/
Text
Дмитрии
Коваль МАРШРУТАМИ
БЕССМЕРТИЯ
Дмитрий
КоВаль
МАРШРУТАМИ
БЕССМЕРТИЯ
КИШИНЕВ
КАРТЯ МОЛДОВЕНЯСКЭ
1987
ББК 63.3|2М)
К56
Рецензент — А. Т. РОМАН
Коваль Д. В.
К 56 Маршрутами бессмертия: (Сб. очерков) —
Кишинев: Картя Молдовеняска, 1987.— 220 с.
Нас то яд ий сборник включает публицистические очерки, герои
их — участник Октябрьского штурма Зимнего дворца молдаванин
Сергей Новак, ветеран КПСС Куприян Михеев, побывавший в 1919 году на
приеме у В. И. Ленина, бывший Председатель Президиума Верховного
Совета Молдавии Иван Кодица, бойцы интернациональных бригад в
Испании Николай Олару и Семен Чебан, отважные разведчицы Тамара
Райлян и Евгения Константинова.
Адресуется массовому читателю.
0605040000—010
К 35-87 ББК 63.3|2М) + 63.3(2)
М751(10|—87
© Издательство «Картя Молдовеняскэ», 1987.
ОТ АВТОРА
За время журналистской работы, которая с небольшими пе¬
рерывами продолжается уже более четверти века, мне довелось
общаться со многими людьми, представляющими различные
поколения и профессии. Среди них были рабочие, колхозники,
видные партийные и государственные деятели, крупные воена¬
чальники, люди творческих профессий. Судьбы многих из них
стали сюжетами документальных очерков и повестей, которые
в различные годы публиковались на страницах республиканских
газет «Молдова Сочиалистэ», «Тинеримя Молдовей», журналов
«Нистру», «Кодры», «Оризонтул».
В этот сборник вошло несколько очерков, объединенных те¬
мой подвига советского человека во имя торжества идей Вели¬
кого Октября. Герои книги всегда соизмеряли свои дела и по¬
мыслы с идеалами революции, которая не только преобразила
лицо нашей Земли, но и созвала нового человека — целе¬
устремленного, с богатым духовным миром, готового к самопо¬
жертвованию во имя великой цели. Таков молдаванин Сергей
Федорович Новак, в октябре 1917 года штурмовавший Зимний,
большевик-двадцатипятитысячник, участник гражданской и Ве¬
ликой Отечественной войн, много сделавший для социалисти¬
ческого преобразования родного края в послевоенные годы. Его
ровесник — русский большевик Куприян Трофимович Михеев,
побывавший в грозном 1918 году на приеме в Кремле у В. И. Ле¬
нина, более тридцати лет трудился на берегу Днестра, в мол¬
давском селе Сахарна, где готовил кадры для колхозов и совхо¬
зов республики.
Биографий ветерана — коммуниста Ивана Сергеевича Коди-
цы сливается с основными вехами становления Молдавии в семье
братских советских республик. Судьба крестьянского сына, про¬
шедшего путь от батрака-пахаря до председателя Президиума
Верховного Совета республики,— яркое свидетельство того, ка¬
ких высот может достичь при социализме личность, наделенная
качествами борца, трибуна, воплощающая е себе партийную
стойкость, крестьянскую мудрость и активность патриота-интер-
националиста.
На долю славных бойцов интернациональных бригад в Испа¬
нии — наших земляков Николая Олару и Семена Побережника
(Чебан) — выпало столько испытаний, что их с лихвой хватило бы
на нескольких. Участие в борьбе бессарабского подполья против
румынской оккупации, скитания по различным странам мира,
тюрьмы, активное приобщение к революционной деятельности
западноевропейского пролетариата, легендарные страницы
испанской эпопеи, Великая Отечественная война — все эти со¬
бытия, войдя в биографии Н. Олару и С. Побережника, предоп¬
ределили их стойкость, интернационализм, формирование ха¬
рактеров бойцов.
3
Активная деятельность характеризует нынешнюю жизнь
отважных разведчиц Евгении Зенченко-Константиновой и Тамары
Аксеновой-Райлян, выполнявших в 1944 году важное задание
Советского командования на территории, оккупированной вра¬
гом. Более десяти лет коммунист Тамара Тихоновна Райлян возг¬
лавляет работу одного из самых лучших в республике клубов
патриотического воспитания, действующего при Кишиневском
училище виноградарства и виноделия.
Удивительна судьба уроженца Молдавии Петра Петровича
Вершигоры — Героя Советского Союза, лауреата Государствен¬
ной премии, известного писателя, кинорежиссера и публициста.
Автор прекрасной, всемирно известной книги «Люди с чистой
совестью» всей своей щедрой душой был связан с радостями,
заботами и планами людей нашего края.
Несколько лет нам посчастливилось работать рядом с Пет¬
ром Степановичем Дариенко — замечательным писателем, пуб¬
лицистом, жизнелюбом. За свою короткую жизнь он сумел
оставить глубокий след не только в литературе и журналистике,
но и во многих других сферах нашей духовной жизни. На посту
главного редактора газеты «Молдова Сочиалистэ», а впослед¬
ствии — министра культуры республики П. Дариенко проявил
себя как прекрасный организатор культурного строительства,
инициатор многих акций, способствовавших интернационализа¬
ции нашего искусства и литературы.
У каждого из героев моей книги — своя судьба, своя дорога
к подвигу, к достижению главной цели в жизни. Но всех их объе¬
диняет истинно революционная закалка и стойкость, непоколе¬
бимая вера в торжество правого дела партии.
/
РЕВОЛЮЦИЕЙ
мобилизованный:
В жизни каждого человека
есть моменты, которые
определяют всю его судьбу.
Они помнятся всегда — ни
время, ни годы, ни что дру¬
гое не в силах заслонить.
Для ветерана большевистс¬
кой партии, молдаванина
Сергея Федоровича Новака, таким переломом,
кой вехой стал 1917 год.
1
Дождливой весной из села Изворы Сорокско-
го* уезда в сторону Бельц выехало шесть подвод.
Продвигались они медленно, сопровождаемые
плачем и причитаниями матерей, стариков, млад¬
ших сестер и братьев. Село оставалось без мужи¬
ков— в том самом 1916 году все ушли на фронт,
в полки царя-батюшки.
Уже привыкли к тому, что не проходило и неде¬
ли, чтобы почтальон не приносил печальных вестей
о солдатах —г уроженцах этого села. Желтые кон¬
* Ныне—Флорештский район.
5
верты, в которые была вложена лощеная бумага
с царской короной, приходили с большим опозда¬
нием — через два-три месяца после гибели солдата.
Сейчас уезжали последние рекруты, едва достиг¬
шие двадцатилетия.
...Запаса провизии в вещмешках парней остава¬
лось еще на день-два, когда эшелон, сформиро¬
ванный в Бельцах, прибыл на станцию назначения.
Резко скрипнула дверь товарного вагона, распахну¬
тая энергичным фельдфебелем — человеком
среднего роста, с наполовину сожженными усами
и Георгиевским крестом на груди.
— Слезай, провинциалы-молдаване! Приеха¬
ли!— полупрезрительно крикнул он новобран¬
цам.— Одесса-мама, жемчужина Черного моря,
принимает вас в свои объятия. Она сделает вас на¬
стоящими мужчинами — солдатами его величества.
После бани и экипировки Сергей Новак не узнал
почти никого из своих недавних попутчиков: наголо
постриженные, в форме, они были похожи друг на
друга как близнецы-братья. Его зачислили в состав
48-го резервного пехотного полка, разлучив
с односельчанами.
Молодой солдат не успел еще получить свою
первую увольнительную, увидеть впервые в жизни
море, о котором был только наслышан, как воинс¬
кая часть стала в спешном порядке готовиться
к эвакуации. По тревоге весь личный состав в по¬
лном снаряжении, с вещами и казарменным инвен¬
тарем был погружен в воинский эшелон.
Сергею да и его попутчикам невдомек было,
к чему такая спешка.
Судя по мелькавшим названиям станций, эшелон
мчался на север. А скоро среди солдат пошли раз¬
говоры— сначала шепотом, а потом во весь голос:
— В Питер едем, братцы..,— многозначительно
усмехались «старички».— Царь боится рабочих
и собирает вокруг себя полки на всякий случай, как
бы чего не вышло...
— И для этого нужно снимать войска из-под са¬
мой Одессы?— недоумевали некоторые.— Что,
мало их вокруг столицы?
6
— Хочет, чтобы мы взяли за горло и раскидали
забастовщиков,— добавляли третьи.— Нет у него
веры в питерские части, рассчитывает на нашу не¬
образованность, на то, что среди нас нет больше¬
виков.
— Как бы не так...
За несколько месяцев пребывания полка в по¬
селке Стрельня, что под самым Петроградом, Сер¬
гей прошел настоящий политический университет.
В полк, в каждую роту и почти что в каждый взвод
приходили питерские рабочие — агитаторы от
большевиков. Их слова, исходившие из глубины
сердца, помогали понять великую правду времени,
что к чему в сложной, противоречивой обстановке
России конца 1916 — начала 1917 года.
— Вы, мобилизованныё в царскую армию
крестьяне, должны быть нашими надежными союз¬
никами в борьбе против царизма, против бессмыс¬
ленной войны, развязанной империалистами. Боль¬
шевики сейчас борются за то, чтобы рабочие стали
хозяевами фабрик и заводов, крестьяне—хозяе¬
вами земли... А господа капиталисты и помещики,
да и офицеры ваши хотят, чтобы мы стали вашими
врагами...
Эти слова седого рабочего запечатлелись в па¬
мяти Сергея навсегда. Он скоро понял, что гряду¬
щая революция, которую готовят большевики,— не
правительственный заговор или переворот, как это
стараются истолковать господа офицеры из дворян,
а дело всего народа.
Во время февральской революции 1917 года
48-й резервный пехотный полк был уже на стороне
большевиков. Сергей Федорович хорошо помнил ту
ночь, когда группа моряков Балтийского флота по¬
могла солдатам расправиться с самыми злобными
офицерами-монархистами и избрать в состав руко¬
водства воинской части надежных людей, пользую¬
щихся доверием солдат.
Утром, после того, как стало известно о свер¬
жении царя, полк покинул Стрельну и направился
в Петроград. Это срочное изменение места его
дислокации было исполнением приказа Военно-Ре¬
волюционного Комитета Петрограда. Возле Пути-
7
ловского завода, в то время одного из центров ре¬
волюционного Питера, солдаты были встречены го¬
рячими приветствиями и красными знаменами
восставших рабочих. Здесь, у ворот завода, состо¬
ялся митинг, на котором Сергей увидел и услышал
большевика М. С. Урицкого — видного деятеля ре¬
волюционного движения России конца XIX века,
участника революции 1905—1907 годов, впослед¬
ствии одного из вожаков военно-революционного
партийного центра по руководству восстанием
в Петрограде.
— Наша задача — задача рабочих, крестьян
и солдат — выступить сейчас непременно единым
фронтом,— сказал он.— Все вместе мы должны
добиться окончательной победы в священной ре¬
волюционной борьбе. Мы решительно требуем
прекращения бессмысленной братоубийственной
империалистической войны. Долой десять ми-
нистров-капиталистов Временного Правительства!
Вся власть Советам!
Большевики окончательно убедили самых «не¬
верующих» солдат в том, что сейчас у них одна до¬
рога — рядом с рабочими отстаивать те же идеалы.
Солдаты разместились в гостиницах «Тулон»
и «Стрелка», откуда ежедневно отправлялись для
несения революционной охраны большого района
Петрограда.
В один из апрельских дней 1917 года среди сол¬
дат прошел слух о скором приезде в Петроград
Владимира Ильича Ленина. Отряд, в составе кото¬
рого был и Сергей Новак, получил задание охранять
район Финляндского вокзала, куда ожидался при¬
езд вождя большевистской партии.
...Мгновения, в течение которых Сергей
с расстояния тридцати метров наблюдал подни¬
мавшегося на броневик и последовавшего в город
Ленина, оставили в его сердце неизгладимый след.
Возможно, именно тогда определилась вся его
дальнейшая судьба...
Сколько раз смотрел потом старый большевик
документальные и художественные фильмы, в ко¬
торых показывали штурм Зимнего! И всякий раз от
волнения на глаза наворачивались слезы: в то вре¬
8
мя, когда Россия шла к рубежам новой эры, он, ря¬
довой Сергей Федорович Новак, находился в потоке
атакующих солдат, матросов и рабочих. И даже
спустя многие годы он помнил каждый свой шаг
в той незабываемой атаке, значение которой по-на¬
стоящему понял гораздо позже. Как и многие его
однополчане, не сомневался, что штурм завершится
победой.
Памятной октябрьской ночью, когда были
арестованы и отправлены в Петропавловскую кре¬
пость министры Временного правительства, Сергей
неожиданно встретился в солдатской толпе с тремя
односельчанами из Извор — Андреем Поповичем,
Лаврентием Бойко и Георгием Бодюлом. Обнялись
по-братски, покурили из одного кисета, обменялись
новостями, поразмыслили над происходящими со¬
бытиями.
— Подумать только, какое счастье выпало на
нашу долю!— возбужденно восклицал Андрей По¬
пович.— Ну кто из односельчан поверит, что мы
были в самом пекле этого штурма, что все это ви¬
дели своими глазами! И не просто видели, а творили
вместе со всеми победу.
— Поверят,— твердо сказал Сергей Новак,—
ведь у каждого из нас сейчас по три свидетеля. Ка¬
жется мне, что штурм этот когда-нибудь, через
многие годы, вспомнят и наши внуки, и правнуки...
— А что же будем делать завтра, земляки?—
вступил в разговор Лаврентий Бойко.
— Ясное дело!—ответил за всех Георгий Бо-
дюл.— Вернемся домой, к плугу. Земля-то теперь
будет наша, крестьянская!
2
— Тогда, в первые дни существования молодой
республики Советов, у многих крестьян, служивших
в армии, было естественное стремление скорее
вернуться домой,— вспоминал Сергей Федоро¬
вич.— Люди были сыты по горло развязанной
империалистами бойней. Все горели желанием
вернуться к свежей борозде, испытать счастье новой
жизни — без бояр и богатеев, без помещиков. «Вы
9
правы, братцы,— сказал нам однажды комиссар.—
Но поймите: буржуазия, помещики и царские чи¬
новники не хотят считаться с нашими желаниями.
Они собирают силы, зовут на помощь иностранные
армии, чтобы задушить в колыбели Советскую
власть. Вот почему товарищ Ленин сразу же после
победы революции подписал декрет о создании
Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Вступление
в ряды РККА — добровольное, принимают только
тех, которые готовы отдать жизнь за власть Советов,
за социализм».
Как и многие мои однополчане, я понял, что
с отъездом в родные места придется пока повре¬
менить. Мою просьбу удовлетворили: сразу же
приняли в ряды Красной Армии...
В самом начале 1918 года Сергей был направлен
в Петроград на курсы военных санитаров Красной
Армии. Курсы были краткосрочными — всего два
месяца. Сразу же после их окончания его направили
на Балтийский флот, на военный корабль «Олег».
Около года был Новак среди моряков-балтийцев
и благодарил судьбу за этот подарок. Именно на
судне «Олег», где четвертую часть команды
составляли матросы-большевики, потомственный
крестьянин познает во всех деталях мало понятную
ему до тех пор алгебру революции. Здесь судовая
партийная ячейка принимает Новака в ряды боль¬
шевистской партии.
Через год Сергей был переведен по службе
в первый экспедиционный отряд моряков Балтийс¬
кого флота. А оттуда через некоторое время он
попадает санитаром в 3-ю кавалерийскую армию,
в составе которой участвует в жарких боях за осво¬
бождение Перми, занятой войсками белогвардейс¬
кого адмирала Колчака, а после этого — в разору¬
жении анархистских банд, сеявших панику среди
населения.
Летом 1919 года, в ходе военной операции про¬
тив колчаковцев, в кровавой схватке с численно
превосходящим врагом подразделение Сергея по¬
терпело сокрушительное поражение. Он был пле¬
нен и вскоре попал в один из лагерей, расположен¬
ных рядом с Тюменью. Более недели он, как и сотни
10
других военнопленных-красноармейцев, не видел
крошки хлеба, капли воды. Все были истощены до
предела. Жизнь висела на волоске. Когда, казалось,
что нет уже никакой надежды выжить, части насту¬
пающей Красной Армии освободили Тюмень.
Возможно, именно в эти трудные для Советской
власти времена Сергей понял глубокий смысл слов
Чернышевского: «История — не тротуар Невского
проспекта». Эти крылатые слова, характеризовав¬
шие трудности страны, вступившей на новый, не¬
изведанный путь развития, часто повторял в своих
произведениях Владимир Ильич Ленин.
После освобождения из плена несколько недель
Сергей Новак пробыл в одном из армейских госпи¬
талей. Затем партия направляет его на трудовой
фронт. Он участвует в ликвидации детской беспри¬
зорности в центральных областях России, а не¬
сколько позже, в составе специального подразде¬
ления войск ВЧК,— в борьбе против бандитизма
и спекуляции. Потом работает в одном из комитетов
рабоче-крестьянской инспекции, заведует детским
приютом. В эти годы складывается характер бойца-
гражданина, человека, который не только готов
сражаться за идеалы большевистской партии до
последней капли крови, но и глубоко осмыслил не¬
обходимость этой борьбы для миллионов таких же,
как и он, крестьян, рабочих, солдат.
В 1924 году, после демобилизации, он возвра¬
щается в Петроград. Город на Неве — колыбель
революции — представлялся ему самым дорогим
после родного села Изворы местом на Земле, где
он как бы заново родился, стал гражданином,
большевиком, бойцом. Здесь он и остается работать
на фабрике «Красный треугольник», заканчивает
школу мастеров социалистического труда, стано¬
вится одним из активистов партийной ячейки пред¬
приятия.
Но тоска по родным местам не покидала его.
Хотя после революции понятие «родная земля»
приобрело для молодого изворянина уже другое,
более широкое, чем прежде, значение, он никогда
не забывал о родной Бессарабии, изнывающей под
игом румынских капиталистов и помещиков. Не мог
11
он забыть и села на берегу Реута, оставшихся в нем
родных и друзей. В те годы газету «Правда» он на¬
чинал читать с сообщений о событиях в родном
краю, о мерах, предпринимаемых Советским пра¬
вительством для мирного решения бессарабского
вопроса. Верилось, что историческая справедли¬
вость обязательно восторжествует, и Бессарабия
воссоединится с Советской Родиной.
Все настойчивее овладевало им желание вер¬
нуться к труду хлебопашца, к земле,— видно, ска¬
зывались крестьянские гены. В 1930 году, когда
в стране началась массовая коллективизация
и партия бросила клич ленинградским большеви¬
кам — принять участие в социалистическом пре¬
образовании села, Сергей Федорович одним из
первых рабочих-партийцев «Красного треугольни¬
ка» подал в райком партии заявление с просьбой
направить его в деревню. Через некоторое время
вместе с пятьюдесятью ленинградскими рабочими
коммунист Сергей Новак отправился в Северо-Ка-
захстанскую область. Там был уточнен адрес коо¬
перативного хозяйства, которое ему предстояло
создать и возглавить: деревня Исаково Балхашского
района.
Весь довольно уже богатый жизненный опыт
Сергея Федоровича как нельзя кстати оказался
в это жаркое предвоенное десятилетие.
— Многое пришлось пережить за это время,—
вспоминал Сергей Федорович Новак.— И радость,
когда видел результаты своих усилий, и отчаяние
в трудные моменты, когда казалось, что нет выхода
из целого лабиринта трудностей, создаваемых ку¬
лаками, неурожайными годами, нашими ошибками
и промахами... Никогда не забуду свой первый
орден—«Знак Почета», полученный в 1936 году за
успехи хозяйства в социалистическом соревновании
колхозов Казахстана. Запомнилась и следующая
осень 1937 года, когда наш коллектив впервые по¬
лучил по сто пудов пшеницы с каждого гектара...
Этот показатель сейчас может вызвать улыбку —
подумаешь, 16 центнеров, эка невидаль! А тогда
рубеж этот был стахановским в сельском хозяйстве
12
всей страны, его прославляли в песнях, отмечали
орденами...
3
Весной 1944 года, демобилизованный из армии
по ранению, Сергей Федорович Новак с путевкой
Центрального Комитета ВКП(б) прибыл в Молда¬
вию, получив задание организовать работу вре¬
менных органов Советской власти в одном из осво¬
божденных северных районов (линия фронта тогда
еще не дошла до его родных флорештских мест).
С помощью горстки людей он восстанавливает
исполкомы Советов депутатов трудящихся в не¬
скольких селах Дрокиевского района, организовы¬
вает работу по оказанию помощи фронту продо¬
вольствием.
В родные места он приехал на пороге своего
пятидесятилетия — в возрасте, когда человек обы¬
чно еще полон сил и энергии. Но Сергею Федоро¬
вичу буквально каждый шаг давался с большим
трудом: донимали раны, полученные на фронтах
Великой Отечественной.
К тому же он был подавлен тяжелой моральной
травмой: война унесла самых дорогих и близких
Сергею 'Федоровичу людей. Его жена Клавдия
в первые же месяцы войны была расстреляна
гестаповцами на станции Лигово, недалеко от Ле¬
нинграда, а дочери Елизавета и Вера угнаны в фа¬
шистское рабство. Сколько ни искал, на след их на¬
пасть так и не удавалось. «Пропали без вести»— та¬
ков был ответ, приходивший отовсюду. И никакой
надежды.
Пришло время, и Дрокиевский райком партии
посылает его на ответственное задание, подобное
тем, что он выполнял уже в 30-е годы,— создавать
первые колхозы в селах правобережной Молдавии.
Сразу же после войны в дрокиевском селе Кетросы
С. Новаком была основана первичная партийная
организация, куда, помимо него, вошли мельник
Арсений Пырков и учитель Иустин Ковальский. Че¬
рез некоторое время здесь были организованы по¬
13
очередно пять колхозов: имени Горького, Кирова,
«Прогресс», «Коммуна» и им. 25-летия Молдавии.
Но скоро люди поняли, что пять сельхозартелей
в одном, даже таком большом селе, как Кетросы, не
позволяют полностью использовать все преиму¬
щества плодородного и богатого края. Через неко¬
торое время все земледельцы в Кетросах объеди¬
нились в одно хозяйство, которое по всем показа¬
телям долгие годы занимало ведущее место
в районе.
Несмотря на преклонный возраст, Сергей Фе¬
дорович еще много лет оставался одним из самых
активных коммунистов первичной партийной орга¬
низации. Он щедро делился богатым опытом орга¬
низации производства в колхозе, помогал партий¬
цам распространять сферы своего влияния на все
участки колхозной жизни.
... Это было несколько лет назад, весенней по¬
рой, когда у сельских жителей полна голова забот.
Сергей Федорович, тогда работавший парторгом
колхоза имени Горького, как обычно, к вечеру воз¬
вращался на бричке с поля. У правления колхоза
увидел небольшую группу людей. Вперед вышел
почтальон с телеграммой:
— Танцуй, Сергей Федорович!
— Что за новость принес, Ионикэ?
Притопнув пару раз, с волнением взял из рук
почтальона телеграмму. Уж не сон ли?! Буквы за¬
прыгали перед глазами, потом снова стали в строй¬
ный ряд: «Дорогой папочка, мы несказанно рады,
что наконец разыскали тебя. Мы чудом спаслись из
неволи, остались живы. Сейчас обе замужем, имеем
семьи. Елизавета живет в Донецке, а Вера — в Ле¬
нинграде. Скоро приезжаем к тебе в гости. Целуем
тебя, любимый. До встречи. Твои дочери».
В день встречи старый отец помолодел сразу на
целое десятилетие. Так считал не только он; об этом
говорили нам все, кто знал Сергея Федоровича
много лет.
До самой кончины персонального пенсионера
Сергея Федоровича Новака, участника Октябрь¬
ского штурма, самого старого коммуниста Дроки-
14
евского района, люди приходили к нему за советом,
за помощью, поделиться радостью или поведать
о своей печали. И для каждого находил он нуж¬
ное слово — мобилизующее или успокаивающее,
зовущее на действие или к переосмыслению по¬
ступков, действий.
Таким и остался он в памяти всех, кому довелось
шагать рядом с ним по жизни.
НА ПРИЕМЕ
У ИЛЬИЧА
...В ярко освещенном зале;
было многолюдно. Каза-;
лось, что сама история при¬
шла сюда в канун знамена¬
тельной даты — 50-летия
Великой Октябрьской соци¬
алистической революции.
Рядом с Куприяном Трофи¬
мовичем сидели такие же убеленные-сединой ве¬
тераны Коммунистической партии: бойцы револю¬
ции, гражданской войны, участники революционно¬
го подполья Бессарабии, солдаты славного кавале¬
рийского корпуса Котовского, бывшие чапаевцы,
соратники Фрунзе и Якира, Ткаченко и Папуши,
Старого и Сырбу... Были здесь люди и помоложе, но
также с орденскими планками на лацканах пиджа¬
ков — отважные воины Великой Отечественной,
бывшие партизаны, ветераны социалистического
строительства в Молдавии... Вручение орденов
происходило, как обычно, в торжественной, при¬
поднятой обстановке. Награжденных поздравляли,
тепло приветствовали.
О своем награждении Куприян Трофимович
Михеев знал уже несколько дней — из сообщения
по радио, из Указа, напечатанного в газетах. Его
успели поздравить односельчане, друзья из других
16
сел и районов Молдавии; почтальон принес не¬
сколько телеграмм от боевых товарищей, коллег по
учебе и работе. Откликнулись и его многочислен¬
ные ученики — бывшие выпускники Сахарнянского
техникума: пришла коллективная телеграмма из
Павлодара, письмо из Дондюшан. И все же им вла¬
дело особое, не знакомое доселе волнение. Он
пытался его побороть, успокоиться, но не мог. Чув¬
ство гордости за Родину, за партию, за свою личную
причастность к ее великим делам переполняло
душу.
Когда Секретарь Президиума Верховного Совета
республики произнёс: «... наградить товарища Ми¬
хеева Куприяна Трофимовича орденом Ленина», он
вздрогнул и быстро, не по-стариковски, пошел
к сцене.
Слезы радости навернулись на глаза, когда
к пиджаку прикрепляли высшую правительственную
награду. Хотелось сказать много хорошего, теплого,
но совладать с собой он не мог и произнес только
несколько слов: «Спасибо... Постараюсь оправдать
высокое доверие партии, быть достойным великой
чести ...»
В эти минуты в памяти старого большевика, как
в кадрах документального фильма, стремительно
пронеслась вся его богатая событиями, овеянная
романтикой подвига жизнь. Жизнь, которую разбу¬
дил и направил могучий колокол революции ...
Кизляр — небольшой городишко на Северном
Кавказе— неожиданно становится весной 1918 года
одним из-центров борьбы за власть Советов в этом
крае. Части 11-й армии отступили с боями на юг,
и пути их сообщения с центральными губерниями
России через Ростов были перерезаны. Только че¬
рез Кизляр, расположенный на берегах Терека,
войска Красной Армии могли еще поддерживать
связь с Нижним Поволжьем и центром страны.
Контрреволюционные войска — белоказаки
и части мятежного полковника Бичерахова — про¬
двигались к югу с целью немедленного захвата
Кизляра, Грозного и Владикавказа, где власть нахо¬
2 Д. В. Коваль
17
дилась в руках революционных комитетов
и местных Советов.
В один из тревожных мартовских дней было
созвано чрезвычайное заседание исполкома Совета
рабочих и солдатских депутатов, а также ревкома
Кизляра. Председатель ревкома Александр Федо¬
рович Хорошев рассказал собравшимся об опас¬
ности, нависшей над городом. Заключая свой очень
лаконичный доклад, он тут же, не ожидая дискус¬
сий, предложил проект резолюции чрезвычайного
заседания:
— В сложившейся обстановке надо проявить,
товарищи, революционный дух. Предполагаю мо¬
билизовать всех мужчин без исключения на защиту
Кизляра, занять немедленно оборонительные по¬
зиции во всех направлениях, откуда возможна атака
неприятеля. Трудно, но иного выхода нет. Будем
ждать подкрепления и помощи. Страна помнит
о нас ...
— Это с нашими-то силами защищаться?— пре¬
рвал Хорошева кто-то из депутатов-эсеров, не в си¬
лах скрыть растерянность и страх.
— А как быть с контрреволюционерами, остав¬
шимися в городе, с богатеями, которые денно
и нощно молятся о приходе белоказаков?— подал
голос рабочий депутат, готовый, не дрогнув, встре¬
тить грозу.
— Власть в наших руках!— поднялся с места
большевик Куприян Михеев, заместитель предсе¬
дателя революционного комитета.— На время
оборрны надо установить в городе режим осадного
положения, беспощадно подавлять любые антисо¬
ветские вылазки!
Некогда было долго заседать. Большинством
голосов приняли решение срочно сформировать
вооруженный отряд для обороны города.
...Спустя несколько часов на центральной пло¬
щади выстроился отряд красногвардейцев и доб¬
ровольцев — человек двести, часть из которых
впервые в жизни держала в руках оружие. Трудо¬
способное население города было мобилизовано на
подготовку оборонительных сооружений.
18
В начале июня 1918 года белогвардейские пе¬
хотные части были встречены у северных ворот го¬
рода дружным огнем защитников и, оставив на поле
боя несколько десятков убитых и раненых, откати¬
лись назад.
Следующий день прошел без особых про¬
исшествий.
— Неужели оставят нас в покое, не отомстив
хотя бы за свои потери?— сказал Александр Хоро¬
шев, рассматривая в бинокль позиции врага.
Вдруг показался всадник, мчавшийся к городу.
В руке он держал длинное древко с развевающимся
на ветру белым полотнищем.
— Не стрелять!— приказал Хорошев.— Это
парламентер!..
«Гость» приблизился, сбавив бег коня, и стал
размахивать флагом. Не доехав до окопов не¬
скольких десятков шагов, остановился и что-то
крикнул, но его не расслышали. Тогда из окопа по¬
днялся красногвардеец в кубанке и, сделав не¬
сколько шагов, громко сказал:
— Подъезжай поближе, не бойся, стрелять не
будем. Мы, крестьяне, тоже разбираемся в дипло¬
матии...
Поколебавшись, всадник подъехал к окопам,
достал из кармана бумагу и начал читать хриплым,
прокуренным голосом:
— Полковник Бичерахов требует сдать город
• Кизляр без боя. За это вам будет сохранена жизнь.
Иначе наши пушки превратят Кизляр в пепел, никто
не останется в живых... Мы с вами люди одной веры
и предъявляем этот ультиматум во избежание кро¬
вопролития, в гуманных целях...
Казак сложил бумагу, положил ее в карман
и, набрав воздуха, выкрикнул:
— Ну, как, согласны?
Из траншей понесся поток ругательств и про¬
клятий:
— Катись ты к чертовой матери со своим ульти¬
матумом!
— Убирайся, пока не прикончили!
— Вон отсюда, шкура белогвардейская!
2*
19
Шум был прекращен строгой командой Хо-
рошева:
— Тихо! Больше ни слова!
И более спокойно, четко обратился к парла¬
ментеру:
— Передай полковнику, что мы согласны обсу¬
дить с его представителями вопрос о сдаче города.
Пусть присылает к нам своих людей или же прини¬
мает наших.
Не рассеялось еще за всадником облачко пыли,
как группа встревоженных бойцов собралась у вхо¬
да в землянку штаба.
— Что же получается?— гневно спросил седой
солдат.— Выходит, будем сдаваться просто так, без
боя?!
— Вот что, братцы,— решительно поднялся со
своего места Куприян Михеев.— Мы должны этими
переговорами выиграть время. Таково мнение ре¬
волюционного комитета. Пока раздобудем поболь¬
ше оружия, а там, может быть, подойдет долгож¬
данное подкрепление со стороны гор. Иначе туго
нам придется, сил маловато, и недолго устоим...
В тот же вечер власти Кизляра — совдеп и ре¬
вком — продумали и обсудили до мельчайших по¬
дробностей свои действия на время переговоров
с белогвардейцами.
Утром второго дня прибыл гонец из лагеря
белых:
— Господин Бичерахов ждет для переговоров
представителя большевиков.
Революционный Кизляр доверил эту ответ¬
ственную миссию коммунисту Куприяну Трофимо¬
вичу Михееву.
...Белогвардейский полковник вытаращил от
удивления глаза, когда увидел на пороге занятого
им особняка совсем еще молодого парня:
— Посланник большевиков, значит?
— Это точно, господин полковник!—спокойно,
с достоинством ответил Михеев.— Посланник го¬
рода Кизляра, его революционного комитета!
— Из молодых, да ранний,— иронически
усмехнулся полковник.— Сопляки вы все, а хотите
воевать против меня — профессионального воен¬
20
ного. Видел я не таких, как вы. Сотру в порошок
всех...
— Прошу не оскорблять меня, господин по¬
лковник. Я уполномочен вести с вами переговоры,
а не выслушивать угрозы.
— Значит, не до шуток тебе, парень?— проце¬
дил сквозь зубы полковник.— Не нравишься ты мне,
голубчик. В другой раз не стал бы я с тобой цере¬
мониться, но сейчас... научились дипломатии, гра¬
мотными очень стали все. Говори, каковы ваши
предложения? Я слушаю...
— Мы согласны сдать вам город, господин по¬
лковник...
— Вот это — дело! Другой разговор!— про¬
изнес самодовольно Бичерахов и протянул руку за
недопитым бокалом.
— ... но мы хотим, чтобы вы приняли ряд наших
условий,— спокойно продолжал Михеев.— Мы
просим, чтобы ваши солдаты не грабили город,
сохранили за всеми гражданами право частной
собственности, не оскверняли памятники культуры
и культовые сооружения...
— Согласен!—грубо прервал его полковник.
— И есть у нас еще ряд условий,— продолжал
Михеев,— о которых нам хотелось бы договориться
в согласительной комиссии. Ее следует создать, на
наш взгляд, из представителей Кизляра и ваших
людей, господин полковник. Комиссия и подготовит
протокол, а потом акт о сдаче города...
Прошло более недели с того дня, как была соз¬
дана и начала работать так называемая «согласи¬
тельная комиссия». А революционный комитет го¬
рода не терял времени зря: в одном из каспийских
портов защитники города захватили торговое судно,
груженное оружием, боеприпасами, снаряжением,
направленными полковнику Бичерахову из Персии
его старшим братом — богатым торгово-промыш¬
ленным акционером.
После долгих поисков разведка защитников го¬
рода наладила наконец связь с партизанским отря¬
дом коммуниста Рашевского, действовавшим в го¬
рах. Окольными путями в осажденный Кизляр про-
21
бралось около 500 вооруженных людей. Об этом,
конечно, и не подозревал Бичерахов, терпеливо
ожидавший окончания переговоров.
На одном из заседаний «согласительной комис¬
сии» Александр Федорович Хорошев решил за¬
кончить «дипломатический маневр»:
— Вот что я вам скажу, господа. Мы не можем
с вами прийти к соглашению, выгодному нам и по¬
лковнику Бичерахову. Слишком разные у нас
взгляды на вещи. Поэтому мы решили не сдавать
города и закончить переговоры. Нет смысла про¬
должать их...
Сообщение белогвардейских членов «согласи¬
тельной комиссии», неожиданно вернувшихся ни
с чем в лагерь Бичерахова, видимо, взбесило по¬
лковника и его штаб: атака на город последовала
в тот же день.
На сей раз атакующих встретил не только шквал
ружейных выстрелов, но и огонь пушек, посланных
Бичерахову его братом и не попавших по назна¬
чению.
За первой атакой пошла вторая, третья...
Белогвардейцы постарались блокировать Кизляр
со всех сторон, чтобы оставить его без боеприпасов
и продовольствия.
Но жизнь в городе шла своим чередом. Ее под¬
держивали силы революционной диктатуры сов¬
депа и ревкома. Совдеп наложил на буржуазию
и торговцев немалый налог; строго наказывалось
любое контрреволюционное выступление: саботаж,
попытки вызвать недовольство мерами Советской
власти, спекуляция, распространение ложных слу¬
хов. По всему городу патрулировали красногвар¬
дейцы и добровольцы из отряда обороны, которые
давали отпор малейшим проискам врагов рево¬
люции.
Однако вскоре многие жители оказались без
денег и не могли приобрести продукты первой не¬
обходимости. Некоторые предприятия пищевой
и легкой промышленности перестали работать из-за
отсутствия сырья и топлива. Мало денег осталось и
в обращении — видать, богатеи припрятали их,
22
надеясь таким образом вызвать недовольство на¬
селения. Что делать?
Целый день дебатировался этот «больной воп¬
рос». Наконец совдеп принял решение изъять из
обращения старые денежные знаки и вместо них
временно ввести в обращение боны с гарантиро¬
ванной оплатой до 1 января 1919 года советскими
деньгами. Контроль за распределением бон был
поручен городским органам Советской власти.
В короткий срок была найдена хорошего ка¬
чества бумага, а художник-самоучка изготовил
клише. Когда все это было готово, эсер Амирагов,
выполнявший в Совдепе обязанности комиссара
финансов, категорически отказался поставить свою
подпись на бонах.
— Представьте себе,— говорил он в оправда¬
ние,— что белые займут город. Кого первого они
повесят, если не того, кто санкционировал распро¬
странение этих бон? Нет уж, увольте, не желаю та¬
кой участи...
— С такими трусами и паникерами в Совете нам
никогда не выдержать осады!— выпалил, кипя от
ярости, большевик Куприян Михеев.— Предлагаю
вывести Амирагова из Совдепа как не оправдавшего
доверия избирателей. Прошу совдеп и революци¬
онный комитет города разрешить мне поставить
свою подпись на бонах.
Клише были переделаны, а на бонах рядом
с подписью председателя Кизлярского Совдепа
А. Хорошева появился текст: «За комиссара финан¬
сов — К. Михеев».
В сентябре 1918 года гарнизон Кизляра распо¬
лагал уже лишь пятью-шестью патронами на бойца.
Тогда у красноармейцев родилась мысль перейти от
оборонительных действий к наступательным, чтобы
добыть боеприпасы у белых. Для операции выбрали
темную ночь с воскресенья на понедельник, когда,
как правило, казаки пьянствовали. Без единого
выстрела сняли часовых, а затем с пением «Интер¬
национала» пошли в атаку. Застигнутые врасплох,
насмерть перепуганные, белогвардейцы бежали.
Почти до утра подводами возили в осажденный го¬
род оружие, боеприпасы, продовольствие. Во время
23
второй атаки были захвачены две бронемашины
с английскими экипажами, прибывшими на помощь
полковнику Бичерахову по Каспию. Эти трофеи
много значили для восьмисот защитников Кизля¬
ра — не только пополнились истощенные запасы, но
и укрепилась вера людей в свои силы, в возмож¬
ность устоять перед врагом.
В ноябре прибыл большевик Я. Пинсон. Он ехал
из города Грозного, обстановка в котором была
аналогична положению в Кизляре, в Москву, в Совет
Народных Комиссаров, чтобы доложить о создав¬
шихся трудностях. На совместном заседании Сов¬
депа и ревкома было решено последовать примеру
грозненцев и направить в Москву своего предста¬
вителя. Выбор пал на Куприяна Трофимовича Ми¬
хеева.
Им предстояло около ста километров проби¬
раться через территорию, занятую белоказаками.
Ходоки четко определили маршрут следования,
чтобы избежать встречи с врагом...
Пинсон и Михеев были уже в Москве в среду,
4 декабря 1918 года, и остановились в гостинице
«Деловой двор». В тот же день сообщили в Кремль
о своем прибытии. Буквально через два часа де¬
журная по этажу пригласила их к телефону. Куприян
Трофимович услышал ответ секретаря приемной
В. И. Ленина в Совнаркоме Ольги Фотиевой:
— Завтра... Завтра в 12 часов дня товарищ Ле¬
нин обязательно примет вас в Кремле. Не опазды¬
вайте, товарищи...
В тот день Куприяну Трофимовичу казалось, что
«завтра» никогда не наступит, так медленно тяну¬
лось время. И томительное чувство ожидания,
и радость, и гордость владели им... Из нагрудного
кармана он несколько раз вынимал коробочку, в ко¬
торой хранил свой мандат — документ, открывав¬
ший путь к Владимиру Ильичу: «Настоящим по¬
дтверждается, что депутат Куприян Михеев из го¬
рода Кизляра командируется в Совет Народных
Комиссаров, лично к товарищу Ленину». Он вспом¬
нил о тяжелом двухнедельном пути. Готов был
вновь и вновь пройти его, если понадобится, лишь
бы повидать Ленина. И думалось: нет, не простое
24
дело доверили ему, Михееву, боевые товарищи.
В гостинице «Деловой двор» сейчас живут сотни
крестьян и рабочих, приехавших по делам в Москву
из многих губерний, из городов побольше Кизляра
и Грозного. А вот товарищ Ленин, узнав, откуда они
и зачем приехали, решил принять немедленно...
До полуночи готовили доклады Ильичу: писали
и переписывали, вновь и вновь сокращали написан¬
ное, чтобы не занять ни одной минуты его дорогого
времени.
Все, однако, оказалось напрасным. Это поняли
и Пинсон, и Михеев, как только оказались в кабине¬
те В. И. Ленина в Кремле.
Перед рабочим столом Ленина стояли два крес¬
ла, обитые черной кожей, вдоль узкого и длинного
стола — два ряда стульев. Но, пожав руки вошед¬
шим, Ильич посадил их на маленький узкий диван¬
чик, что стоял в левом углу кабинета, и сам сел там
же, между Пинсоном и Михеевым. Ленин сразу же
решительно прервал попытки говорить с ним офи¬
циально, в тоне доклада или отчета. Завязалась не¬
принужденная беседа, которую Ленин вел в нужном
русле, твердо, но тактично. Он поинтересовался
положением осажденных городов Северного Кав¬
каза, очень обрадовался вести о героизме бойцов
небольшого кизлярского гарнизона, которые пошли
в атаку с пением «Интернационала».
— Вы никогда не забудете это,— сказал взвол¬
нованно Ленин,— и ваши внуки будут рассказывать
своим детям, как их прадеды, босые и голодные,
шли в бой и побеждали врага.
Ильич одобрил идею выпуска временных бон,
похвалил руководство Кизляра за данное жителям
города обещание оплатить их в срок советскими
денежными знаками.
— Оборотная, чистая сторона этих ассигнаций
означает вашу веру в Советы рабочих и солдатских
депутатов,— подчеркнул Ленин и вдруг спросил
Михеева:— Вы местный, из Кизляра?
Получив утвердительный ответ, продолжил:
— Очень хорошо. Люди верят вам в первую
очередь как большевику, а потом — как их земляку.
25
Мы поможем вам, товарищи, уплатить людям во¬
время все долги...
Ленин взял со стола чистый лист бумаги и на¬
бросал список народных комиссариатов, комитетов
и других официальных инстанций, в адрес которых
обещал немедленно выслать письма с требованием
оказать помощь Грозному и Кизляру деньгами, бу¬
магой, литературой, медикаментами, мануфак¬
турой.
Когда прощались, Владимир Ильич сказал:
— На обратном пути у вас будет большой багаж.
Надо немедленно связаться с Сергеем Миронови¬
чем Кировым, он поможет перевезти все до Астра¬
хани по железной дороге. Обязательно сообщите
мне телеграммой, как доехали... Буду ждать с не¬
терпением вестей от вас.
Пинсон и Михеев были уже у дверей, когда Ле¬
нин остановил их еще раз:
— Товарищи, одеты вы неважно... Такими мы вас
не выпустим из Москвы, нет... Товарищ Горбу¬
нов* объяснит вам, как добраться до склада Сов¬
наркома, что на Моховой улице. Есть там кое-какие
запасы для таких дорогих гостей... В добрый час,
товарищи!
Через некоторое время после возвращения
Куприяна Трофимовича на Кавказ Кизляр был вре¬
менно оставлен частями Красной Армии и партиза¬
нами по приказу военно-революционного совета
Кавказского фронта. Защитники города отступили
к Каспийскому морю, а оттуда на пароходах напра¬
вились в Астрахань.
К. Т. Михеев остался на Кавказе. По распоряже¬
нию С. М. Кирова, возглавлявшего тогда военно¬
революционный совет Кавказского фронта, он ушел
в горы и сформировал партизанский отряд, который
в 1919—1920 годах сражался против деникинских
частей и белоказаков.
Партизаны любили своего бесстрашного коман¬
дира. Нередко новичкам отряда более опытные
бойцы представляли командира так:
* Горбунов Н. П. — секретарь Совета Народных Комиссаров.
26
— Башковит наш Куприян, не смотри, что мо¬
лод... У самого товарища Ленина на приеме был —
от большевиков Кизляра.
Партизаны громили заставы белоказаков, захва¬
тывали или топили в Каспийском море транспорты
с боеприпасами и продуктами, направляемыми ка¬
питалистами из-за рубежа, контролировали многие
автомобильные и железнодорожные магистрали.
Осенью 1920 года, за несколько недель до по¬
лного разгрома белогвардейцев, партизанский
отряд, руководимый большевиком Куприяном Ми¬
хеевым, восстановил Советскую власть в Кизляре.
Закончить гражданскую войну, как и начинать ее,
волею судьбы Куприяну Трофимовичу суждено
было ответственной операцией в логове врага.
— Станция Черленая считалась важным узловым
пунктом на железнодорожной магистрали Ростов —
Баку,— вспоминает Куприян Трофимович,—- Чер¬
леная связана с Кизляром небольшой колеей, кото¬
рая выводит город на большие дороги. Однажды
прикатила из Черленой в Моздок дрезина с не¬
сколькими рабочими-железнодорожниками. Один
из них, большевик, сразу же сообщил главную но¬
вость: «В Черленой, на станции, собралось несколь¬
ко тысяч белоказаков. Многие понимают, что белым.,
армиям пришел конец, но боятся бросить оружие,
как того требует местный революционный комитет.
Офицеры всячески запугивают их: мол, большевики
злопамятны, все равно не простят того, что столько
времени воевали против них. Нужен там ваш чело¬
век, агитатор, который открыл бы людям глаза, дал
бы какие-то гарантии....»
Не стал ждать, пока решат, когда и кого напра¬
вить к белым. Вскочил на подножку дрезины и го¬
ворю машинисту: «Жми, братец, нельзя время до¬
рогое терять...»
— Прибыв на станцию,— продолжает К. Т. Ми¬
хеев,— объявил казакам, что через час у водокачки
состоится митинг — встреча с представителем
большевиков.
Митинг начался, когда уже вечерело, и сотни
солдат пришли с факелами, освещавшими все вок¬
руг. Говорил я тогда, на станции Черленая, горячо,
27
резко, вкладывая в речь тоску миллионов людей по
мирной жизни, свою веру в светлое будущее Роди¬
ны, в великое дело Ленина. Объяснил казакам, что
Советская власть не накажет тех, кто сдаст добро¬
вольно оружие и навсегда откажется воевать на
стороне контрреволюции, что земля, согласно дек¬
рету Советской власти, отдана им бесплатно в по¬
льзование, лишь бы обрабатывали ее сами, не эксп¬
луатировали чужой труд.
Я видел, как светлели лица людей, как жадно
ловили они каждое слово. То была, наверное, луч¬
шая речь в моей жизни.
— Красно говоришь, парень,— бросил мне
в лицо офицер, который стоял в нескольких шагах
от каменного крыльца, служившего трибуной.—
Обещаешь золотые горы, лишь бы мы бросили
оружие... А потом твои «товарищи» поставят нас,
безоружных, к стенке... Каков хитрец, видали?! Есть
ли у тебя конкретные гарантии нашей свободы,
о которой здесь разглагольствуешь?
Я предвидел и такой оборот событий. Поэтому
сразу же, не давая разрастись сомнению, ответил:
— Хорошо! Если не верите мне, казаки, остаюсь
у вас заложником. А вы пошлите на дрезине свою
делегацию в Моздок. Там сейчас наш штаб. Пусть
вступят в переговоры с представителями Советской
власти, с командованием Красной Армии.
Долго я сидел у телефона на станции Черленая,
окруженный казаками: ждали результатов перего¬
воров в Моздоке. За те несколько часов раза три
предлагали повесить меня за предательство, за по¬
пытку обмануть такую ^ массу людей. Наконец
в третьем часу ночи мы услышали в телефонной
трубке энергичный голос молодого офицера:
— Братцы! Красные гарантируют нам жизнь
и свободу, если мы бросим винтовки... Это не об¬
ман, сущая правда!
На второй день около двух тысяч казаков сло¬
жили оружие, и со станции один за другим ушли
эшелоны, увозившие их в родные станицы к семьям,
к земле, гарантированной им ленинским декретом.
Когда отгремели бои гражданской войны, Куп¬
риян Трофимович Михеев решил заняться сельским
28
хозяйством, любовь к которому унаследовал от
отца и деда. Его направили учиться на факультет
экономики и организации сельского хозяйства
Московской сельскохозяйственной академии им.
К. А. Тимирязева.
Трудно пришлось вчерашнему бойцу. Резко
изменился его образ жизни, все надо было начинать
сначала. Но учеба в Академии была партийным по¬
ручением, страна нуждалась в квалифицированных
кадрах, которым предстояло решать много ответ¬
ственных задач. И Куприян Трофимович целыми
днями не выходил из библиотеки и лабораторий,
много работал и по ночам. Вот когда понадобились
физическая закалка, сила воли, целеустремлен¬
ность! Со временем стал одним из лучших кур¬
сантов.
С годами учебы в Москве связано еще одно,
правда печальное, воспоминание об Ильиче.
— Во время зимних каникул, в январе 1924 го¬
да,— рассказывает Куприян Трофимович,— мне
дали двухнедельную путевку в дом отдыха Тими¬
рязевки (так все коротко называли нашу академию).
Он находился в Горках, недалеко от усадьбы, где
в то время жил и лечился Владимир Ильич Ленин.
О неожиданной смерти Ильича мы узнали вече¬
ром 21 января. Это потрясло всех: никому не вери¬
лось, что навсегда ушел из жизни человек, который
стоял у колыбели нашей партии и Советского госу¬
дарства... Через четверть часа мы уже были у дома,
где находилось тело Ильича. Слушатели академии
в числе первых стояли в почетном карауле у гроба
Ленина.
Помню хорошо, что, несмотря на сильный мороз
и позднее время, из соседних деревень приходили
в Горки тысячи людей — мужчины и женщины, ста¬
рики и дети. Люди грелись у многочисленных
костров, которые горели буквально всю ночь. Они
шли и шли беспрерывно, чтобы попрощаться с лю¬
бимым Ильичом.
Много недель я и мои товарищи чувствовали се¬
бя осиротевшими, не уходила боль, которую испы¬
тываешь при потере родного человека, близкого
друга... В памяти все еще были слова, которые ска¬
29
зал мне Ильич во время встречи в Кремле 5 декабря
1918 года: «Дело, за которое воюет сейчас малень¬
кий осажденный Кизляр, бессмертно... Его доведут
до победного конца труженики всего мира». Я хо¬
рошо помню, какую убежденность вложил Ленин
в эту фразу.
Окончив в 1927 году сельскохозяйственную ака¬
демию, Куприян Трофимович возвратился в родные
места, активно участвовал в коллективизации
крестьянских хозяйств на Северном Кавказе, потом
продолжил учебу в аспирантуре Ростовского на¬
учно-исследовательского института экономики
и организации сельского хозяйства.
Не успел по-настоящему заняться диссертацией,
как партийные органы дали ему срочное задание:
организовать в городе Нальчике первую на Кавказе
Высшую Коммунистическую школу сельского хо¬
зяйства. Несколько лет он был проректором по на¬
учной работе этого учебного заведения.
На новом месте также было нелегко, но труд¬
ности не пугали. Куприян Трофимович не щадил
себя в работе, отдавал и знания, и опыт, и все свое
время порученному делу. Личные планы, связанные
с подготовкой диссертации, откладывались из года
в год...
С июня 1940 года домик в селе Сахарна Резинс-
кого района, что стоит в нескольких десятках мет¬
ров от излучины Днестра, стал для Куприяна Тро¬
фимовича на долгие годы таким же родным
и близким, как отчий дом в далеком Кизляре.
Куприяну Трофимовичу, прибывшему по на¬
правлению ЦК ВКП(б) в составе группы специа¬
листов, было поручено организовать Сахарнянский
сельскохозяйственный техникум и подготовить его
за два месяца для приема учащихся.
Техникум остро нуждался в учебниках, нагляд¬
ных пособиях, оборудовании. Не хватало и квали¬
фицированных преподавателей. Постепенно из
Москвы и Киева, городов Поволжья и Сибири при¬
было почти все необходимое оборудование, при¬
ехали из различных мест и преподаватели — кто на
время, а кто навсегда. Но забот у директора, каза¬
лось, стало не меньше, а гораздо больше. В сере¬
30
дине сентября 1940 года двери техникума распах¬
нулись для первых учащихся. Их ждали уже неплохо
оборудованные лаборатории и кабинеты, укомп¬
лектованная библиотека, аудитории.
Открытие техникума в Сахарне было одной из
многих мер, предпринятых Коммунистической
партией Молдавии для подготовки специалистов
народного хозяйства в крае, который воссоединился
с матерью-Родиной — Советским Союзом.
В разработке и реализации этих масштабных
мероприятий приняли активное участие многие
специалисты, приглашенные в Молдавию. В их числе
был и Куприян Трофимович Михеев.
Чтобы лучше наладить дело техникума
и эффективнее помочь своим новым друзьям, Куп¬
риян Трофимович в короткий срок овладевает
молдавским языком. Здесь, в Сахарне, происходит
важное событие в его личной жизни: он становится
семейным человеком, женившись на местной кол¬
хознице молдаванке Марии Кузьминичне Телеуцэ.
Тогда, в 1941 году, Куприян Трофимович так и не
смог увидеть своих учащихся на первой производ¬
ственной практике, которую он так тщательно го¬
товил в хозяйствах близлежащих районов. Началась
Великая Отечественная война. Вскоре он явился на
мобилизационный пункт:
— Прошу направить меня на фронт, в действу¬
ющую армию...
— Потерпите, товарищ Михеев,— остановил его
представитель райкома партии.— Вы будете руко¬
водить эвакуацией техникума в глубокий тыл. Нужно
срочно все вывезти: литературу, инвентарь, прибо¬
ры. Мы не должны оставлять врагу народное добро.
Через десять дней эшелон, в который было по¬
гружено почти все имущество Сахарнянского тех¬
никума, отправился на восток, в один из районов
Азербайджана. Выгрузились в небольшом городе на
берегу Каспийского моря.
— Теперь-то я имею право идти на фронт!—
решительно заявил Михеев в военкомате.— Техни¬
кум эвакуирован, мне нечего делать в тылу.
— Не спешите, Куприян Трофимович,— сказали
ему в райкоме партии и на сей раз.— Нам как воз¬
31
дух нужны высококвалифицированные специалисты
сельского хозяйства, не меньше, чем солдаты на
фронте. К сожалению, мы не можем отпустить вас...
Надо наладить работу техникума, и партия поручает
это дело вам.
Три года без малого техникум работал в суровых
условиях войны под руководством Куприяна Тро¬
фимовича.
... Едва наши войска в своем неудержимом по¬
рыве достигли летом 1944 года Молдавии, Куприян
Трофимович начал погрузку имущества эвакуиро¬
ванного техникума в вагоны — эшелон взял курс
к берегам Днестра!
Осенью 1944 года в Сахарнянский техникум
пришли сотни юношей и девушек, желавших стать
специалистами среднего звена в сельском хо¬
зяйстве. Вскоре к ним присоединились многие де¬
мобилизованные воины Красной Армии — те, ко¬
торые начинали учебу в техникуме еще до войны.
Заботы директора Куприяна Трофимовича Михеева
не ограничивались только делами техникума. Он
активно участвовал в работе сельской и районной
партийных организаций, помогал восстанавливать
колхозы, организовывал по поручению райкома
партии курсы для бригадиров и звеньевых. На не¬
сколько месяцев его привлекают к работе по
восстановлению старейшего в Молдавии Кишинев¬
ского училища виноградарства и виноделия.
— Так и не успел я завершить диссертацию, на¬
чатую еще в тридцатых годах,— рассказывает
с иронической ноткой в голосе Куприян Трофимо¬
вич.— Не успел... В конце 50-х годов наш техникум
перевели из Сахарны в Каменку — там отличная
экспериментальная база... Как быть? Конечно, надо
ехать в Каменку,— решил я. В 1960 году прави¬
тельство республики приняло решение реоргани¬
зовать средние специальные учебные заведения по
подготовке кадров для сельского хозяйства в сов¬
хозы-техникумы. Мудрое решение — объединить
учебную базу с хозяйственной. Пришлось несколько
лет крепко поработать, чтобы привести наше хо¬
зяйство в соответствие с новыми требованиями. Те¬
32
перь многие мои ученики закончили институты, есть
среди них и диссертанты — кандидаты и доктора
наук.
До глубокой старости Куприян Трофимович не
считал себя пенсионером. В Сахарне, куда вернулся
из Каменки после ухода на заслуженный отдых,
преподавал в местной школе, вел большую воспи¬
тательную работу среди молодежи села.
Летом 1968 года общественность Резинского
района отметила в Сахарне 50-летие пребывания К.Т.
Михеева в рядах Коммунистической партии. На
юбилей приехали боевые друзья из Кизляра,
партийные работники, учителя, специалисты сель¬
ского хозяйства, бывшие ученики ветерана-боль-
шевика. Много сердечных слов было сказано
в адрес юбиляра на этих торжествах. Запомнилось
сказанное первым секретарем Резинского райкома
партии Василием Даниловичем Решетником*:
— Жизненный путь коммуниста Михеева — это
славный путь солдата нашей партии. В нем отражен
боевой и трудовой подвиг поколения, которое сто¬
яло у колыбели Великого Октября, было в первых
рядах энтузиастов строительства социализма. Тру¬
женики Резинского района горды тем, что почти три
десятилетия Куприян Трофимович прожил в нашем
районе, жил заботами и делами молдавских паха¬
рей...
Тогда же, в делах Совета Народных Комиссаров
СССР были найдены собственноручные записки
В. И. Ленина, адресованные народным комиссарам
А. В. Луначарскому и Н. А. Семашко, а также С.М.Ки-
рову с просьбой оказать срочную помощь послан¬
цам осажденных городов Северного Кавказа —
большевикам Михееву и Пинсону. Была найдена
и телеграмма, которую они отправили В. И. Ленину
о благополучном прибытии с грузами в Астрахань.
Фотокопии этих ленинских документов Куприян
Трофимович хранил долгие годы как самые дорогие
реликвии.
Ныне — один из руководящих работников Госагропрома
республики.
3 Д. В. Коваль
33
Киностудия «Мосфильм» выпустила в 1970 году
документальную полнометражную киноленту о ве¬
теранах Коммунистической партии Советского Со¬
юза, знавших лично Владимира Ильича Ленина, ра¬
ботавших и встречавшихся с ним в разные годы.
Среди героев этого фильма — Куприян Трофимо¬
вич Михеев.
ВЕХИ ОДНОЙ
БИОГРАФИИ
Среди ветеранов строи¬
тельства социализма в на¬
шей республике мало лю¬
дей, жизнь которых так
тесно связана с основными
событиями истории борьбы
за Советскую власть и тор¬
жество социализма, как
удивительная судьба Ивана Сергеевича Кодицы,
коммуниста с более чем полувековым стажем, ка¬
валера орденов Ленина, боевого Красного Знамени,
Октябрьской Революции, двух орденов Трудового
Красного Знамени, многих медалей, делегата пяти
съездов Коммунистической партии Советского
Союза.
«После покрытия Днестра льдом бегство бес¬
сарабцев через Днестр приняло колоссальные
размеры. Ежедневно через реку пере бегают
сотни — крестьяне, интеллигенты, солдаты,
бегут с узлами, с детьми на руках.
По приблизительному подсчету, перебежало
около 3000 человек. Румынские пограничники,
особенно из бессарабских крестьян, бессиль¬
ные бороться с массовым явлением, почти не
реагируют на него...»
(Правда, 3 февраля 1926 г.)
3*
35
Это сообщение было опубликовано в «Правде»,
когда Иван, сын бедного крестьянина Сергея Коди-
цы из села Коржево Бендерского уезда, уже учился
в Москве.
Вместе с тремя парнями — своими ровесниками-
односельчанами — Антоном Чекловым, Иваном
Ребежей и Фомой Шойка, Иван переплыл Днестр
еще весной 1920 года, за неделю до мобилизации
в ряды румынской королевской армии.
Этот шаг был своеобразным протестом юношей
против установившегося в Бессарабии невыносимого
режима террора и насилия. К этому их привело
глубокое убеждение, что именно за Днестром,
в Советской России, их ждет другая участь, другая
жизнь, о которой они знали из книг, и газет, приве¬
зенных в село в 1918 году Федором Ожогом, быв¬
шим офицером царской армии, ставшим защитни¬
ком завоеваний Октябрьской революции.
В те далекие времена офицер из крестьян-бед-
няков был исключением из правил. Но Федя
держался со своими сверстниками просто, не стре¬
мился подчеркнуть свое превосходство, со всеми
здоровался первым.
Когда в Питере свергли царя, Ожог приезжал на
несколько дней в село; тогда и привез пачку газет,
в которых были напечатаны ленинские декреты
о Земле, о Мире, сообщения об установлении Со¬
ветской власти в различных городах и губерниях
страны.
Власть, о которой столь вдохновенно и страстно
рассказывал Федя Ожог, стала через некоторое
время реальностью и для его односельчан. В один
из морозных январских дней 1918 года вернувшиеся
из Кишинева с базара мужики сообщили о том, что
в городе власть полностью перешла в руки рабочих
и крестьян.
Были созданы местные Советы рабочих,
крестьянских и солдатских депутатов и в уездном
центре — Бендерах, во многих селах нашей Телиц-
кой волости. Сколько радости, сколько надежд
теплилось в сердцах сотен людей!
Однако им не суждено было сбыться. Веролом¬
ная оккупация Бессарабии королевской Румынией
36
все переменила в этом и во многих других селах
края. В Коржево прибыли представители «Сфатул
Цэрий», сопровождаемые большой группой жан¬
дармов. Всех жителей собрали в центре села и
объявили, что отныне они обязаны беспрекословно
выполнять все распоряжения военных и гражданс¬
ких властей Румынии.
Недовольная толпа зашумела, люди засыпали
вопросами и репликами непрошеных гостей:
— А кто уполномочивал «Сфатул Цэрий» ре¬
шать нашу судьбу?
— Мы — за власть Советов!
— Убирайтесь отсюда, грабители! Никто не
приглашал вас в Бессарабию!
— Вижу, что и сюда, в эту глушь, проникли
большевистские агитаторы,— огрызнулся румынс¬
кий чиновник, объявивший жителям Коржево
о «новом порядке».— Заявляю категорично, что
администрация королевства не остановится ни пе¬
ред какими мерами, чтобы призвать к порядку тех,
кто смотрит за Днестр...
Однажды в село тайно пробрался Федя Ожог.
Собрал ребят призывного возраста и без особых
вступлений сказал:
— Вот что, братва! Нечего вам здесь засижи¬
ваться и ждать, пока забреют в королевское войско.
Место каждого из вас за Днестром, в рядах Красной
Армии.
Коржевские юноши согласились с Федей.
...Пограничники на советском берегу Днестра
встретили их хорошо. Но уже первый разговор
с людьми на этой стороне как-то насторожил ребят.
В селе Дороцкое они повстречали кулаков, которые
наговорили им всяких небылиц, подстрекая немед¬
ленно вернуться в Бессарабию. Юноши решили
отправиться пешком в Тирасполь, чтобы явиться
к военным властям и разыскать своего односельча¬
нина Федю Ожога.
По пути повстречали еще шестерых беглецов из
других бессарабских сел — с такими же намере¬
ниями.
37
Военный комиссар Тирасполя выслушал молодых
бессарабцев с большим вниманием, задал им не¬
сколько вопросов, а затем сказал:
— Город наш освобожден частями Красной
Армии месяц тому назад. Теперь же, к сожалению,
во всем Тирасполе не осталось ни одного бойца.
Поэтому с большой радостью, ребята, принимаю
вас на службу. С сегодняшнего дня вы зачисляетесь
в караульный батальон города Тирасполя и являе¬
тесь воинами-красноармейцами!
Правда, несколько недель бойцы караульного
батальона ходили на пост босыми или в постолах,
одетыми не по форме, без знаков различия. Но
счастливы они были безгранично: все парни чув¬
ствовали себя революционным щитом и мечом
красного Тирасполя.
Со временем караульный батальон города чис¬
ленно пополнился, получил снаряжение. Решитель¬
ные действия по ликвидации бандитизма, по пресе¬
чению воровства подняли его авторитет. За не¬
сколько месяцев бойцы батальона собрали у насе¬
ления соседних с Тирасполем сел сотни подвод
оружия и боеприпасов, оставшихся здесь еще со
времен империалистической войны.
...Стоя на посту у одного из складов военного
комиссариата, И. Кодица услышал вдруг рядом
знакомый мужской голос:
— И чего же ты притворяешься, Иван, будто не
узнаешь меня? Важным стал очень...
Оглянувшись, остолбенел от удивления. Перед
ним, в новенькой военной форме, стоял Мартын
Добындэ, парень из соседнего села Делакеу, друг
детства.
— Вот так встреча!— воскликнул он, обнимая
приятеля, которого не видел больше года.— Где ты
служишь, Мартын?
— Здесь, в Тирасполе, в разведуправлении Ки¬
евского военного округа...
— А Федя Ожог?
— И Федя у нас!
— Здорово! И как служится?
38
— Ничего...— многозначительно сказал До-
бындэ.— Вот командир наш подбирает сейчас тол¬
ковых ребят из местных. Может, сказать ему о тебе?
— Да вроде неудобно...— замялся Иван.— Мне
и здесь неплохо. На нашей службе не соскучишь¬
ся — давим контру на каждом шагу!
— И асе же вместе нам будет лучше!
Так весной 1921 года Иван Кодица становится
бойцом отряда разведывательного управления,
возглавляемого испытанным бессарабским рево-
люционером-коммунистом Григорием Ивановичем
Старым. Наряду с другими обязанностями, которые
выполнял молодой красноармеец, ему было
поручено помогать переправлять на тот берег
Днестра коммунистическую литературу и печать,
в которой так нуждались бессарабские по¬
дпольщики.
Иван Сергеевич вспоминал:
— Десятки раз переходил Днестр. Часто в по¬
лночь проходил и через свое село Коржево, около
родительского дома. Помню, однажды летом уви¬
дел спящих на завалинке отца и младшую сестрен¬
ку. Сжалось сердце, едва удержал себя, чтобы не
разбудить их, чтобы убедились они, что я жив
и здоров, расспросить, как живут, что нового в селе.
Но чувство долга удержало от рискованного шага.
Однажды, в конце августа 1921 года, в располо¬
жение штаба разведуправления, дислоцированного
в Тирасполе, прибыл Григорий Иванович Котовский.
Его кавалерийская бригада готовилась к очень
ответственной операции, и Котовский надеялся
с помощью местных органов Советской власти
и военных раздобыть лошадей.
Г. И. Старый выслушал его внимательно, затем,
спрашивая у каждого находившегося в штабе, за¬
писывал в блокнот, кто сколько лошадей сможет
найти в близлежащих селах: 3 пары, 4 пары,
2 пары...
Когда дошла очередь отвечать Ивану Кодице, он
твердо сказал:
— Около пятидесяти породистых лошадей,
специально выученных для верховой езды...
Котовский вскочил с места:
39
— Это реально, молодой человек? Откуда здесь
столько породистых лошадей?
— На той стороне,— показал Иван на противо¬
положный берег Днестра,— имение балабанештс-
кого помещика — большого любителя лошадей.
Я работал в его конюшнях и знаю все тропинки, ве¬
дущие от Днестра к ним.
— Далеко конюшни от реки?— нетерпеливо
спросил Котовский.
— Около двух километров, не больше,— уве¬
ренно ответил Иван Кодица.— Только мне необхо¬
дим отряд кавалеристов, которые смогли бы осед¬
лать и вывести рысаков. Уж очень резвые они...
Через несколько дней в лес около при¬
днестровского села Перерытое прибыло 35 легко
снаряженных красных кавалеристов из бригады Ко-
товского. При них были три трофейных американс¬
ких пулемета «Люис». Здесь, в лесу, вместе с Ива¬
ном Кодицей ждали они до полуночи. Разведчики
между тем сообщили, что нашли место для пере¬
хода реки далеко от румынских пограничных застав.
До конюшен добрались без всяких приключе¬
ний. Сторожа — их было двое — смертельно пере¬
пугались и несколько минут не могли толком ничего
объяснить ночным гостям. С их помощью Иван раз¬
будил конюхов, которые помогли красным кавале¬
ристам без шума вывести лошадей из конюшен.
На обратном пути, вблизи Днестра, кавалеристы
встретили подводу. Кучер, тщедушный человек,
сразу начал дрожать, опустился на колени,
бормоча:
— Прошу вас, не убивайте... Возьмите лошадь,
господа, подводу, только не убивайте...
— Среди нас нет господ,— сказал один из ко-
товцев.— А ну лезь в подводу, дядя. Сопроводишь
до Днестра, а потом езжай восвояси, не тронем...
Вернули его с пути, чтобы обеспечить секрет¬
ность осуществляемой операции.
Казалось, закипел Днестр, когда более полусот¬
ни лошадей, поддерживаемых котовцами под узд¬
цы, начали переправляться через реку. Видимо,
поднятый при этом шум и громкое ржанье лошадей
донеслись до ближайшей заставы румынских по¬
40
граничников. Прошло не более четверти часа после
переправы, когда на противоположном берегу по¬
явилась группа румынских пограничников и жан¬
дармов. Будучи бессильны предпринять что-либо,
они стали громко ругаться и проклинать красных
кавалеристов.
...Спустя неделю в Тирасполь приехал Котовский.
Он сердечно поблагодарил Г. И. Старого: в ту теп¬
лую августовскую ночь у помещиков и бояр Бесса¬
рабии было отобрано около 500 лошадей. Нашел он
и Ивана Кодицу, дружески обнял его, говоря:
— Спасибо, дорогой земляк. Такие лошади
давно снились моим орлам... Не убегут теперь от
нас бандиты Петлюры, догоним их непременно...
1921 год запомнился Ивану Сергеевичу еще
одним событием — пресечением крупной антисо¬
ветской провокации, организованной прави¬
тельством буржуазно-помещичьей Румынии 19 но¬
ября. Эта военная авантюра была продумана и осу¬
ществлена под командованием атамана Гуляй-Гу-
ленко, военного уполномоченного Петлюры при
румынском правительстве. Атаман пополнил свое
«войско» бывшими махновцами, деклассированны¬
ми элементами, недобитыми белогвардейцами.
Расположены были его банды в Бессарабии и назы¬
вались правительственными инстанциями Румынии
«рабочими дружинами». Они обеспечивались сна¬
ряжением, оружием, продовольствием из казны
румынского правительства.
Возглавил эту крупномасштабную военную
акцию один из самых близких людей Гуляй-Гулен-
ко — атаман Пшенник. Он получил задание захва¬
тить Тирасполь, а затем развить наступление в сто¬
рону Одессы, Николаева, Херсона и Крыма.
...В полночь два советских пограничника обхо¬
дили свой участок у Днестра, возле парканских са¬
дов. Неожиданно из кустов выскочили белогвар¬
дейцы, которые перешли Днестр и устроили в этом
месте засаду. В считанные секунды они зверски
расправились с красноармейцами и подали сигнал
своим сообщникам, находившимся на правом бе¬
регу Днестра. Несколько сот белогвардейцев, пе¬
реправившись через реку, направились к парканс-
41
кой заставе. Перебив охрану, ворвались они в ка¬
зармы, где спали красноармейцы... Шум, выстрелы,
отчаянные крики погибающих услышал погранич¬
ник, который в это время находился в конюшне. Он
понял, что случилось, быстро оседлал лошадь и по¬
скакал в сторону пограничной заставы соседнего
села Терновка. Бандитская пуля тяжело ранила
бойца, но не помешала выполнить задуманное —
своевременно предупредить начальника заставы
о вторжении белобандитов на советскую терри¬
торию.
Организовав оборону заставы, Иван Шаповалов,
начальник ее, сообщил о военной провокации в Ти¬
располь и на близлежащие заставы. Буквально в те¬
чение часа отряд, руководимый Григорием Ивано¬
вичем Старым, в состав которого входил и Иван
Кодица, принял все меры к тому, чтобы организо¬
вать оборону города. На помощь красноармейцам
пришли десятки коммунистов и комсомольцев Ти¬
располя.
Около пятисот белогвардейцев, сопровождае¬
мых большой группой присоединившихся к ним ку¬
лаков из приднестровских сел, появились утром
19 ноября у окраины Тирасполя. Они и не подозре¬
вали, что у въезда в город придется принять бой,
который для абсолютного большинства провокато¬
ров и предателей станет последним в жизни...
Действиями обороняющихся руководил лично
Григорий Иванович Старый, отдававший четкие,
продуманные команды. После отражения несколь¬
ких отчаянных атак, когда мятежники оставили на
поле боя сотни трупов, красноармейцы перешли
в контрнаступление. К вечеру отступающие бандиты
начали спешно переходить Днестр, в панике бросая
оружие. Лишь небольшой группе удалось перепра¬
виться.
— Наша победа,— вспоминает Иван Сергее¬
вич,— получила высокую оценку не только кома¬
ндования частей Красной Армии, расположенных
в этом районе. Во многих селах Бессарабии люди
с радостью узнали о провале операции, которую
тщательно готовили правители королевской Румы¬
нии и кулаки из левобережных сел. Об этом сооб¬
42
щалось в специальной листовке, распространенной
бессарабскими подпольщиками среди тысяч рабо¬
чих и крестьян...
«Организация Автономной Молдавской Ре¬
спублики, как показали прошедшие 2,5 года,
послужила сильнейшим стимулом к нацио¬
нальному возрождению молдавского народа
и развитию молдавской национальной культу¬
ры. ...Ценным достижением являются выпу¬
щенные Г осиздатом на молдавском языке
учебники, брошюры, некоторые сочинения
Ленина и молдавский словарь, в скором вре¬
мени выйдет из печати молдавская политгра¬
мота...» /г_ _ .
(Правда, 7 апреля 1927 г.)
После окончания гражданской войны Иван Сер¬
геевич Кодица был направлен на учебу в Москву,
в Коммунистический университет национальных
меньшинств Запада. Годы учебы здесь явились для
молодого красноармейца настоящей школой жизни,
освоения марксизма, осветившей его путь на многие
годы вперед.
Среди преподавателей румынской секции уни¬
верситета, где занимался Иван Сергеевич, были ви¬
дные революционеры-интернационалисты Алек¬
сандр Николау и Ион Дическу-Дик, которые помо¬
гали курсантам осваивать марксистское учение,
щедро делились своим опытом революционной
борьбы.
В это время произошло событие эпохального
значения в судьбах молдавского народа — образу¬
ется Молдавская Автономная Советская Социа¬
листическая Республика в составе Украинской ССР.
А вскоре знаменательное событие происходит и
в судьбе Ивана Сергеевича — он становится членом
Коммунистической партии. Одна из рекомендаций,
представленных в районный комитет партии, была
подписана Григорием Ивановичем Старым, первым
председателем Совета Народных Комиссаров
Молдавской АССР.
— Хотя прошло более полувека с той далекой
поры, образ этого удивительного человека живет
и поныне в моей памяти,— взволнованно рассказы¬
43
вал Иван Сергеевич.— Впервые я узнал его как за¬
мечательного военного стратега, потом как пре¬
красного организатора масс в период восстановле¬
ния разрушенного народного хозяйства края, как
партийного вожака, объективного в своих суждени¬
ях о людях...
Несмотря на определенную разницу в возрасте
и на значительную «дистанцию», которая разделяла
нас в то время по службе, Григорий Иванович отно¬
сился ко мне по-дружески, просто. Некоторое вре¬
мя мы учились в Москве одновременно — он зани¬
мался в Коммунистическом университете им.
Я. М. Свердлова. Несмотря на свою занятость, Григо-
рий Иванович заходил в общежитие часто, интере¬
совался, как мы занимаемся (учился я вместе
с односельчанином Антоном Чекловым, с которым
в 1920 году переплыл Днестр, а позже служил
в разведуправлении)... Помогал нам готовиться
к занятиям, объяснял вопросы, которые мы пони¬
мали плохо. Часто рассказывал о том, какая работа
ведется в Приднестровье по подготовке к образо¬
ванию молдавской советской государственности.
Нас просто поражала его колоссальная работос¬
пособность: Григорий Иванович успевал не только
успешно заниматься в «Свердловке» (так называли
Коммунистический университет им. Я. М. Свердло¬
ва); он часто выступал перед рабочими на пре¬
дприятиях Москвы, встречался с активистами бес¬
сарабских общественных организаций в Москве,
выезжал в Одессу, в Тирасполь, успевал помогать
бессарабским подпольщикам из-за Днестра...
Мы с Григорием Ивановичем были близкими
друзьями, он знал меня давно и, не боюсь этого
сказать: даже питал ко мне личные симпатии, но это
никак не отражалось на наших последующих слу¬
жебных отношениях. Если я этого заслуживал, он
критиковал строго и принципиально. Без него я, на¬
верное, не стал бы человеком, для которого парти¬
йный долг был превыше всего...
Годы становления Молдавской АССР оставили
в памяти и сердце коммуниста-ветерана такие же
глубокие следы, какие оставляют первая любовь,
первый большой самостоятельный шаг, сделанный
44
человеком в жизни. Возвратившись с университетс¬
ким дипломом летом 1926 года в республику,
в Балту, где в то время находилась столица Советс¬
кой Молдавии, он был принят секретарем Молдав¬
ского обкома КПУ И. И. Бадеевым.
— Очень кстати прибыл ты, Иван Сергеевич,—
радостно встретил его секретарь обкома.— Как ни¬
когда нужны сейчас грамотные люди, особенно на
селе. Готовим большие преобразования, и повсюду
не хватает кадров, которые бы правильно, четко
разъясняли людям политику партии. Хотим дове¬
рить тебе руководство Тираспольским районным
профсоюзом работников земли и леса. Пойдешь?
— Пойду!
Этот профсоюз Рабземлеса объединял тогда
тысячи людей. Его ядро составляли члены первых
товариществ по обработке земли, а также батраки,
работавшие у кулаков, крестьяне, которым при¬
надлежали значительные площади конфискованных
у помещиков пахотных земель и лесных массивов.
Времени на раскачку было мало — надо было сразу
вникнуть в существо тех сложных, порой противо¬
речивых процессов, которые были характерны для
молдавского крестьянства, вступающего в новую
жизнь.
Возглавляемый Иваном Сергеевичем комитет
состоял в основном из людей, выросших в селе,
понимающих интересы и чаяния крестьян. С по¬
мощью партийных ячеек они внедряли постепенно
коллективные формы труда, активно поддерживали
ценные инициативы бедняков, давали решительный
отпор проискам кулаков, нередко саботировавших
меры Советской власти.
. Вскоре ведущим советским хозяйством стал
коллектив земледельцев, работающих в бывшем
помещичьем имении, расположенном между Ти¬
располем и селЬм Терновка (ныне это земли совхо¬
за-техникума иДени М. В. Фрунзе). В этом хо¬
зяйстве, где преимущество отдавалось садоводству,
применяли наиболее эффективные агротехнические
приемы возделывания различных культур, получали
высокие урожаи. Эти успехи служили отличной аги¬
45
тацией для крестьян-бедняков из близлежащих сел,
которые стали объединяться в коммуны...
— Для тех лет,— рассказывает Иван Сергее¬
вич,— характерны необыкновенный творческий по¬
рыв, пафос самоотверженного труда за социа¬
листическое будущее нашей республики. Сколько
прекрасных людей родила и выдвинула на передний
край та пора! Вспоминаю Евстафия Павловича Во¬
роновича, избранного в 1926 году Председателем
Центрального Исполнительного Комитета Молдав¬
ской Автономной Республики. Сын бедного
крестьянина из рыбницкого села Большой Молокиш
стал государственным деятелем вовсе не случайно.
Он олицетворял и революционный оптимизм сотен
тысяч таких же, как и он сам, крестьян, и их муд¬
рость, и желание — страстное, непоколебимое —
построить новую жизнь на свободной земле.
Вместе с Иваном Кодицей в Коммунистическом
университете национальных меньшинств Запада
учился Трофим Семенович Чебанов. Он родился
в Бендерах, в бедной рабочей семье. Румынские
оккупанты расстреляли отца на его глазах. Потря¬
сенный жестокостью и бесчеловечностью «нового
порядка», подросток, убежав из родительского до¬
ма, переправляется через Днестр. Вскоре стано¬
вится красноармейцем, вступает в ряды партии
большевиков. Любовь к книге и усердие, про¬
явленное в учебе, помогли Трофиму Семеновичу
стать впоследствии одним из видных деятелей
молдавской социалистической культуры того
времени.
В 1929 году Иван Сергеевич вновь был направлен
на учебу — на этот раз в Высшую школу профсо¬
юзного движения ВЦСПС. Здесь его коллегой по
учебе был Зиновий Тимофеевич Сердюк, впослед¬
ствии работавший первым секретарем Центрально¬
го Комитета Компартии Молдавии.
Высшая школа профдвижения помогла Ивану
Кодице пополнить не только теоретические знания.
Курсанты ознакомились и с опытом, который нако¬
пили советские профсоюзы за годы существования
первого в мире социалистического государства,
46
с опытом организации социалистического соревно¬
вания в лучших трудовых коллективах, с работой,
которая должна была воспитывать качественно но¬
вое отношение людей к труду, к социалистической
собственности, к общественному долгу.
После окончания школы почти все выпускники
получили направления на работу в отраслевые
профсоюзы, созданные в различных сферах народ¬
ного хозяйства. Некоторое время Иван Сергеевич
работал в центральном аппарате профсоюза сель¬
скохозяйственных рабочих, а затем — секретарем
Центрального Комитета профсоюза работников
пушных и птицеводческих совхозов СССР.
«С первых дней освобождения республики от
немецко-румынских оккупантов началось
восстановление народного хозяйства. Благо¬
даря повседневной практической помощи
правительства Советского Союза и ЦК ВКП(б)
только в ранее освобожденных Бельцком, Со-
рокском, частично в Оргеевском уездах и
в левобережных районах восстановлены все
колхозы и совхозы, 42 МТС, 40 машинно-трак¬
торных мастерских». (Правда 7 декабря 1944 г )
Долгожданная весть о воссоединении Бессара¬
бии с Советской Родиной застала Ивана Сергеевича
Кодицу в далеком Благовещенске, где он руководил
сооружением крупнейшего предприятия пищевой
индустрии. Очень хотелось туда съездить, но полу¬
чилось так, что планируемый отпуск и поездка на
родину все время откладывались по причине сроч¬
ности сдачи в эксплуатацию объекта. А когда приказ
об отпуске был наконец подписан, началась Великая
Отечественная война...
Поездку в Молдавию пришлось отложить уже до
освобождения родного края летом 1944 года. В это
время Центральный Комитет ВКП(б) отзывает его
для работы в партийных органах республики. И Иван
Сергеевич передает руководство крупнейшим спе¬
циализированным животноводческим хозяйством
в Саратовской области, продукция которого пре¬
дназначалась фронту.
47
С трудом нашел Киевскую улицу, где разме¬
щался Центральный Комитет Компартии Молдавии.
Никита Леонтьевич Салогор, выполнявший в то вре¬
мя обязанности первого секретаря ЦК, определил
И. С. Кодицу на работу в Отдел пищевой промыш¬
ленности ЦК КП Молдавии.
— С 1920 года не видел родное село Коржево,
где жили родители, близкие, друзья, родственни¬
ки,— рассказывал Иван Сергеевич.— Тогда, в
1940 и 1941 годах, писал несколько раз из Благове¬
щенска, но ответа не получил. Поэтому в первое же
воскресенье сел на наш дежурный «газик» и отпра¬
вился в Коржево. Можно представить, какие чувства
овладевают человеком, не видевшим отчий дом
24 года...
Не доезжая километра два или три до села, до¬
гнали по дороге местного крестьянина, и поскольку
нам было по пути, пригласили его в нашу машину.
Обменялись несколькими словами, потом, не вы¬
держав, спросил его напрямик:
— Сергей Кодица жив еще?
— Жив,— отвечает попутчик.— Крепкий еще
старик, молодец!
— А жена его, дети?
— И жена жива, и их дочери, и сын Думитраш.
А вот старший сын, Иван, помер. Говорят, еще до
войны утонул в Днестре...
Услышав эти слова, водитель резко остановил
машину и, удивленный, повернулся к нам. Одно¬
сельчанин мой рассказал историю, поразившую нас
обоих.
...Весной 1927 года разлившиеся воды Днестра
выбросили возле Коржево обезображенный труп
утопленника. Старуха, увидевшая его первой, при¬
бежала в село и разнесла слух, что утонувший —
Иван, сын Сергея и Иляны Кодица... Родители Ивана
похоронили утонувшего, устроили скромные по¬
минки, считая, что навсегда потеряли сына...
Автомобиль остановился недалеко от ворот
отчего дома. Вместе с водителем Иван Сергеевич
вошел во двор, поздоровался с матерью, спросил,
как попасть в сельсовет. Попросил сестру Нину
принести кружку холодной воды.
48
Старый отец, как будто предчувствуя что-то,
слез с печки и позвал гостей в дом. Поставил перед
ними тарелку с сушеными сливами и орехами
и спросил, по какому случаю пожаловали в Корже¬
во. Иван Сергеевич сказал, что из Кишинева при¬
ехали по делу в сельский Совет.
— Все ли остались живы в семье?— поинтере¬
совался он, внимательно осматривая обстановку
в доме, чтобы найти знакомые предметы.— А то
война, известно, принесла много горя людям...
— Все,— ответил отец.— Этой весной, когда
наши били здесь фрицев, угол дома задел немецкий
снаряд. Но взорвался он дальше, так что все, слава
богу, остались живы...
Он сделал небольшую паузу, потом продолжил:
— Был у нас сын Иван, бежал он через Днестр
еще в 20-м году, перед своей демобилизацией
в румынскую армию...
— Так что с ним?— нетерпеливо спросил Иван
Сергеевич.
— Не повезло ему... Утонул, бедняга, царство
ему небесное...
Мать, которая к этому времени вернулась из
подвала с полным кувшином и наливала красное
вино в глиняные кружки, прервала мрачные воспо¬
минания отца:
— Нашли о чем говорить. Лучше выпейте по
чарке...
Когда все подняли кружки, Иван Сергеевич встал
со своего места на лавке и торжественно сказал:
— Дорогие мои мать и отец, сестра Нина!
Выпьем за вашего сына и брата Ивана, которого
сейчас видите перед собой.
Услышав эти слова, мать побледнела, уронила
кружку из рук и рухнула на лавку. Принялись при¬
водить ее в чувство, а старый Сергей Кодица, сдер¬
живая волнение, с достоинством сказал:
— Говорил я тебе, Иляна, что тот утопленник не
наш сын... Мой Иван умел хорошо плавать...
Вскоре у дома собралась половина села, чтобы
посмотреть на сына Сергея Кодицы, похороны ко¬
торого еще помнили многие коржевцы...
4 Д. В. Коваль
49
Первая послевоенная пятилетка стала очень
серьезным экзаменом для партийного и хо¬
зяйственного актива республики. Работая ми¬
нистром местной промышленности, Иван Сергеевич
был в ответе за весь промышленный потенциал
Молдавии, возможности которого были весьма
ограниченны. Посудите сами: в подчинении ми¬
нистерства, руководимого И. С. Кодицей, находи¬
лось незначительное количество предприятий:
мельницы, маслобойки, механический завод имени
Г. И. Котовского, несколько мастерских по ремонту
техники, две-три фабрики, производившие мебель
и изделия из древесины. На этих предприятиях,
а также на районных промышленных комбинатах
преобладал ручной труд, очень мало производ¬
ственных процессов было механизировано.
Одновременно с реконструкцией старых пре¬
дприятий и строительством новых бурными темпами
шло становление рабочего класса республики. Иван
Сергеевич помнит десятки, сотни бесед с сельскими
юношами и девушками, которых направлял на учебу
в школы ФЗО, о волнующих встречах в рабочих
общежитиях, в заводских цехах, на лесах новостро¬
ек. Понятные и задушевные слова министра нахо¬
дили самый горячий отклик в сердцах парней и де¬
вушек.
Как депутат Верховного Совета республики, член
Центрального Комитета Компартии Молдавии Иван
Сергеевич активно участвовал в организации кол¬
хозов и совхозов в правобережных районах Мол¬
давии. Много раз бывал он в селах Рышканского
и Новоаненского районов, бывшего Котюжанского,
где был выдвинут депутатом в верховный орган на¬
родовластия республики. Каждый раз, приезжая
в села, он вел задушевные разговоры с крестьяна¬
ми, убеждал их, оказывал практическую помощь
активистам новых колхозов и партийным работни¬
кам, направляющим молдавское крестьянство на
путь коллективизации.
«В конце нынешнего года вступает в строй
первая очередь Дубоссарской ГЭС. Скоро на¬
50
чнется перекрытие русла Днестра. Всюду на
стройке царит трудовой подъем».
(Правда, 8 августа 1954 г.).
«...Эта дружба народов — в турбинах Дубос-
сарской ГЭС на Днестре, в гуле строительных
работ на Кучурганской ГРЭС. За ходом ее
строительства следит вся страна. Здесь рабо¬
тают люди из разных республик».
(Правда, 9 октября 1964 г.).
27 марта 1951 года на очередной сессии Вер¬
ховного Совета Молдавской ССР по предложению
Центрального Комитета Компартии Молдавии Иван
Сергеевич Кодица был избран Председателем
Президиума Верховного Совета Молдавской ССР.
Его «акклиматизация» на новом высоком посту
прошла очень быстро. И в этом была немалая за¬
слуга членов Бюро Центрального Комитета Ком¬
партии Молдавии, оказавших поддержку и помощь
Ивану Сергеевичу в реализации задач, которые
стояли перед Советами депутатов трудящихся.
С особой благодарностью вспоминает он годы ра¬
боты вместе с Герасимом Яковлевичем Рудем,
Артемом Марковичем Лазаревым, Борисом Архи¬
повичем Горбанем.
Верховный Совет Молдавии, городские, район¬
ные и местные Советы депутатов трудящихся
с каждым годом все активнее включались в реше¬
ние важнейших производственных вопросов, сти¬
мулировали социально-культурное строительство,
благоустройство городов и сел послевоенной Мол¬
давии.
На всех участках социалистического строи¬
тельства депутаты — народные избранники — лич¬
ным примером вдохновляли трудовые коллективы.
— Осенью 1951 года,— рассказывает Иван
Сергеевич,— Бюро Центрального Комитета Ком¬
партии поручило мне принять участие в торжествах
по случаю закладки первого камня в основание Ду-
боссарской гидроэлектростанции. Здесь была за¬
ложена медная доска, на которой выгравирована
дата начала строительства. Мощность Дубоссарской
станции — по тем временам гиганта — предпола¬
галась в 48 тысяч киловатт!...
4*
51
На торжественном митинге Иван Сергеевич
сказал:
— Дубоссарская гидростанция в будущем при¬
несет свет не только в наши дома, села и города, но
и в сердца и души каждого из нас. Дубоссары станут
столицей молдавской советской энергетики, горо¬
дом, с чьей судьбой связано экономическое
и культурное процветание всего нашего народа.
Помогать строить станцию на Днестре приехали
самые испытанные энергостроители братской
Украины, те самые специалисты, которые рекон¬
струировали Днепрогэс сразу после войны. Энер¬
гичный руководитель И. А. Шутиков — воплощение
трудолюбия и творческого духа — в нелегких
условиях тех лет, когда не хватало строительной
техники, умел всегда находить самое рациональное
решение любого вопроса. А таких было за три года
строительства хоть отбавляй! Шутиков часто об¬
щался с Иваном Сергеевичем, советовался с ним по
наиболее кардинальным проблемам, вместе искали
выход из трудных ситуаций.
О нем, о его качествах И. С. Кодица говорил так:
— Шутиков был одним из тех руководителей,
которые сочетали в себе исключительные способ¬
ности и администратора, и воспитателя масс, и иде¬
ологического бойца партии. И вовсе не случайно
трудящиеся Дубоссарского района избрали его де¬
путатом Верховного Совета Молдавской ССР. Это
редко бывало на моей памяти, чтобы человек, при¬
ехавший в командировку на несколько лет, удоста¬
ивался такой чести...
Осенний день 1954 года, когда Иван Сергеевич
перерезал красную ленту у входа в машинный зал
гидроэлектростанции и включил ее агрегаты,
остался в его памяти на всю жизнь. Такое волнение
обычно испытывают нефтяники, когда из новой бу¬
ровой наконец забьет фонтан, или геологи, когда
после долгих поисков открывают в кладовой земли
драгоценный минерал.
Спустя десять лет И. С. Кодица присутствовал
при закладке первого камня в основание котельной
другого энергетического гиганта — Кучурганской
(впоследствии Молдавской) ГРЭС на берегу Кучур-
52
ганского лимана. И потом не раз приходилось бы¬
вать на этой исключительно важной не только для
нашего края, но и для южных районов страны
стройке. Вся страна заботилась о Молдавской ГРЭС,
объявленной Всесоюзной ударной комсомольской
стройкой. Более 500 предприятий Сибири и Урала,
Украины и Латвии, Грузии и Белоруссии — во всех
уголках Родины — работали, чтобы вовремя обе¬
спечить станцию необходимым оборудованием —
турбинами, электротехнической аппаратурой, щи¬
тами автоматического управления, котлами, прово¬
дами высокого напряжения.
Летопись энергетики нашей республики — один
из самых знаменательных эпизодов социалистичес¬
кого строительства в послевоенной Советской
Молдавии, самое убедительное доказательство не¬
победимости силы, рожденной братством советских
народов в борьбе за общее дело.
Иван Сергеевич принял участие в осуществлении
многих важнейших акций, связанных с социально¬
культурным развитием Молдавии, расцветом ее
многонациональной культуры, искусства и литера¬
туры. Запомнились встречи в Кишиневе с выдаю¬
щимся советским зодчим А. В. Щусевым, который
решил помочь своим землякам в реконструкции
и застройке родного Кишинева. В столице респуб¬
лики, в Москве, Киеве, Ленинграде вел конструк¬
тивные разговоры И. С. Кодица от имени прави¬
тельства и партийных органов Молдавии с такими
корифеями советской науки, как А. Н. Несмеянов,
М. В. Келдыш, И. П. Бардин, И. И. Минц, В. В. Виног¬
радов, В. Ф. Шишмарев, Н. М. Дружинин и др.
Именно благодаря их содействию в 1961 году была
открыта республиканская Академия наук.
В 50—60-е годы в Молдавию часто приезжали
для оказания практической помощи своим коллегам
видные советские писатели Илья Эренбург, Николай
Тихонов, Петр Вершигора, Валентин Катаев, Максим
Рыльский, Борис Полевой, известные композиторы,
режиссеры, художники, которых принимал Кодица.
Судьба подарила Ивану Сергеевичу счастливую
возможность часто общаться со многими депутата¬
ми Верховного Совета республики, которые оста¬
53
вили заметный след в истории экономического
и культурного строительства Молдавии. Он расска¬
зал нам с особой теплотой о председателях колхо¬
зов Дмитрии Пасенко, Исидоре Тофане, Захарии
Кроиторе, Тимофее Ермураки, Антоне Папурове,
Борисе Глушко, Георгии Болфе, с которыми виделся
не только на сессиях Верховного Совета, но и на
полях, фермах, на массивах виноградников.
— Не ошибусь, если скажу, что на таких именно
людях, которые олицетворяли собой крестьянскую
мудрость поколений, трезвый расчет, здоровый
оптимизм, вырос колхозный строй Молдавии по¬
слевоенного периода,— говорил Иван Сергеевич.—
Рад, что новое поколение командиров сельскохо¬
зяйственного производства унаследовало лучшие
традиции этих людей, продолжало их начинания
в качественно новых условиях развития народного
хозяйства нашего края.
«В Москву с визитом дружбы прибыл Предсе¬
датель Президиума Верховного народного
собрания КНДР Цой Ен Ген. В аэропорту высо¬
кого гостя встретил тов. И. С. Кодица, за¬
меститель Председателя Президиума Верхов¬
ного Совета СССР». (Правда, 4 апреля 1959 г.)
Период деятельности Ивана Сергеевича Кодицы
на посту Председателя Президиума Верховного
Совета МССР и заместителя Председателя Прези¬
диума Верховного Совета Союза ССР явился куль¬
минационным в его биографии. Он непосредствен¬
но участвовал в разработке пятилетних планов на¬
родного хозяйства республики и страны, в обсуж¬
дении важнейших вопросов внутренней и внешней
политики Коммунистической партии и Советского
государства. Повседневные заботы страны были
главными в его беспокойной жизни.
Депутатские комиссии, аппарат Президиума
Верховного Совета Молдавской ССР осуществили
под руководством партийных органов республики
большую работу по совершенствованию законода¬
тельства, по приведению его в соответствие с теми
большими качественными изменениями, которые
54
произошли в различных сферах народного хо¬
зяйства за последние годы.
Руководствуясь директивными документами
партии, союзного правительства, Президиум Вер¬
ховного Совета республики провел масштабные
мероприятия по восстановлению в трудовых кол¬
лективах ленинских принципов хозяйствования, по
ликвидации последствий культа личности. Были ре¬
абилитированы многие честные труженики, которые
в свое время незаслуженно понесли наказания, по¬
страдав несправедливо. Этими действиями Комму¬
нистическая партия и Советское правительство по¬
казали свою принципиальность, верность ленинским
нормам партийной и государственной жизни.
XIX, XX, XXI, XXII и XXIII съезды КПСС, на ко¬
торые И. С. Кодица избирался делегатом от ком¬
мунистов Советской Молдавии, выработали ма¬
гистральную линию развития народного хозяйства
и культуры нашей страны. Иван Сергеевич не¬
однократно убеждался в том, что мудрость народа,
его опыт, творческий подход особенно ярко выра¬
жаются здесь, на самых представительных форумах
посланцев партии.
По месяцу в течение 14 лет И. С. Кодица нахо¬
дился в Москве, выполняя функции заместителя
Председателя Президиума Верховного Совета Со¬
юза ССР: принимал граждан, участвовал в церемо¬
ниях вручения верительных грамот, производил
награждения правительственными наградами,
орденами, подписывал официальные документы от
имени Советского правительства, сопровождал
правительственные делегации различных стран.
— В жизни пришлось заниматься многим,—
рассказывал Иван Сергеевич.— Почти нет такого
участка хозяйственной или идеологической дея¬
тельности, который был бы мне не знаком. Но дип¬
ломатия на уровне отношений между государствами
для меня была совершенно новым участком. И хотя
Климент Ефремович Ворошилов, а позже Леонид
Ильич Брежнев, Анастас Иванович Микоян, в те
времена Председатели Президиума Верховного
Совета СССР, каждый раз подбадривали меня, на¬
путствовали, все же перед дипломатическими пе¬
55
реговорами и приемами становилось как-то не по
себе...
Трудно передать чувства, когда знаешь, что
каждое произнесенное тобой слово — не только
твое личное мнение и убеждение, а голос Родины,
партии, народа, правительства, от имени которых
говорю я, сын крестьянина-бедняка из молдавского
села Коржево.
Находясь на этом высоком посту, в различные
годы Ивану Сергеевичу доводилось принимать
в Кремле многих видных деятелей международного
рабочего и коммунистического движения, глав го¬
сударств, представителей международных органи¬
заций. Среди них были Тодор Живков, Георге Ге¬
оргиу- Деж, Иосип Броз Тито, канцлер Австрии Бру¬
но Крайский, Генеральный секретарь Организации
Объединенных Наций Даг Хаммаршельд... Товарища
Хо Ши Мина принимал в Москве и в Молдавии, куда
в 1963 году вьетнамский руководитель прибыл
с официальным дружеским визитом.
Один из «дипломатических раундов» начала
50-х годов запомнился Ивану Сергеевичу особо. По
поручению Климента Ефремовича Ворошилова
в один из осенних дней И. С. Кодица принимал ве¬
рительные грамоты от посла одной из латиноаме¬
риканских стран. Прежний посол был отозван на
родину, а вместо него в Советский Союз приехал
видный специалист по международному праву, ре¬
ктор одного из университетов.
После завершения всех формальностей, пре¬
дусмотренных официальным протоколом, Иван
Сергеевич провел с новым послом неофициальную
беседу. Ему было известно, что дипломат находится
в Москве уже около четырех месяцев, первый воп¬
рос был связан с его устройством в Москве. По
опыту он знал уже, что главы иностранных посольств
и консульств во время этих бесед нередко излагали
отдельные просьбы, просили в чем-то помочь.
Однако собеседник ответил на вопрос, заданный
И. С. Кодицей, с плохо скрытой иронией:
— Привыкаю к холостяцкой жизни...
— Как так?— удивился Иван Сергеевич, знав¬
ший, что латиноамериканец является главой много¬
56
численного семейства.— Не понимаю вашей шутки,
господин посол...
— Это не шутка, господин Кодица,— язвительно
ответил посол.— Просто-напросто я не собираюсь
в ближайшее время перевезти свою семью сюда.
— По какой причине?
— Мой оклад посла, хотя и считается очень со¬
лидным, внушительным, не позволяет мне содер¬
жать в Советском Союзе членов моей многочис¬
ленной семьи. Поэтому я решил, что моя теща, жена
и дети пока останутся на родине, где мне обещали
сохранить зарплату ректора университета...
Готовясь к встрече, Иван Сергеевич изучил всю
необходимую информацию об экономическом
состоянии родины посла, знал досконально многие
детали о жизненном уровне, даже о ценах на про¬
дукты питания и на промышленные товары. Поэтому
он сразу же понял, что высокомерный доктор права
бессовестно лжет. Дипломатические каноны не по¬
зволяли ему высказаться прямо, и Иван Сергеевич
ограничился для начала лишь репликой:
— При всем уважении, которое я питаю к вашей
стране и к ее полномочным представителям в Со¬
ветском Союзе, позволю себе отметить, что вы,
господин посол, утверждаете то, что, мягко говоря,
не соответствует действительности.
Когда дипломат и после этого продолжал отста¬
ивать свою точку зрения, основываясь на дешевых
примитивных «аргументах», Иван Сергеевич изме¬
нил тактику в разговоре. Он привел данные офици¬
альной статистики, опубликованные на родине по¬
сла, сравнил показатели уровня жизни в его стране
с аналогичными показателями СССР, убедительно
доказал, что означает покупательная способность
советского рубля. Оставалось только сделать вывод
о том, что господин дипломат лжет... Но Иван Сер¬
геевич закончил разговор иначе:
— Хотя мы несколько отошли от дипломатии,
мне кажется, сумели в ходе нашего разговора вы¬
яснить до конца то, что нас обоих интересовало.
— Да, конечно, безусловно...— растерялся но¬
вый посол, который был не рад, что затеял эту
беседу.
57
Вечером того же дня Климент Ефремович при¬
гласил Ивана Сергеевича к себе в гости, на дачу.
Видимо, ему передали уже содержание разговора
в Кремле, потому что он сразу же выразил свое
отношение к случившемуся:
— Молодец, Иван Сергеевич! На твоем месте
я поступил бы только так! Пусть знают эти типы, что
мы не лыком шиты. Хотя и не имеем с тобой степе¬
ней докторов права, не кончали академий, но со¬
вести гражданской у нас больше намного!..
Прошло месяца два, и один из ответственных
работников Президиума Верховного Совета СССР
позвонил Ивану Сергеевичу в Кишинев:
— Сообщаю по просьбе того самого господина,
Иван Сергеевич, с которым тогда разговор состо¬
ялся не совсем дипломатичный, что перевез он
семью в Москву, просил вам лично передать об
этом.
Многие годы подряд И. С. Кодицу связывали са¬
мые дружеские отношения с секретарем Президи¬
ума Верховного Совета СССР Михаилом . Пор-
фирьевичем Георгадзе. Этот заслуженный ^ветеран
Коммунистической партии, пламенный интернаци¬
оналист оказывал постоянно поддержку и помощь
Ивану Сергеевичу в его работе на посту председа¬
теля парламента республики, многое сделал для
того, чтобы он освоил все премудрости и тонкости
дипломатии на высшем уровне. Даже после ухода
И. С. Кодицы на пенсию дружеские связи между
этими ветеранами-коммунистами не прерывались.
В 1977 году киностудия «Молдова-филм» сняла
документальную ленту о жизни и деятельности
Ивана Сергеевича Кодицы. М. П. Георгадзе с ра¬
достью принял предложение молдавских кинема¬
тографистов сняться в одном из эпизодов фильма,
где он сказал несколько теплых, задушевных слов
о своем молдавском друге.
Высокое доверие оказали Ивану Сергеевичу на¬
род и партия, выдвинув в высшие руководящие
органы республики и страны. Никогда не отрывался
он от народа, от его забот и повседневных устрем¬
лений, всегда располагал своих собеседников
к откровенному, товарищескому разговору, про¬
58
являя при этом много такта и партийной принципи¬
альности.
В 1963 году, в возрасте 64 лет, Иван Сергеевич
Кодица ушел на пенсию. Это, однако, не был его
уход из социально-политической и общественной
жизни республики. Он оставался еще один созыв
депутатом Верховного Совета страны, а позже воз¬
главил общественный Совет ветеранов партии при
Кишиневском городском комитете КП Молдавии.
В его составе много лет активно и плодотворно ра¬
ботали известные в республике и за ее пределами
ветераны социалистического строительства Вера
Ивановна Поян, Степан Васильевич Царанов, Федор
Степанович Кроитор, Агриппина Никитична Крачун,
Дмитрий Григорьевич Ткач, Иван Иванович Волгин,
Филипп Федорович Сивоконь, Наталья Исидоровна
Бурлаченко, Пелагея Федоровна Рыбальченко...
Ветераны часто приходили в коллективы про¬
мышленных предприятий и транспортных органи¬
заций, на строительные площадки, в учебные заве¬
дения и воинские части. Их вдохновенные слова,
мудрые советы окрыляли, воспитывали, наставляли,
увлекали новое поколение строителей комму¬
нистического общества к намеченным рубежам
в созидании новой жизни.
Весной 1979 года, в связи с 80-летием со дня
рождения, Президиум Верховного Совета Союза
ССР наградил Ивана Сергеевича Кодицу орденом
Октябрьской Революции. Спустя некоторое время
он закончил работу над книгой воспоминаний «Го¬
ды борьбы и созидания». Эта работа уже находи¬
лась в производстве в издательстве «Картя Молдо-
веняскэ», когда 9 мая 1980 года смерть оборвала
жизнь славного сына молдавского народа, больше-
вика-ленинца, имя которого золотыми буквами
вписано в летопись днестровского края.
Глубокая преданность И.С.Кодицы делу партии
и народа, его поистине революционный оптимизм
были качествами, которые лучше всего характери¬
зовали образ одного из старейших коммунистов
Советской Молдавии, человека, прошедшего путь
от батрака-крестьянина до главы народного парла¬
мента республики.
59
Во вступлении к книге воспоминаний И.С.Кодицы
видный партийный и государственный деятель
Молдавии, историк-академик А.М.Лазарев пишет:
«Вся его жизнь является образцом верного служе¬
ния светлым идеалам Коммунистической партии
и Советского государства, ярким примером того,
каких высот в политической и государственной
жизни может достичь при социализме человек из
народа, сын молдавского крестьянина-бедняка.
Многогранная, очень насыщенная знаменательными
событиями жизнь Ивана Сергеевича Кодицы являет
собой незабываемые страницы из истории станов¬
ления и расцвета Молдавской ССР — убедительное
свидетельство благотворной роли братства народов
нашей страны в социалистическом преобразовании
Советской Родины. Биография И. С. Кодицы послу¬
жит нынешним и грядущим поколениям примером
для подражания, эталоном отношения к жизни,
труду, общественному долгу».
ТОВАРИЩ
МАРИО
В когтях
сигуранцы
Запекшаяся кровь закрыла
глаза, стянула окаменевшее
лицо. Тщетны неимоверные <
усилия подняться с цемент¬
ного пола одиночной тю¬
ремной камеры. Голова Ни¬
колая тяжела как камень, болит, а обессиленные
руки, как и лицо, залиты кровью.
Все происшедшее накануне кажется сейчас
трудно объяснимым каким-то кошмарным, стран¬
ным сном. Даже спустя столько времени после
ареста никак не может понять, как его все-таки
выследили и сумели взять агенты королевской си¬
гуранцы, когда он считал себя почти в полной безо¬
пасности. О том, что в Аккермане готовится облава
на подпольщиков-коммунистов, он узнал от наде¬
жных людей еще три дня назад. Листовки, запре¬
щенную властями литературу и советские газеты,
которые он не сумел еще распространить, удалось
своевременно перевезти на запасную конспиратив¬
ную квартиру. Дома у него не осталось ничего, что
могло послужить поводом для ареста или хотя бы
вызвать обоснованные подозрения.
61
Обыск, как и следовало ожидать, не дал ищей¬
кам румынской сигуранцы ничего, хотя они основа¬
тельно обшарили все углы его комнатушки. Не¬
смотря на это, на первом же допросе с ним не
очень-то церемонились:
— Куда спрятал прокламации, большевистская
сволочь?— крикнул средних лет следователь
в гражданской одежде.
— Видимо, вы меня путаете с кем-то... О каких
прокламациях идет речь, господин следователь?—
притворно недоумевал Николай.
— О тех, которые стали распространять в Та-
тарбунарах, Будаках и здесь, в Аккермане, умник,—
вступил в разговор молчавший до'сих пор офицер
с кислой миной.— Мы ни с кем тебя не путаем —
нет-нет, мы очень хорошо знаем, что ты за фрукт,
дорогой...
Николай непонимающе пожал плечами.
По знаку штатского двое верзил, присутствовав¬
ших во время допроса, набросились на парня, по¬
валили его на землю и начали пинать ногами, бить
куда попало...
Что было потом, Николай не помнит. Пришел он
в себя в этой сырой, мрачной клетке в ужасном
состоянии: окровавленный, в разорванной рубаш¬
ке, не в силах от боли пошевелить рукой или ногой.
Казалось, что мучение это длится вечность, что
оно не кончится никогда... Где-то на улице слышался
приглушенный шум города, а под окном, застав¬
ленным решеткой, раздавались ритмичные шаги
часового. В эти страшные, невыносимые часы в па¬
мяти юноши промелькнули все его девятнадцать
лет.
С малых лет познал он трудности бытия, хотя
в городке на юге Бессарабии их семья не входила
в число самых бедных и неустроенных. Отец пре¬
подавал музыку в школе, а мать работала акушер¬
кой в больнице. Когда умер отец, Николаю Олару
было всего 15 лет, и числился он учащимся Изма¬
ильского лицея, куда с трудом устроили его роди¬
тели. После смерти отца он вынужден был искать
работу, ибо мать не могла платить довольно вну¬
шительную сумму за обучение в лицее. Но упорство
62
Николая, его желание во что бы то ни стало до¬
биться поставленной цели дали желаемый резуль¬
тат — через два года он сдал в лицее выпускные
экзамены экстерном, причем не хуже своих свер¬
стников, которые учились на стационаре.
Вспомнился вдруг Георгий Сербинов, муж его
старшей сестры Доры... Именно он, Георгий, по¬
влиял на взгляды Николая больше, чем все лицейс¬
кие профессора вместе взятые. Потому что Серби¬
нов, бессарабский болгарин, участник штурма Зим¬
него дворца в Питере, множество раз видел и слы¬
шал Ленина. В память юноши на всю жизнь запали
слова, сказанные как-то шурином поздним вечером,
после чая:
— Весь мир, дорогой мой Николай, пойдет со
временем по пути Октября. Ты только подумай, как
назвал Ленин режим капитала: «гнилая стена»...
Именно Георгий Сербинов постепенно приобщил
Николая к деятельности в подпольной коммунисти¬
ческой организации, действовавшей в Аккермане.
Дора жила недалеко от казарм 35-го пехотного
полка румынской королевской армии — воинской
части, сформированной в основном из молдавских
крестьян. В этих казармах, выполняя поручения
организации, Николай распространял листовки
и прокламации, в которых разоблачался кровавый
режим, установленный в крае буржуазно-поме¬
щичьей Румынией, совершившей незаконный, ко¬
варный акт оккупации Бессарабии. С руководством
организации связь поддерживалась через инженера
Александра Гурова, известного на юге революци¬
онера.
Используя возможности и характер своей работы
(после лицея он окончил годичные курсы зоотех-
ников-ревизоров), Николай во время обхода боен
выполнял и другие поручения подпольной комму¬
нистической организации: распространял среди ра¬
бочих марксистскую литературу, информировал их
о готовящихся стачках или других акциях, предпри¬
нимаемых бесстрашными подпольщиками.
Два дня назад его встретил партиец Николай
Соловьев, который предупредил юношу:
63
— За тобой следят, Олару, будь все время на¬
чеку...
Трудно сейчас предположить, что послужило
поводом для ареста: либо он где-то «наследил»,
либо кто-то выдал. А может быть, это стечение
каких-то других обстоятельств?..
Нить воспоминаний оборвал скрежет массивного
засова. В камеру вошел огромного роста жандарм
с квадратным лицом, плеснул две кружки воды
в окровавленное лицо арестованного, бросил тряпку
и презрительно процедил сквозь зубы:
— Немного очухаешься и валяй на допрос...
В уже знакомом кабинете сейчас кроме тех
двоих, которые допрашивали его накануне, за сто¬
лом сидел еще один военный, по-видимому, стар¬
ший по чину. По его поведению и по действиям тех
двоих видно было, что именно он здесь главный. Он
и начал разговор — резко, нервно, безо всяких
вступлений:
— С каких пор занимаешься распространением
листовок?
— Кто твои сообщники?
— Платонова знаешь в лицо?
— Адреса явок, квартир, где вы встречаетесь?
Вопросы сыпались один за другим, почти без
пауз — военный, видимо, был твердо убежден, что
Николай не ответит ни на один из них. Он куда-то
торопился: все время поглядывал на часы и не давал
возможности тем двоим вступить в разговор.
На несколько минут в комнате установилась ти¬
шина. Потом старший по чину тяжело поднялся из-
за стола и четко, акцентируя каждое слово, сказал:
— Ты чертовски упрямый, Олару, как и все
большевики. Выдрессировали тебя, ничего не ска¬
жешь. Все вы любите ломать комедию даже тогда,
когда у нас полный воз неопровержимых доказа¬
тельств против вас. И вместе с тем вот что я хочу
сказать тебе, уважаемый: румынская сигуранца
умеет, конечно, воздавать должное подобным
«проявлениям» и «обетам молчания». Но если ты не
передумаешь, то не надейся на легкую смерть —
пока отдашь богу душу, мы извлечем, что называ¬
ется, мозг из твоих костей. Можешь мне поверить!
64
Морские приключения
Майор из сигуранцы сдержал слово: систематичес¬
кие побои и истязания, которым на протяжении по¬
лутора лет подвергался молодой подпольщик, были
поистине бесчеловечными. Лицо Николая покры¬
лось старческими морщинами. Долгое время он,
когда-то крепыш и здоровяк, не мог ходить.
Здесь, в заключении, он узнал подробности
о Татарбунарском восстании, в подготовке которого
до ареста принимал активное участие. Соседи по
камере и боевые товарищи, находившиеся на сво¬
боде, сообщили, что весть о Татарбунарских собы¬
тиях обошла не только европейский континент, но
и весь мир. О проходившем в Кишиневе процессе
над восставшими рассказал в своих отчетах на стра¬
ницах «Юманите» известный французский писатель-
коммунист Анри Барбюс.
В один из дней — это было в конце 1925 года
в Аккерманской тюрьме,— во время обхода на¬
чальства Николай подслушал у дверей своей камеры
такой раговор:
— Этот-то все едино не сегодня-завтра отдаст
концы. Отпустим его с богом, пусть дома умирает.
Все равно не встать ему на ноги до окончания ве¬
ка— чудес не бывает...
Через некоторое время Николай очутился за
воротами тюрьмы. Вышел он оттуда на костылях
и едва добрался с помощью близкого родственника
до повозки, ожидавшей у ворот, чтобы отвезти его
домой.
Как хотел Николай возвратиться к жизни,
восстановить старые связи с товарищами по борьбе!
Тоска по жизни пронизывала все его ослабевшее
тело, наполняя сердце надеждой.
Родственники, с помощью друзей-подпольщиков
Брашовяна и Хинкулова, людей из группы Гурова, не
остались в трудный момент безучастными к его
судьбе. Они доставали самые эффективные, самые
дефицитные и дорогие медикаменты, предназна¬
чаемые Николаю. Лучшие врачи уезда получили
крупные гонорары за лечение бывшего узника.
5 Д. В. Коваль
65
Как-то сосед-фельдшер, старый друг семьи, не
одну ночь проведший у изголовья больного, сказал:
— Будешь жить, Коленька!.. Ей-богу! Не пере¬
борет тебя эта болезнь. Ты силен духом— именно
это поднимет тебя с постели. Молодец!
Два года интенсивного лечения и железная воля
Николая, желание во что бы то ни стало вернуться
к жизни сделали свое дело: юноша бросил костыли
и однажды появился в городе.
Здесь он в первый же день встретил одного из
членов подпольной группы, действовавшей под ру¬
ководством Платонова. Тот пригласил его зайти ве¬
чером на конспиративную квартиру организации.
Там ему сказали:
— Мы рады твоему выздоровлению. Но ты не
должен больше оставаться здесь, Олару: на каждом
шагу тебя подстерегает опасность попасть в тюрь¬
му — на сей раз без всякого повода. Поезжай-ка на
время в Констанцу. Пароходом. Запомни адрес...
— Когда я должен ехать?
— Можно завтра. Из Измаила. Билет будет
обязательно... Будь осторожен. Там наши товарищи
раздобудут тебе документы, помогут на время
устроиться на работу...
Но в Констанце его ожидал неприятный сюрприз.
В порту у трапа два жандарма проверяли докумен¬
ты у всех пассажиров.
— Забыл дома, господин сержант, надел в до¬
рогу другой костюм..,— начал он оправдываться.
— Пройди пока сюда, в сторонку, и жди до
окончания проверки. А там видно будет, разбе¬
ремся,— велел ему жандарм.
Он был не единственным прибывшим эти рейсом
пассажиром, у которого не было при себе доку¬
ментов. На захламленном причале под стражей
ожидали уже своей участи несколько женщин, ста¬
рик в пенсне, два пьяных парня, бившие себя кула¬
ками в грудь и убеждавшие жандармов, что их зна¬
ет вся Констанца.
Долго раздумывать было некогда. Если его здесь
арестуют — дело дрянь. Воспользовавшись сума¬
тохой в порту и выждав подходящий момент, когда
жандарм пробовал что-то втолковать тем двум
66
парням, ~ рядом проходила группа пассажиров, со¬
шедшая с другого судна, Николай юркнул в толпу
и в потоке людей вышел из порта. Через некоторое
время он уже добрался до указанного адреса.
Но и здесь его ждали безрадостные вести.
Агентами сигуранцы были разгромлены все конс¬
пиративные квартиры, арестовано несколько под¬
польщиков. Систематические облавы делали опас¬
ным его пребывание в Констанце. Нужно было
хоть на несколько месяцев уехать за границу. В ту
же ночь он встретился с Ионом Мокану — членом
местной подпольной коммунистической организа¬
ции, работавшим в то время главным механиком на
транспортном судне «Королева Мария».
— Послезавтра ранним утром уходим к берегам
Африки,— сказал он.— По пути наша посудина
остановится в Константинополе. Там у нас есть свой
человек — он предоставит тебе на время надежное
убежище.
На борт «Королевы Марии» Олару попал без
всяких осложнений. Мокану устроил его в подсоб¬
ном помещении, у судового вентилятора.
— Не очень-то удобно по сравнению с первым
классом, но иного выхода пока нет,— сказал меха¬
ник, извинившись перед боевым товарищем.— По¬
терпишь до ночи, когда бросим якорь в Константи¬
нополе.
В полночь молодой бессарабец узнал, что из-за
неблагоприятной штормовой погоды капитан судна
принял решение не останавливаться в Константино¬
поле, а следовать прямым курсом в Александ¬
рию — порт, где после разгрузки на борт будет
принят новый товар. Это означало, что в Константи¬
нополь Николай сможет попасть только после воз¬
вращения из Африки, на обратном пути...
Прошло еще три дня томительного ожидания,
пока, наконец «Королева Мария» достигла берегов
африканского континента. Было опасно оставаться
на борту судна еще целую неделю, пока закончится
операция по разгрузке судна в Александрии. По¬
этому Мокану раздобыл для Николая потертую
морскую форму и сказал:
5*
67
— Корабли здесь под постоянным контролем
местной полиции. Кроме того, на борту нашего
транспорта — агент румынской сигуранцы. Так что
старайся эти несколько дней не попадаться на глаза
полицейским. Я дам тебе немного денег на расхо¬
ды. А в день нашего отъезда встретимся у причала.
Если понадоблюсь раньше — знаешь, где меня
искать...
Куда пойти в таком большом городе, не зная ни
одного адреса, ни языка, к тому же без документов?
Николай пробродил два дня по Александрии, ноче¬
вал один раз в парке, другой раз — на железнодо¬
рожном вокзале, а на третий день вернулся в порт.
Здесь в пассажирском зале третьего класса и поло¬
жил ему на плечо руку полицейский, проверяющий
документы. Временный пропуск, выданный Мокану,
Николай спрятал подальше — показывать его не
имело смысла, так как полиция в этом случае не¬
медленно связалась бы с капитаном «Королевы
Марии». Тогда Олару наверняка попал бы снова
в руки сигуранцы.
Его водворили в тюрьму для европейцев, кото¬
рая находилась рядом с портом. На первом допросе
он отвечал следователю на болгарском:
— Я матрос с болгарского транспорта. Загулял
во время нашей стоянки, заблудился в городе и не
успел вернуться в порт к отходу корабля... Сейчас
жду с родины какое-нибудь судно, чтобы вернуться
домой.
— Фамилия, возраст, профессия, название тво¬
его транспорта?
Не мешкая ни секунды, Николай назвал все, что
от него требовалось. Его выдуманные показания
были занесены в специальный журнал.
Затем целую неделю к следователю не вызыва¬
ли, оставив его в покое. За это время Олару удалось
поближе познакомиться с пестрым контингентом
людей, содержащихся в этой так называемой
«тюрьме для европейцев». Здесь были контрабан¬
дисты, разбойники с большой дороги, моряки-бро-
дяги. После окончания следствия большинство из
них передавались органам правосудия их родных
стран, которые обязаны были по специальной кон¬
68
венции уплатить портовой администрации Алексан¬
дрии за «содержание» иностранных злоумышлен¬
ников.
На следующем допросе не спрашивали ни о чем.
Следователь сообщил ему коротко и ясно:
— Хотел нас обвести вокруг пальца, бродяга, да
не вышло. Сегодня на наш запрос получен ответ из
болгарского консульства в Александрии. Не су¬
ществует ни моряка, которого ты выдумал, да и по¬
судина, о которой ты нам наплел, не проходила этой
дорогой давно...
Еще до допроса Олару понял, что будет разоб¬
лачен. И чтобы выиграть время, подготовил другое
«свидетельство» для следователя:
— Я — югославский моряк, а соврал потому, что
не могу, по некоторым соображениям, вернуться на
родину...
— Так-так... значит, скрываешься от югославской
полиции. Натворил что-то... Мы посадим тебя на
свое место, голубчик, не беспокойся. Ну и артист!
Имя, возраст, профессия, название судна...
Николай снова дал вымышленные показания,
которые были занесены в тюремный журнал.
В последующие дни кое-что должно было про¬
ясниться. Если власти опомнятся и опровергнут
и вторую версию, его ждала «тюрьма для егип¬
тян»— пожизненная каторга, без шанса выбраться
когда-нибудь на волю. Теплилась еще надежда, что
Ион Мокану обязательно что-то предпримет: неявка
Николая в день отплытия «Королевы Марии» до¬
лжна была послужить сигналом тревоги для его бо¬
евого товарища...
Как видно, товарищи на свободе думали о спа¬
сении, искали его. И однажды «ангел-спаситель»
Николая предстал перед ним в форме офицера
английской морской полиции, которая пользовалась
здесь такими же правами и полномочиями, как
и местная. Проводив его за ближайший угол тюрь¬
мы, он сказал на чисто русском языке:
— Я твой земляк и пришел сюда помочь тебе.
Ничего не спрашивай, не задавай никаких вопро¬
сов...
69
«Может быть, это — провокация?»— мелькнуло
подозрение... Но выбора не было, и он решил молча
подчиниться незнакомому офицеру. А тот был
крайне немногословен. На другой день, во время
вечерней прогулки, Николаю следовало подойти
к этому месту, где его будет ждать британский
офицер. Из ворот тюрьмы выйдут вдвоем. Нико¬
лай — в форме французского моряка, которую он
получит тогда же, во время вечерней прогул¬
ки...
В порту Николай должен был подняться по
контрамарке на борт французского пассажирского
судна «Пьер Лотти», отправляющегося в Мар¬
сель.
Все произошло точно так, как сказал его спаси¬
тель, посланный сюда, как узнал он позже, Ионом
Мокану.
...Прогуливаясь по палубе «Пьера Лотти» вместе
с пассажирами-эмигрантами, ехавшими по билетам
третьего класса, Николай заметил на медном коло¬
коле судна славянскую надпись «Александр III».
Затем прочитал такую же надпись на одном из
блоков машинного отделения. По-видимому, это
в свое время был русский пароход, который фран¬
цузы захватили как трофей бог знает когда.
По дороге в Марсель особых приключений не
было. Там он сошел вместе с моряками и пассажи¬
рами, а через некоторое время был уже в здании
легального Дома Коммунистической партии
Франции.
Марсельский рабочий Жорж Роль*, дежуривший
в приемной Дома, внимательно выслушал долгий
рассказ Николая Олару.
— Хорошо, товарищ. Непременно поможем
оформить документы, устроим на работу. Но при¬
дется подождать денек-другой. Завтра коммунисты
Марселя организуют массовую антимилитаристскую
демонстрацию,— надеемся, что на нее выйдет
* В годы гражданской войны в Испании рабочий-коммунист
Ж. Роль был командиром батальона 14-й интернациональной
бригады. Пал смертью героя в боях под Эбро.
70
большинство жителей города. Сейчас все активисты
партии — на предприятиях...
— Могу и я принять участие в демонстрации?—
загорелся Николай.
— Почему же нет?— ответил дежурный.— Ко¬
нечно, можно. Только у тебя пока нет документов...
Если попадешь в полицию, скажи, что ты алжирец,
приехал во Францию на заработки.
— Ясно!
«Персона нон грата»
Николая временно устроили в общежитие, где
проживали молодые рабочие. На второй день ран¬
ним утром вместе с ними он вышел на улицу. Мар¬
сель кипел, как растревоженный улей. Десятки ты¬
сяч людей вышли на улицы с лозунгами и транспа¬
рантами, с пением «Интернационала» и «Мар¬
сельезы».
В потоке демонстрантов были, однако, и прово¬
каторы из так называемой «гард мобиль». Своим
хулиганским поведением они спровоцировали ряд
столкновений рабочих с отрядами полиции. Много
демонстрантов стали жертвами во время этих сты¬
чек или были арестованы. Участь последних постиг¬
ла и Олару.
Марсельские события получили широкий отклик
во всех уголках Франции. В защиту пострадавших
демонстрантов поднялись представители прогрес¬
сивных и демократических сил страны. Шесть ме¬
сяцев продолжалось следствие к процессу над
арестованными за якобы учиненный во время де¬
монстрации «беспорядок». От Коммунистической
партии в защите обвиняемых на этом процессе
приняли участие Жак Дюкло и известный в то время
адвокат Анри Торес.
За полгода пребывания в тюрьме Николай по¬
дружился с активистами партийной организации
Марселя, познакомился с основными принципами
классовой борьбы в этой стране, богатой револю¬
ционными традициями, узнал очень многое, о чем
и не подозревал раньше.
71
В конце концов состоявшийся суд оправдал
большинство арестованных, освободив их из-под
стражи сразу же после окончания процесса. Олару,
имя которого в протоколах французской полиции
превратилось в Олри, после суда был объявлен
«персоной нон грата». Ему в самой категоричной
форме было предложено немедленно покинуть
пределы Франции.
Но коммунисты Марселя не дали ему продол¬
жить свою «одиссею» в других странах мира.
— Хватит скитаться, Николя,— сказали ему
в легальном Доме партии.— Ты — наш человек,
и пока не настанет время возвращения домой,
в твою Бессарабию, оставайся у нас... На работу
устроим в другом городе, чтобы полиция не рыс¬
кала по твоим следам.
...В городе Сантобан, на знаменитых предприя¬
тиях французской химической индустрии «Форж»,
много выстрадавший уже молодой молдаванин,
которого звали теперь Олри Николя, был принят
в ряды Коммунистической партии Франции. Как
и все члены партии, Николай избрал себе псевдоним
для конспиративной работы — Марио.
Тогда в Сантобане был воистину интернацио¬
нальный конгломерат рабочих, съехавшихся в по¬
исках заработка со всех концов европейского кон¬
тинента. Среди обездоленных, которых заманили
сюда беспросветная нужда и постоянная забота
о куске хлеба, среди рабочих заводов «Форжа»
было немало искателей приключений, авантю¬
ристов, бродяг, бывших русских белогвардейцев,
разложившихся элементов, уголовников. В этом
окружении первичная партийная организация до¬
лжна была активно и настойчиво бороться за ав¬
торитет и влияние коммунистов среди рабочих,
ориентировать их на борьбу за свои политические
и экономические права.
Через некоторое время Николая выдвигают на
должность бригадира. Он выполняет различные
поручения партийной организации: проводит поли¬
тические информации в бригадах и сменах,
участвует в подготовке стачек, распространяет сре¬
ди рабочих коммунистические газеты, литературу.
72
Французские коммунисты научили его продуманно
сочетать легальные и нелегальные формы борьбы.
Вскоре товарищ Марио становится одним из самых
авторитетных, ведущих активистов партийной рабо¬
ты в рядах эмигрантов.
Как-то после окончания смены его остановил
главный инженер предприятия коммунист Коршар:
— Ты человек дела, Марио. И я очень сожалею,
что мы скоро расстанемся. Ты нужен партии в дру¬
гом месте, в Париже. Я выдам тебе свидетельство-
рекомендацию, чтобы ты мог везде легко устро¬
иться. Там, в столице, тебя будут ждать наши това¬
рищи. Вот их адреса...
Шел 1930 год. В Париже, через несколько меся¬
цев после приезда Николая, его избрали членом
Булон-Бьенкурского районного комитета партии.
По поручению организации он нанимается работать
на знаменитую фирму «Рено», которая производила
тогда автомобили, танки и самолеты. Здесь, на
основании документа, выданного Коршаром
в Марселе, его вновь назначают бригадиром.
Партийный комитет сформулировал задачу Ни¬
колая Олару предельно четко и ясно:
— На «Рено» работает сейчас много русских —
не только белогвардейцев, врагов Октябрьской ре¬
волюции, но и деловых, порядочных людей, симпа¬
тизирующих Советскому Союзу. Люди в свое время
жестоко ошиблись, покинув родину. С ними нужно
основательно поработать — создать со временем
партийные ячейки, которые потом придадут размах
нашей работе. Ты хорошо владеешь русским, и тебе
легче будет найти общий язык с русскими товари¬
щами...
В новом коллективе партийная деятельность
Олару была намного сложнее, нежели на заводах
Сантобана. Свои отношения с русскими эмигранта¬
ми надо было дифференцировать, к каждому че¬
ловеку найти индивидуальный подход. Ведь по со¬
седству со смертельными врагами Советской власти
в огромных цехах фирмы «Рено» работали и другие
люди — напуганные и дезориентированные пропа¬
гандой белогвардейцев, лживыми, самыми неверо¬
ятными слухами и измышлениями о родине социа-
73
лизма. Требовалось много выдержки и такта, чтобы
завоевать доверие этих людей, большинство из ко¬
торых просто были сбиты с толку, чтобы вернуть
в их сердца чувства симпатии к покинутой, но
истинной и единственной для них Родине.
После двух лет упорного труда, в сотрудни¬
честве с несколькими французскими коммунистами,
Николаю Олару удалось создать на «Рено» неболь¬
шую партийную ячейку, сформированную из самых
надежных представителей эмигрантов с пе¬
редовыми взглядами. Прошел еще год, и в рядах
этой группы было уже более восьмидесяти человек,
составивших на фирме «Рено» русскую секцию
Коммунистической партии Франции. Кроме членов
партии, эта организация имела в своем активе более
500 сочувствующих. Секция боролась не только за
чистоту рядов организации, против проникновения
в нее белогвардейцев и шовинистически настроен¬
ных элементов, но и против разного рода провока¬
торов, враждебных элементов, которые всячески
стремились создать во Франции свои партии и по¬
литические центры.
Усилия Николая и его товарищей увенчались
успехом. Сотни эмигрантов, покинурших Россию
после революции, имели теперь совсем иное пред¬
ставление о своей родине, о политике, проводимой
республикой Советов. В ряды Коммунистической
партии Франции вступил инженер Мусин-Пушкин,
бывший русский граф, владелец больших имений.
На одном из собраний своих земляков Мусин-Пуш-
кин сказал:
— Я отрекаюсь от своего графского титула и все
свое имущество в России — движимое и недвижи¬
мое — завещаю первому государству рабочих
и крестьян. Призываю всех своих бывших сооте¬
чественников, оказавшихся здесь, последовать мо¬
ему примеру. Наше место, всех честных русских,
кто верит в будущее процветание нынешней Со¬
ветской России,— рядом с сегодняшними хозяевами
страны, творцами ее новой судьбы.
Поддержка одного из «столпов» русской эмиг¬
рации, каким был граф Мусин-Пушкин, означала
очень много для плодотворной партийной деятель-
74
ности Олару среди рабочих — выходцев из России.
Но это вместе с тем не избавило организацию от
упорной и решительной борьбы с различными
враждебными группировками и течениями в не¬
однородной среде русской эмиграции. Бывшие по¬
мещики, офицеры царской армии, хозяева про¬
мышленных предприятий старались изо всех сил
скомпрометировать, подорвать деятельность ком¬
мунистов, способствуя таким образом поддержке
экономической и политической блокады Советской
России. Они часто организовывали провокации,
распространяли листовки антисоветского, клевет¬
нического характера, пускали различные провока¬
ционные слухи...
На всю жизнь остались в памяти Николая Олару
февральские дни 1934 года. В Париже в то время
поднимали голову фашистские элементы, стремив¬
шиеся любой ценой утвердить в стране свое гласное
существование. Трудовая Франция дала решитель¬
ный отпор их выступлениям. Сотни тысяч рабочих,
служащих, ремесленников вышли на улицы Парижа,
чтобы сказать «нет» коричневой чуме, начинавшей
заражаты страну. На многих улицах произошли
кровавые столкновения рабочих отрядов с фа¬
шистскими бандами. В этих манифестациях, кото¬
рыми прогрессивная Франция выразила свою вер¬
ность славным традициям Парижской Коммуны,
участвовал и Николай Олару. Эти уличные бои были
по существу первыми открытыми схватками с фа¬
шизмом.
Осенью 1935 года, в связи с празднованием
18-й годовщины Великой Октябрьской социалисти¬
ческой революции, советское посольство в Париже
организовало вечер для французов, симпатизиру¬
ющих Советской России, и прогрессивных органи¬
заций русской эмиграции в этой стране. По поруче¬
нию райкома партии Николай выступил на этом
прекрасном вечере.
Не впервые приходилось ему говорить и убеж¬
дать соотечественников в правоте и перспективах
проводимой партией большевиков политики, в не¬
обходимости организации широкого движения со¬
лидарности с Советской Россией. Но, пожалуй, ни¬
75
когда еще до сих пор не говорил он так страстно,
пламенно и убежденно. Он вызвал самые громкие
аплодисменты и одобрение присутствовавших, ра¬
дость многих соотечественников, находившихся
в зале.
На другой день после вечера Олару был срочно
вызван в здание парижской секретной полиции.
Высокий господин в костюме с иголочки и в очках
с золотой оправой заявил ему сразу, без всяких
экивоков:
— Мне очень нравится французская демокра¬
тия, господин Олри. Я лично даже считаю, что в на¬
стоящее время Франция — колыбель европейской
демократии. Поэтому мы не можем терпеть людей,
злоупотребляющих благами этой демократии, не
можем никак мириться с большевистскими агентами
в сердце Франции, в священном, века стоящем Па¬
риже. Наша полиция располагает неопровержимы¬
ми доказательствами, что вы уже несколько лет
проживаете здесь нелегально. Знаем также, что
в Марселе вы были объявлены персоной нон грата
и высланы из страны. Делаем это заявление вам
второй раз, несмотря на то, что могли бы в два
счета упрятать вас в тюрьму. Вы обнаглели оконча¬
тельно и еще смеете выступать на вечерах в защиту
большевистского режима! В двадцать четыре часа
чтоб ноги вашей не было на земле Франции.
Олару решил на этот раз не лезть на рожон, не
противиться властям и покинуть на некоторое время
страну, которую успел очень полюбить. Посовето¬
вавшись с партийным руководством, он уезжает на
время в Бельгию, где сразу же включается в партий¬
ную работу. И здесь он — один из самых активных
и энергичных членов организации «Союз возвра¬
щения на Родину». Сотни людей, обманутых в свое
время контрреволюционной пропагандой, возвра¬
тились в СССР при непосредственном участии и по¬
мощи этой организации, направляемой комму¬
нистами.
«Кофе для генерала Мола»
День 18 июля 1936 года, когда в Испании вспыхнула
национально-революционная война, застал Нико¬
лая Олару снова в Париже. Чтобы избежать прес¬
ледований французской секретной полиции, Нико¬
лай переделывает документы на фамилию своей
жены Анриетты Тесс, тоже коммунистки, доктора
медицины, с которой познакомился еще в Сан-
тобане.
В то время, когда во всем мире раздавался го¬
рячий и страстный призыв людей доброй воли:
«Поможем Республиканской Испании!», Николай
работал в райкоме партии Пари-Ест, где отвечал за
политическое воспитание студенческой и рабочей
молодежи. С июля 1936 года главное содержание
этой работы сводилось к подготовке молодежи для
последующего вступления в ряды добровольцев-
защитников Испанской Республики.
Райкомы французских коммунистов стали в эти
дни настоящими штабами организации будущих
интернациональных бригад, члены которых выра¬
жали желание поехать в Испанию, чтобы помочь
республиканцам обуздать фашистских мятежников.
Со всех концов мира съезжались во Францию ты¬
сячи людей самых различных национальностей.
Многие из них никогда в жизни не держали в руках
оружия, но ехали сюда с твердой убежденностью,
что помогут Республиканской Испании победить
одиозного генерала Франко с мятежной кликой
и его покровителей — итальянских и германских
фашистов.
После недолгих сборов секретарь райкома
партии сообщил наконец Николаю долгожданную
весть:
— Настал твой черед, Николя. Послезавтра
едешь в Испанию во главе нашего первого отряда
добровольцев-интернационалистов. Пока — абсо¬
лютная секретность для всех — в том числе и для
членов семьи...
Было решено перейти границу недалеко от
Перпиньяна, небольшого городка, расположенного
на юге Франции. Сюда добровольцы прибыли раз-
77
личными путями, чтобы не вызвать подозрения
французской полиции. У городского Дома профсо¬
юзов их встретил товарищ Гастон — один из руко¬
водителей местной первичной партийной организа¬
ции. Он представил всем проводника — товарища
Хосе, высокого брюнета-испанца, лицо которого
выдавало человека решительного, смелого
и бесстрашного.
Из здания Дома профсоюзов расходились по¬
здно ночью, небольшими группами. Пересекли по¬
лотно железной дороги и спустились в небольшое
ущелье. Отсюда начинался переход через государ¬
ственную границу между Францией и Испанией —
без всяких виз или других документов, по горным
тропам и участкам, менее усердно охраняемым
пограничниками. Тропа петляла между невысокими
скалами, то поднимаясь ввысь к вершинам Пирине-
ев, то опускаясь ко дну темных горных ущелий, ря¬
дом с руслом бурной горной речки. Хосе вел группу
уверенно, выбирая всегда, даже во тьме, наиболее
безопасные варианты переходов.
Через четыре часа сделали недолгий привал.
С небольшого плато все услышали, как где-то сов¬
сем недалеко прокукарекал петух. Утреннему певцу
ответили еще несколько из других дворов неболь¬
шого горного селения, расположенного в низине.
Дальше тропа повела волонтеров, возглавляе¬
мых Хосе, то по краю глубокой пропасти, то по бе¬
регу довольно широкой горной реки. Неосторожное
движение — и каждого поджидала смертельная
опасность. Только на рассвете тропа пошла круто
вниз, к подножию горы. Через некоторое время все
оказались в небольшой роще пробковых деревьев.
Хосе подождал, пока все окружили его, посмотрел
на своих попутчиков с нескрываемым восхищением
и сказал на испанском:
— Добро пожаловать, дорогие компаньерос, на
землю Испании!
Прибытие группы Олару в Испанию совпало по
времени с некоторыми важными событиями, укре¬
пившими еще больше веру народа в победу ре¬
спубликанских сил. На устах у всех была радостная
весть о прибытии в Карфаген советского транспорт¬
78
ного судна «Комсомол» с танками, автомобилями,
оружием и военными специалистами.
Вскоре подало в отставку республиканское пра¬
вительство X. Хираля; его место занял лидер левых
социалистов Ларго Кабальеро, сформировавший
новое правительство Народного Фронта. Комму¬
нистическая партия Испании максимально исполь¬
зовала все возможности, которые предоставлялись
ее участием в составе правительства, чтобы моби¬
лизовать народные массы на борьбу, предложив
обширную программу для конкретных эффектив¬
ных действий антифашистов. 22 октября 1936 года
правительство Л. Кабальеро разрешило организа¬
цию интернациональных бригад из числа добро¬
вольцев различных стран и их участие в обороне
Мадрида.
Вначале подразделения добровольцев сформи¬
ровались как «центурии» (сотни), а несколько позже
в городе Альбасете родились первые интернацио¬
нальные бригады. Олару вначале был в составе XI
(балканской) бригады, но уже в ноябре назначается
командиром взвода XII интернациональной брига¬
ды, которой командовал легендарный генерал Лу¬
кач (боевой псевдоним венгерского писателя-рево-
люционера Мате Залка). Его военным советником
был офицер Красной Армии Пабло Фриц (псевдо¬
ним советского полковника Павла Ивановича Батова,
впоследствии дважды Героя Советского Союза).
В составе интернациональных бригад, на разных
командных постах и комиссарских должностях были
многие видные деятели международного рабочего
и коммунистического движения — Луиджи Лонго,
в то время член Центрального Комитета Итальянс¬
кой Компартии, а впоследствии ее Генеральный
Секретарь; Карло Луканов — один из руководите¬
лей болгарских коммунистов; Ференц Мюнних, вид¬
ный деятель венгерского рабочего движения и др.
Среди защитников Испанской Республики были не¬
мецкий певец-антифашист Эрнст Буш, знаменитый
впоследствии мексиканский художник Давид Аль¬
варо Сикейрос, немецкий писатель-коммунист
Людвиг Рен... Со многими из этих людей Николай
Олару был в непосредственных контактах в годы
79
войны на различных фронтах кровоточащей
Испании.
По прибытии в Мадрид у членов боевых под¬
разделений интернациональных бригад не было
никакой передышки для организации и элементар¬
ного обучения или инструктажа личного состава.
Фашистские войска, преодолевая слабое сопротив¬
ление республиканских войск, приближались
к Мадриду. Многие из руководителей республики,
в том числе и Ларго Кабальеро, потеряли веру
в возможность отстоять Мадрид. Франкистские ге¬
нералы сообщили заблаговременно агентствам пе¬
чати многих европейских стран, что войска мятеж¬
ников овладеют Мадридом 7 ноября 1936 года,
в день 19-й годовщины Великой Октябрьской соци¬
алистической революции.
Лидер фашистского авангарда — хвастливый
и тщеславный генерал Мола, войска которого изо
всех сил рвались к столице Испании, позаботился
даже о плане торжеств, связанных с его будущим
вступлением в город. Для этой цели специально
оседлали белого коня, на котором должен был
войти в город Мола, окруженный своей свитой. Вы¬
сокомерный генерал заказал себе демонстративно
заблаговременно чашку кофе в лучшем мадридс¬
ком кафе на центральной улице Гран Виа.
Защитники Мадрида, люди, не потерявшие чув¬
ства юмора даже в таких суровых обстоятельствах,
по-своему отреагировали на «заказ» надменного
фашистского вояки, и в течение нескольких месяцев
в центре города, на одиноком столике того самого
кафе, вынесенном на веранду, неизменно стояла
чашечка кофе. Рядом красовалась табличка с иро¬
нической надписью: «Кофе для генерала Мола».
— То, что особо впечатляло, буквально потрясло
нас уже в первые часы после прибытия в Мадрид,—
вспоминает Николай Олару,— была несокрушимая
решительность его жителей любой ценой защитить
столицу Испании от нашествия войск Франко.
Испанская Компартия сделала в эти дни очень мно¬
го, чтобы избежать паники и дезорганизованности
среди защитников города. На жилых и администра¬
тивных зданиях были лозунги коммунистов: «Мад¬
80
рид должен стать могилой фашизма!», «Ыо ра$а-
гап!», «Мадрид будет красным Верденом!».
XII интернациональная бригада получила свое
боевое крещение сразу же после ее формирования,
в ноябре 1936 года, защищая одно из предместий
Мадрида. Подразделение, в которое входил и взвод
Олару, получило задание выбить фашистов из зда¬
ний Агрономической школы, расположенной в го¬
родке Каса-дель-Кампо, на окраине столицы. Все
детали будущей ночной атаки были четко опреде¬
лены для каждой боевой единицы еще засветло.
Атакующие вышли из своих укрытий под покро¬
вом ночи. Позиции интербригадистов были всего
в двух километрах от комплекса Агрономической
школы, где прятались фашисты. Их разделяло почти
открытое поле, изрытое вдоль и поперек взрывами
снарядов и бомб. Лишь кое-где сохранились не¬
сколько кустарников.
Без шума удалось пробраться почти до самых
стен школы. И здесь, за несколько мгновений до
начала штурма, волонтеры были замечены. Но ничто
уже не было в состоянии остановить атакующих.
В окна полетели гранаты, заставившие замолчать
пулеметы. Через несколько секунд десятки воинов
перепрыгнули забор школы, а часть волонтеров
проникла в здания школы через выбитые окна.
Застигнутые врасплох, враги не были в состоянии
оказать наступающим сопротивление, отступив ко
второму ряду зданий во дворе школы. Туда же
устремились и бойцы-югославы из авангарда — Ро¬
меро, Говорушич, Марко, а за ними и остальные.
В школьных классах завязались жаркие рукопашные
схватки. В ход пошли штыки, ножи, приклады вин¬
товок. Мало франкистов сумели тогда спастись
бегством. Через полчаса классные комнаты, кори¬
доры и школьный двор были усыпаны трупами вра¬
гов республики. Только небольшая часть подразде¬
ления авангарда генерала Мола сумела унести ноги
через восточные ворота школы.
Кровопролитные бои у Каса-дель-Кампо про¬
должались еще несколько недель. В их ходе герои¬
чески погиб доблестный сын молдавского народа
Владимир Мазепа, уроженец одного из сел Сорок-
6 Д. В. Коваль^
81
ского уезда. Там же, у стен Мадрида, который стал
настоящей непобежденной крепостью республики,
на кладбище «Фуенкарале» похоронены бессараб¬
цы С. Ганев, А. Пантелей, Н. Строе. Последний при¬
был в Испанию из Бразилии, куда попал в поисках
заработка.
Необыкновенный, поистине удивительный геро¬
изм проявляли в различных подразделениях
интернациональных бригад и другие земляки Ола¬
ру, которые по зову сердца и долга приехали на
многострадальную землю Испании: Валентин Каза¬
ку, братья Сергей и Григорий Шевченко, Степан
Мунтян, Захарий Соколов, Семен Побережник, Иван
Сербов, Жак Свет, Василий Костенюк, Моисей Ки-
лимник, Леонид Богуславский, Александр Талма-
зан...
Все настойчивые, отчаянные попытки фашистов
овладеть Мадридом провалились. Через некоторое
время в помощь мятежникам под Гвадалахарой был
брошен итальянский экспедиционный корпус, воо¬
руженный до зубов самой современной боевой
техникой. Этот акт по существу сорвал маску с ре¬
акционных политических кругов некоторых стран
Западной Европы, на словах проповедовавших так
называемую «политику невмешательства», а на деле
помогавших кровавому каудильо Франко.
Но и знаменитый корпус «чернорубашечни¬
ков»— гордость итальянских фашистов — был на¬
голову разбит соединениями XI и XII интернацио¬
нальных бригад и V корпусом республиканской
армии под командованием героя испанской эпопеи
полковника Энрико Листера, впоследствии члена
Политбюро Центрального Комитета Компартии
Испании.
Под знаменем республики
Возглавляемый Олару взвод проявил доблесть
и отвагу в боях под Гвадалахарой, а позднее —
у Сте Университарио, в Лес Розасе, Хараме. Богатый
опыт партийной и политической работы, накоплен¬
ный Николаем сначала на родине, а затем во Фран¬
ции и Бельгии, превосходное знание им нескольких
82
европейских языков очень пригодились — необхо¬
димо было постоянно находиться в контакте
с людьми различных национальностей, политичес¬
ких воззрений и убеждений, сражавшихся рядом.
В начале 1937 года, оценив организаторские
способности Николая Олару, хорошее знание воен¬
ного дела, большой авторитет среди солдат и офи¬
церов, командование бригады выдвигает его на пост
заместителя командира батальона, а позже — на
должность офицера по выполнению особых пору¬
чений при штабе 45-й интернациональной бригады,
присвоив ему воинское звание капитана республи¬
канской армии.
А в июле этого же года Олару получает от
командования интернациональных бригад важное
задание.
— Направляем тебя, товарищ Олару, в Париж,
в командировку, с очень ответственной миссией,—
напутствовал его товарищ Галло (Луиджи Лонго),
тогда генеральный политический инспектор интер¬
национальных бригад.— Ты хорошо знаешь поли¬
тическую ситуацию в стране, владеешь языком.
Необходимо помочь прогрессивным организациям
активнее вовлекать добровольцев для комплекто¬
вания интербригад и ускорить их отправку сюда...
Заодно увидишь жену, друзей.
В Париже Олару пробыл несколько недель
и вернулся в Испанию во главе отряда, насчитыва¬
ющего более ста добровольцев из нескольких стран
Европы — Франции, Германии, Польши, Бельгии. По
прибытии он получил от командования Арагонского
фронта срочный приказ: ускоренными методами
обучить и организовать из новичков резервный ба¬
тальон у местечка Эбро — крупного доенного цен¬
тра интербригадистов. Начальником офицерской
школы этого центра был писатель-антифашист
Людвиг Рен. В сотрудничестве с этим замечатель¬
ным человеком, коммунистом, большим другом
Советского Союза, капитан Николай Олару прора¬
ботал более двух месяцев.
В то время в Эбро были в разгаре учения: не¬
сколько тысяч новичков-добровольцев должны бы¬
ли вскоре пополнить интернациональные бригады,
6*
83
понесшие к тому времени большие потери. Обуче¬
ние и подготовка молодежи были делом нелегким:
во-первых, резерв бригад составляли люди различ¬
ных национальностей, из которых многие находи¬
лись под сильным влиянием анархистских элемен¬
тов; крайне неоднородным был и уровень общей
культуры и политической грамотности; во-вторых,
надо было обучать будущих солдат владению раз¬
личными видами оружия, а военных специалистов
высокой квалификации было очень мало.
Военное командование знало об этих и других
трудностях и делало все, что было в силах, чтобы
помочь инструкторам школы, облегчить их работу
с такой массой людей. Часто в Эбро для проверки
хода обучения и воинской подготовки резервов
интербригад приезжали французский коммунист
Андре Марти, командир одной из интербригад ге¬
нерал Клебер (Манфред Штерн), испанец Хуан
Модесто, товарищ Галло, Долорес Ибаррури. Весе¬
лый и энергичный комиссар-итальянец всегда нахо¬
дил для офицеров, обучающих добровольцев, слова
ободрения, вселяя в них смелость, оптимизм, уве¬
ренность:
— Не поддавайтесь панике, дорогие мои
сеньоры. Пусть мы не очень хорошо знаем военное
искусство,— не то что наши враги, все равно мы
сильнее их. У нас есть что защищать, братцы,
а франкисты и их союзники лишены этого могучего
морального стимула...
Ценой больших усилий, мужества и самоотвер¬
женности, любви к своему делу офицеры-инструк¬
торы и политработники военного центра прививали
будущим солдатам чувство ответственности за их
высокую миссию, элементы сознательной воинской
дисциплины, без которой немыслимы были любые
акции интербригад. А самое главное — они учили
людей дорожить святыми для них принципами
пролетарского интернационализма и братства по
оружию, которые родились здесь и постоянно
крепли.
Будучи старшим офицером республиканской
армии и коммунистом с богатым жизненным опы¬
том, прошедший, как говорится, сквозь огонь и во¬
84
ду, Николай Олару был уже не в том возрасте, ког¬
да человека легко удивить проявленным му¬
жеством. И тем не менее его порой просто пора¬
жали самопожертвование, героизм, проявленные
солдатами и офицерами интернациональных бригад.
Случалось, и притом нередко, что люди меся¬
цами ели из одного солдатского котелка, спали на
той же лежанке, но не могли обменяться ни единым
словом, договариваясь между собой только знака¬
ми, так как один был, скажем, сербом, другой —
китайцем, третий индусом или турком... Молились
они разным богам, но каждый из них был готов
в любой момент, не задумываясь, отдать жизнь за
своего товарища, сделать все для победы. Респуб¬
ликанская Испания, ныне кровоточащая, как огром¬
ная рана, стала для этих скромных героев и роди¬
ной, и отчим домом, за который они готовы были
сражаться до последней капли крови, до последнего
дыхания.
Вдоль морских просторов полыхавшей огнем
Испании патрулировали десятки военных кораблей
франкистов. Большая часть действующего флота
вместе с экипажами была подарена палачу Франко
фашистскими главарями Италии и Германии — дуче
Муссолини и фюрером Гитлером. Броненосцы
и крейсеры фашистов выискивали и топили любое
судно, которое шло на помощь республиканцам
с продуктами, снаряжением и медикаментами. Ре¬
спубликанские наблюдатели констатировали позже,
что из каждых пяти кораблей, направляющихся
в порты защитников республики, лишь одному уда¬
валось пробиться сквозь огонь франкистов. И все же
попытки прорваться через морскую блокаду фа¬
шистов продолжались. На помощь отважным ре¬
спубликанцам спешили советские и французские
корабли. Продукты, вооружение, одежду и меди¬
каменты везли в Испанию не только из Европы,
Азии и Латинской Америки, но даже из далекой
Австралии, где действовали организации, симпати¬
зирующие борцам за свободную Испанию.
На всю жизнь Олару запомнились бои при фор¬
сировании небольшой реки Мансанарес, где фа¬
шисты овладели стратегически выгодной позицией
85
и к тому же имели большое численное превосход¬
ство над республиканцами. Франкисты превратили
буквально все горные ущелья и перевалы неболь¬
шого массива на берегу Мансанарес в непроходи¬
мую крепость из пулеметных гнезд, артиллерийских
точек и снайперских ячеек, откуда все время об¬
стреливали наступающих республиканцев. Не¬
сколько раз смельчаки-интербригадисты пробовали
пробраться к ущельям, забросать их гранатами, но
все попытки оказывались тщетными.
Тогда испанцы из ударного отряда «Мадрид»,
люди, искушенные в боях на горных массивах, пред¬
ложили. свой дерзкий план прорыва вражеской
обороны. Группа смельчаков обошла с тыла участок
боевых действий, поднялась с обратной стороны
почти по вертикальной стене на высоту более двух
тысяч метров и оттуда атаковала мятежников.
Одновременно пошли вперед и основные силы
интербригадистов. В этом жарком кровопролитном
бою пал смертью храбрых боевой товарищ Ола¬
ру — командир батальона польских волонтеров
коммунист Антек Коханек.
— Смотрел я тогда на безжизненное тело
Антека,— говорит Николай Николаевич,— которое
лежало рядом с трупами десятков погибших в том
бою испанцев, болгар, югославов, немцев, запла¬
тивших ценою жизни за эту очень нужную нам по¬
беду, и в памяти воскресли детали нашего недав¬
него разговора с моим другом под Мадридом.
У Антека все, что было на душе, всегда было и на
языке:
— Эх, Николай, закончилась бы эта война! Обя¬
зательно хочу, чтобы мы встретились в Париже, на
берегу Сены. Познакомлю тебя с женой и моим
сыном Янеком. Мал еще, но — какой красавец!
Нет уже Антека среди нас. Никогда больше не
услышу его голоса, его остроумных шуток, не про¬
гуляюсь с ним по набережной Сены в Париже...
Последние добровольцы, обучавшиеся в воен¬
ном центре интернациональных бригад, вступили
в бой здесь, у Эбро, куда через некоторое время
переместилась линия фронта. Наш земляк уже не
мог возвратиться в свою часть, к старым товари¬
86
щам по оружию, был назначен командиром
139-й интернациональной молодежной бригады,
сформированной в Эбро. По сравнению с другими
бригадами, состав этого военного интернациональ¬
ного подразделения был более однороден: основу
его составляли местные жители — каталонцы. Из-за
сильно пересеченной местности бригада перегруп¬
пировала свои силы на двух участках обороны.
Одним из них руководил французский коммунист
де Бернар, другим — Николай Олару.
Бои эти были самыми яростными и ожесточен¬
ными с начала гражданской войны в Испании. На
сравнительно небольшом участке фронта фран¬
кисты сосредоточили большое количество военной
техники и отборные воинские соединения.
Бывало, что полоса фронта шириной в два-три
километра ежедневно обстреливалась сотнями
вражеских орудий, приходилось отражать десятки
яростных атак фалангистов. Много отличных парней,
настоящих героев, были похоронены тогда у под¬
ножия горных массивов Эбро. Люди, едва про¬
шедшие двух- трехмесячную подготовку в военном
центре интербригад, демонстрировали в те дни не¬
обыкновенную отвагу и стойкость. Спокойно встре¬
чали фашистские танки, зная, что в сумках лишь
противотанковые гранаты или одна-единственная
бутылка с горючей смесью. И танки не проходили.
Иные не спали сутками, непрерывно обстреливая
наступающих из винтовок и пулеметов.
«Вы — история, вы — легенда...»
Третий год войны — самый трудный для храбрых
защитников республиканской Испании — был
в разгаре. К этому времени силы противоборству¬
ющих сторон стали явно неравными. Против солдат
генерала Франко, вооруженных что называется до
зубов, оснащенных самой новой техникой и активно
поддерживаемых международной реакцией, сра¬
жались раздетые и голодные добровольцы Испании
и других государств, полностью изолированные
и лишенные помощи других стран. К тому же доб¬
ровольцам приходилось иметь дело не только
87
с фашистами-фалангистами. В ряды воинских по¬
дразделений республиканцев и интернациональных
бригад пробралось много вражеских элементов,
которых история окрестила презрительным назва¬
нием «пятая колонна»: ренегаты, предатели, ди¬
версанты, вражеские агенты, анархические элемен¬
ты, всячески старавшиеся посеять панику, неверие
в победу. Зачастую они просто стреляли в спину
командирам и политработникам частей добро¬
вольцев.
...Это было в конце сентября 1938 года.
139-я бригада находилась в тылу недалеко от линии
фронта на коротком привале, во время которого
шла комплектация подразделений свежими силами.
Олару вместе с другими старшими офицерами
части обедал в столовой. Вдруг вбежал испанский
коммунист Себиль — комиссар 45-й дивизии ре¬
спубликанской армии. По его лицу все поняли, что
случилось что-то чрезвычайно неприятное.
— Мне очень тяжело сообщать вам эту весть. Но
все обстоит именно так. Новое правительство Испа¬
нии, возглавляемое Хуаном Негриным, приняло
решение, согласованное с Лигой Наций и так назы¬
ваемым «Комитетом невмешательства в дела Испа¬
нии»... Тем самым комитетом, что находится в Лон¬
доне. Решено вывести из состава Народной Армии
республики интернациональные бригады. Более то¬
го: все без исключения волонтеры-интербригадисты
обязаны немедленно покинуть территорию Испа¬
нии...
Сообщение это вызвало возмущение и протесты
всех присутствующих. Какая подлость! Предатель¬
ское решение, как нож в спину для законных за¬
щитников республики. А в то же время на террито¬
рии Испании было полно марокканских, немецких
и итальянских войск, пришедших на помощь крова¬
вому каудильо Франко.
Однако приказ есть приказ, интербригадисты
начали готовиться к отъезду. В Барселоне 28 октяб¬
ря 1938 года Республиканская Испания прощалась
с добровольцами интернациональных бригад. Сюда
приехали лучшие полководцы Народной Армии
республики, руководители Компартии Испании.
88
Прощальное слово произнесла тогда Пасионария —
Долорес Ибаррури. Простые слова, сказанные от
чистого сердца, вызвали слезы десятков тысяч лю¬
дей, собравшихся тогда, в пасмурный осенний день,
на одной из площадей города. История донесла до
нас текст той незабываемой речи, одной из самых
ярких в ораторском наследии Пасионарии. Это —
настоящий гимн пролетарскому интернационализ¬
му, братству по оружию, рожденному в жестокой
схватке с врагами:
— Дети всех народов и всех рас! Вы пришли
к нам как братья, как сыны бессмертной Испании.
В самые суровые дни нашей войны, когда угроза
нависла над столицей Испанской Республики, вы,
отважные товарищи из интернациональных бригад,
своим боевым энтузиазмом, героизмом и духом
самопожертвования помогли отстоять ее.
И Харама, и Гвадалахара, и Брунете, и Бельчите,
и Левант, и Эбро вечными живыми строфами славят
отвагу, самоотверженность, смелость и дисциплину
бойцов интернациональных бригад!
Впервые в истории борьбы народов мы стали
свидетелями явления, поражающего своим величи¬
ем,— рождения интернациональных бригад, при¬
шедших на помощь стране, над которой нависла
угроза, нашей Испании, чтобы помочь отстоять ее
свободу и независимость. Коммунисты, социалисты,
анархисты, республиканцы — люди разного цвета
кожи, люди разных идейных направлений, но все
беззаветно любящие свободу и справедливость,
пришли к намг чтобы бескорыстно помочь нам. Они
отдали нам все: свою юность или свою зрелость,
свои знания или свой опыт, свою кровь или свою
жизнь, свои надежды, свои стремления...
Знамена Испании! Салютуйте этим героям,
склонитесь перед этими мучениками!
Матери! Женщины!.. Когда пройдут годы и за¬
лечатся мало-помалу раны войны, когда настоящее
свободы, мира и благополучия развеет воспомина¬
ние о скорбных и кровавых днях прошлого, когда
чувство вражды начнет смягчаться и все испанцы
в равной степени почувствуют гордость за свою
89
свободную родину, поведайте, расскажите вашим
детям о людях из интернациональных бригад!
Товарищи интернационалисты! По политическим
соображениям, по соображениям государственным,
ради блага того дела, за которое вы с бесконечной
щедростью отдавали свою жизнь, вы должны вер¬
нуться — кто на родину, а кто — в вынужденное
изгнание. Вы можете гордиться собой: вы — исто¬
рия, вы — легенда, вы — героический пример со¬
лидарности и всеобъемлющего духа демократии...
Мы не забудем вас! И когда зазеленеет оливко¬
вая ветвь мира, сплетенная с победными лаврами
Испанской Республики, возвращайтесь!..
Речь Пасионарии была для многих своеобразным
девизом борьбы в будущих схватках народов мира
с антигуманной, страшной коричневой чумой. Ибо
все прекрасно понимали, что республиканская
Испания была лишь первым бастионом битвы против
фашизма, и до его полного искоренения пройдет
еще немало времени. Десятки тысяч солдат-интер-
бригадистов стали в годы второй мировой войны
руководителями и героями антифашистской войны,
движения сопротивления в Болгарии, Польше, Че¬
хословакии, Румынии, Венгрии, Франции, Италии,
Бельгии, Германии.
Торжественные проводы в Барселоне не были
для многих тысяч отважных интербригадистов око¬
нчательным прощанием с землей Испании. По про¬
сьбе командования Республиканской Народной
Армии большая часть бойцов 139-й интернацио¬
нальной бригады и 45-й дивизии вернулась на свои
старые боевые позиции у реки Эбро. Это были во¬
лонтеры из Чехии, Словакии, Польши, их боевые
соратники — молдаване, венгры, югославы, болга¬
ры, румыны, французы.
В это трудное время Николай Олару становится
во главе роты, сформированной из добровольцев
стран Балканского полуострова. Перед ними была
поставлена задача прикрыть организованное
отступление республиканских войск и мирного на¬
селения: отражать атаки фашистов, охранять шос¬
сейные и железные дороги, горные переходы, по
которым отходили волонтеры свободы.
90
Наступил период трагического завершения ге¬
роической испанской эпопеи. Герои интернацио¬
нальных бригад отходили по дорогам, запруженным
машинами и повозками с больными и ранеными.
Измученные войной, переполненные болью и оби¬
дой поражения, они держали путь к своим домаш¬
ним очагам с твердой уверенностью, что фашизм
одержал на испанском фронте лишь временную
победу и борьба против коричневой чумы, охва¬
тившей Европу, будет продолжена. Трудным был
и сам отход, везде поджидала смерть: Франко дал
приказ своим головорезам и наемным войскам на¬
носить как можно больше потерь отступающим ре¬
спубликанцам.
...В феврале 1939 года в районе испанского го¬
рода Фигерас, недалеко от франко-испанской гра¬
ницы, последние соединения добровольцев были
окружены фашистами.
Разведчики авангарда отступающей колонны, как
и арьергарда, принесли безрадостную весть: дороги
на главных направлениях блокированы франкистс¬
кими частями.
Что было делать?
На экстренном совещании старших офицеров
решено было срочно сформировать ударный ба¬
тальон, который молниеносным ударом должен был
прорвать фашистскую блокаду и вывести из окру¬
жения в первую очередь раненых.
— Остальные с боем прорвутся через фронт
в последующие дни,— сказал в заключение болга¬
рин Павлов, командир отходившего к границе
интернационального соединения.— Понятно, потери
могут быть большие, но другого пути у нас в насто¬
ящее время нет...
На исходе следующего дня, когда ударный ба¬
тальон выполнил поставленную задачу с минималь¬
ными потерями и раненые добровольцы были вы¬
везены из окружения, солдат охраны из группы
арьергарда обратился к Олару:
— Товарищ командир, с вами хочет говорить
один странный тип из местных. Задержали его здесь
недалеко* Говорит, что он контрабандист и очень
желает нам помочь...
91
— Ведите его сюда.
Через несколько минут к командирской зем¬
лянке был доставлен испанец, внешний вид которо¬
го полностью соответствовал типу разбойника
с большой дороги.
— Вы, сеньор, и есть команданте — самый
старший здесь по званию?— обратился он за¬
носчиво.
— Да,— ответил Олару.— А что случилось?
Гость почесал затылок, прикурил сигарету и на¬
чал без обиняков:
— Иду сейчас с той стороны, от французских
ребят,— кивнул он в сторону границы.— Всю жизнь
почти утаптываю эти дорожки без виз и паспортов.
По правде говоря, контрабанда — мой хлеб... Хочу
показать вам горную тропу, на которой нет людей
Франко.
— Кто тебя послал в наше расположение?—
резко спросил Олару.
— Готов умереть, если сказал неправду. Никто
меня сюда не посылал. Я всегда туда и оттуда хожу
один — так безопаснее...
— И с чего вдруг ты решил показать эту тропу?
— Хочу помочь вам,— клялся контрабандист.—
Вижу, как маетесь, тяжело вам...
Около двух часов продолжался срочно созван¬
ный совет командиров. Некоторые офицеры пред¬
полагали, что испанец-контрабандист — провока¬
тор и подослан фашистами, чтобы сбить добро¬
вольцев с курса и заманить их в самое сердце гор.
Другие высказывали противоположные мнения,
считая, что для интербригадистов это — подарок
судьбы. Решили в конце концов пойти на риск.
Переход наметили начать через двое су^ок,
ночью. В оставшееся время следовало хорошо по¬
дготовиться — оставить все лишнее и ненужное,
остальное хорошо упаковать в вещмешки, чтобы
в горах не было слышно ни одного предательского
звука, подковы лошадей хорошо обмотать тряпка¬
ми. По всем направлениям, откуда могло быть со¬
вершено внезапное нападение, заблаговременно
выставили посты, готовые в любой момент принять
бой. Накануне разведчики прошли с контрабан¬
92
дистом добрую половину будущего пути и под¬
твердили безопасность тропы.
...Колонна вытянулась почти на десять километ¬
ров. Впереди шел контрабандист, которого строго
предупредили, что в случае предательства первая
пуля будет пущена ему в затылок. В распоряжении
Николая Олару было двести человек, составлявших
арьергард колонны, ее прикрытие.
Николай, идя за колонной, увидел при свете лу¬
ны на тропе то здесь, то там кровавые следы: это
некоторые из солдат, скинув обувь, двинулись в путь
босиком или обмотав ноги тряпками. Острые камни
немилосердно вонзались в подошву. Почти каждый
шаг требовал пристального внимания — на протя¬
жении многих километров узкие тропинки, на ко¬
торых едва умещались два человека, извивались
вдоль пропастей или узких ущелий. В некоторых
местах тропа так близко подходила к франкистским
постам, что слышна была даже болтовня часовых.
И только благодаря осторожности и железной дис¬
циплине волонтеров на марше колонна не была об¬
наружена. В этом необычном переходе участвовало
несколько тысяч человек, но они не выдали себя —
говорили только шепотом, понимали друг друга
с полуслова.
В три часа ночи в конец колонны пришла ра¬
достная весть, переданная по цепочке: поляки, на¬
ходившиеся в авангарде колонны, достигли наконец
границы Франции. В этот момент Николай вспомнил
вдруг, что забыл снять с поста одного солдата, не¬
далеко от расположения лагеря. Ни минуты не раз¬
думывая, он снял сапоги и в одних носках бросился
вниз, к подножию горы. Хотя мертвецки устал, так
как не спал уже две ночи, поручить это дело не мог
никому.
...Ноги кровоточили, когда Николай достиг поста
у бывшего лагеря интербригадистов. Стоявший там
солдат-румын Александру Параскив (в настоящее
время А. Параскив — генерал-лейтенант армии Со¬
циалистической Республики Румынии в отставке.—
Д. К.) спросил пароль и лишь после этого разрешил
Николаю подойти поближе. Со слезами радости на
глазах Олару обнял своего боевого товарища.
93
— Прости меня, дорогой Александр... По моей
вине ты мог стать жертвой фашистов. Пошли
быстрее, колонна уже далеко.
Арьергард догнали к восходу солнца. А через
час были уже на французской земле. До крайности
изнуренные, добровольцы в последний раз повер¬
нулись лицом к границе Испании. Взметнулись вверх
руки со сжатыми кулаками. Множество голосов
эхом прокатилось и отозвалось в горах:
— Прощай, Испания!
— Мы еще вернемся!
— Но пасаран!
Продолжение эпопеи
Люберцы — живописный пригород Москвы, куда
электричка с Казанского вокзала доходит всего за
полчаса. На одной из улиц этого подмосковного
микрорайона в послевоенные годы жил Нико¬
лай Николаевич Олару. В свои восемьдесят с
лишним лет он был подвижен, энергичен, бодр.
— Моя «одиссея» продолжалась во Франции,—
рассказывал Николай Николаевич,— и была до¬
вольно драматичной. Вместе с нами французскую
границу перешли тогда сотни тысяч испанских доб¬
ровольцев, уходивших от кровавой расправы, кото¬
рую готовили им франкисты. Вначале французское
правительство, руководимое тогда Деладье, не да¬
ло согласия разместить их на территории Франции.
Потом, под давлением мировой общественности,
интернациональным бригадам и испанским патрио¬
там разрешили временно расположиться лагерем
за колючей проволокой на огромном пустыре.
От нас, старших офицеров, требовалось тогда
большое присутствие духа, ум и изобретательность,
твердость и непреклонность, а порой и отвага, что¬
бы поддержать в лагере, где находились сотни ты¬
сяч людей, железную дисциплину, не допустить
вспышек эпидемии, сделать все возможное для
сохранения жизни ослабленных, измученных войной
людей.
Многие буржуазные газеты и радиостанции
стран Западной Европы начали яростную кампанию,
94
именуя нас врагами цивилизации, «награждая» са¬
мой наглой и бесстыдной бранью, требуя предания
суду...
И здесь, несмотря на крайне тяжелые и сложные
условия, наш земляк справился со стоящими перед
ним задачами. Лагерь он покинул почти два года
спустя, после того, как большинство находившихся
здесь людей вернулись к родным очагам. С по¬
мощью работников советского посольства в Париже
Николай Олару возвращается в Советский Союз,
в свой родной Буджак.
Сколько волнующих минут пришлось испытать
Николаю при встрече с Родиной через столько лет!
Как обрадовались его родные, близкие, боевые
друзья-подпольщики! Олару не довелось, восполь¬
зовавшись предложениями Измаильского обкома
партии, выбрать работу по душе: через несколько
недель началась Великая Отечественная война.
С первых дней он на передовой линии фронта.
Бывшие подпольщики организовали отряд опол¬
ченцев, пришедший на помощь советским погра¬
ничникам в дельте Дуная, а затем вместе с советс¬
кими войсками отступили до Одессы. Здесь опол¬
ченцев распределили по различным подразделе¬
ниям регулярной армии.
После окончания героической обороны Одессы
майора Олару приглашают срочно в Москву. Со¬
ветское военное командование поручает ему мис¬
сию большой важности — вести политическую ра¬
боту среди военнопленных, бывших солдат и офи¬
церов армий гитлеровской коалиции. Эту важную
работу он ведет под эгидой Исполкома Комму¬
нистического Интернационала. Позже в качестве
политического инструктора принимает участие
в формировании из числа военнопленных-румын
дивизии «Тудор Владимиреску», а также двух бри¬
гад из знаменитой французской дивизии «Эльзас-
Лотарингия». За проявленные в этой работе энер¬
гию, самоотверженность, усердие удостоен не¬
скольких правительственных наград.
После окончания войны Николай Николаевич
Олару работает на ответственном посту в московс¬
95
ком управлении периодической печати, а потом —
в полиграфической промышленности.
С 1965 года на пенсии. Принимал активное
участие в работе Советского комитета ветеранов
войны, способствовал воспитанию молодого поколе¬
ния в духе лучших интернациональных и патриоти¬
ческих традиций.
Мы были знакомы и поддерживали с Николаем
Олару контакты и дружеские связи более двух деся¬
тилетий. Детищем нашего творческого содружества
стала его книга воспоминаний «Ыо ра$агап», вы¬
шедшая в Кишиневе в 1972 году. Я осуществил ли¬
тературную запись, а кишиневский ученый-историк
И. М. Бобейко — научную редакцию этой книги.
Хотя он и жил вместе с семьей в Люберцах,
под Москвой, часто бывал на родине, в городе
Белгород-Днестровском Одесской области, гостил
на молдавской земле. Около десяти лет являлся
почетным членом клуба «Патриот», созданного
учащимися Кишиневского училища виноградарства и
виноделия, где был желанным гостем несколько раз.
Встречался со студентами Кишиневского госунивер-
ситета имени В. И. Ленина, с журналистами.
Поддерживая связь, переписывался, встречал¬
ся со многими бывшими бойцами и офицерами
интернациональных бригад из нашей страны и из-за
рубежа. Как и они, твердо верил, что над Пиренея¬
ми обязательно взойдет заря нового дня. Ибо народ
Испании и бойцы-интербригадисты никогда не за¬
бывают пламенного девиза своей славной дочери
Пасионарии: «Лучше умереть стоя, чем жить на ко¬
ленях».
Николая Олару не стало в феврале 1987 года.
Ушел из жизни поистине легендарный человек, чье
имя навсегда вошло в летопись боевой славы нашего
края.
Г“й
ЛАВР
С АРАГОНСКОГО
ФРОНТ А
В июле 1986 года исполни¬
лось 50 лет с начала на¬
ционально - революционной
войны в Испании, обозна¬
чившей первую открытую
схватку людей доброй воли
с фашизмом. Одна из самых
волнующих страниц испанской эпопеи — интерна¬
циональные бригады, ставшие высшим символом
боевой солидарности антифашистов всего мира.
Под знаменем Испанской Республики воевали
десятки тысяч интернационалистов со всех конти¬
нентов планеты. Среди них был и наш земляк Семен
Чебан (Побережник), человек с поистине легендар¬
ной судьбой. Судьбе было угодно распорядиться
так, что ему пришлось пережить столько испытаний,
которых вполне хватило бы для нескольких биогра¬
фий...
Бегство за океан
Было далеко за полночь, когда в окно лесной сто¬
рожки Клишкауцкого кордона кто-то постучал.
Лесничий Яков Побережник свесил ноги с печи. Кто
7 Д. В. Коваль
97
бы это мог быть? И почему появление запоздалого
гостя не встревожило собак, которые сегодня спу¬
щены с цепи? Он приник к черному квадрату стекла.
— Это я, отец, Семен...— донесся из темноты
приглушенный голос сына.— Открой...
Яков замер. Много довелось ему пережить
и увидеть на своем веку, но такого не припомнит.
— Беда моя... — произнес он растерянно, от¬
крывая входную дверь.— Дезертировал ты из ар¬
мии, значит, братец... Разве не знаешь, что за такие
шутки могут поставить к стенке?..
Через несколько минут старый лесник увидел
при тускло мерцающем пламени сына и ужаснулся:
ничего почти не осталось от красавца-парня, кото¬
рого он всего лишь около года назад проводил
в армию. Небритое, в подтеках лицо осунулось,
глаза, некогда голубые, теперь казались совершен¬
но бесцветными.
— Не суди меня строго, отец. Я действительно
удрал из полка... На каждом шагу слышал одни
оскорбления; сержант измывался, избивал меня, не
было дня, чтобы не получал пощечины от офицеров.
По имени никто меня не называл — только «боль¬
шевистское отродье», «бессарабская скотина». Вот
такие сейчас порядки в армии Кароля...
Старик, удрученно качая головой, слушая пе¬
чальный рассказ сына, который не выдержал муче¬
ний и обстановки в королевской армии, прослезил¬
ся. Помолчав немного, он сказал:
— Что же делать, Семен? Как нам быть дальше
с тобой? Тебя будут искать, вернее — усиленно ра¬
зыскивать. Это точно. На неделю-другую еще могу
спрятать тебя в лесу или у родичей, а потом? Всю
жизнь скрываться невозможно... К тому же ты зна¬
ешь — и меня не очень-то милует власть румынс¬
кая. Не могут забыть, супостаты, сполохи хотинские,
хотя с тех пор прошло уже семь лет...
— Я думал об этом, отец,— сказал Семен.—
И потому решил еще там, в полку, когда советова¬
лись с ребятами о побеге, на время покинуть наши
края пока суд Да дело...
— А куда же?
98
— Говорят, в Черновцах много сейчас агентов,
вербующих людей на заработки в Аргентину, Бра¬
зилию, Канаду, в Штаты...
— Знаю, сынок. Эти наведывались как-то и
к нам. Готовы повезти тебя и на край света, только
вот где взять денег? Сумму приличную требуют они
при вербовке. А потом тебе и паспорт нужен
с другим именем.
— А ты, батя, продай все мои вещи, займи не¬
много денег у родственников или еще у кого-нибудь
в селе... У тех деляг в Черновцах, думаю, и паспорт
можно при случае купить.
— Ладно, попытаюсь...
Вскоре Яков Побережник тайком проводил сына
в Черновцы. Несколько дней скрывался Семен
у знакомых отцу лавочников, пока в конце концов
тому удалось по чужим документам передать его
агенту, собиравшему желающих отправиться на за¬
работки в Канаду. Тот посадил своих подопечных
в товарный поезд, следовавший в Польшу, предва¬
рительно предупредив:
— Ни звука пока не переедем границу. Если кто
спросит, куда вы направляетесь, говорите, что
в Польшу, на уборку картофеля. Понятно? Если за¬
секут, что едете в Канаду, придется платить боль¬
шую таксу...
Польскую границу пересекли без всяких при¬
ключений. Вскоре пятнадцать бессарабцев вместе
со своим агентом сошли на маленьком полустанке,
где им вручили временные удостоверения личности,
заменившие паспорта. Из польского порта Семен
отбыл вместе со своими земляками на океанском
пароходе, который направлялся в канадский порт
Монреаль
Трудно пришлось на чужбине парню, не знав¬
шему языка, не имевшему никакой специальности.
Здесь все говорили либо по-французски, либо по-
английски. Нужны были в первую очередь люди,
которые владели какой-нибудь рабочей профес¬
сией. В бараках иммигрантов, расположенных не¬
далеко от порта, он встретил сотни людей, в основ¬
ном молодых, которых, как и его, заманили ре¬
кламные проспекты агентов, вербовавших рабочую
7*
99
силу из Болгарии, Греции, Турции, Польши, Слова¬
кии, Сербии, Бессарабии, Румынии. Уже после пер¬
вых бесед с обитателями бараков он понял, что
черновицкие проспекты бессовестно врали.
И местные жители, и многие эмигранты, прибывшие
сюда из европейских стран, зарабатывали свой хлеб,
трудясь в поте лица.
Семен нанялся к одному украинскому фермеру
из северной провинции. Проработал лето и осень до
конца уборки поздних культур. Когда закончился
сев осенних культур, хозяин вызвал его к себе
и сказал:
— Работаешь ты неплохо, парень. Претензий
у меня к тебе нет. Но на зиму ищи себе работу
в другом месте, у меня тебе больше нечего де¬
лать...
И пошел молодой бессарабец бродить по Кана¬
де. Попросился к одному фермеру, к другому —
и все напрасно; к зиме уже не было недостатка
в рабочей силе.
В городе Виндзоре, что на юге Канады, Семен
случайно встретил в одной ночлежке двух бесса¬
рабцев — из тех, с которыми приехал из Черновиц.
Они посоветовали ему попытать счастья в другом
месте:
— Здесь, брат Семен, не найдешь ничего под¬
ходящего до самой весны. Уезжай, земляк, в Сое¬
диненные Штаты, в город Детройт, совсем недалеко
отсюда. Не ищи там молочных рек, но работа будет
почти наверняка...
Маршрутами сухогруза «Ван»
Предсказание земляков сбылось: в первый же день
приезда в Детройт он устроился подсобным рабо¬
чим на один из гигантских заводов Форда — короля
американского автомобилестроения. Здесь, на этом
современном промышленном предприятии, он стал
понимать, что в хваленом американском обществе
рабочему человеку приходится так же тяжело, как
и в обездоленной Бессарабии. Немецкие, итальянс¬
кие, чешские, болгарские, румынские, литовские,
польские эмигранты, которых заманили сюда рас¬
100
сказы о заокеанской «легкой жизни», в поте лица
трудились на автомобильного магната—одного из
самых богатых людей в мире. Как и Побережник,
большинство из них не имели определенной специ¬
альности. Но это и не требовалось. Очень быстро
люди превращались в придатки машин, и теми
простыми операциями, которые они должны были
выполнять, рабочие овладевали за несколько часов.
Жестокая система Тэйлора нашла здесь самое
широкое применение.
Заработка подсобного рабочего едва хватало на
то, чтобы сводить концы с концами. И от того, кому
что-то приходилось не по душе, хозяева тут же ста¬
рались избавиться. У ворот завода стояли толпы
безработных, готовых в любую минуту занять осво¬
бодившееся место.
Вскоре Семен Побережник стал членом проф¬
союзной организации, постепенно приобщаясь ря¬
дом с более опытными рабочими к принципам
классовой борьбы: стачка, борьба за восьмичасовой
рабочий день, за увеличение зарплаты, за улучше¬
ние условий труда и т. д. Постоянный контакт со
старшими товарищами в рабочем общежитии в ко¬
роткие часы отдыха позволил ему многое понять,
осмыслить то, что творилось вокруг него.
И вот профсоюзный комитет завода дает ему
первое поручение — вместе с товарищами по цеху
он должен был расклеить на стенах производствен¬
ного корпуса листовки, призывавшие рабочих к соли¬
дарности в своих требованиях.
...Вечерело, когда Семен вместе с товарищем —
польским эмигрантом — подошел к зданию корпуса
и начал расклеивать листовки, отпечатанные на анг¬
лийском, русском и итальянском языках. «Если
в течение трех дней дирекция не удовлетворит на¬
ших требований, объявляем всеобщую забастов¬
ку,— говорилось в листовке.— Ни один штрейк¬
брехер не переступит порог завода!» Приблизив¬
шись к одному из складов, Семен вдруг услышал
встревоженный голос караулившего неподалеку
польского товарища:
— Беги, Семен! Полиция!
101
Но было уже поздно: двое дюжих полицейских,
вооруженных резиновыми дубинками, бросились
к нему. Через несколько секунд Семен почувство¬
вал холодное прикосновение стальных наручников...
Пойманный с поличным, молодой рабочий пре¬
дается суду, который приговаривает его к тюрем¬
ному заключению.
Девять месяцев пробыл он в мрачной детройтс¬
кой тюрьме. По истечении срока ему выдали
удостоверение-ультиматум, согласно которому Се¬
мену надлежало покинуть Соединенные Штаты
Америки в течение 24 часов.
В Нью-Йоркском порту Семену удалось наняться
кочегаром на грузовой пароход «Ван», принадле¬
жавший какой-то транснациональной акционерной
компании. Портом его приписки был бельгийский
город Антверпен. Хозяевами компании были фран¬
цузские, турецкие и армянские коммерсанты, опе¬
рации которых охватывали практически зону всего
мирового океана. Старая команда судна не пола¬
дила с дирекцией компании и на американском бе¬
регу получила расчет. А новая команда сформиро¬
валась вскоре из людей разных национальностей,
которых судьба рассеяла по всему свету.
Более трех лет проработал Семен на борту су¬
хогруза «Ван», ставшего для него своеобразной
школой жизни. Лондон, Каир, Александрия, порты
Латинскрй Америки, побережье Африки и Азии —
вся география связей хозяев-коммерсантов научила
молодого бессарабца разбираться в сути неспра¬
ведливости и лжи, какую бы форму или обличье они
ни принимали.
На всю жизнь запомнился Семену бывший мат¬
рос с броненосца «Потемкин» Федор Галаган.
Много стран и морей повидал после памятного
восстания 1905 года этот испытанный моряк, пока не
попал на пароход «Ван». Целыми часами он расска¬
зывал Семену о своей жизни, о событиях, принес¬
ших броненосцу мировую известность непобеди¬
мой крепости первой русской революции.
Ночами, когда на судне было меньше работы,
Семен писал неграмотному моряку письма на ро¬
дину, в небольшой поселок близ Новороссийска, где
102
жили родственники Галагана. Какую радость до¬
ставляла Федору каждая весточка из дому! Побе-
режник перечитывал ему письма по нескольку раз,
а старый моряк слушал, не скрывая слез.
— Не унывай, Семен!— приходил он потом
в себя.— Мир изменится обязательно... Другое
солнце взойдет и над твоей Бессарабией — будет
она советской. Еще вернешься ты на родину, молод
ведь — не то что я. Мне, видать, суждено отдать
концы где-то на чужбине. Стар уже, и не по¬
счастливится когда-нибудь увидеть Россию...
Не раз старый потемкинец проклинал судьбу-
злодейку за то, что в далеком 1905 году разлучила
его с родиной, превратив в морского бродягу без
роду и племени.
«Отныне — Семен Чебан...»
Федор Галаган был не единственным моряком,
с которым подружился Побережник на борту па¬
рохода «Ван». Он очень пришелся по душе венгру-
коммунисту Яну Элену. В свое время Ян бежал из
Венгрии, спасаясь от репрессивных акций хортистов;
после долгих скитаний по свету, как и Семен, ока¬
зался на этом судне. Он часто приносил с собой
марксистскую литературу, рассказывал матросам
о международном положении.
Каждый раз, когда судно прибывало на свою
основную базу, в порт приписки, Элен брал с собой
Семена в матросский клуб, где обычно собирались
члены подпольных коммунистических организаций
судов торгового флота. Здесь матросы узнавали
правду о Советском Союзе, договаривались о рас¬
пространении политической литературы среди су¬
довых команд, обсуждали свои совместные акции
с профсоюзными активистами моряков. Беседы
в матросском клубе были для Семена и его това¬
рищей настоящим открытием. Он постепенно при¬
общился к идеологии пролетариата — к учению,
полностью соответствовавшему его собственным
чаяниям и надеждам. У него сложились дружеские
отношения со многими коммунистами, которые
увидели в лице Семена не просто своего едино¬
103
мышленника, а настоящего товарища в борьбе за
правое дело рабочих, против эксплуатации и не¬
справедливости. Вскоре Ян Элен дал ему рекомен¬
дацию в Бельгийскую коммунистическую партию,
а в начале 1931 года он становится членом партии.
На партийном собрании, подтвердившем его
прием в ряды бельгийских коммунистов, Семену
сказали:
— Товарищ Побережник, ты должен выбрать
себе подпольный партийный псевдоним. Наша
партия находится на нелегальном положении. И но¬
вое имя потребуется для конспиративной работы.
Какой же выбрать псевдоним?... В ту ночь, после
собрания, он долго не сомкнул глаз. Перед его
мысленным взором прошли страшные картины
детства, сотни жертв террора, последовавшего по¬
сле Хотинского восстания. В 13 лет ему суждено
было стать свидетелем жестокой расправы румын¬
ской королевской армии над односельчанами —
безоружными людьми, когда из рядов крестьян,
согнанных на окраину села, выводили каждого де¬
сятого и тут же, на глазах у всех, без суда и след¬
ствия расстреливали.
И здесь он вспомнил одного из руководителей
восстания в Клишкауцах — крестьянина по фамилии
Чебан, геройски павшего на поле боя. Этот человек
был для него в те далекие годы детства символом
бесстрашия и мужества. И здесь, далеко от родных
мест, молодой матрос решил своим новым именем
увековечить память о смелом молдаванине, своем
земляке, участнике хотинского восстания.
— Отныне тебя зовут Семен Чебан,— сказал
ему секретарь партийной ячейки.— Когда разговор
будет касаться партийных дел, забудь навсегда свое
прежнее имя.
Матрос-коммунист начинает выполнять различ¬
ные партийные поручения. Так как он владел до¬
вольно сносно английским, французским, румынс¬
ким, польским, чешским и болгарским языками, его
часто посылали к командам различных иностран¬
ных судов, бросавших якорь в Антверпене. Он рас¬
пространял здесь марксистскую литературу, осу¬
ществлял связь коммунистов порта с партийцами
104
других кораблей. Таким образом бельгийские ком¬
мунисты боролись совместно со своими товарищами
из других стран за свои права, против эксплуата¬
торов.
Через некоторое время однако бельгийская по¬
лиция напала на след организации. Однажды, когда
судно прибыло из очередного рейса в Антверпен,
по трапу на борт поднялась небольшая группа чи¬
новников в сопровождении полицейских. Построив
команду, старший по чину офицер полиции спросил:
— Кто здесь Побережник?.. Это ты? Прекрасно.
Довожу до твоего сведения окончательное решение
бельгийского правительства, вернее — его ми¬
нистерства иностранных дел: большевикам нечего
делать в нашей стране. Ты объявлен с этого момента
персоной нон грата. В течение 24 часов ты должен
покинуть пределы Бельгии. Понятно?
— Да.
Семен пошел с повесткой о высылке в матрос¬
ский клуб. Секретарь партийной ячейки, худощавый
седой бельгиец, работавший на одной из вспомога¬
тельных служб технического обслуживания кораб¬
лей в порту, дружески похлопал его по плечу:
— Не огорчайся, товарищ Чебан. Мы, комму¬
нисты, не подчиняемся законам и предписаниям
буржуев. У нас свои правила... Мы посвятили себя
борьбе за новую жизнь, за торжество тех законов,
что принесут правду и справедливость в первую
очередь всем труженикам. Ты уйдешь на время
в подполье. Подыщем тебе квартиру, работу. А на
первых порах будешь жить у меня...
В течение почти двух лет Семен жил в разных
городах Бельгии, то и дело меняя работу, адреса,
имя и выполняя ответственные поручения партийной
организации. Он перевозил литературу и листовки,
участвовал в подготовке забастовок, антифашистс¬
ких демонстраций, выступал в рабочих коллективах,
встречался с моряками иностранных судов.
В апреле 1933 года, когда бельгийские комму¬
нисты готовили по всей стране первомайские де¬
монстрации, полиция арестовала его в Антверпене.
За подпольную революционную деятельность
и незаконное пребывание на территории Бельгии
105
после высылки из страны суд приговорил его к ше¬
сти месяцам тюремного заключения. После отбытия
наказания Семена снова выслали из страны. Неко¬
торое время он жил и работал в карликовом госу¬
дарстве Люксембурге, но и здесь его вскоре
арестовывают и высылают за границу. Семен пере¬
езжает в Париж, где сразу же устанавливает связь
с французскими коммунистами, участвует в под¬
польной партийной работе.
Парижские товарищи устроили его на работу
в большой автомобильный гараж. Здесь молодой
бессарабец обучается шоферскому и слесарному
делу. Позже эти специальности ему очень приго¬
дились.
Характер человека, как правило, складывается
в конкретных жизненных ситуациях. Судьба не ба¬
ловала Семена: с момента его побега из румынской
армии на протяжении целого ряда лет он был почти
все время в экстремальных ситуациях. И странное
дело: чем обстоятельства, ситуации вокруг стано¬
вились сложнее, тем упорнее искал он выход, бо¬
ролся, продолжал преодолевать трудности, не те¬
рял самообладания перед очередными ударами
судьбы, не пасовал в самых сложных, порой безвы¬
ходных моментах. За годы подпольной работы на
его долю выпало много испытаний, преодолеть ко¬
торые могли только натуры сильные, мужественные.
Вечная опасность, связанная с преследованиями
полиции, резкое изменение ситуаций в нелегальной
работе, постоянное напряжение закалили характер
бесстрашного подпольщика, утвердили за ним ре¬
путацию надежного, авторитетного товарища среди
соратников по борьбе.
Альбасете, 1936
...Июль 1936 года. Тревожный клич «Испанская рес¬
публика в опасности!» застал Семена в Париже
В то время столица Франции становится одним из
главных международных центров консолидации
демократических сил, выступавших на помощь
Испанской Республике. Здесь летом 1936 года соз¬
дается Международный комитет координации
106
и информации по оказанию помощи республиканс¬
кому фронту Испании. Вскоре французские комму¬
нисты формируют первые отряды добровольцев,
которые решили прийти на помощь частям респуб¬
ликанской армии Испании. Через территорию
Франции в Испанию пробираются сотни и тысячи
интернационалистов из различных стран мира.
Семен переходит южную франко-испанскую
границу в начале сентября 1936 года во главе груп¬
пы добровольцев, решивших прийти на помощь
испанским братьям в их борьбе против фашистских
мятежников.
В испанском городе Альбасете, расположенном
на юге страны, были образованы первые интерна¬
циональные бригады добровольцев. Сюда прибыли
многие видные руководители рабочих и комму¬
нистических партий различных стран мира. Среди
них были члены ЦК Компартии Италии Луиджи
Лонго и Витторио Видали, руководители Венгерской
Коммунистической партии Ласло Райк и Ференц
Мюних, секретарь Центрального Комитета Ком¬
партии Германии Ганс Баймлер, известные деятели
рабочего и коммунистического движения Манфред
Штерн из Австрии, Благое Петрович из Югославии,
Альваро Куньял из Португалии, Карол Сверчевский
из Польши и др.
Вместе со своей группой С. Чебан попадает
в состав XII интернациональной бригады, руково¬
димой венгерским писателем-революционером
Мате Залкой. Два десятилетия назад этот пламен¬
ный боец-интернационалист сражался на фронтах
гражданской войны на стороне Советской России,
защищая завоевания Великой Октябрьской социа¬
листической революции. Его заслуги были отмечены
орденом боевого Красного Знамени. В испанскую
эпопею он вошел под именем генерала Лукача,
ставшим символом мужества и бесстрашия XII
интернациональной бригады, сплотившей под зна¬
менами боевого братства сынов семнадцати
народов нашей планеты.
...На одной из площадей Альбасете выстроился
весь личный состав бригады. Здесь были рабочие,
учителя, крестьяне, студенты, докеры, журналисты,
107
актёры, ученые. Некоторые из них служили раньше
в армии, а большинство никогда не держали оружия
в руках. Всех сейчас должны были распределить по
воинским специальностям в различные подразде¬
ления интернациональной бригады — в батальоны,
роты, взводы.
Вызывали сначала артиллеристов, затем тан¬
кистов, пехотинцев. За ними последовали те, кто
мог быть использован в частях связи. И все же почти
половина добровольцев оставалась еще в строю.
— Кто из вас водит машины?— спросил офицер,
командовавший авторотой.
Человек семь-восе^\ь сделали шаг вперед. Се¬
мен поколебался, затем тоже вышел.
— Я никогда не работал водителем,— сказал
он,— но разбираюсь в машинах, могу водить, был
помощником механика в одном из парижских га¬
ражей.
— Хорошо, посмотрим, товарищ. Присоеди¬
няйся пока к водителям.
Когда они прибыли в гараж бригады, командир
роты сказал Семену:
— Товарищ Чебан, видишь вон ту машину, что
в углу? Садись и прокатись по двору, покажи нам,
какой ты водитель.
Семен подошел к машине, завел мотор и без
особых усилий сделал круг по двору, остановив ма¬
шину рядом с командиром.
— Молодец, товарищ Чебан! Дадим тебе пока
санитарную машину, а там видно будет. Говоришь
по-итальянски?
— Немного.
— Отлично. Значит, так: твоя машина будет об¬
служивать батальон добровольцев имени Джузеппе
Гарибальди.
Из Альбасете бригаду перебросили в Мадрид,
к которому в то время рвались войска фашистских
мятежников. Франкистские генералы разработали
план, согласно которому части мятежников должны
были овладеть столицей Испании 7 ноября, в день
19 годовщины Октябрьской революции. Коррес¬
понденты многих буржуазных газет и радиовеща¬
тельных компаний предсказывали в своих репорта¬
108
жах скорое падение «Красного Мадрида», который
защищали лишь отряды народной милиции и жители
города.
В этой крайне сложной ситуации инициативу
организации обороны Мадрида возложил на себя
Центральный Комитет Коммунистической партии
Испании. Из 25 тысяч коммунистов этого города
21 тысяча пришла на участки обороны. Профсоюз¬
ные и молодежные организации, относящиеся
к объединенной социалистической партии, также
объявили в это время общую мобилизацию.
К началу ноября 1936 года на помощь защитни¬
кам Мадрида прибыли две интернациональные
бригады: XI, руководимая генералом Клебером
(псевдоним Манфреда Штерна) и XII, ведомая
в бой генералом Лукачем. Прибытие в город во¬
лонтеров вызвало радость защитников города-кре¬
пости, значительная часть которого к этому времени
была превращена фашистской авиацией в руины.
Попытки мятежников овладеть городом с мар¬
шевой атаки потерпели неудачу. В суровой битве
под Мадридом, требовавшей стойкости, дерзания,
веры в торжество дела правды и справедливости,
Семен получил боевое крещение. Фашисты, до зу¬
бов вооруженные современной боевой техникой,
«подаренной» франкистам германским фюрером
Гитлером и его итальянским собратом Муссолини,
встретили упорнейшее сопротивление республи¬
канцев, которые воевали и умирали с призывом «Но
пасаран!» на устах. К концу 1936 года защитники
Мадрида перешли уже от обороны к наступатель¬
ным операциям, вынуждая фашистов отступить
с позиций, занятых вокруг города.
Бесстрашный бессарабский воин участвовал
в боевых наступательных операциях, подбирал
с поля боя раненых, перевозил их к пунктам первой
медицинской помощи, в госпитали республиканских
войск.
Во время боев в районе университетского го¬
родка Сте Университарио Семен вместе со своими
боевыми товарищами из польского батальона имени
Домбровского нашли очень оригинальный способ
штурма казарм, в которых засели мятежники. В те¬
109
чение нескольких недель попытки воинов респуб¬
ликанской армии и интербригадистов выбить из ка¬
зарм обороняющихся фашистов не имели успеха.
Подвалы складов, в которых располагались в то
время республиканские части, были буквально за¬
биты многими мощными насосами, которые в мир¬
ное время использовались для перекачивания вина
из одних емкостей в другие. Здесь же были и кило¬
метры гибких шлангов из эластичной резины. Идея
использования этих винодельческих инструментов
для того, чтобы выбить из казарм мятежников, по¬
нравилась командованию.
...В полночь несколько солдат, среди которых
был и Семен, обвязались шлангами и отправились
ползком к фашистским позициям. Незаметно пе¬
репрыгнули забор и подкрались к нескольким ка¬
зармам, прикрепив концы шлангов к окнам и две¬
рям, где беспечно спали франкисты. Осторожно
побрызгали бензином концы шлангов и подожгли
их. По сигналу одного из проникших на территорию
казарменного городка солдата, группа товарищей
начала качать бензин из заранее подготовленных
бочек...
Буквально в несколько секунд казармы мятеж¬
ников были охвачены огромным пламенем, которое
создавало впечатление гигантского пожара. Тут же
ударили залпы интербригадовцев, начавших вне¬
запную атаку. Застигнутые врасплох франкисты
стали панически отступать с бастиона, который до¬
лгое время служил им надежным прикрытием.
Однажды, после жестокой схватки, заставившей
фашистов отступить еще дальше от городской чер¬
ты Мадрида, Чебан увидел два грузовика, покину¬
тых противником. Подошел к машинам и после не¬
большого осмотра установил, что нужен лишь не¬
значительный, мелкий ремонт, чтобы возвратить их
к жизни. Через час обе машины были в гараже
бригады.
Время работы Семена в парижском гараже не
прошло для него без толку. Хотя он никогда не
учился специально шоферскому ремеслу, сейчас
знал особенности и капризы автомобилей самых
различных марок: итальянского «Фиата», амери¬
110
канского «Форда», немецкого «Мерседеса»...
В распоряжении штаба
Однажды Семена вызвал начальник гаража:
— Товарищ Чебан, прими новую легковую ма¬
шину «Форд-8»,— сказал он.
— А что делать с санитарной?
— Передадим ее другому водителю. С за¬
втрашнего дня тебя переводим из медицинской
части — будешь работать в штабе бригады в распо¬
ряжении товарища Пабло Фрица, военного совет¬
ника командира.
Новость не очень обрадовала Семена. Жаль бы¬
ло ему расставаться с боевыми друзьями из ба¬
тальона имени Джузеппе Гарибальди, с бессараб¬
цами, русскими, украинцами, болгарами, которые
воевали в составе различных подразделений брига¬
ды. Кроме того, ему почему-то казалось, что он как
водитель, обслуживающий штаб, будет находиться
далеко от передовой. Другое дело — санитарная
машина. Он успел уже не раз побывать под артил¬
лерийским обстрелом, спасти жизнь многим офи¬
церам и солдатам бригады.
Товарищ Пабло Фриц оказался сорокалетним
мужчиной, невысокого роста, сухощавым. Был в за¬
щитной форме без знаков различия. Хотя носил
немецкую фамилию и имя было типично немецкое,
по внешности он почти не отличался от солдат
и офицеров славянского происхождения. Велико
было удивление Семена, когда он узнал, что воен¬
ный советник генерала Лукача хорршо говорит по-
русски и немного по-болгарски. Через много лет он
узнает, что Пабло Фриц — псевдоним советского
офицера-военачальника. Многие военные советники
и политкомиссары из интернациональных бригад
носили в то время вымышленные имена.
С первого же дня работы в штабе Чебан выпол¬
няет функции не только водителя, но и переводчика
и адъютанта товарища Пабло Фрица. А этот талант¬
ливый военный специалист стал для Семена не
только командиром, но и хорошим, верным другом,
старшим товарищем. Обстоятельства не позволяли
111
в то время рассказывать друг другу моменты биог¬
рафии, но Селден чувствовал, что обязательно при¬
дет время, когда он узнает, кто этот человек, кото¬
рого все в бригаде считают правой рукой генерала
Лукача.
Товарищ Пабло был ежедневно в самых «горя¬
чих» точках фронта бригады: проверял позиции
артиллеристов, лично очень дотошно рассматривал
все участки обороны пехотинцев, отмечал на своей
рабочей карте самые незначительные особенности
рельефа местности. Рядом с ним в машине почти
все время был комиссар Гало (Луиджи Лонго) или
Мате Залка, другие офицеры штаба бригады.
— Много стран исколесил я, много людей по¬
встречал на своем пути, но такого боевого братства
и мужества, как в интербригаде, не видел нигде,—
вспоминает Семен Яковлевич.— Помню очень хо¬
рошо боевых друзей, которые в дни жестоких буд¬
ней Испании стали для меня самыми близкими
людьми. Среди них были украинец Виктор Птушен-
ко, русский Алексей Эйснер, братья Буркэ из Ру¬
мынии, молдаванин Ион Траян, исколесивший много
различных стран света, пока попал в Испанию.
Кто только не был пассажиром Семена в то су¬
ровое для республиканской Испании время! Храб¬
рый сын Испании Хосе Диас, в то время Генераль¬
ный секретарь Испанской компартии, Марсель Ка-
шен и Жак Дюкло, Морис Торез и Ганс Баймлер,
Михаил Кольцов и Илья Эренбург...
В его машине ездила несколько раз и Долорес
Ибаррури, которую все называли Пасионарией. Этот
крылатый псевдоним отражал как нельзя лучше су¬
щество, характер этой женщины с пламенным сер¬
дцем, которая всегда ходила в черном, в знак тра¬
ура, в котором оказалась ее многострадальная ро¬
дина. «Лучше умереть стоя, чем жить на коле¬
нях!»— этот призыв славной дочери астурийского
шахтера, в то время заместительницы Хосе Диаса,
стал боевым девизом для сотен тысяч испанских
патриотов и добровольцев-интернационалистов,
поднявшихся на решительный бой против фашистс¬
ких мятежников.
112
Несколько раз по заданию Пабло Фрица Семен
возил в районы боев тогда еще молодого советс¬
кого кинооператора-документалиста Романа Кар¬
мена. Он снимал в открытом поле артиллерийскую
подготовку бомбежки, нередко бежал с кинокаме¬
рой рядом с цепью атакующих.
Семен часто предупреждал его:
— Товарищ Кармен! Не стойте на шоссе во вре¬
мя бомбежек! Линзы вашей кинокамеры — пре¬
красная мишень для самолетов неприятеля! Вы по¬
двергаете себя смертельной опасности.
— Не беспокойся, Семен!—отвечал ему Кар¬
мен.— Я хочу снимать войну такой, какая она есть
на самом деле. А если убьют — потеря невелика.
Раз живем и умираем также только раз...
Бесстрашному кинематографисту в общем-то
везло, и он выходил живым и невредимым из всех
опасных переделок. <
В короткие передышки между боями Семену
больше всего нравилось слушать или смотреть со
стороны на генерала Лукача. Генерал Лукач был
полной противоположностью военного советника —
человека уравновешенного, рассудительного. Он не
мог ни одного мгновения находиться в одной и той
же позе, никогда не расставался с небольшим жез¬
лом, который в его руках был чем-то наподобие
дирижерской палочки. В Испанию он прибыл под
именем Пауля Лукача (Лукач — девичья фамилия
его матери) и никогда не позволял даже самым
близким людям, хорошо знавшим его, упоминать
имя Мате Залка...
Высокий, плечистый и импозантный генерал Лу¬
кач владел качествами и чувствами, которые изум¬
ляли его окружение. Он первым замечал зеленый
росток в горном массиве, обращая на это внимание
остальных находившихся рядом с ним людей, про¬
являл поистине отеческую заботу о молодых сол¬
датах, был предельно галантным в обществе жен¬
щин, работавших в санитарных командах республи¬
канской армии и в госпиталях. Имел любимое вы¬
ражение, которое часто повторял: «Анимо, ком-
паньерос!», то есть живее, товарищи!
8 Д. В. Коваль
113
Семена всегда впечатляла строгая дисциплина,
которая сочеталась в штабе бригады с демократи¬
ческим отношением людей друг к другу. Генерал
Лукач и товарищ Пабло Фриц знали многих добро¬
вольцев по имени и обращались с ними просто, ценя
в каждом из них в первую очередь преданность
делу Испанской республики, человеческое досто¬
инство.
Памятник в Валенсии
Потерпев неудачу в попытке овладеть Мадри¬
дом, фашистские части вскоре перегруппировались
и предприняли наступление южнее испанской сто¬
лицы, вдоль реки Харамы, пытаясь на сей раз окру¬
жить город. Несколько недель в феврале и марте
1937 года бои продолжались день и ночь. Здесь
республиканцы одержали одну из самых значи¬
тельных своих побед над мятежниками и вскоре
перешли в контрнаступление. Фашистские части
были отброшены на свои первичные позиции, поте¬
ряв много техники и живой силы.
После этого франкисты решили ударить по за¬
щитникам Мадрида с севера. Против республикан¬
цев пошли четыре итальянские дивизии, посланные
на подмогу фашистам лично дуче Муссолини. Но
и эта акция врагов республики не принесла им же¬
лаемого результата. Наступление итальянских чер¬
норубашечников было остановлено республиканс¬
кими частями и бойцами интернациональных бри¬
гад, которые вынудили наступавших ретироваться
и оставить на поле брани множество боевой техники
и транспорта.
В целом же положение республиканской армии
и добровольческих частей интернациональных бри¬
гад продолжало оставаться сложным, нелегким.
Фашистские мятежники имели явное превосходство
в технике. Этому преимуществу врага защитники
республики противопоставляли свой героизм и силу
самопожертвования, стремление к победе.
На всю жизнь запомнил Семен Яковлевич один
эпизод, о котором и сейчас, спустя полвека, он не
может говорить без слез. В старом бумажнике он
114
долгие годы бережно хранил завернутую в целло¬
фан лавровую веточку.
— В Испании, неподалеку от Валенсии, есть ма¬
ленький городок — Теруэль. Летом 1937 года, во
время одного из сражений, развернувшихся здесь,
за день мы шесть раз поднимались в атаку, чтобы
овладеть фашистским бастионом, доминировавшим
над местностью. Много наших людей пало тогда на
поле боя — настоящих ребят — русских, украинцев,
испанцев, американцев, итальянцев, немцев. После
последней удачной атаки мы, оставшиеся в живых,
поклялись посвятить весь остаток нашей жизни
борьбе с фашизмом. И каждый из нас взял тогда на
память лавровую ветку, вскормленную землею,
обильно политой кровью наших товарищей. И сей¬
час, почти через полвека, когда эта ветка с Арагон¬
ского фронта со мной, я чувствую себя увереннее,
понимаю, что в ответе за ту клятву, которую мы
дали в самый тяжелый для нас день испанской
эпопеи.
Здесь, под Теруэлем, Семен стал участником
и свидетелем одного из самых трагичных эпизодов
национально-революционной войны в Испании. Хотя
это случилось летом 1937 года, Чебан помнит все
в мельчайших подробностях:
— Штаб нашей бригады находился тогда в го¬
роде Уэске. Готовилась операция по окружению
большой части мятежников, с тем чтобы вынудить
ее к капитуляции. Для реализации этого плана ге¬
нерал Лукач вместе с товарищем Пабло инспекти¬
ровали с утра всю линию фронта будущего наступ¬
ления, поговорили с командирами батальонов,
предусматривая мельчайшие детали будущей опе¬
рации.
К полудню они вернулись в Уэску.
— Мы здесь ненадолго,— сказал товарищ Пабло
Семену.— Пообедаем и опять пойдем вдоль фрон¬
та. Будь на месте.
Водитель зашел в столовую, затем наполнил бак
бензином и поставил «Форд» у особняка, где разме¬
щался штаб, рядом с машиной генерала Лукача.
8*
115
— Привет, камарад Эмилио!— поздоровался
Семен с молодым испанцем, копавшемся в двига¬
теле автомобиля.— Как дела?
— Отлично,— ответил испанец, выразительно
подняв большой палец правой руки вверх.— Только
вот никак не пойму, почему генерал в последнее
время предпочитает в основном твою машину...
— Что же тут непонятного? Ты ведь почти не
вылезаешь из ремонта,— пошутил Побережник,—
так что пеняй на себя, брат Эмилио...
— Нехорошо, ой нехорошо ты шутишь, Се¬
мен!— покачал головой Эмилио.— Просто попался
тебе ящик лучше моего!
Семен взял газету, оставленную командирами
в кабине, углубился в чтение и задремал. Прошло
полчаса, но командиры по-прежнему оставались
в помещении штаба. «Неужели раздумали ехать?»—
гадал Семен, положив голову на руль машины.
...Его разбудил чей-то встревоженный голос. Это
был болгарин Белов — начальник штаба:
— Едем, быстрее...
— Что случилось?—спросил Семен.— Где ма¬
шина Эмилио? Где товарищи Лукач и Пабло?
— Быстрее, Семен. Звонил только что солдат из
медпункта бригады, недалеко от Уэски. Случилось
большое несчастье с нашими офицерами.
По дороге в госпиталь офицер рассказал ему
о случившемся подробно:
— Полчаса тому назад товарищи Фриц и Лукач
вышли из штаба и направились к твоей машине. Из
окна я видел, как шедший впереди Лукач сделал
знак Пабло, мол: «Семен вздремнул, оставим его
в покое»,— и показал рукой на машину Эмилио:
«Поедем на этой — какая разница?» А только что
сообщили в штаб, что в нескольких километрах от
города машина неожиданно попала под артилле¬
рийский обстрел фашистов. Эмилио убит, а Лукач
и Фриц ранены...
Когда Семен и его попутчик вошли в палатку
перед зданием госпиталя, то увидели страшную
картину. На одном из столов лежало безжизненное
тело Эмилио, на лице которого не угасла еще
улыбка. На деревянной кровати лежал генерал Лу¬
116
кач — голова в луже крови, руки беспомощно вы¬
тянуты на белой простыне. В нескольких метрах от
него, на носилках, лежал Пабло Фриц, без сапог,
с забинтованными, окровавленными ногами. Не¬
имоверная боль исказила его лицо, но он не терял
самообладания и старался найти выход из этой си¬
туации. Обратился к вошедшему доктору Вернеру
Хейльбрунну — немцу, который командовал меди¬
цинским батальоном бригады:
— Доктор, созовите консилиум, немедленно,
умоляю вас. Мы не имеем права, понимаете, не
имеем права терять такого человека...
— Бесполезно, товарищ Пабло. Генерал в пред¬
смертной агонии... Ничего не может уже его
спасти... Имеет глубокую рану черепа, задет мозг...
— Что еще можно сделать, чтобы попытаться
спасти его?— настаивал Пабло.
— Ничего... Все уже бесполезно... Мы бессильны
что-то изменить.
Вся жизнь Мате Залки была прекрасной балла¬
дой. В Валенсии, где должны были состояться по¬
хороны, гроб с телом был установлен для прощания
в конференц-зале бывшей духовной семинарии.
Наверное, никогда с момента существования этого
города не было пролито столько слез, как в тот са¬
мый день, когда десятки тысяч испанцев и членов
интербригад проводили генерала Лукача в послед¬
ний путь. На небольшом белокаменном надгробии
скульптор-любитель, боец XII интербригады, высек
любимые стихи Мате Залки — крылатые строки
Михаила Светлова:
Я хату покинул,
Пошел воевать,
Чтоб землю в Гренаде
Крестьянам отдать.
Осколками снаряда, убившего Мате Залку, тя¬
жело ранило товарища Пабло. Требовалась срочная
хирургическая помощь, которую не могли оказать
врачи в Уэске. Семен получил задание отвезти во¬
енного советника в Лериду, где располагался гос¬
питаль республиканской армии. По дороге состоя¬
ние раненого резко ухудшилось, и, когда прибыли
в Лериду, он был почти без сознания.
117
— Нужно немедленно сделать переливание
крови,— сказал дежурный врач-итальянец.— Но
в нашем госпитале нет сейчас ни капли донорской
крови. Сегодня мы оперировали целый день...
Семен тут же засучил свой рукав:
— Пожалуйста, берите у меня кровь!
Но вот невезение! Через несколько минут выяс¬
нилось, что группа крови Семена не годится для
переливания товарищу Пабло. И тогда молодая
испанка — медицинская сестра госпиталя — пред¬
ложила свою кровь. Когда товарища Пабло при¬
вели в чувство и его общее состояние несколько
улучшилось, главный врач госпиталя пригласил де¬
журившего у палаты Семена Чебана:
— Ранение очень серьезное. Надо везти боль¬
ного в наш главный госпиталь республиканской
армии — в Барселону...
Заправив машину, Семен отправился с товари¬
щем Пабло на юг Испании. В Барселоне раненого
интернировали в госпиталь, который опекался
местной организацией коммунистов. Здесь товарищ
Пабло лечился долго, несколько месяцев. В момент
его отъезда на родину Семен проводил товарища
Пабло до франко-испанской границы.
Когда они прощались, Семен вынул из нагруд¬
ного кармана лавровую веточку и, нежно погладив
ее, сказал:
— Пусть эта веточка, политая кровью наших то¬
варищей, будет вечным символом нашей боевой
дружбы. Пусть она всегда напоминает нам о тех, кто
навеки почил в этой земле.
Советский офицер ответил:
— Да будет эта ветка с Арагонского фронта па¬
ролем нашей будущей встречи в Советском Союзе,
в Москве. Настанет время, и ты, Семен, обязательно
узнаешь мое настоящее имя. Я никогда не забуду
то, что ты сделал для меня в минуту самых тяжелых
испытаний, не забуду, что обязан тебе жизнью. До
свиданья, товарищ Чебан.
Семен оставался в Испании почти до трагичного
для республиканцев конца этой войны. Потом,
с помощью советских дипломатов во Франции,
118
вместе с группой волонтеров сумел осуществить
свою давнишнюю мечту — приехать в СССР.
Снова под чужим именем
Не успел еще Семен привыкнуть к жизни в Стра¬
не Советов, не успел даже устроиться на ра¬
боту, как в его судьбе произошли важные переме¬
ны. Буквально на второй день после приезда его
пригласил тот самый советский офицер, что встре¬
чал на границе возвратившихся из Испании членов
интербригад.
— Где бы вы хотели работать, Семен Яковле¬
вич?— спросил он.
— На автобазе или в автобусном парке,— отве¬
тил сразу Побережник.— Я смог бы водить и гру¬
зовую, и легковую машину, слава богу, во Франции
и в Испании набрался опыта...
— Вот как! Скромные у вас потребности, ничего
не скажешь...— заметил собеседник.— А мы хотим
вам предложить нечто более сложное, более тя¬
желое... но вполне подходящее для вас. Как ком¬
мунист вы должны понимать, что в нынешней меж¬
дународной обстановке наша страна должна забо¬
титься о своей безопасности... Мы бы очень хотели,
чтобы вы стали советским разведчиком. Как вы
смотрите на это?
— Не знаю даже что ответить...— растерялся
Семен.— Для такой работы у меня нет никакой под¬
готовки...
— А работа в подполье? А ваш опыт моряка?...
К тому же вы владеете несколькими европейскими
языками, бывали в Испании.
Молодой бессарабец призадумался. Потом
осторожно спросил:
— А смогу ли я выполнить такую ответственную
миссию?
— Все зависит от вас. Будете учиться, готовиться
и лишь после этого приступите к делу... Подумайте,
мы считаем, что вы почти уже готовы для такого
рода деятельности...
Прошло немногим более года. Осенью 1939 года
Семен появляется в болгарском городе-курорте
119
Варна под именем богатого английского инженера-
электрика Альфреда Джозефа Мунея. Преуспева¬
ющий делец путешествует по Балканам.
Почему он остановился именно в Варне? Очень
просто: английскому туристу нужно было по реко¬
мендации врачей на некоторое время поменять
климат. Богачу приглянулся этот опрятный, чистый
город, с замечательным пляжем, с фешенебельны¬
ми ресторанами, а еще больше понравилась ему
варненская публика — деловые люди, с которыми
он сразу же нашел общий язык. Именно с их по¬
мощью Муней снял в Варне небольшой, но очень
уютный особнячок с видом на море.
Вскоре английский набоб приобретает друзей
среди болгарских офицеров, православного духо¬
венства и в деловых кругах. Он оказался не только
веселым собутыльником, но и очень чутким, умным
человеком с разнообразными интересами, свобод¬
но изъяснялся на нескольких языках...
На самом деле советский разведчик был на¬
правлен в этот болгарский порт, чтобы внимательно
следить за связями монархо-фашистских кругов
Болгарии с гитлеровской Германией. Его задание
было сформулировано весьма четко: «Альфред
Джозеф Муней должен обосноваться в Болгарии,
легализироваться, быть в курсе всего, что происхо¬
дит в дипломатических, деловых и военных кругах,
пристально следить за движением в варненском
порту, особенно — за подводными лодками».
«Инженер-электрик» начинает действовать.
Деньги, смекалка, общительность помогают ему без
особых трудов получить временный вид на жи¬
тельство в Болгарии, а вскоре и паспорт британского
подданного в Болгарии.
Через эфир идут в Центр шифрованные сооб¬
щения:
«В городе Русе началось строительство больших
нефтехранилищ. Работают и приглашенные немец¬
кие специалисты, в основном военные».
«Гитлеровские генералы инспектируют болгарс¬
кое побережье Черного моря, чтобы определить
места возможной стоянки подводных лодок и дру¬
гих немецких военных судов».
120
«Дунай будет вскоре использован для тайного
перехода немецких военных лодок в Черное море.
Они будут стоять в Варне и Бургасе».
«Царь Болгарии Борис скоро должен встретиться
с Гитлером для тайных переговоров»...
Эти и другие подобные сведения очень приго¬
дились командованию Советской Армии во время
Великой Отечественной войны. Необходимые раз¬
ведывательные данные Семен собирал во время
своих личных контактов с людьми из различных со¬
циальных сфер монархо-фашистской Болгарии.
Среди его приятелей были депутаты болгарского
парламента, представители промышленно-торговых
немецких фирм, священники, близкие к верхушке
болгарской православной церкви.
С самого начала своего пребывания в Варне Се¬
мен действовал сам: подбирал данные, шифровал
их, а затем передавал по рации советскому коман¬
дованию. Эта работа требовала неимоверного на¬
пряжения, строгой конспирации, все время была
связана с большим риском. Чтобы избавиться от
возможных преследователей и агентов секретных
спецслужб, он вынужден был несколько раз менять
квартиры, быть очень осторожным в знакомствах
с различными людьми.
Почти пять лет играл Семен эту сложнейшую
и опаснейшую роль в Варне. В коротких радиог¬
раммах, которые получал один раз в месяц, ему
передавали благодарность, сообщали, что его све¬
дения имеют важное значение для военных опера¬
ций советского флота в бассейне Черного моря.
В одной из радиограмм сообщили, что для облег¬
чения своей деятельности впредь он может поль¬
зоваться услугами связного агента советской раз¬
ведки, находящегося в Болгарии.
Работа Семена таким образом несколько об¬
легчалась, он уже не работал с передатчиком. Но
интуиция подсказывала ему, что связной может
быть причиной его провала как разведчика. Это
предчувствие, возникшее уже после первой встречи
Мунея с софийским резидентом, подтвердилось.
Связной оказался предателем, которого завербо¬
вали болгарская тайная полиция и гитлеровское
121
гестапо. Поэтому после первой же встречи Семен
уничтожил все предметы, которые могли бы его
скомпрометировать в случае обыска.
...В момент, когда Мунея арестовали, у него на
квартире не было найдено никаких материалов,
которые могли бы выдать его разведывательную
деятельность.
Начались допросы, пытки, бесчеловечные изде¬
вательства, которые проводились с особой интен¬
сивностью. Наступил уже 1944 год, когда части
Красной Армии приближались к границам Болгарии.
Вопросы фашистов —«Кто ты на самом деле?», «Кто
твои сообщники?», «С каких пор сотрудничаешь
с русскими?», «Каким образом передавалась
информация до встречи со связником в Софии?»—
оставались без ответа. Семен не произнес ни одного
слова, которое пролило бы сЪет на масштабы его
работы в качестве разведчика.
Как и следовало ожидать, военный трибунал
приговорил его к смертной казни. Но фашистские
палачи не успели привести приговор в исполнение.
Буквально за несколько дней до назначенной даты
казни Семена освободили болгарские партизаны.
А еще через несколько дней в Болгарию уже вошли
советские войска...
Здравствуй, товарищ Пабло!
В конце Великой Отечественной войны на долю
Семена Побережника выпадает самое тяжкое
испытание. По возвращении на родину его обвиняют
в измене, в работе в пользу фашистов. Советский
военный трибунал, введенный в заблуждение сооб¬
щниками предателя, выдавшего Семена болгарским
властям, приговаривает его к длительному сроку
тюремного заключения.
Последующие годы были, пожалуй, самыми
трудными во всей его жизни. Сколько раз им овла¬
девало отчаяние, желание покончить с собой, но
каждый раз сила воли и твердые убеждения в тор¬
жестве правого дела, закалка, полученная им в до¬
лгие годы пребывания на чужбине, в борьбе
122
с истинными врагами, удерживали от этого рокового
шага.
Домой, в родное село Клишкауцы, Семен вер¬
нулся морально разбитым, усталым и подавленным.
Несмотря на это, он оставался верным тем высоким
идеалам, ради которых в свое время узнал сырость
тюремных казематов Брюсселя и Люксембурга,
Антверпена и Парижа, сражался на фронтах Испа¬
нии и долгие годы играл столь опасную роль англи¬
чанина Мунея.
Он решает во что бы то ни стало добиться
восстановления своего доброго имени, исправления
той страшной ошибки, которая была совершена
осенью 1944 года. Но как это сделать? Работа раз¬
ведчика не только опасна. Она связана сотнями
различных обстоятельств, которые порой могут
скомпрометировать даже кристально чистого че¬
ловека. Многие детали и факты не могли уже быть
доказаны документально, потому что прошло много
времени с момента окончания его «болгарской»
миссии.
В этой столь необыкновенной ситуации Семен,
как никогда, нуждался в совете и поддержке наде¬
жного товарища, с которым он мог бы поделиться,
посоветоваться. «Эх, кабы найти товарища Пабло!
Он бы мне помог...»— думал Семен Побережник.
Но и другие мысли не давали ему покоя. Прошло
более двадцати лет с тех пор, как они не виделись.
Кто знает, рискнул бы товарищ Пабло заступиться за
человека, обвиненного в измене?..
И все же Семен решил разыскать бывшего то¬
варища по оружию. После долгих сомнений он на¬
писал письмо в редакцию газеты «Правда», в кото¬
ром просил помочь ему разыскать товарища,
вместе с которым воевал в Испании. Вскоре из ре¬
дакции пришел ответ:«Уважаемый тов. Побережник!
По Вашей просьбе сообщаем, что под именем Паб¬
ло Фрица в Испании сражался ныне прославленный
советский полководец, генерал армии, дважды Ге¬
рой Советского Союза Батов Павел Иванович, в на¬
стоящее время командующий одного из военных
округов. Его адрес...»
123
Едва сдерживая эмоции, Семен Яковлевич взял
чистый лист бумаги и .написал: «Дорогой товарищ
Пабло! Вас приветствует Семен Чебан, бывший боец
XII интернациональной бригады, шофер штаба...»
И далее он подробно и бесхитростно рассказал обо
всем, что пришлось пережить после той памятной
разлуки у испано-итальянской границы в 1937 году.
Тем временем, ожидая ответ от Павла Иванови¬
ча, из книги, взятой в сельской библиотеке, он узнал
множество подробностей о человеке, вместе с ко¬
торым он защищал завоевания Испанской респуб¬
лики. Батов был участником первой мировой войны,
затем принимал участие в организации частей
Красной Гвардии, командовал полком в знаменитой
Пролетарской московской дивизии. В Альбасете
Павел Иванович был уже в звании полковника.
В начале Великой Отечественной войны П. И.
Батов, уже генерал, командовал армией. Сражался
на разных фронтах, отличился под Сталинградом,
освобождал Белоруссию... Вот он какой — товарищ
Фриц Пабло!
Ответ не заставил себя долго ждать. Примерно
через месяц почтальон принес Семену из далекого
прибалтийского города денежный перевод
и письмо:
«Дорогой друг! Прошу прощения за то, что
отвечаю с небольшим опозданием, я был в отъезде,
в части, которая находится далеко от этого города.
Не сердись, что без твоего согласия выслал тебе
деньги на дорогу, жду тебя с нетерпением. При¬
езжай. Это — выражение моей признательности за
все, что ты сделал для меня, особенно тогда, когда
я был тяжело ранен.
Очень хочу тебя видеть и еще раз поблагодарить
за все. Я сохранил фотографию, которую ты мне
подарил в 1937 году. И еще один снимок хранил
я все эти годы: помнишь, мы фотографировались
у твоей машины вместе с генералом Лукачом, у стен
Мадрида?
Жду тебя, дорогой Семен, приезжай. Кланяюсь
твоей семье.
Твой боевой товарищ П. Батов».
124
Целый месяц почти гостил Семен Яковлевич
у прославленного советского генерала. Сколько
радости принесла обоим боевым друзьям эта
встреча! Бойцы-интернационалисты вспомнили
много памятных эпизодов испанской эпопеи, людей,
вместе с которыми сражались против мятежного
генерала Франко. В эти дни они вспомнили мелодии
певца-интернационалиста Эрнеста Буша, который
сражался в батальоне немецких волонтеров «Эрнст
Тельман», помянули добрым словом капитана-мек-
сиканца Альваро Сикейроса, впоследствии худож¬
ника с мировым именем, говорили о славной доче¬
ри испанского народа Пасионарии, о генерале Лу¬
каче...
Вспомнили боевых друзей, с которыми поддер¬
живают связи до сих пор. В Москве живет Алексей
Эйснер, служивший в бригаде адъютантом генерала
Лукача, в Одессе — Виктор Птушенко, вместе с ко¬
торым Семен Яковлевич работал еще в бельгийском
подполье. Рассказал Семен и о переписке с добро-
вольцами-интернационалистами из Молдавии ки¬
шиневцами Штефаном Мунтяну, Яковом Килим-
ником...
Павел Иванович выслушал внимательно всю пе¬
чальную «одиссею» Семена. Он ни на минуту не
сомневался, что человек, вместе с которым делил
трудности и невзгоды на фронтах Испании, ел
иногда из одного котелка и укрывался от дождя под
одной трофейной палаткой, не мог стать предате¬
лем. И генерал, используя свои полномочия депу¬
тата Верховного Совета страны, начал вместе с Се¬
меном борьбу за восстановление истины. В пользу
Семена дают показания десятки товарищей, знав¬
ших его по участию в национально-революционной
войне в Испании, бывших в курсе его деятельности
в Болгарии во время второй мировой войны. Про¬
веряется бесчисленное количество архивных доку¬
ментов, донесений, рапортов. В конце концов не¬
справедливость выдвинутых против него обвинений
в 1944 году доказана с абсолютной точностью,
приговор военного трибунала был отменен, суди¬
мость — снята. Через некоторое время Побережник
восстановлен в партии. Ему вручили также честно
125
заслуженные им награды в Испании и в годы Вели¬
кой Отечественной войны.
С помощью Павла Ивановича Батова построил он
себе в Клишкауцах красивый, добротный дом, в ко¬
тором живет в настоящее время вместе с супругой
Любой. Сын Александр окончил в Киеве суворовс¬
кое училище, затем — военное училище, служит
в рядах Советской Армии.
Много раз виделся с Павлом Ивановичем на
различных встречах, организованных Советским
комитетом ветеранов войны, которым долгие годы
руководил его боевой товарищ. А в дни, когда он
праздновал новоселье, в Клишкауцы приехал по¬
гостить на несколько дней Павел Иванович Батов...
Скромный герой, верный сын народа и комму¬
нистической партии Семен Яковлевич и в этом по¬
четном возрасте посвящает свою энергию делу
воспитания молодого поколения. Часто встречается
со школьниками, воинами Советской Армии, моло¬
дыми рабочими и колхозниками, рассказывает
о своей судьбе, напутствует своих юных друзей,
призывая их достойно продолжать эстафету славных
дел старшего поколения.
У СТЕН
СТАРОЙ КРЕПОСТИ
Хотин... С этим буко-
винским городком,
обозначенным на кар¬
тах едва заметным
кружком, связаны
крупные исторические
события. Внушитель¬
ные стены древней
крепости, построенной в период средневековья,
были свидетелями блистательных побед русских
воинов над турецкими янычарами, видели боевые
знамена доблестных полков украинского гетмана
Богдана Хмельницкого, служили опорой и укрытием
для многих молдавских господарей, отражавших
турецкие набеги... В жестоких классовых битвах
первой русской революции 1905—1907 гг. здесь за¬
калялся молодой рабочий класс.
В 1919 году, после того как румынские бояре
и капиталисты незаконно аннексировали Бессара¬
бию и установили здесь свой кровавый режим,.
в Хотине вспыхнуло крупнейшее в крае крестьянс¬
кое восстание. Трудящиеся многих молдавских,
украинских и русских сел Хотинского уезда подняли
оружие против кровожадных эксплуататоров, бо¬
рясь за свое национальное и социальное освобож¬
дение, за торжество исторической справедливости.
127
Революционная вспышка народного гнева была за¬
лита кровью. Тысячи невинных людей пали в борьбе
с превосходящими силами оккупантов, которые
бросили на подавление крестьянского восстания
регулярные войска, возглавляемые жестокими ге-
нералами-палачами.
Солнце свободы озарило хотинский край только
в июне 1940 года, когда Бессарабия и Северная Бу¬
ковина воссоединились с Советской Родиной.
Но недолгой была радость бессарабцев и буко¬
винцев. С началом войны в Хотин снова вернулись
те, кто претендовал на звание хозяев этой много¬
страдальной земли — румынские бояре и капита¬
листы. Возобновились грабежи, убийства, террор.
В краеведческом музее Хотина много экспона¬
тов, свидетельствующих о злодеяниях и насилиях
оккупантов. Вот только одно документальное сооб¬
щение: «За первую неделю немецко-румынской
оккупации в селах Хотинского уезда было расстре¬
ляно более ста мирных жителей. За это же время
около 200 юношей и девушек были утоплены фа¬
шистами в Днестре». 1
Могилы жертв «нового режима»— украинцев,
русских, молдаван, евреев, поляков — стали свое¬
образным «символом» первых месяцев оккупации
в Хотинском крае.
Вскоре,однакО;румынские «хозяева» поняли, что
всего лишь один год жизни в условиях Советской
власти изменил очень многое — в первую очередь,
в сознании местных жителей, которые никак не хо¬
тели мириться с ненавистным «порядком» окку¬
пантов.
То и дело взлетали на воздух оружейные склады,
нарушалась телефонная связь, невидимая рука
расклеивала на самых видных местах в Хотине ан¬
тифашистские листовки, призывавшие местных жи¬
телей саботировать распоряжения оккупационных
властей.
Как продолжение славных революционных тра¬
диций города в Хотине вскоре создается подполь¬
ная комсомольская организация, в которую входит
группа юношей, оставшихся на оккупированной
врагом территории. Душой молодой патриотичес¬
128
кой организации был коммунист Владимир Алексе¬
евич Багно (подпольная кличка «товарищ Андрей»).
Это был советский офицер, оказавшийся на Хотин-
щине после тяжелого ранения в боях с фашистами,
полученного в первые дни войны. Поправившись
лишь осенью, когда линия фронта была уже далеко
от Хотина, он решил посвятить себя борьбе с окку¬
пантами.
Комсомольцы Владимир Манченко и Кузьма
Галкин нашли товарища Андрея близ села Малинец.
Тайком они перенесли ночью раненого советского
офицера в катакомбы Хотинской крепости, а по¬
зже — домой к Владимиру, где по очереди ухажи¬
вали за ним. Человек выздоравливал, набирался сил.
Он жадно слушал рассказы парней о происходящем
в городе и окрестных селах, о первых разрозненных
действиях комсомольцев.
Молодые патриоты поведали ему, что еще
в июле 1941 года, во время отступления частей
Красной Армии, после упорных боев ребята соб¬
рали и надежно спрятали в хотинском лесу много
винтовок, автоматов, пистолетов, гранат. Да и не¬
давно они похитили оружие у фашистов. Выслушав
ребят, Владимир Алексеевич предложил им:
— А что вы скажете, мальчики, если мы попро¬
буем организовать из числа хотинских патриотов
боевую дружину, диверсионную группу, которая
действовала бы не стихийно, как сейчас, а осмыс¬
ленно, с определенным планом. Толку было бы
больше...
— Было бы здорово, дядя Володя!— ответили
в один голос Кузьма и Владимир.
— Поможете нам?—спросили они через неко¬
торое время.— Вы же профессиональный военный,
ваши знания и опыт очень пригодились бы нам
всем...
— Вижу, что вы ребята стоящие,— ответил Вла¬
димир Алексеевич.— Поэтому будем считать, что
создание будущей патриотической организации на¬
чинается именно сейчас, с этой нашей беседы. Для
начала даю вам задание: узнайте, сколько ребят-
комсомольцев вашего возраста осталось в Хотине
и в близлежащих селах. Постарайтесь раздобыть
9 Д В. Коваль
129
где-нибудь пишущую машинку... Но пока — никому
ни слова.
Через некоторое время коммунист Багно наме¬
тил структуру будущей подпольной организации
и принцип ее действия. По его замыслу она должна
была иметь свои боевые группы во всех селах, при¬
легающих к Хотину. Между группами предполага¬
лось установить связь, координировать все акции
с помощью штаба организации.
В одну из августовских ночей 1941 года в доме
Кузьмы Галкина состоялось первое организацион¬
ное собрание подпольщиков. Присутствовало пять
комсомольцев — Кузьма Галкин, Владимир Ман-
ченко, Николай Салтанчук, Александр Непомнящий
и Дмитрий Семенчук. Секретарем комсомольской
организации был избран Кузьма Галкин, а началь¬
ником штаба — Владимир Манченко.
По предложению Кузьмы Галкина, присягой
молодой подпольной организации стали крылатые
слова песни известного советского поэта В. Лебе-
дева-Кумача «Гимн клятвы»:
Я полон отваги, я крепок и молод,
И в бой я за правду пойду,
За землю, за волю, за серп и за молот,
За красную нашу звезду.
Эти слова юные патриоты произнесли один за
другим у красного знамени. Сердца их горели не¬
навистью, а руки тянулись к оружию.
Вскоре хотинская комсомольская организация,
как наметил товарищ Андрей, значительно расши¬
рила сферу своей деятельности, распространив ее
на окружающие села — Шилауцы, Малинец, Заро-
жаны, Недобоуцы, Клишкауцы, Рукшин, Атаки, Че-
понос. Боевыми группами руководили комсомольцы
Хотина и сельские патриоты Александр Галиц,
Антон Осипов, Ион Чиботару, Михаил Фостий, Ни¬
колай Темполарь, Алексей Бондарчук, Ион Трофа,
Владимир Звенигородский и другие. Под знамя
священной борьбы за свободу родного края встали
юные патриоты разных национальностей. Русских,
украинцев, молдаван объединяла одна заветная
цель: помогать Красной Армии громить нена¬
вистного врага, уничтожать его самим.
130
Штаб организации раздобыл радиоприемник,
и хотинцы вскоре читали листовки на русском,
украинском и молдавском языках с текстом сводок
Совинформбюро о разгроме немецких армий под
Москвой. Их размножал на пишущей машинке
комсомолец Михаил Фостий. Уже в первый месяц
своей деятельности подпольщики сорвали праздник,
который намечался гитлеровцами в Хотине в озна¬
менование взятия Одессы. По призыву комсомоль¬
цев, никто, кроме полицаев, не вышел на улицы
города.
Однажды Антон Осипов, работавший в рестора¬
не, из болтовни пьяных немецких офицеров узнал,
что крупная воинская часть, расквартированная под
Хотином, через два дня отправляется на восточный
фронт. Штаб решил произвести диверсию.
Утром следующего дня город озарило пламя
пожарища — горели палатки, оружейные склады,
резервуары горючего, машины оккупантов. Руко¬
водил этой дерзкой операцией комсомолец Алек¬
сандр Непомнящий. Потеряв несколько десятков
солдат и офицеров, а также значительную часть
боевой техники, фашисты вынуждены были отло¬
жить отправку воинского эшелона на восточный
фронт.
Диверсии следовали одна за другой. Было по¬
дорвано несколько машин с фашистскими офице¬
рами, нарушена в нескольких местах связь с Чер¬
новцами, в уездном центре и в хотинских селах
продолжали появляться листовки. Воззвания были
проникнуты пафосом борьбы, глубоким патриотиз¬
мом. Они разжигали в сердцах советских людей
ненависть к врагам, звали на борьбу. Вот текст
одной из таких прокламаций, сохранившейся до на¬
ших дней:
«Соотечественники! Мы переживаем тяжелое
время. Нашу родную землю топчет сапог проклятых
фашистов. Но это — временное явление. Не забы¬
вайте о том, что наше правительство и наша партия
сделают все возможное, чтобы Красная Армия
освободила нас от фашистского ига.
Наш долг — бороться здесь, в тылу, с фашистс¬
кой нечистью. Не давайте врагам пользоваться
9*
131
плодами вашего труда — есть хлеб, который вы
выращиваете в поте лица! Уничтожайте продукцию
наших фабрик!
Смерть фашистам и их прислужникам — агентам
и полицаям!»
Хотинская немецкая полиция и румынская жан¬
дармерия вовсю старались напасть на след патрио¬
тов: распространяли в селах провокационные слухи,
подняли на ноги всю свою секретную агентуру, но
все попытки обезвредить организацию были
тщетны.
В декабре 1941 года группа юношей — членов
организации — заминировала квартиру главы хо-
тинской сигуранцы румынского майора Смиду,
одного из известных на Буковине в то время пала-
чей-оккупантов, отличавшегося особой жесто¬
костью. Спастись фашисту удалось случайно. Но
через несколько дней подпольщики успешно про¬
вели другую операцию: та же группа под руковод¬
ством Кузьмы Галкина подожгла казарму, где на¬
ходился батальон частей СС и склад боеприпасов
и продовольствия.
Хотинская полиция была в панике. В черновицкий
областной инспекторат полиции полетела тревожная
депеша:
«Коммунистические листовки, расклеиваемые
повсюду систематически, покушение на комиссара
Смиду, ряд других диверсий с жертвами — все это
говорит о том, что в Хотине действует сильная
коммунистическая организация...»
Параллельно с диверсиями и распространением
листовок штаб организации проводил акции и дру¬
гого характера. Комсомольцы агитировали рекрутов
под разными предлогами не являться на мобилиза¬
ционный пункт, некоторым из ребят помогали
укрыться в соседних селах, у родственников,
в лесах.
Приближалось Первое мая 1942 года. Комсо¬
мольцы-подпольщики деятельно готовились отме¬
тить День международной солидарности трудя¬
щихся. Своевременно были составлены и размно¬
жены на пишущей машинке листовки с сообщения¬
ми об успехах Красной Армии на фронтах Великой
132
Отечественной войны, писались лозунги. Сестра
Кузьмы Галкина Мария сшила из красного полотна
большое знамя с золотой звездой, с серпом и мо¬
лотом в центре.
Рано утром Первого мая жители маленького
приднестровского городка глазам своим не пове¬
рили. На высоком здании школы, в самом центре
Хотина, гордо развевалось красное знамя. На стенах
многих административных зданий и жилых домов,
даже немецких казарм были листовки. На видных
местах висели праздничные лозунги. А аллеи го¬
родского парка украшали красные флажки и по¬
ртреты руководителей Коммунистической партии
и Советского государства.
Хотинцы торжествовали. Все происходящее го¬
ворило о несгибаемости духа, о приближении
победы.
На поиски подпольщиков были брошены все си¬
лы полиции. Агенты сигуранцы й гестапо рыскали по
всем углам города, стараясь напасть на их след. Но
юные патриоты позаботились о том, чтобы органи¬
зация не была раскрыта. Штаб переходил из дома
в дом, затем в лес, рация, пишущие машинки были
надежно спрятаны в катакомбах Хотинской кре¬
пости. К этому времени была установлена связь
с подпольной коммунистической организацией,
действовавшей в Новоселице.
О молодых подпольщиках стало известно не
только в Хотине и его окрестностях, но и во многих
других населенных пунктах северной Бессарабии
и Буковины. Листовки с сообщениями Совинформ¬
бюро появились в Липканах и Бричанах, в Атаках
и Окнице. Участились диверсии на железной доро¬
ге. Шеф хотинской полиции снова сообщал в Чер¬
новцы:
«Коммунистические манифесты и бюллетени
Советского Информационного бюро о положении
на фронтах распространяются коммунистами
в большом количестве во многих селах... Мы пре¬
дполагаем, что центром этой пропаганды является
город Хотин. Все принятые меры к тому, чтобы
раскрыть гнездо коммунистов-организаторов без¬
133
законий, не дали до сих пор положительных ре¬
зультатов».
На одном из заседаний штаба организации ком¬
сомолец Ион Чиботару предложил:
— А не встретиться ли нам с господином Смиду?
Эта гадюка уже извела столько людей...
— Согласны?—спросил Кузьма Галкин.
— Какой может быть разговор? Смерть пала¬
чу!— поддержали предложение Иона остальные
члены штаба.
Издевательства над мирными гражданами, по¬
павшими в сигуранцу, их избиение, унижение чело¬
веческого достоинства были своеобразной страстью
этого матерого садиста. Поэтому предложение
казнить Смиду было встречено с одобрением всеми
подпольщиками. Непосредственными исполнителя¬
ми задания были назначены Кузьма Галкин, Влади¬
мир Манченко и Александр Герасимов. В течение
нескольких дней они держали под наблюдением
дом, в .котором проживал главарь хотинской сигу¬
ранцы. Зная пунктуальность хозяина квартиры, ко¬
торый каждое утро в один и тот же час выходил из
дому и направлялся к сигуранце, комсомольцы
смонтировали в ручке калитки небольшую прово¬
локу, которая при малейшем прикосновении сни¬
мала детонатор мощной мины, закопанной рядом.
Случилось так, что в то самое роковое утро, за
несколько минут до выхода Смиду из дому, к нему
пожаловал с каким-то донесением немецкий солдат
из городской комендатуры. Он-то и подорвался на
мине, предназначенной одиозному майору...
Буквально через несколько дней возмездие на¬
стигло капитана Балаша, заместителя Смиду, кото¬
рый занимался вопросами мобилизации молодежи
Хотинского уезда в ряды румынской королевской
армии, а также отправкой молодежи на работу
в Германию. Меткий выстрел одного из подполь¬
щиков смертельно ранил его. Удалось уничтожить
находившиеся у Балаша документы, что позволило
сорвать отправку группы рекрутов — очередной
партии «пушечного мяса» в качестве подкрепления
румынским частям на восточном фронте.
134
«Смерть фашистским оккупантам!»—этот при¬
зыв, размноженный подпольщиками во многих
листовках и прокламациях, был воспринят как бое¬
вой клич молодежью многих сел уезда, где совер¬
шались самые различные диверсионные и саботаж-
ные акции: громились жандармские посты в ряде
сел, совершались нападения на фашистские транс¬
порты с награбленным у населения добром, взры¬
вались мосты на шоссейных дорогах.
Следуя советам товарища Андрея и новоселиц-
ких коммунистов, хотинские комсомольцы стали
готовиться к новым диверсиям, но не суждено было
им выполнить все намеченные планы. В организа¬
цию по заданию румынской сигуранцы проник
провокатор — Михаил Белецкий, кулацкий сынок,
который выдал почти всю группу. Свыше сорока
юношей попали в лапы гестапо и сигуранцы.
Более месяца подряд их подвергали нечелове¬
ческим пыткам — вначале в помещении хотинской
сигуранцы, а затем — в черновицкой тюрьме. Их
подвешивали за ноги, избивали стальными шомпо¬
лами так, что кровь брызгала на стены камер. У них
вырывали волосы, под ногти запускали иголки, жгли
каленым железом. И все это делалось, чтобы юные
патриоты выдали своего руководителя — товарища
Андрея. Но напрасны были старания фашистов —
никто не сказал ни слова.
О боевых подвигах хотинцев, об их выдержке
и стойкости во время следствия и пыток узнал сам
фашистский диктатор Румынии — маршал Анто-
неску. В специальном письме управления сигуранцы
министерства внутренних дел Румынии инспекто¬
рату Черновицкой полиции говорилось: «... маршал
Антонеску требует, чтобы коммунисты-украинцы
Кузьма Галкин, Владимир Манченко и другие,
арестованные в Хотине, были казнены через десять
дней (за этот срок надлежит покончить со всеми
формальностями)...»
Молодые подпольщики вели себя на суде как
настоящие герои. Председатель трибунала спросил
Дмитрия Семенчука:
— Зачем вы собирали оружие и боеприпасы?
Юноша ответил:
135
— Чтобы расправиться с вами!
Кузьма Галкин хотел произнести свою послед¬
нюю речь, но после первых пламенных слов, про¬
звучавших как приговор фашистам, его заставили
замолчать.
Самые активные члены штаба подпольной орга¬
низации комсомольцев Хотина—К. Галкин, В.
Манченко, Д. Семенчук, А. Непомнящий и Н. Сал-
танчук были приговорены к смертной казни. Группа
других патриотов — В. Звенигородский, А. Бондар¬
чук, И. Чиботару, А. Герасимов, Н.. Темполарь,
М. Фостий и А. Галиц—к пожизненной каторге.
Остальные члены организации были осуждены на
различные сроки тюремного заключения.
Комсомольцы мужественно выслушали приго¬
вор. Когда жандармы выводили их из здания три¬
бунала, они дружно запели «Интернационал».
До последней минуты своей жизни юные герои
оставались верными великому, священному делу,
за которое боролись. Они не нарушили клятвы.
Убедительным свидетельством того являются за¬
писки, которые комсомольцы, приговоренные
к смерти, передали своим родителям. Бесстрашный
секретарь комсомольской организации Кузьма
Галкин писал матери и сестре:
«Я попал в руки преступников. Меня убьют, но
вы не плачьте, вы должны гордиться своим сыном
и братом, погибшим за Родину».
«Не плачь, мама,— писал Владимир Манченко,—
скоро обязательно взойдет над страной солнце
свободы».
Казнь комсомольцев была назначена на
24 октября 1942 года. В то осеннее утро у стен
тюрьмы собралось много жителей Хотина и Черно-
виц, они сопровождали юных героев до кладбища
Гореча, места казни. Выстрелы палачей не могли
заглушить последних слов комсомольцев:
— Да здравствует Красная Армия! Да здрав¬
ствует Коммунистическая партия!
...Победа, во имя которой они погибли, пришла
в Хотин 4 апреля 1944 года. Войска Первого Укра¬
136
инского фронта после жестоких и упорных боев
освободили город, а вскоре и всю Черновицкую
область, были спасены подпольщики, томившиеся
в тюрьмах.
Спустя некоторое время был арестован преда¬
тель Белецкий. На процессе, в котором участвовали
все оставшиеся в живых подпольщики, выявились
шаг за шагом все действия этого выродка, предав¬
шего своих товарищей за двадцать тысяч румынских
лей и пост начальника полиции в Бельцах, обещан¬
ный ему фашистами. «Смерть предателю!»— решил
справедливый суд народа.
По сей день осталась тайной судьба коммуниста
Владимира Багно — товарища Андрея. В 1942 году
он попал к фашистам вместе с группой советских
военнопленных, совершивших побег из лагеря. По¬
следний сохранившийся документ свидетельствует
о том, что в конце 1942 года его переправили
в концентрационный лагерь, расположенный на
территории Австрии.
Как весенний сад расцвела в древнем Хотине
советская новь. Прошло более четырех десятилетий
после окончания войны, но память о молодых ге¬
роях не померкла. Одна из улиц и центральный ки¬
нотеатр в Хотине носят имя Кузьмы Галкина. Име¬
нами Володи Манченко, Дмитрия Семенчука,
Александра Непомнящего, Николая Салтанчука на¬
званы предприятия, колхозы, совхозы, пионерские
отряды.
На Горечском кладбище в Черновцах, на братс¬
кой могиле расстрелянных героев возвышается
гранитный монумент — дань любви и признатель¬
ности народа. У подножья обелиска — всегда живые
цветы. Сюда ежедневно приходят люди, здесь
произносят клятву юные пионеры.
Гербическая баллада хотинцев вошла в историю
Великой Отечественной войны так же, как и эпопея
«Молодой гвардии» Краснодрна, как бессмертные
подвиги Зои Космодемьянской, Александра Мат¬
росова, Иона Солтыса.
В мае 1965 года, в канун празднования 20-летия
победы над фашистской Германией, Президиум
Верховного Совета СССР присвоил посмертно
137
Кузьме Галкину высокое звание Героя Советского
Союза.
Хотинский учитель Степан Алексеевич Снигур
написал пьесу о бессмертном подвиге своих зем-
ляков-комсомольцев. Она называется «Пламенные
сердца». Пьесу поставили многие народные театры
области и Черновицкий государственный музы¬
кально-драматический театр имени Ольги Кобы-
лянской.
...Актерам черновицкого театра и зрителям на¬
долго запомнилась волнующая сцена, разыгравша¬
яся на премьере, после окончания последнего
действия. Когда опустился занавес, в зале началась
овация, длившаяся около четверти часа. Всем
участникам спектакля бросали цветы, их без конца
вызывали...
И вдруг произошло что-то необыкновенное, не¬
предвиденное режиссером и автором пьесы.
С пьедестала монумента (таково оформление по¬
следней сцены спектакля) в зал к зрителям спусти¬
лись герои пьесы. Со всех сторон раздались возг¬
ласы и крики: «Сынок!», «Милый мой Кузя», «Воло¬
дя, дорогой мой!», «Сашенька!», «Николаша мой!»...
Седая женщина обняла артиста Беляева, исполни¬
теля роли Володи Манченко, ее сына; Мария Гал¬
кина, та самая, которая сшила флаг к первомайско¬
му празднику, пожимала руку артисту Серенко,
игравшему брата Кузьму...
Многие зрители, находившиеся в зале,— роди¬
тели, братья, сестры, боевые друзья героев-по-
дпольщиков, потрясенные достоверностью сцени¬
ческой правды о своих земляках, забыли на время,
что это пьеса...
...Герои живут. Живут и трудятся, своими руками
преображая хотинский край и лицо других регионов
нашей Родины. Николай Темполарь, Ион Трофа,
Михаил Фостий, Антон Осипов, Мария Галкина,
сестра героя, Алексей Бондарчук, Владимир Зве¬
нигородский поднимали из руин Хотин и многие
села области. Николай Темполарь был долгое время
председателем Хотинского горисполкома, а Ион
138
Трофа — передовым рабочим местного промком¬
бината. Михаил Фостий трудился много лет во главе
колхозной бригады в ведущем хозяйстве района —
колхозе «Советская Буковина». Со многими из ге-
роев-подпольщиков нам неоднократно довелось
встречаться в Хотине, Черновцах, Кишиневе, Ата¬
ках...
ВСТРЕЧИ
В БУДЖАКЕ
Бумага хранит след
творческого вдохно¬
вения человека, по¬
ле — влажный след
борозды, виноградная
лоза — лучей щедрого
солнца. Существуют,
однако, в жизни
и другие следы. Боль утраты, безутешные слезы
матерей, десятилетиями оплакивающих потерянных
сыновей, бережно хранимые медали и похоронки,
рубашки и пиджаки, которые уже никто никогда не
наденет. Следы войны...
Более четырех десятилетий минуло с момента
освобождения Молдавии от фашистской чумы. Но
время не изгладит из памяти народа подвиги геро¬
ев. В нашем живописном крае давно засыпаны зем¬
лей и заросли траншеи и воронки от взрывов сна¬
рядов. Выжженная пожарищами ожесточенных
схваток земля залечила свои раны. Зеленые ковры
полей — символ жизни, ее торжества над смертью..
И все же те, кто боролся и вынес на своих плечах
тяжелые испытания войны, еще и сейчас с болью
в душе вспоминают о павших товарищах, о невзго¬
дах, гордятся теми, кто с честью прошел боевое
140
крещение, проявив при этом мужество, стойкость,
волю и твердость духа.
Прошли годы. Дедушками и прадедушками ста¬
ли седые ветераны Великой Отечественной. Отслу¬
жили в армии не только их сыновья, но и внуки.
Однако память о их подвиге вечно жива в сердцах
людей.
События минувшей войны стали для нас не
только фактами истории. Они запечатлелись в пер¬
вую очередь в судьбах людей, стали для многих из
них уроками мужества, человечности, душевной
щедрости.
1
Передо мной кипа писем, фотографий и не¬
сколько блокнотов с записями многочисленных бе¬
сед. Остается только изложить подробно эту уди¬
вительную, овеянную романтикой подвига историю.
С чего начать рассказ? Может быть, поведать обо
всем по порядку, с детства наших героинь?
Ни Женя Зенченко, ни Тамара Аксенова, две
девушки-бессарабки, в годы детства и отрочества не
знали истинной радости.
Женя была самой младшей в большой кре¬
стьянской семье на юге Бессарабии, семье, еле-
еле сводившей концы с концами. Младшую дочь,
как это водится во многих семьях, любили больше
других детей и родители, и бабушки, и дедушки. На
семейном совете порешили — чего бы это ни стои¬
ло, дать Жене возможность учиться в Аккерманской
гимназии, как рекомендовали после сельской шко¬
лы. Но проучилась она всего три года, а потом вы¬
нуждена была бросить гимназию — денег на обу¬
чение все же не хватило.
Единственным верным ее утешением и наде¬
ждой были книги. Александр, старший брат и ее
настоящий кумир, работал в городе и всякий раз,
приезжая домой, привозил кое-что для чтения:
в длинные зимние вечера по субботам он читал
парням и девушкам своей магалы стихи Эминеску,
переводы из Пушкина, Маяковского, Горького.
141
Уже в пятнадцать лет Жене был понятен глубо¬
кий смысл крылатых строчек Михаила Эминеску:
Скорее разгромите порядок злой и грешный,
Народы разделивший на слуг и на господ...
Хотя Эминеску преподавали в Аккерманской
гимназии, эти стихи учитель-словесник предпочел
обойти молчанием, не «заметить» в часы, отведен¬
ные на изучение жизни и творчества поэта...
Всего в нескольких километрах от Ивановки —
родины Жени, в селе Петропавловка, там же,
в Буджаке, жила Тамара Аксенова, ее будущая бо¬
евая подруга. Судьба Тамары была во многом схожа
с Жениной: и она начинала учиться в гимназии,
только в Волонтировской; потом, по той же причи¬
не, что и Женя, вынуждена была оставить учебу.
Летом 1940 года, когда Бессарабия была воссо¬
единена с матерью-Родиной — Советским Союзом,
для девушек наступила счастливая пора. Женя по¬
ступила учиться в кооперативный техникум, а Тама¬
ра — в среднюю школу. Обе они в числе первых
учениц-бессарабок были приняты в ряды Ленинс¬
кого комсомола.
А какую радость испытала Тамара, когда ей,
первой комсомолке Волонтировки, на сборе пио¬
нерского отряда, созданного в местной школе, до¬
верили повязать юным ленинцам красные галстуки!
Во время летних школьных каникул девушка по ре¬
комендации райкома комсомола работала вожатой
в пионерском лагере.
Лагерные палатки установили в уютной молодой
роще, неподалеку от Тирасполя. По утрам звуки
веселого пионерского горна извещали ребят о по¬
дъеме. До самых сумерек на поляне возле палаток
не прекращались суета и оживление.
Возможно, именно здесь, в окружении детей,
Тамара и подумала впервые серьезно о благород¬
ной профессии учителя. Пионерам нравилась их
вожатая — веселая, ловкая, умелая, с которой ни¬
когда не было скучно. Она умела зажечь в ребятах
и жажду знаний, и смелую мечту, постоянно слы¬
шала вокруг себя:
142
— Тамара Тихоновна! Расскажите еще о Жюле
Верне...
— Спойте вместе с нами песню о барабанщике.
— Вы обещали, Тамара Тихоновна, что завтра
пойдем на Днестр...
— А как быть с гербарием, когда начнем его
собирать?
И Тамара старалась поспевать повсюду: раскрыть
малышам тайны, окружавшие отважных героев
Жюля Верна, разучить новую песню, приохотить
ребят к днестровской волне, подготовить сбор
отряда, который состоится у пионерского костра...
В тот вечер, 21 июня, она читала вслух пионерам
«Военную тайну» Аркадия Гайдара, потом они до¬
говорились на другой день побродить по лесу, соб¬
рать гербарий для школы. Но утром, на самой
зорьке, лагерь был разбужен раскатами мощных
взрывов.
Началась Великая Отечественная война.
2
Первый раз девушки встретились и познакоми¬
лись 18 сентября 1943 года в расположении истре¬
бительного полка, дислоцированного у станицы
Мечетинской на берегу Дона. Война собрала в эти
края тысячи семей, эвакуированных с территории,
временно занятой фашистами. Среди них были
и семьи Тамары и Жени, покинувшие родные края
летом 1941 года.
За два тяжелых года войны ладони Тамары по¬
крылись мозолями, тонкие пальцы загрубели. Не¬
которое время она работала в колхозе на берегу
Дона: вместе с женщинами прашерала, убирала
хлеб. Фронт требовал продовольствия, и девушка,
не жалея сил, работала наравне со всеми.
Но молодость, желание жить напряженной ге¬
роикой фронта, неугомонность натуры побуждали
ее к высоким порывам. Втайне от родителей она
отправляет заявление в районный военкомат с про¬
сьбой направить ее на фронт, в действующую
армию.
143
После двух месяцев томительного ожидания
пришел вызов. Мать всплакнула, узнав о решении
дочери. Но, зная характер Тамары, понимала, что
выбор этот окончателен и ничто на него не по¬
влияет.
Некоторое время девушка работала в военном
госпитале санитаркой, а потом была зачислена бой¬
цом истребительного батальона, который дислоци¬
ровался в станице Мечетинской.
18 сентября был обычным теплым осенним
днем. Но он был и еще одним шагом к будущей
победе над ненавистным врагом.
Здесь, на Дону, в прифронтовой зоне, обста¬
новка все время была напряженной. Бойцов истре¬
бительного батальона то и дело поднимали по тре¬
воге, чтобы помочь милиции и частям НКВД вылав¬
ливать вражеских шпионов и диверсантов, засылае¬
мых фашистами в тыл.
Как и в прежние дни, парни и девушки, состав¬
лявшие контингент истребительного батальона, за¬
нимались боевой подготовкой. Не успел еще раз¬
даться звонок об окончании занятий, как дежурив¬
ший солдат вошел в класс и крикнул:
— Аксенова, тебя вызывают в штаб полка!
Срочно!
— Есть!— бойко ответила девушка.
Это приглашение не удивило Тамару. В штаб она
заходила теперь часто, так как была комсоргом ро¬
ты. В этот день, однако, в штабе было безлюдно.
Кроме дежурного бойца недалеко от порога она
увидела незнакомого майора.
— Аксенова?— спросил он Тамару. Получив
утвердительный ответ, просто добавил:—Очень
рад с вами познакомиться.
— Тамара,— протянула она неуверенно руку.
— Лебедев,— коротко отрекомендовался май-
^ Поначалу поговорили о родителях, об ее учебе,
о комсомольской работе, о любимых книгах Тама¬
ры. Девушка вспомнила родные места, многие не-
сбывшиеся планы, которые поломала война; так
и остался несобранным гербарий для школы, не
успела пойти с учениками на экскурсию, была
144
отложена до конца войны и заветная мечта девушки
о поступлении в институт...
Неожиданно майор, до сих пор очень внима¬
тельно слушавший Аксенову, прервал ее вопросом:
— А хочешь, Тамара, ускорить освобождение
твоих родных мест?
— Конечно, товарищ майор!— с воодушевле¬
нием ответила Тамара.— Потому-то и подала зая¬
вление с просьбой направить меня в действующую
армию.
— ... Что скажешь, если мы предложим тебе
стать разведчицей?
На мгновение наступила пауза. Вопрос майора
Лебедева застал Там[ару врасплох.
— Здорово, конечно... Что сказать? Не уверена,
что справлюсь с такой задачей...— засомневалась
девушка.
— Все зависит в первую очередь от тебя, от
твоей воли и решительности. Подумай хорошень¬
ко — ответственность большая...
— Я согласна, товарищ майор!—решилась на¬
конец девушка.— Постараюсь оправдать оказанные
мне высокое доверие и честь.
В тот же день Тамара познакомилась со своей
землячкой — двадцатилетней Женей Зенченко.
Вместе с ней предстояло выполнить поставленную
командованием задачу. До этого Женя работала
штурвальной комбайнера в одном из донских кол¬
хозов, где трудились семьи эвакуированных. В об¬
лике этой невысокой, но стройной девушки Тамаре
нравилось все — прямота, искренность, манера
держаться с людьми. Девушка удивляла энергией,
напористостью, умением убеждать, которые давали
о себе знать буквально в каждом ее слове, в каж¬
дом движении.
С этого дня они были все время вместе. Не¬
сколько месяцев девушки серьезно готовились
к предстоящей операции, от успеха которой зави¬
село наступление ряда частей Красной Армии на
юго-западном участке фронта.
Майор Лебедев предельно коротко и ясно
сформулировал задачу, которую ставило перед
разведчицами советское командование:
10 Д В. Коваль
145
— Вы будете заброшены на парашютах за ли¬
нию фронта, недалеко от ваших родных мест.
В Аккермане необходимо надежно устроиться
с жильем у родственников или знакомых и опреде¬
литься куда-нибудь на работу. Деньги на первое
время у вас будут... По рации, которую возьмете
с собой, будете регулярно передавать радиограммы
о дислокации вокруг города военных объектов:
аэродромов, складов с боеприпасами, казарм. По¬
сле приема ваших данных в указанные районы будут
направлены бомбардировщики. Так мы планируем
обескровить один из важных участков обороны
противника...
Евгению назначили командиром, а Тамару —
радисткой. За шесть месяцев учебы Тамара доско¬
нально изучила работу на рации. Вместе с Женей
они тщательно проштудировали по картам
местность, характер информационных данных, ко¬
торые предстояло накапливать и систематически
передавать из глубокого вражеского тыла. Обе на¬
учились быстро кодировать и шифровать сообще¬
ния, выучили условные наименования техники,
транспортных средств, снаряжения.
Шла весна 1944 года — третья весна войны.
3
Конец марта. Вечер. Небольшой военный аэро¬
дром у окраины южного украинского города.
В стороне от взлетной полосы, возле лесозащитной
посадки, останавливается видавший виды «газик»
с военными номерами на борту. Из кабины выпры¬
гивают поочередно Тамара Аксенова, майор Лебе¬
дев, а потом — Женя Зенченко. Все трое сели на
поваленное молнией дерево, и, как водится, перед
дальней дорогой несколько минут помолчали.
В вечерней тишине прифронтового аэродрома
резкий голос майора Лебедева прозвучал почти
одновременно с ревом мотора самолета, готового
к взлету:
— Ну, девушки, в час добрый! Верю, что вы
справитесь с заданием. После операции обязатель¬
146
но встретимся, а если нет — то после войны непре¬
менно.
— Благодарим за доверие, товарищ майор,—
ответила за обеих дрожащим от волнения голосом
Женя Зенченко.— Сделаем все, что от нас зависит,
не сомневайтесь...
Несколько минут майор наблюдал за удалявши¬
мися огоньками самолета. И лишь после того, как
они полностью растворились в черном небе, надел
фуражку и сел в машину.
...На большой высоте самолет благополучно ми¬
новал линию фронта, не встретив на своем пути ни
вражеских истребителей, ни зенитных залпов фа¬
шистов. По расчетам пилота, они были в заданном
районе. Пора!
Первой должна была прыгать Женя. В кромеш¬
ной тьме и холоде ночи гулял колючий ветер,
дрожью пробегал по всему телу. Когда парашют
наконец раскрылся, падение стало медленным. По¬
дняв голову, она различила в черной бездне слева
над собой белую точку. Это означало, что Тамара
рядом.
Вот и земля! Родина, с которой девушки расп¬
рощались почти три года назад. С какой радостью,
душевным трепетом приземлялись они в краю, где
родились и выросли! Как примут их родные места
сейчас? Ведь не в гости прилетели они, а как совет¬
ские разведчицы — помочь освобождать отчий край
от нечисти...
Почувствовав наконец под ногами землю, Женя
несколько мгновений оставалась на месте, у края
одиноко стоявшей в поле молодой рощи — значит,
пилот не перепутал координаты. Именно эта не¬
большая рощица была одним из ориентиров деву¬
шек, запомнившихся по карте.
За несколько минут Женя сложила парашют
и закопала его. Затем достала маленький карман¬
ный фонарик и коротко мигнула раз, потом второй.
Через несколько мгновений справа, где-то в сторо¬
не, едва различимо дважды мигнули в ответ огоньки
и тут же погасли. Это был сигнал Тамары.
Приближаясь, Женя спросила:
— Как дела, Тамара?
10*
147
— Все в порядке, командир!
Девушки быстро собрали рацию. Затем сняли
комбинезоны и закопали их у небольшого примет¬
ного бугра вместе с рацией. После этого разведчи¬
цы пошли вместе к предполагаемому шоссе, кото¬
рое должно было привести их в Аккерман. Долго
пробирались по замерзшей пахоте, по кочкам, че¬
рез кустарники, внимательно прислушиваясь к до¬
носившимся шорохам. Потом снова осторожно
двигались вперед.
Вскоре вышли на шоссе. В туманном свете про¬
хладного утра увидели недалеко две повозки.
Спрятались, пока они проехали, потом снова вышли
на дорогу. Куда идти дальше?
На столбе с указателем прочитали надпись на
румынском языке: «На Карагасаны». Тамара сразу
же обрадовалась:
— Теперь, Женя, я точно знаю, как добраться до
Аккермана. По этой дороге мы иногда ходили
с мамой, когда я была совсем маленькой. Мы до¬
лжны идти вслед за повозками. И как я до этого не
додумалась раньше? Крестьяне же наверняка на
базар ехали так рано...
Отсюда до Аккермана, по расчетам Тамары,
оставалось чуть более двадцати километров, и все
это расстояние девушки должны были пройти пеш¬
ком. Одетые просто, в рубахи из домотканого по¬
лотна, они ничем не отличались от обычных сель¬
ских девчат, которые держат путь в город на базар.
Прошли километр, другой, но никого не увиде¬
ли. Солнце поднялось уже высоко над головой,
когда разведчицы встретили румынского офицера
в сопровождении ординарца. Оба ехали верхом на
каурых лошадях. Девушки болтали о всякой всячи¬
не, делали вид, что не обращают на военных ника¬
кого внимания. Офицер, смерив их пристальным
взглядом, спросил:
— Откуда идете, барышни?
— Из Карагасан, господин офицер,— ответила
Женя.
— И куда?
— Ясно, куда — на базар...
148
Первая встреча с врагом. Пальцы девушек на¬
пряженно сжимают ручки легких плетеных корзин,
которые они держат в руках, а по спинам пробегает
холодная дрожь. Вот он, враг, рядом, всего в не¬
скольких шагах от них. Но лица девушек не выдали
волнения: со стороны кажется — вот идут две ве¬
селые, беззаботные крестьяночки, которым нет ни¬
какого дела до встречных военных, у них свои мыс¬
ли и дела, связанные с поездкой на базар.
К вечеру девушки достигли Мологи, пригорода
Аккермана. Измученные тревожной ночью и даль¬
ней дорогой, они решили не идти в город, а зано¬
чевать здесь. Их приняла к себе бедная крестьянка,
у которой был полон дом детей.
Женя и Тамара старались в разговоре с ней
узнать как можно больше интересующего их, чтобы
затем в городе не попасть впросак.
— Хотим устроиться на работу в Аккермане,—
сказала Женя хозяйке.— Дома в селе вести хо¬
зяйство стало трудно...
— Не знаю, милые, где вы найдете сейчас что-
нибудь подходящее... Смотрите, не показывайтесь
на глаза немцам, а то угодите на принудиловку
в Германию. Много народу угнали они, проклятые
фашисты...
Первый неприятный сюрприз ждал их уже здесь,
в доме хозяйки. На второй день утром разведчицы
хотели отблагодарить приютившую их хозяйку,
предложив ей перед уходом денежную купюру в
50 лей.
— Эти леи уже два месяца не ходят,— сказала
хозяйка,— говорят, реформа у румын была. А не¬
мецкие марки идут...
— У нас в деревне про реформу никто вроде
ничего не знает,— сказала Тамара.— А что, уже
есть другие леи?
— Есть,— ответила хозяйка,— только не у нас,
конечно, а у этих живодеров...
Когда подруги остались одни, Женя озабоченно
сказала:
— Да, дорогая Тамара, положение наше, прямо
скажем, дрянное, хозяйка права. Да и с деньгами
этими проклятыми чуть не влипли...
149
— Ничего, как-нибудь справимся...— подбод¬
рила подруг/ Тамара,— главное — не вешать носа,
товарищ командир! Выживем!
4
В Аккермане многое изменилось — улицы те¬
перь носили имена румынских королей, маршалов
и генералов, названия германских городов. Город
был буквально набит машинами с воинскими номе¬
рами, в кинотеатрах демонстрировались «шедевры»
гитлеровских кинематографистов и военная хроника
о победах фашистов и их союзников. В городе они
не встретили ни одного знакомого: все было здесь
чужое — и дома, и мостовые улиц, и люди.
Побродив два часа по городу, Тамара нашла на¬
конец дом своей дальней родственницы — тетушки
Кили, у которой девушки рассчитывали остановиться
пока суд да дело на квартире, а потом уже устро¬
иться куда-нибудь на работу.
Тетушка Киля — дом ее находился сейчас на
улице, носящей имя маршала Авереску — встретила
их с распростертыми объятиями. Тамара призна¬
лась, что вместе с подругой хочет устроиться в го¬
роде на работу, и попросила разрешения остано¬
виться пока здесь на квартире.
— Почему не разрешить, девчата?—удивилась
тетя Киля.— Живите у меня, пожалуйста, сколько
угодно! Пока пристроетесь, поможете мне немного
по хозяйству. Весна ведь. Слава богу, есть кое-что
возле дома. Даром есть мой хлеб не будете. Вы же
молодые и, надеюсь, трудолюбивые... А у меня, как
видите, в доме — никого. Федор, муж мой, рабо¬
тает сторожем, дома бывает редко. Одной мне
скучновато, не с кем словом перекинуться...
— Все идет как по маслу!— громко выразила
свою радость Тамара, когда девушки остались
одни.— Нужно быстрее перенести сюда рацию
и передать нашим первую радиограмму — навер¬
ное, уже сейчас ждут...
— Тетушка Киля, у нас кое-какие вещи остались
в Карагасанах,— объявила Женя хозяйке,— мы
съездим за ними и завтра же вернемся к вам.
150
— Вещи?— удивилась хозяйка.— Отчего же вы
об этом не сказали мне сразу? Поезжайте, милые,
непременно поезжайте, а то, чего доброго, пропа¬
дут ваши вещи...
На другой день, ранним утром, тронулись в до¬
рогу. Снова предстояло пройти весь путь до самого
места приземления. До выхода из города в сторону
Карагасан обе внимательно разведали систему рас¬
положения жандармских контрольных постов.
Только к вечеру достигли места, где спрятали ра¬
цию. Сложили все в два мешка из грубой ткани, ко¬
торые одолжили у хозяйки дома, и ночью тронулись
обратно.
Теперь они почти не выходили на дорогу, а шли
стороной, полями и оврагами, стараясь не встре¬
чаться ни с кем. Шли почти всю ночь, изредка оста¬
навливаясь на короткие привалы. В каждом мешке
было как минимум по два пуда с грузом — кроме
рации, здесь были запасные батареи, одежда раз¬
ведчиц. Болели руки, спина нестерпимо ныла от тя¬
желой и неудобной ноши, ноги вязли в раскисшей
земле. Провели тяжелую, беспокойную ночь:
вздрагивали при малейшем шорохе, при виде каж¬
дого бугра на пути.
Утром были уже в Мологе. Вышли на дорогу
и смешались с группой крестьян, которые с мешка¬
ми за спиной держали путь в город. И тут как из-под
земли появился на их пути румынский жандарм. Это
был новый контрольный пост, которого вчера либо
не было, либо девушки не заметили.
— Стой, мужичье!— крикнул он повелитель¬
но.— Проверим, что за товар вы несете в своих
мешках.
Среди крестьян послышался неодобрительный
шумок. Однако группа остановилась. Те, у кого не
было громоздких мешков и корзин, пошли вперед
по знаку жандарма. Когда «страж порядка» нагнул¬
ся и стал перетряхивать вещи в большой корзине
одной женщины, Женя подмигнула Тамаре, и обе,
юрко обойдя жандарма справа и слева, смешались
с группой людей, шедших в город.
Благополучно миновав пост, Тамара едва замет¬
ным движением смахнула с лица капельки холод¬
151
ного пота. Женя повторила ее жест, изобразив на
лице полное равнодушие.
— Ну и артистка ты!— толкнула ее в бок Тама¬
ра.— Не растерялась!
— А как ты думала! Раскисну у всех на виду?
Плохо меня знаешь...
К счастью, дома у тетушки Кили никого не было.
В условленном месте они нашли ключ, подняли ра¬
цию на чердак и принялись за ее подготовку к ра¬
боте. Через щель Женя наблюдала за калиткой.
Едва начали монтаж, как тут же заметили тетушку,
которая возвращалась с рынка. Быстро спустились
обратно в дом и дружно изобразили радость
встречи с тетей Килей.
— Ну, как дела, милые,— проговорила тетуш¬
ка,— принесли свои пожитки?
— Ох, тетушка,— пожаловалась Тамара,— не
повезло нам. Женщина, у которой мы оставили ве¬
щи, позавчера уехала из Карагасан, а их передала
через соседей, и кое-что пропало...
— Ты гляди, какая напасть на ваши головы!—
запричитала тетушка Киля.— И много же добра
пропало?
— Да ничего особо ценного там не было,— тихо
ответила Женя,— несколько жакетов, пара платьев.
— Все равно жалко...
Подруги принялись хлопотать по дому, помогать
хозяйке стирать белье, готовить еду. Вскоре тетуш¬
ка Киля снова пошла в город, и разведчицы взоб¬
рались на чердак.
Тамара вытянула антенну радиопередатчика
и, переведя дыхание, облегченно, как будто скинула
гору с плеч, сказала:
— Давай, Женюра, зашифруй, дорогая, нашу
первую радиограмму о благополучном прибытии на
место!
Как долго ждали они этого мгновенья! Да и не
они одни, а все те, кто доверил им эту ответствен¬
ную миссию. Обе сели за стол, подготовили текст,
прочли вместе, сократили его и.., когда закончили
подготовку к началу сеанса, услышали скрип калит¬
ки — возвращался с работы хозяин дома, дядя Фе¬
дор. Прошел час, другой, дядя Федор ушел по де¬
152
лам в город, но вернулась тетушка Киля. В тот день
радиограмма так и осталась неотправленной.
Поздно вечером, когда тетушка Киля улеглась
спать, девушки в соседней комнате долго совето¬
вались шепотом — как быть дальше?
— Нам ничего не удастся сделать в этом доме
незаметно — тетушка Киля всюду сует свой нос,—
начала Женя.— Она нигде не работает, целыми
днями возится возле дома...
— Да-а, ты права,— согласилась Тамара.— По¬
дкинула же мне судьба-злодейка тетушку-скупер-
дяйку, которая за свое добро всех по миру готова
пустить. Не знаю, как это ей не пришло до сих пор
в голову на чердак подняться.
— А что если открыть ей нашу тайну, а, Тама¬
ра?— предложила Евгения.— Как думаешь, по¬
ддержит нас?
— Боюсь, Женюшка, боюсь дорогая,— засом¬
невалась та.— Я-то давно знаю ее характер. Неда¬
ром вся наша родня сюда и глаз не кажет...
— И все же другого выхода сейчас нет,— кон¬
статировала Женя.— Наши ждут первой радиог¬
раммы, а найти новую квартиру за день-два не так
просто... Попробуем, будь что будет!
— Думаю, не выдаст, как-никак родня все
же...— вслух размышляла Тамара.— Если же заве¬
дет о чем-либо таком речь, припугнем, она трусли¬
ва, моя тетушка...
— Поосторожнее с этим,— ответила Женя.—
Может, все еще уладим по-хорошему. А теперь —
спать.
На следующий день, когда дядя Федор ушел
в город, девушки завели разговор с хозяйкой дома.
Начали издалека. Рассказали об успехах Красной
Армии, которая безостановочно гонит фашистов
с советской земли на запад, о приближающейся
победе...
— Надо и нам помогать чем можем, тетушка
Киля, чтобы приблизить победу,— сказала Женя,
надеясь найти отклик в душе собеседницы.
— Чем же мы можем, милые, помочь Красной
Армии? Где мы и где Красная Армия? И разве мы,
бабы, смыслим что-то в делах военных?—откро¬
153
венно удивлялась тетя Киля.— Не пойму я, куда вы
клоните...
— Можем и мы,— сказала Тамара твердо.—
И еще как можем! Вот мы, например, тетушка,—
советские разведчицы, заброшенные на парашютах
с той стороны фронта,— решилась наконец девушка
окончательно открыться.
Какое-то мгновение хозяйка недоуменно смот¬
рела на девушек, будто они сказали, что только что
свалились с Луны. Затем белая как известь, подбо¬
ченившись и нахмурив брови, яростно набросилась
на них, обуреваемая страхом и возмущением:
— Советские разведчицы?! У меня в доме? Да
вы что, спятили? Немедленно убирайтесь отсюда,
чтобы и следа вашего не осталось! Вы что — хотите,
чтобы власти и меня повесили заодно с вами? Сма¬
тывайте удочки, девочки, да поскорее!..
Подруги молчали. Хотя и знали нрав тетушки
Кили, они все же не ожидали такого резкого пово¬
рота событий. Что же делать, куда податься? И тетя
Киля закончила свою тираду чуть ли не плачем:
— Тамарочка, прошу вас, пожалейте вы меня,
старую! Перевешают ведь, собаки, всех нас, если
что-либо узнают румыны или немцы. Сами знаете,
какое сейчас время...
Тамара с жалостью смотрела на дрожавшую как
осиновый лист тетушку, потом сказала, чуть повысив
голос:
— Ну, довольно, тетушка Киля! Разревелась
здесь... Уйдем, уйдем от тебя, не ной. Вот только
найдем другую квартиру и уберемся, чтобы сохра¬
нить покой в твоем доме... Не дрожи ты, ради бога,
противно смотреть... Не вздумай выдавать нас — на
той стороне знают,— Тамара показала рукой в сто¬
рону линии фронта,— к кому мы шли... Скоро вер¬
нутся наши, и если что-то с нами случится — тебе не
сдобровать, предупреждаю...
— Умоляю вас, милые... Никому ничего не ска¬
жу, не бойтесь. Но держать вас больше не могу.
Нагрянут немцы или румыны — все погибло.
Сжальтесь надо мной и над моим домом — уходите
побыстрей...
154
5
Решительный отказ тети Кили приютить развед¬
чиц осложнил их положение. Это означало, что
первая радиограмма будет отправлена с большим
опозданием, лишь когда они подыщут себе новую
квартиру. Два дня Женя и Тамара бродили по го¬
роду в поисках подходящего жилья, были у не¬
скольких знакомых, но все напрасно. Первая не¬
удача научила девушек быть более осторожными,
осмотрительными в выборе.
Устав от долгих и безуспешных поисков, а также
от настойчивых и надоедливых ежедневных причи¬
таний и слез тетушки Кили, потерявшей полностью
покой, Женя вспомнила вдруг, что однажды перед
самой войной вместе со старшим братом Алексан¬
дром была в гостях у его старого друга, который
жил в деревне Турлаки, близ Аккермана. А что если
туда заглянуть? Не может быть, чтобы ее там за¬
были...
Татьяна Студентова, хозяйка дома, женщина лет
пятидесяти, сердечно обрадовалась приходу деву¬
шек. Жила она очень трудно: муж скончался от не¬
однократных жестоких побоев румынских жандар¬
мов, старший сын работал на железной дороге, да¬
леко от дома. В Турлаках оставались дочь Вера, сы¬
новья Андрей, Владимир и Костя.
Переговорив с тетушкой Татьяной, девушки
единодушно решили с самого начала рассказать ей
о себе всю правду. Они ничуть не сомневались, что
в этом доме найдут не только приют, но и необхо¬
димую помощь.
Пожилая женщина внимательно выслушала Же¬
ню, ласково погладила ее по голове и сказала:
— Хорошо, девушки, перебирайтесь ко мне.
Будет, конечно, трудновато, но ничего, обойдемся
как-нибудь. Поможем всей семьей, вы ведь боль¬
шое, очень нужное дело делаете, дорогие мои...
Грешно будет не помочь вам.
В конце марта 1944 года из дома Студентовых
в разведывательный Центр была отправлена первая
радиограмма: «Приземлились нормально в районе
155
Кара гасан. Находимся в Турлаках. Начинаем
действовать. Ждем указаний».
Через некоторое время Тамара расшифровала
ответ советского командования. Их поздравляли
с благополучным приземлением, передавали ука¬
зания о том, какие материалы необходимы в пер¬
вую очередь.
Именно в это самое время советское военное
командование готовило проведение известной ши¬
рокомасштабной Ясско-Кишиневской операции.
Одним из наиболее важных участков фронта этой
операции был район Аккермана, обороняемый в то
время 4-й и 21-й румынскими пехотными дивизиями
и несколькими немецкими механизированными со¬
единениями. На этом участке фронта советские
войска готовили мощный, внезапный удар по про¬
тивнику. Район вражеской обороны был здесь
основательно укреплен многими фортификацион¬
ными сооружениями и минирован в основных на¬
правлениях. К тому же значительную часть обороны
противника занимал днестровский лиман с высоки¬
ми берегами, поросшими камышом. На этих берегах
были сооружены мощные железобетонные укрытия
и доты, из амбразур которых простреливался весь
лиман и его противоположный берег.
Во время прогулок по окрестностям Аккермана,
под видом поиска хвороста или обмена своих по¬
житков на еду, девушки собирали необходимые
разведывательные сведения о дислокации вражес¬
ких объектов. Возвратившись домой, тут же за¬
шифровывали все увиденное днем в радиограммы.
Весной 1944 года Аккерман был важным пунк¬
том расположения многих вражеских войск на
южном участке советско-германского фронта.
Отсюда шоссейные дороги вели на Кишинев, Одес¬
су, Галац. В порту, недалеко от города, на рейде
стояли военные катера. В городе находились склады
с военным имуществом и снаряжением, казармы,
где располагались крупные воинские соединения.
Координаты, указывающие расположение на¬
иболее важных военных объектов, составляли глав¬
ное в содержании первых радиограмм, отправлен¬
ных юными разведчицами в Центр. В первых числах
156
апреля эскадрилья советских бомбардировщиков
нанесла «ночной визит» в район военных объектов
Аккермана.
Почти два дня рвались после этого снаряды на
подвергшихся бомбардировке складах. Горели
цистерны с горючим, казармы, гаражи с фашистс¬
кой боевой техникой.
— Смотри-ка, Тамара, на результат наших сиг¬
налов!— воскликнула Женя, глядя из окна на
огромное полыхающее зарево.— Так вам, гадам,
и надо!
Информацию о расположении вражеских войск,
путей сообщения, ведущих к ним, о дислокации
складов и других военных объектов разведчицы
собирали и передавали с помощью гостеприимной
и дружной семьи Студентовых. Особенно большую
помощь оказывал девушкам Андрей. Этот юркий
девятнадцатилетний паренек, их ровесник, весьма
рассудительный и деловитый для своего воз¬
раста, целыми днями бродил по городу и его
окрестностям: разузнавал, что за соединения отп¬
равляются на фронт, собирал данные о количестве
военной техники, прибывающей ежедневно в город
своим ходом или по железной дороге. Ничто не
ускользало от его внимательных глаз.
Когда же Тамара и Женя начинали передавать
радиограммы (а это всегда делалось ночью), тетя
Таня выходила на улицу, охраняя девушек от воз¬
можных неприятных сюрпризов. Она всегда могла
быстро дать им знать, если замечала что-то подоз¬
рительное.
Через некоторое время во двор тети Татьяны
немцы загнали машину с длинной радиоантенной.
На время здесь и в соседнем дворе остановился
персонал фашистской военной радиостанции, об¬
служивающей, как выяснилось позже с помощью
Андрея, крупную немецкую часть.
— Что же нам теперь делать, Тамара?—забес¬
покоилась Женя.— Могут ведь засечь наши диа¬
пазоны.
— Ничего страшного, командир,— успокоила
Женю подруга.— Наоборот, я думаю, что радио-
157
станция наших соседей будет для нас пока пре¬
красной защитой, настоящей «крышей»...
— Как так?
— Да-да, не удивляйся,— продолжила свою
мысль Тамара.— Нужно только стараться вести на¬
ши передачи одновременно с ними, и тогда радио¬
пеленгаторы ни за что не смогут засечь нас. Считай,
что это — подарок судьбы...
— Здорово! Вот ловко как получается!
Несколько раз фашисты все же зафиксировали
работу неизвестного радиопередатчика в районе
Аккермана. Они уже знали, что кто-то передает
советскому командованию точные данные о дисло¬
кации их войск и складов с оружием: советские
бомбардировщики всегда сбрасывали бомбы на их
объекты поразительно точно, хотя город ночью
постоянно соблюдал очень строго условия свето¬
маскировки.
Тамара оказалась права. Из-за фашистской ра¬
диостанции, расположенной рядом, засечь их в те¬
чение нескольких дней было почти невозможно.
В эфир уходили все новые и новые радиограммы
о каждом передвижении фашистов. Вслед за ними
следовали налеты советской авиации, которая точ¬
ными бомбометаниями в буквальном смысле
кромсала вражескую оборону.
Вскоре в Турлаках участились облавы. Фашисты
бесились и злобствовали, разыскивая неуловимых
советских разведчиков, действовавших где-то здесь,
у них под носом. Несколько раз машина с пеленга¬
тором на борту останавливалась у ворот дома тети
Татьяны, и Андрей подслушал разговор пеленга-
торщиков с хозяевами радиостанции, которые гнали
от себя ищеек, исключая возможность вести какую-
то передачу из их квартала. «Кто здесь может иметь
передатчик? Эти безмозглые крестьяне, которые
и читать как следует не умеют? Вы с ума сошли,
если решили здесь найти рацию противника...—
возмущался офицер связи.— Ищите в другом месте
и не морочьте мне голову своими дурацкими пре¬
дположениями».
Разведчицы стали более осторожными. Нашли
для рации надежный тайник в огороде и доставали
158
ее только в короткие минуты передачи радиограмм.
Работали в основном перед рассветом, когда немцы
спали, а их машина во дворе стояла без обслужива¬
ющих ее солдат.
6
Шла вторая половина апреля 1944 года. Все чаще
и чаще до Аккермана доносился гул канонады —
линия фронта была теперь в нескольких десятках
километров от города. Прошло более трех недель,
как молодые разведчицы успешно действовали
в глубоком тылу врага. Они готовились уже
к встрече советских войск, когда в один из дней по¬
лучили приказ Центра немедленно перебазиро¬
ваться ближе к Болграду и Рени и оттуда передавать
сведения о дислокации вражеских войск. Части
Красной Армии к этому времени освободили
Одессу и вышли к днестровскому лиману.
— Нам пора уходить, тетушка Татьяна, приказ от
наших получили,— сказала Женя хозяйке.
— Спасибо вам за помощь, за доброту и лас¬
ку,— добавила Тамара.— А нам надо в дорогу го¬
товиться. Видно, уже после войны встретимся.
— Куда ж вы, постойте, милые!— заволновалась
хозяйка.— Как же вы пойдете без еды, без гроша
в кармане? Подождите немного, приготовлю чего-
нибудь на дорогу...
На другой день тетушка Татьяна испекла что-то,
достала немного денег. Все нехитрые пожитки де¬
вушек заботливо, вместе с рацией, упаковали в один
мешок.
Но как отправляться в дорогу? С документами,
которыми они располагали, самостоятельно дви¬
нуться в путь по шоссе, буквально забитому солдат¬
ней и бесчисленными жандармскими постами, да
еще с рацией, было весьма опасно. Тетушка Татьяна,
однако, и здесь нашла выход из трудного положе¬
ния. Несколько дней в ее доме квартировал немец¬
кий офицер, имевший свою автомашину. Он тоже
собирался в дорогу.
— Г осподин офицер,— попросила она его,—
помогите мне, пожалуйста, отправить племянниц
159
к родственникам в Болград. Что-то боязно мне
оставлять здесь девчонок: сами знаете, русские
часто бомбят... Может, возьмете их с собой? Очень
уж опасно оставлять сейчас одних. Будьте велико¬
душны...
Офицер подумал немного, будто что-то взве¬
шивая, потом согласился:
— Хорошо. Вечером пусть будут готовы в до¬
рогу. Нам как раз по пути — мы тоже едем в сто¬
рону Болграда. Знайте мою доброту...
— Пусть хранит вас господь, господин офицер.
Однако в дороге военная колонна неожиданно
остановилась на полпути, у села Акмангит. Через
некоторое время офицер объявил:
— Заночуем здесь, а завтра двинемся дальше.
Торопиться некуда. Как говорят русские, утро ве¬
чера мудренее.
Потом, спустя несколько минут, когда девушки
выгрузили из машины свой мешок с рацией и с ве¬
щами, он появился снова:
— Мы не прощаемся с вами, фройлен. Завтра,
как обещали тете, доставим обеих в Болград. Слово
офицера... А сегодня, через час приглашаем вас на
дружеский ужин. Будет шнапс, шампанское, хоро¬
шая компания.
Акмангит для Тамары был знакомым селом. Не¬
которое время до войны она жила здесь вместе со
своими родителями, даже закончила в Акмангите
первый класс начальной школы. Заезжала она с ма¬
терью сюда и позже, так что знала некоторых жи¬
телей села.
Немцы обосновались в большом дворе, у дома
зажиточного крестьянина. Пока они устраивались,
Тамара быстро сбегала к знакомому дому деда
Салтинского, который, конечно же, узнал девушку.
Услышав о намерении девушек, он не стал обнаде¬
живать Тамару, а сразу высказал свои опасения:
— Тревожно у нас, Тамарочка, особенно в по¬
следние дни. Очень боюсь я за вас — все время, как
псы, рыщут кругом и румыны, и немцы. А мне
спрятать вас негде. Самое верное дело — отсидеть
вам эту ночь в плавнях. Может, пройдет мимо беда.
160
За меня не бойтесь—не выдам. А завтра заходи¬
те — видно будет...
Женя была того же мнения: оставаться в селе
было опасно, рискованно. Офицер не раз погляды¬
вал на мешок с вещами разведчиц. Наверняка ду¬
мал, что там тетя Татьяна упаковала им что-то очень
вкусное, домашнее. А вдруг он полюбопытствует
и покопается в мешке с рацией?
Сказав водителю, что пошли искать в селе дом
дальней родственницы, девушки огородами про¬
брались с мешком в плавни, где решили пересидеть
до утра. Не успели они задремать, как к полуночи
пошел дождь. Недалеко послышались беспорядоч¬
ная стрельба, вой собак, затем резкие немецкие
команды. Дождь между тем усилился, и стрельба
вскоре прекратилась.
Промокли насквозь, замерзли так, что к утру зуб
на зуб не попадал. Согревались лишь тем, что при¬
жались друг к другу, да притоптывали на месте,
когда наконец перестал лить дождь.
Утром, когда решали, как быть дальше, вдруг
услышали шорох в камышах. Подруги замерли от
неожиданности: прямо на них шел промокший до
нитки парень лет двадцати. Похоже было на то, что
при встрече он испугался не меньше девушек.
— Ты кто такой?— взяла его в оборот Женя.
— Местный, сбежал вчера с рекрутского сбор-’
ного пункта...— растерянно ответил парень.
— Так это тебя ночью разыскивали с собака¬
ми?— включилась в разговор Тамара.
— Не знаю, я здесь не один, сбежало еще не¬
сколько парней из нашего села, все они здесь,
в плавнях. Не хотим мы в румынскую армию... А вы
что, от принудиловки сбежали?—осмелел он.
— Да, догадливый ты,— похвалила его Женя.
Через несколько минут инициатива была уже
в руках девушек*' Договорились быстро: парень до¬
лжен был огородами и околицами пробраться в се¬
ло и разузнать там обстановку, а потом вернуться
в плавни. Прошел час, второй, пока наконец юноша
вернулся. Повеселел, переодет был во все сухое,
видно было, что побывал дома, плотно позавтракал.
11 Д В. Коваль
161
— Немцы смотались час назад,— радостно со¬
общил он девушкам.— Осталось лишь несколько
румын в жандармерии. Остальные уехали с ре¬
крутами.
Вчерашними тропинками и оврагами разведчицы
вернулись в Акмангит. На время решили остано¬
виться у тетушки Феодосии Горбенко, хорошо
знавшей до войны мать Тамары. Тетя Тудося, как ее
звали близкие, рассказала девушкам, что недалеко
от Акмангита немцы нашли недавно два закопанных
советских парашюта и сейчас отчаянно шарят везде,
пытаясь напасть на след парашютистов. Каждый
день устраивают облавы, арестованы уже десятки
людей...
Пришлось разведчицам и днем прятаться в ка¬
мышах — так посоветовала им осторожная хозяйка,
а поздно вечером возвращаться к тете Тудосе на
ночлег. Везде кишели фашисты, и пока невозможно
было продолжить путь к Болграду, да еще с рацией.
— Нужно сообщить нашим, где находимся,—
предложила через пару дней Женя.— Вероятно,
они там, в Центре, тревожатся, ждут по-прежнему
наших радиограмм...
В полночь, когда все село крепко спало, девушки
раскопали тайник, достали рацию и зашли с ней
в сарай тети Тудоси. Несколько часов подряд Тамара
пыталась установить связь со своими. Но все на¬
прасно: батареи промокли накануне и, видно, сели,
требовали замены...
Когда под утро пропели петухи, Тамара услы¬
шала вдруг за своей спиной подозрительный шорох.
Толкнула локтем Женю. Девушки, как по команде,
повернули головы и оцепенели от страха: в не¬
скольких шагах от них, у дверей сарая, в котором
они хлопотали и только что запрятали рацию, стоял
незнакомый человек. Как он мог проникнуть сюда
незамеченным, если дверь была подперта изнутри
каменной глыбой?
— Добрый вечер, красавицы!—сказал вошед¬
ший, засовывая руки в карманы брюк.— Не холодно
вам?
— Добрый...— дрожащим голосом ответила
Женя, преодолевая страх и постепенно овладевая
162
собой.— А ты чего шастаешь по чужим сараям
ночью?
— А так, гуляю... Бессонница, проклятая, муча¬
ет.— Тамара вроде узнала голос соседа их хозяйки.
Несколько мгновений девушки не могли прийти
в себя. Женя первая нарушила молчание.
— Что ты думаешь об этом визите, Тамара?
— Мне кажется, этот подлец не успел увидеть
рацию. Зашел он после того, как мы ее спрятали,
это уж точно...
— Мне тоже так кажется,— поддержала ее по¬
друга.— Еще позавчера я заметила, что он при¬
сматривается к нам. Видать, этот тип задумал что-то
недоброе. Что будем делать?
Утром, за завтраком, как бы невзначай, девушки
спросили у тети Тудоси, что за фрукт этот странный
сосед.
— Андрей Кыртул это,— сказала хозяйка.—
Лизоблюд, все вокруг немцев и румын вечно око¬
лачивается. Не знаю, какую он ищет выгоду. Одно
скажу вам: плохой он человек, лучше не связывать¬
ся вам с ним, держитесь от него подальше...
Положение было действительно критическим.
Оставаться девушкам дальше в Акмангите не имело
смысла. Где тут найти питание для рации? Закончи¬
лись и небогатые припасы, что собрала им в дорогу
тетушка Татьяна. И теперь этот тип — Кыртул — со
своим странным визитом. Видел он что-нибудь или
нет — неизвестно, но определенно что-то подоз¬
ревал. Местных-то он знал хорошо, и девушки, ви¬
димо, показались ему подозрительными...
— Плохо наше дело, Тамара,— мрачно заметила
Женя.— Здесь мы ничего не сможем сделать. При¬
дется возвращаться в Турлаки. Попробуем там раз¬
добыть батареи — город все-таки. Закопаем здесь
рацию и сегодня же уйдем отсюда. Этот тип Кыртул
обязательно заявится в жандармерию...
7
И вот девушки снова в Турлаках, в доме тетушки
Татьяны. Чтобы не быть в тягость семье, которая
и так еле сводила концы с концами, Тамара вре¬
1Г
163
менно устроилась няней в одной состоятельной
семье с маленьким ребенком, требующим ухода.
Женя осталась в доме Студентовых. Вместе с Анд¬
реем, сыном хозяйки, они осторожно изыскивали
способ раздобыть питание для рации. Девушки хо¬
тели поскорее приступить к выполнению получен¬
ного задания советского командования.
Однако во время одной из очередных облав
разведчицы попали в лапы румынских жандармов.
Вначале была арестована Женя. Паспорт с вымыш¬
ленной фамилией, который накануне откуда-то
принес Андрей, не спас. Было ясно: кто-то предал.
Тамару же оккупанты нашли на третий день в со¬
седнем селе...
На первый допрос ее повели в жандармский пост
села Сарата. Допрашивал Женю майор Орошану,
сухопарый, долговязый жандарм с металлическим
голосом. Каждое произносимое им слово звучало
как короткий, сухой пистолетный выстрел. Первые
вопросы этого озлобленного человека, скулы кото¬
рого непрерывно нервно подрагивали, остались без
ответа. Женя, хотя и догадывалась, что оккупантам
уже наверняка кое-что известно, решила пока
молчать.
Немецкий лейтенант, присутствовавший на до¬
просе, первым потерял терпение. Приблизился
вплотную к девушке и сильно ударил ее по лицу.
Женя покачнулась, но удержалась на ногах.
— За что вы так, господин офицер?— успела она
спросить.
— Дурочкой прикидываешься, барышня?—
усмехнулся Орошану.— Не догадываешься за что?
Неплохо тебя русские вымуштровали! Но мы заста¬
вим заговорить!
Молодую разведчицу бросили в подвал, где два
здоровенных гестаповца жестоко избивали ее но¬
гами, пряжками от ремней, пока девушка не поте¬
ряла сознание. На следующий допрос Женю при¬
вели через несколько дней — окровавленную, едва
державшуюся на ногах. Все ее тело было в синяках
и кровоподтеках, она потеряла много крови.
— Ну, как, еще не передумала, героиня? Ново¬
явленная Жанна д'Арк! — насмешливо воскликнул
164
Орошану.— И дальше будешь, как прежде,
молчать?
Ответа не последовало. Вызвав дежурного жан¬
дарма, майор приказал:
— Введите другую диверсантку...
Прошло несколько минут, и в кабинет Орошану
была доставлена Тамара. Понадобилась всего одна
секунда, чтобы Женя прочла в глазах боевой по¬
други главное: «От меня ничего не узнали, кома¬
ндир...» Потом девушка отвернула голову в другую
сторону.
— Узнаешь сообщницу?— обратился Орошану
к Тамаре.
— Нет,— покачала она отрицательно головой.
— И ты тоже не узнаешь эту красотку?—с иро¬
нией спросил он Женю.
Ответа не последовало.
— Так, может,познакомить вас? Большевистские
канальи!— закричал он истерическим голосом, за¬
дыхаясь от злобы и астмы.— Я вас научу уму-разу¬
му, проклятые упрямицы!..
Когда начали бить Тамару, у Жени не выдержали
нервы, и она крикнула:
— Тамара, нас кто-то предал. Держись, я сама
все буду говорить!..
Избитых и окровавленных девушек бросили
в одну камеру. Тамара сразу же спросила Женю:
— К чему это признание, Женя?
— Они многое знают, Тамара. Рацию откопали
в Акмангите, арестовали тетю Таню, Веру... Беру
все на себя, а ты молчи — ничего не знаешь.
В Сарате они провели еще несколько очень
трудных дней, где все повторялось: избиения, до¬
просы, угрозы, очные ставки. Девушки молчали по-
прежнему. Вскоре по распоряжению вышестоящих
чинов разведчицы были отправлены в кишиневскую
сигуранцу.
...Здесь все началось сначала — побои, ежед¬
невные допросы, унижения. Боясь, что Тамара не
выдержит ежедневных жестоких пыток, Женя ре¬
шила признаться, что они действительно советские
разведчицы. У палачей к тому времени было слиш¬
165
ком много улик против них: рация, донос Кыртула,
их фальшивые документы... Женя приказала:
— Скажи им, что шифр известен только мне,
а ты — лишь радистка, выполняющая мои пору¬
чения.
Будучи всего на один год старше Тамары, Женя
Зенченко брала сейчас всю ответственность на себя,
руководствуясь самой благородной целью — любой
ценой спасти жизнь боевой подруги.
Через несколько дней разведчиц снова расса¬
дили по разным камерам. Сейчас с ними говорил
только полковник Бэдэрэу, один из столпов киши¬
невской сигуранцы. Он считался здесь большим
специалистом по проблемам России и даже кичился
тем, что в молодости, перед революцией, служил
в Петербурге, а во время гражданской войны сра¬
жался в рядах «добровольческой армии» генерала
Деникина. Вовремя ретировавшись из России, он
подвизался сейчас среди главарей «великой Румы¬
нии», был приближенным самого фашистского
маршала Антонеску.
...Уже больше недели Тамара и Женя ничего не
знали друг о друге: их заперли в разных камерах.
По репликам тюремщиков, которые ежедневно во¬
дили заключенных на допросы, каждая чувствовала,
что подруга где-то рядом. Но зачем понадобилось
разлучать девушек сейчас, когда уже так много
о них знали?
Однажды Тамара заметила в одном из углов
комнаты дыру, уходившую в землю. «Наверное,
крысы,— подумала девушка.— А может быть, что-
то другое — попытка прежней узницы установить
связь с соседней камерой?»
Не успел жандарм, принесший тарелку жидкой
похлебки, отойти от дверей, как Тамара принялась
скоблить ложкой гнилую доску над дырой. Вскоре
в сыром, прогнившем дереве образовалась щель,
через которую конец ложки вышел по ту сторону
стены. Оттуда донесся легкий шум.
Тамара присела у отверстия, в которое едва
могли пролезть три пальца, и тихо спросила:
— Ты кто?
166
— Заключенная из Кишинева,— ответил слабый
голос.— Валя Полякова. А ты кто?
— Арестованная из Аккермана. Тебя за что
взяли?
— За то что прятала у себя дома раненых со¬
ветских военнопленных, сбежавших из лагеря...
А Женя не твоя подруга?
— А откуда ты ее знаешь?— взволнованно за¬
шептала Тамара.
— Она моя соседка по камере справа,— сказала
в ответ Валя.— Мы иногда с ней говорим вот точно
так же, как сейчас с тобой. Что передать Жене?
— Передай, что у меня все пока без измене¬
ний...
С того дня Тамара была в курсе всех новостей,
касавшихся ее боевой подруги, знала и о том, что
творилось на допросах. Иногда ее охватывало сом¬
нение — можно ли доверять полностью соседке,
как узнать, что она за женщина, эта Валя Полякова,
в средней камере, между нею и Женей? А вдруг
она — провокатор, специально подсаженный здесь
фашистами?..
Вс коре р однако, эти сомнения рассеялись. Валя
попала в эту камеру сигуранцы недавно, от избие¬
ний на допросах сильно ослабла. Однажды развед¬
чицы уже не услышали в ответ ее голоса — в каме¬
ре никого не было.
Таким же образом Женя установила вскоре связь
еще с одной узницей кишиневской сигуранцы —
Анной Балтагой, рабочей Кишиневской макаронной
фабрики, членом подпольной патриотической
организации, действовавшей в столице Молдавии
в годы войны.
Во время коротких прогулок во дворе тюрьмы
Тамара познакомилась с .Шурой Марин, бывшей
медсестрой советского военного госпиталя. Эту
пожилую женщину пытали в сигуранце за подозре¬
ние в том, что она якобы знала, где спрятан склад
медикаментов, оставленный во время эвакуации
военного госпиталя Красной Армии. Тетя Шура, как
называли ее девушки, была «старожилом» этой
мрачной тюрьмы. Ее арестовывали несколько раз
167
и раньше, отпускали, потом снова арестовывали, не
имея против нее практически никаких улик.
...Полковник Бэдэрэу не был таким прямолиней¬
ным, как майор Орошану, но время от времени
вновь возвращался к прежнему разговору, всячески
запугивал девушек, шантажировал, чем только мог,
стараясь любым способом добыть шифр, которым
пользовались разведчицы. Это было необходимо
для радиоигры, которую намеревались затеять фа¬
шисты.
Однажды полковник вызвал их обеих и объявил:
— Вот что я вам хочу сказать, милые мои ба¬
рышни-крестьяночки. Мы связались сегодня с рус¬
скими по рации и сообщили от вашего имени, что вы
добровольно перешли на нашу сторону. Наши ра¬
дисты-кодировщики разгадали наконец ваш муд¬
реный шифр. Теперь сами знаете, что вас ожидает
на той стороне... Если даже и отпустим вас, вряд ли
русские встретят с распростертыми объятиями.
Сталинский «Смерш» предложит вам либо висели¬
цу, либо Сибирь, на выбор. Думаю, ясно?..
Девушки понимали, что это — очередная уловка,
новый маневр полковника, который думал, что су¬
меет таким образом заставить девушек заговорить
и чистосердечно во всем признаться. Но ни Женя,
ни Тамара не дали ему на сей раз обвести себя вок¬
руг пальца. Обе,однако,понимали, что в их отноше¬
ниях с «экспертом по русскому вопросу» наступал
новый период.
8
Июль 1944 года. Девушки были крайне удивлены
резкой переменой отношения к ним тюремной
администрации. Обе узницы были переведены
в отдельную комнату, несколько отдаленную от
центрального двора сигуранцы. Она как небо от
земли отличалась от прежних тюремных камер —
была чистой, кровати застелены белыми простыня¬
ми. И кормить стали гораздо лучше. Прошел день,
другой, третий, однако никто не вызывал их на до¬
просы, никто не оскорблял их, как это было раньше.
168
С ними обращались так, будто они были в гостях
у заботливых и приветливых хозяев.
— Что бы это могло означать?— недоумевала
Тамара.— За какие такие заслуги нас перевели из
тюрьмы в этот странный пансионат?
— Поживем — увидим, чего хочет эта старая
бестия Бэдэрэу,— ответила Женя.— Мне кажется,
он что-то затеял, что-то ему очень нужно от нас.
Чего-то он будет обязательно домогаться, вот по¬
смотришь скоро...
Женя Зенченко не ошиблась. Прошло три дня
жизни в новых, необычных условиях, и полковник
вызвал на допрос Тамару.
.— Как дела, девочка моя?
— Да так себе,— холодно ответила девушка.—
Ничего нового...
— Как это понимать —«ничего нового»? А об¬
становка в гостиничной комнате, питание, обслужи¬
вание?
— Думаю, что все это по вашему личному рас¬
поряжению...
— Не ценишь ты, Тамара, мою доброту. И твоя
подруга — тоже... По натуре я большой гуманист,
хотя и служу в румынской сигуранце. Можете
в этом убедиться сами — я решил подарить вам
жизнь. Мне искренне жаль вас — вы еще так моло¬
ды, у вас что называется вся жизнь впереди. Вот те¬
бе, скажем, всего-навсего 19 лет. Грешно умирать
в этом юном возрасте, разве не так?
— Чего вы от меня хотите?— спокойно, с плохо
скрытой ненавистью в голосе спросила девушка.—
Я ведь прекрасно понимаю, что просто так вы не
стали бы изменять наш режим...
— Ну зачем так грубо? Я полагал, что ты де¬
вушка более воспитанная,— произнес Бэдэрэу сла¬
щавым голосом.— Все-таки занималась в румынс¬
кой гимназии, как-никак это не русская школа... Но
раз спрашиваешь—отвечаю прямо. Мы сохраним
жизнь тебе и твоей подруге за маленькую услугу:
ты, Тамара, должна всего несколько дней порабо¬
тать на нас — так же, как работала на русских
в Аккермане. Поедешь или полетишь — это видно
будет — в определенный район, занятый Красной
169
Армией, с нашей группой в качестве радистки, хо¬
рошо владеющей русским языком. Твоя подруга
Женя останется у нас как заложница. Ты возвраща¬
ешься с задания — и свободна вместе с ней. Я лично
помогу вам устроить жизнь как нельзя лучше. Мо¬
жете потом уехать в Бухарест, в Вену или Швейца¬
рию, деньги у вас будут. Выйдешь замуж за офице¬
ра из хорошей семьи...
— Ни за что на свете!—оборвала его Тамара.
— Дело твое,— примирительно сказал Бэдэ-
рэу.— Но если не согласишься, запомни: тебя ждет
виселица. И подругу твою — тоже. Иди, подумай
хорошенько. Учти, мое терпение и доброта имеют
свои пределы...
Вернувшись в «пансион», Тамара подробно рас¬
сказала Жене об этом необычном допросе. Подруга
внимательно выслушала ее рассказ и задумчиво
произнесла:
— Надо все хорошо обдумать, Тамара... Все как
следует взвесить...
— Что взвешивать, о чем думать?—вскипела
Тамара.— Неужели ты не понимаешь, что речь идет
о предательстве?
На следующем допросе полковник Бэдэрэу уже
не разыгрывал из себя «гуманиста». Он сразу же
перешел к делу:
— Вот что,, барышня Аксенова. Мы с вами на
войне, когда время не терпит. Я устал агитировать
вас спасти вашу же жизнь. Военный трибунал вынес
решение повесить вас за подрывную деятельность
на нашей территории. И мне не остается ничего
другого, как отдать приказ об исполнении пригово¬
ра. Однако я даю вам для размышления еще три
дня. И ни минуты больше!
Вернувшись в комнату, Тамара застала подругу
очень взволнованной, с горящими глазами:
— Ты должна согласиться, Тамара. Вспомни, что
говорил нам однажды майор Лебедев: «В любой
ситуации не надо терять самообладания, надо уметь
доказать свое превосходство над врагом, обмануть
его». Вот подумай сама: если откажешься, погибнем
обе как пить дать— и на этом конец. А группу они
все равно забросят к нам в тыл, только без тебя.
170
Сколько бед могут натворить диверсанты там! Но
если ты пойдешь с ними, то считай, что их операция
провалилась сразу...
— А ты? Они ведь не пощадят тебя.
— Это приказ, Тамара. Я — твой командир.
Я говорю и делаю то, что должна делать,— строго
произнесла Женя.— Надо использовать любую
возможность, чтобы перехитрить врага.
— Ценой твоей жизни?/.
До глубокой ночи девушки шепотом советова¬
лись, жак действовать дальше. Жене Зенченко при¬
шлось проявить много терпения и настойчивости,
чтобы убедить подругу в необходимости и пра¬
вильности своего решения. Наконец Тамара согла¬
силась...
— Ну, как?— с нетерпением спросила Женя,
когда Тамара вернулась с очередного допроса.
— Сказала ему — подумаю еще и завтра дам
окончательный ответ,— сообщила Тамара.
— Смотри, как бы этот старый лис ничего не
пронюхал...
21 июля Тамара окончательно дала согласие вы¬
полнить задание полковника. В ее присутствии по¬
лковник объявил Жене Зенченко, что та остается
заложницей до возвращения Тамары и диверсион¬
ной группы с операции.
Пришло время прощаться подругам — Тамару
отправляли на специальный инструктаж в развед¬
школу. При расставании они не сказали друг другу ни
слова — рядом стояло несколько фашистских офи¬
церов и «гуманист» из сигуранцы полковник Бэдэ¬
рэу. Но их молчаливые взгляды говорили о многом
и были поняты только им обеим. «Не навсегда
расстаемся,— прочла Тамара в глазах подруги.—
Держись молодцом!»
Через две недели тренировок на рации
инструктор разведшколы докладывал полковнику
Бэдэрэу:
— Барышня оказалась очень способной. Она
знает работу на рации в совершенстве и может хоть
завтра отправиться на операцию.
171
— Очень хорошо, девочка,— потирал тот от
удовольствия руки.— В самом деле хорошо, что ты
оправдываешь пока мои надежды.
Как видно, Бэдэрэу связывал с заброской этой
группы какие-то далеко идущие планы. Поэтому
в самый канун отлета диверсантов он стремился
всячески расположить к себе Тамару. Почти ежед¬
невно заводил с ней разговоры о том, что после за¬
вершения операции он собирается официально
удочерить девушку. А однажды пришел к Тамаре
вместе с одним из предполагаемых кандидатов
в женихи — румынским офицером авиации. Раз¬
ведчица должна была приложить поистине сверху¬
силия, чтобы ничем не выдать свои истинные наме¬
рения.
...В одну из августовских ночей 1944 года не¬
мецкий самолет «Юнкере», специально выделенный
для этой операции, поднялся в воздух с диверсан¬
тами на борту. Вместе с Тамарой, которая входила
в состав группы как радистка, в самолете находи¬
лись еще три диверсанта. «Юнкере» перелетел ли¬
нию фронта на большой высоте и стал снижаться
где-то в районе Бельц.
Первым прыгал один из диверсантов, за ним —
Тамара. Когда раскрылся парашют и девушка по¬
лностью овладела собой, она бросила взгляд на¬
право. Немного выше виднелся белый купол —
главарь диверсионной группы прыгал вслед за нею.
Хорошо помня занятия по парашютному делу перед
отправкой на задание, Тамара быстро намотала
шелковые стропы на обе руки так, чтобы купол па¬
рашюта опустился ей почти на самую голову. Воз¬
душный поток подхватил его и понес далеко в сто¬
рону. Некоторое время девушка еще видела белую
точку — парашют одного из диверсантов. Затем он
полностью растаял в черной бездне ночи.
Вот и земля! Приземлилась на окраине какого-то
села. Где-то рядом залаяли собаки, но людей не
было видно. А через полчаса, прямо в комбинезоне,
как была, Тамара уже стучалась в окно одного из
домов села Бутешты неподалеку от Бельц (ныне —
в Глодянском районе). С помощью советского сол¬
дата быстро нашла дом, где размещался командир
172
дислоцированного здесь пехотного батальона. Раз¬
будила его и коротко объяснила что к чему:
— Товарищ капитан!—докладывала Тамара.—
Недалеко от села, у лесочка, приземлились румын¬
ские диверсанты. Я из этой группы и пришла сюда,
чтобы провести к месту высадки. Надо это сделать
как можно быстрее, пока они не успели удрать...
Капитан-красноармеец удивленно посмотрел на
девушку в комбинезоне и тут же распорядился
объявить боевую тревогу.
9
Диверсионная группа была обезврежена в ту же
ночь. А через несколько дней наши войска развер¬
нули на всю ширину фронта Ясско-Кишиневскую
операцию, освободив всю территорию Советской
Молдавии. Тамара начала настойчивые розыски
Жени. Связалась с Центром, доложила, при каких
обстоятельствах они с Женей попали в руки врага,
как вели себя на допросах, какое приняли решение.
Интересовалась судьбой Жени. Из штаба погран¬
войск НКВД дали запрос в воинскую часть Красной
Армии, освобождавшую Фокшаны. Оттуда через
некоторое время ответили, что Женя освобождена
и направлена для продолжения службы. Тамара же
осталась работать переводчицей при штабе погра¬
ничных войск, дислоцированном в Кишиневе.
Судьбы девушек сложились так, что они не
смогли встретиться в том памятном для них
1944 году. Не увиделись они и через год, после По¬
беды. На запрос Тамары в Министерство обороны
был получен малоутешительный ответ — о том, что
Женя не вернулась с боевого задания, пропала без
вести.
Ответы примерно такого же содержания полу¬
чала Тамара на свои запросы и позже. Т. Аксенова
демобилизовалась и в 1945 году сумела окончить
рабфак Кишиневского сельскохозяйственного
института, а вскоре стала его студенткой. После
успешного окончания института работала агроно¬
мом, затем учительницей биологии в школе. Всту¬
пила в партию, некоторое время работала в ап па-
173
рате одного из районных комитетов партии Одес¬
ской области. Последние два десятилетия, перед
уходом на пенсию, Тамара Тихоновна Аксенова-
Райлян была преподавателем Кишиневского ордена
Трудового Красного Знамени училища виноградар¬
ства и виноделия. Коммунистка Райлян — мать тро¬
их детей: у нее два сына и дочь. Все окончили вузы,
имеют свои семьи.
Нелегко сложилась судьба этой женщины в по¬
слевоенное время. Детей Тамара Тихоновна воспи¬
тала и поставила на ноги одна. Но почти за четверть
века, сколько знаю ее, не помню случая, чтобы она
жаловалась или сетовала на судьбу. Окружающих ее
людей всегда впечатляет оптимизм Тамары Тихо¬
новны, ее преданность общественному долгу, ее
неукротимая энергия и воля, проявляемые в парти¬
йной и военно-патриотической работе. Была членом
партийного комитета училища, вела и продолжает
вести большую воспитательную работу среди уча¬
щихся.
После войны Тамара Тихоновна не раз бывала
в местах, где вместе с Женей Зенченко собирали
разведывательные данные и шифровали их в ради¬
ограммах. В Турлаках до сих пор живет дружная
многочисленная семья Татьяны Студентовой (хо¬
зяйка умерла в% 1970 году). Андрей, их юный в то
далекое время помощник, отслужил в рядах Со¬
ветской Армии, потом занимался в строительном
училище, а позже возглавил бригаду на одной из
строек Одессы. Его не стало совсем недавно.
В Акмангите, где на несколько дней останавли¬
вались девушки в апреле 1944 года, рассказали, что
предатель Андрей Кыртул понес заслуженную кару.
Сразу же после освобождения села советскими
войсками жители села привлекли предателя
к ответственности за выдачу оккупантам разведчиц
и за содействие, оказанное фашистам в травле
и преследовании советских людей.
Однажды, это было в первые послевоенные го¬
ды, во время учебы в Кишиневском сельскохо¬
зяйственном институте, на базаре Тамара встретила
тетю Шуру Марин. Она рассказала Тамаре о горь¬
кой судьбе знакомых ей узниц кишиневской сигу¬
174
ранцы: Валю Полякову и Анну Балтагу фашисты за¬
мучили насмерть.
Все послевоенные годы Тамару Тихоновну му¬
чила неизвестность: желание узнать что-либо
о своей боевой подруге не покидало ее все время.
Верилось, что пропасть без вести Женя не могла.
Какое-то чувство все время подсказывало Тамаре,
что Женя жива и лишь превратности судьбы откла¬
дывают их встречу.
Т. Т. Райлян написала десятки писем и заявлений
в воинские соединения, старым боевым друзьям,
в военные архивы, в организации Красного Креста,
надеясь все-таки напасть на след. И вот 18 лет
спустя, весной 1962 года, Тамара узнала, что ее по¬
друга не погибла, а живет и работает в молдавском
селе Олонешты! Разыскивая свой комсомольский
билет, сданный накануне операции, Тамара неожи¬
данно получила адрес Жени Зенченко.
...Женя и на самом деле побывала на пороге
смерти, поскольку, как и Тамара, подписала соот¬
ветствующее «обязательство», определявшее ей
роль заложницы. Но девушке повезло.
Через несколько дней после ухода Тамары на
задание полковник Бэдэрэу забеспокоился: от
группы диверсантов не было никаких известий. По¬
дозревая неладное, он перевел разведчицу в одну
из групп советских военнопленных, приговоренных
к смерти. В конце августа 1944 года пленные вместе
с отступавшими немецкими и румынскими частями
оказались всего в нескольких километрах от ру¬
мынского города Фокшаны. Военнопленных запер¬
ли в сарае на окраине небольшого села. В полночь
началась мощнейшая артиллерийская подготовка,
вызвавшая панику в рядах фашистов. Они бросились
наутек, позабыв о запертых пленных.
На рассвете в дверную щель Женя увидела танки
с красными звездами на башнях. Ясско-Кишиневская
операция вступала в свою завершающую стадию.
До конца войны Женя прослужила сестрой-хо-
зяйкой на одном из военных судов Черноморского
флота. Демобилизовалась после окончания войны,
в 1945 году. Некоторое время жила в селе Тудорово,
а затем, выйдя замуж, переехала в Олонешты, где
175
живет и сейчас. У бывшей разведчицы двое взрос¬
лых детей. Дочь Евгении Семеновны закончила Ки¬
шиневский университет, а сын — Кишиневский по¬
литехнический институт. Оба работают в столице
республики. Ее муж — Андрей Владимирович Кон¬
стантинов — долгие годы был завучем Олонештс-
кой средней школы, а она заведовала детским са¬
дом, была несколько лет председателем исполкома
Олонештского Совета народных депутатов.
Некоторое время боевые подруги жили бук¬
вально в тридцати километрах друг от друга (Тама¬
ра была агрономом в селе Лесное Тарутинского
района, что под Каушанами), но судьба их не свела.
Когда же наконец встретились после столь
длинной разлуки, то заплакали от радости и счастья:
не верилось, что им выпала эта счастливая встреча
под мирным небом Буджака — в крае, где они ро¬
дились и где довелось пройти самые суровые
в жизни испытания. Уже много лет боевые подруги
встречаются семьями, отмечают вместе юбилеи
и другие различные праздники, принимают участие
в работе клуба «Патриот», созданного при Киши¬
невском училище по инициативе Тамары Тихоновны.
Двенадцать лет назад вместе с ныне покойным
уже полковником запаса Евгением Ивановичем
Красовским автору этой книги довелось принять
участие в первом учредительном собрании членов
клуба «Патриот». Небольшая группа учащихся-ком-
сомольцев, руководимых Т. Т. Райлян, начинала по¬
иск героев, павших в боях за освобождение села. За
прошедшее время клуб стал важной общественной
организацией училища, своеобразным центром во¬
енно-патриотической работы среди молодежи.
Бывшая разведчица бессменно возглавляет все это
время организацию энтузиастов.
Почетными членами клуба «Патриот» в различ¬
ные годы были мать героя-молодогвардейца Зина¬
ида Трофимовна Главан, бывший член «Молодой
гвардии», ныне капитан первого ранга, ленинградец
Василий Левашов, связная «Молодой гвардии»
Ольга Иванцова, герой испанской эпопеи, бывший
командир интернациональной бригады Николай
Олару, бесстрашная бессарабская подпольщица,
176
бывший председатель ЦК МОПР Полина Рыбаль-
ченко, бывшие разведчицы 4-го Украинского
фронта Евгения Зенченко и Антонина Молодчик,
заместитель директора училища по учебной работе
Иван Топор и др.
Клуб «Патриот» собрал много интересных доку¬
ментов, экспонатов о воинах, отдавших жизнь за
освобождение Молдавии из-под ига фашистских
захватчиков. Переписка, которую ведут юноши
и девушки, охватывает все республики страны.
Совсем недавно, в 1984 году, Советский комитет
ветеранов войны наградил клуб «Патриот» Киши¬
невского училища виноделия своей Почетной гра¬
мотой, а его руководителя Т. Т. Райлян — памятной
медалью СКВВ.
• • •
На живописном пригорке в Буджакской степи,
недалеко от шоссе, ведущего в Белгород-
Днестровский, остановились две женщины. Седина
и морщины — следы прошедших лет — почти не
старят их. Это — Тамара Тихоновна и Евгения Се¬
меновна. Чувства, владеющие ими, не меркнут
с годами, потому что они зажжены пламенем вос¬
поминаний об их тревожной молодости военного
времени, сблизившего их на всю жизнь. А приго¬
рок — именно тот, где они приземлились тогда,
весенней ночью 1944 года...
12 Д. В. Коваль
ШТРИХИ
К ПОРТРЕТУ
ЧЕЛОВЕКА С ЧИСТОЙ
СОВЕСТЬЮ
В мае 1985 года
исполнилось 80 лет со
дня рождения нашего
славного земляка Пет¬
ра Петровича Верши-
горы — Г ероя Советс¬
кого Союза, известного
писателя, генерала,
кинематографиста, видного общественного деятеля,
лаурета Государственной премии СССР в области
литературы и искусства.
...Более двух десятилетий героя-писателя нет
уже среди нас. Судьбе было угодно распорядиться
так, что безжалостная смерть скосила его недалеко
от родных мест, в Молдавии, куда Петр Петрович
приехал на несколько дней — в творческую кома¬
ндировку. В сердцах многих тысяч людей жива до
сих пор и будет жить еще долго память об этом че¬
ловеке редкой душевной красоты и щедрости, ав¬
торе удивительной книги «Люди с чистой совестью».
О популярности этого романа о войне красно¬
речиво говорит одна лишь цифра, обнародованная
178
Всесоюзной книжной палатой: ее тираж только на
русском языке превысил 2 миллиона 500 тысяч
экземпляров! Не уточнен, к сожалению, суммарный
тираж изданий этой книги на языках народов СССР
и зарубежных стран. Известно только, что «Люди
с чистой совестью» выходили на языках всех союз¬
ных и автономных республик нашей Родины, пере¬
водились и неоднократно издавались в Болгарии,
Польше, ГДР, Чехословакии, Венгрии, во Вьетнаме,
на Кубе, в Финляндии...
Мне посчастливилось видеть и слушать Верши-
гору всего два раза: во время одного из пушкинских
праздников поэзии в Кишиневе в конце 50-х годов
и во время приезда в Молдавию в 1963 году, когда
он посетил редакцию газеты «Молдова Сочиа-
листэ». И оба раза нас буквально поражали вулка¬
ническая энергия, которую извергал этот уже не¬
молодой человек, его жизнерадостность, оптимизм.
На пушкинском вечере, который проводился в клу¬
бе университета, он был в центре внимания, все¬
общим любимцем в более чем представительной
компании московских писателей, среди которых
были Валентин Катаев, Павел Антокольский, Евгений
Долматовский, Сергей Смирнов...
В редакции в течение полуторачасовой беседы
в кабинете нашего главного редактора П. С. Дари-
енко он затронул целый ворох нерешенных тогда
проблем молдавской культуры: почему в Кишиневе
нет еще Дома писателей, как можно объяснить
отсутствие капитальной обобщающей научной ра¬
боты о культуре Молдавской ССР, когда же у твор¬
ческой молодежи республики будет свой литера¬
турный журнал, почему во Всесоюзном институте
кинематографии учится так мало посланцев ре¬
спублики. Нужно сказать, что Петр Петрович не
ограничивался лишь голой постановкой проблем, он
тут же предлагал варианты решения некоторых из
этих вопросов, вызывался помочь не только сове¬
том, но и конкретным действием. В этом был весь
Вершигора — человек прямой, откровенный, ре¬
шительный, деятельный. Человек с чистой совестью.
Заметки, составившие содержание этого очерка,
никак не претендуют на исчерпывающее жизнео¬
12*
179
писание П. П. Вершигоры. Это, скорее всего, лишь
штрихи к портрету человека выдающегося, подвиг
и творчество которого достойны увековечивания
в эпопее либо в другом произведении, которого,
увы, пока нет.
В Севериновке
Несколько лет назад, работая вместе с писате-
лем-публицистом М. Г. Чиботару над сценарием
документального фильма для Центрального теле¬
видения, мы были на родине Петра Петровича Вер¬
шигоры — в селе Севериновка Каменского района,
где прошли его детские и юношеские годы. Мы
знали о том, что в этом селе существует мемори¬
альный музей писателя-героя, и приехали, чтобы
посетить его и запланировать один из эпизодов бу¬
дущего фильма, который условно назывался: «Ка¬
менский район — родина четырех Героев Советс¬
кого Союза».
До этого мы побывали в райцентре, посетили
села Рашков и Кузьмин, где родились и выросли
Герои Советского Союза Иван Коваль, Федор Жар-
чинский и Ион Солтыс, ознакомились с памятными
местами и мемориальными музеями славных сыно¬
вей этой земли. Но то, что мы увидели в Севери¬
новке, превзошло все ожидания. От обилия и спе¬
цифики экспонатов, от общей атмосферы, которая
царила здесь, у нас создалось впечатление, что
буквально за полчаса до нашего приезда здесь по¬
бывал сам Петр Петрович Вершигора, оставив на
спинке стула, что у письменного стола, генеральский
мундир, рукопись неоконченного рассказа, вырезки
из газет, папку с разными нужными ему в этот мо¬
мент записями.
Множество экспонатов и интерьер этого воисти¬
ну народного музея никак не показались нам
искусственными, надуманными (такие элементы
псевдонародности еще не перевелись, к сожале¬
нию, в некоторых заведениях подобного рода). Все
здесь — и экспозиция, посвященная истории села
Севериновка с самых древних времен, и данные
о производственных успехах местного хозяйства,
180
и перечень достижений в области социально-куль¬
турного строительства — было связано с судьбой
героя-односельчанина, являлось свидетельством
искренней безграничной любви, гордости и уваже¬
ния жителей Севериновки к своему именитому
земляку Петру Петровичу Вершигоре.
Музей, конечно, возник не сам по себе, а явился
результатом дружных совместных усилий многих
энтузиастов. Работу эту возглавил местный педагог
коммунист Пантелеймон Павлович Коржов — че¬
ловек, хорошо знавший Вершигору, его творчество,
а ныне выполнявший функции директора и главного
хранителя народного музея в Севериновке.
— Наш музей существует с 1965 года,— расска¬
зывает Пантелеймон Павлович.— Его открытие было
приурочено к 60-летию со дня рождения Петра
Петровича. К тому времени прошло два года с мо¬
мента смерти Вершигоры, и его земляки решили
увековечить память о нем созданием народного
музея. Опыта в организации подобного учреждения
ни у кого не было, а желание было всеобщее. Нам
взялись активно помогать боевые соратники
и друзья героя, работники Каменского райкома
партии, республиканского министерства культуры...
И дело пошло. В самом начале у нас была одна
комната, а несколько позже нам выделили этот дом,
который, после ремонта и реконструкции, стал ме¬
мориальным домом-музеем.
Высокие звания и почести, которых удостоился
при жизни П. П. Вершигора, не стали преградой
в его общении с земляками. Интенсивная творчес¬
кая и организаторская деятельность в правлении
Союза писателей, в Советском комитете защиты
мира, в комитете ветеранов войны, педагогическая
и публицистическая работа не были никогда причи¬
ной срыва намеченной или обещанной встречи, по¬
ездки в родное село. В Севериновку он приезжал
ежегодно; в отдельные годы — по два-три раза.
Будучи человеком большой душевной щедрости,
очень внимательным, Петр Петрович оставил во
многих домах родственников и друзей немало са¬
мых различных вещей в качестве памятных сувени¬
ров: генеральские мундиры и шинели, свои книги,
181
изданные в Москве или за рубежом, фотографии,
альбомы, планшеты. Сейчас все эти предметы стали
экспонатами народного музея.
За два с лишним десятилетия фонды севери-
новского музея П. П. Вершигоры пополнились мно¬
гими новыми материалами, которые подарены бо¬
евыми друзьями героя, его бывшими коллегами по
работе на киностудиях Киева и Одессы, в Академии
Генерального Штаба Вооруженных Сил СССР, пи¬
сателями, публицистами.
Все оставшиеся в живых герои книги «Люди
с чистой совестью» не раз бывали в Севериновке.
Юные следопыты местной школы переписываются
с боевыми соратниками П. П. Вершигоры, часто
приглашают их в гости, слушают их рассказы и вос¬
поминания на сборах пионерских отрядов, на тема¬
тических вечерах и встречах в сельском Доме
культуры.
Шаги через десятилетия
Литературные справочники и энциклопедии очень
мало сообщают о детских и юношеских годах
Вершигоры. Большинство подробностей об этом
периоде его жизни мы узнали во время встреч
и бесед с ровесниками Петра Петровича, из богато¬
го эпистолярного фонда севериновского народного
музея.
Рожденный в год начала первой русской рево¬
люции в семье сельского учителя, П. П. Вершигора
остается сиротой уже в четыре года. Родственники
и добрые друзья родителей сделали все, что было
в их силах, чтобы дать ему возможность окончить
сельскую начальную школу, а потом продолжить
образование.
После окончания гражданской войны в Севери¬
новке, как и в других селах Левобережного При¬
днестровья, организуется комитет незаможных
крестьян (комнезам). Его возглавляет комсомолец
Петр Вершигора. В 1925 году, за несколько месяцев
до призыва в ряды Красной Армии, он записывается
добровольцем в армию. Здесь впервые были заме¬
чены и оценены его музыкальные и артистические
182
способности. Командование части переводит Вер-
шигору в состав музыкальной команды полка. Ре¬
волюционные песни, марши, мелодии новой жизни
стали «гвоздем» репертуара армейских музыкантов.
Сразу же после демобилизации из рядов Крас¬
ной Армии Петр Вершигора поступает в Одесскую
консерваторию на режиссерское отделение. Учится
увлеченно, активно участвуя в общественной жизни.
Полученные профессиональные знания стремится
применить в своей практике — еще в годы учебы
организует студенческий ансамбль, который про¬
бует свои силы перед рабочими аудиториями, вои-
нами-красноармейцами. С дипломом Одесской
консерватории Вершигора едет в Донбасс, где ра¬
ботает режиссером молодежного театра; затем его
приглашают возглавить театр рабочей молодежи
в городе Ижевске. Как и тысячи других энтузиастов
пролетарской культуры, молодой специалист упор¬
но и настойчиво ищет свое место среди организа¬
торов культурного строительства Советского госу¬
дарства. Эти поиски не всегда шли по верному пути:
отрицая каноны старого искусства, созданного
в дореволюционное время, молодые предлагали
зачастую сомнительные формы и методы выраже¬
ния своего творческого кредо.
В эти годы приходит Вершигора на Одесскую
киностудию. Творческую режиссерскую работу он
сочетает с преподавательской деятельностью.
В 1933 году в местном музыкально-драматическом
техникуме начинает заниматься первая группа мо¬
лодежи из Молдавской АССР, которой предстояло
быть у истоков профессионального драматического
искусства молодой республики. Среди преподавате-
лей-наставников группы был молодой режиссер
Петр Вершигора, который вел здесь курс актерского
мастерства.
К концу 30-х годов Петр Петрович останавливает
свой окончательный выбор на киноискусстве, кото¬
рое завоевывало все более заметное место в па¬
литре жанров социалистической культуры тех лет.
Он зачислен курсантом Академии киноискусства,
которую успешно оканчивает в 1938 году. Получает
распределение на работу в творческий коллектив
183
Киевской кинофабрики, где работает режиссером-
документалистом. Творчество его привлекает вни¬
мание известного мастера украинского кино Алек¬
сандра Петровича Довженко. К этому времени До¬
вженко был уже видной фигурой советского кине¬
матографа, знакомой зрителю по фильмам «Сумка
дипкурьера», «Звенигора», «Арсенал», «Земля»,
«Щорс», «Аэроград» и др.
Хотя этих людей разделяли значительная раз¬
ница в возрасте — Довженко был старше Вершиго-
ры на 11 лет,— и мастерство, они становятся не
только соратниками в совместной творческой ра¬
боте, но и добрыми друзьями. По совету Алексан¬
дра Довженко в 1940 году П. П. Вершигора создает
по собственному сценарию документальный фильм
о Советской Молдавии. Некоторые эпизоды были
сняты в Севериновке. Нынешние молдавские кине¬
матографисты часто используют в своих работах
отдельные отрывки из него, хотя ссылки на автора
фильма очень редки, что вряд ли допустимо
в творческой этике.
В музее киевской киностудии имени А. П. До¬
вженко сохранился целый ряд интересных экспона¬
тов и документов, воссоздающих важные периоды
деятельности Вершигоры в предвоенные годы. Под
руководством и при активной поддержке Алексан¬
дра Петровича молодой кинематографист про¬
являет себя с лучшей стороны не только как ре¬
жиссер, но и как сценарист, актер, умелый органи¬
затор документальных съемок. К сожалению, во
время войны пропали многие созданные им доку¬
ментальные кинопроизведения: хроникально-доку¬
ментальные киносюжеты, выпуски новостей, кино¬
очерки.
Уже в этот ранний период творчества становятся
более заметными грани его литературного дарова¬
ния прозаика и сценариста. В украинских газетах
и журналах Вершигора опубликовал несколько
рассказов, а в июне 1941 года завершил пьесу «Ду¬
мы Котовского», воспроизводившую эпизод боевой
биографии легендарного кавалериста.
184
«Борода», любимец партизан
В самом начале Великой Отечественной войны
режиссер Петр Вершигора в действующей армии.
Поздней осенью 1940 года, в составе десантной
группы он забрасывается во вражеский тыл, на
оккупированную территорию Украины для оказания
помощи в формировании партизанского отряда.
После успешного выполнения боевого задания воз¬
вращается на Большую землю, а через некоторое
время следует новая заброска, с новым заданием...
Зимой 1942 года состоялась встреча Вершигоры
с Сидором Артемьевичем Ковпаком, бывшим пре¬
дседателем Путивльского горисполкома. Впослед¬
ствии Ковпак стал командиром крупнейшего парти¬
занского соединения, которое действовало на
оккупированной врагом земле Западной Украины
и белорусского Полесья.
Боевая тактика этого прославленного партизан¬
ского формирования состояла в организации по¬
движных отрядов, которые действовали в тылу фа¬
шистских войск. Во время своих внезапных рейдов
партизаны громили гитлеровские гарнизоны, фор¬
тификации, парализовали пути сообщения, разру¬
шали телефонную связь, освобождали советских
солдат и офицеров, попавших в плен. Эта боевая
тактика партизан требовала сравнительно неболь¬
ших затрат, но была чрезвычайно эффективной —
в первую очередь потому, что позволяла привлечь
к боевым действиям на сторону народных мстите¬
лей значительную часть местного населения.
В большинстве случаев партизаны Ковпака атакова¬
ли врага внезапно, нанося удары фашистам именно
с той стороны, где они меньше всего ожидали этого.
Маршруты и сроки партизанских рейдов тщательно
продумывались заранее и держались в строгом
секрете.
Уже во время первых рейдов партизанский штаб
дал высокую оценку мужеству, бесстрашию и иск¬
лючительной смелости партизана П. П. Вершигоры,
прозванного за свою экзотическую внешность Бо¬
родой. Энергичный, инициативный, решительно
действовавший в самых сложных ситуациях, Петр
185
Петрович становится всеобщим любимцем ковпа-
ковских партизан. Вскоре он назначается команди¬
ром одного из подразделений, а несколько по¬
зже — заместителем Ковпака по разведке.
Военный корреспондент «Правды» тех лет писа¬
тель Леонид Коробов описывает в своей докумен¬
тальной повести «Фронт без флангов» один из ха¬
рактерных эпизодов жизни партизанского форми¬
рования в январе 1943 года:
«Первый день в стане ковпаковских партизан был
заполнен впечатлениями до отказа. Хотелось сразу
понять систему организации партизанского соеди¬
нения и познакомиться с ближайшими помощника¬
ми командира.
Заместитель Ковпака по разведке Петр Верши¬
гора прислал за мной связного. Мы шли темными
улицами деревни. Нас окликали часовые, спраши¬
вали пропуск.
Вершигора сидел на полу на корточках и разби¬
рал ворохи каких-то бумаг. Он поднял голову
и, улыбаясь, сказал:
— Нахожусь при исполнении служебных обя¬
занностей. Готовлю в Москву почту. За пять дней
накопилось. Разведка соткана не только из зри¬
тельных наблюдений, но еще из захваченных доку¬
ментов, их расшифровки. Разведка — тонкая рабо¬
та. Например, для нашего соединения вот эти бу¬
маги не имеют значения, тогда как в Москве они
прольют свет на скрытые замыслы врага. А нам на¬
до знать немного — где враг, сколько у него ору¬
жия, слабые места его ооороны и, пожалуй, все.
Он перелистал немецкую тетрадь, собрал стопку
с документами.
— Когда-то я был кинорежиссером,— вдруг
сказал он.
— Кем?!—вырвалось у меня восклицание.
— Режиссером. Да, режиссером,— видя мое
удивление, продолжал он.— Работал на Киевской
кинофабрике. Снимал перед войной картину
о Молдавии. Вот куда бы двинуться! Хорошо знаю
эту землю. Впрочем, зачем я разбираю эти бумаги.
Пошлю-ка я все это общим тюком, все равно
в Москве рассортируют по-своему.
186
Он начал складывать бумаги в мешок, на кото¬
ром черной краской была нарисована чгвастика.
— А Ковпак у вас хорош,— сказал я.— Впервые
такого человека встречаю. Внешность-то какая —
настоящий дед!
Вершигора улыбнулся.
— А мы его, между прочим, так и называем —
Дед. Что и говорить! Родился наш Дед с талантом.
Никогда не приказывает, а скажет — и все будет
сделано. Дед не любит многое держать в секрете.
Верит народу. Ну и народ платит ему доверием.
Единственное, что храним в секрете — маршруты
рейда или маршруты отхода после боев.
Он умолк, завязывая мешок с документами, по¬
том сказал:
— Сегодня Дед поручил мне познакомить вас
с разведкой. Начнется рейд — не до этого будет.
Сейчас вам надо кое-что и кое-кого узнать. Наша
разведка — это глаза и уши соединения. Сейчас
ночь, а партизанские разведчики разбросаны кру¬
гом в радиусе километров в тридцать. Ведут раз¬
ведку к началу рейда. Когда выступим, враг нас
днем с огнем не сыщет.
Вершигора запаковал мешок с документами,
написал на нем углем адрес и приказал связному
отвезти на озеро, на аэродром.
— Пойдем к моим хлопцам,— сказал он.—
К разведчикам».
В конце 1943 года тяжело больной Сидор
Артемьевич Ковпак был эвакуирован на Большую
землю. По его предложению функции командую¬
щего партизанским соединением были возложены
на Петра Петровича Вершигору. К этому времени
формирование было переименовано в Первую
Украинскую партизанскую дивизию, которая вскоре
стала носить имя С. А. Ковпака.
Рейд в бессмертие
В суровых условиях войны очень редко случа¬
лось, чтобы в течение нескольких месяцев даже са¬
мый талантливый военачальник, обладающий иск¬
лючительными способностями и качествами стра¬
187
тега, прошел бы путь от подполковника до генерал-
майора. Но именно это произошло в судьбе Вер-
шигоры весной 1944 года, когда отважные парти¬
заны из Первой Украинской дивизии совершили
беспримерный по своим масштабам и замыслу рейд
по маршруту Львов — Варшава.
Впервые в Великой Отечественной войне парти¬
заны Вершигоры вместе с соединением народных
мстителей под командованием М. И. Наумова фор¬
сировали Западный Буг, вышли к государственной
границе СССР, затем перешли на территорию По¬
льши, помогая местным патриотам в организации
крупнейших диверсий в районе расположения фа¬
шистских войск.
Координируя свои действия с операциями поль¬
ского партизанского соединения, руководимого
Гжегожем Корчинским, а также с польскими отря¬
дами народных мстителей «Подкова», «Блыскавица»
и «Гром», дивизия имени С. А. Ковпака парализо¬
вала движение и связь между фашистскими войс¬
ками на огромной территории. Только в течение
двух дней — с 17 по 19 февраля — советские и по¬
льские партизаны вывели из строя 17 мостов на же¬
лезнодорожных и автомобильных магистралях че¬
рез реки Вепш, Танев, Вырта, Лува, Лида и Бронев.
За эти же два дня было уничтожено несколько фа¬
шистских гарнизонов и полностью освобождены от
оккупантов города Польши Тарногруд и Ульянув.
Совершив за одну ночь внезапный марш-бросок
длиною в 80 километров, украинские и польские
партизаны атаковали вражеские коммуникации
и разрушили немецкий военный завод «Стальная
воля», расположенный в районе села Домостав. Это
предприятие входило в состав военно-промышлен¬
ного концерна «Герман Геринг» и играло важную
роль в обеспечении снаряжением и боеприпасами
значительного контингента фашистских войск, за¬
нятых на советско-германском фронте. Операция
была осуществлена под руководством Д. И. Барка-
радзе — одного из самых талантливых командиров
в дивизии, впоследствии удостоенного высокого
звания Героя Советского Союза.
188
Фашистское командование бросило против
партизан свои отборные карательные части, чтобы
любой ценой прервать дерзкий рейд, о котором
узнали заранее. 6 марта 1944 года, как отмечает
в своем дневнике П. Вершигора, примерно полови¬
на состава дивизии оказалась окруженной со всех
сторон карательными войсками фашистов, которые,
превосходя численностью в два раза, имели в своем
распоряжении танки, артиллерию, минометы. Из
этой весьма сложной ситуации партизаны вышли без
жертв с помощью старого польского патриота Ста¬
нислава Сажинского из села Кособуды, который на¬
шел узкий «коридор» в фашистском кольце окру¬
жения и за одну ночь вывел колонну народных
мстителей по лесному и холмистому маршруту.
Однако фашистские войска продолжали прес¬
ледование партизанского соединения, которое
с боями продолжало свой марш на север. В ходе
упорнейших боев Первая Украинская партизанская
дивизия, насчитывавшая в своих рядах около двух
тысяч бойцов, взяла у врага в качестве трофеев
многие орудия легкой артиллерии, бронеавтомо¬
били, пулеметы. Это позволило маневрировать во
вражеском тылу, занимать и удерживать отдельные
польские и украинские города и села. 13 марта
1944 года партизаны захватили мост через Западный
Буг в районе белорусского села Могильницы
и устремились в район Беловежской Пущи, где
вскоре и завершили свой рейд.
Результаты этой масштабной боевой операции,
в ходе которой проявились лучшие качества П.
Вершигоры — стратега, организатора и выдающе¬
гося политработника, вошли в летопись Великой
Отечественной войны как бессмертные страницы
партизанской доблести и славы. Дивизия имени
С. А. Ковпака прошла по тылам врага 5841 километр
по 14 областям Украины, Белоруссии и Польши,
форсировала при этом 16 рек, пересекла 31 желез¬
нодорожную магистраль и 64 шоссейные дороги.
В ходе боев и диверсионных акций было убито
около 10 тысяч фашистских солдат и офицеров,
уничтожено и повреждено свыше 100 танков и бро¬
немашин, взорвано 45 вражеских эшелонов, выве¬
189
дены из строя три крупные железнодорожные
станции, пять электростанций, три военных завода,
восемь узлов связи. О значении этого беспример¬
ного партизанского рейда говорит уже тот факт, что
сами фашисты докладывали своему верховному
командованию в Берлине об огромных потерях,
считая их главными причинами многих поражений
того времени на крупном участке восточного
фронта.
Советское правительство и военное командова¬
ние дало самую высокую оценку доблести и му¬
жеству украинских партизан во время Львовско-
Варшавского рейда. 973 народных мстителя были
награждены по итогам этой операции орденами
и медалями. За умело проведенный рейд кома¬
ндиру Первой Украинской партизанской дивизии
подполковнику Петру Петровичу Вершигоре было
присвоено воинское звание генерал-майора, а за
личные доблесть и мужество он получил Золотую
Звезду Героя Советского Союза.
Рейд имел не только большое стратегическое
значение, но явился одновременно и важнейшим
политическим событием для населения оккупиро¬
ванных фашистами районов Украины, Белоруссии
и Польши, вселив в людей уверенность в близость
часа полного изгнания и разгрома немецко-фа¬
шистских оккупантов. Действия партизан активизи¬
ровали антифашистское движение на огромной
территории.
Главная книга жизни
После окончания Великой Отечественной войны
Петр Петрович еще почти целое десятилетие не
снимал генеральскую форму. До 1954 года он пре¬
подавал в Военной Академии Генерального Штаба
Вооруженных Сил СССР, участвуя в подготовке
кадров высших командиров Советской Армии
и стран социалистического содружества.
Параллельно с педагогической и большой об¬
щественной деятельностью Петр Петрович много
и плодотворно трудится на литературном поприще.
Осенью 1945 года московский журнал «Знамя» на¬
190
чинает публикацию его записок о героических делах
партизан под общим заглавием «Люди с чистой со¬
вестью». Уже первая часть этой художественно-до¬
кументальной эпопеи о партизанской борьбе в тылу
врага, написанная по горячим следам событий,
вызвала небывалый интерес читателей. После око¬
нчания публикации первой книги эпопеи «Рейд на
Днепр» она выходит массовыми тиражами в изда¬
тельствах «Московский рабочий», «Гослитиздат»,
«Советский писатель», «Воениздат», «Советская
Россия» и буквально в считанные дни исчезает с по¬
лок книжных магазинов.
Литературная критика встретила книгу П. П.
Вершигоры с восторгом, посвящая ей многочис¬
ленные рецензии, статьи, исследования, в которых
самой высокой оценки удостаиваются ее компози¬
ция, язык. В 1947 году книга «Люди с чистой со¬
вестью» отмечается Государственной премией
СССР в области литературы и искусства. Окрылен¬
ный этой творческой удачей, автор работает над
второй книгой своей эпопеи —«Карпатский рейд»,
которая увидела свет в 1950 году.
Некоторые критики называют «Люди с чистой
совестью» романом-хроникой, другие относят книгу
к жанру документальной прозы, третьи считают ее
историческим романом. Думается, нет смысла по¬
лемизировать с авторами этих суждений — у ^каж¬
дого из них веские, внушительные аргументы в по¬
льзу тех или иных обозначений жанра этого про¬
изведения. Его автор же предпочел дать книге
скромный, неброский подзаголовок —«записки-
воспоминания». В одном из послесловий к своей
книге П. П. Вершигора пишет:
«Еще не кончилась война, когда я начал писать
эту книгу... Многое еще было не узнано и не понято,
не было связи событий, были только горькие й ра¬
достные факты и думы о товарищах, о живых
и сложивших буйные головы...
Мы знали о главном в этой войне, о подвигах
великой армии, о героизме народа по ту сторону
фронта, о героях советского тыла.
Но о чем рассказать раньше всего? Не лучше ли
рассказать о том, что увидел своими глазами, пе¬
режил, перечувствовал?
Писалась книга легко. Мне она доставляла удо¬
вольствие: вспоминать. Вспоминать и горести,
и ошибки, и небольшие наши победы.
Была лишь одна трудность—найти в себе му¬
жество говорить обо всем только правду.
Это — не роман и не повесть, а просто — за¬
писки-воспоминания».
Образы героев книги — мудрого партизанского
командира Сидора Ковпака, комиссара-большевика
Семена Руднева, поэта-романтика Володи Зебелова,
бесстрашного партизана Пети Брайко, генерала
Строкача и многих других позволили писателю на¬
рисовать широкую картину партизанской войны как
истинно народного явления, уходящего своими
корнями и традициями в глубь отечественной
истории.
Документальные факты, события, подробности
сливаются в этой книге в единое целое, воссоздаю¬
щее панораму всенародной битвы против фашизма.
Вся книга проникнута оптимистической верой в не¬
избежность победы советских людей, показывает их
моральное превосходство в смертельной схватке
с фашистами.
События, описанные в эпопее П. Вершигоры,
судьбы ее героев перекликаются еще с одним про¬
изведением писателя — романом «Рейд на Сан
и Вислу» (1959). Кроме реалий партизанской жизни,
знакомых читателю по предыдущим книгам лите-
ратора-героя, писатель выводит в качестве одного
из главных конфликтов книги острое сопоставление
идей и принципов пролетарского интернациона¬
лизма с бредовой платформой буржуазного наци¬
онализма. С публицистической страстностью ра¬
зоблачает здесь писатель-партиец идеи и действия
украинских буржуазных националистов — предате¬
лей интересов своего народа, которые, пользуясь
поддержкой гитлеровцев, образовали банды, тер¬
роризировавшие мирное население в ряде областей
Западной Украины.
192
По мотивам своей книги П. П. Вершигора написал
пьесу с одноименным названием, которая в
1947 году была поставлена в Московском театре
имени М. Н. Ермоловой, в Ленинградском театре
имени Ленинского комсомола, в нескольких об¬
ластных театрах Украины и Белоруссии.
Книга Петра Петровича Вершигоры выдержала
при его жизни несколько массовых изданий. Полу¬
чая много писем от героев книги, от жителей об¬
ластей и районов, которые фигурируют в записках-
воспоминаниях партизанского вожака, автор до¬
полнял отдельные главы и разделы новыми эпизо¬
дами и фактами, уточнял отдельные положения.
«Люди с чистой совестью» многократно переизда¬
вались после смерти писателя.
Вместе со своим боевым соратником Владими¬
ром Зебеловым, ставшим после войны ученым-
историком, преподавателем Новозыбковского пе¬
дагогического института, П. П. Вершигора написал
исторический очерк-исследование «Партизанские
рейды (из истории партизанского движения в годы
Великой Отечественной войны Советского Союза
1941—1945 гг.)». Работа эта увидела свет в киши¬
невском издательстве «Штиинца» в 1962 году.
С думой о Молдавии
Проживая после Великой Отечественной войны в
Киеве, а потом в Москве, Петр Петрович, как уже
отмечалось, очень часто посещал родные места.
Ветераны молдавской советской литературы по¬
мнят, что именно П. Вершигора по поручению пра¬
вления Союза писателей СССР оказал активное со¬
действие в подготовке документов первого съезда
молдавских писателей, принял участие в работе
второго республиканского форума молдавских ли¬
тераторов.
Он проявлял большую заинтересованность
в ускорении работ по увековечиванию памяти
о пребывании А. С. Пушкина и А. М. Горького
в Молдавии, был среди инициаторов организации
проведения первых пушкинских праздников поэзии
в Кишиневе, в ниспоренском селе Долна, в других
13 Д. В. Коваль
193
городах и селах Молдавии. Многие молодые мол¬
давские литераторы ощутили в 50—60-е годы кон¬
структивную помощь и поддержку П. П. Вершигоры
в решении самых различных вопросов — как чисто
организационных, так и творческих.
В мае 1960 года, в канун первой декады мол¬
давского искусства и литературы в Москве, журнал
«Дружба народов» опубликовал интервью писателя
П. Вершигоры с первым секретарем ЦК Компартии
Молдавии тов. Сердюком 3. Т. Писатель рассмат¬
ривает вместе со своим собеседником многие зло¬
бодневные проблемы экономики и культуры ре¬
спублики, затрагивает не только ретроспективу, но
и перспективу развития некоторых отраслей на¬
родного хозяйства Молдавии. По-прежнему не по¬
теряли своей актуальности и злободневности воп¬
росы сельского строительства, затронутые в интер¬
вью. Писатель, хорошо знавший традиции сельского
быта, особенности крестьянской психологии, пра¬
вомерно поднимает в беседе с руководителем ре¬
спублики вопрос о значении застройки современ^
ного молдавского села как целого социально-эко¬
номического организма. Как важнейшая задача для
того периода выдвигается рациональное размеще¬
ние в каждом селе новых больниц, школ, клубов,
детских учреждений, жилищ колхозников.
Но лучше привести небольшой отрывок из этого
интервью:
«Писатель. Теперь я прошу вас рассказать
нашим читателям о развитии литературы и искусства
в связи с предстоящей декадой.
3. Т. Сердюк. Ну, вам и самому тут, как го¬
ворится, карты в руки. Ведь, как я слыхал, московс¬
кие писатели также принимали участие в подготовке
к декаде?
Писатель. Да. При Союзе писателей СССР
полтора года тому назад создана комиссия, в задачу
которой входило оказывать содействие переводам
произведений молдавских писателей на русский
язык и изданию их в Москве. Всего издано к декаде
в столичных издательствах свыше 30 книг молдавс¬
ких писателей на русском языке, в том числе анто¬
логия молдавской поэзии.
194
3. Т. Сердюк. Я не буду давать оценку этим
произведениям. Книги пишутся для народа. Народ,
читатель прочтет эти книги и даст им свою оценку.
Декада, я думаю, и призвана помочь сближению
искусства и литературы разных национальностей.
Для культуры нашей республики это большой
творческий экзамен. Ведь это первая декада
в Москве.
Писатель. Да, еще несколько лет тому назад
в молдавской литературе был один существенный
недостаток: широко была развита одна поэзия.
Критически оценивая классическое наследие, со¬
ветские молдавские поэты, такие как Андрей Лупан,
Емилиан Буков, Богдан Истру, Петря Крученюк,
Петря Дариенко и другие, создали довольно
широкую поэтическую картину молдавской жизни.
Но отсутствовали или почти отсутствовали молдавс¬
кая драматургия и проза. Буквально за последние
годы удалось выправить это положение. Появились
интересные работы прозаиков Чобану, Друцэ, Му¬
ратова, Липкана, драматурга Корняну и других.
3. Т. Сердюк. Совершенно верно. Теперь
наши молдавские театры имеют свой оригинальный
репертуар. Мы создали первую молдавскую оперу.
В столице республики работают старейший Мол¬
давский музыкально-драматический театр, Русский
театр имени Чехова, театр в Бельцах. Кстати, мне
говорили, что вы были одним из инициаторов соз¬
дания Молдавского музыкально-драматического
театра?
Писател ь. Давнее дело. Еще в конце Первой
пятилетки я работал режиссером и педагогом теат¬
рального училища в Одессе. Был преподавателем на
существовавшем там молдавском факультете, из
которого затем вырос ваш музыкально-драмати¬
ческий театр. Многие из теперешних народных
и заслуженных артистов молдавского театра —
Штырбу, Апостолов, Константинов, Дариенко, Пла-
цында — мои бывшие студенты. Я горжусь такими
учениками и говорю об этом только потому, что это
один из примеров многочисленных русско-молдав¬
ских и украинско-молдавских культурных связей...»
13*
195
* * *
Было бы логично завершить эти заметки о нашем
славном земляке, о его жизни и творчестве ма¬
жорным, оптимистичным аккордом. Но воздер¬
жимся от этого. И вот почему. В канун 80-летнего
юбилея П. П. Вершигоры я побывал в республикан¬
ских музеях с надеждой, что найду хотя бы некото¬
рые экспонаты или стенды, которые отражали бы
его многогранную деятельность. К сожалению, во
время этих визитов мне не удалось обнаружить по¬
чти ничего. В республиканском литературном музее
имени Дмитрия Кантемира, например, хранятся
лишь два экспоната (?!), касающихся жизни и твор¬
чества писателя — изданная четверть века назад
небольшая книга очерков и рассказов писателя
и письмо с воспоминаниями жителя Совериновки,
знавшего лично П. П. Вершигору. В других музеях
Кишинева были примерно такие же самые жидкие,
маловыразительные по содержанию экспонаты
и материалы.
В фондах Республиканской библиотеки имени
Н. К. Крупской нет и половины изданий произведе¬
ний Петра Петровича Вершигоры, вышедших в цент¬
ральных издательствах, и совершенно нет его книг,
выпущенных в других союзных республиках.
Несколько лет назад киностудия «Молдова-
филм» создала интересную документальную ленту
«Человек с чистой совестью» (сценарий В. Ольшан¬
ского, режиссер М. Израилев), в подготовке кото¬
рой приняли участие поэт-академик Андрей Лупан,
народные артисты СССР Домника Дариенко, Миха¬
ил Волонтир, несколько односельчан и боевых то¬
варищей Вершигоры. Этот 20-минутный фильм —
пока единственный конкретный, серьезный шаг,
сделанный в нашей республике по достойному уве¬
ковечиванию памяти о выдающемся земляке.
Творчество Петра Петровича Вершигоры давно
уже стало важным фактом литературной истории.
Кроме упомянутых уже нами произведений, лите¬
ратурная критика в свое время высоко оценила но¬
веллы писателя о ветеранах войны и труда, вошед¬
шие в сборник «Невыдуманные истории», рассказы
196
«Генерал Сиборов», «Иван-герой», повести «Пере¬
права», «От Билограя до Беловежи». Перу П. Вер¬
шигоры принадлежит роман «Дом родной», вы¬
шедший в московском издательстве «Советский
писатель» в 1962 году. Его действие развертывается
в первый послевоенный год в районе, пережившем
фашистскую оккупацию. Писатель наглядно пока¬
зывает, как решение существенных хозяйственных
вопросов требовало отступления от старых, дово¬
енных порядков, нового подхода, иного мышления.
На этой почве и возникает конфликт между основ¬
ными действующими лицами романа. Конфликт этот
обостряется и тем обстоятельством, что еще живет
в среде некоторых руководителей дух недоверия
к людям, находившимся в оккупации или в гитле¬
ровском плену. На примере одного сельского ра¬
йона писатель показывает, как решала партия эти
сложные вопросы, приобретавшие большую остроту
в послевоенные годы.
Обидно, что об этих и других произведениях
писателя до сих пор нет серьезных исследований
или хотя бы популярной брошюры. Более того — до
настоящего времени нет у нас даже краткого биб¬
лиографического справочника о произведениях
Петра Петровича Вершигоры с перечислением хотя
бы части рецензий, статей и других материалов
о его жизни и творчестве, опубликованных в пери¬
одической печати.
В различных уголках нашей страны живет еще
немало боевых соратников писателя-героя. Многие
из них часто приезжают в Севериновку; на Одес¬
ской и Киевской киностудиях много различных ма¬
териалов, на основе которых можно было бы вос¬
создать основные этапы жизни и творчества П. Вер¬
шигоры. Наконец, в Москве живут и трудятся его
сыновья Виктор и Евгений...
Серьезное научное исследование жизни и твор¬
чества П. П. Вершигоры должно стать задачей бли¬
жайшего времени. И где, как не в Молдавии, эта ра¬
бота должна получить должный размах и масштаб¬
ность?
В качестве примера такого отношения к памяти
П. П. Вершигоры нам должна послужить работа се-
вериновских энтузиастов народного музея.
«ЛУЧШУЮ
ПЕСНЮ —
ШТОРМОВОМУ
ВЕКУ...»
«День, прожитый без¬
думно, без огня, без
волнений и тревог,
сразу превращается
в ФУДУ пепла.
Жизнь— волшебный
дар, и раз уж она дана
тебе, то преврати ее
в факел. Не о количестве лет, а об их качестве на¬
добно нам постоянно печься. Что такое биография
человека вообще и литератора в частности? Прежде
всего его дела, его творчество...
Литератор должен писать свою биографию всем
своим творчеством и, наверное, в тех «ста томах»,
которые, конечно, не успеет создать. Биография
человека — его дела, его взгляды, его призвание,
его дорога».
Так определил свое место в жизни, в литературе,
в журналистике Петр Степанович Дариенко — один
из самых ярких людей в молдавской публицисти¬
ке — поэт, редактор, боец и созидатель по натуре.
Он принадлежал к тому поколению молдавских
литераторов, творческое кредо которых сформи¬
ровалось в буднях довоенных пятилеток, в суровые
годы Великой Отечественной войны, в нелегкое по¬
слевоенное время.
В родном селе Валя-Хоцулуйг расположенном
между Тирасполем и Одессой, будущий поэт про¬
шел «первые университеты», был не просто свиде¬
телем, а непосредственным участником важнейших
событий Левобережной Молдавии: коллективиза¬
ции, ликвидации неграмотности, проведения куль¬
турной революции.
Мне много раз довелось слушать рассказы Петра
Степановича о его отце Степане Онуфриевиче,
о двоюродном брате отца Павле Пантелеевиче, ко¬
торые были инициаторами создания в селе колхоза
«Пятилетие Октября» в 1929 году, когда будущему
поэту исполнилось шесть лет.
Именно в этой атмосфере социалистической но¬
ви очень рано проявилось его поэтическое дарова¬
ние. В 1939 году газета «Молдова Сочиалистэ»
опубликовала первое стихотворение учащегося
Балтского рабфака П. Дариенко. А через два года
молодой поэт, к тому времени уже студент Тирас¬
польского педагогического института, представил
в издательство небольшой поэтический сборник. Он
получил положительный отзыв, но выходу книги
в свет помешала война.
В институте, в критический для П. Дариенко мо¬
мент, когда из-за материальных трудностей он со¬
бирался поступить на работу, а учебу продолжать
заочно, пришла на помощь руководитель кафедры
Агриппина Никитична Крачун, впоследствии
известный в республике государственный и об¬
щественный деятель. «Мне нравятся ваши стихи. Вы
пишете просто и понятно. Вам нужно оставаться
в институте»,— сказала она в беседе с растеряв¬
шимся юношей. «Я не могу,— ответил он.— Семье
трудно содержать меня». Но Агриппина Никитична
все предусмотрела. Вскоре начинающий поэт был
назначен лаборантом литературного кабинета —
работал и одновременно учился.
В 1942 году Дариенко стал бойцом стрелкового
батальона, комиссаром которого был его земляк,
депутат Верховного Совета Молдавской ССР Ана¬
толий Степанович Косоруков. Об этом человеке,
199
рекомендовавшем в том же 1942 году рядового
Дариенко в партию, поэт неоднократно вспоминал
как о своем наставнике.
Поэтическим мечтам Петра Дариенко суждено
было сбыться уже после окончания войны. Сразу же
после демобилизации он продолжает учебу
в институте, выступает на страницах печати как поэт
и публицист.
«Не забуду,— писал Петр Степанович во вступ¬
лении к одной из своих книг,— Первое Всесоюзное
совещание молодых писателей, которое было соз¬
вано в Москве в 1947 году. Вот там и встретились
после войны мы, начинающие литераторы. Руково¬
дил совещанием Александр Фадеев. Мы обсуждали
настоящее и будущее советской литературы, мы
спорили горячо, самозабвенно, принципиально,
открыто. В залах, где мы заседали, царила солдатс¬
кая атмосфера, ею дышала и та литература, в соз¬
дании которой мы принимали участие...
Надо сказать, моему поколению повезло. Наши
стихи читали А. Твардовский и Н. Асеев, М. Исаков¬
ский и С. Маршак. Они давали нам напутствие!»
В 1948 году в Кишиневе выходит первая книга
поэта «Песни советской весне», вобравшая лучшие
произведения, навеянные беззаветной любовью
к родной земле, крестьянским традициям, патрио¬
тическими чувствами воина, которому посчастливи¬
лось пережить радость Победы.
Тема Великой Отечественной войны, солдатского
подвига проходит через все творчество поэта. Стихи
о войне выстраданы Дариенко-солдатом, стали не¬
отъемлемой частью его поэтической концепции:
Упал солдат,
открывший путь атаке,
От вражеских траншей невдалеке.
А кровь его,
как скомканные маки,
Г орела
В каменеющей руке.
Тема войны и мира находит отражение и в про¬
изведениях военных лет «Дуб», «Наша, вечная...»,
«Наказ матери», «Отомсти», «Я вернусь», «В Рущу-
ке», и в более поздних стихах и поэмах —«Образ
200
Зои», «Тудор Пэдурару», «Сердце коммуниста»
и других. Великий, немеркнущий подвиг советского
народа служит писателю и неиссякаемым источни¬
ком поэтического вдохновения, и поводом для глу¬
боких раздумий о судьбе сегодняшнего поколения,
о днях грядущих. Очень характерно в этом плане
его широко известное стихотворение —«22 июня
(Встреча с одним западногерманским журна¬
листом)», где поэт говорит о преемственности
отцовских чувств, о святом долге наших современ¬
ников перед памятью павших, перед будущими по¬
колениями.
Другая магистральная тема поэзии П. С. Дари¬
енко связана с показом созидательной роли партии
в тех исторических преобразованиях, которые
свершились на молдавской земле. Этому посвяще¬
ны поэмы «Первый коммунист», «Сад», «Здрав¬
ствуй, грядущее!».
Во многих критических статьях, рецензиях
и исследованиях справедливо подчеркиваются пуб¬
лицистическая направленность творчества П. С. Да¬
риенко, его глубокие связи с актуальными пробле¬
мами коммунистического строительства, борьбой
советского народа за мир, против поджигателей
новой войны. Он всегда откликался беспокойным
поэтическим словом на трудовую победу пахаря
и полет космонавта, на решения партийного съезда
и на премьеру спектакля в Молдавском театре
оперы и балета. И это был отклик человека заинте¬
ресованного, отклик социально активной личности,
поэта-бойца.
«От сердца до звезды»— не только название
одного из самых удачных стихотворений П. Дари¬
енко и поэтического сборника, вышедшего в
1970 году в издательстве «Правда» стотысячным
тиражом. Это — и своеобразное обозначение диа¬
пазона поисков поэта, его стремление найти афо¬
ристичные формы трактовки различных тем, пути
воплощения поэтического замысла.
Петр Степанович пробовал свои силы и в дра¬
матургии. В 1961 году была опубликована его пьеса
«Когда зреет виноград», впоследствии поставленная
Кишиневским русским драматическим театром
201
имени А. П. Чехова. В 1974 году состоялась пре¬
мьера спектакля по пьесе П. Дариенко «Откройте
окно!» в Тобольском драматическом театре, полу¬
чившая положительные отзывы прессы и зрителей.
Здесь же была инсценирована еще одна пьеса пи¬
сателя —«Опоздали песни». Истинным призванием
поэта стала партийная публицистика. Трудно найти
в молдавской советской литературе писателя, лич¬
ная и творческая судьба которого была бы так тесно
переплетена с журналистикой, как это получилось
в жизни Петра Степановича. Более десяти лет он
был ежедневно связан с беспокойными хлопотами
главного редактора республиканской партийной га¬
зеты «Молдова Сочиалистэ», затем занимал пост
министра культуры республики, потом почти целое
десятилетие работал в газете «Советская культу¬
ра»— сначала главным редактором, а позже, когда
она стала газетой Центрального Комитета КПСС,—
первым заместителем главного редактора. Именно
это — самый интенсивный и самый плодотворный
период в поэтическом творчестве П. Дариенко; по
существу, это же время является настоящим расц¬
ветом его дарования публициста.
Он успел завершить учебу на отделении журна¬
листики Высшей партийной школы при ЦК КПСС,
поработал в аппарате Центрального Комитета Ком¬
партии Молдавии, а когда был назначен главным
редактором газеты «Молдова Сочиалистэ», ему не
было еще тридцати лет. Это была пора становления
в старейшей партийной газете республики, как и во
всей печати Молдавии, новых творческих традиций,
качественно нового отношения ко многим явлениям
и фактам социалистической действительности. Пе¬
ремены эти во многом были связаны с преодоле¬
нием последствий культа личности, с восстановле¬
нием ленинских норм партийной жизни и принципов
социалистического хозяйствования.
Обладая несомненными организаторскими спо¬
собностями, Петр Степанович за короткий срок су¬
мел мобилизовать коллектив творческих сотрудни¬
ков на достижение существенного перелома
в трактовке на страницах газеты важнейших тем,
связанных с развитием экономики и эволюцией ду¬
202
ховной жизни Советской Молдавии. В репортажах,
статьях, корреспонденциях и в материалах других
публицистических жанров стало преобладать ана¬
литическое начало, более злободневными, целе¬
направленными становились газетные кампании,
заметно улучшилась связь газеты с внештатным ав¬
торским активом.
Боевым творческим штабом стал Союз журна¬
листов Молдавии, который Петр Степанович возг¬
лавил с момента его основания и председателем
которого был на протяжении почти десяти лет.
Творческие секции правления Союза журналистов
активно содействовали повышению эффективности
журналистского поиска, подмечали интересный
опыт в различных редакциях газет, журналов, ра¬
диовещания и телевидения.
Именно в пору работы П. С. Дариенко на посту
главного редактора «Молдова Сочиалистэ» роди¬
лась традиция систематического издания публи¬
цистических сборников, которая была продолжена
и в последующие годы. По инициативе и при личном
участии П. Дариенко увидели свет коллективные
сборники лучших газетных очерков, репортажей
и корреспонденций —«Свет маяков», «Видит серд¬
це», «Герои наших дней», «Один день Советской
Молдавии», «Эстафета братства», «Мстители»,
«800 дней» и др.
Помнится, осенью 1961 года на одной из редак¬
ционных летучек Петр Степанович предложил соз¬
дать на страницах газеты публицистическую лето¬
пись одного дня республики. Он напомнил тогда
нам, журналистам, работавшим в «Молдова Сочиа¬
листэ», крылатые горьковские слова: «Нужно дать
обыкновенный будничный день со всей безумной
фантастической пестротой его явлений. Нужно по¬
казать художественное творчество истории в тече¬
ние одного какого-то дня».
И мы решили совместными усилиями показать
это творчество. Для этой цели был взят один день
республики — 1 декабря 1961 года, когда испол¬
нялся ровно месяц с тех пор, как закончил свою
работу XXII съезд КПСС. Летопись эту предстояло
издать потом отдельной книгой. Все мы очень вол-
203
новаяись, сознавая, какую ответственность берем на
себя, с какими трудностями сопряжено осуществ¬
ление смелого, я бы сказал, даже дерзкого замысла
нашего редактора. Кто-то из наших журналистов
заикнулся было: «Ох и трудно, братцы, будет!»
Никто не упрекнул его за это, но все посмотрели
так, что больше подобных слов в редакции никто не
слышал. Правда, от этого легче не стало: работа,
действительно, была трудная, сложная, по-своему
необычная даже для видавших виды публицистов.
Петр Степанович не ограничился лишь идеей
книги,какими-то общими указаниями. Он участвовал
в разработке подробного «сценария» будущей
книги, называл конкретные объекты, адреса, по¬
дбирал вместе с нами авторов для выступлений.
Нам помогли тогда журналисты из других газет
и журналов Молдавии, партийные работники, наши
коллеги из братских союзных республик.
Наш редактор был не только запевалой в этой
большой и очень ответственной работе, но и непос¬
редственным исполнителем ряда творческих за¬
мыслов. Он взял интервью специально для книги
«Один день Советской Молдавии» у первого кос¬
монавта планеты Юрия Алексеевича Гагарина,
у легендарного Алексея Маресьева, написал вступ¬
ление к сборнику, правил многие наши материалы.
Перечитывая сейчас пожелтевшие страницы,
открывающие книгу, чувствую энергичный творчес¬
кий пульс нашего беспокойного редактора, который
писал во вступительной статье: «В одном будничном
дне родной орденоносной республики, как в капле
утренней росы, отразилась бурная, многогранная,
неповторимая, прекрасная жизнь нашей великой
Родины. Обо всем хочется рассказать, обо всем на¬
до рассказать: на наших глазах свершаются такие
дела, о которых нельзя не петь. О них должны знать
все современники, о них будут вспоминать наши
дети, внуки, а может быть, и правнуки. Не может
быть, а точно. Так будет! Сегодня родились новые
люди. Кем они будут, скажем, через двадцать лет?
Интересно ведь знать. Кем будет юноша-молдава-
нин, только начинающий изучать русский язык? Но
кем бы они ни были — космонавтами или творцами
204
кибернетики, художниками или теми, кто первым
будет собирать по три урожая в год, мы знаем до¬
стоверно— они будут жить при коммунизме.
И стоя там, на заветной вершине, они, конечно,
вспомнят и о нас, о нашем времени, о наших делах...
Может быть, вспомнят и об этой книге».
Не успели мы еще завершить читку последней
корректуры этой книги, как Петр Степанович бросил
новый клич: подготовить творческий подарок нашей
редакции к 50-летию ленинской «Правды». Идея бы¬
ла одобрена, и для ее осуществления приказом по
редакции был объявлен конкурс на лучший замысел
цикла публицистических материалов. Срок — три
дня. После недолгих, но бурных дебатов, в которых
приняли участие все работники «Молдова Сочиа¬
листэ», решено было обратиться к нашим коллегам
из братских союзных республик, областей и краев
РСФСР с просьбой написать для нашей газеты ряд
публицистических материалов, раскрывающих эко¬
номические и культурные связи Молдавии с раз¬
личными регионами нашей Родины.
На письма и телеграммы нашего редактора го¬
рячо откликнулись все без исключения адресаты.
В те жаркие недели Петра Степановича по несколь¬
ку раз в день вызывали по междугородному теле¬
фону: звонили из Донецка, Риги, Фрунзе, Тбилиси,
Красноярска, предлагали варианты и жанры раз¬
личных материалов, называли адреса интересных
объектов, имена конкретных героев.
В течение первых четырех месяцев 1962 года на
страницах «Молдова Сочиалистэ» еженедельно по
одному-два раза печатались на видном месте пуб¬
лицистические материалы под рубрикой «Эстафета
братства». Эмблемой каждого материала был за¬
бавный человек с газетой «Молдова Сочиалистэ»
в руках, который шагал по карте СССР с запада на
восток, а потом в обратном направлении.
Название «Эстафета братства» сохранилось и на
обложке книги, которую П. С. Дариенко повез 5 мая
в Москву на торжества, посвященные 50-летию га¬
зеты «Правда». И сейчас этот сборник нельзя читать
без волнения: его материалы дышат страстностью
подлинной партийной публицистики, привлекают
205
своими яркими фактами, формой подачи. Молдав¬
ский читатель впервые узнал о том, как на знаме¬
нитых Нефтяных камнях в Азербайджане трудится
их земляк Павел Цуркан, награжденный орденом
Ленина за свои успехи в освоении нефтяных богатств
Каспия; один из очерков поведал о славных
трудовых буднях молдавских механизаторов, по¬
могавших в освоении казахстанской целины; в дру¬
гом материале рассказывалось об уральских пре¬
дприятиях, досрочно поставлявших заказы для
строящейся в то время Молдавской ГРЭС...
Хочу особо подчеркнуть одно качество Дариен-
ко-редактора: его заботу, настоящую чуткость,
проявленную к молодым дарованиям. Хотя при по¬
ступлении на работу кто-то, как правило, нас реко¬
мендовал, были публикации, которые позволяли
судить о возможностях каждого из новичков, Петр
Степснович считал необходимым лично поговорить
с каждым новым членом творческого коллектива
редакции, проявлял постоянный интерес к нашему
творческому росту. Несмотря на свою занятость
(как член Центрального Комитета Компартии Мол¬
давии, депутат Верховного Совета республики
и председатель правления Союза журналистов
Молдавии он часто отлучался из редакции), Петр
Степанович всегда находил время и возможность
поговорить по душам с молодым журналистом, по¬
дсказать ему тему, направить творческий поиск
в правильное русло.
Многие творческие удачи таких известных ныне
публицистов и писателей, как Павел Боцу, Михаил Г.
Чиботару, Тудор Цопа, Иосиф Гайсанюк, Анатолий
Чокану, Дмитрий Матковский, Василий Коцофан,
Виктор Мучерский, Василий Скутару и других свя¬
заны с участием П. С. Дариенко в их судьбе, с его
заинтересованностью при подготовке к печати це¬
лого ряда публикаций. Нередко, не дожидаясь
очередной летучки или планерки, утром, после вы¬
хода в свет удачного материала, он не забывал по¬
здравить автора или работника, подготовившего ту
или иную статью, сказать несколько теплых слов,
которые так много значили, особенно для молодых.
206
Главный редактор верил и доверял нам как себе
самому. Помню (это было в 1962 году) вернулся я из
командировки в одно из сел южного района ре¬
спублики, куда выезжал по тревожному письму.
Демобилизированный из рядов Советской Армии
молодой колхозник сообщал, что школьный сад,
посаженный ребятами десять с лишним лет назад,
когда он учился только в первом классе, был «по¬
дарен» в качестве приусадебного участка сыну
сельского бригадира К., который начал здесь за¬
кладывать фундамент под стены будущего жилого
дома.
Проверкой на месте подтвердился не только
этот безобразный факт, но и то, что почти все род¬
ственники и приятели бригадира имели приусадеб¬
ные участки, площадь которых в два-три раза пре¬
вышала установленную законом. Не успел я заме¬
рить с помощью землемера из соседнего района
последний участок, как в село срочно приехал один
из районных руководителей. Учинив мне формен¬
ный допрос (знаю ли я о трудовых заслугах брига¬
дира К., кто автор письма в редакцию, чья это ини¬
циатива — проверять такие факты обязательно
с участием корреспондента, кто разрешил земле¬
меру из соседнего района отлучиться с работы для
выполнения этого контроля и т. д.), он пригрозил
большими неприятностями для газеты, если эта
«история будет раздута» публично. При этом ра¬
йонный начальник демонстративно выставлял лац¬
кан пиджака, на котором алел значок депутата
Верховного Совета республики.
С автостанции я примчался прямо в редакцию —
она помещалась тогда в старинном особняке на пе¬
рекрестке улиц Ленина и Мичурина. К счастью, ре¬
дактор в тот вечер был на месте — вычитывал по¬
лосы завтрашнего номера. Рассказал ему о моей
командировке. Его реакция была мгновенной:
— Завтра утром твоя корреспонденция должна
быть у меня на столе. Собирался я выехать в район
пораньше, но ради такого случая задержусь не¬
много. Не забудь воздать должное и ретивому ру¬
ководителю — напиши все, как было...
207
В ту ночь я лег спать очень поздно. А в семь утра
уже был в редакции. К приходу редактора коррес¬
понденция была отпечатана на машинке и вычитана.
«В номер!»—такова была короткая резолюция
редактора, который торопился в командировку.
Целый день Петра Степановича упорно и на¬
стойчиво искали: районный руководитель подклю¬
чил к спасению престижа бригадира К.г да и своего
реноме, нескольких номенклатурных работников
республиканских ведомств. (В те времена нередко,
к сожалению, подобные тормоза срабатывали
надежно...) Они звонили ему в редакцию, искали по
телефону в районе, нашли лишь на второй день, но
Дариенко сразу же обрубил:
— Запретить статью уже не могу, читайте се¬
годняшний номер газеты. Материал опубликован на
четвертой полосе. Рад буду услышать ваше мнение
о статье...
По резкому критическому материалу газеты
были приняты конкретные меры: строго наказаны
все виновные, сад возвращен сельской школе,
а размеры приусадебных участков всех родствен¬
ников и приятелей бригадира — доведены до раз¬
решенных законом. Досталось и тому районному
руководителю, о чем впоследствии было сказано
в информации газеты «По следам выступлений
«Молдова Сочиалистэ».
Об этом периоде с большой теплотой вспоминал
несколько позже и Петр Степанович: «Просто сло¬
жился тогда в редакции любимой нашей газеты
сплоченный, одаренный, дерзающий коллектив.
Девизом всех было — делать газету живой, публи¬
цистичной, даже поэтичной. Царило редкое взаи¬
мопонимание. Мы все — и те, кто постарше, и те,
кто помоложе,— умели учиться друг у друга
честно, открыто, радостно. От этого выигрывала
прежде всего газета. Она была нашей жизнью. От
этого выигрывал каждый из нас, как показала впос¬
ледствии жизнь. Если я чего-то достиг в поэзии
и публицистике, да и в общественной работе, то не
могу не признаться: общение с такими людьми дало
мне очень многое. Об этом, может быть, когда-ни¬
будь представится случай рассказать: этого заслу¬
208
живает и в этом нуждается история нашей молдав¬
ской советской журналистики».
К сожалению, случай такой больше не предста¬
вился. Петр Степанович ушел из жизни очень рано,
и многие его замечательные творческие планы
и замыслы (в их числе книга портретов лучших
молдавских публицистов) так и остались неосу¬
ществленными.
Последнее десятилетие своей жизни П. С. Да¬
риенко работал во главе творческого коллектива
редакции центральной газеты «Советская культура».
Это был очень насыщенный период в его творчес¬
кой биографии. Наряду с многочисленными поэти¬
ческими книгами, выпущенными московскими
и молдавскими издательствами, в это время увиде¬
ли свет его публицистические сборники «Ни дня на
месте», «Новые знакомства», а также целый цикл
глубоких аналитических статей, затрагивающих
проблемы развития театра, музыкального искусства,
актуальные вопросы культурно-просветительной
работы на селе и др. Одновременно П. С. Дариенко
работает над масштабной автобиографической
книгой «Люди моей биографии». Идею ее создания
Петр Степанович вынашивал давно. Помню, во вре¬
мя одной из наших встреч в Молдавии (это было
осенью 1973 года, в дни празднования 300-летнего
юбилея Дмитрия Кантемира) он очень четко обри¬
совал контуры будущего двухтомника:
— Бросаю абсолютно все и сосредоточиваю
свои силы на создании этой публицистической
исповеди. Хочу взглянуть на пройденный путь через
судьбы людей, с которыми пришлось работать, об¬
щаться, просто шагать рядом... Это будут очерки,
связанные единой сюжетной нитью,— о моих
односельчанах, о рабочих, о партийных активистах,
писателях, деятелях культуры, о зарубежных
друзьях и коллегах. Нужно лишь кое-что завершить
из задуманного ранее, и берусь серьезно за книгу.
Вступление уже готово...
«Кое-что», вышедшее из-под пера П. С. Дари¬
енко за 1974—1976 гг.,— это выпущенный изда¬
тельством «Картя Молдовеняскэ» двухтомник его
избранных поэтических произведений, новая пьеса,
14 Д. В. Коваль
209
премьера которой состоялась в Тобольском драма¬
тическом театре, два сборника поэзии, напечатан¬
ные московскими издательствами, и циклы путевых
очерков о его творческих командировках в районы
Дальнего Востока, Испанию, на Кубу, в ГДР, опуб¬
ликованные в газете «Советская культура». Пара¬
ллельно с этой работой, с большой общественной
деятельностью, он упорно и настойчиво трудился
над своей автобиографической дилогией. Первый
том был уже почти завершен, когда в июле
1976 года скоропостижная смерть писателя пре¬
рвала его труд. Окончательную подготовку руко¬
писи к печати осуществила супруга писателя Анто¬
нина Алексеевна Дариенко. В 1979 году книга уви¬
дела свет в издательстве «Литература артистикэ».
Жанр этой своеобразной книги трудно опреде¬
лить однозначно. Ее подзаголовок «Очерки, лите¬
ратурные портреты, эссе»— как бы подчеркивает
неоднородность повествования. Взыскательный
критик найдет в материалах книги элементы всех
существующих публицистических жанров: и
информационных, и аналитических, и литературно¬
художественных, что помогло автору создать очень
богатую, поистине масштабную картину своего
времени.
«Пусть моя книга,— пишет П. С. Дариенко во
вступительной главе,— будет штрихом к портрету
великого времени, в котором я живу, к портретам
людей, вместе с которыми мне пришлось решать
многие проблемы своей личной литературной
и общественной судьбы, и культурного строи¬
тельства вообще». Несомненно, этой высокой цели
автор добился. Штрих этот получился в целом
ярким, выразительным, сочным.
Каждая из 29 глав книги — результат глубоких
раздумий писателя, его размышления о пережитом,
о людях, их взаимоотношениях, их месте в жизни.
Не случайно книга начинается очерком «Открыва¬
тель людей в нашем селе», посвященном первому
учителю — Василию Григорьевичу Негруцэ, чело¬
веку, который «один делил с целым селом все,
абсолютно все — и букварь, и его тайны, и песню,
а благодарное село делилось с ним куском хлеба».
210
Самое сокровенное, личное всегда переклика¬
ется в публицистике П. С. Дариенко с великим, об¬
щественным. Говоря о талантливом педагоге Не-
груцэ, писатель приходит к выводу, что всеми свои¬
ми делами, всей жизнью этот человек был созна¬
тельно, гражданственно-общественно причастен
к жизни всей страны.
Этот же мотив присущ и другим очеркам —
«Последнее письмо отца», «Письмо сыну», «Энту¬
зиаст», где многие эпизоды, факты, события не
только создают увлекательную сюжетную линию,
но являются в то же время поводом для глубоких
публицистических раздумий автора о времени,
о величии подвига своих соотечественников, о му¬
жестве и человечности, откровенности и любви
к людям.
В книге «Люди моей биографии»— целая гале¬
рея блестящих литературных портретов. П. С. Да¬
риенко представляет на суд читателей свои заметки
об известных молдавских писателях Леониде Кор-
няну, Федоре Пономаре, Ливиу Делеану, Теодоре
Ненчеве. Он рисует образы дорогих, близких ему
людей с большой искренностью и любовью, дает
своим коллегам по перу емкие, афористичные,
сочные характеристики. Вот, например, как пре¬
дстает поэт-фронтовик Федор Пономарь:
«Он прожил богатую жизнь, сложную и содер¬
жательную. Солдат, поэт, журналист — и все эти три
его призвания были достойно объединены в одно
для нас самое главное звание — коммунист».
Или же строки о Ливиу Делеану:
«Он был и остался одним из самых тонких, эмо¬
циональных и серьезных наших лириков. Его поэзия,
нежная и звонкая, еще долго-долго будет журчать
влекущим к себе родником в наших много на своем
веку повидавших кодрах. Он был удивительно
скромным человеком, скромность украшала его,
а он украшал собой нашу поэзию».
Большой теплотой и любовью дышат строки
очерков о Марии Биешу, о писателе Петру Дуднике,
о журналистах Тудоре Цопе и Алексее Чубашенко.
По роду своей творческой и общественной дея¬
тельности (около пяти лет писатель был министром
14*
211
культуры республики) П. Дариенко пришлось об¬
щаться со многими видными советскими и зару¬
бежными литераторами, музыкантами, деятелями
театра и кино. О них он также ведет рассказ в книге
«Люди моей биографии». Как и очерки о своих
земляках, эти материалы раскрывают новые яркие
грани таланта писателя-публициста: его умение по¬
дать многие факты, события и явления эмоцио¬
нально, проникновенно.
С душевным трепетом и волнением пишет П. С.
Дариенко о таких выдающихся мастерах советской
литературы, как Владимир Маяковский, Александр
Фадеев, Илья Эренбург, Максим Рыльский, Андрей
Малышко, которых считает своими учителями, на¬
ставниками в творчестве.
«Мне представилось счастье не раз слышать
выступления Максима Рыльского. Его книги всегда
на моем столе. Себя — не только как поэта, но
просто как человека — я не представляю без его
стихов. Мудрая, добрая, жизнеутверждающая по¬
эзия Максима Рыльского, словно родник, берет на¬
чало из заветнейших глубин народной души. Он ка¬
кой-то очень украинский и этим особенно дорог
моему сердцу молдаванина. И разве лишь молда¬
ванина!»
Воспоминания писателя о его встречах с Д. Д.
Шостаковичем, П. Д. Кориным, С. Т. Коненковым,
Мартиросом Сарьяном — не просто штрихи к би¬
ографиям этих всемирно известных деятелей куль¬
туры. В ткань очерков удачно вплетены интерес¬
нейшие размышления о путях дальнейшего разви¬
тия советского музыкального искусства, оригиналь¬
ные идеи о влиянии изобразительного искусства,
поэзии, музыки на формирование духовного облика
человека труда.
Во всем этом читатель узнает беспокойную,
многогранную, богатую натуру Петра Степановича
Дариенко — человека деятельного, инициативного,
обладавшего особой чуткостью и редким обаянием.
Он воссоздает будни творческих коллективов,
рассказывает о журналистах, писателях, приводит
интересные детали.
212
Он был в дружеских отношениях со многими
видными советскими литераторами. Помню, на ве¬
чере в Центральном Доме литератора, в Москве,
когда отмечалось его 50-летие, было целое созвез¬
дие поэтов, прозаиков и драматургов: Валентин Ка¬
таев, Анатолий Сафронов, Сергей Наровчатов, Ми¬
хаил Алексин, Сергей Смирнов. Вечер вели Сергей
Михалков и Евгений Рябчиков, прекрасно знавшие
Петра Степановича много лет. Все они говорили
о нем не только как о прекрасном поэте и публи¬
цисте, но и как о истинном интернационалисте.
С Сергеем Смирновым его связывала много¬
летняя творческая дружба. Известный поэт-пере¬
водчик перевел на русский язык большинство сти¬
хотворений Дариенко, его поэмы и пьесы, вышед¬
шие в отдельных изданиях или публиковавшиеся
в периодике.
П. С. Дариенко принадлежит заслуга первопро¬
ходца в становлении в журналистике Молдавии
жанра путевого очерка с аналитическими элемен¬
тами. Сборник «Мои журналистские маршруты»,
выход в свет которого был приурочен изда¬
тельством «Картя Молдовеняскэ» к 60-летию со дня
, рождения писателя, включил наиболее удачные
работы неутомимого энтузиаста этого жанра, напи¬
санные за последнее десятилетие его жизни.
«Люблю дороги,— говорит Дариенко в одном из
своих путевых очерков.— Дорога — всегда беспо¬
койство, всегда поворот. Всегда мобилизованность...
Не могу без дороги, без встреч: все, что было, все,
что есть, все, что будет, с моей точки зрения, в ми¬
ре, в стране моей или в стране друга, в доме соседа,
на Луне, на дне океана, в песне рабочего, в любви,
в роднике — все пусть проходит, как через тоннель,
через меня, через мои глаза, через мою жизнь.
Пусть проходит дорогой, которую люблю. И через
все пусть я пройду дорогой, без которой не могу, да
и не хочу пребывать на земле».
Характерная особенность путевых очерков П. С.
Дариенко — их насыщенность интересными, по¬
учительными фактами, эпизодами, глубокими раз¬
мышлениями о различных явлениях жизни, о своих
современниках. Он умеет всегда подмечать вели¬
213
кое, героическое в рядовых буднях созидательного
труда народа, в фактах, на первый взгляд, обыден¬
ных. Эту тенденцию можно проследить на примере
очерка «Широка страна моя родная...», проникну¬
того чувством гордости за человека труда, истин¬
ного хозяина страны, с ее радостями и победами,
реками и дорогами, городами и селами.
«На Дальний Восток я поехал к знакомым,
а уехал оттуда от родных. Я их полюбил, восхищался
их свершениями, их думами,— пишет он в очерке
«Спасибо песне».— Удивительно красивы люди со¬
ветские и необыкновенно духовно богаты. У них
неисчерпаемая сила вдохновенья. Ёдешь к ним:
впечатление: подходишь к могучим водопадам на¬
родного творчества, это творчество приводит
в движение все — и горы, и реки, и грандиозные
планы».
Писатель-публицист с достоверностью парти¬
йного летописца и нежностью лирика-романтика
рисует героические будни Камчатки, края нрав¬
ственно щедрых людей, которые своим трудом,
энергией, творчеством преобразовали лицо этой
суровой земли. Камчатка/между тем, видится пуб¬
лицисту не только в розовых тонах. Его искренне
огорчает, что материальная база ряда учреждений
культуры еще отстает от постоянно растущих ду¬
ховных потребностей местного населения: петро¬
павловская библиотека ютится в старом, тесном
помещении, ветхий Дом культуры, не лучшие
условия для работы в областной филармонии,
местном музее. Оставляет желать лучшего качество
некоторых программ гастролирующих на Камчатке
творческих коллективов. Писатель не ограничива¬
ется лишь голой констатацией этих и других пе¬
чальных фактов; в беседах с партийными акти¬
вистами, хозяйственными руководителями он
активно ратует за существенные перемены в про¬
блемах социально-культурного строительства, ищет
рациональные пути искоренения недостатков.
В таком же ключе написаны и путевые заметки
«Тайга расступается» (о строителях Байкало-Амур¬
ской магистрали), «На земле Биробиджана», «Го-
рода над Амуром». Устами одного из своих героев
214
автор говорит: «Мы ведем борьбу за творческий
климат в коллективе. Работать хорошо и жить кра¬
сиво — вот чего добиваемся. Заработок здесь не
только в деньгах исчисляется. Чувство гражданского
удовлетворения — главное». Выслушав много за¬
мечаний и предложений людей, Дариенко выска¬
зывает мысль: «А почему бы не собраться вместе
руководителям творческих союзов страны, не по¬
размыслить на эту тему? Великие стройки требуют
высокого искусства. Большие дела должны рождать
крупные образы».
Особого разговора заслуживают путевые очерки
писателя о его поездках в зарубежные страны.
К сожалению, до сих пор они мало изучены и почти
не рецензировались. Между тем, никто из совре¬
менных молдавских литераторов-публицистов не
имеет в своем активе такого внушительного коли¬
чества произведений этого жанра, такой богатой
географии творческих поездок и подобного значи¬
тельного идейно-тематического охвата пробле¬
матики.
Верный своим творческим принципам, П. Дари¬
енко и здесь проявляет умение рационально рас¬
поряжаться накопленным материалом, дать ему
в каждом отдельном случае четкую мировоззрен¬
ческую интерпретацию. Дважды довелось ему по¬
бывать в Германской Демократической Республи¬
ке— в 1969 и 1976 годах. Рассказ поэта-публициста
об этой стране звучит взволнованно, живо, увлека¬
тельно, что вообще характерно для зарубежного
очерка Дариенко. Здесь буквально на каждом шагу
переплетаются страницы истории с буднями совре¬
менности, со стремительными шагами становления
первого социалистического государства на земле
Германии. Зоркий глаз публициста подмечает мно¬
гие характерные особенности строительства социа¬
лизма в стране, глубже видит величественную кар¬
тину созидания.
Как и в других путевых очерках, тема раскрыва¬
ется посредством описания конкретных людских
судеб, переживаний и радости людей, с которыми
ему пришлось общаться. Примечательна в этом
плане исповедь Франца Краубе, пожилого человека,
215
который в годы войны еле живым унес ноги из-под
Сталинграда. «Мне больше жалко самого себя, чем
стыдно,— говорит этот немец.— Я не прощу себе
никогда. Если бы можно было заново начать жизнь
свою! Я до боли хочу, чтоб новые наши поколения
не испытали того, что нам довелось перенести...»
Сейчас Франц Краубе работает слесарем на
одном из предприятий Лейпцига, член бригады
коммунистического труда. В дни пребывания писа¬
теля П. Дариенко в ГДР Краубе был награжден
медалью имени Вильгельма Бракке, немецкого со¬
циал-демократа, жившего в прошлом веке, близ¬
кого к Марксу и Энгельсу. Эта медаль ежегодно
вручается наиболее активным культработникам,
а Краубе удостоился награды за активное расп¬
ространение советской литературы среди местного
населения. Эти и другие факты, которые воспроиз¬
водит П. Дариенко,— своеобразные символы про¬
зрения новой Германии, ставшей на социалистиче¬
ский путь развития.
О далекой, овеянной легендами Японии написа¬
но немало. По документальной литературе и пуб¬
лицистическим книгам последних лет можно воо¬
чию представить себе неповторимые пейзажи
японских островов, причудливую архитектуру мно¬
гомиллионных городов этой страны, экзотику япон¬
ских курортов с их горячими источниками, непов¬
торимые храмы, озера и другие достопримеча¬
тельности Страны восходящего солнца. В своем
очерке о пребывании в этой стране («Шестнадцать
восходов и столько же закатов») П. Дариенко
меньше обращает свой взор на внешний блеск и на
фейерверком мелькающие многоцветные краски.
Общаясь с людьми разных профессий — рыбаками
и судостроителями, железнодорожниками и рисо¬
водами, студентами и полиграфистами, публицист
концентрирует свое внимание на социальных про¬
блемах страны. Перед ним открывается мир траге¬
дий, народных страданий, яростной борьбы и на¬
дежд народа.
В заметках о городе Никко, например, на первый
план выносятся не легенды о феодалах или показ
чудо-водопада, известного во всем мирф, а трагедия
216
поэта Худи Мура, который бросился с горы, в поток
могучего водопада. Он сделал этот роковой шаг,
будучи не в силах противостоять безвыходному по¬
ложению, в!котором оказался в какой-то момент
жизни.
В путевых очерках писателя значительное место
занимают проблемы современной культуры капи¬
талистических стран, ее идейная направленность,
отражение в произведениях литературы, киноис¬
кусства, изобразительного искусства духовных
устремлений народа, его чаяний и надежд в борьбе
за лучшее будущее.
Г лубокое впечатление оставляет, например,
история создания японского фильма «Завод ра¬
бов»— о борьбе рабочего класса против эксплуата¬
ции, против безработицы, против произвола и на¬
силия монополистов. Встретившись с создателями
этой киноленты и побывав на ее просмотре, писа¬
тель приходит к выводу, что фильм этот очень по¬
лезен рабочему движению, он грозен для монопо¬
листов. Идеи, которыми озарен этот талантливый
фильм, сильнее полицейских дубинок.
С несомненным интересом воспринимаются
«Французские корреспонденции»—о 21-м Каннс¬
ком фестивале кинематографистов, где разверну¬
лась настоящая борьба идей, битва за умы и сердца
сотен миллионов кинозрителей. Заметки эти по¬
дкупают своей искренностью, непосредствен¬
ностью, глубокой заинтересованностью автора. Да¬
риенко, специальный корреспондент «Советской
культуры», очень четко ставит социально-полити¬
ческие акценты, подмечая вместе с тем, что в ки¬
нематографе, как и в других сферах искусства, все¬
гда выигрывает только талантливое, только возвы¬
шающее человека произведение.
Находясь последние десять лет жизни в Москве,
он никогда не забывал о родной Молдове, о своих
коллегах по перу, живо интересовался проблемами
экономики и культуры республики.
«В нашем московском доме, что на Смоленском
бульваре,— пишет Петр Степанович в очерке «Вол¬
шебница из Волонтировки»,— всегда праздник,
когда в гости приходит Мария Биешу. А она заходит
217
часто, и моя семья всегда встречает ее как род¬
ную... Когда Мария поет народные песни, мне
и впрямь кажется, что ко мне на восьмой этаж по¬
днялась сама Молдова с ее кодрами и дойнами».
Заслуги человека измеряются не только коли¬
чеством прожитых лет и весомостью полученных
наград, хотя судьба и здесь не обделила Петра
Степановича; он был награжден орденом Ленина,
тремя орденами Трудового Красного Знамени,
двумя орденами «Знак Почета», в Москве ему было
присвоено звание заслуженного деятеля искусств
РСФСР. Заслуги человека определяются главным
образом теми следами, которые он оставляет после
себя на земле, в сердцах людей, в памяти грядущих
поколений.
Петр Степанович ушел из жизни очень рано,
в возрасте 53 лет, в расцвете творческих сил, так
и не сумев реализовать много своих прекрасных
планов и замыслов. Остались незавершенными
его публицистическо-документальная эпопея «Люди
моей биографии», интересный роман, затрагиваю¬
щий злободневные проблемы современности,
остались в рукописи тексты-черновики нескольких
пьес, поэм, эссе, очерков...
Но даже то, что успел сделать Петр Степанович
при жизни, достойно восхищения. И вовсе не слу¬
чайно творческие организации, органы культуры
и просвещения нашей республики сделали немало,
чтобы увековечить память о П. С. Дариенко—пи¬
сателе, публицисте, организаторе культуры, на¬
ставнике творческой молодежи.
Ежегодно, 5 мая, в День печати, правление Со¬
юза журналистов Молдавии отмечает лучших ра¬
бочих и сельских корреспондентов премиями имени
П. С. Дариенко. Это — дань его большим заслугам
в развитии рабселькоровского движения в респуб¬
лике в период работы Петра Степановича на посту
редактора газеты «Молдова Сочиалистэ» и предсе¬
дателя правления Союза журналистов Молдавии.
Имя писателя, бывшего министра культуры респуб¬
лики носит одна из лучших детско-юношеских
библиотек Кишинева. Литературно-творческое объе¬
динение студентов факультета журналистики Ки¬
218
шиневского университета, созданное шесть лет на¬
зад, названо именем П. С. Дариенко...
В 1983 году мы отметили 60-летие Петра Степа¬
новича без него. Но с нами его полсотни пламенных
книг, в нашей благодарной памяти его дела, весо¬
мый вклад в эволюцию молдавской литературы
и публицистики, его творческие и жизненные при¬
нципы, его жизнелюбие, неукротимая жадность
к действию во имя людей. И трудно дать поэту-
бойцу, публицисту-ленинцу более емкую, более
точную характеристику, чем та, которая содержится
в строках П. С. Дариенко, написанных им незадолго
до смерти:
«Лично я себя считаю счастливым, потому что
родился и живу именно в это время. Если бы меня
спросили: хотел бы ты родиться в другое время?—
Я ответил бы: нет. Мне дорого мое время, я его сын
и без него не мыслю своей судьбы. Лучшую песню
я отдаю моему времени, моему штормовому веку.»
СОДЕРЖАНИЕ
Революцией мобилизованный 5
На приеме у Ильича 16
Вехи одной биографии 35
Товарищ Марио 61
Лавр с Арагонского фронта 97
У стен старой крепости 127
Встречи в Буджаке 140
Штрихи к портрету человека с чистой совестью 178
«Лучшую песню — штормовому веку...» 198
Коваль Дмитрий Васильевич
МАРШРУТАМИ БЕССМЕРТИЯ
Зев. редакцией Л. Букатару. Редактор Н. Бриткова. Художник В. Попеску.
Художественный редактор В. Качуровский. Технический редактор Г. Андреева.
Корректор М. Котляренко.
ИБ № 3650
Сдано в набор 6.02.87. Подписано к печати 28.05.87.
АБ 08528. Формат 84Х ЮО'/зг-
Бумага офс. N9 2. Гарнитура журн. рубл.
Печать офсетная. Усл.-печ. листов 9,17.
Уел. кр.-отт. 9,46. Уч.-изд. листов 10,36.
Тираж 6000. Зак. № 70398.
Цена 50 коп.
Издательство «Картя Молдовеняска»
Кишинев, пр. Ленина, 180
Полиграфкомбинат Государственного комитета
Молдавской ССР по делам издательств, полиграфии и
книжной торговли,
г. Кишинев, ул. Берзарина, 35.