Н. УСТИНОВИЧ

У ~ So
' Н.УСТИНОВИЧ
Государственное Издательство Детской
Министерства Просвещени
Москва 1947 Ленинград
Литеоатуры
я Р С Ф С Р
Рисунки
Е. Афанасьевой
и
В. Трофимова
I

ЖППЗМПв


БЕЛИЧЬЯ КЛАДОВАЯ
Осенью, в теплые ясные дни, часто мне случалось видеть в
лесу нанизанные на сучки грибы. Я заметил: как только грибы
высохнут, так куда-то исчезают.
— Это белки готовят к зиме запасы, — объяснил мне стар-
ший брат.
Я не поверил.	,
Зимой пришлось мне поехать с отцом и братом в лес за дро-
вами. Выбрали сухую ель, свалили. В дереве оказалось дупло.
Мы распилили дупло, и на снег из него посыпались кедровые
орехи и сушеные грибы. Орехов я набрал полную шапку.
• Брат посмотрел на меня и с торжествующей улыбкой
спросил:	>
— Помнишь? Ты не верил!
О
БЕЛАЯ РУБАШКА
Мы с Павликом собирались на рыбную ловлю. Накопали
червей, собрали удочки, взяли по ведерку для улова.
— Пошли! — скомандовал я тоном старшего.
У ворот нам встретилась старушка-соседка. Подгоняя хворо-
стинкой гусей, она, подслеповато щурясь, посмотрела нам вслед
и пожелала:
— Наловить вам по полному ведру!
идевший на лавочке дед Илья сказал:
— Павлик наловит, а Николай нет. Зря и ведерко берет...
Я обиделся: с чего это дед взял? Павлик и удить-то не
умеет, только разговаривает да шумит. Если б это дед знал, то
не стал бы так говорить.
^У1ы вышли за околицу и по лугу спустились к реке. На бере-
гу тихой заводи выбрали себе места и забросили удочки. Чуть
слышно плеснули грузила, зеркальную гладь всколыхнули лег-
кие круги, и все смолкло.	i
В воде отражались деревья и бескрайное небо с белыми
6
облаками. Казалось, что стоит прыгнуть с берега — и сразу
очутишься в другом, неведомом мире.
— Клюнуло! Клюнуло! — закричал вдруг Павлик и выбро-
сил на песок большого окуня.
«Сейчас клюнет и у меня», подумал я и склонился над
удочкой.
— Какой большой! — кричал Павлик. — Я думал, что леску
порвет!
— Тише! — рассердился я. — Рыбу напугаешь!
— Она меня не боится, — ответил Павлик.
И он начал выдергивать из воды окуней. Пока я поймал
одного, у него было уже больше десятка.
— Дед правду сказал! — ликовал Павлик.
— Просто тебе попалось хорошее место, — буркнул я с
завистью.
— Давай поменяемся, — великодушно предложил Павлик.
— Давай, — согласился я.
Мы поменялись местами. И странно: у Павлика опять начал-
ся клёв, а мой поплавок лежал, как примерзший. От досады я
готов был плакать.	.
Кончили мы ловлю почти так, как предсказал дед: у Павли-
ка было полное ведерко, а у меня улов едва закрывал дно.
Подходя к дому, мы опять встретили деда Илью.
— Ну как? — поинтересовался он.
Мы показали ведерки.
Увидев мой улов, дед покачал головой и лукаво улыбнулся:
— Так и не понял, в чем дело?
— Нет, — ответил я.
Дед указал пальцем на мое удилище:
— Белое.
— Только что сделал, — сказал я.
— И рубашка у тебя белая, — продолжал дед. — А у Пав-
лика и удилище черное и рубашка серая. Соображаешь?
— Что-то не пойму...
— Рыбу пугает белый цвет, — объяснил дед. — Твою удоч-
ку и рубашку она, небось, шагов за двадцать обходила.
7
— А Павлик все время разговаривал, — пытался я возразить.
— Разговор почти не мешает, — продолжал дед. — А
вот движений рыба боится. Ты попробуй: стань на берегу и
стой. Выплывет рыба, начни говорить — ей хоть бы что. А мах-
ни рукой — только ее и видел!
— Что же ты раньше меня этому не научил? — сказал я..
Дед засмеялся:
— Так будешь лучше помнить. Не помучишься — не на-
учишься!
ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ
Когда я научился стрелять, отец меня взял в первый раз на
промысел. Заехали в тайгу, остановились в охотничьей избушке.
Прошел день, другой, вижу. — отец хмурится.
Сидим раз после охоты у камелька, в котелке похлебка
варится.
— Плохи дела! — вздохнул отец. — Чую, что белка
уйдет. Неурожайный на орехи год: еловые шишки, и то
пустые!
Тут и я понял, что дела скверные. Белка — наша кормили-
ца. Уйдет — что тогда делать?
Скоро отцу пришлось отлучиться в ‘ деревню. Остался я в
тайге один.
— Сиди в избушке, никуда не ходи, — наказывал отец. —
Заблудишься.
Да где там! Только он ушел, я за ружье — ив тайгу! Хо-
дил-ходил, одну белку заметил, да и та спряталась.’ Устал, про-
голодался... Махнул на все рукой и зашагал обратно.
Вдруг обе мои собаки так и залились, заголосили. Гляжу —
прямо на меня катят белки. Две, три, десять, двадцать!.. Вы-
стрелил я в первую, пока заряжал ружье — их еще больше!
Прыгают по деревьям, по валежнику, по снегу... И все бегут
в одну сторону.
8
Что тут было! Собаки взбесились, мечутся, хватают белок,
рвут. Я, не сходя с места, расстрелял все патроны. Стволы рас-
калились, обжигают...
Побежал за порохом к избушке — и там то же: белки всё
идут и идут.
Сколько времени я стрелял, не знаю. Опомнился, только
когда стемнело. А собаки так всю ночь и не приходили. Свалил
я добычу на пол, стал у порога и думаю: во сне это или наяву?
Никогда отец не добывал столько за весь сезон!
Рано утром вышел в тайгу. Тихо, мертво... Полдня прохо-
дил — ни одной белки не встретил. Ушли.
9
ЗАМОР
В конце февраля пришлось мне прорубить лед в лесном
озерце. Едва показалась вода, как из-под льда в прорубь хлы-
нула рыба. Она лезла одна на другую, высовывалась из воды и
жадно глотала воздух. Снизу, видимо, здорово напирали, и не-
которые рыбки выскакивали на лед.
Я стал хватать рыбу руками и порядочно наловил, пока не
окоченели пальцы.	*
Случилось, что в это время мимо проходил дед Аким, ста-
рый рыбак. Он остановился у проруби, сокрушенно покачал
головой.
— Это называется «замор», — пояснил он. — Под льдом,
значит, совсем не осталось воздуха, нечем рыбе дышать. Эк она
лезет! Плохи дела, может задохнуться.
Так и получилось. Когда прошел лед, отправился я на это
озерцо с удочками. В прежние годы рыбы там всегда было
много.
Я простоял полдня и поймал только... лягушку. Рыбы не бы-
ло — погибла.	*	'
Снова появилась она лишь через несколько лет.
охотничий опыт
Во время зимних каникул я приехал в деревню. После
дымного города здесь все казалось необычным: и постоянная
тишина, и высокие, никем не истоптанные сугробы, и волчий
вой по ночам, и засыпанные снегом безжизненные поля и
лес...
Впрочем, мертвым казалось все только на первый взгляд —
как в поле, так и в лесу шла обычная зимняя жизнь. В этом
я убедился в первую же прогулку. В мелколесье с шумом лета-
ли рябчики, у срубленных осинок снег был примят зайцами, в
кедровой чаще щелкали орехами белки. На каждом шагу попа-
дались следы горностаев.
Я достал из кладовой капканы и, привязав к их тарелочкам
излюбленную пищу горностаев — мышей, насторожил капканы
там, где встречалось больше всего следов.
— Завтра приду с добычей, — похвастался я отцу.
Но утром, обойдя капканы, я увидел, что все они пусты!
А свежих следов было так много!.. К одному капкану горностай
подошел совсем вплотную и вдруг, чего-то испугавшись, прыг-
нул в сторону и ушел.
— Ну, как дела, охотник? — встретил меня отец.
Чуть не плача с досады, я рассказал о неудаче.
— А правильно ты насторожил капканы? Снегом засыпал?
Только мышка сверху?
п
— Засыпал.
— Возле капкана своих следов не оставил?
— Нет. С лыж не сходил.
— Не понимаю... — развел руками отец.
Мы еще раз обошли капканы. Отец только пожимал плечами.
И вдруг он хлопнул себя по лбу:
— А мышей как привязывал? Голыми руками?
Я кивнул головой. •
— Так и есть... Нельзя!
— А как же? — растерялся я.
— В рукавицах, — ответил отец. — Рукавицы и капкан надо
натереть хвоей, она запах человека отбивает. А тронешь голой
рукой приманку — пропало дело, горностай не возьмет. Нюх у
него развит!
После этого все долго смеялись над моим хвастовством. Но
обижаться не приходилось: охотничий опыт дается совсем не
легко!
РЯБ ЧИК-НЕВИДИМКА
Я сидел в шалаше на берегу тихой речной заводи. В поры-
желых камышах слышался шелест, плеск — там лазил утиный
выводок.
Потряхивая длинным хвостом, на покрытом тиной обрубке
дерева суетилась трясогузка. В зарослях кувшинок мелькнул
карась.
По берегам заводи стоял плотный смешанный лес. Роняя
желтые листья, к воде свисали ветки берез, голубое небо про-
кололи остроконечные ели; ниже, у прибрежных камышей, чер-
нели спелые гроздья смородины.
Совсем близко по опавшим. листьям прошелестели чьи-то
легкие шажки. Я выглянул из шалаша: между кустиками жух-
лой травы, опутанной паутинками, пробирался рябчик. Он то и
дело останавливался, клевал бруснику, красневшую вокруг, и
прыгал дальше.	i
12
1
Вдруг над лесом мелькнул силуэт ястреба. Рябчик встрепе-
нулся и... исчез. Хищник молнией промчался над шалашом, бес-
толково метнулся между кустами и улетел ни с чем.
«Где же рябчик?» подумал я.
А рябчик был на том же месте: завидев ястреба, он съежил-
ся, прижался к земле и слился с общим серым фоном. Нужно
было долго всматриваться, чтобы заметить его среди кустиков
сухой травы.
Между тем ястреб снова выплыл из-за леса, сел на верхуш-
ку сухой ели. Он все-таки решил выследить рябчика.
У заводи стало тихо. Исчезла трясогузка, затихли в камышах
утки, даже синички с вершин спустились вниз, к земле.
Ястреб не выдержал мертвой тишины и улетел. И сразу все
оживилось, зашумело: замелькала над водой трясогузка, с пис-
ком вспорхнули вверх синицы, выплыли из камышей утки.
Вскочил и поспешно скрылся в кустах рябчик.
ТЕРПЕЛИВЫЕ УТЯТА
С удочками на плече я подходил к речному заливу. Узкая
тропинка поросла мхом, в нем мягко тонули сапоги. Звука шагов
не было слышно. В бесшумной ходьбе есть особенный интерес.
Словно в шапке-невидимке, двигался я по извилистой тропинке,
и передо мною открывались всё новые и новые картины лесной
жизни. В мелкой поросли прыгали молодые зайчата, дальше, на
сваленной ели, деловито хлопотал бурундук, между кустами
спокойно разгуливал рябчик.
Я обошел последний куст черемухи и остановился. С берега
из-под самых пог с шумом бултыхнулись в воду утята. Нырнули
и... пропали.
14
Я постоял несколько минут — ни один утенок не вынырнул.
«Где же они?» заинтересовался я и внимательно осмотрелся
кругом. Берег был песчаный, совершенно чистый, только кое-
где из воды торчали две-три тоненьких камышинки.
Не видя нигде утят, я забросил в воду удочки.
Клёв был плохой: попался один окунь, второй оборвал леску.
Просидев больше часа, я решил переменить место. И тут,
поднявшись на ноги, вдруг заметил, что в двух шагах от меня,
между камышинок, из воды торчит утиный клюв.
Все объяснилось очень просто. Застигнутые врасплох утята
не успели спрятаться в осоку. Нырнув в воду, они затем осто-
рожно высунули на поверхность клювы «и терпеливо ждали,
пока я уйду.
ЗА ТЕЙН ИЦА
Речка надвое разорвала лес. Густой, непролазный, тянулся
он по обоим берегам, к самой воде опуская покрытые седым
мхом ветви. Из размытой почвы торчали сухие корни, на отме-
лях громоздились заломы и коряги.
Изредка направляя лодку рулевым веслом, я тихо плыл по
течению. С деревьев осыпались листья; они медленно падали на
воду и плыли, кружась, рядом с лодкой.
В ясном небе раздавалось курлыканье отлетающих на юг
журавлей. В темной еловой чаще слышался свист рябчика.
Проворные кукши бесшумно суетились на рябиновом кусте,
увешанном яркокрасными кистями. В воздухе стоял запах хвои
и увядающей зелени.
Я стал огибать большой залом. Здесь струйки воды, проби-
ваясь между плотно нагроможденным древесным хламом, жур-
чали вечным, неуемным звоном. Но сегодня в этот звон изредка
вплеталось что-то новое. Время от времени слышались глухие
всплески, словно кто-то прыгал в воду.
Я придержал лодку, прислушался. Загадочные звуки доно-
сились из-за поворота. Тихо продвинулся я вперед и остановил-
ся за нависшим над водой густым кустом.
15
Бух! — раздалось совсем близко от лодки. Всплеснулась
вода, далеко вокруг разбежались круги.
Я осторожно раздвинул ветки, просунул между ними голо-
ву. Передо мной открылась речка по ту сторону залома.
Некоторое время все было спокойно. Затем от воды на кру-
той берег стал карабкаться темный зверек.
«Выдра!» узнал я.
Выдра поднялась на самую вершину крутизны, легла на
брюхо, мордой вниз, и оттолкнулась задними лапами. Она бы-
стро заскользила по гладкой почве, метра два пролетела по
воздуху и шлепнулась в воду. С минуту ее не было видно,
потом у самого берега из воды высунулась мордочка, и затейни-
ца снова начала карабкаться на кручу.
Долго наблюдал я за выдрой. И наконец догадался: зверек,
забавляясь, катался с горки. Салазки заменяла ему густая, глад-
кая шерсть.
Я не стал мешать выдре развлекаться и тихо повернул обрат-
но. И пока лодка огибала залом, сзади то и дело доносились
глухие всплески. Они становились все слабее и наконец сли-
лись с журчаньем речных струек.
ХИТРАЯ БЕЛКА

Был ясный осенний день. Лесные жители хлопотливо гото-
вились к встрече зимы: бурундуки шныряли среди валежника с
туго набитыми защечными мешками, кедровка прятала во мху
орехи, мышь тащила в норку пучок сухой травы.
В кустах работала белка. Она разыскивала на земле опенки
и развешивала их на сучьях для сушки. Зверек был очень
занят своим делом и даже не заметил, что я подошел совсем
близко.
В это время над лесом выплыл ястреб. Белка тревожно цок-
нула и бросилась в .сторону. Хищник, поджав крылья, комом
упал вниз. Но он промахнулся. Проворный зверек одним прыж-
ком взметнулся на толстую сосну.
И тут началось состязание в ловкости. Обнажив кривые ког-
ти, ястреб ринулся на белку. Зверек успел скрыться за ство-
лом дерева, и хищник, черкнув крылом по коре, с разгону про-
Лесная жизнь
17
несся далеко вперед. А когда он повернулся, белка была уже
на противоположной стороне.
''то повторилось несколько раз. Белка ловко кружила
вокруг ствола, поднимаясь по спирали все выше и выше. Вот
она уже достигла середины дерева, на миг задержалась возле
одинокого сука. Хищник снова бросился на свою жертву. Тут
зверек изогнулся и юркнул в дупло. Кончик пышного хвоста
мелькнул перед крючковатым ястребиным клювом и исчез.
Ястреб остался в дураках. Он бесцельно повертелся вокруг
сосны, затем скрылся в лесу. И мне показалось, что, улетая,
хищник в бессильной злобе щелкал клювом.
ТАЙНА ОДНОГО ДЕРЕВА
В густом лесу росла стройная молодая лиственница. Охотясь
на рябчиков, я часто под ней отдыхал, и она мне хорошо запо-
мнилась.
Но вот сучья на вершине дерева начали засыхать. Один за
другим оказывались они надломленными. Омертвелые, свеши-
вались ветки вниз, тоскливо шурша на ветру желтой хвоей.
Долго не мог я понять, что случилось с лиственницей.
Однажды мне пришлось выслеживать глухарей. В сумерках
стоял я под знакомым деревом и, глядя сквозь ветки на отбле-
ски зари, чутко прислушивался к лесным звукам. Вот порхнула
в кустах синица, посвистывая крыльями, промчалась утка, где-
то ухпула сова...
И вдруг по лесу пронесся шум. Большая черпая птица с раз-
лету плюхнулась на вершину лиственницы. Я слышал, как трес-
нула и низко согнулась ветка.
«Вот кто ломает сучья! — догадался я. — Глухарь! Но разве
мало ему в лесу деревьев, что садится он только на эту лист-
венницу?»
Глухарь долго ворочался среди ветвей, потом затих. Я по-
дождал, пока он уснет, и тихо ушел домой. А по дороге встре-
тил старого охотника Лукича и рассказал ему эту историю..
18
— Бывает, — кивнул головой Лукич. — Любит глухарь но-
чевать на постоянном месте. И уж коль повадится на одно де-
рево — всю вершину обломает.
На рассвете я застрелил глухаря. Больше на это дерево
никто не прилетал. Но лиственница уже не оправилась. Так она
стоит и сейчас — с обломанной, засохшей вершиной.
2*
19
ГОГОЛЯ ТА -НА ЕЗДНИКИ
Шел я однажды по берегу большой речной заводи. Солнце
только что выглянуло из-за леса. Над водой, исчезая, заклу-
бился туман. На западе таял в голубом воздухе серо-пепельный
кружок луны.
Впереди я заметил утку, по силуэту определил: гоголь. Воз-
ле нее плавало несколько пушистых комочков. Это были гого-
лята.
Я стал подходить ближе и нечаянно наступил на сухой су-
чок. Раздался легкий треск.	I
«Кряк!» тревожно крикнула утка-мать.
Утята мгновенно сплылись в одну кучку. Гоголиха ныр-
нула под них, и... гоголята оказались у нее на спине. Мать
поспешно скрылась в камышах, унося своих детей от опас-
ности.
20
ПРИМЕТЫ
Рысь завела нас в незнакомый лес. Раненная, двое суток
шла она по лесным трущобам, оставляя на । снегу кровавый
след. Мы с Максимычем неотступно преследовали ее, несколько
раз видели совсем близко, /но стрелять не удалось. Наконец она
выбилась из сил, и мы ее настигли в глухой расщелине. Макси -
мыч стал на колено и выстрелил. Рысь медленно вытянулась,
ткнулась мордой в снег...
Когда цель была достигнута и больше некуда было спешить,
мы почувствовали, что страшно устали. Хотелось упасть на снег
и лежать бесконечно долго, ни о чем- не думая, ни о чем не за-
ботясь. Не торопясь сняли мы с добычи шкуру и осмотрелись по
сторонам. Угрюмо щетинился хвойный лес. Низко висело пас-
мурное небо, с севера дул резкий ветер.
— В какую сторону итти? — спросил я с тревогой у Мак-
симыча.
Охотник растерянно пожал плечами.
— Пойдем назад, по своим следам, — предложил я.
Максимыч посмотрел на небо, покачал головой.
— Ночью, будет пурга. Следы заметет.
Мы тронулись наугад.
— Тут где-то должна быть деревня. К вечеру выйдем, —
успокаивал меня охотник.
По тону я чувствовал, что он не очень-то в это верит.
К вечеру мы никуда не вышли. Без конца тянулся глухой
лес, нигде не было видно ни малейшего просвета. Качаясь, глу-
хо шумели верхушки деревьев, сквозь ветки просеивался мел-
кий, колючий снег.
Темнело...
Максимыч остановился, снял с плеча ружье.
— Придется располагаться на ночевку, — решил он.
— Видимо, так, — уныло согласился я.
Мы сошли с лыж, начали утаптывать хрустящий снег.
В это время над лесом промчался тетерев. Мелькнув на се-
ром небе, он быстро исчез.
Максимыч выпрямился:	, '
— Откуда он летел?	I
— Не заметил, — равнодушно ответил я.
— Эх ты! — укоризненно проворчал охотник.
— Не все ли равно, откуда? — обиделся я.
Максимыч окинул меня выразительным взглядом и с видом
человека, не желающего тратить слова на доказательство оче-
видной истины, отвернулся.
Тут над нами снова пронеслась стайка косачей.
Охотник весело хлопнул рукавицами:
— Становись на лыжи! Идем!
Я с неохотой повиновался, и мы тронулись в ту сторону,
откуда летели тетерева. Прошло около часа. Наступила ночь, а
лесной глухомани все не было конца.
— Вот так приметы! — проворчал я.
Максимыч молчал.
Начиналась пурга. Кругом стоял гул, треск. В воздухе
зазмеились снежные струйки...
Вдруг между деревьев неясно забелело широкое простран-
ство. Мы ускорили шаги и вышли на поле. Впереди сквозь заве-
су позёмки мелькнули огоньки деревни.
Максимыч хлопнул меня по плечу:
— Что теперь скажешь?
Я промолчал.
У деревни, поправляя на спине рысью шкуру, охотник как
бы случайно заметил:
— В поле скирды стоят, эвон! На день тетерева на них вы-
летают. Наедятся — ночевать опять в лес подаются. Зря они
не летают.
Максимыч вскинул на плечо ружье и, уже не скрывая свое-
го торжества, продолжал:
— Косач не дурак, чтоб зря летать. Не-ет, он умней иного
охотника. Да что там! Настоящий охотник — он всякий пустяк
примечает, понимает, что к чему. А другому разжуй, в рот по-
ложи, и то он проглотить не сумеет. А туда же, в тайгу еще
суется... На печке сидеть такому ротозею!
99
В МЕТЕЛЬ
Ночью была пороша, а утром поднялся
ветер. Я думал, что он скоро перестанет, и
вышел в поле. Но ветер не стихал. Все зве-
риные следы замел. Решил я вернуться
домой. Спустился с пригорка, и тут мне на
пути встретился густой куст. Вокруг него
текли снежные струйки. А с подветренной
стороны, на треугольничке нетронутого сне-
га, виднелся свежий лисий след. Один един-
ственный отпечаток.
И я задумал найти по этому следу лису.
Прежде всего пришлось решать трудную задачу: куда пошла
.лиса? Я хорошо знал поле, знал, что близко в лощине было
много мышей. Ясно: она направилась «мышковать».
Сделал я большой круг и, подойдя против ветра к лощине,
выглянул из-за кустов. Впереди в облаках снежной пыли дви-
галось темное пятно. Это была лиса.
Я тихо подполз к крайнему кусту, зарылся в снег и, взяв
в губы тонкую трубочку, коротко, по-мышиному, пикнул. Лиса
насторожилась, потом легкой рысцой двинулась в мою сторону.
И вдруг, не дойдя до куста шагов на сорок, остановилась, по-
вела носом по ветру. Почуяла, значит, неладное. Тут уж я не
стал зевать и вскинул ружье...
СЛУЧАЙ С ТРУБКОЙ
*
Потерял я на охоте трубку. Хорошую трубку из карельской
березы, с янтарным чубуком. Стал и думаю: «Где искать?»
Километров десять прошел уж от последней остановки. Не об-
шаришь все поля да перелески! Жаль было, а пришлось мах-
нуть рукой.
Дня через два случилось мне итти по волчьему следу. Хищ-
ник утащил ночью из овчарника ягненка, съел его за огородами
23
и через поле направился в лес. Я хотел выследить место его
дневки и обложить флажками.
Между двух перелесков след круто повернул в сторону.
Волк сделал большой круг, потом снова пошел в прежнем на-
правлении.
Было ясно, что зверь здесь почуял какую-то опасность. Так
он иногда обходит неискусно настороженный капкан.
Впереди виднелась моя старая лыжня. Но лыжни волк
не боялся — ведь дальше, делая круг, он перешел ее совершен-
но спокойно.
Что же его испугало?
Долго я стоял в раздумье.
Волк боится только человека. Значит, где-то впереди дол-
жен быть предмет с напоминающим о человеке запахом. Запак
этот, повидимому, довольно силен, потому что зверь учуял его
издали.
«Трубка!» вдруг догадался я.
Так оно и было. Подойдя к лыжне, увидел я на снегу
свою потерянную трубку.
ЦЕНА ЖИЗНИ
Три дня в тайге выла пурга. С треском ломались деревья, в
воздухе вихрились тучи снега; ветер слепил глаза, валил с ног.
Мы с Максимычем безвыходно сидели в теплой лесной
избушке, прислушиваясь к таежному гулу. На четвертый день,
к обеду, погода стала меняться: затих ветер, посветлело небо.
— Пойдем, — заторопился Максимыч, — проверим капканы.
— Проверим, — охотно согласился я, хотя знал, что в такую
погоду звери тоже отсиживаются в логовищах.
Мы с трудом открыли дверь — избушка с крышей тонули в
сугробе. ।
Над тайгой торопливо неслись клочья туч, в их разрыва?,
мелькало бледноголубое небо. Изредка сыпалась сухая снежна?;
пыль.
— Будет мороз, — определил Максимыч.
Он быстро шел вперед. Я еле поспевал за ним и с трудом
узнавал знакомые места: всюду громоздились новые заломы.
25
высились пухлые сугробы. Капканы наши были засыпаны сне-
гом. Откапывать их и ставить заново не было времени: короткий
день кончался.
На полдороге Максимыч, шедший впереди, остановился:
— Придется ночь переждать. Поворачивай обратно.
Вдруг он снял шапку и настороженно замер. Я тоже прислу-
шался. Спереди, из-за мелких елочек, донеслось тихое подвы-
26
вание. Можно было подумать, что скулит привязанная на цепи
голодная собака.
— В капкане... — чуть слышно шепнул Максимыч и, сдер-
нув с плеча ружье, заскользил среди кустов.
Я поспешил за ним.
Мы подошли к елочкам. Сквозь ветки на белизне снега
мелькнуло рыжевато-бурое пятно.
«Лисица», догадался я, готовясь добить ее выстрелом
в голову.
Внезапно бурое пятно метнулось в сторону и исчезло.
— Что такое?.. — изумился Максимыч.	- , ч
Сквозь ельник мы напролом бросились вперед.
Из железных челюстей капкана торчала окровавленная лапа,
лисьи следы вели в кусты, рядом тянулась струйка крови.
Максимыч намочил слюной палец, поднял вверх и буркнул:
— Ясно...
— Что? — не понял я.
— Нам бы надо против ветра двигаться, — разъяснил охот-
ник, — а мы по ветру шли. Лисица нас учуяла, может быть,
километра за два. Ну, и отгрызла лапу, чтоб уйти...
Я молчал, пораженный. Наконец нерешительно предложил:
— Попробовать догнать?
Максимыч, не отвечая, повернул лыжи обратно. Всю дорогу
он угрюмо сопел и только у самой избушки, отряхиваясь от
знега, произнес:
— Дорого заплачено за жизнь!
И, помолчав, укоризненно добавил:
— А ты говоришь — догнать...
ХОЗЯИН ТАЙГИ
Целую неделю не переставая моросил нудный осенний
дождь. Над тайгой волочились жидкие, как кисель, водянистые
тучи, дул промозглый ветер. Деревья низко к земле опустили
набухшие ветви. Глухо шумела вышедшая из берегов река.
27
Мы с Максимычем плыли на лодке по реке. В узком месте
«душегубка» налетела на скрытую под водой корягу и опроки-
нулась. Мы едва выбрались с ружьями на берег. Продукты, бое-
припасы и все наши охотничьи трофеи утонули.
Усталые, голодные, мокрые с головы до ног, стояли мы в
дремучем лесу, далеко от жилья. Дрожа от холода, я растерян-
но и с тайной надеждой глядел на спутника: из всех поло-
жений он умел находить выход. Но Максимыч, отплеываясь,
выжимал одежду и молчал.
— Надо как-то развести костер, — предложил я и достал
из кармана спички.
Из коробки закапала вода...
Максимыч молча взял патрон, вынул из него дробь и пыжи,,
порох заколотил сухим мхом, собранным на елках.
— Разыщи сухих сучков и бересты, — сказал он.
Я отыскал. Тогда охотник вложил патрон в ружье и выстре-
лил в землю. Мох начал тлеть. Максимыч стал его раздувать,
подкладывая сверху сучки и щепочки. Вспыхнул огонь.
— Разводи костер, а я пойду кого-нибудь добуду, — сказал
охотник и скрылся за деревьями.
Скоро в лесу раздалось несколько выстрелов. Не успел я
еще заготовить в запас топлива, как явился Максимыч. У пояса
его болтались рябчики.
— Теперь займемся стряпней, — сказал он и, сдвинув в
сторону костер, ножом вырыл в земле ямку.
Мы ощипали и выпотрошили дичь. Максимыч нашел не-
сколько широких, еще не засохших листьев, завернул в них
рябчиков, положил в ямку, засыпал землей, а сверху снова раз-
ложил костер.
Пока мы высушились, рябчики были готовы. Из открытой
ямки пахнуло приятным, раздражающим аппетит запахом. Мы
ели без соли и хлеба, но мне казалось, что я никогда не ел ни-
чего вкуснее!
Стемнело. Попрежнему моросил .дождь, в верхушках де-
ревьев шумел ветер.
— Давай-ка спать, — предложил, позевывая, Максимыч.
28
У меня тоже слипались глаза, но ложиться на мокрую, хо-
лодную землю не было никакого желания. И я решил, что ночь
придется провести сидя у костра. Однако бывалый охотник
опять сделал по-своему. Мы наломали много еловых веток,
сдвинули в сторону костер и на месте его разостлали ветки тол-
стым слоем. Костер на ночь Максимыч сделал тоже особенный:
положил рядом два бревна, третье — сверху и разжег с одного
конца.	•_
29
— Это нодья, — пояснил он.
Земля, нагретая костром, сквозь ветки давала приятную-
теплоту, и ночь мы провели, как на печи. Грела и нодья; за век
ночь ни разу не нужно было вставать, чтобы поддерживать
огонь: бревна горели медленно и ровно.
Утром, за завтраком, я сказал охотнику:
— Не будь ты такой находчивый, хватили бы мы горюшка...
Максимыч улыбнулся и ответил:
— В тайге веди себя не как гость, а как хозяин. Знай, что*
все может принести пользу -— умей только соображать. А распу-
стишь нюни — пропадешь.
...С тех пор прошло много лет. Много .раз мне приходилось
бывать в трудных положениях. И стоит только спокойно оце-
нить обстановку, не отчаиваться, а пошевелить мозгами, как
выход неизменно находится.
И всякий раз, когда трудности оставались позади, я с благо-
дарностью вспоминал моего старого учителя, хозяина суровой
тайги.
lEcraa

ВЕСНА

Глашчтай весны
Утром было тихо, морозно. На опушке леса я слышал, как
щелкала орехи белка, вышелушивали шишки клесты.
На сухую вершину высокой лиственницы взлетел большой
дятел — желна.
Крю! Крю! — крикнул он и часто-часто застучал клювом.
Барабанная дробь понеслась над лесом, прокатилась по полю.
Он барабанил долго и упорно, этот глашатай приближаю-
щейся весны.
Прутик, утонул в снегу
-
Сошел я с лыж, сел на пень отдохнуть. В лесу было тихо.
Где-то возбужденно чирикала невидимая синичка. Изредка с
дерева срывался ком снега, мягко шлепался вниз; освобожден-
ная ветка поднималась вверх, долго раскачивалась из стороны
в сторону. И вдруг я заметил: серый еловый прутик, брошенный
мной, нагрелся от солнца и утонул в снегу. Я улыбнулся и всю
дорогу вспоминал об этом маленьком сером прутике...
3 Лесная жизнь	33
Галки
о
Вечером над полем внезапно раздалось: «Ка! Ка!» Я встрепе-
нулся, поднял голову. Надо мной летела пара галок. Ветер сби-
вал их с пути, ерошил перья, но они как ни в чем не бывало
весело перекликались. И от их несложного крика вдруг радо-
стно сделалось на сердце, повеяло чем-то теплым, весенним...
Невзрачные это птицы — галки. Но почему мы их любим?
Не потому ли, что они первые приносят нам весть о близких
весенних днях?
Проталина
Выйдя из леса, я заметил: в поле что-то чернеет.
«Что бы это? — подумал я и вдруг догадался: — Да это же
земля!»
И так не терпелось увидеть освобожденную от снега землю,
что я свернул с дороги и пошел к проталине.
Почва была влажная, вязкая. От нее шел весенний запах.
На клочке прошлогодней пашни виднелись свежие птичьи следы.
Здесь, радуясь показавшейся земле, бродили вороны.
Я долго стоял на проталине, и не хотелось уходить с нее на
надоевший снег.
Под снегом, невидимые, начинают просачиваться крошечные
ручейки. Они текут по уклону, к реке.
Посреди реки снег сел, на том месте появилось синее пятно.
К вечеру пятно выросло вдвое, а в центре его засверкала
маленькая, величиной с блюдце, лужица воды. В ней, как в
зеркальце, отразились острые вершины елей и красное от
вечерней зари облачко.
Щепки поплыли
С полудня совсем растаяло, и через двор к лесу побежал
ручей. Зашевелились и поплыли щепки, соломинки и разный
мусор. Над обломком карандаша ручей немало поработал,
прежде чем оторвал его от снега. И карандаш, мелькнув кончи-
ком, понесся в далекий, неведомый путь...
Дети спешно начали мастерить берестяные кораблики.
Первый дождь
Небо затянули серые, войлочные тучи. Ветер затих, стало
тепло. И все вдруг. посерело, словно задернулось туманом.
А потом пошел дождь. Мелкие капли застучали по крышам,
по деревьям, по ноздреватому снегу.
Снег совсем осел, стал грязно-синим. Теперь ему конец.
У кузницы
К кузнице отовсюду свезли плуги, бороны, телеги. От зари
до зари стучит молотком кузнец Трофим — готовится к севу.
Иногда выходит он во двор. Щурясь, долго смотрит из-под ла-
дони на лес, на покрытые проталинами поля. Удивленно качает
головой:
— Дружная нынче весна. Не опоздать бы с ремонтом.
Бросив недокуренную папироску, Трофим торопливо скры-
вается в черном квадрате двери. Снова начинают пыхтеть мехи
и звонко стучит молоток...
Лесная музыка
На восходе солнца я вдруг услышал что-то необычайное,
весеннее. Не то звенел ручей под снегом, не то затоковал косач.
Песня внезапно оборвалась, а я еще не понял, что это было.
Снял шапку, затаил дыхание — и тут разобрал: где-то далеко
бормотал тетерев. Он токовал робко, неуверенно, но это была
все-таки песня, весенняя песня!
Река зашумела
На реке снега уже нет, все покрыто водой. Она медленно
движется по течению. >
Лед еще нерушим. В одном месте, посреди реки, он выгнул-
ся вверх. Синий горб, покрытый трещинами, показался из верхо-
водки. Вот-вот тронется.
Вечером, если прислушаться, слышно, как на реке шумит
вода. Тихо, но все-таки шумит...
Заморские гости
Утром лежу в постели и вдруг слышу — поет скворец! Сон
как рукой сняло. Я вскочил, набросил пальто и вышел во двор.
На верхушке березы сидел скворец. Закрыв от восторга гла-
зами пел песню за песней, приветствуя родину. Я подошел к де-
реву и кивнул скворцу головой, как старому доброму знакомому.
Днем началась война: скворцы выгоняли из скворешен вре-
менных жильцов—воробьев. Драка была долгой и упорной—во-
робьи никак не хотели уходить из теплых квартир. Скворцы побе-
дили. Воробьи переселились в свои старые гнезда под стрехами.
Вслед за скворцами так и хлынули к нам заморские гости.
Прилетели дрозды, трясогузки, жаворонки... Лес и поле напол-
нились шумом, песнями, чириканьем, щебетаньем.
38
Выползли муравьи
На муравейнике, что под большой елкой, в полдень показа-
лись муравьи. Десятка два-три, не больше. Они выползли из
своих глубоких подземных порок и, греясь на солнце, нетороп-
ливо копошатся на сухой вершине кучи. А вокруг еще лежат
обширные, непроходимые для муравьев снежные поля.
Утки прилетели
На полях стоят лужи. За ночь они по краям покрываются
тонким льдом, но выглянет солнце — и лед пропадет.
Со дня на день ожидал я утиного прилета. А сегодня, про-
ходя мимо луж, вдруг слышу:
Кря! Кря!
Стайка грузных крякв медленно плавала по воде.
Я любуясь долгожданными гостями, подходил я к ним
все ближе и ближе. Уже видны были сизоватые оттенки их
маховых перьев, желто-красные лапки в прозрачной воде.
Тут утки шумно поднялись и улетели.
Треугольники в небе
Днем совсем неожиданно в небе раздался протяжный труб-
ный звук:
Кур-лы!..
Я поднял голову. Над деревней треугольником плыли с юга
журавли.
Теперь я часто вижу журавлей на полях. Они важно шагают
по земле, оставляя на ней громадные следы. К одному я под-
крался совсем близко и долго наблюдал, как он разыскивал
оставшиеся после уборки зерна.
Лед тронулсяг
В полдень река затрещала. Горб, что вздулся посреди реки,
раскололся на льдины, и они, крутясь, становясь торчмя, поплы-
ли вниз. В этот день река была сердитая и неприветливая. Она
брызгала в стороны пеной, ворочала лед, шумно, торопливо
гнала его вдаль.
40
Весенняя улыбка
У грязно-серой кромки
пропитанногр водой снега по-
явился подснежник, нежный и
хрупкий. Голубое пятнышко
лепестков виднелось издали,
как радостная улыбка побе-
дившей весны...
Концерт в болоте
Вечером в болоте заквакали лягушки. Было тихо. Начинал
накрапывать теплый дождь. Мне сперва показалось, что где-то
вдали лают собаки. Прислушался — нет, это лягушачий концерт.
На лугу
Скотина потянулась на луг, над ней вьются галки. Они то и
дело опускаются к коровам на спины, набирают полный клюв
шерсти и торопливо улетают...
Коровам шерсть не нужна, они линяют. Зато галкам в гнезде
необходима мягкая подстилка — они вот-вот начнут класть яйца.
• v
Первая борозда
Вчера дед Сергей, старчески сутулясь, долго ходил по
влажным полям. Он ковырял палкой почву, мял в паль-
цах комочки земли и, глубоко вдыхая ее терпкий запах, опре-
делил:
— Время пахать!
С утра в поле выехали пахари. Дед стал за плуг и провел
первую ровную, как струна, борозду. Откуда-то появились гал-
ки, начали деловито осматривать перевернутые пласты, выби-
рать личинок и червей.
Дальше, за бугром, загремели тракторы.
42
Зеленая щетина
Я сидел на полянке на теплой земле. Лес гудел от птичье-
го гомона, щебета, писка... Солнце клонилось к западу, и косые
красноватые лучи скользили по белым стволам берез, по гни-
лому валежнику, по кустикам сухой травы.
Пахло землей, перегноем, смолистой хвоей и клейкими поч-
ками.
Вдруг у моих ног, тихо шурша, зашевелился, приподнялся
полусгнивший березовый лист. Из-под него выглянуло нежное
розоватое шильце. Я отбросил лист в сторону. Из земли дружно
лезла щетина травы.
Лопнули почки
Еще вчера березовый лес был желтовато-коричневым, а се-
годня к вечеру подернулся зеленоватой дымкой. Я догадался:
это лопнули почки.
И правда, почки открылись, оттуда выглядывали крошечные
липкие зеленые листочки.
А еще через день листочки развернулись совсем. Они ма-
ленькие, меньше копейки, но это уже листья, настоящие бере-
зовые листья!
Колья пустили побеги
Поздней осенью сосед, починяя изгородь, вбил в землю не-
сколько ивовых кольев. Теперь они пустили побеги, буйно запу-
стились. Изгородь зазеленела, словно живая.
Молодняк
В лесу я наткнулся на ствол громадной ели, сваленной бу-
рей. Дерево рросло в землю, сгнило. На нем пустили корни
молодые елочки и, черпая силу из перегноя, стройные и силь-
ные, тянулись вверх, к солнцу.
Дыхание весны
Деревья зазеленели, а кукушки еще не слышно. Сегодня
шел по лесу, вдруг откуда-то донеслось: «Ку-ку! Ку-ку!» Я сел
на валежник и долго слушал.
Несложна песня кукушки: «Ку-ку!» — и только. Но сколько
в этих звуках красоты! Они мелодичны и нежны, как дыхание
весны.	v
44
Цветет черемуха
Над рекой повисли кисти белых цветов. Они так четко отра-
жаются в спокойной воде, что порой трудно понять, какие же
цветы настоящие: • те, что на поверхности, или под водой.
Теплый воздух напоен сильным ароматом, от него кружится
голова.
Это цветет черемуха...
Аромат земли
Буйно кустится трава, шумит зелеными ветвями лес. К солн-
цу тянутся клейкие побеги. Дикие валуны покрываются мхом,
колья пускают корни, на мертвом валежнике вырастает молод-
няк... И вся природа тонет в пьянящем аромате молодой, вновь
рожденной земли.
СОДЕРЖАНИЕ
ЛЕСНАЯ ЖИЗНЬ
Беличья кладовая............................5
Белая рубашка...............................6
Переселенцы...............................  8
Замор......................................10
Охотничий опыт............................11
Рябчик-невидимка...........................12
Терпеливые утята...........................14
Затейница..................................15
Хитрая белка...............................17
Тайна одного дерева ...................... 18
Гоголята-наездники.........................20
Приметы....................................21
В метель...................................23
Случай с трубкой .......................... —
Цена жизни................................25-
Хозяин тайги...............................27
46
ВЕСНА
Глашатай весны.........................33
Прутик утонул в-снегу...................—
Г алки.................................34
Проталина...............................—
Синее пятно ............. 35
Щепки поплыли.........................  —
Первый дождь...........................36
У кузницы...............................—
Лесная музыка..........................37
Река зашумела...........................—
Заморские гости........................38
Выползли муравьи.......................39
Утки прилетели..........................—
Треугольники в небе....................40
Лед тронулся!...........................—
Весенняя улыбка........................41
Концерт в болоте........................—
На лугу.................................—
Первая борозда.........................42
Зеленая щетина.........................43
Лопнули почки ......................... —
Колья пустили побеги...................44
Молодняк................................—
Дыхание весны..........................
Цветет черемуха........................45
Аромат земли.......................
К ЧИТАТЕЛЯМ
Издательство просит отзывы об этой
книге присылать по адресу: Москва,
М. Черкасский пер., д. 1, Детгиз.
Для
младшего возраста
Ответственный 'редактор < 7. Гульбинская. Художественный редактор И. Суворов.
Технический .редактор М. Голубева. Корректоры Е. Вальтер и Е. Трушковская.
Подписано к печати 12/1II 1947 г. 3 п. л. (1,57 уч.-изд. л.).	30000 зи. в п. л.
Тираж 30 000 экз. 'А03327.	Заказ № 3432.	Цена 1 р. 50 к.
Фабрика детской книги Детгиза. Москва, Сущевский вал, 49.


Цена