/VI.39. К. Вороши-
О. О.
лов»52.
Отбор новых людей для работы в органах НКВД проводился и на ме-
стах. И старались отбирать людей действительно хороших. До сих пор в
памяти хранится облик двух однокурсников по историческому факультету
Ленинградского университета, которых в середине 30-х гг. сняли с учебы
и направили для работы в органы НКВД (помню даже их фамилии: Ме-
лехов и Шматков). Оба они были значительно старше нас, вчера
1ИХ
школьников, состояли членами ВКП(б) и по-моему никто из наших одно-
кашников слова плохого сказать о них не мог.
Другое дело, в какую среду они попадали. Это, во-первых. А во-вторых,
пополнение НКВД новыми сотрудниками шло по разным каналам. Иные
шли туда, подчиняясь партийной дисциплине. А немало было и таких,
которые буквально рвались «в органы», чтобы попытаться почувствовать
терпкий опьяняющий вкус безграничной власти над другими людьми. Не
только партия, но и комсомол, да и все новые поколения вырастали на
молитвенном признании весьма сомнительного тезиса Маркса о насилии,
как повивальной бабке истории. Как мудро предупреждал Л. Н. Толстой,
всякое насилие неминуемо привлекает к себе морально неполноценных.
Этого не мог не ощутить в практической работе и сам Дзержинский.
Осенью 1923 г. он сказал К. Б. Радеку и Генриху Брандлеру, что «святые
или негодяи могут служить в ГПУ, но святые теперь уходят от меня, и я
остаюсь с негодяями»53.
Автор известного труда «Происхождение тоталитаризма» Ханна Арендт
писала: «Тоталитаризм у власти непременно замещает все перворазрядные
таланты, невзирая на их симпатии к нему, фанатиками и дураками, не-
достаток умственных и творческих способностей которых остается лу*
сей
гарантией их послушания»54. Точно также действовал и сталинский тота-
литарный режим.
Но на одном послушании далеко не уедешь. Нужно было, чтобы в
тайной полиции работало как можно больше профессионалов этой жандар-
мской работы. А где их взять? У пришедшего к власти поколения не хва-
тало ни образования, ни опыта борьбы с «врагами народа». По сообщению
Б. А. Старкова, уже в 1922 г. с разрешения ЦК РКП (б) на работу в
органы ОГПУ стали брать бывших сотрудников охранного отделения, т. е.
людей, набивших себе руку в борьбе с «врагами царя и отечества»55. А к
середине 30-х годов профессионалы из «бывших» стали составлять довольно
заметную часть кадров карательных органов. По авторитетному свидетель-
ству 3. Н. Немцовой, во время кампании по обмену партдокументов в
148
1936 г. как в ленинградской, так и московской госбезопасности была вскры-
та одна и та же тенденция — большинство коммунистов в этих органах
вступили в партию только в последние годы, и, как правило, это были
немолодые люди, в прошлом служившие полицейскими, жандармами, мно-
го было бывших белогвардейских офицеров. Председатель комиссии по об-
мену партдокументов в ленинградской безопасности П. И.- Смородин
обращался по этому вопросу к А. А. Жданову и услышал в ответ: «Не
поднимай панику!». Председатель подобной комиссии в московской госбе-
зопасности говорил своей дочери — 3. Н. Немцовой: «Я написал докладную
Сталину. Ни ответа, ни привета»56.
Чтобы полнее представить себе психологию и настроения работников
госбезопасности хорошо бы почитать (или послушать) честные воспомина-
ния хотя бы одного из них. Но мне такие мемуары сотрудников 30-х годов
не попадались. Да и писать им, очевидно, было строго-настрого запрещено.
Зато есть дневниковые записи человека, который работал в этих органах
6—8 лет спустя. Конечно, обстановка изменилась, война шла. Но основ-
ными-то принципами «не поступались». Речь идет о дневнике известного
писателя Ф. А. Абрамова, которому в 1943—1945 гг. довелось послужить
в отделе контрразведки «СМЕРШ» Архангельского военного округа. На мой
взгляд, это свидетельство столь проницательного объективного очевидца
просто бесценно. Так вот Федор Абрамов утверждает, что в особых отделах
в его время далеко не все были злодеи. Были и злодеи, но в массе своей —
обыкновенные люди. Но как только они становились сотрудниками особого
отдела, они «становились другими». И все же они были разными. Совре-
менник выделяет четыре категории: «Во-первых, большинство из них по
малограмотности, ограниченности своей искренно верили, что они дейст-
вительно борются с врагами. А с врагами какая пощада. Во-вторых, гипноз.
Арестован — значит виноват. Пусть не во всем — виноват. И поди по-
пробуй освободить. Своя собственная бумага, написанная человеком, гип-
нотизировала его же. В третьих, если и появлялось у людей сострадание,
то они думали, что они недостаточно революционны, что это сострадание
и жалость предосудительны....И, наконец, страх. Не выпустить врага. Луч-
ше засудить 100 безвинных, чем пропустить одного врага»57.
Каждого читателя бесспорно интересует вопрос о численности сотруд-
ников НКВД в 30-е годы. Я пытался определить ее, работая в Централь-
ном архиве Министерства безопасности РФ, но в соответствующих
документах мне было отказано. Вот и получается, что мы знаем, что при
Анне Иоанновне Тайная канцелярия имела 15—20 человек сотрудников
и до 150 солдат, охранявших примерно 250—300 колодников58, и пред-
ставляем что в 30-е годы XX века в нашей стране масштабы эти несо-
измеримо возросли. Но как именно? В. Раппопорт и Ю. Геллер, например,
утверждают, что численность особистов находилась в пределах от 20 до
30 тысяч59, но никакого источника в подтверждение достоверности этих
сведений не приводят. Недавно опубликованы данные о численности со-
трудников органов НКВД на исходе Великой Отечественной войны — око-
ло 375 тыс. человек, да еще 400 462 человека вольнонаемных работников
в системе ГУЛАГа НКВД СССР60. Это сведения о последующем по срав-
нению с 1937—1938 гг. времени, но они все же дают какое-то представ-
ление и о 30-х годах.
Не имея пока возможности точно определить численность сотрудников
НКВД СССР в те годы в целом (Главного управления госбезопасности и
особых отделов в особенности), постараюсь напомнить читателю об основ-
ных руководителях этого огромного и страшного карательного механизма.
Наркомами внутренних дел СССР были последовательно: Г. Г. Ягода (июль
1934 г.—26 сентября 1936 г.), Н. И. Ежов (26 сентября 1936 г.—8 декабря
1938 г.), Л. П. Берия с 8 декабря 1938 г. (с 15 августа 1938 г. — первый
заместитель). Политическими репрессиями в масштабе всей страны непос-
редственно занималось Главное управление государственной безопасности
НКВД СССР. Начальниками ГУГБ за эти годы побывали: Л. Г. Миронов,
Я. С. Агранов (с 28 декабря 1936 г.), затем М. П. Фриновский, Л. П. Берия
и с 15 декабря 1938 г. В. Н. Меркулов.
149
За политической благонадежностью личного состава РККА неусыпно
следил Особый отдел армии и флота в составе ГУГБ (на какой-то период
в 1938 г. он был даже преобразован в самостоятельное Управление особых
отделов НКВД СССР). Начальниками Особого отдела ГУГБ НКВД СССР
в предвоенные годы последовательно были: комиссары государственной без-
опасности 2 ранга М. И. Гай, И. М. Леплевский (с декабря 1936 г.),
комиссар госбезопасности 3 ранга Н. Г. Николаев-Журид, комбриг
Н. Н. Федоров (с 26 мая 1938 г.), майор госбезопасности В. М. Бочков (с
25 декабря 1938 г.), майор госбезопасности А. Н. Михеев. В ходе дальней-
шего изложения мне придется неоднократно упоминать эти фамилии.
Что же касается характеристики руководящей головки НКВД по при-
своенным им специальным званиям, то картина выглядит следующим об-
разом. Высшее в системе звание (приравниваемое к званию Маршала
Советского Союза) — Государственный комиссар безопасности СССР за
всю историю советской страны носили три сменявшие друг друга наркома
внутренних дел: Г. Г. Ягода, Н. И. Ежов, Л. П. Берия. Звание «комиссар
государственной безопасности 1 ранга» в конце ноября 1935 г. получили
шестеро: заместитель наркома внутренних дел СССР Я. С. Агранов, нарком
внутренних дел УССР В. А. Балицкий, начальник УНКВД по ДВК
Т. Д. Дерибас, начальник УНКВД по Ленинградской области Л. М. Заков-
ский, заместитель наркома Г. Е. Прокофьев, начальник УНКВД по Мос-
ковской области С. Ф. Редене (в июле 1936 г. это звание получил
Г. И. Благонравов). Специальное звание «комиссар государственной без-
опасности 2 ранга» тогда же было присвоено 13 лицам, занимавшим важные
посты в иерархии НКВД. Это были: начальник Главного управления Ра-
боче-крестьянской милиции (ГУРКМ) Л. Н. Бельский, начальник Особого
отдела ГУГБ НКВД СССР М. И. Гай, нарком внутренних дел ЗСФСР
С. А. Гоглидзе, начальник УНКВД по Казахской АССР Л. Б. Залин, за-
меститель наркома внутренних дел УССР 3. Б. Кацнельсон, начальник
УНКВД по Харьковской области К. М. Карлсон, нарком внутренних дел
БССР И. М. Леплевский, начальник экономического отдела ГУГБ НКВД
СССР Л. Г. Миронов, начальник секретно-политического отдела (СПО)
ГУГБ Г. А. Молчанов, начальник оперативного отдела ГУГБ К. В. Паукер,
начальник УНКВД по Саратовскому краю Р. А. Пиляр, начальник ино-
странного отдела ГУГБ А. А. Слуцкий, начальник Транспортного отдела
ГУГБ НКВД СССР А. М. Шанин. Кроме того, по подсчетам белорусского
исследователя А. И. Русенчика, с ноября 1935 г. по сентябрь 1938 г. пер-
вичные звания высшего начсостава государственной безопасности (ГБ) по-
лучили: комиссара 3 ранга — 20 человек, старшего майора ГБ — 52 и
майора — 186 человек61.
И вот эта огромная, широко разветвленная, всесильная и никому кроме
партийной верхушки не подотчетная структура арестовала и бросила в свои
застенки миллионы советских людей, в том числе и многие тысячи воинов
РККА. Для оставшихся «на воле» их родных и знакомых, они как бы
перестали существовать, канули в небытие. Но они какое-то время были
живы. В глубочайшей тайне .в многочисленных специзоляторах и тюрьмах
НКВД еще велось предварительное следствие.
«ОНИ ЖЕ ВСЕ СОЗНАВАЛИСЬ...»
Одним из самых распространенных идеологических штампов, особенно
рьяно насаждав
III
1хся органами НКВД, всем партийно-правительственным
аратом, да и средствами массовой информации было постоянно вдалб-
ливаемое, исходившее из уст самого «вождя» и до тошноты повторяемое
его духовной челядью утверждение о том, что все «заговорщики» сознались
в своих преступлениях. Расчет здесь был для тех времен почти безоши-
бочным. Во-первых, в общественное сознание советского общества 30-х го-
дов довольно прочно вошла (точнее: была вбита) поганая идейка о том,
что главным подтверждением, «царицей доказательств» виновности того
или иного человека в совершении преступления является собственное при-
150
знание подозреваемого в содеянном (независимо от средств его получения).
А во-вторых, поскольку арестованных военных заговорщиков больше уже
никто (кроме сотрудников НКВД) не мог видеть, невольно приходилось
верить властям, которые официально заверяли, что «все признались».
Позволю поделиться с читателем личным впечатлением. Прошло уже
более 60 лет — целая вечность для одного человека — а в памяти до
конца дней хранится солнечный день 11 июня 1937 г. и в «Ленинградской
правде», расклеенной на щите по пятой линии Васильевского острова между
Средним и Малым проспектами, вдруг вижу:
«В Прокуратуре Союза ССР.
Дело арестованных органами НКВД в разное время Тухачевского
М. Н., Якира И. Э., Уборевича И. П., Корка А. И., Эйдемана Р. П.,
Фельдмана Б. М., Примакова В. М. и Путна В. К. расследованием закон-
чено и передано в суд.
Указанные выше арестованные обвиняются в нарушении воинского дол-
га (присяги), измене родине, измене народам СССР, измене Рабоче-Кре-
стьянской Красной Армии.
Следственными материалами установлено участие обвиняемых, а также
покончившего жизнь самоубийством Гамарника Я. Б. в антигосударствен-
ных связях с руководящими военными кругами одного из иностранных
государств, ведущего недружественную политику в отношении СССР. На-
ходясь на службе у военной разведки этого государства, обвиняемые сис-
ионские
>11
тематически доставляли военным кругам этого государства г
сведения о состоянии Красной Армии, вели вредительскую работу по ос-
лаблению мощи Красной Армии, пытались подготовить на случай военного
нападения на СССР поражение Красной Армии и имели своей целью со-
действовать восстановлению в СССР власти помещиков и капиталистов.
Все обвиняемые в предъявленных им обвинениях признали себя винов-
ными полностью...».
Что я, ровесник Октября, только что закончивший третий курс исто-
рического факультета Ленинградского университета, бережно хранивший в
памяти счастливейший миг возвращения в 1921 г. до того незнаемого мною
отца с Петроградского фронта, по-сыновнему преклонявшийся перед одно-
полчанами отца — красными героями гражданской войны, мог подумать
об этом? Не могу сказать как думали другие, а меня тогда прямо ожгла
мысль: до какой же степени омерзения надо докатиться, чтобы так подло
нарушить воинскую присягу и подымать грязную изменническую руку на
наше великое социалистическое государство! Смею думать, что в подавля-
ющей своей части молодое поколение было воспитано в духе беспредель-
ного, ни на секунду не сомневающегося доверия к каждому слову,
напечатанному в советской газете, тем более официальному.
Что же в действительности происходило в процессе предварительного
следствия? Как проникнуть через завесу времени, через барьеры почти
абсолютной секретности в тайны, доныне хранящиеся за надежным госу-
дарственным запором? Вряд ли когда-нибудь историки сумеют полностью
реконструировать реальную картину всего происходившего во время пред-
варительного следствия, если даже им полностью откроют архивы НКВД.
Во-первых, любые, самые достоверные архивные документы не могут адек-
ватно отобразить многообразный исторический процесс. Во-вторых, как уже
неоднократно отмечалось в печати, немало документов из этих архивов
«таинственно» исчезли, то ли перепрятаны, то ли совсем уничтожены. А
в-третьих, необходимо иметь в виду определенное своеобразие документов,
запечатлевших ведение предварительного следствия. Ведь все они готови-
лись или составлялись непосредственно теми самыми следователями НКВД,
которые вели и своей головой отвечали «за успе
III
чость» завершения этого
самого следствия. А «успешность» понималась совершенно однозначно: во
что бы то ни стало, любыми средствами, любой ценой добиться от аресто-
ванного «признательных» показаний.
И следователи НКВД совершенно четко понимали, чем им грозит «не-
удача», «провал» следствия. Из тюрьмы в г. Проскурове обращается к Во-
рошилову 11 марта 1939 г. бывший начальник 3-го отдела штаба 1-го
кавкорпуса майор Ф. К. Гончаренко. Он приводит следующие высказынные
ему следователем Стадником слова: «...Доложить свое сомнение и лишиться
партбилета. Нет (площадная брань). Говори — кем и когда ты завербо-
ван?!». А в ответ на утверждение Гончаренко, что он невиновен, другой
следователь НКВД — Богатырев ответил: «Да ты знаешь, сколько трудов
стоило тебя арестовать, надо было доказать наркому обороны, что ты ви-
новен и получить его санкцию на твой арест, а теперь сказать, что ты
невиновен и освободить тебя, а самому сесть на твое место; нет (ругань),
от нас сухим не выйдешь; говори, кем и когда ты завербован, а не будешь
говорить, сгноим в тюрьме»62.
Майору Гончаренко в какой-то мере повезло. Его письмо дошло до
Ворошилова. И поскольку на дворе был уже 1939-й год, он направил его
в Особый отдел ГУГБ НКВД СССР с просьбой «разобраться». И 20 июля
1939 г. начальник Особого отдела В. М. Бочков сообщил наркому обороны:
«Гончаренко никаких показаний не давал и никаких незаконных мер воз-
действия к нему не применялось. Дело прекращено и Гончаренко из-под
стражи освобожден»63.
Понимая, что даже по сталинским законам прокуратура официально
имела право и была обязана наблюдать за «законностью» процесса пред-
варительного следствия, следователи НКВД приложили немало труда и
использовали самые различные ухищрения, чтобы архивно-следственные
дела были у них «в ажуре». Одним из такие приемов была тщательная
чистка дел; в них оставляли документы, способствуй
smc
ряе обвинению под-
следственного, а все, что свидетельствовало об отказе арестованного при-
знать свое участие в «военном заговоре», и его невиновности, как правило,
из дела изымалось (об этом подробнее — ниже). Особенно внимательно
особисты следили за тем, чтобы в делах не остались какие-либо свидетель-
ства о нарушении следователями норм Уголовно-процессуального кодекса
(УПК) РСФСР.
Мне пока не удалось найти документов, подтверждающих высказанное
Робертом Конквестом предположение о том, что следователи сталинского
времени использовали список вопросов, составленный Святой инквизицией
еще в XVI веке64, но целый ряд выявленных материалов неоспоримо го-
ворит о безусловно высокой степени коварства следователей НКВД, их
изощренного умения заметать следы своей обычно подлой работы. В тех
случаях, когда имеющиеся в деле данные о факте первоначального отказа
подследственного от признания выдвигаемых особистами против него об-
винений не удавалось удалить полностью, следователи НКВД, сломив, на-
конец, волю своей жертвы с особым изуверским наслаждением требовали,
чтобы «сам» подследственный осудил такое свое «неблаговидное» поведение
и лично подтвердил абсолютную незапятнанность белоснежных риз «анге-
лов справедливости» из НКВД.
Почти два месяца сопротивлялся домогательствам следователей НКВД
арестованный 5 июня 1937 г. начальник артиллерии РККА комдив
Н. М. Роговский. Находясь в Лефортовской тюрьме, он 20 июня обраща-
ется к Ворошилову: «Еще раз докладываю, что я не виновен. Помогите
доказать не только словом, но и делом». И вдруг на допросе 3 августа
1937 г. Роговский, как это значится в протоколе, показал: «Я арестован
почти два месяца тому назад и до сих пор упорно пытался обмануть вас...
Сейчас я вижу, что мои надежды не оправдались и что дальнейшее мое
упорство ни к чему не приведет»65.
Как «дожимали» подследственных, можно судить по примеру помощ-
ника начальника инженерных войск Приволжского военного округа пол-
ковника И. Т. Мамичева. Его арестовали 24 мая 1937 г. Почти пять
месяцев он ре
ш
тельно отрицал какое-либо свое участие в военном заго-
воре. Но в конце концов и его «дожали». И вот 23 октября 1937 г. он
собственноручно написал заявление на имя начальника Особого отдела
ПриВО, в котором заявил, что «на пятом месяце своего подследственного
положения в тюрьме я осознал необходимость полного раскаяния в своих
контрреволюционных деяниях, относящихся к периоду с 1933 года по день
ареста»66. Эта одна из стереотипных формул «признания» и объяснения
152
прежнего «запирательства», навязываемая следователями НКВД во многих
случаях. И хотя на суде 16 мая 1938 г. Мамичев виновным себя ни в чем
не признал, военная коллегия была беспощадна. Приговор — расстрел.
Реабилитирован посмертно в апреле 1957 г.
Заместитель начальника — главный инженер НИИ № 3 НКОП СССР
(Реактивный институт) военинженер 1 ранга Г. Э. Лангемак был арестован
2 ноября 1937 г., а уже 14 ноября подал Ежову заявление о том, что он
«решил отказаться от своего никчемного запирательства и дать следствию
правдивые показания о своей контрреволюционной преступной деятельно-
сти»67 и на следующий день на допросе назвал участниками антисоветской
организации бывшего своего начальника военинженера 1 ранга И. Т. Клей-
менова и инженеров В. П. Глушко и С. П. Королева.
Довелось мне познакомиться и с протоколом допроса бывшего началь-
ника Морских сил РККА флагмана флота 1 ранга М. В. Викторова. На
допросе он рассказал, что 28 декабря 1937 г. он имел личную беседу с
Ворошиловым. Нарком «предложил мне честно рассказать ему о моем уча-
стии в заговоре и тем самым сохранить себя в РККА... я написал два
письма... Сталину с просьбой лично меня выслушать»68. Но поскольку со-
знаваться Викторову было не в чем, он никаких желательных Ворошилову
показаний не дал и тут же был отстранен от должности. Назавтра, 29 де-
кабря, ему были устроены очные ставки с уже арестованными к тому
времени бывшим его предшественником по должности Начморси флагманом
флота 1 ранга В. М. Орловым, армейским комиссаром 2 ранга Г. С. Оку-
невым, комкором С. П. Урицким и комдивом И. А. Ринком. Ставки эти
проходили в НКВД, в присутствии членов правительства. Но и здесь Вик-
торов решительно отрицал предъявляемые ему обвинения. Его пока оста-
вили на свободе.
Но 22 апреля 1938 г. все же арестовали. И вот уже 24 апреля его
допрашивают комбриг Н. Н. Федоров, старший лейтенант госбезопасности
Ратнер и лейтенант госбезопасности Кудрявцев. Сначала и на допросе
флагман флота 1 ранга отрицает какую бы то ни было вину в антисоветской
деятельности, но потом вдруг в протоколе появляется такая запись: «Я
прошу не давать мне очных ставок. Я буду говорить правду... В заговор
я был завербован Гамарником в 1933 году»69, и далее показывает: «Гамар-
ник мне говорил о неправильности политики партии, которая ведет страну
к гибели, о зажиме в партии всякой свободной мысли и о гонениях против
тех, кто имеет смелость не соглашаться с политикой Сталина»70. Основная
задача «подрывной работы по флоту» изображалась так: «приведение его
в небоеспособное состояние и лишение флота возможности активных дей-
ствий во время войны»71.
Начальник 4 отдела штаба ЛенВО полковник И. Я. Линдов-Лифшиц
был арестован 3 ноября 1937 г. Обвинение стандартное по тем временам —
участие в военно-фашистском заговоре и вредительство. На первоначаль-
ных допросах, в том числе и на очной ставке с быв
штаба округа Подшиваловым, Линдов-Лифщиц категорически отрицал свою
причастность к военно-фашистскому заговору. Затем, через два месяца по-
сле ареста полковник подал заявление с «признательными» показаниями.
Но 19 февраля 1938 г. он подает новое заявление, в котором письменно
отказывается от своих прежних показаний. Здесь Линдов-Лифщиц писал:
«Взяв на себя, без всяких оснований, роль «заговорщика» и «вредителя» я
неминуемо должен был выдумать «участников» заговора, «вербовки», «свя-
зи» и пр., о чем я, конечно, в действительности знать ничего не мог, так
как никакого отношения к заговору не имел. Да и о существовании заго-
вора в 19 корпусе и Штабе округа узнал от следователя 5 отдела Емель-
янова 19 декабря 1937 г., т. е. через 1,5 месяца после ареста»72. Свое
прежнее «признание» он мотивирует тем, что тогда «понял настояние сле-
дователей в том смысле, что признанием себя «заговорщиком и вредите-
лем»... должен помочь следствию разоблачить головку заговора»73.
Что следователи проделали с полковником? Мы пока не знаем, да вряд
ли когда и узнаем. Но 1 и 4 марта 1938 г. Линдов-Лифщиц подает заяв-
ления, в которых подтверждает свои прежние «признательные» показания.
м начальником
153
Признал себя виновным и в судебном заседании военной коллегии. И
20 сентября 1938 г. Ульрих, Алексеев и Колпаков преспокойно отправили
его на смерть. Невиновного. Реабилитирован посмертно в 1955 г.
Долго и старательно охотились «ловцы» из НКВД за первым замести-
телем наркома обороны СССР командармом 1 ранга И. Ф. Федько. Уже
в апреле 1938 г. его вызывали в НКВД СССР на очные ставки с тремя
бывшими сослуживцами, арестованными и сломленными и дававшими
«компрометирующие» Федько показания. Однако известный всей стране
герой гражданской войны решительно отвергал эти клеветнические пока-
зания. Пришлось его отпустить. Но «разработка» Федько продолжается,
собирается новый «компромат» и 7 июля 1938 г. он был арестован.
На допросе в НКВД 27 июля ему опять устраивают очные ставки, на
этот раз уже с шестью бывшими крупными военными работниками, а те-
перь несчастными обезволенными жертвами, «уличающими» Федько в за-
говорщичестве. Командарм 1 ранга продолжает отчаянно сопротивляться.
Но силы иссякают. И нам неизвестно, что с ним делали. Но в протоколе
его допроса, присланном Ежовым Ворошилову, напечатано, что Федько
отказался от дальнейших очных ставок и «полностью признался». Для того,
чтобы объяснить такой крутой перелом в поведении награжденного четырь-
мя орденами боевого Красного Знамени Федько, в его уста вложена фраза
о том, что свой отказ давать показания в начале и попытку опорочить
«честных командиров Красной Армии» (тех самых, которые ложно обви-
няли Федько в заговорщичестве) были с его стороны не более чем созна-
тельной провокацией: «Эта провокация была мною заранее придумана и
преследовала целью опорочить следственные органы и их работу по вскры-
тию антисоветского военного заговора»74. Приходится признать, что не без
выдумки боролись особисты за честь своего обрызганного человеческой
кровью безвинных жертв мундира...
Длительный поиск и внимательное исследование многочисленных доку-
ментов позволяют мне утверждать, что многие военнослужащие РККА,
попавшие в застенки НКВД, либо вообще на всех этапах предварительного
и судебного следствия ре
III
стельно отказывались от предъявляемых им
об-
винений в измене родине и т. п., либо сумели продержаться на протяжении
ряда месяцев от самооговора в несовершенных преступлениях. Но те же
документы свидетельствуют, что большинство арестованных по разным
причинам вступили на путь самооговора и даже оговора других лиц.
Надо признать, наконец, что среди арестованных находш
19
сь и такие,
которые совершенно недвусмысленно старались «отличиться» в выявлении
врагов и тем самым заслужить благорасположение следователей НКВД в
зыбкой надежде хоть как-то облегчить свою плачевную участь. Комкор
Б. М. Фельдман по поводу его заявления, в котором он «признавал» себя
виновным, писал в записке от 31 мая 1937 г. следователю Ушакову: «На-
чало и концовку заявления я писал по собственному усмотрению. Уверен,
что вы меня вызовете к себе и лично укажете, переписать недолго». В
другом заявлении на имя того же Ушакова, написанном в этот же день,
Фельдман спешил предложить свои услуги. «Я хочу через Вас или т. Леп-
левского передать Народному Комиссару внутренних дел Союза ССР тов.
Ежову, что я готов, если это нужно для Красной Армии, выступить перед
кем угодно и где угодно и рассказать все, что я знаю о военном заговоре...
Вы не ошиблись, определив на первом же допросе, что Фельдман не
закоренелый, неисправимый враг, а человек, над коим стоит поработать,
потрудиться, чтобы он раскаялся и помог следствию ударить по заго-
вору»75.
Бывший начальник Разведуправления РККА, а затем (перед арестом)
заместитель командующего войсками МВО комкор С. П. Урицкий (кстати,
родной племянник некогда грозного председателя Петроградской ЧК
М. С. Урицкого) в заявлении заместителю начальника Особого отдела
ГУГБ НКВД СССР В. С. Атасу от 14 апреля 1938 г. так характеризовал
свое состояние и желания: «...Последние дни я плох, у меня бывают об-
морочные состояния, кровавая рвота, мне трудно думать, если можно дайте
мне один день перерыва, вызовите меня — я Вам доложу, а потом все до
154
конца напишу. Я хочу превратиться в такого арестованного, который по-
могает власти. Я хочу заслужить милость Советской власти»76.
Некоторые арестованные видели спасение в том, чтобы доказать сле-
дователям, что они (ныне арестованные) сами активно боролись с «врагами
народа» и поэтому никак не могут быть обвинены в какой-то антисоветской
деятельности. Бывший военный комиссар УВВС РККА корпусной комиссар
М. Ф. Березкин на следствии заявил, что он во время ликвидации анти-
советской офицерской организации на Украине «сигнализировал» и писал
в Политуправление РККА о неправильной позиции, занятой Якиром. Бе-
резкин заявил так же, что в марте 1936 г. послал письмо Гамарнику о
раскрытии офицерского заговора в г. Киеве, докладывал в ПУ РККА о
состоянии 17-го корпуса и бывшем комиссаре корпуса Э. Рахья. 19 ноября
1939 г. начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР просит Мехлиса
проверить все это по архиву77. Не могу сейчас сказать, что дала проверка
архива и насколько были достоверны показания Березкина о его «заслугах»
в борьбе с «врагами народа». Но во всяком случае удалось установить, что
корпусной комиссар Березкин был в декабре 1939 г. из под стражи осво-
божден. Комкор Фельдман в своих заявлениях руководству Главного уп-
равления госбезопасности так же просил учесть, что он помогал органам
следствия изобличать участников военного заговора. Но ему это «не за-
члось», он был расстрелян вместе с Тухачевским и другими.
«Признавались» не только сравнительно молодые коммунисты, но и ста-
рейшие члены партии большевиков, стоявшие у колыбели РККА. Член
партии с 1903 г., активный участник Октябрьского восстания 1917 г. и
гражданской войны, бывший начальник Политуправления РККА с 1924 по
1929 год Андрей Сергеевич Бубнов «признался» в том, что он (вместе с
женой) являлся участником антисоветской террористической организации
правых и установил организационную связь с участником антисоветского
военного заговора В. М. Орловым. Допрошенный в ходе дополнительной
проверки бывший следователь НКВД СССР Церпенто показал, что после
ареста Бубнов был доведен до такого состояния, что уговаривал других
арестованных, в частности, П. П. Постышева, подписывать сфальсифици-
рованные следователями НКВД протоколы78.
Хотелось бы подчеркнуть, что люди типа Бубнова прошли тяжелое чи-
стилище следствий, судов, тюрем, каторги и ссылки в царские времена.
Нередко шли они «звеня кандалами». И не сломались. Многие падали
жертвами «в борьбе роковой», живые продолжали бороться. Единицы ма-
лодушных окружались всеобщим презрением. Увы! Следователи особых
отделов НКВД оказались похлеще царских жандармов, позлее, побеспо-
щаднее. И перед ними ломались вчера еще сами себя называвшие «твер-
докаменными» большевики.
16 июля 1937 г. был арестован работавший до этого начальником «Глав-
югзаплеса» Наркомлеса СССР К. X. Данишевский. Это один из старейших
членов партии — с 1900 г. Неоднократно подвергался репрессиям со сто-
роны царского правительства. Участвовал в подготовке V Лондонского съез-
да РСДРП, был делегатом съезда и избран здесь членом редакционной
комиссии съезда и членом ЦК РСДРП. Принимал активное участие в Ок-
тябрьской революции, в подавлении левоэсеровского мятежа летом 1918 г.,
в гражданской войне, занимая ряд ответственейших военных постов (от
члена Реввоенсовета Восточного фронта до комиссара штаба Реввоенсовета
Республики). В мирное время занимал ряд ответственных постов в пар-
тийных и советских органах. Когда в конце 1921 г. Хамовническая рай-
онная комиссия по чистке партии исключила Данишевского из партии,
В. И. Ленин счел необходимым обратиться с письмом к члену Центральной
комиссии по очистке партии П. А. Залуцкому, в котором писал: «Обвине-
ния против такого старого партийца и революционера... — явно невероят-
ны. Зная Данишевского по истории партии, годы и годы до революции, я
очень прошу внимательно, строго и всесторонне проверить»79. Данишевский
тогда был в партии восстановлен.
И вот теперь он был обвинен во всех смертных грехах: в троцкизме,
во вредительстве, в подготовке террористических актов против руководи-
155
телей ВКП (б) и Советского правительства, в шпионаже в пользу герман-
ской разведки. Объективных доказательств никаких. Но следователи НКВД
работали настолько «успешно», что «старый партиец и революционер» К. X.
Даг
евский в несовершенных им преступлениях «признался» на предва-
рительном следствии и подтвердил их в суде. 8 января 1938 г. военной
коллегией осужден к ВМН и в тот же день расстрелян. Реабилитирован
посмертно 18 июля 1956 г.80.
Константин Константинович Юренев (Кротовский) вступил в больше-
вистскую партию в 1905 г. в 17-летнем возрасте. За революционную работу
подвергался преследованиям со стороны царского правительства. В 1912 г.
сотрудничал в газете «Правда». Делегат VI съезда РСДРП (б). С сентября
1917 г. работал над созданием Красной Гвардии, был председателем Пет-
роградской Центральной комендатуры Рабочей Красной Гвардии, позже —
председателем Главного штаба Красной Гвардии. В 1918 г. — член Все-
российской коллегии по формированию и организации Красной Армии и
председатель Всероссийского бюро военных комиссаров, в 1919 г. — член
Реввоенсовета Восточного фронта. С 1921 г. — на дипломатической рабо-
те — полпредом в Бухаре, Латвии, Чехословакии, Италии, Персии, Авст-
рии, Японии, Германии. И вот в сентябре 1937 г. в Москве он арестован.
Поначалу отчаянно сопротивляется. Решительно отвергает оговоры, сде-
ланные на очных ставках X. Г. Раковским и В. П. Кочетовым. Но «след-
ствие» по его делу вели такие опытные костоломы, как начальник Особого
отдела ГУГБ НКВД СССР Н. Г. Николаев (Журид), его заместитель
В. С. Агас и «сам» нарком Н. И. Ежов. В конце концов Юренев был
доведен до такого состояния, что и на предварительном следствии и в суде
«признался» во всех угодных НКВД преступлениях, в том числе и в том,
что якобы с 1917 г. вел вредительскую «изменническую работу с целью
свержения Советской власти и захвата власти троцкистами», что в 1937 г.
информировал японское правительство о деятельности участников военно-
фашистского заговора в РККА и в этом же году передал «врагу народа»
Гамарнику выработанный японцами план нападения на СССР и в том,
что пытался, когда был вызван в НКВД для очных ставок по делу, совер-
шить террористический акт против Ежова и т. д. и т. п. Военной коллегией
Верховного суда СССР 1 августа 1938 г. один из первостроителей Красной
Гвардии и РККА был приговорен к ВМН и в тот же день расстрелян.
Реабилитирован посмертно 22 декабря 1956 г.81
А обвинения сыплются одно чудовищней другого. Многие из военных
арестантов 1937 г. слышали, а остальные читали выступление на XV съезде
ВКП (б) одного из активных строителей РККА Н. И. Муралова. Он счел
необходимым обратить внимание делегатов съезда на необузданную фан-
тастичность предъявляемых оппозиции сталинским большинством обвине-
ний и фактическую невозможность делового разбора их несостоятельности:
«...если любому из вас скажут, что вы убили свою жену, съели своего
деда, оторвали голову своей бабке... как вы будете чувствовать себя, как
вы докажете, что этого не было?»82 Тогда Муралову не дали возможности
продолжать свою речь на съезде.
А в 1937—1938 гг. подобного рода гиперболически раздутые надуманные
обвинения следователями НКВД предъявлялись многим тысячам арестован-
ных воинов РККА и большинство из них «признавались» в никогда не
хся ими преступных деяниях, влекущих за собою расстрельный
совершав
III*
приговор.
Судя по протоколам допросов некоторых арестованных, а также по за-
ключениям и протестам Главной военной прокуратуры, определениям во-
енной коллегии Верховного суда СССР, можно довольно точно судить о
том, каких именно показаний добивались следователи НКВД, в каком на-
правлении «ломали» своих подследственных.
Корпусной комиссар Ян Карлович Берзин стал членом большевистской
партии в пятнадцать мальчишеских лет, являлся активным участником
революционного движения, неоднократно арестовывался царскими властя-
ми, а в 1907 году был приговорен к смертной казни, которая «по мало-
летству» была заменена ему тюремным заключением. В 30-е годы внес
156
огромный вклад в становление и укрепление советской военной разведки,
а в 1928 и 1937 гг. награжден орденами Красного Знамени и Ленина.
Отличился в Испании. Ему было присвоено военное звание армейского
комиссара 2 ранга. А 27 ноября 1937 г. Берзин был арестован, следствием
произведен в активного участника «латышской националистической орга-
низации» и одновременно антисоветского военного заговора, в английского,
германского, японского и польского шпиона, в организатора террористиче-
ской организации83. И что самое удивительное — был доведен до того, что
если судить по соответствующим протоколам, то и в ходе предварительного
расследования и на суде признал свою «вину». Расстрелян 29 июля 1938 г.
Реабилитирован ровно через 18 лет — 28 июля 1956 г.
Семен Абрамович Туровский еще в 16-летнем возрасте в 1911 г. вступил
в большевистскую партию. Вел активную подпольную революционную ра-
боту, за что царскими властями был выслан, а затем направлен на фронт.
После Февральской революции вступил в Красную Гвардию, принимал ак-
тивное участие в Октябрьской революции, в 1918 г. командовал партизан-
ским отрядом, а затем добровольно вступил в РККА. За боевые подвиги
в годы гражданской войны награжден орденом Красного Знамени и золо-
тыми часами. После окончания гражданской войны Туровский занимал ряд
видных командных постов вплоть до заместителя командующего войсками
Харьковского военного округа и члена Военного совета при НКО СССР.
Избирался делегатом XII съезда КП (б) Украины, и XVI съезда ВКП (б).
Состоял членом ЦК КП (б) У, членом ВУЦИК и ЦИК СССР. Типичнейшая
биография для подавляющего большинства высших командиров и политра-
ботников РККА тех лет. И вот в первых числах сентября 1936 г. Туровского
арестовывают, выбивают у него «признательные» показания и в заседании
военной коллегии Верховного Суда СССР 1 июля 1937 г. признают его
виновным в том, что он якобы с 1933 г. являлся активным участником
военно-фашистской террористической организации, «вел вредительскую ра-
боту в РККА, вербовал в организацию антисоветски настроенных военно-
служащих...»84 и приговаривают к ВМН. В тот же день бывший комкор
С. А. Туровский был расстрелян. Определением той же военной коллегии
(в другом, разумеется, составе) от 29 сентября 1956 г. этот приговор «по
вновь открывшимся обстоятельствам» был отменен и дело на него «за от-
сутствием состава преступления» прекращено.
Арестованный в апреле 1937 г. помощник командующего войсками За-
кВО комдив Г. А. Тухарели в результате применения к нему «незаконных
методов следствия» был доведен до такого состояния, что и в процессе
предварительного расследования и в судебном заседании военной коллегии
12 июля 1937 г. «признался» в том, что он якобы являлся активным уча-
стником троцкистско-зиновьевской организации, совершившей убийство
С. М. Кирова и т. п. Осужден к расстрелу. Приговор был приведен в
исполнение в тот же день. Реабилитирован посмертно в январе 1957 г.85
В августе 1938 г. был арестован начальник отделения разведотдела
ОКДВА майор С. Ф. Назаров. Усилиями сфальсифицировавших «дело На-
зарова» сотрудников особого отдела НКВД ОКДВА Л. М. Хорошилкина,
Кибальченко и Вышковского майор Назаров был доведен до того, что и
на предварительном следствии и в суде признал себя виновным, в том,
что он был участником антисоветского военно-фашистского заговора, якобы
существовавшего в частях ОКДВА, агентом японской разведки и «участ-
вовал в подготовке насильственной переброски Блюхера на территорию,
занятую японцами»86. Приговорен к расстрелу 22 мая 1938 г. Реабилити-
рован посмертно в июле 1957 г.
Вслед за арестом командующего войсками Уральского военного округа
комкора И. И. Гарькавого были «взяты» органами НКВД и другие лица
комначсостава из этого округа, в том числе и командир 65 сд комбриг
Г. Ф. Гаврюшенко. В 1917 г. в 22-летнем возрасте он устанавливал Со-
ветскую власть в Донбассе, в начале 1918 г. был начальником Яготинского,
а позднее Купянского пролетарских партизанских отрядов, затем командо-
вал стрелковым полком регулярной Красной Армии. Вспоминает один из
однополчан: «Я знал его как беззаветно преданного делу нашей партии и
157
Родине. Боевого до дерзости, смелого и находчивого командира»87. За под-
виги в гражданской войне Гаврюшенко был награжден орденом боевого
Красного Знамени и золотыми часами. Затем окончил Военную академию
им. Фрунзе. Успешно командовал дивизией.
И вот — тюрьма. Допросы. Обвинение в том, что он якобы является
активным членом антисоветской военно-троцкистской организации, посе-
щал собрания этой организации, на которых восхвалялся «враг народа
Троцкий» и велись террористические разговоры; по заданию военно-фаши-
стского центра занимался вербовкой новых членов в военно-фашистскую
организацию88. Все обвинение основано ли
III
> на личных «признательных»
показаниях Гаврюшенко на предварительном следствии и в суде. Что за-
ставило храброго комбрига оговорить себя? Можно полагать, в основном
«физические методы» и общая атмосфера. 1 июля 1937 г. — «суд» — ско-
рый и неправедный. Длился он вместе с написанием и оглашением при-
говора всего 30 минут. Высшая мера. И если в годы гражданской войны
в бою на р. Донец белогвардейская пуля — войдя в висок у правого глаза
и выйдя у левого глаза — все же пощадила его, то влепленная «от имени
советского народа» ежовская пуля в подвале НКВД разила наповал. Реа-
билитирован посмертно в апреле 1957 г.
На протяжении ряда лет комендантом Московского Кремля служил ди-
винтсндант Р. А. Петерсон. Латыш по национальности, он с юных лет
связал свою судьбу с Советским Союзом, с Красной Армией. Служил он
преданно, верно и хорошо. Еще в 1922 г. награжден орденом боевого Крас-
ного Знамени, а в 1934 г. — редчайшим в то время орденом Ленина.
Наблюдавший тогда его в качестве коменданта Московского Кремля генерал
армии А. В. Хрулев так характеризовал работу Петерсона: «Оберегал пар-
тию, оберегал руководителей партии настолько ревностно, что он никогда
не щадил своей личной жизни... Состоял в Коммунистической партии с
1919 года, Петерсон никогда не участвовал в оппозициях, никогда не имел
антипартийных взглядов и наоборот, всегда твердо и настойчиво проводил
в жизнь генеральную линию партии, был честным борцом за дело пар-
тии...»89.
Затем Петерсон был назначен помощником командующего войсками
Киевского военного округа, а уже 27 апреля 1937 г. арестован. Что там —
в НКВД — с ним делали, пока точно мы не знаем (известно только, что
проводившие следствие по делу Петерсона сотрудники ГУГБ НКВД СССР
Альтман и Гейман за фальсификацию уголовных дел и иную антисоветскую
деятельность позднее осуждены к расстрелу), но и на предварительном
следствии и в судебном заседании во всех предъявленных ему обвинениях
виновным себя признал. А судом военной коллегии 21 августа 1937 г.
бывший комендант Московского Кремля был признан виновным ни много
ни мало как в том, что он являлся активным участником контрреволюци-
онной террористической организации правых в Москве. По заданию этой
организации участвовал в подготовке военно-фашистского заговора и Крем-
ле и подготовлял совершение террористических актов в отношении руко-
водителей ВКП(б) и Советского правительства»90. Приговор был
предопределен — расстрел. Реабилитирован посмертно в мае 1957 г.
Вот 20 января 1938 г. помощники начальника 5-го отдела ГУГБ капитан
госбезопасности Рогачев и старший лейтенант госбезопасности Ивкер до-
прашивают бывшего начальника военно-воздушных сил КВО, а затем —
ОКДВА комкора Ф. А. Ингауниса. В напечатанном на машинке протоколе
зафиксированы такие его показания (как они получены, конечно, не го-
ворится): «Я сознаюсь в том, что будучи завербованным в 1935 году в
военный заговор бывшим командующим КВО Якиром, я изменил своему
воинскому долгу и вместе с другими участниками заговора подготовил в
интересах враждебных СССР государств, поражение РККА и свержение
Советской власти... Якир остро подчеркивал необходимость подрывной ра-
боты в направлении, облегчающем противнику разгром ВВС РККА на их
собственных аэродромах в начале или перед самым началом войны»91. Хотя
Ингаунис — литовец по национальности, но вырос он в Латвии. Поэтому
его обвинили и в участии в «латышской фашистской организации», руко-
158
водителем которой назывался бывший :
2 ранга Я. И. Алкснис. Комкор «признался» и в этом.
начальник ВВС РККА командарм
Ровесник XX века, уроженец Псковской губернии Николай Ефимович
Ефимов 17-летним пареньком стал членом большевистской партии, крас-
ногвардейцем, принимал участие в Октябрьской революции. Активный уча-
стник гражданской войны. В ходе боев был шесть раз ранен (по
заверенному свидетельству его сослуживца на войне А. В. Ефремина.
Н. Е. Ефимов на фронтах гражданской войны «был ранен 11 раз»92), на-
гражден двумя боевыми орденами Красного Знамени. Казалось бы, что еще
нужно сделать, чтобы доказать свою беспредельную преданность новому
общественному строю, за победу которого он пролил столько своей крови?
И дело, вроде, пошло хорошо. Командовал полком. Затем в звании пол-
ковника он работал преподавателем кафедры тактики Военной академии
им. Фрунзе. Но вот наступает страшный 37-й год. Он сломал и загубил
жизнь и полковнику Ефимову. В 1937 г. он был исключен из партии за
прошлую троцкистскую деятельность и связь с «врагами народа» Бакши,
Боковым, Ветлиным и Слуцким. Как позднее выяснилось, все четыре упо-
мянутых командира были осуждены за антисоветскую деятельность нео-
боснованно. Но это позднее. А тогда — раз из партии исключен — жди
«гостей дорогих» (Осип Мандельштам). 10 апреля 1938 г. Ефимов аресто-
ван. Сохранился единственный протокол его допроса от 7 августа 1938 г.
Видно, почти три месяца Ефимов сопротивлялся, а теперь, наконец, сле-
дователи НКВД добились своего. Здесь зафиксировано, что Ефимов «при-
знался». Об этом же говорится и в протоколе судебного заседания военной
коллегии от 25 августа 1938 г., которое с написанием и оглашением при-
говора длилось всего 15 минут. Этим кощунственным приговором полков-
ник Ефимов был признан виновным в том, что он якобы «являлся
непримиримым врагом Советской власти, в 1935 году вошел в состав ан-
тисоветского военно-фашистского заговора, занимался вербовкой в заговор
других лиц и имел связь с латышской националистической антисоветской
организацией»93. Приговорен к ВМН и в тот же день расстрелян. Реаби-
литирован посмертно в январе 1957 г.
Александр Иванович Верховский в 1917 г. являлся военным министром
Временного правительства. Но занимая такой пост, он не придерживался
взглядов этого правительства и был из него удален. В декабре 1918 г.
Верховский был призван в ряды РККА и за все время службы в ней
характеризовался положительно. Но по постановлению коллегии ОГПУ от
18 июля 1931 г. «за антисоветскую деятельность» был приговорен к рас-
стрелу. Однако постановлением той же коллегии от 2 декабря 1931 г.
высшая мера наказания была заменена заключением в концлагерь сроком
на 10 лет. 17 сентября 1934 г. Верховский от дальнейшего отбытия нака-
зания был досрочно освобожден. Снова служит в Красной Армии. Ему
присваивается персональное военное звание «комбриг». Во второй половине
30-х годов он работает старшим руководителем кафедры тактики Академии
Генерального Штаба. Обращается к Ворошилову с письмом, в котором сме-
ло ставит вопрос о необходимости превращения советской военной науки
в подлинную науку. Вскоре (11 марта 1938 г.) его опять арестовывают.
Ему идет уже шестой десяток. Он уже пережил расстрельный приговор
и концлагерь. Что с ним делали теперь мы пока не знаем. Но он «при-
знался» во всем, что хотели следователи НКВД — и на предварительном
следствии, и в судебном заседании, которое вместе с вынесением и огла-
шением приговора продолжалось всего 20 минут. Приговором комбриг
А. И. Верховский был признан виновным даже в том, что в 1917 г. якобы
входил в эсеровско-меньшевистский комитет «Союз защиты родины и сво-
боды», принимал участие в разработке плана наступления контрреволюци-
онных войск на Петроград и Москву, в 1918 г. возглавлял подготовку
контрреволюционного мятежа в Петрограде, в 1930 г. организовал подго-
товку восстания против Советской власти на Северном Кавказе, в 1934 г.
вошел в состав антисоветского военного заговора... В общем фантазия у
следователей НКВД отнюдь не иссякала. Но когда подобные фантазии за-
крепляются в официальном судебном приговоре военной коллегии от 19 ав-
159
[стеком заговоре в РККА многие
густа 1938 г., следует неизбежная высшая мера и в тот же день бывший
военный министр Временного правительства был расстрелян. Реабилитиро-
ван посмертно 28 ноября 1956 г.94
Арестованный 17 марта 1938 г. начальник кафедры тактики Военной
академии механизации и моторизации РККА комбриг Н. Г. Матвиевский
29 мая подписывает заготовленный в печатном виде протокол на 66 листах,
в котором он «признается» в том, что в 1918 г. участвовал в Ярославском
мятеже, с 1932 г. — участник военно-фашистского заговора, в 1933 г.
создал в Саратовском танковом училище группу заговорщиков из восьми
человек, а в 1935 г. завербовал в заговор девять человек уже в ВАММ, а
кроме того и японский шпион. В судебном заседании военной коллегии
Верховного суда СССР 25 августа 1938 г. комбриг Матвиевский все эти
свои «признания» подтвердил, был приговорен к расстрелу. А через
19 лет — в 1957 г., этот приговор был отменен, дело прекращено «за
отсутствием состава преступления»95.
Судя по записям, содержащимся в тех надзорных производствах, кото-
рые мне удалось исследовать, и на стадии предварительного следствия, а
затем и в судебном заседании признали себя виновными в участии в ан-
тисоветском, троцкистском, военно-фа]
военнослужащие от Маршала Советского Союза до рядового красноармейца.
В их числе:
Маршалы Советского Союза А. И. Егоров и М. Н. Тухачевский;
Командармы 1 ранга И. П. Белов, И. П. Уборевич, И. Ф. Федько, И. Э.
Якир;
Командармы 2 ранга Я. И. Алкснис, И. И. Вацетис, И. Н. Дубовой,
П. Е. Дыбенко, Н. Д. Каширин, А. И. Корк, М. К. Левандовский, А. И.
Седякин;
Флагманы флота 1 ранга М. В. Викторов и В. М. Орлов;
Армейские комиссары 2 ранга Л. Н. Аронштам, Г. И. Векличев, Г. И.
Гугин, Б. М. Иппо, С. Н. Кожевников, М. М. Ланда, А. Л. Шифрес;
Комкоры И. И. Гарькавый, С. Е. Грибов, И. К. Грязнов, Н. В. Куй-
бышев, В. К. Лавров, В. Н. Левичев, Э. Д. Лепин, Р. В. Лонгва, В. М.
Примаков, В. К. Путна, А. Я. Сазонтов, М. В. Сангурский, С. П. Урицкий,
Б. М. Фельдман, Д. С. Фесенко, В. В. Хрипин, Р. П. Эйдеман;
Корпусные комиссары Н. О. Орлов,. Ф. Е. Родионов, Н. А. Савко, Б. У.
Троянкер, М. Л. Хорош, М. Р. Шапошников, В. Н. Шестаков;
Комдивы А. П. Андерс, А. Ф. Балакирев, А. М. Бахрушин, Б. И. Бобров,
А. Н. Борисенко, В. П. Бутырский, П. И. Вакулич, С. И. Венцов-Кранц,
В. Е. Гарф, В. П. Георгадзе, В. Э. Гермониус, В. Г. Головкин, М. А.
Горбунов, П. П. Григорьев, Я. Л. Давидовский, М. А. Демичев, Г. С.
Замилацкий, А. Т. Кожевников, А. Д. Козицкий, Н. Я. Котов, Н. К.
Кручинкин, В. С. Лазаревич, А. Г. Лепин, В. Н. Лопатин, С. Г. Лукирский,
К. В. Маслов, М. Л. Медников, А. П. Мелик-Шахназаров, В. С. Погребной,
И. А. Ринк, Ф. Ф. Рогалев, Н. М. Роговский, В. Ю. Рохи, Я. Г. Рубинов,
Ю. В. Саблин, В. С. Сидоренко, П. Л. Соколов-Соколовский, К. И. Степ-
ной-Спижарный, О. А. Стигга, Г. А. Тухарели, Н. М. Уваров, А. В. Фе-
дотов, Д. С. Фирсов, С. А. Чернобровкин, М. Н. Шалимо, Д. А. Шмидт,
Н. В. Щеглов;
Дивизионные комиссары М. П. Баргер, Ф. Д. Баузер, Л. А. Борович,
И. Д. Вайнерос, В. С. Винокуров, Н. Я. Гладышев, И. М. Горностаев, А. А.
Гусев, М. Е. Зельдович, М. Г. Исаенко, Р. Э. Кавалере, Е. В. Краснов,
М. В. Лавров, Г. Н. Марков, Ф. С. Мезенцев, С. Я. Мейсак, П. В. Миро-
вицкий, П. С. Митюков, И. С. Нижечек, В. К. Озол, Г. Е. Писманик,
Д. Д. Плау, Г. И. Риттель, Г. С. Сафразбекян, В. В. Серпуховитин, М. Л.
Славин, Я. Л. Смоленский, Ф. Н. Соколенко, П. В. Суслов, О. Л. Угулава,
X. X. Харитонов, И. Я. Юкамс;
Дивинтенданты А. Я. Ванаг, В. С. Горшков, Г. А. Дзыза, Р. А. Петер-
сон, И. Г. Прошкин, Н. В. Станьковский, В. Ф. Федоров;
Диввоенюрист Е. Л. Перфильев;
Комбриги Н. Г. Андрианов, А. И. Антонов, П. И. Антонов, В. В. Аус-
сем-Орлов, В. Л. Афонский, С. И. Байло, А. А. Балтийский, И. Э. Блюм,
160
М. В. Бойцов, Д. И. Бузанов. В. А. Бюллер, А. Ю. Валин-Гайлис, А. И.
Верховский, Б. К. Верховский, В. А. Вишнеревский, Л. М. Тавро, Г. Ф.
Гаврюшенко, А. К. Таллинг, И. И. Глудин, А. Г. Голиков, В. Е. Горев,
П. С. Горшенин, А. И. Грсчаник, М. С. Дейч, А. Г. Добролеж, А. К.
Дроздов, В. Б. Евгеньев, Я. К. Евдокимов, Н. Ф. Евсеев, Н. У. Ездаков,
Н. И. Живин, Д. К. Забелин, В. Д. Залесский, С. И. Иванов, Н. Г. Игнатов,
И. И. Кальван, И. Т. Карпов, И. М. Кириллов-Гу бецкий, Д. М. Ковалев,
В. Н. Козловский, М. Я. Колесниченко, И. С. Колтунов, А. А. Кошелев,
И. М. Крук, Я. П. Крымский-Ударов, И. И. Кузнецов, И. Ф. Куницкий,
А. Г. Лабас, П. М. Лунев, А. Д. Малевский, Н. Г. Матвиевский, М. Мир-
шарапов, Д. И. Мозгов, Д. Д. Нахичеванский, И. Е. Никулин, П. А. Панов,
Н. И. Подчуфаров, В. И. Поляков, Н. А. Полянский, П. Р. Потапенко,
А. Ф. Розынко, Н. С. Рудинский, И. Я. Самойлов, В. П. Середин, К. И.
Соколов-Страхов, А. Г. Стойлов, Г. Т. Туммельтау, С. Г. Хорьков;
Бригадные комиссары Р. Р. Адаменко, Е. Б. Амалин, И. И. Андреев,
К. И. Бочаров, С. Р. Будкевич, П. Л. Булат, Л. Ф. Гайдукевич, А. А.
Геронимус, М. С. Годес, В. И. Горб, Я. Г. Дрейман, А. Я. Душак, М. П.
Захаров, Л. П. Иофин, В. Г. Кольцов, А. С. Коробченко, Л. А. Краузе,
Л. О. Леонидов, А. П. Лозовский, Н. П. Миронов, И. Я. Орловский, Э. К.
Перкон, С. Б. Рейзин, Д. Н. Статут, А. В. Субботин, С. А. Сухотин, Н.
Т. Тутункин, Н. Л. Шпекторов;
Бригинженеры С. И. Асланов, А. К. Аузан, А. X. Груздуп, И. П. Жу-
ковский, С. Д. Иудин, А. 3. Лебедев, Н. А. Максимов, И. С. Павлов, В. П.
Хандриков, Н. М. Харламов;
Бригинтенданты Д. Д. Бодров, И. Б. Певзнер, 3. Д. Перцовский, М. 3.
Труханин;
Бригвоенврач И. И. Шеплетто;
Бригветврач В. С. Серебрянников;
Полковники В. Е. Антадзе, С. Ф. Архипов, М. С. Ахвледиани, Ф. М.
Балашов, А. В. Бамбулевич, И. К. Барков, П. Ф. Беляков, Н. К. Боте,
А. А. Бутлер, Я. Я. Бушман, Н. П. Вишневецкий, Н. Л. Владиславский-
Крек
н, С. И. Воробьев, И. В. Высоцкий, И. Г. Герман, А. С. Глеб-Ко-
шанский, А. И. Гомзяков, А. Я. Горбатюк, В. А. Городисский, И. И.
Гуданец, Р. Р. Дейбнер, В. Д. ДосТойнов, И. Л. Дукельский, А. В. Емель-
янов-Сурик, Н. Е. Ефимов, М. Б. Залкинд, Л. Н. Затонский, Д. Д. Зимма,
А. О. Индзер, Н. М. Ипатов, А. Л. Карпушин-Зорин, М. П. Касаткин,
Л. Ф. Керцелли, М. В. Кожаев, А. К. Кольчевский, Н. И. Кореньков, И. Н.
Корнеев, И. Ф. Космачев, А. Ф. Кукша, М. Л. Лебедь, И. Я. Линдов-Лиф-
шиц, П. А. Масленников, Н. М. Матюхин, В. Г. Мгалоблишвили, П. Н.
Мельников, Н. П. Милешкин, Н. Н. Мовчин, А. П. Мосидзе, К. К. Мо-
чалов, Г. П. Новиков, В. М. Павленко, М. С. Плотников, М. К. Покладок,
X. А. Пунга, К. М. Римм, М. М. Родионов, К. А. Родников, П. А. Санчук,
С. И. Свирченко, М. С. Семенов, Б. М. Симонов, Л. П. Синявский, П. И.
Скрастин, Н. В. Смирнов, Д. А. Спиров, В. П. Стольник, Н. Я. Суровцев,
Д. И. Тальберг, А. С. Урман, Л. 3. Федоренко, В. И. Федоров, Б. В.
Целиковский, А. Д.
Чебанов, К. М. Чедиа, Е. Е. Ш»
ill
ековский, Л. А.
Шнитман, А. И. Щенснович, П. Ф. Янушкевич;
Флагман 2 ранга В. П. Калачев;
Капитаны 1 ранга В. А. Кукель-Краевский, О. С. Солонников;
Полковые комиссары В. М. Берлин, К. В. Вахнов, Ф. Я. Евтушенко,
П. И. Иванов, А. И. Ильин, М. А. Илюкович-Строковский, А. В. Круль,
Н. К. Лагздин, Д. Г. Митяев, Р. М. Мк
III
же, П. В. Мухин, П. Г. Тихомиров,
Д. А. Федотов, Э. М. Ханин.
Признавали себя участниками «военно-фашистского заговора в РККА»
многие арестованные «по делу заговора» военинженеры 1 ранга, интенданты
1 ранга, майоры, батальонные комиссары, капитаны, старшие политруки,
старшие лейтенанты, политруки, лейтенанты и даже рядовые красноармей-
цы и краснофлотцы.
Как понять, как объяснить тот исторический факт, что десятки и сотни
людей, вчера еще считавшихся храбрецами (и нередко, вполне заслуженно)
вдруг признаются в несовершенных ими преступлениях? Размышляя над
6—1964
161
этим феноменом, Исаак Дойчер приходит к выводу, что «они были капи-
тулянтами, которые годами пресмыкались перед Сталиным, Их последние
признания — это кульминация длинной серии капитуляций...»96. Элемент
капитуляции здесь, бесспорно, наличествовал.
Но ведь капитулянтство также имеет свои причины. Пожалуй, самой
существенной из них было прививаемое годами и десятилетиями безу-
словное, нерассуждающее подчинение партийной дисциплине. Арестован-
ным военным коммунистам следователи НКВД внушали, что своим
«признанием» они помогут партии разоблачить «бандита Троцкого». И мно-
гие готовы были пожертвовать своей жизнью, л
ВКП (б) в этом, как некоторые считали, «святом деле».
ИН1
бы помочь родной
Над сознанием многих и многих довлело и прошлое — и прежде всего
кошмар кровопролития в небывало ожесточенной братоубийственной граж-
данской войне. Они убивали, их убивали. Тогда в России, «кровью умытой»
(Артем Веселый), все было дорого, кроме человеческой жизни. На практике
реализовалась старая лихая присказка: «Жизнь — копейка» (особенно чу-
жая жизнь).
Были и такие, которые как-то переживали при выполнении не очень
благовидных поручений высшего руководства по массовому истреблению
непокорных. Недавно опубликовано письмо командующего 7-й армией
М. Н. Тухачевского В. И. Ленину. Он пишет 10 марта 1921 г. о «выпол-
нении моей пренеприятной задачи в Петрограде»97. Очевидно, речь шла о
подготовке к беспощадному подавлению кронштадских матросов. Но эти
угрызения совести не помешали Тухачевскому вскоре применить отравля-
ющие газы против тамбовских мужиков.
Однако можно полагать, что наиболее типичным был тот образ дей-
ствий, который в 1922 г. продемонстрировал командир корпуса Червон-
ного казачества В. М. Примаков. Четыре оголодавших казака 8 сентября
1922 г. силой отобрали у крестьян куски мяса и сала и убежали. Это,
конечно, не просто не хорошо, а очень не хорошо. Но ведь не смер-
тельно. Тем не менее Примаков отдал приказ расстрелять всех четверых
перед строем полка, поручив руководить расстрелом знаменитому чапа-
евцу комбригу Бубенцу. Легко можно себе представить, что творили по-
добные «борцы за дисциплину» в ходе боевых действий. Но теперь-то
было время мирное. И никакой- Примаков права расстреливать людей,
даже
провинив]
тш
хся,
не имел. А он взял, да расстрелял (правда, на
всякий случай согласовал свой беззаконный приказ с прокурором и пред-
седателем военного трибунала корпуса, которые тоже такого права не
имели).
И все-таки в армии нашелся человек, который поставил вопрос о рас-
следовании этого факта. Это был тогдашний военный прокурор РККА
Н. И. Татаринцев. Но законному ходу следствия воспрепятствовал коман-
дующий вооруженными силами Украины и Крыма М. В. Фрунзе. И даже
он — один из самых привлекательных и благородных людей в истории
Красной Армии — счел возможным 19 октября 1922 г. послать такую те-
леграмму: «Отдачу подобного приказа т. Примаковым признаю целесооб-
разным...»98. Очень интересная психология: главное, чтобы было
целесообразно, а законно или незаконно — это даже самого Фрунзе не
интересует. Прокурор РСФСР Н. В. Крыленко отменил это распоряжение
Фрунзе. Но судебного разрешения это дело так и не получило. За факти-
ческого убийцу Примакова вступились еще более высокие власти. Теперь
уже Президиум ВЦИК посчитал возможным вообще прекратить эго дело,
учитывая особые заслуги причастных к нему лиц в защите советской власти
и строительстве Красной Армии99.
Отсюда — мораль, простая как мычание. Если есть заслуги перед со-
ветской властью, если есть высокое служебное положение — тебе все по-
зволяется, тебе все можно. Можно даже без всякого суда отдавать приказы
о расстреле людей. Очевидно, именно поэтому Борис Пастернак одному из
главных героев своего знаменитого романа дал фамилию Стрельникова. Но
ничто на Земле не проходит бесследно. И любой, даже самый свирепый,
Стрельников в глубине души понимал, что если сегодня он расстреливает
162
ло своему хотению, то вот завтра другой Стрельников точно также может
запросто «шлепнуть» и его самого.
Артур Кёстлер, написавший целый роман об этом феномене всеобщего
«признавательства», совершенно справедливо, на мой взгляд, констатирует:
«...даже у лучших — у каждого — была своя Арлова на совести. Они
погрязли в собственном прошлом, запутались в сетях, сплетенных ими же
по законам партийной морали и логики, короче все они были виновны,
хотя и приписывали себе преступления, которых на самом деле не совер-
шали»100.
«Каждый — сын своих дел», мудро заметил Мигель де Сервантес Са-
аведра еще за четыре столетия до нас. Больп
бенно высшего комначполитсостава РККА, оказавшихся теперь под
следствием, родились в 90-е годы XIX и в начале XX века. Вместе со
своим старшим современником Александром Блоком они могли повторить
его строки и о себе:
Рожденные в года глухие
Пути не помнят своего.
Мы — дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничего.
нство лиц старшего и осо-
оказавшихся теперь
Внимательно вчитываясь в доходящие сейчас до нас сквозь толщу де-
сятилетий строки записанных даже в протоколах НКВД показаний бесчис-
ленных безвинных жертв, приходишь к выводу, что одним из важных
побудителей для многих и многих арестованных признаваться в том, чего
они не совершали, было моральное потрясение, связанное с внезапным
арестом. Вот лишь некоторые свидетельства, рисующие, различные нюансы
этой проблемы. Бывший военный комиссар Особого корпуса железнодорож-
ных войск дивизионный комиссар В. Е. Зайцев, член партии с 1917 г.,
отказываясь в суде от ранее данных «признательных» показаний, заявил,
что на предварительном следствии давал неверные показания потому, что
был обескуражен внезапностью ареста и впал в состояние безразличия101.
А бывший начальник кафедры военной географии Военной академии им.
Фрунзе полковник Г. А. Ветлин, когда ему на суде предъявили его «при-
знательные «показания, данные им на предварительном следствии, заявил,
что «эти показания он подписал не читая, так как был сильно потрясен
своим арестом»102.
Отказываясь в суде от «признательных» показаний, данных им на пред-
варительном следствии, бывший преподаватель тактики Военной академии
им. Фрунзе полковник А. Е. Громыченко заявил, что «дал их в момент
тяжелого морального потрясения»103. Бывший начальник отдела боевой под-
готовки Инженерного управления РККА полковник Н. Л. Ильяшевич, от-
казываясь в заседании военной коллегии Верховного суда СССР 25 августа
1938 г. от данных им на предварительном следствии «признательных» по-
казаний, заявил, что «дал их в состоянии невменяемости под впечатлением
показаний участников антисоветской организации»104.
Одной из важных причин, породивших самооговоры и оговоры других
лиц, была стремительно неожиданная трансформация в общественном по-
ложении. Вчера еще (накануне, даже за несколько часов до ареста) высо-
копоставленный, всеми уважаемый военный вельможа — комбриг, комдив,
комкор, а то и командарм, вдруг, буквально в мгновение ока, оказался за
решеткой, фактически абсолютно бесправным. И какой-то капитан, а то
и сержант государственной безопасности, полновластный его повелитель,
настойчиво требует давать показания о его заговорщической деятельности.
Понять всю глубину подобного перехода от яркого света высокопоставлен-
ности к полному мраку безнадежной беспомощности может только тот, кто
сам это пережил.
И тут невольное моральное падение происходило по-разному. Так, ком-
див Б. И. Базенков заявил на суде, что «на предварительном следствии
себя оговорил под влиянием показаний Захарова, Фельдмана и Лаврова,
которые назвали его участником антисоветской организации»105. Корпусной
комиссар И. М. Гринберг объяснил, что «ложные показания на предвари-
HI’
б*
163
тельном следствии дал в силу исключительных обстоятельств»*06. Комкор
Л. Я. Вайнер на суде 26 ноября 1937 г. заявил, что «он показания на
предварительном следствии и заявление писал в состоянии болез
и они
являются выдумкой»107.
Может быть, наиболее типичным в этом плане является свидетельство
комкора А. И. Тодорского. Арестованный 19 сентября 1938 г., он сначала
дал «признательные» показания, но в своем заявлении от 20 декабря 1938 г.
указал, что «вынужден был в состоянии глубокого потрясения дать кле-
ветнические показания на самого себя, как врага народа, но как только
пережил этот тяжелый период, сразу же отказался от ложных показа-
ний»108.
Явно негативным обстоятельством, толкавшим многих арестованных на
признание в несовершенных преступлениях, было охват
ищт
ее их чувство
полной безысходности, отчаяния, беспомощности перед всевластным и мо-
гучим аппаратом НКВД. О чувстве беспомощности «перед адской машиной»
НКВД писал Н. И. Бухарин в своем известном теперь завещании новому
поколению руководителей партии. Но ведь Бухарин считался, по словам
Ленина, «любимцем партии», многие годы был членом политбюро ЦК
ВКП(б), являлся личным другом Сталина, да и диктовал это свое завеща-
ние еще находясь в кремлевской квартире. А каковы же были переживания
сотен и тысяч воинов РККА, брошенных в тюремные застенки и воочию
ощутивших, что здесь грозные следователи НКВД относятся к ним, как к
твари дрожащей и что они каждого подследственного могут запросто пре-
вратить в лагерную пыль, а то и размазать по стене тюремной камеры.
...Когда в 1894 г. во Франции по обвинению в шпионаже в пользу
Германии осудили на вечную каторгу без должных доказательств капитана
французского генерального штаба Альфреда Дрейфуса, еврея по нацио-
нальности, на защиту его чести поднялись прогрессивные силы не только
во Франции, но и в других странах просвещенной Европы. Знаменитый
писатель Эмиль Золя обратился к президенту Франции с письмом «Я об-
виняю»; в стране возникло движение дрейфусаров, в котором активно уча-
ствовали такие высокоавторитетные в моральном отношении деятели, как
Жан Жорес, Анатоль Франс и др. Под давлением общественного мнения
Дрейфус в 1899 г. был освобожден, а в 1906 г., когда дрейфусары победили
на парламентских выборах, решением кассационного суда признан неви-
новным, полностью реабилитирован и восстановлен в армии.
...И вот прошло 40 лет. В Советском Союзе начали сотнями, тысячами
арестовывать безвинных военных в самых крупных
всяких объективных доказательств обвинять их в участии в сочиненном
советской тайной полицией военно-фа
[стеком заговоре, в
IHIIG
онаже в
пользу многих зарубежных разведок и после комедии суда тайно расстре-
ливать целыми пачками... А что же «соль земли», властители дум, поэты,
писатели, артисты, художники, ученые? Подавляющее большинство даже
из тех, кто имел мировое имя в своей профессиональной области, оказа-
лись, по метким словам Бориса Чичибабина, с душонкой как мошонка у
мышонка. Мне известно, что из действительно великих советских худож-
ников слова j
• 11Ш5
один Борис Пастернак отважился отказаться подписать
письмо «инженеров душ человеческих» с требованием немедленной смерт-
ной казни маршалу Тухачевскому и его сотоварищам.
Каждый арестованный воин РККА вспоминал о том, как «на воле» все
молчали об арестах, о расстрелах и вовсю клеймили «заговорщиков и шпи-
онов». Каждый понимал, что спасения нет. Но каждый хотел жить. Стрем-
ление выжить любой ценой, даже ценой самооговора и оговора своих
сослуживцев также явилось одной из немаловажных причин «признатель-
ных» показаний. О таких мотивах многие стеснялись говорить даже в свой
предсмертный час. (Ведь, в конце концов, в глубине души любой нормаль-
ный человек прекрасно понимает, «что такое хорошо и что такое плохо»).
Но вот бывший заместитель начальника Политуправления РККА армей-
ский комиссар 2 ранга Г. А. Осепян проявил такое своеобразное мужество.
В судебном заседании военной коллегии Верховного суда СССР 10 сентября
1937 г. он виновным себя не признал и честно и откровенно заявил, что
164
его «признательные» показания на предварительном следствии были лож-
ными и что он оговорил себя и других лиц, надеясь тем самым спасти
свою жизнь °9.
Какая-то часть подследственных поверила обманным заявлениям сле-
дователей, уверявших несчастных арестантов в том, что если они сознаются
в участии в заговоре, то им за такие показания сохранят жизнь.
Немаловажной причиной многих «признательных» показаний было
стремление подследственных «дожить до советского суда». Всеми фибрами
своей души, каждой клеточкой тела они ощущали, как их калечат и бук-
вально загоняют в гроб. И никто не слышит и не видит... А какие-то
представления о «справедливости советского суда» у них еще сохранились.
Чем все это обернулось — речь будет в следующей главе.
Имело место и такое явление, как «признание» подследственных явно
вымышленного, а иногда и абсурдного характера. Бывший начальник ка-
федры политэкономии Военно-политической академии бригадный комиссар
П. Л. Булат на предварительном следствии «признается», что он редак-
тировал издания, якобы содержащие троцкистские установки. За такое
тогда расстреливали с ходу, что и проделали с бригадным комиссаром
30 августа 1937 г. Прошло 18 лет и в ходе дополнительной проверки в
1955 г. была получена справка Государственной публичной библиотеки
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, из которой явствует, что книги, назван-
ные Булатом и проходившим по другому делу бригадным комиссаром
Л. О. Леонидовым, преспокойно хранились в открытом фонде библиоте-
ки110. Бывший начальник штаба ОКДВА комкор С. Н. Богомягков писал
Ворошилову из тюремной камеры в январе 1940 г.: «Показания я дал
явно ложные, например, я показал, что руководил вредительской по-
стройкой укрепленных районов на Дальнем Востоке. Между тем укреп-
ленные районы на Дальнем Востоке были закончены постройкой за два
года (до) моего прибытия на Дальний Восток»111. Кто знает, может быть
этот прием сыграл какую-то роль в том, что комкор Богомягков все-таки
избежал расстрела.
А вот другой, достойный пера трагических абсурдистов пример. Слу-
живший в РККА с 1927 г. Ландсберг был арестован по подозрению в
шпионаже. Рассуждения особистов были до предела просты и «железны»:
ион. Ландсберг дейст-
раз учился в заграничном университете, значит
НН
вительно с 1922 г. по 1927 г. учился в Пражском университете и от него
потребовали, чтобы он «признался». Что там с ним делали, я пока не
знаю, но он, очевидно надеясь хотя бы на школьную образованность сле-
дователей НКВД, «признался» в шпионаже, заявив, что его вербовщиком
был Палацкий (чешский ученый и политический деятель, умерший в
1876 г.), а его сообщниками — Гавличек-Боровский (чешский писатель,
умер в 1856 г.) и Гец фон Берлихинген (немецкий рыцарь, умерший еще
в 1562 г.). Эти исторические анахронизмы следователей НКВД абсолютно
не смутили; Важно, что «признался». И хотя, как показала прокурорская
проверка в апреле 1941 г., в деле Ландсберга никаких других данных кроме
его поистине фантастических личных «признаний» не было, тем не менее
тройкой НКВД по Ленинградской области он был преспокойно осужден к
расстрелу112.
Наконец, встречался и такой мотив «признательных» показаний, как
желание скорейшей своей смерти. По известному присловью «Лучше ужас-
ный конец, чем ужас без конца». И подобное наваждение посещало не
каких-либо изнеженных хлюпиков. Ему поддавались иногда и закаленные
бойцы с седою головой.
Арестованный 10 июля 1937 г. заместитель наркома обороны начальник
военно-морских сил РККА флагман флота 1 ранга В. М. Орлов виновным
себя ни в чем не признавал, неоднократно отказывался подписывать вы-
мышленные (подготовленные следователем НКВД) показания, отказывался
от ранее данных показаний. Но следователи Николаев, Ушаков и другие
продолжали требовать от него признательного показания так, чтобы они
были «написаны кровью и мозгом»113. До какого состояния могли эти
«умельцы НКВД» довести человека всего за одну неделю, можно судить
165
по заявлению Орлова на имя наркома внутренних дел СССР от 17 июля
1937 г.:
«На первом же допросе после моего ареста 11 июля я сразу заявил
ведущему следствие по моему делу УШАКОВУ о своей невиновности в
предъявленных мне обвинениях. Однако, после разъяснения мне, что ни-
каких заявлений о невиновности от меня принято не будет, что вопрос о
моей виновности уже доказан и от меня требуется только одно — призна-
ние, и находясь в состоянии тяжелой моральной подавленности и физиче-
ского изнеможения после сердечного припадка в камере, решил взять на
себя вину, чтобы ускорить развязку и добиться скорейшей смерти...
Когда же вечером 16 июля пом. начальника 5-го отдела ГУГБ НКВД
УШАКОВ, приняв от меня все написанные мною заявления, сказал мне,
что следствие ими не удовлетворено и что я должен дополнительно при-
знаться в своей
III
1И0НСК0Й
террористической и диверсионной работе, а
»
также о своем участии в заговоре, с значительно раннего срока, чем
мною указано в на
санных мною показаниях
что зашел в
тупик...
...Я никогда не был причастен к заговору ТУХАЧЕВСКОГО или ка-
ких-либо других лиц, никогда не вел шпионской, террористической, ди-
версионной и вредительской работы, никогда не был и не мог быть врагом
народа... Я нахожусь на грани сумасшествия. Через короткий срок я стану,
как стал ДЖЕММИ ХИГГИНС, неосмысленной собакой. Но это может
быть только в капиталистической стране, и не может быть у нас...
Я прошу Вас выслушать меня до того, как я потеряю рассудок... Прошу
Вас по соображениям не только личным, но и государственного порядка
вникнуть в мою судьбу...»114. Это стонет вчерашний замнаркома обороны —
начморси — член ВЦИК и ЦИК СССР!
2 августа 1939 г. с очередным письмом на имя Ворошилова обращается
осужденный бывший командир 9-й кавалерийской дивизии комдив
К. П. Ушаков: «Я боец и командир армии с ноября 1917 г., инвалид граж-
данской войны, награжден тремя орденами Красного Знамени — все отда-
ющий Советской Родине и ВКП (б) — теперь осужден как враг
революции... Следствие протекало около 17 месяцев... бросали мне обви-
нения в участии в 4-х организациях: РОВС, ПОВ, украинской национа-
листической и военно-фашистской, шпионаже в пользу Англии, Германии,
Афганистана и Польши... Будучи инвалидом гражданской войны, а в тот
период кроме того и больным, я не выдержал и после того как я написал
три заявления в марте-апреле 1938 г. Вам, И. В. Сталину и НКВД Укра-
ины, я вновь от следователя получал издевательства и никакого ответа, я
в психически полунормальном состоянии дал ложные показания как на
себя, так и на тех моих бывших сослуживцев, на которых с меня требовали.
Я стал добиваться одного — скорейшего расстрела... я больше вьщерживать
не мог»115.
Больно читать «самооговоры», когда человек сам себя губит, обрекая
на позор и мучения своих родных и близких. Но еще горше и страшнее
узнавать о том, что немало арестованных лиц комначполитсостава настоль-
ко потеряли представления о том, что можно и что нельзя, что вступили
на путь оговора знакомых им военнослужащих РККА, называя их участ-
никами мифического военного заговора. Конечно, каждый в общем-то волен
распоряжаться своей жизнью, но никому (кроме судей) не дано права ре-
шать вопрос жизни и смерти других людей. А здесь вопрос решался со-
вершенно однозначно. Как только появлялось чье-то показание о том или
ином военнослужащем, что он является участником
сотрудников НКВД сразу же появлялось «основание»
мог быть арестован.
К сожалению, оговоры имели довольно
1112
рокое
военного заговора, у
и он в любой момент
распространение. Во-
енных оговаривали и некоторые гражданские деятели. Проходившие по
процессам Е. А. Дрейцер оговорил майора Б. М. Кузьмичева, Р. В. Пикель
и К. Б. Радек комкора В. К. Путну и комдива Д. А. Шмидта116. Аресто-
ванный заместитель председателя Совнаркома УССР И. С. Шелехес ого-
ворил армейского комиссара 2 ранга М. П. Амелина и комдива
166
С. И. Венцоваш; некоторых военных оговорил бывший нарком финансов
СССР Г. Ф. Гринько118 и т. п. Но основные «оговорщики» военных сами
военные. Оговаривали
бы
«ши
ле начальники своих бывших подчиненных
своих вчерашних сослуживцев, оговаривали и бывшие подчиненные своих
бывших начальников. Здесь ни с чинами, ни со званиями не считались.
Следователи НКВД были особенно заинтересованы, чтобы в их умело и
хитро расставленные сети попадала как можно более крупная рыба. И
нередко это им удавалось.
Как бы мы ни сочувствовали безвинно убиенным восьми высшим ко-
мандирам РККА во главе с маршалом Тухачевским, надо признать, что
именно на основе их показаний, в которых они оговорили десятки коман-
диров и политработников, якобы являвшихся участниками военного заго-
вора, развернулась вся дальнейшая кровавая вакханалия арестов высшего
комсостава армии и флота. Эти аресты начались еще до суда над Туха-
чевским и другими. Уже 8 июня 1937 г. в ПриВО был арестован командир
2-й Вольской мотомеханизированной дивизии комбриг В. М. Воронков.
Единственным «основанием» для его ареста были показания Тухачевского,
назвавшего Воронкова со слов других лиц, участником заговора119.
Маршал М. Н. Тухачевский и комкоры В. М. Примаков и Б. М. Фель-
дман оговорили армейского комиссара 2 ранга Г. А. Осепяна, комкоров
Э. Ф. Аппогу, М. И. Василенко, А. И. Геккера, Б. С. Горбачева, И. С. Ку-
тякова, И. И. Смолина, С. А. Туровского, Л. Я. Угрюмова, комдивов
А. М. Вольпе, Е. С. Казанского, Й. Ф. Максимова, М. М. Ольшанского,
дивизионного комиссара П. М. Фельдмана120. И хотя впоследствии Главной
военной прокуратурой и военной коллегией Верховного суда СССР было
в имеющих юридическую силу документах определено, что показания Ту-
хачевского и Примакова не могут являться доказательством виновности
названных ими лиц, так как они неконкретны, противоречивы и уже тогда
у каждого непредубежденного юриста вызывали сомнение в их достовер-
ности, все оговоренные ими лица были арестованы сотрудниками особых
отделов, а затем и поголовно расстреляны.
Награжденный ранее орденами Ленина и Красной Звезды начальник
Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) бригинженер
Н. М. Харламов был арестован 9 ноября 1937 г. На заседании военной
коллегии Верховного суда СССР 29 июля 1938 г. его признали виновным
в том, что он якобы являясь активным участником антисоветской право-
троцкистской террористической организации, с 1932 г. по день ареста за-
нимался вредительством в области конструирования в том самом ЦАГИ,
начальником которого он был, а также организовывал диверсионные акты,
направленные к уничтожению самолетов. Дело дошло до того, что его
признали виновным в организации катастрофы самолета «Максим Горький»
и в участии в срыве перелета С. А. Леваневского через Северный полюс
в 1935 и 1937 годах. В ходе предварительного следствия бригинженер Хар-
ламов был доведен до такого состояния, что не только «признался» во всех
этих диких, состряпанных следователями НКВД обвинениях (и подтвердил
свои показания в суде), но и оговорил многих своих сослуживцев (в том
числе А. А. Архангельского, В. М. Петлякова, П. О. Сухого, А. Н. Туполева
и других). Осужден к ВМН и в тот же день расстрелян. Реабилитирован
посмертно 23 апреля 1955 г.121.
Упоминавшиеся выше комкор Ингаунис оговорил командарма 2 ранга
Алксниса, а также Берзина, Бокиса, Зонберга, Эидемана122, а дивинтендант
Петерсон «назвал» 16 человек, которых он якобы завербовал в антисовет-
скую организацию.
Иногда с подачи следователей оговаривали друг друга как бы в отме-
стку. К делу командарма 2 ранга М. Д. Великанова приобщена выписка
из протокола допроса комкора И. С. Кутякова, в которой содержатся по-
казания о Великанове. А Великанов в свою очередь оговорил Кутякова, а
затем и командарма 1 ранга И. П. Белова, армейского комиссара 2 ранга
А. И. Мезиса, комкоров И. К. Грязнова, Н. В. Куйбышева, В. Н. Левичева,
комдивов С. И. Венцова, К. К. Рокоссовского123. Более 20 человек назвал
участниками «фашистской шпионско-террористической, латышской органи-
167
зации» в своих вынужденных показаниях командарм 2 ранга И. И. Ваце-
тис124.
Вступивший в ряды РСДРП (б) сразу после Февральской революции
Г. Д. Хаханьян находился в рядах РККА с момента ее создания и занимал
ряд ответственных командных и политических постов. Он побывал комис-
саром стрелковой дивизии, командиром стрелкового корпуса, начальником
политуправления Украинского военного округа, начальником военной груп-
пы Комиссии Советского контроля при СНК СССР, членом Военного совета
ОКДВА, занимал видное место в партийных и советских органах. И вот
1 февраля 1938 г. комкор Хаханьян арестован. Начинаются допросы. Ком-
кор пытается удержаться от оговоров и самооговоров. Осенью 1938 г. его
«на беседу» вызывает Л. П. Берия. О чем именно шла эта беседа, не
известно даже руководящим функционерам НКВД, так как она велась на
грузинском языке. И свои показания от 29 октября 1938 г. Хаханьян на-
чинает со ссылки на указания Берии, лично предложившего ему дать под-
робные показания о неарестованном еще секретаре Комитета обороны при
СНК СССР комкоре Г. Д. Базилевиче. По свидетельству расследовавшего
дело Хаханьяна майора госбезопасности В. И. Бударева, до беседы с Берией
Хаханьян о принадлежности Базилевича к заговору не показывал, а теперь
вместе с ним оговорил и многих других. По делу Хаханьяна 9
февраля
st
1939 г. было вынесено специальное постановление о выделении материалов
на 31 человека, «изобличенных» им как участников военного заговора и
вредительства»125.
В различных документах НКВД СССР зафиксировано, что Маршал Со-
ветского Союза А. И. Егоров в показаниях в процессе предварительного
следствия заявил: «в заговоре участвуют поголовно все командуъ
рутов, кроме Блюхера...», а в собственноручных показаниях от 31 марта
1938 г. перечислил 60 известных ему участников заговора126. Армейский
комиссар 2 ранга М. П. Амелин на предварительном следствии признал
себя «виновным» и назвал как участников заговора 63 человека127. В про-
токолах допросов командармов 2 ранга А. И. Седякина и И. А. Халепского
за
ссано, что они назвали более чем по 100 лиц командного состава, якобы
являвшихся участниками военного заговора123. Бывший заместитель началь-
ника Управления по начсоставу РККА комдив И. Я. Хорошилов в судебном
заседании военной коллегии Верховного суда СССР 26 августа 1938 г.
отказался от данных им ранее на предварительном следствии «признатель-
ных» показаний, заявив, что в процессе следствия он оговорил 120 человек,
проходивших по его показаниям, когда в действительности он о существо-
вании заговора не знал и сам в нем не состоял129.
Дело доходило до того, что иногда арестованные оговаривали даже своих
родных, самых близких на свете людей. Бывали случаи, достойные пера
Шекспира. 19 июня 1937 г. арестован командир 50-го артполка майор
В. А. Самсыгин, а на второй день и его жена Т. В. Самсыгина-Вишнякова.
Что там особисты делали с майором, установить пока я не мог. Но судя
по архивно-следственному делу, он, член партии большевиков с 1917 г.,
и на предварительном следствии и в судебном заседании виновным в за-
говорщичестве себя признал и показал, что в военно-фашистский заговор
он был вовлечен в декабре 1936 г. своей женой. Такое признание — прямо
бальзам для следователей и судей. И уже 2 сентября 1937 г. приговорен
к расстрелу майор Самсыгин, а 8 марта 1938 г. и его жена (специально (?!)
подгадали под Международный женский день). Через два с лишним деся-
тилетия оба полностью реабилитированы за отсутствием состава преступ-
ления1293.
Невольно возникает мучительный вопрос: как такое могло случиться?
Ведь сегодня мы доподлинно знаем, что никакого военно-фашистского за-
говора в РККА тогда не было. Так почему же в большинстве своем безу-
словно люди неробкого десятка, не дрогнувшие в кровавых испытаниях
гражданской войны, искренне исповедовавшие законы боевой дружбы всту-
пили не только на путь самооговора, но и оговора других? Конечно же,
из современного далека мы не сможем достаточно полно и исчерпывающе
судить о всех причинах этого весьма печального явления. У каждого были
168
свои обстоятельства. Когда-то Ганс Фаллада свой знаменитый роман на-
звал: «Каждый умирает в одиночку». Так и попав
«е в застенки НКВД
воины РККА решали судьбоносный для себя вопрос: «давать требуемые
показания, или держаться», «оговаривать себя или сопротивляться до по-
следнего», «оговаривать своих боевых товарищей или жертвовать своей
жизнью»? Каждый решал в одиночку.
Необходимо со всей силой подчеркнуть, что между самооговором и ого-
вором других дистанция огромного размера. Если самооговор в несовер-
шенных действиях это преступление перед самим собой, перед семьей, то
ложный оговор других, твоих вчерашних боевых товарищей, это уже пре-
ступление перед другими людьми, твоими фронтовыми побратимами, перед
всем обществом. Но чтобы выработать более-менее обоснованное суждение
по этому вопросу, нам необходимо внимательнейшим образом изучить все
сопутствовавшие этим оговорам обстоятельства.
При господствовавшей тогда беспредельной власти органов НКВД, тре-
бовалось незаурядное мужество и просто отчаянная смелость, чтобы от-
крыто выступить с обвинением в адрес следователей особых отделов. И
тем не менее такие смельчаки находились. И их было относительно немало.
Один из героев гражданской войны бывший командир 3-го кавалерийского
корпуса комдив Д. Ф. Сердич на суде виновным себя не признал и заявил,
что признавал себя виновным на предварительном следствии ввиду «тяже-
лых методов следствия»130.
Признавший себя «виновным» и назвавший большое число лиц, как
участников заговора бывший начальник политотдела 48 сд полковой ко-
миссар П. Г. Тихомиров в собственноручном заявлении на имя наркома
обороны СССР (дата не указана) писал: «...будучи арестован в июле
1937 года и зная об аресте ряда лиц нач. состава, ложно, панически, при
больной психике, я оклеветал себя и других лиц начсостава и КОВАЛЕВА*,
дав под давлением следствия ложные и клеветнические показания о суще-
ствовании троцкистской контрреволюционной организации в 48 сд — не
будучи ее участником и не зная о ее существовании...»131.
Таким образом, в архивно-следственных делах действительно содер-
жатся «признательные» показания значительного боль
1Ш1
аства арестован-
ных по делу «военно-фашистского заговора в РККА», в том числе и
собственноручные. Причины такого довольно уникального явления в ми-
ровой истории весьма сложны и многообразны. Главное — многочисленные
документы неоспоримо свидетельствуют, что все эти признания получены
под непрерывным всеохватывающим давлением следствия, создававшим не-
виданно мрачную, по сути безнадежную обстановку, когда чувствующие
свою полную обреченность люди нередко переставали быть нормальными
людьми.
Но и это еще не все. И, может быть, даже не главное. Огромное ко-
личество имеющих юридическую силу документов заставляют любого объ-
ективного исследователя придти к выводу о том, что многое в этих
показаниях не только недостоверно, но является фальшивкой в чистом
е. совершенно сознательно сфальсифицировано следователями
НКВД.
СЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ФАЛЬСИФИКАЦИИ
Да, многообразнейший материал архивно-следственных дел, в том числе
нередко и собственноручно написанные показания многих сотен, а может
и тысяч военнослужащих РККА о своем участии в «военно-фашистском
заговоре», существует. И если судить «с птичьего полета», то можно придти
к выводу о реальном существовании такого заговора. Но мы-то теперь,
через 60 лет после появления этой версии получили, наконец, совершенно
неопровержимые доказательства, что эта версия насквозь ложная, не
* Речь идет о командире 48 сд комбриге Д. М. Ковалеве. Расстрелян в июне 1938 г.
Реабилитирован посмертно в апреле 1956 г.
169
выдерживающая даже малейшей честной юридической критики. Чем же
объяснить наличие этих показаний и насколько можно им верить?
Проведенная в середине и второй половине 50-х годов дополнительная
проверка архивно-следственных дел и приговоров, вынесенных «военным
заговорщикам» в строгих, имеющих юридическую силу, документах, убе-
дительно зафиксировала, что в ходе предварительного следствия следова-
телями и другими функционерами НКВД было допущено огромное
количество фальсификаций самого различного рода.
Примеры фальсификации следствия бесконечны. Ибо все дело о так
называемом военно-фашистском заговоре в РККА было с самого начала
совершенно сознательно с наглым цинизмом состряпано тогдашним руко-
водством НКВД СССР во главе со «сталинским наркомом» Н. И. Ежовым
и его первым заместителем М. П. Фриновским. А раз все дело «дутое», то
и обвинения в адрес каждого конкретного «участника» надуманные, опять-
таки сознательно фабриковались следователями особых отделов и террито-
риальных управлений НКВД. «Разоблаченные» и арестованные «заговор-
щики» шли таким мощным косяком, что даже самые шустрые и ухватистые
следователи не всегда могли запомнить, что именно они вкладывали в уста
привлеченных раньше и уже осужденных командиров и политработников.
(Компьютеров-то тогда еще не было). Но они этим отнюдь не смущались.
Они твердо и не без оснований надеялись, что члены военной коллегии
Верховного суда никогда не решатся проверить их утверждения. Так, увы,
и было в предвоенные годы. И только через два десятилетия — в ходе
дополнительной проверки стало выясняться, как буквально за нос водили
маститых членов военной коллегии.
Широко практиковались всякого рода фальсификации в процессе ис-
полнения оперативного приказа наркома внутренних дел СССР № 00485
от 11 августа 1937 г., которым предписывалось провести массовые аресты
военнослужащих польской национальности, поскольку они все якобы вхо-
дят в антисоветскую Польскую организацию войсковую («ПОВ»). Осуж-
денный в 1940 г. за антисоветскую деятельность и фальсификацию
следственных дел бывший начальник 3-го отделения 3-го отдела УГБ
УНКВД по Московской области А. О. Постель на допросе 11 декабря 1939 г.
показал: «...Я отношу первый период... фальсификации к моменту полу-
чения из наркомата целого ряда протоколов допроса поляков, польских
эмигрантов, якобы польских шпионов и провокаторов. В данном случае
могу сослаться на протоколы Домбаля, Пшибышевского и других, которые
в качестве образца быв(:
НЕ
<м) наркомом Ежовым рассылались по областям.
Целый ряд поляков, арестованных по этим протоколам, не имеющие ничего
общего с польской разведкой, под избиениями, как этого требовал нарко-
мат, подтверждали принадлежность к организации «ПОВ» и другим

онским повстанческим организациям»132.
О том, что дела на лиц польской национальности, служивших в
ОКДВА, якобы связанных с ПОВ, также были сфальсифицированы, показал
на допросе в 1940 г. и такой специалист по фальсификации, как бывший
заместитель начальника особого отдела НКВД ОКДВА капитан госбезопас-
ности Л. М. Хорошилкин133.
Уже в послевоенные годы при проверке Прокуратурой СССР одного
из дел, из 4-го управления КГБ при Совете Министров СССР было
получено сообщение, что данных о латышских антисоветских организа-
циях, якобы, действовавших на территории СССР, не имеется134. Однако,
по преступному указанию руководства НКВД СССР лица латышской на-
циональности арестовывались без всяких оснований, а затем путем
применения к арестованным незаконных методов следствия от них доби-
вались ложных показаний о причастности к контрреволюционным орга-
низациям,
о шпионаже, диверсиях и терроре. Упоминав
[ИСЯ
выше
сотрудник НКВД А. О. Постель показал в 1939 г., что так называемый
Всесоюзный латышский контрреволюционный центр в природе не суще-
ствовал, а был сфабрикован. Далее Постель, например, показал...«что
РУДЗУТАК, будучи латышом, «вскрыт» при латышском центре, как его
руководитель»135.
170
В определенных случаях не останавливались перед фальсификацией на
весьма высоком уровне. Так, в показаниях бывшего заместителя наркома
внутренних дел СССР комиссара госбезопасности 1 ранга Г. Е. Прокофьева
от 4 июня 1937 г. указано, что об антисоветской деятельности Рудзутака
он сначала узнал от наркома Ягоды, а затем по поручению последнего
установил с Рудзутаком «антисоветские связи». Эти показания вызывают
сомнение по двум обстоятельствам. Во-первых, просмотром дела Ягоды ус-
тановлено, что он никаких показаний об антисоветской деятельности Руд-
зутака не давал. А во-вторых, их нельзя признать достоверными и потому,
что из показаний старшего майора госбезопасности А. К. Залпетера явст-
вует, что эти показания Прокофьева были сфальсифицированы руководя-
щими сотрудниками ГУГБ НКВД СССР С. Г. Жупахиным и
Н. Г. Николаевым-Журид136.
Органы НКВД усиленно стряпали фальшивые версии о контрреволю-
ционных организациях, якобы действовавших во всеармейском масштабе,
но не брезговали «созданием» их и в локальных размерах. В ходе допол-
нительной проверки в 1956 г. осмотром архивно-следственных дел бывшего
начальника УНКВД по Днепропетровской области Е. Ф. Кривца и бывшего
начальника 5 отдела этого управления Я. Е. Флейшмана установлено, что
ими путем применения к арестованным продолжительных допросов, стоек
и избиений была «создана» не существовавшая в действительности «воен-
но-заговорщическая организация в частях 7 корпуса». За свои многочис-
ленные преступления, в том числе и за фальсификацию следственных дел,
Кривец и Флейшман были осуждены к расстрелу137.
О фактах фальсификации уголовных дел на бывших военнослужащих
Амурской военной флотилии как на участников контрреволюционной ор-
ганизации показали руководившие расследованием данного дела бывшие
сотрудники НКВД по ДВК Хорошилкин и Осинин, а также принимавшие
участие в ведении следствия
быв
е следователи Гринберг, Кибальченко,
Любимов и другие138.
Если уж «сочиняли» целые организации, то «организовать» признатель-
ные показания арестованного физического лица считалось делом более про-
стым. А требования руководства в этом отношении были совершенно
безальтернативны. «Была установка, — свидетельствует один из бывших
сотрудников «органов» (А. О. Постель), — если где-либо в протоколе упо-
мянут арестованный, обязательно добиваться признания и этих признаний
добивались»139. Причем нередко следователей НКВД совершенно не инте-
ресовала доказательность, правдивость показаний. Их интересовало лишь
одно — чтобы эти «признательные показания» были.
О зловещей роли сотрудников НКВД в фальсификации обвинений в
участии в так называемом военно-фашистском заговоре в РККА выявлено
в настоящее время большое количество самых разнообразных источников.
Но особое место среди них занимают свидетельства самих несправедливо
обвиненных в тягчайших преступлениях перед Родиной. В одном из над-
зорных производств чудом сохранилось письмо бывшего начальника полит-
управления Белорусского военного округа бывшего дивизионного комиссара
И. И. Сычева своей матери. Оно не было перехвачено военной цензурой.
Его в 1956 г. переслала Ворошилову вдова Сычева, как еще одно доказа-
тельство невиновности ее мужа. В мае 1941 г. из ИТЛ Сычев писал в
этом письме: «...я ни в чем не виноват... дело создали Цветков, Кривуша,
и они крепко за это осуждены Советским судом... Милая мама целую Тебя
крепко, крепко и горячо. Твой сын Ваня»140.
Очень многое зависело от расположения духа следователей НКВД. Они
получали (выбивали) показания от арестованных, а потом использовали
их в основном по своему усмотрению. 4 ноября 1937 г. они арестовывают
начальника политуправления Московского военного округа дивизионного
комиссара М. Г. Исаенко. И вот он на следствии 25 ноября 1937 г. называет
(мы нс знаем — под воздействием чего и называет ли вообще?) якобы
известных ему участников контрреволюционной организации артиллериста
Н. М. Хлебникова и политработника бригадного комиссара А. М. Кругло-
ва-Ланду. Хлебникову повезло — почему-то его «не взяли» и он впослед-
171
ствии умело воевал, стал генерал-полковником артиллерии. Героем Совет-
ского Союза. А Круглова-Ланду 11 марта 1938 г. «забрали» и, как явствует
из его дела, именно на основе показаний Исаенко. Но Исаенко назвал
Круглова участником контрреволюционной организации якобы со слов быв-
шего члена Военного совета МВО армейского комиссара 2 ранга Г. И. Век-
личева. Однако в его показаниях Круглов-Ланда вообще не упоминался141.
Из этого вполне резонно можно судить, что «нужные» следователям НКВД
показания буквально вкладывались в рот арестованным. В октябре 1938 г.
Круглов-Ланда был тем не менее расстрелян. Реабилитирован посмертно.
В ходе дополнительной проверки в 1956 г. дела бывшего начальника
ПВО гор. Москвы комбрига В. А. Бюллера военной коллегией Верховного
суда СССР было установлено, что имеющиеся в его деле «признательные»
показания были сфальсифицированы, состряпаны бывшими сотрудниками
особого отдела НКВД 1-й дивизии ПВО Рейтером, Кругловым и Толкаче-
вым142.
В качестве «доказательств» контрреволюционной деятельности бывшего
начальника 7-го отдела Генштаба РККА — комдива И. Ф. Максимова сле-
дователи НКВД приводили показания С. М. Белицкого, С. М. Савицкого,
Н. Г. Егорова. Но в них говорилось лишь о близости Максимова с Туха-
чевским и о критике Максимовым руководства НКО143. Видно, тогда всякая
попытка критики руководства немедленно подводилась под контрреволю-
цию...
В основу обвинения и приговора к расстрелу бывшего заместителя ком-
войск СибВО по авиации комдива К. В. Маслова были положены его «при-
знательные» показания, а также показания арестованных по другим делам
И. И. Прохорова, Н. И. Подарина, И. 3. Зиновьева. Никаких других до-
казательств виновности комдива Маслова в его деле нет. В ходе проверки
выяснилось, что Зиновьев в суде от своих показаний отказался, как от
ложных, что показания Прохорова и Подарина — не основательны и, как
записала военная коллегия в своем определении от 8 декабря 1956 г., «дело
на Маслова было сфальсифицировано быв. работниками НКВД»144.
При рассмотрении заключения ГВП по делу бывшего командира 16 ск
комдива А. П. Мелик-Шахназарова, расстрелянного 30 октября 1937 г.,
военная коллегия в заседании 29 марта 1958 г., принимая решение об
отмене приговора и реабилитации комдива, записала в своем определении:
«...дополнительным расследованием установлено, что материалы, на кото-
рых основывалось обвинение МЕЛИК-ШАХНАЗАРОВА, не соответствуют
действительности и были сфальсифицированы быв:
ми
сотрудниками
НКВД»145.
Как «участник антисоветского военного фашистского заговора» по приго-
вору выездной сессии военной коллегии Верховного суда СССР от 25 марта
1938 г. был расстрелян бывший комиссар 18-го стрелкового корпуса дивизи-
онный комиссар Л. Г. Якубовский. Дополнительной проверкой, проведенной,
к сожалению, только через 22 года, было установлено, что «все материалы
предварительного следствия по данному делу были сфальсифицированы быв-
шими работниками органов НКВД Хорошилкиным, Ивановым и другими»146.
Л. Г. Якубовский реабилитирован посмертно 18 июня 1960 г.
Комендант Могилев-Ямпольского укрепленного района дважды красно-
знаменец комдив И. И. Раудмец был арестован в Киеве 11 июня 1937 г.,
а 9 сентября этого же года осужден военной коллегией к расстрелу. Одно
из главных «оснований» приговора — якобы он являлся участником анти-
советского военного заговора, в который был завербован в 1937 г. Якиром147.
В ходе дополнительной проверки выяснилось, что в деле по обвинению
Раудмеца имеются выписки из показаний комкора Д. С. Фесенко и комдива
С. И. Венцова-Кранца о том, что об участии Раудмеца в заговоре им было
известно со слов Якира (самого Якира судили как раз в день ареста Ра-
удмеца, и на второй день расстреляли). Однако просмотром дела по обви-
нению Якира установлено, что последний не только не назвал Раудмеца
в числе лиц, вовлеченных им в заговор, но показал, что Раудмеца он в
заговор не вовлекал «из-за его болтливости»148 (может хоть таким приемом
Якир на краю своей могилы хотел спасти своих боевых товарищей).
172
Бывший сотрудник особого отдела НКВД 39-го стрелкового корпуса
Прокофьев при допросе его 3 августа 1939 г. на очной ставке с бывшим
начальником особого отдела 22 сд Тоукачем показал, что следствие по
делам бывших военнослужащих 276 сп Локтюшина, Гапоненко, Швырева,
Виттенберга и Осикова проводились Тоукачем с грубым нарушением со-
ветских законов и что следственные дела на всех этих лиц были сфаль-
сифицированы Тоукачем. За фальсификацию следственных дел Тоукач был
осужден в 1939 г.149.
Многие работники особых отделов НКВД шли на фальсификацию дел
без всякой опаски, надеясь на то, что никому не позволят проверять до-
стоверность сочиненных ими разного рода версий. В подавляющем боль-
шинстве случаев именно так и было. Вместе с тем надо отметить, что
имеются факты, позволяющие сделать вывод о том, что некоторые доку-
менты, противоречащие состряпанным версиям и, следовательно, неугодные
следователям и руководству НКВД, просто уничтожались уже в довоенные
годы. Когда в середине 50-х годов началось, наконец, дополнительное рас-
следование по делу бывшего комкора А. И. Тодорского и когда Главная
военная прокуратура запросила компетентные органы, почему в архивно-
следственном деле бывшего маршала А. И. Егорова не оказалось протокола,
из которого якобы была сделана выписка, приобщенная к делу Тодорского,
то учетно-архивный отдел КГБ ответил, что данный протокол мог быть
уничтожен при ликвидации в 1939 г. «излишних» показаний Егорова 50.
Важно было успеть человека расстрелять, а документы всегда можно «по-
чистить»...
«Исчезновение» документов считалось делом обычным. И тогда выявить
это было по существу невозможно. Ведь никого и близко к ним не под-
пускали. А когда следователи ГВП получили такую возможность, то многое
обнаружилось. Вот, например, в деле корпусного комиссара Т. К. Говору-
хина имеется копия показаний корпусного комиссара И. Ф. Немерзелли о
том, что Говорухин — якобы участник заговора. Эта копия заверена НКВД
с указанием, что подлинник протокола допроса хранится в деле Немер-
зелли. Однако при проверке указанного протокола в деле Немерзелли не
оказалось, а по другим его показаниям Говорухин вообще не проходил151.
Установлены факты изъятия следователями НКВД тех или иных «не-
удобных» для их версии показаний. Противоречившие показаниям Туха-
чевского некоторые показания Фельдмана (а также и соответствую
ле
показания Тухачевского о «вербовке» комкора Горбачева) из дела Корка,
Фельдмана, Тухачевского и других были изъяты и приобщены к этому
делу лишь после того как Тухачевский, Фельдман и Горбачев были осуж-
дены и расстреляны152.
Комкор Н. Н. Криворучко был признан виновным в том, что с 1931 г.
якобы являлся участником антисоветского военного заговора, в который,
по показаниям Криворучко, он был завербован Якиром. Однако проверка
архивно-следственного дела Якира показала, что по его показаниям, даже
прошедшим через руки следователей, Криворучко «не проходит»153.
Накануне 20-летней годовщины РККА, 22 февраля 1938 г. был осужден
к ВМН и в тот же день расстрелян бывший заместитель начальника штаба
Сибирского военного округа, коммунист с подпольным стажем — с
1913 г. — «с шестнадцати мальчишеских лет», комбриг В. Г. Драгилев.
Одним из оснований такого беспощадного приговора была подшитая к уго-
ловному делу Драгилева копия собственноручных показаний осужденного
по другому делу Федотова. Однако, как это официально зафиксировано в
определении военной коллегии от 7 июля 1956 г., осмотром уголовного
дела Федотова установлено, что подлинника этих собственноручных его
предполагать, что этих показаний вообще не было. Иначе — куда бы они
определении военной коллегии от 7 июля 1956 г
показаний в указанном выше деле не имеется154. Вполне резонно можно
предполагать, что этих показаний вообще не было. Иначе — куда бы они
девались? А выписку в дело Драгилева «хитроумные» и безнаказанно на-
глые следователи НКВД просто сочинили и подсунули военной коллегии.
А та и клюнула по принципу «обманываться рада».
Одним из оснований для осуждения флагмана 1 ранга Э. С. Панцер-
жанского к расстрелу послужили представленные следователями НКВД по-
173
на, который, со слов
казания арестованного комкора Б. М. Фельдмана о том, что он знал о
принадлежности Панцержанского к военному заговору со слов маршала
М. Н. Тухачевского. Между тем, как показала дополнительная проверка,
Тухачевский никаких показаний в отношении Панцержанского не дал. Бо-
лее того, стараясь, очевидно, попытаться спасти от ареста военных моряков,
Тухачевский показал, что пока военно-морской флот не вырастет в более
крупную силу, он не считал нужным привлекать в заговор работников
этого флота ss.
В январе 1938 г. в Москве был арестован заместитель командующего
войсками Л ВО по авиации комдив В. Н. Лопатин. Как видно из материалов
дела, он был арестован по показаниям комкора Хри
комкора Меженинова, называл его в числе участников антисоветского за-
говора и в дальнейшем совместно с ним проводил подрывную работу в
области авиации. Однако в деле Лопатина показаний Хрипина и Межени-
нова не имеется и, как показала проверка их дел, Хрипин в июле 1956 г.
был реабилитирован, а по показаниям Меженинова Лопатин в числе уча-
стников заговора вообще не проходил. Как видно из справки администра-
ции тюрьмы, Лопатин вызывался следователями на допросы 28 раз, но в
деле имеется только три протокола его допросов, два из которых допра-
шивавшими его следователями даже не подписаны156. Но и одного прото-
кола для решения судьбы человека в то время хватало с избытком. 29 июля
1938 г. комдив Лопатин был приговорен к ВМН и в тот же день расстрелян.
Реабилитирован посмертно 12 декабря 1956 г.
На допросе 25 февраля 1937 г. арестованный бывший заместитель на-
чальника Военно-политической академии дивизионный комиссар И. С. Ни-
жечек заявил: «Теперь мне стало ясно, что я являлся участником сборищ
контрреволюционной троцкистской группы...». Копия этого протокола, при-
общенная к делу арестованного бывшего начальника кафедры политэконо-
мии этой же академии бригадного комиссара П. Л. Булата, была
сфальсифицирована и в ней вместо слов: «Теперь мне стало ясно...» ука-
зано: «Признаю, что я являлся участником сборищ контрреволюционной
троцкистской группы»157.
В качестве доказательства «виновности» бывшего начальника политуп-
равления АОН дивизионного комиссара И. П. Зыкунова в предъявленном
ему обвинении к его делу была приобщена выписка из протокола допроса
обвиняемого корпусного комиссара И. Ф. Немерзелли от 19 августа 1938 г.
Однако в ходе дополнительной проверки в 1955 г. было установлено, что
протокол допроса Немерзелли от 19 августа 1938 г. в его деле вообще не
имеется. В этой выписке указано, что о Зыкунове как участнике заговора
он, Немерзелли, узнал якобы от армейского комиссара 1 ранга П. А. Смир-
нова. Между тем Смирнов в своих показаниях утверждал, что об участии
Зыкунова в заговоре ему якобы известно от Немерзелли158.
Только в ходе дополнительной проверки дела расстрелянного в мае
1938 г. бывшего начальника политотдела Совгаваньского укрепрайона бри-
гадного комиссара И. Е. Масев
были приобщены письма Масевицкого на имя уполномоченного НКВД
СССР по ДВК В. А. Балицкого, в адрес политуправления ТОФ, к своей
жене. Эти письма были написаны после ареста и из них видно, что Ма-
севицкий категорически отрицал какое-либо свое участие в антисоветской
деятельности. Но все эти письма были спрятаны в архив органов госбезо-
пасности. И лг
изъяты оттуда и приобщены к материалам дополнительного расследова-
ния159.
[кого было установлено, что к делу не
ъ в ходе дополнительной проверки в 1956 г. они были
Бывший командир 3-го тяжелого авиакорпуса АОН ВВС комбриг
А. М. Тарновский-Терлецкий, находясь под арестом, на шести листах на-
писал заявления о незаконных действиях работников органов НКВД. Но,
как показала дополнительная проверка в 1965 г
вно-следственном деле бывшего комбрига, отсутствуют160.
Николай Иосифович Раттэль (1875 г. р.), бывший генерал-майор цар-
ской армии, почти всю гражданскую войну был последовательно началь-
ником штаба Высшего Военного Совета РСФСР, штаба Реввоенсовета
эти заявления в архи-
174
Республики и затем Всероссийского Главного Штаба. В ноябре 1925 г.
вышел в отставку. Но 13 марта 1930 г. арестован органами ОГПУ по
обвинению в связи с антисоветской заграничной организацией. На допросах
Раттэль категорически отрицал какую-либо враждебную деятельность про-
тив советской власти. Он показал: «...Я могу с полным сознанием ответ-
ственности за свои слова здесь еще раз констатировать, что лично я,
подчинившись Рабоче-Крестьянской власти, с 21 ноября 1917 года добро-
вольно, конечно первое время больше по инстинкту, с тех пор беспрерывно,
абсолютно честно, сознательно, убежденно и преданно работаю на пользу
Рабоче-Крестьянской власти. Й нет такого теперь и в будущем случая,
при котором я мог бы изменить этой власти. В пределах моих сил, знаний,
умения и опыта эта власть всегда, без колебаний, уверенно может рассчи-
тывать на меня при всех обстоятельствах»161. Постановлением Коллегии
ОГПУ от 25 мая 1930 г. дело в отношении Раттэля было прекращено.
Прошло 8 лет, наступили годы большого террора и 28 июля 1938 г.
Раттэль был снова арестован. В справке на арест он объявлялся одним
из организаторов и руководителей офицерской диверсионной террористи-
ческой организации и обвинялся в том, что состоя с 1930 г. секретным
сотрудником органов НКВД, он «формально относился к работе и никаких
серьезных дел не дал»162. В ходе следствия 63-летний бывший царский
генерал допрашивался «более 22 раз». Его били. Выбили оговор и на себя
и на других. Но при объявлении ему об окончании следствия по делу,
Раттэль 11 февраля 1939 г. собственноручно написал на протоколе, что
«Мною 31 декабря 1938 г. подано заявление Народному Комиссару Внут-
ренних Дел СССР об отказе от показаний, данных мною следствию»163.
Но к делу это заявление приобщено не было. В судебном заседании во-
2 марта 1939 г. Раттэль виновным себя ни в чем не
енной коллег
ж
признал, от своих показаний, данных на следствии, отказался, заявив,
что они ложны и даны под физическим воздействием. Приговорен к рас-
стрелу. Реабилитирован посмертно.
С полной уверенностью можно утверждать, что все уголовные дела на
так называемых участников военно-фашистского заговора фальсифициро-
вались совершенно конкретными людьми. На мой взгляд, совершенно ти-
пичной может считаться оценка уголовного дела на бывшего начальника
курсов «Выстрел» комдива А. А. Инно-Кульдвер, сформулированная в оп-
ределении военной коллегии Верховного суда СССР от 29 сентября 1956 г.
и состоящая в том, что оно «было сфальсифицировано бывшими работни-
ками У НКВД по Московской области Бодулинским, Пиком и Столяро-
вым»164.
Весьма распространенным способом фальсификации уголовных дел в
процессе предварительного следствия были допросы без ведения протокола.
Следователь НКВД вызывал арестованного командира (политработника) и
категорически требовал признаться в ведев
ISIS
контрреволюционной дея-
тельности, в участии в военно-фашистском заговоре и т. п. Подавляющее
большинство допрашиваемых решительно отметали эти обвинения не толь-
ко на первом допросе, но и на десятом, двадцатом, а то и шестидесятом-
семидесятом. В подобных случаях следователь никакого протокола допроса
не вел и терпеливо, как матерый хищник в засаде, ждал своего часа. Рано
или поздно наступал предел выдержки, терпения, мужества безвинных
жертв. Сдавали нервы, надламывалась психика, иссякали силы, звучало
«признание». И вот тогда-то следователь НКВД усердно фиксировал столь
желанное для него заявление. И ему, очевидно, казалось, что он не даром
ест свой хлеб с маслом, что он «честно» помогает советской власти в
«очищении армии» от врагов народа.
В деле приговоренного к расстрелу комбрига А. Д. Зарина имеется
только один протокол его допроса, тогда как, согласно справке из Лефор-
товской тюрьмы, Зарин допрашивался 25 раз165. Бывший начальник штаба
авиационной армии комбриг Н. Г. Андрианов с момента ареста и до окон-
чания следствия по его делу допрашивался 26 раз. Между тем в его деле
имеется лишь один протокол от 4 мая 1938 г., касающийся существа об-
винения, составленный на 79 листах. Причем из него не видно, что Анд-
175
рианов в течение трех месяцев, т. е. на 19 допросах, виновным себя не
признавал; никаких протоколов подобных допросов просто не составля-
лось166.
С грубыми нарушениями официально провозглашенных законов было
проведено предварительное следствие по делу бывшего заместителя началь-
ника АБТУ РККА комдива М. М. Ольшанского. Он был арестован еще
15 апреля 1937 г., но обвинение ему было предъявлено только через два
месяца после ареста. Он вызывался на допрос в Лефортовской тюрьме
32 раза, а в деле имелись лишь четыре протокола его допросов, да при-
общенные к делу фальсифицированные следователем копии протоколов до-
проса арестованного Якобсона167 и т. п. Но в условиях психоза 1937 года
и эти явные фальшивки срабатывали; 20 сентября комдив Ольшанский был
расстрелян.
Бывший член Военного совета Авиации особого назначения корпусной
комиссар И. М. Гринберг вообще не был допрошен по существу дела, не-
смотря на то, что, как видно из справки администрации тюрьмы, он вы-
зывался на допросы 44 раза168. Тем не менее военная коллегия Верховного
суда СССР 29 июля 1938 г. приговаривает его к расстрелу и в тот же
день этот приговор был приведен в исполнение. Затем, как водится, через
19 лет — посмертная реабилитация.
В архивно-следственном деле бывшего члена Военного совета МВО кор-
пусного комиссара Б. У. Троянкера содержится всего один-единственный
протокол его допроса от 3 июля 1938 г., а по справке начальника Лефор-
товской тюрьмы Троянкер допрашивался 45 раз169. Как явствует из справки
следственной части НКГБ СССР, бывший начальник отдела НИИ ВВС
РККА комбриг А. И. Залевский вызывался на допросы 47 раз, однако в
материалах уголовного дела сохранилось только 8 протоколов допросов, а
допросы, «не устраивавшие» следствие, попросту не протоколировались170.
Из справки начальника Лефортовской тюрьмы от 10 ноября 1955 г. усмат-
ривается, что легендарный герой гражданской войны комкор Е. И. Ковтюх
только за время содержания его в этой тюрьме допрашивался 69 раз, в
материалах же уголовного дела имеется всего 4 протокола его допросов171.
И, наконец, еще один выразительный факт. Судя по -справке той же
Лефортовской тюрьмы, бывший командующий войсками Средне-Азиатского
военного округа, награжденный тремя орденами боевого Красного Знамени
комкор И. К. Грязнов вызывался на допрос 71 раз, а в материалах уго-
ловного дела имеется лишь один-единственный протокол его допроса от
15 октября 1937 г. И тот полностью сфальсифицирован, ибо именно в этот
день Грязнов на допрос вообще не вызывался172.
Обычно следователи НКВД самыми разными путями, средствами, ме-
тодами стремились заставить подследственных дать собственноручные «при-
знательные» показания. И в большинстве случаев им этого удавалось
добиться. Другой вариант состоял в том, что «нужные» показания состав-
ляли сами следователи. Они обычно умело выхватывали отдельные момен-
ты из реальных показаний, отпечатывали их на пишущей машинке, а

доведенному «до кондиции» измученному подследственному оставалось
только подписать эту смертоносную следовательскую стряпню.
Но был еще и третий вариант (когда два предыдущих не проходили).
В этом случае следователи просто сочиняли «признательные» показания.
Вот свидетельство бывшего дивизионного комиссара И. И. Кропачева: «Мне
записано одно из обвинений, что вместе с другими заговорщиками разло-
жил 16 сд, тде я был начподивом с 1931 по 1933 год. На самом деле в
1933 г. 16 сд получила первенство в Л ВО — по всем видам боевой под-
готовки. Я рассказал следователю, но он записал: «разложил»173.
Мало того, что в буквальном смысле слова «выбивали» у арестованных
по другим делам «уличающие» показания на находящихся еще на воле
командиров и политработников, а затем эти оговоры вклеивали в дела
обреченных, так некоторые сотрудники НКВД доходили до прямого обмана
своих непосредственных начальников (а может быть делали это с молча-
ливого их соизволения?). В составленном следователями НКВД обвини-
тельном заключении по делу комкора И. Д. Косогова и проштампованном
176
военной коллегией Верховного суда СССР приговоре утверждалось, что
Косогов был завербован в антисоветскую организацию комбригом
С. П. Обысовым. Однако, как установила последующая проверка, никаких
показаний о Косогове Обысов не давал174.
Одним из фальсификаторских приемов были ссылки на якобы имею-
щиеся «изобличительные» показания лиц, арестованных по другим делам,
при фактическом отсутствии копий этих показаний в деле обвиняемого.
Например, в обвинительном заключении на бывшего члена Военного совета
Черноморского флота дивизионного комиссара С. И. Земскова указывалось,
что он-де изобличается показаниями бывшего заместителя наркома обороны
СССР и начальника Морских сил РККА В. М. Орлова и заместителя ко-
мандующего Тихоокеанским флотом Г. П. Киреева (дело в том, что до
1937 г. Земсков служил на ТОФе заместителем начальника политуправ-
ления флота). Но в деле Земскова показаний Орлова и Киреева вообще
не имеется175. Таким образом, следователи НКВД чувствовали себя на-
столько никому не подсудными, непроверяемыми, всесильными, что во мно-
гих случаях действовали просто нагло, не только не соблюдая даже
ях норм УПК РСФСР, но и не утруждая себя хотя бы элемен-
простей
ill
тарной попыткой свести концы с концами в своих обвинительных конст-
рукциях.
А вот другой похожий пример усердного плетения криминальной сети
следователями НКВД. 27 июля 1937 г. был арестован начальник отдела
портов УВМС РККА дивинтендант И. Я. Анкудинов. Длительное время
он виновным себя ни в какой антисоветской деятельности не признавал.
И лишь 6 сентября 1937 г. от него были получены «признательные» по-
казания. Следователи «подкрепляли» их выписками из показаний
И. М. Лудри и В. М. Орлова. Изучение же дел по обвинению Лудри и
Орлова показало, что оба они на первых допросах вообще не называли
Анкудинова участником заговора, а затем стали его называть, при чем
каждый утверждал, что именно он завербовал Анкудинова176. Эти проти-
воречия явно свидетельствуют о неправдоподобности показаний этих лиц,
о том, что в данном случае следователи НКВД явно «организовали» нуж-
ные им показания.
Схема действий следователей НКВД по фабрикации обвинительных за-
ключении на командиров и политработников РККА за их мифическое уча-
стие в придуманном воспаленным воображением тогдашнего руководства
НКВД «военно-фашистском заговоре» была довольно примитивна и убога.
Им важно было получить хоть одно «показание». Наличию этих показаний
в аппарате НКВД всегда придавалось большое, по сути решающее, значе-
ние. На основе этих никем не проверяемых (ни как они получены, ни
насколько они достоверны) сведений тогдашние члены военной коллегии
Верховного суда СССР и члены военных трибуналов округов в стремитель-
ном темпе отправляли попавших к ним на расстрел. А тут еще «великий
вождь мирового пролетариата и всего прогрессивного человечества» в до-
вольно широкой армейской аудитории изволил публично ориентировать
особистов и весь личный состав РККА, специально подчеркнув значение
показаний.
И пошло-поехало. Получив одно-единственное показание на того или
иного командира, следователи НКВД, как правило, немедленно арестовы-
вали его, путем применения ничем не ограниченных издевательств и из-
биений, вплоть до изощренных пыток, выбивали «собственноручные»
показания, или заставляли подписаться под состряпанными самими же сле-
дователями перепечатанными на машинке протоколами. А затем, для вя-
щей «доказательности» прилагали к делу арестованного никем не
проверенные, реально существовавшие, а нередко и отсутствующие в делах
выписки из протоколов допросов военных, арестованных по другим делам.
Так, например, к делу бывшего командира 7 ск комдива Ф. Ф. Рогалева
были приложены «обвинительные» выписки из протоколов допросов 33 че-
ловек. И все они, как показала дополнительная проверка в 1956 г., ока-
зались неосновательными177. А тогда — в сентябре 1937 г. — они
сработали. И Рогалев был расстрелян.
177
Получив только им известным путем «признательные» показания от со-
противлявшегося два месяца бывшего начальника артиллерии РККА комдива
Н. М. Роговского, следователи особого отдела по излюбленной ими методике
стали «подкреплять» их показаниями других лиц. И в этом мероприятии —
выдумке, хитрости, беспардонности и наглости следователей не было предела.
Ведь проверить-то их никто не мог (или мог, но боялся). И врали они напро-
палую. К делу Роговского были приобщены выписки из показаний арестован-
ных командармов 1 ранга И. П. Уборевича и И. Э. Якира, комкора
Н. А. Ефимова, комдива Е. С. Казанского, комбрига А. И. Сатина. Но как
показала дополнительная проверка в 1956 г., все эти приложенные к делу
показания не могли являться доказательством вины Роговского, так как все
они неконкретны, не содержат каких-либо сведений о реальной антисовет-
ской деятельности обвиняемого, а состоят лишь из голословных заявлений о
причастности Роговского к «военно-фашистскому заговору». Причем, судя по
этим выпискам, Якир назвал Роговского участником заговора якобы со слов
Уборевича, а Уборевич и Ефимов — со слов Тухачевского. Однако, осмотром
архивно-следственного дела на Тухачевского установлено, что он (даже при
всем искусстве следователей к манипуляциям) никаких показаний в отноше-
нии Роговского вообще не давал178.
Самые примитивней
де фальсификации при фабрикации дел подслед-
ill
ственных встречались буквально на каждом шагу. Вот в декабре 1937 г.
арестовывают бывшего начальника войск связи РККА, а затем начальника
5-го Главка Наркомата оборонной промышленности СССР коринженера
Н. М. Синявского. Был бы человек, а статья найдется. Выбиваются «при-
знательные» показания и у самого Синявского, произвели его еще в гер-
манского и американского шпиона, и в расстрельный день 29 июля 1938 г.
он вместе со многими другими военачальниками (но каждый «по своему»
делу) приговаривается к ВМН. А что же выяснилось в результате допол-
нительной проверки в 1956 году? В официальной справке Особого отдела
ГУГБ НКВД СССР, послужившей своеобразным юридическим основанием
для ареста Синявского, утверждалось, что он как заговорщик уличается
показаниями С. В. Борцовского и И. А. Халепского, которые-де узнали об
этом со слов Тухачевского. Но в ходе проверки выяснилось, что Тухачев-
ский о Синявском показаний не давал. В этой же справке утверждалось
далее — якобы В. М. Примаков показал, что Синявский известен ему, как
заговорщик, со слов И. И. Гарькавого, но Гарькавый Синявского также не
называл179. Что это? Забывчивость или некомпетентность следователей
НКВД? Или просто лень? Скорее всего — чувство вседозволенности, ощу-
щение полной, абсолютной, беспредельной власти над всеми попавшими в
их руки людьми, да и над теми, которые еще пока «на воле». Ведь никто
из них, абсолютно никто, вплоть до наркомов и членов политбюро ЦК
ВКП (б) не застрахован от скоропостижного ареста органами всесильного и
всемогущего НКВД. Вот и пишут они, что хотят. И каждый начальник,
вплоть до наркома, должен верить им. А если не поверит и попытается
проверить, то во-первых, ему все равно такой возможности не дадут, («мы
сами себя проверяем»), а во-вторых, сразу становится человеком «подозри-
тельным», кандидатом в покойники.
К делам по обвинению бывших ответственных сотрудников Политуп-
равления РККА корпусного комиссара И. Г. Неронова, бригадного комис-
сара А. С. Александрова и полкового комиссара В. М. Берлина приобщены
выписка из показаний бывшего старшего инспектора ПУ РККА дивизион-
ного комиссара Ф. Л. Блументаля от 3 сентября 1937 г. Но при дополни-
тельной проверке было установлено, что в деле по обвинению Блументаля
такого протокола вообще нет180.
Фиктивными оказались и приобщенные (как основание для обвинения)
к делу бывшего комиссара 1-го тяжелого авиакорпуса бригадного комиссара
Л. А. Краузе выписки из показаний В. К. Озола, И. Я. Юкамса и Я. К. Бер-
зина. В ходе дополнительной проверки было установлено, что никаких
показаний в отношении Краузе они не давали, и что в архивно-следствен-
ных делах этих лиц вообще отсутствуют подлинные протоколы, выписки
из которых приобщены к делу Краузе181.
178
Обвинение бывшего начальника Управления продснабжения РККА ко-
ринтенданта А. И. Жильцова основывалось на показаниях 19 арестованных
по другим делам бывших военнослужащих182*. В ходе дополнительной про-
верки выяснилось, что все эти показания оказались несостоятельными. Но
коринтендант-то еще в сорок первом загиб в заключении...
Пожалуй, самым распространенным и самым губительным для подслед-
ственного был такой прием фальсификации, как составление протоколов
допросов следователями НКВД в отсутствие допрошенных. Уже к осени
1936 г. широко установилась такая практика, когда после ряда допросов
следователь на основе своих записей и главное — на основе требований
начальства — составлял протокол, в который вносил все, что, по его мне-
нию, должен был показать арестованный. Протокол перепечатывался на
машинке и затем давался арестованному на подпись. Очевидно лучше всех
знал, как все это происходило, нарком внутренних дел СССР Н. И. Ежов.
И вот что он вынужден был заявить 3 марта 1937 г. на пленуме ЦК
ВКП(б): «Я должен прямо сказать, что существовала такая практика: преж-
де чем протокол давать на подпись обвиняемому, его вначале просматривал
следователь, потом передавал начальству повыше, а важные протоколы
доходили даже до наркома. Нарком вносил указания, говорил, что надо
ш
за
емому182.
сывать так, а не эдак, а потом протокол давали подписывать обвиня-
Здесь Ежов как бы критикует своего предшественника на посту нар-
комвнудсла Ягоду и вроде ратует за соблюдение «социалистической закон-
ности». Но это очередное проявление фарисейства. На самом деле
фальсификация протоколов именно при Ежове приобрела огромный масш-
таб. Дело доходило до того, что даже протоколы допроса бывшего члена
политбюро ЦК ВКП(б) Я. Э. Рудзутака следователь НКВД писал не со
слов Рудзутака, а под диктовку другого следователя НКВД Ярцева183.
В результате дополнительного расследования дела бывшего члена Во-
енного совета ЗакВО корпусного комиссара М. Я. Апсе выяснилось, что в
ходе предварительного следствия к нему применялись незаконные методы
следствия. На судебном заседании Апсе отказался от выбитых ранее у него
показаний и заявил: «На предварительном следствии меня принудили дать
ложные показания, как на себя, так и на других лиц»184. По поводу огла-
шенного в суде собственноручного заявления, в котором на следствии было
названо 37 участников военного заговора, корпусной комиссар показал:
«Указанное заявление я писал и я его подписывал, но оно совершенно не
отвечает действительности и вот почему: заявление я писал под диктовку
следователя РАССОХИНА. Названные 37 человек показаны в заявлении
не мною, а следователем, который назвал мне эти фамилии и заставил
написать о них заявление... Протоколы составлялись без меня, а затем мне
приносили и заставляли их подписывать»185.
Это — свидетельство жертвы. Но сохранилось немало вынужденных при-
знаний и самих палачей. Как явствует из показаний бывшего сотрудника
особого отдела НКВД СибВО Грехунова, сотрудники этого отдела Барков-
ский и Егоров вручали арестованному бывшему заместителю начальника
политуправления СибВО дивизионному комиссару Н. И. Подарину списки
комначсостава и требовали от него давать показания на лиц, указанных в
списке186. Эти особисты добивались того, чтобы арестованный сам назвал
«нужных» им лиц. А другие действовали еще более беспардонно. Бывший
сотрудник особого отдела НКВД 50-й авиабригады Харакиз показал в
1939 г., что протокол допроса арестованного командира бригады комбрига
Д. М. Руденко был сфальсифицирован следователем НКВД Вышковским,
который просто вписал в протокол более 20 человек из комсостава бригады,
якобы названных комбригом Руденко как участников заговора187.
Принимавший непосредственное участие в расследовании дела комкора
И. С. Кутякова бывший сотрудник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР
Г. А. Андрианов на допросе 11 января 1956 г. показал, что и к этому
прославленному герою гражданской войны применялись незаконные мето-
ды, а протоколы его допроса составлялись лично помощником начальника
Особого отдела ГУГБ М. А. Листенгуртом188.
179
Дело арестованного комдива К. И. Степного-Спижарного вел начальник
3-го отделения Особого отдела ГУГБ НКВД А. А. Авсеевич. Допрошенный
в 1956 г., он показал, что протокол допроса комдива от 15 апреля 1938 г.
на 63 листах был составлен в отсутствие обвиняемого, на основании его
так называемых собственноручных показаний, полученных от него путем
применения мер физического воздействия189.
В конце ноября 1938 г. были арестованы секретарь Комитета обороны
при СНК СССР комкор Г. Д. Базилевич и начальник одного из отделов
секретариата полковник Г. М. Даргольц. Стали стряпать дело на них. Один
из приемов, особенно наглядно проявившихся именно в этом случае, со-
стоял в том, что привлекали свидетелей, которые давали «нужные» следо-
вателям НКВД показания. Одним из таких «советских патриотов» был
работник Военной группы Комиссии советского контроля при СНК СССР
а затем и Инспекции Комитета обороны Г. П. Лешуков. Допрошенный в
ходе дополнительной проверки в 1955 г. относительно своих показаний,
данных им на допросе 1 февраля 1939 г. по делу Базилевича и Даргольца,
Лешуков сказал: «Ознакомившись с указанными показаниями, я считаю
необходимым заявить, что... мое заявление о вредительской деятельности
Базилевича и Даргольц было необоснованным. Допущено оно было потому,
что Базилевич и Даргольц к этому времени были уже арестованы как
якобы враги народа и в условиях тогдашней обстановки я и сделал упо-
мянутый вывод»190. Отвечая на вопрос, имелись ли у него какие-либо
факты, подтверждающие его заявления о вредительской деятельности Ба-
зилевича и Даргольца, и как он был допрошен 1 февраля 1939 г., Лешуков
заявил: «Таких фактов у меня не было и я о подобной деятельности Ба-
зилевича и Даргольц... не располагал какими-либо данными... Я на допрос
по этому делу тогда не вызывался..., мне был принесен для подписи по
месту службы... уже написанный полностью протокол допроса, который и
был тогда мною подписан»191.
Очевидно, было бы смешной наивностью говорить о нравственности
м людоедам — следователям НКВД. Но вот о моральном облике
тогда:

оставляемых на свободе некоторых военных можно сделать весьма гру-
стные выводы. Тем более, что такая подлость щедро оплачивалась. Ба-
зилевич был расстрелян, Даргольц умер в тюрьме, а лжесвидетелю
Лешукову было позднее присвоено звание генерал-майора. Как же —
«заслужил»...
Допрошенный в процессе предварительного расследования в 1956 г.
И. А. Корват охарактеризовал бригинтенданта И. Б. Певзнера, интенданта
1 ранга Л. Я. Аронова, интенданта 2 ранга И. И. Густова и интенданта
3 ранга И. С. Хребтова как честных и добросовестных работников и что
о какой-либо их вредительской работе ему ничего не известно. Но в деле
вышеуказанных военнослужащих имеется справка о вредительской деятель-
ности в продотделе КВО, подписанная бывшим начальником этого отдела
Корватом. На допросе в 1956 г. Корват заявил, что справки о их вреди-
тельской деятельности он не составлял, а только подписал их по требова-
нию НКВД192. Вот и вся мораль: мол, сотрудники НКВД потребовали,
отказать не мог. Предательство и клевета давали шанс на выживание.
И Корват выжил. А вышеперечисленные четыре военных интенданта во
главе с бригинтендантом Певзнером расстреляны в 1938 г. Реабилитирова-
ны посмертно.
А вот другой факт, подобного же рода. Одним из оснований расстрель-
ного приговора начальнику военно-хозяйственного снабжения 2-й кавдиви-
зии майору В. Г. Дашкевичу был акт «о вредительской деятельности
Дашкевича». Его подписал в 1938 г. помощник начальника 1 части штаба
2 кд Белявский. Майора Дашкевича тогда же, в октябре 1938 г., расстре-
ляли, а «подписант» Белявский дослужился до генерал-лейтенантских по-
гон. И вот почти «20 лет спустя», в процессе реабилитации Дашкевича
попросили объяснений и у Белявского. И тот 24 июля 1957 г. письменно
заявил, что подписанный им в 1938 г. акт не соответствует действитель-
ности, что он совместно с Дашкевичем работал с конца 1937 г. и вреди-
тельской деятельности за ним не замечал193. Но акт-то подписал! И не за
180
этот ли Иудин грех уничтожения собственной личности ради угождения
Системе так усиленно продвигали его в чинах?
Попутно замечу, что «вышел в генералы» и бывший начальник Хими-
ческого управления РККА коринженер Я. М. Фишман. Он был арестован
и под давлением следователей оговорил своего бывшего сослуживца. Того
расстреляли, а Фишману как «сознательному» помощнику органам жизнь
сохранили («10 лет»), после реабилитации присвоили звание генерал-май-
ора. Немало и других пытались выжить и «продвинуться» путем оговора
вчерашних боевых товарищей. И иногда достигали на этом позорном пути
определенного личного выигрыша.
По свидетельству весьма информированного активного ликвидатора «во-
енно-фашистского заговора» бывшего заместителя начальника III Главного
управления МГБ СССР В. И. Бударева, «тогда всем участникам заговора,
вне зависимости от их конкретной деятельности и собранных по делу до-
казательств, обязательно предъявлялось вредительство и террор. Таково
было указание руководства НКВД»194. То, что дело обстояло именно так,
подтверждается показаниями и некоторых местных функционеров НКВД.
Бывший заместитель начальника 3-го отдела У ГБ НКВД по Ленинг-
радской области Болотин на допросе 14 апреля 1941 г. показал, что «на
совещании оперативного состава У НКВД Л О НИКОЛАЕВЫМ была дана
установка — от каждого арестованного добиваться показаний о терроре.
На каждом проекте протокола (в то время в приказном порядке была
введена предварительная корректировка протоколов) накладывалась резо-
люция, смысл которой сводился к тому, что, мол, плохо допрашивается —
где показания о терроре? Начали появляться дутые, по существу фальси-
фицированные протоколы»195.
Довольно распространенным приемом фальсификации следственных дел
и «доказательства» неизменной правоты органов НКВД было составление
актов о вредительстве тех военнослужащих, кои уже арестованы особи-
стами. В частности, такой акт составлялся после ареста 18 января 1938. г.
на помощника командующего Черноморским флотом по материальному
обеспечению и командира Севастопольского главного военного порта ди-
винтенданта К. И. Гурьева. Акт составили, Гурьева 1 ноября 1938 г.
осудили и расстреляли. А через 18 лет после этого, в ходе дополнительной
проверки были допрошены подписавшие этот акт (и оставшиеся в живых)
Ярмуляк, Баклагин и Буркач. Теперь все они показали, что тот акт был
составлен необъективно и выводов акта о вредительстве Гурьева не под-
твердили. При этом Ярмуляк объяснил, что такие выводы были тогда
сделаны под влиянием того, что Гурьев был арестован как враг народа и
вредитель196.
С 19 по 21 ноября 1937 г. за участие в антисоветском военном заговоре
и проведение вредительства в мотомехчастях Киевского военного округа
были осуждены и расстреляны начальник АБТВ КВО комбриг Н. Г. Иг-
натов, военинженеры 2 ранга А. В. Никольский и Л. Я. Перлин, капитан
М. И. Фалитнов, а 8 апреля 1938 г. интендант 3 ранга Ф. И. Иванов. Все
обвинение их во вредительстве основывалось на «признании» ими своей
вины и никакими объективными доказательствами не подтверждено. В при-
общенных к делу материалах комиссии по проверке деятельности отдела
бронетанковых войск КВО изложены только недочеты и упущения по служ-
бе ответственных работников отдела АБТВ и каких-либо данных о вреди-
тельстве комбрига Игнатова и осужденных его подчиненных не
содержится197.
К делу арестованного командира 3-го кавполка 9-й кавдивизии майора
А. Г. Тарасенко был приобщен акт комиссии, в котором недостатки в
работе Тарасенко оценены как вредительство, но никаких убедительных
доводов в подтверждение приведено не было. При допросе в 1939 г. в
качестве свидетеля подписавшего этот акт Мельника, последний показал,
что вывод в акте о вредительской деятельности Тарасенко был сделан под
влиянием обстановки, в которой составлялся акт. В тот период все недо-
статки в работе оценивались как вредительство. Кроме того, Мельник за-
явил, что при составлении акта комиссия документами нс располагала. Акт
181
был составлен на основании выступлений военнослужащих на собраниях
и совещаниях198. А 6 октября 1938 г. майор Тарасенко «за вредительство»
был осужден на 20 лет тюремного заключения. Умер в 1942 г. в Севво-
стлаге. Реабилитирован посмертно в марте 1958 г.199.
В основу обвинения во вредительстве и вынесения 9 мая 1938 г. рас-
стрельного приговора бывшему командиру 143 сп полковнику А. И. Щен-
сновичу был приобщенный к делу акт комиссии. Но как показала
дополнительная проверка в 1957 г., этот акт не заслуживает доверия, по-
скольку один из его авторов — Чурьянов — на допросе в апреле 1957 г.
пояснил, что выводы, изложенные в акте о вредительской деятельности
Щенсновича, не соответствуют действительности. Чурьянов охарактеризо-
вал Щенсновича как одного из лучших командиров полка. Второй член
комиссии — Шутов — утверждал на допросе, что он в работе комисс
участия не принимал и акта не подписывал. Лишь председатель комиссии
Шорохов подтвердил содержание акта, но пояснил, что выводы комиссии
записаны «в соответствии с требованиями того времени, а также с учетом
требований особого отдела и комиссара дивизии»200.
Столь же роковую роль сыграл аналогичный акт и при осуждении к
расстрелу бывшего начальника полковой школы 223 сп старшего лейтенан-
та В. Н. Дощатого. Будучи передопрошен в процессе дополнительного рас-
следования, бывший член комиссии Я. Я. Вербов заявил, что акт от
15 апреля 1938 г. был составлен и отпечатан по указанию оперуполномо-
ченного Олимпиева, а он только подписал этот нелепый акт по принуж-
дению того же Олимпиева, который угрожал членам комиссии арестом.
Вербов показал, что этот акт не соответствует действительности, а Доща-
того охарактеризовал как исключительно добросовестного командира, ко-
торый за отличные успехи в боевой и политической подготовке
подразделения в 1936 г. был награжден орденом Красной Звезды201.
21 сентября 1938 г. военная коллегия Верховного суда СССР пригово-
рила к ВМН бывшего помощника командующего Северным военным фло-
том бригинтенданта П. А. Щетинина. Член большевистской партии с июня
1917 г., Щетинин активно боролся за победу Советской власти, избирался
членом судовых комитетов и членом Гельсингфорского флотского комитета.
И вот теперь, через 21 год после Октябрьской революции он расстрелян
от имени этой самой власти. Одним из главных оснований вынесения рас-
стрельного приговора был представленный суду акт о проводимой подсу-
димым «вредительской деятельности». Тогдашний судебный состав военной
коллегии поверил предварительному следствию и принял этот акт за чи-
стую монету. Но когда в ходе дополнительной проверки в 1956 г. был
допрошен председатель комиссии, составившей в 1938 г. этот акт, некто
Черниго, то он показал: «Комиссия, составляя акт проверки деятельности
ЩЕТИНИНА, не имела данных о том, что он занимался вредительской
деятельностью, но записала об этом потому, что ЩЕТИНИН был арестован
как враг народа...». Далее Черниго заявил, что «выводы комиссии о вре-
дительской деятельности ЩЕТИНИНА являются ошибочными»202. Но еще
раз пояснил, что внесены они были в акт под влиянием того, что в приказе
командующего флотом Щетинин был объявлен врагом народа203.
Обвинение военкома Военно-Инженерной академии РККА бригадного
комиссара А. К. Скороходова во вредительстве основывалось на выводах
комиссии, изложенных в акте от 25 сентября 1938 г. (в частности, такое
обвинение: «создание «послушного актива» внутри партийной организации,
путем подкупа и создания лучших бытовых условий одним по сравнению
с другими»204 и т. п.). В ходе дополнительной проверки было отмечено,
что комиссия 1938 г. по своей квалификации не была в должной мере
компетентна обследовать состояние геодезического факультета. В своем за-
ключении от 19 февраля 1955 г. комиссия указала, что большинство об-
винений, изложенных в акте комиссии от 25 сентября 1938 г., ничем не
подтверждаются и записаны в акт необоснованно205.
овому делу сотрудников ЦАКА при-
В
качестве доказательств к rpyi
III
общен акт комиссии от 3 сентября 1939 г. о работе Центрального государ-
ственного архива РККА. Допрошенные в ходе дополнительной проверки в
182
1956 г. члены указанной комиссии Марков, Афанасьев и Зимогорова по-
казали, что вывод комиссии о вредительской деятельности быв
пи
х сотруд-
ников архива был сделан необоснованно206. А тогда — в феврале—марте
1940 г., в том числе и на основе этого акта, восемь сотрудников архива
были расстреляны, двое осуждены на десять лет.
16 марта 1940 г. военная коллегия «судила» бывшего первого замести-
теля наркома ВМФ флагмана флота 2 ранга П. И. Смирнова-Светловского.
Одним из оснований для расстрельного приговора послужили различные
справки о состоянии строительства баз флота, складов, учебных заведений,
о строительстве торпедных катеров, о вооружении кораблей и т. п. Как
показала дополнительная проверка 1956 г., хотя, судя по этим справкам,
усматривается наличие ряда недостатков в решении перечисленных вопро-
сов, однако содержащиеся здесь данные не могут служить основанием для
вывода о вредительстве со стороны Смирнова-Светловского207.
По свидетельству бывшего сотрудника особого отдела НКВД КБФ Мень-
III
ткова, бывший начальник 2-го отделения этого отдела Бабич использовал
книги учета аварий кораблей КБФ, вь
IIIS
сывал из них соответствующие
данные и затем вписывал их в протоколы допроса арестованных военных
моряков, выдавая эти данные за доказательства якобы совершенных моря-
ками диверсионных актов203.
Своеобразным приемом фальсификации архивно-следственных дел было
приобщение к ним «нужных» для следователей НКВД выписок из показа-
ний лиц, которые не только осуждены, но уже и расстреляны. На ряде
таких показаний основывалось, в частности, обвинение бывшего военкома
4-го кавкорпуса дивизионного комиссара Л. И. Бочарова. Когда же он
потребовал от следователей дать ему очную ставку с его обвинителями,
то руководство Особого отдела ГУГБ НКВД СССР в докладной записке на
имя Ворошилова (от 9 сентября 1939 г.) было вынуждено признать, что
«провести Бочарову очную ставку с арестованными, изобличающими его,
невозможно, ввиду того, что все они осуждены к ВМН — расстрелу и
приговор приведен в исполнение»209.
В добывании.доказательств «виновности» арестованных подследственных
сотрудники особых отделов не стесняли себя абсолютно ничем. В обвини-
тельном заключении по делу бывшего начальника финотдела Л ВО интен-
данта 1 ранга И. А. Цюкшо, составленном оперуполномоченным особого
отдела Бабкиным еще до осуждения Цюкшо, * имелась ссылка на «улича-
ющие» показания С. В. Станкевича. На основании этого обвинительного
заключения, постановлением «высшей двойки» Цюкшо был 10 октября
1937 г. заочно осужден к ВМН, а 14 октября расстрелян. А показание от
Станкевича были получены только 22 октября 1937 г., т. е. через 8 дней
после расстрела Цюкшо на основе этих показаний2 °. Видно, этот особист
Бабкин был большой аккуратист и не жалел усилий, чтобы порученное
ему дело было «в ажуре», хотя бы и ценою явного подлога.
Начальник политуправления Забайкальского военного округа бригадный
комиссар Н. Н. Гребенник (1898 г. р., член ВКП (б) с 1917 г.) был арестован
6 декабря 1937 г. Одно из вмененных ему «преступлений» состояло в том,
будто бы он лично завербовал в контрреволюционную организацию неких
Малиновского, Безобразова и Жданова. По делу они не допрашивались,
имя и отчество их не известно и когда в ходе дополнительной проверки
в 1958 г. попытались их отыскать, то личность их установить не удалось.
А тогда, 2 октября 1938 г., военной коллегией бригадный комиссар
Н. Н. Гребенник, активный участник гражданской войны (несколько раз
ранен, был комиссаром 16-й стрелковой дивизии им. Киквидзе, награжден
орденом боевого Красного Знамени) был приговорен к расстрелу. Реабили-
тирован посмертно в апреле 1958 г.211.
Нежелание следователей НКВД хоть в малейшей степени добраться до
истины иногда просто поражает. К архивно-следственному делу арестован-
ного 3 июля 1939 г. бывшего начальника Разведупра РККА комдива
А. Г. Орлова приобщена выписка из протокола допроса комкора В. В. Хри-
пина, который на допросе 15 декабря 1937 г. высказал предположение о
принадлежности Орлова к заговору и причастности его к шпионажу. Может
183
быть, именно эта выписка и послужила одним из оснований для ареста,
а затем и осуждения А. Г. Орлова к расстрелу (судили Матулевич, Алек-
сеев, Детистов). Когда же в ходе дополнительной проверки в 1955 г. снова
изучили архивно-следственное дело по обвинению Хрипина, то установили,
что 15 декабря 1937 г. Хрипин вообще не допрашивался. Фальсификация
№ 1. Но фамилия Орлова в деле все-таки упоминается. В своем заявлении
от 26 ноября 1937 г. в числе своих «сообщников» Хрипин назвал Орлова.
Но Орлова Владимира Митрофановича, флагмана флота 1 ранга бывшего
начальника Морских сил РККА212, арестованного еще 10 июня 1937 г. Но
следователи НКВД, очевидно, решили, что теперь можно хватать всех Ор-
ловых. Что и было проделано с комдивом Орловым Александром Григорь-
евичем.
Словом, следователи НКВД не стеснялись. Диапазон фальсификаций
был весьма широк. В отдельных случаях дело доходило и до подделки
подписи подследственного под протоколом. Например, проведенная в ходе
дополнительной проверки графическая экспертиза установила, что подписи
ответственного сотрудника наркомата боеприпасов СССР Ходякова в про-
токолах допросов с 4 по 20 июня 1941 г., в которых указывалось, что он
якобы признает себя виновным в проведении антисоветской деятельности,
исполнены не им, а подделаны213.
Все сказанное выше позволяет сделать непреложный вывод: читая сей-
час о «признательных» показаниях многих военнослужа
[их РККА, осуж-
денных в 1937—1939 гг. «за участие в военно-фашистском заговоре», надо
помнить о том, что в огромном количестве случаев эти показания состря-
паны следователями особых отделов НКВД при помощи разнообразнейших
методов самой вульгарной фальсификации.
ПРОВОКАЦИИ, УГРОЗЫ, ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА
Давно сказано в народе: «Утопающий за соломинку хватается». В пол-
ном отчаянии от сознания своей абсолютной беспомощности, беззащитно-
сти, безнадежности многие подследственные готовы были поверить любому
болотному огоньку. Следователи НКВД оказались неплохими психологами
и нередко играли и на этой струне. Тем более, что у них в качестве
«мудрого учителя» был безусловно выдающийся фарисей XX века. Изве-
стно, что в случае признания Зиновьевым и Каменевым «своей вины»,
Сталин от имени политбюро ЦК ВКП (б) летом 1936 г. обещал сохранить
им жизнь. Но он помнил об этом только до получения «признаний».
Смею полагать, что всем следователям НКВД было сказано: обещай,
что угодно, делай, что хочешь, но «признательные» показания обеспечь.
И больше всего, конечно, следователи спекулировали обещанием сохранить
жизнь. Причем делалось это не всегда прямо, а иногда л
> туманными
намеками. Во всяком случае именно так обстояло дело с участниками
«восьмерки» во главе с Тухачевским. Бывший начальник отделения Особого
отдела ГУГБ НКВД СССР А. А. Авсеевич на допросе 5 июля 1956 г. (во
время дополнительной проверки) показал, что его подследственным был
комкор В. М. Примаков и что он находился вместе с ним до самого начала
суда 11 июня 1937 г.: «Я спрашивал ПРИМАКОВА, как он думает вести
себя в суде, последний сказал, что подтвердит свои показания. Причем,
по указанию руководства, я еще раз напомнил ПРИМАКОВУ, что при-
знание его в суде обеспечит его участь (курсив мой. — О. С.). Так
говорить было дано указание и другим сотрудникам отдела, выделенным
для сопровождения арестованных на суд...»214.
Следователи НКВД цинично обманывали, нагло надували обезволенных
людей, стояв:
1115
ж у CBoeii раскрытой могилы... Но другие-то подследствен-
ные не знали об этом, и следователи продолжали отрабатывать этот ис-
пытанный ими прием.
Для получения «признательных» показаний в ходе предварительного
следствия следователи НКВД широко применяли различного рода прово-
кации. Вообще-то говоря, поскольку версия о «военно-фашистском заговоре
шш
184
в РККА» была с самого начала гигантской провокацией, то и весь процесс
предварительного следствия по сути должен был быть (и не мог быть ничем
иным) как сплошной провокацией.
Систематическое применение в ходе следствия различного рода прово-
кационных методов подтверждается показаниями немалого количества са-
мих бывших следователей НКВД, данными ими в ходе дополнительной
проверки в середине 50-х годов. Так, при проверке дела бывшего началь-
ника штаба и врид командующего Приморской группой ОКДВА комдива
А. Ф. Балакирева было установлено, что сотрудники органов НКВД по
ДВК и Особого отдела НКВД ОКДВА Хорошилкин, Булатов, Вышковский
и другие, будучи тесно связаны с Арнольдовым, Люшковым и другими
лицами из бывшего руководства органами НКВД на ДВК, по заданию
последних сознательно проводили в 1937—1938 гг. преступную работу, на-
правленную на уничтожение советских, партийных работников и кадров
Красной Армии. Широко используя в следственной работе преступные ме-
тоды угроз, шантажа и обмана арестованных, провокации, а также при-
менение мер физического воздействия, они вымогали у арестованных
«признания» в несовершенных ими преступлениях, а также создавали мни-
мые контрреволюционные организации215. Особого внимания заслуживают
показания осужденного в 1939 г. за фальсификацию дел бывшего началь-
ника Особого отдела НКВД 1-й Отдельной Краснознаменной армии
Ю. А. Пенакова. Он признал, что им была искусственно создана контрре-
волюционная организация под названием РОВС (Российский общевоинский
союз), в которую якобы входили Радищевский, Соммер, Саббелле и другие,
в связях с которыми по мифическому РОВС обвинили и комдива Балаки-
рева216.
А вот собственноручно написанные Хорошилкиным 23 августа 1937 г.
служебные указания о том, как именно надо организовывать (фабриковать)
следственные дела на арестованных командиров ОКДВА: «т. Фельдману...
4. Допросить о Деревцове всех, кто его знает. В допросах о Штрале от-
разить, что быв. начальник РО ОКДВА Балин договорился с Деревцовым,
Штралем и Песляком о. том, что на случай войны, японских агентов Балин
будет перебрасывать в танках на сторону противника...»217.
Допрошенный в качестве обвиняемого по своему делу бывший сотруд-
ник органов НКВД Либерман (осужден за фальсификацию дел) заявил,
что показания о наличии контрреволюционного заговора, якобы действо-
вавшего в Амурской военной флотилии, были получены от арестованных
провокационными методами ведения следствия218.
В ходе дополнительной проверки в середине 50-х годов было установ-
лено, что арест бывшего начальника ПВО РККА комбрига М. Е. Мед-
ведева тогдашним руководством НКВД СССР был произведен в явно
провокационных целях. Бывший заместитель начальника УНКВД по Мо-
сковской области старший майор госбезопасности А. П. Радзивиловский
на допросе 28 мая 1939 г. показал по этому поводу: «МЕДВЕДЕВ был
арестован по распоряжению ЕЖОВА без каких-либо компрометирующих
материалов, с расчетом начать от него раздувание дела о военном заговоре
в РККА»219.
Привлеченный к уголовной ответственности бывший начальник отделе-
ния Особого отдела НКВД ПриВО А. Н. Павловский на одном из допросов
показал: «Я знаю один разительный пример явной фальсификации одного
крупного группового дела в 4 отделе... Когда к нам в особый отдел прибыл
арестованный в Москве КУТЯКОВ и когда мне в Москве указали, чтобы
я от КУТЯКОВА добился признания о наличии на Волге большой повстан-
ческой организации из числа бывших чапаевцев, — я об этом доложил
ЖУРАВЛЕВУ. От КУТЯКОВА я этих показаний не взял и его отправили
обратно, но после моей информац
Москве
троцкистской краевой организации
[ о том, какое задание я получил в
ЖУРАВЛЕВ нажал на 4-й отдел и там от арестованных по линии
“	°	... были получены «признания», что КУ-
ТЯКОВ входил в штаб краевой троцкистской организации, развернул боль-
шую работу по вербовке чапаевцев, с которыми готовил взрыв ж. д. моста
185
когда во главе артиллерийского взвода якобы уча-
На бывшего заместителя начальника артиллерии РККА комдива
Л. П. Андрияшева нажали так, что он «признался» в контрреволюционной
деятельности с 1917 г
ствовал в подавлении вооруженного восстания московского пролетариата,
а в 1919 г. руководил кулацким восстанием в местечке Юрьево Тамбов-
ской губернии221. Все это было типичным самооговором. На суде комдив
от всех подобных показаний отказался. Но судебное заседание длилось
лишь несколько минут. 25 августа 1938 г. комдива Андрияшева пригово-
рили к ВМН и в тот же день расстреляли. Реабилитирован посмертно в
1956 г.
В архивно-следственных делах сохранились и заявления некоторых без-
винно арестованных военнослужащих о применении к ним провокационных
методов следствия. Бывший заместитель командующего войсками КВО ком-
кор Д. С. Фесенко на допросе 13 августа 1937 г. отказался от ранее данных
им «признательных» показаний и утверждал, что он оклеветал себя и луч-
ших своих товарищей потому, что он был поставлен в безвыходное поло-
жение участвовавшими в расследовании по его делу сотрудниками НКВД
УССР, которые самыми различными путями провоцировали его на при-
знание в несовершенных преступлениях222.
Имеются довольно авторитетные свидетельства того, что о провокаци-
онно-фальсифицированном характере докладов руководства НКВД СССР о
вскрытии различного рода контрреволюционных организаций знало и по-
литбюро ЦК ВКП(б) (по крайней мере, весной 1938 г.). В принятом по-
литбюро постановлении от 14 апреля 1938 г. «О т. Ваковском», по которому
он был освобожден от обязанностей заместителя наркома внутренних дел
СССР, ему, в частности, инкриминировалось «создание ряда дутых дел»223.
Своеобразной вершиной провокационных методов в процессе предвари-
тельного следствия было использование секретных сотрудников НКВД —
«сексотов», или, как говорят в народе, стукачей. Главная опасность была
не в том, что эти сотрудники были секретные (до сих пор не было и,
наверное, никогда не будет тайной политической полиции без секретных
сотрудников), а в провокационном характере «работы» многих сексотов
НКВД. Немалое количество источников убеждает в том, что перед сексо-
тами ставилась задача во чтобы то ни стало «вскрыть» различного рода
заговоры в РККА. И если этого не удалось сделать — значит «плохо ра-
ботает», надо найти, т. е. спровоцировать.
Деятельность сексотов в стране и, особенно в РККА, до сих пор покрыта
глубочайшей тайной. До недавнего времени о ней даже упомянуть было
нельзя. И первым таким значительным прорывом явилась публикация уже
упоминавшейся справки комиссии под руководством Н. М. Шверника, в
которой содержится специальный раздел «Агентурная разработка органами
ОГПУ—НКВД Тухачевского, Каменева С. С. и других советских воена-
чальников»224.
Здесь сообщается, что впервые агентурные донесения о якобы имев-
шихся у Тухачевского бонапартистских настроениях стали поступать в ор-
ганы ОГПУ от агента Овсянникова еще в декабре 1925 г. Особенно
«потрудилась» на этом позорном поприще некая Зайончковская. Дочь быв-
шего генерала царской армии А. М. Зайончковского (был секретным аген-
том ВЧК—ОГПУ с 1921 г.), она то ли по наследству, то ли по нежеланию
заниматься общественно полезным трудом, с 1922 по 1937 г. была секрет-
ным сотрудником ОГПУ—НКВД ССР и за приличную мзду систематически
снабжала руководство информацией о якобы имевшихся заговорщических
и террористических настроениях в среде комсостава РККА и особенно среди
бывших офицеров царской армии. Многие ее донесения были настолько
неправдоподобными, явно надуманными, фантастическими, что на одном
из таких донесений тогдашний начальник Особого отдела ГУГБ НКВД
СССР М. И. Гай написал 13 декабря 1934 г.: «Это сплошной бред глупой
старухи, выжившей из ума...»225. Но как говорят, капля камень точит.
Несмотря на бредовый характер, подобные донесения агентов-провокаторов
накапливались и оседали в НКВД, пока на определенном этапе их коли-
чество не превращалось в смертоносное новое качество...
186
Все документы о подборе, расстановке и функционировании секретных
сотрудников («сексотов») в РККА до сих пор самым тщательным образом
укрываются от исследователей. Мне удалось выявить пока лишь два доку-
мента, касающихся этой проблемы. 10 ноября 1936 г. старший инспектор
ПУРККА бригадный комиссар А. В. Круглов обращается со специальной
докладной запиской к заместителю начальника ПУРа армейскому комис-
сару 2 ранга Г. А. Осепяну. В ней он докладывает, что слушателя Воен-
но-воздушной академии Пуховского (член ВКП (б) с 1926 г.) еще в 1933 г.
вызвали в особый отдел академии и предложили «работать» под руковод-
ством слушателя Терциева. Пуховскому поручили наблюдение за слуша-
телем Садовым и другими. Причем метод этой «работы» иначе как
провокационным оценить нельзя. Терциев дал такую установку: «Надо ста-
вить антипартийные и антисоветские вопросы с тем, чтобы таким образом
выявлять врагов, но свидетелей не должно быть, иначе тебя самого трудно
будет выручать»226. Это уже в 1933 году!
Бригадный комиссар Круглов решительно выступил против такой прак-
тики. «Считаю, — писал он, — что в условиях РККА мы не можем до-
пустить такие методы работы, которые применялись членом партии
Пуховским якобы по указанию Терциева и особого отдела. Учитывая, что
отдельные факты подобного рода имели место и в других частях и соеди-
нениях, о чем в свое время вам докладывалось, считал- бы необходимым
поставить этот вопрос перед НКВД»227. Осепян доложил об этом Гамарнику,
а тот сделал вид, как будто впервые об этом слышит и его резолюция
гласила: «т.
17.XI.36»228. Каких-либо дальней
Осепяну. Выясните этот вопрос с т. Гаем. Гамарник,
х следов решения этой проблемы мне
пока обнаружить не удалось. Но из некоторых документов явствует, что
и в ноябре 1940 г. в Военной академии механизации и моторизации имелось
немало «источников» («Тихий», «Саратовский», «Ильин» и т. п.)229.
Несколько документальных свидетельств об использовании агентов-про-
вокаторов в ходе предварительного следствия мне удалось выявить в ходе
работы в Архиве военной коллегии Верховного суда Российской Федерации.
Подобные методы практиковались и в работе с партийно-советскими кад-
рами. Считавшийся коммунистом с 1917 г. Я. Р. Елькович в 1925—1927 гг.
работал заместителем заведующего агитпропотделом Ленинградского губ-
кома ВКП(б), редактором «Красной газеты» и т. п. За оппозиционную
деятельность решением XV партсъезда был исключен из членов ВКП(б).
В 1928 г. восстановлен, но в 1934 г. снова исключен. Однако вплоть до
своего ареста продолжал работать ответственным редактором «Уральской
советской энциклопедии» и ответственным редактором Свердловской обла-
стной газеты «Колхозный путь». Как тогда могло быть такое? А все объ-
яснялось совсем просто — с 1936 г. Елькович был секретным (камерным)
сотрудником органов НКВД. Как видно из материалов его архивно-след-
ственного дела, в процессе предварительного следствия (в период 1935—
1938 гг.) Елькович дал показания «об антисоветской деятельности» более
чем на 140 человек из числа партийно-советских работников, в том числе
и на маршала В. К. Блюхера. Как сексот органов НКВД, Елькович получил
за указанную провокаторскую работу денежную оплату в сумме более
16 тыс. рублей230.
Из материалов дела арестованного 10 октября 1937 г. бывшего члена
ЦК ВКП(б), первого секретаря Дальневосточного крайкома партии, члена
Военного совета ОКДВА И. М. Варейкиса усматривается, что вместе с ним
в камеру был помещен арестованный Г. Б. Либерман, который инструкти-
ровал Варейкиса, как следует писать так называемые признательные по-
казания, требуемые от него следователями и набросал ему схему этих
показаний. Из донесения Либермана в органы НКВД видно, что при первых
допросах Варейкиса имел место «крупный разговор» с ним следователей и
что он сейчас боится одиночки. Лишь после этого последовали многочис-
ленные собственноручные показания Варейкиса о признании им своей ви-
ны, и о 68 других партийно-советских работниках. Им были оговорены, в
частности, П. П. Постышев, В. Я. Чубарь, С. В. Косиор, А. С. Бубнов,
М. С. Чудов, И. Д. Кабаков, С. С. Лобов, Е. Д. Стасова, Л. И. Лаврентьев,
187
Р. И. Эйхе, Я. Б. Гамарник, писатели Ф. И. Панферов и А. С. Серафи-
мович, историк А. М. Панкратова, директор автозавода И. А. Лихачев и
ДР-231
Секретный осведомитель НКВД И. В. Черняков по принуждению быв-
ших сотрудников НКВД Гачкаева и Ручкина написал ряд вымышленных
сообщений о существовании в оборонной промышленности СССР антисо-
ветской организации. На допросе 14 октября 1939 г. Черняков показал:
«...Так как написать донесение о вербовке Кулика чехами я отказался, он
(Гачкаев) перешел на вредительскую организацию... Намекая на ряд ра-
ботников НКОП, как-то: Равича, Осиева, Бондаря... После ругани и соот-
ветствующей трепки нервов... я написал выдуманную мною вредительскую
организацию.., но так как себя в эту организацию я не записал.., то Гач-
каев и Ручкин решили повести меня в НКВД... В результате я был доведен
до полуобморочного состояния и начал писать, что состою во вредительской
организации в составе Бондаря, Кулика, Перекатова и др.»232. Чтобы при-
дать «делу» большую достоверность, посадили самого сексота-провокатора.
А судьба других умь
III
ленно оклеветанных им лиц, закончилась трагически.
Так, заместитель наркома оборонной промышленности комкор Г. И. Бон-
дарь 25 августа 1938 г. был арестован, а 10 марта 1939 г. осужден военной
коллегией Верховного суда СССР к расстрелу. Реабилитирован посмертно
25 июня 1955 г.233.
Уже в 1939—1940 гг. в процессе предварительного следствия и суда по
делу бывшего заместителя начальника Особого отдела НКВД ОКДВА ка-
питана госбезопасности Хорошилкина и других фальсификаторов дел спец-
подсудности было установлено, что полковник И. Л. Карпель и бывший
начальник СКО ОКДВА военинженер 1 ранга М. И. Кащеев использовались
ими как провокаторы и в связи с этим находились на особом положении.
«Сам» Хорошилкин показал: «Арестованного Кащеева я считал провокато-
ром. Допрашивать его я считал необходимым, хотя знал, что ни одному
его показанию верить нельзя... Самые гнуснейшие мои преступления свя-
заны с личностью... Кащеева. Он назвал большое количество работников
СКО ОКДВА (в числе участников к. — р. организации Кащеев назвал 198
человек), которые были арестованы. Кащеев был окончательно разложен,
сидел в привилегированных условиях, получал обеды из столовой и деньги
от Арнольдова и Костюка»234.
На очной ставке с Хоро
III
ялкиным свидетель Царьков показал: «Хоро-
шилкину как руководителю следствия 00 армии хорошо было известно,
что арестованные Кащеев и Карпель дают любые показания, какие от них
спросит следователь... Кащеева водили по Управлению, как «цепную со-
баку». Только стоит ей «гавкнуть» и человека взяли»235. Допрошенная по
делу Хорошилкина в качестве свидетеля машинистка особого отдела
ОКДВА Переюмова показала о том, что Кащеев подписывал протоколы
его допросов в готовом виде, заранее составленные следователем236.
Николай Петрович Вишневецкий вступил в большевистскую партию в
мае 1917 г., 20-летним. В 1917—1920 гг. принимал активное участие в
Октябрьской революции и в борьбе с контрреволюцией. Награжден орденом
Красного Знамени. Затем окончил Военную академию им. Фрунзе и вос-
точный факультет. Ни в каких оппозициях и антипартийных груг
ровках
не участвовал. Занимал в РККА ряд ответственных постов. За период служ-
бы в армии характеризовался только с положительной стороны, как чест-
ный и добросовестный командир. И вот 1 августа 1937 г. без санкции
прокурора особисты ОКДВА арестовывают заместителя начальника разве-
дотдела ОКДВА полковника Н. П. Вишневецкого. Следствие по его делу
вели опытные мастера фальсификации. Хорошилкин, Вышковский, Адамо-
вич, Либерман, Фельдман, Костюк. Что они делали с полковником, сейчас
определить точно трудно. В ходе дополнительной проверки было установ-
лено, что использовались провокаторы — «подсадные утки» из арестован-
ных (Кащеев, Дубовик и др.), уговаривавшие не желающих давать
признательные показания. В конце концов Вишневецкий и на предвари-
тельном следствии и в суде «признался» и во вредительстве и в
ill
пионаже
и т. п., да оговорил еще два десятка других лиц (в том числе и Рихарда
нн
188
Зорге («Рамзая») и 16 апреля 1938 г. судебное заседание военной коллегии
Верховного суда СССР (Никитченко, Каравайков, Климин) приговорило
его к расстрелу. Реабилитирован посмертно 1 октября 1957 г.237
К делу по обвинению бывшего члена Военного совета Тихоокеанского
флота корпусного комиссара Я. В. Волкова приобщена заверенная сотруд-
ником НКВД СССР 3. М. Ушаковым копия заявления заключенного
И. М. Когана. В этом заявлении Коган указывает, что будучи в камере,
ему Волков якобы рассказал о своей принадлежности к заговору. Допол-
нительной проверкой в 1954 г. было установлено, что Коган в 1938 г.
использовался в качестве камерного агента, а в 1941 г. осужден к рас-
стрелу238.
Некая Бок-Бураковская была негласным сотрудником органов НКВД с
1938 по 1950 г. В 1941 г. она вела «разработку» начальника кафедры
тактики Военной электротехнической академии комдива Ф. П. Кауфельдт
и его жены. Выступила в качестве «свидетеля» якобы имевших место ан-
тисоветских разговоров супругов Кауфельдт. Они были арестованы и осуж-
дены Особым совещанием при НКВД СССР в ноябре 1942 г.
Реабилитированы в декабре 1953 г.239.
Допрошенные в качестве обвиняемых по своим делам бывшие следова-
тели Корпулев и Сойфер заявили, что по указанию руководства УНКВД
по Новосибирской области в течение ряда лет в тюрьме содержался осуж-
денный Франконтель, который «специализировался» на уговаривании дру-
гих арестованных давать вымышленные показания240. В заключении
Главной военной прокуратуры от 7 июля 1956 г. зафиксировано, что сам
арестованный Франконтель подтвердил на допросах, что дивизионный ко-
миссар Н. И. Подарил, полковой комиссар А. И. Ильин и другие были
уговорены им дать показания о якобы совершенных ими преступлениях241.
Особисты зорко следили за тем, чтобы их агенты-провокаторы стара-
тельно отрабатывали свой дополнительный хлеб. И в случае попыток сво-
еобразного отлынивания сексотов от исполнения своего «патриотического
долга», немедленно организовывали их осуждение и отправляли в кутузку,
а то и к стенке. Арестованный 10 апреля 1938 г. начальник отделения
1 отдела АБТУ РККА полковник Л. А. Книжников был приговорен военной
коллегией Верховного суда СССР к расстрелу. В приговоре от 17 сентября
1938 г. Книжников обвинялся в том, что он якобы входил в террористи-
ческую группу и принимал непосредственное участие в разработке мероп-
риятий по подготовке террористических актов «в отношении отдельных
руководителей партии и Советского правительства». Кроме того, Книжни-
ков, как указано в приговоре, «являясь секретным сотрудником органов
НКВД, передавал им незначительные сведения и скрывал существование
военно-фашистского заговора, участником которого он являлся сам»242.
Книжников реабилитирован посмертно 24 ноября 1956 г.243. Аналогичное
обвинение было выдвинуто и против бывшего секретным сотрудником
НКВД преподавателя философии Военно-политической академии полкового
комиссара А. Р. Медведева244.
В целях предупреждения возможности расконспирирования методов
агентурной работы органов НКВД, совместным приказом НКВД, НКЮ и
прокурора СССР № 00649/0090сс/100/64с от 26 мая 1940 г. приказ НКВД
и Прокуратуры СССР № 00932 от 11 августа 1939 г. отменялся и впредь,
во всех случаях возбуждения уголовного преследования в отношении сек-

ретных сотрудников органов НКВД устанавливался следующий порядок:
«1. Следствие по делам секретных сотрудников органов НКВД о преступ-
лениях, связанных с их секретной работой или совершенных при выпол-
нении оперативных поручений органов НКВД, могут вести только органы
НКВД. .
2. Дача санкций на арест секретных сотрудников и прокурорский надзор
за следствием по этим делам осуществляются Военной Прокуратурой по-
граничных и внутренних войск НКВД.
3. Законченные следствием дела о секретных сотрудниках рассмат-
риваются, как правило, Особым совещанием НКВД СССР, а при особо
отягчающих обстоятельствах Военными Трибуналами пограничных и внут-
189
ренних войск НКВД в закрытых заседаниях в составе заседателей из числа
оперативных сотрудников органов НКВД»245.
Постоянно и систематически применявшимся методом быстрейшего по-
лучения «признательных» показаний были непрерывные изощренные
угрозы следователей НКВД. Они были самыми разнообразными, варьиро-
вались в зависимости от воображения, вкуса и наклонностей следователей,
но в основном они (если брать по большому счету) сводились к трем
вариантам.
Во-первых, пытались застращать угрозой применения физических ме-
тодов воздействия, а попросту избиения, обещанием покалечить. Уже упо-
минавшийся военюрист 1 ранга М. М. Ишов вспоминает: «Следователь
Рожавский и начальник отделения продолжали твердить: «Будете давать
нужные показания — закончим дело, и вам будет лучше. Не будете давать
показания — переведем в Лефортовскую тюрьму, а там будем бить до тех
пор, пока не подпишите все, что требуется и что нужно»246. В следующем
разделе главы я постараюсь показать и доказать, что это не были пустые
угрозы. И все подследственные четко и ясно представляли свою мрачную
перспективу. А в одном из районных отделений НКВД Белорусской ССР
для полного убеждения подследственных им демонстрировали даже свое-
образное наглядное пособие — на некотором возвышении было размещено
полуживое тело бывшего председателя районного совета депутатов трудя-
щихся. За отказ дать «признательные» показания руководитель советской
власти района был зверски искалечен — там, где от природы должны были
быть мужские первичные половые признаки, виднелась лишь одна кровавая
дыра247.
Вторая разновидность — угроза расстрелять. И опять-таки каждый сле-
дователь грозил по-своему. Кто говорил, дадим 11 лет (до сентября 1937 г.
максимальный срок тюремного заключения ограничивался 10-ю годами),
кто грозил «сменить череп», кто просто заверял: «шлепнем», «кокнем», «к
стенке поставим», «в расход отправим», «в распыл пустим» и т. д. и т. п.
И надо заметить, что большинство тех, кому грозили расстрелом, в ко-
нечном счете действительно были расстреляны. И ничего нам сказать уже
не смогут. Поэтому крайне ценны свидетельства тех, кто испытал эти
угрозы, но кому удалось все же каким-то чудом уцелеть.
Батальонный комиссар Г. И. Кривошапко, просидевший 8 месяцев в
тюрьме при Хабаровском управлении НКВД, сумел-таки вырваться из нее,
был восстановлен в рядах ВКП (б) и РККА. Приехав за новым назначением,
он написал письмо, в котором рассказал о методах следствия в тюрьме.
Работники НКВД всеми средствами, в том числе и угрозой расстрела тре-
бовали от него, что бы он оговаривал честных политработников, обещая
ему за это орден246. Он вспоминал, как во время допросов «все эти следо-
ватели называли конкретно фамилии, на кого я должен показывать — на
Шатова (бывший инспектор ПУ ОКДВА), на инструктора ПУ ОКДВА
Озерникова, Липилина, Шутова и др. О всех они заявляли, что уже аре-
стованы, на самом деле у них был арестован один Липилин и тот сейчас
реабилитирован полностью»249.
Сумевший вырваться на свободу бывший главный инженер УВСР-24
Воробьев на допросе 17 сентября 1955 г. показал о том, что бывший на-
чальник 6-го отделения 5-го отдела У НКВД по Московской области Без-
бородов «в разговоре со мной он мне говорил, что признаюсь я или не
признаюсь я все равно буду расстрелян. Он требовал от меня, чтобы я
признался в своей контрреволюционной деятельности и дал бы такие по-
казания на Бодрова и Попова»250.
А вот как сам Безбородов на допросе 19 августа 1955 г. объяснял при-
чины необоснованного привлечения к уголовной ответственности бригин-
тенданта Бодрова и других: «Я могу это объяснить только следующим:
во-первых, у всех них какие-то недостатки в работе имелись, которые в
ходе следствия после их ареста нами квалифицировались как вредитель-
ство; во-вторых, БОДРОВ, ПОПОВ, МЛОДЗЕЕВСКИЙ были в близких
личных взаимоотношениях с крупными работниками, которые к этому вре-
мени были арестованы и мы располагали их протоколами, где они при-
190
знавали о своей принадлежности к военно-фашистскому заговору, в суще-
ствовании которого мы тогда не сомневались, поэтому при наличии каких-
то показаний на этих лиц, у нас лично и у меня не вызывалось сомнение
в их достоверности... Под этим впечатлением и психическим воздействием
на обвиняемых БОДРОВА, МЛОДЗЕЕВСКОГО, ПОПОВА, АНДРЕЕВА я
и полагаю, что от них были получены «признательные» показания о их
контрреволюционной деятельности»251.
Уверенные в своем праве грозить подследственным чем угодно, следо-
ватели НКВД иногда прибегали к инсценировкам расстрела. Так, в октябре
1937 г. они предупредили арестованного ранее командира дивизиона 41-го
артполка (СКВО) капитана Д. Н. Не
с составлением протокола «при попытке к бегству»252. Известные публици-
сты В. Соловьев и Е. Клепикова сообщают (правда, без указания источ-
ника), что бывшего командира 5-го кавкорпуса комдива К. К. Рокоссов-
ского даже дважды выводили на расстрел: «Один раз, ночью, он был с
на, что ночью он будет расстрелян
другими приговоренными приведен в лес, поставлен на краю вырытой мо-
гилы и взвод солдат по команде выпалил из своих ружей. Стоявшие справа
и слева от Рокоссовского генералы замертво упали в яму. По самому Ро-
коссовскому был дан холостой залп»253,
И» наконец, может быть самые страшные и почти всегда действенные
угрозы расправиться с родными и близкими отказывающегося «признаться»
подследственного. К угрозам преследования, а то и истребления близких
родственников того или иного «военспеца» советское военное руководство
во главе с Л. Д. Троцким не стеснялось прибегать с первых дней создания
РККА. В годы гражданской войны эти угрозы реализовались в виде позор-
ного для любого мало-мальски цивилизованного государства института за-
ложничества.
И вновь, в 1937—1938 гг., в ходе предварительного следствия в мирное
время следователи НКВД нередко грозились превратить родственников
«строптивых» арестантов в своеобразных заложников, а то и вовсе унич-
тожить их. Мой фронтовой друг Ю. Д. Тесленко уже после XX съезда
доверительно сообщил мне, как будучи полковником и работая в Главном
политуправлении Советской армии и Военно-Морского флота, своими уша-
ми слышал рассказ дочери маршала Тухачевского — Светланы. Она вспо-
минала, как в мае — июне 1937 г. ее, тогда 13-летнюю девочку, привели
в тюремную камеру к отцу. И следователи НКВД заявили Маршалу Со-
ветского Союза: если вы не подпишите нужных показаний, мы на ваших
глазах будем истязать вашу дочь. По словам дочери, отец сказал: «Уведите
ее. Я все подпишу». У меня нет никаких оснований не доверять словам
ныне покойных фронтового товарища и дочери маршала*.
Приведу некоторые документальные подтверждения. Председатель во-
енного трибунала Забайкальского военного округа бригвоенюрист А. Г. Сен-
кевич на основе показаний арестованных ранее начальника пуокра
В. Н. Шестакова, его заместителя Г. Ф. Невраева и военного прокурора
Забво Г. Г. Суслова в августе 1938 г. был исключен из ВКП(б), а 20 сен-
тября этого же года арестован окружным особым отделом НКВД. Оказав-
шись в Бутырской тюрьме, Сенкевич 3 октября 1939 г. обращается с
письмом к председателю военной коллегии Верховного суда СССР. В нем
он расценивает показания Шестакова и Суслова как клеветнические («что
касается Невраева — то он клевету, как Суслова так и Шестакова не
подтвердил»25*, объясняет их существовавшими ранее неприязненными лич-
ными отношениями с ним. «Единственная моя вина в том, что не выдержал
конвейера, издевательств, угроз позора и смерти. Я не мог перенести при-
страстных допросов в соседнем кабинете своей 14-летней дочери и жены.
Я слышал как жену били — ее стоны и плачь — толкнули меня на са-
мопожертвование — и я себя оклеветал. Через день я пришел в себя и
отказался от лжи»255. И далее он требует очных ставок, вызова свидетелей
и т. п.
* В личном разговоре в октябре 1995 г. историк Ю А. Геллер подтвердил, что он также
слышал подобный рассказ С. М. Мельник-Тухачевской.
191
А вот другие человеческие документы. 16 октября 1939 г. из Бутырок
пишет Ворошилову бывший член Военного совета Тихоокеанского флота
корпусной комиссар Я. В. Волков. Он пишет о том, что с первого дня
ареста (1 июля 1938 г.) был подвергнут «исключительно особым методам
допроса и следствия, смертного избиения, неслыханного насилия, надруга-
тельства, шантажа и провокации». Все это применялось для того, «чтобы
я показал на себя, что я был и состоял членом всеармейского центра,
членом краевого центра на Дальнем Востоке, руководителем повстанческих
отрядов Приморья, старым провокатором и шпионом, продавшим Тихоо-
кеанский флот японцам, троцкистом и правым двурушником»256. Одним из
решающих условий, пишет далее корпусной комиссар, — следствием было
поставлено, «что если я не буду писать показаний, будет арестована жена,
к ней в моем присутствии будут применены тс же методы следствия, дети
будут уничтожены (дочь 16 лет, сын 12 лет), с запиской проклятия отцу,
как не желающему разоружиться врагу и изменнику народа, в отношении
братьев, сестер и матери последуют репрессии»257.
В письме к Ворошилову от 3 ноября 1939 г. вырвавшийся из тюрьмы
бывший начальник Бакинского военного училища комбриг М. И Запорож-
ченко описывает все свои мучения, страдания, избиения и как он, несмотря
на все это, держался. «Но когда мне сказал следователь Дудкин (и показал
ордер на арест жены и сына), что арестуют жену, сына, будут бить их в
моем присутствии и меня в их, — я не выдержал и при помощи прово-
катора Бобровского Я. М., которого ко мне подсаживали два раза, — я
оговорил себя и уже беспокоился о том, чтобы следователь Дудкин не
проверил того, что я говорил»258.
Одной из важных причин массовых «признаний» в участии в несуще-
ствовавшсм военно-фашистском заговоре в РККА было все более нарастав-
шее чувство полной своей обреченности, абсолютной беспомощности
арестованных, тотальной вседозволенности любых действий следователей
НКВД, их ничем не ограниченной власти над жизнью и смертью подслед-
ственных. Особенно зримо это проявлялось в стремлении следователей все-
мерно унизить подследственных, убить у них последние остатки чувства
собственного достоинства, превратить вчера еще гордых, властных и само-
любивых командиров и политработников РККА в тварь дрожащую...
Объективно оценивая нравственную обстановку в советском обществе в
20—30-е годы, надо признать, что своей известной статьей «Грядущий хам»
Д. С. Мережковский кое-что мрачно напророчил. Грубость, вульгарность,
а нередко самое настоящее хамство в обращении с людьми (особенно «свер-
ху-вниз») почитались нормальным явлением в различных сферах граждан-
ского общества. Российскую интеллигенцию, считавшуюся некогда совестью
человечества, стали по-хулигански, по-площадному поносить со всех углов
и перекрестков. Да что там говорить о всякого рода недоучках и круглых
ах командные высоты в коридорах большевистской вла-
невеждах, заняв
III
сти, если сам почитавшийся светочем мудрости В. И. Ленин, интеллигент
по рождению, 15 сентября 1919 г. в письме А. М. Горькому, считавшему,
вслед за В. Г. Короленко, что интеллигенция — это мозг нации, не по-
стеснялся написать на бумаге и отослать: «На деле это не мозг, а говно»259.
Подобные идеи падали в хорошо унавоженную почву. И как же живуче
оказалось именно это наследие вождя, как прочно оно было воплощено в
жизнь его преемниками, учениками и воспевателями. До боли сердечной
становится стыдно, когда читаешь, что через 20 с лишним лет после злопо-
лучного письма Ленина, человек, составлявший гордость не только россий-
ской, но и мировой науки, представлялся своим сокамерникам в
Саратовской тюрьме: «Перед вами, если говорить о прошлом, член Акаде-
мии Наук Николай Вавилов, теперь же, по мнению моих следователей,
говно и больше ничего»260. Есть чем гордиться: и академиков заставили
говорить «ленинским языком».
Чтобы уж более не возвращаться к этому пахучему термину, замечу
лишь, что он был взят довольно прочно на вооружение следователями
НКВД в процессе предварительного следствия по делу участников «воен-
но-фа
III
астского заговора». Побывавший в застенках комиссар 84-й стрел-
192
ковой дивизии полковой комиссар П. П. Любцев писал Ворошилову о дей-
ствиях особистов: «Стремились окончательно убить морально и выбить вся-
кое человеческое достоинство. Когда я пытался говорить, почему они так
поступают, разве это следствие, ведь я военный комиссар, то Мерцалов*
отвечал: «А как же с тобой поступать, ты теперь не комиссар, а г..., если
захочу, будешь у меня ж... целовать, держась за штаны следователя, от
нас все зависит»261. Можно сказать наверняка, что особист Мерцалов вы-
шецитированного ленинского письма Горькому не читал, но дух его усвоил
намертво.
Органически присущие большевизму нелюбовь, опаска и даже презре-
ние к интеллигенции вообще в полной мере проявились и в отношении к
военной интеллигенции. И особенно, когда ее значительная часть оказалась
за тюремными запорами. Я прочитал тысячи различного рода документов
об обращении следователей НКВД — нередко лейтенантов, а то и сержан-
тов государственной безопасности — со вчерашними полковниками, комб-
ригами, комдивами, комкорами, командармами РККА, а то и Маршалами
Советского Союза и невольно прихожу к выводу, что многие из этих сле-
дователей испытывали какое-то своеобразное сладострастие от сознания
своего всемогущества: вот ты командарм или даже маршал, а я всего лишь
лейтенант или капитан госбезопасности, но я могу сделать с тобой что
угодно. Невольно вспоминаются провидческие строки Н. А. Некрасова:
Люди холопского званья
Сущие псы иногда...
Я полагаю, что своеобразным эпиграфом к рассмотрению этих сюжетов
можно было бы поместить опубликованные Р. А. Медведевым слова сле-
дователя Сухановской тюрьмы попавшему сюда микробиологу П. Здрадов-
скому: «Имейте в виду, у нас здесь позволено все»262.
Уже с первых минут пребывания военнослужащих под арестом персонал
НКВД целой системой мер давал ясно понять всем сюда попавшим полную
мизерабельность их личности. Вот как, например, следователь НКВД ка-
питан госбезопасности 3. М. Ушаков (Ушимирский) описывает вид приве-
денного к нему на допрос арестованного Маршала Советского Союза
М. Н. Тухачевского: «В гимнастерке без ремня, с оборванными петл
ill
;ами,
на которых совсем недавно были маршальские звезды. А на гимнастерке
зияли следы от вырванных с нее знаков — орденов боевого Красного Зна-
мени»263. (Кстати, Тухачевский одним из первых был награжден и орденом
Ленина).
В марте 1939 г. из тюрьмы пишет Сталину старший лейтенант
С. Б. Торговский: «Когда меня арестовали, то в Областной комендатуре
НКВД с меня посрывали знаки различия и пуговицы как с какого-либо
зверя шкуру, да еще хуже ибо шкуру у зверя снимают осторожно, чтобы
не повредить шкуру, а у меня вырывали все с мясом, а затем бросили как
не человека, а как отброс в камеру при комендатуре, которую нельзя
считать камерой, а в полном смысле можно считать застенком, где творится
полный произвол со стороны сотрудников НКВД... Камера была маленькая,
в которой сидело по расчетам устройства только 12 человек, а нас согнали
как баранов 90 человек, повернуться было трудно, люди падали в обморок,
теряли зрение, цинга разрушала организм, зубы выпадали». Летом «в ка-
мере люди сидели в чем мать родила, ибо невозможно сидеть одевши, ибо
люди рады были содрать с себя кожу лишь бы легче было бы, а зимой
спали одевшись»264.
Вообще все условия содержания подследственных были рассчитаны на
то, чтобы как можно скорее сломить их волю к сопротивлению. Кормили
хуже, чем самый захудалый хозяин свою скотину. Вдоволь отведавший
тюремной похлебки бывший заместитель военного прокурора пограничных
и сухопутных войск НКВД Западно-Сибирского округа военюрист 1 ранга
М. М. Ишов вспоминал: «В Лефортовской тюрьме пища была отвратитель-
ной. Утром приносили кусочек черного хлеба, ложечку сахара и кипяток.
* Мерцалов — заместитель начальника особого отдела 84 сд.
7—1964
193
В обед давали черпак «баланды». В ней плавал синий капустный лист, а
две ложки каши были жидки и невкусны. К ужину опять каша и кипяток.
Калорийность и количество пищи были крайне незначительны. Посуда, в
которой разносилась пища, вызывала отвращение. Капустные кислые щи
наливались в ржавую железную миску и имели отвратительный запах и
вкус. Применять эту пищу было почти невозможно»265.
Судя по некоторым документам, даже этого донельзя скудного пайка
иногда пытались лишить, дабы вынудить подследственного к «признатель-
ным» показаниям. Согласно протоколам допросов бывшего заместителя на-
чальника политотдела 73 сд СибВО полкового комиссара А. И Ильина, его
якобы завербовал и руководил заговором в СибВО Н. Н. Кузьмин. Однако,
в судебном заседании Кузьмин, член партии с 1903 г., в 20-е годы —
крупный военно-политический работник, виновным себя не признал, по-
казания, данные им на предварительном следствии, не подтвердил и зая-
вил, что никакого заговора в войсках округа не существовало, что он всегда
был верен партии и что показания с «признаниями» своей вины он дал
по принуждению следователя, так как пять дней содержался без пищи266.
В народе метко говорят: «Голод — не тетка». Серьезно страдал от не-
достатка пищи и такой крупный деятель как X. Г. Раковский. Он не только
сам «сознался», но и пытался уговаривать сделать это и других. На очной
ставке с К. К. Юреневым он, например, заявил: «Вы меня не узнали,
тюремный режим имеет одно свойство, что режим питания умеренный,
прибавить в весе не дают. Это действовало на мою болезнь, но потом мне
стали давать некоторые льготы в смысле продуктов, но я не из-за этого
сознался. Я получил продукты на третьем месяце, а стал давать показания
на пятом месяце, а о японских делах я стал говорить на девятом месяце»267.
Понятно, что все эти издевательства следователями тогда нигде не фик-
сировались. Если же какой-либо жертве удавалось вырваться из лап НКВД,
то у нее брали суровую подписку о неразглашении. И первые сведения о
полном попрании человеческого достоинства в ходе предварительного след-
ствия стали появляться только через два десятилетия — в ходе дополни-
тельной проверки дел 1937—1941 гг. И до сих пор они надежно хранятся
в архивах Главной военной прокуратуры и военной коллегии Верховного
суда Российской Федерации. Но кое-что все же удалось найти и даже
опубликовать.
Формы издевательства были многообразны, но в основном примитивны,
грубы, злы, отвратительны. Вот 31 мая 1937 г. арестовали командира 1-й
дивизии ПВО гор. Москвы комдива Н. В. Щеглова. Следствие по его «делу»
вели сотрудники особого отдела этой же дивизии Круглов, Рейтер, Толка-
чев и другие. Судя по результату «поработали» успешно — комдив «при-
знался в участии в заговоре» и на предварительном следствии и в заседании
военной коллегии и 28 октября 1937 г. расстрелян. Казалось бы, вопрос
исчерпан. Но проведенная в 1956 г. дополнительная проверка доказала,
что следствие по делу комдива было проведено необъективно. Свидетель
Броневой-Шерман показал, что на следствии к комдиву Щеглову, которого
по службе характеризовали как «выдающегося артиллериста Красной Ар-
мии», применялись всевозможные издевательства: «Щеглов был доставлен
в Особый отдел округа, где он должен был стоять в коридоре со шваброй
в руках и брать на караул всем проходящим. Этого издевательства Щеглов
не выдержал и подписал клеветнические протоколы»268.
Арестованный 7 октября 1937 г. бывший начальник политуправления
ОКДВА дивизионный комиссар И. Д. Вайнерос как «неразоружившийся
враг народа», 28 суток сидел в наручниках269.
Чтобы сломить последние остатки воли у подследственных, многие сле-
дователи и другие сотрудники НКВД, зверея от запаха крови, применяли
самые изощренные издевательства, стремясь тем самым превратить вче-
рашнего боевого красного командира в беспомощное, скулящее от уничи-
жения существо. В письме к Сталину уже упоминавшийся старший
лейтенант С. Б. Торговский свидетельствует: «Сидя весь май месяц
(1938 г. — О. С.) я видел, как во время оправки часовые и конвоиры
били людей прикладами, толкали людей прямо в испражненные места и
194
люди пачкались, иначе говоря с людьми обращались очень зверски, чего
я не ожидал и никогда не думал». Бывший начальник школы партактива
старший политрук А. Я. Крумин в апреле 1939 г. обращается к «старшим
партийным товарищам» Сталину и Мехлису: «38 дней я находился в камере
пыток. Раз в день давали суп без ложек, два раза пускали в уборную...
оправлялись в кальсоны, портянки, шапки, галоши... В баню не пускали
месяцами»270.
По свидетельству майора Е. Б. Кулика (в письме Ворошилову от 20 де-
кабря 1939 г.), некоторые следователи НКВД для демонстрации абсолютной
своей власти над подследственным практиковали «плевки в рот» несчастных
жертв271-272. Это уже похоже на Кафку.
Судя по некоторым свидетельствам, одним из излюбленных «развлече-
ний» и доказательств всемогущества следователей была возможность помо-
читься на голову подследственного. Не щадили никого. Несколько лет назад
сестра замечательной поэтессы и Великой ленинградки Ольги Федоровны
Берггольц опубликовала записи ее бесед с бывшими сослуживцами Мар-
шала Советского Союза К. А. Мерецкова. Один из них вспоминал, как
зимой 1941 г. около командующего армией на Волховском фронте Мерец-
кова постоянно находился особист, следивший за тем, чтобы генерал армии
нс перебежал к противнику. Опасались потому, что за особистами были
изрядные грешки. В конце концов разозлившийся Мерецков заявил: пере-
стань ходить за мною. Мне жить не хочется. Ты знаешь, что делали со
мною в НКВД. Ставили на колени, а потом какой-нибудь особист под
всеобщий гогот мочился на мою пле
зую голову.
IH71
В специальном разделе своей известной книги, названном «Обработка»,
Роберт Конквест на основе анализа значительного материала утверждает:
«В основной своей массе офицеры НКВД вели себя как привередливые,
самодовольные, безжалостные бюрократы. Они обращались с заключенны-
ми, как со скотом — о сочувствии не могло быть и речи»273. Со всем в
этой характеристике можно согласиться. Кроме, пожалуй, одного. Многие
следователи обращались с подследственными военнослужащими РККА ху-
же, чем со скотом. Ведь ни одному, даже самому темному человеку, не
придет в голову мочиться на барана или какую-либо живность. А вот на
генерала армии, еще не j
• 7*11
енного этого одного из самых высоких воинских
званий, оказывается, можно было...
И. В. СТАЛИН: «БИТЬ И БИТЬ»
Вот такой сталинский автограф сохранился на одном из многочисленных
проскрипционных списков, представленных наркоматом внутренних дел
СССР на окончательное решение «вождя»2 4*
В своем стремлении получить от подследственных «нужные» показания
путем битья и пыток Сталин и его опричники не были первооткрывате-
лями. Подобные жестокие методы использовались задолго до них, еще на
заре истории рода человеческого, когда человек только-только начал вы-
деляться из звериного царства. Даже тогда многие еще полупервобытные
властители уже понимали, что любой человек есть биосоциальное существо
и что у каждого живого есть свой порог перенесения боли. Я не могу
судить об этом по собственному опыту. Жизнь сложилась так, что за все
80 с лишним лет никто никогда меня пальцем не тронул и даже в суровые
мальчишеские годы в эпоху первой пятилетки и определенного разгула
ленинградской шпаны обошелся лишь тремя «честными кулачными стыч-
ками» со своими «оппонентами» в присутствии всего класса. Испытывал
жгучую боль во время двух фронтовых ранений в голову, в ходе трех
автомобильных аварий с сотрясением мозга. Но все это было относительно
кратковременно и меня никто не заставлял давать какие-либо показания.
Но вот что говорил по этому поводу один из величайших, по моему мне-
Совершенно аналогичную резолюцию на неудовлетворивших его показаниях арестован-
ного наложил и предссдеатель Совнаркома СССР В. М. Молотов: *Бить, бить, бить. На
допросах пытать».275
195
нию, российских поэтов, гуманист, человеколюбец до мозга костей
А. Т. Твардовский: «Если меня будут бить, мучить, то я могу сказать все,
что угодно, но это уже буду не я, а что-то другое»276.
Умные властители понимали это по крайней мере с далеких античных
времен и пытались как-то уже тогда хотя бы ограничить применение фи-
зических методов в ходе предварительного следствия. Так, по римским
законам пытать можно было только рабов, но ни одного не только свобод-
норожденного римлянина, а и вольноотпущенного подвергать пыткам строго
запрещалось277.
Вплоть до наших дней память сотен миллионов людей содрогается при
воспоминании о массовых пытках «еретиков» в годы почти безраздельного
духовного владычества инквизиции. Особое усердие в этом «богоугодном»,
как они считали, деле, проявлял орден доминиканцев (утвержден Папой
в 1216 г.), которому Папа римский Григорий IX уже в 1232 г. передал
святую инквизицию. Основателем этого ордена считался святой Доминик,
но само его название весьма символично и происходит оно от латинского
термина «Domini canes», что по-русски наиболее адекватно переводится
«псы господни». Ретивостью в пытках они обладали немалой. Но иногда
забывают сказать, что даже семьсот лет тому назад решение о применении
пыток при допросах обвиняемого (подозреваемого) принимал не следова-
тель инквизиции, а специальный трибунал. Охота на ведьм продолжалась
по крайней мерс вплоть до XVII века, когда подозреваемых в колдовстве
пытали огнем и водой, требуя признания, что в них вселился дьявол, а
«упорствующих еретиков» подвергали «бескровному наказанию», т. е. за-
живо сжигали на костре (последнее такое сожжение было проведено в
Валенсии в 1826 г.).
Не брезговали применять к неугодным самые разнообразные виды ис-
тязаний и пыток и светские владыки. Когда в конце XVII в. отважный
англичанин Джон Ковентри с парламентской трибуны «покритиковал» (как
мы бы сказали сейчас) Карла II за его любовные связи с актрисами, король
приказал отрезать «смутьяну» нос. Гвардейцы короля изувечили Ковентри
и он умер в 1682 г. Только после этого парламентом был принят так
называемый акт Ковентри, один из первых законодательных актов в мире,
запрещавших истязать людей. Во Франции, например, применение пыток
было отменено лишь столетие спустя — в 1788 г., т. е. всего за год до
штурма Бастилии.
Не отставало от западных стран в использовании пыток и государство
российское. На особом счету в этом позорном деле Иван Грозный. И дело
не только в том, что при нем все показания для следственных дел («ро-
зысков») добывались лишь одним путем — пыткой, но и в том что сам
царь Иван был не просто жестоким правителем, но и самым настоящим
садистом, находившим своеобразное наслаждение в мучениях своих жертв
и их убийствах. Лично сам закалывал людей ножом, любил также тешиться
тем, что осужденного зашивали в медвежью шкуру (это называлось «об-
шить медведно») и затравливали на смерть собаками278.
•Пожалуй, первый из русских историков уже в начале XIX века бес-
страшно восстал и сурово осудил зверства Ивана IV Н. М. Карамзин. Вот
что он писал: «Но смерть казалась тогда уже легкою, жертвы часто тре-
бовали ее как милости. Невозможно без трепета читать в записках совре-
менных о всех адских вымыслах тиранства, о всех способах терзать
человечество. Мы упоминали о сковородах: сверх того были сделаны для
мук особенные печи, железные кле

острые ногти, длинные иглы; раз-
резывали людей по составам, перетирали тонкими веревками надвое, сди-
рали кожу, выкраивали ремни из спины»279.
Еще более «усовершенствовалось» пыточное дело при «тишайшем»
Алексее Михайловиче. По о
рова при нем «пытки, были разных родов; самая простая состояла в простом
сечении... Иногда, привязавши человека за руки к перекладине, под ногами
санию известного историка Н. И. Костома-
раскладывали огонь, иногда клали несчастного на горящие уголья спиною
и топтали его ногами по груди и по животу. Пытки над преступниками
повторялись до трех раз; наиболее сильною пыткою было рвание тела рас-
196
каленными клещами, водили также по телу, иссеченному кнутом, раска-
ленным железом; выбривали темя и капали холодной водой и т. п.»280.
Широко практиковались пытки и при Петре I. Сам царь не только не
чурался их, но, по утверждению Н. И. Костомарова, «с видимым удоволь-
ствием присутствовал на этих варварских истязаниях»281. Речь в данном
случае шла о допросах восставших в 1697 г. стрельцов. Признания добы-
вались пытками. Сначала несчастных пороли кнутом до крови на виске.
Если стрелец не давал «нужного» ответа, его клали на раскаленные уголья.
Дело было поставлено на поток. По свидетельству современников, в Пре-
ображенском селе ежедневно курилось до тридцати костров с угольями для
поджаривания «несознающихся» стрельцов. (Насколько крепок бывает рос-
сийский человек, можно судить по тому, что и при этих нечеловеческих
муках никто из стрельцов на царевну Софью не показал. Даже одна нищая
женщина, передавшая письмо стрельцам от Софьи, отысканная и схвачен-
ная людьми Петра, ни в чем не созналась и умерла в мучениях под пыт-
ками). Имеются данные о том, что Петр I лично присутствовал на пяти
из шести пыточных допросов родного сына Алексея. Тогда Сенат грозил
даже вице-губернаторам за служебные упущения «черева на кнутьях вы-
мотать»282.
Применялись пытки и при Анне Иоанновне. Именно таким путем вы-
били у бывшего кабинет-министра А. П. Волынского признание, что он
якобы хотел сам занять престол283. Вообще, по мнению В. Г. Короленко,
во время бироновщины «пытки принимали ужасающие формы»284.
Пытки в то время были столь обычным явлением, что постепенно сло-
жились кадры специалистов по их проведению, так называемые заплечные
мастера. Они жили в малых городах и при переписи их звание так и
отмечалось: «заплечный мастер». В своем историческом очерке «Русская
пытка в старину» В. Г. Короленко рассказывает, как Екатерина II пожелала
узнать, что такое российская пытка и сделала соответствующий запрос. Ей
были представлены официальные сведения, озаглавленные «обряд како об-
виненный пытается»285 — о дыбе, о сечении, огне — и все это «для изы-
скания истины»! По утверждению историка XIX века Снегирева, пыточные
речи записывались в три приема: первый — с подъему, когда пытаемый
поднят с вывихнутыми суставами; второй — «с пытки», когда подвешенного
били кнутами и третий — «с огня», когда его снимали и жгли огнем286.
Шли годы и десятилетия. Путешествующие без виз идеи просвещения
и гуманизма иногда залетали и в головы издавна привыкших пытать не-
покорных подданных российских монархов. Уже Петр I воспретил пытки
в малых делах. При Елизавете отменили пытку для провинившихся в опи-
ске императорского титула, а также в делах корчемных. Человеколюбие
царицы дошло до такой степени, что отменили пытку и для малолетних
(до 12-ти лет) детей. (При Екатерине II пытать разрешалось уже только
с 17-летнего возраста).
Важным моментом в истории государства российского надо считать указ
Петра III от 21 февраля 1762 г., которым отныне в России упразднялась
Тайная канцелярия, а пытки при допросах впредь запрещались287, был по-
ставлен крест и на «ненавистном изражении «слово и дело». Но прекра-
щение пыток на Руси не было делом одноактным. Понадобились еще два
указа Екатерины II (1767 и 1774 гг.) об устранении, а затем и запрете
пыток, упразднении застенков и института заплечных мастеров. Но по-
скольку указы эти были строго секретные («для губернаторов»), отдельные
рецидивы пыток были еще возможны. В частности, известно, что пленных
пугачевцев пытали. Возможно, что это в какой-то степени было вызвано
проявлениями дикой жестокости со стороны самих пугачевцев. Так, по
некоторым данным, Емельян Пугачев приказал с коменданта Татищевской
крепости Елагина содрать кожу с живого, а жену коменданта изрубить на
куски288.
Но как бы то ни было пытки в России были официально запрещены.
И когда в 1801 г. в Казани власти все же дерзнули применить пытки,
Александр I, узнав об этом, счел необходимым издать теперь уже открытый
свой знаменитый указ от 27 ноября 1801 г. В нем, в частности, говорилось:
197
«Правительствующий сенат, знаю всю важность сего злоупотребления (речь
идет о применении пыток в ходе предварительного следствия. — О. С.) и
до какой степени оно противно самым первым основаниям правосудия и
притеснительно всем правам гражданским, не оставит при сем случае сде-
лать повсеместно по всей империи строжайшие подтверждения, чтобы ни-
где, ни под каким видом, ни в высших, ни в низших правительствах и
судах, — никто не дерзал ни делать, ни допушать, ни исполнять никаких
истязаний, под страхом неминуемого и строгого наказания; чтоб присут-
ственные места коим законом предоставляется ревизия дел уголовных, во
основание своих суждений и приговоров полагали личное обвиняемых перед
судом сознание, что в течение следствия не были они подвержены каким-
либо пристрастным допросам, и чтоб, наконец, самое название пытки, стыд
и укоризну человечеству наносящее, — изглажено было навсегда из памяти
народной»289. Это написано и объявлено по всей необъятной Российской
империи почти 200 лет тому назад. Вот оно поистине «дней Александровых
прекрасное начало...».
Очевидно, можно с полным основанием утверждать, что на протяжении
всего XIX века в Российской империи какие-либо физические методы, а
тем более пытки по отношению к подследственным политическим не при-
менялись. Даже по отношению к открыто выступившим с оружием декаб-
ристам, не зафиксировано в ходе предварительного следствия по их делу
ничего подобного. И ни один большевик, начиная с первосвященников типа
Ленина или Сталина даже на Страшном суде не мог бы предъявить цар-
скому правительству вообще, царским жандармам в частности, сколь-либо
аргументированного обвинения в использовании на допросах даже прими-
тивных мер физического воздействия, не говоря уже о пытках*. Законы
Российской империи не допускали подобного, унизительного для человече-
ского достоинства, явления. И эти законы, как ни удивительно для ныне
живущих россиян, соблюдались неукоснительно (отдельные эксцессы воз-
можны, конечно, в любом деле). Мне во всяком случае ни разу не довелось
встретить упоминание о подобных случаях во всей изученной литературе.
Как же стало обстоять это дело с захватом власти большевистской пар-
тией? Вплоть до последних лет об этом в печати даже заикнуться было
нельзя. Запрет был строжайший. С другой стороны, усиленно насаждалась
и внедрялась идея о принципиальной невозможности, а следовательно, и
полном отсутствии каких бы то ни было избиений, пыток в ходе предва-
рительного следствия в советских местах заключения. Мол, об этом при
«построенном социализме» и помыслить никто не может. В широчайшем
распространении подобных воззрений были жизненно заинтересованы вла-
стные структуры и непосредственные исполнители злодеяний. Но в какой-
то мере эта идея захватывала умы и миллионов представителей юного
поколения. Даже в 1992 г. находились люди, утверждавшие, что «пока
вообще не обнародовано ни одного свидетельства о пытках в «застенках»
НКВД»290. Как справедливо заметил в свое время по другому поводу Карл
Маркс, историческое невежество еще никому не помогало. Не поможет оно
и в данном случае. Уже сейчас опубликовано много данных, а будет еще
больше.
Как же обстояло дело с легитимизацией, своеобразным узаконением
пыток по отношению к политическим подследственным в середине 30-х
годов? В. Рапопорт и Ю. Геллер утверждают, что уже «в 1936 г. физические
методы дознания были узаконены ЦИК, исполнившим секретную дирек-
тиву Сталина»291. Но источника своих сведений эти авторы не указывают,
приглашая читателей верить им на слово. Не располагая достаточными
фактическими данными для категорического отрицания этого утверждения,
позволю себе серьезно усомниться в его достоверности. При резко выра-
женном неправовом характере советского государства, верховное руковод-
ство ВКП (б) все же всегда было озабочено созданием ему определенного
имиджа такого режима, который якобы действует строго на основе самых
* Правда, в 1957 г. Ворошилов утверждал, что его при царе «били по тюрьмам, требуя
признаний, я не признавался» (Исторический архив 1993. № 3. С. 88), но конкретных фактов
не привел.
198
демократических и самых справедливых законов. (И как же фальшиво
подпевал здесь Максим Горький: «Это — самая яркая демократия Земли!»).
Да и зачем было Сталину и его приспешникам издавать такие, как они
прекрасно понимали, не имев
НИ
е прецедента в человеческой истории до-
кументы в государственном порядке (ведь так можно было и «засветиться»),
когда все это легко можно было обеспечить тайным указанием политбюро
ЦК ВКП(б), не оставляя никаких следов в государственных бумагах? (а
потом «почистить» и партийные архивы).
Роберт Конквест утверждает (правда, с оговоркой «по-видимому»), что
первые официальные, хотя и секретные инструкции о применении пыток
были выпущены в конце 1936 г. в Белоруссии. А уже в начале 1937 г.
НКВД получил санкцию Центрального комитета. Сталин «судя по всему»
дал официальное, но сугубо секретное указание о применении пыток292.
Сколь-либо убедительных документальных подтверждений Конквест, увы,
не приводит.
Общепризнанный российский исследователь истории сталинских пре-
ступлений Р. А. Медведев считает, что до весны 1937 г. пытки и истязания
применялись в СССР только к отдельным политическим заключенным и
лишь особо отобранными следователями, главным образом из верхушки
НКВД. Право же применять по отношению к упорствующим «врагам на-
рода» любые, даже самые изощренные методы физического и психического
воздействия было предоставлено уже большинству следователей лишь после
февральско-мартовского (1937 г.) пленума ЦК ВКП(б)293. И данный ува-
жаемый автор позволил себе обойтись без указания источника сообщаемых
им сведений и вообще не говорить о том, кто именно давал такие указания.
Современные исследователи проблемы находятся в лучшем положении,
поскольку только в 1993 г. был наконец опубликован стенографический
отчет июньского (1957 г.) пленума ЦК КПСС, где она специально и до-
вольно подробно исследовалась. На этом пленуме Н. С. Хрущев рассказал,
что еще накануне XX партсъезда (или после него) «Каганович сказал, что
есть документ, где все расписались о том, чтобы бить арестованных. Ка-
ганович предложил этот документ изъять и уничтожить». Каганович тут
же попытался изобразить из себя «борца за демократию»: «Я это говорил
как раз в подтверждение культа личности. Какой смысл мне было вспо-
минать об этом документе, где есть моя подпись?». До предела искушенный
во всех кремлевских интригах и абсолютной аморальности всех этих «полу-
людей, тонкошеих вождей» (Осип Мандельштам), Хрущев немедленно от-
парировал: «Ты опасался, что другие найдут этот документ»294.
Далее Хрущев сообщил, что было дано задание найти этот документ,
но его в архиве ЦК не нашли, так как он был уже уничтожен (ни один
преступник не любит оставлять следов). Не нашли ни в одном обкоме, ни
в ЦК нацреспублик и телеграммы 1937 г. на места об этом постановлении
политбюро (если таковая была). Но давно и верно сказано, что нет ничего
тайного, что не стало бы явным. В результате тщательных поисков в 1956 г.
все-таки удалось в одном (Дагестанском) обкоме КПСС выявить копию
шифротелеграммы ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 г., в которой подписав-
ший ее Сталин сам ссылается на решение ЦК о применении физических
методов и пыток по отношению к «неразоружившимся» врагам (текст этой
шифрограммы впервые огласил Хрущев в своем известном докладе
XX партсъезду). На пленуме ЦК в 1957 г. Хрущев еще раз подтвердил:
«Все помнят этот документ, все получали»295.
И когда на июньском (1957 г.) пленуме ЦК речь снова зашла об этом
невиданном и неслыханном в истории когда-либо существовавших полити-
ческих партий феномене, то припертые к стене бывшие в 1937 г. членами
политбюро ЦК В. М. Молотов и Л. М. Каганович решили «повиниться» и
полностью признались. Вот квинтэссенция, извлеченная из их многослов-
ных с попытками самооправдания рассуждений:
Молотов: «Применять физические меры было общее решение. Все под-
писывали»296.
Каганович: «Сидели все тут же, на заседании, документ был составлен
от руки и подписан всеми... Написан он был рукой Сталина... Все члены
199
Политбюро подписались за. Текст не помню. В отношении
МН
ионов при-
менять крайние меры физического воздействия. Примерно так, было давно.
Подписали все члены Политбюро»297.
Когда Хрущев стал настоятельно требовать, кто же именно подписал
это сакраментальное постановление политбюро, вдруг вмешался Ворошилов
и безапелляционно заявил: «Я никогда такого документа не только не
подписывал, но заявляю, что если бы что-нибудь подобное мне предложи-
ли, я бы в физиономию плюнул»298. Ни на пленуме ЦК в 1957 г., ни в
публикации 1993 г. в «Историческом архиве» никаких комментариев по
этому поводу не последовало. А применительно к теме данного исследова-
ния они необходимы. Не располагая пока другими документами, я вынуж-
ден обходиться тем, что есть: можно ли поверить в данном случае, что
Ворошилов действительно не подписывал этот документ? У меня нет до-
статочно весомых доказательств неправдивости заявления Ворошилова, и
я не исключаю, что он действительно в тот день этот документ не под-
писывал. Этот факт имеет некоторое значение для оценки личности Воро-
шилова, но далеко не существенное. Ведь документ-то такой был —
дожившие до 1957 г. члены политбюро состава 1937 г. (А. А. Андреев и
А. И. Микоян) даже и не пикнули по этому поводу. Да и Ворошилов,
если даже, допустим, не подписал это решение политбюро, и не потому,
что «против», а потому, что отсутствовал, то как член политбюро он не
мог не знать о нем (кстати, Ворошилов не говорил, что он не знал), и
обязан был буквально под страхом смерти не только неукоснительно и
скрупулезно выполнять сам, но и неотступно следить, чтобы другие вы-
полняли...
Итак, уже после XX партсъезда такой авторитетнейший форум как
июньский (1957 г.) пленум ЦК КПСС безоговорочно признал факт при-
нятия в 1937 г. политическим бюро ЦК ВКП(б) специального постановле-
ния, разрешающего применение пыток к политическим подследственным.
Как оценить нравственное и политическое значение этого документа,
уровень морали принявших его деятелей, считавших себя людьми, да еще,
наверное, выдающимися? Я уже говорил, с точки зрения политической,
подобных решений мы, очевидно, не найдем даже в наисскретнейших ар-
хивах ни одной хоть сколь-либо политической парт;
и фашистские). Тут в очередной раз верховное руководство ВКП(б) ока-
залось «впереди Европы всей». Только ведь не хорошая в данном случае
[ (пожалуй включая
авангардность, а постыдная, позорная, омерзительная, означавшая, что вер-
хушка ВКП(б) из силы, борющейся за всеобщее счастье человечества (как
она сама себя усердно изображала) выродилась в силу, не погнушавшуюся
ради спасения своей власти, прибегнуть к практике расчеловечения, от-
бросив советских людей XX века по сути ко временам каннибализма. Ис-
торик должен быть в какой-то мере бесстрастен. Но когда кто-то создает
смертельную угрозу существованию самой человеческой природы, то такие
деятели вполне правомерно могут быть историком названы выродками рода
человеческого, подонками, у которых пробу негде ставить, для которых
нет ничего святого*. А они ведь были не просто частными лицами, они
возглавляли могущественный и всесильный Центральный комитет ВКП(б).
И, очевидно, не так уж далеко от истины был бывший кандидат в члены
политбюро ЦК ВКП(б). Р. И. Эйхе, который по некоторым сведениям, под
пытками в 1938 г. временно потеряв рассудок, кричал, что признает себя
виновным в принадлежности к преступной организации под названием
«Центральный Комитет ВКП(б)»299. А может быть, именно в тот момент
Эйхе и вошел в разум?
Одной из бесспорных исторических заслуг Н. С. Хрущева является и
та, что он отважился сказать на XX съезде КПСС: «Признания многих
арестованных людей, обвиненных во вражеской деятельности, были полу-
чены путем жестоких, бесчеловечных истязаний»300. Я хорошо помню, как
это заявление буквально потрясло всех окружавших меня людей, десятки
Вполне обоснованно можно солидаризироваться и с данной академиком РАН А. Н.
Яковлевым оценкой Сталину и его окружению: «мерзавцы первой степени и все в крови»
(Яковлев А. О декабрьской трагедии 1934 года // Правда, 1991. 28 янв.).
200
преподавателей военного училища, в котором я тогда работал, и многие
сотни юных курсантов. С тех пор прошло более сорока лет. Появилось
немало публикаций на эту тему. Но большинство из них носят частный,
локальный характер. Мне, например, не известно ни одной исследователь-
ской статьи ( не говоря уже о монографиях) по этой жгучей и животре-
пещущей проблеме. И главная причина этого явного и опасного пробела
в нашей историографии состоит, по моему мнению, прежде всего в том,
что ныне здравствующие хранители застеночных тайн ВЧК—ГПУ—
ОГПУ—НКВД—КГБ бдят и доселе; главным принципом их деятельности
было «не пущать!». И не пущали...
Из всех многообразных доказательств факта использования в НКВД
(особенно в 1937—1938 гг.) избиений и пыток подследственных, на первое
место я ставлю свидетельства самих жертв. Немного их уцелело в те
страшные годы. Кто был расстрелян почти сразу, тот уже ничего не ска-
жет. Многие арестованные не решались протестовать. Они терпели и мол-
чали, надеясь на могучий русский «авось» — «авось пронесет!». Но
находились и такие, которые всеми доступными им средствами пытались
возвысить свой голос против варварства, против произвола. Можно, по-
жалуй, выделить три основных направления этой борьбы. Борьбы, почти
безнадежной, борьбы со всесильным НКВД. Но смелые и честные не мол-
чали. Во-первых, многочисленные письма, жалобы, обращения к властям
предержащим, направляемые из тюрем, ИТЛ и т. п. Во-вторых, отважное
поведение на суде военной коллегии Верховного суда СССР и военных
трибуналов, бесстрашное выступление и обличение следователей-палачей.
И, наконец, попытки разоблачения механизма мучительства теми благо-
родными храбрецами, которые прошли круги ада НКВД, каким-то чудом
вырвались на свободу и хотели избавить других людей от столь же по-
зорной судьбы.
В адресованном ЦК ВКП (б) письме от 1 сентября 1937 г. бывший на-
чальник ВОСО РККА комкор Э. Ф. Аппога утверждал, что его показания,
данные на следствии, являются ложными и даны им в результате приме-
нения мер физического воздействия301. Из Харьковской тюрьмы стонет быв-
ший батальонный комиссар Н. П. Дмитренко: «Меня делают врагом народа.
Я отдал всю жизнь РККА»302. Отбывая свое наказание, военнослужащий
Андреев подал в 1940 г. жалобу, в которой писал, что его показания даны
в результате применения незаконных методов следователем НКВД Горбу-
новым, который говорил ему на допросах: «...Мы били и будем бить... Если
не выдержишь, подохнешь — сактируем»303.
О том, как добивалось «нужных» показании следствие в САВО, под-
робно рассказал в письме к Ворошилову бывший переводчик разведотдела
округа интендант 2 ранга Б. И. Тутолмин. Он писал, что следствие «ре-
шило путем применения ко мне методов морального и физического воз-
действия заставить меня самого клеветать на себя и других, чего оно и
достигло, поставив меня на 21 сутки непрерывного без сна и отдыха до-
проса и воспользовавшись моим невменяемым состоянием. Однако, не
удовлетворившись моими клеветническими показаниями, оно кулаками,
ремнями, самолетными амортизаторами и резиновой дубинкой, доведшими
меня до двухкратного покушения на свою жизнь, заставило меня подпи-
сывать сочиненные им же самим протоколы...»304. Это пишет человек,
дважды приговоренный к расстрелу. И мне кажется, что ему вполне можно
верить.
Бывший военный комиссар Военно-инженерной академии РККА бри-
гадный комиссар А. К. Скороходов, несмотря на отказ от выбитых было
у него «признательных» показаний уже в ходе предварительного следствия
и на суде, все же в апреле 1939 г. был приговорен к 15 годам лишения
свободы (в том числе приговором военной коллегии (Алексеев, Дмитриев,
Детистов) он признавался виновным и в том, что являлся «участником
антипартийной белорусско-толмачевской оппозиции»)305. После суда Ско-
роходов в своих неоднократных жалобах, начиная с 27 марта 1940 г. на
имя прокурора Союза ССР и вплоть до 1955 г. писал, что следствие по
его делу проводилось необъективно, с грубым нарушением социалистиче-
201
ской законности, что расследовавшие его дело сотрудники НКВД (Лось,
Леонов, Полковников) неоднократно подвергали его избиениям, добиваясь
от него таким путем нужных им показаний о несовершенных преступле-
ниях против советской власти306.
Имеется немало данных о том, что следователи НКВД продолжали при-
менять «физические методы» и после постановления СНК СССР и»ЦК
ВКП (б) от 17 ноября 1938 г. Помощник (по другим документам — заме-
ститель) командующего войсками КОВО комбриг В. М. Скрипкин был аре-
стован 5 января 1939 г. В ходе предварительного следствия он оговорил
себя и «признался» в участии в военном заговоре. Однако в судебном за-
седании военной коллегии Верховного суда СССР 14 февраля 1940 г. от
этих показаний отказался. Был приговорен к 15 годам ИТЛ с поражением
в правах на 5 лет. В неоднократных жалобах после осуждения бывший
комбриг Скрипкин, член партии с 1912 г., писал, что «показания» о своей
«преступной» деятельности он дал в результате жестоких истязаний, ко-
торые применялись к нему в ходе предварительного следствия307. А это
уже 1939-й год.
Из Бердичевской тюрьмы взывает к Ворошилову 12 июня 1939 г. ка-
питан К. К. Гонсиоровский: «Я арестован, потому, что я поляк. Это понял,
когда меня бросили в Бердичевскую тюрьму, в камеру где сидело 200 аре-
стованных из них 150 поляков с побитыми спинами, с гниющими ранами...
На допросе заместитель начальника особого отдела 3 кд Ложечников объ-
явил мне, что я «объявлен вне закона», что партия разрешила меня бить
чем угодно... издевались, избивали меня чем угодно... переломаны ребра,
подбита почка... для того, чтобы остаться жить и на суде рассказать всю
правду, я сам себя оклеветал, написал на себя ложь»308. Как явствует из
доклада руководства Особого отдела ГУГБ НКВД СССР от 20 сентября
1939 г. Ворошилову, заявление капитана Гонсиоровского о применении к
нему со стороны следователей методов физического воздействия расследо-
ванием подтвердилось: «Было установлено, что извращенные методы веде-
ния следствия действительно имели место со стороны бывшего заместителя
начальника 5 отдела УНКВД по Житомирской области Ремова (осужден)
и по его заданию со стороны других следователей Прыгова, Дейч, Краши-
неникова (привлечены к судебной ответственности), Ложечникова, Кухель-
ного, Бирюк и Тимакова. Материалы расследования в отношении последних
переданы Особоуполномоченному НКВД УССР»309.
Есть некоторые свидетельства, что подследственных особых отделов
НКВД продолжали бить и пытать и после того, как началась Великая
Отечественная война. Арестованный в июле 1941 г. и осужденный в сен-
тябре того же года бывший начальник военторга Западного стратегического
направления полковой комиссар 3. Л. Шеинкин в своем заявлении от
18 июля 1956 г. на имя председателя Президиума Верховного Совета СССР
К. Е. Ворошилова вспоминал: «За 32 суток издевательств в Сухановской
тюрьме я потерял половину зубов, оглох, мне почти не давали спать,
морально мое состояние трудно было представить, можно было выколачи-
вать любые показания, что я там показывал, я не помню, одно помню,
мне было абсолютно безразлично, что со мной делали и что будут делать,
жизнь опостылела, хотелось только одного покоя. Было слишком тяжело
и обидно. Обидно даже сейчас»310.
Накануне великого армейского праздника — XX годовщины РККА —
был арестован заместитель командующего войсками ЗабВО комкор
Н. В. Лисовский. В ходе предварительного следствия он признал себя «ви-
новным». Дело было передано в суд. Но на суде военной коллегии 8 ап-
реля 1940 г. он от всех своих показаний, данных на предварительном
следствии, решительно отказался, заявив, что «я был вынужден давать
такие показания». Поскольку это был уже 1940-й год, суд возвратил дело
на доследование и при вторичном рассмотрении 11 июля 1941 г. (уже в
ходе войны) комкор Лисовский получил свою «десятку». Но, пройдя все
круги ГУЛАГа, он все-таки выжил и, будучи допрошенным уже в 1955 г.,
показал, что свои ложные, вымышленные показания на предварительном
следствии в 1938—1939 гг. он дал вынужденно, так как следователи Ва-
202
сюк, Розанов, Видякин и др. сажали на ножки перевернутой табуретки,
заставляли стоять в течение нескольких суток и допускали другие формы
издевательства над ним311. Эти показания лично потерпевшего подтверж-
даются и особистами. Бывший начальник 2-го отделения 00 НКВД ЗабВО
Розанов в своем объяснении от 2 октября 1939 г. писал: «Должен сказать,
что эти показания были добыты от ЛИСОВСКОГО оперуполночснным Ва-
сюк путем применения мер физического воздействия, применение которых
потребовали в категорической форме Видякин и Хорхорин. Лисовский до-
прашивался опер, уполномоченными Васюк и Першиным непрерывно в
течение 4—5 суток, стоял, били его по физиономии и т. п.»312. «Сам»
Васюк подтвердил, что он допрашивал Лисовского 5—6 суток непрерывно
и что он избивал его313*.
Нелегко было подсудимому решиться и прямо сказать на суде о при-
менявшихся к нему истязаниях. Он прекрасно понимал, что следователи
этого ему никогда не простят. И все-таки обретаясь между жизнью и смер-
тью, встречались люди, которые, надеясь на справедливость советского су-
да, находили в себе силы сказать об этих злодеяниях следователей вслух.
Отказываясь в суде от прежних показаний, корпусной комиссар М. Я. Апсе
заявил, что «эти показания им были даны в результате применения к нему
следователями мер физического насилия»314. О вынужденности своих «при-
знаний» под физическим воздействием следователя заявил на суде и быв-
ший помощник главного военного прокурора, а затем заместитель наркома
юстиции СССР диввоенюрист А. С. Гродко315.
Помощник командующего ОКДВА по материальному обеспечению ком-
бриг С. Ф. Гулин был арестован 23 февраля 1938 г. — в день 20-й годов-
щины РККА. На предварительном следствии у него выбили «признание»
и он показал, что его в заговор завербовал армейский комиссар 2 ранга
Мезис. Потом он назвал в качестве вербовщика маршала Блюхера. Но в
судебном заседании награжденный в годы гражданской войны орденом
Красного Знамени Гулин виновным себя не признал и от показаний, дан-
ных на предварительном следствии, отказался, заявив суду, что ни Блюхер,
ни Мезис в заговор его не вербовали и что впервые показания о прича-
стности к заговору он дал после жестоких избиений316. Бывший начальник
политуправления СКВО бригадный комиссар И. А. Кузин показал на суде,
что он оговорил ряд товарищей потому, что по отношению к нему при-
менялись меры физического воздействия, вплоть до инсценировки расстре-
ла317. Отказываясь в суде от вырванных у него ранее «признательных»
показаний, бывший начальник ОРПО политуправления Черноморского
флота полковой комиссар И. А. Орловский заявил, что его показания на
предварительном следствии являются результатом невыносимых условий,
созданных для него органами следствия318.
Старший преподаватель специального цикла Центральной школы под-
готовки командиров штаба Разведупра РККА майор И. Э. Розенберг за
хорошую работу был удостоен ордена Ленина. Но органы НКВД добрались
и до него. 30 апреля 1938 г. он был арестован, на предварительном след-
ствии «сознался» и в том, что участник военно-фашистского заговора, и в
том что германский шпион. Однако в судебном заседании военной коллегии
Верховного суда СССР 8 апреля 1939 г. он от этих показании отказался
и пояснил суду, что дал их вынужденно, в результате применения к нему
мер физического воздействия. Слабо веря в объективность судей военной
коллегии, майор Розенберг как-то фаталистически смирился с неизбежным
его уничтожением. Он даже какое-то объяснение этому пытался сформу-
лировать. Решительно не признавая себя виновным, он в своем последнем
слове сказал: «Я повторяю, что попал к Вам я невинно. Я работал на
Советскую власть честно, был честным человеком и преданным Советской
власти. У нас ведь бывают случаи перегибов, и вот, если я буду осужден-
ным, то я буду считать, что это есть следствие перегиба. Хотя я и не буду
живым, но буду считать политику ВКП(б>... правильной»319. Живым он
Васюк и Розанов аа применение незаконных методов следствия и фальсификацию дел
отделались в 1939 г. увольнением из органов НКВД.
203
действительно не остался. Военная коллегия приговорила его к расстрелу.
Но поскольку шел уже 1939-й год, очевидно, он подавал кассационную
жалобу. Во всяком случае приговор был приведен в исполнение через месяц
после вынесения — 8 мая 1939 г. И. Э. Розенберг реабилитирован посмер-
тно в сентябре 1956 г.320.
В мае 1940 г. военный трибунал 2-й Отдельной Краснознаменной армии
рассматривал дело бывшего заместителя начальника Особого отдела НКВД
ОКДВА капитана госбезопасности Л. М. Хорошилкина и других особистов.
Они обвинялись в грубейших нарушениях законности. В качестве одного
из свидетелей был допрошен и комдив Г. А. Ворожейкин (будущий маршал
авиации). И вот что он показал: «Я был арестован 14 мая 1938 г. Допрос
начался со следующего дня... с применением физического воздействия...
25 мая я был переведен следователем Драгомирецким к Хорошилкину, ко-
торый... прочел список лиц, якобы участников к. р. заговора. Помню, что
в этом списке он назвал Покуса, Васенцовича, Дмитриева, комбрига Гу-
щина, Дреймана, пом. начальника связи Попова, Соловьева, комиссара
бригады Ильина, Кропачева, Моторного, Брыкова и еще ряд лиц, фамилии
которых я не запомнил, но было их в этом списке более 15 человек...
Издевательствам я был подвергнут этим следователем (фамилии его не
знает) с утра до полудня. Избитый им до потери сознания, я, придя в
себя, увидел, что никакие мои доводы и требования не помогут мне осво-
бодиться из всей этой лжи... Не имея никакой возможности терпеть изде-
вательства, я вынужден был подписать уже заранее заготовленные
протоколы допросов...»321.
Весьма ценным источником являются и свидетельства тех командиров
и политработников, которым посчастливилось вырваться живыми из за-
стенков НКВД. Даже оказавшись «на воле», они были обречены на мол-
чание взятой у них суровой подпиской «о неразглашении». И большинство
из них молчали намертво. Но все же находились настоящие смельчаки,
подлинные борцы против произвола.
Один из таких освободившихся, бывший командир дивизиона 41-го ар-
тполка капитан Д. Н. Нешин несколько раз обращался в НКО, пытался
рассказать об издевательствах над ним, но ему рекомендовали молчать об
этом. Тогда он письменно обратился к Мехлису. Тот принял его, поверил
ему и попросил изложить все письменно.
Не
III
ан написал, а Мехлис 10 ян-
варя 1939 г. переслал копию письма капитана Ворошилову, Сталину и
Берии, как «заслуживающего Вашего внимания»322. Мужественный капитан
писал: «Хочу бороться за дело, за которое в 1919—20 гг. погибли отец и
два старших брата в Гражданской войне... Мать 70 лет ходила в политотдел
41 сд и к командиру 41 сд, к юристам, к прокурору и заявляла: сына бьют
в НКВД, помогите! Но всюду ей говорили: бабушка уходи с этим скорей
отсюда, ты не сюда попала, пиши Сталину... Что я видел своими глазами?
Били поголовно всех, стояли в положении смирно все поголовно... некото-
рые вскоре умирали — красноармеец 122 сп Терещенко умер вскоре, его
били сильно о стену спиной... В кабинет следователя комендант тюрпода
(тюремного подвала. — О. С.) Глебов приводил цепную собаку овчарку —
натравливать на арестованных, упорно сопротивляющихся следствию... В
подвале тюрпода невозможно было спать... примерно с 2 часов ночи на-
чинались избиения арестованных в кабинетах на допросе и ужасные крики
и призывы о помощи не давали спать. Чаще всего кричали: «Сталин, за-
ступись!»323.
Сумел вырваться из лап НКВД и бывший военком 84 сд полковой
комиссар П. П. Любцев. В своем письме «члену политбюро ЦК ВКП (6) т.
Воро:
HI5
лову», убедительно описав полный беспредел, царивший в тульских
тюрьмах, коснулся и вопроса о том, как у него на определенном этапе
было вырвано признание в несовершенном преступлении: «Под физическим
воздействием, видя безвыходное положение, не имея никакой возможности
добиться справедливости... я вынужден был дать под диктовку следователя
ложные показания... лишь бы остаться в живых, что придет время и со
мной по-настоящему, объективно, по-большевистски разберутся... Писать
жалобы в ЦК и другие высшие органы мне не разрешали 9 месяцев, до
204
января 1939 г. и разрешили уже тогда, когда арестовали всю эту банду
Лебедева* и был назначен новый начальник управления НКВД Бабкин»324.
Даже почти 20 лет спустя немногие уцелевшие командиры с болью
вспоминали об этом. В заявлении бывшего командира 97 сд полковника
Л. Ф. Коваленко от 28 марта 1957 г. говорилось: «23 октября 1938 года я
был арестован НКВД СССР и заключен в Бутырскую, а потом в Лефор-
товскую тюрьмы, где следователи Хозе, Леонов и Хохлов жестокими из-
биениями и пытками сделали из меня преступника, а таковым я никогда
не был»325.
Одним из важных источников, подтверждающим широкое применение
«физических методов» в работе следователей особых отделов НКВД на
этапе предварительного следствия, являются свидетельства очевидцев, не-
посредственно в местах заключения общав
4хся с жертвами следователь-
III
ского произвола (либо какое-то время находились в одной камере с
избиваемым, либо встречались с ним на очной ставке и т. п.).
В феврале 1938 г. был расстрелян «признавшийся» в самых страшных
преступлениях бывший начальник Морских сил (1921—1924 гг.), замести-
тель наркома оборонной промышленности СССР, член партии с 1906 г.
Р. А. Муклевич. В ходе дополнительного расследования в качестве свиде-
теля был допрошен всемирно известный авиаконструктор генерал-лейтенант
А. Н. Туполев, показавший, что в конце 1937 г. он находился в одной
камере внутренней тюрьмы НКВД СССР с Р. А. Муклевичем, который
рассказал ему, что он оговорил себя и других ни в чем неповинных лиц
в результате применения к нему мер физического воздействия326. Допро-
шенный в ходе дополнительной проверки 20 августа 1956 г. бывший комдив
А. А. Туржанский показал, что когда он в 1938 г. был доставлен в Ле-
фортовскую тюрьму, то от арестованных Шошкина и Крестьянова слышал,
что они раньше содержались в одной камере с комбригом Н. Г. Андриа-
новым и что следователь НКВД Юхимович «зверски избивал АНДРИА-
НОВА, особенно во время подписания заранее составленного ЮХИМО-
ВИЧЕМ протокола допроса АНДРИАНОВА, который не хотел его
подписывать»327.
Били и бывшего командира 7 ск комдива Ф. Ф. Рогалева. Член ВКП (б)
с 1917 г., командир Красной Гвардии, участник штурма Зимнего дворца,
награжденный за подвиги в гражданской войне двумя орденами боевого
Красного Знамени, он прошел достойный путь от грузчика до командира
стрелкового корпуса РККА. В июне 1937 г. он был схвачен особистами в
Днепропетровске. Впоследствии бывший начальник УНКВД по Днепропет-
ровской области Е. Ф. Кривец признался, что сам толкнул бывшего на-
чальника особого отдела Я. Е. Флейшмана на выявление (точнее, на
фабрикацию) следственным путем военного заговора в армии. Такой «про-
рыв на армию» удался только в результате применения к первой группе
арестованных продолжительных допросов, стоек, избиений и различных
издевательств. После чего и были получены показания о существовании
«военно-заговорщической организации в частях 7 корпуса». В ходе допол-
нительного расследования в 1956 г. удалось найти нескольких человек,
которые в 1937 г. во время следствия содержались в одной камере с ком-
дивом Рогалевым. Они (Н. С. Кувшинов и Е. И. Третьяк) показали, что
к Рогалеву применялись незаконные методы следствия и только поэтому
он подписал ложные показания328. А этого было вполне достаточно и для
следователей НКВД, и для военных прокуроров, и для членов военной
коллегии Верховного суда СССР, по неправосудному приговору которой
участник штурма Зимнего дворца — почти через 20 лет после этого ис-
торического события был расстрелян (14 сентября 1937 г.). Понадобилось
еще 19 лет — и приговор был отменен 6 октября 1956 г.
Сразу же после праздника 20-й годовщины Октябрьской революции,
особисты «забрали» председателя военного трибунала столичного военного
округа. Корвоенюрист Л. Я. Плавнек, участник гражданской войны, дважды
* Имеется ввиду майор госбезопасности С. И. Лебедев — начальник УНКВД по Воро-
нежской области.
205
орденоносец, пользовался большим авторитетом в военно-юридических кру-
гах. Да и сам приложил руку к «выкорчевыванию врагов». И вот теперь
он в камере Дома предварительного заключения (ДПЗ). От него требуют
показаний о несовершенных им преступлениях. Он, естественно, отказы-
вается. Тогда его начинают бить. Попавший в это же время в тюрьму
бывший начальник политуправления СКВО бригадный комиссар И. А. Ку-
зин писал в те дни наркому Ворошилову: «Для устрашения меня и с целью
вынудить дать ложные показания, меня бросили в одиночную камеру ДПЗ,
к полумертвому ПЛАВНЕКУ (Вашему другу и соратнику по гражданской
войне, т. Народный Комиссар), которого организованно и систематически
избивали в течение 4-х дней»329. И корвоенюрист Плавнек «заговорил», на
предварительном следствии признал себя виновным в активном участии в
антисоветской лать
111
ской организации и военно-фашистском заговоре, в
боевой террористической группе, в шпионаже в пользу германской развед-
ки. Теперь следователи НКВД могли с сознанием «исполненного долга»
передавать дело в суд. Заседание военной коллегии Верховного суда СССР
состоялось 7 июня 1938 г. В суде, перед лицом хорошо ему знакомых
коллег — военных юристов, Плавнек набрался мужества, виновным себя
не признал, от показаний, данных им на предварительном следствии, от-
казался и заявил, как записано в протоколе судебного заседания, что «он
вышел из гущи пролетариата»350 и всю свою жизнь боролся за советскую
власть. Но судьи были глухи. Ради спасения своей шкуры они были готовы
осудить кого угодно. Осудили и корвоенюриста Плавнека. К расстрелу.
Реабилитирован посмертно в 1957 г.
Жил и служил в Красной Армии, казалось бы, кристально чистый, с
самой наипролетарской точки зрения, человек. Эстонец по национальности
Гаральд Тенисович Туммельтау сумел родиться в «классово-выдержанной»
семье. Его родители — члены компартии, красногвардейцы, участники
гражданской войны. Сам он еще в апреле 1917 г., восемнадцатилетним
юношей стал членом большевистской партии. В ноябре 1917 г. добровольно
вступил рядовым бойцом в Ревельский отряд Красной Гвардии, участвовал
во многих боях на полях гражданской войны, в 1919 г. тяжело ранен, в
1920 г. удостоен ордена боевого Красного Знамени. В 1923 г. окончил
Военную академию. Работал на ответственных военных постах. Затем —
комбриг. Начальник 3-го отдела Разведупра РККА. В декабре 1937 г. его
арестовывают. Обвиняют в том, что он якобы является активным участ-
ником эстонской шпионско-фашистской националистической и террористи-
ческой организации. И самое удивительное. Судя по архивно-следственно-
му делу, он в ходе следствия признал свою «вину», а на суде военной
коллегии 4 октября 1938 г. подтвердил эти показания. Судебное заседание,
включая вынесение и оглашение судебного приговора, длилось всего 15 ми-
нут («суду все ясно»). Приговор — расстрелять. По неоднократным прось-
бам жены (вдовы) наконец в 1956 г. была проведена дополнительная про-
верка. Выяснилось, что, как явствует из справки начальника Лефортовской
тюрьмы, Туммельтау вызывался на допрос 30 раз, а в материалах дела
имеется лишь два протокола его допросов. Кстати, один из них датирован
31 августа 1938 г., хотя в этот день комбриг вообще не допрашивался.
Свидетель Л. Л. Каллистов на допросе 4 ноября 1955 г. показал, что в
1938 г. он содержался в одной камере с Туммельтау и тот рассказывал
ему, что он оговорил себя и других в антисоветской деятельности в ре-
зультате применения к нему мер физического воздействия. Каллистов сам
видел, как комбриг приходил с допросов со следами побоев на лице331.
Туммельтау реабилитирован посмертно 6 июня 1956 г.
Не выдержав физических и моральных мучений дал «признательные»
показания, оговорив себя и других, бывший начальник политотдела Особой
кавдивизии бригадный комиссар Д. Н. Статут. По его показаниям был в
1938 г. арестован член ВКП(б) Назаров. Но он выжил и на допросе 21 сен-
тября 1955 г. свидетельствовал, что видел Статута в тюрьме (на очной
ставке с ним): «Выглядел он очень плохо, руки и ноги у него дрожали»
и что он (Назаров — О. С.) сомневался в правдоподобности показаний
Статута, так как никакого военного заговора в дивизии не было, это вы-
206
мысел работников НКВД332. Однако военная коллегия (в составе: Матуле-
вич (председательствующий), Миляновский и Иевлев (члены) 2 апреля
1938 г. приговорила бригадного комиссара Д. Н. Статута к ВМН и в тот
же день он был расстрелян. Реабилитирован посмертно в марте 1956 г.333.
О применении мер «физического воздействия» к бывшему командиру
10 сд, члену большевистской партии с 1912 г. комбригу А. П. Трифонову,
показали бывшие его сокамерники Житов и Крестьяшин334. Били в ходе
предварительного следствия и бывшего командира 9 кд, награжденного тре-
мя орденами боевого Красного Знамени комдива К. П. Ушакова. Об этом
рассказали арестованные по другим делам Дверницкий и Монченко, кото-
рых в свою очередь тоже били, вымогая от них «уличаю
lit
ле» показания
на комдива Ушакова335.
Неопровержимым доказательством массовых истязаний и пыток в ходе
предварительного следствия являются многочисленные свидетельства не
только тех, кого били, но и тех, кто бил. Следователи НКВД жили не в
безвоздушном пространстве. Они слышали по радио, читали в газетах вы-
ступления высших руководителей партии и страны, речи «самого» Сталина,
статьи публицистов и писателей, смотрели кинофильмы, повседневно по-
лучали ценные указания прямых и непосредственных начальников. И везде
и всюду они видели и слышали одно: враг опутал своей губительной па-
утиной всю страну, в том числе и армию. И ваше святое дело — эту
вражескую сеть уничтожить, а всех без единого исключения «врагов на-
рода» беспощадно выкорчевать: «Родина надеется на вас!» Вам все дано
для этого — применяйте любые средства и методы, вам все простится. С
врагами действуйте по-вражески. Сам «великий вождь» от имени ЦК
ВКП (6) разрешил ко всем «неразоружив
II
имея врагам» применять физи-
ческие методы. И вполне можно понять, что у многих и многих следова-
телей НКВД просто голова закружилась от чувства вседозволенности,
полного своего никому неподотчетного могущества над каждым военнослу-
жащим, попавшим им в руки, какой бы пост он ранее не занимал и какое
бы военное звание не имел.
По свидетельству бывшего помощника начальника штаба (ПНШ) мех-
полка 7 кд Г. М. Андреева, начальник особого отдела НКВД 7 кд Мишин
заявил ему: «Нам нашим наркомом разрешено бить»336. Один из героев
гражданской войны комбриг В. Л. Винников-Бессмертный сообщал в письме
Ворошилову от 12 сентября 1939 г., что следователи НКВД Дунарев и
лейтенант Топильский, чувствуя полную свою безнаказанность, нагло за-
явили ему: «Ты все равно отсюда не выйдешь... Здесь в подвале сменим
череп»337.
С другой стороны, сотрудникам НКВД не было чуждо и чувство страха.
Бывший начальник 3-го отделения 3-го отдела по УНКВД Московской об-
ласти лейтенант госбезопасности А. О. Постель за грубые нарушения за-
конности (необоснованные аресты, применение физических методов и т. п.)
был в апреле 1940 г. осужден к 15 годам лишения свободы. После отбытия
срока наказания, уже в 1956 г., он в многочисленных своих заявлениях
из Магадана настаивает на своей реабилитации. В этом ему было справед-
ливо отказано. Но некоторые его высказывания заслуживают внимания,
как свидетельства очевидца, непосредственного участника «работы» одного
из главных центров кровавой карусели 1937—1938 гг. Быв
lit!
ай лейтенант
госбезопасности обвиняет военных прокуроров середины 50-х годов в том,
что они, по его мнению, «проявляют глубокое непонимание обстановки
страха и трепета, царившего в 1937—38 годах в органах НКВД, прокура-
туры и судах...»338. Выступая с позиций «рядового чекиста», он пишет: «...и
если в 1937—1938 годах в моей работе были искривления в следствии и
арестах, то они являются результатом внедренных тогда в аппарат физи-
ческих методов следствия, прямо исходивших от наркома Ежова и вождя
партии Сталина. Я, рядовой, чекист коммунист по служебному и партий-
ному долгу, не мог выражать сомнения, подвергать критике или не вы-
полнять этих указаний, а выполнение их тогда приводило к незаконным
арестам и репрессиям... Об этих физических методах следствия тогда было
хорошо известно прокурору СССР Вышинскому, председателю Военной
207
коллегии Верхсуда — Ульриху, которые преподносились нам, как защита
интересов партии в ожидании войны...»339.
Бывший начальник 3-го отдела 3-го управления НКВД СССР старший
майор госбезопасности А. П. Радзивиловский показал на допросе 16 апреля
1939 г.: «Я спросил Ежова, как реализовать его директиву о раскрытии
антисоветского подполья среди латышей, он мне ответил, что стесняться
отсутствием конкретных материалов нечего, а следует наметить несколько
латышей из числа членов ВКП (б) и выбить из них необходимые показа-
ния... С этой публикой не церемоньтесь... Надо доказать, что латыши,
поляки и др., состоящие в ВКП(б), шпионы и диверсанты...»340.
После уже упоминавшегося совместного постановления СНК СССР и
ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. и устранения с поста наркома внутренних
дел СССР Ежова и замены его Берией в системе НКВД был проведен
целый ряд закрытых судебных процессов. Перед военными трибуналами и
военной коллегией Верховного суда СССР предстали многие сотрудники
центрального аппарата НКВД СССР (в том числе и Особого отдела Глав-
ного управления госбезопасности), наркомы внутренних дел союзных и
автономных республик, начальники управлений НКВД краев, областей,
начальники и сотрудники особых отделов военных округов, флотов, диви-
зий. Материалы этих процессов и сейчас по существу недоступны для ис-
ториков. Кое-что и на этих процессах могло быть фальсифицировано (ведь
«школа»-то та же!). Но красной нитью через все эти материалы проходят
признания бывших особистов в широком применении ими избиений, истя-
заний и пыток в процессе предварительного следствия.
В июне—июле 1939 г. военный трибунал войск НКВД СССР Ленинг-
радского округа под председательством бригвоенюриста Марчука рассмотрел
дело № 16 по обвинению 14 сотрудников особого отдела Краснознаменного
Балтийского флота. На суде выявилась весьма неприглядная картина бес-,
предельного разгула произвола особистов во главе с награжденным значком
почетного чекиста начальником особого отдела КБФ капитаном госбезо-
пасности М. М. Хомяковым и его заместителем старшим лейтенантом ГБ
И. Ф. Якуниным. Хомяков на совещаниях говорил, что сотрудники отдела
плохо работают, поскольку мало арестовывают. Он давал указания, что
все уволенные из флота лица нерусской национальности — враги народа
и их надо арестовывать. Сам Хомяков в судебном заседании признал, что
в особом отделе были не только невинно арестованные, но и невинно рас-
стрелянные341. Из списка, приобщенного к делу, видно, что в особом отделе
пришлось освободить из-под стражи 224 необоснованно арестованных че-
ловека342.
Один из осужденных по этому делу — В. Д. Силов свидетельствовал:
«...По возвращению из отпуска я встретил картину массового избиения
арестованных, наличие комнат в ДПЗ, где обвиняемые... находились в ко-
личестве 10—30 человек на так называемой «стоянке», которая прекраща-
лась только тогда, как арестованный «признавался» в своих преступлениях
и подписывал составленный ему следователем протокол допроса...»343. А вот
свидетельство другого осужденного особиста — К. И. Гарбузова: «Хомяков
говорил следователю Чернову в отношении обвиняемого: «Вы его лупите
по голове поленом, тогда он даст показания». Я лично получил от Хомякова
санкцию на избиение арестованных не менее 15 человек»344. Хомяков при-
знался на суде, что попавший в их руки бывший помощник командующего
КБФ по ВВС, некогда член легендарного Центробалта, а теперь флагман
2 ранга Г. П. Галкин «подвергался жестокому избиению, в результате чего
он подписал ложные показания»345.
Подсудимыс — бывшие сотрудники особого отдела КБФ Бабич и Фур-
сик подтвердили, что они применяли на допросах меры физического воз-
действия и к бывшему командиру бригады миноносцев КБФ флагману
2 ранга Г. Г. Виноградскому. На этом процессе выступил свидетель Ершов,
который показал, что в процессе следствия Виноградский раздетым поме-
щался в камеру, залитую водой. Каково было терпеть все это бывшему
дворянину, о$
ства адмиральское звание (хотя он и оставался беспартийным), которое,
;еру царского флота, получившему от советского государ-
208
однако, не спасало от самого примитивного мордобоя346. Били настолько
усердно, что одного из арестованных — полкового комиссара В. А. Сума-
рокова — забили до смерти. Никакого расследования и привлечения ви-
новных к ответственности проведено, разумеется, не было347. Как будто
так и надо, как будто смерть от побоев в застенках НКВД стала бытом.
Военный трибунал приговорил Хомякова к ВМН, 12 сотрудников к раз-
личным срокам заключения, одного — оправдал. Преступления были на-
столько явными, что все кассационные жалобы осужденных были оставлены
без удовлетворения. Отказал в помиловании Хомякову и Президиум Вер-
ховного Совета СССР. Приговор над Хомяковым был приведен в исполне-
ние 29 ноября 1939 г. И даже последующей проверкой в 1981 г. (по просьбе
приемного сына) было установлено, что основании для реабилитации
М. М. Хомякова не имеется348.
О систематическом применении избиений и пыток к подследственным
военнослужащим показывали во время суда над ними бывший начальник
5-го (особого) отдела УНКВД Смоленской области капитан госбезопасности
В. В. Кривуша и его помощник ст. лейтенант ГБ М. Д. Задыхин, бывший
начальник Днепропетровского УНКВД Е. Ф. Кривец и начальник 5-го от-
дела Я. Е. Флейшман, бывшие сотрудники Краснодарского УНКВД Мал-
кин, Бродский, Бирост и Шалавин, бывший заместитель начальника
особого отдела НКВД ОКДВА Л. М. Хорошилкин, сотрудники НКВД в
СКВО Э. И. Биек, К. Е. Сагайдак, А. А. Соколов349 и многие, многие
другие.
В застенках Хабаровского НКВД беспощадно, зверски избивали комдива
С. И. Дсревцова. Бывший сотрудник особого отдела НКВД по ОКДВА
Вышковский во время суда над ним показал: «Гаврилов (тоже сотрудник
00 НКВД. — О. С.) допрашивал Деревцова в течение 2 суток. Избивал
он его при этом допросе так, что в моем кабинете нельзя было рабо-
тать...»350. Это подтвердили и сотрудники 00 НКВД Либерман и Харакиз.
Последний заявил о Гаврилове: «...он приводил к сознанию перед судом
Деревцова, т. е. избивал его»351.
Бывшие сотрудники УНКВД по Калининской области Якушев и Ари-
хонов, будучи допрошенными в 1939 г., показали, что в ходе предвари-
тельного следствия арестованный бывший командир 2 ск комдив
Я. И. Зюзь-Яковенко подвергался жестокому физическому воздействию со
стороны работников НКВД Фукса, Доценко, Волл, Трифонова и других352.
Особым рвением в «выкорчевывании» отличался заместитель начальни-
ка особого отдела НКВД ЗабВО Видякин. В обвинительном заключении по
делу Видякина и других формулировалось, что деятельность этих лиц была
направлена «на перебитие командно-политических кадров Красной Армии.
Так, Видякиным 517 ни в чем не повинных человек были посажены в
тюрьму, подвергались всевозможным издевательствам, в силу чего вынуж-
дены были оклеветать себя и других лиц и только после ареста Видякина
были освобождены и полностью реабилитированы»353. В конце концов
17 октября 1940 г. и сам Видякин был приговорен к расстрелу.
Осужденный в 1940 г. к расстрелу бывший начальник Особого отдела
ГУГБ НКВД СССР комбриг Н. Н. Федоров, который «расследовал» дело
бывшего первого заместителя наркома обороны СССР, награжденного че-
тырьмя орденами боевого Красного Знамени командарма 1 ранга И. Ф.
Федько, показал, что он лично применял меры физического воздействия
в отношении Федько и только после этого последний стал давать показания
на себя и других лиц354.
А вот судьба бывшего командующего войсками САВО, комкора
И. К. Грязнова. По свидетельству В. М. Казакевича, бывшего оперативного
работника органов НКВД, проводившего следствие по этому делу, «на пер-
вых допросах Грязнов категорически отрицал свою виновность и признал
свою вину только после того как был подвергнут избиению. Били Грязнова
в Лефортовской тюрьме Николаев и Ямницкий и по их указанию Грязнова
несколько раз ударил и я. После побоев Грязнов стал давать показания,
в которых признал себя виновным и назвал других лиц как своих сообщ-
ников»355.
209
Допрошенный 16 февраля 1955 г. бывший старший следователь НКВД
СССР Г. В. Арсенович показал, что когда в 1939 г. к нему на допрос
доставили подследственного бывшего начальника Разведуправления РККА
комдива А. Г. Орлова, то весь внешний вид последнего неопровержимо
свидетельствовал, что он был сильно избит. Причем следователи НКВД
«поработали» над комдивом так усердно, что самостоятельно, без помощи
надзирателей, он даже ходить уже не мог356.
В результате изучения архивно-следственных дел на арестованных в
1937—1938 гг. корпусного комиссара М. Я. Апсе, комдивов В. П. Добро-
вольского и А. В. Федотова, комбригов И. И. Кальвана и И. М. Подши-
валова, полковника И. Я. Линдова-Лифшица и интенданта 1 ранга
И. А. Цюкшо прокурор отдела Главной военной прокуратуры подполков-
ник юстиции Хорьков сделал в 1956 г. вывод о том, что «обвинительные»
показания от вышеуказанных командиров и политработников были «полу-
чены путем применения к ним незаконных преступных методов следст-
вия»357.
Свидетельства бывших сотрудников органов НКВД СССР об избиениях
и пытках подследственных военнослужащих, данные ими как во время
закрытых процессов 1939—1940 гг., так и во время дополнительной про-
верки в середине 50-х годов, можно множить и множить.
В итоге многолетней работы в Архиве военной коллегии Верховного
суда Российской Федерации мне удалось выявить и установить, что по
закрепленным в имеющих юридическую силу документах данным (дошед-
шие до нас показания и свидетельства самих жертв, а также очевидцев
их мучений; вынужденные признания палачей, осуществлявших избиения
и пытки; результаты дополнительной проверки и т. п.), можно считать
доказанным, что «физические методы воздействия» в ходе предварительного
следствия в 1937—1941 гг. применялись к таким военнослужащим рабоче-
крестьянской Красной Армии как:*
Маршалы Советского Союза В. К. Блюхер, А. И. Егоров, М. Н. Туха-
чевский.
Генерал армии К. А. Мерецков.
Командармы 1 ранга И. П. Белов, И. Ф. Федько.
Флагман флота 1 ранга В. М. Орлов.
Армейский комиссар 1 ранга П. А. Смирнов.
Командармы 2 ранга Я. И. Алкснис,. П. Е. Дыбенко.
Армейский комиссар 2 ранга Л. Н. Аронштам.
Комкоры Э. Ф. Аппога, И. К. Грязнов, Е. И. Ковтюх, Н. В. Лисовский,
М. П. Магер, Н. Н. Петин, В. М. Примаков, В. К. Путна, М. О. Степанов,
И. Ф. Ткачев, К. А. Чайковский.
Флагманы 1 ранга К. И. Душенов, А. К. Сивков.
Корпусные комиссары М. Я. Апсе, Я. В. Волков, Т. К. Говорухин, И. Б.
Разгон, Л. Б. Рошаль, К. Г. Сидоров.
Корвоенинженер Я. М. Фишман.
Корвоенюрист Л. Я. Плавнек.
Комдивы И. Ф. Блажевич, Б. И. Бобров, М. Ф. Букштынович, Г. М.
Везиров, Г. А. Ворожейкин, С. И. Деревцов, В. П. Добровольский, Я. И.
Зюзь-Яковенко, М. П. Карпов, Ж. И. Лаур, С. В. Никитин, А. М. Никонов,
А. Г. Орлов, Ф. Ф. Рогалев, К. К. Рокоссовский, И. П. Сергеев, К. И.
Степной-Спижарный, А. А. Тальковский, А. И. Тарасов, Г. А. Тухарели,
К. П. Ушаков, А. В. Федотов, И. Ф. Шарсков, Р. А. Якубов.
Флагманы 2 ранга Г. Г. Виноградский, Г. П. Галкин, Д. П. Исаков.
Дивизионные комиссары Л. И. Бочаров, И. Д. Вайнерос, И. П. Зык у нов,
С. 3. Рабинович, Г. С. Сафразбекян, И. И. Сычев, И. Я. Юкамс.
Диввоенюрист А. С. Гродко.
Комбриги Н. Г. Андрианов, С. Д. Барановский, М. Ф. Вяземский, А. В.
Горбатов, С. Ф. Гулин, Г. С. Данилюк, Ф. К. Доттоль, Д. К. Забелин,
И. И. Кальван, Л. В. Картаев, Э. Г. Матсон-Игнеус, М. Е. Медведев, П. П.
Должен особо подчеркнуть, что этот список далеко не полон; он включает только тех,
кого мне удалось выявить.
210
Молодцов, И. М. Подшивалов, Ф. Г. Радин, П. Г. Романовский, И. Д.
Россман, М. М. Рыженков, В. М. Скрипкин, А. М. Тарновский-Терледкий,
Е. М. Тихомиров, П. В. Торощин, А. П. Трифонов, Г. Т. Туммельтау,
Н. Ф. Федоров.
Бригадные комиссары Е. Б. Амалин, Я. Г. Дрейман, П. М. Клипп, И. А.
Кузин, Н. П. Миронов, А. К. Скороходов, О. И. Спалвин, Д. Н. Статут.
Бригинженеры Н. Н. Андреев, А. К. Аузан, Н. М. Харламов.
Бригвоенюристы П. С. Войтеко, Ю. А. Дзервит, Я. К. Жигур, И. С.
Каштельянов, А. Г. Сенкевич.
Полковники Б. С. Авакян, Д. И. Артамонов, С. Г. Гейнрихс, Т. В.
Давыдов, Г. М. Даргольц, С. П. Кириенко, Л. Ф. Коваленко, А. Ф. Кукша,
И. Я. Линдов-Лифшиц, П. Г. Марченко, С. Ф. Маслиевич, С. И. Морозов,
Л. Г. Овчаренко, М. Д. Поляков, 3. Н. Райвичер, М. А. Рождественский,
А. Б. Слуцкий, А. Г. Тарасенко, К. И. Элькснер.
Капитан 1 ранга О. С. Солонников.
Полковые комиссары П. П. Любцев, И. А. Орловский, В. А. Сумароков,
Д. А. Федотов, 3. Л. Шейнкин, Я. Я. Эльсис.
Военинженср 1 ранга А. А. Заборовский.
Интендант 1 ранга И. И. Цюкшо.
Интенданты 2 ранга А. С. Киршон, Б. И. Тутолмин.
Майоры В. И. Везломцев, И. В. Гомзов, А. В. Заремба, 3. Н. Пинцов,
И. Э. Розенберг, Г. И. Ситников, Н. П. Урубков.
Батальонные комиссары Н. П. Дмитренко, А. А. Икал.
Капитаны А. В. Головенченко, К. К. Гонсиоровский, М. А. Недочевский,
Д. Н. Нешин.
Капитан-лейтенант Н. А. Радецкий.
Красноармейцы А. И. Польщиков, Терещенко.
Жена (вдова) командарма 1 ранга Н. В. Уборевич.
Еще раз хочу подчеркнуть, что этот список далеко не исчерпывающий,
и, очевидно, будет значительно пополнен в ходе дальнейшего исследования
этой проблемы. Но и в таком виде список в полной мере позволяет судить
о массовом характере применения избиения и пыток в ходе предваритель-
ного следствия.
И надо со всей определенностью сказать, что следователи НКВД звер-
ствовали всласть. Как справедливо пишет, изучивший ряд следственных
дел Л. Э. Разгон, «...выбор средств для уничтожения личности был совер-
шенно беспредельный. Можно было бить по наиболее чувствительным ме-
стам тела, зажимать пальцы дверью, срывать ногти, бить по половым
органам, никаких не было ограничений, кроме возбужденной фантазии
нелюдей в мундирах»358.
Били действительно, по любимому выражению будущего министра гос-
безопасности СССР В. С. Абакумова, «смертным боем»359. Комдиву (буду-
щему маршалу) К. К. Рокоссовскому во время пыток выбили девять зубов,
сломали три ребра, отбили молотком пальцы ног360. Одному из первостро-
ителей РККА бывшему командующему войсками МВО Н. И. Мурадову
отпилили сначала одну ногу, а лотом и другую. На допросы его возили
после этого в коляске361. Свидетельствует бывший следователь НКВД
В. М. Казакевич: «Я лично видел в коридоре тюрьмы, как вели с допроса
арестованного, избитого до такой степени, что его надзиратели не вели, а
почти несли. Я спросил у кого-то из следователей: кто этот арестованный.
Мне ответили, комкор Ковтюх, которого Серафимович описал в романе
«Железный поток» под фамилией Кожух. Из того кабинета, из которого
вывели избитого Ковтюха, вслед за ним вышли Николаев и Ямницкий»362.
На этом фоне чуть ли нс идиллической кажется такая забава следователей,
как «телефон». В уши допрашиваемого вставлялись рупором листы плотной
бумаги и с двух сторон в эти рупоры следователи во всю силу своих легких
кричали: «Признавайся! Признавайся! Признавайся!» Забавно, не правда
ли? Но дело доходило до того, что у подследственных лопались барабанные
перепонки363.
Военный комиссар Ленинградского Танко-технического училища полко-
вой комиссар Муркин был арестован в 1938 г. И исчез. Бывший курсант
211
этого училища подполковник в отставке К. А. Дорошкевич (Москва) рас-
сказал мне, что встретился он со своим бывшим комиссаром лишь в 1974 г.,
на 40-летнем юбилее родного училища. Оказалось, что военком пробыл на
лесоповале 19 лет. Потом был реабилитирован, ему вернули квартиру в
Ленинграде. И вот он на встрече со своими бывшими питомцами. А его
воспитанники, прошедшие огни и воды Великой Отечественной, уцелевшие
в ее смертельном вихре, смотрят на своего комиссара и глаза их спраши-
вают, ну как там было «в зоне»? А комиссар молчит, у него ведь взяли
подписку «о неразглашении» (сравни: закон «omerta» у сицил
[ской ма-
фии). И только в какой-то момент, комиссар все-таки решился и сказал
нескольким окружавшим его бывшим курсантам 1938 года: во время до-
проса следователи НКВД яйца дверью прищемляли. Все ведь очень просто,
и не нужно никакого специального оборудования для пыток. И результат
«признаваемости» всегда стопроцентный. И содрогнулись сердца участников
войны364.
Как же глубоко проник поэт в суть психологии сталинских заплечных
мастеров:
И душу чувствами людскими
Не отягчай, себя щадя.
И лжесвидетельствуй во имя,
И зверствуй именем вождя.
А Т. Твардовский
В результате глубоких психических потрясений и варварских методов
следствия некоторые арестованные умирали казалось бы в цвете лет. В
ходе предварительного следствия скончались в тюремных больницах (тюрь-
мах) бывший начальник. Управления боевой подготовки РККА 45-летний
комкор К. А. Чайковский, бывший начальник Управления Воениздата НКО
СССР 48-летний комдив С. М. Белицкий, бывший начальник бронетанко-
вых войск БВО комбриг П. П. Рулев и др.
Опьяневшие от безнаказанного пролития человеческой крови особисты
иногда сатанели до того, что попросту забивали насмерть «неразо-
ружающихся» подследственных военнослужащих РККА. Должен заметить,
что выявил я таких случаев немного, но все же они были. 30 июля 1937 г.
в Тбилиси был арестован комдив Ф. М. Буачидзе. Виновным себя он не
признал и 1 августа 1937 г. прямо на допросе при участии начальника
5-го (особого) отдела НКВД Грузинской ССР Максименко комдив был
убит365. По свидетельству С. Газаряна, рассвирепевшие особисты распороли
ему живот и бросили его в камеру366, где он и скончался. 18 августа 1938 г.
умер от полученных на допросе побоев начальник политотдела бригады
линкоров Балтийского флота полковой комиссар В. А. Сумароков36 .
Забивали насмерть рядовых красноармейцев. Ранее я уже приводил сви-
детельство капитана Нешина о том, как красноармейца 122 сп Терещенко
били сильно спиной о стену, и он вскоре умер. Забивали и Маршалов
Советского Союза. Знаменитый на всю страну В. К. Блюхер был арестован
22 октября 1938 г., а уже через две с половиной недели легендарный
полководец был забит следователями НКВД как бешеная собака. Допро-
шенная в 1956 г. врач Лефортовской больницы Розенблюм засвидетельст-
вовала: «Я осматривала Василия Константиновича Блюхера. Все лицо у
него было в сплошных синяках. Затем я обнаружила кровоизлияние в
склеру глаза. Она была переполнена кровью. Кто определил причину его
смерти, я не знаю. Как и не знаю, кто выдал следствию справку о смер-
ти»368. Блюхер погиб от побоев 9 ноября 1938 г., а Воро
20 ноября на заседании Военного совета при НКО изображал дело таким
лов, выступая
образом, что Блюхер будто бы жив, «сидит» и начинает давать показания.
Видно наркому обороны маршалу Ворошилову страшно было сказать о том,
как с его санкции из Маршалов Советского Союза делают мясной фарш.
Как можно было выдержать такие мучения? Сквозь толщу столетий до
нас дошли предания о юных спартанцах, сумевших сдерживать стоны даже
тогда, когда лисята выгрызали им внутренности, о Муции Сцеволе, без-
молвно переносившем обугливание собственной руки на огне. С юных лет
212
миллионы россиян были потрясены рассказами о поистине былинной стой-
кости Стеньки Разина. На допросах он молчал. Его повели к пытке. И
вот как описывает этот процесс Н. И. Костомаров: «Первая пытка была
кнут — толстая ременная полоса, толщиною в палец и в пять локтей
длиной. Ему сковали назад руки и поднимали вверх, потом связывали
ремнем ноги: палач садился на ремень и вытягивал тело так, что руки
выходили из суставов, а другой палач бил по спине кнутом. Стенька по-
лучил таких ударов около сотни, но нс испустил ни одного стона. Все,
стоявшие тут, дивились. Его положили на горячие уголья. Стенька молчал.
По его избитому, обожженному телу начали водить раскаленным железом;
и тут молчал Стенька... Стеньке стали брить макушку... Ему начали лить
по капле холодную воду. Это было такое адское мучение, которого никто
не мог вынести. Стенька его вытерпел. Все тело его представляло безоб-
разную окровавленную, опухшую массу... С досады, что его ничто не про-
нимает, стали Стеньку еще бить палками по ногам. Стенька молчал»369.
Современный исследователь В. И. Буганов, тщательно изучивший «розы-
скное дело» С. Т. Разина, признает мужество Степана, его твердость, даже
героизм в ходе страшных допросов и пыток. Но все же он пришел к выводу,
что «все утверждения о том, что Разин ни слова не сказал на допросах,
являются не более чем красивой легендой»370.
Были и в Красной Армии люди особого терпения и мужества. За свою
честь и достоинство воина РККА они боролись до последней возможности,
до предела сил человеческих. Но ведь силы-то человека — земного суще-
ства — не беспредельны? Даже такой стойкий человек, как комбриг
А. В. Горбатов, подвергшийся в те годы «физическим методам», вспоминал
позднее: «Когда началась третья серия допросов, как хотелось мне поскорее
умереть»371. Находились и такие, которые готовы были заплатить своею
жизнью, лишь бы хоть как-то покарать ненавистного следователя. Неко-
торые авторы утверждают, что комкор Н. Н. Криворучко схватил следо-
вателя и задушил, а потом, действуя его телом как дубиной, отбивался от
охранников, пока не был застрелен372.
Стремясь избежать постыдной капитуляции перед наглыми следовате-
лями, некоторые подследственные шли на крайние меры и в знак своего
ре
ill
отельного протеста против чинимого произвола кончали свою жизнь
самоубийством. Так поступил в тюрьме бывший заместитель начальника
политуправления ЗабВО дивизионный комиссар Г. Ф. Невраев. Еще в мае
1937 г. особым отделом НКВД был арестован и брошен в тюрьму помощник
командующего ОКДВА комкор А. Я. Лапин. Один из прославленных героев
гражданской войны, награжденный тремя боевыми орденами Красного Зна-
мени, находившийся в свои 38 лет в расцвете сил, был доведен до такого
состояния, что прямо в тюрьме 21 сентября 1937 г. покончил жизнь са-
моубийством. В камере нашли написанную обгоревшей спичкой записку:
«Мне надоело жить, меня сильно били, поэтому я дал ложные показания
и наговорил на других лиц. Я ни в чем не виновен»373. А. М. Ларина
(Бухарина) в своих воспоминаниях утверждает, что бывший командующий
войсками УрВО комкор И. И. Гарькавый также покончил счеты с жизнью
в тюремной камере разбив голову о ее стенку3 4.
В совместном постановлении СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах,
прокурорском надзоре и ведении следствия» от 17 ноября 1938 г., в котором
констатировались и осуждались крупнейшие недостатки работы органов
НКВД в ходе предварительного следствия (они, конечно, объяснялись про-
исками «врагов народа», пробравшихся в органы НКВД и прокуратуры как
в центре, так и на местах), о применении «физических методов» в ходе
следствия не было сказано ни единого слова375. СНК и ЦК великую тайну
политбюро хранить умели! Но когда в стране и в армии развернулось
широкое обсуждение этого постановления на совместных совещаниях пред-
ставителей партийных, прокурорских, судебных и карательных органов, то
вместо обычно ожидаемых пустопорожних восхвалений все громче и громче
стали звучать голоса снизу, вскрывавшие и гневно осуждавшие многочис-
ленные факты истязаний и пыток безвинных людей в застенках НКВД.
Более того, зазвучали предложения тщательно разобраться во всем этом,
213
привлечь виновных к строжайшей партийной и уголовной ответственности.
Прямые обвинения в адрес НКВД стали предъявляться и со стороны ру-
ководителей местных партийных организаций.
Сталин реагировал мгновенно. Чтоб «зло пресечь», уже 10 января
1939 г. за его подписью пошла шифрованная телеграмма секретарям об-
комов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, наркомам внутренних дел союзных
и автономных республик, начальникам управлений НКВД: «ЦК ВКП (6)
разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД
было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б). Известно, что все
буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении
представителей социалистического пролетариата и притом применяют его
в самых безобразных формах. Спрашивается, почему социалистическая раз-
ведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии,
заклятых врагов рабочего класса и колхозников. ЦК ВКП(б) считает, что
метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь,
в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов на-
рода, как совершенно правильный и целесообразный метод»376.
Из текста этой шифровки можно сделать минимум три вывода. Во-
первых, Сталин признает, что избиения и пытки не есть следствие са-
дистических наклонностей сотрудников НКВД, а выполнение воли
Центрального комитета ВКП(б). Во-вторых, Сталин явно старается укрыть
от ответственности политбюро ЦК. Ведь Центральный комитет ВКП (б)
такого решения не принимал (по крайней мере, насколько сейчас изве-
стно), а принимало специальное постановление именно политбюро ЦК. И
в-третьих. Всем своим содержанием эта шифровка, подписанная «самим
вождем», совершенно однозначно предупреждает всех «критиканов»: «Би-
ли, бьем и будем бить!». Ведь здесь, уже в январе 1939 г., черными
буквами по белой бумаге сказано, что все это неописуемое варварство —
«совершенно правильный и целесообразный метод». И все это — от имени
ЦК ВКП(б)!
Напра
ЩИ
зается, наконец, и еще один вывод. Его нет в тексте шифров-
ки, но он совершенно явственно вытекает из всего ее содержания. А имен-
но: «Не сметь!». Не сметь не только требовать привлечения сотрудников
НКВД за чинимые ими зверства, но и вообще говорить об этом, упоминать
об этом. Ведь это — линия ЦК ВКП(б). А к этому времени уже каждый
житель необъятной Страны Советов от седобородого аксакала до юного
пионера твердо натвердо усвоил кто сознанием, кто подсознанием, что
всякие не то что колебания или сомнения в отношении этой линии, но
даже недостаточно явная и видная поддержка ее кончаются неизбежной
позорной гибелью...
В заключение этого самого печального раздела нашего повествования
надо обязательно сказать, что сотрудники НКВД все-таки были разные и
не все они непосредственно участвовали в избиениях и пытках подследст-
венных (хотя и имели «право», разрешение политбюро ЦК ВКП(б). И
вторая сторона этой проблемы — я склонен утверждать, что и не всех
подследственных обязательно избивали, бывали такие, коих миновала горь-
кая чаша сия. Но те, кого били, как правило, по существу переставали
быть нормальными людьми, «ломались», становились рабами инстинкта са-
мосохранения и были готовы подписать любые показания, лишь бы выжить
сейчас, в эту минуту, а там, хоть трава не расти. Я пишу это им не в
укор. Так было. Проводивший в свое время расследование по делу бывшего
начальника Главного управления Гражданского воздушного флота комкора
И. Ф. Ткачева бывший сотрудник НКВД М. 3. Эдлин показал 14 ноября
1955 г., что Ткачев оговорил себя в результате применения к нему мер
физического воздействия: «После того, как ТКАЧЕВ был избит, он заявил,
что готов давать любые показания, которые от него потребуются. РОГАЧЕВ
предложил ТКАЧЕВУ написать заявление на имя... Ежова... Заявление
ТКАЧЕВ писал под диктовку РОГАЧЕВА»377*.
* Капитан госбезопасности Б. Г. Рогачев (Цифронович) — сотрудник Особого отдела
ГУГБ НКВД СССР.
214
Как мы уже выяснили, «битье» оставалось одним из главных средств
получения «признательных» показаний и после кровавых 1937—1938 го-
дов. И даже в начале Великой Отечественной войны. Известно, что имен-
но в эти дни был арестован заместитель наркома обороны СССР, Герой
Советского Союза, генерал армии К. А. Мерецков. Известно также, что
в своих мемуарах об этом трагическом эпизоде своей жизни он не посмел
написать ни единой строчки. Что же там было? Генерал-майор в отставке
А. И. Корнеев, многие годы прослуживший помощником маршала
И. X. Баграмяна, рассказал мне, как в середине 60-х годов он вместе с
маршалом находился на Тираспольском учении в Молдавии и ему довелось
присутствовать при разговоре двух маршалов — Баграмяна и С. К. Ти-
мошенко. Речь зашла об отсутствующем почему-то маршале Мерецкове и
Тимошенко рассказал о том, как однажды в «Райской группе» он спросил
Мерецкова: «Что же ты, Кирилл, возвел на себя поклеп и признался, что
ты глава заговора?» Мерецков ответил ему с нескрываемой обидой: «Если
бы Вам, Семен Константинович, довелось претерпеть такие издевательства
и муки, боюсь, что и Вы бы не выдержали. Надо мною так издевались,
так меня дубасили, что я почувствовал, что я теряю рассудок... Я был
готов на все, лишь бы прекратить эти мучения... Тем более, что мне
обещали в случае моих признаний, не трогать семью»378. Разве можно,
дорогой читатель, представить себе подобный разговор между двумя мар-
шалами Наполеона?..
КУДА ЖЕ СМОТРЕЛИ ПРОКУРОРЫ?
Официальная печать (а иной и не существовало в предвоенные годы в
советском обществе) была полна восторженных песнопений в честь соци-
алистической, революционной законности. Но во всех этих казенных
восторгах уже изначально были заложены несовместимые противоречия.
Один из видных лидеров меньшевиков П. Гарви подметил это еще в 1924 г.:
«Диктатура и конституция, диктатура и законность, диктатура и обще-
ственность — вещи несовместимые в еще большей мере, чем гений и зло-
действо. Конституция казармы, порядок кладбища, «руки по швам» перед
властью — возможны, конечно, и при комбонапартизме. Общественность,
самоуправление, законность возможны т
нп
свободы»379.
ь в атмосфере политической
Многое, конечно, зависело от позиции прокурора СССР. Но А. Я. Вы-
шинский потому и поставлен был на этот высокий пост, что он не только
за страх, но и на совесть служил режиму в целом, его «вождю» в особен-
ности. О Вышинском много писали и пишут. Боль
иш
яство авторов едино-
душно именуют его «обер-палачом». Но при более полной его характери-
стике мнения разделяются. Так, безвременно скончавшийся В. А. Куманев
считал, что «этот сталинский выдвиженец не был подготовлен к столь
ответственному посту (речь идет о посте прокурора СССР. — О. С.) ни
по своему интеллекту, ни по образованию, ни по опыту работы, ни по
морально-нравственным качествам..,»380. Что касается нравственности, то
она у Вышинского была специфической, типично большевистской (нравст-
венно все то, что помогает победе коммунизма и уничтожению его врагов),
а вот насчет недостатка интеллекта, образования, опыта работы — я никак
не могу согласиться... Все это было при нем. Кроме всего прочего, Вы-
шинский был несомненно один из самых выдающихся ораторов своего вре-
мени. Мне самому удалось в 1948 г. слышать его доклад в Москве и под-
пасть под обаяние его красноречия... Это был по определению А. Ваксберга
«преступный златоуст», но златоуст.
Мне кажется гораздо более точной характеристика личности и роли
А. Я. Вышинского, данная А. Ваксбергом: «Ревностных исполнителей, ору-
довавших за плотно закрытыми дверьми, в подвалах, камерах и кабинетах,
хватало с избытком. Но мало кто мог столь успешно витийствовать на
сцене — перед очами всего человечества, доводя до публики потаенные
замыслы «отца народов», беря на себя и хулу, и хвалу, не стыдясь, а
215
гордясь своей палаческой ролью. Во всяком случае, второго
пусть даже слабой его копии — мы не имели»381.
зского —
•кшш
бив
Когда один из военных прокуроров военюрист 1 ранга М. Ишов, до-
ясь приема у Вышинского, доложил ему о том, что органами НКВД
III
на местах творятся беззакония, расстреливаются безвинные люди, то про-
курор Союза ССР заявил ему буквально следующее: «Товарищ Ишов, с
каких пор большевики приняли решение либерально относиться к врагам
народа? Вы, прокурор Ишов, утратили партийное и классовое чутье. Врагов
народа гладить по голове мы не намерены. Ничего плохого нет в том, что
врагам народа бьем морду. И не забывайте, что великий пролетарский
писатель М. Горький сказал: «Если враг не сдается, его уничтожают». Вра-
гов народа жалеть не будем»382. И эту свою позицию прокурор Союза
Вышинский последовательно проводил во всей своей практической работе.
Тот же «прокурор-протестант» Ишов почти сразу же после его визита к
Вышинскому был сам арестован.
Что же касается возложенного на него законом надзора за соблюдением
соответствующих норм в процессе предварительного следствия в НКВД, то
Вышинский не просто «умыл руки», а по существу «поджал хвост». При-
знавая наличие многочисленных упрощений и извращений в ходе предва-
рительного следствия, арестованный в апреле 1939 г. бывший нарком
внутренних дел СССР Н. И. Ежов в своих показаниях довольно исчерпы-
вающе определил сложившуюся ситуацию: «Прокуратура СССР не смогла,
конечно, не замечать всех этих извращений. Поведение Прокуратуры
СССР, в частности Прокурора СССР Вышинского, я объясняю той же
боязнью поссориться с НКВД и показать себя не менее «революционным»
в смысле проведения репрессий. Только этими причинами я могу объяснить
фактическое отсутствие какого бы то ни было прокурорского надзора за
этими делами и отсутствие протестов на действия НКВД в прави-
тельство»383.
Кстати, публикатор вышеприведенного заявления Ежова недавно скон-
чавшийся генерал-лейтенант юстиции запаса Б. А. Викторов считал ссылку
Ежова на боязнь Вышинского поссориться с органами НКВД недостаточно
основательной и утверждает, что Вышинский (и Ульрих) «действовали так
не из-за боязни Ежова»384, а для того чтобы угодить Сталину. Я полагаю,
что здесь имело место и то и другое. Всегда считалось, что угодить дик-
татору, значит обеспечить себе сохранение жизни и может даже прибли-
зиться к нему. Но и всепроникающий страх перед всесильными «органами»
пронизывал души всех без исключения служилых людей советского обще-
ства — от глубочайшего низа до высочайшего верха. И» пожалуй, можно
согласиться с утверждением В. Рапопорта и Ю. Геллера, что даже Сталин
не шутил, не лицемерил, когда отвечал многочисленным просителям, что
он сам боится НКВД385.
И в самом деле было чего бояться. Можно сказать, что как класс ис-
требляли не только кулачество, но и прокуроров, которые лишь посмели
кнуть о нарушениях «революционной закон-
или только могли посметь
IIS
ности». По некоторым данным, в 1937—1938 гг. в результате «очищения
органов прокуратуры от неустойчивых и разложившихся элементов» —
90 процентов областных прокуроров были сняты и по большей части унич-
тожены386.
Чтобы читатель еще более проникся ощущением атмосферы бытия про-
куроров того времени, воспроизведу выявленный Б. А. Викторовым факт,
уникальный даже для тех мрачных времен. Прокурор гор. Витебска, член
ВКП (б) с 1920 г. С. Т. Нускальтер в ноябре 1937 г. проверял законность
содержания арестованных в камере предварительного заключения УНКВД
по Витебской области. Узнав об этом, начальник областного управления
НКВД И. А. Горбеленя задал ему вопрос: «Кто его просил за
маться
проверкой?». Нускальтер ответил, что он — прокурор и поэтому имеет
законное право на проверку. Тогда Горбеленя втолкнул прокурора в камеру
и запер его там, сказав: «Ну а теперь выполняй свои прокурорские обя-
занности». По указанию начальника УНКВД «на посаженного» при таких
фантасмагорических обстоятельствах прокурора было искусственно создано
216
уголовное дело, закончившееся тем, что С. Т. Нускальтер был расстре-
лян387.
Конечно, подобный случай немедленного физического уничтожения не-
угодного прокурора высокопоставленным функционером НКВД носил экс-
траординарный характер. Но он мог произойти только в соответствующей
атмосфере направляемого сверху фактического устранения прокуратуры от
выполнения официально провозглашенных обязанностей. Очень характерен
в этом отношении ответ Главной военной прокуратуры от 10 ноября 1937 г.
на запрос военной прокуратуры ТОФ: «Прокурор вправе участвовать в
допросах любых обвиняемых по делам, расследуемым в органах НКВД.
Однако по делам о контрреволюционных, троцкистских, правых и др. ор-
ганизациях нецелесообразно прокурору вмешиваться в допросы, когда это
не вызывается необходимостью»388.
Несмотря на незаконную приниженность работников военной прокура-
туры в армии, полную их фактическую зависимость от политических ор-
ганов и особых отделов, в ряде случаев и главный военный прокурор
пытался выступить против творившихся беззаконий. Во время выборов в
республиканские и местные Советы летом 1938 г. в одной из частей СКВО
нашелся «сверхбдительный» член участковой избирательной комиссии крас-
ноармеец Вавилин. Он подозревал красноармейца Марова в «антисовет-
ских» настроениях и задумал вывести его на чистую воду. Он решил
проверить, как Маров будет голосовать и перед выдачей ему конверта с
избирательными бюллетенями сделал внутри конверта свою отметку. При
подсчете он обнаружил, что Мароз голосовал против кандидатов «блока
коммунистов и беспартийных» в Верховные советы РСФСР и Северо-Осе-
тинской АССР. Вавилин, обрадованный тем, что его подозрения подтвер-
дились, рассказал всем, кому мог, о Марове и как он его «поймал».
Известие об этом дошло до окружного руководства. Член Военного со-
вета дивизионный комиссар К. Н. Зимин и начальник пуокра бригадный
комиссар Шарков посчитали поступок Вавилина совершенно правиль-
ным, — он-де «проявил максимум бдительности». А красноармейца Марова
за его голосование против предложенных кандидатур, член Военного совета
округа Зимин предложил военному прокурору СКВО «немедленно аресто-
вать». И вот тогда, 28 июля 1938 г., главный военный прокурор РККА
армвоенюрист Н. С. Розовский обращается к заместителю начальника
ПУРККА Ф. Ф. Кузнецову: «Считаю точку зрения т. Зимина неправиль-
ной. Независимо от мотивов, по которым действовал т. Вавилин, он дей-
ствовал неправильно и допустил разглашение тайны голосования, грубое
нарушение Конституции, за что должен быть привлечен к ответственности.
Считаю также неправильным решение т. Зимина об аресте красноармейца
Марова за голосование против выставленных кандидатур. Последнего не-
обходимо серьезно проверить по линии НКВД и репрессировать можно
будет только в том случае, если будут установлены какие-нибудь другие
основания для ареста»389. На этом документе имеется помета: «Послана
т(елеграм)ма Зимину и Шаркову о неправильности их действий.
5.VIIL38»390.
О многом говорит этот документ. И о готовности некоторых красноар-
мейцев любыми способами помогать в выявлении и выкорчевывании всех
«подозрительных». И о полном пренебрежении к Конституции со стороны
некоторых крупных политработников, их стремлении немедленно сажать в
кутузку любого инакомыслящего, проголосовавшего «не так, как надо»,
как велели. И о приниженном фактически (вопреки закону) положении
военных прокуроров. Член Военного совета округа считает допустимым
давать военному прокурору указание, кого именно арестовывать. А главный
военный прокурор РККА вместо того, чтобы действовать строго по офици-
альному закону, по Конституции страны, вынужден смиренно докладывать
заместителю начальника Политуправления Красной Армии, фактически ис-
прашивая высочайшее соизволение на право действовать по закону. И,
наконец, о том, что даже в этой затхлой и смертельно опасной атмосфере,
все-таки многое зависело к от профессионализма, принципиальности, сме-
лости самих военных прокуроров, их верности своему долгу. При четко и
217
ясно выраженной позиции прокуратуры, мало кто мог позволить себе офи-
циально не считаться с нею.
К чести некоторых военных прокуроров надо сказать, что на местах
также делались попытки соблюдать какую-то законность даже в 1936—
1938 гг. О ряде подобных фактов рассказано в упоминавшейся монографии
Б. А. Викторова и в книге «Расправа: Прокурорские судьбы». Даже при-
веденные здесь факты (а они отражают далеко не все элементы сопротив-
ления военных прокуроров произволу особых отделов НКВД) должны
убедить читателя в несостоятельности печатно высказанной точки зрения
известных военных юристов Л. М. Заики и В. А. Бобренева. Так, они
утверждали в 1990 г.: «Будем реалистами. Мог ли какой-то периферийный
прокурор противостоять беззаконию, если сам Главный оправдывал любые
способы добытая «органами» нужных им показаний? Нет, конечно»391. По-
моему мнению, это тот самый реализм, который М. Е. Салтыков-Щедрин
характеризовал как «применительно к подлости».
Иное дело, что всякая попытка военных прокуроров выступить против
нарушения официально изданных советских законов почти немедленно ка-
ралась. Но борьба за соблюдение даже куцей законности нигде и никогда
не была легкой. Тем более в Советском Союзе в 1937—1938 гг. Военный
прокурор ЗабВО бригвоенюрист Г. Г. Суслов был исключен из рядов ВКП (б)
«за систематическое смазывание и прекращение контрреволюционных вре-
дительских дел, за полную бездеятельность в борьбе с вредительством и
шпионажем, за потерю классовой бдительности и за связь с врагами народа
УСПЕНСКИМ, ШЕСТАКОВЫМ и ЛАВРОВЫМ»392. 23 июля 1937 г. он был
арестован особым отделом ЗабВО (санкция военной прокуратуры на арест
Суслова была получена лишь через три недели после того, как он уже был
арестован). Его пытались обвинить «во вредительстве в области прокурор-
ско-следственной работы». Он упорно сопротивлялся, но в середине ноября
у него все-таки вырвали «признательные» показания. Затем уже в ходе
предварительного следствия и на суде он от них решительно отказался. Но
2 октября 1938 г. военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к
расстрелу. Реабилитирован посмертно 28 июля 1956 г.393
С особым усердием особисты охотились за прокурорами центральных
учреждений. Военный прокурор ОКДВА диввоенюрист В. И. Малкис был
арестован 15 января 1938 г. На допросе 20 июня 1938 г. он-таки признал
себя виновным. Как «организовывались» эти признания, можно судить по
показаниям бывшего сотрудника особого отдела НКВД ОКДВА Ревенского:
«....МАЛКИСА вначале допрашивал Хорошилкин, а затем поручил мне
взять с МАЛКИСА собственноручные показания. Когда я принес Хорошил-
кину показания МАЛКИСА, то они ему не понравились потому, что в них
не было лиц из ГВП. Хор
«если ты не дашь показаний, то на твою жену возьмем десять показаний».
МАЛКИС объяснил мне, что если он даст показания об АНТОНОВЕ, то
они будут вызывать сомнение у НИКИТЧЕНКО. Об этом доложил Хоро-
шилкину и тот распорядился надеть на МАЛКИСА наручники и добиться
показаний от МАЛКИСА на ГРОДКО, РОГИНСКОГО и РЫЧКОВА*. При
допросе МАЛКИСА мне Хорошилкин дал наручники, заявив: «Попугайте
Малкиса, если он не сознается, наденьте на него наручники и добейтесь
показаний». Я наручников МАЛ КИСУ не применял и показаний от него
не добился. Тогда Хорошилкин вызвал в кабинет МАЛКИСА и заявил:
«Вам известно, что ожидает всех право-троцкистов. Вы дайте показания и
Вам дадут не более 25 лет, если не дадите их, расстреляем». Таким путем
он вымогал показания от МАЛКИСА»394.
Рогинский и Рычков как-то уцелели, а вот выдвинутый из Главной
военной прокуратуры на пост заместителя наркома юстиции СССР дивво-
енюрист А. С. Гродко был 3 ноября 1938 г. арестован. Его обвинили в
поддержании организационной связи с «заговорщиками» — бывшим воен-
Диввоенюрист Б. П. Антонов — председатель военного трибунала ОКДВА. Диввоен-
юрист И. Т. Никитченко — заместитель председателя военной коллегии Верхсуда СССР.
Диввоенюрист Н. М. Рычков — нарком юстиции СССР. Г. К. Рогинский — заместитель
прокурора СССР.
лкин тогда вызвал МАЛКИСА и заявил ему:
•5ПШ
218
ным прокурором ОКДВА В. И. Малкисом и др., которых он якобы укрывал
от разоблачения и давал им указания затушевывать дела о вредительстве
и диверсиях395. Следствие затянулось на 21/г года. Видно, Гродко отчаянно
сопротивлялся. Но, в конце концов, 9 июня 1941 г. военная коллегия
осудила его к ВМН. Реабилитирован посмертно.
9 февраля 1938 г. начальник Особого отдела ГУГБ НКВД ССР Н. Г. Ни-
колаев (Журид) просит Вышинского санкционировать арест военного про-
курора Черноморского флота бригвоенюриста П. С. Войтеко, который, по
мнению и оценке высокопоставленного особиста, «культивировал либераль-
ное отношение к арестованным, тормозил ведение следствия, запрещал до-
прашивать арестованных после 12 часов ночи»396. За выполнение своего
прокурорского долга бригвоенюрист Войтеко был арестован и готовая на
любую подлость военная коллегия Верховного суда СССР 28 февраля
1940 г. приговорила его к длительному сроку заключения, отбывая который
он и умер в 1945 г.
Приговором военной коллегии Верховного суда СССР от 20 сентября
1938 г. был осужден к расстрелу бывший военный прокурор Краснозна-
менного Балтийского флота, член ВКП (б) с 1905 г. бригвоенюрист
И. М. Стурман. Наряду со штампованным обвинением «участник контр-
революционной латвийской националистической организации», ему инкри-
минировалось также и то, что «используя свое служебное положение,
выступал в защиту участников антисоветских организаций»397.
Подобные набеги особистов с целью беспощадного уничтожения в про-
курорском корпусе всех, кто только помыслить посмеет о соблюдении «со-
циалистической законности», неумолимо вели к значительному опустоше-
нию рядов военных прокуроров. По некоторым данным в СибВО после
ареста военного прокурора П. Нелидова и других работников остался один
помощник прокурора, которому надлежало «изучить» около 500 дел. В
Красноярском гарнизоне надзор за краевым УНКВД «осуществлял» крас-
ноармеец Ериков. В Новосибирске обязанности военного прокурора испол-
нял только что назначенный интендант 2 ранга, а следователя прокурату-
ры — красноармеец398.
Наверное правильно говорят, что последней умирает надежда. И у мно-
гих сотен тысяч людей, брошенных в застенки НКВД и на собственной
шкуре испытавших полную свою беззащитность от беспредела всемогущих
«чекистов», все еще теплилась надежда на прокуратуру Союза. Как же,
она ведь самая справедливая, долбили изо дня в день по радио и в газетах.
Заключенные даже в самом страшном сне не могли бы подумать о том,
что в этой самой союзной прокуратуре еще в апреле 1938 г. было решено
часть непрерывно поступавших жалоб без всякой проверки складывать в
особые папки. Работавшая в 1939 г. в прокуратуре комиссия КПК при ЦК
ВКП (б) обнаружила в этих тюках 160 тыс. документов399. Подобная же
установка «не рассматривать жалобы» действовала и в главной военной
прокуратуре. К моменту снятия с должности главного военного прокурора
армвоенюриста Н. С. Розовского, здесь накопилось около 100 тыс. жалоб
от арестованных военнослужащих РККА и членов их семей на необосно-
ванные аресты, незаконные методы следствия400.
Одним словом, невыполнение и даже попрание прокуратурой своего
элементарного долга были столь вопиющими, что Совнарком СССР и Цен-
тральный комитет ВКП (б) в своем уже упоминавшемся совершенно сек-
ретном совместном постановлении «Об арестах, прокурорском надзоре и
ведении следствия» от 17 ноября 1938 г., признав наличие крупнейших
недостатков в организации и проведении предварительного следствия в си-
стеме НКВД, вынуждены были констатировать: «Органы Прокуратуры со
своей стороны не принимают необходимых мер к устранению этих недо-
статков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой ре-
гистрации и штампованию следственных материалов. Органы Прокуратуры
не только не устраняют нарушений революционной законности, но фак-
тически узаконяют эти нарушения»401.
В этом постановлении был намечен целый ряд серьезных мер по лик-
видации вскрытых грубых извращений в организации следствия. Органы
219
НКВД обязывались при производстве следствия в точности соблюдать все
требования Уголовно-процессуального кодекса. Отныне все следователи ор-
ганов НКВД в центре и на местах назначались только по приказу народ-
ного комиссара внутренних дел СССР. В свою очередь, органы прокуратуры
обязывались «в точности соблюдать требования Уголовно-процессуальных
кодексов по осуществлению прокурорского надзора за следствием, произ-
водимым органами НКВД». В связи с возрастающей ролью прокурорского
надзора и возложенной на органы прокуратуры ответственностью за аресты
и проводимое органами НКВД следствие было установлено, что все про-
куроры, осуществляющие надзор за производимым органами НКВД след-
ствием, утверждаются Центральным комитетом ВКП (б) (по представлению
соответствующих партийных комитетов и прокуратуры Союза ССР). Об-
ратив особое внимание всех работников НКВД и прокуратуры «на исклю-
чительное значение организации всей следственной и прокурорской работы
по-новому», СНК СССР и ЦК ВКП (б) предупредили их, что «за малейшее
нарушение советских законов и директив Партии и Правительства каждый
работник НКВД и Прокуратуры, не взирая на лица, будет привлекаться
к суровой судебной ответственности»402.
Прошло всего несколько дней, и 26 ноября 1938 г. за подписью нового
наркома внутренних дел СССР JI. П. Берии был издан приказ № 00762
«О порядке осуществления постановления СНК ССР и ЦК ВКП (б) от
17 ноября 1938 г.» «В целях неуклонного проведения в жизнь» этого по-
становления в приказе НКВД СССР формулировалось 18 соответствующих
указаний, коими должны были руководствоваться все органы НКВД.
Прежде всего объявлялись утратившими силу либо отменялись 18 наиболее
одиозных приказов, циркуляров и распоряжений НКВД СССР, изданных
за период от 25 июля 1937 г. по 21 сентября 1938 г. Чтобы действия не
расходились с законом, наконец-то было приказано снабдить весь состав
оперативных работников НКВД Центра и на местах экземплярами уго-
ловных кодексов и уголовно-процессуальных кодексов (пункт 16). Все
следственные дела, находившиеся в производстве в органах НКВД, должны
оформляться и в дальнейшем направляться в суды (как правило) или на
Особое совещание при НКВД СССР (лишь с заключением прокурора в
случаях, когда в деле имеются обстоятельства, препятствующие передаче
дела в суд) «с точным соблюдением соответствующих статей постановле-
ния СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 года и настоящего
приказа» (пп. 7 и 13). Казалось бы, все хорошо, законность торжествует!
Но, ратуя за скорейшее и решительное устранение всех недостатков и
извращений в работе органов НКВД, новый нарком требовал «коренного
улучшения организации дальнейшей борьбы за полный разгром всех вра-
гов народа...»403
В конце 1938 г.—начале 1939 г. в Красной Армии прошла целая серия
окружных совещаний оперативных работников военных прокуратур и во-
енных трибуналов. На этих совещаниях с присутствием представителей
военной коллегии Верховного суда СССР и Главной военной прокуратуры
РККА детально обсуждались итоги работы ВП и ВТ данного округа в свете
оценок и указаний, содержавшихся в совместном постановлении СНК и
ЦК от 17.XI. 1938 г. На таком совещании 15—16 января 1939 г. в ЗакВО
присутствовало 40 человек. Среди них командующий войсками комкор
И. В. Тюленев, член Военного совета бригадный комиссар Я. А. Доронин,
начальник пуокра полковой комиссар Санакоев, начальник штаба ЗакВО
комдив Ф. И. Толбухин, военный прокурор округа диввоенюрист Румянцев,
председатель ВТ бригвоенюрист Стельмахович, член военной коллегии Вер-
хсуда СССР диввоенюрист А. М. Орлов, заместитель главного военного
прокурора РККА диввоенюрист А. X. Кузнецов и др.404
В целях проверки выполнения органами НКВД и прокуратуры поста-
новления СНК и ЦК от 17 ноября 1938 г., в НКВД СССР 19 февраля
1939 г. было созвано совещание, в котором приняли участие 26 начальни-
ков областных и краевых УНКВД и наркомов внутренних дел союзных и
автономных республик и ряд ответственных работников прокуратуры Цен-
тра и периферии. Совещание вскрыло, что прокурорский надзор за след-
220
iw
военный прокурор войск НКВД Ростовской области военюрист
нстве случаев производилось необъективно с
ствием как в центре, так и в особенности на периферии осуществляется
все еще весьма слабо. Сразу же после этого совещания Берия и Вышинский
издают совместный приказ № 00156 от 20 февраля 1939 г. «О мероприятиях
по обеспечению выполнения Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от
17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия».
Здесь было высказано немало указаний и рекомендаций, направленных на
усиление и совершенствование прокурорского надзора. В заключен
верилось: «4. Настоящий приказ зачитать на совместных оперативных со-
вещаниях работников органов НКВД и прокуратуры и наметить
необходимые практические мероприятия»405.
На региональных совещаниях на основе анализа практической работы
военных прокуратур и трибуналов вырисовывалась неприглядная, но до-
вольно объективная картина. На совещании в Ростове-на-Дону 23 апреля
1939 г.
1 ранга Артименков говорил о том, что пересмотром дел, находящихся в
производстве органов местного УНКВД, в том числе и в особом отделе,
были вскрыты грубейшие нарушения уголовно-процессуального кодекса
(УПК): «Следствие, в боль
явным нарушением ст. ст. 111. 112 и 114 УПК. Следствие главным образом
стремилось к тому, чтобы добиться признания вины обвиняемым. Прото-
колы допросов в большинстве случаев печатались на машинке, которые
подвергались предварительной, так называемой «корректировке», с внесе-
нием в протоколы допроса явно выдуманных формулировок, вроде того,
что обвиняемый извинился перед следователем в том, что долго не при-
знавал своей вины. Допросы обвиняемых своевременно в протокол допроса
не фиксировались. Ходатайства обвиняемых о производстве тех или иных
следственных действий в ряде случаев не удовлетворялись. Показания об-
виняемых соответствующим образом не проверялись, не подкреплялись со-
ответствующим доказательственным материалом. В протоколах допроса в
целом ряде случаев фиксировалось, что такой-то состоял членом к.-р. ор-
ганизации, в чем конкретно выразилось его участие в к.-р. организации,
когда, кто, где и при каких обстоятельствах его завербовал, какую к.-р.
работу он конкретно проводил — не указывалось»406.
На подобном совещании в КОВО в апреле 1939 г. выступил предста-
витель Особого- отдела ГУГБ НКВД СССР С. Л. Лось. Он оценил, что
постановление СНК и ЦК ВКП(б) следственными органами НКВД и во-
енной прокуратуры проводится в жизнь плохо: «Много арестованных на-
ходится под стражей без продления срока, согласно закону. 50% всех
следственных дел имеют нарушение сроков содержания под стражей. По-
становление же ЦК требовало выполнения всех требований УПК. Время
начала и окончания допроса обвиняемых не записывается. Не за
отказ обвиняемого от показаний»407.
В мае 1939 г. вопрос о работе военной прокуратуры и военного трибу-
нала САВО специально заслушал и обсудил Военный совет округа (коман-
дующий — командарм 2 ранга И. Р. Апанасенко, член Военного совета
дивизионный комиссар М. С. Петренко и временно исполняющий обязан-
ности начштаба САВО майор Ионычев). В своем постановлении № 15 от
10 мая 1939 г. Военный совет САВО отметил, что «наряду с большой
работой, проведенной в деле выкорчевывания и уничтожения врагов наро-
да, в практике работы ВП САВО имело место проявление фальшивой бди-
тельности... трусливая перестраховка и неумение разобраться с материала-
ми дела, и отсюда неосновательные аресты, необоснованное предание суду
и обвинения в тягчайших контрреволюционных преступлениях людей не-
повинных в этих преступлениях»408. В последнем — 10-м — пункте поста-
новления говорилось: «Военный прокурор округа бригвоенюрист тов. Сте-
панов с работой прокурора не справляется»409.
Решением политбюро ЦК В КП (б) от 30 мая 1939 г. А. Я. Вышинский
был назначен заместителем председателя Совнаркома СССР с освобожде-
нием от обязанностей прокурора Союза. С одной стороны, это было безу-
словное служебное повышение, но с другой — кончалась определенная
эпоха страшного «прокурорства» Вышинского. За короткий срок с его не-
сывается
221
посредственной помощью были умерщвлены многие десятки тысяч безвин-
ных людей. Особенно кровенасыщенно он поработал в жутком тандеме с
Ежовым. И как же по-разному сложилась судьба этих кровавых подель-
ников. К 1939-му году совершенно ясно было, что «их самый славный час»
прошел, кончился. И уже 10 апреля 1939 г. вчера еще всесильный и на-
водивший смертельный страх на всех жителей самой большой в мире стра-
ны Ежов был тайно арестован. А его верный сочлен по «высшей двойке»,
махровый беззаконник в прокурорской тоге, не только уцелел, но и сумел
продвинуться вверх, поближе к всемогущей «инстанции». Новым прокуро-
ром СССР был назначен сравнительно мало известный стране, прорабо-
тавший до того немногим более одного года прокурором РСФСР,
бригвоенюрист М. И. Панкратьев410.
Важным документом, позволяющим лучше понять суть развернувшихся
в стране процессов к лету 1939 г., является совершенно секретный типо-
графски изданный совместный приказ № 136 от 25 июля 1939 г., подпи-
санный наркомом внутренних дел СССР Берией, прокурором Союза ССР
Панкратьевым и народным комиссаром юстиции СССР Рычковым. В этом
приказе отмечалось, что несмотря на ряд указаний и директив НКВД
СССР, Прокуратуры СССР и Наркомюста СССР о порядке выполнения
решения СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г., в следственной
работе органов НКВД и в работе прокуратуры по осуществлению надзора
и в работе судов и военных трибуналов по рассмотрению дел о контрре-
волюционных преступлениях все еще имелись серьезные недочеты.
Когда внимательно вчитываешься в строки этого приказа, складыва-
ется впечатление, что высших тогда блюстителей законности больше всего
напугало то, что прокуроры и суды на местах всерьез взялись за вы-
полнение определенных • им законом функций по охране прав граждан.
Прокурор Союза и наркомы в совместном приказе сетуют на то, что,
мол, органы прокуратуры и суда возвращают дела в органы НКВД на
доследование, «без достаточных тому оснований или по маловажным по-
водам, ставя порой невыполнимые требования (о допросе лиц, осужден-
ных к ВМН, выбывших из СССР, активно разрабатываемых и т. д.)»411.
Очень специфический менталитет у Берии, Панкратьева и Рычкова. Зна-
чит, если никаких доказательств нет, кроме зафиксированных органами
предварительного расследования (НКВД) «показаний» уже расстрелянных
лиц, все равно осуждай! И не пытайся что-либо доследовать, тем более
проверять.
Но больше всего Берию напугал такой «недочет», как массовое возвра-
щение дел. За период с 1 января по 15 июня 1939 г. прокуратурой и
судами было возвращено на доследование органам НКВД свыше 50% след-
ственных дел, а по отдельным краям и областям процент возвращенных
дел был еще выше. Так, по Челябинской области из направленных в органы
суда и прокуратуры за тот же период дел на 1559 человек, возвращено
дел на 1599 человек. УНКВД по Алтайскому краю направлено в суд и
прокуратуру дел на 661 человека, получено возвращенных на 787 человек
(«излишек» возвращенных дел представляют дела, направленные в проку-
ратуру и судебные органы до 1 января 1939 г.).
Истинный смысл этого приказа состоял, по моему мнению, в том, чтобы
как-то «окоротить» прокуратуру и суды. Предложив органам НКВД быстрее
окончить следствие по старым делам, заведенным еще до 1939 года и в
процессе следствия с необходимой полнотой выяснять обстоятельства дела
по всем пунктам обвинения, Берия, Панкратьев и Рычков потребовали от
органов прокуратуры обеспечить реальный надзор за ходом предваритель-
ного следствия и уже здесь устранять замеченные недочеты следствия; «в
случае необходимости» самим проводить дополнительные следственные дей-
ствия. Судам же предписывалось «возвращать» к доследованию только те
дела, по которым недостатки предварительного следствия нельзя восполнить
в судебном заседании»412. Кроме того, прокурорам, выступающим в суде,
рекомендовалось возбуждать в установленном порядке протесты в случае
вынесения судом необоснованного оправдательного приговора или опреде-
ления о возвращении дела на доследование413.
222
Значительное место на региональных совещаниях занят вопрос о при-
влечении к ответственности тех сотрудников НКВД, которые особо «отли-
чились» в нарушении элементарных прав граждан. Говоря об этой
проблеме, военный прокурор войск НКВД Грозненского участка военюрист
3 ранга Жданов сказал: «Характерно дело об обвинении СУПОНИНА, ко-
торый при допросе арестованных, убил троих и один арестованный пропал
вовсе без вести, хотя по материалам ДТО* он числится осужденным. Мною
предложено произвести розыск этого арестованного, но есть предположение,
что и он тоже убит»414.
Военный прокурор войск НКВД Сталинградской области военюрист
3 ранга Купцов предостерег о необходимости особенно тщательного подхода
при решении вопроса о привлечении сотрудников НКВД к ответственности.
Он рассказал, что в процессе проверки им были установлены факты нео-
боснованности привлечения к уголовной ответственности некоторых быв-
х сотрудников УНКВД и РКМ, которые по существу являлись «сигна-
НИ
лизаторами», т. с. выступили с критикой руководства УНКВД и конкретных
сотрудников, применявших незаконные методы следствия. И именно они,
выступившие с критикой, оказались арестованными и без ведома военной
прокуратуры содержались длительное время под стражей, «а настоящие
преступники, нарушители законов продолжают работать»415. Сформировав-
шаяся, устоявшаяся, обладающая официальной, а еще более неофициаль-
ной чуть ли не абсолютной властью, репрессивно-карательная система уме-
ла постоять за себя и продолжала беспощадно расправляться со всеми ее
«критиканами».
Большая «чистка» была проведена и в Особом отделе Главного управ-
ления госбезопасности, а также в других отделах ГУГБ и в Наркомате
внутренних дел СССР в целом. Применительно к довоенному времени,
очевидно, можно довольно определенно говорить о двух больших волнах
этой чистки. Первая — это в основном с начала 1937 г. и до конца 1938 г.,
когда назначенный наркомом внутренних дел СССР Ежов и его окружение
«очищали» аппарат НКВД в центре и на местах от «ягодовцев», т. е. тех,
кто работал совместно или под началом объявленного «врагом народа» и
расстрелянного в марте 1938 г. Ягоды.
Но прошло совсем немного времени, как в конце 1938 г. был освобожден
от работы в НКВД и Ежов «согласно его просьбы». Ежов действительно
такую письменную просьбу в адрес политбюро ЦК ВКП (б) направил. Она
впервые опубликована в 1992 г. В ней он перечислил пять своих персо-
нальных недостатков (в основном: недосмотрел, «недорубил», не принял
достаточных мер чекистской предупредительности и т. п.). Обращаясь с
просьбой об освобождении его от работы наркома внутренних дел, Ежов
не смог удержаться от выражения чувства глубокого удовлетворения от
проделанной им палаческой работы. «Несмотря на все эти большие недо-
статки и промахи в моей работе, должен сказать, что при повседневном
руководстве ЦК — НКВД погромил врагов здорово»416. Следствие по делу
Ежова велось около 10 месяцев. 4 февраля 1940 г. он осужден и 6 февраля
1940 г. расстрелян. А в органах НКВД уже с конца 1938 г. поднялась
вторая волна «очистки».
На этот раз «чистили» от «ежовцев», т. е. от всех тех, кто работал
вместе и под руководством Ежова. А в таком положении находилось аб-
солютно подавляющее большинство сотрудников НКВД. Основной смысл и
задача второй волны состояли в том, чтобы для миллионных масс советских
трудящихся и для зарубежного общественного мнения найти козла отпу-
щения и тем самым скрыть ист
ИН
до вдохновляющую, организующую, на-
правляющую и руководящую роль высшего партийного руководства, прежде
всего политбюро ЦК КП (б) и лично Сталина в организации и проведении
в стране массового террора. Кроме того, стремились убрать, заставить за-
молчать (как правило, навеки) непосредственных исполнителей, активных
участников тотального террора и даже очевидцев, как возможных свиде-
телей.
* ДТО — дорожно-транспортный отдел в органах НКВД.
223
Кое-кого из вчерашних сотрудников НКВД расстреливали и «в особом
порядке», но основную массу арестованных энкаведэшников все-таки про-
пускали через процедуру осуждения — либо постановлением Особого со-
вещания при НКВД СССР, либо даже приговором военной коллегии
Верховного суда СССР. При всем своеобразии дел и индивидуальных судеб
различных сотрудников НКВД, можно выделить две основных больших
группы осужденных:
1) как участники якобы существовавшей в органах НКВД (и особенно
в центральном аппарате НКВД СССР) контрреволюционной организации.
Немало бывших функционеров карательных органов было осуждено и по
обвинению в участии в придуманных новыми следователями «Антисовет-
ском военно-фашистском заговоре в системе ГУПВО НКВД СССР», в «Во-
енно-фашистской и шпионской организации троцкистов
и правых.
действовав
HI
ах в конвойных войсках НКВД СССР» и т. п.
2) За нарушения и извращения социалистической законности.
В свете современных знаний о сравнительно недавнем нашем прошлом
можно достаточно уверенно утверждать, что никакого оформленного заго-
вора в системе НКВД в конце 30-х годов не существовало. Просто и в
данном случае был использован один и тот же полюбившийся верховной
власти прием фальсификации «очередного» заговора (по типу «военно-фа-
шистского заговора в РККА»). Кстати, руководителем «заговора в системе
НКВД» (а заодно — и английским шпионом) был определен и наречен
никто иной, как бывший кандидат в члены политбюро ЦК КП (б), секретарь
ЦК ВКП(б), председатель Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б),
народный комиссар внутренних дел СССР, генеральный комиссар государ-
ственной безопасности СССР Н. И. Ежов. По этому же обвинению в «за-
говорщичестве» были осуждены многие ответственные сотрудники
центрального аппарата НКВД СССР (в том числе заместители наркома
внутренних дел Л. М. Зэковский и М. П. Фриновский), начальники и
функционеры аппаратов НКВД союзных и автономных республик, област-
ных и краевых управлений НКВД.
В то же время значительное количество энкаведэшников были привле-
чены к ответственности по ст. 58—7 Уголовного кодекса РСФСР (и соот-
ветствующих статей уголовных кодексов союзных республик) за
незаконные аресты советских граждан, фальсификацию следственных ма-
териалов и применение к арестованным мер физического воздействия.
Правда, в ходе этих разбирательств неоднократно подтверждалась справед-
ливость народной поговорки: «Сам себя больно не побьешь». Нередко со-
трудники НКВД, неопровержимо уличенные в грубых нарушениях и
извращениях даже тогдашней «социалистической законности», отделыва-
лись лишь легким испугом. Так, например, в апреле 1938 г. по приговору
военной коллегии Верховного суда СССР был расстрелян бывший началь-
ник ОРПО политуправления Черноморского флота полковой комиссар И. А.
Орловский. Уже в 1939 г. выяснилось, что его следственное дело было
сфальсифицировано. П ринимав
ШУ
te участие в этой фальсификации сотруд-
ники особого отдела НКВД Черноморского флота Савченко и Кадиков были
наказаны — но все их наказание ограничилось лишь тем, что они были
уволены из органов госбезопасности417. Однако так повезло далеко не всем
сотрудникам, привлеченным к ответственности по ст. 58—7. Многие из
них были осуждены к длительным срокам тюремного заключения, а то и
к расстрелу.
Настал черед для «выкорчевывания» и в самом Главном Управлении
госбезопасности (ГУГБ). Был осужден и расстрелян его начальник, один
из самых опытных и кровожадных палачей — Я. С. Агранов. Расстреляны
и последовательно сменявшие друг друга начальники Особого отдела армии
и флота ГУГБ НКВД СССР — М. И. Гай, И. М. Леплевский, Н. Г. Ни-
колаев (Журид), Н. Н. Федоров. Расстреляны (или осуждены на длитель-
ные сроки тюремного заключения) ведущие сотрудники Особого отдела
ГУГБ Авдеев, В. С. Агас (Мойсев), А. А. Арнольдов (Ксссельман), Гатов,
В. Л. Гереон, Гейман, А. П. Жадан, Л. П. Жданов, М. А. Листенгурт,
А. М. Минаев-Цикановский, 3. И. Пассов, Б. Г. Рогачев (Цифронович),
224
М. Г. Тительман, 3. М. Ушаков (Ушимирский), Я. М. Чехов-Монастырский
и др.
Такая же судьба постигла начальников и сотрудников особых отделов
НКВД в окружном и флотском звене. Были осуждены:
— по ОКДВА и ДВК: Л. О. Альтгаузен, А. П. Белоусов, С. А. Бра-
Булатов, Г. Ф. Горбач, Н. Н. Еремичев, Иванов-Сегаль,
С. Е. Либерман, Ю. А. Пснаков, Поминов,
ЗабВО: Васюк, Видякин, Гапонцев, Жирнов, Зиновьев, Логачев,
Розанов, Сарычев, Семенюк, Скакунов, Хорхорин;
СибВО: Авдеев, Биринбаум, Перминов, Шутилин;
УрВО: С. И. Граховский, Железцов, Мозжерин, П. В. Чистов;
СКВО: Бесчинский, Биек, Сагайдак, Соколов;
ЗакВО: Алтаев, Максименко, Шутов;
КБФ: Альтман, Бабич, Бирн, Болтенко, Резник, Самохвалов,
минскии,
И. Г. Кротов-Ковалев
Л. М. Хорош ил кин, М. П. Чернышев-Малынич, С. Л. Штейнберг-Вышков-
ский;
— по
Лушкин,
— по
— по
— по
— по
— по
Фурсик, Хомяков, Шапиро.
Возникает законный вопрос: так, кто же они? Палачи или жертвы?
Ведь осудившая их военная коллегия Верховного суда СССР и в 1939—
1940 гг. в основном работала в том же автоматическом режиме мгновенного
или замедленного истребления всех попавших в ее жернова. Невольно по-
является соблазн и осужденных тогда этой безжалостной коллегией всех
бывших сотрудников НКВД отнести к числу безвинных страдальцев. По
моему представлению именно против этого соблазна не устоял и Д. А. Вол-
когонов. В своей широко известной книге он счел возможным напечатать
такое умозаключение: «По имеющимся данным, в конце 30-х годов погибли
более 23 тысяч чекистов, пытавшихся затормозить раскручивание маховика
насилия»418. Нечего и оговорить, что одна эта фраза содержит информацию
исключительной важности. К сожалению, в данном случае уважаемый ав-
тор отступил от обычно строго им соблюдаемой документированности своего
изложения и привел эти данные без ссылки на использованный им источ-
ник.
Во время защиты Д. А. Волкогоновым докторской диссертации по ис-
тории мне удалось все-таки выяснить тот источник, на который он опирался
в данном случае. По его заявлению, в ходе защиты, это была справка
первого заместителя председателя КГБ СССР генерала армии Ф. Д. Боб-
кова. Мне трудно судить о достоверности этого утверждения, не зная, ка-
кими именно данными располагал заместитель председателя КГБ и, самое
главное, по какому принципу он отделял овец от козлищ. Вполне допускаю,
что цифра «23 тысячи уничтоженных чекистов» довольно точная. Но гце
доказательства, что все они подверглись своей участи за сопротивление
произволу? И что все они — лишь жертвы? Не логичнее ли предположить,
что все они были в 1937—1938 гг. в роли палачей, а в 1939—1940 гт.
большинство из них вполне закономерно постигла суровая кара за совер-
шенные ими акты палачества?
Повысилась требовательность и к прокурорам. Вышинский сумел сухим
выйти из воды. А вот его заместитель Рогинский оказался менее удачли-
вым. Политбюро ЦК ВКП (б) 5 августа 1939 г. утвердило следующее по-
становление КПК при ЦК ВКП(б): «За преступное отношение к жалобам
и заявлениям, поступающим в Прокуратуру Союза ССР, т. Рогинского,
несущего непосредственную ответственность за работу аппарата по жалобам
и заявлениям, снять с работы зам. прокурора СССР. Поручить парткол-
легии КПК обсудить вопрос о его партийном положении»419. Дело дошло
до того, что ряд военно-прокурорских работников, обвиненных в преступ-
ной халатности к возложенным на них обязанностям по осуществлению
надзора за следствием в органах НКВД, были привлечены к судебной от-
ветственности. Военной коллегией Верховного суда СССР по этому обви-
нению были осуждены в январе 1940 г. бывший старший помощник
военного прокурора БОВО бригвоенюрист И. Д. Киселев и бывший помощ-
ник военного прокурора ХВО военюрист 1 ранга Л. С. Генкин, а в июне
1940 г. — бывший военный прокурор МВО бригвоенюрист Н. П. Деев.
8—1964
225
По-разному складывалась судьба арестованных. Кого это несчастье по-
стигло в 1937—1938 гг., да еще по обвинению в участии в военно-фаши-
стском заговоре, того почти неизбежно ждали расстрельный приговор
военной коллегии Верховного суда СССР и пуля «исполнителя». Но те,
кому удалось дожить до 1939—1940 гг. и кто был арестован в эти годы,
получили хоть какой-то проблеск надежды сохранить жизнь, не подверг-
нуться немедленному истреблению. О том, что начиная с 1939 г. появились
хоть какие-то элементы объективности в ходе предварительного следствия,
свидетельствует справка о письмах арестованных и членов их семей, на-
правленных в НКВД 25 марта и 25 апреля 1939 г. Всего за эти дни было
направлено 433 таких
жащих и членов их семей и 76
письма поступило 65 (т. е. всего 15%). Характер этих ответов распреде-
лился следующим образом:
а)	осуждены правильно (по мнению НКВД), необходимости пересмотра
нет — 23 человека;
б)	следствие закончено, дело передано в суд или на Особое совещание
НКВД — 12 человек:
в)	следствие продолжается — 8 человек;
г)	дело прекращено, из-под стражи освобождены — 10 человек;
д)	осуждены к ВМН, приговор приведен в исполнение — 2 человека420.
Всего за 1939 и 1940 годы из приемной НКО СССР было направлено
в НКВД, военную коллегию Верховного суда и прокуратуру СССР 3554
письма от репрессированных, из коих 2434 письма — от бывших военно-
служащих421.
Несколько по-новому стали складываться и взаимоотношения прокуро-
ров с особыми отделами. Начальник 3-го отдела Л ВО майор госбезопасности
А. М. Сиднев 5 марта 1941 г. обращается прямо к назначенному в августе
1940 г. новому прокурору СССР В. М. Бочкову (кстати, минуя своего
непосредственного начальника — начальника 3-го управления НКО
А. Н. Михеева) с докладной запиской со страшным по тем временам за-
главием: «Об антигосударственной практике военной прокуратуры ЛВО при
рассмотрении дел о контрреволюционных преступлениях». По мнению осо-
биста, криминал состоял в том, что в практике работы спецчасти военной
прокуратуры ЛВО, возглавляемой помощником военного прокурора округа
Камыниным, якобы имеют место огульные, без наличия веских аргументов,
сьма, в том числе 357 — от бывших военнослу-
от гражданских лиц. Ответов на эти
решения о прекращении дел по контрреволюционным преступлениям с ос-
вобождением обвиняемых из-под стражи. И вообще чувствуется, что воен-
ный прокурор Камынин прямо как кость в горле для особиста. Видите ли,
Камынин «распространяет слухи» среди подчиненных ему работников, что
абсолютное большинство расследованных органами НКВД дел не внушают
доверия. Камынин просто прекращает дела, когда свидетелями, а тем более
заявителями, выступают секретные сотрудники НКВД (сексоты, стукачи).
Камынин занимается «охаиванием органов» — он до настоящего времени
не изменил своих убеждений в отношении к делам 1937—1939 годов, след-
ствие по которым вели органы НКВД. В заключение разгневанный особист
просит прокурора СССР поставить вопрос перед наркомом обороны и ЦК
ВКП (б) об увольнении семи человек из органов военной прокуратуры422.
Из Прокуратуры СССР докладная записка Сиднева была переслана
главному военному прокурору, по распоряжению которого была произве-
дена соответствующая проверка. Докладывая 25 апреля 1941 г. начальнику
Главного управления политпропаганды Красной Армии армейскому комис-
сару 1 ранга А. И. Запорожцу, новый главный военный прокурор диввое-
тельный отпор домогательствам особиста, заявив,
нюрист Носов дал
ре
что докладная записка Сиднева составлена тенденциозно, что сведения,
изложенные в ней, не соответствуют действительности или до крайности
извращены, что она является клеветническим документом. Считая, что
Сиднев до сих пор не отказался от порочных методов работы, главный
военный прокурор просил «принять зависящие меры»423.
Оценивая в целом содержание и значение совместного постановления
СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском
226
надзоре и ведении следствия», надо заметить, что и в нем содержалось
немало лицемерия, столь органически присущего однопартийной диктатуре.
И когда политбюро ЦК ВКП(б) предпринимало эту акцию, то оно думало
не только и не столько о восстановлении попранной им же самим спра-
ведливости, сколько о сохранении собственной безграничной власти. К кон-
цу 1938 г. всякому непредубежденному очевидцу было ясно, что
дальнейшее усиление массового террора или даже сохранение его в преж-
них размерах может привести к краху, к окончательной потере квалифи-
цированных специалистов, к полному безразличию широких слоев народа
к любым призывам ВКП(б). Нужна была отдушина, нужно было выпустить
пар, нужен был козел отпущения. Что и было проделано.
Но при всем при том постановление от 17 ноября 1938 г. объективно
сыграло важную роль. И хотя на смену одному палачу — Ежову пришел
не менее зловещий и изощренный палач — Берия, и хотя тоталитаризм
не только сохранялся, но всемерно укреплялся, а борьба с врагами народа
по-прежнему провозглашалась и оставалась одной из главных задач гене-
ральной линии партии и всего государственного аппарата, все же отожде-
ствлять годы 1937—1938 и 1939—1941 никоим образом нельзя. 1937 и
1938 годы — годы невиданного еще беспредельного террора в нашей стра-
не — ушли в прошлое, канули в Лету.
...Рассмотрим же наконец ту последнюю ступеньку по дороге в вечное
небытие, на которую предстояло вступить многим тысячам военнослужа-
щих РККА. Это был, как тогда писали, «самый справедливый в мире»
советский суд, куда поступали подготовленные в органах НКВД следствен-
ные дела с утвержденным прокурором обвинительным заключением для
окончательного решения.
Глава четвертая
ПОДОБИЕ СУДА
Приговор суда — памятник эпохи.
А. Ф. КОНИ
РАССТРЕЛИВАЛИ И БЕЗ СУДА
III
Конечная цель предварительного следствия состояла в том, чтобы под-
готовить обвинительное заключение, достаточно убедительное для утверж-
дения его прокурором, и направить это заключение в суд. Ибо при всем
беспредельном могуществе органов НКВД в 1937—1938 гг. официальная
линия в решении судьбы арестованных военнослужащих РККА предписы-
вала непременное судебное оформление их уничтожения.
К настоящему времени многочисленные публикации весьма аргументи-
рованно доказали, что на протяжении всего советского периода в жизни
России ни о какой независимости судебной власти говорить нельзя. Но
даже при том, что любые суды в Советском Союзе всегда были готовы
по-лакейски угодливо исполнить волю высшего партийного синедриона и
его охранного ведомства, все же руководство партии и страны прибегло к
созданию целой системы несудебных органов. Краткая, но емкая их ха-
рактеристика уже дана в опубликованной в 1989 г. справке1, поэтому я в
этом разделе постараюсь рассказать лишь о роли и месте несудебных ор-
ганов в уничтожении военных кадров в 1937—1941 гг.
Почему же так много было создано всяческих несудебных инстанций?
Ведь кроме давно уже существовавшего Особого совещания при НКВД
СССР, была создана так называемая «высшая двойка», состоявшая из нар-
кома внутренних дел и прокурора Союза ССР. Появились тройки НКВД
союзных и автономных республик, УНКВД краев и областей, а затем и
особые тройки, состоявшие из первого секретаря соответствующего коми-
тета ВКП(б), начальника управления (отдела, отделения) НКВД и проку-
рора...
Один из вариантов ответа на этот вопрос содержится в коллективном
письме 15 бывших военнослужащих из Читы (от лейтенанта до майора)
от 30 ноября 1939 г., адресованного Сталину (копия — Вор
шем коллективно ввиду того, что администрация О
довой колонии не предоставила нам бумаги для писания жалоб. Начальник
Читинского НКВД Хорхорин, его замы Крылов и Видякин били... Создан-
ные таким путем провокационные дела, естественно, не могли рассматри-
ваться нормальными судами, где мы могли бы давать правдивые показания
и тем самым разоблачить гнусную клевету, искусственно подобранную в
делах. Очевидно, только поэтому дела наши были направлены на заочное
рассмотрение в Особое совещание НКВД»2.
И действительно, все эти несудебные органы были как бы «родными»
для следователей НКВД. Ведь при всей их изощренности и фальсифика-
торских ухищрениях, нередко очередное «дело» оставалось настолько нео-
боснованным, что его даже в совершенно рептильный в 1937—1938 гг. суд
военного трибунала или военной коллегии Верховного суда СССР переда-
вать было как-то неудобно. И мало ли что может на суде выкинуть «нера-
зоружившийся военный заговорщик»? И вот тут-то в любую минуту
незадачливых следователей могли выручить несудебные органы, творившие
свою расправу, как правило, без вызова подсудимых, заочно, по спискам
и «спасавшие» самое «рассыпающееся» дело.
Мрачную известность имело Особое совещание при народном комисса-
риате внутренних дел СССР. Оно было утверждено в 1934 г., а упразднено
лову): «Пи-
исправительно-тру-
•ЭДН 15
228
’типть 1 сентября 1953 г. Председателем этого совещания был нарком внут-
ренних дел СССР, а членами: заместитель наркома, уполномоченный
НКВД по РСФСР, начальник Главного управления Рабоче-крестьянской
милиции и нарком внутренних дел той союзной республики, на территории
которой возникло дело. Вначале этому совещанию было предоставлено пра-
во применять «к лицам, признаваемым общественно-опасными» ссылку,
высылку и заключение в лагерь сроком до 5 лет, а затем эти права были
значительно расширены вплоть до применения высшей меры наказания.
Судя по изученным надзорным производствам, были осуждены Особым
совещанием в 1937—1938 гг. к ВМН полковник запаса И. Я. Карасик,
капитан 1 ранга П. А. Штейнгаузен. Значительная группа военных была
этим совещанием отправлена в тюрьмы и лагеря на различные сроки и
именно там встретили свой смертный час. Среди них: корпусной комиссар
И. П. Петухов, флагман 2 ранга Д. П. Исаков, дивизионный комиссар
А. С. Лоос, комбриги А. И. Залевский, А. М. Тарновский-Терлецкий,
Е. М. Тихомиров, бригадный комиссар В. Я. Шилкин, бригвоенюрист
А. Г. Сенкевич, полковник Д. И. Артамонов, полковой комиссар
А. Р. Медведев, интендант 1 ранга К. Г. Тракман, майор С. И. Кальва.
Свою кровавую жатву Особое совещание продолжало собирать и в после-
дующие годы. В один день — 13 февраля 1942 г. — постановлением ОСО
были приговорены к расстрелу генерал-лейтенанты авиации Герои Совет-
ского Союза Е. С. Птухин и П. И. Пумпур, комдивы Н. Н. Васильченко,
И. П. Сергеев, А. А. Тальковский, генерал-майоры М. И. Петров и Герой
Советского Союза Э. Г. Шахт.
Известно также, что уже с первых месяцев после взятия власти в стране
большевиками имели место расстрелы «в особом порядке». Ю. Фельштин-
ский, например, сообщает о таком факте. Когда перед созывом Учреди-
тельного собрания проходило совещание группы членов ЦК, то из кармана
повешенного В. И. Лениным на вешалке пальто кто-то украл револьвер.
«Начали розыски. Вора нашли. Им оказался один из матросов, охранявших
Собрание. Его вывели в сад и немедленно расстреляли»3. Порядок расстре-
ла, безусловно, «особый». А через несколько недель право бессудного рас-
стрела «на месте преступления» было предоставлено вполне официально,
декретом Совнаркома РСФСР от 21 февраля 1918 г.4.
Историкам еще только предстоит изучить, сколько таких расстрелов «в
особом порядке» было в годы гражданской войны и после нее. Но то, что
они были и в мирное время, это бесспорно. Вот лишь один выявленный
факт. В 1935 г. начальник спецбюро УНКВД по ДВК А. А. Лиман-Мит-
рофанов дал трем бывшим сотрудникам НКВД приказание расстрелять двух
неизвестных по фамилии лиц, из которых один был якобы капитаном япон-
ской армии, а второй по национальности монголом или бурятом. Этот
расстрел якобы «закордонных агентов — двурушников» был произведен по
устному указанию высших начальников из НКВД СССР. Даже когда в
1957 г. по этому поводу был запрошен начальник Хабаровского УНКВД,
то он заявил, что «это не убийство, а одна из разновидностей оперативной
необходимости»5. Вот такой менталитет!
Что касается бессудных убийств военнослужащих в 1937 г., то пофа-
мильно мне удалось выявить лишь несколько таких случаев. 1 августа
1937 г. в Тбилиси в ходе допроса был убит только что арестованный ко-
мандир и военный комиссар 2-й Грузинской стрелковой дивизии комдив
Ф. М. Буачидзе. Так же без суда, «в особом порядке» были расстреляны
21 августа 1937 г. бывший начальник 1-го отдела Разведуправления РККА
корпусной комиссар О. О. Штейнбрюк6 и начальник 2-го отдела этого же
управления корпусной комиссар Ф. П. Карин. Следует заметить запись в
надзорном производстве Карина о том, что он был расстрелян по решению
Специальной комиссии от 21 августа 19377. Значит, существовала еще ка-
кая-то пока что неведомая миру «специальная комиссия», обладавшая тай-
ными полномочиями расстреливать чуть ли не любого?
С началом войны дело дошло до того, что стали убивать просто по
личному указанию народного комиссара внутренних дел СССР.* Так, в
октябре 1941 г. были расстреляны генерал-полковники А. Д. Локтионов и
229
Герой Советского Союза Г. М. Штерн, генерал-лейтенанты авиации
Ф. К. Арженухин, Герои Советского Союза И. И. Проскуров и П. В. Ры-
чагов, дважды Герой Советского Союза Я. В. Смушкевич, дивинжснср
И. Ф. Сакриер, генерал-майоры П. С. Володин, М. М. Каюков, Г. К. Сав-
ченко, бригинженер С. О. Склизков. Таков был «особый порядок».
В череде несудебных органов зримо палаческую роль сыграла так на-
зываемая «высшая двойка», состоявшая из двух человек: наркома внутрен-
них дел СССР и прокурора Союза ССР. Конкретно в 1937—1938 гг. она
состояла из Ежова и Вышинского. И вот этим двум «человекам» было дано
«право» одним росчерком пера окончательно решать судьбу людей, вплоть
до предания их смертной казни. В архиве военной коллегии Верховного
суда Российской Федерации мне довелось видеть немало многостраничных
списков людей, казненных по заочно принятому решению этих кровавых
вурдалаков. Сумели они своими руками убить и несколько десятков ко-
мандиров РККА.
Эта пресловутая «высшая двойка» отправляла военнослужащих на тот
свет и пачками, и поодиночке. В декабре 1937 г. были арестованы комиссар
102 авиационного парка старший политрук К. Я. Фридриксон, начальник
боепитания 218 сп интендант 3 ранга А. Я. Штольцер, начальник отделения
техчасти 102 артполка воентехник 1 ранга В. Я. Бикш, военрук школы
Ф. Ф. Силко, преподаватель физкультуры Ж. П. Сегленек, студент
Л. С. Москвин. В январе 1938 г. к ним был добавлен командир 217 сп
полковник Ж. К. Цауне. Все они обвинялись в принадлежности к контрре-
волюционной латышской националистической организации, якобы су-
ществовавшей в войсках Сибирского военного округа и возглавлявшейся
командующим войсками округа комкором Я. П. Гайлитом. Впоследствии
было выяснено, что в ходе предварительного расследования допущены гру-
бейшие нарушения УПК, вплоть до того, что в деле вообще отсутствует
обвинительное заключение и вина каждого не конкретизирована. Но это
отнюдь не смущало следователей НКВД. Дело было передано на рассмот-
рение «высшей двойки» и по ее постановлениям от 1 и 17 февраля 1938 г.
все семеро были расстреляны. Приговор этот был отменен 14 сентября 1957 г.
Дело о них прекращено «за отсутствием состава преступления»8.
Бывший военрук Ленинградского института киноинженеров, член
ВКП(б) с 1916 г., майор И. Я. Пауль по постановлению «высшей двойки»
был расстрелян 30 декабря 1937 г. В ходе запоздавшей на 19 лет проку-
рорской проверки в 1956 г. было установлено, что предварительное рас-
следование по делу проведено с грубыми нарушениями процессуального
закона. Требования статей 128, 129 и 206 УПК РСФСР не выполнены,
обвинительное заключение никем не утверждено и, как видно, делает вы-
вод заместитель генерального прокурора СССР генерал-майор юстиции
И. Барской, «было составлено заранее, так как на нем в машинописном
тексте заделана дата «... января 1938 года», в то время как Пауль был
осужден 30 декабря 1937 года»9. По моему мнению, это расхождение можно
объяснить и по-другому. Логично предположить, что обвинительное заклю-
чение было составлено не заранее, а позднее — после расстрела. Сначала
расстреляли в декабре, а потом уж в январе «соблюли юридическую фор-
мальность».
...Держу в трепетных руках пожелтевший от времени Ленинградский
фотомонтаж 60-летней давности. По бокам, как тогда водилось, портреты
Ворошилова и Сталина, а по центру надпись: «Лагерный сбор студентов
ЛГУ имени А. С. Бубнова» и чуть пониже: «Выпуск командиров». Их,
молодых, только что сдавших последние экзамены командиров взводов за-
паса чуть ли не полторы сотни (сохранилось среди них и мое фотоизоб-
ражение лета 1936 г.). Ав центре вверху — три фотографии: ректор ЛГУ
М. С. Лазуркин, секретарь парткома Н. И. Косынкина и военный руково-
дитель комдив К. П. Артемьев. Лицо сурового зрелого мужчины. В петли-
цах — по два ромба. «Воро
11 IS
ловские» усики. Было ему в это время
53 года и он нам — 19-летним — казался бесконечно старым. Происходил
он из дворян, был полковником царской армии; беспартийный. 10 ноября
1937 г. он был арестован. Помнится, как мы, недавно произведенные ко-
230
мандиры взводов запаса, шепотом передавали об этом друг другу. И за-
тем — все замолкло, человек пропал. Только теперь удалось выяснить,
что уже 17 января 1938 г. постановлением НКВД и прокурора СССР
(«двойка») комдив Артемьев был осужден к расстрелу. За что? По выводам
сохранившегося обвинительного заключения — никем не утвержденного и
составленного после осуждения Артемьева — обвинялся в том, что он яко-
бы с 1928 г. являлся участником контрреволюционной монархической офи-
церской организации, создал и возглавил 16 (шестнадцать)
гру
указанной организации в гражданских вузах Ленинграда, а с 1935 г. яв-
лялся агентом германской разведки10. Объективных доказательств никаких.
Есть только запись, в которой указывается, что Артемьев виновным себя
признал (после осуждения и расстрела?!). Реабилитирован посмертно
16 мая 1957 г, «за отсутствием состава преступлении»11.
В этот же день 17 января 1938 г. Ежов и Вышинский подписали по-
становление и о расстреле другого крупного военного специалиста — ко-
мандира бригады миноносцев Краснознаменного Балтийского флота
флагмана 2 ранга Г. Г. Виноградского. А обвинительное заключение на
флагмана удосужились состряпать лишь через две недели — 31 января. И
уж там ему постарались понаписать: мол, возглавлял монархическую ор-
ганизацию РОВС на Балтфлоте, организовывал аварии и диверсии, подго-
товлял установление военно-фашистского режима в стране с помощью
фашистских государств12 и т. п. Главное — что никто возразить не мог.
Человек расстрелян — и все проблемы решены. И только 4 августа 1956 г.
это постановление об убийстве безвинного человека было отменено, а флаг-
ман 2 ранга Виноградский реабилитирован посмертно13.
По постановлениям «высшей двойки» в эти кровавые годы были расстре-
ляны также комкор К. А. Стуцка, комдив К. К. Пашковский, комбриг Я. Э.
Закс, полковники Я. М. Барбар, И. Я. Зенек (Бачич), интенданты 1 ранга
А. П. Раузе и И. А. Цюкшо, капитаны М. И. Блумис и Г. Э. Голлербах,
старший политрук Д. М. Арделяну-Шрайбер, стар
III?
се лейтенанты И. И.
Дамберг и Г. А. Юнг, техник-интендант 1 ранга Я. Д. Фрейберг. Возможно,
именно эту деятельность Вышинского в качестве прямого расстрелы
III?
ка
имел ввиду Адольф Гитлер, когда он на одном из совещаний летом 1944 г.,
говоря о председателе призванного творить немедленную и беспощадную
расправу над всеми участниками покушения на него Народного суда Рональ-
де Фрейслере, воскликнул: «Фрейслер — это наш Вышинский»14. Такая оцен-
ка «самого» нацистского фюрера прокурору Союза ССР дорогого стоит.
Внесудебным рассмотрением дел на местах (в союзных и автономных
республиках, краях, областях) широко занимались различного рода «трой-
ки». Судя по некоторым данным они так усердно осуждали всех и вся,
что для них пришлось устанавливать лимиты. Но они быстро их исчерпы-
вали. Деятельность этих троек по скоростным убийствам безвинных людей,
персональный состав троек до сих пор по-настоящему не изучен (да и
любые материалы о них крайне труднодоступны). О размахе их деятель-
ности можно судить по такому эпизоду. Когда начальник Политуправления
РККА возвращался с Дальнего Востока в Москву, в Улан-Удэ в вагон к
нему зашли секретарь обкома ВКП (б) Игнатьев и наркомвнудел Бурято-
Монгольской АССР Ткачев и посетовали, что «лимиты по приказу НКВД
00447 они израсходовали, а в тюрьме находятся свыше 2000 арестованных,
сроки содержания которых давно истекли». 27 октября 1938 г. Мехлис
докладывает об этом Сталину и Ежову и поддерживает просьбу местных
руководителей дать им дополнительный лимит на 2500 человек для рас-
смотрения дел тройкой15. Мне пока не удалось установить реакцию Сталина
на это ходатайство, но сам размах рассмотрения дел тройкой впечатляет.
И это только по одной весьма от центра удаленной автономной республике.
Эта заявка Мехлиса свидетельствует также и о том, что весь процесс мас-
сового истребления советских людей проходил далеко не стихийно, а строго
регулировался из Центра «самим» Сталиным.
Судя по тем документам, которые мне удалось изучить, в «троечную»
мясорубку попали и некоторые военные. Так, по постановлению тройки
НКВД Грузинской ССР были расстреляны заместитель командующего вой-
231
сками ЗакВО комкор В. М. Мулин, начальник политуправления округа
корпусной комиссар А. П. Ярцев. По постановлениям троек были уничто-
жены также дивизионные комиссары Н. К. Блуашвили и И. Ф. Тубала,
комбриг И. Н. Натан, бригадный комиссар Н. Г. Богданов.
Когда знакомишься с судьбами людей, безвинно уничтоженных различ-
ными несудебными органами, «в особом порядке», невольно вспоминаешь
проницательные слова Юрия Домбровского в его знаменитом романе: «Ни-
каких правил и норм — ни юридических, ни правовых, ни моральных —
нет вообще, они упразднены. Как говорят Зыбину на одном из допросов, —
говорят прямо, не смущаясь, — все это «факультет ненужных вещей» —
наука о формальностях, бумажках и процедурах...».
Каждому непредубежденному человеку было ясно, что физическая лик-
видация людей различного рода несудебными учреждениями, это — самое
настоящее, не прикрытое никаким хотя бы квазиюридическим флером, ци-
ничное убийство беззащитных. А ведь в стране с конца 1936 г. официально
действовала «самая демократическая в мире», «сталинская» Конституция.
Правда, большинство сотрудников НКВД (а некоторые из них, возможно,
и вполне искренно) считали, что положения Конституции о правах граждан
никоим образом не могут распространяться на «врагов народа». Когда быв-
ший сотрудник Ленинградского университета Д. Пинхенсон во время оче-
редного применения к нему в «Большом доме» физических методов воззвал
к следователям: «Что же вы делаете? А как же сталинская Конституция?»,
то получил лапидарный, но вполне исчерпываю
б..., конституция писана!»*.
Но как бы ни позволял себе говорить о невсеобщности Конституции
энкавэдешник, высшее руководство партии и страны не могло открыто
игнорировать только что принятую Конституцию. Вообще должен заметить
по своим личным предвоенным впечатлениям, что при всех творимых в
стране беззакониях и зверствах, Сталин и его команда немало заботились
(и преуспели!) о том, чтобы в глазах широких народных масс ореол не-
порочности и даже какой-то святости вокруг действий верховной власти
всемерно поддерживался и укреплялся. Это подтверждается и воспомина-
ниями некоторых современников. Великий мастер танца И. А. Моисеев
присутствовал на одном из предвоенных правительственных приемов и не-
давно на страницах «Огонька» засвидетельствовал, что собственными уша-
ми слышал, как «вождь» заявил своим собеседникам в ответ на какое-то
их предложение: «Товарищ Сталин этого не сделает». Мне это свидетель-
ства очевидца представляется весьма достоверным. Здесь зримо отразилась
и характерная для Сталина уже тех лет убежденность в своем величии
(вспомни, читатель у Твардовского:
Салют!
И снова пятилетка.
И все тесней лучам в венце.
Уже и сам себя нередко
Он в третьем называл лице).
Здесь же проявилась и неусыпная забота о собственном имидже.
Именно это обстоятельство, по моему мнению, заставило политбюро ЦК
ВКП (б) пойти на то, чтобы ограничиться расстрелом во внесудебном порядке
лишь нескольких десятков военных. А основную массу арестованных воен-
нослужащих — сотни и тысячи человек — «пропустить» через суды.
[ий ответ: «Не про тебя,
ДОЖИТЬ ДО СУДА...
У выдающегося писателя-фронтовика Василя Быкова есть повесть с на-
званием «Дожить до рассвета». Каждый, кому довелось повоевать «на пе-
редовой», знает, как это точно сказано. Миллионы советских людей через
Об этом факте автору рассказал весной 1939 г. в Ленинграде друг Пинхенсона
А. Н. Малафеев.
232
все 1418 военных дней и ночей пронесли заветную мечту «дожить до По-
беды», а в каждом конкретном случае боевых передряг мечтали «дожить
до рассвета», «дотянуть до темноты» и т. п. Тысячи военнослужащих РККА,
брошенных в казематы НКВД, всеми фибрами души ощутившие полную
свою беспомощность и бессилие перед этой адской машиной, оказавшиеся
на краю позорной гибели или, как минимум, перед угрозой зверского ис-
калечения, как о манне небесной, как о высшем счастье человеческом
мечтали только лишь о том, чтобы дожить до суда, до советского суда.
Уж этот-то суд, полагали они, во всем разберется, установит истину, смоет
с них грязную накипь всяческих злобных наветов и инсинуаций, по за-
слугам накажет наглых мучителей. И ведь все они знали, что с 1 декабря
1934 г. в Советском Союзе был установлен порядок судопроизводства, даже
не мыслимый для любого цивилизованного государства, когда судили без
защитника, без права осужденного на апелляцию и даже без права подачи
просьбы о помиловании... Но ведь все это, считали несчастные жертвы,
относится к тем, кого обвиняют в терроризме. Они же, преданные советской
власти люди, — ни о каком терроризме не помышлявшие, и советский
суд — самый демократичный в мире — выявит истину и, безусловно, их
оправдает.
Может быть, наиболее полно и точно изобразил последние упования
несчастных узников сам оказавшийся в застенках НКВД бывший военный
прокурор Черноморского флота бригвоенюрист П. С. Войтеко. В докладной
записке главному военному прокурору РККА Н. С. Розовскому он i
«Единственная надежда у избиваемых подследственных — дождаться суда
II?
сал:
и все рассказать, или бежать из-под ареста, явиться в ЦК к тов. Сталину
и Ежову и рассказать о всех безобразиях и извращениях, а потом уме-
реть»16. В одном из своих многочисленных писем из тюрьмы в адрес Во-
рошилова бывший дивизионный комиссар Л. И. Бочаров писал: «Несмотря
на... шантаж, угрозу расстрелом и обещания сохранения жизни, если я
буду подтверждать их провокационные протоколы допроса, на суде я решил
умереть, но сказать правду, что я и сделал, заявив, что все мое дело
выбитая липа и фабрикация»17.
До 1935 г. существовал такой порядок, при котором право санкции на
арест и на предание суду командира принадлежало командующему вой-
сками военного округа. Приказ наркома N? 006 от 3 февраля 1935 г. ус-
тановил, что санкция на предание командира суду принадлежит только
народному комиссару обороны СССР. Эта мера немало способствовала рез-
кому снижению численности осужденных командиров: с 1125 в 1934 г. она
снизилась до 695 в 1935 г. и до 373 в 1936 г.18. Для позиции наркома
обороны в это время можно считать довольно характерной его резолюцию
на одном из доложенных ему предложений о предании ряда командиров
суду: «Прежде чем отдавать под суд, нужно на месте округу изучить дело,
посмотреть глубже и уж потом решить, что делать с этой публикой. Суд
не единственная мера хорошего руководства и воспитания частей и j
деи.
К. Ворошилов. 11.XI.35»19.
Все круто переменилось после 11 июня 1937 г. В этот день во всех
центральных газетах была опубликована информация «В прокуратуре
СССР», в которой сообщалось, что «сегодня, 11-го июня, в закрытом су-
дебном заседании Специального Судебного присутствия Верховного Суда
Союза ССР» будет происходить рассмотрение дела по обвинению аресто-
ванных в разное время органами НКВД Маршала Советского Союза
М. Н. Тухачевского, командармов 1 ранга И. П. Уборевича и И. Э. Якира,
командарма 2 ранга А. И. Корка, комкоров В. М. Примакова, В. К. Путин,
Б. М. Фельдмана и Р. П. Эйдемана. Страну уже на протяжении многих
лет приучали к громким политическим процессам. Но чтобы такой судеб-
ный процесс был организован над
III
ароко известными не только в армии,
но и в народе видными военными деятелями во главе с общепризнанным
полководцем Тухачевским — этого, пожалуй, не ожидал никто. Как со-
временник этих событий, могу засвидетельствовать что лично для меня и
для всех, кого я тогда знал в Ленинградском университете, известие об
этом было как гром среди ясного неба.
233
Для того чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения в правомочности
и авторитетности Специального судебного присутствия, его членами были
назначены два Маршала Советского Союза (В. К. Блюхер и С. М. Буден-
ный), два командарма 1 ранга (И. П. Белов и Б. М. Шапошников), три
командарма 2 ранга (Я. И. Алкснис, П. Е. Дыбенко и Н. Д. Каширин) и
один комдив — Е. И. Горячев. Восьмерых высших командиров РККА дол-
жны были судить под председательством армвоенюриста В. В. Ульриха
тоже восемь в равных, а то и более высоких военных званиях. На скамье
подсудимых сидело шестеро членов Военного совета при наркоме обороны
СССР. В качестве их судей было выставлено семеро членов этого совета.
Все было сделано для того, чтобы создать впечатление, будто бы худшую,
«изменническую» часть высшего военного руководства судят сами же во-
енные. Специально оговаривалось, что дело слушается в порядке, установ-
ленном законом от 1 декабря 1934 г. И уже на второй день вся страна
узнала, какой же это порядок. Газеты сообщили, что все восемь обвиня-
емых признали себя виновными во всех инкриминируемых им преступле-
ниях (измена родине, шпионаж и т. п.), все они лишены военных званий
(Тухачевский — звания маршала), все приговорены к высшей мере уго-
ловного наказания — расстрелу. 12 июня 1937 г. этот приговор был при-
веден в исполнение.
Этот день явился не только днем страшного удара по Красной Армии,
но и днем национального позора элиты советской интеллигенции. «Распни
его!» — кричали и писали виднейшие ученые, члены президиума Академии
наук СССР, включая всемирно известного Н. И. Вавилова и самого ее
недавно избранного президента В. Л. Комарова; народные артисты СССР,
в том числе и обаятельнейшая, нежно женственная А. К. Тарасова; «ин-
женеры человеческих душ» ( в том числе и считавшиеся записными гума-
нистами Леонид Леонов, Антон Макаренко, Алексей Толстой, Александр
Фадеев, Константин Федин, Михаил Шолохов...). А некоторые прямо-таки
изощрялись, чтобы этакое придумать, как бы похлеще заклеймить. Ста-
рался Демьян Бедный:
Шпионы преданы суду!
Все эти Фельдманы, Якиры, Примаковы,
Все Тухачевские и Путны — подлый сброд!
Здесь же подвизался тогда еще сравнительно молодой, но уже весьма шу
стрый Александр Безыменский:
Беспутных Пути фашистская орда,
Гнусь Тухачевских, Корков и Якиров
В огромный зал Советского суда
Приведена без масок и мундиров.
По поводу «дела» Тухачевского и его «подельников» к настоящему
времени накопилась обильная литература, как отечественная, так и
зарубежная. Поэтому я позволю себе подготовку и ход этого процесса
специально не рассматривать. Скажу только, что главная слабость всех
этих публикаций состоит в отсутствии (как правило) первичных источ-
ников, до сих пор хранящихся в ведомственных архивах правоохрани-
тельных органов.
Необходимо определиться и в вопросе о том, а был ли вообще этот
процесс? Уже неоднократно упоминавшийся перебежчик майор госбезопас-
ности из НКВД Л. Л. Никольский (Орлов), ссылаясь на свидетельство
ответственного функционера НКВД майора госбезопасности С. М. Шпи-
гелгласа, утверждал, что вообще «не было никакого трибунала, судившего
Тухачевского и его семерых соратников, они просто были тайно расстре-
ляны по приказу, исходившему от Сталина... Как утверждал Шпигельглас,
сразу же после казни Тухачевского и его соратников, Ежов вызвал к себе
на заседание маршала Буденного, маршала Блюхера и нескольких других
высших военных, сообщил им о заговоре Тухачевского и дал подписать
заранее подготовленный приговор трибунала»20. Такую же точку зрения
высказывал и другой перебежчик (из РККА) — Бармин.
234
Пожалуй, самый значительный на сегодня из зарубежных исследовате-
лей истории большого террора в СССР Роберт Конквест подтверждает, что
в целом с мнением Орлова и Бармина «согласились лучшие западные спе-
циалисты»21. Правда, сам он занимает более осторожную позицию. Он пи-
шет: «вполне возможно», что Тухачевский, Уборевич, Якир и др.
«предстали перед одним Ульрихом», «заслуживает доверия версия, что их
(членов Специального судебного присутствия. — О. С.) подписи появились
под приговором уже после казней, во время их встречи с Ежовым»22.
Конечно, пока историки не имеют возможности ознакомиться с прото-
колом судебного заседания по делу Тухачевского и других от 11 июня
1937 г., могут высказываться самые различные мнения по вопросу о том
«был ли мальчик?». Со своей стороны полагаю, что к настоящему времени
удалось выявить немало разного рода свидетельств, что такой процесс все-
таки был, а свидетельство Шпигельгласа недостаточно достоверно. Кстати,
его заявление о том, что Блюхер, Буденный и другие члены Специального
судебного присутствия о заговоре Тухачевского узнали только 11 или
12 июня от Ежова, явно ошибочное — все они услышали об этом уже
1 июня 1937 г. из уст «любимого» наркома Ворошилова на заседании Во-
енного совета при НКО СССР.
На какие же документы и свидетельства может опереться современный
историк в решении анализируемой проблемы? Начну с того, что сравни-
тельно недавно опубликована секретная шифровка в адрес центральных
комитетов нацкомпартий, крайкомов и обкомов ВКП(б): «В связи с про-
исходящим судом над шпионами и вредителями Тухачевским, Якиром,
Уборевичем и другими, ЦК предлагает Вам организовать митинги рабочих,
а где возможно и крестьян, а также митинги красноармейских частей и
выносить резолюцию о необходимости применения высшей меры наказания.
Суд должно быть будет окончен сегодня ночью. Сообщение о приговоре
будет опубликовано завтра, т. е. двенадцатого июня. № 4/с № 758/щ.
Секретарь ЦК Сталин.
11/VI-1937 г. 16 ч. 50 м.»23.
Эта шифровка еще раз подтверждает, что Сталин был не только выдаю-
щийся лицедей, но и великий постановщик и режиссер общечеловеческих
трагедий. И раз какое-то действо намечено режиссером, оно, как правило,
непременно состоится. Иначе — конфуз, чего никто, Сталин в особенности,
страшно не любил.
В противоположность утверждению Шпигельгласа, все другие ответст-
венные функционеры НКВД, находившиеся тогда в Москве, не подвергали
ни малейшему сомнению реальность судебного процесса над Тухачевским
и другими. Например, бывший начальник отделения Особого отдела ГУГБ
НКВД СССР А. А. Авссевич на допросе 5 июля 1956 г. (Авсеевич к этому
времени выбился в генерал-лейтенанты авиации) показал о некоторых де-
талях подготовки этого процесса и его проведения24.
Известен неоднократно цитируемый рассказ И. Г. Эренбурга о том, как
в самом начале 1938 г. он с женой был у В. Э. Мейерхольда: «Мы сидели
и мирно разглядывали монографии Ренуара». Вдруг пришел один из друзей
Мейерхольда командарм 1 ранга (у Эренбурга ошибочно: комкор) И. П. Бе-
лов и в возбуждении стал рассказывать, как судили Тухачевского и его
товарищей: «Они вот так сидели — напротив нас, Уборевич смотрел мне
в глаза». Помню еще фразу Белова, свидетельствует Эренбург, «А завтра
меня посадят на их место». Позднее писатель Юлиан Семенов опубликовал
свою беседу с вдовой того же И. П. Белова. Она вспоминает, как ее муж
возвратился с процесса, вы
л бутылку коньяка не закусывая и прошептал
ей: «Такого ужаса в истории цивилизации не было. Они все сидели, как
мертвые... В крахмальных рубашках и галстуках, тщательно выбритые, но
совершенно нежизненные, понимаешь? Я даже усомнился — они ли это?
А Ежов бегал за кулисами, все время подгонял: «Все и так ясно, скорее
кончайте, чего тянете...»25. Такие детали, как говорят, нарочно не приду-
п:
маешь.
Имеется сообщение (в 1962 г.) секретаря этого Специального судебного
присутствия члена военной коллегии Верховного суда СССР диввоенюриста
235
И. М. Зарянова: «О ходе судебного процесса Ульрих информировал
И. В. Сталина. Об этом мне говорил Ульрих»26. Факт встречи Сталина с
Ульрихом подтверждается регистрацией приема Сталиным Ульриха
11 июня 1937 г. Из этой же записи видно, что прием происходил в при-
сутствии Молотова, Кагановича и Ежова. Так что заявление Зарянова о
факте наличия судебного заседания представляется вполне достоверным.
Наконец, само определение военной коллегии Верховного суда СССР
от 30 января 1957 г., отменившее приговор Специального судебного при-
сутствия от 11 июня 1937 г., исходит из факта состоявшегося в этот день
судебного заседания. Конечно, когда речь идет о тайнах преступлений по-
литбюро ЦК ВКП(б), поручиться на 100% ни за что нельзя. Кто бы мог
подумать, слушая «честные» отрицания М. С. Горбачева, что в действи-
тельности имелось письменное решение политбюро о бессудном расстреле
многих тысяч военнопленных польских офицеров? Даже получив в свое
распоряжение все сохранившиеся документы эпохи тоталитаризма, историк
не может безоглядно поручиться, что это было именно так, а не этак. Ибо
факт, что многие важные документы ЦК ВКП(б)—КПСС специально унич-
тожались. Так что категорически исключить факт бессудного расстрела
Тухачевского, Якира и других я бы не решился. Но очень многое говорит
о том, что гнусная комедия суда все же состоялась.
ой «военных заговорщиков» по-
Июньский процесс 1937 года над гру
III
тряс Рабоче-крестьянскую Красную Армию от ее «верхов» и до самого
основания. Полная неожиданность ареста и привлечения к суду вчера еще
всячески восхваляемых знаменитых героев гражданской войны и перво-
строителей Красной Армии, скоропостижность судебного заседания, абсо-
лютная беспощадность приговора (всех восьмерых подсудимых — к высшей
мере), немедленное приведение расстрельного приговора в исполнение, са-
мая настоящая пандемия всеобщего «всенародного» по-своему торжествую-
щего проклятия «подлым изменникам и шпионам» — все это не могло не
ошеломить, не сказаться самым губительным образом на сознании и даже
подсознании и без того вечно остерегавшихся десятков тысяч командиров
и политработников, сотен тысяч младшего начсостава, миллионов красно-
армейцев и краснофлотцев. Наверное, каждый из них вздрогнул, а многие
и «примерили ситуацию на себя», подобно А. С. Пушкину, рука которого
в свое время невольно вывела: «И я бы мог...».
А ситуация сложилась такая, что «за связь с заговорщиками» теперь
можно было снимать с должности и арестовывать чуть ли не любого во-
енного из высшего, да и старшего комначполитсостава. Судите, читатель
сами. Расстреляли как «врагов народа» первого заместителя наркома обо-
роны СССР маршала Тухачевского и начальника Управления по комнач-
составу РККА комкора Фельдмана. Значит, всех, кто был «связан» с ними
(а кто же не связан с Управлением по кадрам) — забирай. Расстреляны
вчера еще командовав
1114
се войсками военных округов: Белорусского (ко-
мандарм 1 ранга Уборевич), Киевского (командарм 1 ранга Якир), Мос-
ковского (командарм 2 ранга Корк), заместитель комвойск Ленинградского
военного округа (комкор Примаков) — значит, можно хватать всех ко-
мандиров корпусов, дивизий, да и полков этих военных округов (что, кста-
ти, и было проделано). На этом процессе было заявлено, что покончивший
31 мая 1937 г. жизнь самоубийством армейский комиссар 1 ранга Я. Б. Га-
марник тоже «изменник и шпион». А он около восьми лет проработал
начальником Политуправления РККА, считался «совестью партии» и через
его руки прошли все политработники высшего звена, да большинство и
старшего. Следовательно, можно спокойно и уверенно «забирать» всех ру-
ководящих политработников. Так что после этого процесса вся РККА, осо-
бенно ее старший и высший комначполитсостав оказались совершенно
неприкрытыми, незащищенными перед органами НКВД — приходите и
забирайте нас!
А о тех, кто уже находился за железными запорами специзоляторов и
тюрем НКВД и говорить нечего. Любой из них не мог не подумать: если
уж таких, как Тухачевский, Уборевич, Якир не пожалели, не пощадили,
бестрепетно пустили в распыл, то мне-то, как говорится, сам Бог велел
236
ни на что не надеяться, смириться, покорно готовиться к неизбежной по-
зорной смерти...
Этот процесс важен также и в том отношении, что он показал убеди-
тельный и в определенном смысле безусловный пример всем другим воен-
ным судам: вот как быстро и беспощадно надо расправляться со всеми до
единого «военными заговорщиками». А ведь именно этим судам предстояло
пропустить через свои жернова многие тысячи военнослужащих РККА.
Устрашающий пример июньского процесса 1937 г. оказал тем большее воз-
действие, что он пал на хорошо подготовленную почву. Уже задолго до
этого, по существу чуть ли не с начала гражданской войны, открыто про-
водилась линия на классовый суд, когда главным для суда становится не
то, «за что» судят, а «кого» судят. Первый председатель Революционного
военного трибунала РСФСР партиец с 1900 года К. X. Данишевский заявил
тогда: «Военные трибуналы не руководствуются и не должны руководство-
ваться никакими юридическими нормами. Это карающие органы, созданные
в процессе напряженной революционной борьбы, которые постановляют
свои приговоры, руководствуясь принципом политической целесообразности
и правосознанием коммунистов»27. При таком подходе (а он непременно
соблюдался и в дальнейшем) вполне правомерно говорить не о суде, а о
судилище.
Для моих сверстников — ровесников Октября — понятие «военная кол-
легия Верховного суда Союза ССР» вошло в сознание, как символ орлиной
зоркости и абсолютной беспощадности советского пролетарского суда, не-
зыблемо стоящего на страже «революционной законности». Именно эта кол-
легия творила страшный суд и кровавую расправу на печально знаменитых
политических процессах второй половины 30-х годов. Угодливая пресса с
превеликим усердием курила фимиам «честности» и «неподкупности», «про-
фессиональному мастерству» и «классовой непримиримости» социалистиче-
ской Фемиды.
Но гораздо большая часть деятельности военной коллегии проходила
тайно от советского общества, когда она проводила закрытые судебные
заседания. Никаких сообщений об этих процессах в центральную печать
не попадало. Да и от широкой армейской общественности все это было
спрятано за семью замками. Максимум информации состоял в том, что
сообщали: «такой-то осужден военной коллегией». И все! Любые разговоры,
а тем более рассуждения и обсуждения немедленно пресекались.
Зловещая роль военной коллегии Верховного суда СССР в определенной
легитимизации царившего в Советском Союзе во второй половине 30-х гг.
беззакония в той или иной степени навала отражение в некоторых публи-
кациях последних лет28. Но в них основное внимание уделяется доказа-
тельству невиновности осужденных лиц, необходимости и истории их
реабилитации, причем особенно подробно говорится о политических про-
цессах 30-х годов. В данной же книге мне хотелось бы на основе привле-
чения не публиковавшихся ранее документальных материалов показать
палаческую, по существу, роль военной коллегии Верховного суда СССР
в уничтожении золотого фонда РККА — многих тысяч выдающихся пред-
ставителей ее начсостава.
Созданная в 1924 г. военная коллегия Верховного суда СССР длитель-
ное время непосредственно руководила военными трибуналами на местах,
выступала и в роли кассационной инстанции. Особое значение она имела
в качестве суда первой инстанции. С первых дней своего существования
именно ее суду подлежали все обвиняемые в тех или иных преступлениях
лица высшего комначполитсостава РККА и РККФ. Объем ее полномочий
резко возрос с лета 1934 г., когда ей и руководимым ею военным трибу-
налам было поручено судебное рассмотрение расследуемых аппаратом осо-
бых отделов и других органов НКВД дел и всех гражданских лиц по
обвинению в особо опасных преступлениях (измена Родине, террор,
ИНГ/
онаж, диверсии).
Особенно мрачную популярность в те годы приобрел ее бессменный (с
1926 г.) председатель Василий Васильевич Ульрих. Именно он выступал в
роли председательствующего судебного заседания на фальсифицированных,
237
как теперь выяснилось, судебных процессах 1930—1931 гг., а затем на
«открытых» политических процессах о так называемых «антисоветском объ-
единенном троцкистско-зиновьевском центре» (19—24 августа 1936 г.), «па-
раллельном антисоветском центре» (23—30 января 1937 г.) и
«антисоветском право-троцкистском блоке» (2—13 марта 1938 г.). Он же
был председательствующим и Специального судебного присутствия Верхов-
ного суда СССР, осудившего в июне 1937 г. в закрытом порядке восемь
«военных заговорщиков» во главе с Маршалом Советского Союза М. Н. Ту-
хачевским.
В одной из недавних публикаций приведены такие его биографические
данные: «...выходец из обеспеченной семьи, принадлежавшей к социаль-
ному слою, именовавшемуся в дореволюционной России почетными граж-
данами. Родился в 1889 году в городе Риге. В 1909 году окончил реальное
училище, а затем, в 1914 году, Рижский политехнический институт. Ра-
ботал конторщиком. С 1915 году на военной службе в качестве рядового
саперного батальона. Затем был направлен в школу прапорщиков, имел
чин подпоручика. К революционному движению примкнул в 1908 году.
Член РСДРП с 1910 года. После установления советской власти стал
работать в НКВД и ВЧК заведующим финансовым отделом, а с 1919 го-
да — комиссаром штаба войск внутренней охраны. В системе военных
трибуналов — с начала 20-х годов»29. Однако в одном из подготовленных
в 1938 г. к представлению в НКВД списков содержатся некоторые весьма
существенные разночтения: «...из семьи профессиональных революционе-
ров... образование — высшее юридическое... Домашний адрес — гос-
тиница «Метрополь», комн. 205, тел. К-0-59-29»30. Он, оказывается,
настолько был увлечен работой, что никогда не имел собственной квар-
тиры, а до конца жизни (умер в 1951 г.) «скромно» занимал номер в
«Метрополе».
Как бы то ни было, Ульрих имел огромный опыт работы в карательных
и судебных органах. При этом, как недавно выяснилось, уже с 1919 г.
вместе с будущим начальником Главного управления госбезопасности
НКВД СССР Я. С. Аграновым участвовал в разработке одной из прово-
кационных акций ВЧК31. Будучи затем начальником особого отдела Мор-
ских сил Черного и Азовского морей, он в феврале 1922 г. руководил
массовым «изъятием» бывших морских офицеров в Крыму32. Единственному
из всех военно-юридических работников — В. В. Ульриху было присвоено
в ноябре 1935 г. персональное военное звание «армвоенюрист».
Но Ульрих работал в военной коллегии не один. Специальным приказом
НКО по личному составу № 0586 от 27 января 1936 г. «О присвоении
военных званий членам военной коллегии Верховного суда СССР» эти зва-
ния были присвоены и всем остальным. Один из заместителей председателя
коллегии И. О. Матулевич получил звание «корвоенюрист», другой заме-
ститель — И. Т. Никитченко «диввоенюрист». Это же высокое звание по-
лучили и семь членов военной коллегии: И. Т. Голяков, А. Д. Горячев,
Я. П. Дмитриев, И. М. Зарянов, П. А. Камерон, А. М. Орлов, Н. М. Рыч-
ков. Члену коллегии Я. Я. Рутману было присвоено звание бригвоен-
юриста33. К концу 1938 г. этот состав существенно изменился, но в
кровавые 1937—1938 годы прежде всего — именно эти 11 высокопостав-
ленных военных юристов творили суд и чинили расправу над многими
высшего комначполитсостава РККА. Именно они ставили по-
сотнями л
1'Л1
следнюю точку на крестном пути многочисленных безвинных жертв. Далее
следовало лишь приведение в исполнение их приговора — пуля «исполни-
теля» НКВД в затылок.
На местах «социалистическое правосудие» осуществляла широкая сеть
военных трибуналов. Председателями ВТ военных округов и флотов в
1937 г. служили: корвоенюрист Л. Я. Плавнек (МВО); диввоенюристы
Б. П. Антонов (ОКДВА), Б. И. Иевлев (ПриВО), Г. Г. Кушнирюк (КВО),
А. И. Мазюк (ЛВО), Б. В. Миляновский (БВО); бригвоенюристы
С. В. Преображенцев (СибВО), Я. К. Жигур (СКВО), А. Ф. Козловский
(ХВО), Г. А. Алексеев (УрВО), А. П. Певцов (ЗакВО), В. Д. Севастьянов
(САВО), А. Г. Сенкевич (ЗабВО), К. Л. Стасюлис (ТОФ), В. А. Колпаков
238
(ЧФ), Т. П. Сытов (КБФ). Всего к началу войны в стране функциони-
ровало 298 военных трибуналов, а число судей в них равнялось 76634.
Все кандидатуры на должности председателей окружных военных три-
буналов, членов военной коллегии Верховного суда СССР утверждались
политбюро ЦК ВКП(б). Причем члены политбюро настолько привыкли к
своей абсолютной, никем не контролируемой власти, что иногда грубо по-
пирали ими же одобренную Конституцию. 28 марта 1938 г. политбюро ЦК
ВКП(б) принимает постановление освободить А. Н. Винокурова от работы
председателя Верховного суда СССР и «2. Утвердить председателем Вер-
ховного суда СССР т. ГОЛЯКОВА И. Т., освободив от работы прокурора
РСФСР»35. Однако через несколько дней кто-то спохватился: ведь по дей-
ствующей Конституции председатель Верховного суда страны должен из-
бираться на сессии Верховного совета СССР. Прошло две недели и
политбюро вынуждено было 13 апреля 1938 г. принять такое своеобразное
постановление: «Во изменение постановления ЦК В КП (б) от 28 марта:
1. Т. Винокурову с 15 апреля предоставить 2-х месячный отпуск.
...3. Предложить т. Голякову немедленно приступить к ознакомлению
с делами и работой Верхсуда СССР.
4. Утвердить кандидатуру т. Голякова И. Т. для избрания председателем
Верховного Суда СССР на ближайшей сессии Верховного совета СССР»36.
Таким образом, все «уважение» политбюро к Конституции, к законам
состояло в лучшем случае лишь в том, что то или иное назначение «офор-
млялось» так, как написано в законе. Но оформлялось то, что продиктовано
в постановлении политбюро. Именно такой характер взаимоотношений за-
кона и политбюро прямым текстом выражен и в одном из его постанов-
лений (от 20 сентября 1938 г.). Наметив определенные кандидатуры,
политбюро ЦК ВКП(б) постановило: «...7. Назначение заместителей пред-
седателя Верховного Суда, а также председателей и членов коллегий офор-
мить в порядке приказа председателя Верховного Суда СССР»37.
В своем стремлении подчинить себе и непосредственно контролировать
все и вся политбюро ЦК ВКП(б) доходило до того, что чуть ли не при-
сваивало себе функции суда первой инстанции. Сравнительно недавно
А. Борщаговский опубликовал исключительной важности документ по это-
му вопросу. Речь идет о письменном докладе в августе 1957 г. тогдашнего
председателя военной коллегии Верховного суда СССР генерал-лейтенанта
юстиции А. А. Чепцова члену президиума ЦК КПСС, министру обороны
СССР Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову. В этом официальном
докладе генерала, занимавшего один из высших постов в советской воен-
но-судебной иерархии, говорилось: «...Как теперь известно, начиная с
1935 года был установлен такой порядок, когда уголовные дела по наиболее
важным политическим преступлениям руководители НКВД, а затем МГБ
докладывали т. Сталину или на Политбюро ЦК, где решались вопросы
вины и наказания арестованных. При этом судебных работников, которым
предстояло такие дела рассматривать, предварительно, до решения дирек-
тивных органов, с материалами дел не знакомили и на обсуждение этих
вопросов в ЦК не вызывали....При таком порядке военная коллегия при-
говоры часто выносила не в соответствии с материалами, добытыми в суде.
Свои сомнения по делам судьи в ЦК не докладывали либо из боязни, либо
исходя из доверия к непогрешимости решений т. Сталина, хотя по ряду
дел судьи могли видеть, что дела в директивных органах докладываются
необъективно»38.
В 1962 г. бывший секретарь Специального судебного присутствия Вер-
ховного суда СССР диввоенюрист И. М. Зарянов сообщил о своем разговоре
с председателем этого присутствия армвоенюристом В. В. Ульрихом, лично
докладывавшим 11 июня 1937 г. И. В. Сталину о ходе судебного процесса
над маршалом М. Н. Тухачевским и его сотоварищами: «Он (Ульрих.. —
О. С.) говорил, что имеется указание Сталина о применении ко всем
подсудимым высшей меры наказания — расстрела»39.
Но в связи с началом большого террора, повальными расстрелами де-
сятков и сотен тысяч людей, Сталин, очевидно, решил просто хлопотным
и нерациональным делом принимать председателя военной коллегии Вер-
239
ховного суда СССР всякий раз, когда ему «потребуется» того или иного
человека расстрелять, И вот в это время в высшем эшелоне руководства
страной сложилась и, по крайней мере, до конца 1938 г. безостановочно
и безотказно действовала немыслимая для элементарно цивилизованного
государства беспрецедентно преступная практика, когда, по свидетельству
Н. С. Хрущева, «в НКВД составлялись списки лиц, дела которых подле-
жали рассмотрению на Военной коллегии, и им заранее определялась мера
наказания. Эти списки направлялись Ежовым лично Сталину для санкци-
онирования предлагаемых мер наказания. В 1937—1938 годах Сталину бы-
ло направлено 383 таких списка на многие тысячи партийных, советских,
комсомольских, военных и хозяйственных работников и была получена его
санкция»40.
Так, в ноябре 1937 г. нарком внутренних дел СССР обращается с хо-
датайством к секретарю ЦК ВКП(б): «Тов. Сталину. Посылаю на утвер-
ждение четыре списка лиц, подлежащих Суду Военной коллегии:
1.	Список № 1 (общий).
2.	Список N? 2 (быв. военные работники).
3.	Список № 3 (быв. работники НКВД).
4.	Список № 4 (жены врагов народа).
Прошу санкции осудить всех по первой категории*.
Ежов»41.
Делегатам XXII съезда КПСС было официально доложено, что списки
эти были рассмотрены Сталиным и Молотовым, и на каждом из них име-
ется резолюция: «За. И. Сталин.
В. Молотов»42.
Имевший возможность ознакомиться с этими
страшными
списками
Д. А. Волкогонов опубликовал еще несколько поразительных примеров.
Вот один документ (к сожалению, без даты).
«Товара
III
[у Сталину.
Посылаю списки арестованных, подлежащих суду военной коллегии по
первой категории. Ежов».
Резолюция «вождей» гласит: «За расстрел всех 138 человек.
И. Ст., В. Молотов».
А вот другой, еще более разительный документ:
«Товарищу Сталину.
Посылаю на утверждение 4 списка лиц, подлежащих суду, на 313, на
208, на 15 жен врагов народа, на военных работников — 200 человек.
Прошу санкции осудить всех к расстрелу. 20.VIII.38 г. Ежов». Резолюция
опять однозначная, означающая неизбежную смерть для сотен безвинных
людей: «За. 20.VIII. И. Ст., В. Молотов». Кровь стынет в жилах, когда
читаешь у Волкогонова о том, что за один день 12 декабря 1938 г. Сталин
и Молотов дали санкцию на осуждение к расстрелу 3167 человек43.
К сожалению, полностью эти списки до сих пор не вовлечены в научный
оборот и не изучены должным образом. Я пытался получить их в Цент-
ральном архиве ФСБ РФ, но мне было заявлено, что там их нет. И пока
невозможно сказать, сколько обреченных военных было в этих списках.
Опубликованное утверждение Г. А. Куманева: «По архивным сведениям
только с 27 февраля 1937 года по 12 ноября 1938 года НКВД получил от
Сталина, Молотова и Кагановича санкции на расстрел 38 679- военнослу-
жащих»44, на мой взгляд, не выдерживает научной критики. Во-первых,
автор призывает верить ему на слово, поскольку не указывает источник
приводимых им «архивных сведений». Во-вторых, «вожди» партии давали
санкцию не НКВД, а по просьбе НКВД для военной коллегии Верховного
суда СССР. И санкция эта давалась не на расстрел, а на осуждение к
расстрелу (или тюремному заключению). В-третьих, по авторитетному сви-
детельству Н. С. Хрущева, в этих списках фигурировали не только воен-
нослужащие, но и партийные, советские, хозяйственные кадры. И, наконец,
специальное исследование работы военной коллегии в 1937—1938 гг. не
* По принятому тогда коду, осуждение по первой категории означало расстрел, по вто-
рой — 10 лет лишения свободы.
240
подтверждает, а, точнее говоря, опровергает это утверждение Г. А. Кума-
нева, явно и значительно завышающее количество военнослужащих, по-
павших в эти зловещие проскрипционные списки.
Историкам до сих пор не известно, чтобы в XIX—XX веках хоть один
державный властелин, будь то император, король или какой-либо диктатор,
так цинично и нагло диктовал свою волю высшим судебным органам. Сразу
же возникает вопрос: как практически реализовалась воля «вождя»? В не-
которых кругах юристов высказывается мнение, что по получении утвер-
жденных Сталиным списков, обреченные немедленно отправлялись из
застенков НКВД на расстрел. Так, например, со ссылкой на свой разговор
с генерал-лейтенантом юстиции В. В. Борисоглебским, заявлял в личной
беседе с автором бывший помощник председателя Верховного суда СССР
И. Д. Мелихов45. Однако и сам характер ходатайств Ежова, и изученные
мною документы не дают возможности подтвердить эту версию. Ведь Ежов
не просит разрешения «расстрелять» намеченные им жертвы, а просит «сан-
кции осудить всех по первой категории». И документы свидетельствуют,
что включенные в эти списки военные работники были затем «пропущены»
через военную коллегию.
И опять вопрос: как эта воля «вождя» доводилась до членов военной
коллегии Верховного суда СССР? Ведь при повсеместных фарисейских раз-
глагольствованиях о «революционной законности» даже Ежову не так-то
просто было вызвать судей и сказать: осудите всех к ВМН, вот резолюция
Сталина. Можно только предполагать, что эта резолюция как-то сообща-
лась председателю военной коллегии.
Наиболее убедительную, на мой взгляд, версию высказал недавно в
личной беседе проработавший в послевоенные годы в аппарате военной
коллегии 45 лет военный юрист М. С. Сиротинский. О том, как это де-
лалось в 1937—1938 гг., ему доверительно в первые послевоенные годы
рассказывал адъютант всемогущего Ульриха капитан юстиции Я. П. Сер-
дюк. Оказывается, все просто, как мычание. На обложке (или на первой
странице?) обвинительного заключения, направляемого проводившими
предварительное следствие сотрудниками НКВД на судебное следствие во-
енной коллегии Верховного суда СССР, ставилась скромная и совсем ничего
не значащая для непосвященных цифрочка «1» или «l»46. У меня пока нет
достаточных данных, чтобы определенно сказать, кто именно обладал пре-
рогативой ставить эту цифру: сам Ежов или кто-то из его заместителей,
а может, и следователь. Но это и не так важно. Очевидно, что эта цифра
появлялась лишь после получения санкции «вождя» и его присных. Еди-
ница означала неизбежную смерть заклейменного подсудимого, двойка —
10 лет лишения свободы (а с сентября 1937 г. — до 25 лет).
Таким образом, при том объеме власти, которую уже в то время сумели
захватить Сталин и НКВД, военной коллегии Верховного суда СССР от-
водилась незавидная роль квазиюридического оформления «высшей воли»,
подаваемой под соусом «генеральной линии партии». Но рептильная пресса
неустанно шумела о приговорах, выносимых именно военной коллегией,
как якобы адекватно выражавших волю всего советского народа.
Для того чтобы наиболее рельефно представить себе ту обстановку, в
которой проходило судопроизводство в военных трибуналах и в военной
коллегии Верховного суда СССР, необходимо сказать и о прямых попытках
следователей НКВД воздействовать на поведение подсудимых на суде. Са-
мая главная их забота состояла в том, чтобы любыми путями заставить
подсудимых подтвердить на суде те «признательные» показания, которые
следователям удалось вырвать у них в ходе предварительного следствия.
Как установлено дополнительной проверкой, перед началом судебного
процесса по делу Тухачевского и других все обвиняемые вызывались к
следователям, которые знакомили их с показаниями на предварительном
следствии и требовали, чтобы арестованные на суде подтвердили свои преж-
ние показания. Подсудимые находились под неусыпным контролем следо-
вателей и в ходе самого судебного процесса. Вот что, например, показал
бывший начальник отделения Особого отдела ГУГБ НКВД СССР А. А. Ав-
сеевич на допросе 5 июля 1956 г.: «После того как следствие было окончено,
241
было созвано оперативное совещание, это было за сутки-двое перед про-
цессом, на котором начальник отдела ЛЕПЛЕВСКИЙ дал указание всем
лицам, принимавшим участие в следствии, еще раз побеседовать с подсу-
димыми и убедить их, чтобы они в суде подтвердили показания, данные
на следствии. Накануне суда я беседовал с ПРИМАКОВЫМ, он обещал
подтвердить в суде свои показания. С другими подследственными беседо-
вали другие работники отдела. Кроме того, было дано указание сопровож-
дать своих подследственных в суд, быть с ними вместе в комнате ожидания.
В день суда я находился с ПРИМАКОВЫМ, согласно указаний руководства
отдела. Перед началом судебного заседания все следователи были, и как
только привезли арестованных, я, как и другие работники, пошел в ком-
нату, где был ПРИМАКОВ. Все арестованные находились в отдельных ком-
натах и с каждым находился следователь. Среди других я помню были
УШАКОВ и ЭСТРИН.... Перед самым судебным заседанием, по указанию
ЛЕПЛЕВСКОГО, я знакомил ПРИМАКОВА с копиями его же показаний»47.
В уголовном деле бывшего начальника политуправления ОКДВА и чле-
на Военного совета при НКО СССР бригадного комиссара запаса В. X. Та-
ирова сохранилось его заявление от 9 сентября 1937 г., адресованное
наркому внутренних дел СССР: «Прощайте — перед смертью совесть моя
чиста, как перед Вами, партией, так и страной. Погибаю из-за ложных
наговоров... Это заявление я делаю только Вам, так как следователям я
от своих показаний больше отказываться не смогу и не буду — больше
того, если будет суд, то и на суде также буду придерживаться своих преж-
них показаний»48. Сломленный следователями Таиров так и поступил; при-
говорен к расстрелу, посмертно реабилитирован.
При внимательном объективном анализе «признательных» показаний в
судебном заседании убеждаешься, что каждый такой случай был подлинной
трагедией в жизни несчастной жертвы. По свидетельству сокамерников
бывшего начальника штаба авиационной армии комбрига Н. Г. Андрианова,
следователь НКВД Юхимович заявил комбригу о том, что «его преступ-
ление очень тяжелое, и суд, по-видимому, приговорит его к расстрелу,
однако в случае признания своей вины на суде, ему может быть сохранена
жизнь. АНДРИАНОВ при этом сильно плакал и не знал, как ему вести
себя на суде: или признавать себя виновным, или рассказать всю правду,
т. е. рассказать как от него были получены вымышленные показания...»49.
В конце концов страх перед следователем, а может быть, и вера в его
обманные обещания («утопающий за соломинку хватается») оказались
сильнее, комбриг Андрианов оговорил себя, на суде «признался» в том, что
он участник военно-фашистского заговора, проводил вредительскую работу
в авиационной армии, создавал тяжелые бытовые условия в бригадах и
т. п., и 25 августа 1938 г. приговорен военной коллегией к ВМН и рас-
стрелян. Следователь Юхимович, очевидно, был доволен «успешными» ре-
зультатами своей работы по истреблению очередного «врага народа». А
через 18 лет приговор этот был отменен, комбриг посмертно реабилитиро-
ван, дело производством прекращено «за отсутствием состава преступле-
ния», но ведь с того света его не вернешь.
О методах работы в НКВД БССР рассказал осужденный бывший его
сотрудник Быховский: «В наркомате была такая система, что перед тем,
как дела обвиняемых рассматривались Военной Коллегией, мы вызывали
их в кабинет, обвиняемых держали по два дня, создавали им хорошие
условия, покупали продукты, папиросы и обрабатывали их, создавая среди
них хорошее настроение, чтобы они на суде Военной Коллегии не отказа-
лись от своих показаний»50.
Из показаний осужденных бывших сотрудников особого отдела СибВО
также видно, что ими перед судебным заседанием вызывались обвиняемые
и подвергались соответствующей обработке, направленной к тому, чтобы
они в суде подтверждали свои признательные показания, данные ими на
предварительном следствии и признавали себя виновными51.
Так что уже изначально надежды подследственных «военных заговор-
щиков» на справедливость и честность советского военного суда были до-
вольно эфемерны. Увы! Почти всегда, а в 1937—1938 гг. в особенности,
242
военная коллегия Верховного суда СССР и военные трибуналы различного
уровня судили в основном не по реальным обстоятельствам дела, а по
приказу и заказу свыше. Давили на военные суды и особые отделы НКВД,
шкурно заинтересованные в судебном оформлении затеянных и состряпан-
ных ими обвинительных заключений.
СУД ИДЕТ!
(Как судили военных в 1937—1938 гг.)
«п
[ениях о судебных процессах над военнослужащими РККА ни
Прежде всего, их судили тайно, в так называемых закрытых судебных
заседаниях. Единственная информация о начавшемся истреблении военных
кадров, опубликованная в открытой печати, это — сообщение о процессе
и расстреле «восьмерки» во главе с маршалом Тухачевским. По указанию
и под руководством ЦК ВКП (б) в стране была организована и вовсю бу-
шевала «волна народного гнева» против армейских и флотских «изменников
и заговорщиков». Военная, да и гражданская печать еще долго продолжала
изощряться в различного рода проклятиях по их адресу. Но ни о каких
новых соо
в печати, ни по радио больше не раздавалось ни звука.
А меж тем военная коллегия Верховного суда СССР не дремала. Как
удалось выявить, она начала судебные процессы над «контрреволюционе-
рами-военными» еще в октябре 1936 г. Одним из первых объектов была
избрана Военно-политическая академия им. Н. Г. Толмачева, располагав-
шаяся тогда в Ленинграде. 1 июня 1936 г. органы НКВД арестовывают
начальника кафедры философии Г. С. Тымянского, а на следующий день
«забирают» Л. Г. Райского, бывшего преподавателя академии, а к этому
времени ставшего профессором Средне-Азиатского госуниверситета в Таш-
кенте. 4 июня арестовывают в Иркутской области заведующего районе (и
ранее работавшего профессором всеобщей истории ВПАТ) И. С. Фенделя.
9 июля к арестованным добавляют двух кадровых политработников — ба-
тальонных комиссаров (преподаватель истории А. А. Клинов и инструктор
партработы политотдела ВПАТ А. П. Яценко).
На предварительном следствии все они признали себя «виновными» и
уже 11 октября 1936 г. предстали перед судом военной коллегии Верховного
суда СССР. В протоколе судебного заседания по их делу записано, что
«все пять подсудимых полностью признали себя виновными...»52. А по при-
говору суда они были признаны виновными в том, что «ФЕНДЕЛЬ летом
1934 года, по заданию одного из руководителей контрреволюционной троц-
кистско-зиновьевской организации в Ленинграде — ЗАЙДЕЛЯ, на основе
директивы «Объединенного центра» той же организации образовал терро-
ристическую группу для подготовки и совершения убийства тов. С. М. КИ-
РОВА. В эту группу ФЕНДЕЛЕМ были вовлечены РАЙСКИЙ, ЯЦЕНКО,
и КЛИНОВ, которые выразили согласие быть исполните-
ТЫМЯНСКИ
лями террористического акта над т. С. М. КИРОВЫМ»53. При такой фор- •
муле обвинения все пятеро были приговорены к расстрелу. В заключении
ГВП против их фамилии (кроме Райского) есть помета «исп(олнен)»54. При-
говор этот отменен 11 мая 1957 г. к дело прекращено «за отсутствием
состава преступления»55.
В сентябре 1936 г. был арестован начальник кафедры истории военного
искусства ВПАТ бригадный комиссар К. И. Бочаров, а 27 октября того же
года начальник кафедры всеобщей истории бригадный комиссар М. С. Годес
и старший руководитель кафедры ленинизма бригадный комиссар Л. О. Ле-
онидов. Предварительное следствие длилось недолго. Уже 19 декабря 1936 г.
они предстали перед судебным заседанием военной коллегии Верховного
суда СССР (председательствующий — В. В. Ульрих, члены: Н. М. Рычков
и Я. П. Дмитриев). Приговором этих трех высокопоставленных военных
юристов Бочаров, Годес и Леонидов были признаны виновными в том, что
будучи участниками троцкистско-зиновьевской контрреволюционной орга-
низации (до версии «военно-фашистского заговора в РККА» тогда еще не
додумались), входили в состав террористической группы, возглавлявшейся
243
Фендел ем, участвовали на сборищах этой группы, где обсуждались планы
подготовки терактов против руководителей партии и Советского правитель-
ства. Все обвинение основывалось на неизвестно как полученных личных
признаниях обвиняемых и на показаниях ряда лиц, арестованных по других
делам. Никаких объективных доказательств не было. Однако все три бри-
гадных комиссара были приговорены к ВМН и в тот же день расстреляны.
Дополнительная проверка, проведенная в 1956 г., доказала, что след-
ствие и суд в отношении Бочарова, Годеса и Леонидова проводились с
грубым нарушением закона. Им было предъявлено обвинение по статьям
58-10 и 58-11 УК РСФСР, по статье же 58-8 УК РСФСР (террор) — по
которой они были осуждены, им обвинение не предъявлялось. С материа-
лами дела в порядке требования ст. 206 УПК РСФСР их не знакомили.
Все судебное следствие свелось л
4111
ъ к ответу на вопрос: признают ли
подсудимые себя виновными. Безвинно осужденные реабилитированы по-
смертно 24 марта 1956 г.56.
В своем заседании 28 декабря 1936 г. военная коллегия Верховного суда
СССР (председательствующий И. О. Матулевич, члены А. М. Орлов и
Я. П. Дмитриев) признала шесть преподавателей виновными в том, что
они являлись участниками контрреволюционной троцкистско-зиновьевской
организации, якобы существовавшей в Военно-политической и Военно-ме-
дицинской академиях (полковой комиссар А. В. Смирнов, батальонные ко-
миссары В. И. Груздев, К. Т. Климчук и Б. П. Либерман и др.). Все они
были осуждены вь
еупомянутыми «судьями» к 10 годам тюремного за-
ключения с поражением в политических правах сроком на 5 лет. В ходе
дополнительной проверки в 1956 г. Главная военная прокуратура устано-
вила, что все это «дело» было «органами расследования сфальсифицирова-
но»57. Жаль, конечно, что в заключении ГВП не отмечена роль членов
военной коллегии Верховного суда СССР, которые уже в 1936 г. выступали
в постыдной и жалкой, и страшной роли штамповщиков гнусных фальси-
фикаций следователей НКВД.
Никаких сведений об этих тайных судилищах и расстрелах военных по
политическим обвинениям до общественности не доходило. В какой-то мере
могу судить об этом и по личному опыту. Военно-Политическая академия
располагалась тогда буквально рядом с историческим факультетом Ленин-
градского университета. В это время я занимался там на 3-м курсе и
хорошо помню, как у нас на факультете иногда устраивались совместные
мероприятия со слушателями ВПАТ. Общались мы с ними свободно, не-
формально, дружелюбно и довольно раскованно. Но ни от них, ни от ко-
го-либо другого до нас не доходило даже малейшего намека на
производив
• •15
еся рядом расстрелы.
С еще большим размахом тайные групповые политические процессы
над военнослужа
III
ши РККА организовывались сразу после расстрельного
процесса над Тухачевским и др. в июне 1937 г. В начале апреля 1938 г.
на Всеармейском совещании политработников выступил председатель во-
енной коллегии Верховного суда СССР армвоенюрист В. В. Ульрих. Он с
чувством нескрываемой гордости доложил, что выездные сессии военной
коллегии нанесли сокрушительный удар «по заговорщикам» на Дальнем
Востоке, в Ростове, в Баку, в Белоруссии. С высокой похвалой он отозвался
и о «работе» окружных военных трибуналов. В качестве наиболее блиста-
тельных примеров он привел два. Заявив, что летом и осенью 1937 г.
якобы «в ответ на расстрел Тухачевского заговорщики организовали мас-
совое отравление военнослужащих», он восторженно сообщил, что военный
трибунал БВО приговорил к ВМН около 30 «отравителей». Он утверждал
также, что в июле 1937 г. по прямому заданию бывшего начальника обоз-
но-вещевой службы РККА коринтенданта Д. И. Косича был устроен пожар
военного склада близ Казани. По приговору военного трибунала ПриВО
было расстреляно 14 «поджигателей»58.
В ходе исследования удалось установить, что военной коллегией Вер-
ховного суда СССР было тогда проведено немало и других закрытых груп-
повых судебных процессов над военными как в центре, так и с выездом
на места. Все подсудимые этих процессов приговаривались (как правило,
244
без единого исключения) к расстрелу, с конфискацией имущества и ли-
шением военных званий. 16 июня 1937 г. такая судьба постигла десятерых
лиц начсостава системы ПВО г. Москвы во главе с бывшим начальником
Управления ПВО РККА комбригом запаса М. Е. Медведевым: 17 октября
1937 г. — трех человек во главе с командиром 135-й стрелково-пулеметной
бригады комбригом Г. С. Каревым; 19 ноября 1937 г. — пятеро во главе
с начальником автобронетанковых войск Киевского военного округа комб-
ригом Н. Г. Игнатовым59 и др.
С неослабевающей злоубийственной энергией проводились тайные груп-
повые судебные процессы над военными и в 1938 г. Вот лишь короткие
справки о некоторых из них:
— в феврале приговорены к расстрелу 17 командиров и политработни-
ков Оренбургской военной школы летчиков во главе с бывшим начальником
политотдела школы бригадным комиссаром А. В. Субботиным (в том числе
два батальонных комиссара, три капитана, один политрук и т. д.)60;
— в марте приговорены к расстрелу 10 человек во главе с командиром
50-й авиабригады (ОКДВА) комбригом Д. М. Руденко (бывший начальник
политотдела бригады бригадный комиссар В. А. Давыдов, полковник
А. К. Новиков, интендант 2 ранга М. Л. Кляппер, капитан Н. И. Ни,
старшие лейтенанты Е. Ф. Орел и П. С. Жерненко и др.)61;
— в мае по приговору военной коллегии на ТОФе расстреляны бри-
гадный комиссар Н. М. Карасев и семь старших лейтенантов (М. Е. Гуткин,
М. С. Карпухин, Н. И. Клюквин, В. Е. Кожанов, А. Н. Кочетков, Г. А. На-
ринян и В. А. Павлов); пятеро из них были командирами подводных ло-
док62.
Только в одном месяце — октябре 1938 г. — выявлено проведение че-
тырех закрытых групповых процессов:
— 2 октября одним и тем же составом выездной сессии военной кол-
легии Верховного суда СССР (председательствующий Д. Кандыбин, чле-
ны — С. Калашников, И. Китин) было осуждено к расстрелу более
20 командиров, представлявших почти все командование ЗабВО63.
— 5 октября 1938 г. выездная сессия военной коллегии Верховного суда
СССР рассмотрела дела по обвинению 13 человек — командиров и полит-
работников 22 кд ЗабВО — в том, что они якобы являлись участниками
военно-троцкистской диверсионно-террористической организации, действо-
вавшей в частях Забайкальского военного округа, и занимались вредитель-
ством. Никаких объективных доказательств их вины не было, девять
подсудимых из тринадцати в суде виновными себя не признали и от своих
показаний, которые дали на предварительном следствии, отказались. Но
на членов военной коллегии это никакого впечатления не произвело. Двое
подсудимых были приговорены к 10 годам ИТЛ каждый, а одиннадцать —
награжденный ранее двумя орденами боевого Красного Знамени и орденом
Ленина командир 22 кд комдив Ф. В. Васильев, награжденный орденом
Ленина начподив дивизионный комиссар А. Я. Третьяков, полковники
В. М. Пылев и Ю. Ф. Фаркаш, полковой комиссар К. Ф. Пустынский,
майор В. 3. Зайкин, капитаны А. А. Знаменский, Г. Я. Краснодон и
М. Д. Шполянский, политруки Н. Н. Щербак (редактор дивизионной га-
зеты) и А. С. Щербинин — к расстрелу. Этот приговор был отменен лишь
ш?
1 июня 1957 г., и все они были реабилитированы посмертно64.
— 17 октября осуждены на смерть семеро из 58-й стрелковой дивизии
во главе с ее командиром комбригом Г. А. Капцевичем65.
— 28 октября выездная сессия военной коллегии Верховного суда СССР
осудила к ВМН 11 лиц начсостава 55 сд во главе с начальником полит-
отдела дивизии бригадным комиссаром В. И. Лобановым66 и т. д. и т. п.
Бывало и так, что не сразу, а поодиночке, но «надежно» военное «пра-
восудие» отправляло на смерть наиболее ответственных работников той или
иной части, учреждения, службы. Вот «набросились» на 125 авиабригаду
Тихоокеанского флота. С 15 марта по 20 августа 1938 г. были осуждены
к расстрелу командир бригады полковник Н. П. Милешкин, военком пол-
ковой комиссар П. Г. Козлов, начальник штаба капитан Н. И. Кузнецов,
начальник санчасти военврач 3 ранга С. В. Зорин, командир 32-й истре-
245
бительной эскадрильи капитан Ф. И. Ильес. К ним был добавлен и военком
штаба ТОФ полковой комиссар В. И. Кузнецов67.
Опустошили и военно-ветеринарную службу СибВО. 4 и 15 июня приго-
ворены к расстрелу начальник ветотдела округа бригадный ветврач В. С. Се-
ребрянников, помощники начальника ветотдела военветврачи 1 ранга
Д. Г. Ивановский и Б. А. Шимановский, начальники ветслужбы дивизий
военветврачи 1 ранга А. П. Красин (71 сд) и Д. И. Липинский (72 сд),
начальник ветслужбы 71-го артполка военветврач 2 ранга Н. Г. Шубаков,
помощни
П. Н. Елфимов68.
к начальника окрветлаборатории СибВО военветврач 3 ранга
В 1937—1938 гг. была уничтожена группа руководящих работников Гос-
воениздата: комдив С. М. Белицкий, бригадные комиссары А. Я. Душак и
К. И. Подсотский, полковник А. А. Бутлер, полковой комиссар Д. Г. Ми-
тяев69.
Было, возможно, и еще немало групповых судебных процессов. Но,
судя по изученным мною документам Архива военной коллегии, можно
полагать, что все же подавляющее большинство арестованных военнослу-
жащих осуждались военной коллегией Верховного суда СССР и военными
трибуналами в одиночном порядке. О факте осуждения тех или иных во-
еннослужащих знали обычно их начальники, так или иначе становилось
известным и личному составу данных частей, соединений. Объяснение было
примитивнейшим: осужден как враг народа. Особенно любопытствующим
быстро прищемлялся язык. Распространять эти сведения за пределы части
никому не разрешалось. Реплика Сталина на одном из закрытых совещаний
политработников о том, что об аресте и осуждении «военных заговорщиков»
и других «военных контрреволюционеров» можно и нужно говорить «на
весь мир», была не более чем очередной фарисейской уловкой.
В действительности все заседания военной коллегии Верховного суда
СССР и военных трибуналов военных округов, флотов, корпусов, дивизий
проводились закрытым порядком в обстановке строжайшей секретности.
Повсеместно считалось, что все происходящее на этих заседаниях — го-
сударственная тайна и никто из «непосвященных» не смеет даже думать
о прикосновении к ней. Дело доходило до того, что даже трибунальцам
не обо всем разрешалось не только писать, но и говорить. Во время су-
дебного следствия в закрытом судебном заседании военного трибунала
ПриВО по делу бывшего командира 61 сд комбрига Е. М. Тихомирова в
качестве свидетеля был вызван бывший военком этой дивизии Васильев.
Чтобы этого свидетеля соответствующим образом «пришпилить», военные
судьи огласили показания ряда осужденных к ВМН «участников контрре-
волюционной организации» о том, что они знают этого Васильева как уча-
стника антисоветского заговора. Но даже это довольно обычное для военных
судов того времени действие было председателем военной коллегии Уль-
рихом расценено как «грубое нарушение порядка сохранения государствен-
ной тайны»70.
Кого же именно судили в такой тайне, под столь большим секретом?
Состав военных, осужденных в 1937—1938 гг., по служебным категориям
(или хотя бы по военным званиям) до сих пор не только не изучен, но,
насколько мне известно, даже вопрос об этом еще не ставился. Да и не
мудрено, если и поныне не выявлены точные цифры насильственно умер-
щвленных военнослужащих РККА в эти годы. Наряду со всякими привхо-
дя
III
[ими обстоятельствами здесь сказывается и сравнительно незначительная
еще историческая дистанция. Другое дело — во Франции, где жуткая волна
потрясшего цивилизованный мир страшного террора прокатилась более двух
столетий тому назад. Долгое время считалось, что петля террора захлест-
нула прежде всего феодальных господ. Ведь и в «Марсельезе» звучал призыв:
«На фонари аристократов!». И надо сказать, что аристократам тогда пере-
пало изрядно. Но, как показали новейшие исследования, от террора постра-
дали и народные массы и не в меньшем, а гораздо большем числе.
В преддверии празднования 200-летия Великой Французской революции,
с помощью ЭВМ во Франц
[ был проведен анализ социального состава жертв
якобинского террора в 1793—1794 гт. Согласно результатам этого анализа,
246
«враги нации» — дворяне составляли всего 9% погибших, остальные 91 % —
рядовые участники революции, в том числе 28% — крестьян, 30% — рабо-
чих71. В одной из работ недавно скончавшегося крупнейшего российского
специалиста по французской истории Н. Н. Молчанова в эти цифры внесено
еще одно важное уточнение: истинных виновников голода, спекуляции, ма-
родерства среди этих 58% «врагов нации» оказалось лишь 0,1 %72.
Поскольку до сих пор не установлено с достаточной степенью досто-
верности общее количество военнослужащих РККА, осужденных в 1937—
1938 гг. «за контрреволюционные преступления», то естественно, и анализ
их по различным категориям — дело будущего. (Полагаю, что лет через
двести и у нас во всем разберутся). Но можно попытаться нарисовать эту
картину по данным одного из военных округов. В процессе исследования
удалось выявить «Обзор работы военных трибуналов Киевского Особого
военного округа и судимости в воинских частях округа за 1938 год»73.
Обзор этот подписан временно исполнявшим должность председателя ВТ
КОВО бригвоенюристом Галенковым и 5 февраля 1939 г. был отправлен
председателю военной коллегии Верховного суда СССР Ульриху. В обзоре
содержится немало данных и о 1937 годе. Хотя в разных данных имеются
«нестыковки» на одного-двух человек (очевидно, по небрежности состави-
телей), в целом этот документ представляется мне довольно достоверным,
позволяющим более-менее полно представить себе картину о том, кого и
за что судили в 1937—1938 гг. в Киевском военном округе.
Согласно этому официальному обзору, всего за 1937 и 1938 годы за
контрреволюционные преступления в КОВО было осуждено 1097 военно-
служащих. (Сразу же необходимо заметить, что в данном случае речь идет
об осужденных лишь военными трибуналами — лицах от красноармейца
до майора включительно. Командиры и политработники в званиях от пол-
ковника (полкового комиссара) и выше подлежали, как правило, суду во-
енной коллегии Верховного суда СССР и здесь не учтены). Поскольку в
те годы то или иное отношение военнослужащего к ВКП (б) имело очень
большое значение, рассмотрим сначала как обстояло дело с партийной при-
надлежностью осужденных (см. табл. 3).
Таблица 3*
ПАРТИЙНАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ КОВО. ОСУЖДЕННЫХ
В 1937—1938 ГГ. ЗА КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
Партийная принадлежность	Годы		
	1937	1938	Всего за 1937—1938 гг.
Члены ВКП (б)	52	44	96
Кандидаты в члены ВКП (б)	13	5	18
Членов ВЛКСМ	104	61	165
Беспартийных	518	300	818
Итого	687	410	1097
Таким образом, данная таблица неопровержимо свидетельствует о том,
что среди всех осужденных в КОВО в 1937—1938 гг. «за контрреволюци-
онные преступления», члены и кандидаты в члены ВКП (б) составили менее
10,4% всех осужденных, комсомольцы — чуть более 15%, а почти три
четверти осужденных «контрреволюционеров», это — беспартийные. А если
в разряд беспартийных включить и комсомольцев (которые, строго говоря,
не принадлежали к числу партийных), то доля беспартийных среди осуж-
денных возрастает до 90%. Это позволяет сделать вывод о том, что ос-
новной удар в антиармейских репрессиях 1937—1938 гг. был нанесен не
столько по партийному активу (хотя и ему досталось преизрядно), сколько
по массам беспартийных воинов, по разным причинам обвиненных в со-
вершении «контрреволюционных преступлений». По крайней мере, именно
так обстояло дело в Киевском военном округе.
* Составлена по: АВКВС РФ. On. 1. Д. 81. Л. 423.
247
Значительный интерес представляет распределение осужденных по их
военным званиям. Из 1097 военнослужащих КОВО осужденных «за контр-
революционные преступления» в 1937—1938 гг., лиц старшего начсостава
оказалось 86 (менее 8% от общего числа), среднего — 218 (около 20%),
а младшие командиры и красноармейцы составили более 72% всех осуж-
денных военнослужащих. Более детальное распределение осужденных лиц
начсостава (включая младший) показывает табл. 4.
Таблица 4*
ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ВОЕННЫЕ ЗВАНИЯ НАЧСОСТАВА КОВО,
ОСУЖДЕННОГО ВОЕННЫМИ ТРИБУНАЛАМИ В 1937—1938 ГГ.
ЗА КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ
	|	1937 г.	|	1938 г.	| Всего за 1937—1938 it.
Старший начсостав			
* Майоров	5	8	13
Батальонных комиссаров	5	3	8
Капитанов	15	15	30
Старших политруков	6	б	12
Военных инженеров 1 ранга	1		1
Военных инженеров 2 ранга	1		1
Военных инженеров 3 ранга	5		5
Интендантов 3 ранга	5		5
Военврачей 2 ранга			1
Военврачей 3 ранга	2	6	8
Не имеющих военного звания	2		2
Всего	47	39	86
Средний начсостав			
Старших лейтенантов	35	38	73
Политруков	11	5	16
Лейтенантов	29	17	46
Воентехников 1 ранга	3	5	8
Воентехников 2 ранга	18	10	28
Техников-интендантов			
1 ранга	2	4	6
2 ранга	7	5	12
Старших военветфельдшеров	4	2	6
Не имеющих военного звания	15	8	23
Всего	124	94	218
Младший начсостав			
Мл. начсостав сверхсрочной службы	33	29	62
Мл. начсостав срочной службы	47	31	78
Мл. начсостав запаса	3		3
Всего	83	60	143
Итого	254	193	447
Характерной чертой всего судопроизводства военной коллегии Верховного
суда СССР и руководимых ею военных трибуналов был явно выраженный
обвинительный уклон. С далеких античных времен дошел до нас миф об
абсолютно беспристрастной Фемиде, которую и изображали всегда с завязан-
ными глазами. Не то было в советских военных судах с первых дней их
возникновения. По недавно опубликованному сообщению доктора юридиче-
ских наук Ю. Стецовского, уже 4 февраля 1919 г., ЦК РКП (б) в своем
Составлена по: АВКВС РФ. On. 1. Д. 81. Л. 424. Капитаны и старшие политруки
отнесены к группе старшего начсостава составителем документа. В источнике имели место
незначительные неточности в подсчетах.
248
поручении предписал партийным и советским органам печати дать в раде
статей точное понимание о ревтрибунале как органе расправы в отличие от
суда как такового74. Непоколебимо верное этой линии ЦК руководство воен-
ной коллегии и в последующем не скрывало своей категорической нетерпи-
мости к любой попытке вынесения оправдательного приговора «по
контрреволюционным преступлениям». И эту свою совершенно неправовую
позицию оно неоднократно выражало в о

[иальных приказах, изданных
tlJSII
еще до фабрикации так называемого «военно-фашистского заговора в РККА».
Уже 20 февраля 1937 г. Ульрих издает широко тогда известный в во-
енной судейской среде приказ № 002... «В целях усиления контроля за
правильностью разрешения Военными трибуналами дел о контрреволюци-
онных преступлениях
Приказываю:
1. Все дела о контрреволюционных преступлениях, по которым выно-
сятся оправдательные приговоры или производство по которым прекращено
в подготовительном или в кассационном заседании, в случае опротестова-
ния прокурором данного приговора или определения — представлять в
7-дневный срок со дня вынесения приговора или определения непосредст-
венно в Военную коллегию Верховного суда СССР для рассмотрения в
порядке судебного надзора независимо от того, каким военным трибуналом
данное дело рассмотрено (дела, рассмотренные в касзаседании, представ-
лять вместе с каспроизводством).
Если указанные дела по протесту прокурора или по собственной ини-
циативе, в порядке судебного надзора, были рассмотрены вышестоящим
трибуналом и определение подготовительного заседания о прекращении де-
ла или оправдательный приговор оставлен в силе, то и в этом случае дело
должно быть предоставлено в Военную коллегию.
2. Все дела о контрреволюционных преступлениях, по которым выне-
сены оправдательные приговоры или определения о прекращении, взять на
особый учет»75.
Не прошло и недели, как Ульрих опять возвращается к этой проблеме.
25 февраля 1937 г. он издает приказ председателя Военной коллегии Вер-
ховного суда СССР № 04: « 1. Начальникам I, II и III секторов и членам
коллегии, работающим в IV секторе Военной коллегии вновь тщательно
изучить и не позднее 7 марта 1937 г. мне доложить все вынесенные, на-
чиная с 1-го октября 1936 г. и позже, по делам о контрреволюционных
преступлениях:
1.	Оправдательные приговоры военных трибуналов.
2.	Определение подготовительных заседаний ВТ о прекращении дел.
3.	Касопределения военных трибуналов и Военной коллегии:
а)	об оставлении в силе оправдательных приговоров или определений
о прекращении дел и
б)	о прекращении дел.
2.	В дальнейшем дела, поступающие в Военную коллегию в порядке
моего приказа от 20.02.37 г. № 002, начальникам II и III секторов и
членам Военной коллегии, работающим в IV секторе, докладывать мне, с
представлением по делу краткого письменного заключения.
3.	В случае отмены обвинительного приговора военного трибунала по
делам о контрреволюционных преступлениях в кассационном заседании Во-
енной коллегии с прекращением дела, председательствующий на кассаци-
онном заседании, не обращая означенное определение к исполнению,
должен доложить его мне»76.
До чего зверели некоторые военные так называемые «юристы» можно
судить по такому факту. 27 декабря 1937 г. курсант полковой школы 151-го
полка внутренних войск НКВД В. В. Фурсов на занятиях по физподготовке
нашел свинцовую пломбу. Принес ее в столовую и, сидя за столом в
ожидании супа, бросил ее в пустую миску своего соседа курсанта А. В. Рас-
топчина. Тот пытался бросить пломбу обратно, в миску Фурсова, но по-
скольку Фурсов прикрывал свою миску руками, то бросил пломбу в пустую
миску курсанта Пузанкова, который в этот момент разговаривал с курсан-
том с соседнего стола. Когда Пузанков повернулся к своей миске и обна-
249
ружил в ней пломбу, то подозвал дежурного по школе, а последний стал
звать заведующего столовой. Тем временем Фурсов выхватил пломбу и
забросил ее. Казалось бы все. Обычная юношеская шалость. И говорить-то
не о чем. Не скажите. Это ведь декабрь 1937 года. И совсем недавно,
14 сентября 1937 г., было принято постановление ЦИК СССР, резко уже-
сточившее порядок расследования и рассмотрения дел по контрреволюци-
онному вредительству и диверсиям.
Проводивший следствие заместитель военного прокурора пограничных
и внутренних войск Ленинградского округа бригвоенюрист (!) Волков «при-
паял» этим ребятам статью 58-7 УК РСФСР (вредительство) и военный
трибунал под председательством тоже бригвоенюриста Марчука в открытом
судебном заседании в расположении части «влепил» характеризовавшимся
с самой лучшей стороны курсантам: Растопчину — 15 лет, а Фурсову —
20 лет тюремного заключения. Военная коллегия Верхсуда СССР по про-
тесту главного военного прокурора отменила этот дикий приговор, спра-
ведливо квалифицировав: «Этот случай нельзя рассматривать как простую
судебную ошибку, это — грубейшее издевательство над живыми людьми
и над советскими законами». Бригвоенюристы Волков и Марчук отделались
строгими выговорами. Но председатель военной коллегии В. В. Ульрих и
главный военный прокурор РККА Н. С. Розовский предупредили весь опе-
ративный состав военных прокуратур и трибуналов, что при повторении
подобных случаев, виновные будут строго отвечать, вплоть до предания их
суду77.
Тем не менее обвинительный уклон неукоснительно проводился в жизнь
военными трибуналами. За что же советские воины попадали в разряд
контрреволюционеров? Об этом можно получить довольно полное представ-
ление на примере Киевского военного округа (см. табл. 5).
Таблица 5*
Распределение военнослужащих КОВО, осужденных военными
трибуналами за контрреволюционные преступления,
по отдельным составам
№№ пп	Состав преступления	Годы		Всего за 1937 и 1938 гт.
		1937	1938	
1.	Измена Родине	24	30	54
2.	Диверсия	5	7	12
3.	Террористическая деятельность	18	12	30
4.	Вредительство	21	16	37
5.	Шпионаж	3		3
6.	Участие в контрреволюционных организациях	34	21	55
7.	Контрреволюционная агитация	577	320	897
8.	Недоносительство о контрреволю- ционных преступлениях	2		2
9.	Антисемитизм	3	4	7
Всего		687	410	1097
Из этой таблицы видно, что почти 82% всех военнослужащих КОВО,
осужденных военными трибуналами «за контрреволюционные преступле-
ния», были осуждены за контрреволюционную агитацию, а точнее говоря,
за малейшие попытки инакомыслия. Понятие «контрреволюционная» или
«антисоветская» агитация трактовалось весьма i
НИ
роко. И под статью УК
РСФСР 58-10 и соответствующие статьи УК других союзных республик
можно было попасть абсолютно за любое нестандартное высказывание, осо-
бенно с малейшей долей сомнения и тем более — критичности.
Вот как, например, классифицировал основные направления антисовет-
ской агитации и распределение осужденных за нее председатель 90-го во-
* Составлена по: АВКВС РФ. On. 1. Д. 81. Л. 425.
250
енного трибунала (Особый корпус на территории МНР) военюрист 1 ранга
Шурыгин. Из осужденных «за антисоветскую агитацию» 106 военнослужа-
щих этого корпуса (за период с ноября 1937 г. по декабрь 1938 г. вклю-
чительно) :
—	51 человек осуждены за попытки дискредитации руководителей ком-
мунистической партии и советского правительства и попытки создания не-
довольства отдельными мероприятиями партии и правительства;
—	24 человека — за попытки восхваления врагов народа;
—	12 человек — за антисоветскую агитацию вокруг вопросов, касаю-
щихся выборов в Верховный совет: попытки дискредитировать «Сталинскую
Конституцию», отрицание демократии, попытки дискредитировать канди-
датов в депутаты Верховного совета;
—	11 человек — за агитацию против службы в РККА, попытки дис-
кредитировать начсостав, вызвать недоверие к начсоставу, попытки вызвать
недовольство воинской дисциплиной;
—	8 человек — за агитацию, направленную к восхвалению мощи фа-
шистских государств, попытки создать неверие в силу и оборонную мощь
Советского Союза и вызвать пораженческие настроения78.
Для любого сотрудника военных трибуналов, а тем более члена военной
коллегии Верховного суда СССР, высшей доблестью считалось непримири-
мое отношение к «врагам народа», безжалостность и беспощадность в рас-
праве с ними. Вот 27 октября 1938 г. Ульрих подписывает аттестационный
лист на председателя ВТ КБФ бригвоенюриста В. А. Колпакова, имеющего
высшее юридическое образование. Каково же его главное достоинство? По
оценке Ульриха, это то, что «в своей практической работе тов. КОЛПАКОВ
всегда проводил правильную судебную политику, применяя жесткие меры
судебных репрессий в отношении врагов народа и классово враждебных
элементов. Уклонов и колебаний от линии партии у тов. КОЛПАКОВА не
было»79. В этот же самый день Ульрих подписывает аттестационный лист
и на члена военной коллегии (с июня 1938 г.) бригвоенюриста М. Г. Ро-
манычева. У этого вершителя судеб человеческих образование низшее (за
двадцать лет советской власти не удосужился хотя бы за пятый-шестой
класс неполной средней школы экзамены сдать), но главная суть у него
та же — «В практической судебной работе, как в Трибунале Черноморского
флота, так и в Военной Коллегии тов. Романычев всегда проводил пра-
вильную классовую линию и в борьбе с врагами народа проявил себя твер-
дым большевиком... Уклонов и колебаний от линии партии у тов.
Романычева не было»80. И невольно всплывают в памяти слова из извест-
ного фильма: «Характер — нордический... К врагам Рейха беспощаден». И
уже не удивляет конечный вывод, что эти «самоотверженные борцы с вра-
гами народа» вполне заслуживают внеочередного присвоения им военного
звания диввоенюриста.
А председателю военной коллегии Ульриху все казалось: мало, мало...
И он полон творческого горения в стремлении систему истребления сделать
еще более (если только это было возможно) беспощадной и уничтожающей
людей без малейшего промаха. 2 апреля 1938 г. он представляет на семи
страницах доклад на имя Сталина, Молотова, Ворошилова, Ежова. В этом
докладе он черным по белому (зачем же стесняться между своими) пишет,
что судебную практику по делам об измене родине, о подготовке и совер-
шении террористических актов, о шпионаже и диверсиях военная коллегия
осуществляла и осуществляет под непосредственным руководством высших
директивных органов. А руководство судебной деятельностью военных три-
буналов по борьбе с преступностью в Красной Армии военная коллегия
проводила и проводит по установкам, непосредственно получаемым от на-
родного комиссара обороны СССР.
Признав, таким образом, что всякое, даже самое элементарное понятие
о независимом правосудии, по существу, растоптано, Ульрих всячески пы-
тается обосновать необходимость дальнейшего ужесточения механизмов
расправы и предлагает реорганизовать военную коллегию Верховного суда
СССР в «Военный Трибунал СССР». Он просит санкционировать эту все-
общую трибунализацию страны и установить такой порядок, чтобы все
251
приговоры Военного Трибунала СССР вообще не подлежали обжалованию
в кассационном порядке, а право помилования осужденных им лиц осу-
ществлялось бы только Президиумом Верховного Совета СССР. И вот на
таком палаческом документе нарком обороны тоже оставляет свой поганый
след: «Пожалуй, правильно. КВ»81. Известно, что на подобную трибунали-
зацию не посмел пойти даже Сталин. Так что в некоторых проявлениях
жестокости Ворошилов превосходил и самого своего верховного покровите-
ля.
При постоянно проводимом курсе на обвинительный приговор в дейст-
виях военных трибуналов и военной коллегии просматривается некоторая
дифференциация в подходе к различным служебным категориям военно-
служащих. Это довольно определенно можно увидеть в табл. 6.
Таблица б*
МЕРЫ НАКАЗАНИЯ ВОЕННОСЛУЖАЩИМ КОБО,
ОСУЖДЕННЫМ ВОЕННЫМИ ТРИБУНАЛАМИ ПО ДЕЛАМ
О КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ (В ПРОЦЕНТАХ)
Приговорено:	По группе рщ	хового состава	По группе начсостава (включая мне)	
	1937	1938	1937	1938
Ниже трех лет лишения свободы	0,9	1,9	1,6	0,5
Лишение свободы от трех до пяти лет	52,0	56,9	28,6	30,9
Лишение свободы выше пяти лет	44,6	41,2	61,1	50,0
Расстрел		— —	8,7	18,6
Эта таблица очень убедительно свидетельствует, что и красноармейцев
не жалели — более 98%
1ИН
всех осужденных рядовых получали срок л
ения
свободы от трех до пяти, а то и больше лет. Но в то же время по отно-
шению к красноармейцам расстрельный приговор (по крайней мере, в Ки-
евском военном округе) в 1937—1938 гг. не применялся. По отношению к
начсоставу (включая младший) приговоры трибуналов были гораздо более
суровые, а в 1938 г. почти каждый пятый из осужденных военными три-
буналами лиц начсостава КОВО приговаривался к расстрелу.
В условиях боевых действий в районе оз. Хасан военный трибунал
действовал еще более свирепо и присуждал к расстрелу чуть ли не трех
из каждых пяти осужденных (включая и красноармейцев). В своем докладе
о работе военного трибунала в боевой обстановке в районе оз. Хасан пред-
седатель выездной сессии военного трибунала 1-й Отдельной Краснозна-
менной армии (ОКА) военюрист 2 ранга М. Харчев привел данные о том,
что из общего количества судимых этим трибуналом было оправдано 2%,
осуждены условно — 2%, приговорены к лишению свободы на срок от
трех до пяти лет 15%, на срок от пяти до десяти лет — 23%, а 58%
приговорены к высшей мере уголовного наказания82.
Так судили военные трибуналы. О том, как судила военная коллегия
Верховного суда СССР, можно составить себе полное представление даже
по одному тому факту, что уже в 1935 г. она под председательством Уль-
риха не только не вынесла ни одного оправдательного приговора, но даже
не приняла ни одного решения о возвращении дела на доследование83.
Если уж до такой степени непереносим был оправдательный приговор
по «рядовому контрреволюционному делу», то для каждого подсудимого,
обвинявшегося в участии в мифическом, никогда не существовавшем «во-
енно-фашистском заговоре в РККА» (а о его наличии было объявлено в
начале июня 1937 г. «самим» Сталиным), был уготован уже не просто
обвинительный, а расстрельный приговор. По сообщению проработавшего
много лет в аппарате военной коллегии Верховного суда СССР полковника
юстиции в отставке М. С. Сиротинского, адъютант Ульриха капитан юс-
тиции Я. П. Сердюк в свое время рассказывал ему, что некоторые члены
военной коллегии настолько холопски усердствовали, что даже при цифре
* Составлена по: АВКВС РФ. On. 1. Д. 81. Л. 428.
252
«2» на обвинительном заключении (что предписывало осуждение данного
лица «по второй категории», т. е. к лишению свободы на 10, а потом на
25 лет) все же приговаривали несчастного безвинного командира (полит-
работника) к смертной казни84.
По некоторым опубликованным данным, военная коллегия Верховного
суда СССР и ее выездные сессии с 1 октября 1936 г. по 30 сентября 1938 г.
вынесли обвинительные приговоры в отношении 36157 человек, из них к
расстрелу — 30 514 человек (83%)85, т. е. фактически пять из каждых
шести. Это — включая и всех гражданских лиц, попавших под неумоли-
мую секиру военной коллегии. Что же касается военнослужащих (а военная
коллегия в качестве суда первой инстанции рассматривала дела командиров
и военных комиссаров полков, им равных и выше), то судя по изученным
мною более чем двум тысячам надзорных производств, все до единого «во-
енные фигуранты», обвинявшиеся в участии в «военно-фашистском заго-
воре в РККА», неизменно приговаривались военной коллегией Верховного
суда СССР к расстрелу. И приговор этот приводился в исполнение неза-
медлительно, не позднее 24 часов с момента его вынесения. С полным
правом можно сказать, что военная коллегия служила не Фемиде, а Не-
мезиде.
При изучении многих конкретных судебных дел поражает небрежно
равнодушное отношение военных судей к судьбе попавших в их руки без-
винных жертв. Члены военной коллегии Верховного суда СССР тряслись
от страха перед письменно выраженной волей «вождя», члены военных
трибуналов следовали их гнусному, но сохранявшему собственную жизнь
и достигнутое положение примеру. Всех подсудимых они, возможно, в глу-
бине души своей (ведь была же у них душа?) рассматривали как все равно
обреченных, считали, что их (судей) дело только одно — «юридически
оформить» отправление несчастных жертв в мир иной. Причем оформить
э бы «галочку поставить». Они считали себя юристами, «бор-
кое-как,
ISIIK
цами за правосудие», а сами полагали, что всякие «юридические формаль-
ности» это, по выражению одного из героев романа Юрия Домбровского,
«факультет ненужных вещей».
Вспоминает военный юрист послевоенного времени И. Рашковец: «Стол-
кнув
IH5
сь с этими делами в период реабилитации жертв репрессий в 50-х
годах, мы были просто-таки поражены тем, что протоколы судебных засе-
даний, как правило, умещались на • четвертушке стандартного листа, а в
приговорах лишь конспективно излагалась фабула обвинения, обозначались
статьи УК и меры наказания»86. В 50-х годах этому еще можно было
удивляться. В 90-е годы уже совершенно ясно, что судебного следствия
фактически не осуществлялось, поэтому и протоколы судебных заседаний
оказались такими куцыми, по сути филькиными грамотами.
Вот как описывает картину проведенного над ним суда капитан
Д. Н. Нешин: «В декабре (22-го) 1937 г. был закрытый суд — судил Во-
енный Трибунал 7 ск (председательствующий — Дмитриев), два замести-
теля, секретарь партбюро танкового батальона и политрук 121 сп. Все пять
свидетелей показали, что вся моя контрреволюционная деятельность за-
ключалась в том, что я в 1934 г. на партсобрании выступил в прениях и
сказал: «Окончательная победа социализма в одной стране не мыслится, а
мыслится на мировой арене», т. е. они оценили: «Проталкивал неверие в
победу социализма в одной стране». Я на суде сказал, что сделал ошибку
несознательно, так как не знал, что это неверно и читал это в т(оме) IV
Ленина. Но судья сказал: «Мы с собой тома Ленина не возим и не наше
дело разбираться, почему вы так говорили». Еще я суду сказал, что на
следствии меня избивали и т. п., но судья сказал — говорите по существу,
иначе суд прекратит работу и уйдет на совещание»87. Приговор попытав-
шемуся размышлять капитану звучал так: за систематическое проведение
контрреволюционной троцкистской агитации — 10 лет лишения свободы и
5 лет поражения в правах88.
Наше поколение выросло под большим воздействием поистине револю-
ционного, мужественного, безоглядно смелого поведения Георгия Димитро-
ва на суде в гитлеровской Германии. Но ведь в этом процессе
253
«поджигателей рейхстага» была и другая, далеко не всегда замечавшаяся
нами тогда сторона медали. Ведь Димитрова судьи не только выслушали,
но и дали ему возможность защищаться, даже по его требованию вызвали
на очную ставку в судебное заседание наци №2 — самого Германа Ге-
ринга. В закрытых заседаниях советских военных судов в 30-е годы под-
судимые были фактически лишены не только реальной возможности
добиться правосудия, но даже того, чтобы их хотя бы выслушали.
Памятуя мудрость Сенеки: «короток путь не через наставления, а через
примеры», позволю себе привести эпизод из жизни когда-то близкого мне
человека. На первом и в начале второго курса учения на историческом
факультете Ленинградского университета мне довелось общаться с одно-
кашником Левой Гумилевым. Помнится, накануне очередного его отчис-
ления из студентов, осенью 1935 г. мы вдвоем несколько часов бродили
по набережной Невы от Дворцового до Литейного моста и обратно. И о
чем только не говорили — ведь мне было всего 18, а ему лишь на не-
сколько лет больше. Расстались мы, а у него начались тюремные универ-
ситеты. И вот совсем недавно я у Э. Г. Герштейн прочитал о том, как
Леву судили осенью 1938 г. Она вспоминает, что в это время у Анны
Андреевной Ахматовой было свидание с сыном в тюрьме: «Она мне рас-
сказывала: Лева сказал: «Мне, как Радеку, дали десять лет». И еще: «Ма-
мочка, я говорил, как Димитров, но никто не слушал»89. Давно уже нет
в живых Л. Н. Гумилева, но мне до сих пор так и слышится его слегка
шепелявый голос: «но никто не слушал»...
Хуже того. Военные судьи относил
сь к своим служебным обязанностям
не только небрежно, равнодушно, но нередко и сами преступно нарушали
официальные установления, не брезгуя к фальсификациям следователей
особых отделов НКВД на стадии предварительного следствия добавить и
свою фальсификацию, теперь уже в ходе судебного разбирательства. Это
обстоятельство были вынуждены признать (в секретном, конечно, докумен-
те)
и сами выс
HI5
® функционеры советской юстиции. 15 декабря 1938 г.
нарком юстиции СССР Н. М. Рычков и председатель Верховного суда
СССР И. Т. Голяков (кстати, оба — бывшие члены военной коллегии)
обратились к наркомам юстиции союзных и автономных республик, к пред-
седателям республиканских, краевых, областных, окружных и специальных
судов с большим письмом, в котором попытались вскрыть серьезные ошибки
и извращения, имевшие место в работе судебных органов. Но даже пра-
вильно в основном характеризуя эти ошибки и извращения, при объяснении
их причин нарком юстиции СССР и председатель Верховного суда страны
продолжали идти в фарватере господствовавших в высшем руководстве объ-
яснений всех бед: «Враги народа, пробравшиеся в судебные органы, пре-
ступно извращали линию партии и правительства, пытаясь путем
необоснованного осуждения и грубого нарушения законов дискредитировать
------- ящихся Советский суд и скрыть от заслуженной кары дейст-
вительных преступников, действительных врагов народа»90. Очень «удоб-
в глазах труд
11111
ная», но насквозь лживая позиция!
А картина работы советского суда в 1937—1938 гг. была нарисована со
знанием дела и производила удручающее впечатление. Из целого ряда
недостатков и извращений отметим хотя бы два. Во-первых, судебные ор-
ганы, принимая к своему производству уголовные дела, на подготовитель-
ном заседании не всегда достаточно серьезно изучают материалы
предварительного расследования, не проверяют соответствие обвинительно-
го заключения фактам, установленным предварительным следствием. Во-
вторых, отмечалось, что «судебные органы в некоторых случаях не только
проходят мимо грубей
III
ах ошибок и извращений, допущенных на предва-
рительном следствии, но и сами нарушают уголовно-процессуальные зако-
ны, грубо игнорируя права обвиняемых и по существу не проверяют в
судебных заседаниях материалов предварительного следствия, превращая
все судебное следствие в пустую формальность, а приговор суда в штам-
повку обвинительного заключения»91.
Как легко следователи НКВД и члены военной коллегии Верховного
суда СССР превращали белое в черное, можно судить по делу комбрига

254
М. Л. Муртазина. Уроженец Башкирии, он своими подвигами в годы граж-
данской войны заслужил высокое военное звание, служил по ведомству
маршала Буденного — начальником 2-го отделения отдела ремонтирования
конского состава РККА. И вдруг 31 мая 1937 г. его арестовывают. Одно
из главных обвинений, записанных в приговоре военной коллегии от
27 сентября 1937 г., состояло в том, что якобы «он являясь врагом Совет-
ского строя, в годы гражданской войны активно боролся против Советской
власти, перейдя на сторону белых из рядов РККА»92. При такой формуле
обвинения результат предрешен — расстрел.
А что же было в действительности? Как было установлено в ходе до-
полнительной проверки, Муртазин 18 февраля 1919 г. по соглашению Баш-
кирского правительства с правительством РСФСР во главе кавалерийского
полка присоединился к Красной Армии. Но в апреле того же года вместе
с этим полком Муртазин вдруг перешел к Колчаку. В начале же августа
1919 г. во главе уже отдельной бригады в полном ее составе снова перешел
на сторону Красной Армии и до конца войны героически сражался с бе-
логвардейцами и интервентами. Факт, конечно, не рядовой. В ходе граж-
данской войны, да еще столь ожесточенной, что была в нашей стране,
всякое бывало. Об этом факте службы Муртазина у белых было известно
советскому правительству. 17 августа 1930 г. в газете «Красная звезда»
было опубликовано письмо самого Муртазина о всех этих перипетиях. Ни-
кто тогда не возражал — ибо это была правда. За боевые подвиги в годы
гражданской войны отважный комбриг был награжден тремя орденами бо-
евого Красного Знамени, серебряной шашкой и золотыми часами93. А в
сентябре 1937 г. палачествующие члены военной коллегии поставили его
к стенке. Приговор отменен и комбриг Муса Лутович Муртазин реабили-
тирован посмертно 14 июля 1956 г.
А вот еще один из многих пример полной неосновательности, факти-
чески —ч явной фабрикации обвинения и осуждения ни в чем не повинных
людей. Бы
1ЯП
гий командир 1-й дивизии ПВО г. Москвы комдив Н. В. Щег-
лов был арестован 31 мая 1937 г. Его обвиняли в том, что якобы бывший
командующий войсками МВО командарм 2 ранга А. И. Корк вовлек его в
«военный заговор». Комдив «сознался». На основе его личных показаний,
а также показаний арестованных Тухачевского, Иофина, Голяева, Костро-
мина, Иванова и Спире осужден. Однако дополнительная проверка архи-
вно-следственных дел установила, что показания Щеглова были вырваны
у него издевательствами и избиениями, а показания всех других аресто-
ванных не могли считаться основанием для осуждения Щеглова по целому
ряду обстоятельств. Выяснилось, что Корк никаких показаний в отношении
Щеглова вообще не давал. Тухачевский назвал Щеглова участником контр-
революционной организации со слов комкора Б. С. Горбачева, который
якобы тоже был «вербовщиком» Щеглова. Однако в показаниях Горбачева
фамилия последнего не упоминается, а сам Горбачев в суде виновным себя
не признал. Показания осужденных Иофина, Голяева, Костромина и Ива-
нова, «изобличавшие» Щеглова в антисоветской деятельности, не заслужи-
вают доверия, так как они неконкретны и им об этом было известно со
слов других лиц. В частности, Иофину со слов армейского комиссара 2 ран-
га Г. И. Векличева, но последний никаких показаний о Щеглове не дал;
Костромину — со слов Мурашенко, который в суде виновным себя не при-
знал; Иванову от Швачко (по делу не допрашивался). Голяев в суде ви-
новным себя не признал. Осужденный Спире — бывший заместитель
начальника политотдела дивизии ПВО — участником контрреволюционной
организации Щеглова не назвал, а только указал, что он плохо командовал
дивизией94. Таким образом, не говоря уже о полном отсутствии каких-либо
объективных доказательств, в деле не было ни одного достоверного, убе-
дительного показания. И тем не менее, комдив Щеглов 28 октября был
приговорен к ВМН и расстрелян.
О полном попрании судом даже видимости законности свидетельствует
история осуждения армейского комиссара 2 ранга И. Е. Славина — одного
из крупнейших политработников РККА 20—30-х годов. В ходе предвари-
тельного следствия сотрудники особого отдела НКВД без предъявления об-
255
винения дополнительно вписали ему в обвинительное заключение рас-
стрельную статью («совершение террористических актов»). Судебное засе-
дание военной коллегии Верховного суда СССР не только не реагировало
на это грубое нарушение официально действовавшего закона, но и само
преступно нарушило закон, осудив Славина по ст. 58-16 УК РСФСР, хотя
эта статья ему и не предъявлялась95.
Бывший начальник 4-го отдела штаба ЛенВО полковник И. Я. Линдов-
Лифшиц арестован 3 ноября 1937 г., предстал перед судом 20 сентября
1938 г. В нарушение ст. 311 УПК РСФСР судебное заседание военной
коллегии Верховного суда СССР (председательствующий — Ульрих, чле-
ны — Алексеев и Колпаков) вышло за пределы первоначально предъяв-
ленного
Линдову-Ли
ГндНШ
обвинения.
Органами следствия ему
предъявлялось обвинение по статьям 58-10 и 58-11 УК РСФСР, суд же
признал его виновным по статьям 58-16, 58-8 и 58-11 УК РСФСР. Между
тем по статьям 58-16 и 58-8 УК РФСФР обвинение ему не предъявлялось96.
Осужден к расстрелу, реабилитирован посмертно в 1955 г.
С грубейшими нарушениями закона велось следствие в отношении быв-
шего командира стрелкового корпуса, а с августа 1937 г. — начальника
Дальвоенстроя при СНК СССР комкора А. Я. Сазонтова. Он был арестован
26 мая 1938 г. по телеграфному распоряжению НКВД СССР. Следствие
велось центральным аппаратом. Здесь не стеснялись ни в чем. Из справки
Лефортовской тюрьмы видно, что Сазонтов на допросы вызывался 30 раз,
в деле же имеется лишь один, «устраивающий» следователей протокол до-
проса. Сазонтову было предъявлено обвинение по статьям 58-1а и 58-11
УК РСФСР, в обвинительном же заключении дописана еще одна «рас-
стрельная» статья — 58-7. С материалами дела в порядке ст. 206 УПК
РСФСР Сазонтов ознакомлен не был97.
Состояв:
III
айся 26 августа 1938 г. суд (закрытое заседание военной кол-
легии Верховного суда СССР) не только не реагировал на эти нарушения,
но и сам продолжал совершенно беспардонно нарушать закон. Еще в своем
подготовительном заседании коллегия предала Сазонтова суду уже по из-
мененной статье 58-16 и «добавила» еще одну статью — 58-8. Все судебное
заседание вместе с вынесением и оглашением приговора было закончено в
течение 15 минут. Из протокола судебного заседания видно, что все су-
дебное «разбирательство» свелось л

ъ к получению ответа на вопрос:
признает ли подсудимый себя виновным98. По всем этим статьям комкор
Сазонтов был приговорен к ВМН и в тот же день расстрелян. Отменен
этот приговор, а Сазонтов посмертно реабилитирован 5 мая 1956 г.
Когда читаешь все это, невольно вспоминаешь, как Морис Дрюон в
одном из своих знаменитых романов описывает переживания человека,
попавшего в суд неправедный: «...И тут он понял, что отныне его признали
виновным и даже лишили возможности защищать себя, как будто судили
мертвеца». Но ведь это было во времена дремучего Средневековья. И даже
тогда считалось событием необычным. А тут в 30-е годы XX века руками
«судей», цинично попиравших всяческие не только нравственные, но и
юридические законы, совершалось массовое судебное убийство неповинных.
Дело доходило до того, что иногда выездные сессии военной коллегии Вер-
ховного суда СССР приговаривали людей заочно, даже не имея на руках
хотя бы фальсифицированного обвинительного заключения. Так было, на-
пример, по сообщению помощника председателя военной коллегии Верхов-
ного суда Российской Федерации полковника юстиции В. М. Михасева, на
Дальнем Востоке, когда временно прерывалось транспортное сообщение с
Сахалином и выездная сессия выносила расстрельный приговор по телефо-
ну99. И совершенно справедливо эти смертные приговоры в отношении де-
сятков тысяч неповинных современный. военный юрист В. А. Бобренев
квалифицировал «верхом надругательства над правосудием»100.
Отметим еще одну особенность проведения «суда» над военными. Это
я определил бы как необычайная скорострельность. Ведь у всех народов
во все времена издревле считалось, что суд — дело серьезное, требующее
нс только добросовестного отношения судей к порученному им делу, знания
основ своей профессии, но и определенного количества времени. Речь-то
256
идет о судьбе, а то и о жизни живого человека. Даже далеко не из самых
прогрессивных царская судебная машина в России соблюдала, как правило,
необходимые нормы судопроизводства. 9 сентября 1911 г. состоялось засе-
дание Киевского военно-окружного суда по делу Д. Г. Богрова. Подсуди-
мому инкриминировали убийство премьер-министра правительства
П. А. Столыпина. Любому непредвзято относящемуся к делу человеку воп-
рос казался совершенно ясен. Труп Столыпина на месте. Весь театр видел,
как Богров стрелял в премьер-министра. Сам подсудимый нс отрицал со-
вершенного им преступления и ввиду полной ясности дела даже отказался
от положенного по царским законам за
1115
тника. И вот при таких абсо-
лютно неопровержимых уликах судебное заседание по делу Богрова в об-
щей сложности продолжалось три часа101.
А что же творилось на заседаниях военной коллегии Верховного суда
СССР? Судили военных — от полковников до маршала, обвиняли во всех
смертных грехах, а объективных-то доказательств никаких. В лучшем для
судей случае «признания» подсудимых, но нередко и их не было. И, значит,
вообще никаких доказательств, кроме злобных оговоров. Судьи, при всей
их политической ангажированности и прямо-таки холуйской преданности
власть предержащим, не могли не чувствовать, что творят они грязное
дело, что именно их безжалостным неправосудным приговором обрекают
на неизбежную позорную смерть многие тысячи Прославленных героев
гражданской войны, первостроителей рабоче-крестьянской Красной Армии.
Очень многих из них судьи знали не только по литературе, по газетам,
по радио, кино, но с некоторыми были лично знакомы и считали это
знакомство за честь для себя. А теперь вот посылают их на смерть. При
всем своем палачестве военные судьи в чем-то были и обычными людьми.
А, наверное, каждому человеку хочется грязное дело как можно быстрее
сбыть с рук. Вот они и старались. А главное, конечно, хотелось как можно
побыстрее «воплотить в жизнь» волю «вождя» и физически ликвидировать
всех уже до суда заклейменных тавром «врага народа».
В определении военной коллегии Верховного суда СССР от 11 апреля
1956 г., реабилитировавшем прославленного героя гражданской войны, на-
гражденного тремя орденами боевого Красного Знамени комкора
Н. Н. Криворучко, расстрелянного по приговору военной коллегии от
19 августа 1938 г., была дана краткая, но весьма убедительная характе-
ристика судебного заседания по делу Криворучко, обрекшего его на смерть:
«...длилось несколько минут, включая и вынесение приговора, Криворучко
по существу предъявленного ему обвинения не допрашивался и его пока-
зания, а также показания других арестованных, данные ими на предвари-
тельном следствии, не проверялись. Из протокола судебного заседания
видно, что Криворучко был спрошен лишь о том, когда и кем он был
завербован в антисоветскую организацию. Таким образом, в нарушение
закона судебного следствия, как такового, по делу Криворучко не было»102.
Судя по надзорным производствам, судебными заседаниями военной
коллегии Верховного суда СССР были приговорены к высшей мере нака-
зания — расстрелу:
За 30 минут: комкор И. И. Гарькавый и комбриг Г. Ф. Гаврюшенко.
За 20 минут: командармы 2 ранга Я. И. Алкснис, И. Н. Дубовой, П. Е.
Дыбенко, М. К. Левандовский, армейский комиссар 2 ранга Я. К. Берзин;
комкоры М. В. Сангурский и В. В. Хрипин; корпусной комиссар М. Р.
аиков; комдивы Д. А. Кучинский, В. С. Погребной, Н. М. Роговский
и О. А. Стигга; дивизионный комиссар Л. А. Борович; дивинтендант Р. А.
Петерсон; комбриги А. И. Верховский и Д. К. Забелин; бригадные комис-
сары П. Л. Булат, А. П. Лозовский, Д. Н. Статут; бригинженер В. П.
Хандриков; полковники М. П. Касаткин, К. М. Римм и П. К. Семенов;
военинженер 1 ранга С. И. Андреев.
За 15 минут: армейские комиссары 2 ранга Б. М. Иппо, Г. А. Осепян,
И. Е. Славин; комкоры В. Н. Левичев, Э. Д. Лепин, Р. В. Лонгва и А. Я.
Сазонтов; комдивы Г. С. Замилацкий, С. Г. Лукирский и И. А. Ринк;
флагман 2 ранга А. В. Васильев; дивизионный комиссар Я. Я. Петерсон;
дивинтендант И. Г. Прошкин; комбриги Д. И. Бузанов, И. И. Глудин,
9—1964
257
В. Е. Горев, А. И. Гречаник, А. Г. Добролеж, Н. Ф. Евсеев, В. Д. Залес-
ский, А. Д. Малевский, Д. Д. Нахичеванский, Г. Т. Туммельтау, Ж. К.
Ульман, М. А. Шошкин; бригадные комиссары С. Р. Будкевич, М. П.
Захаров, Э. К. Перкон, К. И. Подсотский, С. А. Сухотин, В. X. Таиров,
В. А. Трифонов, Н. Л. Шпекторов; инженер-флагман 2 ранга Б. Е. Аляк-
рицкий; бригинженеры С. Д. Иудин, А. Н. Кокадаев; полковники Я. Я.
Бушман, Н. Л. Владиславский-Крекшин, И. В. Высоцкий, А. В. Емелья-
нов-Сурик, Н. Е. Ефимов, Л. Н. Затонский, И. С. Карпицкий, М. С.
Плотников; полковой комиссар Э. М. Ханин; военинженер 1 ранга А. Н.
Шахвердов; военинженеры 2 ранга Г. Э. Куни и И. Д. Марунчак; баталь-
онный комиссар П. Я. Ивангородский.
За 10 минут: комдив Я. Г. Рубинов; флагман 1 ранга Э. С. Панцер-
жанский; комбриг И. Г. Клочко; бригадный комиссар С. Б. Рейзин; пол-
ковой комиссар Д. А. Федотов; майор И. В. Гомзов.
А для того чтобы отправить на тот свет начальника агитпропотдела
Политуправления РККА дивизионного комиссара X. X. Харитонова и на-
чальника кафедры иностранных языков ВАММ РККА полковника
Ф. Л. Григорьева членам военной коллегии Верховного суда СССР вполне
хватило 5 (пяти!) минут на каждого.
И наконец еще один своеобразный момент в судебной деятельности
военных трибуналов и военной коллегии Верховного суда СССР в эти годы.
Это — их полное единодушие. Мировая история судопроизводства полна
примерами, когда судьи терзались от раздирающих душу сомнений: знаю
ли я достоверно и досконально вину подсудимого, уверен ли я, вправе ли
я послать его на смерть? По библейской легенде даже Понтий Пилат му-
чился этими сомнениями и как бы кто к нему не относился, все-таки он
предпочел «умыть руки». История русской юриспруденции эпохи царизма
знает немало случаев, когда даже среди самых приближенных к престолу
находились ревнители справедливости, не убоящиеся ради милосердия пой-
ти против «общего мнения» и даже «монаршей воли». В 1826 г. судили
декабристов. Состав преступления по действовавшим тогда в Империи за-
конам был налицо — факт антиправительственного заговора тайного об-
щества, вооруженного восстания, вплоть до убийства генерала никто
оспорить не смог и не пытался. И все же адмирал Н. С. Мордвинов от-
сать смертный приговор декабристам. Восхищен-
важился отказаться под
ный Пушкин в стихотворении «Мордвинову» написал:
Ты лиру оправдал, ты ввек не изменил
Надеждам вещего пиита.
Когда в ходе первой русской революции в связи с приобретшими об-
вальный характер террористическими действиями и убийствами (особенно
со стороны молодежи эсеровского толка) правительство ввело военно-по-
левые суды, то их смертные приговоры даже при абсолютно доказанном
составе преступления вступали в силу лишь при их утверждении коман-
дующим войсками военного округа. И даже в этой до предела накаленной
обстановке командующий войсками Киевского военного округа генерал
Каррас не утвердил ни одного приговора к смертной казни.
Расстрельные приговоры военной коллегии Верховного суда СССР ничь-
его утверждения не требовали — они означали безусловную немедленную
смерть несчастной жертвы судебного произвола. И судьи посылали на эту
смерть единодушно. В более чем двух тысячах изученных мною надзорных
производств я не встретил ни единого случая особого мнения судьи в 1937—
1938 гг. Судили дружно, как по команде. Многие даже думали, что делают
великое дело для укрепления боеспособности РККА. А некоторые даже
чуть ли не в экстазе. Один из старейших военных судей, бывший член
военной коллегии Верховного суда РСФСР В. Никифоровский вспоминал:
«Мы судили контрреволюционеров на основании совести и правосознания,
во что крепко, до самозабвения верили»103. Спрашивается, во что верили?
В совесть? Так эта категория отнюдь не партийная, да и не советским
военным судьям второй половины 30-х годов говорить о ней. В правосоз-
нание? Да какое же правосознание может быть в неправовом государстве?
258
Точнее надо бы сказать бывшему члену военной коллегии: судили так,
потому что нам велели. Вот и вся нехитрая механика. Да еще страх перед
НКВД. Понять это можно. Но оправдать и даже простить нельзя. И просто
удивления достойно, что и через полстолетия после этих диких судов за-
служенный юрист РСФСР С. Мирецкий пытался уверить ко всему при-
ученных советских читателей, что «в обстановке массового произвола ни
военные трибуналы, ни любые иные судебные инстанции не могли проти-
востоять оказываемому на них давлению со стороны следственных орга-
нов»104.
Это утверждение можно признать в какой-то степени справедливым
лишь по отношению к военным трибуналам войск НКВД, что же касается
военных трибуналов в РККА и военной коллегии Верховного суда СССР,
то они ни в какой мере официально не подчинялись структурам НКВД.
А если большинство военных судей лебезили перед следователями НКВД,
то это уже показатель их личных нравственных качеств и уровня собст-
венной совести. Историки до сих пор спорят о том, был ли Борис Годунов
причастен к гибели царевича Дмитрия. Пушкин считал, что в какой-то
мере был. И поскольку Борис показан поэтом человеком совестливым, то
у него «мальчики кровавые в глазах». Прошло более трех столетий, и
люди, называемые высоким именем судьи, без всяких объективных дока-
зательств отправляют на смерть десятки тысяч безвинных людей. И ника-
ких душевных треволнении (по крайней мере, не замечено). Наоборот,
даже гордятся своим зловещим усердием. Конечно, необходимо учитывать
и царившую в стране общую атмосферу истерической подозрительности,
позорного равнодушия к судьбам других, особенно «классово чуждых», «со-
циально неполноценных» людей. Как верно заметил по другому поводу
профессор Г. Лепин, «все мы жили в свободной от угрызений совести стра-
не, часто оказывались послушными винтиками в безжалостной системе аб-
солютного безразличия к конкретному человеку...»105.
Такими «послушными винтиками» были, увы, и почти все военные
судьи в 1937—1938 гг. С усердием, достойным лучшего применения, они
старательно и почти механически освящали авторитетом суда состряпанные
следователями особых отделов НКВД обвинительные заключения.
«ИМЕНЕМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК...»
Такими вот торжественными словами начинался оглашаемый в судеб-
ном заседании военных трибуналов или военной коллегии Верховного суда
СССР приговор. И целых два долгих-предолгих года — 1937-й и 1938-й —
все эти приговоры по отношению к военнослужащим РККА, обвиненным
в участии в «военно-фашистском заговоре», неизменно заканчивались: при-
говорить к высшей мере уголовного наказания — расстрелу, с лишением
персонального военного звания и конфискацией лично ему принадлежащего
имущества.
Принимая такие поистине драконовские решения, военные судьи обычно
стремились успокоить свою совесть (у кого она еще оставалась) прежде
всего тем утверждением, что подсудимые «сами признали свою вину», под-
твердили данные на предварительном следствии показания. Да, действи-
тельно многие, очевидно, большинство судимых «за участие в заговоре» не
только на предварительном следствии «признались» в несовершенных ими
преступлениях, но подтвердили эти «признания» и в судебном заседании.
А ведь именно личное признание считали высшим доказательством вины
подсудимого такие деятели, как глава всесильного ВЧК Дзержинский, нар-
ком юстиции Крыленко, прокурор Союза ССР Вышинский.
Справедливости ради надо отметить, что, как явствует из недавно опуб-
ликованной стенограммы заседания февральско-мартовского пленума ЦК
ВКП (б) от 3 марта 1937 г., Вышинский в своем выступлении довольно
резко осудил такую практику. Более того, тенденцию построить следствие
на собственном признании обвиняемого квалифицировал как «основной не-
9*
259
достаток, который имеется в работе следственных органов НКВД и органов
нашей прокуратуры»106 и призвал следователей всемерно заботиться о сборе
объективных доказательств вины обвиняемого. «Ведь только при этом ус-
ловии, — совершенно справедливо говорил он, — можно рассчитывать на
успешность судебного процесса, на то, что следствие установило истину»107.
Правда, из дальнейших его рассуждений становится ясно, что Вышинского
в данном случае интересовало не столько установление истины, сколько
стремление избежать значительной опасности для суда. Ход рассуждений
прокурора Союза ССР таков: «Если все дело строится лишь на собственном
признании обвиняемого — если такое дело рассматривается судом и если
обвиняемый на самом процессе отказывается от ранее принесенного при-
знания, то дело может провалиться»108.
Конечно, было бы неправильно вообще отрицать значение личного при-
знания подсудимого. Но еще более опасно считать его «царицей доказа-
тельств». Ибо это признание может быть получено в результате действия
самых разных причин. И одна из самых губительных, это когда признание
получено под давлением следствия. В предыдущей главе я довольно под-
робно показал, как это делалось в ходе предварительного следствия. До-
кументы свидетельствуют, что следователями особых отделов НКВД была
разработана целая система воздействия на предаваемых суду лиц комнач-
политсостава с тем, чтобы они и на суде подтвердили свои прежние по-
казания. Тут в дело шло все — от фальшивых посулов «облегчить участь»,
обещаний пощадить жену и детей до всяческого запугивания и открытых
угроз беспощадной расправы.
Для того чтобы расстрельный приговор военной коллегии звучал более
весомо и как бы обоснованно, следователи особых отделов НКВД и военные
судьи стремились обвинить подследственных (подсудимых) в максимально
возможно большем количестве «контрреволюционных» преступлений, под-
падающих под «расстрельные» статьи уголовных кодексов РСФСР и других
союзных республик.
Начальник штаба 2-го кавкорпуса беспартийный 45-летний доктор во-
енных наук (много ли их тогда в РККА было?) комбриг С. И. Байло был
арестован в Киеве НКВД УССР 12 сентября 1937 г. За активное участие
в гражданской войне он был дважды награжден орденом боевого Красного
Знамени. За период с 1922 г. по 1934 г. аттестовался по службе только
положительно. А теперь вдруг арест. Чтобы «упечь» его наверняка, сначала
следователи НКВД, а затем военная коллегия Верховного суда СССР в
своем приговоре от 19 ноября 1937 г. признала комбрига Байло виновным
в том, что он якобы с 1921 г. являлся участником украинской контррево-
люционной националистической организации, с 1927 г. — военно-монар-
хической организации, а в 1936 г. вовлечен в военно-фашистский заговор.
Кроме того, ему был вменен еще шпионаж в пользу одного из иностранных
государств. Дважды краснознаменец Байло был доведен до такого состоя-
ния, что и на предварительном следствии и в суде «признался» во всех
этих мифических преступлениях. Приговорен к ВМН и 20 ноября 1937 г.
расстрелян. Реабилитирован посмертно 19 октября 1959 г.109.
25 января 1938 г. был арестован бывший военный атташе СССР в
Испании, трижды орденоносец комбриг В. Е. Горев. «Были сборы недол-
ги» — и уже 20 июня того же года приговором военной коллегии он был
признан виновным в том, что еще в 1925 году, находясь в Китае в качестве
военного советника, якобы входил в состав контрреволюционной троцки-
стской группы и принимал участие в предательской деятельности, направ-
ленной на поражение народно-революционной армии Китая. Далее он
обвинялся в том, что с 1935 г. является участником антисоветского военного
заговора. И, наконец, находясь в Испании в 1936—1937 гг., будто бы
принимал участие в предательской деятельности, направленной на пора-
жение республиканской армии Испании. К этому еще добавлялось обви-
нение в шпионской деятельности в пользу английской разведки с 1935 г.110.
При таком букете преступлений, да при признании Горевым всех этих
нагромождений (сначала отрицал) в ходе следствия и подтверждения на
суде, военная коллегия все это дело вместе с написанием и оглашением
НН
лионской деятельности в пользу английской разведки с 1935 г.110.
260
приговора сумела провернуть за 15 минут. Приговор для 1937 и 1938 го-
дов
нием военной коллегии в другом уже составе приговор этот
о заканчивает курсы марксизма-ленинизма при
— стандартный и однообразный — ВМН. В октябре 1956 г. опредсле-
вновь
открывшимся обстоятельствам»111 был отменен, комбриг Горев полностью
реабилитирован. Но все эти обстоятельства имели место и в 1938 году,
просто тогда военные судьи не хотели обращать на них никакого внимания.
А вот еще одна человеческая судьба. Никифор Александрович Полян-
ский (1894 г. р.), царицынский рабочий, в 1914 г. призван в армию и
там в мае 1916 г. вступил в ряды большевистской партии. В 1917 г.
активно участвует в революционной работе в родном Царицыне. Затем
командируется в Астрахань. В годы гражданской войны — начальник по-
литотдела, комиссар дивизии в XI армии. Награжден орденом боевого
Красного Знамени. В 1924—1929 гг. служит комиссаром дивизии в Горь-
ком, затем в Туле. Успешно заканчивает курсы марксизма-ленинизма при
ЦК ВКП(б). В 1931 г. вместе с другими наиболее перспективными по-
литработниками переводится на командную работу. В числе всего несколь-
ких человек назначается командиром дивизии в Костроме. В 1932—1934 гг.
слушатель и секретарь парторганизации Особого факультета Военной ака-
демии им. Фрунзе. Делегат X, XI, XIV, XV, XVI и XVII Всесоюзных
партсьездов. С 1934 г. командир 82-й стрелковой дивизии в г. Молотов.
В 1935 г. ему присваивается персональное военное (командное) звание
комбрига. И вот его арестовывают, обвиняют в участии в «военно-фаши-
стском заговоре», во вредительстве
коллегия Верховного суда СССР приговаривает его к ВМН. Приговор от-
менен 1 сентября 1956 г., а дело производством прекращено «за отсутст-
вием состава преступления»112.
Почти всем без исключения представ:
военной коллегии Верховного суда СССР лицам комначполитсостава инк-
риминировалось обвинение в участии (вариант: в активном участии) в «во-
енно-фашистском заговоре в РККА», ставившем (по стандартной
формулировке приговора) своей целью свержение диктатуры пролетариата
и реставрацию капитализма путем террора, государственной измены и под-
рыва мощи РККА. Поскольку всех этих обвиняемых судили по установ-
ленному 1 декабря 1934 г. донельзя упрощенному варварскому порядку
судопроизводства, то, естественно, на первое место ставилось обвинение в
терроризме. Достаточно было прозвучать слову «террорист» и сразу «суду
все ясно» — «вышка».
И вот ведь что странно и удивительно. Среди более чем двух тысяч
шш
юнаже. 9 августа 1938 г. военная
см в 1937—1938 гг. перед судом
изученных мною надзорных производств, мне удалось выявить лишь не-
сколько лиц высшего начсостава, которые обвинялись в участии в терро-
ризме по отношению к действительно убитому человеку, а именно —
С. М. Кирову. Прошло уже почти три года после его злодейского убийства,
убийца схвачен на месте преступления и скоропостижно расстрелян. Заодно
по обвинению в убийстве расстреляны еще многие десятки совершенно
безвинных, как теперь выяснилось, людей, сотни и тысячи полноводным
«кировским потоком» брошены в тюрьмы, лагеря, ссылку, на поселение,
высылку... А военная «юстиция» все еще рыщет и, представьте себе, оты-
скивает новых «злодеев». Судебным заседанием военной коллегии был при-
знан «участником антисоветской троцкистко-зиновьевской террористиче-
ской организации, совершившей злодейское убийство С. М. Кирова»
бывший начальник артиллерии Уральского военного округа беспартийный
комбриг И. Э. Блюм113. А 12 и 15 сентября 1937 г. судебным заседанием
военной коллегии в одном и том же составе (председательствующий —
Матулевич, члены: Зарянов и Жигур) точно по такому же обвинению
приговариваются к расстрелу бывший начальник строительно-квартирного
отдела ЗакВО комбриг Д. К. Забелин и бывший начальник АБТВ этого
же округа бригинженер О. Д. Петров114. Как показала дополнительная про-
верка в отношении комбрига Забелина, это смертельное по тем временам
обвинение «никакими материалами дела не подтверждено»115, но, очевидно,
Матулевича и К ° это волновало меньше всего. Им было важно, чтобы
подобное обвинение прозвучало и было бы зафиксировано и подтверждено
261
«признанием» жертвы. И, конечно же, всех их — к расстрелу. А потом
оказалось, что безвинно...
Наиболее часто применявшимся «террористическим» обвинением было
вменение участия в деятельности террористических групп, их организации,
в подготовке террористических актов против здравствующих руководителей
партии и правительства. Именно по таким обвинениям были в разное время
в 1937 г. приговорены к расстрелу бывший заместитель начальника Воен-
но-политической академии им. Толмачева дивизионный комиссар
И. С. Нижечек, бывший начальник ЦДКА (с 1935 г. — директор Большого
театра) бригадный комиссар В. И. Мутных («за создание троцкистской
террористической группы в ГАБТе»)116, заместитель коменданта Москов-
ского Кремля и начальник Управления коменданта Московского Кремля
дивизионный комиссар М. А. Имянинников (как участник «военно-терро-
ристического заговора в Кремле»), начальник кафедры военной истории
Военной академии им. Фрунзе, член партии с апреля 1917 г. комбриг Н. Ф.
Евсеев (как участник «антисоветской террористической казачьей организа-
ции»)117 и т. п.
Восемнадцатилетним юношей М. С. Дейч в октябре 1918 г. добровольно
поступил на службу в Красную Армию. Участвовал в гражданской войне,
в борьбе с басмачеством. С 1923 г. проходил службу в авиации на долж-
ностях пилота, командира отряда, эскадрильи, командира авиабригады. В
1936 г. в счет «1000» направлен для прохождения службы в Осоавиахим,
на должность начальника Центрального аэроклуба СССР. 5 августа 1937 г.
комбриг М. С. Дейч был арестован органами НКВД, а 28 октября этого
же года по приговору суда военной коллегии (Ульрих, Преображенцев,
Рутман) был признан виновным в том, что якобы являлся участником
контрреволюционной террористической организации и «готовил в системе
Центрального аэроклуба СССР создание террористической группы для со-
вершения терактов над руководителями ВКП (б) и Советского правитель-
ства 18 августа 1937 года»118 на Тушинском аэродроме в день воздушного
парада. Дейч во всем «признался». Приговорен к расстрелу. Реабилитирован
в апреле 1956 г.
По обвинению в подготовке террористических актов были осуждены в
1938 г. военной коллегией Верховного суда СССР бывший заместитель
командующего войсками МВО комкор Б. С. Горбачев, бывший военный
комиссар Томского артиллерийского училища С. И. Агейкин, бывший на-
чальник 10-го отдела Разведуправления РККА бригадный комиссар
А. П. Лозовский, бывший ответственный инструктор президиума Цент-
рального совета Осоавиахима СССР член большевистской партии с 1904 г.
комдив К. И. Калнин, бывший начальник штаба Военной академии меха-
низации и моторизации РККА комбриг Н. С. Рудинский, бывший началь-
ник Специального факультета Военной академии им. Фрунзе комбриг
Ж. К. Ульман119 и др.
Абсолютно «убойными» считались обвинения в подготовке покушения
на «железного наркома» (о «великом вожде и учителе» я уж не говорю).
По этим фальшивым, насквозь надуманным и сочиненным особистами вер-
сиям были приговорены к расстрелу один из героев гражданской войны,
трижды раненный на ее полях, награжденный двумя орденами боевого
Красного Знамени комдив Д. А. Шмидт (именно ему в свое время Эдуард
Багрицкий посвятил «Думу про Опанаса»), начальник штаба 10-го стрел-
кового корпуса комбриг В. Б. Евгеньев, дважды краснознаменец майор
Б. И. Кузьмичев. Судебное заседание военной коллегии Верховного суда
СССР (Орлов, Лернер, Суслин) 30 июня 1938 г. отправило на плаху быв-
шего военкома 21-й мехбригады (БВО) полкового комиссара Э. М. Хани-
на — среди инкриминируемых ему обвинений было и такое: «Подготовлял
террористический акт в отношении Наркома Обороны товарищ
ia Вороши-
лова»120. Расстрелян в тот же день; реабилитирован посмертно.
Одним из главных обвинений расстрельного приговора по отношению
к бывшему заместителю начальника разведотдела штаба ОКДВА майору
Г. И. Гилеву было то, что он якобы готовил теракт по отношению к
командующему этой армией Маршалу Советского Союза В. К. Блюхеру121.
262
Майора, конечно, расстреляли. И только через 19 лет этот приговор был
отменен, безвинно убитый реабилитирован, но уже посмертно.
Исключительно широко военными судьями (с подачи следователей осо-
бых отделов НКВД) применялось обвинение подсудимых в подготовке во-
оруженного восстания. Здесь были возможны самые различные вариации..
Многое зависело от должности, которую занимал подсудимый ранее, а глав-
ное от кругозора и полета фантазии следователей, членов военных трибу-
налов и военной коллегии Верховного суда СССР. 29 января 1938 г. был
арестован адъютант Маршала Советского Союза С. М. Буденного полковник
М. М. Аквилянов. 25 августа того же года его судит военная коллегия
Верховного суда СССР и «признает виновным в том, что он является уча-
стником антисоветского военно-фашистского заговора, ставившего своей
целью свержение советской власти путем вооруженного восстания и террора
над руководителями партии и Советского правительства»122 (из приговора).
Аквилянов осужден к расстрелу и приговор приведен в исполнение. Пози-
ция самого Буденного по этому вопросу пока не известна. Видно, молчал
не только тогда, но и после смерти Сталина, и даже после XX съезда. И
лишь 15 декабря 1961 г. Главная военная прокуратура возбудила вопрос
об отмене приговора и прекращении дела, «так как в настоящее время
установлено, что т. н. «военно-фашистского заговора» не существовало»123.
22 февраля 1962 г. М. М. Аквилянов реабилитирован посмертно.
Бывшему командующему Белорусским военным округом командарму
1 ранга И. П. Белову и бывшему начальнику Разведуправления РККА
комкору С. П. Урицкому вменялись в вину разработка плана восстания и
захвата власти в Москве, установление связи с американским генеральным
штабом и передача шпионских сведений амер
санской разведке124.
В приговоре военной коллегии от 29 августа 1938 г. бывший команду-
ющий войсками ПриВО комкор П. А. Брянских наряду со стандартным
для того страшного для Красной Арм:
И!
времени обвинением в принадлеж-
ности к «военно-фашистскому заговору» был еще обвинен и в том, что
будто бы «в соответствии с контрреволюционными целями проводил в
10 стрелковом корпусе подрывную вредительскую работу и подготавливал
корпус к участию в контрреволюционном перевороте с целью установления
военно-фашистской диктатуры...»125.
Вот
еще только несколько примеров,- как по этим надуманным, е
кими объективными доказательствами не подтвержденным обвинениям во-
енная коллегия отправляла в 1937—1938 гг. на смерть командиров и
политработников РККА. Бывшего начальника физподготовки РККА ком-
дива Н. В. Ракитина военная коллегия признала виновным в том, что
якобы он лично проводил подготовку к вооруженному восстанию частей
5-го мехкорпуса, которым он ранее командовал и имел для этой цели
конкретно разработанный оперативный план126. Были приговорены к рас-
стрелу командир 133-й мехбригады комбриг Я. К. Евдокимов по обвинению
в том, что он будто бы получил от Якира задание подготовить бригаду к
вооруженному восстанию против советской власти, и командир 54-й ско-
ростной бомбардировочной авиабригады 34-летний полковник Д. Д. Зимма
за то, что по заданию того же Якира готовил авиабригаду для выполнения
боевых задач в интересах заговора127.
Подобные обвинения инкриминировались и руководителям ряда воен-
но-учебных заведений. В приговоре по делу бывшего начальника Военной
III
<олы им. ВЦИК комбрига Н. Г. Егорова утверждалось, что он должен
был по плану заговора вывести вверенную его командованию школу «крем-
левских курсантов» для участия в вооруженном перевороте, а бывший на-
чальник штаба Военной академии химзащиты РККА полковник
Л. Н. Затонский — в том, что он разработал план участия этой академии
в вооруженном восстании против советской власти128.
Бывший командир 15 сд комбриг Д. И. Гудков обвинялся в том, что,
используя свое служебное положение, проводил подготовку частей вверен-
ной ему дивизии «к переходу во время войны на сторону заговорщиков,
противодействуя изъятию из этой дивизии антисоветски настроенного нач-
состава, через которых проводил пораженческую работу и популяризацию
51

263
руководителей заговора, врагов народа ТУХАЧЕВСКОГО, ЯКИРА и дру-
гих, являвшихся агентами иностранных разведок. Наряду с этим, подсу-
димый ГУДКОВ в своей контрреволюционной деятельности проводил
линию дискредитации политработников в частях, беря упор на ослабление
политической подготовки бойцов дивизии»129.
Командир 12-й танковой бригады (КВО) комбриг М. Я. Колесниченко
в многочисленных аттестациях характеризовался исключительно с положи-
тельной стороны, как дисциплинированный, волевой, энергичный, требо-
вательный и политически развитый командир, который, как сказано в
позднейшем заключении ГВП, «являлся образцом лучшего командира Со-
ветской Армии»1*0. Но вот 10 мая 1938 г. сотрудники особого отдела НКВД
арестовывают его, выбивают из него «признательные» показания, на основе
которых военная коллегия в своем заседании от 2 октября 1938 г. признает
его виновным в том, что он якобы являлся участником антисоветской во-
енно-националистической украинской организации, ставившей своей целью
путем вооруженного восстания отторгнуть Украину от СССР и установить
буржуазно-фашистский строй131, и приговорен к ВМН. Реабилитирован по-
смертно в декабре 1957 г.
Очевидно, устав от шаблонного обвинения в подготовке вооруженного
восстания, члены военной коллегии нередко предъявляли и такое своеоб-
разное обвинение: мол, в будущей войне вы собирались перейти на сторону
фашистов и империалистов. Среди целой кучи «расстрельных» обвинений
бывшему военкому 12 ск дивизионному комиссару Д. Д. Плау фигуриро-
вало и такое — он «готовил переход корпуса на сторону фашизма»132. Вы-
сокопоставленных судей из военной коллегии отнюдь не смущало, что
речь-то шла о корпусе, который тогда дислоцировался в Приволжском во-
енном округе. Или они уже тогда предвидели, что фашисты дойдут до
Волги и «предатель-комиссар» осуществит свой «изменнический план»?
Не забывали судьи и об Японии. Бывший командующий ВВС Тихо-
океанского флота комдив Л. И. Никифоров был обвинен в том, что якобы
подготовлял в военное время бомбежку своих кораблей и перелеты само-
летов на сторону противника133 (здесь до Японии хоть ближе было, чем
из ПриВО до Германии). А быв
укрепрайона полковник П. Ф. Янушкевич был расстрелян за то, что он,
по закрепленному в официальном — от имени Союза ССР — приговоре
военной коллегии, «готовился к сдаче японцам во время нападения на
СССР главной базы Тихоокеанского флота»134.
В- обвинительных приговорах использовались и другого рода варианты.
Бывший помощник начальника 1-го отдела Управления начальника артил-
лерии РККА полковник А. П. Мухин обвинен в том, что должен был обес-
печить повстанцев артиллерийскими орудиями и боеприпасами к ним135.
Довольно
встанческих» организаций и групп. Бывший член Военного совета ЗабВО
корпусной комиссар В. Н. Шестаков был признан виновным в том, что
готовил повстанческие кадры для вооруженного восстания, а начальник
штаба и врид командующего Приморской группой войск ОКДВА комдив
А. Ф. Балакирев — в том, что якобы разрабатывал оперативные планы
войны с расчетом на создание условий для поражения Красной Армии,
насаждал в пограничных районах диверсионно-повстанческие группы для
использования их против Красной Армии и давал задания другим участ-
никам заговора провоцировать на границе вооруженные конфликты с целью
вызова нападения Японии на Советский Союз136. «Создавал повстанческие
организации», согласно приговору военной коллегии, и член Военного со-
вета КБФ корпусной комиссар Г. А. Зиновьев, а «боевые повстанческие
группы» — начальник управления авиации Центрального совета Осоавиа-
хима СССР, награжденный двумя орденами боевого Красного Знамени,
комдив Н. М. Уваров137. В организации повстанческих групп был обвинен
и бывший секретарь партийной комиссии Бурят-Монгольской кавбригады
И. П. Андреев138.
Одним из самых расхожих обвинений, наверняка «обеспечивавшим»
расстрельный приговор, было обвинение в шпионаже. В те поистине кош-
й начальник штаба Владивостокского
гроко вменялось обвинение в создании различного рода «по-
HI 1
264
марные времена следователи особых отделов НКВД и военные судьи дей-
ствовали по весьма простой, можно даже сказать, примитивной схеме. Объ-
являли того или иного командира, политработника шпионом и требовали,
чтобы он доказал, что он не шпион. Давным-давно известный метод: до-
кажи, что ты не верблюд. То, что бремя доказательства лежит на истце,
на обвинителе — судьи и слышать не хотели. Хотя они прекрасно знали,
что соответствующие компетентные органы в Советском Союзе вели тща-
тельнейший учет не только действовавших шпионов, но и всех могущих
только подумать об этом. Все эти данные бережно хранились в Особом
архиве НКВД СССР. Но мне не удалось выявить ни одного случая, чтобы,
осуждая на смерть «за шпионаж», судьи в 1937—1938 гг. поинтересовались
бы мнением государственной организации, специально занимавшейся этой
проблемой.
Обвинение в шпионаже в пользу иностранных разведок фигурировало
уже на закрытом судебном процессе по делу Тухачевского, Уборевича,
Якира и др. В научной, а особенно в публицистической литературе широко
освещался вопрос о так называемой «Красной папке» — подготовленных
спецслужбами нацистской Германии фальсифицированных материалах о
сотрудничестве Тухачевского с германской разведкой. Подробно расписывая
всю эту авантюрно-криминальную историю, некоторые авторы забывают
сказать о том, что на процессе Тухачевского и других эта папка не фи-
гурировала. Очевидно, Сталин не рискнул выпустить эту явную «липу» на
процесс, где в качестве судей выступали Алкснис, Белов, Блюхер, Дыбенко,
Каширин, Шапошников и др. Учел он, очевидно, и то, что к обвинению
в шпионаже кадровые военные относятся особенно болезненно и будут вся-
чески стараться доказать несостоятельность представленных обвинением до-
кументов. Не было гарантий, что и состряпавшие фальшивку немецкие
спецслужбы непременно будут молчать. Поступили проще: совершенно го-
лословно объявили их
III
тонами.
При вменении шпионажа судьи (вслед за следователями особых отделов
НКВД) нередко руководствовались и такой убийственной, по их мнению,
«логикой». Если подсудимый командир по национальности поляк, то он
почти автоматически зачислялся в польские
НН
ионы, латыш — в латыш-
ские, эстонец — в эстонские, ну а немец, конечно же, в германские. Об-
винение в шпионаже было дополнительным довеском для принятия
расстрельного приговора. Так в судебных заседаниях военной коллегии Вер-
ховного суда СССР совершенно бездоказательно были объявлены шпионами
в пользу той или иной зарубежной разведки заместитель начальника Ге-
нерального штаба РККА комкор В. Н. Левичев (якобы был связан с ру-
ководством германской армии и передавал за границу сведения
оперативно-мобилизационного характера)139, а заместитель командующего
ОКДВА комкор М. В. Сангурский — в шпионаже в пользу японской армии.
Кстати замечу, что в деле Сангурского зафиксировано его показание о
том, что за антисоветскую диверсионно-вредительскую и
III
тионско-терро-
ристическую деятельность центром право-троцкистской организации в ДВК
было получено от японской разведки около трех миллионов рублей140. Судя
по изученным мною документам, к подобным обвинениям в получении
«иудиных сребреников» даже в те годы прибегали довольно редко.
Были признаны военной коллегией как шпионы бывший начальник 2-го
отдела Разведуправления РККА комдив О. А. Стигга («выдал зарубежную
агентуру Разведупра»), осужденный в феврале 1939 г. бывший начальник
ГУЛАГа НКВД СССР дивинтендант И. И. Плинер («передавал секретные
сведения о количестве лагерей НКВД и заключенных»), командир 5-го
авиакорпуса комдив В. С. Коханский, командир 51 сд комбриг Н. А. Про-
копчук, помощник начальника кафедры Военной академии Генштаба РККА
комбриг А. Д. Малевский141 и др.
Казалось бы, что шпионства в пользу даже одной зарубежной разведки
вполне достаточно для истребления оного предателя. Но, очевидно, понимая
шаткость своих обвинений, следователи НКВД, а за ними и члены военной
коллегии «для увесистости» усердствовали «в обвинении» подсудимых в
II
пионаже в пользу разведок сразу нескольких стран. Командир 48 сд ком-
265
бриг Д. М. Ковалев, член большевистской партии с 1917 г., за все время
службы в Красной Армии характеризовался только с положительной сто-
роны как энергичный, морально устойчивый, преданный своему делу ко-
мандир РККА. Награжден орденом Ленина, двумя орденами боевого
Красного Знамени и орденом Красной Звезды. Набор наград Родины —
редкостный по тем временам. И вот боевой 40-летний комбриг был доведен
до того, что «признался»: с 1928 г. он
юн японский, с 1935 г. — не-
мецкий, а находясь в 1937 г. в Испании, передавал шпионские сведения
германским разведорганам142. Бывший член Военного совета САВО член
1111(4
партии с 1907 г. дивизионный комиссар Ф. Д. Баузер был признан судеб-
ным заседанием военной коллегии шпионом германским и латвийским143;
бывший помощник инспектора кавалерии РККА беспартийный комбриг
Б. К. Верховский — в том, что якобы с 1917 г. являлся агентом герман-
ской, ас 1918 г. — и английской разведок.
Но и этого все было мало. Доброволец-красногвардеец с декабря 1917 г.,
выращенный советской властью до должности военного атташе в Китае,
комкор Э. Д. Лепин был «признан виновным» в том, что он шпион лат-
вийский, затем — английский и, наконец, японский144. Агентом японской,
немецкой и французской разведок «признали» бывшего начальника отде-
ления Разведуправления РККА полковника И. Г. Германа145.
Арестованный 2 февраля 1938 г. командующий войсками Закавказского
военного округа комкор Н. В. Куйбышев приговором военной коллегии
Верховного суда СССР от 1 августа 1938 г. был признан виновным в
руководстве диверсионно-вредительской работой, а также в том, что яв-
лялся агентом германской, польской, литовской и японской разведок146. Как
показала дополнительная проверка в 1956 г., Особый архив МВД СССР и
отдел оперативного учета КГБ при Совете Министров СССР никакими
сведениями о принадлежности Н. В. Куйбышева к разведорганам выше-
названных государств не располагали. Да они и не могли ими располагать,
так как их в природе не было. Но тогда — летом 1938 г. — у суда военной
коллегии тоже не было никаких объективных доказательств, но зато име-
лись «признательные» показания самого комкора Н. В. Куйбышева, данные
им и на предварительном следствии, и в судебном заседании147. А что
прикажете делать с признавшимися шпионами разведок четырех госу-
дарств? Только расстреливать. Что и было проделано в день вынесения
приговора военной коллегии. И вот возникает вопрос: до какой же степени
уничтожения личности надо было довести человека, чтобы родной брат
крупного и прославленного на всю страну деятеля ВКП(б) и Советского
государства — Валериана Куйбышева, — сам — видный военный деятель,
награжденный тремя орденами боевого Красного Знамени, комкор, — мог
так клеветать на самого себя?
Своеобразным рекордом
••••
иономании можно считать дело одного из
самых известных авиационных начальников середины 30-х годов. Коман-
дующий воздушной армией, дважды орденоносец комкор В. В. Хрипин был
сотрудниками Особого отдела ГУГБ НКВД СССР Н. Г. Николаевым (Жу-
рид) и 3. М. Ушаковым (Ушимирским) забит до того, что сам себя признал
(а затем и судебное заседание военной коллегии Верховного суда СССР
подтвердило и закрепило в приговоре «Именем Союза ССР») агентом целой
кучи иностранных разведок: с 1920 г. — французской, с 1922 г. — гер-
манской, с 1932 г. — итальянской, а также английской, чехословацкой и
польской148. Последующая проверка в 1956 г. показала, что все эти утвер-
ждения — болезненные измышления злонамеренной воли следователей и
судей. А тогда комкор Хрипин был немедленно расстрелян. Реабилитирован
посмертно 14 июня 1956 г.
Чуть ли не каждому судимому «участнику военно-фашистского заговора
в РККА» вменялась в вину и вербовка новых членов этого заговора. В
заседании 5 октября 1937 г. военная коллегия Верховного суда СССР за-
писала в приговоре, что
заместитель начальника политуправления
ХВО корпусной комиссар Н. А. Савко якобы лично завербовал в этот
заговор 15 человек149. В основу обвинения бывшего члена Военного совета
МВО корпусного комиссара Б. У. Троянкера были положены полученные
266
после соответствующей обработки показания тринадцати уже арестованных
командиров и политработников и его собственные (если судить по архи-
вно-следственному делу) «признания», в которых он назвал около 50 че-
ловек, завербованных им новых заговорщиков150. Как показала дополни-
тельная проверка, все эти заявления оказались несостоятельными,
ложными. Но это потом, а тогда оба корпусные комиссары были пригово-
рены к расстрелу.
Одной из почти постоянных составляющих обвинительных заключении,
а затем и приговоров было обвинение в диверсионно-вредительской дея-
тельности. Обычно оно было совершенно голословным, никаких конкретных
фактов не содержало. Но иногда его пытались подкрепить то ли фактами,
то ли какими-то реальными, по мнению следователей и судей, действиями
подсудимых. Например, в обвинительном заключении на бывшего замести-
теля начальника Главного Морского штаба РККФ флагмана 2 ранга
В. П. Калачева утверждалось, что Калачев по заданию начморси флагмана
флота 1 ранга В. М. Орлова и флагмана 1 ранга И. М. Лудри «сорвал
разработку программы кораблестроения, задержал разработку вопроса раз-
вертывания Тихоокеанского флота, составил нереальный план оргмеропри-
ятий и поддерживал вредительское строительство баз»151. В ходе
дополнительной проверки это обвинение Калачева было опровергнуто за-
ключениями Главного штаба Военно-Морского флота Министерства оборо-
ны СССР от 18 апреля и 13 мая 1955 г. Но тогда — 14 июня 1938 г. —
военной коллег
Верховного суда СССР был «недосуг» разбираться в до-
5IS
казательности, истинности тех или иных обвинений, и трое судей (Орлов,
Преображенцев, Жагров) преспокойно приговорили Калачева к расстрелу.
Реабилитирован посмертно 20 августа 1955 г.
Бывший начальник отдела артиллерийских баз Артуправления РККА
комдив Ф. И. Ольшевский 9 декабря 1937 г. был признан военной колле-
гией виновным в том, что якобы проводил вредительскую работу и создал
на ряде складов диверсионные группы, которые готовили взрывы этих скла-
дов. Из дела видно, что все обвинения комдива основаны лишь на его
«признательных» показаниях на предварительном следствии и в судебном
заседании. Каких-либо других доказательств «преступной деятельности»
комдива в материалах дела не имеется152. Командир 24-й кавдивизии ком-
бриг П. И. Антонов той же коллегией признан виновным в том, что «про-
водил вредительство в дивизии по снабжению ее боеприпасами, приводил
в негодное состояние оружие и выводил из строя конский состав»153. Как
это проделывал командир дивизии лично, уму непостижимо. А тогда он
«признался» — и — расстрел.
Но военная коллегия Верховного суда была способна и на большее.
Так, бывшему начальнику АБТВ ХВО комбригу А. Е. Скулаченко она
вменила то, что он якобы осенью 1936 г. осуществил диверсионный акт
на складе АБТ-130, а в феврале 1937 г. готовил поджог мастерской154. Ни
больше, ни меньше. И, конечно, расстрел. Бывший командир 85-го арт-
полка полковник К. М. Чедиа 29 июля 1938 г. был судебным заседанием
военной коллегии Верхсуда СССР (Зарянов, Алексеев, Микляев) признан
виновным в том, что он «портил материальную часть артиллерии полка,
срывал "'строительство казарм и конюшен, выводил из строя конский состав
и провел ряд других вредительских актов, направленных на срыв боевой
подготовки полка»155.
2 октября 1937 г. военная коллегия Верховного суда СССР судила быв-
шего командира 122 сп 41 сд 7 ск полковника А. Д. Чебанова. Главное
обвинение: участник антисоветского военно-фашистского заговора и дивер-
сионно-вредительская деятельность. В приговоре суда по делу Чебанова
указано, что по его заданию 9 августа 1937 г. был совершен диверсион-
но-бактериологический акт на пищевом блоке полка, в результате которого
около 400 военнослужащих подверглись желудочно-кишечным заболевани-
ям. Казалось бы, совершенно дикое обвинение по отношению к командиру
полка. Но на предварительном следствии командир полка, член ВКП (б) с
1918 г. Чебанов показал, что этот диверсионно-бактериологический акт он
совершил. И не в одиночку» а по согласованию с командиром 41 сд ком-
267
бригом Г. Д. Волковым и начподивом Гусаровым. Бред какой-то, скажет
современный читатель. А тогда, в октябре 1937 г., Чебанов был осужден
к расстрелу. В ходе проведенной в 1957 г. дополнительной проверки было
установлено, что вспышка желудочно-кишечных заболеваний в 122 сп дей-
ствительно имела место 9 августа 1937 г. Расследованием этого случая
тогда же занималась специальная комиссия, которая дала заключение, что
непосредственными виновниками этого «ЧП» явились повар-инструктор То-
карчук, завпродскладом Кайдаш и медицинские работники, которые допу-
стили выдачу для приготовления пищи недоброкачественного мяса. Из
заключения этой комиссии усматривается также, что самого Чсбанова в
это время вообще не было в полку156.
Любое чрезвычайное происшествие в войсках расценивалось не иначе
как диверсия заговорщиков. Бывшего командира 18-й мехбригады комбрига
В. Г. Грачева приговорили к расстрелу за то, что якобы по его заданию
«участники заговора» летом 1937 г. в бригадной столовой организовали
массовое, повлекшее тяжелые заболевания, отравление красноармейцев157;
бывшего командира 81 сд комбрига Н. И. Андросюк — за то, что через
посредство старшего врача Ширяева «провел отравление красноармейцев
242 сп, путем выдачи негодной пищи»158; бывшего начальника Биотехни-
ческого института РККА диввоенврача И. М. Великанова — за то, что по
заданию Тухачевского «проводил вредительство в области бактериологиче-
ского вооружения и подготовлял отравление населения г. Москвы путем
заражения пищевых продуктов»159 и т. д. и т. п.
И какие только обвинения не придумывали поднаторевшие в безнака-
занном человекоубийстве и не чуждые фантазии следователи НКВД, члены
военной коллегии Верхсуда СССР и члены военных трибуналов? Быв
ли
начальник штаба авиационной армии комбриг Н. Г. Андрианов, по его
«признанию», вместе с командующим армией комкором Хрипиным и нач-
поармом корпусным комиссаром Гринбергом проводил мероприятия, на-
правленные на увеличение численности неисправных самолетов160. Одним
из оснований расстрельного приговора широко известному в РККА бывше-
му командиру 47-й авиадесантной бригады комбригу Ф. Ф. Кармалюку
явились показания свидетелей Левашова, Черноусова, Синякова и Котля-
рова, расценивших как «вредительство» то, что, по их утверждению, Кар-
малюк форсировал боевую и физическую подготовку личного состава
бригады и зачастую для этой цели использовал часы, намеченные для
политработы, а также много времени отводил для стрелковой подготовки.
Человеку благодарность надо выносить за столь ревностное отношение к
повышению боеготовности вверенной его командованию первой в РККА
авиадесантной бригады, а военная коллегия Верховного суда СССР приго-
варивает его к расстрелу161.
Награжденный в 1936 г. орденом Ленина командир учебного батальона
133-й мехбригады капитан Г. М. Абрампольский в 1937 г. приговорен к
расстрелу за то, что «сознательно срывал боевую подготовку батальона»162.
По обвинению в срыве партийно-политической работы, сокрытии от раз-
облачения троцкистских кадров осуждены к расстрелу первый начальник
Политуправления РККФ корпусной комиссар М. Р. Шапошников, замести-
тель командующего Приморской группы войск ОКДВА по политчасти кор-
пусной комиссар С. А. Скворцов, военный комиссар корпуса ВУЗ ЛенВО
дивизионный комиссар В. В. Серпуховитин, начальник Высших военно-
политических курсов Политуправления РККА бригадный комиссар
С. А. Сухотин163 и др.
Работников военной печати отстреливали в основном по обвинению в
том, что они скрывали поступавший в редакции материал, «изобличавший
врагов народа» (начальник культпросветотдела ПУ РККА бригадный ко-
миссар Н. Т. Тутункин, ответственный редактор окружной красноармей-
ской газеты Киевского военного округа «Красная Армия» батальонный
комиссар П. Я. Ивангородский, заместитель редактора газеты «Красноар-
мейская звезда» (СибВО) старший политрук Е. М. Плост164 и др.).
Как одно из оснований применения ВМН к бывшему члену Военного
совета ВВС РККА бригадному комиссару В. Г. Кольцову фигурировало и
268
то, что «он в 1928 году участвовал в антипартийной белорусско-толмачев-
ской группировке»165.
Дело доходило до того, что в вынесенном военным трибуналом СибВО
расстрельном приговоре начальнику разведки учебного дивизиона 71-го
артполка старшему лейтенанту В. Ф. Стрюлькову в качестве «полновесных»
оснований для его физического уничтожения «Именем Союза Советских
Социалистических Республик» фигурировали и такие: руководя политза-
нятиями, выхолащивал политическое содержание; или — упоминал в раз-
говоре о прошлых заслугах Пятакова, Радека и других, впоследствии
репрессированных, лиц166.
Читаешь такое сейчас, через 60 долгих лет после этих ужасов, и не-
вольно содрогаешься. И от того, как легко партия и правительство «пускали
в распыл» командиров и политработников РККА, её красноармейцев, лей-
тенантов и вплоть до Маршалов Советского Союза, чуть ли не накануне
рокового вторжения германского вермахта и как это гибельно аукнулось в
трагедии Сорок первого года. Содрогаешься и от того, что во всех этих
диких обвинениях, во всей этой бредятине большое количество подсудимых
«признавались». По крайней мере, так было во всех вышеприведенных
конкретных ситуациях. Очевидно, без всякой натяжки можно утверждать,
что абсолютно подавляющее большинство советских военных судей в 1937—
1938 гг., охваченное пароксизмом партийно-государственной истребитель-
ной охоты за «врагами народа» и дрожащее за собственное бренное
существование, главную задачу суда видело только в одном: создать в
судебном заседании такие условия, чтобы можно было записать в протоколе
этого заседания: «Виновным себя признает, показания, данные на предва-
рительном следствии, подтверждает». И затем скоропостижно (чего, мол,
рассусоливать — «суду и так всё ясно!» принять и огласить смертный при-
говор.
И все же в суде «признавались» далеко не все. Вынужденные прежде
всего из-за немыслимых условий предварительного следствия дать (подпи-
сать) «признательные» показания, многие и многие бывшие крупные во-
енные работники, в том числе и ставшие известными армии и стране еще
со времен гражданской войны, нашли в себе силы и волю решительно
отказаться в судебном заседании от «признания» в несовершенных ими
преступлениях. К настоящему времени мне удалось выявить около 300 та-
ких смелых людей. Среди них:
—. Армейские комиссары 2 ранга М. П. Амелин, Я. К. Берзин, А. С. Бу-
лин, А. И. Мезис, Г. А. Осепян.
— Комкоры М. И. Алафузо, С. Н. Богомягков, П. А. Брянских,
Л. Я. Вайнер, М. И. Василенко, Я. П. Гайлит, А. И. Геккер, В. М. Гиттис,
Б. С. Горбачев, Ф. А. Ингаунис, Н. В. Лисовский, М. П. Магер (дважды),
С. А. Меженинов, Я. 3. Покус, С. А. Пугачев, С. А. Туровский, Л. Я. Уг-
рюмое.
— Корпусные комиссары М. Я. Апсе, И. М. Гринберг, Л. Н. Мейер-
Захаров, И. Г. Неронов, А. П. Прокофьев.
— Коринтенданты А. И. Жильцов, Д. И. Косич.
— Комдивы Л. П. Андрияшев, Ю. Ю. Аплок, Н. Н. Бажанов, Б. И. Ба-
зенков, Ж. К. Блюмберг, Г. Г. Бокис, М. Ф. Букштынович, Ф. В. Васильев,
А. М. Вольпе, В. Ф. Грушецкий, Е. Е. Даненберг, С. И. Деревцов, В. П. До-
бровольский, И. 3. Зиновьев, А. А. Инно-Кульдвер, И. И. Карклин,
Г. И. Кассин, Ж. И. Лаур, И. Ф. Максимов, А. К. Маль
III
ев, Л.
И. Ни-
кифоров, М. М. Ольшанский, А. Г. Орлов, Н. В. Ракитин, Е. Н. Сергеев,
Д. Ф. Сердич, К. X. Супрун, А. И. Тарасов, П. П. Ткалун, И. Я. Хоро-
шилов, И. Ф. Шарсков. •
Кроме того, в ходе исследования выявлено, что в судебных заседаниях
военной коллегии Верховного суда СССР и военных трибуналов отказались
от ранее вынужденных «признательных» показаний и заявили о полной
своей невиновности в инкриминируемых им следователями особых отделов
НКВД преступлениях (по неполным данным) 16 дивизионных комиссаров,
51 комбриг, 26 бригадных комиссаров, 7 бригинженеров, 7 бригвоенюри-
стов, 81 полковник, 15 полковых комиссаров, 14 майоров, 8 батальонных
269
йся «партийной совестью» Красной Армии, он
комиссаров, 7 капитанов. Были среди отказавшихся также старшие полит-
руки, старшие лейтенанты, лейтенанты и даже красноармейцы.
Почти каждый из тех, кто в судебном заседании отказывался от под-
писанных им на предварительном следствии «признательных» показаний,
пытался объяснить суду, почему он раньше «признался», а теперь отказы-
вается. Объяснения звучали самые разные. Некоторые просто констатиро-
вали факт, что они оговорили себя и своих боевых товарищей (армейский
комиссар 1 ранга П. А. Смирнов, корпусной комиссар И. М. Гринберг и
др.). Другие факт оговора (по сути — клеветы) оценивали как самое боль-
шое свое преступление (комкор С. А. Туровский и др.). Многие заявляли
суду о том, что «признательные» показания в ходе предварительного след-
ствия они дали (подписали) «под влиянием мер физического воздействия»167
(армейский комиссар 2 ранга А. И. Мезис, дивизионный комиссар
И. И. Кропачев и др.).
Бывало и так, что, понимая всю неблаговидность, очевидную безнрав-
ственность совершенного ими оговора, подсудимые пытались как-то «само-
оправдаться», смягчить свою личную вину в совершении явно аморального
поступка. Бывший заместитель начальника Генштаба РККА комкор
С. А. Меженинов, если верить записи в протоколах судебного заседания,
виновным себя не признал и заявил, что «он врал на себя, на Красную
Армию. Думал, что своими показаниями на предварительном следствии он
принесет пользу Красной Армии»168. Некоторые доказывали на суде, что в
стремлении «дожить до суда», оговаривали себя, умышленно излагая в по-
казаниях противоречившие действительности выдумки (комкор С. Н. Бо-
гомягков, корврач М. И. Баранов169 и др.).
Находились и такие, которые признавались в решающей роли инстинкта
самосохранения. Пожалуй, наиболее откровенно сказал об этом на суде
бывший заместитель начальника Политуправления РККА армейский ко-
миссар 2 ранга Г. А. Осепян. Большевик с подпольным стажем, на протя-
жении многих лет считав!
в судебном заседании виновным себя не признал, от данных ранее «при-
знательных» показаний отказался и заявил, что «он на предварительном
следствии оговорил себя и многих других командиров, причем это сделал,
чтобы ложным оговором других командиров спасти свою жизнь»170.
Какое-то количество представших перед судом военной коллегии ко-
мандиров прямо заявляли о том, что свои «признательные» показания на
предыдущем этапе дали «вследствие психологического истощения» (бригад-
ный комиссар Н. И. Бородин), «подписал их, не отдавая себе отчета»171
(полковник В. А. Ал у тин). А бывший председатель Артиллерийского ко-
митета и начальник научно-технического отдела Главного артуправления
РККА, участник гражданской войны, делегат X съезда РКП (б), краснозна-
менец бригинженер Я. М. Железняков в судебном заседании военной кол-
легии 5 ноября 1937 г. виновным себя не признал, заявив, что прежние
свои показания давал в состоянии «невменяемости»172. Тем не менее су-
дебное заседание военной коллегии (Голяков, Зарянов, Преображенцев)
преспокойно приговорили его к расстрелу. Реабилитирован посмертно в
1956 г.
Если при осуждении «сознавшихся» «заговорщиков» у членов военной
коллегии могло сохраняться хоть какое-то подобие правосудности пригово-
ра, то при отказе подсудимого от своих прежних, вырванных следователями
НКВД, показаний, даже видимости обоснованности обвинительного приго-
вора по сути не оставалось, ибо обвинение попросту рассыпалось. Тем не
менее и всех таких мужественных «отказчиков» военная коллегия в 1937—
1938 гг. совершенно бестрепетно обрекала на смертную казнь.
Один из героев гражданской войны, четырежды раненный и трижды
награжденный орденом боевого Красного Знамени комкор Б. С. Горбачев
был арестован еще 3 мая 1937 г. Его били. Выбили «признание». На суде
3 июля он решительно отказался от незаконно полученных от него «при-
знательных» показаний. Однако военная коллегия без объективных дока-
зательств признала его виновным в том, что он якобы являлся участником
военно-фашистской террористической организации и, будучи заместителем
270
ь бы помогало обвинению.
5Ш
I» не срабатывали,
командующего войсками Московского военного округа, подготовлял воору-
женное выступление в Московском Кремле173. В тот же день расстрелян.
Реабилитирован посмертно.
И вот тут возникает вопрос: на каком же юридическом основании без-
жалостная советская военная Фемида выносила не просто обвинительный,
а расстрельный приговор? У тогдашних военных судей излюбленной в этом
случае была такая формулировка: «От своих прежних признательных по-
казаний отказался, но изобличается показаниями других лиц, проходящих
по другим делам». Что это были за показания и как они добывались (а
нередко и прямо фальсифицировались) подробно рассмотрено в третьей
главе. Неукоснительно руководствуясь принципом бессмертного Плюшкина
(«в хозяйстве всякая веревочка пригодится»), члены военной коллегии Вер-
ховного суда не брезговали ничем. Л]
Бывший командир 15-й тяжело-бомбардировочной авиабригады беспар-
тийный комбриг А. А. Житов на судебном заседании категорически заявил,
что ни в каком антисоветском заговоре никогда не состоял и ничего не
знал о его существовании. Но военная коллегия Верхсуда СССР, опираясь
лишь на непроверявшиеся в суде показания арестованного Розенблата, при-
говорила комбрига Житова к расстрелу. Реабилитирован посмертно в
1956 г.174. Одним из оснований осуждения бывшего председателя военного
трибунала СКВО бригвоенюриста Я. К. Жигур были и свидетельские по-
казания некоего Афанасьева. О степени их достоверности можно судить по
такому отрывку из его собственноручных признаний: «Не имея фактов, я
не могу утверждать, но уверен, что ЖИГУР был активным участником
контрреволюционной латышской организации — уж очень он тесно был
связан с ТАУРИНЫМ, БИТТЕ, ЧАКСТЕ и др.»175.
Но нередко бывало и так, что даже такие явно надуманные, а зачастую
и просто сфальсифицированные показания «других л
лопались (а иногда их и вообще не было). Старший инспектор Политуп-
равления РККА дивизионный комиссар Ф. Л. Блументаль был арестован
23 июля 1937 г. по ордеру, подписанному заместителем наркома внутрен-
них дел СССР М. П. Фриновским, без санкции прокурора и при отсутствии
материалов, которые могли бы явиться основанием к его аресту. Судя по
материалам дела Блументаль сопротивлялся более трех месяцев. И в деле
хранится лишь один протокол его допроса — от 25 октября 1937 г. Отпе-
чатан на машинке, подписан Блументалем, а также лицами, производив-
шими допрос: начальником 7-го отделения 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР
капитаном госбезопасности Малышевым и его заместителем — старшим
лейтенантом госбезопасности Гринбергом. Здесь напечатано, что Блумен-
таль признал себя участником заговора. В основу обвинения Блументаля
были положены также показания армейских комиссаров 2 ранга Осепяна
и Векличева и корпусного комиссара Родионова.
Однако в судебном заседании военной коллегии Верховного суда СССР
9 декабря 1937 г. (Голяков, Преображенцев, Рутман) Блументаль и Осепян
отказались от данных на предварительном следствии показаний, как от
ложных. Что же касается показаний Векличева и Родионова, то последу-
ющая проверка их дел показала, что они никаких показаний о Блументале,
как об участнике военно-фашистского заговора, вообще не делали. Было
установлено также, что в их делах нет подлинных протоколов допроса,
копия которых приобщена к делу по обвинению Блументаля. Что же ос-
тается, в чем можно было бы обвинить дивизионного комиссара Блумен-
таля? А ничего. Но это не смутило членов военной коллегии,
председательствующего в судебном заседании диввоенюриста И. Т. Голя-
кова (вскоре выдвинутого на пост председателя Верховного суда СССР) —
Блументаль был приговорен к расстрелу. Реабилитирован посмертно 14 мая
1955 г.176
Из огромного количества случаев подобного, позднее юридически уста-
новленного неправосудного осуждения не признав:
РККА членами военной коллегии Верховного суда СССР в 1937—1938 гг.
приведу еще лишь три примера. В декабре 1937 г. судили бывшего коман-
дира 92-й авиабригады (Московская зона ПВО) 33-летнего беспартийного
ж вину лиц начсостава
271
полковника П. М. Монархо. Обвинение стандартное по тем временам —
участник военно-фашистского заговора. Однако объективных доказательств
ни у следователей НКВД, ни у суда — никаких. Имеется только «джен-
тльменский набор» — полученные в ходе предварительного следствия по-
казания ряда свидетелей и «признание» самого подследственного. Но в
судебном заседании 15 декабря и сам Монархо и свидетели Аксаков и
Малышев от своих прежних показаний отказались. Как всегда, судьи во-
енной коллегии (Голяков, Ждан и Климин) ни с чем считаться не хотят —
они слепы и беспощадны и приговаривают командира авиабригады к рас-
стрелу. Приговор этот отменен лишь в 1956 г.177.
10 февраля 1938 г. начальником особого отдела НКВД Белорусского
военного округа Завадским был арестован командир 5-го кавкорпуса ком-
бриг Д. А. Вайнерх-Ванярх. Один из героев гражданской войны, награж-
денный тремя орденами боевого Красного Знамени, он обвинялся теперь в
том, что якобы являлся участником военно-фашистского заговора и про-
водил вредительскую деятельность. Все обвинение основывалось на полу-
ченных от комбрига в ходе предварительного следствия «признательных»
показаниях и «уличающих» показаниях арестованных по другим делам Ша-
лимова, Якимовича и Никитина. И вот 30 июня 1938 г. — суд военной
коллегии Верховного суда СССР. Трижды краснознаменец в судебном за-
седании от своих прежних показаний отказался и заявил, что участником
заговора не был. Шалимов и Якимович в судебном заседании также отка-
зались от своих показаний и виновными себя не признали. Никитин же
об участии Вайнерха в военном заговоре показывал якобы со слов Уборе-
вича, но Уборевич год назад расстрелян, а по имеющимся в его деле по-
казаниям Вайнерх вообще не проходит178. Казалось бы все. У суда нет ни
малейшей зацепочки, не то что объективных доказательств. А их ему и
не надо. Комбриг приговаривается к расстрелу. Вот такой был военный
«советский суд».
Начальник финансового отделения финотдела МВО интендант 1 ранга
А. Ф. Рогунов был арестован 15 марта 1938 г. В приговоре военной кол-
легии Верховного суда СССР от 20 сентября 1938 г. сказано, что обвинение
Рогунова основывается на показаниях Васильева и на его собственных по-
казаниях на предварительном следствии. Но никаких показаний Васильева
в архивно-следственном деле Рогунова вообще нет. Есть «обвинительные»
показания бывшего работника финотдела МВО Кузнецова, от которых он
в судебном заседании отказался. Отказался от выбитых у него на предва-
рительном следствии «признательных» показаний и сам Рогунов. А больше
в архивно-следственном деле никаких даже самых малейших доказательств
«виновности» Рогунова нет. Тем не менее заседание военной коллегии
(председательствующий Матулевич, члены: Романычев и Л. Дмитриев) ни-
чтоже сумняся приговаривают Рогунова к ВМН — расстрелу и в тот же
день этот абсолютно ни на каких доказательствах не основанный смертный
приговор был приведен в исполнение. Приговор был отменен, а Рогунов
посмертно реабилитирован 3 марта 1956 г.179.
При осуждении военнослужащих, хоть когда-то «признавшихся», у чле-
нов военной коллегии где-то в глубине их давно заскорузшей души еще
теплилась совершенно неправомерная, но все же как-то вроде бы «оправ-
дывающая» расстрельный приговор ссылка на это прошлое, хорошо изве-
стное судьям какими средствами добытое, «признание». Но ведь среди
многих тысяч воинов РККА, судимых в 1937—1938 гг. военной коллегией
Верховного суда СССР, встречались и такие, до сих пор неведомые миру
бесстрашные рыцари правды, у которых на всем протяжении предваритель-
ного и судебного следствия, несмотря на постоянные угрозы, гнусные про-
вокации, непереносимые мучения, систематические психологические и
физические истязания, ни следователям особых отделов НКВД, ни зама-
теревшим в судебном произволе членам военной коллегии Верховного суда
СССР не удалось вырвать ни единого признания в несовершенных ими
преступлениях, ни тем более — оговора других людей.
И их было не так уж мало. К настоящему времени мне удалось выявить
более 70 таких подлинных героев сопротивления партийно-государственно-
272
му произволу во второй половине 30-х годов. В те годы модно было гово-
рить: «Страна должна знать своих героев». Речь шла в основном о геро-
ях-летчиках, героях-стахановцах и т. п. Но кто знал, кто хоть единое
доброе слово сказал о тех десятках командиров и политработников, без-
винно и насильственно заточенных в казематы НКВД, лишенных элемен-
тарнейших возможностей защиты своей чести и достоинства и все же до
последнего своего смертного часа сохранявших непреклонность в борьбе с
царящим беспощадным злом.
Среди этих воинов, которые должны, на мой взгляд, считаться гордо-
стью Рабоче-крестьянской Красной Армии были:
—	Флагман флота 2 ранга И. К. Кожанов.
—	Комкоры Г. Д. Базилевич, Е. И. Ковтюх, С. В. Петренко-Лунев,
И. И. Смолин, М. О. Степанов.
—	Комдивы Н. Ф. Артеменко, С. О. Белый, К. И. Калнин, Г. Н. Ку-
тателадзе, Д. К. Мурзин, С. В. Никитин, И. А. Онуфриев, А. А. Свечин,
Н. И. Точенов.
—	Дивизионные комиссары Р. Л. Балыченко, А. Н. Бахирев, Г. И. Го-
рин, И. И. Зильберт, Ф. Я. Левензон.
—	Дивинтендант П. Г. Князев.
—	Комбриги Л. М. Гавро, Н. А. Дьяконов, А. А. Емельянов, Я. М. Жи-
гур, М. Ф. Киселев, Г. Ф. Малышенков, Н. С. Поляков, Ф. Г. Радин.
—	Бригадные комиссары Н. П. Катерухин, П. Д. Матвеев, Д. А. Сер-
геев.
—	Бригинженер А. Ф. Ласточкин.
—	Бригинтснданты А. Ф. Боярский и П. П. Витковский.
—	Полковники А. X. Базаревский, Н. С. Бережной, В. И. Букин,
К. Г. Василевский, Л. Я. Гарсиашвили, Я. И. Жинько, А. Д. Иоселиани,
М. А. Колокольников, Т. М. Лексиков, X. Б. Мавлютов, С. И. Певнев,
Б. А. Степанов, Д. Д. Том, М. Д. Чавчанидзе, А. А. Шлеминг.
—	Полковые комиссары Я. Г. Ринг, В. Г. Толмачев.
—	Интендант 1 ранга А. 3. Богокин.
—	Капитан 2 ранга Н. И. Гневшев.
—	Военинженеры 2 ранга Я. В. Долбир, Г. Э. Куни, А. В. Павлов,
А. Н. Тухачевский, Н. П. Ярош.
—	Военврач 2 ранга П. М. Солтанович.
—	Майоры А. Н. Мартынов, А. М. Моров, П. А. Родионов, В. В. Сте-
панов, А. У. Филимонов.
—	Капитан 3 ранга Н. В. Саранцев.
—	Интендант 3 ранга И. С. Хребтов.
—	Капитаны С. Н. Агриколянский, П. К. Блюхер (младший брат мар-
шала), К. И. Гот-Гарт, В. В. Чернышов.
—	Лейтенанты Пак Ин-де, А. И. Шарунов.
—	Воентехник 2 ранга В. О. Дуев.
—	Красноармеец А. И. Полыциков.
— Жены (вдовы) видных военных: В. А. Дыбенко-С ед якина, Н. Е. Ту-
хачевская-Аронштам, Н. В. Уборевич.	*
Все эти люди — образец бестрепетного мужества. И каждый из них,
кому выпало предстать перед военными судьями в 1937—1938 гг., при
полном отсутствии каких-либо объективных доказательств, «Именем Союза
Советских Социалистических республик» приговаривался к расстрелу.
Один из легендарных героев гражданской войны, награжденный тремя
орденами боевого Красного Знамени, начальник кафедры военной истории
Военно-воздушной академии имени Жуковского Г. Д. Гай (Бжишкян) был
арестован ГУГБ НКВД СССР еще в июле 1935 г. по обвинению в при-
надлежности к контрреволюционной группе и высказывании террористиче-
ских намерений в отношении Сталина. Постановлением Особого совещания
при НКВД СССР от 15 октября 1935 г. заключен на пять лет в исправ-
трудлагерь180. В ходе отбывания наказания он был привлечен вторично —
на этот раз к суду военной коллегии по обвинению в участии в антисо-
ветской террористической и шпионско-диверсионной организации правых.
Никаких компрометирующих материалов (как позднее выяснилось) на Гая
273
не было. Единственное, чем располагал суд, это — показания осужденных
по другим делам Б. К. Верховского и Е. Ф. Куликова. Однако их показания
в суде не проверялись и доказательствами виновности Гая служить не
могли. Тем более что Верховский ссылался лишь на свои предположения,
а Куликов — на бывшего первого секретаря Московского областного и го-
родского комитетов ВКП (б) Н. А. Угланова. Но по делу последнего Гай
вообще не упоминается, а сам Гай категорически заявил, что Угланова не
знает и никогда не видел. И хотя Гай и на предварительном следствии
«по второму делу» и в судебном заседании категорически отрицал предъ-
являемые ему и ничем не доказуемые обвинения, военная коллегия Вер-
ховного суда СССР преспокойно приговорила его 11 декабря 1937 г. к
ВМН181, и в тот же день он был расстрелян182.
Еще в ноябре 1936 г. был арестован начальник кафедры танков и трак-
торов ВАММ РККА беспартийный профессор В. И. Заславский. По оценке
известного специалиста в области танкостроения профессора М. К. Кристи,
Заславский был крупным советским ученым в области танкостроения, за-
дававшим тон в науке о танках и танкостроении, автором первой книги о
танках на русском языке. Целый ряд других специалистов характеризовали
его как крупного советского ученого и теоретика, положившего начало
развитию танкового дела в Советском Союзе. А тогда, в 1936—1937 гг.,
его обвинили ни больше ни меньше как в том, что он якобы возглавлял
антисоветскую вредительскую организацию в танковой промышленности.
Заславский виновным себя не признал. Но на основе непроверенных лож-
ных показаний арестованных по другим делам О. М. Иванова, Я. В. Обу-
хова, А. Б. Гаккеля и С. П. Шукалова военная коллегия Верховного суда
СССР (Ульрих, Плавнек, Я. Дмитриев) 20 июня 1937 г. осудила профес-
сора Заславского к расстрелу. Реабилитирован посмертно 5 ноября
1955 г?83.
Военная коллегия Верховного суда СССР 29 июля 1938 г. судила вы-
дающегося советского военного историка, помощника начальника кафедры
военной истории Военной академии Генштаба РККА 60-летнего профессора,
комдива А. А. Свечина. Одно из главных обвинений — участие в военном
заговоре и создание боевых групп, подготавливавших террористические ак-
ты. Сам Свечин и на предварительном следствии, и в суде виновным себя
не признал и заявил, что антисоветской деятельностью он не занимался.
К делу были приобщены выписки из показаний И человек, арестованных
по другим делам. Судьи военной коллегии не удосужились заняться про-
веркой их достоверности — а ведь это их святая обязанность!
Последующая проверка показала, что все они по разным причинам не
основательные и не могли быть положены в основу обвинения. По полу-
ченным в ходе дополнительной проверки сообщениям Комитета госбезо-
пасности при Совете Министров СССР, Центрального государственного во-
енно-исторического архива, Центрального государственного особого архива
СССР, архива Министерства обороны СССР, Центрального государствен-
ного архива Красной Армии и Высшей военной академии Министерства
обороны СССР никаких компрометирующих данных на Свечина не име-
лось. Выяснением этого также могла бы и обязана была заняться военная
коллегия в 1938 г. Но это тоже не было сделано. Как видим, абсолютно
никаких объективных доказательств вины комдива Свечина не было и ле-
том 1938 г. Однако военная коллегия приговорила его к расстрелу, и в
тот же день он был расстрелян. Реабилитирован посмертно 8 сентября
1956 г.184
Трудно, очень трудно, а может быть, и вообще невозможно сейчас,
через 60 лет после описываемых событий с исчерпывающей точностью ре-
конструировать поведение тех или иных военнослужащих в ходе предва-
рительного следствия и в судебном заседании. Даже сегодня историк еще
не может получить всех имевшихся тогда документов. Какая-то их часть
уже уничтожена, а к некоторым до сих пор не допускают. А ведь, кроме
того, надо возможно полнее знать и непременно учитывать индивидуальные
обстоятельства, а также особенности личности каждого безвинного стра-
дальца. И все же хотел бы обратить внимание читателя на существенную
274
II1H
разницу в поведении маршала Тухачевского и комдива Свечина. Выдаю-
щийся военный историк, бывший генерал-майор царской армии Свечин в
Красной Армии продолжал служить примерно в том же чине. Быв
подпоручик Тухачевский на 15 лет моложе, но сумел взлететь чуть ли не
на самую вершину военно-иерархической лестницы. И вот в 193 К г. во
время одной из дискуссий Тухачевский довольно бесцеремонно всячески
корит своего старшего и гораздо более образованного коллегу за недоста-
точный уровень идейности. Прошло всего шесть лет, и каждому из них
предоставилась печальная возможность показать свое понимание чести, до-
стоинства и долга перед Родиной уже в «тюремных университетах». И как
же по-разному повели они себя. И как же поблек облик 44-летнего мар-
шала перед несломившимся 60-летним комдивом.
Я написал эти строки не в укор Тухачевскому, а во хвалу Свечину,
сумевшему оберечь свое доброе имя в условиях неимоверных, когда вместо
нормального суда кровавую расправу творило недостойное называться су-
дом позорное судил
память о Шемякиной суде, о трибуналах инквизиции, о революционном
трибунале во Франции в 1793—1794 гг., о военно-полевых судах в России
в начале XX века. Все они людской крови не жалели. Но беспощадность
и злодеяния этих судов меркнут перед палачествовавшими военными судь-
ями в СССР в 1937—1938 гг. Их «работа» в эти годы
ниже некуда. Ниже — только вообще бессудные расстрелы. Как мы уже
знаем, и их хватало тогда.
[е. В сознании многих поколений сохранилась горькая
край падения,
В ПРЕДДВЕРИИ ВОЙНЫ
Под воздействием частичной реализации совместного постановления
СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г. произошли некоторые
существенные изменения в работе особых отделов НКВД, что создало не-
сколько более благоприятные условия для отправления правосудия в
РККА. Судя по ряду документов, уже с начала 1939 г. была приостанов-
лена явно преступная практика представления членам политбюро ЦК
ВКП(б) особых списков кандидатов в покойники для санкционирования
осуждения их к расстрелу. Видимо, с начала 1939 г. осужденные даже
по самым страшным контрреволюционным преступлениям вновь получили
возможность обращаться с кассационными жалобами и просьбами о поми-
ловании. Очевидно, можно говорить и о некотором (хотя, как будет по-
казано ниже, весьма незначительном) смягчении в практике вынесения
судебных приговоров военной коллегии и некоторых окружных военных
трибуналов.
К началу 1939 г. из прежнего состава членов военной коллегии Вер-
ховного суда СССР остались только трое (Ульрих, Матулевич и Орлов).
Остальные, как правило, пошли на повышение. Новыми ее членами в
разное время были назначены члены Верховного суда СССР бригвоенюри-
сты Г. А. Алексеев, И. В. Детистов, Л. Д. Дмитриев, Д. Я. Кандыбин,
М. Г. Романычев, военюристы 1 ранга Ф. А. Климин и А. Г. Суслин*. В
1939 г. количество членов военной коллегии было увеличено на два чело-
века за счет зачисления в кадры РККА находившихся до того в запасе
двух членов Верховного суда СССР (В. В. Буканов и А. А. Чепцов)185.
В соответствии с постановлением СНК СССР от 15 сентября 1938 г.
для членов Верховного суда СССР со дня их избрания устанавливался
месячный оклад в 1000 рублей (председателям коллегий Верховного суда —
1100 руб., а председателю и заместителям председателя Верховного суда
СССР — по 1200 рублей)186. Но в связи со значительным увеличением
окладов денежного содержания комначсостава РККА с 1 ноября 1938 г.,
резко возросли оклады и у членов военной коллегии. С 1 января 1939 г.
они стали получать по 2000 рублей в месяц (оклад командира корпуса);
Новый состав военной коллегии утвержден постановлением политбюро ЦК ВКП(б) от
20 сентября 1938 года. (РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1002. Л. 16).
275
диввоенюристам Орлову и Романычеву был установлен оклад в 2200 руб.,
а корвоенюристу Матулевичу — 2600 рублей187.
В связи с поступающими с мест запросами о персональной подсудности*
военных трибуналов, председатель военной коллегии Верховного суда
СССР армвоенюрист В. В. Ульрих в приказе № 01 от 13 января 1939 г.
разъяснил, что критерием персональной подсудности военным трибуналам
дел о преступлениях, совершенных военнослужащими РККА, остается их
служебно-должностное положение, а не присвоенные им военные звания.
В подсудности военной коллегии Верховного суда СССР по-прежнему ос-
тавались дела о преступлениях, совершенных командирами и комиссарами
полков, равными им по положению и всеми вышестоз
III
[ими лицами
183
Весьма своеобразно реагировал Наркомат юстиции СССР на многочис-
ленные факты отказа подсудимых в суде от «признательных» показаний,
данных в ходе предварительного следствия. В письме НКЮ СССР № 16/11 с
от 11 февраля 1939 г. содержался такой характерный пункт: «4. В случае
отказа подсудимых на суде от показаний, данных в процессе предваритель-
ного следствия, тщательно исследовать и выяснить причины таких отказов,
имея в виду, что отказ подсудимых от показаний, данных ими на предва-
рительном следствии, нередко является классовой вылазкой со стороны вра-
гов народа,
стремя
хся ввести в заблуждение суд,
запутать дело и
дискредитировать органы расследования»189. Самая типичная новая погудка
на старый лад. Наркомат юстиции Советского Союза ориентирует суды не
на отыскание истины, а на то, как бы не скомпрометировать следователей
НКВД и осуждать подсудимых, несмотря на их отказ от прежних показаний,
1Ш
поскольку, мол, этот отказ всего лишь «классовая вылазка со стороны врагов
народа».
Строгость судебной репрессии резко возрастала с началом локальных
боевых действий. Уже 17 сентября 1939 г. в телеграмме председателя во-
енной коллегии и главного военного прокурора указывалось: «Приговоры
всех военных Трибуналов, действующих боевой обстановке, кассационному
обжалованию не подлежат и могут быть изменены лишь порядке надзо-
ра»190. 4 октября 1939 г. председателям военных трибуналов Белорусского
и Украинского фронтов Ульрихом были посланы телеграммы о том, что
военным советам этих фронтов предоставлено право утверждать приговоры
военных трибуналов с расстрелом по контрреволюционным преступлениям
в отношении гражданских лиц Западной Белоруссии и Западной Украины
и военнослужащих бывшей польской армии191. Для обслуживания в судеб-
ном отношении частей РККА и РКВМФ, дислоцированных в Эстонии, был
сформирован Особый военный трибунал192.
Характерно, что еще до начала боевых действий на Карельском пере-
шейке, а именно 29 ноября 1939 г., нарком юстиции СССР Н. М. Рычков
и прокурор Союза ССР М. И. Панкратьев посылают председателю ВТ и
военному прокурору ЛВО телеграмму следующего содержания: «По воин-
ским преступлениям, совершенным в боевой обстановке применять повы-
шенные санкции, предусмотренные соответствующими статьями раздела
Уголовного кодекса о воинских преступлениях. Копии обвинительных за-
ключений по этим делам вручать подсудимым за сутки до суда...»193. Шиф-
ротелеграммой от 15 января 1940 г. Рычков и Панкратьев разрешили ВТ
и ВП БОВО и КОВО по делам о дезертирах в связи с переброской отдель-
ных воинских частей в ЛВО применять нормы военного времени, вплоть
до ВМН194.
Необходимо, однако, отметить, что почти сразу же после окончания
боевых действий в советско-финской войне — 21 марта 1940 г. нарком
юстиции СССР и прокурор Союза ССР предложили председателям военных
трибуналов и военным прокурорам Северо-Западного фронта, 8, 9, 14 и
15-й армий немедленно сообщить всем военным трибуналам и военным
прокурорам о восстановлении кассационного обжалования на все приговоры
военных трибуналов по всем видам преступлений. Правда, за воинские
преступления, совершенные в боевой обстановке периода военных действий,
* Подсудность разделялась на предметную, персональную и специальную.
276
по-прежнему рекомендовалось применять повышенные санкции, но теперь
уже «с учетом изменившейся обстановки». Выдвигалось также требова-
ние — по всем делам соблюдать процессуальные сроки мирного времени195.
Имеются документы, свидетельствующие о том, что председатель воен-
ной коллегии Верховного суда СССР армвоенюрист В. В. Ульрих, призван-
ный творить суд праведный, фактически (по крайней мере, в ряде случаев)
действовал чуть ли не по прямым указаниям наркома внутренних дел
СССР Л. П. Берии. Летом 1939 г. в ВТ МВО от следователей НКВД
поступило дело на 19 инженерно-технических работников автозавода им.
Сталина, обвиняемых по пресловутой 58-й статье УК РСФСР. Но шестеро
из них даже на предварительном следствии виновными себя не признали,
а затем и большинство «признавшихся» обратились в ВТ МВО с заявле-
ниями, в которых отказались от своих показаний, утверждая, что эти по-
казания у них вымогались следователем. Если действовать по закону, то
дело могло рассыпаться, тем более что председатель ВТ МВО диввоенюрист
А. Д. Горячев уже неоднократно был замечен в «либеральном» подходе. И
тогда Ульрих попытался решить эту проблему «по-семейному». 31 августа
1939 г. он обращается к Берии, излагает всю эту историю и предлагает:
«Учитывая все эти обстоятельства, я, лично, считал бы более целесообраз-
ным в данное время дело в Трибунале не рассматривать, а вернуть его
для проверки материалов предварительного следствия в следственную часть
НКВД». И далее председатель военной коллегии Верховного суда СССР в
письме наркому внутренних дел пишет буквально следующее: «Прошу Ва-
шего указания»196. Резолюция на этом письме появилась следующая: «Пе-
редать в След, часть. Л. Берия. 2/IX.39»197.
Ссылаясь на то, что в дореволюционной России и в современных армиях
всех важней
til*
х иностранных государств военные суды и военная проку-
ратура находились в ведении командования армии и флота и организаци-
онно не связаны (или почти не связаны) с министерствами юстиции,
й к этому времени заместителем председателя СНК СССР А. Я. Вы-
став]
шинскии в записке на имя В. М. Молотова от 16 апреля 1941 г. посчитал
целесообразным:
«1. Передать всю систему военных трибуналов и военной прокуратуры
соответственно в ведение Наркоматов Обороны и Военно-Морского Флота.
2. Военную Коллегию Верховного Суда СССР упразднить. Создать
Главный Военный Суд и Главный Военно-Морской Суд. За пленумом Вер-
ховного Суда СССР сохранить высший судебный надзор за военными три-
буналами и за прокурором Союза ССР сохранить высший надзор за
деятельностью военной и военно-морской прокуратур и судов.
3. Разбирательство дел об измене родине, шпионаже (кроме военного
шпионажа), диверсиях и террористических актах передать судебным кол-
легиям по уголовным делам Областных, Краевых и Верховных Судов Со-
юзных и Автономных Республик, за исключением местностей, объявленных
на военном положении»198.
Такую позицию Вышинского в полной мере разделял нарком обороны
Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко. Не исключено даже, что
именно он был инициатором такой постановки вопроса. Во всяком случае,
когда 5 мая 1941 г. на заседании Бюро Совнаркома СССР пунктом 21-м
было намечено: «Об утверждении положения о военных трибуналах», Ти-
мошенко за три дня до этого — 2 мая (даже в праздничный день!) спешит
представить записку в правительство (на имя Р. С. Землячки). В этой
записке нарком обороны не оставляет камня на камне от представленного
наркомом юстиции СССР Н. М. Рычковым «Проекта положения о военных
трибуналах». Коренной недостаток этого проекта Тимошенко усматривал
в том, что здесь закреплялось руководство военными трибуналами со сто-
роны народного комиссара юстиции СССР. «С этим согласиться, — писал
Тимошенко, — ни в коем случае нельзя. «Проект» санкционирует разрыв
между командованием Красной Армии и военными трибуналами, устанав-
ливая подчиненность последних Наркомюсту СССР, т. е. органу, не свя-
занному с армией и не могущему быть в курсе актуальных задач боевой
подготовки войск. Между тем, очевидно, что Народный Комиссариат Обо-
277
роны СССР, отвечающий за все стороны жизни армии, должен иметь в
своем распоряжении также и все рычаги укрепления советской воинской
дисциплины, в том числе и военные трибуналы»199.
Очевидно, чувствуя некоторую шаткость своей аргументации (напри-
мер, о неспособности наркомюста знать актуальные задачи боевой подго-
товки), нарком обороны вслед за Вышинским ссылается на опыт старой
русской и иностранных армий и решительно настаивает на том, что «во-
енные трибуналы должны быть всецело подчинены Народному Комиссари-
ату Обороны Союза ССР»200. Приведя еще ряд существенных, по его
мнению, аргументов, Тимошенко заключает:
«Считал бы необходимым:
1.	«Проект положения о военных трибуналах», представленный Нарко-
мюстом СССР, не рассматривать.
2.	Военные трибуналы подчинить Народному Комиссару Обороны Союза
ССР.
3.	Поручить комиссии из представителей: Наркомюста СССР, Народ-
ного Комиссариата Обороны Союза ССР, Народного Комиссариата Воен-
но-Морского Флота, Наркомвнудела СССР, Прокуратуры СССР и Военной
Коллегии Верховного Суда СССР разработать новый проект положения о
военных трибуналах и внести его на утверждение Правительства»201.
Такую позицию наркома обороны СССР можно рассматривать и
оценивать по-разному. Я склонен видеть в ней определенное стремление
хоть как-то оградить личный состав Красной Армии от бушевавшего в
1937—1938 гг. произвола внеармейских судебных органов. Такая позиция
маршала Тимошенко тем более понятна, что и в 1939—1940 гг. военно-
служащие нередко подвергались неправосудным судебным приговорам. А
наркомату юстиции все казалось мало, все мнилось, что вдруг осудят не-
достаточно строго. «Чтоб зло пресечь», появляется секретный приказ НКЮ
СССР № 0253 от 26 ноября 1940 г.: «Коллегия НКЮ СССР, заслушав
доклад НКЮ РСФСР (т. Горшенин) и председателя Верховного суда
РСФСР (т. Рубичев) о судебной практике по делам о контрреволюционных
преступлениях за 1940 год, отметила в работе областных, краевых судов,
верховных судов автономных республик, наряду с некоторым улучшением,
ряд крупных недостатков и извращений. Как один из самых существенных
недостатков коллегия НКЮ отметила, что, вопреки неоднократным указа-
ниям НКЮ СССР о беспощадной борьбе с контрреволюционными преступ-
лениями, ряд областных судов продолжает осуждать виновных в
контрреволюционной деятельности к явно либеральным мерам наказа-
ния»202..Приказ наркома юстиции был обязателен и для военных судов.
Значит, они должны были еще более «завинчивать гайки». А между тем
некоторые военные трибуналы и до этого приказа свирепствовали без вся-
кой передышки.
Уже после того как, казалось бы, ужас повального террора 1937—
1938 гг. стал постепенно спадать, рассеиваться, уходить в прошлое, воен-
ный трибунал Черноморского флота в составе председательствующего
бригвоенюриста Лебедева и народных заседателей старшего политрука Ар-
тюхова, старшего лейтенанта Бондаренко 15 марта 1939 г. рассматривает
дело бывшего начальника 3-го отдела штаба ЧФ майора К. В. Протопопова.
При полном отсутствии каких-либо объективных доказательств вины май-
ора, он приговаривается к расстрелу. В 1939 г. уже можно было («разре-
шили») подавать кассационную жалобу. 17 марта 1939 г. Протопопов с
такой жалобой обращается в военную коллегию Верховного суда СССР.
Он пишет: «...я не признаю себя виновным в шпионаже и опровергаю свои
показания, данные на предварительном следствии, о чем мною было заяв-
лено в судебном заседании». Он просит военную коллегию «приговор Во-
«II
ением свободы»203.
енного Трибунала отменить, заменив мне расстрел лк
23 апреля 1939 г. заседание военной коллегии Верховного суда СССР (в
составе: диввоенюристы Орлов и Романычев и военюрист 1 ранга Климин)
принимает решение по делу Протопопова: «Приговор оставить в силе, а
каежалобу без удовлетворения»204. Несчастный майор обращается к послед-
ней надежде — в Президиум Верховного Совета СССР. В деле сохранилась
278
выписка из протокола заседания Президиума Верховного Совета СССР
№ 5/10 сс от 1 июня 1939 года: «Постановили: Оставить в силе приговор
о применении высшей меры наказания к Протопопову К. В.»205. Приговор
этот был отменен только посмертно 13 февраля 1958 г. «за отсутствием в
действиях Протопопова состава преступлений»206.
Сотрудники же особых отделов продолжали неусыпно бдеть, чтобы три-
бунальцы судили и помалкивали. А главная их забота — чтобы не было
ни малейших проявлений «гнилого либерализма». И как только где-то ко-
го-то оправдали, особисты сразу бьют тревогу.
13 августа 1939 г. капитан госбезопасности Бородулин информировал
Политуправление РККА о том, что член военного трибунала Киевского
особого военного округа военюрист 1 ранга С. А. Кондратьев в конце мая
этого года, возвратившись домой по окончании судебного заседания, рас-
сказывал своей домработнице Гайдар, что он сегодня присудил к расстрелу
20 обвиняемых, которых завтра расстреляют, и далее добавляет: «Предсе-
дательствуя в судебных заседаниях, Кондратьев слушает дела невниматель-
но и часто во время процесса засыпает. В данное время Кондратьев
находится на излечении в психиатрической больнице города Киева»207. В
тот же августовский день из Особого отдела ГУГБ НКВД СССР поступает
форменный донос на председателя 60-го Ревтрибунала Ленинградского во-
енного округа бригвоенюриста Барышевского. Главное, что ему инкрими-
нируется, это то, что он якобы «запугивает свидетелей». В чем же это
проявляется? А вот в чем — «с 19 мая по 23 мая 1939 г. Барышевским
было рассмотрено в суде Военного трибунала ЛВО 15 дел по особо опасным
преступлениям, из которых по шести делам семь человек оправданы по
мотивам, что обвиняемые от данных ими показаний на предварительном
следствии отказались, или же свидетели не повторили своих показаний»208.
А судить «надлежало» всех. И появляется резолюция: «Т. Лепехину. Срочно
доложить о Барышевском. Кузнецов»*209.
По-прежнему беспощадно действовала военная коллегия Верховного су-
да СССР не только в качестве кассационной инстанции, но прежде всего
как суд первой инстанции.
Продолжались и групповые дела. 14 февраля и 26 марта 1940 г. военная
коллегия судила десять сотрудников Центрального архива Красной Армии.
Все они были «признаны виновными» как якобы участники антисоветской
организации, проводившие подготовку к совершению терактов против ру-
ководителей ВКП (б) и Советского правительства, занимавшиеся вредитель-
ской деятельностью в архиве и шпионажем. Двое архивистов получи/
10 лет ИТЛ
Д. В. Саттеруп, полковники Т. Ф. Дедюкин, П. П. Каратыгин и И. А. Ли-
сицын, полковой комиссар П. Л. Кур, интендант 1 ранга В. В. Соловьев
и майор И. Я. Судаков были приговорены к ВМН и на второй день после
вынесения приговора расстреляны. Это было очередное, освященное высо-
копоставленными «юристами» из военной коллегии, убийство безвинных.
Приговор этот отменен, несправедливо осужденные сотрудники ЦАКА ре-
абилитированы посмертно 30 мая 1956 г.210
И в 1939—1940 гг. расстрельный менталитет судей нередко проявлялся
с прежней силой. Судебное заседание военной коллегии Верховного суда
СССР 22 февраля 1939 г. рассматривало дело № 962187 по обвинению
одного из первостроителей Красной Армии, успешно командовавшего важ-
нейшими фронтами в годы гражданской войны, первого начальника Гене-
рального штаба РККА, а затем первого заместителя наркома обороны
СССР, одного из первых пяти Маршалов Советского Союза А. И. Егорова.
И вот что было накручено ему совместными усилиями следователей НКВД
и членов военной коллегии, участвовавших в судебном заседании. Военной
коллегией маршал Егоров был признан виновным в том, что он с двуруш-
нической целью вступил в РКП(б) в 1918 г., а в 1919 г. якобы установил
преступные связи с руководителями антисоветской организации С. С. Ка-
по
а восемь — комбриг В. Л. Афонский, бригинтендант
Корпусной комиссар Ф. Ф. Кузнецов — в то время заместитель начальника политуп-
равления РККА.
279
меневым и П. П. Лебедевым, а также с Л. Д. Троцким, по заданию ко-
торого пытался сорвать выполнение плана Сталина по разгрому Деникина,
а в 1920 г. даже подготавливал террористический акт в отношении Сталина.
Далее Егоров «был признан виновным» в том, что в 1928 г. якобы уста-
новил антисоветские связи с Рыковым и Бубновым и по их заданиям создал
в РККА антисоветскую террористическую организацию правых. В после-
дующие годы, как указано в приговоре, Егоров установил контакт по ан-
тисоветской работе с Тухачевским и Гамарником. В 1931 г., находясь на
учебе в Германии, установил шпионские связи с германским генеральным
штабом, а в 1934 г. по заданию Рыкова стал еще и шпионом польской
разведки211. Современный читатель, ознакомившись с подобным вменением,
не подкрепленным никакими объективными доказательствами, справедливо
скажет: да это какой-то бред собачий. И будет прав. Но тогда, даже в
феврале 1939 г., после того как стра
миновали, маршал Егоров был приговорен к ВМН и на завтра же в день
1П
аые 37-й и 38-й годы вроде бы уже
21-й годовщины РККА, для укрепления которой он так много сделал, рас-
стрелян. Реабилитирован посмертно 14 марта 1956 г.
С января 1939 г. по июль 1941 г. по приговорам военной коллегии
Верховного суда СССР были расстреляны как участники военнофашист-
ского заговора командарм 1 ранга И. Ф. Федько, армейский комиссар
1 ранга П. А. Смирнов, флагман флота 2 ранга П, И. Смирнов-Светлов-
ский, комкоры Г. Д. Базилевич, Г. И. Бондарь, М. П. Магер, В. Н. Соколов,
Г. Д. Хаханьян, флагман 1 ранга К. И. Душенов, корпусные комиссары
А. М. Битте, А. П. Прокофьев, Л. Б. Рошаль, К. Г. Сидоров, комдивы
И. Ф. Блажевич, Г. И. Кассии, К. Ф. Квятек, И. Ф. Максимов, А. К. Ма-
лышев, А. Г. Орлов, К. X. Супрун, А. И. Тарасов, А. В. Федотов, диви-
зионные комиссары М. С. Головков, Г. И. Горин, Д. Я. Егоров, И. И. Зиль-
берт, Ф. С. Мезенцев, Я. Т. Царев, В. А. Шульга и многие другие.
Прочитав этот очередной мартиролог, читатель может спросить: так что
же изменилось по сравнению с 1937 и 1938 годами? Как тогда стреляли
безвинных, так продолжали и в 1939—1940 гг. Действительно, судебного
произвола хватало и накануне войны. Но различие, и довольно сущест-
венное, состояло в том, что если в 1937—1938 гг. обвиненных в участии
в «военно-фашистском заговоре» командиров и политработников РККА при-
говаривали к расстрелу всех до единого, то начиная с 1939 г. некоторых
военнослужащих по этим обвинениям оставляли в живых, «ограничиваясь»
осуждением на длительные сроки лишения свободы. Немедленно расстре-
лять или оставить в живых — разница большая. Правда эта мера, как
правило, также по существу обрекала осужденных на верную и позорную
смерть, только более медленную. Так, в разное время умерли в заключении
осужденные в 1939—1941 гг.: комкоры Я. 3. Покус, С. А. Пугачев,
М. О. Степанов, корпусные комиссары М. Я. Апсе и И. П. Петухов, ко-
ринтендант А. И. Жильцов, комдивы Я. Я. Алкснис, Я. И. Зюзь-Яковенко,
В. И. Малофеев, С. В. Никитин, К. П. Ушаков, И. Ф. Шарсков, дивизи-
онные комиссары Р. Л. Балыченко, Л. И. Бочаров, М. М. Исаев, А. С. Лоос,
С. 3. Рабинович и многие другие.
Как конкретно было организовано «умерщвление по закону», можно
проследить по судьбе хотя бы двух комдивов. Командир 9-й кавдивизии
комдив К. П. Ушаков в 1917—1923 гг. участвовал в боях против немецких
ана, белогвардейских и английских от-
войск, банд Дутова, против Дев
шз
рядов, басмачей. За подвиги награжден тремя орденами боевого Красного
Знамени, именным оружием, ценными подарками. И вот накануне 20-й
годовщины РККА он арестовывается органами НКВД, в судебном заседании
военной коллегии 20 июля 1939 г. признан виновным в том, что он якобы
являлся участником антисоветского военно-фашистского заговора, ставив-
шего своей задачей насильственное свержение советской власти путем во-
оруженного переворота, подготовки террористических актов против
руководства ВКП (б) и Советского правительства и организации поражения
Красной Армии во время войны с фа]
стскими государствами. Приговорен
1'Л11
[ению свободы в ИТ Л сроком на 15 лет212. Умер в заключении. Ре-
абилитирован посмертно в марте 1957 г.
280
За каждую попавшую в их руки жертву судебные звенья партийно-го-
сударственной ма
III
тны уничтожения хватались мертвой хваткой. Комдив
Я. Я. Алкснис, член РСДРП (б) с 1913 г. служил начальником кафедры
Военной академии Генштаба РККА. Судьба его не пощадила — был аре-
стован и 28 апреля 1939 г. военной коллегией осужден на 15 лет лишения
свободы. Комдив борется — подает кассационную жалобу. И она была
настолько обоснованной и доказательной, что постановлением пленума Вер-
ховного суда СССР от 4 апреля 1940 г. приговор военной коллегии был
отменен и дело направлено на доследование. 26 ноября 1940 г. военная
коллегия рассматривает дело комдива Алксниса вторично и, не желая по-
ступиться принципами, снова приговаривает безвинного комдива к 15 годам
заключения. В 1943 г. в пленум Верховного суда СССР поступает протест,
но силы любого человека не беспредельны и в этом же году Я. Я. Алкснис
умирает в ИТЛ. 21 марта 1944 г. дело прекращено за смертью213.
Продолжался государственный отстрел и комбригов РККА. В основном
это было проделано в 1937—1938 гг., но кое-что было добавлено и в
1939—1940 гг. Мне пока удалось выявить, что в эти предвоенные годы
по приговорам военной коллегии Верховного суда СССР было расстреляно
24 комбрига. Так что и в 1939 г. шестеренки механизма массового ист-
ребления вращались безостановочно. Они были обильно смазаны челове-
ческой кровью. И трудно, а порою и невозможно было, несмотря на любые
усилия, вырваться из-под кровавого «красного колеса». Вот в зубья этой
машины попал слушатель Военной академии Генштаба РККА беспартий-
ный комбриг Ф. А. Померанцев. Бывший подпоручик царской армии, из
дворян — он уже изначально казался подозрительным. Да еще высшее
военное образование... 5 марта 1939 г. военный трибунал Московского
военного округа (председательствующий — военный юрист 3 ранга Евжик,
члены коллегии
ка
тан Сухов и военинженер 2 ранга Селиванов)
«Именем Союза Советских Социалистических республик» выносит приго-
вор, в котором вменяет Померанцеву в вину участие в военном заговоре,
во вредительстве на строительстве Минского укрепрайона и в том, что «в
1936 г. ПОМЕРАНЦЕВ был направлен УБОРЕВИЧЕМ на учебу в ака-
демию Генштаба РККА, где снова встретился с СЕРГЕЕВЫМ (бывший
начштаба БВО. — О. С.) и по заданию последнего пр
и:
[ял участие в
создании контрреволюционной организации в академии Генштаба
РККА»214. В судебном заседании Померанцев показал, что вся его жизнь,
как прошлая, так и настоящая, не располагала его к вступлению в ор-
ганизацию «офицерский союз», к деятельности против советской власти,
что, будучи в Красной Армии, он работал честно, не щадя своих сил. Он
признал себя «виновным» лишь в том, что общался с врагами народа, а
по службе имел упущения и недочеты. Но беспощадным был приговор —
расстрелять.
На второй день из камеры 165 Бутырской тюрьмы НКВД осужденный
Померанцев подает обширную кассацию, в которой подробно описывает
свою работу в РККА («в течение 11—12 лет я не был ни разу в отпу-
ску...»)215, убедительно доказывает несостоятельность обвинения во вреди-
тельстве, анализирует нарушения процессуальных норм военным
трибуналом. Эту кассацию рассматривает 5 апреля 1939 г. военная колле-
гия Верховного суда СССР (в составе: Алексеев, Кандыбин, Л. Дмитриев)
и принимает определение: «Поскольку изменческая (так в тексте. — О. С.)
деятельность осужденного Померанцева материалами дела и его личным
признанием на суде* полностью подтверждена, приговор о нем оставить в
силе без изменения, а касжалобу без удовлетворения»216. Мобилизуя остат-
ки воли в борьбе с адской машиной истребления, комбриг хватается за
последнюю соломинку — за «Калиныча» — обращается в Верховный Совет
СССР. Но решением его Президиума от 8 мая 1939 г. ходатайство о по-
миловании было отклонено и в тот же день Померанцев расстрелян217.
Реабилитирован посмертно 15 сентября 1959 г.
* Все «признание» Померанцева, как уже говорилось, состояло в том, что «он общался
с врагами народа». Не мог же он не обшаться со своим начальником, в том числе и с
командующим войсками военного округа.
281
Среди многих военнослужащих, приговоренных в 1939—1940 гг. к дли-
тельным срокам лишения свободы, во время отбытия наказания скончалось
(по неполным данным) 10 бывших комбригов, 6 бывших полковников (кро-
ме того, за эти годы не менее 12 полковников было расстреляно).
Не щадили никого, в том числе и женщин. Легендарного маршала Блю-
хера забили до смерти в тюрьме, а его бывшая первая жена Галина Алек-
сандровна Кольчугина-Блюхер, слушатель военного факультета Академии
связи им. В. Подбельского также была схвачена. От нее требовали «при-
знаться» в совместной с бывшим мужем контрреволюционной деятельности.
Свидетель А. А. Розенблюм, содержавшаяся с нею в одной камере, показала
впоследствии: «...КОЛЬЧУГИНА-БЛЮХЕР из камеры Внутренней тюрьмы,
где мы находились, очень часто, почти ежедневно, вызывалась на допросы,
продолжающиеся до утра. С допросов она всегда приходила в обморочном
состоянии. Точнее даже сказать, она не приходила с допросов, а ее бук-
вально под руки приводили в камеру»218.
Опытные застеночных дел мастера действовали не только кнутом, но и
пряником. Допрошенная в ходе дополнительной проверки в 1956 г.
С. А. Арина-Русаковская показала, что в разговоре с нею Кольчугина-Блю-
хер категорически отрицала свою вину, что Кольчугину-Блюхер вызывал
к себе Берия, угощал ее фруктами и уговаривал давать на следствии вы-
ь
• Mil
ленные показания219. В конце концов, следствие «дожало» несчастную,
ни в чем не повинную женщину, заставило ее признать свою «вину» и на
предварительном следствии и в суде. И вот 14 марта 1939 г. три «юриди-
ческих столпа» — члены военной коллегии Верховного суда СССР — Алек-
сеев, Детистов и Климин — признают Кольчугину-Блюхер виновной в том,
что она якобы являлась участницей антисоветского военного заговора, за-
нималась шпионажем, была осведомлена о проводившейся ее бывшим му-
жем В. К. Блюхером контрреволюционной деятельности. Сплошная «липа»
видна невооруженным глазом. Но три палача в судейских мантиях приго-
варивают ее к расстрелу. Реабилитирована посмертно 9 мая 1956 г.
31 мая 1940 г. состоялось судебное заседание военной коллегии Вер-
ховного суда СССР в наиболее представительном составе: председательст-
вующий — председатель военной коллегии армвоенюрист В. В. Ульрих,
члены — заместитель председателя военной коллегии корвоенюрист
И. О. Матулевич и член этой коллегии диввоенюрист А. М. Орлов. Именно
эта троица усердно «судила» и в 1937 и 1938 гг. Рассматривалось дело
бывшего начальника кафедры Военно-химической академии профессора
жн
П. Г. Сергеева. Грубейшие нарушения УПК в этом деле видны даже сту-
денту-первокурснику юрфака. Обвинительное заключение по делу Сергеева
прокурором не утверждалось и обвиняемому не вручалось. Однако это не
смутило высокопоставленных «жрецов правосудия». Хуже того. Они рас-
смотрели это дело вообще без вызова свидетелей и самого подсудимого, в
так называемом «особом порядке», осудив профессора П. Г. Сергеева заочно
по ст. 58-16, 58-7, 58-8 и 58-11 УК РСФСР к 10 годам лишения свободы,
с поражением в правах на 5 лет с конфискацией имущества220. Приговор
отменен, и Сергеев реабилитирован 12 мая 1956 г.
Практика заочного осуждения продолжалась и накануне войны. Так,
29 мая 1940 г. военная коллегия Верховного суда СССР без вызова в суд
осудила обвиняемого бывшего начальника Химического управления РККА
коринженера Я. М. Фишмана. Не вызывались, конечно, и свидетели. При-
говор: 10 лет ИТЛ с поражением в правах на 5 лет. Отменен этот приговор
221
ъ 5 января 1955 г.

Фактически до самого начала войны по-прежнему безжалостно и бес-
пощадно военные трибуналы обрушивались на всех военнослужащих вплоть
до красноармейцев, замеченных в любом нестандартном высказывании или
поступке, немедленно подводя их под пресловутую статью УК РСФСР
58-10 (антисоветская агитация и пропаганда). Так, в ЗакВО красноармейца
Жагбладзе осудили только за то, что он на полях старой газеты изобразил
что-то отдаленно похожее на свастику222.
Даже в феврале 1939 г. врид председателя ВТ КОВО бригвоенюрист
Галенков, вынужденный признать, что военные трибуналы округа особенно
282
по делам ко обвинению военнослужащих в проведении антисоветской аги-
тации «в ряде случаев» «не всегда» предъявляли требования в соответствии
с УПК к качеству и полноте материалов предварительного следствия; что
они сами занимались упрощенчеством ведения судебного следствия, не
обосновывали свои приговоры собиранием достаточных доказательств на
суде и «в ряде случаев», вместо возвращения дела на доследование или
даже прекращения его, выносили в порядке перестраховки необоснованные
приговоры, не может преодолеть прежнего «карательного» мышления. И
бодро докладывает Ульриху: «В своей судебно-карательной политике воен-
ные трибуналы по обвинению в контрреволюционных преступлениях и ан-
тисоветской агитации и пропаганде правильно направляли жесткую
судебную репрессию против врагов народа и их охвостья, против носителей
антисоветской агитации»223.
И все же с конца 1938 г. — начала 1939 г. в работе военной коллегии
Верховного суда С.ССР создались несколько иные, чем прежде условия. К
этому времени и сталинскому руководству страны все более становилось
ясным, что дальнейшее продолжение большого террора прежними темпами,
масштабами и методами может привести к непредсказуемым последствиям.
Было решено «даровать» определенное послабление. Одной из первых ла-
сточек своеобразного «нового курса» явилось уже упоминавшееся совмест-
ное постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г. «Об
арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». В нем говорилось о
таких грубых нарушениях «социалистической законности», допускавшихся
органами НКВД, как незаконные аресты граждан по фиктивным справкам
о якобы совершенных ими контрреволюционных преступлениях; фальси-
фикация протоколов допросов обвиняемых и свидетелей; искусственное со-
здание отдельных дел о несуществующих контрреволюционных преступле-
ниях; вымогательство от арестованных путем физических мер воздействия
(избиений и истязаний) подписей заранее заготовленных фиктивных про-
токолов допросов. О судебной практике здесь прямо не говорилось, но
имеющий уши, да слышит.
Не прошло и месяца после этого постановления, как в начале декабря
1938 г. Н. И. Ежов был заменен на посту наркома внутренних дел СССР
Л. П. Берией. Многие бывшие сотрудники НКВД («ежовцы») были осуж-
дены «за нарушение норм «социалистической законности». Все более ста-
новилось ясным, что расстрельные приговоры военной коллегии Верховного
суда СССР и военных трибуналов в 1937—1938 гт. по сути дела штампо-
вали фальси
я
11УШ
дарованные следователями НКВД обвинительные заключе-
It
В новых условиях стала несколько меняться и безусловно обвинительная
до того позиция председателя военной коллегии. В мае 1939 г. председатель
военного трибунала 1-й Отдельной Краснознаменной армии бригвоенюрист
И. Ф. Исаенков на одном из совещаний вспоминал: «Докладывая 13 апреля
с. г. Военной коллегии о работе военных трибуналов 1 ОКА я получил от
тов. УЛЬРИХА указание о том, что мы должны при рассмотрении контр-
революционных дел искать прежде всего врага, а не липовое дело»224.
В своем заседании 19—21 апреля 1939 г. военный трибунал Сибирского
военного округа (председательствующий военюрист 2 ранга Дроздов, члены:
майор Котрасов и майор Карпов) рассматривал очередное групповое дело.
Перед судом предстали: бывший начальник штаба 78-й стрелковой дивизии
полковник М. Е. Грибов, бывший помощник командира полка майор
И. А. Горюнов, бывший помощник командира полка майор А. Д. Елизарь-
ев, интендант 3 ранга А. И. Крутиков и старший лейтенант И. В. Никулин.
Все они, за исключением Горинова, в судебном заседании отказались от
«признательных» показаний, данных ими на предварительном следствии.
Но тем не менее военный трибунал приговорил «подвергнуть всех высшей
мере уголовного наказания — РАССТРЕЛУ. Всех осужденных лишить во-
енных званий и лично им принадлежащее имущество конфисковать»225.
Всего несколько месяцев тому назад их бы немедленно и «шлепнули».
Но в 1939 г. атмосфера все-таки довольно значительно изменилась. Пред-
седатель ВТ СибВО военюрист 1 ранга Ваганов 20 мая 1939 г. копию
283
приговора и поданные ходатайства осужденных о помиловании направляет
Ульриху226. А 27 мая 1939 г. из Москвы в Новосибирск летит телеграмма:
«Дела Грибова Матвея Ефимовича и других... вышлите немедленно Воен-
ную коллегию приостановив исполнение приговора. Ульрих»227. А затем сам
Ульрих обращается в военную коллегию с протестом (главный аргумент —
«не являлись руководителями а/с организации») и предлагает заменить
ВМН отбыванием в ИТЛ, что и было осуществлено определением военной
коллегии (Алексеев, Кандыбин, Дмитриев) 11 июля 1939 г.2М
Естественно, что подобные изменения в позиции военной коллеги Вер-
ховного суда СССР, происшед

се под воздействием постановления СНК
и ЦК от 17.XI.1938 г., не могли не оказать определенного воздействия на
судебную практику. Нет-нет да стали встречаться случаи, когда военные
трибуналы округов, а то и сама военная коллегия стали отправлять рас-
сматриваемые дела на доследование. Дело дошло до того, что даже Особое
совещание при НКВД СССР, которое ранее осуждало всех, попав
«11$
X под
его беспощадную секиру, стало в отдельных случаях принимать постанов-
ления о прекращении дела. Такие же постановления стали принимать в
отдельных случаях и особые отделы НКВД на местах... Так, постановле-
нием особого отдела НКВД 2-й ОКА 21 апреля 1940 г. было прекращено
производством дело арестованного ранее комдива Г. А. Ворожейкина (бу-
дущего маршала авиации).
Почувствовав некоторое ослабление непосредственного давления на них,
военные суды стали несколько объективнее подходить к определению вины
подсудимых. Выездной сессией военного трибунала ПриВО в г. Казани
4 декабря 1939 г. (под председательством бригвоенюриста Микляева) был
вынесен оправдательный приговор с освобождением из-под стражи восьми
бывшим военнослужащим, в том числе бывшему командиру 68 гсд комдиву
Я. Д. Чанышеву, бывшему комиссару Омского военного училища бригад-
ному комиссару Н. С. Еникееву и др. Оправдательные приговоры по 8-ми
делам в отношении 25 человек (из 13 рассмотренных дел в отношении
32 военнослужащих) были вынесены выездной сессией военного трибунала
МВО в г. Горьком229.
Окружными военными трибуналами были оправданы представленные в
суд особыми отделами НКВД корпусные комиссары М. Ф. Березкин и
Г. Г. Ястребов, комдивы С. А. Спильниченко и А. А. Ту ржа некий, комбриг
Е. М. Тихомиров, полковник А. И. Лизюков, полковой комиссар С. В. Руд-
нев, интендант 1 ранга И. К. Биркан, военинженер 2 ранга Е. Н. Шелухин,
военврач 2 ранга Ш. X. Клейн, майор В. С. Томпофольский, военинженеры
3 ранга И. А. Линявский и А. М. Скворцов, капитаны К. Э. Китто,
К. К. Латт, П. М. Лепп, С. Н. Привалов, М. С. Смирнов, старшие полит-
руки В. И. Грачев, Б. С. Сандлер-Шапиро, старшие лейтенанты А. Я. На-
гельман, П. Ф. Николаев, Н. М. Таничев и многие другие.
Обобщенными данными о количестве оправданных накануне войны лиц
комначполитсостава, арестованных ранее по обвинению в «контрреволюци-
онных преступлениях», я пока не располагаю. Но некоторое представление
об основных тенденциях этого процесса помогут составить цифры, приве-
денные в докладе начальника Управления по комначсоставу РККА армей-
ского комиссара 1 ранга Е. А. Щаденко. Из уволенных из РККА в 1937 г.
в связи с арестом 4474 лиц комначполитсостава (без ВВС), в 1938—1939 гг.
было не только оправдано, но и восстановлено в армии 206 человек (или
4,6% к общему числу уволенных в связи с арестом). Из числа уволенных —
арестованных в 1938 г., было в 1938—1939 гг. восстановлено в армии
1225 человек (или 24,3 % )230. Такая существенная разница объясняется тем,
что почти все лица комначполитсостава, арестованные в 1937 г., к 1939-му
году были уже осуждены (а в основном и расстреляны), многих же аре-
стованных в 1938 г. засудить еще не успели.
Казалось бы, органам юстиции оставалось только радоваться тому, что
хоть в какой-то мере справедливость (что означает само слово «юстиция»
в переводе с латинского) все же торжествует. Но не такова была «сталин-
ская юстиция». Секретный приказ наркома юстиции СССР Н. М. Рычкова
№ 0117 от 28 июня 1940 г. «Об устранении недостатков в работе судов
284
по рассмотрению дел о контрреволюционных преступлениях» отмечал
прежде всего такие недостатки, как неправильное прекращение дел, нео-
боснованное оправдание обвиняемых по делам о контрреволюционных пре-
ступлениях, краткосрочные меры наказания в пределах 2-х лет лишения
свободы. Нарком юстиции упрекал некоторых судебных работников в не-
достаточном учете того, что органы НКВД в соответствии с постановлением
СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г. улуч
ИГ
гли свою работу и
резко критиковал этих работников за то, что они «непродуманно, а иногда
с недоверием подходят к рассмотрению материалов предварительного след-
ствия и неправильно отвергают вполне по существу обоснованные обвине-
ния»231.
Потребовав от народных комиссаров юстиции союзных республик, от
председателей судов повести
ре
пи
тельную борьбу против «необъективного
подхода» некоторых судебных работников к материалам предварительного
следствия, нарком юстиции СССР по существу запретил судам выносить
по делам о контрреволюционных преступлениях оправдательные приговоры.
В приказной части прямо говорилось: «...6. Не ослабляя борьбы с неосно-
вательным привлечением и осуждением, не допускать случаев вынесения
оправдательных приговоров по мотивам недостаточности собранных по делу
доказательств в отношении таких обвиняемых, личность которых по их
прошлой деятельности (участие в антипартийных группировках, прошлая
активная деятельность во враждебных партиях, участие в борьбе против
Советской власти, наличие связи с преступной средой и т. д.) требует
дополнительной проверки дела... Направлять такие дела на дополнительное
расследование, с оставлением меры пресечения — содержание под стра-
жей»232. До чего же надо было докатиться народному комиссару юстиции
СССР, чтобы в официальном типографски изданном приказе зафиксировать
требование не допускать оправдательных приговоров по отношению к ли-
цам, кои когда-то участвовали в «антипартийных группировках», т. е. по-
смели свое суждение иметь!
Но даже прошедший школу беспощадности в военной коллегии Верхов-
ного суда СССР Н. М. Рычков вынужден был как-то считаться с некото-
рыми изменениями общественной атмосферы, и в его приказе № 0117 все
же официально прозвучало положение о необходимости хоть какого-то ре-
агирования судебных работников на многочисленные заявления подсудимых
о фактах нарушения «социалистической законности». Если раньше от них
просто отмахивались, расценивали как «клевету на органы НКВД», то те-
перь, летом 1940 г., в заключительном пункте этого приказа говорилось:
«8. В случаях подачи заявлений, показаний в судебном заседании обвиня-
емых о применении к ним неправильных методов расследования или при
наличии показаний в судебном заседании свидетелей о преднамеренном
искажении следователем их показаний, председательствующим в судах до-
водить об этом до сведения органов прокуратуры и НКВД для расследо-
вания таких заявлений или показаний обвиняемых и свидетелей»233.
Правда, этот пункт приказа оставлял некоторую неясность — как имен-
но расследовать такие заявления? В чисто ведомственном, административ-
ном порядке или же возбуждать уголовные дела? Когда военный трибунал
МВО (председатель диввоенюрист А. Д. Горячев) попытался за незаконные
методы следствия пр
лечь работников НКВД к уголовной ответственности,
то нарком юстиции СССР в приказе № 0145 от 24 июля 1940 г. расценил
это как серьезную политическую ошибку, поскольку это проводилось «без
проверки показаний обвиняемых, заявлявших о незаконных методах след-
ствия»234. Но ведь предварительное следствие на то и проводится, чтобы
проверить достоверность показаний? И диввоенюрист Горячев ведь не осу-
дил этих следователей сразу, а лишь возбудил уголовное дело. Где же
здесь о:
Ills
бка?
Нетерпимую позицию по отношению ко всякой попытке правоохрани-
тельных органов действительно охранять права граждан от надуманных, а
иногда и преступных посягательств сотрудников НКВД, продолжало зани-
мать и руководство спецслужб СССР. 31 августа 1940 г. В. Н. Меркулов
обращается с новой ламентацией в адрес наркома юстиции, прокурора Со-
285
юза, председателя Верховного суда СССР и председателя его военной кол-
легии. На этот раз обвинения формулировались в адрес судебно-прокурор-
ских органов Хабаровского края, которые якобы «в ряде случаев
необоснованно прекращают дела на государственных преступников». И да-
лее Меркулов приводит весьма выразительные данные. Оказывается, только
за три месяца (с 20 сентября по 20 декабря 1939 г.) Хабаровский областной
суд из 73 рассмотренных дел прекратил производством 43, а военный три-
бунал 2-й Отдельной Краснознаменной армии из 60 прекратил 40235. Свое
явное недовольство этим процессом хотя бы робкого восстановления спра-
ведливости заместитель наркома внутренних дел СССР формулирует сле-
дующим образом: «Анализ оправдательных приговоров по этим делам
показывает, что стоит лишь обвиняемому отказаться от своих показаний
или заявить какую-либо клевету на органы следствия (т. е. на НКВД —
О.С.), как Краевой Суд и Военный Трибунал выносят оправдательный
приговор по делу и в лучшем случае возвращают дело на доследование по
чисто формальным признакам»236. Как сладостно, наверное, вспоминались
Меркулову 1937-й и 1938-й годы, когда рубили налево и направо, абсо-
лютно не считаясь ни с какими «ненужных
I» юридическими формально-
1$
стями.
Будучи профессиональным юристом, прокурор Союза ССР А. Я. Вы-
шинский не мог не понимать полного беззакония процесса избиения и
уничтожения военных кадров и старался даже в подлости соблюсти оттенок
благородства. И вот он 9 января 1938 г. официально обращается к Воро-
шилову и Ежову по весьма щекотливому вопросу. Дело в том, что воен-
нослужащие, коим были присвоены персональные военные звания, могли
быть лишены их, в соответствии с действовавшим законодательством, толь-
ко по приговору суда. Но определенное количество лиц комначсостава
осуждалось «по внесудебном порядке» Особым совещанием НКВД СССР,
которому право выносить решение о лишении персональных военных зва-
ний предоставлено не было. И поставленный наблюдать за законностью
прокурор Вышинский предлагает путь обхода закона. Он предложил, чтобы
в случаях осуждения Особым совещанием «за контрреволюционные пре-
ступления» лиц комначсостава, имеющих персональные военные звания,
вопрос о лишении этих званий в каждом отдельном случае передавать на
разрешение соответствующих военных трибуналов либо военной коллегии
Верховного Суда СССР. «Для представления данного вопроса на рассмот-
рение Правительства, — писал Вышинский, — прошу Вашего согласия на
установление такого порядка». В тот же день появилась резолюция: «Со-
гласен, правильно. КВ. 9/1.38 г.»237
Подобно прокурору СССР Вышинскому, действовал и главный военный
прокурор РККА Н. С. Розовский. Вместо того чтобы самоотверженно бо-
роться за соблюдение прав военнослужащих, он озабочен прежде всего тем,
как бы полегче и поскорее пропустить военные кадры через судебную мя-
сорубку. 28 апреля 1938 г. в докладной записке на имя Ворошилова и
Мехлиса он печалуется о том, что разрешение вопроса о предании суду
лиц комначполитсостава РККА затруднено и затягивается на весьма дли-
тельные сроки из-за действия приказа НКО № 006-1935 г., в соответствии
с которым разрешение на предание суду лиц начсостава (начиная с ко-
мандира взвода) мог давать только сам нарком (или его заместитель). И
вот по самой сути своей должности призванный обеспечивать торжество
законности главный военный прокурор РККА, желая быть католиком боль-
ше самого Папы Римского, буквально умоляет: «Убедительно прошу помочь
в создании условий, при которых вопросы предания суду разрешались бы
с возможной быстротой»238.
О фактическом отсутствии независимости в работе Главной военной
прокуратуры и военной коллегии Верховного суда СССР убедительно сви-
детельствует так называемое «дело Подласа». Несмотря на определенный
успех в боях у оз. Хасан, выявились и серьезные недостатки в боевой и
политической подготовке действовавших там частей РККА. Недостатки бы-
ли настолько серьезны, что в отношении командующего 1 ОКА комдива
К. П. Подласа, члена Военного совета — бригадного комиссара М. В. Шу-
286
ликова и начальника штаба армии полковника Помощникова было принято
решение: «судить». Казалось бы и судите, опираясь на соответствующие
законы и исследование практической деятельности привлеченных к суду
лиц. Но не таков был менталитет тогдашних «блюстителей законности».
Главный военный прокурор РККА Н. С. Розовский 3 января 1939 г. пись-
менно докладывает обо всем этом деле наркому обороны и без всякого
зазрения совести юриста-прокурора пишет: «Прошу Ваших указаний о по-
становке процесса и о мерах наказания»239 (Так! — О.С.). И даже прохо-
дивший в школу всего «две зимы» Ворошилов вынужден наставлять ученого
прокурора: «Суд для того и существует, чтобы разобраться в деле и вынести
свой приговор. КВ. 3.1.39»240.
Но военные юристы РККА настолько не приучены действовать само-
стоятельно, руководствуясь лишь законом, что без соответствующих ука-
заний сверху они уже жить не могут. Они бьют челом прокурору СССР
А. Я. Вышинскому. И тот 21 января 1939 г. обращается с верноподданни-
ческим ходатайством «на самый верх» — к Сталину и Молотову. Он пред-
лагает сделать этот процесс в определенной мере показательным, допустить
на него 100—150 командиров и политработников по списку НКО, а в за-
вершение пишет: «Считаю, что Подласа необходимо приговорить к 5-ти
годам, а Шуликова и Помощникова к 2—3 годам лишения свободы... Про-
шу Ваших указаний»241.
Мне не удалось пока выяснить, какова была реакция Сталина. Но судя
по дальнейшим событиям, можно сделать вывод, что Сталин согласился с
предложением Вышинского (или, по крайней мере, не возражал), потому
что через два месяца судебное заседание военной коллегии Верховного суда
СССР вынесет приговор, абсолютно точно совпадающий с предложениями
Вышинского. В последний день судебного процесса — 31 марта 1939 г. —
председатель военной коллегии армвоенюрист В. В. Ульрих, привыкший
творить «правосудие» по принципу «как прикажете», еще раз решил по-
лучить начальственное соизволение. В этот день он направляет Ворошилову
проект приговора военной коллегии Верховного суда СССР по делу Под-
ласа, Шуликова и Помощникова242, а 1 апреля — копию приговора военной
коллегии от 29—31 марта 1939 г. Рукой Ворошилова на этом донесении
написано: «Чепуха*»243.
Уже 2 апреля 1939 г. «от бывшего командира РККА, ныне заключенного
К. П. Подласа» поступает Ворошилову такой вот документ: «Моя вина в
том, что я слепо, не как командую
;ий большевик, а как не рассуждающий
солдат выполнял директивы фронта, которые оказались вредительскими
(враг Блюхер)... Я прошу Вождя народов Великого тов. Сталина, партию,
Правительство, Вас, тов. Народный комиссар, простить меня, дать мне
возможность, на какой угодно работе оправдать свою вину... дать возмож-
ность если понадобится, отдать свою кровь капля за каплей и самую жизнь
на защиту дела партии Ленина—Сталина, Родины и Великого Сталина.
К. Подлас»244. В тот же день эта «просьба о прощении» переправляется
Ворошиловым Сталину и Молотову с краткой припиской: «Посылаю по-
ступившее на мое имя заявление от осужденного Подласа К. П.»245 (После
такой слезницы Подлас был «прощен», возвращен в армию. Погиб в бою
в 1942 г. в звании генерал-лейтенанта).
Объективности ради надо сказать, что и в эти годы встречались люди,
пытавшиеся честно выполнить высокий долг военного судьи, отважно всту-
павшие в борьбу с давившими на них функционерами НКВД. В некоторых
случаях они находили поддержку даже у Ульриха. 28—31 мая 1939 г.
военный трибунал КОВО (председательствующий полковой комиссар Ба-
канов), рассматривая в судебном заседании дело № 601 по обвинению
шести человек по ст. 54 УК УССР, дела на троих из них — Ф. И. Горо-
ховского, С. И. Краснопольского и Г. В. Соколовского отправил на досле-
дование, а трех других — И. А. Вакуленко, И. В. Голосного (по некоторым
документам — Голосило) и А. И. Коберника вообще оправдал и освободил
из-под стражи. Борясь за честь мундира, начальник ДТО НКВД Юго-За-
падной ж. д. старший лейтенант госбезопасности Малинин в докладной
записке от 10 июля 1939 г. пытается обосновать, что якобы «приговор ВТ
287
KOBO и определение по делу № 601 вынесено неправильно»246. А 8 августа
уже заместитель начальника следственной части НКВД СССР майор гос-
безопасности Макаров пишет Ульриху: «Направляя протест ДТО НКВД
Юго-Западной ж. д., просим пересмотреть решение Военного трибунала
КОВО и о Вашем решении сообщить в Следственную часть НКВД СССР
с возвращением следственного дела»247.
В начале сентября уже главный военный прокурор РККА прислал пред-
писание, из которого явствовало, что особый отдел КОВО сообщил Особому
отделу ГУГБ НКВД СССР, что якобы член коллегии ВТ КОВО полковой
комиссар Баканов, принимая следственные дела для заслушивания в су-
дебном заседании, берет ставку на освобождение подсудимых, виновность
которых, мол, следствием доказана. 17 октября 1939 г. Баканов в письме
к председателю ВТ Украинского фронта бригвоенюристу Галенкову пишет:
«Эта клеветническая фраза абсолютно ни на чем не обоснована»248 и далее:
«Прошу поставить вопрос перед Военной коллегией Верховного суда СССР
о расследовании данного дела по существу и клеветников, которые допу-
стили против меня гнусный выпад, привлечь к уголовной ответственности,
поставив расследование этого дела на законном основании»249.
Делу был дан законный ход. Тридцать девятый год это далеко не трид-
цать седьмой. И многие военные юристы обрели в какой-то степени до-
стоинство служения не власти предержащей, а закону. 10 декабря 1939 г.
начальнику Главного транспортного управления НКВД СССР старшему
майору госбезопасности Милыптейну, all января 1940 г. начальнику след-
ственной части ГУГБ НКВД СССР майору госбезопасности Сергиенко Уль-
рих сообщает о том, что, ознакомившись с делами Гороховского,
Краснопольского и других, «Военная коллегия Верхсуда СССР не нашла
оснований к отмене определений ВТ КОВО от 31/V-1939 года... Для све-
дения сообщаю, что дело ГОРОХОВСКОГО и др. мною направлялось на
заключение в Главную Военную прокуратуру, которая также не нашла
оснований к опротестованию определений ВТ КОВО»250.
Встречались и такие случаи, когда военные прокуроры выступали про-
тив попыток тех или иных командиров каким-нибудь образом встать над
законом. Во время боев на р. Халхин-Гол младший лейтенант в/ч 5988
Е. В. Данилов 14 августа 1939 г. умышленно нанес себе ранение мягких
тканей левого плеча и, оставив взвод, ушел с поля боя. После он сознался
в членовредительстве и просил направить его на фронт. Военный совет 1-й
армейской группы и командующий Дальневосточным фронтом командарм
2 ранга Г. М. Штерн высказались против предания Данилова суду. Однако
военный прокурор группы настаивал на соблюдении закона. Тогда коман-
дующий 1-й армейской группой войск комкор Г. К. Жуков заявил ему:
«Вы слушайте, что Вам скажут и не рассуждайте. Учтите, что Хуторяна*
за это сняли»251. Военный прокурор 1-й армейской группы обратился по
команде и был поддержан руководством Главной военной прокуратуры. Но
и оно само тоже подчинялось не закону, а мнению ЦК ВКП (б) и Полит-
управления РККА. Обращаясь к заместителю начальника Политуправления
Ф. Ф. Кузнецову и. д. ГВП бригвоенюрист П. Ф. Гаврилов, описав все это
событие, мог лишь высказать свою позицию: «Считаю подобный метод на-
вязывания прокурору своей точки зрения неправильным»252.
Значительно повышали роль военных прокуроров в обеспечении хоть
каких-то элементов законности при осуждении военнослужащих развер-
нувшиеся судебные процессы над бывшими сотрудниками НКВД. Хотя и
их судили келейно, в тайне, но до военных-то прокуроров сведения об
этом доходили и заставляли их еще и еще раз проникнуться мыслью о
недопустимости нарушения кем бы то ни было существующих законов и
о своей личной ответственности за допущение массового истребления во-
енных кадров.
25—26 мая 1940 г. в закрытом заседании в Москве военная коллегия
под председательством Ульриха рассмотрела дело по обвинению одиннад-
цати бывших сотрудников УНКВД по Вологодской области во главе с на-
* Хуторян — бывший военный прокурор 1-й армейской группы войск.
288
чальником управления майором госбезопасности С. Г. Жупахиным. В ходе
судебного заседания выяснилось, что здесь сотрудники УНКВД сфальсифи-
цировали материалы на финскую контрреволюционную организацию, ис-
кусственно объединив в одно дело 400 человек, 84 из которых «тройкой»
были осуждены к ВМН; сфабриковали «дело» на уже осужденных, отбы-
вавших наказание в НТК-14, по которому той же тройкой УНКВД были
осуждены к расстрелу еще 83 человека. Начальник отделения Безродный
во время допроса убил арестованного Свирского. Сотрудники УНКВД Вла-
сов, Воробьев и Емин допускали извращенные способы приведения приго-
воров в исполнение. Военная коллегия приговорила семерых сотрудников
Вологодского УНКВД к расстрелу253.
За фальсификацию дел, незаконные аресты, применение незаконных
методов в следственной работе были приговорены в 1940 г. к ВМН бывшие
заместитель наркома внутренних дел Киргизской ССР М. Б. Окунев, за-
меститель начальника УНКВД по Ленинградской области А. М. Хатаневер,
начальник УНКВД Орджоникдзевского края П. П. Вольнов, по Вороши-
ловградской области Г. И. Коркунов и др.254
За активное участие «в антисоветской заговорщической организации,
действовавшей в органах НКВД и ставившей перед собою задачу путем
вооруженного восстания, диверсий и вредительства, а также актов инди-
видуального террора в отношении руководителей ВКП(б) и Советского
Правительства — свержение Советской власти и реставрацию капитализма
в СССР» были в 1940 г. военной коллегией приговорены к расстрелу быв-
ший начальник УНКВД по Омской области К. Н. Валухин*, начальник
5 отдела УГБ НКВД по Смоленской области капитан ГБ В. В. Кривуша,
зам. начальника 1-го отдела ГУГБ НКВД СССР А. А. Додонов255 и др. На
длительные сроки тюремного заключения были осуждены бывший началь-
ник УНКВД по Новосибирской области майор ГБ И. А. Мальцев, заме-
ститель наркома внутренних дел УССР старший майор ГБ М. А. Степанов,
заместитель наркома внутренних дел Карельской АССР А. Е. Солоницын
и др.256
Вообще необходимо заметить, что истребление высшего начсостава гос-
безопасности носило тотальный характер. По данным белорусского иссле-
дователя А. И. Русенчика, из получивших в 1935 г. звание майора
госбезопасности 84-х человек — 1 — невозвращенец (Л. Л. Никольский,
он же — Фельдбин, он же — Орлов), а 77 — исчезли; из 47 старших
майоров ГБ исчезло 44; из 20 комиссаров госбезопасности 3 ранга 1 сбежал
к японцам (Г. С. Люшков), а 18 уничтожены257. Уничтожены также все
12 комиссаров ГБ 2 ранга, 6 комиссаров ГБ 1 ранга и генеральный комиссар
госбезопасности СССР Г. Г. Ягода. Это — ликвидация «ягодовцев». С кон-
ца 1938 г. принялись и за «ежовцев», включая второго по счету генераль-
ного комиссара госбезопасности СССР Н. И. Ежова. Судили их по двум
основным обвинениям: участие в антисоветском заговоре в Наркомате внут-
ренних дел СССР (обвинение надуманное) и нарушение норм социалисти-
ческой законности. Обвинение совершенно доказанное, поэтому
подавляющее большинство из осужденных в то время руководящих сотруд-
ников госбезопасности до сих пор не реабилитировано. Наиболее глубинная
причина беспощадной расправы с высшим начсоставом госбезопасности
состояла в желании политбюро ЦК ВКП(б) и лично Сталина свалить вину
за большой террор с себя на других, а также в стремлении убрать много
знантпих свидетелей. Мавр сделал свое дело — мавра можно «уйти».
Со своей стороны Берия считал возможным требовать пересмотра тех
или иных решений военных трибуналов. Когда шестеро сотрудников
УНКВД по Орджоникидзевскому краю за применение «мер физического
* В приговоре военной коллегии Верховного суда СССР от 9 мая 1940 г. по делу Валухина
говорится: «Эта преступная деятельность ВАЛУХИНА подтверждается показаниями врагов на-
рода: ЕЖОВА Николая, ЕВДОКИМОВА Ефима, ФРИНОВСКОГО Михаила, НИКОЛАЕВА-
ЖУРИДА, МИРОНОВА Сергея и другими» (АВКВС РФ. On. 1. Д. 176. Л. 122). Таким
образом, на основе этой записи можно судить, что Ежов, Фриновский, Николаев-Журид,
Миронов и другие крупнейшие функционеры центрального аппарата НКВД проходили как
♦заговорщики».
10—1964
289
воздействия в извращенных формах» были приговорены к ВМН, Берия
обратился 11 сентября 1939 г. к прокурору СССР и председателю военной
коллегии Верховного суда СССР: «НКВД СССР считает вынесенный Во-
енным Трибуналом войск НКВД Орджоникидзевского края приговор не-
правильным, а меру наказания завышенной». А далее тоном полного
хозяина: «Прошу Вас распорядиться пересмотреть дела на перечисленных
лиц и о Вашем решении сообщить»258. И уже 25 сентября 1939 г. Ульрих
сообщает Берии, что дела приговоренных бывших сотрудников НКВД рас-
смотрены военной коллегией в кассационном порядке, их преступные дей-
ствия переквалифицированы и троим осужденным расстрел заменен
лишением свободы на десять лет каждому, а двоим — на восемь лет каж-
дому и всем им — без поражения в правах259. Это же «социально близкие»
для Берии, да очевидно и для Ульриха, люди...
Давно и правильно сказано, что обстоятельства сильнее нас. Именно
они заставляли в чем-то меняться даже такие заскорузлые образования,
как НКВД, Прокуратура СССР. Совместной их директивой № 2709 от
26 декабря 1938 г. наркоматам внутренних дел союзных и автономных
республик, начальникам УНКВД и УРКМ краев и областей предоставля-
лось право при рассмотрении жалоб и заявлений осужденных отменять
неправильные решения троек НКВД — УНКВД с прекращением дел и
освобождением осужденных от отбывания наказания. В развитие этой ди-
рективы Берия и Панкратьев 10 октября 1939 г. издают приказ № 001214,
значительно расширявший возможности прокуроров в ликвидации послед-
ствий бесчинств, учиненных «тройками». Этим приказом предписывалось
поступающие жалобы, заявления и протесты прокуроров на неправильные
решения троек рассматривать не позднее двухдневного срока. В случае
несогласия с протестом прокурора наркомы внутренних дел союзных и
автономных республик, начальники управлений НКВД обязаны были со-
ставлять мотивированное постановление об отклонении протеста, направляя
копию прокурору. «В спорных случаях, — говорилось в приказе, — про-
курор, внесший протест, может обжаловать постановление НКВД (УНКВД)
перед Прокуратурой СССР, которая в необходимых случаях вносит эти
протесты на рассмотрение Особого совещания при НКВД СССР»260.
Стал устанавливаться какой-то порядок в выдаче справок заявителям
о лицах, осужденных по делам органов НКВД. Специальный приказ НКВД
СССР № 00515 был издан 11 мая 1939 г. В дополнение к нему 4 июня
1940 г. был издан совместный приказ наркома внутренних дел и прокурора
Союза ССР № 00706. Согласно этому приказу, подобного рода справки
выдавались в судах, вынесших приговоры, либо в первых спецотделах
НКВД — УНКВД261.
В определенной мере возросли возможности судебного преследования за
ложные доносы и ложные показания. Приказ наркома юстиции и прокурора
СССР № 0119 от 2 июля 1940 г. «О порядке рассмотрения дел о ложных
доносах и ложных показаниях, связанных с делами о к. р. преступлениях»
отменял циркуляр прокуратуры СССР и НКЮ СССР № 160/13001541 от
7 апреля 1937 г. и требовал дела о лжедоносительствах и даче ложных
показаний рассматривать в закрытых судебных заседаниях, вести по ука-
занным делам самостоятельное производство, не объединяя их с теми де-
лами о контрреволюционных преступлениях, при рассмотрении которых
была установлена ложность доноса или показаний. Специальный пункт
приказа был направлен на сохранение «идеологической невинности» судеб-
ных работников и особенно присутствовавших на судебном заседании:
«3. Не допускать цитирования в приговорах и в обвинительных заключе-
ниях контрреволюционных высказываний, а также не упоминать, в связи
с такими высказываниями, фамилий руководителей Партии и Правитель-
ства»262.
Надо признать, что и в новых условиях аппарат НКВД во главе с
Берией ревностно следил за прохождением в военных трибуналах подго-
товленных следователями НКВД дел. Массовое возвращение дел на досле-
дование, а тем более оправдательные приговоры они переживали весьма
болезненно. И при малейшей возможности стремились любым способом
290
соответственно воздействовать на военные трибуналы, на военных проку-
роров. Когда в июне 1939 г. ВТ МВО под председательством диввоенюриста
А. Д. Горячева возвратил дела по обвинению Э. П. Пелузо и И. П. Де-
нышева в НКВД СССР «на доследование», то с протестом по этому поводу
к прокурору СССР к председателю военной коллегии Верховного суда
СССР обратился в августе 1939 г. непосредственно нарком внутренних дел
СССР Л. П. Берия. Он выражает свое несогласие с решением ВТ МВО и
свое обращение к прокурору СССР заключает чуть ли не приказом: «Про-
шу соответственно реагировать»263. В другом случае он пишет: «Считаю
необходимым следственное дело за № 19653 по обвинению Денышева Ильи
Петровича вновь поставить на рассмотрение Военного Трибунала МВО»264.
«Хлопоты» Берии даром не пропали. В сентябре 1939 г. дело Пелузо было
вновь направлено в ВТ МВО «для рассмотрения в судебном заседании по
существу», а дело Денышева — на рассмотрение Особого Совещания
НКВД265.
Война приближалась буквально с каждым днем. А Главная военная
прокуратура вместо того, чтобы всемерно оберегать права, честь и досто-
инство командиров — единоначальников, от действий которых в решаю-
щей степени будет зависеть ход вооруженной борьбы, порою беспокоилась
прежде всего о том, как бы того или иного попавшего на скамью подсу-
димых «командира-заговорщика» не недосудили. Когда налево и направо
летели до сих пор до конца не сосчитанные головы безвинных воинов
РККА, Главная военная прокуратура РККА стыдливо молчала. Как будто
так и надо. Но стоило тому или иному военному суду оправдать безвин-
ного страдальца — вчерашнего командира, как некоторые военные про-
куроры выступали с протестом против такого, по их мнению, «гнилого
либерализма». Как слепни в жаркую погоду впиваются в тело потной
лошади, так и некоторые высокопоставленные военные прокуроры вцеп-
лялись в попавшие в поле их зрения жертвы, стремясь обязательно «за-
судить» их.
Попытки местных юридических работников судить действительно «по
справедливости» нередко немедленно пресекались сверху. 10—12 мая
1940 г. военный трибунал СКВО в закрытом судебном заседай
в составе
председательствующего бригвоенюриста Майорова и членов: старшего по-
литрука Держина и лейтенанта Рыбинского рассмотрел дело по обвинению
в участии в военно-фашистском заговоре группы бывших военнослужащих
28-й горнострелковой дивизии. Перед трибуналом предстали бывший ко-
мандир дивизии комбриг И. А. Милюнас, бывший командир 84 сп полков-
ник М. К. Зубков, майоры Н. К. Степанов и В. А. Эрдман, капитаны
В. М. Красновский и С. И. Снежко. На этот раз было проведено самое
настоящее судебное следствие, в приговоре сформулировано 16 позиции, в
том числе и то, что подсудимые в своей практической работе допускали
упущения, которые не могут квалифицироваться как уголовно-наказуемые
деяния, и приговорил «всех шестерых по суду считать оправданными»266.
Но исполнявший должность главного военного прокурора Красной Ар-
мии корвоенюрист П. Ф. Гаврилов посчитал этот приговор в части оправ-
дания комбрига И. А. Милюнаса неправильным и 21 сентября 1940 г.
обратился с протестом (в порядке надзора) в военную коллегию Верховного
суда СССР. Карательная машина работала быстро. И уже 4 октября 1940 г.
военная коллегия (в составе: Романычев, Детистов, Буканов) определила:
«...протест прокурора удовлетворить, приговор в отношении Милюнаса от-
менить и дело направить для нового рассмотрения со стадии судебного
следствия в тот же суд, но в ином составе»267. 29 января 1941 г. ВТ СКВО
в новом составе (бригвоенюрист Галенков, военюрист 2 ранга Ильницкий
и ст. политрук Румянцев) признает Милюнаса участником заговора и при-
говаривает его по формуле «10+5». На следующий день комбриг пишет (на
промокательной бумаге!) кассационную жалобу, но военная коллегия (Ор-
лов, Буканов, Абдурахманов) оставляет ее без удовлетворения. А 20—
21 января 1942 г. Милюнас был вторично осужден ВТ войск НКВД
Архангельской области — на этот раз — к расстрелу. Приговор приведен
в исполнение 21 февраля 1942 г. Реабилитирован посмертно в 1957 г.
ю*
291
Еще в 1938 г. были арестованы командующий Каспийской военной фло-
тилией флагман 2 ранга Д. П. Исаков, начальник штаба флотилии Н. Н.
Унковский, флагштурман М. А. Шиффере и флагманский инженер-механик
В. Ф. Латушкин. Все они обвинялись в участии в антисоветском военно-
фашистском заговоре. Дело это было состряпано настолько примитивно,
что 7 декабря 1940 г. военный трибунал ЗакВО в отношении всех четверых
вынес оправдательный приговор. В дело вмешивается «бдительный» врио
главного военного прокурора ВМФ бригвоенюрист Лелюхин (подписал —
за прокурора Союза ССР). 1 марта 1941 г. он обращается с протестом в
военную коллегию и та в заседании 21 марта (в составе: Романычев, Дмит-
риев, Климин) удовлетворяет протест и принимает решение «оправдатель-
ный приговор ВТ ЗакВО в отношении Исакова, Унковского, Шифферса и
Латушкина отменить и дело о них на основании ст. 299 УПК АзССР
направить на новое рассмотрение со стадии предварительного следст-
вия...»268. Однако и в процессе доследования новых данных о виновности
бывших четырех руководителей Каспийской военной флотилии добыто не
было. В связи с этим главный военный прокурор ВМФ 23 февраля 1942 г.
дело о них в уголовном порядке прекратил.
Но теперь выступил на сцену заместитель начальника Особого отдела
НКВД СССР, который посчитал, что «...в данное время, в интересах го-
сударственной безопасности, освобождать обвиняемых Исакова, Унковского,
Шифферса и Латушкина нецелесообразно». Особого отдела боялся сам про-
курор Союза ССР и 16 июля 1942 г. он отменил постановление главного
военного прокурора ВМФ от 23 февраля 1942 г., дело направил на рас-
смотрение Особого совещания с предложением о назначении обвиняемым
наказания в виде пяти лет заключения в ИТЛ каждому, как подозреваемым
в контрреволюционной деятельности. Главный аргумент прокурора Союза:
«...интересы государственной безопасности в условиях военной обстановки
диктуют необходимость изолировать на период военного времени обвиня-
емых от общества»269. Так они и сгинули. Реабилитированы в мае 1955 г.
Никого из них найти тогда уже не удалось270.
В целях самостраховки военная прокуратура Забайкальского военного
округа ввела в практику сплошную отмену приговоров «за их мягкостью»271.
Большинство же военных прокуроров старались вообще уклониться от
пересмотра уже «решенных» дел, дабы «не связываться» ни с военными
трибуналами и военной коллегией Верховного суда СССР, ни тем более
со следователями особых отделов НКВД. Вот весьма характерный пример.
По справке особого отдела, красноармеец железнодорожного полка
:е красноармейцев «рассказал
til
анекдоты явно контрреволюционного характера, направленные против ру-
ководства партии и Советского правительства». Его тут же арестовали,
судили, приговорили к 10 годам лишения свободы в ИТЛ с поражением в
правах на 5 лет. Прошло два года. Массовый террор в армии, да и в стране
в целом явно пошел на снижение, и бывший красноармеец Солнышкин
обратился к наркому обороны с жалобой. Ворошилов направил ее для рас-
смотрения в соответствующую прокуратуру. И вот 4 октября 1939 г. ис-
полняющий должность военного прокурора военюрист 2 ранга Керкадзе
докладывает из Тбилиси наркому: «Жалобу осужденного Солнышкина о
пересмотре дела на предмет снижения наказания считаю необоснованной
и оставить без последствия»272.
Тех же сравнительно немногих военных прокуроров, у которых чувство
профессиональной чести юриста угасло не до конца, немедленно и безжа-
лостно скручивали и любыми путями уничтожали. «Дело» бывшего воен-
ного прокурора Черноморского флота бригвоенюриста П. С. Войтеко
рассматривалось судом дважды. Первый раз — в августе 1939 г. Его об-
виняли в том, что он, будучи военным прокурором флота, якобы укрывал
вражескую деятельность бывшего командующего флотом
18
лагмана флота
2 ранга И. К. Кожанова и члена Военного совета армейского комиссара
2 ранга Г. И. Гугина и лично сам проводил подрывную деятельность в
прокурорско-следственной работе. Войтеко виновным себя в предъявленном
обвинении не признал, заявил суду о своей невиновности, а также о же-
292
сгоких избиениях и грубейших нарушениях социалистической законности
при расследовании его дела. В связи с тем, что в материалах дела не
имелось убедительных доказательств виновности бывшего военного проку-
рора, это дело первым составом суда было отправлено на доследование.
Все-таки на дворе был уже 1939 год, а не 1937-й и не 1938-й.
Но хотя времена и менялись, а нравы — не очень. И несмотря на то,
что в ходе доследования никаких объективных доказательств виновности
подсудимого добыто не было, а сам Войтеко продолжал столь же самоот-
верженно бороться против возводимой на него напраслины, обличал сле-
дователей НКВД в применении «физических методов», второй судебный
состав военной коллегии Верховного суда СССР (Кандыбин, Суслин, Де-
тистов), грубо нарушив требования УПК, без достаточной проверки досто-
верности обвинений Войтеко, вынес ему обвинительный приговор. К
расстрелу приговорить его, видимо, не решились. Приговорили к 15 годам
ИТЛ с поражением в правах на 5 лет. В этих лагерях он и умер 20 марта
1945 г. Реабилитирован посмертно в июле 1957 г.273.
Таким образом, в последние предвоенные годы (1939 г.—июнь 1941 г.)
процесс истребления военнослужащих РККА по политическим мотивам су-
щественно изменился. Резко сократилось количество арестованных по этим
мотивам. Военная коллегия Верховного суда СССР и военные трибуналы
продолжали выносить обвинительные (в том числе и расстрельные) приго-
воры «за контрреволюционные преступления». Но этих приговоров стало
гораздо меньше и в основном ими завершались уголовные дела, возбуж-
денные особыми отделами НКВД еще в 1937—1938 гг. Военные суды стали
отваживаться даже на вынесение оправдательных приговоров. В довольно
широких размерах развернулся процесс возвращения в кадры РККА не-
справедливо уволенных из ее рядов лиц комначполитсостава. По сравнению
с 1937—1938 гг., в Красной Армии в 1939—1941 гг. произошло довольно
заметное улучшение атмосферы. Но изменения эти были в основном ко-
личественные, а не качественные. Безраздельная власть опирающейся на
безграничное насилие партийной верхушки оставалась незыблемой. И в
своих лозунгах к XXII годовщине Октябрьской революции ЦК ВКП (б)
призывал трудящихся СССР: «...помогайте выкорчевывать врагов на-
рода»274.
Глава пятая
ПОСЛЕДСТВИЯ
Страшней Тридцать седьмой,
Чем Сорок первый,..
МАРК ЛИСЯНСКИЙ
ЗАБЫТЬ ВЕЛЯТ...
Трагические последствия рукотворных катастрофических потрясений в
Красной Армии и на флоте нельзя было не заметить любому непредубеж-
денному наблюдателю. Тем более были осведомлены о них высшие пар-
тийные и военные руководители. Однако в своих публичных выступлениях
они трактовали значение этих потрясений сугубо по-своему. Прежде всего
они рапортовали XVIII партсъезду, что «грязный гнойник измены ликви-
дирован. Красная Армия быстро и радикально очищена от всей этой по-
гани», что армия «железной метлой» очищена «от предательства и
мерзости» (Ворошилов). «Враг разгромлен и уничтожен», — добавлял Мех-
лис. Берия докладывал, что работники НКВД также очистили свои ряды
«от пробравшихся в них вражеских элементов» и заверял съезд, что они
«от пробрав
«обеспечат разоблачение, разгром и искоренение всех врагов народа»1. Так
что делегаты высшего партийного форума должны были сами понять и
передать всем другим: «врагов народа» на их век вполне хватит.
А вообще-то в выступлениях и поведении высших и впервые пробив-
шихся к руководящим рычагам деятелей явственно проглядывалось стрем-
ление замолчать, обречь на забвенье имена бесчисленных жертв тотали-
тарного произвола. И в речах Вышинского, и в приказах и выступлениях
Ворошилова на разные лады неоднократно муссировался тезис о том, что
могилы осужденных и казненных зарастут чертополохом, что и на могилку
«к ним никто не придет», а человечество проклянет их и забудет навеки.
Этот мой вывод подтвердил полковник в отставке В. Н. Давыдов. С 1938 г.
он стал курсантом Вольского авиационного училища. И в ходе всего двух-
летнего процесса обучения не слышал ни звука о массовых расстрелах в
армии — ни на лекциях, ни на семинарах, ни в ходе внеклассного общения
с преподавателями, ни в разговорах курсантов друг с другом. Так он и
закончил училище и затем провоевал всю войну и до XX партсъезда по-
нятия о расправе с военными не имел2. Такая была система воспитания.
Позднее А. Т. Твардовский скажет о ней:
Забыть, забыть велят безмолвно
Хотят в забвенье утопить
Живую быль. И чтобы волны
Над ней сомкнулись. Быль — забыть!
Вельможные ораторы с трибуны XVIII съезда ВКП (б) совершенно четко
и однозначно определили, кто именно проводил «чистку» в стране и в
армии и кто непосредственно руководил и направлял большой террор. При-
шедший на смену Ежову Берия доложил, что основные вражеские гнезда
троцкистско-бухаринских и иных вредителей, диверсантов, убийц и шпи-
онов разгромила «партия большевиков при единодушной поддержке всего
народа», а Мехлис особо подчеркнул, что всю серьезную работу по разоб-
лачению врагов и шпионов, окопавшихся преимущественно на руководящих
постах, проделали военные комиссары, политотделы и партийные органи-
зации РККА «под руководством Центрального Комитета партии и товарища
Сталина, под руководством товарища Ворошилова...»3.
Поскольку все выступления на съезде широко публиковались, Вороши-
лов не мог умолчать о западных оценках репрессий против кадров Красной
294
Армии. Фашисты и прочие империалистические агрессоры, говорил он, под-
няли бешеный вой об ослаблении военных кадров и снижении боеспособ-
ности РККА. Установку на то, как отвечать на этот «бешеный вой» дал
сам Сталин в отчетном докладе — он призвал «поиздеваться» над этой
«пошлой болтовней». И тут же, обозвав Тухачевского, Якира, Уборевича
«шпионами, убийцами», «извергами», «жалкой бандой продажных рабов»,
заверил съезд, что очищение советских организаций от них «должно было
привести и действительно привело к дальнейшему укреплению этих орга-
низаций»4.
А Ворошилов тут как тут и громогласно доложил съезду, что «мы уже
решили» все вопросы удовлетворения армии военного времени командным
составом, что «для нас этих трудностей не существует», что «Рабоче-Кре-
стьянская Красная Армия является первоклассной, лучше, чем какая-либо
другая армия, технически вооруженной и прекрасно обученной армией» и
бодро-весело заверил съезд, что «Красная Армия, как один человек, каждый
миг готова выполнить свой священный долг защитника государства побе-
дившего труда, как один человек, с радостью готова отдать жизнь за ве-
ликое дело Ленина—Сталина и «во имя этой идеологии бойцы, командиры
и политработники готовы всегда отдать свою жизнь»5.
Эту линию на всемерное бахвальство, доходящее до самого настоящего
фанфаронства, подхватывают милостиво оставленные в живых командую-
щие войсками военных округов (например, Буденный в Москве, Мерецков
в Ленинграде). Средства массовой информации исступленно состязаются
между собой — кто хлеще обзовет возможных агрессоров и нагляднее пред-
скажет скоропостижную нашу победу и обязательно «малой кровью» и «на
чужой территории». Ворошилов же все время ищет новые формы выраже-
ния этой насквозь порочной идеи. Если в ноябре 1938 г. в собственноручно
написанных тезисах своего выступления на заседании Военного совета при
НКО он записывает: «Тов[ари]щи! Международное положение поганое...
Давайте работать по-сталински, и я вас заверяю, что мы в случае войны
вихрем двинемся на на:
III
ix злейших врагов и разметаем их в их собст-
венном доме»6, то через несколько месяцев — на XVIII партсьезде свою
речь заканчивает заверением: «...враг будет накоротке смят и уничтожен»7.
В первомайском приказе 1939 г. Ворошилов находит новые краски, заявляя,
что великая армия социализма «готова в любой момент испепелить всякого
поджигателя...»8, а в своей речи на Красной площади договаривается до
того, что «наш народ... умеет и воевать. И не только умеет, но и любит
воевать...»9. Дальше, как говорится, ехать некуда.
В этой беспрерывной и, как вскоре выяснилось, совершенно безответ-
ственной и бессовестной похвальбе проявлялось и изначально присущее
большевистскому руководству явно преувеличенное представление о своих
реальных возможностях (вспомните сталинское: «Нет таких крепостей, ко-
торых не могли бы взять большевики») и что еще В. В. Набоков метко
припечатал в своем стихотворении одной строкой: «Советская сусальнейшая
Русь». Но проявлялось в этом фанфаронстве на государственном уровне и
другое — самая беззастенчивая ложь, прямой грубый обман не только ми-
рового общественного мнения, но и всего советского народа, а прежде всего,
личного состава Красной Армии.
Политработники с мест старались выступать в унисон со своими вы-
сшими начальниками — Ворошиловым и Мехлисом. Вот насаждаемая свер-
ху тональность заверений лишь трех дальневосточников на Всеармейском
совещании политработников (апрель 1938 г.):
— Иванищев (ОКДВА): «Когда я уезжал на совещание, командиры и
политруки мне сказали, чтобы я заверил нашего любимого народного ко-
миссара Климента Ефремовича Ворошилова и товарища Сталина в том,
что если свиное рыло сунется в наш советский огород, то оно будет не-
медленно отрублено, а его заскорузлое тело будет растоптано на его же
территории».
— Веров (военком АОН — 2 Приморской группы войск ОКДВА): «Осо-
бый состав Дальневосточной армии по первому зову партии и правитель-
ства готов сложить свои буйные головы за дело Ленина—Сталина».
295
— Романенко А, А. (дивизионный комиссар, член Военного совета
ОКА): «Мы сейчас должны подготовиться так, чтобы у нас, по крайней
мере, были потери не больше одного человека на 10 человек противника»10.
Горькое похмелье наступило в ходе серьезных военных неудач в войне
с Финляндией в 1939—1940 гг. Многие командиры собственными глазами
увидели, какую зияющую рану боеспособности Красной Армии нанесли
массовые аресты и расстрелы 1937—1938 гг. А некоторые даже пытались
дать им свою, весьма суровую оценку. В своем выступлении на совещании
по военной идеологии (май 1940 г.) командарм 2 ранга Д. Г. Павлов прямо
заявил: «У нас врагов народа оказалось столько, что я сомневаюсь в том,
что вряд ли они были все врагами. И тут надо сказать, что операция
1937—1938 гг. до прихода т. Берия, так нас подсидела, и, по-моему, мы
очень легко отделались с таким противником, как финны»11. С этой мыслью
полностью согласился и выступавший позднее комкор М. П. Кирпонос:
«Правильно заметил тов. Павлов, что очень хорошо, что нам пришлось
воевать с финнами, а не с кем-либо еще»12.
Первые вести о начавшемся и все более развертывавшемся большом
терроре в СССР внимательно и всесторонне анализировались в западных
странах. Особое внимание (по вполне понятным причинам) уделялось этому
в Германии. Только-только в советских газетах появилось сообщение о
расстреле восьми высших командиров РККА во главе с М. Н. Тухачевским,
как официальный орган вермахта «Deutsche Wehr» 24 июня 1937 г. выходит
со статьей «Счастье и гибель Тухачевского». В ней, в частности, говорилось:
«Расстреляв этих известнейших военачальников Советского Союза, созна-
тельно пожертвовали в интересах политики боеспособностью и руководст-
вом Красной Армии. Тухачевский, бесспорно, был самым выдающимся из
всех красных командиров и его нельзя заменить... Мы все глубоко ошиблись
в Тухачевском (сегодня, после его расстрела, это можно сказать). Даже
самые лучшие знатоки России также ошиблись в нем. Тухачевский посту-
пил на службу к коммунистам не из хладнокровного расчета, как мы все
думали, а для того, чтобы не дать своей родине развалиться в коммуни-
стическом хаосе и создать армию, которая могла бы защищать родину...
Мнимый шпионаж, конечно, просто выдуман. Если большевики утвержда-
ют, что «обвиняемые» признались в нем, то это, конечно, ложь»13.
Известие об учиненной тайным судилищем беспощадной и юридически
необоснованной расправе с видными советскими военачальниками вызвало,
с одной стороны, радостное удивление у Гитлера и его окружения, а с
другой — широко и довольно эффективно использовалось для воспитания
неприязни и ненависти к Советскому Союзу и его армии. Готовя свои
войска к будущему «Drang nach Osten», официоз NSDAP «Volkischer
Beobachter» писала 14 июля 1937 г. об СССР: «А страну с такой системой
убийств все еще частично причисляют к “культурным государствам”»14.
Так писали люди, открыто называвшие себя фашистами. Но аналогич-
ные суждения высказывались и в иных кругах, и в других странах. В этот
же самый день 14 июля 1937 г. «Газета польска» поместила материал под
заголовком «Видный французский офицер об опасности союза с Советами».
В материале этом говорилось о том, что правая французская газета «Эпок»
опубликовала статью одного из представителей французского Генерального
штаба, бывшего военного атташе в Берлине генерала Рене Турне. В этой
статье генерал предупреждал об опасности, которой, по его мнению, под-
вергается Франция, если заключит военный союз с СССР: «Дело Тухачев-
ского напоминает французской общественности... о союзе с Советами,
которого домогаются сторонники коммунизма. Однако или Тухачевский и
его группа правильно осуждены за измену, тогда что можно подумать об
армии, в которой командиры способны совершить такое преступление, или
эта группа командиров никаких тайн не выдавала немцам, тогда какое же
можно иметь уважение к правительству, которое уничтожает командный
состав лишь за то, что он имеет свое политическое мнение... В свете по-
следних событий, имевших место в СССР, французский штаб не был бы
уверен в том, что важные планы не были бы переданы немцам»15. При-
ходится признать, что в логичности этим рассуждениям не откажешь.
296
Как уже отмечалось ранее, после краткого извещения об осуждении и
расстреле «восьмерки» во главе с Тухачевским, никаких официальных со-
общений в советской печати о судьбе многих тысяч арестованных и унич-
тоженных военнослужащих больше не появлялось. А многие широко
известные не только в СССР, но и на Западе советские военные вдруг
пропадали, исчезали как тени в солнечный полдень. Зарубежным дипло-
матам и корреспондентам оставалось только догадываться, что дело нечи-
сто, что новые и новые сотни и тысячи лиц начсостава РККА зачислены
в разряд врагов народа. В западных странах высказывалось мнение и по
этому аспекту проблемы.
В 1938 г. в Англии вышла переведенная с немецкого языка книга Эриха
Волленберга «Красная Армия». Автор книги сам пятнадцать лет (с 1921 г.
по 1936 г.) прослужил в РККА и со знанием дела утверждал: «Нельзя
отрицать того, что в результате казней Красная Армия обезглавлена». В
опубликованной в английском журнале «Spectator» (июль 1938 г.) рецензии
(автор Гудсон) говорилось: «Эта книга дает также основание не доверять
официальной версии, согласно которой почти все лица, принявшие активное
участие в качестве руководителей в войне 1918—1920 гг. и не дрогнувшие
в самые тяжелые для республики времена, вдруг стали участниками заго-
вора с целью подрыва мощи СССР, которую они сами создали и предатель-
ства интересов Советского Союза в пользу Германии и Японии»16.
Убедительно опровергая официальные советские постулаты об «оздоро-
вительном» и «укрепляющем» значении массовых чисток и расстрелов, за-
рубежные авторы по свежим следам вполне компетентно оценивали
роковые последствия большого террора для самой коммунистической пар-
тии, для страны, для армии. Свое понимание происходивших в СССР со-
бытий высказал американский корреспондент Джозеф Барнс. «Впервые в
истории, — заявил он в декабре 1938 г., — большевики сейчас расстре-
ливают друг друга в таких больших количествах. До войны в Центральном
Комитете партии были обнаружены шпионы, но никогда еще они не до-
водили партию до состояния настолько близкого к деморализации»17. А
когда Сталин на XVIII партсъезде на весь мир заявил, что в Советском
Союзе достигнута полная демократизация политической жизни страны18,
то немецкая газета «Berliner Bersenzeitung» поместила 12 марта 1939 г.
статью (отклик) корреспондента из Москвы под заголовком: «Сталин из-
лагает свою систему. Полная демократизация советского государства — к
ней относятся массовые казни»19.
Откликаясь на новые назначения в высшем командном составе Красной
Армии, зарубежная печать в целом правильно оценивала их смысл и зна-
чение. Заметив, что С. М. Буденный «известен, главным образом, как ка-
валерист и как чисто декоративная фигура», французская газета «Франс
милитер» 11 марта 1939 г. высказалась так: «Буденный и Кулик, якобы
назначенные на места, оставшиеся вакантными после Егорова и Федько, и
тот факт, что не нашли лучших стратегов для занятия этих постов, пока-
зывает до какой степени опустели ряды высшего военного командования».
Что касается зарубежных историков, то все они однозначно оценивают
большой террор и истребление части начсостава РККА, как процессы, при-
чинившие величайший ущерб боеспособности армии, резко ослабившие по-
зиции и влияние Советского Союза в тогдашнем мире. В какой-то мере
их мнение аккумулировал Роберт Конквест, когда писал о поразивших
страну и армию жестоких политических репрессиях: «Одним массирован-
ным ударом стране перебили хребет и вырвали язык...»20. Петер Гозтони
верно схватил и другую сторону этой проблемы: «Потеря такого огромного
количества высших командиров, какую понесла Красная Армия в этот пе-
риод мирного времени, не несла до сих пор ни одна армия ни в одной
войне»21.
На протяжении многих десятилетий в советской историографии этих и
подобных им зарубежных историков иначе как «злостными фальсификато-
рами» и не называли. Жизнь убедительно рассудила, кто же в действи-
тельности был настоящим историком, а кто /
ъ угодливым интерпрета-
ГИИ
тором тех или иных событий в выгодном «для начальства» духе. А
297
некоторые начальственные круги, органически не приемля разоблачение
совершенных ранее преступлений («зачем ворошить прошлое?»), принима-
ли традиционные для спецслужб меры. Генерал-лейтенант юстиции
Л. М. Заика утверждает о наличии в Главной военной прокуратуре ин-
формации о том, что даже в 1966 г., когда развернулась массовая реаби-
литация невинно осужденных, в КГБ была заведена картотека, куда по-
фамильно заносили и реабилитированных и всех тех, кто принимал
решение о реабилитации22. Спрашивается зачем? Может, для статистики.
А может, и для точного учета и «принятия мер» (в соответствующее время)
ко всем тем, кто не хочет забыть...
К величайшему сожалению, и в наши дни находятся люди, стремящиеся
всячески оболгать безвинно загубленных в предвоенные годы военнослу-
жащих. Вот Военное издательство Министерства обороны РФ в 1992 г.
издало 50-тысячным тиражом книгу С. В. Грибанова «Заложники времени».
Не утруждая себя никакими научными доказательствами, автор безапел-
ляционно возвещает миру, что военный заговор во главе с Тухачевским
действительно был, что надо «поверить командарму Примакову» (с. 63).
Свою рецензию на этот опус генерал-лейтенант в отставке профессор Герой
Советского Союза В. Петренко озаглавил: «Книга, которую стыдно чи-
тать»23. К этой же категории можно отнести и опубликованную в 1996 г.
московским издательством «Сварог» книгу В. М. Жухрая «Сталин: правда
и ложь». Автор — в свое время окончил истфак МГУ, считает себя про-
фессиональным историком, но весь его профессионализм проявился в со-
здании самого настоящего панегирика Сталину. В наши дни это можно
сделать только ловко выдергивая и выпячивая «нужные» факты и бесце-
ремонно отбрасывая все, не укладывающееся в заранее намеченную схему.
По сути обе эти книги находятся вне науки, и говорить о них вроде бы
и нечего. Но надо. Их появление подтверждает, что до сих пор кое-кому
выгодно извращенное толкование истории нашей страны, нашей армии.
Снова и снова как бы велят: «Боль — забыть!»
Каковы же были масштабы истребления военных кадров в предвоенные
годы? В чем же состояли основные последствия учиненной тогда кровавой
расправы с Красной Армией? Именно этому и будут посвящены последу-
ющие разделы главы.
МАСШТАБЫ ИСТРЕБЛЕНИЯ
Настал, наконец, момент подведения некоторых итогов исследования. Ка-
ковы же были численные потери в личном составе РККА в ходе большого
террора? Сколько военных по самым чудови
ям обвинениям было расстре-
ляно, погибло под стражей, сумело вырваться живыми из застенков НКВД?
Поиски научно аргументированного ответа на эти проклятые вопросы
чрезвычайно затруднительны. Ведь расправа над Красной Армией осуще-
ствлялась в те годы в условиях величайшей секретности. Об арестах, судах
и казнях «военных заговорщиков» после расстрела Тухачевского, Убореви-
ча, Якира и других в открытой печати ничего не сообщалось. Об «исчез-
новении» тех или иных командиров знали лишь близкие люди да
сослуживцы. Дальнейшая их судьба была окружена мраком неизвестности.
Все было так засекречено и запрятано, что, собственно, и до сих пор мы
не знаем абсолютно точных данных. К сожалению, и правопреемники
структур, учинивших в те годы уничтожение тысяч безвинных воинов
(Наркомат обороны СССР, НКВД, военная коллегия Верховного суда
СССР) не удосужились или не нашли нужным сообщить народу о том,
что натворили их предшественники.
Тем более не знали истинной картины современники тех событии. Ос-
новная же линия партийного, государственного и военного руководства в
этом вопросе состояла в том, чтобы не подвергшиеся аресту люди поверили
в его заведомо лживую версию. Мол, действовала всего лишь жалкая кучка
отщепенцев, изменников вроде Тухачевского и его сообщников. И их раз-
облачение и физическое уничтожение только укрепит РККА.
298
Пожалуй, первым попытался показать «нужный» метод подсчета жертв
большого террора сам его главный вдохновитель и организатор. Выступая
на совещании пропагандистов Москвы и Ленинграда 1 октября 1938 г.,
И. В. Сталин, провозгласив, что «Интеллигенция у нас должна быть солью
земли», прямо-таки ополчился против дикого, махаевского, по его выра-
жению — хулиганского отношения к интеллигенции. «Вот именно, — про-
должал он, — благодаря такому хулиганскому отношению к нашей
интеллигенции в армии, в кооперации, в торговле, в промышленности, в
сельском хозяйстве, именно благодаря такому хулиганскому отношению,
мы часть этой интеллигенции забросили, не стали ее политически подко-
вывать и сделали их добычей всех этих разведок — немецкой, японской,
французской, каких угодно. Несколько десятков человек загубили из-за
нашего невнимательного, неправильного, хулиганского, вредного, пренеб-
режительного отношения к этой интеллигенции»24. Здесь Сталин пытался
одним выстрелом убить сразу двух зайцев. Репрессии, мол, не результат
определенного курса политбюро ЦК ВКП(б), а следствие недостаточной
политической закалки кучки интеллигентов. И чтобы пропагандисты не
волновались, Сталин сознательно пошел на явную ложь, заявив, что в
ходе охоты на «врагов народа» страна потеряла «несколько десятков чело-
век», когда надо бы говорить о многих сотнях тысяч, а то и миллионах.
Не совсем внятным является и утверждение, высказанное вообще-то в
очень содержательной в целом официальной справке Комитета партийного
контроля при ЦК КПСС, Комитета государственной безопасности СССР,
Прокуратуры СССР, Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС «Де-
ло о так называемой “антисоветской троцкистской военной организации в
Красной Армии”». Здесь утверждается, что в 1937—1938 гг. «было аресто-
вано и осуждено военной коллегией Верховного суда СССР 408 человек
руководящего и начальствующего состава РККА и ВМФ»25.
А совсем недавно уже упоминавшийся профессор В. М. Жухрай с упор-
ством, достойным лучшего применения, предпринял новую попытку убедить
читателя в том, что никаких массовых необоснованных репрессий в Совет-
ском Союзе в предвоенные годы вообще не было. Доказать недоказуемое —
дело не из легких. Но Жухрай человек решительный. Уже упоминавшийся
доклад комиссии, возглавлявшейся Н. М. Шверником, он решительно (и
абсолютно бездоказательно) объявляет «политическим подлогом». Всемирно
известный труд «Архипелаг ГУЛАГ», по мнению члена Союза писателей
Российской Федерации Жухрая, всего лишь «шизофренический бред», умело
отредактированный талантливыми и опытными редакторами Центрального
разведывательного управления США и вышедший «за подписью Солжени-
цына». И вот это напечатано в Москве в 1996 году тиражом 20 тыс. экзем-
пляров. А чтобы окончательно возвестить миру «правду-матку», профессор
Жухрай счел возможным вложить в уста Сталина* такие оценочные суж-
дения: «В 1937 г. за контрреволюционные преступления судебными органами
был осужден 841 человек. Из них расстрелян 121 человек. В 1938 г. по
статьям о контрреволюционных преступлениях... осуждены были 2731 че-
ловек, из них расстреляно 89 человек...»26.
Как покажет дальнейший конкретный анализ, во всех подобных утвер-
ждениях содержится невольная, а скорее всего «вольная» сознательная по-
пытка преуменьшить размах истребления кадров РККА в предвоенные годы.
С другой стороны, многие авторы называли значительно большие цифры
уничтоженных лиц начсостава РККА. Очевидно, одним из первых современ-
ников тех событий это сделал Л. Д. Троцкий... 13 марта 1939 г. он писал:
«Сталин истребил цвет командного состава, расстрелял, сместил, сослал око-
ло 30 000 офицеров»27. Как видим, Троцкий очень осторожен в оценках; в
число безвинных жертв он включает и смещенных с должности. Еще более
Жухрай утверждает, что это было сказано Сталиным в конце мая 1941 г. на расши-
ренном заседании политбюро ЦК ВКП(б) и что стенограмму этого заседания вел в одном
экземпляре помощник Сталина А. Н. Поскребышев. Спрашивается, почему же публикатор
таких важных сведений не указывает места хранения документа, если он им пользовался?
Почему не указал помер фонда, описи, дела, листа? Как он сам оценивает достоверность
сталинских утверждений в свете современных знаний исторической науки?
299
щепетилен в оценках такой известный исследователь, как Исаак Дойчер,
считавший, что чистка затронула 25 тыс. офицеров Красной Армии28. Неко-
торые авторы считают, что в ходе этих репрессий было уничтожено от 25 до
30 тысяч кадровых командиров и политработников РККА29. Роберт Конквест
считал, что было расстреляно или посажено в тюрьму 35 тысяч командиров30.
Примерно с начала 60-х годов по существу официальными стали дан-
ные, приведенные в некоторых закрытых в то время изданиях. Считалось
общепризнанным, чуть ли не аксиоматичным, что с мая 1937 г. по сентябрь
1938 г. было репрессировано 36 761 человек в Красной Армии и свыше
3 тысяч — в Военно-Морском Флоте31. С тех пор долгие годы везде и
всюду в разных вариантах фигурировала именно эта цифра. Сорок или
более сорока тысяч репрессированных в РККА, так считали Д. А. Волко-
гонов, Алесь Адамович, С. П. Иванов, Ф. Б. Комал, В. М. Кулиш,
Н. Г. Павленко, Ф. М. Сергеев и др.
Затем на каком-то этапе между некоторыми авторами началась свое-
образная гонка: кто из них назовет более высокую цифру безвинно унич-
тоженных военных? Л. А. Киршнер поднял эту цифру до 44 тыс.32, а
А. И. Козлов пишет, что погибло «вероятно около 45 тысяч армейских
командиров»33. Г. А. Куманев неоднократно печатно утверждал, что число
э военнослужащих командного состава при-
безвинно погибших одних л
ближается к 50 тысячам34. Есть авторы, которые потери «чистых» коман-
ИНН
диров оценивают в 50—60 тысяч35. Абсолютный рекорд на сегодня очевидно
держит академик РАН А. Н. Яковлев, совсем недавно заявивший в солид-
ной и авторитетной газете: «Более 70 тысяч командиров Красной Армии
были уничтожены Сталиным еще до войны»36. Читая все это, так и хочется
воскликнуть: «Кто больше?»
Органическая слабость всех этих заявлений состоит прежде всего в том,
что они публиковались без всякой ссылки на надежные достоверные доку-
менты по принципу: «Я так оцениваю...» и поэтому уже изначально ни-
какой научной значимости не имеют. Хуже того. Эти данные полностью
опровергаются многочисленными первоначальными уже опубликованными
и архивными документами высшего государственного уровня и, следова-
тельно, свидетельствуют либо об отсутствии должной осведомленности поч-
тенных авторов, либо о невольной или вольной фальсификации истинных
размеров трагедии РККА в 1937—1938 гг.
Полагаю, что вся эта неразбериха началась с грубой о
иг
1бки, допущен-
ной безымянными Пименами из Главного управления кадров и Генераль-
ного штаба, которые заложили в официозные издания данные о 40 тысячах
репрессированных. Цифра эта встречается и в документах Управления по
начсоставу Красной Армии и в выступлениях Ворошилова конца 30-х годов.
Но речь-то там везде шла об уволенных из РККА за 1937—1938 гг. И вот
в начале 60-х годов под грифом ГУКа и Генштаба было объявлено, что
это и есть репрессированные. Так оно и пошло, покатилось. И, насколько
мне известно, первым в 1990 г. обратил внимание на определенную не-
корректность подобного отождествления Д. А. Волкогонов. Приведя эти
цифры, он обратил внимание: «Часть из них была, правда, лишь уволена
из РККА»37. Несколько позднее (в 1993 г.) и подробнее об этом писали
В. И. Ивкин, А. Т. Уколов и автор этих строк38.
В
самом широком смысле слова увольнение из ар»
[ тоже можно считать

репрессией. Но если оно было произведено за пьянство, по болезни, а то и за
смертью, то таких уволенных уж никак нельзя считать жертвами тоталитар-
ного режима (а ведь они тоже входят в пресловутые 40 тысяч). Не спасает в
данном случае и введение термина «политические репрессии». Исключение
(по политическим мотивам) военнослужащего из рядов ВКП(б), увольнение
его по этой причине из армии — это, конечно, разновидность политической
репрессии. Но это еще не обязательно вело к аресту. Поэтому, на мой взгляд,
гораздо корректнее в научном отношении говорить об истреблении военно-
служащих по политическим мотивам. Именно оно — истребление — и офор-
млялось приговором военного трибунала или военной коллегии Верховного
суда СССР. И именно в этом массовом истреблении начсостава прежде всего
состояла трагедия РККА в 1937—1938 гг.
300
Но поскольку всех «военных контрреволюционеров» сначала арестовы-
вали, и лишь потом судили, необходимо напомнить, что по приведенным
во второй главе этой книги (стр. 137) расчетам, за 1937—1939 гг. остались
арестованными (по обвинению в заговорщичестве, терроризме, контррево-
люции, шпионаже, вредительстве и т. п.) более 11 тысяч лиц комначпо-
литсостава РККА (без учета тех, кои были арестованы органами НКВД
уже после увольнения их из армии (флота).
Следовательно, когда мы пытаемся выяснить число осужденных «за по-
литику» лиц начсостава в предвоенные годы, мы должны признать, что
оно по определению не может быть больше числа лиц, оставленных под
арестом (хотя и может быть несколько меньшим). Опираясь на свои (по-
моему, не очень корректные) расчеты, В. И. Ивкин и А. Т. Уколов счи-
тают, что в 1936—1940 гг. за контрреволюционные преступления было
осуждено судебными и внесудебными органами 9519 военнослужащих ко-
мандно-начальствующего состава от среднего звена и выше39. Поскольку
эта цифра не противоречит приведенным выше данным о количестве содер-
жавшихся под арестом, ее можно принять как ориентировочную, исходную.
Непонятно только, как могли Ивкин и Уколов, приведя эту цифру, ут-
верждать далее, что «число политических репрессий в РККА во второй
половине 30-х годов примерно в 10 раз меньше, чем приводят современные
публицисты и исследователи»40. Что-то явно подкачала оснащенность ува-
жаемых авторов по арифметической части.
Еще более декларативны и бездоказательны нередко публикуемые ут-
верждения о том, что было уничтожено или попало в тюрьму около по-
ловины командного состава РККА (Эрнст Генри, Роберт Конквест и др.).
Авторы подобных заявлений не знакомы или не желают учитывать ре-
альное положение дел с различными категориями комсостава в РККА
перед началом большого террора. Действительно, комсостав пострадал
очень тяжело. Например, командармы 2 ранга производства 1935 года
были уничтожены все до единого (100%). Как мы увидим ниже, в зна-
чительной степени были истреблены лица и других звеньев высшего ком-
состава. Но когда мы начинаем внимательно анализировать количество и
результаты истребления старшего и особенно среднего комсостава, то сразу
же убеждаемся в полной несостоятельности заявлений о расправе с поло-
виной комсостава. Достаточно напомнить, что в 1936 г. на службе в РККА
состояло 14 369 капитанов, 26 082 старших лейтенантов и 58 582 лейте-
нанта41. Так что же, если верить рассуждениям «о половине», было аре-
стовано (осуждено) более 7 тыс. капитанов, 13 тыс. старших лейтенантов
и более 29 тыс. лейтенантов? Конечно же, нет. Это даже гипотетически
себе невозможно представить. Это ни в коей мере не подтверждается и
документами.
Считаю целесообразным высказать еще одно соображение. Большинство
авторов пишут об уничтожении только командного состава, о расстрелян-
ных командирах. Это не совсем точно, ибо командный состав, это — лишь
часть начальствующего состава (правда, наибольшая по численности, при-
мерно, около половины его). В начсостав же, кроме командного, входили
военно-технический, военно-политический, военно-хозяйственный, админи-
стративный, военно-медицинский, военно-юридический и другие составы.
И в эти роковые годы шло истребление начсостава в целом, а не только
одного командного.
Наибольшее внимание многих авторов привлекала судьба лиц высшего
комначполитсостава. Здесь необходимо прежде всего отметить заслуги ге-
нерал-лейтенанта А. И. Тодорского. Пройдя в течение 18 лет круги муче-
ний в «зоне», дожив до освобождения, он весь остаток жизни посвятил
оказанию помощи в реабилитации безвинно убиенных его бывших товари-
щей и, пожалуй, первым составил более-менее подробную (и во многом
достоверную) справку о количестве репрессированных по некоторым кате-
гориям высшего начсостава РККА. Она долго ходила по рукам в качестве
«самиздата», на нее ссылались зарубежные и советские исследователи42. Со
временем она стала считаться чуть ли не канонической (хотя некоторые
историки и отмечали определенную неполноту этой справки).
301
Признавая безусловные заслуги А. И. Тодорского в исследовании этой
проблемы, должен сказать, что эта справка представляется мне довольно
далекой от совершенства. В ней не сказано, на какой именно момент исчис-
лено количество командармов, комкоров, комдивов, служивших в РККА до
начала репрессий. Не определено также, за какой период времени учитыва-
ется количество репрессированных. Это приводит к серьезным неточностям.
Так, по данным Тодорского, было репрессировано два командарма 1 ранга из
четырех. Это верно применительно к 1937 г. Но ведь в последующие годы это
звание было присвоено ряду других командиров (Кулик, Тимошенко, Федь-
ко, Фриновский), а в 1938—1940 гг. были расстреляны еще три командарма
1 ранга (Белов, Федько, Фриновский). Такая же неполнота в материалах
Тодорского имеется и при определении количества командиров и политработ-
ников, вышедших живыми после заключения. Он упоминает трех комкоров
(сейчас выявлено пятеро: Антонюк, Богомягков, Лисовский, Петровский и
сам Тодорский), двух корпусных комиссаров (выявлено четыре: Березкин,
Волков, Говорухин, Ястребов), об 11 комдивах (выявлено 22) и т. п. Нет в
этих материалах и расшифровки понятия «репрессированный». Но самый
большой огрех допущен Тодорским в исчислении количества бригадных ко-
миссаров, как служивших, так и репрессированных. У него сказано, что из
36 бригадных комиссаров было репрессировано 34. И эти цифры получили
широкое хождение у нас (Р. А. Медведев) и за рубежом. Это совершенно не
соответствует действительности (см. табл. 7)*.
И все же в целом материалы А. И. Тодорского оказали благотворное
воздействие на исследование проблемы количества репрессированных лиц
высшего комначполитсостава РККА.
Для того чтобы читатель мог более полно и наглядно представить себе
истинную картину того небывалого даже в ходе самой катастрофической
войны опустошения среди высшего начсостава РККА, учиненного в пред-
военные годы, я попытался все имеющиеся об этом данные систематизи-
ровать и свести в четыре таблицы, составленные по четырем его
категориям: бригадное звено (носили в петлицах по одному ромбу), диви-
зионное (по два ромба), корпусное (по три ромба), и наконец, высшее
звено командования РККА (четыре ромба или даже маршальская звезда).
Начнем с бригадного звена (табл. 7). ** ***
Таблица 7**.
ИСТРЕБЛЕНИЕ БРИГАДНОГО ЗВЕНА НАЧСОСТАВА РККА В 1936—1941 ГГ.
№ пл	Военные звания	Состояло в РККА в 1936 г.	Расстреляно	Умерло под стражей	Покончило жизнь самоубий- ством	Вышли из тюрьмы живыми	Общее количество жертв
	Комбриги	474	201	15		30	247
2.	Бригадные комиссары	304	ПО	19	2	23	145
3.	Бригинженеры		20	3		5	28
4.	Инженер-флагманы						
	3 ранга		4	1			5
5.	Бриги нтенданты		17	1		1	19
6.	Бригвоенврачи и бриг-						
	ветврачи		11				12
7.	Бригвоенюристы	99	10	4	11	7	22
ИТОГО			373	35	4	66	478
К сожалению, должен принести свои извинения читателям в том, что в свое время
однажды я тоже стал невольной жертвой некритичного отношения к данным маститого автора
и принял участие в тиражировании этой явной ошибки (см.: Сувениров О. Ф. Всеармейская
трагедия // Воен.-ист. жури. 1989. № 3. С. 41).
** Составлена по надзорным производствам и картотеке АВКВС РФ. Выявленные данные
не являются исчерпывающими. Здесь и далее включены и те, коим удалось избежать смерти
под стражей.
*** Здесь и в таблицах 8—11 в число жертв включены 4 бывших комбрига, 2 бывших
комдива, 5 бывших комкоров и 5 бывших командармов 2 ранга, расстрелянных по полити-
ческим мотивам уже в генеральских званиях.
302
Персональное военное звание «комбриг РККА» в те годы было весьма
престижным, дававшим право на занятие весьма значительных и ответст-
венных постов в армейской структуре. Среди расстрелянных в предвоенные
годы комбригов были бывший начальник Оперативного отдела Генерального
штаба РККА С. П. Обысов; начальники штабов военных округов
(Н. Е. Варфоломеев, Н. И. Подчуфаров); командиры корпусов (Д. А. Вай-
нерх-Ванярх, И. И. Кальвин, А. М. Тарновский-Терлецкий (умер в тюрь-
ме); командиры стрелковых дивизий (Н. И. Андросюк, И. В. Боряев,
В. А. Вишнеревский, Г. Д. Волков, Л. М. Гавро, Г. Ф. Гаврюшенко,
Д. И. Гудков, Ф. К. Доттоль, А. Е. Зубок, М. О. Зюк, Г. А. Капцевич,
Д. М. Ковалев, И. Ф. Куницкий, А. Т. Мешков, И. А. Милюнас, Д. И. Моз-
гов, В. И. Поляков, Н. А. Полянский, Н. А. Прокопчук, Е. М. Тихомиров —
(умер в заключении), 3. П. Тищенко, В. В. Хлебников, К. И. Янсон);
командиры кавалерийских дивизий (П. И. Антонов, Р. К. Гросберг,
П. Г. Кевлишвили, И. Г. Кириченко, Н. И. Мишук, И. Е. Никулин); ко-
менданты укрепленных районов (М. Ф. Киселев, А. А. Кошелев, П. Г.
Романовский, А. А. Суслов) и др.
Таблица 8*.
ИСТРЕБЛЕНИЕ ДИВИЗИОННОГО ЗВЕНА КАДРОВ НАЧСОСТАВА РККА
в 1937—1941 гг.
№ пи	Военное звание	Состояло в РККА в 1936 г.	Расстреляно	Умерло под стра- жей	Покончи- ло жизнь самоубий- ством	Вышли из тюрь- мы живы- ми	Общее число жертв
1.	Комдивы	201	122	9	мм	22	153
2.	Флагманы 2 ранга		4		мм»	2	7
3.	Дивизионные комиссары	130	66	5		13	85
4.	Дивинженеры		5			4	9
5.	Инженер-флагманы						
	2 ранга		2		ММ		3
6.	Дивинтенданты		15	2		3	20
7.	Диввоенврачи		4		MW		4
8.	Диввоенюристы	21	4	1	1	6	12
ИТОГО			222	18	2	51	293
Попытаюсь кратко прокомментировать табл. 8. «Комдив РККА» — это
еще более высокое персональное военное звание и естественно, что его
обладатели занимали весьма ответственные посты в системе военного ру-
ководства. И, следовательно, опозорение и уничтожение большинства тог-
дашних комдивов наносило почти смертельный удар в самую сердцевину
управления войсками рабоче-крестьянской Красной Армии. Об этом можно
судить хотя бы по тому, что среди расстрелянных (и умерших в тюрьме)
в эти годы комдивов были начальники Управлений РККА (НКО) С. М. Бе-
лицкий, И. Ф. Блажевич, Г. Г. Бокис, А. М. Вольпе, М. Л. Медников,
дивинженер С. В. Борцовский; 10 начальников штабов военных округов;
заместители либо помощники командующих войсками военных округов
(Ю. Ю. Аплок, И. И. Карклин, К. Ф. Квятек, В. Н. Лопатин, В. С. По-
гребной, К. X. Супрун, Г. А. Тухарели, С. А. Чернобровкин, М. Н. Ша-
лимо); командиры — военные комиссары корпусов (С. О. Белый,
В. Э. Гермониус, Я. Л. Давидовский, Е. С. Казанский); командиры кор-
пусов (А. Н. Борисенко, И. И. Василевич, П. П. Григорьев, М. А. Демичев,
В. П. Добровольский, Я. И. Зюзь-Яковенко, Г. И. Кассин, Г. Н. Кутате-
ладзе, В. И. Малофеев, А. П. Мелик-Шахназаров, С. В. Никитин,
К. К. Пашковский, Ж. Я. Пога, Ф. Ф. Рогалев, Д. Ф. Сердич, В. С. Си-
доренко, В. В. Тарасенко, Я. В. Шеко).
пусов (А. Н. Борисенко, И. И. Василевич, П. П. Григорьев, М. А. Демичев
ладзе, В. И. Малофеев, А. П. Мелик-Шахназаров, С. В. Никитин,
* Составлена по надзорным производствам и картотеке АВКВС РФ. Данные не являются
исчерпывающе полными.
303
Таблица 9*.
t
ИСТРЕБЛЕНИЕ КОРПУСНОГО ЗВЕНА КАДРОВ НАЧСОСТАВА РККА
в 1937—1941 гг.
Ne пп	Военное звание	Состояло в РККА в 1936 г.	Расстреляно	Умерло под стра- жем	Покончи- ло жизнь самоубий- ством	Вышли из тюрь- мы живы- ми	Общее число жертв
1.	Комкоры	62	58	4	2	5	69** ***
2.	Флагманы 1 ранга	6	5		aava	1	6
3.	Корпусные комиссары	17	24	3	ммв	4	31
4.	Коринженеры		1			1	2
5.	Коринтенданты		2	1			3
6.	Корврачи	мим	2				3
7.	Корвоенюристы	3	1	вим			1
ИТОГО			93	8	2	12	115
Таблица эта, на мой взгляд, обладает уже довольно высокой степенью
достоверности. Я не исключаю, что могут быть выявлены еще один-два
репрессированных человека корпусного звена, не учтенных мною. Если
читатели подскажут, буду весьма признателен.
Наконец, попытаемся рассмотреть безысходную трагическую судьбу вы-
сшего звена командования РККА — тех военачальников, коим в конце
1935 г. были присвоены самые высокие персональные военные звания — от
командарма 2 ранга, флагмана флота 2 ранга, армейского комиссара 2 ран-
га, армвоенюриста до Маршала Советского Союза. Всего с такими званиями
в РККА в 1936 г. служило 41 человек. Судьбу каждого из них можно
проследить персонально и досконально, поскольку все они были на виду
всей армии, да и страны. Так что по моим предположениям, представляемая
на суд читателей табл. 10 содержит сведения высшей степени достоверности.
Пожалуй, говоря словами поэта, «тут ни убавить, ни прибавить».
Таблица 10***.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИСТРЕБЛЕНИЯ ВЫС
II
[ЕГО ЗВЕНА КОМАНДОВАНИЯ РККА
в 1937—1940 гг.
№ пп	Военное звание	Состоя- ло в РККА в 1936 г.	Расстреляно	Умерло под стра- жей	Покончи- ло жизнь самоубий- ством	Вышли из тюрь* мы жи- выми	Общее число жертв
1.	Маршалы Советского Союза	5	2				3
2.	Командармы 1 ранга	5	5		ака	ммо	5
3.	Флагманы флота 1 ранга	2	2	MMi	ММ»		2
4.	Армейские комиссары 1 ранга	1	1		1	мм	2
5.	Командармы 2 ранга	10	14	шаа	мм		15
6.	Флагманы флота 2 ранга	2	3				3
7.	Армейские комиссары 2 ранга	15	14	^мв		ааа	15
8.	Армвоенюристы	1		1	а^^а	а^^а	1
ИТОГО		41	41	2	2	1	46
При ознакомлении и внимательном изучении этой таблицы невольно
наступает какое-то стрессовое состояние. В высшем звене командования
РККА в 1936 г. состояло 41 человек и ровно столько же — 41 человек —
было расстреляно в преддверии и в первые месяцы большой войны от
имени партии и правительства, от имени народа. Успел умереть своей
смертью С. С. Каменев. Сумели уцелеть из старого состава только
С. М. Буденный, К. Е. Ворошилов, Л. М. Галлер, В. В. Ульрих, Б. М. Ша-
пошников. Зато были расстреляны получившие в 1937—1939 гг. «четырех-
* Составлена по надзорным производствам АВКВС РФ.
** Здесь и в ряде случаев в последующем общее число жертв превышает количество
состоявших в РККА в 1936 г. В основном это объясняется тем, что соответствующие военные
звания присваивались и после 1936 г., и некоторые военные, получившие эти звания, вскоре
становились добычею палачей.
*** Составлена по надзорным производствам АВКВС РФ.
304
ромбовые» военные звания Я. К. Берзин, М. Д. Великанов, Г. П. Киреев,
П. И. Смирнов-Светловский, М. П. Фриновский, r Н. С. Розовский — умер
под стражей. Все высшее руководство армией и флотом уничтожено начи-
сто. Можно начинать руководить с нуля* **.
В этой таблице обращает на себя внимание и еще одна особенность. Из 46
человек этого звена двое (Я. Б. Гамарник и А. С. Гришин) покончили жизнь
самоубийством еще до ареста, а из 44 арестованных 41 были расстреляны,
двое скончались в тюрьме. Чудом уцелел только один К. А. Мерецков. Сис-
тема истребления действовала абсолютно безжалостно и тотально убойно.
Чтобы полнее и глубже представить себе, кого потеряли Вооруженные
Силы Советского Союза в корпусном звене и в <высшем командовании,
вспомним, что среди физически уничтоженных военачальников этих кате-
горий были народные комиссары Военно-Морского Флота (П. А. Смирнов,
М. П. Фриновский); первые заместители наркома обороны СССР (Я. Б. Га-
марник (доведен до самоубийства), А. И. Егоров, М. Н. Тухачевский,
И. Ф. Федько); заместители наркома обороны (Я. И. Алкснис, В. М. Орлов,
И. И. Проскуров, П. В. Рычагов); заместитель наркома ВМФ (П. И. Смир-
нов-Светловский); начальники управлений РККА (НКО) (Э. Ф. Аппога,
М. И. Баранов, Я. К. Берзин, А. С. Булин, М. В. Викторов, Н. А. Ефимов,
А. И. Жильцов, Д. И. Косич, Р. В. Лонгва, Н. Н. Петин, А. И. Седякин,
И. Е. Славин, С. П. Урицкий, Б. М. Фельдман, И. А. Халепский, К. А. Чай-
ковский, Г. М. Штерн); командующие войсками военных округов (И. П. Бе-
лов, П. А. Брянских, М. Д. Великанов, Я. П. Гайлит, И. И. Гарькавый,
Б. С. Горбачев, С. Е. Грибов, И. К. Грязнов, И. Н. Дубовой, П. Е. Дыбенко,
Н. Д. Каширин, Н. В. Куйбышев, И. П. Уборевич, И. Э. Якир); команду-
ющий войсками Дальневосточного фронта В. К. Блюхер замучен в тюрьме;
расстреляны командующие всеми четырьмя военными флотами (К. И. Ду-
шенов, Г. П. Киреев, И. И. Кожанов, А. К. Сивков).
Таким образом, на базе предыдущих таблиц 7, 8, 9 и 10, составленных
в результате и на основе выявления персонально каждого представителя
высшего комначполитсостава РККА, ставшего жертвой политических ре-
прессий накануне и в начале Великой Отечественной войны, можно пред-
ложить читателям сводную таблицу 11.
Таблица //♦♦.
СВОДНАЯ ТАБЛИЦА РЕЗУЛЬТАТОВ ИСТРЕБЛЕНИЯ
ЛИЦ ВЫСШЕГО КОМНАЧПОЛИТСОСТАВА РККА
в 1936—1941 гг.
№ пл	Группа (звено) высшего ком- начполитсостава РККА	Расстреляно	Умерли под стражей	Покончили жизнь само- убийством	Вышли из тюрьмы жи- выми	Общее чис- ло жертв по группе (зве- ну)
1.	Высшее звено	41	2	2	1	46
2.	Корпусное звено	93	8	2	12	115
3.	Дивизионное звено	222	18	2	51	293
4.	Бригадное звено	373	35	4	66	478
ИТОГО		729	63	10	130	932
Смотришь на эту таблицу, вспоминаешь давно уже сказанные по дру-
гому поводу слова: «Все сметено могучим ураганом...» и с глубокой сер-
дечной болью понимаешь, что буквально накануне вторжения вермахта
Красная Армия была фактически обезглавлена в самом буквальном смысле
этого страшного слова...
Если выявление жертв террора среди лиц высшего начсостава РККА в
какой-то мере облегчается их довольно широкой известностью и сравни-
тельно небольшой обшей численностью, то определение судьбы жертв кро-
вавой «чистки» из среды старшего, а особенно среднего начсостава весьма
затруднительно. Сложности возникают уже при попытке изучить и опре-
* Крайне тяжелое положение было усугублено в 1941 г. арестом по ложным политиче-
ским мотивам еще пяти бывших командармов 2 ранга, получивших высокие генеральские
звания (А. Д. Локтионов, К. А. Мерецков, Д. Г. Павлов, Я. В. Смушкевич и Г. М. Штерн).
** Составлена на основе таблиц 7, 8, 9 и 10 (см. с. 302—304).
305
делить количество старшего начсостава, подвергшегося аресту и осуждению.
Как их выявить, хотя бы фамилию, имя, отчество узнать? А ведь их было
немало — одних полковников в РККА в 1936 г. служило 1713. Где искать
сведения о них? о их судьбе? В результате многолетних поисков мне уда-
лось установить поименно, что в эти годы было арестовано особыми отде-
лами НКВД 319 полковников.
В то время звание «полковник» — было весьма уважаемым. По положе-
нию оно присваивалось только тем лицам, кои имели 17-летний стаж военной
службы на должностях начсостава. С удовлетворением и гордостью состояли
тогда в этом звании ставшие вскоре всемирно известными военачальниками
А. М. Василевский, Н. Ф. Ватутин, Р. Я. Малиновский, П. С. Рыбалко и др.
Все они тогда служили примерно на уровне командира полка.
А среди расстрелянных и погибших в тюрьмах почти 280 полковников
было немало не только командиров полков, начальников штабов дивизий,
помощников командиров дивизий, начальников отделов штабов военных ок-
ругов, но и начальники управлений РККА (Н. Н. Мовчин), врид начальника
штаба СКВО (С. П. Цветков); начальники отделений Генштаба РККА
(Д. И. Артамонов, А. X. Базаревский, А. В. Бамбулевич, В. А. Дубянский,
А. П. Масленников, Н. И. Циферов); командиры дивизий (С. И. Морозов,
Н. Я. Суровцев); начальники штабов корпусов (Э. Б. Гросс, М. В. Жарни-
ков, И. Н. Корнеев, К. К. Мочалов, С. А. Попов, П. И. Скрастин,
А. И. Спринг); военные атташе в Турции (А. В. Емельянов-Сурик), в Фин-
ляндии (П. И. Иванов), в Чехословакии (Л. А. Шнитман); командиры ме-
ханизированных бригад (Н. Н. Андрушкевич-Шепель, М. Б. Залкинд,
А. Б. Слуцкий, В. П. Стольник); командиры танковых бригад (П. Н. Мель-
ников, В. В. Фавицкий, М. С. Факторович); командиры авиационных бригад
(Д. Д. Зимма, А. Д. Иванов, М. В. Малахов, Н. П. Милешкин, П. М. Мо-
нархо, Н. С. Разумов, П. А. Санчук); команир 13-й авиадесантной бригады
А. О. Индзер. Среди уничтоженных капитанов 1 ранга начальник штаба
А. О. Индзер. Среди уничтоженных капитанов 1 ранга начальник штаба
ТОФ О. С. Солонников, командиры соединений подлодок В. С. Воробьев,
К. Н. Грибоедов, П. А. Штейнгаузен... Какой же это был готовый, опытный
и ближайший резерв для пополнения высшего комсостава РККА!
Всего к настоящему времени мне удалось выяснить судьбу 459 военно-
служащих РККА полкового звена (см. табл. 12) и 19 капитанов 1 ранга,
ставших жертвами политического террора в предвоенные годы.
Таблица 12*.
ИСТРЕБЛЕНИЕ ПОЛКОВОГО ЗВЕНА КАДРОВ НАЧСОСТАВА РККА
(1937 г. — июнь 1941 г.)
№ гтп	Военное звание	Состояло в РККА в 1936 г.	Расстреляно	Умерло под стра- жей	Покончи- ло жизнь самоубий- ством	Вышли из тюрь- мы живы- ми	Общее число жертв
1.	Полковники	1713	261	13	2	43	319
2.	Капитаны 1 ранга		13	2	мм*	4	19
3.	Полковые комиссары	780	52	3		14	69
4.	Военинженеры 1 ранга		18	3		2	23
5.	Интенданты 1 ранга		20	1		7	28
6.	Военветврачи 1 ранга		11	—		2	13
7.	Военюристы 1 ранга	200	4		1	2	7
ИТОГО:			379	22	3	74	478
Очевидно, данные табл. 12 — это далеко не все, но все же что-то. С
выявлением других представителей старшего начсостава дело обстоит еще
труднее. Пока мне удалось найти сведения только о таких истребленных в
эти годы лицах, как 9 капитанов 2 ранга, 31 военинженер 2 ранга, 19 интен-
дантов 2 ранга, 10 военврачей и 3 военветврача 2 ранга, 2 военюриста 2 ранга,
108 майоров, 4 капитана 3 ранга, 34 батальонных комиссара, 25 воен-
инженеров 3 ранга, 10 интендантов 3 ранга, 11 военврачей и 6 военветврачей
* Составлена по надзорным производствам и картотеке АВКВС РФ. Выявленные данные
не являются вполне исчерпывающими.
306
HI*
3 ранга. Кроме того, удалось выявить 81 человека из старшего начсостава (без
учета полкового звена), сумевших живыми выйти из тюрьмы.
Что касается лиц среднего начсостава, попавших в железные зубья ста-
линской мясорубки, то их выявление сопряжено с еще большими затруд-
нениями. Утверждение В. Рапопорта и Ю. Геллера о том, что командиры
среднего звена были изведены «более чем наполовину»43 не опирается на
документы, и мне представляется недостоверным, завышающим истинные
потери. Но какими именно они были в действительности? Это надо еще
исследовать, и выявить истину здесь очень нелегко. В самом деле, кто из
историков, сейчас, 60 лет спустя, может подсказать, где найти фамилии
и имена умерщвленных юных лейтенантов, безвинно убиенных в цвете
лет, на заре еще нерасцветшей жизни? К настоящему времени мне удалось
установить фамилии расстрелянных в эти годы 47 капитанов, 13 старших
политруков, 48 старших лейтенантов, 15 политруков, 10 воентехников
1 ранга, 4 техников-интендантов 1 ранга, 7 лейтенантов, 3 воентехников
2 ранга, 9 техников-интендантов 2 ранга. Я прекрасно понимаю, что это —
далеко не полные данные. Предстоит новый, дополнительный поиск. Но
даже эти скудные данные дают возможность понять, что, хотя ретивые
охотники за «врагами народа» стреляли прежде всего по крупной дичи,
попутно не брезговали истреблением и всякой «мелочи», попадавшей «под
горячую руку» погромщиков.
И уж совсем худо в нашей исторической науке обстоит дело с выявлением
младших командиров, красноармейцев и краснофлотцев, став
х безвинны-
1Н5
ми жертвами кровавой деспотии. Кстати, это не мог не заметить такой вни-
мательный исследователь как Роберт Конквест. Совершенно справедливо он
еще 30 лет тому назад отмечал, что в советских источниках гораздо больше
материалов о пострадавших партийцах, чем о судьбе «простого советского
человека». Конечно, основной удар человекоубийственной машины
«ВКП (б) —НКВД» был направлен против начсостава и прежде всего на высо-
копоставленных «заговорщиков». Но попадали «в расход» и рядовые. Мне
удалось установить, что 4 сентября 1937 г. военная коллегия Верховного суда
СССР по обвинению в участии в военно-фашистском заговоре приговорила к
расстрелу трех красноармейцев Московской Пролетарской стрелковой диви-
зии (Н. Я. Балашов, Г. Е. Лопато, А. И. Полыциков). Их расстреляли, а в
мае 1956 г. выяснилось, что несправедливо, приговор отменили, красноармей-
цев посмертно реабилитировали. Так же обстояло дело и с краснофлотцем
М. Ф. Клунко, расстрелянным по приговору военной коллегии в мае 1938 г.
Конечно, расстрельные приговоры по отношению к красноармейцам
применялись гораздо реже, чем к высшему, например, начсоставу. В ос-
новном их судили по ст. 58-10 УК РСФСР («антисоветская контрреволю-
ционная пропаганда и агитация»).
Данные о количестве осужденных военными трибуналами РККА крас-
ноармейцев и краснофлотцев см. в таблице 13. Данные по начсоставу от
среднего и выше показаны без учета осужденных Особым совещанием
НКВД СССР и другими несудебными органами.
Таблица 13*.
ДИНАМИКА СУДИМОСТИ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ КАДРОВОГО СОСТАВА РККА
ЗА КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ 1936—1940 ГГ.
Годы	Всего осуждено человек	В том числе		
		Начсостав от среднего и выше	Младший начсостав	Красноармейцы и краснофлотцы
1936	925	79	166	680
1937	8681	1559	1488	5634
1938	8360	1618	1430	5312
1939	1099	365	98	636
* Составлена по: ЛВКВС РФ. On. 1. Д. 1а. Л. 44. Данные за 1937 и 1938 гг. составлены
и подписаны в 1940 г. статистиком-инструктором военной коллегии Верховного суда СССР
интендантом 3 ранга Ф. Роговым. Данные за 1936, 1939 и 1940 гг. по: Уколов А. Т., Ивкин
В. И. О масштабах репрессий в Красной Армии в предвоенные годы // Воен.-ист. журн.
1993. № 1. С. 57.
307
I_____1940	|	1603	|_______61_____[_____160	1382
В заключение хотелось бы отметить очень высокий процент расстрель
ных приговоров при осуждении начсостава, особенно высшего в 1937—
1938 гг. и их немедленное исполнение. Это было явное «усовершенствова-
ние», внесенное «сталинской юстицией» в дело безжалостного скорейшего
физического уничтожения своих «неблагонадежных» классовых оппонентов.
Для сравнения напомню годы массовых казней в России в 1905—1909 гг.
Царизм беспощадно мстил плебеям, осмелившимся замахнуться на пома-
занника Божьего. Повсюду по стране действовали военно-окружные и во-
енно-полевые суды, которые с 1905 по 1908 г. и за три месяца 1909 г.
вынесли революционерам (в том числе и тысячам террористов, особенно
эсеровских) 4797 смертных приговоров. Но казнено было меньше половины
приговоренных — 2353 человека. Таким образом, процент исполнения
смертных приговоров в годы столыпинской реакции, после кровавой рево-
люции равен 49,3%44.
Совершенно по-иному (по крайней мере, что касается военных) обсто-
яло дело с приведением расстрельных приговоров в 1937—1938 гг. — в,
казалось бы, идиллически мирные годы 20-летия Октябрьской революции.
Как уже говорилось ранее, в 1937—1938 гг. приговоренным к смертной
казни официально запрещалось не только обращаться с кассационной жа-
лобой, ко даже с просьбой о помиловании. И такой приговор должен был
приводиться в исполнение в течение 24 часов с момента его вынесения. И
приводился неукоснительно. А чтобы не было какого-либо промедления,
Сталин (по некоторым свидетельствам) лично справлялся по телефону,
приведен ли в исполнение приговор над двумя родственниками Тухачев-
ского45. По моим данным, все расстрельные приговоры 1937 и 1938 гг. были
немедля исполнены.
Так беспощадно и безжалостно гасился светоч жизни многих тысяч
безвинных военнослужащих рабоче-крестьянской Красной Армии.
УВОЛИТЬ ПО ПОЛИТИЧЕСКИМ МОТИВАМ...
Физическое истребление тысяч армейских и флотских командиров и
начальников нанесло неизлечимую рану армии, флоту и всему делу обо-
роноспособности страны. Одним из губительных последствий кровавой «чи-
стки» явилось массовое огульное увольнение начсостава из рядов РККА по
политическим мотивам. Действовали совершенно примитивно: обвиненных
в заговорщичестве немедленно осуждали к расстрелу; а всех более-менее
знакомых или, хоть как-то общавшихся с «разоблаченными врагами наро-
да» чуть ли не автоматически выгоняли из армии. Замечу, что при всей
неприятности подобной операции, она все же просто несравнима с арестом,
осуждением и тем более расстрелом.
Процесс подобного увольнения носил явно кампанейский характер. Это
вынужден был признать в своем заключительном слове на Всеармейском
совещании политработников (август 1937 г.) новый начальник Политуп-
равления РККА П. А. Смирнов. Призывая усиленно и дальше продолжать
корчевательную работу, он в то же время довольно проницательно узрел
элементы кампанейщины в процессе увольнения: «Вот в Черноморском
флоте уволено 300 чел(овек). Спрашиваем, а сколько вы вызывали. Ока-
зывается, из 300 вызывали только 10 человек, о всех остальных вопрос
решают по бумаге»46.
Уже на этом совещании буквально стон стоял по поводу образовавше-
гося недопустимого для мирных условий недокомплекта командного состава
в армии:
— Член Военного совета СибВО дивизионный комиссар Н. А. Юнг:
«...есть случаи, когда лейтенанты назначаются начальниками штабов пол-
ков»47.
— Член военного совета КВО корпусной комиссар Е. А. Щаденко:
«...лейтенантов и политруков мы двигаем, а заместить нечем. Нам не хва-
308
тает до 1000 политруков и секретарей. Нам не хватает до 1000 лейтенантов
(это — одному округу! — О. С.)». И он совершенно справедливо в данном
случае поставил вопрос: «Если мы сейчас при полуторамиллионной армии...
испытываем недостаток в кадрах, то что же будет в момент войны, когда
мы обязаны будем в пять раз развернуться в первые же месяцы, где же
мы будем кадры брать?»48.
Уже первый заход «по очистке РККА» по сути обескровил основные
командные кадры. Вот характеристика положения дел на местах, данная
командующими войсками военных округов на заседании Военного Совета
при НКО СССР в конце ноября 1937 г.:
— Дыбенко (ЛВО): «Частью дивизий командуют сейчас бывшие май-
оры, на танковых бригадах сидят бывшие капитаны»49.
— Куйбышев (ЗакВО): «...У нас округ был обескровлен очень сильно».
— Ворошилов'. «Не больше чем у других».
— Куйбышев: «А вот я Вам приведу факты. На сегодня у нас тремя
дивизиями командуют капитаны. Но дело не в звании, а дело в том,
товарищ Народный Комиссар, что, скажем, Армянской дивизией командует
капитан, который до этого не командовал не только полком, но и баталь-
оном, он командовал только батареей».
— Ворошилов: «Зачем же Вы его поставили?»
— Куйбышев: «Почему мы его назначили? Я заверяю, товарищ На-
родный Комиссар, что лучшего мы не нашли. У нас командует Азербайд-
жанской дивизией майор. Он до этого не командовал ни полком, ни
батальоном и в течение последних шести лет являлся преподавателем учи-
лища.» (Смех).
— Голос с места: «Куда же девались командиры?»
— Куйбышев: «Все остальные переведены в ведомство Наркомвнудела
без занятия определенных должностей»50.
Продолжая свое выступление, Куйбышев заявил: «Откуда может быть
хороший командир Грузинской дивизии Дзабахидзе, который до этого в
течение двух лет командовал только ротой и больше никакого стажа ко-
мандира не имеет». И вдруг подал реплику Буденный: «За год можно
подучить». Но тут не выдержал даже Ворошилов: «Семен Семенович* счи-
тает, что если ротой умеет хорошо командовать, то и армией может»51.
Словно смерчем сметало командиров и в других военных округах и
дивизиях. С. С. Бирюзов вспоминал, что когда он после окончания Военной
академии им. Фрунзе в 1937 г. был направлен начальником штаба в 30-ю
Иркутскую стрелковую дивизию (г. Днепропетровск), то на месте начштаба
здесь сидел капитан, а в кабинете командира дивизии — начальник 1-ой
части штадива майор Ецов. Оказалось, все другие старшие офицеры ди-
визии арестованы52.Так было в дивизии. Примерно такая же картина на-
блюдалась и на более высоком уровне. По сообщению Ю. А. Горькова,
«войсками всего Сибирского военного округа длительное время командовал
Даже Мехлис, уже успевший изрядно приложить руку к истреолению
кадров, вдруг в марте 1938 г. «сигнализирует» Сталину, Ворошилову, Ежо-
ву, что нет командующих военно-воздушными силами в Московском,
Харьковском, Северо-Кавказском, Уральском и Сибирском военных окру-
гах, что в Киевском военном округе командующий ВВС пока есть, но нет
двух командиров авиабригад, шести командиров эскадрилий, двадцати
двух командиров авиаотрядов, ста четырнадцати командиров звеньев и
кораблей54.
При таком размахе «корчевательной» работы уже в 1937 г., даже после
выпуска из военно-политических училищ, некомплект политсостава в
РККА достиг 10 341 человека (27% к общей потребности), в том числе
среднего политсостава — 5284 человек, старшего — 4119 и высшего —
938 человек55. Дело дошло до того, что в феврале 1938 г. «согласно пред-
ложения ЦК ВКП(б)», начальниками политотделов авиабригад были на-
значены старшие политруки М. Ф. Дребеднев (142-я) и Г. Е. Кириллов
Так в документе.
309
(9-я). В ход пошли и политруки — М. М. Вараксин назначен начальником
политотдела 29-й стрелковой дивизии, а И. П. Гарус — 4-й железнодо-
рожной бригады56. По заявлению Мехлиса, некомплект высшего политсо-
става, входящего в номенклатуру ЦК ВКП(б), достиг на 2 апреля 1938 г.
51,9 %57.
Надо ли удивляться тому, что 6 апреля 1938 г. секция подготовки
политсостава РККА, рекомендуя принимать в военно-политические учили-
ща лиц с образованием не ниже семи классов, допускала «как исключение»
прием абитуриентов с образованием не ниже четырех классов58.
Однако вакханалия массовых увольнений продолжалась и в 1938 г. По-
прежнему безотказно удовлетворялись соответствующие представления осо-
бых отделов. И на местах и в центре ретивые блюстители непримиримой
борьбы с «врагами народа» продолжали свое черное дело. Вот начальник
политуправления МВО дивизионный комиссар С. Е. Колонии 11 сентября
1938 г. настойчиво просит Политуправление РККА уволить из армии бри-
гадного комиссара М. А. Рождественского и полкового комиссара Н. И.
Краснощекова. Главный мотив: «потеря классовой бдительности». За это
они уже сняты с занимаемых ими постов. Теперь настойчивый Колонии
хочет окончательно изгнать их из РККА59.
Продолжал всячески перестраховываться и сам нарком обороны. 28 но-
ября 1938 г. он обращается в политбюро ЦК ВКП(б) с просьбой «ввиду
наличия ряда компрометирующих данных» уволить из РККА комкоров
Л. Г. Петровского и М. О. Степанова, коринтенданта А. И. Жильцова,
комдивов А. И. Баринова, М. С. Филипповского и И. И. Шафранского.
На документе имеется помета: «Решен. 29/XI. № П 66/21»60.
В одном из дел РГВА сохранилась довольно объемная протокольная
запись доклада командующего 1-й Краснознаменной армией комкора
Г. М. Штерна о событиях в районе озера Хасан на заседании Военного
совета при народном комиссаре обороны «в присутствии товарища СТА-
ЛИНА и тт. МОЛОТОВА, КАГАНОВИЧА Л. М., КАЛИНИНА, АНДРЕЕ-
ВА, ЖДАНОВА и МИКОЯНА». Доклад этот состоялся на вечернем
заседании, происходившем в Кремле 26 ноября 1938 г.
Блюхер к этому времени уже забит до смерти в тюрьме (скончался
9 ноября 1938 г.) и поэтому даже Штерн не удержался от того, чтобы
все беды свалить именно на него. Утверждая, что «войска ДВФ от головки
фронта были сильно засорены злейшими врагами народа — японскими
пионами и другими шпионами», Штерн в то же время говорил о том
III
что «одновременно с изъятием этих врагов была изъята и уволена из
частей ДВФ, вопреки приказу Народного Комиссара, масса людей, на
которых не было достаточных данных для их увольнения. За всякие ма-
ленькие хвостики, имеющиеся у того или другого командира, он уволь-
нялся, и таких людей было уволено очень и очень много. Масса
командиров увольнялась единоличным распоряжением Блюхера. Блюхером
была создана обстановка, когда малейшая попытка или указание на не-
обоснованность увольнения того или иного командира, уже служила на-
меком, что ты защищаешь врагов. Блюхер очень хорошо и искусно умел
создавать впечатление об его особых, неписаных полномочиях, о том, что
он является главным и основным представителем Партии и Правительства
на Дальнем Востоке, и не только в военных делах, как командующий
фронтом.
Первые недели моего пребывания в ОКДВА и ознакомление с некото-
рыми частями ДВФ создали у меня впечатление, что кадры в войсках ДВФ
разрушаются буквально на глазах. Взамен уволенных, несмотря на все
просьбы, никто не назначается»61.
Массовые увольнения начсостава из РККА в 1937—1938 гг. производи-
лись на основе двух руководящих документов. Прежде всего во исполнение
решения ЦК ВКП(б) № 1147 от 29 марта 1937 г., которое предписывало
немедленно увольнять из армейских рядов всех лиц комначполитсостава,
исключенных из ВКП(б) «за связь с заговорщиками» и вообще по полити-
ческим мотивам. (Заметьте, читатель, о «военном заговоре» было объявлено
в печати лишь 11 июня 1937 г., а увольнять исключенных из партии «за
310
связь с заговорщиками» предписано за два с половиной месяца до этого.)
Новая волна массовых увольнений прошла в 1938 г. на основе директивы
НКО № 200/ш от 24 июня 1938 г., по требованию которой немедленному
увольнению подлежали лица начсостава «не тех» или «неблагонадежных»
национальностей: поляки, немцы, румыны, латыши, литовцы, финны, эс-
тонцы, корейцы и др.
Почти половина людей, уволенных на основе этих документов, была в
1938—1939 гг. восстановлена в армии (в том числе и уволенный было
будущий знаменитый подводник старший лейтенант А. И. Маринеско), но
судьба другой половины до сих пор до конца не выяснена: какая-то часть
подверглась аресту, некоторые вернулись в армию в войну, другие просто
старались незаметно дожить свой век. Конкретные данные о количестве
уволенных на основании этих документов см. табл. 14.
Таблица 14*.
ОБОБЩЕННЫЕ ДАННЫЕ ОБ УВОЛЬНЕНИИ КОМНАЧПОЛИТСОСТАВА РККА
(БЕЗ ВВС) ПО ПОЛИТИЧЕСКИМ МОТИВАМ ЗА 1937—1939 гг.
Ns пп	Основание увольнения	Всего было уволено	Из них восстановле- но в армии в 1938-1939 гг.	Фактически осталось уволенных
1.	Решение ЦК ВКП (б) № 1147 от 29.3.1937 г. — в 1937 г.	11 104	4 338	6 766
	— в 1938 г.	3 580	2 864	716
	— в 1939 г.	284	126	158
2.	Директива НКО № 200/ш от 24.6.1938 г.	4 138	1 919	2 219
	Всего было уволено	19 106	9 247	9 859
В этом докладе 1940 года по неизвестным мне причинам не были
доложены данные об уволенных из ВВС. Они были опубликованы лишь
спустя почти полвека. За 1937—1939 гг. из кадров ВВС было уволено
5616 авиаторов62. В этом полуофициальном издании .говорилось, что
уволены они были «по надуманным мотивам». Однако логично предпо-
ложить, что и из ВВС в те годы увольняли в связи с арестом, а также
во исполнение решения ЦК ВКП (б) от 29 марта 1937 г. и директивы
НКО от 24 июня 1938 г. Но никаких точных данных о том, сколько
было уволено из ВВС именно по этим мотивам, мне пока выявить не
удалось.
Как говорят у нас в народе, свято место пусто не бывает. И при
любом некомплекте военное руководство, неизменно действовавшее под
эгидой ЦК ВКП(б), спешило хоть кем-либо заполнить образовавшиеся
вакансии на ответственнейших должностях. Уже к концу ноября 1937 г.
по Московскому военному округу новых командиров полков было 38%,
начальников штабов бригад — 50, наштадивов — 53, командиров диви-
зий — 73, командиров бригад — 75, а начальников штабов корпусов,
также как и командиров корпусов, все 100%63. По Киевскому военному
округу — новых командиров дивизий — 84%, командиров корпусов —
90%. По штабу округа вновь назначено 75%, а начальников отделов —
90 % Ч
Можно прямо сказать, что ни одна война, ни в одной армии не от-
крывала такого количества вакансий (особенно в высшей группе), как
устроенная высшим партийно-государственным руководством кровавая «чи-
стка» РККА в 1937—1938 гг. Об этом наглядно свидетельствуют данные
табл. 15.
Составлена по докладу начальника Управления НКО по комначсоставу армейского ко-
миссара 1 ранга Е. А. Щаденко // Известия ЦК КПСС. 1990. № 1. С. 188—189.
311
Таблица 15*.
НАЗНАЧЕНЫ С ПРОДВИЖЕНИЕМ
(ДАННЫЕ О КОМНАЧСОСТАВЕ СУХОПУТНЫХ ВОЙСК И ВВС РККА
БЕЗ ПОЛИТСОСТАВА)
Группа комначсостава	Годы					
	1934	1935	1936	1937	1938	1939
По высшей группе	128	105	567	585	1620	1674
По старшей группе	1996	2750	8960	7602	31769	37671
По средней группе	20331	19443	20008	17834	91120	159105
ИТОГО:	22455	22298	29535	26021	124509	198450
Такая огромная пертурбация комначсостава и продвижение многих де-
сятков тысяч командиров на более высокие должности была связана с по-
явлением и все большим увеличением количества соответствующих
вакансий. Появились же они не только в связи со значительными потерями
комначсостава в результате массовых арестов и огульного увольнения «по
политическим мотивам». Значительно большее количество новых вакансий
возникло вследствие резкого возрастания численности личного состава
РККА и, следовательно, формирования новых воинских частей, соедине-
ний, объединений и учреждений.
Именно здесь уместно со всей определенностью подчеркнуть, что в по-
следние предвоенные два с половиной года (1939—июнь 1941 г.) военным
ведомством, всем советским народом была осуществлена колоссальная работа
по укреплению Красной Армии, повышению обороноспособности страны.
И проходила вся эта работа под непосредственным руководством Цен-
трального комитета ВКП (б) и его политбюро. Так было. И это невозможно
отрицать при самом критическом отношении к коммунистической партии
и ее деятельности. Иное дело, что в этой работе имелись свои просчеты,
свои недостатки. А главная-то червоточина всей этой деятельности состояла
в том, что сначала под эгидой политбюро ЦК ВКП (б) по Красной Армии,
особенно по ее высшему начсоставу, был нанесен страшный полусмертель-
ный удар, а затем сразу же «под мудрым руководством» того же политбюро
принялись «за укрепление» Красной Армии.
За два с половиной года многое можно сделать, но подготовить не
только высший и стар
isr
1Й, но даже средний качественный командный со-
став невозможно — ни теоретически, ни практически. За этот срок можно
выпустить из училищ многие десятки тысяч лейтенантов (на базе преды-
дущего семилстнего образования), можно «пропустить» и «поднатаскать»
несколько тысяч командиров через различные КУКСы (курсы усовершен-
ствования комсостава), можно повысить персональные воинские звания сот-
не тысяч (а то и больше) командиров. Как именно шел этот процесс и
каковы его результаты, можно увидеть на табл. 16.
Таблица 16**.
СРАВНИТЕЛЬНАЯ ЧИСЛЕННОСТЬ СТАРШЕГО И СРЕДНЕГО КОМАНДНОГО
СОСТАВА РККА ПО ПЕРСОНАЛЬНЫМ ВОЕННЫМ (ВОИНСКИМ) ЗВАНИЯМ
В 1936 И 1941 гг.
Nff пп	Военное (воинское) звание	1936	Июнь 1941	Примечание
1.	Полковники	1 713	4 788	Данные за 1941 г. да-
2.	ПОДПОЛКОВ! 1ИКИ		7 246	ны без учета политсо- става ВВС и 61 304
3.	Майоры	5 501	20 430	человек, окончивших
4.	Капитаны	14 369	47 710	военные училища в
5.	Старшие лейтенанты	26 082	50 619	1941 г.
6.	Лейтенанты	58 582	147 320	
7.	Младшие лейтен? <ты		95 797	
ИТОГО:		106 247	373 910	
* Составлена по: РГВА. Ф.33987. Оп. 3. Д. 1137. Л. 40—41; Д. 1178. Л. 48; Д. 1203.
Л. 78—79; Сувениров О. Ф. РККА накануне... С. 222.
** Составлена по: Сувениров О. Ф. Всеармейская трагедия // Воен.-ист. журн. 1989.
№ 3. С. 39; Осипов С. Н. Политико-моральное состояние личного состава РККА и его влияние
на результат боевых действий в начальный период Великой Отечественной войны. Канд. дисс.
М„ ИВИ МО РФ. 1991. Л. 224.
312
Иной читатель, глядя на эту таблицу, может воскликнуть: «О чем
разговор? Где же ужасные последствия трагедии РККА в 1937—1938 гг.,
о которых столь печалуется автор? Все преодолено, все улажено. Ко-
мандиров всех категорий стало значительно больше, чем накануне
1937 года».
На этот вопрос я отвечу так: да, что касается количества командиров,
то раны как-то удалось заштопать. (Хотя некомплект комначсостава к на-
чалу 1941 г. все еще составлял 19,4%65). Но ведь, по крайней мере, со
времен античности известно, что любую вещь, явление, процесс, человека
характеризуют не только количественная, но и качественная определен-
ность. И командиром важно не только именоваться, но и быть им. И среди
командиров Красной Армии к лету 1941 г. было немало достойных этого
высокого титула, особенно в среднем звене. Если бы их не было, то уже
тогда — в 1941-м — Красная Армия была бы не просто разгромлена, а
раздавлена и размазана по стене. Но главная слабость комсостава нашей
армии таилась в недостаточной подготовленности старшего и особенно вы-
сшего звена. Полусмертельную рану, нанесенную армии в 1937—1938 гг.,
просто физически залечить за пару предвоенных лет было невозможно,
какие бы неимоверные усилия не прилагались. По моему мнению, Евгений
Евтушенко имел все основания сказать:
Но живые — те, кто мертвых заменили.
Не заменят мертвых никогда.
Не заменят не только потому что каждый человек, каждый командир
по-своему уникален, неповторим и незаменим. Но и потому также, что
опозорить, уволить, а то и уничтожить командира полка, дивизии, кор-
пуса можно было в те годы практически одномоментно, а чтобы подго-
товить его в соответствии с требованиями современной войны нужны
были даже не одно десятилетие, а полтора-два. А у нас месяцы считан-
ные оставались...
СТРАШНЫЙ, ПОЛУ СМЕРТЕЛЬНЫЙ УДАР
ПО ВЫСШЕМУ КОМСОСТАВУ АРМИИ И ФЛОТА
В своем докладе на XX партсьезде Н. С. Хрущев заявил, что на
протяжении 1937—1941 гг. «репрессировано было несколько слоев коман-
дных кадров, начиная буквально от роты до батальона и до высших
армейских центров...»66. Как уже отмечалось, особенно крупные безвозв-
ратные потери, не сравнимые даже с потерями в Великой Отечественной
войне, понес высший комсостав РККА. Можно сказать, что осуществля-
лось самое настоящее прореживание, а в некоторых армейских звеньях
и сплошное выпалывание ответственных командиров, объявленных врага-
ми народа.
Убедиться в этом можно на примере кровавой расправы с членами
Военного совета при наркоме обороны СССР. Он был создан в 1934—
1935 гг. в составе 85 человек. Первым из них умер своей смертью коман-
дарм 1 ранга С. С. Каменев, но вскоре объявлен врагом народа посмертно.
Трое покончили жизнь самоубийством. А из остальных не арестовывались
только 8 человек. Все остальные рано или поздно попали в мясорубку.
Один из них в тюрьме забит до смерти, а 68 членов Военного совета
расстреляны.
В марте 1938 г. был создан Главный военный совет РККА. Его чис-
ленность никогда не превышала 13 человек. В течение 1938—1941 гг. се-
меро из них (маршал В. К. Блюхер, командарм 1 ранга И. Ф. Федько,
генерал армии Д. Г. Павлов, генерал-лейтенанты авиации П. В. Рычагов,
И. И. Проскуров и Я. В. Смушкевич, генерал-майор Г. К. Савченко) были
уничтожены*.
* Жертвами репрессий стали и два других члена Главного военного совета РККА: генерал
армии К. А. Мерецков арестовывался в июле 1941 г., а бывший маршал Г. И. Кулик рас-
стрелян в 1950 г.
313
А вот что творилось в Военно-воздушных силах. Авиация вообще, во-
енная в особенности, уже в середине 30-х годов была любима всем на-
родом. Могу лично засвидетельствовать это, поскольку в 1935 г., будучи
студентом второго курса исторического факультета Ленинградского уни-
верситета, пытался по комсомольской мобилизации поступать в летную
школу. Подвела меня близорукость. Надо заметить, что и ЦК ВКП (б) и
правительство не жалели ни средств, ни усилий для всестороннего укреп-
ления и развития ВВС. Но какое же форменное кровопускание было учи-
нено в военной авиации. В июле 1938 г. был расстрелян начальник ВВС
РККА командарм 2 ранга Я. И. Алкснис, а затем сменявшие друг друга
на этом посту генерал-полковник А. Д. Локтионов, генерал-лейтенанты
авиации один из первых дважды Героев Советского Союза Я. В. Смуш-
кевич и Герой Советского Союза П. В. Рычагов были также арестованы
и без всякого суда расстреляны в октябре 1941 г. Были уничтожены и
последовательно занимавшие должность начальника штаба ВВС РККА
комкоры С. А. Меженинов, В. В. Хрипин, В. К. Лавров, комдив С. В. Те-
стов, генерал-лейтенант авиации Ф. К. Арженухин, генерал-майор авиа-
ции П. С. Володин. По данным И. В. Тимоховича, в 1937—1940 гг.
подверглись политическим репрессиям 11 командующих ВВС военных ок-
ругов, 2 командующих авиационными армиями, почти все командиры ави-
ационных корпусов, 12 командиров авиационных дивизий, более 50%
командиров авиаполков67. Разве это не полное обезглавливание советской
военной авиации?
Также беспощадно действовали и по отношению к высшему командо-
ванию Военно-Морского Флота. Со всех перекрестков звучали призывы
«Строить большой флот!» И на это ассигновывались немалые средства. А
как же быть с высшим флотским начальством? А пострелять их всех!
Сначала расстреляли начальника Морских Сил РККА флагмана флота
1 ранга В. М. Орлова, а затем назначенного вместо него флагмана флота
1 ранга М. В. Викторова. 30 декабря 1937 г. было принято решение об-
разовать самостоятельный Наркомат Военно-Морского Флота. Назначили
первого наркома — армейского комиссара 1 ранга П. А. Смирнова —
вскоре расстреляли. Ему на смену призвали заместителя наркома внут-
ренних дел СССР (проверенный!) командарма 1 ранга М. П. Фриновского.
Опять же расстреляли. Заодно уничтожили почти всех, кто возглавлял
Военно-Морской Флот с 1917 по 1931 г. (П. Е. Дыбенко, Э. С. Панцер-
жанский, В. И. Зоф, Р. А. Муклевич), кто последовательно, сменяя друг
друга руководил политической работой на флоте (Д. С. Дуплицкий,
Г. С. Окунев, Ф. Е. Родионов, И. П. Петухов, Н. И. Ильин, М. Р. Ша-
пошников). Были также расстреляны заместитель наркома ВМФ флагман
флота 2 ранга П. И. Смирнов-Светловский и все до единого командующие
флотами: Северного, Балтийского, Черноморского и Тихоокеанского. Та
же печальная судьба постигла командующего Амурской военной флоти-
лией флагмана 1 ранга И. Н. Кадацкого-Руднева. Был арестован и где-то
сгинул командующий Каспийской военной флотилией флагман 2 ранга
Д. П. Исаков...
Столь же опустошительны по своим последствиям были и удары по
высшему комсоставу в центральных управлениях наркомата обороны, в
военных округах и на флотах. И ведь кого безвинными убивали? Коман-
диров РККА. Имена многих из них на протяжении почти двух десятков
лет считали легендарными при их жизни. Маршалы Советского Союза Блю-
хер, Егоров, Тухачевский. «Сам» Сталин как-то назвал его «демоном граж-
данской войны». Не было тогда в Советском Союзе школьника, который
бы не слышал о них. Командармы 1 ранга Белов, Уборевич, Федько, Якир.
По свидетельству К. А. 1_,рецкова, Сталин, уже после расстрела «заговор-
щиков», говорил ему — учите войска так, как учили при Уборевиче. Ком-
коры — Ковтюх, Криворучко, Кутяков, Лапин, Петин. Еще в 1921 г.
М. В. Фрунзе так характеризовал 45-летнего бывшего полковника старой
русской армии Н. Н. Петина: «Человек львиной работоспособности и энер-
гии. Отличный организатор. Был прекрасным начальником штаба фронта.
Политически совершенно лоялен»68. По свидетельству Н. Г. Кузнецова,
314
несколько лет проплававшего под началом командовавшего шесть лет Чер-
номорским флотом флагмана флота 2 ранга И. К. Кожанова, последний
«заслуженно пользовался необычайно большим авторитетом среди личного
состава Военно-Морского Флота»69.
Насколько губительным был нанесенный жестокими безумными репрес-
сиями ущерб высшему командному составу, можно судить по табл. 17.
Таблица 17*
ИСТРЕБЛЕНИЕ ВЫСШЕГО КОМАНДНОГО СОСТАВА РККА
в 1937—1941 гг.
N» ПИ	Категория высшего комсостава	Состояло иа службе в РККА в 1936 г.	Погибло в 1937—1941 гг.			Верну- лись из тюрьмы живыми	Общее количест- во жертв	О/ О/ ИСТ* ребления по отно- шению к численно- му соста- ву 1936 г.
			Расстре- ляно	Умерли под стражей	Покончи ли жизнь са- моубийст- вом			
1 •	Маршалы Совет- ского Союза	5	2	1			3	60,0
2.	Командармы 1 и 2 ранга	15	19			1	20	133,0
3.	Флагманы флота 1 и 2 ранга	4	5		•—	МММ.	5	125,0
4.	Комкоры	62	58	4	2	5	69	112,6
5.	Флагманы 1 ранга	6	5			1	6	100,0
6.	Комдивы	201	122	9		22	153	76,0
7.	Комбриги	474	201	15	1	30	247	52,1
В целом по высшему комсоставу РККА		767	412	29	3	59	503	65,6
Было расстреляно 15 высших командиров, которые в момент ареста
занимали важнейшую в мирное время должность командующего войсками
военного округа и 7 человек, ранее служивших в этом качестве. Читатель
может удивиться: расстрелянных командующих получается больше, чем до
войны было военных округов. Это потому, что в некоторых военных ок-
ругах командующих расстреливали как бы по очереди. В Белорусском сна-
чала расстреляли командарма 1 ранга И. П. Уборевича, а затем сменившего
его командарма 1 ранга И. П. Белова, в Закавказском — комкора
Н. В. Куйбышева, а попозже Маршала Советского Союза А. И. Егорова,
а в Уральском даже трех командующих — комкоров И. И. Гарькавого,
Б. С. Горбачева и Я. П. Гайлита. Каждый в свой смертный час были
уничтожены и поочередно командовавшие Дальневосточным фронтом Мар-
шал Советского Союза В. К. Блюхер и генерал-полковник Г. М. Штерн.
В эти же годы расстреляли 16 заместителей и 8 помощников командующих
войсками военных округов.
Истреблять так истреблять. Постреляли и начальников штабов воен-
ных округов: Белорусского (сначала комдива Б. И. Боброва, а затем
сменившего его комдива А. М. Перемытова), Киевского (комбрига
Н. И. Подчуфарова, попозже комдива В. П. Бутырского), Забайкальского
(комдивы Я. Г. Рубинов и А. И. Тарасов), Ленинградского (комдив
А. В. Федотов), Закавказского (комдив С. М. Савицкий), Приволжского
(комбриг Н. Е. Варфоломеев), Среднеазиатского (комдив А. К. Малы-
шев), Сибирского (комдив И. 3. Зиновьев), Харьковского (комдив
П. Л. Соколов-Соколовский). Среди расстрелянных в эти кошмарные го-
ды 27 командиров корпусов, 58 командиров дивизий, 45 командиров
бригад (в том числе пятнадцати авиационных и восемнадцати механизи-
рованных и танковых).
Все эти страшные цифры возможно еще могут быть частично дополне-
ны. Я привел только те, которые мне удалось выявить по фамилии, имени,
* Составлена по таблицам 7, 8, 9, 10.
315
отчеству каждого безвинно убиенного. Но и они неопровержимо подтвер-
ждают, что цвет высшего командного состава РККА, который заботливо и
любовно выращивал и воспитывал народ почти два десятилетия, был не
просто «репрессирован», а подло опозорен, физически уничтожен, стерт с
лица земли.
Непосредственным последствием этого беспрецедентного для мирного
времени побоища столь нужных для обороны страны кадров было значи-
тельное уменьшение их численности. Уничтожили, особенно в старшем и
среднем начсоставе, далеко не всех — «спасибо товарищу Сталину, партии
и правительству». Но база, на основе которой можно было выбирать и
готовить военачальников надвигавшейся большой войны, резко уменьши-
лась, порою сузилась подобно шагреневой коже у Бальзака. Судите, чи-
татель, сами. Вот из уцелевших комдивов производства 1935 г. выдвинулись
в годы войны И. С. Конев, В. Д. Соколовский, отличились и милостиво
помилованные зэки Г. А. Ворожейкин, К. А. Мерецков, К. К. Рокоссовский.
Но ведь не менее 130 комдивов были прокляты и умерщвлены. Как бы
они развернулись в войне? Очевидно, англичане правы, когда говорят, что
умы, как парашюты, срабатывают тогда, когда раскрываются. А как же
подвергшимся уничтожению комдивам было раскрыться, если «свои» бро-
сили их в тьму небытия?
Из неарестовывавшихся-уцелевших комбригов производства 1935 г. рас-
крылись Н. Н. Воронов, Л..А. Говоров, Ф. И. Голиков, Г. К. Жуков,
М. П. Кирпонос, П. А. Курочкин, И. Е. Петров, Ф. И. Толбухин, Я. Н.
Федоренко. Но ведь около 250 комбригов было расстреляно, загублено в
тюрьме, погибало на лесоповале. Какой вклад в достижение победы в войне
могли бы внести они? О многом говорит пример А. В. Горбатова. Кто еще
из них был отмечен печатью военного таланта? Когда комбриг Г. К. Жуков
был пока мало кому известным и не более чем среднеобразованным ко-
мандиром кавалерийской дивизии, комбриг С. П. Обысов служил началь-
ником Оперативного отдела Генерального штаба РККА и, судя по
воспоминаниям некоторых военных, весьма незаурядным начальником.
Жуков уцелел, взлетел на Халхин-Голе, прославился в Великой войне.
Обысову же, который сумел спастись после белогвардейского расстрела в
гражданскую войну (попал в плен, его вместе с другими расстреляли, при-
копали, а он, еще живой, выкарабкался из братской могилы, дополз до
своих, воевал, учился, окончил и советскую и немецкую военные академии,
служил), «устроили» иную судьбу — «исполнители» НКВД разили без про-
маха.
Среди полковников выбор был побольше. Из 1713 служивших в 1936 г.
в РККА полковников, было, по неполным данным, арестовано по полити-
ческим мотивам до 320, из них истреблено около 280. Из уцелев;
III
rix пол-
ковников производства 1935 г. выдвинулось немало. В годы войны
проявились полководческие таланты А. И. Антонова, И. X. Баграмяна,
А. М. Василевского, Н. Ф. Ватутина, М. В. Захарова, В. В. Курасова,
Р. Я. Малиновского, А. А. Новикова, П. С. Рыбалко... А кто скажет, какие
оперативные и стратегические потенции таились среди уничтоженных от
имени советской власти, от имени народа? Вот лишь один пример. Первого
сентября 1937 г. осужден к расстрелу начальник штаба 1-го стрелкового
корпуса (ЛВО) 40-летний полковник И. Н. Корнеев. По аттестационным
материалам архивного личного дела за 19 лет службы в РККА Корнеев
характеризовался «исключительно положительно, как бывший активный
участник гражданской войны, преданный делу рабочего класса, храбрый и
дисциплинированный командир с данными крупного оперативного работ-
ника»70.
Конечно, и в данном случае, как и всегда, А. С. Пушкин прав:
Не всем быть можно в равной доле
И жребий с жребием не схож...
Но какой же несправедливый, позорный и беспощадный жребий выпал
на долю тысяч командиров РККА. Используя образ О. В. Волкова, можно
сказать, что они превратились в горстку праха, вьющуюся за колесницей
316
революции. И как же опустошил боевые ряды комсостава Красной Армии
произвол социалистического тоталитарного государства!
Как справедливо говорят в народе, свято место пусто не бывает. На
должности уничтоженных командиров выдвигались новые молодые кадры,
им присваивались высокие воинские звания. Но ведь знания-то ковшом в
голову не вольешь, и настоящим военным профессионалом никого в одно-
часье не сделаешь. Резкое падение уровня профессионализма высшего ком-
состава РККА с удовлетворением отмечалось в нацистской Германии.
29 сентября 1939 г. Альфред Розенберг записал в дневнике свое впечат-
ление о только что состоявшемся разговоре с Гитлером. Когда речь зашла
о русских военачальниках, «Гитлер сказал, что присланный к нему генерал
у нас командовал бы батареей»71.
Массовое истребление высшего комсостава РККА накануне большой
войны — явление беспрецедентное в мировой истории как по сути, так и
по масштабу. За 1418 дней и ночей небывало истребительной Великой
Отечественной войны Советского Союза Красная Армия потеряла 180 че-
ловек высшего комсостава от командира дивизии и выше (112 командиров
дивизий, 46 командиров корпусов, 15 командующих армиями, 4 начальника
штаба фронта и 3 командующих фронтами)72, а за несколько предвоенных
лет (в основном в 1937 и 1938 гг.) было по надуманным сфабрикованным
политическим обвинениям арестовано и опозорено более 500 командиров
в звании от комбрига до Маршала Советского Союза, из них 29 умерли
под стражей, а 412 расстреляны...
Никакими, даже самыми лихорадочными усилиями восполнить эти по-
тери в оставшееся до войны время было невозможно. Это понимали все,
кроме тогдашнего руководства нашей страны, учинившего этот погром. В
самый разгар массовых расстрелов, 22 апреля 1938 г. военный атташе Гер-
мании в СССР генерал Эрих Кёстринг писал: «Благодаря ликвидации боль-
шого числа высших офицеров, совершенствовавших свое искусство
десятилетиями практики и теоретических занятий, Красная Армия пара-
лизована в своих оперативных возможностях. Отсутствие старших и вообще
опытных командиров будет отрицательно влиять на обучение войск в те-
чение длительного времени... Армия не представляет существенный фактор
обороны»73.
РЕЗКОЕ СНИЖЕНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО
ПОТЕНЦИАЛА РККА
Как уже отмечали некоторые авторы, большой террор в 1937—1938 гг.
в целом носил довольно беспорядочный характер и зачастую просто невоз-
можно было объяснить нормально мыслящему человеку, почему одного
человека «взяли», а другой уцелел. В какой-то степени это было присуще
и расправе с начсоставом РККА. Но при внимательном анализе персональ-
ного с
ска жертв бросается в глаза большое количество среди них коман-
диров и начальников опытных, с боевым стажем, с немалым военным
(зачастую академическим) образованием, отмеченных боевыми наградами.
Прошедшие огни и воды гражданской войны, своими руками самоотвер-
женно формировавшие и пестовавшие первые части и соединения молодой
РККА, они знали себе цену и даже в условиях однопартийной диктатуры
нередко на порученных им участках работы пытались проявлять опреде-
ленную самостоятельность, инициативу, а иногда позволяли себе и крити-
ческое (с позиций здравого смысла) отношение к некоторым недостаточно
продуманным велениям свыше.
Но ни одна диктатура с подобными попытками самоутверждения лич-
ности мириться не желает. Сквозь века дошел рассказ о сиракузском ти-
ране, который наглядно показывал своему коллеге, как нужно
обеспечивать спокойствие и порядок на подвластных землях. Гуляя по
полю, он ножницами отстригал все колоски, которые «позволили себе»
несколько возвыситься над общим уровнем. И поучал: вот так я поступаю
317
со своим народом! Как только заведется какой-либо смутьян, горлодер,
пытающийся говорить о нарушениях справедливости, и к нему начинают
НШ
прислушиваться, так я сразу делаю его короче на голову. И опять все
тихо, благопристойно. И в 1937—1938 гг. расправлялись с армией подоб-
ным же образом.
Тысячи командиров и политработников были исключены из ВКП(б),
уволены из армии, а многие из них арестованы и расстреляны по обвине-
нию в поддержке троцкизма, в связях с троцкистами, в троцкистских ко-
лебаниях и т. п. Известно, что Л. Д. Троцкий с 1918 г. по январь 1925 г.
был народным комиссаром по военным и морским делам, председателем
Реввоенсовета РСФСР (а затем — и СССР), членом политбюро ЦК
РКП (б). И все мало-мальски заметные командиры в гражданскую войну
и несколько лет после ее окончания как-то были связаны со своим нар-
комом, оценивались, назначались, награждались, выдвигались им или по
его представлению. Так ведь можно было «привлечь» абсолютно каждого,
кто только служил в Красной Армии в те годы.
Прямо-таки тотальному разгрому подверглись ряды тех командиров,
которые отличились в гражданской войне и уже в первой половине 20-х
годов были направлены для получения академического военного образо-
вания. В условиях острой внутрипартийной борьбы многие из слушате-
лей по армейской привычке поддержали по некоторым вопросам своего
наркома. И тем самым обрекли себя через 15 лет на позорную гибель.
В целом, по сравнению с 1936 г., удельный вес комначсостава с вы-
сшим военным образованием снизился в 1940 г. более чем в два раза.
Комсостав кадра с высшим образованием в 1940 г. составлял лишь
2,9%, а запаса — всего 0,2% общего числа74. По утверждению
Н. С. Хрущева, «...почти полностью были уничтожены те командные
кадры, которые получили какой-то опыт ведения войны в Испании и
на Дальнем Востоке»75.
Volens-nolens приходится признать определенную долю истины в пара-
доксальном, на первый взгляд, суждении Ханны Арендт: «Нацистская поли-
тика отличалась от мер большевиков лишь постольку, поскольку первые
своих выдающихся соотечественников не уничтожали»76.
Становление и тем более развитие военной науки,
ее внедрение в
строительство и жизнедеятельность РККА в силу целого ряда объектив-
ных и субъективных обстоятельств проходило с большим скрипом. Тем
более был дорог каждый военный, кто мог внести свою лепту в это
общее, абсолютно необходимое дело. А их как будто специально чуть ли
не в первую очередь, как правило, выискивали и уничтожали. В 1965 г.
Воениздат выпустил капитальный сборник в 48 печ. листов «Вопросы
стратегии и оперативного искусства в советских военных трудах (1917—
1940 гг.)». Содержание сборника убедительно доказывает, что в 20-е и
30-е годы всесторонней разработкой важнейших проблем оперативного ис-
кусства и стратегии усердно и успешно занималось значительное число
командиров РККА. Но, увы! Почти все они оказались насильственно ото-
рваны от этой работы. Многие годы провели на тюремных нарах А. В. Го-
лубев, Г. С. Иссерсон, А. Б. Кад
ев, Я. М. Фишман. Они все же
вернулись на склоне лет. Я. Я. Алкснис, С. М. Белицкий, Н. Е. Какурин
умерли в заключении. В основном же наиболее крупные специалисты по
проблемам стратегии и оперативного искусства были в 1937—1940 гг.
расстреляны. Среди них: Н. Е. Варфоломеев, И. И. Вацетис, А. И. Вер-
ховский, А. М. Вольпе, А. И. Егоров, Я. М. Жигур, И. С. Кутяков,
С. А. Меженинов, Н. Н. Мовчин, А. А. Свечин, М. Н. Тухачевский,
И. П. Уборевич, В. В. Фавицкий, Б. М. Фельдман, В. В. Хрипин,
Р. П. Эйдеман.
Были расстреляны и пытавшиеся обобщил опыт и наметить новые пути
партийно-политической работы армейский комиссар 2 ранга И. Е. Славин,
корпусной комиссар И. П. Петухов, дивизионный комиссар Ф. Л. Блумен-
таль, Л. С. Дегтярев.
Такая же печальная судьба постигла и сравнительно немногочисленных
носителей только что становящейся на собственные ноги советской воен-
318
но-исторической науки. Занятия военной историей стали смертельно опас-
ными. Были расстреляны заместитель начальника военно-исторического от-
дела Генштаба РККА комбриг К. И. Соколов-Страхов, а затем и начальник
отдела комбриг И. Г. Клочко, начальник кафедры истории войн и военного
искусства Военно-воздушной академии один из героев гражданской войны
Г. Д. Гай, помощник начальника кафедры военной истории Военной ака-
демии Генштаба выдающийся военный историк комдив А. А. Свечин, на-
чальник кафедры истории военной академии им. Фрунзе комбриг Н. Ф.
Евсеев, старший руководитель этой же кафедры комбриг М. С. Свечников
и др. Начальника кафедры военной истории Военной академии Генераль-
ного штаба РККА профессора генерал-майора В. А. Меликова дострелили
уже в 1942 г.
Самый настоящий мор прошел среди начальников военных академий,
курсов, училищ. Их истребляли прямо под корень, «как класс». Начали,
конечно, с начальника Управления ВВУЗ РККА (армейский комиссар
2 ранга И. Е. Славин). В 1937—1941 гг. расстреляны начальники Военной
академии Генштаба (комдив Д. А. Кучинский), Военной академии им.
Фрунзе (командарм 2 ранга А. И. Корк), Военной академии командного
и штурманского состава ВВС Красной Армии (генерал-лейтенант авиации
Ф. К. Арженухин), Военной электротехнической академии связи им. Под-
бельского (комдив В. Е. Гарф), Военной академии химической защиты
(корпусной комиссар Я. Л. Авиновицкий), Военно-инженерной академии
им. Куйбышева (комкор И. И. Смолин), Военно-морской академии (флаг-
ман 1 ранга И. М. Лудри), Военно-политической (сначала армейский ко-
миссар 2 ранга Б. М. Иппо, а затем сменивший его корпусной комиссар
И. Ф. Немерзелли), Военно-хозяйственной (армейский комиссар 2 ранга
А. Л. Шифрес). Начальники Военно-транспортной академии (комкор
С. А. Пугачев) и Военной академии им. Дзержинского (комдив
Д. Д. Тризна) умерли в тюрьме. Вдоволь отведали тюремной похлебки
начальник Военно-воздушной академии, а позднее начальник УВВУЗ
РККА (комкор А. И. Тодорский) и Военной академии связи (дивинженер
К. Е. Полищук).
Иногда складывается такое впечатление, что от имени государства стре-
мились физически уничтожить всех, кто когда-либо руководил соответст-
вующим учебным заведением. Было расстреляно 5 человек, побывавших с
1930 по 1937 г. начальниками Военно-Морской академии (К. И. Душенов,
Д. С. Дуплицкий, Г. С. Окунев, П. Г. Стасевич, И. М. Лудри). На про-
тяжении 15 лет (с 1923 по 1937 г.) известную кузницу командных кадров
курсы «Выстрел» возглавляли последовательно: Н. В. Куйбышев, Г. Д. Ха-
ханьян, И. И. Смолин, К. А. Стуцка, Л. Я. Угрюмов, А. А. Инно (Куль-
двер). Все они до единого — расстреляны.
Постреляли и начальников различных курсов усовершенствования ко-
мандного состава (КУКС): Академических КУКС (комбриг В. А. Клейн-
Бурзи), КУКС АБТВ (комкор К. А. Стуцка), Высших военно-политических
курсов Политуправления РККА (бригадный комиссар С. А. Сухотин),
КУНС зенитной артиллерии (комбриг В. Н. Заходер), химических курсов
РККА (комдив В. Ф. Грушецкий), курсов комсостава запаса (комбриг
В. И. Резцов), Киевских КУКС запаса (полковник А. А. Рябинин). Рас-
стреляли и начальников военных научно-исследовательских институтов:
ЦАГИ (бригинженер Н. М. Харламов), НИИ ВВС (комдив Н. Н. Бажанов,
затем генерал-майор А. И. Филин), Биотехнический институт (диввоенврач
И. М. Великанов), НИИ по технике связи Разведуправления РККА (бри-
гинженер А. И. Гурвич).
О величине ущерба, нанесенного делу обороноспособности страны раз-
громом научно-исследовательских ишпитутов, можно судить даже по од-
ному примеру. В официальном заключении Главной военной прокуратуры
от 15 августа 1955 г. на основе всестороннего исследования документов
утверждается, что расстрелянный 11 января 1938 г., поскольку якобы «осу-
ществлял вредительство в области недопущения новых образцов на воору-
жение РККА» бывший главный инженер Реактивного НИИ военинженср
1 ранга Г. Э. Лангемак, в действительности являлся одним из творцов
319
разрабатывавшейся впервые в Советском Союзе еще в 1936 г. реактивной
техники для авиации и артиллерии (в частности и снаряды для знаменитой
«Катюши»). «Однако, как это видно в связи с необъективным рассмотре-
нием дела ЛАНГЕМАКА, изобретенная в Научно-исследовательском инс-
титуте № 3 реактивная техника не нашла своего применения до
1941 года»77.
Но «ликвидировали» не только начальников военных академий и инс-
титутов, а и целый слой, самый цвет военно-академической науки. Так,
по Военной академии Генерального штаба РККА были уничтожены на-
чальники ведущих кафедр комкоры М. И. Алафузо и М. А. Баторский,
комдивы Я. Я. Алкснис и П. И. Вакулич, комбриг Я. М. Жигур. Расстре-
ляны также помощники начальников кафедр этой академии уже упоми-
навшийся комдив А. А. Свечин и комбриг А. Д. Малевский, старшие
руководители различных кафедр флагман 1 ранга Э. С. Панцержанский,
комдивы А. И. Бергольц и Е. Н. Сергеев, комбриги В. Н. Батенин,
А. И. Верховский и Р. С. Цифер, преподаватель комдив И. П. Сергеев
(бывший нарком боеприпасов СССР) и др.*
По имеющимся данным, единственной во всей РККА военной ака-
демией, где в 1937—1938 гг. не был арестован начальник академии,
была Военная академия механизации и моторизации. Но зато здесь
были расстреляны начальник штаба ВАММ комбриг Н. С. Рудинский,
начальники кафедр комбриг Н. Г. Матвиевский и полковник Ф. Л. Гри-
горьев, начальник курса полковник В. А. Зун, преподаватели комбриги
В. М. Иконостасов, В. В. Любимов, полковники Б. А. Лачинов,
С. И. Певнев, И. К. Таубе, В. А. Федеролъф, военинженер 1 ранга
П. С. Озеров.
Самое настоящее побоище было учинено среди преподавателей Военной
академии им. Фрунзе: расстреляны начальники кафедр комбриги В. А. Дья-
ков, Н. Ф. Евсеев, П. И. Ермолин (умер в тюрьме), полковник Г. А. Вет-
лин, старший руководитель кафедры полковник Н. К. Ботэ, начальник
курса комдив А. А. Тальковский, начальник курсов комбриг П. Д. Мамо-
нов, начальник спецфакультета комбриг Ж. К. Ульман, начальник вечер-
него отделения полковник Е. Е. Шишковский, преподаватели командарм
2 ранга И. И. Вацетис, полковники А. Е. Громыченко, Н. Е. Ефимов,
комбриг В. Д. Залесский, комдив Г. С. Замилацкий, генерал-майор С. М.
Мищенко, комбриг Д. Д. Нахичеванский, полковники Г. П. Новиков, М. С.
Плотников. А ведь не всех же преподавателей расстреливали или даже
арестовывали. Многих «просто» выгоняли.
О положении дел с преподавательским составом в Военной академии
им. Фрунзе доносит 31 марта 1938 г. и. о. военкома бригадный комис-
сар П. Г. Батраков. По действовавшему на этот момент штату в ака-
демии должно было быть 167 преподавателей (а по проекту нового
штата более 300). В наличии же было лишь 106 преподавателей. При-
чем особенно велик некомплект был на основных ведущих кафедрах:
общей тактики — 28%, военной истории — 38%, а СЭЦ — даже
54% (без учета вольнонаемных). Но и из этих 106 бдительный и. о.
военкома просит убрать из академии (как правило, с увольнением из
армии) 15 преподавателей (комдивы, комбриги) и обещает в ближайшее
время дать представление на перевод из академии еще 18 человек.
Кроме того, докладывает он, поставлена задача тщательного изучения
61 человека, в связи с имеющимися в их биографических данных или
в связи с наличием у
тийной или служебной
них в
лом отрицательных фактов в пар-
работе78. Таким образом, не находились пока
«под колпаком» ли:
12 преподавателей на всю огромную Военную
шг
п

академию им. Фрунзе.
В результате фронтального обследования этой академии выявилась сле-
дующая картина ее укомплектования преподавательским составом.
* Здесь дело дошло до того, что за октябрь 1937 г. — февраль 1938 г. преподавателями
Военной академии Генерального штаба РККА(!) были утверждены 22 адъюнкта. Пришлось
довольно широко практиковать даже выдвижение на преподавательскую работу «лучших мо-
лодых кадров из слушателей 2-го курса* (РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3001. Л. 33).
320
Таблица 18*.
ОБЕСПЕЧЕННОСТЬ ПРЕПОДАВАТЕЛЬСКИМ СОСТАВОМ ВОЕННОЙ АКАДЕМИИ
ИМЕНИ ФРУНЗЕ НА МАЙ 1939 Г.
	По штату	Налицо	% обеспеченности
Всего преподавателей	544	358	66
Из них: профессоров	40	2	5
доцентов	105	19	18
адъюнктов	75	9	12
Нещадно расправлялись и со слушателями. Только по выявленным
мною данным были безвинно расстреляны слушатели Военной академии
Генштаба РККА комбриги А. Г. Добролеж, П. В. Емельянов, Б. В. Пет-
русевич, Ф. А. Померанцев, А. И. Швачко, полковники А. А. Ваганов,
Н. Н. Жанколя, С. С. Павловский, майор Л. Г. Салкуцан...
Насколько поредели ряды слушателей тех или иных курсов некоторых
военных академий, можно судить по свидетельству полковника в отставке
Г. Я. Егоренкова (Москва). В 1938 г. ему удалось окончить МА ДИ (он
считал тохда и сейчас, что это величайшее чудо в его жизни; родом он
из белорусской деревеньки, было у него еще 8 братьев и сестер; во время
голода в 1932—1933 г. умерли его отец в 48-летнем возрасте и семеро его
братьев и сестер). И только он окончил институт, как его сразу же «за-
брали» в кадры РККА и зачислили слушателем 4-го курса Военно-воздуш-
ной академии им. Жуковского. И вот он вспоминает, что на 1-м
(инженерном) факультете, где он учился, из 100 слушателей «старыми»,
т. е. кадровыми, было всего 7—8 человек. Все остальные — это срочно
мобилизованные, либо уже окончившие гражданские институты, либо с
4-го и 5-го курса79. Нельзя, конечно, утверждать, что почти все слушатели
4-го курса 1-го факультета ВВА были репрессированы. Возможно, что ка-
кая-то их часть была досрочно послана в войска. Но как бы то ни было,
нормальная система обучения высококвалифицированных кадров на этом
курсе была подорвана в корне. Об элементах дезорганизации процесса нор-
мального обучения военных кадров свидетельствует и тот факт, что из
поступивших в 1936 г. на первый курс Военной академии Генштаба 137-и
человек обучение на втором курсе с 1 ноября 1937 г. смогли продолжить
только 6880.
Таким образом, новая поросль начсостава РККА, долженствовавшая
влить свежую кровь в армейский организм накануне все более нависающей
угрозы большой войны, оказалась по сути в трагическом положении. Почти
все мало-мальски заметные военные теоретики, большинство столпов во-
енно-академической науки, а также испытанные в течение многих лет ор-
ганизаторы процесса высшего военного образования объявлены врагами
народа и расстреляны. Их имена приказано проклясть и забыть навеки.
Об их книгах, статьях, учебных пособиях даже упоминать нельзя. Все их
мысли, взгляды, утверждения, если даже они кое-когда писали или печа-
тали, что «дважды два равно четырем», преданы анафеме. Все старое, свя-
занное с «врагами народа», надо разрушить до основания, все надо
начинать чуть ли не с нуля. А кому? С кем?
Надо ли удивляться тому, что положение дел в некоторых военных
академиях накануне войны было просто плачевное. Довольно слабым был
и состав слушателей. В мае 1939 г. слушатели 1-го и 2-го факультетов
Военной академии им. Фрунзе (с трехгодичным сроком обучения) имели
достаточное военное образование (нормальная военная школа и КУКС)
лишь в 85,5% случаев. Но еще хуже обстояло дело с общим образованием.
Более половины слушателей этих курсов (50,6%) имели либо неполное
среднее, а то и низшее образование.
Нет нужды доказывать, что преподавателе — центральная фигура в
любом учебном заведении. Постоянный недокомплект и невысокий уровень
* Составлена по: РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3849. Л. 118.
И—1964
321
подготовки многих имеющихся в наличии преподавателей неизбежно сни-
жал качество учебного процесса. Как явствует из акта обследования Во-
енной академии им. Фрунзе в мае—июне 1939 г., «планирование учебного
процесса в Академии организовано безобразно плохо». Комиссией было про-
верено 60 занятий путем непрерывного присутствия на них. И вот итоговый
вывод: «36% занятий проводится плохо — нудно и скучно; на 80% занятий
обнаружено, что слушатели к занятиям не подготовлены; в 68% занятий
качество работы слушателей плохое, на 38% занятий дисциплина слуша-
телей плохая»81.
С большим докладом (на 15 страницах) обращается 5 июля 1939 г. к
наркому обороны старший инспектор Управления высшими военно-учеб-
ными заведениями (УВВУЗ) РККА Г. Г. Невский. Это письмо — настоя-
щий крик души. Охарактеризовав общие итоги работы военных академий,
он бьет тревогу по поводу низкого качества преподавательского состава:
«Во всех академиях количество преподавателей, имеющих звание доцента,
нс превышает 15%, а в ВАФ на общей тактике только 8% имеют звание
доцента. При этом есть все основания полагать, что научные звания по
тактическим дисциплинам присваиваются весьма снисходительно. Когда
вдумываешься во все выше сказанное — жутко становится»82.
Массовое истребление военных кадров, волна всеобщей подозрительно-
сти, повсеместно распространившийся страх роковым образом сказались и
на качестве профессионального обучения комначполитсостава, в том числе
и в военных академиях РККА. В связи с изгнанием из рядов армии многих
тысяч командиров (как правило, наиболее образованных), в академии хлы-
нул поток людей, совершенно не созревших из-за их крайне малого об-
щеобразовательного уровня. По имевшимся в Политуправлении РККА
сведениям, среди лиц, подавших заявления о желании поступить в 1937 г.
в военные академии, большой процент вообще не имел среднего образова-
ния. И какова же была позиция Политуправления? Оно смирилось с этим
и рекомендовало оказать подобным абитуриентам «всяческую помощь»,
главным образом при Домах Красной Армии83.
Амуниции у таких слушателей было совсем не густо, зато амбиции хва-
тало. Они умело пользовались атмосферой страха, царившей во многих пре-
подавательских коллективах. Да и руководство многих военных академий
нередко оценивало работу факультетов, кафедр и отдельных преподавателей
лишь по количеству выставленных ими отличных и хороших оценок. В
сообщении начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР В. М. Бочкова
(май 1939 г.) «О результатах госэкзаменов в ВЭТА* в 1939 году» говорилось
о том, что качество преподавания никем не учитывалось и не контролиро-
валось, а требовательность преподавателя к слушателю не встречала поддер-
жки ни со стороны начальника кафедры, ни со стороны начальников
факультетов. «Преподаватель, поставивший по своему предмету менее 75%
отличных и хороших оценок, считается плохим... Преподаватель, поставив-
ший слушателю отметку «посредственно», считается как бы виновником в
том, что не сумел научить для более хорошей оценки. Слушатель, полу-
чивший отметку «посредственно», перестает здороваться с этим преподава-
телем. Последний окружается холодком и при случае «прорабатывается» в
газете, поддержки же у своего начальства он не встречает. Такое положение
приводит к тому, что преподаватели начинают «побаиваться» своих слуша-
телей и, чтобы не наживать себе неприятностей, избегают ставить отметки
«посредственно», а тем более «неудовлетворительно» в тех случаях, когда
это является справедливым и необходимым»84.
Такая атмосфера всеобщей снисходительности преподавателей не могла
не сказаться самым отрицательным образом на качестве подготовки слу-
шателей военных академий. И когда к ним предъявлялись должные тре-
бования, сразу же выяснялась ужасно неприглядная картина. В представ-
ленном 31 июля 1940 г. «Отчете о качественной подготовке слушателей
Академии Генерального штаба Красной Армии» председатель Государствен-
ной экзаменационной комиссии (ГЭК) генерал-лейтенант М. С. Хозин
* ВЭТА — Военная электротехническая академия РККА.
322
правдиво вскрыл совершенно безрадостное состояние дел. Всего держали
экзамен 48 человек приема 1938 г. — выпуска 1940 г. В представленных
перед госэкзаменами годовых оценках не было ни одной неудовлетвори-
тельной и лишь изредка встречались посредственные, подавляющее же
большинство оценок — «отлично» и «хорошо». А что же оказалось на деле?
В ходе госэкзаменов выяснилось, что все годовые оценки невообразимо
завышены. По основам марксизма-ленинизма отличные оценки получили
лишь 5 человек (а по среднегодовым оценкам 30!), хорошие — 19, по-
средственные — 20 и неудовлетворительные — четыре. Еще хуже обстояло
дело с подготовкой слушателей по оперативному искусству. В результате
письменных и устных экзаменов оценку «отлично» получили только 2 че-
ловека (4,1%), «хорошо» — 19 (39,6%), «посредственно» — 16 (33,3%),
а одиннадцать выпускников ВАГШ (23%) получили оценку «неудовлетво-
рительно». По решению ГЭК, из общего числа 48 слушателей, державших
государственные экзамены, 11 слушателей (23%) выпускались из Академии
Генерального штаба Красной Армии без дипломов, как получив
ПК
е неу-
довлетворительные оценки на экзаменах. Окончивших курс с отличием не
было ни одного85.
Наверное, именно такой слабой подготовкой выпускаемых перед войной
«академиков» можно во многом объяснить выходящую из ряда вон резкость
в оценке их качества Г. К. Жуковым. Во время телефонного разговора
осенью 1941 г. под Ленинградом с командиром части Н. Г. Л$
не
;енко Жуков
вдруг спросил: «Вы, наверное, академию кончали?». «Да», — ответил ко-
«гЕйт ег 3wr. 4W шт дурак, то выпускник академии»*^ Грубоват
бывал Георгий Константинович иногда, да ведь и его понять надо — де-
сятки, а то и сотни тысяч на
х советских бойцов гибли порою зря или
1115
попадали в плен под руководством никуды
тых, совершенно растерявших-
ся, в том числе и новоиспеченных командиров самого высокого ранга.
И все же нередко это была не их вина, а их беда. Их так учили.
Чтобы все было по Марксу — Энгельсу — Ленину — Сталину. И чтобы
никакой «отсебятины» и, боже упаси, своемыслия. А ведь еше Аристотель
писал: «Раб от природы тот, кто настолько лишь причастен уму, чтобы
понимать чужие мысли, но не настолько, чтобы иметь свои собственные».
И очевидно вполне правомерно ко многим и многим представителям пред-
военных выпусков начсостава РККА применить высказанную невольным
эмигрантом И. А. Ильиным мысль о ряде молодых российских поколений:
«Так они росли, не зная ни свободы, ни академии, годами привыкали к
тоталитарной каторге ума»87.
Одним из наиболее печальных последствий массового уничтожения во-
енных кадров было не только значительное снижение профессиональной
подготовки командного состава, но и резкий упадок инициативности, са-
мостоятельности, всегда связанной с известным риском. А в сложившейся
ситуации рисковать никто особенно не хотел. Каждый понимал, что любая
инициатива не только наказуема, но при определенных условиях может
стоить головы. Осенью 1939 г. группа слушателей Академии Генерального
штаба в составе девяти человек была направлена для помощи, для опыта
в Оперативное управление Генштаба. Впечатления были настолько потря-
сающими, что один из этих слушателей не выдержал, решился и 13 января
1940 г. написал Ворошилову: «13.IX.39 г. мне приказали сделать карту для
Наркома (военные действия между Германией и Польшей). Я попросил
материал — разведданные. Мне т. Карпухин сказал: материал у Ильченко.
Ильченко дал мне «Пионерскую правду». Я не поверил, что для Наркома.
Оказалось, действительно карта была доложена через полковника Дубини-
на* Наркому. В процессе же всего действия, как по польско-немецкой
кампании, так и по нашей с поляками, никто данных о противнике по
карте не вел, на карту не наносил»88.
Резкое снижение интеллектуального потенциала РККА (а вследствие
этого и уровня военного профессионализма) с неизбежностью должно было
сказаться самым негативным образом при первом же серьезном военном
Полковник Дубинин — в то время начальник Отдела внешних сношений НКО СССР.
11
323
•Теп ш
Отмечали крайне низкий уровень общего образования даже у
столкновении. Когда во время советско-финляндской войны Сталин в при-
сутствии других членов политбюро спросил Ворошилова: «Почему наша
армия топчется на Карельском перешейке, неся большие потери? Где обе-
щанные успехи?», нарком обороны СССР взорвался и выкрикнул правду-
матку (тут же не на трибуне, а между своими): «А с кем воевать-то? Все
думающие командиры расстреляны, а новых нет»89. В данном случае Во-
лов хорошо знал, что говорил.
Но признался он только «в закрытом порядке». Публично же продолжал
всячески бахвалиться. А ведь предупреждали умные люди незадачливого
наркома и давно. Еще в 1931 г. полковник Белой армии А. Зайцов совер-
шенно справедливо, как показали последовавшие события, писал: «Ахил-
лесова пята Красной Армии — ее командный состав... Он не на высоте
тех требований, которые ему предъявит война»90.
Когда же началось массовое истребление высшего начсостава РККА,
вдумчивые зарубежные наблюдатели сразу обратили особое внимание на
резкое снижение его интеллектуального потенциала. Ворошилова и Буден-
ного сплошь называли «чисто декоративными фигурами», «конмарксиста-
ми».
окончивших те или иные военно-учебные заведения. Резонно писали о том,
что нередко части, а то и соединения возглавляются «шлионовыдвижснца-
ми». «Командный состав Красной Армии, — писал в 1938 г. Е. Месснер, —
сполз в своей интеллигентности на уровень средний между европейским и
китайским...» И далее он очень своеобразно и резонно замечает: «Это не
значит, что Красная Армия не может воевать. Это значит, что она не
может воевать «малой кровью». Неопытный пахарь замучит себя и коней —
и все же вспашет меньше, чем искушенный крестьянин... Так и в военном
деле: офицерство знающее и — это самое важное — офицерство интелли-
гентное проливает кровь бережно, как искусный хирург, офицерство же
неинтеллигентное «пущает кровь» без меры, как цирюльник». И почти
пророчески предсказал: «Красная Армия, пока она будет руководиться ны-
нешним офицерством, будет армией кровавых боев — может быть победа,
может быть поражение, но во всяком случае кровавые»91. Да и действи-
тельно, какого «военного искусства» можно было ожидать от окончившего
Военную академию им. Фрунзе командира, который (как отмечалось в
приказе 1939 г. по ОрВО) сделал в боевом приказе 92 грамматических и
технических ошибки?92 Теоретические возможности старшего и высшего
начсостава настолько оскудели, что даже в день Красной Армии 23 февраля
1939 г. со статьей «Армия передовой военной науки» в центральном органе
НКО смог выступать лишь капитан (Б. Игнатов)...
Так было при Ворошилове. Его убрали после провала на Карельском
перешейке. Мера, безусловно, правильная. А кого поставить на должность
наркома обороны? Решили — С. К. Тимошенко. Надо со всей определен-
ностью признать, что под руководством нового наркома было сделано не-
мало для повышения боеспособности Красной Армии. Но ведь и он звезд
с неба не хватал. По свидетельству И. В. Дубинского, после одного боль-
шого учения И. Э. Якир так сказал о Тимошенко: «Хороший у меня зам.
по коннице. Вот только одно... он замечательный испол
литель. А смотреть вперед полезно и кавалерийскому начальнику»93. Вое-
начальники — мыслители в тот момент (да и всегда!) нужны были как
воздух. А где их взять? Постреляны, порубаны, лежат в земле сырой... И
все же среди уцелевших конечно оставалось немало умных, образованных
и опытных командиров. Без них Победа Сорок пятого была бы наверное
просто невозможна.
тель, но не мыс-
i:i'j
ЗНАЧИТЕЛЬНОЕ ОСЛАБЛЕНИЕ ПОЛИТИКО-МОРАЛЬНОГО
СОСТОЯНИЯ ЛИЧНОГО СОСТАВА РККА
ив
Очевидно, можно довольно определенно утверждать, что одной из со-
знательно поставленных высшим партийным руководством целей в развя-
занной и направляемой им охватившей всю страну камлании по борьбе с
324
«врагами народа» и беспощадному их уничтожению было стремление по-
грузить страну в пучину страха. Уже в «Манифесте Коммунистической
партии» Маркс и Энгельс не посчитали нужным скрывать свою позицию:
«...Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Ре-
волюцией»94. Через много лет Энгельс снова вернулся к этой проблеме и
совершенно однозначно заявил, что «...победившая партия по необходимо-
сти бывает вынуждена удерживать свое господство посредством страха, ко-
торый внушает реакционерам ее оружие»95.
Своими практическими властными действиями большевики доказали,
что они являются прилежными учениками отцов-основателей нового уче-
ния. В годы гражданской войны, ожесточенной классовой борьбы в 20-е
годы, и особенно с началом массовой насильственной коллективизации
жители городов и сел необъятного Союза натерпелись страха немало.
Казалось, что этого хватит и им и их детям «на всю оставшуюся жизнь».
Все современники могли видеть это невооруженным глазом. И совершенно
не случайно известный немецкий писатель Эмиль Людвиг пытался обсу-
дить эту проблему со Сталиным. Во время беседы с ним 13 декабря
1931 г. он прямо заявил: «Мне кажется, что значительная часть населе-
ния Советского Союза испытывает чувство страха, боязни перед Совет-
ской властью, и что на этом чувстве страха в определенной мере
покоится устойчивость Советской власти»96. Сталин сказал Людвигу, что
он ошибается. «Ваша ошибка — ошибка многих». Признав, что политика
устрашения в арсенале советской власти действительно существует, он
заверил, что применяется она только по отношению к остаткам умира-
ющих, ликвидируемых классов, а не менее 90% населения поддерживают
советский строй потому, что он «обслуживает коренные интересы рабочих
и крестьян»97.
Однако совсем по-другому эта проблема ставилась в известной именно
в начале 30-х гг. пьесе А. Н. Афиногенова «Страх». По сообщению
Ю. Г. Фельштинского, Сталин основательно поработал над ее рукописью,
вписав целые тирады, направленные против разного рода уклонистов и
потенциальных «врагов народа», но все же оставил место, в котором го-
ворилось, что если обследовать сто граждан, то окажется, что 80 действуют
под влиянием страха, и даже не выбросил знаменитый тогда монолог глав-
ного героя пьесы профессора Бородина: «Мы живем в эпоху великого стра-
ха. Страх заставляет талантливых интеллигентов отрекаться от матерей,
подделывать социальное происхождение... Страх ходит за человеком. Че-
ловек становится недоверчивым, замкнутым, недобросовестным, неряшли-
вым и беспринципным... Страх порождает прогулы, опоздание поездов,
прорывы производства, общую бедность и голод. Никто ничего не делает
без окрика, без занесения на черную доску, без угрозы посадить или вы-
слать...»98.
Беседа Сталина с Эмилем Людвигом была опубликована в апреле 1932 г.
Сталин, следовательно, говорил здесь «на публику». В разрешенном же им
монологе героя пьесы «Страх» отношение Сталина к этой проблеме отра-
жалось, на мой взгляд, более адекватно. Об этом же свидетельствует и его
недвусмысленное признание, сделанное 28 июня 1935 г. В этот день он
принял широко известного французского писателя Ромена Роллана. По-
скольку их разговор не предполагался к опубликованию (на русском языке
он был напечатан j
шп
ъ спустя 54 года), Сталин был до циничности от-
кровенен. Судя по записи в дневнике Роллана, который прежде всего спро-
сил «великого гуманиста», как понять постановление ЦИК СССР от
7 апреля 1935 г., разрешающее применение смертной казни к детям, на-
чиная с 12-летнего возраста, Сталин заявил: «...необходимо внушить страх.
Мы должны были принять этот репрессивный закон, грозящий смертной
казнью детям-преступникам начиная с двенадцати лет и особенно их под-
стрекателям. На самом деле этот закон мы не применяем. Надеюсь, он и
не будет применен. Естественно, публично мы этого признать не можем;
потеряется нужный эффект, эффект устрашения»99.
Все это было уже к середине 30-х годов. А когда в недрах НКВД была
состряпана фальшивка о крупном военно-политическом заговоре, поразив-
325
шем чуть ли не всю страну, прямо-таки «животный страх» (термин
Г. К. Жукова) охватил не только уже попавших в бездонную воронку
людей и всех не арестованных, опасавшихся, что и их в любое мгновенье
может постигнуть такая же печальная участь, но и самих верховных ор-
ганизаторов всенародной бойни, начиная от Сталина и его окружения. Ад-
мирал И. С. Исаков вспоминал, как незадолго до войны Сталин пригласил
членов Главного военного совета РККА после заседания посмотреть кино-
фильм. Путь в кинозал был зигзагообразным, и на каждом углу стоял
вооруженный чекист. И вдруг Сталина прорвало и он сказал Исакову, что
вот каждый раз. когда я здесь иду, все время думаю о том, кто именно
из моих сторожей выстрелит мне в спину или в лицо100. Сохранилось также
свидетельство Н. С. Хрущева, которому Сталин как-то горько сетовал: «Вот
вы живете, как нормальные люди, а я всего на свете боюсь и от этого
вечного страха нет мне никакого покоя»101.
В постоянном страхе находилось и ближайшее окружение диктатора.
Когда на июньском (1957 г.) пленуме ЦК КПСС Ворошилов было заку-
ражился, «что он-де “никогда не боялся правды ни перед Сталиным, ни
перед Лениным”», Хрущев с полным знанием дела осадил его: «И тебе не
надо говорить, что не боялся Сталина. Все, кто не боялся, были уничто-
жены, они уже сгнили»102. Академик РАН В. Г. Трухановский вспоминает,
что по его наблюдениям, будучи уже министром иностранных дел СССР,
А. Я. Вышинский «страшно боялся Сталина... Мне казалось, что уезжая
на аудиенцию к Сталину, он никогда не был уверен, что вернется с нее
обратно»103.
Можно понять, чего боялись палачи. Они же были совсем не дураки
и прекрасно понимали не только готовность каждого сподвижника уб-
рать любого другого, но не могли не опасаться и возмездия за все
учиненные ими злодеяния. У основной же массы населения превалиро-
вал страх жертвы, реальной или потенциальной. Леденели от страха
за которыми с железным лязгом захлопывались двери
сердца людей,
казематов НКВД. Но невольно сжимались сердца и всех свидетелей
ареста,
Осип Мандельштам написал:
1Ш
lx, знавших о них. Уже в декабре 1930 г.
...И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
А по свидетельству многих и многих, в 1937—1938 гг., когда аресты стали
особенно массовыми, нередко чуть ли не высшей степенью счастья было
слышать в ночи, что сапоги сотрудников НКВД прогрохотали мимо двери
твоей квартиры (комнаты).
Как сейчас, 60 лет спустя, установить, измерить распространенность
и градус страха, или точнее — «Госстраха», в ту пору? Некоторые авторы
утверждают, что в пароксизме страха корчилось все население страны, от
мала до велика. Конечно, туча зловещего страха нависала над всей стра-
ной. Но разные люди смотрели на нее по-разному. Многие просто недо-
понимали, какие капли из этой тучи могут пролиться. Необходимо
учитывать и возрастные особенности. Я не говорю уже о детях, с радо-
стным изумлением открывающих окружающий их мир, независимо от гос-
подствующего в стране политического режима. Но полагаю, что и
юношество, и вообще подавляющее большинство молодежи чувство страха
даже в 1937—1938 гг. не испытывали. В какой-то мере могу это и лично
засвидетельствовать. В эти годы я закончил 3-й, а затем и 4-й курсы
исторического факультета Ленинградского государственного университета.
Помнятся они, как будто это было вчера. И честно скажу, что ни я сам,
ни мои однока
•II
Епжи никакого такого страха вроде и не испытывали.
(Разумеется, при абсолютном конформизме всех в словах и поступках.)
У нас были свои молодежно-студенческие тревоги и заботы. Молодое ду-
мало о молодом. Не могла не действовать и искусная пропаганда: «НКВД
не ошибается», «НКВД зря не берет». Каждый эгоистически думал: «А
ведь это, наверное, правда. Вот меня-то не забрали». Не имели мы по-
нятия и о масштабе арестов и расстрелов. Тем более что, насколько я
326
знаю, с нашего курса «взяли» лишь одного студента Тришкина (как ше-
потом мне рассказали, он вместе с родителями жил на КВЖД и — «сам
понимаешь»). И в чем-то прав Наум Коржавин: «Как мы жили, как пры-
гали весело карасями на сковородке».
Совершенно по-иному чувствовали себя старшие поколения. Это бро-
салось в глаза любому непредвзятому наблюдателю. Английский дипломат
Фицрой Маклин приехал в Москву, когда там шли разгромные процессы.
Он вспоминал позднее: «Атмосфера страха в Москве была ужасающая»104.
Сохранились свидетельства о переживаниях и некоторых наших соотече-
ственников, людей высочайшего интеллекта и дарования. Судя по воспо-
минаниям Ильи Эренбурга, популярно
а тогда нарком иностранных дел
СССР М. М. Литвинов начиная с 1937 г. клал на ночной столик револь-
вер — если позвонят ночью «дорогие гости», то уж не дожидаться после-
дующего. По свидетельству Эдисона Денисова, Д. Д. Шостакович всю ночь
рассказывал ему о себе и повторял, как рефрен: «Я всю жизнь был тру-
сом»105. Это — один из великих композиторов XX века. Каждую минуту
ждал ареста не нуждающийся в аттестации Корней Чуковский. Он же
как-то вспоминал о «наваждении страха»106. С присущей великим поэтам
лапидарностью, Марина Цветаева в рабочей тетради 1940 года записывает:
«Страх. Всего» и подчеркивает оба эти слова107.
Сам испытывающий этот страх Ф. Ф. Раскольников писал в августе
1939 г. в «Открытом письме Сталину»: «Никто в Советском Союзе не
чувствует себя в безопасности. Никто, ложась спать, не знает, удастся ли
ему избежать ночного ареста. Никому нет пощады. Правый и виноватый,
герой Октября и враг революции, старый большевик и беспартийный, кол-
хозный крестьянин и полпред, народный комиссар и рабочий, интеллигент
и Маршал Советского Союза — все в равной степени подвержены ударам
бича, все кружатся в дьявольской кровавой карусели».
При той необъяснимости
1Ш
рокозахватного террора никакой логикой
опасаться за свою жизнь мог всякий. Широко известный в те годы писатель
Борис Пильняк как-то в разговоре с французским журналистом Виктором
Сержем вдруг заявил: «В этой стране нет ни одного мыслящего взрослого
человека, который не задумывался бы о том, что его могут расстрелять»108.
В рабоче-крестьянской Красной Армии командиры и политработники не
просто задумывались, но твердо знали, что даже в мирное время их в
любой момент и по любому поводу могут, выражаясь столь знакомым со
времен гражданской войны языком, «шлепнуть». Чего там говорить о взвод-
ных, ротных и иных не очень великого звания командирах, если под ре-
альной угрозой расстрела в любую минуту жил и служил даже сам
народный комиссар обороны СССР Маршал и Герой Советского Союза
С. К. Тимошенко. Когда уже накануне германского вторжения на одном
из заседаний политбюро ЦК ВКП(б) Тимошенко поддержал настойчивое
предложение начальника Генштаба генерала армии Г. К. Жукова привести
армию в состояние боевой готовности, Сталин возмутился и заявил бук-
вально следующее: «Это все Тимошенко делает, он настраивает всех на
войну, надо бы его расстрелять, но я его знаю как хорошего вояку еще с
гражданской войны...»109.
По степени зараженности страхом предвоенный начсостав РККА можно,
очевидно, распределить на три своеобразные группы. К первой группе я
бы отнес примерно 13 тысяч человек начсостава, уволенных было из армии
по разным причинам, а затем в последние предвоенные годы возвращенных
в ее ряды. Среди них была какая-то часть и побывавших под арестом, а
то и в тюрьмах и исправительно-трудовых лагерях (например, Г. А. Во-
рожейкин, А. В. Горбатов, Л. Г. Петровский, К. К. Рокоссовский,
К. П. Трубников и др. Это — наиболее известные). А сколько всего было
таких лиц возвращено из-под стражи, да в строй, пока неизвестно. Одно
можно сказать, что все они лично испытавшие методы работы особистов
того времени и при освобождении давшие подписку «о неразглашении»,
молчали о своем пребывании там как рыбы, безусловно радовались, что
«ушли от жестокой погони» и думали лишь о том, как бы снова не угодить
в застенки НКВД. Ведь особисты и на фронте были всегда рядом с ними,
327
и уж они-то знали об этих командирах все — и что было, и чего не было.
И, очевидно, в полной мере к этим командирам применимы слова Владис-
лава Ходасевича:
...Но кто хоть раз был в жизни прахом,
Не сложит песни золотой.
Некоторые исключения (вроде Рокоссовского, Горбатова) л
НИ
ъ подтверж-
дают правило.
Явно подавленным и в какой-то степени ущербным было душевное со-
стояние и у другой довольно многочисленной группы начсостава РККА. В
нее входили те командиры и начальники, которым все же удалось избежать
ареста в предвоенные годы, но на которых в распоряжении особистов име-
лись показания других лиц, якобы изобличающие их как участников во-
енно-фашистского заговора. Пока невозможно сказать, сколько именно
таких лиц было в начсоставе Красной Армии к началу войны. К настоя-
щему времени удалось установить, что подобного рода показания имелись
на таких уже тогда довольно известных в РККА командиров, как майор
П. А. Ротмистров; полковники И. X. Баграмян, Р. Я. Малиновский,
Е. А. Разин-Неклепов, К. К. Сверчевский; военинженер 1 ранга М. П. Во-
робьев; комбриги П. И. Батов, Д. Н. Гусев, П. С. Кленов, С. А. Красов-
ский, И. Н. Музыченко, И. Е. Петров, Ф. Я. Фалалеев, Н. М. Хлебников,
И. Т. Шлемин; бригинженеры Б. Г. Вершинин, И. А. Лебедев;' комдивы
Н. А. Веревкин-Рахальский, Д. Т. Козлов, А. А. Коробков, И. Т. Коров-
ников, В. Н. Курдюмов, М. Ф. Лукин, М. А. Рейтер, В. Д. Соколовский,
Ф. И. Толбухин; комкоры И. Р. Апанасенко, Ф. И. Голиков, Е. И. Горячев,
В. Д. Грендаль, М. Г. Ефремов, М. П. Ковалев, И. С. Конев, К. А. Ме-
рецков, С. К. Тимошенко, М. С. Хозин; корпусной комиссар А. В. Хрулев;
командармы 2 ранга И. В. Тюленев и Г. М. Штерн; командармы 1 ранга
Г. И. Кулик и Б. М. Шапошников; Маршал Советского Союза С. М. Бу-
денный, флотоводцы И. С. Исаков, Л. М. Галлер, И. С. Юмашев...
Сейчас каждый мало-мальски грамотный человек знает, какую значи-
тельную роль в достижении нашей победы в Отечественной войне сыграли
многие из перечисленных выше командиров. А тогда, накануне войны, все
они находились «под колпаком». И каждый их показавшийся «неверным»
шаг мог оказаться последним. Их судьба висела на волоске, еще более
тонком, чем тот, на котором висел дамоклов меч.
Конечно, необходимо дополнительное исследование, чтобы сейчас, через
60 лет, установить, знали ли «подколпачные» о наличии смертельно опас-
ных показаний против них. Известно, что Сталин испытывал своеобразное
удовольствие от наблюдения за реакцией того или иного военачальника,
когда он лично говорил ему: «А знаете ли вы, что на вас есть показания».
Так он, например, «оглоушил» только что вернувшегося из Испании
К. А. Мерецкова в начале июня 1937 г. На различного рода закрытых
совещаниях начсостава в той или иной мере устно сообщалось о «вскры-
тии», а то и ликвидации различного рода «ответвлений военно-фашистского
заговора» и их участников. Все это усиливало страх командиров самого
высокого ранга за каждое даже самое обычное свое действие.
Но и у тех лиц начсостава РККА, коим повезло, «посчастливилось»
избежать ареста и порочащих показаний, было немало оснований для стра-
ха. По заведенному порядку при выдвижении того или иного командира,
на него собирались характеристики. И вот дашь положительную характе-
ристику на старого боевого товарища, а его завтра особисты НКВД аре-
стуют и объявят «врагом народа». Да еще скажут, что он сам в этом
признался. И сразу из НКВД летят запросы: кто давал ему характери-
стику, вышлите се нам немедленно. А между строк читалось: все зависит
от нас! Захотим — поверим характеристике и облегчим участь арестован-
ного. Нет — привлечем и того, кто посмел дать положительную харак-
теристику.
Поэтому многие начальники при составлении подобных характеристик
старались зафиксировать малейшую червоточинку у того или иного коман-
дира. И нередко такая характеристика превращалась в своеобразный донос.
328
В политхарактеристике от 3 июня 1938 г. на командира 46 сд комбрига
Коломиец говорилось, что он «в работе проявляет чрезмерную осторож-
ность, боится, как бы не обвинили во вредительстве. Проявляет чрезмерную
самомнительность, ему кажется, что к нему придираются, ему не доверя-
ют». Подписавший эту политхарактеристику военком дивизии полковой ко-
миссар Гревенцов тут же пишет, что «Коломиец как коммунист и как
командир больших сомнений пока не вызывает» (а «небольшие», значит,
есть? — О. С.), но что касается его жены Алисы (в РККА с 1919 г.,
медсестра, член ВКП(б), но — немка(!», то «по всем объективным при-
знакам она вызывает сомнение, но данными пока никакими не распола-
гаем»110.
При малейшем пятнышке на мундире того или иного подчиненного его
начальники стремятся избавиться от такого сослуживца. Служил в Ген-
штабе капитан П. А. Якубович. Рождения 1902 г., в РККА — с 1921 г.
В этом же году 19-летним в партию вступил. Стал помощником начальника
1-го отделения 3-го отдела ГШ РККА. Но вот 27 апреля 1938 г. военком
Генштаба бригадный комиссар И. В. Рогов настаивает на отчислении ка-
питана Якубовича из Генерального штаба. Мотивы? Самые характерные,
можно сказать, типичные для того времени: «Брат Якубовича, быв:
ШИ
преподаватель Военно-политической школы им. Энгельса арестован. —
Якубовичу поставлено на вид за несвоевременную информацию партор-
ганизации об исключении брата из членов ВКП(б)». Кроме того, военком
ГШ посчитал криминалом и то обстоятельство, что в личной беседе Яку-
бович сказал: «Мне бы хотелось, чтобы брата выпустили»111. Оказывается,
и желать этого нельзя — «органы не ошибаются!».
Командиры далеко не робкого десятка стали бояться проявления самых
элементарных человеческих чувств. В декабре 1938 г. застрелился коман-
дующий кавгрушюй КОВО комкор Е. И. Горячев. Многие пришли про-
ститься еще с одним безвременно ушедшим из жизни героем былых времен.
Приехал и его непосредственный начальник и боевой друг — командующий
войсками округа командарм 2 ранга С. К. Тимошенко. И даже особист
доносит с удивлением, что Тимошенко категорически отказался встать в
почетный караул. Очевидно, он просто боялся — не знал, какую именно
позицию займет Москва. Ведь — дело политическое!
Каждый смертельно боялся обвинения в каких-либо «бытовых» связях
с «врагами народа». Начальник Управления связи РККА комкор Р. В. Лон-
гва был арестован 21 мая 1937 г. И вот 31 июля 1937 г. с явно выраженной
целью самосохранения начальник 3-го отдела этого управления бригинже-
нер А. Н. Кокадаев спешит обратиться к наркому обороны: «После ареста
Лонгвы жена его заехала к моей жене, меня не было дома, пробыла не-
сколько минут и ушла — жена ее приняла недружелюбно. Жена Лонгвы
сказала, что заходила узнать фамилию врача, т. к. у нее болен ребенок.
Весь разговор их был сообщен женою, и я передал его секретарю партор-
ганизации Управления связи РККА т. Новоспасскому, и кроме того, моя
жена изложила этот разговор в письменном виде, что я также передал
тов. Новоспасскому»112.
Давно сказано: лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Служил
в САВО помощником командира полка по хозчасти интендант 2 ранга
Загрунский, поляк по национальности, родом из Западной Белоруссии,
которая тогда считалась еще заграницей. Уже одно это вызывало насто-
роженное отношение к нему. А тут еще случилось так, что все его род-
ственники и родственники жены оказались арестованными как враги
народа. И вот в разговоре с начальником штаба полка Борисовым в ок-
тябре 1938 г. он не выдержал: «Хотя бы посадили и меня! Надоело так
жить»113.
Видя творящееся рядом беззаконие, когда без каких-либо элементарных
доказательств клеймят позорным штампом «враг народа» вчера еще счи-
тавшихся честными воинами Красной Армии, многие оставшиеся «на воле»
терялись, приходили в полное недоумение, чувствовали свою абсолютную
беспомощность перед слепой всесокрушающей машиной истребления. С
июля 1936 г. начальником Военной академии механизации и моторизации
329
РККА служил дивинженер И, А. Лебедев. До этого он шесть лет проработал
начальником научно-технического отдела АБТУ. Считался знающим спе-
«лову
ЙШ1
циалистом. Единственный из начальников всех военных академий РККА,
избежавший ареста в 1937—1938 гг. Но вот что докладывает Во{
о нем военком академии дивизионный комиссар Антонов 16 апреля 1938 г.:
«Я пришел к выводу, что Лебедева надо снимать по следующим причинам.
После ареста Халепского Лебедев ходил как в воду опущенный. А после
ареста Бокиса на нем лица не было, настолько растерялся, что ходил с
видом: «скоро ли меня возьмут»? И до сих пор он страшно подавлен, в
себя не может придти... Сейчас он вышиблен вообще из равновесия, по-
терял работоспособность, за что ни возьмется, не клеится у него, ничего
не доходит до конца... Я докладываю, что при сложившейся обстановке
Лебедев с политической и деловой стороны превратился в труп (курсив
мой. — О, С,). Надо его убрать»114. Резолюция наркома гласила: «Нужно
наметить кандидата вместо Лебедева. Дать справки и все показания на
Лебедева»115.
Даже самый краткий анализ воздействия террора на моральное состо-
яние значительной части начсостава РККА подтверждает правоту слов та-
кого наблюдательного очевидца всех этих процессов как Г. К. Жуков. Уже
после войны, вспоминая события 1937—1938 гг., он сказал К. М. Симонову:
«Мало того, что армия, начиная с полков, была обезглавлена, она была
еще разложена»116. Этот вывод подтверждается прежде всего тем, что зна-
чительная часть начсостава оказалась в плену страха. Он проявлялся преж-
де всего в страхе перед необоснованным арестом, а то и расстрелом, страхе
за судьбу своих близких. Но не только. Многих до боли волновало опасение
и за то, что их не включат в круг избранных, которым всецело доверяют
(своеобразный страх за свою анкету: вдруг дедушка или бабушка, не говоря
уже об отце и матери, что-то когда-то сказали или сделали что-то не то,
или родились «не в той» семье).
Опасались буквально всего. Летом 1940 г. в течение 15-ти дней был в
командировке «на Бессарабском направлении» широко известный тогда во-
енный историк генерал-майор В. А. Меликов. В своей докладной записке
на имя заместителя наркома армейского комиссара 1 ранга Е. А. Щаденко
он делится своими наблюдениями о настроениях высшего и старшего ком-
состава: «Нет твердой уверенности за свое положение и за то место, на
которое он поставлен. «Все равно переведут на другую работу», так думают
очень многие, отсюда малая заинтересованность, что крайне вредно для
дела»117.
Под воздействием сложившейся в обществе и в армии атмосферы все
более укоренялся страх многих командиров за принятие самостоятельного
решения. Без умения и смелости командира действовать в соответствии с
реально сложившейся обстановкой успех вообще невозможен. А в Красной
Армии накануне большой войны всякую самостоятельность командиров
подрывали в корне не только существовавший до августа 1940 г. институт
военных комиссаров, но и своеобразная самоцензура. Поступишь по-своему,
не как велят сверху, да вдруг получится что-нибудь не так. Последствия
могли быть смертельными для инициатора. Историки до сих пор удивля-
ются: как это в середине XX века вермахту удалось осуществить внезап-
ность нападения? Причин здесь много, но одна из существенных та, что
по велению партийно-государственной системы и по собственным выводам
из трагедии начсостава РККА в 1937—1938 гг. подавляющее большинство
командиров Красной Армии действовало, увы, по принципу, четко изло-
женному еще Владимиром Маяковским:
Что заглядывать далече?
Циркуляр — сиди и жди.
Нам, мол, с вами думать неча
Коли думают вожди.
Основательно отбили у командиров и всякую охоту адекватно оценивать
и хоть сколь либо критически рассматривать даже самые несоответствую-
щие реальной обстановке распоряжения, если только они исходят «сверху».
330
Конечно, и в эти последние предвоенные годы нет-нет да и появлялись
командиры не стандартные, пытавшиеся мыслить самостоятельно, по-сво-
ему. Но их быстро приводили «к общему знаменателю». Влияние царящей
вокруг среды вообще огромно. Питирим Сорокин еще в 1923 г. заметил
по этому поводу: «Прирожденный Ньютон, родившийся и выросший в среде
готтентотов, будет выдающимся готтентотом, но не будет мировым Нью-
тоном»118.
В многообразном процессе заметного снижения уровня политико-мо-
рального состояния начсостава РККА особенно губительным было резкое
падение его служебного и прежде всего политического авторитета.
После ознакомления личного состава с приказами НКО №№ 072 и
96 — 1937 г. о расстреле участников «военно-фашистского заговора» во
главе с Тухачевским, резко возросло недоверие красноармейской массы к
комначсоставу вообще, к бывшим офицерам в особенности. Красноармеец
85-го артполка Васильев, например, заявил: «По-моему, всех бывших офи-
церов в армии надо заменить. Они политически неустойчивые элементы,
и фашисты всегда будут вести работу с расчетом их подкупить». Анало-
гичным образом рассуждали и некоторые политработники. Например, во-
енком подлодки Кондаков (КБФ): «Надо просмотреть всех старших
офицеров и вообще бывших, которые сейчас служат во флоте и работают
нечестно, хотя и имеют ордена. Ведь как волка ни корми, он все в лес
смотрит».
С другой стороны, в связи с тем, что покончивший 31 мая 1937 г.
самоубийством начальник Политуправления РККА армейский комиссар
1 ранга Я. Б. Гамарник был посмертно объявлен врагом народа, среди
части начсостава оживились и стали нарастать явно негативные настроения
по отношению к политсоставу в целом. «Поскольку Гамарник возглавлял
все в армии, — говорил старший лейтенант Сосулин (Каспийская флоти-
лия), — надо взять под сомнение и директивы ПУРККА». А лейтенант
Копьев прямо призывал: «Надо меньше верить политсоставу и больше слу-
шать строевых командиров». Такая позиция командиров не могла не влиять
и на красноармейцев и краснофлотцев, и те делали свои выводы. Беспар-
тийный красноармеец Беляев (9-й артполк, ЗакВО) заявил: «Больше по-
литзанятий я проходить не буду, — все, что на них говорят —
неправда»119.
Информация об этих тревожных явлениях доходила и до высшего
партийного руководства. На Всеармейском совещании политсостава в ав-
густе 1937 г. Сталин вдруг перебил выступавшего оратора — члена Во-
енного совета СКВО корпусного комиссара А. П. Прокофьева. Начался
диалог:
«Сталин: А как красноармейцы относятся к тому, что были командные
(кадры. — О. С.), им доверяли, и вдруг их хлопнули, арестовали? Как
они к этому относятся?
Прокофьев: Я докладывал, тов. Сталин, что в первый период у ряда
красноармейцев были такие сомнения, причем они высказывали соображе-
ния, что такие люди, как Гамарник и Якир, которым партия доверяла на
протяжении ряда лет большие посты, оказались предателями народа, пре-
дателями партии.
Сталин: Ну да, партия тут прозевала.
Прокофьев: Да, партия, мол, прозевала.
Сталин: Имеются ли тут факты потери авторитета партии, авторитета
военного руководства? Скажет так: черт вас разберет, вы сегодня даете
такого-то, потом арестовываете его. Бог вас разберет, кому верить?
Голос с места: Такие разговоры действительно были. И записки такие
подавали»120.
Такая явно колеблющаяся позиция «вождя» несколько удивила неко-
торых участников совещания, приученных к постоянным рапортам о по-
бедах. Один из очередных ораторов заявил: «Товарищ Сталин здесь ставил
вопрос относительно того, не подорван ли авторитет партии, авторитет
армии. Я должен сказать, что нет». Сталин бросил реплику: «Немного
подорван»121.
331
Начальник политуправления Тихоокеанского флота дивизионный ко-
миссар Я. В. Волков счел необходимым снова вернуться к этой проблеме:
«...И у нас были такие же разговоры, которые характерны для некоторых
округов, о том, что теперь верить некому. Можно верить Сталину, Кага-
новичу, Ворошилову и Калинину. И недоверие к командному составу бы-
ло»122. И тут Сталин решил уточнить свою позицию: «Это неплохо, пускай
подтягиваются, доверие завоевывают»123.
Как же любили верховные партруководители из нужды делать добро-
детель! Ведь сами-то они прекрасно видели плоды действий рук своих.
Ведь еще в июне 1937 г. когда только «вскрыли военный заговор», Воро-
шилов в заметках для себя записал: «Авторитет армии в стране поколеб-
лен... Подорван авторитет начсостава... Это означает, что методы нашей
работы, вся система управления армией, работа моя, как наркома, потер-
пели сокрушительный крах»124.
То, что понял нарком, но молчал об этом (это осталось в его блокноте),
понимали и красноармейцы. Но в отличие от наркома, они говорили об
этом вслух.
Заместитель политрука Шарандин заявил 20 сентября 1938 г.: «Зачем
нам знать состав Президиума Верховного Совета, когда там половина вра-
гов народа». Ему буквально вторит красноармеец Бслорусцев (7-я особая
мотобронебригада): «Теперь, если заметишь или распознаешь врага, то за-
явить об этом некому, потому что чем выше начальник, тем скорее он
является врагом народа. Возможно, Сталин и еще кто-нибудь не являются
врагами народа, а вот вся головка армии: Тухачевский, Гамарник, Якир
и другие остались врагами. Спрашивается, кому же верить и кому станешь
докладывать. В органах НКВД был Ягода, тоже враг народа». Красноармеец
С. Н. Францишко систематически выступал с обвинением газеты «Правда»
во лжи. На возражения, что это же орган ЦК ВКП(б), он отвечал: «А
откуда я знаю, может быть, и там вредители сидят». А на сообщения
средств массовой информации об аресте врагов народа тот же неугомонный
красноармеец реагировал буквально пророческими словами: «Еще не изве-
стно, кто вредитель, или тот, кого забирают, или тот, кто выявляет и
арестовывает»125. Но поскольку, как известно, «несть пророка в своем оте-
честве», на этого «не по чину» самостоятельно мыслящего красноармейца
особистами была запрошена санкция на арест126.
Но подобное стремление за все неприятности взваливать вину на вра-
гов народа, отмечалось и позднее. Осенью 1939 г. в связи с указом
Президиума Верховного Совета СССР о мобилизации запасников крас-
ноармеец в/ч 4809 (ЛВО) Штылев бросил реплику: «Этот закон вреди-
тельский». На возражения присутствовавших Штылев сказал: «Враги
народа — Тухачевский, Уборевич тоже подписывали разные приказы. Я
этому Указу не верю»127.
Осенью 1940 г. секретарь редакции газеты «Правда» переслал в Нар-
комат обороны СССР два анонимных письма, полученных из Перемышля.
В одном из них, адресованном «в Политбюро ЦК, тт. Сталину и Воро-
шилову», содержались следующие положения: «Мы, группа комсостава
Красной Армии, обращаемся к Вам с двумя очень важными вопросами,
от которых, считаем, в большинстве зависит боеспособность Красной Ар-
мии:
1) Об авторитете комсостава Красной Армии в государстве — ...Авто-
ритета комсостава в государстве нет. Это, конечно, не заметно высшему
комсоставу... У нас командира можно оскорбить, унизить, насмеяться над
ним, а в некоторых случаях и обругать... Комсостав материально обеспе-
чен плохо, культурно еще хуже. Семейной жизни у него нет и даже
совестно вспомнить насчет формы... Средний комсостав занимается не тем,
чем следует, поэтому мы очень бескультурны... Войсками управлять не
можем, требовать не можем с подчиненных, вести себя в обществе не
можем, самолюбия своего не имеем и умирать с честью не умеем. Это
мы особенно обнаружили, когда столкнулись с офицерами других армий.
Сколько мы офицеров ни видели, и бескультурней, неграмотней, невеж-
ливей нашего нет.
332
...2) Патриотизма комсостав не имеет, командиры не гордятся, что они
командиры, как это гордится офицер... Большинство командиров недоволь-
ны своей судьбой, они проклинают свое положение... Большинство комсо-
става ожидают только войну. Войну ждут, как какое-то загадочное
счастье...»123.
В другом письме «в ЦК ВКП(б), т. Сталину» звучали те же мотивы:
«Просим и требуем от Вас, чтобы Вы в государстве улучшили жизнь во
всех отношениях комсостава, а также авторитет комсостава в государстве....
Красноармеец командира обругает, оскорбляет, бьет в лицо кулаком — на
инспекторском смотре в 72 сд в 9 ап 20.10.40 г. красноармеец ударил
лейтенанта в лицо кулаком за то, что тот начал его будить и хотел за-
ставить оборудовать наблюдательный пункт»129.
В ходе и под влиянием процесса массового истребления военных кад-
ров происходило снижение нравственного уровня значительной части лич-
ного состава РККА. Кстати, проблема нравственного облика командиров
и бойцов Красной Армии на различных исторических этапах ее сущест-
вования еще не стала объектом научного исследования. Немногочисленные
публикации носят в основном панегирический характер. В действитель-
ности же в нравственном опыте Красной Армии было всякое — немало
хорошего, но хватало и противоположного. Само отрицание общечелове-
ческой нравственности приводило к определенному моральному реляти-
визму, вплоть до революционного аморализма («ничто не грех»), а
провозглашение интересов, блага пролетарской революции высшим прин-
ципом «новой» морали неизбежно доходило до фактического признания
зловещего тезиса Никколо Макиавелли и Игнатия Лойолы «Цель оправ-
дывает средства».
С первых дней прихода к государственной власти большевистское ру-
ководство абсолютно бесцеремонно относилось к соблюдению законов, в
том числе и установленных им самим. Оно всегда считало, что ему все
можно. Сохранилось свидетельство комиссара госбезопасности 2 ранга
Л. Г. Миронова, присутствовавшего при встрече группы членов политбюро
ЦК ВКП (б) с подследственными Каменевым и Зиновьевым летом 1936 г.
Последние настаивали на каких-то гарантиях обещанного им сохранения
жизни. Сталин назвал их за это обывателями: «Как будто мы не можем
расстрелять их без всякого суда, если сочтем нужным»130. Вот таков мен-
талитет «великого гуманиста»! На примере массовых расстрелов в 1937—
1938 гг. многие сотни тысяч воинов РККА убедились, что да,
действительно, с каждым из них начальство может поступить как только
ему захочется.
В грохоте непрерывной пропагандистской трескотни многие люди нс
могли не расслышать звуков, заявлений фарисейских. Тогда «ложь подме-
нила воздух» (Борис Чичибабин). Со всех перекрестков бесконечно повто-
ряли слова Сталина о том, что с кадрами надо обращаться бережно,
пестовать их, как садовник выращивает любимое дерево. А на встрече с
выпускниками военных академий 5 мая 1941 г. Сталин похвалялся тем,
что в Советском Союзе прямо-таки лелеют Красную Армию и ее кадры.
И многие, особенно молодые, искренне верили этому «госвранью». А что
думали те, которые хоть что-то знали о многих тысячах военных, безвинно
брошенных в казематы, а то и расстрелянных и зарытых неизвестно где?
«Не скажет ни камень, ни крест, где легли...».
Как-то сморщилось, я бы сказал скукожилось самое понятие о чести
и достоинстве воина РККА, особенно ее командира. На деле подтверди-
лась правота слов одного из героев алдановского «Бегства»: «Честь и
совесть вытравляются без особого труда, — лишь бы у вытравляющих
была готовность идти решительно на все»131. А тогда
лоны власти были готовы абсолютно на все
чести и достоинстве воина РККА задушить в самом зародыше. Чтобы
вытравить даже память о некогда прославленных военачальниках, иногда
уничтожали не только их самих, но и всех родных. Маршала Советского
Союза М. Н. Тухачевского «именем Союза Советских Социалистических
Республик» осудили и казнили в июне 1937 г
е высшие эше-
лишь бы даже мысли о
tlllM
а в декабре приговорили
333
к расстрелу его братьев — старшего, Николая, майора запаса, и млад-
шего, Александра, военинженера 2 ранга запаса. В октябре 1941 г. рас-
стреляли вдову покойного маршала Нину Евгеньевну. Три младшие
сестры и единственная дочь Светлана были брошены в лагеря; там же
погибла и его престарелая мать. Как же невыразимо трудно было бо-
роться за честь и достоинство лейтенанту и красноармейцу, если так
поступали с маршалами?
Стало насаждаться и оказалось в чести угодничество, доходящее до
холопства, нерассуждающая готовность к участию в устранении неугодных.
Заместитель командующего войсками ЛВО пятидесятилетний беспартийный
генерал-лейтенант артиллерии К. П. Пядышев говорил в июне 1941 г. (в
узком кругу): «Теперь не трудно стать комдивом, лови только шпионов да
врагов народа, а больше ничего не надо...»132.
Как именно воздействовала атмосфера полного беззакония и повальных
расстрелов на психику некоторых представителей высшего комсостава,
лову. В 1938 г.
можно судить по письму комкора Д. Г. Павлова Воро!
ИИ
вместе с Куликом, Савченко и Аллилуевым он обратился к Сталину с
настоятельным предложением прекратить репрессии относительно комсо-
става Красной Армии, поскольку они могут совсем загубить армию. Эта
четверка даже представила проект решения политбюро ЦК ВКП (б) по это-
му вопросу. Но проект не был принят. И, очевидно, изверившись в воз-
можности остановить беспредел в действиях особых отделов, он решил
предложить наркому действовать такими же методами и на войне. 21 де-
кабря 1939 г. он собственноручно пишет Ворошилову: «В отношении ис-
пользования авиации осмеливаюсь сделать след, свои соображения:
1) Идет война, значит надо к врагу быть беспощадным.
2) Надо погрести безпощадно всю Финляндию чтобы другим неповадно
было. Я уверен что как кончим с Финляндией (независимо от применения
средств и способов так про нее забудут и англичане и французы).
Выходя из этого считаю, что можно и должно подвергнуть полному
разрушению все ж. д. узлы, гавани и административные центры управления
страной. Разрушить военные заводы, посеять смертельный страх на дорогах
днем и ночью. А для этого бросить всю авиацию страны (кроме Дальнего
Востока) и дать ей полную нагрузку.
Я убежден, что если это будет сделано то мы убережем свою страну
от будующей войны на более длительный срок и скорей кончим сдесь»133
(сохранены орфография и пунктуация подлинника. — О. С.). Вот до какого
уровня готтентотства докатились далеко не худшие командиры.
Г. К. ЖУКОВ: «НАБЛЮДАЛОСЬ СТРАШНОЕ
ПАДЕНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ»
Колоссальное, в конечном счете решающее, значение воинской дисцип-
лины в жизни любой армии общеизвестно. Это прекрасно понимало высшее
руководство РККА на протяжении всего ее существования. Так, в письме
Главного военного совета РККА от 8 апреля 1938 г. говорилось: «Армия
без твердой дисциплины существовать не может. От состояния дисциплины
зависит боеспособность частей. Дисциплина во время войны закладывается
сегодня»134. Повторяя и конкретизируя эти требования, нарком обороны
СССР в своем приказе № 113 (1938 г.) справедливо утверждал, что «твер-
дая, железная дисциплина во всех без исключения частях нам нужна как
воздух», подчеркивал, что «без твердой дисциплины немыслима победа над
врагом малой кровью»135 и в общем верно выступал против реально суще-
ствовавших весьма опасных крайностей в насаждении дисциплины: как
против панибратства, так и за полное искоренение «унтерпришибсевских
методов в дисциплинарной практике»136.
Положения эти совершенно правильные, намерения — самые благие.
Но в действительности, в реальной жизни РККА, одним из самых пагубных
последствий «чистки» 1937—1938 гг. явилось, по утверждению Г. К. Жу-
кова, «страшное падение дисциплины»137.
334
Многочисленные факты позволяют вполне уверенно утверждать, что
разгул массового террора в РККА в значительной степени способствовал
резкому усилению пьянства личного состава. Пили в армии и на флоте и
раньше. Высшие военные руководители пытались вести борьбу с этим тра-
диционным злом самыми разнообразными методами. В 1934 г. начальник
Политуправления РККА Я. Б. Гамарник лично принял нескольких коман-
диров 16 сд, представленных за пьянство к увольнению из армии. После
беседы с ними он, получив их честное слово бросить пить, поверил им и
оставил их в армии. Позднее помощник Гамарника бригадный комиссар
Н. А. Носов вспоминал, что на протяжении почти трех лет он более шести
раз слышал рассказ Гамарника об этом факте, как образцовом примере
индивидуальной работы с начсоставом138.
Особое значение имело повышение требовательности к высшему ком-
политсоставу. Когда Гамарнику доложили, что за один месяц — ноябрь
1935 г. — в частях 3 ск (МВО) было отмечено около 60 случаев пьянства
военнослужащих, сопровождавшихся дебошем, стрельбой и сопротивлением
органам общественного порядка139, он наложил следующую резолюцию:
«Тт. Кулику и Говорухину, копия т. Векличеву*. Когда Вы прекратите все
эти возмутительные безобразия? Видимо, притерпелись Вы ко всему этому
и не ведете с этим борьбы. Если Вы не примете мер полного прекращения
этих безобразий, то придется принять меры по отношению к Вам.
19.XIL35 г. Гамарник»140. С большим размахом пили на Тихоокеанском
флоте. За 1936 г. здесь зафиксировано 3584 случая пьянства, 4166 человек
задержанных (из них: 380 членов партии и 1308 комсомольцев)141.
По-человечески понятно, что начало массовых арестов и расстрелов
лиц высшего начсостава, ожидание «своей смертной очереди» значительно
способствовало усилению пьянства в армии. Не смогли (а может, и не
старались?) преодолеть этого порока и отцы-командиры, порою даже са-
мые высокие. В письме Ворошилову от 10 сентября 1937 г. жена бывшего
командующего войсками ХВО командарма 2 ранга И. Н. Дубового —
Н. Чередник-Дубовая писала, что командующий «много пил»142. Судя по
всему был рабом зеленого змия и командующий войсками БВО командарм
1 ранга И. П. Белов. В личном письме Ворошилову он сам писал 12 сен-
тября 1937 г.: «Когда Вы меня обвиняли в том, что я алкоголик, и
потребовали от меня расписку воздержания на год, я Вам ее дал и
обещание честно выполнил. Год прошел. Вы мне сказали: «Может быть,
мы возобновим расписку». Я ответил — разрешите обождать... Вы ска-
зали: «Ну хорошо». Я понял так, что Вы возвратили и в этом вопросе
свое доверие. Время от времени, очень редко, при случае, я позволял
себе выпить, как другие нормальные люди, но ни разу не думал, что
обманываю Вас»143.
Не обносили себя и некоторые видные по тем временам политработники.
Вот выписка из стенограммы состоявшейся в Хабаровске 7 июля 1938 г.
беседы Мехлиса с бывшим членом Военного совета ВВС ОКДВА бригадным
комиссаром Жуковым:	*
«Мехлис: С кем у Вас были личные и служебные связи?
Жуков: Есть бытовая связь с Кольцовым (член Военного совета АОН,
а затем — ВВС РККА. — О. С.). Был я у него раза три на квартире,
также он был у меня раза два, пили. Он очень много пьет, я также пью.
Мехлис: Вы крепко пьете и много?
Жуков: Я крепко и много пил, но после того как я приехал с совещания
политработников, я стал мало пить, можно сказать, перестал пить»144.
Однако, несмотря на все предпринимаемые «по политлинии» меры, на
протяжении всего 1938 г. пьянство оставалось подлинным бичом в РККА.
В 32 кд (САВО) капитан Апанасенко пьянствовал два дня подряд, напился
до потери сознания, ругался матом по адресу комиссара, вынимал клинок
и с криком «ура» бросался в пространство. В 31 сп 11 сд (ЛВО) пьянст-
вовали все руководящие работники полка. Командир полка майор Иванов
* Комкор Г. И. Кулик в то время — командир 3 ск, дивизионный комиссар Т. К. Го-
ворухин — помощник командира 3 ск по политчасти, армейский комиссар 2 ранга Г. И.
Векличев — начальник политуправления МВО.
335
в августе 1938 г. беспросыпно пьянствовал в своем служебном кабинете в
течение десяти дней. За вином он посылал красноармейцев и писарей шта-
ба, а когда пропил все деньги, то занимал у подчиненных. Военком 3-го
отдельного местного стрелкового батальона (Кал ВО) батальонный комиссар
Степанов упился до того, что, следуя в поезде, выпрашивал на водку у
пассажиров; напившись до невменяемого состояния, избил милиционера145.
Дело дошло до того, что начальник политотдела 43 сд (БОВО) Степыгин
официально санкционировал капитану Обухову, как неисправимому пья-
нице, не являться на работу в течение двух-трех дней после получки146.
Только за пять месяцев 1938 г. (с 1 мая по 1 октября) в САВО было
зарегистрировано 387 случаев пьянок, а за первые девять месяцев 1938 г.
в УрВО — 945 пьянок, в БОВО зарегистрировано 1314 случаев пьянок, в
которых участвовало 1669 человек147.
Как же объясняли такое положение руководящие политработники? В
чем они видели главные причины столь недопустимого для любой, а тем
более социалистической, армии положения? А они объясняли «как их учи-
ли». В апреле 1938 г. Мехлис утверждал, что «на пьянки подбивает наших
людей часто враг»148, чтобы выводить руководителей из строя. А вот осенью
1938 г. начальник отдела руководящих политорганов (ОРПО) Политуправ-
ления РККА Ф. Ф. Кузнецов, приведя многие из вышеперечисленных фак-
тов, заключает: «Наличие столь большого числа пьянок является
результатом вражеской деятельности глубоко законспирировавшихся врагов
народа, которые подбивают на это командиров и политработникрв»149. И
далее он сетует на то, что на местах не усвоили важнейшее положение
директивы Ворошилова № 22 с, в которой в качестве высшей формы вре-
дительства определялось разложение людей150.
А пьянство в РККА нс только не убывало, но даже разрасталось. Дело
дошло до того, что наркому обороны пришлось издать специальный приказ
№ 0219 от 28 декабря 1938 г. «О борьбе с пьянством в РККА», в котором
закреплялось значительное ужесточение мер по борьбе с пьянством в ар-
мии. В связи с увеличением в отдельных войсковых частях РККА числа
правонарушений, совершенных на почве пьянства, председатель военной
коллегии Верховного суда СССР 7 февраля 1939 г. в соответствии с этим
приказом наркома издал свой приказ № 06, в котором председателям во-
енных трибуналов округов и отдельных армий предлагалось:
«1. Дела о преступлениях, совершенных на почве пьянства, рассматри-
вать незамедлительно по окончании предварительного следствия, в соот-
ветствующих воинских частях, по месту службы обвиняемых, в открытых
судебных заседаниях, с участием прокуроров или общественных обвините-
лей, и с привлечением на процессы красноармейцев и лиц начальствующего
состава части.
2. При организации в частях судебных процессов по делам о преступ-
лениях, совершенных на почве пьянства, договариваться с военными ко-
миссарами и командованием о соответствующей подготовке процессов и о
мобилизации внимания красноармейцев и начальствующего состава вокруг
выносимых приговоров и
3. Итоги судебных процессов по делам о преступлениях, совершенных
на почве пьянства, широко освещать на страницах низовой красноармей-
ской печати (в стенгазете, многотиражках), а о приговорах по наиболее
безобразным случаям пьянства помещать также заметки на страницах ок-
ружных газет»151.
Несмотря на однозначно выраженную непримиримость руководства
НКО и военно-судебных органов к пьянству в армейских рядах, покончить
с ним в предвоенные годы не удалось. Одна из причин — явно отрица-
тельный, можно прямо сказать — дурной пример некоторых старших на-
чальников. 18 июня 1939 г. командир в/с 1660 комдив В. М. Гонин
настолько упился, что, шествуя по городскому саду Каменец-Подольска,
стал приставать к прохожим. Затем еще «добавил», окончательно опьянел
и, свалившись на землю, уснул сладким сном. Пришлось дежурному по
штабу вызывать его жену и с ее помощью отвезти бесчувственное тело
винолюбивого комдива домой152.
336
Мне не удалось выяснить, как именно на этот раз реагировали полит
отдел, парторганизация и высшее начальство. Но судя по дальнейшим со-
бытиям, отнюдь не строго. Очевидно, решили, пьяный проспится. Ибо
прошло всего несколько месяцев и комдив В. М. Гонин оказывается на
советско-финском фронте в роли командира 34-го стрелкового корпуса.
Здесь он в феврале 1940 г. проявил преступное бездействие при выполнении
боевого приказа, продолжал пьянствовать и докатился до того, что в фев-
рале 1940 г. был приговорен к расстрелу; приговор утвержден 5 марта
1940 г.153.
«Отличился» и комкор В. И. Чуйков. Находясь в некотором подпитии,
он решил проверить караульную службу, и дабы «приучить к порядку»,
отобрал оружие у одного из караульных, у младшего командира. А тот,
сознавая себя свободным гражданином СССР, обратился с официальной
жалобой на незаконные действия «товарища комкора Чуйкова». Дело за-
вертелось. Хмель с комкора быстро слетел. В архиве хранится собственно-
ручное письмо Чуйкова на имя наркома обороны маршала Тимошенко с
чистосердечным признанием своей вины и слезным клятвенным обещанием
больше «в рот нс брать» этой окаянной жидкости. Дело спустили на тор-
мозах, а Чуйкова послали от греха подальше — в Китай, на должность
военного атташе.
Глядя на таких отцов-командиров, старались не пропустить случая и
командиры в меньших чинах, да и красноармейцы. За один месяц — май
1940 г. — в частях 189 сд (КОВО) было учтено 400 случаев пьянок и
50 дезертирств154. 13 июня 1940 г. в составе эшелона 50 сд (БОВО) была
отправлена команда красноармейцев и младших командиров 257 ran в со-
ставе 203 человек. По прибытии на ст. Брест 140 из них напились пья-
ными155.
Конечно же, хотя пили много, но далеко не все. Более того, можно
утверждать, что большинство командиров вели трезвый образ жизни. Но
в обстановке массовых расстрелов, под гнетом постоянного страха быть
стертым в лагерную пыль за собственные упущения, за неудачно сказан-
ное слово, или за проступки подчиненных, большинство командиров и
начальников старались поддержать в войсках хоть какой-то порядок аб-
солютно любыми средствами. Нетерпимость, грубость, доходящая до хам-
ства, в отношениях начальников с подчиненными стала распространяться
все шире. Самая площадная матерщина стала считаться чуть ли не обя-
зательной в казарме, на построениях, в поле, в учебном классе. Дело
дошло до того, что сквернословие стало проникать даже в военно-научную
среду. Утверждают, что великий наш физик И. В. Курчатов, пытаясь
бороться с этим явлением, увещевал некоторых любителей ненормативной
лексики:
Одним матом
не расколешь атом!156
В связи с многочисленными сигналами о грубости начальника полит-
управления Калининского военного округа бригадного комиссара Ф. А. Ша-
манина, по заданию Мехлиса было проведено специальное расследование.
Оно полностью эти сигналы подтвердило. В докладной записке старшего
инструктора Политуправления РККА батальонного комиссара Лопухова
приводятся такие, типичные для этого начальника пуокра, формулы обра-
щения к политработникам: «Скулу выломаю», «Я тебе скулу выворочу»,
«Я тебе хребет переломаю», «Мозги вправлю», «Работу с женами не ведете,
а только хлопаете их по ляжкам» и т. п. Спрашивается, как человек с
таким лексиконом мог оказаться на посту начальника политуправления
военного округа через 22 года после революции? Очень просто. Во-первых,
он из «наинизших низов». Родился в бедняцкой семье, в шестилетнем воз-
расте остался сиротой. Два года мальчик ходил по миру и собирал куски,
с восьми лет работал в деревне пастухом, а с 12-ти батрачил сначала у
местного кулака, а потом — у кузнеца. И так до 1921 г. Затем был принят
в комсомол, ушел в армию, стал политработником157. А когда в 1937—
1938 гг. почти всех без исключения «образованных» подвыбили, пригоди-
337
лись и Шаманины. И пошли они в гору. И прекрасно освоились, поняли,
что начальству перечить ни в чем нельзя, а с подчиненными можно об-
ращаться как с быдлом. А Шаманин и в войну не затерялся. Весной 1942 г.
под началом Мехлиса уже дивизионным комиссаром операцию под Керчью
проваливал. А все равно вроде непотопляемый был.
О сложившейся в некоторых частях атмосфере можно судить по сле-
дующему факту. В начале 1939 г. оканчивает училище и получает звание
лейтенанта комсомолец Урман. Его направляют для дальнейшего прохож-
дения службы в 126 сп 5 сд Уральского военного округа. Он прослужил
здесь всего несколько месяцев и 23 июня 1939 г. застрелился. В оставленной
записке он писал: «...хочу работать, но военный бюрократизм многих еще
душит. Расследуйте «некоторых», либо они не умеют командовать, либо
враги. Ведь я после училища не жил, а переживал»™ (курсив мой. —
О. С.). В ходе расследования по факту самоубийства выяснилось, что к
молодому лейтенанту в полку отнеслись не только бездушно, но даже тра-
вили его159. И вот — результат...
Приводимая ниже табл. 19 наглядно свидетельствует о беспрерывном
росте грубейших нарушений воинской дисциплины в Военно-воздушных
силах РККА.
Таблица 19*.
СОСТОЯНИЕ АВАРИЙНОСТИ В СТРОЕВЫХ ЧАСТЯХ РККА В 1936—1938 гг.
Годы	Происшествия	
	Катастрофы	Аварии
1936	43	237
1937	62	336
1938	148	423
Всего	Налет часов на одно происшествие	Убито человек
280	1590	94
398	1511	ПО
571	933	273
Эти данные содержались в официальной справке-докладе, подписанной
11 мая 1939 г. начальником ВВС РККА командармом 2 ранга А. Д. Лок-
тионовым и начальником штаба ВВС комкором Ф. К. Арженухиным, и
свидетельствовали о совершенно неудовлетворительном состоянии дел в
авиации в целом. В отдельных же округах положение было еще более
катастрофичным. По данным заместителя наркома внутренних дел СССР
М. П. Фриновского (донесение Ворошилову от 31 августа 1938 г.), в вой-
сках Дальневосточного Краснознаменного фронта количество катастроф в
1938 г., по сравнению с 1937 г., возросло на 400%. В октябре—декабре
1938 г. в авиационных катастрофах погибли командующий ВВС ОКДВА
комдив Сорокин, Герои Советского Союза комбриги А. М. Бряндинский и
В. П. Чкалов.
Не принес облегчения и 1939-й год. Ужасные катастрофы следуют одна
за другой. 4 мая 1939 г. самолет ТБ-3 во время учебного полета упал в
реку, погибло 12 человек (ОрВО). 11 мая во время тренировочного полета
в районе Рязани погибли Герои Советского Союза комбриг А. К. Серов и
майор Полина Осипенко. 28 июля 1939 г. на Калининском полигоне взор-
вался в воздухе и упал самолет ДБ-3. Погиб весь экипаж самолета (4 че-
ловека) во главе с командующим АОН-1 Героем Советского Союза
комдивом В. С. Хользуновым. Дело дошло до того, что косяком пошли
столкновения самолетов в воздухе (только в августе 1939-го: 9-го — в
г. Фрунзе; 12-го — на Астафьевском аэродроме; 19-го — в БОВО, 29-го —
в Калининской области)160. В авиационной катастрофе погиб один из пер-
вых дважды Героев Советского Союза майор С. И. Грицевец.
Практика массовых репрессий по отношению к комначсоставу крайне
губительно сказывалась на поведении уцелевших. Она, эта практика, тол-
кала их на стремление поддержать воинскую дисциплину любыми спосо-
бами, лишь бы начальство было довольно. Древний иезуитский принцип:
«Цель оправдывает средства» продолжал разлагающе действовать на созна-
* Составлена по: РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1214. Л. 33.
338
ние многих тысяч командиров и начальников. С далекого Дальнего Востока
к «Армейскому комиссару Политуправления т. Мехлису» обращаются
6 марта 1939 г. с письмом красноармейцы Волков, Блинов, Огурчиков и
др. (в/ч 6854, 1 ОКА). Прослужив пять месяцев в армии, эти красноар-
мейцы нового призыва 1938 г. никак не могут уяснить «разницу взысканий»
между Красной и белогвардейской армиями: «только красноармейцев за-
пугивают тюрьмами и лишением свободы, если буде
•II
> говорить о недо-
статках...»161.
Суровая правда о состоянии воинской дисц

лины высветилась в ходе
советско-финляндской войны. Зачисленный в распоряжение Военного совета
8-й армии на должность командира стрелкового полка полковник Н. П. Ра-
евский некоторое время в ожидании приказа находился в Петрозаводске и
воочию наблюдал весьма далекие от уставных порядки в тылу действующей
армии. Сердце участника гражданской войны не выдержало и перед самым
Новым годом, 31 декабря 1939 г. он обращается с докладной запиской
прямо к наркому обороны. В этой записке полковник делится с наркомом
своими наблюдениями и переживаниями. Отмечая «чрезвычайно низкий»
уровень воинской дисциплины военнослужащих в г. Петрозаводске, он пи-
сал: «По городу и в общественных местах можно видеть много пьяных
красноармейцев и командиров. Распущенный, расхлестанный и неопрятный
внешний вид. Никто, как видно, и не думает о взаимных приветствиях.
Взаимоотношения между начальниками и подчиненными построены не на
требованиях уставов, а во всем чувствуется панибратство и какая-то се-
мейственность. Подчиненным не приказывают, а просят их и уговаривают
об исполнении того или иного приказания»162.
Предлагая целый ряд конкретных мер для наведения надлежащего по-
рядка, полковник Раевский делится своими впечатлениями о ставших ему
известными поражениях некоторых частей и соединений РККА на фронте:
«Я переживаю позор, когда узнал, что нашу доблестную Красную Армию,
вернее ее отдельные части и даже соединения, белофинские бандиты ок-
ружили и пытались еще окружить. Подумать-то только горсточка, козявка
белофинских банд окружают (иногда даже с успехом) войска Красной Ар-
мии и нашей же тактикой наносят значительные неприятности»163. Надо
полагать, Ворошилов понял, что в докладной записке выражались пережи-
вания и взгляды не только одного полковника, но весьма многих коман-
диров и начальников. Во всяком случае, на этой докладной сохранилась
помета наркома: «Дать личное дело т. Раевского. Снять несколько копий.
12/1.40 г.»164.
В ходе военных действий командование не останавливалось перед самы-
ми драконовскими мерами. За малейшее проявление критичности, недоволь-
ства — стрелять и стрелять! 7 марта 1940 г. главный военный прокурор
доносил в Политуправление РККА о том, что за последнюю декаду февраля
1940 г. в войсках, действовавших против Финляндии, имели место 23 случая
«контрреволюционных выступлений» (22 красноармейца и 1 младший ко-
мандир). Все они арестованы, из 15 уже рассмотренных 11 приговорены к
высшей мере наказания. Вот три человеческих судьбы.
— Красноармеец 64 сд Басит Сандханов, 1917 г. р., узбек со средним
образованием, высказывал «пораженческие взгляды»: «пока мы построим
коммунизм, то половина нашего населения погибнет от нелепой войны...
в случае боя... я лучше сдамся в плен». Военным трибуналом осужден к
расстрелу.
— Красноармеец 158 ап Прокофий Тихонович Дубенков, беспартий-
ный колхозник 1910 г. р. — вел «контрреволюционную агитацию» среди
красноармейцев против мероприятий правительства в отношении Западной
Украины и Западной Белоруссии, о положении рабочего класса и колхоз-
ного крестьянства и о печати, распространял «антисоветские» стихи об
армии. 26 февраля военным трибуналом 14-й армии приговорен к рас-
стрелу.
— Красноармеец 609 сп 139 сд Василий Иванович Сосин, беспартийный
колхозник 1921 г. р., находясь в госпитале, проводил «контрреволюционную
агитацию», восхваляя жизнь трудя
:хся «в белой Финляндии» и белофин-
till
339
скую армию, выступал против налоговой политики советского правитель-
ства, восхвалял налоговую политику белофинского правительства. 27 фев-
раля военным трибуналом 8-й армии осужден к расстрелу165.
Будучи бессильным обеспечить должный уровень дисципилины в армии,
да и в стране, нормальными средствами, руководство партии и страны все
больше склоняется к принятию экстраординарных насильственных кара-
тельных мер. 16 июня 1940 г. комиссия ЦК ВКП (б) представляет проект
Указа Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за во-
инские преступления». В архиве сохранился экземпляр этого проекта с
правкой Мехлиса. Там часто употреблялся термин «лишение свободы» (как
меры наказания). Так вот начальник Политуправления не поленился и
везде заменил его более устрашающим термином: «тюремное заключение».
И так 56 раз!166.
На обеспечение дисциплины любой ценой, «хотя бы путем применения
репрессий», было нацелено и секретное постановление пленума ЦК
ВКП (б) от 31 июля 1940 г. «О контроле над проведением в жизнь Указа
Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г. «О переходе
на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о
запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и
учреждений».
В приказах НКО и НКЮ резко осуждались любые проявления «гнилого
либерализма» в борьбе с нарушителями воинской дисциплины. Один из
пунктов приказа наркома юстиции СССР Н. М. Рычкова № 0193 от 31 ав-
густа 1940 г. гласил: «5. Предупредить работников военных трибуналов,
что за либеральное отношение к дезорганизаторам воинской дисциплины
и допущение волокиты с рассмотрением дел виновные будут подвергаться
строгому взысканию»167.
По-разному воспринимались и решительные меры нового наркома обо-
роны маршала Тимошенко по укреплению дисциплины. Красноармеец Гар-
маш (163 ап ЗапОВО) говорил: «Дисциплина в армии вводится как при
Петре I, устранение всяких недочетов путем репрессии, а наиболее опас-
ные — физическим способом, без всякой воспитательной работы»168. Ему
вторил курсант полковой школы 193 зенартполка 1-го корпуса ПВО (МВО)
Грызлов: «К нам относятся как к скотине. На что наше Правительство
рассчитывает в будущей войне?»169.
Это говорилось летом 1940 г. А осенью этого года, особенно в недавно
созданных дисциплинарных батальонах, были зафиксированы прямо-таки
чудов
ин
[ные извращения дисциплинарной практики. Это не могло не вы-
зывать чувства протеста со стороны красноармейской массы. По данным
Главной военной прокуратуры, в Красной Армии в течение 1940 г. имело
место 123 случая угроз со стороны подчиненных своим начальникам*, из
них 11 закончились покушением на избиение170.
Наблюдалась и противоположная тенденция — своеобразная пассив-
ность некоторых командиров и даже заигрывание с нарушителями, отчего
разгильдяи, как правило, лишь еще больше наглели. Врид главного воен-
ного прокурора Красной Армии П. Ф. Гаврилов в своем докладе от 28 ок-
тября 1940 г. привел такой факт. Красноармеец 195 отдельного батальона
связи (СибВО) Потылицин в течение апреля—июня 1940 г. не выполнил
11 приказаний командиров, совершил 6 самовольных отлучек. И все ему
сходило с рук. Дело дошло до того, что Потылицина по утрам поднимали
на занятия командир батальона и его заместитель. Младшие командиры
от него отступились и никаких приказаний Потылицину уже и не отда-
вали, зная, что он все равно не будет их выполнять. И только в конце
июня 1940 г. командование наконец-то решилось отдать Потылицина под
суд171.
Дисциплину пытались поднять по-разному. Кое-где укоренилась явно
неправильная «поощрительная» практика, когда поощрений раздавалось че-
ресчур много. Например, за шесть месяцев 1940 г. в ЗабВО было дано
* Наибольшее количество угроз (31 случай) было зафиксировано в Киевском Особом
военном округе.
340
206858 поощрений (большая часть — за хозяйственные работы). Количе-
ство поощрений значительно превышало численный состав округа172.
При самом критичном подходе к деятельности ВКП(б) накануне войны,
надо признать, что в целом под руководством ее Центрального комитета
командиры, политработники, партийные и комсомольские организации си-
стематически вели огромную напряженную, разнообразную и непрерывную
работу по всемерному поддержанию и укреплению советской воинской дис-
циплины. И надо со всей определенностью отметить, что особенно с на-
значением маршала С. К. Тимошенко на пост наркома обороны СССР
были осуществлены некоторые позитивные сдвиги в насаждении дисцип-
лины. Но в то же время приходится констатировать, что несмотря на эту
работу, даже на самом пороге войны воинская дисциплина в Красной Ар-
мии далеко не соответствовала требованиям, предъявляемым к ней тогда
современной войной (см. табл. 20).
Таблица 20*.
КОЛИЧЕСТВО ДЕЗЕРТИРСТВ И САМОВОЛЬНЫХ ОТЛУЧЕК В КРАСНОЙ АРМИИ
(январь 1940 г. — март 1941 г.)
Период времени	Всего совершено:		В среднем по армии совершалось за день	
	дезертирств	самовольных отлучек	дезертирств	самовольных отлучек
1-е полугодие 1940г.	3543	57321	19	315
2-е полугодие 1940г.	3273	20429	18	111
1-й квартал 1941г.	1022	4724	11	52
Всего за 15 предвоенных месяцев	7838	82474		
Самым тяжелым последствием низкого уровня дисциплины в армии,
проявлявшемся непосредственно, были значительные людские потери даже
в мирное время. В результате чрезвычайных происшествий в 1940 г. выбыло
из строя 10 048 человек (из них: убито — 2921 и ранено 7127 человек).
За первый квартал 1941 г. выбыло из строя еще 3244 человека (убито —
954 и ранено 2290). Ежедневно Красная Армия теряла убитыми и ранеными
в 1940 г. 27—28 человек, а в первом квартале 1941 г. по 36 человек173.
* Составлена но: Заколодный В. П. Воинская дисциплина в Действующей Красной Армии
в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Докт. дисс. М., 1992. С. 56.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В июле 1853 г. Карл Маркс полагал, что «человеческий прогресс пере-
станет уподобляться тому отвратительному языческому идолу, который не
желал пить нектар иначе, как из черепа убитых», лишь после того как
великая социальная революция овладеет всеми достижениями буржуазной
эпохи, мировым рынком и современными производительными силами, под-
чинив их «общему контролю наиболее передовых народов»1. С тех пор
прошло почти полтора столетия, мировой социальной революции не про-
изошло и сейчас даже самые крайне левые теоретики к ней не призывают.
Как было бы после победы «великой социальной революции» в мировом
масштабе, мы сказать не можем.
Но вот что касается одного из первых этапов ее — Октябрьской рево-
люции 1917 г. и созданного, вследствие ее победы, советского государства,
то на основе ставших теперь известными неопровержимых документов мож-
но совершенно уверенно утверждать, что каждая капля нектара человече-
ского прогресса (который, разумеется, имел место и в советской истории),
выпивалась непременно из черепа убитых «классовых врагов», «классово
чуждых», в том числе и объявленных «врагами народа» многих тысяч ко-
мандиров и бойцов РККА. Они были оклеветаны, унижены, опозорены,
прокляты и тайно умерщвлены от имени партии, правительства и всего
советского народа.
Прошло целых 60 лет с тех кровавых времен. (Увы! Кровь человеческая
и ныне продолжает литься рекой). И находятся люди, которые пытаются
как-то реанимировать усиленно насаждавшиеся тогда утверждения Стали-
на, Молотова, Ворошилова, Ежова, Берии, Вышинского и им подобных о
том, что чистка армии имела оздоровительное значение, поскольку, мол,
она помогла избавиться от гитлеровской «пятой колонны». Конечно, в ар-
мию проникали и иногда попадались и натуральные агенты иностранных
разведок. Но в целом метод сталинской чистки для укрепления боеспособ-
ности армии, точно такой же, «как каннибализм — метод перехода на
улучшенное питание»2.
Большая война стояла у порога страны. Советские люди от мала до
велика не покладая рук трудились над тем, чтобы укрепить свою родную
армию, верили, что в ней они имеют надежную краснозвездную защит-
ницу. А армия оказалась полусмертельно больной — и физически, и
нравственно. К этому выводу на склоне своих лет пришел и такой вдум-
чивый и наблюдательный современник, как К. М. Симонов: «Речь идет
не только о потерях, связанных с ушедшими. Надо помнить, что твори-
лось в душах людей, оставшихся служить в армии, о силе нанесенного
им духовного удара. Надо помнить, каких невероятных трудов стоило
армии... начать находить в себе силы после этих страшных ударов. К
началу войны этот процесс еще не закончился. Армия оказалась не толь-
ко в самом трудном периоде незаконченного перевооружения, но и в
неменее трудном периоде незаконченного восстановления моральных цен-
ностей и дисциплины»3.
Этого никак не могли взять в толк мудрецы из политбюро ЦК ВКП (б)
во главе с «мудрейшим из мудрейших». Но зато прекрасно понимали наши
смертельные враги. Уже 23 ноября 1939 г. Гитлер, посетовав, что трудно
342
заглянуть в будущее, все же сказал: «Фактом остается, что русские воо-
руженные силы в настоящее время имеют низкую боеспособность. В бли-
жайшие один или два года сохранится прежнее положение»4. Прошло почти
полтора года, и начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии
генерал Франц Гальдер на основе доклада немецкого военного атташе в
Москве записал в своем дневнике: «Русский офицерский корпус исключи-
тельно плох (производит жалкое впечатление), гораздо хуже, чем в
1933 г.»5.
В печати уже неоднократно высказывалась мысль о том, что оценка
Гитлером и вообще высшим руководством нацистской Германии происшед-
шего в Советском Союзе процесса истребления военных кадров и его гу-
бительных последствий имела большое значение для принятия фундамен-
тального решения пойти войной на СССР. Маршал А. М. Василевский
высказался даже таким образом, что «если бы не было 1937 года, то не
было бы войны 1941 года»6.
Историк должен быть более осторожен в выводах. Ему по статусу не
положено возвещать urbi et orbi о том, что было бы, если бы... Его долг
рассказать современникам, что и как было. Это я и старался сделать в
меру своих сил, памятуя о том, что неизмеримый ущерб делу защиты
Отечества причинило не только само по себе уничтожение военных кадров
в преддверии войны, но и преступное сокрытие правды об этом. Не могу
без волнения повторять мудрые строки любимого поэта — Александра
Твардовского;
И может быть, с того платили
В войне мы платою тройной,
Что утаили
Эти были
Про черный день перед войной.
В роковой день 22 июня 1941 г. абсолютно подавляющее большинство
молодого поколения нашей страны было твердо уверено в быстром разгроме
германского вермахта и скорой победе Красной Армии. Так это поколение
учили и воспитывали. Да ведь и были весомые основания для такой уве-
ренности. Точных цифр мы тогда, конечно, не знали, но неколебимо счи-
тали, что у нас всего больше, чем у Германии. Не говоря уже о территории,
численности населения, полезных ископаемых и т. п. Хватало, вроде, и
военной техники. Теперь-то мы знаем, что если к 22 июня 1941 г. в
выделенных для ведения войны против СССР вооруженных силах Германии
и ее союзников насчитывалось 4397 танков и штурмовых орудий (не учи-
тывая 142 сверхлегких танков и танкеток) и 4361 боевой самолет, то тан-
ковые войска Красной Армии (вместе с учебными заведениями) имели в
строю 18 700 исправных тяжелых, средних, легких и огнеметных танков,
а в частях и соединениях ВВС Красной Армии имелось 13 700 исправных
боевых самолетов7. Кажется, вполне обоснованно предположить, что уж
оборониться-то при таком соотношении сил в танках и самолетах можно
было. А получилось беспрецедентное поражение Красной Армии летом и
осенью 1941 г. Причин здесь, безусловно, много. Но я полагаю, что одна
из главных причин позорных неудач Красной Армии состояла в недоста-
точно высоком профессионализме ее начсостава в целом, высшего комсо-
става в особенности. По числу генералов и полковников хватало, а вот
качество большинства из них явно не соответствовало требованиям совре-
менной войны. Трагедия Красной Армии в 1941—1942 гг. во многом, а
может быть и в основном, прямое следствие трагедии РККА в 1937—
1938 гг.
В почитаемой всем христианским миром Библии от века веков записан
и такой закон человеческого общежития: «Вы слышали, что сказано древ-
ним: «не убивай; кто же убьет, подлежит суду». А Я говорю вам, что
всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду...»8. По-
скольку многое в нашей истории протекало не так, как у цивилизованных
людей, и в данном случае никто из вольных или невольных сиятельных
убийц безвинных воинов РККА фактически не был судим и даже не рас-
343
каялся. Пусть же мой скромный труд послужит одним из оснований для
обвинительного заключения палачам Рабоче-крестьянской Красной Армии
перед судом истории.
И последнее. Под старость хорошо вспоминаются юные годы. Как будто
вчера — июнь 1935 года. В одном из военных лагерей на Карельском
перешейке я вместе со студенческим батальоном Университета принимаю
Военную присягу; она тогда начиналась великими словами: «Я — сын тру-
дового народа...» С тех пор я по многолетней военной службе встречался
с многими сотнями командиров, по периодике и литературе знал о тысячах
командиров. Разные они были, кто посильнее, кто послабее. Но каждому
из них государством было дано право в необходимый момент посылать
своих подчиненных на порой неизбежную смерть. В то же время каждый
из них должен был быть готов в любую минуту и в этом показать под-
чиненным личный пример. Еще в 20-е годы один из видных тогда армей-
ских политработников писал: «Военачальник Красной Армии, не умеющий
умирать за дело рабочего класса, парализует волю части»9. Как же вели-
чественно выглядит при подобном подходе фигура, образ командира.
По-разному можно подходить к оценке роли исторической науки. Поль
Валери, например, как-то заметил, что история — это наука о вещах,
которые не повторятся. Но мудрец Гёте считал, что «прошедшее еще пред-
стоит». И как бы ни складывались судьбы нашей России, нашей армии,
один из главных уроков минув:
111$
х этапов их многострадальной истории
звучит так: «Берегите командира!» Это было важно вчера, это нужно се-
годня, это будет жизненно необходимо завтра. Россияне! Берегите коман-
дира Российской армии!
ПРИМЕЧАНИЯ
ВВЕДЕНИЕ
1	Нева. 1989. № 9. С. 126.
2	Нева. 1990. № 12. С. 139.
3	Рапопорт В. Н., Геллер Ю. А Измена Родине. М., 1995.
4	Там же. С. 247.
5	Там же. С. 14.
6	Там же. С. 417—437.
7	Там же. С. 3.
8	Орлов А, Тайная история сталинских преступлений. М., 1991. С. 10.
9	Медведев Р. А К суду истории. Нью-Йорк, 1974.
10	Медведев Р. О Сталине и сталинизме. М., 1990; Он же. Политические портреты: Очерки
и статьи. Ставрополь, 1990; Он же. О личной ответственности Сталина за террор 1937—
1938 годов // Вождь. Хозяин. Диктатор. М., 1990 и др.
11	Волкогонов Д А Триумф и трагедия: Политический портрет И. В. Сталина. В 2-х книгах.
2-е изд. М.» 1990.
12	Хлевнюк О. В. 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. М., 1992. С. 24.
13	Карлейль Т. Французская революция: История. Пер. с англ. М., 1991. С. 537.
14	Вопросы истории. 1990—1995 гг.
15	Волков О. В. Погружение во тьму. М., 1989. С. 370.
16	Горбатов А В. Годы и войны. М., 1965 и 1989.
17	Иванов С. П. Штаб армейский, штаб фронтовой. М., 1990. С. 252.
18	Дубинский И. В. Особый счет. М., 1989; Григоренко Петро. Воспоминания // Звезда.
1990. № 1—12.
19	См.: Вернадский В. И. Труды по всеобщей истории науки. 2-е изд. М., 1988. С. 275.
20	Цит. по: Подков иньский М. В окружении Гитлера. Документальная повесть. Пер. с польск.
М., 1981. С. 10.
21	Далин В. М. Из истории социальной мысли во Франции. М., 1984. С. 16.
22	См.: Архив военной коллегии Верховного суда Российской Федерации (далее — АВКВС
РФ). Оп. 11. Д. 72. Л. 16.
23	Воен.-ист. журн. 1993. № 1. С. 59.
24	Там же. С. 58.
25	Там же. №№ 2, 3, 5.	*
26	Отечественные архивы. 1992. № 2.
27	Там же. № 3.
28	Российский государственный военный архив (далее —РГВА). Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1040.
Л. 25 об.
29	Там же. Д. 1249. Л. 1.
30	Там же. Л. 8.
31	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 12745. Л. 13.
32	Там же. Д. 1236. Л. 10. Подпись А. А. Чепцова заверена.
33	Там же. Д. 11614. Л. 7.
34	Там же. Л. 8, 9, 13, 16, 17. Автографы.
35	АВКВС РФ, Оп. 74. Д. 13.
Бакатин В. В. Избавление от КГБ. М., 1992. С. 149.
37	Неделя. 1984. №26. С. 8.
38	АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 378. Л. 2.
39	Бакатин В. В. Избавление от КГБ. С. 33.
345
Глава первая
♦АТМОСФЕРА»
2
3
4
5
б
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
23
24
25
26
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
XVII Всесоюзный съезд Коммунистической партии (б). 26 января — 10 февраля 1934 г.
Стеногр. отчет. М.-Л., 1934. С. 303, 680—681.
Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (далее —
РЦХИДНИ). Ф. 17. Оп. 3. Д. 944. Л. 1.
Там же. Оп. 114. Д. 609. Л. 1.
Там же. Ф. 4. Оп. 3. Д. 651. Л. 1—313.
РЦХИДНИ Ф. 17. Оп. 3. Д. 1006. Л. 23.
Там же. Д. 954. Л. 11.
Там же. Д. 990. Л. 17.
Там же. Д. 998. Л. 22.
Там же. Д. 988. Л. 81—82.
Там же. Д. 992. Л. 77.
Там же. Д. 955. Л. 31.
Там же. Д. 983. Л. 18.
Там же. Д. 943. Л. 10.
Там же. Д. 981. Л. 50.
Там же. Д. 983. Л. 2.
Там же. Д. 1002. Л. 18.
Там же. Д. 993. Л. 74.
Там же. Д. 990. Л. 39, 45.
Там же. Л. 55.
Там же. Д. 992. Л. 8.
Там же. Д. 986. Л. 16, 17.
Цит. по: Хлевнюк О. В. 1937-й: Сталин, общество, НКВД. С. 30, 126.
Цит. по: Лякутюр Ж., Мель Р. Кремлевский маршал // Архивы раскрывают тайны...
М., 1991. С. 161.
Цит. по: Военные архивы России. Вып. 1. М., 1993. С. 76.
Там же. С. 77.
XVI съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стеногр. отчет, М.-Л., 1930. С. 325.
Куманев В. А. 30-е годы в судьбах отечественной интеллигенции. С. 142.
XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). 26 января — 10 февраля 1934 г.:
Стеногр. отчет. С. 129, 259, 333.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 943. Л. 33.
Там же. Д. 955. Л. 42.
Цит. по: Ворошилов К. Е. Статьи и речи. Партиздат ЦК ВКП(б). 1937. С. 642.
См.: Красная звезда. 1933. 5 нояб.
Медведев Р. А. Они окружали Сталина. М., 1990. С. 160.
Эренбург И. Г. Собр. соч. Т. 9. М., 1967. С. 84, 85.
См.: Красная звезда. 1935. 24 окт., 28 нояб., 30 дек.; Красная звезда. 1936. 23 февр.,
3 июля.
См.: Известия ЦК КПСС. 1990. № 12. С. 126, 127.
Барбюс Анри. Сталин: Человек, через которого раскрывается новый мир. Пер. с фр.
Сталинград. 1936. С. 130, 228, 230, 234.
Цит. по: Новое время. 1989. № 40. С. 46.
Красная звезда. 1935. 14 нояб.
Цит. по: Александрова М. Исходя и замыкая круг // Свободная мысль. 1993. № 9. С. 82.
XV съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стеногр. отчет. М.-Л., 1928.
С. 1317—1319.
XVI съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стеногр. отчет. С. 75.
Там же. С. 279.
Дойчер И. Троцкий в изгнании. Пер. с англ. М., 1991. С. 158.
Цит. по: Политическое образование. 1989. NS 10. С. 14.
Орлов А. Тайная история сталинских преступлений. С. 170.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 981. Л. 58.
Там же. Д. 983. Л. 14.
Вечерняя Москва. 1990. 2 нояб.
Горинов М. М., Дощенко Е. Н. 30-е годы // История Отечества: люди, идеи, решения.
Очерки истории Советского государства. М., 1991. С. 178, 179.
Цит. по: Московские новости. 1989. 5 марта.
См.: Отечественная история. 1993. № 4. С. 215.
346
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
РЦХИДНИ. Ф. 17. On. 3. Д. 955. Л. 12.
Там же. Л. 56.
Жид Л. Возвращение из СССР. Пер. с фр. М., 1990. С. 80.
Там же. С. 137.
Там же.
Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 12. С. 288.
Ленинский сборник XVIII. Б. м. 1931. С. 189.
IV Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала. 5 ноября — 3 декабря
1922 г.: Избранные доклады, речи и резолюции. М.; Пт., 1923. С. 76.
См.: Огонек. 1988. № 26. С. 5.
XVI съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стеногр. отчет. С. 38.
Сталин И. В. Соч. Т. 13. С. 209.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 945. Л. 5.
АВКВС РФ. Оп. 67. Д. 1563. Л. 25.
Там же. Л. 26.
Цит. по: Советская культура. 1989. 14 янв.
См.: Орлов А Тайная история сталинских преступлений. С. 54, 55.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 962. Л. 57.
Там же. Л. 32.
Орлов А. Тайная история сталинских преступлений. С. 94.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 12779. Л. 23, 28.
Там же. Оп. 66. Д. 2753. Л. 1—22.
Там же. Оп. 64. Д. 5355. Л. 1—9, 13 об, 22—27.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 16371. Л. 1—4, 17—19.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 964. Л. 51.
АВКВС РФ. Оп. 67. Д. 270. Л. 1—7, 11—12; Оп. 64. Д. 1663. Л. 1—2, 36—38. Д. 13130.
Л. 2; Д. 5718. Л. 2—3, 11—12.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 9919. Л. 2.
Там же. Л. 2, 7—10.
Цит. по: Известия. 1993. 18 авг.
Капица П. Л. Письма о науке. 1930—1938 гг. М., 1989. С. 135.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 7367. Л. 14—22.
Цит. по: Вопросы истории. 1993. № 8. С. 19.
Знамя. 1993. № 4. С. 155.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 323. Л. 85—91.
Там же. Ф. 9. Оп. 36. Д. 2370. Л. 83.
Там же. Оп. 29. Д. 10. Л. 214.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 8651. Л. 1—5.
Там же. Л. 52. Автограф.
Там же. Л. 41.
АВКВС РФ. Оп. 67. Д. 1114. Д. 4 об.
АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 2552. Л. 1—13.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 836. Л. 4, 5.
Военные архивы России. Вып. 1. С. 102.
Там же- С. 104.
Там же. С. 105.
Известия ЦК КПСС. 1989. № 4. С. 43.
Цит. по: Военные архивы России. Вып. 1. С. 106, 107.
Там же. С. 107.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 476. Л. 7.
Там же. Л. 8, 9.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 178. Л. 66, 67, 147.
Сувениров О. Ф. РККА накануне... Очерки истории политического воспитания личного
состава Красной Армии. 1929 г. — июнь 1941 г. М., 1993. С. 167.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 178. Л. 27, 142. Некоторое несовпадение при итоговом подсчете
содержится в источнике.
Там же. Оп. 36. Д. 595. Л. 124—125.
Там же. Оп. 29. Д. 178. Л. 5.
Там же. Л. 4.
Там же. Д. 178. Л. 3.
Там же. Л. 44.
Там же. Оп. 39. Д. 10. Л. 184.
347
111	Там же. Л. 183.
112	Там же. Л. 184.
113	Там же. Оп. 35. Д. 69. Л. 167.
114	Там же. Оп. 39. Д. 10. Л. 40.
115	Там же. Л. 134.
116	Там же.
117	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 18892. Л. 1.
118	Там же. Л. 7.
119	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 29. Л. 292—294.
120	Там	же.	Л.	296.
121	Там	же.	Л.	301.
122	Там	же.	Л.	317,	319.
123	Там	же.	Л.	291	об.
124	Там	же.	Л.	289.
125	Там же. Д. 12. Л. 106.
126	Там	же.	Л.	105.
127	Там	же.	Л.	100.
128	АВКВС РФ. On. 1. Д. 10 (1937 г.). Л. 89—91.
129	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 24569. Л. 1—2.
130	РГВА. Ф. 9. Оп. 37. Д. 15. Л. 60.
131	Цит. по: Викторов Б. А. Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. С. 259.
132	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 29. Л. 5.
133	Там же. Д. 69. Л. 13.
134	Мещеряков М. Т. СССР и гражданская война в Испании // Отечественная история. 1993.
№ 3. С. 85.
135	РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 1820. Л. 64.
136	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 91. Л. 179—180.
137	Там же. Л. 177. Автограф.
138	Там же. Оп. 30. Д. 87. Л. 447.
139	Там же. Оп. 41. Д. 6. Л. 106—108, 111.
140	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 836. Л. 35.
141	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 319. Л. 63, 65.
142	РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 1820. Л. 20, 31. 32.
143	Там же. Л. 51.
144	Там же. Л. 58.
145	Там же. Л. 86.	•
146	Там же. Л. 319.
147	Там же. Л. 448.
148	Там же. Л. 486.
149	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 319. Л. 83.
150	Горбатов А В. Школа Якира // Командарм Якир: Воспоминания друзей и соратников.
М., 1969. С. 176.
Глава вторая
♦АРЕСТ»
1	Карлейль Т. Французская революция: История. С. 474.
2	См. Соснора В. Николай // Нева. 1990. № 10. С. 64.
3	Цит. по: Красная звезда. 1993. 20 марта.
4	Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 63.
5	Декреты Советской власти. Т. 4. М., 1968. С. 208, 209.
6	Из истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии. 1917—1921: Сборник документов.
М., 1958. С. 346.
7	Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 53. С. 141, 142.
8	Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федерации (далее —
ЦАФСБ РФ).
9	XVI съезд ВКП(б). Стеногр отчет. С. 88.
10	Цит. по: Советская культура. 1989. 14 янв.
11	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 595. Л. 235.
12	Цит. по: Белади Л., Краус Т. Сталин. Пер. с венг. М., 1989. С. 169, 170.
13	АВКВС РФ. Оп. 12. Д. 3409. Л. 40 об.
14	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 595. Л. 127—128.
348
и
16
17
18
19
20
21
22
23
24
26
27
29
30
31
32
33
34
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
Цит. по: Независимая газета. 1992. 30 июля.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 1339. Л. 192—192 об.
Цит. по: Сувениров О. Ф. РККА накануне... С. 180.
Там же. С. 181.
ЦАФСБ РФ.
Там же.
Там же.
Там же. Типографский экземпляр.
Вернадский В. И. Дневник 1938 года // Дружба народов. 1991. № 2. С. 222, 233; № 3.
С. 264.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1002. Л. 37.
Исторический архив. 1992. № 1. С. 125.
Там же. С. 126.
Там же.
Там же. С. 127.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1004. Л. 51.
Хлевнюк О. В. 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. С. 191.
Известия ЦК КПСС. 1989. № 4. С. 60.
Цит. по: Военные архивы России. Вып. 1. С. 44.
Цит. по: Известия ЦК КПСС. 1989. № 4. С. 58.
Цит. по: Вопросы истории КПСС. 1964. № 2. С. 19.
Троцкий Л. Д. Портреты революционеров. М., 1991. С. 143.
Цит. по: Парийский В., Жаворонков Г. В немилость впавший... // Советская культура.
1989. 23 февр.
Медведев Р. А. Они окружали Сталина. С. 229, 230.
Цит. по: Рапопорт В. Н., Геллер Ю. А. Измена родине. М., 1995. С. 385.
Правда. 1935. 21 нояб.
Цит. по: Вопросы литературы. 1989. N“ 3. С. 239.
Цит. по: Красная звезда. 1936. 5 янв.
Знамя. 1992. № 12. С. 146.
РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 10. Л. 218.
Там же. Л. 237.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1038. Л. 76.
Там же. Л. 198, 202. Автографы.
Там же. Д. 857, Л. 283.
Там же. Л. 279, 279 об, 280, 281. Автограф.
Там же. Л. 279.
Там же. Л. 278 об. Автограф.
Там же. Л. 278.
РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 9. Л. 45.
Там же. Д. 13. Л. 61.
РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 14. Л. 127.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 836. Л. 3—4.
Там же. Л. 3.
Там же. Л. 23.
Там же. Л. 191—192.
Там же. Л. 192.
Там же. Д. 884. Л. 7.
Там же. Л. 11, 12.
Там же. Л. 7. Автограф.
Цит. по: Сувениров О. Ф- Наркомат обороны и НКВД в предвоенные годы // Вопросы
истории. 1991. № 6. с. 33.
Цит. по: Муратов В., Городецкая (Лукина) Ю. Командарм Лукин. М., 1990. С. 262.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 405; Оп. 36. Д. 3001. Л. 105—108; Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1203.
Л. 121. Автографы.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1023. Л. 46.
Там же. Д. 1085. Л. 3.
Там же. Д. 1024. Л. 53. Автограф.
Там же. Д. 974. Л. 1—261. Автографы.
Там же. Д. 1137. Л. 3, 5, 6. Автографы.
Там же. Д. 974. Л. 58.
Там же. Автограф.
349
73	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 318. Л. 13.
74	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 974. Л. 199. Автограф.
75	Там же. Д. 1254. Л. 347.
76	Там же. Д. 1087. Л. 38. Автограф.
77	Красная звезда. 1936. 4 мая.
78	Цит. по: Орлов А. Тайная история сталинских преступлений. С. 135.
79	Там же. С. 325.
80	Викторов Б. А Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. С. 259.
81	Там же. С. 269.
82	Кузнецов Н. Г. Крутые повороты: Из записок адмирала // Воен.-ист. журн. 1993. № 7.
С. 49.
83	Воен.-ист. журн. 1964. № 8. С. 74.
84	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 974. Л. 152.
85	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 340.
86	Там же. Д. 373. Л. 134.
87	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1199. Л. 41.
88	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 7939. Л. 1—5.
89	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 2498. Л. 212.
90	Там же. Л. 186.
91	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1024. Л. 41, 42.
92	Сувениров О. Ф. РККА накануне... С. 204, 205.
93	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 318. Л. 171.
94	Там же. Л. 11—12, 36.
95	Там же. Л. 110.
96	Там же. Д. 409. Л. 29.
97	РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 1823. Л. 161.
98	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 947. Л. 146—147. Данные — вместе с комначсоставом сухо-
путных частей Военно-Морского Флота.
99	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3311. Л. 13.
100	Там же.
101	Там же. Оп. 39. Д. 69. Л. 77, 315.
102	Там же. Д. 48. Л. 183.
103	Там же. Л. 260; Д. 69. Л. 88—90.
104	Аллилуева С. Двадцать писем другу. М., 1990. С. 45.
105	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 947. Л. 83.
106	РГВА. Ф. 9. Оп. 41. Д. 11. Л. 416—417.
107	Там же. Оп. 29. Д. 351. Л. 104.
108	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1132. Л. 58.
109	Там же. Л. 112.
110	Там же. Л. 128, 129, 130, 131.
111	Воен-.ист. журн. 1993. N“ 6. С. 75, 76.
112	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 351. Л. 205.
ш Там же. Д. 410. Л. 501—502.
114	Там же. Оп. 36. Д. 4233. Л. 75.
115	Там же. Оп. 35. Д. 81. Л. 65.
116	Там же. Оп. 29. Д. 360. Л. 528.
117	Там же. Оп. 36. Д. 8261. Л. 910—911.
118	Там же. Д. 2892. Л. 174.
119	Цит. по: Викторов Б. Л. Без грифа «секретно». Записки военного прокурора. С. 268, 269.
120	РГВА. Ф. 33987- Оп. 3. Д. 1076 а. Л. 1—2.
121	Там же. Л. 1.
122	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 3848. Л. 3.
123	Там же. Д. 28565. Л. 2.
124	Там же. Д. 26738. Л. 2.
125	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 14630. Л. 3.
126	АВКВС РФ. On. 1. Д. 176. Л. 131.
127	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 2305. Л. 1—7.
128	АВКВС РФ. On. 1. Д. 81. Л. 694—695.
129	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 8261. Л. 484.
130	Заика JI., Бобренев В. Заговор против законности // Коммунист Вооруженных сил. 1990.
№ 16. С. 76.
131	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 360. Л. 429, 430.
350
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
154
155
156
157
158
160
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
Там же. Оп. 36. Д. 2998- Л. 107.
Там же. Д. 3237. Л. 410.
Там же. Л. 309.
Там же. Оп. 30. Д. 86. Л. 45.
Там же. Ф. 9. Оп. 29. Д. 383. Л. 92.
Там же. Оп. 36. Д. 2872. Л. 170.
См.: Отечественная история. 1994. № 1. С. 194.
Цит. по: Отечественные архивы. 1993. № 1> С. 87.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 974. Л. 1, 20, 82.
См.: Там же. Д. 857, 974, 975 и др,
АВКВС РФ. Оп. 92. Д. 602. Л. 5.
АВКВС РФ. 4н-0198/67. Л. 3. Оп. 55. Д. 28611. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 27058. Л. 3.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 9383. Л. 3.; Д. 12569. Л. 1—28.
Там же. Д. 13435. Л. 1—5.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 5117. Л. 1.
Там же. Оп. 54. Д. 1351. Л. 3.
Там же. Оп. 55. Д. 320. Л. 9.
АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 779. Л. 1—4.
Там же. Оп. 64. Д. 9430. Л. 1—2, 6.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 975. Л. 208.
Там же. Л. 207. Автограф.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 14937. Л. 9.
Цит. по: РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 78. Л. 354.
Там же. Л. 355.
Там же. Оп. 29. Д. 318. Л. 173, 174.
Там же. Л. 64.
Аллилуева С. Только один год. Нью-Йорк. 1969. С. 334.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 974. Л. 181. Резолюция — автограф.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 13325. Л. 3.
Там же. Д. 14694. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 12874. Л. 1—4.
Там же. Л. 19.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1132. Л. 24.
Там же. Л. 29. Автограф.
Там же. Л. 22.
Там же. Д. 1203. Л. 146.
Там же. Л. 141. Автограф.
Там же. Д. 1132. Л» 1.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 13457. Л. 2, 9, 9 об.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 974. Л. 143.
Там же. Д. 836. Л. 37.
Там же. Д. 1040. Л. 76, 76 об.
Там же. Л. 181 об.
Там же. Л. 182.
Там же. Д. 975. Л. 233—134.
Там же. Л. 233. Автограф.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 27913. Л. 2.
Там же. Д. 16481. Л. 2—3.
Там же. Д. 18423. Л. 2.
Там же. Д. 13262. Л. 2.
Там же. Д. 2072. Л. 1—8.
АВКВС РФ. Оп. 48. Д. 11728. Л. 3.
Цит. по: Сувениров О. Ф. Наркомат обороны и НКВД в предвоенные годы // Вопросы
истории. 1991. № 6. С. 34.
См.: Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1989. С. 392.
Капустин М. К феноменологии власти // Осмыслить культ Сталина. М., 1989. С. 381.
См.: Скрынников Р. Борис Годунов. М., 1978. С. 14.
См.: Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей.
Книга II. Вып. 4 и 5. СПб., 1874. С. 112, 113, 122.
См.: Свободная мысль. 1992. № 13. С. 61.
См.: Бакатин В. Избавление от КГБ. С. 27.
351
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
222
223
224
225
226
227
228
229
230
231
232
233
234
235
236
238
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
250
См.: Вопросы истории. 1992. №№ 11—12. С. 12.
См.: Известия ЦК КПСС. 1990. № 7. С. 186, 189.
Сообщение Б. Старкова см.: Орлов А. Тайная история сталинских преступлений. С. 343.
XIV съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б): Стеногр. отчет. М.-Л.; 1926.
С. 600—601.
Троцкий Л. Д Портреты революционеров. С. 240.
XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б): Стеногр. отчет. С. 493.
РЦХЦДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 979. Л. 8.
Цит. по: Известия ЦК КПСС. 1989. № 4. С. 54.
ЦАФСБ РФ. Типографский экземпляр.
Правда. 1937. 21 дек.
Цит. по: Реабилитирован посмертно. Вып. 1 и 2. 2-е изд. М., 1989. С. 412.
См.: Каверин В. Эпилог // Нева. 1989. № 8. С. 52.
Правда. 1937. 27 февр.
Белади Л., Краус Т. Сталин. С. 130.
См.: Карпов В. Маршал Жуков, его соратники и противники в годы войны и мира.
Литературная мозаика // Знамя. 1989. № 10. С. 39.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 12. Л. 116.
Там же.
Там же. Л. 114.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 858. Л. I.
Там же. Л.* 3.
Там же. Л. 2 об.
Там же. Л. 9.
Там же. Д. 1038. Л. 188—189.
Там же. Л. 187.
Там же. Л. 189.
Там же. Л. 169. Автограф.
Там же. Л. 158. Автограф.
Там же. Л. 229.
Там же. Л. 226.
Там же. Л. 227.
Там же. Л. 280.
Там же. Л. 285.
Там же. Л. 288.
РГВА. Ф. 9. Оп. 33. Д. 217. Л. 191.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1085. Л. 116 об.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 319. Л. 107.
Там же.
Цит. по: Сувениров О. Ф. РККА накануне... С. 234.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 354. Л. 265.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1034. Л. 79—84.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 372. Л. 39.
Там же. Л. 40.
Там же. Оп. 36. Д. 2861. Л. 411.
Там же. Оп. 30. Д. 99. Л. 159—160.
Там же. Оп. 36. Д. 2862. Л. 37.
Там же. Оп. 29. Д. 373, 405. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1085.
Там же. Ф. 9. Оп. 29. Д. 373. Л. 182.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1085. Л. 195.
Цит. по: Волкогонов Д. Триумф и трагедия: Политический портрет И. В. Сталина. В 2-х
книгах. Кн. 1. Изд. 2-е. М., 1990. С. 544.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 405. Л. 467.
Там же. Л. 29.
Там же. Л. 7.
Там же. Д. 354. Л. 67. Автограф.
Цит. по: Новая и новейшая история. 1995. № 2. С. 74.
Там же.
Там же. С. 69.
Цит. по: Лрибытков В. Аппарат. СПб., 1995. С. 115.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 350. Л. 109.
Там же. Л. 109, ПО.
352
251	Там же. Л. 119.
252	Там же. Оп. 36. Д. 2897. Л. 128.
253	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1043. Л. 260.
254	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 2895. Л. 340. Автограф.
255	Там же. Л. 340 об. Автограф.
256	Там же. Д. 3447. Л. 129. Подписана 2 марта 1939 г.
257	Там же. Оп. 29. Д. 385. Л. 140, 141.
258	Там же. Л. 110.
259	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 2892. Л. 1—2.
260	Там же. Д. 2897. Л. 140.
261	Там же. Оп. 29. Д. 348. Л. 151.
262	РГВА. Оп. 36. Д. 2899. Л. 4. Автограф.
263	Там же. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1188. Л. 209.
264	Там же. Ф. 9. Оп. 39. Д. 79. Л. 4.
265	Конквест Роберт. Большой террор // Нева. 1990. № 5. С. 155.
266	См.: Пальчиков П. А. История генерала Власова // Новая и новейшая история. 1993.
№ 2. С. 124.
267	Московские новости. 1991. № 36. С. 6.
268	Там же. С. 14.
269	Независимая газета. 1992. 2 апр.
270	Медведев Р. А. Политические портреты. С. 28.
271	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 7255. Л. 1—7.
272	Мерцалов А. Н., Мерцалов Л. А, Г. К. Жуков: новое прочтение или старый миф. М.,
1994. С. 48.
273	См.: История гражданской войны в СССР. 2-е изд. Т. 2. М.» 1947. С. 441, 445, 446.
274	Жуков Г. К Воспоминания и размышления. 2-е изд. Т. 1. М., 1974. С. 46.
275	См.: История гражданской войны в СССР. Т. 1. М., 1936. Карта между страницами 336
и 337.
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
Цит. по: Вернадский В. И. Jiynasua. 1938 года // Дружба народов. 1991. № 2. С. 229.
Запись от 25 января 1938 г.
Иностранная литература. 1990. № 11. С. 243.
Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 145.
Вождь. Хозяин. Диктатор. М., 1990. С. 51.
Викторов В. А. Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. С. 204.
Хлевнюк О. В. 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. С. 228.
См.: Сувениров О. Ф. РККА накануне... С. 189, 190.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 31. Л. 10. Автограф.
Там же. Оп. 36. Д. 3317. Л. 23.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1
. Л. 18.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 394. Л. 107.
Там же. Л. 5 а. Автографы.
Там же. Л. 7.
Там же. Л. 15.
Там же. Л. 16.
Там же. Л. 105.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1085. Л. 10.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 48. Л. 191.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1043. Л. 138.
Там же. Л. 232.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 28. Л. 75—76. 81.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 19619. Л. 4.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 2897. Л. 317.
Григоренко Петро. Воспоминания // Звезда. 1990. № 4. С. 192.
Там же. Л. 193.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3001. Л. 67 а.
Там же. Д. 4233. Л. 50.
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Изд. 11-е, доп. по рукописи авт. Т. 1. М.,
1992. С. 234, 235.
304 Подробнее об этом см.: Сувениров О. Ф. Против репрессий в Красной Армии (1937—
1940 гг.) // Коммунист. 1990. № 17. Он же. — За честь и достоинство воинов РККА
// Они не молчали. М., 1991. С. 372—387.
305 АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 10813. Л. 4.
12—1964
353
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 8736. Л. 1.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 5125. Л. 12. Автограф.
Там же. Л. 12 об. Автограф.
Там же. Д. 9589. Л. 2.
Там же. Д. 3612. Л. 3.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 2536. Л. 4.
Там же. Д. 2665. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 15559. Л. 2.
Там же. Д. 24531. Л. 1, 7.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 2504. Л. 9.
Там же. Д. 2620. Л. 2.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 438. Л. 222—222 об.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1038. Л. 267.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3307. Л. 238.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 16482. Л. 1—6.
Там же. Д. 671. Л. 1—6.
Там же. Д. 25713. Л. 3, 4.
Там же. Д. 26484. Л. 1.
Там же. Д. 24528. Л. 6.
Там же. Д. 25637. Л. 13.
Там же. Д. 6804. Л. 2.
Там же. Д. 26060. Л. 2.
Там же. Д. 27809. Л. 1.
Там же. Д. 1499. Л. 1.
Там же. Д. 4585. Л. 1.
Там же. Д. 23068. Л- 4 об., 8.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 3641. Л. 8, 9.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 1250. Л. 3.
Там же. Д. 24530. Л. 3.
Более подробно см.: Сувениров О. Ф. Репрессии в парторганизации РККА в 1937—
1941 гг.) // Вопросы истории КПСС. 1991. № 6.
Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 6. С. 158.
Росляков М. Убийство Кирова. М., 1991. С. 62.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 989. Л. 64.
Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 146.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 834. Л. 50, 50 об, 51.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1125. Л. 9.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 383. Л. 32.
Там же. Л. 116. Автограф.
Там же. Оп. 36. Д. 4007. Л. 104.
Там же. Оп. 29. Д. 293. Л. 109—111.
Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 129.
Цит. по: Заика Л., Бобренев В. Заговор против законности // Коммунист вооруженных
сил. 1990. № 14. С. 65.
Там же. № 15. С. 72.
Там же. С. 75.	>
Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 218.
Там же. С. 50.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3432. Л. 171—172.
Там же. Оп. 29. Д. 360. Л. 423, 424.
Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 30, 32.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3757. Л. 434—435.
РГВА. Ф. 33987- Оп. 3. Д. 1203. Л. 54, 57.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 83. Л. 198.
Там же. Оп. 36. Д. 3432. Л. 213.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 438. Л. 409; Оп. 36. Д. 3432. Л. 167.
Там же. Оп. 29. Д. 438. Л. 421.
Там же. Оп. 36. Д. 3432. Л. 165.
Там же. Л. 197.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1199. Л. 122. Резолюция-автограф.
Никулин Л. Маршал Тухачевский. М., 1964- С. 190.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д- 25526. Л. 505. Автограф.
354
366
367
368
369
370
371
372
373
374
375
376
378
379
380
381
384
385
386
1
2
3
4
5
б
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
24
25
26
27
28
29
АВКВС РФ..Оп. 64. Д. 10333. Л. 8. Автограф.
Там же. Д. 8313. Л. 9. По письменному свидетельству его вдовы.
Горбатов А В. Годы и войны. М., 1989. С. 120.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 22094. Л. 7, 7 об. Из заявления вдовы Гладышева. Автограф.
Там же. Д. 16673. Л. 1, 5. 14.
Там же. Д. 21776. Л. 8.
Орлов А Тайная история сталинских преступлений. С. 232.
Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 3. С. 126.
Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 89.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 1339. Л. 2. Записка не сохранилась.
Там же. Л. 4.
Куманев В. А 30-е годы в судьбах отечественной интеллигенции. С. 228.
АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 615. Л. 6, 6 об.
Цит. по: Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 3. С. 131.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 947. Л. 91.
Только за период с 01.01.37 по 01.11.37 из РККА было уволено 3788 капитанов (и им
соответствующих) и 10 844 лейтенантов и ст. лейтенантов (и им соответствующих) (РГВА.
Ф. 33987. Оп. 3. Д. 947. Л. 18).
Известия ЦК КПСС. 1990. № 1. С. 188.
Воздушная мощь Родины. Под ред. Л. Л. Батехинд. М., 1988. С. 148.
Известия ЦК КПСС. 1990. № 1. С. 189.
Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 3. С. 132.
Известия ЦК КПСС. 1990. N5 1. С. 188.
Сувениров О. Ф. РККА накануне... С. 204-^205.
Глава третья
♦ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СЛЕДСТВИЕ*
Цит. по: Бонч-Бруевич В. На боевых постах февральской и Октябрьской революции. М.,
1931. С. 191, 192.
Известия ВЦИК. 1919. 8 февр.
Цит. по: Бордюгов Г, Козлов В., Логинов В. Послушная история или новый публици-
стический рай // Трудные вопросы истории. М., 1991. С. 12, 13.
Крыленко Н. В. Судоустройство РСФСР: Лекции по теории и истории судоустройства.
М., 1923. С. 97.
Цит. по: Хлевнюк О. В. 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. С. 161.
Правда. 1930. 20 дек.
Цит. по: Орлов А Тайная история сталинских преступлений. С. 345. Очевидно, здесь
допущена фактическая неточность: к осени 1934 г. название ОШУ уже не существовало
(в июле 1934 г. оно реорганизовано в ГУ ГБ НКВД СССР).
Там же.
См.: Чуковский К Из дневника 1955—1969 // Знамя. 1992, № 12. С. 187.
См.: Ключевский В. Курс русской истории. Ч. П. М., 1937. С. 191.
См.: Медведев Р. Политические портреты. С. 88.
Бюллетень оппозиции. 1936. № 52, 53. С. 47.
Там же. 1937. № 58, 59. С. 17.
Цит. по: Вождь. Хозяин. Диктатор. М., 1990. С. 295.
Там же. С. 276.
РГВА. Ф. 9. Оп. 41. Д. 15. Л. 378.
Там же. Л. 377.
Там же. Л. 208.
Там же. Оп. 39. Д. 54. Л. 98.
Там же. Д. 79. Л. 57—59.
Там же. Л. 81.
Там же. Д. 85. Л. 88.
РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 2030. Л. 210.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 405. Л. 388.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1094. Л. 141.
Там же. Л. 136.
РГВА. Ф. 9. Оп. 41. Д. 12. Л. 290.
Там же. Оп. 39. Д. 100. Л. 417.
Там же. Д. 95. Л. 78.
355
30	Там же. Л. 374.
31	Там же. Д. 96. Л. 180.
32	Там же. Д. 98. Л. 72.
33	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 28506. Л. 16. Подпись Горянкова — автограф.
34	Портнов В. П., Славин М. М. Правовые основы строительства Красной Армии. 1918—
1920 it. М., 1985. С. 162.
33	Обзор деятельности ВЧК за 4 года. М., 1922. С. 13.
36	Хлевнюк О. В. 1937-й: Сталин, советское общество и НКВД. С. 165.
37	РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 989. Л. 57.
38	Там же. Д. 992. Л. 97.
39	Там же. Д. 1003. Л. 3; Д. 993. Л. 76.
40	Там же. Д. 983. Л. 50.
41	Там же. Д. 989. Л. 60.
42	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 28. Л. 11.
43	Подсчитано В. И. Ивкиным в его кандидатской диссертации «Вопросы военного строи-
тельства в деятельности Верховного Совета СССР в предвоенные годы (1937 г. — июнь
1941 г.)». М., ГАВС. 1993.
44	Цит. по: Хлевнюк О. В. 1937-й: Сталин, советское общество и НКВД. С. 165, 166.
45	Правда. 1937. 21 дек.
46	АВКВС РФ. On. 1. Д. 104. Л. 130—137; 152—159; 328—335.
47	Литературная газета. 1989. 24 мая.
48	РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 627. Л. 17.
49	Там же. Оп. 3. Д. 990. Л. 3.
50	См.: Орлов А Тайная история сталинских преступлений. С. 207.
51	Збарский И. Б. «Жизнь» мумии и судьба человека: Из воспоминаний хранителя тела
Ленина // Отечественная история. 1993. № 5. С. 160.
52	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 540. Л. 129.
53	Цит. по: Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 2. С. 136.
54	Арендт X Временный союз черни и элиты // Иностранная литература. 1990. № 4. С. 248.
55	См.: Орлов А Тайная история сталинских преступлений. С. 343.
56	Цит. по: Огонек. 1988. № 22. С. 7.
57	Знамя. 1993. № 3. С. 156.
58	См.: Черникова Т. В. Государево слово и дело во времена Анны Иоанновны // История
СССР. 1989. № 5.
59	Рапопорт В., Геллер Ю. Измена родине. С. 291.
60	См.: Лельчук В. С., Пивовар Е. И. Менталитет советского общества и холодная война //
Отечественная история. 1993. № 6. С. 76.
61	Из личного архива автора. Письмо А. И. Русенчика от 23.9.1995 г.
62	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1193. Л. 131, 131 об.
63	Там же. Л. 127.
64	Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 6. С. 143.
65	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 4910. Л. 2.
66	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 24343. Л. 3.
67	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 11852. Л. 2.
68	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 66. Л. 9.
69	Там же. Л. 7.
70	Там же. Л. 20.
71	Там же. Л. 48.
72	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 11316. Л. 3—4.
73	Там же. Л. 4.
74	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 62. Л. 78.
75	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 280- Л. 121.
76	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 2528. Л. 4.
77	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 87. Л. 376.
78	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 3156. Л. 5 об.
79	Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 54. С. 102.
80	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 10646. Л. 1—4.
81	Там же. Д. 23249. Л. 1—7.
82	XV съезд ВКП(б). Декабрь 1927 года- Стеногр. отчет. Т. 1. М , 1961. С. 342.
83	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 10185. Л. 6.
84	Там же. Д. 16118. Л. 2.
85	Там же. Д. 20124. Л. 1. 13, 20.
356
86	Из приговора. Цит. по: Там же. Д. 26579. Л. 1.
87	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 1940. Л. 4. Автограф.
88	Там же. Л. 1.
89	Там же. Д. 776. Л. 4.
90	Цит. по: Там же. Л. 1.
91	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 64. Л. 1, 4.
92	Цит. по; АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 24693. Л. 9. Автограф.
93	Там же. Л. 1.
94	Там же. Д. 22574. Л. 1—8.
95	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 4429. Л. 1—7.
96	Дойчер И. Троцкий в изгнании. С. 418.
97	Вопросы истории. 1994. № 6. С. 27.
98	Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 114.
99	Там же. С. 116.
100	Кёстлер А. Слепящая тьма // Нева. 1988. № 8. С. 143.
101	См.: АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 922. Л. 3.
102	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 18415. Л. 2.
103	Там же. Д. 11129. Л. 2.
104	Цит. по: Там же. Д. 21370. Л. 2.
105	Цит. по: Там же. Д. 11848. Л. 2.
106	Там же. Д. 20650. Л. 3.
107	Цит. по: Там же. Д. 3013. Л. 2.
108	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 48. Д. 11477. Л. 22.
109	См.: Сувениров О. Ф. Трагедии не избежал никто (судьба первых армейских комиссаров
РККА) // Кентавр. 1992. № 11, 12. С. 56.
110	АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 14538. Л. 5.
111	Цит. по: Сувениров О. Ф. За честь и достоинство воинов РККА: Из истории сопротивления
личного состава Красной Армии произволу органов НКВД в 1937—1941 гг. // Они не
молчали. М., 1991. С. 383.
112	Там же.
113	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 9684. Л. 2.
114	Там же.
115	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1254. Л. 1—3.
116	См.: Вопросы истории. 1994. № 8. С. 7—10.
117	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 10200. Л. 1—2.
118	Там же. Д. 10890. Л. 10.
119	Там же. Д. 4885. Л. 1—2.
120	Там же. Д. 22573. Л. 3.
121	АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 4012. Л. 1—5.
122	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 64. Л. 59.
123	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 12373. Л. 2.
124	Там же. Д. 2808. Л. 3.
125	Там же. Д. 10890. Л. 4, 12, 14.
126	Там же. Л. 10, 11.
127	Там же. Д. 5058. Л. 5.
128	Там же. Д. 4014. Л. 3, 5.
129	Там же. Д. 12042. Л. 4.
129а АВКВС РФ. Оп. 92. Д. 318. Л. 1—6.
130	АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 11242. Л. 8 об.
131	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 2641. Л. 3.
132	Цит. по: Там же. Д. 10755. Л. 2.
133	АВКВС РФ. Оп. 92. Д. 323. Л. 6.
134	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 296. Л. 6.
135	Цит. по: Там же.
136	Там же. Л. 9.
137	Там же. Д. 14394. Л. 3.
138	Там же. Д. 27013. Л. 2.
139	Там же. Д. 1075. Л. 2.
140	Там же. Д. 16089. Л. II об., 12. Автограф.
141	Там же. Д. 1289. Л. 1—2.
142	Там же. Д. 1794. Л. 6 об.
143	Там же. Д. 7827. Л. 3.
357
144	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 22765. Л. 5 об.
145	Там же. Оп. 66. Д. 378. Л. 3.
146	АВКВС РФ. Наряд № 8. Л. 340, 340 об.
147	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 11614. Л. 1.
148	Там же. Л. 2.
149	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 3661. Л. 2.
150	АВКВС РФ. Оп. 48. Д. 11477. Л. 39.
131	Там же. Оп. 54. Д. 1351. Л. 2.
152	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 2828. Л. 7.
153	Там же. Д. 4997. Л. 1, 2.
154	АВКВС РФ. Д. 9833. Л. 3.
155	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 9918. Л. 2.
156	Там же. Д. 23077. Л. 2.
ш	АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 14538. Л. 3.
158	Там же. Д. 14694. Л. 4.
159	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 20575. Л. 2.
160	АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 5133. Л. 3.
161	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 21207. Л. 2.
162	Там же.
163	Там же. Л. 3.
164	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 9835. Л. 3.
165	Там же. Д. 4074. Л. 5 об.
166	Там же. Д. 22738. Л. 3.
167	Там же. Д. 1813. Л. 3—4, 5 об.
168	Там же. Д. 20650. Л. 3.
169	Там же. Д. 320. Л. 9.
170	АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 11954. Л. 4.
171	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 1778. Л. 4.
172	Там же. Д. 6522. Л. 3.
173	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1255. Л. 31.
174	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 5056. Л. 2.
175	Там же. Д. 10191. Л. 2.
176	Там же. Д. 9009. Л. 4, 6, 6 об.
177	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 16450. Л. 1—2.
178	Там же. Д. 4910. Л. 4 об.
179	Там же. Д. 12742. Л. 4.
180	АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 4459. Л. 4.
181	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 7525. Л. 2.
182	а Там же. Д. 6847. Л. 4.
182	Цит. по: Известия ЦК КПСС. 1989. № 8. С. 87—88
183	См.: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 296. Л. 17 об.
184	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 11316. Л. 4.
185	Там же. Л. 5.
186	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 24539. Л. 3.
187	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 718. Л. 5.
188	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 3383. Л. 4.
189	Там же. Д. 15826. Л. 4.
190	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 14471. Л. 11.
191	Там же.
192	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 27519. Л. 4.
193	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 12997. Л. 3.
194	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 10890. Л. 30.
195	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 48. Д. 11324. Л. 10.
196	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 8456. Л. 2.
197	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 2825. Л. 2—3.
198	АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 615. Л. 3.
199	Там же. Л. 10, 30.
200	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 8736. Л. 2.
201	Там же. Д. 9151. Л. 2.
202	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 16841. Л. 2.
203	Там же. Л. 4 об.
204	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 2381. Л. 5.
358
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
223
224
225
226
228
229
231
232
233
234
237
239
240
241
242
243
244
245
246
247
248
249
251
252
254
255
258
260
261
262
263
Там же. Л. 6.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 9817. Л. 5.
Там же. Д. 9685. Л. 3.
Там же. Д. 11452. Л. 4.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1194. Л. 56.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 4770. Л. 3.
АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 1778. Л. 2, 4.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 3168. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 13177. Л. 5 об.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 280. Л. 14.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 410. Л. 4.
Там же. Д. 410. Л. 4, 8.
Цит. по: Там же. Д. 25713. Л. 2.
Там же. Д. 27013. Л. 2.
Там же. Д. 2828. Л. 5.
Там же. Д. 3383. Л. 4.
Там же. Д. 7931. Л. 5.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 12954. Л. 2.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 998. Л. 34.
Военные архивы России. Вып. 1. С. 100—111.
Цит. по: Там же. С. 109.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 12. Л. 263.
Там же. Л. 264.
Там же. Л. 263. Автограф.
Там же. Д. 91. Л. 256—260.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 1313. Л. 6.
Там же. Оп. 55. Д. 7297. Л. 3—4.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 8378. Л. 2.
Там же. Л. 8.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 2779. Л. 3.
Там же.
Там же.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. ЗОЮ. Л. 1—8.
Там же. Оп. 48. Д. 10223. Л. 6, 8—9.
Там же. Оп. 47. Д. 6022. Л. 1—5.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 16481. Л. 4.
Там же. Л. 5.
Цит. по: Там же. Д. 16867. Л. 2.
Там же. Л. 4.
Там же. Д. 7255.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 150. Л. 94. Типографский экземпляр.
Расправа: прокурорские судьбы. С. 269
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 429. Л. 264.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 78. Л. 198.
Там же. Л. 201.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 1236. Л. 7.
Цит. по: Там же. Л. 6.
См.: Сувениров О. Ф. Наркомат обороны и НКВД в предвоенные годы // Вопросы истории.
1991. № 6. С. 31.
Соловьев В., Клепикова Е. Заговорщики в Кремле: От Андропова до Горбачева. М., 1991.
С. 226.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 59а. Л. 115. Автограф.
Там же. Л. 116 об. Автограф. Сохранена орфография подлинника.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1255. Л. 108.
Там же. Л. 109.
Там же. Д. 1254. Л. 259.
Цит. по: Волкогонов Д. А. Ленин: политический портрет. Кн. 2. М., 1994. С. 184.
Цит. по: Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 6. С. 152—153.
Цит. по: Сувениров О. Ф. Наркомат обороны и НКВД в предвоенные годы // Вопросы
истории. 1991. № 6. С. 32.
Цит. по: Медведев Р. А. О Сталине и сталинизме. М., 1990. С. 435.
Цит. по: Викторов Б. А. Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. С. 226.
359
264	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1254. Л. 195, 197.
265	Расправа: прокурорские судьбы. С. 276.
266	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 16841. Л. 3.
267	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 23249. Л. 4.
268	Цит. по: Там же. Д. 4180. Л. 3.
269	Там же. Д. 11615. Л. 4, 6.
270	Цит. по: Сувениров О. Ф. Наркомат обороны и НКВД в предвоенные годы // Вопросы
истории. 1991. № 6. С. 32.
271-272 РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1255. Л. 167.
273	Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 6. С. 145.
274	Цит. по: Исторический архив. 1993. № 3- С. 140.
275	Цит. по: Восленский М. С. Номенклатура: господствующий класс Советского Союза. М.,
1991. С. 97.
276	Цит. по: Свободная мысль, 1992. № 6. С. 103.
277	См.: Грейвз Р. Я, Клавдий. Пер. с англ. Л., 1990. С. 179.
278	См.: Кобрин В. Иван Грозный. М, 1989. С. 76. 126.
279	Карамзин Н. М. История госудрства российского. 5-е изд. Кн. Ш. СПб., 1845. С. 96, 97.
280	Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Книга П.
Вып. 4 и 5. СПб., 1874. С. 122.
281	Там же. С. 516.
282	Цит. по: Короленко В. Г. ПСС. Т. 9. Петроград, 1914. С. 204.
283	См.: Вопросы истории. 1993. № 4. С. 32.
284	Короленко В. Г. ПСС. Т. 9. С. 199.
285	Там же. С. 196.
286	Короленко В. Г. ПСС. Т. 9. С. 197.
287	См.: Независимая газета. 1992. 20 февр.
288	Вейдемейер А. Двор и замечательные люди в России во второй половине XVIII столетия.
Ч.	1. Спб., 1846. С. 152.
289	Цит. по: Короленко В. Г. ПСС. Т. 9. С. 215.
290	Молния: Газета рабочего движения. Редактор-учредитель В. И. Анпилов. 1992. № 38.
Июль.
291	Рапопорт В., Геллер Ю. Измена родине. С. 232.
292	Конквест Р. Большой террор // Нева. 1989. № 11. С. 139; 1990. № 6- С. 144.
293	Медведев Р.. О Сталине и сталинизме. С. 432, 433.
294	Исторический архив. 1993. № 3. С. 88.
295	Там же. С. 89.
296	Там же. С. 86.
297	Там же. С. 86, 88, 89.
298	Там же. С. 88.
299	См.: Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № И. С. 144.
300	Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 140.
301	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 5334. Л. 3 об.
302	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1193. Л. 79.
303	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 17160. Л. 3.
304	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1199. Л. 155.
305	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 2381. Л. 2.
306	Там же. Л 4.
307	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 7405. Л. 1—2, 7.
308	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1194. Л. 21, 21 об.
309	Там же. Л. 18—19.
310	АВКВС РФ. Оп. 55. Д- 23446. Л. 6. Автограф
311	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 4014. Л. 6—7.
312	Там же. Л. 7.
313	Там же.
314	Там же. Д. 19958. Л. 1.
315	См.: Там же. Д 1814. Л. 2.
316	Там же. Д. 17436. Л. 2.
317	АВКВС РФ Оп. 54. Д. 2381. Л. 5.
318	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 6868. Л. 1.
319	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 13013. Л. 2.
320	Там же. Л. 5, 17.
321	Цит; по: Там же. Д. 933. Л. 4.
360
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
332
333
334
335
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
349
350
351
352
353
354
355
358
359
360
361
362
363
364
366
367
368
369
371
372
374
375
376
378
379
380
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 410. Л. 281.
Там же. Л. 289, 291, 292.
Там же. Оп. 39. Д. 72. Л. 228, 229.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 27400. Л. 3. Автограф.
Там же. Д. 6817. Л. 1—2, 6 об.
Там же. Д. 22738. Л. 4.
Там же. Д. 16450. Л. 2.	.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 556. Л. 3.
Цит. по: Там же. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 5699. Л. 1—4.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 14630. Л. 3.
Там же. Л. 1, 7—8.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 14888. Л. 2.
Там же. Д. 27288. Л. 2.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1194. Л. 189.
Там же. Д. 1255. Л. 228.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 18828. Л. 3.
Там же. Л. 18, 18 об, 19. Автограф.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 7732. Л. 5—6.
Архив Верховного суда РФ. Оп. 15. Д. 4155. Л. 147.
Там же. Л. 148.
Там же. Л. 28 об. Автограф.
Там же. Л. 143.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 9401. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 11452. Л. 2, 3.
Архив Верховного суда РФ. Оп. 15. Д. 4155. Л. 68.
Там же. Л. 76, 151.
См.: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 7938. Л. 6; Оп. 55. Д. 24702. Л. 1—2; Д. 7932. Л. 2, 4 об;
Д. 2779. Л. 3; Д. 28565. Л. 3.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 25713. Л. 2.
Там же. Л. 3.
Там же. Д. 1909. Л. 2.
Там же. Д. 4014. Л. 5.
Там же. Д. 2528. Л. 6; Д. 8494. Л. 2.
Там же. Д. 4014. Л. 4.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 3168. Л. 2, 4 об.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 3573. Л. 2.
Разгон Л. Перед раскрытыми делами. М., 1991. С. 17, 18.
Цит. по: Новый мир. 1993. № 10. С. 116.
См.: Соловьев В., Клепикова Е. Заговорщики в Кремле: от Андропова до Горбачева. С. 226.
См.: Николай Муралов. (Составитель Н. С. Полещук). М., 1990. С. 206.
Цит. по: Викторов Б. А. Без грифа «секретно»: записки военного прокурора. С. 265.
См.: Расправа: прокурорские судьбы. С. 176.
Из личного архива автора. Записано в г. Самаре 14 августа 1992 г.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 4229. Л. 3.
См.: Медведев Р. А. О Сталине и сталинизме. С. 435.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 6852. Л. 2.
Цит. по: Викторов Б. А. Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. С. 249.
Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Книга 2.
Вып. 4 и 5. С. 342.
Отечественная история. 1994. № 1. С. 40.
Горбатов А. В. Годы и войны. С. 124.
Рапопорт В., Геллер Ю. Измена родине. С. 304.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 2779. Л. 2.
Ларина (Бухарина) А. М. Незабываемое. М., 1989. С. 161.
См.: Исторический архив. 1992. № 1. С- 125—128.
Цит. по: Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 145.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 320. Л. 5.
Из личного архива автора. Записано в г. Красногорске 19 августа 1994 г.
Цит. по: Ненароков А. Семьдесят лет назад: национальный вопрос на XII съезде РКП(б)
// Отечественная история. 1994. № 1. С. 116.
Куманев В. А. 30-е годы в судьбах интеллегенции. С. 140.
361
381	Ваксберг А Страницы одной жизни (штрихи к политическому портрету Вышинского) //
Знамя. 1990. № 5. С. 152.
382	Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 226.
383	Цит. по: Викторов Б. А. Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. С. 230.
384	Там же.
385	Рапопорт В., Геллер Ю. Измена родине. С. 236.
386	Советское государство и право. 1965. № 3. С. 31, 32.
387	Викторов Б. А. Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. С. 269.
388	Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 32.
389	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3016. Л. 47.
390	Там же. Автограф.
391	Коммунист Вооруженных Сил. 1990. № 16. С. 79.
392	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 10812. Л. 4.
393	Там же. Л. 1—5.
394	АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 11537. Л. 6—7.
395	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 1814. Л. 1—2.
398	Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 53.
397	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 21046. Л. 1.
398	См.: Коммунист Вооруженных Сил. 1990. № 16. С. 78.
399	См.: Хлевнюк О. В. 1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. С. 242.
400	См.: Расправа: прокурорские судьбы. С. 33.
401	Исторический архив. 1992. № 1. С. 126.
402	Там же. С. 128.
403	ЦАФСБ РФ. Пор. № 85. Типографский экземпляр.
404	АВКВС РФ. On. 1. Д. 81. Л. 7.
405	ЦАФСБ РФ. Пор. № 96.
406	АВКВС РФ. On. 1. Д. 64. Л. 3.
407	Там же. Л. 60.
408	Там же. Л. 80, 81.
409	Там же. Л. 83.
410	РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1010. Л. 20.
4U	АВКВС РФ. On. 1. Д. 55. Л. 148. Типографский экземпляр.
412	АВКВС РФ. On. 1. Д. 55. Л. 148 об.
413	Там же. Л. 149.
414	Там же. Д. 64. Л. 7.
415	Там же. Л. 13.	»
416	Исторический архив. 1992. № 1. С. 130.
417	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 6868. Л. 2.
418	Волкогонов Д. А. Триумф и трагедия: политический портрет И. В. Сталина. В 2-х книгах.
Кн. 1. С. 560.
419	РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1013. Л. 3.
420	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1193. Л. 171.
421	Там же. Д. 1284. Л. 260.
422	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 97. Л. 89—101.
423	Там же. Л. 81—88.
Глава четвертая
«ПОДОБИЕ СУДА*
См.: Известия ЦК КПСС. 1989. № 10. См. также Рашковец И. Несудебные органы //
Расправа: прокурорские судьбы.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1255. Л. 163, 165.
Фелыитинский Ю. Брестский мир. Октябрь 1917 г. — ноябрь 1918 г. М., 1992. С. 219.
Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 491.
АВКВС
АВКВС
АВКВС
АВКВС
АВКВС
Там же. Д. 27951. Л. 1.
Там же. Л. 7.
Там же. Д. 11452. Л. 1.
РФ. Оп. 66.
РФ. Оп. 54.
РФ. Оп. 55.
РФ. Оп. 64.
РФ. Оп. 55. Д.
д.
3926. Л. 4.
14559. Л. 5—6.
6523. Л. 2—5.
4697. Л. 1—2, 10—11.
10995. Л. 2.
ю
11
362
13
14
15
16
17
u
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
SI
52
54
55
56
57
60
61
62
63
64
65
66
Там же. Л. 6, б об.
Цит. по: Ширер У. Взлет и падение третьего рейха. Пер. с англ. Т. 2. М., 1991. С. 463.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 348. Л. 123.
Цит. по: Расправа: прокурорские судьбы. С. 52.
Цит. по: Сувениров О. Ф. Vjuwy Ворошилову письмо я написал // Кентавр. 1995. № 5.
С. 71.
РГВА. Ф. 9. Оп. 30. Д. 87. Л. 480.
Там же. Оп. 39. Д. 10. Л. 33.
Орлов А. Тайная история сталинских преступлений. С. 232—233.
Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 3. С. 128.
Там же. С. 129.
Цит. по: Известия ЦК КПСС. 1989. № 4. С. 57.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 280. Л. 13, 14.
Семенов Ю. Ненаписанные романы // Нева, 1989. № 8. С. 126.
Цит. по: Реабилитация: политические процессы 30—50-х гг. С. 298.
Известия ВЦИК. 1919. 3 янв.
Викторов Б. А. Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. М., 1990; Расправа:
прокурорские судьбы. М., 1990; Звягинцев В. Как узаконили беззаконие // Человек и
закон. 1990. № 1. Реабилитация: политические процессы 30—50-х гг. М., 1991. Сувениров
О. Ф. Военная коллегия Верховного суда СССР в 1937—1939 гг. // Вопросы истории.
1995. № 4.
Чистяков И, Маслов В. На службе беззакония: В. В. Ульрих и деформация правосудия
// Коммунист вооруженных сил. 1991. № 10. С. 75.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 63. Л. 38.
Петров М. Н. Операция ВЧК «Вихрь» // Вопросы истории. 1991. № 7—8. С. 219, 222.
Зонин С. Первый шквал // Морской сборник. № 11. С. 84.
АВКВС РФ. Оп. 12. Д. 3396. Л. 2.
См.: Звягинцев В. Война и правосудие // Человек и закон. 1990. № 6. С. 29.
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 998. Л. 5.
Там же. Л. 31.
Там же. Д. 1002. Л. 17.
Цит. по: Борщаговский А. Обвиняется кровь // Новый мир. 1993. № 10- С. 146.
Цит. по: Реабилитация: Политические процессы 30—50-х гг. С. 298.
Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 143.
ХХП съезд КПСС. 17—31 октября 1961 года. Стеногр. отчет. Т. Ш. М., 1962. С. 152.
Там же.
Волкогонов Д А. Триумф и трагедия: Политический портрет И. В. Сталина. В 2-х книгах.
Кн. 1. С. 576—577.
Куманев Г. А. «22-го, на рассвете...» // Правда. 1989. 22 июня.
Из личного архива автора. Записано в Москве 1 августа 1991 г.
Из личного архива автора. Записано в Москве в июле 1992 г.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 280. Л. 13, 14.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 3013. Л. 3.
Цит. по: Там же. Д. 22738. Л. 4.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 4963. Л. 3.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 24539. Л. 3.
Цит. по: Там же. Д. 24411. Л. 5.
Цит. по: Там же. Л. 18.
Там же. Л. 4.
Там же. Л. 17—18.
Там же. Д. 2926. Л. 2—7.
Там же. Д. 4443. Л. 5.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 360. Л. 512, 515.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 2536. Л. 1—5; Д. 7797. Л. I; Д. 2825. Л. 2—4.
Там же. Д. 2504. Л. 2—7.
Там же. Д. 718. Л. 2—4, 16—35, 95—96.
Там же. Д. 2861. Л. 2—5, 24—37.
См.: Расправа: прокурорские судьбы. С. 92, 184.
См.: Сувениров О. Ф. Военная коллегия Верховного суда СССР (1937—1939 гг.) // Воп-
росы истории. 1995. № 4. С. 143.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 11789. Л. 1—2.
Там же. Д. 1333. Л. 3—6.
363
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
124
Там же. Д. 6096. Л. 1—4.
Там же. Д. 9375. Л. 1—2.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 25823. Л. 2.
Архив Верховного суда РФ. Оп. 18. Д. 3066. Л. 21.
Карлейль Т. Французская революция. С. 566. (Примечание В. Г. Сироткина).
Молчанов Н. Н. Монтаньяры. М., 1989. С. 551.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 81. Л. 407—452.
См.: Известия. 1995, 20 апр.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 1а. Л. 5—6. Подпись — автограф.
Там же. Л. 10. Подпись — автограф.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 29а. Л. 7—9.
Там же. Д. 81. Л. 215.
Там же. Д. 29. Л. 96.
Там же. Л. 97.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1087. Л. 14. Автограф.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 81. Л. 460.
См.: Викторов Б. А. Без грифа «секретно»: Записки военного прокурора. С. 202.
Из личного архива автора. Записано в Москве в августе 1992 г.
Хорев А. Судья Ульрих // Красная звезда. 1989. 8 апр.; Расправа: прокурорские судьбы.
С. 13.
Расправа: прокурорские судьбы. С. 314.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 410. Л. 289.
Там же. Л. 290.
Герштейн Э. Лишняя любовь // Новый мир. 1993. № 12. С. 145.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 50. Л. 12.
Там же. Л. 13.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 10356. Л. 1.
Там же. Л. 3.
Там же. Д. 4180. Л. 2.
См.: Сувениров О. Ф. Трагедии не избежал никто: судьба первых армейских комиссаров
РККА. И Кентавр. 1992. Ноябрь—декабрь. С. 57.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 11316. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 6517. Л. 7.
Там же. Л. 1—2.
Из личного архива автора. Записано в Москве в апреле 1994 г.
Расправа: прокурорские судьбы. С. 140.
См.: Жухрай В. М. Тайны царской охранки. М., 1981. С. 183.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 4997. Л. 4 об.
Цит. по: Военные трибуналы — органы правосудия в Вооруженных Силах СССР. М.,
1988. С. 121.
Там же.
Известия. 1995. 13 апр.
Вопросы истории. 1995. № 2. С. 11.
Там же. С. 12.
Там же.
АВКВС РФ. Оп. 67. Д. 2118. Л. 1—3, 10.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 13621. Л. 1.
Там же. Л. 4, 4 об.
Там же. Д. 12576. Л. 1—5, 9—11.
АВКВС РФ. Оп. 92. Д. 220. Л. 4—5.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 14560. Л. 1; Д. 15046. Л. 1.
Там же. Д. 14560. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 4040. Л. 2; Оп. 55. Д. 6348. Л. 1—5.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 11052. Л. 1; Оп. 64. Д. 8. Л. 1.
Цит. по: Там же. Д. 1250. Л. 1.
АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 4195. Л. 1—2; Оп. 55. Д. 1289. Л. 1; Д. 23362. Л. 2; Оп. 66.
Д. 3565. Л. 1; Оп. 64. Д. 7425. Л. 1, 7; Д. 5518. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 4693. Л. 5.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 21196. Л. 1—6, 17 об.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 77. Д. 30. Л. 1.
Там же. Д. 30. Л. 2.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 2528. Л. 1—2, 9 об.
364
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 48. Д. 12763. Л. 1.
126	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 1273. Л. 3.
127	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 10858. Л. 1; Оп. 55. Д. 20817. Л 1, 5.
128	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 22302. Л. 1; Д. 9644. Л. 1—5.
129	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 13981. Л. 2.
130	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 9285. Л. 2.
131	Там же. Л. 5.
132	АВКВС	РФ.	Оп.	54.	Д.	14937.	Л.	1—2.
133	АВКВС	РФ.	Оп.	55.	Д.	20706.	Л.	1.
134	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 2317. Л. 1.
135	АВКВС	РФ.	Оп.	55.	Д.	13395.	Л.	5.
136	АВКВС	РФ.	Оп.	55.	Д.	10820.	Л.	1;	Д. 410. Л 2, 7.
137	Там же. Д. 7417. Л. 1; Оп. 48. Д. 9689. Л 19.
138	АВКВС РФ. Определение № 4 н — 027525/56.
139	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 11436. Л. 5.
140	Там же. Д. 5117. Л. 2.
141	Там же. Д. 7409. Л. 5; Д. 1984. Л. 1; Д. 10474. Л. 1; Оп. 64. Д. 9309. Л. 5; Д. 2802.
Л. 1—4.
142	Там же. Д. 2641. Л. 1—2, 8—9.
143	Там же. Д. 22948. Л. 1.
144	Там же. Д. 14481. Л. 1, 2.
145	Там же. Д. 23300. Л. 1—4.
146	Там же. Д. 6802. Л. 1.
147	Там же. Д. 6802. Л. 2.
148	Там же. Д. 10719. Л. 1.
149	Там же. Д. 24231. Л. 4.
150	Там же. Д. 320. Л. 2.
151	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 9274. Л. 3.
152	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 8454. Л. 1—2.
153	Цит. по: Там же. Д. 1406. Л. 2.
154	Там же. Д. 8452. Л. 1—5.
155	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 12683. Л. 1—2.
156	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 12569. Л. 4.
157	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 27157. Л. 1.
158	Цит. по: Там же. Д. 13576. Л. 1.
159	Цит. по: Там же. Д. 8611. Л. 1.
160	Там же. Д. 22738. Л. 3.
161	АВКВС РФ. Оп. 64. Д. 2410. Л. 2.
162	АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 1851. Л. 1.
163	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 11087. Л. 1—2; Оп. 64. Д. 517. Л. 1—5; Оп. 55. Д. 16007. Л. 3;
Д. 2177. Л. 1.
164	АВКВС РФ. НП № 4Н-0433/67. Л. 1—2; Оп. 55. Д. 27608. Л. 1; Д. 16483. Л. 1.
165	АВКВС РФ. НП № 4н-0486. Л. 2.
166	АВКВС РФ. № 0029-Р/38. Л. 6, 15, 16.
167	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 15140. Л. 7.
168	Цит. по: Там же. Д. 1339. Л. 2.
169	Там же. Д. 1748. Л. 9 об.
170	Цит. по: Там же. Д. 11848. Л. 2.
171	Цит. по: Там же. Д. 25430. Л. 1.
172	Там же. Д. 499. Л. 4.
173	См.: Сувениров О. Ф. Военная коллегия Верховного суда СССР (1937—1939 гг.) // Воп-
росы истории. 1995. № 4. С. 141—142.
174	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 12884. Л. 1—3.
175	Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 66. Д. 2693. Л. 2.
176	АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 4459. Л. 1—6.
177	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 10252. Л. 2—4.
178	См.: Сувениров О. Ф. Военная коллегия Верховного суда СССР (1937—1939 it.) // Воп-
росы истории. 1995. № 4. С. 142.
179	АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 598. Л. 1—7.
180	Там же. Д. 6807. Л. 2.
181	Там же. Л. 2—4.
182	Там же. Л. 30.
365
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
219
220
221
224
226
227
228
229
231
232
233
234
235
236
237
239
240
241
242
243
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 13433. Л. 1—6.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 13187. Л. 1—4, 14.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 59. Л. 2.
Там же. Д. 144. Л. 8—9.
Там же. Д. 58 а. Л. 5.
Там же. Д. 56. Л. 4.
Там же. Д. 50. Л. 27—28.
Там же. Д. 150 а. Л. 1.
Там же. Л. 10.
Там же. Л. 14.
Там же. Л. 24.
Там же. Л. 25.
Там же. Л. 39.
Там же. Д. 106. Л. 39.
Там же. Л. 24. Автограф.
Архив Верховного суда РФ. On. 1. Д. 40. Л. 163.
Там же. Л. 174.
Там же.
Там же. Л. 175.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 143. Л. 147.
Архив Верховного суда РФ. Оп. 15. Д. 1205. Л. 2 об, 3. Автограф.
Там же. Л. 5 об. Автограф.
Там же. Л. 7.
Там же. Л. 10 об.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 78. Л. 267.
Там же. Л. 271.
Там же. Л. 270. Автограф.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 9817. Л. 1—12, 25.
См.: Сувениров О. Ф. Военная коллегия Верховного суда СССР (1937—1939 гг.) // Воп-
росы истории. 1995. № 4. С. 144.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 27288. Л. 2, 5.
Факты установлены по картотеке АВКВС РФ.
Архив Верховного суда РФ. Оп. 15. Д. 874. Л. 6.
Там же. Л. 2 об. Автограф.
Там же. Л. 7 об. Автограф.
Там же. Л. 18, 10.
Цит. по: АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 4037. Л. 4.
Там же. Л. 3.
Там же. Д. 4449. Л. 1, 4.
АВКВС РФ. Оп. 54. Д. 1. Л. 6.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 81. Л. 58.
Там же. Л. 426.
Там же. Д. 64. Л. 87.
Архив Верховного суда РФ. Оп. 15. Пор. № 2557. Л. 14.
Там же. Л. 2.
Там же. Л. 16.
Там же. Л. 18—20.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1199. Л. 148, 150.
См.: Известия ЦК КПСС. 1990- № 1. С. 188, 189.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 143. Л. 102. Типографский экземпляр.
Там же. Л. 104.
Там же. Л. 104 об.
Там же. Л. 105.
Архив Верховного суда РФ. On. 1. Д. 2. Л. 216.
Там же.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1087. Л. 3. Автограф.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 383. Л. 21. Подпись Розовского — автограф.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1199. Л. 4.
Там же. Л. 1. Автограф.
Там же. Л. 18.
Там же. Л. 19.
Там же. Л. 26. Автограф.
366
244
245
246
247
246
249
250
251
253
254
255
256
257
256
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
269
270
271
272
273
274
1
2
3
4
5
б
7
8
9
10
11
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
Там же. Д. 1249. Л. 23.
Там же. Л. 21.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 106. Л. 128.
Там же. Л. 122. Подпись Макарова — автограф.
Там же. Л. 111. Автограф.
Там же. Л. 114. Автограф.
Там же. Л. 133, 134.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 433. Л. 475.
Там же.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 176. Л. 156—159.
Там же. Л. 84, 161, 163, 227.
Там же. Л. 105, 168.
Там же. Л. 155, 180, 210.
Из личного архива автора. Письмо А. И. Русенчика от 24 мая 1995 г.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 106. Л. 33. Подпись Берии — автограф.
Там же. Л. 41.
ЦАФСБ РФ.
См.: АВКВС РФ. On. 1. Д. 150. Л. 156.
Там же. Д. 143. Л. 135.
Там же. Д. 106. Л. 4.
Там же. Л. 8.
Там же. Л. 11.
Архив Верховного суда РФ. Оп. 18. Д. 3796. Л. 10.
Там же. Л. 14. Автограф.
АВКВС РФ. Оп. 20. Д. 356. Л. 10. Автограф.
Там же. Л. 12.
Там же. Л. 22.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3432. Л. 167. Из докладной записки ст. инструктора ПУ РККА
полкового комиссара А. Магида от 25 апреля 1939 г.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1254. Л. 126.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 24642. Л. 1—3, 9.
Красная звезда. 1939. 5 нояб.
Глава пятая
♦ПОСЛЕДСТВИЯ»
XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии <б). Стеногр. отчет. С. 104, 204, 200,
275.
Из личного архива автора. Записано в Слободке (Тульская область) в сентябре 1993 г.
XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стеногр. отчет. С. 142, 275.
Там же. С. 26, 27.
Там же. С. 198, 204.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1137. Л. 35, 36. Автограф.
XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стеногр. отчет. С. 204.
Красная звезда. 1939. 1 мая.
Красная звезда. 1939. 4 мая.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 2861. Л. 524, 804, 1018.
Там же. Д. 4252. Л. 160.
Там же. Л. 222.
Цит. по: РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1049. Л. 260—261.
Цит. по: Там же. Л. 265.
Цит. по: Сувениров О. Ф. «Клим, Коба сказал...» // Воен-ист. журнал. 1988. № 12.
С. 57—58.
Цит. по: РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1170. Л. 64—65.
Цит. по: Там же. Д. 1151. Л. 122.
См.: XVIII съезд ВКП (б). Стеногр. отчет. С. 16.
Цит. по: РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1180. Л. 134.
Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 11. С. 142.
Gosztony Peter. Die Rote Аллее. Wien. 1980. S. 161.
См.: Бобренев В. А., Рязанцев В. Б. Палачи и жертвы. М., 1993. С. 7.
Известия. 1992. 14 дек.
367
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
Стенограмма выступления И. В. Сталина на совещании пропагандистов 1 октября 1938 г.
// Исторический архив. 1994. № 5. С. 28.
Известия ЦК КПСС. 1989. № 4. С. 60.	г \	-
Жухрай В. М. Сталин: правда и ложь. С. 59. М., 1996.
Троцкий Л. Д Портреты революционеров. М., 1991. С. 149.
Дойчер И. Троцкий в изгнании. С. 424.
Медведев Р. А. Они окружали Сталина. С. 244; Соловьев В., Клепикова Е. Заговорщики
в Кремле. С. 226.
Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 11. С. 148.
См., напр.: Военные кадры Советского государства в Великой Отечественной войне 1941—
1945 гг. (Цифровой сборник). М., 1963. С. 11.
См.: Канун и начало войны. Л., 1991. С. 32, 33.
Козлов А. И. Царицынский опыт // Историки отвечают на вопросы. Вып. 2. М., 1990.
С. 253.
См.: Правда. 1989. 22 июня; Красная звезда. 1993. 14 янв.
Рапопорт В., Геллер Ю. Измена родине. С. 291.
Известия. 1995. 25 апр.
Волкогонов Д А. Триумф и трагедия: Политический портрет И. В. Сталина. В 2-х книгах.
Кн. 2. С. 52.
Уколов А. Т., Ивкин В. И. О масштабах репрессий в Красной Армии в предвоенные годы
// Воен.-ист. журн. 1993. №.1. С. 56—59; Сувениров О. Ф. РККА накануне... С. 206—
209.
Уколов А. Т., Ивкин В. И. О масштабах репрессий в Красной Армии в предвоенные годы
// Воен.-ист. журн. 1993. № 1. С. 58.
Там же. С. 59.
См.: Сувениров О. Ф. Всеармейская трагедия // Воен.-ист. журн. 1989. № 3. С. 39.
См.: Наука и жизнь. 1987. № 12. С. 8.
Рапопорт B.t Геллер Ю. Измена родине. С. 200.
См.: Русское богатство. 1909. № 4. С. 80, 81.
См.: Волков О. В. Погружение во тьму: Из пережитого. М., 1992. С. 241, 242.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 318. Л. 324.
Там же. Л. 243.
Там же. Л. 290.
РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 1823. Л. 123.
Там же. Л. 153.
Там же. Л. 154.
Бирюзов С. С. Советский солдат на Балканах. М., 1963. С. 142—143.
Горьков Ю. А. Кремль. Ставка. Генштаб. Тверь. 1995. С. 16.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 354. Л. 283, 284.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1024. Л. 45.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 354. Л. 241.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1085. Л. 111 об.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 389. Л. 37.
Там же. Оп. 36. Д. 4233. Л. 12.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1090. Л. 185.
РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 2030. Л. 110.
Воздушная мощь Родины / Под ред. Л. Л. Бате хина. М., 1988. С. 148.
РГВА. Ф. 4. Оп. 14. Д. 1823. Л. 22.
Там же. Л. 96.
Военная энциклопедия в восьми томах. Т. 2. М., 1994. С. 35.
Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 148.
Геополитика и безопасность. 1993. № 1. С. 161.
АВКВС РФ. Оп. 55. Д. 16098. Л. 3.
Кузнецов И. Г. Жизнь для будущего // В кн. Флагманы. М., 1991. С. 267.
Цит. по: АВКВС РФ. № 4н-0978/57. Л. 3.
Огонек. 1996. № 23. С. 72.
См.: Горьков Ю. А. Кремль. Ставка. Генштаб. С. 53.
Цит. по: Щетинов Ю. Д., Старков Б. А. Красный маршал. М., 1990. С. 300.
См.: Советские Вооруженные Силы: История строительства. М., 1978. С. 248; Военная
энциклопедия в восьми томах. Т. 2. М., 1994. С. 35.
Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 148.
Арендт X. Временный союз черни и элиты // Иностранная литература. 1990. № 4. С. 248.
368
78
79
80
81
82
83
84
86
87
88
89
90
91
92
93
95
96
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
ПО
Hl
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
127
128
129
130
131
132
133
АВКВС РФ. On. 54. Д. 11852. Л. 3.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 4233. Л. 75, 80.
Из личного архива автора. Записано в сентябре 1993 г. в г. Слободка (Тульская область).
См.: Академия Генерального штаба: история Военной орденов Ленина и Суворова I степени
Академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР имени К. Е. Ворошилова / Под
ред. генерала армии В. Г. Куликова. М., 1976. С. 54.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3849. Л. 96, 109.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1186. Л. 188—189.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 317. Л. 102.
Там же. Оп. 39. Д. 87. Л. 170—171.
См.: Там же. Оп. 29. Д. 543. Л. 226—231.
Цит. по: Лященко Н. Г. С огнем и кровью пополам // Воен.-ист. жури. 1995. № 2. С. 27.
Ильин И. А. Наши задачи: Историческая судьба и будущее России. Статьи 1948—1954 гг.
В 2-х т. Т. 1., М.: МП «Рарог», 1992. С. 51.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1312. Л. 130—131.
Цит. по: Чистяков Б. Наркомвоенмор три // Смена. 1989. 19 февр.
Зайцев А. Красная Армия // Часовой. 1931. № 54. С. 12.
Месснер Е. Полуинтеллигентное офицерство // Знамя России. 1938. № 2—3. С. 9.
Сувениров О. Ф. РККА накануне... С. 240.
Дубинский И. В. Особый счет. М., 1989. С. 145.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 459.
Там же. Т. 18. С. 305.
Цит. по; Сталин И. В. Соч. Т. 13. С. 109.
Там же. С. 109, 112.
Цит. по: Троцкий Л. Портреты революционеров. С. 351. Примечание.
Цит. по: Вопросы литературы. 1989. № 3. С. 222.
См.: Симонов К. М. Глазами человека моего поколения: размышления о И. В. Сталине.
М., 1990. С. 332.
Мемуары Никиты Сергеевича Хрущева // Вопросы истории.
Исторический архив. 1993. № 6. С. 38.
Новая и новейшая история. 1994. № 6. С. 79.
Цит. по: Известия. 1993. 20 февр.
Цит. по: Независимая газета. 1992. 28 марта.
Сегодня. 1993. № 4. С. 12.
Цит. по: Новый мир. 1994. № 2. С. 228.
Цит. по: Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 6. С. 155.
Цит. по: Городецкий Г. Миф «Ледокола»: накануне войны. Пер. с англ. М., 1995. С. 214.
РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3348. Л. 166.
Там же. Оп. 29. Д. 372. Л. 101.
Там же. Оп. 36. Д. 3307. Л. 63 об.
Там же. Оп. 29. Д. 351. Л. 206.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1164. Л. 2, 4.
Там же. Л. 4.
Цит. по: Маршал Жуков: Каки.м мы его помним. С. 86.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1312. Л. 243.
Цит. по: Российский военный сборник. Выл. VI. Русское зарубежье: государственно-пат-
риотическая и военная мысль. Составитель И. В. Домнин. М., 1994. С. 89.
РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 340. Л. 445.
Там же. Д. 318. Л. 79.
Там же. Л. 103.
Там же. Л. 220—221.
Там же. Л. 221.
Цит. по: Сувениров О. Ф. РККА накануне... С. 200.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д- 54. Л. 114, 119, 154.
Там же. Л. 154.
Там же. Д. 79. Л. 93—94.
Там же. Оп. 29. Д. 542. Л. 253, 254, 255.
Там же. Л. 257.
Цит. по: Орлов А. Тайная история сталинских преступлений. С. 135.
Алданов М. А. Собр. соч. в шести томах. Т. 3. М., 1993. С. 315.
РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 105. Л. 410 об.
РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1396. Л. 40. Автограф.
369
134	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3386. Л. 16.
135	Там же.
136	Там же. Л. 17.
137	Симонов К М. Материалы к биографии Г. К. Жукова // Воен.-ист. жури. 1987 № 9
С. 50.
138	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д. 320. Л. 49.
139	Там же. Оп. 39. Д. 10. Л. 276.
140	Там же. Л. 278-
141	Там же. Оп. 36. Д. 2370. Л. 23.
142	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1043. Л. 42. Автограф.
143	Там же. Л. 55. Автограф.
144	Там же. Д. 1170. Л. 77.
145	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3311. Л. 9, 10.
146	Там же. Д. 4233. Л. 464.
147	Там же. Д. 3311. Л. 8; Оп. 29. Д. 351. Л. 215.
148	РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 1085. Л. 108.
149	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3311. Л. 10.
150	Там же.
АВКВС РФ. On. 1. Д. 56. Л. 2. Подпись Ульриха — автограф
152	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 75. Л. 251.
153	См.: АВКВС РФ. On. 1. Д. 176. Л. 19—20.
154	РГВА. Ф. 9. Оп. 39. Д. 88. Л. 86.
155	Там же. Оп. 36. Д. 4115. Л. 31.
156	Цит. по: Комсомольская правда. 1991. 18 мая.
157	РГВА. Ф. 9. Оп. 29. Д 438. Л. 196, 196 а, 239.
158	Там же. Оп. 36. Д. 4245. Л. 173.
159	Там же.
160	РГВА.	Ф.	33987.	Оп. 3.	Д.	1214. Л.	2, 6.	58, 79, 82. 87, 101.
161	РГВА.	Ф.	9. Оп.	39. Д.	71.	Л. 217.
162	РГВА.	Ф.	33987.	Оп. 3.	Д.	1378. Л.	214.
163	Там же. Л. 226.
164	Там же. Л. 213.
165	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 3806. Л. 109—110.
166	Там же. Оп. 29. Д. 541. Л. 367—380. Автографы.
167	Там же. Оп. 36. Д. 4115. Л. 83.
168	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 4201. Л. 74.
169	Там же. Оп. 39. Д. 90. Л. 301.
170	Там же. Оп. 36. Д. 4115. Л. 149.
171	Там же. Л. 142.
172	РГВА. Ф. 9. Оп. 36. Д. 4115. Л. 143.
173	См.: Заколодный В. П. Воинская дисциплина в действующей Красной Армии в годы
Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Докт. дисс. М.» 1992. С. 57.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
1	Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 9. С. 230.	*
2	Конквест Р. Большой террор // Нева. 1990. № 12. С. 121.
3	Симонов К М. Уроки истории и долг писателя // Наука и жизнь. 1987. N? 6. С. 44.
4	Цит. по: Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очер-
ки. Документы и материалы. М., 1973. С. 483.
5	Гальдер Ф. Военный дневник. Ежедневные записи начальника генерального штаба сухо-
путных войск. 1939—1942 гг. Пер. с нем. Т. 2. М., 1969. С. 504.
6	Коммунист. 1988. № 9. С. 42.
7	См.: Великая Отечественная война 1941—1945 гг. // Военно-исторические очерки в че-
тырех книгах. Кн. 1. Суровые испытания. М., 1995. С. 69. 86.
8	Евангелие от Матфея. 5. 21—22.
9	Славин И. Общие основания политической работы в Красной Армии. М.-Л., 1928. С. 43.
ПРИЛОЖЕНИЕ
МАРТИРОЛОГ РККА
1936—1941 гг.
Всех убиенных помяни, Россия,
Егда приидеши во Царствие Твое.
ИВАН САВИН
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ
За семьдесят с лишним лет своего существования Рабоче-Крестьянская Красная
(с 1946 г. — Советская) Армия на полях сражений с различными противниками
потеряла миллионы бойцов и командиров. Трудно подчас судить, всегда ли они
были достаточно оправданы. Но, в конечном счете, людские потери на войне неиз-
бежны у любой армии.
Но у Красной Армии были и иные, в основном присущие только ей специфи-
ческие потери. Многие тысячи ее первостроителей, активных участников граждан-
ской войны и послевоенного укрепления РККА в 1936—1941 гг. были подло
оклеветаны и опозорены, облыжно объявлены вредителями, заговорщиками, шпио-
нами вражеских разведок, «врагами народа» и беспощадно уничтожены тоталитар-
ным государством. Целая генерация высшего начсостава РККА, а также командиров
старшего и среднего звена, любовно выпестованная молодой республикой, была
стерта с лица земли. Истребление значительной части начсостава нанесло тогда
тяжелый полусмертельный удар по вооруженным силам страны, роковым образом
сказавшийся трагическим летом 1941 г.
Тогдашние палачи-истребители военных кадров кичливо похвалялись, что имена
оболганных и уничтоженных «врагов народа» будут прокляты и забыты последую-
щими поколениями. И хотя все безвинно репрессированные военные были позднее
полностью реабилитированы, новое поколение воинов Российской армии до сих пор
не имеет реальной возможности узнать имена своих теперь уже сравнительно да-
леких предшественников, коварно убитых «от имени народа» в предвоенные годы.
Научное исследование трагедии РККА в 1937—1938 гг. только начинается, и я
полагаю, что возможно более полный именной список безвинно убиенных воинов
РККА послужит не только серьезным подспорьем для каждого исследователя этой
проблемы и вообще истории предвоенного периода, но и для широких кругов со-
временного российского генералитета и офицерства.
Представляемый вниманию читателей мартиролог (список мучеников) воинов
РККА составлен по персональным военным званиям на момент их ареста особыми
отделами НКВД. Давным-давно сказано, что в науке нет царского пути. Я не думаю,
что даже в самых суперсекретных архивах существуют составленные по военным
званиям списки злодейски умерщвленных тогда воинов Красной Армии. Палачи не
любят лишний раз оставлять уличающих их следов. Современным историкам при-
ходится терпеливо и кропотливо, звенышко за звенышком реконструировать до сих
пор тщательно укрываемую историю давно минувшего. Ведь все это было с нашей,
с моей страной и армией. И мы должны все это познать и честно передать нашим
детям и внукам. И еще раз напомнить миру, что ныне живущие потомки безвинных
жертв могут гордиться своими имевшими столь трагическую судьбу предками.
Все фактические данные, включенные в список (фамилия, имя, отчество; год
рождения и год принятия в члены ВКП(б); персональное военное звание и должность
в момент ареста; дата ареста, вынесения обвинительного приговора, приведения его
в исполнение и посмертной реабилитации) выявлены мною и приводятся в абсолют-
ном большинстве случаев по таким хранящимся в Архиве военной коллегии Верхов-
ного суда Российской Федерации, имеющим высокую степень достоверности и
юридическую силу документам, как заключения и протесты Главной военной проку-
ратуры и определения военной коллегии Верховного суда СССР в 50—60-х гг. об
отмене вынесенных в 30 — начале 40-х гг. приговоров «за отсутствием состава пре-
ступления» и посмертной реабилитации необоснованно осужденных.
В качестве типовой приводится дата вынесения расстрельного приговора военной
коллегией Верховного суда СССР. Если ее приговор ограничивался тюремным сро-
ком или был вынесен иной инстанцией, это специально оговаривается. Некоторые
сведения уточнялись по энциклопедическим изданиям и другим публикациям. Но
здесь приходилось быть предельно осторожным. Главная беда в том, что во многие
371
энциклопедии включены ложные даты смерти погубленных военнослужащих, на
протяжении нескольких десятков лет сознательно и умышленно представляемые во-
енной коллегией в ЗАГСы. Например, комкор Е. И. Ковтюх был расстрелян 29 июля
1938 г., а в ЗАГС (а оттуда — родственникам) сообщали, что он скончался 12 ап-
реля 1943 г. «от упадка сердечной недостаточности» и т. п. В «Мартирологе» дата
приведения расстрельного приговора в исполнение указана по специальным справ-
кам Центрального архива КГБ при Совете Министров СССР (там, где они в изу-
ченных надзорных производствах имеются). При отсутствии этой даты (прочерк)
за таковую можно принимать дату вынесения приговора к высшей мере наказания
(ВМН), поскольку по существовавшему тогда, прямо скажем, зверскому порядку,
установленному ЦИК СССР постановлением от 1 декабря 1934 г., приговор к ВМН
за некоторые «контрреволюционные преступления» должен был приводиться в ис-
полнение в течение 24-х часов с момента его вынесения (никакие кассационные
жалобы и даже просьбы о помиловании по этим делам не принимались и не рас-
сматривались — били сразу и наповал).
В этот скорбный список включены и выявленные лица начсостава РККА, по-
кончившие тогда свою жизнь самоубийством, а также те, которым удалось избежать
расстрельного приговора, но зловещая судьба обрекла их на гибель в тюремном
заключении или в лагере. В примечаниях перечислены и те военные, которые были
арестованы, осуждены к заключению и либо сумели дожить до своего освобождения,
либо их судьба точно не установлена.
Всякие списки хороши для историка, когда они полные. «Мартиролог» отражает
современный уровень наших познаний проблемы и не является исчерпывающе пол-
ным. Все зависит от того, о какой категории репрессированных военных идет речь.
Если будем говорить о маршалах, флагманах флота, командармах 1 и 2 ранга,
армейских комиссарах 1 и 2 ранга — то здесь, насколько я знаю, учтены все до
единого. При рассмотрении корпусного звена возможны единичные дополнения. Не-
сколько большие дополнения могут быть сделаны (по мере выявления) в дивизион-
ном и особенно бригадном звене. Еще большие — в полковом звене. А что касается
лиц других категорий старшего и особенно среднего начсостава, расстрелянных в
1937—1938 гг., то здесь еще предстоит большая дополнительная работа. В данный
список мною включены лишь те лица, коих удалось мне выявить к лету 1997 г.
Особые трудности предстоят при выявлении казненных «за политику» младших
командиров, красноармейцев и краснофлотцев. Очевидно, это можно сделать только
коллективными усилиями историков. А сделать это абсолютно необходимо, ибо, как
справедливо сказал поэт:
Это нужно не мертвым,
Это нужно живым.
Считаю своим приятным долгом высказать искреннюю признательность всем
коллегам, которые бескорыстными ценными советами помогали уточнить те или
иные сведения данного списка и, прежде всего, А. И. Русенчику (Беларусь),
М. Ю. Гусеву (Нижний Новгород) и Н. С. Черушеву (Москва).
Составитель — О. Ф. Сувениров
№№ пп		Фамилия, имя, отчество	Год рождения	Членство в ВКП(б)	Занимаемая должность в момент ареста	Дата ареста	Приговор к ВМН		Дата посмертной реабилитации
							Вынесение	Исполнение	
1		2	3	4	5	6	7	8	9
1. МАРШАЛЫ СОВЕТСКОГО СОЮЗА									
	1.	БЛЮХЕР Василий Константинович	1890	1916	Командующий Дальневосточным фронтом (до августа 1938 г.)	22.10.38	Умер в тюрьме	09.11.38	12.03.56
2.		ЕГОРОВ Александр Ильич	1883	1918	Командующий войсками ЗакВО (быв. первый заместитель наркома обороны СССР). Уво- лен из РККА 25.0138 г.	апрель 1938 г.	22.02.39	23.02.39	14.03.56
3.		ТУХАЧЕВСКИЙ Михаил Николаевич	1893	1918	Командующий войсками ПриВО (быв. пер- вый заместитель наркома обороны СССР)	22.05.37	11.06.37	12.06.37	31.01.57
2. КОМАНДАРМЫ 1 РАНГА									
	1.	БЕЛОВ Иван Панфилович	1893	1919	Командующий войсками БВО	07.01.38	29.07.38	29.07.38	26.11.55
1		КАМЕНЕВ Сергей Сергеевич	1881	1930	Быв. Главнокомандующий Вооруженными силами РСФСР	Не аресто- вывался	Скончался своей смертью 25.08.36	Объявлен “врагом народа" посмертно	
3.		УБОРЕВИ Ч Иероним Петрович	1896	Ш/1917	Командующий войсками БВО	29.05.37	11.06.37	1106.37	31.01.57
4.		ФЕДЬКО Иван Федорович	1897	1917	Первый заместитель наркома обороны СССР	07.07.38	26.02.39	26.02.39	26.05.56
5.		ФРИНОВСКИЙ Михаил Петрович	1898	1918	Нарком Венно-Морского Флота СССР (быв. первый заместитель наркома внутренних дел СССР)	06.04.39	04.02.40	МММ*	Не реабили- тирован
6.		Я КИР Иона Эммануилович	1896	IV/1917	Командующий войсками ЛВО (быв. коман- дующий войсками КВО)	28.05.37	11.06.37	12.06.37	31.01.57
Прочерк означает, что соответствующие данные пока не выявлены.
1 1	2	I	3 1	4 I		5	I	6 1	7	1	8	1	9
3. ФЛАГМАНЫ ФЛОТА 1 РАНГА								
1.	ВИКТОРОВ Михаил Владимирович	1894	1	1932	Быв. начальник Морских Сил РККА	22.04.38	01.08.38		14.03.56
2.	ОРЛОВ Владимир Митрофанович	1895	1918	Заместитель наркома обороны СССР — на- чальник Морских Сил РККА	10.07.37	28.07.38	28.07.38	23.06.56
				4. АРМЕЙСКИЕ КОМИССАРЫ 1 РАНГА				
1.	ГАМАРНИК Ян Борисович (Яков Пудикович)	1894	1916	Первый заместитель наркома обороны СССР — начальник Политуправления РККА (отстранен и уволен из РККА 30 мая 1937 г.)	Не J аресто- вывался	Покончил жизнь самоубийством 31.05.37	Объявлен “вра- гом народа" посмертно	06.08.55
2.	СМИРНОВ Петр Александрович	1897	III/1917	Нарком Военно-Морского Флота (быв. начальник Политуправления РККА)	30.06.39	22.02.39	23.02.39 j	16.05.56
5. КОМАНДАРМЫ 2 РАНГА								
1.	АЛКСНИС (АСТРОВ) Яков Иванович	1897	1916	Заместитель наркома обороны СССР — на- чальник ВВС РККА	2311.37	28.07.38	29.07.38	01.02.56
2.	ВАЦЕТИС Иоаким Иоакимович	1873	б/п	Профессор Военной академии им. М. В. Фрунзе (быв. первый Главноко- мандующий Вооруженными Силами РСФСР в 1918—1919 тт.)	29.11.37	28.07.38	28.07.38	28.03.57
3.	ВЕЛИКАНОВ Михаил Дмитриевич	1893	1920	Командующий войсками ЗабВО (освобожден 28.11.1937 г.)	20 12.37	29.07.38	29.07.38	01.09.56
4.	ДУБОВОЙ Иван Наумович	1896	1917	Командующий войсками ХВО	21.08.37	28.07.38	29.07.38	14.07.56
5.	ДЫБЕНКО Павел Ефимович	1889	1912	Управляющий трестом “Камлесосплав” (быв Командующий войсками ЛВО)	26.02.38	29 07.38	29.07.38	16.05.56
6.	КАШИРИН Николай Дмитриевич	1888	1918	Начальник Управления боевой подготовки РККА	август 1937 г.	14.06.38	14.06.38	01.09.56
1	2	3	4	5	6	7	8	9
7.	КОРК Август Иванович	1888	1927	Начальник Военной академии им. Фрунзе (ВАФ)	12.05.37	11.06.37	12.06.37	31.01.57
8.	ЛЕВАНДОВСКИЙ Михаил Карлович	1890	1920	Командующий Приморской группой войск ОКДВА	23.02.38	29.07.38	29.07.38	28.04.56
9.	СЕДЯКИН Александр Игнатьевич	1893	V/1917	Командующий ПВО Бакинского района (быв. начальник Управления ПВО РККА)	02.12.37	29.07.38	29.07 38	04.08.56
10.	ХАЛЕПСКИЙ Иннокентий Андреевич	1893	1918	Нарком связи СССР (быв. начальник Бронетанкового упр. РККА)	13.11.37	29.07.38	29.07.38	08.09.56
6. ФЛАГМАНЫ ФЛОТА 2 РАНГА								
1.	КИРЕЕВ Григорий Петрович	1890	1918	Командующий Тихоокеанским флотом (ТОФ)	 		10.01.38	29.07.38	29.07.38	13.06.56
2.	КОЖАНОВ Иван Кузьмич	1897	1917	Командующий Черноморским флотом (ЧФ)	05.10.37	22.08.38	22.08.38	07.07.56
3.	СМИРНОВ-СВЕТЛОВСКИЙ Петр Иванович	1897	1914	Заместитель наркома Военно-Морского фло- та СССР	26.03.39	16.03.40	17.03.40	23.06.56
7. АРМЕЙСКИЕ КОМИССАРЫ 2 РАНГА								
1.	АМЕЛИН Михаил Петрович	1896	1917	Начальник политуправления КВО	19.06.37	08.09.37	на»	18.04.56
2.	АРОНШТАМ Лазарь Наумович	1896	1915	Начальник политуправления ПриВО	31.05.37	25.03.38		02.06.56
3.	БЕРЗИН Ян Карлович (КЮЗИС Петерис Янович)	1889	1905	Начальник Разведуправления РККА (быв. главный военный советник республиканской армии в Испании)	27.11.37	29.07.38	29.07.38	28.07.56
4.	БУЛИН Антон Степанович	1894	1914	Начальник Управления по комначсоставу РККА	05.11.37	28.07.38		08.10.55
5.	BE КЛИЧ ЕВ Георгий Иванович	1898	1918	Начальник политуправления СКВО (быв. начальник политуправления МВО)	07.05.37	08.01.38	08.01.38	07.07.56
6.	ГРИШИН Алескандр Сергеевич	1890	111/1917	Начальник политуправления Краснознамен- ного Балтийского флота (КБФ)	Не аресто- вывался	Покончил жизнь самоубийством 15.07.37	Объявлен “вра- гом народа” посмертно	«м»
1	2	3	4	5	6	7	8	9
7.	ГУГИН Григорий Иванович	1896	1915	Член Военного совета Черноморского флота	30.08.37	26.11.37		10.11.56
8.	ИППО Борис Михайлович	1898	1914	Член Военного совета САВО (быв. на- чальник Военно-политической академии им. Н. Г. Толмачева) (ВПАТ)	31.07.37	26.11.37	26.11.37	22.09.56
9.	КОЖЕВНИКОВ Сергей Николаевич	1896	1917	Начальник политуправления ХВО	09.09.37	08.01.38	09.01.38	14.07.56
10.	ЛАНДА Михаил Маркович	1890	1918	Ответственный редактор газеты "Красная звезда” (освобожден 27.10.1937 г.)	05.11.37	28.07.38	28.07.38	07.07.56
II.	МЕЗИС Август Иванович	1894	1912	Член Военного совета БВО	26.11.37	21.04.38	21.04.38	28.07.56
12.	ОКУНЕВ Григорий Сергеевич	1900	1917	В распоряжении Политуправления РККА (быв. член Военного совета Тихоокеанского флота, освобожден 11.11.37)	01.12.37	28.07.38	28.07.38	19.05.56
13.	ОСЕНИ Н Гайк Александрович	1891	1913	Заместитель начальника Политуправления РККА	31.05.37	10.09.37		14.05.55 и 07.07.56
14.	СЛАВИН (БАС) Иосиф Еремеевич	1893	1917	Начальник Управления ВВУЗ РККА	05.10.37	15.03.38	15.03.38	07.01.56
15.	ШИФРЕС Александр Львович	1898	1917	В распоряжении Политуправления РККА (быв. начальник Военно-хозяйственной ака- демии РККА, освобожден 10.11.1937)	13.11.37	25.09.38	25.09.38	18.05.56
8. АРМВОЕНЮРИСТЫ								
1.	РОЗОВСКИЙ Наум Савельевич	1898	1917	Главный военный прокурор РККА	1939 г.	16.06.41 "10 + 5"	Умер в ИТЛ в 1942 г.	Приговор частично изменен 06.12.56
z	9. ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКИ								
I.	ЛОКТИОНОВ Александр Дмитриевич	1893	1921	В распоряжении НКО (быв. командующий войсками ПрибОВО)	19.06.41	Расстрелян без суда	28.10.41	
2.	ШТЕРН Григорий Михайлович Герой Советского Союза		1900	1919	Начальник Управления ПВО НКО	07.06.41	Расстрелян без суда	28.10.4!	
1	2	3	4	5	|	6	7 	1	8	1	9
10. КОМКОРЫ								
1	АЛАФУЗО Михаил Иванович	1891	Б/п		15.04.37	13.07.37		12.11.60
1 (				д1а*1оЛЫтг1К	AJrV/CMrlxJri Генштаба (ВАГШ) РККА				
2.	АППОГА Эрнест Фрицевич	1898	III/I917	Начальник III отдела Генштаба и начальник Военных сообщений РККА	23.05.37	28.11.37		18.04.56
3.	БАЗИЛЕВИЧ ГеоргийДмитриевич	1889	1917	Секретарь Комитета обороны при СНК СССР	23.11.38	02.03.39		27.07.55
4.	БАТОРСКИЙ Михаил Александрович	1890	Б/п	Начальник кафедры ВАГШ РККА	17.07.37	07.02.38	08.02.38	24.08.57
5.	БОНДАРЬ Георгий Иосифович	1893	1926	Заместитель наркома оборонной промыш- ленности (НКОП) СССР	25.08.38	10.03.39		25.06.55
6.	БРЯНСКИХ Петр Алексеевич	1896	Кандидат	Командующий войсками ПриВО	18.07.38	29.08.38		09.04.55
7.	ВАЙНЕР Леонид Яковлевич	1897	1917	Военный советник при Главкоме Монголь- ской Народной армии	15.08.37	26.11.37		14.05.55
8.	ВАСИЛЕНКО Матвей Иванович	1888	Кандидат 1932	Заместитель командующего войсками УрВО	11.03.37	01.07.37		28.11.56
9.	ВОСКАНОВ (ВОСКАНЯН) Гаспар Карапетович	1887	1919	Заместитель председателя Центрального со- вета Осоавиахима СССР	28.05.37	20.09.37	20.09.37	1956
10.	ГАЙ (ГАЙК БЖИШКЯН) Гая Дмитриевич*	1887	1918	Начальник кафедры истории войн и воен- ного искусства Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского (ВВА)	июль 1935	11.12.37	11.12.37	30.05.56
II.	ГАЙЛИТ (ГАЙЛИТИС) Ян Петрович	1894	1918	Командующий войсками УрВО	15.08.37	01.08.38	01.08.38	26 11.56
12.	ГАРЬ КАВЫ Й Илья Иванович	1888	1918	Командующий войсками УрВО	11.03.37	01.07.37	01.07.37	12.12.56
13.	ГЕККЕР Анатолий Ильич	1886	1917	Начальник отдела внешних сношений Раз- ведупра РККА	30.05.37	01.07.37	01.07.37	22.08.56
14.	ГЕРМАНОВИЧ Маркиан Яковлевич		1895	1918	Заместитель командующего войсками Л ВО	07.08.37	20.09.37	20.09.37	06.04.57
Г. Д. Гай персональное военное звание “комкор” получить не успел, поскольку был арестован до их введения. Звание определено по занимаемой должности.
1 1	2	3	4	5	6	7	8	9
15.	ГИТГИС Владимир Михайлович	1881	1925	Начальник отдела внешних заказов НКО СССР	28.11.37	22.08.38	22.08.38	02.06.56
16.	ГОРБАЧЕВ Борис Сергеевич			1892	1917	Командующий войсками УрВО	03.05.37	03.07.37	03.07.37	14.03.56
17.	ГОРЯЧЕВ Елисей Иванович	1892	1919	Командующий армейской кавгруппой КВО	Не аресто- вывался	Покончил жизнь самоубийством	12.12.38	
18.	ГРИБОВ Сергей Ефимович	1895	1926	Командующий войсками СКВО	28.01.38	29.07.38		21.04.56
19.	ГРЯЗНОВ Иван Кенсоринович	1897	1922	Командующий войсками САВО	15.08.37	29.07.38	29.07.38	05.05.56
20.	ЕФИМОВ Николай Алексеевич	1897	1918	Начальник Артуправления РККА	27.05.37	14.08.37		09.02.57
21.	ЗОНБЕРГ Жан Фрииевич	1891	1917	Инспектор при НКО по военной работе Осоавиахима СССР	29.11.37	01.09.38		30.06.56
22.	ИНГАУНИС Феликс Антонович	1894	1931	Начальник ВВС ОКДВА	29.11.37	28.07.38	28.07.38	02.06.56
23.	КАЛМЫКОВ Михаил Васильевич	1888	1917	Командир 20-го стрелкового корпуса	25.06 37	16.04.38	16.04.38	19.05.56
24.	КОВТЮХ Епифан Иович	1890	1918	Армейский инспектор БВО	10.08.37	29.07.38	29.07.38	22.02.56
	КОСОГОВ Иван Дмитриевич	1891	1919	Командир 4-го казачьего корпуса	26.05.37	01.08.38	01.08.38	18.04.56
26.	КРИВОРУЧКО Николай Николаевич	1887	1919	Заместитель командующего войсками БВО	21.02.38	19.08.38	19.08.38	11.04.56
27.	КУЙБЫШЕВ Николай Владимирович	1893	1918	Командующий войсками ЗакВО	02.02.38	01.08.38	01.08.38	19.05.56
28. '	КУТЯ КОВ Иван Семенович	1897	1917	Заместитель командующего войсками ПриВО	15.05.37	28.07.38	28.07.38	15.03.56
29.	ЛАВРОВ Василий Константинович	1898	Кандидат	Начальник штаба ВВС РККА	26 07 37	29.07.38		30.06.56
30.	ЛАПИН (ЛАПИНЬШ) Альберт Янович	1899	1917	Помощник командующего ОКДВА по ВВС	17.05.37	В тюрьме покончил жизнь самоубийством	21.09.37	
1	2	I	3	4	5	6	7	8	9
31.	ЛЕВИЧЕВ Василий Николаевич	1891	1919	Заместитель начальника Генштаба РККА	05.06.37	26.11.37		28.07 56
32.	ЛЕПИН Эдуард Давыдович	|	1889	1920	Военный атташе СССР в Китае	Декабрь 1937	22.08.38	22.08.38	08.09.56
33.	ЛОНГВА Роман Войцехович	1891	1910	Начальник Управления связи РККА	21.05.37	08.02.38		15.09.56
34.	МАГЕР Максим Петрович	1897	1915	Член Военного совета ЛВО	10.09.38, вторич- но — 0804.41	20.07.41	16.10.41	15.10.55
35.	МЕЖЕНИНОВ Сергей Александрович	1890	Кандидат	Заместитель начальника Генштаба РККА	20.06.37	28.09.37	28.09.37	11.07.57
36.	МУЛИН Валентин Михайлович	1885	1906	1	Заместитель командующего войсками ЗакВО	05.02.38	Тройкой НКВД ГССР 21.06.38		12.10.56
37.	НЕЙМАН Константин Августович	1897	1917	Начальник 8-го Главного управления НКОП СССР	21.07.37	05.11.37	——•	29.10.55
38.	ПЕТИН Николай Николаевич	1876	Кандидат 1931	Начальник Военно-Инженерного управления РККА	04 06.37	07.10.37	07.10.37	29.09.56
39.	ПЕТРЕНКО-ЛУНЕВ Сергей Васильевич	1890	1917	Военный консультант при председателе Сов- наркома СССР	28.05.37 ।	09.12.37	09.12.37	,	21.07.56
40.	ПОКУС Яков Захарович	1894	1919	Заместитель командующего войсками ОКДВА	22.02.38, вторил- но — 03 10.40	16.07.41 “10 + 5”	Умер в ИТЛ	11.04.56
41.	ПРИМАКОВ Виталий Маркович	'	1897	1914	Заместитель командующего войсками ЛВО	14.08.36	И.06.37	12.06.37	31.01.57
42.	ПУГАЧЕВ Семен Андреевич	1889	1934	Начальник Военно-транспортной академии РККА	10.10.38	26.10.39 “15 + 5"	Умер в заключении 23.03.43	30.06 56
i 43.	ПУТНА Витовт Казимирович	1893	1917	Военный атташе СССР в Великобритании	20.08.36	11.06.37	12 06.37	31.01.57
44.	САЗОНТОВ Андрей Яковлевич	1894/	1927	Начальник Дальвоенстроя при СНК СССР	26 05.38	26.08.38	26.08.38	05.05.56
45.	САНТУ PC КИЙ Михаил Владимирович	1894	1919	Заместитель командующего ОКДВА	01.06.37	28.07.38	28.07.38	18.04.56
1	2	3	4	5	6	7	8	1	9
46.	СМОЛИН Иван Иванович	1895	1919	Начальник Военно-Инженерной академии РККА им. В. В. Куйбышева (ВИА)	14.05.37	20.09.37		22.10.55
47.	СОКОЛОВ Владимир Николаевич	1896	1917	И. о. главного инспектора Комитета обо- роны при СНК СССР	14.11.38	14.04.39	15.04.39	30.06.56
48.	СТЕПАНОВ Максим Осипович	1893	1918	Начальник Военно-Химического управления РККА	09.12.38	31.05.39 "20 + 5"	Умер в ИТЛ в 1945 г.	30.06.56
49.	СТОРОЖЕНКО Алексей Алексеевич	1895	Кандидат	Помощник командующего ТОФ по Сухо- путным войскам	13.04.38	22.08.38		14.07.56
50.	СТУЦКА Кирилл Андреевич	1890	1918	Начальник КУКС АБТВ РККА	29.11.37	Высшей двойкой 17.01.38	17.01.38	20.06.56
51.	ТКАЧЕВ Иван Федорович	1896	1918	Начальник Главного управления Граждан- ского воздушного флота (ГУГФ)		29.07.38	29.07.38	08.02.56
52.	ТУРОВСКИЙ Семен Абрамович	1895	1911	Заместитель командующего войсками ХВО	02.09.36	01.07.37	01.07.37	29.09.56
53.	УГРЮМОВ Леонтий Яковлевич	1887	1919	Заместитель начальника УБП РККА	21.05.37	14.08.37	14.08.37	23.05.56
54.	УРИЦКИЙ Семен Петрович	1895	1912	Заместитель командующего войсками МВО (быв. начальник Разведупра РККА)	01.11.37	01.08.38	01.08.38	07.03.56
55.	ФЕЛЬДМАН Борис Маронович	1890	1920	Заместитель командующего войсками МВО (быв. начальник Управления по комначсос- таву РККА)	15.05.37	11.06 37	12.06.37	31.01.57
56.	ФЕСЕНКО Дмитрий Семенович	1895	1917	Заместитель командующего войсками КВО	18.07.37	15.10.37		19.07.57
57.	ХАХАНЬЯН Григорий Давидович	1895	Ш/1917	Руководитель военной группы КС К при СНК СССР (быв. член Военного совета ОКДВА)	01.02.38	22.02.39	23.02.39	11.04.56
58.	ХРИПИН Василии Владимирович	1893	1919	Командующий воздушной армией	25.11.37	29.07.38		14.07.56
59.	ЧАЙКОВСКИЙ Кассиан Александрович	1893		Начальник Управления боевой подготовки РККА	21.05.37	Решения по делу нет	Умер в Читин- ской тюрьме в 1938 г.	14.09.56 Дело прекра- щено 23.06.38
60.	ЭЙДЕМАН Роберт Петрович*	1895	1917	Председатель Центрального совета Осоавиа-	22.05.37	11.06.37	12.06.37	31.01.57
* Кроме того, арестовывались и отведали тюремной похлебки комкоры: командующий войсками СибВО Максим Антонович АНТОНЮК, начальник штаба ОКДВА
Степан Николаевич БОГОМЯГКОВ, заместитель командующего войсками ЗабВО Николай Васильевич ЛИСОВСКИЙ, заместитель командующего войсками МВО Леонид
Григорьевич ПЕТРОВСКИЙ и начальник Управления высших военных учебных заведений РККА Александр Иванович ТОДОРСКИЙ.
1 1	2	1	3 1	4 I		5	|	б I	7	I	8	1	9
11. ФЛАГМАНЫ 1 РАНГА								
1.	ДУШЕНОВ Константин Иванович	1895	1919	Командующий Северным флотом (СФ)	22.05.38	03.02.40	04.0140	29.04.55
2.	КАД АЦ КИЙ-РУДНЕВ Иван Никитич			1889	1931	Командующий Амурской Краснознаменной военной флотилией (АКВФ)	19.03.38	28.07.38		11.07.56
3.	ЛУДРИ Иван Мартынович	1895	1918	Начальник Военно-Морской академии РККФ	летом 1937 г.	,	26.11.37	26.11.37	08.09.56
4.	ПАНЦЕРЖАНСКИЙ Эдуард Самойлович	1887	б/п	Старший руководитель кафедры ВАГШ РККА	13.06.37	26.09.37		07.07.56
5.	СИВКОВ Александр Кузьмич*	1892	1920	Командующий Краснознаменным Балтий- ским флотом (КБФ)	1937	22.02.38		10.10.56
12. ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТЫ АВИАЦИИ								
1.	АРЖЕНУХИН Федор Константинович	1902		Начальник Военной академии командного и штурманского состава ВВС Красной Армии	а»	Расстрелян без суда	28.10.41	
2.	ПРОСКУРОВ Иван Иосифович Герой Советского Союза	1907	1927	Командующий ВВС 7-й армии (быв. за- меститель наркома обороны СССР — начальник Главного разведуправления НКО)	27.06.41	Расстрелян без суда	28.10.41	11.05.54
3.	ПТУХИН Евгении Саввич Герой Советского Союза	1902	1918	Командующий ВВС Юго-Западного фронта	27.06.41	Постановлением ОСО 13.02.42	23.02.42	06.10.54
4.	ПУМПУР Петр Иванович Герой Советского Союза	1900	1919	Командующий ВВС МВО	31.05.41	Постановлением ОСО 13.02.42	23.03.42	25.06.55
5.	РЫЧАГОВ Павел Васильевич Герой Советского Союза	1911	1938	Слушатель ВАГШ РККА (быв. зам. наркома обороны СССР — начальник Главного управления ВВС Красной Армии)	24.06.41	Расстрелян без суда	28.10.41	23.07.54
6.	СМУШКЕВИЧ Яков Владимирович Дважды Герой Советского Союза	1902	1918	Помощник начальника Генерального штаба Красной Армии по авиации	08.06.41	Расстрелян без суда	28.10.41	11.05.54
Арестовывался председатель постоянной комиссии по приему строящихся кораблей флагман I ранга Александр Карлович ВЕКМАН.
1	1	2	1	3 1	4 I	5	1	(		7	1	8	1	9
13. КОРПУСНЫЕ КОМИССАРЫ										
	1	АВИНОВИЦКИЙ Яков Лазаревич	1897	1918	Начальник Военной академии химической защиты РККА	27.08.37		08.01.38	08.01.38	17.09.55
2.		АПСЕ Мартин Янович	1893	1912	Член Военного совета ЗакВО			03.09.39 “25 + 5”	Умер в ИТЛ в 1942 г.	27.10.56
3.		АРТУЗОВ (ФРАУЧИ) Артур Христианович	1891	|	1917	Заместитель начальника Разведуправлсния РККА	13.05.37		21.08.37	21.08.37	07.03.56
				1911	Начальник политуправления ЗабВО	।			21.10.39		25.07.56
4.		БИТТЕ Август Мартынович	1893						«•V	
5.		ГРИНБЕРГ Исаак Моисеевич	1899	1918	Член Военного совета Авиации особого назначения (АОН)	26.11.37 ]		29.07.38		28.03.57
6.		ЗИНОВЬЕВ Григорий Алексеевич	1896	1917	Член Военного совета КБФ	20.06.38 1		22.08.38	1	02.06.56
7.		ИЛЬИН Николай Ильич	1895	1918	Член Военного совета Военно-морских сил РККА	20.12.37		03.04.38	—	19.07.57
8.		КАРИН Федор Петрович (КРУТЯНСКИЙ Тодрес Янкелевич)	1896	1919	Начальник 2-го отдела Разведуправлсния РККА	16.05.37		Расстрелян “в особом порядке”	21.08.37	05.05.56
9.		МЕЙЕР-ЗАХАРОВ Лев Николаевич	1899	1917	Помощник начальника Разведуправления РККА	11.06.37		10.08.37		08.02.56
10.		НАСЕДКИН	1 Николай Александрович	1902	1918	Начальник политотдела ОКЖДВ	13.01.38		25.04.38	Умер 27.06.43	23.06.56
1	1.	НЕМЕРЗЕЛЛИ (НЕМЕРЗОН) Иосиф Фаддеевич	1895	1917	Начальник ВПАТ	05.12.37		21.09.38	22.09.38	1	13.10.56
12.		НЕРОНОВ Иван Григорьевич	1897	VI/1917	Военный комиссар ВАФ	10.08.37		10 12.37		18.08.56
13.		ОРЛОВ Наум Осипович	1894	1919	Начальник политуправления ПриВО	05.06.37		08.09.37	09.09.37	13.10.56
14.		ПЕТУХОВ Иван Павлович	1895	1915	Для особо важных поручений при наркоме обороны СССР	04.07.38 вторично 12.03.39		Пост. ОСО 20.04.39 “5”	Умер в ИТЛ 30 05.42	11.12.54
15.		ПРОКОФЬЕВ Архип Прокофьевич	1895	1917	Военный комиссар Особого корпуса в МНР	25.01.38		09.05.39	09.05.39	18.07.56
1		2		3	4	5	6	7	8	9
16.	РАЗГОН Израиль Борисович	1892	1908	Начальник Управления вооружения Управ- ления Морских Сил РККА	16.08.37	011137		0106.56
17.	РОДИОНОВ Федор Ефимович	1897	1919	Начальник Центрального Дома Красной Армии (ЦДКА)	30.05.37	09.1137		28.07.56
18.	РОШАЛЬ Лев Борисович	1896	1917	Начальник политотдела Главного управ- ления пограничной и внутренней охраны (ГУПВО) НКВД СССР		2107.38	27.01.40		30.05.56
19.	САВКО Николай Аркадьевич	1898	1917	Заместитель начальника политуправления ХВО (осв. 02.01.37)		05.10.37		09.07.57
20.	СИДОРОВ Константин Григорьевич	1884	1903	Член Военного совета СКВО	25.05.38	25.02.39	25.02.39	25.06.55
21.	СКВОРЦОВ Семен Антипович	1894	1919	Член Военного совета Приморской группы войск ОКДВА	07.11.37	09.04.38	09.04.38	13.08.56
22.	ТРОЯНКЕР Бенедикт Устинович	1900	IX/1917	Член Военного совета МВО	2111.37	28.07.38	«К»	21.01.56
23.	ХОРОШ Мордух Лейбович	1899	1918	Заместитель начальника политуправления КВО	09.08.37	15.10.37	15.10.37	08.12.56
24.	ШАПОШНИКОВ Михаил Романович	1899	1918	Начальник Политуправления РККФ	21.04.38	22.08.38	22.08.38	21.07.56
25.	ШЕСТАКОВ Виктор Николаевич	1893	1918	Член Военного совета ЗабВО	09.07.37	02.10.38	02.10.38	28.07.56
26.	ШТЕЙН БРЮК Отто Оттович			Начальник 1-го отдела Разведуправления РККА		Расстрелян в "особом порядке”	21.08.37	
27.	ЯРЦЕВ Алексей Петрович*	1895		Начальник политуправления ЗакВО (перед арестом уволен)	03.11.37	Тройкой НКВД ГССР	11.03.38	30.1155
> 14. КОРИНЖЕНЕРЫ								
1	СИНЯВСКИЙ Николай Михайлович**	1891	1918	Начальник 5-го главка Наркомата оборонной промышленности СССР	Декабрь 1937 г.	29.07.38		18.08.56
* Кроме того, арестовывались и отбыли различные сроки заключения корпусные комиссары: военный комиссар УВВС РККА Михаил Федорович БЕРЕЗКИН, член
Военного совета тихоокеанского флота Яков Васильевич ВОЛКОВ, начальник политуправления ЛВО Трофим Кириллович ГОВОРУХИН, начальник политуправления
САВО Григорий Герасимович ЯСТРЕБОВ.
** Длительный срок заключения отбыл начальник Военно-Химического управления РККА коринженер Яков Моисеевич ФИШМАН.
1	2	1	3	4	|	5	1	6 I	7	1	8	I	9
1S. КОРИНТЕНДАНТЫ								
1.	ЖИЛЬЦОВ Александр Иванович	1896	1918 ь		Начальник Управления продснабжения РККА	08.12.38	08.05.39 "20 + 5”	Умер в заключении в 1941 г.	19.05.56
2.	КОСИЧ Дмитрий Иосифович	1886	1	1918	Начальник Управления обозновещевого снабжения РККА	31.05.37	16.11.37	«МВ	20.10.56
3.	О ШЛЕЙ Петр Матвеевич	1886	1917	Помощник командующего войсками МВО	31.05.37	31.10.37		19.05.56
16. КОРВРАЧИ 						 .	1									
1.	БАРАНОВ Михаил Иванович	1888	1917	Начальник Санитарного управления РККА	15.08.37	19.03.38	ММ	22.02.56
2.	КАНГЕЛАРИ Валентин Александрович*	1883	1917	Заместитель наркома здравоохранения РСФСР	17.06.37	26.11.37	26.11.37	15.09.56
17. КОРВОЕНЮРИСТЫ *								
1.	ПЛАВНЕК Леонард Янович	1893	1918	Председатель военного трибунала МВО	10.11.37	07.06.38		11.05.57
18. КОМДИВЫ								
1.	АЛКСНИС Ян Янович	1895	1913	Начальник кафедры ВАГШ РККА	17.09.38	28.04.39 «15» 26.04.40 “ 15”	Умер в ИТЛ в 1943 г.	Дело прекращено за смертью 21.03.44
2.	АНДЕРС Александр Павлович	1880	Б/п	Инспектор поручений при начальнике Аэро- флота СССР	31.10.37	26.04.38	26.04.38	14.07.56
3.	АНДРИЯШЕВ Леонид Прокофьевич	1891		Заместитель начальника артиллерии РККА	19.03.38	25.08.38	25.08.38	30.05.56
15 лет заключения "отбухал” начальник Ветеринарного управления РККА корветврач Николай Михайлович НИКОЛЬСКИЙ.
13—1964
1		2		3	4		6	7	8	9
4.	АПЛОК Юрий Юрьевич	1891	1918	Помощник командующего войсками МВО по материальному' обеспечению	18.12.37	02.04.38		25.07.58
5.	АРТЕМЕНКО Николай Филиппович	1898	1918	Заместитель начальника УВУЗ РККА	09.06.37	09.12.37	09.12.37	09.06.56
6.	АРТЕМЬЕВ Константин Петрович	1883	Б/п	Военрук Ленинградского государственнвго университета	10.11.37	Высшей двойкой 17.01.38		16.05.57
7.	АТОЯН Акоп Татосович	1895		Командир Армянской горнострелковой ди- визии			Расстрелян в 1937 г.	
8.	БАЖАНОВ Николай (Ксенофонт) Николаевич	1899	1918	Начальник НИИ ВВС РККА	22.11.37	15.09.38		30.05.56
9.	БАЗЕНКОВ Борис Ильич	1896	1920	Начальник управления материально-техни- ческого снабжения ВВС РККА	09.11.37	29.07.38	29.07.38	14.03.56
10.	БАКШИ Михаил Маркович	1898	1919	Командир механизированной бригады (УрВО)	15.05.37	01.07.37	01.07.37	06.06.56
11.	БАЛАКИРЕВ Алексей Федорович	1898	IX/1917	Начальник штаба Приморской группы ОКДВА	11.06.37	27.05.38	27.05.38	14.03.56
11	БАХРУШИН Александр Михайлович	1900	1919	Начальник ВВС КВО	03.07.37	08.09.37	09.09.37	09.08.57
В.	БЕЛИЦКИЙ Семен Маркович	1889	1920	Начальник Управления Воениздата НКО СССР	23.05.37	Умер в тюремной больнице 08.03.38		
14.	БЕЛЫЙ Семен Осипович	1896	1917	Командир и военный комиссар корпуса ВУЗ МВО		03.11.37		18.08.56
15.	БЕРГОЛЬЦ Август Иванович	1897	1919	Старший руководитель кафедры ВАГШ РККА	13.12.37	29.07.38	29.07.38	04.08.56
16.	БЕРГСТРЕМ Вальтер Карлович	1899	1918	Помощник начальника Морских Сил РККА по авиации 				20.12.37	28 07.38		11.05.57
17.	БЛАЖЕВИЧ Иосиф Францевич	1891	Кандидат 1930	И. о. начальника Управления ПВО РККА	18.0138	16.03.39	•aat	29.08.56
18.	БЛЮМБЕРГ Жан Карлович	1889	Кандидат 1931	Врид инспектора пехоты РККА	13.12.37	26.04.38	мм»	19.07.57
19.	БОБРОВ Борис Иосифович	1896	1919	Начальник штаба БВО	30.05.37	22.11.37		03.08.57
20.	БОБРОВ Николай Михайлович	1873	1923	Начальник артотдела штаба КВО	29.06.37	09.09.37	«мм	17.09.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
21.	БОКИ С Густав Густавович	1896	1913	Начальник Автобронетанкового управления РККА	05.06.37	19.03.38	19.03.38	29.02.56
22.	БОРИСЕНКО Антон Николаевич	1889	1918	Командир 45-го механизированного корпуса	04.10.37	22.08.38	«и»	08.12.56
23.	БУАЧИДЗЕ Федор Моисеевич	1900		Командир и военный комиссар 2-й Гру- зинской стрелковой дивизии .	30.07.37	Убит во время допроса	01.08.37	
24.	БУТЫРСКИЙ Василий Петрович	1896	Кандидат 1930	Начальник штаба КВО	20.12.37	02.10.38		02.07.57
25.	ВАКУЛИЧ Павел Иванович	1890	1919	Начальник кафедры ВАГШ РККА	30.05.37	13.07.37	13.07.37	11.07.56
26.	ВАСИЛЕВИЧ Иван Иванович	1895	V/1917	Командир 26-го стрелкового корпуса		25.08.38	25.08.38	1	
27.	ВАСИЛЬЕВ Федор Васильевич	1892	1918	Командир 22-й кавдивизии (ЗабВО)	17.07.37	05.10.38		01.06.57
28.	ВАСИЛЬЧЕНКО Николай Николаевич	1896	1918	Помощник генерал-инспектора ВВС Красной Армии	01.06.41	Пост. ОСО 13.02.42		17.09.55
29.	ВЕЗИ РОВ Гамбай Мамед оглы	1899	1920	Командир и военный комиссар Азер- байджанской горно-стрелковой дивизии	29.07.37	13.10.37		28.07.56
30.	ВЕНЦОВ-КРАНЦ Семен Иванович	1897	1918	Командир 62-й Туркестанской дивизии	11.06.37	08.09.37	08.09.37	30.06.56
31.	ВОЛЬПЕ Абрам Миронович	1895	1917	Начальник Административно-мобилизацион- ного управления (АМУ) РККА		30.05.37	14.07.37	14.07.37	02.06.56
32.	ГАРФ Вильгельм Евгеньевич	1884	Б/п	Начальник Военной академии связи им. В. Н. Подбельского	10.05.38	22.08.38		28.05.55
33.	ГЕОРГАДЗЕ Валериан Павлович			1893	1922	Председатель Осоавиахима Грузинской ССР	20.06.37	22.08.38		30.05.57
34.	ГЕРМОНИУС Вадим Эдуардович	1890	1920	Командир и военный комиссар 17-го стрелкового корпуса	07.06.37	08.09.37		15.12.56
35.	ГОЛОВКИН Василий Григорьевич	1897	1917	Командир 46-й стрелковой дивизии	02.03.38	26.09.38		20.10.56
36.	ГОРБУНОВ Михаил Алексеевич	1901	1918	Начальник ВВС КБФ	07.06.37	22.05.38	22.05.38	29.12.56
37.	ГРИГОРЬЕВ Петр Петрович		1892	1918	Командир 7-го кавкорпуса	24.07.37	19.11.37	20.11.37	28 04.56
1	2	3	4	5		6	7		8	9
38.	ГРУШЕЦКИЙ Владислав Флорианович	1888	1928	Начальник Краснознаменных химических курсов РККА			25.08.38			21.07.56
39.	ДАВИД ОБСКИЙ Яков Львович		1897	Ш/1917	Командир и военный комиссар 11 -го мехкорпуса (ЗабВО)	0806.37		02.10.38		02.10.38	27.04.57
40.	ДАВЫДОВ Васиилй Васильевич	1898	1918	Заместитель начальника Разведуправления РККА. Уволен 21.06.38	•ев		ВТ МВО 05.07.41		16.10.41	
41.	ДАНЕНБЕРГ Евгений Евгеньевич	1891	Б/п	Командир 52-й стрелковой дивизии	11.07.37		04.10.38			03.10.57
42.	ДЕМИЧЕВ Михаил Афанасьевич	1885	1920	Командир 1-го кавкорпуса	09.08.37		19.11.37			20.10.56
43.	ДЕРЕВЦОВ Сергей Иванович 		1897	1917	Начальник автобронетанковых войск ОКДВА	15.05.37		25.03.38		25.03.38	13.07.57
44.	ДОБРОВОЛЬСКИЙ Виктор Петрович	1892	1919	Командир 19-го стрелкового корпуса			20.09.38			06.10.56
45.	ЗАМИЛАЦКИЙ Григорий Саввич	1895	1917	Преподаватель ВАФ	03.06.38		26.08.38		26.08.38	21.07.57
46.	ЗИНОВЬЕВ Иван Зиновьевич	1892	1919	Начальник штаба СибВО	20.12.37		17.06.38		17.06 38	01.08.57
47.	ЗЮЗЬ-ЯКОВЕНКО Яков Иванович 			1892	1919	Командир 2-го стерлкового корпуса	07.06.37		08.10.38 “15 + 5”		Умер в заклю- чении 23 03.42	22.02.56
48.	ИННО (КУЛЬДВЕР) Александр Александрович	1887	1918	Начальник курсов “Выстрел ’			09.02.38			29.09.56,
49.	КАЗАНСКИЙ Евгений Сергеевич	1896	1917	Командир и военный комиссар 5-го стрел- кового корпуса	16.05.37		26.09.37		26.09.37	30.06.56
50.	КАЛНИН (КАЛНИНЬШ) Карл Иосифович	1884	1904	Ответственный инструктор президиума Цен трального совета Осоавиахима СССР	08.06.37		02.1	1.37		23.09.58
51.	КАЛНИН (КАЛНИНЬШ) Фридрих Карлович	1887	1920	Служил в Военной академии им. Фрунзе					25.08.38	
52.	КАПУЛОВСКИЙ Иван Дмитриевич	1894	1920	Командир корпуса ВУЗ КВО	04.10.37		25.08.38			04.09.58
53.	КАРКЛИН Иван Иванович	1895	1918	Помшник командующего войсками ЗабВО по ВВС	I	1.08.37	02.10.38		•ев	09.04.57
54.	КАССИН Григорий Иустинович	1884	1919	Командир 45-го стрелкового корпуса	0508.38		14.04.39			20.10.56
1	2	3	4	5	6	7	8	9
55.	КВЯТЕК Казимир Францевич (ВИТКОВСКИ Й Ян Карпович)		1888	1917	Заместитель командующего войсками ХВО	17.12.37	25.08.38		08.09.56
56.	КИЛЬВЕЙН Георгий Яковлевич	1897	1919	Командир и военный комиссар 74-й стрел- ковой дивизии (СКВО)	17.05.37	05.08.37	05.08.37	21.09.57
57.	КНЯГНИЦКИЙ Павел Ефимович	1884	1917	Комендант и военный комиссар Киевского укрепленного района (УР)	11.06.37	09.09.37		13.05.58
58.	КОЖЕВНИКОВ Александр Трофимович	1894	1937	Командующий ВВС УрВО	13.02.38	08.08.38	мм	26.03.57
59.	КОЗИЦКИЙ Александр Дмитриевич	1891	Б/п	Начальник Орджоникидзевского пехотного училища	31.05.37	10.08.37		20.04.57
60.	КОРОЛЕВ Дмитрий Карпович	1896	Исключен 08.37	Командир 24-й Самаро-Ульяновской желез- ной Краснознаменной ордена Ленина стрел- ковой дивизии	27.02.38	27.09.38		23.06.59
61.	КОТОВ Николай Яковлевич	1893	1920	Начальник Липецкой высшей летно- тактической школы ВВС	06.09.37	10.01.38	10.01.38	04.06.57
62.	КОХАНСКИЙ Владислав Станиславович	1897	1917	Командир 5-го авиакорпуса (ЗабВО)	28.05.37	28.07.38	28.07.38	07.07.56
63.	КРАФТ Эдуард Эдуардович		1898		Начальник орготдела ГУПВО НКВД СССР		21.01.40 “10”	Умер в марте 1941	——в
64.	КРУЧИНКИН Николай Кузьмич	1897	1929	Начальник Главного управления погранич- ных и внутренних войск НКВД СССР	Март 1937	19.08.38	19.08.38	09.05.56
65.	КУТАТЕЛАДЗЕ Георгий Николаевич	1888	Кандидат 1930	Командир 9-го стрелкового корпуса	19.04.37	12.07.37	12.07.37	23.11.56
66.	КУЧИНСКИЙ Дмитрий Александрович	1898	1918	Начальник Военной академии Генштаба РККА	20.09.37	29.07.38	 1	04.08.56
67.	ЛАЗАРЕВИЧ Владимир Саламанович	1882	Б/п	Начальник кафедры Военно-транспортной академии РККА	04.02.38	20.06.38	20.06.38	05.05.56
68.	ЛАУР Жан Иванович		1893	1917	Командир 14-й стрелковой дивизии	23.12.37	30.09.38	МММ	12.05.56
69.	ЛЕПИН Андрей Генрихович	1896	1918	Начальник Управления пограничных и внут- ренних войск Украинской ССР	19.05.38	29.07.38	29.07.38	25.08.56
70.	ЛОПАТИН Всеволод Николаевич	1899	Кандидат 1931	Заместитель командующего войсками ЛВО по авиации	14.01.38	29.07.38	29.07.38	12.12.56
1	2	3	4	5	6	7	8	9
71.	ЛУКИРСКИЙ Сергей Георгиевич	1875	Б/п	Научный редактор редакции “Военной эн- циклопедии" (уволен)	1931 и 29.01.38	02.04.38	02.04.38	29.09.56
72.	МАКСИМОВ Иван Федорович	1894	1918	Начальник 7-го отдела Генерального штаба РККА	15.10.38	15.04.39		30.05.56
73.	МАЛОФЕЕВ Василий Иванович	1897	Кандидат 1931	Командир 1-го стрелкового корпуса (ЛВО)	31.08.38	15.10.39 “15 + 5”	Умер в заключении	17.09.57
74.	МАЛЫШЕВ Александр Кузьмич	1887	1928	Начальник штаба САВО	23.08.38	08.02.39	19.03.39	19.03.57
75.	МАСЛОВ Константин Васильевич	1892	1918	Командующий ВВС СибВО		04.06.38		08.12.56
76.	МЕДНИКОВ Михаил Лазаревич	1884	1917	Начальник Управления строительных частей РККА	04.07.37	22.08.38		13.06.56
77.	МЕЛИК-ШАХНАЗАРОВ Андрей Павлович	1887	Б/п	Командир 16-го стрелкового корпуса (БВО)	30.05.37	30.10.37		29.03.58
78.	МУРЗИН Дмитрий Константинович	1889	1919	Сотрудник Разведывательного управления РККА	23.12.37	28.08.38	28.08.38	21.07.56
79.	НИКИТИН Семен Васильевич	1895	1918	Командир 11-го стрелкового корпуса (БВО)	04.03.38	20.08.39 “10 + 5"	Умер в заключении 16.06.41	16.06.56
80.	НИКИФОРОВ Леонид Иванович	1896	1917	Командующий ВВС Тихоокеанского флота	15.01.38	23.05.38		10.11.56
81.	НИКОНОВ Александр Матвеевич	1893	1918	Заместитель начальника Разведуправления РККА	05.08.37	26.10.37	26.10.37	19.05 56
82.	ОЛЬШАНСКИЙ Михаил Михайлович	1895	1919	Заместитель начальника АБТУ РККА	15.04.37	20.09.37	20.09.37	22.02.56
83.	ОЛЬШЕВСКИЙ Фаддей Иванович	1890	1918	Начальник отдела артбаз Артиллерийского управления РККА	17.06.37	09.12.37		06.06.56
84.	ОНУФРИЕВ Иван Андреевич	1893	VI11/1917	Ответственный организатор Центрального совета Осоавиахима СССР	01.08.37	25.04.38	25.04.38	06.07.57
85.	ОРЛОВ Александр Григорьевич	1898	1927	Начальник кафедры иностранных языков Военной артиллерийской академии им. Ф. Э Дзержинского (быв. начальник Разведупра РККА)	30.06.39	24.01.40	25.01.40	21.05.55
86.	ПАВЛОВ Александр Васильевич	1880	Б/п	Помощник начальника Военной академии им. Фрунзе	05.06.37	——	14.08.37	02.06.56
1		2	3	4	5	6	7	8	9
87.	ПАШКОВСКИЙ Константин Казимирович	1894	1918	Командир 18-го стрелкового корпуса	26.06.37	Высшей двойкой 30.12.37	02.02.38	03.10.56
88.	ПЕРЕМЫТОВ Алексей Макарович	1888	Б/п	Начальник штаба БВО	21.02.38	28.07.38	28.07.38	09.06.56
89.	ПОГА Жан Янович	1889	1918	Командир тяжелого авиакорпуса	08 09.37	29.04.38	29.04.38	04.10.60
90.	ПОГРЕБНОЙ Василий Семенович	1895	1918	Заметитель командующего войсками ХВО	11.02.38	29.07.38		27.06.57
91.	РАКИТИН Николай Васильевич	1895	1928	Начальник физической подготовки и спорта РККА	19.06.37	15.12.37	15.12.37	25.02.56
92.	РАУДМЕЦ Иван Иванович	1894	1927	Комендант Могилево-Ямпольского УРа	11.06.37	09.09.37		04.08.66
93.	РИНК Иван Александрович	1886	1928	Военный атташе СССР в Японии	07.10.37	15.03.38		30.06.56
94.	РОГАЛЕВ Федор Федорович	1891	1917	Командир 7-го стрелкового корпуса	Июнь 1937	14.09.37	14.09.37	06.10.56
95.	РОГОВСКИЙ Николай Михайлович	1897	1919	Начальник артиллерии РККА	05.06.37	10.09.37	10.09.37	07.04.56
96.	РОХИ Вильям Юрьевич	1892	1917	Командир 34-й стрелковой дивизии	02.07.37	09.04.38	09.04.38	31.10.56
97.	РУБИНОВ Яков Григорьевич	1895	. 1917	Начальник штаба ЗабВО	03.07.37	02.10.38	02.10.38	18.04.56
98.	САБЛИН Юрий Владимирович	1897	1919	Комендант и военный комиссар Лети нев- ского УРа	25.09.36	19.06.37	20.06.37 -	12.12.56
99.	САВИЦКИЙ Сергей Михайлович	1897	1918	Начальник штаба Зак В О	12.05.37	01.07.37	01.07.37	03.10.57
100.	СВЕЧИН Александр Андреевич			1878	Б/п	Помощник начальника кафедры военной истории ВАГШ РККА	1931 и 30.12.37	29.07.38	29.07.38	08.09.56
101.	СЕМЕНОВ Николай Григорьевич	1874	Б/п	Преподаватель тактики ВАФ	10.05.38	2608.38	26.08.38	27.09.62
102.	СЕРГЕЕВ Евгений Николаевич	1887	Б/п	Старший руководитель кафедры оператив- ного искусства и стратегии ВАГШ РККА		10.09.37	10.09.37	21.03.57
103.	СЕРГЕЕВ Иван Павлович	1897	1932	Преподаватель ВАГШ РККА (быв. нарком боеприпасов СССР)	30.05.41	Пост. ОСО 13.02.42		22.10.55
I	2	3	4	5	6	7	8	9
104	СЕРДИ Ч Даниил Федорович	1896	1917	Командир 3-го кавкорпуса	15.0737	28.07.38	vmm	23.04.57
105.	СИДОРЕНКО Владимир Семенович	1898	1918	Командир 6-го стрелкового корпуса		08.09.37	vw	22.12.56
106.	СОКОЛОВ-СОКОЛОВСКИЙ Петр Лукич	1894	1919	Начальник штаба ХВО	30.06.37	09.12.37	09.12.37	09.07.57
107.	СТЕПНОЙ-СПИЖАРНЫЙ Константин Иванович	1898	1918	Помощник начальника АБТУ РККА	06.12.37	29.07.38	V—V	22.09.56
108.	СТИТТА Оскар Ансович	1894	1917	Начальник отдела Разведуправления РККА	29.11.37	29.07.38	29.07.38	08.09.56
109.	СУПРУН Кузьма Харитонович	1892	V/1917	Помощник командующего войсками ЗабВО по материально-техническому обеспечению	05.04.38	26.02.40	27.02.40	28.07.56
НО.	ТАЛЬКОВСКИЙ Александр Александрович	1894		Начальник курса Военной академии им. Фрунзе	23.12.37 вторично 30.06.41	Пост. ОСО 13.02.42	23.02.42	
111.	ТАРАСЕНКО Владимир Васильевич	1891	1919	Командир 15-го стрелкового корпуса (КВО)	26.09.37	22.12.37	22.12.37	10.10.57
112.	ТАРАСОВ Анатолий Иванович	1894	1918	Начальник штаба ЗабВО	02.07.38	20.05.40	20.05.40	- 26.11.55
113.	ТЕСТОВ Семен Васильевич	1894	1926	Начальник штаба ВВС РККА	18.01.38	Умер в Лефор- товской тюрьме	23.02.38 .	21.05.38 (НКВД СССР)
114.	ТКАЛУН Петр Пахомович	1894	IX/1917	Комендант Московского Кремля	08.01.38	29.07.38	29.07.38	12.05.56
115.	ТОЧЕНОВ Николай Иванович	1897	1919	Командир 1-й Особой кавалерийской диви- зии им. И. В. Сталина	08.06.37	15.12.37		02.06.56
116.	ТРИЗНА Дмитрий Дмитриевич			Начальник Военной Артакадемии им. Ф. Э. Дзержинского		Умер в Лефор- товской тюрьме	04.07.38	
117.	ТУХАРЕЛИ Георгий Александрович	1891	Кандидат 1932	Помощник командующего войсками ЗакВО по материально-техническому обеспечению	17.04.37	12.07.37	12.07.37	09.01.57
118.	УВАРОВ Николай Михайлович	1896	1924	Начальник управления авиации Ценрального совета Осоавиахима СССР	22.03.38	28.08.38	28.08.38	11.07.57
119.	УШАКОВ Константин Петрович	1896	1920	Командир 9-й кавдивизии	21.02.38	20.07.39 “15 + 5”	Умер в ИТЛ в 1943 г.	14.03.57
120.	ФЕДОТОВ Анатолий Васильевич	1892	1920	Начальник штаба ЛВО	22.10.37	20.09 39		17.10.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
121.	ФИРСОВ Дмитрий Сергеевич	1895	II/19I7	Командир 39-й стрелковой дивизии (ОКДВА)	31.05.37	25.03.38		23.07.57
122.	ФЛОРОВСКИЙ Иван Данилович	1894	1917	Начальник ВВС Приморской группы войск ОКДВА	10.06.37	25.03.38		05.01.57
123.	ХОРОШИЛОВ Иван Яковлевич	1898	1917	Заместитель начальника Управления по начальствующему составу РККА	12.02.38	26.08.38		18.08.56
124.	ЧЕРНОБРОВКИН Сергей Алексеевич	1897	1919	Заместитель командующего войсками БВО по авиации	мм	29.04.38		13.08.57
125.	ШАЛИ МО Михаил Николаевич	1898	1927	Помощник командующего войсками ЗабВО по ВВС	24.08.37	02.10.38		09.04.57
126.	ШАРСКОВ Иван Федорович	1886	1922	Начальник Одесского артиллерийского учи- лища		08.05.39 “ 15”	Умер в закл. в 1942 г.	11.08.56
127.	ШЕКО Яков Васильевич	1893	1919	Командир 4-го казачьего корпуса	10.08.37	05.06.38	05.06.38	18.07.56
128.	ШИРОКИЙ Иван Федорович	1893	1919	Заместитель начальника Аэрофлота СССР	09.02.38	08.04.38	08.04.38	14.07.56
129.	ШМИДТ Дмитрий Аркадьевич (ГУТМАН Давид Аронович)	1895	1915	Командир 8-й мотомехбригады (КВО)	09 07.36 06.07.36 (по кар- точке)	19.06.37	19.06.37	
130.	ЩЕГЛОВ Николай Владимирович*	1889	Кандидат 1931	Командир 1-й дивизии ПВО (г. Москва)	31.05.37	28.10.37	МВ	25.04.56
* Кроме того, арестовывались и отбыли различные сроки заключения комдивы: начальник АМУ РККА А. И. БАРИНОВ, командир 7-го мотомехкорпуса Михаил
Фомич БУКШТЫНОВИЧ, начальник штаба ОКДВА Владислав Константинович ВАСЕНЦОВИЧ, помощник начальника ВВС ОКДВА Григорий Алексевич ВОРОЖЕЙКИН,
начальник кафедры ВАГШ РККА Георгий Самойлович ИССЕРСОН, командир 17-й стрелковой дивизии Михаил Петрович КАРПОВ, начальник кафедры Военно-
электротехнической академии Федор Петрович КАУФЕЛЬДТ, командир авиабригады Франц Антонович КЛЫШЕЙКО, командир ОКЖДВ Александр Демьянович
КУЛЕШОВ, командир 18 ск Эрман Яковлевич МАГОН, заместитель командующего войсками САВО Яков Аркадьевич МЕЛЬКУМОВ, начальник КУКС ЛВО Иван
Васильевич ПАНИН, командующий 1-й ОКА Кузьма Петрович ПОДЛАС, Рудольф Рудольфович РОЗЕ, командир 5-го кавкорпуса Константин Константинович
РОКОССОВСКИЙ, начальник Управления пограничных и внутренних войск УНКВД Дальневосточного края Федор Георгиевич СОКОЛОВ, Семен Аввакумович
СПИЛЬНИЧЕНКО, командир авиабригады Александр Александрович ТУРЖАНСКИЙ, командир 57 сд Вячеслав Дмитриевич ЦВЕТАЕВ, Якуб Джангирович ЧАНЫШЕВ,
начальник 1-го отдела АМУ РККА В. Н. ЧЕРНЫШЕВ, командир 6 сд Иван Иосифович ШАФРАПСКИЙ, командир 13-го стрелкового корпуса Василий Александрович
ЮШКЕВИЧ, командующий ВВС САВО Розе Абдуллаевич ЯКУБОВ и др.
1	2	1	3	4 I	5	1	6 1	7	1	8	1	9
19. ФЛАГМАНЫ 2 РАНГА								
1.	ВАСИЛЬЕВ Александр Васильевич	1887	Кандидат	Командир бригады заграждения и траления ТОФ	13.01.38	04.05.38		06.06.57
2.	ВИНОГРАДСКИЙ Георгий Георгиевич	1890	Б/п	Командир бригады миноносцев КБФ		Высшей двойкой 17.01.38	17.01.38	04.08.56
3.	ГАЛКИН Георгий Павлович	1896	1918	Помощник командующего КБФ по ВВС	09.01.38	22.09.38		24.12.57
4.	ИСАКОВ Дмитрий Павлович	1895	1924	Командующий Каспийской военной флоти= лией	1938	Пост. ОСО 1942 ”5”	Судьба не установлена	Май 1955
5.	КАЛАЧЕВ Владимир Петрович		—	Заместитель начальника Главного морского штаба РККА		14.06.38		20.08.55
6.	ОЗОЛИН Екаб (Яков) Иванович*	1893	1919	Начальник Военно-морского училища	14.03.38	27.09.38	МММ»	
20. ДИВИЗИОННЫЕ КОМИССАРЫ								
I.	БАЛЫЧЕНКО Роман Лаврентьевич	1892	1917	Член Военного совета ПриВО	10.11.38	04.05.39 ”10+5*	Умер в закл. 31.05.43	19.02.59
2.	БАРГЕР Моисей Павлович	1892	1917	Заместитель начальника политуправления ПриВО	04.10.37	16.05.38	VMM	06.06.56
3.	БАУЗЕР Фриц Давыдович	1888	1907	Член Военного совета САВО	04.12.37	29.07.38	29.07.38	19.03.57
4.	БАХИ РЕВ Александр Никифорович	1892	IV/1917	Врид военного комиссара 3-го стрелкового корпуса	06.07.37	02.12.37	02.12.37	18.04.56
5.	БЛУАШВИЛИ Николай Константинович	1900		Начальник политуправления ХВО		Тройкой НКВД	Расстрелян 25.09.38	
6.	БЛУМЕНТАЛЬ Фридрих Леопольдович	1896	1919	Старший инспектор Политуправления РККА	23.07.37	09 12.37		14.05.55
7.	БОРОВИЧ (РОЗЕНТАЛЬ) Лев Александрович	1896	1919	Заместитель начальника 2-го отдела Развед- управления РККА		11.07.37	25.08.37		17.11.56
На длительные сроки лишения свободы были осуждены флагманы 2 ранга: командир 1-й бригады подлодок Черноморского флота Григорий Васильевич ВАСИЛЬЕВ
и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
8.	БОЧАРОВ Леонид Иванович	1900	1918	Военный комиссар 4-го казачьего кавкорпуса им. С. М. Буденного	21.02.38	11.07.41 *’15+5*	Умер в заключении	20.10.56
9.	ВАЙНЕРОС Исидор Давыдович	1899	1917	Начальник политуправления ОКДВА	07.10.37	25.03.38	 	11.08.56
10.	ВИНОКУРОВ Владимир Сергеевич	1899	1918	Начальник политотдела Амурской военной флотилии	11.06.37	22.08.38	22.08.38	12.10.57
11.	ГЛАДЫШЕВ Николай Яковлевич	1900	1П/1917	Начальник политуправления ЛВО		02.10.38	 	17.11.56
12.	ГОЛОВКОВ Михаил Сергеевич	1895		Военный комиссар Оренбургской ВШЛ		21.08.39	> 1 1  >	 "
13.	ГОРИН Григорий Исаевич	1897	1917	Военный комиссар 26-го стрелкового корпуса (перед арестом уволен)	26.06.38	13.07.41		14.05.57
14.	ГОРНОСТАЕВ Иван Михайлович	1897	1917	Начальник политуправления КВО	19.02.38	25.08.38	25.08.38	11.07.56
15.	ГУСЕВ Авенир Ассикритович	1892	1917	Председатель Московского облсовста Осо- авиахима СССР	20.02.37	04.09.37		12.05.56
16.	ДОНЕНКО Николай Ефимович	1896	1918	Начальник политуправления ГВФ (быв. начальник политуправления ОКДВА)	 II»'	16.08.37	1	29.09.56
17.	ДРАКОХРУСТ Абрам Генрихович	1899	1917	Начальник политотдела 5-й механизи- рованной бригады	17.^6.37	30.10.37		23.06.56
18.	ДУПЛИЦКИЙ Дмитрий Сергеевич	1890	1918	Начальник моботдела Главсев морпуги	04.11.37	19.02.38	нм	25.06.57
19.	ЕГОРОВ Дмитрий Яковлевич	1892	1913	Начальник сектора дорожного хозяйства и авиационного транспорта Госплана СССР	26.04.39	01.02.40		30.05.57
20.	ЕРМОЛЬЧИК Митрофан Петрович	1898	1918	Военный комиссар 6-го тяжелого авиацион- ного корпуса	11.02.38	29.04.38	29.04.38	09.07.64
21.	ЗАЙЦЕВ Василий Ефимович	1897	1917	Военный комиссар Особого корпуса желез- нодорожных войск (ОКЖДВ)	21.06.37	25.04.38	М	23.05.57
22.	ЗЕЛЬДОВИЧ Михаил Евсеевич	1900	1918	Военный комиссар 6-го стрелкового корпуса	11.06.38	25.06.38		28.07.56
23.	ЗЕМСКОВ Сергей Иванович	1898	1918	Член Военного совета Черноморского флота	25.11.37	03.04.38		14.07.56
24.	ЗИЛЬБЕРУ Иосиф Исаевич	1899	1918	Состоял в распоряжении Разведуправлення РККА	19.09.38	14.04.39		27.06.57
1	2	3	4	5	6	. 7	8	9
25.	ИМЯНИННИКОВ Михаил Александрович	1896	1917	Заместитель коменданта Московского Кремля	30.04.37	03.07.37	мм*	25.08.56
26.	ИНДРИКСОН Ян Гедертович	1889	1904	Старший инструктор Политуправления РККА	26.04.38	22.02.39	23.02.39	11.04.56
27.	ИСАЕВ Михаил Михайлович	1886	1917	Заместитель руководителя военной группы Комитета советского контроля при СНК СССР	25.08.38	04.05.39 "15+5"	Умер в закл. в 1953 г.	26.03.57
28.	ИСАЕНКО Михаил Герасимович	1893	1915	Начальник политуправления МВО	04.11.37	02.04.38		24.10.56
29.	КАВАЛЕРС Рудольф Эдуардович	1893	1913	Военный комиссар 7-го стрелкового корпуса	31.10.37	26.12.37		13.05.58
30.	КАЛЬПУС Борис Алексеевич	1895	1919	Заместитель председателя Комитета по делам физкультуры и спорта при СНК СССР	13.01.38	29.08.38		28.07.56
31.	КРАСНОВ Евгений Васильевич	1895	1919	Заместитель начальника Управления по ком- начсоставу РККА	05.12.37	14.03.38	14.03.38	17.1255
32.	КРОЛЕВЕЦКИЙ Григорий Михайлович	1898		Начальник политотдела Забайкальского УР		05.10.38	•мв*	•мв*
33.	ЛАВРОВ Михаил Васильевич	1897	1919	Заместитель начальника политуправления ТОФ	04.10.37	23.05.38		14.07.56
34.	ЛЕВЕНЗОН Филипп Яковлевич	1893	1918	Начальник СКО Приморской группы ОКДВА (быв. начальник СКУ РККА)	15.05.37	25.03.38		23.05.57
35.	ЛООС Август Симмович	1893	1918	Уволен. Нач. моботдела Наркомпищепрома СССР		ОСО 21.06.39 "3 ИТЛ"	Умер 26.11.41 в Сиблаге	•МВ*
36.	МАЛЬЦЕВ Иван Семенович	1893	1917	Начальник политотдела 12-й стрелковой дивизии	«мм»	1939 г.	^м^в	
37.	МАРКОВ Григорий Наумович	1901	1920	Военный комиссар корпуса ВУЗ г. Киева	22.01.38	25.09.38		15.09.56
38.	МЕЗЕНЦЕВ Федор Сергеевич	1897	1917	Член Военного совета Черноморского флота	13.09.38	02.02.39		02.08.57
39.	МЕЙСАК Сильвестр Яковлевич	1899	1918	Заместитель начальника политотдела ГУПВО НКВД СССР		25.08.38		03.03.56
40.	МИНЧУК Александр Иванович	1898	1917	Военный комиссар Военно-химического управления РККА	23.02.38	25.08.38		11.06.57
41.	МИРОВИЦКИЙ Павел Васильевич	1900	1917	Военный комиссар 10-го стрелкового корпуса	06.11.37	16 01.38		05.09.56
1	2	3	4	5	6	•7	8	9
42.	МИТЮКОВ Петр Сергеевич	1895	1918	Военный комиссар Амурской военной флотилии	04.02.38	10.09.38	10.09.38	24.06.71
43.	МУСТАФИН Исаак Абрамович	1897	1918	Заместитель начальника политуправления ЧФ	11.06.37	18.04.38		28.03.57
44.	НЕВРАЕВ Георгий Федорович	1892	1917	Заместитель начальника политуправления ЗабВО		В тюрьме покончил жизнь самоубийством		
45.	НИЖЕЧЕК Илья Соломонович	1895	1919	Заместитель начальника ВПАТ	19.02.37	30.08.37	•ммв»	14.02.59
46.	ОЗОЛ Владимир Карлович	1893	1917	Начальник 448-го окружного склада МВО (быв. заместитель начальника политуправ- ления МВО)	01.11.37	02.04.38		04.07.57
47.	ПЕТЕРСОН Ян Янович	1889	1904	Заместитель начальника Особого техническо- го управления НКОП СССР	20.09.37	27.04.38		19.05.56
48.	ПИСМАНИК Григорий Ефимович	1899	1917	Начальник политуправления БВО	26.11.37	29.04.38	•ммм	25.06.55
49.	ПЛАУ Даниэль Даииэлович	1896	1917	Военный комиссар 12-го стрелкового корпуса	21.02.38	20.05.38		07.01.56
50.	ПОДАРИН Николай Иванович	1892	1918	Заместитель начальника политуправления СибВО	15.05.37	31.10.37		09.03.57
51.	РАБИНОВИЧ Соломон Зиновьевич	1898	1917	Военный комиссар Военно-морской академии им. К. Е. Ворошилова			17.01.38	14.09.39 "20+5"	Умер в заключ. 01.01.42	11.08.56
52.	РИТТЕЛЬ Гавриил Иванович	1902	1920	Начальник политотдела 2-го кавкорпуса	04.08.37	17.10.37	ммв^	15.11.57
53.	САФРАЗБЕКЯН Геворк Садатович	1900	1920	Главный политинструктор МНР А	29.07.37	10.09.37	10.09.37	23.11.55
54.	СВИНКИН Иван Андреевич	1899	1917	Военный комиссар 20-го стрелкового корпуса	05.10.37	25.03.38		05.09.57
55.	СЕРПУХОВИТИН Василий Васильевич	1899	1918	Военный комиссар корпуса ВУЗ ЛВО	29.09.37	25.02.38		22.09.56
56.	СИМОНОВ Михаил Васильевич	1889	1917	Заместитель начальника АМУ РККА и секретарь Центрбюро парторганизации НКО	10.02.38	25.08.38	25.08.38	10.03.56
57.	СМОЛЕНСКИЙ Яков Львович	1899	1918	Военный комиссар Военно-воздушной акаде- мии РККА	29.12.37	29.08.38	29.08.38	23.06.56
58.	СОКОЛЕНКО Федор Никитич	1900	1920	Начальник политотдела 45-го мехкорпуса	02.07.37	08.09.37		04.06.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
59.	СТЕЛЬМАХ Емельян Васильевич	1898	1914	Начальник 8-го отдела Разведуправления РККА	30.07.37	26.10.37	26.10.37	24.12.55
60.	СУСЛОВ Павел Васильевич	1901	1918	Помощник начальника Военно-химической академии РККА по политчасти	09.06.37	08.09.37	09.09.37	01.02.58
61.	СЫЧЕВ Иван Иванович		1917	Начальник политуправления БВО	07.06.38	04.05.39 "15”	Умер в ИТЛ в 1942 г.	Октябрь 1956
62.	ТАРУТИНСКИЙ Александр Васильевич		1898	1918	Член Военного совета УрВО	04.02.38	29.04.38	29.04.38	25.02.56
63.	ТРЕТЬЯКОВ Алексей Яковлевич	1896	1918	Начальник политотдела 22-й кавдивизии	15.06.37	05.10.38	^м»	01.06.57
64.	ТУБАЛА Иоганн Фридрихович (Иван Федорович)	1896	•МИИ»	Не установлена	«мн*	Тройкой НКВД ГССР 21.06.38	22.06.38	
65.	УГУЛАВА Олифанд (по делу Онифант) Леванович	1898	1918	Заместитель начальника политуправления ЗакВО	19.07.37	30.09.37	30.09.37	19.07.57
66.	ФЕЛЬДМАН Петр Максимович	1899	1919	Начальник политуправления ЧФ	17.02.38	22.08.38	22.08.38	02.06.56
67.	ХАРИТОНОВ Харлампий Харлампиевич	1899	1919	Начальник агитпропотдела Политуправления	05.07.37	10.09.37		23.05.56
68.	ЦАРЕВ Яков Тимофеевич	1891	1917	Военный комиссар корпуса ВУЗ МВО	28.06.38	02.03.39	02.03.39	31.10.56
69.	ШУЛЬГА Василий Афанасьевич	1890	1917	Ответственный секретарь парткомиссии ОКДВА	21.06.38	15.04.39		15.12.56
70.	ЩЕГОЛЕВ Лев_Израилевич	1897	1918	Старший инспектор Политуправления РККА	07.07.37	10.09.37	10.09.37	09.06.56
71.	ЮКАМС Иван Яковлевич	1891	1914	Ответственный секретарь окружной парт- комиссии МВО	31.10.37	02.04.38		26.05.56
72.	ЮНГ Николай Альбертович	1901	1919	Член Военного совета СибВО	30.01.38	02.07.38	02.07.38	25.04.56
73.	ЯКУБОВСКИЙ Лев Григорьевич*	1896	1917	Военный комиссар 18-го стрелкового корпуса	24.08.37	25.03.38	25.03.38	18.06.60
* Кроме того, различные сроки заключения отбыли дивизионные комиссары: помощник начальника Артиллерийских КУНС по политчасти Исай Моисеевич
ВЕЙНЕРОВИЧ, начальнику политуправления авиации особого назначения (АОН) Иван Павлович ЗЫКУНОВ, заместитель начальника политуправления ПриВО Петр
Григорьевич КАМЕНСКИЙ, помощник начальника УПВО г. Ленинграда по политчасти Илья Лазаревич КОГАН, сотрудник Разведывательного управления РККА Павел
Иосифович КОЛОСОВ (ЗАИКА), начальник политуправления ОКДВА Иван Ионович КРОПАЧЕВ, Иван Никифорович НЕСТЕРЕНКО, военком ВЭТА САЕНКО, Иван
Васильевич САФРОНОВ, помощник начальника Военно-химической академии РККА по политчасти Михаил Львович СЛАВИН, военный комиссар ОКЖДВ Алексей
Васильевич ТЕРЕНТЬЕВ военком Военно-медицинской академии Петр Степанович УДИ ЛОВ, военком 14 ск Александр Васильевич УС АТЕН КО и др.
1		2	1	3 1	4	5	. 1	, 6	7	!	8	1	к-	9
21. ДИВИЗИОННЫЕ ИНЖЕНЕРЫ									
	1.	АКСЕНОВ Алексей Михайлович	1898	1917	Начальник Управления связи РККА	29.12.37	22.08.38	23.08.38	20.10.56
2.		БАНДИН Александр Павлович	1895	1925	Помощник начальника Инженерного управ- ления РККА		14.06.38		25.04.57
3.		БОРДОВСКИЙ Стефан Васильевич	1894	1919	Начальник Технического управления РККА	25.05.37	19.03.38		05.10.57
4.		ПОТАПОВ Георгий Хрисанфович	1893	Б/п	Заместитель начальника Военно-инженерной академии РККА	21.05.37	01.07.37	01.07.37	09.01.57
5.		С АКРИ ЕР Иван Филимонович* доктор технических наук	1900	1919	Нач. управления вооружений ВВС РККА	Апрель 1941			
								расстрелян оез	
								суда 28.10.41	
22. ИИНЖЕНЕР-ФЛАГМАНЫ 2 РАНГА									
	1.	АЛЯКРИНСКИЙ Николай Владимирович	1896	1920	Начальник НИИ военного кораблестроения Управления Морских Сил РККА	11.07.37	22.02.38	«мн	21.01.56
2.		АЛЯКРИЦКИЙ Борис Евгеньевич	1899	1919	Начальник Управления кораблестроения Морских Сил РККА	10.07.37	26.11.37		21.07.56
3.		ЛЕОНОВ Александр Васильевич**	1895	1919	Зам. нач. Управления вооружений УМС РККА	10.07.37	26.11.37 *10*	Умер 20.01.39	•Ж
23. ДИВИЗИОННЫЕ ИНТЕНДАНТЫ									
	1.	АНКУДИНОВ Иван Яковлевич	1891	1919	Начальник отдела портов Управления Морских Сил РККА	27.07.37	26.10.37		23.06.56
2.		БЕККЕР Семен Иванович			Пом. командующего Приморской группой войск ОКДВА			Умер в тюрьме 03.10.37	Дело прекращено 03.01.40
Арестовывались и отбывали срок дивинжеиеры: Евгений Александрович БАРКАЛОВ, Петр Августович ГЕЛЬВИХ, преподаватель Артакадемии Иван Платонович
ГРАВЕ, начальник ВЭТА Константин Ефимович ПОЛИЩУК.
** Арестовывались инженер-флагманы 2 ранга: Аксель Иванович БЕРГ.
1			2	3	4		6	7	8	9	
3.	БЕРЗИН Эдуард Петрович	1893	1918	Директор треста "Дальстрой"	17.1237	01.08.38		04.07.56	
4.	ВАНАГ Адольф Яковлевич	1898	1919	Начальник интендантского факультета Военно-химической академии РККА	29.07.37	04.10.37	05.10.37	29.10.57	
5.	ГОРШКОВ Василий Сергеевич	1887	1919	Заместитель начальника Строительно- квартирного управления РККА	07.08.37	07.10.37	07.10.37	02.06.56	
6.	ГУРЬЕВ Казимир Ионович	1890	1917	Помощник командующего ЧФ по материаль- но-техническому обеспечению и командир Севастопольского главного военного порта	18.01.38	01.11.38	01.11.38	13.06.56	
7.	ДЗЫЗА Григорий Антонович	1893	1919	Помощник командующего ОКДВА по МТО	03.06.37	25.0138		06.07.57	
8.	И ВАНОВ Борис Николаевич	1887	1919	Находился в резерве ГУПВО НКВД СССР	10.08.37	22 08.38	МММ»	23.01.57	
9.	КНЯЗЕВ Павел Григорьевич	1892	IV/1917	Командир Хабаровского военного порта (перед арестом уволен в запас 23.09.1937)	11.10.37	25.03.38		19.07.57	
10.	КУРКОВ Петр Иванович	1889	1917	Помощник командующего ЧФ	25.03.37	29.08.37		06.10.56	
II.	ЛАТСОН Освальд Петрович	1892		Пом. командующего войсками ХВО		08.04.38	08.04.38		
12.	ПЕТЕРСОН Рудольф Августович	1897	1919	Помощник командующего войсками ХВО (быв. комендант Московского Кремля)	27.04.37	21.08.37		11.06.57	
13.	ПЛИНЕР Израиль Израилевич	1896	1922	Начальник ГУЛАГа НКВД СССР	14.11.38	22.02.39		27.10.56	
14.	ПРОШКИН Иван Георгиевич	1889	1919	Помощник командующего ТОФ по МТО и командир Главного военного порта во Вла- дивостоке	13.04.38	22.08.38		11.07.57	
15.	СОКОЛОВ Александр Михайлович	1899	IX/1917	Помощник командующего САВО по мате- риальному обеспечению	23.06.38	03.08.39 "15+5”	Умер в ссылке 29.04.53	28.03.57	
16.	СТАНЬКОВСКИЙ Николай Владимирович	1885	Б/п	Заместитель начальника Военно-химической академии РККА	28.12.37	25.03.38		24.09.57	
17.	ФЕДОРОВ Василий Федорович (БОГДАНОВ Николай)*	1895	1914	Помощник командующего войсками Л ВО	23.07.37	02.12.37		30.01.58	
Арестовывались и находились в заключении дивинтенданты: начальник Ленинградского военного порта Николай Николаевич ЗУЕВ, помкомвойск ПриВО по
материальному обеспечению Зиновий Соломонович КОМАРОВСКИЙ, командир ОКЖДВ Борис Николаевич РУДНЕВ и др.
1 !	2	<5	1	3	|	Г’ 4	1	5	1 6	7	1	8	1	9
24. ДИВВОЕНВРАЧИ								
1.	БАРКОВ Александр Николаевич	1892	1937	Начальник санотдеда ГУП ВО НКВД СССР		24.01.40	 1 w	19.11.55
2.	ВЕЛИКАНОВ Иван Михайлович	1898	1919	Начальник Биотехнического института РККА	05.07.37	08.04.38	08.04.38	13.06.56
3.	ЗАРАЙСКИЙ Александр Николаевич	1890		Зам. начальника Санитарного управления РККА		26.09.39	26.09.39	
4.	РЕЙНЕР Борис Аронович	1895		Зам. начальника Сануправления РККА		09 09 38	09 09.38	
25. ДИВВОЕНЮРИСТЫ								
1.	БЕРМАН Юлий Яковлевич	1892		Председатель ВТ МВО		15.09.39	20.09.39	
2.	ГОМЕРОВ Николай Николаевич	1895	1919	Прокурор пограничной и внутренней охраны войск НКВД УССР	29.06.38	02.10.38		19.09.57
3.	ГРОДКО Арон Самуилович	1894	1919	Заместитель народного комиссара юстиции СССР	03.11.38	09.06.41		22.02.56
4.	КАЗАРИНСКИЙ Яков Абрамович			Прокурор Главной военной прокуратуры		08.08.38 "10+5"	Судьба не установлена	
5.	МАЗЮК Александр Иванович			Председатель ВТ ЛВО	Летом 1938	ОСО 17.04.40 "8”	Умер в лагере 11.41	ВТ ЛВО 26.12.55
6.	МАЛЛЕР Лазарь Израилевич			Председатель ВТ пограничной и внутренней охраны Дальневосточного края		Покончил жизнь самоубийством в 1937 г.		
7.	ПЕРФИЛЬЕВ Евгений Леонидович*	1890	1918	Военный прокурор КВО	22.01.38	02.10.38	t	18.09.56
26. ГЕНЕРАЛ-МАЙОРЫ								
i	ВОЛОДИН Павел Семенович	*		Начальник штаба УВВС Красной Армии	27.06.41	Расстрелян без суда	28.10.41	17.04.54
Кроме того, арестовывались и находились в заключении различное время диввоенюристы: председатель военного трибунала ОКДВА Б.ГТ. АНТОНОВ, военный
прокурор ЛВО Николай Михайлович КУЗНЕЦОВ, военный прокурор ОКДВА Владимир Исаакович МАЛКИС, военный прокурор БВО Николай Александрович
МАЛЮТИН, военный прокурор ЗакВО Гурген Иванович ОГАНДЖАНЯН, помощник Главного военного прокурора Лев Матвеевич СУБОЦКИЙ,
I	2	3	4	5	6	7	8	9
2.	КАЮКОВ Матвей Матвеевич		«мм	Заместитель начальника Артуправления РККА		Расстрелян без суда	28.10.41	
3.	МИЩЕНКО Сил Моисеевич	1897	1917	Преподаватель Военной академии им. Фрунзе	21.04.41	17.09.41	16.10.41	05.01.55
4.	ПЕТРОВ Макарий Иванович	1897		Преподаватель Военной артиллерийской ака- демии РККА	30.06.41	Пост. ОСО 13.02.42		07.12.55
	САВЧЕНКО Григорий Косьмич	1896		Заместитель начальника Артуправления РККА по политчасти		Расстрелян без суда	28.10.41	11.05.54
6.	САМОЙЛОВ Константин Иванович (контрадмирал)	1896	Кандидат 1939	Начальник ВМУЗ НКВМФ	18.06.41	Судьба не установлена		
7.	ФИЛИН Александр Иванович	1905	1924	Начальник НИИ ВВС РККА	23.05.41	ОСО 13.02.42		26.03.55
8.	ШАХТ Эрнст Генрихович Герой Советского Союза*	1904	1926	Помощник командующего ВВС ОрВО по вузам	30.05.41	Пост. ОСО 13.02.42	23.02.42	26.11.55
27. КОМБРИГИ								
	АНДРИАНОВ Николай Гаврилович	1899	1918	Начальник штаба авиационной армии	13.02.38	25.08.38		15.12.56
2	АНДРОСЮК Николай Иванович	1893	1932	Командир 81 сд	20.06.37	30.10.37	31.10.37	20.10.56
3.	АНТОНОВ Алексей Иванович	1890	1918	Командир 4-й бригады Отдельного корпуса железнодорожных войск	27.07.37	22.09.37		15.03.58
4.	АНТОНОВ Петр Иосифович	1900	1918	Командир 24 кд (БВО)	10.01.38	30.06.38	30.06.38	31.03.56
5.	АУССЕМ-ОРЛОВ Владимир Владимирович	1897	1918	Заместитель начальника штаба ХВО	02.06.37	15.10.37	15.10.37	06.10.56
6.	АФОНСКИЙ Валерий Леонидович	1878	Б/п	Научный сотрудник ЦАКА	1939	14.02.40	15.02.40	18.08.56
По обвинению в участии в "военно-фашистском заговоре" особисты продолжали арестовывать и в ходе Отечественной войны: заместитель наркома обороны СССР
генерал армии Кирилл Афанасьевич МЕРЕЦКОВ; генерал-майоры: командир 6-й запасной артбригады Александр Алексеевич ВЕЙС, начальник Управления связи Красной
Армии Николай Иванович ГАПИЧ, начальник кафедры военной истории ВАГШ РККА Владимир Арсентьевич МЕЛИКОВ, быв. начальник штаба 27-й армии Федор
Николаевич РОМАНОВ, преподаватель ВАФ Александр Генрихович ШИРМАХЕР, комбриг Николай Федорович ГУСЬКОВ. Арестовывали даже за одну попытку
объективного анализа массовых арестов в армии в 1937—1938 гг. (генерал-лейтенанты Степан Андреевич КАЛИНИН и Владимир Степанович ТАМРУЧИ).
1	2	3	4	5	6	7	8	9
7.	БАЙЛО Сергей Ильич (доктор военных наук)	1892	Б/п	Начальник штаба 2-го кавкорпуса	12.09 37	19.11.37	20.11.37	19.10.59
8.	БАЛТИЙСКИЙ Александр Алексеевич	1870	Б/п	Быв. преподаватель ВТА	17.03.38	07.03.39	07.03.39	02.06.56
9«	БАРАНОВСКИЙ Семен Давидович	1893		Начальник пограничных войск НКВД Вос- точно-Сибирского округа	1939	20.01.40	20.01.40	31.08.55
10.	БАТЕНИН Виктор Николаевич	1892	1918	Ст. руководитель кафедры оперативного искусства ВАГШ РККА	«ймм	21.01.40	4^	28.03.57
11.	БЛЮМ Иосиф Эрастович	1892	Б/п	Начальник артиллерии УрВО	12.03.37	13.08.37	13.08.37	18.03.65
12.	БОГОВОЙ Василий Григорьевич	1893	1921	Начальник 5-го отдела Разведуправления РККА	29.05.37	26.10.37	26.10.37	16 06.56
13.	БОНДАРЮК Георгий Макарович	1902	1919	Командир 101-й авиабригады (ЗабВО)	03.09.37	02.10.38		27.06.56
14.	БОРЯЕВ Иван Васильевич	1894	1919, 1936	Командир 21 сд (ОКДВА)	27.07.37	10.09.38	«мн	08.09.56
15.	БРЫНКОВ Геннадий Иванович	1899	««ММ	Начальник НИИ РККА		31.05.39 "15+5"	Судьба не установлена	
16.	БУЗАНОВ Дмитрий Иванович	1894	1918	Начальник отдела ГУ ГФ	26 04.38	26.08.38	26.08.38	31.10.56
17.	БЮЛЛЕР (БЮЛЕР) Вольдемар Александрович	1896	1915	Начальник ПВО г. Москвы	30.01.38	02.04.38	02.04.38	21.03.56
18.	ВАЙНЕРХ-ВАНЯРХ Дмитрий Ананьевич	1888	1919	Командир 5-го кавкорпуса	10.02.38	30.06.38		21.08.56
19.	ВАЛИН-ГАЙЛИС Август Юрьевич	1895	1917	Начальник отдела Разведупра РККА	26.07.37	26.10.37	«М«м	01.06.57
20.	ВАРФОЛОМЕЕВ Николай Ефимович	1890 •	Б/п	Начальник штаба ПриВО	03.03.38	1903.39	08.05.39	11.04.56
21.	ВЕРЖИНСКИЙ Адам Иванович	1891	Б/п	Командир 1-й бригады ОКЖДВ	31.07.37	13.03.38	13.03.38	
22.	ВЕРХОВСКИЙ Александр Иванович	1886	Б/п	Ст. руководитель кафедры тактики ВАГШ РККА (быв. военный министр Временного правительства в 1917 г.)	1919, 1931— 1934 11.03.38	19.08.38	19.08.38	28.11.56
1	2	3	4	5	6	7			8,		9
	ВЕРХОВСКИЙ Борис Клавдиевич	1893	Б/п	Помощник инспектора кавалерии РККА	08.06.37	22.03.38		22.03.38	30.11.57
24.	ВИШНЕРЕВСКИЙ Владимир Александрович	1892	1919	Командир 13 стрелковой дивизии	05.05.38	30.06.38		МВ	29.10.57
25.	ВОДОПЬЯНОВ Василий Федорович	1889	1920	Комангдир 3-й ж. д. бригады войск НКВД	25.07.37	28 1	1.37	28 11.37	03.03.56
26.	ВОЙТЕНКОВ Михаил Константинович	1900	1919	Заместитель начальника Главного управле- ния военного снабжения НКВД СССР		24.01.40			21.03.56
27.	ВОЛКОВ Георгий Дмитриевич	1894	1930	Командир 41-й стрелковой дивизии	09.09.37	20.11.37		20.11.37	21.11.57
28.	ВОРОНКОВ Виктор Михайлович	1898	1917	Командир 2-й Вольской мотодивизии (ПриВО)	08.06.37	23.01.38		23.01.38	19.05.56
29.	ГАВРИЧЕНКО Ф. Н.	1892		Командир 96-й стрелковой дивизии		Р В У	асстрелян в 1937 г. Карьковской тюрьме		
30.	ГАВРО Людвиг (Ласло) Матвеевич	1894	1917	Командир 92-й стрелковой дивизии	01.07.37	23.05.38		23.05.38	21.07.56
31.	ГАВРЮШЕНКО Григорий Федорович	1895	1919	Командир 65-й стрелковой дивизии (УрВО)	03.37	01.07.37		BMW	20.04.57
32.	ГАЛВИН Иван Андреевич	1895	Б/п	Начальник инженерных войск ОКДВА	24.02.38	16.07.41 “10 + 5”		Умер в заключении	11 04.56
33.	ГАЛЛИНГ Андрей Карлович	1893	Кандидат 1930	Заместитель председателя Центрального совета Осоавиахима УССР	26.12.37	23.09.38		23.09.38	09.07.57
34.	ГЛАГОЛЕВ Василий Павлович	1883	Б/п	Сотрудник Разведупра РККА (перед арестом уволен в отставку)	И Л 2.37	14.03.38		14.03.38	30.04.57
35.	ГЛ УДИН Иван Иванович	1889	Б/п	Начальник 3-го отдела АМУ РККА	17.03.38	25.08.38		25.08.38	07.07.56
36.	ГОЛИКОВ Александр Григорьевич	1896	Б/п	Помощник инспектора кавалерии РККА		10.12.37		«МВ*	02.03.57
37.	ГОРЕВ Владимир Ефимович	1900	1920	Военный атташе СССР в Испании	25.01.38	20.06.38			13.10.56
38.	ГОРШЕНИН Павел Сидорович	1899	1918	Председатель Центрального совета Осоавиа- хима CQCP	•***	25.02.39			26.05.56
39.	ГРАЧЕВ Василий Георгиевич	1898	1919	Командир 18-й мехбригады		03.10.38			23.07.57
1	2	3	4	5	6	7	8	I 9
40.	ГРЕЧ АН И К Александр Иванович	1892	Б/п	Ст. преподаватель тактики ВАММ РККА	10.03.38	14.06.38		04.02.56
41.	ГРОСБЕРГ Рихард Карлович	1896	1920	Командир 11-й кавдивизии	27.12.37	30.06.38	30.06.38	16.01.64
42.	ГУДКОВ Дмитрий Иванович	1897	1918	Командир 15 стрелковой дивизии	08.06.37	09.09.37	10.09.37	26.11.55
43.	ГУЛИН Сергей Фаддеевич	1888	1917	Помощник командующего ОКДВА по материальному обеспечению	23.02.38	15.06.39	— %	03.10.56
44.	ДЕЙЧ Марк Семенович	1900	1919	Начальник Центрального аэроклуба СССР	05.08.37	28.10.37		25.04.56
45.	ДОБРОЛЕЖ Александр Георгиевич	1897	1921	Слушатель академии Генштаба РККА	10.05.38	25.08.38		14.07.56
46.	ДОТТОЛЬ Федор Кондратьевич	1896	1919	Командир 105-й стрелковой дивизии (ОКДВА)	30 12.37	11.09.38	11.09.38	02.07.57
47.	ДРАГИЛЕВ Владимир Георгиевич	1897	1913	Заместитель начальника штаба СибВО	24.05.37	22.02.38	22.02.38	07.07.56
48.	ДРОЗДОВ Александр Константинович	1898	1919	Начальник отдела Артуправления РККА •	29.05.37	01.07.37		27.10.56
49.	ДЬЯКОВ Владимир Авраамович	1884	Б/п	Начальник кафедры ВАФ	05.11.37	26.04.38		21.07.56
50.	ДЬЯКОНОВ Николай Александрович	1898	1918	Начальник штаба пограничных войск НКВД КВО	29.11.38	20.01.40		31.10.57
51.	ЕВГЕНЬЕВ Вильям Борисович	1893	1919	Начальник штаба Ю-го стрелкового корпуса	14.04.37	09.09.37		25.04.57
52.	ЕВДОКИМОВ Яков Константинович	1897	1917	Командир 33-й мехбригады	12.12.37	30.09.38	30.09.38	28.01.58
53.	ЕВСЕЕВ Николай Федорович	1899 г	IV/1917	Начальник кафедры военной истории ВАФ		20.09.37		02.04.57
54.	ЕГОРОВ Николай Георгиевич	1893	1917	Начальник Военной школы им. ВЦИК	03.04.37	03.07.37	03.07.37	17.11.56
55.	ЕЗДАКОВ Никифор Ульянович	1891	1931	Комендант Шкотовского УР	26.07.37	04.05.38	04.05.38	09.08.57
56.	ЕМЕЛЬЯНОВ Александр Александрович	1882	1917	Заместитель начальника ГУПО НКВД СССР	VW	24.07.40		25.06.56
1			2	3	4	5	6	7	8	*	9		L
57.	ЕМЕЛЬЯНОВ Павел Васильевич	1896	1918	Слушатель ВАГШ РККА	02.10.37	26.12.37	27.12.37	28.10.67	
58.	ЕРМОЛИН Павел Иванович	1884		Начальник кафедры ВАФ	22.07.37	“8”	Умер в тюрьме 29.10.38		
59.	ЖАРКОВ Василий Александрович	1887	Б/п	Командир 3 бригады ОКЖДВ РККА	16.03.37	13.03.38		29.01.59	
60.	ЖИВИН Николай Иванович	1894	1917 1	Командир 22-й мехбригады	04.02.38	25.09.38	25.09.38	18.04.56	
61.	ЖИГУР Ян Матисович	1895	1912	Начальник кафедры ВАГШ РККА	14.12.37	22.08.38	22.08.38	07.07.56	
62.	житов Александр Александрович	1895	Б/п	Командир 15-й тяжелобомбардировочной АБ	15.11.37	21.12.37		08.09.56	
63.	ЗАБЕЛИН Дмитрий Константинович	1902	Б/п	Начальник СКО ЗакВО	10.04.37	12.09.37		28.12.55	
64.	ЗАКС Ян Эдуардович		1898	1919	Начальник 9-й школы военных летчиков	30.11.37	Высшей двойкой 20.01.38		16.04.57	
65.	ЗАЛЕВСКИЙ Адам Иосифович	1893	1918	Начальник IV отдела НИИ ВВС РККА	08.05.41	ОСО 09.05.42 "5"	Умер в заклю- чении в 1943 г.	17.09.55	
66.	ЗАЛЕССКИЙ Виктор Дмитриевич	1894	1919	Преподаватель ВАФ	09.01.38	25.08.38		11.08.56	
67.	ЗАРИН Александр Дмитриевич	1891	1919	Начальник 2-го отдела ГУПВО НКВД СССР	10.04.38	27.09.38	27.09.38	28.04.56	
68.	ЗАХОДЕР Владимир Николаевич	1900	1919	Начальник КУНС зенитной артиллерии	06.06.37	05.11.37	мм	14.11.56	
69.	ЗУБОК Александр Ефимович	1893	1920	Командир и военный комиссар 30-й стрел- ковой дивизии	08.06.37	08.09.37		08.09.56	
70.	ЗЫБИН Сергей Сергеевич	1900	1919	Инспектор ОБП. Уволен в запас 15.12.36. Пенсионер	07.02.37	09.09.37		26.05.59	
71.	ЗКЖ Михаил Осипович	1895	1913	Командир и военный комиссар 25-й Чапаев- ской дивизии	15.08.36	19.06.37	20.06.37	10.10.57	
72.	ИВАНОВ Сергей Иванович	1897	Кандидат	Командир 2-й артбригады ПВО г. Киева	11.08.37	17.10.37			
73.	ИГНАТОВ Николай Григорьевич	1896	1917	Начальник АБТВ КВО	20.08.37	19.11.37		16.05.57	
1			2	2^	4	5	6		8	9
74.	ИГНАТОВИЧ Юли» Иванович	1894	«мм*	Начальник связи КВО		15.10.37		
75.	ИКОНОСТАСОВ Василии Михайлович	1900	1919	Ст. преподаватель кафедры тактики ВАММ	01.38	26.04.38		11.07.58
	 76.	КАГАН Михаил Андреевич	1903	1922	Командир 90 АБ (КВО)	09.08.37	20.11.37	V	
77.	КАЛЬВАН Иосиф Иванович 			_	1896	1918	Командир 7-го стрелкового корпуса	02.12.37	20.09.38		06.10.56
78.	КАПЦЕВИЧ Григорий Антонович	1895	1929	Командир 58-й стрелковой дивизии	13.08.37	17.10.38		18.01.58
79.	КАРЕВ Герман Степанович	1899		Командир 135-й стрелково-пулеметной бри- гады	11.08.37	17.10.37	«•—и	28.11.57
80.	КАРМ АЛ ЮК Федор Филиппович	1899	1918	Командир 47-й авиадесантной бригады	08.08.37	22.11.37	22.11.37	19.08.57
81.	КАРПОВ Иван Тимофеевич	1897	Б/п	Помощник начальника 1 отдела УВВУЗ РККА	10.07.38	26.08.38		28.05.57
82.	КАРТАЕВ Леонид Васильевич	1895	1918	Начальник 3 отдела (ВОСО) штаба ЛВО		02.12.37		
83.	КЕВЛИШВИЛИ Поликарп Гедеванович	1894	Кандидат 1920	Командир 9-й кавдивизии	16.07.37	01.10.37		13.07.57
84.	КЕЙРИС Ромуальд Исидорович	1891	Б/п	Помощник командира 61-й стрелковой дивизии	11.03.38	28.10.38		28.03.58
85.	КИРИЛЛОВ- ГУБЕЦКИЙ Иосиф Михайлович	1898	1927	Заместитель начальника Артуправления РККА	10.01.38	25.08.38		29.09.56
86.	КИРИЧЕНКО Иван Григорьевич	1894	1924	Командир 23-й кавдивизии	01.09.37	13.04.38		02.04.57
87.	КИСЕЛЕВ Михаил Филаретович	1893	1918	Комендант Северо-Западного УР Черномор- ского флота	26.09.37	02.11.38		28.03.57
88.	КИШ Ганс Карлович	1896		Начальник ВВС ОКДВА		27.04.38	27.04.38	09.09.65
89.	КЛЕЙН-БУРЗИ Владимир Алек сандрович	1901	1918	Начальник Академических курсов усовер- шенствования комсостава (АКУКС)	16.03.38	14.08.38		15.04.58
90.	КЛОЧКО Иван Гаврилович	1890	1918	Начальник научного военно-исторического отдела Генштаба РККА	08.06.37	10.09.37		26.09.56
1	2	3	4	5	6	7	8	. 9
91.	КОБЕЛЕВ Павел Георгиевич	1894	1917	Начальник войск НКВД СКВО	30.12.38	24.01.40	25.01.40	2209.56
92.	КОВАЛЕВ Давид Михайлович	1898	1917	Командир 48-й стрелковой дивизии	25.01.38	20.06.38		04.04.56
93.	КОЗЛОВСКИЙ Владимир Николаевич	1894	1919	Инспектор артиллерии РККА	04.1237	25.08.38	25.08.38	18.04.57
94.	КОЛЕСНИЧЕНКО Михаил Яковлевич	1899	1925	Командир 12-й танковой бригады	10.05.38	02.10.38		19.12.57
95.	КОЛТУНОВ Илья Семенович	1896	Кандидат 1931	Заместитель начальника 3-го отдела Геншта- ба РККА	10.03.38	28 08.38	28.08.38	02.06.59
96.	КОНДРАТЬЕВ Сергей Игнатьевич	1892	1917	Комендант Московского Кремля	12.04.38	26.08.38		
97.	КОНДРАШЕВ Григорий Федорович	1900	1926	Командир 18-й стрелковой дивизии	03.03.40	12.08.40	•	л	30.12.68
98.	КОРОБОВ Иван Алексеевич	1895	Кандидат 1930	Начальник штаба НИИ ВВС РККА	11.03.38	15.09.38		23.04.57
99.	КОШЕЛЕВ Алексей Александрович	1892	Кандидат 1931	Комендант Нижне-Амурского УР	17.05.37	13.08.37	13.08.37	25.01.58
100.	КРУГЛОВ Борис Викторович	1897	1918	Комендант Благовещенского УР	17.05.37	29.08.37		
101.	КРУК Иосиф Михайлович	1890	1919	Начальник ВОСО БВО		22.11.37		17.06.65
102.	КРЫМСКИЙ-УДАРОВ Яков Петрович	1899	1919	Начальник Высшей школы войск НКВД	29.04.39	20.01.40		15.06 57
ЮЗ.	КУЗНЕЦОВ Иван Иванович	1887 Г •’	1917	Начальник АБТВ СибВО	10.03.38	17.06.38		01.08.57
104.	КУНИЦКИЙ Иван Фадеевич	1897	1919	Командир 23 сд		14.10.37		22.09.56
105.	ЛАБ АС Абрам Григорьевич	1897	1918	Заместитель начальника штаба КВО	03.07.37	09.09.37		18.08.56
106.	ЛАХИНСКИЙ Кусель Карпович	1895	1919	Помощник командира дивизии	21.10.37	09.02.38		18.08.56
107.	ЛЕВ Александр Петрович	1896	1919	Начальник Камчатского погранотряда	12.11.37	05.02.38		
1	2	3	4		6	7	8	9
108.	ЛЕОНОВ Валентин Андреевич	1896	1919	Начальник управления погранвойск НКВД Туркменской ССР	09.09.38	08.07.41	WI 	31.03.56
109.	ЛЕОНОВИЧ Владимир Леопольдович	1894		Начальник артиллерии ОКДВА	09.37	23.03.38	—1 	
ПО.	ЛЕПИН Эрнест Михайлович	1898	1917	Начальник Харьковского ВУ Погран. и вн. войск НКВД	18.02.38	20.10.38	20.10.38	21.09.57
111.	ЛЕПСИС Роберт Кришьянович	1896	1917	Пом. нач. ГУП ВО НКВД СССР по м/о		19.01.40	—	18.07.56
112.	ЛИСИЦЫН Николай Николаевич	1897	1918	Командир мехбригады им. К.Б. Калинов- ского. Уволен	04.01.38	27.09.38		09.07.57
113.	ЛУНЕВ Павел Михайлович	1894	1917	Заместитель начальника штаба ЗакВО	15.07.37	29.09.37	— 	01.06 57
114.	ЛЮБИМОВ Владимир Виссарионович	1881		Преподаватель тактики ВАММ	23.07.37	10.12.37	о—*	24.01.63
115.	МАЛЕВСКИЙ Арсений Дмитриевич	1891	Б/п	Помощник начальника кафедры ВАГШ РККА	31.07.37	27.04.38		24.09.57
116.	МАЛЫ ШЕН КОВ Георгий Филиппович	1898	1927	Командир и военный комиссар 13-й мех- бригады	12.09.37	19.12.37	W 	15.12.56
117.	МАМОНОВ Петр Денисович	1892	1920	Начальник курса ВАФ	30.04.38	22.08.38		20.06.56
118.	МАСЛОВСКИЙ Адам Александрович	1892	1920	Советник-инструктор УПО МВД МНР	04.03.38	03.10.38	03.10.38	16.05.57
119.	МАТВИЕВСКИЙ Николай Геннадиевич	1898	1919	Начальник кафедры тактики ВАММ	17 03 38	25 08.38		06.06.57
120.	МАТУЗЕНКО Александр Илларионович	1886		Командир 26-й эксплуатационной железнодо- рожной бригады		1939	W—		Судьба не установлена
121.	МАЦЕЙЛИК Федор Георгиевич	1895	1924	Врид начальника отдела внешних сношений Разведуправления РККА	23.11.37	14.06.38		21.06.56
122.	МЕДВЕДЕВ Михаил Евгеньевич	1898	1919—1934	Начальник Управления ПВО РККА (в 1935 г. уволен в запас)	05.05.37	16.06 37		28.07.56
123.	МЕДЯНСКИЙ Михаил Сергеевич	1899		Командир 4-й авиабригады		1939		Судьба не установлена
124.	МЕРНОВ Василий Иванович	1900	1918	Начальник АБТВ ЗабВО	26.10.37	02.10.38		28.01.58
125.	МЕШКОВ Алексей Тимофеевич	1892		Командир 93-й стрелковой дивизии	08.02.38	Умер 02.06.42 в Саратовской тюрьме		
I	2	3	4	5	6	7	8	9
126.	МИЛОНОВ Александр Александрович	1897		Председатель Центрального совета ОАХ БССР		19.12.37		
127.	МИЛЮНАС Иосиф Антонович		1895	1927	Командир 28-й стрелковой дивизии		ВТ войск НКВД 21.02.42	21.02.42	10.10.57
128.	МИРОЕВСКИЙ Михаил Евстигнеевич	1894		Начальник артиллерии СКВО		1939	—	Судьба не установлена
129.	МИРШАРАПОВ Миркамиль	1900	1918	Командир и военный комиссар отдельной кавбригады горских национальностей	28.10.37	10.10.38	10.10.38	18.04 57
130.	МИ ШУ К Никита Иванович	1895	Кандидат 1932	Командир 3-й кавдивизии им. Котовского	03.09.37	13.04.38		21.07.56
131.	МОЗГОВ Дмитрий Иванович	* 1895	1919	Командир 60-й кавказской стрелковой диви- зии	14.03.38	09.10.38		26.10.57
132.	МОЛОДЦОВ Павел Павлович		1893	Кандидат 1932	Заместитель начальника Артакадемии РККА	29.05.37	16.03.40	17.03.40	17.12.57
133.	МОСИН Афанасий Николаевич	1896	1919	Помощник командира 23-й кавдивизии	31.08.37	20.11.37	21.11.37	13.05.58
134.	МУЕВ Дмитрий Дмитриевич	1887	Б/п	Начальник артиллерии БВО	04.07.37	22.11.37	22.11.37	03.10.57
135.	МУРТАЗИН Муса Лутович			1891	1920	Начальник 2-го отделения отдела ремонти- рования конского состава РККА	31.05.37	27.09.37		14.07.56
136.	НАТАН Иван Николаевич	1887	Б/п	Помначштаба 10-го стрелкового корпуса	193! и 1937	Тройкой УНКВД по Моск. обл. 10.01.38		13.12.57
137.	НАХИЧЕВАНСКИЙ Джамшид Джафарович	1895	Б/п	Преподаватель кафедры тактики ВАФ	20.05.38	26.08.38		22.12.56
138.	НЕСТЕРОВСКИЙ Никифор Авраамович	1896	1920	И. о. командира 82-й стрелковой дивизии	19.02.38	09 08.38		29.06.57
139.	НИКУЛИН Иван Ефимович	1898	1917	Командир 1-й кавдивизии	13.06.37	08 09 37	МММ	29.08 57
140.	ОБЫСОВ Сидор Павлович	1896	1920	Командир 80-й стрелковой дивизии (бывший начальник Оперативного отдела Генштаба РККА)	18.07.37	08.09.37		22.10.57
141.	ОПМАН Вацлав Максимильянович	1886	Б/п	Начальник артиллерии 10-го стрелкового корпуса			27.05.39 “15 + 5”	Умер в 1943 г.	30.05.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
142.	ОРЛОВСКИЙ Афанасий Илларионович	1899	1926	Командир авиадивизии (Л ВО)	l2.06.4i	16.07.41 "10 + 5"	Умер в 1942 г.	05.04.58
143.	ПАНОВ Петр Александрович	1892	1918	Заместитель начальника 2-го отдела Развед- упра РККА	13.08.37	15.03.38	15.03.38	23.11.55
144.	ПБТРУСЕВИЧ Бронислав Венедиктович	1897	1919	Слушатель ВАГШ РККА	31.01.38	25.08.38		06.12.57
145.	ПЕТРУШИН Сергей Яковлевич	1887		Помощник командующего войсками УрВО по материальному обеспечению	II. 07.37	13.01.38	13.01.38	25.03.58
146.	ПОДЧУФАРОВ Николай Иванович	1898	1921	Начальник штаба КВО	23.07.37	08.09.37		28.03.56
147.	ПОДШИВАЛОВ Иван Мартемьянович	1896	1919	Заместитель начальника штаба Л ВО	07.06.37	20.09.38		17.09.57
148.	ПОЗНЯКОВ Семен Васильевич	1893	1917	Помощник командира 31-й стрелковой ди- визии	14.03.38	27.07.38		09.07.57
149.	ПОЛУНОВ Мирон Львович	1892		Командир и военный комиссар 2-й Бело- русской стрелковой дивизии	Не аресто- вывался	Застрелился в Минске в январе 1937 г.		
150.	ПОЛЯКОВ Василий Иванович	1894	1918	Командир 96-й стрелковой дивизии (СКВО)	10.05.38	02.10.38	«ев	22.02.56
151.	ПОЛЯКОВ Николай Семенович	1899	1919	Командир 14-й мехбригады. Уволен 09.07.37	20.07.37	15.12.37	ММ	10.11.56
152.	ПОЛЯНСКИЙ Никифор Александрович	1894	1916	Командир 82-й стрелковой дивизии		09.08.38		01.09.56
153.	ПОМЕРАНЦЕВ Федор Алексеевич	1896	Б/п	Слушатель ВАГШ РККА		ВТ МВО 05.03.39	08.05.39	15.09.59
154.	ПОТАПЕНКО Пантелеймон Романович	1896	1917	Помощник командира 9-й кавдивизии	28.09.37	25.11.37	25.11.37	22.03.58
155.	ПРОКОПЧУК Николай Андреевич	1896	1929	Командир 51-й стрелковой дивизии	02.02.38	25.09.38		27.12.57
156.	ПУГАЧЕВСКИЙ Поликарп Осипович	1894	1919	Военный комендант г. Ленинграда	09.06.37	25.02.38	25.02.38	31.03.56
157.	РАТАУШ Роберт Кришьянович	1894		Начальник Оренбургской ВШЛ (1936)	1937	ВТ СКВО 20.05.39	Умер в 1943 г.	
158.	РАЧИНСКИЙ Николай Игнатьевич	1892	1915	Начальник пункта ПВО г. Киева	09.08.37	17.10.37	17.10.37	06.06.57
I	2	3	4	5	6	7	8	9
159.	РЕЗЦОВ Владимир Игнатьевич	1885	1930	Начальник курсов комсостава запаса	15.02.38	20 10.38		29.06.57
160.	РОЗЫНКО Анатолий Францевич	1890	1932	Заместитель начальника Артуправления РККА	26.05.37	01.07.37		19.05.56
161.	РОМАНОВСКИЙ Прокопий Григорьевич	1893	1923	Комендант Де-Кастринского УР	28.01.38	22.05.38	»»»	04.06.57
162.	РОТЭРМЕЛЬ Александр Адольфович	1896		Начальник УПВО Казахской ССР		22.02.38	22.02.38	
163.	РУДЕНКО Дмитрий Михайлович	1898	1917	Командир 50-й авиабригады		25.03.38		06.06.57
164.	РУДИнекий Николаи Сергеевич	1896	Б/п	Начальник штаба ВАММ	03.11.37	15.03.38		28.11.57
165.	РУЛЕВ Павел Петрович		 — 	Начальник БТВ БВО		Умер в тюрьме в 1938 г.		
166.	РЫБАКОВ Михаил Александрович	1885		Начальник кафедры малых войн ВАФ Уволен 04.37.	21.09.37	20.01.38	20.01.38	20.06.64
167.	РЫБКИН Павел Дмитриевич	1899	1918	Начальник ПВО ОКДВА	03.07.37	25.03.38	О»»	13.06.57
168.	РЫЖЕНКОВ Михаил Матвеевич	1898	1917	Командир 50-й авиабригады ...	20.02.38	10.09.38	«ж	03.08.57
169.	САВИНОВ Авдей Афанасьевич	1898		Начальник УБП ЦС ОАХ СССР		09.08.37	09.08.37	
170.	САМОЙЛОВ Иван Яковлевич	1894	1919	Командир и комиссар 43-й авиабригады	14.08.37	08.12.37		24.11.56
171.	САТИН Аркадий Иванович	1896	1918	Заместитель начальника УВУЗ РККА	27.05.37	14.08.37		30.06.56
172.	СВЕЧНИКОВ Михаил Степанович	1882	V/1917	Ст. руководитель кафедры истории ВАФ	31.12.37	26.08.38		08.12.56
173.	СЕМЕНОВ Николай Александрович	1893	1919	Военный атташе СССР во Франции	08.12.37	25.08.38	25.08.38	06.07.57
174.	СЕРЕДИН Василий Петрович	1891	1919	Начальник отдела Артуправления РККА	20.05.37	01.07.37		16.05.57
175.	СЕРПОКРЫЛОВ Матвей Степанович	1895	1918	Заместитель председателя Центрального совета ОАХ СССР	08.06.37	22.08.37	22.08.37	07.07.56
I	2	3	4	5	6	7	8	9
176.	СКУЛАЧЕНКО Алексей Ерофеевич	1895	1917	Начальник АБТВ ХВО	03.08.37	05.10.37	06.10.37	13.06.56
177.	СМИРНОВ Павел Иванович	1895	1918	Начальник войск НКВД Азербайджанской ССР	07.39	24.01.40	24.01.40	22.10.56
178.	СМИРНОВ Сергей Степанович	1898	1925	Ст. преподаватель тактики ВИА им. В. В. Куйбышева	02.02.38	26.08.38	26.08.38	24.03.56
179.	СОКОЛОВ-СТРАХОВ Константин Иванович	1896	1917	Заместитель начальника военно-историческо- го отдела Генштаба РККА	20.01.37	22.08.37		24.11.56
180.	СОНИН Константин Алексеевич	1887	Б/п	Заместитель начальника штаба УрВО	01.12.37	08.08.37	08.08.37	19.05.56
181.	СТАХАНСКИЙ Назарий Михайлович	1900	1919	Командир 78-й авиабригады	28.08.37	05.06.38	05.06.38	12.03.59
182.	СТОЙЛОВ Алексей Георгиевич (он же СТОИЛОВ Ангел Генов)	1896	1921	Начальник 11-й школы военных пилотов	16.02.38	05.09.38		13.06.57
183.	СУСЛОВ Анатолий Александревич	1895	1919	Комендант Крымского (Севастопольского) УР	09.06.37	05.01.38	06.01.38	20.10.56
184.	ТАНТЛЕВСКИЙ Евсей Борисович	1900	1920	Командир 18-й тяжелой бомбардировочной авиабригады		28.11.37		20.06.57
185.	ТАРНОВСКИЙ-ТЕРЛЕЦКИЙ Александр Максимович (он же КОГАН Евсей Маркович)	1896		Командир 3-го тяжелого авиакорпуса	07.07.38	ОСО 29.10.39 "8"	Умер в 1943 г.	21.05.55
186.	ТИ ИТ Петр Петрович	1896	1922	Начальник ПВО ОКДВА	12.03.38	10.09.38		31.08.57
187.	ТИХОМИРОВ Евгений Михайлович	1890	1926	Командир 61-й стрелковой дивизии (ПриВО)	08.06.38	ОСО 17.09.39 "5"	Умер в заключении	30.05.56
188.	ТИЩЕНКО Зиновий Павлович	1890	Б/п	Командир 75-й стрелковой дивизии	19.02.38	20.08.39 ”15 + 5”	Умер в 1941 г.	08.02.56
189.	ТКАЧЕВ • Марк Львович	1899	1917	Начальник ПВО ЛВО	04 06.37	01.09.37		17.09.67
190.	ТОЛКАЧЕВ Филимон Антонович	1898	1920	Командир 5-й стрелковой дивизии	30.06.37	20.12.37	•«в	12.07.57
191.	ТОРОЩИН Павел Васильевич	1894	1919	Командир дивизии особого назначения НКВД СССР им. Ф. Э. Дзержинского	29.07.38	28.01.40	29.01.40	06.10.56
1		2	1	3	4	5	6	7	8	9
192.	ТРИФОНОВ Афанасий Павлович	1893	1912	Командир 10-й стрелковой дивизии	19.12.37	09.10.38		22.09.56
193.	ТРУХАНОВ Никифор Федорович	1897	Кандидат	Комендант Тираспольского УР	30.05.37	16.10.37	****	06.02.58
194.	ТУММЕЛЬТАУ Гарольд Тенисович	1899	IV/1917	Начальник 3-го отдела Разведупра РККА	16.12.37	04.10.38		06.06.56
195.	ТЫЛТЫНЬ Ян-Альфред Матиясович	1897	1917	Сотрудник Разведупра РККА	27.11.37	15.12.40 "15 + 5"	Умер в 1942 г.	26.03.57
196.	УЛАСЕВИЧ Семен Афанасьевич	1894	1919	Командир 71-й стрелковой дивизии (Зап - Сиб. ВО)	05.07.38	10.05.39	02.06.39	15.02.56
197.	УЛЬМАН Жан Карлович	1894	1917	Начальник спецфакультета ВАФ	13.02.38	22.02.38		22.10.57
198.	УЛЬМЕР Вольдемар Августович	1896		Помщник председателя военной коллегии Верховного суда СССР	21.04.39	16.02.40 "15 + 5”	Умер в заключении 27.03.45	
199.	ФЕДИН Андрей Троф и мович	1893	1918	Командир 20-й горнокавалерийской дивизии	30.12.37	21.10.38	21.10.38	23.06.56
200.	ФЕДОРОВ Николай Николаевич	1900	1918	Начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР	23.11.38	28.12.38		Вопрос о реабилитации не ставился
201.	ХЛЕБНИКОВ Владимир Владимирович	1893	1919	Командир 31-й стрелковой дивизии	08.02.38	27.05.38		12.07.57
202.	ХОРЬКОВ Сергей Гаврилович	1891	1932	Директор завода № 207 НКОП СССР	06.02.38	19.03.38	19.03.38	12.07.57
203.	ЦИФЕР Ричард Станиславович	1898	1919	Ст. руководитель ВАГШ РККА	14.08.37	01.11.37	01.11.37	14.03.57
204.	ЦИЭМГАЛ Альберт Янович	1900	1918	Командир 9-й тяжелой авиабригады	05.11.37	29.04.38	к**	24.11.56
205.	ШАРАНГОВИЧ Петр Михаилович	1893		Начальник кафедры ВПАТ		•ей»	Умер в заключении в 1938 г.	
206	ШВАЧКО Александр Ильич	1898		Слушатель ВАГШ РККА	25 06.37	09.09.37	10.09.37	
207.	ШИРОКОВ Иосиф Яковлевич			Начальник УПВ и ВВ ЗСФСР	ММ	12.05.38		
1	_	2	3	4	5	6	7	8	9
208,	ШОШКИН Михаил Андреевич	1893	1918	Командир 50-й стрелково-пулеметной бри- гады	06.04.38	04.10.38	04.10.38	19.05.56
209.	ЮНГМЕЙСТЕР Василий Юльевич _	1889	1904	Начальник Московского территориального управления ГВФ	04.10.37	09.02.38		28.04.56
210.	ЯКИМОВ Макар Михайлович	1891	1918	Не установлена	1938	Умер в заключении	За смертью обвиняемого дело прекращено пост. УНКВД ДВК в марте 1938 г.	
211.	ЯНСОН Кирилл Иванович*	1896 (по делу 1894)	1917	Командир 64-й стрелковой дивизии (БВО)	02.12.37	22.08.38	22.08.38	12.07.56
28. БРИГАДНЫЕ КОМИССАРЫ								
1.	АДАМЕНКО Роман Родионович	1901	1919	Начальник политотдела 51-й стрелковой дивизии	27.12.37	25.09.38		10.10.57
2.	АЛЕКСАНДРОВ Александр Соломонович	190!	1919	Начальник отдела снабжения Политуправле- Ш1Я РККА	04.07.37	26.10.37		28.01.56
3.	АЛИЕВ Джабар Амирулла оглы	1901	•мм	Начальник политотдела Азербайджанской стрелковой дивизии		01.09.38	01.09.38	мам
4.	А МАЛИН Ефим Борисович	1895	1919	Начальник Военторга ЗабВО	14.06.37	11.10.37	11.10.37	05.01.57
5.	АНДРЕЕВ Иван Иванович		190!	1920	Помощник начальника УВСР-433 (быв. нач. политотдела 32-й мехбригады)	19.04.37	05.10.38		30.11.57
Кроме того, были арестованы и отбыли различные сроки заключения комбриги: начальник Минского пехотного училища Евгений Степанович АЛЕХИН, командир
9-й мехбригады Семен Ильич БОГДАНОВ, командир авиаотряда "Дальстроя” Матвей Васильевич БОЙЦОВ, командир 25-й бронетанковой бригады (ЗабВО) Михаил
Иванович БОЛОТКОВ, начальник Горьковского бронетанкового училища Михаил Федорович ВЯЗЕМСКИЙ, заместитель командира 6-го кавкорпуса Александр Васильевич
ГОРБАТОВ, начальник Ленинградского военно-технического училища Н. М. ГР АВИН, помощник командира 86 сд Григорий Степанович ДАНИЛЮК, командир 86 сд
Я. П. ДЗЕНИТ, командир 3-й авиабригады ЛВО Александр Сергеевич ЗАЙЦЕВ, начальник Бакинского военного училища Михаил Иванович ЗАПОРОЖЧЕНКО, командир
26 кд Семен Петрович ЗЫБИН, Алексей Иванович ЗЫГИН, начальник штаба 86 сд Илья Павлович КИТ-ВИЙТЕНКО, командир 33 сд Карл Юрьевич КЛЯВА, начальник
штаба 57-го Особого корпуса (МНР) Александр Михайлович КУЩЕВ, бывший начальник Ленинградской арттехнической школы Евгений Дмитриевич ЛУКИН, руководитель
общей тактики и начальник группы 2-го курса ВАФ Эйольф Георгиевич МАТСОН-ИГНЕУС, начальник Сталинградской ШВЛ Алексей Петрович МЕЙЕР, начальник
АККУНС РККА Владимир Иосифович МИКУЛИН, командир 53 сд Александр Андреевич НЕБОРАК, начальник АБТВ САВО Владимир Иванович ПОДШИВАЛОВ,
начальник пограничных и внутренних войск СКВО Федор Григорьевич РАДИН, начальник 2-го Киевского артучилища Илья Данилович РОССМАН, заместитель
командующего войсками КОВО Владимир Михайлович СКРИПКИН, командующий АБТВ ОКДВА М. Д. СОЛОМАТИН, Григорий Давидович СТЕЛЬМАХ, Антон
Станиславович СЧЕСТНУЛЕВИЧ, Кузьма Петрович ТРУБНИКОВ, заместитель начальника штаба ЗабВО Владимир Мартынович ТУРЧАН, командир 28-й кавдивизии
Николай Федорович ФЕДОРОВ, начальник погранвойск НКВД Хабаровского края А. Н. ФЕДОТОВ, помощник инспектора кавалерии РККА Станислав Степанович
ФЛИСОВСКИЙ, командир мехбригады Василий Федорович ШИПОВ: начальник Ульяновской АБТШ ШУРОВ и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
6.	АРШ Марк Исаакович	1901	1918	Начальник УВСР-37 (быв. нач. политотдела 10-й стрелковой дивизии)			26.08.37	09.10.38		21.09.57
7.	АУГУЛ Альфред Иванович	1898	1917	Начальник командного отдела ГУПВО НКВД СССР	20.12.37	23.08.38	25.08.38	05.05.56
8.	БАЙРАЧНЫЙ Петр Порфирьевич	1900	1919	Член Военного совета Северного флота	1938	19.08.38	м—»	21.07.56
9.	БЛИНОВ А. И.	1900	1918	Начальник	Ленинградского	военно- политического училища им. Ф. Энгельса	При аресте в феврале 1938 г. покончил жизнь самоубийством			
10.	БОГДАНОВ Николай Георгиевич	1899	1918	Начполитотдела Управления Красно- знаменных пограничных войск ДВК	25.09.37	Пост, тройки	09.0138	16.04.57
11.	БОНДАРЕНКО Степан Конлратьевич	1901	ММ»	Военный комиссар 6-й танковой бригады		1939	Судьба не установлена	
12.	БОРОДИН Николай Иванович	1899	1919	Военный комиссар 6-го стрелкового корпуса	1107.37	25.09.37	МММ	21.04.56
13.	БОЧАРОВ Константин Иванович (он же БОЧВАРОВ Крум)	1897	1914/1925	Начальник кафедры военного искусства ВПАТ	09.09.36	19.12.36	19.1136 «	24.03.56
14.	БУБЛИЧЕНКО Александр Герасимович	1899	1918	Начальник политотдела 23-й стрелковой ди- визии (ХВО)		 		29.10.37	08.01.38		04.07.56
15.	БУДКЕВИЧ Станислав Ричардович	1887	1905	Ученый секретарь Военной энциклопедии	09.06.37	21.09.37	21.09.37	26.05.56
16.	БУЛАТ Павел Лазаревич	1901	1920	Начальник кафедры политэкономии ВПАТ	19.02.37	30.08.37	30.08.37	17.12.55
17.	БУХГОЛЬЦ Эдуард Самуилович	1892		Уволен в 1937 г.		22.05.38		
18.	БУШМАКИН Абрам Ефремович	1890		Начальник политотдела 64-й стрелковой ди- визии		28.08.38	28.08.38	«мм»
19.	ВАЙНБЕРГ Михаил Яковлевич	1899		В распоряжении Разведуправления РККА	11.06.38	01.09.38	01.09.38	
20.	ВЛАСОВ Николай Иванович	1899	1918	Инспектор политуправления ЗабВО	14.06.37	02.10.38		27.06.57
21.	ВОЛЯ Владимир Федорович	1898		В распоряжении Разведуправления РККА		16.03 40 "10"	Умер 03.04.41	— --
	ГАЙДУКЕВИЧ ЛсонТий Филиппович	1891	1917	Начальник Управления по комначсоставу ВВС РККА	28.11.37	07.05.38	07.05.38	21.01.56
	ГЕРОНИМУС Александр Абрамович		1901	1919	Бывший комиссар и начальник политотдела 52-й стрелковой дивизии	26.08.37	04.10.38	в»™*	15.03 58
1	2	3	4	5	6	7	8	9
24.	ГОДЕС Михаил Соломонович	1901	1920	Начальник кафедры всеобщей истории ВПАТ	27.10.36	19.12.36	19.12.36	24.03.56
25.	ГОРБ Василий Иванович	1897		Начальник политотдела 1-й бригады под- лодок КБФ	28.05.37	31.08.37		20.08.55
26.	ГРАДУСОВ Николай Елисеевич	1894	1917	Военный комиссар 41-Й стрелковой дивизии	29.09.37	27.11.37		05.09 57
27.	ГРЕБЕННИК Никита Никанорович	1898	1917	Начальник политуправления ЗабВО	06.12.37	02.10.38	 	10.04.58
28.	ГРУШКО Юрий Михайлович	1900		Начальник политотдела ПВ Восточно-Си- бирского края	26.11.38	26.02.40	27.02.40	
29.	ДАВЫДОВ Василий Алексеевич	1902	1920	Начальник политотдела 50 АБ (ОКДВА)	МММ	14.05.38	 	06.06.57
30.	ДОРОФЕЕВ Иван Андрианович	1895		Не установлена	17.04.39	21.04.40	ммМ1	«мм*
31.	ДРЕЙМАН Ян Густавович	1900	1917	Заместитель начальника политуправления ОКДВА	02.10.37	09.04.38		15.12.56
32.	ДУШАК Андрей Яковлевич	1899	1919	Заместитель начальника Управления Воениздата НКО	29.12.37	14.06.38	14.06.38	04.06.57
33.	ЖУКОВ Иван Иванович	1896	1919	Секретарь окружной парткомиссии при ПУ БВО	26.07.37	29.04.38		08.09.56
34	ЗАХАРОВ Михаил Павлович	1893	1919	Начальник 4 отдела штаба ВВС РККА	16 06.37	26.09.37		14.07.56
35.	ЗОЛОТИЛОВСКИЙ Федор Васильевич	1899		Начальник политотдела 2 АБ	21.1040	ВТ МВО 10.07.41	 	
36.	ИЛЬИНСКИЙ Александр Николаевич	1890		Начальник и военный комиссар школы оружейных техников	——	07.10.38 "15"	Судьба не установлена	
37	ИОФИН Леонид Петрович	1898	1920	Начальник политотдела 1-й дивизии ПВО	15.08.37	28.10.37	28.10.37	15.12.56
38.	КАЛАЧЕВ Алексей Васильевич	1896 । w*	1917	Военком 19-й стрелковой дивизии	09.02.38	14.04.38	14.04.38 			09.06.59
39.	КАРАСЕВ Николай Михайлович	1897	1918	Заместитель начальника политуправления ТОФ	14.01.38	04.05.38		08.08.57
40.	КАРВОВСКИЙ Станислав Казимирович	1902	1919	Военный комиссар 85-й стрелковой дивизии	13.10.37	22.08.38,	22.08.38	24.03.56
41.	КАТЕРУХИН Николай Петрович	1890	1917	Начальник политуправления САВО	17.04.40	11.07.41 " 15"	Умер в 1952 г.	29.10.59
14—1964
I	2	3	4	5	6	7	8	9
41	КЕЖУЦ Матвей Матвеевич	1892		Отв. секретарь партком иссии ТОФ	1	39	Расстрелян	Реабилитирован
43.	КИВЕРЦЕВ-КИТАЕР Абрам — Андрей Юрьевич	1899	1920	Начальник УВСР-79 (БВО)	16.07.37	08.05.39 «25 + 5"	Умер в 1942 г.	05.08.58
44.	КОГАН Арон Израилевич	1901	1919	Начальник политотдела 66-й стрелковой дивизии (ОКДВА)	06.07.37	22.09.37	22.09.37	2110.57
45.	КОЛЬЦОВ Василий Герасимович	1901	1919	Член Военного совета ВВС РККА. В момент ареста находился в резерве		28.05.38	29.08.38		20.07.67
46.	КОНОВАЛОВ Александр Павлович	1902	1918	Военный комиссар бригады миноносцев КБФ	26.12.37	23.02.38		21.09.57
47.	КОРОБОВ Трофим Тимофеевич	1901		Военный комиссар корпуса ПВО		1939	Судьба не установлена	
48.	КОРОБЧЕНКО Алексей Стратонович	1899	1919	Начальник политотдела 78-й стрелковой ди- визии (СибВО)	09.07.37	27.10.37		25.07.56
49.	КОСТА Мария Нестеровна			Секретарь заместителя наркома вн. дал СССР М. П. Фриновского		25.01.40 "10"	Судьба не установлена	
50.	КОТОВИЧ Виктор Иванович	1900		Начальник кафедры истории ВКП(б) ВПАТ		31.08.37	31.08.37	03.1156
51.	КОЧЕТКОВ Александр Иванович		1896	1917	Начальник отделения ГУПВО НКВД СССР		08.04.40		22.09.56
52.	КРАВЧЕНКО Михаил Романович	1899	1919	Начальник отдела кадров Политуправления РККА	10.02.38	22.08.38		24.10.56
53.	КРАУЗЕ Людвиг Августович	1901	1919	Военный комиссар 1-го тяжелого авиа- корпуса	05.12.37	02.04.38		30.05.56
54.	КРУГЛОВ-ЛАНДА Александр Михайлович	1899	1918	Инспектор Политуправления РККА (быв врио иач. ПУ РККА)	11.03.38	03.10.38	03.10.38	17.03.56
55.	КУЗНЕЦОВ Федор Иванович	1897	мм	Военный комиссар 2-го авиакорпуса		1939	Судьба не установлена	
56.	КУЗЬМИН Михаил Васильевич	1893		Военный комиссар полубригады линкоров КБФ (1928)		13.07.37		
57.	КУЧМИН Иван Федорович	1891	1912	Заместитель начальника политуправления КВО (20-е годы)		20.09.38	20.09.38	
58.	ЛАГЗДИН Николай Карлович		1897	IV/1917	Начальник Полтавского военно-полити- ческого училища Перед арестом уволен	03.10.37	26.12.37	МММ	25.06.57
59.	ЛЕБЕДЕВ Анатолий Сергеевич		1900	1919	Военком Бурят-Монгольской Отдельной кав- бригады	27.08.37	02.10.38	02.10.38	14.05.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
60.	ЛЕВИТ Климентий Давыдович	1901	•veep	Пом. нач. по политической части Мос- ковской артшколы им. Красина	WV	13.06.38	30.09.38	Vev
61.	ЛЕВУШКИН Иван Капитонович	1896	1919	Начальник политотдела 8-й мехбригады	08.07.37	09.09.37	10.09.37	19.05.56
62.	ЛЕОНИДОВ Леонид (по приговору Леонтий) Осипович	1901	1919	Ст. руководитель кафедры ленинизма ВПАТ	27.10.36	19.12.36	19.12.36	24.03.56
63.	ЛОБАНОВ Василий Иванович	1899	1918	Начальник политотдела 55-й стрелковой дивизии	V—V	28.10.38	28.10.38	30.05.57
64.	ЛОЗОВСКИЙ Александр Петрович (он же ЯНБЕРГ Вильгельм Карлович)	1895	1913	Начальник 10-го отдела Разведупра РККА	02.12.37	22.08.38		22.06.57
65.	ЛОСЕВ Мендель Абрамович	1901	VMM	Военный комиссар 9-й тяжелой авиабригады	 	29.04.38	29.04.38	VMM
66.	МАЙЗЕЛИС Лев Мордухович	1896	1920	Военный комиссар 43-го стрелкового корпуса (ОКДВА)	05.01.38	21.04.38	21.04.38	06.06.56
67.	МАСЕВИЦКИЙ Исаак Ефимович	1895	1918	Начальник политотдела Совгаванского УР	15.06.37	04.05.38		10.11.56
68.	МАТВЕЕВ Павел Денисович	1899		Из ОКЖДВ	V 	25.04.38		
69.	МИРОНОВ Никифор Петрович	1900	V/1917	Начальник политотдела 51-й авиабригады	12.06.37	25.03.38		23.06.56
70.	МОШКИН Алексей Иванович	1896	1918	Начальник политотдела АртНИИ РККА	11.06.37	ВТ ЛВО 22.08.37	V^v	20.04.57
71.	МУТНЫХ Владимир Иванович	1895	1918	Начальник ЦДКА. Перед арестом директор ГАБТа	20.04.37	25.11.37	25.11.37	15.08.56
72.	НАРИМАНОВ Юнус Мусаевич	1898	1918	Начальник политотдела 19-й Узбекской горно-кавалерийСкой дивизии	12.09.37	10.10.38		13.10.56
73.	НЕМИРОВСКИЙ Семен Борисович	1898	*—V	Начальник политотдела 256-й авиабригады (1936)		 	08 09.37	08.09.37	1	—
74.	НОСОВ Николай Арсентьевич	1900		Секретарь начальника Политуправления РККА Я. Б. Гамарника		27.04.38		vw
75.	ОЗОЛИН Константин Иванович	1893	1917	Член Военного совета ХВО	26.09.37	01.08.38		01.12.56
76.	ОРЛОВСКИЙ Изяслав Яковлевич	1898	1918	Начальник политотдела 9-й Военной школы летчиков (ХВО)	01.12.37	25.03.38	VW	28.11.56
1	2	3	4	5	6	7	8	9
77.	ПАВЛОВ Иван Дмитриевич	1898	1921	Начальник политуправления СибВО	09.12.37	16.06.38	16.06.38	25.07.57
78.	ПАП ПЭ Мария Александровна	1899		Не установлена		21.03.40	»	
79.	ПЕРКОН (ЯМБЕРГ) Эрнест Карлович	1897	1917	Заместитель начальника 10-го отдела Развед- управления РККА	01.12.37	07.05.38		27.07.57
80.	ПЛОТНИКОВ Исаак Соломонович	1888		Ст. руководитель кафедры политэкономии ВПАТ		19.12.36		
81.	ПОДСОТСКИЙ Константин Иванович	1900	1918	Заместитель начальника Управления Воен- ного издательства НКО	01.02.38	22.0838	22.08.38	14.04.56
82,	ПРОКШИЦ Ярослав Степанович	1900	1919	Начальник политотдела 1-й Червоно- казачьей кавдивизии	03.08.37	16.10.37		23.05.57
83.	РЕЙЗИН Семен Борисович		1899	1918	Начальник культпросветотдела Политуправ- ления РККА	04.07.37	10.09.37	10.09.37	06.06.56
84.	РОССЕТ Дмитрий Дмитриевич		1899	1920	Начальник политотдела 3-й авиабригады	17.12.37	25.02.38		13.07.57
85.	РУДАКОВ Сергей Александрович	1898	1920	Начальник политотдела 6-й мехбригады (XI мк)	15.07.37	05.10.38		04.06.57
86.	РУМЯНЦЕВ Андрей Кузьмич		1899	1917	Секретарь парткомисии КБФ	29.08.37	23.02,38		16.07.57
87.	РУСОВ Василий Николаевич	1900	1918	Заместитель начальника политуправления ЗабВО	10.02.38	02.10.38	02.10.38	09.04.57
88.	РУСОВ Яков Васильевич	1898	1920	Начальник отдела по комначсоставу штаба МВО	03.10.37	17.09.38		24.11.56
89.	САДОВНИКОВ Иван Иванович	1898		Секретарь армейской парткомиссии ОКДВА	23.11.37	0108.39 " 10"	Судьба не установлена	
90.	САЛНЫНЬ Христофор Интович	1885	1902	Заместитель начальника отдела "а" Развед- управления РККА	26.04.38	14.03.39	08.05.39	25.07.56
91.	СВИСТУНОВ Иван Захарович	1900	1919	Начальник политотдела I-й авиабригады	06.12.37	21.09.38		13.07.57
92.	СЕРГЕЕВ Дмитрий Александрович	1898	1918	Комиссар Главвоенпорта ТОФ	05.11.37	17.08.38		27.07.57
93.	СЕРГЕЕВ Михаил Матвеевич	1898		Начальник политотдела МПСД (1936 г.)		02.04.38	02.04.38	
94.	СИМОНОВ Алексей Яковлевич	1897	1921	Начальник политотдела 59-й стрелковой дивизии (ОКДВА)	23.06.37	25.03.38		02.04.57
1	2	3	4	5	6	7	1	1	8	1	9
95.	СОЛОМКО Сергей Трофимович			Военный комиссар Военной академии им. М. В. Фрунзе	Не аресто- вывался	Застрелился в служебном кабинете 17.02.38		
96.	СПАЛВИН Онуфрий Иванович	1890	1919	Военный комиссар отряда подводного пла- вания КБФ	15.12.37	20.09.38		26.10.57
97.	СТАТУТ Дмитрий Николаевич	1892	1918	Начальник Ставропольского военного кон- ного завода	14.12.37	02.04.38	02.04.38	07.03.56
98.	СТЕПАНОВ Степан Николаевич	1897		Военный комиссар Амурской флотилии (1930)	30.12.37	14.06.38	14.06.38	•«в
99.	СУББОТИН Алексей Васильевич	1898	1917	Помощник начальника Борисоглебской воен- ной школы летчиков	04.07.37	05.02.38		23.05.57
100.	СУБОЦКИЙ Михаил Матвеевич	1900	1919	Начальник политотдела бригады крейсеров ЧФ	11.06.37	16.06.38		24.10.57
101.	СУСЛОВ Павел Константинович	1897	1917	Заместитель редактора газеты ''Красная звезда”	22.12.37	09.05.38		25.06.55
102.	СУХОТИН Сергей Абрамович	1900	1918	Начальник Высших военно-политических курсов Политуправления РККА	12.06.38	26.08.38		08.12.56
103.	ТАИРОВ (ТЕР-ГРИГОРЯН) Владимир Христофорович	1894	1918	Полпред СССР и уполномоченный ЦК ВКП(б) в МНР (быв. начальник политуправ- ления ОКДВА)	15.08.37	22.08.38	22.08.38	14.07.56
104.	ТАЛАНКИН Александр Александрович	1898	1917	Ст. преподаватель философии ВПАТ	04.06.37	31.08.37		08.10.57
105.	ТАУРИН Отто—Оскар Фридрихович	1895	1912	Секретарь Окружной парткомиссии СКВО		21.10.39	Презид. ВС заменил на 10 лет	25.07.56
106.	ТУГУН КИН Николай Тимофеевич	1901	1921	Начальник кульпросветотдела Политуправ- ления РККА	05.12.37	20.09.38	20.09.38	29.06.67
107.	ФЕДОТОВ Михаил Васильевич	1887	1919	Помощник начальника ВАММ по тех. части	18.07.38	26.03.39	«мм	29.09.56
108.	ФРУ МИН Семен Михайлович	1900	1917	Начальник и военрук ЦГИФК		01.09.38	01.09.38	
109.	ЦЕЙТЛИН Залман Карпович	1897		Начальник политотдела 20-й стрелковой ди- визии (1936)		02.11.38 "10"	Умер 03.01.40	
НО.	ЦЕН НЕ Артур Яковлевич	1896		Не установлена		07.02.38		
111.	ЦИБИЗЕВ Владимир Дмитриевич	1893		Не установлена		09.05.38	09.05.38	
	1	2	3	4	5	6	7	8	С	)
1	12.	ШЕЙДИН Абрам Аронович	1893	ММн	Не установлена		17.05.38			
1	13.	ШЕЛЫХМАНОВ Иван Павлович	1890		Не установлена		02.04.38	02.04.38		
1	14.	ШЕМЕТ Иосиф Иванович		1895		Начальник политотдела бригады торпедных катеров (КБФ)	05.1137		22.01.38		
1	15.	ШИЛКИН Василий Яковлевич	1894		Военный комиссар 28-й авиабригады		ОСО 22.03.41 "8"	Умер в Севостлагс 10.03.46		
1	16.	ШИНКАРЕВ Николай Лаврентьевич	1898	1918	Начальник отделения Разведуправления РККА	04.10.37	25.04.38		12.11.55	
1	17.	ШПЕКТОРОВ Натан Лазаревич	1890	1920	Заместитель начальника 5-го отдела Генштаба РККА	19.06.37	14.09.37		11.08.56	
1	18.	ШУБИН Исидор Григорьевич	1898	1919	Заместитель начальника ОРПО Политуправ- ления РККА	04.07.37	26.09.37		21.07.56	
1	19.	ЯГУШЕВСКИЙ Владимир Владиславович	1889	1918	Начальник Пермской авиашколы	21.02.38	15.08.38		23.03.67	
120.		ЯНЕЛЬ Карл Юрьевич* 		1886	1910	Начальник иностранного отдела УВВС РККА 				25.04.38	25.04.38	09.05.56	
29. БРИГИНЖЕНЕРЫ										
	1.	АНДРЕЕВ Николай Николаевич	1896	1919	Начальник ВЭТА РККА	22.09.38	28.04.39 ”15 + 5й	Умер в Маглаге 02.01.51	20.09.56	
2.		АСЛАНОВ Семен Иванович	1885	Кандидат 1931	Начальник инженерных войск МВО	18.02.38	02.04.38	Умер в Маглаге	20.10.56	
Кроме того, арестовывались и отбыли различные сроки под стражей бригадные комиссары: заместитель начальника отдела Разведуправления РККА Илья Миронович
БОЛОТИН, военрук Харьковского библиотечного института Андрей Васильевич БРАГИНСКИЙ, начальник ОРПО Политуправления СКВО Исаак Наумович ВАСЬКОВИЧ,
Николай Тимофеевич ГАЛКИН (УВУЗ РККА), начальник политотдела спецвойск Рязанского гарнизона Анатолий Николаевич ГУРКОВСКИЙ, военный комиссар Омского
военного училища Н. С. ЕНИКЕЕВ, начальник политотдела 16 сд Лев Исаакович ИДЕЛЬСОН, ст. руководитель кафедры истории гражданской войны ВАФ Арнольд
Борисович КАДИШЕВ, начальник Политуправления Северного военного флота Павел Моисеевич КЛИПП, заместитель начальника политуправления БВО Николай Гурьевич
КОНЮХОВ, сотрудник Разведуправления РККА Михаил Давыдович КОРОЛЬ, военный комиссар 72 сд Ян Янович КРЕМЕР, начальник политуправления СКВО Иван
Алексеевич КУЗИН, начальник политотдела 106 АБ Василий Эммануилович МОСКАЛЕНКО, начальник политотдела 10 кд Петр Семенович РОВНЕЙКО, начальник
политотдела бригады подводный лодок (КБФ) И. Т. СЕРЕБРЯКОВ, военный комиссар Военно-инженерной Академии РККА Аркадий Касторович СКОРОХОДОВ, Михаил
Алексеевич СТАРОСТИН, начальник политотдела спецчастей Ленинградского гарнизона Михаил Васильевич ФРОЛОВ, Николай Дмитриевич ЧЕРЕМИН, начальник
политотдела школы морских летчиков Григорий Семенович ЧЕРНЫЙ-ЛИФШИЦ, Александр Дмитриевич ШАВРОВ (ВВС БВО), член Военного совета 1 ОКА Михаил
Васильевич ШУЛИКОВ и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
3.	АУЗАН Адольф Карлович	1898	1916	Начальник военного представительства ВВС РККА при ЦАГИ	10.12.37	28.04.39		18.08.56
4.	ГРУЗДУП Альфред Христофорович	1896	1919	Заместитель начальника ВТА РККА	10.12.37	07.05.38		24.10.57
5.	ГУРВИЧ Александр Иосифович	1898		Начальник НИИ по технике связи Развед- упра РККА	13.12.37	01.09.38	01.09.38	
6.	ДЕМЬЯНОВСКИЙ Владимир Владимирович	1897	1917	Помощник начальника 7-го отдела Генштаба РККА	07.10.38	15.04.39		30.05.56
7.	ЖЕЛЕЗНЯКОВ Яков Моисеевич	1897	1919	Заместитель председателя Артиллерийского комитета и начальник НТО ГАУ РККА	29.05.37	05.11.37	05.11.37	28.01.56
8.	ЖУКОВСКИЙ Иван Петрович	1896	1918	Начальник Военпроскта С КУ РККА	16.05.37	14.07.37	14.07.37	28.07.56
9.	ИУДИН Сергей Дмитриевич	1899	1919	Заместитель начальника Управления связи РККА	11.03.38	25.08.38	25.07.38 (так в документе)	15.09.56
10.	КОКАДАЕВ Александр Николаевич	1897	1919—1921 1928—1937	Начальник 3 отдела Управления связи РККА	10.01.38	25.08.38	25.08.38	30.09.58
II.	ЛЕБЕДЕВ Алексей Захарович	1899	1919	Пом. начальника Химуправления РККА	17.02.38	07.09.38	ММ»	23.04.57
12.	МАКСИМОВ Николай Александрович		1896	1918	Начальник управления инженеров КБФ	22.03.37	29.08.37		18.04.57
13.	МИЛЕЙКОВСКИЙ Илья Маркович	1897		Начальник НИТИ войск связи РККА		28.04.39 "15 + 5"	Судьба не установлена	
14.	ПАВЛОВ Илья Сергеевич	1899	1919	Главный инженер и заместитель начальника СКУ РККА	17.05.37	16.01.38	16.01.38	28.03.56
15.	ПЕТРОВ Орест Дмитриевич	1889	Б/п	Начальник АБТВ ЗакВО	04.07.37	15.09.37	15.09.37	07.04.56
16.	ПОБЕРЕЖСКИЙ Абрам (Иосиф) Израилевич	1897		Начальник Всесоюзного объединения авиа- промышленности		29.07.38 "10"	Умер в 1944 г.	
17.	САРАВАЙСКИЙ Самуил Абрамович	1900	1920	Начальник 2-го отдела СКУ РККА	08.06 37	14.08.37	«нм	18.07.56
18.	СВИРИДОВ Василий Дмитриевич	1901	1921	Начальник 8-го Главного управления НКОП	08.07.38	07.09.38	07.09.38	30.11.55
19.	СКЛИЗКОВ Степан Осипович		1899	Б/п	Начальник Управления стрелкового воору- жения Красной Армии		Расстрелян без суда		28.10.41
1	2	3	4	5	6	7	8	9
20,	ФАЙВУШ Яков Аронович	1895	Б/п	Начальник 6-го отдела Разведупра РККА	06.12.37	27.04.38	мм	08.09.56
21.	ФЕДОРОВ Иван Алексеевич	1896	1919	Командир 1-го железнодорожного полка	09.08.37	22.02,38	22.02.38	09.05.56 •
	ХАНДРИКОВ Владимир Петрович		1896	1917	Начальник и гл. инженер 12-го стройучастка	30.05.37	14.07.37		08.09.56
	ХАРЛАМОВ Николай Михайлович*		1892	1919	Начальник ЦАГИ	09.11.37	29.07.38	29.07.38	23.04.55
30. ИНЖЕНЕР-ФЛАГМАНЫ 3 РАНГА								
1.	АНЦИПО-ЧИКУНСКИЙ Лев Владимирович			1898	1920	Военно-морской атташе полпредства СССР в Великобритании	28.01.38	16.06.38		23.11.56
2.	МИРОШКИН Алексей Филиппович	1893	1918	Начальник артотдела Управления воору- жений Морских Сил РККА	10.11.37	25.04.38		25.08.56
3.	ПЛАТОНОВ Алексей Павлович	1894		Не установлена		ВТ КБФ 10.03.38	22.05.38	
4.	ПОСАЖЕННИКОВ Алексей Демьянович		1895	Б/п	Помощник начальника Управления корабле- строения УМС РККА	22.07.37	21.09.37		08.09.56
5.	РАШЕВИЧ Франц Константинович	1893	1919	Начальник Военно-морского инженерного училища им. Дзержинского (в Ленинграде)	30.12.37	21.09.38		27.10.56
31. БРИГИНТЕНДАНТЫ								
1.	АБОЛ Эмиль Францевич	1892	1909	Помощник начальника ВАФ	29.01.38	20.06.38		07.01.56
2.	АБРАМСОН Лев Маркович	1896		Не установлена		09.04.39	16.08.39 ”20 + 5"	Умер в Усть вы мл аге 08.10.45
3.	БЛИНОВ Сергей Васильевич	1891		Не установлена	05.08.37	13.03.38	13.03.38	
4.	БОДРОВ Дмитрий Дмитриевич	1898	1918	Начальник СКО МВО	07.08.37	31.10.37	01.09.37 (так в документе)	22.02.56
Кроме того, на различные сроки были осуждены бригинженеры: старший инспектор при начальнике ГАУ РККА Николай Иванович ЖУКОВСКИЙ, начальник
Ленинградского училища связи Анатолий Федорович ЛАСТОЧКИН, заместитель председателя Арткомитета Артуправления РККА Василий Николаевич МОГИЛЕВКИН,
ст. инспектор ОКДВА Владимир Андреевич СВИНЬИН, начальник НИИ связи РККА Йоханнес Гансович ХЕЙЛЬ, начальник штаба Военно-инженерной академии Исай
Маркович ЦАЛЬКОВИЧ и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
5.	БОТНЕР Стефан Освальдович	1890	м^«	Отв. редактор журнала "Военная мысль"		М^*	14.09.37	ммм»	
6.	БОЯРСКИЙ Александр Федорович	1893	1917	Помощник председателя ЦС ОАХ СССР	29.05.37	04.09.37		12.05.56
7.	БУЗНИКОВ Анатолий Дмитриевич	1888	«МИ^М	Не установлена		15.04.39	15.04.39	
8.	ВНУКОВСКИЙ Павел Петрович	1897	1919	Помощник начальника УОВС РККА	23.11.37	28.08.38	м^*	15.12.56
9.	ЕВТУШЕНКО Ермолай Наумович	1882	1917	Инспектор Артуправления РККА		25.08.38	м^*	23.08.57
10.	ЖИГАНОВ Федор Георгиевич	1882	1917	Пред. Пролетарского райсовета ОАХ г. Москвы	09.05.37	04.09.37		12.05.56
11.	КАЛИНИН Семен Иванович	1900	^^BRB	Начальник военного порта во Владивостоке	«ммв	03.04.38	03.04.38	
12.	ПЕВЗНЕР Иосиф Борисович	1894	1917	Начальник продфуражного отдела РККА	12.12.37	22.08.38		20.04.57
13.	ПЕРЦОВСКИЙ Захарий Давыдович	1898	м**	Начальник' финансового отдела Наркомата обороны СССР	08.02.38	03.09.38	ммМ»	05.10.55
14.	ПРЕТТЕР Карл Александрович	1896	1917	Помощник начальника ВХУ РККА	26.05.38	14.04.39	14.04.39	^В»
15.	САТТЕРУП Дмитрий Владимирович	1873	Б/п	Ст. научный сотрудник ЦВИА Красной Армии		14.02.40	15.02.40	18.08.57
16.	ТРУХАНИН Михаил Захарович	1893	1918	Заместитель командира Главвоенпорта ТОФ	27.06.37	04.05.38	М^*	22.10.57
17.	ЧЕРНЕВСКИЙ Всеволод Николаевич	1895	1	МММ»	Начальник 4-го отдела С КУ РККА	11.37	^ва*	Расстрелян в 1937	11.56
18.	ЩЕТИНИН Павел Афанасьевич*	1893	IV/1917	Помощник командующего Северным флотом	29.12.37	21.09.38	мм	26.09.56
32. БРИГВОЕИВРАЧИ								
1.	АХИЕЗЕР Георгий Александрович	1880	М**	Начальник санэпидлаборагории КВО	—ша	02.10.38	02.10.38	мем*
2.	ВЛАДИМИРСКИЙ Дмитрий Алексеевич	1894	1929	Начальник отделения санотдела ГУП ВО НКВД СССР	ммй	24.01.40	—	19.11.55
Арестовывались бригинтенданты: Оскар Эрнестович РЕДЛИХ и др.
I	2	1	3	4	5	6	• 7	8	9
3.	ЗАЛКИНД Исай Абрамович	1891		Ст. инспектор по ВВС при Санупре РККА		14.04.39	14.04.39	
4.	звоницкий Юлиан Владимирович	1897		Начальник военно-санитарного управления ЛВО	11.08.37	23.09.38 ”10"	Умер 04.11.39	56
5.	КОРОЕДОВ Василий Георгиевич	1897	мм	Начальник санслужбы ОКДВА		23.03.38	23.03.38	11.07.56
6.	МОГИЛЕВИЧ Ефим Григорьевич 		1888	1917	Начальник НИИСИ РККА	28.04.38	14.04.39	15.04.39	
7.	ПОЛИЩУК Василий Владимирович	1901		Начальник санслужбы ТОФ		04.05.38	04.05.38	
8.	ШЕПЛЕТТО Иван Иванович	1898	1938	Вряд начальника санотдела ГУ ПВО НКВД СССР		24.01.40		19.11.55
33. БРИГВЕТВРАЧИ •								
1.	НУРОМСКИЙ Алексей Константинович	1891	1918	Начальник ветслужбы КВО		23.12.37		06.09.56
2.	СЕРЕБРЯННИКОВ Владимир Степанович	1889	Б/п	Начальник ветотдела СибВО		15.06.38	в"»1	
3.	ЭЛЬБОМ Яков Наумович	1891	Мвм	Начальник ветслужбы МВО	13.07.37	25.08.37		
34. БРИГВОЕНЮРИСТЫ								
I.	БЕРЗИН Адольф Петрович	1890,	1911	Заместитель военного прокурора МВО	10.12.37	02.04.38		04.08.56
2.	ВОЙТЕКО Павел Станиславович	1894		Военный прокурор ЧФ	26.08.38	28.02.40 ”15 + 5"	Умер в 1945 г.	13.07.57
	3.	ДЗЕРВИТ Юлиус Андреевич	1899	1919	Военный прокурор войск НКВД МВО	26.08.38	10.03.39		13.07.57
4.	ЖИГУР . Ян Карлович	1893	1912	Председатель военного трибунала СКВО	01.02.38	02.11.39 "10 + 5"	Умер в 1942 г.	10.06.58
5.	ЗИНОВЬЕВ Петр Федорович	1894	мм	Не установлена		02.02.38 "10"	Умер 14.04.39	
1	2	3	4	5	6	7	8	9
6.	КАШТЕЛЬЯНОВ Ипполит Семенович	1896	1918	Заместитель председателя военного три- бунала КБФ	08.1937	20.09.38	20.09.38	13.07.57
7.	КУРАКИН Василий Константинович	1889		Заместитель военного прокурора БВО		Покончил жизнь самоубийством		
8.	РОМАНОВСКИЙ Константин Иванович	1897	1921	Военный прокурор ХВО	22.10.37	08.01.38	08.01.38	11.08.56
9	РУТМАН Ян Янович	1891	1911	Член военной коллегии Верховного суда СССР	10.12.37	28.07.38		12.03.55
10.	СЕНКЕВИЧ Анисим Георгиевич	1898	1918	Председатель военного трибунала ЗабВО	20.09.38	ОСО 23.12.39 ”5"	Умер в заключении	12.03.55
11.	СЕППЕ Карл-Освальд Густавович	1890		Член коллегии ВТ СКВО	03.02.38	10.12.40 "10"	Умер 08.02.43	11.11.67
12.	СТАВИЦКИЙ Моисей Исаевич	1896	1919	Помощник военного прокурора ХВО	22.10.37	13.04.38	~	i	10.10.57
13.	СТУРМАН Иван Матвеевич	1889	1905	Военный прокурор КБФ	25.12.37	20.09.38		09.07.57
14.	СУСЛОВ Григорий Григорьевич	1886	1919	Военный прокурор ЗабВО	23.07.37	02.10.38		28.07.56
15.	СЫТОВ Тихон Павлович	1897	1919	Председатель военного трибунала КБФ	11.01.38	20.09.38	20.09.38	15.07.57
16.	ШАХТЭН Яков Маркович*	1896		Заместитель военного прокурора КВО		21.12.37	21.12.37	
35. ПОЛКОВНИКИ								
1.	АВАКЯН Баграт Савадович	1897	1919	Начальник штаба 76-й Армянской горно- стрелковой дивизии	20.07.37	19.07.38		28.11.56
2.	АДАМИДЗЕ Иван Илларионович	1899	Кандидат	Начальник штаба МПВО г. Тбилиси	13.07.37	30.09.37	30.09.37	25.07.56
3.	АКАТОВ Борис Николаевич	1899 '	1931	Помощник командира 12-й Кубанской казачьей дивизии (СКВО)	10.08.37	05.06.38	05.06.38	28.06.57
4.	АКВИЛЯНОВ Михаил Михайлович	1902	1921	Адъютант Маршала Советского Союза С. М. Буденного	29.01.38	25.08.38	25.08.38	22.02.62
* Кроме того, были арестованы и подвергнуты заключению бригвоенюристы: председатель ВТ Зап.-СибВО Ф. Я. БАУМАНСКИЙ, начальник автоинспекции Михаил
Константинович ГУБАНОВ, председатель ВТ ХВО А. Ф. КОЗЛОВСКИЙ, военный прокурор СибВО П. НЕЛИДОВ, Исаак Маркович РЕВЗИС, Василий Иванович
РЫЦАРЕВ-БРОНСКИЙ, помощник военного прокурора ХВО П. С. САФРОНОВ, военный прокурор НКВД Горьковской области Вильгельм Иванович ЧАКСТЭ и др.
I	2	3	4	5	6	7	8	9
5.	АЛЕКСЕЕВСКИЙ Александр Николаевич	1899		Начальник 1-го отдела Управления ВВС РККА	29.12.37	27.09.38		27.06.56
6.	АЛУТИН Владимир Андреевич	1895	1919	Помощник начальника 2-го отдела АМУ РККА	22.09.37	15.11.37	15.11.37	11.07.57
7.	АНДРУШКЕВИЧ-ШЕПЕЛЬ Николай Николаевич	1898	1928	Командир 10-й мехбригады (БВО). Уволен в июле 1937 г.	27.01.38	02.07.38	мм*	19.09.57
8.	АНТАДЗЕ Владимир Евстифеевич	1894	Б/п	Командир 47-го грузинского артполка	13.07.37	30.09.37		12.07.57
9.	АНШЕВИЦ Ян Каспарович	1895	1919	Сотрудшж Разведупра РККА	19.08.37	19.05 38		
10.	АРТАМОНОВ Дмитрий Иванович	1886	1908	Начальник отделения 5-го отдела Генераль- ного штаба РККА	«м*	ОСО 22.10.38 "8"	Умер в 1942 г.	20.10.56
11.	АРХИПОВ Степан Федорович	1893	Б/п	Начальник артиллерии Могилево-Ямполь- ского УР	11.08.37	16.10.37	16.10.37	11.03.58
12.	АХВЛЕДИАНИ Александр (Мамия) Соломонович	1892	Б/п	Военрук Грузинского индустриального института	14.07.37	30.09.37	^^м»	26.01.57
13.	БАЗАРЕВСКИЙ Александр Халилевич	1884	Б/п	Начальник отделения Генерального штаба РККА	1931— 1936 06.12.37	02.04.38	мм	04.04.57
14.	БАЛАШОВ Федор Михайлович	1894	1931	Помощник командира 26-й авиабригады по МТО	18.10.37	16.04.38	16.04.38	11.11.58
15.	БАМБУЛЕВИЧ Антон Васильевич	1898	1925	Начальник 2-го отделения 1-го отдела Ген- штаба РККА	19.10.37	25.12.37		01.06.57
16.	БАРБАР Ян Мартынович	1894	1912	Командир 252 сп	12.12.37	Высшая двойка 30.02.38		23.04.57
17.	БАРКАН Павел Викторович	1898	1919	Заместитель начальника оперотдела ГУП ВО НКВД СССР	20.01.38	25.08.38		29.08.56
18.	БАРКОВ Иван Кузьмич	1893	1919	Начальник штаба дивизии Особого назна- чения НКВД СССР	12.04.38	25.08.38		25.08.56
19.	БЕЛОЗЕРОВ-ГЛАДЫШЕВ Леонид Дмитриевич	1896	1918	Помощник командира 65-й стрелковой дивизии (УрВО)	02.12.37	08.08.38		10.08.57
20.	БЕЛЯКОВ Павел Федорович	1901	1921	Начальник 1-го отдела штаба КВО	20.07.37	15.10.37		17.11.56
21.	БЕРДНИК Иван Нестерович	1898	1917	Командир полка 1-й дивизии ПВО	 « 	16.06.37		28.07.56
1	2	3	4	5	6	7	8	9
22.	БЕРЕЖНОЙ Николай Степанович	1895	1921	Начальник штаба 22-й стрелковой дивизии	09.04.37	25.12.37		05.04.58
23.	БИРУЛЯ Антон Антонович	1901	1921	Командир 2 ап 2 сд (БВО)	18.12.37	30.06.38		«мм*
24.	БЛЮМ Николай Яковлевич	1895		Помощник командира 10-й кавалерийской дивизии		1937		25.08.56
25.	БОТЕ (БОТЭ) Николай Карлович	1887	Б/п	Ст. руководитель кафедры службы штабов ВАФ	10.03.38	15.09.38	15.09.38	09.02.60
26.	БУКАН Август Оттович	1897	1914	Начальник управления учебных заведений ГУ ГФ	23.02.38	30.06.38		28.03.56
27.	БУСЯЦКИЙ Анатолий Александрович	1897		Командир в/ч 5610		1939		*ММ»
28.	БУТЛЕР Анатолий Александрович	1890	Кандидат 1932	Начальник 1-го отдела Госвоениздата НКО	22.02.38	25.08.38		16.03.57
29.	БУШ Николай Иванович	1882	1926	Зам. нач. УПВО НКВД Казахской ССР	24.06.38	25.08.38		29.08.56
30.	БУШМАН Ян Янович	1897	1919	Зам. нач. УПВО НКВД Восточно-Сибир- ского округа	29.03.38	26.08.38		19.09.57
31.	БЫКОВ Федор Викентьевич	1894	1921	Начальник 6-го отдела штаба КВО	04.10.37	19.11.37		11.06.57
32.	ВАГАНОВ Андрей Алексеевич	1897	Кандидат 1931	Слушатель ВАГШ РККА	26.05.37	16.08.37		20.04.57
33.	ВАСИЛЕВСКИЙ Казимир Габриэльевич	1896	1917	Преподаватель ВТА РККА	14.12.37	02.04.38	02.04.38	25.08.56
34.	ВЕТЛ ИН Григорий Александрович	1898	1918	Начальник кафедры военной географии ВАФ	17.05.37	01.07.37	мам	08.12.56
35.	ВИШНЕВЕЦКИЙ Николай Петрович	1897*	V/I9I7	Заместитель начальника разведотдела ОКДВА	01.08.37	16.04.38	WMM	01.10.57
36.	ВЛАДИСЛАВСКИЙ- КРЕКШИН Николай Леонидович	1874	Б/п	Сотрудник научного отдела ЦАКА	20.12.37	26.08.38		06.10.56
37.	ВОРОБЬЕВ Сергей Ильич	1903	Б/п	Инструктор кавдивизии МНРА	14.11.37	25.12.37		11.05.57
1	2	3	4	5	6		8	9
38.	ВЫСОЦКИЙ Иван Витольдович (в запасе)	1880	Б/п	Научный редактор Советской Военной Энциклопедии	29.01.38	02.04.38		11.05.57
39.	ГАЗУКИН Иван Степанович	1896	1918	Командир и военный комиссар 233 сп 78-й стрелковой дивизии (СибВО)	27.07.37	14.03.38		23.03.57
40.	ГАРСИАШВИЛИ Леван Ясонович	1894	Б/п	Начальник отдела боевой подготовки ЦС О АХ Грузии	14.07.37	29.09.37	30.09.37	31.03.56
41.	ГЕЛЬФЕР Евгений Абрамович	1896	1918	Начальник авиации Осоавиахима СССР	20.08.37	08.01.38		24.11.56
42.	ГЕРМАН Иоган Гансович	1894	1919	Начальник отделения Разведупра РККА	08.06.38	03.09.38		28.06.57
43.	ГИЛЬФОНД Александр Михайлович	1903	1927	Командир котонного полка войск НКВД МВО		24.01.40		22.09.56
44.	ГИЛЬЯШОВ (ГИЛЬЯШЕВ) Николай Аркадьевич	1898	1926—1935	Ст. преподаватель Ульяновского БТУ	19.09.37	16.05.38		07.07.56
45.	ГЛЕБ-КОШАНСКИЙ Александр Семенович	1884	Б/п	Командир 76-го отдельного батальона ОКЖДВ	04.09.37	13.03.38	13.03.38	25.02.58
46.	ГОМЗЯКОВ Александр Иванович	1895	Кандидат 1930	Командир 81-го артполка 81-й стрелковой дивизии	06.07.37	24.11.37		06.07.57
47.	ГОНИН Василий Матвеевич	•ев		Не установлена		17.11.37	17.11.37	
48.	ГОРБАТЮК Александр Яковлевич	1891	1918	Начальник 3-го отдела штаба ХВО (уволен 29.04 37)	16.05.37	02.07.37		03.10.57
49.	ГОРОДИССКИЙ Виктор Андреевич	1887	Б/п	Помощник начальника отдела Управления начальника артиллерии РККА	21.02.38	25.08.38	«мм	16.05.57
50.	ГРЕБ ЕШ ЕВ Иван Сергеевич		1896		Начальник УПВО НКВД Узбекской ССР	05.09.38	14.03.39	•V*	30.05.56
51.	ГРИГОРЬЕВ Федор Леонидович	1884	Б/п	Начальник кафедры иностранных языков ВАММ РККА	04.07.37	20.09.37		08.09.56
52.	ГРИШЕЧКИН Константин Дмитриевич	1897	Б/п	Начальник штаба 46-й стрелковой дивизии	04.07.37	10.09.37		21.12.57
53.	ГРОДИС Юлий Иосифович	1899		Начальник разведотдела штаба ЛВО	27.09.39	1939 " 15"	Судьба не установлена	1955
1	2	3	4	5	6	7	8	9
54.	ГРОМЫЧЕНКО Александр Евламписвич	1895	Б/п	Преподаватель тактики ВАФ	11.03.38	09.05.38		18.03.56
55.	ГРОСС Эдуард Болеславович	1899	1918	Начальник штаба 3-го кавкорпуса (БВО)	25.07.37	20.12.37		10.08.55
56.	ГРУНДЕ Карл Мартынович	1897	1917	Начальник отдела ВОСО ОКДВА	19.06.37	28.08.37		08.07.65
57.	ГУДАНЕЦ Иван Иосифович	1896	1918	Начальник артиллерии 7-го стрелкового кор- пуса	29.12.37	31.03.38	31.03.38	24.12.57
58.	ГУРКИН Иван Маркович	1898	П1/1917	Помощник командира 72-й стрелковой ди- визии	03.06.37	02.12.37	02.12.37	10.08.55
59.	ДАВЫДОВ Сергей Григорьевич	1894	Б/п	Начальник артснабжения штаба Приморской группы войск ОКДВА		07.03.38	08.03.38	
60.	ДАРГОЛЬЦ Генрих Михайлович	1900	1919	Начальник отдела секретариата Комитета обороны при СНК СССР	29.11.38	28.11.39 ”15 + 5"	Умер в 1941 г.	10.12.55
61.	ДВДЮКИН Тимур Федорович	1888	1918	Научный сотрудник ЦАКА	МММ	14.02.40	15.02.40	18.08.56
62.	ДЕД ЮЛ ИН Александр Григорьевич	1893	Б/п	Командир авиаэскадрильи НИИ ВВС РККА	20.12.37	22.03.38	«V»	29.07.58
63.	ДЕЙБНЕР Ричард Рачардович	1895	Б/п	Секретарь танко-стрелкового комитета АБТУ РККА	17.03.38	20.06.38	20.06.38	06.10.56
64.	ДЕСЯТОВ Андрей Серафимович	1896	Б/п	Пом. нач. ОБП ГУПВО НКВД СССР	12.04.38	25.08.38	25.08.38	29.02.56
65.	ДМИТРИЕВ Федор Кузьмич	1890	1918	Начальник факультета ВТА РККА	12.08.37	10.12.37		14.04.56
66.	ДМИТРИЕВ-НИКИТИН Сергей Никитич	1888	1932	Командир строительного путевого ж. д. ба- тальона ОКЖДВ РККА	11.01.38	20.08.38	20.08.38	02.08.57
67.	ДОБЫШ Иосиф Романович	1897	1920	Командир 63 сп 21 сд (ОКДВА)	06.07.37	09.04.38	09.04.38	«МВ
68.	ДОВГАЛЬ Данил Данилович	1892	V—ж	Командир 78-го артполка	10.03.38	20.06.38	—	24.08.57
69.	ДОЗИТ Карл Маринович	1894	1916	Начальник штаба Московского военного железнодорожного училища инженеров	23.11.37	07.02.38		29.02.56
70.	ДОЛЖАНСКИЙ Александр Иванович	1898	Б/п	Начальник химвойск УрВО	11.07.37	22.08.38	22.08.38	28.01.58
71.	ДОСТОЙНОВ Василий Дмитриевич	1898	1932	Помощник командира 45-го мехкорпуса по тех. части	23.06.38	02.10.38	02.10.38	06.08.57
I	2	3	4	5	6	7	8	9
72.	ДУБОВИК Иосиф Станиславович	1900	1919	Начальник артснабжения ОКДВА	10.09.37	25.03.38		15 04.65
73.	ДУБЯНСКИЙ Василий Антонович	1898	1919	Начальник отделения 1-го отдела Генштаба РККА	02.11.37	20.01.38		04.08.56
74.	ДУКЕЛЬСКИЙ Иосиф Львович	1897	1916	Начальник 1-го отдела штаба САВО	08.06.37	09.10.38		01.08.57
75.	ЕМЕЛЬЯНОВ Георгий Семенович	1898	1918	Начальник Пензенского кавалерийского училища	05.11.37	16.05.38		29.1156
76.	ЕМЕЛЬЯНОВ-СУРИК Александр Васильевич	1892	1912	Военный атташе СССР в Турции	11.02.38	29.08.38	29.08.38	07.07.56
77.	ЕФИМОВ Николай Ефимович	1900	Лето 1917	Преподаватель кафедры тактики ВАФ	10.05.38	25.08.38	25.08.38	19.01.57
78.	ЕШУРИН Ипполит Михайлович	1896		Начальник штаба 3-й авиадесантной бригады (Л ВО)		Высшей двойкой 2111.37	«ммь	ВТ ЛВО 07.10.57
79.	ЖАНКОЛЯ Николай Николаевич	1902	1920	Слушатель ВАГШ РККА	28.01.38	09.10.38	09.10.38	13.03.57
80.	ЖАРНИКОВ Михаил Владимирович	1897	Б/п	Начальник штаба XI мехкорпу^а (ЗабВО)	15.07.37	0110.38		19.07.57
81.	ЖГУЧЕВ Борис Андреевич	1895	1919	Начальник отдела по комначсоставу СКВО	20.07.37	05.06.38	05.06.38	15.08.57
82.	ЖДАНОВ Константин Федотович	1890	1927	Начальник отдела Управления вооружений ВМС	10.01.38	15.09.38		02.08.57
83.	ЖИНЬКО Яков Иванович	1896	1918	Помощник армейского инспектора БВО	05.37	22.08.37		11.08.56
84.	ЗАКОЛОДКИН Анатолий Федорович	1896	1921	Начальник штаба пункта ПВО г. Москвы	15.05.37	16.06.37		26.07.57
85.	ЗАЛКИНД Марк Борисович	1904	1923	Командир и военный комиссар 19-й мех- бригады (ЛВО)	16.10.37	21.09.38		08.09.56
86.	ЗАСОСОВ Иван Иванович		—	Заместитель председателя Артиллерийского комитета		Расстрелян без суда 28.10.41		
87.	ЗАТОНСКИЙ Леонид Николаевич	1901	1919	Начальник штаба Академии химзащиты РККА	11.03.38	25.08.38	25.08.38	10.10.56
88.	ЗЕНЕК (БАЧИЧ) Иосиф Яковлевич	1894	1919	Начальник Ленинградского училища танко- вых техников	27.05.37	Высшей двойкой 15.11.37	21.11.37	28.11.56
89.	ЗИЛГАЛВА Роберт Петрович	1890		Не установлена		05.01.38		
1	2	3	4	5	6	7	8	9
90.	ЗИММА Дмитрий Дмитриевич	1903	1929	Командир 54-й скоростной бомбардировоч- ной авиабригады	11.06.37	09.09.37		09.06.57
91.	ЗОЛОТОВ Александр Сергеевич	1902	1919	Начальник отдела продснабжения Л ВО	11.08.37	22.02.38		11.06.57
92. •	ЗУН Владимир Александрович	1888	Б/п	Начальник курса инженерного факультета ВАММ РККА	10.03.38	17.09.38		25.06.57
93.	ИВАНОВ Афанасий Данилович			Командир авиабригады	1938		02.42	
94.	ИВАНОВ Петр Иванович	1897	1919	Военный атташе СССР в Финляндии	26 04.38	25.08.38		01.09.56
95.	ИЛЬЯШЕВИЧ Николай Люнианович	1892	1926	Начальник ОБП Инженерного управления РККА	08.04.38	25.08.38	25.08.38	06 06.57
96.	ИНДЗЕР Арнольд Оттович	1901	1918	Командир 13-й авиадесантной бригады	19.09.37	26.12.37		11.02.58
97.	ИОДЛОВСКИЙ Александр Максимилианович	1900	1919	Сотрудник Разведуправлепия РККА		21.08.37	—	18.08.56
98.	ИОСЕЛИАНИ Аполлон Давидович	1895	Б/п	Военный преподаватель Грузинского инду- стриального института	13.07.37	30.09.37		13.10.56
99.	ИПАТОВ Николай Михайлович	1898	Б/п	Командир отдельного учебно-опытного мо- стового железнодорожного полка	24.07.37	30.12.37		10.11.56
100.	КАМСКИЙ Леонид Васильевич	1888	Б/п	Помощник начальника 2-го отделения отдела ремонтирования конского состава НКО	15.08.37	04.01.38		20.10.56
101.	КАРАСИК Иосиф Яковлевич	1899	1919	Полковник запаса — военный пенсионер	29.06.41	ОСО 08.02.42		26.05.56
102.	КАРАТЫГИН Петр Петрович	1887	Б/п	Научный сотрудник ЦАКА	 1	14.02.40	15.02.40	18.08.56
103.	КАРПЕЛЬ Исай Львович	1899	1919	Начальник штаба 66-й стрелковой дивизии (ОКДВА)	17.12.36	25.03.38		10.09.57
104.	КАРПУШИН-ЗОРИН Андрей Леонтьевич	1895	1927	Заместитель начальника штаба БВО	30.05.37	22.11.37		29.09.56
105.	КАСАТКИН Мануил Павлович	1890	1920	Помощник коменданта по артиллерии Севе- ро-Западного УР Черноморского флота	17.05.37	01.07.37	W	22.07.58
106.	КАСВАНД Эдуард Оттович	1889	1919	Начальник отделения Центральной школы подготовки командиров штаба Разведуправ- ления РККА	02.12.37	02.04.38	02.04.38	11.06.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
107.	КЕРЦЕЛЛИ Леонид Федорович	1893	Б/п	Командир 41 сп 14-й стрелковой дивизии	14.03.38	30.09.38	30.09.38	07.07.56
108.	КИСЕЛЕВ Иван Васильевич	1900		Начальник штаба 8-й мехбригады (КВО)		09.09.37	10.09.37	МО
109.	КНИЖНИКОВ Леонид Анатольевич	1904	1920	Начальник отделения 1-го отдела А Б ТУ РККА	10.04.38	17.09.38	•w	24.11.56
НО.	КОЖАЕВ Михаил Владимирович	1895		Начальник артиллерии 40-й стрелковой дивизии (ОКДВА)	28.10.37	07.03.38	08.03.38	21.04.66
111.	КОЛОКОЛОВ Борис Иванович	1896	1919	Помощник командира 71-й стрелковой ди- визии	11.03.38	23.06.38		05.11.57
112.	КОЛЬЧЕВСКИЙ Александр Константинович	1896	1927	Начальник 9-го отдела штаба ОКДВА	04.07.37	23.03.38	•ММ	26.03.57
Ill	КОРЕНЬКОВ Николай Иванович	1896	Б/п	Начальник школьного отделения ГУПВО НКВД СССР		25.08.38		21.03.56
114.	КОРНЕЕВ Иван Никитич	1896	1919	Начальник штаба 1-го стрелкового корпуса (ЛВО)	13.06.37	01.09.37		29.08.57
115.	КОСМАЧЕВ Исай Федорович	1896	1927	Начальник отдела ПВО Черноморского флота	08.06.37	05.01.38		08.08.56
116.	КУДРЯВЦЕВ Михаил Андреевич	1892	1919	Помощник командира 30-й стрелковой диви- зии	29.07.37	14.09.37		11.0158
117.	КУКША Александр Федорович	1897	1929	Начальник штаба Московской Пролетарской стрелковой дивизии (МПСД)	19.10.37	02.04.38		17.11.56
118.	КУЛИКОВСКИЙ Сергей Семенович	1896	1918	Начальник ВОСО КВО	09.08.37	16.10.37		17.1157
119.	КУНДО Михаил Илларионович	1894	1918	Командир Бурято-Монгольской Отдельной кавбригады	23.08.37	02.10.38		14.05.57
120.	ЛАСТИКОВ Александр Иванович	1894*	1918	Командир 183 ап 2-й артбригады ПВО	10.08.37	19.10.37		26.04.58
121.	ЛАЧИНОВ Борис Аполлонович	1891	Б/п	Преподаватель ВАММ РККА	18.07.38	26.08.38	WI	20.06.56
122.	ЛЕБЕДЬ (ЛЕБЕДЕВ) Михаил Лукьянович	1899	1919	Начальник отдела АБТУ РККА		22.08.38		19.09.56
123.	ЛЕВАЛЬД П. П.	1897	1918	Начальник штаба 2-й артбригады		1939		
124.	ЛЕКСИКОВ Тимофей Михайлович	1896	1917	Командир 240 сп 80-й стрелковой дивизии	1506.37	29.03.38		11.03.58
1	2	3	4		6	7	8	9
125.	ЛЕНТОВСКИЙ Леонид Михайлович	1896	1929	Начальник войск связи СКВО	24.12.37 12.04.49	Осв. 1947 — работал кошохом	Умер в ссылке 26.07.52	09.09.58
126.	ЛИНДОВ-ЛИФШИЦ Илья Яковлевич	1900	1918	Начальник 4-го отдела штаба ЛВО	03.11.37	20.09.38	21.09.38	27.08.55
127.	ЛИСИЦЫН Иван Алексеевич	1896	1929	Заместитель начальника ЦАКА		14.02.40	15.02.40	18.08.56
128.	ЛОГВИНОВ Николай Петрович	1896	Б/п	Командир 20 сп 7-й стрелковой дивизии	03.03.38	29.09.38	—в	26.09.57
129.	ЛУКИНСКИЙ Николай Петрович	1900	1919	Начальник военно-строительного участка 122 УВСР	10.03.38	06.10.38	——•	27.02.62
130.	ЛУНЕВ Александр Георгиевич	1895	1918	Командир железнодорожной бригады войск НКВД		24.01.40		22.09.56
131.	ЛЯМИН Николай Николаевич	1894	1918	Начальник 8-го отдела штаба ЛВО	30.12.37	20.09.38	21.09.38	29.02.56
132.	М АВ Л ЮТОВ Хусейн Богаутдинович	1893	1918	Начальник разведотдела штаба ЗакВО		30.10.37		01.06.57
133.	МАКАРОВ Александр Маркович	1898		Начальник штаба 41-й стрелковой дивизии	17.06.37	14.09.37	15.09.37	** —
134.	МАЛАХОВ Михаил Васильевич	1897	1919	Командир 1-й авиабригады	29.01.38	12.09.38		13.07.57
135.	МАЛИНОВСКИЙ Михаил Иванович	1895	Б/п	Военрук Харьковского механико-машино- строительного института	15.03.38	20.10.38	* —	25.03.58
136.	МАЛИНОВСКИЙ Петр Иванович	1893	Кандидат	Начальник командного факультета ВВА РККА	28.12.37	22.08.38		10.10.56
137.	МАЛИШЕВСКИЙ Иван Захарович	1897	—	Начальник 1-го отдела штаба 3-го стрел- кового корпуса	16.08.37	22.11.37		23.06.56
138.	МАЛЬЦЕВ Михаил Ефимович	1897	1918	Комендант Усть-СунгарИйского укрепленно- го района	13.07.37	22.09.37	22.09.37	04.04.57
139.	МАМИЧЕВ Илья Тимофеевич	1893	1919	Помощник начальника инженерных войск ПриВО	24.05.37	16.05.38		02.04.57
140.	МАМЧЕНКО Григорий Васильевич	1894	1919	Начальник отделения АБТУ РККА	10.04.38	17.09.38		23.05.57
1	2	3 !	4	5	6	7	8	9
141.	МАРХИНИН Константин Иванович	1891	1919	Начальник отделения 2-го отдела АМУ РККА	10.03.38	26.08.38		01.10.57
142.	МАРЧЕНКО Павел Григорьевич	1900	1918	В распоряжении управления ВВС РККА	03.09.37	02.10.38 "15 + 5"	Умер в Севвостлаге 20.09.47	09.04.57
143.	МАСЛЕННИКОВ Александр Петрович	1900	1918	Начальник отделения 1-го отдела Генштаба РККА	01.11.37	25.12.37		27.07.57
144.	МАСЛЕННИКОВ Павел Александрович	1898	1919	Командир 1-й артбригады ПВО (БВО)	23.06.37	30.10.37		30.07.57
145.	МАТЮХИН Николай Максимович	1895	1917	Командир 73 сп 25-й стрелковой дивизии	17.06.37	05.10.37	МММ	08.03.58
146.	МГАЛОБЛИШВИЛИ Виктор Георгиевич	1891	Б/п	Начальник артиллерии ЗакВО	14.07.37	29.09.37	17.10.38	26.07.57
147.	МЕДНИС Артур Карлович	1895	1919	Помощник начальника отдела УБП РККА	11.12.37	01.09.38	01.09.38	16.03.67
148.	МЕЗИС Николай Карлович	1885	«В»	Командир стрелкового полка (КВО)		18.01.38	—	
149.	МЕЛЬНИКОВ Петр Николаевич	1896	1920	Командир 134-й танковой бригады 45-го мехкорпуса (КВО)	23.06.38	02.10.38	02.10.38	09.05.57
150.	МИЛЕШКИН Николай Петрович	1897	1924	Командир 125-й авиабригады ВВС ТОФ	31.08.37	15.03.38		02.07.57
151.	МИОНЧИНСКИЙ Валериан Тимофеевич			Начальник артиллерии 18 ск	03.05.38	Умер в тюремной больнице 22.09.39		
152.	МОВЧИН Николай Николаевич	1896	1919	Начальник Управления снабжения горючим РККА		03.09.38	03.09.38	25.08.56
153.	МОЗЖУХИН Сергей Захарович	1895 л	1919	Начальник 4-го отдела штаба ЛВО	15.01.38	20.09.38		17.09.57
154.	МОНАРХО Павел Митрофанович	1904	Б/п	Командир 92-й авиабригады (Московская зона ПВО)	08.08.37	15.12.37		30.06.56
155.	МОРОЗОВ Сергей Иванович	1898	1920	Командир 3-й кавалерийской дивизии	19.09.38	21.06.39 "10 + 5"	Умер в 1940 г.	09.04.55
156.	МОСИДЗЕ Александр Павлович	1892	Б/п	Командир 1-го грузинского кавполка	06.04.37	12.07.37	12.07.37	12.07.57
157.	МОЧАЛОВ Константин Константинович	1895	1931	Начальник штаба 14-го стрелкового корпуса IXBO)		16.06.37	04.10.37	05.10.37	25.05.57
1	2	3	4	5	6	*7	8	9
158.	МУХИН Алексей Павлович	1897	Кандидат 1932	Помощник начальника отдела Управления артиллерии РККА	16.12.37	26.04.38	26.04.38	08.09.56
159.	МУХИН Павел Васильевич	1885	Кандидат 1930	Начальник 3-го отдела (ВОСО) штаба СибВО	26.04.37	17.06.38	мм	
160.	МЫСИН Федор Терентьевич	1893	1918	Помощник командира 24-й кавдивизии	22.08.37	19.12.37	•в»	23.04.57
161.	НАЙНИС Виктор Иосифович	1901	1918	Нач. оперотдела УПВ НКВД Казахстана	14.04.38	22.08.38		28.11.56
162.	НЕДОСЕКА Моисей Игнатьевич	1901	1919	Командир 48 ап 48-й стрелковой дивизии	10.10.37	Умер в тюрьме. Дело прекращено 17.02.39		23.03.59
163.	НЕМИРОВ-НАЗИН Александр Сергеевич	1899	1920	Инструктор Разведуправления РККА в МНР	15.12.37	07.05.38	в	15.06.57
164.	НИШНИАНИДЗЕ Константин Георгиевич	1892	Б/п	Начальник 327 УВСР СКО ЗакВО		30.09.37	30.09.37	11.07.56
165.	НОВИКОВ А. К.			Из 50-й авиабригады	—	Март 1938	Март 1938	(МММ
166.	НОВИКОВ Григорий Павлович	1895	1920	Ст. преподаватель ВАФ	04.07.37	22.05.38	22.05.38	26.05.56
167.	ОВЧАРЕНКО Леонид Григорьевич	1894	1920	Командир 123 сп 14-й Криворожской диви- зии	23.05.37	14.09.37		15.06.57
168.	ОРНАТСКИЙ Анатолий Павлович	1884	Б/п	Начальник отдела ОКЖДВ	03 08.37	13.03.38		29.08.57
169.	ПАВЛЕНКО Виктор Макарович	1899	1921	Командир 138 сп	05.03.38	30.09.38	30.09.38	23.06.59
170.	ПАВЛОВСКИЙ Степан Степанович			Слушатель ВАГШ РККА	08.06.37	14.07.37		
171.	ПАКАЛН Альберт Петрович	1898	1915	Командир Отдельного мотобронетанкового полка Особого назначения	04.02.38	26.08.38	•мив	23.03.57
172.	ПАКНИС Николай Леонидович	1896	1928	Сотрудник Разведуправления РККА	17.10.37	27.04.38		08.12.56
173.	ПАНТЕЛЕЕВ Михаил Алексеевич	1899	•МИв	Командир и военный комиссар 253 сп 85 сд (УрВО)	08.06.37	01.08.37	•ммв	27.05.58
174.	ПАНТЮХИН Иван Андреевич	1900	1918	Начальник Томского артиллерийского учи- лища	11.02.38	23.06.38	23.06.38	25.05.57
175.	ПЕВНЕВ Сергей Иванович	1886	Б/п	Преподаватель кафедры тактики ВАММ РККА	23.07.37	10.12.37		23.11.57
1		2		3	4	5	6	7	8	9
176.	ПЕТРОВ-ЗИВ Григорий Самойлович	1895	1919	Нач. отделения оперотдела ГУПВО НКВД СССР	04.07.38	25.08.38		18.07.56
177.	ПЛОТНИКОВ Марк Семенович	1897	1917	Преподаватель тактики Военной академии нм. Фрунзе	04.03.38	26.08.38		28.11.56
178.	ПОКЛАДОК Михаил Кириллович	1895	1920	Начальник разведотдела штаба ОКДВА	07.08.37	09.04.38	—	30.11.57
179.	ПОЛЯЕВ Михаил Данилович	1895	1918	Начальник 4-го отдела УНС РККА	19.03.38	27.04.39 "20 + 5"	Умер в 1942 г.	12.07.56
180.	ПОПОВ С А 				Начальник штаба 45-го мехкорпуса	08.05.37		08.09.37	  —
181.	ПОРАЙ Виктор Михайлович	1892	1918	Начальник летной станции авиазавода № 156	17.12.38	27.04.39 "20 + 5"	Умер в 1942 г.	25.01.56
182.	ПРИХОЖАЕВ Иван Яковлевич	1897	Кандидат 1931	Начальник штаба 22-й мехбригады	02.03.38	06.10.38		12.07.57
183.	ПРОКОФЬЕВ Г. А.			Стратонавт СССР		Покончил жизнь	самоубийством 24.04.39	
184.	ПУНГА Христофор Андреевич	1892	1917	Начальник разведотдела штаба МВО	11.12.37	02.04.38		07.08.56
185.	ПЫЛЕВ Василий Михайлович	1897	1919	Командир 18 сп 22-й кавдивизии	19.02.38	05.10.38		01.06.57
186.	РАЗУМОВ Николай Сергеевич	1903	1922	Командир 67-й авиабригады	11.07.38	10.09.38	10.09.38	27.02.58
187.	РАЙВИЧЕР Зиновий Николаевич	1895	1917	Начальник и военный комиссар Централь- ного аэродрома	12.06.38	13.02.39		03.10.56
188.	РЕЙТЕЛЬ Карл Карлович	1895	Кандидат	Командир 2 аэ 1 АБ	20.06.37	Высшей двойкой 23.09.37		ВТ ЛВО 12.10.59
189.	РЕМИЗЮК В. М.			Быв. военный советник в Китае (1925— 1927 гг.)			15.06.37	
190.	РИММ Карл Мартынович	1891	1918	Начальник отделения Разведуправления РККА	11.12.37	22.08.38		01.06.57
191.	РОГОВ Иван Петрович		1897	1929	Начальник артиллерии Приморской группы войск ОКДВА	_				21.04.38	21.04.38	18.08.56
192.	РОДИОНОВ Михаил Михайлович	1896	Кандидат 1931	Начальник 2-го отдела штаба КВО	09.08.37	16.10.37	«ми»	П.08.56
193.	РОДНИКОВ Константин Александрович	1901	1921	Начальник 1-го отдела штаба ХВО	15.03.38	21.10.38		29.06.57
1	2	3	4		6	7	8	9
194.	РОЖДЕСТВЕНСКИЙ Михаил Александрович	1896	Б/п	Преподаватель тактики Военной академии химзашиты РККА	10.09.38	28.04.39 "15 + 5"	Умер в заключении	28.04.56
195.	РОНЭ Адольф Матвеевич (он же РОНИС Иоган Матисович)	1893	1	1917	Начальник химвойск СибВО 1	17.11.37	04.06.38		09.07.57
196.	РУДОЛЬФ Борис Эрнестович	1896	Кандидат 1931	Начальник 1-го отдела Управления на- чальника артиллерии РККА	01.05 38	20.02.39	20.02.39	26.03.57
197.	РУНОВ Андрей Николаевич	1893	IX/1917	Помощник командира ОКЖДВ по тех. части	29.07.37	13.03.38		28.09.57
198.	РЫКОВ Михаил Евдокимович	1899	1920	Начальник 5-го отдела штаба СибВО	<	01.08.37	31.10.37		
199.	РЯБИНИН Алексей Андреевич	1894 i	Б/п	Начальник Киевских курсов усовершен- ствования комсостава запаса	27.02.38	26.09.38		06.03.58
200.	САВВИН Сергей Дмитриевич	1895	‘ 1		Помощник начальника штаба 7 ск (КВО)		14.09.37		08.04.56
201.	САЛЕНЕК Фриц Михайлович	1889	1917	Начальник военной подготовки учащихся СибВО	16.02.38	04.06.38	•ММ»	14.09.57
202.	САЛ И ТАН Исаак Рафаилович	1896 I	Б/п	Помощник начальника Военного училища им. ВЦП К	16.02.38	20.09.38	20.09.38	29.02.56
203.	САНЧУК Петр Аполлинариевич	1899	1918	Командир 110-й авиабригады (ОКДВА)	03.06.38	21.09.38	21.09.38	04.01.58
204.	СВИРЧЕНКО Сергей Иванович	1893	1931	Начальник штаба 2-й кавалерийской дивизии	14.09.37	25.11.37	25.11.37	09.05.59
205.	СЕМЕНОВ Михаил Иванович	1902	1926	Начальник химвойск КВО	22.02.38	25.09.38	25.09.38	28.01.58	|
206.	СЕМЕНОВ Михаил Семенович	1895	1918	Командир 173 сп	24.04.37	10.09.37	10.09 37	20.07.57
207.	СЕМЕНОВ Петр Константинович	1888		Преподаватель Военно-воздушной академии РККА	1937	22.08.38		26.10.57
208.	СИМОНОВ Борис Михайлович 		1901	1920	Состоящий в распоряжении У НС РККА	21.02.38	07.09.38	.	07.09.38	06.10.56
209.	СИНЯВСКИЙ Леонтий Петрович	1898	1920	Начальник 1-го отдела А Б ТУ РККА	24.06.38	26.08.38		13.10.56
210.	СИНЯГИН Степан Иванович	1897	1925	Командир 5-го Отдельного легкотанкового полка	28.06.38	30.09.38	30.09.38	30.07.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
211.	СКРАСТИН Петр Иванович	1897	1930	Начальник штаба 7-го стрелкового корпуса	23.07.37	14.09.37	15.09.37	17.09.57
212.	СЛУЦКИЙ Аркадий Борисович	190!	1920	Командир 6-й мехбригады XI мк (ЗабВО)	03.07.37	03.10.38	—«в*	09.05.57
213.	СМИРНОВ Николай Васильевич	1894	1925	Командир 152 сп (6 ск)	09.06.37	08.09.37		26.09.56
214.	СМОЛИН Корней Емельянович	1898	1919	Заместитель начальника отделения Генштаба РККА	31.10.37	07.02.38		30.04.59
215.	СОРОКОШ Иван Иустинович	1899	1919	Командир 4 сп 2-й стрелковой дивизии	20 06.37	30.10.37	31.10.37	16.12.56
216.	СОЯК Евгений Юзефович	1892		Начальник штаба 74 сд	09.04.37	10.08.37	10.08.37	
217.	СПЕЛЛЕ Владимир Георгиевич	1902		Командир полка		02.04.38		
218.	СПЕРАНСКИЙ Борис Николаевич	1895		Начальник 2-го отдела штаба СКВО	•м»	14.12.37	14.12.37	
219.	СПРИНГ Алексей Иванович (он же Альберт Христофорович)	1896	Кандидат 1931	Начальник штаба 6-го стрелкового корпуса	12.12.37	09.04.38	09.04.38	26.12.57
220.	СТАНКЕВИЧ Ефим Афанасьевич	1890	Б/п	Начальник штаба 48-й стрелковой дивизии	22.07.37	09.05.38		02.11.57
221.	СТОЛЬНИК Василий Петрович	1901	1919	Командир 14-й мехбригады	05.02.38	02.04.38	«ямя»	22.08.57
222.	СТОЛЯРОВ Николай Павлович	1892	1920	Командир 173 сп	26.02.38	25.09.38	25.09.38	21.03.56 1
	СУММЕР Павел Карлович	1897	1928	Командир 211 сп 71-й стрелковой дивизии (Зап.-Сиб. ВО)	04.07.38	10.05.39	02.06.39	15.02.56
224.	СУРОВЦЕВ Николай Яковлевич	1896	Б/п	Командир 4-й стрелковой дивизии (БВО)	30.06.37	30.10.37		02.07.57
225.	СЫСОЕВ Георгий Николаевич	1895	Б/п	Начальник отделения АБТУ РККА	12.06.38	26.08.38	•ИЯ	06.10.56
226.	ТАЛЬБЕРГ Джон Иоганович	1900	1919	Начальник Московской авиагруппы сани- тарной авиации Исполкома Красного Креста	10.12.37	27.09.38		30.04.57
227.	ТАСУЙ Федор Ефимович	1888	1919	Начальник отдела ПВО СКВО	08.07.37	07.06.38	МММ	22.03.58
1	2	3	4	5	6	7	8	9
228.	ТАУБЕ Иоганн Карлович	1898	Б/п	Ст. преподаватель кафедры тактики ВАММ РККА	10.12.37	03.04.38	•ют*	01.12.59
229.	ТОМ Давид Давидович	1893	1918	Помощник командира 43-й стрелковой дивизии. Уволен 23.04 37	29.0437	09.0538	ЮТ^ЮТ	26.02.59
230.	ТРУТКО Иосиф Иванович	1900	*ютЮТ	Начальник кафедры ВАГШ РККА		15.0238		«мют
231.	ТУРКОВ В. И.			Помощник командира 41 сд	09.37	14.09.37	ЮТЮТ—	11.57
232.	ТУРЧАНИНОВ Михаил Александрович	1891		Начальник ОБП учащихся СКВО		10.08.37		
233.	УЗАР ' Ян Давыдович	1898	1916	Начальник Ленинградского института инженеров ГВФ	25.03.37	29.08.37	ютютв	19.09.57
234.	УЗДАЕСКИЙ Стефан Лазаревич	1898	1918	Заместитель начальника 1-го отдела Развед- упра РККА	14.06.37	03.11.37	03.11.37	24.12.55
235.	УНГЕР Валериан Абрамович	1895	Б/п	Помощник командира 48-й стрелковой диви- зии		09.0538		10.10.56
236.	УРМАН Абрам Самойлович	1890	1918	Начальник артиллерии 20-го стрелкового корпуса	19.0637	25.0338	ют-*	15.06.57
237.	УСПЕНСКИЙ Владимир Семенович	1896	Б/п	Начальник штаба 55-й стрелковой дивизии	ЮТЮТв	28.1038		30.05.57
238.	ФАВИЦКИЙ Владимир Викторович	1896	1928	Командир |-й Отдельной танковой бригады РГК	14.0637	22.1137.	22.11.37	09.05.56
239.	ФАКТОРОВИЧ Михаил Сергеевич	1894	1921	Командир 5-й танковой бригады	27.1237	28.08.38	28.08.38	30.01.58
240.	ФЕДЕРОЛЬФ Владимир Александрович	1893	Б/п	Преподаватель кафедры тактики ВАММ РККА	29.01.38	20.06.38	ЮТМЮТ	15.12.56
241.	ФЕДОРЕНКО Леонид Захарович	1894	Б/п	Помощник инспектора кавалерии РККА	30.12.37	20.0638		19.11.59
242.	ФЕДОРОВ Виктор Иванович	1900	1919	Начальник отделения Разведуправления РККА	04.10.37	27.0438	ютютв	21.05.55
243.	ХЕЙФЕЦ Исаак Яковлевич		1896	1919	Начальник ПВО ХВО	28.0937	09.1237	Аютют	ЮТ^ЮТ
244.	ЦАУНЕ Жан Карлович	1893	1931	Командир 217 сп	01.38	17.02.38		14.09.57
245.	ЦВЕТКОВ Сергей Петрович	1893	Б/п	Врид начальника штаба СКВО	12.0337	05.0837	••ютют	19.10.57
I	2	3	4	<М	б	7 ‘	8	9
246.	ЦЕЛИКОВСКИЙ Борис Васильевич	1898	1920	Помощник начальника 1-го отделения арт- отдела ОКДВА	08.02.38	10.0938	•ММ	31.08.57
247.	ЦИФЕРОВ Николай Иванович	1899	1920	Начальник 4 отделения 1 отдела Генштаба РККА	04.11.37	08.01.38		20.10.56
248.	ЧАВЧАНИДЗЕ Михаил Дмитриевич	1897	1920	Помощник начальника Тбилисского воен- ного училища по учебной части	16.06.37	19.09.37	19.09.37	19.05.56
249.	ЧЕБАНОВ Александр Данилович	1898	1918	Командир 122 сп 41-й стрелковой дивизии	«мм»	02.10.37	МММ	16.01.58
250.	ЧЕДИА Константин Михаилович	1899	Б/п	Командир 85-го артполка	12.03.38	29.07.38	—м	19.11.55
251.	ЧЕРНЫШЕВ Иван Васильевич	1900	Б/п	Начальник оперативного отделения штаба 51-й авиадивизии (ЛВО)	16.05.41	ВТ ЛВО 11.07.41 "10 + 5"	Умер в заключении	06.10.59
252.	ЧУМАК Илья Антонович	1896	ммм	Не установлена	ммм	26.03.38		27.04.56
253.	ЧХЕИДЗЕ Михаил Малхазович	1899	1918	Помощник командира 38-й стрелковой диви- зии	25.09.37	05.06.38	05.06.38	07.07.56
254.	ШАХОВ Александр Ильич	1896	«ММ	Военрук Харьковского электротехнического института	13.10.37	28.12.37	28.12.37	МММ
255.	ШЕЙДЕМАН Александр Сергеевич	1897	Б/п	Начальник кафедры тактики Военно-воздуш- ной академии РККА	«мм	16.09.38	«мм	22.09.56
	ШИМАНСКИЙ Станислав Александрович	1896 1	1919	Начальник летного отдела Центрального аэроклуба СССР	16.08.37	28.10.37	MMW	07.04.56
257.	ШИПОВ Николай Константинович	1894	1917	Начальник Саратовского бронетанкового училища	01.07.37	27.10.38	—ММ	05.05.56
258.	ШИПУНОВ Андрей Иванович	1890	1919	Начальник артиллерии 1-го кавкорпуса	18.08.37	16.10.37	•м*	28.11.57
259.	ШИШКОВСКИЙ Евгений Евгеньевич	1880	Б/п	Начальник вечернего отделения Военной арт- академии РККА	17.10.37	03.04.38	03.04.38	28.07.56
260.	ШЛЕЙНИКОВ Сергей Алексеевич	1895	Б/п	Помощник начальника отдела связи КВО	30.01.38	25.09.38	25.09.38	25.01.58
261.	ШЛЕМИНГ Александр Александрович	1894	1926	Начальник отдела культуры редакции газеты "Красная звезда"	07.06.37	10.12.37	10.12.37	17.12.55
262.	ШНИТМАН Лев Александрович	1890	1918	Военный атташе СССР в Чехословакии	14.01.38	28.08.38	28.08.38	21.03.56
263.	ШОТАДЗЕ Владимир Николаевич	1895	Кандидат 1930	Командир 6-го Грузинского полка	13.06.37	30.09.37	30.09.37	10.10.56
1 	2	3	4	5	6	7	8	9
264	ШТРАЛЬ Ян Янович	1900		Командир 23-й мотомехбригады (ОКДВА)	20.07.37		31.12.37	
265.	ЩЕНСНОВИЧ Аркадий Игнатьевич	1892	1919	Командир 143 сп	08.10.37	09.05.38		14.11.57
266.	ЭБАНОИДЗЦ Давид Малакиевич	1895	Б/п	Помощник начальника связи ЗакВО	02.08.37	01.10.37	01.10.37	18.08.56
267.	ЭЛЬКСНЕР Карл Иванович	1900	1921	Нач. штаба Кронштадтского УР КБФ		20.09.38		•м*
268.	ЭЛЬСИС Ян Яковлевич	1895	1923	Начальник 2-го отдела штаба ЗабВО	26.12.37	02.10.38	—«ЧВ	10.10.57
269.	ЭРИСТОВ Семен Георгиевич	1898	Б/п	Помощник начальника отдела инженерных войск ЗакВО	31.07.37	01.10.37	01.10.37	12.05.56
270.	ЭРНСТСОН Август Антонович	1895	1918	Начальник штаба Забайкальского укреп- ленного района (уволен 20 мая 1937 г.)	03.06.37	05.10.38	ММ	11.04.56
271. ।	ЯГУНОВ Иван Алексеевич	1889	1917	Начальник машинной школы учебного отряда Черноморского флота	12.06.37	05.01.38		20.10.56
272.	ЯНУШКЕВИЧ Павел Фомич	1896	1918	Начальник штаба Владивостокского УР	02.07.37	22.05.38		29.05.58
273.	ЯЦЕНКО Петр Петрович*				Начальник штаба 12-й Кубанской казачьей дивизии		04.06.38		
штаба 11 кд Вольдемар Францевич ДАМ БЕРГ, военрук Горьковского индустриального
кнической школы Илья Владимирович ДУБИНСКИЙ, командир 84 сп М. К. ЗУБКОВ,
* Кроме того, арестовывались и "сидели" полковники: Николай Михайлович АГАФОНОВ, Ян Семенович АДАМСОН, Карл Эрнестович АНДЕРСОН, начальник
разведотдела БВО Александр Петрович АП ПЕН, председатель Горьковского облсовега ОАХ Михаил Федорович БАРАНДОХИН, преподаватель Военно-воздушной академии
РККА Михаил Николаевич БАТАШЕВ^ помощник командира 37 сд И. X. БЕЛОВ, преподаватель курсов "Выстрел" Владимир Иванович БУКИН, слушатель ВАЛИ РККА
Александр Федорович БЫЧКОВСКИИ, Иван Васильевич ВОЛОДИН, начальник кафедры иностранных языков Военно-медицинской академии Сергей Григорьевич
ГЕЙНРИХС, начальник Посьетского погранотряда С.С. ГОРКИН, начальник штаба 78 сд Матвей Ефимович ГРИБОВ, командир 76 сп 26 сд (ОКДВА) Франц Янович
ГРИНТАЛЬ, помощник командира 93 сд Тихон Васильевич ДАВЫДОВ, начальник штаба 11 кд Вольдемар Францевич ДАМБЕРГ, военрук Горьковского индустриального
института Василий Макарович ДРУЗИН, помощник начальника Казанской танко-технической школы Илья Владимирович ДУБИНСКИЙ, командир 84 сп М. К. ЗУБКОВ,
Ефим Сергеевич ЗЫБИН, начштаба 53 сд Михаил Михайлович КАМИОНСКИЙ, Петр Степанович КАСАТКИН, преподаватель 2-го Киевского артучилища Петр Николаевич
КАСЬЯНДЕР, нач. штаба 4 гкд (1935) Семен Павлович КИРИЕНКО, командир 97 сд Лука Филиппович КОВАЛЕНКО, ст. руководитель кафедры тактики ВАММ
Митрофан Акимович КОЛОКОЛЬНИ КОВ, начальник штаба 60 сд Василий Архипович КОРОВ И КОВ, нач. штаба 7-й ж. д бригады ОКЖДВ Николай Михайлович
КРАСИЛЬНИКОВ, начальник артиллерии 59 сд Владимир Амвросьевич КУБЛИЦКИЙ, Александр Иванович ЛИЗЮКОВ, преподаватель кафедры истории гражданской
войны ВАФ Б. В. МАЙСТРАХ (арестован 6 февраля 1935 г.), слушатель Военной академии химзащиты РККА Степан Федорович МАСЛИЕВИЧ, преподаватель ВАФ
В. И; ОБЕРЮХТИН, начальник штаба 8 кд Александр Иванович ОРЛИКОВСКИЙ, нач. штаба 17 сд Бронислав Иосифович ПОЛТОРЖИЦКИЙ, нач. штаба I ОКА
ПОМОПЩИКОВ, нач. штаба ВВС ПГВ ОКДВА Жан Яковлевич РЕЖИНСКИЙ, начальник ПВО ПГВ ОКДВА Теодор Андреевич СВИКЛИН, командир авиаэскадрильи
ТОФ Иосиф Андреевич СКВОРЧЕВСКИЙ, командир и военком 119 сп 40 сд Александр Максимович СМИРНОВ, слушатель ВАГШ РККА Аршавир Тарасович ТЕРЕЗАНОВ
(ТЕР-ЕЗЕКЯН), преподаватель тактики ВВА им. Жуковского ТРУНОВ, начальник 4-го отдела штаба СибВО Анатолий Константинович ФЕНИН, командир 108 тбаз 28
АБ (ТОФ) Николай Семенович ФОМИЧЕВ, зам. начальника КУКС зснарт РККА Георгий Георгиевич ШКУЛЕВ, нач. штаба 40 сд Юлиус Мартынович ШТАЛЬ и др.
I	2	3 1	4 I	5	!	!	6 i	I	7	8	9
36. КАПИТАНЫ 1 РАНГА								
1.	ВОРОБЬЕВ Владимир Семенович	1898		Командир соединения подлодок	МММ	Осужден 1939	Судьба не установлена	
2.	ГРИБОЕДОВ Константин Николаевич	1895	•живи	Командир бригады подводных лодок Северного флота		07.02.40		30.07.57
3.	ДОМИНИКОВСКИЙ Михаил Адольфович	1895	1918	Начальник гидрографической службы Черноморского флота	13.10.37	01.11.38	01.11.38	28.09.57
4.	ЗАКУПНЕВ Захар Александрович	1890	1919	Командир 2-й группы канонерских лодок Каспийской военной флотилии	19.03.37	04.09.37	04.09.37	22.03.58
5.	ИКОННИКОВ Александр Алексеевич	1885		Ст. преподаватель учебного отряда		Осужден 1939	Судьба не установлена	
6.	КЕЛЬНЕР Иосиф Викентьевич	1895		Начальник штаба 2-й морской бригады ТОФ	13.01.38	17.08.38	17.08.38	
7.	КУКЕЛ Ь-КР АЕ ВСКИ Й Владимир Андреевич	1885	1932	Начальник морского отдела Управления пограничных войск ДВК	25.09.37	16.09.38		16.03.57
8.	КУПРИЯНОВ Александр Петрович	1897		Т-I оtia ttkuuv	ттииитии ттыыхггчтчлп	22.07.37	03.12.37	03.12.37	
				rXtiL'idJlDrtrlK. LU lava /ХгиэИ-эИг* JUlilKUpvo I\D4*				
9.	МИГАЛОВСКИЙ Константин Александрович	1893	—«—W	He установлена		ВТ МВО 14.03.39	03.07.39	
10.	ПУГА Антон Яковлевич	1892	Кандидат 1930	Командир линкора "Парижская Коммуна"	21.09.37	18.04.38		02.06.56
II.	СОЛОННИКОВ Орест Сергеевич	1897	Б/п	Начальник штаба Тихоокеанского флота	26.07.37	29.07.37		27.07.57
12.	СУРИН Владимир Сергеевич	1898	—W	Инспектор подводного флота		20.06.38		—
13.	СЫНКОВ Иван Иванович	1895	МРМ	Зам. командующего СФ по строительству		22.08.38	22.08.38	
14.	ТИЛИЧЕЕВ Сергей Александрович	1898	Б/п	Начальник курсов комсостава ЧФ	31.08.37	18.04.38	18.04.38	25.04.56
15.	ШТЕЙН ГАУЗЕН Павел Александрович*	1895	•ма*	Командир бригады подлодок КБФ	там	Комиссией НКВД СССР 11.01.38	18.01.38	—мт
Кроме того, к длительным срокам заключения были осуждены капитаны 1 ранга: Арнольд Иванович ЗЕЛЬТИНГ, командир 3-й бригады подлодок КБФ Александр
Александрович ПЫШНОВ, начальник штаба Северного флота Павел Спиридонович СМИРНОВ, командир крейсера "Аврора" В. М. ЭММЕ и др.
1		2		[	3 1	4 I	5	1	1	6	|	1	7	1	'	8	|	i	9
				37. ПОЛКОВЫЕ КОМИССАРЫ				
!.	АГЕЙКИН Сергей^ Иванович	1898	1919	Военный комиссар Томского артучилища	28.10.37	07.06.38		25.05.57
2.	АП АРОВ Вадим Петрович	1901	1919	Начальник ОРПО политуправления МВО	31.01.38	28.09.38		28.11.55
3.	БЕРЕСНЕВ Арсений Архипович	1898	1919	Комиссар военсклада № 37 (б. военком 14-й мехбригады)		02.04.38		24.11.56
4.	БЕРЛИН Владимир М аркович	1901	——W	Зам. начальника агитпропотдела Полит- управления РККА	16.09.37	15.03.38		01.10.55
5.	БИЛИК Давид Рувимович	1898		Начальник политотдела Ташкентского ВПУ	22.06.37	09 10.38	мм»	27.06.57
6.	БРИККЕР Семен Файтелевич	1901	1918	Начальник политотдела Нижне-Амурского УРа	04.10.37	25.03.38	25.03.38	13.06.56
7.	БРЫКОВ Николай Андреевич	1899	1918	Военный комиссар 67-й авиабригады	16.05.38	17.09.38	17.09.38	28.01.58
8.	ВАХНОВ Константин Васильевич	1900	1919	Военный комиссар 26-й авиабригады	24.1137	16.04.38		22.02.58
9.	ГАЙЛИТ Ян Янович	1897	1919	Военный комиссар 69-й стрелковой дивизии	19.04.38	10.09.38		15.12.56
10.	ГРУЗДУП Вольдемар Христофорович	1889	1917	Сотрудник Разведуправления РККА	02.12.37	07.05.38		18.07.56
II.	ДОДОНОВ Иван Иванович	1892		Начальник отдела кадров политуправления МВО		14.06.38	14.06.38	
12.	ЕВТУШЕНКО Федор Яковлевич	1899	1920	Начальник политотдела 7-й стрелковой дивизии (КВО)	02.03.38	25.09.38		26.12.57
13.	ЗВЕРЕВ Александр Павлович	1900	1918	Начальник, политотдела 90 А Б	10.09.37	08.04.38	«ж	
14.	ИВАНОВ Павел Иванович	1900	1919	Помощник командира 9-й артбригады по политчасти	30.04.37	23.05.38		23.10.58
15.	ИЛЬИН Андрей Ильич	1897	1919	Заместитель начальника политотдела 73-й стрелковой дивизии (СибВО)	25.04.37	27.10.37		28.11.56
16.	ИЛЮКОВИЧ- СТРОКОВСКИЙ Михаил Антонович	1898	1919	Ст. руководитель кафедры ВПАТ (история народов СССР)	«шее	26.12.36 "10 + 5"	Расстрелян 09.10.37	23.03.57
17.	КЛИМОВ Федор Андреевич	1898	1918	Военный комиссар 1-го авиадесантного полка (ОКДВА)	27.03.38	23 05.38	23.05.38	22.08.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
18.	КОЗЛОВ Петр Григорьевич	1902	1921	Комиссар 25-й авиабригады (ВВС ТОФ)	14.01.38	04.05.38	04.05.38	02.07.57
19.	КОРОБОЧКИН Исаак Владимирович	1898	1919	Инспектор политуправления ОКДВА	17.05.37	29.08.37	29.08.37	28.04.56
20.	КОСЬМИН-УЖВИЙ Евгений Михайлович	1899		Начальник политотдела дивизии (СибВО)		27.10.37	27.10.37	
21.	КРУЛ Ь Александр Васильевич	1901	1920	Начальник политотдела 25 сд	06.10.37	05.01.38		21.12.57
22,	КУЗНЕЦОВ Василий Иванович	1899	1917	Комиссар штаба ТОФ		20.08.38		
23.	КУР Павел Львович		1894	1920	Начальник 3-го отдела ЦАКА	«мм	26.03.40	27.03.40	18.08.56
24.	МЕДВЕДЕВ Александр Романович	1899	1918	Старший преподаватель философии ВПАТ	23.08.38	ОСО 05.06.39 "8"	Умер 08.02.41	01.09.56
25.	МИРИН-ГАРОВСКИЙ Владимир Михайлович	1901	1919	Зам. начальника политотдела 40 сд	18.05.37	29.08.37	29.08.37	26.07.57
26.	МИТЯЕВ Дмитрий Григорьевич	1898	1918	Зам. начальника 1-го отдела Управления Воениздата НКО		25.08.38		05.01.57
27.	МИШКЕ Рихард Мартынович	1892	1918	Слушатель высших военно-политических курсов	02.06.38	26.08.38	26.08.38	18.05.67
28.	МОТОРНЫЙ Иван Николаевич	1900		Начальник политотдела ВВС ОКДВА	VMM	1939	Судьба не установлена	
29.	МУХИН Петр Васильевич	1900	1917	Комиссар линкора "Октябрьская революция"	16.02.37	01.09.37	«мм	18.04.57
30.	НИКИФОРОВ Анлрей Яковлевич __	1895	1919	Начальник управления Свердловского мобокрута	«в	09.08.38		11.06.57
31.	ОРЛОВСКИЙ Исаак Абрамович	1902	1918	Начальник ОРПО политуправления ЧФ	15.07.37	18.04.38		23.11.57
32.	ПУСТЫНСКИЙ Константин Федорович	1894	1919	Начальник политотдела 25-й бронетанковой бригады	27.07.37	05.10.38	05.10.38	01.06.57
33.	ПЫШКИН Алексей Федорович		1883		Помощник командира ОКЖДВ по полит- части	21.05.37	13.03.38	13.03.38	—
34.	РАБИНОВИЧ Давид Львович	1899		Начальник отдела политуправления ОКДВА	19.06.37	25.03.38	мае	
35.	РИНГ Ян Георгиевич	1903	1918	Помощник начальника отдела ВМУЗ	30.12.37	22.08.38	22.08.38	19 11.55
36.	РОМАНОВ Тихон Павлович	1890	1917	Начальник авиации Осоавиахима по Харь- ковской области				29.09.37	07.01.38	ММ	14.12.57
37.	РОМАНЫЧЕВЯков Иванович	1896	1918	Горвоенком г. Москвы		05.10.37	09.02.38		06.07.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
38.	САТАРОВ Иван Данилович	1905	М«в	Военный комиссар 50-й . стрелково-пуле- метной бригады	06.02.38	20.09.38	мем	12.03.55
39.	СЕМЕНОВ Дмитрий Самуилович	1901	1919	Военный комиссар 7-й бригады миноносцев (ТОФ)	мм	21.08.38	МММ	«ММ
40.	СИМАКОВ Павел Петрович	1899		Начальник политотдела бригады ми- ноносцев (ТОФ)	•»	17.08.38	—	
41.	СМИРНОВ Алексей Васильевич	1903	1919	Преподаватель кафедры философии Военно- медицинской академии	05.10.36	28.12.36 "10 + 5"	Расстрелян 10.10.37	12.05.56
42.	СОТНИКОВ Иван Захарович	1901	1918	Начальник отдела боевой подготовки газеты "Красная звезда"	мм«	03.04.38	03.04.38	21.11.56
43.	СПИРЕ Теодор Мартынович	1898	1917	Зам. начальника политотдела 1-й дивизии ПВО	04.04.37	16.06.37		28.07.56
44.	СУМАРОКОВ Виктор Аидр еевич	1902		Начальник политотдела бригады подводных лодок КБФ	16.03.38	Умер после побоев на допросе 17.08.38		
45.	ТИХОМИРОВ Петр Георгиевич	1899	1919	Начальник политотдела 48 сд	19.07.37	09.05.38	09.05.38	26.09.57
46.	ТОЛМАЧЕВ Виктор Гурьевич	1902	1920	Зам. начальника политотдела Саратовского БТУ	15.07.37	23.01.38	«ММ	24.03.56
47.	ФЕДОРОВ ПавелАрсентьевич	1900	1919	Военный комиссар 19-й ТБ авиабригады	22.03.38	30.09.38		19.11.59
48.	ФЕДОТОВ Дмитрий Андреевич	1899	1919	Начальник политотдела 101-й авиабригады (ЗабВО)	04.06.37	02.10.38	м*м	13.06.56
49.	ФЕЛЬД Михаил Наумович	1900	1920	Военный комиссар 27-й кавдивизии	05.12.37	30.06.38	^мм	11.07.61
50.	ХАНИН Эммануил Михайлович	1902	1918	Военный комиссар 21-й мехбригады (БВО)	22.11.37	30.06.38	30.06.38	25.04.56
51.	ЦЕПИЛОВ Андрей Яковлевич	1898	1918	Врид военкома и начальника политотдела 1-й моторизованной дивизии (МВО)	23.10.37	31.12.37 "15 + 5"	Умер в ИТЛ 22.01.44	Пленум Верхсуда 22.11.67
52.	ЧАСТУХИН Василий Иванович	1897		Военный комиссар лидера "Минск" (КБФ)	01.04.38	20.09.38		
53.	ЧИНОСОВ Николай Ильич	1897	1921	Военный комиссар дивизиона сторожевых кораблей КБФ	05.02.38	22.09.38	23.09.38	24.10.57
54.	ШАРДИН Александр Васильевич	1898	1918	Врид начальника политуправления СибВО	26.03.38	09.05.39	м*М	18.07.56
I	2	3	4	5	6	7	8	9
55.	ЭДЕЛЬМАН Аким Миронович*	1899	1920	Начальник ОРПО политуправления САВО	04.11.37	16.06.38	KIM	19.03.57
38. ВОЕНИНЖЕНЕРЫ 1 РАНГА								
	АНДРЕЕВ Сергей Иванович	1900	1920	Начальник 7 отдела НИИС РККА	19.05.37	09.12.37	09.1237	09.05.56
2	БЕЛЯЙКИН Семен Ильич	1896		Начальник 1-го Главного управления НКОП СССР	20.12.38	20.06.39 ”15 + 5"	Умер 05.03.45	30.05.57
3.	ИВАНИЦКИЙ Юлий Моисеевич	1895	1918	Зам. начальника НИХИ РККА		«мм	14.08.37	18.07.56
4.	КАЩЕЕВ Михаил Иванович	1898	1919—1936	Начальник СКО ОКДВА	05.04.37	25.03.38		10.06.56
5.	КЛЕЙМЕНОВ Иван Терентьевич	1899	1919	Заместитель начальника винтомоторного от- дела ЦАГИ (быв. начальник Реактивного НИИ)	02.11.37	10.01.38	10.01.38	11.06.55
6.	КОЗЛОВСКИЙ Владимир Антонович	1895	Б/п	Главный инженер УНР-113 ТОФ	13.08.37	15.03.38		09.08.57
7.	КОЛОСОВ Василий Михайлович	1901	1920	Начальник отдела АБТУ РККА	08.04.38	22.08.38		23.03.57
8.	ЛАНГЕМАК Георгий Эрихович	1898	Б/п	Заместитель директора, главный инженер НИИ № 3 НКОП СССР	02.11.37	11.01.38	11.01.38	19.11.55
9.	МАЛЫШ (ЛЕЙБЕЛЬ) Наум Соломонович	1902	1920	Зам. начальника телеграфно-телефонного управления Наркомсвязи СССР (быв. нач. НИИС РККА)	21.05.37	26.10.37		17.10.57
10.	ОЗЕРОВ Павел Сергеевич	1890	Б/п	Преподаватель ВАММ РККА	26.01.38	25.08.38		0212.58
11.	ПАВЛОВ Павел Александрович	1896	1919	Начальник отдела научно-испытательного железнодорожного полигона РККА	17.0237	19.06.37	19.06.37	04.01.58
Кроме того, арестовывались и ’’отсидели" различные сроки полковые комиссары: начальник Красноярского мобокруга Петр Дмитриевич АДАМИЯ, инспектор
политуправления БВО Александр Александрович БАШАШИН, начальник отделения отдела продснабжения ЛВО Василий ДРЯХЛОВ, военком 28-Й авиабригады Владимир
Андреевич КОРОЛЕВ, комиссар 14-й стрелковой дивизии Николай Иванович КРАСНОЩЕКОВ, комиссар бригады заграждения и траления КБФ Борис Владимирович
ЛЮБИЧ, начальник политотдела стрелковой дивизии П. П. ЛЮБЦЕВ, заместитель начальника политотдела 17 сд Давид Маркович ЛЯМПЕРТ (уволен в 1937 г.), военный
комиссар Ленинградского училища танковых техников МУРКИН, военный комиссар Хабаровского госпиталя АКВФ Иван Михайлович ПУТКИН, начальник политотдела
40 сд Кирилл Григорьевич РУДЕНКО, начальник политотдела Де-Кастринского УР Семен Васильевич РУДНЕВ, начальник Военторга ЗапВО Залман Лейбович ШЕИНКИН
и др.
1		2		3	4	5	6	7	8	9	
12.	ПАКИДОВ Сергей Яковлевич	1879	aaw	Начальник отделения СКО ЛВО	03.07.37	26.08.37	29.08.37		
13.	ПАНИЧКИН Андрей Никитич	1895	Б/п	Начальник отделения санотдела ГУПВО НКВД СССР	МММ	24.01.40	МММ	19.11.55	
14.	ПОВАРОВ Николай Александрович	1900	^ММ	Не установлена	03.07.37	25.04.38	25.04.38	а»	
15.	СУМИН Иван Васильевич	1893	1919	Нач. техотдела Хабаровского военпорта АКВФ	12.06.37	28.08.37	28.08.37	23.01.58	
16.	ТРЕЙЕР Карл Христофорович	1896	мам	Не установлена		а—IV	15.12.37	15.12.37	ают»	
17.	УДРИС Рудольф Юрьевич	1899	1919	Начальник 1 отдела НИХИ РККА	1937	30.05.40 "10"	Умер в 1949 г.	21.04.57	
18.	ФЕРЕНС Николай Александрович		1889	•мм	Корпусной инженер 3 ск	мам	22. П.37		*мам	
19.	ШАХВЕРДОВ Александр Никитич	,	1891	Б/п	Начальник 10 отдела научно-испыта- тельного института связи РККА	17.03.38	26.08.38	**м	22.08.56	
20.	ШИРОНИН Федор Алексеевич	1895	1919	Начальник отделения АБТУ РККА	11.06.38	26.08.38		06.10.56	
21.	ЯКОВЛЕВ Александр Александрович*	1900	1920	Начальник кафедры ВЭТА РККА (уволен 11.02.37)		15.03.37	02.09.37 "10 + 5"	Умер в ИТЛ 31.03.39	08.03.60	
				39. ИНТЕНДАНТЫ 1 РАНГА					
1.	АРОНОВ Лев Яковлевич	1894	Б/п	Пом. начальника продфуражного отдела КВО	06.11.37	08.04.38	маме	20.04.57	
2.	БАГРОВ Иван Васильевич	1894	Кандидат 1930	ПНО-5 штаба СибВО	20.12.37	21.06.38	мае	30.05.57	
3.	БЕЛУГИН Дмитрий Евгеньевич	1897		Нач. отделения штаба ОКДВА	02.08.37		21.09.37	19.12.61	
4.	БОГОКИН Андрей Захарович	1893	Б/п	Пом. начальника связи СКВО	19.06.37	10.08.37	мм^	28.05.57	
5. 1	ВИЛЬМУТ Фриц Мартынович	1897	1912	Начальник 6-го отдела УПВО РККА	м^м	28.08.38	ММв		
6.	ГАВРИКОВ Григорий Федорович	1895		Начальник военсклада № 34 (Рыбинск)	17.06.37	^^м	13.07.37	15.06.57	
Кроме того, арестовывались и отбыли сроки заключения военинженепы 1 ранга: начальник 3-го отдела Генштаба РККА Роман Маркович БЕЛИЦКИЙ, Ю. В.
БЕНЕСКРИПТОВ, ст. военный НКВМФ на заводах г. Горького Константин П авлович ГОДУН, заместитель председателя Артиллерийского комитета Артуправления РККА
Александр Адамович ЗАБОРОВСКИЙ и др.
15—1964
1	2	3	4	5	6	7	8	9
7.	ГРЕБЕННИК Лука Матвеевич	1893	1914	Начальник финотдела БВО	26.07.37	23.11.37	«мм	^^М
8.	ДАКШИН Алексей Николаевич	1889	1919	Начальник отдела ГУПВО НКВД СССР	1203.38	25.08.38	^^м	18.07.56
9,	ДУСЬЕ Леонид Степанович	1892	1919	Начальник СКО Черноморского флота	11.10.37	18.04.38	МММ	28.05.57
10.	КОЗЛОВ Василий Павлович	1889	1919	Начальник 4-го отделения продотдела штаба СибВО	19.10.37	16.06.38	16.06.38	1205.56
И.	МАГИДОВ Евсей Соломонович	1898	1920	Начальник отдела складов А Б ТУ РККА	25.06.38	2508.38	^^М	10.11.56
12.	МИШИН Георгий Севастьянович	1901	ммм	Помощник командира 51 кп (КВО)	21.07.37	06.10.38		
13.	МОЛЧАНОВ Николай Михайлович	1894	Б/п	Начальник 1-го отделения 6-го отдела штаба СКВО	17.03.37	09.08.37	09.08.37	02.04.57
14.	МУШКЕТОВ Всеволод Федорович	1894	Б/п	Врид нач. т/ч УВСР-421 СКО ЗабВО	10.07.37	11.10.37	^^М	13.07.57
15.	РАУЗЕ Александр Петрович	1897	1917	Начальник финансового отдела МВО	30.11.37	Высшей двойкой 25.01.38	МММ	2507.57
16.	РОГУНОВ Александр Федорович	1897	Б/п	Начальник отделения финотдела МВО	15.03.38	20.09.38	20.09.38	03.03.56
17.	СОЛОВЬЕВ Вячеслав Викторович	1885	Б/п	Начальник отделения ЦАКА	^^М	14.0240	«	18.08.56
18.	СТЕЛЬМАШКО Юлиан Степанович	1899	1919	Начальник отделения АБТУ РККА	10.03.38	22.08.38	МММ	26.07.57
19.	ТРАКМАН Карл Густавович	1887	1926	В резерве Разведуправления РККА	10.01.38	ОСО 11.05.38 "8" ИТЛ	Умер в тюрьме	22.09.56
20.	ХУДЯКОВ Георгий Иванович	1891	ммм	Начальник артснабжения САВО	15.07.37	09.10.38	МММ	19.03.57
21.	ЦЮКШО Иосиф Адольфович*	1896	1917	Начальник финансового отдела ЛВО	10.08.37	Высшей двойкой 10.10.37	14.10.37	2504.56
Кроме того, арестовывались и отбыли различные сроки заключения интенданты I ранга: И. К. БИРКАН, начальник СКО ЗабВО Филипп Никифорович
ДМИТРИЕНКО, заместитель начальника штаба 3 ск Павел Федорович ИСУПОВ, начальник продотдела Приморской группы войск ОКДВА Алексеи,
Григорьевич
ЛЕЛЮК начальник военсклада № 101 (ЛВО) Федор Михайлович МАСЛОВ, ПНО продснабжения ЛВО Иван Гаврилович МЕМНОНОВ, врид начальника отделения
Артуправления РККА Станислав Иосифович МИЛЕВСКИЙ и др.
1 1	2	3	4	5	6	7	8	9
40. ВОЕНВРАЧИ 1 РАНГА								
I.	БЕНДЕРСКИЙ Леонид Моисеевич (Соломонович)	1887		Начальник Хабаровского военного госпи- таля	19.08.37	23.03.38	23.03.38	28.07.56
2.	ЗЛ АТНИК Давид Палтиелевич	1896		Начальник санотдела 18-го стрелкового корпуса		25.04.38		
3.	ЦИММЕРМАН Людвиг Людвигович*	1897	1927	Начальник санчасти I-й авиабригады	МММ	Высшей двойкой 14.09.37	20.09.37	12.10.59
41. ВОЕНВЕТВРАЧИ 1 РАНГА								
1.	АЛЕНТОВ Александр Павлович	1893	Б/п	Начальник отделения окрветлаборатории ПриВО		21.06.37		«мам
2.	ИВАНОВ Андрей Данилович	1890	Б/п	Ветврач Киевского военного училища связи	07.10.37	19.11.37		17.09.57
3.	ИВАНОВСКИЙ Дмитрий Гаврилович	1893	Б/п	Помощник начальника ветотдела СибВО		15.06.38	—	к*
4.	КРАСИН Александр Павлович	1887	Б/п	Начальник ветслужбы 71-й стрелковой диви- зии		04.06.38	 —	—
5.	ЛИПИНСКИЙ Дмитрий Иванович	1893	Б/п	Начальник ветслужбы 78-й стрелковой диви- зии		04.06.38		
6.	ОВСЯННИКОВ Владимир Сергеевич	1897	Б/п	Пом. начальника ветотдела ОКДВА	19.10.37	16.03.38	Умер 11.0443	
7.	СОКОЛОВ Арсений Васильевич	1896		Начальник ветслужбы 10 сд	в»	ВМН	1	 	—*
8.	ШИМАНОВСКИЙ Бронислав Антонович	1896	Б/п	Помощник начальника ветотдела СибВО		15.06.38	 	
42. ВОЕН ЮРИСТЫ 1 РАНГА								
	1.	ВЛАСОВ С.В.		 "	Председатель военного трибунала 78 сд	Покончил жизнь самоубийством 05.39			
Кроме того, арестовывались военврачи I ранга: начальник Горьковского военного госпиталя Дмитрий Александрович ЗНАМЕНСКИЙ, начальник Симферопольского
военного госпиталя Дмитрий Афанасьевич КОЗЬМИН и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
2.	ДЬЯЧУК-ДЬЯКОВСКИЙ Сергей Михайлович	1900	1919	Председатель отдела ВТ ПО и ВО НКВД СССР по Донецкой области	24.06.38	02.10.38		28.03.57
3.	СТЕГН ЮШКИН Михаил Николаевич	1902		Военный прокурор 4-й бригады ОКЖДВ		13.03.38	13.03.38	
4.	ТРУПЧИНСКИЙ Игорь Петрович	1886	1918	Член коллегии ВТ ПО и ВО НКВД УССР	05.08.38	02.10.38		29.08.57
5.	ЧОКЛО Абрам Гдалиевич*	1900	1923	Военный прокурор Верхне-Амурского речно- го пароходства		09.04.38	09.04.38	
43. КАПИТАНЫ 2 РАНГА								
I.	АЛЕКСАНДРОВ Василий Александрович		Б/п	Флагманской артиллерист штаба Северного флота	26.05.38	18.09.40 ”10 + 5"	Умер в лагере	26.07.57
2.	БАТИС Эрнест Иванович	1892	1913	Начальник штаба Отдельного дивизиона ми- ноносцев Северного флота	23.03.37	29.08.37	29.08.37	27.07.57
3.	ГНЕВШЕВ Николай Иванович	1900	Б/п	Командир учебного отряда Черноморского флота	12.06.37	05.01.38		29.09.56
4.	ЛАБИНСКИЙ Михаил Николаевич	1895	Б/п	И д. командира дивизиона подводных лодок Черноморского флота	31.03.38	01.11.38		23.03.57
5.	МОРАЛЕВ Николай Константинович	1901	Кандидат 1931	Командир 1-й бригады подлодок Черно- морского флота	12.06.37	01.11.38	02.11.38	28.05.57
6.	МОЧАЛОВ Александр Александрович	1893	V/1917	Начальник объед. шк. учебн. отряда ЧФ	26.06.37	18.04.38	18.04.38	30.03.57
7.	НИКОЛАЙЧИК Николаи Иванович	1900	1927	Начальник штаба Амурской военной фло- тилии	11.05.38	04.09.38	VMM	13.10.56
8.	РЕЙСНЕР Лев Михайлович	1902	Б/п	Командир подлодки		ВТ СФ 06.05.41 "15 + 5"	Умер в 1941 г.	29.02.68
9.	РУБЛЕВСКИЙ Иван Алексеевич**	1900 1	Б/п	Начальник штаба бригады подлодок Черно- морского флота	09.04.38	01.11.38		25.04.56
Различные сроки заключения отбыли военюристы I ранга: заместитель военного прокурора пограничных и сухопутных войск НКВД Западно-Сибирского округа
М. М. ИШОВ, председатель отдела ВТ ВВ по Горьковской области Николай Иванович ПЕНЧАК, председатели военных трибуналов корпусов М. И. СИТНИКОВ, И.
В. СМИРНОВ, зам. пред ВТ ЗакВО Александр Александрович ТИГИШВИЛИ и др.
** К длительным срокам заключения были осуждены капитаны 2 ранга: преподаватель ВВМУ им. Фрунзе Николай Александрович КОЛЬ, командир 62-го морского
погранотряда Владимир Васильевич КОСТРОМИН, командир Имановского речного отряда АКВФ Петр Андреевич СЮБАЕВ, командир 5-й морской бригады ТОФ Георгий
Никитич ХОЛОСТЯКОВ и др.
1	2	3	4	5	1 6	1	7	1	8	9
				44. ВОЕНИНЖЕНЕРЫ 2 РАНГА				
1.	АКУЛОВ Александр Алексеевич	1893	1928	Инженер 48-й авиабригады		21.04.38		03.08.57
2.	БАРАНОВ Александр Иванович	1897	Б/п	Нач. 5 отдела 4-го ГУ НКОП СССР	14.05 37	02.04.38	VMM	04.07.57
3.	БЕРЛОГ Александр Сергеевич	1895	1919	Военпред ВХУ РККА на заводах № 51 и 93		26 10.37		
4.	БОДИСКО Алексей Дмитриевич	1885	Б/п	Военпред УВ МС РККА на Николаевском судостроит заводе	07.07.37	18.01.38		
5.	ДОЛБИР Яков Викторович	1896	Б/п	Главный инженер 19-го стройучастка строительного отдела МВО	28.09.37	15.12.37	15.12.37	22.07.58
6.	ИВОНИН Николай Дмитриевич	1901	1920	Нач. цеха (быв. пом. нач. НИХИ РККА)	16.07.36	02.04 38		30.05.57
7.	КАЛНИН Иван Иванович	1900	1919	Начальник 1-го отдела НИИС РККА	10.04.37	10.1137	от»	26.11.57
8.	КАПЛАН-ГАНЖУРА Хаим Израилевич	1896	1919	Уволен. Бывший преподаватель ВХА РККА	27 12.37	27.03.38		21.03.56
9.	КИВКУЦАН Роберт Петрович	1903	1919	Воен. инж. 14 мехбригады Уволен 1935	11.03 38	ОСО 14.09.39 ”8’'	Умер в ИТЛ в 1942 г.	ВТ МВО 14.10.57
10.	КИРШОН Абрам Соломонович	1900		Помощник начальника инженеров УНР-113	16.12.37	28.04 37		09.08.57
11.	КОЗЛОВ Кирилл Иванович	1894	1921	Нач эл.-мех. школы уч. отряда АКВФ	12.06.37	25.03.38		 »
12.	КОМЕНДАНТОВ Иван Васильевич	1900	1920	Начальник СКО 18-го стрелкового корпуса (ОКДВА)	11.04 37	01.07.37	01.07.37	1110 57
13.	КУНИ Георгий Эмильевич	1887	Б/п	Начальник кафедры ВОСО и заместитель начальника ВТА РККА	23.07.37	02.04.38	02.04.38	0104.57
14.	ЛИТОХ Георгий (Юрий) Александрович	1900	Б/п	Начальник химслужбы 78 сд (СибВО)	13.08.36	29.10.37		21.1157
15.	ЛУЦЕНКО Александр Романович	1904		Гл инженер Дарницкого АБТ рем. завода	02.10.37	25.12.37	26.1137	
16.	МАКАРЬЕВСКИЙ Петр Алексеевич		1893	Б/п	Начальник отделения отдела инженерных войск ЧФ. Уволен 29.08.37	10.09.37	05.01.38		09 08 57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
17.	МАРУНЧАК Иван Доминикович '	1905	1930	Начальник 6 отделения 3 отдела АБТУ РККА	11.06.38	26.08.38	26.08.38	14.01.60
18.	МОРОВ Александр Федорович	1893	Б/п	Начальник отделения СКУ РККА	04.07.37	04.11.37		111156
19.	МУЛЕВИЧ Максим Николаевич	1895	1917	Контролер военной группы КСК при СНК СССР	04.0138	14.06.38		23.11.55
20.	МУХИН Константин Семенович	1897		Гл. инженер СКО ЧФ	06.07.37	18.04.38		
21.	НИКОЛЬСКИЙ Александр Васильевич	1896	Кандидат	Начальник 2-го отделения АБТотдела (КВО)	03.11.37	20.11.37	20.11.37	
22.	ПАВЛОВ Александр Васильевич	1900	1921	Инженер-электрик АБТУ РККА		16.09.38		21.11.56
23.	ПОПОВ Александр Васильевич	1901	1918	Уволен в 1937 г. Инженер цеха завода "Каучук" (Москва)	14.06.38	03.09.38	03.09.38	03.10.57
24.	СМАГИН Иван Васильевич	1895		Гл. инженер-зам. нач. СКО ПГВ ОКДВА		08.03.38	•ММ	«вмв
	СОКОЛОВ Федор Васильевич	1904	Б/п	Гл. инженер УВСР-576	04.05.37	28.08.37		
26.	ТУМАНОВИЧ Михаил Иванович	1899	1919	И. о гл. инженера УВСР-281 (УрВО)	17.06.37	15.01.38		01.02.68
27.	ТУХАЧЕВСКИЙ Александр Николаевич	1895	Б/п	Уволен. Перед арестом без определенных занятий	29.08.37	15.12.37	15.12.37	17.03.56
28.	ФОКИН Илья Сидорович	1897	1925	Командир 192-го строительного батальона	01.07.37	19.03.38		17.12.57
29.	ФОМИЧЕВ Михаил Михайлович	1899		Не установлена	—	13.03.38	13.03.38	МММ
30.	ЯРОШ Николай Прокофьевич	1892	Б/п	Инженер-электрик АБТУ РККА	10.37	22.08.38	«МВ	21.11.56
31.	ЯХОНТОВ Виктор Васильевич*	1900	1918	Начальник Черноморской базы Остехбюро НКО	21.05.37	08.01.38		25.08.56
* Кроме того, арестовывались военинженеры 2 ранга: помощник командира 109 ДБ Максим Федорович КАТУКОВ, главный инженер ВВС ОКДВА Михаил Николаевич
БУКОВЦЕВ, начальник отделения СКО ОКДВА Абрам Иосифович ДРЕЕР, военпред ВМФ на заводе "Красное Сормово" Андрей Васильевич КОЗЬМИНЫХ, помощник
начальника Разведотдела ОКДВА Тимофей Филимонович ЛАВРИНОВИЧ, начальник вооружения и снабжения 90 АБ Афанасий Иванович ПРОНИН, Е. Н. ШЕЛУХИН

1 1	2	[	3	[	4 1	5	6 1	7	|	8	1	9
				45. ИНТЕНДАНТЫ 2 РАНГА				
I.	АНОШКИН Антой Андрианович		1888	1932	Начальник вооружения и снабжения 59-й авиабригады 			30.11.37	30.06.38		2010.56
2.	БАРНУКОВСКИЙ Алексей Михайлович	1901	1918	Начальник воен, склада № 42 (САВО)	05.07.37	09.10.38		06.12.57
3.	ГОРЕНШТЕЙН Михаил Иосифович	1899	1920	Нач отдела НИЗАП РККА	22.10.37	15.02.38		19.07.57
4.	ГУСТОВ Иван Иванович	1886	Б/п	Начальник финансового отделения ПФО КВО	12.12.37	08.04.38		20.04.57
5.	ИОФИ К Макс Ильич	1887	1919	Начальник Военно-санитарного склада НКО и ВМФ	__		 	 		16.02.38	20 09.38		30.06.56
6.	КИСЛЯКОВ Иван Дмитриевич		1897		Начальник мастерских АБТВ ОКДВА		17.03.38	мам	
7.	КЛЯППЕР М. Л.		 "	Из 50-й авиабригады	 "	Март 1938	  "	—
8.	КОРОВИКОВ Михаил Тихонович	1900	Б/п	Зам. нач. мобчасти штаба 3 ск		30.09.38		 "
9.	ЛЕПИЛИН Петр Никитич	1901	Б/п	Помощник начальника военного склада № 74	05.08.37	13.09 37		13.11.58
ioJ	МАЛАХОВ Митрофан Васильевич	1897	1919	Начальник 2 части политуправления МВО	28.11.37	02.04.38		28.07.56
11.	МАЛЬКОВ Сергей Филиппович	1890		Пом. командира 4-й бригады ОКЖДВ	мам	13.03.38		
11	МАРТЬЯНОВ Василий Александрович	1893	ММв	Начальник военспецстроя ЛВО	05.09.37		23.02.38	05.07.57
13.	МОТОРИН Андрей Андреевич_______	1896		Начальник 2-го отделения СКО ОКДВА	08.05.37	01.07.37	10.07.37	МММ
14.	РУЛЕВ Сергей Поликарпович	1894	1926	Помощник начальника склада № 67	05.0138	02.04.38	02.04.38	0102.67
15.	САВИЦКИЙ Константин Петрович		1894		Помощник нач. отделения отдела стрел- кового вооружения АУ РККА 		08.1137	16.06.38		13.07.57
16.	САРАНЦЕВ Сергей Степанович		«Ml	 	НО Московского обл. мобокруга	21.02.38	20.09.38		
1	2	3	4	5	6	7	8	9
17.	СОКОЛОВ Сергей Николаевич	1897		Заместитель начальника СКО УрВО	08.05.37	01.08.37	01.08.37	
18.	ТУТОЛМИН Борис Иванович	1883		Не установлена		Осужден 1939	Судьба не установлена	
19.	УСПЕНСКИЙ Алексей Алексеевич	1896	Б/п	Помощник командира Сев.-Зап. УР ЧФ по материальному обеспечению	25.08.37	18.04.38		16.08.57
20.	ЦЫПКИН П. С.*		  w	Не установлена		15.10.39		
46. ВОЕНВРАЧИ 2 РАНГА								
1.	БЛОХ Давид Маркович	1895		Военветврач Харьковского училища НКВД		Осужден 1939	Судьба не установлена	
2.	ГОРБАТКИН Евсей Фомич	1895		Ст. врач 4-Й бригады ОКЖДВ	28.06.37	22.09.37		
3.	ЕВСЕЕВ Алексей Алексеевич	1900	1920	Нач. учебной части курсов усовершепст. врачей ОКДВА	09.07.37	25.03.38	25.03.38	
4.	ЗЕЛЬДИН Борис Абрамович	1903		Нач. 2-го отдела НИХИ РККА		21.09.37		•мм
5.	ИВАНОВ Борис Николаевич	1904	1927	Инспектор Сануправления РККА по мор- ским делам	25.09.37	26 01.38		18.07.56
6.	КОССОВСКИЙ Александр Сигизмундович	1902	Б/п	Пом. нач. отдела Биотехнического института РККА	09.08.37	10.12.37	ММ	28.11.57
7.	СОЛТАНОВИЧ Петр Маркович	1901	1922	Начальник санотдела Управления комен- данта Московского Кремля	10.03.39	21.01.40	25.0140	19.11.55
	8.	ФЕЙДЕР Борис Вульфович	1904		Начальник санчасти 23-й авиабригады	09.06.37	15.12.37		29.06.60
9.	ЧЕРЕМУХИН Алексей Андреевич	1902	•мм	Начальник Ворошиловского военного госпи- таля ПГВ ОКДВА		15.09.37	15.09.37	
10.	ШЕЛЛЕР Андрей Георгиевич**	1896	Б/п	Начальник гинекология, отделения Воро- шиловского ВГ ПГВ ОКДВА	15.08.37	15.09.37	15.09.37	мм
* Кроме того, арестовывались и отбыли различные сроки заключения интенданты 2 ранга: начальник техчасти Оренбургского УЗА Петр Михайлович АБРОСИМОВ,
помощник начальника отделения 2 отдела УВМС РККА Владимир Федорович ВОЛЛЕН, начальник военно-хоз. снабжения 10 сд Иван Григорьевич ГАЛИБИН, начальник
УВСР-408 (ОКДВА) Николай Павлович ЕРОФЕЕВ, пом. начальника СКО ОКДВА Василий Михайлович ЛАХНО, пом. командира 1-й бригады ОКЖДВ Ефим Эммануилович
РЯБКИН, начальник 2-го отделения отдела продснабжения ЛВО Николай Николаевич СКВОРЦОВ, начальник артсклада № 155 ПГВ ОКДВА Михаил Сергеевич СОКОЛОВ,
помощник начальника мобчасти штаба 3 ск Евгений Сергеевич ЩИГЛОВСКИЙ и др.
** Кроме того, арестовывались по политическим мотивам военврачи 2 ранга: начальник хирургического отделения Горьковского военного госпиталя Николай
Дмитриевич АРХАНГЕЛЬСКИЙ, начальник санслужбы Николаевского военного порта Зиновий Ефимович БРОНВЕЙБЕРГ, Ш X КЛЕЙН и др.
1 1	2	1	3 1	4 1	5	1 6	1	7	8	9
47. ВОЕНВЕТВРАЧИ 2 РАНГА								
1.	ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ Сергей Евлампиевнч	1896	Б/п	Нач. вет. службы 34-й стрелковой дивизии (ОКДВА)	09.37	25.03.38		24.10.57
2.	ШУБАКОВ Николай Григорьевич	1897	Б/п	Начальник ветслужбы 71-го артполка	09.02.38	04.06.38		28.12.57
3.	ЯЛОВИЦЫН Андрей Михайлович 		1902	Б/п	Пом. нач. ветслужбы 28 кд (КВО)	01.03.38	06.10.38		
48. ВОЕНЮРИСТЫ 2 РАНГА								
1.	КОЛЯДА Петр Сергеевич	1905	1926	Заместитель военного прокурора погра- ничных и внутренних войск УССР	21.02.38	25.09.38		30.03.57
2.	РОГАЧЕВСКИЙ Борис Захарович	1905	1926	Помощник военного прокурора ХВО	15.11.37	25.03.38		08.12.56
49. МАЙОРЫ								
1.	АВТОНОМОВ Николай Григорьевич	1901		Ст. преподаватель Днепропетр. КУКС запаса	лее»	27.11.37	27.11.37	*4*
2.	АГРИКОЛЯНСКИЙ Николай Николаевич		1896	Б/п	Командир 19 сп	28.02.38	29.09.38		11.06.59
3.	АНТЮХОВ Василий Феоктистович	1893	Б/п	Командир 20-го батальона ВНОС	24.07.37	23.05.38		10.10.57
4.	БАЛАБАНОВ Федор Петрович	1894	Б/п	Пом. командира 67 кп 12-й Кубанской казачьей дивизии	23.07.37	13.12.38		11.06.57
5.	БИЧ Петр Федорович		1897	1918	Начальник снабж. и вооруж. штаба ВВС ЛВО	20.09.37	Высшей двойкой 01.10.37	06.10.37	ВТ ЛВО 21.08.57
6.	БРЕЗГИН Борис Семенович	1895	Б/п	Начальник КЭЧ 15 ск. Уволен в мае 1937 г.	21.10.37	22.12.37		10.10.57
7.	БУТМАН Матвей Львович		1898	1918	Начальник 3-го отдела штаба С А ВО	07.04.37	09.10.38	09.10.38	
8.	ВАККЕР АдольфКарлович		1902	1920	Пом. начальника 2-го отдела штаба СибВО	20.12.37	21.06.38		08.01.57
9.	ВАКУЛЕНКО Георгий Васильевич		1895	в^а	Начальник 5-й части штаба 7 ск	19.09.37	27.11.37	28.11.37	
1	2	3	4	5	6	7	8	9
10.	ВАНАГ Карл Карлович	1896		Командир учебного центра 7 ск		03.10.37	04 10.37	
II.	ВАЦЕР Иван Григорьевич	1900	1920	Командир Отдельного разведбатальона 96 сд	08.02.38	06.10.38	—	06.03.58
12.	ВЕЗЛОМЦЕВ Владимир Иванович	1900	1919	Начальник штаба 26-й авиабригады	17.10.37	22.05.38	МММ	09.05.57
13.	ВИНОГРАДСКИЙ Иван Лукич	1901	Б/п	Нач. 4 отделения флагманского химика Ха- баровского военпорта	17.01.38	16 04.38	МММ	
14.	ВОЛЧКОВ Федор Абрамович	1894	1927	Командир 28-го конно-артиллерийского полка	16.10.37	27.12.37		27.05.58
15.	ГИЛЕВ Геннадий Иванович	1899	1932	Заместитель начальника разведотдела штаба ОКДВА	16.10.37	25.12.37	25.12.37	15.1156
16.	ГЛАДИЛОВ Николай Андреевич	1897	1923	Командир 23 го мехполка 8 омбр (КВО)	14.09.37	25 12.37	—	14.09.67
17.	ГРАШИНЬ Эдмунд Мартынович	1897	1920	Начальник войск связи СибВО	09.02.38	21.06.38		09.06.57
18.	ГРОЗОВСКИЙ Айзнк Герцович	1900	1919	Помощник начальника отделения 1 -го отдела Генерального штаба РККА	15.11.37	03.04.38	03.0438	15.12.56
19.	ГУЗ Сергей Яковлевич	1899	Б/п	Помощник начальника 3-го отделения 3-го отдела штаба КВО		26 09.38		
20.	ГУЗЫНИН Константин Владимирович	1897		Начальник штаба 65 сд (УрВО)	2106.37	13.08.37	13.08.37	27.05.58
21.	ДАТЕЛЬБАУМ Владимир Антонович	1903	Б/п	Летчик-истребитель Горьковского авиазаво- да № 21	03.11.37	Высшей двойкой 07.01.38	20.01 38	1107.57
	ДАШКЕВИЧ Владимир Григорьевич	1899	1921	Начальник военно-хозяйственного снабжения 2-й кавдивизии	29.10.37	06.10.38	06.10 38	06.03.58
	ДЕЛИКО Дмитрий Демьянович	1895		Начальник штаба конно-артполка 23-й кав- дивизии	09.10.37	08.04.38	08.04.38	01.10.57
24.	ДИМИТРИС Эрнст Петрович	1900	1930	Помощник командира полка		10.10.37	мм	
	ДМИТРИЕВ Василий Куприянович	1895	Б/п	Командир 119 ап 40 сд	08.0538	25.08.38	25.08.38	
26.	ДОБРЯНСКИЙ Георгий Иванович	1902	ммм	Начальник инж. службы 66 сд (ОКДВА)	06.08.37	08.03.38	09.03.38	МмМ
27.	ДОЛИН Александр Ильич	1901	ммм	Командир 1-го отдельного химполка 52 сд	23.07.37	30.12.37	30.12.37	16.04.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
28.	ДОМАНСКИЙ Вацлав Иосифович	1899		Преподаватель кафедры тактики ВАФ	09.07.38	"6"	Умер в лагере 1943 г.	
29.	ДРОЗДОВСКИЙ Анатолий Григорьевич	1899	1923	Командир отдельного стрелкового батальона военного склада № 28	06.05.38	20.10.38	МММ	20.03.58
30.	ЖАКЕВИЧ Казимир Петрович	1895	Б/п	Помощник начальника военной школы спецслужбы ВВС РККА	10.11.37	17.09 38		26.10.57
31.	ЖУКОБОРСКИЙ Абель Савельевич	1899	Б/п	Начальник пункта ПВО г. Хабаровска	08.02.38	10.09.38	МММ	10.10.57
32.	ЗАЙКИН Василий Захарович				Помощник командира полка 22-й кавдивизии (ЗабВО)	—^М	05.10.38	МММ	01.06.57
33.	ЗАМАРАЕВ Петр Сергеевич	1902	1924	Начальник РО штаба 23 мбр (ОКДВА)	17.06.37	25.03.38		
34.	ЗАРЕМ БА Алексей Викторович	1893	Б/п	Старший преподаватель Военной Артака- демии РККА	09.09.38	ОСО 21.07.39 "8й	Умер на поселении	24.08.55
35.	ЗУЗАНОВ Николай Иванович	1900		Начальник моботделения артотдела САВО	15.07.37	Дело прекращено 08.10.39 за смертью обвиняемого		
36.	ИВАНОВ Георгий Николаевич	1891	1920	ПНО-5 штаба СибВО	01.08.37	17.06.38	—	
37.	ИВАНОВ Михаил Гаврилович	1901	1920	Начальник 2-го отделения 3-го отдела штаба КВО		19.11.37	^мм	
38.	ИЛЬЯШЕНКО Федор Евгеньевич	1888	мм»	Пом. нач. агентурного отделения развед- отдела ОКДВА		09.04.38		
39.	КАЛЬВА Станислав Иосифович	1897	1926	Командир 25-го инж. батальона 17-й стрел- ковой дивизии	11.12.37	ОСО 01.09.39 "5"	Умер 05.05.42	•мм
40.	КАФЬЯНЦ Сурен Местропович	1901	1918	Заместитель начальника штаба 14-го стрел- кового корпуса (ХВО)	20.10.37	07,01.38		26.10.57
41.	КЛЕВЧЕНКО Михаил Евсеевич	1897	Б/п	Помощник командир 7-й запасной танковой бригады (УрВО)	37	09.08.38		18.05.57
42.	КОВАЛЬ Иван Григорьевич	1900 г	1920—1936	Начальник полковой школы 196 сп 66 сд (ОКДВА)	10.06.37	29.08.37		
43.	КОЖЕВНИКОВ Василий Федорович		1901		Начальник полковой школы 10 ап 10 сд		09.10 38		
44.	КОРЫТИН Сергей Петрович	1894	Б/п	Начальник штаба 23-й стрелковой дивизии	28.09.37	08.01.38	09.01.38	18.03.58
45.	КУЗЬМИН Борис Григорьевич	1897	1919	Начальник 1 отделения штаба 15 стрелкового корпуса	17.12.37	09.04.38	09.04.38	10.10.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
46.	КУЗЬМИЧЕВ Борис Иванович	1900	111/1917	Начальник штаба 18-й тяжелой авиабригады (КВО)	07.07.36	19.06.37		14.05.57
47.	КУЛ ЕШО Генрих Игнатьевич	1899	1918	Начальник 3-го отделения 3-го отдела штаба КВО		20.11.37	—	
48.	КУРДЖИЕВ Курман Али Алиевич	1884		Не установлена	'  —*	07.09.37		—
49.	ЛОГИНОВ Иван Васильевич	1898	——	Начальник службы снабжения и вооружения 11-й авиабригады		17.04.38		—	1
50.	ЛОГИНОВ Тимофей Андреевич	1896	'  —»	Начальник штаба 183 мбр 45 мк	23.06.38	02.10.38	02.10 38	» 
51.	МАКСИМОВ Леонид Владимирович	1897	Б/п	Начальник штаба 55-го артполка 55-й стрел- ковой дивизии		28.10.38		30.05.57
52.	МАМОНТОВ Борис Петрович	1889	Б/п	Преподаватель КУНЗ. Уволен 22.08.38	17.09.38	ОСО 23.07.40 "8"	Умер в ИТЛ 08.11.41	ВТ МВО 08.10.56
53.	МАРТЫНОВ Александр Николаевич	1894	Б/п	Начальник отделения штаба войск ПриВО НКВД Северо-Кавказского округа	05.09.37	11.12.37		01.03.58
54.	МЕЛ ЮШКИН Александр Дмитриевич	1894		ПНО-1 штаба 3 ск	«а	22.11.37	«МВ	
55.	МИЛАШИЧ Дмитрий Петрович	1896	1921	Начальник 1-й части штаба 55-й стрелковой дивизии		28.10.38		30.05.57
56.	МИЛОВ Кронид Николаевич	1898	1928	Начальник отделения ГУ ПВО НКВД СССР		22.08.38		07.07.56
57.	МИТРОФАНОВ Иван Кузьмич	1893	1925	Начальник отделения Северного военкомата	07.03.38	09.10.38	•ев»	12.10.57
58.	МОЛЧАНОВ Николай Михайлович	1894	—	Начальник отделения 6-го отдела штаба СКВО	12.03.37	09.08.37	09.08.37	02.04.57
59.	МОРОВ Александр Матвеевич	1898	1920	Начальник 6-го отделения 1-го отдела Гене- рального штаба РККА	04.11.37	17.09.38		08.12.56
60.	МОРОЗОВ Иван Андреевич	1899	1919	Начальник штаба 220 сп 74 сд (СКВО)	19.07.37	13.06.38	^на	Пленум Верхсуда 05.07.67
61.	НАВРОЦКИЙ Михаил Львович	1896	Б/п	Помощник начальника 3 отдела штаба ЗакВО	31.07.37	01.10.37	01.10.37	24.09.59
62.	НАЗАРОВ Сильвестр Филиппович		1902	1930	Начальник отделения разведотдела ОКДВА	12.08.37	22.05.38	22.05.38	23.07.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
63.	НЕСТЕРЕНКО Мария Петровна			Пом. командира отдельного авиаполка осо- бого назначения	24.06 41	Расстреляна без суда 28.10.41		
64.	НИКИФОРОВ Николай Флавианович	1899		Начальник 5-го отдела штаба СКВО		25.12.37		^иа
65.	НИКУЛИН Георгий Антонович	1887	1919	ПНО-5 штаба СибВО	30.12.37	21.06.38	^на	•а
66.	ОБИДКО Эдуард Казимирович	1892	1927	Помощник начальника АБТВ ЗакВО	05.07.37	15.09.37		18.08.56
67.	ОГАР Иван Дмитриевич	1892	|^ива	Начальник авиации Западно-Сибирского краевого комитета Осоавиахима	17.09.37	19.06.38	19.06.38	24.06.60
68.	ОНАЦЕВИЧ Александр Григорьевич	1892	1920	Преподаватель курсов "Выстрел"	17.08.38	02.03.39	^^™а	16.03.57
69.	ОРЛОВ Иван Георгиевич	1897	«а	Начальник 1-й части штаба 7 ск	23.06.37	14.09.37	15.09.37	
70.	ПАВЕЛЬЧИК Станислав Анатольевич	1892	««	Командир 7-го полка ОКЖДВ		20.08.38		мм»
71.	ПАНТИН Александр Павлович	1894	1919	Командир 10 ап 10 сд	ewa	09.10.38	^ма	^к*а
72.	ПАУЛЬ Иван Яковлевич	1893	1916	Военрук Ленинградского института киноин- женеров	^на	Высшей двойкой 30.12.37		27.10.56
73.	ПАЭГЛЕ Яков Христофорович	1897		Начальник школы	»»»	03.12.37		•вва
74.	ПЕЛЫД Эрнест Матисович	1897	1928	Командир 20 аз 90 АБ	27.06.37	ВТ КВО 09.01.38		
75.	ПЕТРИЦА Богдан Петрович	1896	1920	Командир учебного батальона 4-й отдельной танковой бригады	II. 06.37	09.09.37		26.10.57
76.	ПИКАЕВ Яков Кузьмич	1904	—	Командир артдивизиона 32 ап 32 сд	«ча	15.09.37		•™»а
77.	ПОПОВ Иван Николаевич	1901 *	1921	Командир отдельного батальона связи 7-го стрелкового корпуса		26.10.38		нна
78.	ПРОТОПОПОВ Кирилл Вениаминович	1896	Б/п	Начальник 3-го отдела штаба Черномор- ского флота	18.01.38	ВТ ЧФ 16.03.39	06.39	18.02.58
79.	РЕДЬКО Степан Михайлович	1896	•ев»	Начальник химслужбы 3 ск	^на	22.11.37		а^и»
80.	РОЖДЕСТВЕНСКИЙ Борис Михайлович			Командир дивизиона 10 ап 10 сд	^на	09.10.38		ММ»
1	2	3	4	5	6	7	8	9
81.	РОЗЕНБЕРГ Исаак Элькунович	1902	1927	Сотрудник Разведуправления РККА	30.04.38	08.04.39	08.05.39	22.09.56
82.	РУСАКЕВИЧ Иван Николаевич	1896	Б/п	Начальник 1-го отделения штаба 10-го стрел- кового корпуса	МММ	03.11.38		30.05.57
83.	С АЛ КУЦ АН Лаврентий Георгиевич	1900	Кандидат	Слушатель Военной Академии Генерального штаба РККА	мми	21.12.37		04.06.57
84.	САМСЫГИН Валентин Андреевич	1894	1917	Командир 59-го артиллерийского полка	19.06 37	02.09.37	—ММ	29.04.65
85.	СМЕТАНИН Василий Владимирович	1902	Б/п	Врио командира 183-го артполка 2*й артбригады ПВО	06.11.37	25.12.37		26.04.58
86.	СОЛОДЕНКИН Василий Кузьмич	•	 	Начальник штаба 10 ап 10 сд	и»	09.10.38		
87.	СОЛОДКОВ Михаил Степанович	1897	1918—1936	Начальник отдела НИЗАП РККА	21.10.37	05.02.38	^мм	17.12.57
88.	СПИРИН Тимофей Степанович	1904	МММ	Помощник командира 10 ап 10 сд		25.04.38		
89.	СПИРОВ Дмитрий Алексеевич	1900	1925	Помощник командира 122 сп 41-й стрелковой дивизии		03.10 37	27.11.37		16.01.58
90.	СТЕПАНОВ Виктор Васильевич		1900	Б/п	Начальник связи 28 сд (СКВО)	05.02.37	10.08.37	10.08.37	27.03.58
91.	СУДАКОВ Иван Яковлевич	1889	1920	Научный сотрудник ЦАКА		19.02.40		18.08.56
92.	СУРБА Герасим Михайлович	1895	 »а	Командир танкового батальона		19.04.38	19.04.38	
93.	ТАРАСЕНКО А. Г.		ммм	Командир 3-го кавполка 9-й кавдивизии		06.10.38 "20"	Умер в Сев- востлаге 1942	03.58
94	ТЕН ХИ ШИ	^мм		Начальник ВХС 10 ск		25.03.38	^мм	
95.	ТЕР-АНАНЯН Назар Ионесович	1894	Б/п	Ст. преподаватель тактики Тбилисского военного училища	05.08.37	30.09.37	30.09.37	28.04.56
96.	ТРУПАН Виктор Андреевич	1895	^м«а	Не установлена		18.10.38	—мм	^^м
97.	ТУХАЧЕВСКИЙ Николай Николаевич	1889	Б/п	В запасе. Ст. преподаватель МТИ по воен- ным предметам		25.12.37	вйа	16.06.56
98.	УРМАН Абрам Самойлович	1890	^на	Начальник артиллерии Особого колхозного корпуса	19.06.37	25.03.38		^^М
1	2	3	4	*•	6	7	8	9
99.	УРУБКОВ Николай Павлович	1895	Кандидат 1930	Командир 67 сп	03.08.37	10.12.37		18.07.57
100.	ФЕДЬКОВСКИЙ Алексей Петрович	1905	1928	Помощник командира 41 сп по строевой части	14.03.38	30.09.38	30.09.38	26.11.55
101.	ФИЛИМОНОВ Александр Ульянович	1896	1920	Слушатель военного факультета Военной академии связи РККА	03.10.38	13.04.39	14.04.39	07.03.56
102.	ХРЕНОВ Андрей Иванович		1895		Военный цензор УрВо	«МН	13.08.37	13.08.37	26.03.57
103.	ЦЕСЛЯК Станислав Антонович	1899	1920	Начальник штаба 2-й отдельной мехбригады	23.05.37	28.08.37	28.08.37	27.01.59
104.	ЧЕБОТАРЕВ Михаил Александрович	1902		Командир 205 ОЗТБ СибВО		17.06.38		
105.	ЧЕГЛОКОВ Александр Андреевич	1895	Б/п	Помощник начальника 2-го отдела штаба КВО	03.09.37	20.11.37	21.11.37	28.09.57
106.	ЧЕРНОЙВАНОВ Иван Федорович	1897		Начальник 2-й части штаба 7 ск	20.03.38	26.10.38	26.10.38 •	
107.	ШВАРЦ Арнольд Густавович			Помощник командира 10 ап 10 сд		09.10.38		
108.	ШЕВЧЕНКО Михаил Гаврилович*	1897		Командир учебного батальона	27.02.38	30.09.38	30.09.38	
50. КАПИТАНЫ 3 РАНГА								
1.	АЛЕКСЕЕВ Сергей Константинович		1903	Б/п	Командир	дивизиона	погрансудов 62 морского погранотряда	26.05.37	22.09.37		
* Кроме того, арестовывались и отбыли различные^ сроки заключения майоры: врид командира 119 сп 40 сд Даниил Афанасьевич АКСЕНОВ, начальник 5 отдела
штаба 17 сд Александр Викторович БОГОЯВЛЕНСКИЙ, преподаватель Воен.-хоз. академии РККА Иван Семенович ВАГАНОВ, помощник командира 276 сп 92 сд
(ОКДВА) Ян Антонович ВИТТЕНБЕРГ, командир 2-го зенитного дивизиона ПВО Владивостокского УР ТОФ Николай Петрович ГАРДИНОВ, начальник 3 отдела штаба
I кавкорпуса Ф. К. ГОНЧАРЕНКО, И. А. ГОРЮНОВ, А. Д. ЕЛИЗАРЬЕВ, ПНО-l штаба 3 ск Николай Филимонович ИВАНОВ, помощник начальника ПВО БВО Антон
Викентьевич КАЛЕЧИЦ, преподаватель Севастопольского УЗА Николай Александрович КАРГОПОЛОВ, командир и военный комиссар полка ВВ Стефан Евгеньевич
КАЧАНОК, командир ОБС 18 ск Кирилл Карлович КЕЙЗЕР, командир понтонного батальона Станислав Игнатьевич ЛИСОВСКИЙ, командир танкового батальона 10
сп 4 сд (БВО) Михаил Николаевич ЛЮБСКИЙ, Григорий Федорович МЕРЗЛИКИН, комендант погранотряда Иван Михайлович ПЕТРОВ, командир 188 зенартполка
Петр Иванович ПЕХОВСКИЙ, начальник связи 18 ск Николай Семенович ПЕЧЕРСКИЙ, старший инспектор группы контроля при НКО СССР Залман Нисонович
ПИНЦОВ, Ян Янович РУБЕН, командир разведдивизиона 9 кап (СКВО) Николай Александрович СМИРНОВ, ПНО Артуправления РККА Георгий Иванович СОТНИКОВ,
Н. К. СТЕПАНОВ, начальник ВХС 62 сд Виталий Евгеньевич ТИХОНИ ЦКИЙ, В. С. ТОМПОФОЛЬСКИЙ, В. А. ЭРДМАН и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
2.	ГРИШИН Федор Лукьянович	1895	1926	Командир отдельного дивизиона торпедных катеров Амурской военной флотилии	29.01.38	22 05.38		04.06.57
3.	ИЖБУЛАТОВ Рустем Ахметович	1905	Б/п	Командир дивизиона подводных лодок Черноморского флота			21.09.37	18.04.38	18.04.38	06.06.67
4.	САРАНЦЕВ Николай Васильевич*	1902	1920	Помощник командира линкора “Октябрьская революция”	27 04 37	01.09.37		01.08.57
51. БАТАЛЬОННЫЕ КОМИССАРЫ ‘								
I.	АБДУ РАХИМОВ Махмед АБДУРАХИ М -ХОДЖАЕВ Мухамадали)	1903	1926	Военный комиссар 42 гкп 19-й Узбекской горно-кавалерийской дивизии	21.10.37	10.10.38	10.10.38	19.07.58
2.	АКИМОВ Борис Николаевич	1899	1919	Военный комиссар 2 ап 2 сд (БВО)	12.06.38	ВТ БВО 15.05.39		
3.	БЕССАРАБОВ Степан Гаврилович			Военный комиссар 30 сп 10 сд		09.10.38		
4.	БОГДАНОВ Петр Михайлович	1902	1920	Начальник политотдела Камчатского морпогранотряда	13.09.37	21.09.38	21.09 38	23.03.59
5.	ВАВИЛКИН Василий Николаевич	1900	1918	Начальник политотдела НИЗАП РККА	17 08 37	05.02.38		17.12.57
6.	ВОЙКИН Петр Силиверстович	1899	1917	Преподаватель политэкономии ВАФ. Уволен	10.06.37	30.01.38		30.05.56
7.	ГЕМАНОВ Алексей Павлович	1904 1	1925	Слесарь на мехзаводе (быв. военный комиссар пулеметного полка)	 —»	16.06 37		28.07.56
8.	ДЕНИСОВ Александр Александрович	1902	1920	Инспектор продотдела ОКДВА	10.07 37	23.03.38	•ев	19.12.57
9.	ДОМЕШЕК Рувим Аронович	1902	1921	Военный комиссар 29 сп 10 сд (ЛВО)	28 01.38	09.10.38		28.11.56
10.	ДЮЛЬДИН Федор Сергеевич		1900	1925	Заместитель начальника политотдела 10-й стрелковой дивизии	2003.38	09.10.38		28 11 57
Кроме того, арестовывались капитаны 3 ранга: командир 2-го дивизиона мониторов АКВФ Михаил Иванович АНТОНОВ, командир эсминца ‘Фрунзе" (КБФ)
Петр Иванович БАРАНОВ и др.
1	2	3 1	4	5	6	7	8	9
11.	ЗЕМИТ Альфред Иванович	1902		Секретарь парторганизации штаба ЛВО	19.1137		22.01.38	
Il	ЗОЗУЛЯ Василий Архипович	1900		Заместитель начальника политотдела дивизии		15.09.37		
13.	ИВАНГОРОДСКИЙ Петр Яковлевич	1901	1919	Ответственный редактор газеты “Красная Армия” (КВО)	07.06.37	07.06.38		10.08.57
14.	ИКАЛ Арнольд Адамович	1906	1923	Сотрудник Разведывательного управления РККА	02.12.37	28.04.39 “10 + 5”	Умер в 1942 г.	15.09.56
15.	КЛИМЧУК Кондратий Трофимович	1898	1919	Преподаватель экономической политики ВПАТ	10.09.36	26.1136 “10 + 5”	Расстрелян 10.10.37	1105.56
16.	КЛИНОВ Александр Алексеевич	1902	1925	Преподаватель истории ВПАТ	09 07.36	11.10.36	11.10.36	11.05.57
17.	КОБОЗЕВ Николай Михайлович	1904	1924	Начальник политотдела 11 -й авиабригады		14.04.38		
18.	КОЧЕТКОВ Василий Леонтьевич			Военный комиссар 10 ап 10 сд	—	09.10.38		
19.	ЛИБЕРМАН Борис Павлович	1895	1920	Преподаватель политэкономии ВПАТ	28.11.36	28.12.36 “10 + 5"	Расстрелян 10.10.37	1105.56
20.	НУТОВИЧ Михель Сендерович	1901	1926	Военный комиссар УВСР-533 ТОФ	14.05.37	15.03.38		23.03.57
21.	ПЕЧЕРСКИЙ Иосиф Матвеевич	1903	1921	Военный комиссар 11-й авиабригады	05.1137	14.04.38		17.08.57
21	ПЛИГОВКО Петр Романович	1892	1917	Военный комиссар Таганского района г. Москвы	21.06.37	04.09.37		12.05.56
	ПОПОВ Сергей Андрианович	1903	1924	И. о. начальника культпросветотдела политуправления МВО	30.04.37	15.07.37		19.07.57
24.	ПОСТНИКОВ Анатолий Алексеевич	1902	1919	Нач. политсекретариата Красноярского мобокруга	11.03.38	21.07.38	21.07.38	16.07.57
25.	РОДАУ Рейнгольд Яковлевич	1893	1919	Военный комиссар отдела МТО Орен- бургской военной школы летчиков	09.07.37	04 02.38		23.05.57
26.	СЕЛЮТИН Алексей Абрамович	1902		Военный комиссар 104 тяжелой АЭ (ОКДВА)	27.03.38	2305.38	23.05.38	
27.	СЕМЕНОВ Иван Семенович		1901		Военный комиссар 185 артполка	24.01.38	30.10.38		1957
16—1964
1	2	3	4	5	6	7	8	9
28.	СИРКИС Семен Григорьевич	1902	1917	Начальник политотдела учебного отряда подводного плавания КБФ	01.10.37	23.02.38	 	28.03.56
29.	ТРОШИН Сергей Семенович		1896	1920	Инструктор при военкоме 10-го стрелкового корпуса		03.11.38 "12 + 5"	Умер в 1945 г.	30.05.57
30.	ФИЛИППОВ Владимир Петрович	1901	1920	Военный комиссар 1-й авиабригады Орен- бургской ВШЛ	22.07.37	05.02.38	05.02.38	23.05.57
31.	ЧЕРНЫШЕВ Петр Семенович	1897	1921	Военный комиссар 136-го артполка		28.10.38		30.05.57
32.	ЩЕРБАК Илья Иванович	1902		Военный комиссар 21-й авиаэскадрильи		14.04.38	««	
33.	ЯКОВЛЕВ Михаил Яковлевич	1900	1920	Начальник отдела агитации, пропаганды и печати политуправления СибВО	06.03.37	27.10.37		28.11.56
34.	ЯЦЕНКО Александр Петрович*		1901	1920	Инструктор партработы политотдела ВПАТ	09.07.36	11.10.36	11.10.36	11.05.57
				52. ВОЕНИНЖЕНЕРЫ 3 РАНГА				
I.	АЛЕКСАНДРОВ Василий Андреевич	1905	1929	Начальник снаряжательной мастерской воен- ного склада № 39	01.06.37	09.05.38		10.03.59
2.	БАЕВСКИЙ Адольф Иосифович	1901	1920	Начальник военного склада № 74	28.03.38	23.05.38		13.11.58
3.	БЕЛЯЕВ Александр Сергеевич	1904	МММ	Начальник отдела ОКЖДВ		22.09.37		
4.	ГЕНДЛЕР Михаил Григорьевич		1899	1919	Нач. Центр. Воен.-хим. полигона РККА	08.06.37	22.08.37		«ММ
5.	ГЕНКИН Захарий Моисеевич	1898	Б/п	Ст. инструктор СКО ОКДВА	23.07.37	25.08.38		19.07.57
6.	ГОРЕВ Михаил Васильевич	1907 J	1927	Пом. командира по т/ч 3-го танкового ба- тальона 133-й мехбригады (КВО)	22.12.37	Высшей двойкой 04.02.38	16.02.38	01.12.56
Кроме того, арестовывались, пробыли различные сроки под стражей батальонные комиссары: военком сторожевого корабля “Воровский” (морохраны ДВК) Л. И.
БОНДАРЕНКО; военком 36 АЭ 9 тяж. АБ Ф. Ф. БОРОДИН, пом. командира 183 полка ВВ НКВД по политчасти Владимир Альмович ВАККАУС, преподаватель ВВМУ
им. Фрунзе П. П. ВОЛИН, ответственный секретарь ДПК 17-й Горьковской стрелковой дивизии Эрнест Иванович ГЕНКЕЛЬ, преподаватель кафедры политэкономии
ВПАТ Василий Иванович ГРУЗДЕВ, Г. И. КРИВОШАПКО, МАЛЫХИН, ответственный редактор газеты “Красный черноморец” (ЧФ) Павел Федорович МОРОЗОВ,
военком 74 кп 15-й Кубанской кд Алексей Петрович РОЖКОВ, помощник начальника 5-го отдела штаба КВО Анатолий Васильевич РЫНКОВСКИЙ и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
7.	ДАНИЛЮК Василий Осипович	1902	ммм	Пом нач. морской базы 62 пограиотряда	29 06 37	23.03.38		
8	ДЕЕВ Михаил Михайлович	1905	1932	Нач. отдела воен, артсклада № 53 (МВО)	«ММ	ВТМВО 15.07.38	 ——	
9.	ДОМНИН Павел Афанасьевич		Б/п	Инженер НИЗАП РККА	2303.38	Дело 19.05.	40 прекращено зг	1 смертью
10.	ЗАЙЦЕВ Александр Павлович	1901	1920	Нач. военхимсклада № 302 (ЛВО)	01.10.37	Высшей двойкой 29 10.37	МММ	ВТ ЛВО 11.10.57
II.	ЗИНОВЬЕВ Алексей Федорович	1905	1926	ПНО-8 Артуправлсния РККА	19.10.37	27.04.38	27.04.38	05.07.57
12.	КАЗАРИН Николай Александрович	1903	Б/п	Начальник планового отдела СКО ОКДВА	19.05.37	28.07.37	МММ	
13.	КАЛАШНИКОВ Александр Иванович	1907	1925	Началыппс инженеров УНР Благовещен- ского УР. Уволен 27.08.37	31.08.37	27.05.38	МММ	28.11.56
14.	КЛЯУС Николай Иванович	1904	Кандидат 1932—1935	Военпред по артиллерии УВ УВМС на Нико- лаевском судостроительном заводе	06.37	18.04.38	МММ	МММ
15.	КУДИНОВ Константин Дорофеевич	1889	1920	Инженер Технического управления РККА Уволен.	04.10.37	26.04.38	26.04 38	15.06.57
16.	КУЗНЕЦОВ Федор Иванович	1901	1924	Инженер-электрик 90 АБ	07.06.37	22.12.37	МММ	—
17.	КУЗЬМИН Сергей Николаевич	1906	^мм	Не установлена		22.09.37	МММ	МММ
18.	МКРТЫЧЕВ Георгий Николаевич	1910	1930	Механик дивизиона судов 33-го Ладожского морпогранотряда	14.08.37	25 02.38	МР^М	04.08.56
19.	ПАНКРАТОВ Владимир Васильевич		1906	1931	Начальник инженеров Де-Кастринского УР	29.09.37	23.09.38		04.06.57
20.	РАЗГОН Владимир Ефимович	1901		Начальник производств.-техн. части УВСР 463 (ОКДВА)	14.07.37	08.03.38	09.03.38	
21.	САМОДЕЛКИН Николай Иванович	1904		Пом. нач. военсклада № 42 (САВО)	05.07.57	09.10.38	МММ	10.11.56
22.	СЕДОВ Сергей Львович		МММ	Нс установлена		29.10.37	МММ	МММ
23.	ТРАВИН Владимир Павлович	1900	Б/п	Нач. передающей части радиоузла развед- отдела ОКДВА	13.08.37	23.03.38	 	05.10.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
24.	ТУРАЛЬНИКОВ Владимир Матвеевич	1905		Начальник мастерской военартсклада № 53 (МВО)	05.09.37	Высшей двойкой 07.01.38	МРМ	10.10.57
25.	ЯКИР Морис Эммануилович*	1902	Кандидат 1932	Военпред УВВС РККА на заводе № 1	22.07.37	26.10.37	мм»	02.06.56
53. ИНТЕНДАНТЫ 3 РАНГА								
1.	ГУСЕВ Николай Иванович	1905		Помощник командира пулеметного полка дивизии ПВО		16.06.37	МРМ	28.07.56
2.	ДОРОНИН Василий Иванович	1898	1920	НО вещевого склада № 6 ВВС ОКДВА	14.06.37	27.08.37	»»м»	21.09.57
3.	ЛОРЕР Федор Федорович	1900	»»М»	Бухгалтер НИЗАП РККА	22.10.37	05.02.38	»»м»	17.12.57
4.	НОСКОВ Михаил Алексеевич	1895		Начальник ОВС штаба Нижне-Амурского УР	31.08.37	23.03.38	23.03.38	
5.	СМИРНОВ Петр Леонидович	1896	Б/п	Пом. командира 3-го мехполка 134 тбр	05.11.37	08.04.38		МРМ
6.	СТАНКЕВИЧ Станислав Венедиктович	1895	Б/п	Пом. нач. 1 отделения отдела продснаб- жения ЛВО	29.09.37	Высшей двойкой 03.11.37	12.11.37	
7.	ХРЕБТОВ Иван Сильвестрович	1901	Б/п	Начальник складского отделения продотдела КВО	11.12.37	08.04.38	МРМ	20.04.57
8.	ШТЕЙНБЕРГ Ян Янович	1889	Б/п	Нач. финчасти Харьковского военного учи- лища НКВД	19.02.38	20.10.38 “15”	Умер 06.09.41	13.08.57
9.	ШТОЛЬЦЕР Альфред Яковлевич	1897	1931	Начальник боепитания 218 сп	»»М»	Высшей двойкой 01.02.38	01.02.38	14.09.57
10.	ЭЛЬСБЕРГ-Л ЕНСКИЙ Иван Иванович**	1897		Пом. командира мехполка 9 кд (КВО)	10.11.37	06.10.38	мм»	
Кроме того, арестовывались и пробыли различное время под стражей военииженеры 3 ранга: начальник строительства базы подлодок ЧФ Александр Исаевич
ГОЛЬДБЕРГ, Николай Иванович ГРАЧЕВ, начальник авиамастерских 90 АБ Александр Михайлович ЗЕРНОВ, инженер НИЗАП Павел Алексеевич КАРАЕВ, А. И.
КРУТИКОВ, Н В. КУЗНЕЦОВ, И. А. ЛИНЯВСКИЙ, помощник начальника военсклада № 20 (САВО) Федор Маркович СВИРИДОВ, А. М. СКВОРЦОВ, помощник
начальника моботдела Вост.-Сиб. жд Гуго Густавович ТРАКМАН и др.
** Кроме того, арестовывались интенданты 3 раьгга: начальник военсклада № 20 Федор Степанович ГЛИНЧИКОВ, инспектор по матчасти артиллерии САВО Михаил
Иванович ГУБАНОВ, начальник УВСР-410 (ОКДВА) Владимир Андреевич МАСЛЕННИКОВ, пом. начальника военсклада № 20 Павел Сергеевич НАЗАРОВ, пом.
начальника мобчасти Красноярского мобокруга Михаил Илларионович САЧКОВСКИЙ, помощник командира ОБС 17 сд Павел Сергеевич ТВЕРДО® (уволен из РККА
15.04.38, а арестован 17.04.38), начальник боепитания 486 сп Отто Карлович ЯКОБСОН и др.
1 1	2	1	3 1	4 1	5	1 б	I	7	8	1	9
54. ВОЕНВРАЧИ 3 РАНГА								
1.	АНАНЬЕВ Алексей Иванович	1903		Начальник санслужбы 47 АБ	22.08.37	«ММ	22.11.37	1808.56
2.	АФОНЕНКОВ Василий Алексеевич	1896	1919	Начальник санчасти 55 ап 55-й стрелковой дивизии		28.10.38	МММ	30.05 57
3.	БЛИНОВ Сергей Васильевич	1911		Мл. врач авиапарка 1 АБ	«ММ	Высшей двойкой 22.09.37	МММ	ВТ ЛВО 12.10.59
4.	ЖИЛЬЦОВ Григорий Федотович	1903	Б/п	Военврач 205-го танкового батальона	05.05.38	17.06 38	17.06.38	01.08.57
5.	ЗОРИН Сергей Владимирович	1906		Начальник санчасти 125 АБ ВВС ТОФ	мм	15.03.38	МММ	МММ
6.	КОВАЛЬ Иван Павлович	1905	Б/п	Ст. врач 4-го батальона 2 омбр (ОКДВА)	15.08 37	08.03.38	МММ	^^»
7.	МАЛИНОВСКИЙ Николай Николаевич		1901	Б/п	Начальник лазарета 6 сп (Хабаровск)	15.10.37	29.03.38		06.07.57
8.	ОКИНЧИЦ Михаил Константинович	1905	Б/п	Ст. врач 25 АЭ 100 АБ	08.09.37	Высшей двойкой 14.09.37	20.09.37	ВТ ЛВО 20.01^8	
9.	ПЕТРОВ Геннадий Александрович (в/зв. не имел; срочник)		1900	ВЛКСМ 1932	Мл. врач 116 кп 29 кд (БВО)	21.08.37	20.12.37	мм»	03.1#/
10.	ФУТЕРМАН Зинаида Исааковна (военфельдшер)	1894	Б/п	Зубной врач Горьковского БТУ	27.07.37	Высшей двойкой 28.12.37	»м»	ВТ МВО 12.12.57
11.	ШЕСТАКОВ Борис Дмитриевич	1899	Б/п	Пом. начальника Ворошиловского ВГ		07.03.38	07.03.38	
12.	ШТЫЦКО Петр Григорьевич*	1902	1925	Начальник санчасти 100 АБ	ЙММ	Высшей двойкой 02.12.37		ВТ ЛВО 20.01.58
		9		55. ВОЕНВЕТВРАЧИ 3 РАНГА				
1.	БОДОПРОСТ Антон Никифорович		1904	Б/п	Начальник ветслужбы 45 кп 11-й кавдивизии	16.08.37	30.06.38	01.07.38	17.11.59
* Кроме того, арестовывались военврачи 3 ранга: Петр Петрович ВЕНЦЕЛЬ, начальник санслужбы Южно-Кавказского УР ЧФ Федор Лаврентьевич ГОЛУБЕВ,
начальник терапевтического отделения Горьковского ВГ Григорий Ильич ЮДИН и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
2.	ГАПОНЕНКО Василий Панкратович	1899	1924	Ветврач 276 сп 92-й стрелковой дивизии	14.06.37	02.09.37		08.10.57
3.	ЕЛИСЕЕВ Иван Антонович	1907		Начальник ветслужбы в/ч 6196 28 кд	28.02.38	06.10.38		1
4.	ЕЛФИМОВ Павел Николаевич	1901	1920—1924	Помощник начальника окружной ветлабо- ратории СибВО		15.06.38		 1
5.	ЖИГАЛО Иван Иосифович	1904	1	Начальник склада ветслужбы КВО	02.10 37	21.10.37		18.06.60
6.	ЧИПУРНОВ Николай Трофимович*	1900		Начальник ветслужбы 109 кп 28 кд	10.11.37	08.04.38	 	
56. КАПИТАНЫ								
1.	АБРАМПОЛЬСКИЙ Георгий Михайлович	1904	1926	Командир учебного батальона 133-й мех- бригады	06.08.37	16.10.37	17.10.37	15.05.58
2.	АГРИКОЛЯНСКИЙ Сергей Николаевич	1899	1919	Начальник 1 части штаба Московской Пролетарской сд	10.06.37	02.04.38	МММ*	12.12.56
3.	БАТЫРЕВ Александр Александрович			Начальник штаба дивизиона 10 ап 10 сд		09.10.38		
4.	БЕККЕР Валентин Владимирович		1902	Б/п	Преподаватель тактики Оренбургской ВШЛ	21.09.37	11.02.38		23.05.57
5.	БЛУМИС Михаил Ильич	1899		Комендант аэродрома 3-й авиадесантной бригады	15.12.37	Высшей двойкой 30.12.37	30.12.37	22.12.56
6.	БЛЮХЕР Павел Константинович	1905	1932	Командир авиазвена при штабе ВВС ДВФ	22.10.38	26.02.39		09.05.56
7.	ВУЛЬФ Вольдемар Карлович	1896		Начальник лаборатории кафедры военной истории ВАГШ РККА	10.05.38	25.08.38	25.08.38	
8.	ГОЛЛЕРБАХ Георгий Романович	1899	BSfcB	Начальник химслужбы 1-й авиабригады		Высшей двойкой 03.11.37		19.07.57
9.	ГОЛОВЕНЧЕНКО Алексей Васильевич	1898	Кандидат 1931	Комендант гор. Куйбышевка-Восточная	26.04.38	21.09.38		10.10.58
Арестовывались также военветврачи 3 ранга: начальник ветслужбы 113 кп 29 кд (БВО) Константин Степанович АМБАРОВ, младший врач 28-го конно-
артиллерийского полка 28 кд Александр Григорьевич НЕКРАСОВ и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
10.	ГОРДЕЕВ Виктор Михайлович	1899	Б/п	Начальник артвооружения 2-й артбрнгады ПВО	06.11.37	25.12.37	wew*	26.04.58
11.	ГОТ-ГАРТ Константин Иосифович	1898	1919	Командир отряда спортсамолетов Цен- трального аэроклуба СССР	17.08.37	28.10.37		25.08.56
12.	ЗЕЛИНСКИЙ Любомир Францевич	1905	МММ*	Командир роты 51 сп 17 сд		Высшей двойкой 31.10.37		
13.	ЗНАМЕНСКИЙ А. А.	МММ	МММ	Из 22-й кавдивизии (ЗабВО)		05.10.38		01.06.57
14.	ИВАНОВ Николаи Иванович		1896	Б/п	Помощник командира 13 сп по мат. обпес- печению	15.08.37	30.10.37	ММ*	08.03.58
15.	ИЛЬЕС Федор Яковлевич	1902	1927	Командир 32-й истребительной авиаэскад- рильи 125-й авиабригады		27.05.38		в—»
16.	ИСАМУТДИНОВ Хамид	1902	1925	Начальник штаба 41 гкп 19-й горной кавдивизии	29.09.37	10.10.38	10.10.38	20.07.58
17.	КИСЕЛЕВ Константин Алексеевич	1895	1927	Начальник УВСР-463 СКО ПГВ ОКДВА	02.12.37	20.04.38	20.04.38	16.04.59
18.	КОЗЛОВСКИЙ Владимир Михайлович	1896	Б/п	Помначштаба 184-го гаубичного артполка	27.07.38	ВТ ОрВО 25.01.39 "15"	Умер в ИТЛ	29.06.65
19.	КОНОПЛЕВ Федор Ефимович	1903	1926	И. д. комиссара 3-го отдела штаба КВО		25.09.38		»	1
20.	КРАСНОДОН Г. Я,			МММ	Из 22-й кавдивизии (ЗабВО)		05.10.38	***	01.06.57
21.	КУЗНЕЦОВ Никита Иванович	1901		Начальник штаба 125-й авиабригады ВВС Тихоокеанского флота		25.03.38	МММ	
22.	ЛАЩЕВСКИЙ Владимир Георгиевич	1896		Начальник военно-учебной части Харь- ковского библиотечного института	15.03.38	20.10.38	20.10.38	 «
23.	ЛОКТЮШИН Яков Афанасьевич	1905	1930	Начальник штаба 276 сп 92-й стрелковой дивизии	27.05.37	02.09.37	02.09.37	19.01.60
24.	МАРАТ Борис Иванович	1905		Командир отряда 22 аэ 3 АБ		Высшей двойкой 02.12.37	мм	ВТ ЛВО 07,10,57
25.	МАЦКЕВИЧ Григорий Наумович	1898	МММ	Помощник командира мехполка 1-й кав- дивизии червонного казачества по хоз. части	13.02.38	06.10.38		15.11.60
26.	МОРОЗОВ Василий Федорович	1901	1927	Начальник штаба 2 ап 2 сд (БВО)	18.12.37	30 06.38		15.12.56
27.	МУНКИН Гарма Данзанович	1902	Б/п	Начальник штаба полковой школы 11 кп Бурято-Монгольской кавбригады		*****	02.10.38		14.05.57
1	2	3	4	5	6	7	8	9
28.	НЕДОЧЕВСКИЙ Михаил Алексеевич			1901	1926	Пом. нач. 1 отделения разведотдела КДФ		11.09.38	-	19.07.57
29,	НИ н и		м^м	Из 50-й авиабригады		——	Март 1938	Март 1938	
30.	НИКУЛИН Александр Петрович	1898		Помощник командира 1-го авиадесантного полка по . МТО	29.08.37	16.04.38		13.10.60
31.	ОПРЫШКО Иван Никифорович	1902	1923	Командир авиаотряда 23 аэ 100 АБ	мм»	Высшей двойкой 02.12.37		
32.	ПРИМАК Иосиф Семенович	1894	1919	Командир автороты Оренбургской ВШЛ	15.09.37	15.02.38		23.05.57
33.	ПРЯХИН Николай Петрович	1905	1926	Начальник химслужбы 55-й стрелковой дивизии		28.10.38	мвм	30.05.57
34.	РУБАН Борис Иванович	1902	Б/п	Помощник начальника штаба 122 сп 41-й стрелковой дивизии	М 	13.01.38	МРМ	16.01.58
35.	РУШЕЦКИЙ Владислав Томашевич	1895	Б/п	Преподаватель тактики Горьковского БТУ •	09.02.38	Умер в тюремной больнице до суда 13.04.40		Дело прекращено 21.12.57
36.	СИМАКОВ Петр Михаилович	1901		Помощник начальника 1 отделения 3 отдела штаба КВО	27.02.38	27.09.38	МММ	
37.	ТЮКИН Семен Федорович	1897	Б/п	Начальник ОВС 183 ап 2-й артбригады ПВО	30.11.37	08.04.38		26.04.58
38.	ФАЛИТНОВ Михаил Иванович	1899	1927	Пом. нач. 2-го отделения АБТ отдела КВО	18.10.37	21.12.37	21.12.37	16.05.57
39.	ХЕММИ Арвид Адамович	1900	1925	Начальник химслужбы 49 сп 17 сд	15.06 38	Умер в тюремной больнице		ВП МВО 29.10.57
40.	ХРУСТАЛЕВ Арсений Алексеевич	1903	1932—1935	Командир батальона 110 сп 37 сд (БВО)	26.07.37	ВТ 23 ск БВО 27.01.38 “10 + 3”	Умер в ИТЛ 22.01.44	Пленум Верхсуда 22.11.67
41.	ЧАЙКИН Петр Степанович	1898	1918	Преподаватель тактики Оренбургской ВШЛ	23.06.37	05.02.38		28.05.57
42.	ШАМИРБАЕВ Мирсаид	1901	1927	Начальник полковой школы 42 гкп 19-й гор- ной кавдивизии	11.09.37	10.10.38	10.10.38	20.07.57
43	ШАПОВАЛ Василий Иванович	1898	Б/п	Командир батальона 122 сп 41-й стрелковой дивизии		27.11.37		16.01.58
44,	ШАЦКОВСКИЙ Эдмунд Ричардович		1903	Б/п	Начальник полковой школы 95 сп 32 сд (ОКДВА)	10.06.37	02 09 37	ммм	
J	2	3	4	5	6	7	8	9
45.	ШЕСТОВ Георгий Георгиевич	1901	1926	Начальник полковой школы 67 кп		05.06.38	05.06.38	—
46.	ШЛЯПИН Николай Павлович	1899	Б/п	Начальник штаба ОБС 18 ск	22.07.38	Умер в тюремной больнице 01.01.39		Дело прекращено 11.12.58
47.	ШПОЛЯНСКИЙ М. Д.			Из 22 кд (ЗабВО)		05.10.38		01.06.57
48.	ШРЕЙДЕР Владимир Николаевич*	1900	Б/п	Нач. 6 сектора Научно-испытательного зе- нитного полигона в Оренбургской области	22.07.37	05.02.38		17.12.57
57. СТАРШИЕ ПОЛИТРУКИ								
1.	АРДЕЛЯНУ-ШРАЙБЕР Дмитрий Моисеевич	1900		Секретный уполномоченный Разведуправ- ления РККА	14.10.37	Высшей двойкой 27.12.37		06.10.56
2.	КАРАМЫШЕВ Василий Павлович	1902	1920	Помполит 2-й морской погранзекадрильи (Камчатка)		09.08.38		
3.	КОНЦЕВОЙ Борис Абраамович (Абрамович)	1901	1924	Начальник отдела политуправления ХВО	10.06.37	09.09.37		13.02.58
4.	КОРЕЕВ Александр Иванович	1899	1920	Помполит военсклада № 42 (САВО)	15.07.37	09.10.38		
5.	КОСОВ Иван Никитич	1903	1920	Военком 6-й эскадрильи Оренбургской авиашколы	24.06.37	05.02.38	ММ*	30.04.57
6.	КУЗНЕЦОВ Василий Андреевич	1900	1924	Военный комиссар отдельного разведыва- тельного ПГВ ОКДВА	14.09.37	07.03.38	08.03.38	20.08.63
* Кроме того, арестовывались и пробыли различное время в заключении капитаны: начальник боепитания ОБС 17 сд Николай Александрович БЕЛКИН, помощник
командира 3 тбр Василий Иванович ВОЛОШКО; начштаба 16 конно-артполка 16 кд (ЛВО) Василий Иванович ЖИЛЬЦОВ, Александр Иванович ЗОЛИН, пом. командира
135-й стрелково-пулеметной бригады Сергей Яковлевич ИВАНОВ, пом. командира 90 ап 90 сд Александр Николаевич КАЛИНИН, ПНШ 21 АЭ 90 АБ Фриц Адамович
КАЛН ИН, Капский райвоенком Красноярского края Александр Архипович КИДАЛОВ, К. Э. КИТТО, В. М. КРАСНОВСКИЙ, преподаватель тактики ОУЗА Владимир
Дорофеевич КУЛЬЧИЦКИЙ, К. К. ЛАТТ, П. М. ЛЕПП, командир батальона 316 сп 18 сд Алексей Федорович ЛОГИНОВ, начштаба ПВО Дзержинского района г. Москвы
Максим Акимович ЛУКАШИК, командир роты из 18 мехбригады (БВО) Владимир Иванович МАКАРОВ, С. А. МУРАЧЕВ, командир дивизиона 41 ап Д. Н. НЕШИН,
начштаба дивизиона Евгений Алексеевич ОХАТРИН, С. Н. ПРИВАЛОВ, пом. командира 119 сп 40 сд Герасим Степанович ПУСТОВЕТОВ, начхимслужбы 55 АБ (САВО)
Петр Семенович САФРОНОВ, С. И. СНЕЖКО, А. М. СОКАЧ, командир 2-го батальона 49 сп 17 сд Павел Иванович УВАРОВ, руководитель Московского вечернего
учебного центра МВО Александр Федорович УСОВ, Красноярский райвоенком Леонид Васильевич ФЕДИН, начштаба 6 ИАП 20 АБ Михаил Степанович ХРАМОВ,
начштаба 19 АЭ 90 АБ Дмитрий Федорович ШАРЦЕВ, начштаба 21 АЭ 90 АБ Николай Лаврентьевич ЯСИНСКИЙ и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
7.	НАУМОВ Николай Александрович	1899	1919	Начальник гарнизонного клуба в г. Вологде	26.1Z37	09.10.38		28.09.57
8.	плост Ефим Моисеевич	1903	1920	Начальник культпросветотдела политуправ- ления СибВО	15.05.37	28.10.37	28.10.37	28.10.56
9.	РАЗГИЛЬДЕЕВ Сергей Владимирович	1903	1926	Военный комиссар КЭО БВО	27.05.38	ВТ БВО 05.11.38		19.12.57
10.	РЫКОВ Александр Илларионович	1897		Инструктор политотдела 18 ск. Редактор корпусной газеты	18.08.37	20.08.37	ИИ»»	1 1	1
11.	ТРАХТЕНБЕРГ Александр Ильич	1902	1923	Для поручений при помощнике командира 163 сп 55 сд	МММ	28.10.38	МММ	30.05.57
12.	ФРИДРИКСОН Карл Янович	1906		Военный комиссар 102-го авиационного парка	12.37	ОСО 01.02.38	01.02.38	14.09.57
13.	ХОДОС Николай Яковлевич	1902		Военный комиссар 1-го кавполка 1-й кавди- визии червонного казачества	23.10.37	08.04.38		15.11.60
14.	ШТАПОВ Иван Петрович*	1903	1927	Военком 86-го отд ж.д б-на ОКЖДВ	04.08.37	22.09.37	22.09.37	»»м»
58. СТАРШИЕ ЛЕЙТЕНАНТЫ								
1.	БАРАНОВ Николай Самойлович	1907	1932—1937	Командир 2 роты 161 сп 54 сд	09.06.37	212 ВТ ЛВО 06.12.38 “10 + 5”	Умер в Севвостлаге 18.11.41	19.11.59
2.	БАРДЕЦКИЙ Михаил Владиславович	1902	Б/п	ПНШ 67 кп	10.12.37	05.06.38	МММ	»»м»
3.	БИЛЫК Антон Андреевич	1900	Б/п	Командир роты 122 сп 41-й стрелковой дивизии	М»м	28.11.37		16.01.58
4.	ГУСАК Александр Данилович	1907	1930	Начальник штаба 2-го дивизиона торпедных катеров	29.01.38	22.05.38	м»*м»	04.06.57
	5.	ГУТКИН М. Е.		мм»	ТОФ			Май 1938	Май 1938	
Кроме того, арестовывались старшие политруки: В. И. ГРАЧЕВ, секретарь заместителя начальника Разведуправления РККА Мария Карловна ДАВИДСОН, ст.
инспектор политотдела 17 сд Алексей Яковлевич КОВАЛЬ-АРШАВСКИЙ, военком 30 АЭ 5 АБ Г. М. КЮНЕН, преподаватель СЭЦ Горьковского БТУ Даниил Михайлович
ПЕНЬКОВ, Б. С. САНДЛЕР-ШАПИРО, инструктор политотдела Беломорского УР Михаил Федорович СМЫСЛОВ, Енисейский райвоенком Николай Иванович ТЯПИН,
Федор Петрович ЧЕРНИКОВ, инструктор политотдела 22 кд (ЗабВО) Александр Андреевич ЩЕРБИНИН и др.
1				2	3	4	5		6	7	8	9
6.	ДАМБЕРГ Иван Иванович	1904	1925	Командир звена 147-й авиабригады		17.12.37	Высшей двойкой 30.12.37	30.12.37	22.12.56
	ДЕРЯБИН Сергей Иванович	1900	Б/п	Командир 3-го эскадрона 12-й Кубанской казачьей дивизии (СКВО)		15.10.37	15.06.38		14.01.57
8.	ДОМБРОВСКИЙ Михаил Васильевич	1902		Начальник школы младшего начсостава Отдельного батальона связи 15-го стрел- кового корпуса		14.03.38	30.09.38 "15 + 5”	Умер 20.12.41	10.10.57
9.	ДОЩАТЫЙ Владимир Никифорович	1905	1930	Начальник полковой школы 228 сп		27.02.38	17.10.38	- "	07.12.57
10.	ДРУЖИНИН П егр Васильевич	1904	1930	Начальник штаба батальона (32 сд)		07.05.37	29.08.37		10.10.57
11.	ДУТИКОВ Валерий Николаевич		от»от»	ПНШ 9-го отд радиоразвед. б-на ОКДВА		08.04.37	22.08.37	22.08.37	
12.	ЖЕЛВАКОВ Василий Степанович	1903	1928—1934	Командир 3-й роты 161 сп 54 сд		20.10.37	212 ВТ ЛВО 06.12.38 "6 + 3"	Умер в ИТЛ 04.04.42	19 11.59
	ЖЕРНЕНКО П. С.		^^От»	Из 50-й авиабригады			Март 1938	Март 1938	
14.	ЗИМИН Василий. Филиппович	1902	1927	Пом. начштаба 12 кп Бурято-Монгольской бригады			02.10.38		
15.	ИВАНОВ Александр Дмитриевич	1908	Б/п	Летчик-истребитель (НИЗАП)		28.08.37	08.02.38		31.10.57
16.	КАРПУХИН Михаил Сергеевич	1910	отмаа	ТОФ			Май 1938	Май 1938	
17.	КЛЮКВИН Н. И.			ТОФ			Май 1938	Май 1938	—
18.	КОВАЛЬ Максим Иосифович	1903	Б/п	Нач. штаба дивизиона 25 ап 26 сд		04.11.37	09.04.38		
19.	КОЖАНОВ В. Е.		лот	ТОФ			Май 1938	Май 1938	
20.	КОЗЛОВ Владимир Алексеевич	1910	Б/п	Командир иеотдельного отряда 32-й эскадрильи 125-й авиабригады	авиа-	09.02.38	27.05.38	27.05.38	30.01.58
21.	КОЧЕТКОВ А. Н.		«от	ТОФ		—	Май 1938	Май 1938	
22.	КОЧЕТКОВ Дмитрий Иванович	1899	1925	Командир роты		02.09.37	07 06.38	07.06.38	05.09.57
23.	КРАВЧЕНКО-МИХАЛЬЧУК Павел Исидорович	1895	1926	Начальник штаба полка ВНОС 1-й дивизии ПВО		МММ	16.06.37	1			28.07.56
24.	КРОНК Гуго Яковлевич	1900	Б/п	Командир роты 23 мбр (ОКДВА)		14.06.37	16.04.38		Ч	МММ
1	2	3	4	5	6	7	8	9
25.	КУЛЕШОВ Михаил Павлович	1906	1931	ПНШ 94 СП 32 сд (ОКДВА)	07.05.37	23.08.37	аи^в	
26.	ЛИСТОПАД Леонид Григорьевич	1906	1929	Командир роты 2 омбр (ОКДВА)	13.06.37	08.03.38	а^и^в	
27.	ЛОГВИНЕНКО Николай Пантелеевич	1909	Кандидат 1930	Командир звена 26-й авиаэскадрильи 26-й авиабригады	17.10,37	23.05.38		28.01.58
28.	ЛОГВИНОВ Василий Григорьевич	1905	1928	Командир роты 8-го полка связи (СКВО)	19.06.37	07.06.38	07.06.38	05.09.57
29.	МАКАРТЫЧАН Аристарх Антонович	1908	Б/п	Начальник ТТО полка связи		07.06.38		28.07.56
30.	МОЧАЛИН Иван Ильич	1900	1926	Начальник ОВС 276 сн 92 сд (ОКДВА)	10.08.37	07.03.38	ак^в	23.04.57
31.	НАРИНЯН Г. А. _	•	1	ТОФ	а^™»	Май 1938	Май 1938	
32.	ОРЕЛ Е. Ф.	мм*	а^«	Из 50-й авиабригады		Март 1938	Март 1938	
33.	ОСИКОВ Иван Ефимович	1903	Б/п	Командир полковой батареи 276 сп	22.07.37	15.09.37	02.10.38	22.08.57
34.	ПАВЛОВ В. А.		   		ТОФ		Май 1938	Май 1938	
35.	ПЛИ ГОВКИН-ПЛ И ГОВКО Василий Кириллович	1902	Б/п	Командир роты 1-й дивизии ПВО	—	16.06.37	а^жж	28.07.56
36.	РОЖАНСКИЙ Федор Иванович	1909		Командир 5-го отдельного авиазвена диви- зиона торпедных катеров (де-Кастри)	17.10.37	16.09.38	а^вм	04.06.57
37.	РУТЕЙКО Валентин Юлианович	1903		Начальник штаба 12 конноарт. полка	15.05.37	05.06.38	05.06.38	
38.	СЕМЕРНЯ Александр Евдокимович	1906	Б/п	Начальник штаба батальона 122 сп 41 стрел- ковой дивизии	а»™	14.01.38	аи™	16.01.58
39.	СИМАНОВИЧ Казимир Станиславович	1904		Начальник боепитания 164-го полка 55 стрелковой дивизии		30.10.38	а^вж	30.05.57
40.	СТРЮЛЬКОВ Владимир Федорович	1901	Б/п	Начальник разведки учебного дивизиона 71-го артполка	20.07.37	28.12.37 “10 + 4"	Умер в ИТЛ 27.05.42	21.05.58 (Пост. Пленума Верхов, суда СССР)
41.	ТЕСЛ ЮК Сергей Федорович	1911	Б/п	Командир звена 32-й авиаэскадрильи 125-й авиабригады	05.03.38	27.05.38	а^в*	30.01.58
42.	УСАТЮК Сергей Федорович		1907	1931	Начальник школы младшего начсостава 2-го батальона ВНОС		23.05.38		10.10.57
1	2	3	4	5	6		8	9
43.	ХОЖУЛИН Петр Андреевич	1907		Командир роты 161 сп 54 сд	1		Тройкой 28.12.37	ММ	ВТ СевВО 23.03.57
44.	ЧЕРНЫШЕВ Василий Васильевич	1909	Б/п	Командир неотдельного отряда 32-Й авиа- эскадрильи 125-й авиабригады	09.02.38	27.05.38	27.05.38	30.01.58
45.	ШЕВНИН Василий Тимофеевич	1897		Комендант штаба 3 ск		22.11.37	-—в	1	
46.	ШИРИНКИН Иван Алексеевич	1907	Кандидат 1931	Пом. комроты 95 сп 32 сд (ОКДВА)	10.06.37	02.09.37		1	
47.	ЮДИН Николай Сергеевич	1910	Б/п	Командир сторожевого корабля “Молния" (ТОФ)	09.07.37	04.05.38	04.05.38	«•мвм
48.	ЮЗЕФОВИЧ Ростислав Лукьянович	1908		Начальник химслужбы 6-го полка связи (КВО)	19.10.37	Высшей двойкой 16.01.38	01.02.38	
49.	ЮНГ Георгий Александрович*	1902	1927	Начштаба 2 сб 49 сп 17-й стрелковой диви- зии (уволен 23.07.37)	02.08.37	Высшей двойкой 31.10.37	11.11.37	ВТ МВО 07.10.57
59. ПОЛИТРУКИ								
1.	АНДРЕЕВ Иван Петрович	1903		Секретарь бригадной парткомиссии Бурято- Монгольской кавбригады	05.02.38	02.10.38	•М—М	14.05.57
2.	КАПЛАН Ефим Маркович	1908		Политрук роты 186 сп		25.12.37	25.12.37	в
3.	МОЛОТОВ Николай Михайлович	1905	1928	Помполит дивизиона 6 кп	21.02.38	25.09.38	•МММ	05.09.63
4.	ОВЧИННИКОВ Григорий Иванович	1911	1931	Политрук линкора "Октябрьская рево- люция'	«м»	20.09.38	20.09.38	10.03.56
5.	РОТКЕВИЧ Василий Иванович	1902	1927	Политрук авиамастерских 100 А Б	09.08.37	Высшей двойкой 14.09.37	20.09.37	ВТ ЛВО 08.07 63
6.	РЫДЗИНСКИЙ Феликс Аполлинарович	1908		Из 95-го артполка		Комиссия НКВД 20.11.37		——М
Кроме того, арестовывались старшие лейтенанты: Никита Егорович БОБЫЛЕВ, Фриц Карлович БРАХФОГЕЛЬ, Алексей Михаилович БРЕХОВ, Яков Кондратьевич
БУГАЕВ, Иван Федорович ВЕРЕВКИН, Иван Емельянович ЖУЛИН, Артур Карлович ЗВАГУС, Михаил Кузьмич КОЗЮРА, Владимир Иванович КОТЕЛЕВСКИЙ,
А. Я. НАГЕЛЬМАН, Владимир Адамович ОДЫНЕЦ, Василий Михайлович ПРИСЕЕВ, И. Я. ПРУДНИКОВ, Иван Иванович САЛЬКОВ, командир роты 81 сп Контстантин
Михайлович СЕРОВ, Н. М. ТАНИЧЕВ, Федор Филиппович ЩЕРБАКОВ и многие другие.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
	СЕДОВ Николай Трофимович	1905	1924	Военный комиссар теоретического курса Оренбургской Высшей школы летчиков (ВШЛ)	05.11.37	08.02.38		23.05.57
8.	СОРОКИН Илья Андреевич	1904	1926	Политрук полковой школы 164 сп 55 сд		28.10.38		30.05.57
9.	ТОРМОЗОВ Максим Гаврилович	1907	1925	Преподаватель Полтавского Военно-поли- тического училища (ВПУ)	08.10.37	04.10.38	05.01.38	25.04.58
10.	ФИНКЕЛЬШТЕЙН Яков Анатольевич	1898		Военком отд. танкового батальона	22.09.37	21.11.37		03.09.57
II.	ШАМАНИН Александр Павлович	1906	1930	Инспектор политотдела ОКЖДВ	05.10.37	20.08.38		23.03.57
12.	ШАМИН Михаил Петрович	1906	1928	Инструктор политотдела 75 сд	21.09.37	10.12.37		06.10.60
13.	ШАПИРО Илья Моисеевич	1905	1926	Политрук в 186 сп	16.03.38	22.09.38	22.09.38	
14.	ШЕЛЯКОВ Петр Михайлович	1909	1930	Военный комиссар разведроты 14-й мех- бригады	17.04.38	04.10.38	04.10.38	18.09.58
15.	ЩЕРБАК Н. Н.			Редактор дивизионной газеты 22 кд (ЗабВО)		05.10.38		01.06.57
16.	ЩЕРБИНИН А. С*			Служил в 22 кд (ЗабВО)		05.10.38	•в	01.05.57
60. ВОЕНТЕХНИКИ 1 РАНГА								
I.	БИКШ Вольдемар Янович	1906	Б/п	Начальник отдельной техчасти 102 ап		Высшей двойкой 01.02.38	01.02.38	14.09.57
2.	БОЮШКОВ Порфирий Георгиевич	1906	1930	Командир электро-технич. сектора катера Ладожского морпогранотряда	12.10.37	25.08.38	^^9	16.02.60
3.	ГОЛИНСКИЙ Серафим Алексеевич	1906	Б/п	И. о. помощника начальника воен, склада Хэ 74	24.08.37	23.05.38		13.11.58
4.	ГРАБОВСКИЙ Петр Адольфович	1908	Б/п	Начальник техчасти 53-го отдельного авиа- отряда Оренбургской ВШЛ	29.08.37	08.02.38		23.05.57
Кроме того, арестовывались политруки: Михаил Александрович ВОЗНЕСЕНСКИЙ, политрук полковой школы 10 ап 10 сд Александр Павлович ВОЛКОВ, Терентий
Федорович КУЧИК, отсекр партбюро 10 ап 10 сд Алексей Александрович ЛАВРИЩЕВ, Л. И. НЕВЗОРОВ, отсекр партбюро 186 сп Николай Анатольевич ХОРЖИНСКИЙ,
Александр Александрович ЧУЦКОВ и др.
1	2	3	4	5	6	7	8	9
5.	КРИКУНОВСКИЙ Борис Алексеевич	1908	Б/п	Диспетчер СКО ОКДВА	13.06.37	21.09.37		03.12.57
6.	ПАНЧЕШНИКОВ Яков Семенович	1909	Б/п	Выпускник Военно-хим. академии РККА	—	Высшей двойкой 21.11.37	20.04.38	ВТ МВО 20.07.59
7.	РИВИН Леонид Яковлевич	1902		Начальник авиаполигона 51-й авиабригады	01.10.37	22.04.38		04.10.60
8.	РУМЯНЦЕВ Борис Петрович	1909	Б/п	Начальник отделения авиаснабжения 147 А Б		Высшей двойкой 22.11.37	——	ВТ ЛВО 19.04.65
9.	ТУГАРИНОВ Гурии Иванович	1906		Начальник 1-го отдела военсклада № 42 (САВО)	05.07.37	09.10.38 “15 + 5"	Умер в Соль- Илецкой тюрьме 15.07.39	
10.	ФОКИН Александр Петрович	1909		Помнач. 3-го отделения артотдела САВО	05.07.37	09.10.38 “12 + 5”	Умер в Севвостлаге 08.10.39	
61. ТЕХНИКИ-ИНТЕНДАНТЫ 1 РАНГА								
1.	БЕРНЕВИЦ Герман Фридрихович	1890		Зав. делопроизводством Ярославского во- енно-хозяйственного училища	02.02.38		26.06.38	08.05.58
2.	ДОБРОВОЛЬСКИЙ Иван Лаврентьевич	1907	«мм	Преподаватель китайского языка в развед- отделе штаба ОКДВА	10.08.37	09.04.38		17.11.60
3.	ИВАНОВ Василий Алексеевич	1894	Б/п	Начальник продфуражного снабжения 1-го полка ВНОС дивизии ПВО		16.06.37		28.07.56
4.	МАРКОВ Федор Петрович	1896	Б/п	Зав. делопр. Дзержинского РВК (г. Горький)	14.10.37	ВТ 3 ск 29.03.38 "7 + 4"	Умер в лагере 22.02.42	21.05.58
5.	ПЕНГАЛЬСКИЙ Иван Иосифович	1903	Кандидат	Начальник продснабжения 1 АБ		Высшей двойкой 11.08.37		ВТ ЛВО 12.10.59
6.	ПЛЕН Александр Тимофеевич	1903	Кандидат	Начальник ОВС 10 ап 10 сд	03.12.37	09.10.38 “ 15”	Умер в ссылке 05.06.54	
7.	РЕГУРЕЦКИЙ Иван Михайлович	1898	1929	Начальник отдела военсклада № 42 (САВО)	05.07.37	09.10.38		
8.	СУХИНЕНКО Петр Семенович	1907	Б/п	Помощник начальника отдела военного склада № 74		23.05.38	23.05.38	19.07.57
1	2	3		4		6	7	Г	8	9
9.	ФРЕЙБЕРГ Ян Давыдович	1890		1931	Помощник начальника пожарной команды 1 -й авиабригады	13.12.37	Высшей двойкой 30.12.37	30.12.37	22.12.56
10.	ЯДРИХИНСКИЙ Яков Григорьевич	1902		«ни	ПНО снабжения ВВС ЛВО	««^в	Высшей двойкой 28 12.37		ВТ ЛВО 17.05.58
62. ЛЕЙТЕНАНТЫ									
I.	АБДУЛА Дмитрий Павлович		1903		Кандидат 1932	Начальник боепитания 10-го полка		13.03.38	13.03.38	
2.	АНИКЕЕВ Сергей Степанович	1909		1932	Младший летчик 32-й авиаэскадрильи 125-й авиабригады	09.02.38	27.05.38	27.05.38	30 01.58
3.	БАЖУТОВ Николай Иванович	1909		1930	Пом. командира сторож, корабля “Циклон" (КБФ)	29.08.37	Высшей двойкой 23.09.37		ВТ КБФ 07.10.57
4.	БРИЛЛИАНТОВ Александр Александрович	1908		Кандидат 1931	Командир полуроты 28 сп 10-й стрелковой дивизии	««^в	09.10.38	•ни	
5.	ВШИВЦЕВ Василий Маковеевич	««^™		«МВ	Командир взвода (186 сп)	11.37	25.12.37		ВТ ЛВО 07 10.57
6.	ГЕРАСИМОВ Федор Алексеевич	1906		1928—1936	Летчик-наблюдатель (НИЗАП)	19.07.37	0802.38	«НН	17.12.57
7.	ГУЛЯЕВ Иван Петрович	1905		•ни	Командир взвода 94 сп 32 сд (ОКДВА)	13.03.37	28.08.37		««^в
8.	ИВАНОВ Александр Дмитриевич	1908		Б/п	Летчик-испытатель на станции Оренбургской железной дороги	29.08.37	08.02.38	««^«	17.12.57
9.	КУКАРСКИХ Арсений Петрович	1908		1932	Командир роты 56-го автобатальона СибВО	2001.38	04 11.38		07.07.59
10.	ЛАЗАРЕВ Борис Александрович	1907		Б/п	Полуротный 95 сп 32 сд (ОКДВА)	10.07.37	02.09.37		«НН
II.	ЛОРНИО Бенедикт Доминиктович		1909	—	Командир полуроты 8-го полка связи (СКВО)		07.06.38		05.09.57
12.	НИКОЛАЕВ Григорий Архипович	1905		до 1933	Командир взвода войск НКВД (УрВО)	28.08.37	Тройкой 09 12.37	«НН	ВТ УрВО 30.06 56
13.	НУРЕЕВ Максим Николаевич	1905		Б/п	Начальник службы собаководства 189-го полка НКВД (УрВО)	1937	ВМН	«ни	
14.	ПАК Ин-де	1908			Переводчик разведотдела ОКДВА	26.09.37	22.05.38	•НИ	29.10.60
1	2	3	4	5	6	7	8	9
15.	ПЕТЕЛИН Александр Дмитриевич	1907	Кандидат 1933	Командир саперного взвода 6 мбр (ЗабВО)	13.10.37	05.10.38	05.10.38	18.07.57
16.	ПРАЗДНЫХ Василий Алексеевич	1906	Б/п	Командир полуроты 8-го полка связи (СКВО)		07.06.38		05.09.57
17.	ПРОСКУРЯКОВ Павел Петрович	1906	1929—1934	Командир взвода 25 ап 25 сд (КВО)	04.11.37	Высшей двойкой 19.12.37	04.01.38	ВТ КВО 26.06.59
18.	ПШЕГОРЛИНСКИЙ Виктор Владимирович	1912	Б/п	ПНШ 56-го автобатальона (СибВО)	09.01.38	29.06.38	•ев	07.07.59
19.	РИМСКИ Й Леонид Вениаминович	1912	Кандидат	Командир полуроты 8-го полка связи (СКВО)	02.09.37	07.06.38	07.06.38	05.09.57
20.	САМАРЦЕВ Евгений Сергеевич	1907		Не установлена	25.06.37	02.09.37	02.09.37	
21.	ТЮРИН Ерофей Михайлович	1904	до 1933	Командир взвода 50 сп 17 сд. Уволен 22.06.37 *	01.07.37	Тройкой 27.08.37	03.09.37	ВТ МВО 01.11.56
22.	ШАРУНОВ Александр Иванович*	1912	1937	Летчик 32-й аэ 125-й АБ	09.02.38	27.05.38		30.01.58
63. ВОЕНТЕХНИКИ 2 РАНГА								
I.	БАЦУЛЛО Константин Григорьевич	1907	Кандидат	Си. авиатехник 1 А Б		Высшей двойкой 02.12.37		ВТ ЛВО 07.04.58
2.	ВЕЛИКОЛЕПОВ Николай Александрович	1905		Начальник моторного цеха авиамастерских 26 А Б (Хабаровск)	20.04.38		23.05.38	05.10.57
3.	ДУЕВ Василий Осипович	1911 •	Б/п	Начальник отделения артсклада № 73 (ОКДВА)	06.09.37	21.04.38	21.04.38	21.01.58
4.	ЗЕМСКОВ Николай Сидорович	1909	1932	Мл. авиатехник Аэроклуба О АХ	04.04.37	Спецкомиссия Горькове, обл. 09.07.37 ‘'8"	Умер 28.01.41	13.05.59
5.	КАСТАЛЬСКИЙ Николай Дмитриевич	1908	1930—1935	Начальник артмастерских 17 ап 17 сд	03.08.37	115 ВТ 10.04.38 “5 + 2”	Умер в лагере 29.04.42	24.05.58
* По заявлению начальника У НС РККА Е. А. Щаденко по политическим мотивам тогда было арестовано до двух тысяч лейтенантов (в том числе Николай
Николаевич АМЕЛЬКО, Тимофей Тихонович БУРЯ, Федор Лаврентьевич ДУРМО, Владимир Петрович ЗАККЕ, Федор Никитович ЛАБУТИН и многие другие).
1	2	3	4		6	7	8	9
6.	КИЧИГИН Василий Петрович	1910		Авиатехник 25 лшаэ 100 АБ	23.0637	01.09.37	01.09.37	19.05.57
7.	КОШЕЛЬ Иван Васильевич	1905	Б/п	Начальник автомастерской 20-го батальона ВНОС	26.08.37	23.05.38		
8.	КРИВЕЛЕВ Михаил Александрович	1912		Авиатехник 1 А Б		Высшей двойкой 21.10.37		ВТ ЛВО 07.04.58
9.	ЛАВРЕНТЬЕВ Герман Павлович	1909	Б/п	Авиатехник 2 АБ		Высшей двойкой 01.10.37	мм«»	ВТ ЛВО 07.04 58
10.	МИХАЙЛОВ Петр Тимофеевич	1912	"  —	Авиатехник 25 лшаэ 100 АБ	  	Высшей двойкой 26.08.37		31.08.57
II.	МОРОЗОВ Сергей Ильич	1905	1931	Начальник оружейной мастерской 164 сп 55 сд	  —	28.10.38		30.05.57
12.	НИКОЛАЕВ Глеб Михайлович	1905	Кандидат 1932	Ст. авиатехник звена 25 лшаэ 100 АБ	25.06.37	03.12.37	03.12.37	16.09.65
13.	НОВОКРЕЩЕНОВ Павел Григорьевич	1907		Авиатехник 25 лшаэ 100 АБ	29.05.37	26.08.37	«МО»	19.05.59
14.	ПОЛОВЦЕВ Николай Павлович	1896		Зав. делопроизводством 4-го отдела штаба 3 ск		22.11.37	•ММ»	мм—
15.	ХОВАНСКИЙ Анатолий Иванович			Ст. электротехник 2 аэ 1 АБ	«мн»	Высшей двойкой 28.12.37		ВТ ЛВО 12.10.59
16.	ШМЫРОВ Александр Федорович	1908	1929—1933	Авиатехник 53-го отд. авиаотряда (Оренбург)	27.06.37	05.02.38	05.02.38	23.05.57
64. ТЕХНИКИ-ИНТЕНДАНТЫ 2 РАНГА								
1.	ВОЙНИЦКИЙ Генрих Сигизмуидович	1909	Б/п	Начальник финчасти 67 кп	28.09.37	05.06.38	—мм»	
2.	ГЕЙЗИК Александр Матвеевич	1898	Б/п	Капельмейстер 2-го конвойного полка НКВД (Свердловск)	24.09.37	Высшей двойкой 28.11.37	09.12.37	ВТ УрВО 16.08.57
3.	КОВАЛЕВСКИЙ Кузьма (он же Борис) Афанасьевич	1903	Б/п	Начальник административно-строевой части штаба 23-й стрелковой дивизии	18.10.37	25.03.38		18.03.58
4.	ПИТЧ Эдуард Августович	1909	1934	Делопроизводитель воен. лаб. НИЗАН РККА	21.10.37	05.08.38	•мм»	17.12.57
1	2	3	4	5	6		7	8	9
5.	РАЙЦИН Мирон Аронович	1906	1930	Заведующий библиотекой 116-й дивизии	12.10.37		13.01.38	14.01.38	12.10.57
65. МНС И РЯДОВЫЕ									
1.	АБДЮХАНОВ Усман Измайлович	1914	Б/п	Курсант полковой школы 176-го полка 1-й дивизии ПВО (Москва)	10.09.37		Высшей двойкой 30.11.37	09.12.37	ВТ МВО 08.08.57
2.	БАЛАШОВ Николай Яковлевич	1914		Красноармеец Московской Пролетарской стрелковой дивизии (МПСД)	10.07.37		04.09.37	— 	12.05.56
3.	БАТОВ Александр Николаевич	1915		Красноармеец авиагарнизона в г. Дно (Ленинградской обл.)	1	1.09.37	 '	10.11.37	19.10.89
4.	БЕРТОВ Василий Кузьмич	1915		Повар 25 сп 44 сд	03.06.40			1940	12.06.63
5.	БЕСПАЛОВ Иван Васильевич	1920	ВЛКСМ до 1939	Краснофлотец прожекторной роты 202 ОЗАД (КБФ)	06.06.41		Умер до суда в Ульяновской тюрьме УНКВД 13.03.42		
6.	ВАГАНОВ Михаил Васильевич		Б/п	Курсант Оренбургской авиашколы	1	1.05.37	05.08.38		04.03.58
7.	ВИЛЬКЕНС Аркадий Аркадьевич	1916		Курсант Военно-медицинского училища (г. Ленинград)	1937		Расстрелян		
8.	ГАЛКИН Александр Иванович	1913	Б/п	Красноармеец 113 кп 29 кд (БВО)	21.03.37		ВТ 6 кк БВО 19.12.37 " 15”	Умер в Севвостлаге	10.11.56
9.	ГОЛУБЕВ Александр Иванович	1913		Красноармеец 101-го строит, батальона	10.09.37			10.11.37	30.03.59
10.	ДАМБЕРГ Август Григорьевич	1913		Красноармеец 100-го строит, батальона (г. Старая Русса)	15.12.37			03.01.38	21.11.58
11.	КАЗАКОВ Михаил Васильевич	1915		Курсант школы мл. авиатехников 6 АБ	09.10.37			08.12.37	18.10.57
12.	КАНАЕВ Михаил Дмитриевич	1911	Б/п	Красноармеец 118-го строит, батальона (ЛВО)		09.11.37		Высшей двойкой 28 12.37	05.01.38	ВП МВО 24.01.90
13.	КЛУНКО Михаил Федотович	1913		Краснофлотец-кладовщик техсклада 2-го ди- визиона торпедных катеров (КБФ)	19.01.38		22.05.38	««	04.06.57
14.	ЛЕДЕНЕВ Александр Александрович	1919		Курсант Воронежского военного училища связи	1940		Расстрелян		
1	2	3	4	5	6	7	8	9 2~1
15.	ЛОПАТО Григорий Ефимович	1913	ВЛКСМ	Красноармеец МПСД	10.07.37	04.09.37		12.05.57"
16.	МЯЗИН Михаил Григорьевич	1912	Б/п	Красноармеец 118-го строит, батальона (ЛВО)	09.11.37	Высшей двойкой 28 12.37	05.01.38	ВП MBQ 29.0i.90__
17.	НИНА П. П.	«ммв		Красноармеец 41 сд		ВТ 6 СК 10.02.40		
18.	НОВОСЕЛЬСКИЙ Ян Маркович	1914		Красноармеец 111-го отдельного строи- тельного батальона	1937			-
19.	ПАРИСЕЕВ Николай Иванович	1914	Б/п	Стрелок-моторист 6 тбаэ 2 АБ (ЛВО)	02.07.37	Высшей двойкой 03.11.37	«ев	24.08.57''
20.	ПОЛЬЩИКОВ Анатолий Иванович	1914	Б/п	Красноармеец МПСД	26.06.37	04.09.37		12.05.56	'
21.	ПРОКУДАНОВ Григорий Иванович	1918	Б/п	Красноармеец 273 кап	13.08.40	ВТ 26 ск 20.10.40 “8 + 3"	Умер 01.09.42	30.10.57 ”
22.	СЕЛИВЕРСТОВ Геннадий Иванович	«НВ	Б/п	Курсант Оренбургской авиашколы	11.05.37	05.02.38		04.03.58
	СМИРНОВ Алексей Федорович	1914		Ст. повар 2 АБ (Ленинград)	29.08.37	«мм*	28.09.37	09.03.59
24.	СУХОТИН Сергей Леонидович	1905		Мл. командир взвода 67 кп	10.07.37	14.12.37	— 	
25.	ТЫРТЫШКИН Виталий Матвеевич	1915	Б/п	Красноармеец-музыкант 49 сп 17 сд (г. Горький)	11.03.37	Тройкой 08 10 38	15.10.38	ВТ MBQ 22.12.58
26.	ШАБАШ ЕВ Сергей Иосифович			Курсант Оренбургской авиашколы	11.05.37	08.02.38		04.03.58
66. ВОЛЬНОНАЕМНЫЕ И С НЕУСТАНОВЛЕННЫМ ВОЕННЫМ ЗВАНИЕМ
№ пп	Фамилия, имя, отчество	Год рождения	Год принятия в члены ВКП(б)	Должность, занимаемая в момент ареста		ДАТЫ	 "		
					Ареста	Вынесения Военн. коллегией смертного приговора	Реабилитации^
1	2	3	4	5	6	7	8
1.	АБРАМОВ-МИРОВ Александр Лазаревич	1895	1916	Помощник начальника Разведупра РККА (быв. зав. отделом междуна- родной связи РККА)	21.05.37	25.11.37	18.01.58^““
1	2	3	4	5	6	7	8
2.	АЭРОВ Владимир Борисович	1900	1922	Начальник военторга ОКДВА		23.03.38	28.11.56
3.	БАЗАРОВ Владимир Александрович	1907	Б/п	Командир взвода 56-го автобатальона	23.12.38	29.06.38	07.07.59
4.	Б АТЫ РЕВ Кузьма Петрович	1904	1932	Командир караульного взвода при РВК	17.12.37	29.06.38	07.07.59
5.	БАХАРЕВ Василий Михайлович	1887	Б/п	Начальник военно-морской кафедры Горьковского института инженеров вод- ного транспорта	15.09.41	Линейный суд вод- ного транспорта. “6" Умер в заключении.	23.10.56
6.	БОДНЯ Пантелеймон Самойлович	1887	——	Шеф-повар в военном санатории (ДВК)	11.12.37	28.04.38	25.10.60
7	БОНДАР Василий Иванович	1896	—в	Повар 111-й авиабригады	08.12.37	28.04.38	25.10.60
8.	ГАВРИЛЕНКО Петр Авдеевич			1898 *	1932	Начальник ОБП Черниговского обл. совета ОАХ	16.09.37	22.12.37	1956
9.	ГАРДЕР Герман Юльевич (Юрьевич)	1900	Б/п	Нач. финансово-планового отдела — НИЗАП	30.04.37	05.02.38	17.09.57
10.	ГЕРБЕРСОН Ян Янович	1903	1927	Нач. клуба 17 арт. полка	05.12.37	Высшая двойка 17.02.38	16.04.57
11.	ЖУК Валерия Ивановна	1898	Б/п	Библиотекарь ВАГШ РККА	01.10.37	07.05.38	14.09.57
12.	ЗАЙЦЕВ Михаил Максимович		1890	Б/п	Помощник начальника военно-артил- лерийского склада № 53	13.06.37	ВТ МВО 15.07.38	1957
13.	ЗАСЛАВСКИЙ Владимир Иванович	1893	Б/п	Начальник кафедры танков и тракторов ВАММ РККА, профессор	19.11.36	20.06.37	
14.	КАРАТАЕВ Шамиль Вахиджанович	1899		Начальник ОБП Оренбургского обл- совета ОАХ	20.08.37	11.02.38	29.10.57
15.	КАШИРИН Иван Дмитриевич	1890	1917	Начальник моботдела Наркомлеса СССР		20.09.37	20.04.57
16.	КЛЕЙНОЦКИЙ Адольф Иванович	1906	1930	Директор подсобного хозяйства арт- склада № 63	31.08.37	Высшая двойка 25.11.37	1965
17.	КОТТ Дмитрий Яковлевич	1897	1918	Зам. нач. Гл. управления НКОП СССР (быв. военный комиссар 26 сд)		09.10.37	16.06.56
18.	КРАСНОЖЕНОВ Петр Павлович	1902	1926	Нач. отделения военторга 125-й авиа- бригады	03.01.38	28.04.38	17.11.59
Зо
1	2	3	4	5	6	7	8
19.	КРИВЕНКО Михаил Алексеевич	1883	Б/п	Гл. инженер СКО ЗакВО	19.04.37	12.09.37	24.12.55
20.	КУДРЯВЦЕВ Николай Аркадьевич	1903	1927	Комендант санатория им, Фрунзе в Сочи	11.01.37	14.06.37	15.06.57
21.	ЛИБЕРМАН Григорий Борисович	1900	1918	Профессор ВХА РККА; в распоряжении УНС РККА	31.03.35	Судим трижды 1935, 1936 и 31.05.40 “15 + 5”	16.03.57
	МЛОДЗИЕВСКИЙ Александр Викентьевич	1905	Б/п	Врид нач. инспекции СКО МВО	19.05.37	28.10.37	21.01.56
23.	НИКОЛАЕВ Александр Алексеевич	1907		Повар в столовой начсостава 28-й авиабригады	29.12.37	28.04.38	25.10.60
24.	СЕРГЕЕВ Петр Гаврилович	1885	Б/п	Начальник кафедры ВХА РККА, профессор	02.38	31.05.40 “10 + 5”	12.05.56
2J5	СИНБЛОБОВ Алексей Иванович	1899		Секретарь для поручений коменданта Московского Кремля		27.07.35	1956
26.	СОКОЛОВ Владимир Иванович	1876	Б/п	Заведующий школой допризывников Куйбышевского района г. Горького	17.12.37	Тройкой УНКВД 31.12.37	02.11.89
27.	СОКОЛОВ Георгий Иванович	1904	Б/п	Помощник командира роты 56-го автобатальона (СибВО)	09.01.38	29.06.38	07.07.59
28.	СОКОРЕНКО Иван Евдокимович	1896	1920	Зам. пред Понарницкого райсовета ОАХ Горьковской обл.	03.11.37	09.04.38	1958
29.	ФИНАГИН Константин Михайлович	1905	1930	Заместитель председателя ЦС ОАХ СССР. Депутат Верховного Совета СССР 1 созыва	05.07.38	04.39 “10”	26.07.89
30.	ЧЕРНЯВСКИЙ Михаил Кондратьевич	1901	«кв	Начальник отделения Разведуправления РККА		27.07.35	1958
31.	ЧИКОВАНИ Ростом Самсонович	1893	Кандидат 1932	Начальник 326 участка ВСР ЗакВО	02.04.37	30.09.37	14.05.57
32.	ЧУНАРЕВ Николай Леонтьевич	1885		Портной Горьковского отделения воен- торга	02.03.38	Тройкой УНКВД 04.10.38	03.12.56
67. ЧЛЕНЫ СЕМЕЙ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ
№ пп	Фамилия, имя, отчество	Год рождения	Год принятия в члены ВКП(б)	Отношение к главе семьи	ДАТЫ			
					Ареста	Вынесения смертного приговора ВК	Исполнения приговора	Посмертной реабилитации
1	2	3	4	5	6	7	8	9
1.	АВЕРБУХ-ГАМАРНИК Блюма Савельевна	1892	IV/1917	Вдова армейского комиссара 1 ранга Я. В. Гамарника	м*	13.07.41	13.07.41	24.09.55
2	ДЫБ ЕНКО-СЕДЯ КИ НА Валентина Александровна	1898	Б/п	Вдова командарма 2 ранга П. Е. Дыбенко	жотот	26.08.38	ЖОТОТ	06.06.57
3.	КОЛ ЬЧУ ГИН А-БЛ ЮХЕР Галина Александровна	1899	Б/п	Быв. жена Маршала Советского Союза В. К. Блюхера		14.03.39		09.05.56
4.	МЕЖЕНИНОВ			Сын комкора С. А. Меженинова			Расстрелян	жотот
5.	МИХАЙЛОВА Зоя Ивановна	1892		Жена диввоенврача И. М. Вели- канова	жотот	09.12.37	09.1237	09 06.56
6.	ПЕТИН			Сын комкора Н. Н. Петина		жотот	Расстрелян	«мм»
7.	САМСЫ ГИНА	жмот	ж^^ж	Жена майора В. А. Самсыгина		0238		1965
8.	ТАИРОВА (ВАСИЛЬЕВА) Зинаида Владимировна		—v	Вдова бывшего члена военного совета ОКДВА В. X. Таирова		26.08.38		М —
9.	ТУХАЧЕВСКАЯ- АРОН ШТАМ Нина Евгеньевна	1900	Б/п	Вдова Маршала Советского Союза М. Н. Тухачевского	•в	08.07.41	16.10.41	0206.56
10.	УБОРЕВИЧ Нина Владимировна	1900	Б/п	Вдова командарма 1 ранга И. П. Уборевича	МММ	13.07.41		09.06.56
11.	ЦЕШКОВСКАЯ Галина	мм	•мм	Вдова Маршала Советского Союза А И. Егорова	мм»	ВМН		ж^^ж
68. АКТИВНЫЕ УЧАСТНИКИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ И СТРОИТЕЛЬСТВА РККА
№ пп	Фамилия, имя, отчество	Год рождения	Год вступления в члены РСДРП	Участие в гражданской войне, в строительстве РККА	Должность в момент ареста	ДАТЫ		
						Ареста	Вынесения ВК приговора о расстреле	Посмертной реабилитации
I	2	3	4	5	6	7	8	9
1.	АКУЛОВ Ива» Алексеевич	1888	1907	Один из руководителей обороны Оренбурга 1919. Член Президиума ЦИК СССР	Секретарь Президиума ЦИК СССР .	23.07.37	29.10.37	18.12.54
2.	АНТИПОВ Николай Кириллович	1894	1912	Член РВС Запасной армии РСФСР. Член ЦИК СССР	Председатель КС К при СНК СССР и зам. пред. СНК	21.06.37	28.07.38	30.06.56
3.	АНТОНОВ-ОВСЕЕНКО Владимир Александрович	1883	1903	Один из руководителей штурма Зимнего дворца; нарком, командую- щий, член РВСР, начальник Полит- управления РВСР (1922—1923), ПУ РВС СССР (1923—1924)	Нарком юстиции РСФСР	13.10.37	09.02.38	25.02.56
4.	АТА БАЕВ Кайгисыз Сердарович	1887	1918	Красноармеец в 1918, 1919, пред- седатель РВС Ферганской армей- ской группы войск в 1920. Член Президиума ЦИК СССР	Председатель СНК Тур- кменской ССР	09.07.37	08.02.38	22.12.56
5.	БЕЛОБОРОДОВ Александр Георгиевич	1891	1907	Зам. нач. Политуправления РВСР в 1919. Член РВС 9-й армии. Член ЦИК СССР	Уполномоченный Комитета заготовок по Азово-Черно- морскому краю	15.08.36	08.02.38	11.03.58
6.	БЕРЗИН (БЕРЗИНЬШ) Рейнгольд Иосифович (Язепович)	1888	1905	Член РВС Западного, Южного и Юго-Западного фронтов в 1919, 1920.	Управляющий трестом “Аг- ротехзнание” Наркомзема РСФСР	12.37	19.03.38	20.08.55
7.	БЛАГОНРАВОВ Георгий Иванович	1895	111/1917	Член РВС Восточного фронта в 1918 Член ЦИК СССР	Начальник	Гущосдора НКВД СССР		16.06.38	11.07.56
8.	БОГДАНОВ Петр Алексеевич	1882	1905	Председатель Совета военной про- мышленности при Чрезвычайной комиссии по снабжению РККА. Член ЦИК СССР	Заместитель	наркома местной промышленности РСФСР	1	15.03.38	31.03.56
1	2	3	4	5	6	7	8	9
9.	БОКИЙ Глеб Иванович	1879	1900	Начальник Особого отдела Вос- точного, Туркестанского фронтов в 1919, 1920. Член ВНИК	Начальник 9-го отдела ГУГБ НКВД СССР	07.06.37	Особая трой- ка НКВД 15.11.37	27.06.56
10.	БУБНОВ Андрей Сергеевич	1884	1903	Член РВС Украинского фронта в 1919. Начальник Политуправления РККА в 1924-1929 гг. Член ЦИК СССР	Нарком	просвещения РСФСР	17.10.37	01.08.38	14.03.56
11.	БУН И АТЗАД Е Дадаш Ходжа оглы	1888	1908	Член Ревштаба по руководству вооруженным восстанием в Азер- байджане. Член ЦИК СССР	Председатель Совнаркома Азербайджанской ССР	12.37	19.03.38	20.08.55
12.	БЫСТРЫХ Николай Михайлович	1893	1917	Начальник особого отдела 3-й, 16-й, 6-й армий в 1919, 1920	Заместитель	начальника ГУРКМ НКВД СССР	22.10.38	22.02.39	22.09.56
13.	ВАРЕЙКИС Иосиф Михайлович	1894	1913	Один из руководителей обороны Симбирска в 1918, ликвидации ан- тисоветского мятежа М. А. Му- равьева. Член ЦИК_ СССР		Первый секретарь Дальне- восточного крайкома ВКП(б)	10.10.37	29.07.38	26.05.56
14.	ВАСИЛЬЕВ-ЮЖИН Михаил Иванович	1876	1898	Член РВС 15-й армии в 1919 г.			1937	
15.	ВЕСНИК Яков Ильич	1894	1917	Член РВС 8-й армии; помощник командующего войсками СКВО	Директор Криворожского металлургическою комби- ната	10.07.37	17.11.37	21.03.56
16.	ГИКАЛО Николай Федорович	1897	VII/1917	Руководитель обороны Грозного в 1918. Военком Терской области в Дагестане в 1920. Член ЦИК СССР	Первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии (1932—1937). С 1937 — секретарь Харьков- ского обкома КП(б)У.		25.04.38	
17.	ГОЛОЩЕКИН Филипп Исаевич	1876	1903	Уральский облвоенком в 1918. Член РВС Туркестанской армии Восточно- го фронта в 1919. Член ЦИК СССР.	Секретарь крайкома КП(б) Казахстана. С 1933 — глав- ный гос. арбитр при СНК СССР		18.10.41	
18.	ГОРБУНОВ Николай Петрович	1892	1917	Член РВС 13-й армии, затем 2-й конной армии в 1920		Академик и непременный секретарь АН СССР	19.02.38	07.09.38	1^.03.54
19.	ДАНИШЕВСКИЙ Карл Юлий Христианович	1884	1900	Член РВСР, председатель Рев- трибунала Республики в 1918, 1919, военком Полевого штаба в 1920. Член ВЦИК	Начальник Главюгзаплеса Наркомлеса СССР	16.07.37	08.01.38	18.07.56
20.	ДЕГТЯРЕВ Леонид Сергеевич	1894	1918	Политработник РККА, автор ряда книг по вопросам партполитработы	Заместитель	начальника НИИ жел.-дор. транспорта	12.12.37	13.02.40	13.06.56
1	2	3	4	5	6	7	8	9
21.	ДЕРИБАС Терентий Дмитриевич	1883	1903		Начальник УНКВД по ДВК комиссар ГБ 1 ранга		12.08.37	28.07.38	31.12.57
22.	ЕВДОКИМОВ Ефим Георгиевич	1891	1918	Заместитель начальника особого от- дела Юго-Западного фронта, затем Южного — 1920. Член ЦИК СССР. Депутат Верховного Совета 1 со- зыва.	Зам. наркома водного транспорта СССР.	09.11.38	02.02.40	17.03.57
23.	ЕНУКИДЗЕ Авель Сафронович	1877	1898	Зав. военным отделом ВЦИК в 1917, 1918. Член и секретарь Президиума ЦИК СССР в 1923—1935	Директор Харьковского обл- автотранспорта	11.02.37	29.10.37	03.10.59
24.	ЖЛОБА Дмитрий Петрович	1887	1917	Начальник 1-й Стальной дивизии в 1918. Командир 1-го конного корпуса в 1920.	Начальник Союзводтреста Наркомзема СССР	1937	10.06.38	30.05 56
25.	ЗАТОНСКИЙ Влавдимир Петрович	1888	1905	Член РВС 12, 13, 14, 6-й армий в 1919, 1920. Член Президиума ЦИК СССР	Нарком просвещения Ук- раинской ССР	03.11.37	29.07.38	10.03.56
26.	ЗОФ Вячеслав Иванович	1889	1913	Член РВС Балтфлота в 1919 1920. Начальник и комиссар ВМС, член РВС СССР в 1924—1926. Член ЦИК СССР	Директор завода “Ком- прессор” (Москва)		19.06.37	22.02.56
27.	КА КУРИН Николай Евгеньевич	1883	1921	Полковник старой армии. В 1920 г. — помощник командую- щего Западным фронтом	Преподаватель ВАФ	1930	Умер в заключении 29.07.36	
28.	КАЛМЫКОВ Бегал Эдыкович	1893	1918	Чрезвычайный комиссар Кабар- дино-Балкарии в 1918. Член ЦИК СССР. Депутат Верховного совета 1 созыва	Первый секретарь Кабар- дино-балкарского обкома ВКП(б)	13.11.38	26.02.40	18.12.54
29.	КАМИНСКИЙ Григорий Наумович	1895	1913	Председатель Тульского губкома РКП (б) в 1918—1920. Член РВС 2-й (запасной) армии. Член ЦИК СССР	Нарком здравоохранения СССР.	06.37	08.02.38	
30.	КАЦНЕЛЬСОН Зиновий Борисович	1892	1917		Зам. начальника ГУЛАГ НКВД СССР комиссар ГБ 2 ранга	17.07.37	тройка 10.03.38	09.07.57
31.	КЕДРОВ Михаил Сергеевич	1878	1901	Начальник военного (с янв. 1919 г. — Особого) отдела ВЧК в 1918, 1919.	Сотрудник Верховного суда СССР		09.07.41 оправдан	Расстрелян по приказу Берии 18.10.41
1	2	3	4	5	6		8	9
32.	КОРНЕВ Василий Степанович	1889	IV/1917	Начальник войск ВОХР в 1920	Член ВЦИК	10.03.39 на доследование	Умер в заключении 09.06.39	31.07.56
33.	КОЦЮБИНСКИЙ Юрий Михайлович	1896	1913	Член РВС Украинского фронта в 1919	Председатель Госплана и зам. пред. СНК Украинской ССР	05.10.36	08.03.37	27.10.56
34.	КРЕСТИНСКИЙ Николай Николаевич	1883	1903	Секретарь, член политбюро и оргбюро ЦК ВКП(б) в 1919—4921. Член ЦИК СССР.	Заместитель наркома юс- тиции СССР	20.05.37	13.03.38	—ж
35.	КРЫЛЕНКО Николай Васильевич	1885	1904	Верховный Главнокомандующий и нарком по военным делам в 1917, 1918. Член ЦИК СССР.	Нарком юстиции СССР	31.01.38	29.07.38	
36.	КУЗЬМИН Николай Николаевич	1883	1903	Член РВС 6, 3, 12-й армий, Бал- флота, Туркестанского фронта в 1918—1921.	Начальник транспортной конторы Омского управ- ления Главсевморгтути	28.05.37	08.02.38	26.05.56
37.	Л ИНДЕН БАУМ Леонид Евгеньевич	1862	Б/п	Быв. генерал-майор старой армии	Сотрудник Горьковского Дворца Пионеров	31.12.37	07.01.38	27.03.57
38.	МАНЦЕВ Василий Николаевич	1889	1906	Начальник Особого отдела Юго- Западного фронта. Начальник тыла Южного фронта в 1920. Член ЦИК СССР.	Зам. пред Верховного суда РСФСР		28.07.38	12.05.56
39.	МЕЛЬНИКОВ Борис Николаевич	1895	1916	Член РВС Приморской группы в 1920	Зав. службой связи Ко- минтерна с 1935.	04.05.37	25.11.37	10.03.56
40.	МЕССИНГ Станислав Адамович	1890	1908	«МММ	Член коллегии НКВТ СССР	26.06.37	02.09.37	06.10.57
41.	МУКЛЕВИЧ Ремуальд Адамович	1890	1906	Член РВС Запад, фронта в 1921. Начальник морских сил РККА, член РВС СССР в 1926—1931 гт.	Зам. наркома оборонной промышленности СССР.	28.05.37	08.02.38	26.05.56
42.	МУРАДОВ Николай Иванович	1877	1903	Командующий войсками МВО, СКВО	Начальник сельхозотдела Кузбасстроя	17.04.36	30.01.37	17.04.86
43.	НАЗАРЕТЯИ Михаил Васильевич	1896	1918	Командовал пожами, дивизиями. Дважды награжден Орденом Кр. Знамени. Член ЦИК СССР	Пенсионер		13.04.39	10.11.56
44.	ОКУЛОВ Алексей Иванович		1880	1903	Член РВСР в 1919. Член ВЦИК			1939	
1	2	3	4	5	6	7	8	9 1
45.	ОЛЬДЕРОГГЕ Владимир Александрович	1873	Б/п	Командующий войсками Восточ- ного фронта в 1919, 1920	•ма	•мм	Коллегией ОГПУ 20.05.31	•мм
46.	ОЛЬСКИЙ Ян Каликстович	1898	1917	Начальник Особого отдела ОГПУ в начале 30-х гг.			27.11.37	19.11.55
47.	ОРАХЕЛАШВИЛИ Мамия (Иван) Дмитриевич	1881	1903	Пред. СНК Грузинской ССР. Пер- вый секретарь Закавказского край- кома ВКП(б). Член РВС ККА с $32. Член Президиума ЦИК СССР	Зам. директора ИМЭЛ при ЦК ВКП(б)	26.06.37	Особая тройка 03.12.37	10.11.54
48.	ПАВЛУНОВСКИЙ Иван Петрович	1888	1905	Первый заместитель начальника Особого отдела ВЧК в 1919.	Нач. Гл. военно мобилизац управ. ВСНХ СССР		29.10,37	26.11.55
49.	ПЕТЕРС Яков Христофорович	1886	1904	Педоый зам. пред. ВЧК. Член ЦИК	Член Бюро КПК при ЦК ВКП(б) 			25.04.38	03.03.56
50.	ПЕТРОВСКИЙ Евгений Иванович	1899	1917	Военный комиссар 8-й кавдивизии Червонного казачества в 1920, 1921	Уполномоченный 1 гл. упр НКОП СССР в Америке	06.11.37	16.01.38	14.05.55
51.	ПИЛЯР (фон ПИЛЬХАУ) Роман Александрович	1894	1917	Подпольщик. Сотрудник ВЧК	Начальник УНКВД по Саратовской области	16.05.37	Тройкой 02.09.37	0407.57
52.	ПОЗЕРН Борис Павлович	1882	1902	Член РВС Западного, Восточного фронтов в 1919, 1920. Член ЦИК СССР	Прокурор Ленинградской области	 	25.02.39	09.07.57
53.	ПОПОВ Николай Николаевич	1891	1906		Секретарь ЦК КП(б)У	16.06.37	08.02.37	14.03.56
54	ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ Евгений Александрович	1886	1903	Секретарь ЦК РКП(б) в 1920, 1921. Видный теоретик		20.12.36	13.07.37	12 88
55.	ПЫЛАЕВ Георгий Николаевич	1894	1912	Военком 28 сд в 1919. Член ЦИК СССР	Уполномоченный КС К при СНК СССР по Донбассу.	11.03.37	26.10.37	26.05.57
56.	ПЯТНИЦКИЙ (ТАРШИС) Иосиф (Осип) Аронович	1882	1898	Секретарь МК РКП(б) в 1920. Член ЦИК СССР.	Заведующий политико-адми- нистративным отделом ЦК ВКП(б)	07.07.37	28.07.38	28.01.56
57.	РАТТЭЛЬ Николай Иосифович	1875	Б/п	Быв. генерал-майор старой армии. Начальник Всероссийского Главного штаба в 1918—1920. С 1925 — в от- ставке	Зав. технич. библиотекой Гипроиветметобработки	13.03.30 и 27.08.38	02.03.39	10.11.56
58.	РЕДЕНС Станислав Францевич	1892	1914		Нарком внутренних дел Казахской ССР. Комиссар ГБ 1 Ранга. 		20.11.38	21.01.40	16.11.61
	2		4	5	6	7	8	9
59	РУДЗУТАК Ян Эрнестович	1887	1905	Генеральный секретарь ВЦСПС. С 1920 г. — член ЦК ВКП(б), затем член и кандидат в члены ПБ ЦК; ‘ьчен ЦИК СССР	Заместитель	председателя Совнаркома СССР	25.05.37	28.07.38	23.01.56
60.	РУХИМОВИЧ Моисей Львович	1889	1913	Член РВС 14-й армии с 1924 — член ЦК В КП (6). Член ЦИК СССР	Народный комиссар оборон- ной промышленности СССР	  	28.07.38	14.03.56
61.	РЫВКИН Оскар Львович	1899	1917	Красногвардеец в 1917. Первый секретарь ЦК РКСМ в 1919, 1920. Член ЦКК ВКП(б)	Первый секретарь Крас- нодарского горкома ВКП(б)	  	1937	—
62.	РЫКОВ Алексей Иванович	1881	1899	Чусоснабарм 1919—1921. Пред- седатель Совнаркома СССР в 1924— 1930. Член Политбюро ЦК ВКП(б)	Народный комиссар связи СССР	27.02.37	13.03.38	04.02.88
63.	СААКОВ Оника Арзуманович	1890	1907	Начальник Политуправления СКВО в 1921—1924, ЛВО (1924—1933). Зам. начальника вооружений РККА (1933—1935)	Зам. нач. Московско- Бело- русской ж.д.	06.37	28.04.38	05.10.55
64.	САЛТАНОВ Сергей Александрович	1904	1921	Секретарь ЦК ВЛКСМ в 1929— 1936 гг.	Руководитель группы КПК при ЦК ВКП(б)	05 07.37	27.11.37	09.05.56
65.	СЕРЕБРОВСКИЙ Александр Павлович	1884	1903	Пред. Центр, управления артил- лерийских заводов в 1919. Член ЦИК СССР	Заместитель наркома тяже- лой промышленности СССР	09.37	09.02.38	19.05.56
66	СЕРЕБРЯКОВ Леонид Петрович	1888	1905	Член РВС Южного фронта. Началь- ник ПУ Ра в начале 20-х гг.	Начальник Центр, управле- ния шоссейных дорог и авто- транспорта	  	30.01.37	1988
67.	СМИЛГА Ивар Тснисович	1892	1907	Первый начальник Политуправ- ления РВСР в 1919		01.01.35	10.01.37	03.04.87
68.	СМИРНОВ Иван Никитич	1881	1899	Член РВС 5-й армии в 1918, 1919 гг. Председатель Сибревкома	Начальник управления но- востроек Наркомтяжпрома СССР	14.01.33	24.08.36	13.06 88
69.	СМОРОДИН Петр Иванович	1897	V/I917	Военком стрелковых полков в 1918— 1920. Первый секретарь ЦК РКСМ в 1921—1924. Член ЦИК СССР. Депутат Верх. Сов. 1 созыва.	Секретарь Сталинградского обкома ВКП(б)	22.06.38	25.02.39	01 12.54
70.	СОКОЛЬНИКОВ (БРИЛЛИАНТ) Григорий Яковлевич	1888	1905	Член РВС Южного, Туркестанского фронтов	Первый заместитель наркома лесной	промышленности СССР (1935)	  	30.01.37 “10" Убит в тюрьме в 1939	1988
1	2	3	4	5	6	7	8 I	9
71.	СОЛОВЬЕВ Василий Иванович	1890	1913	Член РВС Восточного фронта в 1918. Зам. нач. Политуправления РВСР в 1920 г. Член ВЦИК.	Директор	Всесоюзной книжной палаты	——	21.04.39 “15 + 5” Умер 29.07.39	31.08.56
72.	СТАРЫЙ (БОРИСОВ) Григорий Иванович	1880	1918	Один из руководителей Бендерского восстания в 1919. Член ЦИК СССР	Председатель Совнаркома Молдавской АССР	22.06.37	Высш, двойка 08.10.37	17.09.55
73.	СТЕРН (ШТЕРН) Манфред Сальманович	1896	1920	Командир интернациональной бри- гады в Испании ("генерал Клебер”)	Политический помощник в Секретариате ИККИ		14.05.39 "15 + 5“ Умер в 1954	25.08.56
74.	СТРОД Иван Яковлевич	1894	1927	Герой гражданской войны в Якутии. Награжден тремя орденами Крас- ного Знамени.	Персональный пенсионер РККА	04.02.37	19.08.37	23.07.57
75.	СУЛИМОВ Даниил Егорович	1890	1905	Зам. нач. политотдела 5-й армии в 1919. Член ЦК РКП(б) с 1923. Член ЦИК СССР.	Председатель Совнаркома РСФСР (1930—1937)	28.06.37	27.11.37	17.03.56
76.	СЫТИН Павел Павлович	1870	Б/п	Генерал-майор старой армии. Ко- мандующий армиями Южного фрон- та в 1918.	Персональный пенсионер НКО СССР	27.02.38	22.08.38	16.03.57
77.	ТРИФОНОВ Валентин Андреевич	1888	1904	Член РВС Юго-Восточного и Кав- казского фронтов в 1919, 1920	Председатель Главконцес- скома при СНК СССР	21.06.37	22.08.38	14.04.56
78.	УНШЛИХТ Иосиф Станиславович	1879	1900	Член РВС Зап. фронта в 1919—1920. Зам. председателя РВС СССР. Член президиума ЦИК СССР.	Секретарь Союзного Совета ЦИК СССР.	11.06.37	28.07.38	17.03.56
79.	ФИГАТНЕР Юрий Петрович (Яков Исаакович)	1889	1903	Член РВС Кавказской трудовой армии в 1920, 1921. Член ЦИК СССР	Начальник Главсевлеса Нар- комлеса СССР		20.09.37	04.02.56
80.	ХАТАЕВИЧ Мендель Маркович	1893	1913	Член РВС ПриВО с 1929	Секретарь ЦК КП (б) Ук- раины	09.07.37	29.10.37	25.01.56
81.	ХОДЖАЕВ Файзулла Убайдуллаевич	1896	1920	Наркомвоен Бухарской нар. сов. респ. в 1920. Член РВС Туркфронта в 1925, 1926. Один из председателей ЦИК СССР с 1925.	С 1925 г. — пред. СНК Узб. СССР	17.06.37	13.03.38	06.03.65
82.	ХОДОРОВСКИЙ Иосиф Иосифович	1885	1903	Член РВС Южного фронта в 1919. Член ВЦИК.	Начальник Лечсануправле- ния Кремля	02.12.37	07.05.38	11.04.56
1	2	3	4	5	6	7	8	9
83.	ЧУБАРЬ Влас Яковлевич	1891	1907	Член ЦК ВКП(б) с 1922, член Политбюро ЦК с 1935. Член Президиума ЦИК СССР	С 1937 г. — парком финан- сов СССР. Депутат Верхов- ного Совета СССР 1-го созыва	04.07.38	26.02.39	24.08.55
84.	ШАЦКИН Лазарь Абрамович	1902	1917	Первый секретарь ЦК РКСМ в 1920, 1921	Зам. пред. Средн. Азиат. Гос- плана и директор института экономических исследований	10.02.35	10.01.37	15.03.63
85.	ШЕБОЛДАЕВ Борис Петрович	1895	1914	Уполномоченный РВС 11-й армии в 1918. Член РВС СКВО с 1931. Член ЦИК СССР	Первый секретарь Курского обкома ВКП(б)	11.06.37	03.10.37	14.03.56
86.	ШЛЯПНИКОВ Александр Гавриилович	1884	1901	Член РВС Южного фронта, пред. РВС Каспийско-Кавказского фронта	Экономист в управлении Нижне-Волжского пароход- ства (в ссылке в Астрахани)		02.09.37	31.01.63
87.	ШМИДТ Василий Владимирович	1886	1905	Нарком труда РСФСР в 1918— 1928 гг. Член ЦИК СССР	Председатель Приморского ©биплана	05.01.37	29.07.38	30.07.57
88.	ШОТМАН Александр Васильевич	1880	1899	Член Президиума ВСНХ в 1918, 1919. Член ЦИК СССР	Уполномоченный	Прези- диума ВЦИК	25.06.37	29.10.37	24.12.55
89.	ШУМЯЦКИЙ Борис Захарович	1886	1903	Член РВС 5-й армии в 1921, 1922. Член ЦИК СССР ♦	Начальник Гл. управления кинематографии при СНК СССР	18.01.38	28.07.38 В	22.02.56
90.	ЭШБА Ефрем Алексеевич	1893	1914	Особоуполномоченный по делам горцев Кавказа в 1918, 1919. Член ВЦИК.	Секретарь Чеченского обко- ма ВКП(б)	14.06.36	15.08.39	21.03.56
91.	ЮРЕНЕВ (КРОТОВСКИЙ) Константин Константинович	1888	1905	Председатель Всероссийского бюро военных комиссаров в 1918, 1919. Член ЦИК СССР	Полпред СССР в Германии	09.37	01.08.38	22.12.56
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН*
Абакумов В. С. 211
Абдула Д. П., лейтенант 479
Абдурахимов М., батальонный комиссар 463
Абдурахманов, военюрист 291
Абдюханов У. И., курсант 482
Абол Э. Ф., бригинтендант 423
Абрамов Ф. А. 149
Абрамов-Миров А. Л. 483
Абрамович Г. В. 44
Абрампольский Г. М., капитан 268, 469
Абрамсон Л. М., бригинтендант 423
Абросимов П. М., интендант 2 ранга 455
Авакян Б. С., полковник 211, 426
Авдеев, особист ГУГБ 224
Авдеев, особист ОКДВА 225
Авдеенко А. О. 27
Авербух-Гамарник Б. С. 486
Авиновицкии Я. Л., корпусной комиссар
90, 319, 382
Авсеевич А. А., особист 180, 184, 235, 241
Автономов Н. Г., майор 456
Агас (Мойсеф) В. С., майор ГБ 94, 154,
156, 224
Агафонов Н. М., полковник 442
Агейкин С. И., полковой комиссар 262,
444
Агниашвили П. С. 97
Агранов (Сорендзон) Я. С., член ЦРК
ВКП(6), комиссар ГБ 1 ранга 11, 23,
42, 149, 150, 224, 238
Агриколянский Н. Н., майор 456
Агриколянский С. Н., капитан 273, 469
Адаменко Р. Р., бригадный комиссар 161,
414
Адамидзе И. И., полковник 426
Адамия П. Д., полковой комиссар 447
Адамович, особист 188
Адамович Алесь 300
Адамсон Я. С., полковник 442
Адоратский В. В., член ЦРК ВКП(б), ака-
демик 21
Айзенберг (ВПАТ) 113
Айларов, ст. лейтенант 132
Акатов Б. Н., полковник 83, 426
Аквилянов М. М., полковник 263, 426
Акимов Б. Н., батальонный комиссар 463
Аксаков, свидетель 272
Аксенов А. М., дивинженер 77, 398
Аксенов Д. А., майор 462
Акулов А. А., военинженер 2 ранга 452
Акулов И. А., член КПК при ЦК ВКП(б)
6, 37, 140, 487
Алафузо М. И., комкор 269, 320, 377
Алданов (Ландау) М. А. 369
Александр I, рос. император 99, 197, 198
Александров А. С., бригадный комиссар
178, 414
Александров В. А., капитан 2 ранга 451
Александров В. А., военинженер 3 ранга
465
Александрова М. 346
Александровский И. К. 58
Алексеев В. И. 44
Алексеев Г. А., бригвоенюрист 154, 184,
201, 238, 256, 267, 275, 281, 282, 284
Алексеев С. К., капитан 3 ранга 462
Алексеев Юрий — см. Геллер Ю. А.
Алексеевский А. Н., полковник 427
Алексей Михайлович, рус. царь 99, 139,
196
Алексей Петрович, царевич 197
Алемасов А. М., секретарь обкома ВКП(б)
23
Алентов А. П., военветврач 1 ранга 450
Алехин Е. С., комбриг 414
Алиев Д. А.-О., бригадный комиссар 414
Алкснис (Астров) Я. И., командарм 2 ранга
6, 58, 77, 90, 96, НО, 159, 160, 167,
210, 234, 257, 265, 305, 314, 374
Алкснис Я. Я., комдив 280, 281, 318, 320,
384
Аллилуев П. С., дивинженер 5, 81, 334
Аллилуева Н. С. 81	„
Аллилуева С. И. 81, 350, 351
Алтаев, особист 225
Алутин В. А., полковник 270, 427
Алытаузен Л. О., особист 225
Альтер Д. Б. 43
Альтман, особист 158, 225
Алякринский Н. В., инж.-флагман 2 ранга
398
Алякрицкий Б. Е., инж.-флагман 2 ранга
258, 398
Амалии Е. Б., бигадныи комиссар 161, 211,
414
Амбаров К. С., военветврач 3 ранга 469
Амелин М. П., армейский комиссар 2 ранга
58, 70, 90. 166, 168, 269, 375
Персональные военные (воинские) звания начсостава РККА, и специальные звания со-
трудников ГУГБ НКВД СССР приводятся в данном указателе, как правило, на момент опи-
сываемых событий, положение тех или иных лиц в партийных структурах указано в
соответствии с решениями XYII съезда ВКП(б).
495
Амелъко Н. Н., лейтенант (с 1964 адмирал)
480
Ананьев А. И., военврач 3 ранга 468
Андерс А. П., комдив 160, 384
Андерс Владислав 116
Андерсон К. Э., полковник 442
Андреев 191
Андреев А. А., член ПБ ЦК ВКП(б) 21, 22,
58, 72, 127, 200, 310
Андреев Г. М. 207
Андреев И. И., бригадный комиссар 161,
414
Андреев И. П., политрук 264, 476
Андреев Н. Н., бригинженер 211, 421
Андреев С. И., военинженер 1 ранга 257,
447
Андрианов Г. А., особист 179
Андрианов Н. Г., комбриг 160, 175, 205,
210, 242, 401
Андрияшев Л. П., комдив 186, 269, 384
Андропов Ю. В., генсек ЦК КПСС 38
Андросюк Н. И., комбриг 268, 303, 401
Андрушкевич-Шепель Н. Н., полковник
306, 427
Аникеев С. С., лейтенант 479
Анкудинов, воен, прокурор ОКДВА 130
Анкудинов И. Я., дивинтендант 177, 398
Анна Иоанновна, рос. императрица 99, 149
Аношкин А. А., интендант 2 ранга 454
Анпилов В. И. 360
Антадзе В. Е., полковник 161, 427
Антипов Н. К., член ЦК ВКЩб) 487
Антоненко, секретарь бюро ВЛКСМ 86
Антонов, дивизионный комиссар 330
Антонов А. И., полковник (с 1943 генерал
армии) 316
Антонов А. И., комбриг 160, 401
Антонов Б. П., диввоенюрист 218, 238, 400
Антонов М. И., капитан 3 ранга 463
Антонов П. И., комбриг 134, 160, 267, 303,
401
Антонов-Овсеенко В. А. 487
Антонюк М. А., комкор 80, 107, 108, 302,
380
Антюхов В. Ф., майор 456
Анципо-Чикунский Л. В., инж.-флагман 3
ранга 423
Аншевич Я. К., полковник 427
Апанасенко, капитан 335
Апанасенко И. Р., комкор (с 1941 генерал
армии) 221, 328
Апаров В. П., полковой комиссар 444
Аплок Ю. Ю., комдив 90, 269, 303, 385
Аппен А. П., полковник 442
Аппога Э. Ф-, комкор 103, 167, 201, 210,
305, 377
Апсе М. Я., корпусной комиссар 79, 80,
179. 203, 210, 269, 280, 382
Арделяну-Шрайбер Д. М., ст. политрук 231,
472
Арендт Ханна 148, 318, 356, 368
Арефьев, член партбюро курса ВАГШ 121
Арженухин Ф. К., ген.-лейтенант авиации
230, 314, 319, 338, 381
Арина-Русаковская С. А. 282
Аристотель 323
Арихонов, сотрудник НКВД 209
Арнольдов (Кессельман) А. А., ст. майор ГБ
185, 188, 224
Аронов Л. Я., интендант 1 ранга 180, 448
Аронштам Л. II., член ЦРК ВКП(б), армей-
ский комиссар 2 ранга 57, 160, 210,
375
Арсенович Г. В., следователь НКВД 210
Арский, нач. кафедры 109
Артамонов Д. И., полковник 211, 229, 306,
427
Артеменко Н. Ф., комдив 273, 385
Артемьев К. П., комдив 230, 231, 385
Артименков, воснюрист 1 ранга 221
Артузов (Фраучи) А. X., корпусной комис-
сар 382
Артюхов, ст. политрук 278
Архангельский А. А. 167
Архангельский Н. Д., военврач 2 ранга 455
Архипов С. Ф., полковник 161, 427
Арш М. И., бигадный комиссар 415
Асланов С. И., бригинженер 112, 161, 421
Астров, сексот НКВД 58
Атабаев К. С. 487
Атоян А. Т., комдив 385
Аугул А. И., бригадный комиссар 415
Аузан А. К., бригинженер 161, 211, 422
Ауссем-Орлов В. В., комбриг 90, 134, 160,
401
Афанасьев, член комиссии 183
Афанасьев, свидетель 271
Афиногенов А. Н. 325
Афоненков В. А., военврач 3 ранга 468
Афонский В. Л., комбриг 160, 279, 401
Ахвледиани А.(М.)С., полковник 161, 427
Ахиезер Г. А., бригвоенврач 424
Ахматова (Горенко) А. А. 42, 254
Ахов В.„Н. 51
Аэров В. Б. 484
Ашарин 52
Б
Бабаев, артист красноарм. ансамбля 81
Бабель И. Э. 63
Бабин М. Л., мл. командир 86
Бабич, особист 183, 208, 225
Бабкин, особист 183, 205
Баграмян И. X., полковник (с 1955 Маршал
Советского Союза) 8, 215, 316, 328
Багрицкий Э. Г. 262
Багров И. В., интендант 1 ранга 448
Багров М. Я., краснофлотец 45
Баевский А. И., военинженер 3 ранга 465
Бажанов Н. Н., комдив 4, 269, 319, 385
Бажутов Н. И., лейтенант 479
Базаревский А. X., полковник 273, 306, 427
Базаров Б. А., командир взвода 484
Базенков Б. И., комдив 98, 163, 269, 385
Базилевич Г. Д., член КСК при СНК
СССР, комкор 57, 168, 180, 273, 280,
377
Байло С. И., комбриг 160, 260, 402
Байрачный П. П., бригадный комиссар 80,
415
Бакаев И. П. 55
Баканов, полковой комиссар 287, 288
Бакатин В. В. 9, 18, 112, 345, 351
Баклагин, член комиссии 181
Бакланов Г. Я. 112
Бакулин (ВПАТ) 113
Бакулин А. (нарком) 95
Бакши М. М., комдив 133, 159, 385
Балабанов Ф. П., майор 456
Балакирев А. Ф., комдив 160, 185, 264, 385
Балашов Н. Я., красноармеец 307, 482
496
Балашов Ф. М., полковник 161, 427
Балин, нач. РО ОКДВА 185
Балицкий В. А., член ЦК ВКП(б), комиссар
ГБ 1 ранга 150, 174
Балтийский А. А., комбриг 48, 160, 402
Бальзак Оноре де 316
Балыченко Р. Л., дивизионный комиссар
80, 273, 280, 393
Бамбулевич А. В., полковник 161, 306, 427
Бацдин А. П.,_ дивинженер 398
Бараблин А. С. 48
Барандохин М. Ф., полковник 442
Баранов А. И., военинженер 2 ранга 452
Баранов М. И., корврач 78, 270, 305, 384
Баранов Н. С., ст. лейтенант 473
Баранов П. И., капитан 3 ранга 463
Барановский С. Д., комбриг 210, 402
Баранцев Г. Л. 85
Барбар Я. М., полковник 231, 427
Барбюс Анри 29, 346
Бартер М. П., дивизионный комиссар 127,
160, 393
Бардецкий М. В., ст. лейтенант 473
Баринов А. И., комдив 111, 310, 392
Баркалов Е. А., дивинженер 4, 398
Баркан П. В., полковппик 427
Барков А. Н., дивврач 400
Барков И. К., полковник 161, 427
Баркова А. А. 101
Барковский, особист 97, 179
Бармин А. Г. 234, 235
Барнс Джозеф 297
Барнуковский А. М., интендант 2 ранга 454
Барышевский, бригвоенюрист 279
Барятинский А. А. 44
Баташев М. Н., полковник 442
Батенин В. Н., комбриг 120, 320, 402
Батехин Л. Л., ген.-полковник авиации 368
Батис Э. И., капитан 2 ранга 451
Батов А. Н., красноармеец 485
Батов П. И., комбриг (с 1955 генерал ар-
мии) ПО, 328
Баторский М. А., комкор 320, 377
Батраков П. Г., бригадный комисспр 320
Батуков М. Ф., военинженер 2 ранга 453
Батырев А. А., капитан 469
Батырев К. П. 484
Баузер Ф. Д., дивизионный комиссар 80,
90, 134, 160, 266, 393
Бауман К. Я., член ЦК ВКП(б) 21, 24
Бауманский Ф. Я., бригвоенюрист 426
Бахарев В. М. 484
Бахирев А. Н., дивизионный комиссар 82,
273, 393
Бахрушин А. М., комдив 96, 160, 385
Бацулло К. Г., воентехник 2 ранга 480
Бата глин А. А., полковой комиссар 447
Бедный Демьян (Придворов Е. А.) 234
Безбородов, особист 190
Безобразов 183
Безродный, сотрудник НКВД 289
Безыменский А. И. 28, 234
Бекаури В. И. 78
Беккер В. В., капитан 469
Беккер С. И., дивинтендант 398
Белади Ласло 102, 348, 352
Белицкий Р. М., военинженер 1 ранга 448
Белицкий С. М., комдив 78, 103, 172, 212,
246, 303, 318, 385
Белкин, красноармеец 85
Белкин Н. А., капитан 472
Белобородов А. Г. 31, 487
Белобородов А. П. 52
Белов И. П., командарм 1 ранга 58, 59, 80,
104, 111, 160, 167, 210, 234, 235, 263,
265, 302, 305, 314, 315, 335, 379
Белов И. X., полковник 442
Белозеров-Гладышев Л. Д., полковник 427
Белокосков В. Е., комбриг (с 1944 ген.-пол-
ковник) 104, 121
Белорусцсв, красноармеец 332
Белоусов А. П., особист 225
Белугин Д. Е., интендант 1 ранга 448
Бельский Л. Н., комиссар ГБ 2 ранга 48,
49, 146, 150
Белый С. О., комдив 273, 303, 385
Белявский 180
Беляев, красноармеец 331
Беляев А. С., военинженер 3 ранга 465
Беляйкин С. И., военинженер 1 ранга 447
Беляков, особист 92
Беляков П. Ф., полковник 126, 161, 427
Бендерский Л. М., военврач 1 ранга 450
Бенескриптов Ю. В., военинженер 1 ранга
448
Берг А. И., инж.-флагман 2 ранга 398
Берггольц Ольга Ф. 195
Бергольц А. И., комдив 90, 133, 320, 385
Бергстрем В. К., комдив 385
Бердник И. Н., полковник 427
Бережной Н. С., полковник 273, 428
Березкин М. Ф., корпусной комиссар 125,
155, 284, 302, 383
Береснев А. А., полковой комиссар 444
Берзин А. П., бригвоенюрист 130, 425
Берзин (Берзиньш) Р. И. 487
Берзин Э. П., дивинтендант 399
Берзин Я. К. (Кюзис Петерис), армейский
комиссар 2 ранга 156, 157, 167, 178,
257, 269, 305, 375
Берия Л. П., член ЦК ВКП(б), генеральный
комиссар ГБ СССР 14, 21, 65, 67,
107—109, 118, 131, 148—150, 168, 204,
208, 220—222, 227, 277, 282, 283,
289—291, 294, 296, 342
Берлин В. М., полковой комиссар 161, 178,
444
Берлихинген фон Гец 165
Берлог А. С., военинженер 2 ранга 452
Берман М. Д., комиссар ГБ 3 ранга 23
Берман Ю. Я., диввоенюрист 129—131, 4
Берневиц Г. Ф., техник-интендант 1 ранга
478
Бертов В. К., повар 482
Беспалов И. В., краснофлотец 482
Бессарабов С. Г., батальонный комиссар
463
Бессмертный, военком части 86
Бесчинский, особист 225
Бикш В. Я., воентехник 1 ранга 230, 477
Билик Д. Р., полковой комиссар 444
Билык А. А., ст. лейтенант 90, 473
Биринбаум, особист 225
Биркан И. К., интендант 1 ранга 284, 449
Бирн, особист 225
Бирост М. Г., сотрудник НКВД 209
Бируля А. А., полковник 428
Бирюзов С. С., ген.-майор (с 1955 — Мар-
шал Советского Союза) 8, 368
Бирюк, следователь НКВД 202
Биек Э. И., особист 209, 225
Битте А. М., корпусной комиссар 80, 271,
280, 382
Бич П. Ф., майор 456
17—1964
497
дивизионным комиссар
Н. Г., бригадный комиссар 232,
П. А. 487
П. М., батальонный комиссар 463
С. И., комбриг (с 1945 маршал
Благой А. А., политрук 81
Благонравов Г. И., канд. в чл. ЦК ВКП(б),
комиссар ГБ 1 ранга 150, 487
Блажевич И. Ф., комдив 210, 280, 303, 385
Блинов, красноармеец 339
Блинов А. И., бригадный комиссар 415
Блинов С. В., бригинтендант 423
Блинов С. В., военврач 3 ранга 468
Блок А. А. 163
Блох Д. М., военврач 2 ранга 455
Блуашвили Н. К
232, 393
Блументаль Ф. Л., дивизионный комиссар
178, 271, 318, 393
Блумис М. И., капитан 231, 469
Блюм И. Э., комбриг 160, 261, 402
Блюм Н. Я., полковник 428
Блюмберг Ж. К., комдив 90, 269, 385
Блюмкин Я. Г. 31
Блюхер В. К., канд. в чл. ЦК ВКП(б), Мар-
шал Советского Союза 27, 57, 124, 133,
134, 143, 157, 168, 187, 203, 210, 212,
234. 235, 262, 265, 282, 287, 305, 310,
313—315, 373
Блюхер П. К., капитан 273, 469
Бобков Ф. Д-, генерал армии в/о 225
Бобренев В. А. 7, 76, 85, 218, 256, 350,
354, 367
Бобров Б. И., комдив 160, 210, 315, 385
Бобров Н. М., комдив 385
Бобровский Я. М., камерный агент 192
Бобылев Н. Е., ст. лейтенант 476
Богатырев, следователь НКВД 152
Богданов, капитан 85
Богданов
415
Богданов
Богданов
Богданов
бронетанковых войск) 414
Боговой В. Г., комбриг 402
Богокин А. 3., интендант 1 ранга 273, 448
Богомягков С. Н., комкор 165, 269, 270,
302, 380
Богоявленский А. В., майор 462
Богров Д. Г. 257
Бодиско А. Д., военинженер 2 ранга 452
Бодня П. С. 484
Бодопрост А. Н., военветврач 3 ранга 468
Бодров Д. Д., бригинтендант 16, 161, 190,
191, 423
Бодулянский, сотрудник НКВД 175
Бойко, зав. библиотекой ДКА 84, 85
Бойницкий Г. С., техник-интендант 2 ранга
481
Бойно-Родзевич В. П. 48
Бойцов М. В., комбриг 161, 414
Бок-Бураковская, сексот НКВД 189
Бокий Г. И., функционер НКВД 488
Бокис Г. Г., комдив 77, 90, 167, 269, 303,
330, 386
Боков, преподаватель ВАФ 159
Боков, курсант 92
Болдырев В. Г. 41, 42
Болотин, сотрудник НКВД 181
Болотин И. М., бригадный комиссар 421
Болотков М. И., комбриг 83, 414
Болтенко, особист 225
Бондар В. И. 484
Бондаренко, ст. лейтенант 278
Бондаренко Л. И., батальонный комиссар
465
Бондаренко С. К., бригадный комиссар 415
Бондарь Г. И., комкор 188, 280, 377
Бондарюк Г. М., комбриг 402
Бонч-Бруевич В. Д. 139, 355
Бордовский С. В., дивинженер 77, 178, 303,
398
Бордюгов Г. 117, 355
Борис Годунов, рус. царь 259
Борисенко А. Н., комдив 160, 303, 386
Борисов, нач. штаба полка 329
Борисоглебский В. В., генерал-лейтенант
юстиции 241
Борович (Розенталь) Л. А., дивизионный
комиссар 134, 160, 257, 393
Бородин Н. И., бригадный комиссар 270,
415
Бородин Ф. Ф., батальонный комиссар 465
Бородулин, капитан ГБ 279
Борценко Я. И. 44
Борщаговский А. 239, 369
Борщев М. Т. 44
Боряев И. В., комбриг 303, 402
Боте (Ботэ) Н. К., полковник 161, 320, 428
Ботнер С. О., бригинтендант 424
Бочаров, политработник 111
Бочаров К. И., бригадный комиссар 55, 161,
243, 244, 415
Бочаров Л. И., дивизионный комиссар 183,
210, 233, 280, 394
Бочков В. М., ст. майор ГБ 142, 150, 152,
226, 322
Боюшков П. Г., воентехник 1 ранга 477
Боярский А. Ф., бригинтендант 273, 424
Брагинский А. В., бригадный комиссар 421
Брайнин Л. М., прокурор ГВП 131
Браминский С. А., особист 225
Брандлер Генрих 148
Братановский, секретарь МГК ВКП (б) 118
Брахфогель Ф. К., ст. лейтенант 476
Брежнев Л. И., генсек ЦК КПСС 7
Брезгин Б. С., майор 456
Бреславский К. П. 44
Брехов А. М., ст. лейтенант 476
Бриккер С. Ф., полковой комиссар 444
Бриллиантов А. А., лейтенант 479
Бровка Петрусь 28
Бродский, сотрудник НКВД 209
Бронвейберг 3. Е., военврач 2 ранга 455
Броневой-Шерман, свидетель 194
Брыков Н. А., полковой комиссар 204, 444
Брынков Г. И., комбриг 402
Брычков С. Г. 48
Брюсов В. Я. 42
Бряндинский А. М., комбриг 338
Брянских П. А., комкор 263, 269, 305, 377
Буачидзе Ф. М., комдив 212, 229, 386
Бубенец И. К. 162
Бубличенко А. Г., бригадный комиссар 415
Бубнов А. С., член ЦК ВКП (б) 6, 21, 155,
187, 280, 488
Бугаев Я. К., ст. лейтенант 476
Буганов В. И. 213
Бударев В. И., майор ГБ 168, 181
Буденный С. И., канд. в чл. ЦК ВКП(б),
Маршал Советского Союза 27, 57, 59,
72, 76, 80, 115, 234. 235, 255, 263, 295,
297, 304, 305, 324, 328
Будкевич С. Р., бригадный комиссар 161,
258, 415
Бузанов Д. И., комбриг 161, 257, 402
Бузников А. Д., бригинтендант 424
Букан А. О., полковник 428
498
Буканов В. В., воснюрист 275, 291
Букин В. И., полковник 273, 442
Буковцев М. Н., военинженер 2 ранга 453
Букштынович М. Ф.» комдив 210, 269, 392
Булат П. Л., бригадный комиссар 161, 165,
174, 257, 415
Булатов, особист 185, 225
Булин А. С., канд. в чл. ЦК ВКП(б), ар-
мейский комиссар 2 ранга 57, 104, 105,
111, 269, 305, 375
Булышкин А. А., корпусной комиссар 80
Буниат-Заде Д. X. 488
Буркач, член комиссии 181
Бурмистров 82
Бурцев Г. Г., бригвоенюрист 132
Буря Т. Т., лейтенант 480
Бусяцкий А. А., полковник 428
Бутенко X. Е. 41
Бутлер А. А., полковник 161, 246, 428
Бутман М. Л., майор 456
Бутынин, особист 124
Бутырский В. П., комдив 160, 315, 386
Бухарин Н. И., канд. в чл. ЦК ВКП(б) 24,
26, 54, 58, 100, 164
Бухгольц Э. С., бригадный комиссар 415
Буш Н. И., полковник 428
Бушмакин А. Е.» бригадный комиссар 415
Бушман Я. Я., полковник 161, 258, 428
Бушуев И. И., командир батальона 78
Быков Василь 232
Быков Ф. В., полковник 428
Быстрых Н. М. 488
Быховский В. Э., сотрудник НКВД 242
Бычковский А. Ф., полковник 442
Бюллер (Бюлер) В. А., комбриг 161, 172,
402
Вавилин, красноармеец 217
Вавилкин В. Н., батальонный комиссар 463
Вавилов Н. И., академик 192, 234
Ваганов, военюрист 1 ранга 283
Ваганов А. А., полковник 321, 428
Ваганов М. В., курсант 482
Ваганов И. С., майор 462
Вайнберг М. Я., бригадный комиссар 415
Вайнер Л. Я., комкор 164, 269, 377
Вайнерос И. Д., дивизионный комиссар 79,
93, 105, 160, 194, 210, 394
Вайнерх-Ванярх Д. А., комбриг 272, 303,
402
Ваккаус В. А., батальонный комиссар 465
Баккер А. К., майор 456
Ваксберг А. 215, 362
Вакуленко Г. В., майор 456
Вакуленко И. А. 287
Вакулич П. И., комдив 160, 320, 386
Валери Поль 344
Валин-Гайлис А. Ю., комбриг 161, 402
Валухин К. II., функционер НКВД 289
Ванаг А. Я., дивинтендант 160, 399
Ванаг К. К., майор 457
Ванаг Н. Н. 84
Вараксин М. М., политрук 310
Варейкис И. М., член ЦК ВКП(б) 94, 95,
141, 142, 187, 488
Варской Е. И., ген.-майор юстиции 230
Вартенбург Н. А., командир дивизиона эс-
минцев 46
Варфоломеев Н. Е., комбриг 303, 315, 318,
402
Васенцович В. К., комдив 204, 392
Василевич И. И., комдив 4, 303, 386
Василевский А. М., полковник (с 1943 Мар-
шал Советского Союза) 8, 306, 316, 343
Василевский К. Г., полковник 273, 428
Василенко М. И., комкор 167, 269, 377
Васильев, военком 61 сд 246
Васильев, свидетель 272
Васильев, красноармеец 331
Васильев А. В., флагман 2 ранга 257, 393
Васильев Г. В., флагман 2 ранга 393
Васильев Г. В., нач. сектора Штаба РККА
52
Васильев С. Ф. 43
Васильев Ф. В., комдив 245, 269, 386
Васильев-Южин М. И. 488
Васильченко Н. Н., комдив 4, 229, 386
Васькович И. Н., бригадный комиссар 421
Васюк, особист 203, 225
Ватутин Н. Ф., полковник (с 1943 генерал
армии) 306, 316
Вахнов К. В., полковой комиссар 124, 161,
444
Вацер И. Г., майор 457
Вацетис И. И., командарм 2 ранга 90, 136,
160, 168, 318, 320, 374
Везиров Г. М., комдив 210, 386
Везломцев В. И., майор 211, 457
Вейдемейер А. 360
Вейнерович И. М., дивизионный комиссар
397
Вейс А. А., ген.-майор 401
Векличев Г. И., армейский комиссар 2 ран-
га 104, 125, 133, 160, 172, 255, 271,
335, 375
Векман А. К., флагман 1 ранга 381
Великанов И. М., дивврач 268, 319, 400
Великанов М. Д., командарм 2 ранга 80,
85, 167, 305, 374
Великолепов Н. А., воентехник 2 ранга 480
Венцель П. П., военврач 3 ранга 468
Венцов-Кранц С. И., комдив 90, 160, 167,
172, 386
Вербов Я. Я. 182
Веревкин 111
Веревкин И. Ф., ст. лейтенант 476
Веревкин-Рахальский Н. А., комдив 73,
111, 328
Вержинский А. И., комбриг 402
Вернадский В. И., академик 9, 65, 345, 349,
353
Веров, военком 295
Вертинский А. Н. 139, 140
Верховский А. И., комбриг 48, 159, 161,
257, 318, 320, 402
Верховский Б. К., комбриг 95, 161, 266,
274, 403
Вершинин Б. Г., комбриг 73
Вершинин Б. Г., бригинженер 328
Веселый Артем (Кочкуров Н. И.) 162
Весник Я. И. 44, 45, 488
Ветлин Г. А., полковник 159, 163, 320, 428
Видюков, свидетель (ВПАТ) 113
Видякин, особист 203, 209, 225, 228
Викторов Б. А., ген.-лейтенант юстиции 6,
76, 117, 216, 218, 348, 350, 353, 359,
361—364
Викторов М. В., флагман флота 1 ранга 80,
153, 160, 305, 314, 374
Вилькенс А. А., курсант 482
Вильмут Ф. М., интендант 1 ранга 448
Винников-Бессмертный В. Л., комбриг 207
17*
499
Виноградский Г. Г., флагман 2 ранга 47,
208, 210, 231, 393
Виноградский И. Л., майор 457
Винокуров А. Н. 239
Винокуров В. С., дивизионный комиссар
127, 160, 394
Витковский П. П., бригинтендант 273, 424
Виттенберг Я. А., майор 173, 462
Вишневецкий Н. П., полковник 126, 161,
188, 428
Вишнеревский В. А., комбриг 161, 303, 403
Вишневский А. 34
Владимирский Д. А., бригврач 424
Владиславский-Крекшин Н. Л., полковник
161, 258, 428
Власов, сотрудник НКВД 289
Власов А. А., ген.-майор 112
Власов Н. И., бригадный комиссар 415
Власов С. В., военюрист 1 ранга 450
Водопьянов В. Ф., комбриг 403
Водседалюк А. А. 47
Вознесенский М. А., политрук 477
Войкин П. С., батальнный комиссар 463
Войтеко П. С., бригвоенюрист 130, 211,
219, 292, 293, 425
Войтенков М. К., комбриг 403
Волин П. П., батальонный комиссар 465
Волков, бригвоенюрист 250
Волков, член партбюро курса ВАГШ 121
Волков, красноармеец 339
Волков А. П., политрук 477
Волков Г. Д., комбриг 268, 303, 403
Волков О. В. 7, 8, 316, 345, 368
Волков Я. В., корпусной комиссар 84, 189,
192, 210, 302, 332, 383
Волкогонов Д. А., генерал-полковник 6,
225, 240, 300, 345, 352, 359, 362, 363,
368
Волл, сотрудник НКВД 209
Воллен В. Ф., интендант 2 ранга 455
Волленберг Эрих 297
Володин И. В., полковник 442
Володин П. С., ген.-майор авиации 230,
314, 400
Волошко В. И., капитан 472
Волхонский, ст. лейтенант ГБ 142
Волчков Ф. А., майор 457
Волынский А. П. 197
Вольнов П. П., сотрудник НКВД 289
Вольпе А. М., комдив 77, 167, 269, 303,
318, 386
Вольтер Франсуа Мари (Аруэ) 8
Воля В. Ф., бригадный комиссар 415
Воробьев, сотрудник НКВД 289
Воробьев, гл. инженер УВСР 190
Воробьев В. С., капитан 1 ранга 306, 443
Воробьев М. П., военинженер 1 ранга (с
1944 маршал инж. войск) 328
Воробьев С. И., полковник 161, 428
Ворожейкин Г. А., комдив (с 1944 маршал
авиации) 204, 210, 284, 316, 327, 392
Воронков В. М., комбриг 167, 403
Воронов Н. Н-, комбриг (с 1944 гл. маршал
артиллерии) 316
Ворошилов К. Е., член ПБ ЦК ВКП(б).
Маршал Советского Союза 11, 13, 14,
16, 21, 22, 24—27, 48, 53, 56—59, 67—
72, 79, 82, 83, 88, 91—96, 98, 102—
104, 107—109, 119, 125, 127, 130, 132,
134, 143, 148, 152, 154, 159, 165, 166,
183, 192, 193, 195, 198, 200—202, 204,
206, 207, 212, 228, 230, 233, 235. 251,
252, 262, 286, 287, 292, 294, 295, 300,
304, 309, 323, 324, 326, 330, 332, 334,
335, 338, 339, 342, 346
Восканов (Восканян) Г. К., комкор 377
Восленский М. С. 360
Вульф В. К., капитан 469
Вшивцев В. М., лейтенант 479
Высоцкий И. В., полковник запаса 161,
258, 429
Вышинский А. Я., академик 6, 65, 128, 130,
207, 215, 216, 219, 221, 225, 230, 231,
259, 260, 277, 278, 286, 287, 294, 326,
342
Вышковский, следователь НКВД 79, 185,
188, 209
Вяземский М. Ф-, комбриг 210, 414
Г
Гавличек-Боровский Карел 165
Гавриков Г. Ф., интендант 1 ранга 448
Гавриленко П. А. 484
Гаврилов, сотрудник НКВД 209
Гаврилов П. Ф., корвоенюрист 132, 287,
291, 340
Гавриченко Ф. Н., комбриг 403
Тавро Л. М., комбриг 161, 273, 303, 403
Гаврюшенко Г. Ф., комбриг 157, 158, 161,
257, 303, 403
Газарян С., свидетель 212
Газукин И. С., полковник 429
Гай (Гайк Бжишкян) Г. Д. 52, 134, 273,
274, 319, 377
Гай И. К., бригвоенюрист 130
Гай М. И., комиссар ГБ 2 ранга 52—54,
102, 150, 186, 187, 224
Гайдар, домработница 279
Гайдукевич Л. Ф., бригадный комиссар
161, 415
Гайлит Я. П., комкор 90, 230, 269, 305,
• 316, 377
Гайлит Я. Я., полковой комиссар 444
Галвин И. А., комбриг 403
Галенков, бригвоенюрист 247, 282, 288, 291
Галибин И. Г., интендант 2 ранга 455
Галицкий, доносчик 112
Гаккель А. Б. 274
Галкин А. И., красноармеец 482
Галкин Г. П., флагман 2 ранга 208, 210,
393
Галкин Н. Т., бригадный комиссар 421
Галлер Л. М., флагман флота 2 ранга 304,
328
Галлинг А. К., комбриг 161, 403
Гальдер Франц 343, 370
Гамарник Я. Б., член ЦК ВКП(б), армей-
ский комиссар 1 ранга 13, 21, 46, 48,
53—55, 58, 59, 73, 91, 103—105, 117,
120, 124, 134, 151, 153, 155, 187, 188,
236, 280, 305, 331, 332, 335, 374
Галич Н. И., ген.-майор 401
Гапоненко В. П., военветврач 2 ранга 173,
469
Гапонов Г. М. 48
Гапонцев, особист 225
Гарбер X. И. 43
Гарбузов К. И., особист 208
Гарви П. 215
Гардер Г. Ю. 484
Гардинов Н. П., майор 462
Гармаш, красноармеец 340
Гарсиашвили Л. Я., полковник 273, 429
500
Гарус И. П., политрук 310
Гарф В. Е., комдив 160, 319, 386
Гарькавый И. И., комкор 103, 125, 127,
157, 160, 178, 213, 257, 305, 315, 377
Гатов, особист 224
Гачкаев, сотрудник НКВД 188
Гашинский, батальонный комиссар 124
Гегель Георг Фридрих Вильгельм 115, 118
Гейзик А. И., техник-интевдант 2 ранга 481
Гейман, сотрудник НКВД 158, 224
Гейнрихс С. Г., полковник 211, 442
Геккер А. И., комкор 167, 269, 377
Геллер Ю. А. 3—5, 115, 136, 149, 191, 198,
216, 307, 345, 349, 356, 360, 362, 368
Гельвих П. А., дивинженер 398
Гельфер Е. А., полковник 429
Геманов А. П., батальонный комиссар 463
Гендин С. Г., ст. майор ГБ 108
Гендлер М. Г., военинженер 3 ранга 465
Гениатуллин, полковник 120, 121
Генкель Э. И., батальонный комиссар 465
Генкин 3. М., военинженер 3 ранга 465
Генкин Л. С., военюрист 1 ранга 225
Генри Эрнст (Ростовцев С. Н.) 301
Герасимов Ф. А., лейтенант 479
Геринг Герман 254
Георгадзе В. П., комдив 160, 386
Герберсон Я. Я. 484
Герман И. Г., полковник 161, 266, 429
Германович М. Я., комкор 377
Гсрмониус В. Е., комдив 160, 303, 386
Геронимус А. А., бригадный комиссар 161,
415
Гереон В. Л., майор ГБ 224
Герштейн Э. Г. 254, 364
Гёте Иоганн Вольфганг 344
Гикало Н. Ф., канд. в чл. ЦК ВКП(б) 488
Гилев Г. И., майор 268, 457
Гильфонд А. М., полковник 429
Гильяшов Н. А., полковник 429
Гиппократ 113
Гитлер (Шикльгрубер) Адольф 53, 54, 231,
296, 317, 342, 343
Гиттис В. М., комкор 269, 378
Глаголев В. П., комбриг 403
Гладилов Н. А., майор 457
Гладышев Н. Я., дивизионный комиссар
134, 160, 394
Глеб-Кошанский А. С., полковник 161, 429
Глебка Петр 28
Глебов, сотрудник НКВД 204
Глинчиков Ф. С., интендант 3 ранга 467
Гловацкий С. М., полковник 110
Глудин И. И., комбриг 161, 257, 403
Глушко В. П. 153
Глушков, член партбюро курса ВАГШ 121
Гневшев Н. И., капитан 2 ранга 273, 451
Говоров Л. А., комбриг (с 1944 Маршал Со-
ветского Союза) 316
Говорухин Т. К., корпусной комиссар 91,
173, 210, 302, 335, 383
Гоглидзе С. А., комиссар ГБ 2 ранга 150
Годес М. С., бригадный комиссар 55, 161,
243, 244, 416
Годун К. П., военинженер 1 ранга 448
Гозтони Петер 297, 367
Гойя Франсиско 21
Голиков А. Г., комбриг 161, 403
Голиков Ф. И., комкор (с 1961 Маршал Со-
ветского Союза) 109, 111, 316, 328
Голинский С. А., воентехник 1 ранга 477
Голлербах Г. Э., капитан 231, 469
Голль Шарль де 24
Головенченко А. В., капитан 211, 469
Головин В. В. 41
Головкин В. Г., комдив 160, 386
Головков М. С., дивизионный комиссар 280,
394
Головнин А. В. 99
Голодный Михаил (Эпштейн М. С.) 28
Голосной (Голосило) И. В. 287
Голощекин Ф. И. 488
Голубев А. В. 318
Голубев А. И., красноармеец 482
Голубев Ф. Л., военврач 3 ранга 468
Голышев, секретарь Пермского ГК ВКП(б)
45
Гольдберг А. И., военинженер 3 ранга 467
Голяев 255
Голяков И. Т., диввоенюрист 238, 239, 254,
270—272
Гомеров Н. Н., диввоенюрист 130, 400
Гомзов И. В., майор 211, 258
Гомзяков А. И., полковник 161, 429
Гонин В. М., комдив 336, 337
Гонин В. М., полковник 429
Гонсиоровский К. К., капитан 202, 211
Гончаренко Ф. К., майор 152, 462 »
Горб В. И., бригадный комиссар 161, 416
Горбаткин Е. Ф., военврач 2 ранга 455
Горбатов А. В., комбриг (с 1955 г. генерал
армии) 8, 59, 134, 210» 213, 327, 328,
345, 355, 361, 414
Горбаток А. Я., полковник 164, 429
Горбач Г. Д., майор ГБ 84, 143, 225
Горбачев Б. С., комкор 167, 173, 255, 262,
269, 270, 305, 315, 378
Горбачев М. С., президент СССР 10, 236
Горбеленя И. А., функционер НКВД 216
Горбунов, следователь НКВД 201
Горбунов М. А., комдив 160, 386
Горбунов Н. П., академик 488
Гордеев В. М., капитан 470
Горев В. Е., комбриг 134, 161, 258, 260,
261, 403
Горев М. В., военинженер 3 ранга 465
Горенштейн М. И., интендант 2 ранга 454
Горин Г. И.
280, 394
Горинов М. М. 346
Горкин С. С., полковник 442
Горловский С. С. 43
Горностаев И. М., дивизионный комиссар
105, 160, 394
Горный А. Г
42
Городецкая (Лукина) Ю. М. 349
Городецкий Г. 369
Городисский В. А., полковник 161, 429
Гороховский Ф. И. 287, 288
Горская Н. А. 44
Горский, артист красноарм. ансамбля 81
Горшенин (НКЮ) 278
Горшенин П. С., комбриг 161, 403
Горшков В. С., дивинтендант 160, 399
Горький Максим (Пешков А. М.) 7, 100,
192, 199, 216
Горьков Ю. А., генерал-полковник в/о 309,
368
Горюнов И. А., майор 283, 462
Горянков, особист 145, 356
Горячев А. Д., диввоенюрист 238, 277, 285,
291
Горячев Е. И., комкор 234, 328, 329, 378
дивизионный комиссар 273,
генерал-полковник юстиции
501
Гот-Гарт К. И,, капитан 126, 279, 470
Грабовский П. А., воентехник 1 ранга 477
Граве И. П., дивинженер 398
Гранин Н. М., комбриг 414
Градусов Н. Е., бригадный комиссар 416
Граховский С. И., особист 225
Грачев В. Г., комбриг 268, 403
Грачев В. И., ст. политрук 284, 473
Грачев Н. И., военинженер 3 ранга 467
Грашинь Э. М., майор 457
Гребенник Л. М., интендант 1 ранга 449
Гребенник Н. Н., бригадный комиссар 183,
416
Гребешев И. С., полковник 429
Гревенцов, полковой комиссар 329
Грейвз Роберт 360
Греков Б. Д., академик 44
Грендаль В. Д., комкор 328
Грехунов А. И., особист 179
Гречаник А. И., комбриг 161, 258, 404
Гречко А. А., полковник (с 1955 Маршал
Советского Союза) 8
Грибанов С. В. 298
Грибов М. Е., полковник 283, 284, 442
Грибов С. Е., комкор 80, 95, 160, 305, 378
Грибоедов К. Н., капитан 1 ранга 306, 443
Григоренко П. Г., капитан 5, 8, 120, 121,
353
Григорий IX, римский папа 196
Григорьев П. П., комдив 124, 160, 303, 386
Григорьев Ф. Л., полковник 258, 320, 429
Гринберг, ст. лейтенант ГБ 271
Гринберг, особист 171
Гринберг И. М., корпусной комиссар 94,
163, 176, 269, 270, 382
Гринталь Ф. Я., полковник 442
Гринштейн Н. А. 44
Гринько Г. Ф., канд. в чл. ЦК ВКП(б) 167
Грицевец С. И., майор 338
Гришечкин К. Д., полковник 429
Гришин, мл. командир 86
Грг
1111
1Я А. С., армейский комиссар 2 ранга
55, 305, 375
Гришин В. Н., батальонный комиссар 86
Гришин Ф. Л., капитан 3 ранга 463
Гродис Ю. И., полковник 429
Гродко А. С., диввоенюрист 130, 131, 203,
210, 218, 219, 400
Грозовский А. Г., майор 457
Громыченко А. Е., полковник 163, 320, 430
Гросберг Р. К., комбриг 303, 404
Гросс Э. Б., полковник 306, 430
Гроссман В. С. 112
Груздев В. И., батальонный комиссар 244,
465
Груздева Т. А. 15
Груздев-Радин Э. Л. 43
Груздуп А. X., бригинженер 161, 422
Груздуп В. X, полковой комиссар 444
Грунде К. М., полковник 89, 430
Грушецкий В. Ф-, комдив 90, 269, 319, 387
Грушко 10. М., бригадный комиссар 416
Грызлов, курсант 340
Грязнов И. К., комкор 90, 160, 167, 176,
209, 210, 305, 378
Губанов М. И., интендант 3 ранга 467
Губанов М. К., бригвоенюрист 426
Гугин Г. И., армейский комиссар 2 ранга
103, 160, 292, 376
Гудаиец И. И., полковник 133, 161, 430
Гудков Д. И., комбриг 263, 264, 303, 404
Гудсон 297
Гуз С. Я., майор 457
Гузынин К. В., майор 457
Гулин С. Ф., комбриг 125, 203, 210, 404
Гуляев И. П., лейтенант 479
Гумилев Л. Н. 43, 254, 351
Гумилев Н. С. 43
Гурвич А. И., бригинженер 319, 422
Гуркин И. М., полковник 136, 430
Гурковский А. Н., бригадный комиссар 421
Гурьев К. И., дивинтендант 181, 399
Гусак А. Д-, старший лейтенант 473
гусаров, начподив 268
Гусев, военнослужащий 84
Гусев, военком 31 сд 94
Гусев А. А., дивизионным комиссар 124,
160, 394
Гусев А. И., полковник 111
Гусев Д. II., комбриг 328
Гусев М. 10. 372
Гусев II. И., интецдант 3 ранга 467
Гусев С. И. (Драбкин Я. Д.) 100
Густов И. И., интендант 2 ранга 180, 454
Гуськов Н. Д., комбриг 401
Гуткин М. Е., старший лейтенант 245, 473
Гущин, комбриг 204
Давидовский Я. Л., комдив 123, 160, 303,
387
Давидсон М. К., ст. политрук 473
Давыдов В. А., бригадный комиссар 245,
416
Давыдов В. В., комдив 387
Давыдов В. Н., полковник в/о 294
Давыдов С. Г., полковник 430
Давыдов Т. В., полковник 95, 211, 442
Дакшин А. II., интендант 1 ранга 449
Далин В. М. 9, 345
Далингер В. Ф., сотрудник НКВД 23
Дамберг А. Г., красноармеец 482
Дамберг В. Ф., полковник 442
Дамберг И И., ст. лейтенант 126, 231, 474
Даненберг Е. Е., комдив 269, 387
Данилов Е. В., мл. лейтенант 288
Данильчук В. М., слушатель ВАФ 102
Данилюк В. О., военинженер 3 ранга 466
Данилюк Г. С., комбриг 210, 414
Данишевский К. X. 155, 156, 237, 488
Данте Алигьери 138
Даргольц Г. М., полковник 180, 211, 430
Дательбаум В. А., майор 457
Дашичев В. И. 370
Дашичев И. Ф., комбриг 5
Дашкевич В. Г., майор 180, 457
Дверницкии, арестованный 207
Девенишский С. А. 43
Дегтярев Л. С. 318, 488
Дедюкин Т. Ф., полковник 279, 430
Дедюлин А. Г., полковник 430
Деев М. М., военинженер 3 ранга 466
Деев Н. П., бригвоенюрист 225
Дейбнер Р. Р., полковник 161, 430
Дейч, следователь НКВД 202
Дейч М. С., комбриг 127, 161, 262, 404
Делико Д. Д., майор 92, 457
Делоне Б. Н. 141
Демичев М. А., комдив 160, 303, 387
Демьяновский В. В., бригинженер 422
Деникин А. И. 83, 280
Денисов А. А., батальонный комиссар 463
Денисов Эдисон 327
502
Денышев И. П. 291
Деревцов С. И., комдив 126, 185, 209, 210,
269, 387
Держин, ст. политрук 291
Дерибас Т. Д., канд. в чл. ЦК ВКП(6), ко-
миссар ГБ 1 ранга 150, 489
Дерябин С. И., ст. лейтенант 474
Десятое Л. С., полковник 430
Детистов И. В., бригвоенюрист 184, 201,
275, 282, 291, 293
Дзабахцдзе, командир дивизии 309
Дзенит Я. П., комбриг 414
Дзервит Ю. А., бригвоенюрист 130, 211,
425
Дзержинский Ф. Э., канд. в чл. ПБ ЦК
РКП (б) 100, 139, 148, 259
Дзыза Г. А., дивинтендант 126, 160, 399
Диментман, особист 82
Димитрис Э. П., майор 457
Димитров Георгий 253, 254
Дмитренко Н. П., батальонный комиссар
201, 211
Дмитриев 204
Дмитриев, пред ВТ 7 ск 253
Дмитриев, капитан 85
Дмитриев В. К., майор 457
Дмитриев Е. А. 43
Дмитриев Л. Д., бригвоенюрист 201, 272,
275, 281, 284, 292
Дмитриев Ф. К., полковник 430
Дмитриев Я. П., диввоенюрист 238, 243,
244, 274
Дмитриев-Никитин С. Н., полковник 430
Дмитриепко Ф. Н., интендант 1 ранга 449
Дмитрий Иванович, царевич 259
Добровольский В. П., комдив 124, 210, 269,
303, 387
Добровольский И. Л., техник-интендант 1
ранга 478
Добролеж А. Г., комбриг 161, 258, 321, 404
Добронравов М. А., батальонный комиссар
75
Добрянский Г. И., майор 457
Добыт И. Р., полковник 430
Довгаль Д. Д., полковник 134, 430
Додонов А. А., функционер НКВД 289
Додонов И. И., полковой комиссар 444
Дозит К. М., полковник 430
Дойчер Исаак 31, 162, 300, 34б, 357, 368
Долбир Я. В., военинженер 2 ранга 273,
452
Должанский А. И., полковник 136, 430
Долин А. И., майор 457
Доманский В. И., майор 458
Домбаль, арестованный 170
Домбровский М. В., ст. лейтенант 474
Домбровский Ю. О. 232, 253
Домешек Р. А., батальонный комиссар 463
Доминик, св. 196
Доминиковский М. А., капитан 1 ранга 443
Домициан, римский император 99
Домнин И. В. 369
Домнин П. А., военинженер 3 ранга 466
Доненко Н. Е., дивизионный комиссар 394
Дорожный, сотрудник НКВД 68
Доронин В. И., интендант 3 ранга 467
Доронин Я. А., бригадный комиссар 220
Дорофеев И. А., бригадный комиссар 416
Дорошкевич К. А. 212
Достойное В. Д., полковник 126, 133, 161,
430
Доттоль ф. К., комбриг 133, 210, 303, 404
Доценко, сотрудник НКВД 209
Дощатый В. Н., ст. лейтенант 182, 474
Дощенко Е. Н. 346
Драгилев В. Г., комбриг 173, 404
Драгомирецкий, следователь НКВД 204
Дракохруст А. Г., дивизионный комиссар
394
Дребеднев М. Ф., ст. политрук 309
Дреер А. И., военинженер 2 ранга 453
Дрейман Я. Г., бригадный комиссар 161,
204, 211, 416
Дрейфус Альфред 164
Дрейцер Е. А. 166
Дробенин, секретарь окружкома ВКП (б) 61
Дроздов, военюрист 2 ранга 283
Дроздов А. К., комбриг 78, 161, 404
Дроздовский А. Г., майор 458
Дружинин П. В., ст. лейтенант 474
Друзин В. М., полковник 442
Друнин, сотрудник Штаба РККА 52
Дряхлов В., полковой комиссар 447
Дрюон Морис 256
Дубенков П. Т., красноармеец 339
Дубинин, полковник 323
Дубинский И. В., полковник 8, 324, 345,
369, 442
Дубовик, камерный агент 188
Дубовик И. С., полковник 431
Дубовой И. Н., командарм 2 ранга 48, 68,
95, 133, 160, 257, 305, 335, 374
Дубянский В. А., полковник 306, 431
Дудкин, следователь НКВД 192
Дудник Н. А., полковник юстиции 15
Дуев В. О., воентехник 2 ранга 273, 480
Дукельский И. Л., полковник 161, 431
Дунаев Ф., полковой комиссар 103
Дунарев, следователь НКВД 207
Дуплицкий Д. С. 314, 319, 394
Дурмо Ф. Л., лейтенант 480
Дусье Л. С., интендант 1 ранга 449
Дутиков В. Н., ст. лейтенант 474
Дутов А. И. 280
Душак А. Я., бригад
ли комиссар 161, 246,
416
Душенов К. И., флагман 1 ранга 80, 210,
280, 305, 319, 381
Дыбенко П. Б., командарм 2 ранга 6, 35,
80, 95, 160, 210, 234, 257, 265, 305,
309, 314, 374
Дыбенко-Седякина В. А. 273, 486
Дьяков В. А., комбриг 320, 404
Дьяконов Н. А., комбриг 273, 404
Дьячук-Дьяковский С М., военюрист 1
ранга 451
Дюльдин Ф. С., батальонный комиссар 463
Е
Евгеньев В. Б., комбриг 161, 262, 404
Евдокимов Е. Г., член ЦК ВКП(б) 48, 49,
289, 489
Евдокимов Я. К., комбриг 161, 263, 404
Евжик, военюрист 3 ранга 281
Евсеев А. А., военврач 2 ранга 455
Евсеев Н. Ф., комбриг 161, 258, 262, 319,
320, 404
Евтушенко Е. А. 313
Евтушенко Е. Н., бригинтендант 424
Евтушенко Ф. Я., полковой комиссар 161,
444
Бгоренков Г. Я., полковник в/о 321
Егоров, особист 179
503
Егоров А. И., канд. в чл. ЦК ВКП(б), Мар-
шал Советского Союза 27, 57, 76, 95,
114, 115, 133, 160, 168, 173, 210, 279,
280, 297, 305, 314, 315, 318, 373
Егоров Д. Я., дивизионный комиссар 280,
394
Егоров Н. Г., комбриг 172, 263, 404
Егорьев В. Н. 48
Ежов Н. И., канд. в чл. ПБ ЦК ВКП(б),
генеральный комиссар ГБ СССР 6, 11,
16, 17, 21—24, 29, 31, 33, 41, 64, 65,
67, 68. 73, 76, 81, 84, 85, 98, 104, 106,
107, 109, 111, 116, 128, 135, 143, 145,
146, 148—150, 154, 156, 170, 179, 185,
207, 208, 214, 216, 222—224, 227, 230,
231, 233—235, 240, 241, 251, 283, 286,
289, 294, 309, 342
Ездаков Н. У., комбриг 161, 404
Екатерина П, рос. императрица 197
Ексимов, сотрудник Штаба РККА 52
Елагин, комендант крепости 197
Елизавета Петровна, рос. императрица 99,
197
Елизарьев А. Д., майор 283, 462
Елисеев И. А., военветврач 3 ранга 469
Елфимов П. Н., военветврач 3 ранга 246,
469
Елькович Я. Г., сексот НКВД 187
Емельянов, следователь НКВД 153
Емельянов А. А., комбриг 273, 404
Емельянов Г. С., полковник 431
Емельянов П. В., комбриг 133, 321, 405
Емельянов-Сурик А. В., полковник 161,
258, 306, 431
Емин, сотрудник НОД 289
Еникеев Н. С., бригадный комиссар 284,
421
Енукидзе А. С., член ЦК ВКП(б) 6, 38, 40,
489
Еременко А. И., комбриг (с 1955 Маршал
Советского Союза) 8
Еремин, инструктор политотдела ПО
Еремин, командир авиабригады 143
Еремин С. И., комбриг 111
Еремичев Н. Н., особист 225
Ериков, красноармеец 219
Ермолин П. И., комбриг 320, 405
Ермольчик М. П., дивизионный комиссар
394
Ерофеев Н. П., интендант 2 ранга 455
Ершов, свидетель 208
Есенин С. А. 55
Есмонский, артист красноарм. ансамбля 81
Ефимов Н. А., комкор 77, 78, 111, 178,
305, 378
Ефимов Н. Е., полковник 159, 161, 258,
320, 431
Ефремин А. В. 159
Ефремов М. Г., комкор 80, 328
Ецов, майор 309
Ешурин И. М., полковник 431
Ж
Жабрсв И. А., майор ГБ 42
Жаворонков Г. 349
Жагбладзе, красноармеец 282
Жагров, военюрист 267
Жадан А. П., особист 224
Жакевич К. П.» майор 458
Жаковщиков, преподаватель ВПАТ 113
Жанколя Н. Н.» полковник 321, 431
Жарков В. А., комбриг 405
Жарников М. В., полковник 306, 431
Жгучев Б. А., полковник 431
Ждан С. А., бригвоенюрист 272
Жданов 183
Жданов, военюрист 3 ранга 223
Жданов А. А., канд. в чл. ПБ ЦК ВКП(б)
21, 34, 107, 140, 149, 310
Жданов Л. П., майор 224
Жданов К. Ф., полковник 431
Жеваженко П. Г., воентехник 2 ранга 54
Желваков В. С., ст. лейтенант 474
Железняков Я. М., бригинженер 78, 270,
422
Железцов, особист 225
Жерненко П. С., ст. лейтенант 245, 474
Жигало И. И., военветврач 3 ранга 469
Живин Н. И., комбриг 161, 405
Жиганов Ф. Г., бригинтендант 424
Жигур Я. К., бригвоенюрист 211, 238, 261,
271, 425
Жигур Я. М., комбриг 124, 273, 318, 320,
405
Жид Андре 35, 347
Жильцов А. И., коринтендант 95, 104, 179,
269, 280, 305, 310, 384
Жильцов В. И., капитан 472
Жильцов Г. Ф., военврач 3 ранга 468
Жинько Я. И., полковник 273, 431
Жирнов, особист 225
Житов, арестованный 207
Житов А. А., комбриг 271, 405
Жлоба Д. П. 489
Жорес Жан 164
Жук Валерия И. 484
Жукоборский А. В., майор 458
Жуков, бригадный комиссар 335
Жуков Г. В., комдив 114—116
Жуков Г. К., комбриг (с 1943 Маршал Со-
ветского Союза) 8, 104, 109, 114, 115,
121, 239, 288, 316, 323, 326, 327, 330»
334, 335, 353
Жуков Е. М., академик 3
Жуков И. И., бригадный комиссар 416
Жуковский И. П., бригинженер 161, 422
Жуковский Н. И., бригинженер 423
Жулин И. Е., ст. лейтенант 476
Жупахин С. Г., майор ГБ 171, 289
Журавлев, сотрудник НКВД 185
Жухрай В. М. 298, 299, 364, 368
3
Забалуев, нач. боепитания 85
Забелин Д. К., комбриг 161, 210, 257, 261,
405
Заборовский А. А., военинженер 1 ранга
211, 448
Завадский, особист 272
Загрунекий, интендант 2 ранга 329
Задыхин М. Д., ст. лейтенант ГБ 209
Зазубрин Е. 140
Заика Л. М., ген.-лейт. юстиции 76, 85,
130, 218, 298, 350, 354
Заикин (СКУ РККА) 75
Зайкин В. 3., майор 245, 458
Зайдель, декан истфака ЛГУ 243
Зайончковская, сексот НКВД 47, 186
Зайончковский А. М., сексот НКВД 47, 186
Зайцев А. П., военинженер 3 ранга 466
Зайцев А. С., комбриг 414
504
Зайцев В. Е., дивизионный комиссар 125,
163, 394
Зайцев М. М. 484
Зайцов А. 324, 369
Закке В. П., лейтенант 480
Заковский (Штубис) Л. М., комиссар ГБ 1
ранга 42. 150, 224
Заколодкин А. Ф., полковник 431
Заколодный В. П. 341, 370
Закс Я. Э., комбриг 231, 405
Закупнев 3. А., капитан 1 ранга 443
Залевский А. И., комбриг 176, 229, 405
Залесский В. Д.» комбриг 161, 258, 320,
405
Залин Л. Б., комиссар ГБ 2 ранга 150
Залкинд И. А., бригврач 425
Залкинд М. Б., полковник 161, 306, 431
Залпетер А. К., ст. майор ГБ 42, 171
За луцкий П. А. 155
Замараев, шофер НО
Замараев П. С., майор 458
Замилацкий Г. С., комдив 126, 133, 160,
257, 320, 387
Замятин Е. И. 86
Запорожец А. И., бригадный комиссар (с
1941 армейский комиссар 1 ранга) 125,
144, 145, 226
Запорожченко М. И., комбриг 192, 414
Зарайский А. Н., дивврач 400
Заремба В. А., майор 211, 458
Зарин А. Д., комбриг 175, 405
Зарянов И. М., диввоенюрист 236, 238, 239,
261, 267, 270
Заславский В. И. 274, 484
Засосов И. И., полковник 431
Затонский В. П., канд. в чл. ЦК ВКП(б)
489
Затонский Л. Н., полковник 161, 258, 263,
431
Захаров, арестованный 163
Захаров М. В., полковник (с 1959 Маршал
Советского Союза) 111, 316
Захаров М. П., бригадный комиссар 161,
258, 416
Захаров С. Е. 118
Заходер В, Н., комбриг 319, 405
Збарский И. Б. 148, 356
Збагус А. К., ст. лейтенант 476
Зверев А. П., полковой комиссар 444
Звоницкий Ю. В., бригврач 425
Звягинцев В. 363
Здрадовский П. 193
Зелинский Л. Ф., капитан 470
Зельдин Б. А., военврач 2 ранга 455
Зельдович М. Е., дивизионный комиссар
160, 394
Зельтинг А. И., капитан 1 ранга 443
Земит А. И., батальонный комиссар 464
Землячка (Самойлова) Р. С., член КСК при
СНК СССР 277
Земсков Н. С., воентехник 2 ранга 480
Земсков С. И., дивизионный комисар 177,
394
Зенек (Бачич) И. Я., полковник 231, 431
Зернов А. М., военинженер 3 ранга 467
Зилгалва Р. П., полковник 431
Зильберт И. И., дивизионный комиссар 273,
280, 394
Зимин К. Н., корпусной комиссар 217
Зимин В. Ф., ст. лейтенант 474
Зимма Д. Д., полковник 96, 161, 263, 306,
432
Зимогорова, член комиссии 183
Зиновьев, особист 225
Зиновьев А. Ф., военинженер 3 ранга 466
Зиновьев Г. А., корпусной комиссар 120,
264, 382
Зиновьев (Радомысльский) Г. Е. 24, 31, 55,
76, 100, 102, 184, 333
Зиновьев И. 3., комдив 172, 269, 315, 387
Зиновьев П. Ф., бригвоенюрист 425
Златник Д. П., военврач 1 ранга 450
Знаменский А. А., капитан 245, 470
Знаменский Д. А., военврач 1 ранга 450
Зозуля В. А., батальонный комиссар 464
Золин А. И., капитан 472
Золотиловский В. Ф., бригадный комиссар
416
Золотов А. С., полковник 432
Золя Эмиль 164
Зонберг Ж. Д., комкор 133, 167, 378
Зонин С. 363
Зорге Рихард 189
Зорин С. В., военврач 3 ранга 245, 468
Зоф В. И. 314, 489
Зуб, ст. политрук 109
Зубков М. К., полковник 291, 442
Зубок А. Е., комбриг 303, 405
Зуев Н. Н., дивинтендант 399
Зузанов Н. И., майор 458
Зун В. А., полковник 133, 320, 432
Зыбин Е. С., полковник 442
Зыбин С. П., комбриг 93, 414
Зыбин С. С., комбриг запаса 405
Зыгин А. И., комбриг 414
Зыкунов И. П-, дивизионный комиссар 93,
94, 174, 210, 397
Зюзь-Яковенко Я. И., комдив 103, 104, 125,
209, 210, 280, 303, 387
Зюк М. О-, комбриг 54, 59, 103, 303, 405
И
Ибаррури Долорес 26
Ибсен Генрик 37
Иван IY Васильевич Грозный, рус. царь 18,
99, 141, 196
Ивангородский П. Я., батальонный комис-
сар 258, 268, 464
Иваницкий Ю. М.» военинженер 1 ранга 78,
447
Иванищев, политработник 295
Иванков Г. И. 44
Иванов, предоблисполкома 103
Иванов, свидетель 255
Иванов, майор 335
Иванов, особист 172
Иванов А. Д., полковник 432
Иванов А. Д-, военветврач 1 ранга 450
Иванов А. Д., ст. лейтенант 474
Иванов А. Д., лейтенант 479
Иванов А. И., лейтенант 56, 57
Иванов Б. Н., дивинтендант 399
Иванов Б. Н-, военврач 2 ранга 455
Иванов В. А., техник-интендант 1 ранга 478
Иванов Г. Н., майор 458
Иванов М. Г., майор 458
Иванов Н. И., капитан 470
Иванов Н. Ф., майор 462
Иванов О. М. 274
Иванов П. И., полковник 306, 432
Иванов П. И., полковой комиссар 161, 444
Иванов С. И., комбриг 161, 405
505
Иванов С. П., полковник (с 1968 генерал
армии) 8, 300, 345
Иванов С. Я., капитан 472
Иванов Ф. И., интендант 3 ранга 181
Иванов-Сегаль, особист 225
Ивановский Д. Г., военветврач 1 ранга 246,
450
Ивкер Э. А., ст. лейтенант ГБ 158
Ивкин В. И. 11, 12, 300, 301, 307. 356, 368
Ивонин Н. Д.» военинженер 2 ранга 78, 452
Игнатов Б., капитан 324
Игнатов Н. Г., комбриг 161, 181, 245, 405
Игнатович Ю. И., комбриг 406
Игнатьев, секретарь обкома ВКП (6) 231
Идельсон Л- И., бригадный комиссар 421
Иевлев Б. И., диввоенюрист 98, 207, 238
Ижбулатов Р. А., капитан 3 ранга 463
Изак Р. И. 43
Изгоев (Ланде) А. С. 36
Икал А. А., батальонный комиссар 211, 464
Иконников А. А., капитан 1 ранга 443
Иконостасов В. М., комбриг 320, 406
Ильес Ф. И., капитан 246, 470
Ильин, военком бригады 204
Ильин А. И., полковой комиссар 97, 117,
161, 189, 194, 444
Ильин А. И., майор 72
Ильин И. А. 323, 369
Ильин Н. И., корпусной комиссар 314, 382
Ильинский А. Н., бригадный комиссар 416
Ильницкий, военюрист 2 ранга 291
Ильченко, сотрудник Генштаба РККА 323
Ильюшенко, интендант 3 ранга 84
Ильяшевич Н. Л., полковник 163, 432
Ильяшенко Ф Е., майор 458
Илюкович-Строковский М. А., полковой ко-
миссар 126, 161, 444
Имянинников М. А., дивизионный комиссар
262, 395
Ингаунис Ф. А., комкор 96, 158, 167, 269,
378
Индзер А. О., полковник 126, 161, 306, 432
Индриксон Я. Г., дивизионный комиссар
395
Инно (Кульдвер) А. А., комдив 175, 269,
319, 387
Иодловский А. М., полковник 432
Ионычев, майор 221
Иоселиани А. Д., полковник 273, 432
Иоссель, помощник ГВП 130, 131
Иофик М. И., интендант 2 ранга 454
Иофин Л. П., бригадный комиссар 124, 161,
255, 416
Ипатов Н. М., полковник 161, 432
Иппо Б. М., армейский комиссар 2 ранга
52, 91, 103, ИЗ. 133, 160, 257, 319,
376
Исаев М. М., дивизионный комиссар 280,
395
Исаенко М. Г., дивизионный комиссар 160,
171, 172, 395
Исаенков И. Ф., бригвоенюрист 283
Исаков Д. П., флагман 2 ранга 210, 229,
292, 314, 393
Исаков И. С., флагман 2 ранга (с 1955 Ад-
мирал Флота Советского Союза) 80,
326, 328
Исаковский М. В. 28
Исамутдинов Хамид, капитан 470
Искендеров А. А., член-корр. РАН 7
Иссерсон Г. С., комдив 104, 318, 392
Исупов П Ф., интендант 1 ранга 449
Иудин С. Д., бригинженер 15, 161, 258,
422
Ишов М. М., военюрист 1 ранга 129, 190,
193, 216, 451
К
Кабаков И. Д., член ЦК ВКП (б) 45, 187
Кавалере Р. Э., дивизионный комиссар 124,
160, 395
Каверин В. А. 101, 352
Каган М. А., комбриг 406
Каганович Л. М., член ПБ ЦК ВКП(б) 21,
22, 24—27, 30. 31. 39, 68, 107, 127,
140, 199, 236, 310, 332
Кадацкий-Руднев И. Н., флагман 1 ранга
133, 314, 381
Кадиков, особист 224
Кадишев А. Б., бригадный комиссар 318,
421
Казакевич В. М., следователь НКВД 209,
211
Казаков М. В., курсант 489
Казанский, преподаватель ВВА 86
Казанский Е. С., комдив 123, 167, 178, 303,
387
Казарин Н. А., военинженер 3 ранга 466
Казаринский Я. А., диввоенюрист 130, 131,
400
Казюлин, особист 82
Кайдаш, зав. складом 268
Какоулин, преподаватель ВХА 54
Какурин Н. Е., преподаватель ВАФ 48, 318,
489
Калачев А. В., бригадный комиссар 416
Калачев В. П., флагман 2 ранга 161, 267,
393
Калашников А. И., военинженер 3 ранга
466
Калашников С., военюрист 245
Каленко В. А. 44
Калечиц А. В., майор 462
Калигула, римск. император 99
Калинин А. Н., капитан 472
Калинин М. И., член ПБ ЦК ВКП (б) 21,
22, 38, 40, 100, 134, 310, 332
Калинин С. А., генерал-лейтенант 401
Калинин С. И., бригинтендант 424
Каллистов Л. Л., свидетель 206
Калмыков Б. Э., секретарь обкома ВКП(б)
489
Калмыков М. В., комкор 93, 378
Калнин И. И., военинженер 2 ранга 452
Калнин (Калниньш) К. И., комдив 262,
273, 387
Калнин Ф. А., капитан 472
Калнин (Калниньш) Ф. К., комдив 387
Калошин А. А. 41
Калугин Л. М., помощник ГВП 131
Кальва С. И., майор 229, 458
Кальван И. И., комбриг 161, 210, 303, 406
Кальпус Б. А., дивизионный комиссар 395
Калядин В. И., майор ПО
Каменев (Розенфельд) Л. Б. 24. 31, 55, 76,
100, 184, 333
Каменев С. С., командарм 1 ранга 55, 186,
279, 304, 313, 373
Каменский П. Г., дивизионный комиссар
397
Камерон П. А., диввоенюрист 238
Каминский Г. Н., канд. в чл. ЦК ВКП(б)
12, 489
506
Камионский М. М., полковник 442
Камский Л- В., полковник 432
Камынин, военный прокурор 226
Канаев М. Д., красноармеец 482
Канавина, ткачиха 30
Кангелари В. А., корврач 384
Кандыбин Д. Я., бригвоенюрист 245, 275,
281, 284, 293
Капица П. Л., академик 44, 347
Каплан Е. М., политрук 476
Каплан-Ганжура X. И., военинженер 2 ран-
га 452
Капуловский И. Д., комдив 70, 71, 387
Капустин М. П. 99, 351
Капцевич Г. А., комбриг 245, 303, 406
Каравайков, военюрист 189
Караев П. А., военинженер 3 ранга 467
Карамзин Н. М. 196, 360
Карамышев В. П., ст. политрук 472
Карасев Н. М., бригадный комиссар 245,
416
Карасик И. Я., полковник запаса 229, 432
Каратаев Ш. Б. 484
Каратыгин П. П., полковник 279, 432
Карачев, красноармеец 132
Карвовский С. К., бригадный комиссар 416
Каргаполов Н. А., майор 462
Карев, преподаватель ВПАТ 113
Карев Г. С., комбриг 71, 72, 245, 406
Карин Ф. П., корпусной комиссар 229, 382
Карклин И. И., комдив 126, 269, 303, 387
Карл П, англ, король 196
Карлейль Томас 7, 345, 348, 364
Карлсон К. М., комиссар ГБ 2 ранга 150
Кармалюк Ф. Ф., комбриг 124, 268, 406
Карпель И. Л., полковник 54, 188, 432
Карпицкий И. С., полковник 258
Карпов, майор 283
Карпов В. В. 102, 114, 115, 352
Карпов И. Т., комбриг 133, 161, 406
Карпов М. П., комдив 210, 392
Карпухин, сотрудник Генштаба РККА 323
Карпухин М. С., ст. лейтенант 245, 474
Карпушин-Зорин А. Л., полковник 161, 432
Каррас 258
Картаев Л. В., комбриг 210, 406
Касаткин М. П., полковник 161, 257, 432
Касаткин П. С., полковник 442
Касванд Э. О., полковник 432
Кассин Г. И., комдив 135, 269, 280, 303,
387
Кастальский Н. Д., воентехник 2 ранга 480
Касьяндер П. II., полковник 442
Катерухин Н. П., бригадный комиссар 273,
416
Кауфельдт Ф. П., комдив 4, 189, 392
Кафка Фрахт 195
Кафьянц С. М., майор 458
Кацнельсон 3. Б., комиссар ГБ 2 ранга 150,
489
Качанок С. Е., майор 462
Каширин И. Д. 484
Каширин Н. Д., командарм 2 ранга 68, 77,
160, 234, 265, 305, 374
Каштельянов И. С., бригвоенюрист 211, 426
Кащеев М. И., военинженер 1 ранга 188,
447
Каюков М. М., генерал-майор техн, войск
230, 401
Квятек К. Ф., комдив 90, 280, 303, 388
Кенлишвили П. Г., комбриг 303, 406
Кедров М. С. 489
Кежуц М. М., бригадный комиссар 417
Кейзер К. К., майор 462
Кейрис Р. А., комбриг 406
Кельнер И. В., капитан 1 ранга 443
Кеннеди Джон, президент США 38
Керкадзе, военюрист 2 ранга 292
Керцелли Л. Ф., полковник 161, 433
Кестлер Артур 163, 357
Кестринг Эрих 317
Кибальченко, особист 157, 171
Киверцев-Китаер А. А-Ю., бригадный ко-
миссар 124, 417
Кивкуцан Р. П., военинженер 2 ранга 452
Кидалов А. А., капитан 472
Кизеветтер А. А. 36
Кильвейн Г. Я., комдив 388
Киреев Г. П., флагман флота 2 ранга 133,
177, 305, 375
Киреевский П. В. 30
Кириенко С. П., полковник 211, 442
Кириллов Г. Е., ст. политрук 309
Киррилов-Губецкий И. М., комбриг 161,
406
Кириченко И. Г., комбриг 303, 406
Киров (Костриков) С. М., член ПБ ЦК
ВКП(б) 21. 26, 27, 38, 42, 51. 63. 141,
157, 243, 261
Кирпонос М. П., комбриг (с 1941 генерал-
полковник) 296, 316
Киршнер Л. А. 300
Киршон А. С., военинженер 2 ранга 452
Киршон А. С., интендант 2 ранга 211
Киршон В. М. 31
Киселев И. В., полковник 433
Киселев И. Д., бригвоенюрист 225
Киселев К. А., капитан 470
Киселев М. Ф., комбриг 273, 303, 406
Кисляков И. Д.» интендант 2 ранга 454
Кит-Вийтенко И. П., комбриг 414
Китин И., военюрист 245
Китто К. Э., капитан 284, 472
Кичигин В. П., воентехник 2 ранга 481
Киш Г. К., комбриг 406
Клебанов Д. С., прокурор ГВП 131
Клевченко М. Е., майор 458
Клейменов И. Т., военинженер 1 ранга 153,
447
Клейн Ш. X., военврач 2 ранга 284, 455
Клейн-Бурзи В. А., комбриг 319, 406
Клейноцкий А. И. 484
Кленов П. С., комбриг 73, 328
Клепикова Е. 191, 359, 361
Клестов, слушатель ВАГШ 121
Климин Ф. А., военюрист 1 ранга 189, 272,
275, 278, 282» 292
Климов Ф. А., Полковой комиссар 444
Климчук К. Т., батальонный комиссар 55,
244, 464
Клинов А. А., батальонный комиссар 55,
243, 464
Клипп П. М., бригадный комиссар 211, 421
Клочко И. Г., комбриг 102, 258, 319, 406
Клунко М. Ф.» краснофлотец 307, 482
Клышейко Ф. А., комдив 392
Клюквин Н. И., ст. лейтеххант 245, 474
Ключевский В. О. 141, 355
Клява К, Ю., комбриг 414
Кляппер М. Л., интендант 2 ранга 245, 454
Клаус Н. И., военинженер 3 ранга 466
Книжников Л. А., полковник 189, 433
Княгницкии П. Е., комдив 125, 388
Князев П. Г., дивинтендант 273, 399
507
Кобелев П. Г., комбриг 407
Коберник А. И. 287
Кобозев Н. М.» батальонный комиссар 464
Кобрин В. Б. 360
Ковалев, воентехник 142
Ковалев Д. М., комбриг 161, 169, 266, 303»
407
Ковалев М. П.» комкор (с 1943 ген.-полков-
ник) 328
Ковалевский К. А., техник-интендант 2
ранга 481
Коваленко Л. Ф., полковник 205, 211, 442
Коваль И. Г., майор 458
Коваль И. П., военврач 3 ранга 468
Коваль М. И., ст. лейтенант 474
Коваль-Аршавский А. Я., ст. политрук 473
Ковентри Джон 196
Ковтюх Е. И., комкор 85, 104, 134, 176,
210, 211, 273, 314, 372, 378
Коган А. И., бригадный комиссар 417
Коган И. Л., дивизионный комиссар 397
Коган И. М., камерный агент 189
Кожаев М. В.» полковник 161, 433
Кожанов В. Е., ст. лейтенант 245, 474
Кожанов И. К., флагман флота 2 ранга 71,
76, 103, 273, 292, 305, 315, 375
Кожевников А. Т., комдив 126, 160, 388
Кожевников В. Ф., майор 458
Кожевников С. Н., армейский комиссар 2
ранга 160, 376
Козицкий А. Д-, комдив 160, 388
Козлов, начальник и военком НИХИ РККА
78
Козлов А. Г. 44
Козлов А. И. 300, 368
Козлов В. 117, 355
Козлов В. А., ст. лейтенант 474
Козлов В. П., интендант 1 ранга 449
Козлов Д. Т., комдив 73, 328
Козлов К. И., военинженер 2 ранга 452
Козлов П. Г., полковой комиссар 245, 445
Козловский, ст. политрук 131
Козловский А. Ф., бригвоенюрист 238, 426
Козловский В. А., военинженер 1 ранга 447
Козловский В. М., капитан 470
Козловский В. Н., комбриг 161, 407
Козьмин Д. А., военврач 1 ранга 450
Козьминых А. В., военинженер 2 ранга 453
Козюра М. К., ст. лейтенант 476
Кокадаев А. Н., бригинженер 258, 329, 422
Кокурин А. И. 12
Колас Якуб (К. М. Мицкевич) 28
Колесниченко М. Я., комбриг 161, 264,
407
Колобяков А. Ф., корпусной комиссар 144
Колоколов Б. И., полковник 433
Колокольников М. А., полковник 273, 442
Коломиец, комбриг 329
Коломиец А., медсестра 329
Колонии С. Е., дивизионный комиссар 310
Колосов (Заика) П. М., дивизионный ко-
миссар 397
Колпаков В. А., бригвоенюрист 154, 238,
251, 256
Колпакчи В. Я., комбриг (с 1961 генерал
армии) 104
Колтунов И. С., комбриг 161, 407
Колчак А. В. 83, 255
Коль Н. А., капитан 2 ранга 451
Кольцов В. Г., бригадный комиссар 107,
108, 161, 268, 417
Кольчевский А. К., полковник 161, 433
Кольчугина-Блюхер Г. А. 282, 486
Коляда П. С., военюрист 2 ранга 126, 456
Комал Ф. Б., полковник в/о 300
Комаров В. Л., президент АН СССР 234
Комаровский 3. С., дивинтендант 399
Комендантов И. В., военинженер 2 ранга
452
Кондаков, военком подлодки 331
Кондратик, сотрудник НКВД 116
Кондратьев В. 147
Кондратьев С. А., военюрист 1 ранга 279
Кондратьев С. И., комбриг 407
Кондрашев Г. Ф., комбриг 407
Конев И. С., комдив (с 1944 Маршал Со-
ветского Союза) 8, 105, 108, 316, 328
Кони А. Ф. 228
Конквест Роберт 3, 112, 128, 137, 152, 195,
199, 235, 297, 300, 301, 307, 353—356,
359, 360, 363, 367—370
Коновалов, курсант 143
Коновалов А. П., бригадный комиссар 124,
417
Коноплев Ф. Е., капитан 470
Конфуций 99
Концевой Б. А., ст. политрук 472
Конюхов Н. Г., бригадный комиссар 421
Колосов В. М., военинженер 1 ранга 447
Кольев, лейтенант 331
Копылов М. И., студент ЛГУ 33
Копылова О. Н. 13
Корват И. А. 180
Кореев А. И., ст. политрук 472
Кореньков Н. И., полковник 161, 433
Коржавин (Мандель) Н. М. 327
Корк А. И., командарм 2 ранга 11, 68, 71,
104, 151, 160, 173, 233, 234, 236, 255,
319, 375
Коркунов Г. И., функционер НКВД 289
Корнблюм, сотрудник «Правды» 118
Корнев В. С. 490
Корнеев А. И., генерал-майор в/о 215
Корнеев В. Е. 13
Корнеев И. Н., полковник 161, 306, 316,
433
Коробков А. А., комдив 328
Коробов И. А., комбриг 407
Коробов Т. Т., бригадный комиссар 417
Коробочкин И. В., полковой комиссар 445
Коробченко А. С., бригадный комиссар 161,
417
Коровиков В. А., полковник 442
Коровиков М. Т., интендант 2- ранга 454
Коровников И. Т., комдив 107, 328
Короедов В. Г., бригврач 425
Королев В. А., полковой комиссар 447
Королев Д. К., комдив 388
Королев С. П., академик 153
Короленко В. Г. 192, 197, 360
Король М. Д., бригадный комиссар 421
Корпулев, следователь НКВД 189
Корытин С. П., майор 458
Косарев А. В., член ЦК ВКП(б) 21, 101
Косиор С. В., член ПБ ЦК ВКП(б) 21, 24,
26, 187
Косич Д. И., коринтендант 78, 244, 269,
305, 384
Космачев И. Ф., полковник 161, 433
Космин Е. 117
Косов И. II., ст. политрук 472
Косогов И. Д., комкор 176, 177, 378
Коссовский А. С., военврач 2 ранга 455
Коста Мария Н.» бригадный комиссар 417
508
Костин В. Д. 48
Костомаров Н. И. 196, 197, 213, 351, 360,
361
Костромин, арестованный 255
Костромин В. В., капитан 2 ранга 451
Костырченко Г. В. 11
Костюк, особист 188
Косынкина Н. И. 230
Косьмин-Ужвий Е. М., полковой комиссар
445
Котелевский В. М., ст. лейтенант 476
Котляров, свидетель 268
Котов Н. Я., комдив 160, 388
Котович В. И., бригадный комиссар 417
Котрасов, майор 283
Котт Д. Д. 484
Котылевский С. Н. 47
Коханский В. С., комдив 125, 265, 388
Коцюбинский Ю. М. 490
Кочетков А. И., бригадный комиссар 417
Кочетков А. Н., ст. лейтенант 245, 474
Кочетков В. Л., батальонный комиссар 464
Кочетков Д. И., ст. лейтенант 474
Кочетов В. П. 156
Кошелев А. А., комбриг 134, 161, 303, 407
Кошель И. В., воентехник 2 ранга 481
Кравченко М. Р., бригадный комиссар 417
Кравченко-Михальчук П. И., ст. лейтенант
474
Красильников Н. М., полковник 442
Красин А. П., военветврач 1 ранга 246, 450
Краснов Г. А. 41
Краснов Е. В., дивизионный комиссар 160,
395
Красновский В. М., капитан 291, 472
Краснодон Г. Я., капитан 245, 470
Красноженов П. П. 484
Краснопольский С. И. 287, 288
Краснощеков Н. И., полковой комиссар
310, 447
Красовский С. А., комбриг (с 1959 маршал
авиации) 328
Краузе Л. А., бригадный комиссар 161, 178,
417
Краус Тамаш 102, 348, 352
Крафт Э. Э , комдив 388
Крашинсников, следователь НКВД 202
Кремер Я. Я., бригадный комиссар 421
Крестинский Н. Н. 24, 490
Крестьянов, арестованный 205
Крестьяшин, арестованный 207
Кривелев М. А., воентехник 2 ранга 481
Кривенко М А. 485
Кривей Е. Ф., ст. майор ГБ 90, 171, 205,
209
Криворучко II. И., комкор 173, 213, 257,
314, 378
Кривошапко Г. И., батальонный комиссар
190, 465
Кривуша В. В., капитан ГБ 171, 209, 289
Крику невский Б. А., воентехник 1 ранга
478
Кривицкий А. И., член ЦК ВКП(б) 21
Кристи М. К. 274
Кролевецкий Г. М., дивизионный комиссар
395
Кронк Г. Я, ст. лейтенант 474
Кропачев И. И., дивизионный комиссар
176, 204, 270, 397
Крото-Ковалев И. Г., особист 225
Круглов, особист 172, 194
Круглов Б. В., комбриг 407
Круглов-Лацда А. М., бригадный комиссар
98, 124, 171, 172, 187, 417
Крук И. М., комбриг 161, 407
Круль А.. В., полковой комисср 134, 161,
445
Крумин А. Я., политрук 195
Крутиков А. И., военинженер 3 ранга 467
Крутиков А. И., интендант 3 ранга 283
Кручинкин Н. К., комдив 160, 388
Крыленко Н. В. 12, 38, 140, 162, 259, 355,
490
Крылов, сотрудник НКВД 228
Крымский-Ударов Я. П., комбриг 161, 407
Кублицкий В. А., полковник 442
Кувшинов Н. С. 205
Кудинов К. Д., военинженер 3 ранга 466
Кудрявцев, лейтенант ГБ 153
Кудрявцев М. А., полковник 433
Кудрявцев Н. А. 485
Кузин И. А., бригадный комиссар 203, 206,
211, 421
Кузнецов, свидетель 272
Кузнецов А. X., диввоенюрист 131, 220
Кузнецов В. А., ст. политрук 472
Кузнецов В. И., полковой комиссар 246,
445
Кузнецов И. И., комбриг 161, 407
Кузнецов Н. В., военинженер 3 ранга 467
Кузнецов Н. Г., флагман 2 ранга (с 1955—
1956 Адмирал Флота Советского Сою-
за) 8, 76, 82, 314, 350, 368
Кузнецов Н. И., капитан 245, 470
Кузнецов Н. М., диввоенюрист 70, 130, 131,
400
Кузнецов Ф. И., бригадный комиссар 417
Кузнецов Ф. И., военинженер 3 ранга 466
Кузнецов Ф. Ф., корпусной комиссар 80,
81, 92, 108, 111, 118, 119, 128, 217,
279, 288, 336	э
Кузьмин Б. Г., майор 458
Кузьмин М. В., бригадный комиссар 417
Кузьмин Н. Н. 129, 130, 194, 490
Кузьмин С. Н., военинженер 3 ранга 466
Кузьмичев Б. И., майор 54, 58, 59, 166,
262, 459
Куйбышев В. В., член ПБ ЦК ВКП(б) 21,
37, 140, 266
Куйбышев Н. В., член КПК при ЦК ВКП(б)
комкор 57, 80, 160, 167, 266, 305, 309,
315, 319, 378
Кук А. И. 5
Кукарских А. П., лейтенант 479
Кукель-Краевский В. А., капитан 1 ранга
161, 443
Кукша А. Ф., полковник 161, 211, 433
Кулешо Г. И., майор 459
Кулешов А. Д., комдив 392
Кулешов М. П., ст. лейтенант 475
Кулик, сотрудник НКОП 188
Кулик Г. И., комкор (с 1940 Маршал Со-
ветского Союза) 109, 297. 302, 313,
328, 334, 335
Кулик Е. Б., майор 195
Куликов В. Г., курсант (с 1977 Маршал Со-
ветского Союза) 369
Куликов Е. Ф. 274
Куликовский С. С., полковник 433
Кулиш В. М. 300
Кульков М. М., канд. в чл. ЦК ВКП(б) 118,
119
Кульчицкий В. Д., капитан 472
Куманев В. А. 7, 26, 215, 346, 355, 361
509
Куманев Г. А. 109. 240, 241, 300, 363
Кундо М. И., полковник 433
Куни Г. Э., военинженер 2 ранга 92, 258,
273, 452
Куницкий И. Ф., комбриг 161, 303, 407
Купала Янко 28
Куприн И., бригадный комиссар 78
Куприянов А. П., капитан 1 ранга 443
Купцов, военюрист 3 ранга 223
Купчик И. 1О., майор ГБ 96
Кур П. Л., полковой комиссар 279, 445
Куракин В. К., бригвоенюрист 426
Курасов В. В., полковник (с 1948 генерал
армии) 316
Курджиев К.-Я. А., майор 459
Курдюмов В. Н., комдив 328
Курков П. И., дивинтендант 399
Курлов П. Г. 73
Курочкин П. А., комбриг (с 1959 генерал
армии) 316
Курчатов И. В., академик 337
Кустов, полковой комиссар запаса 75
Кутателадзе Г. Н., комдив 273, 303, 388
Кутяков И. С., комкор 55, 76, 102, 103,
167, 179, 185, 314, 318, 378
Кухарец И. Н. 44
Кухельный, следователь НКВД 202
Кучик Т. Ф., политрук 477
Кучинский Д. А., комдив 257, 319, 388
Кучмин И. Ф., бригадный комиссар 417
Кушнирюк Г. Г., диввоенюрист 238
Кущев А. М., комбриг (с 1955 генерал-пол-
ковник) 414
Кюнен Г. М., ст. политрук 473
Л
Лабас А. Г., комбриг 90, 161, 407
Лабутин Ф. Н., лейтенант 480
Лавинский М. Н., капитан 2 ранга 451
Лаврентьев Г. П., воентехник 2 ранга 481
Лаврентьев Л. И., член ЦК ВКП(б) 187
Лавринович Т. Ф., военинженер 2 ранга
453
Лаврищев А. А., политрук 477
Лавров В. К., комкор 91, 160, 163, 314, 378
Лавров М. В., дивизионный комиссар 160,
218, 395
Лагздин Н. К., полковой комиссар 161, 417
Лажечников (Ложечников), особист 202
Лазарев Б. А., лейтенант 479
Лазаревич В. С., комдив 51, 160, 388
Лазуркин М. С. 230
Лаксберг И. А. 41
Лангемак Г. Э., военинженер 1 ранга 153,
319, 320, 447
Ланда М. М., армейский комиссар 2 ранга
130, 160, 376
Ландсберг, военнослужащий 165
Лапин (Лапиньш) А. Я., комкор 90, 213,
314, 378
Лаплас Пьер 139
Ларина (Бухарина) А. М. 213, 361
Ластиков А. И., полковник 433
Ласточкин А. Ф., бригинженер 273, 483
Латсои О. П., дивинтендант 399
Латт К. К., капитан 284, 472
Латушкин В. Ф. 292
Лаур Ж. И., комдив 123, 210, 269, 388
Лаухин П. И., корпусной комиссар 93
Лахно В. М., интендант 2 ранга 455
Лахинский К. К., комбриг 407
рессор 116
Лацис О. Р. 10
Лачинов Б. А., полковник 320, 433
Лащевский В. Г., капитан 470
Лебедь (Лебедев) М. Л., полковник 161, 433
Лебедев, бригвоенюрист 278
Лебедев А. 3., бригинженер 161, 330, 422
Лебедев А. С., бригадный комиссар 417
Лебедев И. А., бригинженер 73, 328
Лебедев П. П. 280
Лебедев С. И., майор ГБ 205
Лебедевич И. Н., отв. секретарь партбюро
полка 120
Лебедев-Кумач В. И. 33
Лев А. П., комбриг 407
Левальд П. П., полковник 433
Левандовский М. К., командарм 2 ранга
108, 160, 257, 375
Леваневский С. А. 167
Левашов, свидетель 268
Левензон Ф. Я., дивизионный комиссар
125, 273, 395
Левин, п
Левит К. Д., бригадный комиссар 418
Левицкая И. Г. 34
Левичев В. Н., комкор 58, 72, 103, 134,
160, 167, 257, 265, 379
Левушкин И. К., бригадный комиссар 418
Леденев А. А., курсант 482
Лексиков Т. М., полковник 273, 433
Лельчук В. С. 356
Лелюк И. Г., интендант 1 ранга 449
Лелюхин, бригвоенюрист 292
Ленин (Ульянов) В. И. 5, 22, 34, 36, 37,
40, 54, 60, 61, 100, 102, 114, 141, 155,
162, 192, 229, 253, 295, 323, 326, 347,
348, 356
Лентовский Л. М., полковник 434
Леонидов Л. О., бригадный комиссар 55,
113, 114, 161, 165, 243, 244, 418
Леонов, следователь НКВД 202, 205
Леонов А. В., инженер-флагман 2 ранга 398
Леонов В. А., комбриг 408
Леонов Л. М. 234
Леонович В. Л., комбриг 408
Леонтьев, сотрудник Штаба РККА 52
Лепехин, сотрудник ПУРККА 279
Лепилин П. Ц., интендант 2 ранга 454
Лепин А. Г., комдив 160, 388
Лепин Г. 259
Лепин Э. Д.,
379
Лепин Э. М.,
Леплевский И.
59, 70, 75, 77, 88, 93, 95, 117, 150,
154, 224, 242
Лепп П. М.» капитан 284, 472
Лепсис Р. К., комбриг 408
Лернер, военюрист 262
Лешуков Г. П. 180
Либерман Б. П., батальонный комиссар 55,
244, 464
Либерман Г. Б., профессор ВХА 485
Либерман Г. Б., камерный агент 187
Либерман С. Е., особист 185, 188, 209, 225
Лигнау А. Г. 48
Лизюков А. И., полковник 284, 442
Лиман-Митрофанов А. А. 229
Линденбаум Л. Е. 490
Линдов-Лифшиц И. Я., полковник 153, 161,
210, 211, 256, 434
Линявский И. А., военинженер 3 ранга 284,
467
комкор 134, 160, 257, 266,
комбриг 408
М., комиссар ГБ 2 ранга 53,
510
lit
Липинский Д. И., военветврач 1 ранга 246,
450
Липкин С. И. 3
Лисицин И. А., полковник 279, 434
Лисицин Н. Н., комбриг 408
Лисовский Н. В., комкор 90, 202, 203, 210,
269, 302, 380
Лисовский С. И., майор 462
Листенгурт М. А., майор ГБ 12, 179, 224
Листопад Л. Г., ст. лейтенант 475
Лисянский М. С. 294
Литвинов М. М. (Валлах Макс), член ЦК
ВКП(б) 111, 327
Литох Г. А., военинженер 2 ранга 54, 452
Лихачев И. А. 188
Лобанов В. И., бригадный комиссар 245,
418
Лобов П. М., особист 38
Лобов С. С., член ЦК ВКП(б) 187
Логачев, особист 225
Логвиненко Н. П., ст. лейтенант 475
Логвинов В. Г., ст. лейтенант 475
Логвинов Н. П., полковник 434
Логинов А. Ф., капитан 472
Логинов В. Т. 355
Логинов И. В., майор 459
Логинов Т. А., майор 459
Лозовский А. П., бригадный комиссар 161,
257, 262, 418
Лойола Игнатий 333
Локтионов А. Д., командарм 2 ранга (с 1940
генерал-полковник) 80, 305, 314, 338,
376
Локтюшин Я. А., капитан 173, 470
Лонгва Р. Я., комкор 77, 90, 160, 257, 305,
329, 379
Лоос А. С., дивизионный комиссар 229,
280, 395
Лопатин В. Н., комдив 160, 174, 303, 388*
Лопато Г. Е., красноармеец 307, 483
Лопухов, батальонный комиссар 337
Лорер Ф. Ф., интендант 3 ранга 467
Лорнио Б. Д., лейтенант 479
Лосев А. Ф. 30, 31
Лосев М. А., бригадный комиссар 418
Лось С. Л., майор ГБ 202, 221
Лудри И. М., флагман 1 ранга 177, 267,
319, 381
Лукашик М. А., капитан 472
Лукин Е. Д., комбриг 414
Лукин М. Ф., комдив 73, 108, 328
Лукинский Н. П., полковник 434
Лукирский С. Г., комдив запаса 160, 257,
389
Лунев А. Г., полковник 434
Лунев П. М., комбриг 161, 408
Луценко А. Р., военинженер 2 ранга 452
Лушкин, особист 225
Лысов, секретарь райкома ВКП(б) 119
Лычев И. А. 21
Львов, капитан 60
Любимов, сведователь НКВД 171
Любимов В. В., комбриг 320, 408
Любич Б. В., полковой комиссар 447
Любович Г. М. 44
Любский М. Н., майор 462
Любцев П. П., полковой комиссар 193, 204,
211, 447
Людвиг Эмиль 325
Люд ников И. И., капитан (с 1945 ген.-пол-
ковник) 53
Людовик XIY, франц, король 30, 129
Лютер Мартин 19
Люшков Г. С., комиссар ГБ 3 ранга 185,
289
Лякутюр Жан 346
Лямин Н. Н., полковник 434
Лямпсрт Д. М., полковой комиссар запаса
447
Лященко Н. Г., ст. лейтенант (с 1968 гене-
рал армии) 323, 369
М
Мавлютов X. Б., полковник 273, 434
Магер М. П., комкор 80, 210, 269, 280,
379
Магид А., полковой комиссар 132, 367
Магидов Е. С., интендант 1 ранга 97, 449
Магон Э. Я., комдив 5, 392
Маевский 47
Мазепов П. И., дивизионный комиссар 143
Мазюк А. И., диввоенюрист 238, 400
Майзелис Л. М., бригадный комиссар 418
Майоров, бригвоенюрист 92, 291
Майский Б. А. 43
Майстрах Б. В., полковник 442
Макаренко А. С. 294
Макаров, майор ГБ 288
Макаров А. М., полковник 434
Макаров В. И., капитан 472
Макартычан А. А., ст. лейтенант 475
Макарьевский П. А., военинженер 2 ранга
452
Макеенкова Е. Ф. 15
Макиавелли Никколо 333
Маклин Фицрой 327
Максименко, особист 212, 225
Максимов И. Ф., комдив 167, 172, 269, 280,
389
Максимов Л. В., майор 459
Максимов Н. А., бригинженер 161, 422
Малафеев А. Н. 232
Малахов М. В., полковник 306, 434
Малахов М. В., интендант 2 ранга 454
Малевский А. Д., комбриг 48, 161, 258, 265,
320, 408
Маленков Г. М., зав. ОРПО ЦК ВКП(б) 21,
65, 72, 94
Малинин, ст. лейтенант ГБ 287
Малиновский 183
Малиновский М. И., полковник 434
Малиновский Н. Н., военврач 3 ранга 468
Малиновский П. И., полковник 434
Малиновский Р. Я., полковник (с 1944
Маршал Советского Союза) 73, 104,
306, 316, 328
Малишевский И. 3., полковник 434
Малишевский И. П., полковник 120
Малкин, сотрудник НКВД 209
Малкис В. И., диввоенюрист 130, 131, 218,
219, 400
Маллер Л. И., диввоенюрист 400
м»
Малыхин, батальонный комиссар 465
Малыш (Лейбель) Н. С., военинженер 1
ранга 447
Малышев, капитан ГБ 271
Малышев, свидетель 272
Малышев А. И. 43
Малышев А. К., комдив 269, 280, 315, 389
Малышенков Г. Ф., комбриг 273, 408
Мальков С. Ф., интендант 2 ранга 454
511
Мальцев И. А., майор ГБ 129, 289
Мальцев И. С., дивизионный комиссар 395
Мальцев М. Е., полковник 136, 434
Малютин Н. А., диввоенюрист 129, 130,
131, 400
Мамаев А. 142
Мамичев И. Т., полковник 152, 153, 434
Мамонов П. Д., комбриг 320, 408
Мамонтов Б. П., майор 459
Мамченко Г. В., полковник 434
Мандельштам О. Э. 37, 159, 199, 326
Мантуленко, лейтенант 142
Манцев В. Н., функционер ОГПУ 490
Марат Б. И., капитан 470
Марат Жан Поль 37
Марголин Г. И. 44
Маринеско А. И., ст. лейтенант 311
Марков, член комиссии 183
Марков Г. Н., дивизионный комиссар 160,
395
Марков Ф. П., техник-интендант 2 ранга
478
Маркс Карл 141, 198, 323, 325, 342, 369,
370
Маров, красноармеец 217
Мартынов А. Н., майор 273, 459
Мартыновский С. Л., комбриг 5
Мартьянов В. А., интендант 2 ранга 454
Марунчак И. Д., военинженер 2 ранга 258,
453
Мархинин К. И., полковник 435
Марченко П. Г., полковник 211, 435
Марчук, бригвоенюрист 208, 250
Масевицкий И. Е., бригадный комиссар
174, 418
Масленников А. П., полковник 306, 435
Масленников В. А., интендант 3 ранга 467
Масленников П. А., полковник 161, 435
Маслиевич С. Ф-, полковник 211, 442
Маслов В. 363
Маслов К. В., комдив 160, 172, 389
Маслов Ф. М., интендант 1 ранга 449
Масловский А. А., комбриг 408
Матаев, батальонный комиссар 142
Матвеев П. Д., бригадный комиссар 273,
418
Матвиевский Н Г., комбриг 160, 161, 320,
408
Матсон-Игнеус Э. Г., комбриг 54, 210, 414
Матузенко А. И. 408
Матулевич И. О., корвоенюрист 98, 184,
207, 238, 244, 261, 272, 275, 276, 282
Матфей, апостол 370
Матюхин Н. М., полковник 161, 435
Мацеевич Г. Л. 44
Мацейлик Ф. Г., комбриг 133, 408
Мацкевич Г. Н., капитан 470
Маяковский В. В. 42, 330
Мгалоблишвили В. Г., полковник 161, 435
Медведев А. Р., полковой комиссар 113,
114, 189, 229, 445
Медведев М. Е., комбриг запаса 84, 185,
210, 245, 408
Медведев Р. А. 6, 27, 69, 113, 114, 141,
193, 199, 302, 345, 346, 349, 353, 355,
359—361, 368
Медведь Ф. Д., функционер НКВД 38
Медников М. Л., комдив 77, 160, 303, 389
Меднис А. К., полковник 126, 435
Медовый Д. И., начислив 105
Медянский М. С., комбриг 408
Меженинов, сын комкора 468
Меженинов С. А., комкор 72, 77, 135, 174,
269, 270, 314, 318, 379
Мезенцев, мл. командир 86
Мезенцев Ф. С., дивизионный комиссар 97,
134, 160, 280, 395
Мезис А. И., армейский комиссар 2 ранга
80, 167, 203, 269, 270, 376
Мезис Н. К., полковник 435
Мейер А. П., комбриг 414
Мейер-Захаров Л. Н., корпусной комиссар
269, 382
Мейерхольд В. Э. 235
Мейсак С. Я., дивизионный комиссар 160,
395
Меламед И. И. 43
Мелехов, студент ЛГУ 148
Мелик-Шахназаров А. П., комдив 18, 104,
160, 172, 389
Меликов В. А., ген.-майор 319, 330, 401
Мелихов И. Д., полковник юстиции в/о 241
Мель Ролан 346
Мелькумов Я. А., комдив 392
Мельник, член комиссии 181
Мельник-Тухачевская С. М. 191, 334
Мельников Б. Н. 490
Мельников П. Н., полковник 161, 306, 435
Мелюшкин А. Д., майор 459
Мемнонов И. Г., интендант 1 ранга 449
Менжинский В. Р. 31
Меньшиков, особист 183
Мережковский Д. С. 192
Мерецков К. А., комкор (с 1944 Маршал
Советского Союза) 8, 104, 195, 210,
215, 295, 305, 313, 314, 316, 328, 401
Мерзликин Г. Ф., майор 462
Меркулов В. Н. 149, 285, 286
Мернов В. И,, комбриг 125, 408
Мерцалов, особист 193
Мерцалов А. Н. 114, 115, 353
Мерцалова Л. А. 114, 115, 353 •
Мессинг С. Ф., функционер ОГПУ 48, 49,
490
Месснер Е. 324, 369
Мехлис Л. 3., канд. в чл. ЦК ВКП(б), ар-
мейский комиссар 1 ранга 11, 13, 21,
26, 27, 57, 69, 73, 79—81, 94, 105—
109, 111, 117—119, 125, 131, 143, 155,
195, 204, 231, 286, 294, 295, 309, 310,
335—340
Мешков А. Т., комбриг 303, 408
Мещеряков М. Т. 56, 348
Мигаловский К. А., капитан 1 ранга 443
Микляев, бригвоенюрист 267
Микоян А. И., член ПБ ЦК ВКП(б) 21, 24,
26, 101, 109, 147, 200, 310
Микулин В. И., комбриг 414
Милашич Д. П., майор 459
Милевский С. И., интендант 1 ранга 449
Милейковский М. М., бригинженер 422
Милешкин Н. П., полковник 161, 245, 435
Милов К. Н., майор 459
Милонов А. А., комбриг 408
Мильчаков А. И. 101
Милыптейн, ст. майор ГБ 288
Милюков П. Н. 29
Милюнас И. А., комбриг 291, 303, 408
Миляновский Б. В., диввоенюрист 207, 238
Минаев-Цикановский А. М., комиссар ГБ 3
ранга 224
Минин И. В. 43
Минчук А. И., дивизионный комиссар 134,
395
512
Миончинский В. Т., полковник 435
Мирбах Вильгельм 31
Мирецкий С. 259
Мирин-Гаровский В. М., полковой комиссар
445
Мировицкий П. В., дивизионный комиссар
160, 395
Мироевскии М. Е., комбриг 409
Миронов Л. Г., комиссар ГБ 2 ранга 149,
150, 333
Миронов Н. П., бригадный комиссар 161,
211, 418
Миронов Н. Р. 12
Миронов С., функционер НКВД 289
Мирошкин А. Ф., инженер-флагман 3 ранга
423
Мирошниченко П. И., слушатель ВПАТ 142
Миршарапов Миркамиль, комбриг 161, 409
Митрофанов Е. В. 44
Митрофанов И. К., майор 459
Митюков П. С., дивизионный комиссар 160,
396
Митяев Д. Г., полковой комиссар 161, 246,
445
Михайлов П. Т., воентехник 2 ранга 481
Михайлова 3. И. 486
Михасев В. М., полковник юстиции 256
Михеев А. Н., ст. майор ГБ 144, 145, 150,
226
Мишакова О. П. 101
Мишин, особист 207
Мишин Г. С., интендант 1 ранга 449
Мишке Р. М., полковой комиссар 161, 445
Мишук Н. И., комбриг 303, 409
Мищенко С. М., ген.-майор 320, 401
Мкртычев Г. Н., военинженер 3 ранга 466
Млодзеевский 190, 191
Млодзиевский А. В. 485
Мовчин Н. Н., полковник 161, 306, 318,
435
Могилевич Е. Г., бригврач 425
Могилевкин В. Н., бригинженер 423
Мозгов Д. И., комбриг 161, 303, 409
Мозжерин, особист 89, 225
Мозжухин С. 3., полковник 435
Моисеев И. А. 232
Молодцов П. П., комбриг 211, 409
Молотов (Скрябин) В. М., член ПБ ЦК
ВКП(б), Председатель СПК СССР 21,
22, 24, 33, 62, 63, 66, 68, 100, 107,
127, 195, 199, 236, 240, 251, 277, 287,
310, 342
Молотов Н. М., политрук 476
Молчанов Г. А., комиссар ГБ 2 ранга 73,
150
Молчанов Н. М., интендант 1 ранга 449
Молчанов Н. М., майор 459
Молчанов Н. Н. 247, 364
Монархо П. М., полковник 272, 306, 435
Монченко, арестованный 207
Моралев Н. К., капитан 2 ранга 451
Мордвинов Н. С. 258
Моров А. М., майор 459
Моров А. Ф., военинженер 2 ранга 453
Мороз А. М., майор 273
Морозов В. Ф., капитан 470
Морозов И. А., майор 459
Морозов Павлик 101
Морозов П. Ф., батальонный комиссар 465
Морозов С. И., полковник 211, 306, 435
Морозов С. И., воентехник 2 ранга 481
Мосидзе А. П., полковник 97, 161, 435
Мосин А. Н., комбриг 409
Москаленко В. Э., бригадный комиссар 421
Москаленко К. С., ст. лейтенант (с 1955
Маршал Советского Союза) 8
Москвин Л. С. 230
Моторин А. А., интендант 2 ранга 454
Моторный М. Н., полковой комиссар 204,
445
Мочалин И. И., ст. лейтенант 475
Мочалов А. А., капитан 2 ранга 451
Мочалов К. К., полковник 161, 306, 435
Мошкин А. И., бригадный комиссар 418
Мрачковский С. В 55
Муев Д. Д., комбриг 409
Музыченко И. Н., комбриг 328
Муклевич Р. А. 205, 314, 490
Мулевич М. Н., военинженер 2 ранга 453
Мулин В. Н., комкор 232, 379
Мункин Г. Д., капитан 470
Муралов Н. И. 32, 33, 156, 211, 490
Мурат, сексот НКВД 73
Муратов В. 349
Мурачев С. А., капитан 472
Мурашенко, арестованный 255
Мурзин Д. К., комдив 133, 273, 389
Муркин, полковой комиссар 211, 447
Муртазин М. Л., комбриг 255, 409
Муссолини Бенито 29
Мустафин И. А., дивизионный комиссар
396
Мутных В. И., бригадный комиссар запаса
262, 418
Мухин А. П., полковник 264, 436
Мухин К. С., военинженер 2 ранга 453
Мухин П. В., полковник 436
Мухин П. В., полковой комиссар 55, 126,
161, 445
Мушкетов В. Ф., интендант 1 ранга 449
Мысин Ф. Т., полковник НО, 436
Мязин М. Г., красноармеец 483
н
Набоков В. В. 295
Навроцкий М. Л., майор 459
Нагельман А. Я., ст. лейтенант 284, 476
Назаретян М. В. 490
Назаров, член ВКП (б) 206
Назаров П. С., интендент 3 ранга 467
Назаров С. Ф., майор 126, 157, 459
Найнис В. И., полковник 436
Наполеон I, император французов 215
Нариманов Ю. М., бригадный комиссар 418
Наринян Г. А., ст. лейтенант 245, 475
Наседкин Н. А., корпусной комиссар 382
Наседкин П. А. 44
Натан И. Н., комбриг 232, 409
Наумов Н. А., ст. политрук 473
Нахичеванский Д. Д., комбриг 161, 258,
320, 409
Неборак А. А., комбриг 414
Невзоров Л. И., политрук 477
Невраев Г. Ф., дивизионный комиссар 191,
213, 396
Невский Г. Г. 322
Недокукин, сотрудник Штаба РККА 52
Недосека М. И., полковник 436
Недочевский М. А., капитан 211, 471
Нейман К. А., комкор 379
Некрасов А. Г., военврач 3 ранга 469
Некрасов Н. А. 13, 193
Нелидов П., военный прокурор 219, 426
513
Немерзелли (Немерзон) И. Ф.» корпусной
комиссар 103, 173, 174, 319, 382
Немиров-Назин А. С., полковник 436
Немирович-Данченко К. К., командир под-
лодки 47
Немировский С. Б., бригадный комиссар
418
Немцова 3. Н. 148, 149
Ненароков А. 361
Неронов И. Г., корпусной комиссар 53, 54,
178, 269, 382
Нестеренко И. Н., дивизионный комиссар
397
Нестеренко М. Г. 44
Нестеренко Мария П., майор 460
Нестеровский Н. А., комбриг 409
Нешин Д. Н., капитан 191, 204, 211, 253,
472
Ни Н. И., капитан 245, 471
Иижечек И. С., дивизионный комиссар 125,
160, 174, 262, 396
Никитин С. В., комдив 104, 210, 272, 273,
280, 303, 389
Никитченко И. Т., диввоенюрист 189, 218,
238
Никифоров 84
Никифоров А. Я., полковой комиссар 445
Никифоров Л. И., комдив 264, 269, 389
Никифоров Н Ф., майор 460
Никифоровский В., военюрист 258
Николаев, секретарь парткомиссии 108
Николаев А. А., повар 485
Николаев А. С., дивизионный комиссар 142
Николаев Г. А., лейтенант 479
Николаев Г. М., воентехник 2 ранга 481
Николаев Л. В. 38
Николаев П. Ф., ст. лейтенант 284
Николаев Т. Л., корпусной комиссар 111
Николаев-Журид Н. Г., комиссар ГБ 3 ран-
га 92, 94, 95, 146, 150, 156, 165, 171,
181, 209, 211, 219, 224, 266, 289
Николай I, рос. император 20, 60, 99
Николай П, рос. император 111
Николайчик Н. И., капитан 2 ранга 451
Никольский А. В., военинженер 2 ранга
181, 453
Никольский Л. Л. (он же — Фельдбин,
А. Орлов), майор ГБ 5, 31, 32, 41, 76,
234, 235, 289, 345—347, 350, 352, 355,
356, 363, 369
Никольский Н. М., корветврач 78, 384
Никонов А. М., комдив 135, 210, 389
Никулин А. П., капитан 471
Никулин Г. А., майор 460
Никулин Д. Г. 44
Никулин И. В., ст. лейтенант 283
Никулин И. Е., комбриг 161, 303, 409
Никулин (Ольконицкий) Л. В. 354
Нина П. П., красноармеец 483
Нишниадзе К. Г., полковник 436
Новиков А. А., полковник (с 1944 гл. мар-
шал авиации) 316
Новиков А. К., полковник 245, 436
Новиков Г. П., полковник 161, 320, 436
Новокрещенов П. Г., воентехник 2 ранга
481
Новосельский Я. М., красноармеец 483
Новоспасский, секретарь партбюро 323
Носков М. А., интендант 3 ранга 467
Носов, диввоенюрист 226
Носов Н. А., бригадный комиссар 335, 418
Нуреев М. Н., лейтенант 479
Нуромский А. К., бригветврач 425
Нускальтер С. Т. 216, 217
Нутович М. С., батальонный комиссар 464
Ньютон Исаак 331
О
Оберюхтин В. И., полковник 442
Обидко Э. К., майор 460
Обухов, капитан 336
Обухов Я. В. 274
Обысов С. П., комбриг 126, 133, 177, 303,
316, 409
Овсянников, агент ОГПУ 186
Овсянников В. С., военветврач 1 ранга 450
Овчаренко Л. Г., полковник 211, 436
Овчинников Г. И., политрук 55, 476
Оганджанян Г. И., диввоенюрист 130, 400
Огар И. Д., майор 460
Огурчиков, красноармеец 339
Одынец В. А., ст. лейтенант 476
Озерпиков, инструктор ПУ ОКДВА 190
Озеров П. С., военинженер 1 ранга 320,
447
Озол В. К., дивизионный комиссар 90, 125,
133, 160, 178, 396
Озолин Е. И., флагман 2 ранга 393
Озолин К. И., бригадный комиссар 80, 119,
134, 393, 418
Окинчиц М. К., военврач 3 ранга 468
Окулов А. И. 490
Окунев Г. С., армейский комиссар 2 ранга
45, 134, 153, 314, 319, 376
Окунев М. Б., функционер НКВД 289
Олимпиев, особист 182
Ольдерогге В. А. 48, 491
Ольский Я. К., особист 48, 49, 491
Ольшанский М. М., комдив 123, 167, 176,
269, 389
Ольшевский Ф. И., комдив 78, 136, 267,
389
Онацевич А. Г., майор 460
Онуфриев И. А., комдив 273, 389
Опман В. М., комбриг 409
Опрышко И. Н., капитан 471
Орахелашвили М. Д., член ЦРК ВКП(б)
491
Орджоникидзе Г. К., член ПБ ЦК ВКП(б)
21, 24—26, 30, 48
Орел Е. Ф., ст. лейтенант 245, 475
Орликовский А. И., полковник 442
Орлов А. — см. Никольский Л. Л.
Орлов А. Г., комдив 108, 183, 184, 210,
269, 280, 389
Орлов А. И., военком части 120
Орлов А. М., диввоенюрист 220, 238, 262,
267, 275, 276, 278, 282, 291
Орлов В. М., флагман флота 1 ранга 58,
77, 153, 155, 160, 165, 166, 177, 184,
210, 267, 305, 314, 374
Орлов И. Г., майор 460
Орлов М. Е. 43
Орлов Н. О., корпусной комиссар 90, 96,
160, 382
Орловский А. И., комбриг 91, 410
Орловский И. А., полковой комиссар 203,
211, 224, 445
Орловский И. Я., бригадный комиссар 161,
418
Орловский С. Н., гл. военный прокурор
129, 130
Орнатский А. П., полковник 436
514
Ортенберг Д. И., ген.-майор в/о 82
Оруэлл Джордж (Блэр Эрик) 86
Осепян Г. А., армейский комиссар 2 ранга
53, 58, 77, 93, 117, 164, 167, 187, 257,
269—271, 376
Осиев. сотрудник НКОП 188
Осиков И. Е., ст. лейтенант 173, 475
Осинин-Виницкий Г. М., майор ГБ 171
Осипенко Полина Д., майор 338
Осипов С. Н. 312
Охатрин Е. А., капитан 472
Ошлей П. М., коринтендант 384
П
Павельчик С. А., майор 460
Павленко В. М., полковник 161, 436
Павленко Н. Г., ген.-лейтенант в/о 7, 300
Павлов А. В., комдив 389
Павлов А. В., военинженер 2 ранга 273,
453
Павлов В. А., ст. лейтенант 245, 475
Павлов Д. Г., комбриг (с 1941 генерал ар-
мии) 296, 305, 313, 334
Павлов И. Д., бригадный комиссар 419
Павлов И. П., академик 39, 62
Павлов И. С., бригинженер 161, 422
Павлов И. С., полковник 133
Павлов П. А., военинженер 1 ранга 447
Павловский А. II., особист 185
Павловский П. И., гл. военный прокурор
129, 130
Павловский С. С., полковник 321, 436
Павлуновский И. П., канд. в чл. ЦК
ВКП (б) 491
Пайкес А. К. 36
Пак Ин-де, лейтенант 273, 479
Пакалн А. П., полковник 436
Пакидов С. Я., военинженер 1 ранга 448
Пакнис Н. Л., полковник 436
Палацкий Франтишек 165
Пальвадре Я. К. 43
Пальчиков П. А. 353
Панин И. В., комдив 392
Панин И. Г., красноармеец 131
Паничкин А. Н., военинженер 1 ранга 448
Панкратов В. В., военинженер 3 ранга 466
Панкратова А. М., академик 188
Панкратьев М. И., бригвоенюрист 222, 276,
290
Панов П. А., комбриг 161, 410
Пантелеев М. А., полковник 436
Пантин А. П., майор 460
Пантюхин И. А., полковник 436
Панферов Ф. И. 188
Панцержанский Э. С., флагман 1 ранга
136, 173, 174, 258, 314, 320, 381
Панчешников Я. С., воентехник 1 ранга 478
Папаян Г. К. 43
Паппэ Мария А., бригадный комиссар 419
Парийский В. 349
Парисеев Н. И., стрелок-моторист 483
Парнов Е. И. 136
Пассов 3. И., ст. майор ГБ 224
Пастернак Б. Л. 162, 164
Пау кер К. В., комиссар ГБ 2 ранга 150
Пауль И. Я., майор 230, 460
Паценгель, секретарь райкома ВКП (б) 104
Пашковский К. К., комдив 231, 303, 390
Паэгле Я. X., майор 460
Певзнер И. Б., бригинтендант 161, 180, 424
Певнев С. И., полковник 273, 320, 436
Певцов А. П., бригвоенюрист 238
Пелузо Э. П. 291
Пельц Э. М., майор 460
Пенаков Ю. А., особист 185, 225
Пенгальский И. И., техник-интендант 1
ранга 478
Пенчак Н. И., военюрист 1 ранга 451
Пеньков Д. М., ст. политрук 473
Переверткин С. Н., слушатель ВАФ 57
Перекатов, сотрудник НКОП 188
Перемытое А. М., комдив 133, 135, 390
Переюмова, машинистка 188
Перкон (Ямберг) Э. К., бригадный комис-
сар 161, 258, 419
Перлин Л. Я., военинженер 2 ранга 181
Перминов, особист 225
Перфильев Е. Л., диввоенюрист 130, 160,
400
Перцовский 3. Д., бригинтендант 161, 424
Першин, особист 203
Песляк 185
Петелин А. Д., лейтенант 480
Петерс Я. X., функционер ВЧК 491
Петерсон Р. А., дивинтендант 90, 158, 160,
167, 257, 399
Петерсон Я. Я., дивизионный комиссар 257,
396
Петин, сын комкора 486
Петин Н. Н., комкор 51, 71. 77, 120, 210,
305, 314, 379
Петляков В. М. 167
Петр I Великий, рос. император 99, 101,
197, 340
Петр Ш, рос. император 197
Петренко М. С., дивизионный комиссар 221
Петренко В. 298
Петренко-Лунев С. В., комкор 273, 379
Петрица Б. П., майор 460
Петров Г. А. 468
Петров И. Е., комбриг (1944 генерал ар-
мии) 316, 328
Петров И. М., майор 89, 462
Петров М. И., ген.-майор 229, 401
Петров М. Н. 363
Петров О. Д., бригинженер 261, 422
Петров-Зив Г. С., полковник 437
Петровский Г. И., канд. в чл. ПБ ЦК
ВКП(б) 21
Петровский Е. И. 491
Петровский Л. Г., комкор 107, 302, 310,
327, 380
Петровский Ф. Д., воен, прокурор 132
Петросьян, особист 83
Петрусевич Б. В., комбриг 321, 410
Петрушин С. Я., комбриг 410
Петухов И. П., корпусной комиссар 98, 99,
229, 280, 314, 318, 382
Петухов Н. А., ген.-полковник юстиции 15
Петуховский, нач-к Военно-хоз. академии
143
Пеховский П. И., майор 462
Печерский И. М., батальонный комиссар
464
Печерский Н. С., майор 462
Пивовар Е. И. 356
Пивоваров М. Е., бригадный комиссар 54
Пидкоша, мл. командир 86
Пик, сотрудник НКВД 175
Пикаев Я. К., майор 460
Пикель Р. В. 166
Пилсудский Юзеф 87
Пильняк (Вогау) Б. А. 327
515
Пиляр (Пильхау) Р. А., комиссар ГБ 2 ран-
га 150, 491
Пинхенсон Д. 232
Пинцов 3. Н., майор 211, 462
Пирожков В. П., ген.-полковник в/о 16
Писаренко, батальонный комиссар 121
Писклюков, начподив 124
Писманик Г. Е., дивизионный комиссар
160, 396
Питч Э. А., техник-интендант 2 ранга 481
Плавнек Л. Я., корвоенюрист 90, 129, 205,
206, 210, 238, 274, 384
Платонов А. П., инженер-флагман 3 ранга
423
Плау Д. Д., дивизионный комиссар 92, 160,
264, 396
Плен А. Т., техник-интендант 1 ранга 478
Плиговкин-Плиговко В. К., ст. лейтенант
475
Плиговко П. Р., батальонный комиссар 464
Плинер И. И., дивинтендант 265, 399
Плост Е. М., ст. политрук 268, 473
Плотников И. С.,- бригадный комиссар 419
Плотников М. С., полковник 161, 258, 320,
437
Побережский И. С., бригинженер 45, 422
Поваров Н. А., военинженер 1 ранга 448
Пога Ж. Я., комдив 90, 303, 390
Погребной В. С., комдив 133, 160, 257, 303,
390
Подарин Н. И., дивизионный комиссар 136,
172, 179, 189, 396
Подковиньский М. 345
Подлас К. П., комдив 104, 286, 287, 392
Подсотский К. И., бригадный комиссар 133,
246, 258, 419
Подчуфаров Н. И., комбриг 90, 124, 161,
303, 315, 410
Подшивалов В. И., комбриг 52, 414
Подшивалов И. М., комбриг 153, 210, 211,
410
Пожарнова А. А. 45
Позерн Б. П., канд. в чл. ЦК ВКП (б) 491
Позняков С. В., комбриг 410
Покладок М. К., полковник 161, 437
Покус Я. 3., комкор 204, 269, 280, 379
Полещук Н. С. 361
Полищук В. В., бригврач 425
Полищук К. Е., дивинженер 319, 398
Полковников, сотрудник НКВД 202
Половцев Н. П., воентехник 2 ранга 481
Полонский, пом. нач. ветотдела Сиб ВО 121
Полторжицкий Б. И., полковник 442
Полунов М. Л., комбриг 104, 410
Полуянов В. П., полковник юстиции 15
Польщиков А. И., красноармеец 211, 273,
307, 483
Поляев М. Д., полковник 437
Поляков, военкомдив 82
Поляков В. И., комбриг 461, 303, 410
Поляков М. Д„ полковник 211
Поляков М. П., дивизионный комиссар 143
Поляков Н. С., комбриг 273
Полянский Н. А., комбриг 161, 261, 303,
410
Померанцев Ф. А., комбриг 281, 321, 410
Поминов, особист 225
Помощников А. И., полковник 287, 442
Понтий Пилат, римск. прокуратор 67, 258
Попель И. Е., батальонный комиссар ПО
Попов 190, 191
Попов, пом. нач. связи 204
Попов, сотрудник ОГПУ 42
Попов А. В., военинженер 2 ранга 453
Попов В. П. 12, 13
Попов И. Н., майор 126, 460
Попов Н. Н., канд. в чл. ЦК ВКП(б) 491
Попов С. А., полковник 306, 437
Попов С. А., батальонный комиссар 464
Порай В. М„ полковник 437
Порсаев, полковой комиссар 111
Портнов В. П. 356
Посаженников А. Д., инженер-флагман
3 ранга 429
Поскребышев А. Н., канд. в чл. ЦК ВКП (б)
14, 21, 299
Постель А. О., лейтенант ГБ 170, 171, 207
Постников А. А., батальонный комиссар 464
Постышев П. П., канд. в чл. ПБ ЦК
ВКП(б) 21, 24, 26. 50, 155, 187
Потапов Г. X., дивинженер 71, 72, 398
Потапенко М. Т. 135
Потапенко П. Р., комбриг 126, 135, 161,
410
Потылицин, красноармеец 340
Праздных В. А., лейтенант 480
Преображенский Е. А. 491
Преображенский С. Е., военветврач 2 ранга
456
Преображенцев С. В., бригвоенюрист 238,
267, 270, 271
Преттср К. А., бригинтендант 424
Прибытков В. 352
Привалов С. Н., капитан 284, 472
Примак И. С., капитан 124, 471
Примаков В. М., комкор 11, 54, 59, 92, 93,
104, 135, 151, 160, 162, 167, 178, 184,
210, 233, 234, 236, 242, 298, 379
Присеев В. М., ст. лейтенант 476
Прихожаев И. Я., полковник 437
Прокопович С. Н. 61
Прокопчук Н. А., комбриг 265, 303, 410
Прокофьев, особист 173
Прокофьев А. П., корпусной комиссар 133,
269, 280, 331, 382
Прокофьев Г. А., полковник 437
Прокофьев Г. Е., комиссар ГБ 1 ранга 150,
171
Прокуданов Г. И., красноармеец 483
Прокш, пом. нач. НИХИ РККА 78
Прокшиц Я. С., бригадный комиссар 419
Пронин А. И., военинженер 2 ранга 453
Проскуров И. И., ген.-лейтенант авиации
230, 305, 313, 381
Проскуряков, нач. штаба артдивизиона 52
Проскуряков П. П., лейтенант 480
Протас 72
Протопопов К. В., майор 278, 279, 460
Прохоров И. И. 172
Прошкин И. Г., дивинтендант 136, 160,
257, 399
Прудников И Я., ст. лейтенант 476
Пручанский, преподаватель ВПАТ 113, 114
Прыгав, следователь НКВД 202
Пряхин И. П., капитан 471
Птухин Е. С., ген.-лейтенант авиации 229,
381
Пуга А. Я., капитан 1 ранга 443
Пугачев Е. И. 197
Пугачев С. А., комкор 48, 269, 280, 319,
379
Пугачевский П. О., комбриг 410
Пузанков, курсант 249
516
Пумпур П. И., ген.-лейтенант авиации 229,
381
Пуша X. А., полковник 126, 133, 161, 437
Пустоветов Г. С., капитан 472
Пустынский К. Ф., полковой комиссар 245,
445
Путкин И. М., полковой комиссар 447
Путна В. К., комкор 11, 12, 54, 59, 104,
151, 160, 166, 210, 233, 234, 379
Пуховский, сексот НКВД 187
Пушкин А. С. 36, 236, 258, 259, 316
Пшегорлинский В. В., лейтенант 480
Пшибышевский, арестованный 170
Пылаев Г. Н., член КСК при СНК СССР
491
Пылев В. М., полковник 245, 437
Пышкин А. Ф., полковой комиссар 445
Пышнов А. А., капитан 1 ранга 443
Падышев К. П., ген.-лейтенант артиллерии
334
Пятаков Г. Л., член ПК ВКП(б) 22, 32, 269
Пятницкий (Таршис) О. А., член ЦК
ВКП (б) 21, 71, 72, 491
Р
Рабинович Д. Л., полковой комиссар 445
Рабинович С. 3., дивизионный комиссар
210, 280, 396
Равва С. С. 44
Равич, сотрудник НКОП СССР 188
Радек (Собельсон) К. Б. 31, 33, 56, 148,
166, 254, 269
Радецкий Н. А., капитан-лейтенант 211
Радзивиловский А. П., ст. майор ГБ 185,
208
Радин Ф. К., комбриг 211, 273, 414
Радишевский 185
Раевский II. П., полковник 339
Разгильдеев С. В., ст. политрук 473
Разгон В. Э., военинженер 3 ранга 466
Разгон И. Б., корпусной комиссар 210, 383
Разгон Л. Э. 211, 361
Разгонов, бригадный комиссар 104
Раздольский К. Г., бригадный комиссар 107
Разин С. Т. 213
Разин-Неклепов Е. Д., полковник 328
Разумов Н. С., полковник 306, 437
Райвичер 3. Н., полковник 437
Райский Л. Г. 243
Райпин М. А., техник-интендант 2 ранга
482
Ракитин Н. В., комдив 263, 269, 390
Раковский X. Г. 156, 194
Рапопорт В. Н. 3—5, 136, 149, 198, 216,
307, 345, 349, 356, 360—362, 368
Раскольников Ф. Ф. 327
Растопчин А. В., курсант 249, 250
Ратауш Р. К., комбриг 410
Ратнер, ст. лейтенант ГБ 153
Раттэль Н. И. 174, 175, 491
Раудмец И. И., комдив 16, 172, 390
Раузе А. П., интендант 1 ранга 231, 449
Рахья Э. А., комкор 155
Рачинский Н. И., комбриг 410
Рашевич Ф. К., инженер-флагман 3 ранга
123, 124, 423
Рашковец И. П. 253, 362
Ревенский, особист 218
Ревзис И. М., бригвоенюрист 426
Регурецкий И. М., техник-интендант 1 ран-
га 478
Редене С. Ф., член ЦРК ВКП(б), комиссар
ГБ 1 ранга 150, 491
Редкин-Рымашевский А. Н., комбриг 108
Редлих О. Э., бригинтендант 424
Редько С. М., майор 460
Режинский Ж. Я., полковник 442
Резник, особист 225
Резцов В. И., комбриг 319, 441
Рейзин С. Б., бригадный комиссар 161, 258,
419
Рейнер Б. А., дивврач 400
Рейснер Л. М., капитан 2 ранга 451
Рейтель К. К., полковник 437
Рейтер, особист 172, 194
Рейтер М. А., комдив (с 1943 ген-полков-
ник) 107, 108, 328
Ремизюк В. И., полковник 437
Ремов, сотрудник НКВД 202
Ренуар Огюст 235
Ривин Л. Я., воентехник 1 ранга 478
Римм К. М., полковник 161, 257, 437
Римский Л. В., лейтенант 480
Ринг Я. Г., полковой комиссар 273, 445
Ринк И. А., комдив 90, 153, 160, 257, 390
Риттель Г. И., дивизионный комиссар 160,
396
Ровнейко П. С., бригадный комиссар 421
Рогалев Ф. Ф., комдив 90, 160, 177, 205,
210, 303, 390
Рогачев (Цифронович) Б. Г., капитан ГБ
158, 214, 224
Рогачевский Б. 3., военюрист 2 ранга 456
Рогинский Г. К. 218, 225
Рогов И. В., бригадный комиссар (с 1944
ген-полковник береговой службы) 329
Рогов И. П., полковник 437
Рогов Ф., интендант 3 ранга 307
Роговский Н. М., комдив 78, 152, 160, 178,
257, 390
Рогунов А. Ф., интендант 1 ранга 272, 449
Родау Р. Я., батальонный комиссар 124,
464
Родионов М. М, полковник 161, 437
Родионов П. А., майор 273
Родионов Ф. Е., корпусной комиссар 78,
91, 160, 271, 314, 383
Родников К. А., полковник 161, 437
Родос Б. В., майор ГБ 116
Рожавский, следователь НКВД 190
Рожанский Ф. И., ст. лейтенант 475
Рождественский Б. М., майор 400
Рождественский М. А., бригадный комиссар
310
Рождественский М. А., полковник 438
Рожков А. П., батальонный комиссар 465
Розанов, особист 203, 225
Розанов Д. Е., бригинженер 95
Розе В. Р., комдив 392
Розенберг Альфред 317
Розенберг И. Э., майор 203, 204, 211, 461
Розенблюм, врач 212
Розенблюм А. А., свидетель 282
Розовский Н. С, армвоенюрист 85, 128—
132, 217, 219, 250, 286, 287, 305, 376
Розынко А. Ф., комбриг 78, 161, 411
Рокоссовский К. К., комдив (с 1944 Мар-
шал Советского Союза) 8, 121, 167,
191, 210, 211, 316, 327, 328, 392
Роллан Ромен 69, 325
Романенко А. А., дивизионный комиссар
296
Романов К., вел. князь 135
517
Романов Н. Я. 41
Романов Т. П., полковой комиссар 445
Романов Ф. Н., ген-майор 401
Романовский К. И., бригвоенюрист 130, 426
Романовский П. Г., комбриг 211, 411
Романычев М. Г., диввоенюрист 98, 251,
272, 275, 276, 278, 291, 292
Романычев Я. И., полковой комиссар 445
Романюк, майор 54
Ронэ А. М., полковник 438
Росляков М. 354
Россет Д. Д., бригадный комиссар 419
Россман И. Д., комбриг 211, 414
Роткевич В. И., политрук 476
Ротмистров П. А., майор (с 1962 маршал
БТВ) 328
Ротэрмель А. А., комбриг 411
Рохи В. Ю., комдив 70, 90, 160, 390
Рохинсон, начальник и военком НИХИ
РККА 78
Рошаль Л. Б., корпусной комиссар 210,
280, 383
Рубан Б. И., капитан 90, 471
Рубен Я. Я., майор 462
Рубинов Я. Г., комдив 83, 90. 160, 258,
315, 390
Рубичев, пред. Верхсуда РСФСР 278
Рублевский И. А., капитан 2 ранга 451
Рудаков С. А., бригадный комиссар 419
Руденко Д. М., комбриг 126, 179, 245, 411
Руденко К. Г., полковой комиссар 447
Руденко Р. А. 12, 38
Рудзутак Я. Э., канд. в чл. ПБ ЦК ВКП(б)
21, 24, 100, 170, 171, 179, 492
Рудинский Н. С., комбриг 161, 262, 390,
411
Руднев Б. Н., дивинтендант 399
Руднев С. В., полковой комиссар 284, 447
Рудольф Б. Э-, полковник 438
Рулев П. П., комбриг 212, 411
Рулев С. П., интендант 2 ранга 454
Румянцев, диввоенюрист 220
Румянцев, политрук 291
Румянцев А. К., бригадный комиссар 419
Румянцев Б. П., воентехник 1 ранга 478
Румянцев И. М., слушатель ВАФ 102
Рунов А. Н., полковник 438
Рунов Т. А 61
Руппенейт В. Р. 48
Русакевич И. Н., майор 461
Русенчик А. И. 150, 289, 356, 367, 372
Русов В. Н., бригадный комиссар 95, 124,
419
Русов Я. В., бригадный комиссар 126, 419
Рутейко В. Ю., ст. лейтенант 475
Рутман Я. Я., бригвоенюрист 238, 271, 426
Рухимович М. Л., член ЦК ВКП(б) 69,
492
Ручкин, сотрудник НКВД 188
Рушецкий В. Т., капитан 471
Рыбаков А. Н. 39
Рыбаков М. А», комбриг 411
Рыбалко П. С., полковник (с 1945 маршал
БТВ) 306, 316
Рыбин Ф. В., корпусной комиссар 80
Рыбинский, лейтенант 291
Рыбкин П. Д., комбриг 411
Рыбников, политрук 124
Рывкин О. Л. 492
Рыдзинский Ф. А., политрук, 476
Рыженков М. М., комбриг 134, 145, 211,
411
Рыков А. И., канд. в чл. ЦК ВКП(б) б, 21,
24, 58, 61, 100, 280, 492
Рыков А. И., ст. политрук 473
Рыков М. Е., полковник 438
Рынковский А. В., батальонный комиссар
465
Рыцарев-Бронский В. И., бригвоенюрист
426
Рычагов П. В., ст. лейтенант (с 1940 ген.-
лейт. ав ) 230, 305, 313, 314, 381
Рычков Н. М., диввоенюрист 65, 218, 222,
238, 243, 254, 276, 277, 284, 285, 340
Рютин М. Н. 31
Рябинин А. А., полковник 92, 319, 438
Рябкин Е. Э., интендант 2 ранга 455
Рязанцев В. Б. 7, 350, 354, 367
С
Сааков О. А. 492
Саббелле 185
Сабибин, политрук 144
Саблин Ю. В., комдив 54, 160, 390
Саввин С. Д., полковник 438
Савин Иван (И. И. Саволайнен) 371
Савинов, сотрудник Штаба РККА 52
Савинов А. А.. комбриг 411	,
Савицкий К. П., интендант 2 ранга 454
Савицкий С. М., комдив 172, 315, 390
Савко Н. А., корпусной комиссар 160, 266,
383
Савченко, особист 224
Савченко Г. К., ген.-майор 230, 313, 334,
401
Сагайдак К. Е.» сотрудник НКВД 209, 225
Садовников И. И., бригадный комиссар 419
Садовый, слушатель ВВА 187
Саенко, дивизионный комиссар 397
Сазонтов А. Я., комкор 133, 160, 256, 257,
379
Сакриер И. Ф., дивинженер 230, 398
Саленек Ф. М., полковник 126, 438
Салитан И. Р., полковник 438
Салкуцан Л. Г., майор 321, 461
Салнынь X. И., бригадный комиссар 419
Салтанов С. А. 492
Салтыков-Щедрин М. Е. 27, 218
Сальков И. И., ст. лейтенант 476
Самарцев Е. С., лейтенант 480
Самоделкин Н. И., военинженер 3 ранга
466
Самойлов И. Я., комбриг 134, 161, 411
Самойлов К. И., контр-адмирал 401
Самохвалов, особист 225
Самсыгин В. А., майор 168, 461
Самсыгина-Вишнякова Т. В. 168, 486
Санакоев, полковой комиссар 220
Сангурский М. В., комкор 91, 104, 105,
160, 257, 265, 379
Сандлер-Шапиро Б. С., ст. политрук 284,
473
Сандханов Б., красноармеец 339
Санчук П. А., полковник 161, 306, 438
Сапронов Т. В. 30
Саравайский С. А., бригинженер 422
Саранцев Н. В., капитан 3 ранга 273, 463
Саранцев С. С., интендант 2 ранга 454
Сарычев, особист 225
Сатаров И. Д., полковой комиссар 446
Сатин А. И., комбриг 95, 178, 411
Саттеруп Д. В., бригинтендант 279, 424
Сафонов, майор 120, 121
518
Сафразбекян Г. С., дивизионный комиссар
93, 160, 210, 396
Сафронов И. В., дивизионный комиссар 397
Сафронов П. С., бригвоенюрист 426
Сафронов П. С., капитан 472
Сахаров А. Н., академик 18
Сачковский М. И., интендант 3 ранга 467
Сбытов, полковник 111
Сверчевокий К. К., полковник 73, 328
Свечин А. А., комдив 48, 273—275, 318—
320, 390
Свечников М. С., комбриг 319, 411
Свиклин Т. А., полковник 442
Свинкин И. А., дивизионный комиссар 124,
396
Свиньин В. А., бригинженер 423
Свиридов В. Д., бригинженер 422
Свиридов Ф. М., военинженер 3 ранга 467
Свирский, арестованный 289
Свирченко С. И., полковник 161, 438
Свистунов И. 3., бригадный комиссар 419
Севастьянов В. Д., бригвоенюрист 238
Сегленек Ж. П. 230
Седов Н. Т., политрук 124, 477
Седов С. Л., военинженер 3 ранга 466
Седякин А. И., командарм 2 ранга 58, 77,
85, 95, 133, 160, 168, 305, 375
Селенский, из красноарм. ансамбля 81
Селиванов, военинженер 2 ранга 281
Селиверстов Г. И., курсант 483
Селютин А. А., батальонный комиссар 464
Семенов, из красноарм. ансамбля 81
Семенов Д. С., полковой комиссар 446
Семенов И. С., батальонный комиссар 464
Семенов М. И., полковник 438
Семенов М. С., полковник 161, 438
Семенов Н. А., комбриг 411
Семенов Н. Г., комдив 390
Семенов П. К., полковник 257, 438
Семенов Юлиан 136, 235, 363
Семенюк, особист 225
Семерня А. Е., ст. лейтенант 90, 475
Семичастный В. Е. 12
Семченко, военюрист 1 ранга 75
Сенека Луций Анней 254
Сенкевич А. Г., бригвоенюрист 191, 211,
229, 238, 426
Ссппе К.-О. Г., бригвоенюрист 426
Серафимович (Попов) А. С. 84, 188, 211
Сервантес де Мигель Сааведра 163
Сергеев В. И. 48
Сергеев Д. А., бригадный комиссар 273, 419
Сергеев Е. Н., комдив 269, 281, 320, 390
Сергеев И. П., комдив 210, 229, 320, 390
Сергеев М. М., бригадный комиссар 419
Сергеев П. Г. 282, 485
Сергеев Ф. М. 300
Сергиенко, майор ГБ 288
Сердич Д. Ф., комдив 104, 121, 169, 269,
303, 391
Сердюк 3. Т. 12
Сердюк Я. П., капитан юстиции 241, 252
Серебровский А. П., канд. в чл. ЦК ВКП (б)
492
Серябряков И. Т., бригадный комиссар 421
Серебряков Л. П. 33, 492
Серебрянников В. С., бригветврач 161, 246,
425
Середин В. П., комбриг 78, 161, 411
Серж Виктор 327
Серов А. К., комбриг 338
Серов К. М., ст. лейтенант 476
Серпокрылов М. С., комбриг 411
Серпуховитин В. В., дивизионный комиссар
124, 160, 268, 396
Сеченов И. М. 39
Сивков А. К., флагман 1 ранга 210, 305,
381
Сиднев А. М„ майор ГБ 226
Сидоренко В. С., комдив 125, 160, 303» 391
Сидоров, особист 84
Сидоров К. Г., корпусной комиссар 80, 133,
210, 280, 383
Силко Ф. Ф. 230
Силов В. Д., особист 208
Симаков П. Н., капитан 471
Симаков П. П., полковой комиссар 446
Симанович К. С., ст. лейтенант 475
Симановский П. Ш., майор ГБ 23
Симонов 47
Симонов, инструктор политотдела НО
Симонов А. Я., бригадный комиссар 419
Симонов Б. М., полковник 161, 438
Симонов К. М. 330, 342, 369, 370
Симонов М. В., дивизионный комиссар 396
Синелобов А. И. 485
Синявский Л. П., полковник 161, 438
Синявский Н. М., коринженер 90, 178,
383
Синягин С. И., полковник 438
Синяков, свидетель 268
Сиркис С. Г., батальонный комиссар 125,
465
Сиротинский М. С., полковник юстиции
в/о 241, 252
Сироткин В. Г. 364
Ситников Г. И., майор 211
Ситников М. И., военюрист 1 ранга 451
Скакунов, особист 225
Скворцов А. М., военинженер 3 ранга 284,.
467
Скворцов Н. Н., интендант 2 ранга 455
Скворцов С. А., корпусной комиссар 268,
383
Скворчевский И. А., полковник 442
Склизков С. О., бригинженер 230, 422
Скобелев М. Д. 111
Скороходов А. К., бригадный комиссар 182,
201, 211, 421
Скрастин П. И., полковник 161, 306, 439
Скрипкин В. М., комбриг 202, 211, 414
Скрынников Р. Г. 351
Скулаченко А. Е., комбриг 267, 412
Славин (Бас) И. Е., армейский комиссар 2
ранга 103, 255, 256, 305, 318, 319, 370,
376
Славин М. Л., дивизионный комиссар 160,
397
Славин М. М. 356
Сластников Б. С., командир подлодки 47
Слонимский М. Л. 11
Слуцкий (из ВАФ) 159
Слуцкий А. А., комиссар ГБ 2 ранга 150
Слуцкий А. Б., полковник 306, 439
Смагин И. В., военинженер 2 ранга 453
Сметанин В. В., майор 461
Смилга И. Т. 492
Смирнов, командир 12 сд 52
Смирнов А. В., полковой комиссар 244, 446
Смирнов А. М., полковник 442
Смирнов А. Ф., ст. повар 483
Смирнов И. В., военюрист 1 ранга 451
Смирнов И. И. 141
Смирнов И. Н. 31, 55, 492
519
Смирнов Л. Н. 38
Смирнов М. С., капитан 284
Смирнов Н. Л., майор 462
Смирнов Н. В., полковник 161, 439
Смирнов П. А., армейский комиссар 1 ран-
га 13, 54, 58, 75, 77, 79, 82, 84, 95,
97, 104—106, 117, 120, 174, 210, 270,
280, 305, 308, 314, 374
Смирнов П. И., комбриг 412
Смирнов П. Л., интендант 3 ранга 467
Смирнов П. С., капитан 1 ранга 443
Смирнов С., зам. нач. Инж. упр. РККА 51
Смирнов С. В. 44
Смирнов С. С., комбриг 51, 412
Смирнов-Светловский П. И., флагман фло-
та 2 ранга 80, 183, 280, 305, 314, 375
Смоленский Я. Л., дивизионный комиссар
86, 123, 160, 396
Смолин И. И., комкор 57, 167, 273, 319,
380
Смолин К. Е., полковник 439
Смородин П. И., канд. в чл. ЦК ВКП(6)
149, 492
Смородинов И. В., комдив 103
Смушкевич Я. В., ген.-лейтенант авиации
135, 230, 305, 313, 314, 381
Смыслов М. Ф., ст. политрук 473
Снегирев И. М. 197
Снегов М. Г., комбриг ПО
Снежко С. И., капитан 291, 472
Снесарев А. Е. 48, 68
Сойфер, следователь НКВД 189
Сокач А. М., капитан 472
Соколенко Ф. Н., дивизионный комиссар
160, 396
Соколов А. А., сотрудник НКВД 209, 225
Соколов А. В., военветврач 1 ранга 450
Соколов А. М., дивинтендант 399
Соколов В. И. 485
Соколов В. Н., комкор 280, 380
Соколов Г. И. 485
Соколов М. С., интендант 2 ранга 455
Соколов С. Н., интендант 2 ранга 455
Соколов Ф. В., военинженер 2 ранга 453
Соколов Ф. Г., комдив 392
Соколов-Соколовский П. Л., комдив 125,
160, 315, 391
Соколов-Страхов К. И., комбриг 56, 72, 73,
161, 319, 412
Соколовский В. Д., комдив (с 1946 Маршал
Советского Союза) 316, 320
Соколовский Г. В. 287
Соколовский И. И. 48
Сокольников (Бриллиант) Г. Я., канд. в чл.
ЦК ВКП(б) 22, 24, 33, 492
Сокоренко И. Е. 485
Солженицын А. И. 7, 8, 18, 299
Солнышкин И. Н., красноармеец 292
Соловьев, член ВКП(б) 126
Соловьев В. 191, 359, 361
Соловьев В. В., интендант 1 ранга 279, 449
Соловьев В. И. 493
Солоденкин В. К., майор 461
Солодков М. С., майор 461
Соломатин М. Д., комбриг 4, 414
Соломко С. Т., бригадный комиссар 420
Солоницын А. Е., сотрудник НКВД 289
Солонников О. С., капитан 1 ранга 161,
211, 306, 443
Солтанович П. М., военврач 2 ранга 273, 455
Соммер 185
Сонин К. А., комбриг 412
Сорокин, комдив 338
Сорокин И. А., политрук 477
Сорокин Питирим 331
Сорокош И. И., полковник 439
Сосин В. И., красноармеец 339
Соснора В. 348
Сосулин, ст. лейтенант 331
Сотников Г. И., майор 462
Сотников И. 3., полковой комиссар 446
Софронов Г. П., комкор 80, 107
Софья Алексеевна, царевна 197
Сояк Е. Ю-, полковник 439
Спалвин О. И., бригадный комиссар 126,
211,420
Спелле В. Г., полковник 439
Сперанский Б. Н., полковник 439
Спильниченко С. А., комдив 106, 284, 392
Спире Т. М., полковой комиссар 124, 255,
446
Спирин Т. С., майор 461
Спиров Д. А., полковник 161
Спиров Д. А., майор 90, 461
Спринг А. И., полковник 306, 439
Ставицкий М. И., бригвоенюрист 130, 426
Сталин (Джугашвили) И. В., член ПБ ЦК
ВКП(6), генсек ЦК ВКП (б) 5, 11, 13,
14, 17, 21—31, 33, 36—39, 44, 45, 48,
58, 61—63, 66—68, 72, 75—77, 84, 88,
91—93, 96, 100—109, 118, 123, 125,
127, 128, 133, 136, 140—142, 146, 147,
149, 158, 162, 164, 166, 184, 193, 194,
198—200, 204, 207, 214, 216, 223, 228,
230—236, 239—241, 246, 251, 252, 265,
273, 280, 287, 289, 294, 295, 297—300,
308—310, 314, 316, 323—327, 331 —
333, 342, 347, 368, 369
Станкевич Е. А., полковник 439
Станкевич С. В., интендант 3 ранга 183,
467
Станьковский Н. В., дивинтендант 160, 399
Старков Б. А. 5, 140, 148, 352, 368
Старостин М. А., бригадный комиссар 421
Старый (Борисов) Г. И. 493
Стасевич П. Г., капитан 1 ранга 94, 319
Стасова Е. Д. 29, 187
Стасюлис К. Л., бригвоенюрист 238
Статут Д. Н., бригадный комиссар 84, 161,
206, 207, 211, 257, 420
Стаханский Н. М., комбриг 412
Стеганцев А. В. 10
Стегнюшкип М. Н., военюрист 1 ранга 451
Стельмах Г. Д., комбриг 414
Стельмах Е. В., дивизионный комиссар 397
Стельмахович, бригвоенюрист 220
Стельмашко Ю. С., интендант 1 ранга 449
Степанов, бригвоенюрист 221
Степанов, батальонный комиссар 336
Степанов, военком 26 сд 143
Степанов А. С. 12
Степанов Б. А., полковник 273
Степанов В. В., майор 273, 461
Степанов М. А., ст. майор ГБ 289
Степанов М. О., комкор 210, 273, 280, 310,
380
Степанов Н. К., майор 291, 462
Степанов С. Н., бригадный комиссар 420
Степной-Спижарный К. И., комдив 4, 160,
210, 391
Степыгин, начподив 336
Стерлин, преподаватель ВПАТ 113
Стерн (Штерн) М. С. 493
Стецкий А. И., член ЦК ВКП(б) 21
520
Стецовский IO. 248
Ститта О. А., комдив 4, 90, 160, 257, 265,
391
Стойлов А. Г., комбриг 161, 412
Стольник В. П., полковник 161, 306, 439
Столыпин П. А. 257
Столяров В., майор ГБ 84, 129, 175
Столяров Н. П., полковник 439,
Стороженко А. А., комкор 380
Строд И. Я. 493
Струве В. В., академик 24
Струве П. Б. 36
Студенников, капитан 111
Стрюльков В. Ф., ст. лейтенант 269, 475
Стурман И. М., бригвоенюрист 130, 219,
426
Стуцка К. А., комкор 90, 231, 319, 380
Субботин А. В., бригадный комиссар 124,
161, 245, 420
Субоцкий Л. М., диввоенюрист 400
Субоцкии М. М., бригадный комиссар 125,
420
Сувениров О. Ф. 79, 103, 302, 312, 347,
349—355, 357, 359, 360, 363—369, 372
Судаков И. Я., майор 279, 461
Сулимов Д. Е., член ЦК ВКП(б) 493
Сумароков В. А., полковой комиссар 209,
211, 212, 446
Сумин И. В., военинженер 1 ранга 448
Суммер П. К., полковник 439
Супонин, сотрудник НКВД 223
Супрун К. X., комдив 122, 269, 280, 303,
391
Сурба Г. М., майор 461
Суржиков, слушатель ВАФ 102
Сурин В. С., капитан 1 ранга 443
Сурков А. А. 28
Суровцев Н. Я., полковник 161, 306, 439
Сусайков И. 3., батальонный комиссар (с
1944 ген-полковник ТВ) 110
Суслин А. Г., военюрист 1 ранга 262, 275,
293
Суслов А. А., комбриг 124, 303, 412
Суслов Г. Г., бригвоенюрист 130, 191, 218,
426
Суслов П. В., дивизионный комиссар 124,
160, 397
Суслов П. К., бригадный комиссар 420
Сухарев Д. В. 48
Сухиненко П. С., техник-интендант 1 ранга
478
Сухов, капитан 281
Сухой П. О. 167
Сухотин С. А., бригадный комиссар 109,
161, 258, 268, 319, 420
Сухотин С. Л., мл. командир взвода 483
Сцевола Муций 212
Счестнулевич А. С., комбриг 414
Сынков И. И., капитан 1 ранга 443
Сырцов С. И. 24
Сысоев Г. Н., полковник 439
Сытин П. П. 493
Сытов Т. П., бригвоенюрист 55, 426
Сычев И. И., дивизионный комиссар 171,
• 210, 397
Сюбаев П. А., капитан 2 ранга 451
Таиров (Тер-Григорян) В. X., бригадный
комиссар запаса 242, 258, 420
Таирова-Васильева 3. В. 486
Таланкин А. А., бригадный комиссар 113,
420
Таль Б. М. 21
Тальберг Д. И., полковник 161, 439
Тальковский А. А., комдив 210, 229, 320,
391
Тамручи В. С., ген.-лейтенант 401
Таничев Н. М., ст. лейтенант 284, 476
Тантлевский Е. Б., комбриг 83, 412
Тарасенко А. Г., полковник 211
Тарасенко А. Г., майор 181, 182, 461
Тарасенко В. В., комдив 134, 303, 391
Тарасов А. И., комдив 90, 95, 210, 269,
280, 315, 391
Тарасова А. К. 234
Таоновский-Терлецкий А. М., комбриг 174,
211, 229, 303, 412
Тарутинский А. В., дивизионный комиссар
80, 127, 397
Тасуй Ф. Е., полковник 439
Татаринцев Н. И. 162
Таубе И. К., полковник 320, 440
Таурин О.-О. Ф., бригадный комиссар 271,
420
Твардовский А. Т. 19, 20, 29, 196, 212, 232,
294, 343
Твердое П. С., интендант 3 ранга 467
Тен Хи Ши, майор 461
Терезанов (Тер-Езекян) А. Т., полковник
442
Терентьев А. В., дивизионный комиссар 397
Терещенко, красноармеец 204, 211, 212
Терлецкий Н. И. 47
Терциев, сексот НКВД 187
Тер-Ананян Н. И., майор 461
Тесленко Ю. Д., полковник в/о 191
Теслюк С. Ф., ст. лейтенант 475
Тестов С. В., комдив 314, 391
Тиберий, римск. император 18, 99
Тигишвили А. А., военюрист 1 ранга 451
Тиит П. П., комбриг 412
Тиличеев С. А., капитан 1 ранга 443
Тимаков, следователь НКВД 202
Тимохович И. В., ген.-майор в/о 314
Тимошенко С. К., комкор (с 1940 Маршал
Советского Союза) 11, 80, 119, 215,
277, 278, 302, 324, 327—329, 337, 340,
341
Тительман М. Г., особист 226
Тихомиров В. А. 44
Тихомиров Е. М., комбриг 211, 229, 246,
284, 303, 412
Тихомиров П. Г., полковой комиссар 161,
169, 446
Тихоницкий В. Е., майор 462
Тищенко 3. П., комбриг 303, 412
Ткалун П. П., комдив 296, 391
Ткачев, функционер НКВД 231
Ткачев И. Ф., комкор 4, 210, 214, 380
Ткачев М. Л., комбриг 412
Тодорский А. И., комкор 57, 164, 173, 301,
302, 319, 380
Токарчук, повар-инструктор 268
Толбухин Ф. И., комдив (с 1944 Маршал
Советского Союза) 220, 316, 328
Толкачев, особист 172, 194
Толкачев Ф. А., комбриг 412
Толмачев, батальонный комиссар 109
Толмачев В. Г., полковой комиссар 273, 446
Толстой А. Н. 234
Толстой Л. Н. 148
Том Д. Д., полковник 273, 440
521
Томашевич И. А., комдив 5
Томпофольский В. С., майор 284, 462
Томсинский С. Г. 43
Томский (Ефремов) М. IL, канд. в чл. ЦК
ВКП(б) 24. 56. 100
Топильский, следователь НКВД 207
Торговский С. Б., ст. лейтенант 193, 194
Тормозов М. Г., политрук 477
Торощин П. В., комбриг 211, 412
Тоукач, особист 173
Точснов Н. И., комдив 126, 273, 391
Травин В. П., военинженер 3 ранга 466
Тракман Г. Г., военинженер 3 ранга 467
Тракман К. Г, интендант 1 ранга 229, 449
Трахтенберг А. И., ст. политрук 473
Трейер К. X., военинженер 1 ранга 448
Третьяк Е. И., свидетель 205
Третьяков А. Я., дивизионный комиссар
245, 397
Тризна Д. Д., комдив 319, 391
Трифонов, сотрудник НКВД 209
Трифонов, курсант 86
Трифонов A. IL, комбриг 207, 211, 413
Трифонов В. А., бригадный комиссар 258
Трифонов Валентин А. 493
Тришкин, студент ЛГУ 327
Троицкий И. А., преподаватель ВАФ 48
Троцкий И. М. 43
Троцкий (Бронштейн) Л. Д. 24, 30, 31, 36,
37, 54, 56, 68. 69. 85, 86, 100, 102,
103, 119, 123, 141, 162, 191, 280, 299,
318, 349, 352. 368, 369
Трошин, сотрудник Штаба РККА 52
Трошин С. С., батальонный комиссар 465
Троянкер Б. У., корпусной комиссар 53, 80,
92. 160, 176, 266, 383
Трубников К. П., комбриг (с 1945 ген.-пол-
ковник) 327, 414
Трубчанинов И. И. 44
Трунов, полковник 442
Трупан В. А., майор 461
Трупчинский И. И., военюрист 1 ранга 126,
451
Трутко И. И., полковник 440
Труханин М. 3., бригинтендант 161, 424
Труханов Н. Ф., комбриг 413
Трухановский В. Г., академик 336
Тубала И. Ф., дивизионный комиссар 232,
397
Тугаринов Г. И., воентехник 1 ранга 478
Туманович М. И., военинженер 2 ранга 453
Туммельтау Г. Т., комбриг 161, 206, 211,
258, 413
Туполев А. Н., академик 167, 205
Туральников В. М., военинженер 3 ранга 467
Туржанский А. А., комдив 205, 284, 392
Турков, мл. командир 86
Турков В. И., полковник 440
Турне Рене 296
Туровский С. А., комкор 22, 54, 59, 157,
167, 269, 270, 380
Турчан В. М., комбриг 414
Турчанинов М. А., полковник 440
Тутолмин Б. И., интендант 2 ранга 201,
211, 455
Тутункин Н. Т., бригадный комиссар 161,
268, 420
Тухарели Г. А., комдив 157, 160, 210, 303,
391
Тухачевская-Аронштам Н. Е. 273, 334, 486
Тухачевский А. Н., военинженер 2 ран-
га273, 334, 453
Тухачевский М. Н., канд. в чл. ЦК ВКП(б),
Маршал Советского Союза 6, 10, 12, 13,
27, 48, 57, 68, 74, 76, 77, 84, 88, 92, 98,
104, 122—124, 133, 151, 155, 160, 162,
166, 167, 173, 174, 178, 184, 186, 191,
193, 210, 233—236, 238, 239, 241, 244,
255, 264, 265, 268, 275, 280, 295—298.
305, 308, 314, 318, 331—333, 373
Тухачевский Н. Н., майор запаса 334, 461
Тылтынь Я.-А. М., комбриг 413
Тымянский Г. С. 243
Тыртышкин В. М„ красноармеец 483
Тюкин С. Ф., капитан 471
Тюленев И. В., комкор (с 1940 генерал ар-
мии) 116, 220, 328
Тюрин Е. М., лейтенант 480
Тяпин Н. И., ст. политрук 473
У
Уборевич И. П., канд. в чл. ЦК ВКП(б),
командарм 1 ранга 11, 12, 57, 68, 72,
76, 103—105, 111, 121, 124, 133, 151,
160, 178, 233, 235, 236, 265, 272, 281,
295, 298, 305, 314, 315, 318, 332, 373
Уборевич Нина В. 211, 273, 486
Уваров Н. М., комдив 125, 160, 264, 391
Уваров П. И., капитан 472
Угланов Н. А. 24, 274
Угрюмое Л. А., комкор 4, 167, 269, 319, 380
Угулава О. Л.,
397
шзионный комиссар 160,

Удилов П. С., дивизионный комиссар 397
Удрис Р. Ю., военинженер 1 ранга 448
Узар Я. Д-, полковник 123, 440
Узданский С. Л., полковник 440
Уколов А. Т., ген.-лейтенант юстиции 11,
15, 300, 301, 307, 368
Уласевич С. А., комбриг 413
Ульман Ж. К., комбриг 136, 258, 262, 320,
413
Ульмер В. А., комбриг 413
Ульрих В. В., армвоенюрист 154, 208, 216,
234, 236—239, 241, 243, 244, 247,
249—252, 256, 274—277, 282—284,
287, 288, 290, 304
Ульянова С. Я., военюрист 1 ранга 132
Унгер В. А., полковник 440
Унковский Н. Н., нач. штаба флотилии 292
Уншлихт И. С., канд. в чл. ЦК ВКП(б) 6,
90, 493
Урицкий М. С. 154
Урицкий С. П., комкор 58, 103, 108, 133,
153, 154, 160, 263, 305, 380
Урман, лейтенант 338
Урман А. С., полковник 161, 440
Урман А. С., майор 461
Урубков Н. П., майор 211, 462
Усатенко А. В., дивизионный комиссар 397
Усатюк С. Ф., ст. лейтенант 475
Усов А. Ф., капитан 472
Успенский А. А., интендант 2 ранга 455
Успенский А. И., комиссар ГБ 3 ранга 218
Успенский В. С., полковник 440
Ушаков (Ушимирский) 3. М., капитан ГБ
154, 165, 166, 189, 193, 225, 242, 266
Ушаков К. П., комдив 166, 207, 210, 280,
391
522
ф
Фавицкий В. В., полковник 306, 318, 440
Фадеев А. А. 234
Файвуш Я. А., бригинженер 423
Факторович М. С., полковник 306, 440
Фалалеев Ф. Я., комбриг (с 1944 маршал
авиации) 328
Фалитнов М. И., капитан 181, 471
Фаллада Ганс 169
Фаркаш Ю. Ф., полковник 245
Федерольф В. А., полковник 320, 440
Федин А. Т., комбриг 413
Федин К. А. 234
Федин Л. В., капитан 472
Федоренко Л. 3., полковник 161, 440
Федоренко Я. Н., комбриг(с 1944 маршал
БТВ) 316
Федоров В. И., полковник 161, 440
Федоров В. Ф., дивинтендант 160, 399
Федоров Е. А. 101
Федоров И. А., бригинженер 423
Федоров II. Н., комбриг 95, 108, 119, 142,
150, 153, 209, 224, 413
Федоров Н. Ф., комбриг 211, 414
Федоров П. А., полковой комиссар 446
Федотов, осужденный 173
Федотов А. В., комдив 123, 160» 210, 280,
315, 391
Федотов А. Н., комбриг 414
Федотов Д. А., полковой комиссар 161, 211,
258, 446
Федотов М. В., бригадный комиссар 420
Федько И. Ф., командарм 1 ранга 80, 95,
108, 154, 160, 209, 210, 280, 297, 302,
313, 314, 373
Федьковский А. П., майор 462
Федяинов, военный прокурор 132
Фейдер Б. В., военврач 2 ранга 455
Фельд М. Н, полковой комиссар 446
Фельдман, особист 185, 188
Фельдман Б. М., комкор 11, 58, 68, 92, 98,
103, 104, 133, 151, 155, 160, 163, 167,
173, 174, 233, 234, 236, 305, 318, 380
Фельдман П. М., дивизионный комиссар
167, 397
Фельштинский Ю. Г. 229, 325, 362
Фендель И. С. 243, 244
Фенин А. К., полковник 442
Ференс Н. А., военинженер 1 ранга 448
Фесенко Д. С., комкор 90, 160, 172, 186,
380
Фигатнер Ю. П. 493
Филимонов А. У., майор 273, 462
Филин А. И., ген.-майор 319, 401
Финагин К. Н. 485
Финкельштейн Я. А., политрук 477
Филиппов В. П., батальонный комиссар 465
Филлипповский М. С., комдив 310
Фирсов Д. С., комдив 126, 160, 392
Фишман Я. М., коринженер 77, 181, 210,
282, 318, 383
Флейшман Я. Е., особист 90, 171, 205,
209
Флисовский С. С., комбриг 414
Флоровский Ж. С., комдив 392
Фокин А. П., воентехник 1 ранга 478
Фокин И. С., военинженер 2 ранга 453
Фомин С., воентехник 2 ранга 54
Фомичев И. М., военинженер 2 ранга 453
Фомичев Н. С., полковник 442
Франко Франсиско 56
Франконтель, камерный агент 189
Франс Анатоль 164
Францишко С. Н., красноармеец 332
Фрейберг Я. Д., техник-интендант 1 ранга
231, 479
фрейслер Рональд 231
Фридриксон К. Я., ст. политрук 230, 473
Фриновский М. П., командарм 1 ранга 67,
81, 82, 91, 93, 146, 149, 170, 224, 271,
289, 302, 305, 314, 338, 373
Фролов М. В., бригадный комиссар 421
Фрумин С. М., бригадный комиссар 420
Фрунзе М. В. 102, 162, 314
Фукс, сотрудник НКВД 209
Фурсик, особист 208, 225
Фурсов В. В., курсант 249, 250
Фурт, бригадный комиссар 111
Футерман 3. И., военфельдшер 468
X
Хазанов Б. Я. И
Хаксли Олдос 86
Халепский И. А., командарм 2 ранга 51,
58. 77, 97, 133, 168, 178, 305, 330,
375
Хандриков В. П., бригинженер 75, 161,
257, 423
Ханин Э. М , полковой комиссар 161, 258,
262, 446
Харакиз, особист 179
Харитонов X. X., дивизионный комиссар
58, 160, 258, 397
Харламов Н. М., бригинженер 161, 167,
211, 319, 423
Харчев М., военюрист 2 ранга 252
Хатаевич М. М., член ЦК ВКП (б) 493
Хатаневер А. М., функционер НКВД 289
Хатеневер Л. М., военврач 2 ранга 125
Хаханьян Г. Д., член КСК при СНК СССР,
комкор 57, 168, 280, 319, 380
Хейль И. Г., бригинженер 423
Хейфец И. Я», полковник 440
Хемми А. А., капитан 471
Хиггинс Джимми 166
Хлебников В. В., комбриг 94, 95, 303, 413
Хлебников Н. М., комбриг ( с 1944 ген.-
полковник арт.) 171, 328
Хлевнюк О. В. 7, 39, 67, 117, 345, 346,
349, 353, 355, 356, 362
Хмельницкий Р. П., комкор 25, 71
Хобта А. Н. 44
Хованский А. И., воентехник 2 ранга 481
Ходасевич В. Ф. 328
Ходжаев Ф. У. 493
Ходоровский И. И. 493
Ходос Н. Я., ст. политрук 479
Ходяков, сотрудник наркомата боеприпасов
184
Хожулин П. А., ст. лейтенант 476
Хозе, следователь НКВД 205
Хозин М. С-, комдив (с 1943 ген.-полков-
ник) 322, 328
Холостяков Г. Н., капитан 2 ранга (с 1945
вице-адмирал) 451
Хользунов В. С., комдив 338
Хомяков М. М., капитан ГБ 208, 209, 225
Хорев А. 364
Хоржинский Н. А., политрук 477
Хорош М. Л., корпусной комиссар 125, 160,
383
523
Хорошилкин Л. М., капитан ГБ 157, 170—
172, 185, 188, 204, 209, 218, 225
Хорошилов И. Я., комдив 168, 269, 392
Хорхорин, особист 203, 225, 228
Хорьков, подполковник юстиции 210
Хорьков С. Г., комбриг 126, 161, 413
Хохлов, следователь НКВД 205
Храмов М. С., капитан 472
Хребтов И. С., интендант 3 ранга 180, 273,
467
Хренов А. И., майор 462
Хрипин В. В., комкор 160, 174, 183, 184,
257, 266, 268, 314, 318, 380
Хрулев А. В., корпусной комиссар (с 1943
генерал армии) 75, 104, 109, 158, 388
Хрусталев А. А., капитан 471
Хрущев Н. С., канд. в члены ПБ ЦК
ВКП(б) 7, 10, 12, 17, 21, 69, 109, 116,
118, 132, 145, 199, 200, 240, 313, 318,
326, 369
Худяков Г. И., интендант 1 ранга 449
Хуторян, воен, прокурор 288
ц
Цалькович И. М., бригинженер 429
Царев Я. Т., дивизионный комиссар 125,
280, 397
Царьков, свидетель 188
Цауне Ж. К., плковник 230, 440
Цветаев В. Д., комдив (с 1943 ген.-полков-
ник) 392
Цветаева М. И. 327
Цветков, сотрудник НКВД 171
Цветков С. П., полковник 306, 440
Цейтлин 3. К., бригадный комиссар 420
Целиковский Б. В., полковник 161, 441
Ценне А. Я., бригадный комиссар 420
Цепилов А. Я., полковой комиссар 446
Церпенто П. И., следователь НКВД 455
Цесляк С. А., майор 462
Цешковская Г. 486
Цибизев В. Д., бригадный комиссар 420
Циммерман Л. Л., военврач I ранга 450
Ципулин, политрук 105
Цифер Р. С., комбриг 320, 413
Циферов Н. И., полковник 306, 441
Циэмгал А. Я., комбриг 413
Цыбин, воен, прокурор 130
Цыпкин П. С., интендант 2 ранга 455
Цырлинский, подполковник юстиции 145
Цюкшо И. А., интендант 1 ранга 183, 210,
211, 449
ч
Чавчанидзе М. Д., полковник 273, 441
Чагин Б. А., полковой комиссар 113, 114
Чайкин П. С., капитал 471
Чайковский К. А., комкор 134, 210, 212,
305, 380
Чаксте В. И., бригвоенюрист 271, 426
Чанышев Я. Д., комдив 284, 392
Чапаев В. И., начдив 76
Частухин В. И., полковой комиссар 446
Чебанов А. Д., полковник 90, 161, 267, 268,
441
Чеботарев М. А., майор 462
Чеглоков А. А., майор 462
Чедиа К. М., полковник 161, 267, 441
Чепцов А. А., ген.-лейтенант юстиции 16,
239, 275
Чередник-Дубовая Н. 335
Черемин Н. Д., бригадный комиссар 421
Черемных Г. И. 41
Черемухин А. А., военврач 2 ранга 455
Черепанов А. И. 58, 103
Черневский В. Н., бригинтендант 424
Черниго, председатель комиссии 182
Черников Ф. П., ст. политрук 473
Черникова Т. В. 356
Чернобровкин С. А., комдив 123, 160, 303,
392
Черноиванов И. Ф., майор 462
Чернов, следователь НКВД 208
Черноусов, свидетель 268
Черный-Лифшиц Г. С., бригадный комис-
сар 421
Чернышев В. В., капитан 273
Чернышев В. В., ст. лейтенант 476
Чернышев В. II., комдив 392
Чернышев И. В., полковник 441
Чернышев П. С., батальонный комиссар 465
Чернышев-Малынич М. П., особист 225
Чернявский М. К., нач. отделения РУ РККА
88, 485
Черняков И. В., сексот НКВД 188
Черушев Н. С. 372
Чехов-Монастырский Я. М., особист 225
Чиковани Р. С. 485
Чиносов Н. И., полковой комиссар 446
Чипурнов Н. Т., военветврач 3 ранга 469
Чистов, сотрудник ОГПУ 42
Чистов П. В., особист 225
Чистяков 47
Чистяков Б. 369
Чистяков Н. 363
Чичибабин Б. А. 164, 333
Чкалов В. П., комбриг 141, 142, 338
Чокло А. Г., военюрист 1 ранга 451
Чубарь В. Я„ член ПБ ЦК ВКП(б) 21, 24,
187, 494
Чудов М. С., член ЦК ВКП(б) 187
Чуйков В. И., комкор (с 1955 Маршал Со-
ветского Союза) 337
Чуковский К. И. 69, 112, 141, 327, 355
Чумак И. А., полковник 441
Чунарев Н. Л. 485
Чурьянов, член комиссии 182
Чуцков Л. А., политрук 477
Чхеидзе М. М., полковник 441
ш
Шабаше в С. И., курсант 483
Шавров А. Д., бригадный комиссар 421-
Шавров Н. П. 41
Шаляпин Ф. И., сотрудник НКВД 209
Шаламов В. Т. 45
Шалимо М. Н., комдив 127, 134, 160, 303,
392
Шалимов, арестованный 272
Шаманин А. П., политрук 477
Шаманин Ф. А., бригадный комиссар 337,
338
Шамин М. П-, политрук 477
Шамирбаев М., капитан 471
Шанин А. М, комиссар ГБ 2 ранга 150
Шапиро, особист 225
Шапиро И. М., политрук 477
Шаповал В. И., капитан 90, 471
524
Шаповалов Н. А.» инструктор ПУ РККА
118
Шапошников Б. М,, командарм 1 ранга (с
мая 1940 Маршал Советского Союза)
48, 234, 265, 304, 328
Шапошников М. Р., корпусной комиссар
97, 160, 257, 268, 314, 383
Шарангович П. М., комбриг 413
Шарандин, зам. политрука 332
Шардин А. В., полковой комиссар 446
Шарков, бригадный комиссар 217
Шарохин М. Н., полковник (с 1945 ген.-
полковник) 120, 121
Шарсков И. Ф., комдив 210, 269, 280, 392
Шарунов А. И., лейтенант 273, 480
Шарцев Д. Ф., капитан 472
Шаталин С. С., академик 113
Шатов, инспектор ПУ ОКДВА 190
Шафранский И. И., комдив 310, 392
Шахвердов А. Н., военинженер 1 ранга 258,
448
Шах-Назаров, см.: Мелик-Шахназаров А. П.
Шахов А. И., полковник 441
Шахт Э. Г., ген.-майор 229, 401
Шахтэн Я. М., бригвоешорист 426
Шацкин Л. А. 494
Шацковский Э. Р., капитан 471
Шварц А. Г., майор 462
Швачко А. И., комбриг 321, 413
Шверник Н. М.» член ЦК ВКП(б) 12, 21,
186, 299
Штырев, военнослужащий 173
Шеболдаев Б. П., член ЦК ВКП(б) 32, 494
Шевнин В. Т., ст. лейтенант 476
Шевченко М. Г., майор 462
Шейдеман А. С., полковник 441
Шейдин А. А., бригадный комиссар 421
Шсйнкин 3. Л., полковой комиссар 202,
211, 447
Шеко Я. В., комдив 303, 392
Шекспир Вильям 168
Шелепин А. Н., член ПБ ЦК КПСС 12
Шелехес И. С., член ЦРК ВКП(б) 166
Шеллер А. Г., военврач 2 ранга 455
Шелухин Е. Н., военинженер 2 ранга 284,
453
Шелыхманов И. П., бригадный комиссар
421
Шельтинг Ю. В., командир дивизиона эс-
минцев 47
Шеляков П- М., политрук 477
Шемет И. И., бригадный комиссар 421
Шеплетто И. И., бригврач 161, 425
Шестаков Б. Д., военврач 3 ранга 468
Шестаков В. Н., корпусной комиссар 90,
95, 160, 191, 218, 264, 383
Шестов Г. Г., капитан 472
Шехавцов, военком дивизии 82
Шилкин В. Я., бригадный комиссар 229, 421
Шилов М. И., ст. лейтенант 53
Шимановский Б. А., военветврач 1 ранга
246, 450
Шиманский С. А., полковник 441
Шинкарев Н. Л., бригадный комиссар 421
Шипов В. Ф., комбриг 414
Шипов И. К., полковник 441
Шипунов А. И., полковник 126, 441
Ширер Ульян 363
Ширинкин И. А., Ст. лейтенант 476
Ширмахер А. Г., ген.-майор 401
Широкий И. Ф., комдив 392
Широков И. Я., комбриг 413
Широнин Ф. А., военинженер 1 ранга 448
Ширяев, ст. врач 268
Шифрес А. Л., армейский комиссар 2 ранга
119, 160, 319, 376
Шиффере М. А., флагштурман 292
Шишковский Е. Е., полковник 161, 320, 441
Шкирятов М. Ф., член КПК при ЦК
ВКП (б) 119
Шкловский В. В. 8
Шкулев Г. Г., полковник 442
Шлейников С. А., полковник 441
Шлемин И. Т., комбриг 328
Шлеминг А. А., полковник 273, 441
Шляпин Н. Н., капитан 472
Шляпников А. Г. 494
Шматков, студент ЛГУ 148
Шмидт В. В. 494
Шмидт (Гутман) Д. А., комдив 54, 58, 59,
111, 160, 166, 262, 392
Шмулевич, диввоенюрист 132
Шмыров А. Ф., воентехник 2 ранга 481
Шнитман Л. А., полковник 161, 306, 441
Шолохов М. А. 34, 234
Шорохов, председатель комиссии 182
Шостакович М. М. 8, 327
Шотадзе В. И., полковник 97, 98. 441
Шотман А. В. 494
Шошкин, арестованный 205
Шошкин М. А., комбриг 122, 123, 258, 414
Шошкина Д. П. 122
Шпекторов Н. Л., бригадный комиссар 161,
258, 421
Шпигельглас С. М., майор ГБ 234, 235
Шполянский М. Д-, капитан 245, 472
Шрейдер В. Н., капитан 472
Шталь Ю. М., полковник 442
Штапов И. П., ст. политрук 473
Штейнберг Я. Я., интендант 3 ранга 467
Штейнберг-Вышковский С. Л., особист 225
Штейнбрюк О. О., корпусной комиссар
229, 383
Штейнгаузен П. А., капитан 1 ранга 229,
306, 443
Штерн Г. М., комдив ( с 1940 ген.-полков-
ник) 69, 70, 73, 230, 288, 305, 310,
315, 328, 376
Штольцер А. Я., интендант 3 ранга 230,
467
Штраль Я. Я., полковник 185, 442
Штромбах Я. А., командир и военком сд 47
Штылев, красноармеец 332
Штыцко П. Г., военврач 3 ранга 468
Шуб, зам. зав. отделом ЦК ВКП (б) 105
Шубаков Н. Г.» военветврач 2 ранга 246,
456
Шубин И. Г., бригадный комиссар 98, 421
Шукалов С. П. 274
Шу ликов М. В., бригадный комиссар 286,
287, 421
Шульга В. А., дивизионный комиссар 82,
280, 397
Шумяцкий Б. 3. 494
Шуров, комбриг 414
Шурыгин, военюрист 1 ранга 251
Шутилин, особист 225
Шутов 182
Шутов, инструктор ПУ ОКДВА 190
Шутов, особист 225
525
Щаденко Е. А., корпусной комиссар (с 1942
ген.-полковник) 11, 53, 57, 71, 80—83,
94, 102, 106—109, 128, 137, 148, 284,
308, 311, 330
Щеглов Н. В., комдив 160, 194, 255, 392
Щеголев Л. И., дивизионный комиссар 397
Щенснович А. И., полковник 122, 161, 182,
442
Щербак И. И., батальонный комиссар 465
Щербак Н. Н., политрук 245, 477
Щербаков А. С., зав. отделом ЦК ВКП(б)
21, 118
Щербаков Ф. Ф-, ст. лейтенант 476
Щербинин А. А., ст. политрук 473
Щербинин А. С., политрук 245, 477
Щетинин П. А., бригинтендант 182, 424
Щетинов Ю. А. 368
Щигловский Е. С., интендант 2 ранга 455
э
Эбаноидзе Д. М., полковник 442
Эдельман А. М., полковой комиссар 447
Эдлин М. 3., следователь НКВД 214
Эйдеман Р. П., комкор 11, 68, 90, 104, 134,
151, 160, 167, 380
Эйхе Р. И., канд. в чл. ПБ ЦК ВКП(б) 21,
24, 188, 200, 233, 318
Экель Эберхард 9
Эльбом Я. Н., бригветврач 425
Элькснер К. И., полковник 211, 442
Эльсберг-Ленский И. И., интендант 3 ранге
467
Эльсис Я. Я., полковник 211, 442
Эмме В. Э., капитан 1 ранга 443
Энгельс Фридрих 323, 325, 369, 370
Эпикур 127
Эрдман В. А., майор 291, 462
Эренбург И. Г. 7, 28, 235, 327, 346
Эристов Е. Г., полковник 442
Эрнстсон А. А., полковник 442
Эстрин, особист 242
Эшба Е. Я. 494
ю
Ювенский, арестованный 94
Юдин Г. И., военврач 3 ранга 468
Юдин Н. С., ст. лейтенант 476
Юзефович Р. Л., ст. лейтенант 476
Юкамс И. Я., дивизионный комиссар 90,
160, 178, 210, 397
Юлий Цезарь 37
Юмашев И. С., флагман 2 ранга ( с 1943
адмирал) 328
Юнг Г. А., ст. лейтенант 231, 476
Юнг Н. А., дивизионный комиссар 80, 127,
308, 397
Юнгмейстер В. Ю., комбриг 414
Юренев (Кротовский) К. К. 156, 194, 194
Юрьев Г. Ю. 43
Юхимович С. П., ст. лейтенант ГБ 205, 242
Юшкевич В. А., комдив (с 1945 ген.-пол-
ковник) 392
Юшко В. К., командир подлодки 47
Я
Ягода Г. Г., член ЦК ВКП(б), генеральный
комиссар ГБ СССР 6, 21, 31, 146, 149,
150, 171, 179, 223, 289, 332
Ягунов И. А., полковник 442
Ягушевский В. В., бригадный комиссар 89,
421
Ядрихинский Я. Г., техник-интендант 1
ранга 479
Якимов М. М., комбриг 414
Якимович, арестованный 68, 272
Якир И. Э., член ЦК ВКП(б), командарм
1 ранга 11, 12, 48, 57, 68. 70—72, 90,
92. 96, 103, 104, 108, 124, 151, 155,
158, 160, 172, 173, 178, 233—236,
263—265, 298, 305, 314, 324, 331, 332,
373
Якир М. Э., военинженер 3 ранга 467
Якобсон, арестованный 176
Якобсон О. К., интендант 3 ранга 467
Яковлев, арестованный 97
Яковлев А. А., военинженер 1 ранга 448
Яковлев А. Н., академик 200, 300
Яковлев М. А., батальонный комиссар 125
Яковлев М. Я., батальонный комиссар 465
Якубов Р. А., комдив 210, 392
Якубович П. А., капитан 329
Якубовский Л. Г., дивизионный комиссар
172, 397
Якунин И. Ф., ст. лейтенант ГБ 208
Якунчиков Н. А., майор ГБ 145
Якупов Н. М. 7
Якушев, сотрудник НКВД 209
Яловицын А. М., военветврач 2 ранга 456
Ямницкий М. С., майор ГБ 209, 211
Янель К. Ю., бригадный комиссар 421
Янишевский, особист 38
Янсон К. И., комбриг 303, 314
Янушкевич П. Ф., полковник 161, 264, 442
Ярмуляк, член комиссии 181
Ярославский Е. М.(Губельман М. И.), член
КПК при ЦК ВКП(б), академик 73,
108
Ярош Н. П., военинженер 2 ранга 273, 453
Ярцев, следователь НКВД 179
Ярцев А. П., корпусной комиссар 71, 232,
383
Ясинский Н. Л., капитан. 472
Ястребов Г. Г., корпусной комиссар 4, 284,
302, 383
Ястребов И. К. 48
Яхонтов В. В., военинженер 2 ранга 453
Яхонтов Владимир 36
Яценко А. П., батальонный комиссар 55,
243, 465
Яценко П. П., полковник 442
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ............................................................ 3
Глава первая. АТМОСФЕРА ........................................... 21
В партии.......................................................21
В стране ......................................................33
В РККА ........................................................45
Глава вторая. АРЕСТ ................................................60
Превращение страны в арестный дом..............................60
К. Е. Ворошилов: «Берите всех подлецов»........................67
«НКВД зря не арестовывает .....................................83
Всякий донос делал свое черное дело............................99
«НКВД никогда не ошибается...» ...............................116
Техника и масштаб арестов военных ............................133
Глава третья. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СЛЕДСТВИЕ ...........................139
«Органы» бдят...............................................  139
«Они же все сознавались...» ......•...........................150
Следовательские фальсификации.................................169
Провокации, угрозы, издевательства............................184
И. В. Сталин: «Бить и бить» ..................................195
Куда же смотрели прокуроры?...................................215
Глава четвертая. ПОДОБИЕ СУДА .....................................228
Расстреливали и без суда .....................................228
Дожить до суда................................................232
Суд идет! (Как судили военных в 1937—1938 гг.)................243
«Именем Союза Советских Социалистических Республик...»........259
В преддверии войны............................................275
Глава пятая. ПОСЛЕДСТВИЯ ...........................................294
Забыть велят..................................................294
Масштабы истребления ..........................................298
Уволить по политическим мотивам...............................308
Страшный, полусмертельный удар по высшему комсоставу
армии и флота..............................................313
Резкое снижение интеллектуального потенциала РККА..............317
Значительное ослабление политико-морального состояния
личного состава РККА.......................................324
Г. К. Жуков: «Наблюдалось страшное падение дисциплины» ........334
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ......................................................... 342
ПРИМЕЧАНИЯ .........................................................345
ПРИЛОЖЕНИЕ (Мартиролог РККА. 1936—1941 гг.).........................371
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН .....................................................495
Олег Федотович Сувениров
ТРАГЕДИЯ РККА
1937-1938
Редактор Г. Рагозина
Художник Н. Пьяных
Художественный редактор И. Сайко
Технический редактор С. Сизова
ЯР № 071669 от 26.05.98 г.
Подписано в печать 30.09.98 г.
Гарнитура Таймс. Формат 84 х 108!/1б-
Печать высокая. Усл. печ. л. 46,2.
Уч.-изд. л. 49,69. Заказ № 1964.
Издательство «ТЕРРА».
113093, Москва, ул. Щипок, 2, а/я 27.
Отпечатано в ОАО «Ярославский полиграфкомбинат».
150049, Ярославль, ул. Свободы, 97.
ISBN 5-300-02220-9