ЛР.^^'ЕТ'АРИИ ЪСЕ'Х СТРЯП, СОЕ'ДИНЯЛТЕСБ!
Орган правления союза советских писателей СССР.
Выходит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ИТЕРАТУРНАЯ
ГАЗЕТА
За пять дней
№ 38 (817)
РЕВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ
И ЛИТЕРАТУРА
Много задач у нашей литературы, задач
Чрезвычайно широких, многообразных и
неотложных. Здесь и овладение культурой,
Я совершенствование художественного ма-
стерства, и борьба за хороший литератур-
ный вкус против искусственности, манер-
ности, фопмализма, натурализма и проч,
в проч. Но самая главная задача, стоя-
щая перед нашей литературой. — это по-
вышение ее идейного уровня.
В этом отношении литература не зани-
мает особого места. Она подчиняется тем
историческим требованиям, которые вы-
двигает перед всей массой нашего народа
эпоха перехода от социализма к коммуниз-
му. Таковы прежде всего задачи коммуни-
стического воспитания и повышения марк-
систск|-ленинской сознательности работни-
ков всех отраслей партийной, советской,
культурно-просветительной, литературной
или научной работы.
Без успешного решения воспитательной
задачи переход к коммунистическому строю
жизни невозможен. Ибо коммунизм покоит-
ся на бескорыстном, самоотверженном, до-
бровольном труде всех людей на пользу
общества. Его основой является беззавет-
ная преданность каждого человека интере-
сам всего народа, готовность жертвовать
собой ради этих интересов, высокая идей-
ность, безусловно исключающая антиобще-
ственное поведение, как нечто совершенно
болезненное, дикое и заслуживающее не-
медленного искоренения. Чтобы добиться
подобного уровня сознательности у каж-
дого товарища, нужна огромная воспита-
тельная работа.
Совершенно неправильно было бы ду-
мать, что программа коммунистического во-
спитания касается только отсталых слоев
населения, людей, нуждающихся в «пе-
рековке», вчерашних единоличников и т. д.
Такой взгляд высокомерен и ошибоч*ен. За-
дача коммунистического воспитания ка-
сается прежде всего интеллигенции, ква-
лифицированных работников советской об-
щественной системы. От них в значитель-
ной степени зависит работа и жизнь, ма-
териальное и духовное развитие других
людей. К этой категории больших и ма-
лых деятелей советского строя относятся и
писатели, критики, историки литературы
Я т. I Идейно-политический уровень на-
шей интеллигенции имеет первостепенное
значение для всей эпохи периода от со-
циализма к коммунизму.
На XVIII с’езде партии товарищ Сталин
прекрасно раз’яснпл политическое содер-
жание этой проблемы. Там. где отсутству-
ет борьба за подлинную большевистскую
идейность, заводится всякая гниль и пле-
сень. Люди превращаются в беспринцип-
ных деляг, они «перестают понимать пра-
воту нашего дела». Из этих людей —не-
зависимо от их специальности и квалифи-
кации — вырастают не идейные строи-
тели коммунизма, а внутренне-опустошен-
ные циники, готовые приспособляться к
любой «кон’юнктуре». Совершенно очевид-
но, что такого рода «мастера культуры»—
хороший материал для вражеской обра-
ботки.
«Нужно признать, как аксиому, — го-
ворит товарищ Сталин, — что чем выше
политический уровень и марксистско-
ленинская сознательность работников лю-
бой отрасли государственной и партийной
работы, тем выше и плодотворнее сама ра-
бота, тем эффективнее результаты рабо-
ты, и наоборот, — чем ниже политиче-
ский уровень и марксистско-ленинская
сознательность работников, тем вероятнее
срывы и провалы в работе, тем вероят-
нее измельчание и вырождение самих ра-
ботников в деляг-крохоборов, тем вероят-
нее их перерождение. Можно с уверен-
ностью сказать, что, если бы мы су-
мели подготовить идеологически наши
кадры всех отраслей работы и закалить
их политически в такой мере, чтобы они
могли свободно ориентироваться во внут-
ренней и международной обстановке, ес-
ли бы мы сумели сделать их вполне зре-
лыми марксистами-ленинпами, способными
решать без серьезных ошибок вопросы ру-
ководства страной, — то мы имели бы все
основания считать девять десятых всех
наших вопросов уже разрешенными».
Быть «зрелым марксистом-ленинцем» —
это требование относится к любому работ-
нику литературы, ко всякому писателю
определенно выраженного социалистическо-
го направления. Писателю прежде всего
необходимо «понимать правоту нашего де-
ла», не превращаться в механического ис-
полнителя, который при помощи своего
«мастерства» способен любые лозунги
Немедленно превратить в стихи и прозу.
Марксизм не дает никаких рецептов
для изготовления романов: художественные
достижения того или другого писателя не
пропорциональны количеству страниц, про-
читанных им в учебнике диалектического
материализма. Это совершенно ясно. Но
отсюда вовсе не следует, что революцион-
ная теория Маркса, Энгельса, Ленина,
Сталина имеет второстепенное значение для
С’езд писателей Якутии
ЯКУТСК. (От наш. корр.). 5 июля за-
кончил свою работу первый республикан-
ский с’езд писателей Якутии.
На с’езде были заслушаны доклада:
тов. Кулачикова — о состоянии и зада-
чах якутской художественной литературы,
т. Ефремова — о якутской советской дра-
матургии и т. Васильева — о якутском
фольклоре.
Особое виимаиие с’езд уделил якутско-
10 июля 1939 г., понедельник
Социалистической литературы. Без доста-
точно Глубокого понимания этой теории
нельзя быть культурным человеком вооб-
ще, не только писателем. Учение марк-
сизма является результатом многовековой,
жизненно-необходимой для человечества
умственной работы длинного ряда поколе-
ний. 0 нужно, чтобы этот результат глу-
боко вошел в сознание и чувство совет-
ского писателя, стал его естественным,
привычным мировоззрением. Это не замед-
лит сказаться на творческой работе. Та-
кого рода, органическое, а не искусствен-
ное и внешнее воздействие марксистско-
ленинской теории совершенно необходимо
советской литературе.
Художественные неудачи принято обго-
нять отсутствием «мастерства», незна-
нием каких-то особо секретных приемов
литературной техники, неумением нахо-
дить все новые и новые, неиспользован-
ные раньше никем обороты речи и т. д.
Все это может быть и так. Однако ма-
стерство классических писателей прошло-
го необычайно просто по своей структуре
и покоится прежде всего на глубоком по-
нимании правды жизни—на остроумном
анализе человеческих отношений, непод-
купной честности изложения, готовности
жертвовать всякими суб’ективными укра-
шениями ради конкретного и живого ос-
вещения диалектики самого предмета. В
органическом развитии глубокой идеи за-
ключается все обаяние классического ис-
кусства.
Об этом часто забывают, переходя к
советской литературе. Новое социалистиче-
ское содержание кажется легко уловимым
и доступным каждому. Остановка только
за обработкой, мастерством, формой, кото-
рая представляется основной специально-
стью писателя. На своем чудесном стан-
ке любое «содержаниея-полуфабрикат пи-
сатель может немедленно превратить в за-
конченный литературный товар. Такое
представление о художественном творчест-
ве приводит к печальным результатам.
Давно пора понять, что основная спе-
циальность писателя — мышление. Мыш-
ление может быть поверхностным или
глубоким. Это в значительной степени оп-
ределяется дарованием писателя. Кроме то-
го мышление может быть компетентным
или некомпетентным. Это уже в гораздо
большей степени зависит от культурного
уровня, идейного развития, которое дает-
ся собственным трудом и в наше время
прежде всего серьезным изучением марк-
сизма-ленинизма. Кому это занятие кажет-
ся скучным и схоластическим, тот навсег-
да останется человеком ограниченной куль-
туры. Для того, чтобы сохранить какую-
то связь с современностью, он будет хва-
таться за первые попавшиеся отвлечен-
ные и общие представления, взятые из
газетной статьи, из разговоров и других
общедоступных источников. На этой осно-
ве ему придется проделывать чудеса эк-
вилибристики, нанизывать тысячи ориги-
нальных «образов» — и все же в резуль-
тате получится мертворожденное, уродли-
вое создание.
Пушкин однажды заметил, что истори-
ческие романы Вальтер Скотта оказали
большое влияние на знаменитую школу
французских историков времен реставра-
ции — Тьерри, Гизо и др. Романы В.
Скотта были основаны на самостоятельном
историческом анализе. У нас создается в
настоящее время очень много произведе-
ний на темы далекого и недавнего прош-
лого. Однако сплошь и рядом это только
беллетристические иллюстрации к обще-
распространенным историческим сведениям,
заимствованным из доступных источников.
Оригинальное здесь — так называемые
«образы», красоты стиля, часто перехо-
дящие в манерность, но содержание ничем
не обогащает человеческую мысль и чув-
ство.
В основе всей нашей литературы лежит
идея советского патриотизма. Отчего же
появляется много слабых произведений,
написанных на темы сугубо патриотиче-
ские? Обычно усматривают в этом несо-
вершенство формы, недостаток мастерства.
А между тем этот недостаток формы яв-
ляется следствием неглубокого, нередко
просто поверхностного понимания советско-
го патриотизма. Тому виною странное пред-
ставление, будто овладеть идеей для пи-
сателя самое легкое дело. Беззаботность на-
счет революционной теории, невысокий
идейный уровень — вот наиболее часто
встречающиеся причины пороков чисто
художественных.
Мы имеем сейчас великолепную сталин-
скую летопись — «Краткий курс исто-
рии ВКП(б)». Плох тот писатель, кото-
рый не сумеет использовать эту книгу в
своей творческой работе. Это же относит-
ся и к художественным критикам, исто-
рикам литературы, литературоведам. Без
овладения марксизмом нельзя быть ху-
дожником. нельзя понимать жизнь и ее
воспроизводить в образах.
му фольклору. В частности, девять народ-
ных певцов, недавно принятых в члены
ССП Якутии, продемонстрировали на с’ез-
де замечательные образцы якутского на-
родного творчества.
Работа старого правления ССП Якутии
признана неудовлетворительной.
Председателем нового правления избран
т. Кулачиков.
ВИЛЛИ БРЕДЕЛБ
Комиссар Рейнской
армии
Отрывок из повести
В октябре 1793 года Конвент поста-
новил: послать комиссарами в рейнскую
армию Сен-Жюста и Леба, предоставив им
неограниченные полномочия.
Прусская армия, в союзе с войсками
других германских княжеств, не только
взяла Майнц и нанесла тяжелое пораже-
ние республиканцам» но угрожала самому
существованию рейнского фронта. Если не
удастся остановить продвижение врага,
будет потерян Страсбург — ворота Фран-
ции на Рейне.
Комиссар Конвента Лакост находился в
расположении 2-й бригады, защищавшей
переправы через Рейн к северу от Страс-
бурга. Сен-Жюст и Леба остановились
там на своем пути в Страсбург, где был
расположен главный штаб. Лакост, зная о
недовольстве Конвента его деятельностью,
чтобы предупредить упреки, встретил своих
коллег целым потоком жалоб. Резервы не
поступают. В провианте и амуниции не-
достаток. Солдаты уже несколько месяцев
без сапог. Теплой одежды нет, а зима на
носу. Настроение войск подавленное. Сре-
ди командного состава недовольство.
Очевидно, Конвент не имеет ни малейшего
понятия о положении дел на Рейне.
Сен-Жюст выслушал эту иеремиаду и
спросил:
— Есть у вас в армии хоть один на-
стоящий якобинец?
— Один? — Лакост запнулся и недо-
верчиво посмотрел на Сен-Жюста, почуяв
какой-то подвох. — У нас их немало.
— Назови хоть одного, из храбрейших.
Лакост задумался. — Ну, скажем, сер-
жант Клод Ребу. Он отличился в послед-
нем бою.
— А кто он и откуда?
— Каменщик, если не ошибаюсь, во
всяком случае, чернорабочий. Парижанин.
—- Хорошо, пришли его ко мне, — ска-
зал Сен-Жюст.
Ординарец помчался разыскивать сер-
жанта. Сен-Жюст засыпал своего коллегу
вопросами. Какова численность батальо-
нов? Как организован обоз? Как от-
носится к армии население? Уста-
новлена ли связь с народными общества-
ми Страсбурга и других эльзасских горо-
дов? Потом он выслушал Лакоста, не
перебивая, даже когда тот забывал отве-
тить на какой-нибудь вопрос.
Сержант Клод Ребу был наредкость
рослый и мускулистый солдат, широкопле-
чий и большеголовый.
— А где твое ружье? — спросил Сен-
Жюст.
— Сегодня черед моего товарища Ре-
нэ, гражданин комиссар, — прохрипел
сержант, невидимому нисколько не сму-
щенный разговором с высоким начальст-
вом.
— Как так «сегодня»? — спросил
Сен-Жюст, бросив недоумевающий взгляд
на Лакоста.
— Ружей пехватает. Одно ружье часто
приходится на двоих, об’яснил тот.
— Ты из Парижа? — спросил Сен-
Жюст сержанта.
—-Да.
— Якобинец?
— Да.
— Приведи себя в порядок. Я хочу
обойти лагерь.- Ты пойдешь со мной.
— Слушаю, гражданин комиссар, — и
сержант стремительно бросился прочь.
К Сен-Жюсту подошел ад’ютант коман-
дира бригады.
— Гражданин комиссар, генерал только
что прибыл.
— Сейчас мне некогда, — спокойно
сказал Сен-Жюст.-Генерал может меня ви-
деть в пять часов. Я хочу прежде всего
сделать обход.
Хотя сержант выпросил у кого-то при-
личный синий мундир и прикрыл свою
всклокоченную голову гвардейской шап-
кой с огромной национальной кокардой, но
рядом с Сен-Жюстом в безупречно-сшитом
сюртуке, в желтых ботфортах, при шпа-
ге, с трехпветным шарфом и в шляпе с
плюмажем—атрибутами комиссара—он ка-
зался бродягой. И все же сержант Ребу не
был самым обездоленным из солдат баталь-
она. У иных не было даже дырявого мун-
дира на плечах, и они кутались в лох-
мотья. Многие ходили босиком: им даже
не во что было обмотать ноги.
*
В Страсбурге их встретили у город-
ских ворот представители штаба армии и
отвели им домик близ рыночной площади.
Сен-Жюст занял лишь одну комнату,
приказал перенести туда свой несложный
багаж и тотчас отправился к командующе-
му армией — генералу Кларану.
Это был кадровый генерал, по-военно-
му подтянутый, замкнутый и скупой на
слова. Однако при всем своем высокомерии
он проявил к Сен-Жюсту исключительное
радушие, что сразу же заставило его
насторожиться.
За обедом в главной квартире в честь
комиссаров было произнесено немало лю-
безных и бессодержательных речей. В
своем приветственном слове генерал ис-
кусно обошел молчанием недавние пораже-
ния своей армии.
Сен-Жюст ответил без обиняков:
— Когда республика борется не на
жизнь, а на смерть, опа не имеет права
терпеть в своих рядах не только преда-
телей, но и малодушных...
Сен-Жюст обвел глазами офицеров. Ге-
нерал Кларан, встретившись с ним гла-
Повесть будет напечатана в журнале
«Новый мир».
Цена 30 коп.
зами, одобрительно закивал головой. Сен-
Жюст продолжал:
— Перед нами стоят прусские и гер-
манские войска. Помните, что с того бе-
рега Рейна к нам взывают сотни тысяч
несчастных, изнемогающих в тюрьмах и
застенках. В немецких тюрьмах людей
хоронят заживо. Не забывайте об этом ни-
когда! Разве мы не имеем права посту-
пать с приверженпами тирании так, как
зарубежные тираны поступают с привер-
женпами свободы? Нет больше места сла-
бости! Наша преступная мягкотелость уже
стоила двести тысяч жизней в Вандее и
чуть было не стоила нам Парижа. Кон-
вент прислал меня и гражданина Леба в
армию. Мы клянемся, что враг будет раз-
бит. Если здесь еще есть предатели, ма-
лодушные или равнодушные, пусть знают:
наш иеч настигнет их повсюду. У нас с
вами только одна задача: победить во что
бы то ни стало!
*
На следующий день Сен-Жюст вышел
из дому рано. Он хотел проверить кое-
что из сообщений генерала Кларана. На
улицах Страсбурга, по пути к интендант-
ским складам, он встречал много горо-
жан, прекрасно одетых и обутых.
Он подошел к многоэтажному зданию
интендантских складов на пристани. У
запертых дверей стоял часовой. При виде
комиссарского мандата часовой ввел Сен-
Жюста через боковую дверь и зажег фо-
нарь. В первом этаже Сен-Жюст не на-
шел ничего, кроме нескольких мешков с
зерном, одиноко стоявших в углу. На вто-
ром этаже—несколько порожних ящиков.
На третьем — тюки с шерстяными одея-
лами. Четвертый и пятый этажи оказа-
лись совершенно пустыми, если не счи-
тать разбросанных по полу порожних меш-
ков. Сен-Жюст весь дрожал от негодова-
ния. «Амбары полны зерном до самой
крыши», заявил ему вчера генерал Кла-
ран, этот наглый лжеп!
Сен-Жюст вышел на улицу.
В ратуше он потребовал мэра. Копа
стало известно, кто спрашивает мэра,
шт из чиновников побежал рысью к не-
му на квартиру.
— Сколько артистократов еще разгули-
вает у вас на свободе?
— Арис... тократов? — мэр испугался
до полусмерти. Но ведь они ...они сидят в
Кобленце.
— Значит у вас их нет?
— О, я не смею ручаться.
— Сколько зажиточных граждан нас-
считывается в Страсбурге?
— Не так уж много... Война, револю-
ция, вечные реквизиции, сами понимае-
те... Нет, нет, не так много.
— Но все-таки несколько тысяч набе-
рется?
— Может быть, может быть.
— Как работает муниципалитет?
—- Не скажу, чтобы без заминок... Не
все же... работает.
— Очень плохо работает, — оборвал
мэра Сен-Жюст.
Заспанное тупое лицо мэра исказилось
страхом. Он слезливо забормотал, что этот
приговор слишком суров, что он лишь не-
давно удостоился благодарности от генера-
ла, что у него жена и дети.
Брезгливо поморщившись, Сен-Жюст
повернулся к нему спиной и вышел.
Вместе с Леба, который к тому време-
ни успел осмотреть укрепления, Сен-Жюст
написал донесение Конвенту:
«Страсбургский муниципалитет работает
из рук вон плохо. Стараемся наладить
снабжение города. Дисциплина в армии
расшаталась, благодаря попустительству
со стороны командного состава. Прини-
маем меры, чтобы с этим покончить. Ар-
мия нуждается в пополнении. Нужны
2.000 человек кавалерии в двухнедель-
ный срок. Для того, чтобы победить, ар-
мии нужен подлинно республиканский пол-
ководец, проникнутый уверенностью в
победе. Такого полководца мы найдем».
Генералу Кларану комиссары написали:
«Генерал, на страсбургском интендант-
ском складе нет ничего, кроме нескольких
мешков с зерном и тюков одеял. Прика-
зываем: для обеспечения снабжения армии
в недельный срок наполнить амбары зер-
ном до самой крыши».
В тот же день Сен-Жюст отправил
страсбургскому мэру следующий приказ:
«В армии десять тысяч босых солдат.
Приказываю: разуть всех страсбургских
аристократов и завтра, не позже 10 ча-
сов утра доставить 10.000 пар сапог в
штаб армии».
*
На следующее утро Сен-Жюст увидел
перед входом в штаб три большие, кры-
тые парусиной, крестьянские телеги. Не
успел он войти, как к нему подбежал ге-
нерал.
— Гражданин комиссар, это вы распо-
рядились о присылке 10.000 пар сапог?
— Да, генерал.
— Сапоги прибыли.
— Хорошо, распорядитесь, чтобы их
немедленно роздали солдатам.
В комнату вбежал начальник обоза и,
вне себя от радости, закричал:
— Десять тысяч пар! Изумительно!
Уму непостижимо!
— Чтобы с завтрашнего дня я больше
не видел в армии ни одного босого, —
сказал Сен-Жюст.
Генерал искоса поглядывал на комис-
сара. Какой-то дьявол! Его нужно боять-
ся, как огня.
Перевел с немецкой рукописи
Я. РЕЦКЕР.
ПИСАТЕЛИ ВСТУПАЮТ
В ПАРТИЮ
ЛЕНИНГРАД. (Наш корр.). Партийная
организация ленинградского союза совет-
ских писателей приняла в кандидаты
ВКП(б) писателя-орденоносца Льва Кан-
торовича, поэта Илью Авраменко и кри-
тика Н. Лесючевского. Из кандидатов в
члены ВКП(б) переведены П. Журба,
К. Ванин и В. Заводчиков.
НОВЫЕ ЧЛЕНЫ ССП
ДАГЕСТАНА
МАХАЧ-КАЛА. (От наш. корр.). В чле-
ны ССП Дагестана приняты кумыкский
народный поэт Казияв-Али и кумыкский
сказитель Акавов Аяу.
Казияв-Али, — бывший батрак. Он
провел всю империалистическую войну
на фронте, «служа во всадниках», как
он пишет в своей автобиографии. Сейчас
он работает в колхозе. Казияв-Али часто
выступает по радио, поет на колхозных
торжествах. Песни его поются ВО всех
кумыкских аулах.
Лучшие сказки Аяу Акавова посвяще-
ны товарищу Сталину, героям советской
решпы. Красной Армии. Аяу хранит в
своей памяти десятки занимательных ска-
зок. Имя его известно далеко за преде-
лами Дагестана.
Аяу прикован к постели тяжкой бо-
лезнью. Он не может передвигаться. Кол-
хозники его родного селения переносят Аяу
из сакли в саклю, где он рассказывает
своим односельчанам сказки как собст-
венного сочинения, так и полученные им
в наследство от других сказителей.
Переведены из кандидатов в члены сою-
за писателей аварский поэт и драматург
т. Гаджиев и кумыкский поэт, переводчик
Сулеймана Стальского и Тараса Шевчен-
ко т. Сулейманов.
ПЕРВЫЙ ПЛЕНУМ
ОРГКОМИТЕТА СОЮЗА СОВЕТСКИХ
ХУДОЖНИКОВ И СКУЛЬПТОРОВ
7 июля в Центральном доме работников
искусств, открылся первым пленум оргко-
митета союза советских художников и
скульпторов СССР.
В своем вступительном слове председа-
тель оргкомитета, заслуженный деятель ис-
кусств художник А. М. Герасимов подчерк-
нул важнейшее политическое значение
создания оргкомитета, свидетельствующее,
что партия и правительство любовно за-
ботятся о мастерах изобразительного ис-
кусства.
Художники и скульпторы готовятся в
ответ на сталинскую заботу достойно под-
готовиться к 25-летнему празднованию Ве-
ликой Октябрьской социалистической рево-
люции и энергично участвовать в созда-
нии Дворца Советов.
7 июля на пленуме выступили и. о.
председателя всесоюзного комитета по де-
лам искусств тов. М. Храпченко. скульп-
тор Меркуров и др.
Второй день пленума, 8 июля, скульп-
торы и художники обсуждали проект ус-
тава и положение о художественном фонде.
8-го пленум закончил свою работу.
ВЫСТАВКА К 230-ЛЕТИЮ
ПОЛТАВСКОЙ ПОБЕДЫ
ЛЕНИНГРАД. (Наш норр.). Государст-
венная орденоносная публичная библиоте-
ка им. М. Е. Салтыкова-Щедрина отмети-
ла 230-летие славной полтавской победы
выставкой в Центральном парке культуры
и отдыха им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.
На выставке представлены редкие гра-
вюры, хранящиеся в отделе эстампов, и
изображающие различные сцены «гене-
ральной баталии», закончившейся небы-
валым разгромом шведов, старинные кар-
ты, гравюрные изображения русского мор-
ского флота той эпохи и видов Петербур-
га первых лет его существования и т. п.
Выставка пользуется большим успехом
У посетителей парка.
МХАТ СССР им. ГОРЬКОГО
В ЧЕРНОМОРСКОМ ФЛОТЕ
8 июля из Севастополя в Москву при-
ехал коллектив Московского ордена Ленина
Художественного академического театра
СССР им. Горького во главе с народным
артистом СССР И. М. Москвиным. Арти-
сты МХАТ выезжали в двухмесячную га-
строльную поездку в г. Горький, г. Ста-
лине. Киев и Севастополь.
— Шесть дней пробыл коллектив
МХАТ в Черноморском флоте, — сооб-
щил в беседе с нашим сотрудником ру-
ководитель военно-шефской комиссии
МХАТ артист Е. В. Калужский. В сева-
стопольском Доме Красного Флота красно-
флотцы, командиры и политработники
смотрели спектакли Московского Художе-
ственного театра «На дне», «Платон Кре-
чет», «Женитьба Белугина» и отдельные
сцены из пьесы «Земля» в исполнении
И. М. Москвина, М. М. Тарханова, 0. Л.
Кпиппер-Чеховой, Л. М. Кореневой, В. 0.
Топоркова, В. Я. Станипина, М. Н. Кед-
рова и др.
2 и 6 июля артисты МХАТ двумя груп-
пами приехали в гости к краснофлотпам
на линкор «Парижская Коммуна». Арти
сты с интересом просмотрели выступлэ-
ппе краснофлотской художественной само-
деятельности. Затем выступали мастера
МХАТ, в том числе народный артист СССР
И. М. Москвин, который прочитал воен-
ным морякам монолог Луки из пьесы
А. М. Горького «На дне».
6 июля в Доме Красного Флота Сева-
стополя артисты МХАТ дали свой послед-
ний спектакль «Платон Кречет». После
спектакля было зачитано письмо Военно-
го Совета и Политуправления Черномор-
ского Флота, в котором отмечалось боль-
шое культурное значение поездки брига-
ды МХАТ во флот и была вынесена бла-
годарность коллективу театра за проде-
ланную работу. Кроме того был зачитав
приказ командующего Черноморским Фло-
том т. Октябрьского о награждении по-
четными грамотами Черноморского Флота,
около 40 артистов МХАТ.
Сегодня приезжает в СССР по при-
глашению президиума союза советских
писателей известный датский писатель
Мартин Андерсен-Нексе.
ЮБИЛЕЙНАЯ ВЫСТАВКА
М. Е. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА
В старинном особняке бывшего Кропот-
кинского музея в Москве открывается на-
днях юбилейная выставка М. Е. Салтыко-
ва-Щедрина. На выставке собран большой
историко-литературный и художественно-
графический материал. Ярко представле-
ны в экспонатах выставки жизнь и твор-
чество великого сатирика, бессмертные
образы его произведений и их «вторая
жизнь» в произведениях Маркса, Энгельса,
Ленина и Сталина.
Специальный раздел выставки посвятпеп
творческой лаборатории писателя. Этот
отдел в основном построен на подлинных
литературных документах. Здесь, кстати,
можно познакомиться с неопубликованной
главой «Истории одного города» — «Не-
слыханная колбаса». В корректурных от-
тисках эта глава была зачеркнута М. В.
Салтыковым и заменена главой «Орган-
чик».
В другом альбоме — корректурные ли-
сты «Отечественных записок» с обзором
М. Е. Салтыкова-Щедрина «Наша обще-
ственная жизнь». В листах, подписанных
цензором Елепевым. сделаны значитель-
ные купюры. С этими купюрами статья
была напечатана в февральской книжке
«Отечественных записок* за 1864 г.
Вот рукопись введения к «Мелочам
жизни». — написана она женой писате-
ля, но исправлена его рукой. На этой
рукописи, поступившей в редакцию «Рус-
ских ведомостей», где печатались «Мелочи
жизни», — пометка редактора Соболев-
ского:
«Фельетон № 13 набрать завтра для вос-
кресного номера и прислать мне коррек-
туру пораньше*.
В альбоме «Щедрин-редактор» — кор-
ректурные листы статьи С. Максимова
«Народные преступления и несчастья», о
редакторской правкой М. В. Салтыкова-
Щедрина.
Обширный библиографический отдел вы-
ставки включает первые издания произве-
дений Салтыкова-Щедрина, полные собра-
ния его сочинений, начиная с первого,
подготовленного самим писателем, и кон-
чая 20-томником Гослитиздата.
Много собрано в этом отделе загранич-
ных и нелегальных изданий произведений
Салтыкова-Щедрина, издания его произве-
дений на языках народов СССР, перевода
на иностранные языки и т. д.
В этом собрании книг немало унику-
мов.
Вот, например, чрезвычайно редкая
книга, которой пользовался М. В. Салты-
ков-Щедрин — «Анекдоты древних по-
шехонцев, сочинения В. Верейского, изда-
ния 1798 года». Или вот малоизвестная
книга самого М. В. Салтыкова-Щедрина—
«Пособия и льготы после отечественной
войны 1812 года». На книге этой зна-
чится: «Составлена под руководством ди-
ректора хсзяйственного департамента ми-
нистерства внутренних дел надворным со-:
ветником Салтыковым».
Сюда попала и одна книга из библио-
теки отпа М. В. Салтыкова-Щедрина.
Это — «Краткое изложение гомеопатиче-
ского способа лечения доктора Гортлауба».
На этой книге пометка отца писателя:
«Сия книга куплена Евгр. Салтыковым
в Москве, в магазине Глазунова за 25 ко-
пеек серебром. Марта 7 дня 1835 года».
Выставка превосходно оформлена. К ил-
люстрированию произведений М. В. Салты-
кова-Щедрина был вновь привлечен зна-
чительный коллектив советских художни-
ков. В качестве иллюстраций использо-
ван также хранящийся в Гослитмузее
альбом Челищева, оставившего замечатель-
ные зарисовки чиновников 40-х, 50-Х
годов прошлого столетия.
С. И.
ЛИОН ФЕЙХТВАНГЕР
НА АРМЯНСКОМ ЯЗЫКЕ
ЕРЕВАН. (От наш. корр.). Госиздат Ар-
мении выпустил роман Фейхтвангера
«Семья Оппенгейм» в переводе на армян-
ский язык Терманвеляна. Это первая кни-
га крупнейшего антифашистского писате-
ля, выходящая на армянском языке.
СМОТР КОЛХОЗНО-СОВХОЗНЫХ
ТЕАТРОВ УКРАИНЫ
КИЕВ. В помещении Киевского театра
музыкальной комедии начался республи-
канский смотр колхозно-совхозных теат-
ров. Он открылся постановкой Белоперков-
ского театра, показана была пьеса «Навел
Греков».
В смотре принимают участие 18 колхоз-
ных и совхозных театров. В их репертуа-
ре пьесы: «На дне» и «Последние» —-
М Горького, ряд пьес украинских совет-
ских драматургов: «Доля поэта» — Го-
ло ванное кого. «Юность Тараса» — Сухо-
дольского и др.
Государственное издательство «Мистец-
тво» выпустило к смотру брошюру «Кол-,
хозные театры Советской Украины».
Т4 ИЮЛЯ-150 ЛЕТ ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Французская революция в борьбе с интервентами
Когда революция началась, в течение
всего 1789 г., в Европе довольно смутно
понимали, что происходит. Общее мнение
дипломатических канцелярий сводилось к
тому, что происходит смута, нечто вроде
увеличенной фронды—как говорил Герп-
берг в Пруссии и думал Вильям Питт в
Англии — нечто вроде расширенной
фронды XVII столетия, и что учесть это
обстоятельство возможно таким образом,
что дипломатическая и военная сила
Франции на время выходит из строя.
В 1791 г. начались деятельные тайные
переговоры между Пруссией и Австрией с
одной стороны, между Австрией и Рос-
сией — с другой, между коалицией конти-
нентальных феодально-абсолютистских дер-
жав и Англией с третьей стороны. Во
время этих переговоров ставился вопрос
о компенсациях. Монархические державы
готовы были «спасти цивилизацию от
крушения», вторгнувшись во Францию,
но за эту услугу они должны были по-
лучить определенные территориальные
приобретения.
Видные военные люди тогдашней Евро-
пы — австрийские, прусские генералы,
прусский штаб, находившийся на доволь-
но большой высоте, — все они были
убеждены, что дело кончится военной про-
гулкой (promenade militaire) до стен Па-
рижа. причем встречать их будут более
или менее как освободителей.
Многие тысячи эмигрантов (которые
составляли уже определенный отряд,
стоявший отчасти в Кобленце, отчасти в
Майнце, отчасти в Трире, отчасти в
Шпейере) или как их называли — ар-
мия из офицеров и генералов, но без сол-
дат — они тем не менее играли большую
и беспокойную роль. Они были главными
знатоками того, что во Франции делается.
Другими словами, они об’ясняли Европе,
что, в сущности, несколько разбойников,
революционных сорванцов, захвативших
случайно власть в Париже, терроризируют
остальную Францию, что Франция будет
встречать как освободителей ту армию,
которая придет освобождать короля из
плена, и т. д. и т. д.
Штурм Тюильри 10 августа 1792 г.,
осада и сдача замка, низвержение короля
с престола, — все эти события открыли
новую эру и во внутренней и во внеш-
ней истории Франции. И тут, таким обра-
зом, могущественное влияние интервенции
непосредственно отразилось на Француз-
ской революции. Монархия пала, устано-
вилась Французская республика.
19 августа, через 9 дней после низвер-
жения королевской власти и гибели фран-
цузской монархии, интервенты перешли
через французскую границу. Армия с ре-
зервами, непосредственно близкими, равня-
лась приблизительно 80 тыс. человек. Под
рукой у герцога Брауншвейгского, только
в качестве авангарда, в качестве передо-
вой армии, «1’агшёе du choc», как называ-
ли ео позднейшие французские военные
теоретики, армии первого столкновения,
было 34 тыс. человек. Это было отбор-
ное войско, бесспорно высокодисциплини-
рованное.
Против него стояло французское опол-
чение. Та «французская горячка», о ко-
торой говорят иностранцы, наблюдавшие
эти события, была горячкой патриотиче-
ского возбуждения, ярым пылом людей,
которые увидели из манифеста герцога
Брауншвейгского то, чего многие не по-
нимали раньше, увидели, что грозит на-
шествие такого врага, который не поща-
дит не только революцию, но который во-
обще физически не пощадит тех, кого за-
хочет уничтожить, потому что угроза всем
революционерам касалась всей Франции:
ведь девять десятых населения перешло
уже в 1789 г. на сторону революции.
Революционное воодушевление 1792 го
да было таким, что оно никогда уже боль-
ше в истории Франции не повторялось.
Во главе войск в 1792 году стоял Дю-
мурье — один из лучших военных людей
того времени. Конечно, Дюмурье не мог
Из доклада, прочитанного в Академии
наук СССР.
Академик
Е, ТАРЛЕ
сравниться с тем великим талантом, кото-
рый гремел тогда в Европе, то-есть с Су-
воровым. Но он превосходил герцога Бра-
уншвейгского своим военным талантом, и
в тот момент Дюмурье был еще генералом
революционного правительства, не думав-
шим о дальнейшем, об измене, о том чер-
ней поступке, который навеки запятнал
его имя в 1793 году и вместе с тем кон-
чил его политическую карьеру. Тогда в
1792 году он был совершенно искренним
главнокомандующим, стремившимся толь-
ко к военным целям — к победе над вра-
гом. И вот Дюмурье, у которого под ру-
ками было 19 тыс. человек, начал от-
ступление. Он отошел к Сеп-Мепеу, он
привлек некоторые части, которые стояли
в нескольких переходах от него, несколько
дней пришлось на это потерять. В сен-
тябре положение было такое, что армия
Дюмурье оказалась почти равносильной,
а потом и на 2 тысячи превосходящей
войска герцога Брауншвейгского. «1’агшёе
du choc» — армия первого столкновения,
которую привел герцог Брауншвейгский,
насчитывала 34 тысячи, а армия Дюмурье
— 36 тысяч. Тем не менее колебаний в
армии интервентов не было никаких.
Почти все надежды у герцога Браун-
швейгского возлагались на то, что армия
революционеров — это армия забияк п
головорезов, которые только что свергли
короля, не умеет подчиняться, а так как
она не может подчиняться, то это не ар-
мия и с ней незачем считаться. Между
тем, появилась та новая дисциплина, ко-
торая тогда еще была совершенно в За-
падной Европе неизвестна. Как это на
странно, по в армии из крепостных кре-
стьян — в армии Суворова эта новая
дисциплина была более понятной. Гени-
альность Суворова, между многим прочим,
заключается в том, что он, ничего общего
не имевший идеологически с Французской
революцией, организовал уже издавна свою
армию в значительной мере так, что она
была похожа более на армию революцион-
ной Франции, чем на армию старого по-
рядка, в том числе и в отношении дис-
циплины.
В чем состояла сущность революцион-
ной дисциплины? Сущность ее заключа-
лась в том, что долгом чести, долгом пат-
риотизма в 1792 году было полное беспре-
кословное повиновение. Войска революции
инстинктом поняли то, что нужно им бы-
ло делать.
Уже тогда завелись те страшные това-
рищеские суды, которые потом в напо
леоновской армии, в первой армии в ми-
ре. не были выведены Наполеоном. — он
их молчаливо дозволял.
Что это такое — товарищеские суды?
Дело началось с 1792 года. Вот пример.
Происходит стычка, сражение. Во время
сражения па месте нет тех или иных сол-
дат. Их, разумеется, к концу дня призы-
вают к ответу: где были? Они указывают,
что были там-то и там-то, что их задер-
жали такие-то обстоятельства, что они
провалились в ров, не нашли дороги, по-
шли по другой дороге и т. д. Их не пре-
дают суду, они об’яснились. Но рота
знает, что это ложь. Тогда рота выбирает
без малейшего официального права на это
трех судей из своей солдатской среды и
кое-кто из роты удаляется в ближайший
лесок и здесь снова допрашивает не быв-
ших в сражении, отсутствовавших това-
рищей. И затем, если их об’яснения со-
вершенно не удовлетворяют судей, их тут
же расстреливают, закапывают и сооб-
щают, что погибли в сражении.
И вот настает заря 20 сентября 1792
года; около мельницы в Вальми стоят друг
против друга обе армии.
Начинается битва. Герцог Брауншвейг-
ский строит в каре свои полки. Это от-
борные прусские полки, офицерство кото-
рых гордится, что они всецело сохрани-
ли традиции Фридриха II. И этот строй-
иый четырехугольник, или вернее парал-
лелограм, движется французам навстречу.
Гремит французская артиллерия. Начи-
нается смятение в рядах параллелограма.
Французы под прикрытием артиллерии на-
чинают напирать. Параллелограм шарах-
нулся назад — не побежал; нельзя ска-
зать, что это был разгром, это было от-
ступление. После этого столкновения, ког-
да французы отбросили армию герцога
Брауншвейгского, онп ее не преследовали.
Дюмурье боялся этого и вовсе не считал
врага разгромленным. Но дальше случи-
лось следующее: герцог Брауншвейгский
уже не нападал вторично. Затем, после
нового поражения, которое было значитель-
нее, чем при Вальми, поражения при Же-
маппе, oiH ушел.
Когда герцог Брауншвейгский увидел,
что французы не побежали, а, напротив,
что его отбросили, перед ним, невидимо-
му, сразу осветилось то, чего он нс пони-
мал раньше. Он растерялся, увидел, что
перед ним оказалась какая-то новая си-
ла, которую он понять во всей полноте
пе мог. Он отступил из Франции. Оп не
желал продолжать войны после этих двух
поражений. Это самое интересное, — си-
лы еще были, а он ушел. Все эти ком-
пенсации, все эти разговоры о том, что
можно заполучить от Франции, — все это
оказалось делом второстепенным, — нуж-
но было уходить, уходить и уходить... В
эмигрантах он совершенно разочаровался.
В 1793 году вспыхнули бунты: контр-
революционные, страшные. Вандея в огне,
Лион в огне, Лион отчасти прогнал, от-
части уничтожил революционное началь-
ство, контрреволюционное восстание в Ту-
лоне — в лучшем французском порту на
Средиземном море. Роялисты прогнали и
истребили революционные власти и по-
дарили город англичанам. Английский флот
подошел к Тулону, англичане там водво-
рились. В Нанте и Бордо — деятельные
сношения с англичанами с целью передать
им эти города.
Дело идет для интервентов как-будто
блестяще. Почему они не прошли в Па-
риж? На это у них сил нехватило. Им
представлялось, что когда Франция вся в
огне, когда разом со всех сторон вспыхи-
вали восстания и когда, как казалось Ро-
беспьеру, страшная бойня была внутри,
когда с востока шли армии Пруссии и
Австрии, шли с особенным упорством, же-
лая отомстить за скандалы 1792 года,
то были моменты, когда казалось, что все
погибло.
13 июля под кинжалом Шарлотты
Корде пал Марат. Это не представлялось в
тот момент индивидуальным террористи-
ческим актом. Представлялось, что контр-
революция уже настолько могуча, на-
столько уже овладела Францией, настоль-
ко не сегодня — завтра она уже во-
царится, что эти передовые отряды, вы-
сылаемые в виде диверсантов или в виде
индивидуальных террористов, это только
авангард грядущего окончательного наше-
ствия.
Как раз за несколько дней до убийства
Марата и несмотря на ужасы, которые об-
ступили Францию со всех сторон, была
закончена наиболее демократическая из
ьсех до той поры существовавших кон-
ституций — конституция 1793 года. Эта
конституция 1793 года была знаменем
как бы всех дальнейших наиболее демо-
кратических революционных движений
всего мирз. Это была наиболее демокра-
тическая из всех конституций, которые
до той поры знало человечество. 0 эта
конституция ни одного дня не была вве-
дена в действие. Она осталась только на
бумаге. Почему? Потому что она выра-
ботана была (до конца) в июне 1793 года,
а в июле пал Марат, в июле — августе
определенно пошло дело на то, что, по
мнению всей Европы, королевская власть
с интервентами могла не сегодня —- зав-
тра водвориться. Положение было таково,
что становилась необходимой диктатура,
самая беспощадная, немедлеппая диктату-
ра. Якобинская диктатура выросла на поч-
ве ожесточенного нашествия, новой, пе на
жизнь, а на смерть войны с интервента-
ми 1793 года.
Начинается 1794 год. И здесь при са-
мой суровой диктатуре армия и респуб-
лика выгоняют вон интервентов. Па этот
раз окончательно выгоняют. В июне 1794
года происходит битва при Флерюсе. Она,
собственно говоря, произошла не 26 июня,
а происходила восемь дней подряд. Это
был целый ряд последовательных толчков,
которые окончательно отбросили австрий-
цев. И па старые места австрийцы уже
пе возвращались. Дело было кончено. На-
шествию был нанесен страшный, оконча-
тельный удар. II сейчас же это отрази-
лось на внутренней политике.
Битва при Флерюсе закончилась 26
июня. А ровно через месяц и один день—
27 июля по григорианскому календарю, а
по революционному календарю 9 Термидо-
ра была обезглавлена якобинская дик-
татура. Пал Робеспьер, казненный вместе
с его товарищами на другой день — 10
Термидора.
Якобинская диктатура обезглавлена. В
наследство термидорианцам, а затем Ди-
ректории осталась война. К 1795 году
становится ясным для интервентов, что
они ошиблись, что быть может и можно
будет как-нибудь до времени продолжать
войну, по сейчас ничего не получишь.
Битва при Флерюсе — это не то, что
битва при Вальми. Вальми сыграло вели-
кую роль. Это было первое столкновение,
которое открыло перед Европой, что такое
революционная Франция. Но Флерюс был
настоящей решающей битвой, большим по-
ражением интервенции.
И вот начинается 1796 год. У всех,
конечно, на уме те обозначения, та тер-
минология, которая сейчас принята в на-
шей публицистике и в нашей историо-
графии. Это деление войн на справедли-
вые и несправедливые. Мы подошли имен-
но к тому моменту, о котором несколько
раз говорил Ленин, о котором говорил и
Маркс и Энгельс, о котором говорил и
Сталин, в том или ином виде, в той или
иной связи, употребляя разные термины,
к тому моменту, когда революционная вой-
на, война самозащиты, война защиты ре-
волюционной родины начинается превра-
щаться в захватническую.
Это и была война 1796 года. Война
1796 года и была таким «стыком», та-
ким переломным моментом. Она началась
как война революционная, война оборон-
ная, а кончилась как война захватниче-
ская. Она и была первой войной Бонапар-
та, это не первое его военное выступле-
ние — первым выступлением было от-
ьоеваяие Тулона у роялистов и у англи-
чан, — но это была первая большая вой-
на, где он был главнокомандующим.
На этом я и кончу свой обзор.
Мы живем в грозные времена, мы по-
стоянно чувствуем себя в преддверии то
придвигающейся к нам, то несколько ото-
двигающейся от нас возможности новой
кровопролитной войны; и несомненно па-
та мысль поворачивается от этого вели-
кого прецедента — Французской револю-
ции — к современному положению. Но у
нас положение такое, что нашими врагами
момент для повторения интервенции давно
пропущен.
И пусть не забывают враги, что даже
в первые, трудные годы существования
советской власти Красная Армия сумела
дать интервентам грозный урок. Нынеш-
няя могучая армия страны социализма су-
меет полностью уничтожить врагов.
У наших врагов нет никакой надежды
сколько-нибудь повлиять на движение ве-
личайшей революции, которую до сих пор
пережило человечество, — той величай-
шей социалистической революции, которая
у нас произошла и которая, утвердившись
у нас, ничуть не подвергается влиянию
со сторопы, а напротив влияет на других.
Взятие Бастилии. Старинная литография.
ГЕНРИХ МАНН
1789-1939
Предтечи Французской революции и все
те, на чью долю выпало ее осуществить,
хорошо знали, кто был их духовными
предками в далеком прошлом. Они твердо
верили в свободу — вечно живое, вечно
созидающее начало, и не они первые уве-
ровали в нее. Свобода личности занимала
главное место в мировоззрении гумани-
стов, которое уже тогда насчитывало 400
лет. Эпоха Возрождения, торжество чело-
веческой личности, длительные бои за
свободу совести, век просвещения, смяг-
чение нравов — все это предшествовало
Французской революции.
XVIII век протягивает руку предше-
ствующим векам. Вольтер протягивает ру-
ку Монтэню. Вооруженный духом про-
гресса, XVIII век возродил с небывалой
силой идею освобождения личности.
Мы считаем себя поколением, взращен-
ным и вскормленным философией Кандида
— этим единственным в своем роде и
непостижимо-совершенным гимном разуму.
Ибо разум сияет в нем сквозь все мер-
зости неразумия, сквозь все безрассудные
низости этого мира, который мог бы стать
счастливым, если бы только пожелал обра-
зумиться. Такие взгляды на жизнь и
представление о средствах ее улучшить
воодушевляли французов 1789 года —
и не со вчерашнего дня. Интеллектуаль-
ное господство принадлежало Франции
уже в течение двух столетий, поэтому
она добилась и политического господства.
Чтобы пожинать успехи на международ-
ной арене, нация и все те, кто осознал
свой долг, должны упорно работать над
собой, много думать и стремиться к об-
щему благу. Стремиться же делать людям
зло — ни к чему не приведет. Тех, кто,
строя свое господство на угнетении, не
только лишает народ веры в жизнеутверж-
дающие идеи, помогающие ему стать луч-
ше и счастливей, но и внушает ему отвра-
щение к мышлению, — тех везде и во
всем ждет полная неудача.
Французская революция, как и всякая
другая революция, является результатом
социальных условий, достигших степени
явного разложения. Но тем, что револю-
ция 1789 года одержала полную победу,
она обязана своей идейной предыстории,
она обязана тем идеям, благодаря кото-
рым она осталась жить в веках.
Революция хотела быть мирной. И раз-
ве могли хотеть другого те, кто нес исти-
ну, кто осуществлял справедливость? По
ничто не способно вызвать столько стра-
ха, ненависти, сопротивления, ничто не
покупается столь кровавой ценой, как
истина и справедливость. Наполеоновские
воины тоже были еще победой свободы,—
правда, весьма относительной свободы,—
но народы верили в нее до самого ’ конца.
В 1793 году, в период террора, мысли-
тели Германии, даже самые нежные ли-
рики, были на стороне революции, хоть
опа и проливала кровь. Должно быть, они
понимали всю глубину человеческой тра-
гедии, когда боги жаждут: они хотят по-
мочь людям, но вынуждены кой-кого на
них убивать; они — за жизнь, но имен-
но потому — и за смерть.
Люди были подготовлены к великим пе-
ременам и не боялись великих потрясе-
ний. Вся немецкая литература уже была
подготовлена к революции. Не могло прой-
ти бесследно влияние просвещения, куль-
та разума, жизнь среди гуманистически»
идей и традиций Европы, которая, в ин-
теллектуальном отношении, была тогда
французской. «Человек — первое суще-
ство, сбросившее с себя оковы природы:
он стоцт. выпрямив спину» — эти слова
Гердера звучат вызовом тогдашней офи-
циальной Германии и напоминают первую
фразу «Общественного договора». 0 чело-
век связывает свою судьбу с революцией:
она идет своим путем, он следует за ней.
Целое поколение немецких классиков
пошло за революцией.
Но Германия теперь уже больше не мо-
жет ограничиться тем, чтобы восприни-
мать и воспевать смелые идеи, являю-
щиеся достоянием передового человече-
ства. как это делали немцы 150 лет назад.
Немцы 1939 года обязаны претворить
эти идеи в жизнь. В паши дни каждый
из немцев рвется к свободе с такой глу-
бокой и мучительной силой, как никогда.
Не в XVIII, а в XX веке нам привелось
изведать доведенное до предела угнетение.
Мы убедились на деле в том. что одна
политическая свобода не может устоять
перед экономической силой, которая ее
боится и ненавидит. Пз трех великих ло-
зунгов Французской революции должен
быть осуществлен не только первый —
свобода, но и второй — равенство, чтобы
мог стать действительным третий — брат-
ство.
Эти истины стали знакомы немцам
1939 года трагическим путем; именно по-
тому многие из них должны быть призна-
тельны французской конституции 1793
года, гласящей: «Французский народ пре-
доставляет убежище иностранцам, изгнан-
ным из своей страны за участие в осво-
бодительной борьбе, но не дает права убе-
жища тиранам».	*
Н. БОГОСЛОВСКИЙ
Французская революция
И РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ
Еще 14-летним мальчиком Герцен слу-
чайно прочитал историю Франции девяно-
стых годов, написанную роялистом. Он
не поверил пристрастному рассказу и об-
ратился с расспросами к своему учите-
лю, старику Бушо. Французский эмигрант
Citoyen Bouchot, когда-то был якобинцем,
он сам .участвовал и во взятии Бастилии
и в восстании 10 августа 1792 г.
Буше раз’яснил ему, что казнь Людо-
вика XVI была справедливым возмездием
за измену отчизне. С этого дня между
ними установилась близость, и мальчик
часто слушал рассказы Бушо о 93-м годе
Они глубоко запали в душу Герцена.
Позднее, студентом, Герцен, усиленно
занимавшийся историческими науками,
детально изучал этапы развития Француз-
ской революции.
В 30-х гг. в кружке его с необычайным
рвением пропагандировали революцию
1789—1793 гг. Обостренному интересу к
Ней несомненно способствовала революция
1830 г., за каждым шагом которой тре-
петно следили в кружке.
Интерес Герцена к Франции не ослабе-
вает и в следующем десятилетии. Многие
страницы его дневника 1842—1845 гг.
отданы размышлениям об энциклопеди-
стах, о революции и ее руководителях.
Когда читаешь записи Герцена в днев-
нике 1844 г. о книге «Писем» немецкого
писателя Форстера, горячего сторонника
Французской революции, ставшего членом
Конвента, то чувствуется, что Герцен вну-
тренне уже готовился к борьбе на меж-
дународной арене. Позднее он вспоминал:
«Меня манили даль и ширь, открытая
борьба и вольная речь, я искал незави-
симой арены, мн? хотелось попробовать
свои силы на воле...»
Наконец наступает 1847 г. Герцен по-
кидает Россию. Герцен во Франции. «В
'Париже... Едва ли в этом слове звучало
для меня меньше, чем в слове <Мо-
Попностью статья печатается в жур-
нале «Интернациональная литература».
окна». Об этой минуте я мечтал с дет-
ства...»
Не о рассказах ли Бушо вспоминал
Герцен, когда писал эти строки?
«Дайте же взглянуть на Hdtel de Ville,
на cafe de Foy в Пале-Рояле, где Камилл
Демулен сорвал зеленый лист и прикре-
пил его к шляпе, вместо кокарды, с кри-
ком: «А la Bastille!»
Он слишком многого ждал от Франции,
где назревала новая революция. Но чем
сильнее надежда, тем страшней ее кру-
шение. С первых же дней приезда его
подстерегало разочарование. Париж вста-
вал всегда в воображении Герцена в ды-
му легенд о «великих делах, великих мас-
сах н великих людях» 1789 и 1793 гт.
Но вместо легендарного Парижа народ-
ных восстаний его ожидал Париж, описан-
ный в романах Сю, Париж торжествую-
щих капиталистов, мещан, лавочников и
шпионов. Он в’ехал в Париж со священ-
ным трепетом, чтобы через полгода оста-
вить его и в мрачном отчаянии удалиться
в Италию.
Правда, при первых же раскатах фев-
ральской революции 1848 г., Герцен
снова с восторгом устремляется во Фран-
цию. Но Франция была «назначена вся-
кой раз излечивать» Герцена «от надежд
и заблуждений».
Последовавшее поражение революции
1848 г. нанесло еще более глубокие раны
Герцену. И.Тлюзии .утопического социализ-
ма, увлекавшие его, были окончательно
растоптаны. Герцена охватило отчаяние.
Он пережил моральную катастрофу, сущ-
ность которой классически раскрыта
Лепиным в статье «Памяти Герцена».
В «Письмах из Франции и Италии» и
«С того берега» Герцен ярко описал свои
настроения тех лет. В этих письмах, на-
ряду с современностью, уделено очень
много внимания и XVHI веку Франции.
Сама по себе революция 1789 г. вставала
перед Герценом уже в исторической дали,
но уроки 1848 г. с новой силой воскре-
шали в его сознании воспоминания о
колоссальной борьбе за мысль, за права,
за человеческое достоинство. Живыми, не-
остывшими еще впечатлениями от разгро-
ма февральской революции 1848 г. окра-
шены многие страницы Герцена, поовя-
щеняые Франции эпохи Конвента. Он то
и дело сопоставляет в своих письмах обе
революции, и это помогает ему отчетли-
вее видеть характер текущих событий.
Особенно замечательно в этом смысле
письмо одиннадцатое, где Герцен писал, что
«благородные воспоминания о прошлых
боях» не сделают революционером того,
кто не понял новых задач в новых усло-
виях («Быть теперь революционером, в
смысле Конвента, было бы почти то же,
что явиться в Конвент гугенотом»,—гово-
рит Герцен). Вот почему «бледные, поло-
винчатые, осторожные личности Ламар-
тина и К0» кажутся Герцену смешными
рядом с гигантами первой революции. Его
понимание уроков 1848 г. было неизмери-
мо глубже представлений тогдашних за-
падноевропейских буржуазных демократов,
которым этот опыт не принес никакого
отрезвления. Но Герцен не понял того,
что было ясно Марксу, —• исторической
неизбежности и закономерности будущих
побед пролетариата, хотя смутно чув-
ствовал, что революция не остановилась.
После полосы кризиса и разочарования
в западноевропейской революции, после
ложных надежд в русском вопросе, со-
провождавшихся даже отступлениями от
демократизма к либерализму, Герцен по-
степенно стал снова занимать все более
последовательные демократические пози-
ции и приближался к пониманию исто-
рической роли пролетариата.
В предсмертных «Письмах к старому
товарищу» (1869) Герцен в последний раз
оценивает великую Французскую револю-
цию. Эта оценка говорит о большой глу-
бине его диалектического подхода к исто-
рии, о четком понимании им пройденных
и будущих путей развития общества.
Для следующего поколения, для Черны-
шевского и Щедрина, революция 1848 г.
тоже была своеобразной школой, но
в ином роде. Дневник двадцатилетнего
Чернышевского и позднейшие воспомина-
ния Щедрина ясно говорят о значении
этой даты в развитии их мировоззрения.
В эту пору оба они были духовно свя-
заны с Францией как носительницей тра-
диций 1789 года. Но подход и к прош-
лому Франции, я к текущим франпузским
событиям был у них различен, Позднее
Салтыков сам характеризовал свои со-
циально-политические убеждения 40-х гг.
как «сонное мечтание», а не «сознательное
служение идеалу». Он был в плену уто-
пических и либеральных иллюзий, а Чер-
нышевский уже и в эти годы сознатель-
но готовил себя к революционной дея-
тельности, к руководств.у радикальным ос-
вободительным движением.
В словак «Франция» и «Париж» — в
этих двух словах для Щедрина и его
сверстников «заключалось нечто лучезар-
ное, светоносное», что согревало их жизнь
«и в известном смысле даже определяло
ее содержание».
«...мы не могли,—вспоминает Щедрин.—
без сладостного трепета помыслить о «ве-
ликих принципах 1789 года» и обо всем,
что оттуда проистекало. А так как ме-
стожительством этих «принципов» предпо-
лагался город Париж, то естественно, что
симпатии, ощущаемые к принципам, пе-
реносились и на него».
Безотчетное увлечение «принципами»,
слепое поклонение им, юношеское увле-
чение идеями утопистов, отсутствие воли
к революционному действию — все это
скрыло от взгляда молодого Щедрина и
истинную сущность революции 1848 года.
Много лет спустя он сам с иронией
вспоминал о молодых, подернутых флером
мечтах и о своем наивном восприятии со-
временности. «Громадность события скра-
дывала фальшь отдельных подробностей
и на все набрасывала покрав волшебства.
Франция казалась страною чудес».
Она долго оставалась такою в глазах
Щедрина и потом. Лишь севастопольская
драма, время глубокой тревоги, нараста-
ние революционного кризиса в России
впервые пробудили у Щедрина, как и у
многих других, острый интерес к «свое-
му» и вспугнули «не только инстинкты,
но и умы». Й тогда-то Париж перестал
быть «светочем мира». Тогда-то открылась
глазам писателя подлинная сущность
последствий революции 1848 года.
Впрочем, понимание этой сущности еще
более углубилось, когда писатель воочию
увидел в 1875—1876 гг. былую «страну
чудес», а теперь — «Макмагонию», то-
есть «страну капралов, стоящих на стра-
же престол-отечества в ожидании Бур-
бона».
Возвратимся к дневнику молодого Чер-
нышевского. Многие записи показывают,
с какою жадностью он глотает француз-
ские газеты, как пристально следит за
расстановкой сил на исторической арене
1848 г., всем сердцем желая победы вос-
ставшему народу.
Анализируя французские события, он
тут же определяет свои убеждения, наме-
чает свои цели. «Кажется, я принадлежу
к партии крайних ультра...», «я террорист
и последователь красной республики...»;
«я стал по убеждениям в конечной цели
человечества решительно партизаном со-
циалистов и коммунистов и крайних рес-
публиканцев, монтаньяр решительно...».
(Подчеркнуто мною. — Н. Б.).
Записи эти проливают отчасти свет на
то, с первого взгляда странное, обстоя-
тельство, что у Чернышевского в дальней-
шем даже в специальных работах по ис-
тории Франции мы встречаем очень мало
высказываний о первой французской бур-
жуазной революции.
Казалось бы, ясно — цензура. Цензура
не позволит ему со всей прямотой и
ясностью оценить этапы революции. «Яко-
бинцу», «монтаньяру решительно» было
бы очень трудно, коснувшись этой темы,
написать что-нибудь цензурно приемле-
мое. Но почему же в зашифрованном
дневнике, где столько места отдано фран-
цузским делам, Чернышевский также
молчит о первой революции? Нам кажет-
ся, что он настолько был захвачен совре-
менностью и предстоящей борьбой, что
все подчинял революционному действию.
Переворот XVIII в. уже отступал в его
сознании в глубокую историческую даль.
Однако это не означает, что у него от-
сутствовал интерес к временам слишком
дальним. Чернышевский, как автор цикла
исторических работ — «Борьба партий но
Франции при Людовике XVIII, Карле X»,
«Июльская монархия», «Кавеньяк»,- до-
сконально изучил и прошлое и настоящее
Франции. В них дан глубокий анализ
революции 1830 и 1848 гг. и вскрыт клас-
совый характер трех революций.
О первой революции Чернышевский
оставил лишь суждения общего характе-
ра. Но по гибкости анализа всех мало-
мальски значительных моментов в исто-
рии Франции от реставрации до coup
d’etat 1852 г., которую показал Чернышев-
ский в перечисленных работах, мы можем
судить и о том, насколько ясны для него
были содержание первой революции,
роль в ней буржуазии и «четвертой си-
лы», т. е. народа. Прибегая ко всяческим
ухищрениям для того, чтобы отвлечь вни-
мание цензуры, Чернышевский намекает,
что только народ должен являться закон-
ною высшей инстанцией в «государствен-
ном процессе*. Чернышевский доказывает
предательское лицо буржуазных либералов
всех мастей и оттенков, которые в 1789 г.
и позднее не раз обманывали народ, при-
бегая вместе с тем в нужные минуты к
его помощи. «В 178® году ученики Монте»
скье подавали руку ученикам Руссо я
аплодировали парижским простолюдинам,
штурмовавшим Бастилию. Через несколько
лет они уже составляли заговоры для вос-
становления Бурбонов. Во  время рестав-
рации они опять соединились на некого»
рое время с народом, для низвержения
воскресавшегося феодализма, но с 1830 г.
разрыв стал окончательным».
Но кто такие, в глазах Чернышевского,
ученики Монтескье и ученики Руссо?
Несомненно, здесь речь шла о «либера-
лах»—жирондистах и революционерах-
якобинцах. Яснее Чернышевскому сказать
это было невозможно. «Меня упрекают,—
писал он в 1858 г.,—за любовь к упот-
реблению парабол. Я не спорю, прямая
речь, действительно, лучше всяких приточ-
ных сказаний; но против собственной на-
туры, и, что еще важнее, против натуры
обстоятельств итти нельзя, и потому я ос-
танусь верен своему любимому способу
об’яспений*.
Пользуясь этим любимым способом С ог-
ромным, просто непревзойденным искусст-
вом, «русский великий социалист до-марк-
сова периода» срывал этикетки и ярлы-
ки не только с современных ему русских
и западноевропейских деятелей буржуаз-
ного либерализма, но указывал на их роль
и в прошлом.
Он был, по словам Ленина, «...замеча-
тельно глубоким критиком капитализма
несмотря на свой утопический социа-
лизм». Вот почему Маркс считал поли-
тическую смерть Чернышевского (т. е.
ссылку) потерей для ученого мира не
только России, но и целой Европы.
Радищев, декабристы, Пушкин могла
превозносить революцию 1789 г. как очи-
стительную грозу, которая смела с лица
земли твердыни феодализма. Предшествен-
ники русской социал-демократии, начиная
с Белинского и Герцена, рассматривали ре-
волюцию XVIII в. уже в ином свете. Сви-
детели событий 1830 и 1848 гг., они остро
осознали, что победившая буржуазия на-
лагает новые цепи па человечество. В сво-
их работах они оставили блестящую кри-
тику капиталистического общества и бур-
жуазной культуры. В этом направлений
вождь революционней демократии 60-х Я.
Чернышевский пошел дальше других. Оя
стоял уже у  преддверия научного социа-
лизма, и лишь «отсталость русской жиз-
ни» не позволила ему «...подняться до
диалектического материализма Маркса й
Энгельса» (Ленин), в учении которых был
до конца раскрыт смысл буржуазной ре-,
волюции XVIII в. во Франции.
Литературная газета
2	—	№ 38
А. РАГОЗИН
«что я
Есть детские ктпгтчт, память о которых
сохраняется на всю жизнь.
Никто не скажет о такой квите: «Я ее
прочел». О ней говорят: «Я ее перечиты-
вал много раз, она была другом моего дет-
ства».
Такую книгу не читают, — этот тер-
мин в данном случае говорит очень мало,
ее без конца перелистывают, в сотый
и в тысячный раз рассматривают знако-
мые картинки, известные до мельчайших
подробностей, но нисколько не надоевшие,
в сотый и в тысячный раз заглядывают в
выученный наизусть текст, и с каждым
разом он становится только приятнее и
интереснее.
Обычно это большие книги с разнооб-
разным материалом, рассказывающим ре-
бенку незнакомые факты, подробности, де-
тали о знакомых явлениях и предметах.
Белинский, Пирогов, С. Аксаков расска-
зали, чем был для них новитовский жур-
нал «Детское чтение». «Бедные дети!—
восклицал в одной из статей Белинский,
говоря о последних детских книгах, — мы
были счастливее вас: мы имели «Детское
чтение». Пирогов, будучи глубоким стари-
ком, вспоминал! «Славная книга, чего в
ней не было: и диалоги, и драмы, и сказ-
ки,—прелесть... 60 с лишком лет спустя
эти фиктивные личности не изгладились
из памяти». Аксаков писал об этом жур-
нале в «Детских годах Багрова внука»:
«Для меня открылся новый мир».
О каких книгах будут так же тепло и
благодарно вспоминать наши дети через
пятьдесят-шестьдесят лет? Будем надеять-
ся, что о многих. Но об одной вспомнят
бесспорно. Это—-«Что я видал» Бориса
Житкова.
Житков написал около шестидесяти дет-
ских книг, значительная часть которых—
научно-популярные.
Житков обладал исключительным уме-
нием описывать явления и вещи и может
быть никто из детских писателей не пре-
взошел его в умении рассказывать про-
сто и безыскусственно. Однако простота
его стиля—не в обедненной лексике и не
в упрощенном синтаксисе, а в предельной
точности, ясности и искренности рассказа.
Его рассказ всегда спокоен и нетороп-
лив, лишен нарочитых драматических
эффектов, сюжетных фокусов и трюков. В
нем мало внешнего действия и совсем нет
суеты. И тем не менее каждое его произ-
ведение полно внутреннего напряжения,
оно как бы с трудом сдерживает заклю-
ченные в нем жизненные силы. Мало ска-
зать, что Житков передавал в своих кни-
гах только то, что сам видел и знал. Он
передавал то, что изучил, пережил и пе-
речувствовал. В каждом своем рассказе и
очерке писатель говорил о чем-то дорогом
и заветном, о людях, которых он любил, о
делах, которые его привлекали.
«Что я видел»—самая значительная
книга Житкова. В предисловии, адресован-
ном к взрослым, он указал: «Эта книга—
о вещах. Писал я ее, имея в виду возраст
от трех до шести лет... Книжки этой долж-
но хватить на год. Пусть читатель живет
в ней и вырастает».
Это не совсем верно. Книги хватит боль-
ше чем на год, и написана она не толь-
ко о вещах, но и о людях. Большая, аль-
бомного формата книга в 230 страниц,
вмещающих более тридцати авторских ли-
стов текста и несколько сот иллюстраций,
рассказывает ребенку об окружающем ми-
ре: о городах, о колхозах и колхозниках,
о Красной Армии, о поезде, пароходе и са-
молете, о метро и уличном движении, о
домашних животных и диких зверях, о
полях, садах и огородах, о детском саде и
дворце пионеров, и еще о бесчисленном
множестве людей, вещей и явлений.
Короче говоря, это настоящая энцикло-
педия, но только энциклопедия, рассчи-
танная на ребенка. И значение этой книги
не просто в том, что она охватывает гро-
мадный познавательный материал, а в том,
что писателю удалось найти угол восприя-
тия и способ изложения, благодаря кото-
рым весь собранный материал становится
для ребенка доступным и интересным.
Конечно, никакой увлекательной фабу-
лы в этой энциклопедии нет. Несмотря на
В 1937 году в «Сибирских огнях» бы-
ла напечатана поэма Леонида Мартынова
«Правдивая история об Увенькае», сразу
обратившая на себя внимание. В ней было
все необычно — и выбор темы, и непри-
вычные персонажи, и сам строй речи —
свободный, разговорный, не укладываю-
щийся в размеренные четверостишия. Поэ-
ма была написана не строчками, а фра-
зами, и не только написана, но так и на-
печатана. Ямб звучал непривычно, строч-
ки — то короткие, то длинные — сцеп-
лялись между собой, как звенья, — они
давали какое-то новое ощущение размера.
Паузы на рифмах смягчались, и на пер-
вый план выступали основные, смысловые
паузы. Поэма была напечатана так не ради
оригинальности: стоило прочесть первые
две-три страницы, и становилось ясно, что
иначе печатать ее было невозможно. Поэ-
ма оригинальна и непривычна по своим
внутренним особенностям, и нет ничего
удивительного в том, что она непривычно
выглядит и на страницах журнала. Сразу
после первого же чтения запоминались са-
мые удачные фразы. Прочитав поэму, труд-
но было удержаться от того, чтобы, взяв
за рукав даже случайного собеседника, не
прочесть ему наизусть:
Они палят. А е дальних гор, от смеха
прикусив губу,
Лихой джигит глядит в упор на пушеч-
ную стрельбу через подзорную трубу.
Приобретенная в Китае, труба имеет,
золотая, драконовидную резьбу.
— Верно, ведь — хорошо?
— Да, хорошо, и прежде всего хорошо
то, что хочется повторять эту стихотвор-
ную фразу, хочется сообщать ее людям,
хвастаться ею, как находкой. А мы ведь,
не считая разных устных и печатных
приличествующих случаю славословий, не
очень-то тароваты на искренние похвалы.
Мы не слишком часто с энтузиазмом цити-
руем чужие строчки.
Леонид Мартынов. Стихи и поэмы,
Омой. 1939 г.. Омгиз.
ВИДЕЛ»
то что пяталетний мальчик Алеша, от име-
ни которого ведется рассказ, участвует
почти в каждом эпизоде, вся книга рассы-
лается на множество мелких сценок и но-
велл.
Это не мешает Алеше активно участво-
вать в каждом эпизоде. Он нисколько не
похож на тех любознательных мальчиков,
которые существуют в детских книжках
исключительно для традиционных вопросов
и реплик. Алеша переживает каждое впе-
чатление, участвует во множестве курьез-
ных недоразумений, принимает участие
в спорах. Вопросы задавать ему некогда
и, пожалуй, еще неинтересно. Вот бабуш-
ка велела Клайде поставить кастрюлю на
газ. Алеша впервые увидел газовую плиту.
Он рассказывает: «Я хотел спросить «по-
чему» и не сказал. И смотрел». Конечно,
смотреть, как газ горит, было очень инте-
ресно. И когда Алеша спрашивает «поче-
му», то в его устах это даже не вопрос, а
скорее восклицание, выражающее степень
удивления.
На каждом шагу Алеша вЮТ новое,
незнакомое, непривычное. Поездка в Моск-
ву, это — открытие нового мира. Откры-
вать нужно все: и светофоры, и троллей-
бусы, и метро, и газовые плиты, и элек-
трические кастрюли. Прогулка в зоопарк
тоже полна захватывающих неожиданнос-
тей. Поездка в деревню — опять открытие
целого мира.
Житков не вводит своего читателя в
мир техники, не раскрывает причинной
связи явлений — это было бы не под силу
пятилетнему ребенку. Он не об’ясняет мир,
а описывает его. Он не об’ясняет, напри-
мер, механизм светофора, но рассказывает
его назначение. «Что я видел» лишь в
небольшой степени увеличивает научные
познания ребенка, но зато в огромной сте-
пени расширяет круг его житейских пред-
ставлений.
Несмотря на множество впечатлений.
Житков ни разу не повторяется. Каждый
новый эпизод имеет свою эмоциональную
окраску. Удивление, недоумение, растерян-
ность, страх, радость, любопытство, подо-
зрительность, недоверие, благодарность,—
Алеша переживает всю гамму чувств, за
исключением одного — равнодушия. В пя-
тилетием возрасте мир не воспринимается
бесстрастно.
И каждый эпизод имеет свой сюжет,
потому что каждый эпизод, это — собы-
тие. Вот названия отдельных глав: «Как
поезд остановили», «Как мы в вагоне
умывались», «Как тушили пожар», «Как
слон купался», «Про утконоса», «Какое
болото», «Как я испугался гудка», «Про
самое маленькое на свете яблочко», «Я
заболел от слив», «Как мы летели на са-
молете в Харьков» и т. п.
Помимо Алеши в книге участвуют не-
сколько постоянных персонажей (мама, ба-
бушка) и много эпизодических (красно-
армейцы, колхозники, Маруся, Петя,
Клавдя и др.). Все они действительно уча-
ствуют в книге, т. е. что-то делают, по-
являются в каких-то недоразумениях и
конфликтах, а не только об’ясняют Але-
ше тайны мироздания.
Книги, подобной «Что я видел», не бы-
ло в детской литературе, пи в советской,
ни в дореволюционной. «Что я видел» на-
писана для возраста, для которого труднее
всего писать, и написана на тому, самую
сложную и трудную в детской литера-
туре. Нужно было обладать редким зна-
нием детской психологии и подлинно ху-
дожественной интуицией, чтобы изобразить
мир таким, каким он представляется пя-
тилетнему мальчику, чтобы передать сти-
хийный процесс становления мира в соз-
нании ребенка, его ненасытный интерес
ко всему окружающему.
Хотелось бы, чтобы книга Житкова бы-
ла у каждого советского ребенка, чтобы
тираж ее исчислялся если не миллионами
экземпляров, то хотя бы сотнями тысяч.
Нет у нас другой книги, которая мо-
гла бы четырех-пятилетнему ребен-
ку передать ощущение бесконечного разно-
образия мира, бесконечного богатства жиз-
ненных впечатлений.
Надо надеяться, что каковы бы ни бы-
ли бумажные ресурсы Детиздата, — для
этой книги бумага найдется.
---------с-------i»
К. СИМОНОВ
ТРИ поэмы
Значит, тут из ряда вон выходящий
случай?
Да, мне кажется, что так.
«Правдивая история об Увенькае» —
вещь, написанная с блеском. Можно равно-
душно относиться к исторической поэзии,
можно внутренне не соглашаться с поэти-
ческой манерой автора, можно не подда-
ваться тому обаянию Сибири, простора,
времени, которое заложено в поэме, ио
нельзя не прижать, что в том плане, в
котором Мартынов написал свою вещь, он
сумел сделать это превосходно: умно,
цельно.
1837 год. Жизнь в пограничной Омской
крепости. Комендант, историограф, писаря,
городские кумушки и мальчик-казах
Увенькай, ученик школы толмачей, жад-
ный и любознательный, единственная жи-
вая поэтическая душа среди этих крепост-
ных сухарей. Пересказывать содержание
поэмы и трудно и бесполезно — ее нуж-
но просто взять и прочесть; мне только
хочется сказать об общем ее звучании,
очень точном, изобилующем меткими бы-
товыми деталями, и в то же время очень
широком, просторном. Маленькая крепость
в Омске связана с Востоком и Западом,—
мы слышим в поэме отзвуки событий,
происходящих в мире. Бухарский хан хо-
чет отдаться в подданство Китаю, в степи
мятеж, где-то в Ялуторовске живут ссыль-
ные декабристы. В типографию присылают
из Петербурга новый печатный станок;
Увенькай спрашивает:
— Что тащите вы, писаря?
— Подарок от государя.
— Какой?
— А видишь ли, убит
Один столичный житель,
Пиит, что всюду знаменит,
Прекрасный сочинитель.
И некого печатать там,
И потому отправлен к нам
Печатный новенький станок!
Понятно ли тебе, сынок?
Так приходит в Омск известие о смерти
Пушкина. В этом есть трагизм и настоя-
щее чувство истории.
Старейший мастер художественной резьбы по кости С. Гурьев (село Ломоносо-
ве, Холмогорского района, Архангельской области) за резьбой скульптурной
композиции «Оленья упряжка» из мамонтовой кости. Фотохроника ТАСС.
ВИКТОР ГОЛЬЦЕВ
БЕЛОРУССКИЕ РАССКАЗЫ
ГРУЗИНСКОГО ПИСАТЕЛЯ
Летом 1935 года группа белорусских
писателей совершила длительную поездку
по Грузии. Среди них был и талантливый,
безвременно скончавшийся прозаик Эдуард
Самуйлепок, создавший впоследствии па
грузинском материале большую повесть
«Будущее».
Эта поездка послужила началом под-
линного творческого общения между пи-
сателями двух братских советских респуб-
лик. Вслед за тем бригада писателей Гру-
зии в свою очередь посетила Белоруссию.
Грузинские прозаики и поэты увидели на
белорусской земле так много интересного
и совершенно нового для себя, что прове-
ли там больше трех месяцев. Эта поездка
была очень продуктивна. Ило Мосашвили
и Александр Кутатели написали яркие
стихи о советской Белоруссии и о ленин-
ско-сталинской дружбе народов, а Кон-
стантин Лорткипанидзе задумал создать
цикл небольших новелл на белорусские
темы.
Отбирая с этой целью небольшую часть
интересных и многообразных впечатлений,
полученных в БССР, грузинский писатель
остановился на полесском материале. Со-
ветское Полесье привлекло его внимание с
самого начала. Его заинтересовали и та-
мошние люди—«полешуки», и своеобраз-
ная природа с лесами и болотами, и прош-
лое многострадального народа, на протяже-
нии веков мужественно переносившего
все испытания и дождавшегося лишь при
советской власти мирной, счастливой жиз-
ни.
Старые белорусские крестьяне, видав-
шие в родном Полесье гнет помещиков,
зверства немецких оккупантов, а затем —•
белогвардейцев и польских панов, немало
интересного рассказали вдумчивому гру-
зинскому писателю.
В итоге Константин Лорткипанидзе со-
здал небольшую, но значительную книгу
белорусских, точнее — полесских расска-
зов. Все они посвящены прошлому бело-
русского народа. Первые два («В корчме»
и «Конь») относятся ко времени мировой
империалистической войны, а остальные
два («Снова о коне» и «Бессмертие»)
посвящены гражданской войне в Белорус-
сии. Все четыре рассказа связаны между
собою внутренним единством и представ-
ляют своеобразный цикл. Основные пер-
сонажи так или иначе проходят через них
от начала до конца. В центре повествова-
ния находится старый и скромный бело-
русский крестьянин дед Рухло, сумевший
на пороге смерти подняться до высот на-
стоящего героизма.
Какая же тема проходит красной нитью
через все белорусские новеллы Константи*
на Лорткипанидзе? Это — старая, не-
стареющая мечта человека о счастья. В
дореволюционных условиях для угнетенно-
Мартынов вообще иначе чувствует исто-
рию, чем большинство из нас, писателей.
Многие из нас стали увлекаться историей
в несколько спешном порядке, выхватывая
из нее то, что в первый момент каза-
лось самым важным, а самым важным в
большинстве случаев казалось самое гром-
кое, самое показное, самое общеизвестное.
Мы искали самых прямых ассоциаций,
самых напрашивающихся перекличек. И
на первых порах это, может быть, имело
частичное оправдание: мы так долго не
занимались историей, так отвыкли от нее,
что, наконец, заглянув в нее, невольно
схватились за первое попавшееся нам на
глаза: если это XIV век — так непремен-
но Мамаево побоище, если XVII — так
Минин и Пожарский, если XVIII — Суво-
ров.
Но сейчас пришло время более глубоко-
го, пристального, любовного отношения к
истории. И писатели, и читатели устали
от скольжения по верхам, от однообразного
повторения одних и тех же исторических
имен.
Именно поэтому так особенно интересны,
исторические поэмы Леонида Мартынова,
написанные принципиально иначе, чем
большинство из того, что мы читали за
последние годы.
Любовь к истории у Мартынова — не
временная привязанность. Он любит исто-
рию давно, всерьез и надолго. Наряду с
поэмами он пишет книгу по истории
Омска — города и крепости, он глубоко
и широко знает то, о чем пишет, и как
раз это настоящее знание, эта присталь-
ная внимательность человека, влюблен-
ного в свое дело, позволяет ему замечать
в истории не только то шумное, что
замечаем мы, но и тихое, внутреннее,
подчас более значительное, чем привычные
красоты, лежащие на поверхности.
Сейчас в Омске вышла книга стихов
Мартынова. Кроме мелких стихов в пей
помещены две поэмы — «Искатель рая»
и «Поэма о русском инженере».
«Искатель рая» —- повесть о конце
го и обездоленного белорусского крестьяни-
на мечта о счастьи сводилась к желанию
получить свободу и землю, начать, нако-
нец, достойное человека существование. Но
свобода и счастье не даются трудящимся
даром, их надо завоевать. Эту простую
истину раньше других поняли молодой
крестьянин Грабко, ставший красным пар-
тизаном, и совсем еще юный паренек Пис-
кун, тоже ставший бороться за лучшее бу-
дущее своего родного народа. А то, что
давать народу свободу и счастье невыгод-
но господствующим классам, это уразу-
мел прислужник старого мира, приказчик
Папавец, пошедший на службу к захват-
чикам и угнетателям.
А вот перед нами вырастает Михась,
сын старого деда Рухло. Его оторвали от
земли, погнали на войну во имя чужих
интересов. Февральская революция не из-
бавила его от войны. Он ранен, лежит
весною в военном госпитале, а совсем не-
далеко приютилась родная деревенька, и
стоит покосившийся дом, лишившийся
основного работника. Прекрасно переданы
в новелле «Конь» смутные, но сильные
ощущения этого темного до поры крестья-
нина. Михась думает лишь об од-
ном. Его неудержимо тянет домой,
он хочет пахать и боронить оттаяв-
шую землю. Он волнуется, бежит и
приводит домой лазаретную клячу. Так
осуществляет один белорусский кресть-
янин свою заветную мечту — приобре-
сти для хозяйства собственную ло-
шадь. Он с упоением работает в поле,
впереди ему уже чудится зажиточная
жизнь. Какое дело до того, что творится
вокруг! Но появляются бандиты-гайдамаки,
грабят и секут беззащитных крестьян,
уводят его коня, выхоженного с таким
трудом. Проходит еще некоторое время, и
Михась, возненавидевший угнетателей, с
винтовкой в руках уходит в лес к крас-
ным партизанам. Его старый отец, рискуя
жизнью, помогает партизанам, а потом ти-
хо жертвует собой, спасая Пискуна и губя
врагов.
Отрадно, что талантливый грузинский
писатель показал на облюбованном им бе-
лорусском материале рост человеческого
сознания, внутреннее развитие людей в
условиях революционной борьбы за сча-
стье трудящихся.
В книге «Бессмертие» нет развитого,
развернутого сюжета. Мы видим в ней не
большое полотно с широкой перспективой,
а лишь зарисовки с хорошими, характер-
ными деталями. Белорусские рассказы
Константина Лорткипанидзе реалистически
правдивы и выразительны. В них много
теплоты, гуманного сочувствия к угнетен-
ным и ненависти к врагам трудящихся.
Появление этой книги — знаменательный
литературно-политический факт.
XIX века в Сибири, о разносчике книг,
русском человеке Мартыне Лощилине,
неисправимом идеалисте, наивном и муже-
ственном искателе правды. Когда я гово-
рил о прямых перекличках и напрашиваю-
щихся ассоциациях, я отнюдь не хотел
поставить под сомнение самую внутреннюю
необходимость для художника переклички
его сегодняшних ощущений, настроений,
мыслей, с ощущениями, настроениями,
мыслями тех определенных лет, в которых
он на время хочет расположиться со всем
своим скарбом. Именно этой внутренней
перекличкой определяется и выбор темы
да и вообще сам интерес к какому бы то
ни было историческому повествованию. Но
от внутренней переклички до поверхност-
ных, примитивных, подчас лубочных ана-
логий, — очень большое расстояние.
«Искатель рая» вещь, полная глубо-
кого патриотизма, полная большой горечи,
ибо все условия прежнего существования,
вся продажная подлая система мешали
быть патриотом, мешали любить свою зе-
млю.
Мартын Лощилин любит эту землю, лю-
бит своих земляков, ищет для себя и для
них счастья. Оп не жаден. Когда он от-
крывает богатую рудой гору, он хочет
привести сюда земляков и пользоваться
этим богатством сообща.
Встреченный им факир сманивает его
в Индию, к англичанам. Мартын не под-
дается; когда он приводит связанного фа-
кира в город, то факир, отмытый в бане,
оказывается офицером британской службы.
Мартын избег его коварства, но не избег
коварства отечественного. Писаря уверили
наивного рудознатца, что его руда не
имеет никакой цены. И вот когда после
долгих скитаний Мартын возвращается в
покинутые им места, здесь уже рудники,
шахты, город, и, по неожиданной для Мар-
тына иронии судьбы, все это — англий-
ская концессия. Нельзя было купить Мар-
тына, но оказалось возможным купить
писарей, судей, исправников.. Это только
один из эпизодов поэмы, сделанный умно
и тонко, с тем хорошим чувством меры,
которое вообще отличает Мартынова. Зна-
чение всей поэмы гораао шире. Ее глав-
ная удача — в создании обаятельного об-
раза Мартына Лощи.типа, долговязого, ми-
лого, по-детски наивного и вместе с тем
непреклонного человека, чем-то напоми-
КОРОТКИЕ РЕЦЕНЗИИ
«МОХНАТЫЙ ДРУГ»
Книжка выпущена с пометкой: для мла-
дшего возраста. Если требовать от таких
книжек за1шматель1поста — и только зани-
мателыгости. то можно было бы оставить
рассказы В. Вальде без серьезных понти-
ческих возражений. Повесть о медвежон-
ке, его гибели и пережиоадаях его хозя;
ина, рассказ о старике-боцмане, который
боится дурных примет и (предвещает ги-
бель корабля, наконец, история одной сме-
шной собачонки написаны так. что дети
с удовольствием будут следить за нитью
событий.
В этом смысле труп автора и издатель-
ства не пропал даром. К серии детских
книжек, которых у нас дозарезу мало,
нрибашиикась книжечка, не лишенная зани-
мательности. По, к сожалению, этим и ис-
черпывается положительная сторона. Если
говорить о воспитательном воздействии
книжки, то тут, пожалуй, детская биб-
лиотека ничем не обогатилась.
Еще можно было бы рассказ «Дуппые
приметы» отнести к числу таких, где за-
нимательность сочетается с развитием до-
ступной сожанягю детей идеи, в данном
случае — борьбы с предрассудка(мп и суе-
вериями. (Правда, такие боцманы уже да-
вно перевелись.) Но что сказать о двух
остальных расе казах ?
Жаль, конечно, Семушкина, у которого
случайный выстрел отнял его любимого
мохнатого друга,—да. жаль: удивитель-
ный, конечно, талант у собачонки «Прин-
цессы», умеющей глубоко нырять под во-
ду и зубами извлекать биллиаодпый ша-
рик, — да. щенок удивительный. И напи-
сано об этом не без интригующей живости.
Но ведь книжка, судя по ее характеру и
стилю, предназначена не для карапузов
дошкольного возраста, она рассчитана на
детей грамотных, уже привыкших к
самостоятельному чтению. Эти жаждут
книжки, которая трогает, волнует, вызы-
вает па интересные размышления, будит
фантазию, зовет к подражанию замеча-
тельным поступкам, учит смелости, на-
ходчивости, заставляет восхищаться остро-
умным выходом из запутанного положения.
Ничего этого, к сожалению, нет ни в од-
ном рассказе. Призадуматься там не над
чем.
Что касается языка и художественных
качеств книжки, то в некоторых местах
разведены ненужные и просто фальшивые
краски. Красноа1рмейцы играют на лесной
поляне в футбол. Вдруг из кустов выпол-
зает. к общему удавлению медвежонок.
В. Вальде, «Мохнатый друг». Детиздат,
1939 Г.
«ПОЛЮС»
Книга М. В. Водопьянова о первой со-
ветской экспедиции на полюс написана
для детей, но она будет пользоваться
очень большим успехом и у взрослых чи-
тателей. История полета на «крышу ми-
ра» рассказана Водопьяновым просто и
увлекательно. Автор нашел нужный тон
— выразительный и спокойный, без за-
знайства и без ложной, ненужной скром-
ности.
Водопьянов не скрывает трудностей этой
опасной экспедиции. Он рассказывает о
том, как блуждали в тумане самолеты,
как, отправившись в разведывательный
полет, Спирин, Федоров и Иванов отси-
живались трое суток в 60 километрах от
острова Рудольфа, о том, как во время
полета на полюс на флагманском корабле
произошла авария, и только героизм борт-
механиков дал возможность избежать вы-
нужденной посадки.
Книга названа «Полюс», но на самом
деле содержание ее гораздо шире.
История подготовки к полету и самой
экспедиции перемежается с краткими рас-
сказами об арктических экспедициях про-
шлого. Автор говорит о Ломоносове и его
проекте северной экспедиции, о том, как
русский ученый Крапоткин предсказал
Землю Франца-Иосифа и как ее случайно
открыла австрийская экспедиция.
М. В. Водопьянов. «Полюс», 1939 г.
нающего Дон-Кихота, но гораздо больше
похожего на суровых, беспокойных людей
— путешественников, искателей.
Мартын Лощилин — вполне человек
своего времени, и он не предвидит и не
прорицает будущего, но заслуга автора в
том, что он сделал в своем герое какими-то
особенно заметными, особенно привлека-
тельными те черты и свойства, которыэ
нам сейчас дороги в человеке. В этом как
раз и состоит секрет обаяния поэта.
Мартын Лощилин борется и выживает.
Герой другой поэмы Мартынова, «Поэмы о
русском инженере» — гибнет. Время —
тоже конец XIX века, но действие проис-
ходит уже в Средней Азии. Русский инже-
нер, строитель и гидролог, забрал себе в
голову странную мысль: среди всеобщего
воровства и казнокрадства он вдруг решил
быть до конца честным. Поэма посвящена
рассказу о том, что из этого вышло. Она
оканчивается трагически, но внутренняя
сила, душевная чистота героя даны с та-
кой искренностью и убежденностью, этот
русский инженер так обыдепен и прост в
своем героизме, что он возвышается над
всем мрачным колоритом поэмы, и его фи-
зическая гибель не звучит гибелью на-
дежд на правду.
Все три поэмы написаны внешне очень
по-разному; если в «Увенькае» преобла-
дает разговорная интонация, то «Искатель
рая» написан стремительно и напряженно;
человек доискивается истины, он торопит-
ся, он мятежен и беспокоен, и это чув-
ствуется во всем поэтическом строе поэ-
мы. «Поэма о русском инженере» напи-
сана плавно, неторопливо, даже нарочито
монотонно, это — спокойствие окружаю-
щего, привычная, безнадежная монотон-
ность всего происходящего вокруг, резко
оттесняет внутренний трагизм поэмы.
Страдания инженера описаны сдержанно,
скупо, но тем сильнее и глубже впечатле-
ние.
Все три поэмы стоят на том уровне,
когда можно их принимать или отвергать
в целом, но не имеет смысла заниматься
блохоискательством и мелочным оспарива-
нием частностей. В хорошее произведение
надо входить, как в дом, и уже изнутри,
прочно расположившись в нем, оценивать
его окончательно, оценивать не с точки
зрения случайного прохожего, а с точки
зрения хозяина.
.Закипает жаркий спор между команде!
красцофлотце® и командой пограничников:
кому из них должен достаться Мнпгук?
Опор этот ведется почему-то в таком сти-
ле, точно перед вами не красноармейцы, а
две буйные ватаги готовых на рукопри-
кладство уличных драчунов.
«А ты чего хватаешься!» «Держи кар-
ман пгире!» и т. д.
«Краснофлотцы бросились на помощь
Семуписину. Плохо пришлось бы Мищуку:
не одну лапу /!/ вывихнули бы ему кра-
снофлотцы и пограничники...»
Или вот еще «картинка».
«Краснофлотцы частенько потешались
над Семушкиным. Какой-нибудь детина из
первого взвода возьмет его на руки и да-
вай няньчить, вместо соски трубку ему
засунет в рот: «Спи, дитё».
Финал рассказа «Мохнатый друг», при
всей его эффектности, нельзя признать
удачным. Комендор береговой скорострель-
ной артиллерии Семушкин так мучительно
скорбит о погибшем медведе, что не мо-
жет оставаться на старой службе. В тот
же день он подает рапорт с просьбой пе-
ревести его на другое побережье. Коман-
дир форта, «учитывая переживания
краснофлотца,», поддерживает его ходатай-
ство о переводе. Впечатлительного дет-
ского читателя этот конец, разумеется,
может растрогать. Но... не слишком ли
уж сентиментален наш краснофлотеп-
астиллерист. к тому же еще сибиряк-охот-
ник? Кстати говоря, и из отпуска-то Се-
мушкин вернулся раньше срока, стоско-
вавшись по медведе. Медведь дороже ему
родных, дороже товарищей, дороже всего
на свете. Неверно!
Во всех трех рассказах, по внешним
признакам, изображаются люди и собы-
тия нашего времени. Но от современности
в книге преимущественно современные
слова и названия. Ни одной яркой типич-
ной черты советского человека, ни одно-
го факта, который мог бы иметь место
только у нас, только в советской стране,
в книжке пет. Невидимому, автор был
увлечен лишь одной стороной дела —
занимательностью фабулы. Это — ошибка
многих авторов, пишущих для детей. Огги
забывают, что книжка должна быть не
только забавой и отдыхом, а вместе с тем
и средством воспитания маленького чита-
теля.
Вальде выступает не с первой книж-
кой для детей. Он любит своего читателя,
мог бы стать настоящим другом ваших
ребят, не только развлекать, но и воспи-
тывать их каждой своей книжкой.
Ел. КОНОНЕНКО
Замечателен насыщенный мягким юмо-
ром рассказ Водопьянова о Бассейне —
летчике-неудачнике, сделавшемся одним из
лучших бортмехаников нашей страны.
Фанатик авиационного дела, Флеготгг
Бассейн долго пытался стать летчиком.
Он даже несколько раз поднимался один
в воздух без разрешения командования.
Но все эти попытки пи к чему не при-
вели; слабое зрение помешало Бассейну
стать пилотом, и он сделался первоклас-
сным бортмехаником.
Рассказывает Водопьянов и о себе —
о своей первой встрече с самолетом, когда
он, крестьянский парень, сидя на соломен-
ной крыше, впервые увидел самолет и на-
всегда «заболел авиацией», о первых са-
мостоятельных полетах, об удачах и не-
удачах «молодого пилота.
Одно нехорошо в этой замечательной
книге — в ней нет ни бдной карты. Ведь
самолеты проделали длинный путь от Мо-
сквы до Северного полюса и обратно. Кро-
ме того, Водопьянов неоднократно упоми-
нает отдельные острова, заливы, бухты
и мысы Земли Франца-Иосифа. Книга
очень проигрывает из-за отсутствия двух
карт — карты с маршрутом всего переле-
та и карты Земли Франца-Иосифа. Надо
надеяться, что когда эту книгу будут пе-
реиздавать, ее снабдят картами.
Монет. КУНИН.
И вот, если рассматривать с этой точки
зрения три поэмы Мартынова, да, пожа-
луй, и две новые era поэмы, печатающие-
ся сейчас в «Советском писателе», в них
есть один серьезный и не так легко испра-
вимый, как это может на первый взгляд
показаться, недостаток. Я говорю о той,
слишком ровной обстоятельности, с какой
написаны почти все поэмы Мартынова.
Автор как бы все время стоит на почти
одинаковой дистанции от изображаемых
предметов и событий, они проходят перед
глазами почти в одинаковом масштабе и
об’еме, мало скачков, переходов от круп-
ного плана к мелкому и наоборот.
Соблюдая слишком последовательную
экономию. Мартынов иногда недоговарива-
ет в важных, решающих местах и, на-
оборот, говорит подчас лишние слова о
незначительных вещах. Именно поэтому
поэмы Мартынова, вообще говоря, очень
лаконичные, в какие-то моменты утомляют,
кажутся чуть-чуть растянутыми.
Этот принцип одинаковой дистанции
входит в арсенал авторских приемов, но,
не всегда умело употребленный, он пере-
стает быть приемом и становится досад-
ным недостатком, над которым, пожалуй,
стоит задуматься.
Вот, в сущности, и все, что хотелось
сказать о Мартынове в этой небольшой
статье, но так как непосредственным
поводом для нее послужила книга Марты-
нова «Стихи и поэмы», то придется ска-
зать и о том, о чем бы не хотелось гово-
рить. В книге рядом с двумя отличными
поэмами и хорошими стихами напечатано
довольно иного плохих и, на мой взгляд,
в большинстве неорганичных для автора
стихотворений. У хорошего поэта могут
быть плохие, неудачные стихи. Это не так
уж важно и не так уж интересно. Но по-
явление их в книге п в довольно большом
количестве все-таки, конечно, досадно.
Виноват в этом, видимо, не только автор,
тут приложил руку и плохой редактор,
очевидно, толкавший автора на включение
плохих, неудавшихся стихов, вместо того,.
чтобы требовать из’ятия их.
Литературная газета
№38	—	3
77. 'МАЛАКИШНОВ
МАСТЕР БУРЯТ-МОНГОЛЬСКОЙ ПРОЗЫ
До Октябрьской революции бурят-мон-
гольский народ не имел своей письменной
художественной литературы. Религиозные
книги, написанные на архаическом старо-
монтольском языке и издаваемые дацана-
ми, были лишены глубины, аромата и
жизненной правдивости, которыми отлича-
лись произведения устного творчества.
Подлинная письменная художественная ли-
тература возникла только недавно, с созда-
нием нового алфавита.
Доступная массам, обогащаясь народным
фольклором, эта литература с поразитель-
ной быстротой растет и развивается. Пес-
ни и стихи поэтов Цэдэн Галсанова, Аби-
дуева, Дамдинова, Аомтаева, Семена Ме-
телицы и других являются ценным вкла-
дом в сокровищницу советской многонацио-
нальной литературы.
Как всегда, первыми весенними цвета-
ми молодой литературы возникают песни
я стихи. Они первые выходят навстречу
солнцу. Своими нежными красками и тон-
ким ароматом они как бы выносят наружу
душевную красоту народа, его мечты, ра-
дости и печали. В этом нет еще осознан-
ного величия своих творческих сил и на-
коплений. Только спустя время появляют-
ся тяжелые злаки прозы и эпических
поэм, напоенные мудростью, наблюдения-
ми и юмором народа. С этого момента и
начинается в литературе критическое вос-
приятие прошлого, творческое осваивание
настоящего и перспективное мышление о
будущем.
Первым и притом крупнейшим прозаи-
ком советской Бурят-Монголии является
Хоца Намсараев. К сожалению, о нем как
о прозаике за пределами Бурят-Монголии
мало кто знает. Он известен, главным об-
разом, как автор замечательных поэм
«Аламжа Мэргэн» и «Харалтур хан». А
между тем его рассказы из жизни неда-
лекого прошлого пользуются огромной лю-
бовью народа и оказывают большое влия-
ние на молодых писателей.
Одна из лучших книг Намсараева «Так
было» содержит одиннадцать рассказов.
Особенность этих рассказов — топкая на-
блюдательность, сочный, образный язык и
мягкий юмор, нарочитая наивность кото-
рого неожиданно превращается в саркасти-
ческий кнут против лам, ноенов и
нов.
Для обогащения своего творческого
нала Хоца Намсараев обращается к
бурятскому фольклору. В народной
ке он находит элементы, формирующие его
новеллы. Выпуклость сюжета, владение
диалогом-характеристикой, остроумные по-
ложения, при которых реплики действую-
щих лип могут повернуть в любую сто-
рону самую ситуацию, неожиданные и ве-
селые концовки, приводящие всегда к ос-
меянию бедняками своих хозяев и ноенов,
и, наконец, умение придать достоинство
человеку, находящемуся в угнетении, —
всему этому учится
сказителей.
Любя свой народ,
Намсараев
забыть те
ноенов и
обречены
ноенов, потерявших в своем
чувство реального, красочно
писателем в повелле «Сын
даца-
арсе-
хори-
сказ-
писатель у народных
радуясь его счастью,
забывает и не позво-
Хопа
ляет
игом
были
четкие страдания. В эти годы порабоще-
ния не угасли достоинства народа, его та-
ланты, гордость и мудрость; не увяли ча-
яния народа о свободе, любви и прекрас-
ном труде. Лишенный элементарных оча-
гов культуры, народ все же под спудом
сумел сохранить свои духовные богатства.
Рассказы Хоца Намсараева — это убеди-
тельное свидетельство художника о превос-
ходстве простолюдинов над князьями и
ламами, о тяжелой жизни народа, его
страданиях, мечтах и готовности к борьбе.
Сын бедняка Тахунай попадает в работ-
ники к ламе. Толстый лама жаден и скуп.
Уезжая из дому на несколько дней, он
приказывает батраку беречь две булки.
не
мрачные годы, когда под
лам трудящиеся степей
на унижение и нечелове-
Никакой еды он ему не оставляет. Про-
голодавшись, Тахунай с’едает одну булку.
Лама возвращается из своего путешествия.
Он требует, чтобы Тахунай показал ему
булки. Тахунай приносит одну.
— А что случилось с другой булкой?
— Это и есть другая булка.
— Ты, должно быть, не забыл, что я
тебе поручил сохранить две булки?
— Этого я не забыл.
— Но тогда где же из тех двух одна?
— Ах, мой учитель, вы не можете по-
нять, что это и есть одна из тех булок.
Диалог продолжается. Тахунай, поль-
зуясь оружием духовенства — языком
уклончивым, обходящим прямые вопросы
и ответы, находит способ посмеяться над
скупым тунеядцем.
Глупость
самомнении
изображена
ноена».
Наставления лам о призрачности зем-
ного существования, о бесплотной радости
и о воздержании зло высмеиваются Намса-
раевым.
Один почтенный лама, строго соблюдая
днем режим святого, ночью полез в чужую
юрту, чтобы полакомиться вареньем. Оп
опускал палец
тем обсасывал
изводил до тех
засунул палец
его вытащить.
двор и, желая избавиться от посудины,
стал бить ею по голове спящего сторожа.
Сторож поднял крик. Испуганный лама
упал на лежащего верблюда, которым в
свою очередь овладел неописуемый страх.
Верблюд понесся с ужасающей быстротою
по степи. Дикий бег верблюда продолжался
до тех пор, пока святой не сошел с ума.
Святой, сходящий с ума из-за низменного
страха, — поистине замечательно остро-
умная концовка новеллы.
Находчивость степного бедняка, его сме-
лость и умственное превосходство над
князьями — любимая тема писателя.
Улусник Яман Жамса поспорил с улус-
ником Цодбо, что он добьется личной бе-
седы с князем. Это было трудное дело,
так как князья избегали разговоров с
стыми людьми. Цодбо назвал Жамсу
туном. На это Жамса возразил:
— Не только смогу поговорить с
но при помощи чудодейственной силы, ко-
торой я обладаю, при всем народе коснусь
тайного места князя и уйду живой.
— Ах, бедный ты мой, — сказал Цод-
бо. — Не лучше ли нам думать, что та-
ким, как мы, можно только скот пасти и
ничего другого не следует делать. Голод-
ному и то легче
коснуться тайного
При свидетелях
своего лучшего коня Жамсе,
умудрится поговорить с князем. Когда не-
сколько дней спустя наступил большой
праздник, и князь Амбан прошел среди
людей, отвешивающих ему поклоны, в мо-
настырь, к крыльцу монастыря, растал-
кивая толпу почитателей Амбана, подошел
оборванный нищий. Дождавшись, когда
князь вышел из молельни, нищий с неи-
моверной быстротой обхватил ноги князя
своими руками. Разгневанный князь хотел
уже приказать своим слугам схватить и
казнить дерзкого, но Жамса стал просить,
чтобы князь выслушал его. Он сказал
князю, что будто бы он, Жамса, был у
главы ламайской церкви и будто бы тот
напророчил ему богатство в том случае,
если оп прикоснется к тайному месту неба.
С тех пор оп всюду ищет представителя
неба на земле. И вот теперь он его на-
шел...
— Для этих нищих, — самодовольно
сказал Амбан своим слугам, — почему
бы мне не быть небом?..
0 он велел отпустить нищего на все
четыре стороны.
в глиняную бутылку и за-
его. Эту операцию он про-
пор, пока, увлекшись, не
так глубоко, что не смог
В отчаянии он выбежал на
про-
бол-
ним,
быть, чем осмелиться
места князя.
обещал Цодбо отдать
если тот
Жамса получил обещанного коня. Про-
щаясь с Цодбо, он запел:
— Пусть дело мое было грубо, зато
острый язык мой его исправил! Пусть
князь Амбан жесток, я избежал опасности
своим умением...
Парод мудр и своей мудростью побеж-
дает все злое и жестокое — такова идея
большинства рассказов Намсараева.
В повести «Цыремпил» писатель рисует
те качества народа, которые в конце кон-
цов обеспечили ему победу над безжалост-
ными хищниками степей, продажными
ставленниками царской власти, над
князьями, кулаками и ламами.
Бедняк Цыремпил и дочь бедняка Долд-
жод любят друг друга.
людей решалась не их сердечными влече-
ниями, а соображением
произволом волостного
Придавленные нуждой и бесправием, роди-
тели Долджод соблазнились па предложе-
ние Бадмы и решили продать свою дочь
богачу. Но Цыремпил и Долджод не хотят
с этим мириться. Они тайно сходятся.
Бадма свирепеет. С помощью Эрдынеева
он захватывает Цыремпила. Молодой чело-
век предпочитает смерть унижению. Он
убивает кулаком волостного голову и с по-
мощью Долджод совершает побег.
— Он сделал меня посмешищем, пред-
метом бабьих шуток,—жалуется богач,—
не могу я быть оплеванным этим него-
дяем.
— Этого не будет, — отвечает власт-
ным голосом Эрдынеев.
— В ваших руках священный закон,—
говорит Бадма, а еще позже добавляет: —
власть царя держите крепко, вы, мой
ноеп.
Кулацкие права Бадмы нарушены, зна-
чит авторитет царской власти пострадал.
Таков политический смысл этих реплик.
Цыремпил и Долджод с большим упор-
ством борются за свои человеческие права.
С исключительным мастерством Намсараев
описывает пх нарастающую любовь, тре-
пет ожиданий, благоуханные тайные встре-
чи в лесу, боль от осуждения родными и
близкими их любви.
Борьба за личную свободу перерастает
в борьбу за свободу народа. Автору уда-
лось показать нарастание гражданского
революционного чувства.
Когда Цыремпил попал в руки Эрды-
неева, Долджод воскликнула:
— Ай, что с ним делают! Попал в
руки яростным, толсторожим людям.
И она храбро бросилась к привязанной
Бурке Цыремпила.
— Если для людей чернодушпых нет
большего счастья, как изуродовать тебя,—
у нас, Цыремпил, нет
чем Бурка.
Стремительный конь
ды. Борьба за свободу
ремпила на подвиг. Он убивает Эрдынеева,
этого черного слугу царского режима, это-
го верного пса княжеских конюшен.
Любовью к свободе, к родине, к своему
народу, как солнечными лучами, прониза-
ны все произведения Намсараева. В этом
их сила, в этом их глубина.
Но судьба молодых
богача Бадмы и
головы Эрдынеева.
большего счастья,
— символ свооо-
воодушевляет Цы-
Вл. II ЕЙ ШТ А ДТ
Народные песни
о воине со шведами
К 230-летию Полтавской битвы
себе
Петровская эпоха оставила по
внушительный ряд народных песен исто-
рического содержания. В народном песно-
творчестве отразились почти все важней-
шие внешние и внутренние события этого
времени. Народ зафиксировал в поэтиче-
ском слове и свое понимание происходив-
ших исторических событий и свое отно-
шение к лицам, принимавшим в них уча-
стие.
Пристальное внимание к судьбам своей
страны и тот угол зрения, под которым
эти судьбы отражены в песне, говорят о вы-
соком уровне исторического самосознания
русского народа. Проявленное в песнях со-
чувствие ко многим начинаниям Петра по-
казывает, что народ воспринимал дела Пе-
тровы как свое, народное дело. Недаром
образ самого Петра так возвеличен в пес-
нях. Но важно отметить, что, воспевая
Петра, его полководцев, его помощников,
народ не умаляет своего значения, не за-
бывает важности своего участия в исто-
рических действиях: он прославляет безы-
мянных героев — безымянного крестья-
нина, безымянного драгуна, безымянного
донского казака, поет солдатскую массу,
поет свою народную силу.
Наиболее широко отразилась в песнях
петровского времени Северная война. Это
вполне понятно, ибо долголетняя борьба со
шведами потребовала от русского народа
большого напряжения сил, а результат
этой борьбы показал всему миру великую
мощь преобразованной страны.
Как известно. Северная война началась
для России неудачно: русские были раз-
биты под Нарвой. Но Петра это не сму-
тило, наоборот, вызвало в нем новую
анергию. Не смутился от первой неудачи
и народ, ни на минуту не потерял веры
в победу над врагом. Эту свою веру он
выразил в прекрасной песне:
Вечор-то мне матушка малым-мало
спалося,
малым-мало спалося, иного
виделося:
привиделась мне, матушка,
крута гора во сне,
на крутой на горе бел-горюч
камень лежит,
А на камне выростал част-ракитовый
куст,
Как на кустике сидит птица млад-сизой
орел,
он держит черна
ворона...
сыну сон и заключа-
об’яснеяием:
Что
Как
Что
Во когтях своих
Мать разгадывает
ет разгадку таким
...А черной ворон — то Шведской
король.
Победит наш государь землю Шведскую
й самого короля во полон возьмет.
Примечательна другая песня, рисующая
уверенность народа в боевой мощи рус-
ской армии. Типичный для народного
творчества образ войны, как nirpa, развер-
нут в этой песне очень своеобразно — С
перечислением конкретных родов оружия
и даже отдельных полков петровского
времени. Слово о готовящемся приеме не-
званых гостей предоставлено в песне са-
мому Петру, чем подчеркивается его роль
как преобразователя армии. Петр расска-
зывает своим князьям со боярами:
...Еще пишет король Шведский ко мне
грамотку,
Он будет, король Шведский, ко мне
кушати.
Уж мы столики расставим, —
Преображенский полк,
Скатерти расстелем—
полк Семеновский,
Мы вилки да тарелки —
полк Измайловский,
А. ГОЛЬДБЕРГ
ГРОЗА
Гроза налетела сразмаху
Седая,
Она закружилась потоком густым,
И волны —
Голодные львы.
Приседая,
Кидались к обугленным тучам
Косым.
Казалось, падут под сквозною грозою
Дымящее небо,
Дома и сады,
И встанет
Над старой зеленой землею
Сплошная, свирепая
Воля воды.
Казалось...
Так туча о тучу гремела,
Так буря бесилась,
Светла и темна.
Дыханье спирало
И кровь леденела,
Но радостно было стоять у окна
И видеть горбатое мыльное море
И маленький парус.
Он с морем поспорил.
Он с бурей боролся
Один-на-один,
С подбитым крылом
Средь кипящих лавин.
Багровые стрелы его озаряли,
Он падал
снова под тучи вставал,
в схватке упорству его уступали
волны, которые скалы смывали,
ветер, который дубы вырывал,
не было силы такой,
Чтоб сдержала
Тот парус отчаянный,
Ибо крепка,
Его неуклонно
Вперед направляла
Горячая,
Жадная
Рука!
И
И
И
И
И
К жизни
Я. КЕЙХАУЗ
СЕВАСТОПОЛЬ
(Отрывок из поэмы «Черное море»)
Я приезжал сюда на пароходе
И раз услышал, грека расспросив,
Что «Севастополь» значит в переводе
«Прекрасный город». Грозен и красив
Он на закате после урагана,
Когда глядишь с Малахова кургана
На крепости, ангары, корабли
И вдвинутые в землю батареи.
Здесь море, посиневшее вдали,
Живет, не молодясь и не старея,
Цветет миндаль, осыпав каждый холм,
И в красных шапках лезут вверх по
склонам
Дома слободок. Возле самых волн
Гуляют чайки в воздухе соленом.
Так хорошо и так просторно мне
Вблизи разбитой башни в вышине!
Держа обычный курс, уходит в море
Под всеми парусами облаков
Багровое большое солнце. Вскоре
Зажгутся в небе сотни огоньков.
И сам покойный адмирал Нахимов,
Когда б из гроба он подняться мог,
За пристанью Осоавиахима,
Увидя в ясном сумраке дымок
Входящей в порт «Червоной Украины»,
И различая в свой бинокль старинный
Тяжелые орудья на-весу
И корпус, крытый синеватой броней,
Сказал бы:
«— Неприятель на носу.
Но все готово к новой обороне».
Ю. ЛИБЕДИНСКИИ
«ВОССТАНИЕ БЖЕДУГОВ»
В Музее пародов СССР, в отделе, посвя-
щенном прошлому Кавказа, можно увидеть
такие предметы: деревянную колодку, ко-
торую надевали рабу на ногу, чтобы он
не убегал от своего господина, упряжь-
ярмо, чтобы пахать на рабе землю, 0 еще
одно особое приспособление, которым рабу
наглухо замыкали рот, чтобы он не мог
вслух роптать и жаловаться. Все эти
предметы приобретают реальность, поисти-
не ужасающую, когда читаешь поэму Теу-
чеж Цуга «Восстание бжедугов».
События, описанные в поэме Теучеж
Цуга, произошли в 60-х годах прошлого
столетия, но для нашего читателя они
справедливо будут ассоциироваться с вре-
менами средневековья. Поэма начинается
описанием дня одного из могущественных
феодалов Адыгеи, князя Пшимафа Кончу-
коко. Дикие нравы феодального двора по-
казаны во всем своем отвратительном и
вместе с тем смешном виде: князь идет в
уборную, — уорк (дворянин его свиты и
дружинник) бежит следом за ним и несет
кумган с водой... И эти же дворяне, рабо-
лепствующие перед князем, показаны па-
лачами п насильниками народа.
Народ почувствовал свою силу, и поэт
шаг за шагом показывает, как подготов-
ляется восстание.
Князь Пшимаф Кончукоко, самый страш-
ный и разнузданный среди феодалов, пер-
вый понял, какую грозную силу пред-
ставляют собой восставшие. Он сове-
тует князьям бороться коварными прие-
мами.
Князья хотят подкупить главарей вос-
стания, в случае же, если подкуп не
удастся, — уничтожить их. Но отдель-
ные ручьи недовольства, негодования и
ненависти начинают сливаться в общий
поток общенародного восстания: здесь и
рабы—унауты, и крепостные холопы —
лшитли, и свободные крестьяне — фокот-
ли, и, наконец, «бесправные богачи», ко-
торые, являясь выходцами из крестьян,
также испытывают на себе гнет феодалов
и их дворянской челяди.
Богачам не свергнуть князя,
Если не восстал народ,
говорит поэт и с большой исторической
верностью обрисовывает место, которое
бесправные богачи заняли во всенародном
восстании.
Народ от слов начинает переходить к
делу: к уничтожению князей и к их из-
гнанию. Идет осада кунацкой, в которую
под защитой толстых стен сбежались
князья. У осажденных выгода позиции, у
осаждающих — большие потери.
Все же народ взял свое, восстание побе-
дило. Ни у одною из вольнолюбивых чер-
кесских племен не находят поддержки из-
гнанные насильники, они бегут за Ку-
бань.
Суровыми и сильными красками рисуя
крестьянскую войну против феодалов, поэт
вплетает в ткань этих событий судьбу
двух молодых влюбленных, раба и рабы-
Теучеж Цуг, «Стихи и поэма». Адыг-
нациздат, 1939. Записи и дословный пере-
вод с адыгейского Тембота Керашева, сти-
хотворный перевод Евгения Чернявского.
ню, которые осмелились полюбить ipyf
друга вопреки чудовищному, бесчеловеч-
ному обычаю-закону, установленному
рабовладельцами и не признающему НИ
брака, ни семьи между рабами. Любовь,
соединяющая раба Мамука с крепостной
девушкой Приной, количественно не зани-
мает большого места в поэме, но имепно
эти скупые строчки как бы освещают су-
ровый строй поэмы.
Ценность работы, произведенной тт.
Е. Чернявским и Т. Керашевым, несомнен-
на. Книга Теучеж Цуга не только знако-
мит нас с интересным историческим собы-
тием, она вводит нас в быт и нравы ады-
гейского народа, показывает народный
характер в его героическом напряжении,—
можно сказать, что эта книга открывает
русскому читателю доблестный адыгейский
народ, один из многочисленных народов
братской семьи, составляющей российскую
федерацию советских социалистических
республик.
И, наконец, эта книга открывает рус-
скому читателю крупного и своеобразного
советского поэта Теучеж Цуга, по заслу-
гам отмеченного правительством высокой
наградой — орденом Трудового Красного
Знамени.
Характеристика политических настрое-
ний целого народа, данная лаконически и
образно, сменяется драматическими эпизо-
дами и поэтическими описаниями приро-
ды, —- в легкости этих чередований, в
разнообразии переходов, во всем строении
поэмы чувствуется влияние лучших об-
разцов классической поэзии и, прежде все-
го, влияние Пушкина. Теучеж Цуг ска-
зал своим переводчикам, что поэма его со-
здана под сильнейшим воздействием «Пол-
тавы» Пушкина. Удивляться этому не
приходится: чем дальше, тем в большей
степени поэзия наших сказителей будет
испытывать на себе влияние художествен-
ной литературы, так же как и творчество
наших лучших писателей будет все в боль-
шей степени питаться источниками народ-
ной поэзии.
Поэма Цуга — талантливое произведение
устной поэзии, и отсюда трудности, с ко-
торыми столкнулся ее переводчик; поэтому
работа Е. Чернявского подлежит обсужде-
нию среди писателей.
Мне прежде всего представляется спор-
ным то, что Е. Чернявский счел возмож-
ным переложить поэму Цуга стихотворны-
ми размерами, чрезвычайно шаблонными.
Думаю, что не случайно образцы адыгей-
ского, черкесского и кабардинского эпоса,
которые издавала «Академия» (переводы
Дыиник, Зенкевича, Звягинцевой и др.),
ближе всего по своему вольному складу к
русским народным песням на историче-
ские темы (вроде песни о взятии Казани)
и к украинским думам (вроде Маруси-
Богуславки).
Думаю, что такого рода стихосложение
по своему энергическому, суровому и
вольно-песенному складу было бы ближе
к содержанию поэмы Цуга, чем те тради-
ционные литературные размеры, которыми
пользуется Е. Чернявский.
Правда, этот вопрос—спорный. В конце
концов, для стихотворного переложения
поэт волен избирать любые размеры.
Однако в переводе Е. Чернявского есть не-
достатки, совершенно бесспорные. Именно
А
На снимка: картина
Кадебу
«Полтавская
победа».
Фотохронике, ТАСС.
-ж*
А. Е.




эти недостатки в некоторых местах поэмы
сказываются настолько сильно, что для
понимания ее предпочитаешь пользовать-
ся прозаическим подстрочником.
Переводчик дополняет иногда подлин-
ник от себя эпитетами и образами, чуж-
дыми стилю поэта. «Сладкая радость»,
которою «сердце полно», и т. п. лишает
поэму Цуга ее сурового энергического ха-
рактера, придает ей приторность и рас-
слабленность рахат-лукумпых стишков
Агнивпева.
Чей бы ни рб’яснялись такие недостат-
ки, — небрежность ли это, или безвку-
сица, но Чернявскому, уже проделавшему
над поэмой Цуга большую и нужную ра-
боту, нужно ее достойно закончить.
Мы пбильце медвяное—
полк
Мы кушанья сахарцы —
полк гусарушек,
Потчевать заставим —
полк пехотушек...
Эта песня относится, по моему разу-
мению, к 1707 году, т. е. ко времени,
когда шведы, несколько оправившись от
поражепий, нанесенных им русскими в
Прибалтике (1701—1704), захотели взять
реванш и начали свой поход на Москов-
ское государство. У России тогда не было
союзников, и вся Европа ожидала раз-
грома Москвы. Но Западная Европа и рус-
ский народ не сошлись во мнениях, как
мы видим из приведенной песни. 0 на-
род имел для этого все основания. Песня
не была пустой похвальбой, ибо победы
русских при Эрестфере и Гумме,льегофе,
взятие сильных крепостей Нотебурга
(Орешка), Ниеншапца, а потом Дерпта и
Нарвы показали, что «потчевать» русские
умеют действительно хорошо. Недаром
песнях о походах Шереметьева пелось:
...Как расплачутся тут шведские
солдаты,
Во слезах или чуть слово промолвят:
«Лихая-де московская пехота'.
На вылазку часто выступает
И тем нас жестоко побеждает...»
Разумеется, народная песня, прославляя
победы русской армии, не скрывает труд-
ностей солдатского житья и не забывает
о погибших в боях героях:
...Где нам день дневать, ночь коротать?
драгунушек,
в
Нам денек
Во чистбм
Ночь коротати
Во темнбм лесу, во сыром бору;
Нам посте.течка — мать сыра земля,
Нам зголовьицо — зло кореньицо.
Умываньицо — частый-иелкий дождь,
Утирапьицо — шелкова трава...
Так рассказывает песня о походной жиз-
ни солдат. А вот грустная песня о роко-
вой пуле, сразившей казака:
...Не синее море всколыхалося,
Фузеюшка во поле прогрянула;
Не лютая змея в поле проевиспула,
Просвиснула пулечка свинчатая:
Она падала, пулька, не на землю,
Не на землю, пуля, и не на воду;
Она падала, пуля, в казачий круг
Па урочпую-то на головушку...
Но ни трудность, пи опасность,
потери не останавливали русского солда-
та. Замечательно выражено это в песне
о взятии Орешка. Когда Петр спрашивает
генералов: «Еще брать ли мне город
Орешек, иль не лучше ль от него нам
отступите?» — то генералы, пе задумы-
ваясь, отвечают, что лучше было бы
ступить. А когда Петр задает тот же во-
прос солдатам, то
...не
Что
Нам
дневать — во чистбм
поле, под ясным небом;
во темнбм лесу.
поле,
ни
от-
ярые тут пчелы зашумели,
возгбворят российские солдаты:
водою к нему плыти — не
доплыти,
сухим путем итти — не
досягнути:
А что брать или не брать ли —
белой грудью...
Нам
«полонили солдаты город надоб-
ный».
Поход
для них
этот вошел в пословицу. «Не пив Пол-
тавской воды» (т. е. не видал горя), или
«Добувся, як швед пц Полтавой», гово-
рят украинцы. Русское присловие говорит:
«Погиб, как швед под Полтавой».
Естественно, что такая
победа не могла не отразиться в
Известен целый ряд украинских
посвященных Полтавской битве,
мер:
От-то шведи утикали
3 полтавського поля:
Зхаменулась, звеселилась
Козацькая доля.
От-то вопи хутко утикали
Та не шляхом, стежкой:
Була в!йску порада
Тай Палпо з Гречкой...
Тоди швидко, швидке шведи утикали,
Дорожку взнавали,
Тай ще тую дороженьку
До Бендер держали...
Украинский народ, прославляя победу
Петра и московского войска, воспевает и
своего героя, Семена Палия, которого Ма-
зепа оговорил перед Петром и сослал в
Сибирь. После предательства Мазепы Петр
вернул Палия, и он, хотя был уже не-
мощен, принимал участие в Полтавской
битве.
О Палии сложено много замечательных
песен.
шведов на Москву закончился
полтавским разгромом. Разгром
замечательная
песне,
песен,
Нацри-
Песнями о Палив украинский народ вы-
разил свою радость по поводу полтавской
победы, А на предателя Мазепу народ на-
ложил каинову печать. Песни не знают
для него иного наименования, кроме как
— пес, проклятый, вражий сын.
Единственная сохранившаяся русская
песня, касающаяся, собственно, Полтавг-
ской битвы, записана была в 1845 году в
Шенкурске. К сожалению, сказитель, от
которого она была записана, перенял или
сам создал довольно неискусное механи-
ческое соединение отрывков из разнород-
ных песен, относящихся к разным эпизо-
дам войны со шведами. Два отрывка, ри-
сующих картину Полтавского боя, позво-
ляют, однако, предполагать, что первичная
песня отличалась исключительной красотой
и силой. Привожу оба отрывка:
...Как под славным городом под
Полтавой,
Тут стоял-постоял король Шведский.
К королю кавалеры приходили,
На речах кавалеры доносили:
—- Ах ты, батюшка, король земли
Шведской!
Колько под городом ни стояти,
Пам Полтавы города не взяти:
Во Полтаве есть московская пехота,
Сам царь-государь поспешает,
Он со конницей, со драгунами,
С регулярной силой, со пехотой...
...Подымалась Полтавска баталья.
Запалит Шведская сила
Из большого снаряда — из пушки;
Запалит Московская сила
Из мелкого ружья — из мушкета.
Не крупен чеснок рассыпался:
Смешалася Шведская сила.
Распахана Шведская пашня,
Распахана солдатской белой грудью;
Орана Шведская пашня
Солдатскими ногами;
Воронёна Шведская пашня
Солдатскими руками;
Посеяна новая пашня
Солдатскими головами;
Поливана новая пашня
Горячей солдатской кровью...
Последний отрывок особенно замечате-
лен. В нем образы подымаются до эпиче-
ской силы, и П. Бессонов справедливо
сравнивал их с образами «Слова о полку
Игореве».
Так запечатлел народ в поэтическом
слове героическую страницу своей исто*
рии.
Литературная газета
—	№ 38
Я. МАЦКИН
'АЛЕКСАНДР КРОН
ДОМ И МИР
ДИАЛОГ С УЧИТЕЛЕМ
Осенью 1938 года, незадолго до мюн-
хенской катастрофы. Карел Чапек написал
«Мать», пьесу о счастье и смысле жизни
и о том, как должен вести себя человек
в это трудное время. Как быть? Уйти в
свой внутренний мир, искать в нем заб-
вения и. покоя, укрыться от тревог и в
«темном подвале» вспоминать, как светит
солнце? Или избрать другой путь — путь
деятельный; путь в большой мир; понять,
что в том-то и заключается цена жизни,
что за нее иногда приходится платить
ценой жизни.
В пьесе Чапека, котопую можно назвать
спором идей, все — и живые и мерт-
вые — рассуждают о том, как должен ве-
сти себя человек. Первый говорит об этом
отец. Он вспоминает обстоятельства своей
смерти, по официальной версии герой-
ской, а на самом деле — совершенно бес-
смысленной. Майор погиб потому, что он
выполнил нелепый приказ полковника.
Иначе он поступить не мог. Его бы об-
винили в трусости.
Закон чести должен управлять челове-
ческим поведением. Так думает отец.
Отец погиб, убивая туземцев в коло-
ниях, Андрей —- спасая их жизнь. Его
жертва оказалась напрасной. Ему не уда-
лось обогатить науку. После его смерти
Средство от желтой лихорадки открыли
другие — американец и швед. И все же
Андрей считает, что он умер недаром.
Служить науке ради блага человече-
ства — вот, по мысли Андрея, главное
правило поведения людей.
Есть трагическая несправедливость и в
гибели Юрия. Он совершает смелый по-
лет, но его рекорд остается неизвестным
миру. Это, конечно, обидно. Но Юрий пу-
стился в полет не из спортивного инте-
реса. Им двигала любовь к технике. Раз-
ве идея технического прогресса не должна
определять человеческое поведение?
Петр, отдавший свою жизнь в борьбе за
демократию, говорит, что главное для че-
ловека — его убеждения. По что сказать
фашисту Корнелю? Пока он был жив.
ему казалось, что его назначение в том.
чтобы способствовать подавлению разума
грубой силой. Теперь, мертвый, что мо-
жет предложить он будущему!
За что он погиб? Мы не знаем причин
его смерти, и удивительно, что никто из
близких не проявляет к этому интереса.
Он обречен на забвение. Отец и сыновья
убеждают мать отпустить последнего сы-
на, Тони, для защиты родины. Они гово-
рят, что пойдут вместе с живыми. Кор-
нелю не с кем итти, ему нечего сказать.
Таково, по мысли писателя, возмездие
Корнелю. Демократ Чапек сохранял еще
некоторые иллюзии, ему казалось, что
возможно об’единение всех сил страны
перед угрозой внешнего врага. Вдруг
Копнель опомнится...
Через два-три месяца от этой иллюзии
не осталось и следа!
Итак, один говорит о чести, другой об
убеждениях, третий о долге, но все схо-
дятся в одном — человек должен жить
для высшей цели. И если бы жизнь вер-
нулась к ним вновь, они, не задумавшись,
прошли бы ее так, как и в первый раз.
И только дедушка, самый старый и
мудрый член семьи, склонен считать свою
жизнь бессмысленной.
— Так вот, значит, дожил я до самых
преклонных лет, достиг всего!.. И оставил
по себе добрую память. Словом, счастли-
вая жизнь. И все-таки иногда я думаю:
и это все?
В смерти отца и сыновей было нечто
трагически-иелепое, но это была смерть
во имя дела, во имя будущего, во имя
убеждений, даже во имя предрассудков.
А дедушка умер в постели, умер потому,
что пришло его время, потому что изжил
свою жизнь. Он не ездил на экватор, не
ставил высотных рекордов, не звал к
восстанию. Это была обыкновенная, бла-
гополучная человеческая жизнь. Без под-
вигов, без потрясений. Но может ли та-
кая жизнь удовлетворить современного,
мыслящего, передового человека?
Чапек показал нам вечный конфликт:
дом и мир. Самый убежденный обитатель
дома, старик, с тоской говорит о скуке
прожитой им жизни, о том, что жить надо
для мира. И на вопрос о том, как должен
вести себя человек, Чапек отвечает: луч-
ше умереть свободным, чем жиТь ра-
бом.
Чапек смело выступил против филосо-
фии капитулянтства, против трусливого
оправдания рабства ради опасения ма-
ленького благополучия. Причем рабство
Чапек понимал широко, пе только как
физическую зависимость, не только как
ограничение прав, но и как стеснение
творческого духа человека, его созида-
тельной деятельности. Дедушка, который
жил в доброе старое время, когда войны
случались редко, задает себе вопрос — а
можно ли назвать его жизнь счастливой,
а не был ли он рабом своего благополуч-
ного быта? И это сомнение дедушки —
одни из самых убедительных доводов для
Матери в ее споре с мертвецами.
Собственно, можно ли это назвать спо-
рам? Ведь мать демонстративно заявляет,
*	ИСААК РАБИНОВИЧ
Заслуженный деятель искусств
Из американских
впечатлений
В апреле мы, группа советских работ-
ников, отправились на борту «Кийн Мэ-
ри», О'Жгого из самых технически осиа1щеш-
ных английских теплоходов, в Нью-Йорк
оформлять павильон СССР на Всемирной
выставке. «Кийн Мэри», громадное пло-
вучее сооружение, держит в настоящее
время океанскую «голубую ленту», т. е.
ленту быстроты.
Мы поселились в отеле «Латам», в
центре города, рядом со знаменитой Пя-
той Авеню. Здесь же, у Пятой Авеню, на-
ходится и знаменитый «Эмпайр билдинг»,
самое высокое здание в мире. Строитель-
ство этого громадного сооружения закон-
чилось несколько лет назад, но до сих
пор его бесчисленные этажи полно-
стью не заселены.
Недалеко от «Эмпайр бвдииг» находит-
ся не менее знаменитый ансамбль небо-
скребов «Рокфеллер сентр». В этом «город-
ке небоскребов» находится и здание ново-
го «Театра радио сити», являющегося пос-
ледним словом театральной архитектуры и
техники в Америке. В этом театре наряду
со спектаклями вдут кинофильмы, музы-
кальные концерты, мюзик-холльные прог-
раммы.
В «Метрополитен музеум», одном из
крупнейших музеев Америки, собраны об-
разцы классического искусства стран
Еофопы и Америки. В центре же Нью-
Йорка помещается «Музей нового искусст-
ва». Обращает внимание, что под целым
рядом картин находятся этикетки с фа-
владельце®, предоставивших свои
*
«МАТЬ». ЧАЦЕКА
*
что она не хочет быть 'право#, что ей не
нужна правота. Ей не нужно ничего, кро-
ме ее деТей. Ее совершенно не устраивает
ход рассуждений ее близких. За дело
должны браться самые лучшие, значит,
самые лучшие должны итти вперед, зна-
чит, самые лучшие должны умирать. Нет,
говорит мать, лучшие должны жить. «Я
хотела бы сидеть, как скряга на сундуке,
где спрятано все, чем я живу, и кричать
на всех: не отдам, не отдам». Такова
идея дома, забаррикадированного от внеш-
ней мира, об’явленного «на особом поло-
жении».
Одинокая, бессильная мать хочет кри-
тически отнестись к общественным зако-
нам, выработанным историей человече-
ства. Она рассматривает человека, как на-
ходящегося вне общества, она преувели-
чивает чувство его права, не указывает
ему его обязанностей, предоставляет его
самому себе. Ее интересы вступают в
конфликт с общим благом. Но индивидуа-
лизм Матерн, ее мучительное желание ав-
тономного существования — это не рав-
нодушие к миру, В матери говорит ин-
стинкт жизни, самая ^йиэнь, и она не ви-
дит другого средства спасения, как ук-
рыться в хорошо защищенном доме. Мир
врывается, невзирая на все преграды, в
маленький дом матери и отбирает спер-
ва мужа, потом четырех сыновей. Они воз-
вращаются к ней только мертвыми, соби-
раются у нее в час грозной опасности,
чтобы заставить ее отдать миру послед-
него сына — Тони. И мать отдает Тони.
Несмотря на то, что поступок матери в
заключительной сцене кажется неожидан-
ным, он подготовлен всем ходом пьесы.
Весь ход идей, все доводы и убежде-
ния отца и сыновей, по существу, напра-
влены к тому, чтобы убедить мать: ОТ
времени .уйти нельзя, невозможно пере-
хитрить историю, судьба Тони связана с
судьбой всех сынов родины. Мать гово-
рит: «Чего только они против меня ни
выдвинули! Честь, совесть, долг, убежде-
ния!»
Слушая эти слова матери, невольно за-
думываешься: а мог ли еще несколько
лет назад даже демократически настроен-
ный западный писатель пользоваться без
иронии понятиями честь, совесть, долг,
убеждения? Они казались устарелыми,
бесконечно скомпрометированными и по-
шлыми. Послевоенная литература — скеп-
тическая, циничная в своем отношении
к жизни — отвернулась от этих, некогда
столь возвышенных понятий. «Совесть —
это уличная девка», — говорили француз-
ские дадаисты. «Слово долг напоминает
мне усатого капрала»,—писал в одном из
своих романов Доржелес. Литература «опу-
стошенной души», куда она могла звать,
как не в бездну, что могла она предло-
жить?
Чапек в своей пьесе возвращает словам
их прямой, первоначальный смысл.
С величайшим уважением говорит он о
понятиях морали и долга, и его пьесы
учат сознательному отношению к жизни.
Сила пьесы Чапека в логике суждений,
но силлогизмы матери не просто игра
ума. «Логическое в чувственном», вот
как Чапек несколько лет назад говорил о
своем творчестве. Что это значит? В раз-
нообразном, наглядно чувственном мире
Чапек всегда искал столкновения господ-
ствующих идей времени. В его книгах эти
идеи вступали в спор не ради абстрактно-
логического азарта.
Писатель был увлечен поисками поло-
жительного идеала, и пьесы его—всегда
публицистические, почти резонерские, нра-
воучительные. Такова «Белая болезнь» —
пьеса, критикующая социальное мессиан-
ство и так называемый «героический ин-
дивидуализм», Некоторые критики упре-
кали Чапека в том, что в «Матери» слиш-
ком много тенденциозного, текущего, что
Чапек злоупотребляет политической сен-
тенцией. Нелепое обвинение! «Мать» —
пьеса, в которой политика, злободневность,
вопросы морали не только неотделимы от
содержания, но составляют самое содер-
жание. Искусство художника-публициста
здесь сказывается в том, что он не мас-
кирует свои идеи, не ищет для их выра-
жения привычных, удобных форм быто-
вой ийм лирической драмы. Злободневное,
преходящее Чапек возвышает до степе-
ни величайших идейных конфликтов всех
времен.
Когда Чапек порицает своего героя, он
лишает его способности суждения. Так
поступает он с Корнелем. А для того,
чтобы возвеличить мать, он заставляет
ее критически размышлять, подняться
над суб’ективным пониманием мира. Та-
лант суждения -г- вот чем наделяет Ча-
пек любимых им героев. Этот талант был
у матеря всегда, но все искусство ее спо-
ра с мертвецами заключалось в том. что
она подавляла в себе этот талант. Любо-
пытное обстоятельство: свое «иди!» она
произносит в пьесе дважды.
картины музею только для временной экс-
позиции. В залах, отведенных произведе-
ниям американского искусства, к сожале-
нию. очень мало отражена сама Америка.
Только незначительное количество картин
посвящено местному пейзажу и жизни
американского народа. Америку в изо-
искуостве американцам-художникам пред-
стоит еще открыть. Наиболее интересные
произведения американских мастеров, пре-
доставлены в распоряжение4,музея самими
художниками и скульпторами. Один
скульптор говорил мне, что на последней
выставке, которую посетило свыше 40 ты-
сяч человек, ие было закуплено ни одной
вещи. Этот факт красноречиво говорит о
том. как живут африканские художники.
Театры Нью-Йорка резко отличаются от
наших, советских театров, имеющих по-
стоянные труппы и постоянную режиссуру
и непреръввно развивающихся. В Нью-Йор-
ке театры ищущие, с художественным на-
правлением (типа «Групп театр») — оди-
ночки, редкое исключение. Режиссеры и
актеры «Группового» и других радикаль-
ных и левых театров Нью-Йорка бывали
в Москве и многому научились в совет-
ских театрах. По их признанию, они толь-
ко мечтают о творческих возможностях со-
ветского театра.
Репертуара в нашем понимании аме-
рикаиские теацры не имеют. Каждый театр
ставит одну пьесу, которая идет ежедневно
в течение всего сезона. Если пьеса прова-
ливается, она моментально уступает место
другой, которая становится таким же мо-
Отец в ответ на упреки матери в том,
что он согласился итти в бессмысленный
поход, опрашивает, а что бы она ска-
зала, если бы в ее присутствии полков-
ник обвинил его в трусости? Мать гово-
рит; «Я сказала бы: иди, Рихард». Же-
на, так болезненно перенесшая гибель
мужа, утверждает, что не вынесла бы.
если бы ее муж чем-нцбудь себя уни-
зил. В этом случайно вырвавшемся вос-
клицании уже намечается характер буду-
щей героини. Эта женщина клевещет,
когда называет себя наседкой, которая
высидела орлят. В ней есть нечто герои-
ческое. Так ее понимаем мы, и так ее
играет артистка Токарева в Свердловском
театре.
Неосознанный героизм матери ужи-
вается рядом с другим великим чув-
ством — любовью. Сперва Ито чувство
поглощает ее целиком.^ Но опыт жизни
показывает, что одной любви недостаточ-
но, что даже великая материнская лю-
бовь не существует сама по себе, что
мать, так же, как отец и дета, принад-
лежат миру.
Мир для Чапека — не абстракция. Дей-
ствие в его пьесах, впрочем, как и в ро-
манах, обычно происходит в условной,
ие существующей на карте стране. Тем пе
менее Чапек—не космополит морановскщо
толка, не турист, равнодушно созерцаю-
щий чужие страны, а писатель, герой
которого всегда принадлежит своему на-
роду.
Ради народа, ради родины, если нуж-
но, человек жертвует жизнью. Героизм же
Чапека как бы предусматривает неизбеж-
ность жертвы.
И хотя мертвецы в его пьесе не раз
говорят, что неплохо было бы пожить
еще немного, но им это, пожалуй, нуж-
но не столько для героической жизни,
сколько для героической смерти. В такой
философии борьбы много обреченности и
того самого «героического индивидуализ-
ма», с которым Чапек боролся в своих
пьесах. Не эта ли идея жертвенности и
аскетизма составляет основу спора мате-
ри с близнецами о том, что такое поря-
док:
«Корнель. Поставить все вещи туда,
где они были.
Петр. Поставить все вещи туда, где
они должны быть.
Матц. ...Поставить все вещи туда, где
им хорошо».
Реакционность мнения Корнеля ясна
сама по себе. Важно разногласие между
матерью и Петром. Казалось бы, совер-
шенно прав Петр. Ведь его понимание
порядка — революционное, а мать меч-
тает о чем-то несбыточном. Но правда
Петра — относительная. Ведь цель на-
стоящей революционной борьбы — не по-
рядок сам по себе, а порядок для людей,
для их блага. И истинный порядок, если
уж пользоваться аллегорическим приемом
Чапека, состоит в том, что вещи (писа-
тель, разумеется, имел в виду людей и об-
стоятельства их жизни) нужно ставить
туда, где они должны быть для того, что-
бы им было хорошо. Если и не сразу,
то потом.
Спор этот отнюдь не праздный. Это
вопрос о типе передового человека на
Запале. Находятся ли в каком-нибудь
противоречии его чувства с сознанием
революционного долта? Истинным рево-
люционерам никогда не было чуждо ни-
что человеческое. Дом и мир для них —
понятия нерасторжимые.
Мы очень признательны Свердловскому
театру за то,- что он первым в нашей
стране поставил «Мать». Играть эту пье-
су трудно. Герои ее — простые земные
люди, - но ОНИ существуют только в пред-
ставлении матери. Изображать их нало
не как призраков, а как живых людей
Театру это было ясно, и в спектакле нет
мистики, чертовщины, пацифистского
нытья, как это случилось с постановкой
«Матери» в США.
Свердловский театр сыграл «Мать»
реально, жизненно. Может быть, реаль-
ность эта даже несколько нарочитая. Ак-
теры словно изо всех сил стараются до-
казать, что они играют «не мертвецов».
Поэтому они более шумливы, чем герои
пьесы. Они не умеют «слушать тишину»,
и искусство паузы им недоступно. Ин-
тимную, трепетную пьесу они играют
грубо, с криком. К тому же в этой очень
современной пьесе актеры повторяют дав-
но им знакомые роли и кажутся старо-
модными. Так, например, Тони похож на
чахлого гимназистика. Он истеричный,
недалекий, и нет в нем той поэзии, кото-
рая составляет смысл роли.
От театра мы ждали большего. Спек-
такль не только не прибавил ничего к
нашему пониманию пьесы, но увел нас
от нее в сторону. В памяти остался лишь
образ матери. Это сердечный, простой,
страдающий, близкий нам человек. Хо-
чется подойти к ней, утешить, сказать со-
чувственные слова. Это и есть театр!
нополистом на сезон, а то и больший пе-
риод времени.
Так же, как Нью-Йорк еще не вся
Америка, так и улицы Бродвэй, Пятая
Авеню и район Центрального Парка —
еще далеко не весь Нью-Йорк. Стоит толь-
ко по любой из названных улил отойти
на несколько шагов в сторону, и перед
вами раскроется сеть мрачноватых, мало-
людных и неярко освещенных улиц. В на-
чале Бродвэя, у порта, извиваются мрач-
ные улицы-ущелья, в которые никогда
не заглядывает солнце. Такие же улицы
встречаются часто на Ист-Сайде — райо-
не рабочих, еврейской и китайской бед-
ноты, в Харлеме — негритянском квар-
тале. Это типичные контрасты капитали-
стического города.
И на самом Бродвэе часто встречаешь
у входов в рестораны и магазины группы
рабочих и служащих, быстро шагающих
взад и вперед по тротуару, с плакатами
на спинах, на которых написано: «Помо-
гите нам!» Это — бастующие.
*
На Всемирную выставку из Нью-Йорка
можно поехать или прямым поездом-экс-
прессом с Пенсильвания-вокзала, или ав-
тобусом, или на метро. Выставка зани-
мает огромную территорию и издали пред-
ставляет довольно пеструю картину мно-
жества павильонов. Над ними трилоп, пе-
рисфера и пилон павильона СССР со ста-
туей рабочего, держащего в руке рубино-
вую звезду.
0 павильоне СССР много уже рассказа-
но, много можно и должно было бы еще
рассказать. Я ограничусь только описа-
нием впечатлений, которые павильон про-
изводит нз посетителей выставки.
Наш павильон выгодно отличается не
только своей архитектурой и скульптур-
ным оформлением, но и самой своей фак-
турой. Павильоны других стран носят ха-
рактер временных сооружений. Павильон
Несколько лет тому назад я посещал
семинар для пропагандистов. Руководитель
семинара не был профессиональным лекто-
ром Бывший слесарь, красногвардеец, за-
тем военный работник, он за десять лет
упорного труда стал разносторонне образо-
ванным человеком. Пропагандистская ра-
бота была его «нагрузкой», если только
можно называть «нагрузкой» подлинную
страсть. Он вел беседы по диалектическо-
му материализму, в точном смысле слова,
вдохновенно.
Нас было тридцать человек, очень заня-
тых и очень усталых людей, но к нашим
беседам мы готовились, как к празднику.
Мы получили хорошую школу, хотя в на-
ших беседах не было ни тени академизма.
Скорее они напоминали те памятные каж-
дому по ранней юности взволнованные бе-
седы по ночам, до света, когда абстракт-
ные проблемы приобретают остроту и не-
отложность личного вопроса.
Секрет этого человека был не только в
том, что он знал предмет и ясно, образно
излагал свои мысли. Он не только знал,
он органически владел методом диалекти-
ческого материализма. Его жизненный опыт
и знание действительности давали ему не-
исчерпаемый материал для обобщений
и доказательств. Его отношение к окру-
жающему миру было активным, творче-
ским. Оно было талантливым. И мне все-
гда казалось, что в этом! военном, никогда
не писавшем ничего, кроме служебных бу-
маг, есть то, без чего нельзя быть на-
стоящим писателем.
Он научил меня работать с книгой.
Нас связала прочная и требовательная
дружба. Она началась, как дружба стар-
шего с младшим, что не мешало ей быть
равной. Затем — разлука на несколько
лет. Недавно мы увиделись. Мой учитель
учинил мне допрос с пристрастием. Я рас-
сказал о прочитанных книгах, о годах
пропагандистской работы. Узнав, что я
отдаю этому много времени, нередко за
счет литературной работы, он забеспокоил-
ся Произошел разговор, который я вос-
произвожу в сжатом виде.
Он. Все это хорошо, но, пожалуй, тебе
следовало бы больше заниматься своим
прямым делом. Ведь ты — молодой писа-
тель...
Я, Постой. Поговорим о том, что та-
кое писатель. В детстве это слово вызы-
Для литератора, работающего над исто-
рической темой, «Краткий курс истории
ВКП(б)» есть тот краеугольный камень,
на котором должна быть построена вся его
работа.
Кинофильм «Ленин в 1918 году» есть
живая и глубокая иллюстрация к истории
партии. Ленин в этом фильме показан
полным жизни, мудрым, жизнерадостным,
бесстрашным человеком. Лепин остается в
памяти зрителя кинофильма обаятельней-
шим, любимым образом, и это сделано
средствами искусства, правдиво и жизнен-
но. и притом без малейшей тени упрощен-
чества или вульгаризации.
Можно себе представить, какую бездну
фальши и явной лжи нагородили бы люди,
которые попытались бы создать фильм о
Ленине и при этом руководствовались бы
не историей партии, а взглядами тех са-
мых лжетеоретиков, о которых сказано в
известном постановлении ЦК ВЕЩ б).
Огромную, неоценимую помощь дает
«Краткий курс истории ВКП(б)» тем лите-
раторам, которые, главным образом, рабо-
тают на фактическом материале в жан-
ре художественных биографических произ-
ведений. Приведу пример, касающийся не-
посредственно автора этих строк.
По счастливой случайности я оказался
в городе Подольске, под Москвой. В этом
юроде, как известно, сохранился домик, в
котором в 1900 году летом жил В. И,
Ленин. Этот музейный домик произвел на
меня глубокое и волнующее впечатление, и
позже, работая над книгой «Жизнь есть
деянье» (книга литературных портретов
наших великих современников), я оста-
новился на страницах, относящихся к
1900 году, пребыванию Ленина в Подоль-
ске—интереснейшем периоде жизни Вла-
димира Ильича.
Я обратился к «Краткому курсу истории
ВКП(б)», затем к биографическим источ-
никам, воспоминаниям о В. И. Лепине.
Сложность моей работы заключалась в
тем, что поэтическую дымку, окутываю-
СССР и по материалам, из которых он по-
строен, и по своему архитектурному обра-
зу, и внутреннему оформлению производит
впечатление величествеппого, полного мо-
щи и красоты монументального сооруже-
ния. Советский павильоп единственный на
выставке говорит живую правду о стране,
народе, его творчестве, устремлениях и не
только о настоящем, но и о будущем на-
шего советского человека. Поэтому на вы-
ставке, где множество об’ектов для осмо-
тра, посетители подолгу задерживаются в
советском павильоне, обмениваясь впечат-
лениями с соседями, слушая передаваемые
по радио советские песни, просматривая
наши хроникальные фильмы.
Из многочисленных впечатлений от ви-
денною в павильонах других стран, а
прежде всего в американской части вы-
ставки, я хочу здесь упомянуть о самом
запомнившемся. Тщетно и пытливо искал
я на выставке, носящей название «Мир
завтра», образ этого завтрашнего дня. Я
его не нашел. Он ярко показан только в
павильоне СССР. Во многих павильонах
лете увидеть отдаленное прошлое стра-
ны. В павильоне Великобритании целый
зал посвящен- геральдике старой англий-
ской знати.
У пав-гальона Польши красуется статуя
рыцаря на коне со скрещенными мечами.
Павильон Италии венчает сидящая женщи-
на в древнеримском одеянии, из-под ног ко-
торой непрерывно струится водный каскад.
В павильоне Франции имеется раздел
«Пять столетий французской истории, ото-
браженных в пяТи столетиях французско-
го искусства». Это анфилада из 11 зал,
каждый из которых декорирован подлин-
ной обстановкой своей эпохи. На стенах
висят подлинные картины крупнейших
французских мастеров за пять веков. Нс
характерно, что художественная докумен-
тация исторических событий кончается нз
эпохе Наполеона. Весь XIX век представ-
вало у меня трепет. Теперь я написал
пару книжек, я член союза писателей, по
произнести запросто: «я — писатель» —
мне так же трудно, как тебе: «я — рево-
люционер». Это очень ответственное сло-
во. У писателя, как минимум, должно
быть дарование. Этого мало, он должен
’ быть мастером. Пока его мастерство не-
велико, он — ученик. Но если его пред-
ставления об описываемом явлении при-
близительны. если он не видит свой ма-
териал с самой высокой точки, которой
достигла философская и социальная на-
ука его времени, тогда он дилетант. А я
не знаю более стыдного греха для лите-
ратора, чем дилетантизм. Писатель имеет
право на догадку, но лишь в области не-
известного. Он яс смеет угадывать там,
где можно знать. Человек, открывший сей-
час закон земного тяготения, смешон, будь
он гениален, как Ньютон.
Он. Ты можешь мне не доказывать,
что вне философии и социологии нет ли-
тературы. Но это не об’ясняет. почему
ты делаешь из пропагандистской работы
вторую профессию. Разве тебе мало быть
пропагандистом в своих пьесах?
Я. Мало. По крайней мере, теперь.
Приобретая, чувствуешь потребность от-
давать, делиться. Но отдавать авторски,
языком творчества, я пока могу лишь не-
многое из того, что знаю и должен. Рабо-
та пропагандиста меня обогащает как ав-
тора. Это мое средство активного проник-
новения в мир. За несколько лет моими
учениками были школьники, шоферы, сле-
сари, бетонщики, красноармейцы, рабко-
ры... Это те, о которых я пишу и для
которых вообще пишутся книги. Я не
наблюдатель, у меня к ним есть дело.
Постоянное и ответственное общение с
аудиторией мобилизует мысли и чувства,
заставляет искать точные и сильные сло-
ва. Ты лучше меня знаешь, что значит
«взять аудиторию». Оживленные липа,
град вопросов. Время истекло, но тебя про-
вожают до трамвая, чтобы не оборвать ин-
тересный разговор. Это радость. А мучи-
тельное чувство провала, когда в твоей
путевке пишут «беседа проведена хорошо»,
но ты знаешь, что аудитория была холод-
на, хотя в конце даже вежливо похлопа-
ла. Это значит — беседа не состоялась.
Наша работа учит понимать разницу меж-
ду правдой и правдоподобием. Для литера-
МУДРАЯ КНИГА
Л. НИКУЛИН
тую этот скромный домик в Подольске,
колорит эпохи нужно было сочетать с
точным и правдивым описанием историче-
ски важного периода в жизни Владимира
Ильича накануне его поездки за границу
и создания «Искры».
Я приведу две-три неопубликованные
страницы, посвященные этому периоду
жизни Ленина, страницы, которые были
написаны под впечатлением прочитанного
в «Кратком курсе истории ВКП(б)».
Вот эти паппсанные иною страницы:
«Ленину — тридцать лет. Он завершил
идейный разгром народничества, он побе-
доносно боролся против «легального марк-
сизма», против так называемых «экономи-
стов» — главных противников создания
единой политической партии. Он основал в
Петербурге «Союз борьбы за освобожде-
ние рабочего класса» и подготовил соз-
дание революционной марксистской рабо-
чей партии. Это краткий перечень того,
что сделал Ленин к тридцати годам своей
жизни. Если бы не было всего другого,
что совершил Ленин, эта часть его жизни
уже сохранила бы его имя для истории.
Мы поднимаемся в низенькую комнату-
светелку в мезонине, где жил Ленин вме-
сте с братом Дмитрием Ильичем. По этой
комнате, размышляя, ходил Ленин, оста-
навливался у балконной двери, глядел на
проезжую дорогу. Оп спускался в сад,
сходил по тропинке к реке. Он проплы-
вал в лодке мимо живописных, тогда еще
очень тихих берегов реки Пахры. Гулял,
с книжкой Добролюбова в руках, по город-
скому саду. Казалось, это была мирная
жизнь усталого, отдыхающего после тюрь-
мы и ссылки человека. Но это было ка-
жущееся спокойствие.
В те времена в Подольске было только
четыре тысячи 'жителей. Но и тогда это
лен уже исключительно произведениями
искусства, не связанными с исторической
темой.
Конечно, выразительнее экспонаты, от-
ражающие современность. Так, в павильо-
не Великобритании интересно выполнена
из стекла карта британского судоходства
Во французском павильоне — экспонаты
современного французского искусства, сре-
ди которых выделяются произведения уже
давно известных мастеров. Здесь тонкий
живописец и поэт старого Парижа Утрил-
ло, здесь быстрый, лаконичный, простой и
ясный Марке и другие живописцы. Здесь
и скульптура Деспио, Майоля, Бурделя.
Но все эти художники, к сожалению,
представлены на мировой выставке не ше-
деврами своего мастерства. Новых имен,
новых талантов этот раздел павильона не
показывает. Это искусство рафинирован-
ное, утонченное, оторванное от жизни.
Если Бальзак сказал про Домье, что у не-
го мускулы Микель Анджело, про совре-
менное, и не только французское, искус-
ство капиталистических стран этого ска-
зать нельзя.
Более значительный интерес представ-
ляют разделы машинной техники в ряде
павильонов, и в первую очередь это
относится к павильонам Америки. Наибо-
лее яркие впечатления оставляет осмотр
павильонов электричества, автомобильной
промышленности, железнодорожного транс-
порта.
На выставке характерна театрализация
экспозиций. Каждый крупный американ-
ский павильон имеет свой театр, где сред-
ствами кипематографии, марионеточного
театра, живых актеров демонстрируются,
главным образом, в целях коммерческой
рекламы, та или иная продукция и способ
ее создания.
Вот беглый рассказ о впечатлениях от
Всемирной выставки в Нью-Йорке.
тора это необходимо. Она практически
учит видеть общее в частном, находить
верную грань, между средствами публи-
цистики и языком образов. Короче — она
помогает соединить изучение теории с
изучением живой действительности.
Он; Да. одно без другого — или дог-
матика, или эмпирика. По расскажи мне
конкретнее, как отражается твоя учеба
на том, что ты пишешь.
Я. Хорошо. Помнишь, ты читал нам
«18-е Брюмера». Там Маркс, говоря о
французской мелкой буржуазии, находит
слова огромной образной силы. Тогда же
меня взволновала глубина сталинского оп-
ределения трех основных сторон дикта-
туры пролетариата. Я заинтересовался во-
просом о природе мелкобуржуазного анар-
хизма и его проявлениях в период борьбы
пролетариата за власть и установления
революционной диктатуры. Это определило
на некоторое время угол зрения при выбо-
ре материала для чтения.
Только теперь я понимаю, что эта тема
постепенно и почти незаметно для меня
стала надолго моей литературной темой.
Она есть в обеих моих пьесах для детей
и в пьесе о 1905 годе, которую ты зна-
ешь. Перечитывая ее, я остаюсь верен
замыслу, хотя выполнение его меня уже
не удовлетворяет. Мне кажется, что за-
мысел жив, в нем есть чувство историче-
ской перспективы, которое дало мне изу-
чение теории. Стареет в пьесе другое ~”
выразительные средства, уровень образного
мышления. Надо писать лучше. Когда-
нибудь я вернусь к ней и напишу ев
МПе раз.
Сейчас я заканчиваю пьесу о бакин-
ских нефтяниках. Пишу ее три года. Мне
говорят: «Па производственные темы надо
писать быстро: все так меняется!» Тео-
ретическая учеба помогает мне оказывать
внутреннее сопротивление этой доморо-
щенной теории, на которой возрастает так
называемая «мотыльковая» драматургия.
Хочется написать о сегодня так. чтобы
через него проглядывало завтра.
Он. Все это очень верно. Но твои, сло-
ва перестанут для меня иметь всякую це-
ну, если ты завтра не будешь писать луч-
ше, чем сегодня. Ты это понимаешь?
Я. Конечно.
был заводской, живой городок. Здесь толь-
кг что начал работать принадлежавший
Московскому акционерному обществу завод
швейных машин Зингер, и четверть века
существовал, большой по тем временам,
цементный завод, выпускавший портланд*
ский цемент.
На живом примере Ленин мог наблюдать
развитие капитализма в России. Старые
люди вспоминали рассказы отцов и дедов
о ранней поре русской промышленности, о
каторжной работе крепостных крестьян на
суконных фабриках графа Закревского и
киязя Вяземского. В длительных прогул-
ках вокруг Подольска Ленин размышлял о
судьбах русского рабочего и крестьянина,
о создании единой рабочей революционной
партии, о поездке на Запад и создании
«Искры».
Осенью Ленин уехал за границу. Из
сИскры» возгорелось пламя. Борьба про-
должалась. Позже царский охранник Зу-
батов «совершенно доверительно» докла-
дывал начальству:
«...крупнее Ульянова в революции сей-
час никого нет».
Ленин, горный орел революции, парил
в высоте, и перед ним открывались необ’-
ятные дали будущего... А городок Подольск
— место, где однажды спустился горный
орел, навсегда остался в памяти народа.
И вот мы проходим по комнатам, где
тридцать девять лет назад жил Ленин, гля-
дим на изменившийся Подольск, в котором
сейчас 72 тысячи жителей. Глядим на
изменившийся пейзаж, видим мачты вы-
соковольтной электропередачи, бегущие по
асфальтовой ленте автомобили, слышим
мощный гудок Первого государственного
механического завода и говорим: Ленин
был здесь, он жил здесь. Лето 1900 года,
дрмик в Подольске — это история, это
вечность.
Неиз’яснимое волнение охватывает нас,
и, оставляя Подольск, мы долго глядим в
сторону, где исчез за поворотом скромный
деревянный домик с мезонином, дом, где
я; и л Ленин.
Снова дорога. Асфальтовая ленте вьется
среди зеленеющих равнин, новые дома фа-
бричных поселков, кооперативные вельские
лавки, красные флаги на домах сельсове-
тов, подростки с книжками, возвращаю-
щиеся из школ, привычные картины ро-
дины, родная страна, страна Ленина,
страна Сталина...»
Работая над краткой художественной
биографией Кирова, я все время обращался
к книге по истории партии. Жизнь три-
буна революции, замечательного большеви-
ка, злодейски убитого врагами народа, те-
сно связана с историей партии. В Томске,
в ранней молодости, в дни, когда рос и
закалялся в боях молодой большевик
Киров, его умственная жизнь неразрывны-
ми нитями была связана с мозгом партии,
с мыслями Ленина, писавшего «Две такти-
ки социал-демократии в демократической
революции». Перечитываешь страницы
«Краткого курса истории ВКП(б)» и у
тебя перед глазами во всей широте встают
картины героической борьбы авангарда ра-
бочего класса, партии большевиков. По-
стигаешь роль личности в истории, по-
нимаешь подвиг, героизм, мужество вер-
ного сына партии, ее любимца — Сергея
Мироновича Кирова.
Наконец, работая над киносценарием
«Фрунзе», я, как один из авторов этого
сценария, имел перед глазами замечатель-
ный раздел VIII главы книги по истории
партии: «Как и почему победила Советская
страна соединенные силы англо-франко-
японо-польской интервенции и буржуазно-
помещичье-белогвардейской контрреволю-
ции в России?»
Ни одно правдивое и талантливое про-
изведение, посвященное гражданской вой-
не, пе может быть написано до тех пор,
пока автор его не проникнется ясностью,
глубиной и правдой этой замечательной
главы «Краткого курса истории ВКП(б)».
Литературная газета
№38	—	5
Новый документ
о Гоголе
Письмо Е. Елагиной к Н. А. Языковой
«Москва, 2S марта 1850 года.
Ha-днях приехала я сюда, любезная
моя Наталья Алексеевна, и Хомяко-
вы встретили меня новостью, что Го-
голь берет подорожную в Симбирск и
надеется на будущей неделе быть у
Вас в пятницу. Никто из Ваших йе
хотел к Вам об этом писать, желая
вас удивить, но я, признаться, не
утерпела»
До нас доходят слухи, что у Вас
в Симбирске удивительно как весело,
что заставляет Константина Аксакова
ужасно вздыхать о временах Грозного,
когда все девушки и дамы сидели в
"теремах за пряжею.
Гоголь, кажется, не его мнения и
потому едет к Вам с большим удо-
вольствием и везет вторую часть
«Мертвых душ>, я еще не успела их
прочесть, то есть слушать, ибо недав-
но переехала из деревни и нахожусь
в ужасных хлопотах; меня утешает,
что дети по крайней мере здоровы.
Старшая моя Марья Вам кланяется.
Ужасно растет и начинает очень при-
лежно учиться.
В Москве, сколько я могла узнать,
все по-старому. Закревский воюет, в
славянофильском кругу много говорят
о новой комедии Александра Остров-
ского. Новый автор проявился, дай
бог ему счастья и успеху. Как отрад-
но слышать о молодом человеке, за-
нимающемся изучением русских эле-
ментов. Пожалуйста, не говорите Н. В.
Гоголю, что я к Вам писала об нем;
он хотел сделать Вам сюрприз, ко
предупредите Ваших знакомых, чтобы
они запаслись всею возможною при-
знательностью; пусть они разгадают и
изучают нашего общего друга.
Расскажите ему побольше анекдотов,
я думаю у Вас их очень много долж-
но быть в запасе.
Кланяйтесь от меня Петру Алек-
сандровичу Бестужеву, говорят, Пра-
сковья Михайловна ездит по вече-
рам, — неужели это правда.
Приехали Хомяковы. Оставляю Вас,
моя любезнейшая Наталья Алексеевна.
Надеюсь, что Гоголь останется дово-
лен Вашим приемом.
Ваша преданная
Е. Елагина».
Приведенное письмо Е. Елагиной,
представительницы знаменитого «Ела-
гинского кружка», к Наталье Алек-
сеевне Языковой, жене Александра
Михайловича, брата известного поэта
Языкова, воспроизводится в печати
впервые.
Это письмо, представляющее боль-
шой общественно-литературный инте-
рес, обнаружено нами в собрании Хо-
мяковых, хравящемся в отделе пись-
менных источников Московского госу-
дарственного исторического музея.
Самое ценное в письме — строки о
Гоголе. Известно, что период 50-х го-
дов отмечен нарастанием глубокого
душевного разлада Гоголя под влия-
нием церковных мракобесов и юрод-
ствовавших славянофилов. Подобное
«окружение;», естественно, не могло не
угнетать Гоголя, и он инстинктивно
искал хотя бы временный выход в же-
лании развлечься на стороне.
Новая комедия А. Н. Островского, о
которой сообщает Е. Елагина,—«Свои
люди сочтемся», еще до появления в
июньской книжке «Москвитянина» в
1850 году, приобрела широкую извест-
ность в Москве благодаря чтениям ав-
тора и знаменитого актера Прова Са-
довского.
Ал. ИВАЩЕНКО.
СТАРЫЕ АДРЕСА
ШАХМАТОВО
В «Возмездии» (глава II) А. А. Блок
так описывает покупку этого последнего
«Дворянского гнезда», связанного с рус-
ской литературой:
За грош купили угол рая
Неподалеку от Москвы.
Огромный тополь серебристый
Склонял над домом свой шатер,
Степой шиповника душистой
Встречал в’езжающего двор.
... Здесь можно было ясно слышать,
Как тишина цветет и спит.
«Благоуханная глушь» дворянской
усадьбы Елинского уезда, Московской гу-
бернии, принадлежавшей деду поэта, про-
фессору Бекетову, определила во многом
творчество Блока. Он проводит здесь
летние месяцы, начиная с первого года
своей жизни. Еще подростком он «молит-
ся» трем божествам дворянской усадеб-
ной культуры — природе, искусству и
женщине (1897 г., «Долго искал я...»);
«Пропадая на целые дни — до заката,
он очерчивает все большие круги вокруг
родной усадьбы». И часто его «белый
конь (по прозвищу Мальчик) чуть сту-
naef усталой ногой, где бескрайная зыбь
залегла».
Юноша чувствует эту «зыбь», догады-
ваясь о «гнетущей немузыкальности»
своей среды. В 1918 г. он напишет: «По-
Артисты МХАТ на линкоре «Парижская Коммуна». В центре народный ар-
тист СССР орденоносец И. М. Москвин.	Фотохроника ТАСС.
-------------------------------- В В В -----------------------------------
«Песня про купца
Калашникова»
ВЫСТАВКА К 150-ЛЕТИЮ
ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ
РЕВОЛЮЦИЙ
Небольшой зал Государственного исто-
рического музея привлекает сейчас осо-
бое внимание посетителей музея. Здесь
7 июля открылась интересная выставка,
посвященная 150-летию Французской бур-
жуазной революции.
Мировая карта накануне 1789 года наг-
лядно показывает международное поло-
жение Европы и Америки XVHI века,
борьбу за колонии. Франция —-• в пред-
дверии буржуазной революции.
Вот портреты просветителей XVUI ве-
ка —- Вольтер, Монтескье, Гельвеций,
Руссо, Дидро. Здесь же автографы и ори-
гиналы их работ: отрывок из работы
Монтескье «О вкусе», письмо Руссо к
издателю Дюшену 1704 г., автографы
Дидро, Гельвеция. Интересный экспонат:
черепаховая коробка, на крышке которой
изображены Вольтер и Дидро за беседой.
В другой стеклянной витрине — издания
книг Вольтера, Монтескье, Дидро, «Энци-
клопедия», изданная в г. Лукке в 1760 г.
...Людовик XVI и его родословная.
Редкие гравюры изображают Париж того
времени, невероятную роскошь королев-
ского дворца в Версале.
Летом 1791 г. Людовик XVI решает бе-
жать ИЗ революционной Франции. В ночь
е 20 на 21 июня 1791 г. бежавший король
был опознан, арестован и под охраной
революционного народа возвращен в Па-
риж. Гравюра Винкеля (1799 г.) воспро-
изводит этот эпизод. А рядом в витрине
любопытнейший документ — оригинал
донесения русского посла Симолнна гра-
фу Скавронскому о бегстве короля Людо-
вика XVI и задержании его в местечке
Варенн. Симолин был русским послом во
Франции до 1792 г., вел там шпионскую
работу и вавербовал на тайную службу
русского правительства членов Нацио-
нального собрания Талейрана и Мирабо...
Революционная Франция после сверже-
ния королевской власти. Из документов
привлекают внимание автографы Робес-
пьера, Сен-Жюста, Руже де Лиля — ав-
тора «Марсельезы», выписки из протоко-
лов Комитета общественного спасения,
приказ о реквизиции фуража для рево-
люционной армии. На приказе надписи—
«Свобода. Равенство. Смерть тиранам! Мир
пародам!»
14 июля 1793 года. Предательское
убийство Марата Шарлоттой Кордэ. Гра-
вюра изображает момент после убийства
Марата. Его, окровавленного, бережно вы-
носят ив ванны. Кордэ схвачена возму-
щенным народом. Рядом гелиогравюра—
голова убитого Марата по рисунку Да-
вида с надписью «Марату» ДРУГУ народа.
Давид».
Расправа с якобинцами. Мы видим на
старинных гравюрах последнее выступле-
ние Робеспьера в клубе якобинцев и ра-
неного Робеспьера в Комитете обществен-
ного спасения.
ИЮНЬСКИЙ НОМЕР
«ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ»
Июньский номер журнала «Интерна-
циональная литература» (французское из-
дание) посвящен 150-летию французской
революции. В рассказе А. Исбаха «Дантон
в Белоруссии» описывается постановка
пьесы Ромэн Роллана «Дантон* в совет-
ской Белоруссии в 1918 г. В основу рас-
сказа положены исторически точные факты.
В переводе Б. Болеславской печатается
сцена из драматической поемы П. Анто-
кольского «Робеспьер и Горгона».
В отделе «Теория и критика» печатается
статья академика Е. Тарле «Европа и
Французская революция». В статье А. Дей-
ча «Идеи Французской революции и рус-
ская литература» показано отношение к
Гволюции Радищева, Крылова, Пушкина.
статье Н. Богословского «Русские клас-
сики о Французской революции» собраны
высказывания русских писателей, от Рыле-
ева до М. Горького, о Французской рево-
люции.
В отделе «Документы» печатается статья
Р. Авербух «Французская революция в
оценке русских дипломатических агентов».
Здесь собраны письма, записки, депеши,
донесения русскцх послов в Париже и кон-
сулов в Брюсселе, Бордо, Рейхенберге,
Мюнхене, Дрездене.
А. Люблинская в статье «Литературные
документы из Бастилии» описывает цен-
нейшее собрание документов, касающихся
узников Бастилии в XVII и XVIII веках.
Эта коллекция была собрана в свое время
секретарем русского посольства в Париже
Дубровским и в 1805 г. была приобре-
тена Александром I для Публичной библи-
отеки в Петербурге.
Несколько обзорных статей дает читате-
лям журнала представление об использова-
нии темы Великой буржуазной французс-
кой революции в искусстве Советского
Союза. В обзоре «Французские писатели в
советских переводах» приведены интерес-
нейшие цифры о распространении книг
крупнейших французских писателей в
СССР. Книги Р. Роллана переводились в
Советском Союзе на 25 языков и изданы
общим тиражом в 1.954 тыс. экз.; книги
А. Барбюса переводились на 19 языков и
иэджаы тиражом в 1.921 тыс. экз.; Золя —
на 11 языков и издан тиражом в 2.102
тыс. экз.; Бальзак — на 9 языков, издан
тиражом в 1.475 тыс. экз.; Мопассан
— на 13 языков, издан тиражом в
3.042 тыс. экз.; В. Гюго — 34 языка, ти-
раж—3.378 тыс. экз.
Журнал выйдет в увеличенном об’еме
(8 печатных листов) в конце июня.
Ц. П.
чему гадят в любезных сердцу барских
усадьбах? Потому что там насиловали 0
пороли девок, — не у того барина, так
у соседа. Почему валят столетние парки?
Потому что сто лет под их развесистыми
липами и кленами господа показывали
власть, тыкали в нос нищему — мош-
ной, а дураку — образованностью». Эти
мысли были у поэта давно.
В шахматовской библиотеке висела
врубелевская картина «Лебедь» с ее исте-
рически-настороженными глазами. Кар-
тина тревожила, но в Шахматове еще
изживала себя дворянская тишина: «У
нас тишина и мир пока, а губерния, го-
ворят, в усиленной охране, но этого нет...
По крайней мере, все удивительно «све-
жее и душистое. Ужасно далеки от всех
событий и трудно представить себе что-
нибудь, кроме зеленого и синего* (1905 г.
Г. И. Чулкову).
Лучшие годы Блок провел здесь, в
этом «деревянном, серого цвета, одно-
этажном домике с мезонином». На тер-
расе он разыгрывал Шекспира, а в
окрестностях Шахматова встретился со
своей невестой. «Уже давно его внимание
было привлечено зубчатой полосой леса
на гребне холма на горизонте. Под этой
полосой, на крутом спуске с холма, ле-
жала деревня. Он поехал туда весной...»
и, под'ехав к лесу, в прекрасном фрук-
товом саду встретил «розовую девушку»
среди «лепестков яблонь». В 1895 г. про-
изошла первая встреча с Л. Д. Менде-
леевой в Боблове, именьи ее отца, зна-
менитого химика, в 7 верстах от Шах-
матова. В 1898 г. знакомство было возоб-
новлено, и под знаком этих первых
встреч вспыхнуло творчество «раннего
Блока». Весь почти I том (1898—1904) —
это Шахматове». Неподалеку от него рас-
положились другие усадьбы и деревни,
названия которых мы находим под сти-
хами и в письмах Блока, — Дедово
(именье Коваленских-Соловьевых), Ивлево,
Манулиха, Прасолово, Тараканово на
реке Лурске (где Блок венчался). Белый
очень много писал про особый «стипь
окрестностей Шахматова», указывая на
то, что они «ясно, четко, реалистически
отражены творчеством Блока...» «В этом
поле, саду, лесе он рос, природный пей-
заж — лишь продолжение его комнат,
шахматовские поля и закаты— — под-
линные стены его рабочего кабинета^ а
на самоцели
Театральная история лермонтовской
«Песни про купца Калашникова» не вели-
ка.
На этот сюжет написал в свое время
оперу Антон Рубинштейн. На клавире опе-
ры «Купец Калашников* значилось: «Сло-
ва (за исключением стихов Лермонтова) —
Н. Куликова». О литературных достоинст-
вах этого либретто можно судить хотя бы
по такому примеру:
...Тяжки, тяжки времена.
Чтобы жить без страха нам,
Иди, мать и жена,
Иди молиться в храм!..
Такими	«стихами» выражает	свои	на-
строеиия	Алена	Дмитревна.	И, словно
пародируя	ее, сам	Калашников	поет:
...И' я,	отец и	муж,
Лишь плачу и сознаю бессилие свое.
Впрочем, и музыка Рубинштейна едва
ли не оказалась в таком же непримири-
мом противоречии с народным духом ге-
ниальной лермонтовской «Песни».
Правящие круги того времени усмотре-
ли в опере «Купец Калашников» «поли-
тическую» опасность. Реакционный публи-
цист князь Мещерский обвинял Рубин-
штейна в том, что он «русского царя в
шутах воспел и в кощунстве..,» Опера
была вскоре снята со сцены...
Лишь к 1914 году, к 100-летию со дня
рождения Лермонтова, возникло несколько
вокальных квартетов, хоров на текст «Пес-
ни про купца Калашникова». Тогда же
появилась «переделка» «Песни» для сце-
ны. В этой «переделке» мирно уживались
«подлинные слова М. Ю. Лермонтова и
частью В. М. Гончарова».
Этим и исчерпываются попытки теат-
рального и музыкального воплощения
«Калашникова».
В сущности, все эти попытки были об-
речены на неудачу прежде всего потому,
что авторы старались приспособить «Пес-
ню» к требованиям сцены, неизбежно ис-
кажая при этом своеобразную народно-
эпическую форму «Калашникова*. От
«Песни» Лермонтова безжалостно отсекал-
ся весь повествовательный, сказовый эле-
мент. И стихи великого поэта заменялись,
для «усиления» драматического действия,
беспомощными псевдонародными виршами.
!льной сцене
Как показать советскому зрителю гени-
альное произведение Лермонтова, не на-
рушая в нем ни единой строки?
Сейчас Всесоюзный дом народного твор-
чества подготовляет к 125-летию со дня
рождения М. Ю. Лермонтова издание кни-
ги А. Н. Новикова о принципах постанов-
ки «Песни про купца Калашникова» в
форме народного музыкально-драматиче-
ского представления.
Ключ к такой постановке автор нахо-
дит в самом тексте «Песни». По мысля
Лермонтова, как видно уже из самого
вступления-запева, «Песню» «играет» хор
народных гусляров, который на боярском
пиру сказывает «под гуслярный звон*
старину про Ивана Грозного. Народные
гусляры, сказывая «Песню», выходят на
«круг» и там ведут речь также за царя,
за Калашникова, Кирибеевича, Алену
Дмитревну и т. д.
В народном концерте-спектакле, план
которого разработан автором книги А. Н.
Новиковым совместно с композитором
С. В. Аксюком, должны принять участие
солисты-сказители, хор и оркестр русских
народных инструментов.
Такая народная, эпйчески-драматическая
форма показа соответствует самому духу
и форме «Песни». При таком показе, есте-
ственно, сохраняется неприкосновенным
весь лермонтовский текст.
В книге, выпускаемой Домом народно-
го творчества, будет помещена вся музыка
к спектаклю-концерту, которую написал
молодой советский композитор, автор опе-
ры «Вадим» (по роману Лермонтова),
С. В. Аксюк, Музыка к «Песне про купца
Калашникова» воспроизводит стиль и дух
старинного народного музыкального сказа.
Эскизы костюмов и оформления кон-
цертной эстрады сделаны для этого изда-
ния художником-архитектором М. М. Лин-
киным.
Постановка «Песни про купца Калашни-
кова» будет осуществлена к юбилею Лер-
монтова силами лучших колхозных само-
деятельных коллективов, входящих в си-
стему Всесоюзного дома народного твор-
чества.
В ближайшее время отрывки из «Песни
про купца Калашникова» будут даны по
радио в цикле лермонтовских музыкально-
литературных передач.
великолепные кусты никогда .мною неви-
данного ярко-пунцового шиповника с зо-
лотой сердцевиной — подлинная стили-
стическая рама его благоухающих стро-
чек».
Летом 1901 г. в Шахматове Блок соз-
давал изумительный цикл стихов о пре-
красной даме, таких как будто «внепро-
странственных» и в то же время земных
и усадебных. Через семь лет после «ми-
стического» лета он в том же Шахматове
создает свое «Поле Куликово», «Закат в
крови!.. Из сердца кровь струится..»
Здесь же в 1910 г. он начинает «Воз-
мездие», об’яснив до этого причины пе-
реезда в Шахматове: «От слов, в кото-
рых я окончательно запутался и изол-
гался, я, как от чумы, бегу в Шахма-
тове». И, наконец, последней работой
поэта было опять-таки «Возмездие» — та
глава вторая, в которой он так удиви-
тельно рассказал о Шахматове.
Б. УДИНЦЕВ
ЛИТЕРАТУРНО-КРИТИЧЕСКИЕ
СТАТЬИ Н. А. ДОБРОЛЮБОВА
Государственное издательство «Художе-
ственная литература» в серии «Школьная
библиотека» выпустило «Литературно-кри-
тические статьи» Н. А. Добролюбова.
В книге помещено пять статей великого
критика: «Что такое обломовщина?», «Тем-
ное царство», «Когда же придет настоя-
щий день?», «Луч света в темном цар-
стве», «Забытые люди».
18-е Брюмера —- государственный пере-
ворот Наполеона. Среда документов этого
периода автограф Наполеона — приказ
о производстве Моро в лейтенанты, под-
писанный в 1804 году первым консулом
Франция Бонапартом.
Будущее современной Франции принад-
лежит ее народу. И как символ револю-
ционной борьбы французского народа за
свое окончательное освобождение на вы-
ставке —- блуза французского
купленная в Париже в начале
русским партизаном Отечественной
1812 года А. Н. Сеславиным.
Инстятут мировой литературы
ОХРАНА ЛИТЕРАТУРНОГО
НАСЛЕДИЯ Б. ЖИТКОВА
В октябре прошлого года скончался та-
лантливый детский писатель Б. С. Житков.
ССП СССР постановил образовать при со-
юзе писателей постоянную комиссию по
охране литературного наследия Б. С. Жит-
кова. В комиссию вошли В. Бианки, И.
Груздев, Б. Шатилов и В. Шкловский. Ко-
миссии поручено общественное и редак-
ционное наблюдение за изданием книг
Б. С. Житкова.
«Античная
литература»
Издательство «Советский писатель» вы-
пускает хрестоматию «Античная литера-
тура» в двух томах под редакцией проф.
А. В. Мишулина и проф. Л. Д. Тарасова.
В ближайшие дни выходит II том хре-
стоматии—«Римская литература» в избран-
ных переводах (составитель С. П. Конд-
ратьев). В книгу входят в отрывках и
полностью лучшие произведения римских
писателей. В книге пять больших разде-
лов.
«ЗЕМЛЯ РОДНАЯ»
Государственное издательство «Искусст-
во» выпустило к открытию Всесоюзной
сельскохозяйственной выставки большой
литературно-художественный сборник «Зем-
ля родная», составленный Вл. Аврущенко.
Сборник посвящен социалистической
земле, новому советскому крестьянству. В
нем семь разделов: 1. «За землю, за во-
лю» (крестьяне в гражданской войне), 2.
«О Ленине и Сталине поет народ». 3. «Зо-
лота крупные слитки растут из обильной
колхозной земли». 4. «Новые люди колхоз-
ной земли*. 5. «Счастлива дружба, радо-
стна любовь». 6. «Колхозы—крепости обо-
роны». 7. «Помните о прошлом».
На материале отдельных отрывков из
выдающихся произведений старых писате-
лей и лучших отрывков из произведений
советских авторов и народного фолькло-
ра сборник показывает, как от нищей,
царской, забитой деревни крестьяне при-
шли к колхозам, к сытой, счастливой,
культурной жизни.
| НОВЫЕ КНЙГИ
Государственное издательство «Художе-
ственная литература» в ближайшее время
выпускает ряд новых книг:
Т. Г. Шевченко — «Дневник».
Книга открывается автобиографией Т. Г.
Шевченко. «Дневник» охватывает период
с 12 июня 1957 г. по 13 ИЮЛЯ 1859 Г.
Брет Гарт — «Калифорнийские пове-
сти». Перевод с английского Н. Волжиной
и Н. Дарузес. Редакция, вступительная
статья и примечания А. Старцева.
В книге помещено 22 рассказа из ста-
рательского цикла, среди них: «Счастье
Ревущего стана», «Изгнанники Покер-Фле-
та», «Комапьон Танесси», «Мигтлс»,
«Браун из Калавераса», «Настоящий че-
ловек» и др. Книге предпослана вступи-
тельная статья А. Старцева «Брет Гарт и
калифорнийские золотоискатели».
Ив. Ольбрахт — «Никола Шугай Раз-
бойник». Перевод с чешского Юр. Аксель-
Молочковского.
Роман Ольбрахта, получивший в свое
время государственную литературную пре-
мию, посвящен народному герою Закар-
патской Украины Николе Шугаю. Роман
написан в стиле народной легенды.
Ольга Форш — «Пагубная книга».
Последняя часть исторической трилогии
о Радищеве Первые две части—«Якобин-
ский заквас» и «Казанская помещица»
выпущены Гослитиздатом в 1936 г.
А. Арго — «Сатирические очерки из
истории русской литературы».
В книге четыре части: 1. «История
древняя* (от былин до XIX века), П.
«Средняя история» (от Пушкина до Ок-
тября), 1П. «История новая* (от Октября
до РАПП включительно). IV. «История но-
вейшая» (от ливкидацци РАПП до теку-
щего момента).
В издательстве «Советский писатель»
выходят в июле;
Илья Эренбург — «Испанские стихи».
Сергей Смирнов — «Друзья».
Первая книга стихов молодого поэта. В
книге — стихи о детстве, «Всем товарищам
Смирновым», «Новый жилец», «Бабушке»
и др.
С. Михалков — «Стихи».
В книгу вошли лучшиз стихотворения
из книги «Мои стихи», вышедшей в
1938 году, и ряд новых стихотворений, В
том числе поэма «Миша Корольков».
К. Симонов — «Дорожные стихи».
В сборник включены, кроме поэм «Пяте
страниц» и «Мурманский дневник», ряд
лирических стихотворений о любви, друж-
бе, мужестве советских людей.
А, Грин — «Две повести».
В книге печатаются «Автобиографиче-
ская повесть» и «Золотая цепь».
Повестям предшествуют статья об
А. Грине К. Паустовского и М. Слоним-
ского.
С. Бондарин — «Рассказы».
В сборнике — цикл рассказов и новелл,
«Повесть для моего сына», а также очерки
о нашем флоте и цикл очерков о жизни
балкарского народа.
К. Клосс — «Большой рейс».
Первая книга молодой писательницы, в
которой показана суровая и мужественная
работа шоферов на ленинских золотых
приисках.
А. Савчук— «Так начиналась жизнь».
В книге глазами мальчика, сына желез-
нодорожного рабочего, показаны события
периода империалистической и граждан-
ской войны.
По Ленинградскому отделению «Совет-
ского писателя» в июле выходят книги:
Г. Гор — «Синее озеро».
Повесть б северных народностях Совет1
ского Союза, о борьбе с остатками кулаче-
ства.
А. Решетов — «До новой встречи».
Цикл стихов и поэм о новой деревне, 6
Ленинграде, поэма о С. М. Кирове.
В Большой серии «Библиотеки поэта»!
В. Бенедиктов — том основных произве-
дений с комментариями и вступительной
статьей.
А. К. Толстой —^Сочинения, том И. Том
включает драматическую трилогию:
«Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор
Иоаннович» и «Царь Борис». В приложе-
ниях к тому даны: проект постановки
трагедии «Смерть Иоанна Грозного», план
постановки этой трагедии на веймарской
сцене, варианты и другие материалы, от-
носящиеся к этой трилогии.
Редакция и примечания И. Ямпольского.
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ-
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв. редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ, М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ. Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
ОБЕДМНЕНИЕ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЭСТРАДЫ
------------------------ и ----------
ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
проводят КОНКУРС
НА ОДНОАКТНУЮ КОМЕДИЮ (миниатюру),
.	ФЕЛЬЕТОН и КУПЛЕТЫ. ....	•
ЧИТАТЕЛЬ В ПАРКЕ
КОНКУРС ПОСВЯЩЕН XXII ГОДОВЩИНЕ ВЕЛИКОЙ
ОКТЯБРЬСКОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ.
Все перечисленные жанры (миниатюры, фельетон, куплеты) могут быть представлены
на любые темы, отображающие советскую действительность.
К материалу, поступающему на конкурс, пред'являются следующие требования:
МИНИАТЮРЫ должны быть рассчитаны на 2-х исполнителей (мужчину и женщину),
занимать не более 25 минут и могут быть написаны как прозой, так и стихами.
ФЕЛЬЕТОН, написанный в прозе или в стихах, должен занимать 17—20 минут.
КУПЛЕТЫ должны насчитывать не менее 8 отрывков и занимать в исполнении не более
15 минут.
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ КОНКУРСА: оборонные, антифашистские, стахановское движение,
дружба народов, социалистическое строительство в городе и деревне, семья, новый че-
ловек, честь советского гражданина, о мещанстве, о культурности,
ПО КОНКУРСУ УСТАНАВЛИВАЕТСЯ 9 ПРЕМИИ
3 ПРЕМИИ ЗА ЛУЧШИЕ МИНИАТЮРЫ;
1-я ПРЕМИЯ — 3.000 р. • 2-я ПРЕМИЯ — 2.000 р. • 3-я ПРЕМИЯ — 1.500 р.
3 ПРЕМИИ ЗА ЛУЧШИЙ ФЕЛЬЕТОН:
1-я ПРЕМИЯ — 3.000 р. • 2-я ПРЕМИЯ — 2.500 р. • 3-я ПРЕМИЯ — 2.000 р.
3 ПРЕМИИ ЗА ЛУЧШИЕ КУПЛЕТЫ:
1-я ПРЕМИЯ — 2.500 р. • 2-я ПРЕМИЯ — 2.000 р. • 3-я ПРЕМИЯ — 1.500 р.
Все произведения, получившие по конкурсу премию, а также не премированные, но ре-
комендованные жюри, приобретаются Ленгосэстрадой в общем порядке.
Для проведения конкурса создается жюри из представителей Ленгосестрады Союза со-
ветских писателей. Управления по делам искусств, ВТО, Союза советских композиторов
и от издательства «Искусство».
Конкурс закрытый. В конкурсе могут принимать участие все желающие:
СРОК ПОДАЧИ МАТЕРИАЛОВ ПРОДЛЕН ДО VIX — 113» г.
Произведения представляются под девизами.
Опубликование результатов конкурса 1 октября 1939 г.
ПРОИЗВЕДЕНИЯ АДРЕСОВАТЬ: Ленинград, 28, ул Чайковского, д. 29, Лен Гос Эстрада
«На конкурс». В конверт должны быть вложены: запечатанный конверт с девизом и ру-
кописью и запечатанный конверт с девизом, полной фамилией, именем, отчеством и ад-
ресом автора.
Залитые солнцем поляны, тенистые
аллеи, зеленые берега над невскими вода-
ми... О таком читальном зале не меч-
тал даже автор неосуществленного проекта
первой русской публичной библиотеки,
предлагавший присоединить к возводимому
библиотечному зданию «лучший сад с цвет-
никами, водопадами и водоемами для прохла-
ды в летнее время раскаленного побужде-
нием ума читающих в оном людей».
Счастливая мысль — создать филиал
Государственной орденоносной публичной
библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина
на Кировских островах, в Центральном ле-
нинградском парке культуры и отдыха им.
С. М. Кирова. Создание нового филиала
обрадовало не только посетителей парка,
но и тех постоянных читателей «Публич-
ки», которые изо дня в день проводят
долгие часы в давно уже ставших’тесны-
ми залах. По правде говоря, в знойные
летние месяцы как-то грустно глядеть
сквозь стекла библиотечных окон на яр-
кое голубое небо и густую листву деревь-
ев... Хорошо бы, — мечтаешь тогда, —
забраться с этими чудесными книгами в
оллан^и Фран^ глухой уголок парка, где в прохладной
беседке, среди цветов и фонтанов, стояли
бы такие же удобные столы и кресла,
полки со справочниками, каталоги...
Библиотека обрадовала своих читателей,
но пока что разочаровывает тех из них,
кто вздумал уже поработать за библиотеч-
абочего,
Г века
войны
КР.
имени
А. М. Горького подготовил к печати сбор-
ник «Французская буржуазная революция
н художественная литература». Сборник
открывается статьями академика И. Луп-
пола —• «Идеология Французской револю-
ции», В. Блуменфельда — о литературе
Французской революции и К. Державина
— о массовой революционной песне и дра-
матургии той эпохи. Остальные статьи
сборника в основном посвящены влиянию
идей Французской революции на литера-
туру других народов и современную эа-
В частности, вопрос об
в руо-
статье
падяую литературу,
отражении Французской революции
ской литературе разработай в
проф. Н. Гудзия.
В сборнике будут --------
статьи:
историк Французской ре:
И. Анисимова — «Ромэн Ро.
цузская буржуазная революция».
борнике будут напечатаны также
: В. Томашевского — «Пушкин —•
1ВОЛЮЦИИ» я
Литературная газета
ныии столами на Кировских островах. В
новом филиале Публичной библиотеки они
не нашли... книг! Книгохранилище, уме-
щающееся в крохотной комнате, распола-
гает лишь случайно подобранной литерату-
рой, доставшейся ему от прежней читаль-
ни парка. Но что сходило в маленькой
и весьма бедной читальне, не к лицу
филиалу одной из величайших в мире би-
блиотек!
Мы были
каря, когда
Большую
Энциклопедический словарь Брокгауза, и
другие элементарные справочные пособия.
Ни к чему не привели все наши попытки
выяснить порядок получения книг из ос-
новных фондов. Оказывается, что этот
существеннейший вопрос никак еще не
разрешен... Возможно. — говорят не то
шутя, не то всерьез библиотекари, — в
дальнейшем заведующая будет привозить
книги на трамвае (!?).
Разумеется, что книжные дела в фи-
лиале уладятся, и к услугам его читате-
лей будет и хорошая справочная библиоте-
ка и любая книга из основных фондов. Но
не всякую книгу можно читать на первой
попавшейся садовой скамье или на береж-
ку у речки... А вместо рисовавшихся чи-
тателям благоустроенных павильонов в от-
даленных и тихих частях парка филиал
располагает тесной комнатушкой, находя-
смущены не менее библиоте-
нам не удалось получить и
советскую энциклопедию, и
щейся на самом шумном месте, на цент-
ральной аллее, рядом с каруселью, спор-
тивными площадками и разными аттрак-
ционами. К слову, и эта читальня сей-
час закрыта, так как в ней развернута
выставка.
Новый филиал Публичной библиотеки
на Кировских островах открыт более ме-
сяца назад. С утра до вечера к
библиотекарю подходят посетители парка,
выбирают книгу и удаляются к «Стрел-
ке», на пляж, на веселые солнечные лу-
жайки. Но литератор, заканчивающий ис-
торическую повесть, филолог, готовящий
докторскую диссертацию, художник, изу-
чающий старинные гравюры, — мои спут-
ники, приехавшие в парк специально за
тем, чтобы поработать в летнем филиале
Публичней библиотеки, — они погуляли на
островах, покатались на лодке, просмотре-
ли свежие газеты, любезно предложенные
библиотекарем, и вернулись под знакомые
своды старого
окон видны и
листва...
Впрочем, эти читатели собираются еще
раз поехать на Кировские острова и на
этот раз найти там и книги, и тихие па-
вильоны читальни среди цветов и фонта-
нов, словом, летний филиал, достойный
орденоносной библиотеки.
здания, где сквозь стекла
голубое небо и зеленая
Ленинград.
Б. РЕСТ
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний перч д. 26, тел. К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Увжя. Главлита Б — 4454
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.